© Андрианов А. В., 2025

© ФК «Зенит», фотографии, 2025

© ФГУП МИА «Россия сегодня»

© ООО Издательство АСТ, 2025

Такую книгу мог бы написать любой из девятнадцати миллионов болельщиков «Зенита». Получились бы девятнадцать миллионов сплетенных между собой сине-бело-голубыми нитями историй – о матчах, рассмотренных со всевозможных ракурсов, о случайных встречах с зенитовцами на Пяти углах и в Удельном парке, о людях, создающих летопись петербургского клуба. Мы видим одно и то же и знаем об одном и том же, рассуждаем только с разных позиций.

Я прошел вместе с «Зенитом» более половины его собственного пути. О послевоенных годах знал по рассказам родителей. На заре семидесятых краем глаза посматривал игры по черно-белому, стоящему на журнальном столике с растопыренными ножками и покрытому вышитой салфеткой телевизору «Рекорд». В восьмидесятых стал завсегдатаем стадионов имени Ленина и Кирова, в девяностых погрузился в журналистскую профессию. «Зенит» окончательно ворвался в мой дом, переполошил родных и, словно озорной, с царапками на мягких лапах кот, мурлыкая, улегся у моего изголовья на видавшем виды диване. Он отнимает у меня уйму свободного времени, постоянно требует внимания, зовет играть и засыпает именно тогда, когда уже мне хочется погладить его по голове. Такой родной и любимый, немножко потрепанный, но с гордо поднятой головой шагающий по жизни.

Я вспоминаю историю своего города вместе с близкими мне людьми и рассуждаю о «Зените» в компании футболистов, защищавших его цвета в разные годы, стремлюсь помочь юным футболистам сделать правильный выбор и не допустить ошибок, помешавших мне реализовать мечту своего детства. Разделяю любовь к игре с теми, кто поддерживает любимые команды и по-прежнему гоняет мяч во дворах.

Эта книга – для болельщиков «Зенита», с которыми у нас одна кровь цвета электрик. Мы живем на одной планете и, как Маленький принц Сент-Экзюпери, лелеем свою сине-бело-голубую розу и смотрим в небо, где звезд не меньше, чем медалей у петербургских мальчишек. Мы – «Зенит», за который, по данным социологического исследования международной компании GfK, болеют те самые девятнадцать миллионов россиян. И нам это действительно нравится.

Я бесконечно благодарен людям, которые помогли написать эту книгу. Спикерам Владимиру Савину, Алексею Стрепетову, Вячеславу Мельникову, Юрию Желудкову, Владимиру Клементьеву, Сергею Веденееву, Михаилу Бирюкову, Анатолию Давыдову, Юрию Герасимову, Борису Чухлову, Александру Канищеву, Илье Черкасову, Вячеславу Малафееву, Виктору Файзулину, Владимиру Быстрову, Властимилу Петржеле, Анатолию Тимощуку, Михаилу Кержакову, Владиславу Радимову, Игорю Данилову, Дмитрию Радченко, Александру Куртеяну, Константину Лепехину, Алексею Игонину, Ивице Крижанацу, Константину Зырянову, Максиму Мосину, Александру Макарову, Максиму Бокову. Журналистам Михаилу Григорьеву, Юрию Лукосяку, Татьяне Копыловой, Борису Тосуняну. Комментатору Павлу Богданову, председателю президиума Российской ассоциации спортивных комментаторов Алексею Ефимову, режиссеру Игорю Копылову. Своим родным и близким, сотрудникам клуба и болельщикам петербургской команды. Светлая память бывшему футболисту и тренеру «Зенита» Вадиму Григорьевичу Храповицкому, рассказавшему для этой книги массу историй всего за две недели до ухода из жизни. Вспомним и порассуждаем о «Зените» вместе. Как и всегда.

Я создаю в своем воображении собирательный образ ленинградской семьи. Глава семейства – интеллигент среднего роста с уставшими, прячущимися под очками в дешевой коричневой оправе глазами. Зрение подсело от работы над чертежами в конструкторском бюро и полуночного чтения журналов «Иностранная литература» и «Новый мир» на прокуренной шестиметровой кухне. Он ленинградец в третьем поколении: бабушка жила на пересечении улицы Римского-Корсакова и канала Грибоедова и, возможно, закладывала фамильное серебро у Алены Ивановны. Процентщице Достоевского, никоим образом не старухе, было всего шестьдесят – сейчас в этом возрасте женщины только выходят на пенсию. Он хорошо образован, круг интересов охватывает филателию и физическую культуру. (К спорту в Советском Союзе приобщают принудительно: например, кардиохирург Юргис Бредикис письменным распоряжением выгонял подчиненных на утренние пробежки.) Игровые виды спорта наш герой предпочитает индивидуальным. Интерес к водному поло подогрела Олимпиада в Москве, где сборная СССР в политическом противостоянии с югославами и венграми выиграла золотые медали. После баскетбольного финала мюнхенской Олимпиады он, как каждый советский мальчишка, на уроке физкультуры изображал Александра Белова, не ведая, что тот живет совсем рядом, на Зверинской улице, в двух шагах от ленинградского зоопарка. Футболом увлекался с детства, по-ребячьи хвастаясь, что обыгрывал соперников на «носовом платке». «А теперь – телевизор, газета, футбол» – старая мама действительно довольна и по-прежнему охотно приезжает в гости на выходные.

Жена учит детей. Она строга и властна даже томными домашними вечерами. Красавица – годы не уберегли от морщин, но оставили чувственный ярославский шарм: кокетливая улыбка уголком бирюзовых глаз, тонкие, чуть неровные губы – художник, допустивший едва заметную помарку на последнем мазке, явно отвлекся на изгибы линий прелестной натурщицы. Летом носит ситцевое платье, голову прикрывает белой косынкой, зимой достает из платяного шкафа овчинный полушубок. Стройные модельные ноги мерзнут – покажите хоть одну девушку, прячущую соблазнительную голень в серых валенках. Раз в две недели по субботам и воскресеньям выходит в свет: театр, опера, филармония. Боится себе признаться, что по-прежнему мечтает о сцене, хотя театральная богема бесконечно далека от ее реальной, заполненной партами и тетрадями в косую линейку жизни. Днем она наблюдает, как девочки на переменах перевязывают друг другу огромные белые банты, а мальчики гоняют по коридору связанный из старых носков мяч, сдирая свежие заплатки на синих школьных брюках, а вечером, жаря рыбные котлеты, нехотя прислушивается к чуждым ее литературному слуху фамилиям – Бурчалкин, Маркин, Редкоус. Ее шокирует шутка только что пришедшей в школу выпускницы Ленинградского педагогического института: «Я хочу иметь ребенка от Володи Казаченка» – неслыханная дерзость, подлежащая осуждению на педсовете и комсомольском собрании.

У семьи, живущей в малогабаритной двухкомнатной квартире, двое детей. Мальчишки-погодки вечно ссорятся и даже играют в футбол за разные команды. Один вратарь, другой нападающий. Оба небесталанны, но упрямы и неусидчивы. Спорят со старшими, дерутся со сверстниками, приносят тройки по математике и литературе. Сходятся в одном – болеют за одну команду, имя которой «Зенит» (Ленинград).

Я прогуливаюсь по Свердловской набережной, от Большеохтинского моста, заложенного в честь двухсотлетия победы в Полтавской битве, к центру Санкт-Петербурга. Сизая Нева, с апреля по ноябрь заигрывающая с зеваками развесистыми белыми кудряшками, делает в этом месте небольшой изгиб. Ее очертания – словно фигура Евпраксии Вульф в воспоминаниях Пушкина: «То ли у нее талия двадцатипятилетнего мужчины, то ли у меня пятнадцатилетней девушки». На одном из первых изданий «Евгения Онегина» Александр Сергеевич изображен на берегу Невы, правда, повыше, напротив Петропавловской крепости. Говорят, ему не понравился незамысловатый эскиз – у великих высокие требования. Я живо представляю прогуливающегося по гранитным набережным Пушкина, но думаю о своем. В блокаду из невской полыньи рядом с дальней от Зимнего дворца ростральной колонной брала воду моя бабушка. Двести лет назад на Сенатскую площадь, нынче любимое место молодоженов, вышли декабристы. История императорской России могла бы развиваться по другому сценарию, если бы Каховский не выстрелил в Милорадовича, а князь Трубецкой не отвернулся от соратников. Пути Господни неисповедимы.

Прямо напротив, на левом берегу Невы, раскинулся Смольный монастырь, в архитектурный ансамбль которого по замыслу Растрелли входила громадная колокольня с отлитыми в Москве колоколами. Денег не хватило, и тогдашняя окраина Санкт-Петербурга, наполненная ароматом просмоленных кораблей, так и не получила новую небесную доминанту. По правую руку – кроваво-красные кирпичные здания Ленинградского металлического завода, основанного в 1857 году купцом Сергеем Нефедьевичем Растеряевым. В восьмидесятых у ЛМЗ была суровая детская футбольная команда, нещадно бившаяся в первенстве Ленинграда с нами, торпедовскими мальчишками. Мы не любили выезды к вечно подковывавшим нас металлистам, но непременно давали сдачу на своем стадионе на улице Бабушкина. Помните, пацаны, кто еще живы?

Первые взрослые футбольные коллективы на ЛМЗ появились весной 1925-го. Играли между собой, цех на цех, ездили в гости к командам других ленинградских фабрик и мануфактур. Заводской футбол в советские времена не уступал современной второй лиге – я сам был свидетелем побоищ на гаревых и земляных ленинградских полях. Мой дядя Анатолий Геннадьевич Косарев, токарь высшего разряда самого режимного ленинградского предприятия, водил меня на матчи своей команды, за которую выступал на позиции центрального защитника. Однажды после игры, на зависть всем правобережным мальчишкам, он подарил мне красные спортивные трусы с напечатанным масляной краской номером 2. Много лет спустя я стал ассоциировать эту двойку с одним из моих любимых футболистов «Зенита», Владиславом Радимовым. Те красные трусы, на пять размеров больше моего, я бережно хранил на выделенной мне полке общего шкафа в гостиной дома на Искровском проспекте. Ну, если честно, не совсем бережно – у меня всегда был кавардак и в шкафу, и в душе. Но я очень гордился своим первым по-настоящему боевым спортивным трофеем, сыграв в спортивных трусах дяди Толи только раз, лет в двадцать пять.

Именно от ЛМЗ берет начало история «Зенита». Приказ по петербургскому клубу «Об исторической дате рождения футбольного клуба “Зенит”», подписанный Виталием Мутко, я видел своими глазами. Датой 25 мая 1925 года мы обязаны журналисту, автору и ведущему телевизионной программы «Зенит XXI», в ту пору руководившему пресс-службой петербургского клуба, Леониду Борисовичу Генусову. Однако ведущий историк советского и российского спорта, член Международной федерации истории и статистики футбола, сын партизана-связиста Особого Ленинградского партизанского отряда, возглавляемого Валентином Борисовичем Савченко, Юрий Павлович Лукосяк по-прежнему вступает в дискуссию.

– Датой основания «Зенита» считаю 1931 год, – утверждает Лукосяк. – В своей книге «Летопись футбольного клуба “Зенит”» я поместил изображение документа юнкора Бодрякова, датированного маем 1925 года, а рядом разместил сканированную копию письма того же Бодрякова от августа 1925-го с признанием «не все, что было задумано, оказалось выполнено». По мнению возглавлявшего на «Красной заре» физкультурное движение Сергея Вениаминовича Якобсона, за предприятия могли выступать только те, кто на них работает. И фактически команда мастеров, впоследствии получившая название «Зенит», появилась на ЛМЗ лишь в 1931 году!

– Да, но коллективы ЛМЗ выступали в ленинградских соревнованиях в начале двадцатых годов, – робко пытаюсь возразить Юрию Павловичу я.

– Только в проводимых профессиональными союзами! – эмоционально парирует Лукосяк. – Бухгалтерские отчеты комиссии по культуре, занимавшейся спортом при профкоме ЛМЗ, свидетельствуют о том, что деньги тратились на народные лодки (пристань на Неве находилась напротив центрального заводского входа), шахматы и шашки. На ЛМЗ в двадцатых годах собственного футбола не было! Ветераны признавались мне, что не имели никакого отношения к заводу, а жили рядом с предприятиями, получали там продовольственные пайки и выступали за эти предприятия.

Победа в Кубке России 1999 года открыла «Зениту» путь в Кубок УЕФА. Для дебюта в европейском турнире команде предстояло подать в штаб-квартиру Союза европейских футбольных ассоциаций пакет нормативных документов, в том числе отсутствовавшую до того времени историческую справку.

– С подачи Виталия Леонтьевича Мутко и Петра Алексеевича Трескова мы планировали принять некое коллегиальное, временное, как говорил сам Мутко, решение, однако к единому мнению так и не пришли, – рассказывает Лукосяк.

Точку в жарких дискуссиях поставил Леонид Борисович Генусов, в качестве даты образования «Зенита» предложивший зафиксировать 25 мая 1925 года.

– Сроки сдачи документов в УЕФА поджимали, – рассказывал мне Леонид Борисович, – времени оставалось мало, спорить можно было до бесконечности, поэтому один из моих аргументов – отметить в 2000 году круглую дату, семидесятипятилетие «Зенита» – оказался решающим.

Эту дату за точку отсчета примем и мы. В 1931 году коллектив ЛМЗ дебютировал в первенстве Ленинграда, на следующий год вышел в полуфинал I Всесоюзной спартакиады профсоюзов, в 1935-м стал финалистом Всесоюзного первенства ВЦСПС. Интерес болельщиков к профсоюзным соревнованиям был высоким, о чем свидетельствует один из любимых фильмов моего детства, «Запасной игрок». В мае 1936-го ленинградский клуб под названием «Сталинец» стартовал в группе Б первого чемпионата Советского Союза. Лучшим бомбардиром команды стал Виктор Смагин, на счету которого и первый хет-трик в истории будущего «Зенита». Тренировочная база ленинградцев располагалась в Полюстровском парке. Десять лет спустя расширявшийся ЛМЗ застроил стадион имени Красного спортивного интернационала новыми корпусами, а футбольная команда переехала на стадион имени Владимира Ильича Ленина, столетний юбилей которого мы тоже будем отмечать в 2025 году. «Сталинец» использовал в своей форме синий, голубой, белый и зеленый цвета.

В феврале 1939 года ЛМЗ был передан в ведение Наркомата вооружений, а после реорганизации профсоюзов и физкультурных обществ «Сталинец» переименовали в «Зенит». В 1940 году появился первый логотип команды, с винтажной буквой «З» стреловидного контура. Последний довоенный матч «Зенит» провел 17 июня 1941 года – на стадионе имени Ленина зенитовцы впервые в своей истории взяли верх на столичным «Спартаком». 22 июня «Зенит» должен был играть с харьковскими спартаковцами, однако 7-й чемпионат СССР сначала был остановлен, а затем в связи с объявленной мобилизацией досрочно завершен. При обороне Ленинграда погибли зенитовцы Николай Салостин, Валентин Шелагин, Борис Ивин, Самуил Козинец, Николай Лапеко. В первую блокадную зиму умерли Аркадий Ларионов и Леонид Дорофеев.

Современный зенитовский мейнстрим – это успех и трофеи, но и для меня «Зенит» – это персонифицированная история. Все сотрудники клуба, независимо от уровня медийности (знаю людей, сознательно избегающих публичного внимания), внесли вклад в развитие петербургского клуба и всего отечественного футбола. Сапожники на базе, своими грубыми от постоянного контакта с кожей и кремами руками настраивавшие главный инструмент любого футболиста – бутсы. Повара зенитовской базы в Удельном парке, борщи которых я каждый раз уплетал с завидным аппетитом, администраторы, помогающие исправно работать сложному механизму внутренней кухни «Зенита». Водители старенького зенитовского автобуса, подбрасывавшие меня до ближайших остановок общественного транспорта. Секретари, прежде вежливо отвечавшие на телефонные звонки и добросовестно рассылавшие информацию, а теперь на сотни адресов отправляющие электронные письма. Детские тренеры, вкладывающие в работу всю свою зенитовскую душу. Ветераны, каждый из которых вписал в историю клуба свои буквы, строчки, страницы и главы – кому сколько было отмерено.

«Зенит» – это уникальный, легендарный, с разносторонними интересами, от мотокросса до артефактов Финской и Второй мировой войны, фотограф старой советской школы Вячеслав Евдокимов, фиксирующий самые прекрасные футбольные мгновения. Это выпускник факультета журналистики Санкт-Петербургского государственного университета, а ныне пресс-секретарь «Зенита» Антон Макаренко. Он, родившийся в Ленинграде и впитавший дух советской эпохи, пришел в клуб еще студентом, а первым тренером, с которым ему довелось работать, стал Владимир Александрович Казаченок. Тот самый «Казак», портрет которого, вырезанный из пахнущего типографской краской свежего номера «Футбол-Хоккея», висел на стене моей маленькой комнаты. Макаренко возглавил пресс-службу «Зенита» в непростое для клуба время, на экваторе сезона Роберто Манчини. С первым сезоном Семака должность руководителя пресс-службы неофициально приобрела более высокий статус – пресс-секретарь. Каждое, пусть и не столь частое, заявление пресс-службы воспринималось как не просто официальный комментарий, а серьезный клубный посыл по той или иной проблеме. Макаренко никогда не скрывал, что многому научился у своих предшественников: Алексея Петрова и Алексея Блинова, Евгения Гусева, Дмитрия Циммермана.

Старая журналистская школа органично сочеталась с профессиональным образованием и современным взглядом на медиа, что стало одним из основных факторов открытости «Зенита»: даже в кризисных ситуациях клуб не закрывался от прессы и продолжает возглавлять рейтинг самых упоминаемых профессиональных клубов России в информационном пространстве. Важнейшую роль в развитии медианаправления «Зенита» играет директор по коммуникациям Жанна Дембо, в работе которой сочетается истинная петербургская интеллигентность и высочайший профессионализм. Верой и правдой служит «Зениту» оператор Алексей Андреев. Ему пророчили профессиональную карьеру футболиста, но он, как и я, волею обстоятельств добрался лишь до уровня первенства Ленинграда. Андреев снимал репортажи для программы Леонида Генусова «Зенит XXI», шестнадцать лет отработал оператором главной команды, а сейчас успешно трудится в аналитическом отделе «Газпром»-Академии. Креативный, по-хорошему дерзкий, глубокий и эффектный образ «Зенита» создается видеослужбой клуба, возглавляемой Валерием Щедринским. С этим замечательным парнем мы работали над программами «Футбол Pro&Contra» и «Футбольные истории» на телеканале 100ТВ. Валера ходил на все матчи «Зенита», а последние годы делает блестящие хайлайты и видеоролики, набирающие миллионные просмотры в социальных сетях.

«Зенит» – это и его массмедиа. Мнения о петербургском клубе, высказываемые непохожими по характеру и темпераменту коллегами, разного возраста и с разными системами жизненных координат, способны удовлетворить изысканные вкусы самого требовательного читателя. «Зенит» не стал бы таким же брендом моего родного города, как Эрмитаж и Дворцовый мост, если бы о нем с чистой, порой безответной любовью не рассказывали петербургские журналисты. Петербургскому клубу отводятся газетные полосы ведущих спортивных изданий, ему посвящаются телевизионные передачи, о нем снимаются документальные фильмы. Журналисты сопровождают команду на клубных мероприятиях, трясутся в поездах, томятся в ожидании рейсовых самолетов. С водителем Максимом Мудровым на бывшей «шестерке» Геннадия Поповича мы приезжали на базу «Зенита» в Удельном парке на интервью с Юрием Андреевичем Морозовым, а затем по просьбе главного тренера мчались, не разбирая светофоров, по каким-то срочным делам в офис клуба на улице Некрасова.

Первые телевизионные репортажи о зимних сборах в Испании, Чехии и Турции делал автор и руководитель программы «Зенит XXI» Леонид Борисович Генусов. Летопись «Зенита», приуроченную к первому российскому чемпионству, написал Юрий Павлович Лукосяк. Гениальную, на мой взгляд, монографию «Наш “Зенит”» в 1985 году выпустил Юрий Коршак. Разносторонне писали о «Зените» Юрий Исаакович Бржежинский и Сергей Струнин. Оперативную информацию о петербургском клубе в «Спорт-Экспресс» и другие спортивные издания передавал так рано ушедший из жизни Саша Кузьмин. Лучшим спортивным комментатором считаю президента Российской ассоциации спортивных комментаторов Геннадия Сергеевича Орлова, проведшего сотни прямых репортажей о матчах «Зенита». Режиссером ленинградских телеэфиров неизменно являлся Эрнест Наумович Серебренников – это ему мы обязаны фирменным планом летящего в петербургском небе мяча, украшавшим каждую телевизионную трансляцию.

По-прежнему интересно рассказывают о «Зените» Иван Жидков, Михаил Григорьев, Кирилл Легков, Гоша Чернов, Сергей Бавли, Владимир Столяров, Павел Богданов, Алексей Антипов, Дмитрий Рябинкин, Сергей Циммерман, Борис Ходоровский, Татьяна Копылова, Максим Березницкий, Иван Лосев, Владимир Обухович. Талантливые, самобытные, преданные «Зениту» журналисты внесли бесценный вклад в популяризацию петербургского футбола. Помнить об этом в первую очередь должен сам «Зенит».

Особое место в истории клуба занимает Леонид Борисович Генусов, открывший мне дорогу в недра «Зенита». В мае 1999-го именно Генусов по указанию Анатолия Викторовича Давыдова выгонял меня, тогдашнего корреспондента 5-го канала, из-за ворот Романа Березовского, когда я записывал очередность и манеру исполнения одиннадцатиметровых ударов готовящимися к финалу Кубка футболистами петербургской команды. Леонид Борисович создал первый документальный фильм о современной истории петербургского клуба, пережившего очищение первой лигой и сделавшего самый сложный шаг к своему возрождению. «Зенит-95. Точка отсчета» – удивительно точное, атмосферное назидание потомкам. Программу Леонида Генусова «Зенит XXI» внимательно смотрели не только болельщики «Зенита», но и весь клуб. Юрий Андреевич Морозов благодарил нас за обзоры игр соперников, которые использовал при подготовках к матчам, – не с этих ли материалов начиналась современная аналитика? Игроки внимательно относились к рубрике «“Зенит” без обид», в которой Леонид Борисович со свойственной ему прямотой и тончайшим пониманием игры оценивал действия каждого футболиста. По программе «Зенит XXI» изучали градус общественного мнения и функционеры: однажды Виталий Леонтьевич Мутко отчитал меня, словно учитель первоклассника, за критику в адрес петербургской команды. «Хотите давать независимую экспертизу – летайте на игры самостоятельно!» – ругался Мутко после одного из критических сюжетов.

Леонид Борисович единолично определял творческую стратегию передачи, однако подолгу обсуждал с нами детали предстоящего эфира в кафе на улице Некрасова. Он уже тогда, в начале нулевых, делал вещи, которые сейчас кажутся обыденными: рассказ об игроках и их семьях, тактический разбор на макете, подсъем крупных планов мобильной камерой а-ля стэдикам с бровки «Петровского», флэш-интервью на поле. Помню, как на одной из планерок Генусов вспылил:

– Нам надо объяснять людям, почему не играет Куртиян!

– Так это ж надо разговаривать с Морозовым и самим Куртияном, – пытался парировать я, – а у них попробуй спроси.

– Поссориться с Куртияном? Значит, будем ссориться! Но болельщики должны знать о том, почему он не играет!

Мой футбол начинался в дебрях Веселого поселка, шестьдесят лет назад являвшегося краем земного диска. Двадцать минут от дома до ближайшего метро «Площадь Александра Невского» на 160-м экспрессе, если повезет затиснуться в автобус в утренний и вечерний час пик, – обыденный маршрут для тысяч ленинградцев, мотающихся с городских окраин в исторический центр и обратно. Мяч, который мы гоняли прямо на залитых мазутом и заваленных строительным мусором площадках, улетал в болота в буквальном смысле слова: мы, шестилетки, не отличались точностью ударов, а местные топи напоминали Гримпенскую трясину. Костры, обрывки электрических кабелей, свинцовые аккумуляторы, железная арматура, грузовые машины и, словно гигантские цапли, башенные краны – вот что такое Веселый поселок начала семидесятых годов. Подобными пейзажами щеголяли все городские новостройки, в том числе 19-й квартал на Гражданке, на улице Верности, от которой до ближайшего метро надо было трястись минут сорок на трамвае. Именно там в 1968 году благодаря усилиям Дмитрия Николаевича Бесова открылась первая специализированная ленинградская футбольная школа.

– Тренировались в «Смене», учились в 473-й школе, – вспоминает Владислав Радимов. – Детские эмоции? Обычные, как у любого ребенка, – с радостью при первой возможности бежали играть в футбол. Счастливое советское футбольное детство. С тренерами проводили, наверное, больше времени, чем дома, – с восьми утра до восьми вечера. Тренер был как второй отец.

– Я мог выйти тренироваться в три часа ночи и получать от этого удовольствие, – рассказывает Владимир Быстров.

– Занятия в «Смене» были мне в радость, – говорит Вячеслав Малафеев. – До сих пор помню вечера, на которых торжественно награждали игроков и команды. Мы ездили на турниры в разные города, выигрывали, проигрывали, но в футбол всегда играли с удовольствием. По субботам проходили индивидуальные вратарские тренировки. Замечательное время в прекрасной футбольной школе!

Мне посчастливилось встречаться со многими наставниками «Смены». С легким, общительным Андреем Горловым мы пересеклись в пионерском лагере «Ласточка» летом 1993 года – не тогда ли он готовил к победе в чемпионате России команду десятилетних мальчишек, в числе которых был будущий капитан «Зенита» Игорь Денисов? Лучший, на мой взгляд, селекционер «Смены» Владимир Васильевич Варламов тепло приветствовал меня на пороге основного здания – так строгий, но открытый гостям Страж ворот Фарамант встречал гостей Изумрудного города. Открывший миру Андрея Аршавина Сергей Владимирович Гордеев подробно отвечал на любые кадровые вопросы и охотно рассуждал о современных тенденциях развития детско-юношеского футбола. В состав рабочей группы, реформировавшей первенство Санкт-Петербурга, меня пригласил первый тренер Игоря Денисова и Владимира Быстрова Василий Александрович Костровский. Помню с виду сурового, сдержанного, но открытого для мальчишек Альберта Дзугурова, в 2006 году разбившегося в автокатастрофе на Московской трассе. С первым тренером Сергея Дмитриева и Сергея Кузнецова Геннадием Федоровичем Ермаковым, Царствие ему Небесное, нас свела судьба на начальном этапе программы «“Зенит” в школе», ставшей первым звеном филиалов Академии «Зенита». За нашу школьную команду тогда выступали сыновья итальянского миссионера, Франческо и Бернардо Агостиноне, вдвоем разрывавшие соперников 2004 и 2006 годов рождения. На первом первенстве Санкт-Петербурга среди школьных филиалов мы заняли третье место – и то лишь потому, что итальянцы попали под пресс физически более сильных парней. В 2024-м ушел из жизни старший тренер вратарей «Смены» Андрей Николаевич Михайлов, прошедший школу Владимира Павловича Савина. Сам Савин, которому нам с Вячеславом Александровичем Малафеевым посчастливилось помочь написать книгу «Вратарь», занимает в моей жизни особое место. Заслуженный тренер России, участник Великой Отечественной войны, голкипер команды ВМС, выступавшей в классе А чемпионатов Советского Союза пятидесятых годов, игравший против Федотова, Гринина и Пономарева, воспитавший Юрия Окрошидзе, Вячеслава Малафеева, Павла Дьяконова, он внес огромный вклад в становление ленинградского футбола. Он по-прежнему стойко переносит удары судьбы. 3 января 2024 года скончалась его верная спутница Мария Ростиславовна, с которой он познакомился в Москве на катке стадиона Юных пионеров. Она угощала меня овсяным печеньем и за чашкой чая рассказывала веселые истории из послевоенного прошлого. Мир ее праху. Сам Владимир Павлович рассказывал мне о патрулировавшей Финский залив кронштадтской эскадре и обороне Ораниенбаумского плацдарма. Он настоящий юнга Северного флота. Им, военным мальчишкам, надо поставить памятник, как стойким военным кораблям.

– Владимир Павлович сочетал в себе тренера, учителя, человека, близкого родственника, которого можно было назвать вторым папой, дедушкой, – рассказывает Вячеслав Малафеев. – Он полностью отдавал себя своим воспитанникам, не только помогал в спорте, но и делился собственным опытом, давал важные жизненные советы. Всем начинающим спортсменам хочу пожелать, чтобы им на пути встречались такие люди, как Владимир Павлович Савин и Михаил Юрьевич Бирюков, который уже на другом, взрослом этапе тоже дал мне очень многое.

– Сильных нападающих в пятидесятые годы было немало, – вспоминает Владимир Павлович Савин, – но тройка из ЦДКА, который в 1951 году выиграл чемпионат и Кубок СССР, – Гринин, Николаев, Демин – стояла особняком. Гринин обладал сильнейшим ударом, а Демин отличался непредсказуемыми действиями на футбольном поле. Но мы, команда Военно-морских сил, сыграли с армейцами вничью, 1:1. В чемпионате СССР я провел пятнадцать матчей, выручал команду, но в середине чемпионата получил травму и выбыл из строя. Помню дебют Яшина за «Динамо». После игры с тбилисскими одноклубниками, завершившейся тяжелой победой москвичей со счетом 5:4, Берия велел выгнать Льва Ивановича из команды: «Чтобы этого долговязого я больше не видел». Стрельцов? Талантище! Но о нем говорили просто: «Молодой дурачок».

– Как вы разглядели в невысоком мальчишке Славе Малафееве будущую звезду «Зенита»?

– Слава мне сразу понравился: быстрый, резкий, прыгучий. С помощью своей таблицы я спрогнозировал будущий рост Малафеева – метр восемьдесят шесть. Это параметры Льва Ивановича Яшина.

– Вы ошиблись на один сантиметр.

– Да, но такой же рост у Игоря Акинфеева, а Икер Касильяс еще ниже. Славу, начинавшего играть в поле, я уговорил сменить амплуа, а в дальнейшем его характер и трудолюбие сделали свое дело. Слава был ответственным и дисциплинированным спортсменом, мне же, имевшему за плечами опыт работы с Юрой Окрошидзе, оставалось только раскрыть его качества.

Война принесла горе в дом каждой советской семьи. В январе 42-го пришла похоронка на моего деда по маминой линии – «Извещение № 197»: «Ваш муж, Лобанов Алексей Васильевич, в бою за Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, умер от ран 28 января 1942 года. Похоронен Ленинградская область, Мшинский район, рабочий барак». Второй дед, Кузьма Андреевич Андрианов, кавалер орденов Ленина и Боевого Красного Знамени, впоследствии заслуженный учитель РСФСР, директор Галичского педагогического училища, командовал артиллерийской батареей, получил тяжелое ранение в голову. Бабушка и мама прожили в блокадном Ленинграде с первого до последнего дня. Проспали отъезд в эвакуацию, но несработавший из-за лютого холода в комнате коммунальной квартиры на Мытнинской набережной будильник спас им жизнь – эшелон разбомбили немецкие самолеты. Бабушка, Клавдия Николаевна, на три части делила пятилетней дочке те самые 125 блокадных граммов – завтрак, обед, ужин. Поддерживала силы девочки чудом появлявшимся в доме глицерином. Однажды маленькая Лида съела весь дневной паек за один раз и уснула после выпитого пузырька трехатомного спирта. Бабушка пришла домой с работы, собрала хлебные крошки, укрыла дочь одеялом и тихо заплакала. Такое по-настоящему страшное слово – блокада. В нашей семье жива легенда о том, как родственники, воевавшие на Ленинградском и Волховском фронтах, в январе 1943 года встретились лицом к лицу при прорыве вражеского кольца под Шлиссельбургом. А другая бабушка, Галина Павловна Самойлова, изображена на картине, написанной прямо по ходу праздничного салюта 27 января 1944-го. Маленькая девочка в белом полушубке стоит на первой ступеньке здания Биржи. Поищите.

– Мы жили за Зверинской улице, в сентябре 43-го я ходила в первый класс, – рассказывает Галина Павловна. – Мой отец, Павел Семенович, очень любил футбол и был завсегдатаем стадиона Ленина. Сидели мы на определенных местах деревянной трибуны. Во время бомбежек и артобстрелов в район стадиона попала то ли бомба, то ли осколки снарядов. Часть трибун сгорела, остальные были разобраны на дрова. Помню, что поле заросло бурьяном и крапивой – мы там часто играли.

Судьба надолго развела игроков «Зенита». В Ленинграде остались ветераны команды – одни отправились в военкомат, чтобы уйти на фронт, другие водили машины по «Дороге жизни», третьи работали на ЛМЗ. По распоряжению властей завод имени Сталина полному выводу из Ленинграда не подлежал, поэтому числящихся при нем спортсменов, в том числе команду мастеров по футболу, в июле 41-го перевели в штат Государственного оптико-механического завода и в том же месяце эвакуировали под Казань. «Мы работали лесорубами, плотниками, слесарями по двенадцать, четырнадцать часов в сутки, – в своей книге «В воротах “Зенита”» вспоминал голкипер Леонид Иванов, – на футбол времени не оставалось».

8 сентября 1941 года началась блокада Ленинграда.

– Накануне войны произошла очередная профсоюзная реформа, – рассказывает Юрий Лукосяк, – были уничтожены ленинградские профсоюзные команды «Авангард» и «Красная заря», из которых и перешли в «Зенит» некоторые игроки. Состав был очень приличный – Пека Дементьев, Орешник, Бодров и другие сильные ребята. Во время войны оставшиеся в Ленинграде футболисты работали на заводах, чуть ли не танками занимались, остальные были эвакуированы. В Казани оказались не только зенитовцы, но и футболисты «Спартака», московского и киевского «Динамо».

Оставшиеся в живых ленинградские футболисты (в первый год войны погиб ушедший добровольцем на фронт, игравший в основном составе «Сталинца» защитник Самуил Козинец) весной 1942-го приняли участие в серии блокадных матчей. В первой встрече на стадионе «Динамо» на поле выходили защитники довоенного «Зенита» Георгий Медведев, Петр Горбачев, нападающие Николай и Иван Смирновы, полузащитники Зябликов, Мишук, Лебедев. В воротах играл будущий капитан обладателей Кубка СССР 1944 года Иван Куренков. В 1943 году «Зенит» перевели в подмосковный город Королев. Состав команды пополнил невероятно талантливый Сергей Сальников, возглавил коллектив выводивший в финал Кубка Советского Союза ленинградскую «Красную зарю» Константин Лемешев.

После победы в Сталинградской битве в Великой Отечественной войне наступил перелом. Государственный комитет обороны выпустил распоряжения о перевооружении бронепоездов, восстановлении Сталинградского тракторного завода, восстановлении Волжского и Каспийского флотов, усилении и развитии авиации дальнего действия, а Всесоюзный комитет по делам физической культуры и спорта при Совете народных комиссаров СССР весной 1944 года предложил возобновить проведение чемпионата Советского Союза по футболу. Однако инициатива не получила поддержки у руководства страны – война продолжалась, ни города, ни команды не были готовы к проведению соревнований.

– Тогда председатель Государственного совета по физической культуре и спорту Василий Снегов обратился с письмом к Клименту Ворошилову с просьбой содействовать проведению Кубка Советского Союза, – рассказывает Юрий Лукосяк. – Вот эта инициатива была поддержана, решение о проведении кубкового турнира было принято 20 июня 1944 года, соревнования стартовали менее чем через месяц.

В предыдущем турнире, состоявшемся в 1939 году, ленинградский «Сталинец» уступил в финале московскому «Спартаку» со счетом 1:3. В пятом Кубке СССР выступали 24 команды из пяти союзных республик: РФСФР, Украины, Азербайджана, Армении и Грузии. «В этом розыгрыше многое определяется жеребьевкой, – вспоминает в своей книге «В воротах “Зенита”» Леонид Иванов, – и для «Зенита» она оказалась неудачной: в первом же матче нас ожидала встреча с трехкратными чемпионами страны, московскими динамовцами, среди которых играли тогда такие мастера, как Михаил Семичастный, Константин Бесков, Василий Трофимов и другие. Мы должны были играть с ними 30 июля на своем поле».

В 1/16 финала «Зенит», который к тому времени покинул замученный травмами, лишившийся из-за бомбежек дома в Ленинграде Пека Дементьев, обыграл первый состав московского «Динамо» – тех самых динамовцев, которые год спустя станут чемпионами СССР и совершат триумфальное турне по Великобритании. В матче, завершившемся со счетом 3:1, счет голам «Зенита» в розыгрыше кубка открыл Виктор Бодров. В следующем раунде «Зенит» в тяжелейшей переигровке взял верх над «Динамо-2», победный мяч забил Алексей Ларионов. В четвертьфинале с динамовцами Баку, выигранном зенитовцами с минимальным преимуществом, 1:0, безупречно сыграл Леонид Иванов. Полуфинал со «Спартаком» был ознаменован двумя незабитыми пенальти – у «Зенита» не забил Виктор Бодров, у спартаковцев промахнулся Георгий Глазков. «Встаю посредине ворот. Что делать? Что предпринять? Глазков не торопится, – вспоминает Леонид Иванов в книге «В воротах “Зенита”», – разбегается, по замаху вроде будет бить в правый угол. Я прыгнул, но мяча даже не коснулся. Встал и увидел сконфуженного Глазкова. Мяч вообще не попал в ворота и улетел куда-то далеко, на трибуны. Выдержка и хладнокровие на сей раз изменили Георгию, так бесславно он никогда не бил пенальти». Сто двадцать минут игрового времени не выявили победителя, 2:2, фаворитом переигровки считался «Спартак», встреча вновь перешла в дополнительное время, на 97-й минуте которого после поданного Сергеем Сальниковым углового отличился Борис Чучелов – 1:0. На имя Константина Лемешева в тот же день поступила телеграмма из Ленинграда:

8 июля 1945-го в Ленинграде прошел парад Победы. Возле Кировского театра Ленинградскую гвардию встречал симфонический оркестр, вечером состоялся праздничный фейерверк.

– Салют в честь полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады мне запомнился больше, – признавалась моя мама, заслуженный учитель Российской Федерации Лидия Алексеевна Андрианова, – мы обнимались на улицах с совершенно незнакомыми людьми, радовались и плакали от счастья. Салют 1945 года помню, но не так отчетливо – свой, ленинградский, праздник мы уже отметили.

Город восстанавливали пленные немцы. Мама рассказывала, как однажды по Мытнинской набережной мимо нее проходила колонна конвоируемых солдат. В какой-то момент поравнявшийся с ней долговязый, худой молодой немец быстро сунул ей куклу, которую, видимо, взял на фронт из Германии в качестве талисмана. Мама, тогда восьмилетняя девочка, сильно засмущалась, но подарок приняла. Силиконовая кукла с тонкими, правильными чертами лица, бархатными волосами, в платье из настоящего немецкого ситца на долгие годы стала любимой маминой игрушкой. Дальнейшей судьбой немецкого солдата мама не интересовалась. Рассказывала лишь, что в январе 1946-го завершился Ленинградский судебный процесс над немецкими военными преступниками, восемь подсудимых были повешены на площади Калинина. Был ли в числе них тот долговязый фриц? Видимо, нет.

Город возвращался к мирной жизни: работали водопровод и канализация, восстановилась подача электричества, ходил общественный транспорт. Однако обстановка оставалась напряженной: сохранялась дозированная выдача продовольствия (карточную систему отменили лишь в декабре 1947 года), росла преступность.

– Нам не разрешали выходить из дома по одному, – вспоминает Галина Павловна Самойлова, – из дома в школу и обратно – только парами, лучше в сопровождении взрослых. Людей с нестабильной психикой вокруг было очень много.

У культовой многосерийной драмы «Ленинград 46» громкий анонс: «Остросюжетный сериал повествует о мужестве людей, живущих в страдающем от разгула преступности городе. Ленинград только что пережил блокаду и еще не оправился от голода, разрушений и смерти».

– Мы рассматривали то время в ракурсе уголовного розыска, – говорит режиссер сериала «Ленинград 46» Игорь Копылов, – я действительно много работал в архивах, где, например, нашел фотографию лета 1944 года – переполненный пляж на Финском заливе. Не стал бы рассматривать первые послевоенные годы в контексте конкретного художественного произведения, показывающего жизнь послевоенного Ленинграда сегментарно, сквозь призму работы правоохранительных органов. «Эра милосердия» братьев Вайнеров? В ней тоже есть доля художественного вымысла, хотя книга и основана на реальных событиях. Факт тот, что сложно было всей стране, и категорично утверждать, что в первые послевоенные годы в Ленинграде был разгул преступности, по-моему, не стоит. При этом в нашей картине объективно отражена вся драматичность работы послевоенной милиции.

В первом послевоенном матче в Ленинграде, состоявшемся 8 июня 1945 года, «Зенит» обыграл московский «Локомотив» со счетом 4:0 – дубль оформил Сальников, по разу отличились Пшеничный и Левин-Коган. В седьмом чемпионате СССР, который продолжался немногим более четырех месяцев, «Зенит» занял шестое место, отстав от третьей команды турнира, «Торпедо», на четыре очка. На пятой строчке в турнирной таблице финишировали поделившие очки с «Зенитом» (3:2 в первом круге, 0:2 во втором) ленинградские динамовцы. Домашние матчи «Зенит» проводил на «Динамо» (стадион имени Ленина был реконструирован в 1957 году), на дерби собиралось по двадцать тысяч зрителей. Во втором круге подопечные Константина Лемешева провели десятиматчевую беспроигрышную серию, однако в заключительном поединке крупно уступили будущему чемпиону, московскому «Динамо», 0:5. Не забивший пенальти «Спартаку» в полуфинале Кубка СССР 1944 года Виктор Бодров не реализовал и два одиннадцатиметровых в ворота Дмитрия Хомича, который через два месяца получит прозвище «Тигр» за феноменальную игру в турне по Великобритании. Костяк «Зенита» по-прежнему составляли обладатели кубка, да и забивали в основном те же: Сальников, Чучелов (по 11 мячей), Бодров (5). Пять голов было на счету и вернувшегося в команду после войны нападающего Александра Федорова.

9 октября 1945-го реванш за поражение в кубковом финале взял ЦДКА. После фиаско в полуфинале (7:0 в пользу армейцев) был отправлен в отставку Константин Лемешев. В 1946 году уже под руководством Михаила Бутусова «Зенит» провел первые международные матчи: в Финляндии на спортивном празднике ассоциации рабочих Финляндии (TUL) ленинградцы обыграли местную сборную (5:0 и 2:0) и сборную Стокгольма 4:0. В первой группе чемпионата СССР «Зенит» занял девятое место.

Трагическая смерть Константина Лемешева (наставник обладателя Кубка СССР 1944 года скончался от острой сердечной недостаточности вскоре после матча со сталинским «Шахтером» 21 сентября 1950 года) перевернула очередную страницу в истории ленинградского «Зенита». Наступили смутные времена: менялись игроки и тренеры (за семь лет пять специалистов), команда показывала средние результаты в чемпионате Советского Союза, лучшим достижением в Кубке стал выход в полуфинал сезона 1954 года. Вернуть кубок в Ленинград зенитовцам не удалось, хотя команда Николая Люкшинова была очень близка к повторению успеха десятилетней давности: 16 октября в полуфинальном поединке с киевским «Динамо» при счете 0:0 ленинградцы пропустили решающий мяч за семь минут до окончания дополнительного времени. Возможно, сказалось отсутствие участника хельсинкской Олимпиады Фридриха Михайловича Марютина, который в августе того же года принял участие в разгроме киевлян в домашнем поединке чемпионата Советского Союза (3:0). Марютин стал одним из первых зенитовцев, получивших звание заслуженного мастера спорта СССР. В 211 матчах за «Зенит» форвард забил 46 мячей и, вполне вероятно, продолжил бы карьеру в «Зените», не получи он в 1956 году тяжелую травму.

– Фридрих Михайлович – игрочище! – вспоминал Вадим Григорьевич Храповицкий. – Их дуэт с Сашенькой Ивановым был просто фантастическим!

Храповицкий, ушедший из жизни 7 марта 2025 года, сам был прекрасным нападающим. Он на легком шагу, словно пантера, барражировал по всему фронту атаки, терзал защитников, постоянно держал в напряжении вратарей соперников. Храповицкий являлся одним из лучших крайних форвардов Советского Союза, сыграл за «Зенит» 138 матчей, забил 36 мячей, после окончания карьеры работал помощником Германа Зонина, Юрия Морозова, Павла Садырина и Станислава Завидонова. Мы пересеклись на съемках проекта «Зенит-1944. Время победителей», вспоминали историю клуба в феврале 2025-го и договорились встретиться на презентации этой книги. Не успели. Я стал последним, кто имел счастье расспрашивать Вадима Григорьевича о «Зените». Кланяюсь до земли его родным и близким.

– Когда нас, молодых, оставляли на тренировках пробивать пенальти Леониду Григорьевичу Иванову, мы испытывали жуткий мандраж, – признавался Вадим Храповицкий, – но когда забивали, гордились: «Я забил самому Иванову!»

30 июля 1950 года состоялось торжественное открытие стадиона имени Кирова, на долгие годы ставшего домашней ареной «Зенита». На трибунах вместительной, комфортабельной по тем временам арены 2 и 9 мая 1959 года на матчах с московским «Спартаком» и ЦСК МО собиралось по 110 000 болельщиков.

Ленинград пятидесятых на кадрах кинохроники выглядит таким же грациозным, как статуя Афины Паллады в Нижнем парке Петергофа. Парки открылись в июне 1945-го, петергофский Эрмитаж принял первых послевоенных посетителей в августе 1952-го, вся разоренная немцами морская резиденция Петра I восстанавливалась десятилетия. В Ленинграде ускоренными темпами строились типовые пятиэтажки с отдельными квартирами, в которые переезжали из дремучих коммуналок счастливые горожане. Я застал прелести коммунальных квартир: длинный сумрачный коридор, общий туалет, крохотная, вечно завешанная бельем кухня. Плиты были заставлены алюминиевыми кастрюлями, из которых валил пар и торчали куриные лапы. Огромных тараканов травили дихлофосом, полы мыли по очереди. Старый паркет в тесных семиметровых комнатушках, не циклевавшийся с довоенных времен… На таком полу в переднюю поверхность моего левого бедра во время игры в квартирный хоккей вонзилась огромная деревянная щепка. В тот момент мне показалось, что меня проткнули насквозь. Меня срочно отправили в больницу, где под наркозом сделали серьезную операцию. Жуткий шрам до сих пор напоминает мне о прелестях коммунальных квартир. За яркими газетными витринами скрывалась тяжелая городская жизнь. Послевоенные государственные займы «восстановления и развития народного хозяйства» были принудительными – к 1956 году госдолг по облигациям превысил 250 миллиардов рублей.

– Это была обязательная часть жизни, мама держала такие облигации, – вспоминает моя родная тетя Алевтина Геннадьевна Косарева, – прекрасно помню эти крупные, словно простыня, бумаги.

Начало семидесятых – золотое время для ленинградской детворы: пионерские лагеря, вкусное мороженое, аттракционы и «Неуловимые мстители», засмотренные до дыр на экранах городских кинотеатров. Мне кажется, современная педагогика в погоне за результатами ЕГЭ потеряла самое главное: любовь, внимание, заботу. Меня часто спрашивают, как найти для ребенка верный образовательный маршрут, который, как дорога из желтого кирпича, привел бы к желаемой цели. Нет такого маршрута. Я, не будучи сторонником теории чистого листа бумаги и генетической предрасположенности, советую чаще поощрять детей, проводить мягкую педагогическую коррекцию, иногда закрывать глаза на недостатки, во внешних конфликтах вставать на сторону ребенка, создавать условия для развития личности, быть рядом, не навязывать свои интересы, помогать преодолеть дорогу к пьедесталу. Я за педагогику успеха и коллективные творческие дела – так, как это делали в те самые семидесятые, когда детям предоставлялись неограниченные возможности для творчества. Бить в барабаны в пионерском галстуке – пожалуйста. Драмкружок – замечательно! Музыкальная школа – волшебно. Спорт – вообще наше все.

Я хорошо помню свое счастливое советское детство: зимние горки в парке имени Ленина, зоопарк, памятник миноносцу «Стерегущий», навсегда сформировавший глубочайшее почтение к военным морякам. Я застал времена, когда можно было купаться в Неве, в которую мы ныряли с разбега (да, да!) на пляже Петропавловской крепости. Каждое лето я проводил в старинном городе Галич. Знавал Севастополь, на южном солнце которого мирно грелись военные корабли Черноморского флота. В 1973-м мы переехали в Веселый поселок, и мне, выросшему в историческом центре Ленинграда (окна нашей комнаты выходили на Зимний дворец), первые месяцы казались высылкой за сто первый километр. Но именно во дворах, как мне казалось, улетающих ввысь девятиэтажек я начал играть в футбол. Мама, отпускавшая во двор только после двухчасовых занятий музыкой, не чинила препятствий моим спортивным увлечениям и даже помогла записаться в футбольную секцию. Так я стал игроком футбольного клуба «Торпедо». В восьмилетнем возрасте я впервые услышал и о «Зените» – отец, капитан III ранга, болел за ЦСКА, но о ленинградской команде всегда отзывался с подчеркнутым уважением. Вскоре я начал регулярно ходить на футбол: дядя Толя водил меня на игры «Зенита» на Крестовский остров и на стадион имени Ленина, а во время подготовки к Олипиаде-80 – на «Кировец», где я стал свидетелем дебютных матчей за «Зенит» Владимира Долгополова и Валерия Брошина.

Мою жизнь по-прежнему наполняли диезы и бемоли, но я все чаще и чаще разбивал на гаревых полях свои нечастные колени и калечил длинные, музыкальные, как говорила моя мама, пальцы – учительница музыки Марина Николаевна без слез не могла смотреть на мои изувеченные руки. «Зенит» в то же время постепенно оставлял на вторых ролях ведомственное «Динамо» и становился главной командой города на Неве. С командой работали именитые, серьезные специалисты – заслуженный тренер РСФСР Евгений Иванович Горянский, заслуженный тренер СССР Артем Григорьевич Фальян, заслуженный тренер Украинской ССР, мастер спорта Герман Семенович Зонин, в 1972 году выигравший с ворошиловградской «Зарей» золотые медали чемпионата Советского Союза.

– К сожалению, в семидесятые годы ни город, ни руководство не ставили перед командой серьезных задач, хотя в составе команды выступали игроки высочайшего уровня: Лев Дмитриевич Бурчалкин, Владимир Александрович Казаченок, Станислав Петрович Завидонов, Владимир Евгеньевич Голубев, Павел Федорович Садырин, Георгий Иванович Вьюн, Анатолий Алексеевич Зинченко и другие выдающиеся мастера, – рассказывает заслуженный тренер России, лучший бомбардир «Зенита» в сезоне 1974 года Алексей Александрович Стрепетов.

В «Зените» семидесятых играли таранный форвард Владимир Гончаров и самобытный нападающий Георгий Хромченков. В осеннем чемпионате СССР 1976 года впервые в истории «Зенита» лучшим бомбардиром турнира стал Александр Маркин. Высокий, мощный, широкоплечий, взрывной, не обладающий высокой скоростью, но с поставленным ударом с обеих ног, умеющий решать эпизоды в штрафной Маркин на широком шаге отрывался от защитников и всегда находил момент для результативного удара. Он отлично играл головой, цеплялся за мяч, владел ставившим в тупик защитников дриблингом. Судьба Маркина сложилась трагически: осенью 1977 года он был отчислен из команды, а 2 сентября 1996-го погиб при пожаре в собственной квартире.

В семидесятых в составе «Зенита» появилась плеяда будущих чемпионов: Владимир Клементьев, Анатолий Давыдов, Николай Ларионов, Вячеслав Мельников. «Зенит» впервые подобрался к пьедесталу на расстояние вытянутой руки, однако и в 1974-м, и осенью 1976-го команде не хватило внимания к важным деталям, в том числе взаимопонимания между тренерами и футболистами. Евгений Иванович Горянский изначально рассматривал «Зенит» как трамплин к сборной Советского Союза, Артем Григорьевич Фальян, ставивший силовую игру, не решился довериться ленинградским ребятам, проигрывавшим, по его мнению, конкуренцию Вьюну и другим иногородним футболистам. При Фальяне не нашлось места в составе даже участнику чемпионата мира 1966 года Василию Данилову. Коренных ленинградцев оставалось немного: Лохов, Голубев, Стрепетов, Хромченков.

– Стратегия была простая: выиграли дома, постарались зацепить ничью на выезде, – вспоминает Алексей Стрепетов, – болельщики ходят на стадион – и хорошо. Большего не надо.

Горянский стал уделять больше внимания молодежи, при нем раскрылись Хромченков и Казаченок, прибавил в мастерстве Павел Федорович Садырин. Усилилась научная составляющая учебно-тренировочного процесса, стали практиковаться тактические разборы матчей и подсчет технико-тактических действий. Однако Горянский допустил стратегическую ошибку, расставшись с символом ленинградского футбола Львом Бурчалкиным. За плечами тридцатитрехлетнего нападающего были шестнадцать сезонов в «Зените» и статус лучшего бомбардира ленинградского футбола (402 матча, 78 забитых мячей).

– Лева Бурчалкин – наша палочка-выручалочка, – рассказывал Вадим Григорьевич Храповицкий, – ленинградские болельщики придумали ему точное прозвище – «Бурчалкин – выручалкин»! Лева был очень трудолюбивым, предельно серьезно относился к тренировкам и к играм. Напряженно работал, поэтому много забивал. А что важно для нападающего? Забил – и герой, и гуляй, Вася, по бульвару! Лева рыжий, настырный! А в жизни оставался простым парнем с Обуховской обороны. Начинал-то он на «Большевике», клубная команда у них была очень хорошей.

– Герман Семенович Зонин тоже пытался строить новую команду, однако в 1974 году вступил в конфликт с основными футболистами, – продолжает Алексей Стрепетов. – Ряд матчей команда провела не в полную силу, а противоречия вылились в то, что футболисты перестали играть за тренера. В тот момент, когда до бронзы оставалось сделать один шаг, нам надо было сплотиться, встретиться с руководством города, обсудить внутреннюю подоплеку. Но…

Атмосфера в коллективе повлияла на качество игры на финише сезона – «Зенит» занял седьмое место, отстав от финишировавшего третьим «Черноморца» на четыре очка. В 1975-м Зонин отказался от услуг Павла Садырина, который уже в ту пору задумывался о тренерской карьере, вел конспекты занятий, высказывался о тренировочном процессе. Как признавался мне сам Герман Семенович, не затаивший обиды Садырин через несколько лет оплатил заслуженному тренеру СССР сложную операцию за границей. Самому же Садырину Зонин дал рекомендации при поступлении в Высшую школу тренеров.

– У меня Володя Голубев как-то на установке стал вопросы задавать: «А что, если вот здесь сделать так-то и так-то?», – рассказывал мне Герман Зонин, – а у нас в раздевалке как раз начальство присутствует! Меня после игры начинают воспитывать: «Как это на установке игрок позволяет себе перебивать тренера?» Я отвечаю: «Не перебивает, а предлагает. Мои игроки мыслят! И я с ними часто бываю согласен».

В конце семидесятых ленинградский футбол резко пошел в гору: на приличном уровне проходил чемпионат Ленинграда, в составе «Зенита» появлялось все больше местных воспитанников. Осенью сотни мальчишек мчались на тренировки в разные концы города, зимой гоняли шайбу или «арабский», как мы называли теннисный мяч, в хоккейных коробках или прямо на улицах, где в качестве ворот устанавливали стащенные с соседней стройки сетки. Летом выезжали на сборы, где жили по шесть человек в палате и утоляли голод хлебом и пожаренными на столовском противне лисичками. Вели ожесточенные бои подушками после отбоя, мазали друг друга зубной пастой в «королевскую ночь», а свободное от детских шалостей время уходило на тяжелые трехразовые тренировки. Поражаюсь современным образовательным футбольным стандартам: пять полуторачасовых тренировок в день, в лучшем случае пара двухразовых занятий, игра, выходной. Лишь недавно юношам добавили занятия акробатикой, легкой атлетикой и работу в тренажерном зале. Мы же играли в футбол с утра до позднего вечера, а иногда и вовсе приходили домой за полночь.

Начинающим тренерам посоветую изучить душевную организацию ребенка младшего школьного возраста. Чаще играть, развивать большую моторику. Дети подсознательно стремятся сократить расстояние между собой, поэтому расширяйте границы их воображения простыми визуальными приемами (фишки по периметру площадки, игры в «ширину»). Ставьте базовую технику – ведение, прием, передача мяча. Особое внимание уделяйте технике бега, поставить стопу и совершенствовать биомеханику движений – ваша прямая задача. Ребенок «не бежит»? Не стоит видеть в каждом мальчишке спринтера, скоростные качества раскрываются позднее, к двенадцати годам. Занимайтесь укреплением голеностопа, прививайте навыки отбора, учите давать большой объем. Бывший капитан сборной России Игорь Денисов не обладал выдающимися скоростными качествами, однако стал востребованным у Петржелы, Адвоката и Спаллетти. Не спешите переходить на занятия в «трех линиях» и двигать фишки на макете: самое важное – сохранить у ребенка живой интерес к футболу.

Первенство Ленинграда проводилось по клубной системе, к которой Федерация футбола Санкт-Петербурга возвращается после трехгодичного эксперимента с командными соревнованиями в разных категориях. В высшей лиге первенства города выступали гранды, в том числе открывшаяся в 1976 году при профкоме ЛОМО СДЮСШОР «Зенит». В школе на улице Бутлерова делали первые шаги в футболе Сергей Веденеев, Дмитрий Баранник, Николай Воробьев, Владимир Долгополов, Денис Угаров, Дмитрий Давыдов, Дмитрий Сенников, Александр и Михаил Кержаковы, Александр Панов, Алексей Ионов. Прилично выглядели «Светлана» и «Динамо», в котором до сих пор трудится замечательный Павел Аркадьевич Шильмейстер. Добротно выступали клубы второго эшелона: «Волна», «Электросила», «Ждановец», ЛМЗ, «Рубин», ЛМК, «Кировец», «Большевик». Крепким середняком считалось и наше «Торпедо» – в 1980 году по третьим детям мы упустили золотые медали за два тура до финиша, уступив в последних турах «Волне» 2:4 и «Кировцу» 0:1.

У «Торпедо» была роскошная инфраструктура: подтрибунные помещения, фасад которых украшали мраморные скульптуры спортсменов, бассейн, игровой зал, два поля, зеленое и гаревое. Матчи первенства Ленинграда взрослые играли на «зеленке», а дети – на «гарюхе», представлявшей собой смесь земли и мелко измельченного щебня, от которого у нас неделями не проходили ссадины на всем теле. Не было ни подогрева, ни дренажной системы – однажды незадолго до окончания встречи с «Адмиралтейцем», которому мы успели забить десять голов, пошел тропический ливень, и мне, игравшему в воротах, пришлось ликвидировать единственную контратаку соперника прыжком в огромную лужу. На улице Бабушкина я испытал самый громкий конфуз в своей карьере – в матче с «Соколом» вышел из ворот, почувствовав себя еще не родившимся Нойером, и пустил за шиворот после удара из центрального круга.

На зеленом поле периодически гастролировал дубль «Зенита», по ходу матчей которого мы, мальчишки, с невероятной гордостью подавали мячи футболистам в белоснежных футболках со стрелкой. В каждом дворе были свои герои. Сашка Стахурлов, хоккейный вратарь от бога, играл круче современных голкиперов КХЛ. Увы, он прожил короткую жизнь – в восемнадцать лет разбился на мотоцикле. Статный центральный нападающий Игорь Бочарников, наколотивший за «Большевик» десятки голов, после каждого сезона получал приглашения в ЛОМО и «Смену», но, наивный романтик, так и остался верен своей родной команде. Дворовый футбол восьмидесятых – это «дыр-дыр» в хоккейной коробке или игры шесть на шесть на поросших бурьяном школьных стадионах с железными, насквозь проржавевшими воротами. Без поддавков и ударов исподтишка. Это был самый честный футбол на свете. Настоящий фэйр-плей.

Поднимал голову и «Зенит», который в 1978 году возглавил Юрий Андреевич Морозов.

– Если команда находилась в хорошем физическом состоянии, Морозов мог дать установку на прессинг, – вспоминает Сергей Геннадьевич Веденеев, – нападающие много двигались без мяча, не давая защитникам развивать атаки. Если было некому отдать передачу, выбивали мяч вперед. Как-то в Минске, где местных динамовцев в конце семидесятых – начале восьмидесятых обыграть было невозможно, Морозов дал установку просто выбивать мяч вперед и всей командой ждать соперников на своей половине поля. Юрий Андреевич прекрасно понимал, что минчане нас разорвут в тот же момент, как мы выдвинемся вперед. Так и сыграли 0:0.

Морозов пригласил в команду выпускников ленинградских футбольных школ, многие из которых в 1984 году станут чемпионами Советского Союза. Авторитет нового главного был непререкаем, по воспоминаниям футболистов, с Юрием Андреевичем боялись не то что встретиться на лестнице – пересечься взглядом. Доставалось всем, в том числе любимцу ленинградских болельщиков Владимиру Казаченку.

– Бывало, Юрий Андреевич вызовет меня и начнет так крушить, что мама не горюй, – рассказывал мне Владимир Александрович. – Каждая команда похожа на своего тренера, Морозов хотел выигрывать, он постоянно стремился к чему-то новому. Вместе с Морозовым захотели побеждать и мы.

Рядом с Владимиром Казаченком, Александром Ткаченко, Владимиром Голубевым и в октябре 1980-го ставшим первым советским легионером в профессиональном европейском клубе Анатолием Зинченко стремительно прогрессировала молодежь. «Зенит» стал узнаваем – прессинг, мобильные фланги, размашистая атака. На футбол вновь пошли болельщики – в СКК имени Ленина, где зенитовцы традиционно начинали и заканчивали сезон, попасть было невозможно.

– Я с Юрием Андреевичем работал еще в ленинградском «Динамо», – говорит Юрий Желудков, – знал, к чему готовиться в «Зените», представлял, какие будут тренировки и насколько сложно придется всем нам. Играли в прессинг – не всю игру, конечно, но 15–20 минут поджимали соперника в каждом матче.

Первый круг чемпионата СССР 1980 года «Зенит» завершил на шестом месте. Мог подняться выше, однако потерял Владимира Клементьева, наряду с форвардом «Шахтера» Виталием Старухиным являвшегося одним из лучших специалистов советского футбола по игре на втором этаже.

– Как оттачивал мастерство? Находил на базе березовую ветку и в прыжке стремился достать до нее головой, – открывал мне свои секреты Владимир Алексеевич, – умел правильно оттолкнуться, в пределах правил помогал себе руками, верно выбирал позицию.

Первые медали «Зенит» получил в конце октября, после победы над тбилисскими динамовцами со счетом 3:2. Южане вышли на ледяное поле стадиона Кирова в кроссовках, скользили и падали, зенитовцы же играли в бутсах, а Сергею Швецову Морозов отдал свою финскую обувь, в которой двадцатилетний футболист забил два мяча. Затем подопечные Юрия Морозова сыграли вничью с киевлянами, 2:2, обыграли в Баку «Нефтчи» и одержали победу в заключительной игре сезона с «Кайратом».

– Я никогда так не исполнял штрафные, – признается автор забитого мяча Юрий Желудков, – обычно перекидывал стенку, а тут попал точнехонько в дальнюю девятку. За «Кайрат» играл неплохой вратарь, Ордабаев, но, объективно, потащить тот мяч было сложно. Еще бы поле в СКК было хорошим, совсем было бы замечательно, но там прямо на бетон, без всяких подушек, положили полосатый палас. А там еще ямы, трубы! В 1986 году Сережа Дмитриев здесь ногу сломал. Конечно, после игры с «Кайратом» радовались от души. Медали!

1980 год ознаменовался и зарождением фанатского движения в Ленинграде. На период реконструкции главной спортивной арены города «Зенит» играл на «Кировце» и на стадионе имени Ленина, но в тестовом режиме провел два матча на Крестовском острове – с минским «Динамо» 22 июня (2:2) и с «Карпатами» 4 июля (1:0). На встрече с украинской командой на 33-м секторе собрались десятки болельщиков «Зенита», которые на протяжении всех девяноста минут организованно поддерживали ленинградскую команду. 21 сентября 1980 года в Москву на матч «Спартак» – «Зенит» на поезде отправились 44 человека, сформировавшие костяк фанатского движения. В межсезонье в Доме культуры имени Капранова был организован клуб любителей футбола, на одном из заседаний которого родился гимн болельщиков «Зенита». Мое «боление» в 80-м – это посещение нескольких матчей чемпионата, в том числе поединка «Зенит» – СКА 2 мая, программка которого занимает в моем архиве особое место, и матч Олимпиады Венесуэла – Куба, сыгранный в Ленинграде 22 июля, за три дня до смерти Высоцкого. Я уважал «пробивавших» выезды ребят, в отличие от меня сумевших отыскать под прилавками спортивных магазинов флаги ДСО «Зенит». Подражая завсегдатаям 33-го сектора, я просил бабушку связать шарф из шерстяных ниток сине-бело-голубой расцветки. Нашел значок с фирменной стрелкой и, нацепив его на лацкан модного бежевого плаща, поехал в Москву, однако из-за свойственного мне ротозейства вместо игры с участием «Зенита» попал на матч «Спартак» – «Шахтер».

Честь и хвала тем, кто в смутные времена ходил на заводские стадионы и растворялся в пустой чаше арены на Крестовском острове. Осенью 1990 года за матчами выступавшего в первой лиге «Зенита» следил и я. Но любимый сектор стадиона имени Кирова, чуть левее центра, был безмолвен и холоден, как лебединая песня всего Советского Союза. Я всеми правдами и неправдами вырывался из расположения воинской части 92539, дислоцировавшейся в Ломоносове и в Большой Ижоре, на матч со «Спартаком» в 1987 году. Был на игре со «Штутгартом» 18 октября 1989-го, любительские черно-белые фотографии с которой, сделанные мною на фотоаппарат «Смена», до сих пор хранятся у меня дома. Я не ездил на «собаках», зато в феврале 1985-го добрался до столицы окольными путями через Галич и попал на один из лучших матчей в истории советского хоккея ЦСКА – «Динамо» (Москва), завершившийся со счетом 1:1. Мне, скромному домашнему ребенку-интроверту, выросшему в семье учительницы и военно-морского офицера, окончившему музыкальную школу и игравшему в ленинградской рок-группе «Отражение» на клавишных инструментах, были чужды разборки между болельщиками и сквернословие на трибунах. С пятнадцати лет я шел по жизни на мягких кошачьих лапах, повинуясь инстинктам и следуя правилам, прописанным моими родителями, поэтому я никогда не представлял себя в фанатской среде.

Давно пришел к выводу, что стилистику суппорта определяет внутренняя культура и личностные качества конкретного человека, а не громкие манифесты и сомнительные принципы. Объединяет разношерстную болельщицкую среду команда, а формы и методы поддержки каждый определяет для себя сам. Мне посчастливилось общаться с болельщиками, олицетворявшими культуру ленинградского суппорта: Михаилом Боярским, Сергеем Мигицко, Сергеем Подгайным, Алексеем Блиновым, Алексеем Котовым, Александром Васильевым, Владимиром Канетой, Михаилом Арабовым, помогавшим клубу на заре его становления. Несколько раз на матчах «Зенита» судьба сводила меня и с Кириллом Юрьевичем Лавровым, который, по воспоминаниям его лечащего врача, выдающегося отечественного кардиохирурга Дмитрия Федоровича Егорова, обладал настоящим магнетизмом.

– Гипнотический взгляд, колоссальная внутренняя энергия, рыцарское благородство – таким я запомнил одного из самых великих артистов Советского Союза, – рассказывал мне Дмитрий Егоров. – В фильме «Укрощение огня» Лавров создал образ Андрея Башкирцева, чьим прототипом был Сергей Павлович Королев. Кирилл Юрьевич постоянно заботился о людях, приезжал в больницу к Лебедеву и Луспекаеву, благодарил докторов, медсестер, предлагал помощь. Он тяжело переживал крах коммунистической идеологии и распад СССР, в девяностые от него отвернулись многие бывшие почитатели, режиссеры, коллеги, но Лавров до последних дней оставался верен своим идеалам. Человек чести, совесть эпохи.

Я помню Софью Иосифовну Аранович, болевшую за «Зенит» с 1936 года. В подтрибунном помещении «Петровского» Геннадий Попович на моих глазах незаметно для Софьи Иосифовны положил крупную денежную купюру в карман ее старомодного пальто. Активно болела за «Зенит» пережившая блокаду Алиса Александровна Яковлева, называвшая Семака лучшим тренером в истории петербургского клуба. Обожала Сергея Богдановича бабушка Владислава Радимова Нина Михайловна, которой на день рождения экс-капитан «Зенита» сделал трогательный подарок – привел домой самого Семака. Вот какие люди болели за «Зенит»! Я с уважением отношусь к активным болельщикам, во все времена создававшим на трибунах уникальную атмосферу. В истории фанатского движения в городе на Неве есть страницы, которыми вряд ли можно гордиться, однако организационная и духовная общность клуба, команды и болельщиков, создана и поддерживается именно на виражных секторах. Добрым традициям, заложенным в восьмидесятых годах прошлого столетия, я и предлагаю следовать современным фанатам.

В 1982-м мой интерес к «Зениту» вышел на пик, свидетельством чему являются программки с игр, составленные Юрием Бржежинским: 16 мая «Зенит» – «Шахтер», 23 мая «Зенит» – «Кубань», 14 июля «Зенит» – «Нефтчи». Мне просто нравилось ходить на футбол, дышать атмосферой стадиона, наслаждаться игрой своего любимого футболиста той эпохи Владимира Казаченка, вести турнирную таблицу. «Зенит» становился частью моей жизни, но в 1983-м я едва не сыграл за другую, красно-белую команду, когда в Галич приехал участник первой лиги советского футбола костромской «Спартак», за который всего несколько лет назад выступал уроженец поселка Никольского Костромской области, лучший бомбардир чемпионата Советского Союза 1978 года Георгий Ярцев. Вместе с командами из Чухломы и Солигалича галичане выступали в первенстве спортивного общества «Урожай». Выше головы не прыгали, но и ниже определенного уровня не опускались. Сосед по нашему дому на улице Гагарина, 39, дядя Дима, выступавший в «Спартаке» на позиции центрального защитника, на правах капитана команды и предложил мне принять участие в очередной игре с костромичами. Мне подготовили комплект красно-белой формы и даже нашли подходящие по размеру бутсы – неслыханная роскошь для провинциального города. По дороге на стадион я прокручивал в голове возможные сценарии развития событий: получу приглашение в Кострому, попаду на традиционный спартаковский турнир в Москве, приглянусь Бескову, перейду из «Спартака» в «Зенит». К шестнадцати годам я расстался с мыслью о вратарской карьере (ростом не вышел), но стартовой и дистанционной скорости не растерял. В борьбе сызмальства не уступал (во дворе регулярно гонял мяч с ребятами 1964 года рождения), да и игровым мышлением обделен не был. Словом, за двадцать минут я мысленно вознесся едва ли не до сборной Советского Союза, однако переполненный стадион и мощные, статные парни костромского «Спартака» вернули меня с небес на древнюю галичскую землю. Назову вещи своими именами – я смалодушничал, испугался и так и не вышел на поле. Никто не знает, как бы сложилась моя жизнь, зацепись я за тот шанс, да и представился ли бы он, никому не известно: объективно мне, шестнадцатилетнему мальчишке, было бы сложно противостоять взрослым костромским футболистам, кстати, разобравшим галичан со счетом 8:0. Но история не знает сослагательного наклонения: «Спартак» проехал мимо меня. В назидание подрастающему поколению – в моменте берите от спорта всё, остальное жизнь сама расставит по своим местам.

Перед началом нового сезона покинули Ленинград Александр Ткаченко и Сергей Швецов. Сейчас к подобным переходам даже самые радикальные поклонники футбола относятся сдержанно, стадион Кирова же в начале сезона 1981 года сотрясала уничижительная кричалка: «В России много подлецов, один из них Сергей Швецов!» Руководство Леноблисполкома восприняло переход Швецова в «Спартак» крайне болезненно: полузащитник был исключен из комсомола, лишен звания мастера спорта и не получил бронзовую медаль. Есть версия, что нынешний председатель правления ПАО «Газпром» Алексей Борисович Миллер, со школьной скамьи являвшийся страстным поклонником «Зенита», пообещал себе помогать клубу именно после истории со Швецовым. Однако по прошествии лет необходимо дать более взвешенную оценку перехода Швецова: он не был воспитанником ленинградского футбола, а родился, вырос и сделал первые шаги в карьере в Кутаиси, куда судьба привела его воевавшую в Великую Отечественную войну мать. В «Зенит» семнадцатилетний на тот момент футболист попал по протекции Бескова, в Москве Шевцов провел всего четыре сезона, в 1982 году получил тяжелейшую травму, вернулся в Грузию, где в 26 лет фактически закончил карьеру. За «Спартак» он забивал «Арсеналу» и в трагическом поединке с «Хаарлемом».

– Как в команде отнеслись к переходу Шевцова? Да нормально, – разводит руками Юрий Желудков, – захотел человек поехать в Москву – и поехал. Меня тоже ждали в «Спартаке» в 1979 году, я даже заявление написал. Мы играли в Воронеже, приехал тренер из Москвы, сели на скамеечке у гостиницы, ну он и начал обхаживать: трехкомнатная квартира, двадцать четвертая «Волга». Мне двадцать лет, я даже из армии еще не демобилизовался – условия райские! Юрий Андреевич давай уговаривать: «Ленинград – это такой город, такие памятники, какая Москва?» В общем, «укатал» меня Морозов. Звоню Бескову: «Константин Иванович, так и так, остаюсь в Ленинграде».

В сезоне 1981 года команда долгое время шла с опережением прошлогоднего графика, однако затем забуксовала – пять поражений подряд отбросили «Зенит» в нижнюю часть турнирной таблицы. Одной из причин стала вспышка гепатита, на полгода выведшая из строя Юрия Желудкова, Игоря Яковлева и Юрия Герасимова.

– Возвращались после матча за сборную из Голландии с Колькой Федоренко, в поезде чувствую себя неважнецки. Приезжаю в Ленинград, на базе берут кровь – а у меня и билирубин, и трансаминазы повышены, – рассказывает Желудков. – В тот же день упаковали меня в Боткинскую больницу, а там уже двое наших лежат, Яковлев и Герасимов. Я пролежал месяца полтора, на ноябрьские праздники отпустили домой, на радостях сдуру поел салатика с майонезом. В итоге под самый Новый год, 29 декабря, меня отправили обратно в больницу, где я пролежал еще три месяца. Тренироваться начал только в июне 1982-го.

– Я чувствовал себя хорошо, тревожных симптомов не было, но на медицинском осмотре врач встревожился: «Что-то у тебя с глазами не то», – вздыхает Герасимов. – Я жил в одном номере с Желудковым, у которого через неделю тоже обнаружили гепатит. Третьим свалился Игорь Яковлев – мы так и не поняли, как он попал в нашу компанию. Мы с Игорем переболели в легкой форме, условия в больнице по тем временам нам создали роскошные: отдельная палата, собственные ванна и туалет, телевизор. А вот Юрка провалялся дольше, да еще и рецидив случился.

Морозов уже тогда использовал методы психологической релаксации: вывозил команду на Валаам и в Кижи. Футболисты ездили с женами, главный тренер разрешал даже пригубить сухого вина.

– А я ходил облизывался, не хотел третий раз загреметь в больницу, – смеется Юрий Желудков.

В 1981 году «Зенит» дебютировал в Еврокубках и установил рекордную двадцатидвухматчевую беспроигрышную серию, однако ни то ни другое не стало отдушиной для мечтавших о быстром прогрессе болельщиков: дрезденскому «Динамо» в 1/32 Кубка УЕФА зенитовцы уступили 1:2 и 1:4, в чемпионате СССР заняли пятнадцатое место, из Кубка страны вылетели в 1/8 финала. В 1982-м зенитовцы выступили лучше (седьмое место), но после окончания сезона команда вновь оказалась на пороге крутых перемен: перешедшего в киевское «Динамо» Юрия Андреевича Морозова на тренерском мостике сменил Павел Федорович Садырин.

– Как команда восприняла уход Морозова? Неоднозначно, – говорит Желудков, – Андреевич был пожестче, Садырин, работавший вторым тренером, помягче. Мы уважали решение Морозова, но, привыкшие к его стилю работы, пока не понимали, что будет дальше.

Садырин раскрепостил коллектив. По рассказам Сергея Дмитриева, у Павла Федоровича можно было отпроситься со сборов – Юрий Андреевич на подобную просьбу не только ответил бы категоричным отказом, но мог и отправить в дубль. В первый же сезон «Зенит» Садырина стал много забивать, летом 1983-го вплотную приблизился к тройке лидеров, однако потерял очки в домашнем матче с «Динамо», в котором тяжелую травму получил Владимир Казаченок, и уступил московскому «Спартаку» 0:2. В Тбилиси после столкновения с Тенгизом Сулаквелидзе на полтора года выбыл из строя Николай Ларионов. Лишь в Баку 26 августа 1983 года произошло приятное событие – «Зенит» забил самый быстрый гол в чемпионатах СССР.

– Разыграли с центра поля, Саша Захариков сделал длинную передачу, я молниеносно пробил, мяч попал в девятку, – улыбается Юрий Викторович Герасимов, поразивший ворота «Нефти» уже на 10-й секунде встречи, – мы сделали всего три касания! Павел Федорович только из раздевалки выходил и, говорят, не поверил, что «Нефти» проигрывает. Только отмахнулся: «Хорошо б, если так».

Сезон 1983 года стал последним для Владимира Казаченка, признававшегося мне, что не видел смысла играть дальше: ниже своего уровня опускаться не хотел, а прибавить физически из-за травм уже был не в состоянии. По другой версии, на расставании с Казаченком, которого главный тренер перевел на позицию последнего защитника, настоял сам Садырин. Правду об этом, как и причину исключения из состава весной 1984-го Валерия Алексеевича Золина, мы никогда не узнаем.

1984 год стал переломным в моей судьбе: окончание школы, поступление в университет, полная перезагрузка внутренней системы. Я продолжал играть в футбол на любительском уровне – сначала на первенство Невского района, затем за сборную ЛГУ. Мысли о профессиональной карьере меня больше не посещали, хотя однажды по протекции своего старшего товарища я едва не оказался в «Большевике». Приехал к назначенному времени к воротам стадиона на проспекте Обуховской обороны, где делал первые шаги в футболе Лев Дмитриевич Бурчалкин, но даже не дошел до раздевалки, в последний момент решив сохранить верность команде своего детства, «Торпедо». Некоторым выпускникам «Газпром»-Академии, срывающимся в Москву, такое сложно представить. Это не хорошо и не плохо. Это данность.

Весной 1984-го мы ходили на каждый матч «Зенита». В СКК имени Ленина проходки доставали через горком комсомола, на стадион Кирова заблаговременно покупали билеты в театральных кассах на Невском проспекте. Ходили большой компанией, щеголяя перед девчонками футбольными знаниями. Мы обожали «Зенит» и чувствовали, что команда отвечает нам взаимной любовью.

Я часто размышлял на тему, почему «Зенит» не стал такой же командой-династией, как в эпоху Сергея Богдановича Семака. На мой взгляд, это глубокая спортивная драма, истоки которой уходят корнями в холодный январь 1985 года. Та зима сковала Ленинград по-настоящему сибирскими морозами: мы, студенты ЛГУ, вечно зябли на остановках общественного транспорта на Университетской набережной. Невозможно было согреться даже в салонах троллейбусов, поэтому, спасаясь от холода и стремясь как можно скорее добраться до спасительного метро, мы перебегали Неву по льду, представляя себя воинами Александра Невского в сражении с крестоносцами. Протоптанная десятками студенческих ног в дешевых зимних ботинках и девичьих полусапожках дорожка вела от здания Двенадцати коллегий к бывшему доходному дому и театру Панаева на Адмиралтейской набережной. В шестидесятые здесь собиралась ленинградская литературная богема, и, по преданию, именно в этом доме герой книги Сергея Довлатова «Соло на ундервуде. Соло на IBM» Грунин ответил искавшему Бродского знакомому: «Где живет, не знаю, но умирать ходит на Васильевский остров».

В январе 1985-го к нам на встречу со студентами университета приехал «Зенит». В актовый зал попадали по спискам профкома, и даже мне, выступавшему за сборную химического факультета, достать пригласительный удалось с огромным трудом. Я сидел на галерке и с восхищением рассматривал своих кумиров: Брошина, Желудкова, Клементьева. Совсем юный на тот момент Дмитриев держался застенчиво, но именно его по завершении официальной части мероприятия активнее всего атаковали кокетливые студентки. Посчастливилось взять автограф и мне, но, расчеркнувшись в моей тетради по неорганической химии, Дмитриев тут же принялся умолять: «Ребят, отпустите, а то Павел Федорович больше в состав не поставит».

Таких встреч чемпионов СССР с коллективами ленинградских вузов и предприятий были десятки. На каждой – фуршет для тренерского штаба. Повсеместное почитание и обожание трудовыми и студенческими коллективами. Подарки, бесконечные интервью, автографы, шампанское – «Зениту» в ту зиму было не до подготовки к новому сезону. Венчала это культовое поклонение церемония награждения золотыми медалями в СКК, на которую билеты продавались с той же нагрузкой, что и пятью месяцами ранее на стадион Кирова. В СКК, где в 1983-м выступали «Машина времени» и «Спейс», установили сцену не в концертном варианте, справа, а напротив центральных трибун. Это уменьшило вместимость арены, однако позволило телевизионщикам снять качественную картинку. Фильм «Золото “Зенита”» режиссера Михаила Литвякова с закадровым текстом в исполнении Кирилла Юрьевича Лаврова сохранил для потомков вручение Николаю Ларионову чемпионского кубка, награждение медалями футболистов и тренеров, точно передал атмосферу на трибунах СКК. Я сидел на центральном секторе и чувствовал себя по-настоящему счастливым человеком. В тот момент меня не тревожила даже перспектива загреметь в армию: мы, студенты вузов, знали о готовящемся эксперименте – повысить интеллектуальный уровень Вооруженных Сил СССР за счет призыва на армейскую службу первокурсников.

Два месяца спустя, 11 марта 1985 года, Генеральным секретарем КПСС был избран Михаил Сергеевич Горбачев. Маховик гласности и ускорения еще не запустили, антиалкогольная кампания официально стартовала 7 мая с постановления «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма», но уже с конца марта на местах принялись рапортовать о приверженности к трезвому образу жизни. Горбачев активно ездил по стране, новому генсеку хотели понравиться. Жернова перестройки перемололи не только элитные виноградники, но и судьбы многих людей. Одним из них стал Валерий Брошин, по итогам сезона 1984 года включенный в список тридцати трех лучших футболистов страны. 3 марта 1984 года «Зенит» со счетом 2:0 обыграл «Факел», однако затем потерпел три поражения подряд: 10 марта – в Ростове-на-Дону, 1:3, 17 марта – дома в матче со «Спартаком», 1:4, 31 марта – в Баку, 1:2. Действующий чемпион СССР опустился в нижнюю часть турнирной таблицы, Спорткомитет Ленинграда, горком партии и первые лица ЛОМО принялись искать виноватого. На Садырина оказали серьезное давление, а крайним назначили Валерия Брошина.

– После чемпионства у нас начались чисто игровые проблемы, совершенно не связанные с ослаблением требований к себе, как писали многие, – утверждает Борис Чухлов. – Кого-то надо было винить в неудачах, вот и выбрали Броху, хотя было много других кандидатов на отчисление.

Мне довелось пообщаться с Сергеем Дмитриевым за год до его трагической смерти. Один из лучших форвардов в истории «Зенита» так описывал мне события 1985 года:

– Многие списывали неудачи на то, что мы якобы всей командой пили целый месяц. Вранье! У поражений «Зенита» в том сезоне были чисто футбольные причины: нас изучили соперники, на «Зенит» стали настраиваться по-другому. Тренерскому штабу было необходимо вводить в состав новых игроков, но все мы жили вчерашним днем, хотя работали точно так же, как в чемпионском сезоне.

Перед игрой в Баку каждый стол зенитовцев сервировали куриным бульоном с яйцом, пюре с курицей и бутылкой боржоми. Брошин, всегда обедавший с Дмитриевым, открыл бутылку, наполнил стакан, сделал глоток и воскликнул: «Так это ж водка!» Реплику Брошина услышал и Садырин: «Ты даже здесь алкоголь находишь!» – набросился на Брошина главный тренер.

Садырин еще не знал, что алкогольные напитки при Горбачеве стали прятать в бутылках из-под лимонада и боржоми. Одна из них, та самая, с водкой, и попалась Брошину. Вот так роковое стечение обстоятельств кардинально развернуло судьбу талантливого футболиста.

– Мы были молоды и позволяли себе некоторые вольности, но не был Брошин никаким пропойцей, как о нем пишут, – говорил мне Сергей Дмитриев. – В советские времена больших денег мы не зарабатывали, неделями сидели в карантине в Удельном парке и в Архангельском. Что у молодого футболиста на уме после игры и недельного закрытия на сборе? Восстановиться и погулять. И для нас, молодых зенитовцев, это было в порядке вещей. В Москве Валерка остепенился, был образцом для подражания. Помню, в ЦСКА как-то собрались посидеть после игры, но Броха отказался: «Извините, ребята, я домой».

В книге «Наш “Зенит”», посвященной победе ленинградцев в чемпионате Советского Союза, нет ни единого упоминания о Брошине. При этом достоверно знаю, что автор-составитель, замечательный ленинградский журналист Юрий Коршак, брал для книги интервью у полузащитника «Зенита» и включал его в итоговый материал. Кто конкретно распорядился изъять фотографии и вычеркнуть имя Брошина из книги, узнать уже невозможно: Коршак ушел из жизни во время чемпионата мира по хоккею 2000 года, пресс-центр которого он возглавлял. В августе к травле Брошина подключился «Советский спорт»: «Уже после первой игры с “Факелом” за нарушение спортивного режима команда вынесла строгий выговор полузащитнику Брошину и ходатайствовала об условной дисквалификации его до конца сезона. Футболист, однако, не сделал выводов и продолжал появляться на тренировках в состоянии, как говорится, легкого подпития. Пришлось к нему принимать более строгие меры: Брошин дисквалифицирован на два года, дисциплинарным взысканиям были подвергнуты еще несколько игроков».

– О нас до сих пор распространяют откровенную ложь – мол, после чемпионского сезона мы пили, гуляли, не тренировались, из-за чего и стартовали неудачно в 1985 году, – сетует Михаил Бирюков. – На самом деле мы просто оказались психологически не готовы отстаивать чемпионское звание, соперники относились к нам совершенно по-другому. Возможно, команде требовалась свежая кровь, однако уверяю вас: мы выкладывались на тренировках точно так же, как в 1984 году. История с бутылкой из-под боржоми, в которой кто-то прятал водку, действительно была. Начались бесконечные собрания: «Давайте, вы должны, честь города, чемпионы…» Ну а Валера… Мы виноваты в том, что не смогли его поддержать, отстоять, это до сих пор лежит камнем на сердце. На очередном собрании нас поставили перед фактом: «Брошина отчисляют, дисквалифицируют, отправляют в армию». Валерка – светлый, добрый, общительный, искренний, открытый абсолютно для всех человек. Он никому ни в чем не мог отказать. Возможно, это и оказало негативное влияние на его судьбу: его звали гулять – он соглашался, приглашали отдохнуть – не перечил. А ведь в Советском Союзе как было: увидели известного спортсмена в какой-то компании, подключили прессу, навешали ярлыки…

– Великий мастер с потрясающей левой ногой, – характеризует Брошина Владислав Радимов, – и очень порядочный, спокойный человек с тонким чувством юмора. В ЦСКА он подсказывал, как вести себя на поле, как коммуницировать с судьями. В 1994 году в одной телевизионной передаче разыгрывался приз за лучший гол года, ВАЗ 99-й модели. На главный приз был номинирован мяч, забитый мною в поединке с «Динамо» как раз с передачи Брошина. Дядя Валера, помню, смеялся: «Ну что, Радимов, за голевую придется тебе отдать мне колеса!»

– Почему в 1985 году мы не смогли сохранить высокий уровень? – переспрашивает меня Юрий Желудков. – Не те времена были. Мы получали по триста рублей и призовые за победы. Платили бы нам по пять миллионов в год, возможно, еще лет пять играли бы спокойно. В 1985 году на меня пришел вызов из немецкого «Вердера». Анатолий Николаевич Васильев, тренировавший меня в «Динамо», зарубил выезд. Я уж и сто тысяч долларов предлагал, чтобы меня отпустили, но ни в какую. Да, выступал в Швеции, Финляндии, Израиле, но в солидной европейской команде поиграть так и не удалось.

– То, что у команды не было единого тактического стиля, и стало одной из причин нашего провала в 1985-м, – считает Сергей Веденеев. – Помню, Павел Федорович ставил нам кассеты с записью чемпионского сезона. «Смотрите, – говорит, – как вы играли. А сейчас ничего не хотите!» А как с нами так можно было говорить? Мы вроде чемпионами стали совсем недавно, многие женились.

Не понимали всего драматизма ситуации и ленинградские болельщики. Весной 1985-го, через пару дней после операции на правом колене, находясь в состоянии глубокой депрессии из-за ограниченности передвижения и надвигающейся службы в армии, я написал наивную песню, записанную с моим одноклассником Сережей Владимировым на модный тогда бобинный магнитофон «Свема». Текст первого куплета приведу полностью:

– Меня стали привлекать к играм дубля с 1983 года, – вспоминает один из лучших воспитанников ленинградского футбола конца семидесятых, ныне работающий с мальчишками «Пороховчанина-Тосно» Игорь Данилов. – Дубль переодевался у туалета на базе, вокруг звезды-чемпионы, я все отнекивался да отнекивался – мол, придет непонятно кто. Учился в политехе, с которым стали чемпионами общества «Буревестник», по юношам ЛОМО заняли второе место в первенстве СССР, студенческая жизнь самая лучшая, так что было не до футбола! (Смеется.)

Меня Булавин заставил играть за дубль, претендовавший на второе место. Забил немало, с тех пор и завертелось.

Итак, Виталий Леонтьевич Мутко, который никогда не производил впечатления сокрушающегося по каждому деликатному случаю романтика, совершил в Санкт-Петербурге футбольную революцию: зимой 1997-го «Зенит» возглавил чемпион Сеула Анатолий Федорович Бышовец. К Бышовцу претензий быть точно не могло – новый наставник шел не на горячее место. По воспоминаниям самого Бышовца, после возвращения из Кореи он вел переговоры на Украине, с руководством московского «Торпедо» и с португальскими клубами – иными словами, предложение Мутко поступило многим позднее ноября 1996-го.

Я общался с игроками олимпийской команды, в том числе с Гелой Кеташвили, которого мы с Алексеем Ефимовым нашли в Тбилиси в мае 1998-го, в день товарищеского матча между сборными Грузии и России. Кеташвили, которого Бышовец, по его собственному признанию, гонял как сидорову козу, очень тепло отзывался о наставнике олимпийских чемпионов.

– Бышовец активно занялся внутренней перестройкой, иначе сформулировал цели и задачи клуба, – считает Алексей Игонин. – На мой взгляд, все вышло на более высокий уровень, однако не все оказались к этому готовы.

– Никто не ожидал, что мы долгое время сможем конкурировать со «Спартаком», – вспоминает Александр Бабий, – Анатолий Федорович точечно усилил прошлогоднюю команду, пригласив быстрых фланговых игроков. Мы играли в скоростной футбол, что-то похожее на современные 3-5-2, хотя, как писали, мы играли вообще без нападающих. Я присоединился к «Зениту» на сборе в Туркменистане, сыграл предсезонный турнир. Потом поработали в высокогорье в Болгарии, съездили на могилу Ванги. Помню, пересидели в грязевых ваннах, которые рекомендовано принимать десять минут, а мы пробыли гораздо больше. В итоге так расслабились, что не смогли выйти на вторую тренировку (смеется).

Бышовец, после чемпионата Европы 1992 года пропавший с российских радаров, стремился собрать в «Зените» ментально и физически сильных футболистов. Тот «Зенит» не удивлял тонким искусством, редко баловал болельщиков кружевными атаками и изящными перепасовками. При том, что, не скрою, Бышовец, блестящий в прошлом нападающий киевского «Динамо» и сборной СССР, в 1967-м году забивший феноменальный гол в ворота сборной Австрии, в свое время считался едва ли не самым техничным форвардом страны. Перед началом сезона команду покинули четыре игрока основного состава, в том числе воспитанник СДЮСШОР «Зенит» Дмитрий Сенников, на которого очень рассчитывал тренерский штаб. Зато Бышовец стал подключать к работе с главной командой молодых игроков. В середине лета пришли ставшие лидерами в каждой линии Василий Кульков, Сергей Герасимец, Александр Горшков и Юрий Вернидуб.

– Бышовцу удалось быстро создать комфортную атмосферу в коллективе, – считает Алексей Игонин, – нам нечего было делить с приезжими футболистами, которые получали примерно те же деньги, что и мы. Бышовец проповедовал европейскую манеру общения с игроками: наставничество, подсказ. Я старался впитать как можно больше, поэтому, возможно, Анатолий Федорович и уделял мне повышенное внимание. Опытные игроки, напротив, скрыто проявляли негатив – их прошлые заслуги Бышовец уже не принимал во внимание.

Новый главный тренер с первого же сбора переформатировал отношения в коллективе и был предельно честен с игроками.

– Как-то Бышовец вызвал меня в свой номер и после короткой беседы совершенно неожиданно для меня сунул мне в руки четыреста долларов, – рассказывает Игонин. – Потом выяснилось, что то ли организаторы сбора, то ли клуб не додал футболистам какие-то деньги. Бышовец их забрал и раздал игрокам, после чего, говорят, у него состоялся сложный разговор с Виталием Леонтьевичем. Это не было показательным выступлением, Бышовец точно не хотел выслужиться перед футболистами, таков был совершенно искренний порыв.

– У «Зенита» в конце девяностых были крепкие команды, – считает Константин Лепехин, – однако глубины состава не хватало. Самые сильные футболисты шли в московские клубы, финансовые возможности которых были гораздо лучше, чем у «Зенита». И тем не менее при том уровне возможностей мы выглядели вполне достойно.

В 1997-м я был на игре «Зенит» – «Спартак» (0:0), а вот встречу с «Торпедо-Лужники», к сожалению, пропустил. «Бывают матчи, о которых потом вспоминают десятилетиями, называя случившееся на глазах поклонников команд чудом», – рассказывал в программе «Зенит-97» Леонид Генусов. Поединок 23 августа – как раз из этой серии.

В 2020 году мы с Сергеем Герасимцом вспоминали перипетии встречи с торпедовцами. Статный атлет с вьющимися, как у Аполлона, волосами, прошедший школу киевского «Динамо» и заслуживший признание петербургских болельщиков самоотверженной игрой, он был не только одним из моих любимых футболистов конца девяностых, но и близким мне человеком. Именно у Герасимцов я впервые увидел быт зенитовского футболиста – помню, с каким трепетом переступал порог их скромной квартиры у станции метро «Маяковская». После окончания футбольной карьеры Герасимец стал востребованным экспертом, его постоянно просили прокомментировать футбольные события, приглашали на телевизионные передачи, снимали в документальных картинах. Он построил хорошую тренерскую карьеру и именно с кромки футбольного поля 21 сентября 2021 года примчался домой с выигранным «Ядром» – кубком чемпионов Северо-Западного федерального округа. Герасимец буквально светился от счастья: «Танюш, я принес нам нашу мечту!» И упал замертво. Сергей Григорьевич покоится на Смоленском кладбище, где нашли последний приют Геннадий Попович и Марина Малафеева.

– 2 июля – памятная для меня дата, день рождения детей, точка отсчета моей карьеры в «Зените», – рассказывал мне Герасимец. – Вместе со мной дебютировал Гена Попович, к следующей игре подъехал Саша Горшков, пришел Василий Кульков – словом, строился новый «Зенит». Матч с «Торпедо» мы проводили сразу после игр сборных, куда меня, капитана национальной команды Белоруссии, Анатолий Федорович отпустил с явным нежеланием.

В стартовом составе на матч с «Торпедо-Лужники» вышел Анатолий Викторович Давыдов.

– Свой последний матч за «Зенит» я провел, когда мне было 43 года и 295 дней, – говорил мне чемпион Советского Союза 1984 года. – В «Зените» сложилась непростая кадровая ситуация, поэтому Анатолий Федорович Бышовец частенько подключал меня к тренировочной работе то нейтральным, то в упражнения. Видимо, в какой-то момент он почувствовал, что я могу поделиться опытом, подсказать, помочь с организацией внутри коллектива. В итоге меня заявили на сезон, по ходу которого я долгое время отыграл в основном составе.

К 35-й минуте москвичи вели со счетом 2:0, на 40-й Карлос Альберто не реализовал пенальти.

– Игра складывалась для нас очень тяжело, – вспоминал Герасимец, – вообще не припомню такого, чтобы нас кто-то так «возил»: 0:2, незабитый пенальти, масса нереализованных моментов! Мы же только присутствовали на поле, у нас ничего не получалось, действовали, как лебедь, рак и щука.

– По уровню игроков и организации игры мы уступали «Торпедо», но в раздевалке паники не было, – рассказывал мне Бышовец, – важно было оперативно решить чисто технические вопросы по составу и тактике. Тренер должен контролировать любую ситуацию, быть уверенным в том, что любой, даже самый неудачно складывающийся матч можно выиграть. У меня такая уверенность была.

– Я еще не успел зайти в раздевалку, а уже слышу голос Бышовца: «Герасимец и Дмитриев отдыхают». Упал в кресло, сижу молча, с опущенной головой, переживаю, причем не из-за замены, а из-за происходящего на поле. Вдруг наш доктор Михаил Юрьевич Гришин обнаруживает проблемы со спиной у Артура Белоцерковца. Бышовец спрашивает: «Сможешь играть?» Артур отвечает: «Я попробую». «Не надо пробовать! Где Дмитриев?!» В этот момент Олег в полотенце выходит из душа, Бышовец разъярен, бросает взгляд на меня: «Иди играй».

Вплоть до 70-й минуты гости контролировали ход встречи, и мало кому верилось, что крепкая, опытная команда Александра Тарханова с Хохловым, Янкаускасом, Бушмановым в составе не сохранит комфортное преимущество в два мяча.

– В какой-то момент произошло пробуждение, – вспоминал Герасимец, – это даже не второе дыхание, нет, просто пошел такой накат на ворота «Торпедо», что оставшиеся двадцать минут стали фактически абсолютно новым матчем! Мы организовывали атаку за атакой, я носился то по левому, то по правому флангу, на 82-й минуте подал штрафной, который замкнул Вася Кульков, а в добавленное время вырвали победу: Давыдов отдал мне передачу в касание, я с левой ноги сделал пас на Поповича, и Гена в падении головой забил третий гол! Это были самые яркие ощущения в моей карьере!

В шестом чемпионате России «Зенит» занял восьмое место. Возглавляемый Садыриным ЦСКА финиширует на двенадцатой строчке в турнирной таблице, в одночасье ставшие принципиальными соперники выиграли друг у друга по одному матчу с одинаковым счетом 2:0. Анатолий Викторович Давыдов сыграл в сезоне 1997 года 15 матчей, через две недели после игры с «Торпедо» в матче с «Черноморцем» был удален с поля, затем на тренировке сломал ребра, завершил игровую карьеру, но год спустя вернулся в «Зенит» уже в качестве старшего тренера.

Перед сезоном Бышовец провел пять сборов, заключительный этап подготовки проходил в Болгарии, в городе Петриче, где неподалеку, в местечке Рупите, жила и похоронена Ванга. Пейзажи не уступали австрийским, куда много лет спустя я часто ездил на сборы с «Зенитом»: красивое ущелье, долина горячих родников. После контрольных матчей тренерский штаб проводил восстановительную тренировку, приходить на завтрак разрешалось в любое время. В один из дней на сбор в Болгарию неожиданно приехал Мутко. «А где игроки?» – удивился увидевший пустую столовую президент клуба. Виталию Леонтьевичу через окно показали, как игроки играют в квадраты и теннисбол. Таковым было становление команды, под руководством Бышовца получавшей удовольствие от футбола: Игонин – от подкатов, Кондрашов и Лепехин – от отбора, Куртиян – от передач.

Матчи «Зенита» следующего сезона я уже полноценно освещал для самого прогрессивного в те времена телеканала ТВ-6 Москва. 27 июля 1998 года я первым взял интервью в Санкт-Петербурге у только что назначенного главным тренером сборной России Бышовца. Пару дней спустя, приехав на базу в Удельном парке, я попал с телевизионного корабля на футбольный бал: тренеры и персонал играли в футбол, для состава не хватало одного человека, и Бышовец волевым жестом махнул мне рукой – заходи! Спортивная форма всегда лежала в багажнике старенького «Москвича-412», на котором приходилось часто колесить по городу и области, так что я быстро переоделся и включился в игру. За мою команду выступали Бышовец, Давыдов и представители административного штаба, оппонентами оказались Сергей Приходько и врач «Зенита» Михаил Гришин, от которого в одном эпизоде я знатно получил по ногам. Мы победили 6:5, а пятидесятидвухлетний на тот момент Бышовец продемонстрировал поистине виртуозное владение мячом. Неделю спустя я делал репортаж о тренировке «Зенита». Слово за слово, и Бышовец буквально приказал мне пробить пенальти огромному Березовскому: «Посмотрим, что вы умеете». С Романом Анатольевичем поначалу сговорились на один удар, и я хладнокровно пробил в правый от себя угол – такие мячи, без лишней скромности, я до сих пор забиваю десять из десяти. Березовский, криво ухмыльнувшись, попросил повторить – его, грозу пенальтистов, явно задел пропущенный мяч. В последний момент перед вторым ударом я изменил решение и бесхитростно пробил по центру – голкипер «Зенита» легко забрал мяч в руки. При счете 1:1 мы могли разойтись, однако обоим хотелось выяснить сильнейшего. Перед решающим разбегом я понимал, что включившийся в игру, максимально сконцентрированный Березовский будет прыгать в левый от себя угол, поэтому развернул стопу и ударил в противоход. 2:1 – серия осталась за мной. Вот такой доброжелательной, домашней была атмосфера на тренировках при Бышовце.

27 марта 1998 года в Санкт-Петербург в полном составе пожаловала съемочная бригада «Спорт недели» канала ТВ-6 Москва во главе с Алексеем Ефимовым. Мой армейский товарищ, который в феврале того же года вместе с Сергеем Белоголовцевым делал яркие репортажи из олимпийского Нагано, выстроил партнерские, доверительные отношения со «Спартаком», поэтому мы первым делом отправились в гостиницу «Прибалтийская», где традиционно квартировали чемпионы России. Повстречавшийся в лобби Дмитрий Аленичев, заметив в моих руках свежий номер «Спорт-Экспресса», выпросил у меня экземпляр моей любимой на тот момент газеты. «Отдам на стадионе перед игрой», – пообещал Аленичев. Прошло много лет. С вас до сих пор газета, Дмитрий Анатольевич.

После «Прибалтийской» Ефимов записал стендап на Дворцовой площади, отправил оператора снимать болельщиков, двумя ручьями стекающихся к «Петровскому», и по своему обыкновению отправился обедать в любимую чебуречную на Вознесенском проспекте. Условились встретиться на стадионе. Пропуском на арену служило служебное удостоверение ТВ-6, открывавшее практически все петербургские двери.

– Перед началом чемпионата Бышовец утверждал, что мы будем занимать самые высокие места, – вспоминает Алексей Игонин, – я сидел на собрании и недоумевал: еще полтора года назад я играл в третьей лиге, разъезжая в плацкарте в Иваново и Кострому, а тут тренер говорит, что мы должны обыгрывать «Спартак». Признаюсь, в голове это укладывалось плохо. Накануне игры мы отправились к Виталию Леонтьевичу – мол, так и так, впереди игра со «Спартаком», можем ли рассчитывать на двойные премиальные? «Да без проблем, – ответил Виталий Леонтьевич, – идите и обыграйте “Спартак”».

– Мы очень серьезно готовились к этой игре, – рассказывает Александр Куртиян, – пресса, в том числе «Спорт-Экспресс», скептически относилась к «Зениту», расклады перед игрой были в пользу «Спартака», сильнейшей в то время команды России, накануне выбившей из четвертьфинала Кубка УЕФА амстердамский «Аякс». Специалисты прогнозировали закрытый футбол в исполнении «Зенита», но даже с такой тактикой нам предрекали крупное поражение.

– Состав «Зенита» стал сюрпризом не только для болельщиков, но и для самих футболистов, – говорил мне Герасимец, – мы вышли на игру без нападающих! Ни Поповича, ни Панова в основе не было, Бышовец поставил пять защитников, трех центральных хавбеков, Куртияна, Кулькова и Игонина, и нас с Максимюком. Да, мы выполняли атакующие функции, но номинально являлись полузащитниками. Побегать пришлось основательно!

«Спартак» открыл счет уже в дебюте встречи: Илья Цымбаларь со штрафного эффектно поразил правый верхний от Березовского угол ворот. «Зенит» отыгрался на 32-й минуте – передачу Алексея Игонина замкнул Сергей Герасимец. Тонкий стратег Бышовец под уставших защитников «Спартака» выпустил мобильных Александра Панова и Сергея Осипова. Панов всего через три минуты после выхода на поле вынудил Филимонова нарушить правила, одиннадцатиметровый реализовал дебютировавший в «Зените» Александр Куртиян.

– Что чувствовал в тот момент? – вспоминает Куртиян. – В межсезонье на кубковом турнире в Ашхабаде «Зениту» пришлось пробивать послематчевые пенальти, свой удар я реализовал. Перед игрой со «Спартаком» Анатолий Федорович назначил штатных пенальтистов, но никто из них бить не пошел. Смотрят на меня. Я взял мяч и забил. За всю карьеру я ни разу не промахнулся с одиннадцатиметровой отметки. Исполнил и «Спартаку».

– Матч против «Спартака» стал моим дебютом в «Зените», – рассказывает Саркис Овсепян. – «Спартак» действительно был классной командой со звездными футболистами! Победитель «Аякса» стал для нас дополнительным стимулом, мы стремились доказать, что можем выигрывать у такого соперника для своих болельщиков, хотели, чтобы поклонники «Зенита», приходящие на стадион «Петровский», испытывали гордость за клуб и за свой город. Анатолий Федорович был прекрасным психологом, умеющим одним предложением придать нам дополнительные эмоции, создать атмосферу в раздевалке. Бышовец верил в победу. Поверили в свои силы и мы.

– За счет организации игры нам удалось раскрыть возможности игроков, – считает Бышовец, – варьировалась тактика, в команде появился Куртиян, выступающий в роли ложной девятки, два сильных фланга, Максимюк и Овсепян.

Автор третьего гола в ворота «Динамо» в финале Кубка России 1999 года Роман Максимюк пришел в «Зенит» из дубля киевского «Динамо» за десять тысяч долларов, а вернулся в Киев через два года уже за семьсот тысяч. В марте 1998-го был травмирован Геннадий Попович, не набрал оптимальной формы Александр Панов, поэтому тактика с розыгрышем мяча через Куртияна, который уводил за собой центральных защитников «Спартака», высокой плотностью в середине поля, освобождением зон для смещавшихся с флангов Герасимца и Максимюка, принесла результат.

Первый круг «Зенит» завершил на первом месте. Бышовец по-прежнему много внимания уделял поддержанию комфортной атмосферы в коллективе – свозил команду на шашлыки, рекомендовал книги, вел индивидуальные беседы.

– Конечно, Бышовец держал дистанцию, – вспоминает Куртиян, – мог пошутить, никогда не повышал тон на игроков. Штрафовал ли за нецензурную брань? Не помню – мне кажется, если что, можно было штрафовать всю команду.

– Проблема заключалась в том, что мы перестали забивать, – считает Куртиян, – я не сказал бы, что нам создавали много трудностей в обороне, но без забитых голов невозможно выигрывать.

У Александра Бабия другая точка зрения:

– Нас, выскочек, стали прессовать судьи – с «Аланией» и особенно дома с «Балтикой». Что-то похожее у меня произошло в «Шахтере», когда мы за три тура опережали киевское «Динамо» на пять очков, но во всех оставшихся матчах мы проиграли. В Тернополе устроили переигровку, в повторном матче удалили Серегу Онопко, Киеву, наверное, по делу проиграли, в Днепропетровске нас прижали. Может, и Бышовец был прав – спортивные результаты команды опережали развитие клуба. Руководство то ли не могло, то ли не хотело поддержать уходящего в сборную Бышовца – а ведь купи они тогда пару-тройку нормальных игроков, мы действительно могли бы побороться за золото.

Бабий не случайно вспоминает встречу с «Балтикой» – я стоял прямо за тренерской скамейкой «Зенита» и видел негодование Бышовца из-за бесконечно затягивающегося времени матча. Калининградцы в итоге сравняли счет на седьмой (!) добавленной минуте, хотя в ту пору даже две минуты в плюс к основному времени считались редким событием. В судейскую бригаду из центральных секторов полетели бутылки и другие посторонние предметы – я со своим оператором тоже едва не попал под этот пластмассовый камнепад. Очков «Зениту» не вернули, а дисквалифицировали «Петровский» – следующий домашний матч петербуржцев обязали провести без зрителей.

– Этих очков нам не хватило на финише, – сокрушается Бабий, – мы знали, что болельщики собрались на Ждановской набережной, слышал, они расстроились из-за того, что после игры мы не вышли к ним. Плохое было настроение, хотя, признаюсь, я лично не знал, что нас ждут.

«Зенит» ЦСКА проиграл со счетом 0:1, а за неделю до этого сыграл вничью на выезде со «Спартаком». Я был на той игре и прекрасно помню умиротворенность команды, оставшейся довольной итоговым результатом. Около зенитовского автобуса мы перекинулись несколькими фразами с Сергеем Герасимцом, Романом Березовским и начальником команды Сергеем Афониным – тогда я впервые заикнулся, чтобы меня взяли на выезд в Ростов-на-Дону. «Летели бы чартером, без проблем, – ответил Афонин, – но у нас рейсовый самолет. Давай в другой раз». «Другого раза», как водится, не получилось – 17 августа грянул дефолт, заказы из Москвы прекратились, и в сентябре того же года я второй раз в жизни поменял работу, перебравшись в телевизионную редакцию 5-го канала. У «Зенита» до 23 июля все шло хорошо – ровно до тех пор, пока не было объявлено о назначении Бышовца главным тренером сборной России. При этом мне достоверно известно, что ни до, ни после выездного матча со «Спартаком» Бышовец не допускал подобного развития событий.

Что побудило Анатолия Федоровича покинуть находившийся на подъеме «Зенит» и пуститься в изначально казавшееся сомнительным плавание с переживающей сложный период сборной России?

– Бышовец очень сильно хотел возглавить сборную России, – считает Куртиян. – «Зенит» играл, а сборная, напротив, не попала на чемпионат мира во Францию. Все сошлось. Потухли ли у него глаза на тренировках «Зенита»? Нет. Но я не исключаю, что Анатолий Федорович стал больше думать о сборной, нежели о клубе. С уходом Анатолия Федоровича что-то надломилось. Накануне Бышовец пригласил меня на разговор. «Понятно, что от сборной не отказываются, но “Зениту” от этого лучше точно не станет», – сказал я. Останься Бышовец, поиграй мы вместе годика два-три – и вполне могли бы биться за медали. Словом, осталось ощущение недосказанности.

Уход Бышовца, умело манипулировавшего системой сдержек и противовесов, не мог не сказаться на выступлении «Зенита» в чемпионате России. Пик футбольной турбулентности пришелся на заключительный матч сезона с вылетающей в первую лигу «Тюменью».

– Невероятный матч, – вспоминает Куртиян, – в первом круге мы закинули им пять мячей, дома создали огромное количество моментов. Мы были предельно мотивированы, полностью сконцентрированы на игре. В том сезоне вообще никто не мог позволить себе недоработать – в команде были такие ветераны, которые могли предъявить претензии и, фигурально выражаясь, надавать по ушам. Но такие матчи бывают. Помню, в отборочном цикле чемпионата Европы 2016 года мы со сборной Молдавии поехали на матч с Грузией. На чужую половину перешли два раза, нам же обстучали все штанги и отбили вратарю руки! А счет – 1:0 в нашу пользу.

– Если бы мне не запретили совмещать работу с «Зенитом» и сборной, мы бы до конца боролись за первое место со «Спартаком», – говорил мне Анатолий Федорович Бышовец, – но, к сожалению, Колосков и Мутко отстранили меня от петербургской команды.

– Останься Бышовец в «Зените», мы наверняка зацепились бы за тройку призеров, – резюмирует Андрей Кондрашов. – Анатолий Федорович очень сильный психолог, умел создавать коллектив, хотя мог наказать, оштрафовать. Например, у меня с ним были особые договоренности насчет стандартов, я должен был исполнять штрафные с шага, без разбега. В противном случае – штраф 50 долларов. Чем мотивировал? Потому что, разбегаясь, я мог запустить мяч к пожарной машине – помните, стояла всегда на «Петровском»? Туда раньше никто не бил! (Смеется.) С шага же, по мнению Бышовца, удар и передача у меня были и сильнее, и точнее.

Бышовец ушел в сборную России, однако от этого перехода не выиграл ни «Зенит», ни главная команда страны. Петербуржцы заняли лишь пятое место, а сборная, с которой Бышовец проработал всего 149 дней, потерпела шесть поражений подряд. Сам Анатолий Федорович в беседе со мной по-другому оценивал те события:

– К концу 1998 года в сборную стали вызываться Панов, Игонин, Кондрашов – поверьте, такие возможности придают игрокам дополнительные силы и мотивацию, повышают профессионализм и уверенность в своих перспективах, что непременно сказалось бы на результатах петербургской команды в чемпионате России. В «Зените» уже тогда стали появляться собственные воспитанники – те же Панов и Игонин, а также Давыдов, Осипов, Зазулин. Эти идеи затем воплотились в поколении Аршавина, Кержакова, Денисова, которые приходили на тренировки, подавали мячи, росли на «Зените» 1998 года. У меня была идея сделать из «Зенита» базовую команду для сборной России, это обсуждалось, скажу больше, все было согласовано, однако на каком-то этапе все рухнуло. В любом случае в «Зените» удалось создать команду, которая долгое время боролась за первое место, а в следующем сезоне выиграла Кубок России.

Светлейший человек – Анатолий Викторович Давыдов. «Играй в атаку, я подстрахую», – говорил он Дмитрию Бараннику и Валерию Брошину. Эти слова исключительно точно характеризуют его жизненные установки и принципы. Если принять Андрея Аршавина за хитрого Арамиса, Артема Дзюбу – за кутежного Портоса, а Владислава Радимова – за отчаянного д’Артаньяна, то Анатолий Давыдов – настоящий Атос: благородный и честный, светлый и искренний, потрепанный жизнью футбольный мушкетер. Человек с богатым внутренним миром и высокой духовной культурой. Он едва не погиб на футбольном поле после столкновения с Вальдасом Иванаускасом, чудом уцелел при продаже машины криминальным структурам, верой и правдой отслужил «Зениту» во всех 456 проведенных в сине-бело-голубой форме матчах. Давыдов, выходивший на поле вместе со своим сыном Дмитрием Анатольевичем, до сих пор трудится во благо «Зенита». Мне бесконечно жаль, что талантливый журналист Александр Кузьмин не успел написать задуманную книгу о Давыдове, которая могла стать наглядным пособием для начинающих футболистов. Вот такой человек трижды приходил на помощь «Зениту» – после ухода Бышовца, Морозова и Адвоката. И каждый раз добивался успеха: в 1999-м выиграл Кубок, в 2000-м подготовил команду – финалиста Кубка Интертото, в 2009-м завоевал бронзу чемпионата России. Именно Давыдов два года вел молодежку «Зенита», в том же 2009 году выигравшую первенство страны среди дублирующих составов.

О характере Юрия Андреевича говорят две истории. Однажды в «Зенит» приехал весьма перспективный молодой футболист. В нулевые «просмотровым» игрокам не выдавали зенитовской формы, а разрешали выходить на поле в собственной экипировке: бутсы, гетры, трусы, футболка. При этом свято чтили традиции: никаких красных оттенков, чтобы не провоцировать ассоциации с московским «Спартаком». В тот раз это не получилось – парень начал разминку в белых трусах и в красной футболке. Вышедший на поле Юрий Андреевич, на дух не переносивший «Спартак», выдал такую бурю эмоций, что гулявшие по парку женщины с колясками сломя голову побежали прочь, а с ветвей близстоящих деревьев взлетели все птицы. В итоге даже не начавшаяся первая тренировка оказалась для незадачливого юноши последней в «Зените». А вторую историю, стоившую работы бессменному видеооператору команды Сергею Тарасову, рассказывает непосредственный участник событий Алексей Игонин.

– На сборе в Чехии мы спонтанно собрались в номере кого-то из опытных игроков. Номер маленький – кто-то приходил, кто-то уходил. Заскочил видеооператор Сережа Тарасов. Конечно, общались так шумно, что к нам несколько раз заходил тренер вратарей Сергей Приходько. Да, мы нарушали режим, сидели после отбоя, на следующий день у нас была игра. Нынешним профессионалам «Зенита» даже в голову не придет собраться в номере, нарезать сыра, пить местное кислое вино и рассказывать друг другу веселые байки. Но в те времена нас, молодых и горячих, заперли на сборах не в самых цивильных условиях, однако это был разовый случай, мы совершенно спокойно поговорили с Юрием Андреевичем, пообещали ему выиграть матч. Выпили по полбутылки вина – и что, никто играть бы не смог? Нет! Мы действительно победили, но пошли санкции: убрали из команды Тарасова, возникли вопросы по Лепехину, подвис Серега Осипов. Мы ходили на поклон к Юрию Андреевичу, просили за Тарасова, однако главный тренер остался непреклонен.

В 1984 году в аналогичной ситуации Павел Федорович Садырин, застав игроков за распитием спиртных напитков, пересчитал собравшихся и произнес ошеломившую всех фразу:

– Вас четырнадцать. Где еще двое? Оштрафованы будут те, кого здесь… нет.

В 2002 году «Зенит» второй раз за десять лет едва не скатился в пропасть банкротства. Расходы на содержание футбольных клубов стремительно росли, в РФПЛ началась гонка финансовых вооружений, которую «Зенит» со своими весьма скромными возможностями рисковал оглушительно проиграть. 30 мая 2001 года ушел в отставку председатель правления ОАО «Газпром» Рем Вяхирев, наверху «Газпрома» начались кадровые передвижения. Виталий Леонтьевич Мутко мог сделать из недавнего обладателя Кубка страны, бронзового призера чемпионата России очередной дотационный клуб, питающийся вливаниями из городского бюджета, однако эта тропинка была перекрыта: Мутко возглавлял избирательный штаб Валентины Матвиенко, которая проиграла выборы 2000 года Владимиру Яковлеву. В политике подобных вещей никогда не прощали, да и поддержка действующего губернатора среди рядовых петербуржцев была очень высокой – мама, например, на моих глазах получая из рук Яковлева ключи от новой квартиры (губернаторская программа по переделке бывших общежитий в жилые дома действительно работала), поклялась Владимиру Анатольевичу в политической благонадежности: «Я голосовала за вас!» В такой сложнейшей ситуации Виталию Леонтьевичу все-таки удалось найти спонсора в лице банкирского дома «Санкт-Петербург». В «Зените» начиналась короткая, но весьма продуктивная эпоха банкиров. Лебединую песню затянул в «Зените» и сам Мутко.

Я помню скромную презентацию Властимила Петржелы в декабре 2002-го в офисе «Зенита» на улице Некрасова: горстка журналистов, несколько телевизионных камер, застенчивый, с определенным европейским лоском и ломаным русским языком Петржела. Признаюсь, на первой публичной встрече сорокадевятилетний специалист не произвел сильного впечатления – мне казалось, что с «Зенитом» должен работать петербургский тренер старой формации, способный вернуть петербургской команде футбол 2001 года. Но Морозов на излете жизни взялся за «Петротрест», Рапопорта перевели на должность спортивного директора, Мельников и Стрепетов работали с дублем, а Сыдарина к тому времени уже не было в живых. Осторожно встречала Петржелу вся взволнованная неудачным сезоном 2002 года пресса, не без оснований считавшая чешского специалиста ноунеймом. Но Петржела энергично взялся за дело еще до подписания контракта с «Зенитом», просмотрев десятки матчей петербургской команды и сфокусировав свое внимание на бронзовом сезоне. В присутствии Леонида Борисовича Генусова он интересовался у Мутко причиной отсутствия номеров 8 и 10 (Горшков и Кобелев) – Горшков подписал двухгодичный контракт с раменским «Сатурном», Кобелев вернулся в Москву. Лестную характеристику дал Мутко восстанавливающемуся после тяжелой травмы Игонину, а вот Угарову и Горовому новые контракты не предложили. На первый сбор полетел Лепехин, но и его Петржела исключит из состава. Расставание с ветеранами проходило болезненно.

– Я давно испытывал проблемы с седалищным нервом, зимой Петржела сразу отчислил некоторых ребят, но меня в первоначальном списке не оказалось, – вспоминает Константин Лепехин. – Я понимал, что мне будут искать замену, однако после беседы с Петржелой появилась надежда. Главный тренер сказал, что ему известны мои проблемы со здоровьем, предложил поехать на сборы и оценить ситуацию на месте. Я согласился. Полетели в Турцию, я сыграл одну игру и уже тогда почувствовал, что оставлять меня не хотят.

– Виталий Леонтьевич Мутко пообещал мне новый договор, но в концовке сезона 2002 года ни одному футболисту с заканчивающимися контрактами договора не продлили, – рассказывает Борис Горовой. – Почему? Петржела планировал строить новую команду, привел своих футболистов, на нас уже не рассчитывал.

– Вы с Петржелой переговорить не успели?

– Нет, да и не хотел. Но не в этом дело: мне на словах обещали одно, а сделали другое. Не очень красивая история.

Дику Адвокату не удалось сходу выиграть чемпионат – в 2006 году было слишком много упущено на старте сезона. Сказался конфликт Петржелы с акционерами клуба, не сыграла ставка на Кубок УЕФА. На первый матч голландского специалиста я отправился в статусе рядового болельщика: репортаж об игре для программы «Зенит XXI» снимал Павел Богданов, а я решил в одиночестве пройтись по Батарейной дороге и вспомнить времена двадцатилетней давности. Здесь, в Приморском парке Победы, прошла моя футбольная юность: мы с одноклассниками приезжали тайком гонять мяч на запасном поле Кировского стадиона, фотографировались перед памятником Кирову в компании усатого старшины советской милиции, прятались от дождя под козырьками касс. «Зенит» всегда ассоциируется у меня с командой восьмидесятых, укомплектованной собственными воспитанниками, а лучшие матчи она сыграла на стадионе Кирова. Летом 2006-го сектора за воротами уже начали разбирать, поэтому от зоркого ока телевизионных камер их укрыли баннерами и транспарантами. На игру с «Динамо» пришли сорок тысяч зрителей и весь петербургский бомонд во главе с губернатором Санкт-Петербурга Валентиной Матвиенко.

– Со стадионом имени Кирова связана целая эпоха в истории ленинградского, петербургского и российского спорта, – сказала Валентина Ивановна. – Многие помнят, как сюда на матчи «Зенита» со всех концов города стекалась огромная армия болельщиков. Они так поддерживали любимую команду, что гул стадиона был слышан даже в Кронштадте!

Я подтверждаю слова Матвиенко – в редкие минуты армейского затишья, неся вахту на вспомогательной барже Военно-морского флота на ломоносовском пирсе, я со слезами на глазах смотрел на горящие мачты Кирова (так, а не «Мироныч», мы называли любимую арену) и действительно улавливал доносимый ветрами Финского залива голос трибун. До сих пор считаю эти мгновения самыми тоскливыми в моей жизни. Вот почему 6 июля 2006 года я не мог не прийти на стадион.

В ту пору с «Зенитом» неожиданно расстался Олег Власов.

– Олежка – интеллигентный человек, – характеризует Власова Алексей Стрепетов, – он сначала был отчислен из «Смены», потом вернулся, пробился к нам в дубль. Власов мог играть на любой позиции в полузащите – справа, слева, в середине поля. Но в какой-то момент он, как ему казалось, занялся поиском лучшего, искал, как говорится, добро от добра. Я отговаривал его уходить из «Зенита», приводил в пример одногодок, ставших лидерами в команде, уверял, что настанет и его время. Однако Власов принял другое решение, которое, на мой взгляд, отразилось на всей его футбольной карьере.

Власов действительно мог стать в «Зените» футболистом такого же уровня, как его одногодки Быстров и Денисов. Мы ездили в его родной дом в поселке Приневское Ленинградской области, из которого он каждый день ездил на тренировки в город: скромный быт, теплые отношения с родными, забота и уют в совокупности с природной скоромностью, доброжелательностью и уже упомянутыми Стрепетовым игровыми качествами делали Власова идеальным футболистом для «Зенита». Однако он распорядился своей футбольной судьбой иначе и принял приглашение подмосковного «Сатурна». Мне до сих пор жаль, что Власов не заиграл в «Зените», при этом рад его возвращению в родной клуб уже в другом качестве. Дети рано или поздно всегда возвращаются к истокам.

Еще раньше покинул команду Милан Вьештица.

– Свой первый контракт с «Зенитом» я подписал на четыре года, в 2005-м продлил договор еще на три, – рассказывает мне первый легионер «Зенита» из дальнего зарубежья, – однако в «Зените» начались большие перемены, пришел новый спортивный директор, перед летними сборами 2006 года, уже при Адвокате, мне сообщили, что я выставлен на трансфер. Был ли разочарован? Не то слово! Во-первых, удивило, что я оказался не нужен всего через полгода после подписания нового контракта. Во-вторых, ни о каком другом клубе, кроме «Зенита», я не думал. «Зенит» и тогда, и сейчас для меня – команда номер один. Не скрою, тогда для меня это был шок, я очень не хотел покидать Санкт-Петербург. Ушел в аренду в «Ростов», еще некоторое время надеялся на возвращение в «Зенит», однако Адвокат интереса не проявил, а ростовчане выкупили мой контракт.

– Со Спаллетти мы познакомились на сборе, – вспоминает Виктор Файзулин, – и на первой же тренировке он велел нам качать пресс. «Триста раз, – говорит, – качайте». Мы в шоке: «Серьезно?» А Спаллетти в свою очередь тоже недоумевал – как это профессионалы не качают пресс? И вот по два, два с половиной часа монотонные тренировки – песок, горки, прыжковые серии, ускорения, тренажерный зал. Про мяч забыли, это был принципиально другой подход. Как у Красножана, наверное, как в Советском Союзе. Потом стало больше тактики, перестроений, взвешеннее, в медленном темпе. Спаллетти был более общительным, чем Адвокат. Поговорить, пошутить – это как раз про Спаллетти. Ощущения после сбора? Все жаловались, что ноги болят. Помню, в открытую сомневались: «Мистер, мы точно будем в порядке?» Однако понимали, что пришел новый тренер со своими законами. Надо соблюдать.

Характерной для Спаллетти стала история капитана юношеской сборной России Олега Самсонова, пришедшего в «Зенит» еще при Адвокате. Самсонов выступал в аренде за нальчикский «Спартак», а в январе 2010 года вместе с другими молодыми футболистами поехал с «Зенитом» на сбор в Дубай.

– Я провел лучший сбор в карьере, много работал, неплохо играл в контрольных матчах, сделал все от меня зависящее, чтобы закрепиться в «Зените», – рассказывает Олег Самсонов, – у меня было замечательное настроение, я был полон сил и желания, но в один миг все перевернулось. Спаллетти общался с командой, Игорь Денисов пошутил, ребята, в том числе и я, засмеялись, наши взгляды с главным тренером пересеклись. Спаллетти попросил Симутенкова перевести: «Надеюсь, другой тренер заставит тебя смеяться меньше». Я переспросил Игоря Витальевича: «Мистер говорит серьезно?» Тот ответил: «Да». У меня оставался год контракта с «Зенитом», но я понял, что придется искать другую команду.

На тренировках Спаллетти наигрывал комбинации до автоматизма, именно при нем «Зенит» стал использовать подключения из глубины поля центральных полузащитников. Схематичная, но не лишенная импровизации игра Спаллетти, со скрытыми передачами и розыгрышами на третьего, основанная на идеальной физической готовности, ставила в тупик соперников «Зенита».

В августе 2009-го в «Зенит» вернулся Владимир Быстров.

Я бы разделял личные и профессиональные качества Андре Виллаш-Боаша. У него ранимая, сентиментальная душа – не могу представить, чтобы холодный, прагматичный Манчини спрятал от ливня промокшую до нитки ребятню, приехавшую на экскурсию на базу «Зенита». А Виллаш-Боаш моих детей пригласил в святая святых, раздевалку команды! Нас угощали горячим чаем Халк и Витсель, приглашали фотографироваться Данни и Гарай, а сам Виллаш-Боаш бегал в поисках полотенец, чтобы помочь мальчишкам и девчонкам справиться с последствиями природных катаклизмов. Он страдал от отсутствия в России семьи и плакал во время возложения венков на Пискаревском мемориальном кладбище. Но его сентиментальность мгновенно растворялась в рабочей среде – с «Зенитом» работал жесткий, не признающий компромиссов, закрытый волевой человек с собственной точкой зрения на все без исключения футбольные вопросы. С ним невозможно было договориться – Виллаш-Боаш как раз из тех людей, для которых существует два мнения – свое и неправильное. Он считал, что все делает в интересах команды: в самый последний момент отказывает мне в интервью с Гараем, который ждал меня на базе в Удельном парке. Закрывает коллектив от общения с прессой на сборах в Австрии – нам с Вячеславом Малафеевым пришлось придумать целую схему, чтобы опубликовать записанную втихаря беседу в тот момент, когда Виллаш-Боаш находился в самолете. Спорит с судьями и полемизирует в прессе с главой Российского футбольного союза Виталием Мутко.

Меня сразу насторожила фраза Виталия Леонтьевича, вроде как случайно, на ходу, вброшенная в инфополе:

– «Зенит» взял то, что плохо лежит.

Намекал бывший президент «Зенита» на молодость португальского специалиста, его неубедительную работу со сборной Виргинских островов и неудачу в «Челси» и «Тоттенхэме». Хотя у Виллаш-Боаша был и положительный опыт работы – португальская «Академика» и «Порто» Моуриньо.

О реплике Мутко Виллаш-Боашу наверняка доложили – вот так между главным тренером «Зенита» и первым лицом российского футбола, 2 сентября 2015 года переизбранного на новый срок в качестве главы РФС, пробежала первая трещина, а усугубят заочный конфликт резкие высказывания Виллаш-Боаша о лимите на легионеров. Впрочем, в «Зените» новый наставник, назначенный на должность главного тренера 18 марта 2014 года, начал с восьмиматчевой победной серии в чемпионате страны, которой, однако, оказалось недостаточно для завоевания золотых медалей. Оступился «Зенит» в мае, сначала не сумев обыграть дома «Локомотив», а затем потерпев поражение от «Динамо» и на поле (2:4), и в высоких кабинетах (петербуржцам было засчитано техническое поражение за поведение болельщиков). Виллаш-Боаш принял и ряд непопулярных кадровых решений.

– Насколько болезненным стало для вас расставание с «Зенитом»? – спрашиваю Константина Зырянова.

– Честно говоря, звоночки были, что пора заканчивать не только в «Зените», а вообще с футболом, – отвечает лучший футболист России 2007 года. – Мне было тридцать семь лет, каждый год, когда у меня заканчивались контракты, я подходил к тренерам с разговором о своем будущем. Так было и при Спаллетти, и с Виллаш-Боашем. Я поинтересовался у него своими перспективами, услышал, что на мое место взяли нового футболиста, Хави Гарсиа. Я попросил потренироваться на базе, поскольку контракт у меня был до 30 июня, а команда вышла из отпуска в первых числах июня. Начались двухразовые тренировки, я пару дней поработал, потом переговорил с Максимом Львовичем, ну и закончил. В принципе, все прошло спокойно. Виллаш-Боаш? При нем закончилась моя карьера в «Зените», при нем я практически не играл, лишь дважды вышел на замену, но я благодарен Виллаш-Боашу за то, что он позволил мне сыграть двухсотый и двести первый матчи за «Зенит» в чемпионатах России.

Мирча Луческу, долго проработавший в топовом клубе украинского чемпионата, познавший славу и почет, владеющий шестью языками, не знавший отказа и наделенный на Украине менеджерским функционалом, посчитал, что и российское футбольное море будет ему по колено. Он требовал, чтобы при проезде в аэропорт Пулково перекрывалось движение на Московском шоссе, хотел поставить на зенитовский автобус бутафорские полицейские мигалки, следил, чтобы на магистралях города у команды всегда была зеленая улица. Луческу активно задействовал в тренировочном процессе молодежь, но не ради искусства, а для того, чтобы проводить ротацию в матчах чемпионата России – в одних встречах, по его мнению, «Зенит» должен был играть основным составом, в других – практически вторым. Ему пытались объяснить, что аутсайдеры премьер-лиги выходят на матчи с «Зенитом» с повышенной мотивацией, соперникам за победу над участником Лиги чемпионов обещают повышенные премиальные, но Луческу был непоколебим: два состава – и точка. И это при том, что 30 июня 2016 года «Зенит» совершил успешную сделку с китайским клубом «Шанхай СИПГ» по продаже Халка за 55,8 миллиона евро, полностью окупив вложенные в него за четыре года средства, и расстался с Эсикьелем Гараем.

Луческу – человек мира: родившийся и выросший в Румынии, познавший законы социалистического общества, но ближе к сердцу принимавший капиталистические рычаги управления, в Санкт-Петербурге сразу взял бразды правления в свои руки и показал себя демократичным наставником. Нам, журналистам, Луческу на первых порах полностью доверял и создавал идеальные условия для работы:

– Вы можете делать на базе все, что считаете нужным, – утверждал румынский специалист, – я позову для общения любого футболиста по вашему требованию. Те, кто ходит на открытые тренировки, объективно рассказывают о «Зените». Я тоже всегда в вашем распоряжении!

Семидесятилетнего наставника за глаза ласково называли «Дедушкой». На первых тренировках он, дуайен тренерского цеха, действительно водил игроков по полю, как малых детей, на пальцах объяснял тонкости переходных фаз и позиции в разных игровых ситуациях. В первом же матче с Луческу «Зенит» завоевал Суперкубок страны – 26 июля 2016 года в Москве со счетом 1:0 была одержана победа над ЦСКА. К этому матчу Луческу вернул Александра Кокорина из «Зенита-2», куда нападающий в воспитательных целях был отправлен после инцидента в Монако. Именно Кокорин положил начало невероятному камбэку в гостевом матче с «Маккаби», в котором подопечные Мирчи Луческу к 70-й минуте проигрывали со счетом 0:3. После гола Кокорина я во всеуслышание заявил, что «Зенит» выиграет этот матч. И оказался прав – Маурисио, Жулиано и Джорждевич принесли петербуржцам одну из самых ярких побед в истории клуба, 4:3.

«Зенит» одержал пять побед на групповом этапе Лиги Европы, но в первом же раунде плей-офф уступил по сумме двух встреч «Андерлехту», причем роковой мяч при устраивающем петербуржцев счете 3:0 пропустил на 90-й минуте. Комментировавший встречу Геннадий Орлов в прямом эфире лишь выдохнул: «Да елки-палки, ай-яй-яй. Да…». По нынешним правилам гол на чужом поле не давал бы бельгийскому клубу преимущества, встреча перешла бы в дополнительное время, где, глядишь, атака «Зенита» с Дзюбой, Кокориным, Данни и Моурисио, забившим в восьми играх Лиги Европы восемь мячей и сделавшим шесть результативных передач, могла склонить чашу весов в пользу «Зенита». Могла по-другому сложиться и судьба Луческу, к тому моменту создавшего быструю, разнообразно атакующую команду. Это был последний еврокубковый матч «Зенита» на «Петровском».

22 апреля «Зенит» провел первую встречу на «Газпром-Арене», в которой со счетом 2:0 обыграл «Урал» (счет забитым мячам петербургской команды на новом стадионе открыл Бранислав Иванович). Но к тому времени Луческу потерял самообладание. Он все чаще и чаще спорил с арбитрами, стал более резок в общении с журналистами, принял ряд неоднозначных кадровых решений – в частности, посадил на скамейку запасных Александра Анюкова и после продажи Витселя пытался построить игру через долговязого Эрнани, не успевающего за темпом зенитовской игры. Так или иначе, «Зенит» еще в середине апреля потерял шансы на золотые медали, а после неожиданного домашнего поражения от «Терека» фактически расстался и с мечтой о серебре. Чемпионом России в итоге стал московский «Спартак», которому петербуржцы уступили в Москве в 23-м туре. «Зенит» второй год подряд занял третье место и не попал в Лигу чемпионов. В моем распоряжении имеется ксерокопия приказа № 80 по АО ФК «Зенит» от 26 мая 2017 года «О вступлении в должность»:

«Я, Фурсенко Сергей Александрович, приступаю к исполнению обязанностей генерального директора Акционерного общества ФК «Зенит» с 26 мая 2017 года.

Основание: Протокол совета директоров от 26.05.2017».

Число, подпись поставлены рукой Сергея Александровича.

Через два дня, 28 мая, на официальном сайте «Зенита» появилась информация о досрочном расторжении контракта с Мирчей Луческу. На посту главного тренера румынский специалист пробыл 10 месяцев.

Слышал от многих футболистов, что руководство «Зенита» поторопилось с отставкой Луческу, и именно второй сезон мог принести петербургскому клубу желаемый результат. Совет директоров «Зенита», по сути, просто не захотел ждать и не дал Луческу время построить новую команду. Уход Халка и Гарая оказался невосполним, единственным футболистом, реально усилившим «Зенит» в эпоху Луческу и ставшим оплотом команды на долгие годы, был Бранислав Иванович. Блеснувший в сезоне 2016/2017 года Жулиано расстался с Санкт-Петербургом вслед за Луческу.

13 июня 2017 года я был на презентации Роберто Манчини в «Ленинград Центре», в здании бывшего кинотеатра «Спартак» – одного из любимых пространств ленинградских любителей кино. Здесь тридцать лет назад я два часа стоял в очереди за билетами на премьеру «Забытой мелодии для флейты», а после просмотра, полный впечатлений, гулял по Таврическому саду. Пафосное мероприятие вел мой выпускник Антон Забелин. На разогреве, как на топовом рок-концерте, играла кавер-группа, после чего Забелин пригласил на сцену Алексея Борисовича Миллера, Александра Валерьевича Дюкова, Сергея Александровича Фурсенко и даже губернатора Санкт-Петербурга Георгия Сергеевича Полтавченко. Манчини, в щегольском костюме, в сине-бело-голубой зенитовской «розе», спокойным голосом декларировал цели и задачи «Зенита»:

– Главная цель одна – выиграть чемпионат, надо наладить отношения между техническим персоналом, старыми футболистами и новыми, которые к нам еще придут. Один итальянский тренер достиг успехов в России, хочу стать вторым. Но главное – выигрывать.

– Синьор Манчини, вы достигли хороших результатов в Англии, Турции, Италии, – обратился к новому главному тренеру Алексей Борисович Миллер, – но реально значимых побед вы можете добиться в самой большой стране мира – в России. Вы можете стать чемпионом на одной шестой части суши, стать чемпионом в одиннадцати часовых поясах одновременно. Думаю, для вас это серьезный вызов. Хочу пожелать вам удачи. «Зенит» – чемпион!

Я был на презентациях всех наставников «Зенита», но такой пафос увидел впервые. По воображению был нанесен мощнейший залп из всех орудий: голливудский ролик о «Зените», реплики политического бомонда, живой рок-н-ролл, запущенный в аудиторию мяч. Богатый фуршет, живое общение, доступные селебритиз – все это заставляло поверить, что футбольный Санкт-Петербург вместе с Манчини вот-вот отправится в космос. На пресс-конференции Манчини отвечал на вопросы лаконично, взвешивал каждое слово, смотрел в зал с характерным для интровертов прищуром. Манчини казался не демократом Виллаш-Боашем, не диктатором Морозовым и не фокусником Спаллетти. Он предстал принципиально другим человеком: осторожным в общении, но уверенным в себе, закрытым для посторонних глаз, но доступным для подписывающих его зарплатную ведомость руководителей, главный из которых, Александр Валерьевич Дюков, повторял озвученную в прошлом году цель – попадание в топ-10 лучших клубов Европы. И именно на этих словах Дюкова я публично озвучил ненароком залетевшую в голову мысль: «А что будет, если, не дай Бог, не пойдет?» Казалось, мои мысли материализовались в конференц-зале «Ленинград Центра» – и, как в хорошем мистическом триллере, на меня, словно Вий, поднял глаза сам Александр Валерьевич. Я встрепенулся – это был мимолетный кошмар. А фраза Манчини в ответ на мой вопрос о футболе петербургской команды «Мы будем играть в отличный футбол – в значении хороший и не похожий на футбол других команд», стала довеском к будущему кошмару.

На болельщиков сразу обрушились неприятные новости – «Зенит» покинул Мигель Данни.

– Я лично не отказывался от Данни, – сказал Роберто Манчини на той же пресс-конференции, – у него закончился контракт, он ушел. Данни мне очень нравился.

Клуб провел мощнейшую трансферную кампанию: Паредес, Дриусси, Кузяев, Ерохин, Нобоа, Ригони, Маммана, Краневиттер. Однако Манчини этого показалось недостаточным – и для того, чтобы освободить место для новых футболистов, он приступил к кадровой чистке, первыми жертвами которой стали Артем Дзюба, Александр Анюков и Михаил Кержаков.

Я долго держал в строжайшем секрете нашу переписку с Артемом Дзюбой, датированную летом 2017 года. И лишь сейчас, получив согласие у давно покинувшего «Зенит» Дзюбы, озвучиваю его версию событий. В той ситуации я публично поддерживал Артема, чем вызвал недовольство Манчини, который всегда был в курсе событий в информационном пространстве. Но я искренне считал и продолжаю считать, что в тот момент с одним из лучших форвардов страны поступили несправедливо.

«Спасибо за поддержку! Я просто хочу играть», – в августе 2017 года написал мне Артем Дзюба. Несколько дней спустя я получил от него очередное сообщение: «Манчини просто с первого дня захотел убрать почти всех. Меня в том числе. Уже четыре дня жду разрешения уйти в аренду. Я хочу играть. И больше ничего не надо».

Своей цели Дзюба добился только в зимнее межсезонье. В январе основной состав улетел на сборы в Дубай, а Дзюба в очередной раз остался в «Зените-2». Мне достоверно известно, что в личной беседе с главным тренером форвард пытался донести свою позицию, рассказывал о своей мотивации и отрицал упреки в якобы негативном влиянии на коллектив, в первую очередь на Александра Кокорина. Манчини, не вникающий в тонкую душевную организацию Дзюбы, разбираться в деталях не стал. Зимой Дзюбу отпустили в аренду в «Арсенал». 22 апреля 2018 года в Туле на 87-й минуте форвард забил третий гол в ворота «Зенита» (матч завершился вничью, 3:3), фактически поставивший крест на чемпионских амбициях команды Роберто Манчини. Но тогда уже ошибся сам Дзюба: не сдержав эмоций, он показал зенитовской скамейке фамилию на футболке (по словам Дзюбы, жест был адресован Манчини), а затем произнес неосторожную фразу, запавшую в душу петербургским болельщикам: «Ваше место пятое». Поклонники «Зенита» посчитали это личным оскорблением – и, на мой взгляд, именно после этого высказывания в отношениях между Дзюбой и болельщиками пробежала первая трещина.

В августе «Зенит» Манчини показывал великолепный футбол. Я был на матче со «Спартаком» (5:1) и в ложе прессы пытался наскрести обстоятельства, способные помешать петербуржцам выиграть золотые медали. Сколько ни пытался царапать карандашом по бумаге, ничего из головы не выудил – у «Зенита» был мощнейший по меркам премьер-лиги состав, опытный, титулованный тренер, неограниченные финансовые возможности, амбициозные руководители и мудрый, авторитетный в России спортивный директор. Первый тревожный звонок прозвучал 21 сентября – «Зенит» на «Газпром-Арене» неожиданно уступил петербургскому «Динамо» в 1/16 финала Кубка России. Мы возвращались с игры в автобусе команды Александра Точилина, я своими глазами видел восторг в глазах молодых динамовцев, для которых победа над командой Паредеса, Жиркова, Ригони, Дриусси и Дзюбы стала одним из ярчайших событий. Однако уверенные победы «Зенита» над «Краснодаром» и «Реал Сосьедадом» во втором туре группового этапа Лиги Европы быстро развеяли сомнения в успешности команды. «Зенит» Манчини, словно атомный ледокол, крушил сковавшие петербургский корабль льды. Но 7 октября случилось непоправимое.

Мы общались с Сарсанией за пару недель до его прихода в «Зенит». Обсуждали дела молодых футболистов и рассуждали о российском футболе. Он всегда брал трубку и подробно отвечал на все интересующие меня вопросы. Сарсания был открыт для всех российских журналистов и имел колоссальное влияние на клубы РПЛ (до прихода в «Зенит» его интересы были сфокусированы главным образом на «Ростове»). Мы бегло пообщались в сентябре 2017-го, однако Сарсания неожиданно переадресовал меня к руководству «Зенита»:

– Слушай, мне пока рекомендовали ограничить общение с прессой, – извинился Константин Сергеевич, – попробуй поговорить в клубе, может, дадут добро.

Мы без диктофона поговорили о текущих делах «Зенита», перемололи косточки Паредесу и Дриусси, пришли к выводу, что дела и дальше пойдут в гору, и договорились созвониться через пару недель. Оснований для беспокойства, повторюсь, не было: Манчини работал с полной самоотдачей, Сарсания решал вопросы на трансферном рынке, позитивно влиял на отношения в коллективе, сглаживая углы между легионерами и русскоязычными футболистами. Его клиенты – Нобоа и Ерохин – пользовались авторитетом в раздевалке, а немного вальяжный, но обладающий потрясающими футбольными качествами Паредес постепенно становился лидером петербургской команды.

Но Сарсания умер. Оторвавшиеся тромбы за короткий период унесли жизни близких мне людей – Леонида Генусова и Сергея Герасимца, но первым в скорбном списке стал именно Константин Сарсания. На его похоронах на кладбище Ракитки в Московской области собралось все руководство Российского футбольного союза, действующие и бывшие футболисты «Зенита», ветераны, тренеры, бывшие партнеры. Российский спорт осиротел, а «Зенит», фундамент которого всего три месяца назад заложил Константин Сергеевич, получил смертельную рану, излечиться от которой было практически невозможно.

29 октября «Зенит» был разгромлен дома «Локомотивом» – Семин тактически переиграл маститого итальянского специалиста, а капитан железнодорожников Игорь Денисов провел один из лучших матчей в карьере. Месяц спустя петербуржцы потерпели еще одну болезненную неудачу, уступив в Москве «Спартаку» со счетом 1:3. В Лиге Европы дела шли хорошо – с пятью победами при единственной ничьей подопечные Манчини вышли в плей-офф, но именно в конце 2017 года в прессу просочилась информация о переговорах главного тренера «Зенита» с федерацией футбола Италии на предмет работы в национальной сборной. Это было началом конца: Манчини, постепенно терявший интерес к тренерской работе с командой, взял на себя функции менеджера. И пошло-поехало: по инициативе Манчини были переподписаны контракты на проведение зимних сборов. Он наделил сверхполномочиями Оресто Чиквини. Не объяснился с Шатовым, которого подверг публичной порке за матч в Грозном не на своей позиции. Перешедший в «Краснодар» Шатов предельно корректно отреагировал в прессе на обратную замену, но 7 апреля забил гол за свою новую команду на «Газпром-Арене», а потом со слезами на глазах отправился на скамейку запасных.

Манчини повез «Зенит» на сбор под Рим, чтобы иметь больше возможностей для личных встреч с представителями итальянской федерации. Там, на непригодных для тренировок ледяных полях, подсели мышцы Мамманы и Кокорина, вскоре получивших тяжелейшие травмы. Манчини откровенно лукавил: «Как я могу возглавить сборную, если у меня действующий контракт с “Зенитом”?» – так в конце февраля 2018-го итальянец реагировал на прямые вопросы о грядущем повороте в карьере. Ведение переговоров за спиной приведшего его в Россию Сергея Александровича Фурсенко стало точкой невозврата в отношениях Манчини с «Зенитом», а потеря рычагов управления привела к вылету из Лиги Европы и краху в чемпионате России. В Ростове-на-Дону выбыл из строя ключевой на тот момент центральный защитник Маммана, в домашнем поединке с «Лейпцигом» порвал крестообразную связку Александр Кокорин. Не смог закрепиться в основном составе Антон Заболотный, трансфер которого, по признанию заместителя спортивного директора «Зенита» Вячеслава Александровича Малафеева, Манчини согласовывал лично. Сник Паредес, затянулся адаптационный период у Дриусси.

Последней ошибкой Манчини стало игнорирование встречи с болельщиками, организованной по инициативе Сергея Александровича Фурсенко. Прекрасно помню растерянного Игоря Витальевича Симутенкова, объяснившего отсутствие Манчини на «Газпром-Арене» некими «неотложными делами». Пропуск важного антикризисного мероприятия, направленного, по мнению руководства «Зенита», на сближение клуба с болельщиками, не простил итальянскому специалисту и сам Сергей Александрович. Правда, и его время в «Зените» подходило к концу – на самом верху Фурсенко не простили колоссальных затрат и закулисных дел его ставленника.

У неудачи Манчини были и объективные футбольные причины: травмы, вынужденный перевод на фланг Александра Кокорина, перекроенная из-за потери Мамманы линия обороны. Нельзя снимать вины и с тогдашнего руководства «Зенита», не выполнившего взятые обещания по трансферам. Сорвавшаяся по вине первых лиц петербургского клуба сделка с Манолосом насторожила Манчини, а поспешное расставание с Дзюбой было косвенным свидетельством того, что итальянец ждал обещанного забивного форварда. В сезоне 2017/2018 года «Зенит» потратил на трансферном рынке 95 миллионов евро. За эти деньги команда заняла пятое место в чемпионате России, вылетела из Кубка страны на стадии 1/16 финала и завершила выступление в Лиге Европы в четвертьфинальных баталиях с «Лейпцигом», который, по признанию Кокорина, он мог разорвать в одиночку. Геннадий Сергеевич Орлов назовет этот период «Разводом по-итальянски». Мэтр отечественной спортивной журналистики оказался абсолютно прав.

Эпоху Сергея Семака в роли главного тренера «Зенита» еще предстоит переосмыслить. Семак становился чемпионом России с тремя разными клубами и восемь раз включался в список тридцати трех лучших футболистов страны на разных позициях – защитник, полузащитник, нападающий. Мы наблюдаем за его достижениями в «Зените», вместе переживаем неудачи на европейской арене, с открытой душой принимаем в семью новых игроков и тепло прощаемся с отдавшими «Зениту» все свои силы футболистами. На наших глазах «Зенит» продолжает выигрывать титулы и писать свою большую историю. «Зенит» Семака и сам Семак – это открытая книга, которую я лично читаю с большим удовольствием.

Среднюю общеобразовательную школу будущий главный тренер «Зенита» окончил с золотой медалью. В Луганском училище олимпийского резерва, в котором в разные времена обучались футболу Сергей Андреев и Сергей Юран, сделал свой выбор и Семак, навсегда связав свою жизнь с футболом. Его считают матерым прагматиком, но в душе он остается тем самым простым луганским мальчишкой, зимой лежавшим на снегу и любовавшимся звездным небом.

– В наших местах небо невероятно красивое, – говорил мне Сергей Семак.

Свой первый матч во взрослом футболе он сыграл за «Асмарал» в семнадцатилетнем возрасте. Забил гол в ворота «Жемчужины», получил лестные отзывы от Константина Ивановича Бескова, спустя год стал капитаном «Асмарала», ушел в ЦСКА, где не только сделал себе имя, но и заслужил репутацию великолепного футболиста, честного и справедливого человека. Дисциплинированность и обостренное чувство ответственности перед доверяющими ему людьми сформировали профессиональные навыки Семака, надежность и универсализм. Он играл на всех позициях в поле, в том числе последнего защитника при Садырине в ЦСКА и справа в обороне у Спаллетти в «Зените». В сборной Гуса Хиддинка Семак цементировал середину поля и доигрывал абсолютно все эпизоды.

– Сергей Богданович мог доставать безнадежные, казалось бы, мячи, – рассказывает Константин Зырянов. – Помню матч с греками на Евро-2008, в котором я забил гол с передачи Семака, этот момент его очень хорошо характеризует. Когда половина нашей команды развернулась и побежала в защиту, Сергей Богданович пошел до конца и продлил нам пребывание на Евро.

В его личной коллекции есть и зарубежный трофей – Кубок Франции, завоеванный в составе команды ПСЖ в 2006 году. Сергей Богданович признавался мне, что время, проведенное в Европе, изменило его футбольный менталитет. Здесь, по его признанию, он и в тренерском ремесле подметил для себя принципиально новое: «Я увидел, что тренер – такой же наемный работник, как и футболисты. С ним можно спокойно пить кофе и общаться на разные темы в нерабочее время. Конечно, во время матчей и тренировок футболист должен соблюдать субординацию, но вне футбольного поля мы равны. И, главное, сам тренер не хочет выделяться на фоне других».

Семак – человек мира. Родился в Луганске, жил в Москве, Париже, Казани, Уфе, но именно Санкт-Петербург был и остается для него самым красивым городом России. «Здесь чувствуется характер петербуржцев, которые дорожат тем, что принадлежало их прошедшим через невероятные испытания бабушкам и дедушкам. Остался вот тот дух». Свой первый матч в Санкт-Петербурге Семак провел 4 апреля 1994 года в возрасте девятнадцати лет, на 58-й минуте выйдя на замену в матче с «Зенитом». Он забил победный мяч за ЦСКА в ворота петербургской команды в августовском поединке 2000 года на безмолвном «Петровском», а в сентябре 2001-го открыл счет в последнем матче Павла Садырина. 31 июля 2010 года после матча «Зенит» – «Рубин» в машине Владислава Радимова состоялся решающий разговор двух старых товарищей перед переездом Семака в город на Неве. Пример сверхудачной инвестиции: за два миллиона евро петербургский клуб получил не только универсального и благоприятно влияющего на атмосферу в коллективе футболиста, но и успешного тренера, сделавшего «Зенит» командой-династией.

Я не могу отказать себе в удовольствии составить символическую сборную «Зенита» всех времен и народов. С глубочайшим уважением отношусь ко всем без исключения игрокам, носившим футболку с зенитовской стрелкой. Одни, как выросшие на моих глазах ленинградцы Быстров, Денисов, Аршавин, Малафеев, братья Кержаковы, стали для меня почти родными. Другие – Радимов, Кузяев и Андрей Мостовой – словно школьные дети, гордость за успехи которых испытывает любой учитель. Третьи, надежные партнеры Файзулин и Самсонов, помогают мне по жизни. Особняком стоят ветераны, каждому из которых я готов поклониться в ноги. Мне посчастливилось играть с Анатолием Давыдовым, Вячеславом Малафеевым и Анатолием Бышовцем. Владимир Павлович Савин утверждал, что у меня роскошные «прыжки и падения». Владимир Клементьев каждый год 4 января принимает мои поздравления и трогательно подписывается под теплыми новогодними пожеланиями – «Клим». Желудков, совсем недавно работавший с детьми, всякий раз вспоминает новые подробности золотого сезона 1984 года. Супруга Валерия Брошина Ольга рассказывает мне о взрослении внука. Я молю бога о здоровье живых. Чту память ушедших.

Леонид Иванов, Василий Данилов, Алексей Степанов, Владимир Долгополов, Александр Анюков, Игорь Денисов, Юрий Желудков, Борис Левин-Коган, Андрей Аршавин, Лев Бурчалкин, Александр Кержаков – вот моя сборная столетнего «Зенита». В заявку на виртуальный матч со «Спартаком» включу Анатолия Давыдова, Владислава Радимова, Алексея Стрепетова, Сергея Дмитриева, Валерия Брошина, Владимира Казаченка и Халка. Этот «Зенит» тренировали бы Юрий Морозов и Павел Садырин. Антагонисты в футболе, единомышленники по жизни. Оба любили Ленинград, оба стремились побеждать. Их «Зенит» играл бы 4-2-4, весело, размашисто, агрессивно. Болельщики встречали бы команду овациями, радовались победам и принимали поражения. На «Гудисон Парке», где мне посчастливилось побывать на матче «Эвертон» – «Зенит», поклонники старейшего ливерпульского клуба встречали уважительным гулом и сопровождали аплодисментами каждое действие не только своих игроков, но и соперников. Давно мечтаю погрузиться на российских стадионах в такую же атмосферу.

Я легко представляю, как сборная столетия выходит на «Газпром-Арену». Вот Леонид Иванов, бывший основным вратарем сборной Советского Союза и дважды признававшийся лучшим голкипером страны. Рядом Василий Данилов, вихрем проносившийся по английским полям на чемпионате мира 1966 года. Сосредоточен комсорг золотого «Зенита»-84 светловолосый Степанов, с которым я разговаривал в офисе на улице Некрасова за пару месяцев до его скоропостижной кончины. Весельчак и балагур Владимир Долгополов, демонстрирующий высочайший уровень футбола за счет желания и самоотдачи. Полный антипод Долгополова Александр Анюков, словно рожденный для «Зенита» Петржелы и Адвоката. Держит за руку коротко подстриженного мальчишку Игорь Денисов. В 2008 году он открыл счет в финале Кубка УЕФА и всего в этой жизни добился самостоятельно. В усы улыбается лучший бомбардир «Зенита» 1984 года Юрий Желудков, пятью годами ранее не променявший трехкомнатную квартиру в Москве на ленинградские памятники. С ноги на ногу переминается обладатель военного Кубка СССР Борис Яковлевич Левин-Коган, носивший прозвище «Дважды еврей Советского Союза» и начинавший карьеру в команде Кировского завода. Ушел в себя, как перед игрой с голландцами на Евро-2008, Андрей Аршавин. Пожалуй, он и будет капитаном этой команды. Андрей Сергеевич многому научился в «Зените-2» у стоящего рядом рыжеволосого Льва Дмитриевича Бурчалкина, долгое время являвшегося лучшим бомбардиром в истории ленинградского клуба. Замыкает строй совсем юный Александр Кержаков, которого перед выходом на поле ласково приобнимает тренировавший его в «Светогорце» Владимир Александрович Казаченок. Павел Садырин приветствует арбитров и благословляет футболистов, а не ушедший в небытие после проигранного кубкового финала 2002 года, а навечно оставшийся в «Зените» Морозов по обыкновению держится рукой за крышу тренерской скамейки. Болельщики скандируют: «Мы верим в тебя, “Зенит”!» Матч начинается.

По моему глубокому убеждению, в сборную столетия заслуживают попасть все футболисты, хоть раз надевавшие зенитовскую форму. Честь возглавить ее имеет любой тренер, работавший с командой в разные годы, а рядом должен находиться каждый болельщик «Зенита». «Пускай невзрачен он на вид, но без него – ничто “Зенит”, простой советский ленинградец, что ночью за билетами стоит» – помните куплет из капустника, сыгранного в СКК имени Ленина в январе 1985 года на торжественной церемонии награждения зенитовцев золотыми медалями 47-го чемпионата СССР? Это действительно так: «Зенит» – это весь город, одетый в сине-бело-голубые цвета. Это общая история. Наши детство, отрочество, юность. Наши родители и дети – самое дорогое, что есть у каждого из нас.

С днем рождения, «Зенит»! Дай бог всем нам дожить и до других юбилеев.

11.02.2025. ОАЭ, Абу-Даби, «Аль-Нахайян». Winline Зимний кубок РПЛ, финал, «Зенит» – «Спартак». На снимке в синей форме: Максим Глушенков, полузащитник ФК «Зенит»

13.07.2024. Россия, Волгоград, «Волгоград Арена». OLIMPBET Суперкубок России, «Зенит» – «Краснодар». На снимке в синей форме: Вячеслав Караваев, защитник ФК «Зенит»

05.07.2024. Россия, Санкт-Петербург, «Газпром Арена». Winline Летний Кубок РПЛ, «Зенит» (Россия) – «Тальерес» (Аргентина). На снимке в белой форме: Максим Глушенков, полузащитник ФК «Зенит»

02.06.2024. Россия, Москва, «Лужники». FONBET Кубок России 2023/24, суперфинал, «Балтика» – «Зенит». На снимке в синей форме: Александр Ерохин, полузащитник ФК «Зенит»

25.05.2024. Россия, Санкт-Петербург, «Газпром Арена». Мир Российская Премьер-Лига 2023/24, 30-й тур, «Зенит» – «Ростов». На снимке в синей форме: Густаво Мантуан

07.05.2023. Россия, Санкт-Петербург, «Газпром Арена». Мир Российская Премьер-Лига 2022/23, 26-й тур, «Зенит» – «Спартак». В борьбе за мяч полузащитник «Зенита» Андрей Мостовой

24.10.2021. Россия, Санкт-Петербург, «Газпром Арена». Тинькофф Российская Премьер-Лига 2021/22, 12-й тур, «Зенит» – «Спартак». На снимке в синей форме: Артем Дзюба, нападающий ФК «Зенит»

30.08.2020. Россия, Москва, «РЖД Арена». Тинькофф Российская Премьер-Лига 2020/21, 6-й тур, «Локомотив» – «Зенит». На снимке в синей форме: Артем Дзюба, нападающий ФК «Зенит»

07.08.2020. Россия, Москва, «ВЭБ Арена». ОЛИМП – Суперкубок России 2020. На снимке в синей форме: Артем Дзюба, нападающий ФК «Зенит»

25.07.2020. Россия, Екатеринбург, «Екатеринбург Арена». ОЛИМП – Кубок России 2019/20, финал, «Зенит» – «Химки». На снимке в синей форме: Себастьян Дриусси, нападающий ФК «Зенит»

05.07.2020. Россия, Краснодар. Тинькофф Российская Премьер-Лига 2019/20, 26-й тур, «Краснодар» – «Зенит». На снимке в белой форме: Вячеслав Караваев, защитник ФК «Зенит»

23.07.2016. Россия, Москва, стадион «Локомотив». Суперкубок России 2016, ЦСКА – «Зенит». На снимке в белой форме: Игорь Смольников, защитник ФК «Зенит»

26.05.2019. Россия, Санкт-Петербург, «Газпром Арена». Российская Премьер-Лига 2018/19, 30-й тур, «Зенит» – «Енисей». На снимке в синей форме: Александр Ерохин, полузащитник ФК «Зенит»

12.07.2015. Россия, Санкт-Петербург, стадион «Петровский». Суперкубок России 2015, «Зенит» – «Локомотив». На снимке в синей форме: Олег Шатов, полузащитник ФК «Зенит»

30.05.2015. Россия, Санкт-Петербург, стадион «Петровский». СОГАЗ-Чемпионат России 2014/2015, 30-й тур, «Зенит» – «Локомотив». На снимке в золотой форме: Виктор Файзулин, полузащитник ФК «Зенит»

27.08.1944. СССР, Москва, стадион «Динамо». Кубок СССР, финал, ЦДКА (Москва) – «Зенит» (Ленинград). На снимке: зенитовцы после получения трофея

Май 1949 года. СССР, Ленинград, стадион «Динамо». Чемпионат СССР. На снимке: зенитовцы выходят на очередной матч

27.10.1954. Чехословакия, Острава. Международный товарищеский матч. «Баник» (Острава, Чехословакия) – «Зенит» (Ленинград)

1954. Футбольный матч «Зенит» – «Викинг» (Дания). © Борис Светланов / РИА Новости

08.05.1957. СССР, Ленинград, стадион имени Кирова. Чемпионат СССР, «Зенит» – ЦСКА. На снимке: зенитовцы перед началом матча

1965. Чемпионат СССР по футболу. Встреча между командами «Торпедо» – «Зенит» на Центральном стадионе «Динамо». © Дмитрий Донской / РИА Новости

1967. Команда «Зенит». Верхний ряд (слева направо): Аркадий Алов (главный тренер), Владимир Наумов, Василий Данилов, Владимир Непомилуев, Михаил Лохов, Анатолий Кудряшов, Виктор Николаев, Вячеслав Булавин, Ильяс Галимов, Владимир Нешта, Валентин Гусев, Евгений Елисеев (тренер). Нижний ряд: Валерий Рудь, Лев Белкин, Павел Садырин, Владимир Виноградов, Юрий Соловьев, Лев Бурчалкин, Николай Агафонов, Виктор Санин, Владимир Гончаров

22.11.1980. СССР, Ленинград, Спортивно-концертный комплекс. Чемпионат СССР, «Зенит» – «Кайрат» (Алма-Ата). После окончания бронзового матча. На снимке: верхний ряд – Владимир Казаченок, Александр Ткаченко, Юрий Герасимов, Владимир Голубев, Юрий Желудков, Владимир Клементьев; нижний ряд – Вячеслав Мельников, Сергей Бондаренко, Николай Ларионов, Анатолий Давыдов, Владимир Долгополов, Александр Усанов

1981. Футбольный матч «Зенит» (Ленинград) – «Динамо» (Киев). Момент игры. © В. Галактионов / РИА Новости

1981. Футбольный матч «Зенит» – «Динамо». На снимке: капитан «Зенита» Анатолий Давыдов (слева) в борьбе за мяч. © В. Галактионов / РИА Новости

1984. Матч «Динамо» – «Зенит». На снимке: игрок ленинградского «Зенита», полузащитник Дмитрий Баранник (справа) атакует соперника – московскую команду «Динамо». © Игорь Уткин / РИА Новости

16.03.1986. СССР, Ленинград, Спортивно-концертный комплекс. Чемпионат СССР, «Зенит» – «Днепр» (Днепропетровск). На снимке: зенитовец Владимир Клементьев (в темном) и днепропетровец Сергей Башкиров; на заднем плане – зенитовец Анатолий Давыдов

1984. Полузащитник ленинградской команды «Зенит» Валерий Брошин (слева). © Игорь Уткин / РИА Новости

1990. СССР, Ленинград, Учебно-спортивная база ФК «Зенит». На снимке: зенитовцы во время обеда в столовой (слева направо: Юрий Окрошидзе, Николай Усачев, Василий Иванов)

10.07.1996. Россия, Санкт-Петербург, стадион «Петровский». Чемпионат России, «Зенит» – «Крылья Советов» (Самара). На снимке: футболисты гостей Александр Цыганков (№ 7), Виктор Булатов и Алексей Орешников (№ 5) не успели помешать зенитовцу Максиму Бокову. Через мгновение мяч окажется в сетке. На переднем плане (в синем) – зенитовец Игорь Данилов. На заднем плане – судья Валентин Иванов