Я злилась. Нет, просто дрожала от гнева. Вот бывает так, что видишь некую особу впервые и имени её не знаешь, а тебя уже через минуту общения с ней просто выносит из душевного равновесия. И хочется взять что-нибудь тяжёлое и ка-ак…

Я выдохнула.

Эх, жаль, что в этот момент я даже представить не могла, что передо мной моя будущая главная вражина. А то бы не удержалась и прошлась бы по её голове «Большим галактическим определителем растений», изданным в бумаге.

— Да ну, ерунда полная, — верещала она, высокомерно задрав нос. — Ты смешна, Войнич! Да кому интересны хищные растения? С такой темой — сразу мимо. Какая от них польза нашему обществу? Ха! Пока не поздно, придумывай что-то ещё. Как тебе вообще такая ерунда пришла в голову? Кто надоумил?

Опешив, я открыла рот. Услышать такое, находясь под дверями приёмной комиссии в университете, было еще тем ударом.

Эта дрянь подсмотрела мои черновые записи на листе и теперь перед всеми пыталась выставить меня на посмешище.

— Ничего подобного! — вспылив, я возмущённо выдохнула. — Они полезны. И тема очень актуальна! Взять ту же росянку! Это растение произрастает на планете Земля. Из её листьев производят натурально-органическое средство от кашля. Из стеблей — дезинфицирующее средство. И это только медицина. А есть ещё применение в сельском хозяйстве — борьба с нематодами…

— Сельское хозяйство! Ха! Кому оно интересно? Вы все, человечки, такие глупые? Ха-ха! — она зыркнула по сторонам, проверяя, слушают нас или нет. Но, ожидаемо, остальных поступающих больше волновали их темы, а не две выясняющие отношения девицы. — Рассмешила, Войнич. Да пойми ты, хищные растения — слишком узкая тема. Да и чего возиться с ними, когда полно уже всем известных не одну тысячу лет лекарственных растений. Их нужно массово культивировать и изучать.

— Ой, да ладно, — я отмахнулась и уже пожалела, что повелась на нападки этой мымры. Девица оказалась уж больно высокомерной и склочной. — Лекарственные растения — это, конечно, хорошо. Вот только изучать там уже нечего! А вот поиск новых видов — это да! Летать на малоизученные планеты с определителем растений, составлять ботанические каталоги. Нужна чёткая систематизация этого процесса. А хищные растения вообще самая неисследованная группа. Так что всё у меня выгорит там, — я указала на кабинет приёмной комиссии, — Моя тема актуальна, особенно на новых, только заселяемых планетах, которым нужно своё фармацевтическое сырьё! Так-то!

Договорив, я отвернулась от этой брюнетки.

Кендалийка — белокожая, с чуть вытянутыми ушами и яркими лиловыми глазами. Их считали красавицами, а по мне — выскочка.

Я и вовсе отошла от нее.

От волнения потели руки. Сегодня был последний день поступления в Восточный университет Залфа. Проходил этап собеседования. Результаты наших вступительных экзаменов уже лежали на столе перед профессорами. Но проблема заключалась в том, что преодолели проходной балл на мою специальность «космический биогеоэколог» сто двадцать студентов, а на первый курс примут всего шестьдесят. И не факт, что пройдут те, кто с самым высоким баллом.

Сразу было заявлено, что университет нуждается в активных студентах, которые точно знают, зачем поступают на данную специальность.

Так что нам было задано подготовить устную самопрезентацию, исходя из которой было бы ясно, с какой целью мы заявились в это учебное заведение.

Я шумно выдохнула. Все козыри были у меня в кармане: и высокий экзаменационный балл, и речь, приготовленная не без помощи заинтересованного лица. Но…

Как же я потела! От страха готова была по потолку ходить.

Абитуриенты один за другим заходили в кабинет. Кто-то выскакивал оттуда быстро с покрасневшим лицом, кто-то выползал бледный как смерть. Были и бодренькие, довольные собой, с улыбками на лицах. Они раздражали больше всего.

— Элика эм Соели, — громко объявили следующее имя.

Бросив на меня высокомерный взгляд, в кабинет поплыла эта самая кендалийка. В груди что-то тревожно кольнуло.

Я так и не поняла, зачем вообще разговаривала с ней. Нет, ну знала же, что у нее такой же высокий балл, как и у меня… Что она моя соперница, но не удержалась и вывалила ей практически всю свою презентацию.

Как она меня так на разговор вывела?

— Ну я и дура, — пробурчала под нос.

И снова ожидание. Долгое, мучительное. Все поглядывали на дверь. Кто-то устало, кто-то со страхом. Нервы сдавали у всех.

Мимо прошла секретарь, громко цокая каблуками. Она несла папки с личными делами.

Все встрепенулись. Просто жутко неприятно осознавать себя последними. Казалось, что нужных шестьдесят новоиспеченных первокурсников уже отобрали, а ты еще не успел и слова сказать, а уже за бортом.

Наконец, дверь открылась, и вышла эта мерзкая девица. Нет, не улыбалась. Губы странно поджимала. Проходя мимо, она вдруг с силой толкнула меня плечом:

— Не забывай обо мне, Войнич, еще свидимся.

Сказать, что я хоть что-то поняла? Да нет. Но она одарила меня таким взглядом, что стало не по себе.

Стуча каблучками высоких ботинок, она удалилась.

— Ты человечка, да? — обратился ко мне один из оставшихся ребят.

Я кивнула, провожая взглядом эту самую Элику.

— Видимо, там у тебя кто-то из своих, — второй парень кивнул на дверь в кабинет, возле которой эти двое и стояли.

— С чего вы так решили? — прищурилась я.

— Да она твою презентацию украла, пока ты в потолок таращилась, — пояснил мне первый парень. — Все с листа зачитала, а что не поняла, так ты ей сама и выдала. Она и пошла им про эту самую росянку рассказывать.

— Только ее завалили, — усмехнулся второй. — На будущее — умнее будь.

Открыв рот, я только и смогла, что кивнуть.

— И это, быстро чуть речь переделай, — подсказала девушка за спиной, — чтобы за ней не повторяться.

Я снова закивала и вытерла вспотевшие руки…

Ожидаемо меня запустили последней.

Трясясь, на негнущихся ногах я вошла в заветный кабинет.

— Это ваша, профессор Шуман? — меня встретили прямым вопросом, правда, адресованным не мне.

— Да-да, коллеги, — просиял друг нашей семьи и мой главный «козырь» по совместительству, — та самая Петуния Войнич. У девушки грандиозные планы.

— Ну, мы готовы их выслушать, — на меня уставился низенький полный бородатый мужчина, — начинайте, а мы послушаем. Про росянки от вас.

— Профессор Тримашка, что же вы так сразу? — возмутился профессор Шуман. — Девочка талантлива.

Но этот самый Тримашка лишь криво усмехнулся.

Я же смекнула, что запахло жареным. Набрав полную грудь воздуха, скомкала свои записи и, улыбнувшись этому низкорослику прямо в лоб, заявила:

— Я пришла сюда, чтобы сообщить, что открываю при вашем университете оранжерею хищных растений и планирую собрать самую полную коллекцию представителей этой группы для углубленного изучения. Мне необходимо помещение, оснащение и, конечно же, знания, которые я собираюсь добыть на ваших лекциях, господа профессора.

На меня в упор уставились двенадцать пар ошарашенных от моей наглости глаз.

— Вот это я понимаю — коротко и ясно, — профессор Тримашка пригладил бороду и хохотнул. — По-моему, господа, это самая четкая и понятная на сегодняшний день самопрезентация. Берем!

Выдохнув, я просияла…

… А через месяц узнала, что в Западном университете Залфа появилась прямая моя конкурентка, которая тоже была намерена устроить свой небольшой хищный ботанический сад — подлая мерзавка Элика эм Соели, укравшая мой проект.

— Петуния Войнич! — зычный вопль профессора ботаники сотрясал стены теплицы.

Нет, мужичком он был маленьким. Полненьким, с бородой до пупа. Эдакий мифический гном, ну с точки зрения человечки.

А так солидный и уважаемый грамак, который мне голову оторвет за то, что его важные саженцы все еще не высажены в кадки.

— Петуния! У тебя есть еще три секунды, чтобы предстать передо мной!

У-у-у, я сорвалась на бег. Выслушивать лекцию о пунктуальности мне сейчас было совсем не с руки. Подо мной и так грунт горел, в прямом и переносном смысле. Я заскочила в помещение для суккулентов и помчалась, утопая по щиколотку в разогретом песке.

— Куда! Ты что творишь, бедовая, — одна из работниц теплицы схватилась за сердца, причем сразу и с правой, и с левой стороны. — Нет, ну серьезная девушка, но как дело касается рассады — совсем мозг из ушей вылетает. Ноги обожжешь же!

— Я не пересадила аглюции профессора Тримашки, — прокричала, объясняя одним предложением все.

— А, ну тогда да, прямо так по песку и беги до задней двери, — она жестом указала мне направление.

А я что? Будто у меня есть время обходить эту искусственную пустыню?

Выскочив в дверь, я вскочила на лавочку и перемахнула через кусты. В этот момент врубилась система полива, и меня окатило прохладной водой.

Еще рывок — через две живые изгороди, и я у нужной двери.

Громкоговоритель пока молчал, видимо, я уложилась в отведенные мне секунды. Распахнув дверь, вошла в нужную мне теплицу.

— Вот! — профессор Тримашка ткнул в меня толстым указательным пальцем, рядом с ним стояли еще два солидных дядечки. Краснокожий наваи. И фавн? Нет, дагар, да уж больно узкими были его глаза. Он поднял руку и протер толстый рог ладонью.

— А я говорил, что моя сотрудница, несмотря на то что женского пола, весьма расторопна.

— Профессор… — я возмущенно приподняла бровь.

Он взмахнул рукой, жирно намекая, что я сейчас должна умолкнуть.

Я засопела, но все же рот закрыла.

— Хочу вам представить Петунию Войнич. Целеустремленная, смекалистая и, что немаловажно, где надо наглая. Эта… — он оглядел мою грязную и мокрую футболку, — да… Эта и в болото залезет, и на горы вскарабкается.

— Профессор, а можно уточнить, мне туда зачем? — мило поинтересовалась.

— Вот! — господин Тримашка потряс в воздухе указательным пальцем. — Она всегда задает нужные вопросы. Заметьте, мы еще ничего ей не рассказали, а она уже требует обозначить цель. Никакого нытья, ни торга. Четко и по делу. Зачем ей в горы и на болото?

— Да, — я закивала, — мне туда зачем, и где те горы?

Краснокожий наваи, что был помоложе своего, пусть будет, компаньона, усмехнулся. Он, не скрываясь, прошелся по мне любопытным взглядом, задержавшись на груди, облепленной мокрой тканью.

— А у девушки есть жених или еще какое-нибудь препятствие в нашей задумке?

— А-а-а, — профессор ботаники засиял, — насколько я знаю, ухажеров там хватит на целую команду ботаничек. Крутится здесь пилот сакали, он же медбрат. Еще какой-то инженер. Стюард из космопорта несколько раз прямо в форме забегал…

— Профессор, — я возмутилась, — это члены моей семьи. Считайте, что братья! Ну какие женихи?

— Да-да… — он довольно кивнул. — А главное, у одного из этих сомнительных «братьев» совсем недавно появился собственный небольшой пассажирский межзвёздник, который мы можем нанять.

Я совсем растерялась. Да зачем им консервная банка Лукера? Да и ага, как же. Он ей бока днями напролет натирает! Так уж он и подвяжется куда-то там лететь… Так, стоп.

— А может, обозначите конкретно связь между мною, болотом, пилотом Мити и новым кораблем Лукера дар орш Ора? А то я как-то нужные звенья этой цепочки нащупать не могу.

На меня уставились сразу трое мужчин. А я высматривала саженцы, что еще с утра должны были оказаться в отдельных горшках. Влетит же за них…

— Здесь такое дело, госпожа Войнич, — начал наваи, — объявлен конкурс на грант по биологическим дисциплинам. Если совсем по-простому, то учебное заведение, которое его выиграет, получит финансирование ряда крупных галактических корпораций и сможет расширить перечень специальностей. Также это престиж. И…

— Финансирование? — выдернула из сумбурного объяснения главное. — На нашу кафедру?

Я выжидательно уставилась на профессора Тримашку.

— Да, — в его взгляде появился алчный расчет. — Новые специальности. Корпуса, теплицы…

— И моя оранжерея… — уголки моих губ поползли вверх.

— Вот, собственно, мне интересна задумка вашей оранжереи, госпожа Войнич, её здесь называют «Хищной», — вмешался рогатенький похотливый мужик. — Вы ведь учитесь на втором курсе и уже тянете такой проект. Расскажите о нём.

— Коротко? — моя улыбка стала шире. Они закивали. Оба. — Я планирую создать оранжерею хищных растений, собранных со всей галактики. Вернее, я уже её создала.

— И в чём особенность данного проекта? — дагар прищурил и без того узкие глаза.

— Как в чём? Хищные растения имеют более сложную организацию. Их эволюция шла вразрез с основными видами растений. Метаболизм, особенности питания… Многочисленные уловки, чтобы заманить жертву. Ловушки, ферменты… Столько вопросов! А на деле на сегодняшний день даже не все виды ещё описаны, не то что изучены. Это такой простор для…

— Она нам годится. Вы правы, целеустремленная и амбициозная, — наваи оборвал мои восторженные речи. — Нам, профессор Тримашка, нужен этот грант. Насколько я знаю, уже двенадцать вузов подали заявки. Но именно тему хищных растений я видел только у одних.

— Западный Рабранский университет, — я заскрипела зубами, вспомнив особу, с которой ещё при поступлении в вуз невольно поделилась своими идеями изучать хищную флору.

Кто бы знал, что эта мерзавка не пройдёт у нас, зато прибьется к другому вузу и выложит все мои идеи там.

— Да, я полагаю, вы знаете, кто будет играть против вас, — наваи кивнул.

— Где эти горы и болота? Кого с собой брать и куда лететь? — зло поинтересовалась я.

— Корабль и экипаж на вас, — профессор Тримашка упер руки в бока. — У нашего вуза нет на это средств.

— Будет корабль, — я уже мысленно прижала своего родственничка Лукера к обшивке его новенького корабля. — Оформляйте заявку. Ради своей оранжереи я перерою все планеты в этой галактике.

— Все не нужно, только одну, — рогатый дядечка важно закивал.

— Давайте координаты и считайте, что я уже там.

Выдохнув, мысленно распределяла новых жителей в своей теплице…

— Профессор Тримашка, вы назначены руководителем. Как следует подготовьте свою подчинённую. Через три дня мы ждём полный отчёт о готовности.

Мужчины кивнули и, не прощаясь, вышли.

— А это вообще кто? — задала я следующий вопрос.

— Шишки из восточного отделения департамента сельского хозяйства Залфа. Финансирование будет идти через них, так что здесь прямая заинтересованность не отдать такой куш западному отделению. Внезапно все… Ты уж прости, Петуния, но у нас острая нехватка преподавателей. Мне просто больше некого назвать было.

— Профессор, да я ради своей оранжереи конкурентов тем самым растениям и скормлю!

— На то и расчёт, студентка Войнич, — бородач предвкушающе захохотал. — На то и расчёт.

Остаток дня пролетел в волнении. Я пересаживала цветы, которые профессор, к счастью, не заметил, и все поглядывала на информационный лист, что мне выдали в деканате.

Нужен корабль. Нанять его до планеты Ялвиры и обратно. При этом я должна была зарегистрировать команду. Но в нашем университете подходящих кадров просто не было.

Ну, хорошо, биолог — я.

Я замерла, воткнув лопатку в землю кадки. Цокнула и, встрепенувшись, вытерла лоб тыльной стороной руки. В помещении было влажно и жарко. Дышать тяжело.

Идеально для саженцев, но жутко некомфортно для человека.

Так, мысли вернулись к подбору команды. Медиком я могу взять Мити. Он мне точно не откажет. С ним, как всегда, увяжется, на мое счастье, Дупел. Он бывший военный, сойдет как проводник.

Но где я возьму двух носильщиков?

Кто под такое подвяжется? Наши расзны работали на вахте, и их не выдернешь. А больше на ум никто не приходил.

Далам и Миришь?

Тяжело вздохнув, поморщилась. Можно было бы уговорить, но…

Я села на земляной пол и тяжело вздохнула.

На самом деле, главная проблема была не в том, кто наши вещи, согласно бумагам, по джунглям таскать будет.

Корабль! Лукер дар орш Ор. Это та еще заноза в моей заднице. Вредный. Несговорчивый.

Шалопай озабоченный!

Я хорошо помнила, как в день нашего прилета на Залфа он захлопнул двери, усевшись на водительское сиденье, не дав мне сесть. Просто заблокировал изнутри, а я, как дурочка, дергала ручку. Когда как моя сестра-двойняшка уже была в салоне катера.

Как же обидно мне было в тот момент. Словно за второй сорт посчитали. И как бы он потом ни делал большие глаза, уверяя, что все вышло случайно — не верила!

Парни постоянно меня разыгрывали и отшивали, чтобы остаться наедине с моей красоткой сестрой. Но в этот раз действительно задело за живое. Я еще познакомиться с ним не успела, а меня уже слили в разряд «утиль».

И теперь как-то надо на Лукера надавить, чтобы вынудить отвести на нужную планету.

Денег у меня не было, да и не взял бы. Камелию к нему подослать? Хм-м-м. Что-то подсказывало: третий размер груди сестры, выглядывающий из наполовину расстегнутой блузочки, не справится. Не потому, что этот бабник не оценит, просто Камелия мало мотивирована в этом вопросе.

Может, маму попросить с ним поговорить?

Я улыбнулась. А что? Он брат мужей моих сестер, она дважды им теща… Авторитет!

Еще какой!

Я щелкнула языком. Ну и подумаешь, нет у меня обаяния сестренок, зато я умная. А это тоже чего-то да стоило.

Прищурившись, я нажала кнопку автоматического полива стеллажей с рассадой и взвизгнула оттого, что струя холодной воды окатила меня, такую умницу, с ног до головы.

— А, да, — раздался веселый голос из соседнего помещения, — профессор Тримашка настойчиво попросил проверить соединения шлангов.

В проеме появилась довольная мордашка третьекурсника, кажется, из инженеров. Рогатый, что олень, фавн осмотрел меня с ног до головы и облизнулся.

— Петуния, а ты на свидание сходить не хочешь?

Открыв рот, я уставилась сначала на мокрую футболку, облепляющую мои женские прелести, а после — на этого… сохатого.

Ему конец!

— То есть ты, лось рогатый, знал, что шланги разъединены, и не сказал мне? — Я поднялась и взяла широкую лопату в руки. — Свидание? А тебе девушки из группы фельдшерского дела, случайно, не нравятся? Сейчас я тебе устрою с ними знакомство. Отлюбят они тебя уколами и системами. Перевязки на тебе поучатся делать!

— Войнич? Ты чего? — он схватился за свои ветвистые рога, видимо, как за самое дорогое.

— Да забыл я! Честно забыл, пока ты полив не включила. Ну ладно тебе… Петуния, ты же такая милая… почти всегда…

Я двинулась на него. Завизжав как девчонка, он ринулся на выход из пятой теплицы. Я с лопатой за ним. Потому как такое отношение к себе спускать ну никак нельзя.

Но как он бежал, а… Олень — животное гордое. Наш забег сопровождался бурными эмоциями окружающих.

Наверное, и я с лопатой смотрелась эпично. Но! У меня была репутация суровой учёной девы, и никто не смел обливать меня вместо куста.

— Войнич, уймись! — верещало это дитя лесов и гор. — Да я специально умолчал. Да интересно же, что у тебя под этими мешковатыми футболками. — Он влез на высокую разгрузочную платформу и проорал оттуда. — Зато теперь все знают, какая ты. Ну… — он на себе показал все мои выпуклости спереди и сзади.

— Не поняла, — из первой теплицы вывалили девчонки из нашей группы. — Пети, это он тебя специально?

Наша староста указала на мои мокрые вещи:

— Не сказал о поломке и ждал, пока я врублю полив, — сдала я сохатого.

— А ну-ка, дай-ка, — огромная, что шкаф, оршанка взяла у меня лопату. — Что, Олянис, девушек не уважаем, да? На романтику растащило? Я тебе ещё наше свидание сейчас припомню. А ну, девочки, окружаем его!

Вот за что я любила нашу милую группу увлеченных ботаничек. Сплочённость и целеустремлённость. Чувство собственного достоинства и способность дать отпор.

Прямо гордость взяла, когда Олянис летел, петляя, через весь ботанический сад, как рогатый заяц, и цепляясь за низкие ветки деревьев.

Красота!

Вывалив на улицу, мы проследили за его стремительно удаляющейся в сторону общажных корпусов фигурой.

— И так будет с каждым, — усмехнулась Лойза и взглянула на меня. — Это не тебя ли там мои сородичи ждут?

Смекнув, что сородичами она называет всех оршей, я обернулась на дорогу. Там у легкого пассажирского катерка стоял Маэр, второй по старшинству брат мужей моих сестёр.

— Ага, — я кивнула, — домой пора.

— Войнич, а вот что такого хорошего нужно сделать, чтобы оказаться в одной семье с такими красавчиками и при этом не быть им кровной родственницей? — спросили за моей спиной.

— Ну, как минимум, иметь трёх сестёр-красоток, — я хохотнула. — Приходите в гости, мама как раз ищет всем невест.

— Да толку, — протянула Стема. — Я месяц таскалась. Маэр этот как болванка бесчувственная, глазки сломались об него. Кирроси вообще согласен осчастливить всех, но главное — не жениться.

— Ага, а лучше, чтобы разок в катере, а после и имя забыл.

— Гад! — рявкнули они дружно.

— А Лукер…

— А вот здесь молчите, — я махнула рукой. — Не надо о больном.

Они захохотали.

— Но всё равно жду всех в гости, у нас там и путёвые парни имеются, — добавила и направилась к Маэру, пытаясь отлепить от кожи мокрую футболку.

Хлопнула дверца катерка, и показался… Да, Лукер.

Я приостановилась, но деваться было некуда. И ведь сидел там, не выдавал себя. Знал, что я с ним никогда не полечу домой.

— Гад, — процедила и всё же пошла к родне. Тем более что на переднем сидении уже расположилась Камелия.

Пока передвигала ногами, все не могла не таращиться на младшего из оршей.

Лукер…

Мой самый большой раздражитель. Я не могла даже спокойно сидеть с ним во время ужина за одним столом. Кусок в горло не лез.

А он… А он, наоборот, вечно маячил возле меня, словно нарочно развлекаясь.

Даже сейчас, вместо того чтобы просто сидеть в катере, нет, он вылез, демонстрируя себя. Еще и руки сложил на капот. И таращится так на меня… Вернее на мою… грудь!

Моргнув, я приподняла бровь и снова взглянула на свою футболку. Ох ты ж, меня же водой за день окатило дважды! И…

А-р-р, я принялась отлеплять мокрую ткань от кожи. Оно же мало того что все демонстрировало, так еще и просвечивало немного.

Вот пакость, а!

А этот таращится. Сравнивает, наверное.

Конечно, куда мне с моим вторым против третьего Камелии. Не уродилась. Капусты в детстве мало ела!

— Сестричка, это как же тебя так? — Маэр при виде меня запустил руку в короткие темные волосы. Его теплые светло-карие глаза излучали веселье. — Кто-то с цветочком спутал или какая-нибудь кувшинка плотоядная шланги засосала?

— Нет, — рыкнула я недовольно. — Рогатый ухарь развлекся. На свиданку решил позвать, а заодно проверить, стоит ли мой размер груди того или нет.

— Это вот который сейчас убегал? — Лукер недобро прищурился.

Я фыркнула. Сегодня он собрал свои темно-русые волосы в низкий хвостик, который так отвратительно ему шел. Нет, его легко можно было назвать привлекательным… Ладно, он был красавчиком. С короткой бородкой, которую периодически сбривал. Да и глаза… Зеленые на фоне черных белков…

Типичные оршские глаза, — одернула я себя. — Не на что смотреть. Глаза бабника озабоченного, только и всего!

— Ты поэтому такая злая, Пети? — Маэр, как и Лукер, провел взглядом в сторону общежитий. — Если нужна помощь, скажи. Мы этому рогатому объясним, что хороших девочек трогать не нужно.

— Ой, да ладно вам, — обойдя катер, я цокнула.

Ками сидела на переднем сидении и смотрела видео. Явно оценивала тренировки своих учениц, а значит, она сейчас мыслями далеко отсюда.

Пришлось садиться на заднее сидение.

Закрыв дверь, я сразу повернулась к окну. Правда, не помогло. Момент, когда Лукер разместился рядом, ощутила остро. Еще бы. Он такой же здоровый, как братья. Я, как самая низенькая в семье, им всем разве что в пуп не дышала. В прыжке до подбородка.

Рука Лукера легла рядом с моей, и я тут же одернула. Он явно это заметил, потому как ладонь сдвинулась ближе к моему бедру. Издевался!

— Как день прошел? — Маэр завел катер и плавно поднял его над землей.

— Нормально, хотя… У нас грант объявили! И, кажется, я лечу в экспедицию!

— Куда? — поинтересовался Маэр.

— С кем? — одновременно задал с ним вопрос Лукер.

Но я предпочла его не услышать.

— На Ялвиру! Представляешь, это просто мечта! Я как услышала… В общем, целый день как на иголках. В предвкушении.

— Маме говори сразу в лоб, — подала голос Ками. — И главное, озадачь проблемой, чтобы она опомниться не успела.

Она выключила одно видео и включила следующее. Заиграла ритмичная музыка.

— Готовитесь к соревнованию? — поинтересовалась.

— Ага, у нас местечковый конкурс. Но там будут спонсоры, так что есть шанс засветиться.

Маэр бросил на сестру взгляд и усмехнулся.

— Ялвира? Это вот эта? Которую называют, цитирую: «Хищная космическая оранжерея»? — Лукер быстро нашел в планшете нужную информацию и теперь таращился на меня, как на умалишенную.

— Звучит как «Рай для Петунии», — поддела его сестра. — Что бы ты сейчас ни говорил, она туда пешком дойдет.

— Да оттуда же не возвращаются! — орш рядом со мной бушевал.

— Пети оттуда не просто вернется, а еще и питомцев приволочет, даже если они будут резко не согласны.

— Ками! — Лукер рявкнул так, что я подпрыгнула на месте.

Сестричка оторвалась от видео и обернулась на него.

— Ты меня плохо расслышал, братец мой названный? — в ее голосе послышалась издевка. — Петуния туда пешком пойдет. Но вопрос ты задал интересный: а с кем же она летит?

— Еще не знаю, — я ехидненько хохотнула, иногда сестра была весьма полезна.

Правда, я никогда не слышала, чтобы Лукер был с ней так резок. Я вообще полагала поначалу, что он за ней таскаться будет и себя в качестве мужа предлагать. Но нет.

Даже странно. Ведь интерес у него явно был.

Хотя не мое дело.

— Да, Пети, а с кем летишь? — вмешался в разговор Маэр, зыркнув на родного младшего брата.

— С Мити точно, еще Дупел. Вообще, мне нужно набрать команду. Но об этом завтра буду думать. Сейчас бы с мамой разобраться, — я покосилась на Лукера.

И его корабль как-то добыть, — добавила про себя.

Вот только как — ума не приложу.

Он купил его на пиратском аукционе где-то полгода назад. Привез, починил и с тех пор словно женат на своей стальной птичке.

Все ей обшивку натирает. Лицензию на перевоз пассажиров получил. Еще бы — старший брат Лэксар — начальник управления безопасности в космопорту Залфа. Ну и осталось ему только зарегистрироваться как частному предпринимателю, и бизнес готов.

Для межпланетных перевозок и команда была не нужна. Хватает одного капитана.

Я тяжело вздохнула и поймала в зеркале заднего вида взгляд Маэра. Он улыбнулся и неожиданно подмигнул.

— Наберем мы тебе команду, цветочек. У нас вон сколько свободных лбов ходит. Риме, кстати, прилетел сегодня. К тебе рвался. У него отпуск.

— Риме? — я оживилась.

Друг нашей семьи. Один из братьев хронов-полукровок. Вообще, их раса была зависима от эмоций. Они буквально питались ими. И как-то незаметно для себя я подпустила этого весельчака настолько близко, что по секрету назначила старшим братцем. Но думаю, остальным наша связь казалась странной. А я… да подкармливала я его эмоционально.

Был у меня еж, кошка и… Риме.

Хотя… еще он был лучшим другом Маэра, и если тот попросит, то…

— Ты же на моей стороне, большой орш? — закинула я удочку.

— Он твой, — Маэр уважительно кивнул.

— Еще не хватало! — процедил зло Лукер. — Да он же и так прохода Петунии не дает!

— Он мой друг, — возразила я.

— Это ты так думаешь! — осадил он меня.

Ками хохотнула, но ничего не сказала.

Дальше мы ехали молча.

Я буквально кожей чувствовала злость сидящего рядом со мной орша.

Вот только с чего бы?

Катер притормозил у границы участка моей младшей сестрички Лили. Мама, как правило, вечера проводила у нее.

И я не ошиблась. Она сидела в беседке.

— Удачи тебе, — Ками оторвалась от своего планшета и взглянула в сторону дома. — И спроси у Лили, готовы ли платья для моих девочек.

— То есть, ты не удержалась и вынудила беременную сестру работать на себя, да? — Маэр отбивал пальцем по рычагу управления катера. — Я все думаю, у твоего эгоизма есть предел или он уходит в бездонную черную дыру?

— Я ее не вынуждала! — Ками недовольно фыркнула в его сторону. — Это заказ. Лиле нужны новые клиенты.

— Лиле нужен покой, — прорычал он в ответ, — У нее здоровье не позволяет днями сидеть за швейной машинкой.

— На это у нее есть муж, и он проследит, сколько и где она сидит. А ты заведи уже себе женщину и хватит строить меня, Маэр!

Я вжалась в кресло. Надо же, а я уж было решила, что хоть раз доберемся до дома без перебранок.

— Как думаешь, кто кого? — шепнул Лукер.

Я цокнула.

— Ставлю на Маэра, но дожидаться конца ссоры не буду… — процедила в ответ. — Всем пока! — а вот это выкрикнула уже куда веселее и выпорхнула из катера…

…Ожидаемо мама не обрадовалась, но поделать она ничего не могла.

Так что уже через час я сидела дома и таращилась в стену.

Проблема моя не исчезла. И мама наотрез отказалась уговаривать нашего новоиспеченного капитана. Так и заявила: тебе надо, ты и обхаживай Лукера.

Так что передо мной лежал лист обычной бумаги всего с двумя именами — Мити и Дупел.

Братья сакали и по совместительству наши семейные пилоты.

Я была просто уверена, что со мной эти двое и в огонь, и в воду, и в джунгли. Уж не знаю, почему мы так сдружились, но если бы у меня спросили, кто мои самые закадычные друзья, то ими непременно стали бы эти два веселых светловолосых шалопая.

Я вздохнула.

— Девочки, у нас гости, — раздался мамин голос из коридора.

Я приподняла бровь. Но даже подняться не успела, чтобы пойти и поздороваться. В комнату влетел черноволосый ураган.

— Ха! Привет самой умной малышке этой части галактики! — меня подхватили за бедра, подняли и покрутили. — Дай я тебя потискаю, так соскучился по вкусным сладким эмоциям!

— Риме, я вот не понимаю, ты к нам в гости на жареное мясо приходишь или от меня куснуть немного? Хрон ты, наглый.

— Я! — его светло-карие глаза озорно блеснули. — Да и за первым, и за вторым… Зачем мне хоть в чем-то себе отказывать? Я Маэра видел…

— И как? Полетишь? — я сразу взяла его в оборот.

— Во тьму тараканью вместе с тобой? На опасную планету, где даже удобства на улице? Где лопух, чей лист ты сорвешь ради личной гигиены, может тебя сожрать! Конечно, полечу! Еще спрашиваешь! Кто же будет следить, чтобы твой неуемный зад не увяз в неприятностях?

Я прищурилась.

— Подожди, — ухватившись за его плечо, прогнулась в спине и, второй рукой подцепив карандаш, криво нацарапала на листе: «Риме Стиг». — Все, ты у меня официально в носильщиках.

— Носить тебя? Да легко! Куда скажешь, туда и отнесу. Хоть в кусты, хоть в палатку.

— Хм… тогда лучше на кухню. Там сегодня мама курицу мариновала. Пахло вкусно. А Ари не с тобой вернулся? — ну, на всякий случай уточнила я про его брата.

— Не, малыш, Ари и джунгли даже в одном предложении неуместно смотрятся. Братец больше по войнушкам.

— Плохо… есть еще беда. Корабль. «Варьяр» мне никто не отдаст, там заказов на перевозку на полгода вперед, папа говорил. Нанять — денег нет. Остается Лукер. Помоги его уговорить.

— Пети, боюсь, у меня недостаточно смазливая мордашка для этого. И глазки не столь невинные, и губки не сладкие. В общем, здесь ты уж сама.

— Да он никогда не согласится! — я постаралась сделать жалостливое лицо, чтобы проняло. — И Ками не подпишется.

— У твоих сестер шансов мало, а вот ты бы попробовала.

Я раздраженно выдохнула, чем вызвала смех Риме.

— Ты хоть немного эмоции контролируй. Ну, гейзер же ходячий!

— Молча поглощай и не мешай думать, — я надулась.

— Не хочешь к нему на поклон идти, да? — он легко разгадал мои мысли.

Я закивала и обняла его, чтобы подлизаться.

— Риме, миленький, ну помоги мне!

— Петуния, тебя мать зовет, — дверь открылась, и на пороге возникла, собственно, моя проблема. — Я вижу, не вовремя! Что вы здесь делаете наедине?!

Лукер таким взглядом одарил нас с Риме, что стало неловко.

— А что, орш, завидно, что я наедине, а ты за дверью топчешься? Но если тебе так любопытно, то меня вот в носильщики нанимают. Ты бы, орш, лицо проще сделал, может, и тебя бы взяли…

Лукер оскалился и резко вышел.

— Ладно я, а вы-то что с ним не поделили? — шепнула я на ухо хрону. — Чего вы все делите?

— Не поверишь, цветочек, когда узнаешь, — он хохотнул. — А ты все равно когда-нибудь узнаешь. Но ладно. Показывай, что за проблема у тебя.

Он осторожно поставил меня на ноги, залез в мою рабочую папку и выдернул распечатанные уже дома документы по гранту. Взглянул на них, бегло читая. Потер подбородок.

— Не забывай, что кто-то должен еще остаться на корабле для подстраховки. И этот кто-то должен быть не один.

— То есть, — я мысленно подсчитала, — нас должно быть семеро?

Он кивнул.

— Вот гадство! — мое настроение резко рухнуло вниз. — Да меня же, кроме тебя, Мити и Дупела, никто не любит! Ну почему у меня не вот такие, — я продемонстрировала огромную грудь.

— Открою страшную тайну, — он склонился и шепнул мне на ушко: — женщин не за то любят. И соберись, Петуния. Все проблемы в твоей голове. Ты сама их придумываешь. Иди к Лукеру и проси. А дальше… Я поговорю с Даламом… Не поверишь, он относится к тебе так же тепло, как и я. А там еще кто из ребят подтянется. Мы не оставим тебя вот так, наш ты светлый шипастый цветочек.

Кивнув, я отправилась помогать маме на кухне…

Пока ужинали, я все украдкой поглядывала то на Риме, то на злющего Лукера. Мама о чем-то болтала с Астрой. Ее муж Лэксар обсуждал очередной вылет «Варьяра» с отцом.

И можно было бы завести разговор прямо сейчас и вынудить родителей надавить на Лукера, да только… Совесть не позволяла.

— О, кстати, — Ками оторвалась от своего планшета, — а игрушки Илану уже достали? Пети, ты же наши собирала во время переезда. Уверена, там много есть чего интересного.

— Игрушки? — оживилась Астра. — Шерван тоже начинает ими интересоваться.

— Вот, Лукер, вы не сходите с Пети в сарай после ужина? Вдвоем, — Ками бросила короткий, но весьма красноречивый взгляд на жующего Риме. — Сестра сама не справится, ей нужен там кто-то очень большой и сильный.

Я открыла рот, чтобы ответить, и тут же услышала от Лукера:

— Да с удовольствием схожу. Думаю, Петуния тоже рада будет ради братика и племянника коробки подвигать.

На меня разом уставились все.

Что мне оставалось? Кивнуть, а после, повернувшись к сестре-двойняшке, демонстративно проткнуть вилкой кусок мяса. Чтобы знала, что ее ждет расплата!

Деваться было некуда, хотя я и оттягивала момент, когда придётся идти в сарай. Нагло отобрав у Ками губку, принялась мыть посуду, игнорируя уже открытый посудомоечный шкаф. Натерла до блеска и без того чистые дверцы. Сложила тарелки в строгом порядке от большой к маленькой, развесила на держатель бокалы.

И все это под внимательным взглядом двух мужчин. Лукер, сложив руки на груди, сидел за одним краем стола, а счастливый донельзя лыбящийся Риме — на противоположном.

Как же они мне на нервы действовали в этот момент!

— Слушайте, раз вы ничем не заняты, так, может, в сарай вместе сходите?! — не выдержав, рявкнула на них.

— Риме! — раздался вопль Ками. — Ты почему ещё не у меня? Мне нужен зритель, я новое движение придумала. Иди и оцени!

— А-а-а… — хрон встрепенулся и призадумался.

Правда, надолго подвиснуть ему не дали. Топот по коридору, и в проёме появилась сама танцевальная богиня нашего семейства.

— Я тебе что сказала? Пети нужен в помощниках кто-то очень высокий!

— Ну, так я всего на пару сантиметров ниже Лукера… — начал было он, но его быстро заткнули.

— Так, — сестра мягко схватила упёртого полукровку за ухо, — пойдём, у меня эмоциями отожрешься. Я сейчас буду онлайн-тренировку вести. Так тебя подкормлю, из ушей попрёт!

— Ай, — он поморщился и позволил себя утащить.

— Пети, душа моя, я не по доброй воле тебя покинул, — долетело до меня уже из дальней комнаты.

Хлопнула дверь, и стало всё тихо.

Вот совсем.

Ни мамы не слышно, ни братишки. Будто вымерли все.

Это показалось мне подозрительным.

— Пети, ты ложки и вилки раскладывай и пошли. Больше у тебя там, вроде, ничего не осталось. Или где в шкафу ещё какой сервиз неучтённый припрятан? — уголки губ Лукера приподнялись.

— Я навожу порядок в кухне родного дома. Что за подначки! — вспылила я, чуя подставу, но не понимая, где она.

Лукер выставил вперед ладони.

— Сходи сам, — я указала на дверь.

— Я не могу лезть в ваши вещи. Петуния, мне в этом нужна твоя помощь.

Напасть. Я выдохнула.

Ладно. Взяв полотенце, я вытерла руки. Кажется, отвертеться у меня не выйдет. К тому же, может, Ками таким образом даёт мне шанс поговорить с ним о корабле.

Меня передёрнуло. Сама мысль остаться с ним в тесном тёмном помещении наводила на ужас.

Но…

— Хорошо, пойдём быстро отыщем эту коробку, вспомнить бы ещё, как она выглядела. Два года уже живём, а там всё ещё не разобрано, — я ворчала, пряча свою неуверенность.

Лукер поднялся и кивнул мне на выход.

До чего же высокий!

Не представляю, как Астра или Лиля целуются со своими мужьями. Подпрыгивают, что ли?

Поцелуй в прыжке — куда попал, туда и чмокнул.

О чём я думаю? — фыркнула на собственную фантазию…

… Пока шла к небольшому сараю, вся извелась.

Прокручивала тысячи вариантов, как заговорить с ним о корабле.

«Лукер, а не мог бы ты свалить в сторону и задарить мне на месяц свою пташку?»

«Лукер, а ты знаешь, что нужно делиться с ближним? Да! Ну тогда вот тебе печеньки, а мне твой кораблик и без тебя».

«Лукер, а ты…»

— Петуния, отомри и открывай, — раздалось за моей спиной.

Моргнув, сообразила, что уперлась в дверь.

— Ой, — полезла в карман и не могла нашарить связку ключей.

Мгновение, и она появилась у моего лица. Ее держал этот…

— А сам что не мог? Чем я открывать должна?

— Не шипи на меня. Что ты весь вечер на дыбы встаешь?

— Вежливее можно?!

— Хм… — он приподнял бровь. — Так и я тебе про то же.

— Лучше бы с Риме пошла, — пробормотала, наблюдая, как он вставляет ключ в замок.

Замерев, он что-то пробормотал.

— Этот твой хрон только и может, что языком молотить, да…

— Риме — мой друг, так что попросила бы… — отстранив его, сама открыла дверь и вошла внутрь.

Темнота непроглядная.

— Открой дверь пошире, — я обернулась и услышала, как щелкнул замок. — Эй! Ты что творишь! Ничего же не видно!

— Ну, я прекрасно вижу. А на улице ветер поднимается. Ты в легкой футболке. Еще и промокла сегодня. Простынешь.

— Сама забота, — пробормотала и прошла чуть вперед.

Глаза действительно быстро привыкли. И я принялась разглядывать надписи на коробках. Прошлась понизу и обернулась.

— Лукер дар орш Ор, ты здесь чего стоишь и ждешь? Когда я начну прыгать или горки складывать, чтобы узнать, что там сверху?

— Нет, просто мешать тебе не хочу. Знаешь, мне кажется, ты хочешь со мной поговорить, — неожиданно выдал он.

— С чего такие мысли? — я напряглась и задрала голову.

— Смотришь на меня, открываешь рот… и отворачиваешься, — он усмехнулся. — Неужели ты меня настолько боишься?

— При чем тут страх? — я сложила руки на груди.

— Ну, не знаю, — он подошел ближе, нависая как скала. — А что же это тогда?

Уголки его губ приподнялись.

Я выдохнула. Вот он шанс. Осталось перестать тупить.

— Да вот думаю, а тебе домом плотно заняться не нужно? Ты вроде его не достроил? — начала я из-за угла.

— Дом готов, только не обставлен. Там женской руки не хватает. Но раз спросила, может, займешься?

Он сделал еще шаг вперед, вынуждая меня отступать.

— У Камелии вкус лучше, — отмахнулась, чувствуя, как бешено забилось сердце. — Пригласи ее. Может, у тебя на «Варьяре» дела? Слетать на нем куда-нибудь нужно.

Он засмеялся.

— Нет, у меня свой корабль есть. Вместительный. На десять пассажиров. Пять удобных кают. Большой трюм. М-м-м…

Я выдохнула. Вот же зараза зеленоглазая. Расписал так расписал.

— Спрашивай, Петуния, ну же.

Он знает! Наконец, до меня дошло.

Нет, ну как его назвать? Устроил здесь представление.

— Да или нет? — зарядила ему вопросом сразу в лоб.

— Неверная постановка вопроса, девочка, — он склонился надо мной, вынуждая и вовсе вжаться в коробки.

— Ты мне что, все простить не можешь, что я тебя с помидорами и свиданкой отшила? Говорила ведь, после сестры не подбираю.

— Так я вещью твоей сестрицы никогда и не был, — он ухмыльнулся. — Попроси по-другому, Пети.

— Твои условия? — растекаться здесь лужицей я не собиралась.

— Так лучше, — он кивнул. — Я лечу с вами. И… поцелуй!

— ЧТО?! — я оттолкнулась от коробок, чуть их не завалив. — Да сейчас!

— Нет, не сейчас, после экспедиции. Вернемся и на этом месте. Один поцелуй. Разве эта твоя хищная космическая оранжерея того не стоит? М?

Я тяжело задышала, чувствуя, что меня загнали в ловушку. Сказать ему «нет» просто не могла. Другого корабля мне не найти.

Согласиться?

И вот так растоптать свою гордость!

— Подумай, Петуния, один короткий поцелуй, за который ты получишь корабль и его капитана. Я соберу тебе команду. Даже Риме терпеть буду. Эта хищная планета станет твоей. Хоть ее хозяйкой себя нареки. Я своими руками выкопаю тебе все кусты, на которые пальчиком укажешь. И все это обойдется тебе в… поцелуй.

В горле пересохло. Я невольно представляла все, что он описывал. Я с лопатой у хищной зубчатки. В следующей картинке снимаю с дерева плотоядную рыбоешку… подо мной по воде стайкой, как пираньи, плывут алые кушики, выстреливающие в свою жертву кислотой.

Это просто рай! И всего нужно…

Поцеловать Лукера.

Этого невыносимого орша с яркими зелеными глазами.

— Еще варианты есть? — сглотнула вязкий ком в горле.

— Отдать грант другому университету, — слишком уж радостно предложил он. — Я слышал, что соперница твоя та самая, что своровала твой проект.

В душе волной поднялась злость. Он умело давил на больные точки.

Лукер склонился ниже. Окутывал своей харизмой, гаденыш.

— Тебе это зачем, орш?

Я не могла не спросить.

— Я тебе этого не скажу, Петуния. Не поймешь и разозлишься, — его дыхание разбилось о мой висок. — Но мне очень нужно с вами. Считай, я желаю обкатать корабль. Проверить, как он себя ведет на гиперскоростях.

— Ты собрался заниматься межпланетными перевозками, — напомнила ему, пытаясь унять сердцебиение.

— А вдруг заказ подвернется. А так и парни наши в команде, и расстояние приличное. Ну, что ты теряешь, Петуния?

Да ничего я не теряла, зато приобретала много. И как так вышло, что он сам меня уговаривает? Что-то явно пошло не так.

— Тогда, может, все же без поцелуя? — предприняла последнюю попытку.

— Тогда, может, без корабля? — он пожал плечами. — Сам слетаю. Заберу Мити и Дупела. Еще Далама…

— Это подло! — воскликнула и тут же поймала его взгляд на своих губах.

— А что ты ждешь от законченного бабника? Я же аморальный тип! — он усмехнулся.

— Придушить бы тебя, — прошипела зло.

— Души меня нежно, Пети, я разве сопротивляюсь? — он снова склонился.

Его ладонь легла на коробку рядом с моей головой. Я еще никогда себя такой мелкой не ощущала.

— Боишься, что соблазню тебя в полете? — шепнул он. — Признайся, что я тебе нравлюсь.

— Все, помечтал? — я покосилась в сторону, ища пути к отступлению.

— Ну, все выглядит именно так, малышка. Но если тебе не нужен корабль, то чего я уговариваю. Парней забираю. Мириша, Далама, Кирроси…

— Мне же никто не останется! — выпалила я.

— Да, — он кивнул, а после шепнул мне на ушко, — да и зачем тебе кто-то? Не пешком же на эту планету пойдете.

Разогнувшись, он рывком высвободил сверху коробку с надписью «Игрушки».

— Ну, я пошел…

Развернулся и действительно направился на выход.

В этот момент плотоядные кувшинки в моем воображении укоризненно покрутили лепестками у стебельков.

Такую глупость, как упустить корабль, я совершить просто не могла.

А значит…

— Хорошо, — произнесла негромко, но Лукер не остановился. — Ладно, я согласна, слышишь! — выпалила громче. — Будет тебе поцелуй.

— Два! — он поднял руку и показал два пальца. — Ты отказалась в первый раз, так что условия меняются. А если сейчас заартачишься, будет три. Потом четыре…

— Ладно, два, — я от досады хлопнула кулаком по коробке и тут же взвизгнула. На меня сверху посыпались какие-то тряпки.

— Зря так быстро согласилась, я рассчитывал на больший куш, — Лукер обернулся, широко улыбаясь.

Стянув с головы старое танцевальное трико сестры, бросила его на пол сарая.

— Мог бы поцелуйчики с Камелии стребовать, уж сестра ради меня бы согласилась!

Он забавно приподнял бровь.

— А с чего ты взяла, что они меня волнуют? Я разве проявлял к ней интерес, или…

— Ой, да ладно, как будто я не видела, за кем ты хвостом в день прилета побежал?

— Я? — он ткнул себя пальцем в грудь. — Это из-за того замка, да? И слушать меня ты до сих пор не намерена.

— Так, — я отмахнулась, — ты мне корабль, я тебя дважды целую. Зачем тебе это — больше не спрашиваю. Наверное, сравнить хочешь и убедиться, что ничего не потерял.

— Петуния, тебя заносит! Но ладно, считай, мы договорились. Можешь упаковывать вещи и подавать на свой грант, — он с коробкой пошел на выход.

— Мне нужно предоставить список команды, — прокричала я ему вслед.

Он остановился и, не поворачиваясь, четко продиктовал:

— Лукер дар орш Ор — капитан корабля и первый носильщик. Риме Стиг — второй носильщик. Мити и Дупел Фалк — медик и проводник. Кирроси Шибу и Далам Шейф — инженеры. Они останутся на корабле в порту. Вроде ничего не упустил? А да, Петуния Войнич — биолог. Теперь точно все.

— И все согласятся лететь? — я была поражена услышанным.

— Они уже согласились, Петуния. Иди и оформляй заявку. Сообщишь, когда сделаешь. Нужно собрать провизию и вещи. Но это уже на мне. От тебя — только присутствие.

Он ушел, вот так просто. Это что выходит, он знал, что мне нужен корабль, и заранее собрал команду. Но… когда успел? И откуда такие подробности?

Моргнув, сообразила, что застыла с открытым ртом. Захлопнула его и тихо завизжала от счастья… Всего два поцелуя, и я лечу на Ялвиру!

Плотоядные кувшинки в моем воображении одобрительно закивали цветками.

Я смогла! Собрала команду…

Ладно, не я, да и ладно!

Узнаю, кто обработал Лукера, расцелую!

Выскочив из сарая, понеслась в дом, мысленно прокручивая, что еще нужно сделать до отлета. Запрыгнула через одну ступеньку на крыльцо и тут же отпрянула. Дверь передо мной отворилась. Сильные руки поймали за плечи и удержали на месте.

— Не думал, что перспектива поцеловаться со мной тебе так вскружит голову. Окрылит прямо. Что же ты раньше молчала, Пети? — раздалось надо мной. — Может, мне прямо сейчас первый поцелуй стребовать?

Он склонился, заглядывая мне в лицо, ухмыляясь.

Зашипев на него разъярённой кошкой, я вырвалась и проскользнула под его рукой в дом.

— Уговор есть уговор, Пети, — прилетело следом. — Уж об оплате за услуги перевозчика я не забуду.

Последующие два дня прошли как в тумане. Я носилась между университетом и домом и пыталась ухватиться хоть за что-то. Но куда бы я ни сунулась, уже наследил Лукер.

Подала заявку на грант, а в ответ: «Мы уже отправили подтверждение капитану корабля «Н317» Лукеру дар орш Ору».

Потребовала список необходимого инвентаря: «Ой, а мы все уже передали Лукеру дар орш Ору».

Заказала горшки для будущих питомцев своей оранжереи. Да-да… они уже отгружены, ну понятно кому.

К концу второго дня окончательно взбесилась. Привыкшая быть главной на своей территории, я вдруг обнаружила серьезного соперника.

Обложил со всех сторон.

Но на моих руках все еще оставался список необходимых личных вещей, и я очень надеялась, заявившись в нашем торговом центре в бутик нижнего белья, не услышать фразу: «Ваши трусы и маечки уже отправлены…» И все тому же адресату.

Схватив рюкзак, я направилась на выход.

— Петуния, — меня окликнула мама из кухни, — ты куда, милая?

— В город. В торговый центр, мам.

— О, как удачно, — она выглянула в коридор. — Там мальчики туда же собирались. Только что мне звонили. Если поспешишь, поймаешь их на дороге.

Мальчики? Мити и Дупел!

— Спасибо, мам. Это кстати, терпеть не могу общественный транспорт…

Выскочив на улицу, я весело понеслась в сторону трассы. Участки сакали были за нашим, так что шанс нам разминуться — минимальный.

…Так и есть. Я прошла вперед вдоль обочины и услышала тихий звук мотора катерка за спиной.

Обернувшись, махнула рукой.

Ребята меня заметили и остановились.

— Какая красота и одна на дороге! Парни, никто жену не потерял?

Мити, сидящий на водительском сиденье, выглянул и просиял. Его брат Дупел послал мне воздушный поцелуйчик и поправил волосы, собранные в низкий хвостик.

— Далеко ли направляетесь, красавица?

— Ой, Мити, а то тебе мама не доложила? — усмехнулась я. — Я что, не знаю ее, что ли? Специально же еле тащитесь.

— Тащимся мы, лапушка, потому что эти деспоты не пустили меня за управление! — из окна задней двери высунулся Кирр и прошелся по мне изучающим взглядом. — И где короткие шортики и маечки, подвязанные под грудью? Где обнаженные ножки? Коленочки! Я на что любоваться по дороге должен, Петуния? Жестокая ты женщина!

— Кирр, ты меня с кем-то попутал! — я весело захохотала и направилась к нему.

— Лапушка, меня можно обвинить в чем угодно, но только не в этом. Я всегда помню, когда и на чьи ножки любовался! Я, значит, еду в предвкушении, а она в… мешковатом трико! Фу, такой быть! Фу-фу-фу… Сжечь твой гардероб давно пора!

— Женить вас всех давно пора, — фыркнула я в ответ, открывая дверь. — А ну пропусти меня, ходячее ты недоразумение в носочках.

Из салона мне помахал еще и Далам.

Ну прямо все сакали нашего семейства в сборе. Это показалось мне подозрительным.

— Хм… братцы, ни разу не родненькие, а что это за слет шмоточников?

Прищурившись, я глянула на Далама как на самого сознательного здесь.

— Так в торговый центр едем, — он пожал плечами.

— Думаешь, красоточка, только тебе нужны новенькие шмоточки? — Кирр выбрался из катерка, пропуская меня вперед. — Нам с Даламом в космопорту торчать, а там…

— А что там? — я замерла, схватившись за дверь.

— Пети, давай быстрее, — поторопил меня Дупел.

— Нет уж, отвечайте, — я все же забралась в катер и пристроилась рядом с Даламом.

Следом запрыгнул Кирр, и я оказалась буквально зажата между этими двумя миниатюрными сакалистыми шкафами.

— Сестричка, ну что может быть в космопорту? — пробурчал Далам. — Там же вахтовики работают. Отстраивают приграничный городок…

Хм… Я быстро включила логику. Вахтовики. То есть много свободных мужиков, оторванных от семей. А чего им не хватает, кроме домашних щей?.. И это что-то должно привлечь и двух одиноких сакали…

— Ах вы извращенцы! — я взглянула на Кирроси. — Вот на кого вас потянуло!

— На вахтовиков? — он вопросительно приподнял бровь.

— Нет! На девиц, которые их там встречают и провожают. Таких особо легкого поведения. Легчайшего, я бы сказала!

— Ну что ты, Петуния, — Далам сделал важное лицо. — Мы будем сутками сидеть одни на корабле и ждать вашего возвращения.

— Скучать и утирать слезки на глазах платочками, — подхватил Кирр. — В пустом корабле с пятью оснащенными мягкими матрасами каютами. С полным трюмом жратвы. — Он натурально хныкнул. — Как представлю все это, уже рыдать хочется от предстоящей разлуки… с вами.

— Главное, чтобы после возвращения не зарыдал Нум, глядя на ваши анализы! — рыкнула я. — Но я все равно рада, что вы согласились со мной лететь.

Сакали переглянулись и разом принялись ржать, аки кони.

— Что еще я не знаю? — фыркнула на них.

— Понимаешь, Пети, — выдохнул Далам, — когда Лукер зажимает твою голову в захвате, то там уже не до отказа.

— Он что, вас заставил? — наверное, мои глаза увеличились вдвое.

— Ну что ты, сестричка, — Далам махнул рукой, — он просто сказал, что если мы не полетим, то он нас прибьет. Так что мы все исключительно по доброй воле отправляемся в джунгли, кишащие разными растущими зелеными тварями, мечтающими тебя сожрать.

— Да, — закивал Кирр. — Главное — туалетной бумаги взять побольше. А то листик, сорванный в кустах, может оказаться для тебя фатальным.

— Так что, Пети, привести Нуму плохие анализы не самое страшное, — поддакнул Далам. — Считай, мы с Кирром просто счастливчики.

Я выдохнула. Нет, ну… Кто меня окружает?! И это мои лучшие друзья!

— Могли бы хоть сделать вид, что рады мне помочь!

— Так мы и делаем, — они все разом ощерились в улыбках…

Акулы на выпасе!

К концу дня я сидела в своей комнате с огромным собранным рюкзаком и смотрела на планшет. Мне нужно было позвонить Лукеру и уточнить время отправления.

Но я робела.

В голове все крутилась мысль, которую я гнала от себя эти два дня. Мне придется его поцеловать.

Сердце в груди бешено забилось. Раздался сигнал, и на планшет пришло сообщение:

«Я вижу, как ты сидишь на кровати и смотришь на экран. Неужели настолько боишься даже поговорить со мной? Отправка завтра в 12.00. Спокойной ночи… цветочек».

Вскочив, я обернулась на окно.

На тропинке, ведущей в беседку, стоял Лукер и улыбался.

Выдохнув, я поспешила задернуть шторы.

Снова пиликнул мой планшет.

«Маленькая трусишка!»

Говорят, что утро добрым не бывает. Врут! Вскочив раньше будильника на целый час, я заметалась по дому. Приняла душ, почистила зубы и собрала волосы в высокий хвост. Нацепила специально купленную для экспедиции соломенную шляпку с маленькими полями, которую зачем-то притащила в ванную.

Улыбнулась себе в зеркале.

Ну, прямо пионер-первопроходец неизученных планет. Возможно, я даже новый вид растений открою. Хоть бы, хоть бы… Но!

— Определитель! — я схватилась за сердце. — Забыла его! Там наверняка не будет глобальной сети. Как же я так?

Открыв дверь, поспешила в комнату.

Подняла с пола рюкзак и принялась потрошить его, высвобождая место под толстую книгу.

— Ой, Пети, ты чего так шумишь?

На пороге в комнату показалась заспанная Ками.

— Самое важное забыла! — проворчала я рассеянно.

— Косметичку, что ли? Ну да, это действительно важно, представляю, что в тех условиях станет с кожей через день.

Я приподняла бровь, примерно пытаясь понять, о чем она.

— О нет, ты ее даже не брала, да? — выдохнула она сокрушенно. — Петуния, ну о чем ты думаешь? Даже крема не вложила?

Я покачала головой.

Мимо комнаты прошел папа. Он всегда вставал раньше, чтобы приготовить всем завтрак.

— Доброе утро, папочка, — выдали мы с сестрой в один голос.

Он кивнул и скрылся на кухне.

— Так! Что у тебя там? Показывай, — Ками сдвинула меня в сторону и просто вывалила содержимое рюкзака на пол.

Сдвинула в сторону вещи и покачала головой.

— Мне иногда кажется, что одну из нас подкинули! Петуния, ты в первую очередь кто? — она впилась взглядом в мои глаза.

— Ученый, — выдала первое что на ум пришло.

— Молодая женщина! — она подняла тот самый определитель и легонько зарядила мне им по голове. — Это для чего?

— Ну как… — я выхватила у нее бесценный экземпляр.

— Умоляю, скажи, что он для того, чтобы мочить соперников, — она с надеждой улыбнулась и поиграла глазками.

— Нет, как я узнаю, что выкапываю… Нужно же систематизировать!

— Прямо там? Сюда привезешь и систематизируешь… — определитель улетел на кровать, за ним и все остальные книги, мне остался лишь чистый блокнот для заметок и набор простых карандашей.

— Теперь одежда, — взгляд сестры стал совсем хищным. — Я, может, этот случай два года жду, крепость ты наша неприступная. Жаль, Кирроси сейчас нет, он бы нам помог. Ну ничего, и сама справлюсь.

Все мои мешковатые футболки мгновенно отправились к книгам.

— Камелия, это… Что ты делаешь? — возмутилась я.

— Что делаю? Как более опытная собираю тебя в поездку. Где рубашки… — она распахнула мой шкаф. — Нужно что-то сексуальнее.

— Что? Да кого мне там соблазнять?

— Растения, Петуния, сморчки и ромашки. Соперников очаровывать. Наверняка там и начальство в космопорту встречать вас будет. Считай, все мужики. Как думаешь, кто получит катер лучше?

— Тот, у кого грудь больше? — предположила скривившись.

— Нет, кто продемонстрирует ее аппетитнее. В мире мужиков по-иному женщине не пробиться. Ум, милая моя Пети, не видно с первого взгляда, а вот грудь — это да. Сразу в глаза бросается. Вот, эти рубашки! Маечки… И где-то я тебе покупала туники с декольте-е-е, — она передвигала вешалки.

— Ками, мне в джунглях лазить!

— Для этого рядом будут четыре мужика, Петуния. Ты же вроде руководитель. А он что делает…?

— Ладно, — я сдалась. — Но футболки тоже беру.

— Одну, — Ками отобрала у меня любимую одежду. — Хватит рядиться уже в эти мешки, сестренка! Они сидят на твоей фигуре просто ужасно. Ну ради меня, пожалуйста, один раз послушайся. Где шорты, обтягивающее трико. Легинсы?

— У меня такого нет, — проворчала я недовольно.

— Так я тебе своего отсыплю, размеры-то у нас одни и те же. Не робей. Сейчас все будет готово. Пять минут дай…

Она справилась за четыре. Такого в мой рюкзак напихала, что у меня чуть от возмущения кровь носом не пошла. Вся одежда, что я купила накануне, кроме нижнего белья, отправилась в шкаф на полки.

Зато я, как дурная, стояла у большого зеркала в обтягивающих мягких темно-коричневых штанах и зеленой тунике с титьками наголо. Ну хоть шляпу мне оставили! Срам прикрыть в случае чего!

— Ну как? — Ками просияла.

— Главное, по прилёте держаться подальше от вахтовиков, — пробубнила. — А то не за ту примут.

— Я знала, что тебе понравится! — она по-своему восприняла мое ворчание. — Держи, сестричка, и не благодари.

Мне вручили объемный рюкзак. Вроде и книги все выложили, а он стал только толще.

— Может, определитель возьму? — я потянулась за увесистым талмудом, но его увели у меня из-под носа.

— Ты там растения выкапывать будешь или над ними сидеть и странички листать? Петуния! Так тебя все обгонят! Выкопала, пересадила и за следующим. А распознавать уже дома будешь!

Ну, в этом она была права. И не поспоришь, но…

Я вздохнула.

— Не киснуть! — Ками указала мне на дверь. — Иди, воин, и сделай там всех. А я, наконец, заживу спокойно!

— Это ты о чем? — я обернулась на нее.

— Иди уже! Навстречу судьбе. И если эта «судьба» еще раз тупанет, то я ей больше не помощник.

Я приподняла бровь. Затем прищурилась.

— Что? — Камелия развела руками. — Я должна была убедиться, что ты поедешь красавицей, такая моя миссия в семье. Все, завтракать и выметайся. Там уже мама с платочком стоит. Прощаться собралась.

Да, мама действительно всплакнула, как будто я не в экспедицию лечу, а на великую битву направляюсь. Подсунула мне котомку с продуктами, чтобы домашнего после отлета поела. Сверху еще четыре котомки. Потом вспомнила, что нас вроде как семеро… но рук у меня не осталось.

После этого досадного факта были вызваны Мити и Дупел.

Поплакав и с ними, мама забрала у меня котомки и обвешала ими парней

Братья клятвенно трижды заверили ее, что будут следить за мной в оба глаза. Потом поклялись на костях предков, что будут блюдить, чтобы никакая зеленая тварь не сожрала их, пока я эту самую тварь выкапываю.

После они распили по чашечке чая, и нас отпустили с космическими богами в путь-дорожку…

До старта корабля оставался час.

Попрощавшись со всеми, мы наконец по трапу забрались на корабль. Быстро разобрали свободные каюты, скинув в них рюкзаки с личными вещами, и поспешили на мостик.

Лукер, Дупел и Мити заняли места у пульта управления, а остальные разместились в креслах вдоль стен.

— Клипер «Н317» просит открыть двенадцатый шлюз, — громко произнес Лукер в динамик.

Я замерла, не веря, что моя экспедиция все же случится. Все так быстро закрутилось, что я, кажется, только сейчас сообразила, что улетаю на дикую планету.

И такой восторг накатил!

— Клипер «Н317», говорит начальник диспетчерской службы, — раздался в ответ голос Маэра. — Открываем шлюз и… Удачного полета, брат. Пусть уже все свершится, и ты обретёшь свое счастье.

— Спасибо, братишка, — Лукер улыбнулся и бросил короткий взгляд на меня.

Я приподняла бровь, вновь почувствовав некую недоговоренность.

Это что у него там случиться должно? Корабль обкатает, что ли?

Не по себе сделалось.

— Расслабься, Пети, — сидящий рядом Риме положил ладонь на мою и сжал.

Я скупо улыбнулась. И в этот момент с другой стороны мою руку сжал Кирр.

— Наудачу, — шепнул он.

— Твою или мою? — ну, я не могла не ущипнуть его.

— На общую, — сидящий за ним Далам нагнулся вперед и подмигнул. — Чтобы всем нам повезло. В команде по-другому не бывает. Мы теперь в одной связке.

— Да, — я смутилась. — Конечно.

Мити мягко потянул на себя штурвал, и нас затрясло.

Ух… В ушах звон, голова отяжелела. В носу защипало. Преодолев вставший в горле вязкий ком, схватилась за голову.

— Дыши, — прошептал Кирроси над моим ухом. — К перегрузкам тоже привыкать надо…

Пытка продолжалась несколько минут, и вдруг отпустило. Словно кто-то сначала уронил на тебя тяжелую бетонную стену, а после, спохватившись, поднял ее.

Вот только ощущение, что тебя размазало по полу, никуда не исчезло.

— Все, — Лукер повернулся к нам. — Курс задан, время полета — четыре дня. Дупел, у тебя как?

— Дозаправка будет послезавтра на небольшой станции «Кроссов». Если мы что-то и забыли, то докупить можно будет там. Возвращаться будем тем же маршрутом.

— Замечательно, — Лукер завел руки за голову и откинулся на спинку кресла. В черном костюме капитана с нашивками на плечах он выглядел необычно серьезно.

Это смущало. Я к старому-то Лукеру не привыкла, а тут уже в новом образе прикатил.

— Ладно, лапушки мои, чем займемся? — Кирр хлопнул в ладоши.

— Петуния пойдет отдыхать после старта, остальные в трюм, перебирать и изучать, что мы там скупили. — осадил его Лукер. — Чтобы через четыре дня каждый умел ставить палатку и знать, с какой стороны к спальному мешку подходить.

Риме, Мити и Дупел разом уныло вздохнули и обреченно обмякли в креслах. Далам же с Кирром весело на них поглядывали.

— Братцы, — Лукер жестко усмехнулся, — если я сказал всем в трюм, значит, всем. У меня для каждого там дела найдутся.

Риме оживился и подленько захохотал.

— Ты хоть здесь по доброй воле? — громко шепнула я, чтобы другие слышали. — Или тебе тоже расправой пригрозили в случае отказа?

— Не поверишь, Пети, я не просто доброволец, я, можно сказать, силой сюда пробивался! Брать не хотели!

Услышав его, Лукер зло прищурился.

— Но я прямо так и сказал, что ты без меня на этот корабль ни ногой!

— Правильно! — похвалила его я.

— Да он просто эмоции твои нагло жрёт и лишить себя вкусняшки уже не может, — сдал его Кирр.

— Ой, можно подумать, ты сам, морда твоя лжесакалья, на диете сидишь? Я, между прочим, как хрон, послабее тебя буду.

Услышав такое, Кирр надулся и выпятил губу.

А после и вовсе вскочив с кресла, ткнул в Риме пальцем.

— Лукер, скажи ему, чего он меня сдает перед Петунией! Я, между прочим, здесь тоже доброволец!

— Успокоились! — наш капитан его, кажется, даже и не слушал.

Его пальцы отбивали быструю дробь над пультом управления. На экране мелькали яркие картинки. Фотографии.

Ялвира, — сообразила я. — Лукер успел изучить планету.

— Завтра покажу, куда мы вообще отправляемся. Место, скажу я вам, негостеприимное.

— То есть мы не зря набрали туалетной бумаги? — подал голос Мити.

— Да, — Лукер кивнул. — Не советую по нужде бегать куда попало и руки тянуть хоть к чему-нибудь. Если же оно само решило с вами поздороваться, то вспоминаем, кто мы! А сейчас — разбираем.

Лукер вытащил из-под пульта управления черный объемный кейс и, положив его на пол набок, открыл крышку.

— Ну, хвала космосу, — выдохнул Риме, — а я уж было подумал, что вы честные бравые космические торговцы.

— Контрабандисты мы, лапушка, — усмехнулся Кирр, потянувшись, он достал бластер. — А контрабандистов бывших не бывает! Как же я скучал по этой красавице. Сколько между нами было… М-м-м.

Через минуту я сидела в компании вооруженных до зубов мужчин и чувствовала, что живот сводит от ужаса.

— Мы же за цветочками, — пролепетала, глядя на бластеры, — за живым гербарием. А это вам всё зачем? — мой голос дрожал.

— Ну, как тебе объяснить, Петуния, — Лукер широко улыбнулся. — Задача у нас проста — обеспечить тебе безопасность. Боюсь, что некоторые цветочки не пожелают менять привычное место жительства на твои горшки. А некоторым и вовсе не понравится, что еда нагло лезет к ним с лопатами. Так что считай, что это, — он показал свой черный бластер, — один из способов переговоров с милой фауной Ялвиры. Так что нам оружие, а тебе — лопата.

Приподняв бровь, я вдруг ощутила, что меня нагло обделили.

Грохот. Ругань. Ор… Топот босых ног, шипение отъезжающих дверей кают.

Вопль «Кирр» на весь корабль.

От этой «музыки» я вроде и успела отвыкнуть, но еще не забыла. Слишком часто слышала, когда мы все вместе жили на «Варьяре».

Так что, поморщившись, я, еще не проснувшись, сообразила — не дома. Обычно у нас слоником изящно топала Камелия разминаясь.

Экспедиция! Точно!

Я же еду в ботанический рай.

Открыла глаза и зевнула.

Не выспалась. Всю ночь ворочалась на новом месте. Ну, и легла поздно. Читала. Ками я все же перехитрила, скачав все книги на свой планшет. Так что теперь у меня было аж три определителя растений.

Я довольно растянула губы в улыбке. Будто она, наивная душа, впервые меня пытается отодрать от моих учебников.

Откинув одеяло, села.

— Кирр, ты забрал оба полотенца! — вопил в коридоре Дупел. — Мне что, с мокрым задом в каюту возвращаться?

— Ой, да кого здесь смущаться? Петуния мимо пройдет и не заметит, что мужик голый стоит!

— Кирр! А ну, прекрати! — а этот вопль явно принадлежал Лукеру.

— А что, я не прав? Снимай штаны и проверь! — сладенько пропела эта семейная заноза в заду.

Я заскрипела зубами.

Вот слизень скользкий! Не замечу я!

— Отдай полотенце, я сказал! — шаги и визг нашего гениального инженера.

— Да что вы орете! — открылась дверь, и послышался недовольный рык Риме.

— Надо и орем, — огрызнулся Дупел. — Да есть у кого свободное полотенце? Лукер, что за экономия!

— Я с вами уже сколько лет летаю? Сказал — по одному. А то вывозите все и скинете в прачечной. А мне за вами разгребай.

— Ты видишь, что эта наглая рожа, пока я в душе мылся, умыкнула мое!

— Не умыкнул, а позаимствовал! — откуда-то выкрикивал Кирр. — Мне одного мало, я еще лицо и ноги одной тряпкой не вытирал!

— Бесите! — рявкнул Лукер. — Держи.

Послышалась возня, и все стихло.

Боги космоса, с кем я полетела? Это же сакали. И не один и не два.

Четыре!

Размявшись, я встала. Прошлась по каюте и смекнула, что мне как бы тоже нужно в душевую. Но вот вопрос: они там уже все разбежались или нет?

Подумав немного, решила подождать. Чтобы наверняка ни на кого не нарваться.

Смекнув, что это отличная мысль, снова упала на койку и закрыла глаза… А чем еще заниматься в полете, как не дрыхнуть!

Повторное пробуждение случилось через полчаса. Все было тихо, так что, собрав вещи и взяв полотенце, вышла. Прошлась по коридору, заглянула в приоткрытые пустые каюты и смело отправилась совершать водные процедуры.

Открыв дверь в санзону, смело вошла, осмотрелась и, развернувшись, как путевая, быстренько заблокировала замок. Ну, чтобы не заявился никто.

— Хм… Интригующе, — раздалось за моей спиной.

Дернувшись от неожиданности, я резко развернулась. Из непрозрачной душевой вышел ОН.

— Мамочки! — вырвалось у меня.

— Нет, и даже не папочка, — передо мной стоял Лукер дар орш Ор в… одном белом полотенце.

Маленьком полотенце…

Вот его буквально, как на крючок подвесили там внизу, и все.

— Мамочки, — повторила я, понимая, с кем сейчас в душевой закрылась.

Опомнившись, снова повернулась к двери. Щелкая по клавишам, попыталась отворить ее и свалить отсюда, теряя тапочки. Но куда там. Красный сигнал никак не желал меняться на зеленый.

— Да, Петуния, — раздалось прямо за мной, а вернее, надо мной. — Видишь, случается так, что дверь просто заклинивает в самый досадный, неподходящий момент. От этого не застрахована ни дверь санзоны, ни дверь катерка. А ты не верила!

Он тихо засмеялся. Я же, прикусив губу, все пыталась открыть этот замок.

— Вот и я в день вашего прилета пытался разблокировать закрывшиеся двери катера. Неприятно было, стыдно перед тобой. А когда все получилось, ты уже ушла, гордо виляя попкой, и садилась в другой катер. Хм…

Я с силой ударила по замку, проверяя старый надежный способ починки.

— Петуния, если ты хочешь его окончательно доломать и остаться здесь со мной навечно, так и скажи. У меня удар сильнее.

— Да открой его! — психанула, боясь повернуть голову.

Я кожей ощущала за спиной огромного, чертовски красивого голого орша.

А они еще ржали и говорили, что пройду и не замечу. Поклеп!

— Тихо-тихо, успокойся. Я сейчас выйду, а ты оставайся, — его рука выдвинулась вперед, и я сделала фатальную ошибку — отпрянула.

В поясницу уткнулся «крючок», на котором висело полотенчико. Упругий такой, даже твердый. Второй рукой Лукер обнял меня придерживая.

Теперь я знала, как это — пылать от стыда. У меня разве что пар от кожи не шел, как оно там все внутри закипало.

В горле пересохло. Умные мысли в глубоком обмороке, глупые — сели кружком и хихикают.

— Хм… крепко заклинило, — Лукер, кажется, не замечал, что у него на руках молодая дева догорает от стыда, того и гляди маечка, шортики и трусики опустятся на горку пепла, который от меня останется.

— Ну скоро ты! — я переступила с ноги на ногу, готовая совершить забег по коридору.

— Ты бы вот так у катера тогда стояла и торопила меня, — проворчал он в ответ. — Два года за тобой как дурень бегаю, пытаюсь извиниться, да тебе все некогда. У тебя то росянки плодоносят, то кувшинки захворали, то мухоловки мух жрать отказываются. Не хватает времени уделить моей скромной персоне.

Я протолкнула вставший ком в горле. Эта штука, что упиралась в мою поясницу, двигалась. Она поддергивалась, доводя меня до мурашек.

— Считай — извинения приняты! — процедила я. — Но открой эту чертову дверь!

— А что такое? — его рука на замке замерла. — Тебя что-то смущает?

Он склонился. Его дыхание прошлось по моему уху.

— Лукер, выпусти меня! — я натурально взмолилась.

— Хм… тогда еще один поцелуй или чини сама.

У меня кровь от лица отхлынула. А оно там как нарочно в спину постучалось!

Я опустила взгляд и увидела такое!

Его полотенце! Оно лежало прямо у моих ног! А это значит, что на нем его уже нет!

Логично? Логично!

В поясницу одобрительно постучали. Как будто похвалили за догадливость.

Я вытянула губы трубочкой и беззвучно выдохнула, умоляя мозг очнуться.

Но нет, он словно вытек через уши.

Я попробовала сделать шаг в сторону, но Лукер неожиданно меня удержал и притянул обратно.

— Не шевелись, — его голос звучал ровно и слегка отстраненно. — Сейчас все починю, приведу себя в порядок и выйду. А ты принимай душ.

Волосы на моей голове зашевелились. То есть это реально его полотенце, и он знает, что оно упало!

«А-а-а!»

Скривившись, я бесслезно зарыдала, но быстро взяла себя в руки.

Выдавать себя нельзя! Ну подумаешь, что я в обнимку с голым мужиком не стояла?

Снова скривившись, зажмурилась. Потому как да — «Не стояла!»

— Что-то ты, Петуния, притихла. Даже подозрительно. О поцелуе размышляешь? Да с тебя уже три! — Лукер снял крышку замка и по очереди выдергивал и вставлял обратно проводки.

— Жду, — выдавила из себя какую-то глупость.

Мозг, очнись! Умоляю, родненький!

— А-а-а, — орш склонился и заглянул в мое лицо, — а чего ждешь? Можешь сейчас поцеловать, пока время есть.

Я стиснула челюсть. Он еще и издевается!

— Открывай! — прошипела гадюкой. — Живей!

— Хм… ты снова на меня злишься. А я вот возьму сейчас и обижусь. Решу, что это ты специально дверь передо мной заблокировала, чтобы я не вышел! Унизить решила!

— Лукер, дар орш Ор, хватит нести всякую чушь! — я отпихнула его руку и хотела схватить проводок, но была поймана за запястье.

— Ты что творишь, Петуния! Ты хоть понимаешь, что это опасно? Нельзя трогать провода, если не знаешь, что к чему должно подсоединяться. Успокойся, ничего страшного не случилось. Ну постояла ты со мной несколько минуток, потолок ведь на нас не обрушился. Может, хватит бегать от меня, словно я прокаженный? Марафон длиною в два года — это уже перебор!

Я засопела и покосилась на пол. Полотенчико никуда не делось.

Собрав всю смелость в кулак, негромко выдохнула:

— Подними его и верни на место!

— Что? — Лукер снова заглянул в мое пылающее лицо.

— Подними полотенце! — прошипела я и указала указательным пальчиком вниз.

— Хм… А ты обещаешь не подглядывать?

— ЛУКЕР!

Наверное, мой вопль услышали даже в открытом космосе.

— Да ладно, чего уж. Мне стесняться-то нечего. Подглядывай. Могу даже пройтись по душевой.

«А-а-а!» — я мысленно завопила, готовая стукнуть его чем-нибудь тяжелым.

— Да почему ты меня так изводишь, орш!

— Да потому что ты мне интересна! — рявкнул он на меня и, отпрянув, хлопнул ресницами.

Смутился. Нагнулся и схватил с пола полотенце.

— Ой! — я резко отвернулась и продолжила созерцать дверь.

Ничего не видела, ничего не знаю!

За спиной слышалось какое-то шуршание.

— Все, полотенце на мне, — раздалось надо мной.

Лукер снова принялся дергать проводки. Один за другим.

Между нами повисло молчание. Тяжелое, какое-то душное.

Невыносимое.

И самое противное, что я отчего-то ощущала свою вину.

— Я не знала, что ты здесь, — ляпнула первое, что в голове всплыло.

— Я это прекрасно понимаю, Пети. И я не знал, что дверь у катера заклинит в такой неподходящий момент. Я просил Камелию извиниться перед тобой за меня, когда стало понятно, что разговаривать со мной ты не желаешь. Но и у нее не вышло ничего объяснить. Я не хотел тебя обижать. Мне всегда нравились умные девочки, хотя сам я особо нигде не блистал. Учебу и ту не закончил, эдакий позор семьи. Я понимаю, что ты смотришь на меня свысока и… В общем, — он дернул очередной проводок, — я никогда не хотел тебя унизить, тем более вот так демонстративно. И все же прошу прощения за тот случай.

Замок издал писк, и красный цвет на табло, наконец, сменился зеленым.

— Готово, — Лукер ухватил меня за плечо, будто боялся, что я сбегу. — Если еще раз такое случится — нажмешь вот сюда, — он указал на небольшую плоскую синюю сенсорную клавишу рядом с замком. — Свяжешься с тем, кто будет на мостике, и тебя таким же образом откроют снаружи. Ну все. Можешь принимать душ.

Он отпустил меня и открыл дверь.

Вышел в коридор.

— Лукер, — я уставилась на его обнаженную широченную спину, — извини, что не верила и обвиняла в… неважно. Просто извини.

Он усмехнулся и обернулся.

— Этого стоило ждать два года. У меня всегда была дурная репутация, но было обидно, что ты даже не смотришь в мою сторону.

— И я продолжаю в нее не смотреть, — пробурчала и закрыла за ним дверь, заблокировав ее.

— Ты смотрела, Пети! — раздалось веселое с той стороны. — Я поймал твой взгляд… Ты все там рассмотрела!

Гад! Да, я взглянула! И на прощание зыркнула на его зад, занавешенный полотенцем, и что?

Это ничего не значит.

Фыркнув, развернулась к душевой кабинке. Сердце в груди продолжало биться как бешеное.

Я вдруг рассмеялась.

Выходит, у него действительно просто заклинил замок. И Ками знала об этом. А ведь она пыталась поговорить со мной о Лукере, но я не желала.

Глупо как-то вышло.

Но это, по сути, ничего не меняло.

Раздевшись, я включила воду и встала под тугие струи.

Приятные, теплые.

Вокруг пахло мужским гелем для душа.

Зная, кто здесь мылся до меня, я не могла не краснеть. Выходит, вот так он пахнет.

Мне определенно понравилось.

Я никогда не была сильна в делах любовных. Меня обскакали в этом все сестры. Даже маленькая Лиля и та уже замужем.

А я… Тяжело вздохнув, взяла губку.

…Пена медленно стекала с кожи, попадала в воду и растворялась в ней.

Я не могла вспомнить, влюблялась хоть когда-нибудь? Да, мне нравились парни, но никто на меня и не смотрел. Зачем, если есть более женственная и сексуальная моя копия — Камелия. Мы очень похожи внешне, но она грациозна и гибка, а я бревно бревном.

И на танцы мама отправила нас вместе в одну группу. Но сестра в первый же день сорвала букет похвалы, а меня задвинули в последний ряд самых слабых. Я не запоминала движения, выполняла их механически, без грации и изящества. Через месяц я отказалась идти вместе с Камелией.

Мама ворчала, говорила, что не всем легко дается, но в итоге уступила.

С возрастом я все больше понимала, что только в учебе могу обойти сестру-двойняшку.

И я нажимала на науки. Пыталась выйти из ее тени, не слышать больше от парней: «Это Камелия и ее сестра». Да, именно так: «сестра» без имени. Тень, что она отбрасывала.

Ребята часто пытались отделаться от меня, остаться с ней наедине. Ну кому интересна заучка?

А именно ею я и стала. Зубрилой.

Поэтому я так легко поверила, что Лукер захлопнул дверь.

И когда он пришел помочь нам с уборкой комнаты. Он ведь сначала со мной поговорить хотел, уже потом постарался Ками вытянуть за дверь.

Так может, я все не так поняла? И он просто желал извиниться.

Из груди снова вырвался тяжелый вздох.

Ни черта я в мужиках не понимала!

Это не растения, которые можно разобрать на стебельки, корешки, тычинки и пестики. Здесь наука посложнее.

Завтрак я пропустила. Явилась только на обед. Ребята были уже в сборе. Меня, естественно, никто ждать не стал. Уплетали бульон с овощами за обе щеки. Но стоило войти, головы они подняли.

Риме вскочил и отодвинул мне стул. Это оказалось так приятно.

Сев, я подняла взгляд и сообразила, что не один хрон хотел за мной поухаживать.

Лукер снова упал на свой стул и таким взглядом одарил Риме, что мне стало не по себе.

Все вокруг замерли и с интересом наблюдали за нами.

Они что, оба за мной решили приударить? — вспыхнула в голове странная мысль.

Нет, ну… ладно Риме, он вообще очень галантный и предусмотрительный. Мама за то его и любит. Он всем женщинам стул отодвигает. И когда с ним по ступенькам с крыльца спускаешься — придержит за руку.

Но Лукер.

Я не помнила за ним подобного. Хотя… и не приглядывалась.

Если подумать, то он внимательный. И животных любит. Ежика и кошку наших не раз выручал.

Да, скорее всего, просто воспитание, а я уж придумала себе.

На меня продолжали таращиться все.

— Лапушка, у тебя такой вид забавный, — Кирр поддел на вилку огурец и взмахнул им в воздухе. — О чем думаешь?

— Так уж я тебе и сказала, — взяв свою ложку, сообразила, что есть-то мне нечего. К пищевику не сходила. Не успела подняться, как вскочил… Далам.

Он метнулся к автомату и нажал несколько клавиш.

— И все же сакали проворнее оршей и хронов, — не смолчала наша язва.

— Кирр, ты решил сходить с нами в джунгли вместо Риме? — Лукер, метнув злой взгляд на довольного Далама, обернулся к брату. — Я только за. Изначально так и планировал.

— Й-а, — Кирроси аж икнул. — Нет! Что мне там делать? Грязно! Мокро! Насекомые! Жуткая флора, про фауну вообще молчу. Не-а, я тут в тепле.

— Ничего, ты и не в таких условиях выживал, — Лукер плотоядно осмотрел сакалистое тело. — Да действительно, а зачем мне там в дебрях дремучих Далам и Риме? С тобой все куда проще будет.

У бедного Кирра затряслась нижняя губа. И вид такой оскорбленно-обиженный. Мити и Дупел переглянулись и заржали, как гиены.

Риме крепко так призадумался. Прищурился.

— Хм… так-то я и на корабле посидеть могу, от меня все равно в джунглях толку мало.

— Что! — Кирр вскочил. — Уговор был другой! Я не пойду! Там даже помыться негде будет! Я не создан для таких жутких условий!

— Врет, — сдал его Риме. — Выживет и прекрасно об этом знает.

— Угу, — Лукер закивал. — Помни, братец, на чьей ты стороне.

— Подлый шантаж! — Кирр сел и вгрызся в кусок огурца.

— Далам, так ты несешь Петунии контейнер или прыти хватило только до пищевика доскакать?

Лукер злился и даже не скрывал этого.

Черноволосый сакали метнул в него ответный острый взгляд и направился ко мне.

Поставил мой бульон и, склонившись, шепнул на ушко:

— Не давай ему убрать Риме, нет ничего более ценного, чем трофей, добытый с боем.

— Ты о чем? — тихонько уточнила я.

— Потом поймешь, — он подмигнул.

— Далам, — Лукер натурально шипел.

— Да? — Сакали поднял голову.

— Дай Петунии поесть.

Ух, кто-то был явно не в духе.

— Конечно. Приятного аппетита, красотка, — Далам поцеловал меня в щеку и отошел.

И снова хохот, теперь уже трех гиен. К Мити и Дупелу присоединился Риме.

Бросив на них сердитый взгляд, Лукер продолжил обедать. Он сидел прямо передо мной. Я постоянно ловила на себе его взгляды. Вроде и привычный мне орш, а перед глазами так и стоит его фигура в этом полотенчике, которое висело там на честном слове.

Я невольно краснела и ничего поделать не могла.

После обеда мы все собрались на мостике. Глядя на остальных, я все не могла собраться и почувствовать рабочее настроение. Ребятам было весело, они словно не понимали, как это важно для меня.

Поглядывая на большой развернутый экран с изображением Ялвиры, я все ждала, когда же Лукер включит эту презентацию.

Но он был занят чем-то своим. Мити и Дупел проверяли состояние корабля. Остальные…

Развлекались. Даже Риме был с ними заодно.

Как-то я не такого отношения ожидала. Хотя это ведь для меня важно, а им всего лишь внеочередное приключение.

Я скисла.

— Кирр, помоги мне немного, — подозвал Лукер брата.

Теперь они что-то вдвоем настраивали на панели.

Остальные продолжали громко обсуждать новые модели прогулочных катерков на магнитной подушке — тему, в которой я ничего не понимала.

Наверное, только сейчас я окончательно поняла, что оказалась на корабле с шестью мужиками.

От досады поджала губы.

— Расселись все! — внезапно грубо рявкнул Лукер.

Такого раньше я за ним не наблюдала. Наоборот, полагала, что из всех братьев оршей он самый мягкий. Неужели ошиблась?

Я с удивлением обнаружила, что парни безропотно подчинились ему.

— А что у нас? — Риме только сейчас взглянул на развёрнутый экран. — Вроде уже читали про эту планету.

— Про планету — да, — Лукер кивнул. — Про то, за чем мы конкретно туда летим — нет. На самом деле, это важно. Грант объявлен по нескольким направлениям. Кроме нас, стартовали на Ялвиру еще пять кораблей. Но прямые конкуренты у нас только одни. Команда из западного Рабранского университета. Три студентки, с ними два наемника. Капитан — кто-то из родни одной из них. Я не вдавался. Пробьешь потом сам, Кирр, их в лицо знать надо. Деньги там, в случае выигрыша, немалые. Что важно — финансирование будет идти через департамент сельского хозяйства. Наша Петуния получит поддержку, и её проектом заинтересуются многие. Все, что нужно — собрать как можно больше растений. И не просто траву под ногами, а хищных видов. Подробнее нам расскажет руководитель экспедиции. Профессор Тримашка, вы нас слышите? — изображение на экране подернулось, и появился мой любимый суровый учитель.

Пожилой грамак прошелся по нам изучающим взглядом и, остановившись на Лукере, улыбнулся.

— Слышу, молодой орш, у вас прекрасно настроенная связь. А-а-а, — он зыркнул на остальных, — знакомые все лица. И главное, все не женихи.

Я выдохнула через нос. Как же мне надоело оправдываться и доказывать, что это члены моей огромной семьи, некровные братцы.

— Профессор Тримашка, а может, сразу к главному вопросу? — не удержалась я.

— Конечно, — он пригладил бороду. — Мне прямо интересно, кто из этого забега выйдет победителем.

— Профессор, капитан здесь уже я, — Лукер вернул его внимание к себе. — Остальным сделано внушение.

Грамак приподнял бровь и вдруг зашелся густым смехом. Риме с Даламом переглянулись и недовольно засопели.

— Что же, что же… — учитель кивнул. — Я в одно время очень уж увлекался изучением разных рас нашей системы. И скажу одно: ни сакали, ни орши, ни уж тем более хроны, пусть и полукровки, не отступятся от своего. А значит, недостаточно желают, раз вы находитесь в одной комнате и не стремитесь пустить друг другу кровь. Что же, молодой орш, верю, что конкурентов вы устранили. Надеюсь, и дальше будет так же. Ваши соперники — три девчонки-кендалийки. Две сестры-близняшки и третья — руководитель экспедиции. Я хорошо помню эту особу. Наглая, дерзкая, умом не блещет, но с лихвой покрывает это подлостью и хитростью. Такая вас в плотоядные бутоны столкнет и даже не обернется. В общем, девка — редкостная дрянь. Уж простите за прямоту. С ними два амбала-носильщика. Она их выдернула из какого-то клуба. Вышибалами подрабатывали. Но, глядя на вас, думаю — эти двое меньшая проблема.

— Элика эм Соели, — процедила я зло, — я ее сама кушикам скормлю. Только случай подвернется.

— Боюсь, Петуния, ты не обладаешь подлым характером, поэтому берегись ее.

— А эти близняшки? — поинтересовался Дупел, поправив волосы, собранные в низкий хвостик.

— Про них много не скажу. Лучшие ученицы группы после этой эм Соели, конечно. Полагаю, их взяли для грязной работы. Именно им предстоит с лопатами ползать по джунглям. Думается мне, эти от подруги мало отстают. Хотя ничего плохого о них я не слышал.

— Хм… Кирр, представляешь, — Мити светанул оскалом пираньи, — там будут близняшки. Подумай, может, с нами.

В ответ наш Кирроси лишь зло фыркнул.

Профессор усмехнулся и снова пригладил бороду.

— Презентацию хоть посмотрели? Или отмахнулись?

— Конечно, посмотрела, профессор, — возмутилась я, чем опять вызвала его веселье.

— А тебе, студентка Войнич, рекомендую меньше смотреть в учебники, а все больше по сторонам. В наше время сорок кошек в старости можно содержать и будучи замужней! Старой девой для этого оставаться ни к чему.

Я снова засопела, глядя на резвящихся парней. Кажется, профессор был того же поля ягодка, что и эти… Гадюки хихикающие.

— Презентацию просмотрели все. Есть кое-какие вопросы. Интересует список наиболее редких растений и ареал, где они обитают, — задав вопрос, Лукер снова стал что-то набирать на панели управления. Перед нами на экране появилась карта планеты. — Куда лететь в первую очередь?

— Хм, — профессор призадумался. — Я не советую вам тратить время на дальние перелеты. Вот в этой области, — он обвел у себя на экране стикером, и мы увидели появившийся на карте квадрат, — именно здесь встречаются степная зона и леса на севере, а южнее — русло реки Яма и заболоченные участки. Южнее начинается горная гряда. В общем, несколько биомов можно охватить. И от космопорта всего несколько часов полета. Но есть вероятность, что соперники направятся туда же. В этой точке, — он ткнул на карту, и появилось черное пятно с подсвеченными координатами, — здесь располагается палаточный лагерь для туристов. Место в нем я вам забронировал. На пять палаток плюс площадка для полевой кухни. Прокрутил, кто еще там желает остановиться, имен соперников не увидел, но, как вы понимаете, это ничего не значит. Зная эту эм Соели, могу предположить, что она мониторит эти лагеря, желая знать, куда полетим мы, и сделать тот же шаг. Это в ее духе. Но здесь уж поделать ничего не могу, а то и вовсе останетесь в палатках в диких джунглях.

Наши сакали переглянулись как-то взволнованно, что ли.

— Места там, ребятки, суровые. Что флора, что фауна — абсолютные хищники. Если вы видите зверушку — бегите, ну или… Стреляйте. Я же не ошибся в вас, Лукер?

Орш молча поднял свой бластер, лежащий возле стола, и показал ему.

— Не ошибся, — профессор Тримашка как-то уж больно радостно сверкнул очами. — У меня глаз наметан. Непохожи вы на мирных торговцев. А вот на отпетых контрабандистов…

— Надеюсь, это комплимент, — Лукер усмехнулся.

— Само собой, всегда уважал отчаянных и умных. А там только такие и выживают. А ваша семья не просто на плаву, а еще и преуспевает. К тому же на борту два хрона-полукровки… Вы просто обязаны заполучить этот грант.

— Петуния его получит, — Лукер бросил короткий взгляд на Кирра. — Есть у нас несколько идей. Одна да выгорит.

— Только не вздумайте недооценивать соперника, — в голосе профессора прорезалась строгость. — Это самая большая ошибка в подобных экспедициях. Уж поверьте мне, бывалому.

— Ну, мы уж точно будем знать, что у этих девиц на уме, — вмешался в разговор Риме. — И отвлечь их будет на кого. Все продумано до мелочей.

— Хрон, — грамак откинулся на своем стуле и выдохнул. — Я много где побывал. Видел дикие планеты, пригодные для заселения. Проводил геолого-биологическую разведку. И поверьте мне, молодой хрон, все предусмотреть невозможно. Всегда есть некий фактор неожиданности. А это три девицы, одна из которых дерзкая, но глупая. Гремучая смесь. Эта пойдет на все, чтобы вас устранить. Просто помните об этом.

Остаток вечера я просидела в каюте, изучая материалы. Нет, мне совсем не хотелось торчать здесь одной, но… Корабль оказался до странного мал. Куда бы я ни пошла, всюду натыкалась на Лукера. Он будто тенью преследовал.

И главное, спрятаться-то от него некуда.

Так что, сидя на кровати, я поглядывала то в планшет, то на стену. Потолок, дверь.

А сердце предательски билось.

Этот орш со своими зелеными глазищами всю душу мне растряс. Дышать теперь нормально не могла.

Бесил он меня…

Закрыв электронную книгу, отложила планшет. Лучше просто лечь спать пораньше.

Укрывшись одеялом, прислушивалась к голосам, доносившимся из коридора. Так непривычно все.

Я впервые отправилась куда-то без Камелии.

Она не лежала на соседней кровати, не подавала умных советов, не следила, сколько я читаю перед сном.

Усмехнувшись, закрыла глаза. Ее вроде и не хватало, но с другой стороны, я, наконец, могла проявить себя. Доказать, что не ее придаток, не вторая двойняшка.

Я тоже личность! Полноценная и независимая.

С этими мыслями, наконец, уснула.

Мужской ор…

— Да надоели, — проворчала, переворачиваясь на другой бок.

Приоткрыв глаза, взглянула на часы.

Как же я ненавидела эти «утры»! Вот чего они в такую рань горлопанят?

— Твоя очередь заряжать автомат, — голосил Мити. — Нечего сваливать на других!

— Я вчера заряжал, потому что твой братец голым задом светил в коридорах, преследуя Кирра с полотенцем! — рычал в ответ Риме.

— А тебя просили? Сам вызвался, сам и виноват.

— Достали! — рявкнула я и запустила в дверь подушку.

Вскочив на ноги, направилась на выход.

Открыла дверь и прямо в длинной футболке, которая служила мне ночнушкой, пошла.

— Чего его заряжать, этот автомат?! — громко пробасила уже из столовой. — Две минуты времени! Достал ящик, — я пнула дверь холодильного отделения и выдернула ближайший пластиковый контейнер. — Подтащил его к пищевику и пинком отправил в приемник, — я впихнула продукты в автомат. — А после нажать клавишу «подготовить семь порций». Все! Вот вам завтрак, обед и ужин. Какого вы разбудили всех в такую рань!

Я так и стояла злющая посередине помещения, широко расставив ноги.

— А фигурка у тебя, лапушка, что надо, — мило прощебетал Кирроси.

Они все столпились в проеме и глазели на меня.

— Удушу подушкой! — процедила в ответ.

— А я добавлю, — кивнул Лукер. — Дупел, — он обернулся на сакали, — до конца пищевик на тебе. И только вякни хоть слово!

Наш пилот надулся, но смолчал.

— Эм-м-м, петуния, — Риме облизнул нижнюю губу. — Ты, конечно, шикарно выглядишь, но все же…

— Пети, в комнату и спать дальше, — Лукер перебил его. — И больше в коридоре своей попкой в оранжевых трусиках не свети. Это опасно!

— Для меня? — я ткнула пальцем в грудь, приподняв бровь.

Справедливости ради, у Камелии половина платьев короче вот этой самой футболки, что болталась на мне.

А трусики… наверное, светанула, когда за ящиком наклонялась.

— Нет, Петуния, это опасно для всех остальных, — прошипел Лукер. — Долго таращиться намерены? Разошлись!

— Обломщик, — расстроенно выдохнул Кирр и, развернувшись, ухватил за шиворот майки замершего Далама, — пошли, брат. Все равно ничего нам здесь не светит. Так и останемся одинокими и никем не любленными. Что они только в этих жердинах находят?

— Все разошлись, — Лукер обернулся на Риме.

— Да легко, — этот ушлый хрон подскочил ко мне, и не успела я пискнуть, как оказалась перекинута через плечо. — Свое только заберу!

— Риме! — завопила, чувствуя, как с трудом удерживаю равновесие.

Этот, как его назвать, попытался проскочить мимо Лукера, но меня отобрали у него, как эстафетную палочку. Теперь я болталась в руках орша.

— Это мое! — нагло заявил он.

Хрон блеснул зубами в улыбке.

— Надеюсь, после такого ты выживешь, здоровяк. Пети, а он на твои трусики пялился, — и вот после этого он понесся следом за слинявшими из столовой Мити и Дупелом.

— Что значит, я твоя? — прошипела я змеей, болтая ногами в воздухе. — Да вы вообще охамели! Кто дал вам право меня хватать! Я вам что, девка ручная! Утром орете! В душе без полотенец ходите, а теперь…

— Я был в полотенце, — возмутился этот хам. — Мне что, нужно было позволить хрону тебя утащить! То есть ему можно, а мне…

— А тебе нет, — фыркнула я и попыталась пнуть его по бедру.

— Да почему я у тебя вечно хуже остальных! — меня поставили на ноги.

— Потому что! — я ткнула в него указательным пальцем и отправилась вслед за сбежавшим стадом сакали.

— Петуния, — Лукер шел следом. — Почему им можно быть рядом с тобой, а меня ты постоянно отшиваешь?

«Потому что у них нет таких очаровательных зеленых глаз, — проворчала я мысленно. — И мозги мои не отключаются, когда рядом они. А вот рядом с тобой я мигом тупею.»

— Может, все же ответишь? — он не отставал.

— И не подумаю. Тебе вообще какое дело до того, замечаю я твое существование или нет? Я вроде как не в твоем вкусе. Ты же у нас на Ками западал, разве нет?

— Ну, если уж мы об этом, наконец, завели разговор, то — нет. Сама придумала, нафантазировала и оскорбилась.

— Да ты в ее чемодан, как прилетели, сразу вцепился, пока я свой перла, — я остановилась и развернулась на него.

— А-а-а. Как я и сказал: сплошные фантазии. А что было там в действительности, напомнить? — он скрестил руки на груди. — Твоя сестрица верещала на весь космопорт, потому как ее чемодан не так донесли. Маэр, видимо, над головой его тащить должен был. А я не общался толком ни с тобой, ни с Камелией. Так что да, уж прости. Я остался стоять там, где стоял, потому как не знал, чего от тебя ожидать. Отберу чемодан, и на меня сорвутся. А Маэр, да. Он уже огреб от одной сестры, так чего уж опасаться схлестнуться со второй. Он вообще в этом плане отчаянный. Ну, прости, что не подхватил тогда твою сумку. Прости, что не разглядел тебя в первые же мгновения знакомства. Прости за все! За то, что не бросился на катер Кирра, когда смог открыть дверь, чтобы вернуть тебя в свой. Да! Я всегда был тугодумом. Знал бы, что так обернется, пешком бы твою сумку до «Варьяра» донес. Петуния, да мы же с тобой толком знакомы не были. За что ты меня так ненавидишь?!

Я фыркнула, но… Так-то да. Ками тогда знатно голосила.

— И все равно ты гад! — припечатала его.

— Да почему? — он обессилено всплеснул руками.

— Потому, — пожав плечами, я пошла дальше.

Во второй день полета стало понятно, что заниматься мне на корабле откровенно нечем. В трюм меня непонятно почему не пускали.

«Холодно там, видите ли, и грязно».

В столовой тоже работы не оказалось. В каюте скучно. Пришлось слоняться по коридорам и с завистью поглядывать на ребят. Им-то точно не до скуки было. Общих тем нашлось о-го-го. Еще у них обнаружились картишки… В общем, не маялись наши сакали и хрон вместе с ними.

А я места себе не находила.

В итоге пробралась к Лукеру на мостик и, забравшись с ногами в одно из свободных удобных кресел, принялась читать. Статьи об Ялвире, заметки туристов, описания обнаруженных там видов. Попутно я выписывала себе на лист их названия и давала краткое описание.

Но все это тоже оказалось донельзя скучным.

Мой взгляд то и дело останавливался на фигуре орша. Нет, он не сидел вместе с остальными и не рубился в карты, трепля языком. Он так же сосредоточенно что-то изучал. На его лбу то и дело залегала морщинка. Он хмурился.

Не выдержав, я тихо спустилась с кресла и подобралась к нему. Встала за спиной и заглянула на экран его монитора. Приподняла бровь.

— Лукер, ты что, учиться собрался?

Признаться, последнее, что я ожидала увидеть у него, — это перечень специальностей нашего университета.

Он вздрогнул и обернулся. Прищурился, наверное, еще помнил, как я его утром отшила.

— Думаешь, слишком туп для этого? — в его голосе мне почудилась злость. — Чтобы ты знала, маленькая умница, я был неплох в учебе, но… Несдержан в поведении.

— Лэксар как-то сказал, что тебя очередная юбка сгубила, — подразнила его, чтобы не особо там нос задирал.

Думала, вспылит, но нет. Он оскорбленно засопел, выдохнул через нос и отвернулся.

— Да ладно, расскажи, — я вдруг обнаружила, что мне и правда интересно. — Ты влюбился в кого-то тогда?

— Нет, — проворчал он. — Просто поддался на соблазнение. Я был слишком… неразборчив. Наивно полагал, что если дама замужем, то можно не опасаться того, что с тебя стребуют кольцо на палец. В итоге меня отчислили.

— И кем оказалась дама твоего сердца?

— Петуния! Дама сердца у орша может быть одна — та, что носит его кольцо. Мое все еще на моем мизинце, — он поднял руку и показал мне его. — А та особа числилась в любовницах еще и ректора, при этом была женой какого-то там профессора. В общем, я оказался в центре скандала и вылетел с блеском. Мне оставался последний год учебы.

— И кем бы ты был? — вопросы слетали с языка раньше, чем формировались мысли в голове.

Он снова взглянул на меня через плечо, как-то настороженно, что ли.

— Да ладно, скучно же, — принялась я оправдываться. — Чего бы не поговорить.

— Спасатель, — услышав его ответ, я даже как-то растерялась. — Если быть точнее, «Специалист аварийно- и поисково-спасательных работ в планетарных условиях и в открытом космосе».

— Ого, — приоткрыв рот, я пыталась сопоставить образ Лукера и тех здоровяков, что ходили у нас на Церере элитой. Накаченные, крепкие, готовые в любую минуту к любым происшествиям.

— Уже не «ого», Пети. Я до сих пор без диплома, и если меня раньше это не волновало, я работал на «Варьяре», числился там простым снабженцем и получал свои галы, то сейчас все поменялось.

— Ну да, — я осмотрелась. — У тебя теперь свой корабль и…

— Дело не в этом, — пробурчав, Лукер отвернулся и закрыл вкладку для поступающих на мониторе. — Глупая затея.

Опустив плечи, он вывел на экран карту Ялвиры и уткнулся в нее.

Растерявшись, я не понимала, как вести себя с таким оршем. Где привычный мне балагур и сорвиголова, который влезал на самые высокие деревья за моей кошкой или засовывал руку в щиток с проводами, чтобы выдернуть оттуда застрявшего ежика?

Поджав губы, я сделала шаг вперед и, смахнув карту планеты, вернула перечень специальностей.

— Пети, ты что творишь? — он снова уставился на меня.

— Учеба — это не глупость. Если тебя тревожит, что профессия не получена, то это нужно исправлять. Какой-то год, и ты получишь корочку. О чем тут вообще думать? Нужно восстанавливать тебя!

— Да это смешно, в моем возрасте снова идти в…

Я одарила его таким взглядом, что он замолчал.

— Зачем куда-то идти, — пожала плечами, — лекции можешь слушать дистанционно. Практические работы — сдавать индивидуально. Практикой тебя семья обеспечит. Да ты и сам владелец судна. Самое сложное — это документы твои восстановить и подать к нам. Уверена, тебя легко примут на последний курс. Программа обучения типовая, часы по предметам не должны отличаться… — я, наконец, замолчала, поймав на себе его слегка ошарашенный взгляд.

Моргнув, смекнула, что уже в анкеты залезла и заполнять начала его как поступающего.

— Хм… — смутившись, пальчики от его монитора убрала.

Он поджал губы, но, не выдержав, тихо рассмеялся.

— Давай, Петуния, ты займешься этим после нашего возвращения.

Я смутилась еще больше. Да чего я вообще к нему полезла? Тряхнув головой, отошла от его стола на шаг. Это не осталось незамеченным.

— А-а-а, вспомнила, что я пустое место для тебя? — губы Орша изогнулись в циничной ухмылке. — Ну да… самый непутевый в семье. Неподходящая пара, да?

— Да о чем ты? — кажется, я действительно растерялась.

И как бы уйти сейчас нехорошо, и…

— Ну как, я же недостоин твоего внимания, и главное, без всяких причин. Просто потому что, — вернул он мои слова, произнесенные утром.

Мне стало немного неловко. Наверное, перегнула я с ним.

— Лукер, конечно, я тебе помогу, как вернемся. Поговорю с профессором Тримашкой, он наверняка знает, как правильно тебе восстановиться на учебу.

Но меня уже никто не слушал. Вернув карту Ялвиры, орш сосредоточился на ней. Моргнув, я засопела. Вот как его не треснуть?

— Лукер, я все еще с тобой разговариваю!

Никакой реакции.

— Лукер дар орш Ор, немедленно прекрати меня игнорировать!

Разозлившись, я шагнула к нему и внезапно охнула. Этот наглый тип подхватил меня за бедра и усадил на стол перед собой.

Моя попа накрыла половину континента на карте.

— Неприятно, правда, разговаривать с тем, кто тебя демонстративно не замечает? — взгляд его зеленых глаз прожигал. — А я вот так два года в закрытую дверь стучусь. Тарабаню просто. Чего только не пробовал, и все бесполезно. Что во мне не так, что ты до этого момента даже разговаривать со мной не желала?

Продавив вставший ком в горле, замерла как кролик. Вот уж что я точно никогда не сделаю, так это не стану отвечать на подобный вопрос.

Что не так?! Да у меня за секунду от одного его прикосновения бабочки в животе вспорхнули и сгорели в пепел… просто самокремировались от жара, что исходил от его тела.

Мысли в голове дружно ахнули и ушли в глубокую кому. Я смотрела на Лукера, хлопая ресничками, и молила мозг очнуться.

— Не ответишь? — он приподнял бровь.

Покачав головой, я спрыгнула со стола и вылетела в коридор. Какой же дурочкой я себя чувствовала в этот момент.

Камелия бы на моем месте уже веревки из мужика плела, а я даже смотреть на него нормально не могу. Какая же я в этом плане нелепая.

Так стыдно стало.

И самое гадкое, что мы на небольшом корабле, где игнорировать присутствие друг друга просто невозможно. А значит, нужно как-то подстраиваться.

Разозлившись, я шагнула к нему и внезапно охнула. Этот наглый тип подхватил меня за бедра и усадил на стол перед собой.

Моя попа накрыла половину континента на карте.

— Неприятно, правда, разговаривать с тем, кто тебя демонстративно не замечает? — взгляд его зеленых глаз прожигал. — А я вот так два года в закрытую дверь стучусь. Тарабаню просто. Чего только не пробовал, и все бесполезно. Что во мне не так, что ты до этого момента даже разговаривать со мной не желала?

Продавив вставший ком в горле, замерла как кролик. Вот уж что я точно никогда не сделаю, так это не стану отвечать на подобный вопрос.

Что не так?! Да у меня за секунду от одного его прикосновения бабочки в животе вспорхнули и сгорели в пепел… просто самокремировались от жара, что исходил от его тела.

Мысли в голове дружно ахнули и ушли в глубокую кому. Я смотрела на Лукера, хлопая ресничками, и молила мозг очнуться.

— Не ответишь? — он приподнял бровь.

Покачав головой, я спрыгнула со стола и вылетела в коридор. Какой же дурочкой я себя чувствовала в этот момент.

Камелия бы на моем месте уже веревки из мужика плела, а я даже смотреть на него нормально не могу. Какая же я в этом плане нелепая.

Так стыдно стало.

И самое гадкое, что мы на небольшом корабле, где игнорировать присутствие друг друга просто невозможно. А значит, нужно как-то подстраиваться.

Расположившись на кухне, снова лениво листала статьи об экспедициях: как ставят палатки, что готовят на полевой кухне, какие продукты.

Вздохнула. Интересно, что мы там закупили? Если припасы и есть, то они, скорее всего, в трюме.

Злило, что мне даже не дали поучаствовать в сборах.

Пока я бегала с заявками, все было готово.

Лукер все из головы не шел. Чего я к нему полезла?

Больно нужно было.

— Я твои эмоции даже в трюме слышу, красотка, — услышав голос Риме, подскочила на месте. — У-у-у, так все запущено, что даже ничего не видишь перед собой.

Он смотрел на меня, широко улыбаясь.

— Ты когда-нибудь влюблялся? — спросила в лоб.

Ответом мне была удивленно приподнятая темная бровь.

Риме поморщился, отодвинул стул и сел напротив.

— Любопытный вопрос, Петуния. А что в твоем понимании любовь?

Я хмыкнула носом и пожала плечами.

— Сама не знаю. Вот в Камелию часто влюбляются, бегают за ней…

Риме провел перед моим лицом ладонью, заставляя замолчать.

— Сразу нет, Петуния. Это не любовь. Даже рядом нет. Твоя сестра — хищник. Даже не так, она своего рода такая же, как и я. Ей нужны эмоции. Нужно почитание, без него она чувствует себя подавленно и неуверенно. Понимаешь, она непроизвольно выпускает эти сигналы для мужчин, — он провел пальцем по носу, растирая его. — Как бы тебе объяснить… Сигнал, что готова спариться…

— Ками не такая! — возмутилась я.

— Нет, именно так. Она посылает сигнал, что готова, но он ложный. В итоге за ней бегают, но она не подпускает. Мужики в смятении, как бы и показывают, но не дают. Камелия — яркая витрина борделя, в котором нет ни окон, ни дверей. Она играет. Доминирует, привлекает и обламывает. За ней бегут вовсе не потому, что желают любви. Другое там, Пети, — он цокнул и продолжил: — Ари как-то сказал, что она мстит всем вокруг за что-то, отыгрывается раз за разом. Подпитывает себя за счет этой вот игры.

— У нее есть причины ненавидеть мужчин, — тихо призналась я.

— Да, это чувствуется. Но мы ведь о другом, правда? Так что в твоем понимании любовь, Петуния?

Я снова пожала плечами.

— Наверное, как у родителей. Мама рассказывала нам о том, как они встречались с папой. Красиво.

— Не думаю, что твоя мама рассказала все как есть, Пети. Детям обычно преподносят сказку. Да и не о маме мы, а о тебе. Я ведь спрашиваю о тебе. Что ты думаешь о любви?

Риме впился в меня немигающим взглядом. Нет, я знала, что в голову он не полезет, но все же стало не по себе.

И этот его вопрос…

— Если постоянно думаешь об одном мужчине, но при этом ненавидишь его, — пробормотала.

— Ненавидишь его? Или себя за неуверенность?

— Да, не знаю, — поджав губы, испытала такую злость. — Зачем я вообще об этом заговорила? Где я, а где какая-то там любовь? Я не создана для этой ерунды. Чувства — это вообще ненужное и…

— Ясно, влюбилась, — засмеялся Риме. — Вернее, до тебя дошло, да? Долго, конечно. Но и ладно. Отвечая на твой вопрос. Да, я влюблялся. Тебя люблю, Петуния.

Услышав его, замерла и недоверчиво приподняла бровь.

— Спроси за что? — он подался вперед. — Ну же, попытайся взглянуть на себя моими глазами.

— Риме, ты мой друг и… — я стушевалась.

Как-то, задавая ему вопрос, я не на то рассчитывала.

— А я разве жду взаимности? Нет, Петуния, любовь она разная. Я рядом с тобой очеловечиваюсь. Хрон, он хоть и полукровка, а все равно ходячая штука для убийства. Нам настолько не хватает эмоций, что мы ваши поглощаем. Так что да, Петуния, я тебя очень люблю и не хочу ни с кем делиться, но, видимо, придется. Я тебя как хрон люблю. Но вот то, о чем спросила ты… Наверное, я все еще на такие чувства неспособен. Иногда я улавливаю кое-что любопытное для себя. Прислушиваюсь к этим эмоциям и запоминаю их.

Выдохнув, я покосилась на дверь.

Ребята поднялись из трюма и отправились на мостик. Они прошли мимо кухни и не заметили нас.

Хотя Кирроси и скользнул взглядом по двери.

— Короче, нашла я у кого спрашивать, — пробурчала. — А чего все собираются?

— Трусиха ты, в себе неуверенная. Все сестрой как щитом прикрываешься, потому что боишься всего.

— Неправда, — я скривилась. — Я лучшая ученица группы и…

— … и большая трусиха. А собираются все, потому что Лукер позвал. Он поймал сигнал. Кажется, за нами тенью следуют конкуренты. Прав был этот твой профессор бородатый. Будут нас копировать.

— И ты молчал! О всякой ерунде сидим болтаем!

Он так посмотрел на меня. Обиженно. Нижняя губа задрожала, реснички захлопали.

— Я ей в любви признаюсь, а она…

В этот момент я взгляд на дверь подняла. Вот словно шестое чувство сработало.

Так и есть, в проходе Лукер.

Большой, злой орш с горящими глазами.

— Риме! А не пошел бы ты… — рявкнул он, сотрясая стены.

— Пети, но ты же любишь меня, правда? — этот хрон недоделанный подался ко мне. — Скажи мне «да».

— На что? — не поняла я.

— На все! — и взгляд такой просящий.

Стул, скрипя ножками, проехался назад, и мой лучший друг оказался на полу.

— Риме, — вскочив, я побежала к нему. — Лукер, да что ты творишь! Он же шутит так. За что ты его?

— Я его еще и пальцем не тронул, — процедил орш. — Хватит меня бесить, друг. Иначе я сорвусь.

— Два года не срывался, чего вдруг начнешь? — страдальческое выражение покинуло лицо хрона.

Он нагло улыбнулся и обнял меня за плечи.

— Вот, отвечая на твой вопрос, любовь моя, когда мужик вот так выпускает пар из носа, значит, он неровно к тебе дышит. Запоминай.

Захохотав, Риме вскочил на ноги и помог мне.

— Пошли разбираться с твоей вражиной. Интересно, что там за особа такая. И да. Лукер, у Петунии есть к тебе вопрос. Объясни ей, что такое любовь, а то у меня не вышло.

Орш повернулся ко мне и прищурился. Встрепенувшись, я обогнала Риме и понеслась на мостик.

— Ну и кто ты после этого, Петуния Войнич, как не трусиха! — прилетело мне в спину от друга.

Забравшись с ногами в облюбованное кресло, нервно сжимала подлокотники. Всё шутка Риме из головы не шла. Ну, нашел кого попросить мне о любви рассказать.

Выдохнув, я упрямо смотрела в монитор. Настраивала мысли на ботанику. Важна лишь наука, все остальное — лишнее.

Но взгляд все равно предательски смещался на место капитана, за которым сидел Лукер.

Он зло ухмылялся.

— Кажется, с нами и правда хотят связаться. Попугать, наверное, — Кирроси аж от нетерпения подпрыгивал на месте. — Включай уже, Лукер, не дразни.

— Близняшки кендалийки идут к нам, — Дупел с Мити многозначительно переглянулись. — Красоточки с фиалковыми глазами. Миниатюрные, изящные… Все как мы любим.

Далам рядом с ними лишь тяжело вздохнул. Но на всякий случай пригладил свои густые темные волосы, собранные в хвост. Видимо, если вдруг тем самым сестричкам блондины не понравятся.

Закатив глаза, я выдохнула.

Что с мужиков возьмешь, кроме анализов?

— Лукер, давай веселье, — к Кирроси подсел Риме.

— Даю! — орш застучал пальцами по клавиатуре.

Над пультом развернулось огромное голографическое окно с нежной синей подсветкой. Пошла рябь. Несколько раз изображение моргнуло, но так и не появилось.

— Петуния, подойди, пожалуйста, — Лукер уперся в меня взглядом.

Заинтригованная происходящим, я не почувствовала подвоха и направилась к нему. — Я сейчас вещь одну сделаю, но потому что надо так. Для психологического эффекта. Ты ведь у нас главная, правда? — он заглянул в мои глаза, и я настороженно кивнула. — А главная не должна сидеть у выхода. Поэтому, — рывок, и я оказалась у него на коленях.

Открыла рот, чтобы возмутиться, и тут же ощутила его палец на губах. Второй рукой он нажал на панель, и изображение на большом мониторе подернулось.

— Сиди, Петуния, — шепнул он. — Это место капитана, и они должны видеть тебя сильной, властной.

— И какую мне власть даст факт, что я… — у меня даже духу не хватило договорить, мое бедное сердце отбивало дробь в ушах. Внизу живота стало странно горячо. Стиснув бедра, я уставилась на орша, ожидая ответа.

— Полную, — он улыбнулся и бросил быстрый взгляд на Риме. — Он действительно тебе признался в любви?

— Ага, — я рассеянно кивнула и, отвернувшись, уставилась на экран.

Даже не понимала, что волнует больше: Лукер или встреча с Соели.

— И что ты ему ответила?

— Кому? Риме? — Лукер был так невыносимо близко, что мысли сбивались.

Опомнившись, я все же попыталась подняться.

— Они появятся в любой момент, ты ведь не хочешь, чтобы эта девица стала свидетельницей нашей ссоры? — Лукер меня легко удержал.

— Это шантаж! — прошипела я.

— Да. Так что ты ответила на признание в любви, Петуния?

— Нашел о чем говорить, — я снова рванула с его колен, но…

— Петуния, сиди где сидишь! — в два голоса пригвоздили меня к месту Кирр и, собственно, сам воздыхатель.

Отпрянув, я снова оказалась в объятиях орша.

— Так что там с признанием? — его дыхание разбилось о мои волосы.

— Я ничего не отвечала Риме, — нервно затараторила, — потому что он ничего и не просил. Мы друзья!

— Да вы посмотрите, заучка Войнич на ручках у мужчины, — раздался звонкий хохот. — Видимо, ты там единственная, раз уже на кости кидаются.

Замерев, я позволила Лукеру себя приобнять.

Подняв голову, взглянула на экран.

— Элика эм Соели, — процедила зло. — Все такая же мерзкая.

Она высокомерно задрала нос и уставилась на Лукера. Прошлась по нему оценивающим взглядом и поправила рукой широкий воротник кофточки, увеличивая декольте. Показались округлости ее груди.

Я напряглась и вдруг почувствовала губы Лукера на своем ушке.

— Спроси, что ей нужно, — шепнул он, обжигая мою кожу своим дыханием. — Соберись.

Я сглотнула. Как-то не до этой особы уже было.

— Причина твоего вызова, Соели? — я сознательно сократила ее родовое имя, зная, как кендалиек это бесит. — Уж не удачи мне с моим грантом пожелать, так точно.

Мой голос почти не дрожал.

— Умница, — снова шепнул Лукер, сжимая губами мочку моего ушка.

Соели зло сверкнула глазами, ей не понравилось, что Лукер никак не отреагировал на нее. И хуже того, он демонстративно выказывал внимание мне. Откинувшись на спинку, она резким размашистым движением увеличила обзор камеры. Теперь мы видели и остальных членов их команды. Всего шестеро. Пожилой краснокожий мужчина, наваи, в форме капитана. Казалось, его вообще мы не интересовали, он разглядывал карту на своем экране, составляя маршрут. Два амбала-дагара. Взгляд их узких глаз бегло исследовал нас на экране. Увидев Риме, один из них нервно пригладил широкий плоский рог.

С другой стороны от рогатых сидели те самые близняшки. Красивые, стройные и, кажется, совершенно одинаковые. Черные волосы заплетены в косы, лиловые глаза выдавали их настороженность.

— Хм… — наши братцы-сакали подались вперед. — Красавицы, а вашей маме два обеспеченных зятя не нужны? — прогорланили они хором.

Ответом им был весьма брезгливый взгляд.

— Значит, нужны, — Мити и Дупел переглянулись.

Я еще никогда не видела их такими хитрющими.

— Вы ничего не попутали, жалкие сакали? — зашипела Соели. — Где вы, а где мы?

— А где ты, лапушка? — Кирр поиграл бровями. — Поведай нам?

Я напряглась. Лукер поставил подбородок на мое плечо и наблюдал.

— Он ее считывает, — прошептал он. — Снимает маску поверхностных эмоций.

— Ну раз сакали не нравятся, так, может, мамочке хрон приглянется? — Риме подался вперед и улыбнулся так, что у многих бы поджилки затряслись. — Петуния, любовь моя, раз ты сегодня отвергла меня, то можно мне вот их? Готов жениться сразу на обеих, — он, не убирая с лица жутких полос, разделяющих его щеки от уголка рта до мочки уха, показал на близняшек.

Я закивала соглашаясь. Что еще делать-то было, тем более руки орша на моей талии сжались с такой силой, что я вцепилась в них ладонями.

— Отвергла, выходит, — выдохнул он.

Но я предпочла сделать вид, что ничего не слышу.

— Умойся, братец, эти уж точно наши, — Дупел оскалился в такой улыбочке, что вся фауна Ялвиры была мгновенно посрамлена. — Уж таких крошек мы не упустим. Охота будет славной.

Девчонки как-то придвинулись друг к дружке и взглянули на рогатых амбалов.

— Так что ты хотела, Соели? — я почувствовала, что нужно прекращать этот балаган.

Кендалийка открыла рот.

— Титьки, лапушка, нам решила показать? — припечатал ее Кирр. — Далам тебе как? Стоит ли ради такого сомнительного бюста лезть в джунгли?

— В порту девки поинтересней, — наш инженер лениво махнул рукой.

— Соглашусь, — Кирр расстроенно поморщился.

— Закрой рот, сакали! — завизжала кендалийка.

— А то что? — Кирроси сверкнул глазами. — Давай, расскажи, что ты со мной сделаешь. Люблю активных. Может, все же заинтересуешь.

Вот после этого сакали все разом загоготали.

Лукер выпрямился и, обняв меня, глухо и твердо произнес:

— Кирр, хватит! — Смех стих. — Раз уж связались с нами, то не будет лишним предупредить. Сунетесь — перестреляем. Трупы в джунглях спрятать легко. — Рогатые амбалы переглянулись. — Мое дело маленькое, я предупредил.

Протянув руку, он отключил связь.

— Лукер! Зачем? — Мити расстроенно всплеснул руками. — Я налюбоваться не успел.

— Будет возможность, не переживай. Кирр, что скажешь?

— А профессор Тримашка прав, эта может все. И сейчас она очень зла.

— Главное, чтобы остальные поняли, что играть с нами не стоит.

Лукер снова крепко обнял меня, а после разжал руки, давая возможность подняться.

Кошки-мышки. Примерно так сейчас выглядело мое существование на корабле. После беседы с противной Соели, когда я позволила Лукеру вроде как пользы ради подержать меня на своих коленях, началось нечто странное.

Да, он отпустил меня. И я, наивная, подумала, что всё. Более я ему неинтересна. Но куда там! У меня появился преследователь.

Да, я себя корабельным шурхом ощущала. Куда бы ни пришла, там появлялся он.

Присаживался рядом и таранил взглядом, выбивая из душевного равновесия.

Да ладно бы только это. Но нет же. За всем этим наблюдали сакали. Их безудержное веселье за наш счет и вовсе доводило до желания взять большой черный бластер и перестрелять этих гиен.

Бесили!

И хуже всего, рядом не было Камелии, которая могла бы грудью меня прикрыть от мужского внимания.

Облизнув губы, я тенью скользнула по коридору в свою каюту. За спиной отчетливо слышала тяжелые шаги капитана.

Закрыв за собой дверь, сползла по ней и уселась на пол.

Что ему от меня надо?

Как вести себя с оршем, когда он так настроен?

Вот и конец моей самостоятельности, я проиграла себе же. Поджав губы, прислушалась. Лукер остановился в коридоре. Постоял немного и пошел дальше.

Сорвавшись с места, я бросилась к планшету.

Длинный сигнал, и на меня в упор смотрела сестра. Волосы собраны в пучок, на плечах бретельки маечки.

— У тебя тренировка, да? — я огорченно выдохнула.

— А что? — она заинтересованно приподняла бровь.

— Лукер, — сходу обозначила я свою проблему. — Он ведет себя странно. Ходит следом и…

— И? — ее глаза блеснули.

— И делает вид, что я ему нравлюсь. Но это же не так. Он на тебя западал! Я же знаю.

— Лукер? — она рассмеялась. — Да он по первой только в наше декольте и заглядывал. У кого виднее, тот и интереснее. Ты о чем, сестричка? А уж когда он взгляд поднял, тогда и пропал. Но от меня-то ты что хочешь?

— Как это прекратить? — взмолилась я. — Ты же умеешь.

— Я? — она положила ладонь на пышную грудь. — Понятия не имею. Прости, сестренка, но я сейчас так занята. Готовлю девочек к конкурсу. Так что сама, милая.

— Но… — я открыла рот от возмущения. — Ками, я… Да за мной никто никогда не ухаживал. Я ничего в делах этих не понимаю! Да первый и последний мой роман начался и закончился в пятом классе, когда меня в коридоре у туалета в поцелуе обслюнявили. Не бросай меня сейчас с этим одну!

Мне хотелось выть. Громко беря высокие ноты.

— Он ведь тебе сразу понравился, Петуния, хотя ты никогда об этом и не говорила, — Камелия усмехнулась. — Я всегда утверждала: вам с Лилей не хватает уверенности в себе. Веры в свою неотразимость. Мы с тобой так похожи, Петуния. Но ты всегда была добрее сердцем. И все этим пользовались. В своей попытке спасти от стервятников я загнала тебя за свою спину. Но, кажется, пора нам с тобой учиться существовать порознь. Я всегда буду старшей из двойняшек, всегда приду на помощь, но в этот раз ты со всем справишься сама. Увы, Петуния, но в этом деле я на стороне Лукера. Желаю ему удачи!

— Нет, — я уставилась на моргнувший экран.

Он потух. Камелия отключилась.

— Как так-то, — простонала.

Мысль позвонить кому-либо еще подавила. Астра и Лиля сами мало что в отношениях понимали. Первые же мужчины и стали их мужьями.

Мама?

О нет. Там такое начнется.

— Камелия! Да как ты могла!

Я снова набрала ей, но вызов оборвался.

— Не бросай меня с этим одну! — взмолилась. — Я же не знаю, что делать! Что говорить!

На эмоциях стукнула пяткой по полу, стало больно.

— Предательница…

Так прошли два полных дня. Куда бы я ни пошла, всюду натыкалась на мужские взгляды. Казалось, парни смотрят как-то неосознанно, скользят взглядом по моей фигуре, оценивают ножки, пялятся в вырез кофточек.

Раньше я всегда обращала внимание на то, кто поглядывает на Камелию, и совершенно не замечала вот это вот пристальное внимание к собственной персоне.

Теперь же…

Перебирая вещи в своем рюкзаке, понимала, как меня подставила с гардеробом Камелия.

Ну не идти же в трюм за спецодеждой, приобретенной для походов по джунглям.

Прикусив губу, тяжело вздохнула. Нужно было как-то решать эту проблему.

Выскочив из каюты, понеслась на мостик.

Все были там. Мити и Дупел готовились к швартовке.

Станция «Кроссов» — вспомнила я.

Дозаправка.

— Далам, ты составил список того, что нужно купить? — спросил Лукер, не оборачиваясь на вход, где застыла я.

— Угу, — темноволосый сакали изучал свой планшет.

Кирр обернулся на меня, но я быстро приложила палец к губам, прося не выдавать. Он усмехнулся и кивнул.

Риме проследил за нами и тоже хмыкнул.

Лукер встал и размялся, под обтягивающей черной футболкой обозначилась внушительная мускулатура.

— Не буду тебя тогда задерживать. Бери катер и слетай в их торговый центр. А мы пока заправим нашу птичку.

Услышав его, я тихо отступила в коридор. План по добыче нового гардероба созрел в моей голове моментально.

Далам вышел и тут же натолкнулся на меня. Прижав ладонь к его губам, я потащила сакали за собой.

— Петуния, что происходит? — он недоуменно приподнял темную бровь.

— Далам, ты мне друг?

— Нет, я воздыхатель, — его глаза выразительно сверкнули.

— Хм-м-м, я как-то не на такой ответ рассчитывала, но… Ну тогда возьми меня с собой. Мне очень нужно по магазинам. Купить пару вещей.

— Вещи? — на его губах заиграла такая улыбочка, что стало страшно. — Петуния, да это же просто мечта! Ты, я и магазины!

Я и пискнуть не успела, как меня смело с ним под руку в трюм. Через несколько минут я уже сидела в катерке и хлопала глазками.

— Расслабься, красавица, нас ждут бутики, полные шмоток, — весело пропел Далам и потянул на себя рычаг управления.

Кажется я опять во что-то стремительно влипла.

Станция «Кроссов»… Хм…

Вцепившись руками в сиденья, я разглядывала простирающуюся бездну под нами. Не то чтобы я станций не видела. Да сколько угодно. Но вот конкретно эта…

— Далам, — я нервно жевала губу, — а там точно есть торговый центр? Это же летающая консервная банка с десятью швартовочными шлюзами. Там вообще хоть кто-то живет?

— Обижаешь, — сакали повернулся ко мне и сверкнул зелеными глазищами. — Все здесь, как и везде, а что архитектура такая… — он призадумался. — Да кто его знает, пираты строили. Может, и банка за основу взялась. У этих ребят юмор всегда был с изюминкой. Станция же черная. Цены приемлемые. У нас нигде дозаправка по бумагам не проходит.

— Как черная? — услышав такое, я тихонько сползла по спинке кресла ниже. — То есть мы сейчас к пиратам летим?

— Ну да, — он активно закивал. — У них всегда шмотки что надо. Здесь же весь нижний ярус под склады отдан. Награбили, привезли и скинули. Продают сразу оптом. Потом все поступает в местный торговый центр, а там хочешь в розницу, а хочешь — контейнером скупай. Я раньше только в такие места и мотался.

Облизав измученную губу, я как-то по-новому взглянула на нашего отзывчивого, смешливого добряка, который всегда был готов помочь и поддержать. Хлопнула ресницами.

Как бы «пу-пу-пу». Я порой забывала, что ребята наши не совсем честные дельцы.

— Петуния, ты что, испугалась? — Далам потянул рычаг управления на себя. — Не робей, мы с твоей старшей сестренкой оттого и друзья не разлей вода, что в такой переделке побывали — думали, живыми не выберемся. После того случая с Астрой я всегда внимателен. Здесь безопасно. А тебе нужно развеяться. Совсем ты зажатая.

Он поднажал, и катер рванул вперед, прямо в космическую «консервную банку», принадлежащую пиратам…

Влетев на третий ярус, сакали легко нашел нужный шлюз. Мы впорхнули в широкий прозрачный туннель, напоминающий кишку гигантского животного, и выпорхнули уже над железной платформой.

Ладно, торговый центр действительно был, но напоминал он больше ангар. Пристроив наше маленькое транспортное средство на парковке, Далам заглушил мотор. Его внимание снова вернулось ко мне.

— А что покупаем-то, Петуния? Сарафанчики, юбочки, блузочки? М?

— Футболки, — пробурчала я с виноватым видом. — Камелия вытрясла весь мой рюкзак перед отлетом, и теперь там только такое, — я показала на майку на себе. Она так плотно облегала тело, что через нее были видны очертания бюстика. — Не мой фасончик.

Я постаралась улыбнуться.

— А я и думаю, что не так. Ты словно изменилась.

— Что, в этом лучше, да? — я оттянула подол майки.

— Нет, — на удивление, он покачал головой. — В этом ты какая-то другая. Но и старые футболки тебе совсем не шли. В них ты словно в мешок завернутая. А знаешь, это даже хорошо, что мы вдвоем наконец в магазины выбрались. Если позволишь, то сегодня я твой личный стилист.

— Далам? — заметив, как сверкнули его глаза, я смутилась.

— Не бойся, Петуния, ты в надежных руках. Расходы беру на себя. Сделать подарок красивой девушке всегда приятно.

— Но… — мне стало ну совсем не по себе.

— Приодену так, что все цветочки, вздыхая от умиления, сами полезут в горшки. На выход, красотка.

— Я не… — попыталась напомнить, что как бы красота в нашей семье — это Ками, только вот никто меня уже не слушал.

Далам выбрался из катерка и поспешил открыть мне дверь. Обходительность этого сакали все еще удивляла.

Оказавшись снаружи, я вдруг сообразила, что Далам, аккуратно, не касаясь моего тела, пристраивает мою руку на своей, согнутой в локте. Для землян это было обыденным делом, а вот для оршей и сакали подобное означало как минимум крепкую дружбу.

Заметив мое внимание, он замер и приподнял бровь.

Улыбнувшись, я оставила руку как есть.

Сакали просиял и потащил меня в сторону высокой автоматической двери.

Оказавшись внутри пиратского торгового центра, я испытала еще большую неуверенность. Все здесь было странным и совершенно не походило на обычный магазин одежды.

Но Далам сомнений не выказывал. Покрутившись, он потащил меня вправо, ловко обгоняя слонявшуюся группу мужчин-расзнов.

— Нам сюда, — он свернул налево и буквально затащил меня в небольшую кабинку, оснащенную огромным во всю стену зеркалом-визором. — Это примерочная.

Он быстро разобрался, как все активируется, и через мгновение в зеркале появилась я в одном странном сером нижнем белье.

— Теперь можно выбирать! — мой милый друг сверкнул от счастья зубами, а я сглотнула, желая прикрыться.

И понеслось. На мне наряды менялись со сверхскоростью. Далам, важно вглядываясь в визор, постоянно недовольно качал головой. Его рука смахивала очередное изображение, не давая мне даже рассмотреть.

— Может, медленнее? — простонала, когда очередная футболка, появившаяся на моем изображении, улетела в неизвестность.

— Зачем? — сакали приподнял бровь. — Не твой цвет. Чего разглядывать?

— Нам с Камелией всегда шел синий, — возразила я.

— Вот именно. А я делаю то, обо что уже два года руки чешутся, малышка, ищу то, что идет не Камелии, а тебе. Когда Кирр узнает, что я его все же уделал и первый умыкнул тебя на совместный шопинг — удавится. Вот!

Изображение замерло, на мне красовалась обычная короткая свободная футболка нежного зеленого цвета.

— Что надо, — Далам остановился за моей спиной. — Но фасон…

— Нормальный же! — я схватила его за руку, чтобы не убрал.

— Петуния, а ты знаешь, что я один из тех, кто пал к твоим ногам в первые же дни знакомства? — он придвинулся ближе и шепнул на ушко: — Нет ничего более сексуального, чем умная женщина, уж поверь мужчине, родившемуся в борделе. И хотя влюбленность моя не переросла в настоящую любовь, но привязанность и глубокая симпатия остались. Так что не мешай мне. Надоело слышать, как ты принижаешь себя. Это уже откровенно раздражает.

Ошарашенная словами, я выпустила его руку.

Он одобрительно кивнул, и цвет квадратом зафиксировался на экране.

И снова быстрая смена моделей одежды.

— Стоп, — Далам задержал очередную картинку.

Сейчас в визоре на меня смотрела я же в зеленой обтягивающей футболке с клинообразным воротом и в комбинезоне приятного оранжевого оттенка.

Я приподняла бровь. Улыбнулась.

— Далам, можно это в корзину?

— Подожди, я еще сзади не рассмотрел, — он повернул изображение и поцокал. — Вот только заикнись еще раз, что ты недостаточно хороша и формы у тебя какие-то не такие. Вот за такой попкой я бы в джунгли полез, только Лукер не пустит. Я ему конкурент.

— В чем? — не сообразила.

— На самом деле ни в чем, но он подстраховывается. Это однозначно берем, так на корабль и вернешься. И посмотрим, что здесь есть еще.

Теперь и у меня горели глаза. У Далама оказался просто изумительный вкус.

Только спустя три часа мы покинули торговый центр. В руках пакеты с покупками, на лицах счастливые улыбки… А у катера на стоянке хмурый Лукер, который, похоже, поджидал нас.

— Ой-ей, — Сакали цокнул. — Кажется, это по мою душу. Я же не сообщил ему, что забрал тебя с собой.

Лукер отошел от нашего катера и нехорошо так склонил голову набок.

— Бить будет, — выдохнул Далам. — Самое противное, что за дело.

— Да ладно, глупость же… — возмутилась я, но, видимо, зря.

— Что глупость? — Лукер меня услышал.

Остановившись перед нами, он скрестил руки на груди.

— Да, должен был доложить, — вздохнул Сакали. — Признаю свою вину.

— Ты притащил Петунию на пиратскую станцию, — процедил орш. — На такое даже я неспособен. Далам, ты чем думал?

— Здесь безопасно! — друг развел руками, как бы демонстрируя пустую парковку.

— Да? — у Лукера аж бровь приподнялась. — Здесь? Где останавливаются на дозаправку корабли работорговцев. Ты сейчас это на полном серьезе, брат? Кто тебе позволял забирать Петунию с собой? Ладно она, душа наивная, но ты! И ради чего, — он зарычал, — чтобы шмотки прикупить!

— Лукер! Я сама могу решить, можно мне…

— Не можешь! — оборвал он мои возмущения. — Пока капитан на корабле я, то и ответственность на мне. Ты хоть представляешь, что я испытал, когда не нашел тебя ни в каюте, ни на мостике, ни в трюме. Ты пропала, Петуния, не сказав ни слова!

— Да, — я развела руками. — Можно было догадаться?

— Что Далам идиот? — его голос становился все сердитее, а обычно такие смешливые глаза пылали гневом. — За ним раньше подобного не наблюдалось. Впервые удивил!

— Слушай, Лукер, ну не подумал, что нужно поставить в известность. Отвык как-то летать…

— Значит, срочно привыкай обратно, — процедил орш.

При этом у него было такое злющее лицо, что я действительно смутилась. Вот с этой стороны я Лукера еще не знала.

Далам лишь вздохнул, видимо, признав за собой вину.

— Умеешь ты настроение испортить, — процедила и, обойдя мужчин, направилась к нашему катеру.

— Я так понимаю, закупаться дальше поехал Кирр, — сделал выводы Сакали, не обнаружив рядом катера, на котором прибыл Лукер.

— Да, а вы возвращаетесь на корабль, — раздалось за моей спиной. — Погуляли и хватит.

Скинув вещи в багажник, я поспешила занять место впереди. Но каково же было мое удивление, когда на водительском сидении разместился Лукер, а Далам отправился на заднее.

Надувшись, я скрестила руки на груди и уставилась в окно.

Металлические нагромождения станции сейчас казались мне интереснее того, кто сидел рядом.

— Можешь сколько угодно на меня дуться, — недовольно проворчал орш, — но я думаю в первую очередь о твоей безопасности. А уже после о том, что тебе вдруг приспичило обзавестись шмотками.

— Мне нужны были футболки, только и всего, — выпалила я.

— А сказать сложно было? Я бы сам тебя отвез.

— А я, может, тебе Далама предпочитаю! — рявкнула в ответ.

Он усмехнулся, да так зло, что мурашки вдоль позвоночника пробежались.

— Да я знаю, что ты предпочтёшь кого угодно мне. Не новость. Я же у тебя худший из худших.

Сказать было нечего, так что я снова предпочла отвернуться.

Поправила новые оранжевые шортики и поджала губы.

Как будто с незнакомцем сижу. Где бабник, который только и умел, что за женщинами волочиться? Это вообще кто рядом?

— Строить будешь свою жену, — не удержалась и фыркнула на него.

— Вот сиди и молчи, а то сейчас ею и станешь. И спрашивать не буду.

— Кхм, — кашлянул Далам, напоминая, что как бы он никуда не делся.

— Чахоточные могут пешком на корабль вернуться, если их что-то не устраивает, — припечатал его Лукер.

— Я виноват, но Петуния ни при чем. Что ты на неё рычишь, — вступился за меня сакали.

— А когда она в джунглях из палатки погулять выйдет, никому ничего не сказав, кто будет виноват? — орш снова рявкнул, так что я вздрогнула. — А ещё на какой-нибудь станции решит ножки размять рядом с кораблём отбитых наглухо уродов, кто будет виноват? Я сказал: не предупредив меня, с корабля ни шагу. Это закон!

— Ладно, ты опять прав, — Далам откинулся на спинку сиденья. — Действительно, прав. Я должен был сразу сообщить, что Петунии нужно в торговый центр.

— Но ты этого не сделал, а я метался по всему кораблю в панике, потому что потерял её. Последнее, о чем я мог подумать — это что ты вдруг отупел, Далам!

Сакали опустил взгляд. Да и я, поджав губы, всё же признала, что повели мы себя не особо умно. Станция и правда пиратская. И мало ли какой сброд сюда залетит.

Вздохнув, снова отвернулась к окну. Хотя смотреть там было особо не на что. Металлические ярусы, совсем крохотные фигуры нелюдей. Погрузчики. В общем, обычная жизнь на типичной космической станции.

— Извини, — пробормотала сама от себя не ожидая. — Я слишком редко путешествовала и просто не знаю всех правил. Мне казалось, что нет ничего страшного в том, что я составлю компанию Даламу. Мне всего-то нужно было купить три футболки, потому что Камелия поменяла мой гардероб.

Мельком повернувшись к Лукеру, заметила, что он сидит просто с каменным выражением лица. Неужели и правда испугался, не обнаружив меня на корабле? Это было так на него не похоже.

Из всех братьев Оршей ведь именно он первый балагур.

— Да я заметил, что на тебе непривычная одежда. Просто нужно было сказать мне, и всё. Поехали бы втроём. И перестань во всем слушать сестру. Её стиль совсем не для тебя. Надеюсь, что хоть гардероб тебе сменили, и я лишился нескольких пучков нервных клеток не зря!

Развернувшись, я показала ему футболку, разведя руки в стороны.

— Красивая, — он кивнул. — У Далама всегда был отличный вкус.

Я, наконец, улыбнулась и зыркнула на заднее сидение.

Далам мне подмигнул, но, напоровшись на недовольный взгляд Лукера в зеркале заднего вида, вновь состряпал виноватое выражение лица.

Третий день моей персональной пытки начался уж больно спокойно. Лежа на узкой вытянутой койке, с подозрением смотрела на дверь. Ну и когда?

Что они не поделят в этот раз?

Но… ни звука.

— Самой, что ли, выйти поорать, — фыркнула в их сторону и, закрыв глаза, обняла подушку.

До прилета на Ялвиру всего какой-то день, а казалось — вечность.

Прикусив губу, я примерно представляла, что будет дальше. Как оно там все, в джунглях? Какие они? Опасные, наверняка. И я в шляпке пионера-первопроходца с сачком в руках иду покорять этот дикий мир.

Осталось решить, зачем мне сачок, если там бабочек не водится, но это все мелочи.

Повернувшись, рывком села и потянулась. Взгляд упал на неразобранные свертки с одеждой. Наша вчерашняя вылазка с Даламом прошла на славу, правда, случилось одно но…

Лукер, дар орш Ор… заноза в моем заду.

Вот чего он вдруг ко мне прицепился? Два года ходил рядом, тихо бесил, а теперь что началось?

Что еще за чувства? Откуда!

Поднявшись, прошла, шлепая ногами, до шкафа и распахнула. Вытащила рюкзак и прикинула, как в него запихать еще и обновки. Решение пришло моментально: просто избавиться от того, что напихала мне Камелия.

В столовую заявилась вся такая красивая. В желтой рубашке с подвязками под грудью и голубой юбке до колена. Вроде и вольно, но в то же время скромно.

Под пристальным вниманием мужчин взяла свой контейнер с бульоном и села между Мити и Риме.

Оглядела всех и приподняла бровь.

— То есть меня не позвала, да? — фыркнул рядом хрон. — Такое ответственное дело, и рядом оказался только Далам.

— Ну, — я пожала плечиками и натолкнулась на пристальный взгляд Лукера.

Как-то продолжать разговор разом расхотелось.

Орш довольно хмыкнул. Гад высокомерный. Да когда он таким успел стать? Откуда эта серьезность?

Повзрослел, что ли, за три дня?

— В космопорт Ялвиры мы прибудем завтра, — голос Лукера звучал строго. — Сегодня весь день собираем оборудование. Проверяем катера. У нас их три. Они должны урчать как котята. Ясно вам? Если что-то сломается на планете, я вам шеи сверну, вы меня знаете. Психовать и орать, как Маэр, не стану, просто прибью и все.

Сакали дружно печально вздохнули.

— А у тэу Розы сегодня наверняка котлетки, — пробормотал Дупел.

— Да, но у нее нет близняшек, — сокрушенно добавил Мити.

— А я люблю походы, — Риме, отправив ложку с бульоном в рот, мечтательно закатил глаза к потолку. — Правда, я в них еще никогда не был. Но однажды мы с Ари и Дагеном сваливали от ловчих на одной планете, три дня в лесу сидели, опасаясь, что на нас ручных клоцков натравят. Эти твари любого разобрать могут, жуткие же. Вот у нас был и костер, и спали под открытым небом.

— Ну и замечательно, — Лукер как-то уважительно кивнул, — бегать умеешь, как от холода не сдохнуть, обучен.

Я нахмурилась и принялась есть. Нет, ну я знала, что они не совсем по доброй воле, но чтобы вот так…

— Короче, все всё поняли. Поели — в трюм. Катера, вещи, провизия, техника. Всё привести в порядок, сложить и подготовиться к прилёту, — Лукер обвел парней взглядом. Остановился на мне. — И все, Петуния, значит, все. Опасно тебя без присмотра оставлять.

— Мы в открытом космосе на гиперскоростях, — напомнила ему я. — Ты полагаешь, я выйду и поплыву на ближайшую станцию на распродажу?

— Да кто тебя знает, — он пожал могучими плечами. — Шкурков полезешь изучать и застрянешь в воздуховоде. Ты у меня красота непредсказуемая.

— Во-первых, не красота, а во-вторых… — я выставила вперед ложку.

— И красота, и моя, — оборвал он меня. — Остальное детали.

От его улыбки меня пробрало до мурашек.

— С вами, лапушки, что ли, напроситься. Чую, поход за букетиком будет веселый, — Кирроси отставил пустой пластиковый контейнер. — И близняшки там, и Лукер, отстреливающий конкурентов. Веселье. Ты как, Далам?

— Прости, брат, но быть отстреленным не желаю, а близняшки… Две женщины — это для меня многовато. Мне бы одну умную и…

— В трюм! — рявкнул Лукер, прерывая разговоры.

— Что-то, братец, ты совсем одичал, — Кирр состряпал такое сочувствующее лицо, что сразу понятно стало — сейчас что-то гадкое выдаст. — Петуния, ты бы сходила с ним в трюм, в какую-нибудь подсобку, палатки пособирала, а то не долетит он… Прямо на наших руках нелюбленный и издохнет. Хы…

Заржав, он поднялся и зайцем упрыгнул из столовой.

— Корабль маленький, брат, — рявкнул ему вслед Лукер, — далеко не убежишь. Еще остряки есть?

Все слаженно поднялись и, скинув контейнеры, спешно удалились. Мы вдруг остались за столом одни. Откинувшись на спинку стула, орш одарил меня таким взглядом, что жарко стало.

— Лукер, вот скажи, ты что неделю назад проснулся с мыслью, что я ничего так, стоит присмотреться, или что?

— Петуния, я с этой мыслью еще два года назад столкнулся. Первые деньки думал — отпустит, а нет… Напротив. А ты, выходит, и не заметила?

Сглотнув, я покосилась в сторону двери.

— Пети, ну что ты. Корабль у меня совсем небольшой. Бежать некуда…

— Скоро Ялвира, — я поиграла бровями.

Хотя в душе такой ураган бушевал. Я словно из безэмоциональной комы вышла, и меня смело лавиной чувств.

— Ты, я и… — Лукер мечтательно вздохнул, — …и одна общая палатка.

— Две палатки, — уточнила я.

Он покачал головой и усмехнулся.

— Но… — я закрыла рот и сглотнула. — Но… профессор сказал… место под пять палаток. Пять!

— А куда складывать найденные цветы? А катера где размещать?

Две палатки. В одну заселятся Мити, Дупел и Риме, а во вторую… — на его лице появилось такое предвкушающее выражение, что я вспыхнула.

— Я могу спать в катере, — выдавила из себя.

— Ну что я зверь, что ли, после трудного дня гнать тебя туда? Нет, Петуния. Ты, я и палатка. Одна на двоих. Всё уже спланировано. Мною!

В чем-то Лукер оказался прав, корабль у него действительно был небольшим. И потеряться мне в нем ну никак не удалось.

Да и совесть…

Такое гадкое чувство.

Слыша, как все наводят порядок в трюме, поплелась туда. Сказано же — все!

Мое появление сопровождалось любопытными взглядами.

Далам и Кирр проверяли катера. Мити и Дупел собирали в ящики оборудование — веревки, крюки, надувную лодку. И еще ворох разных мелочей. Риме маркировал контейнеры с провизией.

Покрутившись, я натолкнулась взглядом на Лукера. Усмехнувшись, он поманил меня пальцем.

Шумно выдохнув, я все же пошла к нему.

— Долго ходишь, Пети. А я уж тут без тебя никак.

Он продемонстрировал мне горшки-переноски для саженцев.

Цыкнув, я сообразила, что как бы вот конкретно это действительно моя прямая обязанность.

— Сколько берем, как настраиваем… М? — орш откровенно выводил меня на эмоции.

И мне стало стыдно.

Присев, я принялась разворачивать ящики с землей. Выводить на экран нужные параметры влажности почвы, время внесения удобрений. Проверять состав грунта.

Но при этом мой взгляд, нет-нет, да и останавливался на орше, сидящем напротив. Он со скучающим видом заправлял емкости для автоматического полива, выставляя нужные параметры.

— Ты не ответила, Петуния, сколько берем с собой и сколько оставляем здесь. Твой план. Ты ведь примерно прикинула, сколько растений нам необходимо собрать?

Призадумавшись, сообразила, что он настолько мне голову задурил, что я и вспоминать перестала о своих растениях.

Собрав губы трубочкой, прошлась взглядом по ящикам за его спиной.

— Мне нужно как можно больше. Все это время я занималась техническим оснащением своей оранжереи и не спешила заполнять ее постояльцами. Проверяющей комиссии мы с профессором Тримашка должны предоставить как можно больше видов и озвучить направления и цели нашей работы. Это не только изучение морфологии и физиологии живых растений, но и вопросы их систематизации. В действительности больших шишек это мало волнует, они не за науку радеют. Их цель — использование растений в фармацевтике и косметологии, сельском хозяйстве. То есть практическое применение и выгода. Поэтому, Лукер, моя оранжерея должна выглядеть презентабельно. Чтобы я могла показать действительно полезные виды.

Он меня выслушал и призадумался. Серьезный Лукер был для меня в новинку. Прямо зверь незнакомый и неизученный.

— Перестань делать такой умный вид, ты меня пугаешь, — не удержалась и ущипнула его.

— К твоему сведению, я показывал высокие результаты в учебе, — проворчал он в ответ. — Так что хватит смотреть на меня как на дурочка. И как ты определишь, какие растения на Ялвире полезные, а какие просто красивые и не более? Это первый вопрос. Но еще больше мне хочется узнать — а может ли эта Соели сама разобрать, что стоит выкапывать, а что нет? Или она для того и упала нам на хвост, чтобы копировать шаг в шаг?

— Это имеет какое-то значение? — я не могла сообразить, к чему он это уточняет.

— Конечно. Хитрость — это то, чего тебе так недостаёт, Петуния. Продуманность и доля полезной подлости.

Приподняв бровь, я всё не могла нащупать нить его логики.

— Не догадываешься, о чём я? — он тихо рассмеялся, и я покачала головой.

— В корзине лежат десять яблок — девять кислых и одно сладкое. Какова вероятность вытащить это самое сладкое? — он продолжал говорить загадками.

— Лукер, перестань, — шикнула на него, — что ты мне глупостями голову забиваешь? Рассказывай, что придумал.

— Мы забираем половину ящиков и начинаем собирать всё подряд. Но на девять бесполезных растений — одно действительно стоящее. Его мы прячем за остальными, так чтобы Соэли не видела. В общем, просто забиваем ей голову кислыми яблоками. Конечно, вероятность того, что она получит и ценный вид, есть, но она невысока. Девчонка просто нахватает бесполезных кустов.

Я приоткрыла рот, но слов не нашлось. Прокрутив в голове его план, усмехнулась.

— Во всяком случае шансы её обскакать увеличатся. Но с ней ещё две девушки, они мне кажутся умнее.

— Ну, — Лукер прищурился и кивнул в сторону братьев сакали, — ими займутся наши озабоченные холостяки. Девчонки с лопатами не на кусты кидаться будут, а от них отмахиваться. Отобьём им всякое желание приближаться к нашим палаткам и грузу.

Я облизнула нижнюю губу.

— Ты когда таким продуманным стал, Лукер?

— Я? — он ткнул себя пальцем в грудь и сделал большие глаза. — Да всегда был. А ты думала, я только по бабам ходок, да?

— Ага, — не удержавшись, закивала.

— Выходит, я способен тебя удивлять.

Он подался вперед, уперевшись рукой в металлический пол трюма.

— Ты ничего обо мне не знаешь, Петуния. Совершенно ничего. Так что начни приглядываться, девочка, пока не поздно…

— А то что? — осмелев, уточнила.

— А то всё, мой цветочек. Совсем всё.

Его взгляд скользнул ниже, и на губах появилась такая улыбочка, словно он старых знакомых увидал.

Опустив голову, сообразила, что нагнулась так, что в вороте футболки прекрасно был заметен и бюстик, и моя грудь в нём.

— Ах ты… — я вскинула голову.

Поиграв бровями, Лукер щелкнул языком. При этом у него было такое выражение лица, что я пошла красными пятнами от смущения.

— Ты озабоченный тип!

— Уточняй, Петуния, я озабоченный тобой тип. Исключительно тобой. И клянусь, я сделаю всё, чтобы обратно ты возвращалась влюблённой в меня женой.

— Да не дождёшься! — я вскочила на ноги.

— У меня было два года, Петуния. Поверь, я зря время не терял.

Его взгляд прошёлся по моим ножкам.

— Лукер…

— Это действительно будет славная охота, — он тихо засмеялся.

Я же, развернувшись, рванула помогать Риме. От этого похабника подальше. Сам со всем справится.

Ещё никогда я так не чувствовала на себе теорию относительности течения времени. Вот бывает так, что минута растягивается по ощущениям на час.

Это как горячую сковородку в руке держать. Вроде и несколько мгновений проходит, пока ты её в раковину закинешь, а кажется — вечность пронеслась.

В общем, ближе к вечеру меня от волнения потянуло на философию. Сидела в кресле и просто не знала, куда себя деть.

И рюкзак собрала. И в трюм трижды сбегала — убедилась, что я там вообще не нужна, потому что Лукер со всем справляется влёт.

Почувствовала себя каким-то бесполезным придатком и вернулась страдать на мостик.

Ну не привыкла я к такому.

Мой нос должен заглядывать везде. А тут по нему натурально настучали и отправили пинком отдыхать и ни о чём не беспокоиться.

Одним словом — нелюди!

Открыв планшет, прошлась по списку нужных растений. Определила пять самых редких, которые могли бы стать зелёными бриллиантами моей оранжереи. Мои мечты понесли меня вперёд. Я уже видела себя важно расхаживающей по тропинкам между большими изолированными клумбами и рассказывающей высокой комиссии о своих питомцах.

— Петуния, — моргнув, сообразила, что передо мной, склонившись, застыл Кирроси. — А ты вот сейчас с таким видом о чём, лапушка, мечтала?

— А… — открыв рот, смекнула, что за ним стоят Риме и Дупел и придурковато улыбаются. — Да… о растениях же.

Повернувшись, показала им свой планшет.

— Фи, какая ты скучная, Петуния. Ну хоть раз бы тебя на горяченьком поймать, — он печально вздохнул.

— Да иди ты, — фыркнула на него и снова уткнулась в свои записи.

Ну а что ещё делать, если этот корабль всё до завтра не долетит.

Я снова разволновалась, понимая, что вот уже совсем скоро на карте покажется нужная нам система и яркой точкой загорится Ялвира.

— Отправлялась бы ты спать, — на мостик зашёл Лукер и бросил на меня короткий взгляд. — Чего вот так бестолково сидеть?

— Я изучаю материалы, — проворчала недовольно. — И нечего командовать.

— Братец, это саботаж, — Кирр сладко потянулся. — Но пусть сидит и клюёт носом в планшет. Не отдохнёт, и завтра быстро её в катере укачает. Довезёшь до лагеря и на ручках в вашу палатку оттащишь. А там…

Я тихо зарычала, жирно намекая, что могу и планшетом кое-кому по светлой головушке настучать.

Намёк был понят и принят к сведению. Меня оставили в покое.

Проходили бесконечные минуты, затем часы, а я всё ждала, когда же она появится — моя Ялвира,

зелёный рай для ботаника.

Но её всё не было. Глаза слипались, буквы в тексте разбегались. И голова становилась тяжёлой…

… Щелкнул замок. Я уловила этот звук и ощутила нечто странное. Я будто плыла. Вернее, меня несли. Что-то проворчав, сжала руки и почувствовала что-то такое мягкое. Густое.

Волосы, собранные в хвостик?

Открыв глаза, уставилась на подбородок с едва заметной ямочкой. Раньше я её не замечала, потому что этот орш носил бородку.

А теперь почему-то несёт меня.

Эта мысль разбудила мозг. Моргнув, я осмотрелась. Ну точно, на руках у Лукера, а несёт он меня по коридору. А куда дальше?

— Поставь, — пробормотала хрипло. — Что ты делаешь?

— М-м-м? — приподняв бровь, он взглянул на меня. — А непонятно, чем я занят?

Его губы искривились в улыбке. Нехорошей такой.

— Лукер, куда ты меня тащишь?

— А куда бы тебе хотелось, малышка Пети?

— Не называй меня так и отпусти, — я попыталась сама сползти с его рук, но в результате меня просто сильнее прижали к мускулистой груди орша.

Сглотнув, я замерла, обдумывая своё положение.

— Страшно? — он усмехнулся.

Нет, страшно мне не было, скорее странно. А ещё чуточку приятно… Меня нёс на своих руках красивый, противный до невозможности бабник.

— Я уснула, да? — допытывалась, осторожно рассматривая его.

— Угу, — он кивнул.

— И ты почему-то не стал меня будить?

— Угу, — ещё один важный кивок.

— А почему?

— А угадай, — облегчать мне задачу он не спешил.

Мыслей в моей тяжёлой со сна голове не было.

— Лукер, что за игру ты ведёшь? — я тяжело вздохнула. — Ну не бывает так, что кто-то вдруг проснулся с мыслью, что вот та девушка, с которой я чёрт знает сколько знаком, мне нравится…

— Нравится? — он резко меня перебил, и голос его добрым быть перестал. Открыв локтем дверь в каюту, он занёс меня и, пройдя до койки, аккуратно уложил на неё. Но не развернулся и не ушёл.

Навис, как скала, уперев ладони в матрас по бокам от моей головы.

— Значит, просто нравишься, да? Не бывает так, говоришь? И вот прямо вдруг? — он, кажется, рычал. — Петуния Войнич, неужели я настолько тебе неинтересен, что ты совершенно ничего не замечала? Издеваешься! Я два года кручусь возле тебя, как проклятый, пытаясь хоть чем-то привлечь. Год прикатываюсь с Маэром в одном катерке за тобой в университет. А скажи, что я там забыл? Если у меня и свой катер есть, и работал я на «Варьяре». Откуда я каждый день приезжал встречать тебя? Откуда, Петуния? Что я делал в том катере?

Его взгляд стал таким колючим.

Подумав немного, пожала плечами. А действительно, откуда его каждый раз забирал Маэр? Ведь он не работал ни в космопорту, ни в городке около него, как брат и Камелия. Эта мысль никогда прежде не приходила мне в голову. Приподняв бровь, я вопросительно взглянула на орша, нависающего надо мной.

— Из дома, Петуния. Я тащился в космопорт за Маэром, чтобы оказаться с тобой в этом катере. Просто рядом посидеть немного. Увидеть тебя. Может, парой слов перекинуться, а ты даже не замечала меня. Пустое место! Так ведь, Петуния? Недостоин и взгляда.

Он оттолкнулся и выпрямился. Улыбнулся так, что мне стало немного не по себе.

— Я заставлю тебя смотреть на себя, Петуния. Сдохну на этой твоей Ялвире, но ты будешь смотреть в мою сторону! Будешь!

Шумно выдохнув, он развернулся и вышел, кулаком ударив по замку на двери.

День прилета. Я дождалась этого момента. Всю ночь плохо спала — все соскакивала и проверяла время. Еще об этом орше думала. Мысли мои не покидал, жердина такая. Вот кто его за язык дёргал? Ну!

Теперь вот прокручивала всё, что с ним связано было. И правда ведь, приезжал за мной в университет с братом. Всегда старался, чтобы мы вместе сидели. Спрашивал о чём-то. Учёбой моей интересовался. А я?

Да я думала, что он просто так там сидит. Откуда мне было догадаться, что… Да нет. Бред же. Что во мне он мог интересного увидеть?

Ничего.

Скучная я.

Или нет?

В итоге так и не поспала. Вскочила на час раньше обычного. Первая закрылась в санзоне. Вместо своей экспедиции представляла Лукера в полотенце. В итоге из душа выскочила, толком и не помывшись.

И в столовую на завтрак явилась первая.

Уже сидела с контейнером и ложкой, когда пришёл Риме.

Он взглянул на меня и хмыкнул. Странно как-то. Может, у меня в этот момент нервы сдали, а может, и что другое, но я, не сдержавшись, выпалила:

— Что опять не так?

Я боялась, что он поймёт, кто мои мысли занимает. Страшно было, что мой интерес станет для всех известным.

— Ничего, — Риме взял завтрак и сел рядом. — Просто как дело касается науки, так ты впереди всех бежишь, а как что-то личное, так трусливо прячешься от всего и старательно делаешь вид, что ничего тебя не касается. И ты вообще слепа и глуха.

— Не понимаю, о чём ты, — фыркнула на него.

— Ну так я о том же, и толку. Но да ладно… Мне, как хрону, выросшему в логове, интересно наблюдать за вами. Это как наука. Раньше я мог только поглощать эмоции, а теперь и сам, кажется, на них способен…

— Лукавишь ты, Риме, — я хмыкнула. — Братьев любишь, за Ари и Дагена глотку перегрызёшь. Разве это не эмоции? Боишься, что кто-то прознает, что младший ваш чистокровный, переживаешь за его судьбу. И не нужно делать такие большие глаза, — я взглянула на него. — Все всё видят. Так что не вешай мне лапшу на уши, друг.

Он тихо засмеялся и вскрыл свой контейнер.

— Если уж совсем честно, то я и за тебя порву любого, девочка. Потому что люблю. Не на физическом уровне, а на духовном. Случается с нашей расой, чего уж. А то, о чём я тебе рассказываю — это другое. Хроны и любовь, та, что испытываете вы, несовместимы. Ну, во всяком случае, так думают. А я вот полагаю, что дело в воспитании. Нас просто учат, что женщина — это утроба, из которой берутся дети, и привязываться к ней, а уж тем более оберегать, ценить и заботиться о ней — не надо. Она вещь. Только когда мы из логова сбежали, я стал многое понимать. А уж когда в вашу семью попал… Так что мне интересно всё, Петуния. Любопытно.

— О чём сплетничаем? — в столовую ввалились все сакали разом.

— Петуния, а там на визоре уже Ялвира видна, — Далам тепло мне улыбнулся. — Еще несколько часов, и мы сможем сойти на ее поверхность.

Я соскочила с места, чтобы сбегать и посмотреть, но чья-то тяжелая рука легла на плечо и прибила меня обратно к стулу.

Да, за моей спиной стоял Лукер и пристально разглядывал присутствующих.

— Сначала завтрак, потом всё остальное, никуда планета с экрана не денется. А поесть нужно. Обед мы сегодня пропустим, потому как будем заняты швартовкой и регистрацией. Потом несколько часов в катере. Так что только ужин и светит, — его голос звучал сухо и отстранённо.

А у меня щёки краснели, потому как руку свою с моего плеча убирать он не спешил. Ещё и странно кругами водил подушечкой пальца по открытому участку кожи.

А я-то помнила его жаркие речи у моей кровати.

Так что я схватила ложку и принялась быстро загребать ею густую кашеподобную субстанцию, чтобы скрыть свою неуверенность. Рядом хихикнул Риме, за что я с силой пяткой наступила на его стопу под столом.

Он вздрогнул и вмиг сделался серьёзным.

Лукер продолжал стоять за моей спиной. Ложка всё быстрее передвигалась от контейнера до моего рта.

— Братец, сжалься над ней, — гоготнул Кирр, — подавится же.

Я замерла и, подняв голову, одарила его таким взглядом, что он сглотнул.

— Это хорошо, что я с вами в джунгли не иду, — выдохнул он. — А то не выживу ведь.

Я закивала.

— Еще слово, и ты, брат, пойдешь вместо Риме, — Лукер, наконец, убрал руку с моего плеча и, обойдя стол, уселся напротив меня. — Ты ведь помнишь, что мы с тобой обсуждали?

— Не переживай, меньшой, — Кирр внезапно стал по-настоящему серьезен. Я вообще впервые слышала, что он так называет Лукера. — Разве я хоть раз хоть кого-то из наших подводил?

— Это важно для меня, — Лукер поджал губы.

— Мы не подведем, — Далам оторвался от своего бульона. — Все уже устали смотреть, как ты маешься. Все сделаем в лучшем виде.

— Это вы о чем? — не сдержала я любопытства.

— Неважно, — проворчал орш.

Он явно проснулся без настроения. Сидел хмурый, недовольный.

Скользнув взглядом по мужчинам за столом, поняла, что никто ничего мне не скажет.

Выдохнув, продолжила есть. Да, спешила. Хотелось, наконец, увидеть Ялвиру.

Эта планета — словно ожившая мечта.

— Нужно еще раз проверить, сложили ли мы все оборудование, — пробормотала себе под нос.

— Все уже проверено, Петуния, и не раз, — услышал меня Лукер. — Все, что тебе нужно, это в джунглях указывать мне пальчиком на нужный куст.

Вот не знаю, что мне не понравилось, но я надулась.

— А вы вообще проверяли, что там и как с местными? — поинтересовался Мити.

— Естественно, — Лукер открыл свой контейнер с завтраком. — Несколько шахт по добыче какой-то редкой руды. Вроде как там богатое месторождение. Камни еще какие-то намывают возле рек, не в самой воде, а берега обваливают. Но все это нам не интересно. Наше дело — гербарий.

— Не нарвитесь только ни на кого, — вставил свое слово Далам. — Если что, сразу связывайтесь с нами.

— Да о чем вы? — не выдержала я. — Какие шахты и прииски? Эту планету только для заселения открыли.

— И с Петунии глаз не спускайте, — ткнул в меня ложкой Кирр. — Эта, цветочками озабоченная лапушка, просто прелесть, как бывает слепа. Ей бластер в нос сунут, а она и не заметит. Петуния же, что с нее возьмешь!

— Хватит на меня наговаривать! — не выдержала. — Я у вас то мужика голого не увижу, то…

Договорить не смогла, они заржали как кони.

— А что заметила? — гогоча уточнил Риме.

— Да ну вас! — вскочив, я закинула пустой контейнер в бак и побежала на мостик.

— Значит, точно заметила! — прилетело мне в спину от Кирра.

Дупел и Мити мягко направляли корабль в огромный темный шлюз, тянущийся от орбитального пограничного пункта до космопорта, расположенного над поверхностью планеты. Вцепившись в подлокотники кресла, я смотрела, как мелькают на экране металлические кольца туннеля.

И жутко, потому как на маленьких межзвездниках я еще не летала, и счастье, потому как еще немного, и люк откроется, и я, наконец, увижу, что такое настоящие джунгли. Девственная, пышная природа.

Перед глазами мелькали детские картинки из книг о природе, которые я перелистывала. Моя мечта. И пусть это не Земля, но какая уж разница.

Там все — горы, болота и непроходимые леса. На ветках прочные лианы. Куда ни пойди — пышная растительность. Животные с горящими глазами.

Дышать от волнения становилось все сложнее.

В какой-то момент мою руку накрыла ладонь Риме. Он сжал пальцы и усмехнулся:

— Рядом с тобой недолго и человеком стать, Пети, успокойся, а то Кирроси аж разомлел, поглощая твою радость.

— Да не больше твоего сожрал, — лениво проворчал лже-сакали, сидящий через кресло.

Но мне было не до них. У меня глаза горели от предвкушения.

Дупел потянул рычаг на себя. На его руках вздулись мышцы, напоминая, что этот парень только на первый взгляд добряк и шмотошник, а на деле — бывший военный. Снайпер с орденами.

Я усмехнулась и, наконец, оценила старания Лукера. Он действительно собрал для меня идеальную команду.

Два хрона, способных ментально уничтожить любого врага — Риме и Кирр.

Талантливый инженер — взгляд скользнул по притихшему Даламу. Никто бы в жизни не подумал, что перед ним контрабандист, для которого самая страшная злачная подворотня — что дом родной.

А еще среди нас медик, знающий, как нежно придушить, чтобы жертва не очнулась уже никогда. Я уставилась в спину Мити.

Ну и наш капитан. Как ни крути, с дипломом он или нет, а спасатель. И довольно грамотный. Как же я раньше сама не поняла, кто передо мной. Он так ловко всегда снимал Кошу с деревьев, находил моего ежика в считанные минуты…

Я действительно большая растяпа.

Нас затрясло.

Мити и Дупел, вцепившись в штурвалы, слаженно выравнивали корабль, приводя в горизонтальное положение. Гул ядра усиливался.

От резкого перепада давления у меня заложило уши. В голове звенело.

Рука Риме сильнее сжала пальцы. Я знала, что он чувствует мою боль.

Протянув руку, Лукер переключил черный плоский тумблер на пульте, и большой экран погас. Затворы открылись, и перед нами через внешнее лобовое окно открылась просто волшебная панорама планеты.

Я не сразу поняла, что это реальная природа Ялвиры.

Вдоль длинной посадочной платформы, над которой мы летели, возвышались просто исполинские деревья, уходящие под небеса. С них гроздьями свешивались живые цветущие лианы. Их ловушки-цветки разевали пасти, пытаясь ухватить пролетающих рядом зазевавшихся птичек.

— Я не понял, — Риме, отстегнув ремень, подался вперед, — вон та ерунда красная, она что, пассажирскую шхуну жрет?

Стоило ему это произнести, как через взлетное поле помчались, мигая сиренами, несколько спасательных кораблей.

Не сговариваясь, мы ринулись к широкому окну, демонстрирующему, что происходит снаружи.

И уже не до перегрузок было. Вцепившись в плечо сидящего Лукера, я наблюдала, как гигантская катышка, хлопая крышкой ловушки, пытается заглотить катерок втрое больше, чем те, что стояли у нас в трюме.

И делала она это мастерски и умеючи, потому как там уже и габаритных огней было не видать.

— Так вот зачем ты приказал прикрутить к катеркам пушки, — выдохнул Далам. — А я, чтобы поприкалываться, еще и дополнительно дальнобойные поставил.

— А я огнемет, — сглотнув, признался Кирроси.

— А гранатомёта случаем нет?

Риме взглянул на них с такой надеждой, что я не выдержала и призналась:

— Это там молодая особь, а у взрослой ловушка втрое больше.

На меня уставились разом все.

— Прелесть моя, а успокой нас с братцем, — отпустив штурвал, Дупел схватил меня за руку, — скажи, что мы не это летим откапывать.

Я моргнула и как-то сжато улыбнулась.

— Так и знал, что умру молодым и красивым, — скривившись, простонал он.

— Да брось, — губы Мити изогнулись как-то совсем не мило. — А теперь прикинь, когда эту тварь увидят сидящие на нашем хвосте близняшки. Они как раз на посадку пойдут, когда эту шхуну доставать будут. Оцени масштаб их испуга. Да они к нам сами на ручки бросятся, чтобы мы их утащили…

— …до наших палаток, а там кольцо на палец и тела на спальный мешок, — Дупелу разом перехотелось помирать.

— Вы хотя бы узнайте, что у них там за характеры, — проворчала я на них.

Мой взгляд был прикован к катышке, которая, захлопнув ловушку с шхуной внутри, теперь пыталась стеблем обвить ближайшее гигантское дерево и уползти выше, чтобы в тишине и спокойствии переварить добычу. Я представляла, каково сейчас тем бедолагам, что находились внутри.

— Огнемет — это хорошо, — пробормотала, чувствуя, что все мои «зеленые» убеждения стремительно меняются. Нет, я по-прежнему считала, что зайчиков, кошечек и зеленую плесень нужно защищать, но потому что они тебя сожрать не могут. А вот насчет того цветочка, на который я смотрела сейчас, уже не была столь уверена. И вид не вымирающий. Да и шкура своя и друзья дороже.

Выдохнув, ощутила, как кто-то тихонечко обнимает меня за талию.

Оторвавшись от созерцания обжирающегося цветочка, опустила взгляд на Лукера, за плечо которого все еще держалась.

Он усмехнулся и прошептал одними губами:

— Добро пожаловать в рай! Прибыли.

Мы пролетели мимо гигантской катышки обыкновенной и устремились к мерцающим куполам космопорта Ялвиры. На радаре за точкой, обозначающей наш корабль, показалась еще одна. Соэли действительно сидела на нашем хвосте, как и сказал Мити, и даже не пыталась скрыть этого. Гадина продуманная.

— Не переживай о ней, — Лукер проследил за моим взглядом и усмехнулся. — Я найду способ избавиться от нее и ее рогатых. Победы ей не видать.

— Ты способен на подлость? — я вопросительно приподняла бровь.

Он усмехнулся:

— Ради тебя, Петуния, да. Способен. И мою совесть это утверждение никак не трогает. Эта девчонка сама нарывается на то, чтобы ее проучили. Один раз о нас обожжется, в следующий — будет правильно выбирать для себя соперников.

Сказать мне ему было нечего. Как ни странно, его слова не показались мне ужасными. Наоборот, этот азарт в глазах орша подкупил.

Улыбнувшись, я отошла от него, и он легко убрал руку с моей талии.

— Все заняли свои места, — скомандовал Дупел. — Швартуемся.

Быстренько упав в кресло, уставилась в окно. Там впереди виднелись стартовые площадки для межзвездников. Огромные, мигающие голубыми огнями.

— Диспетчер Ялвира-11 вызывает клипер «Н317», дайте разрешение на посадку и обозначьте номер швартовочного места, — Лукер сидел в кресле, держа спину ровно и вглядываясь в монитор перед собой.

— Ялвира-11 на связи, — послышалось в ответ. — Клиперу «Н317», вами забронирована площадка номер 34 сроком на две недели. Подтвердите.

— Так точно, — Лукер кивнул невидимому собеседнику. — Подтверждаю.

— Тогда добро пожаловать на Ялвиру, — голос диспетчера стал веселее. — Надеюсь, удача вас не оставит.

Орш усмехнулся и отключился.

— Это нам сейчас намекали на то, что надеются, что мы не будем сожранными? — брякнул Риме, все еще впечатленный местной флорой.

— Скорее всего, да, — Лукер кивнул. — Я уточнял при бронировании, с какой целью мы к ним летим.

Он обернулся на меня и подмигнул.

Такое внимание было в новинку, поэтому, чувствуя, как краснеют мои щеки, я предпочла уставиться в потолок.

Ничего не знаю и не замечаю — вот был мой девиз на сегодня.

— Трусиха, — шикнул сидящий рядом со мной Риме.

— Встретишь свою женщину, и я посмотрю, как ты осмелеешь, — не осталась я в долгу.

— Да какая на хрона посмотрит?

— Умная и дальновидная, — фыркнула я и, оторвав взгляд от обшивки потолка, одарила его довольным взглядом. — Еще раз услышу подобное, обзвоню всех знакомых девушек с Цереры и познакомлю с тобой. Замучаешься отбиваться.

Он замер, распахнул глаза и медленно кивнул своим мыслям, а после… С таким возмущением уставился на меня, что стыдно стало.

— То есть два года ты знала, что где-то там есть незамужние девушки и что я им приглянусь, и молчала! Не связывалась с ними и не осчастливливала мною! И кто ты после этого, Петуния!

— Так ты и не говорил, что тебе надо, — растерявшись, я даже не заметила, что мы пришвартовались и гул ядра затих. Нет, не до того было, потому что на мостике на меня в упор смотрели все. Да так, словно я им много задолжала.

— Вы это тоже слышали? — уточнил зачем-то Кирроси.

— Угу, — слаженно ответили сакали кивая.

— Ой, — выдохнула я, чувствуя, что, кажется, попала.

— Не «ой», а номера! — Риме опасно прищурился. — И можешь даже сама не звонить им, без тебя справимся.

Все, кроме Лукера, важно закивали.

… Трап медленно выдвигался, лишь немного не касаясь тяжелой красной глиняной земли. Я стояла и вглядывалась в окружающее нас пространство. За спиной тихо шипели двигатели заведенных катеров. В багажники уже было сгружено все оборудование, провизия и контейнеры для растений. Первым управлял Мити, вторым — Дупел. Рядом со мной стояли Лукер и Риме. Мы ждали, когда наконец можно будет сойти на поверхность.

Мягкий удар, и трап замер.

Улыбнувшись, я медленно пошла вперед. Меня встретили незнакомые звуки. Трели птиц, жужжание крупных, размером с мой кулак, насекомых. Все вокруг казалось таким исполинским.

Огромным. Зеленым. Голодным.

— Выживу и начну искать невесту, — мечтательно протянул хрон. — Чтобы была спокойной, готовить любила. И ни в какие дремучие дебри ее не тащило.

— Да что ты понимаешь в настоящих женщинах? — снисходительно хохотнул Лукер. — Авантюристки, с пылающим взором. Чтобы кровь в них кипела.

— Нравится, орш, ловить свою зазнобу в хищных кустах, так и лови. Не мешаю, — Риме пожал плечами. — А я девочку хочу хрупкую, нежную и ласковую. Чтобы на меня огромными глазами смотрела, защитника во мне видела.

— Может, потом о женщинах думать будете? — я развернулась, стоя уже на земле. — Ну чего тащитесь? Джунгли ждут.

— Да, — Риме кивнул. — Еще пусть она будет немного трусливой. Чтобы вот дальше огорода нашего выходить боялась.

Я закатила глаза и отошла в сторону, ожидая, пока они спустятся и выкатятся наши катерки.

В трюме корабля оставались Кирр и Далам. Заметив, что я смотрю на них, сакали помахали мне руками.

— Если что-то случится, мы сразу же прилетим на выручку, лапушка, — поспешил заверить меня Кирр.

Далам же, приподняв бровь, уже рассматривал сомнительных красоток, стоящих у входа в космопорт.

Вздохнув, я отвернулась.

Ну все как один — бабники. Даже лучшие из сакали.

Катера проехали немного вперед и остановились.

— Рассаживайтесь, — высунувшись, крикнул Дупел. — Еще регистрацию пройти.

Я и сообразить ничего не успела, как меня за руку вперед потащил Лукер. Открыв дверь, он впихнул меня на заднее сиденье и уместился рядом.

— Поехали, — скомандовав, он указал на невысокое здание на краю космопорта. За ним начинались настоящие джунгли.

Регистрацию прошли быстро. Лукер просто протянул через окно наши паспорта и через минуту получил их обратно, с пометочками. При этом служащий пограничного контроля взглянул на нас, как на смертничков, и сердито пробормотал: «Еще и бабу с собой притащили».

Мне стало как-то обидно. Не баба я, а биолог.

Вот почему мужчины противные такие?

Но стоило нашему катеру устремиться к широкой дороге, ведущей к лесу, как все сразу забылось и простилось. Мы летели вдоль высоченных деревьев, с которых гроздьями свешивались живые, цветущие лианы. Они шевелились, двигали лепестками и хлопали ловушками, жирно намекая, что не против бы полакомиться кем-нибудь нерасторопным. Успокаивало одно — наш катер заглотить они все же не могли. Не те габариты.

Мы летели дальше, углубляясь в девственный первичный лес. Нам по пути не попадалось ни одного транспортного средства, хотя на земле я отчетливо видела следы тяжелых гусениц. Возможно, местные предпочитают передвигаться по грунту, а не парить в воздухе.

В этом была своя логика: цветы привыкли хватать насекомых в полете. Да, бабочек здесь не водилось, но остальных видов было в избытке.

Лукер тоже поглядывал на дорогу. Хмурился и растирал подбородок.

Видимо, нас посещали одинаковые мысли.

— Сколько до лагеря? — спросил он, подняв взгляд на Дупела.

— Четыре часа по небу, а если тащиться по земле, то все восемь. Я узнавал про трагары их. Да, тяжелые, и в ловушки к цветочкам попадают реже, но там свои прелести есть.

— Застревают? — орш снова выглянул в окно, его внимание привлекла глубокая лужа с изрытыми краями. Создавалось впечатление, что в ней кто-то нешуточно так буксовал.

— И это тоже. А еще подвергаются нападению крупных животных. В общем, с пушками, как у нас, предпочтителен воздух.

Голос Дупела звучал непривычно жестко. Как-то резко. Он будто там, в космопорту, оставил маску вечно веселого шалопая сакали.

Даже лицо его изменилось. Серьезный, взгляд колючий.

Я невольно вспомнила, что передо мной не просто пилот, а бывший военный, снайпер, прошедший не один бой.

Он поймал мой взгляд и улыбнулся:

— Не переживай, Петуния, я доставлю нас в лагерь целыми и невредимыми. Можешь откинуться на диванчик и немного поспать.

В ответ я поджала губы и покачала головой. Я столько ждала этого прилета, столько представляла себе, как оно все будет, что теперь, наверное, надолго лишилась сна. Прислонившись лбом к стеклу, выглянула в окно. А там такое буйство красок! Огромные крылатые твари, схожие с земными шмелями, только с розовыми полосками на толстом брюшке, рассекали между расправленными лепестками плотоядной гремышки. Они смело приземлялись возле ее тычинок и собирали пыльцу. И растение не закрывало ловушку, потому как на неведомом уровне знало, что именно это насекомое опыляет ее, способствуя появлению завязи. А значит, жрать его ну никак нельзя. Как они определяют подобных помощников и откуда знают, кого можно переваривать, а кого нет — никто до сих пор не ведал. Нет, ну были, конечно, теории, одна другой смелее, но окончательный ответ наукой получен не был.

Вот и сейчас я видела, как гремышка старательно вытягивает длинные, тонкие коробочки со своим семенем. Как пульсирует её липкое рыльце и тянется к брюшку шмеля, стараясь собрать с него ту самую пыльцу.

Но подул ветер, и насекомое вспорхнуло с её лепестков.

Мы пролетели мимо.

Увлеченная происходящим снаружи, я не сразу поняла, что не так. Но, почувствовав, замерла. Лукер нашел на сиденье мою ладонь и осторожно накрыл своей. Он больше ничего не предпринимал. Только слегка сжимал, и всё.

Первую мысль отдернуть руку я малодушно подавила, сама себе не объясняя почему. Просто вот сейчас, в этот момент, предпочла сделать вид, что ничего не заметила…

… Через полтора часа полета глаза слипались сами. Монотонное гудение мотора, стрекот насекомых и шелест листвы, завывание ветра из приоткрытого люка. Я всё чаще ударялась головой о стекло окна, вздрагивала и пыталась сесть ровнее. Но сопротивляться вязкой дремоте становилось всё сложнее. Плечи снова опускались, веки закрывались.

Дупел сидел, не шевелясь. Он зорко следил за дорогой, и таких проблем, как я, не испытывал.

Лукер… Я боялась повернуть голову в его сторону, потому как, да — он всё еще держал меня за руку и, кажется, не собирался выпускать её из своего захвата.

А я, трусиха, даже не шевелилась.

Просто не понимала, что делать и что значит это его прикосновение? Хотел поддержать, потому как знал, что я волнуюсь? Или злит?

И Камелии не позвонишь, чтобы уточнить. И на полном ходу катер не остановишь и не сбежишь к Риме, хотя этот хрон об отношениях знал еще меньше моего.

Нет, всё же такие вольности — это лишнее. Набравшись смелости, я попыталась мягко выдернуть свою руку из захвата орша. Может, он там спит уже давно и даже не знает, что мы всё еще за ручки держимся, а я страдаю.

Но… Стоило мне пошевелить ладонью, как его пальцы стиснули мои, и Лукер дернул на себя. И пискнуть не успела, как он прижал меня к своему боку.

— Ты засыпаешь, Пети. Бьешься о стекло. Устраивайся рядом, так удобнее.

— Но… — я постаралась высвободиться.

— Нам еще лететь больше двух часов. Это глупо — клевать носом и набивать шишки, — резко оборвал он мои возражения.

— Да я не…

— Лукер прав, сестренка, — вмешался Дупел. — Ничего не случится, если ты немного поспишь на его плече.

Поджав губы, я сообразила, что дальнейшее сопротивление будет выглядеть ну совсем нелепым и глупым.

— Спасибо, — пробормотав, пристроила голову на груди орша, ну просто потому, что при такой разнице в росте до его плеча не доставала.

Закрыла глаза и почувствовала, как он мягко протискивает руку между спинкой сидения и мной, крепко обнимая.

Громкий звук. Резкий. Противный. Будто что-то тяжелое уронили на землю. С трудом открыв глаза, уставилась на что-то странное. Моргнула и, растормошив мысли, смекнула, что таращусь на спинку переднего сиденья катера. Я же лежала на заднем. Под головой свернутый плед. А на мне… Куртка чья-то. Черная. С капитанскими нашивками.

Сообразив, кому она принадлежит, скупо улыбнулась.

Этот бабник умел, оказывается, быть обходительным.

Хотя а чего еще ждать от таких? Но все равно безумно приятно.

С трудом сев, потянулась и зевнула. Поежилась от холода. Недолго думая, просунула руки в рукава куртки и дернула за ручку двери. Замок щелкнул, выпуская меня.

Свесив ноги, я сообразила, что вокруг огромные грязные лужи. Ну, просто озера. Куда ни глянь — темная вода с красноватым оттенком. На вид холодная и мутная. Б-р-р!

И снова грохот. Оторвав взгляд от грязи, уставилась перед собой. На небольшом расстоянии от катерка разбивали лагерь. Как-то неуклюже, но старательно. С большими ящиками от катера к центральному, косому-кривому будущему навесу бегали две девушки-кендалийки. О, они были мне знакомы. Видела на мониторе корабля.

Нет, ну какая наглость! Да они же от нашего лагеря находятся не дальше пятидесяти шагов. А может, и ближе.

Вот гадство!

Я возмущенно шмыгнула носом и попыталась сообразить, как выбраться из катера, не увязнув в грязной жиже по щиколотку. Не нашла ничего умнее, чем встать на порог под дверью и обернуться на наших.

М-да, здесь работа тоже кипела. Куда активнее и успешнее. Хорошо я так поспала. Стыдоба.

Мити и Дупел странным агрегатом просушивали такие же лужи рядом с нашей площадкой. Риме стелил специальную ткань под палатки. А Лукер таскал ящики и складывал их под уже установленный ровный крепкий навес. Но в отличие от кендалиек, он за раз утаскивал по три контейнера и даже не потел.

Куснув нижнюю губу, я пыталась сообразить, кого из них позвать. Вроде все заняты. А я тут нарисовалась, красота такая.

— Войнич! — услышав резкий, звонкий, грубый окрик со спины, дернулась. Нога соскользнула с порога, и я упала. Прямо в лужу у ног…

— Соели! — прошипела, чувствуя боль в щиколотке. — Как крыса подкралась, да?

Ответом мне был ее громкий мерзкий смех.

— Ну, наконец-то ты там, где тебе и место. В луже. Вот и сиди, не вылезая из нее!

— Петуния! — из-за катера выскочил Лукер. За ним Риме.

Заметив мужчин, эта гадина отошла на шажок.

— Ты что здесь делаешь? — рявкнул хрон, разглядывая мою вражину в упор. — Тебя сюда звали?

Я моргнула, чувствуя, как от стыда щеки заливает краской.

— Пети, — Лукер присел и рывком поднял меня из этой гадкой грязи. — Я тебя специально в катере оставил, чтобы спящую в чистое перенести.

— Я куртку твою испачкала, — пробормотала смущенно.

Это же надо было вот так опозориться перед всеми.

Ну хоть реви от досады.

— Да и ладно, почистим. Не ударилась?

— Больно ей, — сдал меня Риме, — неси её к Мите, пусть смотрит. А ты… — он снова повернулся к кендалийке и прищурился. — Учти — увижу, милым не буду. Я хрон, для меня такая, как ты, что насекомое. Придавлю и не замечу.

— Ой ли, — Соели пакостно усмехнулась и вдруг резко провела ладонью по мокрому капоту катерка и отправила брызги в лицо Риме.

Он моргнул, а после смерил её таким взглядом, что я испуганно схватилась за руку Лукера.

— Оборачивайся, — голос моего всегда такого весёлого хрона звучал словно лёд. — Всегда теперь оборачивайся! Целой отсюда ты не улетишь… девка.

Развернувшись, он зло зашагал обратно к нашей стоянке.

— Да, в чём-то, Петуния, тебя эта девица всё же обскакала, — Лукер зло хохотнул. — Заиметь врага хрона — это дорогого стоит.

Соели прищурилась.

— Да, ну нет, — я поёжилась, чувствуя, как кожу холодит ткань мокрых штанов. — Врага в их лице приобрести легко, а вот друга… Так что нет. Я и здесь впереди неё.

— Моя ты умница, — Лукер прижал меня к себе плотнее. — Пойдём переоденем тебя. Не хотел, чтобы ты так рано проснулась. Думал, успею поставить нам палатку. Но дождь… Ты его пропустила, моя сонная красота. Хлестало так, что водопады с листвы обрушивались.

— Ну вот, — я вмиг забыла о Соели. — Почему не разбудил?

— Петуния, здесь похоже дождь каждый день. Успеешь насмотреться. Мы ещё над палатками специальный навес сделаем, и преграду для воды по периметру. Я это предусмотрел. Будет у тебя самый лучший лагерь.

Я растроганно вздохнула и нашла взглядом злющую Соели.

У неё глаза ненавистью буквально пылали.

— Лукер, а можно ещё защиту какую-нибудь, чтобы разные здесь не ползали и не пугали меня почём зря?

— Можно, — он снова хохотнул. — Раз долбанёт, второй не полезут… всякие. К тому же Риме её запомнил, теперь почувствует ещё на подходе. Зря она с ним так… Но наукой будет. Всё, пойдём менять тебе штаны.

— И куртку чистить, — закивала я.

Странно, но вот сейчас находиться на руках Лукера мне было комфортно. И даже смущение пропало. То ли его мягкость подкупила, то ли сказалось то, как он утёр нос Соели.

Или всё сразу. Но я гордо отправилась на руках огромного орша в сторону нашей стоянки, но, не выдержав, обернулась и бросила на Соели такой взгляд, словно она червь навозный.

Зашипев, кендалийка пнула ногой по луже, заливая грязью бампер нашего катерка.

— Вот… гадина, — выдохнула я.

— Спокойно, — голос Лукера даже не дрогнул. — Мы ещё макнём эту принцессу лицом в болото. Я, конечно, не привык воевать с женщинами. Как-то это не красит мужчину. Но вот ради этой особы сделаю исключение. Прибежала мымра смотреть, что у нас и как. Прав был Кирр, когда сказал, что они сами из себя ничего не представляют. Будут нас копировать во всём. Так что предоставятся нам возможности научить их жизни.

Затащив под тяжелый, плотный навес, Лукер усадил меня на ящик и, порывшись в одном из рюкзаков, вытащил комплект специальной одежды.

— Пока вот в это переоденем тебя, Петуния. Сыро здесь и ветер нехороший. А как палатку установим, так уже нормальные вещи в ход пойдут.

Я осмотрела костюм. Непромокаемые брюки, такие же были сейчас на нем. Носки, футболка и куртка с накладными карманами. Совершенно неженственный наряд, но меня это вполне устраивало.

Кивнув, я оглянулась.

Как бы переодеваться у всех на виду — такое себе удовольствие. Хотя от ребят меня скрывал контейнер. Риме и вовсе куда-то отошел. Соседи слишком далеко.

Я уставилась на орша:

— Подглядывать не буду, — он прищурился.

— Не привыкла я к тебе такому, — пробормотала, расстегивая на себе его куртку. — Как будто и вовсе незнакомы.

— Орши, Петуния, не бывают легкомысленными, — четко произнес он в ответ, поворачиваясь ко мне спиной. — Тебе пора бы присмотреться к нам внимательней. Ты единственная из сестер, кто до сих пор не осознает, в какую семью попала. Кто мы и что из себя представляем.

Сбросив с плеч мокрую куртку, я просто отодвинула ее подальше, сложив так, что можно было бы накинуть на ноги в любой момент.

Его слова меня задели.

— Все я понимаю. Вы серые контрабандисты. Бывшие. Астра говорила…

— Петуния, у меня на поясе два бластера, — перебил он меня. — Посмотри на Мити и Дупела, да они же обвешаны оружием. Ну какие серые контрабандисты? Я не хочу тебя пугать, но и оставлять тебя в столь наивном непонимании опасно. Мы действительно занимались контрабандой. Черной, Пети. Часто еще и пиратством. Просто если я завтра наведу на кого-нибудь бластер и выстрелю, я не хочу видеть испуг и непонимание на твоем лице. На Ялвире не только ботаники обитают. Вы здесь как раз и вымирающий вид. Эти земли богаты драгоценными минералами. Камнями. Металлами. Так что напороться в кустах можно не только на голодную флору или фауну, а еще и на бывших коллег.

Насупившись, я стянула мокрые штаны и отбросила их. Следом быстро отправила футболку, подняла голову и натолкнулась на пылающий взгляд орша. Он смотрел через плечо и улыбался так, что волоски на руках приподнялись и, кажется, обуглились. Сердце забилось как сумасшедшее.

Взвизгнув, я схватила куртку и прикрылась.

— Ты! Лукер! Сказал же, что…

— Что? — он приподнял бровь. — Я ничего не говорил, Петуния, ну, кроме того, что ты наивная и доверчивая.

— Ты! Ты сказал, что не будешь подглядывать!

— Да, — он кивнул. — А я и не подглядываю. Я открыто наслаждаюсь прекрасным зрелищем.

Он тихо засмеялся и отвернулся.

— Ну как теперь тебе верить? — я плотнее прижала к себе куртку.

Выставилась перед ним в одном нижнем белье, дурочка. Ну как так?

— Петуния, ты уж прости, но стояла бы за моей спиной любая другая, мне было бы все равно. Честно. Не отрицаю, что… ладно, да, женщин я любил. Лица, правда, не запоминал, что меня, конечно, не красит. И тебе это последнее, о чем нужно рассказывать. Но боюсь, я сам виноват в своих бедах. Если бы слушал бабушку и сначала смотрел на лицо девушки и оценивал ее как личность, а потом бы нырял взором в ее декольте, то и счастлив давно уже был. Но я ее не слушал, и помогать мне она отказалась. Так что все сам. — Его плечи опустились. — Переодевайся и привыкай к моему вниманию. Так уж вышло, что теперь меня интересуют исключительно твои прелести.

— И что, это повод подглядывать? — прошипела на него.

Не убирая куртку, я села на ящик и принялась натягивать серую плотную футболку.

— Считай, что я напомнил себе, ради чего потею здесь.

— Угу, — промычала, осторожно убирая в сторону свою защиту. — Прости, что не третий размер. Разочаровала.

— Дурная голова ты, Петуния! — громко хмыкнул он. — Но, признаюсь, у тебя там всё совершенно.

Я снова фыркнула, потому как прекрасно знала, что и животик небольшой имеется, и жирок на попе. У Ками такого добра отродясь не водилось. Вот там всё подтянуто.

— Не ври мне, Лукер. Ненавижу, когда так делают.

— Ну хорошо, — он снова пожал плечами. — Тогда честно скажу: не видел никого прекраснее тебя. Носки надевай быстрее. А обувь для тебя… А, не вытащил же.

Он обернулся и сгреб мои мокрые шмотки, закинув их в металлический бак непонятно для чего. Покрутившись, забрал у меня и свою капитанскую куртку, отправив туда же. Рядом пристроил мою испачканную обувь. Снова зарылся в свой армейский рюкзак и выудил оттуда мешок. Раскрыв его, достал высокие водонепроницаемые сапоги.

— В такую погоду, Петуния, ходить только в них.

Не поднимаясь, он обернулся и сцапал мою ступню. Сжал ее, странно усмехнувшись, и натянул сапог. Затем следующий.

— Вот так. Теперь порядок.

Улыбнувшись, он поднял на меня голову.

Я сидела в серой мешковатой одежде и глазела на него.

Бровь на лице орша вопросительно приподнялась. А я ничего сказать не могла. Отупела от близости с ним.

Это была какая-то неправильная реакция на этого мужчину.

Где там моя неприязнь и принципы? Ау-у! Чего я тут сижу и слюну сглатываю, таращась в его зеленые глаза?

— Контейнеры для растений вытащили? — брякнула первую здравую мысль, которая мне пришла в голову, глядя на те самые контейнеры.

Лукер обернулся на эти ящики, и его улыбка стала шире.

— Я не спрашиваю, а вот заметила… — попыталась я исправиться, но лучше бы молчала. Умнее бы казалась.

Какой-то набор слов получился.

— Угу, — Лукер снова обернулся на меня.

Его огромная ладонь легла на мое колено.

Я моргнула. Думательный центр переклинило. Коротнуло там извилину об извилину.

Зато в животе закрутило. То ли есть захотелось, то ли это женское желание.

В кишках заурчало. Нет, не похоть из меня рвется, все же это голод.

Лукер снова странно усмехнулся и поднялся, убирая руку.

— А на ужин у нас домашняя еда, — сообщил он и жестом указал в сторону ящиков с провизией. — Пока не установили кухню-палатку, введен режим самообслуживания.

Оставшуюся часть дня я восседала на контейнерах и наблюдала, как вокруг кипит работа. Меня просто ни к чему не подпускали. Нога травмирована — вот и прохлаждайся. Вручили карту нужного нам сектора планеты и скомандовали: «Сиди и изучай».

Ну и что оставалось делать? Вот и водила по ней пальчиком и с умным видом вздыхала.

Это я в университете самостоятельная молодая женщина с лопатой в руках. А здесь, среди мужчин своей семьи, — нежный цветочек, которому ничего нельзя!

И непонятно, то ли возмущаться, а то ли сидеть и радоваться.

— Пети, золотце, а ну, освободи нам эти ящики, — ко мне подлетели Мити и Дупел и быстренько согнали на землю. — Их нужно под навес, а то на небе опять непонятно что творится.

Отойдя от груза на шаг, я запрокинула голову и открыла рот. Как уроженка маленькой планеты, на которой и атмосферы-то своей не было, лишь мутный купол, я была не готова к подобному. Тучи… Черные, тяжелые. Они клубились вихрями, стремительно меняли форму и мчались куда-то на восток.

— Будет дождь? — выдохнула испуганно.

— Скорее потоп, малыш, — Риме обхватил меня за бедра и потащил следом за парнями, в руках которых были ящики. Через мгновение я снова сидела на тех же контейнерах, только под плотной тканью, которую натянули под углом.

— Сиди ровно, Петуния, — со стороны катеров показался Лукер, — сейчас будем поднимать нашу площадку, если я все верно просчитал, то нам уже не будет страшен никакой ливень.

— Да когда ты ошибался? — отмахнулся от него Дупел. — Врубай насос и посмотрим, как оно все будет выглядеть.

— Угу, — Лукер закивал и присел перед здоровым металлическим агрегатом.

— Кажется, мы всё, — за моей спиной появился Риме и, оперевшись на руки, увалился на ящики. — Не устала?

— Хрон, ты издеваешься? — шикнула я на него. — Да я за день только и делала, что сидела да спала. Мне так стыдно за тунеядство никогда не было.

— А ты что хотела, чтобы мы тебя ящики таскать заставили? Или тяжелые крепления палаток собирать допустили? — он приподнял бровь. — Нет уж. Ты посмотри на лагерь своей вражины. Вот где веселье.

И я повернула голову.

Раздался звук мотора насоса, но мне было не до того. Я наслаждалась моментом. О да.

Бедная-бедная Соели! Я оскалилась. Все, что они сделали, это установили навес. И теперь девчонки таскали под него контейнеры, сгибаясь под тяжестью. Их рогатые помощнички пытались справиться с палаткой, только вот выходило у них фигово.

— Кто-то сегодня будет спать в неудобном тесном катере, и это точно не мы, — счастливо пропел Риме.

— Она тебя задела? — тихо спросила я, отвернувшись от кендалийек.

Меня снова заинтересовал Лукер. Он следил за работой насоса, а под нами надувалась платформа, поднимая на добрые полметра от земли. И я была уверена, что там еще и воздух закачивается горячий.

— Ее эмоции, Петуния. Злость, зависть, желание раздавить. И, главное, причин-то нет. Просто вот такой гадкий характер. Мерзкая девка. Ее замашки… словно я в логово вернулся, где ударить под дых ближнего за благо.

— Не обращай на нее внимания, — я положила руку на его плечо и сжала. — Она просто дурочка и все. Обыграем ее и, считай, расквитались.

Меня слегка качнуло, и насос умолк.

— Готово! — прокричал Мити. — Все идеально. Стоит ровно. Что? Будем отмечать прилёт!

Он расплылся в улыбке.

Наверное, его вопли были услышаны, потому как неподалеку замерли три девицы. Одна, важная, со сложенными на груди руками. И близняшки с нескончаемыми ящиками в руках.

— Чего они там понатащили? — спросила негромко.

— Кучу ненужного хлама, — с довольным видом ответил Лукер. — Я уже проверил. Тяжко ребяткам придется. Специалистов среди них нет. Бестолково там копошатся, а толку никакого.

— Девочек жалко наших, — вздохнул Дупел. — Они, кажется, там за рабсилу.

— Ага, — закивал Мити. — Хорошенькие, заразы такие. Особенно та, справа.

— А мне слева приглянулась, — улыбка Дупела стала шире.

— Да ну, у правой фигурка точёнее.

— Мити, так мне всегда формы пышнее нравились.

Я, ничего не понимая, уставилась на наших сакали.

— Мальчики, так они одинаковые. Не отличишь…

Не договорила, потому как эти двое уставились на меня как на недалекую.

— Что там одинакового? — фыркнул Мити. — Моя и стройнее, и личико такое невинное.

— Нет, это просто моя на ее фоне пышнее где надо, и взгляд такой дерзкий. Огонь девочка, — в голосе Дупела прорезалось обожание.

— Они шутят? — спросила шепотом у Риме.

— Нет, но я с тобой согласен. Внешность один в один. Да и по эмоциям схожи. Обе устали, да так, что готовы на голую землю завалиться и уснуть.

— Тебе их жаль?

Он поморщился.

— Они сложные. Скрытные. Эмоции не расплескивают, как ты. Все в себе держат.

— Не наговаривай там на наших малышек, — послышалось недовольное гундение сакали. — И ведь не поможешь им.

— Я вам помогу! Только попробуйте развести там деятельность. Девочек ахмурять в лесу! — он указал на густые заросли джунглей, за пределами охраняемой территории лагеря. — А здесь следите в оба, чтобы ни у наших катеров, ни у палаток их не было…

Братья слаженно закивали и снова стрельнули в наших соперниц глазками.

Соэли активно махала руками, подгоняя девчонок, да и рогатые заметно активнее завозились с палаткой. Вторую даже ставить не начали.

— Бедовые, — фыркнул на них Лукер и хлопнул по черному контейнеру. — Кажется, здесь у нас все для праздничного ужина по поводу прибытия…

… Через десять минут мы все сидели под плотным навесом на теплой надувной платформе и уминали мамины котлетки с овощами. В качестве развлечения у нас выступали конкуренты. Эдакое комическое реалити-шоу.

— Интересно, о чем думала эта особа, собираясь на Ялвиру? — не выдержал Риме.

— Да о том же, о чем и я, — выдохнула, доев огурчик. — О славе и спонсорах. Если бы не вы, мальчики, я бы и не так сейчас позорилась.

— Что значит, если бы не мы? — Лукер приподнял темную бровь. — А кто бы, если не мы?

Поняв, о чем он, я улыбнулась им всем с искренней благодарностью.

Над нами прогремел, оглушая все пространство, гром.

Кендалийки завизжали и кинулись к своим катерам.

Да это был не дождь. Потоп! Вода потоком срывалась с огромных листьев деревьев, снося на своем пути все. Народ на стоянке разбегался по своим палаткам, кто-то молча, но все больше с визгом. Я успела понять, что в основном здесь отчаянные туристы. И только мы с важной миссией.

Я стояла на коленях в палатке и подглядывала за соседним лагерем.

И такая пакостная радость на душе. Ни палаток, навес и тот сорвало. Моя вражина и ее соратники ютились в двух катерах.

Мои губы сами собой расплывались в улыбке.

— М-м-м, Петуния, да ты кровожадина, — рассмеялся за спиной Лукер.

Ойкнув, я обернулась и вмиг растеряла все веселье.

— Ты не шутил, да? — я пропищала, глядя, как он медленно расстегивает верхние пуговицы на рубашке.

— Нет, — он поиграл бровями. — Я ведь сказал: ты, я и одна палатка на двоих.

Открыв рот, зыркнула на выход.

А он его уже и закрыть успел, отрезая меня от ребят.

— Страшно, Петуния? Теперь-то точно заметишь мое присутствие рядом. И уже никак не получится игнорировать.

Засопев, я вскинула подбородок.

— Это тебя так доставало, да? А что так? Не пала, как остальные, к твоим ногам или что?

— Или что, Петуния? Как вспомню, как ты гордо в день прилета прошла мимо меня с пакетом мусора и вышвырнула его в утиль, так кровь вскипает.

— А-а-а, — я сделала большие глаза, — это когда ты моей сестре признавался, как сильно ее хочешь? — вот не удержалась я, припомнила гаду.

Его бровь снова взлетела вверх.

— Еще скажи, что не было! — рявкнула на него.

На мое удивление, он пожал плечами.

— Не помню, если честно, — призадумался. — Мог и сказануть нечто такое. Петуния, я тогда с трудом имена ваши помнил. Понимаешь, у нас ведь не принято, чтобы женщина прикасалась к мусору. А вы так рьяно ринулись порядок наводить. Я помочь хотел. Как Астре когда-то. Камелия схватила этот пакет. Я был в таком задоре, а она… Она казалась мне такой привычной легкой добычей. Симпатичная, готовая на отношения… Играй и флиртуй сколько угодно. — Он выдохнул и сел на свой спальный мешок, обтер лицо ладонью. — Наверное, права была бабушка, когда наказала.

Он поднял взгляд на меня.

Такой серьезный, подкупающий. Только вот не на ту напал.

— Я не подбираю за Камелией, ты уж извини.

— А я никогда и не был ее тряпкой, Петуния, так что это ты меня извини. Четко я помню только, как ты отчитала меня тогда. Зацепила, да, такая горячая, яростная.

Горячая? О да! Буквально вот сейчас горела внутри, не зная, что делать. Меня словно заперли в клетке с полуобнаженным мужиком, а пояснительную документацию к нему не выдали. Ни клочка бумаги, в котором бы хоть намекнули, как себя с ним вести.

Лукер же сидел, смотрел на меня и счастливо улыбался, зараза зеленоглазая.

Повернувшись к нему спиной, я кинулась искать свой планшет. Нужно было срочно созывать совет сестер и спрашивать, что теперь делать с этим охамевшим оршем.

Но…

— Нет сигнала, цветочек, — сообразив, что я пытаюсь набрать сообщение, пояснил он. — В такой ливень мы отрезаны от остального мира. Ну разве не романтика? Ты, я и девственная природа. Птички поют, цветочки кого-то там жрут. Красота.

Лукер завел руки за голову и откинулся на плотную спинку палатки.

Мамочки! Последняя здравая мысль помахала мне ручкой.

Его рубашка разъехалась в сторону, выпуская пуговички из петель и демонстрируя такое. Я моргнула, вспоминая лекции по анатомии. Какая мускулатура! Какой рельеф… Живот… ни грамма жира. Кубики… Космическая дыра мне на голову, целых шесть. В душе словно из склепа, приоткрыв крышку гробика, выглянул мой женский интерес. Я снова прошлась по мужику взглядом и заценила так, что внизу живота вдруг все воспламенилось.

А орш, сволочь такая, еще и мышцами груди поиграл, словно контрольный выстрел мне в голову сделал.

— Лукер, немедленно оденься, — выдавила из себя.

Женский интерес вовсе выбрался наружу, стряхнул с себя вековую пыль и усмехнулся.

С моим телом творилось что-то странное. Лицо в жар бросает, ладони потеют. Ногам холодно. Живот сводит, и на голод это уже ну никак не спишешь.

— Не-а, — он покачал головой. — Я еще даже не разделся, цветочек. Чего ты?

Его рука легла на ремень брюк.

— Выпусти меня в катер, — я бросилась было к выходу, но была поймана за талию.

— Куда, бедовая? Ты видела, что там творится? Петуния, выдохни. Палатки трехместные. Я тебе не враг. Успокойся. Никто одну тебя не оставит — это опасно. Мало ли, тварь какая заползет.

— Ты про Соели? — пропищала, бледнея, потому как его руки сжимали мои бедра.

— Вообще, про мерзость разную кровососущую, но в принципе, она под эту категорию тоже попадает. Так что переодевайся, ложись и спи. Завтра полетим обследовать джунгли, и ты нужна будешь мне бодрой и собранной.

— А ты? — мой голос дрожал.

— Ну и я разденусь…

Я не дослушала, снова лосем ломанулась на выход. Но кто бы меня отпустил.

— Ладно-ладно, — раздалось над моей головой. — Сейчас сделаю перегородку, за которой и будем переодеваться.

Он тихо рассмеялся.

— Мне достаточно пока и того, что ты рядом и смотришь на меня. Заметила наконец мое существование. Хоть заново тебе представляйся. Не прошло и пяти лет, как прогнозировала бабушка. Я, похоже, все же уложусь в более короткий срок.

— Да о чем ты? — я, перебирая руками, ползла из его объятий в сторону своего спального мешка. Пока, правда, безуспешно.

Этот орш оказался чудовищно силен.

— Ну, как о чем? О твоем соблазнении, Петуния. Ну, в самом деле. Это ты сюда за цветочками прибыла, а я совершенно по иным причинам.

Он громко засмеялся, заставляя меня краснеть еще больше.

— Я тебе, детка, все два года фырканья припомню. Так в себя влюблю, что дороже любой плотоядной росянки стану.

Он, наконец, выпустил меня и поднялся. Благо, палатка позволяла стоять ему во весь рост, лишь слегка упираясь головой в потолок.

Что-то расстегнув, Лукер выдвинул непрозрачную стеночку и закрепил ее.

— Ваша раздевалка, любовь моя несговорчивая. Прошу сюда сверкать трусиками.

Выдохнув через нос, я снова покосилась на выход.

Деваться мне было совсем некуда. На улице стена из ливня. В соседней палатке аж три мужика, которые не упустят возможность посмеяться надо мной. А катер…

Я печально вздохнула.

А мне от него ключики не выдали.

Метнув обвиняющий взгляд на Лукера, я демонстративно вытащила из своего рюкзака длинную футболку и легкие шортики для сна. Еще не хватало без них ложиться.

Да и вообще.

Я не представляла, как смогу уснуть рядом с этим оршем.

Лукера же подобные проблемы не мучили. Прислонившись спиной к той самой перегородке, он спокойненько читал статью в своем планшете.

Это как-то успокоило. Интерес он ко мне, вроде как, потерял. Зайдя в закуток, покосилась на маленькую лампу под потолком. Ее питал генератор, установленный снаружи.

— Ты и правда умеешь планировать подобные вещи, да, — пробурчала. — Ну, разбивать лагеря.

— Конечно, — отозвался он. — Спасатель ведь. Этому учат. Петуния, все только кажется простым. На самом деле это целая наука. Я все же решил восстановиться и завершить учебу. Прибью свой диплом к стене в доме, чтобы было видно, что он есть.

— Ну чего так сразу, образование важно, — нащупав безопасную тему для разговора, я принялась быстренько скидывать с себя вещи, поглядывая на силуэт его спины, проступающий перед тонкой стеночкой.

— Потому что, Петуния, я и без него неплохо устроился в жизни. Но…

— Но что? — я быстренько сняла влажные плотные штаны и потянулась за шортами. Выпрямившись, снова бросила взгляд на перегородку и замерла. Повернула чуть голову и обомлела. Лукер спокойно себе перегнулся и, уперевшись рукой в пол палатки, рассматривал меня. Да еще и таким взглядом, что у меня краской смущения даже зад покрылся.

— Лукер! — взвизгнув, прижала к себе шорты, не зная, что за ними прятать: верх или низ.

— Ты не просила не подглядывать, — захохотал он и снова скрылся из виду.

На стене вновь проступил силуэт сидящего мужчины.

— Ну почему ты такой… — от досады я топнула ногой. — Такой невозможный! Я тебе не девка из борделя!

— Вот бы я еще разглядывал желтенькие трусики какой-то там блудливой девицы, — фыркнул он.

— Не смей, слышишь! — мой голос превратился в шипение. — Не вздумай вести себя со мной, как с этими твоими…

— Как с кем? — я прямо почувствовала, что он ухмыляется, подленько так. — А ну-ка, назови мне имя хоть одной девушки, с которой я встречался после знакомства с тобой!

— Что? — я буквально взвыла.

— Ну, ты сказала, чтобы я не вел себя с тобой, как с этими моими, но проблема в том, что у меня давно уж нет никаких «моих». Вернее, есть одна, но она все в руки не дается. Ты вообще, Петуния, женщин у меня видела?

Выдохнув носом, быстро впрыгнула в шортики и схватилась за футболку. Надела ее через голову и выглянула.

Прищурилась, попыталась уличить его во вранье, но надула щеки.

— Ладно, положим, ничего не знаю о том, кто там у тебя был, — проворчала, складывая влажную одежду. — Но это ни о чем не говорит.

— Вредина, — припечатал меня орш и принялся спокойно читать дальше. — Завтра я установлю уличный душ и биотуалет. А пока ты не хочешь никуда сбегать? — взгляд, что он бросил в мою сторону, был донельзя серьезным.

Я покачала головой.

— Точно? — он прищурился.

Я закивала.

— Тогда ложись отдыхать.

И все. Лукер отвернулся и снова потерял ко мне всякий интерес.

И вот странность, ну, выдохни ты, Петуния, и возликуй. И не вздумай тыкать в этого орша палкой.

Но… Во мне такая волна возмущения поднялась. Впервые мужчина пялился на меня, а не на Камелию. И шуточки выписывал в мой адрес.

И если не считать, что он заценил меня в трусиках, то… Ну…

Я села на спальный мешок и сложила руки на груди. Вот кто нас, женщин, разберет. Чего нам вообще нужно?

Задевает меня словами — плохо. Молчит, тоже бесит.

Я снова схватила свой планшет. Связь хоть и слабая, но появилась.

Внутренне возликовав, открыла контакт сестры и принялась строчить ей простыню сообщения.

Лукер, видимо, тоже обнаружил одно деление связи и занялся тем же.

«Камелия, выручай, — начала я. — Лукер со мной в одной палатке. На улице дождь. Он… Да что бы его. Как мне с ним себя вести?»

Выдохнула и отправила.

Принялась ждать.

Орш напротив меня тоже ударил по экрану пальцем и замер.

Прошла, наверное, минута. Я старательно делала вид, что слушаю, как крупные капли бьют по крыше палатки. Ловила на себе взгляд мужчины и, смущаясь, смотрела куда угодно, кроме как на него.

Наконец, планшет пиликнул. Схватив его, развернула сообщение.

«И тебе привет, сестренка. Да, у нас все хорошо. Скучаем по тебе, волнуемся. Лиля ждет фоточек, — цокнув, я сообразила, что даже не поздоровалась с ней. — А насчет Лукера. Ну, найди общую тему. Обсуди завтрашнюю поездку. Вы ведь наверняка куда-нибудь отправитесь».

Моргнув, я и вовсе удивленно бровь приподняла. Как-то из головы вылетело, чего ради я вообще на эту планету притащилась.

Издал протяжный сигнал и планшет Лукера. Он внимательно вчитался в полученный текст и поморщился.

Выдохнув, я принялась строчить ответ Ками:

«Не обижайся, но у меня и правда ситуация — туши свет. Вот он сидит напротив. А мне ночь с ним спать. Ну не вместе, но рядом. Как вообще реагировать, если он начнет переодеваться? Ками, там же два метра охрененного мускулистого мужика! И не выскочишь наружу. И перегородка не спасет. Он за ней не поместится».

Отправила и замерла. Лукер сделал то же и мельком взглянул на меня.

— С Лилей переписываюсь, — зачем-то соврала.

— А я с Нумом, — он невинно хлопнул ресничками.

Его планшет пиликнул первым. Открыв полученное сообщение, он усмехнулся и, соскочив, быстро стянул с себя расстегнутую рубашку.

— Что ты делаешь? — пропищала я.

— Как что? — его взгляд стал таким хитрющим. — Переодеваюсь на ночь.

Я сидела с открытым ртом и пыталась понять, что делать дальше. И еще как перестать таращиться на здоровенного орша.

Какие там цветы, оранжереи и гранты?

Великий космос, я нашла его… ну, это… Как там его Ками называет? Лукер схватился за бляшку ремня и дернул.

А точно! Женское либидо!

Нашарив рукой планшет, написала сестре всего одно предложение:

«Он снимает штаны, что делать?»

Отослала, любуясь, как брюки упали к ногам Лукера.

Звуковой сигнал, и я скосила взгляд.

«Просто сиди и наслаждайся, сестренка. Ни в чем себе не отказывай».

— Предательница, — тихо выдохнула, понимая, что сижу как полоумная красная от стыда девица на сеансе мужского стриптиза.

Вроде как и не заказывала, но его подвезли.

Оставшись в одном облегающем белье, доходящем ему до середины бедра, Лукер присел передо мной и, усмехнувшись, поймал мой ошалевший взгляд.

— Две недели, Петуния. Ровно столько нам жить в этой палатке. Привыкай ко мне, милая.

Словно пытаясь добить, расправил плечи, потрясая своей фигурой.

Неужели такие красавчики существуют не только на страничках электронных женских журналов? — вопрошал мой внутренний голос.

— Спать скоро, Петуния, ты чего-нибудь хочешь? — он приподнял бровь усмехнувшись.

— Воды, — выдавила из себя.

— Это, конечно. Термос я поставлю между нашими спальными мешками. В кустики точно не надо?

Я моргнула и попыталась заставить себя перестать считать кубики на его каменном животе.

— Петуния, — Лукер склонил голову набок. — Девочка, ты меня слышала?

Я кивнула и тут же покачала головой.

— Ладно, если что, скажешь.

Он снова завалился на свой спальный мешок и вытянул длинные мускулистые ноги.

Я продолжала разглядывать его тело. Бедро в диаметре с мою голову. Руки… Это не мышцы — это пики гор.

Два метра идеального мужика.

Мой планшет снова пиликнул.

«Пети, ты там как?»

«Не могу закрыть рот» — быстро настрочила ответ и отправила.

Выдохнула и нашла в себе силы отвернуться. Чтобы скрыть волнение, открыла планер на планшете и принялась перечитывать свои же записи. Сердце продолжало биться где-то в ушах.

Лукеру пришло еще одно сообщение.

Открыв его, прочитал и просто просиял. Таким довольным я его еще не видела. Осторожный взгляд в мою сторону, и эта махина продолжила изучать статьи.

Я же собирала мысли в голове в кучу. Мне вдруг показалось, что эта палатка такая маленькая. Ну куда ни глянь, всюду орш.

Внезапный визг заставил меня сорваться с места. Голосили явно женщины.

Выхватив из своей куртки бластер, Лукер рванул на выход. Я за ним. Высунулась и просто впала в ступор. Из джунглей то ли потоком дождя, то ли сама своим ходом выбрался лейник гигантский, в одном из его клейких узких листов, усыпанных колючками, находился катер наших соседок. В нем и верещали девчонки. Но если Соели мне жалко не было, то вот близняшек… К слову, они молча старались открыть дверь, но проблема заключалась в том, что ее заблокировало растение, сдавливая машину, как питон. Одна из девчонок перебралась на сиденье водителя и попыталась завести катер.

— Эти дуры не включили защиту по периметру.

Из соседней палатки выскочили Мити, Дупел и Риме, в одежде.

— Спасать не буду, — хрон гадко усмехнулся.

— Ну нет, я свою девочку там в фарш какой-то зеленой твари превратить не дам, — возмутился Дупел.

Я же разглядывала рогатых мужиков, что прибыли с кендалийками. Они выглядывали из второго катера и не то чтобы спасать, а даже мокнуть под дождем из-за девчонок не собирались.

— Лукер, — шепнула я, — выручи их.

— Ребята быстро разберутся, — усмехнулся он, — только не промокни, Пети.

Кивнув, я глянула на общий навес над нашим лагерем. Лукер действительно позаботился обо всем.

Соели снова заверещала. Толку от нее в катере было никакого.

Наши сакали дружно выдвинулись вперед и принялись расстреливать из бластера хищную тварь. Похоже, флора Ялвиры еще не изучила пришлых и не смекнула, что металл ей переварить не удастся. Но вот раздавить катер лейник вполне себе мог.

В его стебель ударялись раскаленные сгустки чистого пламени. Лист медленно разворачивался.

Выстрел, еще один. Братья принялись обстреливать одну точку. Стебель зашелся огнем. Противно запахло жженой свежей травой. Удар, брызги воды, и катер оказался на земле, а вернее, в луже. Мити и Дупел продолжали методично сжигать сжимающий его лист.

Близняшки притихли и рассматривали сакали в окно. Уважения в их взглядах прибавилось.

Наконец, лист распрямился, а лейник убрался в лес.

— Вы что, совсем дуры? — заорал Дупел, стоило двери катера открыться. — А защиту по периметру кто врубать будет? Нам не спать, а вас охранять!

— А я тебя и не просила меня спасать, сакали, — как-то больно высокомерно попыталась осадить его Соели.

— А я и не тебя спасал, — Дупел уставился на нее в легком недоумении. — Нужна ты мне больно. А вот ты… Вернее, вы, — он убрал бластер в кобуру и ткнул в близняшек пальцем:

— Еще раз, и по задницам получите, — закончил за него Мити.

Девчонки переглянулись и лишь моргнули.

Преодолев пространство, разделяющее наши стоянки, Мити опустился возле неведомой мне установки, открыл крышку и принялся переставлять проводки и что-то перещелкивать.

— Дилетанты, — шипел он сквозь зубы. — Чего сюда вообще приперлись, если в голове ни извилины.

Включив защитное поле, он поднялся и зыркнул на одну из близняшек:

— А ну, марш спать в катер! Что ты стоишь под дождем? Давно не болела?

Девушка и вовсе впала в легкий ступор.

Зыркнула на сестру. Та таращилась на Дупела.

— Спать марш, — припечатал он ее грозным басом. Спустя мгновение обе сидели в катере.

— Сурово, — усмехнулась я.

— Я бы отшлепал, — выдал Лукер и повернулся ко мне. — Все, никого не сожрали, так что можно и нам идти спать. Марш отдыхать, Петуния, пока еще Войнич.

Хлопнув ресничками, я подобру-поздорову заползла в палатку, а то, кто его знает. Еще реально шлепнет по заду для профилактики.

Утро выдалось холодным и промозглым. Казалось, в воздухе просто взвесь ледяных капелек, потому что стоило сделать несколько шагов, как они налипали на твою кожу и вещи. О том, чтобы надевать топики и мягкие штаны, не было и речи. Руки сами потянулись за комплектом спецодежды.

Так что из палатки я выбралась взлохмаченная, злая и в робе.

В общем, такая себе красавица.

Покрутившись, попыталась сообразить, где и кто.

Первым обнаружился Риме. Он готовил пищевые контейнеры для завтрака. Мити и Дупел проверяли катер, а…

За спиной послышался шум воды. Словно душ кто-то включил. Я осторожно пошла туда. Нога еще немного побаливала, но явно ничего серьезного — легкий ушиб.

— Душевая готова, — прокричал Лукер и вышел из довольно большой синей будки. — А, Петуния, с добрым утром, красота моя. Теперь официальные «кустики» у нас вон там, — он указал на желтую будку. — Все удобства только для тебя. Риме, что у тебя там?

— Готово, пошли завтракать. Сегодня у нас запеченный моими кривыми ручками картофель и вареные яйца. К вашему возвращению обещаю попытаться сделать что-нибудь посущественнее, — прокричала наша официально назначенная капитаном хозяюшка в лице хрона.

— Пети, умывайся и к столу…

… Да, утро удалось. Я сидела на теплом настиле под навесом с вкусной подсоленной картошкой и наблюдала, как рогатые помощники кендалийек собирают первую палатку.

— Вот у кого руки из зада, — усмехнулась.

Над ними фурией шипела Соели. Близняшки же метались между катером и второй палаткой. Одна из девчонок, похоже, пыталась ее установить, а ее сестра стаскивала в багажник контейнеры для цветов.

— Уверен, она девчонок отправит следом за нами, чтобы собирали растения, — недовольно проворчал Риме. — Вот откуда такие гадины берутся? У нее же опыта ноль, но она как-то пролезла через свой университет до конкурса на этот грант.

— У нее один талант — подлизать нужный зад, — отозвался жующий Лукер. — Видимо, расчет у нее был на то, что Петуния — соперник неагрессивный. Наша девочка совестливая, правильная. Она наивно полагала, что наедет на нее, та и сдуется.

— А тут мы, — закивал Дупел. — Неожиданный сюрприз.

— Не стоит ее недооценивать, — Мити макнул картошку в соль. — У нее два головореза и две исполнительные девочки, на которых она катается, как хочет. Заметно, что они не глупенькие, но, видимо, их она к ногтю знатно прижала.

— Может, Соели — богатенькая? — предположила я, сама не поняла, откуда мысль эта взялась.

— Да, скорее всего, из обеспеченной семьи, поведение выдает, — кивнул Лукер, — у кендалийцев развита система каст. Низшие и высшие. Возможно, сестрички действительно из низов.

Тем временем близняшки и в катер все стаскали, и каркас палатки собрали. Но тут я подметила интересную для себя вещь — они оставили сложенные стойки и дальше ничего делать не стали, видимо, из опасения, что Соели займет их готовое временное жилье и им придется собирать себе новое. В общем, дурочками они точно не были.

— Ладно, черная дыра с ними, доедаем и вылетаем. Нам нужно собрать за сегодня несколько видов этой кровожадной флоры, — Лукер отряхнул руки.

Я ускорилась, пережёвывая любимый картофель…

… Риме стоял между палатками и наблюдал за нашим отбытием, ну разве что платочком не махал на прощание. Лукер четко обозначил, что его место в лагере. Хрон — лучшее средство слежения за врагами. Мимо него не пройдешь с дурными намерениями. Любую вражину почувствует на расстоянии.

Мы же, разместившись в одном катере, двинулись по направлению к скалам.

Дупел и Мити — на передних сидениях, я с Лукером — на заднем.

И моргнуть не успела, как моя ладонь оказалась в руке орша. Недоуменно приподняв бровь, я уставилась на соседа:

— Два года мечтал так сделать, да ты одергивала. А теперь надоело — я орш, и пора об этом вспомнить. Мягкостью к тебе не подступишься.

— Хм… — фыркнув, отвернулась.

А вот руку оставила как есть. Сама не понимая почему, ну вот такая сложная у меня женская душа.

Мы летели над огромными растениями, ловко огибая шипастые и колючие стволы и липкие листья. Вскоре на нашем хвосте появился еще один катер.

— Как я и говорил, — усмехнулся Лукер, взглянув в заднее окно.

— Близняшки, — кивнул Дупел, — и, похоже, одни.

Мне почему-то это жутко не понравилось. Но в то же время довольно смело с их стороны тащиться за нами вдвоем без какой-либо защиты.

— И-о-у! — воскликнул Мити, и полыхнул огонь.

Дупел в упор поливал из огнемета неведомую мне шипастую тварь, чем-то напоминающую древнюю змею с передними лапами. Откуда взялась эта пакость на нашем капоте — не понятно. Да и никто из братьев сакали выяснять этого не стал, потому как змеюка разинула пасть, продемонстрировав такие длинные клыки, что уже я сжимала ладонь орша и плевала на приличия.

Такая же тварь спикировала откуда-то сверху и на наш багажник.

Я взвизгнула, но пламя появилось и там. Выдохнув, сообразила, что уже просто обнимаю руку Лукера, прижимая ее к груди, как родную.

Кендалийки быстро сообразили, что к чему, и поднырнули под наш катер, прикрывшись нами как щитом.

— Умные малышки, — усмехнулся Мити.

— Ну, видимо, огнемета у них нет, — закивал Дупел. Сбросив изрядно прожаренных ящеров, мы полетели дальше. Впереди показались высокие острые скалы. Они тянулись непрерывной чередой. Словно в этом месте столкнулись две плиты земной коры, и одну просто приподняло. На вершинах гроздьями свисали хищные люпянки, их легко можно было узнать по соцветию-завитку. Она приподнимала мощный стебель, на котором покачивались бутоны-ловушки, напоминающие земные тюльпаны.

— Ну и дрянь, — выдохнул Мити.

— Ну… — я поморщилась. — Обычно рядом с ними яросом ниже селятся Илисы Розеточные.

— И по подлости бытия именно они тебя и интересуют, да? — сокрушенно пробормотал Лукер.

Катера замерли у подножия крутого, обрывистого со всех сторон высокого холма. Открыв окно, я выглянула, разыскивая то, что мне нужно. Здесь и без приборов можно было обойтись. Илисы Розеточные цветочками были примечательными. Яркий золотой цвет ловушек не заметить было невозможно. Да и само растение чем-то напоминало всеми людьми любимую розу. Ну, разница лишь в том, что конкретно эти зеленые красавицы питались исключительно мелкими животными или тем, что выпадало непереваренным из «завитков» растущей выше люпянки. А над нами виднелись сразу две. Я скосила взгляд под их корни и нашла искомое.

— Там три илисы, — я показала Лукеру на них пальцем.

Одновременно заголосили на всеобщем и близняшки, заметив цветы.

— Нет, эти точно разбираются в растениях, — я сокрушенно покачала головой.

— Да не беда, — Лукер игриво улыбнулся. — У нас против них сакалинный спецназ.

— Догоним и обезвредим, — глазки Мити засверкали. — Вы лезете за цветами, а мы с Дупелом берем этих красоток на себя…

… Мы забирались на холм. С одной стороны, кендалийки в обтягивающих штанах, а под ними наши братцы. С другой — я с Лукером. При этом у орша за спиной еще и два контейнера с землей. Девчонки поглядывали на меня с легкой завистью, но упорно ползли вверх.

Я их даже зауважала, видимо, обещано им было немало.

Моя нога давала о себе знать, я морщилась, но даже рот не открывала, чтобы пожаловаться.

Меня интересовали илисы. Всего их там было три. Как бы и нам, и девчонкам хватило бы. Но… Делиться с конкурентами — такое себе дело.

— Дупел, ну это просто не экспедиция, а сплошное удовольствие. Ты только глянь, какой вид снизу открывается, — голосил Мити.

— И не говори, брат, хоть стреляйте в меня, а я эти очаровательные попки ни в жизнь не обгоню.

Кендалийки зло скривились и принялись, держась одной рукой за крюки, второй отдергивать футболки.

Лукер незаметно кивнул нашим сакали и, обогнав меня, принялся карабкаться выше. Я за ним, чуть отставая. Казалось, орш вообще не напрягается. С таким-то развитым телом и физической силой.

Даже завидно немного.

— Петуния, внимательнее, — долетело до меня. Кивнув, я воткнула в прочную породу следующий крюк.

Над нами, жутко расправляя смертоносные завитки, покачивались люпянки.

Тяжело дыша, я забиралась все выше. По телу ручьем стекал пот. Влажность после дождя стояла высокая. Воздух парил.

— Ммм, девочки, а девочки, а может, вашей маме все же нужны зятья? — донимал близняшек Дупел. — Мы с братом как бы обеспеченные, с домами, с образованием. Да вообще женихи завидные.

— Ага, только нам еще такие красавицы, как вы, не попадались, вот и свободные до сих пор. Непременно спросите у мамы, она плохого не посоветует.

Девчонки сжимали челюсти и ползли выше. Я не представляла, как они спускаться с растениями в руках собирались, но, видимо, затащить контейнеры наверх близняшки просто физически не могли, оттого с такой печалью поглядывали на моего орша.

— А мы не слабее его, малышки, — Дупел, видимо, тоже заметил, куда направлено их внимание.

— А давайте меняться, вы нам пальчики для брачных колец, а мы вам какой угодно цветок, откуда укажете, достанем, — подхватил Мити. — Вы времени не теряйте, мамке звоните и нас показывайте.

— Да нет у нас мамы, сакали, — не выдержала одна из сестер. — Что вы к нам пристали?

— Лалу, успокойся, — вторая близняшка обернулась на нее.

— Нет, Лоли, ну а чего они? — она гневно взмахнула рукой, и в этот момент ее крюк сорвался, выдрав из скалы ком породы.

Я и вскрикнуть не успела, как кендалийка покатилась вниз.

Еще мгновение, и ее крепко держал за руку Дупел.

— Не отпускай ее, сакали! — взревела вторая сестричка и закрутилась на месте.

— Не шевелись, — рявкнул на нее Мити. — Замри. Никто никого не отпустит.

Моргнув, я подняла голову. Лукер спокойно забирался наверх. Я последовала за ним, воспользовавшись форой. Что наши ухажеры близняшек выручат, знала наверняка. Уж больно они их зацепили.

— Держи ее, слышишь! Держи! — голосила та, что Лоли.

— Да что со мной будет! Лезь дальше, — шипела на нее как-там-ее… Лалу. — Этот здоровяк уже почти добрался.

— Сначала ты, — упрямилась сестра.

— Я сказала — лезь!

От такого окрика аж вздрогнула. Камелию она мне сейчас напомнила, да так сильно, что я мигом нагнала Лукера. Сама от себя такой прыти не ожидала.

— Ты, детка, на нее не ори, — послышался голос Мити. — Нечего тут. Любой на ее месте не за цветами, а за сестрой или братом рванул. Так что не шипи.

— Хватит, не учи ее, — вступился за Лалу Дупел. — Сейчас я тебя поставлю на ноги, и полезешь за сестрой. Вот так… Аккуратнее. А если мамки у вас нет, так с папкой связывайся. А мы с братом уж постараемся ему понравиться.

— Да никого у нас нет, сакали, понял! — рявкнула на него Лалу. — Сироты!

— А вот это уже плохо, — печально вздохнул Мити. — Я как бы о теще мечтал. Но нет, так нет. Позаимствуем чужую.

— Да у нас есть тэу Роза. Мы к ней этих малышек приведем, быстро удочерит! — хохотнул Дупел.

— И то верно, — оживился Мити. — Девчонки, а не хотите и нас, и матушку новую? Она вообще мировая.

— Хватит там мою маму делить, — не выдержала уже я.

— А что, тебе, сестренка, жалко, что ли? — прокричал Дупел. — Делиться нужно.

— Да вы ей уже и так за сынков, так что за свекровь будет, — выдохнула и почувствовала, как Лукер схватил меня под руки и затащил на ровную платформу.

Мы добрались.

Оказавшись на ровном участке скалы под небольшим навесом, я невольно вцепилась в рукав Лукера.

— Главное, не спровоцировать ничем тех, кто сверху, — шепнул он.

Словно услышав нас, одна из люпянок склонила свой гигантский завиток, тряся смертоносными розочками.

— Растения на звуки реагируют? — орш взглянул на этот цветочек с явным подозрением.

— Доказано, что да. Улавливают вибрации. Но вряд ли используют это в охоте. Хотя… — я уставилась на люпянку. — Такое чувство, что она разворачивает ловушки на звук.

— Угу, — Лукер закивал. — Но эту тварь зеленую мы выкапывать не будем. Мне еще шкура дорога.

Я как бы не была против заиметь такого питомца в оранжерее, но…

— Она в контейнер ну никак не залезет. Если только совсем маленький саженец найти.

— В такие моменты, Петуния, я начинаю тебя бояться, — усмехнулся Лукер.

Поставив на землю ящики с землей, он вручил мне одну из двух лопаток:

— Берем твои илисы и делаем ноги. Неуютно тут как-то.

— Всего три ростка, — я осмотрелась. — Жалко им один оставлять. С другой стороны, у нас два крупных будут, а им хиленький.

— Я бы притоптал его ногой, но девчонок откровенно жаль. Они мне чем-то тебя напоминают, — Лукер усмехнулся и взглянул вниз. — Упертые, лезут.

Я в этот момент ощутила странный укол в сердце. Стало так нехорошо. Злость резанула в груди.

— В вырез футболок им не успел еще заглянуть? Оценить, как там все! — выпалив гневно, присела и принялась быстро выкапывать ростки.

Орш навис надо мной. Молчал.

Я тихо кипела, чувствуя себя абсолютно дурной. Ну какое мне дело, кого он там оценивает?

— Мне спалить третий росток? — его голос походил на шипение. — Нет, Петуния, я не разглядывал, что у них там и как. Неинтересно уже давно. Но ими увлечены мои братья. Я не могу не считаться с их интересами. Но если попросишь — спущу обеих с этой скалы.

— Нет, — мой голос дрогнул от страха, отчего-то показалось, что слова его не пустой звук. — Пусть забирают последний.

Над нами снова появился завиток люпянки. Бутоны шевелили лепестками. Мясистые, влажные и такие опасные.

— Ты все, Петуния? — Лукер присел рядом и осторожно опустил крышки посадочных контейнеров. Защелкнул замок и включил питание. Внутри разгорелась УФ-лампа. Растение было в безопасности. — Спускаемся.

Он подхватил меня за локоть и повел к обрыву.

… Обратный путь показался сложнее. Я внимательно следила, куда ставлю ногу, крепко держалась за крюки и постоянно ловила на себе взгляд Лукера. Он шел впереди подстраховывая.

Мити и Дупел остались там, где и стояли. Они внимательно наблюдали за близняшками и, казалось, разрывались между желанием помочь им и остаться верными нам.

Наконец, девчонки достигли плато. Оставшийся цветочек откопали быстро, но дальше… Контейнера у них с собой не было. Они так и стояли там с ростком в руках. Над их головами опасно раскачивались смертоносные завитки. Бутоны наклонялись все ниже, словно чувствуя жертву.

Лукер поставил в багажник контейнеры и тоже поднял голову.

Одна из сестрёнок подошла ближе к обрыву, но в этот момент люпянка выпустила корень. Острый отросток, похожий на гибкую лиану, опустился на небольшое плато и, извиваясь, принялся искать свою жертву.

Это послужило сигналом нашим сакали. Братья слаженно ринулись вверх. В их руках блеснули бластеры.

— Петуния, в катер, — голос Лукера казался спокойным.

Только вот и в его руке уже было оружие.

Близняшки жались к стенке плато, в то время как Дупел открыл огонь по гибкому корню.

Мне стало так страшно. Совсем не хотелось, чтобы эти две девчонки пострадали.

— Лукер, помоги им, — прокричала я, высунувшись в окно.

— Справятся, — усмехнулся он. — Эти кендалийки не моя забота.

— Но…

— Их проблема не моя. Я страхую лишь братьев.

Мити, добравшись до площадки, ловко запрыгнул на нее. Он что-то говорил кендалийкам, те испуганно кивали и медленно продвигались к нему. Дупел же отвлекал гигантское хищное растение, натурально поджаривая корни и лепестки.

Каждый его выстрел попадал точно в цель. Среагировав на шум, оживились и люпянки, растущие рядом. Теперь по платформе шарило несколько корней. Мити старательно огибал их, спуская девчонок ниже. Не спеша, но уверено. Шаг за шагом.

Я наблюдала за ними с волнением и страхом. Мелькнула мысль — что маме скажу, если кто-то из наших сакали пострадает.

— Лукер, — мой голос дрогнул, стоило Мити немного оступиться.

— Они справятся, — уверенно заявил он. — Для них это скорее развлечение.

И действительно, вскоре кендалийки уже ползли вниз, зажатые между двумя сакали. Над ними тщетно искали жертву гигантские люпянки, распуская бутоны.

Мы ждали. Лукер бластер не убирал. Он поглядывал то на братьев, то на растения, словно ожидая от них какого-то подвоха.

Наконец, сакали спустились со скалы и проводили красных то ли от страха, то ли от смущения девчонок до их катерка. Они пересадили маленький росток в контейнер и закрыли крышку. После сжато кивнули Мити и Дупелу и как-то уж больно спешно хлопнули дверьми.

Нет, ну это точно был не страх. Парни имели успех.

Усмехнувшись, я и не знала, как к этому относиться.

И вдруг поймала себя на мысли, что ни одна победа не стоит жизни и здоровья других. Да, я хотела получить грант, только вот не такой ценой.

Совсем не такой.

Мы, не спеша, летели в сторону лагеря. Прилипнув к стеклу, я высматривала подходящие растения. Чтобы были некрупные, хищные и имели ну хоть какую-нибудь ценность для моей оранжереи.

Лукер расслабленно сидел рядом и молчал. Смотрел перед собой и будто ничего не видел.

— Все нормально, брат? — это заметил и Дупел.

— Все опаснее, чем я думал. Петунии на той скале делать было нечего. Не окажись нас там, эти, — орш кивком указал через заднее стекло на катер, плывущий за нами следом, — эти бы пострадали, и серьезно.

— Ну, не эти, а Лоли и Лалу, — исправил его Мити.

— Ты прекрасно понял, о чем я, брат. Это вам их имена важны, мне оно незачем.

Моргнув, я оторвалась от созерцания местной флоры и повернулась на Лукера.

— Ты меня что, собрался с Риме в лагере запереть? — сложив руки на груди, возмутилась не на шутку. — Не выйдет — уйду пешком.

— В том-то и проблема, что ты как раз и уйдешь, — фыркнул он в ответ и отвернулся.

Скривившись, я не удержалась и показала ему язык. Нет, ну детство, конечно, и меня не красило. И вообще, женщины так себя не ведут… но мне полегчало.

Я снова уставилась на густой настил на земле и замерла.

— Дупел, стой… Там Библис Ялвирский, — мелкая стычка с Лукером была вмиг забыта. — Он здесь сам по себе редкость.

Я во все глаза смотрела на пышный куст с огромными с мою голову радужными цветами. Лепестки переливались в лучах яркой звезды, завораживая игрой цвета.

— Э-э-э, сестренка, ты же не собираешься это выкапывать? — Мити невольно вжался в спинку сиденья. — Оно даже выглядит так, словно готово тебя сожрать.

Но мне было все равно, что он там говорит. В моих мечтах этот кустик уже украшал центральный ряд оранжереи.

— Он размножается черенками, — пробормотала я, прицениваясь к веточкам жертвенного куста. — Мне нужно несколько. Срезать под углом и вставить в землю. В контейнере они укоренятся и начнут расти. Где-то у меня был секатор…

— Интересно, вот кто-нибудь слушал, что я только что говорил об опасности данной экспедиции? — зло выдохнул Лукер.

Не сговариваясь, и Мити, и Дупел подняли руки как первые слушатели и сторонники его идей.

— Да ну вас, — фыркнула на них я. — Секатор мне и перчатки. Все сама сделаю и быстро.

— Лукер, а ты ее с покусанным задом тоже любить будешь? — оскалился Дупел, за что был одарен злобным взглядом ботанички. — Ясно, куст так куст.

— Знаешь, в чем гадство, брат? — Мити скривился. — Эти две красавицы, что тащатся следом, ведь тоже с секатором. Полезут — не остановим.

— Кто бы знал, братец, что ботаника такая жуткая наука, — захихикал Дупел. — Это же кошмар. Пойдешь собирать гербарий и все, заделаешься органическим удобрением под каким-нибудь кустом.

— Ой, ладно вам, — рявкнула на них.

Я ждала, пока они навеселятся вдоволь и начнут думать, ну, или хотя бы мне не мешать.

Катер медленно приземлялся на относительно безопасную площадку рядом с хищным кустом.

Я же елозила на месте от нетерпения.

— Как срезать? — раздался надо мной вкрадчивый вопрос от Лукера.

— А там все просто: на один палец ниже седьмого или девятого узла. Считается, что такой срез приживается легче.

— Чего? Какой узел?

Обернувшись, я встретилась с недоуменным взглядом орша.

— Секатор мне и перчатки, — повторила с нажимом.

— Через мой труп! — процедил он.

— Да легко, если ты сейчас туда полезешь искать эти самые узлы, — закивала я.

— Петуния!

— Лукер! Я уже год работаю с такими вот зелеными крошками в оранжерее и жива здорова. Так что секатор женщине и разойтись!

— Как она страшна в гневе, — послышался восхищенный голос Мити.

— И сексуальна, — добавил Дупел.

И как же они меня в этот момент взбесили!

— А ваши кендалийки хоть и ботанички, но явно с хищницами прежде не сталкивались, — рявкнула я на них. — Потому как знали бы, как со скалы уходить и что ростки плотоядных видов в ручках не таскают!

— Ой-ёй, — Мити скривился. — Дупел, срочно ищи в поисковике, где там у этого сорняка узлы…

— Понял… Уже делаю!

Наш бравый снайпер достал планшет и погрузился в ботанику для начинающих.

Лукер же сидел рядом и откровенно закипал, только вот задвинуть себя или, что еще хуже, запереть в палатке я не позволю.

Вот еще.

Катер мягко коснулся грунта. Осмотревшись, я распахнула дверь и выбралась наружу. Открыла багажник и стала искать ножницы.

— Петуния, я ведь сказал тебе, что сам! — Лукер не отставал.

— Ты или будешь мне помогать, или иди и посиди, пока я все сделаю, — обернулась на него. — Но твое «сам» слышать не желаю.

Схватив перчатки, натянула их и ухмыльнулась, обнаружив острый секатор.

Подняв его, обернулась на куст, примерно прикидывая, что там проще будет отщипнуть.

— В принципе, нам нужна одна или две ветки. Их можно будет разрезать на несколько черенков, — я продолжала обсматривать куст. — Главное, не задевать цветы. Лепестки у библиса неподвижные, но они выделяют очень липкий секрет. Вот он и оставляет химические ожоги на коже.

— Ясно: тонкая ветка, как можно длиннее, и не влипнуть в секрет, — кивнул орш.

— Не боись, все беру на себя.

Поправив собранные в хвост волосы, я пошла на хищный куст, открывая секатор.

Библис хоть разумом не обладал, но дураком не был. Ветки затряслись, и цветочки разом были направлены в мою сторону.

— Да ладно! У меня и не такие плодоносить начинали, — рявкнула я и пошла в бой.

Лепестки источали секрет, я орудовала секатором. Лукер спасал меня от ожогов своей курткой. Умеючи, надо признать.

Прошло меньше минуты, и к моим ногам упала одна ветка, за ней вторая, третья, четвертая.

— Петуния, ты что, ему прическу делаешь? — рявкнул на меня орш.

— Прости, увлеклась, — я схватила добычу и ловко отскочила в сторону. Лукер отходил медленнее, выставляя перед собой куртку.

— Ловко ты, Пети, — похвалил меня Мити.

Рядом с ним у нашего открытого багажника стояли и близняшки. Вид у них был весьма напуганный.

Девчонки мялись, поглядывая на ветки в моих руках. Они явно были заинтересованы в том, чтобы выпросить одну из них. Нет, ну конкурентки, но с другой стороны… Хм…

— Поцелуете наших мальчиков, и я даю вам черенок.

Услышав меня, они разом сглотнули и снова уставились на библис. Выдохнули, и одна из них стащила с себя куртку.

— Да ладно, — возмутился Дупел, — неужели нас поцеловать страшнее, чем получить от этого куста ожоги на лице? Интересно, сколько эти язвы заживать будут?

Девчонки переглянулись. Зыркнули на ветки в моих руках, на сакали и ринулись на несчастный куст.

— Нет, ну ходить несчастному цветку со стильной стрижкой, — прокомментировал происходящее Лукер.

— А, по-моему, достойно, — я даже гордость за весь женский род сейчас ощутила.

Правда, наслаждаться этим чувством не удалось.

Затрещали задние кусты, и на нас выскочила здоровая тварь размером со слона, а мордой как у бульдога. Ну, во всяком случае, если верить учебнику по домашним животным.

Заверещав, близняшки ломанулись обратно.

— Что нас целовать будете! — не удержался Мити, вытаскивая бластер.

Они не ответили, не до того было.

Земля под нами задрожала и вздыбилась волной, как будто что-то под ней двигалось, изгибаясь змеей.

— Что за…? — Лукер выхватил у меня ветки, уронив одну. Закинул их в багажник, захлопнул его, и, схватив за руку, быстро затолкал меня в катер.

Вовремя. Неведомый мне зверь, которого, видимо, еще не успели описать и идентифицировать, зарычал, сделал шаг к нам, и вдруг с земли поднялось такое, что я подавилась дыханием. Это можно было сравнить с исполинской кроваво-красной лилией. На несколько бесконечных секунд бордовый цветок завис над клыкастой тварью и опустился на нее, хватая в ловушку. Стебель разогнулся, чтобы глубже заглотить жертву.

То, что сейчас стояло здесь, поражая слоновьими габаритами, теперь переваривалось в сомкнутом бутоне. Но весь ужас заключался в том, что с земли поднималась еще одна такая «лилия».

— Лукер, за управление, — закричал Мити и, схватив одну из близняшек, потащил ее к их катеру.

Вторую уволок следом Дупел, но я успела заметить, что он подобрал оставленную на земле веточку библиса и закинул ее в кусты.

— Пети, держись крепче, — рявкнул Лукер, падая на водительское сидение.

Катера взмыли в небо и понеслись подальше с поляны. Мы первые, сакали с кендалийками — следом. А вот за ними стрелой устремился кровавый цветок. С земли поднялся еще один. И еще.

Моргнув, я смекнула, что грозит нам, окажись мы в их бутонах, но нет.

В следующий момент я поняла, почему оба брата очутились в катере моих конкуренток — у девочек не было дальнобойных пушек. Поэтому отстреливаться бластером пришлось Дупелу, в то время как Мити красиво маневрировал между деревьями, уходя от хищных цветков.

— Хвала великому космосу, что тебе этот отросточек не нужен, — прорычал мой орш.

Костяшки его пальцев побелели, так крепко он держал штурвал управления.

— Я что, по-твоему, совсем того? — зашипела на него.

— По-моему, ты увлечённая особа, которой всё равно, сожрут её или нет. А я вот тебя целой хочу видеть и максимально живой. Сегодня же прочитаю про эти узлы и прочее. Но и близко ты к этим цветочным тварям не подойдёшь!

— Ага, — я сложила руки на груди. Он резко повёл штурвал вправо, и я завалилась на сиденье. — А в оранжерее тоже за меня работать будешь?

— Надо будет, и там прически наводить твоим кустам начну.

— Лукер, не истери, ну максимум несколько ожогов и будет.

— Пети, обернись, эта тварь, что нас преследует, явно не поздороваться желает!

Я поднялась и уставилась в заднее окно. М-да, цветочки упорствовали. И, что самое жуткое, с помощью корней они успешно передвигались в грунте.

— Мне бы хоть один такой вид для исследования, — жалобно выдохнула я.

— Только через мой труп! — прошипел Лукер, разворачивая огнемёты.

— Да к реке лети, они через воду точно не пройдут. Останутся на берегу. Но найти бы семена…

— Р-р-р, — Лукер зарычал и дал залп огня по навязчивому бутону.

Дупел прицельно стрелял по стеблю сразу под цветоложем. Вид у сакали был недобрый. Он явно психовал.

— Знаешь, малышка, их упорство наводит на мысль, что они знают, что в таких консервных банках, как наши катера, водится мясо, — процедил Лукер, активировав на руке средство связи. Орш снова завалил катер направо и прокричал:

— Мити, брат, к реке! Петуния дельный план предложила.

— По воде не передвигаются, — догадался сакали.

— Вроде того.

— Давай вперёд, мы за тобой. Смотри, чтобы впереди ничего не появилось.

Пока они переговаривались, я таращилась на голодные упорные «лилии». Это же такая редкость среди растений. Во-первых, не описанный вид, а во-вторых, способный вот так быстро передвигаться. Это же что-то уникальное! Схватив свой планшет, я принялась снимать всё происходящее. Навела камеру на цветок, чтобы потом можно было зарисовать его строение. Потом стебель, листья, корни, выступающие из земли.

— Нет, ну её сожрать хотят, а она любуется, — фыркнул Лукер.

— Молчи, орш, я занята исследованием. Что ты меня спасёшь, я даже не сомневаюсь. Так что чего мне в панике метаться?

— Так уверена во мне? — его голос стал мягче.

— Да, Лукер, убеждена, что ты не дашь мне погибнуть. И никакой цветочек с тобой не справится.

— Приятно слышать, — он, кажется, улыбнулся, во всяком случае злость пропала. — Ладно, снимай, если что, могу лететь ближе к земле.

— Ты лучше ближе к воде лети. Наука — это хорошо, но я ещё рассчитываю ей послужить, а не слечь здесь во имя неё под лианами навечно.

— Вот поэтому я и потерял от тебя голову, Петуния Войнич. Безумие и отвага — вот твой девиз.

— Не без этого, — я просияла, сочтя это за комплимент.

Впереди показалась длинная лента воды. Широкая и перекатывающаяся.

— Пороги, — недовольно проворчал Лукер.

Я оторвалась от съемки и взглянула вниз.

В воде что-то плавало, причем не одно, а стайкой.

— Нет, — поморщилась. — Думаю, не сунутся они туда. Корешки пожалеют.

— Ты так говоришь, будто цветы разумны, — орш взглянул на меня мельком.

— Ну, как бы, в данной ситуации убегаем мы, а значит, что-то там в корневом центре шевелится, раз они так упорно преследуют нас.

Лукер лишь выдохнул и пальнул огнеметом по наглым бутонам, чтобы не расслаблялись.

Мы миновали реку, при этом я заметила, как красиво на воде кружат альдрованы розоцветные. Эти прекрасные цветы уже успели занести в перечень видов Альвиры, и я про них читала. Но вот так видеть в реальной жизни…

— Не нравится мне твой взгляд, — вздохнул Лукер. — Совсем не нравится.

— У меня нет контейнера для водных растений, — сокрушенно пробормотала.

— Какая радость! Вот свезло-то!

— Да хватит язвить! — не выдержала я.

— Петуния, тут вся планета — сплошной жрущий лес, ну почему тебе нужны самые жуткие представители зеленых?

— Это, — я ткнула на воду, — альдрованы, и они почти неопасные.

— Почти? — он приподнял бровь.

— Кислоту выделяют и выстреливают ею в жертву.

— А, ну, — он даже как-то снисходительно махнул рукой. — По сравнению с тем, что осталось на том берегу реки, конечно, милые водные ромашки.

В этот момент послышался слабый звук. Как удар, но по днищу.

Мы переглянулись.

Звук повторился.

— Чем они в жертву выстреливают? — переспросил Лукер.

— Кислотой, — я как-то втянула голову в плечи.

И снова удар.

Орш выругался на родном языке, взлетел выше и включил связь с сакали.

— Мити, там под нами твари, вооруженные кислотой!

— Да нам уже сообщили, — сакали натурально рычал. — И у кое-кого даже есть специальные контейнеры для этих тварей.

— А у меня их нет, — пожаловалась я.

— Моя ты умница, забыла нам на радость, — похвалил меня Дупел.

— Да ничего вы не понимаете! Этот вид ценный, — сложив руки на груди, я разозлилась. Потому что у близняшек будет растение, а у меня нет!

— О, мы наслышаны уже, — Мити скрипел зубами.

— Останови катер и выпусти нас, мы найдем детку и… — сердито рычали во втором катере на наших сакали.

— Детка… А детка, — прошипел Мити, — мы с братом ваш неуемный зад сейчас зачем спасали? Чтобы вы там утопились подводной гадости на радость? Плавать-то умеешь под кислотным обстрелом?

Тишина и тихое: «Нет».

— И хвала космосу! — припечатал кендалийек Дупел. — Увижу вас у реки — мгновенно улетите домой!

— Не посмеете! — по больно уж дерзкой интонации определила Лалу.

— Проверь! — в наглости наш Дупел ей не уступал.

Лукер сидел с такой довольной улыбкой, что треснуть его захотелось.

Хмыкнув носом, отвернулась. Нет, ну как бы и я плавать не умела. Но очень уж хотелось заполучить хоть один водный вид.

— Они бы здорово смотрелись в пруду оранжереи, — мечтательно вздохнула я.

— Не выйдет, Петуния, — голос Лукера даже не дрогнул. Он спокойно управлял катером и держался ближе к высокому берегу. Поставив руку на дверь, я выглядывала в окно. А там… Ну чего только не плавало! И все такое красивое, яркое, липкими ловушками в воздухе потрясывает.

— Я бы осталась здесь жить, — снова мечтательно вздохнула.

— Я бы увез тебя отсюда прямо сейчас, — процедил орш.

— Никакого в тебе романтизма.

— Петуния, оглянись, здесь же живность — корм для растений. Корм, понимаешь? Ты и я — мы легкий ужин для того, что красиво плывет за нами следом.

— Зануда, — припечатала я его.

— Ответственный и разумный мужчина, — исправил он меня.

Я снова уставилась на водную гладь. Там, на глубине, колыхались огромные сибутки — хищные водоросли, предпочитающие в рационе птиц. Они росли, как правило, в тени деревьев и ждали, пока какая незадачливая птаха усядется на нижнюю ветку, а после резко вытягивали гибкий стебель, вырываясь из толщи, и…

— Да твою же, — выругался Лукер.

Я же, моргнув, сообразила, что нас окрутило.

— Вверх! — прокричала я оршу. — Они легко рвутся!

— Ура! — донеслись до нас радостные вопли кендалиек. — У нас будет сибутка!

— Не у вас, а у меня, — проорала я, пока Лукер сражался с растением, желающим затащить нас под воду.

— Куда ты целишься, сакали?! — кричали в соседнем катере, не слушая меня. — В междоузлие бей… Что, значит, ты не знаешь, что это такое! Да между листьями ей попади… Дай, я сама!

Обернувшись, я увидела, как у обалдевшего Дупела отобрали бластер, и одна из сестер, высунувшись наружу, прицельно палила в выступающий из воды стебель сибутки.

Выстрел… Еще один. И растение оборвалось.

— Да! — заверещала вторая кендалийка. — Лалу, я тобой горжусь!

— Кажется, и я ей горжусь, — хмыкнула и покосилась на бластер Лукера.

— Даже не думай об этом, — рявкнул орш.

Тем временем Дупел отобрал свое оружие и зло засопел.

Но это не омрачало мою радость.

— Ну можно же в ведро какое ее посадить, да? Нет, не выживет она в нем. Нужна аэрация… — я быстро искала решения. Упустить такой шанс и остаться без этой фантастической водоросли я не собиралась.

— Войнич, — донеслось до меня по связи. — Меня Лоли зовут. Так вот, меняем один водный контейнер на цветок, а то нам его эти твои сакали давать не хотят. Мы видели, что у тебя такого с собой нет. Но если Соели спросит — скажешь, что ящик твой, она нам обмен никогда не простит. Сживет за него.

Хм… Я прикинула, что и как, и покосилась на Лукера.

— Вполне честно, — кивнул он и, отключив связь, добавил: — Водоросль эту они и без нас добыть могут, а вот мы здесь нужный контейнер явно нигде не отыщем. Их предложение нам выгодно.

Я кивнула, и он снова включил связь.

— Ладно, обменяемся, — сообщила близняшкам. — Здесь такой отросток на нас намотан, что и вам, и нам хватит.

Выбрав безопасную площадку, Лукер аккуратно посадил катер, не касаясь поверхности, чтобы не испортить нам с близняшками трофей.

Да, орш был по-прежнему зол. Ему явно не понравилось чувствовать себя в качестве наживки. А, по-моему, оно того стоило.

— Не сиди с таким видом, — я придвинулась к нему. — Где твой авантюризм?

— Он закончился в тот момент, когда твоя неуёмная натура поскакала собирать букетик.

— Я занимаюсь научной работой, — фыркнула, наблюдая, как позади нас приземлился второй катер.

— А я занимаюсь спасением тебя от тебя же, — рявкнул Лукер, развалившись на кресле водителя. — И это они еще мне говорят, что я безответственный и не продумываю свои действия. Да трижды ха!

Из катера, приземлившегося за нами, выскочили девчонки и, не дожидаясь сакали, которые направились к багажнику, ринулись отдирать от нашего транспорта бедную водоросль. На капоте беспомощно хлопала ее ловушка, листья медленно шевелились, стебелек трогательно сжимался.

Кендалийки ловко вызволяли нас из зеленого аркана.

— Как делить будем? Она здоровая, — прокричала одна из сестричек, размахивая стеблем толщиной с мое запястье.

Я до сих пор не могла отличать одну от другой. Но видимо, у наших сакали такой проблемы не было.

— Лоли, осторожнее с этой штукой, — прогорланил Мити и ринулся отбирать у нее хищный трофей, извивающийся у ее ног.

— Вот, — я указала вперед. — Смотри, Лукер, я бы так не делала.

Он обернулся и взглянул на меня так, что я разом умолкла.

— Пока сидишь здесь, они заберут лучшую часть этой твари, — его улыбка стала подозрительно хитрой.

Но мне было уже не до того. Дернув ручку двери, я выскочила и через мгновение уже вцепилась в ствол сибутки. Она сжималась в моих ладонях, а свободным концом пыталась окрутить мои ноги.

— Петуния, радость моя, так как бы ты не делала? Повтори.

Выйдя из катера, Лукер сложил руки на груди.

Моргнув, я сообразила, что стою рядом с Лоли и осматриваю жертвенное тело водоросли, наплевав на всякую безопасность.

— Быстро растение на капот и отошли от него на два шага, — милым мой орш больше не был. — А то эта вылазка станет для вас первой и последней. Запрем в лагере, и будете там под охраной Риме в палатках картошку чистить, пока мы с ребятами вам букеты собираем!

— Он шутит? — тихо шепнула Лоли.

— Делай, как говорит, это в нем заботливый абьюзер проснулся. Нужно задобрить, а то злобствовать начнет. Это у них семейное, — тихо ответила и потащила свою часть сибутки, куда сказали.

Кендалийка, не будь дурёхой, последовала за мной.

— Так, нужные аквариумы нашли, — из-за катера вышел Дупел, таща в руках сразу два ящика, за ним следом бежала Лалу.

— Мити, что у тебя там? Нашел?

Дупел поставил на землю контейнеры и открыл крышки. Вода в них уже была, и нужные параметры тоже кто-то заботливо выставил.

— Нашел, брат, размножают эту зеленую ерундень семейства неразберикакого черенками с тремя-четырьмя узлами… Ну, и как эту фигню понимать…

— Не отвлекайся, Мити, — Лукер обошел наш катер и замер за спиной сакали. — Так вот что такое узел! — на его лице отразилось удивление. — И почему резать нужно именно так?… А, вижу, прочитал.

К изучению, видимо, статьи присоединился и Дупел. Он морщил нос, скользя взглядом по строчкам.

Лалу тенью скользнула к нам и шепотом поинтересовалась:

— Они что, реально изучают строение растений?

— Думаю, никто нам не позволит сейчас самим разделить сибутку, — выдохнула обреченно.

— О, смотри, а это что у него, ловушка? — Услышав возглас Дупела, мы встрепенулись, а несчастная водоросль и вовсе приподнялась и словно заглянула в их планшет.

— Не боись, зелень, — усмехнулся Мити, — перед тобой квалифицированный медбрат со стажем. Отрежу все в лучшем виде! Уползешь в реку и с ловушкой, и с приплодом. И даже кусочек стейка в ротик положу.

Сибутка рухнула на капот, видимо, отпустило от облегчения.

— У них в ловушке вроде семена, да? — шепотом спросила Лоли.

— Ну да, а ты что, не знаешь?

Я взглянула на нее. Кендалийка вдруг смутилась и слегка покраснела, словно я ее на чем-то постыдном поймала. Это показалось мне странным.

— Так, женщины, в сторону, специалист идет.

Мити метнулся к багажнику и достал свою аптечку. Распахнул этот пластиковый чемоданчик и вытащил простой одноразовый скальпель.

— Дупел, отмеряй эти черешки, приступим к операции…

… Мы стояли с девочками и наблюдали, как аккуратно Мити делит зеленую живую водоросль на части. Один черенок опустили в контейнер и закрыли. За ним — второй. Оставшуюся верхнюю часть сибутки с ловушкой и семенами в ней действительно отнесли к воде и выпустили.

Дело было сделано — быстро, ловко и безопасно.

— Еще пациенты будут? — Мити обернулся к нам, и девчонки слаженно отступили. — Да ладно! Я тут перед ними выставляюсь, из шкуры вон лезу, а они носами крутят.

Усмехнувшись, я поспешила к контейнерам, но меня опередили. Зыркнув нехорошо так, Лукер поднял оба ящика и разнес по багажникам.

— Чего стоим? Ждем, пока еще кто приползет нас сожрать? — рявкнул Дупел. — А ну, по катерам. В лагерь возвращаемся. Есть хочу, перенервничал.

— Риме обещал чего-нибудь вкусного, — мечтательно протянула я.

Сестры переглянулись, как-то печально вздохнули и поплелись к своему катеру.

— Ну, вы это… Если чего вкусного захотите, то цена невысока. Поцелуй! — бросил им вдогонку Мити.

— А целовать вашего четвертого, да? — обернувшись, Лоли «стрельнула глазками» в наших сакали. — Он же готовил.

И пока братцы соображали с ответом, девчонки уже закрыли двери и мягко подняли катер.

— И спасибо за спасение, мальчики, вы прелесть!

— Вот заразы, — усмехнулся Дупел. — У меня еще никогда такого азарта до женщин не было.

— И не говори, аж кровь кипит.

Братцы переглянулись и хищно усмехнулись.

Если кендалийки, нахватавшись впечатлений, понеслись прямиком в лагерь, то мы какое-то время повисели у них на хвосте. При этом я не совсем понимала, чего мы плетемся, пока не заглянула в планшет Лукера. Орш довольно улыбался, словно моя Коша бульона нахлебавшись, и выводил какой-то странный сигнал на карте.

Прищурившись, я вопросительно уставилась на него.

— Пометил их, — негромко пояснил он, — чтобы знать, где они находятся.

— А зачем нам это? — не поняла я.

— Затем, что ты у нас душа бесхитростная, — обернулся Дупел. — Они завтра притащат какой-нибудь редкий вид, вот как ты узнаешь, где они его нашли?

Призадумавшись, снова взглянула на карту.

— Вы отследите маршрут? — предположила.

— И место, где они стояли, — кивнул Лукер. — Остановки их. Кроме того, будут у нас эти барышни на виду. Они вроде и не подлые, но победа нужна всем, Петуния. Так что подстраховаться не лишнее.

Я снова отвернулась. И вроде ничего такого, но так приятно стало. Лукер действительно думал обо мне. О моей победе.

Так что когда он убрал планшет и, откинувшись на спинку, нашел мою ладонь, я ее выдергивать не стала.

Просто сделала вид, что ничего между нами не происходит.

Мы еще какое-то время летели вслед за девчонками, но у самого лагеря свернули в другом направлении.

Я снова повернулась к Лукеру.

— Еще чего интересного поищем, но уже без них, — усмехнулся он. — Профессор Тримашка сбросил парочку интересных координат. Нашел в заметках предыдущих экспедиций.

— Ты связывался с ним?

Мне стало чуточку обидно, что общение произошло в обход меня.

— Он просто прислал файл и попросил привезти тебя туда. Сказал, что ты все сама поймешь.

— М-м-м, — я важно задрала нос. — Тогда ладно.

Парни заулыбались, но смолчали.

И действительно, стоило преодолеть несколько высоких холмов, как перед нами раскинулось большое плато. Гигантских растений здесь не наблюдалось, зато…

— Уверен, эти зубастые ящерицы плотоядные, — процедил Мити.

— Нет, — я покачала головой. — Они как раз и настоящие местные хищники, потому как травоядные. — Я широко улыбнулась. — Думаю, это их постоянное место обитания, и они не мигрируют. Или делают это сезонно. Например, когда прорастают семена чего-нибудь большого, и с пищеварительным секретом.

— То есть ты хочешь сказать, что эти мирные, покрытые чешуей коровы размером с наш корабль едят ростки хищных растений? — уточнил Дупел.

Я закивала и принялась снимать.

Все дело в том, что в моей оранжерее уже были установлены интерактивные экраны, и было бы здорово транслировать по ним вот такие документальные ролики, снятые на пусть и любительскую камеру.

Ребята молчали и не мешали мне.

Мы сделали несколько кругов над стадом травоядных ящеров и аккуратно приземлились чуть подальше от них.

— И что здесь может расти интересного?

Лукер приподнял бровь, глядя на счастливую меня.

— Все! — с восторгом заявила. — Все хищное, что здесь произрастает, каким-то образом не попадает к ним в желудок, — я указала на животных. — То есть у них есть защита. Возможно, запах или вкус. Понимаешь?

Уголки его губ задрожали.

— С кем я говорю, — выдохнула.

— Да, Пети, мы не ботаники, — закивал орш. — Мне вот больше интересно, почему этих ящеров не жрет нечто гигантское.

Я призадумалась и уставилась на проходящее рядом жующее животное. Пожала плечами и, включив определитель, навела на него.

«Самподидок» — считала с экрана. Вид был частично описан. Пробежав взглядом по тексту, тихо засмеялась:

— Они выделяют через поры кожи секрет, схожий с ароматом цветов. Вот поэтому на них и не охотятся.

— Хм… — Лукер повернулся к Мити. — А ты ведь что-то такое с собой брал?

— Ты же не хочешь брызгаться моим ароматизатором для палатки, — съязвил Мити прищурившись.

— А ведь те твари на скале тебя не особо-то и ловили, когда ты за девочками полез. А у нас уже все вещи этой цветочной вонью пропитались.

— Это не вонь, а аромат гумарии, — Мити мечтательно провел перед собой ладонью. — Запах цветочных полей Залфа…

— Чтобы завтра все воняли этими «полями», — рявкнул Лукер. — В нашу палатку вонючку тоже притащите.

— У меня всего четыре баллончика, — Мити недовольно надулся.

— А у меня всего одна Петуния! — припечатал его Лукер.

— Понял, — Мити дернул ручку и выбрался из катера. Остальные за ним.

Следующие полчаса мы набирали растения. Я старалась поместить в один контейнер по 2–3 вида, следя, чтобы они не конфликтовали. И уж точно не нападали друг на друга.

Нет, конечно, часть этих растений научного интереса не представляла, но это не отменяло их красоты. А у меня все же оранжерея, и она должна выглядеть презентабельно.

— Так, все… — прокричал Лукер, поглядывая на разгуливающих вокруг гигантских зверей. — Звезда уже склоняется к горизонту, а нам еще вернуться и разгрузиться. Да и Риме опасно оставлять так надолго с этой Соели… Пристрелит же гадюку, и думай потом, куда тело ныкать и кому эту ядовитую девку скормить.

— Это да, — закивал Дупел, таща в руках мои ящики. — Растение жалко будет. От этой Соели можно легко несварение прихватить. А там еще рогатые ее амбалы как свидетели в расход пойдут.

— Интересно, зачем она вообще их притащила? — Мити обогнал брата с тремя контейнерами в руках.

— А что непонятного? Для охраны себя любимой, — усмехнулся Лукер, открывая багажник. — Эти рогатые явно не цветы выкапывать прикатили.

Мы вернулись на закате и застали весьма странную картину. Наш Риме сидел на капоте второго катера с бластером в руках. Соели на мгновение высунула нос из собранной палатки и залезла обратно. Рогатые вальяжно отдыхали возле второй палатки, а вот близняшки готовили ужин.

Остановившись, мы поймали на себе их печальный взгляд.

Как-то даже обидно за них стало: носились по джунглям, приехали с добычей, так еще и к котлу приставили.

Выбравшись, мы обошли катер и направились к нашему хрону. Таким злым я его еще никогда не видела. Четкая темная полоса на щеках, глаза ярким серебром пылают.

Жуть просто… в фартушке.

Я взглянула на нашу полевую кухню и тут же различила запах супчика.

— И что, Риме, здесь произошло?

— Я ее убью, — ровно произнес он. — Просто возьму и пристрелю эту богатенькую тварюшку. Изжарю! Ненавижу… как же я ненавижу этих богатеньких доченек толстосумов. Ненавижу… убереги меня боги от такой…

— О, как тебя проняло, друг, — Лукер мягко забрал у него бластер. — Дай это пока мне. Сначала тебя отпустит, а то реально будешь труп в джунглях ныкать и душещипательную историю смерти этой кендалийки сочинять. Что она тебе сделала?

Хрон затряс головой. Длинная челка упала на глаза, придавая ему совсем мальчишеский вид. Он странно дернулся и вдруг потянулся ко мне, обнял и прижал к себе. Его било мелкой дрожью.

— Риме, — голос Лукера стал строже.

— Мне ничего, но им… Как она орала на них, когда девочки вернулись, а вас нет. Эта злость. Даже ненависть. Ко всему… всем… Она ненавидит все вокруг себя, отравляет собой воздух.

Его руки сжали меня крепче. Хрон тяжело дышал, уткнувшись носом в мои волосы.

— Я ее пристрелю, — шептал он. — Избавлюсь от гадины…

— Тихо, Риме, — я мягко погладила его по голове. — Это же Соели, и она не твоя проблема. Ты встретишь добрую и мягкую девочку, которая будет безумно тебя любить. А эта кендалийка — лишь ничего не значащий эпизод в твоей жизни. Не слушай ее эмоции. Не надо. Они тухлые. Слушай вон близняшек.

— Они растеряны, — пробормотал он. — Обижены очень. Злятся. Но не на вас. А еще они очень боятся проиграть. Им, как и тебе, нужна эта победа. Она для них важнее, чем для этой твари. Намного важнее.

Я тяжело вздохнула.

— Понятно, что она им нужна, — усмехнулся Мити, — иначе не шли бы с секатором наголо на неизвестный им куст. Знать бы, зачем она им? Что даст? Может, мы можем предложить большее?

— Не знаю, братец, — голос Риме упал до шепота. — Я вам суп приготовил. А девочки голодные… Я слышу их голод. Слишком много эмоций.

Он выпустил меня из объятий и неуклюже слез с капота катера.

— Пойдем, я тебя отведу в палатку, — Лукер приобнял его за плечи. — Отлежишься немного. Мы пока разгрузимся. Знал бы ты, от каких цветочков мы сегодня сваливали. Закачаешься.

— Жуткие? — хмыкнул хрон.

— Голодные, брат. И они очень уж хотели получить свои консервы с нами внутри. Петуния, разлей по тарелкам наш ужин и помоги ребятам. А я с Риме немного побуду.

Я кивнула, понимая, что плохо с нашим хроном. Лукер, видимо, переживает, что тот сорвется и наделает бед.

Как-то оставлять его после такого одного страшно стало.

Я побежала было к кухне, но решила, что сначала нужно разобраться с контейнерами в багажнике. Поэтому, развернувшись, понеслась к Дупелу и Мити.

Оттащив цветы под навес, мы плотно укрыли их тканью, больше для того, чтобы Соели не смогла понять, что вообще у нас там посажено. В самый центр я запрятала ящик с библисом, предварительно нарезав черенки и воткнув их в грунт.

Все это время я поглядывала на палатку, где сидели Риме с Лукером.

— Да в порядке все будет, — прошептал Дупел. — Они вроде и не особо всегда ладили, но когда наши хроны начинают психовать, Лукер — единственный, кто быстро гасит их гнев. Он у нас в семье всегда был за миротворца. Мы пацанами передеремся, а он потом ходит, примиряет воинствующие кланы.

— Ага. Помню, Далама привезли, так он вообще в штыки нас всех воспринимал. Считай, мы домашние мальчики, для него — чужие, непонятные. У него уже приводы были, а мы пистолетики из конструктора собирали, — Мити тихо засмеялся. — Лукер тогда с ним первый подружился. Нет, ну сначала подрались, конечно. До крови, по правильному, а потом вместе наказание отбывали от амашей наших. Так что не переживай, Петуния, сейчас наш Риме в норму придет.

Мне стало легче. Лукера я с такой стороны не знала. О нем все больше как о гуляке говорили. Но в семье очень уважали и ценили, и с этим не поспоришь. Теперь я понимала за что.

— Он самый добрый, да? — спросила тихо, словно некий секрет выведывала.

— Да, — Мити кивнул. — Он тот, к кому идут за помощью. И он еще ни разу никому не отказал.

— И поэтому мне сейчас помогает? — эта мысль меня расстроила.

— Э нет, — прошептал мне Дупел на ушко со спины. — Нас, Петуния, даже не спросили, хотим мы лететь сюда или нет. Просто стребовали должки за оказанную некогда помощь. И прежде чем ты надуешься, скажу, что зря Лукер с нами так жестко — все бы и так поехали. Даже Ари собирался, но по срокам на вахту не успевал. Так что здесь у братца личное.

Мне полегчало. Даже настроение приподнялось.

Ну конечно же, потому что ребята добровольно бы поехали, а не потому, что у Лукера здесь дела сердечные. Нет, ну, конечно же, совсем не по этому.

— Петуния, хватит стоять с придурковатой улыбкой, есть давай! — опустил меня с небес на землю Мити. — Ночью будешь так мечтательно на Лукера смотреть, а пока где тарелки?

— Жрать охота, а она тут вздыхает томно! — припечатал меня Дупел и все так же на ушко.

— Не было такого, — проворчала я. — Все придумали!

— Ага-ага, — загоготали сакали.

Мы поужинали. Напротив, в лагере Соели, близняшки продолжали сидеть над котелком. Обе откровенно клевали носом в землю. Похоже, они готовили сразу на два дня.

Я стояла у палатки и наблюдала за ними.

— Знать бы, что движет кендалийками. Такое упрямство чего-то да значит, — за спиной появился Лукер.

Положив ладони на мои плечи, ощутимо сжал. И если еще совсем недавно я и сидеть с ним в одном катере не могла, то сейчас воспринимала это прикосновение как-то даже обыденно.

— Устала? — его дыхание коснулось моих волос.

— Не то что бы, — негромко прошептала, — скорее вдруг открыла для себя, что не столь самостоятельная. Все не так, как казалось там, на Залфа. Сложнее и опаснее.

— Справимся, Пети, у тебя будет твой грант, обещаю.

— А что будет у тебя, Лукер?

Вот зачем спросила? Сама себя же в смущение и загнала.

— Ты, — он тихо засмеялся, — у меня будешь ты. И даже больше. Я стану любимым зятем тэу Розы. Потому как и цветы дарил, и на свидания на природу приглашал. И разных плотоядных тварей от тебя гонял. Полноценные ухаживания.

Подумав немного, я прыснула со смеху.

— Лукер, на свидание с братьями не приходят, — поддела его.

— А я, может, один стесняюсь, — кокетливо заявил он.

За нашими спинами, в палатке Риме и сакали, раздался гогот.

— А вы там вообще сидите тихо, — рявкнул на них Лукер. — Еще посмотрим, что там за традиции у кендалиек.

Кони наши резко смолкли.

— Риме как? — спросила совсем тихо, чувствуя, как он осторожно прижимает меня спиной к своей груди.

— Достала она его, — его голос стал грубее. — Если еще раз повторится — вызову Далама. Эта тварюшка, что засела напротив, и своих изведет, и наших. Пойдем спать, Петуния.

— Раздеваться будешь? — испуганно выдала.

— Конечно, и за тобой подглядывать, честное слово!

— Ты невозможен! — возмутилась, но в палатку пошла.

Как раздевается орш, пыталась не смотреть. Нет, ну взгляд, конечно, туда ускользал, но я одергивала себя.

Оставшись в подштанниках, Лукер увалился на спальник и взял свой планшет. Что-то принялся печатать.

— Нуму пишешь? — спросила зачем-то.

— Угу, — пробубнил он.

И снова тишина. Такая тяжелая, неловкая.

Недолго думая, я нашла контакт Камелии и сама застучала пальцами по экрану.

«Сестренка, привет. Мы снова в палатке с Лукером вместе. Как бы день тяжелый был, и поговорить хочется, но о чем?»

Отправила и, выдохнув, мельком взглянула на орша напротив. Поймала его взгляд. Смутилась и отвернулась.

Его планшет издал сигнал. Он получил ответ. Прочитал и нахмурился. Лоб почесал и снова бросил короткий взгляд на меня.

Ожил и мой гаджет.

«Привет, сестричка. Да расслабься ты уже. Представь, что напротив не Лукер, а я, к примеру. Ну… Чего тебя так переклинило с ним? С остальными же проблем нет. Просто выдохни и спроси что-нибудь. Если так страшно, не смотри на него».

Вот легко ей сказать. А у меня мысли в пляс идут. Чувствую себя дурой какой-то недалекой.

Лукер опять что-то набрал и отправил брату.

«Помоги с темой», — отправила и я Ками.

И снова ожидание. Я мазнула взглядом по ногам орша. Мощные, накачанные. Такая четкая мускулатура. Вот уж не думала, что у мужчин эта часть тела тоже может быть настолько привлекательной. И сексуальной. Помнила я, как работяги на Церере в шортах расхаживали. Жуть волосато-косолапая. А тут… эх…

Сигнал. Лукеру.

Я вздохнула, чувствуя, как медленно накатывает сонливость.

Он прочитал и откинул планшет. Как-то обреченно, что ли.

— Мы никогда не разговаривали с тобой на отстраненные темы, — произнес он негромко. — Я пытался несколько раз найти предлог, но, знаешь, боюсь показаться тебе дураком. Что может интересовать девушку, увлеченную наукой? То, в чем я совсем несилен.

— Ну, — я села ровнее. — Я же не одной наукой живу. У меня Коша и ежик. А еще мечта дома сделать небольшой приют для животных. Однажды я рассказала об этом в классе, так надо мной еще месяц все смеялись.

— Почему? — Лукер развернулся ко мне, подперев голову ладонью. — Что в этом смешного?

Мой планшет издал сигнал. Пришло сообщение от Ками. Я взглянула на него и отпихнула подальше не читая.

— Потому что на Церере было всего два животных, и угадай кто это?

— Коша и еж! — Лукер засмеялся.

Его смех казался таким глубоким и красивым. У меня мурашки по коже пробежались.

— А твоя мечта, большой орш? — я развернулась к нему.

— Вообще, сначала хотел стать спасателем, но облажался. Первое время сильно переживал. Даже казалось, что жизнь просто разбита. Но как-то перерос, что ли. Теперь думаю, что пассажирские перевозки неплохой бизнес. И работа на себя, и всегда при деле. Образование, конечно, получу. Но трудиться по специальности не буду. Оно мне скорее для веса нужно.

— Галочку поставить?

— Нет, Петуния, это как подушку безопасности получить. Профессия должна быть. Мало ли что и пригодится. А может, мы с тобой решим возить сюда, на Ялвиру, туристов. Ты будешь экскурсии проводить, а я за безопасность отвечать. Как тебе мысль?

— А это реально? — я подалась к нему.

— Ну а кто же запретит? — он пожал плечами. — Конечно, нужны будут лицензии и разрешения. Но эта планета имеет статус заповедника. Здесь будет всего несколько поселений, и то занятых на приисках.

— Хм… — как же мне понравилась его идея. Я уже видела себя в шляпке, в очках, показывающей очередной цветок и рассказывающей о его жизненном цикле.

— Но сначала, Петуния, доучись, — весь образ лопнул как мыльный пузырь.

— Умеешь ты вовремя обломать, — проворчала я.

Ответом мне был его просто завораживающий смех.

— Я не шучу, Петуния, мысль хоть и спонтанная, но вполне интересная, — Лукер сел и уже серьезно взглянул на меня своими теплыми зелеными глазами. — Это, наверное, то, что нас действительно объединяет.

— Мы не хотим сидеть на месте, — договорила за него. И он кивнул. — А ты много где был? Расскажи! Я же кроме Цереры и Залфа до Ялвиры и не видела ничего. Только по фильмам и имею представление. А ты?

— Был много где. Знаешь, куда бы я тебя отвез в первую очередь?

… На наши планшеты приходили сообщения, но мы не реагировали на них. Нам вдруг оказалось так интересно друг с другом. Столько общего. И ночь уже глубокая, а мы все болтали, подхватывая мысли друг друга. И глаза слипались, а все наговориться не могли.

Уже засыпая, я все еще слушала его тихий рассказ.

— Спокойной ночи, Петуния, — наконец, произнес он.

— Спокойной ночи, Лукер, — пробормотала, ощущая его мягкое прикосновение к своим волосам.

— Нет, тэу Роза, ну что вы, спит она. Целая и невредимая, — сквозь сон прорвался голос Риме. — Нет, не покусает ее никто.

— Да она сама тут так секатором орудует, что скоро будем догонять несчастные растения, — вторил ему Мити.

— Тэу Роза, ну правда, спит, — и Дупел там же. — А мы тут вам нашли невесток. Аж двух… нет, кольца еще нет… Что значит, чего возимся? Так они еще не знают, что вы их свекровь. Показать… Риме, организуй.

Распахнув глаза, я уставилась перед собой. Рядом лежал Лукер и заинтересованно поглядывал на выход из палатки. На нем красовалась черная облегающая футболка и свободное спортивное трико.

— Чего они там удумали? — тихо спросила я у него.

— Твоя матушка связалась с Риме, переживает, что ты вчера Камелии не ответила, — он перевел на меня взгляд и улыбнулся. — С добрым утром.

— Угу, — я поморщилась и покосилась на свой планшет, — забыла ей ответить. Там разговор ни о чем был. Чего это мама…

— Переживает. Но, кажется, ее сейчас отвлекут на более важные дела. Близняшек будет оценивать.

Я тихо рассмеялась.

— Мне их даже немного жаль. Жили себе спокойно, цветы рассаживали, и тут нате вам двух неуемных сакали. У них традиции сильно от наших отличаются?

Услышав вопрос, Лукер прищурился и покачал головой.

— Кольцо на палец и тело в постель, — произнес он, подтвердив мои догадки.

— Им не выкрутиться, — поставила я крест на кендалийках.

— Готов поспорить, что да. Так было всегда, если Мити и Дупелу что-то захочется, они это добудут, завоюют или украдут. Но не отступятся, это точно. Пойду и я добывать нам завтрак. И с собой чего-нибудь возьмем в дорогу, мне не понравилось, что ты вчера вернулась голодной. Так не годится.

— А ты заботливый, да? — я не смогла скрыть улыбку. — Овощи, поди, заготовил? Побаловать вдруг решил?

— Вдруг? — он насупился. — Да, я всегда все для тебя готов был сделать! Я для тебя из теплицы Астры помидоры воровал, чтобы извиниться за испорченное знакомство. Не скажу, что тогда моей целью было твое завоевание, скорее пробуждался интерес. А ты так жестоко меня отвергла.

— И вы с помидорами расстроились? — нет, ну его обвинения меня ничуть не трогали.

— Ну, я умыкнул у Нума Лилю, и мы валялись на траве, ели эти помидоры и разглядывали женские прелести в очертаниях облаков.

— Ты чему мою младшую сестренку учил, проходимец!

Я аж на ноги вскочила, преисполненная возмущением.

— Хорошему учил, — он рассмеялся. — Иди умывайся и одевайся. Сегодня мы меняем свою стратегию. Расскажу за завтраком, что и как.

Я заинтересованно покосилась на него, но он поднялся со своего спального мешка и вышел, не сказав больше ни слова. Вот умел он быть противным. Схватив вещи, я понеслась в душ.

Возле него топтались близняшки, им заговаривали зубы наши сакали, а Риме тихонько стоял в стороне с планшетом в руках. Типа показывал маме местные красоты. Как будто ее когда-то кусты интересовали.

Пройдя мимо хрона, я вскинула голову. Облака клубились белые, тяжелые, с пушистыми краями. Деревья громко шумели кронами, в которых игрался ветер. Стрекот огромных насекомых. Где-то слышны голоса незнакомых мне животных.

Ну благодать же.

— Мама, ты когда на будущих невесток насмотришься, все же поинтересуйся местной природой. Близняшки-то уже никуда не денутся. Ты их не раз за обеденным столом созерцать с ложкой в руках будешь, а вот природа Ялвиры останется здесь.

Хитро оскалившись, я зыркнула на наших братцев.

— Милая, да что мне твои эти вот кусты. У меня прорва мальчиков неженатых, — раздалось в ответ громкое из планшета. — Ты лучше там в лесах зазнобу для Риме подыщи.

— Нету, мама, уже проверила, — захохотала я и подмигнула нашему хрону.

— Тэу Роза, вы только представьте, у нее были номера незамужних подруг с Цереры, и она их зажала… — тут же нажаловался на меня этот проходимец.

— Ой… Милый ты мой, так и у меня они есть. Что же я…

Услышав это, Риме развернул планшет на себя и одарил мамочку весьма недобрым взглядом.

— Всех обзвоню, милый, и посмотрю, есть ли там что стоящее, — посыпались клятвенные обещания. — Все сделаю, мальчик ты мой. А ты присмотри за Мити и Дупелом, и чтобы без невест домой не прилетали. И не вздумайте там быстро жениться, — а вот это она уже прокричала братцам. — Все должно быть красиво, а не по этим вашим варварским традициям.

Вконец растерянные кендалийки переглянулись и быстренько заспешили к своему лагерю. Утекали так шустро, словно летели над землей.

— А чего они вообще приходили? — не поняла я.

— Душ просили, — уже спокойнее ответил Риме. — Я пообещал уточнить у Лукера. Как бы вроде не жалко, но нужно его одобрение.

— Да пусть моются, — долетел до нас голос орша. Он вскрывал контейнер с провизией и даже не смотрел в нашу сторону. Но, видимо, слышал все. — С Петунией все хорошо, теу Роза. Можете не переживать. Камелии привет от меня. А все остальные — умылись и есть. Я жду.

Помахав маме, я скрылась в душевой.

Закрыв за собой двери, аккуратно пристроила вещи на полочку. Осмотревшись, примерно прикинула, как тут что работает, и принялась раздеваться…

Стоя под теплыми струями, наслаждалась такими вроде примитивными, но все же удобствами. Вот так побегай по влажному лесу, пропотей там хорошенько, а после этого даже не имей возможности обмыть тело. Ужас.

Расслабившись, достала пахучее мыло и принялась разводить пенку. Воздух наполнился сильным приятным ароматом. Что-то противно зажужжало. Подняв голову, вытерла глаза и уставилась на щель над дверью размером с мою ладонь, она нужна была для вентиляции. Звук повторился, но раздавался откуда-то рядом. Пожав плечами, я продолжила намыливаться.

И все равно звук жутко напрягал. Я не могла его распознать. Будто комар гигантский. Смывая с себя пену, все поглядывала на щель. Предчувствие было каким-то недобрым.

Холодком спину обдавало.

А оно жужжит и жужжит.

Не выдержав, вырубила воду и потянулась за полотенцем. Сдернула его с крючка и завизжала дурным голосом.

Кровосос!

Да еще и размером с мяч. Бордовое брюхо покачивалось, когда эта дрянь, высвободившись, полетела на меня.

Я снова завизжала, забиваясь в угол кабинки.

Нет, ну я, конечно, природу любила, но не когда она таких размеров.

Москит тяжело кружил надо мной, и о его намерениях гадать не приходилось.

— Петуния, — раздался снаружи голос Лукера.

— Пристрели его! — заорала я. — Я тебя прошу, размажь это тапкой!

Дверь в душевую распахнулась, и кровосос взлетел чуть выше. Он так противно жужжал, доводя до заикания.

— Не шевелись, — Лукер вскинул руку с бластером и сделал выстрел.

Теперь стену нашей душевой украшало черное пятно от сгустка плазмы, в центре которого красовался обугленный труп гигантского комара.

Я же сидела на полу, прикрываясь одним полотенцем.

— Поднимайся, — Лукер захлопнул за собой дверь и схватил меня за руку. Дернул на себя, и я повиновалась. — Испугалась?

Я зажмурилась, прикидывая, хватает ли длины полотенчика, чтобы прикрыть меня снизу.

— Лукер, я голая, — прошептала сконфуженно.

— Ты испугана, Петуния, это все, что сейчас имеет значение. — Хотя, увидь я такую вот зверушку, тоже бы не визжал от радости.

— Это насекомое, — исправила его. — Кровососущее. И оно было под полотенцем, которое я здесь с вечера приготовила.

— Больше ничего не оставляешь, а я буду проверять каждое утро, не забрался ли кто сюда.

Его взгляд блуждал по моему телу. Я плотнее прижимала полотенчико, дергая его снизу. Казалось, орша это даже забавляло.

— Перестань таращиться, — не выдержала.

— Не могу, ты такая мокренькая и сексуальная.

— Похабник!

— Есть немного, — он улыбнулся так, что девственница во мне забилась в истерике.

— Лукер… — выдохнула, чувствуя, как начинаю краснеть.

— Лукер, что там у вас? — крик Риме снаружи казался сейчас спасением.

— И что он чувствует, Петуния? — улыбка орша стала шире. — Признаешься или у него спросить?

Я прикусила губу, словно пойманная на горяченьком. Но…

— Стыдно мне, орш, так что перестань давить харизмой и позволь одеться.

Он тяжело втянул воздух через нос, зыркнул на меня с высоты своего роста, а затем, состряпав обиженное выражение лица, развернулся и вышел.

— У нас тварь кровососущая, Риме, — ответил он хрону, — а ты там что уловил?

— Хм… — и вот это многозначительное хмыканье вывело меня из себя.

— Никаких хм не было, что ты там придумываешь! — прокричала я возмущенно.

— Тогда дважды хм… Хотя, может, это я чувства Лукера поймал? У тебя там как, хм или не очень?

— Полный хм… брат, аж в ушах кровь стучит, — Лукер тихо засмеялся и, кажется, пошел к палаткам. Фыркнув, я принялась быстро одеваться, поглядывая на изжаренный труп комара. Нет, зоология беспозвоночных никогда особенно меня не привлекала…

… У кухни-палатки появилась, когда все уже были в сборе, пристроилась рядом с Дупелом и потянулась за огурчиками.

— Что за план, Лукер? — вопрос Мити напомнил мне о заявлениях нашего главного орша.

— Поменяемся с кендалийками местами. Вчера они вроде не сильно расстроились, что мы вернулись позже и не с пустыми руками.

— Думаешь, у них тоже есть наработки по местам? — Риме прищурился.

— Уверен, — Лукер кивнул. — И если они решили кататься за нами хвостом и обрабатывать наши места, то пусть делятся своими секретами. А вообще, Петуния, что считается за победу? Количество видов или качество?

— Сама оранжерея должна выглядеть презентабельно. Надлежащий общий зал, наполненный разными растениями. Лекционный зал, галерея редких видов.

— А не много для простой оранжереи?

— Профессор Тримашка сейчас модернизирует её. Он пристраивает к моему помещению всё недостающее. Там быстрая сборка нескольких павильонов. Но все это будут пустые комнаты, если мы не заполним их постояльцами. И не простыми цветочками, а чем-то редким, красивым, необычным. В идеале вырабатывающим секреты и имеющими свои особенные способы охоты…

— Ясно, — Лукер прервал поток моих слов. — Выходит, что мы не должны позволить им набрать то, чего нет у нас. Но при этом у нас обязан быть эксклюзив. Риме, — он повернулся к хрону, — не подпускай эту девку к нашим контейнерам. Соели не должна видеть больше, чем мы им показываем.

— Стараюсь, но она кружит, как муха вокруг.

Меня передернуло — комара вспомнила.

— Прости, — он мило улыбнулся. — В общем, девица навязчивая. Вчера рогатых своих гоняла в сторону космопорта, пока вас не было. Что и зачем, непонятно.

— Кирроси с Даламом сообщили?

— Ну конечно, сразу же связался. Говорят, забрали что-то в ящиках и привезли сюда. Может, оружие, они же припёрлись налегке.

— Кроме пакости от Соели ждать больше нечего, — проворчала я.

— Соглашусь, — кивнул орш. — У нас в душевой сегодня была тварь, которая ну никак не пролезла бы через воздушную вентиляцию над дверью. Вопрос, кто ее туда загнал и как.

— Близняшки были там, — напомнила я.

— Нет, — Мити покачал головой. — Они подошли, когда там стояли мы и просились первыми в душ. То есть, скажи я да, то напоролись бы на эту тварь они.

— Может, знали, что ты нет скажешь, — Лукер скривился. — В общем, сегодня мы у них на хвосте. Пусть ведут нас они. И еще… Меня напрягло то, что случилось в душевой. Это не случайность! Поэтому симпатии ваши пока прикрутите слегка. Как бы потом не оказалось, что вам показалось.

Мы вылетели. Направились в сторону болотистой местности. При этом Мити, сидящий за штурвалом катерка, постоянно бросал взгляд на боковые зеркала. На его скулах заиграли желваки. Братья были злы, хоть и пытались этого не показывать.

Никто не снял с близняшек подозрения.

Я видела, что и они думают на них, и это отравляет им сейчас существование.

— Летят, — негромко бросил Лукер, отслеживающий катер кендалиек на своем планшете.

— Ты не искал, что это за тварь у нас стену душевой украшает? — процедил сквозь зубы Дупел.

— Местная разновидность москита, — ровно произнес Лукер. — Укус твари для нас опасен, вплоть до летального исхода. Разовая потеря крови, если присосется, вызовет анемию и потерю сознания.

Мити ударил по штурвалу, не сдержав эмоций:

— Если это они, то…

— Хватит! — не выдержала уже я. — Вы могли сказать им «да» и потом бы нас обвинили в том, что мы спровоцировали на них нападение. Как они или Соели мимо Риме прошла?

— Да никак, — голос Лукера звучал холодно. — Эту тварь явно туда приманили. Сделать это можно как угодно. И на запах, и на звук. Скорее, на звук. Сейчас их катер за нами появится. План повторять не нужно?

Сакали зло сверкнули глазами и покачали головами.

Катер близняшек действительно вынырнул из зарослей лиан и упал нам на хвост. Но, проехав немного, Мити резко свернул, сделал круг и оказался за транспортом кендалиек.

Началась игра.

Мы обгоняли друг друга, но никто не желал сдаваться.

— А как они нас находят? — я повернулась к Лукеру.

— Да так же, как и мы их. Эта мысль мне еще вчера в голову пришла. Так что «следилку» я их нашел, и когда надо, смогу заглушать сигнал.

Приподняв бровь, я выглянула в окно. Мити в очередной раз падал девчонкам на хвост, испытывая их нервные клетки на прочность.

Близняшки не сдавались, но и изменить ситуацию были не способны.

Мы не могли вот так весь день вытанцовывать над деревьями.

Так что в какой-то момент кендалийки не выдержали и понеслись вперед. Мы за ними.

Над нами показались первые заболоченные островки. Стрекот насекомых становился громче. Запах тины и стоялой воды гуще и невыносимей.

— Что они здесь вообще могут найти? — прошипел Дупел, закрывая нос.

— Главное, чтобы не водные виды, как я могла забыть про контейнеры для них, — проворчала я.

— А что, у тебя в оранжерее много водоемов? Когда я спрашивал у профессора, тот сказал, всего одна декоративная лужа, — Лукер строго зыркнул на меня, будто отчитывая. — Это я их не стал заказывать. Лишнее. Нам нужно набрать полезное именно для тебя, Петуния. В тебе просыпается жадность.

— Ладно, — выдохнула я. — Возможно, ты прав.

Сложив руки на груди, снова выглянула в окно.

Вода чернела, местами это вообще была коричневая смердящая жижа. Вот не приведи космос в такой искупаться. Там же зараза.

Мимо катера пролетело что-то здоровое и с жалом.

Шугнувшись, я отпрянула к Лукеру и схватилась за его руку.

— Ну и тварь, — прошипел Дупел. — При виде такой и мне хочется к кому-нибудь на ручки.

— Пушка у тебя, брат, так что не ной, — проворчал на него Мити.

— Зоология беспозвоночных ну точно не мое, — выдохнула нервно. — Вот за этими тварями меня даже вперед ногами в экспедицию не отправишь. Нужно было запастись дихлофосом!

— А может, он у нас есть? — Дупел обернулся.

— Да, было что-то, — кивнул Лукер. — Вроде даже в багажнике.

— Ой, что-то мне даже дышать легче стало, — скривился Мити. — С детства этих пищащих тварей не люблю.

А мы все летели не пойми куда.

Парили над смердящими болотами

И, наконец, устремились в сторону крутых холмов, окруженных грязными озерами.

Воняло здесь так, словно в холодильнике все яйца разом стухли.

— Боги, — взвыли наши братцы. — Это просто невыносимо. Они что, нас отравить решили?

— Это сера, — прорычал Лукер. Привстав, он откинул полку и полез в багажник. Порывшись, вытащил оттуда белые маски с фильтрами.

— Давно бы так! — Мити схватил две и, кинув одну брату, натянул на лицо.

Лукер вручил такую же мне, помог ее надеть и нацепил на себя.

Мы продолжали лететь. Под нами кипела вода. Из мутной жирной массы вырывались пузыри размером с большой мяч. Они лопались, выпуская желтое облако.

Мы приближались к холмам. Серные озера остались позади.

— Куда их нелегкая несет? — Мити стянул фильтр. — Они там вообще живы или надышались и лежат уже в отключке?

Он прибавил скорости. Но нет, девчонки хоть и были без фильтров, но носы какими-то тряпками закрыть догадались.

— Дурные, — процедил Дупел. — Да их самих спасать нужно.

В этот момент к нам обернулась Лоли. Ее глаза слезились, нос отек. Убрав платок от лица, она дыхнула на окно и вывела цифры на запотевшем пятне.

— Координаты, — догадался Лукер. — Он вбил их в поисковик на карте, и совсем рядом появилась бледно-розовая точка.

Лоли закашлялась и согнулась пополам. Ее сестра выглядела лучше, но…

— Почему у них нет фильтров? — пробормотала, чувствуя неуместную жалость.

— Потому что их руководитель — дилетант, — прошипел Лукер, — и всем наплевать на их безопасность. А им самим кажется, эти цветы важнее здоровья.

— Вы меня хоть на дереве вздерните, но как только мы приземлимся, я полезу за аптечкой, — зло выдохнул Мити. — Чего их сюда занесло?

— Адалия Заболоченная, — наконец поняла я, заметив на вершине крутого холма белоснежные шапочки-ловушки. — Это настоящее сокровище среди хищных видов Ялвиры. Понимаете, у всех хищных цветов ловушки делятся на три варианта — капкан, липучка и западня. Но адалия усыпляет свою жертву ароматом. Насекомые просто… ну, они спят на лепестках, а под ними вырабатываются ферменты, которые их расщепляют.

— Какая жуть, — выдохнул Дупел. — На этой планете вообще есть что-нибудь милое и прекрасное?

Пожав плечами, я указала ему в окно. Мол, вон оно все такое.

— Адалия — очень ароматный и красивый цветок, — зачем-то пробубнила.

— Петуния, этот милый лютик пострашнее всего здесь будет. Я надеюсь, он хоть не здоровый?

— Ну… — я замялась, глядя на Лукера. — Как бы сказать…

— Мити, подрезай девочек и делаем отсюда ноги, — скомандовал он.

— Нет! — возмутилась я. — Да вон они. Если мы будем в фильтрах, не сожрут.

Я указала на милый цветок размером с доброго орша. Он приветливо качал белоснежной шапкой цветка.

— Ты что, его собралась выкапывать? — Дупел аж с сидения привстал, оборачиваясь на меня.

— Не совсем, — я снова замялась.

— Говори, — взгляд Лукера добрым не был.

— Они размножаются видоизмененными вегетативными побегами, — выпалила я.

— А теперь нормальным языком.

— Картошка, — пробухтел Мити, одной рукой управляя катером, а второй перелистывая что-то в планшете. — Кажется, мы сейчас будем искать, где у этой дряни клубни.

— Ну да, — я развела руками и попыталась улыбнуться.

Наши катера коснулись земли почти одновременно. Открыв дверь, Мити первым выбрался наружу и рванул к багажнику за аптечкой.

Девчонки, чихая, следили за ним, ничего не понимая.

— Фильтры еще есть? — Дупел повернулся к Лукеру.

Тот кивнул за нашу спину и открыл дверь. Я последовала за ним.

Покрутившись, поморщилась. Вонь стояла жуткая.

Раем это назвать было уже никак нельзя. Скорее наоборот.

— Вот всыпать бы вам по задницам, — раздалось за спиной. Братья вытащили близняшек из катера и усадили рядышком на капот. — Вы куда полезли без защиты?

— Ни ума, ни чувства самосохранения!

Сакали, шипя на кендалийек, осматривали их. А полюбоваться было на что. Носы отекли, глаза как у стрекозок на выкате. И ошалевшие такие.

— Апчхи, — одна из них закрыла лицо рукой.

— А ты думала, здесь цветочками пахнет? — полюбопытствовал Дупел. — Это болото! Здесь сера! Ты куда полезла?!

— Никогда их такими не видел, — шепнул мне на ушко Лукер. — Надень фильтр пока. Я проверю, насколько опасно дышать. Хотя обожди… — он щелкнул несколько раз на планшете. — Нормально здесь. Тогда на шею фильтр повесь, пусть при тебе будет.

Спорить не стала. Все мое внимание было сосредоточено на белоцветковой красавице, что росла в нескольких шагах от нас. Нос даже через серную вонь улавливал ее неповторимый аромат, такой притягательный.

Сладкий… манящий…

Я потянулась к кустику… Как он пах!

Как пах!

— А что молчим? — злобствовал за спиной Мити. — Думали какой частью? Укол одной и укол второй! И чтобы это не снимали, — обернувшись, я увидела, как ошалевшим от такой заботы близняшкам на шеи фильтры вешают.

— Они дорогие, — наконец заговорила… Лоли… Я вдруг смекнула, что все же девушки действительно отличаются. Мимикой. Интонацией голоса. Жестами. Взгляд иной.

— Я тебя что, купить это прошу? — шикнул на нее Мити. — Сказал брат носить, значит, напялили на нос и ходите.

— Сакали, но они реальных денег стоят, — вмешалась Лалу, — мы видели в прайсе. А потеряем, как вернем? У нас столько галов на картах не водится.

— Повтори, что я сказал, — Дупел прищурился.

— Носить и не снимать, — она покраснела.

— Жестко, — хмыкнул Лукер. Он подошел ко мне и окинул адалию внимательным взглядом.

А я вдруг почувствовала, как его рука медленно скользнула по моей талии. Он меня обнял. Вроде и не крепко, но как-то по-хозяйски, что ли.

Вмиг стало не до цветочка. Меня тут впервые в жизни пощупать решили, и не абы кто… А я стою как бревно, в землю прикопанное, и не шевелюсь. Лукер склонился ко мне…

— Петуния? — и взгляд такой невинный. Как будто не его большой палец верхнюю часть моей попы поглаживает.

— Картошка, — я указала пальцем на адалию. — Нужна картошка…

Какая картошка? Великий космос, если бы меня сейчас услышал профессор Тримашка, преподающий у нас ботанику, то меня бы пинком в сельскохозяйственную теплицу отправили на отработки.

Потому что не картошка, а клубень!

Сглотнув, я выдохнула. Мужская рука с талии спустилась чуть ниже.

— Лукер?

— М-м-м?

— Не наглей.

— М-м-м?

— Я тебе ещё за зад меня щупать не позволяла.

— А когда позволишь?

Я призадумалась. Но через мгновение тряхнула головой и возмущённо уставилась на этого… А у него глаза блестят, ноздри раздуваются… На щеках румянец.

— Девочки! Маски на них! Быстро! — заголосила, наконец вспомнив о ещё одном замечательном действии адалии. — Это же мужской мощный афродизиак!

Схватив фильтр, я припечатала его к носу и рту Лукера.

Позади тоже запищали и засуетились.

Затянув крепления, я не удержалась и опустила взгляд на штаны орша.

О, как оно все там подействовало! Ну, прямо горный пик в районе ширинки вырос. И так заманчиво, но в то же время неприлично.

Срамота. Она самая, родненькая.

Обернувшись, я заметила, как кендалийки оценивающе таращатся туда же у Мити и Дупела.

И, судя по тому, как краска заливает их уши, наши бравые братцы расу свою не посрамили и не опустили в глазах женщин.

— А че делать-то? — прошептала Лалу.

Через маску фильтра прорезались сакальи счастливые оскалы.

— Может, укольчик им какой? — предложила Лоли. — Ну, успокоительное.

Теперь на сестер смотрели с осуждением.

Я же опять вросла бревном в землю, потому как руки Лукера снова опустились на мой зад.

— Уколы, — кивнула я. — И быстро.

Отпрянув от возбужденного орша, рванула к аптечке, которую девочки уже тащили в наш катер. Забравшись в него, двери захлопнули.

Уставились друг на друга взглядом засидевшихся в девках девственниц.

— Неопытная, да? — уточнила Лоли.

Я покачала головой.

— И на нас впервые у кого-то интерес привстал, — хихикнула Лалу.

— Привстал? Да там горные пики! У всех, — я указала через лобовое окно на трех оставшихся снаружи возбужденных мужчин.

А у них такие улыбочки на лицах…

— Фильтры не срабатывают, — пробормотала Лоли. — Масла адалии, говорят, за хорошие деньги в бордели продают.

— Жаль, нужных знакомств нет, хоть подзаработали бы, — печально выдохнула Лалу. — Мы потому сюда и рванули, когда поняли, что теперь вы у нас плотно на хвосте. Ну, решили, что парни помогут клубеньки найти, а мы потом отблагодарили бы.

— Ага, — закивала вторая близняшка. — Но что-то не подумали, что оно вот так будет.

— Успокоительное, — выдохнула я, глядя на Лукера. — Иначе благодарить прямо здесь начнем. Они же невменяемые станут, если основательно так надышатся.

Девчонки переглянулись и тоже полезли в аптечку.

Мы рылись, перекидывая все на сидения. Читали названия на ампулах, поглядывая в окно. А к нам уже подбирались. Медленно, но с маниакальными взглядами.

— Нашла! — Лоли потрясла коробкой. — Отцу такое кололи, помнишь?

— Да, когда он буйным становился, — Лалу закивала. — Дай.

Она умеючи заправила в шприц-пистолет три капсулы и подняла на меня взгляд.

— Уколы делать умеешь?

Я покачала головой.

— Значит, все сама сделаю. На выход!

Мы выбрались. Мужчины заулыбались совершенно по-идиотски. Мы отходили, они нагоняли. Лалу, приманив Дупела, обошла остальных. Приблизившись к сакали, положила ему ладонь на плечо, и пока тот млел от счастья, приставила ему шприц к бедру.

Укол через штаны. Первый!

Дупел нахмурился, но смолчал.

Дальше проще.

Раз — выпученный взгляд у Мити.

Два — такой же у Лукера.

Они и не заметили, как к ним подкрались со спины и сделали контрольный выстрел успокоительным в ягодицы.

— Теперь что? — тихо спросила у вернувшейся Лалу.

— Ждем минуты три. Отца примерно так отпускало.

Переглянувшись, мы снова рванули в катер, забрались на сиденья и хлопнули дверями.

…В боковое окно деликатно постучались. Переглянувшись, мы осторожно выглянули. Лукер выглядел донельзя сердитым, при этом он крепче фиксировал фильтр на лице.

— Кажется, все, — шепнула Лоли.

— Так только мы вляпаться можем, — проворчала Лалу, — ну почему нам вечно так везет?

— А чего, наши мальчики, между прочим, подарок судьбы, — фыркнула я на них.

— Знаешь… Петуния. Если бы серьезно — это одно, — Лалу недовольно поджала губы. — А так помусолили и бросили… нам не до таких отношений. И так все сложно, и куда ни ткнись — везде облом и подстава. Не до шашней.

— Хм, а если они серьезно… — начала было я, но меня одарили такими взглядами, что рот я таки прикрыла.

Ладно, я в нужные уши информацию вложу, а там пусть крутятся. Наши сакали и не такие крепости брали. Наглостью, нахрапом и харизмой.

Стук повторился.

Выдохнув, я открыла дверь и, покосившись на штаны орша, вышла.

— И что это было? — взгляд Лукера стал и вовсе зверским. — Тебе, прелесть моя, это в оранжерее зачем?

Он ткнул пальцем в адалию.

— Изучать и… ну, красивая она.

— Изучать? — взревел он. — Так, может, мне фильтр снять и в кусты тебя увести? Эксперимент в полевых условиях ставить будем!

— Да хватит тебе, — психанула уже я. — Ну, забыла. Афродизиаки — это не область моего интереса. Высажу цветок в закрытый бокс с хорошей фильтрацией воздуха, и все. Не будь таким.

Развернувшись, я, не дожидаясь девчонок, направилась к цветку, мне нужны были его клубни…

… Мы рылись во влажной скользкой земле уже несколько минут. Вывозились не хуже свинок. В руках у каждой небольшая лопатка, в глазах — непрошибаемое упрямство. Носы в земле. Челюсти сжаты.

Мешало одно — ходящие по кругу мужчины, оценивающие, как мы ловко ползаем на четвереньках.

Они приближаться к растению отказались наотрез. Так что все сами. Копнув в очередной раз, я осторожно сдвигала песок, боясь повредить корешки или, что еще хуже, сам клубень.

Девчонки в грязи пока тоже рылись впустую, но у них было количественное преимущество — их же две.

Это немного злило. Проигрывать я не любила. Так что, плюнув на все, увалившись на живот, я подползла к хищнице ближе. Душ есть — обмоюсь. Рисковала, конечно, все же адалия чувствует, что рядом добыча, и вполне может начать вырабатывать секрет, но пара ожогов стоила победы.

Копнув снова у толстого корешка, принялась расчищать и углублять ямку. Девчонки, глядя на меня, тоже улеглись на землю. Лалу двинулась к стеблю, Лоли же держалась чуть подальше. В храбрости она сестре явно уступала.

Отодвинув еще немного влажного песка, я нащупала искомое. Осторожно высвободила темно-зеленый клубень и нашла корешок, который и нужно было осторожно оборвать.

Отщипнула его ногтями и медленно отползла назад. Лалу мою добычу оценила и принялась копать интенсивнее.

— Контейнер, — скомандовала, вернувшись к Лукеру. — Клубни не любят открытый воздух. Он на них губительно сказывается, так что нужно еще несколько штук.

— Ты сумасшедшая женщина, — выдохнул орш, открывая ящик. — И наверное, поэтому я тебя и люблю.

— Звучит как признание, — усмехнулась.

— Оно и есть, Петуния. Я прошу, не лезь туда. Там справа уже что-то вязкое из цветка на землю капает.

— Это пищеварительный секрет, — отмахнулась я. — Даже если и вляпаюсь в него — быстро заживет.

— Тогда я сам, только поясни, что и как.

— Нет, мужчина, это моя территория, — высокомерно задрав нос, я направилась к цветку с намерением отрыть еще клубенек.

И снова раскопки. Мы, наверное, изрыли всё. Но ничего более.

— Петуния, ну не может же у него быть всего один клубень? — первая взвыла Лалу.

— Не-а, — я покачала головой, углубляя очередную ямку. — От десяти. Всегда. Видимо, нужно глубже рыть.

— Нашла! — вдруг воскликнула Лоли. Она победно подняла руку с зажатой в ней зеленой картофелиной и тут же ойкнула. На ее запястье опустилась тягучая капля секрета.

Зашипев от боли, она неуклюже дернулась и выпустила драгоценный клубень.

— Держи его! — прокричала, кажется, я, и мы втроем устремились к обрыву, под которым простиралось неглубокое грязевое озеро.

— Петуния! — прогорланил Лукер за спиной, но было уже не до него. Мы пытались поймать стремительно скатывающийся в жижу клубенек.

— Ай! — взвизгнула Лоли. Я обернулась и почувствовала, как у меня из-под ног ускользает земля.

Глина. Скользкая, покрытая странной слизью. С диким ором мы троем катились вниз под склон.

Я пыталась схватиться хоть за что-нибудь. Но трава обрывалась, оставляя мелкие ранки на ладонях. Веточки ломались.

И рот закрыть не успела, как съехала в лужу, подняв огромную волну. Врезалась спиной в ствол дерева. Челюсть захлопнулась, и я слегка прикусила язык. Вслед за мной с дикой скоростью в вонючую лужу влетела первая близняшка. За ней, пнув что-то ногой, и вторая. Это нечто таинственное пролетело по прямой и врезалось в лоб, кажется, Лоли.

Она ошарашенно хлопнула ресничками и подняла клубень.

Но порадоваться не успели.

Вопль повторился. И на нас на всех скоростях летели мужчины. Кажется, сообразить, что к чему, они не успели.

Очередная мутная темно-коричневая волна окатила меня целиком, и что-то ткнулось мне в живот. Подняв голову, на меня огромными глазами смотрел Лукер.

— А-а-а!

Я вздрогнула, услышав вопль Мити.

Он последним слетел со склона и въехал в озерцо вперед руками. Его на мгновение скрыло с головой, а после вынырнуло такое, что мы заголосили так, что с деревьев птицы слетели.

Бульк. Из руки Лоли выпал клубень. Она смотрела перед собой, зеленея от ужаса. На её бёдра элегантно присел утопленник. Свеженький такой. Синенький.

Скривившись, кендалийка снова завизжала. Из-за покойничка выглянул всплывший Мити и ошалело осмотрел то, что держал за шиворот, не давая припасть лицом в декольте девушки.

Опомнившись, он вскочил и отшвырнул труп в сторону берега. Кинулся к Лоли и обнял её, потому что там уже начиналась истерика. Послышались звуки рвотных позывов. Но Лалу справилась со своим организмом. Я же снова перевела взгляд на Лукера, развалившегося между моих ног. Рядом с ним поднялись пузырьки воздуха.

— Мама, — запаниковала я и почувствовала, что меня подхватывают за бёдра. Через мгновение я уже сидела верхом на огромном орше и наблюдала, как медленно всплывает второй покойник.

— Только не визжите, — с нотками мольбы процедил Дупел…

…Ничего так не сближает с конкурентами, как совместно найденные трупы.

Мы сидели втроём на бережку, чуть повыше глубокой лужи размером с озеро, и таращились на утопленников, вытащенных на кочки. Мужики неизвестной мне расы. Синие. Вот только не понятно, в какой момент они такими сделались. Мити с абсолютно безразличным выражением лица обшаривал карманы их курток. Дупел потрошил сумки, найденные при них. Они были плотно привязаны к их поясам, что мешало этим мужикам всплыть после смерти. Лукер же разглядывал сами тела на предмет ранений.

— Как хорошо, что я толком не ела, — шептала Лалу одними губами.

— Это сидело на моих бёдрах, — Лоли готова была разрыдаться. — Петуния, впусти нас в свой душ. Умоляю.

— Только если обещаете никого мне туда больше не запускать, — проворчала я, передёргивая плечами.

Они непонимающе переглянулись.

— Сегодня там был гигантских размеров кровосос, который сам туда никак забраться не мог, — выдохнула я, обняв себя за плечи.

Я начинала мёрзнуть в мокрой одежде.

— Это не мы, — прошептала Лалу. — Мы вчера так устали, что просто вырубились в катере без задних ног. Эти рогатые вышибалы нашу палатку заняли.

— Уроды, — закивала Лоли. — Какие кровососы? Не до того. Поесть бы чего успеть, пока в джунгли не выпнут.

Логика в их словах была. Действительно, не до того им явно было.

— Петуния, — снова зашептала Лоли, — а если мы сейчас тот клубень найдём, можно у тебя его спрятать, а на Залфа забрать? Соели отберёт, а он денег стоит.

Я пожала плечами и тяжело вздохнула.

— Если не примется, я не виновата.

Они снова переглянулись и закивали.

Руки трястись перестали. Мужчины продолжали потрошить покойничков.

— Чего-то я их уже боюсь, — выдохнула Лоли. — А они точно простые пилоты?

— Кто? Мити и Дупел? — я невинно улыбнулась. — Пираты, контрабандисты и отъявленные головорезы.

— Верим! — выдохнули обе.

Тем временем Дупел достал из сумок странные плотные мешочки. Отойдя на сухой участок ближе к нам, он развязал их и высыпал содержимое на землю.

Я замерла, а девочки аж вперед подались.

— А этот труп ничего себе так был, — произнесла Лоли. — Он мне сразу понравился.

— Ну надо же, хоть раз богатый мужик и к нам, — закивала Лалу. — Жаль, что уже мертвый.

— Да не жалейте, — к нам тихо подошел Лукер. — Не шеи они здесь сломали. Видимо, раненые набрели на этот ваш одурманивающий цветочек. Померли под ним от потери крови при грандиозном стояке и скатились сюда.

— Но это же камушки не простые, да? — Лалу ткнула пальчиком в то, что Дупел быстренько собирал обратно.

— Что это мы будем обсуждать в катере и без вашей этой третьей и рогатых?

— Да мы за… Мне этот утопленник уже даже нравится, — вскричала Лоли.

— А я не нравлюсь? — Мити расплылся в улыбочке и забрал у брата второй мешочек. — Так-то я его со дна поднял.

— Ну-у-у… — близняшка сморщила носик. — Считай, что я присматриваюсь.

— Так заигрывать друг с другом будем у лагеря. В сумки камни, трупы в воду глубже. И валим отсюда.

— А наш клубень? — спохватилась Лоли.

— Пойдешь искать? — Лукер кивнул ей на грязную жижу.

Она скривилась и покачала головой.

— И правильно, — кивнул орш усмехнувшись.

За его спиной ребята быстренько возвращали утопленников на место. Притопили их и даже кустики, выступающие из воды, распрямили.

— Идеальненько, — Мити развел руками над водой. — И никто ничего не видел. Осталось только свалить отсюда.

… Нет, ну спустились мы, конечно, быстро, а вот подниматься… Я ползла впереди Лукера и цеплялась за все кусты. Несколько раз меня подстраховывали ладонью под зад. Нет, ну можно было, конечно, возмутиться. Но молчали все. Пыхтели, кряхтели, но упрямо забирались выше. Наконец, я уперлась руками в выступ и оказалась наверху. Проползла вперед и растянулась на животе. Сил двигаться просто не осталось.

— А клубень мы так и не нашли, — простонала рядом Лоли. — Опять Соели орать будет, что с пустыми руками. Сил нет ее терпеть.

— Ага, — подхватила ее сестра. — Может, остановимся где-нибудь и накопаем мелочи. Все равно она ничего не поймет.

— Сейчас переоденемся все и разберемся, как дальше быть, — вслед за мной выбрался Лукер.

— Вы уж простите, девочки, меня, не ботаника. — измученно выдохнули за нашими спинами, — Но давайте с этим вашим похотливым цветком разберемся по-моему.

Дупел поднялся и отстегнул бластер. Что-то перещелкнул на нем. Несколько выстрелов, и куст вспыхнул. Еще несколько секунд, и от него остался лишь зеленый «пенек».

— Идите и копайте свои клубни, пока мы ищем в багажнике одежду на смену. У вас, кстати, с собой есть?

Ошарашенные кендалийки покачали головами.

— Угу, — он поморщился. — Лукер, плюс два женских комплекта.

— Что-нибудь сейчас найдем, — раздалось в ответ.

Орш уже спешил к катеру. Мы же с девочками, переглянувшись, поползли к своим лопаткам. Сокровища сокровищами, а гранд никто не отменял.

Прикопав все одиннадцать клубней в моём контейнере, мы сошлись на том, что поделим поровну все ростки, что взойдут. Я видела, что девочки очень уж переживают, что я могу их обмануть. Но, видимо, Соели они доверяли ещё меньше.

— Слушай, а вот если мы ещё чего редкого тебе подгоним, сможешь сохранить? — поинтересовалась Лалу, бросив быстрый взгляд на сестру.

— А вам, похоже, не грант, а денежки нужны, да? — за нашими спинами появился Лукер.

— Ну… — кендалийки переглянулись. Лоли сложила губки бантиком и опустила взгляд. Похоже, она была младшей и ведомой. А вот главной в их союзе являлась бойкая Лалу.

— Нам всё нужно. Но если есть шанс подзаработать, то чего его упускать, — неохотно ответила она. — Мы слышали, что о Войнич говорят. В подлости её никто не обвинял. Ну, так как? Выручишь, припрятав у себя немного ценных видов?

— Конечно, выручим, — заулыбался мой орш. — Только как вы при этом выиграть собрались?

— А одно другому не мешает, — кендалийки снова заулыбались. — Наша победа — наша проблема.

Недоговаривают многое. Даже я это почувствовала.

— Ладно, держите вещи и идите в катер переодеваться. Теплее не становится, — Лукер протянул нам комбинезоны с футболками. — Носки есть, а вот с обувью сложно. Есть лишь лёгкие тапочки. Так что выбирайте на карте место сухое и максимально открытое.

— Вы реально нам ещё и вещи отдаёте? — Лалу растерялась.

— И камнями поделитесь? — Лоли поднялась и взяла у него свёртки.

— Быстрая какая, — усмехнулся Мити, подошедший вслед за Лукером.

— Это нечестно, — фыркнула она. — Утопленник ко мне клеился. Считай, ухажёр. Может, он после смерти решил передать своё сокровище нам.

И ресничками хлоп-хлоп. Даже я зависла, обдумывая её слова.

— Ну да, — закивал Мити. — Он вот прямо меня к твоим шикарным ножкам и привёл. И такой всплыл между нами, как бы соединяя. Но, красивая, по традициям сакали, финансами мужчина распоряжается, так что зачем тебе камешки? Цветочки собирай, — договорив, он хлопнул длинными ресничками, наивно так.

— Отдайте хоть немного, — Лоли нахмурилась, понимая, что её обыгрывают. — Ну хотя бы по камешку.

— Не дешеви, — Мити подмигнул и кивнул в сторону катера. — Быстро переоделись и полетели отсюда. Я ещё ни разу не слышал, чтобы трупы с таким уловом никто не искал. Раз загнулись эти двое в такой серной клоаке, значит, убегали от кого-то. И не факт, что этот кто-то здесь своё не ищет. Так что рты прикрыли и о находке нашей ни слова. Не обидим мы вас. Расслабьтесь.

Она фыркнула и направилась, куда послали.

— Петуния, иди с ними, — услышав Лукера, вскинула голову.

— Эти камни и правда ценные?

— Мы нашли состояние, — склонившись, шепнул он мне на ушко. — Отправляйся и успокой их. Доля будет за ними, но чтобы и рта не раскрывали.

Закивав, я направилась, куда послали…

… В катере было тесновато. Но мы быстро переодевались. Правда, приходилось постоянно проверять, не подглядывают ли за нами. С наших героев станется.

— Петуния, — тихо позвала меня с пассажирского сидения Лоли. — А…

— Лукер сказал молчать и делать вид, что ничего не было. Так что слушайтесь его.

— Но… — она снова замялась.

Я бросила на неё предостерегающий взгляд.

— Они опытные. Вы не смотрите, что весельчаки. Не хотели бы делиться, вы бы уже точно никому ничего в этой жизни не сказали.

Почему-то я была уверена в этом.

— У вас есть хрон, а они говорят, хорошо мозги умеют чистить, — пробормотала Лалу.

— Риме ничего подобного никогда не сделает, — вступилась я за друга. — Хватит уже. Расслабьтесь и натягивайте штаны. Вещи мокрые собрать еще нужно.

— Стираться сегодня. А у нас один таз и воду со скважины натаскать, — послышалось ворчание с водительского сидения.

— Да ладно, справимся. Впервой, что ли, — в голосе Лалу слышалась злость и толика усталости.

— Попросите мальчиков, — как бы невзначай бросила я. — Они принесут.

— Слушай, петуния, думаешь, мы не поняли, чего они за нами ухлестывают? — Лалу приподняла бровь. — Да чтобы контролировать и следить, что у нас и как. Отвлечь нас хотят. Как бы не жалуемся, оказалось, это и нам на пользу. Но…

Я рассмеялась. А затем подалась вперед, выставив голову между двумя передними сидениями:

— Девочки, природа любит простоту. А зачем тратить время на контроль и слежку, если можно было в первый же день просто не спасать вас из катера? Или не подключать вам защиту лагеря? Или не спускать с утеса и оставить там с росточком в руках? Чего нянчиться с конкурентами? Камень на шею, а тело в серное озеро. Катер притопить там же. Фильтров не было, плохо стало, не справились с управлением. Вы видели, как они ловко сегодня с утопленниками общались? Так и с вами так же… — я поиграла бровями. — Вроде вы не дуры, ну. Попросите принести вам воды, и они сделают. А пообещаете поцеловать, так еще и все постирают.

Хихикнув, я подхватила мокрые вещи и открыла дверь:

— Ладно, девочки, я к своим, но думаю, вас надолго одних не оставят.

Выскользнув наружу, направилась к Лукеру. Он уже переоделся и держал перед собой большой черный пакет для грязного.

— Все сделала? — он негромко спросил, наблюдая за катером кендалиек.

— Да, еще и припугнула слегка. А у тебя есть какой-то план?

— Нет, скорее я пытаюсь понять, в чем их интерес. Деньги — это точно. Они остро в них нуждаются. Знать бы цену их преданности.

— Не уверена, что они преданы Соели, Лукер. Тут что-то другое.

— Да, но вот что? За сколько их можно купить?

Я пожала плечами. Но ход его мыслей мне нравился.

— Без этих девчонок Соели — полный ноль, — Лукер продолжал размышлять вслух. — На их корабле остался капитан, но вряд ли он будет столь же заинтересован и ловок, как Кирроси.

— Это ты о чем? — не поняла я.

— О своем, милая. О своем. Сдружись с ними и слушай внимательно их оговорки.

— Дупел, — Лукер оглянулся на брата, — предложи им постирать вещи. У нас с собой портативная складная машинка.

— Даешь добро на все? — из катера выбрался Мити.

— Да, врубайте свою харизму на полную. Я хочу знать, зачем им победа и что она им даст.

Звезда припекала сверху. Влажность давила. Душно. Потно. Все к лицу липнет. Неприятно. Как будто варишься в паровой печи.

Ветер затих, зато на горизонте собиралось такое, что страшно становилось. Вдали молнии сверкали так яростно, что мурашки вдоль позвоночника бегали.

Мы дружно, в три лопатки, выкапывали очередные кустики. Утирали подолами футболок лица и мученически вздыхали. Мужчины в наши дела не лезли. Только проверяли, не тащим ли мы в контейнер чего-нибудь здорового и зубастого.

— У этого цветка ну просто никакой ценности, — ворчала я, формируя ком вокруг корней очередного кустика.

— Ты, Петуния, ни разу не ландшафтный дизайнер. И рядом с этой сферой не стояла, — усмехнулась Лоли. — Зря думаешь, что он бесполезен. Во-первых, цвет. Редкий оттенок, — она указала на темный бутон. — Запомни, черные цветы самые редкие. И спрос на них высокий. Вот, например, его мы Соели не отдадим. Найдем способ утащить к себе. Если начать их разводить, можно не за дешево продать. Во-вторых, компактный размер. И не мелкий и не крупный. Такой в любой кадке будет смотреться. На любом участке. В-третьих, аромат. Он же восхитительно пахнет. Ни навязчиво, ни агрессивно. И, в-четвертых, он не вырабатывает опасных секретов и для человека и животных — безопасен.

— Вы не ботаники, вы дизайнеры, — дошло наконец до меня.

— Ну, — Лалу поморщилась. — Скажем, ландшафтные самоучки, Петуния. И немножко неудачницы. Нам нужны эти цветы.

— И победа? — уточнила я у них.

— Нам за нее хорошо заплатят, — закивали они. — Но не болтай. Лучше скажи, этот твой орш, он делиться с нами найденным будет?

— Молчите, — шикнула на них. — Он ничего не зажмет. Но раз приказал рот держать на замке, значит, так надо.

Они переглянулись и принялись выкапывать очередной кустик с черными бутонами. Я же смекнула, что в их словах есть доля истины. Цветы темных оттенков и правда были редкостью. Реже разве что зеленые попадались.

Переместив куст в свой контейнер, оценивающе уставилась на ящики близняшек. Да, мы брали разные растения: я — то, что важно с научной точки зрения — с редкими пищеварительными секретами или необычной формой ловушек для охоты, а они… Я почесала подбородок. Красивое. Необычное.

Нет, зря я недооценивала девчонок. У нас с ними просто подход разный.

— А этот желтый куст, на ромашковые зонтики похожий, чем вас зацепил? — поинтересовалась я, указывая на типичный сорняк. Я даже не была уверена, что растение хищное.

Они мельком глянули на то, куда я ткнула, и захихикали.

— Говорите, давайте!

— Да тайны нет, — шепнула Лоли, зыркнув на наших сакали. — Эффект, что и у адалии, только заварить лепестки нужно. Хм… — она поиграла бровями.

— Моя сестра такое в теплице растит, — сдала я Астру. — Может, вас просто в гости пригласить и с ней познакомить. Она вам этого полные карманы отсыпет. Чего здесь мараться?

— Петуния, ты вообще знаешь, сколько семена культурных растений стоят? Да кто ж что просто так отдаст? Ты нам зубы не заговаривай.

И я села на землю. Вдруг открыла для себя еще одну вещь. Видимо, не так уж и бедно наша семья на Церере жила, кажется, передо мной сейчас землю разрывали дешевыми лопатками те, кому еще хуже пришлось.

— Неважно, кто победит или проиграет, я вас в гости зову. В наши теплицы. Поделюсь всем, что там есть.

Они переглянулись и покосились на меня:

— Ты это говоришь, чтобы мы слились? Нет, от победы зависит наше будущее. Это ты только в репутации потеряешь, а мы лишимся всего.

Они тяжело вздохнули и полезли за следующим кустом.

Я же продолжала сидеть и наблюдать за ними. Эти близняшки были полны секретов. Они пыхтели, обливаясь потом, и старались выкопать как можно больше.

Почему? Дается мне, потому что в следующий раз может получиться так, что защищать их, как сейчас, никто не будет. Они не упускали возможностей, и это было заметно.

При этом девчонки бросали тяжелые взгляды на Лукера. Их явно заботили камни.

Пожав плечами, нашла следующий кустик. Интересная форма ловушки-кувшинки. Через лучи света было видно, что они на треть наполнены секретом.

Я подползла к ней и тут же услышала за спиной:

— Осторожнее, Петуния, эта плюется.

Улыбнулась. Нет, я это и так знала, но что Лоли предупредила, было приятно…

… Закрыв четвертый контейнер и включив на нем искусственное освещение и аэрацию, покосилась на горизонт. Нет, гроза обходить стороной нас не собиралась.

— Лукер, — я оглянулась, — а нас не накроет?

— Нет, — он покачал головой и, оторвавшись от своего планшета, взглянул на горизонт. — Я сверялся с прогнозом погоды. Буря на нас идет, и неслабая. Но палатки выдержат. У вас еще несколько минут, после закругляемся и возвращаемся.

— А поговорить? — Лалу поднялась и отряхнула штаны. — Ты же говорил, что обсудим…

Она замолчала и повернулась в сторону холмов. Я тоже напряглась, различив тихий звук моторов. Не катера точно, но что-то знакомое.

Скрибайки! Я заметила группу людей, приближающуюся к нам.

— Быстро в катера, — рявкнул Лукер.

Мы с девочками, не сговариваясь, рванули в разные стороны. Я к оршу, а они — к сакали.

Хлопнули двери. Но любопытство взяло свое. И, приоткрыв окно, высунулась.

Их было четверо. Несмотря на жару, в плотных куртках. Штанах, похожих на те, что были в наших спецкостюмах. Темноволосые. А кожа странного синюшного оттенка.

«Совсем как у утопленников», — пронеслась мысль в моей голове.

— Лукер, — испуганно пропищала я.

— Сиди и молчи, Петуния. Мы ботаники и не более, — процедил он.

Скрибайки остановились у нашего катера. Мужчины, сидящие на них, бросили взгляд на Лукера, затем на Мити и Дупела, а после — на оставленные на земле контейнеры с цветами.

— Кто такие? — раздалось грубое.

— Тот же вопрос, — голос Лукера дружелюбия так же не выражал.

Наши сакали как-то слаженно отклеились от второго катера и сделали шаг вперед.

— Не местные. Что забыли здесь? — глазки ближайшего синемордого забегали.

— Цветочки собираем. Не заметно? — усмехнулся Лукер. — Вы куда-то ехали. Не задерживаем.

— Туристы? — синемордый намеков не замечал.

— Ботаники, — орш оскалился. — Любители хищной флоры. Ценители гербариев. Кто ты такой, не спрашиваю. Не интересно.

— Видели здесь кого живого? — туземцы, кажется, намеков Лукера не понимали.

— Пока вот только на вас любуюсь, — мой орш оскалился. — Еще дышите. Могу подправить этот факт.

Вот после этих слов синерожие как-то подобрались. Взгляд ближайшего скользнул на пояс орша. Там через полу куртки отчетливо выделись очертания его здорового бластера. Он резко обернулся на сакали. Дупел с жесткой улыбочкой размял плечи, продемонстрировав спрятанное в кобуре оружие.

— Ботаники, значит? — синий сплюнул. — Мы своих ищем. Двоих. Возможно, они ранены…

— Ищите, — Лукер кивнул. — Мы вам не мешаем. У нас свои заботы.

— Если встретите…

— То пройдем мимо, рыпнутся — добьем, — перебил его орш. — Так что ищите быстрее и тщательнее.

— А не наглый ты? — синего как-то перекосило. Его узкие глазки метнулись на меня. — А девочка у тебя больно красивая, чистенькая…

В следующий момент он закрыл рот и резко дернулся, потому что огромный черный бластер уперся ему в шею. Второй рукой Лукер крепко сжал ворот его куртки.

— Валите отсюда быстро, пока я нервничать не начал, — процедил он так, что у меня волоски на затылке приподнялись. — Ваших мы не видели, на этом все.

— Осторожнее, орш, — прошипел туземец, — неприятности нажить можешь.

— То же самое я пытаюсь сказать и тебе, мужик. Обходи нас десятой дорогой, а то на удобрение цветочкам пущу.

Он отпустил его куртку и отошел на шаг, не убирая оружие.

Я испуганно обернулась на второй катер. Девчонки огромными глазами таращились на сакали. В руках наших братцев красовались бластеры, у Дупела аж два.

— Стрелять-то умеете? — усмехнулся вожак синекожих, так же уставившись на них.

Дупел молча поднял выше левую руку и, не смотря, пальнул куда-то в небо. Послышался странный пищащий звук, и прямо на широкую плоскую панель приборов стрибайка туземца упала дымящаяся огромная муха, в предсмертной агонии подергивая подпаленным крылом.

Дупел нагло усмехнулся и снова навел бластер на наших визитеров.

— Ботаники, да? Что же, не будем мешать собирать цветочки.

Скинув дохлую муху, синемордый снова бросил взгляд на меня и завел свой байк.

Они уехали молча. Проследив за чужаками до ближайших зарослей, Лукер обернулся на меня.

— Быстро на переднее сиденье!

Это звучало как приказ, так что ничего уточнять я не стала. Открыла дверь и перебежала, куда сказали. Лукер же, кивнув братьям, принялся собирать наши контейнеры и грузить их в багажники…

…Через минуту мы уже поднялись в воздух.

— Лукер… — начала было я, но он, не глядя на меня, нашел мою ладонь и сжал ее.

И я умолкла.

Мы летели в сторону лагеря. Катер девочек впереди, мы следом. Мити прокладывал путь так, чтобы пространство за нами хорошо просматривалось.

Выражение лица Лукера добрее не становилось.

— Они ищут тех, кого мы выловили в озере, да? — я все же не выдержала.

— Они ищут то, что мы забрали у тех бедолаг. Покойнички-то свежачки были. Даже разбухнуть не успели. Так что забудут о них еще не скоро, — ответил он нехотя.

— И что мы будем делать? — мой голос дрогнул.

— То, зачем приехали сюда — собирать цветы, — он жестко усмехнулся.

— А если они догадаются, что это мы ну, нашли тех… — мой язык заплетался.

— Пети, для начала им нужно самим их отыскать. Затем по каким-то признакам выйти на нас. Напомню, что на стоянке еще как минимум десять туристических групп. Так что копай цветочки, радость моя, и улыбайся так, словно и не было ничего.

Я кивнула и призадумалась:

— Лукер, но там остался обгоревший стебель адалии и следы наших лопат.

— Петуния, за нашими спинами буря, явно с ливнями и шквальным ветром. Много чего там на утро останется на том холме? — Лукер сильнее сжал мою ладонь. — Живой гербарий — это все, что должно тебя заботить.

Выдохнув, я умолкла. Гроза действительно нас догоняла.

Налетевшие порывы ветра раскачивали могучие кроны и тревожили насекомых. Те, чувствуя приближение урагана, медленно опускались на землю и прятались под широкими листьями травы.

Наконец, не доезжая совсем немного до наших лагерей, Лукер приземлил катер. Открыл окно, пригласил остальных перебраться к нам. Ребята очень уж быстренько запрыгнули на заднее сидение и оскалились, зазывая девочек на коленочки.

— Ухари, — усмехнувшись, я наблюдала, как близняшки мнутся. Но, видимо, желание узнать, что мы там за камни добыли и кто были эти синемордые, пересилили, и они приняли приглашение.

Забравшись в катер, они, конечно, постарались втиснуться между сакали, но в итоге все равно оказались сидеть на них сверху.

— Что вы нашли, орш, не томи, — проворчала Лалу, отклеивая руку Дупела со своего бедра.

— Нашли то, за что и убить могут, — Лукер юлить не стал. — Все пока остается у нас. Нигде и никому вы ничего не говорите. Рот на замок. Я ясно выражаюсь?

— А где гарантия, что вы нас не кинете? — она недоверчиво покосилась почему-то на меня.

— А где гарантия, что я тебя за эти камни не пристрелю, девочка? — Лукер усмехнулся.

Она как-то резко выпрямилась и повернулась на сестру. Лоли и вовсе втянула голову в плечи.

— Одна шестая камней каждой из вас, — голос орша звучал пугающе. — Все получите, как только выберемся отсюда. Все, что от вас требуется, просто забыть, что было сегодня.

— Но что это за камни? — пропищала испуганно Лоли.

— Алмазы, красивая, — Мити, не теряясь, приобнял ее, прижимая к себе. — А те дяди на скрибайках — черные копатели, которых, кажется, обворовали свои же. Сечешь?

— И одна шестая — это много? — Лалу взглянула на Дупела.

— Очень, — улыбнулся он, поглаживая ее бедро.

В лагерях царило странное спокойствие. Посередине дороги, разделяющей палатки, красовалась взбешенная Соели. Она внимательно следила за нашим приближением, и стоило катеру близняшек приземлиться, как кендалийка поспешила засунуть свой нос в их багажник. Она внимательно осматривала контейнеры с новыми постояльцами, оценивая их.

— Есть, что значимое? — это первое, что она спросила у Лалу, как только та открыла водительскую дверь.

— Ничего такого, — как-то зажато промямлила близняшка. — Хорошие цветы, но чтобы прямо стоящие… нет.

Я самодовольно нос задрала, знала ведь, есть действительно отличные экземпляры, но не в их багажнике. Взявшись за ручку, чтобы выйти, почувствовала, что Лукер поймал меня за запястье и потянул обратно, при этом Дупел еще и зашипел на меня, чтобы шума не создавала. Замерев, я покосилась на орша. Он наблюдал за Соели, внимательно слушал их диалог.

По мне — пустые слова, но, видимо, я опять что-то не уловила.

— А, может, видели что любопытное? — Соели принялась ковыряться в багажнике девчонок.

— Нет, в сторону болота катались. Там только это, — продолжала откровенно врать Лалу.

— Остальному, видимо, не сезон, — с другой стороны катера появилась Лолу. — Они тоже время выбрали, когда практически ничего не цветет и семена не раздобудешь…

Услышав это, Соели и вовсе расцвела, как майский веник. Довольная такая сделалась. Да что там, почти счастливая.

— Вот же шурших корабельный, — процедил Мити. — Вы сейчас то же самое поняли или нет?

— Я ничего не поняла, — проворчала, переводя взгляд с одного мужчины на второго и третьего.

— Тебе и не надо, — Лукер цокнул. — Хитрая тварь, но не хитрее нас. Что-то Риме не видно. Не к добру.

— Раз Соели жива, то и он в норме, — выдохнула я и все же выбралась из катера, тем более что Соели соизволила удалиться в палатку.

Хрон наш обнаружился на полевой кухне. Сидел там над котелком довольный… Разве что не светился.

— Пакость сделал? — прищурилась я.

Кивнул и оскалился.

— Рассказывай, — за моей спиной появился Лукер.

За ним пришли и Сакали.

— Мне все этот утренний москит покоя не давал, — Риме хитро прищурился. — И я обшарил всю душевую, нервируя нашу важную соседку. Она там траншею ногами вытоптала, наблюдая за мной.

— И что? — Лукер прошел вперед и, достав чистую чищеную морковь, откусил от нее. — Нашел что любопытное?

— Сначала нет, и даже почти поверил, что случайность все, если бы не волнение и страх этой стервы…

— Риме, хватит тянуть кота за яйки, — не выдержала я. — Говори уже.

— В нетерпении ты бываешь такой горячей, — усмехнулся хрон.

— Сейчас как тресну, — прошипела я.

— А я добавлю, — Лукер прищурился.

— Ну, напрягите мозги, — вредничал Риме.

— Не запах и не цвет. Звук бы вы уловили, — поддался на провокацию Мити. — Но здесь полно народу. Она все же могла пройти там незамеченной тобой.

— Нет… Риме бы ее уловил, — вмешался Дупел, — а вот ее рогатых — нет. Они же эмоционально пусты. Ну что возьмешь с вышибал из клуба? Там что мозгов, что чувств… Ноль. Так что выходит, что приманили насекомое на то, что не ощущаем мы.

— И наживка была точечной. Завлечь под полотенце. Чтобы насекомое забралось под него по стене, — кивнул Лукер, и уголок его рта зло изогнулся. — Сладкая дорожка на панели. Они обмазали ее какой-то дрянью.

— Да, — Риме уважительно кивнул. — Что-то липкое. Я отмыл и чуть повредил навесы на двери в душевую. Будет слышно, как её открывают, всем на этой стоянке. И через денек я устрою Соели такое же свидание, только она бдительность потеряет. Ненавижу богатеек.

Поев, я быстро приняла душ и перебежкой добралась до нашей с Лукером палатки. Разувшись, влезла на спальный мешок и выглянула наружу. Буря только набирала обороты. Меня тревожило что-то, но я не могла сообразить, что не так. Уставившись на лагерь Соели, разглядела в катере рогатых. Во втором — саму стервозную главнючку. А близняшки, они сидели внутри кое-как установленной палатки.

— И ты за них переживаешь? — Лукер появился за моей спиной незаметно. Я даже не услышала его шагов.

— Если честно, то да, — призналась скорее сама себе. — Нет, я понимаю, что победа для меня очень важна. Это мое будущее. Ступенька в карьере, но… Мне их почему-то безумно жалко. Они же нормальные, барахтаются, пытаются карабкаться наверх к лучшему. Лукер, да я сегодня впервые поняла, что кто-то жил еще хуже, чем мы на Церере. И… Да, я волнуюсь за них. В той палатке наверняка холодно…

— А как же, и холодно, и голодно, — Лукер зло цыкнул. — И грязные они. Я передумал помогать им за так и отключил подачу воды после того, как мы все ополоснулись, так что они остались за бортом. И Мити с Дупелом строго запретил им сейчас помогать, только если будет прямая угроза жизни…

— Но… — я открыла рот, не ожидая от него такой жестокости.

— А пусть хапнут там страха и поймут, что Соели на них положить. Смотрят на наши палатки и трясутся от холода, зная, что здесь и тепло, и сытно. Главное, чтобы парни не сломались и не побежали их выручать.

— Наши сакали и правда влюбились? — Обернувшись, я взглянула на него.

Лукер тяжело вздохнул.

— Все с ними пошло не так, — он нехотя кивнул. — Не знаю, понимают ли братья, насколько странно себя ведут. Но даже если еще не осознали до конца, то это дело нескольких дней. И это напрягает.

Я потянулась за сумкой с вещами, но, услышав последнюю фразу, замерла на несколько мгновений и уставилась на орша.

— Думаешь, они переметнутся к ним? — спросила прямо.

Он покачал головой. Облизнув губы, выдохнул через нос.

— Говори, Лукер, как есть.

— Я сам не знаю, чего ждать. Братья не предадут нас, это точно, но и не смогут оставить их. Страшно представить, что у них там в душе твориться будет. Так что нужно что-то быстро делать, Петуния. Переманивать этих сестренок. Их надо перекупить. Разговори их, узнай, чего они так пыхтят, что им обещано. Считай, что это мое поручение.

Я кивнула и снова выглянула в окошко. Ветер налетал на палатки лагеря напротив, приподнимая их и грозясь повалить.

Эта ночь близняшкам запомнится надолго.

Влажный воздух загустел, как в парной. Даже в палатке сложно было дышать, зато пот пробивал так, что по коже капельки стекали. Переодеться бы во что-то легкое, но я продолжала выглядывать в окно, рассматривая лагерь напротив.

За спиной послышалось громкое шебуршение. Оглянувшись, открыла рот и захлопала ресничками.

Лукер, будь он неладен, переодевался, стоя ко мне спиной. Ширму он игнорировал демонстративно. И вроде как бы и не видно ничего… Ладно, вру, такого шикарного мужского зада я еще не видывала. А бедра…

Вот зачем мужику такие стройные ноги? В какой раз вопрошала сама у себя.

И талия узкая… а эти ложбинки на пояснице… и кто бы знал, что анатомия — такой увлекательный предмет. Вот так бы и любовалась на фигуру орша, изучая строение мышц… М-м-м…

— Петуния, а я чувствую твой взгляд, — усмехнулся этот наглый бесстыдник.

— Я просто жду, когда ты обернешься, чтобы высказать все, что о тебе думаю, — нашлась я. — Ширма для кого?

— Для тебя, — раздалось в ответ. — Мне стесняться нечего.

Сложив свои вещи, он бросил их стопкой к рюкзаку и обернулся.

Спереди у этого орша тоже было все прекрасно. Моя учительница по анатомии бы оценила. Да что там, у нее бы очки вспотели от визуального оргазма.

В общем, я таращилась ровно до того момента, пока этот невозможный тип не поиграл мышцами груди.

Это было последней каплей. Мой женский интерес не выдержал такого накала и ушел в беспамятство.

— Лукер, ну, поимей стыд!

— Кого? Ну что ты, Петуния, я же верный. И ни с каким стыдом тебе изменять не намерен. Еще не хватало его поиметь.

— И перестань кидать подобные намеки, — фыркнула я на него.

— Я два года намекал, а теперь прямым текстом говорю, словами через рот. Тебя хочу, а стыд меня не волнует. Переодевайся, духота такая, сил нет.

Сконфуженная, я снова полезла к своему рюкзаку за вещами. Старалась выбрать самые мешковатые. Наша лампа моргнула и вдруг отключилась. Мы погрузились в полумрак.

Сквозь плотный полог джунглей перестал пробиваться свет местной звезды, все вокруг стремительно поглощала мгла.

— Лукер, — прошептала я испуганно.

— Сейчас посмотрю, что там у нас с генератором, а ты переодевайся.

Развернувшись, он так и вышел в одних коротких подштанниках.

Посидев еще несколько секунд, опомнилась и, схватив майку и шортики, забралась за перегородку.

Вещи с себя скидывала с армейской скоростью, при этом еще прислушивалась — идет Лукер обратно или нет.

Внезапно тишину лагеря разорвал низкий утробный рокот грома. Взвизгнув, я присела, закрывая голову руками. Казалось, от этого звука даже земля под ногами дрожит.

Мгновение, и мир погрузился в мертвую тишину. Я даже птиц слышать перестала. Сглотнула и осмотрелась.

Грозы на Залфе были в это мгновение посрамлены.

Сердце в груди от страха билось с такой скоростью, что казалось, его просто разорвет.

Просидев еще немного, трясущимися руками нацепила шортики и, выбравшись из-за перегородки, поползла почему-то на четвереньках к выходу.

— Лукер… — мой шепот дрожал от напряжения.

— Да вы сдурели… — услышала я орша. — Предупредить вообще не судьба, да?

— Да прости, брат, не то дернули, — извинялся Мити. — Ты нас тоже пойми. Буря еще даже не началась, а они там одни… Эти по катерам, а им трястись в этом мешке, именуемом палаткой.

— К нам тащить собрались? А свет рубанули, чтобы Соели не запалила?

— Не совсем, чтобы к ним незаметно пробраться, — Мити тяжело вздохнул. — С девочками бы там пересидели. Воды бы им принесли, чтобы хоть умылись нормально.

— Мити… они наши соперницы. Неясно, что у кендалиек на уме. Не будьте слабаками.

— Лукер, вот ты нам советы не раздавай, а, — вмешался Дупел. — Сам два года, как собака побитая, возле Петунии ходишь, а она и не смотрит на тебя. Тоже мне стратег в делах любовных.

— На больное не бей. То, что я дурак, не говорит о том, что идиотами должны заделаться и вы. Еще пара таких раскатов, и они сами к вам прибегут.

В этот момент ветер, до этого вяло играющий с лианами, взбесился и яростными порывами принялся трепать кроны исполинских деревьев. Опустившись ниже, он бешено пронесся по стоянке, снося на своем пути все, что нормально не закреплено.

Я так и застыла на проходе палатки.

Первая крупная капля упала на землю. За ней вторая. Ветер продолжал гонять мусор и скручивать огромные листья деревьев.

И еще капля, и еще.

И вдруг небо разверзлось, и на землю обрушилась стена воды. Ливень хлынул с неистовой силой, превращая дороги в бурлящий поток.

Пространство над нами осветила яркая вспышка молнии, и снова этот оглушающий рокот. Я взвизгнула пригибаясь.

— Петуния, — через какофонию дождя различила голос Лукера.

Он дернул меня, ставя на ноги. Навес над нами подвергался массивному удару стихии, но пока выдерживал. С него потоком стекала вода.

Вот теперь буря точно началась.

— Да, твою же… — выругался Мити.

Прижимаясь к оршу, я невольно обернулась на палатку девочек. Она не выдержала. Часть стоек поломалось. Близняшки были внутри и пытались удержать свое укрытие.

— Подождите, — вырвалось у меня… — Они сами придут или к вам, или к Соели, вот и выясним, кто им ближе.

Откуда только во мне эта кровожадность взялась. Но отчего-то показалось, что это решающий момент.

— А ты бы куда побежала? — тихо спросил Лукер.

— К тебе, — ответила не думая.

Меня обняли сильнее.

А девочки тем временем пытались как-то чинить свою палатку.

— Упрямые, — пробормотал Лукер, — не привыкшие просить и доверяться другим.

— Глупые, — я покачала головой.

Новый порыв ветра свел все старания кендалиек на нет. Схватив вещи, они выскочили на улицу. Обогнули катера рогатых вышибал, Соели и понеслись в нашу сторону. Вот только не в объятия нашим сакали. Нет. У них был свой план.

Через гвалт дождя раздался громкий скрип нашей душевой.

Они нашли для себя иное убежище.

— Хм… ладно, они неглупые, — признала я, что их план был не так уж и плох.

Мити и Дупел печально переглянулись.

— Звоните амаше, — выдохнул Лукер. — Только бабушка здесь подскажет, как правильно.

Природа неистовствовала. Лукер завел меня обратно в палатку и усадил на спальный мешок. Я только в этот момент поняла, что нахожусь в объятиях практически обнаженного орша. Засмущавшись, не знала, куда себя деть. Куда ни глянь — упругие мышцы.

И смотреть стыдно, и потрогать нельзя.

— Петуния… — выдохнул Лукер, и в этот момент небо осветила вспышка, и все загрохотало так, что я вцепилась в мужчину, готовая залезть на него верхом.

Палатка затряслась от очередного порыва ветра. Все задрожало, загудело. Дождь барабанил по крыше.

Страшно, аж живот сводило.

— Трусишка, — раздалось над самым ухом. — Вот уж не думал, что ты испугаешься какого-то раската грома.

Я уязвленно фыркнула и попыталась отклеиться от мужского тела, но пальцы упрямо не хотели расцепляться и выпускать из захвата сильную, даже мощную руку.

И снова завывание ветра, где-то снаружи с грохотом поток воды скатился откуда-то сверху.

— Иди сюда, — меня подняли, и я оказалась и вовсе сидеть на бедрах орша, на его же спальнике. Он обнял меня крепче, прижимая к своей груди. Его ладонь, огромная и теплая, поглаживала меня по спине, вызывая сладкие мурашки. Я поежилась, пытаясь согнать наваждение, но Лукер, видимо, понял это по-своему. Потянувшись, он расправил одеяло и набросил на нас сверху.

Схватив его свободный уголок, плотнее укуталась.

И снова гром, меня затрясло с новой силой. Нет, я понимала, что страх пустой, что это природная стихия, но ничего с собой поделать не могла.

Обняв Лукера за торс, прижалась к нему, ища защиты.

— Петуния, — прошептал он, касаясь губами кончика моего ушка, — это всего лишь дождь.

— Для тебя, большого орша, а для меня, выросшей на планете, где вместо атмосферы был серый купол — это что-то ужасающее, — пробормотала, стыдясь себя. — Я сейчас переберусь в свой спальник, честно.

— Да кто тебя отпустит, — рассмеялся он, запуская ладонь в мои волосы. — Я этого момента два года ждал.

— Грозы? — выдала я, наверное, из вредности.

— Ага, — усмехнулся он. — И ливня.

Улыбнувшись, я уткнулась в его плечо. Под моей ладонью бешено билось сердце орша. И как ни странно, меня успокаивал этот звук. Тепло, что дарило его тело. Тихое дыхание, разбивающееся о мои волосы.

Я поймала себя на том, что так до странного хорошо мне еще никогда не было. Жутко страшно? Да. Но при этом невероятно уютно.

Мы замолчали. Обнимая Лукера, чувствовала твердость его тела, тепло, идущее от кожи. Выдохнув, он потерся щекой о мои волосы. Внизу живота от этого, по сути, невинного прикосновения стало вмиг тяжело. Волна жара пронеслась по телу.

Поджав губы, я повернула голову к небольшому окошку. Тьма сгущалась, пожирая отсветы пронзающих небо молний. Беспощадные яростные капли бились о ткань крыши палатки и потоком скатывались вниз. Воды бурлили, сметая все на своем пути.

Лампа над нашими головами так и не загорелась, мужчины не стали снова включать генератор. Царивший в палатке полумрак создавал до странного интимную обстановку.

Не о том я сейчас думала. Ой, не о том.

Над нами неистово рокотал гром, он все наращивал мощь. Хотя, казалось бы, куда еще… В какой-то момент звук оглушил настолько, что я жалобно заскулила, карабкаясь на Лукера все выше. Земля под нами дрожала от вибрации.

— Тише, тише, Петуния, все хорошо, — руки орша сжали меня крепче и усадили обратно на мощные, мускулистые бедра. — Это только гром и не более. Да, оглушает, но вреда от него никакого. Мы в безопасности. Ни ветер, ни ливень не причинят нам вреда.

Съежившись, я пыталась его услышать. Поверить. Но каждый удар грома вызывал панику. Я и не подозревала о подобной фобии. Да, на Залфе обычно во время дождя предпочитала бежать домой в свою комнату, надевать наушники и включать на полную любимую музыку. Но здесь и сейчас…

— Когда это закончится, — прошептала, не просто садясь на Лукера верхом, а еще и талию его ногами обхватывая.

Приличия? Да не в такую бурю! Потом краснеть буду. А пока у меня душа в пятки уходит от страха.

Но стыдить меня никто и не собирался. Лукер, словно чувствуя мой ужас, крепче обнимал, притягивая к себе. Что-то шептал на родном языке мне на ушко. Я не понимала ни слова, но от звука его голоса мурашки бегали по коже. Его рука нежно поглаживала мои волосы, пропуская влажные после душа локоны сквозь пальцы.

Практически одновременно со вспышкой молнии небеса сотряс удар грома, оглушая все вокруг. Я мелко задрожала и ощутила, как Лукер ласково касается губами моего лба. Легкий, почти невесомый поцелуй, будто махнула крылом бабочка. Я затаила дыхание. Не почувствовав сопротивления, орш скользнул к виску, затем невыносимо нежно прошелся по линии волос.

Очередная молния пронзила небо, ярко расчерчивая его огненными нитями.

Лукер, тяжело выдохнув, поднял пальцами мой подбородок, всматриваясь в шальные глаза. Я даже не знала, что он там может прочитать: страх или возбуждение. Но в его взгляде плескалось столько тепла, нежности и чего-то такого, от чего у меня пальчики на стопах поджались. Усмехнувшись, он медленно склонился, и наконец его губы коснулись моих.

Буря… Только уже не снаружи, а внутри. Душа на разрыв.

Это был тихий, ласковый, почти робкий поцелуй, полный скрытой заботы.

Мой первый поцелуй…

Лукер словно ничего не ждал взамен. Он успокаивал, отвлекал… И весьма успешно. Снова раскат грома… Где-то там, в вышине. Вздрогнув, я плотнее прижалась к мужчине, что дарил мне столько нежности. Неумело и стыдливо потерлась о его губы. Робко, но как могла. Лукер, почувствовав это, мгновенно углубил поцелуй. Его язык проник в мой рот. Найдя мой, приласкал и сплелся с ним, играя и дразнясь.

Тихо застонав, я подняла руки, запуская их в его густые волосы.

Прогибаясь в его объятиях, я не сразу поняла, что мы поменяли положение. Меня мягко опустили поверх спального мешка. Не прерывая поцелуя, Лукер навалился сверху, прижимая к полу палатки. Его рука, не стесняясь, обследовала мое тело, блуждала по бедру, поднимаясь выше.

Где-то на задворках сознания возникла настойчивая мысль прекратить это безумие, и не потому, что мне не нравилось… О нет, напротив, я таяла в его объятиях. Но…

— Лукер, — прошептала в его губы, — это заходит…

Он не позволил мне закончить фразу. Его губы властно впились в мои, обрывая возражения. Язык настойчиво искал мой, сплетаясь с ним, заглушая мой разум, отключая мысли.

Огромная мужская ладонь сжала мою грудь через ткань футболки, приподняла ее, словно оценивая размер. Но… У меня не такие уж и впечатляющие формы, и…

Я схватилась за его плечи. Странное чувство неуверенности и даже страха окатило, будто кто-то сверху ведро холодной воды вылил.

— Нет, — я забилась в его руках. — Не трогай меня. Отпусти.

— Пети, — вместо того чтобы подчиниться, он сильнее стиснул в объятиях. — В чем дело? Что не так?

— Все, — выдохнула я. — Все не так, неправильно. Я ведь знаю, что тебе тогда понравилась не я… Знаю…

— А можно мне самому решить, кого любить? Без ваших сестринских разборок. И если ты о Камелии, то прошу не тащить ее третьей в наши с тобой отношения. Поверь, нам и вдвоем будет прекрасно. В ней не нуждаемся.

— Нет, не хочу, чтобы ты продолжал, — выдохнула, ощущая дикую неуверенность в себе.

Во мне словно что-то взбеленилось, захотелось обидеть Лукера, оттолкнуть, чтобы больше не смел приближаться. Чтобы не смотрел и…

— Я не столь красива, как она, так что разочаруешься. Отпусти.

— И не подумаю, — он навалился сильнее. — Я не для того сюда тащился, чтобы в такие моменты обсуждать твою сестру. Разочаровываться, Петуния, я не собираюсь, потому как уже давно все рассмотрел, оценил, осталось лишь завоевать. Но это дело техники, ведь я выяснил для себя главное, — его пальцы прошлись по моим губам, — я тебе нравлюсь. Поверь, ты улетишь с Ялвиры моей женой. Сдаваться и отступать я не намерен.

— Да зачем тебе я, когда…

— Когда что? — он приподнял бровь. — Петуния, а зачем мне она, когда есть ты? М? Умненькая, такая нежная, наивная и чистая. Красивая, женственная. Местами мягенькая, сочная… Зачем мне кто-то другой, когда хочу я тебя?

Я замерла под ним, не понимая, что делать. И страшно, и стыдно, и не сбежать.

От неуверенности в себе просто колотило.

Над нами снова загрохотало. Закрыв глаза, я предпочла просто замереть и подождать, пока Лукер сам решит, что и как.

— Глупенькая, — прошептал он, целуя меня в висок. — Я так давно не смотрю ни на кого иного, что, кажется, и забыл, что существуют они. Неинтересен мне больше никто. За тобой бегаю и все, пытаясь понять, с какой стороны подступиться. А ты не смотришь, отворачиваешься и шипишь на меня. Ну чем я плох? Петуния, что со мной не так?

Я и вовсе зажмурилась, а потом сделала то, на что, кажется, была неспособна. Подняв руки, обняла его и притянула к себе.

Тихо выдохнув, он стиснул меня, повернулся набок, увлекая за собой.

— Где-то наше с тобой одеяло, — прошептал, шаря рукой по полу. — Мы укроемся, прижмемся друг к другу и будем спать. Я обещаю тебе не спешить и не давить, а ты смотри на меня и улыбайся. Я большего и не прошу. Дальше все сам. Оглянуться не успеешь, как станешь Петунией дар Орш Ор.

Я усмехнулась, но голову не подняла.

Резкий порыв ветра врезался в нашу палатку раскачивая. Гул, свист.

Лукер приподнялся на локтях и взглянул наверх. Ощутив укол страха, я вскинула голову и присмотрелась.

— Что там? — не выдержала.

— Липучка над окном отошла, — негромко произнес он. — Ничего страшного, но нужно будет ее закрепить. А то отойдет полностью, а я не желаю обнаружить с утра у нас нового кровососущего постояльца.

— Не пугай, — я вцепилась в него крепче.

— Ну что ты. Ну-ка, отпусти на минуточку, сейчас все исправим.

Моргнув, я сообразила, что все еще крепко его обнимаю. Разжав руки, смущенно отвела взгляд. Он проследил за мной и широко улыбнулся.

— Ты сейчас на своего ежика похожа. Маленькая колючка.

— Чини окно, — фыркнула на него.

— Конечно, а ты пока лежи и свыкайся с тем фактом, что на твой спальник я тебя больше не пущу. Со мной будешь.

Услышав такое, замерла.

— Шутишь, Лукер?

— Нет, — он свернул мое спальное место и демонстративно отпихнул его к рюкзаку с вещами. Далее, не оборачиваясь на меня, принялся отдирать крепеж над окном.

Вспышка молнии на мгновение осветила его лицо. Сосредоточенный, хмурый. Повернув голову, он бросил на меня короткий взгляд и снова занялся окном.

«Ждал» — догадалась я.

Скорее всего, того, что я начну ругаться и пытаться отвоевать свой мешок. Да и, наверное, так и нужно было сейчас поступить. Только вот…

— Я слишком боюсь грома и бури, чтобы сейчас спорить с тобой, — тихо призналась. — Но завтра я снова стану смелой и независимой женщиной.

— Угу, мне как раз потребуется помощь такой. Потому как после такого дождя, скорее всего, придется воду вокруг откачивать, генераторы проверять и собирать в округе наши ящики с вещами. Вот там и будешь и сильной, и независимой…

Через звук дождя и завывания ветра до нас долетел больно знакомый скрип.

— Душевая? — уточнила, заметив, как Лукер замер вслушиваясь.

— Кажется, ее все-таки затопило. Еще одни сильные и независимые решили, что сухие зады все же важнее гордости.

Не сговариваясь, мы оба проползли вперед и выглянули в противоположное окно. В яркой вспышке молнии было видно, как близняшки, петляя, неслись к палатке наших сакали.

Засмеявшись, Лукер взглянул на меня и вдруг, склонившись, нежно поцеловал в губы.

— Спать пошли, независимая моя. Завтра никаких цветов. Будем разгребать последствия всего этого.

Яркие лучи звезды Ялвиры настойчиво пробивались через ткань палатки, нагло заглядывали в окно, мешая спать. Свет неприятно бил прямо в глаза. Застонав, я неуклюже перевернулась на спину и поискала рукой одеяло. Прохладно. Ноги немного замерзли.

Зевнув, все же разомкнула веки. М-да, утро добрым не бывает, особенно после такой страшной бури. Нас трясло половину ночи, это точно. Гром, молния, ветер. Деревья трещат, водный поток кипит. Представить страшно, что там снаружи сейчас.

Потянувшись, поежилась. А вчера было даже жарко. Обведя взглядом пространство, заметила, что вход в палатку нараспашку. Именно оттуда и проникал прохладный воздух. Видимо, Лукер спешил наружу и просто забыл его прикрыть.

Я села и с трудом размяла тело. Все болело. Ныло, будто я накануне огород лопатой вскопала, и не меньше. Голова гудела от бессонной ночи. Я поморщилась и взглянула на планшет. Приподняла бровь. Полдень по местному времени.

Ну ничего себе утро!

В груди что-то заворочалось, или совесть, или желудок напомнил, что я голодная. Скорее второе. Наверное, стоило одеться и идти смотреть, что там творится за пределами палатки. Может, нужна помощь с обедом, завтрак я всяко уже проспала.

Поднявшись со спальника Лукера, поджала губу, бросив взгляд на свое спальное место. Матрасик так и остался сиротливо лежать сложенным. А остаток ночи и утро я спала в объятиях орша.

И стыдно, и так интригующе.

Я все понять пыталась, что же сейчас между нами. Вроде и не пара, но и не чужие. Братцем у меня просто язык не повернется его назвать. Да я раньше в нем его не видела. Это не Мити, не Кирроси и даже не Риме.

Лукер — это Лукер, мой вечный раздражитель.

А выходит… Вздохнула. Да кто его разберет, что у нас там сейчас выходит.

Вытащив из рюкзака плотные штаны и толстовку с капюшоном, быстренько оделась и отправилась на выход.

Выбравшись наружу, распрямилась и вздрогнула. Холодно! Облачко пара вырвалось изо рта. Осмотрелась и моргнула от впечатлений.

Вот это нас потрепало! Как будто не буря здесь была, а торнадо прошлось. Не меньше. Вокруг хаос. На высоких ветвях ближайших деревьев чья-то палатка развевалась, словно флаг. Прищурившись, я обернулась на лагерь Соели. Нет, не их. Хотя там царила такая разруха, что впору за голову хвататься.

Палатки линялыми тряпками в лужах, их спасло только то, что привязать догадались к основным стойкам навеса. Ящики перевернуты. Даже те, что с растениями. Пищевые контейнеры вскрылись, пластиковые короба с бульоном плавали неподалеку.

Повсюду, ну куда ни глянь — грязь, обломки веток, лиан, гигантских листьев. Все это потоком сносило вниз…

И только мы дрейфовали на той самой надувной основе под лагерь, как будто на гигантском плоту.

— Лукер, ты голова, — пробормотала я, еще раз оценив своего орша как специалиста. Вот было бы прекрасно проснуться по горло в ледяной воде.

Да-а-а! С добрым утром, Петуния!

Я прошлась немного вперед и нашла взглядом наш душ. Ну, там сейчас только ванну принимать. Затоплен. Хорошо, что у близняшек хватило ума сбежать оттуда. Вспомнив о них, снова покрутила головой, но обнаружила пока только Риме. Он собирал наши контейнеры, проверяя крепления и содержимое на целостность.

Подойдя к нему ближе, вопросительно приподняла бровь.

— Ребята чуть ниже смотрят, что препятствует отходу воды, — отрапортовал он. — Шуршиха Соели нос из катера не кажет, ждет, пока мы все разрулим. Ее рогатые тоже особо не парятся. Вылезли, поймали пару контейнеров, пожрали и назад. Смотрят что-то там на своих планшетах.

— А Лоли и Лалу? — пробормотала, поглядывая на лагерь конкурентов.

— Спят в нашей палатке. Будить не стал. Им и так достанется от этой крысы. Она ждет, что они явятся все разгребать, — пробормотал он. — Только смысл их сейчас дергать, пока вода стоит? Дупел там бросил какое-то бревно, чтобы их имущество не смыло, и то только потому, что девчонкам потом придется все это искать.

Он говорил, а я внимательно рассматривала своего хрона. Хмурился. Складка на переносице то и дело появлялась. Не выдержав, подошла и легонько поцеловала его в лоб.

— Что ты хмурый, братец? — прошептала. — Что не так?

— Завидую, — он хитро улыбнулся.

— Кому?

— Лукеру в первую очередь. Ох, и вкусно мне было этой ночью.

— Ничего не было, — возмутилась я.

— Ну, я там вам фонариком не светил, не знаю, чего у вас там не было, но у меня было все. Это и есть любовь? — он уставился на меня.

Я пожала плечами.

— Теперь я знаю, что должен чувствовать к женщине. Сладко и волнительно. Мити еще с Дупелом тоже фонтанируют, не заткнешь.

— А девочки? — я кивком указала на их палатку.

— Смятение, страх, робость, недоверие. Их раздирает на части. Они сложные. Замкнутые, меня боятся очень.

Вдалеке послышались голоса. Насторожившись, я сделала шаг вперед и выглянула из-за навеса.

— Наши возвращаются, — подсказал Риме.

Поднявшись, он обхватил меня за бедра, прижал к себе, постоял так немного и усадил на собранные контейнеры.

— Это что сейчас было? — не сообразила я.

— Проверяю свои чувства и сравниваю с тем, что ощущает Лукер, — пояснили мне с таким видом, словно мы о погоде говорим. — Не то. И хочу я тебя не так уж и страстно, чтобы в морду от орша получить. И глубина привязанности не та…

— Риме, ты хам! — вырвалось у меня.

— Мне этот факт жить не мешает, — он пожал плечами. — Ты мне и приглянулась тем, что в душе при виде тебя что-то вздрогнуло, приятно так. На твою сестру смотрю, вроде и внешность та же, а в сердце пустыня. Ни одного шевеления в штанах.

Я уставилась на него, не моргая. Вот это последствия бури у некоторых!

— Это ты о Камелии? — пробормотала, не зная, дать ему подзатыльник или нет.

— Ага, — отмахнулся он. — Я Лукера прекрасно понимаю. Его выбор очевиден, цепляет в тебе что-то. Вот я все понять не могу, что это за крючок, за который душа мужика в подвешенном состоянии остается. Надо выяснить, прежде чем вот так же втрескаюсь по-настоящему. У хронов вообще нет понятия «любовь». Женщина — утроба. И не больше.

— А мама? — спросила тихо, зная, что для наших полукровок тема эта больная.

— По-разному, — он пожал плечами. — Когда я родился, моя уже немного не в себе была. Но порой рассудок ее прояснялся, и тогда она обнимала нас, целовала, готовила вкусности. Однажды даже сладкий пирог испекла. Вспомнила, что у меня день рождения. Мама… — он тяжело вздохнул. — Мамы у меня, Петуния, уже никогда не будет. Это то, чего я лишен, и по-иному уже никак. Но женщина… Я вдруг понял, что ужасно одинок. Хочу, чтобы вот так же, как у Нума, Лэксера и… Лукера. Это такие странные ощущения. Вроде у каждого свои, но есть в них что-то, что я легко определяю как любовь. Не страсть, не похоть… Это не желание тела, а что-то совершенно иное.

— Ничего себе тебя громом приложило, — засмеялась я.

— Нет, просто ваших эмоций пережрал. Меня аж распирает. Хочется завалиться куда-нибудь и лежать не шевелясь.

— Так и иди на кухню. Палатка уцелела, спальник Петунии возьми, чего страдаешь? Все равно, пока вода не ушла, толку возиться. В этой мутной жиже только заразу ловить, — скомандовал Лукер. К нам незаметно подошли ребята. Мити и Дупел засуетились и, кивнув мне, взяли два контейнера с обедами и шмыгнули в палатку.

Лукер проследил за ними и тяжело вздохнул.

— Держи, — Риме всунул в руки еду и мне. — Пойду я и правда вашу страсть переварю…

— Не беси, хрон, — процедил Лукер. — Поглощай молча, пока от кормушки не отлучили.

— Так, пошли угрозы, — Риме сверкнул зубами ухмыляясь. — Меня уже нет.

Схватив обед, он рванул в нашу палатку и через мгновение выбрался обратно. Вот только пошел не на полевую кухню, а в катер. Заботливо опустил спинку переднего сидения и, разложив матрасик, увалился. Укрылся и вытащил свой планшет.

Вот у кого все было замечательно.

— Выспалась? — Лукер аккуратно обнял меня, придвигая к себе.

Подняв голову, я уставилась на него. Его лицо немного осунулось, а в глазах неожиданно читалась усталость.

— Ты сколько спал? — не удержалась я от вопроса.

— У нас отцепился один из тросов, так что пришлось спозаранку подрываться всем. А потом уже не до сна было. Под утро ударили заморозки. Я перепроверил все контейнеры с цветами. Крепежи на палатках. Ползал, тебя проверял.

— Вымотался? — подняв руку, погладила его по щеке и только после того, как он перехватил мою ладонь, сообразила, что делаю.

Смутилась, когда он сам потерся о нее.

— Сегодня мы никуда, Петуния. Завтра под вопросом. Летать, когда вокруг стоит вода, опасно.

Кажется, у меня медленно алели уши. Я все не могла привыкнуть к вниманию Лукера. Сжавшись, прикусила губу.

— А что там с водой? — пробормотала, делая вид, что всматриваюсь в даль.

— Затор. Река, говорят, сильно из берегов вышла, — спокойно ответил орш, и все бы ничего, только вот его ладонь скользила по моей талии. Он обнимал осторожно, но уверено.

— Лукер… — выдохнула я.

— Там разбирают завал, кто-то из администрации этой стоянки, — он делал вид, что не замечает моего смущения. — Сказали по возможности выловить все свое имущество, но к деревьям не приближаться. Много хищников из-за воды ищет место посуше. И животные, и растения. В общем, опасно. Риме уже все наше выловил, что в сумерках мы не заметили. Так что у нас незапланированный выходной.

Он придвинулся ко мне вплотную и взглянул на мой так и не вскрытый контейнер с обедом.

— Я тоже еще не ел, может, пойдем в палатку и спокойно перекусим. Риме явно спать будет, он тут по бедра в ледяной воде стоял, крепления затягивал. Парням предстоит борьба с близняшками. Там у них все совсем сложно. Да и с Кирром связаться нужно, узнать, не задело ли бурей их.

Он смотрел на меня сверху вниз прищурившись. Как будто мой ответ был действительно важным.

— Давай, — я пожала плечами и проследила за очередным облачком пара, вырвавшимся из моего рта. — Заодно проверю, есть ли у тебя чего-нибудь теплее моей толстовки.

— Конечно, есть, — он улыбнулся и помог мне спуститься с ящиков.

И моргнуть не успела, как снова оказалась на его спальнике. Лукер же, как ни в чем не бывало, открывал контейнеры с обедом. По воздуху поплыл приятный мясной аромат.

— Одно плохо, пока не погреем, — пробормотал он. — Но тут я бессилен.

— Мне и так вкусно, — взяв у него коробку, отсоединила от крышки ложку и принялась активно хлебать густую желтоватую жижу, совершенно не чувствуя вкуса.

Орш устроился рядом и молча поглощал свой обед.

В палатке повисла смущающая тишина. Вроде и уместная, но какая-то гнетущая.

— Значит, у нас буря прошла без потерь, — негромко пробурчала, чувствуя себя жутко неуверенно.

— Нет, вовремя проснулись. Я больше за ящики переживал с твоими цветами, но ветер их даже не сдвинул. Платформа под нами проверенная. Все утонули, одни мы просто всплыли. Пока мы проверяли затор, у меня, наверное, каждый успел спросить, что это за платформа и где ее можно достать. Я в легком шоке от них, возят туристические группы, и ни у одного нет должного образования.

— Одна я везучая, — поддела его.

— Ну да, у тебя личный спасатель, готовый ради тебя вывернуться наизнанку. Цени и люби.

Я тихо засмеялась и услышала знакомую мелодию.

— Мой планшет, — спохватился Лукер. — Кирроси соединиться пытается, значит, связь наладили.

Выдернув из-под одеяла гаджет, Лукер поставил его между нами и принял звонок, а сам снова взял ложку и принялся есть еще активнее.

— Брат, — на экране появилось встревоженное лицо Далама. Он уставился сначала на Лукера, потом на меня и улыбнулся. — Что, и даже не ругаетесь?

— Вот еще, — орш допил бульон и убрал маленький контейнер, зыркнул на меня, замеревшую с ложкой в руках. Опомнившись, я вновь принялась за обед.

— С Кирром что?

— Нормально. Мы же на корабле, что нам будет? Но подобное я видел впервые. Западнее космопорта молния попала в дерево, такое началось. Вот тогда мы за вас и запереживали. Пронесло?

— По уши в воде, Дал, торчим, как аборигены на островке. Но хоть не уплыло ничего. Ночью пришлось немного всем покупаться, укрепляли что есть.

— М-м-м, — Далам кивнул, — а соседи как?

— Часть тех соседей в нашей палатке спала, а вот вторая ждет, пока за них там все приберут. А у вас как наши соседи?

Услышав этот странный вопрос, я принялась ложкой работать медленнее, прислушиваясь. Что у Лукера от меня тайны — и так понятно, но вот какие?

— А прав ты оказался. Двойная игра. Но поток мы отследили. В общем, важно, что у вас.

— Капитан понял? — Лукер прищурился.

Моя ложка и вовсе в воздухе зависла.

— Не-а, Кирр ему так мозги выел, что тот вообще уже ничему не рад.

— Тварюшка хитрозадая! — орш громко рассмеялся. — Я и думаю, чего она девчонок гоняет за нами, а сама как на отдыхе.

— Лукер? — я осторожно подала голос.

— Что, Петуния? Ты ешь. Я просто спрашиваю, привозит ли чего Соели капитану своему, пока нас нет.

— Эм-м-м, — такой ответ показался странным.

— Думаешь, у нее еще здесь кто-то есть, кто собирает растения?

— Нет, нету, — заулыбался Далам.

— А что вы отследили? — отступать я была не намерена.

— Ну чего она прилетала к нам, — сакали пожал плечами. — Ай да ерунда. Лучше расскажи, как другу лучшему, чего это ты на Лукера не рычишь? Давай, красавица, не держи в себе. Соскучился я по тебе, сил нет.

— Ну да, ну да, — я скривилась. — Что, в порту барышни закончились? Всех пересмотрел?

— Да что здесь смотреть-то, сестричка. Они у нас еще во второй день все пересмотрелись. Скукота.

Хорошо, что я не ела в этот момент, а то бульон бы носом вышел.

— Лукер, — послышался голос Кирра. — Ой, лапушка ты моя, — второй сакали подлетел к экрану и уставился на меня. — Живая. А я тут переживал. Нет, ну думаю, ладно эти ушлые там сгинут, перед бабушкой отмажусь, но ты… Уже собирался гнать к вам туда, тебя, красоточка моя, спасать. Да Далам не дал. Ну и гости у нас были, как не предоставить убежище в бурю страждущим.

— Так сказал же Далам, девицы в порту еще во второй день все осмотрены были, — возмутилась я.

— О-ля-ля, Петуния, невинность ты наша кареглазая. Я же про диспетчеров. Надо же заводить нужные знакомства. — он поиграл бровями.

— Вы… — я всплеснула рукой с зажатой в ней ложкой, — вы там что, уже до диспетчеров добрались? Бедные женщины, как вы их с вышки-то сняли?

— Ну, я же хрон, прелесть моя, — Кирр подался вперед и оскалился в акульей улыбке, от милоты которой у меня обычно мурашки вдоль позвоночника пробегались. — Вызвал один раз… второй… Обсудили природу, погоду… И какое у них бельишко, а после… Но только ты никому… это наш маленький секрет, — он растянул губы так, что на его щеках проступили характерные для хронов темно-серые полосы. — А у тебя с Лукером секретики появились, расскажи мне, цветочек.

— Кирр, я же тебе за дела такие морду набью, ну не со мной же рядом, — зашипел Лукер.

Опомнившись, я хлопнула ресницами и нахмурилась. Вот же гад!

— А ты вообще не лезь, жердина бессовестная, — фыркнул на него лжесакали. — Забрал самую умненькую из красотулек, еще и приставать мешаешь. Скажи же, Далам.

— Ага, — второй сакали закивал. — Я, может, на неё тоже виды имел. А всё вот никак.

— Так, поговорили и ладно, — мне на плечи опустилась тяжелая мужская рука, Лукер притянул меня ближе к своему боку. — Раз у всех всё замечательно, то не будем тратить время друг друга.

— Я не понял, он нас отшивает, Далам? — Кирр приподнял бровь.

— Похоже, это она его всё ещё отшивает, брат, вот его и трясёт от ревности.

Хмыкнув, я повернула голову и взглянула на Лукера. Ну, вроде спокойный. Не трясёт его там нигде.

— Ну вас, — фыркнула на всех разом и, съев последнюю ложку бульона, отложила контейнер.

— Все исчезли с моего экрана, — прорычал орш. — Если что, вызывайте. И подсуетитесь там. Не вздумайте ничего упустить.

— Не обижай, меньшой, — Кирроси оскалился. — Всё идёт лучше, чем планировали, — он сверкнул глазами. — Но не буду тебе мешать… а то смотрю, всё дымится. Петуния, — он перевёл взгляд на меня. — Моя ты лапушка наивная… Сил тебе…

Они загоготали с Даламом и отключились.

— Нет, ну я дождусь момента, когда его приложит, и буду с наслаждением наблюдать, как он через голову прыгать начнет, чтобы заполучить свою женщину. Засранец! — У Лукера и правда разве что носом пар не шёл.

Фыркнув, я попыталась отодвинуться, но куда там. Рука на моём плече вмиг потяжелела.

— А куда это ты, Петуния? — вопрос орша вызвал в душе лёгкую панику.

Сглотнув, я уставилась на место, где должен был лежать мой спальник. Вот только его Риме утащил.

— Ну-у-у, — я замялась, не зная, что и придумать.

— Раз уж у нас время полениться, то чего бы не полежать? — Он мягко надавил на мои плечи, и я оказалась на широком матрасике. Лукер тихо рассмеялся нависая. — Нехорошо получилось, не находишь? У нас ещё даже секретиков с тобой нет, — его палец прошёлся по моей щеке. — Нужно исправлять.

Он склонился и коснулся губ…

И тут же отпрянул, потому как снаружи раздался женский визг, и что-то с плеском упало в воду.

Сама не поняла, как мы снова оказались снаружи. Я было шагнула в сторону палатки сакали, но меня развернули. Лукер, ухмыляясь, ткнул на катер Соели.

Ой-ей.

А там было на что поглазеть и кому посочувствовать. Бедный, бедный местный москит, и угораздило же его забраться в салон к этой мерзкой кендалийке. И ладно, если бы она его просто пристрелила. Но нет же. Кидалась на несчастное насекомое, отбиваясь от него сапогом. Одним. Второй же плавал снаружи. Видимо, его падение мы и услышали.

— Если он ее укусит, то все, — прошептала я жалостливо. — Мучиться комар будет несварением. Такая страшная смерть.

— М-да, — Лукер кивнул. — Риме весьма искусен в мести. Красиво.

Тем временем Соели, отбиваясь от гнуса, перебралась на водительское сиденье и принялась буйствовать там.

Ее рогатая охрана открыла окна в своем катере и уставилась на представление.

Спасать ее они явно не собирались. Непонятно, зачем она вообще их наняла.

— Лалу! — Заверещала Соели. — А ну, сюда!

— Вспомнила, — Лукер скривился. — И чем же эти девочки ее отбивать должны?

Я приоткрыла рот, чтобы ответить, и крякнула. Эта дура сапогом шарахнула по панели управления. Катер заурчал и резко взмыл вверх.

— Нет, это праздник для глаз, — усмехнулся Риме за нашими спинами. — Ставлю на то, что она полетит в лужу мордой вниз, гадина.

Злость, звенящая в его голосе, показалась мне такой странной. Я никогда за своим хроном не замечала подобной кровожадности. Или мне ее просто не демонстрировали?

— Сахар? — уточнила я.

— Сироп в багажник. Приоткрыл его ночью аккуратно и оставил. Смекнул, что насекомые начнут искать укрытие, так как кругом вода. Себя не пожалел, добрался туда чуть ли не вплавь.

— Оно того стоило, Риме? — я напряглась.

— Месть — главное блюдо хронов, Петуния. Запомни это. Месть священна. А она тронула ту, что мне дорога. Так что никакой жалости. Переходить дорогу таким, как я, опасно.

— Жутко представить, что ты сделаешь ради той, кого действительно полюбишь, — я обернулась на него. Все такой же мальчишечий вид. Челка, падающая на глаза.

— За действительно любимую, Петуния, я руками сердце врагу выну и ему же скормлю.

Послышался визг, и Соели таки полетела в воду, выпрыгнув из катера. Он так и остался висеть в воздухе. Здоровенный москит вылетел следом за ней, но предпочел не травиться, а убраться в джунгли.

— А близняшки где? — уточнила я.

— Заперты в палатке, чтобы не вмешивались, — Риме прыснул со смеху. — Их там наши удерживают.

Засмеявшись, он набрал сухофруктов и довольный отправился в облюбованный катер.

Соели же, прооравшись, принялась выпинывать рогатых из их временного убежища.

Представление было окончено.

Вздохнув, я ощутила ладонь Лукера на своей талии.

— Даже не вздумай приставать, — подозрительно прищурившись, обернулась на него.

— Я не пристаю, а соблазняю, — его рука скользнула выше. — В палатку?

Мне стало слегка не по себе. Он всячески пытался закрепить то, что произошло между нами ночью. Ну, поцелуи, а я отчего-то пыталась слегка все притормозить.

Странное чувство сжимало сердце. Казалось, вот поддамся ему, а он… разочаруется и отвернется.

Я знала, как глупо все это, но страх вообще вещь иррациональная.

— Петуния, — голос Лукера приобрел серьезные нотки. — Я не отступлю, слышишь? Можешь сколько угодно пытаться сбежать от меня, но уже не выйдет. Или иди поспи немного, а я займусь делом. До завтра нужно привести все в порядок, — он отошел от меня на шаг и развернулся.

— Мити, мне нужна лодка, — прокричал он. — Поеду и помогу с затором.

— Мы с тобой, — из палатки показались наши братцы. Взъерошенные, сконфуженные, но с горящими глазами.

Вот и разбери, трепку им там девочки устроили или зацеловали.

… Оставшуюся часть дня я пролежала в палатке, трясясь от холода. Натягивая на нос одеяло, прислушивалась к тому, что происходило снаружи.

Вода ушла ниже в джунгли, оставляя после себя размытые грязные дороги. Влажность стояла невыносимая.

Мои мужчины чем-то гремели снаружи, разворачивали ящики. В какой-то момент в палатке появился Лукер в грязных штанах и куртке. Стараясь ничего не заляпать, он протянул мне сверток.

— Термобелье, цветочек мой, еле нашел. Вот уж о чем я не думал, когда собирался сюда, так это о том, что придется сопли поморозить. К завтрашнему вечеру обещают потепление. Кажется, мы попали под какое-то редкое природное явление на Ялвире. Так что бери, утепляйся и обратно в спальник. Меня не жди. Еще все отмыть нужно, просушить, постирать. В общем, не до отдыха.

— Я вам помогу, — сделав шаг к нему, остановилась. Он одарил меня таким жестким взглядом, что стало даже немного не по себе.

— Моя женщина, Петуния, никогда не будет в такую погоду морозить нос, запомни это.

Он вручил мне вещи и быстро вышел, закрыв за собой вход, а я так и осталась стоять с этим свертком.

Как бы вроде сильная и независимая активистка зеленых. Все могу, все по плечу. А оказывается что?

Иди, цветочек, и носик грей.

Вроде должна возмутиться, майку на себе порвать, доказывая, что я могучая и морозостойкая.

Вот только, представив на мгновение, что если выпрусь сейчас туда к ребятам со своими инициативами, то меня мгновенно пинками выпроводят обратно. Потому что там орши, сакали, и даже хрон.

И меня выпроводят, и близняшек. Хотя…

Я выглянула в окно.

Девочки чинили палатки в своем лагере. Ползали, кутались в какие-то тряпки и с злостью поглядывали на нас.

Нет, все же не целовались сегодня наши братцы с ними, ой, не целовались.

Следующий день прошел в такой же возне. Землю вокруг нашего лагеря просушивали. Лукер нашел странное приспособление и установил его над кухней-палаткой. При этом он с довольной улыбкой заверил, что эта штука отпугнет любое насекомое на расстоянии тридцати метров.

Заинтригованная, я забралась в его ящики с головой. Сколько там у него всего! Нет, ну какой запасливый мужчина попался. Я даже вакуумную упаковку плиточного шоколада нашла, но у меня ее быстренько изъяли и с серьезным видом заявили, что это на самый страшный голод.

Так обидно в этот момент стало, ну хоть голодать начинай.

— Петуния, что ты там вообще ищешь? — Лукер возвышался надо мной скалой.

— Ничего конкретного, просто интересно знать, что обычно берут с собой в экспедиции.

— Так! — он захлопнул крышку контейнера и закрыл ее. — Конкретно тебе с собой нужно брать только меня. А я позабочусь об остальном.

— Фи, таким быть, — я сморщила нос.

— Фи, такой быть, Петуния, — передразнил он меня. — Давай влюбляйся уже, и мы эти экспедиции на поток поставим. У нас и корабль, и свой гид, и спасатель. Развернемся на полную.

— Заманчиво, — протянула я.

— Ну так, — Лукер поиграл бровями и пригладил короткую бородку. Он вышел из душа и еще не успел собрать волосы в свой извечный короткий хвостик.

Но именно так он выглядел куда опаснее, брутальнее, чем обычно. Хотя в чем Лукера нельзя было обвинить, так это в отсутствии мужественности.

Красив, да, но именно мужской красотой.

— Ты сейчас, Петуния, просто меня изучаешь или уже влюбляешься? — он ухмыльнулся.

— Решаю, стоит или нет поддаваться твоим чарам.

— Ха, — он склонился надо мной, — детка, да я тебя уже даже на матрасик завалил. Поздно метаться. Ты уже прими как факт, что моя малышка, и полетели уже рассаду твою собирать. Не нравится мне нрав этой планеты, еще припишет нам снегопад или еще чего. Уже не до садоводства вашего будет. Зад подняла и вперед в палатку одеваться.

— Хам! — я ощерилась.

— Целеустремленный влюбленный орш! — исправил он меня. — Исчезла с глаз моих. Без тебя я ничего выкопать не смогу. Ума не хватит найти нужное и редкое.

И снова катер. Уж не знаю почему, но Лукер скомандовал братьям лететь отдельно от нас. Риме оставили в лагере без транспорта. Хотя он особо не расстроился. Немного «переварив» Соели, расслабился и все чаще просто валялся в палатке с планшетом. Смотрел развлекательные каналы и поглощал сухофрукты.

Вот у кого — у кого, а у хрона нашего случился настоящий отпуск.

Откинувшись на спинку пассажирского сидения, я поглядывала на экран панели управления. Лукер аккуратно летел вслед за Мити, держась от него на небольшом расстоянии.

— Мы кого-то ждем? — не выдержала я.

— Хвоста, — орш кивнул.

— Кендалиек?

Снова кивок.

— Лукер?

— Хочу их дожать, — он нехотя признался. — Надоело это подвешенное состояние. Когда ни свои и не чужие.

— Но как? — шепнула. — Как ты их собрался дожимать?

— Подлостью, Петуния, — он усмехнулся. — Подлостью. Куда без нее, родненькой. Ждать, пока они там сами определятся, я не намерен.

Шумно выдохнув через нос, я притихла. Даже представить было страшно, что он там задумал.

Очень скоро катеров действительно стало три. Уголки губ Лукера жестко изогнулись. Щелкнув клавишу связи, он взглянул в зеркала заднего вида:

— Мити, сворачивай, куда договорились.

— Может, все же не стоит, брат, — в голосе сакали легко улавливалось сомнение.

— Делай, как решили, — Лукер снова взглянул на катер девочек. — Квадрат 34А.

Услышав, я быстро склонилась над картой и нашла нужный участок, нахмурилась.

— Тьма непролазная, — вырвалось у меня. — Лукер, это заросли! Ты представляешь, что там водится?

— Угу, — он довольно кивнул. — Но… — выдержал паузу, — у нас есть пушки и огнемет, а у девочек их нет. Так что… им решать, рисковать или нет.

Сомнения меня, конечно, грызли, но за эти дни на Ялвире я узнала про себя очень неприятную вещь. Неспособность на интригу, коварство, да что уж там… я врать-то нормально не могла.

Прямая как доска — вот правильно про меня говорили.

А с таким характером карьеру строить будет ой как сложно, потому что Соели лишь одна из… А потому мне нужно было прощаться со своей наивностью и смотреть на мир открытыми глазами, а не через прищур.

Таких вот ушлых особ на моем пути будет еще очень много. А с ними одиночными пикетами с транспарантом не справишься. Тут по-иному надо. Только вот я не умела, и даже не подозревала как.

Но то я… А орш, сидящий рядом, и знал, и умел, и практиковал. Жалко, что не обучал.

— Расскажи, что ты задумал, — я обернулась на Лукера, — почему ты всегда все от меня скрываешь?

— Ты жалостливая и совестливая девочка, а в злые пираты таких не берут.

От возмущения я громко выдохнула и выпятила грудь вперед.

— То есть Астру, Камелию и даже Лилю берут, а я за борт? Так, что ли?!

Он хохотнул.

— Астра — да, она свой пират. А вот остальные… нет.

— Нечестно! — я сложила руки на груди. — Что нужно сделать, чтобы стать вам за свою?

— Хм, — он нахмурился. — Ты своя, Петуния. Самая что ни на есть своя. Но если я тебе сейчас скажу, что собираюсь потерять здесь девочек и оставить на часок буквально в объятиях смерти, что ты мне ответишь?

Я призадумалась. Странное чувство. Открыв рот, выдохнула и снова откинулась на спинку.

— Врешь, Лукер. Ты создашь иллюзию, что они в опасности. Мити с Дупелом будут их охранять. Они выждут момент, а после доблестно придут им на помощь, — я повернулась к нему. — Что я тебя не знаю, что ли! Не станешь ты рисковать девчонками, которые так запали в душу твоим братьям. Потому что они станут частью семьи. А значит, свои. А ради своих ты в лепешку разобьешься.

Он удивился. По глазам видела, склонив голову набок, глянул в зеркало на катер кендалиек.

— Я думал, что действительно безразличен тебе, а, выходит, изучала и наблюдала за мной? Да, Петуния?

— Да, — важно кивнула. — Ты мне нравишься, Лукер. Очень нравишься. Но… В общем, делай, что задумал.

Яркие лучи слепили глаза. Не выдержав, я включила режим тонировки стекла, но это особо не спасало.

Местное светило, пробиваясь сквозь рваные клочья разрозненных серых туч, бросало косые дрожащие лучи на мир, который, казалось, просто перевернули с ног на голову. Ха… Тьма непролазная? Возможно, еще три дня назад квадрат «34А» таковым и являлся, но сейчас — уже нет.

Совсем нет.

То, что предстало перед моими глазами, иначе как буреломом не назовешь.

— М-да, — Лукер так же, как и я, осматривал местность. — Здесь, похоже, еще веселее, чем у нас было.

Он указал мне на вывернутые с корнями гигантские деревья. Падая, они ломали все, за что цеплялись. Удручающая картина.

Огромные стволы, утонувшие в подсохшей грязи, обломки ветвей, грязные разорванные листья размером с человека. Прижатые ими хищные цветы с изломанными стеблями. И в довершение словно осколки разбитого зеркала, блестели лужи, отражая искаженное хмурое небо.

— Интересно, здесь можно найти что-нибудь ценное? — задумчиво протянул Лукер. — Передвигаться на своих двоих по земле опасно. Но раз уж прилетели, то с пустыми руками возвращаться как-то не хочется.

Промычав в ответ, я забралась в каталог хищных видов Ялвиры и, введя нужный квадрат, пролистывала карточки описанных растений.

Лукер, одобрительно на меня взглянув, продолжил осматриваться.

— Братец, — долетело до нас по связи, — чуть дальше видим горельник. Пылало знатно. Что скажешь, сворачиваем или летим за него?

— Петуния ищет по своим умным справочникам, чем здесь поживиться можно, — ответил Лукер. — Ждем ее решения.

Я же, как назло, не могла налистать ничего достойного. Ну, растений-то много, но мне нужно было нечто редкое. Ценное.

Краснокнижное — как сказали бы в родной системе.

Так что я яростно листала, пока не остановила свой взор на кое чем любопытном.

— Ты шутишь? — выдохнул мой орш, но я покачала головой.

— Зачем тебе это? — он приподнял бровь.

— Для разнообразия, чтобы продемонстрировать, что есть и такие формы хищников.

— Если там какая-нибудь гадкая пакость, нам пока не говори, брат, — из динамиков послышался стон Дупела. — Эти же особы за тем же полезут.

— Нет, близняшек мы потеряем здесь, и без возражений.

В первом катере недовольно засопели. Но перечить Лукеру никто не стал.

Я вообще заметила странность в поведении братьев. Конечно, другая раса и менталитет. Но мне казалось необычным, как парни легко подстраивались друг под друга. Там, дома на Залфа, главным был муж моей младшей сестренки Лилии — Нум. Его слово было равно что закон.

Второй по весу, если вообще можно было так выразиться, Лэксар, супруг Астры. Лукер же никогда не проявлял желания покомандовать. Я считала его эдаким гулякой по жизни, на которого вечно пытались шипеть старшие братья. То же самое и с Мити и Дупелом, да и Кирроси с Даламом — ну разгильдяи же все как один. Да хотя бы Риме взять. Чего он стоил. Он или в рейсе был, или кутил где-то по злачным местам все с теми же сакали.

Но здесь, на Ялвире, они, как хамелеоны, вдруг стали серьезными и собранными, опасными и хитрыми. И если раньше, представляя того же Дупела опасным наемным убийцей со снайперским бластером в руках, я начинала хихикать, то сейчас…

Растерев шею, я бросила взгляд на Лукера.

— Говори, — он заметил мое внимание.

— Почему дома вы были другими?

— Хм, — он нахмурился, видимо, не сразу поняв, что и как. Но смекнув, тихо рассмеялся. — Потому что там можно быть расслабленным. Там ты в кругу своих. Есть старшие, а в семьях оршей и сакали строгая иерархия. Здесь старший я, так как капитанский китель при мне. Но если его снять, то… а вот угадай, кому я перечить не стану?

Он с улыбкой взглянул на меня.

— Вы все практически ровесники, — пробормотала я слегка растерянно. — Нет, Кирроси, он старше. Значит, он?

Лукер как-то неопределённо покачал головой.

Немного подумав, пожала плечами. Признаться, я особо не уточняла, кому и сколько лет, потому как год на каждой планете имеет своё значение. И сравнивать, пересчитывать… дело муторное.

— Говори, — я повернулась к оршу.

— Далам. Если что-то случится со мной, ответственность за остальных на себя берёт он и отвечать перед семьёй будет так же он. За ним — Кирроси. Мити и Дупел у нас самые младшенькие.

— У нас главной среди сестёр всегда была Астра, но Камелия порой проявляла такое ослиное упрямство, что последнее слово оставалось за ней. Лиля… мы всегда старались идти на поводу у её желаний. Знаешь, тяжело спорить с сестрёнкой, когда она смотрит на тебя снизу вверх, сидя в своём инвалидном кресле. Ну а я…

— А тебя в силу мягкого и бесхитростного характера удачно задвигали, — как-то уж слишком резко закончил он за меня. — Знаешь, что удивило в день вашего прилёта? Камелия психанула на Маэра, пошла в мой катер, я тогда тоже был хорош. Вел себя как… Впрочем, ты лучше меня можешь выразиться, как кто я был тогда. Она хлопнула с силой дверью катера, я следом, сработала блокировка. Я ведь даже не сразу понял, почему ты не садишься. Ты так растерянно смотрела и не двигалась, не пыталась мне жестом показать, что что-то не так, не злилась, не стучала по стеклу. А просто стояла и растерянно смотрела, пока Кирр не утащил тебя к себе. Мне тогда так стыдно за себя стало. Стоит малышка, чуть не плачет, а я, как идиот, не могу эту дверь открыть. Прости меня за тот день, Петуния. Правда, прости. Чем больше я думаю об этом, тем лучше понимаю, откуда у тебя такая неприязнь ко мне. Сам виноват. Во всем сам виноват. И права была бабушка, сказав, что недостоин я тебя. Не про такого разгильдяя ты. Не заслужил. Я говорил, что она мне так и не согласилась помогать. И братьям запретила вмешиваться.

— Жестоко, — шепнула я смущенно.

— О, поверь, мне это на пользу пошло. Повзрослел, наконец. Многое понял. На себя иным взглядом посмотрел. Так что, когда вернёмся, ещё и спасибо ей скажу. Ты меня простишь?

Подняв голову, я выпятила подбородок и прищурилась.

— Скажешь, что вы придумали сделать с девочками, и, может быть…

— Вредина моя любимая. Сейчас всё увидишь.

Он не признался, интриган.

Так вот и летели над буреломом. Под нами ползали редкие животные. Шевелили поврежденными листьями некрупные кустики.

И вроде бы и пожалеть их, да только они в выигрыше оказались. Ну, подумаешь, слегка примяло, другие вон лежали с переломленными стеблями и непонятно вообще, смогут ли восстановиться. Эта часть Ялвиры еще пару дней назад была густо заселена гигантскими видами хищных цветов. Такими, что могут и нас заглотнуть и не заметить.

Я поежилась от этой мысли и, сложив руки на груди, принялась крутить головой.

— Замерзла, Пети? — Лукер воспринял мое состояние по-своему.

Выдохнув, качнула головой.

Заморозки прошли, но теплее не стало. Нам пришлось обогревать палатки и душевую, в которой и засели гордые кендалийки.

Хотя мне уж точно жаловаться не приходилось. Меня своим огромным телом согревал орш. Не приставал, не распускал руки, а обнимал и нежно прижимал к себе… проходимец!

Приручал!

Но холодно было не одним нам. Мы хотя бы теплокровные, чего не скажешь о цветочках. Им приходилось изловчаться, чтобы добыть необходимые питательные вещества. Стебли гигантских хищных лиан толщиной с человеческое тело извивались словно змеи, пытались выползти из-под поваленных деревьев и переползти к уцелевшим. Им жизненно важно было забраться выше, туда, где доставали теплые лучи местной звезды.

Те, кому это удалось, скручивались вокруг толстых веток, словно удавы, и расставляли огромные метровые листья, отбрасывая тени на землю.

Они грелись, как бы странно это ни звучало.

— Лукер, в сторону, — раздалось громкое из динамиков.

Мой орш резко уклонился вправо, едва не попав в ловушку. Подпрыгнув от страха, я обернулась. Близняшки нас догоняли. И они явно не видели опасности. Да и маневр наш могли не понять.

— Предупреди их, — шепнула я.

— Не-е-ет, — на лице Лукера появилась зловещая улыбка. — Девочкам придется немного поразмыслить о том, на чьей стороне им выгодно быть. Или хотя бы рассказать нам, что ими движет. Победа напрямую выгоду принесет лишь Соели как главной. Они же не получают от нее ровным счетом ничего, как я или братья. И вот вопрос, что им пообещали? Если все получится, так и узнаем.

Катер близняшек приближался к опасному месту. Повернувшись, я поставила колено на сиденье и уставилась в заднее окно.

Огромная хищная лиана-хамелеон медленно ползла по стволу дерева, сливаясь окраской и узором с корой. Она оплетала его, словно живой канат. Здоровые клиновидные листья раскачивались и прикрывали то, что я до этого момента не заметила — мясистый бледно-зеленый бутон, он источал сладкий дурманящий аромат. Это была приманка. Надежная и смертельно опасная.

Ее размеры потрясали.

— Она явно не насекомых приманивает, — выдохнула я, смекнув, что местных опылителей такая махина в себе и не заметит.

— Мне главное, что катер туда войдет без труда, — ошарашил меня Лукер.

— Вы с ума сошли! — я смотрела на него во все глаза, пытаясь понять, он шутит или серьезен.

— Небольшая шоковая терапия. Тварь эта, зеленая, металл не разъест за пару часов. А больше нам и не надо.

— Лукер! — мне совершенно не нравилась их затея. — Нельзя так. Это… это же опасно! Они могут пострадать.

— А если бы не тащились за нами раз за разом, не пострадали бы? — он приподнял бровь. — Эти малышки знали, куда суются и что им предстоит. Мы могли не оказаться столь милыми, Пети. Пусть прочувствуют, что с ними произойдет, заглуши я наш сигнал и потеряйся они в подобном месте.

— Но… Лукер… — я выдохнула, заламывая руки от страха.

— Вот поэтому я тебе ничего и не рассказал, Петуния. Добрая ты и нежная. Даже в соперницах пытаешься подруг видеть. Вот только я не такой. Совсем не такой. Моя девочка должна одержать победу и взять этот грант, значит, я расшибусь здесь, но он будет твоим.

Я протолкнула вставший в горле вязкий ком. Лукер не шутил. Он был настроен решительно.

Близняшки поравнялись с деревом, на их пути вдруг распрямился огромный лист лианы, закрывая им обзор. Они дернулись было вправо, но не успели. Лиана подняла свой жуткий бутон, раздвигая лепестки, усеянные острыми длинными шипами. Из него с невероятной скоростью выбросился гибкий отросток — пестик. Он оплел катер и потащил его в «пасть» лианы. Девочки замерли и уставились на нас.

Закрыв глаза, я представила, как им сейчас страшно.

— Лукер, — раздался голос Дупела из динамиков. — Они попались. Сколько ждём?

— Пусть их затянет, а там начнём связываться, — ответил мой орш, на его лице не дрогнул ни один мускул.

Он снизил скорость и дал чуть левее, чтобы исчезнуть из поля зрения близняшек.

Последнее, что я смогла различить — их катерок наполовину скрылся в мясистой, пульсирующей ловушке.

Мне стало по-настоящему страшно.

— А вдруг они решат выбираться из катера и на ногах выползать наружу? — шепнула я.

— Там шипы, так что это в принципе невозможно, — ответил за Лукера Мити. — Всё, что они могут — это сидеть внутри в полумраке и надеяться на нас.

— И вы на такое согласились? — я не могла в это поверить.

— А что делать, если они пытаются крутить нами, использовать в своих целях, но при этом грубо отталкивают и пресекают любую попытку поухаживать за ними? — голос Дупела звучал грубо. — Я не мальчик, чтобы мною, как игрушкой, крутить. Спасти, конечно, спасем, но хоть узнаем, что о нас в действительности думают.

— Всё, их скрыло, — сообщил Мити. — Можете лететь куда надо, мы их часик подержим без связи. А уж потом начнем переговоры. Ты главное сигнал их заглуши, чтобы Соели не просекла.

— Уже сделал, — кивнул Лукер. — Мы тогда полетим добывать эту пакость, на которую нацелилась Петуния, и сразу обратно. Только следите лучше.

— Да брось, брат, — возмутился Мити. — Своё стеречь будем. Тут личная заинтересованность.

— Я бы на их месте вам такого не простила, — пробурчала недовольно.

— Петуния, а мы разве вообще обязаны их спасать? — неожиданно грубо рявкнул Дупел. — Обязаны свои вещи им выдавать в ураган, отогревать их, в свои спальники спать укладывать? А сами рядом на голом полу спать. Мы обязаны головами рисковать и лезть под крупных хищных тварей, чтобы их с росточками спустить? А в ответ и улыбки не получить. Нет, не наша это забота. Но раз уж мы этим занимаемся, то пусть уж будут честны, и сразу скажут нам четкое нет, а не крутят нами, заманивая, но не подпуская. Я давно не мальчик, и такое со мной не пройдет. Или с нами, или враги.

Я удивленно обернулась на Лукера, но тот жестом приказал мне молчать и не продолжать разговор.

Мы отлетели подальше, и он отключил связь с братьями.

— Я чего-то не знаю, да? — предположила, немного подумав.

— Угу, — Лукер выдохнул. — После бури девчонки стали переманивать их в свой лагерь. Мол, палатку нам поставьте, вещи помогите собрать. Но только когда Мити сделал им встречное предложение просто перейти к нам, они крутанули хвостами и с важными лицами удалились.

— И это всё? — мне показалось, что он не договорил.

— Нет, — лицо орша стало сердитым. — Не всё.

— Ну… да расскажи уже.

— Да, в общем, ни спасибо, ни поцелуя в щечку. Ну и… Дупел сделал Лалу предложение. На полном серьезе сделал, а она рассмеялась ему в лицо.

— Она его унизила, — поняла я. — Приняла помощь, воспользовалась им, а когда пришло время расплачиваться — она посмеялась над его откровениями.

— Не восприняла их всерьез, — Лукер запустил пятерню в волосы. — Дупел плохо это перенес. Ладно бы просто мило отказала, он бы понял — поспешил ведь. Но она… рассмеялась. Брат и за меньшее убивал, а тут…

Он выдохнул не договорив. Да и так всё понятно было.

Я облизала пересохшие губы. Наши братцы никогда не могли стерпеть насмешки. Даже от их милых шляпок мы отучали их осторожно, щадя чувства. Ведь то, что нам, людям, казалось смешным, у них было в порядке вещей и чуть ли не расовая атрибутика.

А Дупел… профессиональный военный, удачливый пират и контрабандист…

— Ну и пусть теперь посидят в цветочке и разберутся в себе, — фыркнула я зло. — Никто не смеет играть чувствами тех, кого моя мама сыночками называет! Цацы какие, женихи им не приглянулись. Ну и пусть жрёт их эта лиана и не давится.

— А ты бываешь воинственной, — Лукер рассмеялся.

Я снова фыркнула и, сложив руки на груди, уставилась перед собой.

Да, мне было обидно за парней.

Мы летели дальше. Вокруг царила странная, даже неестественная тишина. Настораживающая. Изредка до нашего слуха доносилось негромкое жужжание огромных насекомых. Кое-где мелькали крылья, но их самих видно не было.

Птиц, насколько я могла понять, в этой части джунглей не водилось, они предпочитали кустарниковые заросли и речную зону.

Лукер сверился с картой и свернул левее, в уцелевшую чащу. Здесь ураган не тронул деревья, оставив их лишь слегка потрепанными. Из-под огромных листьев выползали жуки с подобием рогов на голове. Расправляя пластинчатые крылья, они взмахивали ими и взлетали. Несмотря на большие габариты, в воздухе они кружили плавно и юрко.

Но меня интересовали не насекомые, а те, кто охотились на них.

— Ты не отказалась от своей затеи? — Лукер выглядывал через окно, высматривая что-то вверху, в кронах.

— Нет, мне нужен этот вид, — пробормотала и улыбнулась.

По исполинскому стволу дерева ползла лиана. И не простая, а с насыщенными черными, переливающимися перламутром бутонами-ловушками. Она явно была нацелена на небольших зеленых жуков с мягкими крылышками. Растение проползло еще ниже, обкрутило ветку, словно змея, и свесилось, покачивая смертоносным цветком.

Ловушка открылась, источая до того мерзкий запах, что меня мгновенно стошнило.

— Петуния Войнич, ты что, шутишь? — взвыл Лукер. — Я это на корабль не потащу.

— Да не надо это, — я спрятала нос в ворот куртки. — Выше смотри.

Ткнув пальцем в потолок катера, я скривилась.

Лукер выглянул. Над черным, смердящим почище канализационного люка цветком, притаилась еще одна лиана. Значительно меньше и с неприметным зеленым бутоном. Она словно старалась быть неприметной и сливаться с деревом. Она ждала. Насекомые летали кругами, ощущая аромат, от которого у меня желудок выворачивало, но что противно человеку, то деликатес для мух. И эти зеленые мушки явно были со мной согласны.

Они подлетали все ближе, приземляясь на ветки, подползая к черному бутону. Пока одна из них, самая смелая, не заползла туда. Мгновение, и крышка за ней захлопнулась, но та, вторая, зеленая, что притаилась сверху, успела выстрелить видоизмененным рыльцем и вонзить его в жертву. И теперь этот жгут тянулся из огромной ловушки, как трубочка в коктейле.

— Это что сейчас было? — почему-то шепнул Лукер.

— Растение-паразит, — пояснила я. — Крупное будет переваривать, но все питательные вещества будут уходить мелкой. Уникальный вид. Второго такого я не знаю. И мы непременно должны его добыть.

— А может, не будем мешать ему трапезничать и полетим дальше? — мило улыбнувшись, предложил орш.

Но я указала рукой вперед, жирно намекая, что мне нужна эта лиана.

Выдохнув, Лукер полетел прямо к дереву. И все бы ничего, только вот растения находились на приличной высоте, и снять их, не покидая наш транспорт, не представлялось возможным.

— Есть идеи? — пробормотала я, глядя, как по полупрозрачному жгуту паразита поднимается бледно-голубая жидкость.

— Вариантов много, но в каждом из них есть вероятность сломать себе шею, — проворчал Лукер, открывая шире боковое окно. Стоило ему выглянуть наружу, как что-то с грохотом упало на наш катер. Взвизгнув, я поняла, что нас в салоне уже трое.

Взвизгнув, я успела схватиться за шипастую ловушку лианы, прежде чем она открылась. Лукеру повезло меньше. Залетевшая к нам зеленая хищная тварь действовала как гигантская земная анаконда, зажимая свою жертву в тиски, и нацелена она была на моего орша. Он хватался за толстый гибкий стебель, не давая ему оплетать своё тело.

— Да что это за гадость? — зарычал он, удерживая проворную верхушку лианы.

— Традеум Ползучий, — пробормотала я и, подметив одну пикантную деталь, добавила: — Мужская особь.

— Да мне все равно, какой пол у этой мерзости, Петуния, не сиди столбом, помогай её вышвырнуть наружу.

Вздрогнув от его окрика, покосилась на незваного гостя и просияла.

— Лукер, не отпускай его, на нём паразит!

— Это была шутка, да? — пробормотал он, пытаясь выбраться из скрутившей его по рукам и ногам лианы.

— Ай, просто замри, пока я на тебя залезу!

Покрутив головой, я просунула опасную ловушку в боковое окно и подняла стекло, зажимая её.

— Я, может, два года ждал, пока ты на меня залезть решишь, но не думал, что это будет так, — прошипел орш, придушивая, как змею, бедную лиану.

Не слушая, я залезла верхом на его бёдра и подтянула к себе растение.

— Да не к нам её тащи, а наружу, — рявкнул на меня Лукер.

— Потерпи, — я попробовала высунуться в водительское окно, но не выходило. Паразита было не достать. Стебель извивался, пытаясь скрутить катер.

— Петуния!

— Сейчас, — я легла на Лукера и, потянувшись, попыталась открыть окно задней двери.

— Хотя ладно, продолжай, — дыхание орша разбилось в ложбинке между грудей. Мне пришлось развалиться на нём так, что его нос как раз ушёл за ворот моей футболки. — А не такая уж эта лиана и мерзкая. Мне начинает всё нравиться.

— Лукер! — шипела я, ерзая на нём. — Просто держи цветок. А потом я откручу ещё и яйца…

Зацепившись за лиану-паразита, отодрала её от хозяина и бросила на сиденье. Выпрямившись, взглянула на Лукера. Он, кажется, не дышал.

— Что ты там открутишь, милая? — тихо уточнил он.

— Яйца, — повторила, не понимая, чего он краснеет.

— Мне?

— Нет, — я покачала головой, — ему.

Как ни странно, но после этой моей фразы традеум забился, выпуская орша и пытаясь слинять из нашего катера, и, может быть, у него бы вышло, да только ловушка, зажатая в окне, не позволяла.

— Держи его! — скомандовала я. — Сейчас буду ему яйца скручивать!

— Петуния, прелесть моя, во-первых, это цветок, а во-вторых, чисто из мужской солидарности, не позволю. Оставь эту пакость в покое и помоги мне от неё избавиться.

Я замерла, сидя на нём верхом, и пыталась сообразить, что там за солидарность такая.

— Петуния, открой окно со своей стороны, и отпустим бедолагу.

— Но мне нужны его яйца! Лукер!

— Детка, возьми мои, а его отпустим, м?

Моргнув, я нашла взглядом нужный мне мешочек и покачала головой.

— Это же такая редкость. Я не могу не отрезать ему…

— Петуния, что за зверства, — взвыл орш. — Не тронь парня!

— Да мне семена его нужны, — я схватила сухой сморщенный плод и показала оршу. — Может, просто открутишь ему его?

Лукер моргнул. Лиана в его руках забилась с новой силой.

— Хм… Петуния, не смей лишать парня его достоинства!

— Да… — злость проняла меня. — Мне нужно его семя. Ты не понимаешь, у этого вида редчайшая особенность. Семя вызревает не в женской, а в мужской особи, в плодах. Их называют «яички» традеума, потому что эти мешочки похожи на… Ну…

Я покрутила плодом перед носом Лукера.

— Не смей размахивать передо мной чужими причиндалами, Петуния. Брось их сейчас же, а то начну ревновать.

— Да ну тебя, — я надулась. — Посиди вот так еще немного, чтобы эта лиана раскрутиться не смогла. А я аккуратно скальпелем ему это срежу.

Удерживая в руках плод с семенами, я забралась в бардачок катерка и вытащила маленькую аптечку. Там точно был в упаковке скальпель.

— Прости, мужик, вот всё понимаю, но ты сам к нам полез, так что она имеет право обрезать всё, что ей приглянется, — извинялся Лукер перед лианой, пока я доставала из упаковки скальпель. — Я был бы рад тебя спасти от этой участи, но ты сам влип.

— Не страдай, орш, это же просто плод, на следующий год отрастет новый, — я осторожно срезала мешочек с семенами.

Лиана трепыхалась в руках Лукера, но вырваться не могла.

— Да, чтобы я когда на другую женщину взглянул, — выдохнул орш, глядя, как я мастерски орудую скальпелем. — Ни за что. Верность — моё всё. А то проснусь и выяснится, что меня как того традеума. Только вот, в отличие от него, у меня там уж точно ничего не вырастет.

Отрезав плод, я снова покрутила его в руках. Сухой мешочек с бледно-коричневой кожицей, условно разделен на левую и правую части, в каждой из которых вызревало с десяток семян.

— А что, правда, похоже? — тихо спросила я, краснея от стыда. — Ну на…

— А вечером, забирайся в мой спальник, я тебе всё покажу, — Лукер проказливо усмехнулся.

— Похабник, — выдохнула я.

— Да что ты, милая. Ботаник! Кто же знал, что это такая пикантная наука. — Он поиграл бровями. — Открывай окно да выпускаем несчастную обесчещенную лиану. Кто к нам с ловушками наголо придет, тот без семенных мешочков уйдет! Да, детка, ты со скальпелем страшна.

Он рассмеялся и с трудом высвободил руки. Цветочек уже не сопротивлялся. Наверное, уже и не рад был такой охоте. Не без труда Лукер вытолкнул его в водительское окно и закрыл его, на всякий случай, блокируя двери.

На заднем сиденье смирно лежала еще одна лиана, даже не приподнимая бледно-зеленые бутончики.

— Ты смотри, как эту проняло, — хмыкнул Лукер. — Видимо, это тоже мужская особь. Ладно, полетели к нашим, посмотрим, в какой стадии переваривания находятся кендалийки. А это… — он кивнул на плод в моих руках, — незаметно высадишь, чтобы конкуренты о нём не пронюхали. Что мы такого рискового зеленого парня зазря чести лишили?!

Захохотав, он развернулся и полетел из чащи.

Кендалийки всё ещё были в ловушке гигантского хищного растения. Рядом с ним, зависнув в воздухе, находился и катер наших сакали.

Как-то неодобрительно цокнув, Лукер щелкнул по сенсорной панели, включив связь:

— Что у вас?

По его тону я поняла — он недоволен. Возможно, был уверен, что девочки спасены, а тут нет.

— Ничего, — проворчал Дупел. — Сидим и смотрим, как они там брыкаются. Таранить цветок перестали. Теперь притихли там.

— Живы хоть? — Лукер нахмурился.

— Да, я тепловизор врубил, — ответил Мити. — Наблюдаю. Главное, чтобы они из бутона не полезли своим ходом.

— А с вами связывались? — влезла я в разговор.

— Нет, гордые, видимо. Ждут, пока у нас нервы сдадут, — голос Дупела даже не скрывал злость. — Уверены, что мы будем и дальше перед ними стелиться.

— Братец, — шепнула я, — остынь.

— Да в космическую бездну всё! Полетели отсюда, — психанул Мити. — Раз сидят, то план у них есть.

Я испуганно взглянула на Лукера. Просто такими я наших сакали ещё не видела.

— Может, они потому и ждут, что знают, что вы здесь, — предположила я. — Слышали, как подлетаете.

— Тогда тем более улетаем, — прорычал Дупел. И катер взревел. Обогнув цветок, они полетели к дальним деревьям.

Нам ничего не оставалось, как последовать за ними. Вот только я так не могла. Нет, умом понимала, что соперники, что если бы им там действительно было страшно, то попросили бы они помощи. Но раз у них гордость сильнее здравого смысла, то что я могла поделать? Вызовут Соели, и явятся сюда их рогатые.

Пролетев ещё немного, мы заметили, что катер братьев останавливается.

— Не выдержали, — тихо шепнул Лукер, — кажется, они действительно влюбились.

Я тяжело выдохнула и заметила, как на панели разгорелась красным плашка вызова. О том, кто ко мне пытается пробиться, и гадать не пришлось. Я протянула руку, чтобы ответить близняшкам, но Лукер перехватил. Покачал головой.

— Не в этот раз, Петуния, — тихо произнёс орш. — Пусть выясняют отношения сами. А мы постоим в стороне.

Сигнал погас. Ребята что-то бурно обсуждали между собой. Связь они отключили, так что у них там происходит, приходилось только догадываться.

И снова красным вызов. Кендалийки не сдавались. Лукер усмехнулся и заблокировал для них наш канал. После связался с братьями:

— Дупел, они стучатся к нам, но мы теперь для них вне зоны. Ждите. Кажется, девушки там тихо приходят в отчаяние.

— Да спасти их, и всё. Пусть идут своей дорогой и на глаза нам не попадаются, — яростно прошипел всегда спокойный Мити. — Вляпаются без нас — отвернусь и пройду мимо…

— Не пройдёшь, — пробормотала я, прекрасно понимая, что в них говорит обида.

— Хм… Смотри-ка, и до нас снизошли, — холодно процедил Дупел. — Принимай вызов.

Я замерла, сообразив, что мы будем подслушивать.

— Ну и что вы хотите? Вроде как указали нам на наше место, а теперь что? — голос Дупела стал и вовсе зверским.

— Вытащите нас, пожалуйста, — как ни странно, но я по интонации узнала в говорившей Лоли.

— Почему мы должны это делать? — полюбопытствовал Мити.

— Пожалуйста, — с нажимом попросила кендалийка. — Не бросайте нас здесь.

— Уже бросили, — сухо подметил Дупел. — Решили, что раз мы вам не нужны, то и справляйтесь сами.

— Поругались мы, сестра-то причём? — сорвалась Лалу. — А вы полагаете, нам приятно, что вы нами играете? Думаешь, я поверю, что ты мне серьёзно предложение делаешь? Ага, как же, проходили. Я уши развешаю, а ты меня поимеешь и в кусты? — Она зло хохотнула. — Нашел доверчивую идиотку!

Выдохнув, я на мгновение прикрыла ладонями лицо. Уж больно речи были знакомыми. Я прекрасно понимала, что стоит обжечься раз, перестаёшь верить. И начинается игра в «хочешь, но не получишь».

— Это ты меня сейчас с каким-то недоноском сравнила, да? — голос Дупела дрожал от гнева. — Один урод, так и всех под него ровнять? Что такого я тебе сделал, что ты меня вот так в грязь окунула?

— Ты… — Лалу тяжело задышала. — Вы…

— Влюбились мы в вас, как два дурака, — выдохнул Мити, — а вы с нами как с… Даже слов нет, чтобы описать. Это последний раз, что мы помогаем. А после держитесь от нас подальше.

Ребята отключили связь и, развернув катер, полетели обратно.

Поджав губы, я взглянула на Лукера.

— Дела, — выдохнул он. — Тот случай, когда не знаешь, чем и помочь.

— Упрямством, — пробормотала я. — Камелия всегда проверяла парней на стойкость. Играла так. И при этом говорила: кому действительно нужна, тот добьётся. А кто на раз разложить хочет, и заморачиваться не станет.

— Камелия? — Лукер посмотрел на меня. — Она здесь при чём?

— Понимаешь, — я пожала плечами, — не мои секреты, но… Она не всегда такой была. На мальчиков мы обе заглядывались. Представляли, каким будет первый настоящий поцелуй. О свиданиях мечтали. А потом она влюбилась… Я хорошо его помню. Сын начальника цеха по переработке пластиковых отходов. Завидный жених. Они встречались пару раз, но как-то она вернулась домой поздно. Губы разбиты, на руках синяки. Мы никогда не говорили с ней о том, что в тот вечер случилось. Я помогла ей умыться и придумать историю для родителей, что якобы она упала. А после… моя сестра стала другой: злой, ненавидящей мужчин. Ей нравилось унижать, вынуждать их таскаться за ней. Она словно мстила им. Ну и…

Лукер смотрел на меня, не мигая, не перебивал, а внимательно слушал. И так легко было с ним, слова давались просто.

— Договаривай, Петуния.

— Она запретила мне серьёзно на кого-то смотреть. Если узнавала, что кто-то приглашает на свидание, шла третьей и отбивала каждого. Вроде и интерес ко мне проявился, а через день парень уже у ног Камелии ползает. Знаешь, как это обидно, понимать, что она может получить любого. Что обо мне забывают, стоит появиться ей. Я люблю свою сестру, но…

Я вдруг оказалась в крепких мужских объятиях. Лукер прижимал меня к себе.

— Значит, я ей должен спасибо сказать за то, что отваживала от тебя соперников, — шепнул он мне на ушко. — В чём-то она права. Захотят — добьются. Я же два года за тобой увиваюсь и, видишь, поймал тебя в свои руки.

— Угу, поймал, — шепнула, чувствуя, как его губы касаются моего виска.

Вернувшись на поляну, мы обнаружили поверженный бутон. Его гигантские лепестки лежали опалённые на земле. Сама же лиана с позором уползала выше по стволу. Поджаренная, униженная и всё такая же голодная. Консервная банка в виде катера с девочками ей не поддалась.

Кендалийки с такими же пристыженными выражениями лиц стояли у открытого капота. В нескольких шагах от них, сложив руки на груди, ухмылялись весьма недобро наши сакали.

Их явно что-то веселило.

— Кажется, у наших конкуренток день совсем не задался. Катер сдох, — Лукер тоже радости не скрывал.

Одна я ничего оптимистичного во всем этом не видела.

Скверно всё, куда ни глянь. И да, я зануда. Но…

Тяжело вздохнув, уставилась перед собой.

— Ну, оставляем вас здесь, — подытожил Дупел. — Постоите, поглядите на движок своего стального друга. А там сверху свалится очередная лиана.

— Даже костей не найдём, — закивал Мити. — Или всё-таки включите голову и признаете, что, какими бы самостоятельными ни были, без нас вы просто ходячие покойницы.

— Сложите головы на алтарь своего поражения. Так хоть просто с позором нам продуете, — кивал Дупел.

— Нам нужна эта экспедиция, как вы не поймёте!!! — взорвалась Лалу, — у нас не с Соели уговор. С папашей её. Мы должны найти для неё растения. Много!

Лоли резко одёрнула её за руку — сестра явно сказала лишнее.

— Значит, дело в деньгах? — Всё веселье покинуло лицо Дупела. — Сколько бы он ни предложил, я могу дать вам больше.

— На словах вы всегда космические герои, а на деле… — фыркнула Лалу.

— А на деле я пират, девочка, и не скрываю этого. Если ты что-то героическое во мне увидела, моргни, тебе показалось. Была бы на твоём месте другая, я бы её уже в каком цветочке на часок потерял, а потом полуживой переправил в порт. И руки не в крови, и соперника нет. Достали меня уже эти пустые разговоры. Хочешь повоевать со мной, пожалуйста. Но учти, поражение тебе не понравится.

— Убьёшь? — Лалу приподняла бровь.

— Нет, — он ухмыльнулся, — сделаю так, как делают все мужчины в нашей семье.

— Это как же? — Она важно задрала нос. А я прямо вся обратилась вслух.

— Интересно? — ощерился Лукер. — С тобой я так же поступлю, если не дашься, Петуния.

— Это как? — насторожилась я.

— Кольцо на палец, тело в постель, — громко выдал Дупел.

Лукер же в подтверждение повёл ладонью перед собой.

Вот, мол, слушай, прописные истины излагают.

На заднем сиденье оживилась паразитическая лиана и попыталась под шумок куда-нибудь забраться. Её тонкие воздушные корешки осторожно ощупывали обивку дивана.

— Лукер, мне срочно нужен вертикальный контейнер. У нас в багажнике точно один есть. А второй стандартный достань, буду семена высаживать, — я подняла руку с зажатым в ней сухим морщинистым мешочком.

— Фу, Пети, не тряси передо мной цветочными причиндалами. Ну как не стыдно? А с виду такая примерная девочка.

— Поговори мне… — я сверкнула глазами.

— Всё, впечатлился. — Он разблокировал двери и выбрался наружу.

Кендалийки, отвернувшись, снова гипнотизировали движок своего катера. Воспользовавшись моментом, я вышла и, оставив открытой заднюю дверь, достала лиану. Аккуратно, чтобы не потревожить, намотала ее на руку и пробралась к оршу. Он достал нужный ящик и помог мне переселить наш замечательный редкий вид. Расправив ему листочки, я крепче закрепила его на специальном держателе, а после увеличила процент влажности.

— Ты с ними так возишься, словно они разумные питомцы, — подметил Лукер.

— Полагаешь, если растение, то оно не чувствует? Не осознает, что за ним ухаживают? Ничего не слышит и не способно видеть? Это не так. Далеко не так. Все они чувствуют, только на ином уровне, нежели мы. На Церере цветы даже в горшках были огромной редкостью, даже роскошью. Мертвая планета, строгие ГОСТы к искусственной атмосфере. И казалось бы, наоборот, должны были озеленять нас, но нет. Слишком большой расход освещения, тяжело выдержать температурные режимы. Иногда, проходя мимо домов, я видела кое у кого небольшие цветочки, но всегда какие-то болезненные и чахлые.

— А на Ялвире все изменилось, да, Пети? — подняв руку, он осторожно провел пальцами по моей щеке.

— Мир словно сделал сальто, — я кивнула. — Цветы — это именно то, чем я хочу заниматься.

Хлопок… Моргнув, я уставилась на Лукера.

— Люблю самостоятельных и все умеющих женщин, — орш произнес это так, что почему-то мне стало стыдно. Судя по всему, катер кендалиек не выдержал разрядов страсти между нами и решил помереть.

Закрыв контейнер, мы выглянули из-за багажника.

Лали и Лолу стояли у капота с удивленными черными лицами. Ошарашенные такие.

— Ну, раз вы все сами, то мы, наверное, полетели, — подытожил начало ремонта Мити. — Не хотим вам мешать в столь ответственном деле.

— Да достало! — Лалу запустила ключом куда-то в дерево. — Все достало, все достали.

Ее крик вдруг стал странным — со всхлипываниями, что ли.

— Нервы сдали, — шепнул орш без доли сочувствия.

— Не будь таким жестоким, — шикнула на него я.

— При чём здесь жестокость? Сломалась девчонка, дальше дело за ребятами. Давай сваливать отсюда.

— Звезда еще высоко в небе, — подметила я. — Может, еще какое растение найдем.

Лукер замер, затем быстро достал мне ящик и открыл его.

— Пихай в него эти лианные яйца и в катер. Ждем, чем у них тут все завершится. Нельзя бросать братьев в столь сложный момент.

— А может, все-таки еще какую лиану? — заканючила я, мастерски закладывая в лунки семена размером с крупный бисер.

Мы снова сидели в катере. Я с хмурым видом. Лукер же корчил жуткую вовлеченность в семейные дела.

Тихо запищал планшет, и, активировав его, он с удивлением уставился на бабушку.

Амаша стояла на кухне и помешивала суп.

— Спрашивать, как у тебя дела, Лукер, не стану. Я своему слову верна. С Дупелом и Мити что? Пытаюсь с ними связаться, и все никак.

Он молча поднял гаджет и, усилив звук, поставил на пульт управления экраном к стеклу.

— … ну, так что, не чинится? — зловредно интересовался Мити.

— Не лезь ко мне, — рычала на него Лоли. — Справлюсь. Это просто был выброс переработанного топлива. Лалу рано открыла крышку.

— Да-а-а, а порванную цепь ты, видимо, не заметила?

— Не лезь, я сказала, и без вас справимся.

— Так же, как и из бутона вылезли? — донимал наш сакали кендалийку.

— Вот скажи, внучок, в кого вы у меня такие непроходимые дурни? — философски поинтересовалась амаша. — И это называется нежностью и лаской подкупать? Не спорьте и не ругайтесь. Крутитесь вокруг них и будьте полезны.

— Какие глупые советы, — не сдержалась я. — Они и так на парнях катаются, разве что только кнутом под зад для скорости не дают. Раскатали уже в тряпки их и ноги вытирают. Ну, нет уж. Все они правильно делают. Пусть поймут, что без ребят ничего они в этих джунглях не найдут и не выкопают. Что их на каждом углу сожрать могут, потому что у них нет ни специального оборудования, ни знаний.

Лукер снова повернул планшет, и я натолкнулась на удивленный старческий взгляд.

— Что? — развела руками. — Кому нравится мужчина-тряпка? Нужно, чтобы на плечах нес, но делал это с таким видом, словно честь тебе оказана. Что не потому, что слабак, а потому, что ты самая для него. А они… Отказать Дупелу! Да пусть теперь за ним еще побегает.

Всё, я пофыркала и высказала свое неудовольствие.

— Лукер? — амаша взглянула на него.

— Дураки мы, бабушка. Влюбленные дураки. Да, Петуния?

— Подтверждаю, — я важно кивнула. — Достало все! Сидим здесь полдня, как пни на болоте. Начинает раздражать. Я бы уже какую лиану нашла или еще что поинтереснее. Сколько можно уже на их разборки смотреть? Лучше бы девочек оставили в цветке до полного переваривания, может, чего и получилось бы.

— Внучок, — сигнальной сиреной прозвучал голос бабули-оршанки. — Что бы там сделали?

— Отомстили за поруганную честь Дупела, — рявкнула я и, рванув ручку двери, вышла, преисполненная праведным гневом.

Прошла немного вперед и встала посередине поляны, уперев руки в бока. Обвела взглядом пространство и остановилась на кендалийках.

— Вы долго будете дур изображать обе? — задала вопрос, не требующий ответа. — С каких пор начали в движках что-то понимать? Или срочно спецкурс на коленке по ремонту проходите? Время идет. А мы торчим в какой-то непролазной… ну вы поняли. — повернулась к нашим вмиг присмиревшим сакали. — Так! Берите рухлядь на прицеп. Запихивайте этих высокомерных недалеких особ в свой катер и едем отсюда. Мне ваши разборки поперек горла. Люблю — не люблю! — я снова зыркнула на кендалийек. — Зажрались совсем! У вас потому и жизнь вся — непроходимая опа, потому как перспектив не видите. Стоят перед вами два готовых жениться обеспеченных мужика с образованием и жильем. На ручках вас готовы до лагеря тащить, а вы изображаете из себя невесть кого. Тоже мне, королевы галактического масштаба.

— Петуния, ты чего это? — удивительно, но первым не выдержал Дупел.

— Я тебе что сказала делать? — рявкнула на него. — Этих на прицеп и запихивай в катер. Будут сопротивляться — так оставляй здесь, пешком за нами добегут. Раз такие гордые и независимые. Теперь я — ваша личная богиня любви, ясно всем! А кому что не нравится — на перегной у меня пойдет.

Выдохнув, я подошла к катеру кендалиек и с грохотом захлопнула капот. Взглянула на перепачканную в чем-то маслянисто-черном Лалу и покачала головой.

— Что? — шепнула она осторожно.

— Там уже бабушке сообщили, что ты Дупелу отказала. Конец тебе. Грядет тяжелая артиллерия, — усмехнулась я. — Она уже двух своих внуков на моих сестрах женила, и уверена, и к моему сердцу тропинку через кого-то навела. Уж не поверю, что не вмешалась и правда позволила Лукеру самому в своих чувствах вариться. Так что недолго вам свободными бегать. Уверена, там уже семью вашу пробивает разведка на пенсии. До седьмой крови всю подноготную считывают.

Хохотнув, я отправилась обратно к слегка обалдевшему Лукеру.

Сев на пассажирское сидение, взглянула на него:

— Один ты у меня молодец, — заявила, поглядывая в экран на сидящую с половником амашу. — С какой стороны ни глянь — везде красавец. Поехали, мой несравненный орш, я желаю заполучить опасные цветочки. А эти пусть на хвосте болтаются и смотрят, как я побеждаю, прикидывают, чья сторона несет им выгоду. Если умные — быстро смекнут, что и как, а если дуры — то нам в семье такие не нужны.

— Слушаюсь, любовь моя, — он важно кивнул и завел катер. Активировал громкую связь и рявкнул на всю округу:

— В катер! Улетаем! Кто остался — тот обед!

Как ни странно, но кендалийки очень быстро поняли, что шутки закончились, и смиренно уселись на заднее сиденье к ребятам.

— Ага, лучше я пока не буду связываться с ребятками. Лукер, — амаша сделала паузу. — Горжусь тобой, внучок. Знала, что справишься сам, главное — мотивация.

Мой орш приподнял уголки губ.

— Мотивация, — повторила я. — А у близняшек она, ой, какая. Амаша, а вы не выясните через своих знакомых, чем можно было так замотивировать ваших будущих невесток?

— Деньги, близкие и карьерный рост. Что-то из этого. Иного просто не дано, — бабушка положила половник на стол. — Узнаю о них больше и пришлю все Лукеру. А вы не лезьте там особо никуда. Планета богата на редкие минералы. Можно ненароком куда-нибудь встрять. Подальше от местных переселенцев и ближе к лагерю туристов держитесь.

Лукер кивнул и повел катер вперед.

— Но не буду вам мешать. Хоть где-то мое вмешательство не нужно. Взрослеют внучки, — запричитала она и отключила связь.

Вечером в лагере царила тишина. Сакали сидели с Лукером в палатке и что-то изучали. Риме возился в душевой.

Соели лежала в катере, вторую палатку ставили кендалийки. А рогатые… они наконец-то соизволили вспомнить, что мужики, и принялись чинить катер. Но насколько успешно, оставалось только догадываться.

В общем, идиллия.

Я с любовью ухаживала за растениями в контейнерах, подмечая, что у нас стройный ряд ящиков куда больше, да и содержимое поинтереснее. Разрыхляя почву, осторожно уворачивалась от красивых, но опасных бутончиков. Мои питомцы не голодали, но лишний раз урвать какую-нибудь незадачливую муху были готовы.

— Я им мяса давал, — за моей спиной появился Риме. — Вычитал, что они это любят. Даген все больше увлекается огородом. Его теплицы увеличиваются. Вот уж не думал, что наш меньшой заделается фермером, да еще и таким удачливым. Гордость за него берет.

— Он чистокровный хрон, Риме, — напомнила я ему один нюансик. — В большой мир ему ход закрыт. Он не станет конвоиром, как Ари, или стюардом, как ты. Удача, что вы заняли свое место. Того же Лэксара попросили из армии родной системы.

— Да, такие как мы нужны только в новых мирах, там, куда мало кто готов приехать. Это хорошо тем, что переселенцу часто ровным счетом все равно, кто его сосед: хрон или сакали, главное, чтобы надежным был. Я вот думаю, может, Дагену что-то привести в подарок? Я заметил, что в вашей семье это принято.

— Угу, — я кивнула. — Тут девочки собирали красивые кусты с черными цветами и что-то там лепетали о том, что у ландшафтных дизайнеров такие виды ценятся. Ты бы глянул, что у них там черного…

— Понял, принял, разберусь. У нас вроде тоже что-то подобное было.

Я убрала тяпку и обернулась на него.

— Тебя что-то тревожит, Риме?

— Эмоции неоднозначные.

— Отключись от нас и не слушай.

— Я пытаюсь, но и это тяжело. Поцелуешь? — он состряпал такое умильное лицо, что я на мгновение забыла, что передо мной смертельно опасный мужчина, способный в два счета превратить мой мозг в кисель.

— Падай ко мне, — похлопала рядом с собой и подождала, пока он сядет.

На горизонте загрохотало, и я невольно придвинулась к нему. Риме оценил и обнял меня за плечи. Подул влажный ветер, холодя нам спины.

— Не слушай плохое, — прошептала я. — Учись ставить заслонку. Ты ведь сам понимаешь, плохого в мире больше, чем хорошего. Рискуешь, братец, сойти с ума.

Потянувшись, я коснулась его щеки губами.

Он скупо улыбнулся. Челка, закрывающая его глаза, придавала ему такой обманчиво мальчишеский вид.

— Чем ты сегодня занимался, пока мы смотрели представление кендалиек под названием: «Гордые и независимые»?

— Да так. Повалялся на мягком лежаке, поболтал с братьями. Ари на вахте, у них там новое пополнение арестантов — женщин привезли. Есть и твоей расы. Он все больше говорит о том, что тюремная станция ненадежна и, возможно, он будет менять работу.

— Ну, это правильно, — кивнула я. — К чему рисковать?

— Даген высадил клубни чего-то там, взятые у Астры, и теперь ищет места сбыта, — продолжил Риме.

— Картофель, — я засмеялась.

— Угу, — мой хрон кивнул. — Еще он сдает комнаты в своем доме. Говорит, желающие есть.

— Ты скучаешь, — поняла я. — Мы катаемся, а ты здесь один.

— Ну, почему один, — он сверкнул своими темными глазищами. — С Соели. Она у меня не расслабляется. Я тут учебник по занимательной зоологии прочитал. В общем, ты знаешь, что если взять тряпку и обмакнуть ее в нектар вон того вонючего цветка, — он указал за наши спины наверх, — а после бросить ее под катер соперников, то их будут любить все местные мухи.

Его улыбка стала просто запредельной.

— Ты как до Навозника дотянулся? — я даже рот открыла от удивления.

— Нашел у Лукера крюки-кошки. Крутая штука.

Засмеявшись, я представила, что здесь творилось без нас.

— И как они нашли проблему?

— Никак, — он гордо вскинул подбородок. — Страдали от нашествия гостей, пока запах не развеялся. Как раз перед вашим прилетом.

— Риме, ты мой герой!

— Стараюсь как могу, прелесть моя.

— Ну, вообще-то, она моя прелесть, — раздалось за нашими спинами. — Но мое тебе уважение, хрон.

Лукер обошел нас и принялся складывать контейнеры, проверяя на них крепления.

— Хочешь узнать о кендалийках? — Риме зевнул, прикрывая рот рукой.

— Да и так понятно, что они дергаются, — отмахнулся мой орш.

— Одна злится, вторая готова расплакаться. Им страшно. Одиноко…

— Бабушка не прислала о них отчет? — вспомнила я.

— Нет, — Лукер покачал головой и, распрямившись, взглянул на небо. Тучи наползали стремительно, поглотив уже полные диски трех лун Ялвиры.

Что будет дождь, сомневаться не приходилось. Главное, чтобы опять не похолодало.

В воздухе витал аромат вареного мяса и чего-то сладкого.

Над нами зацвели алым исполинские деревья.

— Риме, ты мой спальник вернул? — спохватилась я.

— А? Спальник? Хм… — Он поднялся на ноги и ухмыльнулся. — А я его ненароком испачкал, а после застирал. Сушится он. Но это ведь ничего, правда, Лукер?

— Риме, — орш прижал ладонь к груди, — ты мой герой!

— Эй, — я подскочила, — это как понимать? А где буду спать я?

Лукер сделал шаг вперед и развел руки в стороны:

— На мне, прелестница моя. Я весь в твоем распоряжении.

Отступив, я уставилась на катер.

— Риме… — ухмыльнулся Лукер.

— Уже бегу терять ключи, — хрон хохотнул и быстренько исчез в вечерних сумерках.

На горизонте загрохотало, и небо разрезала яркая вспышка молнии.

На нас надвигался ливень.

Ну, это просто издевательство! Я переодевалась за перегородкой и громко дышала, выражая свое недовольство. Ещё и цокала, чтобы у кое-кого совесть проснулась.

Вот где мне теперь спать? Ну, шутки шутками, а…

— М-м-м, трусики с кружевами! Да я сегодня глаз не сомкну, — раздалось за спиной.

Взвизгнув, я прижала ночную футболку к груди и обернулась.

Орш. В мужском белье до середины бедра. Обтягивающем. И больше ни клочка одежды. Стоит и на меня таращится.

— Ты вот эту заслонку для кого сделал? — прорычала я, тыкая пальцем на перегородку.

— Для тебя. Она мне не только не нужна, а ещё и мешает тобой любоваться. Могу хоть сейчас убрать, — выдал он, придурковато улыбаясь.

— Найди мне спальник, — прошипела я и тут же пригнулась: резкий раскат грома хоть и был ожидаем, но всё равно испугал.

— Зачем он тебе, Пети? Спи у меня под боком.

— С тобой?

— Со мной, а всё равно без меня уже не будет ничего. Я тебя не отпущу. Ну, разве что только сдохну в объятиях какой-нибудь зелёной твари.

Я поджала губы и отвернулась. Быстро расправив футболку, продела через голову и ощутила, как ладони Лукера опускаются на мою талию.

— Не помню, говорил ли тебе, Петуния, что ты безумно красивая, — прошептал он, касаясь губами моих волос. — Когда смеёшься или злишься, упрямо смотришь на меня, не желая подчиняться. Ты всегда совершенна. Моя.

В горле мгновенно пересохло. Я растерялась, не зная, как вести себя с мужчиной, когда он такой. Что говорить, как реагировать?

Обидеться? Накричать за то, что руки распускает? Или просто стоять, словно так и надо?

А между тем ладонь Орша переместилась на мой живот. И поползла ниже.

— Не надо, — прошептала испуганно.

Огромная горячая ладонь сразу же остановилась.

— Я по твоим правилам два года играл, Пети. И в итоге только проигрывал. Надеялся, что ты заметишь, но ты отворачивалась. Пытался заговорить — не слышала. Дарил подарки — не видела их.

— Подарки? — не поняла я. — Не было такого.

— Я завалил теплицу Астры семенами и саженцами растений, что ты любишь. Купил тебе новый стеллаж с вращающимся механизмом…

— Но это для сестры, — возмутилась я.

— У Астры есть муж, с чего мне тратиться на неё? Всё это было для тебя, Петуния. Только для тебя. Но ты не видела. Я устал играть в твои игры. Теперь будет по моему. Быстро, жёстко и, по возможности, горизонтально.

Услышав такое, я дёрнулась, но кто бы меня выпустил из объятий.

И снова гром. Охнув, я сама спиной прижалась к оршу.

— Обожаю погоду на этой планете, — прошептал он мне на ушко. — Чего ты боишься? Я не сделаю ничего без твоего на то желания. Расслабься.

— Мне после этой твоей фразы, Лукер, хочется напрячься. Дай одеться.

— Так ты уже, — он обстоятельно так расправил на мне футболку. — Наша с тобой, Петуния, беда в том, что если я не проявлю настойчивости и даже некой навязчивости, то так и будем ходить кругами. Или, что ещё хуже, бесконечно ругаться, как Маэр и Ками. Вот кто действительно не способен уступить и признаться перед самим собой в том, что чувства есть.

— Сестра Маэра на дух не переносит, — я возмущенно обернулась. — Что ты придумал?

— И поэтому она вот уже два года домой из своей школы хореографии ездит исключительно с ним? А Лэксар у нас каким-то иным путем добирается? Или Далам в городе не появляется? Мириш? М? Нет, ни разу не занимается техобслуживанием «Варьяра»? Или у них какой-то иной путь домой?

— А… — я открыла рот и вдруг поняла, что он как бы прав. Ками может как угодно уехать с работы, но ждет она всегда Маэра, и тот приезжает.

— Не хочу, чтобы мы превратились в них, Петуния. Не хочу, — он мягко обнял меня, прижимая к своей груди. — Клянусь, я тебя такой счастливой сделаю. Ну не сопротивляйся только.

Я слабо улыбнулась. Желание настучать по его голове сковородкой куда-то делось. И не бесил, и не раздражал.

Ну хороший же орш! Ну чего бы не брать?

Выдохнув, я прикрыла глаза и томно прошептала:

— Верни мне матрас, гад, или спать будешь на пороге.

— Верну, если позволишь постелить его впритык к моему, — выдохнул Лукер, касаясь губами кончика моего ушка.

— Хм… — я сделала вид, что задумалась.

— Обещаю приставать всю ночь, распускать руки и шептать всякие глупости, пытаясь подмять под себя. Соглашайся, Петуния.

— А не обманешь? — Как ни странно, но я поддалась на провокацию.

— Да как я могу! Я хозяин своему слову. Как лишу невинности, так сразу позвоню твоей маме, покаюсь и даже соглашусь на свадьбу и платье по вашим традициям. Арку с цветами, дорожку эту. В общем, все что угодно, лишь бы кольцо на твой пальчик надеть.

Я слегка отодвинулась и взглянула на него снизу вверх. Все же разница в росте у нас была ощутимая.

— А вот не случись Ялвиры, что бы ты делал?

Он усмехнулся.

— Я как раз обдумывал этот вопрос, когда она случилась. Собрал группу своих единомышленников и сидели, варианты прокручивали. Так, чтобы мы с тобой оказались вдвоем на длительное время и желательно в замкнутом пространстве.

— Единомышленников? Ты сказал, что бабушка велела братьям не вмешиваться…

— Петуния, — он покачал головой. — Вот где-то ты умненькая, а где-то ну просто слепой котенок. В катере Маэра я как оказывался? Случайно каждый день? Страсть просто как люблю послушать ругань Ками с Маэром. Фанат. Жить без этого не могу.

— Тебе помогал Маэр?

— Родные братья даже у оршей и сакали остаются родными. Никакой запрет не встанет между мной и братом.

— То есть вы вдвоем?

— Так уж я и раскрою имена своих подельников. Так нести матрас или будешь спать на мне?

— Неси, орш, — я задрала нос и, тут же вздрогнув всем телом от раската грома, прижалась к Лукеру.

— Обожаю Ялвирские грозы!!! — счастливо пропел он.

«Обманул!» — это первая мысль, возникшая после пробуждения.

Ну как можно таким быть? Стоило нам лечь рядом на свои спальники, как Лукер обнял, и всё. Вот совсем всё. Только поцеловал. Разок!

А обещал-то!

И руки нагло распускать! И приставать! Покоя не давать!

А сам! Обнял, весь такой правильный, и спать!

Обманщик!

Я была искренне разочарована и потому ещё и обескуражена. Как это мы дошли до того, что я жду от этого баламута возмутительных непристойностей, а он воспитанно всю ночь спит рядом?

Вот кто нас, женщин, разберёт!

Открыв глаза, зевнула. Вроде и выспаться должна, но чувствовала я себя помятой. Всё же палатка и тонкий матрасик — это тебе не тёплый дом и мягкая кровать.

Сев, скрестила ноги и потянулась. Лукера ожидаемо уже не было. Вход был плотно закрыт, что навело на мысль — снаружи прохладно. Снова зевнула, закрыла рот кулаком и уставилась в небольшое оконце. Через прозрачный пластик было отлично видно, как близняшки шоркают свои вещи в каком-то ведре.

Самостоятельные! Независимые!

Положа руку на сердце, какая-то гордость брала за них. Что бы им там от победы ни сулили, а они держались молодцами. Даже пожалела, что подругами нам не стать. Хотя ведь никто не помешает мне после этой экспедиции отыскать их и пригласить к Астре в гости.

Вытянув руки, я размяла шею.

Снаружи что-то загремело и послышались тихие мужские голоса. Улыбнувшись, я встала. Спешно переоделась в плотный комбинезон и оранжевую футболку и, взяв полотенце, поспешила на выход.

— А, проснулась, — поприветствовал меня Дупел. — А мы тут живность твою по кухне гоняем.

— Что? — не поняла я.

Но сакали ничего пояснять не стал, просто кивнул в сторону палатки.

Я поспешила туда, заглянула и обомлела.

— Петуния! — первым обернулся Лукер. Под мышкой у него была хищная хвощанка, которую я выкопала ещё на болотах. А вот второй рукой он пытался достать рогану шипастую. Эта поганка умудрилась своровать откуда-то шмат мяса и теперь, повиснув на самом верху стойки, быстренько проталкивала его в кувшинку-ловушку.

— А я не знала, что они на корешках ползать умеют, — вырвалось у меня.

— Да я вообще не знал, что зелень столько мороки принести может, — прорычал Мити. На нём обнаружилась моя паразитическая лиана, ногой он зажимал корни барсунии скользкой. А руками старался отодрать отбивающуюся клейкими стреловидными листьями мимутарию липкую.

— А что всё-таки случилось? — я как-то втянула голову в плечи. Что-то мне подсказывало — где-то напортачила.

— А это ты у Риме спроси, — рявкнул Лукер. — Приучил их к свежему мясу. Да и я хорош, видел, что он подкармливает всю эту живность, но молчал. Подумаешь, побаловал цветочки. Кто же знал, что всё вот так обернётся.

— Да что случилось толком скажите, — я всплеснула руками.

— А это… Я сегодня их покормить забыл, — раздалось за моей спиной. Обернувшись, я заметила букет из своих питомцев. Их вместе с корнями держал охапкой, собственно, хрон. — Ну и… вот.

— Да что вот! — я теряла терпение.

— Сбежали все, кто на это способен, — процедил Лукер. — И главное, не в джунгли рванули. Нет. На кухню. А здесь как раз уже и мясо нарезано для вакууматора. Ты и правда не знала, что эти ползать умеют? — Лукер сильнее дернул мимутарию, припрятавшую в нижних, видоизмененных листьях уворованное мясо.

— Да, если честно то упоминалось в двух источниках, но это нонсенс для растений, даже если они хищные. Всем известно, что животные ходят, а растения растут.

— Значит, у нас здесь совсем неправильные растения, Петуния, — Мити развернулся, увешанный зеленью. — Потому что я за этими аж до душевой бежал, когда они пытались с награбленным улизнуть. Дупел, ты с Кирроси связался?

— Да, — долетело до нас из их палатки, — он в легком шоке, но к сведению принял.

— А Кирр здесь при чём? — не поняла я.

— Пети, он ни при чем. Может, поможешь? — Лукер зло тянул на себя упрямую липучку. Она, наконец, разжала корешки и шмякнулась ему прямо на лицо. — Да чтоб тебя… — выругался он.

Опомнившись, поспешила к нему…

… Только через полчаса я закрыла последний контейнер. Нет, ну вот пройдохи зеленые. Я же им и землю рыхлила, и удобрения подсыпала. А они… убежали. Нет, ну и кто бы мог подумать, что здесь, на этой планете, у растений появилась такая уникальная мутация, как способность активно передвигаться в пространстве.

— Нет, ну они выели половину заготовленного мяса, — сокрушался Риме. — Сбегаю сегодня в ближайшие кусты и вырою чего прыткого для Дагена. А о том, что оно бегать умеет, умолчу. Вот братец удивится, обнаружив мой подарок на своей кухне, жрущий его завтрак.

— Только попробуй уйти за периметр лагеря, пока нас нет, — осадил его Лукер. — Возьмешь что-нибудь из того, что мы собрали. Вон ту липкую заразу, что сделала мое утро. Упрямая зеленая, нет, ну я ее тащу, а она пытается быстрее все переварить.

— Как они вообще контейнеры вскрыли? — перебила я его.

— Корешками, милая. Как же еще. Кстати, — он подошел ко мне, склонился и поцеловал в губы у всех на виду. — С добрым утром, соня. Чуть веселье не прозевала, да?

— Ну, мое дело выкапывать, а ловить и охранять — это уже вы.

— Боги, ты ее, наконец, добился, — Риме демонстративно упал на колени. — Больше не нужно прикатывать в ее универ и проверять, есть ли там кто-то, кто к ней неровно дышит. Я два года гонял парней, так ментально прокачался, что скоро Ари переплюну.

— Что ты делал?! — у меня аж рот открылся. — Это как вообще понимать? Да вы же терпеть друг друга всегда не могли.

— Кто? Я и Риме? — Лукер сделал удивленное лицо. — Да друзья лучшие. Ты что, прелесть моя. А кто, как не друг, сохранит сердечко моей красавицы свободным. Тем более он еще и тебе лучший друг. Видишь, как хорошо получилось?

— Ну вы и… — Я стиснула ладони в кулаки.

— Завоевывал, как мог, — гордо произнес Лукер и прищурился. — А это что еще за мелочь зеленая у нашего катера? Мы же вроде всех собрали?

Вытащив из-под катера еще пять ростков с черными закрытыми бутонами, мы хмуро поглядывали друг на друга, пытаясь смекнуть, откуда взялся детсад.

И тут я заметила, как тихо за палаткой в лагере напротив Лола закрыла крышку контейнера.

Улыбнувшись, я ощутила странную радость в душе.

— Наверное, это все же наше, — негромко произнесла, поглядывая на палатку кендалийек. — И не сами контейнеры открылись.

— Петуния? — Лукер прищурился.

— Неважно, — отмахнулась я, никого не сдав. — Эти высадить и убрать как можно дальше. Чтобы никто не видел.

— Ничего не понял, но сделаю, — мой орш кивнул и утащил прибавление к навесу.

Обернувшись, я нашла взглядом Риме. Ага, забыл он покормить мои росточки. Жулье одно вокруг. Хрон заметил мое внимание и подмигнул.

Тоже мне, тройной агент. И как же он мастерски разыгрывал вражду с Лукером! А я же, дурная, все время жаловалась ему на орша. Да я ему душу изливала, а он…

Нет, точно не выдавал, я была в этом уверена. Скорее, наводил Лукера на нужную мысль.

Нет, и все же какое жулье вокруг…

После обеда Лукер скомандовал собрать мне немного еды в дорогу, на случай, если к ужину не успеем, и, сложив с десяток контейнеров в багажник, отдал приказ выдвигаться.

Мы летели в квадрат 39.В…

Холмы с крутыми склонами, будто вздыбленная земная кора, плотно окутанные колючим ковром высокого кустарника, вызывали у меня легкую тревогу. Вот уж где не хотелось ничего искать. Пока в нужное место продерешься, весь в сеточку из царапин останешься. Но Лукер повел катер дальше. Мне на радость.

Да, я становилась привередливой. Мой фанатизм поутих, столкнувшись с суровой Ялвирской реальностью. Это там, на Залфа, сидя за партой, я представляла жизнь в экспедициях легкой и наполненной приключениями. А теперь поняла, что приключения, конечно, имеются, а еще холод, бытовые неудобства и природная стихия. И это притом, что к нам в лагерь еще никакая действительно опасная тварь не заглянула.

— Ты о чем так загадочно молчишь? — поинтересовался Лукер. Он, как всегда, летел, поглядывая на экран планшета.

— Думаю, они появятся, — шепнула я и чуть сжала его ладонь. Его привычка держать меня за руку никуда не делась. Казалось, это доставляло ему невероятное удовольствие.

Вот такое простое и невинное касание.

— Эти цветы, которые не наши…

— Они их выпустили, — пробормотала, оглядываясь. — И наших, чтобы создать ажиотаж. Я предполагаю, девочки подметили, что Риме кормит зеленые ростки, а еще засекли, что те ползают. Думаю, что у них там с дополнительным питанием не очень, и их питомцы уже пытались сделать ноги. Вот близняшки и учинили массовый побег, чтобы к нашим саженцам добавить своих.

— Хм… — Лукер усмехнулся. — Что же, я от них вполне могу такое ожидать. Девчонки хитрые и изворотливые. Знать бы, зачем они так поступили.

— Надеюсь, я права, но полагаю, что это переезд. Убирают от Соели самое ценное.

— В наш лагерь они не перейдут, Петуния, это поставит под удар всю экспедицию. Соели начнет строчить жалобы, — Лукер поморщился.

— Они не дурочки, орш. Я вообще думаю, что они играют только на своей стороне. Там, где им выгоднее. И, наверное, это правильно. Вопрос в том, выгодно ли им дружить с нами или нет. Но это глупый вопрос. И так ясно, что нам здесь еще долго крутиться. Нет, конечно, необязательно выдерживать весь срок, но Соели не сорвется раньше с места.

— Если только ничего не случится, — хмыкнул Лукер.

— Не пугай меня, — я тяжело вздохнула и повернулась к окну.

— Твое дело — наука, Петуния, мое — все остальное. Наверное, это меня в тебе и зацепило.

— Слишком умная, — я не удержалась и похвалила саму себя.

— Чистая, бесхитростная, открытая. Как вспомню, как ты прошла с мусором мимо и закинула его в утиль. Как смотрела на меня при этом. С таким вызовом.

— Вот уж не думала, что эротично мусор выбрасываю, — хохотнула в ответ.

— Не только мусор, — его большой палец пригладил мое запястье. — Ты даже сопишь эротично. Утром любовался, когда осторожненько приставал, стараясь не разбудить.

— Оставь это при себе, — я нахмурилась.

Хотя… кто там с утра жаловался, что неполапанным остался?

— Хорошо, больше ни в чем не признаюсь, — хохотнул он и свернул в сторону зарослей.

Мы залетели в гигантский ленточный лес, он подобно изумрудной реке тянулся вдаль. Густые кроны деревьев сплетались, создавая своеобразный навес, через который с трудом пробивались лучи местного светила.

Под нами виднелись извилистые глубокие овраги. По их склонам из жирной темной земли вылезали толстые одревесневшие корни. Они цеплялись, оплетая внушительные валуны, поросшие мхом.

Закашлявшись, я поежилась. Бросив на меня взгляд, Лукер увеличил температуру обогрева салона.

И тут же на его планшете раздался сигнал. За нами на некотором расстоянии летел еще один катер.

— Девочки? — зачем-то уточнила я.

Он кивнул.

А потом перевел палец в сторону и указал еще на одну точку. Его рука потянулась к клавише громкой связи.

— Дупел, вы засекли чужаков?

— Четыре катерка слева. Модели поменьше наших, предполагаю, что двухместные. Сначала летели на восток, но, видимо, засекли нас и теперь следят, держась на расстоянии.

— Предположение?

— Местные, — пробормотал Мити. — Думаю, кто-то из черных копателей. Возможно, те, которых мы видели прежде. Пробивают, а действительно ли мы ботаники.

Вздрогнув, я уставилась в окно, силясь рассмотреть там хоть кого-нибудь. Но видела лишь стену леса. Ползающие лианы с покачивающимися ярко-красными жгучими ловушками. Время от времени они спускались на землю, их воздушные корни тянулись к огромным лужам, оставленным после ночного ливня. Порывы ветра поднимали мелкую рябь на воде, и тогда отражающееся в ней небо со рваными тучками дергалось и искажалось.

— Следите за чужаками, — процедил Лукер. — Возможно, тела тех бедолаг бурей вытащило на поверхность. И эти начинают проверять всех, кто мог находиться в том квадрате.

Немного пролетев за нами следом, хвост отстал. То ли убедились, что мы летим в квадрат, где, кроме гигантских хищников, ничего нет, а то ли просто не рискнули тащиться в ту непролазную тьму. Но, проводив нас до следующего квадрата, точки исчезли с нашего экрана одна за другой. Лукер сделал странные пометки, при этом ничего мне не говоря.

Я хоть и засопела недовольно, но все же расспрашивать не стала.

Откинувшись на спинку, прикрыла глаза.

— Люблю, когда ты такая расслабленная, — негромко пробормотал орш.

— Почему? — я приоткрыла один глаз и взглянула на него.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Но хочется в такие моменты сграбастать тебя и утащить в какое-нибудь тёмное тихое место.

— У-у-у, какие откровения, — я улыбнулась и решила все же воспользоваться моментом. — А что ты там у себя отметил?

— Ничего, — его голос мгновенно стал сухим и строгим.

— Лукер?

— Петуния, твое дело — искать нужные растения. Все остальное касается только меня.

— Но я тоже хочу знать, — я в возмущении села ровнее. — Что там за секреты могут быть от меня?

— Неважно, и разговор закрыт.

— А мне важно, — уж не знаю почему, но я не сдавалась. — Ты что, мне не доверяешь?

— Не говори глупости.

— А как это понимать? В конце-то концов, это моя экспедиция, и ты должен, нет, даже обязан мне обо всем докладывать!

— Вот и докладываю: сиди и листай свои сборники. Ищи, что будешь выкапывать, и в игры больших мальчиков не суй нос.

— Да… Так, да!

Я обиделась. Реально.

Видела, что он тоже не просто так сорвался, но… Но!

— Да и плевать, что у тебя там. Не вместе, так не вместе, — прорычала я. — Значит, и я могу оставлять за собой право ничего тебе не рассказывать.

— Петуния, я не хочу с тобой ссориться, — внезапно его тон стал мягче.

— А поздно, мы уже в ссоре, и мириться я пока не намерена.

Да, была зла. А есть с чего. Что так сложно честно рассказать, что происходит?

— Да… — он окончательно психанул и ударил ладонью по панели управления.

— Ну, давай ещё и катер поломаем. Чего нет, но мне об этом не скажем. Нет, зачем? Мое дело маленькое — справочники листать.

— Перестань, — выдохнул он.

— Да, пожалуйста, — я отвернулась.

Ну надоело, что все задвигают. Что никто со мной не считается. Вечно как дура стою на обочине: ни вместе с остальными, ни врозь.

Что сестры. Что друзья, вроде как и мои, но на самом деле Камелии. А теперь еще и Лукер.

Сложив руки на груди, отвернулась.

— Петуния, я просто сделал заметку, где от нас отстали…

— Мне все равно, — оборвала его. — В свои секреты можешь не посвящать. Отвези в обозначенное место, и я вырою все, что нужно.

Моя злость только разрасталась.

Как-то я вдруг дошла до точки кипения. Капало столько лет обиды в душу, капало, и вот так внезапно кувшинчик наполнился и полилось наружу.

Уставившись в окно, я смотрела словно в никуда.

— Петуния, пожалуйста, хватит.

Я не ответила.

Надоело все. Близняшки темнят. Риме непонятно, эти два года мне другом был или все же Лукера, но приставленный ко мне. Братики сакали… А братики ли? Или дожмут их девчонки и к ним переметнутся. Камелия не связывается со мной. Нет, я могла бы и сама набрать ее номер, но проблема была в том, что я всегда первая набирала, а она никогда.

Мне вдруг показалось, что не набери сестрам, так они и забудут, что я есть.

Сжав ладони в кулак, стиснула челюсть.

— Петуния, я не хочу ссоры. Не дуйся на меня. Просто не нравятся мне ребята, что сидели на хвосте, вот и отметил, где их видел.

Я продолжала молчать. А после и вовсе подняла планшет и, открыв справочник видов Ялвиры, принялась изучать его.

— Да твою же, а! — натурально прорычал орш. — Да почему у меня вот так вот всё и всегда? То есть я настолько тебе безразличен, что ты так просто отвернулась, и всё? Настолько, да? Ну конечно, я же не Лэксар, у которого весь китель в медальках. И не умница Нум с шикарным образованием. Не Маэр, которого вот так сходу на должность начальника поставили. Он же серьезный, собранный, обязательный, не то что его разгильдяй-младший братец, который даже образование получить не смог. От которого и родная амаша отвернулась, потому что все убеждены: я тебя недостоин. Не для меня такая хорошая девочка. Мой удел — девки в борделе, да и то не факт, что посмотрят.

Снова ударив по панели, он прибавил скорости и обогнал катер Мити.

— Брат, что-то не так? — включилась громкая связь, и раздался голос Дупела.

— Все не так! — рявкнул на него Лукер. — Когда у меня хоть что-то нормально было?

— Эм… Понял, — они отключились.

Выдохнув, я продолжала листать электронную книгу. Но уже не так активно. Покусывая нижнюю губу, понимала, что, наверное, не стоило мне так обижаться… Но внутренний голос тут же упрямо твердил — стоило.

Он не должен ничего скрывать. Никаких тайн. Зачем меня задвигать? Мол, копай цветочки, девочка, и не отвлекайся.

Как можно доверять мужчине, если он даже мелочи от тебя утаивает?

Я не понимала. Потому и молчала.

— Выходит, действительно просто не нужен, и хоть в лепешку расшибись, — выдохнул он. — Петуния, пожалуйста, — его голос предательски дрогнул.

— У меня тоже есть чувства, Лукер, и ты по ним потоптался. Ты о доверии вообще слышал? О том, что женщина не мебель, и она не слепая и не глухая, а видит, что что-то происходит. Значит, как мне место указывать — так это в пределах нормы. Я же права обижаться не имею. А как выяснилось, что и меня можно задеть за живое, так сразу — не нужен, и не хочу ссориться? Забудь, что тебе там что-то не понравилось, и улыбайся дальше. А я, Лукер, всю жизнь вот так улыбаюсь, щеки скоро трещинами пойдут. Астре улыбаюсь, потому что она старше. Я всегда училась лучше, но самая умная в семье она. Потому что её папа в Академию отправил, и она её закончила. А что я своими силами пролезла на учебу, никто и не видит. Не достижение уже! Я всегда была самой страшненькой из сестёр. Нет, это не мои домыслы, слышала на каждом шагу от всех ребят. Камелия самая сексуальная и грациозная. Танцовщица. Лиля — ну прелесть же какая хорошенькая, какое горе, что калека, а то бы она всех затмила. А Петуния… «А это страшненькая зубрилка из семьи Войнич!» Все меня задвигали. Что ни спроси — отмахивались. А стоило мне и правда поверить, что я тебе нравлюсь, так ты стал делать то же, что и они. И еще и требуешь, чтобы обижаться не смела! А я буду! Потому что надоело! Буду!

Выговорилась и словно сдулась. Легче не стало. Наоборот, такая горечь на душе разлилась.

— За страшненькую — морду бы набил! Ты красивее остальных. Нежная и ранимая, но приэтом такая порой жесткая. И правильно, обижайся, — он кивнул. — В данной ситуации я не прав. Это черные копатели. Раз они провели нас до определенного квадрата, значит, мы пролетели близко с их приисками. Отметил на карте, чтобы в следующий раз путь проложить так, чтобы быть от них подальше. И если бы я все сразу рассказал, мы бы не поссорились так сильно. Я просто лишний раз доказал сам себе, что идиот. Права бабушка, выбрак в семье.

— Ничего не выбрак, — пробормотала зло. — И без её помощи справился. Хотя всего-то и нужно было меня настойчиво на свидания звать и Ками активно отшивать, может, уже и пеленки бегали выбирали для первенца.

— Страшно было, что грубо пошлешь, и тогда совсем дело дрянь.

— Десять раз бы послала, а на одиннадцатый — пошла, — призналась и отвернулась к окну.

— Простишь? — послышалось тихое.

— Если ты никогда больше не будешь так делать.

— Обещаю, только правду.

Кивнув, я выдохнула и тут же ощутила, как он нашел мою ладонь и сжал.

Лёгкое стеснение между нами осталось. Вроде как и разобрались, а неприятный осадок всё же ещё не развеялся. Поэтому стоило Лукеру опустить катер на землю, как я выскочила наружу.

Засуетилась, бестолково прошлась по небольшой поляне, но, опомнившись, подняла голову, осматривая растения, что находились вокруг.

Деревья задевали острыми кронами небо. На них в несколько ярусов кипела жизнь. Снизу — мелкие лианы, чьи воздушные корни не могли впитывать достаточно влаги из воздуха. Им требовались источники воды. Выше растения побольше. И так по возрастающей. И это если не считать обилие насекомых и некрупных, парящих в воздухе животных. Виды Ялвиры являлись уникальными, и сравнить их мне было попросту не с чем.

— Мне вчера профессор Тримашко сбросил подробную карту этого квадрата, где обвёл кругами места предполагаемого обитания интересующих его видов, — раздался за спиной голос Лукера.

Я и не заметила, как он подошёл.

— Почему он общается только с тобой и не закидывает информацию мне? — мило поинтересовалась.

— Потому что было оговорено, что маршрут полётов составляю я. Вот он и скидывает свои пожелания на мой планшет. Дальше я озвучиваю тебе, и уже ты решаешь, что мы копаем, а что нет. — на мои плечи опустились тяжёлые мужские ладони. — Петуния, что опять не так?

Вздрогнув, я повернула голову и заметила, что на краю поляны пристроили свой катер и близняшки.

Отойдя от орша, я направилась в их сторону.

— Петуния, — Лукер окликнул меня, но я не обернулась.

Сама не понимала, что со мной. Хотелось залезть в какие-нибудь густые кусты и не выползать оттуда.

— Если вы прилетели, чтобы опять потрепать ребятам нервы, поиграть на их чувствах, а потом красиво и с хохотом свалить, то лучше валите отсюда сразу, — сорвалась я на близняшек. — Никто здесь не обязан вам помогать и следить за вашей безопасностью. Мы, если что, конкуренты, и раз не желаете хотя бы объясниться, что и как, то просто сами убирайтесь обратно в лагерь.

Мне сейчас только лопаты в руках не хватало для пущего устрашения неприятеля.

Но девчонки сидели в катере и не двигались. Лоли поджимала губы, а Лалу и вовсе что-то у себя под ногами разглядывала.

— Вам что вообще с победы? — не успокаивалась я. — Вся слава достанется Соели. Грант будет её, и контракт заключат с ней. А вы здесь просто как носильщицы. Что вы жилы рвёте ради этой тупой богатой дурочки?

Девчонки переглянулись, и неожиданно Лоли открыла дверь и вышла. Видимо, у её сестры силы духа не хватало признать своё поражение или страшно было перед Дупелом показаться.

— Мы много получим, Петуния, — негромко произнесла Лоли. — Тебе не понять… Хочешь знать правду? Ну хорошо. Мы провалили вступительный экзамен, не набрали нужных баллов. Школа, где мы якобы учились, существовала только на бумаге, на деле — барак, где все тусили целыми днями. Не было ни уроков, ни учителей. А мы… — она замолчала и отступила, сев на капот катера. — А мы…

— А мы с самого раннего детства обожали растения, — открылась водительская дверь, и показалась Лалу. — Мечтали о красивом участке земли, где мы могли бы разбить свой сад. Работая на заводе, копили деньги на свои первые семена, а наш отец каждый раз находил наши заначки и пропивал. И никаких перспектив на будущее у нас не было. Или завод, или проституция. Мы близняшки, за нами все сутенёры района бегали, уговаривая податься к ним. Такие деньги обещали…

— Сначала уговаривали, — кивнула Лоли, — а потом перешли от слов к действиям. У нас, в отличие от тебя, Петуния, семьи нет. Отец съехал с катушек на фоне алкоголизма, он кидался на нас с ножами, впадая в безумие, а утром ничего не помнил.

— И как продал нас в притон, тоже не вспомнил, — голос Лалу дрожал. — За нами приехали. Повезли к главному… Там не церемонились. Запугивали, а мы тихо кивали, не понимая, как выпутаться. Но удача любит смелых. Нам удалось и документы при себе оставить, и общак притона прихватить. Немного попутешествовав, мы попали на Залфа. Получили регистрацию, стали работать в благоустройстве поселения при космопорте. Грязная работа, но нам не привыкать. Мы с самых низов вылезли. Нам даже обещали комнатку служебную дать. А пока живем в разваливающихся бараках, которые строили для первых работяг. Сдают их за гроши. И вот, так вычищая баки уличных уборщиков, мы нашли буклеты Западного Рабранского университета. А там специальность «Биология». И это было так, словно в руки мечту вложили. Вам не понять, что мы здесь так стараемся.

— Мы провалили вступительные экзамены, — Лоли на мгновение спрятала лицо в ладонях, но быстро убрала руки от головы. — Тяжело за несколько месяцев выучить все, что в школе годами проходят. Да мы читали-то по слогам. Но справились. Не самые последние, но и не первые. Нас спасли наши проекты. Мы явились на собеседование, хотя нас там никто и не ждал. Уговорили профессоров выслушать нас. И мы пролезли. Условно, сроком на год. И то платно. Но прошли. Мы не отстающие. Показываем хороший результат, но…

— Деньги, — прошипела Лалу. — Мы как были нищими, так и остались! Если работать, то невозможно хорошо учиться. А работать нам нужно так, чтобы и на жизнь хватало, и еще скопить на следующий год учебы. А там такая сумма… Отец Соели обещал заплатить за второй курс за обеих, если мы всю работу выполним за его дочь. И если мы переметнемся на вашу сторону, то… Мы потеряем все. Нужна тебе, Дупел, невеста из борделя? — она обернулась на ребят, тихо слушающих их. — Нас до сих пор ищут. Не простили воровства. Хочешь родне показать девку из трущоб? Все еще нравлюсь?

Закрыв рот ладонью, я поняла, что к такой правде была не готова.

На поляне повисла гнетущая тишина. Правильно я тогда все поняла про них. Они жили еще хуже, чем мы когда-то. Совсем не верят ни во что хорошее и отчаянно карабкаются вверх, ломая ногти и стараясь удержаться на плаву, чтобы не скатиться туда, в бездну, где сплошная грязь.

— Нужна, — спокойно ответил Дупел. Он снял с пальца кольцо, подошел к ней и показал: — Оно все равно будет на твоем пальчике, потому что ты мне, Лалу, любой нужна. И если думаешь, что я сейчас как-то изменю к тебе отношение, то нет. Мое предложение остается в силе. Могу попросить прощения только за то, что поспешил с этим. Но твое «да» я все еще жду. И дождусь, поверь.

Странно, я выдохнула, услышав его. Словно это не ей, а мне сказано было.

Лукер тихо подошел сзади и обнял со спины, прижимая к себе.

И уже вроде и злость отпустила. И ссора наша такой ерундой показалась.

— Я так думаю, что для того, чтобы их перевели в университет к Петунии, они должны год все же закончить? — Мити почесал затылок. — Ну и все же здесь показать результат. Уж простите, девочки, но победить не позволим. И деньги брать у папеньки этой твари тоже. Сами выучим. Да, — он кивнул своим мыслям. — Выдадим за себя замуж и выучим. Вполне для нас подъемная сумма. Но нужно, чтобы все выглядело красиво. Лукер, что думаешь?

Мой орш молчал, поставив подбородок на мою макушку и о чем-то думал.

— Брат?

— Девочкам решать, кто за их учебу платить будет, и нужны вы им или нет. Хотя, зная вас — не отстанете и добьетесь. А нет, так по методу деда женитесь.

Лоли и Лалу переглянулись, а наши сакали громко захохотали. Мити так и вовсе рука об руку ударил. Словно ему сейчас мой орш что-то важное сообщил.

Вернее, напомнил о чем-то таком, что и забывать не стоило.

— Это, простите, как? — испуганно выдали девчонки, не сговариваясь.

Лукер же продолжал молчать, на нервах играя.

— Говори, — шепнула, теряя терпение.

— Ну-у-у, — протянул он загадочно. — Дед наш — ученый расы сакали, а бабушка-амаша — оршанка. Военная, при звании. Выправка, мундир, серьезный взгляд. В общем, так просто и не подступишься. Отправили ее как-то на базу секретную к генетикам, контролировать ход исследований. Вот там они и познакомились. Дед влюбился с первого взгляда, ну и, не теряя времени, приударил за ней. И так, и эдак. И подарки, и свидания, а она на него как на пустое место смотрела. Посмеивалась. В общем, ни в какую. В итоге, — Лукер усмехнулся, — вызвал он ее как-то к себе в лабораторию. Она вошла. Он стоит с тяжелой емкостью и кричит, мол, помогайте быстрее — уроню. Ладони вытяните, пальцы растопырьте, и я вам его передам, там важные образцы. Она, как и положено военным, вопросы задавать не стала, пальцы растопырила. Он ей чан стеклянный всунул. И вот она стоит посередине лаборатории и смотрит, как он ей на пальчик кольцо надевает. Активирует внутренний чит-код образцом своей крови. А дальше дело высоких технологий. Сигнал послан, на запястье появился цифровой рисунок. Все, жена. И главное, бабушка стоит, все понимает, но сделать ничего не может, потому что в руках ценные образцы. Как потом оказалось, маленький аквариум с простой водой.

От такого рассказа рот открылся, и не только у меня. Кендалийки тоже впечатлились.

— Как она его после этого не прибила? — выдохнула, тронутая такой историей в самое сердце.

— А она пыталась поначалу, — рассмеялся Дупел. — Но сделать ничего не могла. Пришлось срочно в него влюбляться. У сакали и оршей нет развода. Вот такая засада.

— Да дед её быстро окрутил. К нему нужно было звонить! Да к нему же… А мы… Два дурака к бабушке полезли, — Мити от досады аж всплеснул руками.

— А я и позвонил, — похвалился Лукер, — правда, через два года, просто устав слушать советы тех, кто сам в отношениях ничего не понимает. Дедуля быстро разложил мне что и как.

Близняшки снова переглянулись. Кажется, до них только сейчас стало доходить, что никто с ними шутки здесь не шутит.

— Ладно, — мой орш тяжело вздохнул. — Девочек оберегать. Выкапываете что нравится. Но так, чтобы и результат был, но не победа. Вы ведь понимаете, что Соели не справится с нами.

— Ну, у них… — Лалу зажмурилась, словно смелости набиралась. — У них есть план. Основной. Не здесь ей растения собирают. А мы так…

— Я всё знаю, — резко перебил её Лукер. — Но рад, что вы сознались сами.

Как она на него посмотрела в этот момент… испуганно даже.

Усмехнувшись, орш обнял меня и повёл к катеру.

— Ребята, сверяемся с картой и решаем, куда податься. В лагере девочек игнорировать, но в душ пускать, и вещи их в нашу стирку незаметно отправляйте. Здесь они — ваша забота.

— Поняли, — Мити кивнул. — Пошли, красотки из трущоб, будем смотреть, что там в вашем багажнике. Там дальше скалы, и нужно снаряжение.

Поняв, что сейчас явно не ослышалась и кое-кто просто не дал девочкам договорить, я развернулась и за руку остановила Лукера.

— Соели ведёт двойную игру. Она и не шевелится в лагере по этой причине. Папа тут нанял местных, они и ползают с лопатами, — выдал он. — Но ценное — то, что находим мы, Петуния. Именно от того, что привезём на Ялвиру, и зависит наша победа.

— Там дилетанты? — спросила я.

— Да, работают на количество. Что тащат и не смотрят.

Я улыбнулась. Он выложил всё как есть и даже увильнуть не попытался.

— Ещё вопросы будут? — прищурился.

— Нет. И видишь, ничего не случилось, если ты правду раскрыл. Небо не обрушилось.

— Не вредничай, — он снова обнял меня и повёл к катеру. — Лучше взгляни, куда мы дальше.

Ко мне в руки перекочевал его планшет. Увеличивая карту квадрата, я читала пометки профессора Тримашка и крепко так думала, что действительно достать возможно, а что — нет.

… Через десять минут наши катера летели в сторону озера прямо перед грядой скал. Там, под тенью деревьев-исполинов, раскинулась широкая безмятежная водная гладь. По её поверхности медленно, даже как-то лениво, проплывали цепочкой ядовитые серебрянки остролистные. В толще, извиваясь змеёй, поджидала зазевавшееся в полёте насекомое январтус паутинковый. У этой водоросли как раз наступил период размножения, и для роста семян требовалось больше питательных веществ. Ну а на скалах над берегом ютились совсем небольшие виды шипастых подоельников и мрасянок.

В общем, просто удивительно красивое и спокойное место. Я аж заслушалась, как стрекочут жуки в ловушках у плотоядных красавиц.

Первая половина дня прошла как-то незаметно. Мы карабкались по скалам, изучая, что прорастает на небольших плато. В основном это были низкие одиночные кусты обычных растений. Не хищные. Всё, что нас могло заинтересовать, располагалось куда выше.

— Лезь осторожнее и смотри, куда крюки вонзаешь, — бурчал Лукер.

Я вздыхала и перебиралась на следующее плато. За нами карабкались и близняшки с нашими сакали.

Не скажу, что девочки начали как-то проявлять к ним активную симпатию, но хотя бы настороженно присматривались. Контейнеры свои они сами тащили на спинах, не отдавая ухажерам.

— Гордые, — посмеивался Лукер.

— Нет, — я покачала головой, — просто они привыкли, что за всё нужно платить. А у них ничего нет. Вот, по-твоему, чем они могут рассчитаться? Влезь в их шкуру и призадумайся, чем платить?

— М-да, — он кивнул.

— Собой. Телом. А они не для того из притона бежали, чтобы здесь за цветы ноги-то раздвигать. Это ты и я понимаем, насколько нелепо это звучит, а в их вселенной это вполне реальные опасения.

В этот момент Лоли оступилась и повисла на крюках. К ней тут же поспешил Мити.

— Дай свой контейнер, — рычал он. — Тяжело же!

— Нет, — упрямилась она, ища ногой опору.

— Так, — вмешался Лукер, взглянув на них сверху. — Сейчас забираемся на плато, и Мити берет наши с Петунией ящики, а я беру те, что за спинами девочек. Мне ещё время терять, чтобы их там, под скалами, разбившимися собирать.

— А почему тебе их ящики? — не понял Дупел.

— А потому что я плату с них ну точно никакую не возьму. Ну разве что меня Петуния такого благородного поцелует.

Он тихо засмеялся.

— А-а-а, — Мити нахмурился, — не пойдет, я тоже хочу поцелуй! Да хоть в щеку, я не привередливый. Лоли, а давай сделку заключим: я твой ящик таскаю, а ты меня после поцелуешь, — он отпустил один крюк и показал на щеку.

Лоли, выровняв положение, взглянула на сестру. Но та пожала плечами. Мол, решай сама, я здесь причём.

— Ну, у меня такое же предложение к тебе, Лалу, — не растерялся Дупел.

— Тебя, сакали, правда не волнует, что мы в борделе были? — фыркнула она. — Вы же раса моралистов. И что, всё равно? Дед — ученый, бабушка — военная. А у нас десять поколений нищих алкашей. Людей нашей касты даже не во всякий дом впустят.

— Мою жену, Лалу, пустят в каждый. И я соврал, сказав, что мне всё равно, куда тебя продали. В какой бордель. Нет, небезразлично. Адресок тех, кто тебя ищет, я узнаю и слетаю туда на досуге. Братьев кто свободный прихвачу. Устроим небольшой геноцид сутенёрам на отдельно взятой планете.

— Станции, — подправила его Лоли. — Мы на станции росли, а под нами огромная зелёная планета. Засыпая, мы смотрели в визоры, подсоединённые к внешним камерам на неё, и мечтали, что скопим денег и спустимся туда. Купим маленький клочок земли и начнём разводить цветы. И никаких железных стен и потолков. Бесконечных отсеков и искусственной атмосферы. Залфа — это предел наших мечтаний. Да мы весь общак тех уродов спустили, чтобы долететь до неё. И не жалеем.

— Ага. Хоть сдохнуть, но там, — закивала ползущая за сестрой Лалу. — А если выучимся, то так развернуться сможем. У нас шикарные проекты, связанные с озеленением поселений на планетах с искусственной атмосферой. Мы на собеседовании выкатили огромный список видов с повышенной выработкой кислорода и поглощением углерода. Привели пример того, как с помощью простых цветов можно обеззараживать воздух. Сколько для этого нужно кустов и где их высаживать. Профессора нас полчаса слушали, а мы все умолкнуть не могли. Только благодаря своим идеям и поступили. Удержаться бы.

— Для этого нужно просто сказать мне «да», — раздалось под ней. Дупел карабкался последним. — А у меня дом на собственном участке. И столько места под сад! Братец нашего Риме там уже себе теплицу пристроил. Пока он не выкупил соседний участок, пользуется моим. Там совсем некому ни цветник разбивать, ни сад. Да, Мити?

— Не поверишь, брат, та же беда. И деньги на счету есть, а учить некого. Хоть самому иди и третью профессию осваивай. А всего-то нужно нас в щеку поцеловать и оценить хороших таких. «Да» на брак, нам, замечательным таким, сказать. А на станцию ту мы смотаемся. Обязательно. Пробить, откуда наши девочки на Залфа прибыли, ничего не стоит. Лэксар нам за час всю раскладку и даст. Снарядим «Варьяр», зацепим наших хронов. И оторвемся на славу.

— Главное, не наследите, — проворчал Лукер.

— Да вот ты меня еще убивать поучи, — хохотнул Дупел. — На моем личном кладбище уже столько могилок, что пара-тройка сутенеров там просто затеряется.

Девочки снова переглянулись, как-то испуганно.

— Не надо никуда лететь, — шепнула Лалу останавливаясь. — Вы же шутите, да?

Тем временем Лукер забрался на плато и вытянул меня.

— Шутите? — Дупел приподнял бровь. — Лалу, радость моя, а я вообще редко когда шучу. Я что, тебе и правда клоуна напоминаю, что ты смеёшься, глядя на меня? Зря. Я в семье, несмотря на свой милый вид, самый злой и опасный. Можешь у братца спросить. Он неспроста именно меня сюда взял. Согласно первому плану, я вас случайно «потерять» должен был еще в первый день. Ну так, будешь в щеку целовать? Или повоюем?

Лалу подняла голову и настороженно взглянула на меня и Лукера.

— Лукавят! Вы им ещё во время полета понравились, когда Соели с нами связывалась. Так что ничего вам не угрожало и не угрожает. А братцы у меня все как один просто замечательные, — похвалилась, довольно улыбаясь. — Только их злить отказом не надо. Лучше любить так, чтобы им не до той станции было.

Устав, мы сидели на своих ящиках и тяжело дышали. Влажность и холод делали свое дело.

И это джунгли! Да зуб на зуб не попадает.

Переглянувшись с девочками, мы передернули плечами.

— Опять погода портится, — проворчал Мити, — не планета, а пакость. Так, сейчас перекусим, спустимся к катеркам и пролетим за скалы. Там поищем чего любопытного.

Над низкими ветвями справа показались гигантские москиты, но я и вскрикнуть не успела, как Дупел изжарил их одним выстрелом.

— А мы ничего с собой не взяли, — как-то печально шепнула сестре Лоли, — не догадались.

Не знаю почему, но я улыбнулась. Просто знала, что как бы братья ни злились на них, себе они останутся верны. Так что спустя минуту девочкам протянули контейнеры:

— Это наш обед? — уточнила Лалу.

— Себе мы не брали, — ответил за Дупела Лукер. — В лагере поедим. А вы жуйте быстрее.

Я открыла свой пищевой бокс и снова взглянула на девочек. Сидят, не двигаются. На овощи ошарашенно глядят. Но, видимо, что-то там про себя решив, выступать они не стали и принялись активно орудовать ложками.

— Как полетим? — услышала тихое от Мити.

— На запад сунемся. Посмотрим, что там и как, — Лукер размял шею. — Еще час-два и в лагерь. Неспокойно мне что-то.

— Думаешь о хвосте? — уточнил Дупел.

— Думаю о том, что кому-то может не понравиться, что туристы летают далеко от проложенных трасс. На нас не написано, что мы биологи. Лучше пробить что и как, но аккуратно. Хочу знать, кто рядом крутится.

Кендалийки тоже слышали весь разговор и, похоже, они испугались куда сильнее, чем я. Но при этом они молча продолжили есть.

Наконец, закрыв пустые контейнеры, обе, не сговариваясь, уставились на меня.

— Можно спросить? — начала Лоли. — А почему у Мити и Дупела нет невест? Если они не обманывают и при домах с галами, то почему свободны? Разве так бывает, что обеспеченный мужик и никому не нужен?

Я улыбнулась, прикидывая, как бы им ответить, чтобы заинтриговать или хотя бы успокоить.

— На самом деле, чистая удача, — я склонилась к ним ближе, словно тайну открываю. — Два года назад у них дельце выгорело. Раздобыли средства и прикупили участок на закрытом черном аукционе. Ребята и выиграли его. Они у нас в семье вообще самые фартовые. Потом было переселение. Дома строили, устраивались. Решали, чем дальше заниматься, как из тени выходить. В общем, они просто не успели осмотреться и нужных девушек встретить. А тут вы… Я вообще не понимаю, чего они вам не нравятся.

— В том-то и проблема, что нравятся, — тихо призналась Лалу, — но не бывает так, понимаешь. Зачем им мы, когда лучше найти можно?

— Они, Лалу, в том положении, что выбирают не по средствам, а по сердцу. Могут себе позволить, — усмехнулась в ответ. — Такая роскошь, как влюбиться в простых девчонок без оглядки на выгоду от них, им по карману.

Близняшки снова умолкли. Все сидели и на контейнеры свои смотрели. Пришибленно как-то.

— Нас до этого никто не кормил вот так, — честно созналась Лалу. — Не думал о нас. Сытые или голодные. Я же специально его высмеяла, чтобы не смел со мной играть в любовь. А он, выходит, серьезное предложение сделал. Вот дурак! Нашел кого в жены звать. Ни денег, ни будущего, ни семьи. У нас же ничего нет. За что вообще нас любить можно?

Лоли обняла ее и прижала к себе.

— Тебе космос задолжал, сестричка, — шептала она. — За меня. За то, что спасала от мужиков, как могла, подставляя себя.

Лалу странно хмыкнула, а ее глаза заблестели.

— Ладно, давайте на спуск. Девочек на тросы, чтобы быстрее было, — скомандовал за нашими спинами Лукер.

— Наелась? — перед Лалу присел Дупел.

Она кивнула, а после как-то неуклюже подалась вперед и легонько коснулась губами его щеки.

— Спасибо, — ее голос звучал глухо.

— Если будешь меня вот так благодарить, я тебя по этим джунглям на руках носить буду, — улыбнулся он. — Я — сакали, красавица, и меня не волнует, что там было до меня, главное — что после. Если станет легче — притащу тебе головы твоих обидчиков.

— Не надо, — она поджала губы. — Еще не хватало.

— Тогда спрошу еще раз: я интересен тебе как мужчина, нацеленный на серьезные отношения?

У меня уши покраснели, вроде как и не специально, но подслушиваю же. Наблюдаю за ними.

— Интересен, — пробормотала она в ответ, комкая в ладонях подол куртки.

— Вот такой ответ мне нравится, — Дупел просиял и, потянувшись, обнял ее, прижимая к себе.

Лалу в этот момент, кажется, и моргать боялась. Видимо, не верила до конца, что никто ее не разыгрывает.

— Так жениться будете на Залфа, можете прямо в космопорте кольца на палец надевать и домой вести. А пока собрались и спускаемся, — скомандовал Лукер…

… Через десять минут, погрузив контейнеры в багажник, мы летели через густые заросли джунглей в сторону небольшой реки. Листая определитель видов, я поглядывала на хмурого орша.

— Ты злишься? — поинтересовалась, заметив, что он сдвигает брови к переносице.

— Немного на себя, — кивнул. — Я ведь так и не спросил, а интересую ли тебя как мужчина для серьезных отношений.

— Хм… — во мне такая пакостница в этот момент проснулась. — Для серьезных? Нет, конечно.

Выдержала паузу, наблюдая, как у орша вытягивается лицо.

— Я как бы больше на брак рассчитываю, а не на простые отношения.

Моргнул. Выпустил воздух из носа. Повернулся и так глянул! А я что? Расхохоталась.

Мне после разговора с девчонками так легко вдруг стало. Ну, нравился мне всегда Лукер, как выяснилось, и я ему. Так чего я, как дура, цепляюсь за какие-то прошлые обидки, за комплексы свои и бегаю, как кролик, от своего же счастья.

— Смешно тебе, да? — фыркнул он.

— Можешь в лагере в палатке мне поджопников воспитательных отвесить, — я улыбнулась так, что все зубы продемонстрировала.

— Оу-у-у, — он приподнял бровь. — А мысль. Строго в воспитательных целях, — закивал он.

— Осторожно! — раздалось громко по связи.

Лукер успел свернуть, и огромный бутон ударил по задней двери и багажнику.

За спиной полилось пламя. Парни изжаривали заразу. Наш же катер забухтел и заглох.

Моргнув, я сообразила, что мы падаем.

— Петуния, голову между коленей! — успел выкрикнуть Лукер.

При этом его ладонь легла на мой затылок и надавила.

Я моргнула и, склонившись, зажала уши руками. Еще раз моргнула, и нас приложило о землю.

Рывок, клацнула челюсть. Я застонала, чувствуя, как сердце бьется почему-то в горле.

— Лукер, — выдавила из себя. — Ты как?

Ответа не последовало, что испугало неимоверно. Найдя в себе силы, повернула голову и уставилась на него. По его лицу медленно стекала кровь.

Он смотрел на меня ошарашенно.

— Лукер, — вот теперь я испугалась по-настоящему.

— Головой в потолок пришел, — прохрипел он. — Как-то жестче посадка вышла, чем я планировал.

— Молчи! — я с трудом распрямилась и, подняв руки, крепко вцепилась в него, потянув на себя. Хотелось обнять и успокоить.

— Сейчас Мити прибежит, и все хорошо будет, — прошептала, целуя в лоб. — Потерпи, мой хороший. Потерпи.

— Это я должен тебя успокаивать, Петуния, — пробормотал он.

— Глупости! — возмутилась я. — Кому легче, тот и обнимает. Это нашим правилом будет.

— Петуния! — раздалось снаружи. Катера сакали и кендалиек опустились за нами.

— Мити, тащи аптечку! — загорланила я. — Лукер голову рассек. Торопись, брату плохо!

Вот после этого зашевелились все. Дупел отстреливал вверху все, что могло упасть на наши катера. Лалу распахнула водительскую дверь и взглянула на нас.

— С Петунией все нормально, а оршу придется голову шить. Шевелись там, Мити, он кровью истекает! Лоли, что ты возишься, неси плед, чтобы здоровяка на землю пересадить. Не в катере же ему кожу стягивать.

Она снова уставилась на нас. Нахмурилась.

— Хорошая реакция у тебя, орш. Мгновенная. Я уж думала, приложит вас тем бутоном так, что кубарем с высоты покатитесь.

Я обняла Лукера крепче.

— Так его нужно вытащить, — место Лалу занял Мити. — Петуния, сидишь и не двигаешься, пока я тебя не осмотрел. Посадка была жесткой. Брат, шевелить ногами можешь?

— Да что ты у него спрашиваешь, — снова в проеме Лалу. — Тащим аккуратно и на землю, чтобы ложился на живот. Сидеть вряд ли сможет.

— Подождите, — к ним подбежала Лоли. — Можно его к катеру спиной. Он вроде в сознании.

— Нормально все, — прохрипел Лукер, — и сильнее прилетало.

Он с трудом оторвался от меня и выпрямился. Двигался как-то сжато. Видно, что боль сильную испытывал.

— Посмотри на меня, — Мити отодвинул кендалиек. — Не двоится в глазах?

— Нет, — Лукер поморщился, — но такое чувство, что мозги звенят. Как я этот хренов лютик не заметил?

— Да он из зарослей выстрелил, — Дупел открыл дверь с моей стороны. — Я закричал-то тебе скорее на рефлексах.

— Спасибо, брат, какой раз шкуру спасаешь, — выдохнул мой орш. — Поддержите, пока я выползать из этой консервной банки буду.

Мити и Лалу, цепко за него держась, потянули наружу. Лоли там уже постелила плед, на котором его и разместили, бережно и без резких движений.

— Ты как? — Дупел внимательно ощупывал меня на наличие ссадин, ушибов и переломов.

— Странно. Тошнит немного, — призналась.

— Так тогда иди сюда, сестренка, — он аккуратно взял меня под колени и за плечи и вытащил. Обошел катер и посадил рядом с Лукером.

Мити уже обкалывал моего орша. В воздухе неприятно пахло лекарством.

Лалу ему помогала с невозмутимым видом, по возможности стирая кровь с головы и обнажая края раны.

— Кости в норме, но шить действительно придется, — пробормотал наш медбрат. — Завтра весь день лежать, и только попробуй вылезти из палатки.

— Не вылезет, — пообещала я.

Мити улыбнулся и достал из своего огромного чемоданчика странную штуку, похожую на скоросшиватель.

— Лалу, держи его голову ровно, — скомандовал он. — Тебе с таким хладнокровием не цветы выращивать, а в мед поступать. Отличная операционная сестра бы вышла.

— Куда мне, сакали, я и баллы-то на биологию набрала, потому что Лоли меня за собой тянула. У нас она умная, а я смелая. Без неё я — пробка.

— А вот здесь не надо, — проворчал Дупел. — Умненькая ты у меня. И смелая. А кто против что скажет — пристрелю.

— Ты мне, сакали, все больше нравишься, — тихо засмеялась она.

Слушая их, я прикрыла глаза. Тошнило. Во рту такая горечь, что дышать сложно было.

Позыв за позывом. Сама не поняла, как меня вывернуло обедом наизнанку. Только и успела от Лукера отвернуться.

Голова кружилась так, что смотреть больно стало.

— Так, Лалу, дошивай Лукера, там несложно.

— Сдурел! — мгновенно испугалась она.

— Петунии плохо, что ты затряслась. Шей, ему не больно.

— Лалу, — зарычал мой орш.

— Все-все, шью, — быстро собралась она. — Потом не ворчи, что шов неровный. Хотя… легко здесь.

Меня поддержали и прислонили к катеру. Перед лицом замаячил Мити.

— Пара укольчиков, и станет легче. Сильно же вас приложило, родненькие. Но ничего… Все хорошо будет. Сейчас посидите немного, укольчики подействуют, — моё плечо обожгло болью. Раз, ещё раз… — И ещё успокоительного…

Третий укол.

— Дупел, что там с катером? — он повернулся к брату.

— Ерунда, починим. Но не здесь. Возьмём их на жёсткий буксир. Лалу полетишь с ними. Проследишь.

— Конечно, — кендалийка ловко орудовала хирургическим сшивателем.

— Может, тебе и правда не в биологи, а в медики, — шепнула Лоли. — Это ведь я по цветам больше.

— Нет, — она покачала головой. — Хочу свой сад. Чтобы деревья росли, в теплицах всё красиво пестрело.

Она мечтательно вздохнула и улыбнулась мне…

… Через несколько минут нас погрузили на заднее сиденье нашего же катера и повезли в лагерь.

Мы лежали с Лукером в палатке и смотрели в потолок. До нас, похоже, только сейчас дошло, что вообще произошло. Снаружи крутились ребята, разгружали багажники. Риме чинил катер, о чем-то громко ворча. А еще вкусно пахло мясом.

— Не замерзла? — шепнул Лукер.

— Нет, ты теплый, а я под твое одеяло забралась, — тихо призналась.

Он пошарил ладонью рядом со мной и быстро нашел мою руку.

— Прости, Петуния, — выдохнул, сжимая пальчики.

— За то, что сумел увернуться и не дал нам действительно сильно пострадать? — уточнила. — Прощаю.

— Все равно глупо вышло, — его голос стал недовольным. — Но ничего, денек отдохнем и опять в тот квадрат смотаемся, только сразу в нужную точку, за эти скалы.

— Угу, — пробормотала я и, придвинувшись к нему ближе, уткнулась носом в обнаженное плечо. — Ты меня больше не пугай так, Лукер. Как увидела тебя в крови, думала, все… Страшно так стало.

— Выходит, правда, не безразличен тебе, — довольно пробормотал он. — Станет полегче — целоваться полезу, но не сейчас. Меня, кажется, Мити под шумок снотворным накачал. И ведь знает, что я его терпеть не могу.

— Угу, и меня тоже, — пробубнила и, повернувшись набок, прижалась к нему всем телом. — Болит все так, словно попинали.

— Завтра все будет хорошо, Петуния, — прошептал он, сражаясь со сном. — Главное, что ты рядом со мной, — его язык заплетался. — Я так тебя люблю. Испугался, что ты пострадала. Что…

Он умолк, я слышала лишь его глубокое дыхание. И этот звук действовал на меня успокаивающе. Закрыв глаза, снова уткнулась лбом в его плечо.

Кто-то тихо зашуршал рядом, за моей спиной. Широкая лужская ладонь легла на голову Лукера.

— Риме, — шепнула я. — Это ты?

— Конечно, я, — он пригладил мои волосы.

— Я всегда думала, что ты мой друг, а оказывается, что его, приставленный ко мне, — пробормотала, вспомнив о том, что меня обидело.

— Нет, девочка, ты неверно поняла. Мы действительно с Лукером изначально не поладили, но когда я понял, что ты испытываешь к нему чувства, то стал с ним сближаться. Хотел понять, какой он и достоин ли моей крошечки. Так и подружились. От него так вкусно фонило любовью, когда ты появлялась рядом. И я быстро смекнул, к чему все приведет. Так что не вздумай дуться, Пети. Я всегда был другом тебе — верным и преданным. Был и останусь, такова моя природа. А сейчас спи. Вам нужен отдых, — он снова погладил меня по волосам и, склонившись, поцеловал в лоб. — Ты моя звезда, Петуния. Дающая тепло и свет. Я учусь у тебя любить, чувствовать, понимать, на что быть нацеленным в жизни. Без тебя я уже никак. Совсем никак.

— Не думай, что так будет всегда, — проворчала засыпая. — Женю тебя, и оглянуться не успеешь.

— Да я только за, — засмеялся он. — Спи.

Голос такой знакомый. Возмущенный. Но его не должно быть здесь.

Я медленно просыпалась.

— Да чёрная дыра тебе на голову, Кирроси, что ты сюда припёрся? — бодро вопил Лукер.

«Ему нельзя вставать», — шептал внутренний голос.

— Да всё уже сделано, меньшой, что ты в нас сомневаешься? Капитан соседей волосы на заднице зубами дерёт. Ты уж прости, но меня дома за тебя наживую вскроют. А уж за девочку твою — вообще без самого дорогого оставят. И это я не о голове. Так что всё нормально.

— В общем, мы с домом связывались, — заговорил Далам. — У нас ещё дней пять, а после сюда идёт такой ураган, что можно и не пережить. В порту об этом молчок, но девочки из диспетчерской подтвердили: есть такое дело. Даже если пересидим здесь в лагере, то какой смысл потом в холод по опасному бурелому мотаться? Так что это тебя вовремя по голове приложило. Иначе бы профессор Тримашка не догадался прогноз пробить и вообще разведать, что и как.

— При чём тут моя голова и природные явления? — не понял Лукер.

— Да он решил, что вы в бурю попали, — отмахнулся Кирроси, — я слегка не так выразился. В общем, действуем быстро и слаженно. Соседей теряем здесь.

— Да щас, — рявкнул Дупел.

— Я не про ваших красоточек. Их как раз спасаем и доблестно привозим на Залфа. Мол, из зубов стихии вырвали. А на остальных сил, энергии и стояка не хватило.

Я смутилась. Ну, понимала, что подслушиваю разговор мужчин, и между собой они там особо вежливыми стараются не быть, но всё равно уши краснеют.

Открыв глаза, уставилась перед собой. Мой лежак. А я, выходит, на спальном месте Лукера. А орш мой решил, что постельный режим — лишнее, и пошёл встречать братцев.

— Есть у вас что перекусить свежего? — пробормотал Далам. — Устал я белковый бульон лакать. А готовить себе лениво. Риме, я знаю, ты тут лучше всех половником размахиваешь, и наверняка старался, зная, что Петуния скоро в себя придёт. Угости, а?

— Так, стоять. Я так-то тоже жрать хочу, — по стенке палатки скользнула тень. — И меня подождите. Наконец, свобода. Я слишком активный, чтобы сидеть сиднем на корабле. Есть тут в лагере ещё лапушки, кроме кендалиек? Куда мне свою неотразимую харизму направить?

— Где-то я провинился, — тяжело выдохнул Лукер, он стоял рядом с палаткой, и я хорошо различала его силуэт.

— А мы девочкам кольца надеть не успели, — пробормотал Мити. — Эти двое — серьёзная опасность. И если Далама я ещё скрутить смогу, то Кирр по зубам только тебе, Лукер.

— Риме, — шепнул мой орш, — намекните нашему хрону, что надо бы охранять малышек. Он этих двух будет тормозить на подходе к ним. Кирроси, может, и сильнее его ментально, но Риме преданный, что пёс. И он будет охранять вверенных ему девочек до последнего вздоха. А в его понимании близняшки уже ваши. Так что ничего нашему любвеобильному не светит.

— Мне Риме вообще нравится. С таким в любую космическую задницу сунуться можно, — признался Дупел. — Как-то я раньше его недооценивал.

— А я тебе говорил, стоящий он малый, — хмыкнул Мити. — Поговорю с ним чуть погодя, чтобы подстраховал нас. Кирр бывает неуправляем. Если он додумался к Астре в обход Лэксера целоваться полезть, и в мужья на полном серьёзе к Лилии набиваться. То недооценивать его не стоит.

Услышав такое, я открыла рот. Ну, ничего себе любитель беленьких носочков.

Сев, с трудом потянулась. Тяжелая голова гудела от пересыпа. Желудок неприятно ныл — так бывало, когда на работе мне не удавалось в обед сбегать в столовую, и до вечера приходилось испытывать голод.

Зевнув, прикрыла рот рукой.

Делать что-либо совершенно не хотелось. Еще немного полежать — это да.

Вот только я прекрасно расслышала слова мужчин: «У нас несколько дней, а после все здесь накроет очередным ураганом, и не факт, что мы и его так легко выдержим. А дальше соваться в лес, где ползают растревоженные, изломанные стихией растения, — опасно».

Еще не хватало, чтобы на наш катер не бутон, а поваленный ствол или ветка рухнула. Там тогда и костей не соберем.

Перед глазами снова встало окровавленное лицо Лукера.

Передернув плечами, потянула на себя одеяло.

— Петуния, ты когда проснулась? — в палатку заглянул, собственно, сам орш.

Целый и невредимый. Ни намека на то, что вчера ему голову штопали.

— У меня вопрос: почему ты не спишь рядом? — нахмурившись, одарила его недобрым взглядом.

— Так выспался, а тебе добавили немного снотворного, чтобы наверняка организм отдохнул.

Услышав такие откровения, выпучила на него глаза. И принялась лихорадочно искать в голове приличные слова, чтобы высказать все, что думаю о методах их лечения.

— Прибью! — выдохнула. — Поцелую, осмотрю шов и… прибью, чтобы неповадно было.

Ответом мне была милейшая оршская улыбка.

— Главное для себя слово я услышал. — Он прошел до спальника и, отодвинув мой, опустился передо мной на колени.

— Целуй, я весь в ожидании.

Нет, наверное, стоило поругаться, поколотить его. Но… да, устала я от переживаний, от самоедства, копания в себе. Так что, положив ладони ему на плечи, приподнялась и коснулась губами его губ. Немного неловко, но уж как умела.

— М-м-м, — счастливо промычал мой орш. — Кажется, это поцелуй моей победы. Я тебя добился!

— Я еще думаю, Лукер, — пробормотала скорее из вредности.

— А как же это твое недавнее, цитирую: «Стоит перед тобой мужчина, готовый жениться, обеспеченный, с кораблем и собственным участком…» Как там дальше-то было? — он наморщил нос.

— Я такого не говорила, не придумывай, — выдохнула, чувствуя, как он осторожно пересаживает меня на свои бедра.

— Ну как же. Было. Могу бабушке позвонить, она подтвердит. Ты такая суровая стояла в центре поляны и наставляла на путь правильный кендалиек.

Он опустил голову и прошелся губами по моему плечу. При этом широкий ворот моей футболки оказался сдернут на одну сторону.

— Лукер, не было такого, — упрямо повторила, запуская ладонь в его густые, собранные в низкий хвост волосы. — Никому я никогда тебя не предлагала и не рекламировала. Делать мне больше нечего. Самой нравишься.

Его губы замерли в ложбинке между шеей и плечом. Кожу опалило горячее дыхание.

— Нравлюсь? — повторил он. — Звучит музыкой в моих ушах.

— Лукер, я на тебе верхом сижу в одной футболке. Ты полагаешь, я делаю это из-за непереносимой неприязни?

Снова теплый выдох прошелся по коже, вызывая мурашки.

— Одно дело знать, другое — слышать, — он поднял голову, ловя мой взгляд. — Я все равно добьюсь от тебя любви, Петуния. Это единственная причина, по которой мое кольцо еще не на твоем пальчике. Хочу, чтобы ты сама. Не обманом, без лукавства. Чтобы с радостью приняла его, шепча мне слова любви.

Я провела кончиком языка по вмиг пересохшим губам. Он проследил за моим жестом и ухмыльнулся своим мыслям.

— А вот это уже неприкрытое соблазнение, Петуния, пока еще Войнич. Ты играешь низко, девочка.

Я пока соображала, о чем он, горячие сухие губы впились в мой рот. Лукер целовал жадно, даже как-то голодно. Его руки крепко удерживали мое тело, не позволяя отодвинуться от него хоть на чуть-чуть.

— О-ля-ля, какие страсти, — раздалось нагло в палатке. — Вот это прогресс. Какая страсть… как искрит! А мне и рассказать остальным нечего будет, весь процесс соблазнения пропустил. Ну что я на этом корабле-то сидел? Кончились работницы порта, так и к вам лететь сразу нужно было.

— Кирр! — прорычал зверем Лукер. — Что ты делаешь в нашей палатке?

— Как что? — сакали даже как-то обиженно фыркнул. — Спальник свой принес. Третьим у вас здесь буду. Сейчас постелюсь, вещички разложу, носочки развешаю…

— Лукер, ты же говорил, что ни один кровосос в нашу палатку не заберется, — прошипела я змеюкой, — а это тогда кто?

Я ткнула на незваного гостя пальцем.

— Это? А это без пяти секунд корм для Навозника, что растет над нами. Сам эту тушку туда закину! А братьям скажу, что его цветочек с жуком спутал…

— Да, — Кирроси счастливо выдохнул. — Я знал, что вы мне рады будете. Поболтаем перед сном, страшные истории вспомним. Ты, Петуния, я и Лукер… Можно еще еды притащить.

— Изыди, — процедил мой орш, — лучше сам!

— А где я должен спать, по-вашему?

На пол упал сначала спальник, потом рюкзак с вещами, а после сакали решил включить режим обиженного и сложил руки на груди.

— На корабле ты должен был спать. В своей каюте, — фыркнул Лукер. — Что тебя сюда притащило? Заскучал?

— Нет, — его голос вмиг изменился, став серьезным и холодным. — Становится слишком опасно. Я не собираюсь везти домой твой труп, меньшой. Так что смирись с тем, что я буду рядом. Я, мой спальник и мои носки!

— Может, переберемся в катер? — предложила я, сообразив, что кто-то настроен серьезно занять нашу палатку. — Там и сиденья раскладываются, и вентиляция хорошая, и не затопит. А еще обогрев можно врубить. Ни одна тварь не заберется. Можно развернуть на панели экран и часами смотреть смешные видео или фильмы? Я давно туда хотела, но повода не было предложить тебе, Лукер.

Он уставился на меня и сделал вид, что серьезно обдумывает мои слова.

— Ты быстрее соображай, а то Риме уже повадился мой спальник туда таскать. Сейчас как раз ему подходящий случай перебраться туда с концами. Катеров-то у нас теперь три. На двух летаем, а третий, выходит, что не занят.

Я взглядом показала, мол, подыгрывай.

— Хм… А может, и правда, — Лукер пригладил бородку. — И тепло по утрам, и я там в полный рост легко развалюсь, если кресло откинуть.

— Так сидите здесь, я передумал, — кажется, Кирроси тоже заинтересовался моим предложением.

В этот момент с улицы донеслось громкое:

— Далам, да заселяйся к нам, а я в катер, — Риме быстро прошагал мимо нашей палатки.

— Ну во-о-от, — натурально проныла я, поглядывая на сакали.

— А ну стоять, катер мой! — через мгновение его вынесло из нашей палатки с вещами.

— Быстро соображаешь, — рассмеялся Лукер. — Даже я призадумался о том, чтобы утащить тебя действительно в катер.

— Тебе будет там тесно, — я поймала себя на том, что разглядываю ткань футболки на его груди. — Переодеваться не очень удобно, но в остальном там действительно надежнее как-то.

На улице послышалась какая-то возня. Громыхнули ящики, и послышался удар. Кто-то хлопнул дверью катера.

— Если он обидит моего Риме, то я его удушу его же носками, — рявкнула я, выскользнув из объятий орша.

Ноги сами понесли меня на выход из палатки. Через мгновение уже стояла под навесом, пылая праведным гневом. Так и есть, мой хрон стоял с вещами у катера. Такой милый, растерянный… Он беспомощно смотрел перед собой, не зная, как реагировать.

— Кирроси Шибу, гад ты склизкий! — заголосила я так, что все из палаток вывалили наружу. — А ну-ка, выползай оттуда! И лучше сам, иначе я возьму с кухни половник и приду к тебе! А я приду и настучу им по твоему темечку. Никто не смеет обижать моего лучшего друга! Никто! Выползай по-хорошему!

— Кхм… Петуния, ты бы штаны надела, — раздалось деликатно за спиной.

Обернувшись к Даламу, смерила его таким взглядом, что он развел руками.

— Футболка длинная, так что ничего не видно, — пошел он на попятную. — Да и нет там для нас секретов. И вообще, мы на тебя, как на сестру смотрим…

Я опасно прищурилась. Сакали как-то неопределенно цокнув, уставился на свои ноги.

— Кирр, или сам, или помогу, — рубанула я.

Риме повернулся ко мне и как-то растерянно улыбнулся. Я в этот момент за него убивать была готова.

Вот только наглая лжесакалья мордочка зыркала на меня из катерка и, кажется, спешно блокировала двери. Ты глянь, умник какой!

Да и ладно, сиди там как в аквариуме.

— Лукер, — я взглянула на своего орша, — а наша палатка делится на две секции?

— Да легко, можно даже заменить одну стену и сделать два входа. Станет немного теснее, но…

— Делай, — скомандовала. — Нам с тобой много места не надо.

Он кивнул, даже как-то радостно.

Я же прошагала вперед, взяла своего обиженного друга за руку и, послав наглецу в катере убийственный взгляд, повела Риме в нашу палатку.

— А в чем, собственно, дело, лапушка? — этот носочник таки высунул свой нос из приоткрывшегося окна. — Сама же предложила сюда заселиться.

— Катер двухместный, — обозначила ему всем известный факт, не оборачиваясь, — а не исключительно для твоей наглой персоны.

— Да где здесь быть двоим? Вещи разложить некуда. Стопочка со штанами, стопка с футболками…

— Чтобы в тебя ночью молния прилетела! — процедила, готовая все-таки сходить за половником.

— Лукер установил громоотвод, — радостно просветили меня.

Выдохнула, и поняла, что акула под названием Кирроси Шибу мне не по зубам. Просто непрошибаемый тип.

— Ничего, — я погладила Риме по спине, все еще ощущая злость за него. — У тебя своя палатка будет. Да, меньше, чем общая, зато сможешь быть там один, никто не помешает. Закроешься, удобно развалишься, и простора больше, и…

Я не договорила, он обнял меня за плечи и прижал к себе. Поцеловал в макушку.

— Моя ты воительница, — прошептал, чтобы другие не слышали. — Спасибо. Я в такие моменты действительно теряюсь. И агрессией ответить нельзя, и гордость спустить не позволяет.

— Риме, помоги, — позвал его Лукер. Он уже вытаскивал из контейнера дополнительные запчасти от палатки. — Петуния, вернись на лежак. Тебе и вставать рано, и бесит меня, что на твои ножки пялятся остальные. Да, ревную, и плевать мне, что футболка до середины бедра.

Пожав плечами, я, потянувшись, поцеловала своего хрона в щеку, а после отправилась к себе за штанами.

К тому же жутко есть хотелось.

… Пока одевалась, ребята переделывали нашу палатку. Я прекрасно понимала, что Риме было некомфортно и с нашими Дупелом и Мити, слишком много эмоций. А тут еще и Далам туда же.

Да, мой Риме просто с ума сойдет.

В одном катере с Кирром ему было бы неплохо — хроны не фонтанируют эмоциями, а наш ушлый носочник такой же полукровка, что и он. Но не вышло.

Значит, пусть живет с нами за стенкой.

— Готово, — услышала я голос Лукера. — А неплохо вышло.

Улыбнувшись, выдохнула. Ну чего некоторым на корабле не сиделось? Да, приложило наш катер, но никто же серьезно не ранен. Чего срывались?

Хотя чего я задаю себе этот странный вопрос, половина бед в нашей семье за последние два года начиналась с фразы: «Сидел как-то без дела Кирроси, скучал…» А дальше, как повезет.

Я тяжело вздохнула. Как-то Соели даже жаль стало. То ее один хрон изводил скуки ради, а теперь два хрона и один легкий на подъем сакали будет.

Хотя Далама можно и с собой брать.

Так, планируя дальнейшие сборы растений, я и не заметила, что за спиной уже сидит Лукер и рассматривает меня.

— Что? — моргнула, наконец смекнув, что пропустила момент его появления.

— Я так полагаю, что после свадьбы нас станет трое, совсем как у Нума?

— Вот еще, — нахмурилась, — во-первых, Риме работает стюардом и часто летает. Во-вторых, я намерена быстренько его женить. Дело за малым: найти достойную. Чтобы любила, голос на него не повышала, готовила хорошо. Характер ласковый, не перечила ему. И вообще…

— Да и ладно, Риме — единственный, кого я готов терпеть, — отмахнулся Лукер. — Главное, что ты при слове «наш дом» и «свадьба со мной» больше не фыркаешь.

Его улыбка стала запредельно счастливой.

— Ну ты и… — Я поняла, что он меня нагло подловил и теперь радуется этому как ребенок.

— Риме мне дорог, и обижать его я не позволю даже Кирру, — сложив руки на груди, задрала подбородок.

Мой орш, прикусив от смеха губу, обнял меня со спины и заговорщически зашептал мне на ушко:

— В катере вдвоем тесно, там и одному в полный рост не встать. Только ползать. А от этого быстро затекают ноги. То ли дело надавить на жалость любимой заступнице, зная, что палатка наша легко может поделиться, или в крайнем случае любимая Петуния просто разделит ее изнутри заслонкой и будет оберегать покой своего друга. Так что вечерами — сладкие эмоции перед сном, а днем, пока нас нет, — свободное жилище: делай что хочешь, пока кое-кто себя надуривший будет ножки бегать разминать вокруг катера.

Обдумав каждое его слово, я разразилась смехом.

— Риме, — прокричала громко, — я тобой горжусь!

— Спасибо, моя красавица, — раздалось счастливое в ответ за стенкой.

На обед мы собрались все вместе. Кирроси и Далам догадались привезти с корабля еще провизии. Да и, как я заметила, Риме неплохо наловчился охотиться, не покидая пределы стоянки для туристов.

Хрустя зелеными огурцами, привезенными из дома, я не могла не заметить, как на нас из противоположного лагеря смотрят близняшки.

Девчонки сидели на своей кухне и пытались приготовить, кажется, суп. Но, судя по запаху, долетавшему до нас, вряд ли их варево можно было бы назвать съедобным.

— Что-то у конкурентов совсем с провизией плохо, — подметил Далам.

— После бури почти все унесло, — хмыкнул Лукер. — Осталось лишь то, что выловить успел Дупел. А это в основном бульоны. Думаю, у Соели где-то в багажнике есть запасы именно для нее, потому как я не заметил, чтобы она хлебала их варево.

— Девка гадкая, конечно, — Кирр поморщился. — Может, какой цветочек на нее натравить?

— Не тронь каку, — процедил Лукер. — Нам выгодно, что она там лежит как на отдыхе и загорает. А близняшки уже считай, что наши, их ребята потом по-тихому покормят.

— Уже обольстили? — Далам зыркнул на Мити.

— Скорее подкупили, мы тут в болоте трупы интересные нашли, — он подался чуть вперед. — При них камешки. Не состояние, конечно, но после сбыта сумма будет интересная. Так что малышки знают, что мы не бедные, и даже рассчитывают получить свою долю.

— М-м-м, как интересно, — взгляд Кирра сделался серьезным. — А планета просто радует перспективами. Но об этом потом и шепотом. Планы у нас какие? До наступления сезона бурь осталось примерно неделя.

Я оживилась. Ну, хоть здесь прямо сказали что и как. А то я ведь не призналась, что все подслушала.

— Сегодня еще в лагере, — Лукер отставил свой контейнер и обнял меня за плечи. — Петунии нужен отдых. Укреплю палатки. Проверим катера. Стирка…

— Я этим займусь, — вставила свое слово, пока меня спать на лежак не отправили. — Только веревки натяните между палатками, чтобы просохло все. Влажность и так высокая, внутрь постиранное тащить — не дело.

— Все будет, милая. Сам все развешаю, — орш ласково коснулся губами моего виска. — И постираю, а ты…

— Спать отказываюсь, — я скривилась.

— А ты мне поможешь. Будешь руководить процессом, как главная, — договорил он.

— Подло! Но я согласна, — закивала, а про себя решила, что спорить себе дороже. Начну учить как надо, сам сбежит, оставив меня с широким ведром, капсулами с гелем и портативной стиралкой.

… Но я ошиблась.

После обеда все расползлись по своим делам.

У катеров крутились Кирроси и Далам, как и подобает инженерам, они таинственно водили руками над открытым капотом и важно друг другу кивали. Со стороны кухни вкусно пахло жареными овощами. Риме готовил ужин.

Лукер же натягивал веревку над нашими палатками в несколько рядов. Я стояла с обычным тазом, в который сложила отжатое им белье. Свое и парней. Нет, я не отлынивала от работы, но вдруг выяснила, что, оказывается, мужчина может быть весьма полезен в хозяйстве. Постирать? Отжать? Приготовить обед или ужин? Да прибраться в той же палатке… Да, мой орш был способен на все это. Дома у нас всегда было иначе: папа работал, он мог что-то починить, ну или перенести тяжелое с места на место, а все остальное значилось как женская работа. Так что сейчас я чувствовала себя очень странно.

— Лукер, давай я все сама развешаю, — как-то неуверенно пробормотала, когда таз увели из моих рук.

— Здесь высоко, Петуния. Принеси лучше из душевой остальное. Я там в ведро скинул.

— Угу, — я кивнула и обрадованно понеслась исполнять.

Так хотелось показать, что и я не балласт. Что все могу и умею.

Ноги скользили на влажной после ночных дождей почве. Боясь упасть, я поумерила прыть. Над головой шумели кроны гигантских деревьев. Что-то треснуло, и на землю полетели листья длиной с человеческий рост. Нет, они приземлялись не с тихим шуршанием, а с грохотом. И хорошо подальше от нас, а то вот так ночью могло и листиком случайно палатку приложить.

Забравшись в душевую, принялась перебирать, что там в ведре осталось, сразу расправляя и отряхивая вещи. В основном здесь были футболки Мити и Риме. У них они самые яркие.

— Петуния, — раздалось милейшим голоском за спиной. — А может, тебе помощь нужна?

Застыв с ядовито-желтой майкой братца-сакали, я как-то напряглась.

— Нет, Кирроси, спасибо, но я сама справляюсь.

Обернувшись, заметила весьма задумчивое выражение на лице нашего неугомонного.

— Ну, ты подумай. Я так-то очень полезен. Могу и отнести все Лукеру. И поболтали бы. Можно потом и развлечься как-нибудь. Ну ты, я… вместе…

Вот тут у меня вдоль позвоночника холодные мурашки дружным строем до зада спустились, пробивая на пот.

— Это как? — вот кто за язык дернул спросить.

— Ну там… — он странно поиграл пальчиками, — киношки посмотрим на твоем лежаке. Актрис обсудим… Если хочешь, можно и пошалить…

— Чего! — у меня на загривке волосы дыбом встали.

— Ну того… — он поиграл бровями. — Ну, Пети, не будь такой несообразительной…

— Что! — у меня пар из носа повалил. — Ты на что, морда твоя наглая, намекаешь?

— Ну там, в кустики сбегать…

— Куда? — я выдохнула и перехватила крепче футболку.

— Ой, да что ты такая несообразительная, — он всплеснул руками. — Цветочки поискать какие. Ну… Я же поинтереснее Риме буду. Впусти меня вместо него в палатку, и мы с тобой так повеселимся. И кино, и передачки документальные, и по кустам за ростками по первому зову.

Меня в этот момент так отпустило, что перед глазами потемнело. Вот гад, а! Нет, ну как таким можно быть!

Сволочь смазливая!

— Пети, что-то мне не нравится спектр твоих чувств, лапушка моя.

— Не нравится, — прошипела я змеей, отодвигая ведро. — Сейчас я тебе такую гамму покажу, хрон ты недоделанный!

— Чего это недоделанный, — он, смекнув, что что-то пошло не по его плану, отступил на шаг. — Да я же ради тебя… Чтобы ты не скучала.

— Ах, ради меня? — я ударила влажной футболкой по ладони. — Чтобы скучно не было, говоришь! А давай пошалим, гад ты белобрысый!

— Ой… — еще шаг назад.

— А поздно, Кирросик, лапушка моя, а побежали в кусты шалить!

… Как он бежал! Ну как летел через мелкие лужи. Загляденье. С визгом. С воплем. Не разбирая дороги. Я мчалась за ним, отвешивая мокрой футболкой поджопники.

— Лукер, уйми свою женщину, — разнеслось над лагерем.

— Нет уж, пошалим, — горланила я, прохаживаясь по нему тканью. — И в кусты сходим. А как же без кустов? И на спальнике моем поспим вместе!

— А-а-а! — он рванул в сторону катеров к Даламу.

— Спасайте меня от нее, братья!

Но Далам, не будь дураком, быстро убрался с моей дороги.

— Прости, брат, — смеясь прокричал он нам вдогонку, — но Пети мне тоже друг.

— Предатель! — взвизгнул этот шалун. — Риме! Спасай! Уйми ее!

— Ах, Риме! — размахнувшись, я приложилась по его уже влажной спине. — Да ты же, зараза белобрысая, его только что из палатки подсидеть пытался!

— А мне в катере неудобно-о-о, — он пронесся мимо кухни и подскочил к Лукеру. — Ноги болят.

Он выставил моего слегка ошалевшего орша перед собой как щит.

— Она ни с того ни с сего сорвалась на меня, — законючил, выставив вперед нижнюю губу.

— А ну, не смей на жалость давить и врать! — рявкнула я. — А расскажи Лукеру, как ты его девушку в кусты шалить звал, а! Полежим на моем спальнике, повеселимся! Ну! Или не было?

— Да я же не плохое имел в виду… — губа выпятилась сильнее. — Ты меня не так поняла.

— Ах, не так? — я изловчилась и врезала ему футболкой по бедру. — Это тебе за то, что Риме выселить пытался. Себялюбивый ты павлин!

— Какой есть, — он задрал нос, прикрываясь от меня Лукером. — Люби вот таким.

И тут я расплылась в такой улыбочке, что он сглотнул и поднял взгляд выше. А там…

О да! Большой, широкий, злой орш…

— Куда ты, братец, мою Петунию звал? — уточнил он обманчиво спокойным голосом. — В какие такие кусты?

Да! Я сжала кулак и победно резко повела локтем вниз. Попал!

— Да Лукер, все вообще не так было. Я к ней в душевую пришел и…

Побледнел, цокнул как-то нехорошо.

— Только в рожу бить не надо, ладно, — жалостливо попросил.

— Конечно, братец, — Лукер все так же мило кивнул и заехал ему кулаком в живот.

Глаза Кирра стали в два раза больше. Взяв верхнюю ноту в визге, он повалился на колени. Покраснел и оскалился.

— Ладно, за дело, но удар у тебя почище, чем у Лэксара. Я это учту на будущее…

— Нет, — Лукер положил ладонь ему на плечо, — на будущее, Кирр, думай, что и кому ты говоришь. Еще раз замечу, что крутишься возле моей Петунии, сделаю, что еще два года назад обещал.

— Да-да, ноги в зад… У вас же на всех одна угроза, — закивал Кирр. — А я что… Катер так катер. Там тоже неплохо. Что сразу заводиться-то так?

За спиной этого страдальца появился Дупел. Тяжело вздохнув, он головой покачал. Нехорошо так.

— Тебе Кирр жизнь уже сколько раз по роже за дело давала, ты совсем ничему не учишься? — прошипел сакали. — Лэксар за Астру отделал так, что еле живой уполз — забыл через три дня. Нум за Лилю рёбра сосчитал — вылетело из головы на второй день. Тебя что, реально, в медкапсулу на месяц упаковать нужно, чтобы ты уяснил — женщин братьев трогать нельзя! Ты что, не врубаешься, что себе хуже делаешь? Появится твоя, что они ей расскажут? Как ославят! Взвоешь отбеливаться. Да поумней ты уже!

Кирр, не вставая с колен, развернулся к нему. Прищурился, бросил взгляд на лагерь напротив и расплылся в улыбке.

— Я тебя, Кирр, закопаю в тех кустах, если увижу рядом с Лалу… — прорычал Дупел. — Обещаю! Попытаешься отбить мою девочку, и милым я не буду. А Мити добавит. Не беси уже.

— Но мне неудобно в катере, — взвыл этот непрошибаемый белобрысый гусак. — Я хочу отдельную палатку! Хочу! Можно с Пети вместе…

Я замерла и испуганно затрясла головой.

— Да я лучше сама в катер пойду… — заявила и тут же услышала радостное:

— Договорились! — Кирр вскочил на ноги, отряхнулся как ни в чем не бывало и потер ладони. — Тогда я за вещами и к Лукеру, а ты маленькая, компактная. Тебе в катере удобно будет.

— Лукер… — прошипела я. — Зарой его где-нибудь. Дома скажем, что потерялся. Пошел в кусты с рулоном туалетной бумаги и не вернулся. Только бумага под веточками валялась. Три дня его искали с фонарями и всё никак…

Мой орш расправил могучие плечи и пошел на брата. Сзади к нему с плотоядной улыбочкой приближался Дупел. Далам старательно делал вид, что вообще ничего не видит.

— А может, не надо? — неожиданно с кухни выглянул Риме. — Я тут подумал, закопать — это ненадежно. Найдут же. А может, в болото его увезём? Вы рассказывали, там серные озера. Оно как-то вернее будет.

— Вот дело братец хрон говорит! — из своей палатки высунулся Мити. — Я его готов сам туда отвести. А то мало ли в какие кусты он с моей Лоли решит прогуляться. Я вообще считаю, зря тогда Лэксару не дали его прибить. Ну когда он его Астру в катерке облапал. Один раз погоревали и ладно.

— Эй! — Кирр попятился почему-то ко мне. — Ну чего началось-то? Да не подкатывал я к Петунии! Больно надо, когда жена тебя умнее. Так-то я лучше к Ками подкачу… Она как-то более реальный вариант…

Дупел и Мити переглянулись и заржали аки кони.

— А рыпнись к ней, и удивишься, — усмехнулся Лукер. — Там тебя уже точно никто не спасёт. В катер пошел и сидишь там. А нет, так на корабль возвращайся. И если я увижу тебя рядом с моей Петунией…

— Ой… Всё! — уязвленно пробормотал этот бабник. — Уже и подкатить ни к кому нельзя. Разобрали всех красотулек, а мне одному в этом катере сиди и страдай. Никто не любит. Никому не нужен.

Натурально шмыгнув носом, он, как побитый пёсель, поплелся, куда послали.

И я вдруг поймала себя на том, что безумно жалею его, разнесчастного.

Вот что за невозможный тип!

И снова новый день. Потянувшись, я обняла спящего рядом мужчину. Прижалась к нему и потерлась щекой. Широкая ладонь тут же легла на мое бедро, сжала.

— Как же я мечтал вот так просыпаться каждый день, — выдохнул Лукер мне в волосы, — чтобы открывать глаза и видеть твое безмятежное личико, слышать легкое дыхание. Выходи за меня замуж, Петуния?

— М-м-м, — простонала я, пристраиваясь удобнее на его плече. — Как-то неожиданно.

— Неожиданно? — выдохнул он, и я вмиг оказалась лежащей на спине. А надо мной возвышался мой орш, грозно сдвигая брови к переносице. — Я твое «да» услышать хочу, Петуния. Какие уж тут неожиданности!

Мои руки скользнули по его узкой талии.

— А я ухаживания хочу, — пожала плечиками, — и абсолютно не понимаю, куда торопиться.

— Поухаживаю, — он кивнул, — после свадьбы.

— Ну нет, — надулась. — Я никогда ни с кем не встречалась по-настоящему. Я, может, мечтаю о свиданиях, поцелуях, ужине где-нибудь вне дома…

— Наша полевая кухня подойдет? — он вопросительно приподнял бровь.

А я скисла.

— Нечестно так. Камелию и на танцы приглашали, и вечерние прогулки… Я тоже хочу, Лукер, чтобы красиво. Почему вы, орши, так спешите? Загнать женщину на кухню и вручить ей половник всегда успеете. Что тебе стоит свозить меня на свидание? Да хотя бы под тот же куст пригласи. Во всем этом плане Кирроси куда интереснее. Уверена, когда он по-настоящему влюбится, то у его избранницы будет всё — от ужина и до…

— И до танцев, лапушка! Прогулки по магазинам, горы подарков, цветы, милые безделушки, поцелуйчики, — раздалось прямо за нашей стенкой.

Я замерла, глядя на непрозрачную перегородку.

— Ты, гусак, уши греющий, что, Риме моего выселил?

— Нет, я все еще тут, — лениво отозвался и второй хрон. — Впустил просто на постой временно.

— Тогда заткнулись оба и пошли готовить завтрак, — грубо рявкнул Лукер. — Еще раз поймаю за подслушиванием, закопаю обоих.

Послышалось активное шуршание, а через несколько секунд снаружи мелькнули две тени. Нет, ну ребятами они были, когда надо, понятливыми.

— Хорошо, Пети, вопрос с браком до возвращения домой я не поднимаю, — ворчал возвышающийся надо мной орш. — Но… всей ерундой, что перечислил Кирр, заниматься не буду. Чего хвостом вокруг женщины крутить, если я прямо говорю, что люблю тебя? Мне чего, за сомнительными вениками чувства прятать? Или какого тебя в глушь тащить, когда в палатке удобно, сухо и тепло? Какая романтика в том, чтобы ненароком застрять где-нибудь в непролазной чаще? И вообще, эта планета к ухаживаниям не располагает.

Он вроде и ворчал, но при этом я видела в его глазах какую-то обиду, что ли.

Я не сказала ему «да», — сообразила, в чем дело.

Он сделал предложение и получил пусть и не открытый, но все же отказ.

Подняв руки, я обхватила его голову и, притянув к себе, поцеловала. Он замер. Вздрогнул, а после… Его губы сминали мои с какой-то голодной яростью. Застонав, Лукер и вовсе подмял меня под себя. Его руки принялись шарить по моему телу, задирая футболку. Я не сопротивлялась, напротив, отвечала ему тем же. Жадно. Горячо.

В голове пульсировала только одна мысль — я нашла мужчину своей мечты. Он только мой. И видит лишь меня.

— Лукер, — выдохнула между поцелуями. — Я выйду за тебя замуж. Слышишь? Прошу лишь не спешить. Зачем, если я и так уже твоя. Твоя, и на другого уже не посмотрю…

Он приподнялся и поймал мой взгляд.

— Значит, да? — а в глазах что-то безумное.

— Да, — я улыбнулась. — Но кольцо и все остальное дома. Не хочу, как у сестры. Придешь к нам домой и сделаешь предложение, переговорив с папой. Подаришь цветы и сладости маме. Хочу, чтобы было красиво. Как мечтала.

Он улыбнулся и кивнул. А после, склонившись, снова скользнул по моим губам. Так нежно, что бабочки в животе вспорхнули. Его короткая мягкая бородка приятно щекотала кожу. Ласково. В этом мужчине мне нравилось абсолютно все.

Расслабившись, я подняла ладонь и провела костяшками пальцев по его скуле. Он прикрыл глаза, наслаждаясь моей лаской. Я же изучала его лицо.

— Люблю, когда ты смотришь на меня, — прошептал Лукер. — Это делает таким счастливым. Я ловил твой случайный взгляд, желал задержать его на себе подольше. И так боялся проиграть, в очередной раз приехать за тобой в университет и увидеть с другим. Понять, что шанс упущен, и ты так и не станешь моей, Петуния. Моя маленькая красивая девочка с нежным взглядом. Как же я боялся, что никогда не случится этого утра. Что я не услышу твое «да». Не отталкивай, прошу. Я не буду спешить. Терпеливо дождусь, когда ты действительно захочешь получить мое кольцо, но прошу, смотри на меня, целуй. Говори, что я твой. И я буду ждать столько, сколько потребуется.

Я обняла его за шею и притянула к себе.

— Я люблю тебя, Лукер.

На его губах заиграла такая улыбка, что сердце сдалось. В теплых зеленых глазах засветился огонек безумия.

— Повтори, — шепнул он.

— Я люблю тебя, Лукер дар орш Ор. Поэтому расслабься и не спеши. Ты уже успел. — Сделав глубокий вдох, ощутила странный аромат. Чего-то острого, что ли. — Мне кажется, они нам резину готовят.

— Что? — Лукер приподнял бровь.

— Запах, — выдохнула. — Странный для завтрака, ты не находишь?

Он принюхался и нахмурился.

— А-а-а! — раздалось громкое с кухни. — Да что это за… Горим!

Выскочив из палатки, я встала как вкопанная. Открыв рот, сообразила, что срочно нужно что-то делать, иначе… иначе мы просто лишимся полевой кухни. Суетливо покрутившись на месте, обогнула остолбеневшего Лукера и ринулась к контейнерам со своими растениями. Схватила за ручку ведро с приготовленной для разведения органического удобрения водой и одним плавным движением затушила, кажется, наш завтрак, а заодно и одного шибко неугомонного Сакали с половником в руках. Огонь, вырвавшийся из нашей портативной печи и вовсю облизывавший стойки палатки, жалостливо зашипел и погас, выпуская густой белый пар.

— Кирроси Шибу, — мой вопль, наверное, услышали все, — что ты забыл на кухне?

— Я, — он ошалело ткнул в себя половником, — оладушки решил сделать. А оно как вспыхнет!

— Где Риме? — я с силой впихнула ему в руки ведро. — Куда ты дел нашего повара?

— Да за водой послал, чтобы он потом посуду вымыл. А я вот тут…

Он моргнул и проследил за легким, словно перышко, пеплом, осевшим на кончик его носа.

— Да твою же… Кирр, ты себя переплюнул, — Лукер вышел из-за моей спины и осмотрел шатёр. — Как ты смог вообще такое сотворить? Схватив толстый держатель, он поднял абсолютно чёрную сковороду за оплавившуюся ручку и огромными глазами уставился на брата.

За моими спинами возникли Дупел и Мити.

— Да я только масла налил, и всё, — оправдывалось наше счастливое несчастье. — Замешал муку, яйца и воду в тесто, и вот…

Кирр так забавно хлопал ресничками, что я почти поверила в несчастный случай, если бы не одно но…

— Кирроси Шибу, павлин ты самоуверенный, а ты хоть раз вообще в таких условиях готовил? — процедила я, прекрасно зная, каким будет ответ.

— Да я вообще гений, что я с какой-то портативной полевой кухней не справлюсь? — важно заявил он и попытался стряхнуть пепел с носа, размазывая его по щеке.

И чем больше он руками махал, тем гуще осыпались с обгоревшего навеса хлопья.

— Ий-ё, — из-за палатки появился Риме. — А это фирменные оладьи так жару дали? — не удержался он. — Не, ну обещал удивить, и сделал. Мужик! Считай, я челюсть с земли поднимаю.

Оценив издевку друга, я оскалилась, как акула, в доброй голодной улыбке.

Кирроси шмыгнул носом и прищурился, нехорошо так. Взглянул на поверженную его кулинарным талантом печь, на сковороду, которую все ещё держал в прихватке Лукер, на осыпающуюся пеплом крышу нашей многострадальной кухни и расправил важно так плечи.

— Сказал, будут оладушки, значит, будут, — заявил он как-то больно пугающе. — А ну, пошли все отсюда. Завтрак через час.

Отобрав у Лукера сковороду, он принялся отцеплять подвязанные тряпичные стенки.

— Кирр, — прорычал мой орш.

— Всё подчиню и сделаю лучше, погуляйте пока часик. Ты вообще её соблазнял, вот и не отвлекайся. Что я зря сюда тащился? Уже окольцуй и не трепи мне нервы. Чтобы я вечером бабушке отчитался, что у тебя там всё в лучшем виде…

— Ты что ей докладываешь? — голос Лукера сделался зверским.

— Естественно! Я здесь вообще как ее шпион! Все кыш-кыш-кыш отсюда. На кухне профессионал.

Он дернул за липучки, и стенки опустились разом, скрывая его от нас.

— Не понял? — Риме приподнял бровь. — Он меня что, теперь еще и из кухни выжил? Нет, ну что за тип, а?

— Ах да, сородич мой незаменимый, — из дверного проема палатки высунулась рука и ухватила Риме за ворот футболки. — Будешь мне помогать.

И моего друга затащили внутрь.

— Лукер? — я обернулась на своего орша.

— Это катастрофа, — выдохнул он. — Кирр совершенно не умеет готовить.

— Поклеп! Наговор завистников! — заголосила кухня-палатка.

— Но у нас же есть бульоны, да? — я с надеждой заглядывала в глаза Лукера. — И Риме он пока не угробил.

— Да, мы пока еще не на грани голодного вымирания. Но… Кирроси, я тебя прошу, займись лучше катером, — орш ринулся было в палатку, но оттуда высунулась рука и ткнула ему в нос указательным пальцем. — Сначала оладьи, а потом все остальное.

— Вот и покушали, — тяжело вздохнул за нашими спинами Мити.

— А где Далам? — вдруг оживился Дупел.

— Далам, — Кирр выглянул наружу. — Далам!!!

От этого крика я вздрогнула всем телом.

Дверь в душевой открылась, и выскочил наш четвертый сакали с перепуганным лицом, прикрываясь одним полотенцем.

— Что? — он уставился на нас, совершенно не понимая, что происходит. Принюхался и замер. — Он на кухне, да?

Мы слаженно кивнули.

— А у нас еще есть кухня? — задал он следующий вопрос.

Мы слаженно покачали головой.

Сплюнув, Далам повернулся и, сверкнув задом, удалился обратно в душевую.

— Далам, — снова заголосил Кирр.

— Да иду я, — рявкнул тот в ответ из кабинки. — Дай штаны напялить. Тащи ведро и щетки. Будем спасать твою гордость хронячью. Так и знал, что спокойно здесь не отдохнуть! Ты не брат, Кирр, — ты бедствие галактического масштаба. Вот где руки откуда надо растут, а где-то из задницы, — ворчал он не переставая. Дверь в душевой открылась, и появился, кажется, наш спаситель с голым торсом.

Глядя на кубики пресса нашего всегда спокойного и уравновешенного Далама, я даже как-то смутилась.

Он не собрал волосы, и теперь они темной копной лежали на плечах. Подойдя к нам, он снова принюхался и закатил глаза. Отодвинул проход на кухню и заглянул.

— Да твою же… Ты что, маслом печь залил! — рявкнул он. — Кирр, я тебя научу эту жизнь любить, или придушу, гада! Ну почему косячишь всегда ты, а подчищаю за тобой я!

— Карма, брат! — философски выдал этот проходимец и тут же ойкнул, кажется, отхватив подзатыльник.

Да, Далам бывал крут и беспощаден!

Завтрак у нас состоялся ближе к обеду. Палатку частично отчистили, печь починили, сковороду оттёрли. Кирру по шее надавали, да так лихо, что он действительно приготовил оладьи, и весьма недурственные.

Прожёвывая очередной кусочек, я таращилась на лагерь Соели. Там что-то происходило. Вражина моя металась перед палатками с планшетом в руках. Близняшки притаились за контейнерами с цветами и внимательно подслушивали. А рогатые… А те, как и всегда, валялись в катере и таращились на очередной сериальчик. Вот у кого жизнь удалась.

— Что там за переполох у них? — Далам проявлял такое же любопытство, что и я.

— Она зла, — Риме пожал плечами.

— В ярости, глухой, — поправил его Кирр. — Я слышу еще примесь страха. Эта девка просто отвратительна. Рядом с ней даже дышать сложно.

Я хмыкнула и, поймав на себе взгляд вражины, задрала нос кверху.

— Думаешь, победила, Войнич, — закричала она в ответ. — Умоешься! И твои эти прихвостни не помогут. Думаешь, поверю, что ты смогла орша заполучить? Строишь там из себя… братья это твои, мне уже доложили. Всё про тебя рассказали, неудачница! Лоли, Лалу, быстро ко мне!

Девчонки от её вопля подскочили, Дупел с Мити как-то на инстинктах кинулись вперёд, но Риме с Кирром быстро поймали их, схватив за руки, и вернули на место.

— Спокойно, — лениво протянул Далам, прожевывая оладушек. — Ей, видимо, доложили, что поставка цветочков сорвалась, и главные цветоводы вдруг обнаружили у себя тяжелую аллергию на всю флору Ялвиры.

Я удивлённо уставилась на него.

— Кирроси, ты был в ударе? — усмехнулся Лукер.

— Ага, — наш лжесакали важно так кивнул. — Он и подгорает у неё. Жди подставы. Так и знал, что у вас здесь самое веселье. Это покруче борделя при космопорте будет.

— Там есть бордель? — уточнила я.

— А ты где, наивная душа, видела космопорт без него? Всему вас цветочков учить надо! Вообще, к жизни не подготовленные!

— Я тебя поучу, — рявкнул на него Лукер. — И вообще, доедаем и покатили в джунгли. Чувствую, близняшки сегодня будут активно под кустами ползать и собирать ей гербарий.

Он оказался прав. Стоило нам покинуть границу туристической стоянки и немного отлететь, как нам на хвост упал третий катер. Загорелся красным сигнал общего вызова. Активировав его, Лукер бросил на меня короткий взгляд.

— Ребята, — раздался неуверенный голос Лалу, — помогите нам. Не знаю, что вы там натворили, но Соели просто в бешенстве. Она требует от нас сравнять с вами количество видов, а сама залезла сегодня в справочники. Правда, не уверены, что она там что-то поймет, но… Нам нужны цветы и желательно хищные.

Я приподняла бровь. Понятно, что их к стенке приперли. И что мне вообще не резон им помогать, но…

— Будут вам цветочки, красавицы вы наши, но только ничего эксклюзивного, — отозвался Дупел.

— Спасибо, — пробормотала кендалийка, — и ещё Соели там отца трясёт. Он ищет новую бригаду. Она не сдаётся просто так.

— Через несколько дней, а может, и раньше, здесь начнется сезон бурь, и мы будем вынуждены улететь, — вмешался в разговор Лукер.

— Нам конец, — выдохнула Лоли. — Она так просто отсюда раньше времени не уберется. Сама укатит на корабле в космопорт, а нас кинет.

В эфире повисла тишина.

Я взглянула на Лукера, но он спокойно вёл катер, зорко следя за тем, что там ползает по стволам деревьев сверху.

— Улетите с нами, — слишком уж категорично произнес Мити.

— Это невозможно, — расстроенно выдохнула Лоли.

— Это не обсуждается, — Мити и слушать её не стал. — Пока копайте цветы, чтобы она ничего не заподозрила. А там устроим диверсию и доблестно вас спасем. Или ещё чего придумаем. Но ты здесь не останешься…

— Мити, ты не понимаешь… — воскликнула она на эмоциях.

— Это ты, Лоли, так ничего и не поняла. Я сказал, ты полетишь со мной на Залфа. На этом всё. Поговорили. Ваше мнение я здесь и спрашивать не стану. Разговор окончен. Расчехляйте лопаты и ройте свои кусты. Остальное — наша забота.

Лукер снова как-то снисходительно хмыкнул. Потянувшись, я выключила наш микрофон.

— Вы все такие, да? — взглянула на него.

— Угу, — он важно так кивнул. — Мы летим в тот же квадрат, что и в прошлый раз, но перелетим холмы. Там вроде достаточно видов растёт.

— Зубы мне заговариваешь? — мило уточнила.

— И это тоже, — он улыбнулся. — Детка, ты гербарий собирай. Считай, это вот я тебя за букетиком везу. А на Залфа тебе не до того будет. Там ты замуж за меня выходить будешь.

— Хм… — многозначительно хмыкнула я. — Пока мы с тобой на этапе первых поцелуев.

— Это провокация или требование зайти дальше? Так я не против, — уголки его губ проказливо приподнялись.

Смекнув, что разговор зашёл куда-то не туда, отвернулась к окну.

— Быстро всё как-то, — проворчала.

— Быстро? — он повернул голову и так на меня взглянул, что я покраснела. — Считай, что я сейчас одновременно и смеюсь, и рыдаю. Я два года вокруг тебя пляски устраиваю. Да, неудачно, но это не отменяет временного промежутка. И здесь мы уже сколько, а ты говоришь, быстро! Петуния Войнич, ты моей смерти желаешь? Я же сдохну от неудовлетворения и разочарования в личной жизни. Быстро! Это даже звучит как шутка. Одно успокаивает, я не самый тормозной из братьев. И запрошенные варианты есть.

— Это какие? — я заинтересованно приподняла бровь.

— А мало? — он как-то с шумом выдохнул через нос. Маэр в своём женоненавистничестве уже перешёл все грани. Ну, послала тебя девушка раз, что теперь всю жизнь гневом пылать на каждую. Далам… тот в вечной зоне дружбы, кажется, он её вообще не покидает. Поспорить готов, он и здесь в порту подружек нашёл и теперь сидит с ними на созвончике. Не припомню, была ли у него вообще девушка, пусть даже для несерьёзных отношений. Кирроси… Кирр — это вообще что-то к браку непригодное. Не представляю, какая на него серьёзно глянет. Но если найдётся, мы её всей семьёй на руках носить будем. Просто ему нужна такая, чтобы его переплюнула, оторва, каких свет не видывал. Так что, Петуния, я не самый печальный вариант.

— Да ты у меня вообще умница, — я положила руку на его бедро, хваля себя за смелость.

Мы прилетели.

Катера мягко опустились на небольшую поляну, окруженную с четырех сторон густыми зарослями. Лукер установил свой планшет на панель приборов и открыл карту.

Я попыталась убрать ладонь с его бедра, но он быстро накрыл мою руку своей. Нежно сжал запястье, погладив кожу подушечкой большого пальца. На его лице блуждала довольная улыбка.

Я же чувствовала себя невинной дурочкой.

Два года злилась на него за то, что выбрал не меня. Себе в чувствах не признавалась. А теперь, когда получила то, о чем и не мечтала, — робела.

Наверное, поэтому я так упорно цеплялась здесь, на Ялвире, за свои растения. За эти поездки и прочее. Чтобы сама с собой наедине не оставаться.

Потому как думать головой я хорошо умела, а чувствовать сердцем — нет. Негде было учиться. Не на ком.

И да, мне было так непривычно чувствовать тепло ладони Лукера на своей. Понимать, что это вот то самое настоящее. Что достаточно потянуться и самой поцеловать его, и счастье будет в кармане…

Но проклятая неуверенность в себе настырно душила. Я так боялась выглядеть глупо в первую очередь перед самой собой.

— Лукер, — тихо выдохнула…

— Ты продолжаешь краснеть и бегать от меня, Петуния. Это ничего, все равно я тебя уже поймал. Все у нас будет хорошо. Притремся друг к другу, и стеснение пройдет. Нужно просто еще немного времени.

Я благодарно улыбнулась. Какой же он все-таки чуткий и мудрый.

Вздохнула и, повернувшись, уперлась ему в плечо лбом.

На экране планшета загорелись три точки чуть в стороне от нас. Лукер замер и нахмурился.

Его рука потянулась к громкой связи, но, опомнившись, он тряхнул головой и открыл дверь.

— Дупел? — позвал громко. — Ты засек хвост?

— Что? — из катера впереди выскочил наш сакали и быстрым шагом направился к нам. — Ты о чем, брат?

— Об этом, — Лукер ткнул в планшет.

— Дела, — Дупел заглянул к нам через окно открытой двери. — Да ты смотри, какие упертые. Пробивают и отслеживают. Или это у них дозорные?

— Вы проверяли наши катера на пищалки?

— Кирр сегодня с раннего утра смотрел. Только те, что нам девочки прицепили, — он кивнул на настороженно подбирающихся к нам кендалиек.

Услышав, о чем говорит Дупел, они обе замерли, а после пристыженно переглянулись.

— А вы что, серьезно полагали, что мы вас не вычислим? — хохотнул он. — Да в первый же день, красивые вы наши. На ваших, кстати, такие же стоят.

Я усмехнулась и снова уставилась на экран.

— Может, пусть они нас проверят? — предложила, почесав шею. — Увидят, что мы тут гербарий собираем, и успокоятся. Ну, реально, не стали бы те, кто нашел их пропажу, вот так нагло летать перед их носом.

— Но мы же стали, — улыбнулся Дупел. — Но в чем-то, сестренка, ты права. Нужно подпустить их и посмотреть, кто там такой любопытный. Те же или еще кто здесь водится нервный такой.

Лукер кивнул. Его взгляд стал острым и злым.

Дупел отошел от нас и направился к девочкам. Мити уже открыл багажник их катера и выгружал контейнеры.

— Я по-прежнему не понимаю, какой ты, — тихо призналась. — Вроде всегда такой веселый, шутки шутишь, но вот сейчас…

— Я мужчина, Петуния, и рядом со мной женщина, которую я люблю. А еще два младших брата. Да, они не слабаки, но все же… Это ответственность, и не маленькая. А теперь еще прибавились близняшки, и я не могу не замечать их присутствие. Дед воспитывал нас бойцами. С детства вдалбливал нормы морали и законы, по которым мы обязаны жить. Сплоченность, ответственность и внимательность. Вернемся домой, и я снова стану беззаботным весельчаком. Или не стоит?

Он откинулся на спинку кресла и лениво покосился на меня.

— Ты мне нравишься любым, — фыркнув, я открыла дверь и выскочила из катера.

Ну а что меня смущать, сказал копай цветочки, вот и буду гербарий собирать…

Жарко. Сидя на земле, я обмахивалась лопаткой. Что за адская планета? Нет, ну с утра же еще холодно было, а теперь… пекло при девяностопроцентной влажности. Да я варилась заживо. Рядом, на чистом упрямстве, ползали Лоли и Лалу, вынимая из земли очередной милый кустик с кроваво-красным бутоном. На его лепестках виднелись просто дикие вкрапления синего, словно художник кистью брызнул. Эффектный цветочек, конечно. Колоритный.

— Я такой тоже возьму, — прохрипела, оттягивая ворот футболки. — Брат Риме у нас фермером заделался. Ему подарком будет.

Девочки услышали и подняли головы.

— Он тоже хрон? — поинтересовалась Лалу. — Я слышала, Дупел что-то о нём Мити говорил. И вы не боитесь с ними жить? Говорят, они легко могут мозги промыть. Думаешь, мы не догадались, чего это у Соели вдруг отвалились поставщики, одновременно с тем, как этот ваш белобрысый прикатил? Он же жуть ходячая.

— Это ты о Кирроси? — я удивленно приподняла бровь. — Да, конечно, о нём, кто же Риме или милашку Дагена жутью назовет? А к Кирру привыкайте, он теперь и ваша семейная головная боль. Нет, мозги он вам и без ментальных способностей хронов так прополощет, взвоете. Он в этом талантлив, как никто. А так он гений инженерной мысли.

— И ты совсем не боишься хронов? — всё же Лалу явно желала получить ответ.

— Я твоего Дупела куда больше боюсь. А хроны наши совершенно безобидные. У нас в семье их пятеро. Кирроси из двойняшек. Его старший брат Лэксар — муж моей старшей сестры. А ещё вы должны его знать, он начальник безопасности космопорта Залфа.

Кендалийки испуганно переглянулись.

— А остальные? — осторожно поинтересовалась Лоли.

— Вас хроны интересуют или все? — я вдруг сообразила, что кто-то пробивает за семью своих ухажёров.

— Ну… все… — нехотя призналась Лалу. — Просто не верится, что нас хорошо примут. Все же бабушка из военных, дед ученый, и вдруг мы…

— Копай цветы, Лалу, — я зевнула, чувствуя, как местная звезда припекает голову. — Тебя в первую очередь на смотрины матушке моей потащат. А она вас уже одобрила. И вообще, поздно вам метаться. Да что же пекло такое?

— И не говори, — простонала Лоли, выкапывая очередной крапленый цветочек.

— Так, девочки, закругляемся и быстро, — к нам со спины подошёл Лукер. — Гости наши нас пробили.

— И? — я прищурилась, смекнув, что мужчины наши что-то уже придумали без нас.

— Теперь мы полетим у них на хвосте и поглядим, откуда они такие красивые и любопытные взялись. Не нравится мне, что они здесь почти четыре часа кружили и любовались, как вы на четвереньках ползаете. Слишком уж настырные.

— А… — я испугалась не на шутку. — А они нас не поймают?

— А мы, Петуния, когда надо, умеем быть незаметными. Собирайте цветы и на вылет. У вас пять минут…

… Мы вылетели через три. При этом я сидела, наслаждаясь кондиционером, и следила за отдаляющимися четырьмя точками. Они направлялись в тот же квадрат, откуда и появились в прошлый раз.

— Как думаешь, что там? — шепнула тихо.

— Предположений много, так что выяснить стоит. Напрягают они меня.

Как же я нервничала. Ну вот зачем нам преследовать головорезов? Я ворчала и поглядывала на своего орша. А тот старательно делал вид, что ну совершенно ничего не замечает.

Злил!

Эти игры в догонялки будили зверский аппетит. От волнения кишки сводило. Красные точки на экране настойчиво мигали. Они не приближались и не отдалялись. Мити, сидящий за управлением первого катера, мастерски выдерживал расстояние между нами.

— Ну, выясним, а дальше что? — пыхтела я. — Что нам это даст?

— Хочу знать, кто интересуется нами и насколько там серьезные ребята.

По громкой связи я уловила смешок. Кажется, Дупела.

Прищурилась.

— Врёшь! Вы хотите пробить, можно ли там чем поживиться. И сколько всего черных копателей на прииске, — быстро смекнула в чём дело. — Да ясно, понятно же!

— А она долго соображала, — раздалось весело от Мити.

Вот если бы в этот момент на небе появилось зарево, то это был бы точно мой полыхнувший праведным гневом зад.

Ну нет…

— Да слов приличных на вас нет! — бушевала я. — А если нас перестреляют!

Смех в динамиках стал громче.

— Мальчики, — голосок Лалу был такой неуверенный и испуганный.

Вот! Вот они, мои спасительницы, которые и поймут, и поддержат в борьбе с этими продуманами.

— А если что, добычу делить будем на всех? — продолжила она.

У меня натурально рот открылся.

— Ясно! Я тут единственный законопослушный элемент, — села и сложила руки на груди.

— А с каких пор? — резвился за мой счёт Дупел. — Ты только подумай, Петуния, они поднимают пласты земли. Взрывают шахты, разрушают экологию. Сколько семячек по их вине не прорастёт…

— Хм… — фыркнула, прекрасно понимая, на что меня пытаются подкупить. — Это опасно. Вы понимаете, что там не мальчики с лопатками в песочнице копаются.

— Петуния, — Лукер покачал головой, — посмотреть не равно броситься в бой с бластерами наголо. Мне спокойнее будет, если я буду знать, кто здесь окопался. А дельце провернуть, в случае чего…

— … мы сможем с Кирром и Даламом, когда вы уже будете сидеть в космопорте на корабле, — закончил за него Мити. — Когда мы вами, девочки, рисковали?

— А там наверняка есть ещё чем поживиться, — задумчиво протянула Лоли. — Нам ещё четыре курса оплатить.

— Ага, был бы бластер, сама бы к ним полезла, — поддержала её Лалу.

— Эти в нашу семью войдут с полупинка, — пробормотала и выдохнула.

Голос здравого смысла, то есть мой, остался в меньшинстве.

… Точки на карте замедлялись и, наконец, остановились. Потянувшись, Лукер нащелкал что-то на панели. Часть клавиш стала красными.

Я вопросительно взглянула на него.

— Глушилки, — пояснил он. — Мы для них невидимки.

— Не пробьют? — усомнилась.

— Обижаешь, Петуния.

Мити снижался, мы летели следом, прижимаясь днищем к земле. Впереди показались густые заросли небольших деревьев. Не хищники, но всё равно непонятно, кто может в них скрываться.

— Лукер, как действуем дальше? — пробасил Мити.

— Девочек с собой, и полезли. Держаться строго за мной. И если что-то увидели — стрелять не думая. Наших там нет.

Что же, ну хоть спасибо, что одних не оставили. Хотя я понимала, что это куда опаснее, чем быть за их спинами.

Надежно припрятав в зарослях молодняка катера, мы отыскали узкую тропинку между гладкими стволами и отправились по ней. Лукер шел впереди, и в его руке я видела зажатый бластер, что слегка успокаивало. За ним следовал Мити, мы с близняшками посередине и замыкал недлинную шеренгу Дупел.

Все молчали, прекрасно понимая, что шум создавать нельзя.

Жарко, потно, страшно…

Ноги гудят, живот от ужаса урчит. Наплевав на все приличия, я, не останавливаясь, задрала подол футболки и обтерла лицо. Лукер на мгновение обернулся, взглянул на меня и пошел дальше.

Им двигал явно непраздный азарт. Скорее, это было желание держать ситуацию в своих руках. Живя два года бок о бок с мужчинами нашей новой семьи, я уяснила одно: орши отличаются от людей не только огромным ростом и черными белками глаз. Не сложением и длиной рук. Нет… Менталитет. Они мыслили по-иному. Действовали не так, как мы. Там, где человек побежит, орш будет рваться вперед, в бой. Сакали мало чем в этом плане от них отличались.

Да, роднило эти две расы не близкое расположение планет — колыбелей рас, и не черные глаза. О, вовсе нет.

Они были близки по духу.

Напомаженные, внешне даже немного изнеженные, мужчины сакали в ответственный момент превращались в безжалостных, продуманных, хладнокровных воинов. Убийц. И самое странное, что это меня не пугало, а скорее успокаивало.

Лукер поднял руку, и мы резко остановились.

Я отчетливо услышала шум. Довольно знакомый. Проработав несколько лет на заводе, я хорошо помнила и звук движков погрузчиков, и гул голосов работяг.

Мой орш присел. Мы последовали его примеру. Ничего нам не объясняя, он свернул с тропинки в заросли. Ну, ясно, понятно, и мы полезли в кусты. Куда же деваться.

Вскарабкались по небольшому скользкому склону. Оторвав взгляд от своих грязных ногтей, я осмотрелась. Картина, открывшаяся нам, слегка потрясла.

Да, я оказалась права, здесь было некое предприятие.

Я внимательно осмотрелась. Широкий ручей с каменистым дном. Плоский песчаный красный берег, весь словно норами изрытый. Вокруг ходили люди. Они резко отличались друг от друга. Одни, в грязных обносках, обвязывались веревками и спускались со странными тарелками в эти норы. Вторые ходили по периметру с оружием в руках. Чуть поодаль стояли стрибайки и несколько зоргаров, действительно меньше, чем те, на которых передвигались мы.

— Рабы? — неуверенно уточнила Лоли, сжимая подол футболки. Ее голос дрогнул. — Это же то, что я вижу, да?

Как же я не хотела слышать ответ на этот вопрос. У меня сердце сжималось от ужаса.

— Угу, — Мити кивнул. Он прищурился, медленно проводя ладонью по подбородку. Его взгляд скользнул по периметру: — Рабы. Но я не вижу вышек.

Я последовала за его взглядом. Бараки, покосившиеся, будто их сбил ураган, стояли вплотную друг к другу. Сквозь щели в стенах виднелись тряпки. Чуть дальше две халупы, больше похожие на груду досок, едва держались на каменных основаниях.

— Слева у нас дом, где обитает охрана, — продолжил Мити, его пальцы невольно сжались в кулаки. Я быстро нашла нужное здание. Оно выделялось каменной кладкой и плотными ставнями. Из трубы валил дым — охрана явно не мерзла. — Между ними хозяйственные помещения, кухня и склады, — продолжил Мити. — Лукер, сколько насчитал? — спросил он, не отрывая взгляда от бараков.

— Двенадцать охранников, — отозвался мой орш.

— Возможно, кто-то еще отдыхает. Они не профессионалы, — пробормотал Дупел. — Стволы держат как дилетанты. Расу понять не могу отсюда. Но не из наших. Кирра не хватает…

— Не хроны, брат, и не полукровки, — Лукер покачал головой. — Те бы не напрягались и не жарились бы здесь под солнцем. А вот среди рабов рас хватает. Видимо, или из туристов нелегалов надергали рабочих, или горе-переселенцы.

— Я читал, что здесь пропадает народ, — Мити цокнул языком. — Все списывают на хищную флору Ялвиры. Мол, цветочки пируют. Но, видимо, не все оказались съедены.

Да уж, мне было хорошо видно тех, кто весьма неудачно отпуск провел, решив сэкономить на услугах туристических фирм. Сутулые, тощие, изможденные. До нас то и дело долетал натужный кашель.

— Те, кого мы из воды вытащили, явно из охраны были, — шепнул Дупел. — Форма идентична. Видимо, и правда своих вставить решили.

— Но рабов больше, — пробормотала Лоли. — Почему они не устроят бунт и не сбегут?

Я выдохнула. Мой взгляд вновь устремился к транспорту, а после мазнул по джунглям за ним.

— А куда им бежать? — невесело усмехнулась. — На чем? В какую сторону? Ни карт, ни нормальных катеров. И где гарантия, что они хотя бы ночь протянут вне стен своих бараков? Тут и охрана особая не нужна. Бежать просто некуда.

— Да пешком до космопорта отсюда дня два по непролазным джунглям, кишащими тварями, — поддержал мою мысль Дупел. — Если и бежал кто-то, то быстро оказывался в бутоне удачливого цветка.

— Как прилетим, сообщим о них, — пробормотала Лалу. — Нельзя вот так оставлять несчастных. Наверняка у них и в порту подвязки имеются. Еще и нас вот так вот потеряют.

— Поэтому и пробивали, — согласилась я с ней. — Скорее всего, удостоверились, что мы и правда с экспедицией прибыли, и если потеряемся, то нас хватится. Гадко все как-то.

В этот момент в лагере началась какая-то заварушка, одна из нор обвалилась. Народ закричал, сбежался, схватили веревки. Тащили беднягу, которого там заживо в одно мгновение погребло.

От волнения я подалась вперед, но Лукер, схватив за плечо, дернул обратно.

Его вытащили. Худой немощный бедняга не двигался. Вокруг него толпились товарищи по несчастью. Они словно живым щитом отгораживали его от надсмотрщиков. Его тормошили, прочищали рот, давили на грудную клетку.

— Ну давай, — услышала я тихий шепот Лалу. — Дыши.

Громкий кашель, и я ощутила, как тихо трясутся пальцы.

Бедняга повернулся на бок, упираясь во влажную землю рукой.

Охранники растолкали рабов и взглянули на него. Поднялся бластер, но мужчина нашел в себе силы встать на четвереньки.

Это спасло ему жизнь.

Надсмотрщик отошел и, что-то прокричав, принялся разгонять рабов по ямам.

— Их около тридцати, — пробормотал Лукер. — Есть женщины, но в основном мужчины.

Над нашими головами раздалось специфическое жужжание.

— Назад, — скомандовал мой орш, — и мы слаженно притаились под широкими листьями низкого дерева.

Катерок проплыл совсем рядом и остановился у края берега, там, где поросшая травой земля соединяется с песком. Открылась дверь, и вышли еще двое. Я легко узнала одного из них. Тот самый, что расспрашивал нас на болоте. Синемордый.

— Тэто, — прогорланил он, — что выяснил?

— Ботаники, — донеслось в ответ. — Они реально там цветы копают. Три девки, красотки такие. И сопровождают их орш и два сакали.

— Это я и без тебя знаю. Новое что разнюхал?

— Да ничего, — говоривший развел руками. — Дальше следить?

Я напряглась, дожидаясь ответа. Но его не последовало. Синемордый сплюнул на землю и отправился к крепкому строению слева.

Работа в лагере продолжалась. Рабы в ямах плошками пересеивали песок, изредка кто-то поднимался и бежал к надсмотрщикам.

Именно так они добывали эти камушки, что мы забрали у покойничков. Такой адский труд.

— Никогда больше не стану жаловаться на жизнь, — шепнула Лоли. — Нормально все у нас. Даже хорошо.

— И не говори, сестренка, — кивнула Лалу. — Вот где реально мрак и безнадега.

— Чтобы дальше лагеря не отлетали без нас, — рявкнул неожиданно грубо Мити. — Что бы ни стряслось, или по периметру ползаете со своими контейнерами, или нам сообщаете, где вы. И только попробуйте самостоятельность включить.

Девочки испуганно закивали. Да что там, тут даже меня проняло. Зазеваешься, моргнешь, чихнешь, и ты в этой яме.

Мой взгляд непрерывно следовал за молоденькой, прихрамывающей девушкой, которая сейчас тащилась к охранникам, зажимая что-то в кулаке.

Да уж… Вот где алмазы ненавидеть начнешь.

— Интересно, как они документы на такой товар оформляют? — шепнул Дупел.

— Да через подставные серые прииски, — Лукер даже не скрывал своей злости, — процент кому надо отстегивают, и нужная бумага в кармане. Мы так же свое легализуем, есть у меня старый знакомый. Но Мити прав, из лагеря ни на шаг. Это хорошо, что они не знают, что мы их пробили. Но береженого и космос бережёт. Возвращаемся тихо и без шума. Глушилки убираем, только вылетев из этого квадрата, и еще подремонтируйте катер сестричкам, чтобы они сами могли, если надо, с радаров пропадать. Мало ли что. Неспокойно как-то после увиденного. Не то я ожидал здесь найти. Хотя удивляться нечему.

Уже сидя в катере, я подняла ноги и обняла колени. Из головы все не выходила та девушка в лохмотьях. Я ведь прекрасно понимала, что с ней здесь делают. Как она выживает. От злости и бессилия руки в кулаки сжимались. Это тот случай, когда я бы сама взяла в руки бластер.

— Как вернемся, Лэксару отзвонюсь, — Лукер обернулся на меня. — Пусть поднимает кого надо. Ждать в нашей ситуации опасно. С тобой все хорошо, Петуния?

— Правы близняшки. Никогда больше не пожалуюсь на жизнь.

Мы приземлились возле своего лагеря. Выдохнув, я оглянулась. Там, в дальних кустах перед площадкой, остались близняшки и наши сакали. Они устанавливали им специальные глушилки.

— Лукер, все нормально? — из кухня-палатки к нам вышел Риме. За ним маячил и Кирр с половником.

Явно вместе готовили ужин, но сил и настроения, чтобы поддеть их, у меня совсем не осталось.

— Почему Петуния такая расстроенная? — Риме нахмурился. — Где Дупел и Мити?

— Прилетят через пару минут. У нас новые правила для всех, и главное звучит так: из лагеря ни на шаг, не предупредив.

— Опять что-то в джунглях нашли? — Кирр, постукивая поварешкой по плечу, подошел к нам ближе. — Что-то, что настолько её напугало. Успокоил бы ты девочку.

— Не учи меня, Кирр, — рявкнул неожиданно грубо Лукер. — Свяжись с Лэксаром, есть серьезный разговор.

— Та-а-ак, — из палатки вышел Далам. — Ну-ка, выкладывайте мне все. И где ребята? Почему не вместе?

— Да за кустами они, — нервно кивнул в сторону мой орш. — Отследили мы тех, кто нами так живо интересовались.

— Черные копатели? — предположил Далам.

— Хуже, рабовладельцы. И, думаю, своих невольных рабочих они ни разу не покупали, а здесь вылавливали тех, кто зазевался.

— Даже так… — зашипел неожиданно зло Далам. — Значит, я сокращаю наше здесь пребывание. Доделывайте свои дела, устраняем конкурентов и исчезаем. Главное — чисто сработать. Но тут мы с Кирроси пораскинем мозгами, как лучше их из игры вывести.

Я напряглась и повернула голову, уставившись в окно катерка. И это мой милый безобидный шмоточник Далам? Душка сакали, при виде которого даже мама умиляется.

Все же, как мало я знала о них. А ведь Астра с ним изначально была особенно дружна. Порой они проговаривались, что попали вместе с Даламом в логово к чистокровному поехавшему хрону и выжили. При этом та тварь так и не смогла сломать мозг нашему милому мальчику, и если до этого момента мне все казалось безобидными байками, то теперь я понимала, что он совсем непрост. Внешность — одно, а то, что скрывается за ней — другое.

Вдали раздалось ненавязчивое гудение катерка. Над землей летели близняшки. Обогнув наш лагерь, они приземлились на площадке напротив. Выбрались и сразу полезли в багажник.

— Покажите, что нашли? — к ним подлетела взъерошенная Соели.

Вид у нее был крайне недовольный. Отпихнув девочек, она принялась сдвигать ящики.

— И это все?! Так мало? Вы что там, красоты рассматривали? Дуры! Лентяйки! Чтобы завтра привезли в два раза больше. Наши планы слегка изменились. Так что теперь я буду каждый раз проверять, что у вас и как. И если мне что-то не понравится, ночевать в джунгли отправлю.

— Такая прелестная мразь, — ощерился Кирроси. — Восхищен… нет, поражен в самое сердце.

— Ага, тот случай, когда женщину хочется уложить, но не для любовных игрищ, а чтобы прикопать. Удушить, а после упокоить, — закивал Далам. — Слушай, и ведь не посмотрю, что баба…

— В очередь, дружочек! Развлекаться с ней буду я! У меня самая буйная фантазия, ух, я ее… поиграю, — Кирр сверкнул своими нечеловеческими глазищами.

Они загоготали. Выдохнув, я прижалась лбом к окну, просто уговаривая себя открыть дверь и выйти.

Из-за высокого кустарника выехал и второй катер.

Дупел и Мити возвращались.

Закрыв глаза, я призналась перед собой, что устала.

— Петуния, — Риме присел перед дверью. — Все хорошо?

Я улыбнулась и медленно кивнула.

— Точно?

Снова кивок.

— Оставь ее, — Лукер обернулся на нас. — Я о ней позабочусь. На ужин что?

— Мясо и овощи. Раз мы не будем здесь сидеть запланированный срок, то я не вижу смысла экономить провизию. Да и, как чувствовал, вкусненького приготовил.

— … Что ты бормочешь? Я сказала больше видов, и не каких-нибудь, а тех, что я для вас отмечу, — продолжала вопить Соели, раздражая и пробуждая во мне забытые чувства.

Да, жажда справедливости. Соели откровенно вытирала ноги о тех, кто для нее старался, и это испепеляло во мне милую девочку с Цереры.

Открыв дверь, я выбралась и, зло поджав губы, направилась к этой высокомерной дряни. Близняшки заметили меня и как-то слаженно отступили от багажника.

— А что, сама не хочешь задницу оторвать от спальника и прокатиться в джунгли, а, Соели? — рявкнула я.

Она вздрогнула и обернулась. Глазки забегали.

— Или ты настолько тупа, что неспособна куст от травы отличить? Интересно, что будет, если я после получения гранта на всех углах начну кричать о том, как у тебя вообще появилась идея создать свой хищный сад? У меня ведь и свидетели остались. Все, кто был при поступлении в коридоре, видели, как ты считываешь мои записи. Ты ничто, так что не смей здесь командиршу врубать. В ножки лучше своим помощницам падай в знак благодарности.

— Войнич, — процедила она. — Да ты сама, как и они, никто. Что ты здесь рот открываешь? Ты грязь из-под моих ногтей. Да кто тебя слушать станет? Я наводила о тебе справки. Ты с планеты-помойки и не многим отличаешься от этих, — она кивнула на близняшек. — Твое слово ничто.

— Мое, — я усмехнулась. — Ошибаешься. Моя семья уважаема. Хочешь, чтобы мои названые братья и зять начали устраивать западлы твоему папочке? Вот тогда на своей шкуре поймешь, что не стоило тебе ссориться со мной. Тварь ты, конечно. Никчемная тупая дрянь. А презентацию за тебя кто делает? Чьи мозги используешь за неимением своих? Наверное, твой научный руководитель. Видимо, ему папочка что-то пообещал. Тяжело, наверное, иметь такую дочь — дуру непроходимую.

— Закрой свой рот! — она сделала ко мне шаг и тут же остановилась, заглядывая мне за спину.

— Кто там, Соели? Ты еще и трусливая, да? Риме или Лукер? Кто же тебя так впечатлил…

— Все равно тебе гранта не видать, Войнич. Все у меня схвачено! Все!

— Слишком ум короток, Соели. Хотя, судя по тому, как ты внезапно стала орать на своих помощниц, что-то да прознала. Капитан твоего корабля на связь не выходит? Или он уже сообщил неприятные новости?

Я расплылась в улыбке.

— Папа уже почти все уладил, — она состряпала до того противную наглую рожу, что захотелось ее просто прибить.

Она стояла и скалилась. За ее спиной близняшки слаженно качали головами, прося меня не продолжать. Боялись. Я по их глазам видела. Соглашались с ней по поводу своей никчемности и откровенно страшились гнева ее папаши. Только вот я четко знала, что ребята уже от них не отступятся, и дальше им с этой крысой не по пути.

— Папочка все уладил? А он у тебя с чем замешан? С пиратством или грязной контрабандой? М-м-м? Наверняка не с честными рабочими здесь сделки заключал, чтобы задницу твою ленивую и никчемную продвинуть. Что, решила образование получить и где в департаменте засесть? — вдруг пришла мне в голову эта светлая и, кажется, правдивая мысль. Я, наконец, сообразила, что она так упорно пытается пролезть в ботаники. — Ну конечно, рассчитываешь на кормушку и теплый кабинетик, чтобы быть ближе к деньгам от грантов на озеленение и развитие Залфа? Да? А там неважно, тупая или нет, воровать деньги из бюджета папочка научит? Дрянь!

Она замерла. Глазки забегали, и я поняла, что попала в цель. Вот и вся правда. Скучная и банальная. Наука ей не нужна. Побоку, а вот выиграть этот грант очень важно для дальнейшей карьеры, чтобы резюме красивее выглядело.

Ну уж нет.

— Так ты не ответила, Соели, с кем твой папочка здесь сделки оформлял? А если мы выясним и все это сольем куда надо? Сильно его зад запылает?

— Войнич, я же тебя раздавлю, мусорщица! Моя семья уважаемая, а твоя — сборище разношерстного сброда…

— А вот здесь ты рот свой закрой! — вперед меня выдвинулся Далам. — Еще одно слово в адрес семьи, и я завтра же займусь капитаном твоего славного кораблика. Прихвачу с собой двух друзей, сама понимаешь кого, и быстро все выясню! Хотя… Кирр…

По другую сторону от меня появился и наш неугомонный лжесакали.

— Слышал ее? — поинтересовался Далам. — Она не очень мило отозвалась не только о нашей Петунии, за что ее Лукер пустит на удобрения, а еще и по нашей семье проехалась. Нехорошо, брат.

— Угу, — Кирроси закивал. — А что ты там, Петуния, говорила про ее папочку? Он, кажется, носик испачкал, снюхавшись с черными контрабандистами? Ай-ай-ай… Нехорошо так. И главное, знакомые там нам все ребята. Лукер?

— Чтобы через час у меня была вся информация на ее папашу, — раздалось за моей спиной. Я не оглянулась, но поняла, что мой орш стоит прямо за мной. — Я никому не позволю оскорблять свою будущую жену. Так что…

Он не договорил. Положил руку на мое плечо и, развернув, повел в сторону палатки.

— Вы не посмеете! — закричала Соели уязвленно нам в спины. — Не смейте связываться со мной! Вы… отребье!

— Далам, соберите все и сделайте так, чтобы мы были чисты, а ее папаша — по уши в дерьме, — прошипел Лукер.

— Считай, уже, — Кирр обернулся. Он сейчас на себя был непохож. Злой и жутко опасный.

… Ужинали, расположившись за занавесками, так чтобы и ветер не обдувал, и в соседнем лагере нас не видели. Ели в тишине. Вроде и обсудить было что, да только все устали.

По стенкам кухни-палатки мелькнули две тени, и из темноты вынырнули близняшки. Лоли и Лалу с опаской покосились на Кирра и Далама. Затем перевели взгляд на своих сакали.

— Что-то случилось? — Дупел сдвинулся в сторону и хлопнул ладонью рядом с собой. — Садитесь, покормим. Голодные, наверное?

Девчонки помялись, но все же обошли нас и присели рядом с ними.

Мити взял два контейнера и быстро набрал им овощей и мяса.

— Рассказывайте, что стряслось, — протянул им, не забыв и о вилках.

— Она совсем с катушек съехала, — призналась Лалу. — С отцом разговаривала, орала в палатке так, что стены тряслись.

— А завтра требует, чтобы мы вас нагнали, — выдохнула Лоли. — Это нереально, Мити, да и… Достала она нас. Я лучше и дальше буду по космопорту на уборщике разъезжать и пепел чистить из автоматических урн, чем вот с ней дело иметь.

— Но нам не спрыгнуть пока, — голос Лалу звучал совсем потерянно. — Семестр завершить нужно. И экзамены сдать. Сорвем экспедицию, и профессора в университете нам спасибо не скажут. И вот как быть? — она взглянула на Дупела.

Он зло сдвинул брови к переносице.

— Ешь, — процедил, взглянув на контейнер в ее руках. — Завтра помотаемся по окрестностям вокруг лагеря, надерёте чего красивого, но бесполезного. Пусть сидит и себя занимает тем, что изучает, что вы ей снесли. А там и несколько дней пройдет. Мы свои дела доделаем и улетим.

— Да вы не понимаете, нам нельзя саботировать экспедицию!

— А какой саботаж? — вмешался в их разговор Далам. — Несчастный случай, и мы как герои вас спасаем. А ее… ну, увы…

Они шумно выдохнули в унисон. Боялись, и я это видела.

— Девочки, мы забираем вас, — спокойно произнес Лукер, — даже против вашей воли. Здесь скоро разразится такая буря, что станет смертельно опасно находиться даже на стоянке для туристов. Если вы не заметили, некоторые снялись уже сегодня. Все по-тихому разбегаются. Если у Соели нет мозгов, то она рискнет, а нет, так попробует добраться до космопорта. Но вы ведь брали по очереди катера, так ведь?

Они, ничего не понимая, переглянулись и кивнули в унисон.

— Вот и умницы. А сейчас ешьте. Утром кто-то из нас прокатится с вами по кругу и поможет набрать зелени.

— Да я могу, — отозвался Далам. — Я ей не примелькался. Она и не поймет, что у нас на одного меньше. Катера считать не станет. А я посижу да прослежу, чтобы с девочками все нормально было.

Кендалийки переглянулись и счастливо улыбнулись.

— Доучитесь, не переживайте. — Дупел поднял руку и обнял за плечи Лалу. — А на следующий год переведем вас к Петунии. И все будет хорошо.

— Нет, ну где я космос прогневил? — недовольно фыркнул Кирроси. — Почему все лапусички вечно выбирают не меня? Ну не может же быть так, что все считают, что недостойны меня как мужа?

Услышав такое, я подавилась зеленым чаем. Закашлявшись, ощутила, как он вышел носом.

— Нет, Кирр, — прохрипела, — ты, конечно, убийственен в своей неоспоримой логике. Да космос упаси нас, женщин, от твоей великолепной во всех смыслах персоны.

Почти все разошлись по палаткам. Было слышно только, как Мити на улице воркует с Лоли, складывая на её руки теплые одеяла. Девочек покормили и успокоили. И теперь у нас снова была тишь да гладь.

Я же в третий раз перечитывала сообщение от мамы. Короткое и ёмкое. Всё хорошо, нас ждут. Никто не болеет, и она печёт пирожки с зеленью.

И всё. Больше ни строчки от остальных. Ладно Астре я ещё могла простить такое невнимание. Она всегда была скупа на звонки и письма. Но Лиля, и тем более Камелия…

Моя сестра-двойняшка, кажется, позабыла обо мне совсем. И когда я смотрела на кендалиек, на то, как они держатся друг за друга, становилось ещё обиднее.

Покусывая губу с внутренней стороны, я выделила её номер, только вот связываться не спешила.

Почему всегда должна первой номер набирать я?

Интересоваться её жизнью, новостями, слушать о воспитанницах, кто и какие движения выучил. А она даже не спросит, что у меня там в оранжерее растёт.

Я только здесь, на Ялвире, поняла, что у нас сестринские отношения только в одни ворота.

Я интересуюсь всеми. А всем плевать, что происходит со мной, выходит. Злость пробивала на эмоции. Закрыв сообщение, откинула планшет и завалилась на бок на свой лежак. Переодеваться пока не стала. Моя заслонка была убрана, да и места меньше теперь стало, но ничего. Лукер отвернётся потом.

Уткнувшись взглядом в стенку палатки, не понимала, как вообще реагировать на то, что обо мне в семье и не вспоминают.

— … Петуния! — вздрогнув, почувствовала, как на моё бедро легла ладонь орша.

Моргнув несколько раз, сообразила, что, кажется, задремала.

Повернувшись на спину, уставилась на Лукера.

— Что-то ты совсем весь вечер потерянная у меня. Если испугалась этих рабовладельцев, то и в голову не бери. Я уже связался с Лэксаром и обо всём рассказал. Он дал парочку дельных советов. Ну и теперь Риме летает с нами. Всё хорошо будет, малыш.

Я невольно улыбнулась.

— А как дома?

— Да как и всегда, — он пожал плечами. — Все по своим местам. А, ну да, «Варьяр» полетел на довольно крупный заказ. В пилотах Маэр и Ари, его на работе на курсах поднатаскали в этом деле. Так что теперь наши Мити и Дупел вполне заменяемые на время ребята. Мириш ещё повышает квалификацию как инженер.

— А сёстры?

Он призадумался и сел рядом со мной на пол палатки.

— Астра в теплице, Лиля что-то там шьёт. Знаю, потому что Нум ворчит, что её из-за швейной машинки не выдернешь. Ей некогда даже перекусить. Братец лютует по этому поводу. А Ками… — он набрал в рот воздуха, а после выпустил его с цокотом. — Не знаю… О ней ничего не слышал. А почему ты спрашиваешь? Разве с мамой не общаешься?

Я расстроено отвела взгляд.

— Пети, говори как есть. Что случилось? Что ты такая потерянная у меня? Не нравится мне твое состояние.

— Они не связываются со мной. Только мама. Вот скажи, почему твоим братьям есть до тебя дело, а моим сестрам нет?

Обида все же прорвалась и выплеснулась наружу.

— Глупости, Петуния, — он улыбнулся. — Иди ко мне. Я по тебе соскучился. Обхватив за плечи, он потянул меня к себе. Я оказалась сидящей между его раздвинутых коленей. Обняв, он склонил голову и положил подбородок на мое плечо.

— Астра спрашивает у меня о тебе каждый раз, как я звоню Лэксару. Она разрывается между теплицами и семьей. Брат старается ей помочь с сыном. Ну, не до связи им. Поэтому я набираю сам, подгадывая момент, чтобы у него была свободная минутка. Маэр… У него всегда был тяжелый характер, а как в личной жизни потерпел крах, так совсем одичал. Я пишу ему краткие сообщения и не больше. Когда его донимает скука, он сам меня ищет.

— А что у него там с невестой случилось? — мило поинтересовалась я, зная, что в семье об этом не говорят никогда, даже под пытками.

— Грязная история, Пети. Скажем так, он любил, а она жестоко использовала. Таскалась с другими… Я бы, наверное, с ума свихнулся, если бы меня так жестко опустили… Но он всегда был сильнее духом. Оклемался. Но о браке и слушать не желает. Женщины для него делятся на две категории — члены семьи и твари. Третьего не дано. Астре досталось от него пару раз, пока его Лэксар не осадил.

— Мерзко, — я скривилась, подняла руки и обняла его за шею.

Так хорошо было в коконе его объятий: легко и тепло.

— Не бери в голову, Петуния. Семья тебя любит, просто нужно воспринимать всех такими, какие они есть. Камелия… Тебя ведь ее холодность так задевает. Думаю, теперь можно открыть еще одну маленькую тайну.

Он ласково коснулся губами моей шеи. Мелкая дрожь пробежала вдоль позвоночника.

— Говори, — выдохнула я, прикрывая глаза.

— Она мой третий союзник. Маэр, Риме и Камелия. Именно они все эти два года помогали мне добиться тебя. И здесь, в первые дни, советы давала, как к тебе подобраться. А после уже решила дать нам отдохнуть от родни. Скорее всего, поэтому сообщения у тебя только от мамы, чтобы от меня не отвлекали.

— КАМИ! — я даже обернулась, встретившись с ним взглядом. — Она? Да… Я никогда ей не признавалась, что втрескалась в тебя с первого взгляда! Откуда ей знать… Ой…

Лукер приподнял бровь и счастливо оскалился.

— А подробнее, цветочек мой. Что ты там сделала с первого взгляда? И неужели так сложно было сестричке признаться, чтобы она мне передала? Нет, ну я птицей гордой вокруг нее с распущенным хвостом два года круги наворачиваю на смех всей семье. А она любит меня по-тихому и никому не признается. Ты только представь, Петуния, сколько времени мы потеряли из-за собственной глупости! У меня смелости не хватило добиться свидания с тобой и открыто признаться, а ты даже любимой сестренке ни словом не обмолвилась.

Засмеявшись, он потянулся и скользнул губами по моим губам. Сладко и нежно

Слабо застонав, я повернулась в его объятиях, крепче обнимая. Его поцелуй становился все глубже и смелее. Набравшись храбрости, провела ладонями по его груди, ощущая через футболку рельеф мышц, жар, исходящий от кожи.

Лукер везде был горяч, и мне это безумно нравилось.

Не позволяя опомниться, он пробрался под мою майку и скользнул ладонью по обнаженной коже спины. Меня пробило дрожью, так остро ощущала каждое прикосновение.

— Лукер, — выдохнула ему в губы.

— Не отпущу, — рыкнул он и снова завладел моим ртом.

Властно, даже чуточку злобно. Словно кто-то мог у него отнять меня. Это расслабило. Я позволяла ему зайти так далеко, как он желал.

Моя майка скользнула через голову и была отброшена в угол. Холодный воздух прошёлся по плечам.

Вздрогнула. Он понял это. Секундная заминка. Откинувшись, Лукер протянул руку и врубил обогреватель над нашими головами. Сообразив, что сижу на его коленях в одних штанах, стыдливо прикрыла грудь и тут же натолкнулась на его немного снисходительный взгляд.

— Пети, мы уже сколько живем вдвоем в этой палатке. Ты спишь рядом, так сладко посапывая. Неужели ты правда думаешь, что я не ласкал тебя и не целовал спящую? Не смотрел, как там у тебя все? Боюсь, что смущаться тебе поздно.

— Вот кто ты после этого? — проворчала.

— Влюблённый и озабоченный тобой мужчина, — шепнул он мне на ушко. — Ты даже не представляешь, чего мне стоит каждый вечер засыпать рядом, слыша твоё дыхание. И зная, что стоит протянуть руку и смогу коснуться тебя. Сколько раз я был на грани того, чтобы во сне соблазнить тебя, не позволить открыть глаза и овладеть. Но… я слишком люблю тебя, Петуния, чтобы совершить подобную подлость.

Его признания, наверное, должны были смутить или вызвать возмущение, но мне они понравились. Прижавшись к его груди, затянутой тканью футболки, заглянула в такие любимые зеленые глаза. На фоне черных белков они выглядели особенно ярко.

— Но сейчас ведь я не сплю. — Мои пальчики нетерпеливо комкали ткань. — Можешь попробовать соблазнить, вдруг выйдет.

— А полагаешь, я сейчас еще и спрашивать буду? — усмехнулся он и, поймав мою ладонь, сжал. — Нет, не буду. Поступлю по-иному. Сама попросишь.

С этими словами он снова отстранился и одним плавным движением скинул через голову футболку. Поиграл мышцами, вгоняя меня в ступор. Девственница во мне взвизгнула от ужаса и, кажется, приготовилась к своей кончине.

Сглотнув, я смотрела, хлопая ресничками, и не могла решить, можно ли всё это попробовать на вкус и куснуть разочек или нет. Еще раз моргнув, устыдилась своих же мыслей.

— Пети, — Лукер склонился и провел губами по моему ушку. — А я весь твой. Поиграем, малышка?

Сладко кивнув, аккуратно положила руку на его каменный живот. Очертила пальчиками кубики пресса.

— Вот так, и не нужно робеть, все равно я уже твой. Так бери смелее.

Это подстегнуло.

Его губы снова нашли мои, и началось дерзкое соблазнение. Действительно игра, где меня медленно покоряли.

— Петуния, — слабо пробормотав мое имя, Лукер качнулся вперед, укладывая меня на спальник. Испугавшись, что он решит отстраниться, я обвила его шею крепче, запуская пальчики в распущенные волосы.

Его губы оставили мои в покое, лишь чтобы сместиться ниже, на шею. Язык лизнул место, где бешено бился мой пульс, и прикусил. Рвано выдохнув, я зарылась ладонями в его волосы.

В этот момент точно поняла, что уже не остановлюсь.

Перед глазами, как в тумане, кружился потолок палатки. Я хваталась за его плечи, шепча его имя. Губами скользила по его плечам, шее, пробуя на вкус кожу.

— Да, — выдохнул Лукер, вдавливая меня в свое тело. — Пети…

Как мне нравилось это ощущение. Его беспомощность передо мной. Осмелев, я лизнула ключицу и царапнула зубами. Его тело задрожало. Он дернулся и, рывком раздвинув мои ноги, закинул их на свою талию.

Поцелуи продолжились.

Щелкнула пряжка на моих штанах, и они поползли с моей попки. Чтобы помочь ему, я прогнулась в талии.

Лукер все же сел.

В угол палатки полетели сначала мои штаны и маленькие белые трусики, а затем и его вещи. Я опустила взгляд, но ничего разглядеть мне не позволили. Протянув руку, Лукер приглушил свет.

— Знаю я этих типов. Будут сначала глазеть на тени на стене палатки, а завтра подкалывать тебя. Замучаюсь морду бить Кирру.

Вместо смущения и робости пришла такая теплая благодарность. Даже в такой момент он думал обо мне. О том, что будет жутко стыдно, если кто-то намекнет на то, что происходило этой ночью.

— Люблю тебя, — шепнула и снова притянула его к себе.

Ночную тишину нарушало наше дыхание и тихие шепотки. Из палатки рядом выскользнули две тени и направились к катерам.

Риме и Кирр.

Понятливые…

Но в следующее мгновение я уже о них и не вспоминала. Мои ноги оказались на плечах орша, а сама я на его бедрах. Тихое, медленное скользящее движение. Неприятная, резкая боль и чувство полного единения. Наполнености.

Схватившись за руки Лукера, слабо улыбнулась, вглядываясь в его напряженное лицо. Выдохнув, он продолжил движения. Мягкие, щадящие.

По его шее стекала капелька пота. Толчок, еще один… Постепенно боль ушла. На ее место пришло что-то такое, отчего у меня поджимались пальцы на ногах. Впившись ноготочками в мужские бедра, я громко задышала.

— Пожалуйста… — взмолилась.

— Все для тебя, любимая, — навалившись, он прижал меня к спальнику.

Его движения ускорились, стали резче и быстрее. Не сдерживая себя, застонала, цепляясь за него. Царапалась и все просила, признавалась в любви…

Напряжение внизу живота сводило с ума. Еще толчок, и тело пробило волной жара. Я ловила ртом воздух задыхаясь. Меня било мелкой дрожью. Хватая ткань спальника, тянула ее на себя.

В уголке моего разума возникла мысль, что это и есть то самое, о чем шепчутся все женщины. Но она растворилась в общем потоке дикого удовольствия.

Мы лежали в объятиях друг друга и молчали. Лукер удерживал свое тело на локтях, чтобы совсем не придавить, а я обнимала его голову, перебирая пальцами волосы.

Как же было хорошо.

Уголки губ невольно приподнимались, когда я слушала его прерывистое тихое дыхание. Ощущала его тепло.

И так хотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше. Чтобы ночь была бесконечной…

Но Лукер пошевелился и, перекатившись на спину, увлек меня за собой. Теперь я лежала на его груди. Под щекой бешено билось громкое сердце.

Вслушавшись в этот звук, я сладко вздохнула.

Его рука легла на мой затылок, и он принялся массировать его. Это действовало расслабляюще. Глаза медленно закрывались, но я боролась со сном.

Мои пальчики вырисовывали узоры на его коже.

И мы по-прежнему молчали. Неловкости не было, скорее умиротворение.

— А что будет дальше? — наконец решилась я на вопрос.

— А дальше будем мы, Петуния, — ответил он не задумываясь. — Дом, семья и любовь. Ухаживания, конечно. Куда без этого. К отцу твоему приду. Цветы маме подарю. С ними разговор состоится. Не легкий.

— Будешь просить мою руку и сердце?

— Нет, — он тихо засмеялся, — скорее объясняться за это.

Он отпустил мой затылок и скользнул по правой руке, нашарил пальчики и сжал.

Я не сразу поняла, что не так. Приподнявшись, высвободила из его захвата ладонь и вытянула. Открыла рот и уставилась на… На кольцо. То самое оршское! Свадебное! И едва заметный цифровой узор на коже присутствовал.

Моргнув, перевела взгляд на Лукера.

— Когда? — только и смогла выдавить из себя.

— Когда понял, что ты и правда любишь и желаешь меня как мужчину. Ну, буквально минут пять назад, когда ты стонала, шептала мое имя и просила сделать тебя своей. Вот я и сделал.

Он тихо засмеялся. Счастливо так и немного проказливо.

— Лукер, дар орш Ор! — возмутилась я.

— Да, Петуния орш Ор ди Войнич? Вы что-то хотели возразить?

Я моргнула, услышав свое новое имя. Так необычно, но в то же время безумно приятно слышать.

— То есть я твоя жена? Вот прямо все?

— Угу, — он важно кивнул, в то время как его рука скользнула на мои ягодицы и сжала. — Прямо вся моя жена.

— Лукер, я же серьезно, — нахмурилась.

— И я, — он перекатился, и я снова оказалась под ним. — Знаешь, милая, что-то ты бодрая. Вижу, что силы еще остались.

Он говорил и в то же время не торопясь укладывался между моих ножек, поднимая их себе на талию.

— Лукер…

— Да, определенно силы еще есть, раз возмущаешься. Надо исправлять.

Склонившись, он завладел моим ртом. Разговоры вести вмиг расхотелось. Обняв его, вцепилась в расцарапанные моими ноготками плечи и лишь вскрикнула, ощутив, что он вновь наполнил меня собой. В этот раз Лукер не спешил. Он любил меня нежно, осыпая лицо, шею, грудь поцелуями. Его движения были дразнящими и размеренными, нарочно тягучими.

Постанывая, я пыталась заставить его ускориться, но слышала лишь тихий проказливый смех.

Замерев на мгновение, он и вовсе сел и притянул меня на себя.

— А теперь немного поскачем, чтобы сил не было мужу перечить.

Обхватив за талию, он приподнял и опустил на себя…

Палатку наполнили новые звуки, горячие шепотки и шлепки.

Мой орш держал меня под попку, опуская на себя. Я же покрывала его шею поцелуями, желая, чтобы он потерял контроль. И надолго его не хватило. Снова повалив меня на лежак, Лукер задвигался как сумасшедший. С тихим, бешеным рыком.

И снова жар. Забившись, откинула голову назад, ловя воздух ртом.

Несколько толчков, рык, и Лукер опустился сверху.

Громко прерывисто дыша, он что-то быстро бормотал на родном языке. Я не понимала слов, но отчего-то они дико меня смущали.

Повернувшись набок, он притянул меня к себе и крепко обнял.

— Петуния, — его дыхание разбивалось о мои волосы. — Ты ведь не будешь ругаться за кольцо? Не хочу ссор. Я так долго тебя ждал, что просто не вынесу размолвок.

Услышав его признание, улыбнулась и обняла своего огромного орша за талию.

— Нет, не буду, — пробормотала и коснулась губами его груди. — Но перед папой объяснишься.

— Естественно, мой цветочек. Но мне кажется, что он уже мысленно смирился с тем, что его клумбу потихоньку разоряют. Но в то же время рад, что украденные цветочки обнаруживаются буквально в соседних домах, а не где-то там, на других планетах. Так что особо лютовать он не станет. Я, если честно, более всего не люблю, когда в семье раздор. С детства не переношу, когда братья ругаются, или, что еще хуже — мама или амаша.

— Зато теперь можно позвонить твоей бабушке и кольцо показать, чтобы больше никогда не говорила, что ты чего-то там недостоин.

Я подняла голову и взглянула на него. Лежал, молчал, лишь улыбался, и не нагло, как всегда, а как-то довольно и чуточку ранимо. Он мне сейчас напоминал большого зеленоглазого кота.

— Она была права, Петуния, — я самый младший из ее прямых внуков. Естественно, она все ждала, когда же я начну вести себя как Маэр или Лэксар, я же развлекался, ловя от жизни все. Ну а когда встревал в переделку, то появлялись четверо моих старших братьев и все разводили. Даже Мити и Дупел не приносили столько головной боли. Те всегда жили по принципу: сами натворили, сами за собой прибрали.

— Неправда, — я нахмурилась и провела ладонью по его щеке, — ты не такой. Не наговаривай. Вон какой у меня лагерь, всем на зависть. Ты отличный организатор. Да без тебя я бы или в бурю утонула, или сожрал бы бутончик какой под скалой. Не хочу слышать о тебе плохое.

Склонившись, он прижался губами к моему лбу.

— Ради тебя, Петуния, я изменился. Стал тем, кем и должен быть орш. Дальше будет только лучше, обещаю. Доучусь, получу свой диплом. Выучу тебя. Будем возить экспедиции на подобные планеты. Или еще что-то придумаем. Все у нас с тобой будет хорошо. Главное, верь в меня и люби. А я для нас горы сверну.

— Верю, — шепнула, укладываясь рядом с ним удобнее. — И я тебя очень сильно люблю, Лукер. Люблю и любила все эти два года.

Это было лучшее утро, когда я проснулась в его объятиях. Первое, что ощутила — тяжесть. Мой орш спал, перекинув свою ногу через мои бедра. Его дыхание разбивалось о мои волосы, странно будоража.

Хорошо, тепло и спокойно. Повернув голову, уткнулась в его грудь.

— М-м-м, — раздалось надо мной. — Еще рано, родная. Почему не спишь?

— Рано, — я пошевелилась и взглянула в окно. И действительно темно. Предрассветные сумерки. Но мое внимание привлекло нечто иное: — Лукер, там Соели и она как будто от нас идет…

— Не может быть, у нас защита, — пробормотал он, но все же приподнявшись, взял свой планшет и нажал на один из значков на экране.

— Вот тварь! — резко сел. — И что она делала у ящиков?

— Каких? — я тоже приподнялась и охнула, сообразив, что обнажена. Схватив одеяло, прикрылась.

— Да с растениями.

— Открыла и испортила? — мне стало не до стыда.

— Нет, к ним не прикасалась, хотя кто эту мразь знает. Никогда в жизни плохо к женщинам не относился, но она будет во мне Маэра. Шею бы скрутил гадюке.

Он поднялся, и мне стало на несколько мгновений не до своего живого цветущего гербария.

И этой огромной штукой он меня невинности лишал? Кажется, я покраснела вся. И как не порвалась только на две половинки. Мамочки!

Несколько раз моргнув, вспомнила, что нужно дышать. К счастью, Лукер, ничего не заметив, отвернулся в поисках своих штанов.

А у меня от страха аж слезы в уголках глаз собрались. Да как это все и в меня… и главное, живая сижу. Даже не болит ничего.

— Петуния, я выйду и проверю, что там и как, а ты ложись и спи дальше. Рано, малыш.

Хлопнув ресницами, сообразила, что он запрыгнул в свои штаны, скрыв от меня смущающий мужской агрегат. Видимо, у оршев все было ну очень большое. От харизмы до вот этого.

Нет, ну не болит же ничего. Что за магия такая? И как оно влезло?

Развернувшись, Лукер вышел, я же сидела как мешком прибитая. Выдохнув, спохватилась и поспешила одеться. При этом взгляд упал на спальник. Даже крови не видно. А меня, между прочим, огромной штукой девственности половину ночи лишали.

Нет, ну вот умелец, а! Аж завидно себе. Надо будет с Лилей и Астрой пошептаться. Как оно у них там происходило в общих чертах. Хотя и они ведь целые и невредимые.

Нет, ну чудеса!

Я все успокоиться не могла. Воображение так и резвилось.

Впрыгнув в штаны и натянув майку, спрятала в карман ношеные трусики. Спать не хотелось совсем, а вот в душ — с удовольствием.

Взяв несколько полотенец и чистое белье, все же выбралась наружу.

Прохладно. На Ялвире непривычно было все. Холодные ночи, после которых на мелких лужах лед вставал, и жаркие до невозможности дни. Как тут вообще все выживало, непонятно. Эволюция, конечно, на этой планете расстаралась, изменив и подогнав под суровые условия все: от способа размножения до получения питательных веществ. Неудивительно, что здесь некоторые особо хищные виды на корешках бегают. А то в такой холодрыге жрать захочешь, еще и не так с ловушкой наперевес за добычей поскачешь.

В общем, ничего здесь не напоминало растительность Земли — колыбели человечества.

Поёжившись, нашла взглядом Лукера. Он сидел на корточках у контейнеров с моими росточками и хмурился. Повернув голову, уставилась на лагерь напротив. Соели сидела в своем катере и следила за нами.

Тварюшка такая продуманная.

— Что там? — отвернувшись, поспешила к своему оршу.

— Я, кажется, оставил тебя спать, — он обхватил меня за ноги и, приподняв майку, поцеловал в живот. Запустив руки в его волосы, прижала к себе плотнее.

— Соели поняла, что мы её заметили, — прошептала, чувствуя, как его губы ласкают мою кожу.

— М? — Лукер чуть отстранился и нашел взглядом нужный катер. — И действительно, таращится на нас. А ты куда это с полотенцами?

— В душ, конечно, но проверь его на наличие всякой кровососущей живности. Мало ли что эта недалекая придумать могла.

— А у меня идея лучше, — Лукер обхватил меня за колени и поднялся. — Может, вместе утренние процедуры совершим… Я тебе спинку потру, а ты мне…

— Только спинку? — я вмиг забыла о Соели.

— Да, я же воспитанный и скромный.

— Фи, таким быть, — я сморщила носик. — А как же приставания, руки там распускать, домогаться грязно? Чего спинки одной ради туда вместе идти.

Ответом мне был громкий смех.

— Ты — моя ожившая мечта. Всю жизнь желал в жены заполучить такую горячую штучку. Обещаю, малышка, и приставать буду, и домогаться, и вообще лезть с непристойностями.

— Точно? — я прищурилась.

— Да, клянусь! — У него в этот момент лицо было такое честное-пречестное.

— Ну хорошо. Но только с приставаниями. И чтобы целоваться лез!

— Да все будет, милая. Куда хочешь поцелую. Вот как дверь закроем, так сразу и начну. Захочешь вырваться — не отпущу.

Засмеявшись, он потащил меня в сторону душевой…

… На этот раз не обманул вот ни разу. Я даже воду открыть не успела, как с меня сдернули майку и потянули штаны вниз. Изловчившись, успела припрятать в специальный ящичек чистое белье и скинуть на небольшую лавку полотенца. А дальше, ну, условно можно сказать, что меня мыли. Робость перед обнаженным Лукером все еще оставалась. Он был такой огромный везде и высокий. А я… Никогда я еще не ощущала себя столь мелкой. Правда, мой орш особо по поводу разницы в росте не заморачивался. Подхватив под ягодицы, просто поднял меня на комфортную для его поцелуев высоту и зафиксировал. В общем, с фантазией отнесся к нашей близости.

Через час из душа я выбралась чуть ли не ползком: отлюбленная, намытая и даже с чистой спинкой.

Проходя мимо ящиков, все же взглянула на них. А ведь так и не узнала, что здесь делала Соели. Остановившись, обернулась на Лукера.

— Похоже, пыталась разнюхать, что у нас здесь припрятано. Но напоролась на нашу защиту и свалила, — он быстро сообразил, что меня тревожит. — Полагаю, следующими сюда придут близняшки по ее поручению.

— Но они и так все знают, — я приподняла бровь.

— Но ей ведь об этом неизвестно, — уголки его губ жестко скривились.

Все же добрым моего орша сложно было назвать. Хотя… А кого можно было? Дупела или Мити? Да, со стороны они выглядели безобидно и вычурно: мягкие черты лица, словно подкрашенные темные реснички, яркие губы… Да я вообще первое время думала, что они красятся, пока не сообразила, что все это им природа отсыпала, как и Даламу. Да, за такой милой, слегка женственной наружностью скрывались жестокие, расчетливые, продуманные мужики, которым пристрелить врага ничего не стоило.

Возможно, сейчас Соели находится в этом самом милом заблуждении на их счет. И совершенно не воспринимает наших красавчиков как угрозу.

Но это она зря.

— Пети, раз мы встали раньше всех, может, завтрак приготовим? — предложил Лукер. — Продуктов больше, чем съесть успеем, все равно назад забирать.

— А давай, — оживилась я. — Но это будут блюда людей. Я где-то видела картофель и яйца. А еще томаты.

— Астра собирала мне контейнеры, малыш, так что тебе виднее, что там. Я позаботился лишь о том, чтобы белковых бульонов хватило даже на самый непредвиденный случай. Так что доставай свой картофель и командуй. Я буду у тебя в помощниках.

… Это было замечательное утро. Наверное, лучшее за всю экспедицию. Мы действительно готовили. Вместе. Я чистила, он шинковал, я солила, он перемешивал… Над лагерем плыл приятный аромат жареного картофеля и омлета с томатами.

Рассвело. Из катера показались заспанные мордочки наших хронов. Пробравшись к нам, они уселись на пол сбоку от входа в кухня-палатку и принялись зевать.

— Так можно поздравлять или опять нет? — как-то устало пробормотал Кирр. — Если ты, брат, кольцо на нее сегодня же не наденешь, я сделаю это за тебя. Сколько уже можно душу нам вынимать своими эмоциями.

Остановившись, я развернулась к нему и показала руку с заветным колечком.

— Хвала Вселенной! — он откинулся на спину и растянул руки в стороны. — Дождались, Риме. Все! Мы это пережили.

— Хм… Теперь она переберется в его дом. А он рядом с моим. Идти куда ближе, чем до ее родителей…

— Кто о чём, — усмехнулась я.

— А чего я должен один в своем пустом доме сиднем сидеть, когда не в рейсе? — Риме обиженно выпятил губу. — Готовить себе лень, уборки никакой, я аккуратный. Хобби… А какое у меня хобби? — он нахмурил лоб. — Во дела… А у меня что, увлечения нет?

И снова на меня такой жалостливый взгляд. Нет, ну вот что с ним делать?

— Да понял я уже, что ты в нашем с Петунией доме третьим будешь, — выдохнул Лукер. — Уже давно смекнул, что ты ко мне в друзья пробрался, Риме. Живи уж, чего там… А хобби мы тебе придумаем.

— Я читал, что увлечение должно быть у всех. А у меня выходит работа и Петуния… И больше ничего, — простонал хрон.

— Не, браток, Петуния у меня, — подправил его мой орш. — А ты у нас рисовать начнешь. Или там вышивать. К Лиле тебя определим. Шейте на пару.

— Шить, — он приподнял бровь и вдруг улыбнулся. — А мысль! Это же еще и польза. Вещи будут такие, какие я хочу, а не то, что в бутиках предлагают. Да и малышка Нума выдохнет, Даген все трещит, что она порой за машинкой засыпает. А что… брат вон Астре как помогает. У них уже дуэт. Чем я хуже? Надо Ари позвонить и посоветоваться.

Он соскочил и умчался обратно в катер.

— Иногда понять его не могу, — честно призналась я. — Он вроде взрослый мужчина, да и в разы меня старше, но иногда такое дитё. Словно маленький мальчик.

— Это кровь хронов, Петуния, — Кирроси сел. — Мы все этим страдаем, ну, кроме Лэксара и Ари. У них эмоциональный фон стабильный, и им не требуется постоянная подпитка за чужой счет. Это на самом деле большая редкость. А остальные полукровки время от времени впадают в детство, эмоции перекрывают разум, и в нас просыпаются незрелые подростки с гормональными всплесками. Мы творим порой такое, за что потом стыдно становится. Риме перекрыло из-за вашей вкусной ночи. Через пару часиков мы опять получим взрослого хладнокровного мужика со скучающим взглядом. Говорят, что с появлением у полукровки стойкой эмоциональной зависимости к одному партнеру все это проходит… В общем, нужно влюбиться, жениться, и все как рукой снимет.

— А тебя чем перекрыло, когда ты меня в кустики звал? — поддела я его.

— А-а-а, — он расплылся в улыбке. — А ничем. Я от всего сердца с тобой прогуляться хотел. Заметь, пошлые мысли в твою голову пришли, а я предлагал культурные развлечения с киношками и познавательный поход вокруг лагеря за цветами…

— Я тебе, брат, в следующий раз познавательно ноги вырву… — начал Лукер.

— …и в зад вставлю, — закончил за него Кирр. — Слышал и не раз. Но мои конечности все еще при мне. Да, признаюсь, мне нравилась Астра, не любил, но интрижку завести хотелось. Ну, не понял я, что брат влюблен в нее, а уже когда он мне рожу разбил и ноги вывернул, поздно было голову пеплом посыпать. Лиля тоже впечатлила. И с Нумом мы были на равных. Я имел право предложить ей себя. Ну, а что, послала… — он махнул рукой. — Но Петунию никогда не задевал ни словом, ни делом.

— Да-да, — я закивала, — самая страшненькая из Войнич. Я знаю…

— Это что за бред я сейчас услышал? — он забавно вытаращился на меня. — Да просто ты с самого начала такая серьезная была. Умненькая, собранная. А характер! Фыркала на всех. Ага, подкати к тебе, и братьев ждать не пришлось бы. Ками подержала, пока бы ты мне ноги выдергивала и куда надо вставляла. А по поводу красоты… да вы же с Камелией и Лилей очень схожи. Все три красотульки. Глаз не отвести. Так что ты это брось. А Лукер… он всегда толк в женщинах знал. Я вообще не удивился, когда он так крепко на тебя запал.

Мой орш хмыкнул, а после притянул меня к себе и поцеловал.

— Чтобы больше не слышал подобного, — шепнул он мне на ушко. — Ты у меня самая красивая и умная из сестер Войнич. И никак иначе!

И снова день в поисках растений. Я постоянно сверялась с картой, чтобы найти нужный квадрат. В последнем сообщении профессор посоветовал найти виды, которые имеют смешанный тип питания. Это было для меня нечто совершенно новое.

На Земле в Солнечной системе подобное не росло, так что я пыталась по картинкам определиться. Сообразить, что же такое вычурное нам надо.

— Петуния, справа посмотри. Оно? — раздалось по громкоговорителю.

Я оторвалась от планшета и взглянула, куда сказали. Поморщилась.

Катера зависли в воздухе.

— И что, вы каждый куст вот так просматриваете? — усмехнулся Далам, сидящий за моей спиной. — Вот морока, а. Я вчера вечером вот так же с близняшками летал. Каждый цветочек со всех сторон исследуют. Столько времени впустую.

— Да вы же быстро прилетели, — Лукер обернулся на него. — Два часа не прошло.

— Ну так, за дело взялся профессионал. Да, девочки? — последнее он выдал куда громче.

— Угу… — раздалось невеселое в ответ.

— Так что ты сотворил? — Дупел даже из окна катерка выглянул на нас.

— Как что? — Далам пожал плечами. — Вытащил из багажника большую лопату и вскопал поляну.

— Зачем? — я моргнула несколько раз, не соображая, куда он клонит.

— Ну так, что на корешках попыталось свалить, то и хищное, — он громко захохотал.

Я впала в легкий ступор и очень медленно кивнула. Как все просто оказалось.

— А чего тогда Лалу и Лоли недовольны? — уточнила я.

— А им пришлось спешно все это дело догонять, — его смех стал еще громче. — Зато за полчаса полные контейнеры хищной живности.

— Силен, брат, — Лукер уважительно кивнул.

— Да, но, похоже, красавицы братьев моих со мной больше никуда не полетят. Это видеть надо было, как они скакали вслед за зеленой мелочью.

По громкой связи послышалось недовольное сопение, женское.

— Да ладно вам, — Далам не унимался.

— Ты мог бы рыть медленнее, — все же не выдержала Лалу.

— Прости, почти жена брата моего, но время поджимало. Закат, ваши хмурые лица — все располагало к решительным действиям. Тем более вы очень быстро справились. Прямо хвалю.

Я хрюкнула со смеху, разглядывая куст внизу. Вроде и хищник, а вроде и нет. Вот как поймешь, у кого там смешанное питание.

— Хм… И главное, профессор ни одного примерного вида не прислал. Белые, желтые и красные трубчатые цветки в сложных соцветиях — и все. А тут каждое третье такое… Мне что, выходить и спрашивать у него, как оно питается? — спросила я у Вселенной, но ответил все тот же довольный Далам.

— Я, конечно, не биолог и ни разу не претендую на звание почетного ботаника, но, сестрёнка, тут и ежу твоему понятно: есть живность — переваривает её, а нет, так по классике… Что там у них, свет звезды и водичка в почве?

— Это я и без тебя пойму, Далам, но они все зеленые и теоретически способны к фотосинтезу, и…

— Нет, ты не поняла, Петуния. Нужное тебе растение — ленивое. Оно бегать не станет, если выкопаешь. У него альтернатива есть…

— А я понял, — раздалось счастливое от Мити. — То есть ищем явного хищника, выкапываем и смотрим — сваливает от нас или нет.

— Это ненаучно, — фыркнула.

— Зато эффективно, — раздалось слаженно от кендалиек.

Далам просиял.

… Следующие два часа мужчины перерывали джунгли. Я же ходила по кочкам и вопросительно глазела на каждый цветок, не пытающийся спастись на своих корнях. Далам развлекался, поддевая девчонок. А те ловили все, что не смылось под густой кустарник, и запихивали в свои ящики. Видовой ценности те ростки не имели, но хищниками точно были.

— Петуния, посмотри на этот белый. Вроде как в цветах сок плещется. Я его выкопал, а он сидит, — раздалось от Дупела.

Мы с девочками, не сговариваясь, двинулись к нему.

Ну что же. Цветок был. Да, соцветие сложное. Да, в ловушках ферментный сок. Мы на него смотрим, а он, знай своё, что-то необычно мелкое для этой планеты переваривает. Личинку какую-то, что ли.

— Берем? — с сомнением уточнил Лукер.

— Пожалуй, да, — я кивнула и потянулась к стеблю.

В следующее мгновение, получив чем-то хлестким по щеке, приземлилась на зад и моргнула. Рядом тут же упал Далам…

— Не понял, — он ошарашенно наблюдал, как наш милый росток выбирается из земли и отвешивает всем лещей корнями. Дупела снесло в заросли, за ним последовала Лоли. Лалу сама завалилась на землю, её прикрыл сраженный Лукер… А Мити продолжал скакать и уворачиваться. Но и он долго не продержался. Улетел к брату под куст.

— Это что за дрянь такая… — шептал Далам.

Из земли медленно восставало такое… Наш росточек оказался лишь веточкой… причем самой дохлой. И вот стебель, прикопанный землей, гибко распрямлялся, вздыбливая почву, вырывая комья…

— Бежим отсюда! — из зарослей показались наши пилоты с Лоли. — Там такое дальше… ну вот такое…

Они ткнули куда-то в небо, и Далам натурально икнул… Да… Белый цветочек был, но не в соцветии и совсем не трубочка, а скорее кувалда, которая сначала сплющит, а потом лепестками сгребет с земли… И переварит.

… Я так быстро не бежала никогда…

Никто даже не стрелял, потому что неясно во что. И еще важнее, а не вылезет ли еще что поболее.

В спину ударил поток воздуха и послышался глухой удар. Полетело облако пыли. Взметнулись насекомые с красивыми радужными крылышками. Далам развернулся и резко обхватил меня за бедра. Рывок, и я болтаюсь у него на плече. За нами бежали Мити и Дупел, так же таща девчонок, а Лукер с контейнерами страховал нас последним.

Открылась дверь катера, и я полетела на заднее сидение. Хлопнул багажник. Привстав и повернув голову, заметила, что два соседних катера отрываются от земли, а на нас летит такое…

— Да чёрную дыру мне в зад, — рявкнул Далам, прыгая за управление. — Лукер, залезай!

Он, не дожидаясь моего орша, завел мотор. Не успела я испугаться, как пассажирская дверь открылась, и Лукер запрыгнул на ходу.

Огромный куст снова, как кувалдой, ударил цветком по земле. И вот же… ни лепесточка не пострадало.

— Никогда не думал, что ботаника такая жуткая вещь, — Далам тянул рычаг управления на себя. — Говорил зоргары берите, они хоть и меньше, но скорость выше и маневренность. Вечно вы старшим перечите…

Моргнув, я уставилась на него. Просто впервые слышала, чтобы Далам брюзжал.

— Ещё швы на голове не затянулись, а опять такое… Я что бабушке говорить должен? Чтобы и ноги Кирра в вылазках не было. Он же резвиться начнёт и дёргать эту дрянь за корешки…

— Я не хочу прерывать твой монолог, братец, — послышался голос Мити. — Но, Петуния, может, ну их, эти таинственные виды, а?

Я быстро закивала, но, сообразив, что он меня не видит, выдала:

— Копаем только то, что знаем, и, — уставившись на Далама, добавила, — никаких перерытых больше полян.

Он как-то замер, а после поднял указательный палец вверх, соглашаясь со мной.

— Мальчики, а может на болота? — тихо предложила Лоли.

— Нет! — рявкнули четверо сразу.

— Ну нет, так нет, — её голос звучал тише. — Там как-то поинтереснее просто было.

— Великий космос, пошли мне тихую, спокойную женщину, увлечённую кулинарией и шитьём. Чтобы цветочки на клумбах рассаживала, детишек мне рожала. И никаких экспедиций, торговых сделок и заразы в организме. Чтобы вот самая простая и незатейливая… — Далам даже в окошечко на небо взглянул. — Я ведь заслужил такую за все мои мытарства. И главное, чтобы не Войнич, а лучше вообще не с Цереры.

— Чего это? — возмутилась я. — Чем мы тебе не нравимся?

— Хлопотные больно, — припечатал он меня.

— Уймись, — вмешался Лукер. — Ушли и без потерь. На болото не полетим, опасно. Да и были мы там уже. В часе полета ущелье есть интересное. Вроде безопасное… Хотя… Ничего белого не трогать и от катеров не отходить. Петуния, ты вообще как?

— Оскорблена заявлением Далама. Вот теперь точно займусь поиском ему невесты, и точно с Цереры.

Фыркнула и заметила, как наш черноволосый сакали улыбается.

… Ущелье и правда оказалось безопасным. Провозившись ещё несколько часов с лопатами и контейнерами под неустанным взором Далама, мы полетели в лагерь.

Устала… Возможно, так и не пришла в себя после нашего падения с Лукером. Но, снова увалившись на заднее сиденье, я закрыла глаза и не двигалась. Мужчины о чем-то негромко переговаривались. Судя по тому, что они шептали по громкой связи, девочки тоже отдыхали.

Силы Ялвира тянула из всех.

Страшная планета. Жуткая.

Я вдруг поняла, что даже среди хищных растений желаю видеть строгий порядок. Если ты плотоядная, то пассивно заманивай жуков и сиди переваривай, а не носись на корнях, пытаясь прибить к земле свой ужин и употребить его готовым сырым стейком.

— Петуния, — моей руки мягко коснулись. — Что-то ты вялая сегодня. Далам, свяжись-ка ты с космопортом и узнай у них об активности звезды.

— Полагаешь, магнитные бури?

— Они втроем лежат. Ненормально это, — мой орш пожал плечами.

— Сделаю, брат. Самого напрягает. Пети у нас всегда энергичная. А тут спать собралась.

Я открыла глаза шире и поняла, что они оба таращатся на меня. Что-то тревожное было в их словах…

… В лагерь влетели в сумерках. Нам наперерез выскочил взъерошенный, очень злой Кирр. Он постоянно оборачивался на лагерь конкурентов. Я привстала и попыталась найти взглядом Соели. Но ни ее, ни ее рогатых, ни катеров.

— А где? — повела рукой, указывая на пустые палатки.

— А свалила еще днем, — шикнул Кирр, заглядывая в мое окно. — Загрузили ящики с растениями и умчались.

Из своего катерка вышли Лоли и Лалу. Они обошли пустую стоянку и уставились на нас.

— Ну, и зачем она так спешно увезла то, что девочки собрали? — Лукер задумчиво потер подбородок. — Не нравится мне все это.

— А утром к нашим растениям подобраться пыталась, — напомнила я.

Мой орш кивнул и взглянул на Риме, стоящего у кухня-палатки.

— Так, ужинаем. Кормим всех и встаем в караул, — выдал он. — Кто-то постоянно должен следить за лагерем. Не нравится мне, как все оборачивается. Ясно, что тварь эта вернется. Такое дорогостоящее оборудование не оставляют, а у них и генераторы здесь, и все остальное. Далам, звони своим подружкам в космопорт, наверняка же завел там себе парочку.

Сакали кивнул и, выбравшись из катера, побежал к себе.

— Петуния, лежи пока, — Лукер поморщился, глядя на небо, затем перевел взгляд на еще несколько небольших лагерей туристов, расположенных на стоянке чуть поодаль от нас. — Укрепляют палатки, — он прикусил губу. — Далам! — закричал. — Быстро сообщи мне метеопрогноз.

— Мне и без звонка только что прислали сообщение, — сакали снова появился перед катером, но уже с планшетом в руках. — Буря идет, еще сильнее той, что была. Девочки ее чувствуют, вот и слегли.

— Гадство! — мой орш ударил по стойке катера. — На корабль не успеем. В темноте несколько часов лететь, да еще и в бурю. Это самоубийство. Срочно крепить все. Смотрите, что может прилететь сверху, и обрезаем. Генераторы на полную мощность.

Я почему-то в этот момент смотрела на кендалиек. Они растерянно стояли посредине своего опустевшего лагеря. Правда, недолго. На них словно два урагана налетели Мити и Дупел и утащили к нам.

Тьма сгущалась, медленно поглощая джунгли вокруг стоянки. Наши мужчины действовали слаженно и максимально быстро. Они успели все закрепить. Особо ценное оборудование сложили по багажникам катеров. Затем толстыми стропами сцепили наш транспорт и зацепили за крюк к ближайшему, самому мощному дереву. Такое никакой бурей не возьмешь.

Этот исполин, казалось, будет стоять здесь вечно. По его необъятному стволу, словно змеи, ползали лианы, забираясь все выше.

Спустя каких-то два часа над нами разразился ад.

Ветер появился словно ниоткуда. Он неистово рвал листву, ломал ветви. Все это с грохотом падало на землю. Капли дождя размером с орех обрушились с небес, пробивая в почве маленькие кратеры.

— Петуния, не стой там, — закричал Лукер. — В палатку, милая, она выдержит.

Сглотнув, я покрутилась волчком и, убедившись, что мы ничего снаружи не оставили, полезла, куда сказали.

Мужчины же спешно снимали навес, чтобы его не разорвало. Грубая ткань сопротивлялась. Смачно выругавшись, Кирр уцепился за стойку и, подтянувшись, с невероятной прытью забрался наверх. Ловко отцепил деформированный крючок, и работа пошла.

— Девочки, кому сказано в палатку, не торчите на проходе, — кричал Далам.

Вытянув шею, я увидела, что и Лоли с Лалу напряженно наблюдают за нашими мужчинами, переживая за них.

Но все обошлось. Риме быстро сложил снятый навес и закинул к себе.

И снова оглушительный рев.

Вскинув голову, я остолбенела от ужаса. Мне, рожденной на станции переработки, там, где никогда не было настоящей атмосферы, это было простительно. Тучи заворачивало в гигантскую воронку, в ее центре без устали били молнии. Дождь усиливался. А спустя мгновение повалил и град. Огромные глыбы размером с кулак взрослого орша.

— По палаткам, — прокричал Лукер.

И, прикрывая головы, все понеслись врассыпную.

Я быстро освободила проход, чтобы муж смог протиснуться.

— Включай внутреннюю связь, — проорал Риме.

Что-то зашипело.

Я же снова таращилась на небо.

Воронка разрасталась, темнела. Страх парализовал. Казалось, сама природа взбунтовалась, обрушив всю свою ярость на наши жалкие души, посмевшие вторгнуться в ее владения. В голову пришла малодушная мысль — не выживем.

— Пети, а ну на спальник, — Лукер резко закрыл вход и зафиксировал замки.

Правда, от этого тише не стало. Я слышала вой ветра, смешанный с треском ломающихся деревьев. Воздух стал плотным. Дышалось с трудом.

Не поднимаясь, я на четвереньках добралась до его спального места и, упав на него, сжалась комочком.

— Все хорошо, Петуния, — Лукер положил руку на мое бедро и сжал. — Переживем бурю. Сложим вещи и на корабль. Эту экспедицию пора сворачивать.

— Еще придумать, как красиво девочек вытащить, — вмешался в наш разговор по громкой связи Мити.

— Вот и думайте, — выдохнул мой орш. — Все равно ночь не спать.

Что-то с адским грохотом упало совсем рядом.

— Где это? — раздалось взволнованно от Риме.

— Недалеко от катеров. Нам видно в окно, — ответил Дупел. — Нормально мы транспорт припрятали, но в следующий раз берём что-нибудь помощнее.

Я слушала не дыша. Страх леденил кровь, сковывал движения. Хотелось бежать, спрятаться, но некуда.

Джунгли, прежде такие манящие, в одно мгновение превратились в смертельную ловушку. Рев стихии заглушал собственные мысли. Я боялась скатиться в панику.

Выжить… лишь бы выжить.

— Все хорошо, — Лукер склонился и обнял меня.

Где-то там, в динамиках, я слышала, как Мити и Дупел успокаивают девочек. Они ведь и вовсе с космической станции, а там даже серого купола не было. Я представляла, в какой истерике они находились.

— Иди ко мне, — шепот Лукера успокаивал.

Не дожидаясь второго приглашения, я переползла к нему на колени и сжалась там. Стало спокойнее.

— Завтра с утра проверим состояние дороги на космопорт. Свяжемся с диспетчерами. Соберём потихоньку лагерь и будем отбывать. Оставаться здесь более смертельно опасно. Сезон бурь пришёл раньше, чем ожидалось. Это природа, и с ней не поспоришь.

— Мы могли бы собрать больше, — шепнула я.

— Нет, Петуния, всегда важно остановиться и вовремя улететь. Мы и так хорошо постарались. Соели уже ничего не сможет сделать, разве что испортить наше. Мне кажется, мы и поймали её на этом. Но всё это мы будем обсуждать с утра. А сейчас нужно поесть и постараться заснуть.

— В такую бурю? — пропищала я.

— Да, — он кивнул с нажимом. — Ты будешь спать, а я охранять твой покой.

— Но…

Он потянулся и выключил громкую связь.

— Ты не доверяешь мне, Петуния? — обняв, он прижал к себе. — Мы пересидим эту ночь, а завтра или, в крайний срок, послезавтра ты уже будешь спать в нашей каюте на корабле. Мы полетим домой уже семьёй. Явимся к твоим родителям. Я выслушаю от твоей мамы всё, что она думает про традиции оршей. Пообещаю, что ты наденешь красивое свадебное платье, и мы будем стоять с тобой под аркой с цветами. Потом будет долгий разговор с твоим отцом. Но там я подвоха не жду. Мы с Эваном уважаем друг друга, и он будет рад, что третья его дочь останется в семье. А вот после всего этого я помогу тебе собрать вещи в твоей комнате и уведу в наш дом, в котором мы будем счастливы. Поверь, всё это у нас с тобой будет, нужно только перетерпеть эту ночь.

Мощный порыв ветра врезался в нашу палатку, стойки затрещали, но выдержали.

Шмыгнув носом, я уткнулась в плечо Лукера.

Рассвет… Такой долгожданный…

Первые лучи местной звезды освещали серое небо. Робко, даже как-то стеснительно, будто боялись потревожить хрупкий покой, оставшийся после ночного безумия.

Буря стихла какой-то час назад. Черные тяжелые тучи ушли на юг, оставляя после себя зубодробящий холод. Лукер все так же держал меня в объятиях, кутая в свою одежду и одеяла. Меня трясло: от холода, от страха…

Спала ли я? Ни на минуту не смогла сомкнуть глаза. Даже моргать боялась, особенно когда слышно было, как снаружи бьют молнии и трещат деревья.

Но… буря ушла. Внезапно, как и появилась.

Поежившись, я ткнулась носом в грудь своего орша.

— Тепло уже не будет, моя хорошая, — прошептал он мне в волосы. — Теперь ты можешь хоть немного поспать.

Но в ответ я лишь покачала головой.

— Высплюсь в каюте корабля, — хрипло прошептала. — Если это только предвестники основного действия, то сезона ураганов я предпочту не дожидаться.

— Верные мысли, малыш. Мою куртку и свитер не снимать. Снаружи у нас хоть и плюсовая температура, но ощущается как глубокий минус. Светлеет. Пора смотреть, с чем мы остались и целы ли катера.

— Целы, — из громкоговорителя послышался усталый голос Далама. — Знаешь, беру свои слова обратно. Легкие зоргары уже бы снесло в другую часть этого жуткого непролазного леса, а катера оказались слишком тяжелы.

— Веткой только капот помяло у третьего, — добавил Мити, — но это не наш, а Соели, так что вообще плевать.

— Девочки как? — Риме, кажется, зевнул.

— Нормально. Укутали их в свои тряпки. Трясутся, глазками испуганными на нас смотрят, — Дупел, кажется, и вовсе весел был. — Я вот думаю, еще одна такая переделка, и замуж за нас побегут. Как думаешь, брат?

— Думаю, ты дело говоришь, — поддакнул Мити.

— Не надо, — пробубнила Лалу, — мы лучше так… без переделок.

— Нет худа без добра, — философски выдал Кирроси. — Я выспался. Свеж и даже счастлив, что во сне не прихлопнуло деревом.

Приподняв бровь, я вскинула голову и уставилась на перегородку, за которой он сидел.

— Кирр, тебя ничто не берет, — усмехнулся Далам. — Но я тоже немного вздремнул. Ладно, выходим и начинаем нормально паковать вещи. Ждем сообщений из космопорта, безопасно нам выдвигаться или нет.

В этот момент у меня предательски заурчал живот. Я позволила себе расслабиться, и организм решил, что стресс лучше чем-нибудь заесть…

… Холодно. Резкий порыв ветра чуть не сбил с ног, стоило выйти из палатки.

Мой взгляд тут же метнулся на лагерь Соели. От него ничего толком не осталось. В стороне валялись ящики с оборудованием. Генератор заглох.

— Петуния, не стой, детка. Найдите с девочками бульоны для нас всех.

— Угу, — кивнув, я поспешила в сторону кухни-палатки, но сообразила, что её у нас просто нет. Посреди нашего лагеря стояла одиноко тяжелая походная печь.

— Она выше, — шепнула остановившаяся рядом Лоли.

Подняв голову, я действительно увидела на бутоне Навозника нашу пропажу.

— Доставать не будем. — поморщилась и отправилась к прикрепленным к оставшимся стойкам контейнерам с провизией…

Пока ели, я все вглядывалась в окружающее нас пространство. Воздух, пропитанный влагой, струился серебристыми нитями тумана, обволакивая стволы деревьев. Это марево как будто парило. Странно, потому что холодно.

Земля усеяна глыбами нерастаявшего града. Хотя за спиной я отчетливо слышала журчание ручьев.

Такой дождь был, а нас не затопило.

Поежившись, снова уставилась на исполинские деревья. Кора, иссеченная градом, обнажала бледную древесину. Под ними, среди частично обнажившихся корней, лежали сорванные стихией листья. Побитые и рваные. А в них маленькие озера воды.

— Как на нас ничего не прилетело, — выдохнул Риме.

Он, как и я, любовался последствиями бешеной стихии.

— Да срезало все, — Мити выпил остатки бульона. — Только цветочек и мог прилететь. Но и его снесло в сторону.

Я не сразу поняла, о чем он. Но, подняв голову, и правда не досчиталась того самого цветка, в котором Риме тряпку смачивал для Соели.

Мой взгляд снова прошелся по земле. Везде зияли ямы — следы градин, словно кто-то очень большой и сильный в ярости тыкал в грунт пальцем. Ярко-красный смердящий цветочек нашелся в лагере моей вражины. Раздавленный в липкую кашу, он красовался сразу за торчащими основными стойками снесенного стихией навеса. Представляю, какая там сейчас стоит вонь. В подтверждение моих мыслей из зарослей вылетело несколько жуков. Они приземлились с ним рядом, ползая по земле. Скорее всего, ферментный сок разлился и обрызгал там все.

Фи… поморщилась.

И чтобы аппетит окончательно себе не испортить, быстро доела бульон, не чувствуя его вкуса.

— Так, душевую искать будем? — поинтересовался Кирроси. — Как бы не дешевая. Возможно, ее лишь помяло.

Моргнув, я сообразила, что у нас действительно остался только санузел. Хохотнула, скорее нервно.

— Надо бы катера поднять и осмотреться, — кивнул Лукер. — Не люблю ничего терять.

Мужчины продолжали обсуждать планы, я же все отойти не могла. Мысленно повторяла:

«Живы, остальное ерунда».

Что-то над нами хрустнуло, и прямо на палатку Мити и Дупела приземлилась небольшая лиана. Она свесилась, демонстрируя изодранные листья.

— Пети, кажется, эта к нам просится, — засмеялся Кирроси. — Берем бедолагу?

— Угу, — я кивнула и хохотнула в ответ.

Как-то легче, что ли, стало.

Солнце, поднимаясь выше, вытягивало из почвы пар, окутывая все сизым маревом. Правда, теплее все не становилось.

Складывая аккуратно в ящик оставшуюся у нас провизию, я услышала звук приближающихся катеров.

— Ну надо же, и половины дня не прошло, — процедил рядом вмиг ставший злым Кирр.

Он вообще сегодня на себя обычного не походил. Суровый, собранный, без своих любимых шуточек.

— Я, Пети, вещь одну нехорошую заметил. У них ящики с действительно ценным оборудованием уже собраны были и крепко-накрепко пристегнуты к центральной стойке. Знала тварь, что буря будет. Знала и не выдернула из джунглей своих, опасаясь, что кендалийки нас предупредят. Мне интересно, есть ли предел мерзости, на который эта тварь способна?

— Там глубокая бездна, братец, без конца и края.

— Угу, — он поморщился и кивнул.

А после бросил взгляд на девчонок, помогающих нам.

Вот это действительно Соели не понравится.

И я не ошиблась. Стоило катерам приземлиться, как она разъяренной фурией выскочила к нам.

— Это как понимать?! — заголосила так, что жуки вспорхнули с их вонючей кучи. — Стоило на ночь оставить, и вы уже в стане конкурентов?

— Закрой рот, — процедил зло Лукер, громко захлопнув багажник.

Он бросил себе под ноги какую-то железку и пошёл на неё.

— Я так понимаю, явилась ты их трупы собирать, а они живее всех живых. На ночь ты их оставила? Да я на Залфа первым на тебя заявление напишу. Есть такая статья — оставление в опасности. И ты по ней присядешь, гарантирую.

— Что? — заверещала она. — Да кто же знал, что буря будет?

— Ты! Ты и знала! Прижмут диспетчеров на вышках, и они быстро сознаются, кому сигнал отправляли.

— Не докажете, — прошипела она с безумным взглядом. — Ничего я не знала. А они спокойно и в катере бы пережили.

— А катер… да. Он повреждён. И, будь в нём девочки, не выжили бы. Отвратительная организация лагеря, Соели. За это твои спонсоры тоже тебя по голове не погладят.

— Лоли и Лалу будут молчать и делать, что я скажу, и когда я скажу. Ясно тебе, орш? Не суй свой нос в мои дела.

— А это теперь мои дела, мразь! И я не успокоюсь, пока тебя не изведу. Теперь это уже личное.

— Да что ты мне сделаешь, серый контрабандистик? — она высокомерно усмехнулась.

— Чёрный пират, к твоему несчастью, — его улыбка стала походить на оскал хищника. — Ты перешла дорогу чёрным пиратам, и отнюдь не бывшим. А теперь оглядывайся.

Она мелко затряслась, понимая, что последнее слово осталось не за ней. По глазам было видно, она в бешенстве.

В этот момент затрещал её планшет. Схватив его, она побежала обратно в катер. Её рогатые расхаживали вокруг упавшего смердящего бутона навозника и морщились.

Я продолжала стоять и наблюдать за ней. И то, что я видела, ужасало. Пробирало до глубины души.

Ни капли раскаянья. Кто бы с ней сейчас ни связался, он явно принёс ей хорошие новости. Соели смеялась, жестикулировала и поглядывала на бедных близняшек.

Вот кто действительно оказался в жутком положении.

— Да что вы перед ней трясётесь? — шипел Кирр не успокаиваясь. — Сказали же, всё хорошо будет! Вернёмся на Залфа и всё уладим. Надо будет, снова поступите на первый курс в университет Петунии. Пройдёте, профессор Тримашка вас с вашими проектами точно не упустит. Хватит, выдохнули и собирайте вещи…

— Лалу… — раздалось громкое. Эта тварь снова показалась вне катера. — Лоли! Хватит там задницей возле мужиков крутить. Собирайте вещи, вечером улетаем. Дорогу к космопорту расчищают. Мы сами сюда проехали под контролем службы безопасности. Сказали, что у нас здесь люди остались. Вернулись ради вас же, неблагодарных.

— Да закрой ты свой рот! — Риме уставился на неё с таким бешенством, что мне страшно стало. На его лице появились чёткие тёмно-серые линии, разрезающие щёки от уголка рта до мочки уха. Он сейчас именно что монстра напоминал.

Хрона, обладающего силой.

— А тебя… — взвизгнула тварь. — А тебя вообще изолируют!

— Меня? — он ткнул в себя пальцем. — А я по документам лишь носитель крови в шестом поколении. А вот я тебя изничтожу, гадина.

Фыркнув, Соели снова уставилась на девочек.

— Собирайте наши вещи. Сначала здесь, потом прокатитесь с… — она небрежно кивнула на свою рогатую охрану, — с ними и соберёте, что у нас улетело. А я ещё проверю, может, вы ещё моё оборудование прихватили, — а вот это она уже произнесла, глядя на Лукера.

Моего бедного орша от неё передёргивало.

Выдохнув, я напомнила себе, что через пару часов мы уже будем на корабле, готовиться к старту. И эту гадкую рожу я, возможно, больше никогда вживую не увижу… хотя лучше её живой не видеть.

Какой бы страшной ни была эта мысль, а стыдно мне за неё не было.

От гадины этой одни несчастья окружающим.

… Время бежало быстро. Защёлкивая контейнеры, мы сгружали всё в багажники катеров, а после и на специальные рельсы на крыше. Сворачивая спальники в палатке парней, я заметила в окне, как Соели что-то опять выговаривала девочкам и тыкала им на повреждённый катер.

Я разогнулась и, смекнув, что не к добру, побежала к Мити.

Но они уже и сами увидели. Не выдержав, Дупел пошёл к близняшкам. Заметив его, Соели что-то там прошипела и исчезла с его дороги.

Не удержавшись, и я подобралась к ним ближе.

— Что она от вас хотела? — рычал сакали.

— Да просит с охранниками полетать немного и проверить, — пробормотала Лоли. — Может, что ещё где лежит.

— Вам не нужно никуда лететь, — к брату присоединился и Мити.

— Да только до границы лагеря и всё, — Лоли пожала плечами. — Мы улетаем. Здесь не остаёмся. Сдадим на Залфа растения и сразу свяжемся с вами. Не исчезнем, честно.

— Ага, — Лалу как-то зажато улыбнулась. — Не хочу с ней ругаться. Всё займёт не больше часа.

— Мне долго ждать, пока вы там мужиков склеиваете? — Соели теряла терпение.

— Несколько кругов и обратно, — зажато процедил Дупел, поглядывая на эту тварь. — Не нравится мне её довольная рожа.

Яркая оранжевая звезда уже встала в зените и потихоньку начинала ползти в сторону горных хребтов, виднеющихся за густым леском, окружающим нашу стоянку. Застегнув последний рюкзак, я выдохнула.

Сердце сжимала тревога.

Я не понимала, что не так… Но…

Усевшись на спущенную и сложенную платформу под лагерь, закрыла лицо руками. Растерла и уставилась перед собой. Взгляд упал на разорванную палатку, в которой жили кендалийки. Она серой тряпкой лежала в грязи.

Тревога усилилась.

Час давно уже прошел, а катер с Лалу и Лоли не возвращался. Транспорт был поврежден в бурю, и лететь на таком было само по себе опасным занятием. Но…

Передо мной прошел Дупел. Остановившись, он поднял голову. С другой стороны нашего лагеря небо внимательно рассматривал Мити, они волновались больше моего.

— Я не могу отследить их, — Кирр вышел из-за моей спины. — Видимо, из-за бури. Что делаем?

Он обернулся на Лукера.

Да, я волновалась не одна. Ребята ходили еще мрачнее.

— Соели, как я смотрю, само спокойствие, — процедил Риме. — Уж больно довольная. Странно это очень.

Я не могла с ним не согласиться. Она валялась в катере и таращилась в свой планшет. Словно на курорте.

— Так скидывайте, что осталось, в ящики, цепляем все на рельсы и полетим их искать, — процедил Лукер. — Так и до ночи просидеть можем, всматриваясь на горизонт.

Его приказ вызвал какое-то оживление. Все заметались. И я в том числе, стаскивая Даламу рюкзаки с вещами.

И между тем, даже стоя, упершись руками в багажник катера, я ёжилась от холода и все оглядывалась на дорогу. Резкие порывы ветра приносили запах сырости и прелости. А еще сладкий смрад цветка-навозника, который никто так и не убрал.

— Петуния, я тебе ужин собрал, на заднем сидении, — сзади тихо подошел Лукер и обнял, прижимая спиной к своей груди. — Путь займет несколько часов, проголодаешься.

— А девочки? — зачем-то спросила, не способная унять свой страх за них.

— Да и им тоже, — он коснулся губами моих волос. — Сейчас мы отправимся за ними. Будем надеяться, что при сближении сработает все же сигнал, и мы их засечем.

Я кивнула, прекрасно понимая, что нужно было нам проявить жесткость.

— Я никогда не испытывала ненависти к кому-либо, — тихо пробормотала, поглядывая на катер Соели. — Но она… Знаешь, я все чаще ловлю себя на мысли, что некоторым лучше и вовсе не дышать. Да, это звучит страшно, но… жаль, что её никакой цветок не сожрал.

— Есть у меня ощущение, что мы это ещё исправим, — пробормотал он и резко отстранился.

Где-то вдали заурчал движок катера. Я замерла. Сердце заколотилось, как бешеное. Не понимая почему, ведь радоваться нужно… Возвращаются. Но…

Я сжала ладони в кулаки и вышла вперед. На дороге уже стояли со злыми лицами Мити и Дупел. Они больше даже не старались выглядеть весельчаками.

Катер приближался.

Всматриваясь в него, я задышала тяжелее.

Наконец он приземлился, и из него вышли двое… Рогатые… А девочек…

— Где они? — сорвался на крик Мити. — Где Лоли?

Он кинулся вперед и, схватив за грудки нелюдя, приложил его о помятый капот катера.

— Где? — я впервые видела его в таком бешенстве.

— Пропали! — заверещал второй.

Он было попытался забраться опять в транспорт, но Дупел его перехватил и повалил на землю.

— Кирр…

— Врёт, — между ними стоял наш Кирроси. Его щёки разрезали темно-серые полосы, делая лицо похожим на жуткий оскал.

Я не двигалась. Ноги будто вросли в землю.

Пропали! Как?

— Как они могли пропасть? — сорвавшись с места, я побежала… Нет, не к этим рогатым.

А к той твари, которая всё это время не переживала.

Она заметила меня, быстро попыталась заблокировать дверь, но не успела. Я открыла её и, схватив тварь за волосы, потащила её наружу.

Она сопротивлялась. Но куда ей было противостоять мне? Я же ещё девчонкой на мусороперерабатывающем заводе на погрузчике работала. Где-то им грузы таскала. А где-то и ручками.

— Где они? — шипела я, отвешивая свободной рукой ей оплеухи. — Куда они отвезли девчонок?

— Ничего не знаю, отпусти, мразь! Да я тебя за это по судам затаскаю.

Что-то пиликнуло.

Я взглянула на брошенный на диванчик катера планшет.

— Или сами говорите, или мы узнаем по-другому, — рычал на рогатых охранников этой мерзавки Лукер. — Где девочки?

Я на мгновение оставила Соели и обернулась. Пока Мити и Дупел избивали этих уродов, Риме обыскивал их катер.

— Куртки девчонок, — он вытащил одежду. — Они в них улетали, и уж точно бы не вышли, не накинув. Холодрыга же.

— Что ты с ними сделала? — снова процедила я и, размахнувшись, полоснула ногтями по её лицу.

Она заверещала и попыталась дать мне сдачи. Цеплялась за мои ноги, как кошка. Укусить изловчилась. Устав от возни, я с силой дёрнула её за волосы и пнула в живот.

— В одном ты права, Соели, там где я росла, с малых лет учат выживать. Мы их найдём. Слышишь? Они, на твою беду, теперь часть нашей семьи, и мы их найдём… А вот ты… Риме мне не откажет. Ты останешься здесь. Навсегда. Потому что такие, как ты, дышать не должны… Это отравляет всем жизнь. Делает пространство вокруг токсичным. Смрадным…

Я плакала. Та тревога, чувство страха, что терзали несколько часов, выплеснулись наружу. И мне не было стыдно за эти слёзы.

Они были от злости и бессилия.

Пальцы, удерживающие за волосы эту мерзость, немели. Я сжимала кулаки, накручивая её лохмы на руку.

Соели судорожно задышала. Кажется, до неё наконец дошло, что шутки закончились.

Избиение продолжалось. В какой-то момент Дупел и Мити слаженно отошли к Лукеру, и вперед вышли Далам и Кирроси. Я стояла над подвывающей в истерике мерзкой кендалийкой и наблюдала, как эти двое просто с невероятной силой забивают ногами подельников Соели. За все это время я даже не узнала их имена.

Зачем?

Для меня рогатые были безликими нелюдями. Подручными, посыльными… Добровольными рабами сволочи, что тряслась сейчас рядом.

Снова запиликал планшет, Соели было ринулась за ним, но я дернула ее за руку назад и завалила спиной на землю. А после просто захлопнула дверь катера.

— Нас волнуют сейчас только девчонки. И если бы это они звонили, то точно не тебе, — процедила с издевкой.

— Далам, отойди, давай я, — вмешался в процесс допроса Риме.

— Я старше, — рявкнул взъерошенный сакали.

— А я хрон-полукровка. Чего с ними играть, ломаем и выкидываем над серными озерами, и на этом все. Не найдут никогда. А мы разведем руками. Вокруг никого. Все смотались после бури. Свидетелей не будет. Да и кто пожелает с нами связываться?

— Пусть ломает, Далам, — поддержал его Лукер. — Мы теряем время.

— Нет… Нет…

Рогатые попытались уползти, но Кирроси легко поймал их за шивороты и вернул обратно. Я и не подозревала, что в нем силы не меньше, чем в Лэксаре.

— Говорите быстро! — он присел и снова обрушил на одного из них череду ударов.

Бил не жалея. Старательно. По голове. Рогатый дернулся в его руках и обмяк…

— Ну, друг твой, кажется, мне уже ничего не скажет. А ты? — он с довольной улыбкой до ушей повернулся ко второму.

— Отдали… Мы их отдали, — прокричал он, отползая от Кирра. — Нам сказали их передать, и все. Мы прилетели, подождали, а когда прибыли за товаром, то сдали их. Все… Они живы. Мы ничего с ними не делали.

— Товар?! — Мити ринулся к нему, но Лукер его перехватил.

— Риме, берешь катер и летишь сам знаешь в какой квадрат. Избавишься от тел, — приказал мой орш. А после подошел к еще живому рогатому и одним резким движением свернул ему шею.

Тело нелюдя упало на сырую после бури землю.

— Я зацеплю их катер, утоплю вместе с ними, — закивал Риме. — А сам вернусь на нашем.

— Сразу в космопорт лети, — Далам схватил покойника за руку и потащил к катеру, на котором они прибыли. — Не жди нас здесь.

— Да, — Кирр оттаскивал второй труп. — Мы сейчас у милой Соели узнаем, кому она продала наших девочек, и сразу за ними. А оттуда на корабль.

— Понял, — Риме жестко усмехнулся, бросив в нашу сторону взгляд. — Хоть что-то хорошее случится. Как же я ждал этого момента.

Его улыбка была почти счастливой.

Я же смотрела на мертвецов и не чувствовала ничего.

Стыд, страх, раскаянье?

Нет… Они продали непонятно кому двух девочек, которые просто желали учиться и жить, даже не богато, а как все остальные. Они старались ради этой твари. Тянули на себе ее экспедицию, и в благодарность она… Внезапная мысль заставила замереть.

— А зачем ты их продала? — я взглянула сверху вниз на натурально побелевшую мерзавку.

— Войнич, ты же не убийца! Отпусти меня, и папа тебя отблагодарит. Галов получишь, сколько захочешь. Ты не убийца… Ты же не такая?!

— Я? — мне даже смешно стало. — Ау, Соели, я этих ребят семьей называю. Лукер — мой муж, — я сунула ей в лицо ладонь. Колечко красиво поблескивало, отражая лучи звезды. — Ты продала невесть кому невест моих названых братьев. Да за это я тебя сама здесь закопаю. Но лучше сдам в ручки Кирроси. Он у нас такой озорник. Женщин любит страсть как. И тебя отлюбит. По полной!

Я испытывала такую ненависть, что жалость моя молчала в стороне.

Перед глазами встал тот лагерь с рабами и хромающая девушка в лохмотьях, которая несла что-то в руке своим мучителям.

— Ты лежала здесь в тепле и тишине, пока они ползали вместе со мной на коленях, выкапывая растения. Они мне, Соели, куда дороже, чем ты. И выбирая между спасти их или тебя, я даже раздумывать не буду. И ждать не стану, пока компетентные органы их пропажей займутся. Потому что если действовать по закону, то мы уже никого не найдем. Поднимется шум, и их, изнасилованных и замученных, уже никто никогда не найдет. И если ты полагаешь, что две сироты из низшей касты никого не волнуют, то нет. Была бы внимательнее к тем, кто тебя окружает, заметила бы, что они нам уже не чужие, — мой голос звучал громким грубым шепотом. — Они нужны моим братьям. И никто их здесь не оставит!

— Что она там бормочет? — к нам шел злющий Кирр. — Сказала где близняшки?

— Нет, — я выпутала руку из ее волос и отошла от Соели. — Она твоя, братец.

— Ну… — Кирр присел перед ней на корточки, демонстрируя свое жуткое лицо. — Те двое ничего не знали толком, я как хрон легко могу это определить. Поэтому считай то, что я сделал с ними — это было для тебя, милашка. Только для тебя.

Он схватил ее за подбородок и мило ощерился своей фирменной улыбочкой, от которой бы все акулы разом выбросились бы на берег.

— Но тебя я убивать не стану, — он ласково провел тыльной стороной ладони по ее щеке. — Оставлю шанс папочке отыскать дочурку. Да?

Она закивала как марионетка.

Я отступила еще на шаг и уперлась спиной в грудь Лукера.

— Он сознательно вывел ее на тот уровень страха, после которого разум ломается в считаные секунды, — прошептал он мне на ушко. — Так быстрее, чем часами ее ломать. Я знаю, что все здесь происходящее не для твоих глаз, но…

— Для моих, — я повернулась и приобняла его. — Она сама виновата. И мне нисколько ее не жаль. Я больше за Риме переживаю, страшно его с трупами одного отсылать.

— Джунгли сейчас пусты. После бури все сидят по норам. И он далеко не маленький мальчик. Справится влет. Поверь, ему не впервой подчищать. Он рос в доме свихнувшегося хозяина логова хронов. Он с малолетства покойников убирает.

Сглотнув, я взглянула на лучшего друга. Риме со спокойным выражением лица размещал мертвых рогатых на передние сидения их же катера, предварительно взяв его на жесткий буксир.

— Соели… Это ведь не твое имя, — ворковал Кирроси. — А как тебя зовут, лапушка моя?

— Элика, — тихо ответила она.

В ее глазах плескалось уже знакомое безумие. Я даже знала, откуда оно. От вседозволенности. Считала себя особенной, той, кому можно все. И, главное, понимала ведь, что ей отвечать не придется.

— Элика, какое красивое имя. А скажи, Элика, а где Лоли и Лалу? — Кирр продолжал улыбаться. — Ты ведь мне расскажешь, правда? Наверное, это был шикарный план.

— Да… — она радостно закивала, не разрывая с ним зрительного контакта. — Сначала я хотела, чтобы их здесь бурей приложило, а потом вас обвинить, что не спасли. Но вышло лучше…

— Да, — Кирр так по-доброму засмеялся. — Ты не знала, что мы друзья. И даже не думала, что мы вот сейчас будем их ждать и сидеть на месте. И полагала, что и не заметим их отсутствие. Дела… А-а-а… Интересно спросить: лучше это как? Ну не держи в себе! Мне можно рассказывать все.

— Растений было мало, отец смог договориться с местными. У них недалеко отсюда прииски и ферма с рабами. Они камни намывают. Вот они мне — цветы, а взамен потребовали вашу Войнич и близняшек. Мужики их захотели, видели в джунглях. А мне что, давалок жалко, что ли? Нет. Мы сошлись на том, что и близняшек хватит. Вы свою Войнич пасете хорошо. Я не знала, что вы сдружились. Не знала. Вот я и продала только их. Отец заплатит сверху за то, что Войнич не получили.

— И за сколько же ты продала их? — Кирр снова погладил ее по щеке и положил ладонь на ее горло.

— Сто видов растений. Рабы быстро все накопают. Эти девки не хотели работать на меня в полную силу по-хорошему, а там заставят по-плохому. Срок — три дня и перевозка на Залфа. Ха… Я — высшая каста, а они… грязь под моими ногами. Простая грязь, вонючая и приставучая. А растения… Мне просто нужно собрать много, комиссия не будет смотреть, у кого ценнее. Папа все уже купил.

— О ля-ля, какой у тебя папа. Почти все купил… Но… Элика, рыбонька моя пустоголовая. Он нас забыл купить. Вот такая стратегическая ошибка. Но не надо на папу обижаться. Это он не со зла. Правда?

Она, как болванка, закивала, и мне на мгновение стало жутко. Какой силой он обладал. Чудовищной.

Наверное, после сегодняшнего дня я больше не смогу смотреть на Кирра, как на несерьезного дурня. Все это маски, под которыми скрывается жуткий, смертельно опасный монстр.

Но это ведь наш монстр, — тут же пришла следующая мысль. — Свой родной и горячо всеми любимый.

— Ее нужно будет увозить? — к Кирру подошел спокойный Риме и взглянул на Соели.

В уголках ее рта собиралась слюна.

— Нет, брат. Она девочка умная, перспективная. Она сама все сделает. Правда?

Соели закивала.

— Элика, а покажи-ка мне, с кем ты связывалась, чтобы девочек найти.

Слушая Кирра, Дупел забрался в ее катер с другой стороны и протянул ему планшет этой теперь уже точно полоумной.

Она зло выхватила у него свою вещь и, открыв записную книжку, показала Кирру сообщения. На ее лице было столько обожания, преклонения. Вот где жуть.

— О, да здесь даже координаты, какая ты молодец, — одобрил Кирр. — А теперь набери сообщение папочке, что ты вылетаешь в космопорт. А рогатых отправила на болото за контейнерами, которые там близняшки вчера оставили, убегая от бури. Ты подождешь их на корабле. Припиши, что все хорошо. И ты скоро вылетаешь.

Она снова закивала. Я же наблюдала, как медленно по ее подбородку стекает вязкая слюна.

Лукер сжимал меня в объятиях. Ему явно не нравилось, что все происходит на моих глазах.

— И вот только скажите мне, что я не с вами, как Астра.

— Да ты покруче будешь, — усмехнулся Далам. — Твоя сестра так мастерски космы не выдирает.

По его губам скользнула жесткая усмешка.

— Кирр, время, — напомнил о важном Мити. — Я свою девочку после всего любить буду, но я не желаю, чтобы ее трогали.

— Да, — наш лжесакали кивнул. — Элика, ты все написала? — Соели кивнула, он взглянул на экран и прочитал текст. — Молодец, теперь отправляй. Сделала?

Она счастливо закивала, пуская еще больше слюны. А в глазах такое безумие, жуткое. Личности там более не осталось, только марионетка. Кирроси выжег ее.

— А теперь слушай меня. Сейчас ты садишься за управление катера и летишь в сторону космопорта. Если будет кто-то с тобой связываться — не отвечаешь. Ровно через тридцать минут ты набираешь высоту и направляешь катер в землю. Если выживешь, то выбираешься и ползешь строго на север. Все поняла?

Она снова счастливо закивала и, поднявшись чуть ли не вприпрыжку, понеслась, куда сказали. За спиной взмыл катер Риме. Он развернулся и полетел в сторону болот, унося с собой мертвый груз.

Сглотнув, выдохнула.

— А ведь могли просто улететь домой, — пробормотала, глядя, как Соели заводит движок своего катерка. — Она могла бы играть честно с самого начала и не воровать мою тему на вступительных экзаменах. И тогда мы бы вообще здесь никогда не встретились. Или она могла бы честно конкурировать с нами и не решать все галами отца.

— Петунья, ее смерть оплатил папаша своим воспитанием. Он продал девочек на убой. Сколько бы они здесь продержались? Голод, холод. Постоянное насилие десятка мужиков. Или думаешь, она не понимала, куда их отправляет? Две жизни, Петуния, молодых девушек в обмен на сто кустов сорняка! Во столько она оценила Лалу и Лоли…

— Нет, моя девочка стоит дороже, чем пара рогатых уродов и этой мрази. Она для меня бесценная, — вмешался в наш разговор Мити. — И даже не вздумай, сестричка, здесь совестью страдать. Запомни, человек заслуживает такого же отношения, какое видит от него окружающие. Если для нее чужая жизнь стоит сто кустов, то и ее собственная не дороже! Вот и весь расклад.

… Через несколько минут мужчины зачистили лагерь Соели, скинув в кусты части палаток и их ящиков. Свидетелей наших разборок и правда не оказалось. А дальше они просто разобрали имеющееся с собой оружие и расселись по катерам. И все это практически молча.

Глядя на планшет Лукера, установленный на панели управления, я видела, что мы летим в тот самый квадрат, где ранее уже обнаружили прииски и несчастных рабов.

Страх сковывал сердце. Я даже подумать боялась, что могут сделать там с девочками, пока мы летим.

Волнение просто сжирало. Мы летели на трех катерах. При этом я прекрасно понимала, что являюсь скорее балластом, чем реальной помощницей. Им придется и Лоли с Лалу спасать, и меня охранять.

А это раздражало.

— Я могу вести катер, — зачем-то напомнила. — Да, стрелять не умею, но и небесполезна.

— А никто в тебе и не сомневается, — пробурчал Лукер. — Но, Пети, твоя главная ценность сейчас в том, что ты наверняка зарисовала те милые цветочки, что преследовали нас у реки.

— А? — мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, о чем он. — Те, что глубокую воду преодолеть не смогли? Конечно, помню, мы еще тогда водоросль нашли, она наш катер обкрутила.

— Именно, детка. Верти головой и ищи тех спринтеров. Мы примерно в том квадрате.

Я осмотрелась. Выискивала нужный цветочек, как-то не гадая, что они задумали… Но эта светлая мысль все же посетила.

— А зачем он нам?

— Затем, — раздался голос Дупела, — что охраны там больше. У них числовое преимущество. Поэтому мы рабовладельцев отвлечем, и пока они будут отстреливать корешки цветочка, мы проделаем дыры в них.

Я оценила план. Учитывая, что времени на подумать у нас не было совсем, звучало все неплохо. Если только не одно «но».

— Лукер, там рабы.

— Проведем цветы по краю, — пробубнил он.

— Мы не знаем, где держат девочек, — добавил Мити. — Нужно как-то на месте быстро пробить этот момент.

Я невольно сжала руки в кулаки. Все старательно обходили тему возможного насилия. Но между тем меня просто разъедал страх, мы вот сейчас летим, а их там… Их…

Я выдохнула.

— Скорее всего, запрут, чтобы волю им ослабить, — пробормотал Кирр. — Днем там у охраны забот полон рот. А вот вечером они с изрядно напуганными девочками и…

— Хватит, — рявкнул Дупел. — Никто их не тронет. Мы успеем.

Я же думала и не забывала смотреть по сторонам. И рабов жалко было, и близняшек наших. Но…

— Это он! — я внезапно увидела знакомый цветочек размером с огромное дерево. — Вон, охотится на живность…

Лукер быстро высмотрел, о чем я, и счастливо кивнул.

— Молодец. Умница наша. Мити, видишь его? Цепляй эту тварь. Кирр, выстраивай путь до лагеря синемордых. Эти цветочки, если на хвост упадут, не собьешь ничем.

— Стоп, — рявкнул Далам. — Вот именно, что не собьем. И будем там летать паровозиком. Здесь умнее нужно. Лукер, вы цепляйте и ведите эту зеленую тварь. Мы летим параллельно вам. Доводите до лагеря и на пузе там проползаете по краю. Охрана должна заметить лишь цветочек.

Эта часть плана мне была предельно понятна. Катерки у нас небольшие, пролететь незаметно, когда у тебя на хвосте такая голодная хищная махина бутонами размахивает, вполне реально.

— Петуния правильно сказала, там рабы. Начнется паника…

— А у них наверняка по периметру отпугиватели стоят… — пробормотал Мити. — Раз у нас стояли, так у них тем более.

— Значит, их нужно заранее отключить, — закивал Лукер. — Вот ты этим и займешься. Но тогда план меняется.

— Мы подтащим цветок к ним, — вмешалась я, — в том квадрате ничего крупного не водится. Мы же там мелкие виды собирали. Все предельно безопасно. Там скалы, а по ним крупняк не ползает. Этот-то цветок обводить нужно будет.

— По ручью, — услышала я Далама. — По мелководью. Я вот на карту смотрю. Только так его доставить туда можно. Заводим цветок к ним. Они, будучи уверенными, что сам лагерь под защитой, начинают по нему палить. Мы пробираемся в общем переполохе и отключаем защиту. А дальше нам нужно просто ликвидировать охрану и найти, где девочки. Забираем свое и сваливаем.

— А рабы? — пробормотала.

— Не будут тупить, прыгнут на катера охраны и до порта, — довольно холодно ответил Кирр. — Наша цель — девочки.

Да, я была с ним согласна, но все равно душу цепляло, что возможно, по нашей вине кто-то может погибнуть.

— Все будет хорошо, — негромко, но уверенно произнес Лукер. — Там тоже не дураки. Одно дело, когда бежали поодиночке в джунгли, и им в спины стреляли. Другое — когда такой переполох начнется. Там есть транспорт, Пети. Не будут идиотами — уцелеют.

— Дураки в таких местах не выживают, — поддакнул Далам. — Цепляй этот цветочек, брат, и гоните его в нужный квадрат по маршруту. Я выстроил, смотри.

На экране панели управления действительно появилась карта, и красными линиями на ней обозначалась траектория полета.

— Понял, — Лукер усмехнулся. — Начинаем…

… Да, мне было очень страшно. Вжимаясь в кресло, я хваталась ладонями за обивку. Разве что только не верещала.

За нами на коротком расстоянии неслась огромная «розочка», желая вкусные «консервы». И меня совсем не устраивало выступать в роли сытного перекуса.

Но… мысленно обращаясь к Великому космосу, напоминала себе, что все, мать его, будет хорошо.

Иначе…

А иначе нас не будет.

Лоб потел, пальцы тряслись…

А красные линии все тянулись и тянулись.

— Выхожу на русло ручья, — рявкнул Лукер. — Мити, обгоняйте.

С двух сторон от нас мелькнули силуэты катерков.

— Мы отыщем, где у них защита отрубается. Лукер, главное, не подставляйтесь под заряды бластеров. Подползайте на брюхе, — в голосе Далама слышалось волнение.

— Понял, — мой орш кивнул.

Я же в очередной раз поразилась, как у них выстроено старшинство в семье. Сейчас особенно остро чувствовалось, кто главный и почему.

— Давай, меньшой, жмись к поверхности воды, — зло шипел Далам, — и у лагеря резко сворачивайте, будем надеяться, что цветочек, потеряв вас из виду, переключится на этих уродов.

Сердце трепыхалось как сумасшедшее. В груди нещадно кололо.

Мы неслись над неглубоким ручьем. Лукеру приходилось следить, чтобы и цветочек не потерять, хотя попробуй стряхни с хвоста эту голодную махину, и при этом нельзя было слишком сближаться с ней — да заглотит, и тогда всем плохо будет.

Наверное, это самый худший вариант, потому как замешкаемся и протянем до вечера, а там… бедные девочки.

Конечно, никто из нас не знал точно, что с Лоли и Лалу, но надежда ведь такая упрямая штука, за которую цепляешься до самого конца.

Все эти «А если…» в голове медленно сводили с ума.

От переживаний за них, за нас, за Мити, который непонятно как сейчас там, в лагере, ищет, как отключить эту защиту. Нет, я тряхнула головой, Далам отправит Кирра. Он сообразительней и, в случае чего, за себя постоять может.

Хрона пусть и полукровку кто у себя поймает — себе же хуже сделает.

— Ты поэтому Риме одного отправил? — спросила у Лукера прямо. — Если он где-нибудь попадется, так выкрутится…

— Угу, — мой орш закивал, не отрывая взгляда от дороги. — Все хорошо будет, малышка. И не в такие передряги попадали. Не в первой. Все здесь уже опытные. Только Риме в бою и не проверяли. Но это не тот случай, здесь он нужнее на болотах. К тому же кто-то должен ждать нас на корабле и контролировать ситуацию в порту. А он хрон и стюард. Но не отвлекаемся.

Услышав последнюю фразу, закрыла рот и оставила остальные вопросы при себе.

Над катером мелькнул огромный красный бутон. Лепестки распахнулись и попытались нас зацепить в ловушку. Но Лукер резко ушел в сторону, оставив цветочек ни с чем.

— Не знаю, есть ли эмоции у растений, но эта тварь на моем хвосте уже злится. Мити, что у вас?

Его глаза полыхнули яростью.

— На месте, — раздалось в ответ. — Медленно облетаем их лагерь. Катер стоит за домом охраны. Там что-то вроде клеток, но не видно пока, кто внутри. Остальной транспорт дальше, за бараками.

— Понял. — Лукер цокнул. — Шевелитесь давайте. Мы на подходе.

— Слушай, а разозли-ка зеленую еще больше, — посоветовал Далам.

— Как? — мой орш обернулся и весьма недобро взглянул в заднее окно. — Огнеметом могу и пугнуть. Но рискованно. Кто знает, может, там еще и интеллект на уровне, и она деру даст.

— Так бластером… — раздался еще один совет.

— Дупел, мне как рулить и стрелять?

— Я могу… — сказала и аж на месте подпрыгнула. — Куда целиться, прекрасно представляю. Сделаю, чтобы неприятно было цветку, но без серьезных травм. Просто объясните, на что на бластере нажимать.

— На кнопочку на ручке, сестричка, — Дупел даже как-то хохотнул. — Она там всего одна. Но, Лукер, следи, чтобы её никакой веткой не зацепило.

— Сдурели?! — взвыл мой орш.

Но меня было не остановить, я схватила лежащий на его бедрах огромный черный бластер и, отведя дуло, быстро нашла на рукоятке то самое… Да, женщина может и не разбираться в оружии, но чтобы вытянуть руку, прицелиться и нажать на курок, ума особого не нужно. Мне не убивать, а подразнить…

— …Петуния Войнич, хватит, — рычал на меня Лукер, пока я со знанием дела ощипывала этой взбесившейся твари размером с дом верхушки молоденьких листьев. — Кто надоумил эту женщину стрелять!

— Эм-м-м, — раздалось по громкой связи от Дупела. — Вернемся на Залфа, она у меня еще и снайперские курсы пройдет.

— Нет!

— Да! — я довольно кивнула, — и я не Петуния Войнич, а Петуния орш Ор, так что попрошу бы. Ребята, этот лютик в состоянии крайнего бешенства. Я и не знала, что они способны на эмоции! Это же открытие. Жаль, не сниму. Но ничего, будет еще возможность изучить.

— Ай! Женщина-учёный — это чертовски опасно, — посмеивался Кирр.

— Вы защиту убрали? — рявкнул муж, услышав брата.

— Почти! Беру тут консультацию у местного, — все резвился наш шутник.

— Что? — Даламу резко стало не до меня. — Ты там что творишь, пока я отвернулся на клетки?

— Да ничего… Просто не понял, что у них за система. Какой-то недалекий на коленке собирал, вот и выловил охранника… — Послышалось сдавленное мычание. — А не надо, лапушка, нужду справлять по маленькому в рабочее время, да еще и по сомнительным кустам! — Я словно видела, как Кирр ощерился. — И вообще, я, считай, тебе жизнь продлеваю. Сейчас тут всех кончать будут, а ты полежишь, пока тебя местные трудяги не найдут и не отымеют. Будешь у них на сладкое… Та-а-ак… Какой проводок дергаем… Пети? Красный или синий?

— М-м-м… — я прицелилась и подпалила лист. — Дергай правильный, братец.

— Ай, моя умница… — И снова мычание, какое-то возмущенное. — Чего истеришь, синемордый? Сами с ботаниками связались. А я, признаться, их и сам боюсь. Они тебя за росток редкого вида закопают просто. А ты двух ботаничек и в рабство. Неужели и правда думали, что мы за ними не придем?

Кирроси походу резвился там вовсю.

— Далам, ты зачем его одного отпустил… — не выдержал Лукер.

— Да ползу я уже за ним… — раздалось в ответ. — Ни на минуту нельзя одного оставить… Дупел, что у вас?

— Подбираемся к клеткам. Там шевеление. Похоже, наши малышки…

— Избитые, — выдохнул Мити. — Перестреляю мразей. Кирр?

— …Синенький или красненький…

— Кирроси, не тупи, — зашипела на него уже я. — Нужный дергай. Что ты там время тянешь…

— Не злись. Я им сейчас все генераторы закорочу, да так, что прибытие вашего цветочка будет сопровождаться маленьким бадабумом. Любишь салюты? — кажется, это он не у меня спросил, потому как плененный охранник замычал еще возмущеннее.

— И я люблю! — восхищенно пробормотал Кирр. — Может, не бросать тебя здесь, дружище, а с собой забрать? Ты мне уж как родной! Станем лучшими друзьями. Начнем закатывать праздники… да с такими салютами…

— Я тебе сейчас отсалютую, — шипел на него Далам. — Я уже рядом, меньшой… Так отсалютую..

Ох, как же у меня потом пробивало спину, руки дрожали, будь здоров, но я палила по цветку не промахиваясь. Ну да… попробуй промажь по такой махине… Но я все равно гордилась собой.

Такой азарт!

Сердце стучало в груди. Шею я напрягла до такой степени, что мышцы сводило…

— А мне нравится! — не сдержала эмоций.

— Мое сочувствие, меньшой, — кажется, меня услышал Кирр. — Но теперь я понимаю, чем она тебя так зацепила.

— Отключай защиту, — Лукер его даже не слышал. — Петуния, села ровно. Мы снижаемся. Еще две минуты, и прибыли. Кирр?

И тишина в эфире.

— Далам?

— Уже держу этого весельчака за шею, — раздалось в ответ.

— Да все я сделал. Скажи же, дружище…

И мычание в ответ… какое-то грустное, обреченное. Создалось впечатление, что охранник уже и рад бы, чтобы пристрелили, а никак.

— И все-таки надо его спасти. Смотри, какой он синенький…

— Я до тебя доберусь, Кирр, посинеешь, — процедил Дупел, — только от синяков. Помнишь, как тебя Лэксар отделал? Так вот, мы с Мити повторим его подвиг…

— Ой, да все готово, — простонал в ответ наш невозможный братец. — Как будто я хоть когда-нибудь подводил. Что там с клетками?

— Девочки в них, — ответил за брата Мити. — Лежат и слабо шевелятся. Голова у обеих в крови. И…

— И нормально все, — перебил его Кирр. — Нормально же, да, дружок?.. Мы тут потолковали с ним. Он мне откровенно признался, что девочек наших на «ужин» оставили. Так что все у нас хорошо-о-о-о. Ждем цветок!

— Мы на подходе, встречайте…

Лукер резко пошел на снижение и буквально в метре от земли выровнял катер.

Теперь мы реально практически ползли на брюхе.

— Видим! — раздалось счастливое в эфире от Кирра…

Мы свернули резко в сторону и полетели по краю зарослей кустарника.

Расчет оказался верным, нас не заметили.

Стоило огромной зеленой махине забраться в лагерь, как мы оказались забыты.

Салют, мелкие взрывы цепочкой.

Цветочек растопырил лепестки и аж замер от счастья. Еще бы, столько консервов!

Вспышки бластеров.

Крики…

Рабы действительно не стояли столбами, а понеслись врассыпную. Кто-то запрыгивал в ямы… кто-то бежал к баракам. Но были и те, что начали активно продвигаться к катерам.

— Ты смотри, и правда не идиоты, — прокомментировал происходящее Далам.

— Мити, к решеткам, — скомандовал Дупел.

Я привстала на сиденье, желая узнать, что там.

Но Лукер рывком вернул меня в прежнее положение.

— Здесь замок… надо сорвать… — в голосе Мити прорезалась злость. — Ключ… Кирр, у твоего охранника есть ключ?

— А-а-а… погоди, я его здесь убиваю. Рано да начал? — и снова мычание несчастного. — Ключик где?..

Мычание…

— Далам… — рычал Мити.

— Этот уже ничего не скажет. Кирр его мозги в кашу перемолол, пока защиту с лагеря снимал. Сейчас добудем еще одного…

Шуршание.

Я заметила, как по лагерю пронесся наш милый черноволосый сакали, за ним следом его белобрысый хрон-собрат. Еще несколько мгновений, и в нашем направлении они уже тащили синерожего бедолагу. Остальные палили по цветку, пытаясь его отогнать от приисков, и даже не замечали, что их становится меньше…

— Ключ от клеток? — неожиданно зло выпалил Кирр…

— У главного, — испуганное блеянье, — вы вообще кто?..

Далам смачно выругался. Раздался звук выстрела. Я заметила вспышку…

— Смерть я твоя. Дупел, слышал?..

— Ломаем так… Лукер, вы нам нужны…

— Понял… Прикрывайте… — мой орш взглянул на меня как-то испугано.

— Нормально, да? — я улыбнулась.

Он кивнул и направил катер к братьям.

Картина, открывшаяся моему взору, потрясла. Пока охранники усмиряли цветок, у них из-под носа рабы уводили зоргары. Причем набивались в них столько, что транспорт еле отрывался от земли.

— Я несу трос, — сообщил Кирр. — Цепляем и выламываем дверь в клетках. Девочки как? Я их плохо ощущаю.

— Живы, — выдохнул Дупел. — Главное, что живы…

Лукер быстро летел вперед, стараясь держаться за бараками. На нашем пути вдруг появился охранник. Не сбавляя скорости, мой орш просто сбил его, насадив на капот. Протащил немного и сбросил… Я проследила за падением тела и заметила кое-что.

— Остановись! — скомандовала настолько резко, что сама испугалась.

Лукер подчинился, катер резко замер. Меня дернуло вперед, но муж удержал рукой, предотвратив удар головой о панель.

— Что у вас там? — прокричал Далам.

— Девушка, — пробормотав, я открыла дверь и выскочила…

Она лежала на краю ямы. Видимо, сил хватило, только чтобы себя со дна поднять, а дальше все.

— Лукер… — я не понимала, чем она так важна для меня… Но это та самая, что хромала… — Лукер.

Меня грубо отдернули назад.

— В катер, — резкий приказ. Он ухватил бедняшку за шиворот и быстро потащил.

Сориентировавшись, я рванула обратно.

— Да что у вас там? — вопил Далам.

— Нормально все, — пробормотала я, сев на место… и вдруг заметила, что в Лукера целится какой-то синемордый урод.

Дальше сама не поняла, что случилось, но моя рука оказалась в открытом окне. Бластер выстрелил… черный… тот, что я у Лукера забрала. Вспышка, и я зажмурилась…

— Убила, — шепнула.

— Что? — Далам натурально рычал.

Лукер ошарашенно обернулся, вздрогнул и побежал, таща девушку.

Открыв дверь на заднее сиденье, он забросил ее и прыгнул на свое место.

— Лукер, твою же…

— Петуния убила одного, — ровно произнес муж. — Шкуру мне спасла. И у нас девчонка совсем молоденькая.

— Да летите уже… — в голосе Мити слышалась дрожь.

— Летим, брат, летим.

Рабыня за нашими спинами пошевелилась и подняла голову. Столько ужаса было в ее взгляде. Какое-то неверие… Она уставилась на меня не мигая.

— Скоро улетим, — я улыбнулась ей. — Поможем домой вернуться. Невест братьев заберем, и все.

— Код там, — прохрипела она. — Ключ-код. 07471.

Лукер обернулся на нее.

— Слышали? Кирр? Далам? Вы слышали цифры?

— Да, — рявкнул Дупел… — Пусть повторит.

— 07471, — ее голос звучал тише.

— Приняли, открываем.

Минуты казались часами.

В какой момент охранники добили цветок, я пропустила. Но теперь мишенью стали мы. Лукер кружил вокруг клетки. Мы прибыли вовремя. Дупел успел закинуть моему оршу в окно свой второй бластер, и понеслось. Он палил без разбору, действуя по принципу: «Убивай всех, кто не мы…»

Я же смотрела на тех, кого вытаскивали из открытой металлической клетки… Близняшки… Лалу и Лоли. Головы в крови, лица — сплошное месиво.

— Они сопротивлялись, — зашептала на заднем сидении девушка. — За это наказывают жестоко. Мне сломали ногу. Но я не жалею. Ни о чем…

Выдохнув, я вытащила руку с бластером в окно и, найдя цель, выстрелила… Один раз… Второй.

— Петуния, нет! — рявкнул Лукер.

— Не мешай, — процедила в ответ и вдруг попала. — Один есть…

— Дай мне, — шептала бывшая рабыня этих подонков… — Дай убить хоть одного.

— Лежи, — я усмехнулась. — Всех положим…

— Далам, — закричал по громкой связи Дупел. — Девочки у нас. Где вы с катерами?

— Сейчас, — раздалось хрипло в ответ. — Добью тварь.

Натужный стон и шумный выдох.

— Далам! — мой голос дрожал.

— Лечу… Кирр? Ты где там?

— Взрываю генераторы оставшиеся… Синенький и красненький… Бум!

После этих слов раздались хлопки. Чей-то выстрел разбился о мою дверь, и Лукер рывком, схватив меня за шею, уложил на свое бедро. Второй выстрел попал в его плечо…

Я закричала…

— Пети, что у вас? Пети, вы падаете…

Не успела я поднять голову, как рука с заднего сидения перехватила рычаг управления.

— Пристрели того, — шепнула девушка. — Кто стрелял в него. Пристрели, я управляю.

Привстав, быстро нашла взглядом охранника. Новый выстрел попал в заднюю дверь. Вскинув руку, я прицелилась и выстрелила. Что же, на меткость никогда не жаловалась.

— Лучший игрок в футбол на погрузчиках, — прошептала, — а там мазилой быть ну никак нельзя.

— Стреляй в них, я посажу катер.

— Девочки, — голос мужа звучал глухо… — Без глупостей.

— Лукер, брат… — Далам сходил с ума. — Пети, да не молчите!

— Лукер ранен, — процедила я отстреливаясь. — Плечо, задета шея.

— Крови немного, — добавила девушка. — Рана обширная, опасная, но не смертельная. Нужен врач.

— Есть врач, только посадите это корыто. Дупел, затаскивай девочек к Кирру. Лукера — на заднее сидение, я осмотрю. Пети, поведешь катер. Будешь лететь за Кирром, не отставая. Далам — третий катер, прикроешь.

…Дальше словно нереальность.

Только мы коснулись земли, как дверь открылась. Вместо Дупела я увидела Далама, он с поразительной легкостью вытащил брата, на минуту, орша.

— Малышка, бегом на место нашей Петунии. Ползи давай, некому тебя нести.

— Да-да, — рабыня собрала силы и, помогая руками, через сидения подалась вперед. Поддержав, я помогла ей, сама устраиваясь на месте мужа.

— Мити… — у меня ком в горле стоял. — Мити… Он…

Братец запрыгнул к Лукеру и осмотрел его. Муж, кажется, терял сознание. Я никак не могла поймать его взгляд.

— Ожог останется, — Мити, кажется, даже улыбнулся. — Нужно валить на корабль. Там медкапсула. Она сейчас нужна всем. Все хорошо, Пети. Выглядит хуже, чем есть. Успокойся.

— Кирр?

— Девочки у меня… — раздалось в ответ. — Далам, Дупел, прикрывайте отход.

Там уже всех и без нас добивают.

Повернув голову, я сообразила, что оставшиеся в живых охранники пытаются у рабов отбить зоргары, но безрезультатно. В руках невольников появились бластеры…

— Не желаю знать, чем здесь все закончится, — пробормотал Далам. — Мне вас домой живыми привести. Я что Нуму скажу, когда он Лукера увидит? Да лучше бы меня подстрелили.

— Спокойно, — голос Кирра звучал необычно серьезно. — Жив меньшой. У него шкура толстая. Все, улетаем.

Услышав его приказ, я собралась с мыслями и, обтерев мокрые потные ладони о штанину, схватилась за рычаг управления.

Наша спасенная взяла лежащий у меня на коленях бластер и выставила руку в окно. Удивительно, но ее рука не дрожала, когда она стреляла в спины убегающим охранникам. Красиво палила… да, с промахами, но… красиво…

— Папа военным был, — пробормотала она, словно оправдываясь за меткость. — Сюда отправили как поселенца. Охранять белый прииск… Потом разборки с этими. Его убили… — ее голос упал… — А меня… Твари… Папа стрелять учил. Не зря… Пригодилось… Все не зря…

Я молчала, направляя катер вслед за Кирром.

Мы вылетели из лагеря.

— Мити? — шепнула я.

— Все хорошо, — ответил за него Лукер.

Я не оборачивалась. Смотрела на багажник впереди летящего катера, и, кажется, даже не дышала толком.

Голова пустая, мыслей нет. Только страх. Он пришел с большим опозданием. Но явился. Кишки свело, и меня затошнило.

Выдохнув, моргнула и приказала себе лететь.

— А вы откуда? Меня Яла звать…

Я снова присмотрелась к ней. Расу понять не могла. Вроде и на человека похожа. Ну совсем отличий нет, но в то же время цвет кожи желтоват, и это точно не загар. Да и глаза необычного оранжевого оттенка. Она заметила мой интерес и улыбнулась.

— Мама человечкой была, папа маланец.

— С Залфа мы, девочка, — ответил через громкую связь ей Далам. — Тебя, малышка, куда везти?

— Малышка… — она странно шмыгнула носом. — Не знаю, куда меня… Хоть куда, только здесь не оставляйте. Заберите. Хоть куда заберите.

— Родня есть? — этот вопрос был уже от Кирра.

— Не знаю… Мама и брат. После развода отец меня забрал, а мама… Заберите меня хоть куда. Я их потом искать буду… Только заберите.

— Забрали уже… Успокойся, — в голосе Кирра я слышала что-то такое, от чего и мне легче становилось.

И вдруг я рассмеялась. Странно как-то.

— Кирроси, — прошипел Лукер.

— Перестарался, да? — раздалось от этого хрона недоделанного.

— Прибью, — выдохнула я с тупой улыбкой.

— Понял… — веселье отпустило.

— Все хорошо, — пробормотал Дупел. — Справились и без реальных потерь. Лукер, брат, скажи еще что-нибудь.

— Хочу с женой в постель, — простонал муж. — И рожи ваши не видеть сутки.

— Да легко, — усмехнулся Мити.

— Кирр, как девочки?

— Смотрят на меня такими глазами, словно призрака увидели. А еще вас слушают и, кажется, не понимают, что вообще произошло. Чувствую такой мощный налет неверия. Кажется, они нас не ждали. И как с ними после этого дружить? — наш хрон тихо засмеялся. — Хвоста нет. Улетаем, братья и сестры мои. Сваливаем домой!

Мы мчались в космопорт. Не знаю, как Кирр повлиял на меня, но даже дышать легче стало. Девушка рядом со мной притихла и сидела не шевелясь. По ее щекам медленно стекали слезы.

От жалости сердце разрывалось.

Я постоянно смотрела в зеркало заднего вида, расположенное над панелью управления, ловила взгляд Лукера и выдыхала.

С ним все хорошо, — повторяла я мысленно.

Наверное, мне еще долго будет сниться и этот день, и момент, когда я уткнулась носом в его мощное бедро и ощутила жар сверху. Хорошо, что нас не полным зарядом приложило.

Иначе…

И думать страшно было. Вот так найти счастье и глупо его потерять…

— Надеюсь, Соели из этих джунглей не выберется, — пробормотала и, спохватившись, с опаской взглянула на рабыню.

— Ничего не слышу, не знаю… — шепнула она. — Вы мне жизнь спасли. Долго бы я там в таком состоянии не протянула. Нога и так плохо заживала. А дня два назад я упала и снова повредила ее. Кожа чернеет… Скорее всего, ампутируют. На врача нормального денег нет… Да и ну его. И без ноги жить можно. Это не главное.

Она все говорила и говорила, словно пыталась душу облегчить, а может, ей так проще было поверить в свое спасение.

— Через несколько дней будет тебе и врач первоклассный, и больничка частная. Выдыхай, — раздался из динамиков голос Далама. — Лукер как, Мити?

— Нормально я, — прохрипел муж. — Больше за Петунию испугался.

— Да уж, кто знал, что ботаника — это так опасно, — крякнул со смеху Кирроси. — Но раз Лукер у нас лежачий, то капитаном буду я!

— Твое дело живым добраться до корабля, — резко осадил его Далам. — С капитаном разберемся, главное, пилоты целы. А уж покомандовать успеется.

— Понял, — Кирроси взгрустнул. — Вот всегда так. Вечно какой старший да найдется.

— Кирр, не ной, — зло процедил Дупел. — Что с нашими девочками? За ними следи лучше.

— А что? Лежат, ресничками хлопают, чего за ними следить? Не меня же они целовать будут, как стартанем и приведем их в порядок. Искупаем там…

— Я тебя придушу, — Мити аж вперед подался, высунувшись между нашими с Ялой сиденьями. — Кирроси, не беси. Слышишь, следи за ними, чтобы крови свежей не было, чтобы в сознании были… И…

— Да чувствую я их, — рявкнул на него наш доставучий. — Им спокойнее от нашей трескотни. Спокойнее, слышишь!

— Понял, — Мити расслабился и выдохнул.

А с ним и все мы…

Наконец, впереди показалась знакомая дорога, по которой мы добирались сюда. Обернувшись в очередной раз на Лукера, поймала взгляд Ялы.

— Вы ведь сейчас стартуете, а ваш главный… Он не будет против провоза еще одного пассажира? Хозяин корабля?

— Ты у него при падении управление перехватила, — тихо шепнула я. — Так что Лукер точно тебя повезет, куда скажешь.

Ее глаза увеличились. Она скривилась от боли, но все же повернулась к моему мужу.

Лукер прекрасно нас слышал. Он полулежал на сиденье и странно улыбался. На его лбу проступила испарина, и я догадывалась, что он сейчас испытывает дикую боль. Кожа местами покрылась жуткими волдырями, а где-то и вовсе язвами, сквозь которые сочилась кровь и прозрачная желтоватая жидкость.

— Терпи, любимый, — выдохнула я. — Еще немного.

Я снова уставилась на багажник катера Кирра.

Время… Это были самые бесконечные часы полета в моей жизни.

— Может, притормозим, и я займу место Петунии? — предложил Дупел.

— Нет, — я качнула головой. — Летим. Это что впереди?

Я уставилась на груду искореженного металла. От нее тянулся тонкий черный дымок, и вонь стояла такая… чего-то противного.

— О, Соели, — довольно прощебетал Кирр. — Надо же, тварь такая на нашем пути рухнула. Далам, сообщать нужно или…?

— У нас глушилки, брат, — отозвался временно главный. — Маршрут не отследить. Если бы летели из лагеря, то не факт, что этой дорогой. В общем, мы никого не видели.

Я закивала, вглядываясь в то, что осталось от катерка. Вряд ли выжить там можно было, да и не видно было эту полоумную.

— Ничего не знаем, — повторила Яла. — Неважно, кто там был…

— Сволочь там была, — процедила я. — Тварь!

Яла закивала и, откинувшись на спинку, прикрыла глаза.

Мы летели дальше.

Утомительно. Уже тошнило от однообразия. Глаза слипались, но я держалась. Из чистого упрямства. Потому что все устали. Все. Дупел там сам трясется за свою Лалу. Ему не легче моего.

Никому не легче…

И джунгли не радовали, и я осознала, что карьера — это хорошо. Но семья дороже и ценнее.

— …Вы далеко? — В динамиках послышался треск, через который прорывался голос Риме. — Шевелитесь, буря идет. Через пару часов накроет. Нужно успеть стартовать, иначе на сутки, а то и больше засохнем здесь.

— Так, поднажали, — резко пробасил Далам. — Меньшому и девочкам здесь оставаться нельзя. Кирр, ускоряемся. Пети, ты как, подружка?

— Обгоню любого, — я улыбнулась, не разжимая челюсти.

— Ты теперь у нас своя, малышка, боем проверенная, — похвалил он меня.

— Продолжать не стоит, — хрипло произнес Лукер за моей спиной. — Больше ни во что она не влипнет.

И снова эта монотонная дорога. Все наговорились уже настолько, что языком не ворочали. Яла закрыла глаза и задремала. Лукер держался. Судя по тому, что Кирр говорил куда тише, Лалу и Лоли тоже отключились.

Мити, как и я, всматривался в пейзаж за окном. Он держал руку Лукера, контролируя его пульс. Это меня и пугало.

Обманывали они, плох он.

Плох…

…Наконец, вдали показалась посадочная полоса космопорта.

— Так, помним, что и здесь здоровая дрянь водится, — напомнил Далам. — Внимательнее.

Но обошлось, мы вылетели на ровное пространство и направились прямо к кораблю.

— Риме, открывай трюм, чтобы не светить ранеными… — приказал Далам и пошел на обгон.

— Прибыли…

Голос Риме вывел меня из легкого ступора. Яла вздрогнула и открыла глаза. Спохватившись, я развернулась. Мити уже пытался приподнять Лукера, чтобы легче было вынести.

— Риме, носилки, — скомандовала я. — Быстро сюда.

— Одни?

— Три, — подкорректировала я, но, нахмурившись, исправилась: — Четыре.

— Вас что, всех потрепало?

— Нет. Нет… Лукер, и девочки…

— Так, а четвертые?

— Риме, — не выдержал Далам, — неси сколько сказали.

— Понял, уже бегу.

Выключив громкую связь за ненадобностью, я выскочила из катера и открыла заднюю дверь.

Оглянулась. Дупел уже был у катера Кирра и, видимо, пытался привести в чувство близняшек.

— Так зачем четвертые носилки? — по лестнице в трюм сбежал наш хрон.

— У нас прибавление, — крикнул ему, не оборачиваясь, Далам.

Дальше началась вроде и суматоха, но в то же время все действовали слаженно. Первым унесли Лукера. Как я и думала, они все обманывали меня. Потому что именно моего орша решено было поместить в единственную медицинскую капсулу.

При этом ни Мити, ни Дупел даже не возразили.

Я бежала за Даламом, чувствуя, как от страха немеют ноги.

Настоящего страха.

Неподдельного.

В голове опять появилось это жуткое «а если…». Я гнала его от себя, но ничего не выходило. В итоге просто мешком упала рядом с лежащим Лукером и вцепилась ладонями в его ноги.

— Так, собралась и помогаешь мне, — голос Мити звучал необычно холодно и даже немного жестко. — У него задеты кровеносные сосуды. Я оперирую, ты подаешь, что скажу. А пока руки в обеззараживатель. И быстро, Петуния.

Нет, я не возражала. Опустила ладони в специальный гель.

… А дальше…

Я делала все, что приказывал Мити. Доставала нужные капсулы, диктовала цифры с монитора, фиксировала манжеты на запястьях, держала голову Лукера, наблюдая, как наш медбрат мастерски работает лазерным скальпелем. Наносила биокожу на пораженный участок…

И все это время молилась Великому космическому разуму, прося у него помощи. Потому что точно знала: никого другого так сильно я любить не смогу.

Лукер внезапно стал центром моей вселенной.

— Что у вас? Его состояние? Мне с домом связываться.

В маленькую каюту, выполняющую роль медотсека, заглянул Далам.

— Нормально все, успели довезти. Он лежачий, брат, дальше все на тебе. Лукер вылетает из капитанского ранга, — пробормотал Мити. — Все, что мог, я сделал. Дальше уже Нум. Но думаю, ничего более не понадобится. Теперь Лукеру меньше двигаться и не трогать регенерирующие мышцы. Повезло, что основной заряд ударил чуть выше лопатки. Он закрыл собой Петунию, подставив спину. Так что восстановится.

— Ну хоть так… Тогда мы заносим девочек.

— Не снимайте их с носилок, — Мити все же обернулся на дверь. — Лукер должен постоянно лежать под системами. Я вгоняю ему плазму.

— Это понятно. — Далам кивнул и вышел.

А через секунду Дупел и Риме затащили Лалу. Увидев ее голову, я до такой степени испугалась, что, не справившись с эмоциями, укусила пальцы, сжатые в кулак.

Кровь.

Она была повсюду. Волосы, лицо, ее руки. Я даже не поняла, как вычислила, что это именно Лалу, наверное, потому что Дупела трясло.

Мити вытащил еще одну пару манжет и протянул мне.

Я моргнула и нарвалась на такой жесткий взгляд, что быстро скинула с себя оцепенение. Обогнув носилки, осторожно принялась крепить к запястьям Лалу датчики.

Медкапсула издала протяжный гудящий звук, и экран разделился.

С одной стороны выводились данные о состоянии организма Лукера, а с другой — Лалу… Сравнивая их, я понимала, что кендалийке значительно лучше. Хотя вот так сразу и не скажешь.

— Кости целы, — негромко произнес Мити, щелкая что-то на панели. — Осторожно раздеваем ее.

Дупел потянулся и принялся медленно освобождать свою девочку от кофты.

— На третьем ребре справа трещина, — Мити продолжил обследование. — Кожу на голове я стяну. Разойдитесь…

Склонившись, он взял хирургический сшиватель и, осторожно отчищая рану от сгустков подсохшей крови, принялся сшивать.

— Как закончу, отнесете ее в каюту. После, прямо на носилках, максимально оботрете кровь, переоденете и переложите в постель. Яркий свет уберете.

— А системы, уколы… — Дупел громко сглотнул, его кадык дернулся.

— Я вколю обезболивающее. Противовоспалительное. Снотворное само собой. А дальше только забота, брат. Как Лоли? — Он нервно взглянул на закрытую дверь.

— Лучше… Видимо, старшая всегда закрывает собой младшую. — Дупел поджал губы.

В его глазах встали предательские слезы.

Мне стало жутко. Никогда не думала, что эти мужчины могут плакать.

Мити быстро обработал рану на голове и наложил несколько швов.

— Их не тронули, — тихо выдохнул Риме. — Побои сойдут… Главное, что не надругались.

— Неважно, — Дупел зажмурился и снова выдохнул. — Это не важно.

А после присел и дрожащей рукой провел по волосам Лалу. Она была в сознании, но сил даже на то, чтобы шевелиться, не осталось.

— Я тебя люблю, малышка, — шепот Дупела смущал. — Любую люблю. И неважно, что могло бы там случиться, все равно бы любил. Мы бы с тобой со всем справились, слышишь. Никому тебя не отдам. Моя девочка. Только моя.

Она заплакала, тихо и скуляще. Там словно внутри плотину некую прорвало. Склонившись ниже, Дупел неуклюже обнял ее за плечи.

— Никому и никогда не дам в обиду. Все будет у нас хорошо. Кирр разговаривает с диспетчерами, мы стартуем. А через несколько дней будем дома. В нашем доме, Лалу, — он стянул кольцо с трясущегося пальца. — Оно твое… Чтобы там ни было в лагере, а я от тебя не откажусь, потому что люблю. И нет ничего важнее этого.

Подняв ее ладонь, он надел ей колечко и надавил на центральный камень, в котором были вмонтированы регистрационные чипы. По испачканной кровью коже Лалу поползла информационная сеть, оставаясь едва заметным рисунком на ее запястье.

— Все, моя красивая… Обижайся на меня после этого, но сидя в нашем доме на нашей постели. Я готов выслушать от тебя все…

— Дурак, — хрипло прошептала она. — Я тебя люблю.

— Вот и хорошо, — он осторожно прижался лбом к ее плечу. — И это правильно. Где успокоительное и обезболивающее, меньшой?

Он поднял взгляд на Мити и улыбнулся.

Лалу унесли на носилках. А после — в дверь протиснулись Риме с Даламом, неся вторую сестричку. Мити дрогнул, схватился за край мед. капсулы.

Крови на кендалийке было не меньше, чем на сестре. Она даже лежала, закрывая руками голову, словно до сих пор боялась удара. Руки в синяках, пальцы распухли. Глаз заплыл до такой степени, что его и не видно было под гематомой.

Мити стоял и не двигался.

— Брат, — Далам дернул его за плечо.

Он сглотнул, но продолжал стоять словно парализованный.

Его взгляд…

Проследив за ним, я поняла, что у Лоли спущены штаны. Из-за длины куртки это не сразу было заметно.

— Себя в руки возьми, — прошипела я, чувствуя, как у самой охрип голос. — Успокойся. Она испытывает боль, унижение, страх. Так помоги ей, не стой!

Он мелко затряс головой. Выдохнул. Достал манжеты, но они тут же выпали из его рук. Лоли всхлипнула. Он дернулся от этого звука, как от пощечины. А после резко отмер.

Через минуту на мониторе ровными столбцами ползла информация.

— Трещина на пятом и шестом ребрах слева, — его голос заметно дрожал.

Кто-то коснулся моей руки, нежно так. Повернув голову, заметила, что Лукер наблюдает за нами и сдвигает брови к переносице.

Взгляд невольно метнулся на его показатели.

— Не скажу, что бывало хуже, — прошептал он. — Но дай день, и я встану.

Нахмурилась, прищурилась и решила, что до конца полета не выпущу его отсюда. Нуму прямо в этой капсуле на руки и сдам.

Снова тихое всхлипывание.

— Сейчас, родная, терпи. Я голову обработаю, — Мити опустился перед Лоли с лазерным скальпелем. — Немножко пощиплет и все. — Его пальцы скользнули по ее щеке, стирая слезинки. — Это быстро. Все уже хорошо, но мне нужно увидеть твой глаз. Терпи, моя красивая…

Он сделал небольшой надрез, а после приложил к нему отсос. Его прозрачные края мгновенно забрызгало кровью.

Лоли снова всхлипнула. Она молчала. Смотрела одним глазом куда-то в стену.

Я заметила, как Риме осторожно проводил ладонью по ее лодыжке. Как-то ласково, успокаивающе.

— Сейчас все будет совсем хорошо, — Мити вытащил две капсулы. — Это успокоительное и противовоспалительное.

Он сделал укол за уколом.

Снова вывел данные экспресс-анализов на монитор.

— Кожу на голове зашивать не будем, достаточно биогеля, — он убрал со скулы Лоли отсосник и осмотрел поврежденный глаз. Он выглядел жутко. Красный от лопнувших капилляров, мутный, словно неживой.

— Красавица моя, — Мити совершенно не изменился в лице. — И ничего страшного. Ерунда такая, я постараюсь, и все очень быстро заживет. Все хорошо, — он повторял эту фразу, как заведенный. — Немножко поболит и все.

— Я не вижу им, — прохрипела Лоли. — Я им совсем не вижу… Они хотели… Хотели… А когда Лалу кинулась на них… Они…

— Я знаю, родная, — он ее приобнял, уткнувшись носом в ее щеку. — Все знаю… Все восстановится. Поверь. То, что не видишь — это временно. Глаз хорошо выглядит для такой травмы. Все замечательно. — Он погладил ее по волосам. — Сейчас тебя Риме отвезет к сестренке. А там Дупел. Брат протрет тебе личико. Я вколю обезболивающее, и станет совсем не больно…

— А ты? — ее голос дрогнул.

— А я осмотрю ту девушку, что подобрала Петуния. Мне нужно быть здесь…

— Они ничего не сделали, Мити, — ее челюсть испуганно задрожала. — Они хотели, но не сделали, не тронули…

— Я знаю, — он накрыл ее ладонь своей, легонько сжал пальчики.

— Я тебе такая не нравлюсь, да? Мне глаз выбили? Я теперь уродина?

Он растерялся, моргнул пару раз и выдохнул, да так, что плечи опустились.

— Маленькая моя, а хоть бы и тронули? Перестрелял бы всех, чтобы тебе спокойнее стало, чтобы душа успокоилась, и дальше бы жили счастливо, Лоли, любя друг друга. — Сняв свое кольцо, он показал его ей. — Хотел по-красивому, чтобы не ультиматумом. Но… да и нечего. Все верно дед в свое время сделал. Меньше вопросов — больше действий.

Он надел на ее пальчик кольцо и активировал его.

— Запомни, Лоли, ты для меня важнее всего. Глаз… Нет, не выбили. А даже если бы ты его потеряла, я бы не отказался от тебя. Не за глаза женщину любят, глупенькая ты моя. Я не могу оставить ту девочку, что ждет своей очереди, без помощи. У нее на ноге уже некроз. Это дикая боль, милая. Она терпит и молчит. Она была у этих сволочей так долго, что просто улыбается и ждет, когда же посмотрят на ее гниющую стопу. Возможно, на Залфа придется ее ампутировать. Я не могу сейчас отвернуться от нее. И не могу держать тебя здесь, потому что тесно. И тебя нужно раздеть и обмыть. Братья — единственные, кому я доверяю. Поэтому прошу, Лоли, не рви мне сердце. Я тебя очень люблю. И как только смогу, прибегу к тебе, обниму и поцелую. Но сейчас я должен помочь той девушке, — он снова взглянул на результаты анализов, сделал укол обезболивающего.

Склонился и поцеловал в грязный, запачканный кровью лоб. При этом его рука сжимала ее ладонь.

— Несколько дней, и мы дома. Вместе, Лоли. Там тепло и хорошо, там безопасно. Ты разобьешь сад, сделаешь клумбы, какие захочешь. Я очень люблю цветы. И мы с тобой заживем счастливо, будем ходить на ужин к родне, звать в гости к себе. Все это у нас будет, увидишь. И никогда даже думать не смей, что ты мне не нужна. Тронули или нет, а я за тобой даже в черную дыру явлюсь и никогда не брошу. Ты ведь так подумала? Что мы улетим и оставим вас. Никогда! Запомни это. Никогда!

— Мити, скоро старт, — напомнил Далам. — И лучше, чтобы она перенесла его, лежа на койке под теплым одеялом. Риме, увозим ее. Ялу принесу сам.

Мити качнулся, снова поцеловал Лоли над бровью поврежденного глаза и поднялся.

Носилки на магнитной платформе медленно скользнули за дверь. Я проследила за ними взглядом.

— Ее глаз не восстановится? — тихо спросил Лукер.

— Глаз сохранить удастся, но зрение… Не уверен, — Мити выдохнул. — Нум будет смотреть. Если что, имплантаты вставим. Справимся. Где эта девочка? Кирр не поднимет корабль. На мостике должен быть или я, или Дупел, а в идеале оба.

— Спокойно, — старший сакали кивнул и вышел за дверь.

Я продолжала стоять у медкапсулы. От усталости и нервного напряжения кружилась голова. Но жаловаться… не дело.

Ребята вышли, унося Лоли. А спустя минуту вновь появился Далам, но не с носилками. Он нес Ялу на руках. При этом у девушки было такое напряженное лицо, что мне стало не по себе.

— Сюда обезболивающее в первую очередь и сильное снотворное, — скомандовал наш временно старший.

— Зачем? — пропищала она испуганно.

— Что зачем? — не понял он.

— Снотворное, — ее глаза стали больше.

— Чтобы выспаться, — Далам забавно хлопнул черными, густыми ресничками. — А ты что подумала? Девочка, ну где твоя логика? Здесь мой младший брат лежит серьезно раненый. Ты полагаешь, у меня есть время до кого-то домогаться? Вот уж избавь. Вкалывай ей все что надо, Мити, и быстро на мостик. А я эту недоверчивую красоту скину в первой каюте и к вам.

— Не торопи, — наш медбрат поморщил лоб. — Посади ее на край капсулы, но Лукера не задень. — Он поднял голову, проверяя показатели. — Перчатку крепи…

Через минутку я, нахмурившись, смотрела на цифры ее анализов.

— М-да, — Далам потер шею, — ты прости, красивая, но даже если попросишь, домогаться не стану. Да хоть слезно умоляй — мое тебе твердое нет! А то помрешь подо мной, и неудобно получится. Ты как еще дышишь-то?

— Нормально дышу, — пробормотала она смущенно. — Даже счастливо. И не думала я, что вы домогаться способны…

— А чего так? Вполне способен, но не когда девица на последнем издыхании, — Далам ощерился в улыбке. — Давай, Мити, вгоняй в нее все, что можно, и замуровываем ее на койке. Есть сам буду приносить. Жалко будет, если до Залфа не дотянет.

— Да нормально все со мной, — возмутилась Яла, теряя весь свой смиренный вид.

— Вот у Лукера нормально, а у тебя… Может, их местами поменять? — Далам взглянул на задумчивого Мити.

— Да нет, брат, здесь медкапсула бессильна. Ее к матушке Петунии на пару месяцев, толку больше будет. Тут налицо недостаток домашних котлет и супов в организме. А еще овощей… ну, в общем, еды в целом.

— Ну а что, — Далам усмехнулся, — Пети, считай, все. Съезжает. Наверное, туда мы ее и определим. Тэу Роза только рада будет.

— Разберемся, — настроение Мити после обследования теперь уже точно его Лоли нисколько не улучшилось.

Это видели все. Видимо, Далам пытался его как-то отвлечь болтовней, но не выходило.

Изучив результаты экспресс-анализов Ялы, наш медбрат вытащил три ампулы. Заправил их в шприц-пистолет и, скривившись, оценил худенькие плечи пациентки.

— Вгоню мощнейший антибиотик, обезболивающее и успокоительное. Обнажай бедро. Далам, помоги ей.

Они завозились. Наш сакали даже штаны снимать девушке не стал, просто увеличил дыру на штанине и все.

Мити кивнул и, обработав участок кожи, сделал три выстрела препаратами.

— Спать тебе необязательно, а вот есть пока только бульоны.

Его голос походил на монотонное бубнение.

— Приди в себя, брат. Ну попытались ее изнасиловать, так не вышло же… — потерял терпение Далам. — А если бы вышло!

— Вернулся бы и добил, — процедил Мити. — Охоту бы устроил…

— Да вы лучше ее обнимите и подарок подарите. Или вкусненьким побалуйте, — вмешалась Яла. — Много ли нам, женщинам, надо?

— Немного, — поддержала я ее. — Забота и чуточку тепла. Ласка нежная. Чувство, что ты нужна и важна. Далам прав. Синяки сойдут, и все забудется.

Наш медбрат выдохнул и снял с Ялы манжету…

… Мы взлетели. Я даже как-то пропустила этот момент.

Экспедиция, к которой с таким волнением готовилась, завершилась настолько внезапно, что я не сразу это поняла. Вроде вчера еще с ящиками ходила, планы строила… И уже на корабле.

Расстроилась.

Притащив стул, приставила его к медицинской капсуле и удобно уместилась на него. Взяв Лукера за руку, прикрыла глаза.

— Пети, иди спать, — пробормотал мой любимый орш хрипло.

— Нет, — покачала головой. — Я здесь на все дни полета. Думаю, Дупел и Мити выжмут из твоей пташки все…

— Нашей, — выдохнул Лукер. — Это теперь не мой, а наш корабль. Так что следи, чтобы они ядро в космическую пыль не обратили.

Приподняв бровь, я медленно кивнула. А после опять прикрыла веки. Сил не было, даже чтобы болтать.

— Нужно будет расширить медицинскую каюту. Совсем она у нас маленькая… Пети, прикати ну хотя бы носилки и ложись. А нет, я сейчас сам поднимусь и утащу тебя в каюту… И я, малышка моя, не шучу.

… Через минуту я уже лежала рядом с ним на тех самых носилках на магнитной основе. На пледике, наброшенном сверху. Медленно отключалась и ничего с собой поделать не могла.

В каюте послышались шаги.

— Заснула? — тихо спросил Далам.

— Вы почему ей сразу не вкололи успокоительного? — глухо зарычал на него муж.

— Извини, брат, но Петуния мне друг, и я не желаю, чтобы она думала, что в моих глазах выглядит слабачкой. Она со всем справилась и…

— Я встану отсюда, Далам, и прибью тебя! — не успокаивался Лукер. — Или дождусь, пока ты свое сердце найдешь, и проверю ее на прочность.

— Хватит, меньшой, тебе досталась сильная девочка. Она бы тебе не простила сюсюканья. Ты уж признай, что не у каждой найдется смелость, защищая раненого мужа, палить по врагу без единой слезинки в глазах. А она делала и весьма хорошо. Дупел уже поклялся, что обучит ее стрелять.

— Моя Петуния больше в руки ствол не возьмет.

— Еще как возьму, — пробормотала, выныривая из вязкой дремоты. — И не нужно мне ваше успокоительное. Себе его в зад колите. А мне для сладкого сна достаточно знать, что Лукер в капсуле и с ним все хорошо. Кстати, как девочки?

— Спят, — я почувствовала, как Далам приглаживает мои волосы. — Если удастся восстановить зрение Лоли, то, считай, отделались трещинками и синяками. Главное, насилием душу им не покалечили. А тело — заживет все, и забудется. Я больше за Мити с Дупелом волнуюсь, такой удар по ним. Вот кто себе простить не может, что недосмотрели.

— Они ни в чем не виноваты, — пробормотала я. — Это все Соели, гадина.

— Мы, мужчины, несем ответственность за своих женщин, Петуния, поэтому Лукер так на меня рычит. Ты была в опасности, он мог тебя потерять.

— Мужчины, — проворчала я. — Живы и ладно. Яла как?

— На мостике с нами. Заснет на несколько минут и глаза открывает — проверяет, не исчезли ли мы. Натерпелась девочка. Я вот думаю, может, ее правда к твоим родителям. Естественно, расходы я возьму как неженатый на себя, но в семью бы ее хоть ненадолго, чтобы отогрелась. А там ее маму и брата поищем. Где-то же они есть.

Я призадумалась. Представила ситуацию, в которой Яла появляется на пороге родительского дома, и усмехнулась.

— Они ее заберут быстрее, чем ты попросить успеешь, Далам. Тем более я с кольцом прилечу. Мама сляжет от острого расстройства. Опять без сватовства и пышной свадьбы. У всех ее подруг на Церере дочери замуж выходят с гулянием на всю улицу, а у нее моргнули и с кольцом…

— Будет свадьба, — прохрипел Лукер. — Можно на всю улицу… Только долетим.

Последующие дни я провела в медицинской каюте рядом с Лукером. Он постоянно спал. Кожа на его плече и спине медленно восстанавливалась, но огромные подсыхающие волдыри и язвы продолжали пугать. Лёжа на носилках, я следила за показателями мужа. Иногда у него повышалась температура, и я бежала звать Мити.

Наш бесценный медбрат быстро приводил его в порядок, вкалывал противовоспалительные препараты и снотворное. Дома его уже ждал Нум. Вся семья здорово переполошилась, узнав, что мы летим раньше времени, да ещё и с раненными на борту.

В этом переполохе я как-то и про замужество забыла сообщить. Теперь вот смотрела на заветное колечко и волновалась.

А дни летели…

…Выйдя в общий коридор, чтобы сбегать в санзону, натолкнулась на ползущую по стеночке Лалу.

— Ты куда? — у меня от удивления рот открылся. — Дупел!

— Не кричи, Петуния, — она поморщилась. — Я просто лежать устала. Лоли спит. Она мучается от боли в глазу, и ей постоянно делают уколы. А я…

Мой вопль был услышан, с мостика выскочил её переполошенный муж и уставился на нас круглыми глазами.

— Поймала здесь, — шепнула я, словно оправдываясь.

— Ну у вас же там третья девушка, — Лалу смутилась. — Вместе веселее.

Дупел набрал полную грудь воздуха и шумно выпустил его из лёгких.

— Детка, я так слягу здесь и до дома не доберусь. Ну что тебя впихнуть к Лукеру, чтобы Петуния за вами следила? Куда ты с сотрясением ползёшь?

За его спиной появилась Яла, скачущая на одной ноге. Вторую ей заключили в жесткий кокон из регенерирующего геля.

— А может, я к девочкам пойду? — предложила она. — Поболтаем. Вы все равно все время ко мне спиной сидите и прожигаете взглядом пульт управления.

— Иди, — отмахнулся от неё Дупел. — Кирр, отнеси её.

— Не надо! — у этой несчастной глаза в два раза больше стали. — Сама доползу.

— А чего так, лапушка? — в коридоре нарисовался и наш озабоченный браком.

— Отойди от меня! — Яла выставила ладонь. — У меня от твоих заигрываний изжога. Я к девочкам в каюту. Мы отдохнём, о своём, о женском поговорим. Без тебя!

— Не любят, не хотят, — Кирр тяжко вздохнул. — Далам, вот почему они нас не хотят?

— Нас? — раздалось возмущённое. — Да я не женат, потому что вечно с тобой таскаюсь.

— С чего это?

— Да с того, лапушки от тебя как от огня шарахаются, а я вынужденно страдаю, — Далам вышел к нам. — Дупел, бери свою беспокойную красавицу, а я Ялу, и пошли. Если всё хорошо будет, к вечеру прибудем на Залфа.

Услышав его последнюю фразу, я счастливо понеслась быстро принять душ и освежиться. Наконец-то этот полет подходит к концу.

…Лукер не спал. Стоило мне появиться в проходе, как его напряженные плечи заметно опустились.

— Пришёл в себя, а тебя нет, — тихо признался он. — В голову залезла мысль, что ты слегла от переутомления и тебя унесли, и ведь не у кого спросить. Уже хотел на мостик ползти.

— Да что вам всем не лежится? — я всплеснула руками и поспешила к нему. Упёрлась в могучие обнаженные плечи и уложила обратно на жесткий матрас. — Встанешь, когда мне Нум лично скажет, что можно.

— Петуния, это только ожоги.

— Да-да, — я закивала, — то-то Мити весь путь до космопорта так трясло. Крови, наверное, испугался. Не к Лоли своей побежал, а тебя за руку держал, пульс контролируя. Кого ты лечишь, Лукер дар орш Ор! Только попробуй сесть. Сегодня ближе к вечеру по времени прилёт на Залфа. И, зная Далама и Кирра, уверена, что встречать нас будет всё семейство!

Он застонал и взглянул на монитор капсулы.

— А я думал, ты меня любишь, — выдавил из себя этот несчастный. — Знаешь, сколько потом они мне припоминать будут этот прилёт. Где это видано, чтобы капитана с его же корабля на носилках выносили.

— Какого капитана? — я вопросительно приподняла бровь. — Прости, любимый, но приказы здесь раздает Далам. И если начнешь страдать, то я позову его.

— Шантажистка, — его лицо стало ещё несчастнее.

— А если поцелую? — мои пальчики скользнули по его груди.

— То я мгновенно всё забуду, — в его глазах появился зеленый огонек страсти. — И поцелуешь?

— То ты послушно дашь себя уложить на носилки и передать Нуму?

Я поиграла бровями.

— Ну если при этом ты у всех на виду будешь держать меня за руку, — он прищурился, хитро так…

— А-а-а, — склонившись, я легонько коснулась губами его губ. — А потом ты скажешь, что специально притворялся, чтобы я хлопотала вокруг тебя. И гордость твоя не пострадает.

— Угу, — по моему бедру поползла горячая ладонь мужа.

Я даже на экран капсулы взглянула, чтобы проверить, не повышается ли там температура его тела. Но нет, все было в норме…

— Пети, а может, дверь на замок закроешь? — прошептал Лукер страстно мне в губы.

— А зачем? — я сверкнула глазками.

— В такие моменты обычно…

— В какие моменты? — оборвала я его. — А с кем это ты ещё вот так целовался, и когда это было?

Он моргнул и, кажется, впал в лёгкий ступор.

— Петуния, да я после первой же нашей встречи… да никогда…

— Верь ему, лапушка, дело говорит, — дверь приоткрылась, и в щели появились сразу две умильные рожицы. — Подтверждаю, даже по борделям с нами не ходил, скажи же, Риме.

— Да, а я звал. Специально его проверял на серьезность чувств. Ни с кем ни разу ни-ни. За два года…

— Так что, красотулечка ты наша, сжалься над братцем. А мы пока пойдём цветочки твои расставлять. Прилет через шесть часов.

— Цветы! — открыв рот, я испуганно уставилась на них. — Они же там все эти дни в багажнике. Там же полив отрегулировать. Свет… Я забыла о них! — моё сердце застучало как бешеное. — Я так волновалась за Лукера, что забыла про цветы.

— Главное, что мы про них помнили, — Риме открыто улыбнулся. — Вытащили, расставили. Режим дня поменяли. Ну, и прикармливаем.

Я выдохнула и ткнулась лбом в грудь Лукера.

— С меня должок, братцы, — тихо засмеялся муж.

— Семья же, — неожиданно серьёзно произнёс Кирроси. — Если эти кусты так важны Петунии, значит, и для нас они бесценны. Отдыхайте. Нум тебя уже ждёт, и девочек тоже. Первую ночь проведёте в его больнице. А дальше, как он скажет.

Кирр зацепил Риме за плечо, и они исчезли из прохода, оставив не запертой дверь.

Момент приземления я прочувствовала особенно остро: с тошнотой, головокружением, болью в висках. Вцепившись в руку своего орша, сжимала его пальцы так, словно делала это в последний раз.

— Плохо ты, родная, перегрузки переносишь, — шептал Лукер. — Надо у Нума препарат какой-нибудь взять. А то как летать по твоим экспедициям?

— Да я что-то не уверена, что хочу еще куда-нибудь, — простонала я малодушно.

— Перестань, — он улыбнулся. — Все быстро забудется. Мы еще с тоской Ялвиру вспоминать будем. Знаешь, там, рядом с тобой, я, наконец, почувствовал себя словно на своем месте. Стал нужным. Кем-то очень важным. И мне это понравилось. Ты та самая частичка моей души, без которой я маялся и не мог никуда приткнуться. Будут у нас с тобой экспедиции, Петуния. Ты доучишься, я получу свой диплом, и все завертится. Будем таскать растения Астре с Дагеном, близняшкам для их ландшафтного озеленения. У тебя будет своя хищная оранжерея. Защитишь со временем докторскую. Станешь у меня, как дед, профессором. Ты не представляешь, какая это гордость. Такая малышка и на меня внимание обратила. Добился.

— Ты смущаешь, Лукер, — тихо призналась. — Я же заучка…

— Глупышка, ты цены себе не знаешь. Для меня ты сокровище. Я тебя, Петуния, выстрадал. Мне всегда все давалось легко. Маленьким был — просто указывал пальцем на желаемое, и братья мне это тащили. Подрос, и все женщины мои… Уж прости…

Я нахмурилась.

— Да, цветочек мой, отпор мне дала лишь одна, та, которую я по-настоящему желал. Это словно издевка вселенной. Но поверь, это научило меня многому. Я тебя всю жизнь на руках носить буду. Только люби и смотри на меня с таким же обожанием. Большего и не прошу.

— Обещаю, — клятвенно поклялась и поморщилась.

Корабль мелко затрясло. Тошнота усилилась. Я вновь вцепилась в руку Лукера, чувствуя, как перед глазами расплываются красные круги.

— Петуния, — в голосе мужа я слышала тревогу. — Пети… Пети, не пугай… Да… — он выругался так, что уши покраснели. — Далам! Далам, сюда!

Его вопль, наверное, услышали даже в космопорту.

Громкий топот ног. Голоса.

— Что с ней? — меня перевернули на спину.

Я все понимала, слышала, но при этом не могла и пальцем пошевелить. Круги перед глазами краснели и становились все шире. Меня мутило, и очень хотелось сжаться в комочек и замереть.

— Петуния… Пети, — меня тряс явно Кирр. — А-а-а, да что б тебя… Не выдержала. Говорил же, жестко садимся. И что, выкружили несколько минут, а теперь кого Нуму сдавать?

— Что ты спрашиваешь? — Лукер голосил как здоровый. — Открывай люк, выдвигай трап и выноси всех, начиная с моей жены.

… А дальше началось что-то такое… Суматоха, но организованная. Вопли. Крики. Мое плечо обожгло сначала одним уколом, затем вторым…

Носилки сдвинулись, и перед глазами поплыл потолок.

— Кирр, куда ты ее?

Кажется, голосил Риме.

— Нум уже у трапа, а ее в чувства привести проще всего…

— Там и Лэксар, — а это кричал, кажется, Мити. — Старший поможет всех расположить. Следи, чтобы Петунию не стошнило, на бок ее поверни…

Меня приподняли и переложили как тряпичную куклу. Нет, ну так стыдно стало. Нормально же держалась, а теперь что…

Теперь перед глазами плыли белоснежные панели стены. Вдруг они оборвались. Темный переход, и в лицо ударил свежий воздух. Я сделала глубокий вдох, за ним еще один.

— Это Петуния Войнич, — раздался рядом незнакомый голос. — Что с ней?

— С дороги, у нас на корабле каждый второй раненый, — зарычал зверем Кирр. — Брат, помогай ей. Совсем плохо.

Шаги, и надо мной нависла тень.

— С Лукером что? — а этот голос принадлежал Нуму.

— Лежит. Тяжелый. Перед ней, конечно, храбрился, но заряд поймал мощный. В Пети стреляли, он ее буквально своим телом закрыл.

— Да космос вам на голову, детки, что у вас там случилось?

Профессор Тримашка, наверное, именно услышав его, я осознала, что всё! Вернулись!

— Кирроси, мальчик мой, что случилось?

— Рабовладельцы случились у нас, — прокричал он. — Еле живые ушли. Нарвались уж на кого не ожидали. У них же еще двух девочек из команды этой, как ее там, отбили.

— Элика. Где моя дочь?

Опа… Я мысленно приподняла бровь. Папаша прибыл пропажу искать. Ничего в душе не дрогнуло. Вообще никак. Сам вырастил тварь.

— А мне почем знать? Кинула она там своих помощниц, даже искать не стала. Отослала куда-то рогатых. И, собрав ящики с растениями, укатила в космопорт. И плевать ей на всех! Мразь!

Кирр говорил так, словно пощечины отвешивал.

— Она не долетела, — незнакомец гонор поубавил.

— Ну так летите туда и ищите. Хватило же у вас ума дочь отправить в такую дыру в сопровождении двух стриптизеров. Что вы к нам сюда явились? Да если бы эти две девочки, близняшки, нашим братьям не приглянулись, никто бы их и искать не стал. А так спохватились и нарвались. У нас брат чуть там не полег.

— А Элику? Ее вы не искали?

— Да нужна она нам, на такую взглянешь и сплюнешь, — а вот это уже выдал Далам.

Я попыталась сфокусировать взгляд на трапе. Он держал на руках Ялу.

— Нум, мы тут совершенно случайно еще одну у уродов девочку отбили. Но нога у нее… В общем, у тебя не четыре, а пять пациентов. С Петунией что? Там Лукер бьется. Приводи ее в себя. Брат и без того плох.

— Вот не учи, меньшой, — раздалось надо мной.

— Да где моя дочь? — рядом истерил папочка Соели.

— Рот закройте, — раздался грубый рык Лэксара. — Куда отсылали, там и ищите. Вам же сказано было — бросила своих и свалила в космопорт.

— Почему ее не искали?

— Вам правду? — мило поинтересовался Риме, я не заметила, как он появился возле носилок со мной. — Не искали, потому что нам глубоко плевать, жива она или нет. Попала ли к рабовладельцам или ее цветок какой сожрал. Мы забрали только свое. Поэтому свалили отсюда и не мешайте. Вашу тварюшку мы в глаза не видели после ее отлета.

— Да как ты смеешь, знаешь, кто я такой?

— А знаешь, кто мою невесту, а теперь уже жену, продал в рабство за сто цветочков? — Дупел сбежал с трапа и неожиданно грубо обхватил Соели за затылок, склоняя к себе. — Тебе по секрету сказать, что, веселясь, поведала нам твоя дочь перед отлетом, когда мы стали спрашивать, а где же девочки. Ну, как я и брат могли улететь с Ялвиры без найденных там невест? Рассказать или сам знаешь? Ты, смертник, мою жену в сто кустов оценил! В сто сорняков! И сейчас ее вынесут с распоротой головой и трещиной в ребре. Избитую. А ее сестренка, возможно, лишится зрения. И угадай, на кого я охоту открою, если вдруг это избиение хоть как-то отразится на их психике? М?

— Ты… — Соели захрипел.

— Я, — прошипел Дупел, — именно я… Запомни меня. Хорошенько запомни! Не повезло тебе, мужик… Я за свою жену тебе хребет переломаю.

— Вы бы ему на слово поверили, — Лэксар усмехнулся. Он стоял рядом с профессором Тримашка и не вмешивался. — Но я сам этим делом займусь. Пострадал мой брат первой крови. А это просто так не оставишь. Вы себе разом столько врагов приобрели. Но оценить женщину из нашей семьи в сто сорняков… Даже двух женщин. Это было огромной глупостью с вашей стороны. Бегите на Ялвиру, пока есть возможность, и прячьтесь там. Хотя вряд ли это вас спасет.

Я моргнула несколько раз, Нум осторожными движениями разминал мою шею.

А Лэксар… Он улыбался, демонстрируя две жуткие полосы, выдающие в нем кровь хронов. Господин эм Соели отшатнулся от Дупела и развернулся к Кирру и Риме… На их лицах красовались те же отметины.

Отступив, этот папаша-недоделок, словно трусливый кролик, рванул к своему транспорту.

— Так эта девица жива? — поинтересовался профессор Тримашка, смотря ему вслед.

— Без понятия, — Кирроси пожал плечами. — Она действительно полетела в сторону космопорта.

— Да и черная дыра с ней, — профессор махнул рукой. — С Петунией что?

— Перегрузка, — пробормотал Нум. — Еще немного, и придет в себя.

— А остальные? — профессор вглядывался в чернеющий проход на корабль.

— А остальные в больничку… — пробормотал Дупел.

Из корабля выносили Лалу, следом Лоли. Далам держал на руках Ялу. Ему, кажется, понравилась эта ноша, и он все никак не мог от нее отказаться.

Но Лукер все еще оставался внутри.

— Как Пети? — выкрикнул Далам.

— Нормально, — Нум оставил в покое мою шею и распрямился. — Тащите уже его. Ничего с его красавицей уже не случится.

Он бросил взгляд на мою ладонь, и я, смутившись, поджала губы.

— Долго вы, конечно, кругами ходили, — старший в семье покачал головой. — Но, видимо, так нужно было.

Он выдохнул и отправился смотреть девочек.

Рядом с носилками присел профессор Тримашка:

— Растения собрала?

— Конечно, — я мелко закивала. — Риме за них ответственен. И Кирроси еще. Вылавливайте их и подробно расспрашивайте. Кое-что там принадлежит девочкам, — я жестом указала на кендалийек. — Но оно нам не интересно, больше для ландшафта. И профессор, нужно отбирать у университета-конкурента этих студенток. В их головах такие проекты… Млеть от удовольствия будете, выслушивая их.

— Стоящие? — мой руководитель приподнял бровь.

— А то! У них проекты по озеленению планет. Да такие, что их с провальными баллами зачислили. Понимаете? Ловите момент, берите, пока они в шоке от поездки. Они мне рассказывали такое… о чем я и не догадывалась.

— Хм… А у нас в этом году твоих под отчисление, — задумчиво протянул профессор. — Как раз места освободятся.

Услышав это, я расплылась в улыбке.

— Так, Петуния, три дня тебе даю и в университет. А я к Риме вашему. Нужно увозить растения и начинать оформлять оранжерею… Все, ваша экспедиция официально завершена. И что ни говори, а куда успешнее, чем у наших конкурентов. Я знал, на кого ставить. Ты, моя дорогая, далеко в науке пойдешь. С такой-то поддержкой семьи. Это же надо, привезла мне эксклюзив с самой хищной планеты, и еще двух талантливых студенток. Ну, Войнич…

— Студенток не я. На них Мити и Дупел быстренько женились. Не пропадать же таким красавицам и умницам.

— А на тебе? Колечко-то вижу. Лукер?

— Угу, — я просияла.

— Хороший молодой человек. Мне он больше всех твоих ухажеров всегда нравился. И со своим кораблем. А профессия у него какая?

— Спасатель! — похвалилась я.

— О-о-о, это я тебя, Петуния, хвалю. Это для нашего молодого учебного заведения просто находка. Все, пошел смотреть, что вы там мне привезли. Кирроси, Риме, ребятки, где у вас наши новые питомцы?

Я улыбнулась и тут же заметила, что Нум с Лэксаром выносят Лукера. Я и не сообразила, в какой момент они исчезли.

— Где Петуния? — голосил муж. — Что с ней?

— В сознании она, — как-то устало отвечал Нум. — В норме.

— Покажите мне ее!

Глядя на своего такого переполошенного орша, тихо рассмеялась. Все-таки приятно, когда тебя так любят. Сердце просто трепыхалось от счастья.

… Мы, наконец, ехали домой. Уж не знаю, чем там мой орш грозился Нуму, но попали мы в один катер и теперь крепко держались за руки.

Покалеченные, но счастливые.

«Муж» — мне так нравилось это слово.

У меня есть муж. А ведь, улетая на Ялвиру, я даже не думала об этом. Меня заботили лишь мои растения, только наука.

А теперь я жена, и не кого-то там, а мужчины, впервые взглянув на которого через экран планшета, я услышала биение собственного сердца.

Я жена того, кого ревновала к собственной сестре и не могла ей простить того, что он смотрел на нее, а не на меня. А выходит… все было совершенно не так.

Он, как и я, сгорал от любви и все не мог подступиться.

Какими же дураками мы были оба.

Чувствуя тепло ладони мужа, я прикрыла глаза.

— Сколько мне у тебя торчать? — пробормотал недовольно Лукер.

Разжав веки, я поймала на себе взгляд Нума.

— С учетом того, что о тебе теперь точно есть кому позаботиться, дня три. Как раз Роза успокоится. Ей уже донесли, что третья ее дочь вышла замуж.

— И-и-и? — протянула я.

— Хм… Я жене позвонил, — сознался Нум. — В общем, Астра выслушивает ее причитания, Лиля стоит в проходе и напоминает, какая у нас с ней свадьба была, а Камелия спешно в окно вытаскивает тебе кое-какие вещи на первое время. Они принесут их ко мне. Так что в больнице не оставлю одних, у нас поживете эти дни под моим наблюдением. Я капсулу Лили так и не увез. Стоит на первом этаже в отдельной комнате. Как чувствовал, что пригодится.

Я цокнула и вздохнула.

— Вся надежда у мамы на Камелию. Чтобы ну хоть одна свадьба была полностью по нашим традициям. А то подругам и рассказать нечего. Ни выкупа, ни предложения…

— Будет у нас свадьба, — в который раз пробормотал Лукер. — Хоть пусть видеоконференцию для подруг ведет, прямая линия с Церерой. Главное, что ты моя!

Я счастливо улыбнулась и закрыла глаза. Ничего, мама рада будет такому зятю. Что я ее не знала, что ли?! Поворчит для приличия, и побежит звонить подругам и хвастаться.

Неделю спустя.

— Нум, сделай что-нибудь, ему рано ещё ходить, но он меня не слушает! — Я кричала и разве что ногами по полу от досады не топала.

Ну что за невозможный орш мне в мужья достался.

Сегодня было официальное представление комиссии моей оранжереи, и я должна была на нём присутствовать. Да, Элика эм Соели выбыла из гонки за грант. Но это ещё не гарантировало, что денежки получим мы.

Хо-о-отя…

Да чего уж, после того как эту девицу нашли, она вообще, похоже, из жизни выпала. Нет, жива осталась, но вот с мозгами беда.

Пока что ей диагностировали лёгкое расстройство психики на фоне тяжёлой черепно-мозговой травмы. Сплетни, как огонь, разлетелись сначала среди преподавателей, а потом, ожидаемо, и среди студентов. Ну, дули она птичкам не крутила, но была близка к этому.

После ряда допросов она вспомнила только то, что папочка велел её рогатым отвести девочек в рабство. Вот так законникам и выдала. А сама она счастливо рванула в космопорт.

Лэксар, который присутствовал при её допросе, прямо удивился… А как удивились законники, когда среди них вдруг оказался начальник охраны космопорта.

И если кратко, то с открытыми ртами остались все.

Особенно папочка Соели, под которым теперь не то что министерский стул горел, да у него зад заревом пылал.

В общем и целом, сначала эту тварь с позором отчислили. Затем университет, чтобы хоть как-то замять тему с рабством, легко отпустил близняшек на каникулы, за неделю досрочно закрыв им сессию. Написали девочкам просто шикарные характеристики. Расхвалили как могли. Но отпускать до последнего не хотели. И места бюджетные предлагали, и перспективами соблазняли. Но нет.

Лоли и Лалу всё же принесли документы профессору Тримашке, а тот с радостью зачислил их в мою группу.

Да, на бюджет. Да ещё и пристроил ассистентками в нашу общую оранжерею.

И не в какую-то там, а в хищную.

Девчонки быстро шли на поправку. Ещё бы, с такими мужьями. Мити и Дупел с них пылинки сдували.

А я была искренне рада и за названных братцев, и за близняшек. Они легко влились в нашу семью. Всё чаще обнаруживались в теплицах Дагена и Астры.

В общем, стали за своих.

И вот дела. Они-то уже уехали в университет к дорогой проверяющей комиссии, а я сражалась с собственным мужем. Вернее, с его упрямством.

— Лукер! Тебе рано ходить, — я коршуном нависала над медкапсулой, собираясь до победного стоять на своём.

— А я и не собираюсь ходить, — он выдвинул упрямый подбородок вперёд. — Нум, брат. Успокой мою красавицу переполошенную.

— Да чёрную дыру на ваши головы, — в комнату заглянул Ари, старший брат Риме. — Нум уехал ещё несколько минут назад. Я теперь за старшего. Петуния, детка, всё бесполезно. Смирись. Лучше помоги мне. Я тут два кресла вытащить на улицу должен. Одно к твоим родителям Яле отвезу. Далам там его уже ждёт. А второе вот этому настырному…

Он улыбнулся, глядя на меня. И я опустила плечи. От Ари всегда веяло таким ледяным спокойствием. Если Риме был моей хроновской тенью, то этот здоровяк принадлежал Ками.

— В кресле ехать собрался? — я повернулась к довольному Лукеру.

— Угу, — он важно кивнул.

Его бородка слегка отросла. Волосы растрепались. Ну такой брутал нечёсаный.

— Пять минут, чтобы привести тебя в порядок. Но сначала Ари помогу. — Поцеловав своего любимого орша, отошла от капсулы. — С Ялой что?

Я обернулась к хрону.

— Нога восстанавливается медленно. Камелия попросила, пока я в отпуске, помочь им с прогулками.

— Ну да, вместо меня же теперь другой цветочек.

Я хохотнула. Ну кто же знал, что Яла — это домашнее сокращённое от Азалия. А девушка, найденная нами, действительно наполовину человек.

Так что у моих родителей цветочком больше стало.

Выйдя в коридор, я прошла за Ари до кладовки и заглянула. Коляска стояла одна. Старенькое кресло Лилии, младшей сестрёнки.

— Не поняла, — я уставилась на хрона.

— Да, двух нет. Я заберу это, как вы вернётесь. Просто при Лукере говорить не хотел. Ему это важно, Пети, — тихо произнёс он. — Важно быть в этот момент рядом с тобой. А тебе важнее всего его здоровье. Ты не выпустишь его из медкапсулы. Он расстроится так, что начнёт психовать. Нум одобрил поездку. Но велел передвигаться на кресле. Он сейчас у Ялы.

Услышав его, я медленно кивнула.

— Лукер для меня действительно важнее всего остального. Может, вообще тогда не ехать. Там профессор Тримашка…

— А это Лукера просто добьёт. Успокойся, Петуния. Всё с ним хорошо и даже лучше, чем могло быть. Бери кресло и валите уже. Катер на улице, Кирр и Риме вас ждут.

— М-да… — я поморщилась.

Кирроси Шибу. За эту неделю он успел засунуть свой нос во все щели моей оранжереи. Они с Риме взяли на себя ответственность за её оборудование. И пока я сидела рядом с медкапсулой мужа, они там в ботаники переквалифицировались.

Но, с другой стороны, у парней оказался отменный вкус, и всё они там оформили как надо. Ещё и Даген поучаствовал. В общем, и там семья выручила.

— Спасибо, Ари, — ухватив его за плечо, я поднялась на цыпочки и поцеловала этого сдержанного здоровяка в щёку. — Передай Ками, что завтра я жду её в моём доме. Нужно прибраться. Если уж Нум разрешил Лукеру встать, то мужа я здесь не удержу.

— Мы приедем, малышка Пети, — он кивнул. — Уже оговорили. Поможем и с вещами твоими, и с уборкой. Расслабься.

… Ну что мне было делать. Через несколько минут я уже катила к катеру кресло с довольным Лукером. Он победил.

— Если что заболит…

— Любимая, поторопись, — не дал он мне договорить. — Потом ещё в деканат заедем, я подал документы на зачисление на последний курс по своей специальности. Денег, что заработал за последние два года, хватит нам на первое время. А дальше буду кататься с «Варьяром». Ещё смотрю на Ари и Мириша. Может, и мне курсы пилотов пройти. Нелишним будет.

— Лукер, давай сначала ты долечишься.

— Конечно, Пети, конечно, — он так улыбнулся, что я поняла — в капсулу больше не вернётся.

Придётся смириться, чего уж.

Я была в приятном удивлении. Пока мы ползали по джунглям Ялвиры, профессор Тримашка здорово постарался. Под его жестким руководством мою оранжерею увеличили на три больших помещения. Появился небольшой лекционный зал. Всех зеленых питомцев рассадили за специальными стеклянными стенками, огородив их от посетителей. Все они прекрасно перенесли полет и, кажется, даже подросли.

Еще бы, если вспомнить, с какой заботой их подкармливал Риме.

Только вот смущало одно.

— А откуда столько? — я катила кресло с Лукером и крутила головой. — Да я и половины не помню. Когда все это появилось и откуда?

— Ну, милая, — муж поднял голову и довольно улыбнулся. — У меня всегда есть план в запасе.

— Это как? — я приподняла бровь.

— Поцелуешь — скажу.

— Не понял! А чего это тебя поцелуешь? — послышалось за нашими спинами. — То есть мы с Даламом там крутились, поставки зелени отлаживали. А целовать тебя?

Я растерянно моргнула и прищурилась. Опять секреты!

— Что ты там отлаживал? — Лукер нахмурился. — Надавал по шее местным, которые капитану корабля эм Соели зелень стаскивали, а после все у него перекупил, промыв мозги. План был моим…

— Тебе что, для меня поцелуя жалко?

Кирр наморщил нос.

— Да ладно вам.

Отпустив кресло, я развернулась и, притянув к себе этого ворчуна, поцеловала-таки в щеку.

— Дождался, — он расцвел как весенний веник. — Оценили. Жизнь прожита не зря.

— Руки от нашей Пети убрал, — фыркнул на него Риме. — Много вас тут на нашу красавицу.

— Слышь, хрон, жениться не пробовал? — противно так забрюзжал Кирр. — Ты глянь на них! Всех кросоток разобрали. А я… А меня кто любить будет?

— Да Астра тебя любит… что ты прибедняешься, — зарычал на него Риме.

— Я не понял, вы тут что, мою жену делите? — лицо Лукера сделалось злющим.

— Ой, меньшой, да все уже поделено давно. Просто это не честно.

— Все честно, — Риме потряс в воздухе указательным пальцем и пошел дальше к закрытому водоему с хищными водорослями. — А так сам женись. Тебе давно пора.

Цокнув, Лукер выдохнул. Его разве что не трясло.

Быстро отклеившись от Кирра, я подошла к нему и, склонившись, поцеловала в губы.

— Милый, ну что ты так на них реагируешь? Риме наш друг, а Кирроси — ну, эту семейную пиявку никуда не денешь.

— Я все слышу, — раздалось за спиной.

— Убью, — прошипел Лукер.

— Как маленькие, — снова поцеловав мужа, я повезла его дальше.

Комиссия была уже в университете и должна была явиться с проверкой с минуты на минуту.

Конечно, волнения еще остались, но, глядя на разнообразие собранных нами видов, я не могла не испытывать гордость.

— Лукер, я тебя обожаю, — тихо призналась. — Люблю так, что и представить не можешь.

— И замуж за меня выйдешь? — он снова откинул голову и уставился на меня не мигая.

— Так я уже…

— А по человеческим обычаям? С платьем, застольем?

— Мама, — догадалась я.

— Ультиматум, — он развел руками. — Меня прижали к стене.

— Когда успели?

— Так теща любимая вчера и приходила проведать. Меня когтем прижали к капсуле.

— Тебя? — я изобразила глубокое недоверие.

— Ладно, у нас сговор с целью организовать семейный праздник, — покаялся он. — Но чтобы ты не отказывалась, было решено выставить все как жесткое требование и наезд на больного несчастного меня. Только не сдавай.

Я призадумалась. Вспомнила свадьбу Лили и Нума. Размах. Количество поздравлений, веселье.

— Мне кажется, мы это заслужили, — пробормотала, прислушавшись к своим желаниям.

— Я тоже так подумал, — он кивнул. — Ну, и где там эти шишки из департамента?

Стоило Лукеру о них вспомнить, как высокое начальство появилось в дверях оранжереи. За их спинами, на некотором расстоянии, я различила и Мити с Дупелом, ну и, конечно, близняшек. Девочки обнимали своих мужей и так счастливо улыбались, что волнение окончательно ушло.

Кажется, грант и правда наш.

Профессор Тримашка с умным видом подцепил за рукав Кирра и повел всех показывать и рассказывать, что у нас и как. Я четко расслышала и планы на использование растений в озеленении городского поселения Залфа. Мои глаза несколько увеличились в размере.

Мелкие чиновники слаженно кивали, Кирроси улыбался хронячьей акулой. За спинами проверяющих шел Риме. Оскал у того тоже сиял добротой и гостеприимством. Аж до зада их «милотой» пробирало!

— У них нет и шанса нас прокатить, — выдохнула я, смекнув, что шишкам промывают аккуратно мозги.

— А это третий наш план в финальной стадии исполнения, — похвалился Лукер.

К нам тихо подошли братцы сакали.

— Мы их уделали, — шепнул Дупел.

— А как же, брат, — Лукер важно кивнул. — У Соели не было и шанса.

— А тебе Нум вставать разрешил? — мило поинтересовался Мити.

— Да, — снова важный кивок.

— То есть сбежал, подговорив Ари? — уточнил наш медбрат.

— Да, — столь же важный кивок.

— Лукер, — процедила я.

— А нечего здорового меня держать в капсуле.

Набрав полную грудь воздуха, я призвала себя к спокойствию. Ну, сидит же и в обморок не падает.

— Лукер, я тебя сегодня в кровать загоню и не выпущу оттуда, — все же не удержалась.

— Эх… мне бы кто так угрожал, — тихо засмеялся Мити, но, поймав взгляд жены, присмирел.

— Ах, так угрожал? — повторила Лоли. — Ты смотри, и главное — кто-нибудь. А конкретнее, дорогой?

— А конкретнее я тебя люблю. У нас через час укол. Глаз мы твой спасли и зрение восстанавливаем. Так что это я тебя в кроватку загоню и не выпущу. Угрожать буду и словами, и делами. И вообще, у нас через месяц свадьба. Сразу после Лукера. Все уже любимой тэу Розой распланировано.

Услышав имя любимой мамы, прыснула со смеху. Надо же, она и этих по человеческим традициям женить собралась. И правильно, нечего расслабляться.

Через полчаса комиссию выпроводили, и перед нами появился профессор Тримашка.

— Молодец, Петуния, я тобой горжусь, девочка. Грант наш!

— Без ребят ничего бы у меня не вышло, — не стала я кривить душой. — Вы ведь придете на нашу с Лукером свадьбу?

— А как же, милая, а как же! Такое никогда не пропущу. Молодец парень, — он протянул руку моему любимому оршу. Тот ее крепко пожал. — Такую девочку отхватил.

— Я знаю, профессор, — он подмигнул братьям. — Это красавицы наши за цветочками летели, а мы на охоту за ними. Так что все в прибыли.

Профессор взглянул на смущенных кендалийек и тихо засмеялся.

— А я-то в какой прибыли… Прямо со всех сторон в выигрыше. Ну, жду вашу свадьбу!

Три недели спустя.

— Петуния, время! — открыв дверь в примерочную, Камелия прищурилась.

Внимательно осмотрела свадебное платье, в которое я влезала со страхом порвать тончайшую ткань, и поджала губы.

— Что? — мой голос дрогнул. — Не смотрится на мне, да?

— Лиля, шарахни её линейкой, я знаю, у тебя для выкроек как раз есть такая. Но… — Камелия почесала указательным пальцем за ухом. — Чего-то не хватает. Ари, оцени её как мужчина и скажи, что не так.

За её спиной появился и наш ледяной хрон. Он мазнул по мне взглядом и усмехнулся:

— Нет, ну чего ей не хватает, не знаю. А вот у меня точно мозгов не хватило эту красоту раньше Лукера соблазнить. Теперь только и остаётся, что локти кусать.

— Пс-с-с, — она отмахнулась от него. — Не то… Вот в её наряде… Образе. Чего нет?

— Меня рядом, — улыбка Ари стала шире.

— Ой, вот только сейчас не врубай мужика. О, Маэра спросить… Маэр! — разнеслось сиреной по небольшому ателье.

Сидящая за столом Лиля только вздохнула.

Нет, Камелию все понимали. Не каждый день сестру замуж выдаёшь. Но с переживаниями она как-то перегнула.

— Что, женщина, ты горланишь? — в комнату вошёл старший брат моего любимого мужа.

— Её образ… — Камелия ткнула на меня пальцем. — Чего не хватает?

— Не хватает, — он поморщился, но внимательно меня оглядел. — Платье шикарно, Лиля, ты превзошла себя. Туфельки — прелесть какие изящные, под ними наверняка чулочки, брату они крышу снесут. Украшение есть. Причёска… Да прелесть, какая невеста. Я такую же красавицу только раз видел, когда Нум женился. Чего Петунии может ещё не хватать, кроме моего младшего братца рядом? Вот его и не хватает. Хватит всем нервы накручивать, Камелия, лучше иди на улицу и хлебни водички. На столах графины.

— Не смей меня прогонять! — возмутилась она.

— Слушай, раз так нравится устраивать свадьбы, так выходи замуж сама. А других не дёргай. Всё в Петунии идеально. Иди сюда, сестрёнка, и не слушай эту переполошенную.

— Правда, всё хорошо? — я уставилась сначала на него, а потом на Ари.

— Бесподобна, — шепнул хрон.

— Я с ним соглашусь, — кивнул Маэр. — А кое-кому просто пора самой личную жизнь обустраивать.

— Вот как найду достойного мужика, так сразу, — фыркнула сестра. — Полечу по этим треклятым гонкам, может, и подвернётся кто…

Услышав её бормотание, я насторожилась:

— Куда ты собралась, Ками? — спросила и заметила, как Лиля опустила взгляд на пол. — Так, а ну-ка мне всё рассказали.

Возмущение опалило душу.

— Я ещё из дома все вещи не собрала, а уже тайны. Сами не скажете — пойду всех допрашивать.

— Да потом поговорим, вырвалось… — Камелия виновато зыркнула на ставшего вмиг злющим Маэра.

Правда, его таким давно уже никто не боялся. Знали — напускное, а если и заденет, так будет потом долго бегать и пытаться извиниться и словом, и делом.

Так, от злого орша одна обёртка и была.

— Маэр, братец, зачем этой чумной танцовщице гонки? — не сдавалась я. — Она что, на них выступать собралась? Нам одной Беллы мало, которая невесть на каких задворках галактики гоняет…

Сказала и осеклась.

Лиля и вовсе губы поджала. Эта бесхитростная душа никогда не умела эмоции скрывать.

— Что с Белладонной, Камелия? — прямо спросила в лоб. — Я знаю, что ты за ней и в чёрную дыру рванёшь, если с той что-то случится. Она попала в переделку? Да говори уже!

— Петуния, свадьба…

— Говори, — процедила я.

— Пропала она, — сдал всех Ари. — Ни звонков от неё, и к ней не пробиться. После того, как вы на Ялвиру отправились, ещё раз отзвонилась, и всё. Отцу вашему я сам сказал. Он волнуется. Мама ничего не знает. Астра с Лэксаром пытаются пробить, где она хотя бы примерно засветилась.

— Но лететь? — я взглянула на сестру. — Куда и… с кем? Со мной! Ну да…

— Нет, — Ари покачал головой. — Лукер не отпустит, а он не восстановился. К тому же у тебя учёба, а это занять может много времени. Я взял отпуск на службе. Вторым пилотом будет Мириш. Кирроси свободен, так что инженер есть. Твой муж выдал нам доверенность на корабль.

— А капитан? — мой голос дрогнул.

Я понимала, что у меня теперь много работы, связанной с оранжереей. Лэксара никто со службы не отпустит. У Нума клиника. Да и Лиля не путешественник…

— А кто капитан? Ну, не Кирр же? Только не Кирроси!

— Я, Петуния, — Маэр усмехнулся. — За старшего буду я.

Услышав его слова, Камелия недовольно сложила руки на груди:

— И Ари было бы достаточно, — проворчала, отворачиваясь.

— Боюсь, что нет, — Ари покачал головой. — Маловато опыта.

— Условие отца, — догадалась я.

— Да… — выдохнула сестрёнка. — И вообще, что мы стоим? Сегодня у нас свадьба. Взяла подол в руки и на выход. Тебя папа уже заждался. Там вся семья в сборе. Родители Лукера прилетели, а мы тут языками чешем.

— Так-то это ещё и мои родители, — поддел её Маэр.

— А до тебя мне дела нет. Это Лукер мне зятем стал. А ты так… Очень дальний, совершенно не кровный родственник.

— Да Вселенная меня упаси в родню к тебе набиваться, — съязвил он.

А после развернулся и вышел.

— Не представляю, как вы двое вместе куда-то полетите, — выдохнула Лиля, поднимаясь. — Ари, они же поубивают друг друга.

— А это вряд ли, — наш старший хрон таинственно улыбнулся и взял меня под руку.

— Э нет, братец, — в комнату влетел красавец Риме. В костюме, с красиво собранными волосами. — Ты Ками к отцу поведёшь, а Пети — моя девочка.

Он нагло отстранил родного старшего брата и пристроился ко мне.

— Я дожил до этого дня, — счастливо выдохнул. — Всё, милая, пойдём. А об остальном потом… завтра, например. Всё равно они уже без нас всё решили.

Ну и что мне было делать? Правильно — улыбнулась. Приподняла подол платья и отправилась снова выходить замуж за собственного мужа.

Чтобы, выражаясь мамиными словами, всё было по-людски.

У красной дорожки, ведущей к арке, украшенной Лоли и Лалу шикарными не хищными цветами, привезёнными с Ялвиры, уже стоял папа.

Стоял и ждал, разглядывая меня подозрительно красными глазами:

— Ещё один цветочек увели? — тихо спросила, когда Риме торжественно меня вручил ему.

— Не совсем, родная. Ещё один цветочек удалось сохранить возле себя, — негромко признался он. — Я так переживал, что ты встретишь в своём университете какого-нибудь увлечённого биолога с другой планеты и укатишь, прихватив кошку и ёжика.

— Ну что ты, папа. Куда мы от вас, — я покачала головой. — Тем более ёжик. Он уже не молодой. Я его и в новый дом забирать не стану. Зачем ему такой стресс?

— И правильно, — папа заулыбался. — Я видел, как ты смотришь на своего Лукера, и как он поглядывает на тебя. Сначала хотел вмешаться, но не стал. Парень и сам не оплошал.

— Всё-то у тебя тайны, папа.

— А как же без них.

— И про Белладонну смолчал.

— Камелия, да? Не утерпела?

— Случайно.

— Я всё простить себе не мог, что не забрал племянницу. Дурак, нужно было ультиматум ей поставить. Но она хотя бы звонила. Я разговаривал с ней. Всё твердил, чтобы она летела к нам. Но нет… допрыгалась девочка. И где её искать — непонятно.

— Но Ками…

— Ками за ней куда угодно рванёт, а я уже не могу ей запретить. Вся надежда на ребят. У Маэра нрав такой — что любого в кулаке зажмёт. Ари тоже с головой в ладах. Он сдержан и внимателен. Мириш — этот парень вообще находка.

— И Кирроси, — подсказала я.

— А этот — как самый последний аргумент. Этому только сказали, что ещё одна сестричка затерялась — так он первый рванул вещи собирать. Этот Беллу нашу найдёт, из любой передряги вытащит и клеиться начнёт. А там уже его будет поджидать сюрприз в виде её крутого нрава. Так что всё продумано.

Я засмеялась и поймала на себе восторженный взгляд мужа. Как он смотрел! Я вмиг обо всём забыла…

А дальше была свадьба. Клятвы верности и нежный поцелуй. Танец молодожёнов и тихие признания.

Обнимая Лукера, я прикрывала глаза от счастья, окутавшего нас.

— Любишь? — в какой раз спрашивал он.

— Безумно, — не стесняясь отвечала и нежно целовала в губы.

— И правильно, — ухмыльнувшись, он поднял меня на руки.

— Куда? — тут же переполошились наши маменьки.

— Как куда? — Лукер сделал честные глаза. — Сбегаем! А у вас вон ещё Мити и Дупел есть, — он кивнул на жующих бутерброды братьев, — жените их.

А после мы радостно сбежали в наш новый дом. Любить друг друга.

И была у нас своя свадьба — только для двоих.

Нежная, страстная и запоминающаяся на всю жизнь.