Эта история является вымышленной от начала и до конца. Все совпадения случайны. Все расхождения обусловлены либо авторским замыслом (он же иногда произвол), либо тем, что мир, где происходят основные события — другой.

«Миров множество» © Мироздание.

Июль 2001, Бэйцзин, КНР.

Этим славным летним утречком мы вернулись в столицу после долгого отсутствия. Новая — необжитая еще — жилплощадь, радостный батя (пока не убежал на работу, он сиял, как иные фонари не светят). Еще и пополнение маминого счета: киностудия перевела двести тысяч юаней, а после точного подсчета человеко-часов докинет оставшееся.

С приподнятым настроением мы с мамой осваивали новую территорию, когда раздался звонок в дверь. Ноги сами понесли меня вперед, стоило услыхать обращение к пришедшему: «Цзинь». А еще мне очень не понравился тон Мэйхуа. Словно мама-кошка… испугана, но скрывает опаску под холодом.

Так что я проскользнула тихонечко за огромный диван.

Ой, вы же не поймете, почему так, если я не расскажу про еще одну особенность китайских квартир. В них практически отсутствуют прихожие. В лучшем случае, как у нас, возле входной двери предусмотрена ниша для встроенного шкафа. Туда убирают верхнюю одежду, а для каждодневной обуви обычно ставят какой-нибудь ящик-пуфик, реже обувницу.

В итоге получается, что пришедший чуть ли не сразу вваливается в вашу гостиную-столовую. Не скажу, что так прямо везде устроено, но из моих наблюдений и из дорам по ТВ — это распространенная планировка.

И вот я прячусь за диваном, куда кралась на цыпочках из своей спальни. Грею уши и прикидываю, насколько беспалевно будет выглянуть из-за боковины мягкой мебели.

— Что ты здесь делаешь? — если бы лед в голосе мамы можно было взвесить, то каждое слово тянуло бы на килограммовый кубик. — Как ты нас нашел?

Гость что-то ответил, но так тихо, что я не смогла разобрать.

— Тебе лучше уйти, — зато Мэйхуа слышно неплохо, хоть и она старается понизить голос. — Сейчас же.

Любопытство сгубило кошку, но я верю — ворону оно пощадит. Не могу же я пропустить всё самое интересное? Мама серьезно настроена, сейчас возьмет и вытолкает этого Цзиня взашей. А я сама себя загрызу, что упустила возможность узнать больше о тайнах родительницы.

Часть моей головушки высунулась за край дивана. Ну… на рэкетира гость не тянет. Он молод, хорошо одет и вообще ухожен. От него в прямом смысле пахнет деньгами — ноздри ощутили едва уловимый парфюм.

Костюм не из масс-маркета. Слишком хорошо сидит. Да что там костюм! На один зажим для галстука (зуб даю, он из платины) этого хлыща небольшая семья может целый год прожить. Особенно, если не в одном из крупных городов.

Но меня зацепил не платиновый зажим. А четкие, я б даже сказала — породистые — черты лица носителя того зажима. Особенно брови и нос. Впрочем, разрез глаз и форма губ, да даже манера приподнимать в улыбке один кончик, когда другая половина рта прямая — это всё мне было очень знакомо.

— Уходи, — громкий шепот матери дал знать, что времени на разглядывание у меня не осталось.

— Дядя Цзинь! — с радостным визгом выкатилась я из-за дивана. — Долго же ты к нам шел.

— О? — приподнял правую бровь гость.

Точно, как это делает порой Мэйхуа.

— А-Ли? — отзеркалила поднятие бровки родительница. — Ты ничего не хочешь объяснить?

— Я? — ткнула себя пальцем в грудь эта ворона. — Нет. Дядя Цзинь, проходи. Нет, сначала разуйся. У нас так принято. Вот, теперь идем.

Они переглянулись. Молодой совсем (на первый взгляд, китайцы ж хорошо сохраняются) братишка моей прекрасной матушки вид имел слегка растерянный.

— Вы же на одно лицо, — всплеснула я руками — детская непосредственность рулит. — Если дядя отрастит волосы, то совсем похожи будете.

Чуток приукрасила: форма нижней челюсти у них разная, и овал лица у Мэйхуа более узкий. Изящный и женственный, тогда как Цзинь в этом плане побрутальнее смотрится. Еще смущают разные фамилии, но с этим будем разбираться по уже ходу пьесы…

Главное, что я не позволила выгнать родственника за порог. Уж теперь-то они никуда от меня не денутся! Хоть что-то, да вытяну из главной конспираторши семьи Ли.

И да, кровный родственник — это лучше, чем друг или бывший возлюбленный. Я берегу нашу ячейку общества. Осознать, что ее целостности не угрожает какой-то левый тип — облегчение.

— Дядя не готов… — сознался в близкородственности подозреваемый. — Отращивать волосы.

Прислонилась к стене и закашлялась Мэйхуа. Возможно, представила…

— А придется, — тем временем я подвела гостя к своему недавнему месту для засады и скрытного наблюдения, дивану. — Мэйли три года. А дядя Цзинь пришел только сейчас. Это неправильно.

Детям, пока они маленькие, тут позволяется очень многое. В кругу семьи, само собой. Подросток за такой наезд мог бы отхватить по полной (вспоминаем дедову бамбуковую палку), тогда как малявке всё сойдет с рук.

— Мамочка, — позвала я застывшую у входной двери статую. — Мэйли кажется, что вы с дядей хотите мне что-то рассказать.

— Шэнли… — вопросительно глянула на братца Мэйхуа.

Тот пожал плечами, мол: а я-то что? Это твой ребенок.

— Хорошо. Да, хорошо… — мать моя явно собиралась с мыслями (или с включением фильтров: что скажет, а о чем смолчит). — Моя наблюдательная девочка угадала. Мэйли, познакомься. Это твой дядя, Цзинь Шэнли. Цзинь, это наша драгоценная А-Ли.

— Она же Мэй-Мэй, — улыбнулся открыто и искренне дядюшка.

Он еще и мой фанат? Значит, вкус у него есть.

— А почему ты зовешь дядю — Цзинь? — пока отвечают на вопросы, их надо задавать, даже если они кажутся несуразными. — Не по имени?

— В детстве все звали его Цзинь-Цзинь, — ответила мама. — Он любил игрушку с золотистыми бубенчиками. Звенел ей и говорил: «Цзинь». С тех пор и повелось.

— А я звал твою маму Лин-Лин, — снова вздернул один уголок рта гость. — Слива — это дерево, дерево в лесу — Лин-Лин. Вроде как мстил. В детстве нас с ней правда путали. Наши мамы — сестры-близнецы. И мы тоже похожи, хоть и не родные брат с сестрой. Еще и родились в один год. А потом, когда…

Он замялся.

— Когда — что? — мое любопытство уже было не унять.

— Ты совсем ничего ей не рассказывала о семье? — повернулся он к Мэйхуа.

— Семья А-Ли — здесь, — вздернула подбородок мама. — Танзин и я. Его родители и вся его родня. У А-Ли много добрых и любящих родственников.

— Мэй-Мэй, — наклонился ко мне Цзинь. — Извини, но я уже наговорил лишнего.

— Ну вот, на самом интересном месте…

Упс, я это вслух сказала?

— Девочка моя, — подошла ко мне мамуля. — Нам с твоим дядей нужно поговорить.

— Поняла… — вздохнула эта ворона и покинула мягкий насест. — Дядя Цзинь, Мэйли рада знакомству.

Я ушла и показательно захлопнула дверь. Конечно же, чтобы ее тихонечко приоткрыть спустя несколько минут. Что-то из разговора полушепотом я пропустила. Но выдержать паузу значило ослабить их бдительность.

— Она очень необычный ребенок, — высказал наблюдение гость. — Подумать только, ей всего три года.

— Ты и представить себе не можешь, насколько необычна А-Ли, — с гордостью и каким-то надломом ответила Мэйхуа.

— Поясни?

А у них, похоже, раньше были доверительные отношения. Потому как с момента, как я усадила дядюшку в гостиной, мама общается с ним так же свободно, как с мужем. Ну и со мной. Так что Шэнли, по наблюдениям, допущен в «ближний круг». Это те, перед кем нет необходимости «держать лицо», и можно открыто высказываться, показывать эмоции.

Тем ценнее мой сегодняшний улов!

Мама тем временем куда-то ходила — я слышала ее легкие шаги. Кажется, в их с батей спальню, она в другой стороне от моей. Помнится, я одобряла такое расселение. Предки молодые, у них должно быть личное пространство для нежностей. Не под ухом у дочки.

— Вот, — сказала Мэйхуа, вернувшись к двоюродному брату. — Что скажешь?

— М-м… — гость задумался. — Детский рисунок? Немного помятый… Это кто, ты? А это что в руке?

Мурашки побежали по моим рукам еще на слове «рисунок».

— Разделочный нож, — ровным голосом произнесла мать моя непостижимая женщина. — Когда моей девочке было немногим больше года, ей захотелось рисовать. Я отвела ее в студию. Учитель задала два задания. Первое — нарисовать дом. Ты знаешь, наверное, изобразительный тест «дом-дерево-человек»?

— Знаю, — не подвел гость. — Ключевой частью теста считается изображение дома. То, как испытуемый рисует дом, многое говорит о душевном состоянии человека и о его семье.

— Дом Мэйли был нарисован близко, — подхватила Мэйхуа. — Что говорит об открытости и душевной теплоте. В левой стороне листа, но не слишком смещен. Стены светлые и яркие, хотя и с некоторой потертостью. Что говорит о прекрасной адаптивности, высокой эмоциональности, а также сложном отношении к самой себе. Как если бы она ощущала себя значительно старше своего биологического возраста.

…Вот тебе и особая малышковая техника…

— Пока что всё соответствует, — сумничал Цзинь.

…А дальше по коридору стояла с раскрытым ртом (клювом?) одна ошарашенная ворона. И не понимала, что вообще думать обо всём этом, так что просто фиксировала на слух.

— Внизу устойчивый фундамент, — продолжила мама. — Очень ровный, надежный. А вот стены с акцентированным смещением — все до единой.

— Стремление сохранить контроль? — оттенок тревоги в голосе новоявленного родственника.

— Очень возможно, — вздохнула мать. — Или слабое восприятие времени: прошлого или будущего.

— Или же она еще не совладала с ровными линиями? — вроде как попытался успокоить сестру Цзинь. — Ты сказала, ей тогда было чуть больше года?

— Год и пять месяцев, — внесла коррективы Мэйхуа. — Это и правда совсем рано. Однако же ровный фундамент и ровненькие окна с дверью у доченьки удались.

— А крыша? — заинтересованно спросил Шэнли. — Область фантазии?

— Крышу с трубой приподняло ветром, — новый вздох. — Независимо от ее собственной воли, какая-то сила ей будто бы повелевает… Не думаю, что дело в нас с Танзином. Мы стараемся ни в чем на нее не давить. А-Ли разумный ребенок, мы показываем ей свое полное, всеобъемлющее доверие. Оно — искреннее, Цзинь.

— Верю. Теперь я понимаю, почему тебя обеспокоил нож в руке на втором рисунке.

— Нет, нет. Перед этим доченька веселилась, когда я разделывала курочку. Смеялась — она чудесная и открытая, ты сам мог бы понять, если бы взглянул на распахнутую дверь и приоткрытые окна дома А-Ли. Что меня поразило, так это то, что она спрятала этот рисунок. Мэйли защищала меня. От того, что ее изображение могут неправильно понять.

— О? — удивился дядя. — Это она тебе сама сказала?

— Нет, Шэнли, — возразила Мэйхуа. — Твоя сестра не совсем глупа. Никаких других причин, чтобы спрятать его, быстренько нарисовав другой, у моей драгоценности не было. И, обрати внимание, какие здесь теплые цвета.

— Как тогда второй рисунок попал к тебе? — задался здравым вопросом родственник.

— Случайно, — отозвалась мама. — Я помогала застегнуть рюкзачок, и он оказался там, внутри.

— Доверие, говоришь? — фыркнул Цзинь. — То, что ты его забрала и хранишь, больше похоже на поведение дяди…

— Ты!

— Молчу.

— Это правильно. Шэнли… До года моя девочка была другой. В год мы с Танзином провели жуажо.

На этих словах эта ворона, кажется, перестала дышать. Тот разговор на мой второй день рождения, про традиционный обряд жуажо, я помню преотлично. Часы — как символ скоротечности бытия. Их не должно было оказаться в наборе вещиц на выбор «будущего».

— И что за предмет схватила моя племянница?

— Песочные часы.

— Никто не кладет перед ребенком часы. Сестра, вы с мужем перегрелись?

— Я не знаю, как это случилось, Цзинь! Мы несколько раз вспоминали и обсуждали тот день с Танзином. Он тоже не помнит, как и почему среди предметов на выбор оказались они.

— Так. Дальше?

— А-Ли схватила эти часы… А потом упала и ударилась головой.

— Что⁈

— Тише, с ума сошел так орать?

— Прости. Малышка сильно ушиблась?

— Думаю, да, — долгая тяжелая пауза. — В тот день А-Ли изменилась. Ты мужчина, и не поймешь. Но мать носит в себе дитя долгих девять месяцев. Мы знаем, чувствуем, когда что-то с нашим ребенком не так.

— Танзин знает?

— Да.

— И что вы думаете об этом?

— Мы не знаем. Допускаем, что наше сокровище от удара вспомнила другую свою жизнь. Прошлую или будущую.

— Ты не особо верила в Колесо Сансары, как я помню. Наша бабушка верила в Будду, это да…

— Череда реинкарнаций, говорила бабушка Синхуа, это часть бытия. Пока человек не прервет ее и не прорвется в Нирвану. Я считала это устаревшими представлениями. Неуместными в наши дни. Теперь… не уверена. Но других здравых объяснений у меня нет.

Я просто села там, где стояла. Эта женщина знает, что я — не её дочь. Или не вполне её дочь, что приблизительно одно и то же. И батя тоже осознает перемены в их крохе.

Они продолжают защищать меня, заботиться и… Любить? Чем еще можно назвать ту немыслимую теплоту, которой они меня окружают?

Черт с ним, с анализом рисунков. Он, конечно, шокирует, особенно то, как точно и детально запомнила мои каракули Мэйхуа. О выводах тоже можно поразмыслить позднее. Хотя они даже на первый взгляд довольно впечатляющие. И тот мой косяк с тесаком…

Меня куда больше шокирует, что они осознают изменения в личности их дочери. И ни словом, ни жестом не показывают, что что-то не так… Это просто не укладывается в голове.

— Да, Лин-Лин… Это более, чем необычно.

— Она удивительная, Цзинь. Когда ты узнаешь ее получше, тоже поймешь это.

— Не ты ли гнала меня прочь? Сестра, ты сама себе противоречишь.

— Говоря об этом, — опомнилась Мэйхуа. — Почему ты здесь? И как, в самом деле, ты узнал этот адрес? Кто еще его знает?

— Не беспокойся, сестра Лин-Лин, — негромко и успокаивающе произнес гость. — Больше никто не знает. Твое имя до сих пор под запретом в доме дяди. Я же пришел в твой старый дом. Та квартира зарегистрирована на твое имя. Милые и радушные жильцы — это родственники твоего мужа, да? — сказали, что вы переехали сюда.

— Ты всё ещё не ответил, — попеняла мать. — Зачем искал меня.

— Брат соскучился, — заявил родственничек. — Больше трех лет не видел любимую сестру. Выдалось время, я и решил: сколько можно?

— Цзинь, — цокнула языком Мэйхуа. — Дядя и тетя хотят тебя женить?

— Сестра, ты страшная женщина, — вскрикнул Шэнли. — Именно так.

— Кандидатура? — деловым тоном спросила мамочка. — Я ее знаю? Извини, мне нужно ответить на звонок.

Беседу прервал рингтон маминого мобильника. Я осторожно прикрыла дверь, забралась на кровать. Подтянула к себе белого яка Яшку. И начала переваривать свежую информацию. Встраивать ее в свою картину мира.

Если я хочу делать вид, что ничего из сегодняшних откровений матушки не слышала, мне придется очень сильно постараться. Буквально вывести свою актерскую игру на новый уровень.

А это самый адекватный выбор, ведь альтернатива — сказать им, что я — не Мэйли. Совсем не она. Их дочь мертва, а я — её замена. Будь верна версия Мэйхуа из буддизма, остались бы хоть какие-то следы личности той малышки. Хотя бы на тактильном уровне — память тела.

Нет. Не могу я так их огорчить. Пусть верят в выдуманное ими заблуждение. С ним они уже свыклись, смирились. Может быть, когда-нибудь потом я и расскажу этим замечательным самоотверженным людям про Мироздание. Но это точно будет не сегодня.

Именно поэтому, когда мамочка заходит ко мне в комнату, я делаю вид, что сплю. В обнимку с Яшкой.

Не попрощалась с новоприобретенным дядюшкой, но это ерунда. Он же как улучшенная, более совершенная и незабитая версия Сина. У меня схожие ощущения рядом с этими двумя. Значит, будет отныне появляться у нас на пороге.

Еще успеем познакомиться поближе.

Сказать, что мать моя умопомрачительная женщина удивила — это ничего не сказать. Мой разум в самом деле померк, а затем взорвался фейерверком мыслей-открытий.

По порядочку. Цзинь (он младше меня-прошлой, звать его дядей мысленно — слегка перебор) сын богатой семьи. По экипировке ясно, а аксессуары дополнительно подчеркивают статус.

Он — мамин кузен. Тут есть специальное обозначение для двоюродных братьев (и для сестер тоже, другое), но смысла грузить вас этими словами я не вижу. Две сестры вышли замуж в разные семьи. Но, поскольку дети этих двух семей контактировали, можно сделать вывод-допущение: положение обеих семей близко друг к другу.

Может быть, семьи Лин и Цзинь даже пересекаются в плане финансовых интересов. Но это уже совсем из области шатких предположений.

Мама и Цзинь-Цзинь (прикольное звонкое прозвище, ему идет) явно были близки. До того, как Мэйхуа порвала связи с семьей Лин. Почему? Весьма вероятно, хоть и не стопроцентно, что в этом деле замешан тишайший каменный воин. Патриарх семьи с высоким статусом ни в жизнь бы не позволил брак дочери с нищим студентом. Выходцем из семьи землепашцев.

Вообще, я раньше не особо задумывалась о нереальном «подъеме» своего родителя. Он же прибыл в столицу буквально из ниоткуда, с южных пахотных земель. Сумел поступить в столичный университет. Да, не в ТОП-5, но Китайский народный университет так-то в двадцатку лучших ВУЗов страны входит. И где-то в третью сотню (это небольшой инсайд, международные рейтинги позже войдут в обиход) лучших университетов мира попадает.

Мама назвала муженька «лучшим игроком в вэйци в университете». Всём университете, разве что (и то, это не точно) исключая преподавателей. Впрочем, из уважения к возрасту и положению батя мог бы и проиграть какому-то профессору. Меня он в стратегии черных и белых камней уделывает, как бог черепаху. Впрочем, я пока — не показатель.

Но к чему я вспомнила вэйци? Это интеллектуальная игра. Фактор везения исключен из нее напрочь. Вывод: мозги у моего бати исключительные. Чего не скажешь о манерах… Те сходу выдают в нем простака.

На фоне жены с отменным — как я теперь уверена — воспитанием, Ли Танзин смотрится неотесанным крестьянином. Но этот крестьянин сумел выучиться в столице, найти постоянную работу (да, ниже своих возможностей, но все с чего-то начинают). И — немаловажное достижение — обаять такую красавицу и умницу, как Мэйхуа.

Но едва ли разумность и целеустремленность тишайшего повысила бы его ранг в глазах главы семьи Лин. Он — беден и совсем не их круга.

Тут с этим вообще куда более жесткие заморочки, чем на моей предыдущей родине. Вспомним хоть ужас-ужас царской семьи от запроса генерала с низким происхождением на брак с принцессой.

Думаете, что-то с тех пор изменилось? В отношении брачных союзов — не-а. Родители невесты дают (или нет) одобрение на брак, если их устроят: доходы будущего мужа, его образование, его перспективы. И не обойдут вниманием семью жениха: всё ли там в порядке? Способен ли он отдать за невесту выкуп (речь о круглых суммах) ее родителям?

«Цайли[1]», дословно — свадебные подарки — в разных частях Поднебесной могут отличаться. Где-то берут деньгами. Где-то потребуют записать квартиру. Где-то это будет список конкретных предметов: три золотых украшения, гардероб для невесты (обговорят количество нарядов), сколько-то отрезов шелковой ткани, стиральная машина, пылесос… Да, такое совмещение традиций и современных потребностей — вполне уживаются рядом.

К невестам требования не меньше, особенно в семьях, владеющих конгломератами. Можно графу про личные доходы «опустить», но положение семьи — это очень важно. Что даст этот брак всем участникам? Какие выгоды могут быть извлечены? И приданое от невесты тоже ожидается.

Даже семьи среднего достатка «грешат» подобными проверками. И не примут «человека с улицы», как равного им. Что говорить о настоящих богатеях?

Кто видит здесь параграф: взаимные чувства молодоженов? Ок, допустим, что юноша и девушка одного круга встретились на вечеринке. Или в библиотеке. Влюбились. И обе семьи равны — тогда никаких проблем, все довольны. Но в иных случаях… Хоть цитируй статус из соцсетки: «Всё сложно».

Я в теле Мэйли третий год обитаю. Стараюсь держать глаза и уши открытыми. Это не только к программе обучения относится. Так вот, в дорамах частенько поднимаются вопросы социального неравенства. И влюбленностей в «малоподходящего» партнера.

Иногда это дело разруливают к хэппи-энду. Где грымза-свекровь принимает невестку со всеми ее «недостатками» (бедность, образование так себе, семья не из равных). А бывают и «килограммы стекла» в финале. С очень грустными исходами.

На этом моменте стоит всё же притормозить с домыслами. Я не знаю, когда познакомились мои родители. До или после ухода Мэйхуа из семьи Лин. Чем именно этот уход был вызван?

«Семья А-Ли — здесь», — звучало в моих ушах непреклонное. Тут не может быть разночтений: с семьей отца моя добрейшая не ощущает связи.

Высокое «исходное» положение объясняет и отличные манеры, и умение себя держать в различных ситуациях. И даже художественный вкус и прикладные навыки. Слабые в том, что касается бытовых вопросов, и «прокачанные» в той же вышивке.

Полагаю, старшая школа, в которую ходила Мэйхуа вместе с названной сестрой Чунтао, уделяла искусству особое внимание. И не только ему… Иначе откуда бы взялся такой глубокий анализ детского рисунка?

Этим анализом мать моя меня тоже уделала. Я-прошлая слыхала про «пятна Роршаха», хотя сама никогда этот тест не проходила. Дом-человек-дерево — этот вид художественного теста для меня настоящее открытие.

То, какие выводы сделала Мэйхуа по одному изображению, это что-то с чем-то. Особенно про внутренний возраст, что значительно старше биологического. Про разброд и шатания между прошлым-настоящим-будущим тоже угадано.

Да она даже Мироздание углядела в тех каракулях! В съехавшей куда-то не туда крыше.

Это вообще — законно?

Я уж молчу про то, что они с батей в курсе о том, что их дочь — не та, какой родилась. А кто-то тут считал себя чуть ли не гением маскировки! Штирлиц, блин, доморощенный. В юбке.

Кто тут реально мастер маскировки, так это родительница. Пока доход нашей семьи был, как бы так сказать помягче… незначительным, Мэйхуа вела себя тише воды, ниже травы. Да, где-то натура прорывалась: в прямых взглядах, в идеальной осанке. В знаниях, каких не могло быть у «простой, как пол-юаня» обычнейшей китайской мамочки.

Даже высокая обучаемость с низкими базовыми навыками (особенно по хозяйственной части) выдавали несоответствие роли и происхождения. Но все ведь купились! Кроме бати, само собой, он (я уверена) знает о прошлом жены.

Больше характерных звоночков проявилось уже после «Летающих Апсар». И укрепления финансового положения семьи. Мэйхуа наконец-то могла гордо расправлять плечи, а не лебезить и кланяться.

Но даже это не объясняло эпизода в Наньцзине. Я о том случае на парковке перед отелем. Где некогда презрительная Ян-баран извинялась и гнула спину. А мать моя фантастическая женщина давила словами, интонациями и авторитетом, которому (казалось бы) неоткуда взяться.

Знаете, что я думаю по этому поводу? Эта ворона желает, чтобы мамуля и дальше несла голову высоко и горделиво. Прежнее основание разрушено, и мне не кажется, что Мэйхуа хотела бы его отреставрировать. Тогда мы — вместе! — семьей Ли построим для нее новую опору.

Предки ставят на пьедестал меня, свою драгоценность. Но я хочу, чтобы мы стояли на высоком подъеме все вместе.

Я изображала сон около часа. Мама заглядывала в мою спальню трижды, но решилась на «побудку» только на третий заход.

— Сокровище мое, просыпайся, — нежно позвала она. — Жаль тебя тревожить, но дело срочное.

— М? — я протерла глазки. — Что? Где?

— Звонили из киностудии Азия-Фильм, — разъяснила безотлагательность мама. — Хотят, чтобы мы подъехали. Ждут к шестнадцати, и я бы хотела, чтобы ты успела пообедать до выхода из дома.

— Да? — искренне удивилась эта ворона. — Мы обе? Я что-то не так сыграла? Надо переснять?

— Что ты! — свела бровки Мэйхуа. — Разве моя драгоценность может «не так» сыграть? Дело совсем в другом. У них есть предложение и несколько вопросов по мерчу.

— Ого.

Я тут же подскочила. Мерч — это может быть «вкусненько». Почти так же, как блюда моей мамочки, только в переводе на денежный эквивалент. В «Деле о фарфоровой кукле» студия не подсуетилась с этим вопросом. И то, позже на них вышла компания по производству игрушек из фарфора.

Насколько я знаю, всю первую партию выкупили очень быстро. Вторая раскупалась дольше, потому что ценник на куклу-демона подняли.

Мы с этих продаж ни цзяня получили. Контракт предполагал эксклюзивные права студии Лотос.

Неужели здесь будет другой подход?

Как вскоре выяснилось, да.

В зале для совещаний присутствовали: четыре сотрудника киностудии, мы с мамой и представители актеров, исполнивших роли принцев и принцесс. Самих «сестры» и «братиков» не оказалось. Тут два варианта: либо я такая особенная, либо звали одну Мэйхуа, а уже та без меня не захотела ехать.

Для собравшихся толкнули кратенькую речь. Вкратце: хотя сериал только-только вошел в стадию постпродакшн, важные шишки оценили отснятый материал. И пришли к выводу, что в дораму стоит вложиться еще больше. Это означает увеличение рисков, и ответственные лица испытывают возросшее давление от управления киностудии.

Однако решение о запуске мерча одновременно с выходом «Воззвания к высшим» принято. (Я так поняла одним особо чувствительным местом, что не единогласно они его приняли).

Азия-Фильм выпустит: по два набора постеров с ключевыми персонажами. Один — портретный, второй с драконом. Плюс резные фигурки дракончиков. Нам показали пример — очень похожий на статуи драконов у ворот столицы.

Как по мне — миленький. Такого я бы и сама не прочь на полочку водрузить. Желательно рядом с новой статуэткой… Но на счет последних рано загадывать. Если «Воззвание» и войдет в списки номинаций, то только на следующий год. Долгое производство (я не критикую, наоборот — пусть делают дольше, но лучше) не даст «впихнуться» раньше.

После дракончика перешли к животрепещущему: Азия заказывает кукол героев. Стилизованных, это будут не точные наши копии. И вызвали нас, чтобы дать ознакомиться с рендерами этих куколок и сопутствующего оформления.

Представители актеров должны дать добро на использование их имен (и их героев) относительно игрушек из фарфора. За это — если всех всё устроит — киностудия готова отчислять каждому из нас по десять процентов от прибыли с продаж. Каждому за свой мерч, это уточнили для того, чтобы никто не раскатывал губу.

Прибыль — это не та денежка, за которую продали куклу и, скажем, постер. Из «той» денежки вычтут расходы на изготовление, упаковку, оформление, транспортировку. Налоги посчитают. И только потом — из остатков — высчитают по десять процентов «на нос».

Остатки, как известно, сладки. Может показаться, что Азия нас… налюбливает. Но это, на самом-то деле, щедрое предложение. Они запросто могли бы запустить этот мерч и ничем не делиться. И ни одна козявка бы им слова против не сказала: контракт предусматривает полную передачу всех прав. Это стандартный пункт.

Еще о щедрости: пока мы ехали в такси, мама созвонилась для консультации с Чу Суцзу, та ведь в индустрии дольше. И та поведала, что мерч по сериалам — очень редкое явление. Еще реже — окупаемое явление. По фильмам — другое дело, особенно это касается голливудских блокбастеров.

Зарубежное кино — оно смотрится, как нечто новое, необычное для местных жителей. А китайцы любят новые ощущения. И вот впечатленные зрители выходят из кинозала, а на выходе их ждут стенды с мерчем.

Китайцы — народ прижимистый. Тратить свои кровные мои новые соотечественники готовы далеко не на всё. Нередки случаи, когда выпуск мерча китайскими киношниками проваливался полностью, студии терпели убытки. Так что сейчас ко всяким таким штучкам (кроме постеров, те относительно дешевы в печати) относятся с осторожностью.

Сериалы китайцы смотрят из дома. Варианты мерча на дом к ним не привезут. Они будут выставлены в каких-то магазинах. Онлайн или офлайн, я без понятия. С учетом периода, когда интернет есть далеко не в каждом доме…

А пока зритель доберется до магазина, он успеет «остыть». На холодную голову взглянет на товары. И как раз тут рациональный китаец может передумать, развернуться и уйти. Без покупок вовсе или с одним дешевеньким постером.

Тем удивительнее решение Азии. И тем оно щедрее, ведь добавочные расходы студия берет на себя.

Рендеры показывали нам в порядке старшинства. Первым — наследный принц, он же (дальше по ходу действия) царь. Без меча, но с пионами. Растительные украшательства в тематике у каждого свои. В коробке с куклой они тоже будут. По крайней мере, нам так обещали.

Там еще что-то из плодовых деревьев на фоне цветет, я особо не всматривалась. Меня больше привлекла детализация наряда. Кукла же будет сантиметров тридцать пять, может, сорок в высоту. Они всю эту красоту планируют вручную делать?

Понятно, что не сами, сделают заказ. Но всё равно — труд кому-то предстоит тот ещё.

Далее по списку у нас значилась сестра Дайюй.

Сестрица получилась премилая. Приступ «ми-ми-ми» вызывала сразу же, на то явно и был расчет. Цветы вишни гармонировали с ханьфу. Прелесть в чистом виде.

Третьим по старшинству значился братик Минъюй.

Рендер его куклы вызвал во мне несколько противоречивые чувства. Во-первых, мало схожести с актером. Шу Ин обладает узким вытянутым лицом с выраженным подбородком. У куклы… сами поглядите.

Во-вторых, парень какой-то чересчур сладенький получился. Для героя, который из серии в серию шинкует врагов в зашкаливающем количестве.

Зато этому ребенку выдали оружие. Растение я не опознала. Похоже на плоды рябины, но не совсем. Надо будет лучше подучить ботанику.

Самое важное — для нас с мамой — оставили на закуску.

Что сказать… Куклу для трехлетки в том же стиле сделать было очевидно нелегко. Изображение выглядит старше, чем прототип. Не исключено, что студия готовит игрушку «на вырост», то бишь, на второй сезон.

Но при этом сходство с моей Цзыюй (под слоем грима, разумеется) отдаленное прослеживается. И нельзя не отметить, что сама моделька проработана лучше всех предыдущих, вместе взятых.

Личико, шитье, украшения, меч, даже магнолии в вазе — всё это на другом уровне. Магнолии и в вышивке, и в заколках — нежнятина головокружительная.

— Да, — сказали мы с Мэйхуа в один голос. — Нравится.

Светлые вариации нарядов младшей принцессы мне и во время съемок больше всех остальных «заходили». Белый здесь не про скорбь, печаль и траур. В сочетании с золотом он символизирует чистоту помыслов и духовное величие. Это не я придумала, так оно согласно замыслу сценариста Ло.

Честно говоря, не уверена, что от нашего итогового одобрения что-то реально зависело. Не исключено, что показ рендеров — это был такой жест вежливости. Художник уже выполнил свою задачу. Студия весь процесс спонсирует. Нам надо только дать согласие и — позже, когда изготовят кукольных принцев и принцесс — сфотографироваться с ними.

Как по мне, задача не слишком сложная.

Мэйхуа деликатно поинтересовалась, какой будет тираж у куколок. Ей ответили, что пока рано утверждать — проект на этапе согласования концепции. Предварительно: от пяти тысяч экземпляров каждого героя.

К каждой коробке будет прилагаться сертификат с номером изделия. В стране, где подделывают всё (и всё остальное — тоже), к доказанной оригинальности товара люди испытывают особо уважительное отношение.

Эта ворона чуть не ойкнула на моменте обсуждения тиража. Но вовремя спохватилась, вспомнив о народонаселении Срединного государства. Если сериал окажется удачным, то «ой, как много» может обернуться в «маловато будет».

Мама и другие взрослые заверили доп. соглашения. Никто не упирался, даже представитель «брата» Шу, чье изображение на рендере было весьма далеко от действительности.

Нас вежливо поблагодарили за сотрудничество. И за тяжелый труд — это о съемочном процессе. И за то, что мы есть… Я в какой-то момент чуток выпала из разговора. Зацепилась взглядом за магнолии на «моем» рендере. Подумалось: а не знак ли это, что нам с Цзыюй светит другая «Магнолия»? Та, что национальная премия?

Впрочем, маленькая отважная принцесса сможет покуситься на статуэтку лишь следующим летом. Если вообще эту мою работу заметят важные шишки в мире кино и телевидения.

Мне бы пока первый бутончик сорвать. За другую куклу.

Впрочем, тоже фарфоровую.

[1] 彩礼(кит). [cǎilǐ] — свадебные подарки.

* * *

Друзья! Я подумала и решила, что кукла Цзыюй станет бонусной наградной карточкой к четвертой книге. Основная «засветится» дальше по тексту. А наградки вы нам с Мэйли уже присылаете.

Так что я с момента выкладки 2 главы начинаю рассылать бонусную карточку. С куклой и магнолией. ^_^

* * *

Вечером мы обстоятельно делились новостями. Мэйхуа рассказывала тишайшему о съемках и новоиспеченном договоре на мерч. Все вместе подивились широкому жесту от Азии в виде десятипроцентного отчисления.

— Возможно, кто-то в руководстве не слишком оптимистично настроен, — опустил с небес на землю нас с мамой Танзин. — И даже сделал предложение менее выгодным для компании. В самом деле, тираж в пять тысяч экземпляров — это же сущий пустяк.

— Когда ты так об этом говоришь, — приподняла бровку мать моя. — Мое воодушевление ослабевает. Рендеры красивые. Особенно хороша куколка нашей доченьки.

— У этого художника определенно есть вкус, — мне достались комплимент и поглаживание по волосам. — Возможно, он даже фанат А-Ли.

— Я бы не удивились, — кивнула Мэйхуа. — Но я не о том начала говорить. Полагаю, производство таких кукол будет стоить не менее трехсот юаней за каждую. Допустим, украшения изготовит тот же спонсор, что предоставлял аксессуары для дорамы. Изысканные тонкие линии — Чу Баочжэн кое-что о них рассказала — и на этом дополнительно прорекламируются. Таким образом цена не увеличится от украшений. Мне сложно судить, во сколько встанут упаковка и транспортировка. Допустим, экономия на бижутерии покроет эти расходы. Какой будет цена для покупателей?

— Они будут задействовать уже существующие маршруты, — пожал плечами батя, который «шарит» за транспортировку. — Наценку за перемещения можешь проигнорировать.

— Хорошо, — согласилась Мэйхуа. — Я и правда разогналась. Тогда производство можно посчитать от двухсот до двухсот пятидесяти юаней. Это что касается куклы Цзыюй. Остальные менее детализованы, и едва ли выйдут дороже двух сотен.

— На самом деле еще дешевле, — Танзин как-то резко посерьезнел. — Если шитье возьмет один из цехов, где женщины за смену получают тридцать-сорок юаней. Смена — двенадцать часов. Жена брата Цзичжуна раньше работала в таком. Подвальное помещение, никаких окон, без единого вентилятора в жару и без отопления зимой. Цзичжун познакомился с женой, когда та упала в обморок на остановке.

Другая сторона прославленного китайского трудолюбия… Есть те, кто согласен на любой труд. Тех, кто рад нажиться на безвыходности — пруд пруди. Впрочем, последних тьма в любом уголке «цивилизованного» мира.

— Он ей помог, да? — мамуля слегка побледнела. — Брат Цзичжун кажется хорошим человеком.

— Помог, — не разочаровал жену ответом Ли Танзин. — Так он и нашел жену.

— Это замечательно! И я принимаю твою поправку, дорогой, — голос и взгляд Мэйхуа потеплели. — Тогда остановимся на двухстах юаней за куклу. Усредним. Теперь к цене продажи. Кантонская фирма, я забыла название… Та, что выпустила куклу-демона по образу А-Ли, они продавали изделия через сетевые магазины. Цена колебалась от семисот до полутора тысяч юаней. Тогда был большой ажиотаж и даже скандал. Две женщины подрались за право купить последнюю куклу с витрины.

— О? — впервые с начала разговора эта ворона приняла в нем участие. — Это когда такое было? Я не слышала.

— Осенью, — ответила Мэйхуа. — Вторая партия… Октябрь? Да, точно, октябрь. Там была незначительная новость, вскользь упомянутая в дневной телепередаче. Не волнуйся, сокровище: их быстро разняли. Серьезно пострадала разве что их репутация, а в остальном они были в порядке.

— Хорошо, — серьезно покивала я.

Это ведь мои поклонницы. Да, слегка бесноватые… Или просто склочные. Но кто из нас без недостатков? Так что пусть дамы впредь живут и здравствуют.

— Тысяча юаней, — поднял руку батя. — Ставлю на высокий ценник. Многим даже непосильный.

«А Васька слушает, да ест», — подумалось мне.

Параллельно с расчетами. Очень простыми, тут и счеты суаньпань не нужны. Вычесть из тысячи юаней двести, затем отнять двадцать пять процентов — стандартная ставка налога на прибыль в Срединном государстве. Существуют упрощения и снижения для малоприбыльных предприятий и высоких технологий, но всё это не про студию Азия-Фильм.

Получим шестьсот юаней ровно. Теперь надо взять от этого десять процентов. Шестьдесят юаней с куклы — это при том сценарии, до которого дошли мои заботливые. Умножаем на пять тысяч по числу предполагаемых экземпляров.

Выходит триста тысяч юаней. Говорю же, подсчет элементарный.

Понятное дело, что это самый оптимистичный сценарий. Где не завысят стоимость производства (плюс все побочные расходы), да и куклы затем продадутся по предсказанной батей цене все до единой.

Но всё равно — жирно. Для одной подписи и рекламной фотосессии. Слишком жирно, чтобы быть правдой.

— Повысить планку, чтобы занизить прогноз спроса? — мамочка нахмурила лоб. — Ай-ё, как это всё сложно. Ты говоришь, что кто-то делает всё, чтобы киностудия не получила прибыли от выпуска мерча? И этот человек — кто-то из верхушки студии? Запутанно!

— Не хмурься, дорогая, — ласково сказал Танзин. — Если я прав, этот кто-то всё равно просчитался.

— М? — в один голос «мыкнули» я и мама.

— Там будет образ нашей драгоценности, — наш мужчина обезоруживающе улыбнулся. — Младшей сестренки Поднебесной. Пусть не все поклонники ее таланта живут в достатке. Но и у заурядных людей есть сердца. Есть преданность. Даже у скромных людей есть мечты!

— Небо! — глаза Мэйхуа подозрительно увлажнились. — Ты слишком хорошо говоришь, муж мой.

— Это же правда, — развел руками батя. — Всего пять тысяч экземпляров образа Мэй-Мэй? Да киностудию завалят жалобами за столь ничтожный тираж! Милая, я съем свой галстук, если Азия-Фильм не продаст по меньшей мере вдвое больше копий куклы с образом А-Ли.

Эту ворону на слезки умиления не пробило. Но взглянула я на родителя по-новому. Умный мужик «из народа» с хорошо подвешенным языком. Он только что растрогал жену (а ведь та его не первый год знает) буквально парой фраз.

Может, двинуть его в политику?

Хотя… Жалко мне его в политическое болото окунать. Он слишком добр для всего этого… Нет, мысль сама по себе богатая, но лучше не надо. Тем более, что у меня и без КПК (Коммунистической Партии Китая) есть на батю планы.

Пущай живет.

Пока я размышляла на отвлеченные темы, Танзин и Мэйхуа переключились на батину работу (ничего особо интересного) и вести от его родни. Предки честного брата Чжуна потихоньку обвыкаются к жизни в столице. Дядя крутит баранку, тетя помогает по кухне в том ресторане, где карпы и зимние сливы.

Заметьте: оба занимаются простым трудом. И при этом не только не жалуются — они довольны, как слоны. Тогда как другие наши родственнички…

Пока нас с мамой не было, отцу звонил «свиной брат». Родитель сестры Бинбин, занимающийся в Гуанчжоу торговлей — мясо свинок продает.

Он вызнал о предстоящем открытии ресторанчика с участием тетушки Хуэй. И с нашим финансированием. Эти планы не особенно и скрывались. Невозможно что-либо утаить в рамках клана.

Кратко: родственник хотел подмазаться. Расширить свинский бизнес, так сказать. Замахнуться на поставки свинины в столичный ресторан.

Батя выслушал аргументы и пожелания. Сообщил, что делами ресторана будут заведовать женщины. Но не советовал их (тетю Хуэй и мою матушку) тревожить. Ведь с учетом расстояния мясо придется замораживать для перевозки. И есть надежные поставщики свежего мяса в более удобной транспортной доступности.

«Не думал, что ты такой», — обиделся на отказ отец Бинбин. — «Ты зазнался, когда уехал жить в столицу. Не ценишь тех, кто тебе помогал. Даже жилье сдать решил не мне, а Ченю. Несмотря на наши хорошие отношения».

Хорошие отношения и помощь, из уточнения бати, заключались в сотне юаней. Денежка была выделена тем товарищем в рамках семейного сбора, когда Ли Танзина отправляли поступать в столичный ВУЗ. Всем кланом скинулись понемногу, не каждый же день такое событие (и повод для гордости) случается.

Сотню (и ещё пятьдесят сверху) батя отложил, чтобы затем на Новогодних праздниках отдать, с первой же подработки. Он тогда для всех готовил красные конверты. С возвратом и подарком. Подумаешь, почти не спал по ночам и брался за все работы, какие только мог найти студентом…

Это был пустяк. Ведь все, кто собирал деньги для него, сами небогаты. Без скорейшей отдачи — кем был бы Танзин?

Уж точно не тишайшим каменным воином.

И напомнил о той помощи годы спустя только один человек. «Свиной брат», для которого сто юаней точно не были последними. И этим явно расстроил батю. Говорю же, добрый он у меня…

— Мы ничего не должны этому человеку, — вздернула подбородок Мэйхуа. — И его семье. Можешь считать меня злопамятной, но я всё ещё помню, как его вздорная жена собиралась ударить А-Ли.

«Я не злопамятный», — вспомнилась мне присказка из прошлой жизни. — «Просто злой и память у меня хорошая».

Кое-кто еще добавлял про блокнотик, в который он (или она) всё записывает.

Батя — мировой человек — не стал спорить с женой. Он перевел тему. Спросил о наших дальнейших планах, как семейных, так и творческих. Выяснилось, что в нашем микро-офисе две Чу в чумовых темпах разбирают предложения для Мэй-Мэй.

Рекламные, сериальные, кино — для большого экрана. Прочие мероприятия (а на них мне, оказывается, тоже шлют приглашения) сразу разворачивались с крайне вежливым отказом.

И это правильно. Не то, что шлют, а то, что отклоняют. Серьезно, что мне делать на открытии торгового центра? Если некую арт-выставку в Зоне искусств 798 еще можно было бы глянуть из любопытства, то открывать ТЦ? Нет, спасибо, как-нибудь без меня.

Арт-зону 798 тоже отклонили. Но родители пообещали заехать в локацию с интригующим названием, как будет время. Там прежде был завод, впоследствии преобразованный в производственный комплекс. С разделением по нумерованным предприятиям. То, что 798 — крупнейшее.

Дальше господдержку заводов прекратили, производства по большей части свернули. Свободные площади выставили под аренду. Они и пригодились деятелям искусства, как раз подыскивающим места.

Ну а что? Баухаус, лофт и постиндустриальная эстетика имели место быть и в моей-прошлой жизни. Так что как-нибудь заглянем в эту Арт-Зону.

— А места для покушать там есть? — спросила хитренько эта ворона.

— Конечно, — откликнулась мама. — Ты подумала о месте для ресторана тетушки Хуэй? Боюсь, хорошие проходные места там уже заняты. Но мы посмотрим другое место. В деловом районе, прямо напротив центра Цзингуан.

— Когда? — уточнил батя.

— Завтра.

«Подозрительно созвучно с фамилией дяди Цзиня», — зашевелился во мне червячок сомнений.

Тут я его и придавила: созвучий на моей новой родине, что у барбоски блох. Если в каждом искать подозрительное «это ж неспроста», свихнуться можно.

В деловом районе мы снимали первую рекламу Вод Куньлунь, так что место знакомое. Цзингуан, упомянутый мамочкой, тоже видели. Его как бы сложно не увидеть: это самое высокое здание в Бэйцзине. На текущий период времени, само собой. Телебашня в этом плане не котируется, потому как в ней нет жилых этажей.

Китайцы уважают древние и исторические здания. Китайцы обожают ультрасовременные строительные объекты. Противоречие? А вот и нет.

Мои нынешние соотечественники разделяют любовь к старинной архитектуре (места для туризма и любования) и страсть ко всему современному, инновационному.

Деловой район — это как раз про высотки, зеркальные стекла витрин (и не только), городскую пыль и смог. Это — современная часть столицы, с обилием транспорта и прочими радостями мегаполиса.

Нам несказанно повезло: в день поездки небо над деловым центром манило синевой. Кобальтовые оттенки отражались и в стеклопакетах центра Цзингуан, синели с указателей и номеров автомобилей.

Это не про поэзию, а про низкий уровень смога.

Крошечка в моем лице запрокинула голову, чтобы посчитать этажи. Сбивалась из-за отражений, начинала снова… И еще до осмотра помещения ясно и четко поняла — это место нам не подойдет.

Помещение нам показали отличное. Первый этаж офисного здания, высокие потолки, пространства более, чем достаточно. Здание построено недавно, так что и коммуникации новые… Да там не к чему было придраться, кроме стоимости аренды. Но и та — на фоне здания напротив — не заоблачная. Мы бы вполне потянули и залог, и аренду на полгода вперед.

Было одно «но».

— Тете Хуэй здесь будет некомфортно, — вздохнула я по итогам осмотра.

Им с мужем в кондоминиуме-то тяжело было по первости. Портовый городок высотками и плотной застройкой не хвастал. Шума тоже хватало: и портовые рабочие, и чайки орали, что есть мочи. Но то привычные шумы. Другой ритм жизни.

Тетушка будет проводить в ресторане весь день. Она не станет жаловаться. Терпеть и трудиться — готовый лозунг для местных. Но так ли нам нужно именно это место под открытие ресторана? Бэйцзин большой, в нем найдется что-то менее пафосное.

Что-то более подходящее для простодушной тетушки Хуэй. Это же тоже косвенно относится к принципам гармонии, разве нет?

— Ты права, моя прелесть, — Мэйхуа склонила голову, признавая ошибку — это место было ее идеей. — Времени еще много, поищем другое помещение.

В целом, мы мало что теряли с этим неудачным осмотром. Потому как выехали в деловой район сразу с двумя целями. Смотр и встреча с Чу-два.

Я не говорила? Наш микро-офис тоже находится в этом районе. Удачно сложилось: какая-то конторка съезжала, а мама искала номинальное место для регистрации творческой студии Бай Хэ. Запросы чуточные: лишь бы можно было поставить стол, пару стульев и проводной телефон. А, еще кулер с водой.

Офисная техника пока что не входила в список срочных покупок. Распечатать любые бумаги было проще в копировальном центре на втором этаже здания. Отчетность ведется на мамином ноутбуке. В общем, пока обходимся минимумом затрат.

Звезды сошлись в нужном месте в нужное время. Чу Суцзу в меру сил и выделенных средств обустроила чудное рабочее место. С вышеперечисленным, а также парой офисных шкафов и одиноким кактусом. Зеленого малютку ей презентовали в честь приема на новую работу.

Теперь здесь предстояло трудиться двум Чу сразу. При условии, что Чу Баочжэн с нами сработается. Девушка горела желанием быть полезной. (Можно подумать, вычесывание Ваншу — это бесполезное занятие! А развитие моторики?)

Дабы пыл энтузиазма не выгорал напрасно, Мэйхуа дала Баочжэн задание. Просмотреть все предложения для меня на оставшуюся часть лета. Те, которые не про визиты и какие-то ток-шоу (вот уж куда меня силком не затащат), а с нормальными проектами.

Когда я увидела две башни из бумаг в картонных папках, икнула от неожиданности. И зачем-то сравнила с небоскребом центра Цзингуан. Сравнение прошло в пользу последнего, но всё одно объем работ впечатлял.

Сама работяга Чу-два при виде нас подскочила, уронив стопку бумаг со стола. Белые листы взметнулись, закружились и опали на плиточный пол. Тоже белый.

— Простите! — ринулась исправлять катастрофу (схождение бумажной лавины) Баочжэн.

— Это мы тебя напугали, — успокоительным тоном сказала Мэйхуа. — Тебе не за что извиняться.

…Она снова это делала! Магия добрых слов в адрес разочарованной в жизни девушки. Следом за снегопадом из распечаток на нас обрушился водопад слов. Маму (и меня заодно) заверяли в том, что будут работать усердно, что готовы лечь и умереть у порога, если мы решим ее прогнать…

Сумбурно она говорила, перескакивая с пятого на десятое. Мэйхуа наводящими вопросами как-то упорядочивала этот словесный хаос. Но я всё равно лучше перескажу краткую выжимку.

У этой Чу тоже нелады в семье. Но она — не единственный ребенок. Родители нашли средства на оплату штрафов за рождение второго ребенка. Первой-то родилась девочка, сестра Баочжэн. А наша Чу-два — в семье тоже вторая. На обход запрета УЗИ денежку не нашли… И винили почему-то всю дорогу в этом малютку Баочжэн.

Старшая сестра хотя бы красивая! А вторая, которая должна была родиться мальчиком, сплошное разочарование. Ни красоты, ни ума выдающегося — ничего.

Заурядная.

Ли Танзин, когда двигал речь о заурядных людях, их сердцах и стремлениях, попал в яблочко. У заурядной бледной моли Чу была мечта.

Она не могла пойти, как старшая сестра, в модельный бизнес. Туда, со слов Баочжэн, ее старшую позвали в пятнадцать. Девочка не пошла в старшую школу (обязательное обучение заканчивается на средней школе), чтобы зарабатывать — с полного одобрения родителей.

Дела шли хорошо — в начале карьеры. Но годы прибавлялись, а рост — не особо. К двадцати Чу Юмин потеряла надежду: ее рост составлял сто шестьдесят сантиметров. Для подиума она не годилась. Там как раз пошли «косяком» рослые иностранки. Белокожие девушки-лаоваи и для фото приветствовались…

Тут-то Юмин и оказалась перед выбором: найти спонсора, который будет ее продвигать, пойти в хостес или продолжать биться головой о стены. Первые два пункта не стыковались с гордостью старшей из сестер Чу. А крепость бетона она уже сполна на себе ощутила. Красивая жизнь с обложки мира моды обернулась крохотной полуподвальной квартиркой-студией с тараканами, недоеданием, безденежьем и депрессией.

Сейчас ей уже двадцать семь лет. Ноль перспектив в модельной карьере. Приработки ради оплаты аренды и редкие разовые контракты — не то, о чем грезила Юмин.

Гордость семьи Чу готова была бросить свою мечту и вернуться домой, в провинцию.

— Не только мечты требуют мужества, — мама вставила в исповедь Чу-два несколько слов поддержки. — Порой отказ от мечты — тоже отважный шаг.

Баочжэн кивнула. И рассказала о своей мечте. Та была куда более простой и приземлённой, чем грезы о лучших подиумах Шанхая, Бэйцзина и даже (о, Небо!) Парижа.

Младшая из сестер мечтала о том, что станет личным агентом звезды. Какой? Это по ходу исполнения желания определится. Продвигать своего артиста, выбивать для него (или нее) лучшие контракты. Затем, возможно, основать свое агентство талантов… Эдаким серым кардиналом от мира шоу-бизнеса видела себя в мечтах Чу Баочжэн.

Она шла к своей мечте крохотными шажками. От «принеси-подай» до ассистента актрисы на съемках. И споткнулась о козни Ши Фэй.

К счастью, на пути ее падения оказались мы с мамой.

— Твоя сестра правда красивая? — в офисе стало неловко от выражений признательности, вот я и решила разбавить обстановку.

— Очень, — хлюпнула носом Баочжэн. — Не то, что я. У меня есть фото… Тем летом я приезжала к ней в Шанхай. Сейчас найду.

Фотокарточку — маленькую, на «полароид» — она носила в бумажнике. Рядом с блеклой младшенькой Чу Юмин буквально сияла. Жаль, глубина отчаяния в черных глазах портила нежную красоту. Впрочем, мне могло и примерещиться.

— Может, твоя сестра найдет новую мечту? Что ей еще нравится? — включила я на полную детскую непосредственность. — Кроме того, чтобы быть моделью?

Увы и ах — у меня нет связей в модной сфере. Даже если каким-то чудом и отыщется пара-тройка вариантов с рекламой, это вряд ли спасет положение. По виду девушки на фото кажется, что она уже сдалась. Для актерского старта уже поздновато… Да и не факт, что есть способности.

Младшая Чу (она и относительно Суцзу младшая, так что звать ее так удобненько) глубоко задумалась.

— Макияж? — то ли сообщила, то ли спросила она. — Наводить красоту… Простите, маленькая госпожа Ли, я недостаточно знаю свою сестру. Мне очень стыдно.

— Еще одну отучать от этих обращений, — эта ворона закатила глаза. — Ладно, пока не до того.

— Простите… — заклинило обычную для местных «младших» пластинку.

Мать моя оборвала начало самобичеваний жестом.

— Моя тетя скоро откроет ресторанчик, — задумчиво проговорила я. — Ей бы пригодилась официантка с привлекательной внешностью. Твоя сестра могла бы подрабатывать и учиться. Бай Хэ оплатит курсы визажиста. Личный визажист — это же здорово.

И запрещенный прием — обезоруживающая улыбка от малявки.

Вовсе не кривлю душой: личная фея пуховки — полезный в хозяйстве человек. Да и в ресторане ее помощь действительно пригодится.

Вообще, немного странно, что Баочжэн не упомянула еще один путь для окончания карьеры старшей сестры — выйти замуж. Природная красота способна перекрыть другие «недостатки» на брачном рынке. Возможно, гордость Юмин отвергает и этот путь тоже. Если так, ее ценность в моих глазах — как будущего сотрудника — возрастает.

Бонусом, если всё сложится, она могла бы меня поучить походке для подиума. И каким-нибудь фишкам для фотосессий. Как знать: вдруг мне предложат однажды сыграть супермодель? А я уже подготовлена.

Ладно, не стоит так сразу загадывать. Юмин и отказаться может.

— Я… Спрошу, — захлопала ресницами Чу-два. — Сегодня же позвоню сестре!

— Раз мы с этим разобрались, — уверенным тоном высказала Мэйхуа. — Перейдем к моему заданию.

Те многоэтажные башни (этажи из картонных папок с бумагами внутри) оказались сценариями. Точнее, краткими пересказами содержания и еще более краткими предложениями о сотрудничестве.

В одной башне — повыше — варианты участия Мэй-Мэй в телесериалах. В башенке пониже то же, но в кинолентах.

Чу Баочжэн успела просмотреть почти всё, кроме того, что прислали непосредственно перед нашим приходом. Ну, того, что красочно разлетелось по офису.

— Начни отсюда, — указала на башню поменьше мамуля.

Чем дала мне повод заподозрить её ещё и в телепатии. Я ведь как раз думала, что с сериалами у меня дела обстоят неплохо, а большой экран мог бы стать новым интересным опытом.

— Почти все присланные сценарии — для эпизодических ролей, — Чу-два склонила голову, словно в чем-то провинилась. — Есть два предложения на второстепенную роль с репликами. Но у меня вызывают сомнения киностудии. Это новички без какого-либо опыта. И есть…

Баочжэн взялась за верхнюю папку. Глубоко втянула воздух, как перед прыжком в воду — или в бездну.

— Есть главная женская роль, — прозвучало, как удар драконьего колокола.

— Главная? — удивились мы с мамой.

Всё-таки мой возраст накладывает ряд ограничений. Сложно построить сюжет вокруг трехлетки. Да, я вытянулась еще больше, и занятия каждодневные не прекращаю (в период съемок — в ущерб сну). Но хорошая форма не отменяет факта маленькости этой вороны.

— Акцент на главной мужской роли, — пояснила Чу-два. — Для маленькой госпожи отведена роль дочери главного героя. Других центральных женских персонажей нет. Второстепенные героини получат меньше реплик и крупных планов.

Ага, то есть технически роль — главная. Но по факту это роль саппорта — поддержки основного героя истории. Ну, такое ещё куда ни шло.

— Я слышу сомнение в твоем голосе, — заметила внимательная моя матушка.

— Роль требует высокой подготовки, — сотрудница нервно сглотнула. — Студия обговаривает отдельно, что найти дублера для Мэйли будет затруднительно.

Всё любопытнее и любопытнее!

— Как, говоришь, называется этот фильм? — подалась вперед я.

Она не говорила про название. Я просто чуточку забежала наперед.

— Рабочее название: «Команда Вихрь», — ответила Баочжэн.

И мое сердечко забилось быстрее.

Что значит — интуиция? Все эти: «Одним местом чую»? Ответ для каждого будет свой.

Для меня это — музыка. Неважно, что вокруг: молчаливый пустырь, многоголосная улица в праздничный день, лесная опушка, звенящая птичьими голосами…

Я слышу — не ушами, чем-то глубинным — как звучит струна. Кира Воронова улавливала скрипку. Я-нынешняя слышу цинь.

Никто не касается его струн, но он издает тонкий и легкий, словно дуновение ветерка на рассвете, чарующий звук.

Так происходит не всегда. Только в особенных случаях, или, возможно, когда чувства обострены до предела.

Может быть, так звучит Мироздание?

Это то, что нельзя объяснить с точки зрения логики. Если задуматься, озвученное название запросто подошло бы к истории о футбольной команде. Или к фильму о юных бегунах. Или вовсе что-то на геймерском, где в группу киберспортсменов обманом (под ником и аватаркой взрослого) втиснулось гениальное дитя.

Вынесем за скобки, что руки такого детеныша едва ли потянут нагрузку от частых и длительных нажатий на кнопки, каким бы плавным ни был ход клавиш. Магия кино делает осуществимыми и не такие несуразности. Это в любом случае не важно.

Я была уверена: речь о танцах. В вихре танца тоже можно кружить, разве нет?

Неслышимая мелодия мира пела мне именно о том.

— Кратко: о чем этот фильм? — мать моя, кажется, не разделяла воодушевления дочери. — И о какого рода подготовке речь?

— Главный герой, — пальчики Баочжэн так сильно сжали картон, что я немножко забеспокоилась о сохранности папки. — Возглавляет провинциальную команду уличных танцев.

Я аж зажмурилась от целого фейерверка эмоций. Два года назад, поняв, что мое новое имя Мэйли, а девичья фамилия матери Лин, эта ворона уловила ассонанс. Созвучие. Мое новое имя созвучно имени героини моей же собственной истории, Лин Мэйли. Только фамилию от мамы взять. Скажем, в качестве сценического псевдонима.

Лин Мэйли у меня-прошлой была великолепной танцовщицей. Мне-нынешней до великолепия далеко (тут бы сказать: как до Китая, но мы уже в Китае). Эта ворона только первые шаги в нужном направлении делает.

И тут — такое предложение.

— Дочь героя тоже танцует? — спросила, чтобы убедиться, в верном ли направлении мыслю.

— Учится, — нервно кивнула Чу-два. — В основном потому, что главному герою не с кем оставлять дочь, когда он идет на занятия с командой. Он воспитывает ребенка один, без матери.

О, ну как без слезогонного аппарата? Как пить дать, тут — с отцом-одиночкой — создатели фильма конкретно надавят на жалость. А если девочку сыграю именно я, и кто-нибудь «случайно» подкинет ассоциацию с историей другой семьи из двух человек: мастера-кукольника с дочерью…

— Так, что по другим предложениям? — хлестко потребовала Мэйхуа, затем чуть смягчила удар. — Нельзя выбирать необдуманно. Сначала мы должны изучить все достойные варианты.

И я не стала спорить. Приняла аргумент, изготовилась слушать (и даже не отвергать сходу), что там нам дельного занесли в стопку телесериалов.

В конце концов, решающее мнение — за этой вороной. Я не верю, что сложность роли затмит разум Мэйхуа. И она не прислушается к доченьке, которой, собственно, и предстоит играть одну из ролей.

Чу-два послушно излагала, что там по сценариям относительно интересно. Без эмоций, кратко и по существу. Кроткий подчиненный выполняет приказ босса. Ясно-понятно, что для Баочжэн прочие сценарии — не конкуренты «Вихрю».

Хотя, есть стойкое мнение, что кино про танцоров можно было бы и с большей выдумкой назвать. Если придумаю, как, то непременно предложу при встрече с представителями компании.

Поймала себя на мысли, что, как и наша новая сотрудница, дежурно воспринимаю альтернативные «Вихрю» задумки. Заметила это и моя расчудесная. Хотя я вроде бы старалась не зевать в процессе…

— Вежливо отпишись всем, кроме команды «Ребенка-свахи», — велела Мэйхуа, выдержала волнительную паузу. — И кроме «Вихря».

— Да, госпожа, — глубоко поклонилась помощница. — Мне запросить полные сценарии выбранных вами проектов?

Мамочка кивнула, чуть сощурившись.

— В «Ребенке-свахе» ищут семилетнюю актрису, — озвучила она уже сказанное Чу-два (и благополучно прослушанное мной). — И присылают моей доченьке предложение. Очевидно, что мы их запасной вариант. Будет справедливо, если и они для нас побудут запасным вариантом.

— Простите, что спрашиваю, — уточнила с придыханием сотрудница Бай Хэ. — Эта младшая недостаточно компетентна, чтобы делать выводы самостоятельно. Верно ли я понимаю, что приоритетный проект для Мэйли — это «Команда Вихрь»?

В том и заключается удобство наличия подчиненных. Они сами переспрашивают то, что у меня на языке вертится.

— Пусть они вышлют детальное предложение, — ответила (и не ответила) Мэйхуа. — Ты хорошо поработала, Баочжэн. Продолжай в том же духе.

Внеочередной урок от моей умницы: не говорить ни да, ни нет. И делать это так, чтобы собеседник не испытал обиды. Тонкости, они такие… Ребенку в этом плане проще, конечно.

После деловой части города мы переместились в соседний район Фэнтай. Цель: прогуляться по парку. В такой погожий летний денек грех и безобразие сидеть в четырех стенах. На входе мне купили мороженку. Такую, что даже есть поначалу было боязно. Красивая же!

Но любовь к сладенькому победила эстетическое наслаждение. Иначе говоря, панда начала подтаивать, вот я ее и спасла от растекания шоколадно-ванильной лужицей вниз по палочке.

Пока мы гуляли, мало разговаривали. Мэйхуа задумалась о чем-то своем, из мира ответственных взрослых. А я на каждом шагу по дорожкам зоны отдыха, устроенной прямо в черте города, живо представляла себя в новой роли.

Мэйли и танцы — это же так гармонично. Будто так и было задумано!

Ничего из воображаемых выкрутасов я не исполняла, разумеется. Хотя хотелось. Особенно ярко эта ворона представила, как вертит сальто на мостике из камней.

Переправа явно рукотворная, а заросли травы — натурально, как в детстве где-нибудь у деревенского ручья.

Словом, прогулка по парку Фэнъи мне понравилась. Мило, малолюдно (в середине буднего дня), легко дышится. Еще и вход бесплатный. Но это я так, к слову.

Место явно не входит в туристические маршруты, ничего в нем такого, чтобы: «Вау!» — нет. Но если вдруг вас занесет в столицу Поднебесной, финансы с грустью пропоют романсы, а душа затребует убраться из каменных джунглей — возьмите на заметку этот парк.

Цзинь позвонил маме, когда мы переходили (кто-то — вприпрыжку) тот булыжниковый мост. Я ускакала вперед за быстрокрылой стрекозкой. «П-р-р-р», — крылышки манили внутреннего ребенка, да и природа вокруг располагала к тому, чтобы расслабиться и просто быть собой.

Я поддалась. Всё же исполняемые роли накладывают свой отпечаток. Перед камерами я погружаюсь в личности выдуманных героинь, пожалуй, слишком сильно. А как иначе? Кривляться и верить, что «прокатит», не по мне.

Но тут каждый за себя решает, каким артистом быть. Кто-то — я видела, когда вручали «Летающих апсар» — при виде кадров со своим героем на экране не может сдержать слез. Не киношных, реакции на луковый карандаш, а всамделишных.

А кто-то через несколько десятков серий проходит с постным однообразным лицом. Если хоть какая-то осмысленность или эмоция там промелькнет, то из-под палки (образной) режиссера.

Как-то в номере отеля мы такое чудо чудное наблюдали. Деве надо изобразить резко нахлынувшую слабость, так она (лицо — каменное, взгляд — пустой, как пригородная платформа, с которой только что ушла единственная электричка) резко садится на корточки. И всё, окружающие «верят» в немощность девы.

Нет, я допускаю, что ей по нужде срочно присесть надо. Это тоже своего рода слабость… Но она рядом с шикарным мужчиной это делает, а не за деревом или фонарным столбом. И всё же актриса весьма популярна. Срабатывает правило: «Зато красивая».

К добру или к худу, но я так не могу. И это не обходится без последствий.

Смех и шалости, свобода, ветер в волосах — то, что помогает поскорее сбросить чужую оболочку.

Так эта ворона прощелкала начало разговора. Зато то, что дядюшка заедет к нам сегодня вечером, уловила.

Я так поняла, мама хочет, чтобы Цзинь пересекся с ее муженьком. Варианты: родственник ждет совета от бати, чтоб «как мужчина мужчине»; Мэйхуа не хочет, чтобы соседи начали болтать о госте мужского пола, шастающем к ней в отсутствие супруга.

Интересно, а батя с дядюшкой уже знакомы? В смысле, лично, а не заочно. Вот, заодно и выясним.

Раз на ужин явится гость, мамочку ждала кухня. Мы можем себе позволить доставку еды из ресторана — финансово. Но Мэйхуа продолжает готовить сама. Кроме совсем уж насыщенных дней, когда и спать-то некогда, не то, что с поварешкой стоять у плиты.

В жару (июль — самый пик) рыба и морепродукты идут легче, чем мясо. А дядя Чень со своим опытом работы в порту уже выяснил, где можно купить самые свежие и качественные морепродукты. И рыбин тоже, само собой. Сами с тетей Хуэй разузнали местечки, опробовали продукцию, и уже по итогу поделились с нами «явками и паролями».

Сказать, в какой момент я уверилась, что Цзинь — хороший человек? Когда он между делом озвучил впечатление о провинциальной родне отца. «Милые и радушные», — и это прозвучало тепло, искренне.

Зазнайка-богатей с тухлым (как иная лежалая рыба) нутром отозвался бы об этих простых людях совсем иначе.

Дядюшка не разочаровал меня. Разглядел не бедность их простых одежек и «негламурный» вид в целом, а лучшие качества представителей клана Ли. И получит за это мамины вкусняшки, а от меня — персональную каллиграфию.

Два зайца одним камнем: я не мешаюсь под ногами моей замечательной, пока та вся в делах. И одновременно тренирую небесполезный навык.

Ключ «цзинь» — золото — мы в садике писать учились. Он сложноват, восемь черт всё-таки. Но эта ворона хороша в каллиграфии, справилась.

Сюда бы еще оттиск печати поставить, как делают мастера. Но мне вроде как рановато. И всё же без печати как что-то незавершённое смотрится…

Я еще раз окунула кончик кисти в тушь. Вывела в нижнем правом углу «воронью лапу». Постаралась, добавляя коготки.

Прославлюсь — будет у золотого победителя эта каллиграфия на почетном месте выставлена. Золотые горы будут ему предлагать за нее, но он гордый, не поддастся… Так, размечталась. Хотя судьбу своей первой «подписанной» работы узнать по прошествии лет было бы любопытно.

Когда я закончила, до моей спальни как раз дошли умопомрачительные запахи. И я пошла на них, ведь устоять — это было выше моих сил.

Здесь рыбу чаще всего готовят целиком. Требуху и чешую убирают, конечно, но головы и плавники нередко остаются. Я первое время вздыхала, когда запечённая или пареная рыбка смотрела на меня неживыми глазами. Но постепенно привыкла, списала «безотходность» на эхо голодных лет.

Так-то не только на рыбин эта «безотходность» распространяется. Та же «Бэйцзин каоя», известная больше, как «утка по-пекински», тоже подается с головой. Разрезанной.

А до того утку натирают соусом на основе меда, маринуют. Запекают в специальной печи на вишневых дровах. Такую утку мы ели — вкусненькая. Тонкие ломтики с хрустящей кожицей окунаются в нежный соус, а затем — просто тают во рту. Попробуйте как-нибудь, рекомендую.

Так, отвлеклась. Я же про рыбку! Когда наш гость явился, был усажен на лучшее место — лицом к голове большой рыбы. Это не просто так, а знак уважения.

— Когда ты научилась так готовить, сестра? — вскоре мастерством Мэйхуа проникся и Цзинь Шэнли. — Восхитительно!

— Дорогая, ты в самом деле превзошла себя, — расплылся в улыбке батя.

Я промолчала. Воспитанные девочки не говорят с набитым ртом. А оторваться от лакомства было решительно невозможно.

Матушка, похоже, решила Цзиня конкретно впечатлить. Потому что кроме форели, фаршированной травами и запечённой с имбирным соусом в банановых листьях, нежных креветок на пару и множества прочих закусок, Мэйхуа вынесла к столу особое блюдо.

Со стеклянными блинчиками. Начинка — авокадо, красная рыба, творожный сыр и огурчик. Творожный сыр прибыл утром экспресс-доставкой из Лицзяня.

Да она решила на Цзине опробовать рецепт для ресторанчика тетушки Хуэй! Мудра мать моя: тут и независимое мнение, и риск того, что гость «сопрет» рецепт стремится к нулю.

— Это очень интересно выглядит, — загорелись глаза Шэнли. — Если и на вкус хорошо…

Вскоре он уже не говорил, а жевал. Еще щурился, как сытый и довольный кот. Скуловые мышцы — те, что отвечают за улыбку — активировались.

Слова могут быть лживы, но реакция тела — честна. Цзиню понравилось новое блюдо. А он из тех, кто избалован разнообразными вкусностями. Сумели удивить и впечатлить такого человека, значит, обычного посетителя тоже порадуем новым сочетанием вкусов.

— Успех обеспечен, — я подмигнула мамуле.

Жест неприличный, но старикам и малявкам позволительный.

Мэйхуа зарделась благодарной улыбкой.

— Я сейчас всерьез задумался: а не послать ли мне нашего повара к тебе на обучение, сестра, — насладившись едой, Цзинь обозначил поклон.

— Это лишнее, — безмятежно отозвалась мама. — Хочешь вкусно есть каждый день? Женись.

— И ты туда же? — изменился в лице (скорее, в шутку, чем всерьез) гость.

— Она права, — подхватил батя за женой. — Повар готовит тебе за деньги. И только жена — из любви.

— Но… когда ты научилась такому? — приподнял бровь Шэнли. — Точно не…

Батя кашлянул.

Мать отодвинулась от стола.

Теплый летний воздух в гостиной-столовой как-то резко похолодел.

— Дядя Цзинь, у Мэйли для тебя подарок! — всплеснула руками эта ворона. — Сейчас принесу.

Ох уж эти взрослые со своими делами и тайнами! Напридумывают, а ребенку потом спасать атмосферу добрых семейных посиделок.

Пока я бегала за каллиграфией, они там явно обсуждали женитьбу Цзиня. Та уже не маячила за горами, а надвигалась на молодого родственничка, подобно горной лавине.

Атмосфера выровнялась, значит, можно притормозить и не вмешиваться. И ушки погреть, само собой.

Матушка в тот раз что-то ему посоветовала. Я эту часть пропустила, уйдя в свои мысли.

И, как я поняла, дядя уже встретился с предполагаемой невестой.

— Это сложнее, чем я думал, — вздохнул Шэнли.

— В чем основная сложность? — спросил Танзин, как главный специалист среди присутствующих мужчин по удачной женитьбе.

— Я осознаю свою роль наследника, — ровно проговорил дядюшка. — Могу подойти к браку спокойно и взвешенно.

— Похоже, сложность заключается не в нем, — покачала головой Мэйхуа. — А в невесте.

Гость молчал, тем самым подтверждая правоту моей умницы.

— Всё ещё непонятно, — сказал батя.

Я ним молчаливо согласилась: мало данных.

— Предположу, как женщина, — мелодично проговорила родительница. — Что девушка не хочет замуж за Цзиня. Я права?

Мне не было видно, но он, кажется, кивнул. Или другой какой-то знак подал, понятный для сестры.

— С давних пор женщина ищет в браке одно из двух, — тихий, едва слышимый вздох Мэйхуа. — Первое: спокойная жизнь до старости. Второе: возможность упрочить положение, для себя или для семьи. Молодая влюбленная девушка может забыть об обязательствах. Дочь семьи Сяо влюблена?

— Сяо Фан призналась, что с кем-то встречается, — беспечально откликнулся дядюшка. — Я предложил ей не рвать договоренность сразу. Пока наши семьи думают, что мы можем поладить, они не станут торопить нас с браком.

— Ты стал куда рассудительнее, младший брат, — слышно по голосу, что мама говорила с улыбкой. — Дяде и тете ты сказал другое, верно?

— Ай, у нас разница меньше месяца! — возмутился Шэнли. — Дома я сказал, что хочу узнать получше будущую жену.

— И они ничего не заподозрили? — не без ехидства спросила Мэйхуа.

— Парень, с которым встречается Сяо Фан, — задал немаловажный вопрос батя. — Он знает, что происходит?

— Вы стоите друг друга, — деланно ужаснулся гость. — Мама не поверила. Но сказала, что надеется на мою разумность. О том парне я мало что знаю. Он мне не интересен.

— Но ты подыграл девушке Сяо, — заметила родительница. — Возможно, тебе интересна та, кому не интересен наследник Цзинь?

Эти трое еще какое-то время обменивались тонкими подколками. Расклад был нечестный: двое на одного. Как-то дошли до того, что Цзиню стоило бы взглянуть на досье того парня. Узнать его истинные мотивы.

Я бы еще послушала, до чего эти манипуляторы додумаются. Но тишайший каменный воин опомнился: дочь ушла за подарком, и не вернулась. Пока не дошло до поисково-спасательной операции, эта ворона влетела в гостиную.

С дружелюбно предъявленным презентом. Огребла заслуженную порцию восхищений и одобрений. Почему-то всех особенно умилила воронья лапка. Оказывается, тут это — благоприятный знак. А я и не знала. Удачненько.

Дядюшка Цзинь уже утопал, бережно унося с собой уникальный образец каллиграфии, а я всё думала, думала…

Как я раньше не обратила внимания?

Мэйхуа никогда не упоминала в разговорах — свою маму. И те, кто знал ее до замужества, затрагивали только отца. Не мать. Кроме того эпизода, где мне объясняли степень родства Цзиня Шэнли и моей замечательной.

С колоссальной загруженностью китайских мужей (и отцов) почти вся нагрузка по воспитанию детей ложится на женщин. Наш с мамой тишайший — на фоне других мужчин — уделяет нам много времени и внимания.

Я нового папку обожаю, он у меня мировой батя. Но главным человеком в жизни ребенка, особенно девочки, в местных реалиях должна стать мама.

А Мэйхуа совсем не говорит о маме. Это же не может быть случайностью? Или я ошибаюсь, и в богатых семьях всё совсем по-другому устроено?

Всё ещё мало данных!

Я так загрузилась, что почти не спала всю ночь. Проваливалась в обрывочные и смутные видения, где хохотали чужие, незнакомые тени. Вскакивала. Задремывала снова. Теперь тени рыдали и заламывали руки. Я просыпалась. И так до самого утра.

А утром пришла весточка от Чу Баочжэн.

Киностудия Зеленый лимон (это я примерно перевела) со всей искренностью и стремлением к сотрудничеству отправила нам развернутый сценарий, список предполагаемых съемочных локаций и предложение о вознаграждении.

Некислое: полтора миллиона юаней.

Наша новая сотрудница первым делом отчиталась по кинопроекту. И только потом — о другом общем вопросе. Чу-два созвонилась с сестрой. Объяснила, кто и на каких условиях приглашает бывшую модель.

Бывшую — увы, но уже окончательно, контракт с агентством, как выяснилось, истек в начале лета. Не нужна агентству «на балансе» малоприбыльная коротышка двадцати семи лет от роду. Значительную прибыль Чу Юмин приносила лишь в юности, затем постепенно скатилась в категорию «D». Так организация на «продвинутый» западный манер обозначала невостребованных моделей.

Ранг Юмин — низший в систематизации. Дальше у них там инглиш-алфавит: «С, B, A», где категория «A» — модели с высоким спросом. Топ-модели причислены к особой категории «S». Я так полагаю, что от «super», но это не точно.

В этой системе «D» — это дно.

Юмин пробила и его, отказавшись сходить в караоке с каким-то влиятельным персонажем из мира моды. Все мы прекрасно понимаем, к чему сводилось это «караоке».

Словом, девушка всеми руками и ногами уцепилась за предложение от студии Бай Хэ.

Чтобы дело не затянулось, мамочка назначила встречу Чу-два. Дабы не создавать неловкости, мы сами приедем в офис. Заодно и проверим, удачно ли прошли некоторые изменения в обстановке.

Накануне мама заказала новый рабочий стол и второй стул в офис. Шустрые китайцы не могут упустить выгоду, а любая задержка — это риск отказа. Так что доставили мебель сегодня утречком, и сразу же собрали. Офис и без того был тесноват, а как оно будет — спинами тереться двум сотрудницам — это мы и намеревались оценить.

О том, чтобы оставить меня дома, речи и не шло. Это же моя студия! Основа, самый первый кирпичик… чего? Время покажет.

В студии помощница отдаст нам сценарий на ознакомление. Мама же выдаст Баочжэн конвертик. Красный, конечно же. Что-то между премией и авансом.

Сотрудница не наработала еще на десять тысяч юаней, но двум сестрам Чу жить в квартирке Чу-один будет обременительно (для последней). Очевидно, девушкам понадобится свой (арендованный) угол. Сумма в конверте достаточна, чтобы оплатить аванс за два-три месяца, плюс залог.

Уже по прибытию Юмин мама выдаст ей сертификат на обучение. Вопросом поиска самых лучших курсов уже озабочена Чу Суцзу. Разделяй и властвуй… Хотя тут речь скорее о том, чтобы не испортить сюрприз.

Да, в качестве поощрения Мэйхуа предложила нашей первой сотруднице выбрать любые курсы для себя. От повышения квалификации до чего-то абсолютно нового. Эти курсы будут оплачены студией. Только чтобы начинались с сентября, одновременно с моим учебным годом. Ведь до осени доверенная помощница будет нужна мне на съемках.

Баочжэн с поклоном из рук в руки передала маме тетрадь формата А3 в твердом переплете. Я же тем временем присматривалась к изменениям. Мебель разместили буквой П, и уже успели обложить всяким разным. Папки, тетради, стопки бумаг, календарики с пометками…

Кроме колючего зеленого малыша в офисе поселился еще один зеленый товарищ — фикус. Надеюсь, им двоим тут хватит воздуха и света. Речь и про растюшки, и про их хозяек, обеих Чу.

Пока я озиралась и размышляла о взаимодействии, вторая Чу получила инструкции от мамочки. Кратко излагая: ничего не обещать Зеленому лимону. Никаких неосторожных обязательств.

Да, предложение они сделали щедрое.

Пожалуй, даже слишком щедрое. Хорошо: мы учитываем, что роль технически — главная. И контракт предусматривает разовую оплату, а не двойной платеж. Где одна, фиксированная, часть — за участие, а вторая — за выработку часов (относительно плавающая, там же всякие коэффициенты за ночные съемки, усложненные и прочие нюансы).

То бишь, говоря по-простому, Лимон отвалит нам полтора лимона за всё про всё. Да, гонорар звездного артиста был бы ещё выше. Актерские гонорары исполнителям главных ролей могли составлять четверть бюджета. И в дальнейшем (снова небольшой инсайд) доля актерских отчислений будет только расти.

Чем выше статус, тем больше требования. И планку не стоит понижать, это могут истолковать превратно.

Да, бюджеты у кинофильмов для большого экрана обычно существенные. Доля расходов на промоушен выше, чем у телесериалов.

Даже на молодежный фильм с минимумом декораций и без спецэффектов закладывают десятки миллионов юаней — это и на производство, и на продвижение. И актерские гонорары входят в общую сумму. Конечно, речь сейчас не о низкосортных поделках, которые в принципе не имеют шансов попасть в прокат.

Причем есть такая фишка, рассказанная Чу-два: если студии удается привлечь популярных актеров, обычно происходит небольшой слив информации. До начала съемок или в самом их начале. Тогда кроме заранее подписанных спонсоров легко могут появиться дополнительные.

На рекламе — скрытой или не очень — студия может отбить затраты на производство до выхода фильма в кинотеатрах. Однако, скрытая реклама — признак низкосортности фильма. Грамотные продюсеры ухитряются сохранить баланс и не выпячивать пиар.

И всё равно — предложение настораживающе щедро. А бесплатный сыр чаще всего встречается в мышеловках.

— Спасибо, Баочжэн, — не оставила инициативу сотрудницы без похвалы мамочка. — Мы предусмотрим этот момент, если дойдет до подписания контракта.

Чу-два поклонилась.

Из-за уплотнения внутри офисной комнатушки места стало совсем мало. Кланяясь, ей приходилось втягивать шею, чтобы ненароком не приложиться обо что-нибудь головой.

Выглядело, скажу прямо, так себе. Будто раненая черепашка прячет голову в панцирь.

— Киностудия просит назвать дату переговоров, — сказала она, не поднимая головы. — Кажется, они настроены очень серьезно.

— Пока сценарий не изучен, — повторила Мэйхуа. — Никаких дат. То, что каст к фильму уже почти собран, мне известно. Им не терпится приступить к съемкам, понимаю. Они заинтересованы в таланте моей доченьки, ясно и это. Но всё вместе это — не повод пренебрегать деталями. Запомни, ничто не должно бросить тень на А-Ли. Деньги не главное. Важнее всего — репутация и защищенность моей драгоценной доченьки.

— Да, госпожа, — согнулась в «закорюку» Чу-два. — Поняла, госпожа.

И это современный мир! Вон там, напротив офиса — блестящий небоскреб, а в умах людей, если так вдуматься, до сих пор какое-то замшелое средневековье. Поклоны, «да, госпожа»… Мрак!

— Выпрямись, — тепло сказала мать моя, продвинутая женщина. — И не делай так больше.

Строгие требования, но мягкие, как шелк, манеры. За такой госпожой (уверена, обе Чу мысленно только так и называют маму, иначе не забывались бы так часто при обращении) хочется следовать. Не из-под палки, а по велению сердца.

Узнать бы, нет ли в родословной Лин Мэйхуа глубоких аристократических корней?

Чудесная моя шагнула к бледной помощнице, помогла ей выпрямить спину. Взяла за руки. Хотя они примерно одного роста, со стороны казалось, что мама на голову выше.

— Мэйли такое не нравится, — поддакнула эта ворона.

— Мы можем говорить на равных, — еще мягче добавила Мэйхуа, глядя в глаза Баочжэн. — Вот, так куда лучше. Пока мы читаем сценарий, поручаю вам с Суцзу разузнать побольше об этой студии. И о режиссере Чжао.

Режиссер для кинокартины уже утвержден. Да и не только он, Зеленый лимон там в полной боевой готовности. Фрукт практически созрел, так сказать.

Не хватает только одного кусочка, чтобы пазл сошелся.

Меня.

Тем временем Мэйхуа посчитала разговор оконченным. С улыбкой протянула Чу-два конверт. При виде запакованных «подъемных» темные глаза бледной моли заблестели.

Вот только потоков слез нам не хватало!

— А кактус там что, цвести собирается? — поспешила я отвлечь сотрудницу. — Вчера на нем были только колючки. А сегодня на верхушке бутончик.

Вообще, кактусы в период цветения нежелательно переставлять. Могут скинуть бутоны. Но я почему-то убеждена, что этот зеленый малыш стойко перенесет жизненные перипетии.

Как знак, что наше начинание с Бай Хэ будет успешным. Кактус не лотос, но цветок обещает быть белым с желтым.

Причислим к знакам от Мироздания.

Уважаемое Мироздание, ты же не в обиде?

— Моя ты наблюдательная, — потрепала меня по волосам Мэйхуа. — Полюбуемся цветком в следующий раз. Сейчас нам пора.

Так как эта ворона стремительно вытягивается в росте, из одежек вырастает только так. С обувью та же история. Основная закупка вещей планируется ближе к началу учебного года. Но и до него надо в чем-то ходить.

Маме тоже нужно прикупить обновок. Обычно этими делами Мэйхуа занималась сама. Но раз уж в плотном графике этой вороны образовалось небольшое окно (больше смахивающее на форточку), мы с моей замечательной договорились скататься в центр вместе.

Самая известная столичная торговая улица — Ванфуцзин. Это вам любой блогер, прибывающий в Китай, скажет. Там и торговые центры, и множество магазинов… Наш путь лежал на близлежащую Серебряную улицу (Иньцзе). Именно там сосредоточились бутики западных брендов.

Там мы намерены подобрать мамуле кое-что из новой экипировки. Она же госпожа директор. На всяческие переговоры не может приходить в одном и том же. (Если что, это я настояла, мне приятно ее радовать).

А вещицами на быстрорастущую ворону закупимся в торговом центре. Там, конечно, тоже ценники не отличаются скромностью, зато проще и быстрее найти одежду и обувь из качественных материалов. Их мамуля даже не на ощупь определяет, на глаз.

Качество и нормальный пошив, остальное не так существенно. Всё равно почти вся «экипировка» (кроме обуви) проходит доработку. Мамина вышивка не обязательно красочная, зачастую она добавляет изящные, едва заметные узоры в тон ткани.

А чтобы Мэй-Мэй забесплатно кого-то «именитого» рекламировала? Не дождутся.

Бутики — это дорого. И пыль в глаза в виде стильных оформлений. Честно, никогда не понимала разницы между кожаной сумкой за три сотни вечнозеленых американских и за тридцать три тысячи их же валютой. И там, и там — прошитая кожа, но на второй модная бирка. Ну или еще какой-то знак принадлежности к бренду.

Но взрослые из мира бизнеса — понимают, значит, купим ту, что дороже. Сумочку по цене еще одного рисового поля, а то и двух. Несколько пар туфель (каждая пара — годовая зарплата дяди Ченя на тяжелогрузе).

Я-прошлая краем уха слышала, что вот так зайти в брендовый магазин и закупиться предметами из лимитированных коллекций — не на каждого ходока квест. Сначала вы должны создать историю покупок на общедоступных товарах. Вроде как стать «другом» (за деньги — да) бренда.

Не готова утверждать, так ли это работает в моей текущей реальности.

Но факт в том, что сочетания: «Лин Мэйхуа», — хватало, чтобы улыбки сотрудниц бутиков становились елейнее некуда. Семейная история покупок, вроде как, тоже идет в зачет «дружбы». Запись в лист ожидания это, правда, не отменяет, но может «продвинуть» в очереди.

В люксовом бутике, где планировалось купить несколько блузок, нас — впервые за этот вояж — завернули.

— Приносим наши искренние извинения, — в один голос прочирикали две одинаково одетые китаяночки. — Мы сегодня закрыты.

— Причина? — обронила, как камень, мать моя.

— У нас с визитом особенный гость, — отчитались два кланяющихся болванчика.

Для нас вот зал не закрывали в предыдущих местах. Кажется, кто-то очень уж денежный и «близкий» бренду у них нынче «в гостях».

— Что ж… — безмятежно сказала Мэйхуа.

Такая мелочь не выведет из себя мою умницу. Чай, не последний бутик на Серебряной улице.

И тут одна из «болванчиков» внезапно проявила инициативу.

— Могу ли узнать ваше имя, госпожа? — спросила правая.

Левая зыркнула на коллегу устрашающим, не сулящим ничего доброго взглядом.

— Лин Мэйхуа, — ровно ответила матушка. — Не волнуйтесь, я не намерена создавать неудобства.

Обеих «болванчиков» чуток повело — они вытянули шеи и туловища, норовя заглянуть вглубь помещения. Типа, проверяют, не закончил ли там с выбором и примерками предыдущий «гость»?

Девицы, видя, что мама разворачивается, затарахтели вразнобой. Одна предлагала чай-кофе-воду, другая — каталог их новой коллекции…

— Ни к чему. Мы уходим.

Я не успела прикинуть, зубрят ли при трудоустройстве девушки наизусть список особых гостей, или это только мамина фамилия сработала.

По блестящим ступенькам за нами выбежала странно одетая (для июльской жарищи — втройне странно) дамочка. Черные лодочки, синий костюм (пижамка — так я его окрестила мысленно) и кирпичного цвета пальто.

А еще кудряшки высветленных (в рыжину) волос. Первая китаянка с завивкой на моей памяти.

— Мэйхуа? — вскрикнуло нечто в пижамке. — Я не ослышалась? Лин Мэйхуа?

Я обернулась на окрик, а мамочка только ускорила шаг.

— Ну и уходи! — в голосе прорезались капризно-визгливые нотки. — И знай, что я тебя победила. Слышишь? Я, Ван Шаоян, тебя обошла.

В конкурсе закудрявленных волос? Или там что-то конкретно психическое? По репликам она та еще истеричка… Обошла? Так и иди себе дальше. Хотя, конечно, я б не отказалась от подробностей.

— Как насчет мороженого в торговом центре? — когда мы удалились на достаточное расстояние, спокойно спросила мама.

Ни намека не произошедшее и визгливую кудряшку. Но блузочки пополнят гардероб явно не сегодня.

— Отлично, — просияла яркое солнышко в моем лице.

Другого-то сегодня за мутно-серым смогом особо не видать.

Мороженка — это всегда хорошо. Новенькое: со вкусом жемчужного чая с молоком. Сладкое сливочное с оттенком чая, с вмерзшими жевательными шариками тапиоки. Забавный вкус, веселые «вкрапления».

День узнаваний и нечаянных встреч всё никак не кончался. В холле торгового центра, где мы подзадержались по причине поедания вкусняшки, пухленькая женщина лет эдак сорока побежала в мою сторону. По блестящей и немного скользкой плитке.

— Мэй-Мэй! — оглушительно заверещала она.

К счастью, в этот час ТЦ не особенно заполонен покупателями. Многие, знаете ли, работают. Но несколько голов в проходах тут же возникло.

А я, признаться, малость растерялась. Это же первый раз, когда меня узнали не на съемочной площадке, а почти на улице. Без грима, в обычной одежке… Мало ли смазливых малышек в стране? Никто и не всматривался прежде. А тут — вот, она уже роется в сумке.

Что ищет? Ну не оружие же. И вряд ли телефон для сэлфи — эта зараза пока еще не разнеслась по миру.

Мама тут же шагнула вперед, закрывая меня собой.

— Автограф! — воодушевленно блеснула глазами и серебристой шариковой ручкой дамочка. — Я твоя поклонница, Мэй-Мэй. Ай-ё, какой счастливый день!

Я выглянула из-за маминой длинной юбки. Тетушка лучилась дружелюбием и восторгом. Нет, я знала, конечно, что немалое число моих фанатов — женщины старше тридцати. Вызываю я в них материнский инстинкт и неописуемый восторг. Но вот так, лицом к лицу столкнуться с подтверждением статистики от студии Азия-Фильм, не ожидала.

Эта ворона протянула лапку. Фанатка присела на корточки, не переставая улыбаться. Протянула мне блокнот и ручку. Я принялась с усердием выводить первый иероглиф своего имени, «мэй[1]». Подписываться удобней и быстрей было бы латиницей, но я же вроде как патриотично настроенная девочка. К тому же, символ, означающий «красота», мне и по смыслу, и визуально нравится. Он такой… слегка рогатенький.

Вокруг понемногу начала собираться толпа. Охрана торгового центра сориентировалась, сквозь пока еще неплотную кучку людей к нам с мамой «пролавировал» хмурый мужчина в форме.

— Госпожа, нам стоит принять меры?

— Не уверена.

Люди, что собрались вокруг нас, улыбались. Перешептывались, взволнованно вскрикивали, гудели, как большие черноглазые шмели. Спорю, там больше половины присутствующих даже не знает, кто я такая? Но раз все собираются, то и им надо.

Забавные. Чисто как дети.

— Вот, — осчастливила я автографом тетушку.

Хорошо, что свое имя писать правильно и красиво нас в садике учили со всем тщанием.

Вообще принято еще и кому дан автограф писать. Той-то от Мэй, но я не уверена, что на слух определю, как писать ее имя. А пока буду уточнять, тут полстолицы может собраться. Вон, тот парень кому-то уже звонит…

Моя первая встреча с фанатами! Нельзя, чтобы она закончилась разгоном толпы.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — прижала к груди «сокровище» фанатка.

— Всем привет! — помахала я рукой, и сборище откликнулось гулом и выкриками. — Я Мэй-Мэй, и я рада всех вас приветствовать.

Ответные возгласы заставили охранников (их уже шестеро подтянулось, первый что-то наговорил в рацию) приблизиться к нам с мамой. Нас взяли в «коробочку», и еще двое сотрудников встали так, чтобы организовать нам отход.

— Здравствуйте, — выступила Мэйхуа. — Спасибо вам за поддержку Мэйли. Прошу понять: мы сегодня здесь по делу. Надеюсь на ваше содействие.

Я покивала с умным видом с «нижнего яруса».

И мы спокойно ушли. Даже дяденьки в форме не понадобились.

— Кажется, мы с твоим папой напрасно откладывали разговор про минивэн с личным водителем, — вздохнула мама, когда нас проводили к служебному выходу.

О том, чтобы продолжать покупки, речи уже не шло. Сесть бы в такси, пока еще что-то не произошло.

Я крепче сжала мамину руку.

— Всё будет хорошо, — сказала успокаивающе.

Но сама уже знала: прежние спокойные деньки безвозвратно ушли. И нужно привыкать к обратной стороне известности.

Той, что не самая светлая.

[1] 美(кит). [Měi ] — красивый.

Мамочкин порыв — срочно решать вопрос с транспортом, водителем и телохранителем — удалось купировать. Временно.

Если сложится с Зеленым лимоном и кино, я буду слишком занята для разъездов. Маршрут у меня будет один: отель — съемочный павильон. Еще для съемок на натуре куда-то дернуть могут, но это тоже, скорее всего, с предоставлением студийного автотранспорта. И водителя, как «бесплатного приложения» к машине.

Так я перенаправила энергию Мэйхуа на скорейшее и внимательнейшее изучение сценария.

Пожалуй, поторопилась. Надо было дать ей остыть.

В ситуации с фанаткой мать моя достойная женщина с удивительным самообладанием… опешила. Мэйхуа понимала умом, что улыбчивая тетушка в красном не желала мне зла. И прочие, кто там высыпался из разных магазинчиков на звонкий голос, тоже вполне дружественно были настроены.

При этом материнский инстинкт вопил: защитить детеныша! Вспомнить только, как молниеносно она закрыла меня своей неширокой спиной. Будто бы телепортировалась.

И то: «Не уверена» — в обращении к охраннику, оно явно терзало мать. И тогда, и сейчас, по осмыслению ситуации.

Моя выдержанная матушка корила себя за ошибку. Ошибку, которой не было. Никто не мог предугадать эту встречу. Мы выбрали не самое «забитое» посетителями время и место. И не так уж велика моя популярность, чтобы скрываться или таскать с собой телохранителей.

Пружина волнения сжалась вокруг материнского сердца. И Мэйхуа чувствительно реагировала на всё.

— Так не пойдет, — хлобыстнулся о столик переплет. — Почти в самом начале — откровенная сцена! Они в своем уме?

«Должно быть в чужом», — я аж глазки округлила от удивления.

У них тут от случайного касания рукавов или подолов разнополых героев уже поднимается зрительский вой. «О-о-о, романтика! Какая химия у героев!» — а они просто вместе потянулись что-то упавшее поднять.

Откровенная сцена? В фильме с трехлеткой? Это что там за отборная жесть?

— Мам? — я не могла не вызнать подробностей. — Что они там такое написали?

— Девочка принимает ванну, — нехотя проговорила Мэйхуа. — С пеной. Главный герой намыливает ей спину.

— М, — с непониманием и долей осуждения выдала я.

Прям как местные. Они те ещё любители «помычать».

Непонимание: там только спина или больше голенького ребенка предусмотрено? Осуждение: фильм обещали про танцы, не про обнаженку.

— Кажется, так сценарист пытается продемонстрировать заботу отца-одиночки, — негодования в тоне слегка поубавилось. — Но это не повод показывать обнаженную спину моей драгоценной доченьки всей стране!

— Согласна, — поддакнула я на оба довода.

И про заботу — ну трогательная же сцена, если так подумать. И про то, что я даже в малипусечном возрасте не готова на камеру являть наготу. Пусть вон, коленками довольствуются, в кино о современности не в ханьфу же героев упаковывают.

Вот просто — нет. Это не перед другими детьми и нянями в садике переодеваться.

Кстати, о коленочках — а это идея.

— Мама, ты же сценарист, — выдала на голубом (карем) глазу эта ворона. — Скажи им, что сцена неприемлема. И нуждается в замене. Раз я им так нужна, они могут прислушаться.

— Я? — с непередаваемым выражением лица спросила мама («Дочка, ты меня троллишь?» — едва ли не прямым текстом спрашивали её глаза). — Замена… Следует подготовить яркую идею.

— Эта девочка… Как её зовут? — принялась втягивать в процесс обсуждения (вместо резкого отрицания) мамочку.

— Шао[1], — не подвела меня моя умница. — Пишется, как «мало».

— Спасибо, — улыбнулась — надо же поднимать ей настроение. — А как отец, воспитывающий Шао без мамы, может показать свою заботу? Как думаешь?

Взрослой местной должно быть виднее, что тут может быть уместно.

— Я? — снова переспросила Мэйхуа.

Сжала губы. Покачала головой. Затем подняла на меня взгляд: пронзительный и обжигающе холодный.

— Понятия не имею, — выговорила она.

— Ладно, — сделала вид, что так и надо, одна ворона. — Подумаем вместе? Смотри, мам: Шао будет учиться танцевать. Наверняка не обойдется без ошибок. Ошибки приводят к травмам — несерьезным! Вроде разбитых коленочек.

Разноцветные колени — это в период садика обычное дело. Задела, плюхнулась, не рассчитала усилие… То там, то сям отбивались и царапались колени. Локтям и ладоням тоже доставалось.

Мне нравится, что предки не поднимают драконий рев при виде мелких ссадин и царапин. Воспринимают, как нечто неизбежное. Но непременно осматривают, чтобы убедиться: ничего не воспалилось.

Они, что называется, не «дуют мне в попу». Их забота не душит.

— Допустим, — с великим сомнением (зря я вообще про травмы, когда она в раздрае) молвила мать.

— Вот пусть отец после тренировок обрабатывает ранки, — предложила я логичный вариант соприкосновений. — Зеленкой, скажем. Может измазать пальцы и тронуть дочкин нос, покрасив и его тоже. А Шао в отместку может достать зеленку, пока папа спит. И нарисовать ему на лице кошачьи усы.

Зеленка, как нам известно доподлинно, безопасна. На собственной шкурке проверено, ага. Подарим же китайцам технично переработанную концепцию — «усатый нянь».

И котиков все любят.

— У главного героя несколько подработок, — засомневалась в идее с усами мамуля. — Его же засмеют.

— Пусть смоет, — вздохнула, освежив в памяти «вступление» к предновогоднему концерту. — Или пусть терпит. Наше дело — предложить. Можно же и пластырем заклеить, чтобы без последствий.

— Эпизод в ванной может быть связан со спонсорами, — подумала вслух мама. — Скрытая реклама детских средств для ухода, например.

Если она права, может возникнуть затруднение.

— Так пусть отец и дочь вместе умываются и чистят зубы, — эта ворона твердо вознамерилась не отдать юаням (если там реально дело в спонсорстве) главенство. — Папа может ставить для дочки стул. И поднимать ее на руках. Тоже забота! И всякие баночки в кадр попадут.

Сказала бы: сами собой, но на деле это будет тонкая работа. Не только операторская. Перво-наперво младшие выстроят всё, что должно оказаться в объективе. До мелочей. Режиссер одобрит (или заставит переделывать).

Мыслить шире: с хорошей продуманной идеей всем работать легче абсолютно всей съемочной группе.

— М, — приподняла бровь Мэйхуа. — Нужно записать.

Я подождала, пока она приносила и включала ноутбук. А то время, пока загружается система, решила тоже потратить с пользой.

— А где дядя Цзинь берет одежду? — задала я наивный вопрос. — Тоже ходит по магазинам, как та тетя в пижаме?

Дети моего возраста уже вполне могут задавать глупые и не очень вопросы. Ну или это ближе к четырем-пяти норма? Не суть, я же воспитанница элитного детсада Солнышко! Мне положено быть более продвинутой, чем среднестатистические сверстники.

— В пижаме? — поперхнулась смешинкой мамочка. — Ван?

Я закивала в ответ, та же вежливо (нет) представилась при встрече.

— Нет, дядя Цзинь не бывает в таких местах, — сказала именно то, чего я от нее и ждала, Мэйхуа. — У него нет времени на подобные мелочи.

— А-Ли поняла, — засияла я. — Для него лично всё делают. Как ты для меня, да?

Мамочка чаще всего вышивает на готовых одежках. Но есть у меня и несколько вещей, сделанных Мэйхуа, от выкройки до последнего штриха-украшательства. Будь у нее больше свободного времени, я бы не удивилась, заполни она весь мой шкаф самолично созданным гардеробом.

— У мужчин их семьи свой мастер, — после минутки раздумий озвучила Мэйхуа.

Драгоценная дочь посмотрела на нее достаточно выразительно, чтобы обойтись без наводящих вопросов.

— Наша семья пока не на том уровне, — ровно проговорила мать. — И в некоторых случаях предпочтительнее выглядеть…

«Глупее?» — предположила я в секундную заминку.

— Наивнее, — подобрала другое слово Мэйхуа. — И западные вещи могут этому способствовать.

«Вот это ты у меня продуманная!» — в демоны знают какой раз поразилась этой невероятной женщине ворона.

— И всё равно, — я демонстративно надула губы. — Всех не проведешь.

— Всех и не надо, — улыбнулась мамуля. — Но пока что обращение к мастеру — выдающемуся мастеру — может показаться неподобающим. Помнишь: одежда по осанке?

«Как страшно жить!» — взвыла мысленно эта ворона. — «В Срединном государстве».

— Тогда давай поработаем со сценарием, — ткнула я пальчиком в экран ноутбука. — Нам надо ускориться. Побыстрее сделать неподобающее подобающим.

— Почему? — приподняла бровь Мэйхуа. — Те вещи не так уж плохи.

— Пижама и пальто в жару? — сделала страшные глаза я. — Это не твое, мам.

— Поняла, поняла, — рассмеялась моя славная.

Чего и добивалась её чадушко.

Без понятия, что там не поделила рыжая Ван с мамочкой. Но я по-любому на стороне Мэйхуа. И в целом, и по пустякам. Так же, как она за меня горой.

Полноценно реализовать мой творческий порыв не удалось. Сначала мама отвлеклась на приготовление ужина, а затем мы всей семьей смотрели немножечко наш фильм.

Мы очень удачно закончили работу в сериале. Успели вернуться почти что к тому самому показу — историческому, можно сказать. Ведь это первый кинофильм для Бай Я, как главного сценариста.

Да-да, Ян Хоу постарался, чтобы «Растопить твое сердце» пустили в эфир центрального телевидения. Возможно, он глупость сделал, разменяв «должок» канала за тот инцидент с младшей Ян. Или же дал путевку в жизнь моему (частично — история мной выдумана, но снята студентами) шедевру.

Вот и поглядим.

— М… — вскоре глубокомысленно мычала я.

Папа с мамой деликатно помалкивали.

Мне же хотелось бить по рукам оператора. Мы ведь не просто сцены расписали с диалогами. Мэйхуа приложила список локаций, эстетичных и пригодных к использованию в кадре.

Так, в списке был один интересно оформленный торговый центр. Кино же молодежное, так что и места выбирались такие, чтобы молодые зрители прилипли к экранам.

Интересная волнообразная подсветка и блеск витрин — из таких мест. И что делает оператор? Правильно, он выбирает такой ракурс, чтобы были отлично видны… урны для мусора.

В столице зарегистрировано больше двадцати миллионов жителей. Это без учета «столичных бродяг», коим нет числа. Говоря проще: народу хватает. И народ этот сорит (а еще харкает и плюется, но не будем о грустном). Поэтому без урн никак.

Но это же не повод снимать героев и урны, героев, проходящих мимо урн, героиню, отчаянно (слишком) жестикулирующую на фоне урны… Шесть минут экранного времени городские урны делили кадры с главными героями.

Окей, допустим, оператор — рукожоп. Бывает, причуды генетики. Но куда смотрел Син? Он же как бы режиссер, у него есть глаза. Оба-два, правый и левый, я сама его грустные зыркалки видела, и они в порядке.

Дальше — актеры. Полфильма героиня (которая главная) по моим ощущениям была подшофе. Такие интересные у неё были жесты и реакции.

Главгер… Я просила взять на роль красавчика с покерфэйсом. И с этой задачей Син справился. Пока шла часть, где герой — ледышка, было приемлемо. Напомню: у парня проблемы с эмоциями. А у актера еще и с координацией. Отчего эпизод на катке смотреть было реально страшно.

Деревянную куклу поставили на коньки и выгнали на лед. Больно, очень больно глазам.

Второстепенные зато молодцы, можно сказать, вытянули на себе милую и непосредственную часть истории.

Но вот когда ледяной красавчик стал «оттаивать»… Эта ворона принялась биться головой о мебель. Точнее, о диван. Благо, он мягкий.

Я почти слышала, как Син им руководил: «Покажи, что ты в сомнениях». И этот… я не знаю, как его назвать. Буратино? Пусть будет так. Буратино надувает щеки и делает бровки домиком.

«Ты озадачен и не можешь найти ответы». Буратино… тужится, как при вполне естественном процессе. Мне, блин, всегда казалось, что ответы ищут не таким вот образом.

«Вспоминаешь особенные моменты». Стеклянный взгляд и лицо, начисто лишенное признаков интеллекта.

— Я больше не могу это смотреть, — простонала эта ворона с прокушенной щекой.

От негодования и шока закусила. Этот… буратино необструганный запорол почти всю историю. Как его вообще взяли на актерское⁈

Теперь понятно, за что разносил фильм Ян Хоу. Но при этом высоко оценил задумку и сценарий. Настолько, что допустил этот позор в эфир. И второе место еще дал.

Насколько плохи были третье и последующие? Даже думать не хочу.

— Милая, эта история — трогательная и добрая, — обнял мою раздосадованную тушку батя. — Вы с мамой очень хорошо постарались. Это обязательно оценят.

— Нет, — тряхнула головушкой эта ворона. — Больше никаких дареных историй. И за деньги тоже — нет. Правки, изменения — пожалуйста. Но не цельные сценарии.

Мама ринулась обнимать меня с другой стороны. Утешать на два голоса, убеждать, что всё не так плохо. И вообще, так многие делают. В низкобюджетных проектах какой только чуши не увидишь. Просто у меня стандарты высокие, заданные лучшими. Профессионалами в своем деле, многажды отмеченными наградами и премиями.

И всё же предки не смогли меня разубедить.

Это не значит, что я больше не создам ни одной истории. Не так категорично.

Но доверять воплощение моих идей абы кому — на эти грабли я больше не наступлю. Только проверенным людям.

Безумная мысль сверкнула яркой молнией: что, если не откладывать расширение творческой студии Бай Хэ до совершеннолетия?

Я так-то думала, что к тому времени наработаю имя и кой-какой капитал. Чтобы не ютиться в крошке-офисе. Дать людям отличные условия труда. Такие, чтоб их с работы выгонять приходилось, а не наоборот, когда из-под палки на завод (рынок, офис, любое другое рабочее место).

Когда мое имя сможет открывать самые разные двери. Пока что их чаще приоткрывают для меня. И видят в Мэй-Мэй одаренного, но маленького ребенка. Не равного. Даже мудрый Лянь Дэшэн — он смотрит на меня, как на любимую внучку, которой небеса отмерили таланта больше, чем другим.

Я признательна «киношному папке» за многое. Но хочется стоять на одном с ним уровне. А таковое в три года, да и в пять, и даже в десять — практически невозможно.

Сколько наград должна заработать эта ворона, сколько идеальных воплощений явить людям, чтобы обрести должный вес?

На этот вопрос у меня пока нет ответа.

Зато есть шальная мыслишка: а не пообедать ли нам с мамочкой и «опальным» режиссером, когда он вернется в столицу? Нынче он что-то вроде длительной выездной практики устраивает студентам. Многосерийный фильм с ними снимает. С упором на документализм, национальный колорит, процветание и разностороннее развитие Поднебесной.

Ян Хоу будет указан в титрах, но не как главный режиссер, а как руководитель проекта. Это не будет считаться нарушением соглашения о неконкуренции. Ведь проект не коммерческий, да и в списке режиссеров (и даже помощников) его фамилия не будет значиться. Руководитель — это другое. Понимать надо.

Мне кажется, что ход он делает верный (в том числе и политически). Вспомнить, что говорила мама при просмотре церемонии вручения статуэток «Летающие Апсары» про влияние правительства в распределении премий… А тут такая хвалебная песнь необъятной родине от щегла и его «птенцов». Зуб даю (всё ещё молочные идут в заклад), что эта «студенческая» работа не останется незамеченной «кем надо».

И вроде как дядюшка Бу не нашел себе нового пристанища (я про киностудию или хотя бы агентство).

Вопрос в том, что я могу им предложить? Будучи от горшка примерно двадцать два вершка?

Вершок — длина фаланги указательного пальца — в переводе на сантиметры четыре целых, сорок четыре сотых. Не говорите этого при китайцах, ведь четыре тут звучит как «сы», и смерть звучит, как «сы». Разница в тонах.

Вороний рост выше нормы, близится к метру. Перевод в вершки легкий, ответ забавный. Ответ на пример с делением и мерами измерений.

Тогда как с ответом для крутого дуэта Бу-Ян посложнее будет…

Прикинем на пальцах. Раз: харизма, как суть Мэйли. Два: доступ к историям от сценариста Бай Я. Три: у нас чуткий и всецело замечательный директор.

Хватит ли этого? Сложится ли фигура о трех углах?

На секунду представим, что парочка Бу-Ян решит пойти во все тяжкие (зачеркнуть) под логотип (а он у нас вообще есть?) Бай Хэ. Что дальше? Снимать кино «на свои»? Это же не реклама с мандаринами! Там бюджеты в десятки и даже сотни миллионов юаней.

По всему выходит, что рано мне на знакомых «зубров» китайского кинематографа замахиваться. Себя бы с мамой прокормить, да помощниц не обидеть.

Но как же заманчиво…

Пока я варилась в котле противоречивых желаний и размышлений, кино закончилось. Финал вроде бы у студентов пристойный вышел. Может, раскачались под конец и выдали лучшее, на что способны.

По крайней мере родители посматривали в экран с улыбками.

Ладно. Не будем чересчур суровы: снимали учащиеся. В высшем учебном, но всё равно ни разу не дипломированные специалисты. И роли играли такие же недоучки.

Кстати, парочку второстепенных надо будет взять на карандаш. Им от природы-матушки досталось меньше привлекательности. Зато и парень, и девушка «на раздаче» Мироздания отхватили по искорке таланта.

И музыку записали приятную. Да и в целом «звукарь» отлично справился, к нему претензий ноль. Короче, есть и плюсы.

Так что — пусть живут и растут над собой. Благо, им там есть, куда стремиться.

Срочные новости из мира кино и телевидения после рекламы минеральных Вод Куньлунь (родители никогда не выключают телевизор, если идет одна из моих реклам) объявила возбужденная девушка-диктор.

В посольском квартале района Чаоян попал в ДТП известный певец и актер. Сюэ Вэнь был за рулем своего автомобиля в нетрезвом состоянии. Подробности выясняются.

С меньшим энтузиазмом диктор подкинула ещё дровишек. Скандально известный актер Жуй Синь расторг договор со своим агентством. Обе стороны пришли к соглашению после того, как стало известно об отношениях актера с начинающей актрисой из того же агентства.

— Они его выгнали? — озадаченно высказала Мэйхуа. — Защитили девушку? М-м…

Запиликал тревожненько мамин мобильник. Время позднее, если кто-то решился потревожить, значит, по важному поводу.

— Слушаю тебя, Суцзу, — приняла вызов мама. — Ты звонишь по поводу новостей?

Я, если честно, тоже так подумала. Мы трое: мама, я и Чу знаем Жуй Синя. Его судьба нам небезразлична. Клип, помнится, всем миром помогали ему забацать…

Громкую связь Мэйхуа не включала. Наша сотрудница на эмоциях повысила громкость, так что я разобрала её слова и так.

— Госпожа Лин, — сказала Чу-один. — Вы правы. Дело очень серьезное.

— Одну минуту, у меня еще один вызов, — нахмурилась мамочка и переключилась на второй звонок. — Да?

— Госпожа Лин! — вторая Чу заговорила еще громче первой. — Это катастрофа!

[1] 少(кит). [shǎo] — мало, немного, молодой, младший.

— Спокойнее, — попросила Мэйхуа. — И по существу, пожалуйста.

— Сюэ Вэнь, — голос Баочжэн дрогнул. — Должен был сыграть главную роль в «Команде Вихрь». Он сегодня попал в аварию. Вождение в нетрезвом виде… Его карьере конец.

— Печально, — вздохнула мать моя. — Полагаю, ему найдут замену.

— О его участии в фильме уже было объявлено, — почти простонала Чу-два. — Сюэ Вэнь — звездный артист с выдающимися танцевальными навыками. Он начинал карьеру, как певец и танцор. Найти замену его уровня и с такой квалификацией в сжатые сроки… Почти невозможно.

Вот же он… креветка пьяная! Не мог сесть в такси, раз успел накатить? Тут же — сведения от бати, который временами накидывает рисовой водки с начальством — у каждого питейного ждут как машины, так и «трезвые водители».

Вроде как даже развозка специальная есть, с младшим медицинским персоналом. Там и капельницу могут поставить, если вдруг что, и вообще обиходят клиента. Услуга дорогая, но раз этот Сюэ — звезда, мог бы делать (простите за это!) «буэ» в комфорте заказного транспорта.

Нет, его потянуло за руль. И теперь, весьма вероятно, накрылось медным танцем наше общее кино.

Если, конечно, не найдется решения. И адекватной замены.

За простое ДТП он бы отделался штрафом и пресс-конференцией с публично принесенными извинениями. За градусы в крови Сюэ Вэя попросту съедят. Хуже было бы только с положительным тестом на запрещенные вещества. С дрянью разных видов здесь активно борются. Память об опиумных войнах — позорное пятно на страницах истории Китая.

Увы, кто ищет, тот всегда найдет. Драконовские меры хороши, но недостаточны. Словом, осуждаю всё это безобразие.

И выпивоху звездного с тягой к приключениям. Его — особенно.

— В любом случае нужно подождать реакции от киностудии, — сдержанно прокомментировала стенания Чу-два мамочка. — Этот кризис — не то, на что мы можем повлиять.

Ладно. Если пронесется птица обломинго над этим кинофильмом, то хоть отдохну. Лето коротко. До моря — Желтого — два с половиной часа езды, а я до сих пор там даже лапки не намочила. Непорядок!

Мама закончила разговор с «переживательной» Чу-два, вывела из режима напряженного ожидания первую Чу.

— Говори, — велела Мэйхуа.

— Ситуация с Жуй Синем может негативно сказаться на нас, — доложила Суцзу.

— Поясни? — дрогнула бровка на мамином лице. — Участие в одном сериале и — позже — в клипе никак не относятся к его роману.

— Нашей студии поступило крайне выгодное предложение, — начала объяснять расклад Чу Суцзу. — О совместной рекламе Мэйли и Жуй Синя. Солнцезащитные очки. Передо мной лежит сценарий, согласно которому наша Мэйли и господин Жуй изображают отца с дочерью. В одинаковых очках.

— Это могло бы быть весело, — пробормотала себе под нос эта ворона.

Жуй — живой и яркий, рекламное взаимодействие с ним могло бы получиться феерическим. Можно было бы кататься у него на спине, смеяться вместе над какой-нибудь ерундой. С одинаковым хитрым прищуром одновременно приспускать очки… Да масса идей!

— Думаешь, рекламодатель отзовет предложение? — сориентировалась Мэйхуа. — Дело и впрямь серьезное. А-Ли выглядит расстроенной.

— Скорее всего, да, — озадаченно выговорила Чу-один. — Фирма-производитель хоть и нишевая, но она известна качеством выпускаемой продукции. Они предлагали за ролик и неэксклюзивный годовой контракт триста пятьдесят тысяч юаней. Выгодно финансово и несет минимум репутационных рисков для Мэйли. Будет обидно потерять такое предложение.

Как я уже говорила, мы нынче крайне разборчивы в выборе рекламных контрактов. Легко подписаться на кучу всего, «засветить» своим личиком в связи с тем или иным брендом… А затем всплывет что-то грязное из мутных вод СМИ. Или — что совсем ах — производитель окажется недобросовестным.

А Мэй-Мэй уже ассоциируют с этим товаром. Нехорошо может получиться.

Денежная, надежная (относительно, как и всё в этом мире) и приятная интеракция.

Показательно-теплый момент: мамочка даже не заикнулась о замене Синя. Тоже помнит, кто достал эту ворону из пруда.

— Устрой для меня встречу, — после недолгого размышления сказала Мэйхуа. — Господин Жуй, наверняка, задет и обеспокоен происходящим. Не лучшее время для общения. Надеюсь всё же, что он согласится на разговор.

— Да, госпожа.

Я поняла, что значило мамино: «Не лучшее время для общения», когда мы подъехали к дому Жуя. Втроем: за мамой и мной заехала Чу-один.

Заодно и продукцию — это не тестовый образец, а подарок для всей семьи от «Нового взгляда» (поставщик солнцезащитных очков) — привезла. Я свои сразу же и надела — надо же убедиться в качестве?

Уж не знаю, как им удалось так хорошо угадать, но форма и размер оправы прекрасно мне подошли. Ладно, с формой ясно — лицо они мое видели. А размер головы? У стилисток Азии вызнали?

Если каким-то чудом ситуацию с Жуем удастся разрешить, и «Новый взгляд» не откажется от идеи сотрудничества, будет славно. Ведь когда люди так стараются еще на этапе подготовки, велика вероятность, что и к самой работе они подойдут тщательно.

Это в их же интересах.

Но я про дом, где живет Жуй. И где Жуй жует… Короче, о многоэтажке в престижном районе и в новом — так блестящем зеркальными окнами, что кажется, на них даже муха еще не сидела — жилом комплексе.

К дому так просто не подъехать. ЖК огорожен, оборудован въезд с пропускным пунктом. Суцзу выходила из машины и показывала документы охраннику, чтобы нас пропустили.

Перед этим же въездом дежурили (шумно и нервно) многочисленные папарацци. Даже при виде нас оживились, защелками вспышки фотокамер. Но задние стекла с тонировкой (такси премиум-класса ж) и новенькие очки на нас какую-то иллюзию неузнанности сохраняли.

Вряд ли кто-то узнает нашу бледную моль. А если и да, на «любовницу» эта скромняга не тянет. Но рисковать и подъезжать ближе мы не стали. Остановились, не доезжая до места, снова выпустили — теперь на разведку — Чу.

Да я как будто в детективе снималась! Близ дома, где жует Жуй, тоже крутились специфические персонажи. И как просочились мимо охраны? Наверное, под видом гостей. Нашли знакомых в кондоминиуме, те дали знать охране…

Нет, но это ж надо так заморочиться! И ради чего? Взять интервью у скандального актера? Щелкнуть момент появления на тротуаре перед домом его возлюбленной?

«Или людям просто делать нечего», — с осуждением подумала я, когда к Суцзу кинулись двое с камерой и микрофоном.

Та затормозила, стала что-то говорить, отмахиваться от журналюг…

— Идем, — потянула меня за рукав мамочка.

Наша бедная бледная моль героически отбивалась не просто так. Она отвлекала внимание от нас с мамой.

В блестючем ЖК несколько зданий, свой парк с беговыми дорожками, свой бассейн, свой спортзал и прочие полезности. Раз перед домом Жуя журналистская засада, мы пройдем через спортивный комплекс — он соединен переходами с двумя соседними домами.

Синь — парень спортивный, он себя в отличной форме держит. И удобное расположение места для тренировок, как мне кажется, имело значение при выборе актером жилья.

Идти неторопливым шагом, не оборачиваясь на отдаляющиеся восклицания нашей помощницы: «С чего вы взяли? По какому праву вы задаете мне эти вопросы?» — было довольно будоражащим опытом.

Код к входной двери Синь передал заранее. Через Чу — наше отважное связующее звено. Бледная (на этот раз — от волнения) моль еще какое-то время помашет крыльями… поругается с репортерами. Затем гордо уйдет в закат — через парк к въезду в кондоминиум. Там рядышком почти что европейская кофейня — это продвинутый комплекс, сильно круче нашего — вот там и подождет звонка от мамы.

Уф, те еще шпионские игры.

— Госпожа Лин.

— Господин Жуй, — скучно раскланялись эти взрослые.

— Принц, вражеская армия достигла границ царства! — куда бодрей и веселей отчиталась эта ворона. — Мы в осаде.

Ничуть не преувеличила. Мой дом, как говорится, моя крепость. Границы кондоминиума враг осаждает, один отряд «убийц» уже просочился…

— Малышка Мэй, — улыбнулся «принц». — Ты так выросла!

Я радостно кивнула. Раз Жуй способен улыбаться, значит, морально он не растоптан. Так что мы с ним ещё побарахтаемся.

Если придется, то против всей журналистской рати.

Если честно, мама не хотела брать меня с собой «на дело». Ей одной было бы проще навестить актера. Тут и риски узнавания меньше, и говорить на щепетильные темы (вроде: постель, как повод для скандала) можно свободнее.

Но эта ворона настояла на своем участии. Понимаете, это же Жуй. Помнить добро — это один из принципов гармонии, или я ничего в этом деле не смыслю.

Кроме того, он мне сам по себе симпатичен — это я сейчас про манеры, отношение к работе и поведение в целом. В «Деле о фарфоровой кукле» он был тем, кто приходил раньше многих на съемочную площадку. И уходил одним из последних. Не зазнавался, не шпынял стафф. Напротив, всегда был предельно корректен.

Вежливый, спокойный и исполнительный — так я охарактеризовала бы Жуй Синя. При этом он умеет в перевоплощение. Плюс умение работать над ошибками: часть дублей с ним Ян Хоу переснимал раз по десять. Ни разу не возмутился этот парень.

Чтобы такой всё бросил на ветер ради юбки? Не верю.

Мамочка моя тоже не страдает от избыточной доверчивости. Уже сталкивалась с передергиванием фактов и откровенной ложью СМИ. И поэтому мы здесь.

— Пожалуйста, зовите меня Синь, — наклонил голову актер, проводив нас с мамой в гостиную. — Или младший Синь. Иначе я чувствую неловкость.

— Хорошо, — не стала упираться в официоз моя умница. — Синь, этот скандал вокруг твоего имени — я вижу в нем несправедливость. Конечно, моего мнения не спрашивали. Я лишь слабая женщина, и мои знакомства в индустрии ограничены. Но знаю тех, чьи связи больше моих. Однако, прежде, чем беспокоить кого-то, мы обязаны прояснить ситуацию. Расскажи мне всё, как есть.

Все подробности официальной версии нам рано утром рассказала Чу Суцзу.

Мы же приехали, чтобы узнать правду.

— М… — замялся Жуй и бросил в мою сторону вопросительный взгляд.

— А-Ли видела ваши сцены в доме удовольствий, — покачала головой Мэйхуа. — Не время для стеснения.

…На самом деле, самым откровенным там было обнаженное девичье плечо. И взгляды: в этом плане исполнители старались. Плюс сама обстановка.

Жуй задумчиво кивнул. И начал излагать свой взгляд на произошедшее.

Без эмоций и оценочных суждений, только факты. Как нечто многократно проанализированное, со всех сторон изученное. Парня можно понять: он вторые сутки варился в котле сплетен. Без возможности выйти на улицу — там еще вчера начало сжиматься тугое кольцо осады.

Что ему оставалось, кроме дум? О том, как он дошел до жизни такой…

Синь парень основательный, как я уже говорила.

Поэтому рассказ он начал издалека, почти что со старта стажировки. Парень больше трех лет готовился дебютировать на сцене. Пение, танцы, драйв — вот это вот всё.

Но… он слишком выделялся. Слишком высокий. Слишком мускулистый — сказались усиленная подготовка и увлечение боевыми искусствами в юном возрасте. Слишком — внимание! — большая голова.

Если рельефность тела еще худо-бедно можно было скрыть, то рост и размер черепа — увы. Хотя относительно последнего ему настойчиво рекомендовали подпилить челюсть. И подправить переносицу. Та тоже выделяется.

Зачем? Ай, не спрашивайте. Даже коренная жительница Поднебесной сделала удивленные глаза, когда речь зашла о пластике в области челюсти.

Жуй Синь не вписывался в модные певческие коллективы. А для сольного старта не дотягивал… связями. Обычный парнишка из обычной семьи. С огромной любовью к музыке и танцам.

«К сожалению, я оказался недостаточно талантлив», — так сказал о ситуации Жуй.

Эта ворона слышала всего одну его песню. Мало статистики, конечно, но вполне себе прилично он поет. Хотя до потрясающего там далеко, но и песня рассчитана на живое исполнение одновременно с мощным танцем.

В общем, агентство решило сменить ориентиры. И направило Жуя в актерскую массовку. Какая-то проходная дорама с малым бюджетом. И плохоньким сюжетом, из тех, что забываются раньше, чем закончится серия.

Его отсняли в нескольких сценах. Вот только до эфира эти кадры не дошли. Стафф на съемочной площадке шушукался, глядя на фактурного красавчика. Исполнителю главной роли это внимание пришлось не по вкусу. И эпизоды с Синем выпилили на этапе пост-продакшена.

Шоу-бизнес как слоеный пирог. Чем выше слой, тем слаще. На самой верхушке — сливки. Нижний слой, подгорелую корку, в любой момент могут выбросить.

Синю хотя бы заплатили за отработанные часы, и на том спасибо. Еще несколько раз, в другие сериалы, парня звали, как дублера. Силовые движения за «утонченных» популярнейших актеров исполнять.

Для меня это дикость какая-то, но местные фанатки предпочитают актеров типажа «ученый муж». Есть и такие, кому и вовсе «щеночков» подавай, чтобы личико кругленькое, щечки пухленькие, и весь из себя миленький.

Мышцы иметь можно. Но не слишком явные. Ага, и при этом «класть» с одного-двух ударов всех вражин.

На «Дело о фарфоровой кукле» агентство Радость (такая, блин, радость, что я аж икнула) отправило Жуя… как дублера. Роль принца-поэта изначально рассчитана была на кого-то из «ученых мужей» (многие из которых дальше средней школы в реальности не учились, карьера же важнее).

Ян Хоу решил иначе. Своенравный режиссер отстоял свое мнение. И по поводу девочки-куклы, и про образ «бесполезного принца».

Синь ухватился за возможность. Зубрил реплики, вживался в роль, репетировал до посинения. Эта роль, как и весь сериал, выстрелила. Сделала ему имя: еще вчера он был никем, а на следующий день Жуй стал кумиром.

После «Дела» он снялся еще в шести дорамах. Три главных роли и три «антигероя». Эти, по мнению общественности, затмили харизматичностью основных персонажей.

Два десятка рекламных кампаний. В том числе и злосчастная реклама энергетика… В той ситуации агентство ничем не помогло своему артисту. Оно как бы самоустранилось, даже не пытаясь повлиять на общественное мнение. Хотя решения о том, сниматься или нет в той или иной рекламе принимает — согласно контракту — Радость.

Возможно, дело в том, что у Синя заканчивался контракт. Условия по нему не сахарные: Жуй получает только двадцать процентов прибыли от выручки. Изначально было пятнадцать, «плюс пять» удалось выбить после того, как долг агентству (стажировка, уроки вокала и танцев, проживание, курсы актерского мастерства) был погашен.

Срок истекал, и «этот наглец» запросил на переподписании увеличение своей доли до тридцати процентов. Представитель Радости швырнул в лицо актера неподписанные бумаги.

Жую предъявили всё: как терпели его непригодность долгие годы. Учили, кормили, поили… Вывели в актеры и люди. А он, неблагодарный, не ценит их усилий.

Синь взял паузу в переговорах. Занялся подготовкой альбома: музыка всегда была его страстью. Что поделать, если успех к нему пришел не на сцене…

Радость снова заговорила про клип. Ему представили девушку по фамилии Ли (как «слива»).

— Синь-гэ, — передразнил обращение девы Жуй.

Фамильярное. Синь не был ей братом («гэ» — это сокращенное обращение к старшему брату). И не предлагал ей перейти на неформальное обращение.

Но у девы были большие восхищенные глаза (мы успели заценить размер на фото, Чу хорошо подготовилась) и эдакая детская наивность. Чем-то похожая на младшую Ян-баран. Не исключено, что общим шаблоном в каталоге клиники пластической хирургии.

Жуй не сноб, ему не жалко побыть «братом» для младшей коллеги.

Девочку продвигали. Ее смазливая и ладно скроенная по общепринятому стандарту красоты «лекалу» мордашка считалась весьма перспективной. В денежном плане, разумеется. Если не ради денег работать, то зачем вообще?

Очень практичный подход.

Радость запустила процесс съемок клипа. С минимальной подготовкой, лишь бы пошустрее. Юная Ли претендовала на роль в высокобюджетной дораме, и желательно было ее кукольное личико заранее явить народу.

По мнению Жуя, выходило не очень. В девочке от пластики — только правки, внесенные хирургом. А музыка у Синя танцевальная, движения активные, «широкие». Ли не тянула, ошибалась. Много плакала.

«Пожалел?» — на этом моменте повествования я допустила мысль о реальности их отношений.

После очередного срыва съемок будущая звезда рассыпалась в извинениях. И пригласила всех на ужин. Всех — это вообще всех участников съемочного процесса. Подтанцовку, операторов, звукорежиссера и т.д.

Куда именно, сказать забыла, убежала снова плакать. Затем через помощника передала название ресторанчика, где состоится ужин.

Синь ехать не хотел, но личный помощник настоятельно рекомендовал «не выделяться». Все же юная Ли в Радости на хорошем счету, в деву деньги вкладывают. «Может, не стоит ее обижать?» — спросил помощничек.

И Жуй поехал. Немного смутился, когда никого, кроме работника ресторана, не обнаружил. Решил, что перепутал время — сам или его младший. Синь так уставал в эти дни, что нетрудно было бы запутаться.

Юная Ли вскоре явилась. На вопрос о прочих коллегах понесла какую-то чушь о том, что скоро все придут, это они вдвоем подъехали раньше. И не бросит же её одну-одинешеньку братик Синь?

«Прости, я вспомнил о срочной работе», — попытался вежливо слиться Жуй. — «В качестве извинений я заплачу за ужин. Передай коллегам, чтобы заказали всё самое вкусное».

И тут она кинулась к нему. Ухватилась за руки, залилась слезами. Слезки, как я поняла, основной скилл этой Ли.

Именно эти кадры «внезапно» оказались у папарацци. Вместе с явно заказной статейкой, в которой дева Ли — невинная няша, а Жуй — коварный соблазнитель. Хоть их отношения «длились недолго» и «не зашли слишком далеко», но они много значили для юной Ли.

И ныне дева так страдает… Хоть её сердечко вдребезги разбито, она сохранит эти чувства глубоко в душе. Но даже это Ли принимает, как дар. Ведь она надеется сыграть отверженную красавицу в новой дораме… Там она вложит все свои чувства и старания в образ героини.

Жуй узнал о статье, когда павильон, где снимался клип, атаковали представители прессы. Ли, к слову, в тот день не явилась на съемки.

«Ох уж эти схожие фамилии», — подумала я и обласкала мысленно нехорошим словцом деву с созвучной фамилией.

Иероглифы разные, а в звучании близкие.

Синь о своих отношениях с Ли сказал журналюгам: «Без комментариев». И помчал в офис Радости.

На стол перед ним положили ручку и новый трехлетний контракт. С двадцатью процентами.

Жуй прочел его и… разорвал. Тогда ему озвучили неустойку по истекающему контракту. Синь попал в скандал, поставил под угрозу действующие рекламные контракты и договоренности о ролях. Это пункт такой-то, размер штрафа такой-то.

Если согласны, подпись поставьте здесь и здесь. Или же агент возьмет на себя труд, распечатает заново договор на три года. Пиар-кризис уладят, штраф уплатить придется, но не в таких размерах…

Синь нарисовал им два автографа и громко хлопнул дверью.

Потерял при этом всё, что заработал за прошедший год. Квартира — арендованная, проплачена на год вперед. Так что на улице он не окажется. Если сумеет пробиться через алчущих крови и сенсаций папарацци.

— Понятно, — дослушав всю историю, сказала Мэйхуа. — Ты хорошо держишься, Синь.

— Хуже всего приходится не мне, — тут впервые за весь наш визит на лице актера мелькнуло беспокойство. — По-настоящему тяжело Дуду.

— Дуду? — переспросила я.

Переводя на русский, «ду» — это боб. Или фасоль. Словом, общее для бобовых. «Дуду» — боб-боб, еще это можно перевести как «горошинка».

Горох? Тот, на который в угол на колени на горох ставили (в другом регионе) непослушных детей? Фасолинка?

От тихого скрипа открываемой двери эта ворона встрепенулась.

— Простите, она долго просидела взаперти, — подскочил Жуй. — А теперь услышала свое имя.

— То есть, ты состоишь в отношениях, но не с Ли? — подняла бровь Мэйхуа.

— Можно сказать и так, — парень развел руками. — Еще раз простите.

Дуду ворвалась в гостиную ураганом. Кинулась к Синю, так, чтобы тот смог ее подхватить. Уткнулась в его щеку носом. С видом собственницы.

— Из-за всех этих людей нам приходится гулять тайком, через спорткомплекс и в маске, — высказал наболевшее Жуй.

И погладил по макушке свою подругу. Четвероногую.

— Фасолинка очень добрая и не кусается, — спешно дополнил парень. — Вам не нужно волноваться за безопасность Мэйли.

— Ф! — задрала нос и фыркнула я. — Это Фасолинке следует волноваться. Её сейчас затискают!

И ринулась исполнять угрозу.

— Что ж, — оглядела с умилением свое сокровище и песочную животину мама. — Раз они обе увлечены друг другом, мы с тобой можем перейти к делу.

— М? — забавно шевельнул ушами Синь.

Такой талант эта жадная Радость профукала! Он же даже ушами умеет шевелить.

— Ты должен знать: на этом настояла моя доченька, — тепло высказала Мэйхуа и потянулась к сумке. — А также то, что ты не обязан соглашаться.

В элегантную версию портфеля отлично вмещаются листы формата А4. Их и достала мамочка.

— Это предварительное соглашение, — сообщила она. — Между тобой и творческой студией Бай Хэ. Наша студия крохотная, в ней всего один артист — А-Ли. Многого предложить мы не сможем. Мы вступимся за тебя независимо от твоего решения. Режиссер Ян Хоу и господин Лянь Дэшэн окажут скрытую поддержку. Да, еще я считаю распределение доходов: семьдесят на тридцать — справедливым. Тридцать — доля студии. Контракт на год с возможностью продления. Повторюсь, наши возможности по продвижению очень скромны.

Секунд десять Жуй глядел на маму, не моргая. Затем решительно потянулся за ручкой.

— В студии Бай Хэ два артиста, — улыбнулся Синь.

— Аф, — подтвердила Фасолинка.

Из дома, где живет и жует Жуй, мы выходили теми же обходными путями. С подписанным соглашением (ему еще предстоит стать официальным контрактом) и ощущением правильности.

Возможно, кто-то скажет, что Бай Хэ только и может, что подбирать за другими «отбросы». Выбраковку сотрудников из числа стаффа. И артиста-скандалиста, который не прижился в «родном» агентстве.

Другая сторона медали тоже веселенькая. Предположим, что у нас (думаем о хорошем!) Жуй Синь достигнет успеха. Тогда те же самые люди, кто поливал этого крупноголового парня грязью, заявят: «А, эти хитрюги подсуетились. Ухватили выгодный контракт. И теперь будут доить парня, не прилагая никаких усилий».

Но мне как-то чхать на возможные грязные слухи. На моей прошлой родине говорили: «Не всё то золото, что блестит». Нынешние соотечественники скажут: «Золото имеет цену, нефрит — бесценен».

Драгметалл здесь будет аналогом материального богатства, а нефрит — о духовных качествах. Нефрит тут символизирует мудрость и целый ряд добродетелей. И еще гармонию.

Мы с мамой очень-очень постараемся, чтобы несправедливо обвиненный Синь получил своё. Начнем с того, что… немножечко осуществим мечту одной из Чу.

Баочжэн ведь жаждала стать личным ассистентом суперзвезды? Ее мы и назначим ответственной за все дела Синя. Но не сразу. Сначала пусть пройдет тестовое задание. А оно такое: обеспечить уход и своевременные прогулки для Дуду на время, когда ее хозяин занят на выездных съемках.

Не всюду можно взять с собой собаку. Раньше эти вопросы решало агентство (хоть какая-то польза от Радости). Теперь досуг Фасолинки переходит под ответственность Чу-два.

Я считаю это повышением. Раньше ее основной рабочей обязанностью было вычесывание Ваншу. Теперь целая «песочная кожа» в ее ведении. Порода «шапи», вы их знаете, как шарпеев, так дословно и переводится.

Говоря о малых возможностях Бай Хэ, мать моя продвинутая женщина скромничала. Тем же вечером состоялось интервью актера с «дружественной» журналисткой. Дружественной не нам, это Ян Хоу поделился связями.

Шоу-бизнес живет тем, что трогает сердца зрителей. Между зрителями и киношниками существует промежуточные звенья — телеканалы и кинотеатры. Этапы продвижения так же трудноосуществимы без прессы.

Поэтому игнорировать прессу совсем — не получится. Разве что вы такого масштаба звезда, как господин Лянь Дэшэн. Но таких единицы на всю Поднебесную.

Обычным смертным же нужны «свои», прикормленные красными конвертиками, журналисты. Даже если их голос станет одиноким голосом в толпе, он может быть услышан. Чтобы «усилить звук» дергают за ниточки связей людей с важных постов солидных телеканалов.

Обеспечивают лучшее время. Качественную и полную подачу материала. А не обрезанное и брошенное «по кускам» вне контекста интервью. Чтобы такого не произошло с эксклюзивным материалом о Жуй Сине, мамочка задействовала влияние «киношного папки».

Получился эдакий реверанс за интервью, предварявшее выход «Дела о фарфоровой кукле».

Невероятная удача, что этот удивительный человек оказывает мне содействие. На фоне его славы моя нынешняя известность — как пылинка на фоне солнечного диска. Здесь — уточним — речь не о таланте, а об известности.

Дай ему Мироздание здоровья и долголетия.

Слетевшимся на гнилое мясо сплетен папарацци под окнами кондоминиума утром следующего дня впору было поднимать унылый ор. Ведь они пасли-пасли свою сенсацию, а получили пустую миску из-под риса.

Рис же достался Сюэ Сюань, сотруднице центрального телевидения. Как она протаскивала в осажденное жилище Синя оператора и оборудование — это можно еще одну серию в детективной истории снять.

В эти годы видеокамеры таких размеров, что в сумочку не спрячешь. Так что в кондоминиум доставили… шкаф. Большой такой, внушительный. Такой, что заносить его пришлось четверым мужчинам. А распоряжалась процессом заноса мебели «хозяйка» (Сюэ Сюань).

Ладно, хоть оператор внутри не прятался. Он двигался в числе «грузчиков» и трясся за сохранность камеры. Но эксклюзив стоил риска, и работники пера и микрофона шли на него со всей решимостью.

Шкаф, правда, новому артисту студии Бай Хэ пришлось оставить себе. А то сложно вообразить, как бы обалдел засадный отряд папарацци перед домом от вида выносимой обратно крупногабаритной мебели через час после заноса.

Правда, у них случился другой шок. Обратно группа с центрального телевидения выходила открыто, не таясь. С оборудованием в руках и гордым видом победителей.

Оплатила мебель Мэйхуа. Вроде как положено при подписании контракта делать подарок многообещающему сотруднику. Правда, обычно это вкусный обед в хорошем заведении. Или дорогой чай. Реже — какой-нибудь аксессуар или книга.

Мы зашли с козырей. Со шкафа. Пусть Жуй знает, что мы — студия надежная. Хотя для этих целей лучше сейф бы подошел… Но хорошие сейфы тяжеленные, а работники телеканала — не качки-переростки. Могли не донести.

И это еще не всё. Вечером того же дня, как Синь поставил подпись, Азия-фильм выпустила ролик-превью. С закадровыми съемками истории о драконах.

Да-да, тот самый эпизод с эпичными падениями всех-всех-всех, кроме одной вороны. Мои невесомые шаги и даже неудачный дубль с мшистым камнем тоже показали. Легкий монтаж с эффектами при ударах о мокрые поверхности.

И ненавязчивые текстовые подсказки: «Это парящая Мэй-Мэй. Это те, кто работал с Мэй-Мэй. А это те, кому не повезло прикоснуться к Мэй-Мэй». И повторы смачных падений.

К этому времени паутина интернета еще не в каждый дом проникла. Но в сравнении с охватом прошлого года разрослась сеть весьма ощутимо. Видео набирало просмотры (а у нас дома с недавних пор тоже есть интернет, батя подсуетился) со скоростью снежной лавины.

Ролик тут же растащили (с одобрения Азии) по всяким телепередачам. Это было весело и иронично, причем в хорошем смысле. А тот, кто только что от души посмеялся, запомнит всё, что было связано со смешным эпизодом в положительном ключе.

«Воззвание к высшим» еще даже приблизительной даты релиза не оговаривало. А его уже ждали.

И Мэй-Мэй тоже ждали. Оказывается, я такую моську трогательную состроила, когда режиссер указал на несоответствие статуса героини и моих шаловливых прыжков. Трогательное глазастенькое дитятко как бы раскаивалось и хлопало ресничками, но в глазах плясали демонята.

Изначально выпуск интервью с Жуем канал «Культура и развлечения» планировал сделать в вечернее время. Но после ролика (кажется, Азия этого мира создала понятие «завирусившийся») руководство решило дать первую трансляцию утром, а вечером запустить повтор.

«Реальная история успеха, скандал с отношениями и настоящая любовь Жуй Синя», — так назвала интервью журналистка Сюэ.

Карьера и сложности. Почти та же версия, что в разговоре с мамой ранее. Только более сжато, за вычетом ряда имен и подробностей. Всё это в форме диалога.

На каверзный вопрос о девушке Ли Синь ответил: «Мне кажется, возникло недопонимание. Мы снимали клип с романтической линией. На съемочной площадке царила теплая атмосфера сотрудничества. Мы не выходили за рамки съемочного процесса».

«Но актриса говорит о разбитом сердце. Как же так?» — профессионально изобразила удивление Сюэ Сюань.

Список вопросов интервью уже был утвержден мамочкой. Это, как и все остальные договоренности, Мэйхуа проделала за время обратной поездки в такси.

«Я искренне желаю юной госпоже Ли найти свою любовь. И обрести счастье, которого она заслуживает», — с улыбкой ответил Жуй.

«А что насчет вас, господин Жуй?» — продолжила «допрос» журналистка.

«В настоящее время я полностью сосредоточен на карьере», — откликнулся актер. — «Симпатии зрителей — то, что для меня важнее всего. Кроме того, меня сопровождает Дуду. Её искренность сложно передать словами».

На появлении в кадре Фасолинки настояла мама. Мол, сейчас у людей сложилось превратное впечатление об актере. А сердечное общение с шерстяной подругой покажет зрителям другую — теплую и домашнюю — сторону Синя.

Всем было плевать на правду, пока говорила только одна сторона конфликта. Глазастая плакса Ли отлично сыграла жертву.

Жуй даст совсем другую картину. Где он — душевный и благородный. С добрыми пожеланиями актрисе. И умильные ласки габаритного (по местным меркам) парня с крупной, но невероятно доброй Фасолинкой непременно вызовут благожелательный отклик у зрителей.

Не может быть плохим такой милый парень. Никак.

Этот иной ракурс также не подставляет Синя под ответный удар от агентства. Жуй ведь слова дурного не сказал о Радости, выходке их актрисы и явно слитом материале. Им — этим любителям грязных игр — просто нечего предъявить актеру.

А под самый конец интервью Синь поделится особенной новостью. Он теперь — часть творческой студии Бай Хэ. Той, что представляет его младшую коллегу — Мэй-Мэй. И Синь с нетерпением ждет наших новых совместных работ.

«Вы говорите о чем-то конкретном?» — сделала профессиональную стойку журналистка.

«Пока рано говорить», — улыбнулся Жуй. — «Возможно».

Самыми долгими и сложными переговорами оказался разговор мамочки с «Новым взглядом». Проблема была в том, что предложение высылалось нашей студии и агентству Радость. А Радость после расторжения контракта с Синем мигом предложила производителю оптики нового кандидата.

И кандидат выглядел подходящим. Но тут возник фактор упертой маленькой вороны.

«Мэйли согласна на работу с господином Жуем», — вежливо гнула свою линию мама. — «Другие варианты мы не рассматриваем».

Подозреваю, маркетинговый отдел «Нового взгляда» не шибко обрадовался. Но мы не собирались «прогибаться» и брать контракт с другим актером. Не настолько юани нам потребны, чтобы «двигаться» в такт переменчивым кульбитам заказчиков.

Если что, у меня там целая стопка с предложениями. И приглашение на премию. О которой я, признаться, аж забыла со всеми событиями. Зато помнила Мэйхуа, и вскользь упомянула о том, что нас ждут в Шанхае. Там проходит кинофестиваль и церемония. Так-то мы еще не дали ответ, будем ли присутствовать. Как раз из-за интересного проекта с «Новым взглядом».

«Но это же, вы сами понимаете, масштабная национальная премия…»

На этом-то очки и сломались. Разбились, что те стеклышки.

Два свеженьких контракта привез в офис Бай Хэ их представитель через час после завершения разговора. Удачно, что у «Нового взгляда» есть офис в столице (а завод где-то севернее).

Тут то Мэйхуа с чистой совестью и велела Синю «закинуть удочку» под конец интервью.

И нет, никаких угрызений совести перед актером-заменой эта ворона не испытывала. Это с самого начала была роль Синя, мы всего лишь восстановили историческую справедливость.

В Шанхай, как вы понимаете, мы не полетели. Не очень-то и хотелось, если честно. Два перелета (туда и обратно), долгая церемония между ними, предварительно что-то там еще проводится. И после тоже… Ой, нет, отложим эту скукоту на сколько-то годиков вперед.

Просто без повода вежливо обозначать, что мы не прибудем, было бы не очень. Там же статусное мероприятие, важные люди и всё такое прочее. А с уважительной причиной и с учетом моего возраста — вполне себе.

Рекламу снимали четыре дня. Как по мне, подход заказчика вышел слишком… строгим. Я даже не побоюсь этого слова, он показался мне чопорным. Еще немного — и вышла бы скука смертная. А так нас хоть и заставляли ходить по ниточке (шаг влево, полшага вправо — переснимаем дубль заново), но за счет нашей с Жуем харизмы удалось вытянуть ролик.

«Новому взгляду» хотелось совместить люкс-сегмент и то, что подходит каждому… Сложно сочетаемый коктейль.

Шкафчику, которому мы с мамой презентовали другой шкафчик, катастрофически жал пиджак. Рубашка и вовсе выдержала два дубля и с треском порвалась. Чу-два метнулась кабанчиком и приволокла базовую белую футболку.

Воск, которым фиксировали волосы «папы», превратил шевелюру Синя в шлем. Голова потела — жара, плюс тридцать восемь при семидесятипроцентной влажности. Макияж — а его не пожалели что мне, что Жую — ощущался плотной резиновой маской на коже.

Обычно мужской макияж легче и неприметнее, чем женский. В нашем случае Жуй под слоем грима был сам на себя не похож.

Спасибо, что в меха не закутали с ног до головы.

Рожу нас просили делать кирпичом в большинстве кадров.

Правило: «Заказчик всегда прав», — не исключало лукавых полуулыбок.

— Мы что, играем спецагентов? — не выдержала в какой-то момент детская непосредственность в моем лице. — Если да, то можно ли попробовать цветные очки?

Нам же несколько кейсов с изделиями привезли. И в такой оправе, и в эдакой, и солнцезащитные, и прозрачные (в них просто стеклышки, без диоптрий). Есть, где разгуляться.

Мне почему-то вспомнились желтые очки из «Мистера и Миссис Смит». Жуй, конечно, не Брэд Питт, а я даже на дочку Анджелины Джоли не тяну. Но помечтать-то можно?

И тут производство встало. Представитель заказчика начал судорожно вызванивать начальство. Режиссер с оператором шушукались, стафф нервно переглядывался…

Вскоре лысеющий дяденька с бисеринками пота на лбу подбежал к мамочке. С вопросом: что имела в виду Мэй-Мэй, говоря про спецагентов и очки?

Мэйхуа со старта движухи аккуратно подошла ко мне с тем же вопросом. Жуй покосился с живым интересом, но тут же деликатно отошел — водички попить.

А меня понесло. Эта ворона принялась фантазировать. «Доченьке» захотелось мороженого. Жуй его покупает у уличного торговца. Дальше она видит аттракцион, где надо попасть стрелой в кувшин с узким горлышком. Такое древнее местное развлечение. За каждую попавшую стрелу дают призы: сладости и мягкие игрушки.

Главный приз — панда. Их тут любят, ими умиляются, а милоты не бывает много.

Так что «отец» по просьбе «дочки» идет к аттракциону. Поправляет цветные очки, примеряется к весу стрелы. Следующий кадр — они идут по дорожке, но уже с пандой.

Контекст: наши очки настолько круты, что повышают меткость.

А элитность можно обедом в дорогущем ресторане (с пандой под боком) подчеркнуть. Только сменить очки на прозрачные.

Я бы и сцену драки с бандитами предложила. Так, пока «отец» метко отстреливается, «дочь» могла бы кидаться в них овощами с уличных прилавков. Метко наводясь при помощи очков. Но это может не пропустить цензура (на рекламу она даже жестче, чем на фильмы и сериалы).

Так что прибережем на будущее. Старинное развлечение со стрелами — уже шок-контент для наших заказчиков. Драка в городе в их очках совсем перебор.

Словом, когда дядечка из «Нового взгляда» обратился к мамочке, ей таки было, что ему предложить. Мэйхуа это еще и вывернула так, что мы с нею ранее обсуждали идеи. А у нас в семье ведь мама-сценарист.

Перерыв продлили: мужчина снова общался с начальством. Внезапно для всех (особенно для недовольного режиссера) идея нашла отклик.

Так пресная и «прилизанная» реклама засияла новыми красками. И желтыми очками в прозрачной оправе (среди прочих, мелькнувших в ролике хотя бы раз).

Бухтел от раздражения только пузатый режиссер. Главный оператор ему на словах поддакивал, но сам — я же видела сквозь клевые очки — увлекся процессом.

Расстались мы с «Новым взглядом» вполне тепло. Надарили нам с Жуем по чемодану с оптикой. Просили — вежливо, ненавязчиво и в рамках подписанных контрактов — изредка их «выгуливать». Фотосет уложили в те же дни, что и видео-съемку.

Неплохо получилось. И по триста тысяч юаней на каждого. С денежек Синя студия нагло состригла тридцать процентов. Тогда как мой особый статус предполагал только пять процентов отчислений (исключая контракт с Водами Куньлунь).

Эти денежки — для обеспечения нужд студии. Зарплату из них платить, аренду офиса, номеров в гостиницах и билеты оплачивать. Излишки собираются на счету студии, и теперь, за счет появления Синя, приток юаней увеличится.

Чу Баочжэн мечтала стать ассистентом суперзвезды? Значит, придется постараться и сделать из нашего нового актера — суперзвезду.

Реабилитации в глазах общественности и нашего совместного ролика для возвышения Жуя мало. Нужно куда больше сил приложить.

Именно с этой целью мы собирались на обед с кастинг-директором Дэн из Зеленого лимона. Тем же составом: мамочка, я, Жуй и обе Чу в качестве ассистенток.

Непринужденными эти застольные переговоры не будут. Жуй Синь не идеальный кандидат на замену выбывшему «родителю» маленькой танцовщицы. Но кто вообще сказал, что будет легко?

Зато нам обещали лучшее в столице блюдо из провинции Фуцзянь (здесь, у нас, его готовит тамошний повар). «Фо таоцян» или «Будда перепрыгивает через стену». Непременно нужно заценить, что же там за суп такой, что на его аромат монахи через стены перепрыгивали.

Держись, Зеленый лимон. Мы тебя после обеда так обработаем, что ты у нас созреешь.

Я немножечко забегу вперед, чтобы вы осознали исключительность блюда «Фо таоцян». Несколько лет спустя технологию его приготовления в Фуцзяни (в одном конкретном ресторане) включат во второй список нематериального культурного наследия Китая.

Ресторанчику полторы сотни лет. Его наследует не член семьи, а лучший ученик мастера. Традиция приготовления «Фо таоцян» передается из уст в уста только двоим ученикам из множества поваров.

Так как лучших учеников два, до тех пор, пока шеф не передал дела, один из этой двойки путешествует по другим регионам. Повышает квалификацию, изучает новое. Затем он возвращается, и уже другой едет за новым опытом. Так они могут в будущем внести свой вклад в развитие фуцзянской кухни.

Соль в том, что унаследует ресторан только один из двух учеников. Конкуренция — как основа всех сфер бытия в Поднебесной.

Если верить кастинг-директору, нам несказанно повезло.

— Океан вмещает сотню рек, и широкая душа вмещает многое, — умничал (или косил под умного) кастинг-директор Дэн. — Здешний суп состоит более, чем из двадцати видов сырья. Элементы не подавляют друг друга, а дополняют.

По легенде, впервые в Фуцзяни суп был приготовлен ученым-путешественником. Когда тот томил на медленном огне в глиняном кувшине (в таких обычно хранят вино) ингредиенты, запах был так силен и притягателен, что дошел до соседнего буддийского монастыря. Там медитировали монахи, а им мясо есть нельзя.

«Если очень хочется, то можно», — видимо, по этому принципу один (или несколько, тут непонятно) монах перепрыгнул высокую стену, чтобы отведать ароматного блюда.

И с той поры говорят, что даже сам Будда на месте того монаха перепрыгнул бы через стену ради этого супа.

Другая версия создания супа прозаичнее. По ней суп придумал основатель конкретного ресторана в Фучжоу, столице провинции Фуцзянь.

Мы занимали отдельный кабинет. Блюдо в ярко-желтых горшках с иероглифами (я со своего угла разобрала «счастье» и «долголетие») внесли под барабанную дробь. В паланкине с красными ленточками.

Этой вороне как-то не по себе стало. Такая нарочитая помпезность для меня — перебор. Местные порой… перегибают с пафосом.

Когда с горшочка сняли крышку, я забыла про антураж подачи. Пряный, но одновременно очень чистый запах. Совсем не пахнет рыбой (а там в числе прочего — акульи плавники, гребешки и морские ушки). Мясо тоже есть: куриное, утиное и свиное. Разные морские и мясные субпродукты. Грибы шиитаке, женьшень, побеги бамбука, перепелиные яйца. И желтое вино. Двенадцать видов пряностей, которые мне не определить.

Бульон по цвету — как карамель. Или как черный чай. Суп достаточно густой, вкус насыщенный. И полезный — еще бы, столько в него всякого напихали.

Мне было жалко акул. Но устоять перед ароматом супа, куда пошли их плавники, было сложно. И господин Дэн не понял бы, начни эта ворона воротить клюв от угощения.

Этим дорогущим обедом киностудия выказывает серьезность намерений. И это хороший знак. Если бы фильм отменили по причине выбывания из обоймы главного героя, не было бы смысла нас угощать.

Всё, что не отмена — достойно рассмотрения. Так, худой, как жердь господин Дэн уже намекнул, что они рассматривают вариант расширения моей роли.

Раз их главный «паровоз» Сюэ Вэнь выбыл из состава, цитрусовые решили сделать ставку на гениального ребенка. На меня.

Ситуация особенная: знакомый знакомого кастинг-директора — отец малыша из выпускной группы Саншайн. То есть, моего садика. И этот папочка в числе прочих был на майском отчетном концерте (на зимнем тоже был, но речь не о нем). Он снимал все выступления — для истории. Чтобы их с женой сыночек много лет спустя мог погрузиться в драгоценные воспоминания о детстве.

(Здесь едва заметное покашливания от вороны: ага, о десятичасовых занятиях с кучей всего дополнительного, ведь чем ребенок старше, тем больших успехов от него ждут родители).

По велению случая несколько мужчин сошлись за одним столом. Примерно, как мы сейчас, только в тот раз они выпивали. Господин Дэн пожаловался, что его работодатель поставил перед ним невозможную задачу. Найти ребенка, обязательно девочку, не старше пяти лет, на сложную роль в танцевальном фильме.

Сложную — и технически, танцевать и делать трюки придется, и в плане отыгрыша. По сценарию есть эмоциональные сцены. Их не каждый вытянет.

«В чем трудность?» — спросил родитель детеныша из Солнышка. — «Бери Мэй-Мэй. Она танцует, сам видел».

Позже веселенькие (потому что пьяненькие) китайцы дружно смотрели запись выступления малявочной группы. Дэн с копией видео примчал на рабочее место. Всем составом (из тех, кто принимает решения) глянули на меня красивую во время сальто. Заценили — уже после сальто — как я играю.

И всё за меня решили.

Узнали, что я занята на съемках. Но сроки не поджимали, Зеленому лимону было, чем заняться. Они собирали танцоров на второстепенные роли (брейкданс, хип-хоп и поппинг, это такие стили уличных танцев).

Подбирали саундтреки: танцевать под тишину затруднительно. Выкупали права на использование треков. Кучу денег вбухали. Самой дорогой и трудной оказалась «не наша» песня.

А всё потому, что сценарист — оригинал. И очень хотел привнести в фильм экзотику — немного «латины». Это будет один номер, где команда «Вихрь» попытается удивить сложного противника. На то, чтобы поставить танец — с участием довольно специфических танцоров — выписан хореограф, преподающий в Бэйцзинской Академии Танца.

Расходы уже такие, что думать о количестве ноликов больно. И вот они выходят на Бай Хэ, почти что (в их представлении) договариваются об участии Мэй-Мэй… И главгер, он же «паровоз», уходит — в прямом смысле — под откос.

Тут господин Жердь… то есть, простите, Дэн, скуксился, словно не изумительный суп только что на языке держал, а горькую редьку ядреным хреном закусывал.

— А что за песня? — решила я отвлечь дядечку от горечи потери Сюэ Вэня.

— Сан-та-на, — по слогам выговорил кастинг-директор и добавил. — То-мас. См… Я лучше включу.

Дяденька потыкал кнопки на «западном» мобильнике. «Сименс», если мне не изменяет память, самый первый с функцией MP-3.

Заигравшая мелодия, а потом и голос Роба Томаса буквально прибили меня к спинке стула. Песня моей первой молодости — «Smooth».

Я без понятия, как они жаркую песню, которую Роб посвятил своей жене (тогда ещё, кажется, девушке), под танец китайцев переделают… Еще и с участием ребенка. Но песня — огонь. Ух, аж закачало на стуле.

— Мелодия прекрасна, — задумчиво проговорила Мэйхуа. — Но что касается лирики…

Это её «детка, что так горяча» так озадачила? Или мама от сцены в ванной психологическую травму получила, и теперь во всем видит непотребное?

— Вы понимаете, о чем там поется? — удивился Дэн. — Наши аналитики заверили, что текст приемлемый.

Я кивнула с умным видом.

Нормальный там текст. А еще его мало кто поймет — из числа зрителей на внутреннем рынке. Ну плохо владеют «сложным» западным языком китайцы в большинстве своем. А ритм и гитарный перебор уловят все, кроме безнадежно глухих. Карлос Сантана и гитара — это отдельный вид искусства.

«Хочу!» — взвыла во мне Кира Воронова.

Кусочек себя-прошлой прожить, прочувствовать в моменте…

— Мне нравится песня, — в один голос сказали Жуй и я.

Вообще, до участия Синя мы всё ещё не дошли. Так что ему бы помалкивать и вежливо улыбаться. Но музыкант в его лице не мог не оценить звучание. Это с мобильника, где звук, мягко говоря, оставляет желать лучшего. А в хорошем качестве как его раскачает?

Синя, как мне кажется, ничего не волновало. Кроме мелодии: он прикрыл глаза и начал двигать плечами в ритм музыки.

А кастинг-директор Дэн подался вперед с видом покупателя, неожиданно заметившего в лунном свете раритет на ночном рынке Паньцзяюань. Это такая столичная барахолка в районе Чаоян, открытая раз в неделю с вечера пятницы до рассвета субботы.

Я видела передачу про это место, но сама там не бывала. Мне в такое время положено ужинать, умываться и спать, а не ходить с фонариком по барахолкам, пусть и страсть, каким атмосферным.

Дядя-жердь вперился взглядом в будущую суперзвезду.

«Продано!» — хотелось мне ударить молоточком по столу.

Вместо этого я легонько тронула ногой (под столом) мамину нижнюю конечность.

Дабы и она обратила внимание. И не продешевила при сделке. Ведь у дяденьки глаз явно наметан. Меня он по трясущейся видеозаписи, сделанной отнюдь не профессионалом, оценил.

Правильным ходом было взять с собой Жуй Синя. Показать «товар лицом», так сказать.

Кто молодец? Я молодец. Так-то мамуля сомневалась в уместности присутствия на обеде неутвержденного на роль актера. Но когда она отказывала доченьке?

Не в этот раз.

— Как давно вы занимаетесь танцами? — спросил «лимонный» господин, когда песня доиграла.

— Семь лет, — встрепенулся от музыкального наваждения Жуй. — А с четырех лет до окончания старшей школы занимался боевыми искусствами.

— М-м… — многообещающе «промычал» Дэн.

Разговор между этими взрослыми (больше похожий на торги с очень вежливыми формулировками) проходил еще час.

В конце концов, мало зацепить специалиста по подбору актеров. Необходимо убедить его в том, что привлечение данного актера принесет выгоду проекту и студии.

Еще и технические тонкости: между танцами поп-исполнителей и уличными направлениями довольно серьезная разница. Пропасть в навыках, и ее не преодолеть на одном желании получить роль.

Так, в одном из эпизодов герой должен крутить хэдспин — вращение на голове. И еще куча силовых элементов с эффектными «фризами», когда тело танцора буквально замирает в воздухе на акцентных моментах в музыке. Точек опоры при этом минимум: ладони, локти или, скажем, голова.

Плюс разнообразные поддержки. В частности, ему «дочь» вертеть по-всякому и даже швырять предстоит. (Ой, спойлер).

Жуй сильный, умеет в баланс, но такому его не учили. Значит — либо дублер для сложных трюков, либо пытаться выучиться. Что травмоопасно и долго. А у нас ведь половина лета выгореть уже успела… И до сентября рукой подать.

Вот, как раз недавно вспоминали про Саншайн.

Господин Жердь и так уже ненавязчиво интересовался, сможет ли Мэй-Мэй участвовать в съемках по выходным и в вечернее время? На случай, если работа над кинофильмом по каким-либо причинам затянется.

Угу, к гадалке не ходи, так и будет. Иначе не спрашивал бы.

Что характерно, на «торгах» никто прямо не упоминал денежки, но все их «держали в уме». Ставка не на того актера — невыгодное вложение. Большой ущерб.

Успешные проекты, неконфликтность, профессиональные навыки — потенциальная прибыль. Умение договариваться и идти на разумные уступки — тоже выгода.

Здесь всё монетизируют, но не «в лоб». За улыбками и поклонами маскируются счеты. Костяшки отмеряют плюсы и минусы возможного сотрудничества, риски и перспективы.

Только если итоговая сумма выходит положительной, сторона «покупателя» обмолвится о деньгах.

— Госпожа Лин, вы так молоды, но и так убедительны! — отвесил комплимент жердеобразный китаец. — Господин Жуй, говорите, что занимались боевыми искусствами?

Синь кивнул, осмотрел помещение (кабинет не слишком-то велик), а затем без всяких предупреждений сделал стойку на одной руке. Прыжком (и как только вписался между стеной и мебелью?) вернулся в положение стоя. Показал несколько кулачных техник.

Ногами махать не стал. Сдержанно поклонился. Вернулся на свое место.

Честно, это было похоже на демонстрацию навыков в компьютерной игре. Так чисто и технично всё было исполнено.

Эта ворона видела, как Жуй «сражался» в роли принца-поэта. Так что шока и трепета не испытала. Но что парень в отличной форме, и «попса» его не изнежила, отметила.

— Я видела что-то похожее при чтении сценария, — добавила толику восхищения в реплику Мэйхуа. — Там, где герой показывает малышке Шао, каким сильным можно стать, если не капризничать и есть всё, что готовит папа.

Уж не знаю, импровизация это только что была, или мама без моего чуткого уха успела дать Жую инструкции. Но вышло эффектно.

Дэна точно удалось зацепить. Кастинг-директор ушел в глубокие раздумья.

— Признаюсь, — спустя минуту выговорил дядя-жердь. — Сегодня я шел лично убедиться в блеске одного золотого самородка, — кивок и улыбка для меня. — И не ожидал найти второй. Этому золоту еще предстоит обрести форму… Но я точно не оставлю его валяться в пыли!

— Я выпью чаю за прекрасное сотрудничество Зеленого лимона и Белого журавля, — изящно подхватила тонкими пальчиками чайную чашку мать моя мудрая женщина.

Поскольку за обедом присутствовала эта ворона, алкоголь не предусматривался. Хотя скреплять сделки чаркой доброго вина в Срединном государстве с древних времен любят, умеют, практикуют. Как по мне, чай значительно полезнее.

— Нам предстоит много работы, — взялся за свою чашку господин Дэн. — Особенно вам, молодой человек.

— Приложу все усилия, — с жаром пообещал Жуй. — Чтобы оправдать ваше доверие.

Этот приложит. Спать не будет, но «вобьет» в мышцы нужные движения.

— И я, — решила не отрываться от коллектива в миг трогательной сплоченности эта ворона.

Покидая ресторанчик, я слегка пританцовывала. Взрослые чинно вышагивали, прятали довольство во взглядах.

Но мне само Мироздание велело пуститься в пляс.

Так ведь и нужно поступать, когда душа поет. Особенно под гитарные переборы Карлоса Сантаны.

И в такт с маленьким телом Мэйли легонько покачивалась тень Киры Вороновой. А виды северной столицы перед глазами застили виды града на Неве… И белые ночи, и пылкая юность, и сладко-горький, чуть терпкий запах цветущих каштанов…

Я сыграю в этом кинофильме. Выложусь на двести процентов. И дело не в том, что роль мою обещали расширить. Тут как раз идеи сценариста Бай Я отлично впишутся.

И не про деньги эта история. Намеки на увеличение гонорара я уже пресекла. Чем повергла в приятный шок кастинг-директора. Полагаю, он привык к обратному.

— Цель — отличное кино, да? — хитро улыбнулась я дяденьке. — Значит, сделаем его лучшим. Вместе.

И как бы невзначай обернулась к Синю.

— Буду рад, — вернул мне добрую улыбку наш новый актер.

Детсадовский девиз: «Мы — вместе», — подходит всем возрастам и ситуациям. Кроме чего-то особенного, вроде медитации в горах.

— Маленький человек — большой дух, — блеснул глазами Дэн.

И знаниями: «жэнсяогуйда[1]» — это очередной чэнъюй. Дословно: человек маленький, дух большой. Мал да удал, если приблизить к нашему. Или же: умен (мудр) не по годам. Но упор тут на «гуй», «дух», он же призрак. А «да» в контексте возраста может значить «старший». Так что возможен и такой перевод: в маленьком человеке призрак старшего…

Сам того не зная, господин Жердь угодил в яблочко. И тем лишь укрепил мою решимость.

Этот фильм — возможность пробудить в себе то, что, казалось, отгорело, отплясало свое на ветреных питерских улицах.

Главное, чтобы «лимоны» не передумали. А то я их выжму, цедру высушу, а сок законсервирую. В качестве напоминания: и так будет с каждым, кто не оправдал мои ожидания.

Зеленый лимон не подвел. Возможно, мамочка и Жуй так мощно впечатлили кастинг-директора. Или то моя сногсшибательная улыбка. А может, тонкий намек, что студия Бай Хэ за привлечение сразу двух её актеров не станет требовать многого по части гонорара за главную мужскую роль.

Взаимное доверие и сотрудничество важнее, чем юани. Хотя и совсем задаром Жуй Синь к ним работать не пошел. Его чек по итогу превышает мой на двести тысяч. Но и усилий приложить ему придется значительно больше.

График съемок пока немного плавающий, так как часть сцен в переработке. Всё в темпе вальса делается, потому как сроки горят, а без изменений не обойтись.

Для меня старт буквально из одной сцены состоял. То, что точно менять не будут. Первые — самостоятельные — попытки совладать с непослушным телом. Чтобы стать гибкой и сильной, как папочка.

И эту сцену мы переснимали уже в десятый раз.

— Нет, это хорошо, — старался быть добреньким режиссер У. — Но слишком хорошо.

— Пожалуйста, объясните мне, — потрясла головушкой непонимающая ворона.

В сценарии строчка: «Шао учится делать кувырок». А я всегда хорошо училась!

— М… Так, — поскреб небритый подбородок этот явно творческий персонаж. — Надо быть неловкой. Как медведь. Детеныш панды, да. Кувыркнись так, будто ты — неуклюжая маленькая панда. С тем же восхитительным энтузиазмом!

— Поняла!

Медвежонок, значит… Ладно, сама ж недавно вспоминала и применяла панду, как воплощение милоты. Будет вам панда.

Летящая! Бывает медведь-шатун, а у нас будет панда-летун.

— Стоп. Снято. Идеально! Мы закончили.

Уникальный подвид медведя-летуна, как он есть.

А теперь с этим же настроем домой. Как раз успеем к началу церемонии. Участвуют драмы, мюзиклы и даже китайская опера. Но категории эти отдельные, что дополнительно растягивает процесс вручения премий. Участвуют проекты, целиком вышедшие в показ до июня прошлого года включительно.

Так моя фарфоровая кукла и попала в номинацию «Лучший дебют». Она просто не вписалась по срокам в отбор прошлого года. И автоматически «передвинулась» на этот год.

«Шелест осенних листьев», что тоже подходит по срокам трансляции, отметили в парочке категорий, но моего имени там не значится. Нет и нет, эта премия в любом случае редко достается «молодежи». Тут чтят заслуги и возраст, а еще премия не зря считается «правительственной».

Национальная премия «Магнолия» этим вечером объявит победителей. Эта ворона уже побила рекорд, оказавшись в списке номинантов за роль, сыгранную в два годика. Если еще и наградят (шансы, будем честны, призрачные), будет много шума в СМИ.

Шум нам на руку. Панду-летуна двигать в массы поможет.

[1] 人小鬼大(кит). [Rén xiǎo guǐ dà] — Маленький человек, большой дух.

Тем вечером к нам снова притопал Цзинь. Крайне задумчивый дядюшка принес актуальнейшее на пике летней жары мороженое. Зеленое, мятное.

Слава Мирозданию, что не гороховое. Такое тут тоже есть, и оно мне не зашло.

Зеленого досталось и бате. Только ему (и себе заодно) дядюшка взял зеленое пиво Циндао. Зеленое — ни в жизнь не догадаетесь — потому что со спирулиной.

Эти любители необычных (и порою откровенно странных) вкусов до икоты меня когда-нибудь доведут.

Серьезно: ты кусаешь мороженку, а она на вкус — как трава. Холодная. Не сладкая (но и не горькая). Или разворачиваешь конфету (я так попалась в первый год жизни здесь, когда знала мало иероглифов) со вкусом спрессованного говяжьего фарша.

Б-р-р, до сих пор, как вспомню, дрожь по телу. Такое бы даже Дуду вместо собачьего корма есть не стала, как мне кажется. А людям (не всем, мне вот — нет) нравится.

В общем, выбор дядюшки на программу после ужина — не худший. Правда, то самое со спирулиной я исключительно на нюх пробовала. Вроде бы пахнет, как обычное светлое пиво. Но я не фанат, слабо разбираюсь.

Появление родственничка скрасило нам ожидание. «Магнолии» яркие, красочные, шоу всякие показывают. Но такие они долгие… А моя номинация, как не самая престижная, еще и объявляется ближе к концу.

И вроде как не включать неудобно: а вдруг там что-то поменяют в распорядке? Или быстрее проведут выдачу статуэток? Но и глядеть в экран с замиранием сердца — не от чего.

Вид: наследник семьи Цзинь пьет пиво (не самый популярный на внутреннем рынке продукт), ослабив галстук и пуговичку верхнюю расстегнув на кипенно-белой рубашке. Совсем уже освоился родственничек. Отчего-то мне кажется, что в доме родителей дядя Шэнли ведет себя иначе.

Вон, даже мать моя продвинутая женщина выгнула бровь в удивлении.

Пусть дядюшка хоть тут расслабится от необходимости «соответствовать» и прочих социальных оков.

— Говори уже, что узнал, — батя мой с бутылкой из зеленого стекла смотрелся органично (он и разливал по высоким стаканам). — Про ухажера своей официальной невесты.

Цзинь вместо ответа прилип к стакану.

— Кажется, что-то не очень хорошее, — сделала вывод Мэйхуа. — Ты знаешь, что можешь сказать в этом доме всё, как есть, брат.

— Его зовут Чжоу Чжун, — вернул на стол посуду и начал говорить Цзинь. — Познакомился с Сяо Фан на выставке современного искусства. Около трех месяцев назад. Представился коллекционером. С того дня они встречаются дважды в неделю. Как правило, в ресторанах при отелях.

— М-м… — задумчивой сделалась и матушка. — И ее семья не знает об этих встречах? Или наоборот: отлично знает, и пытается устроить брак до последствий…

— О внутренних делах семьи Сяо мои люди не узнавали, — покачал головой Цзинь. — Дело в Чжоу Чжуне. Это не его настоящее имя. И даже не первое вымышленное. А Сяо Фан — не первая девушка из хорошей семьи, которую он очаровывает.

— Этот подлец… — тишайший каменный воин едва не поперхнулся от возмущения.

— Да, он подонок, — согласился дядюшка. — Прошлая его девушка носит фамилию Люй. Она приезжая, из Макао.

Пикантность обругивания того Чжоу в местной формулировке: «хуайдан» зовут его мужчины. Буквально это тухлое яйцо. В переносном значении и подлец, и подонок, и мерзавец, и негодяй… А яйца в качестве определений тут в принципе нормально так «мечут» в собеседников.

— Из Макао? — встрепенулась мать моя всезнающая. — Игорная империя Люй? Те самые Люй? Разве у них есть дочь?

— Не от официальной жены, — покосился в мою сторону дядюшка. — М-м…

Я сделала вид, что целиком и полностью поглощена мороженкой. И даже показательно перебралась поближе к телевизору. Мол: внимательно смотрю в экран со звуком на минимуме. Ваши разговоры взрослые мне вовсе и не интересны.

Да, в современном Срединном государстве полигамия запрещена. Гаремы из прелестниц — это про сериалы (исторические и не очень).

Ага, всё так. Только вот есть «но»: бывшие колонии.

Одна из — автономная территория Макао. Бывшая наша (китайская) территория, затем переданная Португалии (разумеется, о доброй воле речи не шло), а позже вернувшаяся в состав КНР. Как одна из территорий (Гонконг и Макао), на которых действует принцип «Одна страна, две системы». Про то, что Гонконг был оккупирован Великобританией, думаю, знают многие.

В той, старой «версии» Макао — колонии Португалии — на многоженство смотрели… как бы сквозь пальцы. Официальная жена — одна, а женщины кроме официальной… Вроде как супруги, но не жены. Сложно. Главное было не то, сколько у кого жен. А чтобы местные людишки работали, как надо, в торговых делах способствовали, и платили всё, что нужно, в срок.

В общем, лично не присутствовала, свечку не держала. Но вообще не удивлюсь, если «официальные» любовницы — это вполне себе реальная реальность. Даже в наши дни.

Ну и просто «уходов налево» никто не отменял. В любом государстве мира. И «великим мира сего» без сопровождения появляться в определенных кругах не к лицу. Так и вырастают постепенно целые кварталы на юго-востоке Поднебесной, которые негласно называют «места проживания вторых жен».

Это всё, еще раз повторю, негласно и непроверяемо (силами вороны). Но раз уж до трехлетки подобные слухи дошли, есть повод задуматься про огонь и дым.

В общем, если в некой семье Люй нет дочерей, но девушка по фамилии Люй — есть, никто не удивляется.

Вот про такую девушку и завел речь Цзинь. Вроде как с целью расширить кругозор юную Люй (или просто — с глаз долой) отправили на материк, в Бэйцзин. Учиться. Чем она и занималась, пока не встретилась с одним приятным молодым человеком. Завязались отношения, продлившиеся с полгода.

Своего парня «чужачка» (есть особенности в отношениях между материковым Китаем и Гонконгом с Макао, не всё там радужно) сокурсникам не представляла. Но кое-кто видел молодого человека. И даже запомнил.

Затем Люй резко бросила учебу и вернулась домой. Без объяснений.

Те, кого дядюшка Цзинь озадачил поисками информации, копнули глубже. И нашли еще одну девушку из обеспеченной семьи Цай. Молодая студенточка тоже с полгода встречалась с парнем. А затем попыталась навредить себе (остановили вовремя).

Вот у той Цай удалось узнать больше. Она не бросила учебу после происшествия. Нашла в себе силы «жить дальше» (конец цитаты).

История очень простая. Девочка выпорхнула из семейного гнезда, встретила «того самого», влюбилась по уши. А некоторое время спустя получила конверт с пикантными фотокарточками. И милым предложением — нет, не руки и сердца — дать отправителю некоторую сумму в юанях. Чтобы эти и другие интересные кадры не получили распространения.

— Сломаем ему ноги, вырвем руки, — деловито закатал рукава Ли Танзин. — И еще кое-что лишнее…

— Дорогой, — с укором глянула на мужа Мэйхуа. — А-Ли здесь.

— Кх-м, да, — кашлянул отец. — Тогда передадим этого гада в руки полиции?

— Жертвы шантажа не дадут показаний, — нахмурился Шэнли. — Даже смелая девушка Цай. Она начала говорить только со мной, и после того, как видела фото Чжоу Чжуна рядом с Сяо Фан. Девушка надеется, что я смогу защитить Сяо… Но разве она мне поверит? Сестра, вот ты бы — поверила? Если бы кто-то чужой сказал тебе, что твой любимый — гнусный моральный урод?

Батя снова сжал кулаки.

— Мой любимый — лучший мужчина в мире, — без раздумий выпалила Мэйхуа. — Ты выбрал неверную цель для опроса.

— Виноват, — признал ошибку Цзинь. — Пример неудачный. Ты выбрала честного и правильного человека.

— Сяо Фан думает так же о своем парне, — разжал кулаки тишайший каменный воин. — А тот, кто станет утверждать обратное, станет ее врагом.

— Я думал о том, чтобы устранить проблему, — понизил голос дядюшка, чтобы не учить (наверное) племянницу дурному. — Разными методами. У всех способов есть свои недостатки. Купить: может взять деньги за обещание исчезнуть, а затем пойти к Сяо Фан. Пригрозить: может оказаться наглым и не поверить. Тогда останется только… реализовать угрозу. А это разобьет Сяо Фан сердце.

— Она тебе всё-таки нравится, — сделала свои выводы мамочка. — Хотя бы одно доброе дело в жизни сделал этот Чжоу Чжун. Показал моему глупому брату, что барышня Сяо ему дорога.

— Не знаю, — буркнул Цзинь. — Но она хорошая. Искренняя. Будет неправильно, если её обидят.

— Дорогая, у тебя достойный брат, — одобрительно высказался батя. — А что до подонка… Он может внезапно пропасть без вести.

Я аж закашлялась, как уверенно и спокойно это было сказано. Мой добрый и надежный батя… Что за грузы они там в своей транспортной компании возят? Точно не запчасти от лишних нехороших человечков, которым лучше бы сгинуть и не мешать другим людям?

Пришлось маскировать кашель под радость: там своевременно и удачно награждали «киношного папку», господина Лянь Дэшэна за лучшую второстепенную роль. В нашем общем «Шелесте осенних листьев». Я — позор на мои перья! — умудрилась пропустить, что его номинировали. Невнимательная ворона.

Разговор прервался: все присутствующие тоже радовались, что прославленный актер взял заслуженную награду.

— Тебе придется встретиться с другой жертвой снова, — чуть позже, когда в награждении перешли к женским ролям, мама вздохнула. — С дочерью семьи Цай. Лучше, чтобы она поговорила с Сяо Фан.

— Это затруднительно, — безрадостно высказал Цзинь. — Но ты права, девушка девушку лучше сможет убедить. Поговорю с барышней Цай.

— Дяде нравится кто-то? — пока в церемонии устраивали очередное представление, эта ворона решила вмешаться.

Шэнли аж слегка растерялся от непосредственного вопроса.

— Если нравится, не будь, как все, — сделала серьезную моську я. — Особенно, как тот…

Не стала смущать взрослых и повторять за ними «яичные» определения. Взрослые у меня неглупые, сами поймут.

— Наша А-Ли, как всегда, умничка, — похвалил меня батя. — Создать хорошее впечатление, не такое, как производят другие, хороший ход. Забудь про дорогие рестораны. Она знает, сколько денег у твоей семьи. И этот… Чжоу её часто кормил в таких местах. Удивляй её. Своди Сяо Фан в парк. Или на аттракционы. Или поглазеть на панд. В музей или галерею, раз ей нравятся художества. И — главное — слушай её. Сумеешь стать ей другом, на которого она может опереться в трудную минуту — и половина дела сделана.

Мамуля никак не прокомментировала озвученную стратегию. Только улыбалась многозначительно.

— Этот младший примет совет с почтительностью, — завернул родственничек.

И даже поклон обозначил. Значит, и впрямь не махнет рукой на рекомендации. Ну, совет им да любовь с Сяо Фан. Пусть только негодное тухлое яйцо укатится куда подальше. Чем скорее, тем лучше.

— Ай-ё, там доченьку показывают, — изменилась в лице Мэйхуа. — Совсем заболтались. Дорогой, где пульт? Срочно увеличь громкость.

— Награждают мою племянницу? — изумился Цзинь. — Вот тебя, кроха?

«Ты с какой луны свалился, дядя?» — можно было прочесть в моем взгляде.

Крупными иероглифами. Официальным стилем.

— Т-ц! — в два голоса цыкнули на родственничка предки.

Действительно, за разговорами вся нудноватая церемония и прошла. И — как по мне — вышло куда интереснее и содержательнее, чем если бы мы всей семьей смотрели трансляцию награждения.

— Лучший дебют! — воскликнул с апломбом ведущий. — Премию за наиболее яркий и запоминающийся дебют двухтысячного года получит…

На огромном экране в окружении гигантских стилизованных магнолий транслируют кадры из драмы первого моего конкурента, Хао Пина. Молодой парнишка с чумазым лицом беззвучно кричит (звук не передают, видимо, за ненадобностью) на площади, усеянной телами. Не в курсе, о чем сериал, что за юноша, и насколько он хорош. Как-то мимо меня прошла история, в которой дебютировал этот парень.

Меня уже показали. Классный момент выбрали — где я плачу на краю мира. При всем уважении к труду режиссера Ке — эти кадры Ян Хоу и дядя Бу создали изумительно. На грани гениальности, если не за таковой… Это крайне сложно переплюнуть.

Третий номинант — вот так встреча! — Лин Сюли. Эпизод выбран, где крохотная принцесса встает на пути одержимой наложницы, защищая государя. Уф, тоже шикарно снято, дух захватывает.

Выдвижение двух актеров (актрис) от одного проекта допускается, если оба (обе в нашем случае) сыграли значимые роли. И по правилам, и по справедливости — всё честно.

Малютки Сюли в зале тоже нет. Она занята на съемках. Я, когда узнала, с кем она играет в псевдоисторической «костюмерке», чуть не выпала в осадок. Сейчас и вы обалдеете. Звездочка играет роль очередной милой принцессы вымышленного царства. В то же время во дворце «гостит» принц-заложник. Эдакий гарант хорошего поведения соседней страны.

Принц-заложник в этой истории — Чжан Джиан. Жирафик. Вот у кого взлет-то состоялся в актерской карьере! Без всякого «попаданчества» и неурочных знаний мальчик поднялся с эпизодической роли в студенческом проекте до рекламных роликов, а оттуда — в мир телесериалов.

Хвалю и горжусь тем, что он мой друг.

Другой товарищ по песочнице, Бо Ченчен, нынче активно грызет гранит науки. Точнее — неподатливый «западный» язык. Углубленные индивидуальные занятия, на всё лето парень попал. Но я помню, что он сам хотел и даже просил моего совета по «хэппи-инглишу». Я тогда про таблички-подсказки ему (и всей группе) выдала придумку.

Сложнее всего ситуация с другой моей одногруппницей. Сюй Вэйлань. Тетушка Яо, наш постоянный источник сплетен, мало что смогла рассказать о семье Сюй.

Заходить в гости без приглашения — это здесь не принято, если вы не родственники или близкие друзья. Но заглянуть с чем-нибудь съестным по-соседски (а мы въехали в квартиру над семьей Сюй) вписывается в рамки приличий. Так что мама уже предприняла маневр. Зашла с едой к соседям… Где ей открыла незнакомая тетушка. Представилась помощницей по хозяйству. Сообщила, что госпожа Сюй никого не принимает. И захлопнула дверь.

Очень невежливо обрубила канал связи с клубничным леопардом эта тетушка.

Так что не стоит думать, будто ворона зазвездилась. И забыла про своих приятелей. Это не так.

Я успеваю подумать о занятости одногодок, и о том, какое непростое, насыщенное детство у малышей в Поднебесной. А парочка ведущих до сих пор не дошла до объявления победителя.

Соведущая озвучивает по второму (первый раз мы слегка пропустили) кругу имена претендентов. Держит паузу-интригу.

Шанхайский фестиваль довольно предсказуем. Так мне сказали родители, да и обе Чу подтвердили. Чем больше заслуг уже имеется, и чем старше претендент, тем выше шансы на победу. В дебюте заслуги не работают, на то он и дебют. Но про возраст забывать не стоит.

Молодые актеры приглашаются из-за их (и их сериалов) популярности, а статуэтки в большинстве своем забирают «старшие товарищи». Даже если роль старшего изначально слабее.

О, еще и четвертая претендентка — какая-то девушка в историческом танце с веером.

Малы шансы этой вороны. Прямо как она сама.

— Мне кажется, это первый раз, когда среди номинантов сразу две маленькие актрисы? — ведущий нагнетает ожидание, буквально врываясь со своей репликой, когда его партнерша открывает конверт и рот. — Даже если ни одна из этих малышек не победит, это событие уже будет внесено в историю премии Магнолия.

— Вы абсолютно правы, — изгибаются в деланой улыбке ярко-красные губы ведущей. — Честно говоря, я болею за одну из них. Но будет неправильно говорить, за кого я бы отдала свой голос, верно?

— Не тяни уже, — бухтит мой родитель. — Уже ведь конверт открыт! Просто достань табличку.

— Итак! — высоко поднимает подбородок ведущая. — Девятый телевизионный фестиваль в Шанхае, премия Магнолия в категории телевизионная драма: Лучший дебют — побеждает… — самая нервная пауза. — Сериал «Дело о фарфоровой кукле».

Нет, беру свои слова назад. Вот теперь самая нервная пауза!

Ведущая прикрывает рот ладонью, строит глаза пораженного молнией олененка. Её коллега перехватывает табличку. Тоже округляет глаза.

Я начинаю ерзать на диване, а ведь вообще не собиралась по поводу «цветочной» премии волноваться!

— Ли Мэйли!

Да ладно⁈ А как же принцип старшинства? Эта ворона не спит?

Ор в гостиной поднимается такой, что тянет на гвалт птичьей стаи. Если так посудить, то эти взрослые — и есть воронья стая.

— Доченька!

— Племянница получила награду… Мама не поверит. Надеюсь, будет повтор трансляции.

— Наша А-Ли — лучшая!

В коллекции необычных игрушек появится цветочек, хоть и не аленький. Вау. Правда не ожидала.

Ох, только бы теперь все перья не повыдергивали от избытка чувств!

— Погодите, они только что сказали про двух маленьких актрис? — застыл на месте дядюшка. — А как имя другой? Той, что не получила награду?

— Ты что, всё прослушал? — всплеснул руками батя.

— Задумался, — повинился Цзинь. — О ваших советах.

— Лин Сюли, — без всякой задней мысли ответила эта ворона. — Дядя её знает?

— Ай… Малышка…

— Дяде Шэнли уже пора, — с подмороженной улыбкой (странно, мороженое ведь уже благополучно съедено) выдвинулась вперед Мэйхуа. — Ты хотел удивить маму? Иди, пока новость ещё не дошла до неё без твоей помощи.

— И то верно.

Пальцы Цзиня начали приводить в порядок одежду.

— Я провожу нашего гостя, — подорвался сияющий от счастья Ли Танзин.

— Не стоит, меня ждет водитель, — покачал головой родственничек.

Тот, которому мать моя сверхподозрительная женщина не дала что-то сказать о звездочке. Или мне показалось?

— Кроха, ещё раз поздравляю, — качнул головой Цзинь.

Утопал. Батя все-таки настоял на том, чтобы проводить гостя до лифтов.

Внизу-то дядю встретит сотрудник в штатском с броской выправкой. Который, кстати, до дверей нес зеленое с зеленым (пиво и мороженое). Иначе я бы не подглядела, что там за крепыш в роли водителя и сопровождающего. Он же внутрь заходить наотрез отказался (а батя мой гостеприимный звал).

Так. Тишайший, но разбушевавшийся каменный воин там наедине с женихом жертвы мошенника…

Батя же, надеюсь, под шумок не темные дела с Цзинем решил обсудить? Без нежных и ранимых ушек (моих и маминых). Касательно методов утилизации порченных продуктов, в частности, тухлых яиц…

Мироздание, удержи этих двоих от неосторожных действий!

Тухлятины в мире — воз и маленькая тележка. Всех не вывезешь в фургонах в регионы, где и по сей день (я сейчас не шучу) практикуют «небесные похороны». Это как в кино моем первом, когда тела отдают грифам.

Я даже было подорвалась, чтобы сходить и дать втык этим взрослым. Но уперлась взглядом в отрешенное лицо мамы.

— Мамочка? — дотронулась я до руки ушедшей в себя женщины.

— Милая, — встрепенулась Мэйхуа. — Ты заслуживаешь все награды мира.

И притянула эту ворону к груди.

Я вообще-то не о том спросить хотела… Но из объятий таких крепких особо и не каркнешь. И даже не почирикаешь…

— Поздравляем, поздравляем! — следующим утром ушки этой вороны чуть не заложило от приветствий. — Приветствуем обладательницу премии «Магнолия»!

На съемочной площадке нас с мамой встретили аплодисментами. Даже самые важные люди из Зеленого (сезон зелени прямо-таки) лимона явились, чтобы нас поприветствовать.

Под шумок решили устроить торжественную церемонию открытия. Видите ли, директор Се недавно был с деловым визитом в Гонконге. У них там свое кино, довольно развитая индустрия. И церемония открытия съемок — традиция.

Они там поджигают палочки с благовониями, чтобы задобрить духов. А те должны послать учтивым работникам киноиндустрии удачу и процветание в новом проекте.

Вроде я всё верно поняла, но за стопроцентную точность причинно-следственной связи не отвечаю. Этой вороне духи лично не докладывали, что они за подношения устраивают для киношников.

Приглашенные журналисты делают фото и видео с церемонии. Актеров могут по такому случаю одеть и загримировать. Странновато, как по мне, смотрятся дядьки в джинсах (продюсеры там всякие, режиссеры и прочая) по соседству с актерами в исторических образах.

Ещё на церемонии — из приятного — ведущим актерам вручают красные конверты. Всем остальным участникам — тоже, но чисто символические, там немного юаней (одна-две, реже до пяти тысяч). Мне вот перепало пятьдесят. И тонкий намек, что по завершению съемок конверт будет существенно толще.

Презентовали не так много, но наличными и без налогов. Жуй тоже получил свой конверт. И радовался моей победе сильнее многих.

Не исключаю, что к искренней радости там примешивалась здравая доля расчета. Чем больше славы мне — тем больше отблесков падает и на студию Бай Хэ. Предложения щедрее и обильнее. Значит, и Жую что-то с «барского стола» обломится.

Даже если всё так, это нормально. Здесь, в Срединном государстве, без трезвого расчета взаимоотношения не часто выстраиваются. Речь далеко не всегда о деньгах. Выгода может состоять в чем-то другом.

Это не плохо и не хорошо. Это просто не так, как привычно мне-прошлой. Надеюсь, я сумею своих нынешних приятелей «научить дружить». Полноценно. Чтобы друг за друга горой. Чтобы вписываться в «блудняки» ради друга.

Радоваться их победам и поддерживать в невзгодах. Последнюю миску риса делить поровну. И — вместе же — пить шампанское за успех.

Не только в беззаботном (относительно, забывать про веселье в Саншайн не стоит) детстве, но и сквозь года пронести эту дружбу.

Может, эти наивные ожидания наткнутся на стену прагматизма, выстраиваемую взрослыми. Обернутся пшиком.

Или нет. Жизнь покажет.

Вот и сейчас с Жуй Синем. Ничего, если он радуется, скажем так, разносторонне. Всё равно приятно.

Девчонки наши, которые Чу, тоже пищат и приплясывают от радости. И за мою премию, и за свои премии: мы ведь не сможем после такого события их премиальными конвертиками обделить.

А их (Чу) тут уже три. По-чу-кованием размножаются (шутка). Сестра второй Чу прибыла из Шанхая, будет — одно из непрописанных на бумаге условий — тенью ассистента стилиста. Молчаливой и незаметной, бесплатной для студии (мы ей сами заплатим) помощницей.

Это будет, скорее всего, сложный, но полезный опыт. На крутые и продвинутые курсы бывшая модель пойдет в сентябре. Экспресс-курс она уже частично прошла, и до конца лета в вечернем формате «добьет» программу.

Однако теория — это хорошо, но полноценная практика значительно важнее. Тем более такая, с глубоким погружением во всамделишный съемочный процесс.

Щелчки фотокамер стихли, солидные дяденьки покинули съемочную площадку. Началась рутина. Она же — самое интересное.

Съемки.

О готовой рутине замолвим же слово…

Текущее состояние сценария — это нечто комковатое. Смесь из прекрасных (я-то знаю, мама мне читала вслух) сцен и множества подвешенных в воздухе из-за замены ведущего актера эпизодов.

Какие-то моменты надо полностью изменить. Синь просто не потянет исполнение трюков на уровне профессионала, которые би-бои годами тренируют. Значит, и общие танцы придется менять.

Сюэ Вэнь уже тренировался и разучивал совместную рутину. Это не про бытовуху, если что, а про связки и элементы, разучиваемые и отрабатываемые без привязки к музыке.

Говоря о стрит-дэнсе, там же почти все соревнования завязаны на фристайле. Импровизации на музыку, которую по собственному выбору ставит ди-джей.

Но когда речь о групповых баттлах, команда обычно готовит рутину заранее. И по ситуации применяет. Либо от и до выдает структурированный танец, либо «открывает» номер эффектной групповой мини-рутиной, а дальше выступает один из танцоров.

У нас не настоящие поединки, а кино с подготовленными номерами. Но это не значит, что танцорам будет легче. Даже наоборот: все их движения (кроме прописанных сценаристом ошибок) должны быть исполнены идеально.

На второстепенные роли взяты настоящие танцоры. Одни из лучших уличных танцоров страны, если что. И даже несколько «привозных», но тем отведены роли в командах противников.

Наши — чисто «made in China». Поголовно.

Прошлый главный герой уже вписался в коллектив. Они станцевались, наладили связь. Сюэ изначально был «своим», только немножко ушедшим в сторону от танцев к актерству. И даже так он иногда мелькал на соревнованиях. Он являлся частью «тусовки».

Жуй же пришел по приглашению кастинг-директора. Его никто из команды не знал. И радушием эти парни (и одна девушка) не блистали.

«Опять всё на мне», — вздохнула эта ворона и ухватила Синя за штанину.

Такую… широкую, мешковатую даже. Стилисты, похоже, так видят образ бедного танцора: балахонистые штаны и майка-алкоголичка в облипку.

— Жуй! — требовательный наезд по-малышовски. — А сделай, как тогда. На руке.

— М? — изменился в лице парень. — Зачем?

Его понять можно: он уже одет, загримирован, волосы уложены. А я его подбиваю на выкрутасы.

— Хочу, — улыбаюсь, аки солнышко.

Никто еще не отказывал мне после такой улыбки. А мне и надо не так много: чтобы те, кого гримируют «кучей» (в отличие от наших с Синем отдельных гримерок) перестали на него косо смотреть. Будто Жуй не заслуживает того, чтобы здесь быть.

Можно подумать, это он подпаивал их «коллегу» по танцполу. И он же поставил под угрозу весь проект своим пьяным вождением.

Пусть мой «папка» им покажет! Он у нас тоже не пальцем деланный, может всякое. Не за мордашку красивую Жуй на эту площадку попал.

— Как скажешь, кроха, — не разочаровывает меня второй артист студии Бай Хэ.

Делает стойку на одной руке. Затем — меняет опорную руку прямо в воздухе. И поднятыми ногами букву «V» изображает. А затем «пропрыгивает» трижды на одной ладони.

— Вау! — вскрикивает единственная девушка в команде Вихрь. — Ты быстро учишься.

Название фильма, кстати, под вопросом. Даже на церемонии открытия его ни разу не упоминали.

Контакты тренера Жую выдал господин Дэн. И эффект уже налицо. Девушка права, Синь обучается феноменально быстро. Впрочем, причины ясны: у нашего парня отменная база. И пластика «разогнана», и тело в прекрасной форме.

Наблюдаю за реакциями остальных, пока Жуй снова встает на ноги и отряхивает ладони. Так, намечается в рядах танцоров «потепление». Один только стоит, как и до начала демонстрации умений, набычившись. Этот выше других минимум на полголовы (девчонка ему и вовсе в солнечное сплетение дышит).

Мощный, кряжистый, аки дуб. И столь же упертый…

Или дело в другом? Тот дубок после выбывания Сюэ Вэня надеялся занять место главного героя?

На что ставим, он тоже би-бой?

Если эта ворона права, то легко Синю не будет. Бывают такие упертые личности, которые на «общее благо» не готовы работать, если их при этом «обделяют» (по их же глубокому убеждению).

Надо что-то делать… Но вряд ли сегодня: у нас сегодня одна из «неизменных» сцен. Та, которую однозначно оставляют в нетронутом виде.

Малышка Шао и её мама…

Но сначала мы немного поснимаем взаимодействие с этими «второстепенными». Режиссеру У, как выяснилось, тоже не чужд дух «фристайла». Он хочет заснять меня и народ из команды. Мои реакции на их «тренировку». Их — на мои жалкие потуги тоже что-то эдакое изобразить.

Возможно, режиссер понимает: танцоры — не актеры. А ему-то надо не только картинку с пауэр-мувами и прочей красотой сотворить. А осмысленную и трогательную историю. С эмоциями, с живым взаимодействием…

Видела я, как «взаимодействуют» эти крутые дэнсеры. Вне танцпола — это просто манекены с выпученными глазами и неестественными, вымученными реакциями. Они просто теряются, когда от них нужны не танцы, а диалоги.

«Меньше слов», — выдала я потом маме. — «Нужно придумать сценки, где язык тела будет важнее, чем слова».

Правда, сказать было легче, чем воплотить. Так что мы с режиссером У и сценаристом Ляо пока что были в равном положении.

У нас было всё, чтобы сделать крутой танцевальный фильм. И слабое представление, как это всё объединить, чтобы — как в супе «Будда перепрыгивает через стену» — ингредиенты не подавляли, а дополняли друг друга.

Впору к мамочке, кулинару-самоучке, обращаться за советом.

Один она сходу уже сгенерировала. Чтобы доченька еще поизображала неловкую панду, затем расстроилась очередной неудаче. Придумано — сделано, тем более, был схожий момент в оригинальной истории. Только панда уже чуток «прокачалась». Она не валится кулем в каждой попытке. Просто очаровательная неловкость и неуверенность в движениях. Они пока что не дают ребенку обрести контроль над телом.

Но Шао ужасно упертая — эта черта детского характера мне в героине очень импонирует. Шао не сдается.

А один из группы танцоров в один из таких моментов (чуткая Мэйхуа выбрала младшего из парней) подходит утешить и ободрить малышку.

— Пусть еще что-нибудь подарит, — дополнила идею я.

Протянуть маленький дар и улыбнуться — это же легче, чем целую реплику выдавать. Язык тела, ага.

Что вы думаете? Сценарист Ляо подхватил мысль, развил её в связи с радостными событиями — премией моей. И парнишка в кадре в качестве утешительного приза за старания дарит мне… Магнолию. Искусственную, для живых не сезон.

Шао в этом кадре не плачет, вы не подумайте. Она злобно пыхтит, негодуя из-за очередной неудачи.

Цветочек маленькая неумеха примет. Затребует с парня (сам подошел, сам и отдувайся теперь!) урок — здесь и сейчас. Так панда немножко обучится движениям поппинга. Это не про попсовые танцы, и даже не о попах.

Это такое танцевальное направление на основе ритмичного сокращения мышц. В нем много разных техник, одну из которых знает, мне кажется, любой. Это — лунная походка. Оно же «обратное скольжение».

Вот его-то малышке Шао и показывает молодой танцор. А Шао берет… и повторяет.

Да, не идеально «чисто», но вполне себе для импровизации на скорую руку (и ногу).

Ну… это они так думают. А кто-то дома перед зеркалом «сто-пятьсот» раз это скольжение репетировал. Всё потому, что именно лунная походка пришла этой вороне в голову при обдумывании взаимодействий на «языке тела».

Ну не так много я могу придумать танцевального. А скользить, как Майкл, ещё в той жизни пыталась научиться.

И вот мне — на этот «экспромт» — хлопают и улыбаются все танцоры. Мамочка сияет.

Это ненадолго… Других клевых идей, как показать остальных мемберов команды в связке с Шао, у нас пока нет. Сценарные — с репликами, а с ними всё плохо. Ладно бы только произношение хромало. Переозвучить — задача не невыполнимая, частенько в Поднебесной (не у всех актеров, особенно вне столицы учившихся, идеальное произношение) практикуемая. Но с мимикой же надо в диалогах что-то делать.

У сценариста Ляо уже случился приступ психоза. Человек рвал и метал — распечатки на белой бумаге взмывали в воздух клочками.

Я его понимаю. Он старался, прописывал для каждого персонажа характер, историю, мотивы, стремления… А исполнители ни бэ, ни мэ.

В итоге у съемочной группы в наличии два актера, которые не дотягивают, как танцоры (объективно), и группа танцоров, которые буксуют и вязнут в актерской игре.

С горем пополам отсняли фрагмент с репетицией группы. Там ведь мало слов, только поправлять друг дружку при ошибках… Жуй закосячил с дюжину дублей. Повредил локоть, но вроде бы не сильно. Обошелся синяком и холодным компрессом.

В это время меня переодели. Снова, уже в третий раз за день: чую, какой-то бренд по производству детской одежды нехило вложился в качестве спонсора.

Загримировали и «мать» мою киношную. Ей предстоит отыграть несколько сцен-флэшбеков. И одну — ключевую — разговор с дочерью.

Женщина, которая ушла из семьи, потому что не видела перспектив в жизни с бедным уличным танцором. Ушла — в известную балетную труппу. Не примой, а так, каким-то там лебедем в дальнем ряду кордебалета.

Зато — денежки, работа, будущее…

А не пеленки, детский плач, вечно отсутствующий муж, тощий кошелек и депрессия.

Сказать, что Шао обижена на мать — ничего не сказать. Эта женщина бросила их с папой ради сытной жизни. Ребенок и лица-то её толком не помнит. А пустоту и тоску по несбыточному — обычным материнским объятиям — Шао отлично чувствует.

Можно за многое выговорить сценаристу Ляо, но эту глубокую семейную драму он проработал отлично. Глубоко и жизненно (на местные реалии).

И мне это предстоит сыграть. Встреча Шао и ее мамы, которая спустя несколько лет решает воссоединиться с дочерью.

Муж? Объелся груш: он не стал привлекательнее в финансовом плане. Подработки многочисленные (грузчик, мойщик окон, курьер) только позволяют аренду оплачивать, да дочку одевать и кормить.

Этой вороне везло на матерей. И не с чем сравнивать боль детского сердечка от разлуки с родительницей.

Только с бездоньем, с ощущением бесконечного падения, что появляется, стоит мне вспомнить о моем замечательном… Я ведь с ним даже не попрощалась.

— Уходи, — говорю, не отрывая взгляда от земли. — И не приходи больше.

Нет эмоций. Нет слез. Если позволить хоть капельке пролиться, бездна утянет меня безвозвратно.

— Шао, доченька, — дрожит голос актрисы. — Прости меня. Мама не могла иначе! Но я обещаю тебе: всё изменится. Мы будем хорошо жить вместе, ты и я…

— Шао хорошо живет, — сжимаются маленькие кулачки. — С папой. Которого ты бросила.

Здесь звучат отголоски боли. Как сквозь пелену тумана.

Боль заимствованная. Недавно в дораме был момент с мужем-садистом и бесправной женой. Актуальная и кошмарная во все времена тема в красивом оформлении исторических костюмов.

Он ставил ей на спину чайник, снятый с огня. Так не будет видно следов.

Жена терпела — ради семьи, ради будущего ребенка.

Я поняла бы уход мамы Шао, будь муж — вот как тот больной на голову у… удод.

Но главный грех отца Шао в том, что он нищеброд. В погоне за мечтой о танцах он упустил бытовые потребности своей семьи.

Но к жене и дочке этот бедный мечтатель относился с любовью. Папа — не злодей, а тот, кого предали.

— Мамочка приехала за тобой…

— Зря.

Женщина не справится с эмоциями, задрожит, отвернется. Обхватит себя руками. Даже этот жест страдания будет больше похож на танцевальный…

Когда Шао убежит прочь, мать обернется. Увидит пустую дорожку. И вот тогда она разрыдается в голос.

…Шао недалеко убежит. Спрячется за толстым стволом дерева, сядет на землю. И тоже зальется слезами — беззвучно.

— Снято. Перерыв.

Голос режиссера У звучит как-то надломлено. Сценарист Ляо сидит, низко опустив голову. Мэйхуа зажимает рот ладонью.

И снова перерасход бумажных салфеток в съемочной группе. У многих что-то в глаз попало. И на хлюпы в носу пробило — это всё северный ветер, не иначе.

Я смахнула слезки, улыбнулась. Для мамочки — той, что не бросила ребенка с душой подменыша. Ей я хочу дарить только радость.

А тему Зеленый лимон решил поднять тяжелую, но важную. Перефразируя песенку одного мамонтенка: «Ведь так не должно быть на свете, чтоб были оставлены дети».

Это трудно, бесспорно, но кто-то должен донести мысль и эмоции до зрителей. Так, чтобы царапнуло когтистой лапой осознание. Чтобы впечаталось в сердца и разумы.

Дети не должны страдать от эгоизма родителей.

Следующим — после долгого обеденного перерыва — мы снимаем эпизод в помещении. Как раз тот, где папа с улыбкой пододвигает к насупленной Шао миску с рисовой кашей. И убеждает, что деточкам надо хорошо кушать.

Эмоциональная температура на площадке растет так ощутимо, что никакой термометр не нужен. Жуй играет бровями и просит малютку жевать кашку, стоя на пальцах одной руки. И народ, включая того быковатого танцора, расплывается в улыбках.

Хорошо, что стартанули с эмоциональных качелей. Так мы, глядишь, и буксующих в актерстве ребятушек «раскачаем».

Ничего не знаю! Эта ворона пришла в Зеленый лимон, чтобы создать еще один шедевр.

Всем участникам процесса, хочется им того или нет, придется соответствовать.

Мироздание, ты же поспособствуешь?

Это ради общего блага.

В местной киноиндустрии есть негласная традиция: щедро оплачиваемые актеры угощают менее везучих. Не обязательно каждый день, но хотя бы разок-другой закупить напитки или перекус на всех — хороший тон.

К маленьким актерам это не относится. Дети же, а детям, наоборот, положено красные конверты и вообще презентики дарить. Нет, если изъявить желание — люди только рады будут (как и всякой халяве). Как радовались вечеринкам и кейтерингу за счет Лин Сюли. Но ждать и обижаться, если не дождутся вкусняшек, никто в здравом уме не станет.

Так что в нашем совместном проекте роль «угощающего» плавно ушла к Жую. Мать моя разумная госпожа директор выделила Чу Суцзу некоторую сумму на расходы. И та от имени Синя «затаривалась» на всю ораву фруктами и прохладительными напитками. Не ледяными, чтобы никто не простыл.

Выходило, что и поставки обедов от Зеленого лимона не «протухают» за ненадобностью, и народ получает витамины с приятным по жаре питьем. Все довольны, кроме некоторых особо фырчливых (я в курсе, что такого слова нет, но для такого вредины не жалко сочинить).

А ещё всё это закупалось, по факту, из тез денег, что приносил студии Бай Хэ, собственно, Жуй Синь. И они же вкладывались — будем честны — в его образ. Щедрый, заботливый и благожелательный.

Я уже успела отснять эпизод, где неловкая панда кружится в укороченном (для удобства) ханьфу. Тетушка малышки Шао по задумке работает костюмером. Она и одеждой для выступлений команды Вихрь занимается.

Работа несложная, только образ глазастой мишки-мимимишки уже немного утомил. Впрочем, мне за это платят. Так что отработала, как надо. Могу теперь отдыхать и хрустеть яблочком с чистой совестью.

— Госпожа Лин, простите, эта бесполезная ни на что не годна, — запричитала Чу-два, пока Чу-один руководила раздачей напитков. — Не сумела проконтролировать выполнение такого простого поручения…

Вообще, она могла ничего не говорить. Её провал был заметен — очевиден даже — без слов. Фасолинку не спрятать за спинкой-тростинкой. Не те габариты у Дуду, чтобы наличие оной на съемочной площадке осталось незамеченным.

Да и вообще, маме пришлось подходить за пропуском для Чу с собакой к продюсеру. Ведь та потеряла телефон, и предупредить о ЧП не смогла. Нанятый для присмотра за Дуду человек не вышел на смену, что-то с ним стряслось. Чу Баочжэн оказалась в ситуации, где ей нельзя бросить хвостатую подопечную, но и в павильон явиться необходимо.

М-да, с исполнительностью у этой трудяжки всё ок, а вот с фантазией — швах. Ничего лучше, чем привезти с собой шарпея на студию, Чу-два не придумала.

— А если бы мы были на выездных съемках? — печально вздохнула Мэйхуа. — Как вообще можно было потерять телефон?

— Простите, — изготовилась падать на колени Баочжэн. — Это всё моя вина…

— Живо прекрати, — мама вовремя перехватила её под локоток. — Я просто спросила, не нужно так реагировать.

«Что люди подумают», — не озвучила, но судя по взглядам искоса, фраза так и напрашивалась.

— Я соскучилась по Дуду, — положила конец неловкой сценке эта ворона.

И скормила добродушной мордахе дольку яблока. Мне в ответ повиляли хвостом. Одна моя подруга, собачница со стажем, говаривала, что собаки улыбаются хвостом. Фасолинка улыбалась мне полукольцом хвостяшки: он у нее от природы веселый — закрученный в разомкнутое колечко. Натуральный смайлик.

А то её хозяина, пока все остальные отдыхают, гоняют в хвост и в гриву. В смысле, тренер готовит парня к выполнению сложных (для начинающего брейкера — архисложных) связок. Жуй даже не может поприветствовать свою шерстистую подругу.

— Ладно, — снова вздохнула мамочка. — Дело уже сделано. В этот раз к нам проявили доброе отношение. Баочжэн, ты отвечаешь за Дуду. Нельзя доставить неприятности, понимаешь меня?

Это переводится как: «Мне придется испытывать неловкость перед уважаемыми людьми и всей съемочной группой, если собака залает в неподходящий момент». Моль наша за номером два — бледнее бледной немочи — кивает болванчиком.

На том мы оставляем сотрудницу с Дуду. День ответственный: нужно отснять командный этап соревнования. Поэтому и людей больше обычного: привлечены танцоры, изображающие наших противников.

Много говорить им не нужно. Кроме парочки пафосных заявлений перед началом, да эмоционального выкрика по завершению, что вся победа Вихря — за счет травмы их (противников) танцора.

Поэтому в касте присутствуют иностранные танцоры. Мне, признаюсь, любопытно поглядеть на них. А то всё китайцы да китайцы… За редким исключением, вроде «леди Джейн». Глаз замыливается.

А еще это неплохой повод проверить свой инглиш. В плане, понимаю ли я беглую речь на «сложном западном» из уст носителей.

Выясняется, что да, понимаю. В частности, стилистически сниженную лексику. Это когда вроде не брань, но и не норма.

— Снова поддаваться этим чинкс, — через губу произнес смуглый танцор с подводкой на нижних веках.

— А чего ты от них ждал? — поиграл желваками темнокожий бугай. — Это хотя бы кино. Понятно, что постановка. И хотя бы платят нормально.

— Мы на их земле, — с ощутимым акцентом (инглиш — явно не родной) сказал блондин. — Играем по их правилам.

Третий, похожий (в основном, по говору) на француза, говорил нейтрально. Не обидно. Второй… высказывался, в принципе, по делу.

Небольшая ремарка: когда я-прошлая создавала историю с Лин Мэйли, китайской танцовщицей, знакомилась с циклом шоу по уличным танцам Китая. В них участвовали и иностранцы — это вроде как престижно для устроителей шоу. Так вот, независимо от уровня мастерства этих танцоров их других стран, в финале неизбежно (кроме самого последнего, сильно раскритикованного публикой сезона) побеждал китаец.

Ага, вытягивал «на тоненького», из последних сил выкладывался, но непременно одерживал победу. Превозмогал. Помню, как я легонько над этим посмеивалась.

Но вот тот первый, мысленно обозначенный мной, как «смуглянка», грубо перешел черту. Черт, ты под камерами. В павильоне множество умных, образованных людей. Режиссер У проходил практику в Штатах, помощник оператора учился в Канаде… (Разведка в лице Чу-один не дремлет, а отрабатывает премию).

И эти люди вынуждены делать вид, что не слышали (или не поняли) неприкрытого оскорбления.

«Смуглянка», он же латинос, он же грязный язык, назвал нас — обобщенно — узкоглазыми. Буквально «чинк» — это щель.

Демоны и преисподняя, вот уж не думала, что меня-нынешнюю так взбесит прилюдное уничижительное словцо от чужака.

— Привет, — обратилась я к группе говорливых танцоров — разумеется, не на путунхуа. — Как вам в Китае? Всё ли нравится? Не зовут ли вас здесь пучеглазыми?

Списать на детскую непосредственность можно очень и очень многое. Чем я и пользуюсь.

А если кого-то вдруг обидят слова малышки — им же хуже.

Языкастый и блондин закашлялись. А темнокожий (заметим: я его некорректно не спешу называть!) расхохотался.

— Мне однажды сказали, что у меня глаза лобстера, — отсмеявшись, сказал бугай. — Но это было далеко отсюда. Кроха, ты хорошо говоришь на английском. Кто ты?

— Я — часть команды, — вздернула подбородок. — Что насчет баттла?

Так уж принято в разных странах называть танцевальные «поединки».

— Эй! — возмутился «смуглянка». — Я не бьюсь с детьми.

— А за меня есть, кому выступить, — эта ворона махнула крылом (ручонкой в широком рукаве стилизованного наряда).

Всего «противников» пятеро. Двое из них — местные, и они всю дорогу молчали и озирались. Видимо, не понимали «лаоваев» и ощущали неловкость.

— Баттл, — шагнул вперед фырчливый вредина из «наших».

Похоже, тоже знает «сложный западный». А еще он не особо сдержанный парень, это мы уже заметили. Вот и ладно, как раз и направит излишки энергии в дельное русло.

Ведь схватка против общего «врага», да еще и вне сценария, может сплотить Вихрь с моим нынешним «папкой». Жуй как раз появился — вытертый от пота, одетый и загримированный.

Ой. Баттл. Не по сценарию. А время-то капает…

Такое дерзкое самоуправство со стороны этой вороны. За счет киностудии (они оплачивают время съемок, и таймеры с момента, как закончен грим, уже запущены).

Лимоны разрешат это форменное безобразие? Или кто-то клювом дощелкается до неприятных разговоров?

Ещё и после того, как Чу-два притащила в павильон Дуду…

Ай, держитесь, мои околопопные (они же хвостовые) перышки. Не исключено, что вас сегодня повыдергивают.

Оборачиваюсь как раз вовремя: ровно, чтобы увидеть, как режиссер с продюсером переглядываются. А после режиссер У кивает диджею. За пультом — настоящий и вроде как дико популярный в тусовочных кругах столицы китаец.

Похоже, дэнс-баттлу имени Мэй-Мэй под эгидой Зеленого лимона — быть!

— Мама, это обязательно надо заснять, — метнулась я к моей умнице. — Убеди их.

Даже если материал окажется неподходящим для фильма, нарезку можно будет использовать. Закадровые съемки, да ещё в таком формате — это же круть неимоверная.

И даже если наши будут уступать в навыках, волшебный монтаж покажет их в лучшем виде.

С совершенно каменным лицом диджей включает первый трек. И, сдается мне, он тоже знает инглиш. Потому как включает он не что-то из запланированного под съемки набора песен, а «Луна олицетворяет моё сердце». Это очень нежная, мелодичная, тягучая и сладкая песня. На мандарине (не том, что фрукт).

Фристайл под медленную композицию без бита — это такой необычный вызов, что обе группы танцоров застывают в задумчивости.

Я тоже тереблю подбородок: как, по мнению диджея, под это танцевать без подготовки?

И тихонько, бочком-бочком, подбираюсь поближе к важным дядям: режиссеру и главному оператору. Надо же убедиться, что они ведут запись.

— Ай-ё, — глаза режиссера У увлажняются. — Что творит этот негодник.

Начинаю подозревать, что «батон крошат» на эту ворону. В смысле, что за безобразие ребенок устроил?

— Что такое, режиссер У? — осведомляется сценарист Ляо. — Вам не нравится песня?

— Наоборот, — режиссер вздыхает. — Это любимая песня моей мамы. Я танцевал с ней на моей свадьбе под эту песню. А здесь… Кто сможет выступить достойно под эту прекрасную мелодию?

В этот миг Жуй делает шаг вперед. Танцпол — это устроенное в большом павильоне пространство, особо ничем не украшенное. Бетон, кирпич, прожекторы — больше ничего и не нужно.

Голос тайваньской исполнительницы Дэн Лиджун звучит так сладко, обволакивающе-нежно, что хочется завесить грубые стены шелком. Или — правильнее — отблесками лунного света.

Жуй начинает движение. Я теряюсь в классификации: это точно не классический танец, но и не что-то из стилей мемберов команды Вихрь. Джаз, возможно. Но уверенности нет, я же вообще не специалист.

Широкие, при этом невероятно плавные движения. «Текуч, как вода», — это про Синя в танце под сладостную песню о любви и Луне.

Фантазия рисует на месте грубой кладки стен — ветви плачущих ив над водой. Пол превращается в пруд с кувшинками.

…Быстрые и четкие команды от режиссера У меняют освещение. Вот кто умеет соображать на ходу, моё уважение дяденьке.

Убрать резкий верхний свет от «рамок», затемнить помещение, направить на танцора прожектор. Краски «съедаются», блекнут в таком освещении, но атмосферности это лишь прибавляет.

Стафф, частично побросав палочки и недоеденные ланч-боксы, по командам разбегается. Чтобы вместе творить внеплановую киношную магию.

Но главное волшебство происходит на танцполе. Жуй скользит над поверхностью, опускается на колено и локоть. Вращения — замедленные, точно в музыку — это уже из брейк-денса. Только очень… художественного, переосмысленного и красивого до дрожи.

Синь становится уже не водой — туманом, что стелется над водой в лунном свете. Вздрагиваю: от «пруда» ощутимо тянет прохладой.

А ведь киношники не додумались запустить генератор тумана. Их упущение.

Магия длится полторы минуты. Правила дэнс-баттлов предполагают, что один трек два участника поделят на две половинки. «Луна олицетворяет моё сердце» играет на протяжении трех с половиной минут (плюс минус секундочки, во мне встроенного таймера нет).

Финальное вращение на одной руке, подъем и шаг назад. Жест-приглашение для противника.

Стоит ли говорить, что выступивший после Синя латинос не сумел затмить нашего парня? Хотя честно старался. Да и успел прислушаться к переливам мелодии. Даже не зная слов, по звучанию песни можно уловить ее смысл.

Танец — интернациональный язык общения. У него нет границ. И оттого тот гадкий выпад в адрес «наших» танцоров вызывает ещё больше отчуждения.

Состязание в итоге растягивается на пять музыкальных композиций. И обе стороны — хотя это вообще не по плану, и никаких призов не предусмотрено — выкладываются по полной. Казус случается по завершению выступлений, когда надо оценивать… В зрителях — сотрудники Зеленого лимона в основном. Объективностью тут и не пахнет.

Но всем как-то и не до оценок. Наши обмениваются рукопожатиями с «лаоваями» и парочкой их местных коллег. Кто-то кого-то постукивает по плечам. Реплик не слышу, но раз улыбаются — злости там нет. Даже спортивной.

Вот и ладненько.

— Неплохо, неплохо, — приговаривает режиссер У, уткнувшись в монитор.

— Думаете, что-то можно будет использовать? — спросил продюсер (всё никак не запомню его фамилию).

— Уверен, — с силой кивает режиссер. — То выступление на любимую песню моей матушки мы просто обязаны включить.

— Боюсь, оно не вполне подходит по формату… — сценарист Ляо нервно трет лоб. — Но тот парень был в самом деле хорош. И ведь абсолютная импровизация.

— Кто бы мог подумать, — внес реплику и оператор, кому больше всех пришлось попотеть с этим неурочными танцами.

— Кастинг-директор Дэн как раз подумал, — усмехнулся режиссер. — Начинаю верить, что провал с Сюэ Вэнем не уничтожит картину.

И вправду, Жуй своим арт-брейком выделился. Что вообще забыл этот парень на сцене с попсовыми выступлениями?

Немного печалит, что в него тут мало кто верил (сужу по услышанному). Сюрприз, мои лимонные друзья!

…Главная боль нашего нового артиста в том, что он больше не может исполнять свои же песни. Все права на них принадлежат агентству Радость. Этот балбес еще и новый альбом успел записать перед расторжением контракта…

А я при всем желании не выужу из памяти ни одной китайской песни. Инглиш — могу, но «коммуниздить» чужое не хотелось бы. К тому же — это не патриотично. Эх, неправильная я попаданка.

После фристайла смотреть постановочные танцы — скучненько. И принимать в них участие тоже. Хотя участие — это громко сказано. Одно недолгое появление с короткой и простой хореографией.

Чтобы было нагляднее: я изучила и отточила движения меньше, чем за час. Это с учетом подброса меня «папкой» в воздух. Ловить эту ворону поставили двух самых сильных танцоров. И маты настелили, и трос норовили пристегнуть… В общем, никакого выброса адреналина в процессе не случилось.

По идее, веселее должно пойти на улице. Там по плану — как жара спадет — кусочек «живого» уличного выступления отснимем. С «настоящими» зрителями из числа «прохожих» (массовки).

Хотя парк, куда мы выезжаем, настоящий. Режиссер У не чужд прекрасному. И не намерен весь фильм снимать в павильоне и на прилегающей территории. У нас даже выезд в город Гуйлинь на следующей неделе запланирован.

И реальные зрители в парке тоже могут, по идее, оказаться. Но не думаю, что их подпустят близко люди из стаффа.

И там эту ворону подкинут так, чтобы «полет» длился подольше. А поймал у самой земли лежащий на спине танцор.

— Мамочка, тут все — профессионалы, — убеждаю шепотом взволнованную родительницу. — Ты и сама видела. Мы сто раз всё отрепетировали. Чистенько, без осечек.

С сотней я, конечно, загнула. Но раз двадцать мы этот полет отважной панды отработали.

— Не знаю, — притрагивается к ключицам Мэйхуа. — Такой сумбурный день. Мне тревожно.

Пожимаю плечами. Ну подумаешь, собаку привели и немножечко потанцевали не по графику. Не особо из того графика и выбились. И это определенно того стоило.

Лимону и его сотрудникам до Азии-Фильм еще расти и расти. Но мне реально нравится атмосфера на съемочной площадке. Ну, кроме одного с фырчальником… Да и тот постепенно сбавляет громкость фырканья.

В целом: у них же черти что творится с этими изменениями. А цитрусы ведут себя, как профи. Проявляют гибкость, вдумчиво подходят к вопросам. И Вихрь — молодчаги, без шуток.

Что может пойти не так?

* * *

Ссылку на песню выложу в доп. материалах и в комментариях. Не пожалейте трех минут своего времени, она того стоит.

В прошлый раз, когда я задалась этим же вопросом, жизнь столкнула меня нос к носу с Лин Сюли. И чуть позже неловкое детское тельце, упакованное в неудобный наряд, норовило сверзиться по траве в пропасть. С самого края мира…

Хочется верить, повтора того раза не случится. Даже близко.

Выезд в парк Бэйхай (что значит: северное море) больше похож был на сбор мощного торгового каравана в дальние края. Только у нас не старинные повозки, запряженные лошадьми, а микроавтобусы с лошадиными силами в железном «брюхе». И, конечно, ведущий каравана — продюсер на личном авто.

Важный дяденька «оседлал» оранжевого дьявола. Шучу, это всего лишь «Ламборджини Диабло» в цвете «арансио диабло». Вырвиглазный, но красивый (а еще про ценник его лучше не думать, он воистину адский).

Для нас с мамой, Жуя и помощниц выделили отдельный микроавтобус. Туда же — большим песочным зайцем — попала и Дуду, за неимением альтернатив. Оставлять собаку без присмотра не вариант, а обе Чу нужны на выезде.

Тем более, что внутрь императорского сада (а чего нам мелочиться?) через южные ворота транспорт не заедет. Всё нужное и важное понесут сотрудники. Одних костюмов для меня и «папки» по три комплекта.

Зачем? Чтобы было. Два для выступлений, и один запасной. Если вдруг изгваздаем, очистить грязь будет негде. Ну не в озере Бэйхай же застирывать? Проще взять с запасом и, в случае чего, переодеть героев. И да, переснять всю сцену. А что делать? Кто сказал, что киношная магия — это легко?

Вещей внезапно оказывается столько, что впору Фасолинке в зубы давать авоську и тоже припрягать к переноске.

Честно, проще было бы на зеленом фоне отработать сцену. А на пост-продакшн «допилить» с нужным фоном. Но режиссер У уперся: нужны «живые» кадры.

Всего должно быть три больших куска. Крайне желательно заснять их все одним днем. Экономия времени, а значит, и денег.

Один, с полетом отважной панды, на площадке возле арки за мостом. Там есть удобные постаменты и опорные столбы.

С ними и «соперники» поработают. У них будет нечто весьма бодрое с элементами паркура. И брейк-денс с хип-хопом. В общем, нескучное шоу обещано.

Казалось бы, логично с него и начать — это наиболее близкая точка от «стоянки каравана». Однако у киношников всё не по-людски: эта площадка зарезервирована на более позднее (и менее людное) время. Так что — откладываем локацию и топаем дальше.

Первым делом Вихрь (без меня) станцует у фактурной стены, заросшей плющом. Там еще арки, выложенные белым камнем — контрастно и эстетично.

Но эта ворона без дела не останется. Мне поручили важную соло-миссию: танец на фоне бордово-красных колонн. В традиционном наряде.

Танец — скорее набор движений в традиционном стиле. Задействуются в основном плечевой пояс и руки. Ногам достаются быстрые шаги и забавные «перетоптывания». Ну и повращаться, конечно же, надо. А иначе как смогут красиво разлететься юбки из расшитого золотой нитью шелка?

Третья локация — Павильон Пяти Драконов. Это, скорее, комбо из пяти павильонов, соединенных резными белыми мостиками. Мы добрались до этого живописного места к закату.

Облака пылали золотом и пурпуром, плакучие ивы шелестели под песни ветра и пипы — традиционного струнного инструмента в руках красавицы.

Это была не первая мелодия на нашем пути. На набережной играл на скрипке по нотам мужчина средних лет. Две девушки танцевали под стук барабанов. Седовласая пара кружилась в медленном танце. Романтика? Не знаю. Ощущение жизни, чужого дыхания на своей коже — наверняка.

Тут и без нас частенько музицируют и танцуют — место тем и славится. Лимоны, прямо скажем, не первооткрыватели этого места. По словам матушки, более популярны в этом плане разве что площадки близ Храма Неба и парк Цзиншань (мы сейчас к западу от него).

Вообще, отвлекусь на секунду. Песни, танцы, спорт, шахматы (китайские в основном) — то, чем занимают досуг мои новые престарелые соотечественники.

Помню, в первый раз, когда подслушала шутливую беседу родителей на эту тему, удивилась.

— В следующий раз сходим в парк Цзиншань, — размечталась в тот раз мама. — Ехать далековато, зато вид с горы открывается прекрасный.

Дело было еще до того, как эта ворона начала «светить мордашкой», и денежек в семье на гуляния было не особенно много.

— А еще там тетушки танцуют каждый день, — смешинки в глазах бати.

— Думаешь, я стану им завидовать? — мать уперла руки в боки. — Тетушка Яо тоже ходит на танцы. И прекрасно себя чувствует!

«Движение — залог долгого здоровья», — подумала тогда я и прекратила «греть ушки». Там взрослые стали к комплиментам и нежностям переходить, к чему мешать в такой момент?

Так вот, старички тут реально (те, кого я вижу тут и там) бодрячки. Связано ли это с воскресными (и не только) танцами? А драконы мудрые их знают. Но занятия на свежем воздухе всяко полезнее, чем лежать на диване и пялиться в телевизор днями напролет.

Вернемся же к нашим баранам… в смысле, танцорам.

Смелое решение принял Зеленый лимон: сочетать уличные «дерзкие» танцы с традиционными видами. Зато такого, как мне кажется, до нас еще не делали. Если (когда!) мы отработаем всё задуманное (и кое-что дофантазированное в процессе) на высшем уровне, это обязательно сработает.

Зрители внутреннего кинопроката — не только молодежь. Лимоны «бьют по площадям», дают феерическое шоу для всех. В том, что фильм увидят вне Китая, я испытываю здравое сомнение. Но если вдруг — да, то и там эта колоритная яркость станет экзотикой, эдакой «перчинкой».

Всё, помечтали и хватит. Ребята отсняли часть возле воды. Меня не привлекали, опасно. Мать моя, как узнала про телодвижения рядом с озером, аж сама вся позеленела. Хлеще, чем мутноватая вода Бэйхай.

Наверняка вспомнила, как Жуй меня из пруда доставал. А на фоне изначальных треволнений… Мэйхуа сама не своя была весь этот насыщенный вечер.

Режиссер У убеждал родительницу, что главную героиню задействуют только в танцах на суше. Твердая земля под ножками драгоценной малышки. Безопасность!

Один коротенький полет не в счет. Танцоры из Вихря скорее сами расшибут себе лбы, чем позволят упасть маленькой главной героине!

Мать моя растревоженная кивала и соглашалась. Того требовали правила вежливости. Но мне ясно было, как уходящий день, что за показным спокойствием перекатываются волны смятения.

Не помогали увещевания ответственных представителей студии. Да что там, даже подвешивание таблички с пожеланием у входа в храм неподалеку от первой съемочной локации не помогло. А ведь хвойное дерево выглядело основательно, и продавец табличек с иероглифом «удача» внушал доверие…

Меня лично если что и напрягало, так это праздношатающиеся. Наш «караван» невозможно было не заметить, с учетом всей техники и разнообразного скарба. Неудивительно, что за нами вслед увязались люди.

Сначала молодая парочка, затем группка туристов (из местных), затем ещё и ещё народ… У павильонов над водой к группе присоединилось несколько шахматистов. Им наши — согласованные с управляющими парком службами — съемки помешали закончить игру.

«Людям нечем заняться?» — мысленно спрашивала я.

И сама же себе отвечала: очевидно, нечем. Точнее, ничем более интересным, чем наблюдать за съемками динамичных хореографических номеров.

Дуду тоже в сторону растущей кучки «кожаных» поглядывала. Хвост-смайлик с момента входа в парк не улыбался.

Цитрусовые работники деликатно и аккуратно обозначали границы допустимого. В упор к месту съемок не пускали. Самое близкое — на пять метров. Но это у пяти павильонов несложно перегородить мостики людьми. На площади с аркой иная ситуация.

На фоне всего этого особо даже не удалось полноценно полюбоваться красотами. А ведь в парке столько восхитительного!

Но и грустного тоже… В одна тысяча девятисотом парк сильно пострадал. Альянс восьми держав (и Россия в том числе) при подавлении восстаниях отрядов «гармонии и справедливости» вел бои в Бэйцзине. С успешным — для альянса — завершением.

Многое было разрушено, безвозвратно утеряно. Ещё больше — украдено. Поднебесная ещё и контрибуцию выплатила.

«Зимний дворец», Бэйхай, существенно пострадал тогда. И — уже новый — летний императорский дворец. Тот, где мы снимали рекламу минеральных вод Куньлунь.

А старый летний дворец, Юаньминъюань был разграблен и сожжен еще раньше, во время Второй опиумной войны. Пожар длился три дня и три ночи. От прекрасных дворцов и павильонов дошли до наших дней дошли только изображения.

Его руины — боль и память.

А в былые времена летняя и зимняя резиденции были красивы и сияли, словно две жемчужины.

Оставим. Прошлое — в прошлом.

Мироздание поручило мне возвращать гармонию в настоящем.

Вот на этом и сосредоточимся.

По дороге мы миновали так много всего, достойного тщательного и вдумчивого осмотра. Но раз мы тут по работе, о любованиях речи не шло. Так, немного коротких информативных справок по ходу движения. В храмы и обители не заходили. Возможно, однажды…

Одно строение влекло к себе мой взгляд. Правда, сразу я спросить не успела. Тогда представители студии спешили вглубь парка, а на ходу обсуждались другие вопросы. Тут же, пока расставляли оборудование и решали, где будет массовка, я решила отвлечь мамочку.

А то снова лоб напряжен и губы сжаты. Пока развлекает доченьку историческими справками, меньше волнуется.

Белое здание непривычного вида трудно не заметить. Оно расположено на вершине Нефритового острова. И отлично просматривается с разных ракурсов.

— А что это такое? — детский вопрос звучит абсолютно невинно.

— Байта, — молниеносно отвечает Мэйхуа. — Белая дагоба.

Дальше следует путаное объяснение, что такое дагоба. Уясняю для себя, что это буддийское сооружение. Вроде как близкое с пагодой, но не пагода. Ступа, но не совсем… Я запуталась. Возможно, потому, что не особо вслушивалась.

Меня больше зацепил крохотный — едва заметный эпизод. Когда мама говорила, что Байта дважды была восстановлена. Оба раза после землетрясений. В семнадцатом веке — отстроили праведные и трудолюбивые китайцы уже в следующем после природной катастрофы году. И после землетрясения в тысяча девятьсот семьдесят шестом ещё разок реконструировали.

Второе — совсем недавнее. Мамочка его даже застала — крошкой совсем. Я же видела год её рождения в документах: Лин Мэйхуа родилась на год раньше, чем случились те мощнейшие подземные толчки. Разрушения от повторных толчков затронули и столицу (от Бэйцзина до Таншаня сто сорок километров).

Говоря про Таншань, мать моя отвернулась и опустила голову.

Что это было?

Печаль об унесенных катастрофой жизнях сограждан? Или что-то личное?

— Госпожа, нам нужно поправить макияж сестричке Мэй-Мэй, — столь несвоевременно возникла рядом Чу-три. — Мне сказали передать.

— Конечно, — ровно и спокойно отозвалась Мэйхуа.

В голосе — ни намека на скорбь или иные сильные эмоции.

Но зачем тогда отворачиваться?

— Идем, — тяну руку к Чу Юмин.

В рамках мер безопасности, ну и немного потому, что эта милашка мне нравится. Некая безотчетная симпатия. Может, так и действует на людей внешняя красота?

А может, дело в ямочках на щеках, когда та улыбается? Или в простоте и удивительной с учетом её прошлого рода деятельности наивности? Словом, в красоточке Юмин эта ворона видит живую плюшевую игрушку. И не отказывает себе в удовольствии лишний раз её тиснуть.

Забавный момент: все наши Чу мелькнут в рядах массовки в этой сцене. Пришло меньше людей, чем должно было. Лимоны с кислыми лицами уже перетерли этот неприятный инцидент. Сошлись на том, что все незанятые непосредственно в съемке танцев сотрудники изобразят восторженных зрителей.

Причем Дуду тоже там будет. Вообще, вход в парк Бэйхай с собаками, особенно крупными, не приветствуется. Могут просто вежливо попросить на выход. Но для нас сделали исключение. И теперь Чу-два прогуляется с Фасолинкой по мосту. Вроде как случайная прохожая увидела вау-представление и обомлела.

Даже так, с привлечением стаффа, нужного количества не набирается. Так что, когда наш «хвост» из прибившегося по ходу следования «каравана» народа приглашают на площадку, я не сильно удивляюсь. Их поставят в задние ряды и велят хлопать и кричать по команде. Задача наипростейшая, любой справится.

— Какая же куколка наша Мэй-Мэй!

Неподдельное восхищение от стилистки, уже не в первый раз высказанное, сбивает с мыслей о плотности зрительского кольца вокруг площадки.

— Это заслуга родителей, — качаю головой. — И ваша заслуга тоже.

Ответная похвала вызывает смущенные писки. Не приучены тут люди принимать комплименты. Я и сама потихоньку перенимаю местные реакции. Как минимум, это нужно, чтобы не выделяться ещё больше.

Раньше на комплименты самый частый ответ Киры Вороновой был: «Я знаю». Здесь же, в качестве Ли Мэйли, такого просто не поймут. И прослывет эта ворона грубой и невоспитанной. Оно мне надо, чтобы про моих замечательных говорили, будто они не в состоянии достойно воспитать ребенка?

Очевидно, нет.

— Мэй-Мэй готова? — подскакивает к нам помощник режиссера. — Мы вот-вот начнем.

Начнем мы с репетиции. Здесь танцоры работают вполсилы, поддержки и трюки только обозначают, но не выполняют полностью. Это нужно для корректировки. Камеры, свет, отражатели, а еще и обдув для создания ветра запустят и будут по ходу настраивать.

Вижу краем глаза недовольные рожи среди массовки. Как бы начхать: добровольцев звали цитрусы. А то, что на прямую просьбу редкий китаец ответит отказом, не мои трудности.

Но отчего так неприятно? Словно меня уличили в халтурной работе.

Не важно. Выбрасываем лишние мысли из головы. Репетицию сочли успешной. Минут десять на внесение быстрых изменений, и вперед. С песней! Бодрый танцевальный трек ставит ди-джей.

Вступление, где Вихрь справляется без меня. Летучая панда ворвется на проигрыше после куплета. Они строят под центральной частью арки ' «пирамиду», по которой я взбегаю. А на вершине (охота сказать — мира — но пока только на композиции из тел танцоров) меня запускают в полет.

Я улыбаюсь, рассекая воздух. Сыма — би-бой с встроенным фырчальником — поднимает руки, готовится меня ловить.

Тень на его лице и гримасу испуга я вижу, но сама испугаться уже не успеваю.

Протянутые ко мне руки вдруг окрашиваются кровью.

…События, которые я видеть не могла, реконструируют позже.

Зритель из заднего ряда оттер в сторону актеров массовки. Те не стали устраивать толкотню под камерами. Расступились.

Дуду сорвалась с поводка «прогуливающейся» Чу-два.

Мужчина с перекошенным злостью лицом швырнул бутылку с газировкой.

Большая песочная собака ринулась наперерез, прыгнула… Стекло ударило Фасолинку в бок. Отлетело от удара, прыснуло осколками и бурлящими брызгами. Мощеная площадь приняла на свои камни большую часть осколков.

Дуду проскочила на ускорении, и пострадала только от удара. Не сильно, позже рентген и доктор в ветлечебнице это подтвердят. Ни разрывов, ни переломов, ни трещин. Ушиб, и тот быстро пройдет. Заживет — обещал доктор — как на собаке.

До зрителей осколки не долетели. Гад кидал «снаряд» с силой и яростью, он на несколько метров от толпы улетел.

Несколько мелких осколков каким-то образом попали в того, кто меня ловил. Вошли в предплечье и запястье с внешней стороны.

Эту ворону не то что стеклышки — брызги не затронули.

А руки Сыма (да, после такого я его фамилию запомнила четко) не опустил даже при таких обстоятельствах.

Приземление прошло штатно (ну почти)…

— Остановить съемку! — с запозданием пронесся режиссерский рык, усиленный громкоговорителем. — Задержать нарушителя!

Когда Сыма меня подхватил, «пирамида» рассыпалась. «Обломки» в основном ринулись к нам с пострадавшим танцором.

— Мэй-Мэй!

— Брат Сыма!

— Вы в порядке?

— Небо! Тут кровь!

Жуй рванул в другую сторону. К зрителям.

Впрочем, не добежал. Народ дружно расступился, демонстрируя темнокожего танцора (того, что шутил про глаза лобстера). Высокий и крепкий мужчина держал за воротник лысоватого типчика, а тот, наверное, по инерции, продолжал перебирать ногами в воздухе.

«Что за идиотина?» — других мыслей при виде «беглеца» у меня не возникло.

— Доченька! — прорвалась сквозь людской заслон моя ошарашенная.

Выходит, не зря она тревожилась.

— Я цела, — объявила во всеуслышание эта ворона. — Кто-нибудь объяснит мне, что случилось?

Тут-то и начали говорить. Все, наперебой. И только афроамериканец молча держал на весу того лысика до прибытия сотрудников службы безопасности.

Суета вокруг меня и раненого танцора волнообразно нарастает. Тут и требования срочно переместить сюда доктора (не важно, откуда, хоть из параллельной Вселенной). И попытки (бойко отвергаемые самим раненым) оказать неумелую первую помощь прикладыванием стянутой с себя футболки.

И забег Жуя. Знаете, я ошиблась. Точнее, не совсем верно оценила расстановку. Ситуация прояснилась, когда массовка рассредоточилась ещё шире.

Оказывается, кое-кто нечеловечески умный не только спас меня и Сыму от летящего «снаряда». Дуду проскочила площадь, затем, не отвлекаясь на боль от ушиба, загнула дугу. Пробежала за софитами и ветродуйками. И обошла массовку.

Теперь эта красавица и умница стояла с широко расставленными лапами и внимательно смотрела на «груз» в руке темнокожего танцора. Похоже, что лысик не имел и шанса сбежать. Там, куда он ломанулся, его уже ждали.

— Ай-я! — взвизгнул мужчинка. — Отпустите!

На его счастье танцор не дружил с мандарином, который не для еды. А то мог бы и в самом деле отпустить — на радость Фасолинке.

Собака как раз ласково ощерилась и подалась вперед. Блеснули беленькие зубки в массивной челюсти.

Своеобразная груша, которую не получалось скушать, вяло трепыхнулась и обвисла. Держатель груши подхватил второй рукой ремень этого типуса.

Жуй как раз добежал до этой живописной композиции. Проигнорировал лысика, присел на одно колено перед Дуду.

— Где болит? — спросил нежно и заботливо.

Кажется, в полной уверенности, что ему ответят. И покажут. Впрочем, я бы после всего случившегося не сильно удивилась.

Но Фасолинка так увлеченно разглядывала «запретный плод» в чужих руках, что ей было не до разговоров. Хозяину пришлось самому осматривать питомицу.

И у Синя, и у матери моей взбудораженной первой целью было: выяснить, что с дорогой девочкой? Девочки разные, одна — четвероногая. Вторым — тоже предсказуемым — стремлением было сказать пару ласковых этому… фрукту.

И хорошо, если только сказать: как сжал кулаки Жуй, издалека ж видно…

— Ты! — сквозь зубы сказала, как плюнула, Мэйхуа. — Как твоя гнилая рука поднялась на мою доченьку? Ты вообще человек⁈

Танцор «глаза лобстера» поднял ношу чуть выше. Уж не знаю, зачем. Либо, чтобы при попытке сбежать упал и расшибся больнее, либо чтобы мамочка до «груши» не допрыгнула.

Если второе, то это он сильно недооценивает мою удивительную. Она и до крыши Байта бы допрыгнула ради своего сокровища.

Высокие залысины «фрукта» заблестели бисеринками холодного пота.

— Нет! Нет! — забормотал этот вредитель. — В мыслях не было!

— А стеклянная бутылка сама полетела, — Синь тоже показал зубки, ничуть не хуже, чем его хвостатая подруга. — Прямо в ребенка.

— Этот недостойный никогда не навредил бы ребенку! — задергался человечишка. — Поверьте мне, прошу, добрая госпожа…

Толпа загудела. Симпатий лысик не снискал, как и не сумел разжалобить.

— Да ты…

— Мамочка, он говорит правду, — прозвучал над площадью звонкий голосок этой вороны. — Он целил не в меня.

Когда я бегло пробежалась взглядом по разукрашенному танцору и убедилась, что раны неглубокие (а боевые шрамы мужчин, как говорится, украшают), задумалась. Откуда бы типусу знать, когда и как я пролечу, если мы на репетиции не прогоняли сам полет?

Я только забиралась по «пирамиде», и всего секундочку там постояла. Режиссер У, явно не желающий рисковать больше необходимого, дал мне команду на спуск.

Сыма просто лежал на земле.

Чтобы знать, где и когда полетит панда, надо было иметь дар предвидения. Или же «слив» от кого-то из съемочной группы.

Но ведь эта ворона пока не нажила столь явных врагов, чтобы ради смутного шанса мне навредить задействовались такие сложные схемы. Смутные — это потому риск промахнуться по летящей панде ясен даже ребенку. Конечно, если метал «снаряд» не человек с профессиональной подготовкой.

И тут мы оглядываем мешок с костями, болтающийся в руках танцора-лаовая. Уже отмеченные мной залысины, щупленькое телосложение, одутловатое лицо. Засаленные штаны, рубашка не первой свежести. Пятна от соуса или вина на вороте.

И это — спец по метанию чего-либо? Как в среднем по больнице выглядят пророки, я не в курсе. Но что-то (здравый смысл, кажется) подсказывает мне: он не из этих.

— Маленькая госпожа мудра! — зачастил со словами вредитель. — Я её даже не видел.

Ага, вот и лишнее доказательство, что не по мою душу планировался фонтан из газировки. Он даже не знает моего имени.

Поднебесная — огромна. В ней так много жителей. И не все из них смотрят дорамы. Да что там, не в каждом доме есть телевизор. Люди в таких комнатушках могут ютиться, что там лишний раз не развернуться, не то, что роскошь в виде бытовой техники размещать.

Слава? Известность? В масштабах целого государства эта ворона — никто. Пока, по крайней мере.

— Что за бред ты несешь? — холодно спросила Мэйхуа и подступилась еще на шаг ближе к «фрукту». — Не хочешь говорить правду мне, скажешь полицейским. Да ты пьян, негодяй! Я слышу запах прямо отсюда.

Упакованные в аккуратную форму служители порядка уже совсем рядом, к слову.

— Да, я выпил немного! Но я говорю чистую правду, — затрясся мужичок. — Это всё он! Как увидел его — потерял разум. Помутился рассудком, кроме рожи его наглой никуда смотреть не мог.

— Что тебе сделал брат Сыма? — тут уже дернулся младший паренек из Вихря.

— Как что? — взвизгнул лысик. — Он разрушил мою семью. Моя жена ушла к нему, бросила меня одного.

«С бутылкой», — непроизвольно закончила мысль я.

— Э?

— Брат Сыма?

Танцор, уже стоящий на своих двух, потряс головой. Как при навязчивой галлюцинации.

— Я знать не знаю его жену, — потер лоб Сыма, отчего-то глядя не на лысика, а на танцовщицу из Вихря. — У меня даже девушки нет.

И такое искреннее недоумение написано крупными иероглифами на лице раненого танцора, что мне захотелось сесть на каменные плиты. Лучше даже лечь. И зайтись истерическим смехом.

Такая трагикомедия развернулась в итоге… А ведь насколько драматичнее могли развернуться события, не будь здесь с нами Фасолинки?

На площади тем временем случились перестановки. Явились бравые защитники правопорядка, упаковали в наручники «фрукта». Потребовали не расходиться: им нужны были показания.

Эта ворона отделалась легким испугом, о чем и сообщила полицейским. Летела (низко, к дождю — он в июле не редкость), приземлилась, ничего особо не разглядела.

И это правда: в момент исполнения трюка я была полностью сфокусирована на «механике». Чтобы туловище и конечности делали ровно то, что от них требуется. И на конечной точке летного маршрута, руках «встречающего». Почти что в режиме туннельного зрения проходил мой недолгий полет.

На Мироздание, как говорится, надейся, а сама не плошай.

От соотношения: сколько раз тебя подкинули и сколько раз поймали — слишком многое зависит.

Так что панда летела целеустремленно.

И мало что слышала из сторонних звуков: музыка играла довольно-таки громко.

Мужичонку при виде своих верхних конечностей в «браслетах», похоже, совсем повело. «Фрукт» попытался завалиться в обморок. Дуду рыкнула, полицейский легонько тряхнул симулянта. И тот залился соловьем: про жену, ушедшую к какому-то типу из клуба. Тип — со слов вредителя — просто копия нашего товарища по команде, но фамилия у него не Сыма, а Ма (как лошадь).

А лысику издалека послышалось, что другой танцор назвал коллегу: «Ма». Ветер ли с озера Бэйхай унес часть звуков, мелодия пипы ли напела то, что мужчинка сам услышать хотел?

Тут снова пришлось маскировать истеричный смешок под покашливание. «Жену увел кто? Конь в пальто», — додумало мое безжалостное воображение.

У брейкера с фырчальником довольно обычная, я бы даже сказала, стандартная внешность. Ростом и спортивной фигурой выделяется — это да, а лицо совсем невыразительное.

Ревность дорисовала недостающие черты, стерла непохожести. Обида и злость смахнули, как пылинку, законопослушность. Мужичок был — мамин нюх не обманул — под градусом. Оковы дисциплины пали при виде «ненавистного соперника».

Байцзю помогало вредителю легче переносить одиночество. Вот он и принял — немного — перед игрой в шахматы. Байцзю — белый алкоголь — это почти как наша водка. «Ну что, по беленькой?» — могут, как выяснилось, спросить как в российской подворотне, так и в императорской резиденции Китая.

Видов местной «беленькой» много, с разной крепостью. От сорока до семидесяти процентиков спиртосодержания. Не всё, что начинается с «бай», хорошо и полезно.

А вот бутылочку с фруктовой газировкой лысику дал товарищ по шахматам. Зачем? Мы вряд ли узнаем: искомого товарища на площади не обнаружили. Наверное, решил держаться подальше от неприятностей и свалил по-тихому до прибытия полиции.

Не будь последствий, впору было бы действительно поржать над ситуацией.

— Байта, — шепотом сказала мамочка. — Только мы говорили о ней. Как всё случилось… Байта отвела беду. Так я скоро поверю в Будду.

Мне живо вспомнился мамин с Цзинем разговор. Где моя замечательная буднично предполагала, что её дочурка вспомнила другую жизнь из Колеса Сансары. Я даже зрительно представила себя в колесе…

— Нас спасла Дуду, — решила я на цель поближе перевести взбудораженную мамочку. — Брат Сыма теперь тоже должен ей вкусную косточку.

Ну а что? Все зовут его старшим братом, как признанного лидера в команде, и я тоже буду.

— Эту собаку мы будем кормить лучшими кормами всю её жизнь, — сердечно пообещала Мэйхуа. — Надеюсь, с ней всё в порядке.

— Завтра же куплю ей мяса, — с энтузиазмом закивал Сыма.

Жуя долго не мурыжили. Спросили, проходила ли собака дрессуру. Тот подтвердил. Он её взял щенком, и не ожидал, что вскоре не сможет уделять собаке много внимания. А тут карьера пошла в гору. Вот, чтобы умненькая Фасолинка не скучала в одиночестве, он её отправил учиться всякому полезному. Не вдаваясь, как я поняла, в подробности обучения четвероногих.

Служивых ответ устроил. Правда, контакты центра, где Дуду тренировали, попросили сказать. Затем без вопросов отпустили героическую собаку на осмотр. С ветерком — сам продюсер вызвался предоставить свои колеса и дорогущий салон оранжевого дьявола. Ничего ж не жалко для столь важной пассажирки!

Спрошу потом у Жуя, какого цвета салон в «Диабло». Будет смешно, если синего (привет Апельсинке режиссера Яна).

Дальше у полицейских возникли вопросы к съемочной группе. Вроде: кто допустил нетрезвого человека до участия в съемках? Особенно в сцене с участием несовершеннолетней актрисы? Отдувался ассистент режиссера. Он, как выяснилось, не с каждым лично беседовал, а обратил запрос ко всем, кто следом за нами ходил по парку хвостом.

Немного жаль человека (который ассистент). Скорее всего, один просчет по невнимательности стоил ему карьеры в Лимоне. Но, если и так, этого я «подбирать» не стану. Действительно, мог бы проверить «кандидатов» лучше. Хотя бы нюхнуть, чем пахнет (неприятностями, как пить дать).

Опрос свидетелей не длится долго. Вскоре любителя китайских шахмат и байцзю уводят. Он сгорбленный, растерянный, жалкий…

— Ни бухай, — зачем-то шепчу ему в спину детское «заклинание», отгоняющее злого голодного демона.

Мужчина вздрагивает.

…Легко он не отделается. Я узнаю об этом случайно, спустя много лет. Но расскажу сейчас, а то вдруг потом забудется.

За нарушение общественного порядка и умышленное причинение вреда имуществу (вот так, если я ничего не напутала, записали ушиб Дуду) господину Му впаяют срок в пять лет. Ему светило куда больше, если бы Сыма выдвинул обвинение. Но танцор не стал, сказав: раз никто не пострадал всерьез, нечего обсуждать.

Пять лет спустя Му выйдет на свободу. Вернется в родную провинцию Сычуань. Устроится ночным сторожем. Других вакансий для бывшего заключенного не найдется. Но на простую жизнь будет хватать, и Му не станет жаловаться.

Однажды на складе случится пожар. Му вовремя среагирует, вызовет пожарных. А еще услышит жалобное тявканье — и вынесет из горящего комплекса брошенного беспородного щенка. Заберет спасенного домой, так как вспомнит самоотверженный прыжок одной верной собаки.

Собаки, что спасла в тот день не только меня и Сыму, но и самого Му. Ведь будь на нас двоих больше, чем пара царапин, приговор для нарушителя был бы совсем другой.

Дворняга станет его самым верным другом, когда все остальные отвернутся.

Когда китайскую землю тряхнет снова — с разрушительной силой — дом Му обрушится. Мужчину завалит обломками, но пес поможет хозяину выбраться и спастись. Еще поможет то, что дом чуть ли не из картона, но заслуга пса явно значимее.

Му будет в числе добровольцев спасать детей из обвалившейся школы в его районе. Получит благодарность от города и прощение за прошлые недостойные поступки. Попадет на страницы газет и даже мелькнет в телевизионном репортаже.

Когда мы встретимся снова, я подпишу для него фото, где он со своим четвероногим другом стоит напротив отстроенной заново школы.

Му никогда больше не притронется к спиртному.

Разумеется, после того, как нарушителя увели в наручниках, о продолжении съемок речи не шло. Низко кланялись и косо смотрели люди из администрации парка. Нервничала массовка. Стафф гудел пчелиным роем: это же ошибка одного из них едва не привела к трагедии.

Вдоль границы площади хмурыми тучами ходили главные представители цитрусов. Кроме продюсера — тот выполнял функцию личного водителя.

А ещё один из ведущих актеров увез главную звезду этого вечера. Нет, не меня. Фасолинку. Как раз на продюсерском автомобиле.

Организовали транспорт и для нас с мамочкой. Домчали с ветерком до дома. Все три Чу (их тоже хотели подвезти) отправились в шашлычную. Стресс заедать, нервишки успокаивать после такого непростого рабочего дня.

Ради такого дела Мэйхуа им выдала сколько-то шуршащих бумажек. На шашлычки, закусочки и чай. Иллюстрацию о вреде злоупотребления горячительными напитками девушки наблюдали ясно и четко. После такого — только чай и вода.

Меня всю дорогу обнимали крепко-крепко. А дома под раздачу попал батя.

— Муж мой, нам срочно необходимы люди, достойные доверия, — озадачила мамуля тишайшего каменного воина.

Хорошо, хоть поесть сначала дала. Житейская мудрость: сытый мужчина куда сговорчивее голодного.

Батя потер лоб.

— Подробнее?

Мэйхуа содрогнулась: случай в полете ещё долго будет заставлять её вздрагивать от тревоги. И так кратко, как это вообще возможно, живописала сегодняшние события.

— Я понимаю, что даже профессиональному телохранителю тяжело было бы предотвратить эту — или похожую — ситуацию, — вздохнула мамочка. — Но звоночков прозвучало уже достаточно, чтобы и дальше надеяться на чудеса. Нам нужно расширить штат сотрудников.

Сначала Ли Танзин высказался о мужичке-метателе. Позволю себе опустить всё, им сказанное. Батя у меня человек эмоциональный, особенно в том, что касается его сокровища. Когда же пар был выпущен, и раскаленный котел эмоций поостыл, воин уточнил.

— Обязанности?

— Два водителя, — принялась перечислять мать моя директор. — Для А-Ли и для Жуй Синя. Им понадобятся машины. В воскресенье мы с тобой едем выбирать два минивэна. Ничего не планируй на этот день, пожалуйста.

— Папе тоже нужна машина, — подсказала эта ворона, не оспаривая нужность больших бибик. — И уже давно.

Про то, что родительница сгущает краски, и таких ЧП, как сегодня, на постоянной основе бояться не стоит, я не заикаюсь. Она слишком сильно перенервничала. Встреча с фанаткой — ерунда, та была благодушно настроена. А после такого, как сегодня…

Слова не помогут.

— Верно, А-Ли, — кивнула Мэйхуа. — Ты достаточно откладывал этот вопрос. Если не хочешь водить сам, тогда мы ищем трех водителей.

— Я сам, — вскинул подбородок батя. — Руки не отвалятся.

Только поаплодировать матушке: легкая манипуляция, и о самом предмете давних разговоров (авто для бати) спорить больше не приходится.

— О телохранителях я поговорю с Цзинем, — озвучила следующие мысли вслух мамуля. — Его помощник должен был сохранить кое-какие связи.

— Пригласи брата на ужин, — предложил тишайший. — Заодно узнаем, как у него дела с той девушкой.

«И с тем персонажем, которого желательно устранить из окружения девушки», — осталось невысказанным, но всеми понятым.

Мэйхуа согласно кивнула. Некоторые вещи стоит говорить напрямую, не по телефону.

А я подумала, что мне тоже есть, что спросить у Цзиня. Может быть, ещё рано для «активных действий» в сторону торговой интернет-площадки. Но начинать готовить почву уже потихонечку стоит. А для этого нужны программисты. Другие специалисты тоже, но без грамотного кода моя задумка далеко не уедет.

— Еще нужен человек для присмотра за собакой, — вернулась к расширению штата мать моя. — Временные наемные сотрудники, как выяснилось, подводят. Чу Баочжэн нужна в другой роли. Это работа не требует особой подготовки. Дуду умная и обученная собака. Она не создаст проблем.

— М-м… — задумчиво промычал Танзин. — Я тут подумал о брате Цзичжуне с женой. Он надежный человек и мог бы стать водителем. Его жене трудно работать в поле после болезни. Цзичжун говорил, что его жена очень добрая и усердная. Но после подвального цеха её выносливость не та, что была раньше. Присматривать за собакой — это хороший вариант для неё.

Вороне пришлось напрячь память, чтобы перебрать всех родственников по батиной линии. Вспомнила: это он о спокойном мужчине с натруженными руками. А историю знакомства этого дядюшки с женой батя рассказывал, когда про изготовление мерча шла речь. Про подвальные швейные фабрики и работу женщин на износ.

— Привлечь семейную пару — отличная идея, дорогой, — похвалила Мэйхуа. — Убеди их, ты сможешь.

— А как зовут того дядю, который нас подвозил на станцию? — спросила я. — В прошлом году?

Вообще, я его помню по красочному описанию прихода демона Няня. Который любит полакомиться нежным детским мяском… И поэтому его всячески отгоняют в период смены старого года на новый.

И тот же дядька про обычаи поминальные рассказывал. И про то, где хранятся фейерверки… О, как славно гремела и пыхала та петарда на фоне сверкающих пяток (ладно, подошв) убегающих братцев-кроликов и сестрички-лисички!

Но не пускаться же при моих заботливых в столь детальные объяснения?

Раз мамулю понесло, то на водителе для Жуя и выгульщице для Фасолинки она не остановится. Будет и для меня личный водитель. Так пусть им станет знакомый и приятный лично мне человек. Если согласится, конечно же.

Из неочевидных функций: пока я в садике, будет, кому маму по разным делам транспортировать. А то такси — рабочий вариант, но несолидный.

— Ли Цзялэ? — с долей сомнения озвучил батя. — Да, точно, он нас вез. А что… Может, лучше ему будет в городе.

Мама тут же проявила истинно женское любопытство. Ворона благополучно стала греть ушки.

Так мы узнали, что улыбчивый и словоохотливый дядюшка — вдовец. Подробности батя нам сообщать не стал, только сказал, что дело давнее. И головой потряс.

Давнее, но не забытое. Эх, за что на долю таких добряков приходятся самые тяжелые испытания?

Мироздание, ты тоже фанатеешь от драм?

Как бы то ни было, дядька так больше и не женился. И деток не насоздавал. Что крайне печалит бабулю с дедулей.

— Раз он приглянулся А-Ли, дорогой, — мигом сориентировалась Мэйхуа. — То и с Ли Цзялэ обсуди это дело. Аренду жилья для них мы оплатим. И деньгами не обидим.

Вообще, денежные вопросы обычно решаются мужчинами. Но раз уж мать моя назвалась директором, то и прибылью студии Бай Хэ она по праву распоряжается. Нет ущемления гордости мужа.

— Я слышал, что цены на аренду жилья в столице повысились, — задумчиво сказал батя, сходив за записной книжкой. — Это будет недешево.

Номера всех родственников он в рабочий мобильник не вносил.

— Безопасность нашей доченьки, — с уверенностью высказала мамочка. — Это самое лучшее вложение средств.

— На какой мудрой женщине я женился! — прочувственно сказал Ли Танзин.

Вот и думайте: супругу он похвалил больше этим заявлением или себя? (Шепотом: обоих!)

Новый съемочный день начался с планерки. Казалось бы: мы не в офисе, тут такого не должно быть. Но режиссер У настоял на сборе и обсуждении… Верно, событий в парке, что лишь чудом не обернулись трагедией.

Чудо, со слов Жуя, бодро и весело оправлялось от ушиба. Не без помощи Чу (которая вторая), ведь не оставим же мы хвостатую героиню болеть в одиночестве?

Собравший нас режиссер выглядел плохо. Синонимом усталости смотрелся он. Чернющие круги под глазами, глубокие складки на лбу и между бровями, вздутые вены на руках. Щетина: прежде господин У не позволял себе подобной небрежности.

Стакан кофе (явно уже не первый, судя по всему) в руке его новой помощницы. И ещё один, в режиссерской руке.

Предыдущего ассистента, как нетрудно понять, в студии не было. В списке сотрудников Зеленого Лимона, я так подозреваю, уже тоже.

Вообще, тут кофе пока не слишком популярен. Чай — наше всё, почти что символ национальной идентичности. Особенно среди старшего поколения. Но времена меняются, недосып и рабочее напряжение сказываются… Постепенно кофе идет (течет?) в массы.

И это меня, как кофемана со стажем, радует. Глядишь, к тому возрасту, когда мне разрешат пить сей бодрящий напиток, его здесь научатся пристойно готовить.

Но речь не о напитках (разве что, косвенно, о газированных). Она о дилемме, с которой столкнулся наш режиссер.

— Я пересматривал отснятый материал вновь и вновь, — хриплым голосом вещал режиссер У. — Он невероятен. Наши актеры невероятны. Самоотверженный прыжок собаки и профессионализм актеров создали нечто уникальное. И я подумал: как моя рука поднимется такое удалить? Как я скажу актерам: давайте переснимем, только без собаки?

Динамичные сцены крайне редко снимаются одной камерой. Разве что по специфическому режиссерскому замыслу. Когда нужен определенный ракурс для усиления эффекта. Обычно же камер несколько, чтобы охватить сцену всесторонне.

Особенно в сценах с трюками. Панорамный обзор, крупные планы, верхний план… Чтобы потом можно было выбрать наиболее выгодные, выигрышные ракурсы и «моментики», и «собрать» их в цельную картинку на этапе постпродакшн.

Я так поняла по кое-каким оговоркам, не все камеры вчера выключились разом по команде режиссера. Так, «журавль» точно заснял суету танцоров вокруг раненого брейкера.

Сыма — местами обклеенный пластырями — кашлянул. Это на танцполе он в своей стихии, а в среде «важных людей» парню явно не по себе. Особенно от похвалы такого большого (по статусу на съемочной площадке) человека.

— У меня тоже есть дочь, — режиссер У обернулся к моей матушке. — В этом году она пойдет в младшую школу. Я понял, что не смогу взглянуть ей в глаза, если вырежу эти кадры. Где другая маленькая девочка бесстрашно выполняет трюк, несмотря на кровь и осколки. Как отец, я должен быть примером для своего ребенка. Показывать ей, что значит быть храброй, преодолевать трудности. Я не спал всю ночь, думал про это.

— Так не вырезайте, режиссер У, — выдвинулся вперед продюсер. — Окончательного варианта сценария до сих пор нет. Верно, сценарист Ляо?

Ещё один помятый дяденька шумно вздохнул.

— Собака не может появиться из ниоткуда, — Ляо покосился на Жуя. — Нужно вводить нового персонажа. Придумывать предысторию и последствия.

Ладошка этой вороны мягко толкнула мамин бок.

Как хорошо, что всё уже продумано! Вчерне, в форме идеи. Которая ещё должна получить одобрение.

Пока батя общался с родственниками, обсуждал с ними разные нюансы (так, сельские жители не могут бросить поля до сбора урожая) и всячески склонял их к резкому изменению условий жизни и труда, мы с мамулей тоже не сидели без дела.

Мы думали, как превратить проблему в возможность.

Если Мироздание дарит нам событие, схожее с чудом, нельзя просто взять и выбросить чудо в помоечку. Нужно хотя бы попытаться дать этому чуду удобную (для кинематографа) форму и смысл.

И я даже рада, что вопрос поднял господин У. Маме не придется брать ответственность на себя, предлагая мою идею.

А она как раз в том, чтобы не переснимать танец. Оставить его, как есть: с фонтаном из газировки и Фасолинкой. Только нужно придумать какой-никакой «обоснуй».

Не знаю, почему, но эта ворона подумала о журналистке, которая командовала заносом шкафа ради интервью с Жуем. Наверное, это потому, что все папарацци — проныры. Работа у них такая.

Придется заменить Чу-два на молодую симпатичную журналисточку. Та в свой законный выходной прогуливается с собакой. Ведь юной женщине одной гулять опасно, а с такой компаньонкой — опасности сами собой растворяются в воздухе.

Маршрут пролегает возле места, где как раз идет танцевальное состязание. Отснять променад и то, как Дуду срывается с поводка, не сложно. Монтаж доделает всё остальное — гладко и бесшовно.

Будет совершенно естественно, если родитель подойдет к хозяйке собаки. Поблагодарить за спасение дочери. Можно даже с дочерью на ручках. Так я смогу легально потискать Фасолинку в кадре. А зрители ею ещё полюбуются. В мирной, так сказать, обстановке.

«Папка» с девушкой вскользь познакомятся, Жуй узнает имя журналистки и канал, где та работает. Та засобирается уходить.

«Может быть, мы ещё встретимся?» — предположит танцор. — «Малышке Шао явно нравится ваша собака. Взгляните, они отлично проводят время».

«Не думаю», — отвергнет подкат журналистка.

«Тогда, возможно, вы придете посмотреть на наше выступление?» — откажется сдаваться без боя «папка». — «Может, даже репортаж о нашей команде снимете?»

«Вряд ли центральный телеканал покажет в новостях ваш провинциальный коллектив», — вздернет носик гордячка.

«Поглядим», — усмехнется, как он умеет, бывший принц-поэт.

От такой его ухмылочки девы штабелями падали.

«Дойдите хотя бы до финала», — пожелает ему девушка перед уходом.

А мы (те, у кого есть допуск к ошметкам изначального сценария), знаем: Вихрь с огромным трудом и превозмоганием выгрызет себе путь к финалу состязания…

Словом, если нашу с мамой задумку утвердят, то и новая встреча с симпатяшкой будет обоснована. И эдакий открытый финал с намеком на возможную романтику можно будет подбить…

И Дуду показать ещё разок. Хотя бы на фоне титров. С «хозяйкой» и одним харизматичным танцором…

Тут же вот какое дело: я-прошлая читала одну переводную китайскую новеллу. Внимательно и с нешуточным интересом отслеживала судьбу одного из героев (отнюдь не главных). Это был пес по кличке Супчик.

Главный герой — из тяжелых условий поднимавшийся к успеху — крайне прагматичный китаец. Каких тут, на моей новой родине, ой как много. Животные для многих — это бессловесная скотина. Пока полезная — кормим и содержим. Перестала быть полезной? Тут уже возможны варианты…

На протяжении многих томов я волновалась о судьбе Супчика. Сложно было не волноваться, зная о других «питомцах» главного героя. Вроде курицы, именованной: Наполовину-жареная-наполовину-в-специях.

Серия книг о хозяине Супчика была мною изучена только потому, что она про игру. А я-прошлая как раз тогда «носилась» с историей на схожую тематику. Как курица с яйцом, ага. Пожалуй, единственное, что Кира Воронова из китайских произведений читала в той своей жизни.

Стоп. Или автор всё же был кореец? Беда: кажется, воспоминания из прошлой жизни стали размываться… Вытесняться новыми яркими впечатлениями? Или это по-другому работает?

Не суть. Даже если Супчик был из Южной Кореи, здешнее отношение к животным часто по тому же принципу формируется.

Я не так давно видела по телевизору, как детеныш примерно моего возраста руками вылавливал золотую рыбку из аквариума. На глазах у родителей и других взрослых. Та трепыхалась без воды… Детеныш и родители смеялись. Потом их вежливо попросили оплатить стоимость рыбки. И всё, банкнота в пять юаней — все последствия.

Разумеется, не все азиаты таковы в отношении домашних животных. Тот же Жуй — яркий пример искренней заботы о питомице. Эта ворона лишь хотела бы, чтобы таких, как Жуй Синь, стало больше в соотношении к таким, как главный герой той новеллы.

Даже к сестре своей вредине (которая сияющая жемчужина и полный песец) я отношусь со снисхождением из-за симпатии Бинбин к дворовым курочкам.

Знаете, я тоже в меру прагматична. Курочки несут яйца для яичницы. Свинка станет отбивной (и ещё множеством вкусных блюд). Но отношение к домашним животным: кошкам, собакам, птицам, в конце концов, может быть мягче. Душевнее.

Ведь они дарят нам верность, ласку и доброту. Станет ли хуже кому-либо от ответной доброты — со стороны людей?

А гармония — это не только про эстетику. Красивые картинки, истории со смыслом… Это важно, без сомнений. Но, по мнению вороны, доброта — это тоже составляющая гармонии.

Ходить с плакатами и что-то кому-то доказывать — не наш метод. Тогда как показать искренность одной милахи в песочной шкуре — может стать первым кирпичиком в постройке эдакого фундамента. Основы понимания, что в мире не бывает слишком много доброты. Особенно — взаимной.

Мне хочется в это верить.

— А потом журналистка в самом деле по распоряжению канала придет снимать репортаж о финале соревнования? — заблестели глаза сценариста Ляо. — Ха, отлично! Мне нравится.

Это моя замечательная и убедительная закончила презентовать нашу с ней общую (многие детали — её заслуга) задумку. Отвлеченные мысли о братьях наших меньших отодвинем пока что в сторонку. Нельзя упускать нить дальнейшей беседы.

— Если мы добавим эти сцены, — потер лоб режиссер У. — Тогда что-то другое придется сократить.

— Только не танцы, — встряла одна мелочь пузатая. — Меня можете меньше показать. Ничего страшного.

Развивать мысль на тему того, что не количество важно, а качество, я не стала. А уж в плане наилучшего качества эта ворона постарается.

— Мэй-Мэй, ты уверена? — подключился кастинг-директор Дэн.

Этого дяденьку тоже вызвали на обсуждение.

— Уверена, — широко улыбнулась я. — Главное — создать лучшее кино, да?

— Конечно, — автоматически согласились взрослые.

Эта ворона улыбнулась еще шире и пожала плечами. Мол: вот и всё.

Сейчас я озвучу весьма циничное соображение. В числе достоинств киностудии с цитрусовым названием одно из наиважнейших — это их счета. Финансовая состоятельность. А ещё наличие целой хитросплетенной сети полезных связей.

Тут вам и возможность скрытую рекламу пихнуть ненавязчиво (в самом деле ненавязчиво, без выпячивания продуктов этикеткой с названием в кадр).

Мы ещё только начали съемки, а уже успели задействовать: средства по уходу за волосами, кожей, зубами (рука так и тянется добавить в этот ряд перышки). Мопеды: на таких разъезжает несколько мемберов Вихря.

Производителя модной (и дорогой) звуковой техники. И чуть менее «понтовой», но зато оригинальной для своего времени — спортивные наушники разных цветов. И более громоздкие, но забавные — голубенькие с кошачьими ушками — в кадр разочек ненавязчиво впихнули.

Напитки (нет, не газированные, хотя и их тоже, но незапланированно). На выездной съемке будет несколько локаций — их тоже покажем в выгодном свете.

Обувь (удобная, спортивная, от местного производителя), про одежду молчу, особенно про детскую. Малышка Шао из малообеспеченной неполной семьи меняет наряды чуть ли не в каждом дубле. И тетя-костюмер это дело как бы оправдывает, но слегка… притянуто за уши. Кошачьи, от наушников.

Не суть. Список будет расширяться и дальше.

Реклама — это денежки, а денежки — это солидный бюджет.

Так что событие в парке Бэйхай хоть и ударило по бюджету кинофильма, но не критично. Для киностудии устроить второй заход — не что-то неразрешимое. Разве что с администрацией будет чуть сложнее договориться: им не нужны проблемы.

Но, что-то мне подсказывает, всё с повторным выездом получится. Возможно, дело в энтузиазме кастинг-директора. Он ведь тут же, как идею с журналисткой утвердили, взялся за дело.

— Кто из списка сейчас не занят? — напористо гаркнул господин Дэн.

И его помощник резво засуетился.

Список — относительно неофициальное, но всем (в узких кругах) известное собрание имен и фамилий. В нем — актуальные на текущий период времени актеры (актрисы). Свой список для мужчин, свой для девушек. Дети-актеры в эти списки не попадают. Специфичный мы «товар» для киношников.

Список — это не про красоту и даже не про актерское мастерство. Он про популярность, узнаваемость и обсуждаемость. Эдакий «топ» по признаниям в любви от фанатов. Очень упрощенно: чьё личико при появлении в кадре вызовет больше писков и визгов у зрителей.

Другой пример: чье фото на обложке журнала заставит людей выкупить весь тираж в самые быстрые сроки. И это всякие блогерские платформы и соцсети пока что в массовый обиход не завезли. Там ещё и подписчиков, «лайки» (не те, что порода собак), комментарии и количество запросов в поисковиках станут учитывать.

Если что, Жуй Синь в списке мужчин-актеров… не значится. Несмотря на серию успешных проектов и громкий скандал с уходом из «Радости». Не дорос: слишком мало времени провел в индустрии, статуэтками престижных кинопремий не обзавелся.

Ха: если кто-то решит всё же создать негласный список детей-актеров, то первую строчку в нем займет без боя эта ворона. Две премии: лучшая второстепенная роль на Летающий апсарах и Лучший дебют от Магнолий.

В возрастной категории от нуля до шестнадцати нет никого в Срединном государстве, кто мог бы соперничать с вороной по числу значимых наград. А старше — уже добро пожаловать во взрослые списки.

И я ведь не планирую останавливаться на достигнутом. Только с посещением детского садика карьеру состыкую… Так, что-то меня занесло. Сейчас не обо мне разговор.

Количество «позиций» в этом «меню» красивых людей (а некрасивые редко становятся популярными в Поднебесной) плавающее. Нет какого-то фиксированного числа. Ну, или мне про него не сказали: я же в принципе не должна знать о таких категориях. Всё своими чуткими ушками приходится вызнавать, по словечку, по капельке выуживать.

Неудивительно, что самые денежные рекламные контракты чаще достаются людям из списка. (Знаменитостей в других областях не учитываем, чтобы обойтись без путаницы). Очевидно, что рекламодатели заинтересованы в том, чтобы отвалить чемодан денег звезде, способной их продукцию загнать в солд-аут.

Это порождает нехилую накрутку на любые гонорары топовых звезд. Другой вопрос, как долго и с каким трудом эти звезды «топали» до нынешних позиций. И с каким свистом могут вылететь, кануть в безвестность при малейшей оплошности. Как тот же Сюэ Вэнь, чье место в Вихре занял наш Жуй.

Не знаю, почему, но женский список нынче значительно короче мужского. Казалось бы: столько народонаселения, неужто красоток с актерским талантом не отыщется? Да там конкуренция должна быть жестче, чем за место в Университет Бэйцзина!

Но как-то так получается. Девушек много, и актрис постарше хватает, но… мужчины популярнее. Допускаю, что одна из причин — это ярое нежелание актрис выглядеть «неприглядно».

Ты должна быть прекрасна всегда, каждую секундочку, при любых обстоятельствах.

Сценарий и злодей-режиссер требуют иного? Не слушай! Мнение зрителей о твоей возможной некрасивости, попавшей на камеру, важнее. И придется мучительно извиняться за это.

«Мне жаль, что я испортила ваш просмотр своим уродливым лицом и лишним весом», — это, если что, цитата.

В итоге актрисы вместо того, чтобы есть, только подхватывают палочками еду, а до губ не доносят. Жевать и проглатывать воздух, оставаясь красивой, легче, чем реальную пищу. Плакать? Только с сохранением привлекательности. То есть, чтобы луковым карандашом мазнули, и слезинка-другая выкатилась.

И так со всеми действиями и эмоциями, до абсурда может доходить. А зрители ведь не идиоты (не каждый первый уж точно). Люди чувствуют фальшь. Оставаться привлекательной мало, нужно уметь дать «картинке» глубину.

А для этого нужно выйти за рамки картонной куклы с нарисованным лицом. Не все на такое способны.

Заколдованный круг получается.

Это я к чему вообще распинаюсь: даже за крохотную роль агенты реально классных актрис могут запросить заоблачную сумму. И господин Дэн готов на немалые траты.

«А с нами о гонорарах торговался», — сложно удержаться от мыслишки.

Впрочем, это другое. Прощупать границы допустимого и сэкономить при заключении сделки — нормально и естественно. Мы в Китае, детка. Тут так принято.

С топовыми актрисами, как становится понятно к обеду (Вихрь в это время репетирует), Зеленый лимон пролетает. У всех слишком плотный график. Даже маленькую роль не вписать.

— Кто там дальше? — бухтит кастинг-директор на взмыленного помощника. — Только сразу свободных. Без танцев с уговорами.

— Это займет больше времени, — сгибается пополам работник. — Простите мне мою некомпетентность.

«С бубном, с бубном попробуйте», — хочется подсказать.

Терплю. Мотаю на ус сложности с подбором исполнителей.

Вдруг меня всё же дернет на создание своего кино? Там ведь парочка Бу-Ян неприкаянными по далеким уголкам необъятной моей (новой) родины бродит. Слишком лакомые «кусочки», чтобы не задумываться о том, как бы их прибрать к рукам…

И как же — нельзя это игнорировать — непросто живется рядовым сотрудникам. Не только в Зеленом лимоне. В целом — в обществе, где почитание старших (по возрасту, должности и т.д.) является добродетелью. Казалось бы: хорошо же!

Я и не спорю. Определенно, плюсы в этих принципах есть. Насколько они исказились с древних времен? Перегибают ли с проявлением уважения мои современники? Пользуются ли этим те, кто старше-выше-сильнее?

Эта ворона ещё слишком малоопытна, чтобы дать ответ с гарантией. Но одно я могу сказать точно: гнуть спину и извиняться за каждый чих — не по мне.

Я лучше пробегусь по воздуху или встану на пуанты. Ну или на носочки миленьких балеток со стразами. Этот кусочек можно снять в павильоне — так что ворона по полной отрабатывает свой рис.

Сто потов согнать и уйму синяков набить для меня предпочтительнее, чем кланяться и лебезить.

Вывод: надо будет сотрудницам Бай Хэ ещё одну премию выписать. За что? Да хотя бы за очередной сбор разведданных.

Наши бледные моли нынче были отправлены с новым заданием — втираться в доверие к мемберам Вихря. Чтобы в непринужденной беседе — как бы невзначай — разузнать о старшем танцоре. Том, который Сыма.

…Б-р-р, мне ночью снился страшный сон: я вишу на высоченном заборе с колючей проволокой, зацепившись так, что нет возможности спуститься. За спиной происходит что-то нехорошее, непонятное. Что-то (кто-то?) хлюпает, скрежещет, причем делает это — медленно, но неумолимо приближаясь.

А на дороге, что вдоль забора тянется, стоит с поднятыми руками би-бой Сыма.

— Сыма! — пищу я вниз, к его протянутым рукам. — Сымай меня отсюда!

И чхать хотело мое подсознание, что верно говорить было бы: «Снимай». Сны, они такие. Самовольные.

От снов к реальности: вчера танцор хорошо выполнил свою работу. Понятное дело, словесное спасибо ему и эта ворона шепнула (когда толпа сочувствующих немного рассосалась), и мамулечка с поклоном высказала.

Но ведь нельзя оставить без поощрения такой — режиссер здорово подметил — выдающийся профессионализм.

И потому нами были задействованы наши верные Чу. Кто откажется поболтать с той милой девушкой, с которой пришла вчера на съемки та собака? Без вмешательства Дуду — кто знает, чем бы закончился танец на площади?

Да и ответить на пару безобидных вопросов другой милой девушки, угощающей танцоров охлажденными фруктами, вовсе не сложно…

— Младший брат господина Сыма в этом году поступил в Нефтяной университет, — доложила одна из разведчиц, Чу Суцзу. — Кажется, с оплатой первого взноса за обучение возникли некоторые затруднения.

Наличие отдельной гримерки — это определенно благо. Удобненько слушать доклады во время перерыва.

— Танцорам выплатят часть гонорара лишь по завершению съемочного процесса, — донесла ещё немножко полезных сведений вторая разведчица, Чу Баочжэн. — Они на почасовой оплате. Сто юаней в час.

Живо вспомнилась моя первая большая работа. «Дело о фарфоровой кукле». Там у меня была фиксированная оплата за рабочий день (тысяча юаней). И по сто юаней за каждый час до завершения съемок, с доплатой за ночные съемки.

Это, на самом деле, мало. Массовке платят ещё меньше, конечно. Но то, что танцоры за сложные номера и риск получения травмы (не призрачный, как мы удостоверились) получают от цитрусовых столько же… Удручающий момент.

Мы с мамочкой переглянулись.

— Вопрос с учебным взносом младшего Сыма должен быть улажен к понедельнику, — распорядилась Мэйхуа. — Это будет правильно.

Высшее образование в Поднебесной — платное. Есть система грантов и стипендий, но на всех желающих их, конечно, не хватает. Кредиты на образование выдаются под гуманные проценты. В общем, получить высшее — можно.

Но мы же не знаем всей картины. Может, семья Сыма и без учебы младшего в долгах. Танцоры из Вихря — это полезные, но неполные источники информации.

Я прижалась к теплому маминому боку, без слов её благодаря.

Брейкер делал свою работу. Эта ворона (и немножко панда) не угробилась бы, даже если бы Сыма сплоховал и не поймал её на подлете. Подобралась бы, кувыркнулась. Наверняка ободрала бы кожу при падении. Ушиблась бы. В худшем случае был бы перелом. Тогда — увы — кино б закончилось.

Но чтобы насмерть? Не верю. Мироздание не допустило бы такого глупого исхода. Скажите ещё, что Фасолинка случайно именно вчера осталась без присмотра!

И всё равно — Сыма молодчина. Не сдрейфил. При виде крови и глазом не моргнул. Поощрять такое — хорошее и нужное дело.

Он помог маминому сокровищу. Мама поможет его младшенькому. При этом и ворона сама по себе не промах, и братик-студент своими силами в университет поступил.

Как по мне, справедливый расклад.

Актриса на роль журналистки нашлась к концу дня. Каюсь, я уже готова была выдвинуть кандидатуру Чу-три. Той, что бывшая модель. У нее нет опыта актерской игры, но внешность — очень даже. Зрители могли бы придраться к возрасту… Если бы узнали этот возраст. Так-то Юмин выглядит моложе своей младшенькой.

Вот что грамотный уход за кожей делает.

Но Юмин была в рядах массовки в то время, как газировка отправилась в полет. Внимательный зритель может углядеть, что одна девушка и пританцовывает в такт музыке, и гуляет с собакой. Не дело.

Согласию Чжу Юэ на эпизодическую роль эта ворона обрадовалась. Знакомые все лица! Юэ играла роль куртизанки в «Кукле». И возлюбленной принца-поэта…

Карьера Чжу после нашей совместной дорамы тоже резко пошла в гору. Не удивлюсь, если вскоре она окажется в том самом списке. График съемок у девушки плотный. Повезло цитрусам, что она вернулась в столицу на пару дней раньше, чем планировала. И согласилась дни короткого отдыха между проектами отдать на «подработку».

Роль же коротенькая и простенькая. Легкий намек на «химию» между Юэ и Синем изобразить вовсе и несложно. Достаточно вспомнить об их прошлом совместном проекте.

Юэ девушка прямолинейная. Честно и открыто заявила, что променяла отпуск на Хайнане на эту работу, потому что узнала о том, с кем ей предстоит сниматься.

А Чу Суцзу получила новое скрытное задание: узнать, хорошо ли обращаются с Чжу Юэ в её агентстве. А то знаем мы, как оно бывает…

…Позже, когда фильм выйдет в прокат, воссоединение этой парочки — пусть и такое кратенькое — фанаты «Дела о фарфоровой кукле» воспримут на ура.

«Они просто переродились в другом времени. Конечно же, у них возникло притяжение!»

«Хочу увидеть больше проектов с этими двумя. Чжу Юэ и Жуй Синь — это сочетание вне времен и декораций».

«Хитрые: участие нашей Юэ скрывали до последнего. Ещё и съемки провели тайно. В таком известном парке столицы. Невероятно!»

«Идеальная пара. Поделом той дурочке, бывшей жене. О чем она думала? А наша малышка-демон — умничка».

Но то в дальнейшем. Пока же Юэ «поселилась» в студии, впитывая эстетику танцев Вихря. Поскольку журналистка должна посетить финал шоу уличных танцев, мы снова перекроили график. В нем внезапно стало мало съемок и много репетиций.

Ведь финал предполагал целых два групповых танца. Один с использованием китайской песни в качестве музыкального сопровождения. Второй танец на песню иностранного исполнителя. Вот для него-то и оформлялись права на «Smooth».

Хореографию на мелодию Карлоса Сантаны посчитали слишком взрослой для этой вороны. И это было не только мамочкино мнение.

Что тут сказать… Поприсутствовала я на их репетиции. Горячо! Так жарко, что для малявки и впрямь неуместно.

Единственная девушка, Ланьлань (красивое значение имени: синяя орхидея), в Вихре танцует хип-хоп «новой школы». Ланьлань довольно закрытая, неразговорчивая. Тихая. Для азиатской девушки — очень высокая. Носит свободную одежду (мешковатую даже), не красится. Всю дорогу с начала съемок стилисты сохраняли этот её образ. Хип-хоп — это ведь драйв и свобода.

Для финала Ланьлань переодели в дымчато-серое ципао с разрезом и струящимся подолом. Накрасили. Поставили в центр — а прежде девушку не выделяли. Танец с элементами «латины» в жгучей смеси с джазом, брейком и хип-хопом получился… У-ух!

Пометки «hot» и «spicy» нужно было ставить на эту хореографию, как на остренькие блюда китайской кухни.

Зеленый лимон и до этого Жуя в майки обряжал. Разочек даже заставили пот со лба вытереть майкой, как бы невзначай показав кубики пресса. Но почему-то раньше эти майки не столь «жгуче» смотрелись.

История на сцене выглядела, как борьба двух мужчин за внимание одной красотки. Кто кого перещеголяет мощными танцевальными элементами. Остальной Вихрь тут выступал, по сути, подтанцовкой. Весь фокус — на Ланьлань, Жуе и Сыме.

Девушка не знает, кого выбрать до последних тактов. Её в две пары сильных рук там крутят-вертят, подбрасывают — шоу феерическое. И лишь в конце выступления Ланьлань падает на руки Сыме.

С такими сияющими глазами он ловит партнершу, что ясно, как в свете прожектора — нравится крепышу синяя орхидея. В реальности, вне гламурной картинки кинематографа.

Надеюсь, Сыма догадается признаться ей в чувствах. Тут уж, в делах сердечных двух взрослых людей, эта ворона не помощник.

Танец на местную композицию не так горяч. Но он тоже зрелищный. В нем значительно меньше трюков: движения би-боев (би — от «брейк») аккуратно и ненавязчиво вписаны в общую хореографию. А она реально сложная. И креативная.

Серьезно, дяденька-хореограф чертов гений. Это после того, как он меня гонял нещадно, я вам говорю со всей уверенностью.

Мы тренировались в павильоне, на площадке снаружи, на траве…

И оно того стоило. После того, как восемь раз поскользнешься на скользкой после дождичка травке, растянешься, поднимешься и еще десять раз отработаешь движение… После такого тренинга во время съемок тело делает само всё, что нужно. И можно сосредоточиться на мимике и, собственно, актерской игре.

Учитель Дуань конкретно так прокачал танцевальный «скилл» этой вороны. Настолько, что в сложном выступлении для финала я почти не ошибалась. Не больше других — взрослых и опытных — танцоров.

Итак, хореография. Раз мы в кино, а не на обычном танцполе, глупо не использовать преимущества. Начало танца — вид сверху. Ракурс, в котором рост всех участников не имеет большого значения. Тем более, что танцуем мы… в шляпах. Соломенных, с широкими полями.

Подобные носят крестьяне в полях. И рыбаки на лодках. Помню, в похожей шляпе рассекал по волнам богатенький дяденька на съемках «Шелеста осенних листьев».

Основа хореографии — таттинг. Это очень точные, четкие, геометрические движения в быстром ритме. Руки танцоров создают связки фигур, где углы выверены до миллиметра. Очень-очень круто и при этом легко и просто выглядит — со стороны. И невероятно сложно в исполнении, если за плечами нет долгих лет подготовки.

— Локоть ниже! Танцор, крайний справа — торопишься. Пальцы вместе! Угол не тот. Не синхронно. Заново! Нет, снова сбились. Рисунок уплыл… Заново, на счет три… Стоп! Центр спешит.

Центр — это я, как самая маленькая. Сердцевина необычного цветка, где люди в шляпах — подвижные лепестки.

Этот танец мы снимали восемь часов с множеством перерывов. Под конец я не чувствовала рук. Кончики пальцы от напряжения онемели.

Это было круто.

И уже после этих выматывающих дней (репетиции плюс сами съемки заняли больше недели) Вихрь полетел на «историческую» родину.

В Гуйлинь.

Неделя перед отъездом выдалась насыщенная. Кроме бесконечных репетиций и съемок кинофильма, ещё и подзабытый (за суетою) мерч подъехал.

А, да! Цитрусовые наконец-то определились с новым названием фильма. Но я его вам пока не скажу. Потом, в более подходящий момент, чтобы понятненько было, почему именно так.

Мерч — это замечательно. Для меня и других «родственников» из драконьего сериала всё свелось к двум фотосессиям и одному видеоролику. Основная сложность была в том, чтобы совместить работу для продвижения с графиком съемок и репетиций.

В итоге, первый заход снимали на рассвете. Студийные съемки, хороший свет, выстроены декорации (драконий храм, комната со статуей). Сели-встали-улыбнулись-нахмурились… И т.п. минут сорок пять в сумме. Это для постеров.

Дополнительно минут двадцать в «героических» образах на фоне хромакея. Зеленый фон позже «волшебным образом» превратится в какие-то из использованных в сериале локаций.

Затем, через день, в глубокой ночи мы записывали «марионеточный» ролик. Это я его так из-за тросов обозвала. Суть в том, что меня подвесили в воздухе, выдали меч, попросили «красиво» им помахать. Помахать — цитата.

Мастер Чжао за такую формулировку кому-то, мне так кажется, сделал бы секир-башка (или как оно на китайский манер?). К счастью для стаффа, мастер меча не почтил своим вниманием рутинную съемку для продвижения.

Не исключено, что скучным мне процесс казался из-за предваряющей двенадцатичасовой танцевальной практики. И хлопков бумажным веером от учителя Дуаня. Очень практичная штука в жару: и тебе обдув, и инструмент для безболезненного, но донельзя обидного втыка ученикам.

Второй фотосет, тоже рассветный и студийный, мне запомнился больше всего. Наконец-то мы добрались до мерча! Кто-то креативный заморочился, напряг извилины. И выдал нечто — на мой взгляд — шедевральное.

Азия устроила нам чайную церемонию. С куклами. Девочкам: мне и Сюин предстояло «пить чай» со своими фарфоровыми копиями. Тогда как парням дали разные задания.

Воинственный третий брат фехтует со своим образом (его в итоге сделали менее круглощеким, чем на рендере). Старший брат со своей куклой разбирает доклады от министров.

Это был восторг. Чистый, незамутненный, детский: мой внутренний ребенок (девочка-девочка, даром, что до этого мечом в воздухе махала) пищал от восторга.

Лу Сюин и наставник старшего принца (о нем позже) получили строгие китайские сервизы. Тогда как для меня и ещё раз меня, только куколки, раздобыли чайный комплект, больше смахивающий на западный. Да что там, я вполне могу представить похожий набор посуды в бабушкином буфете, где-то около хрусталя.

Мнение режиссера: он больше сочетается с образом Цзыюй.

Нет вопросов: он художник, он так видит. А я только за, всеми четырьмя руками (две из них на шарнирах).

Кукол сделали покрупнее, чем представлялось по рендерам. Меня усадили на колени (прямо на круглый стол, ага, не на полу же нам, таким красивым, восседать?), как бы визуально «утрамбовали». Но всё равно — на фото видно соотношение меня и игрушечной малютки.

Я так понимаю, наши фотокарточки пропустят через отбеливающий фильтр. Это когда кожа выглядит почти что фарфоровой — желтизну естественную убирают. Наиболее лестным сравнением цвета кожи (как для девочек, так и для мальчиков в любом возрасте) из того, что я слышала, является: «точно белый нефрит».

Традиционный нефрит — зеленый. Его и добывают чаще всего. Но имеются и другие расцветки: желтый, синий (голубой, как вариация небесных оттенков), красный, белый.

Белый нефрит (байюй) встречается реже, чем зеленый. Чем меньше в нем примесей других оттенков, тем выше стоимость. Непрозрачный матовый белый нефрит — это то, к чему стоит (так тут полагают) стремиться в цвете кожи.

А ещё он считается символом власти, бессмертия и совершенства.

Мне немного рановато бороться с ветряными мельницами… то есть, с общественным мнением. Хотят фильтры на фото — пусть делают.

Тем более, что я с текущими съемками и тренировками от учителя Дуань на свежем воздухе реально загорела. Несмотря на обилие солнцезащитных мазюкалок и отбеливающих масок, сывороток, смывок, кремов и притирок. Так что даже под слоем минеральной пудры (с эффектами белизны и выравнивания тона кожи) виден загар.

А Цзыюй мы снимали в более «белокожем» варианте. Тогда и солнце жарило не так, как в июльскую жару.

Боги и демоны с этими отбеливаниями! Как и с другими заморочками и требованиями к внешнему виду. Мэйли — самая красивая девочка в этой локации. И пусть кто только попробует возразить — заклюю.

Съемки — волшебно прошли. Кадры получились фантастические, нам показали на мониторе для предварительного просмотра. Охали, ахали и восторгались все без исключений. Я тоже — а как можно не похвалить людей за столь вдумчивый подход и отлично сделанную работу?

Там даже магнолии в вазах — пусть и искусственные, но элегантные.

Эта ворона нарочно задерживала дыхание и двигала ручками медленно, словно кукла. Для достижения большей схожести. Чтобы стать, как фарфор, надо вести себя, как фарфор. Ведь ему уже придали максимальную схожесть с живой принцессой. Дальше некуда, если только это не кукла-демон.

В общем, мы с представителями Азии сделали очень крутой фотосет.

Если после этого всех маленьких Цзыюй не раскупят, я съем все чайные листья в доме! Не заваривая.

Азия-фильм определенно шарит в рекламе и продвижении. Моё уважение автору идеи.

А теперь про наставника Фу (воплощение духовности и внутренней силы). Вообще, его роль в «Воззвании к высшим» немаловажна. И эфирного времени достаточно много занимает. Актер — из списка. При это его роль всё же не главная.

Но это не повод откосить от впаривания зрителям мерча. Наставник тоже пил чай на камеру. Уличный павильон, проливной дождь, крыши, много зелени… Простой стол с орхидеей в горшке, чайные принадлежности, курильница с благовониями. Четки из сандалового дерева и фигурка дракона.

Орхидея — это отсылка к самой известной роли актера, который в «Воззвании» играл наставника. Там было некое глубокое смысловое наполнение у цветка, но я из тех, кто не в теме. Не смотрела ту дораму.

Суть в том, что актер ещё не появился в кадре — камера смещается на человека после столика для чаепития — поклонники сего господина сообразят, кого сейчас увидят. И запищат от восторга. А ещё оттого, что они такие умные — сами догадались. Продуманные дяденьки и тетеньки из маркетингового отдела вовсе ни при чем.

А дальше актер с одухотворенным видом отопьет немного чаю и глубокомысленно кивнет дракоше. В данном «раскладе» нефритовый дракон выполняет функцию «чайного бога». Кроме посуды, в церемонии могут участвовать ещё и чайные божества (или духи).

Фигурки божеств, животных, мистических существ, исторических персонажей (скажем, Луй Юй, автор «Классического трактата о чае»), да даже писающий мальчик, пускающий струйку сами понимаете откуда при поливе его чаем — всякое можно увидеть при чаепитии.

Мастер церемонии «кормит духа», поливая его на разных этапах церемонии. Божество может нести некий смысл (скажем, менять цвет, если вода вдруг отравлена), а может просто служить украшением.

Раньше смысл был важнее, но в современном Китае редкость фигурки (божечки ещё и предметы коллекционирования) и её вид зачастую важнее подтекстов. Чайные модники и модницы держат дома коллекции чайных фигурок на разные случаи жизни (и под разную посуду).

Актер, игравший роль наставника Фу, визуально приятен (тот самый «ученый муж», любимый типаж миллионов китаянок), ему удается передать умиротворение момента. Собственно, именно такие отстраненные и просветленные образы актеру лучше всего и даются. (Шепотом: это когда мышцы лица не нужно напрягать).

Нефритовый дракон в качестве коллекционного «чайного бога» (выпуск так же лимитированный, нефрит же — не пластик) скорее всего разлетится по адресам счастливых обладателей быстро.

Возможно, даже быстрее, чем дым от благовоний растворится в воздухе. Грамотная подача решает.

Скорей бы уже вышел сериал! И мерч к нему. Тут уже не только финансовый интерес, больше хочется увидеть, как подействует этот утонченный и при этом креативный подход к пиару от киностудии Азия-Фильм.

Эта ворона считает правильным учиться у лучших.

Незадолго до отъезда нас навестил Цзинь. Перед этим мы с мамулей шутили по поводу меня-панды. Что вылилось в шалость моей замечательной: она подала на стол тарелки с лапшой в виде… панд.

Закрученная лапша — голова, вторая такая же — туловище. Лапки и ушки созданы с помощью водорослей (в фигурном вырезании мне разрешили поучаствовать). Из яичного белка на водорослевой подложке и с «бусинками» черного перца сделали глазки. Носопырку выложили осетровой икрой. Нежно-розовые лепестки пиона (они съедобные) стали милым румянцем на щечках.

Забавное и в целом съедобное блюдо, конечно, не было основным. Главное, что все за столом улыбнулись. Даже гость, что с самого порога тщательно скрывал в уголках глаз беспокойство. Тревога лишь усилилась, когда мамочка затронула животрепещущую тему: поиск обученного сопровождения для драгоценности.

Приятно, черт побери: он меня видит в какой раз? Третий или четвертый? А уже не безразличен к судьбе племяшки. Не зачерствел и не оскотинился на фоне семейных богатств. Славно. С таким человеком можно и общаться, и работать.

— На эту роль предпочтительнее девушка, — слегка «ушел в себя» Цзинь. — Прямо сейчас я не готов назвать конкретной кандидатуры. Для племянницы нужна не просто подходящая, а самая лучшая. В ближайшее время я дам тебе ответ, сестра.

Мэйхуа степенно кивнула. И немножечко разжалась внутренняя пружина тревоги. Это видно по движениям и взгляду: они плавнее, мягче, спокойнее.

Чего нельзя сказать о дядюшке. Не одной вороне читать лица и сердца: батя вскоре принялся раскручивать гостя на откровенность. Про того скользкого типа, соблазняющего девушек — с премерзкими последствиями.

Я тихонько выдохнула с облегчением. Раз спрашивает, до крайних мер и вывоза последствий по частям не дошло. Цзинь-то, если что, отмажется — семья не даст в обиду наследника. А кто за моего прямолинейного каменного воина вступится?

Нет уж, пусть тот типус как-то самоустранится без участия моего родителя.

Серая мораль от белой вороны. Зато честно.

Цзинь раскололся. Он, как хороший ученик, старательно выполнил все наши указания. Пытался быть другом для невестушки. Сумел убедить другую жертву в нужности встречи с барышней Сяо.

Увы, разговор возымел обратный эффект. Сяо не поверила: пелена влюбленности часто застит людям взор. И глушит голос здравого смысла.

Девушка разозлилась на Цзиня. Сложила два плюс два и вывела, что это жених пытается очернить её возлюбленного. «Такими низкими, грязными средствами», — конец цитаты.

Шэнли на грани. Он реально готов на то, чтобы миновать шаг с запугиванием гада. Исключить его из «уравнения» физически. А разбитое сердце… Лучше, чем петля на шее. Люди Цзиня копнули ещё глубже, и нашли раннюю жертву этого гнуса в человечьем обличье. Та — не справилась с последствиями и чувством стыда.

Для юной Сяо дядюшка не желал такой судьбы. Расстроится? Барышню пытались вразумить. Она не вняла.

— У меча предназначения два острия, — задумавшись, я процитировала (хорошо, что хоть в переводе) фразу из саги о Ведьмаке.

Всё шло по наихудшему сценарию. И я пыталась сообразить, как обезопасить батю. Он ведь рвется в бой за справедливость…

— А-Ли говорит истинно, — с глубоким (и не сходу очевидным для этой вороны) смыслом высказалась Мэйхуа. — Тот, кто есть на всех фото — этот человек. Убрав лица девушек, показать другое действующее… лицо.

Танзин сжал кулаки.

— М-м… — промычал Цзинь.

Если тип делал фото, то и пленки, скорее всего, где-то хранил. Другое дело, как их раздобыть… Впрочем, оно — дело это — не моё от слова совсем.

— Так, хватит о дурном, — как-то резковато встрепенулась мать моя. — Мы только поели, вдруг испортится аппетит? Наша драгоценная доченька не должна заболеть.

Ценю: забота здесь не о благополучии семьи в контексте заработков этой вороны. Она о моем самочувствии. Различать научиться непросто, но у меня есть хорошие, показательные примеры.

Один — моя расчудесная. Другой — маманя Лу Сюин, моей «сестры-принцессы». Когда у той случился приступ паники из-за съемок в воздухе. «Дочь, что за поведение?» — выпалила та первым делом. Потом ещё и распекала девочку за «безобразие», «позор семьи» и всякое такое, что за гранью добра и зла в понимании этой вороны.

Семью не может опозорить детский страх! Случись со мной что-то похожее, Мэйхуа тут же остановила бы съемки. И ринулась бы меня успокаивать. Следом затребовала корректировку сценария, дабы её сокровищу не пришлось переживать заново нечто эмоционально травмирующее.

Мироздание, как этой глупой вороне донести до всех правильность примера Мэйхуа?

Ведь гармоничные отношения в семье так важны.

Срочно нужно средство общения с миром. Кроме телевизионных и киноэкранов.

— Эх, — озвучила я уже совершенно осознанно. — Как было бы здорово сделать фотографии с лапшичными пандами. И выложить их в сеть — так, чтобы много-много людей их увидели. А ещё заснять на видео, как мамочка готовила пандочек. Жаль, что такого нельзя сделать.

Говорю «в стране» не просто так. Лучше ориентироваться изначально на внутреннего пользователя — а их у нас в обозримом будущем будет предостаточно. Так, если (когда?) Китай окажется отрезан (официально) от всемирной сети, не придется перестраиваться. И терпеть убытки.

«Нельзя», потому что не созданы стримерские платформы и «приложухи» для обмена видео. А ведь скорость распространения интернета здесь выше, чем в моем прошлом мире. Вон, корейцы выпустили совсем недавно новую игру: Путь, часть II. Интернет в Поднебесной пока не накрыт «золотым щитом», и можно много разного найти. Случайно и не очень.

Путь II — это же почти что клон второй «Линейки» (тут и первая часть Пути уже была, с унылой графикой), если кто-то понимает, о чем я. А ту выпустили в моем-прошлом мире только в две тысячи третьем. И с исключительно внутренним релизом, на Южную Корею. А здесь глобальный релиз вовсю готовят!

Значит, и видеохостинги не за горами. Дядя с победным именем, ну же, соображай! Заглатывай наживку.

Семья Цзинь, как я установила по крохам подслушанной информации, занималась (в основном) инвестициями. Вот пусть и инвестируют — в инновации. Это же золотая жила, самое то для «золотой» семьи Цзинь.

— Какая неожиданная и чудесная мысль, — не обманул ожиданий родственник. — Сеть — это будущее. Родители пока не осознали, но я это вижу.

— Такое действительно можно сделать? — подался вперед тишайший каменный воин. — Это сколько кулинарных шедевров моей женушки могли бы увидеть люди по всей стране!

— И живых панд можно будет показывать, — размечталась вслух эта ворона. — И котиков. И собак — таких же славных, как Дуду.

— Долю автору идеи — А-Ли — не забудь, — совершенно серьезно озвучила моя рациональная.

И никто не удивился, что замысел, опережающий свое время (пусть и совсем чуть-чуть), был высказан трехлеткой. «Вспомнила прошлую будущую жизнь», — версия предков успешно работает на меня.

Не стыдно: я им не лгала, они сами в это поверили. А ещё, если у Цзиня удастся воплотить проект видеохостинга — эта ворона подкинет ещё идейку-другую. Из того, что силами моей семьи не реализовать.

Кроме выкладки готовых видео нужен сервис для онлайн-трансляций. Это можно совместить с китайским «ютубом». Или вынести, как отдельную платформу. Тут уж пусть дядюшка сам определяется.

Да-да, я надеюсь подкинуть Цзиню идею «ВиЧат». Исконно китайскую — с трудом вспомнила название (и то, благодаря его простоте). Там и мессенджер, и соцсеть, и вообще всё, что только можно. Включая платежную систему, которая в дальнейшем почти что вытеснит оплату наличными.

Да, вичат куда позже того же ютуба возник в моем-прошлом мире. И развился в супер-приложение, без которого редкий смартфон в Поднебесной обходится (а те, что без — у заезжих туристов). Так и Цзиню нужно время, чтобы проекты попроще — для начала — реализовать.

Чтобы замахнуться на такой амбициозный проект, нужно не только много денег. Нужна команда программистов. Нужны связи — ведь на эту «золотую рыбку» немало жадных ртов может открыться. Самый опасный из них, с наиболее мощными челюстями — государство.

Семья Ли не «вывезет» создание и поддержку вичата. Это объективная реальность. Зато нам под силу запустить «бай-ин». Не сейчас — рано, всё ещё слишком рано для маркетплейса. И это ещё один повод запустить в океан интернет-технологий дядюшку с огромными деньгами семьи Цзинь.

Шэнли обзаведется нужными связями. Поставит себя в семье не только, как наследник, но и как успешный делец. Людей с навыками сможет нам порекомендовать. И, случись успех, поможет отбиться от желающих прибрать к рукам моё (будущее) детище. Ведь у Цзиня к тому времени и опыт схожих столкновений должен появиться.

— Обижаешь, сестра, — со взором горящим озвучил дядюшка. — Гениальное драгоценное дитя забыть невозможно. И как же вовремя: я буквально на днях озадачил команду поисками свежей идеи. Мой первый полностью самостоятельный проект. Это будет прорыв, я уверен.

Словом, уходил от нас дядюшка в совершенно ином состоянии духа.

…А через три с половиной недели, на исходе лета, в одном дорогом гостиничном номере найдут человека. Весь номер будет заполнен фотокарточками неприличного содержания. С затертыми лицами девушек.

Там же обнаружат записку: «Этот недостойный осознал, как много низостей совершил. Как много горя принес. Такой человек не должен ходить под Небом». С подписью, личной печатью и даже отпечатком пальца, сделанным собственной кровью найденного мужчины.

Просмотр записей с камер не даст ничего подозрительного.

Дело будет оформлено и закрыто. Сам, всё сам. Доказательства? Сколько угодно! (Только заблюрят все фото основательно).

Двухминутный новостной эпизод, не более.

Поверю ли я в раскаяние того человека? И в то, что он сам, доброй волей, писал ту записку?

Ни на грош.

Когда выйдет эта новость, ничего в моей душе не ворохнется. Ни одна струна (раскаяния, совести, морали?) не дрогнет.

Эта ворона будет не в состоянии переживать за какого-то гада. Но что это я опять? Забегаю вперед.

Гуйлинь, да. Гуйлинь. Как много в этом слове.

Гор, вод, полей. Событий…

Август 2001 г, Гуйлинь, КНР.

На «натуру» мы выдвигались отдельно от съемочной группы. Мы с мамой и две Чу — самолетом. Третья Чу осталась в столице, будет помогать тетушке Хуэй в помещении будущего ресторанчика.

При всей нашей занятости поиск хорошего места для приобщения людей к стеклянным блинчикам с начинкой никто не отменял. В итоге основную работу проделал батя. И нашел неплохой вариант в здании близ строящегося торгового центра.

Помещение слишком большое для маленького семейного дела, и слишком маленькое для крупных рестораций. И ценник — не для центра города — был завышен. Не в космос, но ощутимо.

Местные, как мы помним, люди по большей части прижимистые. Даже те, у кого этих юаней куры не клюют. Плюс ещё и в соседнем ТЦ откроют множество секций с едой и разными перекусами. Иначе не бывает, это же Китай. Еда — это самое важное. Уже потом всякие там тряпочки, блестяшки и другие (бес)полезности.

Эта ворона была уверена в успехе. И потому без раздумий дала добро на «такие большие затраты». Исправила предков: мол, это не глупые траты, это вложения. Они окупятся.

А я не хочу, чтобы от порога «Ли болибаобин» (где Ли — это фамилия, иероглиф, как «сила»; а остальной набор букв означает «стеклянный блин») очереди стояли аж до торгового центра? Значит, пусть лучше разместят больше столиков.

Батя же привлек подрядчика на ремонт будущего ресторанчика. Сняли мы его в виде оштукатуренных стен, бетонной стяжки пола и свисающих проводов частично протянутой проводки. Водопровод и канализация ещё.

Внутренних перегородок не было. Что и к лучшему, не нужно ломать и переносить, если по нормативам не проходят помещения. Оно понятно, что при кое-каких неофициальных взносах глаза на несоответствия могут и закрыть. Но зачем нарываться, если можно сразу сделать хорошо?

Всё же заведение будет связано со мной. А Ли Мэйли — личность публичная. На репутации этого солнышка пятен быть не должно.

Все документы (лицензии, разрешения, сертификаты пожарной безопасности, заключение от СЭС и прочее ужасно сложное для несведущего человека) в рекордные сроки оформил юрист Чэнь. Конечно же, с его фирменной улыбкой. Тираннозавр, который радостно предвкушает трапезу, причем во всех смыслах — ему обещали бесплатный обед после открытия. Возможно, даже не один.

Ресторан откроется в сентябре. Но и сейчас там много работы. Так что Чу Юмин оставлена, как помощник по хозяйству с сохранением заработной платы.

Жуй Синь в Гуйлинь отправился на четырехколесном транспорте. Предки осуществили угрозу и съездили на авто-шоппинг. Как раз подоспел очередной перевод от Вод Куньлунь. На три с «копейками» миллиона юаней. Чтобы было на что разгуляться в автосалоне.

С каждым разом сумма «водного» дохода увеличивается. Вывод: дела у дядюшки Яна идут неплохо. Что не удивительно: рекламы с моим участие до сих пор и крутят, и смотрят.

Жуй поехал не один. С ним отправилась Дуду, причем на её участии настояли режиссер и продюсер. Хотя снимать эту славную песочную кожу вроде как не планировалось.

Талисман? Вполне возможно. После того, как меня все подряд норовили коснуться на съемках «Воззвания к высшим», я не особо удивляюсь суеверности местных.

Главное, что все довольны. Особенно актер и его шерстистая подруга. Им не придется расставаться, а Фасолинке — мириться с каким-то приходящим человеком.

Повез этих важных пассажиров дядя Ли. Тот, который отменный рассказчик. Он как-то быстро передал всё свое хозяйство кому-то из младших родственников. Дом, рисовое поле, несколько ульев. Словно его тяготила жизнь на этой земле.

Что называется — махнул, не глядя. Жизнь в деревне с крепким хозяйством на некие смутные перспективы в столице.

У этой вороны много недостатков. Но среди них вроде как не значится неблагодарность. Так что я уж поспособствую тому, чтобы дядя Цзялэ отлично устроился в Бэйцзине. Родственник не пожалеет о своем выборе.

Для начала предложила оплатить ему такой же номер в отеле, как у двух Чу, категории «комфорт». Не люкс, как у нас с мамой, где джакузи с видом на реку Лицзян, она же река Ли (не путать с городом Лицзян, там разное написание и другой смысл).

Сам отель на уровне: Гуйлинь популярный среди туристов город. В основном речь о внутреннем туризме. На весь мир эту местность попозже прославят.

Добор статуэток всё же поднимает качество и ценовую категорию номеров, теперь есть наглядное подтверждение. Но номера комфорт-класса не уступают тому, где мы с мамой останавливались, будучи в Наньцзине.

Дядюшка, как всякий провинциал, удивлялся и восторгался на каждом шагу. Но делал это тихо и сдержанно: ширил глаза, порою отвешивал челюсть. И сразу же захлопывал обратно. Это только добавило ему в моих глазах «баллов».

Мне нравятся искренние люди. Ещё я малость подустала от покерфэйсов. Это когда для понимания настоящей реакции нужно всматриваться: расширились ли зрачки, дернулась ли та или иная мышца, и так далее. Напрягает.

Повышенная эмоциональность временами тоже утомляет. Такие удачные «промежуточные варианты», как мой родитель и дядя (оба — представители семьи Ли), самое то для моего восприятия. И читаемы, и прямолинейны, и не заставляют мои ушки свернуться в трубочку.

А чего стоят его очаровательно-непосредственные комментарии! Причем выдаваемые исключительно вполголоса и тогда, когда его мнение спрашивают. «Эти горы очень красивые и необычные. Но немного похожи на прыщики. А вон гора вообще как нос с бородавкой на самом кончике, как у тетушки Гу».

Незнакомой мне тетушке я искренне сочувствую. Так как если я верно представила по описанию и по аналогии, там всё очень плохо.

Вид из окон отеля отличный, ещё и захватывает древнюю часть города. Что прекрасно, ведь домики более современные выглядят скучненько. Типовые дома, в пять-семь (выше редко) этажей. Как стандартная «панелька» в любом захолустном городке России-матушки.

Но главное в Гуйлине и окрестностях — не архитектура. Хотя на объекты культурного наследия, те же пагоды Солнца и Луны, поглазеть стоит. Их как раз в этом году закончили перестраивать, а изначально парные пагоды на озерах были построены во времена династии Тан. Пагоды соединены переходом — под водой.

Работники отеля с превеликим удовольствием рассказали о том, как лучше добираться до пагод и других достопримечательностей. Посетовали, что на пагодах устанавливают подсветку: золотую на солнечной, белую на лунной. Но пока что процесс не закончен. А вот когда доделают — будет изумительно красивый ночной вид.

Замануха в стиле: приезжайте к нам ещё.

Есть ещё дворец некоего принца, другие пагоды, буддийский храм на горе Сокрушающей волны, что посреди реки высится. И всё же есть здесь то, что намного круче любых рукотворных построек.

Природа. Фантастические и неповторимые виды.

Я так многословно рассказываю, потому как нам выделили целый день на акклиматизацию. Целый день ничегонеделанья после безумного периода съемок.

Причем день не такой уж и обязательный. Хоть здесь и юг страны, но из-за особенностей климата особого пекла в Гуйлине не ощущается. Погода относительно мягкая, влажность высокая. После июльских дождей в Бэйцзине так-то тоже влажность высоченная. Да, плюс тридцать пять градусов днем — так и в столице не меньше шпарило.

По моим личным ощущениями, к такой погоде организм нормально привыкает. По-умному: пояс субтропического влажного муссонного климата.

Раз нам выделили целый день (немыслимая роскошь!), мы с моей замечательной решили потратить его не на городские виды. Все-таки лучшее в Гуйлине — то, ради чего сюда едут туристы — это пейзажи.

Те самые горы, жестоко обозванные «прыщиками», являются карстовыми образованиями. Столпы известняка разнообразных, порой весьма причудливых форм, поднимаются, словно каменный лес. Зеленый: почти все скалы покрыты лианами и деревцами.

Гуйлинь в переводе — лес османтусовых деревьев. Османтуса тут действительно много, на каждом шагу растет. Но мы не в пору его цветения прибыли. Чуть позже, в сентябре-октябре всё будет заполнено сладким ароматом и желтыми цветами.

По весне окрестные горы вспыхивают разноцветными островками цветущих орхидей.

И — будто диковинных гор было мало — через весь город протекает спокойная, медитативная река Ли. Вместе с рекой Юйлун (встреча с драконом, привет от дорамной семьи Юй) и четырьмя озерами она входит в ландшафт «Две реки, четыре озера».

«Нет ничего красивее под небесами, чем пейзажи Гуйлинь», — гласит древнее высказывание. И оно не на ровном месте возникло (а на гористом).

Лицзян — это река цветения персика (дословно). В марте-апреле берега украшены нежным персиковым цветом. Вообще, нет неудачных сезонов для путешествия вдоль берегов реки Ли. Зимой горы покрываются снежными хлопьями. Зимы, благодаря климату, тут мягкие.

С марта цветут персики. А ещё азалии, просто их меньше. Следом распустятся дикие орхидеи. Лето — пора буйной сочной зелени. Осенью порадуют взгляд красные клены и цветущий османтус. В любое время года хорошо!

Мама не была бы мамой, если бы не чувствовала дочь тоньше, чем кто-либо. Даже лучше самой дочери…

После изнурительных репетиций и съемок в бешеном потоке киношной жизни этой вороне нужна была передышка. Меня ещё не догнала усталость, но организм-то не каменный. С учетом возраста — я по силе и выносливости на самый мелкий «прыщик» здешних гор не тяну.

И телу, и разуму нужен отдых. Хотя бы несколько часов умиротворения.

Изначально мамочка хотела прогуляться пешком по улочкам вдоль берегов. Но затем — стихийно — план изменился. На сплав, едва начало светать, по реке Ли. Так уж вышло, что я проснулась в четыре часа утра без будильника. И сна — ни в одном глазу.

Ещё один привет «Воззванию к высшим», точнее, к предрассветным фотосессиям для продвижения. И, соответственно, подъемам затемно.

В это время кухня ещё не работала. Можно было заказать каких-нибудь перекусов, что-то из заморозки или еду с доставкой. Но меня таким не кормят — за тем, что я ем, матушка бдит с суровостью ястреба. (Хорошо, хоть рацион не как у птенцов хищных птиц).

Мы вывалились в холл перед лифтами. Там назначили встречу с Чу Суцзу — её безжалостно разбудили. Тирания!

Чу порхнули к нам в двойном объеме. В смысле, обе-две собрались с нами на поиски очень раннего завтрака, плавно перетекающего в программу отдыха.

Кого мы встретить в холле не ожидали (номера заказывались более-менее рядом как раз для удобства), так это Жуя, дядюшку Ли и Дуду. Заспанный актер тер глаза и вяло переставлял ноги. Вела его — весьма настойчиво — собака.

Кто разбудил дядю Цзялэ, непонятно. Думаю, просто сработала привычка сельского жителя вставать до рассвета. И приниматься за труд, а то потом, на солнцепеке, куда тяжелее работается.

О, к слову: вся Поднебесная живет по общему часовому поясу. Ради национального единства, как завещал дедушка Мао.

Как «московское время», на которое ориентировалась вся Россия, здесь «бэйцзинское время». Только на него не ориентируются, по нему тут живут. И проводят церемонию поднятия флага — по всей стране — одновременно. Масштабно, но не всем, мягко говоря, удобно.

Вообще, старшие помнят недолгий период, когда в стране вводили (неуспешно) переход на летнее время. Цель — экономия электроэнергии. Не всем регионам этот переход оказался удобен. В итоге мы (в плане времени) больше никуда (никогда?) не переходим.

Есть неофициальный часовой пояс в западной провинции Синьцзян (плюс два к Бэйцзину). Но чаще жители западных областей просто сдвигают ритм жизни. Рабочий день начинается не в девять утра, а, скажем, в одиннадцать.

Что в очередной раз подтверждает общеизвестное: человек — это такая скотина, которая ко всему привыкает.

Наверное, вспомнила я про временные казусы, когда чуть не уткнулась дяде Ли в бок. Задумалась — со мной это бывает.

— Отлично, — кивнула сама себе Мэйхуа, убедившись, что столкновение прошло без вреда для всех участников. — Девушки, вы захватили зонтики? Тогда позавтракаем — и в путь.

— Да, госпожа, — в один голос откликнулись сотрудницы.

— Зонтик? — почесал затылок дядя. — А дождя не обещали.

Фасолинка высунула язык.

Жуй зевнул, прикрыв рот ладонью.

Мать моя посчитала этот жест за знак согласия. И мы поехали в лифте с позолотой, теребить дежурного администратора.

Сервис: нам тут же предложили варианты с блюдами быстрого приготовления. Овощи плюс местная вариация омлета с зеленью. Повара, сказали, сейчас же разбудят. Мама не стала отказываться.

Кроме того, работник отеля, узнав о планах дорогих гостей проплыть по реке Ли ни свет ни заря, взял на себя труд — предоставить нам водный транспорт.

— Надежный, — грозно сказала Мэйхуа, — Не трухлявую лодочку.

— Будет исполнено в лучшем виде, — согнулся под девяносто градусов администратор.

Мне стало отчасти неловко. Отчасти — потому что даже если я попрошу этого человека вести себя свободнее, уже следующему гостю он снова будет кланяться.

Вздыхать и осознавать несправедливость мира долго не получилось. Нам подали завтрак. Кроме обещанных яиц и овощей, принесли блюдо с маленькими обжаренными рыбешками — они отсюда, из реки Ли выловлены. Немножко — весьма отдаленно — похоже на нашу корюшку.

Кто бы знал, что вскоре этой вороне предстоит познакомиться чуть ли не клюв к клюву с рыбными добытчиками!

Мы приехали на причал, когда нормальные туристы ещё даже не проснулись. Администратор расстарался для особых гостей: трап кораблика на восемь персон нам обещали подать в пять тридцать утра.

Тут есть несколько ценовых категорий и, соответственно, размеров туристических суден. Лодка на восьмерых — это примерно как номер люкс. Ряд удобств и цена в восемьсот пятьдесят юаней с носа.

«Трехзвездочный» круизный теплоход будет рассчитан на сорок пассажиров (эконом-класс). «Четырехзвездочный» на тридцать персон (стандарт). Думаю, принцип ценообразования ясен.

Мэйхуа оплатила все восемь мест, хотя нас (с учетом песочного хвоста) на одного меньше. Чтобы никого чужого под шумок не подсадили. Даром, что рейс вне расписания и в такую рань. Это же возможность побыть рядом с двумя известными лицами — лучше не рисковать. Отдать деньгами, а не нервами.

Мы подошли к каменному спуску раньше срока. И оно того стоило!

Грань между ночью и днем. Небо еще не решило, светлеть ли ему, или еще отдохнуть в полудреме. Вода прозрачная до донышка. Самое яркое — свет фонаря на носу бамбукового плота.

О, как я залипла, наблюдая за процессом рыбалки с бакланами!

Старенький китаец на плоту везет пернатых пассажиров. Они же средства добычи рыбы — бакланы. Неторопливо толкает плот по течению. Бакланы в какой-то момент взлетают с транспортного средства.

«Приводняются», недолго плывут рядом с плотом. А затем нырком уходят под водную гладь. Погружаются, а чуть позже выныривают с добычей — рыбой в клюве или в зобе. Мелкая и средняя рыбешка сразу проглатывается, а крупная не помещается. С ней прирученные птицы плывут к хозяину.

Старичок забирает рыбу, закидывает её в плетеную корзину. Из ведерка достается рыбка помельче. Её-то и получает птица, как поощрение за хороший улов.

Традиция рыбалки с бакланами очень древняя. И практически вымирающая… Современные сети и спиннинги эффективнее пернатых добытчиков. Конкретно здесь, на реке Ли, это больше туристическое действо.

Городским жителям такое ведь в диковинку (по факту: я чуть в воду не шлепнулась, так увлеклась наблюдением). Тут даже шею птицам не обвязывают (чтобы только мелкая рыбешка проскальзывала внутрь — так мне позже гид сказал).

Они — как бы часть экскурсии по реке Ли. И мне-пернатой эта часть понравилась.

Да, кто-то может крякнуть про эксплуатацию птичек. Если что, куриц, уток и перепелок тоже эксплуатируют. Яйца нести заставляют. А иных животных и вовсе растят на убой.

Да, блатное-негативное высказывание: «Ну ты и баклан!» — приобрело для меня новый смысл.

Но есть и другая сторона: рыбак заботится о своих пернатых «снастях». Голодная, слабая, больная птица не сможет рыбачить в полную силу. Значит, как минимум сытость и терпимые условия бакланам обеспечены (лучше-хуже — на совести хозяев).

В дикой природе (я позже почитала) эти шустрые птицы-рыболовы живут лет пять-шесть. Тогда как прирученные могут и десять-пятнадцать годиков провести в неволе. В неволе относительной — в воде и воздухе баклан проводит времени не меньше, чем взаперти.

Эти умные птицы привязываются к тому, кто их вырастил с птенцового возраста. И не важно, сколько будет на реке или озере рыбаков одновременно — баклан принесет добычу «своему» человеку.

В общем, у этой вороны такой метод рыбалки не вызвал ни малейшего отторжения. Вопросов по гигиене в птичьем клюве, если что, у этого клюва нет. У других? Их дело.

А после рыболовного представления ворону ждала четырехчасовая речная прогулка на теплоходе. Горы возникали в утренней дымке. Позже жемчужный туман расцветили лучи солнца. Всё это блаженство для глаз мы наблюдали с палубы медленно идущего по воде судна.

Полный релакс. Абсолютный восторг.

Мы плыли, и река смывала с нас заботы, невзгоды, печали. Здесь и сейчас существовали лишь мы и природа в неописуемом своем разнообразии.

Образы в белом известняке — тут каждая гора, каждый холм имеют свое название. Один из наиболее известных — холм Слоновий хобот.

С этим холмом связана древняя легенда. Какая? А сами приезжайте и узнавайте. Шепотом: нам просто местные три разных версии рассказали, и ворона не в силах определить, какая их них правильная. Насколько это вообще применимо к легендам и сказаниям.

Гора Парчовые складки, пик Аиста, гора Кошка, гора Необычной красоты, скала Семи лошадей, Лунная гора и так далее. Местный гид знал, похоже, каждый выступ в регионе. Холмы, которые изображены на банкноте в двадцать юаней — они тоже здесь, и мы мимо них проплывали.

А ещё я в какой-то момент осознала, где видела эти необычные холмы и горы. В третьих «Звездных войнах», по коим фанател дорогой мой… Планета Кашиик — помните?

Чуднее только «горы Аватара», точнее, пики национального лесного парка Чжанцзяцзе. Которыми вдохновлялся Джеймс Кэмерон (но снимали не у нас в Поднебесной).

Божечки… А ведь парк сейчас совсем мал (относительно размахов будущего), не заполонен туристами, не особо обихожен… Эту мысль надо обдумать — без спешки, без «резких движений».

Стырить «Аватар»? Такое большое искушение, что даже мои принципы слегка пошатнулись. Но какой нужен бюджетище, если на секунду допустить мысль…

Думать, нужно серьезно, досконально всё обмозговать. Но займусь я этим точно не в период текущих съемок.

Вдох-выдох. Вернуться в реальность, тем более, она так красива. Насладиться сполна этим сказочным днем!

И он стал бы, я уверена, одни из лучших дней в моей жизни, не случись того происшествия.

Всё началось с того, что Чу-два робко спросила: можем ли мы сделать её фото напротив тех самых «двадцатиюаневых» холмов? Не с палубы, а на суше, чтобы точь-в-точь. Мечта у ребенка (великовозрастного), понимаете ли.

Разве могли мы её проигнорировать? Жестокосердных не нашлось. Смотровая площадка с «тем самым видом» расположена в Синпине, это махонький городок рядом с Яншо. Яншо — на самом деле и есть наша основная выездная локация.

В Гуйлине отснимем сцену на ЖД вокзале и еще парочку проходных эпизодов. А дальше нас ждет как раз Яншо, плюс визит в одну близлежащую деревеньку.

Мамочка очень хотела подняться со мной на смотровую площадку в Яншо. Вне рабочего графика. Чтобы дочь действительно смогла насладиться красотами, а не на бегу и в жестком графике что-то там пыталась урвать.

Но раз уж мы повелись на грустняво-умильный взгляд сестрицы Баочжэн, решили скорректировать маршрут. Фото мы сделали, Дуду выгуляли. Фасолинка всю дорогу по реке глядела на нас, восторженно охающих и ахающих, со снисходительностью. Скучала: вроде бы и природа вокруг, а побегать, порезвиться нельзя.

Отправились искать пристойное место для обеда. Завтрак-то давно был. Обед на люксовом судне подавали, но Мэйхуа его по какой-то причине забраковала.

Свежий воздух и обилие впечатлений вызвали острое желание подкрепиться. И мы всей дружною толпою потопали по деревенским улочкам.

Нашли тихое аутентичное место. По какому принципу его одобрила Мэйхуа, я без понятия. До того мы миновали парочку похожих внешне и по запаху заведений. Но это мать моя сочла достойным того, чтобы принять в нем меня. И всех остальных в прибавку.

Что сказать: неплохо. Рисовая лапша с говядиной, арахисом, овощами, вареным яичком и зеленью — чудесная. Совсем не острая. Битые огурцы — вкусные, похожие на наши малосольные огурчики, но с перцем. Их я почти не попробовала — из-за острого перца в рецепте.

Самое любопытное блюдо: бамбуковый рис, который шел десертом. Рис с разными измельченными добавками засыпают в бамбуковую трубку. Заклеивают отверстие сладким картофелем и запекают на открытом огне. Придумают же люди!

После сытного обеда мы решили пройтись. И ещё разок выгулять Фасолинку перед дорогой до Яншо. Так мы оказались на окраине городка.

И Дуду рванула поводок.

Синь мгновенно изменился в лице и ускорился. Не стал притормаживать хвостатую подругу. Не после того раза в парке Бэйхай…

Автоматически ускорили шаг и все мы.

— Скулишь? Скули, пес тупой, — послышалось вскоре из-за угла. — Куда ты пополз? Мало я тебя учил? Так получи ещё, ещё.

Глухие звуки ударов и жалобные взвизги донеслись до нас раньше, чем мама сообразила остановиться и закрыть мне уши. Было поздно: эта ворона не могла пройти мимо.

Как и Фасолинка, вставшая в стойку перед домом с побеленными стенами и черной черепицей.

Синпин город с долгой историей, и он, благодаря туризму, очень неплохо выглядит. Улицы вымощены сланцем, всё чистенько и опрятно. Этот дом был такой же — снаружи. Но внутри него, за распахнутыми настежь деревянными дверьми, жила тьма.

Тощий китаец пинал ногами собаку. С одной конечности слетел черный шлепок, но это не умерило пыл мужчины.

— Тупое бесполезное животное, — распалялся всё сильнее он. — А знаешь, ты ещё послужишь мне. Зачем тебе, убогому, все четыре лапы? Трех вполне хватит. Лишнюю я отварю и съем — хоть какую-то пользу ты принесешь хозя…

Договорить мужик не успел: в дверной проем влетел Синь. Перед этим отдал резкую команду: «Стоять!» — для Фасолинки.

Остановился по команде и дядя Ли. С непривычки, наверное. Правда, начал закатывать рукава белой рубашки.

Что сделал Жуй, я не уловила. Частично мешала мамина рука, частично — скорость движения актера.

Мужчинка отлетел к своему улетевшему ранее шлепанцу.

— Ты-ы… — округлил рот хозяин избитого пса.

— Замрите! — вмешалась Мэйхуа. — Оба. Ты — шаг назад.

Это Жую. Он ведь, как и я, лицо с экрана — любой намек на скандал (особенно на старые дрожжи) уничтожит все наши усилия.

— Ты — отвечай, — еле заметно дрогнули губы. — Что такого ужасного сделал этот пес, чтобы заслужить суровое наказание?

— Моя собака, — поднявшись, этот гад сплюнул: и слова тоже. — Что хочу, то с ней и делаю.

— Ребенок видел и слышал весь этот ужас! — вспылила Чу Баочжэн. — Ты даже дверь закрыть не удосужился.

Эх, я бы не назвала это главной проблемой…

— Сказал же: мой дом, моя собака, — мужичка слегка повело. — Не ваше дело. Исчезните.

— Да ты… — сжала кулачки Чу Суцзу.

И откуда в ней боевитость взялась?

— Ву-у-у… — без симпатии подала голос Фасолинка.

На моей новой родине нет ни одного закона о жестоком обращении с животными. Был бы здесь юрист Чэнь, он бы подтвердил: моральный урод в своем праве. Бедный пес — его собственность. Жуй Синь нарушил границы частных владений. Плюс нападение на владельца… Чревато последствиями. И совсем не для живодера местного разлива.

— Мама, — потянула мамин рукав я.

Потому как почувствовала: она засомневалась. Безопасность её сокровища важнее всего. В довесок риск обвинения для актива студии — Синя.

Рациональность и сострадание боролись во взгляде Мэйхуа, когда она повернула ко мне лицо.

Как же мне нужен «рупор в мир»! Цзинь, постарайся ускориться, очень прошу…

— Я не уйду, — просто сказала я.

Мама вскинула подбородок. Кивнула.

— Сколько стоит твой пес? — хлестко спросила она.

Достала из брендовой сумки брендовый кошелек, а оттуда полетели на немытый пол купюры. В основном — двадцатки. Мэйхуа знала, куда направляется, озаботилась запасом банкнот для запоминающихся кадров. Кроме нашей компании ещё же столько сотрудников Зеленого лимона. Вдруг у них в самый ответственный момент не найдется купюры с холмами?

Одна, другая, третья. На двадцатой двадцатке руки мужичка затряслись. Потянулся к родным холмам… На коленях пополз по полу, собирая «заработанное», по пути потеряв второй шлепанец.

— Дядя Ли, возьмите животное, — велела Мэйхуа. — Суцзу, ручку и бумагу. Имя? — это уже к босому.

Отказ от прав на собаку с кличкой Гоу (дословно — собака) был составлен исполнительной помощницей быстро. Чего я совсем не ожидала, так это иголки в тонких пальцах Чу-два. Откуда взяла? Не из маминого шитья, там иглы тоньше, а эта почти как шило.

Этой иглой она уколола палец бывшего — согласно документу — хозяина Гоу. Жуй немного помог: пришлось слегка выкрутить конечность, ведь мужичок двумя руками вцепился в купюры.

Мне на миг померещилось, что происходящее — сон. Или сцена в дораме, которую я играю, но забыла, что играю, а не проживаю в моменте. Ущипнула себя: нет, всё настоящее.

Рычащая Дуду, затихший в руках дяди Ли среднего размера тощий хвостик, знакомые люди в малознакомых мне ипостасях. И убогий статист, чьего лица и имени никто никогда и не вспомнит. Много чести для подобного мусора.

Двадцать первый век начинается…

Пока я щипалась, мои Чу закончили с бумагой. Суцзу с отвращением на лице подхватила шлепок этого ушлепка. Смачно ударила им по скуластому лицу.

Мэйхуа вытащила еще несколько купюр, швырнула в сторону «пострадавшего».

— На медицинские расходы, — озвучила, развернулась, чтобы подхватить меня.

Я тихо-молча радовалась, что на шум не высыпали соседи. Видимо, привыкли к громкому «товарищу» по соседству. И ещё тому, что прогресс в виде телефонов с камерами и интернетом пока что не достиг нас.

Ибо попади случившееся в сеть — мы с Жуем оба завершили бы карьеру.

А так мы группой спешно удалились. Поймали таксиста, рванули в Гуйлинь. На вопрос о докторе для животного местный водитель ответил: «М-м…», — что здесь переводилось, как «без понятия».

Гоу поехал с дядей Ли, Жуем и Дуду. Мама, я и две Чу дождались вторую машину. Спасенный от изверга песик породы «дворовой» молчал всю дорогу. Фасолинка аккуратно лизала мордочку рыжеватого песеля. Словно говорила: «Продержись ещё немного, брат».

И он продержался. В Гуйлине нашлась клиника, где собаку забрали в стационар. Одно ребро было «плохо» (не знаю, что это значит) сломано, требовалась операция. Но этот бедолага выдержал и наркоз, и вмешательство. Оставалось только ждать.

И убеждать себя, что хороших, отзывчивых людей всё равно больше, чем подонков. Во всякой точке земного шара, в любом из миров. Потому что мне никак нельзя терять веру в людей.

На фоне безрадостных мыслей и тщетных самоубеждений известие о том, что следующий день тоже выпадает из графика съемок, принесло облегчение. Нет, я не радовалась, что при транспортировке разбили главную камеру.

Скорее, взбодрилась от того, что успею привести себя в тонус. Тому всячески способствовали мамочка, обе Чу и Дуду. Ей тоже не особо давалось ожидание, и чувствительную умную собаку отдали мне на растерзание. В смысле, на затискивание до упаду.

Оказалось — рабочий метод. Хандру как рукой сняло.

А на смотровую площадку, которую выбрала мама, мы всё-таки поднялись. За час до рассвета, вдыхая свежесть утреннего тумана. Тот казался морем — из молока и облаков.

Морем безбрежным, пестрящим «островками» — верхушками карстовых гор. Прекрасным и вдохновляющим.

Мироздание, эта ворона не расклеилась.

Просто минутная слабость.

Не дождетесь!

Когда мы спустились с обзорной площадки — вынырнули из молочно-облачного моря — пришли вести из клиники. Хвостатый пациент вышел из наркоза. Прогноз на выздоровление Гоу — осторожно-положительный.

— Уф-ф, — выдохнули шумно, с облегчением я, мама и порыв внезапного ветра.

— Всё будет хорошо, — добавила Мэйхуа.

— Госпожа директор, — обратился дядя Ли к маме. — Могу я спросить?

На таком обращении к моей деятельной настоял сам дядюшка. Мол, ему неловко будет по-родственному общаться при чужих людях. При этом ответное «дядя Ли» никого не смущало. Он же старше, годится в дядюшки — ничего необычного.

— Конечно, — улыбнулась мама.

Мягкий рассветный луч светила вызолотил её лицо. Теперь понятно, в кого Мэйли такое солнышко — вон как сияет родительница!

— Когда песика выпишут, вы уже решили, что с ним станется? — задал он логичный, в принципе, вопрос.

Вообще-то, глядя на нежные нежности брутального Синя и внушительной Фасолинки, я млела. Такие они милые в эти моменты! И сердечко нет-нет, а щемило: тоже хотелось безусловной преданности. Своего хвостатого друга. Не обязательно собаку, тут как раз возможны были варианты.

Но ещё я понимала: с учетом моей занятости, это будет не вполне мой питомец. Кто будет ухаживать за животным, когда я в садике или на съемках? Очевидно, исполнение моей прихоти стало бы дополнительной нагрузкой для взрослых.

Нормальные дети не задумываются о подобном. И это естественно.

Однако эта ворона не нормальный ребенок.

— В гостиницу Яншо разрешили заселиться с животным, — ответила мама. — У нас такой же номер, как и у Жуй Синя с Дуду. Не думаю, что возникнут сложности.

— Ай-ё, дырявый мой рот, слова растерял, — вытер лоб запястьем дядя. — Я хотел узнать вот что: можно ли мне выкупить песика? Если у вас на него других планов нет? С вычетом из зарплаты? Я же его на руках держал, и он совсем не вырывался. Наоборот, жался ко мне. После всего — доверился. Будь я псом, клянусь Небом, кусал бы всех людей. Я и счета его покрою за лечение. Постепенно, правда.

Чек там обещает набежать внушительный. Больше денежек в разы, чем мамочка «насорила» перед бывшим хозяином. Чтоб ему всю жизнь икалось…

Дядя Ли удивил, но не так, чтобы слишком. Одинокий вдовый мужчина в незнакомом городе. Со шрамом в душе. Потребность в любви, как сказали бы психологи?

Я потянула на себя мамину руку. Кивнула, когда та обернулась на мой беззвучный призыв.

— Если вы того желаете, дядя Ли, — мягко улыбнулась Мэйхуа. — Он останется с вами. Но о деньгах я слышать не желаю. Обижусь.

— Спасибо вам большое! — просиял родственник. — Обещаю хорошо заботиться о Гоу.

— Не сомневаюсь, — кивнула мамочка.

Логично: она уже доверила дяде Цзялэ самое дорогое — меня. Не будет ставить под сомнение его готовность заботиться о собаке.

История спасения Гоу быстро перестала быть тайной. Сложно в плотном скоплении людей утаивать, что там за пес такой. Особенно, когда это не незнакомцы.

Отчеты по состоянию Гоу нам давали два раза в сутки, незадолго до обеда и ближе к вечеру. Чу принимали вызовы вместо мамы, и всякий раз убегать с телефоном в безлюдное место — сложно.

К маме, мне и Синю стафф с расспросами подходить стеснялся. Но у них же в доступе — две Чу. Традицию витаминизирования съемочной группы фруктами перемещение из столицы в провинцию не отменяло. Выдача фруктиков — удачный момент для проявления любопытства.

В итоге — опустив деталь с героическим врывом Жуя — Чу Суцзу (с разрешения мамы) «сдалась» сотрудникам Зеленого лимона. Выдала им кусь действа: госпожа Лин выкупила песика из очень плохих условий. Избитое животное с множеством травм (в том числе и застарелых) сейчас находится на стационарном лечении.

Сотрудники впечатлялись щедростью и добросердечием (именно в таком порядке) моей замечательной. А Чу запоминала их реакции. Чтобы попозже, в номере, рассказать маме о некоторых из них.

Зачем? Если вопрос про раскрытие тайны собаки по имени Гоу, то проще было сказать правду (основную часть), чем давать поводы для фантазий. А что до реакций… Земля круглая, как говорится. Как знать, кто из этих людей однажды к нам «подкатится»?

Реакции, собранные сестрицей Чу, довольно честные. Для сотрудников низшего звена (а большие люди вопросов не задавали) Суцзу — ровня. Слащавая вежливость в беседе с ней не обязательна. И это несколько раскрепощает.

Если бы стафф общался с Мэйхуа, кроме восхищений и восхвалений ничего не прозвучало бы.

А так мы узнали побольше. Несколько мужчин покачали головой и сделали непонимающее лицо. «М-м», — сказал один младший сотрудник. — «Удивительно». Будто ему рассказали сказку, а он не поверил.

Одна девушка скривилась. Будто незрелый лимон укусила. «Лучше бы о людях позаботились. Какая-то шавка? Что толку — деньги на ветер».

Девица из обслуги уровня «направлять обдув» и «менять полотенца для танцоров». То бишь, из низкооплачиваемого персонала. Весьма вероятно, не благополучна в финансовом плане. Иногда в людях говорит зависть.

Сейчас я пройдусь по самому краешку. Политика — то, куда вороний клюв совать не стоит. Но всё-таки. Существует курс на увеличение благосостояния граждан. Государственная программа по борьбе с нищетой — так это называется.

Субсидии бедным регионам, социальные программы, строительство дорог и инфраструктуры, различные инвестиции…

Юани льются полноводною рекой. Ручейки из этого мощного потока находят «заводи» в карманах представителей госструктур. Считается, что коррупции в Срединном государстве нет. Мы этому, конечно, верим.

Но можно ли послушно сидеть у берега широкой денежной реки, сравнимой по мощи с рекой Хуанхэ, получая при этом официально где-то тысячу-полторы юаней (это позже заработок чиновников кратно возрастет)? Ага, и отправлять детей учиться за границей. У родственников откуда-то доходный бизнес образуется…

Ладно, способы отвода мелких и не очень денежных потоков от господдержки — не воронье дело. Я вообще-то про другое хотела сказать.

С бедностью борются не первый год. Даже не первое десятилетие. Однако нищета, особенно в глубинке, всё ещё цветет буйным цветом. Не нужно далеко ходить за примером. Батя мой в школьные годы мог брать с собой на обед в школу только маринованные овощи. В основном дикий лук, собранный своими руками.

Не потому, что его не любили и нарочно морили голодом. Просто ничего другого не было. И это не какой-то особенный единичный пример, таких была тьма тьмущая в послевоенном Китае. Семья Ли преодолела трудности, даже юного Танзина смогли отправить в столицу.

Сейчас у них крепкий дом, хозяйство. Несколько полей, мандариновые сады. Уверенность в завтрашнем дне.

Мне, далекой от масштабных идей и политики, охота сравнить прогресс клана Ли и всей Поднебесной. Действительно, многие жители улучшили своё материальное состояние. И продолжат в том же духе.

Да, нищеты всё меньше. Но она не канула в забвение. Она всё ещё может взглянуть на меня. Непропорционально большими черными глазами на истощенном лице худосочного ребенка в обносках. Или же бешеным взглядом человека, готового отрезать лапу своему псу, чтобы прокормиться — хотя бы на день.

Это — непарадный, нетуристический Китай. Как комнатушки-коробки или подвальные каморки с плесенью. В таких всё ещё живут многие из моих соотечественников.

Как дома, где родители пододвигают ребенку последнюю миску риса. Вареное яйцо — одно — в праздник. Улыбаются: кушай, детка, мы с папой уже сыты.

Но даже так большинство людей будет стойко держаться за существование. Бороться, стараясь выкарабкаться. Дать — не себе, так детям — лучшую жизнь.

Они будут улыбаться, если вы подойдете к ним на улице. Накроют для гостя стол из последних продуктов в доме. Они — очень сильные, эти простые люди с непростой судьбой.

Но некоторые из них не выдерживают житейских тягот. Надламываются изнутри. И сложно их корить за это.

Поэтому никто из нас не осудил ту девушку за её реакцию. Ситуации бывают разные, особенно для девочек. Сын — наследник, будущее семьи, а дочь — будущее проданное поле. У нас так-то две Чу в примерах, как бывает несправедлива семья к девочкам.

Долю понимания — авансом — получает от этой вороны каждая девушка в Поднебесной.

Может, работница Зеленого лимона спроецировала на себя эту ситуацию с Гоу. Предположим, когда-то она остро нуждалась в помощи, но никто не подставил ей плечо в трудный миг. Кто знает, какой там у девы багаж за спиной? Гоу — собаке такой — помогли, а от неё все отвернулись. Может быть такое? Запросто.

— На всякий случай присматривайте за ней, — велела Мэйхуа нашим сотрудницам. — Скорее всего, за её словами нет злого умысла. Но лучше в этом убедиться.

Легкие шпионские игры добавляли перчинки съемочному процессу. Мы уже отработали все сцены в Гуйлине. Бег по вокзалу с чемоданами, где я на шее у «папки», ведь руки-то заняты. Немножечко напряжения — как быть, если опоздаем на поезд? — и веселых столкновений по пути.

Что-то ещё там без моего участия отсняли. Не присутствовала — лазала по горам, раз дали добро. Не переставала восторгаться видами.

Так-то под карстовыми горами тоже есть, на что взглянуть. Пещер тут много, в том числе знаменитая пещера Лудиянь (пещера Тростниковой флейты). Там множество залов, созданных лучшим художником — природой. Озеро с зеркальной водой…

В отеле нам показывали фото. Красиво, но слишком ярко для этой вороны. В подземное царство уже влезли люди с улучшениями. Сделали подсветку — разноцветную, неоновую. Для меня такое — слишком. Но многим, я уверена, понравится.

Волевым решением эта ворона отложила посещение пещер. При всей их полезности — в войну их использовали, как бомбоубежища. Моя стихия — воздух, а не подземелья. Я же ворона, а не крот какой-нибудь (при всём уважении к кротам).

Момент с выходом нашей маленькой «семьи» из дома на вокзал тоже забавный. Сценка коротенькая, на пару минут всего. Но добавляет живости: там вся команда ждет на улице, пока мы выйдем с чемоданами. И мы выходим: я, «папка», небольшой синий чемодан на колесиках (компактный такой).

Народ удивляется, как мало у нас багажа. Жуй оставляет меня с чемоданом, быстренько вбегает обратно в дом. Возвращается, пыхтя. Выволакивает, едва помещаясь в дверной проем, ярко-красный чемоданище. Самый громадный из чемоданов, какой только нашли цитрусовые киношники. Он ненамного ниже, чем актер, и в несколько раз шире.

Немая сцена.

«О, мои вещи», — радуюсь я. «А там?..» — робко уточняет один из танцоров, тыча в первый, синенький чемоданчик. «А там весь мой багаж», — вздыхает «папка».

На самом деле, уже при распаковке в столице, выяснится, что в монстро-чемодане ещё и костюмы для выступлений. Для всех. Тетушка-костюмер расстаралась. Но это будет потом.

В Яншо мы устроились в небольшой, но уютной семейной гостинице. Да, номера в ней были проще, чем гуйлиньский люкс. Но здесь царила уютная теплота: в оформлении, в свежести белья — каждое утро перестилаемого, в том, как суетилась по-доброму жена хозяина, она же повар, вокруг нас…

Это подкупало куда больше, чем поклоны вышколенных сотрудников отеля в Гуйлине. Хотелось верить, что это не только ради прибыли. Ведь чаевые тут не приняты, а проживание киностудией оплачено заранее.

Здесь, в провинции, снизился темп репетиций и съемок. Учитель Дуань с нами не поехал. Ведь «на натуре» будет не слишком сложный общий танец отснят. И он уже столько раз был прогнан, что разбудите нас ночью — мы его с закрытыми глазами отработаем.

Тут больше по художественной части работа. Атмосфера, эстетика — то, что привлечет зрителя визуально. И в историю семьи главного героя погрузит. Начало отношений с женой, романтика юности…

Жую зачесали волосы немного по-другому. «Маму» малышки Шао омолодили более легким «прозрачным» гримом. Я затем мельком глянула, что они там отсняли, пока я лазала по горам. Самым впечатляющим оказался гигантский баньян. Ну очень большой фикус, который, разрастаясь, «шагает» новыми стволами и воздушными корнями-опорами вширь. Корни крепнут, превращаются в толстые древесные стволы. С возрастом отличить основной ствол и опору всё труднее.

Этому баньяну что-то около тысячи четырехсот лет. Дерево, которое само по себе лес. И с этим «мега-фикусом», конечно, связана легенда.

Здесь девушка, обладающая волшебным песенным талантом, признавалась в любви молодому человеку. Сладкими песнями донести до него чувства не могла, пришлось идти к дереву-баньяну на поклон.

Если верить хозяйке гостиницы, «фея песен» Лю бросала красный мяч в своего избранника. Но что-то мне подсказывает — это была такая метафора. Или нет?

В нашей истории «мама» бросала в «папу» бумажным мячиком на красной ленточке. Тот ловил и завязывал ленточку, как бы создавая «узел судьбы», и бросал мячик обратно.

И по сей день мастерят женщины шарики, продают их незадорого влюбленным, что приходят к великому баньяну испытать свои чувства. Маленький любовный бизнес.

Мои соотечественники умеют делать деньги на всем. Не осуждаю.

Я спросила: а что, если бы герой не испытывал симпатии к девушке? «Тогда он бросил бы мяч, не связав нить», — ответили мне.

Сложно. Как по мне, проще было бы увернуться от снаряда.

Жуй на экране поймал шарик. Эпизод как бы про то, что это «мама» изначально положила глаз на молоденького танцора. Не он за ней бегал.

Затем, как я поняла, вставят кусочек-другой про тяжелый быт. Беспросветный и беспощадный. Момент с ручной стиркой белья в реке уже сняли на натуре. В качестве статистов поработали местные жители.

Дедуля с навьюченным буйволом по дороге к воде. Уличные торговки с корзинами. Бабуля, рубящая острый красный перец и тут же смешивающая его с чесноком и пряными травами — в итоге что-то вроде адово-острой аджики получается.

Ещё один рыбак с бакланами. Дядечка возвращается с промысла. Птицы сидят на шесте, перекинутом через плечо. Местная ребятня тянет ручонки к усталым птицам. А один чумазый деть с тоской заглядывает в корзину с уловом.

Даже жаль, что эту (для меня) экзотику покажут мимоходом. Экранного времени на местных отведут совсем немного. Минуты две-три на всё про всё. Реалистичную атмосферу создали и хватит.

Ещё будет семейный скандал на тему денег. И того, что муженек снова вернулся без них. («Папка» одолжит дневной заработок ещё более неудачливому герою, которого играет Сыма, на оплату аренды). Но скандал можно снять и в павильоне, так что момент отложен на потом. Если останется время — сделают здесь, если нет, то уже по возвращении в Бэйцзин «добьют».

Следующим эпизодом будет, как молодая женщина пишет письмо. Прощальное. Утирает слезинку и уходит в закат. В светлое (не безденежное) будущее.

Ну и да, много снимают «папку» с его суровыми каждодневными подработками. Вот он работает разносчиком на Западной улице — это центральная пешеходная улица в Яншо. Насквозь туристическая и продажная… в смысле, торговая. Обилие лавочек, лотков с уличной едой, магазинов, кафе…

Шумно, людно, много всякой всячины. Вам приготовят горячую еду прямо на улице, нарисуют ваш портрет (хоть на бумаге, хоть на блюдечке), впарят кучу сувениров, возможно, чем-то удивят.

Ещё в некоторые дни «папка» поднимается на смотровую площадку. Там он продает воду, сувениры и услуги фотографа: селфи-палки и смартфоны с качественными фотокамерами ещё не изобрели.

Глядя на плетеную корзину с бутилированной водой, я чуть было не вякнула: «А кто спонсор по воде?». С задней мыслью — а ну как «Воды Куньлунь» будут заинтересованы в спонсорстве.

Но смолчала, увидев на всех бутылках одну этикетку. Опередили нас на этом водном «фронте». Заодно я другую мыслишку ещё разок обкатала в уме… Но до той задумки сначала должен выйти этот фильм. Успешно: иначе можно не заикаться про ТВ-шоу «Уличные танцы Китая». Всего-то на семнадцать лет раньше их запуска в моем-прошлом мире.

Там, помнится, главным спонсором был производитель какого-то напитка (напрочь забыла название). Вращением стеклянных бутылок на танцполе, это я хорошо помню, проводились все жеребьевки.

Минералку вроде не стоит вращать… А подойдет ли пластиковая бутылка, я не знаю. Возможно, придется уболтать дядю Яна на запуск премиальной линии водички в стеклотаре. Ну и стать титульным спонсором шоу, которое плавно вытекает (как вода в реке Ли) из нашего кинофильма.

Опять же: не стоит бежать впереди паровоза. Для начала кино нужно закончить и выпустить в прокат.

Подняться вместе с «папкой» на гору. После того, как основная масса туристов разойдется, вызвать родителя на разговор. Заявить:

— Шао хочет танцевать! Как папа. Вместе с папой. Научишь?

Жуй покрутит меня в воздухе. Голова закружится у всех — от фантастических видов. Выпалит, как на духу:

— Хорошо. Научу. Шао, я помогу тебе взлететь!

«И я помогу тебе, папочка», — скажет одними лишь глазами малышка.

Это безмолвное обещание, дочерние чувства — важнее слов. Два обещания, что эти двое пронесут через годы.

Самая сложная сцена.

И аплодисменты от съемочной группы, когда мы её закончили.

«Я помогу тебе взлететь» — так назовут наш кинофильм.

А кадр с обзорной площадки станет одним из фото-тизеров.

Это красиво уравновесит танцы с душевной историей одной маленькой семьи. Гармонично.

В Яншо после этого нам останется работы на пять дней.

Хотелось бы сказать, что они пройдут так же солнечно и тепло, как съемки перед ликами каменных исполинов.

Но эта ворона — честная.

Кроме Яншо, у съемочной группы был запланирован выезд в близлежащую горную деревушку. Именно ради сцены в деревне мы прибыли сюда в августе.

Это время, когда рисовые террасы Лунцзы зелены. Мягкий климат позволяет собирать два урожая риса в год. В Юннани мне довелось увидеть блестящие зеркальные поля сразу после посадки риса.

Драконий хребет открылся мне в пору сочной изумрудной зелени.

Осенью, ближе к октябрю, спелые колосья вызолотят поля. Рукотворные террасы горного хребта станут похожи на золотые ступени небесного храма. Возраст этих террас близится к восьми сотням лет.

Отличный панорамный вид наши операторы пустят в дело. Как оформление к путешествию Вихря. Цель: «отпросить» у строгих деревенских родителей одного из танцоров. Ведь когда команда отправит видеокассету с танцем на столичный конкурс, мало кто реально будет верить в успех.

А он случится. Провинциальную группу танцоров заметят, выберут для участия в «массовом замесе» дэнсеров. И это прекрасно… было бы, если бы не пора сбора урожая. Кроме риса, жители деревень так-то много всего растят.

Второе место по сбору урожая в округе Гуанси занимает кукуруза. Дальше идут соя, батат, пшеница, тыква, сахарный тростник. Его, кстати, прямо на улице отжимают с помощью механического пресса. И продают: разбавленным и нет, со льдом и без — словом, в разных вариациях.

Ещё, конечно, растят острый перец. Как в Китае без перчика?

И вместо сбора всего этого один из мемберов Вихря намерен умотать в Бэйцзин. Оставить самый жаркий сезон на престарелых родителей.

Я, признаться, малость сомневалась в полезности этого эпизода. Как будто мы учим молодых людей плохому.

Экранная «мать» паренька тоже примерно так мыслит. Что выражается в воплях и весьма бойком забеге с разноцветным полотенцем за «сыном, который вырос раздолбаем». Носятся они по двору, уставленному разнообразными поддонами и корзинами с уже собранными дарами природы.

«Мать» — это актриса, а не местная жительница, как можно было бы подумать после тщательной работы стилистов. Местные «играют» молчаливых работящих тетушек.

Невозмутимые тетушки при этом продолжают методично что-то там резать на огромном решетчатом столе внушительными тесаками. (У мамочки дома тоже такие есть, ага).

Всё заставлено, обвешено, рассыпано… Когда я говорю: всё, это значит, что даже крыши украшены тарами с овощами для просушки.

Ведь мало собрать урожай. Нужно его сохранить.

Дальше ещё коптильная печь — от неё тянутся дым и умопомрачительные запахи. И через всю эту красоту носятся «сынок-танцор» и его «мама».

«Наташа, мы всё уронили», — почти про эту сцену. Обрушат деревянные подпорки, рассыпят живописно (и немножко попинают) тыквы, поднос с острым перцем навернут… А пучком лука-порея всё-таки надают по шеям нашему второстепенному герою.

Но — отпустят. Ведь в конечном итоге — мудрость, озвученная немолодой и неулыбчивой женщиной — каждый родитель желает, чтобы его ребенок прожил счастливую жизнь. Раз сын решил, что его счастье — в танцах, пусть попробует. Мать не станет его удерживать силой.

Так мои сомнения и развеялись: в дыме от копченостей и чихах от остренького. Эпизод ну очень уж яркий и сочный получился. Прямо — моё почтение тому, кто его придумал.

А счет за всё уроненное щедро оплатил Зеленый лимон. Причем никто, даже я, не сомневался: после нашего ухода всё тщательно соберут, отряхнут и оставят в числе заготовок.

Местные, особенно из числа деревенских, очень рачительные.

Бонусом ко всему этому фееричному веселью шла прогулка по деревне. Не все дома в ней кирпичные, большая часть — деревянные. В основном старинные, сработанные без единого гвоздя (деревянным зодчеством Руси для меня пахнуло в китайской деревне). И с необычным (на мой неопытный взгляд) фундаментом.

Эти камни сложены без раствора, ничем между собой не скреплены. То есть, можно буквально вытащить какой-то камушек из опоры дома. И дом при этом не рухнет.

(Каюсь, я один вытянула — надо же было проверить! — а потом запихнула обратно).

Из непредвиденных бонусов: мы походили по деревне и наткнулись на женщину, торгующую вышитыми вещами. Яркие цветные узоры — часть местной культуры. Они совсем не такие, как мамины шелковые картины или работы из школы вышивания в Лицзяне.

Здесь узоры кажутся грубее, но зато в них «шифруются» скрытые значения. В основном это традиционные пожелания удачи и процветания. Но можно и настоящее послание составить. По преданию, одна из местных девушек в древности вошла в императорский дворец, как наложница.

Некоторое время спустя она прислала в родной дом вышитый платок. И по нему (в отличие от письма с восхвалениями) семья девушки узнала, как тяжела жизнь наложницы во дворце. Незадача: рассказчица не знала, предприняла ли та семья хоть что-то, получив скрытое послание.

В качестве благодарности за рассказ мамочка закупилась сувенирами. По-моему, у нас столько родственников и знакомых (включая подчиненных) не наберется, сколько Мэйхуа накупила в порыве щедрости.

К этому моменту обе Чу уже несли груз из сушеных перцев и грибов шиитаке. Грибы тоже прямо тут собирают, они вкусные и полезные. Дядя Ли помогал с переноской костюмов. Маме тащить покупки самой вроде как не по статусу.

Так что нам без просьбы выделили «носильщицу». По совпадению — ту девушку, что выражала прежде недовольство спасением Гоу. Лучше бы никого не выделяли. С таким недовольным красным лицом та несла сумку, будто уже закусила перчик. Всухомятку. И теперь огненно-жгучие семена с кожицей вызывали «дыхание дракона».

— Знаешь, дай-ка мне, — не осталась слепой к поведению девушки мама. — Свободна.

Вроде как её — девицу ту — потом распекали за недостойное поведение. Но это уже были внутренние дела студии. Мы никаких претензий не предъявляли. Всего лишь не хотели, чтобы нам впечатление от выезда в колоритное селение испортили досадливым видом.

А их, впечатлений, оказалось неожиданно много.

Кира Воронова в деревне — российской, конечно же — бывала. Но так редко, что те случаи по пальцам сосчитать можно. Так что сейчас, в китайской провинции, мне всё было в диковинку.

Понятно, что вау-эффект длится недолго. День-два, максимум месяц. А когда вкалываешь от зари до зари на тех же рисовых полях день за днем, год от году, впечатления совсем иные. И никаким ярким красным перчикам не сделать рутинный труд привлекательнее.

Но для туриста — самое то. Вот и в кино деревенский быт одной кратенькой сценкой покажут. Вкусной и сочной.

Да нам после этого ещё и премия положена. За вклад в развитие внутреннего туризма. Впрочем, эта ворона готова удовольствоваться национальным признанием. Как себя любимой в роли танцующей малышки Шао, так и всего кинофильма.

Скромность, как здесь часто повторяют, украшает.

На следующий день по возвращении с Драконьего хребта зарядил дождь. Хлесткий, затяжной. Капли стучали по черепичным крышам и мощеным древними камнями мостовым. Ветродуй задувал колючие струи под навесы, заставлял прикрывать ставни.

Вроде и закончился сезон дождей, а небо решило иначе.

Съемки все у нас тут остались натурные. А в ливень танцевать нас загонять — у цитрусовых начальников мысли не возникло. Угу, многократно усиленный риск травм на мокрой поверхности, а ещё, наверняка, повальная простуда. Разгоряченное тело и холодные струи — то ещё комбо.

Короче говоря, мы сидели в номерах и пялились на то, как идет дождь.

Дядя Ли уехал в Гуйлинь. Забирать из ветлечебницы Гоу. Нас по телефону уверили, что хвостатый вовсю идет на поправку. При соблюдении врачебных рекомендаций (диета, никаких резких движений, но можно аккуратно начать расхаживаться) собакен может отправляться домой. В нашем случае — в гостиничный номер.

Финансами на оплату услуг Мэйхуа снабдила дядю Ли с запасом. Мало ли что: всплывут побочные расходы, не мотаться же туда-обратно? Рентген, осмотр, анализы, операция по остеосинтезу. Лечение, стационар — это всё очень недешево.

А удобных переводов через систему быстрых платежей пока, увы, Цзинь даже не начал внедрять. Больше того, он и не в курсе, что ему предстоит всем этим заниматься…

«Не хочешь — заставим», — подумала я о судьбе родственничка.

Улыбнулась по-доброму: с тем, как китайцы обычно упахиваются, одним проектом меньше, одним больше… Просто время ещё не настало. Как бы одной вороне не хотелось его подогнать.

О спешке: в студию Бай Хэ поступило интересное рекламное предложение. Не первое (и, смею надеяться, не последнее) за время съемок кинофильма. Но остальные были менее привлекательны. Или требовали скорейшего исполнения контракта, а нам пока не до этого.

Выбрав кинофильм Зеленого лимона, мы — всей студией — сделали его первоочередным приоритетом. Но рекламодатель — итальянский парфюмерный бренд Омега (не припомню такого в моем-прошлом мире) — не спешил.

Временные рамки довольно широкие, итальянцы (точнее, их представительство в Китае) готовы были ждать до октября. К октябрю «Я помогу тебе взлететь» будет отснят и отправится на постпродакшн. Найти несколько дней на рекламные съемки Жуй Синь точно сможет.

Даже если прямо завтра студию Бай Хэ завалят предложениями с новыми ролями (а уже начали, правда, из описаний — там скучный проходняк, но тенденция важна), мы встроим в график актера рекламу парфюма.

Если, конечно, договоримся по деньгам. И сам Жуй согласится с условиями.

— Госпожа Лин? — с толикой сомнения обратился Синь, вызванный на совещание в наш с мамой номер. — Я не ослышался? Вы хотите знать, заинтересован ли я в рекламном контракте?

— Именно, — кивнула Мэйхуа. — Я считаю, что на переговорах мы сможем добиться более выгодного предложения. Сейчас оплата явно занижена. Когда «Я помогу тебе взлететь» доснимут, и начнется продвижение, твое имя и лицо так же взлетят в цене.

— Понимаете… — Жуй потянулся к шерстистой подруге, но та уже была плотно осаждена этой вороной. — В агентстве «Радость» меня никогда не спрашивали, хочу ли я взять ту или иную роль или рекламу. Меня — и других артистов — ставили в известность о дате и времени начала съемок. Мы даже гонорар узнавали не сразу, а по итоговым отчислениям. Плюс в «Радости» чаще всего двигали определенных людей. Если заказ не именной приходил. Да и так могли перехватить контракт на более распиаренного коллегу.

— Узаконенное рабство, — прошипела из угла дивана Чу Суцзу. — А если что-то вдруг пойдет не так, крайним сделают артиста. Агентство заберет большую часть прибыли, наживется и без зазрения совести выбросит отработанного работника, если тот, скажем, травму получит. Как недавно на фестивале актрису какой-то сумасшедший облил кислотой. Агентство даже больничные счета не оплатило. Вся нагрузка — и по счетам, и по неустойкам — легла на бедную девушку и её семью. Ой, я забыла, что тут сестричка Мэйли…

С некоторых пор наша бледная моль стала очень уж боевитой. Отстаивает справедливость на каждом шагу. Разительная перемена — мы с мамой хорошо на неё влияем.

Но про этот инцидент я не слыхала. Полагаю, так меня хотели оградить. Заботливые мои.

— Студия Бай Хэ не станет вести дела подобным образом, — немного резче, чем оно того требовало, высказала мать моя директор. — Забудьте о том, что где-то работают по-другому. Вернемся к контракту: они хотят съемки с расстегнутой рубашкой. Я не могу не спросить, как ты к отнесешься к подобному. Они покажут твое тело.

С другой стороны закашлялась Чу Баочжэн.

— Только рубашка? — переспросил Жуй. — Без проблем. Это работа. Меня и без рубашки снимали.

Надсадный кашель стал сильнее. Вероятно, окошко надо плотнее закрыть, сквозит.

— Тогда по возвращении в Бэйцзин мы проведем переговоры, — мама кивнула Чу-один.

Суцзу сделала пометку в ежедневнике.

На том уютном и практически семейном совещании никто не догадывался, что вскорости билборды с Жуй Синем украсят множество высоток по всем крупным городам Поднебесной. И вовсе не вызывающе ему эту рубашку расстегнут. Всё в рамках приличия.

Контракт принесет творческой студии (после вычета налогов) почти миллион юаней.

И мамочка ещё будет считать, что мы продешевили. Хотя изначальное предложение было втрое меньше.

Умница она у меня!

К прибытию дяди Ли и собаки Гоу дождь поутих. Но ужинать решили всё же в номере. Спасенный пес еще несколько недель будет носить бандаж. И чтобы никаких прыжков и бега. А раз уж у нас выдался совершенно свободный вечер, помноженный на прекрасный повод — выписку хвостатого пациента — мы устроили совместный ужин. Дружный и почти семейный.

Как радовалась Дуду — это не описать словами. Хвост-смайлик чуть не превратился в пропеллер и не унес песочную кожу в верхние слои стратосферы.

У всех нас — участников операции по спасению — камень с души упал при виде Гоу. Всё-таки получать отчеты о состоянии и вживую наблюдать идущего на поправку собакена — две большие разницы.

Пес правда хорошо оправлялся. Ему даже разрешили бывать на свежем воздухе. Часа два-три в день, а потом в тень. И без излишней активности. Так что утром нового дня на подсохшую за ночь съемочную площадку с нами прибыло два хвоста.

Дядя Ли устроил псу лежанку под навесом для персонала. Фасолинка как будто поняла, что шалить нельзя, и смирно сидела рядом с Гоу. А тот оказался молодчинкой, и легко понимал команду: «Лежать». Главную для него на ближайшие месяца полтора-два.

Съемки общего танца — процесс небыстрый и выматывающий. Хотя все всё знают, но крохотные помарки всё равно допускаются. Особенно двумя не-профи: грустно это признавать, но косячили по большей части я и Жуй.

Полагаю, дело отчасти было в самой площадке. Репетировать на гладком полу с разметкой, а затем танцевать на мостовой — сложно. Особенно брейк, ведь для кручений и прочих трюков поверхность особенно важна.

Увы, сценарист и режиссер видели эту сцену на улице. А на пешеходных улицах — мощеный камень. Не на асфальтированную проезжую же часть выносить эпизод? С перекрытием участка дороги. Читаем: с очень большими расходами на это дело.

Кроме того, для этого важного отрывка истории специально подобрали участок. Местечко в парке, с веселыми скульптурными слониками, лошадками и человеческим детенышем на камне.

Танец опять же предполагал построение «горки», где центральный элемент — настоящий детеныш, Шао, похожим образом «релаксирует» на руках танцоров.

В этот раз без полетов: меня поднимут, подержат на весу и отпустят. Мы же снимаем немножко задом наперед относительно хода истории. И в этом кусочке Шао ещё мало что умеет. Уже потом, в столице, когда «прокачается», начнутся полеты…

Дубле эдак на сороковом поступило предложение снять танец — в идеальном исполнении — в студии. На зеленом фоне. А из того, что мы тут, обливаясь потом, натанцевали, смонтировать нарезку. Наложить одно на другое. И не мучать бедных нас.

Высокое начальство ушло отсматривать наиболее удачные дубли. И совещаться. Исполнителей отпустили на обеденный перерыв.

— Кашу для собак ещё не принесли? — осведомилась мама.

У пса послеоперационная диета. Дуду — из солидарности — с утра просила дать ей то же, что и дружочек ел. С ложки: дядя Ли кормил собаку самолично. Каша из мелкорубленной куриной грудки, тыквы, ростков бамбука, приготовленная на пару.

Лимоны (в лице уважаемого продюсера) взялись обеспечить диетическим рационом двух наших хвостиков, когда мы на съемках.

Буквально с каждым новым решением зарабатывают баллы цитрусовые в моих глазах.

А это к чему ведет? Верно: в случае, если у Зеленого лимона появится работа для этой вороны, то она будет иметь больший вес, чем иные предложения.

Сотрудничать лучше с теми, кто всячески демонстрирует готовность к плодотворному взаимодействию.

И уже потом, вторым номером, пойдут денежные вопросы.

Очень по-китайски: связи решают всё. И связи с Бай Хэ Зеленый лимон явно строит с прицелом на будущее.

— Мам, давай сходим? — предложила я. — Вдруг там забыли?

Прямо на территории парка есть ресторанчик. Совсем простенький, я бы его назвала — летнее кафе. Оно сегодня кормит — не забесплатно, конечно же — и хвостиков, и всю съемочную группу. Работники заведения поставлены в известность, когда у нас обед. И, вероятно, в готовке для них важнее люди. Собачий рацион могли и задвинуть «на потом».

А наш раненый песик не может есть много за раз. Его нужно кормить часто, но ограниченными порциями. В общем, этой вороне было бы спокойнее с осознанием — про братьев наших меньших не забыли.

Тем более, что не так сильно я и устала. У меня в этом танце довольно слабая нагрузка.

— Идем, — согласилась мама.

И кивнула Чу-один, чтобы тоже с нами шла. Волнуется она за мою безопасность. Сестрица Суцзу, конечно, не телохранитель. Но всё же с ещё одним человеком передвигаться надежнее.

Дотопали мы до заведения общепита. Тут и выяснилось, что ход мыслей вороны шел верным путем. Про собачью еду не то, чтобы забыли. На неё почти забили. Почти — это потому что выдали продукты и посуду двум сотрудницам из цитрусового стаффа. И отправили к уличной плите, что позади здания.

На таких ещё уличные торговцы готовят всякую всячину. Плоская поверхность из стали, прямо на ней и жарят. Огонь — внутри, прогрев равномерный.

Рядом пластиковый стол с продуктами.

Мы не дошли совсем немного до этого места. Замерли.

— Бянь, не делай этого, — заставил остановиться сперва меня, а затем и двух моих спутниц встревоженный голос. — Говорю тебе, быть беде!

— Заткнись, — немного гнусавый голосок в ответ. — Мне было тяжело достать это средство. Деревня же! Значит, водятся крысы. И продается средство от них. А нет, эти деревенские дураки делали вид, что не понимают, что я них спрашиваю.

— Потому что оно запрещено! — снова голос здравого смысла. — Уже лет десять, если не больше, как вышел запрет. Бянь, если тебя поймают, могут судить.

Невидимые — мы так и не завернули за угол здания — обладательницы голосов продолжали спор. Суцзу дернулась было — пойти, вмешаться, прояснить… Но Мэйхуа остановила помощницу. Приложила палец к губам.

Тоже хочет дослушать?

— За псин? — снова гнусавая. — Выплачу штраф. Как ты не понимаешь? Из-за этой собаки уволили моего Чжэ! Он уже месяц не может найти работу. А мы с тобой — варим курицу с тыквой для собак. Уже двух тупых собак. Ненавижу! Мы едим клейкий рис с овощами. А для них — курочку! Это уже слишком. Часть съемок на рынке перенесли, чтобы маленькая госпожа не увидела кошечек в клетке рядом с кроликами. Режиссер У даже выкупил всех кошек.

— Я помню, — вздох. — Но он сказал, что в его родной провинции нашествие грызунов. И кошки должны помочь с ними справиться.

— Что, ближе не нашлось? — захохотала гнусавая с отзвуками истерики. — Он оплатил для каждой из них отдельные клетки и транспортировку. Лишь бы драгоценная главная героиня не узнала, что он плохо обошелся с животными.

— Бянь, не наше дело — оспаривать решения начальства, — снова послышался голос разума. — И я в последний раз говорю тебе: не делай глупостей.

— Поздно, — хохот усилился. — Кушай, собачка, кушай больше…

— Я ухожу, — голос разума превратился в голос паники. — Не хочу в этом участвовать. Скажу, что заболел живот. Ничего не знала…

— Только попробуй уйти, — издевка в ответ. — Решила сдать меня, да? Предать? Не получится. Уйдешь — я всем скажу, что ты всё знала. И помогала мне.

— Бянь, ты спятила…

— Стойте здесь, — прошептала мамочка. — Мы услышали достаточно.

Мэйхуа пригладила волосы. Решительно шагнула вперед. Всего три шага, чтобы зайти за угол. К этим… личностям.

— Т-ц, — озвучила мать моя. — Так вот где еда для наших собак. Девушки, вы выглядите бледными. Наверное, тоже голодны? Время обеда. Как насчет того, чтобы попробовать немного каши? Гоу не съест много, придется выкидывать. Переводить хорошие продукты. Такое расточительство.

У Чу Суцзу не было выбора. Я настойчиво потопала следом за мамой, а силой меня удерживать — команды не было.

Мама при виде нас легонько покачала головой, но ничего на самоуправство доченьки не сказала. Видимо, предполагала, что так и будет.

Так что когда обладательница гнусавого голоса — Бянь — отшатнулась, а «голос разума» бухнулась на колени, я легко узнала в отравительнице ту недовольную девицу из стаффа.

Почему сразу отравительница? Так нетрудно догадаться, о каком «средстве» от крыс речь.

Мэйхуа и рученьки свои белые не погнушалась испачкать. Подхватила со стола миску из нержавейки. Зачерпнула прямо из кастрюли варево, подошла в упор к девице.

— Ты или пробуешь, что наготовила, — без эмоций сказала мать моя. — Или моя помощница вызывает полицию.

— Добрая госпожа, пощадите… — заныла вторая, почти распластавшись по земле.

— Считаю до трех, — оповестила Мэйхуа. — Один.

— Я ничего не знаю, отпустите меня… — снова взмолилась вторая.

— Заткнись, — встала перед ней Суцзу. — Ты мешаешь моей госпоже.

— Два, — озвучила мама.

— Вы не можете меня заставить, — оскалилась — любая собака позавидовала бы — Бянь.

— Мне и не нужно, — спокойно ответила мама. — Твой отказ говорит сам за себя. Будь в каше что-то безобидное, вроде слабительного, ты бы не отказалась. А я не стала бы поднимать шум. Тебя бы тихо уволили, даже с выплатой выходного пособия.

— Вы не докажете…

— Шутишь? — Мэйхуа выгнула бровь. — Впрочем, скажешь это полиции при обыске. Три. Суцзу, звони.

Девица с бледным перекошенным лицом рванулась к маме. Ухитрилась выхватить миску и даже поднять ко рту.

Дзы-ынь! Миска звонко задребезжала на камнях. Содержимое выплеснулось комками.

— Стоять! — вжала моя хрупкая мамочка более крупную отравительницу в стену.

Чу подрагивающими пальцами набрала «110». Номер экстренной службы. Полиции.

Вторая рыпнулась, попыталась отползти.

— Думаешь, мы тебя не запомнили? — спросила я беглянку. — Лучше останься. И дай честные показания.

— Мы подтвердим, что ты пыталась отговорить подругу, — всё так же ровно добавила мама. — А-Ли, позови людей из ресторана. Пусть подержат эту неблагодарную.

«Хм?» — не сразу уловила мысль эта ворона.

Ну да. Так-то мать моя жизнь этой Бянь спасла, когда выбила миску с отравой.

Меня не было меньше десяти минут. Я бы и того быстрее обернулась, если бы не остолопы-взрослые из ресторанчика. Видите ли, не могли они поверить, что на заднем дворе нужна помощь. Защебетали наперебой, засыпали кучей вопросов.

Этой вороне даже прикрикнуть пришлось. И то, окрик сработал на привлечение младшего сотрудника стаффа. Он пришел за водой, а тут их актриса буянит…

В общем, безымянный герой вставил пистон работникам общепита. А сам рванул к съемочной площадке. Ставить больших дяденек перед фактом: дело дрянь. Вообще, два обращения в полицию в процессе съемок одного кинофильма — это нехорошо.

Это ж как мать моя взъярилась, что сразу по пути закона стала действовать? Может, я чего-то не знаю про Зеленый лимон? И он мне кажется таким славным, но косточек-то я не замечаю? Надо будет аккуратно расспросить потом мамочку. Так, чтобы без лишних глаз и ушей.

Или это ЧП так «на старые дрожжи» легло? В смысле, наслоилось на тот бросок газировкой в паке Бэйхай? Там, если вдуматься, основной причиной (кроме «беленькой») являлся недосмотр ассистента режиссера. Это он сгреб весь люд без разбора в массовку. Не о нем ли печалилась отравительница?

«Из-за этой собаки уволили моего Чжэ», — похоже, что о нем.

И теперь вот «добавочка» к пережитому мамой ужасу прилетела. Правда, я тогда и не успела особо испугаться. А вот она хватила страху полным черпаком.

Отсюда ли её внезапный навык дознавателя? (Не хотелось бы думать, что и пыточных дел мастера тоже). С чего бы вдруг я задалась таким вопросом?

А негодяйка при виде полицейских выложила всё и без утайки. Сама отдала мешочек с остатками яда. Сама покаялась, что отрава была предназначена двум собакам.

Мэйхуа подтвердила: да, варево готовилось для наших четвероногих. Та, что «голос разума», подпевала вторым голосом. Бянь увели быстро.

Работники общепита оробели при виде служителей закона. Так что потом и «утекли» обратно в свою забегаловку, быстро и безропотно.

— Мама, как? — не сдержалась я, когда мы отошли от места происшествия.

И от первого шока.

В сторонку, к маленькой крытой беседке. Нам всем нужно было перевести дух перед тем, как встречаться с людьми из киностудии.

— М? — легкая усталость послышалась мне в мамином вздохе.

— Как ты убедила её признаться? — сформулировала я уже внятнее свой запрос. — Она не казалась сговорчивой.

— Объяснила ей разницу, — проговорила Мэйхуа. — Штраф за Гоу небольшой. За Дуду больше. Она из питомника, с документами и родословной. Вреда эта негодница нанести не успела. Значит, тюремный срок ей не грозит. Если только мы или Жуй Синь не станем настаивать на ужесточении наказания. Но он не станет: лишний скандал ему сейчас не нужен.

— Звучит так, будто она легко отделается, — я топнула ножкой.

— Это решать уже не нам, — откликнулась мама. — Но, дав признание, она не станет впутывать в дело киностудию. Личная неприязнь, ничего больше. А начни она упорствовать, разбирательство затронуло бы всю съемочную группу. Кто знал, кто способствовал, вызывала ли она подозрения прежде. Доченька, крысиным ядом отравить собаку сложно. Для начала у них замечательный нюх. Дуду — умница, она бы наверняка учуяла неладное. К тому же, у собак выше переносимость определенных веществ. Но дядя Ли крайне заботлив. Он кормит Гоу с ложки. И даже проверяет, не слишком ли горяча каша.

— Ай… — я аж споткнулась от осознания.

Проверяет он температуру каши по-деревенски просто. Съедает сам первую ложку. Термощупа, каким детское питание измеряют особо продвинутые мамочки, у дяди нет. А метод «ам сам» не вызывает у него брезгливости. Сначала ведь человек облизнул ложку, а уже потом собака. Не наоборот.

Он делал так этим утром.

— Да, дядюшка Ли мог бы съесть отравленную кашу, — подтвердила ход моих мыслей родительница. — И я сказала об этом негодяйке Бянь. Спросила, какая из двух статей ей нравится больше: вред имуществу или покушение на убийство?

— Удивительно, как меняется человек, — вставила Чу Суцзу. — Когда понимает, что за поступки нужно отвечать. По всей строгости.

Боевитая моль сверкнула глазками.

— Когда вернемся, я лично поговорю с руководством киностудии, — сказала Мэйхуа. — Объясню, почему поступила именно так. И что было бы, отведай дядя Ли кашу с ядом. Он сильный и здоровый, и не погиб бы от одной ложки. Но и совсем без последствий не обошлось бы. А это значит — больница, промывание желудка. То, что утаить от общественности невозможно.

Госпожа Лин (в значении «дерево») предлагала скрыть лес за деревьями. Огромный скандал с репутационными потерями за скандалом поменьше.

Встать в полный рост и признать: «Да, мы приняли на работу змею. Но мы сделали всё, чтобы устранить угрозу. В рамках закона».

Это было немного спорным ходом. Но не менее опасным, чем пытаться замалчивать случай. Имелась свидетельница (это кроме нас, таких законопослушных), местные, опять же, были привлечены к удержанию Бянь.

И — как ящичек Пандоры — был кто-то, кто продал змеюке яд. Кто знает, не взыграет ли у продавца однажды совесть? Не заявится ли он сам в полицейский участок с признанием: «Я, такой-то, продал женщине порошок от крыс, в чем искренне раскаиваюсь. Но она так убедительно говорила, что до дрожи боится грызунов».

Маловероятно, но не исключено на сто процентов.

И у меня-таки свербело ощущение, что Мэйхуа о чем-то промолчала. Увы. Когда мать моя скрытная женщина молчит, бесполезно упорствовать.

Объяснения продюсер и режиссер приняли. Без восторгов, но и без возмущений. Собственно, у них не было особого выбора. Дело уже сделано.

Съемки приостановили. Дядю Ли с питомцами отправили в гостиничный номер. Во избежание, так сказать.

Мама, Жуй и самые важные люди из Зеленого лимона ушли совещаться. Под навес, выгнав оттуда всех на солнцепек. Даже меня очень нежно и деликатно попросили погулять с сестрицей Суцзу.

Гулять я решила поближе к народу. А то все старшие, кроме возрастного дядечки сценариста, отделились. Кто-то же должен побыть рядом с младшими (но не по возрасту).

— Два таких вопиющих случая! — причитал больше всех сценарист Ляо и хватался за сердце. — Бестолочи, решившие похоронить наш проект ещё до выхода на экраны. Сначала один допустил беспорядки, теперь другая затеяла убийство. У них и правда толстая кожа на лице.

Если что, глубоко несчастный господин Ляо здесь не по внешности двух бывших (уверена, что Бянь уволят прошедшим днем) сотрудников проходится. Толстая кожа на лице — это такая аллегория к репутации. За которую не боятся провинившиеся.

«Им всё нипочем», — с азиатской спецификой.

— Когда журналисты об этом пронюхают, — высказал кто-то из операторской команды. — А это случится — у них нюх на сенсации лучше, чем у этих собак — шум поднимут до небес.

— За меньшее закрывали кинопроекты, — буркнул звукорежиссер. — В том году актера на супружеской измене поймали. Папарацци заснял, как его с девицей легкого поведения выводят из отеля полицейские. Скандал — весь сериал на пятьдесят серий в мусорку. А у нас — уже два скандала с полицией. И отрава ещё.

О, это особая тема. В Поднебесной то самое за деньги — под запретом. Ага, и куча массажных салонов с особыми услугами. Караоке, где гостям «принцессы» наливают выпивку… Это как бы тоже нельзя, но если без «того самого», то ничего страшного. Штрафы какие-нибудь оплатят и дело с концами (тут хочется грубо пошутить, но по возрасту не положено).

А вот тех, кто пойман, кх-м, на горячем, действительно вполне могут арестовать. И да, в наручниках вывести, запихнуть в машину, затем отправить ночевать с «комфортом» в другой номер, уже не гостиничный.

В некотором роде это лазейка для жен, узнавших об измене их мужей. Можно отходить ссаными тряпками по лицу девицу, выпустить пар, но… Эффективнее вызвать полицию, заявив о том, что в таком-то номере такого-то отеля оказывают услуги эти… прости-господи.

Кроме вытаскивания из тепленькой кроватки изменника-мужа, супруга ещё сможет получить официальный акт о задержании. И вот он уже будет рассматриваться в суде, если до того дойдет, как бесспорное доказательство супружеской неверности.

И жена получит при разводе больше. А китайские жены — в большинстве своем — дамы продуманные. Выгоду не упустят.

— Я помню ту историю, — вздохнул один из помощников. — Там был всего один скандал с привлечением полиции. А у нас — сначала Сюэ Вэнь с пьяным вождением. Следом инцидент в парке Бэйхай. И теперь вот яд почти на съемочной площадке. Все три случая — с полицией.

— Всё кончено, — вякнул самый пессимистичный. — Нас просто закопают.

— Столько трудов зря… — нашлись с ним согласные.

Принялись бухтеть и накликивать неприятности все вокруг. Нагнетая, добавляя всё больше мрачных красок к грядущему…

— Хватит! — в какой-то момент я устала от галдежа. — Человек мог пострадать. И собаки тоже.

Нет, эта ворона не пропустила речь мамочки мимо ушей. Да, дяде грозило несварение. И, возможно, ещё какие-то нехорошие последствия. Не фатальные. Но ведь яд действует не мгновенно. Он успел бы и мелкого накормить. Гоу такой послушный — он бы съел всё предложенное. Пес и без того ослаблен.

Не для того мы спасали этот хвост, чтобы какая-то змея его травила!

Народ от моего окрика поутих.

— Об этом подумайте, — запальчиво предложила команде эта ворона. — А не о том, как арест повлияет на фильм. Думаете, мне всё равно? Или маме?

На эмоциях — каюсь, сорвалась — я начхала на остатки конспирации. Раньше только при своих выражалась без поправок на «будь проще». Прикрывалась мамочкой, когда нужно было что-то важное донести до окружающих. Но сейчас мама отправилась на совещание, а я… не удержала язык за зубами.

Образ «хорошей и очень послушной девочки» тоже трещал по швам. На глазах у всех.

Но они такую панику развели! Упаднический дух — то, что я ещё в прошлой жизни терпеть не могла. Когда сядет человечек, лапки сложит. Скажет: всё пропало. И даже не пытается бороться. Всё, выносите следующего, этот сломался.

На что китайцы стойкие, трудолюбивые, а ишь — тоже готовы опустить руки.

Мироздание, мы так не договаривались!

Не в мою смену.

— «Я помогу тебе взлететь» — наш общий труд, — обвела глазами взрослых, с ошалелым видом уставившихся на эту ворону. — Мы столкнулись с препятствием. Да. Верно. Но это не повод всё бросить. Это повод через барьер перелететь. Мы с вами не просто снимем отличный фильм о танцах. Мы напишем историю танцевального кино. А брейкданс — такой сложный! — вообще когда-нибудь признают Олимпийским видом спорта. Именно мы покажем его мощь на всю страну. Если не опустим руки и не сдадимся на полпути. Ведь нет же⁈

Уф. Все правила построения мотивационных речуг нарушила. Надо «не» в начало или хотя бы середину пихать. Завершать — утвердительно, четко и ясно. «Вместе построим светлое будущее», например. А я… просто слегка психанула. Выдала куда больше, чем намеревалась.

Ну не дурочка ли?

Ещё и про игры Олимпийские брякнула… Эхо из прошлой жизни, да такое несвоевременное. Что меня дернуло?

Может, эту ворону всё же уронили пару раз вниз головой? А я это просто запамятовала…

Народ, как ни странно, проникся.

— Мэй-Мэй! — вскричал сценарист Ляо. — Чудо-ребенок! Мы ни за что не опустим руки!

Остальные тоже как-то резко сменили настрой.

— Ваша дочь — гений, — сказал продюсер, обращаясь к мамочке.

Эта ворона и не заметила, когда они закруглили совещание и подтянулись в площадке со слониками. Я про фигурки, если что.

— О, я знаю, — совсем не стесняясь, ответила Мэйхуа.

А потом мы досняли танец. Не пригодились идеи с хромакеем в павильоне. Вихрь (и мы с Жуем) буквально летали над мощеной площадкой в том парке.

В сторонке пританцовывал звукарь. Тот, что сокрушался про пятьдесят серий в мусорку. Качали головами в такт ритмичной мелодии обе Чу.

С танцами так: ты можешь ничегошеньки в них не смыслить. Не разбираться в категориях, стилях и терминах. Но тебя будет «качать» вместе с танцорами, если те реально хороши. Ты — зритель — ловишь драйв, ахаешь от неожиданных движений и искренне наслаждаешься отменным исполнением.

Это чуть ли не главный критерий хорошего танца.

Если танец медленный, текучий, как вода, то он затянет зрителя в свой поток. Как произведение искусства, только в движении. Ты просто не можешь оторвать взгляд от действа.

Быстрый танец «качает», будоражит и как бы тонизирует. Повторюсь: речь о хорошем или даже выдающемся исполнении. Не о посредственном, когда зритель спокойно пережевывает свой ужин, поглядывая на экран. А то и высматривает кусочки поаппетитнее — вместо происходящего на том экране.

От наших танцев люди будут забывать про свой ужин. Не доносить еду до рта, если успели взять палочками с тарелок.

Вихрь оправдал свое название. И мы, привлеченные актеры, тоже выложились на полную катушку.

— Вечеринка! — крикнул кто-то из сотрудников после завершения съемок.

— Караоке, — подкинул альтернативное предложение другой.

— Шашлычки, — выдвинулся любитель поесть.

Поразительные люди: только что сокрушались о том, что всё пропало, а теперь идут отмечать.

— Домой, — растянула уставшие конечности эта ворона.

Пусть спокойно перемывают мне косточки. Нет, ну это надо было так сорваться…

Мироздание, ну хоть бы ты меня придержало…

Дало бы по тормозам.

А теперь уже поздно себя корить. Слово не воробей, а речь не журавлиный клин. Улетели — не воротятся.

В номере первым, что бросилось мне в глаза, была кучка купюр. Их — вместе с чеком и выпиской из клиники — оставил накануне дядя Цзялэ. Та часть денежек, что не понадобилась на оплату лечения, вернулась на тумбочку. Родственник себе ни юаня лишнего себе не оставил. Хотя мама даже чека от него не просила.

Возможно, это была такая проверка. Если да, то дядя её успешно прошел.

А сегодня его — вместе с пациентом из накладной — едва не отравили. Какое счастье, что мы пошли узнать о готовке…

Вопрос: всегда ли будет срабатывать удача, когда беда грозит мои близким? Очень на то надеюсь.

— Мама… — я взглянула грустными усталыми глазами снизу-вверх.

— Да, драгоценность? — наклонилась ко мне моя заботливая.

— Я там сегодня наговорила лишнего… — шаркнула ножкой.

И правда: а как теперь объяснять мое поведение?

— Это моя вина, — покачала головой она. — Оставила тебя на Суцзу. Ничего. Пусть все знают, какая ты особенная.

Тоже верно. Не сегодня — так в другой раз меня бы «прорвало». Я стала чувствительнее и эмоциональнее в маленьком теле. Нестабильнее.

Что-то про префронтальную кору головного мозга впору вспомнить. (Привет всем сезонам «Доктора Хауса», столько всяких терминов разной степени бесполезности осело в памяти благодаря этому сериалу).

Чудо — точнее, вмешательство Мироздания, иных разумных объяснений нет — что мозг годовалой крохи Мэйли вместил воспоминания взрослой тетки Киры. Но созревание мозга ещё не завершено. Даже если эту малышку «прокачали», какие-то процессы нельзя ускорять чрезмерно.

Не впервые ловлю себя на перепадах настроения. На том, что отключаются «тормоза». Вижу цель, не вижу препятствий. Как и последствий. Не всегда: тщательно продуманных планов вроде бы не касается детская блажь. Зато без подготовки, на горячую голову, могу наворотить…

Такого, что не расхлебать потом.

Но, если раньше я «палилась» в основном перед близкими, теми, кому могла доверять, то сегодняшний срыв — ни в какие ворота. И кнопки обратной перемотки нет. Стереть эпизод тоже не выйдет.

Эта стая журавлей улетела.

Значит, остается только принять последствия. Какими бы они ни были. И жить дальше.

Новый день означал новые эпизоды.

Много репетиций и сольные моментики танцоров. В «родном» городе, с узнаваемыми видами. Не всё из этого войдет в фильм. Записывают с избытком для большей выборки.

Плюс общение — между собой и с малышкой Шао. Так, девушка из команды делала внушение парням, чтобы не смели выражаться при ребенке. А то знает она их…

Вечерние уличные посиделки с шашлычками — за пластиковыми уличными столиками, на разноцветных детских стульчиках — записали ещё вчера. Под вдохновение. Совместили с началом вечеринки, так сказать.

Тоже не факт, что войдет в саму историю, но исполнители, если верить главному оператору, от души старались.

Закончив в Яншо, мы вернулись в Гуйлинь. Там решили на фоне резиденции принца сделать выступление на грани уличного танца и традиционного. Получилось как минимум интересно.

А последним днем шла запись финального — главного — баттла. Это немного необычно, что группа танцоров, играющих противников Вихря, предпочла съемки в Гуйлине, а не в столице. Вроде как кому-то из тех ребят хотелось побывать в этой местности. А тут такой повод организовался.

Группа тоже смешанная, половина наши соотечественники, половина иностранцы.

Зеленый лимон от оплаты перелета для них не в накладе. Съемки финала предполагают большую массовку. В провинции это в разы дешевле. И люди идут охотнее — это же живые деньги, причем оплата сразу, по факту. А снимать так и так в помещении, на «зеленом фоне». При отеле как раз имелся подходящих размеров зал.

Правила финала таковы: все участники показывают два подготовленных танца. Судьи выбирают из команд две наиболее выдающиеся. И эти две команды сходятся в поединке за кубок (и денежный приз, разумеется).

Будет несколько раундов. Фристайл — музыка заранее неизвестна (была бы, но у нас кино), надо подстраиваться под трек, выбранным диджеем. И ещё одно ограничение от судей: каждый танцор может выйти на танцпол только один раз.

И вот тут у Вихря начинаются проблемы. Это требование не было анонсировано — такой элемент неожиданности от устроителей конкурса. Наши попперы готовили парную рутину: выступление двух абсолютно синхронных «роботов» смотрится намного эффектнее, чем с одним участником.

А наша единственная девушка на репетиции перед самим выступлением под «Smooth» получает травму. Вывих лодыжки — очень болезненный. Дымчато-серое ципао не скрывает стройные ножки. И перед тем, как выйти на сцену, танцовщица снимает фиксирующую повязку.

Танцует с чарующей улыбкой, порхает экзотической птичкой между двумя силачами. Получает заслуженные аплодисменты. А затем Сыма её уносит со сцены на руках. По лицу девушки градом льются слезы. Вроде как от счастья, но на самом деле это слезы боли. (Если копнуть ещё глубже, то дело в специальных каплях и карандаше).

Она, конечно, рвется станцевать и в баттле тоже. Но конечность подводит. «Роботы» склоняют головы, говорят: «Мы сделаем это по отдельности. Отдохни, сестра. Ты уже сильно постаралась, чтобы обеспечить нам выход на этот этап соревнований».

«Нет!» — топает ножкой малышка Шао. — «У Вихря есть ещё один участник. Я».

Те малость в шоке, «папка» — особенно.

«Некогда спорить», — отметает малявка сыплющиеся возражения. — «Я сделаю это».

И выходит на «ринг». Против темнокожего (но не очень — мулат, видимо) чемпиона Франции (это настоящий, не киношный титул). Тот тоже в удивлении.

И даже обещает не слишком усердствовать — раз против него такая кроха.

«А что на это скажет самая юная участница?» — ведущий подносит к лицу Шао микрофон, для чего ему приходится низко наклониться.

«Я не буду сдерживаться», — с серьезной мордашкой отвечает ребенок.

А после того, как соперник — и вправду, не особенно выложившийся — по таймеру уступает малявке танцпол, та показывает всё, чему её научили старшие по команде.

Часть танца поставлена заранее. Часть — чистой воды импровизация. Меньшая часть. Но мне хватит.

Режиссер У отдельно выразил пожелание: «Удиви нас». С каким-то фанатичным блеском в глазах…

Я постаралась оправдать ожидания.

Титулованный танцор вальяжно сидит на корточках, наблюдая за моим выступлением. Он расслаблен: моих репетиций он не видел, но ему и не нужно. Это же просто роль в кино, где ему сам бог (сценарист) велел не напрягаться.

Подступать в баттле к сопернику, дразнить его и даже немножко провоцировать — нормально. Так часто делают. Вот и Шао приближается к танцору чужой команды. Сальто вперед, «наглый» указующий палец направлен на улыбчивого мулата.

Он легко идет на зрительный контакт. А с чего бы ему отводить взгляд? Баттл «игрушечный», да ещё и с дитем.

Шао подмигивает и дарит этому наивному французу нежнейший взгляд из бездны. Это легко: слишком сильно всколыхнул эмоции случай с отравой. И мой срыв после — всё вместе частично стерли грань восприятия. Потому воплощение фирменного (одного из) взгляда куклы-демона не требует особых усилий.

От неожиданности француз отшатывается назад. Теряет равновесие, шлепается на пятую точку. Словно и впрямь демона увидал.

— Пять, — начинает обратный отсчет секунд до завершения раунда ведущий.

Прости, иностранный друг-танцор, ничего личного. Не ты всколыхнул этот омут.

— Четыре.

Я вытягиваю вперед и вторую ручку.

— Три.

Растопыриваю пальчики, сводя между собой мизинцы и большие пальцы.

— Два.

Водружаю импровизированную корону себе на голову.

— Один, — выкрикивает ведущий. — Баттл закончен!

Знаете, будь это всё по-настоящему, ворона тоже победила бы.

Не перетанцевала — опыта нет, чтобы чемпионов обыгрывать.

Именно победила бы. Правда, ровно один раз. За счет неожиданности.

…Позже на поздравительные слова и крики толпы наложат фрагменты с танцами «подросшей версии» малышки Шао. Покажут, что путь этой крохи не закончится одним конкурсом. Победа станет отправным шагом, откроет дорогу в будущее.

Очень красивое, если верить режиссерской версии «меня».

(Для этого кастинг-директор Дэн отыщет изящную девочку-подростка, с ранних лет занимающуюся танцами. Остальное — работа гримеров).

Вихрь тоже взлетит. Из подворотен и подвала с подгнившими балками выйдет на большие сцены разных городов Срединного государства.

Одна гордая журналистка так устанет мотаться по стране, делая репортажи (злая воля редактора новостной передачи тому виной), что однажды переселится в квартиру ведущего танцора Вихря. С вещами и собакой.

Сыма женится на партнерше по «Smooth». Ну а что? Не зря же она его выбрала из двух красавчиков? Хотя «папка» явно краше. На кадрах со свадьбы настояла эта ворона. Устами мамы: хоть я и спалилась по полной, сценарист в семье у нас всё ещё она.

Может, хоть так эти двое поймут намеки судьбы? И сойдутся в реальном мире. Если что — эта ворона сделала всё, что от неё зависело.

Жизнеутверждающая история про мечтателей, при этом таких, что готовы работать на износ ради воплощения своей мечты, подойдет к концу.

Съемки закончатся. Останется только снять фото для тизеров.

Ох, как я смеялась над Жуем: он первым пыхтел и потел.

Кое-кто (не буду показывать пальцем на режиссера У, это только в танцевальной провокации допустимо) слишком проникся концепцией взлета. Синь напрыгал не меньше сотни прыжков. Пока У не сдался и не разрешил сделать стойку на одной руке.

А мой прыжок сразу всех устроил. Ещё бы: эта ворона в воздухе — в родной стихии.

Плакаты с летящей вороной — вопреки прогнозам ряда пессимистов — всё же появятся в кинотеатрах. Правда, уже в середине осени. Будет справедливо, если о реакциях зрителей и кинокритиков я расскажу тоже — осенью.

Потому как возвращение в столицу означало не только приближение нового учебного года. Это само собой. Уже то, что мы всё отсняли до сентября — успех и облегчение.

В столице нас ждала беда. Откуда не ждали.

Корпоративная.

Конец четвертой книги.

От автора: Друзья! Первое: фото-тизер — это коллекционная карточка к четвертой книге. Здесь их будет две (первая — с куклой — уже доставлена всем, кто дарил этой части Вороны наградки). Рассылкой Вороны в воздухе я займусь завтра, после доп. вычитки.

Второе: в прошлый раз многие ругались, что я открыла книгу без готовой главы. В этот раз попробуем иначе. Книга 5 появится, когда будет написана первая глава. Вне очереди (Огневик немножко подождет).

Всем, кто путешествовал по Поднебесной с нами аж до конца четвертой части истории — спасибо! Мы скоро продолжим наше путешествие. Не переключайте канал! ^_^

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ворона на взлете