Именно он стоял за появлением самой идеи «снимать длинный мультсериал», чем в России тогда никто не занимался, потом – за поисками финансирования, сбором команды и запуском проекта. Именно в его характере надо искать ответ на вопрос: «Как в нашей стране, где до этого не существовало производственной анимации, смогли появиться “Смешарики”?»

Я пару раз слышала, как его называли «российским Илоном Маском от анимации», и много раз – прототипом Кроша. Сам Илья, смеясь, говорит о себе как о главном траблмейкере проекта. То есть о том, из-за кого всё случается.

В лучших традициях историй незаурядных предпринимателей он так и не получил высшего образования. Пробовал дважды. Сперва пытался стать дипломированным дизайнером интерьеров, потом управленцем. Но оба раза бросал, не выдержав «бессмысленной траты времени».

При этом свой первый бизнес, оптовую продажу книг, Илья создал уже в 16 лет. В 18, почувствовав, что торговля – это не его, открыл дизайн-студию. В 19 с помощью Игоря Шевчука, сценариста и поэта, нашёл партнеров со связями в издательском бизнесе – Владимира Дмитриева и Антона Гришина – и разработал для них детскую игру-викторину «Путешествие по Санкт-Петербургу». Идея вылилась в большой проект с городской администрацией. Игру напечатали невероятным тиражом – 35 000 экземпляров – и вручили её в честь начала учебного года каждому первоклашке северной столицы.

После удачного проекта пошли заказы от других регионов и крупных издательств: «АСТ», «Эксмо», «Просвещение». В 20 лет Илья Попов уже руководил компанией FunGame, выпускавшей настольно-печатные игры – от самых простеньких «бродилок» до многоуровневых стратегий.

С FunGame-то и нужно начинать рассказ об истории «Смешариков». По большому счету она стала для них тем же, чем Pixar для «Истории игрушек», – компанией, на базе которой создавался сериал. Точкой во времени и пространстве, где всё началось.

Именно в FunGame меня и занесло на собеседование. Даже не помню, на какую должность, – такая «мелочь» в моей голове попросту не отложилась.

– Это твой красавчик? – шепнула я на ухо подруге, едва потенциальный работодатель попал в поле моего зрения.

Руководитель молодой конторы и впрямь был хорош собой, но совершенно не моего типажа. Поэтому общепризнанного «красавчика» я разглядела в нём уже позже.

Подругу сразу позвали на собеседование, а меня, решившую тоже попробовать себя в роли соискателя, попросили подождать в круглой переговорной. За окном виднелись уютные крыши Петербурга. Дверь была открыта, мимо время от времени пробегал творческого вида народ. Из ближайших помещений доносились то смех, то споры. Вся FunGame, судя по всему, умещалась в нескольких комнатах старого здания на Измайловском проспекте.

Мария Корнилова спустя 20 лет после описываемых в этой главе событий.

Не знаю, сколько прошло времени. Подруга, покончив с собеседованием, давно убежала домой, а я всё сидела в ожидании, когда меня позовут. Даже успела задремать. Очнулась обескураженная: не пора ли мне самой отправиться на поиски Попова?

Он нашёлся в своём кабинете. Сидел за Т-образным столом, уткнувшись в экран компьютера. При виде меня удивлённо вскинул брови:

– Ой, вы ещё здесь? – ну отлично. Не нужно быть телепатом, чтобы догадаться: обо мне попросту забыли.

– Вроде того, – буркнула я. – Может, пообщаемся?

В FunGame требовался руководитель отдела творческих проектов. Фактически – креативный менеджер, который бы управлял разработкой всех игр. Позиция сулила работу в команде, постоянный творческий поиск и совершенно неясные перспективы. В отличие от издательства, где всё было надёжно, понятно и… предсказуемо.

– У меня сейчас будет неделя отпуска. Могу прийти посмотреть, как у вас тут всё устроено, – сказала я. При этом постаралась ничем не выдать своей заинтересованности. В конце концов, её руководитель умудрился забыть о собеседовании со мной! – Понравится – останусь.

– Договорились, – добродушно улыбнулся в ответ Илья.

Как вскоре выяснилось, офис на Измайловском был всего лишь вершиной айсберга. Кроме сидевших в нём десяти человек, на FunGame работали полторы сотни подрядчиков – иллюстраторы, дизайнеры, верстальщики, технологи, копирайтеры. Большинству платили базовую зарплату плюс премию. То есть их вполне можно было считать постоянными сотрудниками.

150 человек, которыми руководил двадцатилетний мальчишка! Тогда меня это совсем не удивляло: атмосфера конца 90-х предполагала сам факт существования бизнес-вундеркиндов делом вполне обыденным. Но всё же я поначалу слегка терялась перед царившим в компании хаосом.

Первые изображения Сластён, созданные Марией Колесниковой и доработанные Салаватом.

В первый же день мне пришлось разыскивать числившихся за мной сотрудников. «Посмотри в кафе на первом этаже», – посоветовал мне кто-то из старожилов. Я рванула туда. И действительно – сидят, голубчики, в полумраке кафешки. Ну и как вас загонять обратно в офис? Убей бог, не помню, что именно говорила и чем умасливала, но, видимо, у меня всё получилось, раз пробная неделя в конце концов превратилась в постоянную работу.

Я почти сразу почувствовала, что до чёртиков хочу здесь остаться. В этом пёстром офисе, в этой атмосфере безумного чаепития из «Алисы в Стране чудес», с человеком, который так непохож на всех предыдущих моих руководителей. Возможное будущее в FunGame внезапно стало напоминать яркую новогоднюю открытку, а вот моя работа в издательстве, наоборот, резко поблёкла. Там-то не нужно было никого разыскивать.

И всё же, несмотря на всепроникающий творческий беспорядок, компания исправно производила настольные игры. Генерировала их с космической скоростью.

– Мы тогда начали использовать подход, который потом пригодился в работе над «Смешариками», – объяснял Илья, обсуждая со мной будущую книгу. – Давай назовём его «логикой малых команд». 150 человек не сидели за работой над одним проектом. Формировались небольшие творческие группы, я ставил им задачу разработать ту или иную игру в срок. И всё – дальше никто не вмешивался в творческий процесс. Я никого не контролировал, у всех была автономия. Хочешь, чтобы люди вкладывались на 200 %, – дай им полностью отвечать за результат.

Думаю, это правило и сделало FunGame такой производительной. Создание одной игры – от идеи до тиража – занимало от двух до четырех месяцев. За три года активной работы компания выпустила 800 игр! Мы были не просто самым большим игроком на рынке. Мы и были этим рынком, который вовремя разглядел Илья Попов.

Но сытые времена рано или поздно заканчиваются. FunGame разогналась до таких скоростей, что спрос попросту перестал за ней успевать. «Горшочек, не вари!» – намекал иссякающий поток заказов, однако «не варить» мы не могли. Сотрудники продолжали работать и хотели получать за это деньги.

Помню, как в конце 2001-го я почувствовала: наш айсберг тает. Зарплата задерживалась, издатели сворачивали проекты один за другим, работы было мало. Илья то пропадал за пределами офиса, то устраивал многочасовые мозговые штурмы. Он искал Большой Проект. Нечто по-настоящему грандиозное, чтобы выдернуть нас из ямы. Мощную идею, которая всё изменит.

– Я заметил, что производители сладостей начали делать упаковки, в которых было мало конфет и много пустого пространства, – вспоминает он. – Почему бы не заполнить его игрой, подумал я? Тогда конфеты могли бы стать чем-то вроде фишек…

Глиняная фигурка. Первое физическое воплощение будущего Кроша, вылепленная и раскрашенная Салаватом Шайхинуровым в 2002-м.

Он собрал команду во главе с Салаватом Шайхинуровым – арт-директором и ведущим художником FunGame – и поручил придумать такую игру. Требовалась картинка, которую можно было бы показать какой-нибудь кондитерской фабрике.

– Под эту задачу я нарисовал почеркушку, – вспоминает Салават, – круглого кролика с ушами. Дальше задачу подхватила наша художница Маша Колесникова. Её персонажи получились стильными и странными одновременно. Их звали Сластёнами.

Забавно, но по сети гуляет версия, что Салават оценил нарисованных зверей и решил не отдавать их заказчику. Мол, такие сластёны нужны самому. Однако Илья рассказывает эту историю иначе:

– Сначала мы предложили игру кондитерской фабрике имени Крупской, но её руководство никак не отреагировало на наш проект. Потом я вышел на концерн «Бабаевский». С ними мы и выпустили серию игр, одной из которых были «Сластёны».

Разумеется, бабаевские Сластёны сильно отличались от тех, что сейчас называют протосмешариками. Игровую механику для них придумывал Игорь Шевчук, отвечавший в FunGame за креатив. По его словам, это была плоская коробочка, в которой лежали 24 шоколадки-персонажа. Они комплектовались игровым полем с нарисованной ёлочкой. Шоколадки выполняли роль фишек: сначала ходишь – потом съедаешь. Возможно, где-то до сих пор хранится упаковка из-под «предтеч» Смешариков. Однажды, лет эдак через десять, она всплывёт на каком-нибудь аукционе и будет продана за баснословные деньги.

Кто знает…

Глиняная фигурка пока ещё Бурёнки – будущей Нюши.

Увы, партнёрства с кондитерами было явно недостаточно, чтобы спасти бизнес. Илья отлично понимал это и продолжал поиски.

Он рассказывает, что ему не давал покоя опыт японской компании Sanrio. В середине 80-х её создатель Синтаро Судзи запустил бренд Hello Kitty. Всего лишь удачный образ кавайной кошечки, созданный художницей Юко Ямагути. Поначалу он существовал только в виде мягких игрушек и картинок на открытках, но это не помешало простенькому персонажу завоевать весь мир.

Поиски Салаватом стиля анимации

Прошли годы, прежде чем знаменитый японский котёнок стал героем мультсериала. Так почему бы не повторить его успех? Всего-то и нужно, что придумать достаточно яркий образ!

С другой стороны, и создание собственного мультсериала казалось заманчивой идеей. В FunGame на тот момент работали специалисты из скоропостижно закрывшегося филиала американской компании Animation Magic – люди, знакомые с анимацией, поэтому идея создать свой мультипликационный проект витала в воздухе.

Все эти соображения внезапно обрели конкретные очертания к концу 2001 года.

Поздно вечером домой к Илье пришёл Салават.

– Помнишь наших Сластён? – спросил он, усевшись за кухонный стол. – У нас тут появилась идея сериала. Я доработал рисунки героев из игры, и вот… – он придвинул к Илье распечатки с обновлёнными персонажами и лист бумаги, где была описана суть проекта. – Должно круто получиться!

Здесь надо сделать ремарку: Салават Шайхинуров был не просто художником. И даже не просто арт-директором FunGame. Он получил образование классического живописца. Потом учился в варшавской Академии изящных искусств, следом – в бельгийской Академии Сен-Люк, лучшей в мире по части обучения созданию комиксов. Стажировался в студии, которая запускала «Смурфиков». Получил диплом средового дизайнера и художника-аниматора. Полностью разработал для издательства «Азбука» визуальное измерение бренда «Волкодав» – от внешнего вида героев до дизайна мерча. Нарисовал с коллегами 12 комиксов по этому миру. Иными словами, если кто и мог придумать образы «Смешариков», а заодно и визуальную стилистику их вселенной, то именно Салават.

– При этом я не был ни писателем, ни сценаристом, – объясняет он. – Истории у меня получалось сочинять, а вот со сценариями не клеилось. Мой дар – это создание визуальных образов. Ну и перенос их в реальный мир в виде, например, мерча.

Поэтому Салават попросил помочь начинающего сценариста Анну Мальгинову, на которой был тогда женат. Она и предложила первый вариант концепции будущего сериала. Ею же была придумана идея мира без насилия и название «Ромашковая долина».

Илья глянул на материалы Салавата и сразу понял: вот оно! Мультипликационный сериал с круглыми героями, настолько простыми по форме, что их сможет нарисовать каждый ребёнок! Мир, в котором нет злодеев. Персонажи дружат, смотрят на звёзды и попивают чай. И пока Том и Джерри бьют друг друга сковородками и подрываются на динамите, мы создадим новый идеальный мир.

– Мы обсуждали проект всю ночь, – с улыбкой вспоминает Илья. – Исходно у Салавата в планах было 20 эпизодов. Ему казалось, этого хватит, чтобы сделать из сериала медиа-бренд и начать продавать лицензии. Но я понимал: 20 мало. Нужен был совсем другой размах! Как в «Утиных историях» или «Чипе и Дейле», не меньше. Поэтому сказал: «Делаем 200. 200 – звучит круто!» Так и пошло.

С этого момента офис FunGame охватило предвкушение чего-то глобального. Все обсуждения сводились к идее фикс Ильи и Салавата. «Сластёны, Сластёны, Сластёны», – носилось по коридорам и кабинетам. Остальные проекты словно перестали существовать, по крайней мере для руководителя и арт-директора.

Как-то раз ближе к концу рабочего дня рядом с моим столом материализовался Салават.

– Илья к тебе отправил, – как всегда скупо объяснил он. – Просит помочь с описанием проекта для потенциальных партнёров. Ты не против?

– Вовсе нет, – я часто занималась созданием коммерческих предложений и презентаций. По сути, это было частью моих обязанностей в FunGame. – Показывай, что у тебя.

Конечно, мне было любопытно, с чем там постоянно носятся эти двое. Я взяла из его рук листы бумаги с концепцией и начала читать. И чем дальше я продвигалась по тексту, тем сильнее становилось моё разочарование.

Проект назывался «Идеальный мир». Что? Вы серьёзно? Кому это может быть интересно? И название, и описание показались мне чересчур приторными. Да и сами персонажи не вызывали энтузиазма – слишком простенькие, даже примитивные. Почему вдруг Илья решил, что это станет хитом?

Я до трёх часов ночи просидела над концепцией, которую принёс Салават, пытаясь превратить документ в нечто хотя бы отдалённо похожее на описание будущего мультипликационного сериала. Сделала всё, что могла, но всё равно осталась недовольна результатом. Исправлять «Идеальный мир» было гиблым делом.

Первые попытки найти название проекта.

Через две недели я написала заявление об уходе. Для меня айсберг продолжал таять, и никой проект не мог его спасти. С моей точки зрения, у Сластён не было будущего.

Никогда в жизни – ни до, ни после – я так не ошибалась.

FUN-факт 4

В эпоху протосмешариков Салават Шайхинуров и Илья Попов ходили в гости к режиссёру Фёдору Хитруку – одному из создателей «Винни-Пуха». Искали мэтров, которые согласились бы сотрудничать. Хитрук в силу возраста отказался, но искренне пожелал удачи. Дал им визитку – на кусочек плотной бумаги наклеен адрес и раскадровка из мультфильма, где Пятачок и Винни завтракают у Кролика. А пожелание успехов на визитке стало благословением для проекта «Смешарики».

Напутствие от режиссёра мультфильма «Винни-Пух» Фёдора Хитрука, данное Салавату и Илье.

Я рисую нон-стоп, сколько себя помню. Первый проект сделал в семнадцать, в далёком 1987 году. Это была история про Мистера Уфика – гнома в смокинге и цилиндре, который жил в Уфе на обрыве реки Белой. С друзьями мы насочиняли приключений на четыре журнала комиксов «Мистер Уфик». Правда, издатель потом канул в Лету со всеми материалами, но уже тогда мне стало ясно: нужен фирменный персонаж, которого можно продвигать.

В 18 лет я с девятью друзьями создал на детской анимационной студии в Уфе короткометражку «Остров». Кино было цветное, снятое на использованном целлулоиде, который я нашёл во дворе «Союзмультфильма» и привез из Москвы. Мы его отмыли, сами намешали краску из гуаши и клея ПВА и с упоением рисовали каждый кадр. Единственную копию отправили на конкурс в Польшу, и там она пропала. Но вкус коллективного творчества остался на всю жизнь.

Я учился не переставая, при любой возможности. Уфимское училище искусств по живописи и оформительству закончил с красным дипломом, и это давало возможность без экзаменов поступить в Санкт-Петербургскую академию художеств имени Репина. Но я сделал осознанный выбор в пользу «Мухи»[1] и профессии средового дизайнера. Посчитал тогда, что вполне сносно рисую, а вот навыков по воплощению объектов в реальности мне не хватает. Параллельно с основной учёбой посещал курсы по анимации в студиях «Панорама» и «Мельница», летал в Алма-Ату на «Казахфильм», где получил диплом художника-аниматора. Дальше была варшавская академия, потом брюссельская – и уникальная стажировка в студии, выпускающей «Смурфиков». Там я впервые ощутил магию бренда и узнал о должности «хранитель образов».

Я был обыкновенным парнем из Нефтекамска, который с 15 лет мыкался по общежитиям, а по Европе перемещался исключительно автостопом. Но это не мешало мне уже тогда мечтать, что я создам собственный мир. Он будет населён простыми по форме персонажами – удобными и для анимации, и для производства мерча! Меня уже тогда завораживала идея, что всё нарисованное можно переносить в реальный мир – превращать из мультяшек в игрушки, сувениры, одежду, да что угодно! Даже создавать на их основе парки аттракционов!

И вот когда появились наши Сластёны, я вдруг понял: это оно! Внутри будто щёлкнуло. Простые, знаковые персонажи – мечта дизайнера. Я создам для них страну с лесами, полями и домиками. Сделаю их реальными!

В очередной раз попробую применить то, зачем я проделал весь этот путь от классической живописи, комиксов и анимации до дизайна. И сделаю это в большом проекте!

Мистер Уфик – первый мультяшный персонаж, придуманный Салаватом.

Салават с Ильёй на всех производили впечатление фантазёров и немножко инопланетян. Они были настолько уверены в своей идее, что вызывали искреннее недоумение у остальных. И неудивительно: в те годы ничего, кроме авторской мультипликации, не существовало. Максимум, что делали, – десятиминутный мультик, и на это уходила пара лет. Советская анимация, кстати, действовала в том же ключе: промышленным производством в СССР не грешили. В «Ну, погоди!» всего 17 серий, и их бесконечно крутили по трём каналам ТВ.

И тут появляются эти два Мюнхгаузена, говорят про мультсериал в 200 серий, 20 из которых они хотят сделать в первые год-полтора. Я уже работал на студии «Мельница» и знал, как всё устроено в этой сфере, не раз наблюдал за гибелью многообещающих проектов.

И вот мы трое сидим у Ильи на кухне, и эти двое наперебой рассказывают, какие классные у них герои, как их весь мир узнает. Ещё и денег не обещают до начала производства! Подкупила только их самонадеянность и положительная энергетика. Ни за что другое поначалу зацепиться было нельзя.

Первым Смешариком, кто с любопытством сунул нос в нашу реальность, был Крош. Кому, как не ему, отправляться на разведку? Под проект «Сластёны» Салават Шайхинуров нарисовал круглого кролика с ушами – не для анимации, а для игры-викторины с конфетами.

И понеслось.

Почти финальный набросок домика Кроша, результат долгих творческих поисков Салавата Шайхинурова.

Крош энергично перепрыгнул из «Сластён» в «Смешариков», практически не изменившись. Разве что звали его Грызлик, а жил он в домике-бочке на берегу большого озера. На первых набросках у него было розовое пузико, но в остальном круглость и ушастость как-то сразу проявилась. Ну и характер тоже.

– За основу его образа мы поначалу брали работу Георгия Вицина в мультфильме «Мешок яблок» и немного Кролика из советского «Винни-Пуха», – говорит озвучивший непоседу Антон Виноградов. – В полнометражных «Смешариках» добавили безумства Кролика Роджера. Основная сложность в воплощении этого образа – совместить бесшабашность, активность с душевностью и теплотой.

Любимый способ действовать – метод ненаучного тыка. Гиперактивный Крош претендует на лидерство (в 2012 году он даже записал Новогоднее обращение на фоне Кремля). Безалаберный, трогательный, он не только основной траблмейкер, но и главный краш проекта. В англоязычной версии «Смешариков» его так и зовут – Krash (почти crush).

Забавный факт:

Крош – адепт общества плоскоземельщиков. Он верит в плоскую Землю лишь потому, что без черепах и слонов глупый шарик бесцельно болтается в космосе. А это неинтересно! При этом Деда Мороза считает выдумкой.

ЭВОЛЮЦИЯ КРОША

Самой серьёзной потерей в тот момент стал уход из Fun-Game Надежды Кузнецовой. Она была операционным директором. Одним из немногих по-настоящему взрослых людей в команде творческих разгильдяев. Тем, кто отвечал за сроки с объёмами и заставлял компанию, несмотря ни на что, работать как часы.

– Зарплату не платили, – вспоминает Надя. – Все сотрудники шабашили, кто где. Илья не мог говорить ни о чём, кроме будущего мультсериала. Я подумала-подумала и пошла поработать в другое место.

Стало ясно: если партнёр не будет найден и проект не начнётся, от FunGame просто ничего не останется. Илья стоял на месте и никак не мог двинуться дальше.

– Первым, к кому мы обратились, был Сергей Сельянов[2], один из мэтров в мире кино и анимации, – вспоминает Илья. – Я думал, если удастся его привлечь как сопродюсера, то всё полетит. Мы пришли к нему с презентацией, рассказали о проекте, но он не захотел подключаться.

Я вспоминаю описание «Идеального мира», над которым мы с Салаватом корпели полночи, и, кажется, понимаю причину отказа. Что тогда увидел продюсер фильмов «Брат»? Ответ не то чтобы очевиден, но угадывается.

Следующим кандидатом в партнёры стал Константин Бронзит, известный режиссёр и сценарист анимационных фильмов, человек, который спустя несколько лет снял «Алёшу Поповича».

– С ним разговаривал Салават. Пошёл, как к старому знакомому, спросить совета, но мы, конечно, надеялись, что Бронзит заинтересуется проектом, – говорит Илья и после паузы добавляет: – Не заинтересовался.

Слушаю Попова и не могу удержаться от комментария:

– Выходит, «Смешарики» вроде «Гарри Поттера»? Их история тоже начинается с серии отказов!

– Отказов? – он явно меня не понимает. – Ты знаешь, я так к этому не относился. Во-первых, потому что никогда не приходил к потенциальным партнёрам с завышенными ожиданиями, в итоге не чувствовал обиды, когда не срасталось. Во-вторых, знал, что проект мы точно сделаем, а где, как и с кем – другой вопрос. Любая обратная связь тогда была ценна сама по себе. Поэтому я говорил спасибо и делал следующий шаг.

Авторская группа проекта «Смешарики», – Илья Попов, Игорь Шевчук, Анна Мальгинова, Анатолий Прохоров, Салават Шайхинуров, – а также Константин Бронзит, который очень помог советами (слева направо) 2002.

Звучит как формула устойчивости в мире творческого бизнеса. Не жди слишком много, верь в своё дело, извлекай пользу из любой обратной связи и иди дальше.

Именно так Илья и поступил. После общения с Сельяновым он переработал описание проекта. В архивах компании хранится документ с правками Попова. Название «Идеальный мир» зачёркнуто и поверх написано: «Сластёны».

Другим важным итогом встречи с продюсером фильмов «Брат» стало решение создать собственную студию, а не рассчитывать на чужое производство. В России попросту не было в тот момент анимационной компании, которая смогла бы сделать то, на что замахнулась FunGame.

Но определяющим в судьбе проекта стало общение с Бронзитом. Он дал Салавату немало дельных советов, и в том числе – обратиться к Анатолию Прохорову, одному из соучредителей московской студии «Пилот». Сказал, если кто и сможет помочь, то только он.

– Мы с Салаватом купили билеты и сели на самолёт в Москву. Кажется, это была весна 2001 года… А может, осень 2000-го, не уверен[3], – как все люди, живущие будущим, Илья плохо ориентируется в прошлом. – С Толей встретились в его кабинете в студии. Меня слегка удивил контраст между обстановкой в «Пилоте» и в FunGame. У нас уже тогда был бодрый яркий офис, а Прохоров сидел в помещении, чем-то напоминавшем советский НИИ.

Как признаются и Илья, и Салават, будущий худрук «Смешариков» отнёсся к проекту скептически. Выслушал со свойственной ему интеллигентностью, задал уточняющие вопросы, однако энтузиазма по поводу идеи «отснять 200 серий про круглых персонажей» не проявил. Отчетливо запахло очередным отказом.

Спустя несколько лет Анатолий Прохоров рассказывал в одном из телеинтервью: «Ко мне в ту пору много кто с предложениями ходил. Я обычно давал пару советов, и люди исчезали. Никто не возвращался. А эти ребята опять появились месяца через два».

«Эти ребята» учли критику и, насколько могли, допилили концепцию, чтобы в разгар лета 2002-го снова очутиться в офисе «Пилота».

Анатолий Прохоров, художественный руководитель «Смешариков».

– На этот раз всё было иначе, – рассказывает Илья. – Я уже гораздо лучше понимал, каким будет проект. И с точки зрения творчества, и с точки зрения бизнеса. Знал, что мне позарез нужен такой человек, как Прохоров. Вернее, даже так: мне нужен был именно Прохоров. Поэтому на встрече я говорил прямо: нравится проект – подключайтесь.

Но у Прохорова по-прежнему оставалось много вопросов. Его, например, сильно смущала идея «мира без насилия». Герои-антагонисты всегда считались обязательным условием крепкой драматургии, а тут предлагалось создать целый сериал без них. Разве это вообще возможно?

Как вспоминает Салават, самым веским аргументом в защиту его с Ильёй концепции стал Винни-Пух. Ведь в историях про плюшевого медведя тоже не было злодеев, значит, план не так уж утопичен. И Прохоров согласился: всё возможно, надо пробовать.

Однако согласие пробовать не означало согласие становиться полноценным участником проекта. Спустя неделю он приехал из Москвы в Санкт-Петербург, чтобы познакомиться с командой. Прохоров присматривался. Оценивал, имеет ли смысл ввязываться в партнёрство с этими «городскими сумасшедшими» или овчинка не стоит выделки.

Игорь Шевчук, один из немногих, кто пока ещё оставался в FunGаme, вспоминает, как Анатолий Прохоров пришёл в опустевший офис, сел за стол в круглой переговорке и сказал: «Ну! Показывайте!» Имелось в виду, что надо показывать сценарии первых серий «Сластён». Тогда Анна Мальгинова, Салават и Илья составляли, по сути, всю команду проекта. Сам Игорь Шевчук в разработке будущей Ромашковой долины на тот момент не участвовал – он продолжал создавать настольные игры, пусть уже и не в таких масштабах, как раньше.

– Анатолий Валентинович взял из рук Салавата несколько распечатанных сценариев, внимательно прочитал, – рассказывает Игорь. – Потом поднял на Попова с Шайхинуровым скептический взгляд и спросил: «А где же сценарии?»

Надо было видеть в этот момент лица Ильи и Салавата. Никто из них не ожидал такого поворота. Написанное воспринималось обоими как вполне рабочий материал, но Прохоров терпеливо объяснил: это всего лишь литературные эссе, не более. Для сценария, да ещё такого, который ляжет в основу будущего сериала, нужен старый добрый конфликт. И неважно, что речь идет о мире без насилия. Законов драматургии никто не отменял!

Ситуацию надо было спасать. И срочно. Прохоров уже разочарованно поглядывал на дверь – Илья лихорадочно искал решение. Если гуру отечественной анимации, которого с таким трудом заманили в Питер, сейчас уйдёт, кто знает, удастся ли найти ему замену. Успех и без того безнадёжного дела стал призрачным.

– У нас есть сценарист! – выпалил Илья и посмотрел на Шевчука. Глаза при этом сделал такие страшные, что тому не осталось ничего другого, как кивнуть. Да, мол, есть. И это я.

– Я и правда на тот момент имел опыт создания сценариев, – смеётся Игорь. – Только не для детских мультиков, а для второго сезона «Улицы разбитых фонарей» и сериала «Криминальная Россия». Самое то для «мира без насилия»!

В офисе FunGame.

Здесь я делаю очередную ремарку, чтобы рассказать чуть больше о человеке, сыгравшем не последнюю роль в судьбе проекта. Игорь Шевчук – фигура более чем колоритная. Он работал в FunGame креативным директором, то есть, исходя из названия должности, вроде бы должен был мной руководить. Но на деле ничего такого не происходило. У меня был свой фронт работ, у Шевчука – свой, связанный прежде всего с творчеством. «Мастер игровых механик и словесной эквилибристики» – так его метко назвал Салават. Длинноволосый, с поставленным голосом, импозантный Шевчук писал детские книги, сочинял стихи и песни, пел под гитару.

Помню, в один из первых рабочих день подхожу к офису. Рядом со зданием стоят «Жигули». Открывается дверь, и оттуда доносится раскатистый мужской голос: «Девушка, а девушка! Идите сюда!» Приглядываюсь: батюшки, да это наш креативный директор с гитарой! Села, послушала, как он играет, вежливо поулыбалась и вышла из машины в недоумении: что это было? Только потом, узнав Игоря получше, я поняла: это у него такая манера представляться новым сотрудницам. До сих пор не могу сдержать улыбки при воспоминании.

Игорь Шевчук – человек, придумавший слово «Смешарики».

Если честно, все эти годы я думала, что именно Шевчук стал прототипом Чёрного Ловеласа – уж больно много общего в образах обоих. Но Денис Чернов меня разуверил: нет, Чёрный Ловелас – персонаж совершенно самостоятельный, аналогов в мире людей не имеет. Но, как бы там ни было, свою лепту в судьбу Ромашковой долины Игорь всё-таки внес.

Прохоров глянул на него и сказал, вставая из-за стола:

– Хорошо, я в Питере ещё три дня, занимаюсь своими делами. Как будет, что показать, – зовите.

И ушёл.

А Илья насел на Шевчука: давай, друг, нам нужен сценарий! Любой, лишь бы устроил Прохорова.

Можно ли считать то, что написал тогда Игорь в пылу хулиганского азарта, самым первым сценарием «Смешариков»? А бог его знает. Назывался он забавно, в духе Шевчука: «Рекорды-прыгорды». Действующими лицами были Кролик, Ёжик и Гусений. Кролик, как водится, находил приключение на свою пятую точку, а Ёжик с Гусением его выручали. Завершалась история лирическими размышлениями о прыжках к звёздам – вполне в духе будущих Смешариков.

Разворот из дневника Салавата. Результаты мозгового штурма. Среди бесконечного количества вариантов названий нет слова «Смешарики».

Творческая группа в Доме учёных дорабатывает концепцию сериала. Алексей Лебедев, Денис Чернов, Илья Попов, Алексей Минченок, Илья Максимов, Салават Шайхинуров, Анатолий Прохоров (слева направо), 2002.

Салават Шайхинуров и Денис Чернов работают над первой серией «Скамейка».

Прохоров прочитал текст Игоря. Покачал головой.

– Ещё не сценарий, но уже полусценарий, – вынес наконец вердикт. – С этим можно работать.

Присутствовавшие при этом Салават с Ильёй облегчённо выдохнули: похоже, не всё потеряно.

– А теперь главное, – Прохоров по очереди посмотрел на каждого из присутствующих: Илью, Салавата, Игоря. – Название придётся менять! «Сластёны» ваши никуда не годятся! Надо придумать что-нибудь приличное, тогда и двинемся дальше.

Легко сказать «придумать что-то приличное». Тот, кому доводилось искать название для фильма, книги, продукта, проекта, компании, в курсе, насколько это бывает порой сложно. Величайшая удача – найти сочетание звуков, которое будет: А – ярким и запоминающимся; Б – благозвучным; В – абсолютно оригинальным; Г – отражать суть того, что оно обозначает. Порой крутое название – половина успеха, а слабое и невыразительное – гарантия провала.

Илья Попов это очень хорошо понимал. А ещё знал, что творчество часто бывает делом коллективным и результат его впрямую завязан на обстановке, в которой ведутся поиски нужного решения. Поэтому придумал простой ход: вывезти творческую группу на природу.

– Он собрал нас всех в Приморском парке, – вспоминает Игорь Шевчук. – Приехали Салават с Анной, я с женой и маленькой дочкой, сам Илья со своей невестой Настей, даже Надя Кузнецова присутствовала, хотя она уже несколько месяцев как уволилась из FunGame. Сначала мы гуляли по центральной аллее, потом уселись на скамейку и начали накидывать идеи. Салават всё аккуратно записывал в свой блокнот.

Я разглядываю отсканированный разворот этого блокнота. Господи, каких только вариантов тут нет! Некоторые отдают безумием. Другие – творческим хаосом. Можно даже отыскать «бабосиков», «дубасиков» и «хряпсов». И где-то за кадром – название «Бумки», придуманное Анной Мальгиновой.

По её словам, оно отсылало к звуку прыгающего мячика: «бум-бум-бум». Если покопаться в архиве, можно отыскать одно из первых описаний проекта, где фигурирует именно это слово. Более того, персонажи там носят имена: БумКролик, БумЁж, БумГусь и так далее. Целая Бум-компания! Впрочем, по словам Салавата, за пределы FunGame «Бумки» так и не вышли. От них отказались почти сразу, как и от десятков других вариантов.

Когда несколько страниц блокнота были заполнены от и до, поток идей иссяк. Компания погрузилась в задумчивость. Все понимали: ничего по-настоящему удачного придумано так и не было.

И тут Илья обратился к Шевчуку:

– Я помню, ты вроде писал сказку, где тоже были герои-шарики. Как они назывались?

Невероятно, но факт: примерно в это же время Игорь Шевчук, будучи детским писателем, прорабатывал историю с круглыми персонажами. Правда, не с покрытыми шерстью, как Смешарики, а гладкими. По легенде, герои так и не случившейся книжки были воздушными шариками, которые улетели в небо и попали в страну Зарадугу.

– «Смешарики», – сказал Игорь придуманное им слово. – Они назывались «Смешарики».

И сразу стало ясно: это стопроцентное попадание. Волшебное сочетание звуков, которое отвечает всем требованиям идеального названия.

Потенциальный хит!

Настоящая бомба!

Илья озвучил новое название Прохорову. Тому оно тоже понравилось. Сразу назначили дату его следующего приезда.

Дело оставалось за «малым»: сконструировать линейку персонажей, прописать каждому из них характер, привычки, речевые характеристики, цели и мечты, продумать до мелочей центральную локацию, родить первый сценарий и набросать ещё пару десятков сюжетов для потенциальных серий… Другими словами, создать целую вселенную. А потом добыть деньги на её воплощение – то есть подать заявку в Госкино, которое финансировало едва ли не все выходящие в России фильмы и мультфильмы, и добиться хотя бы частичного покрытия затрат проекта.

Но главное – создать вселенную!

Именно этим и занималась следующую пару месяцев первая творческая группа «Смешариков». Прохоров, умевший как никто направлять креативный процесс, распорядился сделать таблицу, в которой по горизонтали располагались все персонажи, а по вертикали – их характеристики: «основная черта», «ярко выраженные способности», «характерные фразы и реплики», «манера говорить», «с кем из персонажей лучше всего сочетается», «как двигается» и т. д. Такой подход гарантировал, что ничто не будет упущено, каждый герой окажется описан на 100 %.

Сам Анатолий выступал модератором происходящего, а Илья Попов, Салават Шайхинуров, Анна Мальгинова и Игорь Шевчук набрасывали идеи. И всё это происходило в Доме ученых на территории Политехнического института.

Представьте себе двухэтажный особняк среди деревьев, в нём небольшая комнатушка с овальным столом, которую Илья Попов арендовал на день-два – специально для мозгового штурма. Я изучаю фотографии этого помещения и ловлю себя на мысли, что обстановка в Доме ученых кажется совершенно не подходящей для рождения Ромашковой долины. Обои со строгим орнаментом, массивная мебель, тяжелая драпировка зелёных бархатных штор, бронзовые статуи греческих богов на высоких постаментах. «Интерьер в стиле классицизма» – подбрасывает память неизвестно откуда взявшееся знание. Смешарики и классицизм – сложно представить что-то более далёкое друг от друга.

Забавно, но и эти бронзовые боги, и зелёные шторы, и овальный стол потом ещё не раз становились свидетелями ключевых моментов в судьбе Ромашковой долины. Тогда же они наблюдали, как страница за страницей создавалась библия проекта – текст, который потом стал точкой опоры для всей мультипликационной франшизы. В нём были описаны уже придуманные на тот момент герои, система их отношений, а также философия и миссия проекта.

Сейчас сложно сказать, как точно выглядела линейка персонажей после первой серии брейнштормов в Доме ученых. Доподлинно известно только, что из неё исчезли насекомые и привидение. Первые создавали ненужное мельтешение, второе противоречило законам нового мира, где, по мнению Прохорова, не было места очевидному волшебству. Ещё «под нож» попал бельчонок Бельчун: с одной стороны, не вписался в «круглый формат» из-за пышного хвоста, с другой – не мог похвастаться выразительным характером. Не повезло и мишке Мохе с кошкой Кохой – они слишком сливались друг с другом, поэтому их благополучно ликвидировали, а дружбу передали кролику и ёжику.

При этом в первой библии «Смешариков» Пин всё ещё был Гусением, а Нюша – Бурёнкой. Зато предшественник Копатыча Буль-До – художник и огородник в одном флаконе – уже тогда превратился из собаки в медведя и заодно растерял способности к рисованию. Кстати, имя ему придумал всё тот же Игорь Шевчук, удачно объединив традиционное для русских-народных сказок медвежье прозвище Потапыч с глаголом «копать».

А вот Крош, Ёжик, Бараш и Лосяш были с самого начала и почти не менялись со временем. Как и Совунья. Кар-Карыч тоже пришёл в «Смешарики» прямиком из «Идеального мира», но при этом здорово трансформировался в пути. В исходном варианте он был слегка сумасшедшим, имел чешуйчатый хвост и считал себя рыбкой. У Салавата до сих пор хранится сделанный им набросок ворона с рыбьим хвостом.

Почти наверняка в числе персонажей всё ещё оставались аутичный поросёнок Диджей Робкий и шустрый малыш Мышонок. Если верить архивным распечаткам, после обсуждений с Анатолием Прохоровым получилось одиннадцать героев. Но это не точно.

Осенью 2002 года работа была завершена. Включая первый сценарий, необходимый для подачи заявки на финансирование. Его автором стал всё тот же Игорь Шевчук. Он вспоминает, что для него, никогда не писавшего сценарии мультфильмов, эта задача оказалась серьёзным испытанием. Пришлось даже обращаться за консультациями к гораздо более опытному Дмитрию Высоцкому, одному из создателей будущего сериала «Три кота». В результате появился сценарий серии «Водные процедуры» – двадцать седьмой по счету в первом сезоне.

Но вот всё было готово. Илья и Салават сверстали эффектную брошюру с материалами проекта, чтобы отправить её в Госкино. Не желая рисковать лишний раз, Прохоров порекомендовал им подавать заявку не от никому не известной FunGame, а от вполне уважаемой в тот момент кинокомпании. Илья встретился с двумя её владельцами – те оказались не против. А почему нет? Трудозатрат никаких, при этом можно рассчитывать на вознаграждение, если история выгорит.

По совету новоявленных партнеров, Попов сократил в заявке количество запланированных серий с 200 до 20. Чтобы не выглядеть в глазах членов комиссии Госкино эдаким Маниловым. На деле его планы ничуть не изменились: Илья продолжал мыслить масштабно, но готов был играть по правилам, лишь бы уже получить деньги под проект мечты.

Всё шло по плану. Заявка была подана и принята. До Ильи и Салавата начали долетать через Прохорова первые ласточки реакций: члены комиссии заметили проект, он им понравился, всё идёт к тому, что нужная сумма будет выделена…

А потом, ноябрьским вечером, Илья увидел на своём телефоне входящий вызов от Прохорова.

– Должен тебя расстроить, – начал тот без предисловий. – Наши партнёры отозвали заявку.

– Что это значит? – растерялся Илья.

– Это значит, что денег не будет.

– Это был конец 2002 года. Я сидел в экспертном жюри от Госкино – отбирал проекты для финансирования, просматривал все заявки. И вот среди вороха авторских короткометражек – а ничего другого тогда и не снимали – мне вдруг попадается занимательная брошюрка. Формата А4, страниц на 20. На обложке название: «Смешарики» и подзаголовок: «Мир без насилия».

Листаю. Персонажи простенькие, но симпатичные. Расписано всё грамотно, внятно – про характеры, локации, идею. Классно, думаю! Прямо глоток свежего воздуха.

Смотрю титры – фамилии сплошь незнакомые. Кроме одной – Толи Прохорова. Мы с ним знали друг друга ещё с 1989 года. Я его тут же набрал, выразил своё восхищение. Он обрадовался и предложил познакомить меня с руководителем молодой питерской команды, которая придумала «Смешариков». Договорились встретиться в Киноцентре на Красной Пресне, там у меня был офис.

Помню, входит в помещение вместе с Толей Прохоровым нереально молодой парень – Илья Попов. На вид – лет двадцать с небольшим. Взгляд у него такой ясный был, сияющий. Сел за стол напротив, поговорили. Сказал, что горит желанием снимать длинный сериал. Я похвалил, пожелал удачи – на том и разбежались.

А дальше сплошные совпадения. Представьте себе, я, находясь под впечатлением от «Смешариков», между делом рассказал про них своему приятелю – тогдашнему руководителю департамента господдержки в Минкульте, Сергею Лазаруку. Тот вроде как покивал, но вникать особо не стал. И вдруг, спустя неделю, может, две, звонок от него. «Саш, говорит, очень жаль, но тот классный проект, о котором ты рассказывал, больше не участвует. Заявку сняли с конкурса».

Я сразу бросился звонить Толе: «Что за ерунда?» Он: «Да вот, неприятная история…» Если коротко, мэтры от кино, через которых FunGame запросила финансирование, уже на последнем этапе рассмотрения заявки передумали участвовать. То ли испугались масштаба проекта, то ли условия сотрудничества поменяли – сейчас уже до правды не докопаешься. Да и смысла нет. Главное – проект, который мне так понравился, лишился шанса получить деньги.

Смириться с этим было выше моих сил. Поэтому я, недолго думая, предложил подхватить эстафету. «Чёрт с ними, с этими мэтрами, говорю. Давайте от нашего “Мастер-фильма” подадимся!»

Толя и Илья сразу воодушевились – получили второй шанс нежданно-негаданно. Мы съездили к этим товарищам-мэтрам, переписали на нас все документы. Отправили заявку. И проект «Смешарики» получил частичную господдержку на производство первых двадцати серий. А потом ещё двадцати и ещё двадцати – мы так шесть лет подряд каждый год заявку подавали, и каждый год Госкино выделяло средства на проект.

Рабочий набросок домика Ёжика, после как минимум девяти попыток найти удачное решение.

В «Сластёнах» Ёжика звали сперва Колюня (колючий ведь), Ежуня, потом Жожик. Очков он не носил и ходил на четырёх ногах, как и полагается обыкновенным ежам. Жил в домике-дуршлаге под зонтиком. И его колючки вовсе не были таковыми – сперва спину украшали жёлтые пружинки. Он походил на шарик, утыканный макаронами. Когда Салават Шайхинуров дорабатывал персонажа, то снабдил его мелкими колючками в количестве «очень много» штук, так как исходные пружинки были неудобны при рисовании.

– Я сел делать раскадровку, – вспоминает Денис Чернов, – и пришёл в ужас от такого множества колючек. Буду только сидеть и выводить эти треугольники.

И так мне стало лень, что я просто уменьшил их количество до примитивного. Показал Салавату, он одобрил: «А так даже прикольнее!»

Флегматичный Ёжик рад бы сидеть дома, собирать фантики от конфет и любоваться своими неразумными собратьями-кактусами. Он такой тихий и приятный мальчик, что невольно задумаешься: а так ли этот тихоня безобиден? Но всё же в критичных ситуациях он проявляет небывалую смелость, благородство и прыть. Очень совестливый и тяжело переживает конфликты.

– Образ Ёжика собирательный, – говорит озвучивший его Владимир Постников. – Где-то это Слоненок из советского мультфильма «38 попугаев», где-то Пятачок из «Винни – Пуха», а где-то даже Голлум из «Властелина колец». Сложно было объединить их всех в одного персонажа!

Забавный факт:

В англоязычной версии Ёжик именуется Чико и говорит голосом Джейсона Гриффина, который озвучивал ежа Соника.

ЭВОЛЮЦИЯ ЁЖИКА

Денис Чернов – режиссёр «Смешариков» за своим первым рабочим столом в проекте.

Но даже при этом условии нарисованный Ильёй план продолжал выглядеть, мягко говоря, фантастическим.

Только представьте, ни в России, ни в Советском Союзе не было снято ни одного по-настоящему длинного мультсериала. «Лунтик», «Маша и Медведь», «Три кота», «Фиксики» – всё это появилось гораздо позже. Как и полнометражные анимационные фильмы про богатырей студии «Мельница». А тогда к достижениям постсоветской анимации можно было отнести разве что мини-сериал «Следствие ведут Колобки» всё той же студии «Пилот», сооснователем которой был Анатолий Прохоров.

В одной из своих видеолекций Толя рассказывал, как в 1995 году к ним в «Пилот» приехали представители японской студии Harmony Gold – хотели сделать заказ на производство коммерческого сериала. Ничего сложного, минимум движений: глазки лупают, головки кивают… Увы, сотрудничество не состоялось. Просто в России создание десяти минут такого мультфильма занимало примерно девять месяцев. Тогда как мировые стандарты предполагали две недели! Только вдумайтесь: девять месяцев и две недели! То есть уровень развития российской анимации начала 2000-х можно было сравнить с ручной мануфактурой, в то время как весь мир давно перешёл на машинное производство.

И на этом фоне Илья Попов, который никогда в жизни не имел дела с мультипликацией, замахивается на создание двух сотен серий! Мало того, он собирается сразу продавать лицензии на коммерческое использование образов будущих героев. Самонадеянность уровень «бог»!

Впрочем, тут нельзя не учитывать характер Ильи. Его неуёмную энергию и просто сверхъестественную увлечённость своим делом. А ещё он всегда действовал мимо правил. Нет, не в обход, а именно мимо. Скользил поверх. И этим порой нервировал окружающих.

Доходило до смешного. Едем с ним на встречу. Специально прилетели из Питера в Москву. Навигатор показывает: до офиса потенциальных партнёров, с которыми назначены переговоры, минимум час по пробкам. Совершенно очевидно: не успеваем. Илья звонит им по телефону и на вопрос «Вы где?» уверенно отвечает: «Подъезжаем. Я вас (в смысле – офисное здание) уже вижу!»

Смотрю на него с недоумением: с ума сошёл? Какой «уже вижу»! Илья же в этот момент заводит с человеком непринужденный разговор:

– Слушайте, а у меня тут появилась идея. Надо будет обязательно обсудить… – и минут тридцать-сорок, на которые мы опаздываем, беседует с ним о своей идее. Действительно интересной, не прикопаешься.

К моменту, когда мы наконец причаливаем к офисному зданию, все основные решения уже приняты. Более того, успел родиться ещё один проект – и объемы сотрудничества выросли раза в полтора. Все участники процесса увлечены обсуждением открывшихся перспектив. Кто на этом фоне будет заморачиваться по поводу опоздания на сорок минут? Или даже на час?

Точно так же было и со «Смешариками». Илья сразу втягивал всех в свою реальность, где благополучно отсняты 200 серий и выпущены по лицензии горы игрушек, книжек, журналов и всего остального, до чего нормальному человеку ни в жизнь не додуматься.

Но будь Илья Попов всего лишь визионером, его грандиозные планы по поводу мультипликационной франшизы так и остались бы грандиозными планами.

– Если подумать, моим главным талантом всегда была способность собирать вокруг себя незаурядных людей, – говорит он.

Поэтому, когда пришла пора запускать сериал, Илья начал действовать проверенным способом: позвал того, кто мог взвалить на себя эту, на первый взгляд, неподъёмную ношу. К счастью, такого человека даже не пришлось искать. Им оказалась Надежда Кузнецова, бывший операционный директор FunGame.

– Илья позвонил мне во время совещания на моём новом месте работы, – вспоминает она. – Я извинилась, выскочила в коридор и прижалась спиной к холодной стене. Слушала его почти не дыша. А говорил он ужасно приятные вещи: что нашёл деньги, что хочет сделать меня директором студии, что даёт мне полный карт-бланш…

Решение Ильи было более чем логичным. До FunGame Надежда Кузнецова работала одним из руководителей закрывшегося филиала американской студии компьютерных игр. То есть в какой-то степени имела дело с анимацией. Она видела, как устроена изнутри фабрика по производству контента, и более-менее представляла, с чего начать работу.

– Слава богу, я тогда ничего не знала о плане «200 серий», – смеётся Надежда. – Видимо, Илья меня берёг от лишней информации. В моей реальности я должна была выпустить 20 серий за полтора года – под такие условия Госкино выделило деньги. Но и эта задача в то время казалась заоблачной.

И тут у меня вырывается закономерный вопрос:

– Так почему же ты согласилась на эту авантюру?

– Понимаешь, я, будучи инженером, очень любила научную фантастику. Когда-то в юности читала рассказ, в котором перед героями стояла задача построить космический корабль, чтобы долететь до далёкой звезды. Дорога занимала много-много десятилетий, поэтому отправляться следовало немедленно. Но, с другой стороны, можно было потратить 20 лет на разработку нового двигателя и долететь гораздо быстрее[4].

Именно такой «двигатель» и держала в голове Надя, когда приступила к планированию проекта. И назвался этот «двигатель» – Macromedia Flash, компьютерная программа для создания анимации.

– Я узнала о ней от Олега Куваева, создателя мультфильма «Масяня». Мы с ним вместе работали в американской компании, – вспоминает Надежда. – Он рассказал, что Flash – это круто! С ней аниматору никто больше не нужен: только он сам и компьютер!

Это звучало почти как научная фантастика. Ведь мультфильмы тогда всё ещё рисовали на кальке. Её клали поверх уже готового кадра на просветном столе и выводили следующий кадр, меняя позы и жесты героев. Долгая и очень кропотливая работа. Один раз ошибся – весь труд насмарку, выбрасывай лист и начинай заново.

Потом нарисованные кадры сканировали, переводили на целлулоид и снимали на камеру. Процесс, который мало того что занимал гигантское количество времени, так ещё и требовал дополнительных рабочих рук. А именно сканировщиков, заливщиков, фазовщиков, контуровщиков. С переходом на Flash необходимость в представителях этих профессий попросту отпадала.

И всё было бы здорово – закупай компьютеры и работай, – если бы не одна глобальная проблема: отсутствие людей. Аниматоры сами по себе в Санкт-Петербурге начала 2000-х были на вес золота, а аниматоры, владеющие Flash, попросту отсутствовали как явление. Поэтому идея «построить новый двигатель» так и оставалась до поры до времени всего лишь идеей.

В этом месте я ставлю запятую и ввожу ещё одного очень важного героя – Алексея Минченка. В 2003-м ему 21 год. Он мало что знает об анимации, зато отлично управляется с Flash. Самостоятельно создаёт коротенький мультфильм по мотивам «Чебурашки» и отправляет его на Открытый российский мультипликационный фестиваль в Суздале. Там работа Минченка неожиданно занимает первое место на проходившем в рамках мероприятия конкурсе Flash-мультфильмов. Лёшу подмечает Константин Бронзит, тот самый режиссёр, который посоветовал обратиться к Анатолию Прохорову, и рекомендует Салавату – вдруг ему в проекте пригодится талантливый мальчик.

– Я позвонил Салавату и обнаружил, что мы живём с ним на соседних улицах, – рассказывает Алексей. – Встретились в кафе. Он сразу меня покорил – опытом, энергией, масштабом личности! Мы проболтали, наверное, часа три обо всём на свете.

Алексей Минченок и Салават Шайхинуров.

Его жизнь тогда разом изменилась. Ещё вчера Лёша мечтал хоть как-то прикоснуться к профессии – и вдруг очутился в центре настоящего урагана, в безумном сплетении творческих планов, в окружении увлечённых людей, в потоке незнакомых слов. Салават мгновенно привлёк Минченка к тестированию Flash – нужно было понять, возможно ли сделать задуманное с помощью пока мало кем освоенной в России программы.

– С ней тогда работал только Олег Куваев, – объясняет Салават. – Он делал «Масяню» чисто для интернета. Из-за этого она такая примитивная: простенькие фоны, минимум движений – важно было, чтобы видео выходило максимально лёгким.

Но, глядя на Куваева, мы начали думать, что ничего сложнее «Масяни» Flash просто не потянет.

Оба просиживали вечерами у Салавата дома, экспериментируя на его не самом мощном компьютере. То есть, пока Надя Кузнецова ломала голову, решая задачу «20 серий за полтора года», Лёша с Салаватом проектировали свой собственный «звездолёт». При этом пытались делать полноценный мультфильм в программе, которую другие использовали исключительно для интернет-роликов.

– Надо было создать яркую, привлекательную картинку и при этом всё упростить, – вспоминает Салават. – Поэтому мы поначалу практически не использовали градиент. Я сделал ставку на контурные изображения со сплошной заливкой. Причем контур у всех предметов был нейтрального цвета – коричневый. А тени рисовались в один мазок.

Кроме того, на первых порах все думали, что в «Смешариках» будет так называемая лимитированная анимация. То есть с минимумом движений. Например, если герой говорит, у него двигается только рот. Если бежит – только ноги. Все первые опыты были ориентированы именно на этот подход.

Увы, никакие ухищрения поначалу результата не давали.

– Помню, вставляю Ёжика в чуть более сложный, чем до этого, векторный фон, – рассказывает Салават, – вдруг бах – компьютер намертво зависает. И я понимаю: ничего у нас с Flash не выйдет. Это любительская программа. Надо быть идиотом, чтобы делать в ней большой сериал.

В то же самое время Надя вела неравный бой с кадровым голодом. Можно сколько угодно рассуждать о космических двигателях, но если не будет команды, «звездолёт» никуда не полетит. А команды не было. Просто потому, что нужных специалистов не существовало в свободном доступе. Все скудные кадры, которые стоило бы привлечь, работали на других проектах.

Надежда Кузнецова – директор анимационной студии «Петербург». Проектирует «звездолёт».

– Илья и Толя, наблюдая за моим мучениями, начали предлагать: давай позовём кого-нибудь со стороны, – рассказывает Надежда. – Но я была против. Помню, даже как-то сказала Илье: «Ты обещал, что всё будет по-моему, так давай действовать, как я считаю нужным».

И вот тут Надя принимает нестандартное по тем временам решение. Она открывает набор на курсы аниматоров. Для этого нанимает преподавателем Веру Борисовну Таранову из «Леннаучфильма», дает объявления во все газеты, организует приём и обработку тестовых заданий. То есть создает, по сути, кадровый конвейер, через который потом на протяжении шести лет будет проходить в среднем по 15–20 человек в квартал. Кто-то получит новую профессию, кто-то повысит квалификацию, кто-то останется в «Смешариках», кто-то уйдет в свободное плаванье или другой проект.

– Забегая вперед, скажу: выхлоп был относительно небольшим, – поясняет Надежда. – Если с одной группы мы получали двух человек, считали, что хорошо, если четырёх – сказочно повезло. Но даже это очень облегчало нам жизнь, позволяло постоянно пополнять команду аниматоров.

Правда, Лёша Минченок подсвечивает историю с курсами немного с другой стороны.

– Обучение ничего не стоило, – вспоминает он. – Поэтому многие приходили просто так, без расчета работать в «Смешариках». Подобным образом поступил один мой приятель, о чем сам же мне и рассказал.

Правы ли были Надя, Илья и Толя, запуская бесплатные курсы? Может, мы просто по глупости растили толпу конкурентов? Может быть. А ещё мы меняли отрасль, наполняя её новыми кадрами. Думаю, в этом и была причина пассионарности «Смешариков» – в их постоянной готовности делиться. Делиться знаниями, идеями, энергией. Наш проект чем-то напоминает выросшее на пустыре дерево. Пришло время – и оно засеяло землю вокруг себя семенами, из которых взошла целая роща. И Надины курсы сыграли тут не последнюю роль.

Но это потом, а тогда, в начале 2003 года, для запуска проекта нужны были, кроме всего прочего, опытные специалисты. И проблема решилась неожиданным образом. На «Мельнице» оказался замороженным один из проектов, и без работы осталось целых семь первоклассных профессионалов.

– Я их тут же цап-царап – и к себе в команду, – вспоминает Надежда, улыбаясь. – Хорошо вышло.

Правда, никто из них не имел дела с Flash. Более того, новая команда, едва услышав про план «20 серий за полтора года», отреагировала однозначно: хотите быстро – работаем на кальке. И Надя, не желая рисковать так удачно попавшими ей в руки специалистами, заказала целую машину кальки. Создание «нового двигателя» оказалось задвинутым на задний план.

Вернее, могло бы оказаться задвинутым, если бы в деле не участвовали Салават Шайхинуров с Лёшей Минченком. После бесконечных экспериментов они поняли, что Flash отлично тянет любую графику. Просто компьютеру Салавата не хватало мощности, только и всего. На специально купленных для аниматоров планшетах при работе с Flash проблем не возникало.

И так как никаких сомнений в необходимости делать сериал именно в ней не оставалось, то Лёша собрал за пару вечеров самую первую тестовую анимацию. Совсем простенькую, на 45 секунд. В кадре только Ёжик и телевизор. Телевизор трещит, бормочет что-то неразборчивое. Ёжик эмоционально реагирует: пугается, закрывает глаза, удивляется, краснеет.

Сам Алексей считает, что не сделал ничего особенного. Подумаешь, смастерил короткий этюдик. Но именно этот этюдик стал поворотной точкой в развитии всего проекта.

– Я увидел его и испытал такое приятное волнение, – признаётся Илья Попов. – Вот он, готовый персонаж в созданном нами мире. Не фантазии, а реальность! Значит, всё получается!

Вероятно, кто-то наверху тоже так решил. Потому что заказанная Надей машина пришла с бракованной калькой. Можно было бы заменить на новую, но завод по её производству скоропостижно закрылся. И команде проекта, включая опытных аниматоров, пришлось делать ставку на Flash. Поэтому проект обзавёлся планшетами, которые вскоре стали для каждого аниматора главным орудием труда. Космический корабль задрожал от нарастающего рокота и ушёл в гиперпространство, чтобы достигнуть цели ровно к назначенному сроку.

– Потом, спустя года три, разбирая бумаги, я нашла у себя лист миллиметровки, а на нём – план проекта по созданию первых 20 серий «Смешариков», – рассказывает Надя. – Чертила его сразу после того, как согласилась возглавить студию. Естественно, о полном переходе на компьютеры я ещё тогда не думала. Это был всего лишь механистический набросок – как нам к назначенному времени прийти из точки А в точку Б. И верите, нет, но практически каждый пункт совпал. Всё вышло так, как я тогда нарисовала. Просто фантастика какая-то!

Мне дико повезло попасть в крутой проект в момент, когда он только-только начинался. Нехватка кадров в то время была колоссальная, а значит, ни от кого не требовали проходить жестких кастингов и что-то там доказывать: умеешь – делай.

У меня тогда не было никакого опыта. Всё, что я мог, – рисовать во Flash и ещё, пожалуй, быстро учиться. А учиться в те времена было совсем не просто. Ни тебе уроков на YouTube, ни образовательных платформ, ни профессиональной литературы. Помню, когда ходил на собеседование в «Мельницу», увидел у них на столах россыпь распечаток из западных учебников по анимации. Сразу бросился делать для себя ксерокопии – такими ценными были эти материалы!

Попасть к топовому режиссёру, такому как Денис, было невероятной удачей! Те знания, ту энергию, что он в меня вложил, я до сих пор воспринимаю как величайший в жизни подарок. И потому последующие годы считал необходимым делиться со всеми вокруг полученным от Дениса. Понимаете? Это что-то вроде вселенского долга – если с тобой поделились, ты обязать делиться с другими.

В том числе поэтому я решил написать «Путь аниматора» – это что-то вроде мануала для новых сотрудников. А потом взялся вести «Живой Журнал» «Смешариков». Рассказывал там о нашей анимационной кухне, о том, что происходит на проекте. До сих пор блог вместе с ссылкой на мануал легко ищется в сети.

У Ильи есть качества, которые и позволили «Смешарикам» так вырасти.

Драйв. Он всегда жил проектом, а значит, и людьми, которые его делали. Это был его стиль погружения – влюбиться в направление.

Амбициозность. Он всегда ставил команде цели выше возможного. В «Рики» есть огромное количество людей, работающих на 120 %. И всё это благодаря тому, что Илья давал сверхреалистичные задачи – люди перепрыгивали собственные планки.

Харизма. Ему удавалась любая коммуникация, он мог обаять, убедить, заразить идеей.

Лёгкость. Он не опускал руки от неудач. Мы ни разу не видели, чтобы он сдавался. Всегда шёл дальше. Илья – мегаталантливый человек с масштабным неординарным мышлением. Самородок в российской анимации, умеющий притягивать таких же талантливых людей.

Есть интересная история за кадром. Я тогда собиралась в свой первый декрет. И у нас с Ильёй состоялся такой диалог:

– Альбина, что надо сделать, чтобы ты не ушла?

– Надо сходить и родить. Иначе это никак не решить.

В итоге я рожала, пока он летел в Таиланд. Когда он взлетел, у меня начались схватки, а когда приземлился – я уже родила.

Действующие персонажи в ней – Бараш и Нюша. Первый очень любит качаться на качелях и смотреть на горы. Особенно в компании Нюши. Потому что в её присутствии горы превращаются в ГОРЫ! Нюша же, будучи рассудительной барышней, хочет что-то получать взамен. Например, конфеты.

И Бараш послушно таскает ей сладости. Пока однажды они не заканчиваются…

Если не помните, что было дальше, пересмотрите. И сделайте это, держа в уме суть спора. Уверяем, получите массу удовольствия.

Бараш – один из немногих Сластён, кто не сильно изменился по пути в «Смешарики». Разве что жил он, по первоначальной задумке, в домике – корзинке с цветами. Но были и свои тонкости.

Один из набросков домика Бараша.

– Сперва Салават нарисовал Бараша на четырёх ногах, – рассказывает Денис Чернов, – но в ходе обсуждений мы всё-таки сделали его прямоходящим. Он единственный из младшего поколения, кто уже определился со своим местом в социуме: быть творческой личностью. Как только мы решили, что Бараш – поэт, стал ясен и характер. Это такой меланхолик, местами мизантроп с холерическими проявлениями. Очень податливый на душевные метания, с элементами философствования и капризами.

– Образ Бараша сложился спонтанно, – рассказывает озвучивший его Вадим Бочаров. – Я сам пишу стихи, и если есть определённый «драйв» – всё получается. Подходишь к студии, настраиваешься на волну, и вперёд! Сложно в серьёзных, философских эпизодах держать «бараний» тембр. Иногда приходится переписывать реплики, потому что они идут «от себя» в силу важности темы.

Эмоционально неустойчивый овечий сын. Романтик, жаждущий оседлать вдохновение, но оно часто от него ускользает. Порой асоциален, но всегда возвращается в терпеливые объятия друзей. Переключается с пессимизма на приступы жизнерадостности. Не осознает выпавшего на его долю счастья быть отфрендзоненным Нюшей.

В англоязычной версии «Смешариков» его зовут Wally или Fluffy – словом, Пушистик.

Забавный факт:

В «Легенде о Золотом драконе» центральным героем должен был стать Лосяш.

– Что-то совсем не клеилось в таком сюжете, – говорит Денис Чернов. – Взрослому мужику доказывать свою крутизну – дело сомнительное. Решили взять младшее поколение. Ёжик слишком интровертный, Крош – экстравертный. А вот нарциссичный Бараш с вечным экзистенциальным кризисом подошёл идеально.

ЭВОЛЮЦИЯ БАРАША

Была и другая проблема. По словам Салавата, и в этом, и в остальных сценариях Анны и Зухры ощущался явный – в хорошем смысле – налет сюрреализма. Что совершенно не устраивало Анатолия Прохорова.

– Совунья в их подаче никогда не снимала лыж. Ни зимой, ни летом, ни на улице, ни дома, – объясняет Салават. – У Лосяша над головой летало облачко, в котором в виде картинок отражались его мысли. Это был прикольный мир абсурдистских буффонад. Он годился для коротких мультфильмов или книг, но никак не для большого сериала.

Анатолий Прохоров назвал подход Анны и Зухры «авторской анимацией» и сказал, что работать с ней ему не интересно. Потому что такой формат может существовать лишь до тех пор, пока автор активно вовлечён в проект. Но если речь идет о 200 сериях, то нужны четкие правила, которые будут соблюдаться при замене абсолютно любого члена команды. То есть никакого сюрреализма! Только логика, драматургия и здравый смысл.

Требовался другой подход и другой состав творческой группы. Понимая это, Анатолий организовал отбор сценаристов. Он принимал заявки, слушал питчи и искал, искал, искал своего человека. Того, кто сможет говорить с детьми, по-взрослому, без заигрывания.

Разработка персонажа Гусений. Ещё не Пин.

FUN-факт 5

Важнейший приём из художественной кухни «Смешариков» – доведение до знака. Все детали и предметы, от глаз героев до крыш домиков, стремятся к простой геометрии: круг, квадрат или треугольник. Каждую деталь можно органично вставить в контуры одной из этих фигур. Например, рога Лосяша вписываются в квадрат с закруглёнными углами. Если же растянуть их до прямоугольника, придётся делать их длиннее, ветвистее… И сложнее. Но всё гениальное, как известно, просто.

FUN-факт 6

В серии «Смысл жизни» Карыч ведет Бараша в Кузинатру. А есть ли смысл в этом топониме? И да, и нет. История такова: в США фирма Cusinart делала кухонную технику. Да так успешно, что имя бренда стало нарицательным (как Pampers). Фантаст Роджер Желязны как-то использовал сочетание frog in Cusinart, имея в виду лягушку в блендере. Но переводчики про «Кузинарт» не знали, и вышла «лягушка в Кузинатре». Да, последние буквы они тоже переставили. Так и появилась загадочная Кузинатра, в действительности – бессмысленная.

И такой человек нашёлся. Его посоветовали будущие создатели «Трёх котов» Дмитрий Высоцкий и Андрей Сикорский. Разумеется, речь об Алексее Лебедеве – главном сценаристе «Смешариков». Ни Высоцкий, ни Сикорский лично знакомы с ним не были. Оба всего лишь читали один его сценарий. И этого оказалось достаточно, чтобы составить протекцию.

Ещё до того, как что-то написать для «Смешариков», Алексей принял участие в мозговых штурмах. Они проходили всё в том же Доме ученых в Лесном. Создатели Ромашковой долины снова сидели за овальным столом в окружении статуй античных богов и в очередной раз перекраивали линейку персонажей. Только состав команды был другим – появились Денис Чернов, Алексей Лебедев, Илья Максимов, впоследствии работавший на проекте одним из ключевых режиссёров.

– Создание персонажей похоже на лабораторную работу, – объясняет Денис. – Берешь ингредиенты – черты характера, внешность, типичные фразы – и раскладываешь по пробиркам. Потом смотришь и решаешь, где надо добавить, где убрать. Вот эти два героя слишком похожи – разводим! А вот этот противоречит законам мира – меняем!

Примерно так и действовала творческая группа. Первым, кто попал под раздачу, оказался Гусений. В первой версии он описывался как эдакий простоватый механик среднего возраста. Бодрый, деловитый, положительный. На кого похоже? Правильно, на Пина. Поэтому Гусению примерили иной образ – немецкого часовщика-изобретателя.

– Мы почувствовали, что не хватает героя, который был бы родом из другой страны, – объясняет Денис. – И тут сразу всё срослось. Немецкие мастера, акцент, увлечение, которого нет ни у кого из жителей Ромашковой долины… Ну и логично было заменить родного гуся на заморскую птицу. Пингвин отлично подошёл – хорошо вписался в круг. Получился очень характерный персонаж.

Мышонку повезло куда меньше. Во-первых, он не был круглым, то есть противоречил биологии Ромашковой долины. Во-вторых, его главные характеристики дублировали темперамент нынешнего Кроша – «суетливый, шустрый, весёлый». В результате этот персонаж был ликвидирован, чтобы гораздо позже появиться в сериале в виде круглого Мышарика.

Но, пожалуй, главным камнем преткновения стал образ единственной девочки Ромашковой долины. Все знают, что поначалу её роль играла корова Бурёнка – положительная во всех отношениях юная мадмуазель. «Вселенская женщина, приятно, правильно говорит, гармонична в движениях», – можно прочитать в распечатках из архива Анны Мальгиновой. Изначально прототипом Бурёнки была сама Зухра Буракаева.

Прохорова такой женский персонаж не устраивал. Потому, что не создавал драматического конфликта. Поэтому буквально в первые часы мозгового штурма бурёнка трансформировалась в свинюшку.

– Там была корова, вместо неё мы Нюшу придумали, – вспоминает Алексей Лебедев. – Я предложил опираться на линейку героев «Горе от ума». По ней набирается театральная труппа. Если у вас есть этот состав, вы сыграете большинство пьес.

«Грибоедовский подход» задал определённую систему отношений между героями. Возник неочевидный треугольник, одной вершиной которого стала капризная кокетка Нюша. В меру стервозная, влюблённая, легкомысленная, но добрая и отважная. Две другие вершины заняли взбалмошный энергичный Крош и его антипод – меланхоличный Бараш.

Маша Сусидко, Салават Шайхинуров, Денис Чернов, Михаил Мещанинов и Алексей Минченок (слева направо) в только что отремонтированном офисе на Синопской набережной.

Салават Шайхинуров, ведущий аниматор Михаил Мещанинов и Денис Чернов работают над первой серией проекта.

Илья Попов за своим рабочим столом на Синопской набережной.

Анатолий Прохоров объясняет Салавату, какими он видит героев проекта.

– Меня часто спрашивают, почему Нюша одна? – говорит Алексей. – А потому что в «Горе от ума» Софья одна – вот и всё. Зачем две героини? Они будут тянуть одеяло каждая на себя!

В результате получилась структура мира мальчика-подростка. Вот компашка ребят: лидер-Крош, его верный Санчо Панса Ёжик и страдающий Бараш. В их игры время от времени вливается девица Нюша. Рядом обитает поколение возраста потенциальных родителей – Копатыч, Лосяш и Пин. А на периферии существуют герои в возрасте возможных бабушек и дедушек – Карыч и Совунья.

В одном из своих интервью Анатолий Прохоров сетует, что, создавая комфортную для ребёнка модель семьи, он совершил серьёзный промах. Упустил, что в мире Ромашковой долины нет ни одного женского персонажа среднего возраста. То есть отсутствует мама. Исправлять это в какой-то степени пришлось в «Малышариках». Там роль родителей выполняют взрослые голоса за кадром. А ещё есть вторая девочка – проказница Пандочка. Но это совсем другая история.

На приведение линейки персонажей в порядок у участников мозгового штурма ушло несколько дней. Говорят, в Доме ученых тогда было весело. Все шутили, набрасывали идеи, подхватывали и продолжали мысли друг друга. «Консервная банка с петардами, – так назвал эти встречи Лёша Минченок. – В них участвовало столько незаурядных, харизматичных, по-настоящему мощных людей, что казалось, их взрывы гасят друг друга».

Но взрывы взрывами, а через пару дней «банка с петардами» выдала линейку из девяти канонических персонажей. Каждый герой в ней был ярким, индивидуальным и не повторял качества никого из соседей по Ромашковой долине.

Тут-то Алексей и принёс свою «Скамейку». Короткий текст, который разом всё расставил по местам.

– Прохоров прочитал его вслух, и все мы, сидевшие за овальным столом, начали переглядываться: «Вот оно!», – рассказывает Салават. – Лебедев попал в самое яблочко. Всем сразу стало очевидно, какой будет первая серия.

Думаю, с этого момента успех проекта оказался предрешён. Денис тут же понял, что должно происходить в кадре, Салават представил, как это будет нарисовано, а приглашённые композиторы Сергей Васильев и Марина Ланда, едва прочитав сценарий, поймали нужную мелодию. «Скамейка» задала ориентир, с которым потом долгие годы сверялись все сценаристы и режиссёры «Смешариков», стала эталоном трогательных экзистенциальных историй длиной в шесть с половиной минут.

Как только вопрос сценария был решён, работа над серией вышла на новый виток. Создание раскадровки, запись реплик героев, монтаж аниматика, отрисовка фонов… Всё это требовало новых специалистов, которых один за другим затягивали в проект те, кто пришёл в него раньше. Так Лебедев привёл композитора Сергея Васильева и актёров дубляжа Антона Виноградова, Сергея Мардаря, Владимира Постникова – все они учились с ним в одном театральном вузе. А Чернов – звукорежиссёра Игоря Яковеля. Спустя несколько месяцев творческая группа, была укомплектована.

Денис Чернов в творческой задумчивости.

Есть версия, что именно в этот момент Анатолий Прохоров окончательно решил связать свою жизнь со «Смешариками».

– Однажды он признался мне, что до последнего собирался интеллигентно покинуть проект, – рассказывает Алексей Лебедев. – Передумал, только когда прочитал сценарий «Скамейки». Не знаю, правда ли это. Может, он просто так меня поддерживал…

Может быть, и так… Илья вспоминает, что Толя очень долго не говорил ни «да», ни «нет». Продолжал жить в Москве, приезжая в Питер лишь на мозговые штурмы. По сути, его отношения с проектом оказались узаконены, только когда была создана компания «Смешарики», учредителями которой стали Илья Попов, Анатолий Прохоров и Салават Шайхинуров. Это произошло всё тогда же – в марте-апреле 2003 года. В тот же момент были окончательно распределены роли: Илья стал генеральным продюсером, Салават – арт-директором, а Толя – художественным руководителем. Надю Кузнецову, как и было обещано, сделали директором студии «Петербург», которую зарегистрировали как юрлицо парой месяцев позже. Эмблемой новорождённой студии тогда выбрали ромашку – символ «мира без насилия» и уютной цветочной долины.

Примерно в то же время «Смешарики» обзавелись собственным офисом. Чуть раньше остатки FunGame успели перебраться на Синопскую набережную, дом 32/35, в здание научно-производственного комплекса, где с советских времён разрабатывали полимерные материалы для морских судов. В нём Илья арендовал ещё пять небольших комнат, которые начали стремительно заполняться сотрудниками новорождённой студии «Петербург».

– Я помню пыльные коридоры старого здания, обитые коричневым дерматином двери с загадочными табличками «Не вскрывать», суровых тётенек, которые говорят: «Будет проверка – делайте вид, что вы заняты серьёзным делом», – воссоздает атмосферу того времени Лёша Минченок. – А на улице ослепительное солнце, такое непривычное для Питера! Мы входим с Денисом в офис, там ребята докрашивают стены. И все они – разных цветов. А потолок вообще оранжевый!

Слушаю его, и перед глазами тут же возникает заставка классических «Смешариков» – чистый лист, на котором сами же герои рисуют небо, траву, реку. В какой-то степени обитатели Ромашковой долины делали ровно то же, что и их создатели в реальном мире. Ремонтом и разработкой дизайна руководил Салават.

– Я же средовый дизайнер по образованию, – объясняет он. – Поэтому и в офисе на Синопской, и в студии на Петроградской – везде ремонт делал я. Хотел, чтобы помещения подходили ярким «Смешарикам» и создавали правильную атмосферу для творчества.

Листаю на экране фотографии того времени, которые Лёша 20 лет бережно хранил на своём компьютере. Вспоминаю годы, проведённые под оранжевым потолком. Тогда он смотрелся невероятно смело. Как и всё, что мы делали.

На снимках дурачатся совсем молодые Лёша, Денис, Салават. Вижу сосредоточенную Надю Кузнецову, лукавого Анатолия Прохорова, похожую на принцессу Настю Попову, невесту Ильи, самого Илью – погружённого в работу на ноутбуке… На очередной фотографии задумчиво смотрит в объектив Аня Мальгинова. Их версия Ромашковой долины, где у Кар-Карыча есть рыбий хвост, а Совунья не расстаётся с лыжами, не увидела свет. Смешарики пьют чай, ходят друг к другу в гости на блины, а еще ищут загадочную Кузинатру и рассказывают друг другу страшилки о Чёрном Ловеласе.

Композиторы Сергей Васильев и Марина Ланда. Между ними главный сценарист проекта Алексей Лебедев.

Осенью 2003 года первая серия была полностью готова. Илья принёс её в компанию «Класс», которая тогда занималась производством «Спокойной ночи, малыши!», и добился, чтобы «Скамейку» и ещё две серии показали в главном детском шоу страны. Одновременно он начал вести переговоры с СТС, и уже весной 2004 года новый российский мультсериал «Смешарики» попал в ротацию этого канала. Как выразился Прохоров в одном из своих интервью, всё произошло куда раньше, чем можно было ожидать. И гораздо быстрее, чем до членов творческой команды доходило, что их проект нереально успешен.

– Момент озарения для меня наступил серии после двенадцатой, – признаётся Денис Чернов. – У нас тогда в студии была традиция – после сведения звука в очередном эпизоде собираться всем вместе и смотреть, что получилось. Это была история про фантики, называется «Коллекция». Очень трогательная. Помню, сидим все перед монитором, серия заканчивается, я поворачиваюсь к Наде Кузнецовой, а она плачет. Тогда-то до меня и дошло: всё мы правильно делаем.

Первый набросок раскадровки серии «Скамейка». Денис Чернов и Салават Шайхинуров.

«Смешарики» сперва пытались записать звук для пилотной серии в домашних условиях, но что-то пошло не так. Они стали искать по всему городу звукорежиссёров, кои тогда были в большом дефиците. Я на тот момент работал в рекламе в нашей с братом студии в «Леннаучфильме» и думал, что все мультики похожи на «Ну, погоди!».

В какой-то момент ко мне пришёл Денис Чернов и предложил сотрудничество. «Почему бы не попробовать?» – подумал я. Мне же невдомек было, что один только кастинг актеров потянет на неделю. И за эту неделю денег я, оказывается, получу столько же, сколько за 20 минут работы с рекламой. Обалдел маленько, вызвал Дениса на разговор – как так-то? На что он парировал: «Игорь, ну что такое реклама? Однодневка! А то, что делаем мы, – заявка на вечность!»

Очень меня это зацепило тогда. На вечность я свои таланты ещё не заявлял, вот и согласился.

Где-то в 2000 году я взялась изучать Flash. И как-то плохо у меня это шло, медленно и криво. Нарисовала, помню, голубого кролика в виде сосиски, и всё заглохло.

Вскоре услышала, что интересный проект затевается, и пошла к Денису Чернову на работу проситься. Вся студия тогда помещалась в нескольких комнатах в старом здании на Синопской набережной. На тот момент уже были придуманы персонажи и начиналась работа над первой серией «Скамейка». Когда я увидела Кроша – удивилась. Решила, что мой учебный голубой кролик нарисовался неспроста. И, да, на проект меня взяли.

Денис говорил, что работы предстоит лет на десять. Мне, если честно, не верилось в такую блистательную перспективу. А вот теперь нам уже двадцать, и в это, кстати, тоже сложно поверить. Но могу точно сказать: ни разу с тех пор не пожалела, что пошла за голубым кроликом.

А Flash, он у меня потом быстренько изучился, сам собой. И что в нём было сложного – не понимаю…

Денис Чернов и Илья Максимов были ребятами от анимации со своими представлениями о ней. Я же был человеком новым, и меня некоторые вещи пугали. Этот юмор анимационный – «И-и! Тюти-па-па! У-у!». Я с таким боролся и в каких-то моментах даже побеждал.

В этом и заключалась стилистическая оригинальность «Смешариков»: люди не от анимации пытались вывести проект в серьёзную драму. Конечно, я был побеждён, но свой вклад внёс, добился, чтобы меня в чём-то услышали. Очень помогал Серёжа Васильев. Он не только работал композитором, но был и театральным режиссёром. И Маша Ланда всегда была с нами на одной волне.

Сценарии развивались. Были даже упреки, что Смешарики стали слишком взрослые. Но мне это казалось нормальным. Проект должен расти вместе со своим зрителем. Да, мы семейный проект и должны были нравиться всем, но в моём представлении предполагалось развитие.

В ядре «Смешариков» никогда не было случайных людей. В этой команде я впервые столкнулся с ментальным вай-фаем: когда мысли передаются на расстоянии. Ты начинаешь говорить, а человек подхватывает и продолжает фразу теми словами, которые уже есть у тебя в голове. Уникальная синергия среды. И этот вай-фай предполагает плотный личный контакт, когда общаешься постоянно: голосом, жестами, взглядами. Вы на одной волне. Такая ментальная сонастройка.

Сформировавшаяся команда стала способна не только производить, но и воспроизводить: продолжать делать столь же яркие проекты. Немаловажный аспект, наравне с талантом и готовностью упорно трудиться, – адекватность. Её особенно отмечал Толя Прохоров. Он считал адекватность важнейшей чертой. Это и готовность работать в команде, готовность слышать и воспринимать, присваивать, проносить через себя и выражать в действии. Нужна именно деятельная адекватность.

Образ очаровательной Нюши отсылает сразу к двум персонажам эпохи «Сластён». Один, вернее, одна из них, – Бурёнка, девушка с мягким характером и склонностью кормить друзей борщом и блинами. Второй – поросенок Диджей Робкий. Чуть глуховат, слегка аутичен, всё время в наушниках – диджей же!

Одно из ранних изображений домика Нюши и её самой – пока ещё Бурёнки.

– Мы решили оставить милую Бурёнку, но нужно было как-то её растормошить, – рассказывает режиссёр Денис Чернов, – сделать конфликтнее. А какой характер самый вздорный? Свинский!

Так появилась Нюша – с трогательными сердечками на боках и характером настолько свинским, сколько в состоянии выдержать Ромашковая долина. В одной из серий её именем даже назвали ураган.

– Было сложно не попасть в штампы, найти индивидуальность Нюши, – делится Светлана Письмиченко, актриса озвучки. – Изменение голоса в сторону мультипликации может сделать каждый. А хрюкать, свистеть, добиваться истерических ноток – в принципе не трудно, ведь Нюша тоже актриса. Она очень позитивная.

Это единственный персонаж с реальным именем: в серии «Новый год по-взрослому» Нюша возмущенно сообщает, что вообще-то она Анна и никакая вам не Нюшенька.

В англоязычной версии «Смешариков» Нюша и вовсе – Роза.

– В ней собраны все положительные и все отрицательные женские качества, – поясняет Денис Чернов.

Нюша витает в романтических облаках, ждет прекрасного принца и без конца френдзонит Бараша. Следит за тем, какой сарафан нынче в моде, но не стесняется в выражениях, свистит и обыгрывает мальчишек в футбол. Со всей женской невинностью манипулирует другими и добивается своего. Да и пореветь может так, чтобы устроить целый потоп.

Забавный факт:

Характер Нюши масштабен настолько, что сама Вселенная не прочь стать её подружкой. В серии «Диета для Вселенной» они на пару решают сбросить немного массы и перестать, наконец, расширяться. Мироздание чуть было не схлопывается. Вот каков размах Нюшиного влияния!

ЭВОЛЮЦИЯ НЮШИ

Илья Попов летом 2004 года.

И если уж совсем честно, это была единственная жизнеспособная модель для такого бизнеса. Только представьте: на западе покупка телеканалом мультипликационного сериала означала, что его создатели могут танцевать джигу и пить шампанское. Приличная часть их расходов на производство, считай, окупилась. В России 2000-х всё было иначе.

– За трансляцию одной серии в «Спокойной ночи, малыши!» платили 100 долларов, – говорит Надя Кузнецова. – Я запомнила, так как бетакамовская кассета, на которой мы передавали готовый материал каналу, стоила ровно эту же сумму.

С СТС дело обстояло ещё печальнее.

– Если не изменяет память, канал заплатил нам те же 100 долларов за 20 первых серий. Не по 100, а 100 за весь пакет, – рассказывает Илья. – При этом производство одной шестиминутной серии до 2008 года обходилось в 15–20 тысяч долларов.

Теперь прибавим сюда, что деньги Госкино покрывали не более 30 % от нужной суммы, а поступления от FunGame стремительно иссякали, и делаем простой вывод: хочешь выжить – продавай лицензии. Продавай быстро и много. Иначе фееричная команда, которую ты собрал делать сериал, останется без зарплаты, а офис с оранжевым потолком – без арендной платы. Другими словами, чтобы не вылететь в трубу, Илья должен был действовать как герой приключенческого блокбастера, которого преследует лавина или цунами, – бежать со всех ног.

И тут сыграл свою роль опыт FunGame. Оба, и Салават, и Илья, знали: прежде чем что-то предлагать потенциальному покупателю, нужно это что-то визуализировать. Нарисовать мягкую игрушку в виде Лосяша или школьную тетрадку с изображением Нюши и Кроша на обложке. То есть сначала самому придумать, как будет выглядеть товар клиента, а потом это видение продавать.

– Параллельно со студией мы организовали отдел дизайна, который занимался в том числе созданием таких визуализаций, – рассказывает Салават. – Сразу, ещё до разработки брендбука, начали делать толстые альбомы с изображениями придуманных нами игрушек, одежды, сладостей и много другого. Ну, или каталоги вымышленных товаров.

Увы, большинство российских производителей в ту пору не были готовы платить за право использовать образы круглых зверей. Зачем, если авторское право не работает? Делай что хочешь, всё равно тебе за это ничего не будет!

– Выпускалось огромное количество контрафакта, – рассказывает Елена Морева, которая в то время работала под началом Салавата, а потом возглавляла департамент разработок «Рики». – В каждом переходе висели кривые, косые, сшитые из материалов «глючных» цветов Смешарики. И нарушители на все наши претензии отвечали: «А почему нельзя-то? Я же вкладываюсь в производство, риски несу. Подумаешь, вы сериал сделали!» Даже в огромных сетевых магазинах такое бывало.

Случались и совсем удивительные ситуации. Как-то Елена Морева приехала на встречу к владельцу кондитерского завода. Предварительно была договоренность, что предприятие выпустит линейку конфет со Смешариками на упаковке. Сели в помпезном кабинете, начали обсуждать, и тут владелец спрашивает:

– Сколько?

– Что? – Елена смотрит непонимающе.

– Сколько заплатите за то, что я ваших зверей буду на своих конфетах рекламировать?

Удивлению его не было предела, когда он понял, что деньги должны перекочевать из его кошелька в карман создателей мультфильма, а не наоборот.

Очень творческий и очень беспризорный Алексей Минченок за работой.

FUN-факт 7

В мае 2009 года «Смешарики» покорили настоящий космос! Роман Романенко, борт-инженер Международной космической станции, собирался в долгую полугодовую экспедицию на орбиту Земли. Его шестилетняя дочка подарила ему талисман – мягкую игрушку Биби. Конечно, космонавт взял его с собой. Так робот Биби улетел пусть и не бороздить просторы Галактики, но стал явно ближе к звёздам. А Пин, вероятно, преисполнился гордости за сына.

На этом фоне я возвращаюсь работать в компанию Ильи, чтобы заниматься сопутствующей продукцией. А именно делать детский журнал и книги по вселенной Смешариков. По сути, вкладывать силы в развитие не столько мультипликационного сериала, сколько того самого медиабренда.

Ощущения после полуторагодового отсутствия были странные. С одной стороны, студия «Петербург» много чего унаследовала от FunGame. Прежде всего всепоглощающий творческий хаос. Команда то и дело ныряла в грандиозные проекты, участвовала в масштабных мероприятиях, зашивалась, перерабатывала, срывала все сроки и успевала в последний момент. Временами я ловила себя на желании оградить свою маленькую редакционную группу от ревущего за пределами нашей комнатушки безумного коллайдера. Помню, как инструктировала сотрудников:

– Если ты встречаешь в коридоре Попова и он предлагает тебе поехать с ним на презентацию новой продукции или сгонять за сосисками в ближайшее кафе, нужно ответить: «Хорошо. Я только проконсультируюсь с руководителем». То есть со мной.

Потому что иначе глазом не успеешь моргнуть, как твой сотрудник окажется очарован Ильёй и затянут в какую-нибудь авантюру.

Сергей Мардарь в образе Карыча. А может, Совуньи…

С другой стороны, студия и все дополнительные подразделения работали как отлаженный механизм. В производстве находилось одновременно несколько серий. Каждую делала отдельная творческая бригада во главе со своим режиссёром. Между ними вездесущим Фигаро метался Денис Чернов – контролировал процесс. Что бы ни происходило в компании, все эпизоды выходили в нужный срок и вовремя попадали на каналы. Оставалось только восхищаться, насколько ловко Наде, Илье и Толе удалось наладить производство.

Однако до главной цели всё ещё было далеко. «Смешарикам» предстояло превратиться в то, ради чего всё затевалось, – настоящую медиафраншизу. Приблизиться к успеху «Диснея», ну или хотя бы бренда Hello Kitty. Как это развивалось, можно проследить на примере моего маленького подразделения «Умная Маша».

Свой первый проект – «Букварик Смешарик» – мы выпустили в конце 2004 года. Нашими партнёрами стали издательство «Эксмо» и одна из книжных сетей Петербурга. Моя команда делала всё под ключ – придумывала идею, писала текст, рисовала иллюстрации, верстала книгу, – а потом отдавала издательству, чтобы то напечатало её многотысячным тиражом и распространило по магазинам.

Успех пришёл мгновенно. Я не успела оглянуться, как мы уже подписывали контракт на несколько десятков миллионов рублей. На полках один за другим появились «Букварик Смешарик», «Читарик Смешарик», «Словарик Смешарик», «Счетарик Смешарик». Выходила серия «Мультколлекция», которая состояла из книг по мультикам. Одновременно в партнёрстве с издательством «Эгмонт» (сейчас «Лев») начали выпускать журнал по «Смешарикам» и бесчисленные раскраски и книги-игры с движущимися музыкальными элементами и разворачивающимися игровыми полями. Мы делали всё то, что на Западе считалось обязательным условием развития любой мультипликационной вселенной, а у нас выглядело как чистой воды ноу-хау.

С выходом на ТВ всё новых и новых серий известность «Смешариков» достигла критического уровня, и производители наконец-то начали понимать смысл покупки лицензии. Всё ведь просто: с Нюшей или Крошем на упаковке можно было продать в пять, а то и в десять раз больше своего товара, чем без Нюши и Кроша. Элементарная математика.

– Помню, одну из первых лицензий купил ОАО «Светлогорский ЦКК», – рассказывает Илья. – Белорусский комбинат, который производил детские тетрадки. Сделка была небольшой – около 20 000 долларов, но меня она сильно вдохновила.

Настоящим же прорывом первых лет стал контракт с компанией LG Electronics на сумму в 300 000 долларов. Тут надо сделать небольшое отступление и рассказать о феномене «проводников бренда» – людях, которые, однажды влюбившись в проект, сыграли в его судьбе решающую роль. Одним из них стал Эдуард Чжен, корейский топ-менеджер, прекрасно говорящий по-русски. В ту пору он возглавлял одно из подразделений LG в России.

– «Смешариков» я открыл для себя, когда моей дочке было два года. Смотрел их вместе с ней по телевизору, – вспоминает Эдуард с улыбкой. – Она, кстати, до сих пор их фанат, хотя ей уже исполнилось двадцать. Потом, благодаря удачному стечению обстоятельств, познакомился с Ильей. Он предложил совместный проект, и я мгновенно получил на него добро от руководства компании в Корее. Для LG он стал первым таким сотрудничеством.

А для «Смешариков» – первой крупной промолицензией.

– То есть мы продали не право выпускать продукцию с образами героев, а фактическое комплексное PR-партнёрство с нами, – объясняет Илья. – Был запущен грандиозный проект, который получил название «LG улыбается детям». Смешарики участвовали в концертах, новогодних ёлках, конкурсах и других мероприятиях от LG. Всё это работало в том числе и на нашу популярность.

Думаю, где-то в этот момент Илья с Салаватом поняли, что если не всё, то хотя бы большая часть задуманного получилась. Мечта стала реальностью: в России появился первый мультипликационный медиабренд.

Невероятно, но факт: коммерческая сторона вопроса в тот момент мало влияла на происходившее в Ромашковой долине. Там всё шло своим чередом. Чудесный мир рос и развивался, отданный на откуп творческой команде. И я ничуть не преувеличиваю: режиссёры, композиторы, сценаристы – все имели беспрецедентную свободу.

Денис Чернов за созданием раскадровки очередного шедевра.

– Не помню, чтобы была какая-то редактура, – рассказывает Алексей Лебедев. – Я писал вообще без правок. Феномен сам по себе примечательный. У меня складывалась серия, я «прохаживал» её в голове, пока не формировались все петельки-крючочки. Потом, когда уже были линия и структура истории, садился и писал. Даже не перечитывал.

– По большому счету все мы были беспризорники, – соглашается с Лебедевым Денис Чернов. – В хорошем смысле этого слова. За нами никто не следил. Я прибегал к Прохорову, на пальцах рассказывал, какой будет серия, он хвалил и давал советы, что можно улучшить. Всё.

Об этом же рассказывают и композитор Сергей Васильев, и звукорежиссёр Игорь Яковель. Отсутствие жёсткого контроля и со стороны Попова, и со стороны Прохорова побуждало экспериментировать, играть, хулиганить.

Сергей Васильев за обсуждением нового трека.

– Сначала истории были весьма осторожными, – говорит Денис Чернов. – Мы ещё только прощупывали границы. Для меня первая серия, где мы за них вышли, – «Железная няня». После неё появилось ощущение, что рамок не существует. Тогда же возникла традиция сознательно использовать кинематографические штампы – в конце серии Няня, подобно Терминатору, вскидывает металлическую руку.

Илья такую свободу творческой команды комментирует просто:

– Я всегда следовал принципу «собери талантливых людей и не мешай им работать». И в FunGame, и позже в «Смешариках». Это же очевидно: чтобы люди задействовали весь свой потенциал, их не должно ничто ограничивать.

При этом нельзя сказать, что в «Смешариках» было что-то пущено на самотёк. Прохоров регулярно проводил разборы полётов с командами, делавшими отдельные серии. Надя вспоминает, как новички побаивались этих встреч. Но после первой же выходили окрылёнными и работали с утроенной силой.

– Он был как увеличительное стекло, – вспоминает Денис. – Умудрялся что-то такое в тебе увидеть и подсветить, что ты уже не мог думать и действовать, как раньше. Не знаю, какие ключики он подбирал, но ему удавалось провоцировать людей на творчество. Заставлял делать сверх того, что ты планировал, и это становилось твоим личным достижением.

Алексей Лебедев, Сергей Мальцев, Анна Борисова, Алексей Минченок, Алла Ярошенко и Михаил Мещанинов (слева направо).

Марина Ланда, Денис Чернов, Игорь Яковель, Сергей Васильев и Анатолий Прохоров в работе над саундтреком. Далёкий 2003-й.

Я хорошо помню это сочетание свободы и поднятой до небес планки. Именно оно заставило меня вместе с командой придумать очень сложный формат журнала «Смешарики», который мы с 2005 года выпускаем вместе с издательством «Эгмонт». Каждый номер со всеми рассказами, развивалками и играми складывался в завершённую историю. Это был настоящий прорыв! Только мы не подумали, что заданную высоту придётся держать десятилетиями. А ещё, что первые годы мне предстоит делать его практически в одно лицо – неслабое такое развлечение!

Как-то я разболелась и посреди зимы, проклиная всё на свете, с температурой под сорок маялась над летним номером о веселых каникулах. Сорвать сроки было смерти подобно. Просадить качество – и того хуже. Пришлось в лучших традициях «Смешариков» работать в температурном угаре. Зато результаты говорили сами за себя. Журнал очень быстро набрал обороты и через пару лет вышел на тираж в 165 000 экземпляров. Больше было только у «Веселых картинок», и то не намного.

FUN-факт 8

Чарующий голос Чёрного Ловеласа принадлежит Антону Виноградову – актеру, озвучивающему Кроша. Вот такой диапазон!

Антон Виноградов вещает голосом Кроша.

Игорь Яковель в своей студии звукозаписи.

Тогда же, как мне кажется, произошло очень показательное событие. На фоне успехов «Умной Маши» я попросила Илью ввести меня в состав учредителей нашего маленького издательства. В какой-то степени сделала то же, за что меня уволили с прошлого места работы. Правда, на этот раз к разговору подготовилась основательно: пришла с цифрами, фактами, вескими аргументами. Но изложить их все Илья мне не дал. Почти сразу сказал:

– Я согласен.

С ним всегда в этом отношении было просто. И теперь я хорошо понимаю почему. Креативный бизнес не зависит ни от товарного потока, ни от заводских мощностей, ни от нефтяной трубы. Единственное средство производства – это люди. И главная задача владельца и руководителя такого бизнеса – делать всё, чтобы им хотелось работать. Хотелось экспериментировать, хулиганить, прыгать выше головы. И Илья Попов, и Анатолий Прохоров всегда это понимали.

Понимали и делали.

Мы долго «притирались» с композиторами. Особенно с Сергеем Васильевым. Не понимали друг друга, спорили. Они приносили мне по 15 вариантов мелодий для эпизода в шесть минут. Я поначалу думал, что это от неуверенности в себе. Только потом понял, насколько был неправ: они искали идеальное звучание. Первые треки были, прямо скажем, не лучшего качества. Всё записывалось дома, на плохой микрофон. Но творческий гений композиторов оказался сильнее моих придирок и глупых железяк. Песни Сергея и Марины сделали наш сериал уникальным.

Помню, как мы сводили первый диск. Я думал, сделаем всё быстро, а они впали в творческий раж – три недели переросли в три месяца. Все на нервах, все морально устали. Как-то мы вышли с Васильевым на улицу, и я ему говорю: «А давай, Серёга, подерёмся! Ты меня не понимаешь вообще ни разу». И мы стали бороться! Как выпустили пар – сразу пошла работа.

У нас была такая традиция: каждый режиссёр, сделав раскадровку будущей серии, сперва приносил её мне. Не для согласования, а просто так – показать.

Всякий раз происходило волшебство: я запиралась у себя в кабинете на 15 минут и погружалась в изучение набросков кадров и реплик героев. У меня была небольшая комнатка с окном на юг. Солнце светило весь день, поэтому я сдвигала дурацкие вертикальные жалюзи, отворяла окно, чтобы воздух шёл… и пропадала. Сквозняк создавал шум, солнечные блики бегали по стенам, а я разглядывала раскадровку. Листы формата А4, разлинованные, все картиночки на месте, подписаны диалоги и действия. У меня порой ком к горлу подступал, а иногда я хохотала в голос. Даже вот этот намёк на анимацию вызывал эмоции.

Я всегда так ждала эти магические 15 минут… Это как прийти в разгар рабочего дня в любимое кафе, сесть на летней веранде и заказать вкуснющий кофе. Пить небольшими глоточками – и пусть весь мир подождёт.

В «Смешариках» тогда искали сценаристов, давали тестовые задания, проводили питчинги. Принимал их худрук проекта Анатолий Валентинович Прохоров. Он не хотел делать банальный детский сюсюкающий сериал, нужны были истории без заигрывания. Я был неопытным сценаристом, как «правильно» писать мультики, не знал – наверное, поэтому и подошёл. В классических «Смешариках» основной пул сценариев писал Алексей Лебедев, другие сценаристы ориентировались на его истории.

У меня, как у любого новичка, был творческий голод. Хотелось, чтобы по моему сценарию что-то сняли. Я был готов хоть сто раз переписывать. И бесплатно. А «Смешарики» помогли мне стать профессионалом – тоже переписываешь по сто раз, но уже без фанатизма и за деньги.

Мой первый сценарий «Ульи Копатыча» выдержал больше двадцати редактур. На его написание ушло несколько месяцев. А первая серия по моему сценарию «Ремонт – дело коллективное» вышла только через несколько лет.

В студию «Петербург» я попал довольно поздно, в 2003 году. Вовсю делалась вторая или третья серия. Я к этому времени уже имел опыт в анимации: десять лет занимался ею в компьютерных играх. Знал не понаслышке, как выглядит производство.

А студия «Смешариков» на производство мало походила. Атмосфера была восторженная. Но мне к этому моменту компьютерные игры порядком надоели. И тайком, словно к любовнице, я стал бегать туда брать сцены как аниматор. А потом пришёл в «Смешарики» весь, целиком.

А в 2005 году худрук студии Анатолий Прохоров предложил попробоваться на режиссёра. Я попробовался. И вот я режиссёр.

Вот так – и с романтикой, и без романтики одновременно.

Сергей: В проект нас привёл Алексей Лебедев. Мы с ним учились у театрального режиссёра Зиновия Корогодского. Давным-давно, когда Лёша написал первый сценарий, я показал его своему другу с «Ленфильма». От него сценарий перекочевал к режиссёрам и художникам Диме Высоцкому и Андрею Сикорскому. К ним же обратился Анатолий Прохоров, приехавший из Москвы собирать команду для «Смешариков». Но те отказались и порекомендовали вместо себя Лёшу Лебедева. А уж он потом привёл в проект нас с Машей[5].

Марина: В 2003 году состоялась наша первая встреча с командой в Доме ученых. Милое запущенное здание рядом с Политехническим институтом. В одной из комнат сидела довольно странная компания из десяти человек. Лёша Лебедев. Импозантный мужчина – Анатолий Прохоров. Надя Кузнецова – красивая такая, и молодой кудрявый парень – Илюша Попов. Перед ним была какая-то штука, которую мы до этого и не видели никогда, – ноутбук.

Сергей: А у окна стоял мрачный гот в чёрном плаще, похожий на средневекового лучника. Денис Чернов.

Марина: Мы ожидали, что на встрече будет рояль или звуковые колонки, но нам пришлось просто поставить диск со старыми работами в ноутбук. Представляете, какие динамики были у этого чуда техники? Раздалось шипение, писк… И очень-очень тихо, еле слышно заиграла наша музыка.

Сергей: Я сидел весь красный, желая провалиться сквозь землю. Ещё и Лёша, дорогой друг, добил, прервав тишину: «Серёжа, у тебя же были хорошие песни…»

Марина: А Надя, чтобы нас поддержать, сказала: «Я бы так не смогла». Мы потом эту фразу часто использовали.

Сергей: Но, видимо, тогда судьба уже всё решила. Несмотря на неудачное «знакомство с нашим творчеством», Анатолий Валентинович дал нам сценарий «Скамейки» и сказал: «Напишите, что посчитаете нужным». В том, как он это произнёс, было очевидное желание что-то попробовать вместе… Когда мы вышли, Маша воскликнула: «Какой стыд! Никогда больше сюда не приду!» А я ответил: «Мы сейчас поедем и всё сделаем». Было какое-то мальчишеское упрямство.

Марина: Нам очень понравился сценарий. Его интонация подсказала первую мелодию, ту, что звучит в конце серии «Скамейка». Мы «услышали» её, пока читали текст. А второй мелодией стал припев «Новогодней колыбельной» из серии «Куда уходит Старый год?».

Сергей: Их мы и принесли Анатолию Валентиновичу на вторую встречу. Волновались жутко. А он послушал две эти темы и воскликнул: «О! Да вы мелодисты! Это такая редкость!» Так мы стали композиторами «Смешариков».

Марина: Желание идти на контакт, симпатия, которую мы почувствовали от Толи, решили нашу судьбу. В общении с ним стало понятно, что мы поладим, у нас одна кровь.

Сергей: Такое отношение распространялось на всех – отеческое, неформальное. Это давало силы. А Илья Попов? Их дуэт – Прохорова и Попова – совершенно удивительный. Они очень разные, небанальные. Илья – полный идей, яркий, современный молодой человек, он с самого начала вселял во всех уверенность: «Наш корабль поплывёт. Лучшим фарватером!»

Марина: А Толя был профессорского разлива. Настоящий московский интеллигент. Демократичный, но при этом задавал высокую планку. Эти двое были как два полюса. Горящий Илюша и мудрый Прохоров.

Получилось? Ай, молодца! Теперь эти песни будут вертеться в голове ещё несколько дней (или дольше) – это нормальная реакция!

Изначально, ещё во времена «Сластён», Лосяш обладал огромным носом и маленькими рогами. У него была печатная машинка, и вместо того, чтобы отдать себя науке, он пописывал стихи – талант, впоследствии перекочевавший к не менее парнокопытному, но более сентиментальному Барашу. А ещё он увлекался историей, коллекционированием и жил в домике – старинном шкафчике.

Набросок домика Лосяша

У Лосяша есть вполне реальный прототип из Уфы – поэт Айдар Хусаинов. Представители творческой команды, стоявшей у истоков Ромашковой долины, утверждают, что списывали образ знакомого всем нам Лосяша с известного башкирского стихотворца. И в это несложно поверить – стоит лишь найти видео с ним в сети.

Безобидный гедонист и гиперреалист с уклоном в эзотерику, учёный, айтишник, лауреат Нобелевской премии и просто славный малый. Хулиганскую юность опустим – об этом поведает его альтер-эго в серии «Невоспитанный клон». Лосяш бывает высокомерен («друзья мои твердолобые») и рогами и копытами упирается в своё мнение – не сдвинешь. При этом упорядоченность мыслей с лихвой компенсирует бардаком в своём домике.

– Была такая пара артистов советской эстрады, – Борис Владимиров и Вадим Тонков, – рассказывает актер озвучания Михаил Черняк. – Их роли – Вероника Маврикиевна и Авдотья Никитична – пользовались успехом ещё до появления «Новых русских бабок». Я обожал их с детства, пародировал Веронику Маврикиевну (Тонков) ещё на школьных концертах. Она как раз говорила таким голосом. Лосяш – моё посвящение этому артисту.

В англоязычной версии «Смешариков» его зовут Докко.

Забавный факт:

Частое обращение Лосяша «друг мой… такой-то» и «такие-то… вы мои» – это отсылка к герою Валентина Гафта в фильме Эльдара Рязанова «Гараж» (1979).

ЭВОЛЮЦИЯ ЛОСЯША

– Я вдруг заболела посреди рабочей недели и осталась на пару дней дома, – вспоминает Надя Кузнецова. – Села перед телевизором, а там по всем каналам наши «Смешарики». Какой ни включи – обязательно наткнёшься. Кажется, я только тогда поняла, что участвую в чем-то по-настоящему популярном!

Анатолий Прохоров в ту пору регулярно давал интервью СМИ и выступал с лекциями на самых разных мероприятиях, объясняя, в чем успех «Смешариков». Рассказывал, что им свойственна «развивающая драматургия» и «логика Винни-Пуха». Оба понятия Толя придумал сам. Первое обозначало воспитание и обучение ребёнка не с помощью морализаторства, а через тонкий смысл самих историй. Второе – отсутствие в сериале чёрно-белой картины мира, очевидного зла и стопроцентного добра.

Илья Попов и Надежда Кузнецова седлают волну успеха.

Он был уверен: и то и другое делает «Смешариков» уникальным проектом, который будет популярен ещё лет 50, никак не меньше. Причем у любой детской аудитории, где бы его ни начали показывать. Казалось, мы поймали удачу за хвост – нащупали феноменальный формат, который нужно как можно скорее транслировать на максимальное число стран и континентов.

Илья понимал это не хуже Прохорова и, едва появились первые серии, начал возить их по международным фестивалям анимационного и детского кино. Одним из них стал China International Cartoon and Animation Festival – крупнейшее событие такого рода в Азии. На нём-то и показали серию из первого сезона – «Большие гонки».

– Успех был колоссальный, – вспоминает Илья. – Мы взяли гран-при. Можешь представить? Гран-при главного китайского анимационного кинофестиваля! После этого со мной сразу связался их центральный телеканал.

Команда «Смешариков». Празднование пятилетия проекта.

Китайцы дали понять: они заинтересованы в покупке прав на весь сериал. Что это означало? Выход на крупнейшую аудиторию в мире! Китайский рынок – это святой Грааль для любого производителя контента. Получение доступа к его миллиардам телезрителей можно сравнить с выигрышем в самую масштабную лотерею на свете. И этот выигрыш практически уже лежал на счету команды «Смешариков»…

Увы.

Для того чтобы попасть в ротацию китайского ТВ, снятых на тот момент 20 эпизодов оказалось недостаточно.

– Мне сказали: приходите, когда будет хотя бы сто. А я понимал, что до ста нам ещё как минимум два-три года, – Илью явно до сих пор расстраивает упущенная тогда возможность. – Сделать нужное количество серий быстрее мы просто не могли.

Следующая попытка международной экспансии была предпринята незадолго до пятилетия «Смешариков». Целью стали США и Европа. И тут важную роль сыграл человек, который был причастен к проекту с первых дней его существования, бизнес-партнер Ильи со времен FunGame – Владимир Дмитриев.

Он много поставил на карту «Смешарики». Создал с нуля офис в Германии, организовал грандиозное промо на Каннском фестивале для детей, потом участие в старейшей международной выставке игрушек в Нюрнберге и в конце концов нашёл потенциальных медиапартнёров. Одним из них стал немецкий телеканал Kika. Его название расшифровывается как Kinder-Kanal – дословно «детский канал».

– Переговоры были тяжелые, – вспоминает Владимир Дмитриев. – Мы не раз и не два встречались с командой телеканала в их офисе в Эрфурте. И в конце концов подписали контракт на очень внушительную сумму – 500 000 долларов!

Даже сейчас этот результат сложно переоценить. Шутка ли – 500 000 долларов за два сезона первого в России длинного мультсериала! Тогда это воспринималось как стопроцентная фантастика! И казалось, уже ничто не может помешать триумфальному шествию круглых зверей по западным телесеткам.

Проблема была только одна – название. Слово «Смешарики» плохо воспринималось европейской аудиторией – слишком сложное и непонятное. Его ещё до контракта с немецким телеканалом заменили на Baloon Toons. Тут тебе и шарики, и мультяшки – всё в одном флаконе. Но, как и «Смешарики», оно не вызвало восторга у западных партнёров. В результате после долгих поисков и мозговых штурмов остановились на совершенно неожиданном варианте – Kikoriki.

Мне попадалось в сети много фанатских размышлений на тему «Почему на Западе “Смешарики” стали “Кикориками”». Даже как-то видела попытку провести параллель с именем главного героя сказки про отважного мангуста – Рикки-Тикки-Тави. На деле же ларчик открывается просто: это производное слово от названия самого канала Kika. Причем его представители изначально предлагали вариант KikAriki. Но форма логотипа потребовала другой буквы в середине слова – «О». Поэтому в европейском варианте «Смешарики» трансформировались в «КикОриков» (Kikoriki).

После того как название было принято и всеми одобрено, оставалось только ждать появления российского мультфильма в программе вещания немецкого телеканала. А какие могли быть варианты? Контракт подписан, гонорар уплачен, удачное название найдено…

– И вот тут начались бесконечные придирки к сериалу, – вспоминает Илья Попов. – Немцы браковали эпизоды один за другим. Отказывались брать их в ротацию. На вопрос «Почему?» редакторы канала отвечали, что, мол, эта серия слишком сложная для детей соответствующего возраста, а в этой поднимаются темы, о которых вообще не стоит говорить.

Неожиданно выяснилось, что у «Смешариков» с точки зрения западного рынка есть гигантский минус – они не укладываются в формат контента для дошкольников. Выглядят как детские мультяшки, а говорят на взрослые темы. Другими словами, то, что в России сделало сериал культовым, обернулось серьёзным препятствием при попытке завоевать западного зрителя. «Смешарики» оказались для европейского ТВ слишком сложными, слишком притчевыми, слишком хулиганскими, слишком… русскими.

– Во всей этой истории есть много мистического, – признаётся Илья. – Порой мне кажется, нас вела какая-то загадочная сила. Что-то получалось само собой, а что-то буксовало или вставало намертво.

Шли месяцы, а премьера в Германии всё откладывалась. В конце концов с большим опозданием «Смешариков» поставили в сетку вещания, выделив под них не слишком популярное время. Но самое неприятное – за пару недель до выхода российского сериала немцы выпустили шоу KikaNinchen собственного производства. Главным персонажем в нём оказался круглый кролик голубого цвета, поразительно похожий на Кроша.

Было ли это злым умыслом или случайным совпадением? Неизвестно. Но, так или иначе, выход на европейский рынок не оправдал надежд. Появление «Смешариков» на немецком канале прошло почти незаметно – новым Микки Маусом они не стали.

А что же американцы?

– В отличие от немцев они подошли к делу гораздо более творчески, – говорит Илья. – Не просто продублировали сериал на английском языке, а создали полноценную адаптацию с учётом менталитета и культурных особенностей своего зрителя.

4kids добавили «Смешарикам» песен собственного сочинения, сделав круглых зверей ещё более музыкальными, создали новую заставку, переработали некоторые диалоги, поменяли порядок серий и имена героев. К примеру, Крош стал Погорики, Ёжик – Чикорики, Нюша – Розарики, Карыч – Бигорики, Пин – Отторики, а Совунья – Ольгарики.

Название тоже не оставили прежним. В американском варианте «Смешарики» превратились в «Гогориков» (Gogoriki). Слово было образовано от удвоенного английского глагола go, что, по мнению представителей 4kids, делало название более броским и динамичным.

– На мой взгляд, всё вышло просто замечательно, – признаётся Илья. – Это была очень крутая переработка под американский рынок. На нас явно делали серьёзную ставку.

Иначе говоря, у «Смешариков» появился шанс стать популярными в США. Тогда европейцы почти наверняка пересмотрели бы своё отношение к проекту и можно было бы рассчитывать на что-то вроде реванша.

Впрочем, нельзя сказать, что в тот момент команда СКА «Петербург» как-то слишком пристально следила за судьбой зарубежной версии своего детища. «Смешарикам» хватало приключений и на родине. Компания чувствовала себя превосходно, лицензионная продукция разлеталась, как зонтики в непогоду, и Илья решил направить все ресурсы на собственное производство.

– За использование лицензий мы получали роялти 10–15 % от отпускной стоимости товара, в том числе и игрушек, – объясняет Илья. – А если сами занимались изготовлением и продажей, то речь шла уже о 30–40 % чистой прибыли. По некоторым категориям продукции – о 50 %. При больших объемах это выглядело очень заманчиво.

Дело в том, что поначалу, пока российские предприниматели ещё не раскусили прелести сотрудничества со «Смешариками», команда Ильи и Салавата с 2005 года пробовала силы в самостоятельном выпуске несложных товаров. В основном игрушек, одежды и канцелярки. Получалось здорово.

– Наш производственный отдел был тогда производственным в прямом смысле этого слова, – говорит Елена Морева. – Мы сами искали фабрики в Китае и России и ездили на выставки. Это было время невероятной свободы: «сделай сам, что хочешь, всё равно ничего нет». Ты был волен придумать что угодно: ходячую плюшевую игрушку, пластиковый говорящий будильник. Предлагай, разрабатывай, подбирай производителя, договаривайся о цене, заказывай, привози. Это очень привлекало.

Илья решил: логично и дальше развиваться в этом направлении. Есть же, например, китайский гигант «Альфа Групп» – он выпускает не только мультфильмы, но и игрушки по ним. Или американские компании Mattel и Hasbro – тоже имеют свои анимационные подразделения. Казалось, ничего не мешает объединить две принципиально разные бизнес-модели – создание лицензионного контента и производство сопутствующих товаров.

Небольшая часть коллекции игрушек Ильи Попова в анимационной студии «Петербург».

Поэтому Илья учредил компанию «Мармелад Пром», которая к 2008 году уже выпускала около трети всей «смешариковой» продукции. Основная её часть заказывалась на китайских фабриках и поставлялась в российские сети. В том числе и в семь собственных магазинов в Питере и Москве. К 2015–2016 годам их количество должно было приблизиться к 300! Представляете себе? Три сотни магазинов, набитых круглым игрушками и атрибутами Ромашковой долины! Время грандиозных планов и огромных надежд…

– В тот момент большая часть средств компании была вложена в товарооборот, – объясняет Илья. – В китайское производство, хранение на складе, продукцию, отгруженную в магазины под реализацию. Чтобы ускорить рост бизнеса, я договорился с партнером об инвестиции в «Мармелад Пром» полутора миллиардов рублей. 150 миллионов из них он перечислил в начале 2008 года.

Мало кто мог усомниться, что каждый вложенный в «Смешариков» рубль окупится сторицей. Хотя бы потому, что их популярность била все рекорды. Иллюстрацией тому стало костюмированное шествие по Невскому проспекту во время дня города в мае 2008 года. Колонна из огромных надувных фигур героев мультфильма, а также украшенных шарами и флагами карнавальных платформ, ростовых кукол, аниматоров на ходулях, детского паровозика, обклеенного изображениями персонажей, неспешно проплыла по главному проспекту Санкт-Петербурга. Посмотреть на неё собралось невероятное количество народа! Родители с детьми стояли вдоль дороги в пять-шесть рядов!

– Одновременно у нас стартовало турне по стране – по городам-миллионникам. И начиналось оно с «Острова детства» в Петропавловской крепости, – вспоминает Юлия Осетинская, продюсер первого и второго полнометражных фильмов по «Смешарикам», исполнительный продюсер проектов ГК «Рики» 2004–2019 годов. – Пришло больше миллиона человек. Председатель Законодательного собрания Санкт-Петербурга даже не смог заехать в крепость на машине, шёл через мостик пешком.

А ещё в том же году компания покинула пропитанное советским духом здание конструкторского бюро и перебралось на Петроградскую набережную в только что отремонтированный офис. В такой же яркий, как и прежний, но куда более просторный и удобный. И главное – полностью приспособленный к тому, чтобы устраивать в нём детские праздники и проводить экскурсии. Атмосферное здание из красно-коричневого кирпича стало настоящим входом в волшебный мир Ромашковой долины.

Казалось, удачнее года и быть не может. Всё шло по лучшему из сценариев. Пока в конце лета мир не накрыло глобальным экономическим кризисом. Рубль просел, котировки российских компаний на фондовом рынке рухнули, потребительская способность населения упала, потянулась череда крупных банкротств.

«Смешарики» мгновенно ощутили последствия финансового коллапса. Из-за обвала рубля услуги китайских производителей, как и затраты на логистику, фатально подскочили в цене. При этом часть торговых сетей закрылась, не оплатив стоимость уже взятого под реализацию товара. Большая часть денег, вложенная в товарооборот, попросту сгорела. Но главное – ключевой инвестор свернул финансирование проекта, попросив вернуть уже перечисленную сумму. Это была катастрофа.

Последней каплей стало банкротство американской компании 4kids. Её финансовая модель не перенесла испытания кризисом. В результате более чем успешно стартовавших на канале The CW «Смешариков» почти сразу убрали из ротации. Всё произошло так быстро, что связь с представителями 4kids оказалась потеряна. Мы попытались найти концы и выкупить адаптированный американцами материал, но из этого ничего не вышло.

Мечты о триумфальном выходе на западный рынок, планы создать гигантскую сеть фирменных магазинов – всё пошло прахом. Для «Смешариков» начались тяжелые времена.

– Был момент, когда я вдруг подумал: кажется, всё – моя компания этого не переживёт, – признаётся Илья.

И мне становится очень неуютно от его слов.

Именно со «Смешариков» в России начался лицензионный процесс. У рынка не было понимания, как это всё работает. Порой практиковались довольно нелепые схемы, например обратные продажи. Производитель делал продукцию, продавал её нам же, а мы продавали ему обратно с доходом, который и был нашей прибылью. И смех, и грех. Кто-то говорил: «Зачем это нам нужно? У нас есть собственный персонаж – котик». Но потом пробовали со Смешариками и понимали, что это работает.

Мы всегда чувствовали ответственность за свою продукцию. Хотелось гордиться тем, что попадает к покупателю. Кроме того, у нас было время всё изучить, попробовать, сделать ошибки и научиться на них. Поэтому многие из успешных ныне брендов приезжали перенимать опыт, учились у нас. Это позволило им стартовать быстрее.

Когда я ещё была на испытательном сроке, нас вдруг вызвали на срочную планёрку. Приехал Илья Попов. Я думала, будет разбор полётов, стратегическое планирование… А встреча началась со слов: «Давайте посмотрим и обсудим новую серию “Смешариков”?» – и мы час обсуждали серию. Это стало разрывом шаблона.

Дальше была стратегическая сессия с Анатолием Прохоровым, и он тогда сказал: «Если говорить о финансах, то у нас всё состоялось вопреки». Только благодаря команде мы вырвались на такой уровень: на самобытности, вовлечённости и мастерстве участников. Иногда финансов попросту не было, мне нечем было управлять. Зато прокачалась я по полной.

Мы всегда работали по принципу «Давай возьмём, потом посмотрим». Но, беря на себя обязательства, должны были понимать – справимся или нет. Ведь если знаешь, чем будешь отыгрываться, идёшь ва-банк.

В 2008 году «Смешарики» оказались на пике популярности. Было море работы. Мероприятия, шоу-турне, выставки шли одна за другой. Батуты, железные дороги, надувные фигуры, планетарий, ростовые куклы. Всё это нужно было производить, содержать, перевозить, монтировать, ремонтировать, хранить! Появился собственный передвижной парк аттракционов. Мы существовали в бешеном ритме, не спали ночами, вкладывались – но и отдача была колоссальная.

На одном из таких мероприятий случился забавный эпизод. Первые ростовые куклы были очень жаркие и тяжёлые. Промоутеры в них не могли долго ходить из-за риска теплового удара. А ростовая кукла Смешарика – это тело-голова и ноги. И вот один из промоутеров уходит с площадки, а за ним чей-то ребёнок. Актер, не замечая его, снимает с себя туловище Смешарика, кладет рядом. И слышит детский крик: «Смешарик умер!» Пришлось срочно надеть костюм обратно, чтобы успокоить малыша.

С тех пор появилось обязательное условие: прежде чем снять костюм, убедись, что рядом нет детей.

Поначалу женский персонаж был один – Нюша. Но она получилась больно уж взбалмошной. Чтобы сбалансировать историю, добавили мудрую Совунью. Любопытно, что в первых версиях описания она всегда ходила на лыжах, даже дома, а жилищем ей служил кубок за окончание школы.

Почти финальное изображение домика Совуньи.

– Нюше достались все проявления тотальной женственности, – делится Алексей Лебедев. – А Совунье мы подарили жизненный опыт и разбитое сердце. Свинка слишком мала для глубоких терзаний – ну разбито и разбито, потом склеится. А у Совуньи это приобретает весомость едва ли не трагедии всей жизни.

Спортсменка, у которой лыжи едут всегда, в том числе по асфальту. Доктор всея долины. В зависимости от настроения предложит пациенту таблетки либо подорожник. Мировая бабушка с рецептами на любой случай жизни, в чьем сердце умещаются все, даже робот Биби. Порой из-за излишней дисциплинированности и желания всех окружить заботой превращается в контрол-фрика.

– Я опирался на образ моей давней знакомой – Ольги Николаевны Мурашко, педагога и заведующей режиссёрским управлением петербургского ТЮЗа, – рассказывает озвучивший Совунью Сергей Мардарь. – Потом смотрел в сторону Совы из «Винни-Пуха». Но делать кальку было неловко, да и она там постоянно будто с насморком. Я подумал, «пролечил» её у ЛОРа, убрал флегматичность, добавил игривости в голосе. Уже в процессе записи родилась и коронная фраза «Ай, молодца!».

В англоязычной версии «Смешариков» Совунью зовут Ольга. Возможно, потому, что по – английски «сова» – owl. Созвучно.

Забавный факт:

В серии «Путь в приличное общество» Совунья прожгла утюгом свои панталоны в цветочек. С этого момента они стали кочевать по сериям от Совуньи к Кар-Карычу и обратно. Что бы это значило – остаётся только догадываться. Денис Чернов считает странствия многострадальных панталон очередной иллюстрацией факта, что «герои Ромашковой долины живут своей жизнью, а мы только подглядываем за ними».

ЭВОЛЮЦИЯ СОВУНЬИ

В компании с началом кризиса стало не то чтобы неуютно – тревожно. «Мармелад Пром», занимавшийся производством продукции по «Смешарикам», сильно лихорадило. Речь шла о ликвидации подразделения. Разговоры о покорении западного рынка резко затихли, как и планы открывать сеть фирменных магазинов по всей стране. Каждый из членов команды с головой ушёл в важные и не очень дела, стараясь поменьше думать о том, что нас ждет. Работы при этом, как ни странно, прибавилось. Посиделки в офисе до полуночи – одно из главных воспоминаний о том времени.

– Мы же никогда не занимались 3D, – осторожно заметила я. При этом честно попыталась представить, как будут выглядеть объёмные Смешары в полиграфическом исполнении. В смысле на страницах издаваемых нами журналов и книг.

– А теперь, кажется, займёмся, – ответила Надя со спокойствием человека, решившегося на прыжок со скалы в море. – Будет первый полный метр full 3D в России.

Вечные первопроходцы. Тогда я не оценила амбициозности замаха. 3D так 3D – работаем. Весь масштаб бедствия дошёл до меня только сейчас, после долгих бесед с участниками тех событий.

По сути, 2008 год стал для нашей компании точкой бифуркации. До кризиса её развитие напоминало рост могучего дерева, крона которого захватывает всё больше и больше пространства. «Смешарики» собирались триумфально выйти на международный рынок, потом так же триумфально разрастись торговой сетью по городам и весям, а дальше развлекательные центры, детские сады, частные школы, парки развлечений… Сокрушительная экспансия, марш-бросок через Альпы. Но кризис вернул нас всех с небес на землю.

– Я понял, что надо отказываться от собственного производства, – комментирует Илья. – Самостоятельный выпуск игрушек, канцелярки, одежды – всё это работало до кризиса. После – мы сохранили за собой только то, что делали лучше всего, – создание контента.

Я пытаюсь понять, чем для нас стал в этой ситуации полный метр. Молодой веткой старого дерева или проклюнувшимся из его семечка побегом? Вглядываюсь в прошлое и неожиданно понимаю: дерево – не самая подходящая метафора. По сути, полный метр должен был сыграть в судьбе «Смешариков» ту же роль, что сами «Смешарики» когда-то сыграли в истории FunGame, – роль паровоза. Мощного локомотива, который вытащит нас из кризиса. Привлечёт инвестиции и даст повод для продажи новых лицензий, то есть позволит вернуть компании финансовую устойчивость. А ещё взбодрит уставшую творческую команду.

– Хочешь сказать, ты чувствовал, что команда выгорает? – спрашиваю я Илью.

– Не то чтобы выгорает, но после 2005 года усталость и вправду начала ощущаться, – объясняет он.

Мы говорим с ним по зуму. На живую встречу у него, как всегда, нет времени – проекты, переговоры, командировки – папа «Смешариков» живет сразу в десятке разных измерений, которые сходятся в одной точке – Ромашковой долине.

– А в чём эта усталость проявлялась?

– Да во всём. В том, как люди говорили о своей работе, как общались друг с другом…

– В исчезновении ментального вай-фая? – подсказываю я, вспомнив слова Антона Гришина о том времени, когда только-только складывалась творческая команда.

Илья на пару секунд умолкает. Его камера выключена, поэтому о выражении лица можно только догадываться.

– Да, можно и так сказать, – соглашается он после паузы.

Творческий опенспейс в новом офисе анимационной студии «Петербург», 2007 год.

Сама я не помню, когда точно пропал «ментальный вай-фай», но отлично понимаю, почему это произошло. Нельзя изо дня в день делать одно и то же, с максимальной вовлечённостью.

Мир, которым ты «болел», пока его придумывал, уже создан. Герои отлично живут сами по себе: ссорятся, мирятся, дурачатся, попадают в неприятные истории и выходят из них победителями. И всё, что тебе остаётся, – соревноваться с самим собой вчерашним. Пытаться перепрыгнуть когда-то поднятую на огромную высоту планку. Так себе повод для вдохновения.

– А почему ты сделал ставку именно на 3D? – продолжаю допытываться я. – Чем сложнее задача, тем сильнее азарт?

– Можно и так сказать. Правда, инициатива в выборе формата принадлежала не мне.

Так и есть, на эту авантюру всех подбил Денис Чернов. Что не удивительно. Денис сам увлекался компьютерной графикой, поэтому лучше кого бы то ни было в компании понимал, насколько сложно снять полнометражный 3D-мультфильм. По его словам, он долго гнал от себя эту идею. Даже договорился с одним из кинотеатров, чтобы поставить эксперимент: посмотреть, как «Смешарики» в 2D выглядят на большом экране. Вдруг не так плохо.

Посмотрел.

Не понравилось.

– Огромные плоские шары, залитые одним цветом, – усмехается он. – Зрелище точно не для большого метра.

После эксперимента стало понятно: деваться некуда. Если уж снимать полнометражный мультфильм, то в 3D. Даже несмотря на гигантский риск сесть в лужу.

Только представьте себе, к 2008 году уже с успехом прошли в мировом прокате две первые части «Истории игрушек», оба «Шрека», «Корпорация монстров» и ещё с десяток полнометражных 3D-мультфильмов. Причем графика некоторых из них была такого уровня, что ничего не стоило рассмотреть, например, каждую шерстинку на морде героя.

Российская анимация ничем похожим похвастаться не могла. Самые успешные полнометражные мультфильмы – «Богатыри» студии «Мельница» – были сделаны в 2D. Формат 3D оставался для отечественного производителя контента terra incognita. Это означало, что в России попросту не было школы 3D-графики. И специалистов, разумеется, тоже. То есть история повторялась: «Смешарикам» снова предстояло вырастить банановое дерево там, где до этого росли только морковка и укроп.

– Это был самый тяжелый период моей профессиональной жизни, – признаётся Денис. – Я думал, что не справлюсь. Представлял, как народ придёт в кинотеатры, будет смотреть наш фильм и сравнивать с Pixar или DreamWorks. Если в нём что-то окажется недостаточно круто, это все заметят и обязательно напишут в отзывах.

Кошмар ведущего режиссёра начал сбываться почти сразу. В написанном Алексеем Лебедевым сценарии «Смешарики. Долгая дорога домой»[6] многое отводилось эпизодам с водой. Герои то мокли под дождем, то плескались в море, то плыли на плоту сквозь настоящий шторм. А попробуй нарисуй это, если у тебя нет нужного специалиста! Да что там у тебя, вообще в России!

Поначалу за спецэффекты взялась одна питерская студия. Её руководство кормило обещаниями несколько месяцев, а потом ушло в тину. Не потянуло задачу. И Денису не осталось ничего другого, как спешно искать того, кто потянет.

Аниматор Анна Борисова в команде аниматоров студии «Петербург».

– Мы давали тестовое задание всем, у кого были похожие навыки. Просили нарисовать очень простую сцену: шарик падает на поверхность воды, и происходит всплеск, – рассказывает Денис. – То, что мне присылали, выглядело примерно так: шарик плюхается в напоминающую желе субстанцию, от него разбегаются правильные геометрические круги, и вылетают три жирные капли – плюм, плюм, плюм. Я понимал: это фиаско! Такое нельзя никому показывать – опозоримся!

С каждой неделей шансы создать воду уровня Pixar или хотя бы просто уровня «не стыдно» приближались к нулю. А между тем уже были получены деньги на производство полнометражного мультфильма. Фонд кино и частные инвесторы вложили в него более 100 миллионов рублей. Надя Кузнецова вовсю занималась новой студией: ремонтировала помещение в офисе на Петроградской и собирала команду. Благодаря большому метру штат СКА «Петербург» вырос на 100 человек. Представляете? В него вошли специально нанятые под работу над «Смешариками. Начало» художники, аниматоры, администраторы, специалисты по спецэффектам, моделированию, текстурированию и бог знает ещё чему. Ставки росли не по дням, а по часам.

На Дениса Чернова в тот период было страшно смотреть. Ведущий режиссёр «Смешариков» бродил по студийному офису чернее Чёрного Ловеласа и на все вопросы отвечал с отрешённой полуулыбкой: «Нормально, работаем». Его несложно понять. Груз ответственности в тот момент превышал все допустимые нормы в пересчёте на одного человека, а ресурсов попросту не было. Оставалось только отрешённо искать выход. День за днём, неделя за неделей…

– Скажи, а что в истории с большим метром было для тебя сложнее всего? – спрашиваю я Надю.

Спустя почти 14 лет мы снова сидим всё в той же кофейне на Петроградской набережной. У заведения уже несколько раз поменялись владельцы и название. Чашек с кошачьими мордами давно и след простыл. Вместо них безликая белая посуда.

– Лучше спроси, что было легко, – Надя улыбается, делая глоток капучино. – Я ведь никогда до этого не занималась большими метрами. Поэтому многое для меня стало открытием.

Например, что полнометражный фильм, по её же словам, похож на пчелиный рой – это тысячи файлов разных размеров и разрешений. Управляться с ними – то ещё испытание. Не успеваешь оглянуться, как всё превращается в хаос.

– Особенно когда художники, милейшие люди, называют их как бог на душу положит! – смеётся Надя. – Допустим, «_\\4». Вот попробуй пойми, что это за «пчела»!

Пока Денис ломал голову над задачкой трёхмерного моря, Наде пришлось создавать целый отдел, который занимался digital asset management. То есть управлением цифровыми активами. На пару с техническим директором Олегом Мурановым они внедряли в работу сервис Cerebro. Выпущенный, кстати, российской компанией CineSoft. Этот сервис имел встроенный плеер, что давало возможность без проблем просматривать большие видеофайлы и тут же оставлять к ним комментарии. Незаменимая штука, когда нужно настроить совместную работу огромного количества творческого народа.

– А как же решилась проблема 3D-воды? – спрашиваю я.

– Да как всегда у «Смешариков», – Надя переходит на таинственный тон. – По волшебству!

Денис отвечает на этот вопрос похожим образом:

– Когда хуже уже было некуда, случилось чудо. Пришёл бог знает откуда человек и сказал: «Слушайте, кажется, я могу это сделать!» Так в студии появился Игорь Харитонов и буквально спас проект.

Игорь Харитонов был самоучкой. Радиофизик по образованию, он самостоятельно, на домашнем компьютере, освоил программный пакет Houdini. С его помощью сейчас создаются все спецэффекты для Голливуда. Тогда в России с ним работали от силы с десяток специалистов, и Игорь был лучшим. Он увлечённо экспериментировал с тем, что в трёхмерной графике называют динамикой: движением раскалённой лавы, воды, песка, дыма и пр.

– Я даже не знаю, был ли в тот момент в нашей стране ещё человек, который умел то, что умел Игорь, – говорит Денис. – К тому же у него оказался отличный вкус и четкое пониманием задачи. В его исполнении вода была похожа на воду, дождь на дождь, дым на дым. Весь эпизод со штормом он практически сделал в одиночку.

Для большинства же других сцен Игорь написал так называемые плагины с заданными свойствами. Скажем, плагин, генерирующий дым из трубы. Или плагин, запускающий дождь. Или рассыпающийся песок. Аниматорам оставалось только использовать их при создании отдельных эпизодов.

Кажется, на этом можно было выдохнуть. Раз справились с трёхмерными спецэффектами, остальное – дело техники. Но не тут-то было.

В конце 2010-х годов во всём мире случился бум на стереокино. Зрители как один хотели идти на сеансы, которые можно смотреть в 3D-очках. Если у фильма не было такой возможности, он автоматически попадал в разряд второсортных. Поэтому неудивительно, что Илья решил снимать большой метр в стереорежиме. Дениса он поставил перед фактом: понимаешь, есть такое слово «надо».

– Это меня, мягко говоря, шокировало, – вспоминает Денис. – Я ведь даже в теории не знал, как такое делается. И никто у нас не знал.

Ситуация со стереоскопией в России оказалась ничуть не лучше, чем с динамическими спецэффектами в 3D. Пожалуй, даже хуже, потому что никакого талантливого специалиста вроде Игоря Харитонова так и не нашлось. Ведущему режиссёру пришлось изучать вопрос самостоятельно. Точнее, делать это на пару со штатным стереографом Олегом Пожидаевым, который в стереоскопии понимал примерно столько же, сколько Денис Чернов: чуть больше, чем ничего.

Раскадровка одного из эпизодов мультфильма «Смешарики. Начало».

– Нет, ну мы знали, что стерео предполагает наложение друг на друга двух разных кадров, – смеётся Денис. – Один для правого глаза, другой для левого. Они снимаются на две камеры, потом совмещаются, и возникает иллюзия объёмного изображения. Всё понятно. Но когда дело дошло до практики, начались танцы с бубном. Как далеко должны стоять камеры друг от друга, каким положено быть фокусному расстоянию, как добиться нужной конвергенции – поди разберись.

Разбираться решили, что называется, по-кулибински. То есть купили стереоскоп, повесили на стену в специальной комнате и начали экспериментировать. Ставили на стол геометрические фигуры – кубики, цилиндры, – снимали на две камеры, а потом через очки смотрели, что получилось. Снова снимали и снова смотрели.

Это случилось во время одного из таких экспериментов. Денис с Олегом надели очки, чтобы оценить очередной кадр, и вдруг почувствовали неладное. Изображение перед глазами было настолько глубоким, что от него ломило в висках и начинало подташнивать. Секунда, другая – и оба, чертыхаясь, сдернули очки: смотреть дальше не было сил.

– Я тогда понял, что стерео – не такая уж безобидная штука, – говорит Денис. – Немного не угадаешь с параметрами – и всё, зрителю не поздоровится.

Постепенно, шаг за шагом, Денис нашёл оптимальную глубину изображения. Так, чтобы оно не выглядело ни слишком объёмным, ни чересчур плоским.

– На втором и третьем большом метре я уже чувствовал себя настоящим мастером, – признаётся он. – Даже специально придумывал сцены для стерео. Чтобы герои или предметы эффектно вылетали из кадра.

Но это потом, а тогда, в начале 2011 года, произошло то, что снова перевернуло только-только устаканившийся процесс с ног на голову. Третьего марта по всем СМИ прокатилась новость: сопродюсером первого большого метра «Смешариков» станет Тимур Бекмамбетов. Где-то в это же время впервые прозвучало и финальное название – «Смешарики. Начало» вместо «Смешарики. Долгая дорога домой». Ещё упоминалось слово, которое плохо вязалось с миром Ромашковой долины, – «приквел».

– Подключить человека с громким именем казалось верным решением, – объясняет Илья. – Успехи Тимура Бекмамбетова связывали прежде всего с большим экраном. Зритель шёл на его работы. А «Смешарикам», которых все считали просто детским сериалом, очень была нужна сильная поддержка.

Но привлечение нового продюсера означало и новые правила игры. Посмотрев отснятый и смонтированный материал, Бекмамбетов поставил условие: «Нужен злодей».

Злодей?!!

В «Смешариках»?

Главная идея которых – «мир без насилия»?

Такая рекомендация, казалось, ставила под вопрос саму суть вселенной. Отрицала всё, на чём она держалась. Но были и другие мнения. Шестиминутная история и полуторачасовой мультфильм не могли быть устроены одинаково. Когда действие буксовало в короткой серии, это легко сглаживалось, например, хорошей песней. С полным метром такой подход не работал. Большой хронометраж требовал полноценного внешнего конфликта с героем-антагонистом и борьбой добра со злом. Ни того ни другого в почти готовом мультфильме не было.

– У Лебедева в сценарии фигурировал Носорог, – рассказывает Денис. – Неприятный такой телевизионный продюсер. Мы решили продолжить его линию и сделать виноватым во всех происходивших по сюжету ограблениях.

Но беда в том, что «продолжение линии» означало серьёзное увеличение хронометража. А длительность мультфильма и без того была предельно допустимой для юного зрителя – почти полтора часа. То есть предстояло, во-первых, дописать сценарий, во-вторых, дорисовать недостающие сцены, в-третьих, их озвучить, в-четвертых, что-то сделать с остальным мультфильмом, чтобы уместиться в те же полтора часа. И всё это за несколько месяцев. Потому что, по договоренности с инвесторами и прокатчиками, «Начало» должно было кровь из носа выйти на экраны до конца 2011 года.

По сравнению с этим испытанием проблемы 3D-графики и стереоскопии показались съёмочной группе сущей ерундой. Особенно если учесть, что Алексей Лебедев наотрез отказался переделывать сценарий. Он видел историю именно так и не собирался ничего в ней менять.

– Пришлось справляться самим, – неохотно резюмирует Денис. Ему явно непросто об этом говорить. На мой вопрос:

«А ты-то как отнёсся к изменениям в сценарии?» – он дипломатично отвечает: – Был стратегически с ними согласен.

Внезапно по компании прокатилось известие: Лебедев и Чернов поссорились. Поверить в такое было просто невозможно! Денис и Алексей – два друга, два союзника, два создателя мира «Смешариков»! Наверное, реши Илья уволить половину студии – потрясение не было бы таким сильным.

Сергей Васильев, объясняя случившееся, говорит: «Сработала детонация». Съемки большого метра в целом и приход в проект нового продюсера в частности обнажили скрытые противоречия. Денис всегда тяготел к формату блокбастера, был стопроцентным «голливудским режиссёром». А Лебедев склонялся к авторской мультипликации с её подтекстами и тонкими смыслами. Да, возможно, сценарию полного метра не хватало математически выверенного соотношения экшена и лирики. Но в то же время у Алексея присутствовало то, за что стоило побороться.

Музкальная команда «Смешариков». На записи саундтреков для первого полного метра – «Смешарики. Начало». Прага.

И всё же решение было принято. Носорогу предстояло стать мультяшным Мориарти, а самому фильму – приблизиться к голливудскому стандарту. И тут уже речь шла не о сохранении духа «Смешариков», а просто о том, чтобы успеть к сроку. Сжать зубы, вдохнуть поглубже, внести все необходимые исправления и выдать достойный результат. Но сил на финальный рывок уже не было.

– На последнем этапе Денис вдруг попросил меня и Марину о помощи с монтажом, – говорит Сергей. – Слишком долго он варился в проекте и перестал понимать, что хорошо, что плохо, что убрать, что оставить. Ему нужен был взгляд извне.

И Сергей с Мариной, вспомнив о своём режиссёрском образовании, засели за финальный монтаж. Налегли, разобрались, сделали. Правда, указать свои фамилии в титрах постеснялись – как-никак композиторы, а не специалисты видеомонтажа. Обошлись одним на двоих псевдонимом – Александр Пара.

Невероятно, но факт: мультфильм был закончен вовремя. 22 декабря, под самый Новый год, он появился во всех кинотеатрах страны. В общей сложности первый полный метр по «Смешарикам» посмотрело в кинотеатрах более миллиона двухсот тысяч зрителей. И это только в России. Кассовые сборы хоть и оказались заметно ниже, чем надеялся Илья, но всё-таки были достаточными, чтобы счесть проект по меркам российской киноиндустии более чем удавшимся. 8,5 миллиона долларов в нашей стране и ещё столько же за рубежом. Для сравнения мультфильм «Секретная служба Санта-Клауса», выпущенный компанией Sony в то же самое время, собрал в России на два миллиона меньше, чем «Смешарики». И это при том, что его бюджет равнялся почти 100 миллионам долларов.

Рекламные постеры в поддержку полного метра «Смешарики. Начало».

Сама я первый раз увидела готовый мультфильм вместе с остальными сотрудниками компании. Студия специально организовала показ в одном из арендованных залов «Великан Парка». К этому моменту «Умная Маша» под моим руководством уже выпустила пять книг по мотивам большого метра. Я хорошо знала и саму историю, и весь связанный с ней визуал. Наверное, поэтому впечатление от мультфильма осталось смазанным. Помню только, как радовалась качеству картинки: шторм и правда вышел очень убедительным. И восхищалась музыкой – записанная вместе с Пражским симфоническим оркестром, она звучала просто потрясающе.

Сейчас, пересматривая во время работы над книгой «Смешарики. Начало», я вдруг поразилась символичности этого фильма. Он, словно колдовское зеркало, отражает конфликт двух установок. В мультфильме наивно-чистый мир Ромашковой долины противостоит рациональному миру шоу-бизнеса. Вот только если в вымышленной истории дружба побеждает, то в реальности всё немного иначе…

Меньше чем через год Алексей ушёл из «Смешариков», чтобы заняться авторскими проектами. Сначала мультсериалом «Атомный лес», потом – «Петя и волк». Лебедев даже успел написать сценарий для второго большого метра, но тот не пошёл в работу. Авторами новых полнометражных историй выступили Денис Чернов и Дмитрий Яковенко.

В финале «Начала» скитальцы-Смешарики возвращаются в Ромашковую долину. Измученные, побитые, но ставшие богаче на целых два друга – Пина и Копатыча. Начинаются титры, а я ловлю себя на том, что продолжаю проводить параллели с реальной историей творческой команды «Смешариков». Получается, мы ведь тоже в конце концов туда вернулись – в ламповый 2D-сериал, к шестиминутным историям-притчам. Просто дорога оказалась очень-очень долгой.

Когда опытные люди дают тебе фидбэк – это хорошо. Редкая удача, если тебе повезёт встретить Бронзита, который познакомит тебя с Черновым, который приведёт тебя в «Смешарики», где ты будешь работать с Прохоровым. Люди годами пытаются пробиться, что-то пристроить, но так в итоге и не получают ответа от студий.

Что касается работы над историей, сценарий надо «проверять» тремя главными вопросами:

1. Кто главный герой?

2. Какой у него внешний конфликт? Какой внутренний?

3. О чем эта серия? Проще говоря, какая мораль, какой посыл?

Последний пункт очень важен для сценариста. Это стержень, на который нанизывается история. Иногда спросишь человека: «О чем твоя история?» – а он не может внятно объяснить. Правки, которые предлагают другие, должны углублять твой посыл, показывать его интереснеё, чётче, отсекать ненужное. А если они сносят всю несущую конструкцию, то сюжет перестаёт работать.

Мультофис Студии Компьютерной Анимации «Петербург» – дом ГК «Рики» и «Смешариков» в Санкт-Петербурге. Салават Шайхинуров. 2023.

Появился из образа Гусения, жителя страны «Сластён». Тот носил шапочку почти как у Пина, изобретал всякие штуковины, интересовался технологиями и почему-то огородом.

Почти финальный рисунок домика Пина, но рядом всё ещё Гусений.

– Мы задумали приходящего героя, не из основной компании – иностранца, – рассказывает Денис Чернов. – Помню наш мозговой штурм на эту тему. «У гуся слишком длинная шея, он не может быть шариком!» – говорит кто-то. Ладно, соглашаюсь, давайте её уберём, будет круглый. После драматической паузы и работы воображения поняли, что гусь без шеи – это пингвин.

Все задвоения в характерах тоже безжалостно отсекались. Огородных дел мастером уже был назначен Копатыч. Поэтому антарктический Пин полностью занял собой пустующую нишу Теслы – Эдисона.

– Пин – это моя находка, его голос ни на кого не похож, – рассказывает озвучивший его Михаил Черняк. – Сперва не получалось передавать им никаких интонаций, но потом я разработал связки и теперь могу даже петь этим голосом. Но он очень дорого мне обходится, долго я озвучивать Пина не могу. Мне надо давать тёплое молоко за вредность!

«Хьюстон, у нас проблемы!» – может сказать любой Смешарик и принести Пину сломанный будильник или идею изменителя голоса. Пингвин деликатен, немногословен и явно следует философии стоицизма. Предельно смел для споров с мирозданием и безгранично нежен с сыном-роботом Биби. Но никто не совершенен – порой Пин ошибается: создавая соковыжималку, имеет неосторожность случайно изобрести машину времени. Говорил, что шаролёт – его последнее творение, но знаем мы этих гениев! Такие не уходят.

В англоязычной версии «Смешариков» его так и зовут – Пин.

Забавный факт:

Канувший в Лету Гусений всё-таки появился в одноимённой серии нового сезона в образе инопланетного счастьеведа.

ЭВОЛЮЦИЯ ПИНА

А что с большим метром? Илья во многом оказался прав. Полнометражный мультфильм позволил «Смешарикам» перейти в другую лигу – создать собственное производство 3D-анимации, привлечь партнёров и инвесторов, заставить говорить о себе все СМИ – и… поставил компанию на грань финансового краха.

– Я допустил серьёзную ошибку, – признаётся Илья. – Рассчитывал, что мы заработаем на полном метре гораздо больше денег, чем получилось на самом деле. После выплат прокатчикам, продюсерам, инвесторам компания осталась ни с чем.

Завышенные ожидания от полного метра спровоцировали слишком большие траты. Участие в проекте известного продюсера, запись музыки с Пражским государственным оркестром – всё это в начале 2012 года аукнулось нам серьёзными финансовыми проблемами. Особенно если учесть, что компания уже успела войти в производство второго полного метра.

– Специалисты на таком проекте заканчивают работу не все разом, а группами, – объясняет Илья. – Получается, до премьеры ещё далеко, а часть народа уже сидит без дела. Так вышло и у нас. Надо было срочно занять людей, иначе они просто разбежались бы. Поэтому, не дожидаясь результата по первому фильму, мы ввязались в создание второго. Надеялись, что прибыль от «Начала» покроет все расходы.

Слушаю Илью и пытаюсь представить, что он тогда чувствовал. Только фонд оплаты труда компании составлял более полумиллиона долларов в месяц. Сумма, которая кровь из носа каждый месяц должна была оказываться на счете компании. И неважно, оправдались твои ожидания по поводу проката или нет, – умри, но обеспечь бесперебойную работу большого механизма.

– Это был… – Илья неожиданно замолкает. Мы разговариваем с ним по видеосвязи. За его спиной покачиваются высоченные сосны, окрашенные вечерним солнцем в мандаринновые оттенки. Рабочий день давно закончился, я сижу у себя на даче под Выборгом, он – почти на другом конце света. Лето – время путешествий. Неожиданно изображение пропадает. Остаётся только звук. На фоне чёрного прямоугольника всё сказанное дальше обретает особое значение. – Это был очень сложный момент. Возможно, самый сложный за все 20 лет…

Выплата инвесторам недополученной прибыли, пустые счета, долги по аренде офиса, задержки зарплаты. И никакого света в конце тоннеля.

Что нас тогда спасло?

С моей точки зрения, чудо.

Примерно за год до выхода «Начала» мы подписали десятилетний контракт с компанией «Юнимилк» – одним из лидеров молочного рынка России. Сразу после этого магазины наводнила продукция со Смешариками на упаковке. Молочные коктейли, детские йогурты, соки, морсы – где только не отметились обитатели Ромашковой долины. Решение о таком масштабном сотрудничестве, естественно, принимал сам владелец «Юнимилка» – Андрей Бесхмельницкий.

Молочный король России. Человек, о котором днём с огнём не отыщешь в сети ничего, кроме сугубо официальной информации. Умный, осторожный, рациональный. Когда «Смешарики» после выхода полного метра оказались в сложной ситуации, он согласился сверх основного контракта подписать ещё один – на пять миллионов долларов. Новый договор предполагал маркетинговую поддержку «Юнимилка» со стороны «Смешариков», но на деле… «На деле он просто нас спас, – говорит Илья. – Я ему очень за это благодарен».

Пытаюсь переварить услышанное. Просто. Нас. Спас. Понимаю, что ничего не смыслю в суровых молочных королях: поступок Бесхмельницкого никак не вписывается в мои представления о владельцах холдингов с многомиллиардными оборотами. Совершенно неожиданно в памяти всплывает ехидный комментарий одного из фанатов: «Что-то Смешарики помешались на молоке. В сериях “Чистый спорт”, “Молочное пари”, “Рецепт счастья” – сплошная реклама…» Так вот знайте, эта реклама помогла проекту выжить.

Просто. Нас. Спасла.

Но справиться с проблемой ещё не значит остаться прежним. Что произойдёт с создателем волшебной вселенной после того, как та едва не погибнет? Предполагаю, он попытается снизить для себя её значимость. Начнёт считать просто проектом, одним из многих. Всего лишь бизнесом. А бизнес требует диверсификации рисков. То есть создания новых вселенных. Пусть даже не таких волшебных, как первая.

С этого момента на всех совещаниях и планёрках отчетливо зазвучало: пора переставать быть компанией одного бренда. Мы – не равно «Смешарики», а «Смешарики» – не равно мы. Нельзя держать все яйца в одной корзине. Нельзя быть заложниками ограничений единственного, пусть и очень успешного, проекта.

Разумеется, всё это обсуждалось и раньше, задолго до полного метра, но именно после 2011 года стало осознанной политикой. И одним из главных проектов, призванных разложить яйца по разным корзинам, стали «Фиксики».

Их будущий продюсер – Георгий Васильев – пришёл к «Смешарикам» так же, как когда-то Илья и Салават пришли в студию «Пилот». Он искал опытных партнёров от мира анимации. Ну, и, конечно, инвесторов.

– Георгий хотел снять полный метр по повести «Гарантийные человечки» Эдуарда Успенского, – вспоминает Илья. – Но мы с Толей сразу сказали, что делать полный метр не готовы. А вот сериал – очень даже.

В конце декабря 2010 года в «Спокойной ночи, малыши!» состоялась премьера первой серии «Фиксиков», а к концу 2011 года они уже входили в десятку самых популярных российских мультиков. И что важно, на этот раз обе проблемы, помешавшие «Смешарикам» с ходу завоевать зарубежные рынки, были исключены. Название «Фиксики» легко адаптировалось к чужим языкам – это раз, их формат не вызывал никаких вопросов у редакторов иностранных телеканалов – это два. «Фиксики» были на 100 % детским мультфильмом.

Другим проектом, который вырос рядом со «Смешариками», но при этом получился чем-то совершенно отдельным, стал их спин-офф, научно-популярный сериал «ПинКод». Для Анатолия Прохорова он сыграл роль отдушины. Помню, как наш художественный руководитель с упоением редактировал сценарии первых серий. «У меня, как у медали, две стороны, – говорил о себе Прохоров, посмеиваясь. – С одной – я продюсер и худрук, с другой – научный сотрудник». В своё время он окончил физмат МГУ и даже защитил кандидатскую степень, так что работа над «ПинКодом» стала для него в некотором роде возвращением к истокам.

А вот для остальных членов команды это было то ещё испытание. Одно дело – создавать истории в заданных условиях вымышленного мира, и совсем другое – сопровождать их научным ликбезом. Не только увлекательным, но ещё и на 100 % проверенным. Задачка не из простых. Впрочем, с ней отлично справлялись ведущие сценарист и режиссёр проекта Дима Яковенко и Алексей Горбунов.

Ну и, конечно, нельзя забыть о первой в России многопользовательской игре для детей – «Шарарам». Она была создана по вселенной «Смешариков» при поддержке «Мегафона». Мы почти не пересекались с делавшей её командой – ребята были чем-то вроде маленькой автономии на территории большого государства. При этом едва ли не каждый наш фанат школьного возраста имел в «Шарараме» активный аккаунт. А всего к концу 2011 года в игре было зарегистрировано более 12 миллионов пользователей.

Впрочем, все перечисленные мною проекты стартовали ещё до полного метра. Но были и те, что Илья запускал уже после нашего чудесного спасения. Тот же сериал по мотивам книг Кира Булычева – «Алиса знает, что делает» в партнерстве со студией «Базелевс» Тимура Бекмамбетова.

– Стало ясно, что развивать эти проекты правильнее всего под одним «зонтиком», – объясняет Юлия Осетинская. – Мы взяли общую часть слов «Смешарики», «Кикорики» и «Гогорики», и получилось название группы компаний «Рики» – вполне логично.

Новый бренд приживался неохотно. Илье приходилось то и дело напоминать: эй, мы больше не «Смешарики»! Мы – целая группа компаний: «Рики»!

– Им это не нравилось, – говорит Надя Кузнецова, переходя на шёпот.

Всё та же кофейня на Петроградской набережной рядом с нашей студией. Мы сидим за столиком у окна. Время почти обеденное – у стойки толпится народ из ближайших офисов. Я вылавливаю смутно знакомые лица – явно кто-то из «Рики», но кто именно, сказать уже не могу. Нас стало слишком много, чтобы знать друг друга по именам.

– Ты это о ком? – спрашиваю я.

– О Духах Смешариков, – ещё тише говорит Надя. – Они были против новых проектов.

Надя сидит спиной к окну, и я не могу разглядеть выражение её лица. Шутит или нет?

– Думаешь?

– Да, помнишь, как у нас то сервер горел, то электричество выбивало? Приходилось подключать генератор. Мы тогда в студии говорили: это Духи Смешариков сердятся.

Корпоративный фольклор. Надя всегда была настоящей сказочницей. Просто не той, кто рассказывает сказки, а той, кто беззаветно в них верит.

В моей же памяти всплывает совсем другое – рекламный щит, который мы подарили Илье на день рождения. Он должен был попадаться ему на глаза каждый раз по дороге из дома в офис. На нём была фотография ног Ильи, за которые цепляются мультяшные Смешарики. И надпись:

«С днём рождения, папа!». Кажется, именинник жутко смутился, когда его увидел.

И немудрено – Ильёй в тот момент владели большие идеи и планы. Ему было тесно в ламповой вселенной круглых героев. Тесно в рамках одного проекта и одной страны. Хотелось по-настоящему мирового размаха. А «Смешарики», как назло, не желали становиться успешными нигде, кроме как в России.

– Это же классика жанра – застрять в пределах своей территории, – объясняет он. – Самые разные бренды попадали в эту западню. Отечественный рынок, конечно, сам по себе большой, но с мировыми объёмами его не сравнить.

Европейские и американские телеканалы брали «Смешариков» без особого энтузиазма. Да, их уже перевели на полтора десятка языков и показывали более чем в пятидесяти странах, но топовым проектом для зарубежного зрителя они так и не стали.

Но в конце 2010 года, ещё до выхода «Начала», произошло событие, которое вдруг заставило поверить: у «Смешариков» есть шанс. Они смогут добиться успеха за пределами России. В этот момент в Шанхае проходила Всемирная выставка ЭКСПО-2010. Я случайно наткнулась на телерепортаж с неё и застыла с зажатым в руке пультом. На экране в толпе темноволосых детей и взрослых бродили наши Смешарики! Ростовые куклы Кроша, Нюши и Ёжика. Ещё и разговаривали с посетителями выставки по-китайски. С ума сойти!

Круглая троица совершенно неожиданно стала маскотами российского павильона в Китае. Помогло удачное стечение обстоятельств. Организаторы участия России в ЭКСПО-2010 поначалу назначили национальным героем Незнайку Эдуарда Успенского. Китайцы такого решения не поняли. Их генеральный секретарь Ху Цзиньтао во время посещения павильона в самом начале работы выставки даже уточнил: «Правда, что имя Незнайка переводится как “маленький невежда”?» Мол, неужели кто-то в здравом уме мог выбрать символом своей страны необразованного дурачка? Один из помощников дипломатично предложил шефу другой перевод – «ищущий знания». Но ситуации это не исправило.

Илья сориентировался мгновенно. Договорился с организаторами, что Смешарики уравновесят Незнайку – будут представлены как «современный гуманитарный продукт, уверенно осваивающий китайский рынок». И буквально через месяц, в самый разгар ЭКСПО-2010, в российском павильоне появились три ростовые куклы с китайскими аниматорами внутри.

– Мы ещё раньше подписали контракт с главным национальным каналом Китая CCTV на трансляцию 184 серий, – рассказывает Эдуард Коновалов, китаист и предприниматель, возглавлявший в то время подразделение «Рики» в Поднебесной. – Но на этом дело встало. В ротацию нас не пускали – кормили завтраками.

Однако после Всемирной выставки всё изменилось. За полгода её работы круглые звери не раз попадали на страницы и экраны главных СМИ. Вокруг них беспрерывно толпилась малышня: знакомилась, болтала, обнималась. Они явно нравились и детям, и взрослым – факт, который не мог игнорировать даже CCTV. Поэтому в марте 2011 года первые 30 серий наконец-то вышли на телеэкраны Китая.

Увы, ожидания Эдуарда и Ильи не оправдались.

– Не скажу, что рейтинги были совсем уж никакие, но низкие, – вздыхает Эдуард Коновалов. – Во многом из-за неудачного дубляжа. Причем с голосами актеров мы промахивались раза три. Приходилось сниматься с вещания, переделывать и снова пытаться попасть в сетку. Я чуть ли не ночевал в офисе CCTV.

Но даже правильный дубляж не отменял главной проблемы – философская притчевость «Смешариков» была совершенно непонятна китайским детям.

– Редакторы CCTV говорили: им неинтересны все эти заумные размышления! Давайте на передний план выведем fun и игру, – рассказывает Эдуард. – Но Анатолий Прохоров был против. У нас с ним на этот счёт велись настоящие битвы – он напрочь отказывался инфантилизировать «Смешариков».

Илья же относился к ситуации философски. Он уже проходил всё это раньше, во время попытки покорить европейский рынок. Плюс в 2011 году у него появился «ПинКод» и «Фиксики» – это давало надежду на иное развитие событий. Но главное – кроме завоевания Поднебесной, существовал и другой, куда более заманчивый план преодоления «территориальной зависимости». Он обещал не просто выход на новый уровень, а прямую телепортацию в стратосферу.

– Речь шла о партнерстве с американским холдингом Viacom International Media Networks, – вспоминает Илья. – Настоящим гигантом, которому принадлежит и MTV, и канал Nickelodeon. А это, между прочим, «Черепашки-ниндзя», «Губка Боб», «Парк Юрского периода», «Даша-путешественница» – всего сейчас не вспомню. Мы подписали с ними своего рода пробное соглашение. На четыре года стали для Viacom мастер-лицензиатом в России. То есть получили эксклюзивное право продавать лицензии на его бренды.

Вовсю обсуждалась покупка американцами части акций ГК «Рики», а затем активная помощь в освоении западного рынка. Они буквально обещали Илье взять его бизнес под своё крыло: сделать всё, чтобы наконец-то вывести «Рики» на международный уровень.

Я мысленно достраиваю обозначенную Ильёй перспективу. Вот, значит, что нас ожидало. Офисы по всему миру, место в экранной сетке ведущих международных телеканалов, сумасшедший размах, передовые технологии и избавление от вечной головной боли: будет ли завтра, чем платить людям зарплату.

– Что же произошло? – спрашиваю осторожно.

– Наступил 2014 год, – пожимает Илья плечами. – Только и всего. Курс доллара взлетел с тридцати двух до шестидесяти семи рублей, а вся продажа лицензий российским производителям, естественно, шла в отечественной валюте.

Это означало, что согласованный с американцами долларовый рост прибыли от продажи лицензий на следующий год начал смахивать на фильм «Миссия невыполнима». С той лишь поправкой, что в случае Ильи миссия реально была невыполнима – сколько ни геройствуй, но вдвое больше, чем собирался, в ситуации экономического кризиса из ничего не заработаешь.

Ко всему прочему, в этот момент завершился срок пробного контракта с американцами – продлевать его в сложившихся условиях в руководстве Viacom смысла не видели. Мечты об офисах по всему свету, слотах в сетках западных телеканалов, о мировом размахе – всё пошло прахом. Ромашковая долина так и осталась ламповой вселенной, а её Духи – локальными божествами. Теми, в чьи планы не входило никаких американских холдингов.

У нас было несколько эпизодов, когда падает «четвёртая стена». Копатыч кричит, что будет жаловаться продюсеру. Лосяш интересуется: «Кто это там развалился перед экраном? Мы тут что, мультики смотрим?» «Мне вот кажется, что наш мир кем-то нарисован и за нами всё время кто-то наблюдает. Вон оттуда», – говорит Ёжик и смотрит прямо в экран. Наверное, не всё так просто.

«Смешарики» – это мультсериал. Все поступки героев придуманы. Казалось бы, всё понятно. Но в какой-то момент у меня закрепилась мысль, и я живу с ней до сих пор… Что как будто я к Смешарикам никакого отношения не имею. Я не причастен, я обслуживающий персонал в их мире. Я прихожу туда, что-то там делаю. Это они – селебрити, они живут. Мимо меня по улице проезжает такси с Ёжиком, Нюшей, Крошем – и я обязательно им машу рукой, мол: «Привет!»

Поначалу никакого офиса у нас не было, мы – трое русских и две китаянки – снимали угол у сторонней компании. Надо понимать, что Китай – это очень огосударствленная страна, поэтому на первом этапе мы в основном ходили по учреждениям и чиновникам – презентовали мультсериал. Все удивлялись:

«А что, в России какая-то анимация есть?»

Мы обили все пороги и наконец заключили договор с CCTV-14 – главным детским каналом на китайском телевидении. Тогда же взялись за «окитаивание» наших Смешаров. У всех героев характеры претерпевали изменения при переводе на китайский язык, в адаптации к местному ландшафту. Мы набросали по несколько вариантов имен для каждого персонажа и потом тестировали их во время ЭКСПО-2010.

Перевод любого имени – целая история. Во-первых, в нём должен быть заложен код персонажа – кто он, какой он. Во-вторых, нужно подобрать иероглифы. В-третьих, сочетание этих иероглифов должно быть благозвучным. И, в-четвертых, важно, чтобы его можно было зарегистрировать как бренд. Так Крош стал Тху Сяо-Тхяо, где «тху» – это кролик или заяц, «сяо» – маленький, «тхяо» – попрыгунчик. Получается «весёлый зайчик-попрыгунчик». Нюшу назвали Чжу Сяо-Мэй. «Чжу» – свинья, «сяо» – маленький, а «мэй» – красавица. То есть «маленькая свинка-красавица».

Дальше занялись текстами серий и синопсисами. Наняли хорошего переводчика, принесли на CCTV… И там нам сказали: «Какой бред! О чем это? Это скучно!»

Похоже, что-то мы сделали не так. Перевели слишком правильно, слишком буквально. Пришлось просить помощи у местного детского писателя – он перевёл тексты с «профессионального китайского» на «понятный литературно-детский». Получилось.

В начальной версии Копатыч был Буль-До – художником-самоучкой и притом огородником. Псом-бульдогом, покрытым пятнами краски. «В этом персонаже сочетается несочетаемое, – критиковал Буль-До Анатолий Прохоров, – художник – возвышенный, огородник – приземлённый. Так не бывает».

Почти финальные наброски домика Копатыча, если не считать нескольких нюансов.

Промахом был и выбор бульдога – всё же отдаёт он каким-то элементом заморских графьев – то ли англичанин, то ли француз. Решили остановиться на медведе. Игорь Шевчук придумал ему имя Копатыч: от слова «копать» и исконно русского прозвища мишки «Потапыч».

– Получился этакий парень от сохи, – смеётся Денис Чернов. – Прямолинейный, прикладной – его не интересует, какие политические события сотрясают мир. У него гусеницы повадились портить тыквы – вот что важно.

– Копатыч – моё посвящение восхитительному актеру Анатолию Папанову, – объясняет актер озвучания Михаил Черняк. – С «Ну, погоди!» прошло всё моё детство. Его фирменный голос дорог мне, я пытался пародировать его со сцены, ещё будучи школьником. Однажды даже получил за это грамоту. Копатыч разговаривает так, как если бы это делал сам Папанов.

При всём собирательном образе «рождённый в СССР» медведь когда-то жил в Мегаполисе и был, согласно полнометражному фильму «Смешарики. Начало», Люсьеном – звездой больших и малых экранов. Обладатель добрейшего сердца, в вынужденных обстоятельствах он умеет показать кузькину мать. Практичный, благожелательный, мёдозависимый.

В англоязычной версии «Смешариков» его зовут Барри.

Забавный факт:

Копатыч однажды чуть не состоялся как бог. В серии, где все сочиняли летописи, конечная фраза сценария звучала так: «В начале было слово, и слово это было – Копатыч». Но создатели проекта посчитали, что это уж слишком, и Копатыч остался просто Копатычем.

ЭВОЛЮЦИЯ КОПАТЫЧА

«Ментальный вай-фай», который ещё теплился во время работы над большим метром, с уходом Лебедева окончательно пропал. «Команда хрустнула», – как сказал Сергей Васильев. Размолвка сценариста и режиссёра, прохладная реакция публики и профессионального сообщества на «Начало» – всё это легло на творческую команду грузом разочарования. Люди начали отдаляться друг от друга. Кто-то уходил на другие проекты, а кто-то – из компании.

– Первые годы в «Смешариках» были для меня аттракционом счастья, – признаётся Алексей Минченок. – Я даже удивлялся, что это мне платят деньги, а не наоборот. А потом студия начала превращаться в огромную корпорацию, и стало неуютно. Эйфория пропала, потерялось что-то важное. Поэтому, как только Алексей Лебедев предложил поработать в новом, придуманном им самим проекте, я согласился.

Корпорация не корпорация, но в чём-то Лёша прав: атмосфера в компании изменилась. Как если бы у большинства из нас выдернули вилку из розетки. Мы запускали новые проекты, совершали маленькие и большие подвиги, радовались, ссорились, мирились – но всё это словно по инерции.

Масла в огонь выгорания подливало и полное закрытие ключевого сериала. Трёхмерные «Смешарики» выходили на Первом канале ровно год. Стартовали в декабре 2012-го, чтобы финишировать в декабре же 2013-го. Всего было создано 57 серий в среднем по 11 минут каждая. Они заметно отличались от классического сериала, поэтому не могли не вызвать нареканий. И от подросших фанатов, и от самой команды.

– Да, взрослые нас критиковали, – соглашается Илья. – При этом детям, которые не смотрели классических «Смешариков», 3D-вариант очень даже нравился!

Возможно. Но главное тут – «не смотрели классических Смешариков». Обновлённые персонажи не просто выглядели иначе, чем прежние, они по-другому говорили и двигались. Гораздо медленнее предыдущих.

Объёмные куклы и витрина с игрушками – часть коллекции Ильи Попова – в холле студии «Петербург».

Кабинет Ильи Попова в офисе анимационной студии «Петербург».

Проблема заключалась в увеличившемся по условиям сотрудничества с телеканалом хронометраже серий. Теперь режиссёрам приходилось рассказывать всё те же притчевые истории, но за большее время. И тут не спасали ни дополнительные сюжетные повороты, ни музыкальные вставки. Ведь притча она и есть притча – миниатюрный жанр, который требует компактного изложения. Начинаешь её растягивать – получается скучно и вязко.

Но Илья старался не застревать на частностях. Он строил мультибрендовую компанию: инвестировал, масштабировал, диверсифицировал. При этом, следуя принципам классического менеджмента, честно пытался передать оперативное управление приглашённым профессионалам. Те приходили, заводили свои порядки, набивали шишки и уходили ни с чем. «Смешарики», словно мощная иммунная система, отторгали всё инородное. А делавшая их команда тем временем шепталась: он устал от нас, выгорел, пытается сбежать.

– Я просто вышел на следующий уровень и развивал уже не отдельный проект, а компанию в целом, – протестует Илья. – Тут можно привести простую метафору. Сначала ты управляешь одним автомобилем и всё твоё внимание сосредоточено только на нём. Потом оказываешься снаружи и управляешь уже транспортным потоком в целом. Взгляд out of the box. Естественно, отдельной машине в этом потоке достаётся совсем немного внимания.

Звучит более чем убедительно – я с пониманием киваю. А сама вдруг вспоминаю, что, как мне кажется, стало обратной стороной масштабирования бизнеса. Илья превратился в заядлого коллекционера игрушек. Он говорит, что увлекся этим ещё в начале 2000-х, но именно в 2011–2012 годах, ровно когда был взят курс на мультибрендовость, его хобби приобрело космический размах.

Все горизонтальные поверхности в офисе на Петроградской набережной начали стремительно заполнять футуристические роботы, фантастические звери, жутковатые монстры, большие, маленькие, уродливые, трогательные, из пластика, дерева, металла – Илья привозил их со всего света, заказывая на специализированных выставках.

Поначалу игрушки теснились в его кабинете. Потом выбрались наружу и начали отвоёвывать пространство студии – метр за метром, помещение за помещением. Вскоре их стало столько, что стены коридоров офиса пришлось зашивать стеклянными шкафами, в которых и поселилась основная часть коллекции. В штате компании появились два музейных сотрудника. Они вели учет экспонатов, поддерживали их в чистоте и регулярно переставляли из шкафа в шкаф, собирая новые экспозиции. Из-за этого казалось, что игрушки ведут тайную жизнь.

«Не взрослейте, это ловушка» – написано в саду резиденции знаменитого клоуна и режиссёра Вячеслава Полунина. Девиз, которые отлично подходит Илье. Управляя «транспортными потоками», он всегда оставался тем, кто играет в роботов и монстров. Иногда мне казалось, что именно эти ребята в тот период передавали ему весточки из Ромашковой долины, помогая оставаться самим собой.

Дело было осенью злополучного 2014 года. Сидя вечером в своём кабинете, Илья работал над брифом нового проекта. Искал слова, чтобы объяснить, как должны выглядеть персонажи.

– Было очевидно, что нам сильно не хватает качественного мультипликационного сериала для детей от нуля до трёх лет, – вспоминает он. – Такого, чтобы развлекал и обучал. Ну и заодно по-настоящему нравился родителям.

Название уже было придумано – «Малышарики». Не поверите, но поначалу под ним выходил журнал, который делала «Умная Маша». Моя команда успела выпустить пять номеров, прежде чем возникла идея превратить их в мультфильм. Правда, в журнальном варианте Малышарики были не круглыми зверушками, а детьми – самыми обычными мальчиками и девочками.

Заканчивая бриф, Илья перебирал эпитеты: «смешные, милые, няшные…». И тут ему на глаза попалась пара пластиковых монстриков, стоявших на рабочем столе. Их привезли из Японии – один розовый, другой голубой. Оба кругленькие, глазастые, высотой не более пяти сантиметров.

Вот оно! Илья щелкнул пальцами, быстро сфотографировал малышей на телефон, затем прикрепил снимок к сообщению. И тут же в голову пришло нужное слово – «кавайные». Малышарики должны быть кавайными, чтобы вызывать умиление и желание спрятать их в карман.

После этого бриф улетел прямиком к Наде Кузнецовой. Ей предстояло поставить задачу художникам студии «Петербург» создать кавайную версию «Смешариков».

– Только не надо путать: Малышарики – это не Смешарики в детстве, – предостерегает Илья. – Помню, мы очень серьёзно обсуждали это с Толей Прохоровым. Смешарики законсервированы каждый в своём возрасте, они не взрослеют и не стареют. Выходит, что их мини-версии живут в как бы параллельном измерении, на столе в комнате ребёнка.

«Или на столе, где обитает парочка японских монстров и ещё полтора десятка игрушек со всех уголков света», – улыбаюсь я про себя.

Первые серии «Малышариков» появились в ноябре 2015 года. Поначалу только в интернете: на каналах «YouTube Малышарики», «Теремок ТВ» и Get Movies. И лишь через год их начали показывать по телевизору. Но за этот год они успели набрать сумасшедшую популярность.

– Были моменты, когда «Малышарики» перекрывали по количеству просмотров даже «Смешариков», – вспоминает Илья. – И партнеры, и зрители реагировали на них так, что сразу становилось ясно: это очень удачный проект.

Оно и понятно. Что такое «Малышарики»? Талантливо сделанный образовательный продукт для самых маленьких. Умный, тонкий, хорошо продуманный. Кстати, продуманный во многом моей коллегой Машей Большаковой – профессиональным школьным психологом и сценаристом. Её подходу при создании «Малышариков» стоило бы посвятить отдельную книгу и вручать её, как обязательный учебник, всем, кто занимается производством детского методического контента.

Любопытно, что «Малышарики» оказались во многом связаны со взлетом популярности наших сериалов в Китае. А взлет популярности, в свою очередь, – с именем уже известного нам Андрея Бесхмельницкого. Спустя пару лет после спасения «Смешариков» он продал «Юнимилк» компании «Данон» и занялся новым бизнесом, в том числе и в Китае. Заодно принял эстафету у Эдуарда Коновалова – создал совместное предприятие с ГК «Рики». Его главной задачей стало продвижение трёх сериалов: «Смешарики», «ПинКод» и «Малышарики».

Благодаря Бесхмельницкому на азиатском рынке тоже появились йогурты и творожки с круглыми героями на упаковке. Только по большей части не со Смешариками, а с Малышариками. Или с BabyRiki, как их называют за рубежом. Симпатичные, трогательные, четко попадающие в формат, они оказались идеальным ключиком к сердцам детей и родителей чужой страны. Чужой, но, как выяснилось, кое в чём очень похожей на нашу.

Вход в офис анимационной студии «Петербург» и легендарная скамейка с надписью «ОКРАШЕНО».

Увы, успех «Малышариков» никак не помогал их старшим собратьям оставаться на плаву. Кажется, даже наоборот, чем известнее становились кавайные малютки, тем скорее угасала Ромашковая долина.

Году в 2017-м мне попалось на глаза исследование популярности мультипликационных персонажей у российских детей и подростков. Я заглянула в табличку с результатами, рассчитывая обнаружить «Смешариков» в первой десятке. И не обнаружила. Примерно в то же время попыталась найти в подарок старой знакомой мягкую игрушку в виде Лосяша. И не нашла. Нас нигде не было. Ромашковая долина постепенно становилась призраком, обитающим в памяти тех, кто на них вырос. «Любая история рано или поздно заканчивается», – успокаивала я себя. Это естественно. Иначе не бывает.

Как естественно и то, что создававшая эту историю творческая команда разбрелась по другим вселенным. Денис Чернов с головой погрузился в работу над полными метрами, Сергей Васильев и Марина Ланда писали песни для «Малышариков», Алексей Лебедев и Лёша Минченок просто покинули компанию, отправившись в свободное плаванье, Анатолий Прохоров занялся изучением философии и полностью отошёл от дел. Даже я переключилась на собственный проект – создала образовательный центр «Самолёт». Ромашковая долина окончательно и бесповоротно опустела.

Порой мне казалось, что Духи Смешариков всё ещё бродят по коридорам студии. Просто мы повзрослели, обзавелись детьми, домами, дачами и потеряли способность их видеть. Прямо как близнецы из сказки про Мэри Поппинс – выросли и перестали понимать язык птиц.

В конце мая 2019 года по компании прокатилось известие: у «Смешариков» новый продюсер. «Илья в своём репертуаре, – начали закатывать глаза старожилы. – Поставил очередного чужака». Но они ошибались. Вместо увешанного регалиями менеджера со стороны продюсером проекта стала девушка, которая выросла внутри «Рики». Тоненькая, светловолосая, смешливая Юля Николаева. До этого она работала исполнительным директором небольшой дочерней компании «Рики» – 4Screens, отвечавшей за взаимодействие с блогерами. Никогда, по её словам, не была влюблена в «Смешариков». К Ромашковой долине относилась спокойно, даже равнодушно.

«Она, как и другие, всё испортит, – говорил у неё за спиной творческий костяк. – Добьёт бренд». «Подёргается и сбежит, – вторил им административный блок. – Куда ей!» «Посмотрим, – отвечала я про себя под влиянием странного предчувствия. – Не будем делать выводов раньше времени».

В одной из самых первых версий персонаж-ворон был слегка чудаковат. Он считал себя рыбкой, носил покрытый чешуёй хвост и жил на корабле в домике-бутылке. «Шоумен с тяжелым характером» – гласила едва ли не первая его характеристика. Какие имена только ни пытались ему подбирать: Кар, Вроня, Тетеря, Торпеда – ни одно не прижилось.

Первый набросок домика Карыча ещё далёк от финального.

В конце концов у героя понизили градус сюрреалистичности, превратив во всеми нами любимого Кар-Карыча. В результате появился архетипичный образ мудрого, много всего повидавшего ворона.

– Я собирал Карыча со всех понемногу, – рассказывает актер озвучания Сергей Мардарь. – С театральных и фольклорных персонажей, актёров, музыкантов: мудрых, вальяжных, юморных. Ширвиндт, Табаков, Ростропович и даже Борис Смолкин[8] – все они звучат в Карыче. Я старался сделать упор на размеренность, тактичность и ум. На необыкновенность.

По мнению Дениса Чернова, Карыч немного нарциссичен. Склонен рассказывать небылицы и преувеличивать свою значимость. Главный мудрец и моральный компас для остальных, не осознаёт, что порой подвирает, – он «в образе». Часто выступая медиатором в спорах, проявляет чуткость и тактичность ко всем сторонам. Бурная молодость не даёт ему покоя. А вот чаепития с пирогами у Совуньи – дают.

В англоязычной версии «Смешариков» его зовут Карлин. Нет, стендап-комик Джордж Карлин здесь ни при чем (наверное).

Забавный факт:

Ворон – единственный, кто рожден в Ромашковой долине. В серии «Психолог» он рассматривает свои детские фото и позже находит то самое дерево с гнездом, где он вылупился.

ЭВОЛЮЦИЯ КАР-КАРЫЧА

Беспристрастный взгляд профессионала фиксировал болевые точки. В рейтингах популярности «Смешарики» стояли неприлично низко, лояльность детской аудитории при всей их известности была невысокой, в информационном поле они присутствовали слабо, в соцсетях – тем более, брендбук требовал обновления.

– Помню, пришла я знакомиться в наш департамент дизайна, у них там целый музей лицензионной продукции. Очень классный, впечатляющий! – вспоминает Юля. – Показывают мне две коробки с пазлами, одна от 2008 года, вторая – от 2018-го. Я смотрю и искренне не вижу разницы. Это же ненормально! И ладно бы оформление выглядело вне времени. Так нет же, оно устарело!

Но все эти проблемы меркли рядом с главной: у бренда не было регулярного контента. Новых сезонов не снималось. Последний большой метр – «Смешарики. Дежавю» – вышел в 2018 году. Параллельно появлялись образовательные «азбуки» со «Смешариками», но не часто и всего по две – три серии. Этого было катастрофически мало.

– Что делать – вопроса не стояло, – говорит Юля. – 2D любили, 3D не любили. Все мечтали о возвращении лампового сериала с глубоким смыслом. В фанатских группах люди писали, что загадывают желание на Новый год: «Пусть снова начнут снимать 2D-“Смешарики”». Какие тут могли быть сомнения?

Оставалось убедить творческую команду. И Юля отлично понимала, что это самое сложное. Очень страшно возвращаться туда, где ты был максимально успешен. Страшно бросить вызов самому себе. Страшно не справиться и перечеркнуть одним провалом все былые победы. Куда проще не рисковать. Сидеть себе, развесив грамоты и дипломы по стенам, как охотник из фильма «Обыкновенное чудо». Мы все вдруг оказались в роли таких «охотников».

Первым после паузы заговорил Дима Яковенко.

– Так вроде же уже пытались вернуться к 2D, – сказал он со скептическим вздохом. – И ничего не вышло.

Юля замерла: ни про какие попытки перезапуска она знать не знала. Отчего-то ни Прохоров, ни Попов не предупредили её о них. Впрочем, там и говорить было не о чем – до конкретики дело всё равно не дошло.

– Тут, Дим, есть одно важное отличие, – вмешался Илья.

– Какое?

– Финансирование. «Кинопоиск», ну а с ним и «Яндекс», готовы выступить генеральным партнёром. С условием, что новые сезоны мы будем выкладывать только у них.

При этом никаких бумаг пока подписано не было. Существовали только устные договорённости. Они подразумевали, что «Яндекс» станет генеральным партнёром «Рики» в создании сразу нескольких сезонов «Смешариков» в 2D. Такую готовность поддержать проект Илья называет не иначе как «прыжок веры».

– Ребята не стали требовать от нас ни запуска сначала пары пилотных серий, ни тестирования их на фокус-группах, – удивляется он. – Просто сказали: делаем!

Отношение потенциальных партнёров взвинчивало чувство ответственности до небес: а сможем ли, а потянем? И Юля, переводя взгляд с одного участника встречи на другого, мысленно уговаривала их: соглашаетесь же, не думайте!

Первым на слова Ильи об участии «Яндекса» отреагировал Денис Чернов.

– Не, ну если так, то давайте, – сказал он, пожав плечами. – Я вообще-то по ним уже соскучился. Будет здорово снова заняться.

И всё.

Вдруг стало понятно, что, несмотря на сомнения и опасения, команда за. Будто бы каждый втайне хотел перезапуска, но не готов был действовать в одиночку. И теперь, когда встал вопрос «Ты с нами или нет?» – без колебаний ответил: «Конечно, с вами. Какие варианты?»

Тут же нашёлся ещё один довод в пользу возрождения 2D-формата: от Лебедева осталось как минимум полсотни незадействованных сценариев. Кажется, настало время разбавить ими работы других сценаристов и превратить в мультфильмы.

– Они были для нас важным камертоном, по которому потом настраивался каждый новый сценарий, – объясняет Сергей Васильев. – Во всех, даже в поздних Лёшиных работах присутствовала вот эта лебедевская интонация. И она, конечно, была определяющей в «Смешариках».

FUN-факт 10

Секретный секрет из внутренней кухни от генерального продюсера ГК «РИКИ» Юлии Николаевой: «К моменту перезапуска проекта мы уже поняли, что к Смешарикам – Крошу, Нюше и остальным – мы должны относиться как к звездам. Как к персонам. Если мы говорим, например, про музыкальную коллаборацию – для нас это дуэт. Нюша поет с Аней Покров, а не актриса озвучания». Что же тут секретного? Такое отношение развязывает создателям руки и позволяет уйти от консервативного отношения к происходящему. Крош-персонаж не может читать рэп или облачиться в латексный костюм. Крош-личность – может.

Смешарики во плоти – витрина в департаменте разработок анимационной студии «Петербург».

Однако легко заявить о перезапуске и гораздо сложнее реально вернуться к тому, чем компания не занималась целых восемь лет.

– Было очень тяжело, – признается Дарья Давыдова, которая в конце 2019 года возглавила студию «Петербург». – Мы давно не имели дела с 2D, и у нас не осталось никого, кто работал бы во Flash. Все уже несколько лет как перешли на более современную программу – Toon Boom, поэтому решили создавать новые сезоны именно в ней. Но это означало, что нужно заново нарабатывать огромную базу материалов по «Смешарикам» под новый софт.

Денису Чернову тоже пришлось непросто: надо было многое вспоминать. Как-никак 12 лет он не брался за шестиминутный формат. Его епархией давно стали большие метры.

– Когда я сел за первые раскадровки, то поймал себя на неприятной мысли, – он делает драматичную паузу, – теперь мне придётся соревноваться с самым коварным из возможных соперников – самим собой.

Лихорадило абсолютно всех. Готовые сценарии многократно переписывались, аниматики – перекраивались. Творческая команда постоянно пребывала в напряжении, пытаясь дотянуться до оставшегося в прошлом идеала. При этом спорила друг с другом до хрипоты, искала верную интонацию, старалась не взять фальшивую ноту. «Мы боялись сделать пародию на самих себя», – коротко объясняет Илья Попов.

А Юля тем временем, как и полагается продюсеру, готовила почву для выхода новых сезонов. Она быстро поняла, что наряду с детской аудиторией есть и другая – прежде всего молодежная. Старшеклассники, студенты, вчерашние выпускники вузов. Люди, которые пишут под фанатскими видео: «То чувство, когда тебе 20, а ты всё ещё смотришь “Смешариков”». Их детство пришлось на пик популярности сериала, и они влюбились в Ромашковую долину на всю жизнь.

– В фанатских сообществах, не имевших к нам никакого отношения, сидело больше трёх миллионов человек, – объясняет Юля. – И с ними надо было говорить на их языке. На языке мемов, коротких видео, подкастов, музыкальных треков и актуального визуала.

Поэтому, пока творческая команда ломала копья над сценариями и аниматиками, она занялась обновлением брендбука. И сразу же встретила сопротивление отвечавших за дизайн сотрудников. Зачем все эти «прыжки и ужимки» с современным прочтением, если есть персонажи мультфильма? Бери и интегрируй в любую продукцию. Мы всегда так делали!

Но Юля стояла на своём: брендбук – не равно мультфильм. А мультфильм – не равно вселенная «Смешариков». В мультфильме могут быть сколько угодно глубокие смыслы и объёмные персонажи, он имеет право почти не меняться от десятилетия к десятилетию. Но всё, что находится вокруг, всё, что составляет оболочку бренда, просто обязано идти в ногу со временем. Должны появиться такие визуальные решения, которыми будет не стыдно украсить, скажем, новую коллекцию стильной одежды. Такие интерпретации образов героев, которые любой современный бренд разместит на своей продукции. Только так Ромашковая долина сохранит статус культовой на долгие-долгие годы.

На фоне этого противостояния – старого и нового – случилось то, что Юля до сих пор вспоминает со смесью восторга и нервного смеха. Осенью 2019 года она рассуждала просто: «Где ещё концентрируется наша аудитория, кроме соцсетей? На таких мероприятиях, как фестиваль гик-культуры Comic Con в Москве. Так почему бы в нём не поучаствовать?»

Недолго думая, Юля обратилась к организаторам с предложением о сотрудничестве. Те слегка удивились: всё-таки «Смешарики» – детский бренд, а у нас тут чего только не происходит, и далеко не всё с пометкой «6+». Но на сотрудничество без раздумий согласились – в конце концов, большинство из них сами выросли на «Смешариках».

– Мне сказали: давайте попробуем! Вот вам полчаса на сцене – делайте что хотите, – вспоминает Юля. – И мы объявили конкурс косплея по «Смешарикам».

Правда, времени на сбор работ оставалось совсем немного – месяц-полтора от силы. Из-за этого участников оказалось меньше, чем могло бы. Но среди них была знаменитая художница Саша Фролова. Культовая личность, перформансист, она создала на конкурс костюмы из своего любимого материала – латекса. Только представьте себе, в день подведения итогов конкурса на Comic Con появились две гимнастического вида девушки – одна в образе Кроша, другая – Нюши. Обе обтянутые от макушек до пяток голубым и розовым латексом.

Реакция публики была бурной. Все ринулись фотографироваться с экстравагантными Смешариками и выкладывать фото в сеть. Известный видеоблогер опубликовал у себя в твиттере снимок девушек в латексе, подписав: «Comic Con только стартовал, но главное событие фестиваля уже произошло».

– Что тут началось! У Ильи просто взорвался телефон, у Антона Геннадиевича Гришина, нашего директора по связям с госструктурами, – тоже! – весело рассказывает Юля. – MDK, «Лентач», СМИ, блогеры – новость про Смешариков в латексе была везде! Мы потом пытались посчитать её охваты – вышло в районе 100 миллионов человек!

Но главное – на фестивале Юля воочию убедилась, что основная аудитория мультсериала про круглых зверей – это подростки и молодежь. Стоило ведущему Comic Con упомянуть «Смешариков», как перед сценой мгновенно собралась толпа. Преданная, радостная, влюблённая в обитателей Ромашковой долины. Другими словами, курс был выбран правильный!

FUN-факт 11

Видеоблогер и рэп-исполнитель Эльдар Джарахов как-то увидел в TikTok-аккаунте «Смешариков» пародию на популярный в то время трек и прокомментировал: «Я бы спел с Крошем». Создатели мультсериала ответили в шутку: мол, если запись наберёт столько-то лайков, то сделаем совместную работу. Так сложилась абсурдная, взрывная коллаборация: в апреле 2021 года на YouTube появился музыкальный клип на песню Drill. В нём персонажи мультфильма читают рэп и танцуют вместе с Эльдаром Джараховым. Ролик мгновенно улетел в топы.

На следующее утро Юля ехала на работу в эйфории. Такой успех! По дороге получила сообщения от партнеров из «Яндекса». Те поздравляли и писали, что с нетерпением ждут перезапуск сериала.

Юля влетела в просторный кабинет, где по понедельникам проходила планёрка. Там, за стеклянным круглым столом, уже сидели руководители подразделений.

– Выражение лиц большинства из них ничего хорошего не предвещало, – вспоминает Юля. – Реакция на «латексных Смешариков» оказалась, мягко говоря, неоднозначной. Осуждение сквозило во многих репликах: всё-таки «Смешарики» – детский бренд! Разве с ним так можно? Да, некоторые из участников планёрки пытались меня поддержать. Говорили: здорово – такое признание у подростков! Но недовольные голоса звучали не менее отчётливо.

Денис Чернов и звукорежиссёр Денис Душин в работе над новым сезоном.

Эта история оттеняет процессы, которые запустились в компании немного раньше. Люди, развивавшие проект кто 10, а кто 15 лет, болезненно отнеслись к переменам. Для части административной команды они стали сигналом, что пора переворачивать страницу и идти дальше. Или просто наконец выдохнуть и начать жить не во имя Ромашковой долины, а для себя.

Одним из покинувших компанию в тот период стала и директор студии Надя Кузнецова.

– Это было сложно, – вздыхает она. – Но я не жалею. При этом продолжаю любить «Смешариков» всем сердцем.

Когда уходит одна команда, приходит другая. В ожидании премьеры 2D-сезона Юля взялась за сбор людей, которые будут работать с фанатской аудиторией. Начнут развивать соцсети, устраивать коллаборации с блогерами, проводить конкурсы фан-артов и фан-треков – говорить с повзрослевшими, но всё ещё юными поклонниками Ромашковой долины на их языке.

Одним из таких людей стал Даниил Новиков, креативный продюсер созданной с нуля соцмедиагруппы. Его история – это воплощение мечты любого фаната. Он из тех, кто вырос на «Смешариках». Смотрел в детстве все серии, потом пересматривал в студенчестве. Знал наизусть многие сюжеты и диалоги. Как говорит Юля, для Дани сначала идут «Смешарики», потом вся остальная анимация. Было логично, что именно такой человек возьмёт на себя работу с только-только появившимся тогда TikTok.

– Слава богу, я входил в процесс постепенно, шаг за шагом, поэтому шок был не сильный! – улыбается Даня. – К тому же всё это пришлось на удалёнку, а то не знаю, как и пережил бы. Теперь работа для меня – одна из очень важных составляющих счастья.

И у «Смешариков» это с ним взаимно. Благодаря Дане TikTok проект мгновенно, без вложений в рекламу, набрал больше миллиона подписчиков. Удачный пост потянул за собой совместный клип круглой братии и Эльдара Джарахова, а потом пошли коллаборации с другими звездами.

Золотая кнопка YouTube

Но это всё гораздо позже, после перезапуска 2D. А тогда, в начале 2020 года, творческая команда не находила себе места в ожидании реакции аудитории на новых-старых «Смешариков». Все мы гадали: получится – не получится, понравится фанатам – не понравится, состоится триумфальное возвращение классических «Смешариков» или обернётся пшиком? А главное – успеет ли наша студия в срок закончить производство первых серий или здравствуйте, штрафы?

– Из-за того, что сценарии и аниматики постоянно дорабатывались, чтобы стать впоследствии «теми самыми мультфильмами из детства», материалы в студию поступали с большим опозданием! – сокрушается Дарья Давыдова, руководитель студии. – А потом ещё началась пандемия, и нужно было срочно выводить всех на удалёнку. То есть работали мы в очень сложных условиях. Но всё-таки успели. Передали первые восемь серий буквально в последний день.

С этого момента творческую команду, а следом и всех сотрудников группы компаний «Рики» уже ничто не могло отвлечь от главной интриги – как фанаты примут новый сезон?

– У нас был специальный чат – «Смешарики. Креатив». В нём-то, сидя на удалёнке, костяк команды и следил за происходящим, – Юля быстро листает ленту мессенджера. – Вот, смотри, историческое сообщение: я всем пишу, что премьера состоится на «Кинопоиске» 18 мая в 00:00 часов…

И она состоялась.

Ровно в полночь первые восемь серий нового 2D-сезона стали доступны всем пользователям интернета. Мы зажмурились в ожидании шквала, не понимая ещё чего именно – то ли оваций, то ли критики.

Но ни того, ни другого не последовало.

По крайней мере, в ближайшие 12 часов.

И только к вечеру следующего дня все, кто сидел в «Смешарики. Креатив», начали закидывать в чат скрины первых отзывов.

«Посмотрел четыре серии. Ну что могу сказать, круто…»

«Смешарики стали ещё мудрее…»

«Мне как будто снова десять, и я жду каждой новой серии по СТС…»

«Ромашковая долина всё такая же – ничто её не может испортить…»

– Это было ни с чем несравнимо! – говорит Сергей Васильев. – «Кинопоиск» задрожал. Но главное – это хлынувшая на нас любовь. Прежде всего любовь тех, кому 20 и больше. Тех, кто не оставил мир «Смешариков» в детстве, а взял его с собой во взрослую жизнь. Мы почувствовали их огромную благодарность за возвращение!

Благодарность фанатов стала далеко не единственным свидетельством удачного перезапуска. Оценка на «Кинопоиске» взлетела до рекордных 9 баллов и до сих пор держится на этом уровне. Количество запросов в «Вордстате» по слову «Смешарики» достигло двух миллионов. Крупные блогеры один за другим начали выкладывать разборы новых серий. Сначала команда пыталась их считать, но сбилась на второй сотне. Чуть позже представители «Кинопоиска» сообщили: «Всё супер! Количество просмотров и досматриваемость серий на высоте!»

Можно было выдохнуть!

Спустя пару недель команда проекта собралась в Zoom, чтобы обменяться впечатлениями. Каждый в своём видеоокошке поднял бокал с шампанским. Все поздравляли друг друга, говорили тосты, цитировали самые трогательные отзывы, просили прощения у коллег, если в пылу творческого поиска ненароком обидели, снова говорили тосты и снова поздравляли.

Было несложно зажмуриться и представить, что прямо в этот момент обитатели Ромашковой долины делают то же самое. Сидят за столом в домике Совуньи, поднимают бокалы с клубничной шипучкой и поздравляют друг друга.

– С возвращением, друзья!

– С возвращением!

– От винта, мои дорогие!

– От винта!

Я пришла на студию менеджером проектов и возглавила ее только после ухода Надежды Кузнецовой в 2020 году. Это были непростые времена. Возникла острая необходимость перестроить производственный процесс, сделать поток заказов непрерывным, чтобы не допускать простоев. Именно тогда мы начали браться за анимацию сторонних проектов – это во многом стабилизировало ситуацию в команде.

И только мне стало казаться, что все налаживается, как грянула пандемия. Пришлось переводить всех аниматоров, которые привыкли работать бок о бок, на удаленный режим. Серьезный такой вызов.

В результате, мы со всем справились. И с выходом на удаленку, и с выпуском нового 2D-сезона «Смешариков», и с увеличением в два раза общего объема производимого контента. Еще и качество повысили.

Потому что мы сила!

В чем «дух “Смешариков”»? И существует ли он? Долгие годы носителем традиции был Анатолий Валентинович Прохоров. С уходом из жизни первого и единственного художественного руководителя студии мы все должны были не расплескать этот дух. В 2022 году с наступлением нового сезона в 2D мы с Сергеем Васильевым, как старейшины студии, занялись новыми сценариями. Вернее, их редактурой.

И самый серьёзный вопрос, который возник у нас: когда это делать? Я весь световой день занимался режиссурой и аниматиками серий, Серёжа – писал музыку и песни. Оставалась ночь. Больше года мы вели ночную жизнь! И сценаристы вместе с нами.

В ночи разбирали сценарии. В ночи правили, вычеркивали, меняли, искали «то самое». Удивительно, но эти ночные смены давали свой результат. Когда находилось искомое – счастью всех участников не было предела. Поиски завершены. Можно наконец поспать.

Трудно ли сейчас работать в проекте? Очень. И главная проблема для меня – это поиск баланса между перфекционизмом наших мэтров и бизнес-задачами. Я много раз делала выбор: соглашаться ли на правки в почти готовой серии, аниматике, раскадровке, чтобы добиться творческого совершенства, или вовремя сдать материал «Кинопоиску».

В голову приходит не совсем литературное слово «раскорячка». Именно в ней находится продюсер «Смешариков» большую часть своей работы: с пониманием, даже трепетом относится к задачам наших гениальных режиссёров и сценаристов, при этом постоянно помнит о бюджетах и сроках.

Со временем ты начинаешь понимать, где реально нужно править, а где нет. И даже порой видишь, что править действительно очень-очень нужно, но все сроки уже сгорели – придется выпускать так. И вот это принятие решений – отказ авторам, худруку, ведущему режиссёру – пожалуй, самое сложное.

Музыкальный продюсер – это человек, который, ко всему прочему, знает, как музыкальный бизнес может приносить доход за пределами сериала. Территории с авторами и композиторами у нас разделены.

Что можно делать с качественным контентом раскрученного бренда? Создавать пародии на известных исполнителей. Запускать коллаборации. Например, клип с Эльдаром Джараховым. Он сам вырос на мультсериале и не мог поверить, что вместе с ним споют Крош, Бараш и Копатыч. А ещё ремиксы. Это работа с другой аудиторией, но со всем уважением к оригиналам и существующему бэкграунду. Мы сделали уже несколько альбомов ремиксов, куда вошли и «От винта», и «Омск», и «Обормот». Ещё один вариант – каверы. У нас даже был конкурс для всех желающих, где участвовали «Мумий Тролль», «Кирпичи», Александр Пушной и многие другие. «Смешарики» – это бездонная бочка креатива. Они дают уникальную возможность творить сколько угодно с новым и старым материалом. Они уже давно стали культурным слоем и им обязательно останутся и дальше.

«Смешарики» со своими двойными смыслами хороши тем, что эти смыслы можно доставать хоть через 10 лет, хоть через 20 – повертеть и осовременить. Например, в один ролик мы вставили цитату Нюши из серии «Библиотека»: «Жалкие мужчины. Вы думали, что вечно будете править своими машинами? Я сама соберу ветрогенератор!» И пошла волна обсуждений: «“Смешарики” ещё тогда высмеивали феминизм!» и «Да они как раз топят за феминизм!». Серия старая, а жизнь у эпизода новая.

В феврале 2023 года вышел музыкальный альбом «Мёд» с диджей-миксами, созданными на основе цитат персонажей в неожиданной обработке. Он получился уникальный и многожанровый: есть и фонк-треки, и меланхоличный трек Бараша, и даже кавер-версия «Смешариков» на современный хит «Ягода-малинка» Хабиба. Обложка альбома была создана нейросетью.

Задача нашего креатива в том, чтобы к уже знакомым персонажам люди возвращались вновь и вновь.

Конкурс «Смешарт» проводился внутри компании «Рики», сторонних участников не было. Мог участвовать любой сотрудник компании. В основном участвовали ребята из дизайн-студии (департамент разработок), кто-то делал по несколько работ. Конечно, со СКА тоже работали художники.

Сначала выбирались оригиналы картин – значимых, узнаваемых, знаковых как в мировой, так и в российской истории искусств, и уже после смотрели, насколько эти работы можно адаптировать под круглых персонажей сериала. Сверхзадача, которая объединила тогда творцов, – выполнить все работы в точной стилистике и манере оригинального шедевра! Версия дорабатывалась, пока точно не совпадёт по стилю, мазку, колориту с оригиналом. Работали даже над кракелюрами, имитировали потрескавшуюся от времени краску. Персонажей вписывали в выбранные сюжеты картин в соответствии с их характерами и наклонностями. Проект длился несколько лет. Пусть даже он «шутка», но совсем не «понарошку». Художники и ценители живописи это легко поймут. Коллекция уникальна ещё и тем, что подобного проекта, 70 картин-реплик мировых шедевров, не имеет ни один бренд в мире.

«Четыре всадника Апокалипсиса», Альбрехт Дюрер, 1498.

«Четыре всадника Мира без насилия», «Смешарт», 2012.

«Туринский автопортрет», Леонардо да Винчи, 1512.

«Ромашковый автопортрет», «Смешарт», 2012.

«Постоянство памяти», Сальвадор Дали, 1931.

«Непостоянство забывчивости», «Смешарт», 2012.

«Купчиха за чаем», Борис Кустодиев, 1918.

«Нюша за чаем», «Смешарт», 2012.

«Завтрак на траве», Эдуард Мане, 1862–1863.

«Ланч в лесу», «Смешарт», 2012.

«Девочка с персиками», Валентин Серов, 1887.

«Нюша с персиками», «Смешарт», 2012.

«Рождение Венеры», Сандро Боттичелли, 1485–1486.

«Рождение Нюши», «Смешарт», 2012.

«Возвращение блудного сына», Рембрандт Харменс ван Рейн, 1663–1669.

«Возвращение блудного Биби», «Смешарт», 2012.

«Богатыри», Виктор Васнецов, 1881–1898.

«Смешатыри», «Смешарт», 2012.

«Алёнушка», Виктор Васнецов, 1881.

«Нюшенька», «Смешарт», 2012.