Снежана

— Ну, Снежка, твоему навигатору — медаль за лучший маршрут! — язвительно протягивает Алена, вцепившись в переднее сиденье, когда машину снова встряхивает.

— Это не навигатор, это провинциальный асфальт, — отрезаю, щурясь в темноту. — Я же не могу предугадать, где они эти кратеры разрыли!

— Снежка, тормози! — орет, точно оглашенная Ксеня.

Я от ее бешеного ора больше пугаюсь, чем от ямы, в которую лечу.

БАХ! Резкий удар, а затем двигатель глохнет. Несколько секунд гнетущей тишины, а затем:

— Ну приехали, называется! Здравствуй, елка, Новый Год! — в сердцах высказывается Ксеня. Она, знаете, вообще в скверном настроении. Шутка ли, жених под юбку бывшей залез.

— Не паникуем, девки! — решительно заявляю, а затем пытаюсь завести машину. — Давай, родненькая.

Однако Хюндай Гетс, что некогда заезжал и выезжал из любых дебрей, сегодня сдался.

— Все, гайки, девки, — с тяжелым вздохом заключаю, что кирдык подкрался незаметно.

Ну как незаметно… Сто километров практически по медвежьему говну, бездорожью и ямам. И вот, три красных девицы застряли в жоп… Ну, вы поняли.

— На выход! Попробуем вытолкать!

Девочки на мое предложение переглядываются, точно я чокнулась.

— Или будем тут Новый Год отмечать!

— А вот это уже грязный шантаж! — фыркает Ксеня, но все же дверь открывает.

Мы все вываливаемся из машины. И тут же моментально замерзаем. Впрочем, ничего удивительного. Кто не замерзнет в нарядах Снегурочки, Женщины-кошки и Снежной Королевы? Вон, даже у Снежной Королевы сопля под носом висит.

Мы обходим Хюндай. Становимся у багажника, и я командую:

— Давайте! На счет три!

— Может, не будем…? — неуверенно подает голос Аленка.

— Раз! Два! Три! — не слушая это нытье, издаю боевой клич.

Мы хватаемся за багажник, и принимаемся изо всех сил толкать. Три минуты мы честно пробуем, но дело гиблое. Тогда я сажусь за руль, пытаясь завести родненькую ласточку с толчка, но ласточка сегодня не намерена летать.

— Все, Снежка! Не могу! — устало выдыхает Ксеня. — Мы уже по уши в грязи. Съездили, блин, называется на дачу. Справили по-тихому Новый Год! Тьфу ты!

— Девки, а че делать-то? — у Алены уже глаза на мокром месте.

Очевидно, мы все на грани истерики. Кругом лес, медведи, снег по колено и… О! Это что такое светится в далеке…?

— Девчонки! Вы видите?

— Белый свет в конце туннеля? Нет, пока. Слава богу, — мрачно шутит Ксеня.

— Да нет! — раздраженно выпаливаю. — Дом! Там, вдалеке! — указываю рукой туда, откуда виднеется огонек.

— Это точно дом! Пойдемте, помощи попросим!

— А если там маньяки? — опасливо съеживается Алена. И какая из нее женщина-кошка? Она же и тени своей боится!

— Или добрые дедушки-лесники дадут нам чаю, — в противовес заявляю. — Берем нашу елку?

Девочки кидают взгляд на жалкий атрибут новогоднего настроения — крохотную елочку, которая сиротливо лежит на заднем сиденье.

— Берем, — твердо произносит Алена. — Раз уж этот Новый год начался как катастрофа, пусть елка будет с нами до конца.

— И шампанское! — а это уже Ксеня хватает бутылку.

Ну, собственно, почему бы и нет…

Я иду впереди, утопая в снегу. Ксеня за мной фыркает, жалуясь на промокшие сапоги, а Алена тащит нашу елку, которая в темноте выглядит скорее как пленник, чем символ праздника.

— Если этот дом окажется пустым, я официально тебя ненавижу, Снежана, — говорит Ксеня, обгоняя меня и вызывающе постукивая по бутылке шампанского.

— А если не пустым? — огрызаюсь.

— Тогда она будет ненавидеть того, кто нам не откроет, — язвит Алена. — Какая ей разница. Точно Снежная Королева, — бурчит себе уже под нос подруга.

Дом приближается, и, честно говоря, он выглядит довольно уютно. Свет из окон, аккуратные занавески, дымок из трубы. Если нас не пустят, я, наверное, разрыдаюсь прямо на крыльце.

Мы поднимаемся на крыльцо. Стукнув пару раз кулаком, чувствую, как подруги напрягаются за моей спиной.

Дверь открывается так резко, что я даже вздрагиваю. На пороге появляется мужчина. И не просто мужчина, а…

Елочки-шишечки! Если это мой подарок на Новый Год, то я беру! Высокий, с темными волосами, слегка взъерошенными, и пронизывающим светлым взглядом.

Мужчина оценивающе скользит взглядом по нам — грязным, запыхавшимся и с обледенелой елкой в руках. А потом вдруг криво ухмыляется и оборачивается внутрь дома.

— А вот и наши девочки приехали! — кричит он куда-то в дом.

Че, простите? Какие еще «наши»?

— Мы тут это… — начинаю я, но слова путаются и вообще отказываются складываться в предложения. — Застряли! Вот!

Тут из дома выходят еще два мужика.

Простите, а мы тут сейчас, что на параде породистых жеребцов?

Эти два тоже весьма собой хороши. Блондинчик с голубыми глазами, а рядом с ним гора мышц. Но выглядит не как любитель стероидов, а скорее тяжелого труда. УФ! Что-то уже и не холодно мне…

И тут все очарование резко спадает, потому что…

— О, и белка пришла! — заявляет этот громила.

— Пить меньше надо, а я не белка! Я — женщина-кошка! — отрезает гордо Алена.

— Чет, девки какие-то потасканные, — заявляет блондинчик.

— Сам ты потасканный, а у нас машина застряла в снегу! — в тон ему шикает Ксеня.

— Снегурка моя! — заявляет тот самый нахал, что нам дверь открыл.

Вдруг хватает меня в охапку и щипает! За задницу! Прямо под коротким платьицем снегурочки.

— Ты че, пес? — рявкаю я, а затем выхватываю елку из рук знатно охреневшей Аленки, и бью прямо по оборзевшей харе.

Тут меня резко встряхивают. Елку буквально вырывают из рук и швыряют куда-то в сугроб. Эх, жалко. Красивая была.

— Ты че, Снегурка, храброй воды выпила? — держа меня за плечи, рычит мужчина.

Бах! Это шампанское хлопнуло, а пробка… Ой-е-маё! Прямо в глаз громиле.

— Ну все, девки, допрыгались!

Мамочки мои, куда это мы пришли…?

ИСТОРИЯ ПОЛНОСТЬЮ БЕСПЛАТНА

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ВЕСЕЛУЮ НОВОГОНЮЮ ИСТОРИЮ! Обещается много юмора, горячих наглых мужиков, веселых обломщиц героинь и новогодней атомосферы 🎄

Если вам понравится, то поставьте "Звездочку"

Снежана

Мужик, у которого пробка от шампанского прилетела прямо в глаз, матерится так, что даже в лесу кажется, будто волки завыли от стыда. Я отскакиваю к девчонкам, краем глаза замечая, как Ксеня сжимает пустую бутылку, готовая пустить ее в дело, если что.

— Живыми не дадимся! — тоненьким голоском визжит, угрожающе потряхивая бутылкой шампанского в воздухе.

Я между тем напрягаю ногу, чтобы, так сказать, обезоружить этого глазастого отморозка. То есть, двинуть по бубенчикам и скрыться с поля зрения.

— Ты что творишь?! — рычит громила, прикрывая глаз ладонью. — Совсем епнулась?

— Девочки, давайте уйдем, — шепчет Алена, прячась за нас, как ребенок. — Они какие-то странные…

— А куда мы уйдем, Аленка? — сквозь зубы шиплю я. — Обратно в сугроб?

И тут до блондинчика доходит…

— Девки походу не те, пацаны!

— В смысле не «те»? — с возмущением выпаливает этот глазастый, что держит меня за плечи. Крепко держит, зараза! Вцепился клещом!

— Да ты посмотри на них! — фыркает блондинчик. — Какие из них эскортницы?!

— Ну, спасибо, — язвит Ксеня. — Уже и на это с вами, девки, не годимся!

— Ну, почему же? Отмыть, привести в порядок и в самый раз! Мы щедро заплатим, девушки.

Я дико извиняюсь, это что сейчас за предложение последовало?

Клянусь, мои глаза от этой наглости чуть не выпадают!

— Ксень, ты бутылку далеко не убирай, — напряженным голосом обращаюсь к подруге.

— Ты себе рот помой, убогий! — огрызается Ксеня. — А мы — девушки приличные! И нечего нам тут предлагать всякие непотребства!

— Недотроги, что ли? — вдруг приходит в чувства громила, которому глаз подбила Ксе… То есть, пробка от шампанского. — Мы ж для общего удовольствия.

— Я тебе сейчас для удовольствия знаешь, куда эту бутылку засуну? — яростно сверкая глазами, рявкает Ксеня.

Тут признаться, и я знатно прихерела. Да нас же тут… Прямо в этом лесочке и прикапают…

— Так! — грозно шикает глазастый. — Вы кто такие?

— Мы застряли тут! Точнее, наша машина в яме! Хотели помощи попросить, а вы приставать сразу! — обиженно вскидываюсь я.

Ни дать ни взять, оскорбленная невинность! Ну подумаешь, одному глаз подбили, а второго елкой огрели. Это исключительно в целях самозащиты!

— Так вы не шлюхи? — с явным огорчением выдает глазастый.

— Мы не такие! — в один голос с девушками выпаливаем.

— А может…? — предлагает здоровяк, трогая свой уже синий глаз.

Да чтоб ему елку в зад! Когда он уже успокоится?

— А где наши девки тогда? — задумчиво произносит глазастый.

— А мне почем знать? — презрительно фыркаю. — Я не любитель дешевых удовольствий!

— Ничего себе дешевых! — присвистывает блондинчик. — Пять штук зеленых отдали.

И тут наша челюсть с девочками падает. Сколько-сколько? М-да, не тем мы занимаемся, однако.

— Короче, наши не доехали, а доехали только эти, — подводит итог Громила.

Парни переглядываются между собой. Вечер у них явно не задался. Не то чтобы мы тут хороводы от счастья водим.

— И че делать с ними будем? — спрашивает глазастый.

Он все еще меня держит за плечи. Даже умудряется что-то там щупать!

— Руки убери свои, делок! — требовательно отрезаю. — Хватит меня лапать, извращенец!

Взгляд мужчины оценивающе скользит по моему телу. Особое внимание, уделяя груди, где виднеется ложбинка. Он похотливо ухмыляется, но руки демонстративно убирает со словами:

— Не трогаю я тебя, Снегурка. Не трогаю.

Я отступаю на шаг назад. Уже не страшно до усрачки, но лучше перестраховаться. Конечно, умом понимаю, что мужики не маньяки, а просто имбицилы.

— Тачка ваша далеко? — интересуется Громила, почему-то обращаясь к Ксене.

— Метров двести отсюда, — каким-то странным голосом отвечает подруга, а потом делает глоток шампанского прямо из горла.

Стоп. А почему там вообще на донышке осталось? И глаза у нашей Снежной Королевы уже в разные стороны смотрят! Что-то она сильно заранее встречает Новый Год.

— Че, парни, поможем дамам в беде? — с насмешкой спрашивает блондинчик.

— Ну, даже не знаю… — начинает ломаться, точно девка на сене, глазастый. — Я вообще травмирован! — кивком головы указывает на елку.

Видимо, мало было! Правда, этого я вслух не говорю. Не враг же себе, в самом деле!

— Надо договариваться, дамы! — пошло поиграв бровями, заявляет блондинчик.

— Раз уж вы мужские фантазии не исполняете, то хоть сварганить пожрать можете? — грубо спрашивает глазастый.

— Можем! — это Алена отвечает. — Вы только с машиной нам помогите.

— Ладно уж, что делать. Не оставлять же вас на улице.

Ну спасибо, хозяин-барин!

— Кир, ты покажи этим троим сказочным, где продукты, а мы пока с Богданом тачку вытолкаем.

Что ж, имена двоих мы знаем. Кир — блондинчик, громила — Богдан. А как же тогда глазастого зовут?

— Пошлите, дамы! Продемонстрирую вам объем работы!

Мы с девочками вздыхаем, и неохотно плетемся в дом. Когда я уже переступаю порог, меня вдруг окликает глазастый.

— Снегурка!

Я оборачиваюсь. Наши взгляды встречаются, и на секунду я теряюсь в пространстве. Это что, мороз на меня так действует?

— Ключи от тачки дай.

А. Точно. Ключи. Машина.

Я лезу в карман, достаю оттуда ключи и кидаю глазастому. Он подхватывает их в воздухе, крутит на пальце и, посмотрев, ехидно резюмирует:

— Еще и Хюндай.

— А что? Хорошая машина, между прочим! — воинственно парирую.

— Не сомневаюсь, — хмыкает, после чего разворачивается и топает в сторону дороги.

Скатертью дорожка, отморозок!

Снежана

Мы вваливаемся в дом, точно ураган, оставляя за собой мокрые следы и капли грязного снега. Дом оказывается теплее, чем я ожидаю, но и жутковатей.

Огромный камин с языками пламени, массивная мебель из грубого дерева и странные тени, пляшущие по стенам, создают ощущение, будто нас перенесло лет на двести назад.

Я обо что-то запинаюсь, и тут же сбоку слышу вопль:

— Мертвый!

— Кто мертвый?

— Олень! И медведь!

Аленка дрожащим пальцем указывает на камин, над которым висят чучела оленя, медведя и других представителей леса.

Я на сие зверство взираю с долей шока и отвращения. Где-то явно плачет один дедушка Леший. Ну что за изверги?!

— Семейная реликвия Беркутовых, — с гордостью вещает Кир, он же блондинчик. — Между прочим, еще Андрея дед охотился!

Андрей, значит. Вот как зовут глазастого!

— Какой кошмар, — ворчит Аленка, скривив физиономию в неприязни.

— Ничего вы не понимаете. Охота — дело настоящих мужиков, а не мамкиных соплежуев.

— Да? — с иронией вздергивает бровь Ксеня. — И что же ты поймал, охотник?

Блондинчик растягивает на губах похотливую улыбочку и с вызовом парирует:

— А я охочусь на другую дичь!

Еще и подмигивает!

Знаем мы, на какую дичь он охотится. Двуногую, сисястую и, очевидно, с ватой вместо мозгов. Кто еще позарится, спрашивается?

Кир указывает рукой в противоположную от гостиной кухню, говоря:

— Вот тут все для ваших кулинарных подвигов. Продукты, посуда. Если что-нибудь еще нужно будет, то спрашивайте. Я сейчас из кладовки сыр и колбасы притащу.

Едва блондинчик отчаливает и мы заходим на кухню, как Алена испуганно шепчет:

— Девчонки, а вы уверены, что мы правильно поступили? Эти мужики какие-то… дикие.

— А что делать? — тихо огрызается Ксеня. Подруга, кажется, окончательно решила, что шампанское — это лучший антистресс. Она садится на табурет и, не снимая легкой шубки, делает еще один глоток. — В лесу оставаться не вариант. Там только холод и голод. А эти дикари даже симпатичные…

О-о-о, минус одна. Так и запишите. Поплыла, девка!

— Я знал, что это любовь с первого взгляда, Снежная красавица! — точно как черт из табакерки, появляется Кир.

— Я — Снежная Королева!

— Я знаю один очень действенный способ растопить лед, — белобрысый снова развязно подмигивает. — Пока ни одна королева не осталась равнодушной. Показать?

— Показывать будешь дяде доктору, а я предпочитаю быть единственной королевой, а не из списочка трахаря-террориста.

— Твое упущение.

Кажется, его ни на секунду не задевают слова Ксени. И вообще, его наглая уверенность в себе начинает откровенно бесить.

Я обвожу взглядом кухню. Чисто, аккуратно, на полках выстроились банки с крупами, а на столе стоит массивный деревянный поднос с овощами и хлебом. Ничего зловещего, но не покидает ощущение, что мы попали в чужую сказку.

— Ладно, хватит ныть, — уверено отрезаю, закатывая рукава. — Раз мы уже тут, надо что-то готовить. Алена, доставай сковороду. Ксеня, хватит хлестать шампанское, иди помогай.

— А шампанского… Ик… Уже и нет, — подруга комично выпячивает нижнюю губу и переворачивает бутылку вниз горлышком.

Ни капельки. Абсолютно пусто. Вот же ж… Несчастье поплывшее!

— Сиди уже! — фыркаю, закатывая глаза.

— М-да, а Снежная Королева синяя-то уже, — колко вставляет свои пять копеек белобрысый.

— Слушай, ты так и будешь здесь путаться под ногами? — сердито шикаю. — Тебе заняться нечем? Мы готовим, Богдан с глазастым пошли машину вытаскивать, у Ксени больничный, а ты что?

Клянусь, у Кира от моих претензий аж глаз дергается.

— Я? — удивленно хлопая ресницами, указывает на себя пальцем.

— Ты! Кто ж еще! Хочешь помочь — не мешай!

Белобрысый выглядит так, будто его сейчас как паршивого котенка в каку носом ткнули. В общем, крайне оскорбленным.

— Больно надо! И вообще куховарить бабье дело!

Сказал, и тут же поспешил ретироваться. Олень он лесной, а не Кир!

Мы с Аленой начинаем разбирать запасы. Я, как всегда, беру на себя роль руководителя.

— Слушай, Снежка, — протягивает Аленка, рассматривая огромный нож. — А тебе не кажется странным, что у них тут продуктов на целую роту?

Я бросаю косой взгляд на шкаф, где действительно хранятся горы консервов, крупы и пакеты с макаронами.

— Может, это они те самые чокнутые, которые ждут конец света, — шучу, но шутка какая-то неубедительная.

— А вдруг они реально какие-то маньяки-сатанисты?

— Ага, а мы попали к ним на ритуал, — хмыкаю. — Расслабься, Аленка. Это просто трое неадекватов, которые не умеют себя вести с девушками.

Собственно, на этом мы активно приступаем к готовке. Все жарится, парится, варится. Время бежит, словно сквозь пальцы. Еще несколько часов и новогодняя ночь, а мы даже на дачу не доехали. Еще и без шампанского, елки-метелки!

Всем спасибо за отзывы!) Очень приятно, что такие активные читатели)

Андрей

Мы с Богданом вокруг этой чертовой развалюхи уже весь снег истоптали! Хюндай сидит в яме, как вкопанный. Ни туда, ни сюда. Багажник чуть не отрываем, сами все в грязи, а толку ноль.

— Давай, давай, еще разок! — орет Богдан, упершись в зад Хюндаю.

Я встаю рядом и толкаю, что есть сил. И что вы думаете? Это корыто ни на сантиметр не двигается.

— Толкай сильнее! — злится друг, утирая пот со лба.

— Куда уж сильнее?! — рявкаю в ответ. — Я тяну эту железяку уже минут десять!

— А я что, не тяну, что ли?!

Мы переглядываемся, каждый злой, как сам черт, и замолкаем. Все! Тапки приплыли к берегу. А Хюндай, чтоб его на запчасти разобрали, приехал на конечную станцию!

— Нет смысла здесь торчать. Пошли домой. Его только трактором вытаскивать, я свою ласточку под монастырь не буду подводить, — резюмирую, отходя от тачки.

— Ну, я как бы свой Порше тоже, — соглашается со мной Богдан.

Пока идем домой, утопая в снегах, Богдан вдруг завязывает разговор.

— Ну что, как тебе Снегурка?

— На разок сойдет, — как-то слишком демонстративно-равнодушно хмыкаю.

— Ну, не знаю… С такими горячими телочками можно и на пару разков, — пошло ухмыляется Бодя.

— Да ну их нафиг! Потом начнется вынос мозга. Отношения и прочая фигня из-под коня, — закатываю глаза.

Знаю я таких представительниц женского пола. Сначала с ними весело зажигаешь, а потом они тебе предъявы кидают, мол, давай отношения строить, жениться. Знаем, плавали в этом болоте.

— Ну, а че делать тогда, Дрон? Наши девки не доехали. Да и с таким снегопадом не доедут. Этих тоже не выгоним. Так хоть какое-то веселье.

— Ага, веселье. Учти, Бодя, я тебя потом прикрывать перед Ленкой не буду, если брошенная подружка к тебе под дверь заявится. Или вы уже точно все?

— Давай не будем еще и Ленке, — хмурится друг.

Ну да, не упоминай о бывшей всуе. Только Лена с Богданом та еще страстная парочка. По пять раз за год успевают сойтись и разойтись. И каждый раз клянутся, что последний. И что цитирую: «Теперь точно все. Эта курица мне всю душу вымотала».

— А вот ты, Снегурке, точно можешь вдуть, — снова заводит свою пластинку Бодя.

Я закатываю глаза, но в глубине души признаю, что есть в этой Снегурке что-то… Не знаю, как назвать. Бесячее. Такое, что подогревает интерес. Хочется этой пучеглазой рот заткнуть известным мне способом. Я не привык, чтобы девки от меня шарахались. Обычно бабы сами липнут. А эта? Ей палец в рот не клади. Не говоря уже за другое.

Мы возвращаемся в дом, и запах из кухни моментально ударяет в нос. Пахнет жареным мясом, салатами, грибами… Неужели эти три несчастья успели что-то приготовить?

— Эй, живые? — кричу с порога.

— А вы как думали? — звучит в ответ голос Снегурки. Не знаю, черт возьми, почему я это определяю сразу.

Захожу на кухню, а там они в три лица. Снегурка стоит у плиты, Белка что-то режет на доске, а третья сказочная… Ну, уже откровенно веселая.

— У нас почти все готово, — сообщает Снегурка, не глядя в мою сторону.

— Вижу, — замечаю, окинув взглядом подругу с бутылкой. — А ты что, на закуску?

Ксеня, так кажется ее зовут, ухмыляется, поднимая руки вверх, будто сдается.

— Я тут так… для красоты.

— Много красоты не бывает, — вставляет Богдан, подмигивая девушке.

Ему ж вроде Белка приглянулась, не?

— Мы сейчас закончим и поедем. Время уже к восьми, а нам еще час ехать, — начинает тараторить Снегурка, наклоняясь к духовке.

Все-таки костюмчик коротковат, и мы с Бодей успеваем разглядеть девичьи прелести. Сам не знаю почему, но бешусь и сердито пихаю друга локтем в бок, чтобы не глазел. Пусть на свою Белку зырит!

— Не поедите вы никуда, — отрезаю, и замечаю как у Снегурки вытягивается от удивления лицо. — Твоему Хюндаю, Снегурка, пришел полный хюндец.

Она приоткрывает и закрывает рот, точно выброшенная на берег рыба. Взглядом, клянусь, проклинает меня до седьмого колена. Не Снегурка она, а ведьма!

— Что ты сказал?

— Что слышала. Твоя машина уже как часть ландшафта. Может, ее даже в туристические карты добавят, — ухмыляюсь, прислонившись к косяку.

— Да не может того быть! — зло выпаливает, швыряя нож на стол. — Я только ее починила!

— Ну, значит, вернешься в автосервис. Будет скидка за повторное посещение.

Глаза девушки горят праведным гневом. И прямо сейчас я искренне рад тому, что нож она швырнула в сторону, а не в меня…

— Ты еще смеешь издеваться?! Сам достать не смог, герой! А на мой Хюндай гонит!

— А чем достать предлагаешь? — в ответ рычу. — Может, у вас тут в сумочках домкрат лежит? Или трос на всякий случай? Трактор в багажнике?

— А что делать-то теперь? — испугано хлопая глазами, спрашивает Белка.

— Радоваться, что наша дача рядом с трассой оказалась. Будете в этот Новый Год скрашивать нашу скромную компанию, — нахально заявляю, отчего у Снегурки, клянусь причиндалами, глаз дергается.

— Да я лучше удавлюсь! — горделиво отрезает упрямица.

— Только не в моем доме, — пожимаю безразлично плечами. — Мне тут жмурики не нужны.

— Девки! Подъем! Благотворительность окончена! — басом орет Снегурка. — Мы уходим из этого логова разврата и хамов!

И ведь действительно поднимает ошарашенную Ксеню, что стоять не может нормально на каблуках, затем указывает головой Белке на выход и уверенно чеканит шаг к двери.

Вот же ж, заноза в заднице!

Снежана

Я упрямо марширую на выход. Сил моих больше нет терпеть этот беспредел! Тоже мне, цацы какие! Должны мы, видеть ли, радоваться, что с этими оборзевшими рожами будем Новый Год отмечать!

Ага, теряю сознание от счастья!

И машина у меня отличная! Подумаешь, что старовата! Мы с ней в таких дебрях бывали, что всяким БМВ и Мерседесам не снилось.

А этот Андрей… Просто лентяй! Да и вообще, какой он Андрей? Кхуй он с горы, вот кто!

И пока я мысленно возмущаюсь, почему-то не замечаю, что у выхода девчонки как-то тормозят.

— Снежка, ну куда мы пойдем?! — шепчет Алена, хватаясь за мою руку. — Там снегопад!

— Хоть куда! Но я этих мужланов, — презрительно выплевываю, — больше терпеть не намерена!

— Ну-ну, топайте, — с ленивой усмешкой вставляет Андрей, выходя из кухни. — Только предупреждаю: ближайший населенный пункт в километрах двадцати отсюда. Если не замерзнете, то медведь точно догонит.

— А запугивать нас не надо! — точно рассерженная кошка шиплю. — Мы и без вас пуганые! И вообще, без чужих соплей обойдемся! Я свой Хюндай достану! И трактор пригоню, если понадобится.

Пусть не думают, что нам некуда податься. Да, от города мы далеко, но мы все еще в двадцать первом веке и у нас есть связь. Мир не без добрых людей. Кто-нибудь да отзовется на помощь.

— Достанешь? — с дьявольской ухмылкой бросает. — И Новый Год в лесу встречать будешь? Или в яме рядом со своей развалюхой шампанское откупоришь? Ай, у вас же и шампанское закончилось… Вот, непруха.

Боже всемилостивый! Зуб даю, он сам на себя молится!

— А это уже не вашего ума дело! — горделиво припечатываю, после чего решительно дергаю входную дверь на себя.

Мы все втроем вываливаемся из дома, и холод сразу же хватает за лицо. На улице настоящая снежная буря, но разве это может нас остановить?

— Слушай, может зря мы так резко? — неуверенно мямлит Аленка.

— И ничего не зря! — включается Ксеня, и тут же спотыкается, лбом чуть не вписываясь в ближайшую сосну. — Уйди с дороги! — рявкает она на бедное дерево.

М-да, это как же так от одной бутылки могло развести? С другой стороны, точно не замерзнет.

— Нужно рассчитывать только на себя, — внезапно совершенно серьезным голосом заявляет Ксеня. — А то будем как мой бывший, чтоб ему шишку в зад! То к мамке под юбку бегать, то другую юбку искать. Сами разберемся!

Вот это по-нашему!

Мы проходим, должно быть, не больше двадцати метров, как вдруг сзади раздаются тяжелые шаги.

— Пацаны, берем! — успеваю только услышать, прежде чем мир переворачивается с ног на голову.

Всего миг и я уже вешу на чьем-то плече, как мешок с картошкой.

— Эй! — вскрикиваю от неожиданности. — Ты что делаешь? Отпусти меня немедленно!

Я слышу также сбоку возмущенные крики девчонок. Кажется, блондинчику прилетает от бурной Ксени в глаз, отчего он разряжается отборной бранью.

— Я спасаю тебя, Снегурка. От твоего упрямства граничащего с глупостью, — ровным голосом чеканит Андрей.

— Если ты меня не отпустишь, я буду кричать!

— А до этого что было? Из-за ваших оров уже наверное пол леса из спячки вышло.

— Отпусти меня, ненормальный!

Я начинаю брыкаться на плече, и тут Андрей подкидывает меня. А потом властно отрезает:

— Никто никуда не уйдет. Угомонись, Снегурка. А то я найду способ тебя угомонить.

Признаться, я от его тона даже теряюсь на несколько секунд. Он что, большая шишка? Привык, что ему все подчиняются? Или откуда эта жесткость и авторитет?

Меня просто трясет от злости, но брыкаться бесполезно. Андрей заходит в дом, ставит меня на пол и с совершенно наглым видом заявляет:

— Спасибо можно не говорить.

— Да ты…

— Можешь считать меня каким угодно, Снегурка, — вдруг резко притягивает меня к себе за талию. Упирается своим лбов в мой, заставляя смотреть в ледяные глаза. — Но ночью я не отпущу девушек одних в лес. Если опять хрень какую-то отмотаешь — запру в подвале, но отсюда не выпущу. Тут бывалые охотники иной раз боятся заблудиться, а они в лес намылились искать помощь. Мозги есть вообще?

— Мы бы позвонили друзьям и нас вытащили, — почему-то жалобным голосом выдавливаю.

— Тут связь не ловит, дур… — Андрей осекается, понимая, что ляпнул лишнего. — Я все сказал.

Еще пару секунд я утопаю в этих серых глазах. Должно быть, это какое-то наваждение или помутнение рассудка, потому что… Зажмуриваюсь и мотаю головой. Упираюсь в грудь ладошками и говорю:

— Я поняла. Связь не ловит. Не обязательно так прижиматься.

— Не обязательно, — пожимает этот наглец плечами, — но если есть возможность, то почему нет, — заявляет, а затем отстраняется.

Собственно, вот так мы и остаемся в доме с тремя малознакомыми мужиками. Чем не предновогоднее чудо? Куда уж чудесатее?

Снежана

— Ну что, сказочные наши, может, начнем хотя бы с приличного знакомства? — громко говорит Кир, садясь на диван и потирая покрасневшее плечо.

Кажется, Ксеня не только возмущалась, но и пару раз успела его огреть. А может, еще и укусить…

Я едва успеваю открыть рот, чтобы напомнить, что мы тут вообще-то заложники обстоятельств, как Алена, стараясь сгладить напряжение, осторожно кивает:

— Ну… логично. Все-таки Новый Год.

Ай, малодушная наша!

— Вот и отлично, — ухмыляется Андрей, присаживаясь рядом с Киром. — Я — Андрей, а не Кхуй с горы, как тут кое-кто изволил выразиться.

Я вспыхиваю до самых корней волос. Проклятье, я это вслух сказала, что ли?

— Это кто тут такое говорил? — пытаюсь выкрутиться, но он кивает в мою сторону.

— Есть тут одна Снегурка языкастая, — выводит меня на чистую воду. — Представиться нет желания?

— Снежана я, — с гордостью изрекаю.

— А реальное имя какое? — вздернув бровь, уточняет.

Это он, сволочь бессовестная, на что намекает? Нормальное у меня имя!

— Это мое настоящее имя.

— Однако…

Я сердито зыркаю на этого хама. И ведь ничего не сказал, а все равно оскорбил! Талант у человека!

— Я Алена, а это Ксеня, — представляется подруга, указывая рукой на подпирающую стену Ксеню.

— Кир, — говорит блондинчик, как будто мы до этого не запомнили его наглую физиономию.

— Богдан, — говорит Громила, при этом буквально пожирая глазами Алену.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что у него на уме. Смотрит, точно кот на сметану. Клянусь, я видела как Громила облизнулся! Аленка, к слову, пока этого настойчивого внимания не замечает. Как всегда, святая простота!

— Не скажу, что приятно, но как уж познакомились, — хмыкает Андрей. И тут неожиданно сводит брови к переносице и шевелит носом, принюхиваясь. — Стоп. А почему горелым воняет?

— Черт! Пирог! — вскрикиваю я.

Андрей резко выравнивается и косится на меня:

— Что еще за пирог?

Но я не слышу. Я уже несусь на кухню, чувствуя, как воздух наполняется запахом гари. Залетаю внутрь, и сразу же захожусь в кашле. Едкий дым врезается в нос, а глаза начинают слезиться.

Андрей, забористо матерясь, забегает следом.

— Ты что, решила нас всех угробить?!

Кухня заволочена дымом. Андрей хватается за тряпку, размахивая ею, как ветряная мельница, а я пытаюсь открыть духовку, проклиная себя за забывчивость.

— Нет, только вас! — в сердцах ляпаю глупость.

— Дай сюда! — пытается меня отодвинуть, но я не сдаюсь.

— Это МОЙ пирог!

Наконец, я вытаскиваю подгоревший противень. Руки обжигает жар, пальцы не слушаются.

— Осторожно! — кричит басом, но слишком поздно…

Противень с пирогом выскальзывает из моих пальцев и с глухим шлепком приземляется… прямо на его ногу.

— Ай, твою ж налево! — гневно шипит, подпрыгивая. — Откуда ты только свалилась на мою голову? За какие грехи?

— Тебе виднее, — кидаю, но уже скорее по инерции, ведь чувствую свою вину.

Блин, неудобно как-то получилось.

Его уже буквально трясет от ярости. Клянусь, мужик выглядит так, будто прямо сейчас хочет то ли придушить меня, то ли… Кхм, так отбрасываем эти дрянные мыслишки.

— Да я тебя, снежная ведьма, сейчас… — Андрей всей своей внушительной фигурой надвигается на меня.

Я испуганно пячусь назад, пока не упираюсь поясницей в стол. В защитном жесте выставляю руки перед собой, но они тут же оказываются в ловушке. Этот психопат их перехватывает и прижимает к столу по бокам от меня.

— Ты чего? — судорожно сглотнув, заикающимся голосом выдавливаю.

— Что? Уже не такая смелая, Снегурка? — с каким-то дьявольским огоньком в глазах, злорадно ухмыляется.

— Я… И вообще… И ты…

— Уф, как у нас со словарным запасом скудно, — издевательски протягивает. — Или это я на тебя так действую? Речи лишаю?

Ах он, мурло!

Да я ему щас… Честно, хотела на здоровую ногу каблуком наступить, но наступаю на уже пострадавшую. Упс…

— Суч… — шипит он сквозь зубы, но рук гаденыш не отпускает.

— Дрон, тормози, — вдруг кто-то произносит за его спиной, положив руку на плечо. — Отпусти, Снежану.

Наградив меня убийственным взглядом, этот псих все-таки отпускает мои руки, а затем отходит. В кухне уже присутствуют все участники нашей «тусовки».

— Лучше бы на медведя пошли охотится, — мрачно изрекает Андрей и хватает с полки бутылку виски. — Он хотя бы пирогами не кидается.

Тьфу ты! Еще и алкаш!

Прихрамывая, он уходит из кухни. А Кир, тяжело вздохнув, заключает:

— Новый год, говорили они… Весело будет, говорили.

Андрей

Не знаю, кого там создали из ребра Адама, потому что Снегурка явно порождение дьявола. Клянусь, эта женщина способна и святого довести до нервного тика.

Давно я не был в таком бешенстве. И все из-за кого? Из-за какой-то взбалмошной бабы!

Стискиваю зубы с такой силой, что, кажется, они начинают крошиться.

Еще главное, такая наглая пигалица! С вызовом всегда смотрит, даже когда забита в углу. Смелая слишком или че?

Я сильнее сжимаю пальцами стакан с пойлом, которое больше грею в руке, чем пью. Чтобы не прибить Снежную Ведьму, смылся на второй этаж. Залетел в кабинет, и вот уже как пятнадцать минут сверлю сердитым взглядом стену, а вижу перед собой только горящие голубые глаза.

Ветер воет за окном так, будто хочет прорваться внутрь, но мне плевать. Этот Новый Год я должен был, как и положено завидному холостяку, встречать в обществе шикарных моделей, готовых исполнить все мои прихоти. Весь год я был послушным мальчиком и впахивал как не в себя, поэтому рассчитывал спустить пар.

Банька, элитный алкоголь, элитные шлюхи… Что еще нужно тридцатилетнему мужику для счастья?

И не нужно этих моралей, что, мол, покупать любовь — это жалко. Чушь собачья! Я покупал не любовь, а секс. Согласитесь, разные вещи. И я уж точно не тот юнец, чтобы кадрить девчонок и зазывать их к себе на дачу. Заплатил, приехали и уехали. Ноль проблем.

А теперь сижу здесь, как бедный родственник в одиночестве.

Отпиваю немного из стакана, чувствуя, как алкоголь растекается теплом. Я бы может и дальше сидел себе в спокойствии, если бы с улицы не услышал звонкий смех. Точнее, ее звонкий смех.

Снегурка! Чтоб ей нового Хюндая век не видать!

— А что я так плох, Снежка? — тут я узнаю второй голос, отчего каменею.

Это еще что за хрень?

Я резко подрываюсь с кресла и подхожу к стеклянным дверям балкона. Наблюдаю крайне занятную картину.

Кир со Снежаной ржут, точно кони. Что это их так рассмешило, позвольте поинтересоваться?

Тихо открыв двери, выхожу. Ветер дует в лицо, но это меня сейчас мало волнует. Все внимание сосредоточено на разговоре внизу.

— Да ну тебя, Кир, — хихикает МОЯ Снегурка. — Ну какой из тебя Дед Мороз?

Ах, он еще и Кир. М-м-м, как очешуенно.

— А че нет? У меня, между прочим, и шапка есть! Повеселимся, Снежка! — весело произносит и игриво закидывает руку девушке на плечи.

Снежка. Я ему эти руки оторву и в жопу засуну.

И нет. Не спрашивайте, что это за чувство. Я и сам знать не хочу! Просто бесит, что этому любителю говна на вентилятор набрасать, она улыбается, а на меня смотрит так, будто я ей в детстве рассказал, что Деда Мороза не существует.

Неожиданно этот смертник наклоняется к Снегурке и что-то шепчет на ухо. Она его не отталкивает, а только слушает с искренним интересом.

У меня будто холодный ком поднимается изнутри. О чем эти голубки там шепчутся, спрашивается?

— А что? — Снегурка отстраняется от Кира. Наконец! Я же не железный, в конце концов! — Отличная идея!

— Я тебе отвечаю, Снежка, со мной не соскучишься! Я такой праздник забабахаю…

Это я ему щас забабахаю. Все висящее ниже пояса оторву и скажу, что так и было.

Я сжимаю перила балкона. Почему я вообще на это смотрю? Какая мне разница? Пусть делают, что хотят.

И только я хочу скрыться, как Снегурка поднимает голову и вперивается в меня пытливым взглядом. Как будто все это время знала, что я за ними наблюдаю.

И че? Запрещено, что ли?

— Лучше будь аккуратнее со Снегуркой, друг, — обращаюсь к Киру. — А то она в людей горячими предметами бросается, — ядовитым голосом выплевываю.

Снежана обиженно поджимает губы. В груди неприятно колет, но я отмахиваюсь от этого неуместного чувства. К черту его!

— Я не специально!

— Что-то я так и не услышал извинений, — напоминаю, что кое-кому не помешало бы извиниться.

Снегурка яростно зыркает на меня, а потом буквально сквозь зубы цедит:

— Извини. Мне жаль, что так вышло.

— Что-то не особо искренне звучит, — вредничаю я, растягивая на губах свою фирменную улыбочку засранца. — Ты лучше наверх поднимись, Снегурка, и покажи как тебе действительно жаль.

Снежна сразу смекает, на что я намекаю. Тут как бы все очевидно… И, разумеется, награждает меня красноречивым взглядом.

— Губа не треснет? — шипит, точно кошка, которой наступили на хвост. — Я тебе не девочка по вызову, понял?

— А кто? Снегурочка?

Меня уже несет. Я сам не осознаю, какую порю чепуху. Просто хочется задеть, чтобы не улыбалась так широко. Особенно, всяким белобрысым.

— Да катись ты… — и ведь явно хочет послать нецензурно, но сдерживается, — под елочку!

Снежана, махнув волосами, мчится в дом. Я ощущаю себя полным куском дерьма. Вдобавок к этому еще и Кир, качая головой, отрезает:

— Дурак ты, Андрюха.

Снежана

В гостиной пахнет только что нарезанными апельсинами. Мы с пришедшей в себя Ксеней возимся с закусками, а также украшаем стол. Аленка откуда-то из чулана притаскивает еще советские елочные игрушки. Это они там с Громилой по сокусекам лазили. Куда-то снова отчаливает, а потом возвращается с елкой в руках. Она упорно несет свою чуть потрепанную об глазастого ношу.

— Елка, конечно, у нас повидавшая жизнь. Я бы сказала такая же, как этот год, — весело шучу, накладывая красную икру на поджаренный багет.

— Очень смешно, — бурчит Алена, оставляя елку в углу. — Зато теперь у нас будет настоящая лесная красавица!

— Кривая красавица, — фыркаю, но настроение от ее энтузиазма у меня понемногу улучшается.

Ну подумаешь, что не все мне в этом доме рады! Так что теперь из-за одного Иплана себе праздник портить? Не дождется!

Не успеваю добавить очередной комментарий, как на кухне появляется Кир. Он заходит с улицы в куртке, растрепанный и, кажется, немного озябший. Его взгляд останавливается на нас, а затем он ухмыляется.

— Че, девчонки, в баньку не хотите? — спрашивает, игриво шевеля бровями.

Немая сцена. Мы с Ксеной стоим с ножами в руках, Алена уже косо посматривает на елку, как на способ самозащиты.

Пардоньте, это он куда нас сейчас приглашает?

— Слышь, белобрысый, у тебя со слухом проблема? — сужает глаза Ксеня, перехватывая в руке нож поудобнее. — Тебе русским языком сказали, что ты не по адресу. Мы такие услуги не оказываем.

Чувствую, еще один кривой намек и Кир останется без своей мужской гордости. Ксеня ему все под корень оторвет.

— Да вы чего, девчонки, — еще имеет наглость губы обиженно надуть! Черт смазливый! — Я не то имел ввиду! Я ж просто с предложением! Так сказать, по доброте душевной. Вы после дороги, все грязные из-за машины.

Мы все еще подозрительно косимся на этого хитрожопого гада, но Кир выглядит так, будто он исключительно за платонические отношения.

В конце концов, мы с девчонками переглядываемся. Оглядываем себя и приходим к выводу, что в целом банька бы не помешала. Да, колготки чуть грязные и сапоги, но в целом костюмы еще можно отмыть. Да и самим бы не помешало…

— Ладно, Кир, мы сейчас закончим и пойдем в твою баньку. Только учти, увижу там твой любопытный нос, оторву и пришью на лоб. Усек? — с абсолютно непроницаемым выражением лица заявляю.

— Жестокие вы женщины! — в сердцах высказывается. — Чуть что, так сразу надо вам все оторвать!

— А думать головой нужно, а не головкой. И тогда никто не будет ничем угрожать! — криво ухмыляется Ксеня.

— Не могу, — совершенно искренне сознается, при этом прожирая Ксеню наглым взглядом. — Смотрю и мысли только об одном. Ладно, девчонки! Заканчивайте и топайте в баньку! Не будет никто на ваши прелести зырить!

Примерно через полчаса мы заканчиваем и выходим на улицу. Сбоку от дома стоит настоящая русская деревянная баня, труба из красноватого металла гордо возвышается над крышей, и из нее выходит пар — тонкие белесые струйки растворяются в морозном воздухе.

Зайдя внутрь, мы обнаруживаем простыни, полотенца, тапочки и даже шапочки.

— Ну, что? Вроде все не так и плохо? — с какой-то пьяной улыбкой спрашивает Аленка.

Только вот она точно ни капли алкоголя не пригубила. И почему тогда такая загадочная? Чем они, спрашивается, там занимались с Громилой?

Паримся мы от души. Жара такая, что через пять минут уже невозможно дышать. Ксюха, вся раскрасневшаяся, то и дело шутит:

— Если у меня до этого хоть какой-то макияж был, то теперь все. Зато поры дышат!

— Ага, а еще из этих пор весь алкоголь вышел! — подкалывает подругу Аленка, на что та закатывает глаза.

Аленка придает еще пару ковшиков воды на камни, и пар поднимается густой стеной, обволакивая нас всех.

— Девочки, это лучшее, что могло с нами случиться за этот день! — тянет она, закрывая глаза и растягиваясь на полке.

— А я слышала, что после парилки надо на снегу кататься! — оживляется Ксеня.

— Давай без фанатизма, — откликаюсь, но она уже спрыгивает с полки и выскакивает за дверь.

— Она ненормальная! — смеется Аленка, но бежит вслед за ней.

Я слышу их визг и раскатистый смех. Девчонки забегают обратно. Веселые и словно заново родившееся.

— Давай, Снежка, тоже попробуй! Я тебе говорю, это кайф! — восклицает Ксеня.

— Блин, а если увидит кто? — стремаюсь я.

— Слушай, никого там нет. Все в доме. Не дрейфь.

Смотря на них таких счастливых, я сдаюсь.

Ну, а что? Интересно же, че мужики каждый год этой херней страдают?

— Ай, ладно! — махая рукой и встаю.

Правда, простынку не снимаю. Выбегаю на улицу и с разбегу падаю в снег.

Мать Господня, как холодно! И одновременно хорошо! Если бы все оргазмы были такими, то у женщин никогда бы не болела голова.

Встаю, тяжело дыша и широко улыбаясь. Поворачиваюсь и застываю.

Да чтоб меня!

Андрей.

Стоит и жадным взглядом меня рассматривает. Мои груди торчат, как острые пики под простыню. Ткань так облепливает, что больше дразнит воображение, чем что-либо скрывает.

— Млять! — хриплым голосом шипит он сквозь зубы, судорожно сглатывая.

Андрей

Охренеть — не встать! Точнее, очень даже встать. Кое-чему. По стойке смирно.

Щеки Снежаны пылают, дыхание сбитое, отчего грудь тяжело поднимается и опускается. Я таращусь на эти сиськи, точно какой-то прыщавый подросток в пубертате.

Круглые, упругие с торчащими горошинами. Клянусь, эта женщина испытывает мое терпение!

Простынь облепляет фигуру, как вторая кожа. И все, что я хочу это сдернуть эту чертову ткань, чтобы рассмотреть подробности. Ох, я бы попробовал на вкус кожу, провел бы языком по тонким ключицам, добрался до губ…

Писец полный. Моя шишка уже буквально дымится. Черт возьми, она красива! Настолько, что в груди сдавливает от одной мысли к ней прикоснуться.

Кажется, в горле пересохло. Ей богу, как будто баб полуголых никогда не видел! Вроде не вахтовик, не затворник, а стоит так, что хоть гвозди забивай.

Взгляд Снегурки цепляет мой.

— Ты… ты что тут делаешь? — голос звучит хрипло, но в нем пробивается раздражение.

Я не отвечаю сразу. Просто стою и таращусь.

— Эй, глазастый! — добавляет она, прижимая простыню к себе. — Хватит пялиться!

Ее паника выводит меня из ступора. Делаю шаг назад и крепко сжимаю зубы, чтобы взять себя в руки. Глубокий вдох, еще один. Усилием воли отвожу взгляд в сторону.

— Не стой здесь на холоде, — выдыхаю наконец, снимая с себя куртку. Накидываю Снегурке на плечи, стараясь не встречаться взглядом. — Заболеешь.

Снежана смотрит на меня так, будто у меня вторая голова выросла. Я и сам в полном смятении, если это можно так назвать. Потому что буквально час назад я хотел задушить эту снежную ведьму, а теперь мечтаю о том, чтобы попробовать ее на вкус. Даю свое хозяйство на отсечение, что Снегурка тот еще лакомый кусочек.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти. Спина горит от ее взгляда, пока я иду к дому, но не оборачиваюсь. В конце концов, обойдя дом, я позволяю себе выдохнуть. В штанах ощутимый дискомфорт. Наклонившись, загребаю руками снег и умываю им лицо, чтобы хоть немного сбить это наваждение. М-да, чует моя задница, это будет тот еще Новый Год. Я бы сказал, целое испытание.

Делаю еще несколько глубоких вдохов и, кажется, немного успокаиваюсь. Открываю дверь дома и захожу внутрь, надеясь, что теплый воздух отвлечет меня от мыслей, которые лучше бы туда не залезали.

В гостиной, как обычно, шумно. Кир сидит в кресле, на расслабоне. Увидев меня, он поднимает бровь.

— Ты чего это? — спрашивает, с любопытством глядя. — Выглядишь так, будто приведение увидел.

— Нормально все, — ворчу, падая в соседнее кресло.

— Ага, — протягивает Кир с усмешкой. — У тебя на лбу написано «нормально». А в штанах что? Подложил чего?

— Да пошел ты… В баню!

— Пойдем скоро, — хмыкает друг. — Щас девчонки напарятся и мы пойдем.

Ох, я бы там одну девчонку точно отпарил… Ладно, бес с ней со Снегуркой. А он точно с ней.

— Слушай, Андрюха, ты бы полегче был с девочками. Они нормальные, простые и хорошие.

Хм-м, кто это и где мой друг? Потому что Кир обычно ни одну юбку мимо не пропустит. Тот еще ходок.

— Кир, тебе все равно ничего не светит, — язвительно замечаю.

— Да я не про это! — отмахивается он раздраженно. — Заколебали меня эти глупые курицы! Даже напрягаться не надо — сами прыгают, как только тачку видят.

— Что-то тебя это раньше не напрягало, — это вклинивается в разговор Богдан, который как раз заходит в гостиную.

— Может, пора остепениться? — вдруг задумчиво предполагает. — Может, это судьба?

— Это наказание судьбы, — фыркаю я.

— А я думаю, что знак свыше.

Ну, тут диагноз ясен. Недотрах обыкновенный. Кир и не то придумает, чтобы заманить в свои сети. Он вам и небо и звезды пообещает, а потом скроется. С собаками не найдешь.

— Учти, когда Снегурка захочет тебе глаза выцарапать, я тебе не помощник, — нарочито равнодушно кидаю, хотя от одной мысли о нем со Снежаной в груди поднимается буря.

Видел я, как они шептались. Все мне с ними понятно. Кир у нас обаятельный мерзавец, это я как насрано. Именно для Снегурки, если что.

— Да при чем тут Снегурка? Что я слепой, что ли? Не вижу, что ты уже мысленно поимел ее во всех позах? Я против друга не пойду. Я вообще на Снежную Королеву запал.

Вот это поворот! Когда успел, спрашивается?

— Забавная она, — пожимает Кир плечами.

— Это не те девчонки, к которым мы привыкли, — призывает нас к голосу разума Богдан. — С ними так нельзя. Не по-мужски.

Согласен. На каждый товар — свой купец. Проблема в том, что девушки действительно не товар. И как бы я не бесился из-за Снегурки, а она все равно не из пятидневок.

— Ну посмотрим.

Кира не переубедить. Он в Ксюше увидел цель, и теперь не отступит. Что ж, надеюсь, Снежной Королеве хватит мозгов послать к лешему Кира. А мне хватит выдержки не наброситься на Снегурку.

Снежана

В гостиной тепло и уютно, дрова потрескивают в камине, а наша маленькая елочка украшена и переливается огнями. Мы сидим на диване с девчонками — расслабленные, раскрасневшиеся после парилки, но уже одетые в свои наряды. Алена с хитрой улыбкой разглядывает меня и молчит, но слишком уж выразительно.

— Что? — не выдерживаю, откидываясь на спинку дивана.

— А ничего, — протягивает она, растягивая слова. — Просто наблюдаю.

— И за чем же?

— За тобой, Снежка. И знаешь, что вижу? — Алена хитро щурится. — Андрей на тебя запал!

Я замираю на секунду, но быстро беру себя в руки и хмыкаю, стараясь казаться равнодушной.

— Бред сивой кобылы, — отмахиваюсь. — Не придумывай.

— А она ничего не придумывает, — тут же встревает Ксеня. — Он на тебя смотрит, будто ты десерт на праздничном столе. Прямо «съем — не подавлюсь».

— Ага, во-первых, подавится. А во-вторых, он мне постоянно хамит. Где вы тут видите симпатию?

— Такое хамство, что ты аж в баню вернулась в его куртке, — с хитрой ухмылкой парирует Ксеня.

Ну блин. Это просто… Да фиг знает, что у этого психа в голове! Я не тетя врач, чтобы копаться в его больном мозгу.

— Ой, да ну вас! Сказочницы! — фыркаю я, насупившись и сложив руки на груди.

— Между прочим, тебе не помешал бы мужик, — совершенно невозмутимо заявляет Ксеня. — Ты со своей ипотекой уже вся мхом покрылась.

— Ну спасибо, подружка! — сердито зыркаю на нее. — А как же, цитирую: «Проживем без мужиков!», «От этих козлов одни проблемы!», «Только бегай за мамиными булочками и задницу подтирай!»?

— А я тебе и не маменькиного сынка подкидываю. У меня на них глаз наметан! Как бывшая такого, ответственно заявляю, Андрей — мужик в самый раз!

— Вот себе и бери тогда! — с раздражением в голосе выпаливаю.

— Снежка, ты у нас девушка красивая, — робко начинает Алена, сглаживая углы. — Но ведь действительно давненько у тебя кавалера не имелось. Когда последний раз тебя кто-то провожал домой?

— Сама себя провожу, спасибо, — шикаю, но понимаю, что в голосе звучит куда меньше уверенности, чем хотелось бы.

— Вот именно, — с нажимом повторяет Ксеня. — Сама. Все сама! Ипотека, работа, машина… А где мужчина? Кто тебе чай в кровать принесет или плед поправит?

— А этот… — киваю головой в сторону, как бы имея Андрея ввиду, — думаете плед поправит? Девочки, вы сегодня начали в сказки верить? Я не вчера на свет родилась. Этот бабник не поправит, он пинком выставит за дверь, как свое получит.

— Может, да, — пожимает плечами Ксеня, — а может, и нет. Не попробуешь — не узнаешь.

— Все, тема закрыта, — ставлю я точку, и бросаю на них строгий предупреждающий взгляд. — Не надо меня выдавать замуж за первого встречного.

— Да ладно тебе, — хмыкает Ксеня. — Никто тебя ни за кого не выдает. Просто наблюдаем.

— И держим кулачки! — добавляет Алена с легкой улыбкой.

Я закатываю глаза, но в глубине души чувствую какое-то странное волнение. Их слова звучат слишком уверенно, и это сбивает с толку. Андрей…

Да что они вообще понимают? Подумаешь, курточку дал! Так что теперь кинуться ему на шею? А еще что?

Очень вовремя Кир вваливается в гостиную, как всегда со своей неугомонной ухмылкой. На нем только простыня, а мокрые волосы торчат в разные стороны.

— Девчонки, — начинает он с абсолютно невинным видом. — Там на втором этаже полотенца. Снежка можешь принести, а?

— Сам не можешь?

— Да я уже весь мокрый, мне сейчас подниматься — наслежу, — разводит руками, и в голосе звучит такое жалобное «пожалуйста», что спорить не хочется.

— Ладно, — вздыхаю я, вставая с дивана. — Где они?

— В шкафу, прямо в коридоре, — быстро отвечает Кир и, кажется, чересчур поспешно прячет улыбку.

Подозрительно кошусь на белобрысого, но у Кира глаза невинного ребенка. Ладно. Схожу, что уж тут.

Поднимаюсь по лестнице, ноги тихо скрипят по ступенькам, и почти сразу замечаю свет в конце коридора. Шкаф, наверное, там. Все просто.

Однако когда я подхожу ближе, взгляд тут же цепляется за фигуру.

Господь всемогущий!

Застываю, точно каменное изваяние.

Андрей. Поправочка, полностью голый Андрей!

Стоит спиной ко мне, не торопясь что-то достает из верхней полки шкафа.

Спина широкая, мышцы под кожей двигаются, и даже свет из окна как-то по-особенному подчеркивает каждую чертову линию. На секунду у меня отключается способность дышать и вообще думать.

— Ох! — непроизвольно вырывается из меня прежде, чем я успеваю зажать рот ладонью.

Андрей резко замирает. Широкие плечи дергаются, будто он только что услышал что-то совершенно невероятное, а потом медленно, чертовски медленно поворачивается ко мне.

Я хватаю воздух ртом, глядя на него.

И почему природа его ТАК щедро одарила? Там у парней комплекс неполноценности в бане не сформировался, случайно?

Андрей молча смотрит на меня. Чуть прищуренные глаза, хищная ухмылка. Негодяй даже не думает прикрываться! Он буквально выпячивает, если вы понимаете о чем я, свое достоинство!

— Я… я… тут… это взять, — бормочу, глядя куда-то в стену рядом, отчаянно заикаясь и краснея.

— Меня? — лукаво приподнимает бровь, при этом дьявольские глаза горят вызовом. — Ну рискни, Снегурка. Я весь твой!

Этот кретин раскидывает руки в стороны, как бы демонстрируя свою готовность.

— Да не тебя! — рассерженно рявкаю. — Нужен ты мне, как снег Сибири! Полотенца!

— Обидно, — цокает Андрей. — Ну бери, раз уж пришла.

Краем глаза вижу, как он достает стопку полотенец и, медленно подходя ко мне, протягивает их.

— Вот.

Я тяну руку и хватаю полотенца, даже не осмеливаясь поднять взгляд. Его тепло слишком близко. Кажется, что комната вот-вот лопнет от напряжения.

— Спасибо! — выпаливаю на одном дыхании и, сжимая полотенца как спасательный круг, разворачиваюсь и пулей бегу вниз по лестнице.

Я убью этого белобрысого интригана! Задушу этими самыми полотенцами!

— Кир, я тебя убью! — ору я, сбегая по лестнице и швыряя полотенца ему прямо в наглую харю.

Этот хитрожопый гад знал, что Андрей наверху, и специально меня отправил!

Кир хохочет так громко, что, кажется, стены дребезжат. Собирает полотенца, а потом выбегает за дверь. Скотина!

Теперь у меня два насущных вопроса.

Как развидеть и перестать думать об этом бесстыдстве?

Снежана

Мы и очухаться не успеваем, как стрелка часов переваливает за одиннадцать. Кир уже сидит за столом, подгоняя и всех нас.

— Ну, ребята, давайте уже! — кричит этот неугомонный. — Рассаживаемся по местам! Андрюха, хватит мельтешить! Тебя считай ждем!

И только Андрей хочет приземлиться рядом с ним, как Кир возмущенно рявкает:

— Эту ту куда мостишься? Тут Ксюша уже сидит!

— Где это она здесь сидит?

Кир красноречиво мигает глазами другу, на что тот только раздраженно закатывает глаза. Они какое-то время буквально перетягивают стул, но в конце концов Кир выигрывает. Буквально хватает офигевшую Ксеню за талию и усаживает рядом с собой. Таким образом, выходит, что единственное свободное место возле меня.

Ну спасибо, Кир! Такую каку мне подложил!

В конце концов, Андрей падает возле меня. Я от этого испытываю какой-то странный трепет.

Стоп. Это что, проклятые бабочки в животе? Да не дай бог!

Стол ломится от яств. Закуски, салаты, горячее — мы с девчонками постарались на славу, и парни сразу начинают налетать на еду, точно с голодного края. Охотники, ё-моё!

— Черт, за это я готов натурой расплатиться! — заявляет Кир, накалывая на вилку кусок поджаренного мяса. — Не зря вы пол вечера на кухне торчали.

— Вкусно, правда, — неожиданно серьезно кивает Богдан, пробуя салат.

— Ага, — добавляет Кир, с набитым ртом. — Девчонки, вы не только красавицы, но и умницы.

Алена довольно улыбается, но я замечаю, как Андрей, сидящий напротив меня, вяло ковыряется в своей тарелке. Наконец, он отрывается от еды, поднимает на меня взгляд и произносит с легкой ухмылкой:

— Надеюсь, не отравлено?

Ну, как говорится, в бочке меда должна быть ложка дегтя.

Я встречаю его наглый взгляд и чувствую, как уголки губ начинают подниматься в ответной ухмылке.

— Только если у тебя аллергия на змеиный яд, — парирую, не моргнув глазом.

Кир давится смехом, Алена и Ксения переглядываются, пряча улыбки. Богдан делает вид, что не слышит, хотя его плечи слегка подрагивают от сдержанного смеха.

Андрей медленно кладет вилку на тарелку и наклоняется вперед, опираясь локтями на стол.

— Это ты про свой?

Ах он, пес смердящий!

И только я хочу ответить что-нибудь такое эдакое, как Кир встает с бутылкой шампанского в руке.

На его лице блуждает довольная улыбка, явно предвещающая что-то громкое и торжественное. Он откупоривает бутылку с громким хлопком, и в воздухе разлетаются капли пены.

— Так, товарищи! — громогласно начинает, ловко разливая шампанское по бокалам. — Предлагаю выпить!

— А тост? — подает голос Алена.

Когда все бокалы наполнены, Кир поднимает руку, требуя внимания.

— А как же без тоста? Друзья, давайте проведем этот непростой год! Пусть запомнится все только хорошее, а плохое останется в прошлом. Я верю в судьбу. Зуб даю, всех нас за этим столом судьба свела неспроста.

— Конечно, неспроста. За грехи прошлой жизни, по всей видимости, — тихо ворчит Андрей рядом со мной.

— И пусть у каждого из нас иногда фляга свистит, — кидает Кир предупреждающий взгляд на Андрея, — но жизнь все расставит по своим местам! Кто-то будет сверху, а кто-то снизу, — лукаво подмигивает негодяй.

Звон бокалов раздается по гостиной, а затем тишина наполняется радостным смехом.

— А ты как предпочитаешь, Снегурка? — наклонившись неприлично близко, вдруг интересуется Андрей.

— Что предпочитаю? — подозрительно кошусь на него.

— Снизу или сверху?

— А ты с какой целью интересуешься? — стервозно заломив бровь, бросаю.

Я тут тоже, знаете, не пальцем деланная. Не первый день живу.

— Просто так, — пожимает плечами, а взгляд хитрый, как у Чеширского кота.

— А я предпочитаю по любви!

Клянусь, бедный мужик выглядит так, будто услышал нечто страшное.

Истинный холостяк. У них на физическом уровне непереносимость слова «любовь». Тьфу ты! Кобель он и в Африке кобель!

— Многое упускаешь, Снегурка, — вернув свои глаза обратно в глазницы, произносит. — Любовь — это редкость в нашем мире. Ждать ее, отказывая себе в удовольствии? Зачем?

— А разве есть это удовольствие без любви? — совершенно серьезно парирую. — Все, что без нее — пустота.

Между его бровей образовывается хмурая складка. Андрей явно предается глубокому мысленному процессу. И я рада этой маленькой передышке, и что он откидывается на стул, и я снова могу нормально дышать.

Оказывается, я была крайне напряжена от его близости. Черт!

Снежана

Время подбирается к двенадцати. В комнате царит радостное оживление: старое радио тихо трещит в углу, донося голос президента, ребята суетятся, а девочки уже думают над желаниями.

Эта традиция — написать желание, сжечь его и выпить с шампанским пепел, — кажется вечной и незыблемой.

Я сижу на своем месте, наблюдая за этим хаосом. У кого-то хоть раз в жизни сбывалось желание, скажите мне на милость?

Потому что я пишу каждый год, а легче как-то не становится от слова «совсем». Ипотека, машина, долги… Не говоря уже о затишье на личном фронте. Там уже давно никаких подвижек. С-стабильность, мать ее.

И все же я неуверенно кошусь на эти бумажки, которые строчат девочки.

Ну, а вдруг?

Ай, где наша не пропадала?! Хуже точно не сделаю!

— Кир, давай бумагу! — протягиваю руку, потому что знаю, что этот запасливый интриган наверняка все предусмотрел.

— Вот! — он вытаскивает из-за спины целую пачку листочков, словно заранее был готов ко всему. — На, Снежка. Надеюсь, загадаешь себе не новый хюндай, а мужика нормального! В хозяйстве пригодится! Полезная вещь, говорят!

— Звиздят, как дышат! — авторитетно заявляет Ксеня. — Это если он мужик, а не маменькин цветочек.

Кир хмыкает, а потом как бы невзначай кидает взгляд на бумажку Ксени. Хмурится, очевидно, вчитываясь. После чего с каким-то первозданным ужасом поднимает на нее голову.

— Чтобы у бывшего не вставал? Это что за желание такое?

— Это не желание, а возмездие!

— Страшная ты женщина! — восклицает Кир, хватаясь за сердце, как будто это она ему пожелала.

— А нечего чужие желания читать! — упрекает его подруга. — Ты сам-то что загадал?

Ксеня уже хочет схватить бумажку, но Кир резко забирает ее со стола и прячет за спину со словами:

— Нельзя чужим читать, а то не сбудется!

— Больно надо! — фыркает наша Снежная Королева.

Сбоку от меня доносится скептический смешок. Угадайте, от кого? Разумеется, глазастого.

— Вы серьезно? — он прислоняется к спинке стула и оглядывает всех с видом главного разоблачителя. — Взрослые люди вроде, а все в сказки верите.

— А кто нам запретит? — Алена поднимает голову, яростно защищая нашу традицию.

— Здравый смысл? — выгибает он бровь.

— Если бы у нас имелся здравый смысл, мы бы не поперлись в глушь в снегопад!

— И то верно, — кивает головой Андрей.

— Харэ тебе бузить, Дрон! — восклицает Громила. — Или ты сегодня на себя взял роль Гринча?

— Лучше Гринча, чем каблука! — отрезает в своей насмешливой манере.

Ребята ему в ответ показывают весьма красноречивый жест. То бишь, посылают в длительное сексуальное путешествие.

— Между прочим, моя знакомая однажды проходила «марафон желаний»! И ее желание сбылось! — произносит Алена.

— Если ты хочешь чего-то добиться, просто работай над этим, а не уповай на магию, — парирует Андрей с таким видом, как будто познал жизнь.

— А я все равно верю, что чудеса случаются!

— Ага, я тоже, — весело подмигивает Громила, покосившись на Алену.

— Ага, знаю я, на какое чудо ты надеешься.

— Ладно, тихо! — Кир поднимает руку, показывая на экран телефона. — Минута до Нового года, замолчите уже!

Тем временем президент торжественно заканчивает речь, и начинается бой курантов.

Я хватаю ручку и принимаюсь писать желание, когда вдруг Андрей поддается ко мне и, точно змей искуситель, шепчет:

— Загадай меня, Снегурка, я точно сбудусь.

Рука замирает. Сердце трепыхается в груди, точно запертая в клетке птица. Андрей бросает на меня взгляд полный вызова.

И тогда я решительно вывожу на бумажке: «Пусть в грядущем году я встречу хорошего, верного, заботливого мужчину».

Знаю, что глазастый видит, что я пишу.

— Увы, но я загадала уже другое!

Андрей сощуривается. Его глаза буквально горят, а на лице расплывается дьявольская ухмылка. Такой и самого черта обведет вокруг пальца!

Вдруг он хватает, важное уточнение, МОЮ бумажку, переворачивает другой стороной и большими буквами выводит:

«ХОЧУ СНЕГУРКУ».

— Десять! Девять! Восемь…

Глазастый рвет бумажку пополам, хватает зажигалку и подпаливает свой кусок. Потом передает огонь мне.

Пепел сыпется в бокал…

— Пять… четыре… три… два… один!

Громкое «ура» от всех за столом. Шампанское искрит в бокалах. Стукнувшись, мы все залпом выпиваем. Я вдруг замечаю, что Андрей допивая, прожигает меня взглядом.

— За Новый год, Снегурка. Может, в этом году ты наконец-то научишься получать удовольствие от жизни.

— Может быть, в этом году ты поймешь, что удовольствие — это не единственное, что важно, — парирую, стукнувшись с ним бокалом еще раз.

Упрямство против упрямства. И почему мне кажется, что это начало какой-то игры? Еще бы правила знать.

Снежана

Ночь перестает быть томной, когда Кир с каким-то заговорщическим видом, подзывает меня жестом руки.

Уже, что ли?

— Снежка, пойдем пройдемся по делам! — вставая со стула, произносит.

Ребята непонимающе переглядываются между собой, а меня едва ли не распирает от предвкушения.

С улыбкой в тридцать два тоже встаю, и тут же слышу от себя недовольный фырк. Не сложно догадаться от кого. У нас тут один вечно недовольный Гринч.

— Какие-то проблемы? — уточняю, потому что он со своим переменчивым настроением начинает уже бесить.

У глазастого что, биполярное расстройство? То он мрачный, то он кокетливый, то всякие непотребства предлагает, демонстрируя, так сказать, товар лицом. Ну, ладно. Не совсем лицом, если вы понимаете о чем я…

— Есть одна, — с кривой ухмылкой парирует. — Штаны тесноваты. Есть желание помочь?

Фу, пошляк!

— Не в этой жизни! — шикаю, злобно на него зыркая.

— Я подожду следующей, недотрога, — развязно подмигивает засранец.

Уф-ф, я, разумеется, против насилия! Но как же хочется стукнуть борзого пса! Еще раз!

— Пошли уже, Снегурка! — поторапливает меня Кир.

Чтобы выйти мне нужно перебраться через Андрея, который не изъявляет желания двигаться ни на сантиметр. Откидывается на спину стула, широко расставляя ноги. Наглая рожа!

Демонстративно перелажу через него, когда чувствую на своей пятой точке бесстыжую лапу!

— Совсем оборзел? — рявкаю, упираясь ему в плечи.

Получается, я практически сижу верхом на малознакомом мужике. Ненамеренно, прошу заметить!

— Да я помогаю, — отмазывается, при этом еще и сжимает одно полупопие.

Стукаю паршивца по плечу, а затем все-таки перелажу. И если я сердито пыхчу, то этот свин теперь сияет ярче нашей новогодней елки!

Мы с Киром выходим из гостиной, проходим по небольшому коридору, а затем скрываемся в чулане под лестницей.

— Снежка, а Андрей на тебя запал, — заявляет Кир, рыская по полкам, а потом все-таки стаскивает с самой верхней полки красный мешок.

Тоже мне, новость века!

— Судя по этому любвеобильному Андрею, он не западет только на мертвую, — мрачно изрекаю.

Кир разражается громким смехом, но, качая головой, хмыкает:

— Ну, не скажи. Он у нас вообще парень переборчивый и балованный в плане женщин.

— Что-то незаметно.

Мой соратник по афере на это только пожимает плечами. Достает из мешка седую бороду, потом шапку и даже шубу. А он основательно подготовился. Натягивает наряд на себя, и я не могу сдержать смеха.

— Че такого? — хмурится Кир. — Чешется еще, зараза! — скорчив мину, оттягивает бороду.

— Вылитый Дед Мороз! Тебе идет!

— Подлецу, Снегурка, все к лицу!

Когда мы выходим, в гостиной на секунду воцаряется тишина, а потом — как и следовало ожидать — раздается громкий ржач.

— Ох-хо-хо! — начинает Кир, пытаясь перекричать всех. — Ну что, детишки, ждали подарков?

— Детишки? — хохочет Богдан, указывая на себя. — Ты серьезно?

— Молчи, непослушный мальчишка! — грозно заявляет Кир, вынимая из мешка первый подарок. — А то никаких тебе сексуальных утех в этом году не видать!

— Молчу-молчу, — поднимает руки вверх Громила, мол, сдаюсь.

Кир вытаскивает из мешка первую бутылку — это виски известной марки, двадцатилетней выдержки. Он торжественно вручает ее Богдану.

— Это тебе, брат! — говорит Кир, поднимая бутылку повыше, точно трофей.

Громила сразу же оживляется, берет бутылку и, прочитав этикетку, одобрительно кивает:

— Вот это подгончик! Спасибо, дедушка Мороз!

Следующим он достает другую бутылку — темный блеск стекла и изысканная этикетка не оставляют сомнений в ее стоимости. Кабздец, просто. Три моих зарплаты, на минуточку. Живут же люди, ё-маё!

— Это для тебя, Дрон, — Кир протягивает бутылку Андрею с хитрой улыбкой.

Андрей поднимает бровь, берет бутылку и внимательно изучает.

— Шотландский односолодовый, — произносит он, медленно кивая. — Неожиданно.

— Уж не думай, что я это просто так! — усмехается Кир. — Ты ж любитель поспорить, так что считай это за прошлые проигрыши.

— О, так я теперь в долгу? — лениво тянет Андрей.

— По гроб жизни!

И я как бы думала, что на этом все… Ну, знаете, вряд ли у них тут склад подарков, но Кир с хитрой полубочкой достает три маленьких коробочки с красными лентами.

— А теперь для самых красивых дам за этим столом!

Надпись «Тиффани» заставляет мою челюсть упасть на пол. Повисает мертвая неловкая тишина. Мы с девочками переглядываемся, а на подарки глядим так, точно нам ядовитую змею протягивают.

Я дико извиняюсь, а на кого мы наткнулись? На нефтяников?

Снежана

Алена моргает, точно сова на свету, после чего тихо выдыхает:

— Кир, это что… нам?

Подлец ухмыляется. В этой ухмылке вся его сущность: заговорщик, шутник, но, похоже, еще и человек с замашками Деда Мороза для избранных.

— А кому еще? — спрашивает с показным удивлением, оглядываясь вокруг. — Здесь других красивых девушек я не вижу.

Ксения поджимает губы и толкает коробочку подальше от себя.

— Это какая-то ошибка, — кидает она сухо. — Такие подарки явно не для нас. И предназначались они тоже не нам.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться для каких дам! Тех, которых ждали!

— Да ладно тебе, Ксюха! — Кир скалится. — Это просто жест внимания.

— Жест внимания — это цветы, — жестко обрубаю я.

— Ой, да бросьте, девочки! — Громила делает вид, что обижается. — Новый год, все такое! Что за предвзятость?

И вот тут голос подает Андрей. В каждой бочке, блин, затычка!

— Да ладно, Снегурка, — говорит, обращаясь ко мне, хотя глаза направлены на всех нас. — Это просто подарок.

— Просто подарок? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри начинает закипать злость. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит?

Андрей лениво откидывается на стуле, как всегда уверенный в своей правоте.

— Как щедрый жест?

Едва ли! Выглядит это так, будто эти подарки должны были достаться проституркам, но потом их передарили нам!

— Мы в ни чьих подачках не нуждаемся!

— Не сомневаюсь.

— И вообще, маме лучше подари! — чеканю это резко, даже грубее, чем планировала, но иначе с этим самоуверенным наглецом нельзя.

Кир как-то неловко прочищает горло, а Громила вздыхает.

Андрей смотрит на меня, и в его взгляде что-то меняется. На лице больше нет этой дьявольской ухмылки, только легкая тень грусти.

— Я бы с радостью, только на тот свет не пускают.

Тишина в комнате становится не просто неловкой, а какой-то колючей.

А я… я чувствую, как у меня сжимается горло.

Проклятье! Иногда меня несет не по-детски!

От стыда даже уши горят. В конце концов, парни действительно не сделали ничего такого. Иногда я слишком резка. Видимо, поэтому мужики меня обходят десятой дорогой. Боятся, что я их мозг прокручу через мясорубку. А я могу!

— Андрей, я… — начинаю, но слова застревают. Никак гады не хотят складываться в предложения!

Он слегка качает головой, как будто этим простым жестом дает понять, что не обижается.

— Все нормально, Снегурка. Я большой мальчик. Если что, во всех местах. Ну, ты уже об этом знаешь, — с кривой ухмылкой подмигивает, хоть и глаза остаются серьезными.

— Прости, — все же выдыхаю.

И в этом уже нет игры, злости, упрямства. Только искренность.

Андрей бросает на меня взгляд, в котором больше усталости, чем злости. Он поднимает свой бокал и с ленивой улыбкой произносит:

— За Новый год! За тех, кто с нами, и за тех, кого больше нет.

Мы все молча чокаемся, а я чувствую, как внутри все ноет.

Ну что ж, Снежана, поздравляю!

Новый год только наступил, а у тебя уже все по одному известному месту!

***

— Так! Идемте поищем салюты, парни! — командным тоном отрезает Кир, и я благодарна ему за эту передышку.

Как только дверь за нами захлопывается, Ксеня протягивает с укором, качая головой:

— Ну ты даешь, Снежка…

— Знаю. И без того тошно, — отвечаю, откинувшись на стуле и уткнувшись невидящим взглядом в потолок. — Как ляпну что-нибудь… Хоть стой — хоть падай!

Чудо, что меня за мой язык еще не пришибли в леску каком… Я когда за рулем — вообще зверь. Клянусь, там сапожник просыпается.

— Да ладно вам, — перебивает Алена, ловко переводя тему. — Ты же не знала. Меня вот больше интересует, а кем они, собственно, работают?

— Учитывая, что это «Тиффани» стоит целое состояние точно не простыми работягами на заводе, — очень точно подмечает Ксеня.

— Надеюсь, они не органами торгуют, — фыркает Аленка. — А то еще окажется, что мы тут как свиньи на убой.

Ксеня закатывает глаза и с абсолютно серьезным выражением лица заявляет:

— Ну, у меня все равно почки больные. Сильно ребята расстроится, что такой товар бракованный попался.

Мы смотрим на нее в мертвой тишине, а потом одновременно разражаемся хохотом. Настоящим, громким, искренним. Напряжение в комнате немного спадает, и хотя чувство вины все еще сидит где-то глубоко внутри меня, на душе становится легче.

Очень кстати Громила, открыв дверь, нам кричит:

— Выходим на улицу! Сейчас салюты запускать будем!

От автора: Рекомендуется читать под Дискотеку Аварию "Новогодняя" ;)

Снежана

На улице морозно. Свежий воздух моментально обрушивается на лицо, выгоняя остатки напряжения.

Парни уже ждут нас во дворе. Кир что-то оживленно объясняет Громиле, размахивая руками. Андрей стоит чуть в стороне, засунув руки в карманы, и задумчиво рассматривает снег под ногами.

Я замечаю, как он косится на меня, когда выхожу. И, разумеется, именно он решает встать рядом со мной, когда Громила поджигает первый фитиль.

Салют взмывает в воздух, и секунду спустя разлетается в черном небе золотыми искрами. Невольно задерживаю дыхание, завороженная этим зрелищем.

— Как красиво, — шепчу, не отрывая взгляда от сверкающих огней.

— Да-а, красиво, — раздается рядом хрипловатая голос, и я чувствую на себе пристальный взгляд.

Повернувшись, сталкиваюсь с колдовскими глазами Андрея. Он смотрит не на фейерверк. Только на меня.

И в этот момент все вокруг будто бы исчезает — только этот взгляд и теплый оттенок его голоса.

Нет-нет-нет! Это шампанское кружит голову!

Я поспешно отворачиваюсь, делая вид, что полностью увлечена следующими залпами, но сердце предательски ускоряет ритм.

— Столько денег на ветер, — пытаюсь разрядить неловкость, показывая на яркие всполохи в небе.

Андрей переводит взгляд на салюты, а потом снова на меня, чуть улыбаясь уголками губ.

— Это не деньги, Снегурка. Это впечатления, — пожимает плечами. — Жизнь идет сейчас, а не завтра.

В философы заделался, что ли?

И тем не менее… Его слова застревают в голове, вызывая противоречивое чувство. С одной стороны, я не могу с ним не согласиться, а с другой — все это кажется таким… мимолетным. Не любитель я впечатлений на один раз, что сказать.

Тем временем Кир и Громила начинают громко свистеть и кричать от радости, подбадривая друг друга, будто на стадионе. Девочки с этого хохочут, да и сама я стою с такой широкой улыбкой, что скоро рот порвется.

— Ну что, дорогие мои, где тут праздник?! — восклицает Кир, хватая бутылку шампанского и ловко срывая пробку. — С Новым Годом! С новым счастьем!

Громкий хлопок заставляет нас вздрогнуть, а пенящееся шампанское заполняет заранее подготовленные пластиковые бокалы. Кир умудряется разлить всем, и вскоре каждый держит в руках шипящий напиток. Затем достает из кармана коробочку с бенгальскими огнями, раздает каждому, и вскоре вокруг нас начинают вспыхивать яркие искры.

— Готовьтесь, следующий залп будет еще лучше! — кричит Громила, поджигая фитиль.

Салют взлетает в небо, и новый фейерверк разлетается ослепительными разноцветными огнями.

Я и сама не могу удержаться. Кричу от радости, смеюсь и даже подпрыгиваю. Особенно, когда Кир включает колонку с песней Дискотеки Аварии «Новогодняя».

Ксеня, громко смеясь, хватает меня за руку, Алена подхватывает другую, и мы начинаем вертеться под безумный свист и аплодисменты парней.

Снег скрипит под ногами, воздух наполнен морозной свежестью и ароматом бенгальских огней. Мы кружимся, размахиваем руками, и в какой-то момент я так увлекаюсь, что теряю ориентацию.

Раздается звонкий смех, и тут я с разбегу впечатываюсь носом в чью-то железную грудь.

— Ай! — вырывается у меня.

От неожиданности поскальзываюсь на снегу, теряя равновесие.

— Осторожнее, Снегурка, — раздается низкий голос над ухом, и сильные руки тут же обхватывают меня за талию, удерживая от падения.

Глазастый. Разумеется, это он.

Уф-ф, почему так жарко? Кажется, я слишком закружилась.

Его лицо близко, слишком близко. Глаза смотрят с какой-то насмешливой заботой, а на губах играет та самая кривая улыбка.

— Могла бы предупредить, что от радости будешь под ноги падать, — говорит он, чуть склонив голову.

Щеки заливает жар.

— Я… это случайно! — оправдываюсь, пытаясь вырваться из его рук.

Но он не спешит отпускать. Хватка стальная!

— Все случайности не случайны, Снежка…

От этого «Снежка» я едва ли могу дышать. Ощущение, будто я куда-то падаю. Очевидно, что в какую-то полную задницу!

От стеснения и жара хочется в снегу искупаться. Не знаю, что видит на моем лице Андрея, но он ставит меня в вертикальное положение и отпускает, поправляя подол шубки снегурочки.

Потом как ни в чем не бывало, засовывает руки в карман и поднимает голову к небу, где все еще блестят салюты.

Тьфу ты! С него все, как с гуся вода! Пока я тут стою, точно пришибленная.

Андрей

Перед носом все еще стоит цветочный запах парфюма, когда мы возвращаемся в дом. Удивительно хорошо Снегурка чувствовалась в моих руках. И, к моему удивлению, слишком мало. На секунду захотелось послать все к чертям собачьим, закинуть на плечо, как варвар, и утащить в берлогу, чтобы заявить права. Напасть, приласкать, получить ответ!

Это попадос!

Да чтобы я и бегал за юбкой? Когда такое было? Женщины облепливают меня, как мухи мед. Без преувеличений. И этому есть разумное объяснение.

Я состоятелен, холост, молод и даже физиономией вышел. Не говоря уже о том, что временами бываю чертовски обаятельным. Клянусь, мне не нужно прилагать никаких усилий, чтобы именитая модель уже через несколько дней выкрикивала мое имя. Да и что им нужно? Пару побрякушек, и дело в кармане.

А тут же…

Снегурка, заходя в дом, громко хохочет. Ее смех льется легко, а на щеках румянец после холода. И эта улыбка… Проклятье, какая же у нее улыбка. Теплая, искренняя, будто она не в этом хаосе живет, а где-то там, в сказке. Конечно, когда не зыркает на меня, точно я насрано. Ага, кхуй с горы. Я помню все эпитеты, которыми меня эта злючка «обласкала».

Я хмурюсь, стараясь выбить из головы этот поток сентиментальных мыслей. С каких это пор я стал сопливым романтиком? Не был каблуком и не буду, ясно?

— Ну все, Дрон, ты сейчас слюной тут все зальешь, — внезапно подкалывает Кир, заваливаясь в дом следом за мной.

Этот еще сраный умный. Сам тут уже не знает с какой стороны пристроиться к Ксене. Только бедолаге ничего не светит. Снежной Королеве, кажется, вообще глубоко пофиг, что к ней целый вечер яйца подкатывают. Даже не замечает.

Бросаю на него косой взгляд, а Снежка, услышав, сразу смущается. Щеки краснеют еще больше, и она тут же отворачивается, делая вид, что рассматривает свечи на столе.

— Лучше за собой следи, — отрезаю, стараясь звучать спокойно, но внутри уже начинается легкий пожар.

Хули он палит контору, спрашивается?

— Ладно-ладно, молчу! — смеется Кир, подняв руки в притворной защите. Потом оглядывает всех и, как всегда, выдает очередную «блестящую» идею: — Ну что, народ! Давайте играть в бутылочку!

Боже правый, детский сад — трусы в горошек! У него, походу, затяжной переходный возраст.

— Серьезно? — фыркает Ксеня, складывая руки на груди. — Нам всем под тридцать, а ты со своими подростковыми играми?

Ну хоть один здравый человек в нашей тусовке!

— Да ладно тебе! Это весело!

— Интересно, мальчики тоже будут целоваться? — язвит Ксеня, подняв одну бровь.

Белобрысый, как обычно, не теряется.

— Хоть на желание, если ты так сильно этого хочешь! — отстреливается с довольной улыбкой.

Ребята начинают хохотать, а я украдкой поглядываю на Снегурку. Снова пунцовая, кусает губу, но глаза блестят. Видимо, идея ее заинтриговала.

Хм-м, ладно. Может, идея и не так плоха. Я готов отдать почку, чтобы Снегурка проиграла мне желание! Ух, я бы разошелся! Стребовал с нее, так сказать, сполна.

В конце концов, мы располагаемся возле камина, в кругу стоит бутылка. Кир приносит еще пару подушек, чтобы всем было удобнее, и довольный садится напротив меня. Снежка занимает место чуть в стороне, рядом с Аленой.

— Ну что, кто первый? — громко заявляет Кир, оглядывая всех, точно ведущий шоу.

— Давайте я, — неожиданно высказывается Богдан.

Хватает бутылку, медленно наклоняет и крутит с такой серьезной харей, точно это не игра, а переговоры на высшем уровне.

Бутылка крутится, и я слежу за ней, чуть прищурившись. Останавливается она на Алене.

— О-о-о, пошло дело! — подхватывает Кир. — Бодя и Белка, это надо видеть!

— Я женщина-кошка! — ощетинивается Алена.

— Ну что, Белка? — растягивает он ее прозвище так, словно специально хочет вывести из равновесия. — Номер телефона дашь? Или мне самому придется добывать?

— Ты же понимаешь, что это слишком просто? — Алена, прищурившись, скрещивает руки на груди, но уголок губ все равно дрожит от сдерживаемой улыбки.

Кир тут же встревает:

— Не давай, Белка! Не вздумай! А то он еще адрес пробьет и будет караулить тебя под окнами!

Ребята начинают смеяться, а Ксеня саркастически добавляет:

— Уж лучше сразу расписку написать: «Слежу за тобой с любовью, Громила».

Богдан снисходительно качает головой, точно его нисколько не смущают шутки.

— Кирюха, если мне реально надо будет, я свою Белку и на Северном полюсе достану.

Это вызывает новый всплеск хохота. Алена закатывает глаза, но берет салфетку со стола, быстро пишет что-то и протягивает Богдану.

— Ладно, держи, охотник. Только под окнами не стой, соседи не так поймут.

— Так если в берлогу свою впустишь, то не буду, — лукаво подмигивает Бодя.

Ага, главное, чтобы об этом не узнала его недобывшая. А то она берлогу вместе с ними спалит. Там дама думать долго не привыкшая.

— Ладно, следующая очередь! — громко объявляет Кир, потирая руки, и тут же перехватывает бутылку. — Я кручу.

Бутылка летит по кругу, увлекая за собой взгляды всех за столом. Она замедляется и, словно по сценарию, указывает прямо на Ксеню.

— Вот это подарок на Новый год! — выдыхает Кир с такой хищной улыбкой, будто под елкой его ждала коробка с бантом, внутри которой спрятали исполнение всех его желаний. Можно догадаться, каких именно…

— Кир, предупреждаю сразу: желание должно быть в рамках цензуры. И не забывай, тут есть свидетели.

Этот позер делает вид, что огорчен, тяжело вздыхая.

— Ну вот… Праздник только начался, а ты уже ограничиваешь мою свободу.

Снежная Королева только поднимает бровь, ожидая его ответа. Друг выдерживает драматическую паузу, а затем расплывается в хитрой ухмылке.

— Тогда я хочу медленный танец. С тобой.

Ребята оживляются, слышится смех и легкий свист. Ксеня смотрит на него пристально, явно оценивая ситуацию.

— Ладно, — наконец говорит, вставая с подушки. — Только без твоих шуточек.

— Да я самый галантный кавалер! — с серьезным видом заявляет, протягивая руку.

Они выходят в центр комнаты, и Кир, не теряя момента, включает музыку на колонке. Знакомые ритмы песни Mr.Credo «Медляк» заполняют гостиную. Наш герой уверенно увлекает Ксеню в танец.

— Ну что, не будем отставать? — Богдан вдруг наклоняется к Алене. — Белка, пойдем танцевать?

Девушка удивленно таращится на него, но быстро оправляется.

— Ты не шутишь?

— Разве я выгляжу, как человек, который шутит?

Фыркнув, она поднимается.

— Ладно, пойдем. Только смотри, чтобы я на тебя случайно не наступила.

— Я бы пережил и худшее, — отвечает Богдан с широкой улыбкой, ведя девушку на «танцпол».

Теперь за столом остаюсь только я. И она. Моя снежная вредина.

Свет гирлянд играет на ее лице, заставляя кожу мерцать. Снежана выглядит… по-другому. Расслабленной, оживленной, настоящей.

Я неосознанно задерживаю на ней взгляд. Слишком долго.

Снежка, разумеется, это замечает и поднимает голову, ее брови тут же вскидываются.

— Что?

— Ничего, — отзываюсь слишком быстро.

— Не нравится, не смотри.

Не нравится? Кого я пытаюсь обмануть? Нравится так, что руки сводит от желания прикоснуться.

Усмехнувшись, наклоняюсь чуть ближе и, глядя ей прямо в глаза, спокойно произношу:

— Ты сама привлекаешь внимание, Снегурка. Не составишь и мне компанию? — решительно встаю и протягиваю руку.

Вредина мнется. Губы слегка поджимаются — борется сама с собой.

— Давай. Не съем же я тебя.

Пока что…

— Обещаю быть приличным мальчиком.

— Ты? Приличным?

— Удивишься, насколько.

Победа! Снегурка все же поддается, осторожно протягивая мне руку.

— Ну ладно. Если начнешь приставать — ты труп.

— Учту.

Веду Снежку на середину комнаты. Секунду мы стоим, переступая с ноги на ногу. Но когда я кладу одну руку ей на талию, а второй осторожно беру ладонь, все внутри меня будто останавливается.

Снежка смотрит на меня снизу вверх, чуть смущенно. Зуб даю, думает, не сбежать ли.

Ага, щас. Сбежит она…

Мы начинаем двигаться под тихую мелодию, и с каждой секундой я все меньше замечаю, что происходит вокруг. Вижу только ее.

Близость сбивает с толку. Рука в моей ладони — теплая, хрупкая. Пальцы иногда чуть напрягаются, будто Снежка боится потерять равновесие.

Когда поднимает взгляд и встречается со мной глазами, что-то внутри щелкает.

Млять, я реально влип! По самые помидоры.

Я стараюсь не смотреть Андрею в глаза. Потому что в них — опасность. В них эта странная магия, от которой внутри все переворачивается.

Его рука ненавязчиво скользит по моей спине, совсем невесомо, но от этого прикосновения по спине бегут табуном мурашки. Сердце начинает колотиться так, что я боюсь — он это услышит.

— Замерзла? — заметив мурашки на руках, лукаво интересуется.

Клянусь Богом, я тут сейчас от всех этих эмоций инфаркт схвачу! Так в заголовках и напишут: «Умерла от прикосновений мужика!». И это он еще ведет себя, как джентльмен! А хотелось бы…

Тьфу ты! Шишка мне в лоб прилетела на улице, что ли? Откуда в голове такие неприличные картинки?

И пока я тут пытаюсь усмирить свое внезапного проснувшееся либидо, Андрей тихо и уверенно направляет меня в танце. Пальцы крепко, но бережно держат мою руку. И это почему-то сбивает сильнее, чем если бы он снова начал отпускать свои дурацкие шуточки.

Я смотрю чуть в сторону, стараясь сфокусироваться на чем угодно, только не на нем. Но чем больше пытаюсь отвлечься, тем сильнее ощущаю близость. Запах, этот едва уловимый аромат древесного парфюма, наглый, как и он сам.

— Немного прохладно, — опомнившись, отвечаю не своим голосом.

Чувствую, как внутри все натягивается, как струна, и вот-вот лопнет. Меня тянет к нему, точно магнитом, а я даже не могу объяснить, почему. ЭТО КАТАСТРОФА!

Песня заканчивается. И я едва ли не вслух кричу: «Спасибо тебе, Господи!».

Я наконец делаю шаг назад, будто вырвавшись из-под чар.

— Ну что? — Андрей улыбается, склонив по-птичьи голову. — Я ведь был хорошим мальчиком. Разве мне не полагается награда?

Его голос — сладкий, точно патока. В нем слышится что-то слишком… личное.

Ну, или это я выдаю воображаемое за действительное. Шарики за ролики, походу, зашли конкретно так.

— Я… Я сейчас вернусь, — торопливо говорю, чувствуя, как меня обжигает жар на щеках.

Разворачиваюсь и почти бегом направляюсь в сторону ванной. Ага, позорно удираю удочки, точно школьница, которую впервые поцеловал мальчишка.

Когда дверь за мной захлопывается, я упираюсь руками в раковину и глубоко вдыхаю.

Снежка, какой черт тебя попутал? Это же просто, елки-метелки, танец! Ничего большего!

Но почему-то мой затуманенный поволокой взгляд в зеркале говорит совсем другое. Я растеклась, точно ледышка на солнышке.

Открыв кран, прыскаю холодной водой на лицо, надеясь, что это хоть немного остудит мои щеки. Они горят, будто я весь вечер простояла у печки.

Глубокий вдох.

Ладно, Снежка. Соберись, тряпка! Этот мужик не по наши нижние девяносто. У него таких как я больше, чем дней в неделе. На завтрак, обед и ужин.

Еще раз смотрю на отражение: лицо чуть пунцовое, глаза блестят. Ну, хоть тушь не потекла.Вытираю лицо полотенцем, поправляю волосы и наконец открываю дверь. Шаг в коридор, и тут же замечаю его.

Андрей.

Стоит, прислонившись к стене, руки скрещены на груди. На лице — едва заметная усмешка. Взгляд пристальный, будто рентгеном просвечивает. Сердце тут же гулко стучит где-то в горле.

— Куда это ты убежала? — и голос еще такой, как у дьявола искусителя.

Пытаюсь улыбнуться, но выходит скорее гримаса.

— Мне… нужно было по делам, — мямлю, избегая его взгляда, хотя внутри все ноет от того, как он смотрит на меня.

Девочки поймут. Мне скоро понадобится новое нижнее белье…

— Сделала все дела?

Сглотнув ком в горле, выдавливаю:

— Угум…

Секунда молчания, а потом с легкой дрожью в голосе выпаливаю:

— А ты чего тут?

Андрей улыбается той самой своей хитрой, нагловатой ухмылкой, которая только добавляет жару.

— У меня тут тоже одно дельце, — отвечает спокойно, но глаза сверкают так, словно он говорит совсем не про дела.

— Ну… тогда я, пожалуй, не буду мешать.

Делаю шаг в сторону, чтобы пройти, но Андрей вдруг резко выставляет руку, перекрывая мне дорогу.

— Я не дам тебе убежать, Снежка, — его голос становится ниже, и столько в нем решимости, что я замираю на месте.

Взгляд опускается на мои губы, долгий, жадный. Мое сердце тут же начинает бешено колотиться, а в ушах будто шум моря.

— Ты чего? — шепчу.

Андрей уверенно кладет ладонь мне на лицо, большой палец чуть касается скулы. Нежно ведет по щеке, касается нижней губы, нажимает. Медленно склоняется ко мне…

— Делаю дела, — хрипло выдыхает, прежде чем настойчиво прижимает свои губы к моим.

И все. Земля перестает существовать, как и воздух. Есть только этот поцелуй — горячий, требовательный, сбивающий с ног. Язык, что дерзко врывается в рот. Одно на двоих дыхание и ноющее чувство внизу живота…

Загадали, блин, желания.

Снежана

Андрей властно прижимает меня к стене. Лопатками упираюсь в жесткую поверхность. Рука плавно скользит вниз, останавливаясь на бедре. По телу пробегает горячая волна. И я понимаю, что теряю над собой контроль.

— Андрей… — шепчу хрипло и неуверенно.

Он будто не слышит. Губы вновь накрывают мои. Настойчиво, требовательно, заставляя забыть обо всем, кроме этой близости. И я почти поддаюсь, но тут его пальцы крепче сжимаются на бедре. Я резко поднимаю руку и упираюсь ему в грудь.

— Стой, — уже более твердым тоном отрезаю.

Андрей сразу же прекращает поцелуй и отстраняется, тяжело дыша. Его лицо близко, слишком близко. Глаза блестят, и в них столько эмоций, что я едва удерживаюсь на ногах.

Я резко отворачиваюсь, сердце отбивает неровный ритм, точно я пробежала десятикилометровый марафон. Внутри борются противоречивые чувства, и я едва сдерживаю подступающую панику.

Соберись, Снежка!

— Нам не стоит…

— Почему? — тихо спрашивает глубоким голосом.

Заставляю себя поднять взгляд. Смотрю прямо в глаза, но от этого становится только сложнее.

— Это… это был минутный прорыв, — объясняю, стараясь звучать убедительно. — Эмоции. И, Андрей, я не одна из тех девушек, которых ты ждал. Для тебя — это игры. А я так не умею.

Андрей хмурится, а в его взгляде мелькает что-то злое.

— Какая еще нахрен игра?

Я сглатываю, чувствуя, как ладони становятся влажными. Глубоко вздыхаю, собираясь с силами.

— Мы разные, Андрей.

— Все люди на планете разные, — он подается ближе. Голос низкий, почти рычащий. — Придумай аргумент получше.

Мне некуда отступать. Я прижата к стене самым упрямым мужчиной, с которым когда-либо имела дело. И, очевидно, легче остановить поезд на ходу, чем Глазастого. И тогда я иду на крайние меры…

— Ты не мой тип! — резко выпаливаю.

Андрей замирает, будто эти слова выбивают его из колеи. В следующий миг я толкаю наглеца в грудь, как бы намекая, что пора бы дать даме пространства. Он неохотно отступает, но продолжает сверлить меня колючим взглядом, в котором кипит недовольство.

— Ты что, отшиваешь меня? — буквально рычит, глядя так, точно я совершила преступление.

Отвожу взгляд. Внутри все дрожит, но стараюсь не показать этого.

— Просто оставь меня, Андрей.

Сделав глубокий вдох, возвращаю себе самоконтроль и разворачиваюсь к гостиной.

Шаг. Еще шаг. Все, что мне нужно, — уйти от него, снова смешаться с остальными, спрятаться за шумом голосов и смехом.

Но тут я чувствую, как Андрей догоняет меня. Его рука едва касается моего локтя, а следом он наклоняется настолько близко, что тепло его дыхания обжигает кожу на шее.

— Черта с два я оставлю тебя в покое, Снегурка! — решительно заявляет. — Ты попала.

И это не пустая угроза. Это настоящее обещание будущей атаки.

Мурашки пробегают по всему телу. Я машинально отворачиваюсь, делая вид, что не заметила этого смелого заявления. Каждое слово цепляется за меня, застревает в голове, отзывается в груди.

Врываюсь в гостиную, очень старательно делая вид, что я абсолютно невозмутима. За столом уже все в сборе. Кир, заметив нас, тут же поднимает голову.

— О, явились! — кричит с привычной ехидной улыбкой. — Мы вас уже заждались. Вы там что, продолжением рода занимались?

Господь, да из меня шифровщик такой же плохой, как и балерина! Клянусь, я вспыхивают от кончиков пальцев до самих мочек ушек. Останавливаюсь, точно вкопанная, боясь даже представить, как выгляжу со стороны.

— Кир, заткнись, — вдруг спокойно, но резко произносит Андрей. В его голосе звучит нотка предупреждения.

Кир удивленно поднимает брови. Пробегается внимательным взглядом сначала по мне, потом останавливается на Андрее. Догадался, черт! На его лице мелькает подозрительная улыбка.

— Ох, какие мы серьезные, — насмешливо тянет, прищурившись. — Ладно-ладно, шучу я, не кипятись.

Андрей молча смотрит на него, и между ними явно происходит какой-то обмен мыслями. Кир наконец хмыкает, как будто что-то понял, и больше ничего не говорит.

Я же стараюсь незаметно сесть обратно на свое место, чувствуя, как каждый мускул в теле напряжен. Что это сейчас было?

Этот неловкий момент разбивает неожиданный телефонный звонок. Ксеня хватает свой жужжащий смарт со стола, опускает глаза на экран и во весь голос орет:

— Ку-ку, ёпта! Кто проснулся! Мамочка, поди, спать пошла, и кобелина драный втихушку добрался до телефона?

Господи помилуй, только не ее бывший. Этого нам для полного «счастья» не хватало…

От автора:

Дорогие читатели, с наступающим Новым 2025 Годом! Пусть в грядущем году вам сопутствует удача, дом наполняли тепло и уют :) Крепкого здоровья и исполнения всех желаний!)

Ну, и всем нам конечно интересных историй, которое откликнутся в сердечке 🎄

Снежана

И только я хочу сказать, чтобы она не отвечала… Но поздно. Поезд уже сошел с рельс.

Ксеня с кривой ухмылкой поднимает трубку.

— Ага, вылез из-под юбки, да?

За столом все напрягаются, даже Кир замирает, будто предчувствуя что-то грандиозное.

Ксения закатывает глаза, раздраженно слушая голос на том конце провода.

— Ошибка? Ошибка — это ты, причем природы, — отрезает ледяным тоном. — А ты, кобелина, забудь мой номер телефона!

Подруга молчит несколько секунд, явно давая своему бывшему наговорить еще всякого дерьма на лопате. Он ее сказками уже давно кормит. Нет, Ксеня определенно еще не пережила предательство. С каждой секундой ее лицо становится только мрачнее.

— Случайно? — усмехается, но это больше похоже на грозу перед бурей. — Поскользнулась и упала тебе на хрен? Слушай, клоун, твой цирк уехал!

На том конце снова что-то говорят, а Ксения хмыкает, будто ее этим только сильнее раззадорили.

— Лучше тебя не встречу? Да я уже встретила! Понял? — выпаливает с вызовом, резко вставая из-за стола. — Не сижу на месте, не страдаю и не плачу. А теперь катись колбаской к своей мамочке, которой, видите ли, я не ко двору! Пусть она тебе сопли вытирает. Или другую дурочку ищи! Интеллигенты сраные! Поперек горла мне уже стоите! Чтоб вам елку в зад!

Она с психом швыряет телефон на диван и падает на стул обратно, тяжело выдыхая.

Я знаю, что ее рана свежа. И что наша Ксюша, хоть и боевая девчонка, а все равно ранимая. И дался ей этот умник! Никогда не понимала, что она в задроте нашла. Ни кожи, ни рожи — еще и с мамашей в комплекте идет. Все никак пуповину не перережет. Хорошо, что все его похождения вскрылись сейчас. Заживет, переболеет и найдет себе нормального мужика.

— Кхм, — откашливается Кир, первым прерывая молчание. Впервые вижу его таким серьезным и решительно настроенным. — Ксюх, если у тебя проблемы, ты ток скажи — решу.

— Даже не начинай, — предупреждает его подруга. — Как говорится, не трожь говно — вонять не будет. Воистину, легче от клопов избавиться, чем от бывшего. Жан Луи Иплан он, а не Женя Ипатов.

Ксения устало вздыхает и, наконец, опускает плечи.

— Ладно, ребят, сорян. Это было… громко, — говорит, обводя взглядом всех за столом.

Мы переглядываемся. Кир тут же поднимается, хлопая ладонями по столу, как будто только этого и ждал.

— Ну все, хватит драм! Надо срочно выпить, чтобы все черти и прочие неадекваты обходили нас десятой дорогой! — заявляет, поднимая бокал.

— Вот это дело! — подхватывает Богдан, уже разливая по бокалам шампанское.

Тихо смеюсь, чувствуя, как напряжение постепенно сходит. Андрей рядом лениво тянется за бокалом, но я замечаю в его взгляде что-то вроде насмешливого спокойствия.

— За нас и нашу психику, — весело говорит Кир, поднимая бокал. — Чтобы никаких бывших, а если и объявятся, то…

— То только чтобы мы на них смотрели с жалостью, — заканчивает за него Ксения, искренне усмехаясь.

Мы чокаемся, и смех разливается по комнате, как эхо. С каждой минутой атмосфера становится все легче.

Андрей наклоняется ближе ко мне, и в его голосе сквозит явно не случайный интерес:

— А у тебя есть такие бывшие, Снегурка?

— А тебе зачем? — спрашиваю как можно более безразлично, хотя внутри почему-то все сжимается от его нахального тона.

Глазастый ухмыляется, чуть склоняя голову набок, словно я задала ему самый очевидный вопрос на свете.

— Чтобы знать, с чем имею дело, — отвечает и отпивает из бокала, не отрывая от меня пристального взгляда.

— Никакого дела у тебя со мной нет, — парирую, поднимая бровь, но эта оборонительная линия начинает давать трещину.

Он терпеливо ждет, точно охотник. Вот же прицепился!

— Нет у меня никаких бывших.

Андрей делает вид, что удивлен, но в его глазах мелькает какой-то лукавый огонек.

— Никаких?

— Никаких, — подтверждаю, надеясь, что разговор на этом закончится.

Но куда там…

— Может, нынешние есть?

— Я не в отношениях, если ты об этом, — признаюсь, бросая на него предостерегающий взгляд, который, конечно, не производит никакого эффекта.

— Какое совпадение, — с хитрой улыбкой заявляет, чуть наклоняясь ближе. — Я тоже.

У меня пересыхает в горле, и я тут же отвожу взгляд, делая вид, что заинтересована содержимым своего бокала.

— Ну, так и оставайся в этом состоянии, — мямлю, не глядя в его сторону.

— Посмотрим… — загадочно протягивает.

Снежана

Еще одна бутылка шампанского опустошена. Громила тянется, зевая так, что, кажется, растянет челюсть. Лениво смотрит на часы и громко объявляет:

— Пятый час утра. Пора бы уже спать, народ.

Я оглядываю ребят. Ксения прикрывает глаза, откинувшись на диван, Алена теребит край пледа, явно борясь с сонливостью. Только Кир, как всегда, выглядит так, будто энергии у него больше, чем у всех нас вместе взятых.

— Спать? — дерзко откликается белобрысый. — Ну, если спать, то мальчики с девочками, я считаю.

— Ага, губа не дура, — язвит Ксеня.

Закатив глаза, я выдаю, резко, точно отрезаю ножом:

— Мальчики отдельно, девочки отдельно.

Кир приподнимает бровь, притворно хмурится и качает головой, как будто я сильно его расстроила.

— Ты не Снегурка, а обломщица какая-то, — заявляет с деланным разочарованием.

— А ты не Дед Мороз, а жулик, — не остаюсь в долгу.

Ребята хихикают, но я стою на своем. Кир бросает мне лукавый взгляд, но, похоже, спорить не собирается.

— Ладно, обломщица. Девочкам тогда — спальня, мальчикам комната напротив, а я тут, пожалуй, расположусь, — хлопает рукой по дивану.

— Договорились, — киваю, и тут же чувствую на себе взгляд Андрея. Теплый, обжигающий.

Его губы чуть дергаются в ироничной улыбке, но ничего не говорит. Только молча берет свой бокал и делает последний глоток.

Я вообще последний час пытаюсь не замечать его пристальное внимание. Таращится так, точно у меня вторая голова выросла. И заявления эти его… Растревожили мою душу, каюсь.

Мы поднимаемся наверх, громко шурша одеждой и переговариваясь вполголоса. Андрей идет впереди, как хозяин дома, и распахивает перед нами дверь комнаты.

— Вот тут располагайтесь, девочки.

Ксения и Алена тут же заваливаются на кровать, уткнувшись носами в подушки. Я стою чуть в стороне, когда Андрей подходит ближе. Наклоняется и шепчет так, что от его голоса мурашки бегут по спине:

— Моя комната напротив, Снегурка. Если перепутаешь двери, я не расстроюсь.

Веду плечом, словно отмахиваясь от дерзких слов.

— У меня глаза не косятся, не беспокойся, — ворчу, стараясь скрыть за этим волнение.

— Тогда закройтесь на замок, — произносит, наклоняясь еще ближе, — а то я тебя украду.

Закатываю глаза, но не успеваю ничего ответить — Андрей уже подмигивает мне и скрывается за дверью, оставив после себя только запах парфюма.

— Что он тебе там шептал? — сонно интересуется Алена, натягивая одеяло повыше.

— Чушь всякую, — бурчу, сбрасывая пальто и сапоги.

Ксения смеется, но уже так лениво, что, похоже, засыпает прямо в процессе. Я взбираюсь на кровать и натягиваю плед, прикрывая глаза.

Я уже почти проваливаюсь в сон, когда резкий шорох заставляет меня приоткрыть глаза. Ксеня рывком садится на кровати и начинает лихорадочно шарить по одеялу.

— Телефон, — шепчет, чуть не срывая голос. — Забыла внизу.

— Оставь до утра, — лениво советую, не открывая глаз.

Но разве это двуногая беда когда-нибудь кого-то слушает? Разумеется, нет.

Бормочет себе под нос заковыристые ругательсва. Спрыгивает с кровати, хватает какой-то плед с кресла и накидывает на плечи. Затем выходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Я переворачиваюсь на бок, прижимаясь лицом к подушке. Сон, который уже был так близок, теперь кажется недостижимым. Минуты текут, а Ксени все нет. И где ее носит нелегкая? Поди, опять бывшему звонит. Сейчас глупостей наговорит, а утром жалеть будет.

Тяжело вздохнув, поднимаюсь, натягиваю шубку обратно, чтобы не светить прелестями, и выхожу в коридор. Тут темнота, хоть глаз выколи! Буквально на ощупь по стенам добираюсь до лестницы. Прохлада от пола пробирается сквозь колготки, но я упрямо спускаюсь вниз.

До меня доносятся приглушенные голоса. Они из гостиной.

Прислушиваюсь. Один голос принадлежит Ксене — он немного взволнованный, но в то же время с нотками раздражения. Второй — Кира. Узнаю его фирменный уверенный тон даже без слов.

Я подкрадываюсь ближе, стараясь ступать как можно тише. Ни дать ни взять, Штирлиц в шубке!

Голоса становятся отчетливее, и я наконец разбираю слова.

— Вообще-то это я тебе должен всякие непотребства предлагать, а не ты мне, — громко заявляет Кир. — Я мужчина. Я самец.

— Да тебе жалко, что ли? — бурчит Ксеня, тяжело вздыхая.

Она надувает губы, сложив руки на груди, и, судя по всему, намеренно доводит белобрысого.

— Жалко? — переспрашивает Кир, но тут замечает меня.

Резко меняется в лице, поднимает руку и показывает жестом, что все под контролем.

Останавливаюсь на нижней ступеньке, смотря на эту парочку. Очевидно, что Ксеня пытается отмотать какую-то глупость, но Кир ее тормозит. Чудо, не иначе! Казалось бы, белобрысого хлебом не корми — дай только поиздеваться над кем-то. А тут…

— Все нормально, — одними губами шепчет поверх головы подруги.

Может, и правда нормально. Я раздумываю пару секунд, и в конце концов решаю не лезть.

Поднимаюсь по лестнице обратно. Свет выключен, и приходится двигаться на ощупь. Коридор кажется бесконечно длинным, но вот я нахожу дверь. Открываю ее тихо, стараясь никого не разбудить, и проскальзываю внутрь.

Моргаю, стараясь хоть что-то разглядеть. Хм-м, что-то я не помню стула возле стены…

Впрочем, я вообще обстановку не разглядывала. Да и голова круглая от выпитого шампанского. Скидываю шубу, бросаю ее на спинку стула и сразу же залезаю под одеяло. Мягкая кровать моментально обволакивает теплом, и я устраиваюсь на подушке, чувствуя, как веки становятся все тяжелее…

Резко моя талия оказывается под чужой рукой. Рывок. И я уже плотно прижата к мужскому горячему телу.

Мать моя женщина!

— Сама пришла, Снегурка, — раздается низкий голос Андрея прямо у моего уха.

Вздрагиваю и судорожно сглатываю.

— Я… я перепутала двери, — заикаясь, быстро начинаю тараторить.

Мое сердце стучит, кажется, прямо в горле, а внутри все переворачивается от близости.

— Я рад, что ты оказалась такой невнимательной, — его голос, низкий и теплый, буквально мурлычет у меня над ухом, словно он не человек, а довольный кот.

Бабочки в животе порхают с такой силой, что я практически задыхаюсь.

— Я… — пытаюсь что-то сказать, но слова путаются. — Мне нужно вернуться.

Пытаюсь отстраниться, но Андрей крепче обнимает меня. Его рука, широкая и сильная, удерживает меня на месте.

— Обратно? — вдруг переворачивается, и я оказываюсь под ним. Это происходит так быстро, что я даже не успеваю понять, что именно произошло. — Обратной дороги нет, Снегурка.

Он смотрит на меня сверху вниз. Глаза блестят, и в них мелькает что-то опасное. Такое, от чего я должна испугаться. Но вместо этого чувствую, как волна жара прокатывается по телу.

— Андрей, перестань, — пытаюсь протестовать, но голос звучит куда слабее, чем рассчитываю.

— Я серьезно, — железным тоном отрезает, наклоняясь ближе. Дыхание касается моей кожи. — Ты вошла в эту комнату, а значит, ты моя.

Его слова сбивают с толку. Я теряюсь, не в силах оторвать взгляда от колдовских глаз. Они горят уверенной настойчивостью, от которой у меня подгибаются колени.

Хотя какие, к черту, колени? Я лежу под ним! И Андрей совсем не собирается давать времени на размышления.

Его губы накрывают мои — мягко, но настойчиво. Он не просит, а берет. На долю секунды замираю, но это странное, невыносимое притяжение между нами захватывает меня целиком.

Чувствую, как рука скользит вверх по талии, а поцелуй становится глубже, горячее. Сердце просто выскакивает, и весь здравый смысл машет мне ручкой.

Я, хоть убейте, не знаю, почему отвечаю глазастому! Просто в какой-то момент мои руки сами находят крепкие плечи, а губы начинают двигаться в такт поцелую. Меня тянет невидимая сила, против которой я не могу, да и не хочу, бороться.

На мгновение Андрей прижимает меня еще крепче, а потом отрывается, чтобы посмотреть в лицо.

— Вот так, Снегурка, — шепчет, едва касаясь моих губ. — Это самое правильное начало нового года.

На ответ мне времени не дают. Снова набрасываются с поцелуями. Только теперь откровение. Руки уже шарят под одеялом, стягивая колготки. Я выгибаюсь, точно кошка, выпрашивающая ласку. В животе стягивается узел.

Проклятье, я никогда в жизни не хотела так сильно мужчину! До потери мысли, до одурения. Когда тело горит в агонии.

Провожу рукой по кубикам пресса, наслаждаясь их твердостью. Между бедер мне уже давно упирается бугор.

— Давай, Снежка, потрогай меня. Я весь твой, — приказывает между поцелуями в шею Андрей.

И я трогаю. Везде, где могу дотянуться. В какой-то момент мы остаемся совсем обнаженными. Тело к телу.

На секунду раздается какой-то стук. Мы замираем. Самое время, чтобы вернуть контроль и остановится. Пока не поздно.

— Поцелуй меня, — сама прошу.

Да пропади оно все пропадом!

Хочу этого глазастого! Пусть будет моим!

И он становится. Моим. Во мне. С каждым толчком, каждым поцелуем, каждым касанием.

Я обхватываю Андрея ногами сильнее, а он закидывает руки мне за голову, удерживая. Кажется, из меня вырываются «Черт!» вперемешку с «О, Боже!».

Наконец, пик близок. Еще несколько движений и я взрываюсь, как те самые салюты, что мы запускали сегодня. Перед глазами пляшут звездочки, а мышцы дрожат от напряжения. Андрей валится рядом, получив свою порцию удовольствия. Держит крепко за руку, точно боится, что я сбегу.

— Ты сбылась, Снегурка, — счастливым голосом выдыхает, словно сам не верит.

Андрей

Ответственно заявляю, никогда еще сон не был таким сладким и крепким. Клянусь, я бы проспал наверное вечность, прижимая к себе голое теплое тело, если бы… Если бы это самое тело, не надумало свалить без всякого предупреждения.

Я просыпаюсь от шороха. Чуть приоткрываю глаза и вижу Снежку. Бедолага мечется по комнате, точно мышь в ловушке. Взъерошенные волосы ото сна, раскрасневшиеся щеки — чертовски милая картина. Только вот паника в движениях явно выдает, что она собирается дать деру. Причем до самого города по снегу на своих двух.

Наблюдаю, как Снегурка пытается вытащить свои колготки из-под одеяла.

Ага, щас!

Притворяясь, что я еще сплю, едва заметно двигаю ногой, чтобы она не могла их достать.

— Чтоб тебя дери! — тихо чертыхается, зло сверкая глазами в мою сторону.

Обидненько. Ну да ладно, переживу. Вижу же, что барышня встала не с той ноги.

В конце концов, Снежка бросает эту затею, хватает шубку и накидывает прямо на голое тело. Плечи мелькают из-под меха, а бледная кожа на миг приковывает мой взгляд. И если сам я еще могу притвориться спящим, то палатка на одеяле с потрохами выдает одну бодрствующую часть меня.

На цыпочках Снегурка крадется к двери, при этом воровато оглядываясь по сторонам. И это после той шикарной ночи, что мы разделили! Женщины — вечно им все нужно усложнить!

— Куда собралась? — лениво спрашиваю, резко ломая ее планы.

Снежана замирает, будто окаменев. Медленно оборачивается ко мне. Клянусь Богом, я никогда не видел такого бледного лица! На ее лице все написано: страх, стыд, смущение.

— Далеко собралась, Снегурка? — протягиваю, сладко потягиваясь, как будто только что проснулся.

— Я… э-э… — начинает мямлить, все еще топчась на месте.

— Ты что, сбежать от меня решила? — поднимаю бровь, облокачиваясь на локоть.

Ее взгляд мечется, как у ребенка, которого поймали за проделкой. И это чертовски забавляет меня. Такая боевая девушка, а после ночи с мужчиной смущается.

Смотрю на Снежку, которая явно не знает, куда деть руки и глаза. Стоит у двери, кутаясь в шубу, и что-то бормочет, будто извиняясь:

— Я… не хотела тебя будить. Просто… пора уже.

— Может, я хотел, чтобы меня разбудили? — дерзко усмехаюсь, подтягиваясь. — Желательно поцелуями.

Ниже пояса, но об этом не уточняю. Не все сразу.

Снежана мгновенно становится красной, как рак. Обычно меня не привлекают тихушницы и скромницы, но в Снегурке что-то есть… Особенное и очаровательное. На такую посмотришь и сразу поймешь, как с ней можно и как нельзя. Не верьте всякой чепухе, которую вам вешают на уши тюфяки. Про женитьбу, про серьезный шаг, про подумать и определиться. Настоящий мужик сразу все чувствует. Может, не с порога. Однако свое — не упустит. На уровне феромонов поймет, потом до одной головки дойдет, а потом уже до мозга.

— Андрей, мы были пьяны… И вообще, такое… со мной… впервые… — тараторит, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Просто, млять, отлично! То есть, я уже со всем определился, а она мне тут про «пьяны» заливает! Алкоголь лишь ускорил естественный процесс, вот что я вам скажу! И вообще, я вполне себе все осознавал.

Резко сажусь на кровати, приваливаюсь к спинке и, глядя ей прямо в лицо, требовательно спрашиваю:

— Тебе понравилось быть со мной?

Снежка замолкает, точно слова застряли где-то в горле. По моему серьезному взгляду понимает, что соврать не получится. Секунду раздумывает, а затем тихо и неохотно выдавливает:

— Да…

Извините, но я не могу скрыть довольную ухмылку. А что? Я — мужик, и когда женщина говорит, что ей было со мной хорошо, у меня за спиной вырастают крылья. Плюс тысяча к самооценке.

— Тогда в чем проблема, Снегурка?

Потому что, как по мне, все ясно. Нам хорошо, весело и есть химия. Достаточно, чтобы быть с друг другом. Или ей белые розы нужны и всякие сопли? Излияния любви под луной?

Снегурка вздыхает и снова начинает мяться:

— Я не из тех, кто… ну, секс на одну ночь — это не про меня.

Ясно. Приехали. Станция конечная. Женщины, как всегда, все перекрутят с ног на голову. А, учитывая, вздорный характер Снегурки ей еще в письменном виде предоставьте все подтверждения симпатии.

— А я тебе говорил, что это на одну ночь?

Вот так заявляю прямо в лоб. И, разумеется, Снежана теряется от моих слов. Тогда решаю добить ее своими намерениями.

— Мне одной ночи точно не хватит, — добавляю спокойно, но с явной уверенностью в голосе. — Так что расслабься, я вообще-то планы строю.

Она ошарашенно хлопает глазами, точно не верит своим ушам. Тут же хмурится и хмыкает:

— Андрей, а ты случайно меня не забыл спросить? Ты планы строишь, я очень рада. А я? — тыкает себе пальцем в грудь. — Тебя вообще один день знаю.

Снежка вдруг двигается к кровати, резко дергает из-под одеяла колготки и быстро натягивает на себя.

— Я тебя не знаю. Моя машина все еще в яме. Мне нужно добраться до дачи и делами заниматься, а не шашни крутить. Ты сначала девушке хоть цветочек принеси, а уже потом ночи планируй! — строго припечатывает, после чего хлопает дверью.

Просто шикардос. Все-таки придется идти тропой конфетно-букетного периода.

Держись, Снегурка, я вышел на охоту! От меня не убежишь, как ни старайся!

Снежана

Я спускаюсь вниз, поправляя шубку. Щеки пылают от недавнего разговора с Андреем.

Решил он все, понимаешь ли! А губа не треснет? Ночи ему подавайте! Фантазер, я его называла!

Пыхтя, слетаю с лестницы в гостиную, и сразу замечаю занятную картину…

Кир стоит у окна весь мрачный и задумчивый, как будто у него этот Новый Год украли. При чем судя по широкой улыбке Ксени, сделала это именно она. Сияет, точно гирлянда на новогодней елке.

Чего у них уже стряслось? Не поделили диван?

— Что-то случилось? — интересуюсь, стараясь звучать нейтрально.

Кир оборачивается, бросает короткий взгляд на Ксеню, которая довольна как кот сытый сметаной, и молчит.

— Ничего. Просто некоторые… — он обрывает на полуслове, явно не желая говорить.

— Некоторые что? — поддеваю, но не получаю ответа.

Ксеня лишь пожимает плечами, все так же улыбаясь. Видимо, пока никто ничего объяснять не хочет. Ладно.

Я собираюсь пройти на кухню, чтобы налить себе воды, как вдруг сверху раздается громкий женский визг:

— Ах ты, овца!

Замираю. И, кажется, не только я. В гостиной мгновенно становится тихо, будто кто-то выключил звук. Мы втроем между собой переглядываемся.

Мать моя женщина! Кто это? Что это вообще было?

— Это что за… — начинает Кир, но не успевает договорить.

Снова слышится крик, на этот раз сопровождаемый звуком чего-то падающего.

— Наверх! — командует Кир.

Мы все разом ломимся на второй этаж, даже не особо понимая, куда и зачем.

Я бегу последняя. Если Громила напал на Аленку, то он подтвердит народную мудрость: чем больше шкаф — тем громче он падает. Со второго этажа.

Правда, голос на Аленин совсем не похож…

Залетаю в комнату и первое, что вижу, — это Андрей, крепко держащий за локти какую-то взбешенную девицу. Она извивается, пытается вырваться, ногтями тянется к ошарашенной Алене, которая жмется к стене в одном лифчике и колготках. Громила стоит в стороне, виновато потупив взгляд, точно нашкодивший ребенок.

Я дико извиняюсь, а она откуда здесь взялась? Посреди Тайги. Утром первого января. С небес на голову свалилась?

— Богдан! Ты! Последний! Козел! — визжит, пытаясь снова дернуться вперед. — Мы только расстались, а ты уже нашел себе… подстилку!

— Да остынь ты уже, — спокойно бросает Андрей, удерживая бешеную кошку так, чтобы она не ранила никого своими когтями. — Хватит истерить, Лена.

— Это не твое дело! — огрызается она, продолжая метаться. — Отпусти меня! Я ей сейчас… Все патлы повыдираю! Чтобы знала как с чужими мужиками спать!

— Ты ей ничего не сделаешь, — твердым голосом чеканит Андрей. — А то я тебя успокою.

Алена сбивчиво пытается оправдаться:

— Мы… мы не спали вместе! Я даже не знаю, как он здесь оказался…

— Ага, и случайно в одну кровать легли?! — визжит эта Лена, сверкая глазами. — Больше вы ничего случайно не сделали? У меня что, на лбу написано «лохушка», а?

Я вижу, как Алена сжимается еще сильнее. На лице страх и растерянность. Даже мне становится за подругу не по себе, хотя все это далеко не моя драма.

Тут Богдан резко поднимает голову. Его лицо суровое, а голос звучит, как команда:

— Лена, угомонись!

Ух ты, неужели совесть нашел?

Девушка замирает, ошеломленно глядя на него.

— Мы расстались, — чеканит, глядя ей прямо в глаза. — Какого хрена ты сюда заявилась и качаешь права?

Девушка моргает, будто не веря своим ушам.

— Значит, расстались? — шипит она, точно гадюка. — А сюда ты зачем поехал? С девочками знакомиться, да?

— Не твое дело, — коротко отвечает Богдан.

Андрей тем временем молча выпускает Лену из своих рук. Пока бывшие что-то снова выясняют, он подходит к Алене и аккуратно накидывает на ее плечи плед.

— Шоу окончено, — авторитетно изрекает. — Все выяснения отношений вне этого дома.

Громила кивает головой, как будто понял. Андрей выводит из комнаты все еще шокированную Алену. Я между тем подбираю ее костюм. А Ксеня же…

— Слушай, истеричка, лучше за своим кобелем следи! Где наша Аленка и этот конь педальный? К приличной девушке в постель залез, а сам с бывшей разобраться не может. Олень.

Собственно, на этой ноте мы выходим из комнаты и спускаемся вниз. Я отдаю вещи Алене и она идет в уборную одеваться. Утречко первого января явно не задалось.

Снежана

Атмосфера вчерашнего волшебства уже развеялась. И какими бы не были веселыми, совершенно сумасшедшими и чудными вчерашние события — сегодня мы снова незнакомые между собой люди.

Ну, или почти.

Оставаться здесь не вариант. Меня уже, должно быть, пол дачного поселка обыскалось. Вчера я попросила соседку натопить Аленин и пропала… Согласитесь, некрасиво. Да и оставаться в этом доме мы вечно не можем, а потому я заявляю:

— Мне кровь из носу надо на дачу.

— А мне завтра на работу, — кивает Ксеня, устало опираясь на спинку кресла. — До города несколько часов ехать.

— Где можно найти этот ваш трактор? — спрашиваю, уже, честно говоря, готовая и до Африки дойти, чтобы отсюда выбраться.

Какой-то бермудский, блин, треугольник!

Андрей задумчиво чешет бороду. Очевидно, что сегодня праздника не сложится. Да и разве он не получил свое? Мы теперь для этих парней балласт. Не первый день живу. Знаю этих мужиков.

— Разделимся, — изрекает решительно Андрей, выпрямляясь. Его голос звучит уверено, будто спорить с ним даже в голову не придет. — Кир отвезет Алену с Ксюшей в город, а я Снежку на дачу.

Я прищуриваюсь, глядя на этого хитросделанного, и возмущенно надуваю щеки:

— А «Хюндай»?

— Привезу я тебе твой «Хюндай», Снегурка, не переживай, — с ухмылкой отвечает Андрей, лукаво подмигивая.

И вроде как бы хочется поспорить. Святое ж дело! Однако умом понимаю, что это лучший вариант. Найти трактор, а главное трезвого тракториста первого января — задачка со звездочкой. Да и девочки не могут со мной тут торчать. Своих дел полно.

Кир стоит у стены, мрачно сверлит глазами Ксеню. Его угрюмое выражение лица ясно дает понять, что перспектива провести с ней несколько часов в дороге ему совсем не по душе. Но, стиснув зубы, выдает:

— Ладно, в город так в город.

Ксеня, заметив его взгляд, усмехается, но молчит. Слишком уж усталый вид у всех, чтобы разводить перепалки.

Из ванной выходит Алена. Глаза красные и на мокром месте. Все-таки она у нас душа ранимая. Все принимает близко к сердцу. Подруга уже одета. Отлично, больше нас ничего в этом логове не задерживает!

— Что такое? — тихо спрашивает, оглядывая нас.

— Разъезжаемся, — ставлю в известность. — Вы в город с Киром. Меня Андрей отвезет на дачу. Все, собираемся.

Я чувствую, как Андрей скользит по мне глазами, но делаю вид, что не замечаю. Хватит с меня его назойливого внимания.

Кир бурчит что-то под нос и уже идет за ключами. Мы всей нашей компанией вываливаемся на выход, парни ведут нас к месту, где стоят их машины.

Андрей снимает сигнализацию с «Гелика», а Кир с «Бэхи х5». Я еще по «Тиффани» поняла, что они не бедствуют. Это не мой «Хюндай».

— Дамы по местам! — подзывает подруг Кир, садясь за руль.

— Если что, пиши и звони, Снежка, — кинув подозрительный взгляд на Андрея, говорит Ксеня. — Мало ли какие еще скелеты в шкафу у этих лесных мачо.

— Учту, девочки, — усмехнувшись, обнимаю каждую, а затем, тепло распрощавшись, иду в «Гелик»

Андрей заводит двигатель, и я замечаю, как плавно она трогается с места. В салоне уютно, но странное ощущение неловкости висит в воздухе.

— Можешь, пожалуйста, у «Хюндая» остановится? Там продукты и кое-какие вещи остались, — прошу, на что он кивает.

— Без проблем, Снегурка.

Через пару минут мы паркуемся у обочины. Я быстро выхожу, открываю багажник своей машины и начинаю вытаскивать пакеты. Андрей тоже выходит и помогает донести их до «Гелика». Тут и еще пару бутылок шампанского, продукты, сменные вещи… В общем все, что уже не особо нужно. Когда мы садимся обратно, я невольно провожу рукой по мягкой коже сиденья.

И кем это нужно работать, скажите мне на милость, чтобы купить такую тачку? Явно не на заводе.

Андрей бросает на меня короткий взгляд и усмехается:

— Владельцем строительной фирмы.

Проклятье, я это вслух сказала?

— Завидный жених, значит, — хмыкаю, стараясь скрыть неловкость.

— Не жалуюсь, — отвечает с легкой улыбкой.

Мы из совершенно разных миров. Он — уверенный, успешный, привыкший к роскоши. А я… Я просто девушка, которая пыталась выбраться за город на старом «Хюндае» и оказалась в водовороте событий. Между нами социальная пропасть. Это очевидно. Если бы «Хюндай» не сломался, мы бы никогда в жизни не пересеклись. Андрей не ходит в «Ашан», а я не хожу в «Тиффани». Из отпуска Турция, а не Сардиния. Любая другая бы на моем месте вцепилась клещами в такую «добычу», а я… Ну на кой черт оно мне надо? Не бегала ни за кем. И не буду. Унижаться еще!

«Гелик» плавно останавливается у ворот моей дачи. Андрей выключает двигатель, но не торопится выходить.

— Не хочешь пригласить меня в гости? — спрашивает, слегка прищурившись.

— У меня тесно, — быстро нахожусь с ответом. — И вообще, я гостей не жду.

Он пожимает плечами, явно не обидевшись, и выходит из машины, чтобы помочь мне выгрузить вещи. Когда дело сделано, Андрей, опять же, не спешит отчалить. Стоит и прожигает меня своими глазами. Говорю ж, глазастый!

— Какие у тебя любимые цветы?

Поджимаю губы, стараясь не показать растерянности.

— Можешь не напрягаться, — произношу спокойно. — Я не питаю надежд. Так что расстанемся без сожалений и обид.

Мне не нравится решительный взгляд Андрея. Как будто он для себя все уже решил. Его глаза горят вызовом, отчего меня кидает в жар. Слишком хорошо я знаю, какой он темпераментный.

— Посмотрим, — заявляет с наглой ухмылкой, после чего забирается обратно в машину.

Прежде чем отъехать, опускает зеркало, окидывает меня жадным взглядом и развязно подмигивает. Дьявол! Затем дает по газам, а я остаюсь на дорожке, глядя ему вслед.

Брось все эти глупости, Снежка! Он просто играет! О тебе уже и думать забыл!

Снежана

Вечер на даче кажется бесконечно тихим. Только ветер покачивает деревья за окном, да чайник едва слышно шипит на плите. Я сижу за столом, обхватив ладонями кружку горячего чая. В мыслях пытаюсь сложить планы на завтра, но почему-то ничего не выходит — все возвращается к сегодняшней ночи и Андрею.

И вдруг тишину прерывает громкий сигнал машины. Я вздрагиваю, ставлю кружку на стол и выглядываю в окно. Во дворе стоит «Хюндай», а рядом с ним, как всегда уверенный, стоит Андрей.

— Быстро он, — пробормотав себе под нос, натягиваю куртку и выхожу на улицу.

— Давно не виделись, Снегурка, — бросает с ухмылкой, когда я приближаюсь. — Небось заскучала без меня?

— Безумно, — закатываю глаза, чувствуя, как снова покраснели щеки.

— Привез я твой «Хюндай», как и обещал, — говорит, хлопая ладонью по капоту машины.

Киваю, пряча улыбку.

— Спасибо.

Но глазастый явно не собирается останавливаться на этом. Открывает дверь машины и достает оттуда огромный букет алых роз. Протягивает мне с самодовольной улыбкой:

— В комплекте с машиной.

Растерянно кошусь на цветы, совершенно не понимая, что ответить. Это благодарность за ночь или…?

— Ну что ты, Снегурка? Это от чистого сердца, — заверяет меня, словно читая мысли.

Его взгляд теплый, почти ободряющий. И я, к собственному удивлению, все-таки беру букет.

— Спасибо, — тихо бормочу.

Когда мне последний раз дарили цветы? Не на работе, не подружки, а именно мужчины? Давненько… Вечно заваленная работой, расплачиваясь за проклятую ипотеку, которая мне снится по ночам, я и думать забыла о личной жизни. Все казалось, что сама да сама. Да и, признаться, не было у меня кавалеров, которые действительно были во мне заинтересованы. Что же касается Андрея… Ну почему он притащил эти цветы? Ведь у нас уже все было, нет смысла в ухаживаниях.

Андрей прожигает меня взглядом, будто пытается прочитать все мысли, которые я пытаюсь скрыть. А потом с легкой усмешкой и хитрецой в глазах заявляет:

— Не приютишь, Снегурка? Мне ведь назад добираться не на чем.

Закатываю глаза, хотя внутри все сжимается от напряжения. Вот же, хитрый жук! Ведь специально же сам приехал!

— Андрей, зачем это все? — спрашиваю прямо, больше не желая играть в кошки-мышки.

Мы взрослые люди, и нечего ходить вокруг да около. Мы провели прекрасную ночь, кто ж спорит. А дальше что? Еще пару ночей и расход? Нет, это мне не подходит. Я себя знаю, буду потом в подушку рыдать. Мне эти стрессы ни к чему.

Андрей замирает на мгновение, а потом серьезно и без намека на шутку отвечает:

— Хочу я тебя, Снегурка.

Опять двадцать пять!

Открываю рот, чтобы возразить, мол, все это не для меня, но он решительно перебивает:

— Нет, не так. Я тебя по-настоящему хочу. По-нормальному. Скажешь, не торопиться — не будем. Но только не говори мне даже не пытаться. Я тебя не отпущу, Снежка. Я не мальчик, не глупый, и прекрасно могу отличить страсть от чего-то другого.

Я смотрю на него, пытаясь переварить слова, а он продолжает, не оставляя мне возможности вставить хоть слово:

— Не начинай все с упрямства. Все равно не отстану. Буду ходить, пороги отбивать, пока ты сама не поймешь, что нам надо попробовать.

— Ты даже не знаешь моего адреса, — фыркаю, на что глазастый ухмыляется так, будто предвкушает победу:

— Думаешь, я не найду?

Найдет. Этот землю носом рыть будет, но найдет. Андрей из тех мужчин, которые всегда добиваются своего и не признают поражений.

Его рука вдруг оказывается на моей щеке. Теплые пальцы осторожно проводят по коже, будто проверяют не исчезну ли я. Глаза светятся уверенностью, которая почему-то не раздражает, а притягивает.

— Дай нам шанс, — мягко произносит. — Я совсем не романтик, но если это не судьба нас свела, то что?

Я вздыхаю, покачивая головой:

— Красиво стелишь, — бурчу, пытаясь спрятать смущение за привычной колкостью. А потом сдаюсь: — Ладно, пошли чай пить, что ли.

Он улыбается — да так, точно выиграл миллион в лотерею. Впрочем, что такое миллион для владельца строительной фирмы? Пару побрякушек в брендовом магазине.

Мы идем к дому, и я чувствую, как что-то меняется, хотя сама еще не понимаю, что именно.

Снежана

Мы сидим за кухонным столом, пьем чай. Обычный, пакетированный, но почему-то в эту минуту он кажется вкуснее. Андрей, казалось бы, непринужденно откинулся на стуле, но взгляд у него какой-то задумчивый. Наконец произносит:

— Давненько у меня такого не было.

Поднимаю на него глаза, настороженно уточняя:

— Чего именно?

— Простого чаепития с девушкой, — кидает, отводя взгляд к кружке.

Приподняв бровь, усмехаюсь:

— И это плохо или хорошо?

Андрей улыбается краешком губ:

— Для меня — хорошо. У меня в жизни, если честно, одна работа.

Я не могу удержаться и поддеваю его:

— А я-то думала, что миллионеры катаются на яхтах, считают деньги и пьют шампанское из хрустальных бокалов.

Он коротко хмыкает, качая головой:

— Если бы. У меня не яхты, а ответственность. Я отвечаю за компанию, за людей, за рабочие места. Обычно круглые сутки на работе.

Его слова заставляют меня невольно поджать губы. Грустно вздыхаю, откидываясь на спинку стула:

— Вот и я так же. Только еще и миллионов нет.

Андрей вдруг смотрит на меня серьезно, почти мягко:

— Не в миллионах счастье, Снегурка. Что толку, если ты приходишь домой, а там пусто?

Отвожу взгляд, чтобы не выдать, как сильно задели его слова. Они слишком близки к тому, что я давно пытаюсь скрыть даже от себя.

Мы допиваем чай в тишине, которая почему-то кажется уютной, а не напряженной. Наконец я поднимаюсь и говорю:

— Ладно, пора отдыхать. У меня только две комнаты: гостиная и спальня. Ты в гостиной, разумеется.

Андрей спокойно кивает:

— Как скажешь.

Пока я застилаю старенький диван в гостиной, Андрей растапливает печь. И это была исключительно его инициатива. Взбив подушку, кидаю украдкой взгляд на моего гостя. Он сидит у печи, и сейчас в нем нет той напыщенности и самовлюбленности, как вчера. Маска снята. Да и я какая-то более мягкая, что ли… Женственная…

— Ну, все, — закончив, резюмирую. — Располагайся. Спокойной ночи.

— Спокойно ночи, Снегурка, — хрипловатым голосом шепчет.

Я ухожу в комнату, чувствуя взгляд у себя на спине. Закрыв дверь, прислоняюсь к ней и закрываю глаза. Почему-то мне кажется, что этот вечер — только начало чего-то гораздо большего.

Лежу в темноте, глядя в потолок. Сон никак не приходит. Все эти разговоры, взгляды, его присутствие в доме — слишком многое крутится в голове. Ворочаюсь с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но только больше раздражаюсь.

И тут дверь в спальню приоткрывается, и в проеме появляется Андрей.

— Я тут… двери перепутал, Снежка, — нагло заявляет.

Даже не успеваю толком среагировать, как он самым бесцеремонным образом пробирается ко мне в кровать.

— Ты серьезно? — язвительно замечаю, глядя на этого наглеца в темноте. — Тут всего две комнаты. И одна из них проходная. Тут просто нечего путать.

Андрей ухмыляется, совсем не смущенный. Лежа рядом, протягивает руку и обнимает меня, подтягивая ближе.

— Не ворчи, Снегурка. Не спится мне без тебя, — признается, прижимаясь чуть ближе. Его голос звучит так тепло и уверенно, что все мои попытки разозлиться рассеиваются. — Приставать не буду, — добавляет с легкой насмешкой.

Я пытаюсь сохранить серьезность, но губы предательски растягиваются в улыбке.

— Ну-ну, посмотрим, — бормочу, устраиваясь удобнее в его объятиях.

Тепло его тела и тихий ритм дыхания вдруг успокаивают меня, как будто все тревоги и сомнения остаются где-то за пределами этой комнаты. Может быть, впервые за долгое время я чувствую себя защищенной.

— Спи, Снежка, — шепчет в темноту.

Ага, спи. Уснешь тут, когда он так прижимается…

Его рука теплая, сильная, лежит на моем боку, как будто удерживая на границе между разумом и порывом. Я сама не понимаю что делаю, когда начинаю осторожно гладить его по предплечью, скользя пальцами по коже. Андрей резко втягивает воздух, его дыхание становится тяжелее.

Поворачиваюсь к нему, кладу руку на твердую, точно высеченную из камня, грудь. Сердце стучит быстро, как у загнанного зверя. В его взгляде — жажда. Такая отчаянная нужда, что у меня внизу живота завязывается тугой узел.

— Что ты делаешь? — хрипло спрашивает, судорожно сглотнув.

Ухмыляюсь, чувствуя, как это напряжение передается и мне. Накрывает, как волна.

— А на что это похоже? — мурлычу, скользя пальцами по его плечу.

Андрей, похоже, с трудом сдерживается. Руки сжимаются в кулаки, хватаясь за одеяло, как за спасательный круг.

— Я обещал не приставать, — натянуто выдавливает, будто убеждает себя.

— А я таких обещаний не давала, — отвечаю спокойно и, не давая шанса отступить, наклоняюсь, чтобы коснуться губ.

Поцелуй первый — осторожный, как пробный шаг в неизвестность. Но стоит Андрею ответить, стоит его руке прижать меня к себе, как мы оба теряем контроль.

Мои пальцы пробираются под одеяло, а его — к моим бедрам, скользя вверх, обжигая кожу. Он перехватывает инициативу, целуя меня так, будто хочет забрать каждый вздох.

Бедра Андрея толкаются ближе, а руки уверенно стягивают с меня ночнушку, оставляя в одном белье. Обхватываю его за шею, забывая обо всем кроме этого момента.

— Снежка, — шепчет глухо и срываясь, как будто просит разрешения.

Я смотрю ему в глаза, коротко киваю и снова тянусь к его губам. Разрешение — дано.

Белье летит на пол, а в следующий момент мы соединяемся. Кажется, я улетаю в астрал. Удовольствие настолько острое, что я забываю свое имя. Хриплые стоны, уверенные движения, от которых у меня пальцы на ногах поджимаются. Андрей берет, как зверь. Да и я совсем слетаю с катушек. Не знала даже, что могу быть такой дикой. Мы жадные до прикосновений и поцелуев. И когда удовольствие подходит, мы разряжаемся одновременно. В голове сплошной туман, когда Андрей шепчет мне на ухо:

— Не отпущу. Моя Снегурка.

Эпилог Снежана

Я выхожу из здания, с трудом сдерживая усталый вздох. День выдался тяжелым: клиенты один капризнее другого, документы выматывают не меньше, чем люди. И да, я тот самый офисный планктон. И прямо сейчас мечтаю только о горячем чае и пледе. Андрей писал, что тоже весь в делах, поэтому, когда я вижу его на крыльце, знатно удивляюсь.

Я вообще каждый раз ему удивляюсь, вот уже как второй месяц. Именно столько времени нашим отношениям.

— Ты чего здесь? У тебя же деловая встреча, — подойдя ближе, произношу.

Он стоит у своей машины и улыбается как человек, который что-то задумал.

— Забираю тебя, Снегурка, — отвечает просто, словно это само собой разумеется.

— Куда это?

— Съездим в одно местечко, — уклончиво бросает, открывая пассажирскую дверь.

Я поджимаю губы, не двигаясь с места.

— Андрей, я устала и не готова к сюрпризам. И вообще ты видел, как я одета? — указываю на свою простую офисную одежду.

Он оглядывает меня, чуть прищурившись.

— Нормально ты одета, — заключает спокойно. — И не важно. Поехали.

Бурчу себе под нос что-то про ослиное упрямство, но все-таки сажусь в машину. С Андреем спорить — себе дороже.

— Ты мне хотя бы скажешь, куда мы едем?

— В ресторан, — отвечает без тени сомнения.

— Ресторан? — повторяю, широко распахнув глаза. — Андрей, я же в офисной одежде!

— И что? Ты прекрасно выглядишь.

Я закатываю глаза, но что-то теплое разливается в груди. С этим мужчиной все кажется проще, чем есть на самом деле.

Через двадцать минут мы подъезжаем к небольшому, но явно дорогому ресторану. Я напряженно оглядываю вход, а потом смотрю на него.

— Андрей, это точно нужно?

Он только улыбается, выходит из машины и открывает дверь.

— Нужно, Снегурка. Ты заслуживаешь хорошего вечера.

Я не знаю, что сказать. Просто выдыхаю, беру его протянутую руку и позволяю провести меня внутрь. Там сразу в глаза бросается накрытый столик при свечах, отчего мои брови ползут вверх. Весь ресторан пуст, только мы вдвоем. Это настораживает, согласитесь.

— Андрей, — начинаю, сев за столик. — Не слишком ли роскошно для обычного ужина?

Он лишь пожимает плечами, как будто ничего особенного не происходит.

— Почему бы и нет?

Нам приносят блюда, и я краем глаза слежу за его странным поведением. Слишком расслабленный, слишком довольный. В голове мелькают подозрения, но я стараюсь их игнорировать.

— Шампанского хочешь? — спрашивает с легкой улыбкой, наливая себе в бокал.

— Нет, спасибо.

— Зря, — бросает с хитринкой. — Повод-то есть.

— Повод? — переспрашиваю, чувствуя, как в груди начинает что-то беспокойно биться. — И какой же?

Андрей улыбается шире, медленно лезет в карман пиджака. Мой взгляд тут же цепляется за его руку.

— Андрей…

Он достает небольшую коробочку, открывает, и я вижу кольцо. Секунду просто сижу, не веря своим глазам.

Черт побери! Я что, сплю?!

Схватив бокал шампанского, делаю большой глоток.

— Выходи за меня…

— Что?! — восклицаю, ставя бокал на стол. — Мы знакомы всего два месяца! Ты шутишь, что ли?

— Такими вещами я не шучу, — отвечает совершенно серьезно. Его голос ровный, без намека на шутку. — А чего тянуть? Нам не по двадцать лет. Мы отлично сходимся, я тебя люблю.

Моргаю, пытаясь переварить его слова.

— Ты мне этого не говорил, — выдыхаю, чувствуя, как голос начинает дрожать.

Взяв меня за руку, Андрей накрывает ее своей теплой ладонью.

— Говорю сейчас, — его взгляд цепляется за мой, проникая до самого сердца. — Я люблю тебя, Снежка. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Выходи за меня.

Замираю, пытаясь осознать, что происходит.

Это не сон? Не розыгрыш? Он действительно серьезно?

Несколько секунд молчания кажутся вечностью. Наконец, я чувствую, как губы сами шевелятся:

— Хорошо… Я согласна.

В конце концов, какая разница год или два месяца? Если суждено, то суждено.

Андрей улыбается, берет кольцо и надевает мне на палец.

— Мое желание сбылось, Снегурка, — шепчет, держа мою руку. — А твое?

Я помню, что загадала хорошего, верного и заботливого мужчину. И, когда Андрей снял свою маску «самца», он действительно оказался тем, о ком я мечтала.

— Кажется, тоже, — отвечаю тихо, нежно улыбнувшись ему в ответ.

Кто бы мог подумать, что нас свяжут плохие дороги за городом. Яма судьбы, не иначе!