— Я нашел то, что нужно! — эльф бросился ко мне со всех ног. Рубашка порвана, белоснежная кожа сверкает в разрезе ткани.

— Что именно? — трепещу я, и сама вырываю затертую открытку из его пальцев. С тонкой гравюры на меня смотрит замок, сероватые стены, перед крепостной стеной цветут розы, на заднем фоне виднеется озеро.

— Это родовой замок Альера. Если вам удастся представить его живым, настоящим, то можно будет...

Я не слушаю дальше, волна магии вскипает и поднимается изнутри. Только бы удалось направить ее туда, куда нужно. Невероятным усилием я представляю, как пахнут розы, как их головки клонит ветер, как над замком поднимается флаг. Ну же! И ничего не происходит. Картинка в моих руках остаётся «мертвой», только рисунком, не больше. Слезы подступают к горлу острым комом. Кажется, что ничего не получится у меня, что я так и останусь здесь, а любимый погибнет. Мой король, мой Альер!

Я цепляюсь за имя, ярче представляю невольника. Его зелёные глаза, гордую осанку, решимость. Магия поднимается изнутри, ударяет в жалкую открытку, та осыпается пеплом на дубовый пол. Значит — всё? Не открою портал? Альер будет отравлен, а я умру от тоски? Ну уж нет! В следующее мгновение я провожу в воздухе рукой, рву материю этого мира, проваливаюсь в другую его часть.

Свежий воздух бьёт в лицо, кругом люди, празднично накрыт стол. Все кругом смотрят, не могут отвести взгляд от грозной эльтем, от меня, любовницы их короля.

— Мне нужно увидеть Альера, — требую я. Только успеть, только бы с ним ничего не случилось!

— Он там, эльтем — мужчина в длинном камзоле показывает рукой за мою спину. Я оборачиваюсь и наконец вижу тот замок, который был на гравюре. Он тонет в розах, крепостной стены нет. Путь свободен. И я бегу, сорвавшись с места, словно девчонка, а не эльтем, не знатная дама. Бегу со всех ног.

Позади остались дорожка и площадь, мне всюду уступают дорогу, я взлетаю по ступеням, слуга не успел распахнуть дверь. Кажется, я сожгла ее своим даром. Внутри замка прохладно, всюду резьба, позолота, статуи и цветы, пол устлан коврами. Где же король? Где мой невольник? Только бы он был жив! Зачем я вернула ему свободу! Почему не подумала, что нельзя его отпускать? Ведь узнала уже, что обвинен Альер был ложно, что титула и права на корону его лишил родной отец. Из-за него красавец очутился в рабстве, попал в мои руки. Сначала нужно было уладить всё и только потом отпускать. Какую же глупость я сделала! Вдруг он сейчас погибает в темнице? Вдруг уже умер?

— Альер! — кричу я. Слуга указывает на лестницу, кажется, он меня перепутал с кем-то.

— Ваш жених там.

— Я уже замужем, благодарю.

Я взлетаю по ступеням. Кругом столько дверей. Все перила обернуты лентами, кажется, молодого короля ждали, радуются его возвращению. Всюду на полу разбросаны лепестки роз, словно только что здесь праздновали свадьбу. Глупая мысль, неуместная. Альер просто не мог жениться. Я отпустила его только вчера. Нет, не мог найти он другую.

Я бегу, сама не знаю куда. Столько времени уже потеряла, пока искала способ открыть портал сюда.

Двери, резная мебель, снова цветы, эти, словно в богатые платья, одеты в вазы. Дверь разукрашена позолотой.

— Туда нельзя, — наперерез мне бросился слуга, — Король собирается в храм.

— Мне можно все, я эльтем. Я собираюсь спасти короля от великой ошибки.

— Простите, я думал вы — она.

Пали и эти двери.

Альер! Он рассматривает дамские мелочи, перебирает украшения и заколки. Неужели готовил подарок мне? Я застыла в дверях, не в силах справиться с чувствами. Альер медлит, так и не обернулся. Провел пальцем по моему отражению в зеркальце, будто бы хотел его стереть.

— Эльтем, дань для вас собрана.

— Жив, гад! — счастливо вскрикнула я. Будто мой любимый и вправду мог погибнуть.

Вскинулся, обернулся, побагровел. Нельзя так обращаться с королем? Я закусила губу. Успела! Почти спасла! А дальше? Неужели всё?! Неужели все его чувства были только игрой? Думал, что я его растерзаю? Боялся? Не нужна я ему теперь?

Зелёные глаза сверкают золотом, расцветают огнем. Встряхнул головой, вскинул вверх подбородок, ухмыльнулся. На его шее всё ещё виднеется полоса бледной, лишённой загара кожи — след от ошейника.

— Я так понимаю, это ненадолго и терять мне больше нечего? На все воля эльтем Дины. Все пошли вон!

Слуги исчезли из комнаты, будто бы их и не было вовсе.

— Ты смог правильно произнести мое имя? — от чего-то злюсь я ещё больше, почти вскипаю.

— Я многое могу. И не только это.

Идёт ко мне, будто крадётся, ступая совершенно не слышно. Где-то хлопнула дверь, но это уже ничего не значит. Магия вновь вырвалась на свободу, стены комнаты расцвели золотом роз. Альер бросился ко мне, обхватил руками, жадно поцеловал в губы, смял их.

— Гад! Бросил меня! — я отбиваюсь, стучу кулачками по его широкой груди, хотя больше всего хочу ответить на поцелуй, впиться в его губы так же точно жадно, как он в мои, обнять и прижать к себе нежно, чтоб больше никогда не отпускать!

— Ради такого и жизни не жалко, — ухмыляется он, разрывает руками мое платье, — Душой, волей и сердцем по-прежнему принадлежу вам.

— Если бы так!

Я падаю, или это Альер подхватил меня на руки? Закружил, опустил на постель, навис надо мной, и я ничего не могу с собой сделать. Обняла за мощную шею, приникла губами к груди и укусила. Король взвыл, на секунду мне показалось, что он набросится на мое горло, растерзает. Кожи коснулись мягкие горячие губы, я подаюсь навстречу, позволяю себя ласкать. Я растворяюсь в этих горячих ладонях, в томительно нежных прикосновениях, в его любви, мягкой страсти. Тело выгибается от дрожи, от удовольствия.

Альер наслаждается мной, словно деликатесом, неспешно и трепетно дарит свою страсть. И вдруг рождается вихрь, кружит нас, вырывает из этого мира в другой, полный кипучих брызг солнца. Всюду свет, зелень, цветы. Я вздрагиваю и тону в наслаждении, утягивая Альера вместе с собой. Магия, наши тела, чувства — всё сплелось воедино, взорвалось искрами. Всем телом прижимаясь к своему королю, оплетаю его руками. Мы вновь лежим на ласковых простынях его роскошной постели, над нами роспись потолка, кругом позолота и бронза.

— У меня сегодня свадьба, — бесстрастно произносит Альер.

— Убью, — сил нет, чтоб подняться, броситься вон, хотя бы дать пощечину.

Эстон

Я прошелся по комнатам нашей новой квартиры. Не знаю, что думает на эту тему эльтем, но в кланах дроу принято считать всю собственность общей. Когда мужчина приходит в клан, он приносит с собой все, чем обладает: предприятия, недвижимость, счета. Уйдя — теряет все и начинает жизнь сызнова. Мало кто рискнет по своей воле покинуть эльтем, потерять и богатства, и защиту, и особенный статус.

Я по своей воле вошел в совсем молодой клан Галицких, стал мужем эльтем. Не гаремным невольником, а именно мужем. Кроме того, эльтем сохранила моё право управлять и распоряжаться всей собственностью нашего клана. Дала право воспитывать юного тема. Достойный статус, я им доволен и смело могу вернуться домой. Сердце так и сжимается от грусти, от воспоминаний о матери, о нашем саде, особняке, о друзьях, о моих братьях. Как давно я не видел их всех! Мать была права, даже вдали от дома я не смог отречься от наших традиций, устоев. Казалось, что жизнь здесь будет легкой и сладкой, ведь я не обязан буду никому подчиняться. Да и магов на Земле почти нет, все равны кругом, делай что хочешь: добывай деньги, учись, работай, строй свою жизнь, заводи семью.

Не смог я без клана, чувствовал себя бесполезным, ненужным, будто я не могу жить просто так, для себя. Впрочем, это может быть правдой. Говорят, природа стремится избавляться от тех, кто бесполезен для будущего. Если у мужчины нет детей, внуков или он о них не заботится сам, своими руками, то он болеет и погибает. Не знаю, правда это или нет, но без женщины рядом, без заботы о ней моя жизнь потеряла краски.

Любой тем, выйдя из дома матери, попадает в дом жены, он не остается одиноким, свободным. Раньше я не готов был с этим смириться, мне хотелось воли, собственных решений, богатства, чтобы все лучшее принадлежало мне одному, чтобы не делить ни с кем свой доход. И к матери я не хотел возвращаться. Я достиг всего, а толку-то нет. Неинтересно жить одному, скучно, да и без интриг в доме жизнь кажется пресной.

Повезло, что я встретил Диинаэ. Она очень добра ко мне, мудра, красива и, похоже, довольно ммм безопасна в том, что касается любовной игры. Альер-то пережил ночь с эльтем.

К Альеру я нисколько не ревную, пожалуй. Да и как можно ревновать к гаремнику? Он никто, пустое место, игрушка эльтем, да и далеко он теперь от Диинаэ. Король далекой волшебной страны. Стоит вспомнить его наглость, самоуверенность — хочется убить сразу, не медля. До сих пор помню тот взгляд, которым он меня наградил, когда поутру вышел из спальни эльтем. Взгляд победителя! Шатался, изодран был весь, а на губах сияла улыбка от уха до уха! А ведь мы с Лорэлем уже почти приготовили для него могилу, осталось чуточку стенки подровнять. Жаль, что вместо наглеца пришлось положить в землю семена тыковок. Альера я бы прикопал сам лично и гораздо охотнее.

Может быть, у него дома поднимут восстание? Или разыграется война? Нет, мне все-таки самому хочется свернуть Альеру голову. Лично, своими руками. Я бы это и сделал, если б не боялся ответить за проступок перед эльтем. Повезло еще, что избавились от Сергея. Навестить бы его, сделать парочку снимков для Антонины. Бабушку тема следует баловать, чтоб она стала моим союзников в клане, а не врагом. Может, видео для нее снять? Короткое. Сергей лежит на травке у бассейна в обнимку с ромашками.

Я приподнял в руке бокал горьковатого сока, провернул его, в нескольких пузырьках отразился свет фонаря. Красиво! И чувствую я себя в этом доме на своем месте. Наконец-то. Мне есть о ком позаботиться, кого воспитывать, я сполна могу насладиться плетением интриг. Для полного счастья осталось немного — заполучить последний приз, сделать эльтем настоящей женой. Добиться консумации брака. Если Альер пережил ночь с Диинаэ, то и у меня это должно получится. Повезет — наш брак принесет плоды, клан станет сильнее, а я получу статус отца. Каким счастьем было бы, если б Диинаэ родила от меня дочь. Тогда за свою жизнь и свободу я мог бы никогда больше не опасаться. Одно дело — быть мужем эльтем, это надежный статус, он дает много прав. Собственно, без этого мужчина вообще бесправен на нашей родине. Но совсем другое дело — иметь статус отца эльтем. Мало кому так везёт, но ведь бывает?

Нужно сделать все, чтоб Диинаэ стала ко мне благосклонна. Я надеюсь заполучить ее всю, целиком. А Альер? Пусть живёт со своей короной вместо роскошной женщины. Быть королем — жалкая роль в этой жизни. Свободы — как у раба, а счастья и того меньше. И уж я-то знаю, что никакие шелка, никакая роскошь не способны затмить истинной страсти. Той, какая была между ним и эльтем. Всю жизнь он будет жалеть о том, что променял одно на другое.

И все-таки я рад, что моей супругой стала именно Диинаэ, а не другая эльтем. Да, определенно, с Галицкой мне повезло. Можно было выждать еще десяток-другой лет, поискать, повыбирать тщательнее. Но мало ли, вдруг никто бы вовсе не подвернулся мне под руку? Нет, я вполне счастлив, что сделал свой выбор.

Я потянулся за соком, и тут на кухню выбрался тем. Странно, я полагал, фея его убаюкала чтением сказки. Особая магия должна была переплестись со словами. Растрепанный пасынок стоит, хлопает большими глазами. Я торопливо вздохнул. А ведь его еще предстоит женить рано или поздно! Отдать в чужую семью и так, что б мне потом не было за него стыдно. Чувствую, тем Дениса вернут нам на второй день после свадьбы.

— Эх, — вздохнул я в тон своим мыслям. Пасынок, аж подлетел. Не заметил меня в темном углу гостиной комнаты.

— А, это вы?

— Это я. В доме есть дамы, взрослому мужчине из своей комнаты следует выходить или одетым, или накинув халат. Вы уже не ребенок, и нам обоим следует это признать.

— Ага. Я думал, вы это..., — парень покраснел, да так сильно, что даже в темноте комнаты стало видно, — А мама где?

— Мама занята. Присаживайтесь, поговорим, если хотите.

— О чем это?

— Ну зачем-то ты же встал? Вряд ли хотел именно меня видеть. Дай догадаюсь, домового боишься?

— Нет, конечно.

— И правильно. Надо насыпать в углу комнаты горсть карамелек, а лучше ирисок, начнет грызть — пасть слипнется до утра. Шуршать ночью по углам не станет. Он любопытный просто, и к тебе еще не привык. Привыкнет, перестанет мешать по ночам. А пока должен все обнюхать, проверить, может и в телефон влезть.

— Откуда вы знаете? Вы давно здесь живете?

— Нет, просто у нас был точно такой же. Мама откуда-то привезла. Как что-то новое в детской появится — всё, до утра никто не уснет. Домовой поиграть, да распробовать хочет. Мы с братьями только ирисками и спасались. Он и знал, что пасть склеится, но отказаться от лакомства не мог.

— Спасибо, я тогда завтра куплю. Можно сегодня с вами тут пока посижу. Маму подожду.

— Она ещё не скоро вернется. Садитесь рядом, я понимаю, вам непривычно волшебство, непривычна эта квартира, я сам. Привыкнете, со временем все наладится.

— Наверное. Только комнату возьму другую. В этой за стеной что-то скрипит.

— Призрак, наверное. Вытравим, — ляпнул я и увидел, как побледнел тем.

— Призрак?!

— Ну, сами подумайте, дом-то старый. Конечно, тут полно призраков. Из квартиры их выгнать не сложно. А чтоб новые не поселились — разложим траву по углам. Да и что они могут вам сделать, сами подумайте? Поскрипят, да и уйдут. Ну, повыть еще могут. Тоже не страшно. Считайте их изображением из телевизора, голограммой. Садитесь, — я похлопал по дивану рядом с собой.

Тем плюхнулся всем своим весом, вынул из подставки бокал, налил его доверху соком. Выпил сразу до дна, сморщился, как от спиртного, и откинулся на спинку дивана. Я едва сдержался, чтобы не захохотать и вместо этого спросил довольно участливо.

— Легче?

— Да. Хорошо пошло. Маме только ни слова, она нервная.

— Конечно! Пейте сколько угодно, мы взрослые. Ни слова не скажу, что вы. Но пейте только со мной. Коллекционные напитки — это особое удовольствие.

— Хорошо. Можно, я еще налью?

— И обо мне не забудьте.

Впервые вижу, чтоб подросток с такой охотой пил горький и невероятно полезный сок. Ну что ж, пускай пьет. Мне нисколько не жалко, витамины творят чудеса. Интересно, он думает, что это текила?

Тем подлил нам в бокалы до половины янтарной жидкости. Еще немного времени пройдет, и она под действием воздуха сменит цвет на насыщенный синий.

— Эльтем и вправду стоит бояться? Фея сказала, что мать меня в жабу обратит запросто. А я и учусь плохо, и вообще.

— Не будете доводить мать до бешенства — не обратит. Диинаэ вас очень любит.

— Не больше, чем вас, — тем опрокинул в себя сок. А я своим захлебнулся. Уж слишком громко захохотал.

— Детка, дороже вас у эльтем нет ничего. Будьте уверены ни я, ни ее недвижимость, ни бизнес не стоят ничего по сравнению с сыном. Понадобится, все оставит ради тебя. Гнева ее бойся, мало ли, не сдержится.

— Откуда вы знаете?

— Поверьте, знаю.

— А если у мамы, ну и у вас еще дети появятся? Маленьких всегда больше любят.

— Так кажется. Первенец у Диинаэ всегда будет только один. Ее особенный ребёнок, тот, который сделал ее матерью. Вы — тем Денис. Первый плод ее клана, клана Галицких. Самый желанный. По вам станут судить обо всех нас. А значит, я лично займусь вашим воспитанием. Пейте еще.

— Не, мне в школу. Я и так уже пьян.

— Ну-ну, — только бы не захохотать. И ведь тем действительно верит в то, что опьянел. А он просто спать хочет до смерти.

— Вы еще тут посидите?

— До утра точно.

Тем прикрыл глаза, задремал, прильнул ко мне, а потом и вовсе уснул. Через пару минут я ощутил себя плюшевым мишкой, которого стиснули в стальных объятиях. Хоть бы мне ребра этот чудесный ребеночек не сломал к утру. Я попробовал выбраться из подростковых сонных объятий, но те сделались еще сильнее.

— Там призрак. Не ходи никуда, бяка, — пробормотал он.

— Не пойду. Спите, тем Денис, спите.

Альер

Думал, убьет. Ведь я снова попался ей на глаза, нарушил запрет. Думал, терять уже нечего, успеть бы ухватить хоть мгновение счастья, поцеловать. Путь бы этот поцелуй остался тем единственным, что я успел почувствовать в своей жизни. Насладился сладостью ее губ и набросился на любимую, словно зверь. Не мог себя сдержать, да и зачем, если... Если все так хорошо, а терять уже нечего.

Я знал, понимал из ее слов, что Диинаэ пришла меня убивать. Что стоило ее протяжное: «Жив, гад?» Знал и ничуть не боялся. Будто бы даже смерть от ее руки может стать желанным подарком. Лишь бы только эльтем была рядом. Моя женщина, моя великая любовь, чашу которой я успел выпить до дна.

Нега морочит, туманит волю, оплетает сознание. Сердце ухает в груди, горит огнем магии. Ее во мне сейчас столько, что кажется, будто я готов зачаровать целый мир. Диинаэ не сдерживала себя, наполнила меня до конца, как не убила — не знаю. Мой собственный резерв напоминает кошелек богача. Вот-вот лопнет, остальное смешалось с кровью, бухает в венах. И сердце едва успевает прокачать эту адову смесь. Искры сыплются с пальцев, прожигают постель. Эльтем лежит рядом, ее узкая ножка переброшена через меня. Были бы силы, я бы обсыпал ее поцелуями всю. Но сейчас я пьян магией, страстью и нашей любовью. Все, что могу — перебирать простынь у ее головы. Боюсь коснуться женского тела, боюсь потревожить напрасно. И откуда во мне взялось столько смелости — подхватить эльтем, утащить ее на постель? Без спроса, словно я вправе...

Неприятная мысль пришла в мою голову. Сейчас там, в храме, моя невеста готовится идти к алтарю. И при том весь город знает, с кем я сейчас провожу время. Мать, должно быть, молится за то, чтобы эльтем не убила меня.

Неужели этой свадьбе суждено состояться? Как я прикоснусь к невесте после... всего? Да я даже за руку ее взять не смогу! Что уж говорить о консумации брака?! Я не бык в стаде, чтоб с каждой ради потомства проводить ночь! Как бы отменить эту свадьбу? Может, объявить право эльтем на меня? Но какое? Я ей не муж и не раб. Да и сама Диинаэ уже несколько дней замужем за Эстоном, фактически второй раз. Сергей все еще жив, выходит он — ее первый муж, Эстон второй. Стать третьим мужем я не готов!

Да и эльтем я не нужен. Что толку ей от аристократа? Я ведь не эльф. Земель у меня не так уж и много — за месяц из конца в конец страны доехать можно, выход к морю только один, флот крошечный, несколько кораблей военных, да сотня торговых. Замок и тот видел лучшие годы. Все давно пора обновить. Нет, Диинаэ мои богатства только рассмешить могут. Я — человек, а она — дроу. Захочет, и так возьмет все, что пожелает.

Была бы Диинаэ обычной женщиной, насколько бы все стало проще. Я бы женился на ней, привёл в свой замок хозяйкой, осыпал драгоценностями, бросил бы к ее ногам все. Мой род получил бы продолжение. Юный Денис здорово украсил бы двор. Статный, высокий, образованный, воспитан дурно, но хмель молодости рано или поздно слетит.

Верховая езда, поединки, военные походы, охота — он бы смог опробовать себя в деле, проникся бы азартом, понял бы, для чего и чему он учится. И что все науки полезны. Оставь его на неделю с запасом воды на паруснике посреди моря — мигом бы проникся любовью к астрономии. Двое суток в порту, на приемке товаров, и алджебра стала бы его страстью. Так прививают любовь к точным наукам и ремеслу. Вся спесь мигом бы слетела с юного тема, а с ней вместе и лень.

Я бы сделал Дениса своим преемником. Назвал бы сыном. И жили бы мы в полном согласии и счастье одной семьей.

Но Диинаэ не человеческая женщина, ей мой замок все равно, что клетка для птицы. Над моими богатствами она только посмеяться сумеет. Да и Дениса мне никто не даст воспитать, вырастить из него достойного сына, мою гордость. Балованный тем так и останется ребенком своей матери и никем больше, увы.

Эльтем пошевелилась рядом со мной, я не удержался, коснулся ее бархатной щеки своими губами. Не станет моей эта женщина. Никогда я не смогу назвать тем Дениса сыном. Не достоин я этого. Что такое человек, король в руках этой женщины? Только игрушка.

— Я женюсь сегодня, — сказал я, чтоб отсечь все свои надежды. Не представляю, как я встану в храме перед ликами всех богов с другой, не представляю даже ночи с ней, той ночи, что даст моему семени прорасти и стать плодом в женщине, что даст необходимого наследника династии.

— Убью, — выдохнула эльтем.

Я улыбнулся. Что ж.

— По крайней мере мне не придется жениться. Позволь, я назначу наследника? Впрочем, это может сделать и моя мать.

— Пошел к демону! — У нас в королевстве он только один и сегодня в отлучке.

— Ненавижу!

— Так когда ты убьёшь меня? До свадьбы или после?

Про себя я подумал — лучше бы до, моя жена может претендовать на трон. Не хотелось бы устроить переворот.

— На ком ты решил жениться?

Эльтем приподнялась на локте, заглянула в мои глаза, и тут я понял, что не помню ни имени своей невесты, ни титула, ничего.

— Она похожа на тебя. У нее точно такие же волосы, глаза, белая, словно жемчуг, кожа. Совсем как у тебя в человеческом обличии.

— Ты хочешь жениться на мне?

Сложно выдержать взгляд взбешенной эльтем, заглянуть в глаза своей смерти. Один щелчок ее пальцев, и она уничтожит весь замок, весь город и меня вместе с ним. Я в ответе за всех. Злить эльтем не имею права, но и лгать ей не могу.

— Я не смею, но...

— Но?

— Мечтал бы стать вашим мужем, эльтем Диинаэ. Единственным мужем, отцом ваших будущих детей, отцом тем Дениса.

Я зажмурился в ожидании удара магии. Испепелит? К потолку подвесит на магической петле? За такую наглость и этого мало!

Эльтем потянулась, будто сытая кошка, положила ладонь мне на грудь и сладко зевнула. Я боялся дышать, не мог понять, что это значит, чего мне ждать.

— Впервые мне так странно делают предложение, — наконец произнесла Диинаэ, — Я должна подумать.

— Я ничего не...

— В смысле не? — эльтем приподняла голову так же неспешно, как поднимает ее ядовитая кобра, когда встает из своих колец, чтобы наброситься и убить.

— Моя невеста ждет меня в храме, ее выбрала моя мать. Я бы с куда большим счастьем стал вашим мужем. Пусть не первым, но хотя бы единственным!

— Что значит — хотя бы?

— Я не стану делить вас с другим. Ни с мужем, ни с невольником, ни, тем более, с целым гаремом!

— Да как ты смеешь? Я!

Эльтем подскочила с постели. Прекрасная, смертельно опасная, магия так и вертится искрами в ее громадных глазах. Не знаю, чего я хочу больше — смотреть или забиться под одеяло и не видеть, как меня растерзают.

— Вы — жена двух мужчин. Я не смогу жениться на вас!

— Я жена только одного дроу! Сергей мне не муж!

— Брак заключают боги! Ваши слова о разводе — пыль! И плевок в лица всего пантеона! Моя невеста невинна и не имеет гарема или мужей! Она ждет меня в храме, укутанная в платье до пят, чтоб не соблазнять своей красотой других мужчин. А ведь она только чуточку похожа на вас!

— Наглец!

— Бесстыдница!

Полагаю, я первый такой идиот, который решил указать эльтем на ее мораль. Убьёт? Не убьет? Серебро вон расплавилось на подносе, а ведь эльтем только посмотрела на него. И портьера осыпалась пеплом.

— Гад ползучий!

— Я никуда не пополз! И не спасаюсь бегством от неминуемой смерти!

— Лучше б спасался! Мне бы не пришлось открывать портал в твой замок. Весь особняк перевернула вверх дном, чтоб найти открытку! Соблазнил, а потом...

— Какую открытку?

— Чашка, из которой пил твой отец, отравлена моим эльфом. Он признался мне в этом, я искала способ открыть портал сюда. Зачем? Зачем я это сделала? Надо было отправить письмо и все. Не нужно мне было тебя вновь видеть, — медленно сказала эльтем. Внезапно дроу закрыла лицо руками и опустилась на постель. Мне чудится, или она рыдает?

— Дина?

— Женись, на ком хочешь! Это — приказ.

— Жрецы ждут в храме.

— Вот и иди!

— Боюсь, вашей воли недостаточно для того, чтоб я женился на том, на ком хочу. Придётся надеть платье.

— Надень, — произнесла эльтем упавшим голосом.

— А сначала убить Эстона, ну и Сергея. Иначе я не соглашусь на брак с вами, эльтем, — готовится к смерти уже вошло в привычку. Я даже не щурюсь, только смотрю на то, как прекрасные пульсары в форме роз кружат по моим покоям.

— А больше ты ничего не хочешь?

— Хочу сделать тем Дениса своим сыном, преемником. Он получит отличное воспитание. Уже на следующей неделе будет турнир, и мой сын сможет проявить себя как...

— К демону все! — Диинаэ исчезла в портале. Я остался один посреди сожжённых покоев. Портал так и остался зиять проломом в стене. Оттуда на меня посмотрела кошка и замурчала. Полагаю, она вполне довольна тем «уютом», который навела ее хозяйка в моей спальне. Интересно, черепица на крыше цела или тоже оплавилась?

Я вернулась в особняк. Альер остался там — несбывшейся, нереальной мечтой. Он хотел... Нет! Он решил меня переделать! Прошлое мое обернуть в прах! Сергей есть. Он отец моего сына. Я не могу, не хочу разделаться с ним навсегда.

Антонина этого просто не переживёт. Я, как мать, ее понимаю. Сын и есть твоя суть. Плохая, хорошая ли — как боги послали, но не отделаться от нее. Это — ты! Часть твоей жизни, твоя судьба. Не можешь ты быть безразлична к своему сыну, не можешь забыть навсегда отца его. Так или иначе в своем ребенке ты увидишь его отпечаток. Улыбку бывшего, его поворот головы. И избавиться от этого невозможно, как бы остро ни хотелось это сделать.

Я не могу убить Сергея, хоть бы и желала этого, что греха таить? Он предал меня, бросил в бедности вместе с новорожденным ребенком. Если б не Антонина, совсем бы мы пропали. Да, Денис — ее внук, но только не обязана она была ему так помогать! Ради Дениса эта умная, образованная женщина обрушила свою карьеру! Разве могу я теперь пойти против нее? Нет, не могу. Я слишком хорошо ее понимаю и с ужасом готовлюсь очутиться на ее месте. Не только матерью быть, но и свекровью.

Сергей будет жить. Ради Антонины. Вопреки всякому здравому смыслу. Моим гаремным рабом. И никакая страсть не способна обратить это мое желание в пепел. Воля Альера — пустой звук. Я не смогу пойти против своей сути. Страсть мимолетна, воля и справедливость — вечны.

Эстон? Да, он стал моим мужем. Фиктивным, и я ни о чем не жалею. Денису нужен отец. Надёжный, спокойный, уверенный в себе, способный показать нужный пример, привить манеры, достоинство. Кроме того, Эстон богат. Он знает, как добиться всего от этой жизни. Он хорошо воспринимает Дениса. Чего еще мне желать? Красивый, статный, богатый, и ко мне он относится со всем почтением, не неволит. Напротив, способен уладить все дела. Это идеал мужчины. Разве не так?

Так почему мое сердце несется вскачь к Альеру? Он — только король неведомой мне волшебной страны. Откуда я знаю, как дальше сложится наша жизнь? Он мне не жених! Не муж! Он только требует, ничего не обещая взамен! Дениса готов назвать сыном. Но толку-то с этого? Разве мой изнеженный цивилизацией мальчик способен будет удержать меч? Никогда не стать ему преемником короля.

Разве могу я потакать своей страсти? Разве могу бросить все, ради того, чтобы стать королевой? Нет. Тело не так важно, и пустые обещания ничего не значат. Вот только сердце ноет теперь от тоски и хочется взвыть в голос. В храме моего короля ждёт другая. Она — невеста, не я. И Альер, я уверена, продлит свою династию через тот брак. Я — лишь страсть, увлечение. Ничего это не значит. И все его слова — пустое. А мне нужно думать о себе и о сыне, а, значит, об Эстоне, который готов дать нам все, что имеет. Глупо полагаться только на страсть.

Дом обжег прохладой, от моего платья опять ничего не осталось. В постели Альера тоже ничего подходящего не нашлось. Вроде король, а постельное белье все прожжено и расползается в пальцах. Единственное, чем удалось прикрыться — кусок меховой шкурки. Пыльный весь, в одном месте надрезан и больше похож на половую тряпку, чем на что-то ценное. Неужели Альер такой скряга? Ни одной приличной тряпочки у него в комнате нет.

Войти-то в свой особняк я вошла. Как бы не столкнуться здесь с эльфом. На цыпочках пробралась в гостиную, словно воровка, стянула с кресла покрывало. Не платье, конечно, и совсем не халат, но прикрывает гораздо больше, чем шкурка.

— Сиятельная! — я подскочила от бодрого голоса эльфа, набросила шкуру на плечи, прикрыла поплотней грудь. Может, мне холодно? Правда, боюсь, эльф решит, что хозяйка окончательно рехнулась. Просто на всякий случай. Покрывало вроде бы не просвечивает, но стоять полуголой неприлично. Только бы не напугать несчастного парня. Полвечера искали открытку, разгромили весь дом, а теперь он что обо мне подумает? Лучше не знать! Спать крепче буду, если мне сегодня вообще удастся уснуть. Я медленно обернулась.

— Что?

Эльф внезапно вытаращил глаза, потом склонил голову и закашлялся.

— Королева, — едва слышно произнес он.

— Что ты имеешь в виду?

— Я?

— Ну да.

— Я прибрал дом, протер пыль, разобрал бумаги, навел порядок в буфете, — затараторил он.

— Молодец, иди отдыхай.

Парень, как подкошенный, рухнул на пол. Светлые волосы разлетелись по серым камням. Дожит, рубашка того и гляди лопнет. Даже сейчас видно, как дугой проступает через тонкую ткань позвоночник. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Я почувствовала себя злой хозяйкой, рабовладелицей, жестокой госпожой. Парень весь бледный и дышит украдкой, словно боится меня потревожить.

— Можно не надо, — тихо произнёс он, — Я сделаю все, что угодно. Только позвольте мне больше не отдыхать целый день.

— Ты чего? — я присела с ним рядом, потянулась, чтобы погладить. Провела пальцами по бархатистой щеке. Эльф весь дрожит, и его сердце того и гляди выпрыгнет из груди, — Я тебя наказывать не буду. Отдых тоже необходим.

— Сиятельная прошу, только не это. Я готов работать здесь, в саду, носить камни, выполнять любую работу. Вы не думайте, я сильный, много не съем, даже если трудится стану от рассвета до поздней ночи.

— Я и не думаю, делай, что посчитаешь нужным. Только отдыхать тоже не забывай. И завтра найди портного, закажи себе одежду. Любую, какую захочешь.

— Благодарю вас, королева.

— Не за что.

Я провела рукой по его шелковым волосам. Довольно забавно, что Лорэль называет меня королевой. Он явно не умеет иначе выразить своих чувств. Только бы не влюбился, ни ему, ни мне самой это не нужно.

Я вышла в холл, коснулась двери и уже привычно перенеслась в квартиру. Серые стены, город — всё давит на душу. Покрывало и шкуру я сбросила на пол, потом решу, что с ними делать. Открыла шкаф, скорей бы перенести в эту квартиру все мои вещи. Сейчас тут висит всего несколько платьев, и те не подходят для дома.

В дверь комнаты тихонько постучали.

— Хозяйка, я принесла вам халатик. Откроете? — позвала меня фея.

— Откуда ты знаешь, что я уже здесь? — я чуть приоткрыла дверь и забрала из рук горничной небольшой сверток.

— Домовой сказал. Вы одевайтесь, да пойдем чай в оранжерею пить. С бергамотом и травами. В том году был такой большой урожай! В этом пока что не очень, чтобы очень.

— У нас есть оранжерея?

— Ну, конечно. Куда же без нее? Еще Петр Алексеевич приказал застеклить часть общей крыши. Да вы идите, сами посмотрите.

— Петр Алексеевич?

— Супруг Аделаиды. Хозяйственный был мужчина, но бессовестный. В Париж от нас ускакал, да там и пропал. Давно это было. Ну, хоть что-то на память оставил. Да вы одевайтесь, не стану мешать.

Я раскинула новенький халатик в руках. Странная ткань, добротная байка прострочена наискось, внутри нее что-то теплое, мягкое. Будто бы халат сшит из тонкого детского одеяльца. Но выглядит при этом он очень стильно. Темно-синий, оторочен по вороту бархатом, по рукавам вьется золотая вышивка. Пояс украшен кистями. Я завернулась в эту одежду, вздохнула и вышла за дверь.

— Вы вся светитесь. И халатик вам очень к лицу. И сейчас, и как истинный свой облик примете, так он тоже пойдет.

— Спасибо, в нём очень уютно.

— Еще бы, фея шила, а не какая-нибудь гномиха. Конечно, он уютный.

— Как Денис? Сразу уснул?

— О вас и не спрашивал. Боится всего, с домовым никак не подружится, к Эстону жмется. Это он зря.

— Почему?

— Нам сюда, — фея толкнула дверь неприметной кладовки. За ней оказалась узкая лестница, всего два пролёта, и мы поднялись на мансарду. Здесь все утопает в горшках, кадках, небольших ящичках. Посередине устроился стол, вокруг него легкие кресла. Сквозь стеклянную крышу видео небо, сизую дымку, прикрывшую звезды, пресловутую Петербургскую хмарь, готовую обрушиться на землю пеленой мелкого дождя.

— Вы усаживайтесь, — фея отодвинула мне кресло. Сама устроилась напротив и принялась разливать по кругленьким чашечкам чай, — Земляничный.

— Пахнет чудесно. Так почему Денис зря тянется к Эстону?

— Невольник мне ваш тоже не сразу понравился — гордый, глазищами сияет, будто зверь дикий. Но с вас взгляда не сводит, этого не отнять.

— Он больше не мой.

— Продали?

— Хуже.

— Убили?

— Отпустила, он женится на другой.

— Глупость какая. Не может этого быть.

— Все может быть. Так, а с Эстоном что не так?

За окном мелькнула птица. Я только и успела заметить, как сверкнули ярко глаза.

— Сова, бывает же, редко они сюда залетают.

Фея несколько раз крутанула махонькой ложечкой в своей чашке.

— Муж ваш хозяйственный, умный, красивый, к тем Денису подход нашел, постарался. Богатства вам все свои преподнес, холит, заботится. Да только не любит. Совсем как Петр Алексеевич мою Аделаиду. Тоже заботился, одевал с иголочки, украшения заказывал, каких ни у кого не было, берег, оранжерею эту отгрохал.

— Это же хорошо, разве нет?

— Нет, не хорошо. Плохо даже, когда мужчина заботится о своей жене, как о дорогом или выгодном предмете. Случись что — выкинет, а то и заменит и не задумается даже. Как пишущую машинку, ноутбук или часы. Эстон с вами тоже только ради своей выгоды. Весь ваш брак — сделка. И вы оба просто соблюдаете договор. Только бы вам, хозяюшка, в дроу не влюбиться, погибнете.

— Почему?

— А так завсегда бывает, когда в семье выгоду на первое место ставят. Не были бы вы эльтем, тем Эстон на вас бы и не посмотрел даже. Другую бы выбрал, чтоб к матери попасть. Такой он человек — бизнесмен, ищет где поудобнее, да повыгоднее.

— Он мне все состояние свое отдал.

— Купцы тоже честными бывают. Ваш брак — сделка. И лучше б тем Денис к нему не привязывался. Разобьет он сердце парнишке, он же привязчивый у вас, сынок ваш.

— Мгм.

Заскрипели ступени на лестнице. К нам забралась Антонина. Фея подобралась, отодвинула с краю стола мешочек с заваркой, щелкнула пальцами, у стола возник еще один стул.

— Уютненько здесь. И пахнет приятно. Не помешаю?

— Нет, конечно, присаживайтесь.

— Не спится мне, вот и забралась к вам, — свекровь медлила, не подходила близко, — Все думаю, как жить дальше? Решила квартиру свою тебе подарить, Дина. Мне так будет спокойнее.

— Зачем?! Ну уж нет! Не хочу!

— Я уже все решила. Денис еще мал, у него в голове ветер. Меня ты не выгонишь. Чего от Сережи моего ждать — сама не знаю. Так что, как ты хочешь, а мне не перечь.

— Буду!

— Доведешь, самой стыдно будет, — Антонина зевнула, получилось это у нее очень хищно, — Я все уже решила. Не протестуй. Книги я сюда завтра перевезу. Все сразу. Пустишь в мою квартиру арендаторов, чтоб доход тебе приносила. Иначе мне не удобно жить на всем готовом еще и с прислугой.

— Зато мне удобно.

— Поверь, это не главное. Квартиру я тебе подарю завтра. Хочешь ты того или нет. В отличие от моего сына ты ее хоть на ветер не спустишь.

— Спокойной ночи!

Я подскочила из-за стола, словно ужаленная. Такой подлости от свекрови я никак не ожидала. Сама же потом будет всем говорить, что я ее обобрала до нитки. Ну уж нет!

— Перепишу. У тебя времени до утра, чтобы смириться. И арендатора найди похуже. Я твёрдо решила отомстить всем своим бывшим соседям. Семья циркачей с ручным медведем подойдёт идеально!

Альер

Дина скрылась в портале, как была — обнаженная, прекрасная, гордая. Спесивая дроу! Кажется, я ненавижу уже и Лорэля! Он же увидит ее такой! Гаремный раб! Конечно, увидит. Не сегодня, так в другой день. Женись на ком хочешь! Чудесный приказ. А что, если я хочу жениться только на ней? Сделать ее женой, своей королевой! К бесу все. Я прошёлся по комнате, целых вещей не осталось — что не расплавлено, то сожжено. Ободок короны и тот оплавился. Свою королевскую мантию я вовсе найти не смог. Мех на ней был накрепко зачарован, хранил следы битв, чужого меча, опален по краю дыханием дракона. А теперь он исчез. Как так? Даже пепла и то не осталось.

Я приоткрыл шкаф, вынул из него белую рубашку, штаны. Ну, хоть это оказалось целым и невредимым. Вот только рукой к ткани не прикоснуться, я переполнен магией, искры так и летят, оседают пеплом на добротной одежде, оставляют следы.

С огромным трудом я оделся. Портал в ее особняк так и не закрылся, сияет небрежной дырой. Кош бродит по моей комнате, будто хозяйка. Я подхватил зверька под живот, взял на руки и только после этого открыл дверь. Коридор полон слуг, мать стоит вдалеке, решительная, строгая. Родители невесты тут же. И я не знаю, как смотреть им в глаза.

— Жив, — мама кивнула головой словно в такт своим мыслям. Нехороший у нее получился взгляд, совершенно не добрый, будто она и не рада вовсе тому, что я стою здесь.

— Жив, цел, здоров.

— Я и не сомневалась, — мама прищелкнула языком. Дурной знак.

Денис

Только бы не попасться! Угораздило упиться с отчимом вместе. Бабушка, если узнает — перепилит и съест по кусочку, смакуя так неторопливо. Мать сразу убьёт! Повезёт, если сам Эстон никому ничего не расскажет. Что и за настойка-то у него такая, что я сразу выключился? Черт! Еще же есть эта фея! От которой вообще неясно, чего можно ждать. И домовой... Куда я попал?! Нет, с одной стороны, любопытно, конечно. А с другой, я представлял себе волшебство немного иначе. Более безопасным, что ли? Ну как в сказках. Кто ж знал, что у домовика такие острые зубы, и не похож он внешне на доброго старика, а скорее на помесь котяры и бегемота. Еще и в моей комнате кто-то скребется из кладовой. Хорошо, если это окажется привидение, с этой мыслью хотя бы можно как-то смириться. А если там кто похлеще? Зомби, к примеру? Не хотелось бы, чтоб он проскрёб дыру в мою спальню. Я зябко поёжился под тоненьким пледом, неужели Эстон догадался укрыть? Опять идти в школу! Только не это. Впрочем, там хотя бы привидений нет. И домовик из угла в угол не бродит.

— Юный тем, доброго вам утра, — фея впорхнула в гостиную вместе с подносом. Сколько ж ей лет? Вчера вечером при свете керосиновой лампы она казалась совсем взрослой, а с утра выглядит чуть старше меня.

— Доброе утро, госпожа фея, — не подумав, ляпнул я и зевнул.

— Ну какая же я вам госпожа? Просто прислуга. А вот рот юноше надобно прикрывать ладошкой, когда он зевает. Вы же не кучер и не оборотень, чтоб показывать миру клычки. Да они у вас и не острые.

Фея принялась выставлять на стол тарелки и чашку.

— А оборотни тоже бывают?

— Ну конечно, — ложечка будто бы возмутилась, зазвенела в чашке, — Конечно бывают! Кто по-вашему управляет всем хозяйством этого дома? Оборотень, само собой. Ну не человек же? Ему бы не справиться. Чтоб вести хозяйство, нужно чутьё. Иначе как заранее установить где протечка, узнать, как дела обстоят с проводкой, да и просто — не испортилось ли что. Нет, человеку не справиться, иначе опять будет бардак. Как в шестидесятом году. Тогда половину нашей парадной затопило.

— Угу. А бабушка где?

— Госпожа Антонина ушла отдыхать. Вечером перевезут ее книги, она решила заранее подготовиться к этому событию.

— А мама?

— Спит у себя, просила не беспокоить.

— Отчим?

— Собирается за данью. Вы кофейку-то испейте сегодня уж здесь, а потом я помогу вам собраться как следует в лицей. Вид у ученика всегда должен соответствовать моде.

— Угу, — я прикинул, догадалась ли горничная о моей проделке или еще нет? Уж больно вид у нее безмятежный. Вроде не догадалась. Отпил глоток кофе. Горький! И горячий! Чуть глаза из черепа не выпрыгнули от одного глотка.

— Тем, вам уже лучше? Проснулись?

— Ага, — обожженный язык во рту ворочается не очень успешно.

— Пробуйте бисквит. Думаю, он вам понравится.

Бисквит и вправду выглядит куда более безопасным, чем кофе. Крем жёлтенький, возвышается мелкими розами над пышным тестом. Я откусил кусок и снова вытаращил глаза. Нет, я, конечно, все понимаю, но…

— Что это? Внутри?

— Сначала нужно как следует прожевать и только потом спрашивать. Начинка состоит из козьего сыра, ломтиков отварной говядины, соуса и помидоров. Все очень полезно и сытно. Крем — сырный соус. Вам нравится, тем?

— Угу, — я с большей опаской посмотрел на наггетсы.

— Панированные печеные яблоки с сухофруктами. На десерт у вас сегодня цукаты.

— Ага.

Я съел все. Нет, готовит фея прикольно. Да и выглядит еда очень даже. Я сделал несколько фоток, потом сброшу кому-нибудь из друзей, пусть обзавидуются. Им-то фея точно ничего не готовит.

— О моем волшебстве не стоит никому говорить, юный тем.

Мысли она мои читает, что ли?

— Почему? Чтоб карета в тыкву не превратилась?

— Чтобы не вышло конфуза. Сенсации по-вашему. Опозоритесь. Паспорт у меня что ни на есть настоящий, кот у нас помоечный, приютили из жалости. А вы — фантазер и дурак. Желаете добиться известности — пишите рассказы, короткие очерки из своей жизни. Поверить вам все равно никто не поверит, но хоть язык чесаться будет поменьше.

— Благодарю за совет.

В гостиную как ни в чем не бывало вышел отчим. Безукоризненная черная рубашка, костюмные брюки, волосы заметно укоротились. Я так и не понял, когда он успел постричься? Вроде, вчера. Пуговицы на манжетах он все пытается застегнуть и не может.

— Тем Эстон, вам я накрыла завтрак в столовой, — фея сделала реверанс и опустила к полу ресницы на долю секунды.

— Благодарю, я видел. Не стоило. Я позавтракаю не здесь. У меня дела в городе.

— Вам помочь? — фея потянулась к манжету.

— Я женат! — отшатнулся от нее отчим, — Впрочем, да, помогите. Супруга дозволяет мне касаться других женщин. Эльтем Диинаэ очень мудра.

— А вы и пользуетесь, — хмыкнула горничная и подошла к моему отчиму.

Хороший он все же мужик, правильный такой. Мать мою уважает. Может, и сживёмся? По крайней мере, пока желания его удалить из нашей жизни у меня не возникает.

— Что вы себе позволяете? Мне стоит поискать вам замену?

— Только рискните. На мое место хозяйка другую горничную ни за что не возьмёт. И потом, кто зимой станет топить все камины и печь? У нее дымоход стоит под углом еще с поры императора и переложить его нет никакой возможности.

— Будет желание, возможность тоже найдется, — сквозь зубы произнес Эстон и улыбнулся, — Кстати, где наш домовик? Я планировал купить ему корзину из лозы на рынке. Домовые, насколько я знаю, такие вещи любят. Мне бы определиться с размером.

— Берите самую большую, не ошибетесь. Но вообще-то наш домовой…

Горничная договорить не успела. Домовик просочился сквозь щёлку в полу, там, где он стыкуется со стеной. Огромный кот распушился, приподнялся на задних лапах, сверкнул острым клыком.

— Тощенький я, совсем меня эта, — кивнул он на фею, — голодом заморила. Будете на рынке, корзину берите с запасом, чтоб я весь поместился, и хвост не свисал. Я им пасть закрываю. И сарделек из перепелов не сочтите за труд взять, только подкопченных на пёрышке феникса. Угум-с?

Фея побагровела.

— Лоза ивовая или? — приподнял тонкую бровь Эстон.

И как он не боится домового? Может, он и сам того — не человек? А кто тогда? Демон, что ли? Кожа черная, глазищи сверкают. Хоть в библиотеку иди, чтоб почитать обо всех этих, ну, нелюдях. Или нелюдями принято называть кого-то другого? Я потряс головой, чтоб мысли встали на свое место, ну как шестеренки в подклинившем механизме. Чуточку помогло. Все же Эстон больше смахивает на человека, чем на еще кого-то. Ну, а то, что кожа угольно-черная, так с кем не бывает. Может, он колдун?

— Из дубовых побегов выйдет получше, если вам позволяют финансы разориться на нужды домовика. Кстати, вот ключи от вашей повозки, — котяра вытянул лапу, в ней сверкнул брелок, — В щелочку завалились, а я нашел и принес. Только не сразу вспомнил, что их нужно отдать. Перспектива роскошной корзины с подушкой помогла моей памяти проясниться, — мурлыкнул кот.

— Оставь себе, это фейк. Настоящие ключи я храню в мешочке, с подкладом из цветов календулы.

— Апф! — издал странный звук домовик и мигом надулся до размеров шара, — Подлец! Эстон задорно расхохотался.

И тут мы услышали поступь моей ба в коридоре. Кот прижал уши, нырнул в свою щель. Зад только немного застрял снаружи, пришлось ему чуть выкрутиться, чтобы пролезть. Фея резко принялась собирать посуду с моего стола, а Эстон весь подобрался.

— Госпожа, вы прекрасно выглядите, — отчим чуть каблуками домашних тапок не щелкнул.

Ба нахмурилась. Я вжался в диван. Только бы бабушка не учуяла запах вчерашней настойки или чем там меня угощал тем. Тьфу, отчим! Привяжется же словечко!

— Ты почему ещё не одет? — скосилась она на меня.

— До первого урока остался час времени. Юный тем позавтракал и сейчас отправится к себе, чтобы принять подобающий вид. А я ему помогу.

— Чем это здесь так пахнет? — бабушка повела носом с видом заправского хищника.

— Я пошел. Эстон, вам стрижка очень идет. Да. Наши договорённости в силе?

— Что?! — взвыл отчим и только потом незаметно кивнул. Фух! Только б он не проболтался!

Я рванул в коридор, по пути чуть не налетел на маму. Она заспанная и злая. Пора мне в школу! Очень пора! Прям опаздываю на линейку, в библиотеку и еще куда. Пока меня в жабу не превратили.

— Доброе утро, мам.

— Доброе. Ты куда так торопишься?

— В школу!

— Денис, с тобой все в порядке?

— Ага!

— Скажи, чего тебе не хватает из мебели в комнату?

— Всего хватает.

— Может, заказать такую же, как в той квартире была?

— Да, мам. Ты закажи. Обязательно закажи. Мне она очень понравилась. Прям супер!

Главное правило — займи голову родителя чем-нибудь важным, чтоб ему было о чем подумать вместо того, чтобы думать о тебе самом. Надеюсь, мать ни о чем не догадывается, а то влетит и мне, и Эстону. Нет, отчима нужно беречь. Хороший мужик! А к маминым скандалам он еще не приучен, не то что я. Она ж даже и не кричит, а страшно — аж жуть пробирает от каждого слова. Может, вправду ведьма? Неет, была бы мама ведьмой, я бы давно сидел жабой в аквариуме рядом с умной колонкой, слушал бы полный курс школьных лекций без перерыва. Это уж фея загнула, мама меня точно ни в кого не превратит.

Я шустро зарулил за угол коридора. Теперь бы определиться, какая из этих комнат моя. Сколько вообще комнат в этой квартире? Мне она начинает казаться резиновой, как воздушный шарик. Подуй и возникнет еще пара-тройка гостиных. Может, оно так и есть. Горничная догнала меня в комнате.

— Причешемся, тем? — в ее руках сверкнула расческа.

— Я сам!

— Две минуты мучений и на обед будет подан картофель по-деревенски, гамбургеры и сырный соус. Можете пригласить друзей, сготовлю на всех. Сделка?

— Ага.

— Нужно отвечать «сделка». Это как подпись под договором. А то отправитесь в магический мир с родителями и опозоритесь невзначай со своим «агаканьем». Вы же не домовой, право слово.

— Куда отправлюсь?

— Молчу-молчу! Или мы успеем примерить костюмчик, который я пошила к вечернему выходу?

— Успеем, пожалуй. А леприконское золото бывает?

— Не могу вспомнить... Без вашей помощи. Контрастный душ мигом вернет мне память.

— Так идите...

— Нет, душ примете вы. А я повспоминаю о леприконах. Может, и горшочек найду от этого золота. У меня, в нем цветок сидит. Очень прихотливый. Без золота ну никак не растет. Показать?

— Ага.

— В душ шагом марш. Потом примерка костюма. А потом я подарю вам горшок и пару монет. Сделка?

— Сделка.

— Чудесный ребёнок. Золотце наше леприконское.

— Почему леприконское?

— Потому же, почему самоварное золото бывает. Ненастоящее словом.

Эстон

Теща мне досталась — ну просто подарок, сомнительный такой, особенный. Вот бывает, хотят, чтобы тебя надолго запомнили — преподносят что-то дорогое, оригинальное. Вроде шикарной авторской мебели.

Однако одно лишнее движение — и спину защемит, пальцы прижмет, а от одежды останутся одни лоскутки. Вот и сидишь, как в капкане, вдохнуть боишься, но улыбаешься. Как же не улыбаться, когда гарнитур эксклюзивен и подарил тебе его министр.

Вот так и с этой, с тещей. Тоже чувствую себя как мышь в капкане на медведя. Вроде и свободно, но хребет от любого неловкого движения перегибает. Повезло ещё, что Антонина — не эльтем. Все-таки она не мать Диинаэ, хоть они и похожи чем-то. Иначе бы от меня и крошечки не осталось. Был тем Эстон и нет, потерялся на просторах квартиры.

Фух! Едва ноги унес из столовой! Эстон попробуйте то, попробуйте сё, угоститесь супчиком из осетринки. Ну уж нет, благодарю. Боюсь, мою порцию еды могли слишком сильно сдобрить каким-то ядом. С тещи станется, да и фея не так проста. И уж точно я ей пришелся не по вкусу. Повезет, если смогу умаслить домовика. От духа ни один секрет в квартире не скроется. Да и по ночам меня тогда душить никто не станет. Больше не станет! Я потер рукой следы от острых когтей и маленьких сильных пальцев.

Домовые умеют видеть судьбу, а уж если душат — желают о чем-то значимом предупредить. Словами им традиция и воспитание не позволяет это сделать. Надо было спросить к добру или к худу душил! Может, он так предвосхищал потерю ключей от машины? Похоже. Ничего, к ночи, я уверен, тем Денис запасется ирисками. И тогда храпеть буду уже не я, а домовой, у которого накрепко слипнется пасть. Главное, что мне он пакостить за это не догадается. Кто ириски оставил — тот и виновник торжества.

Отомщу сразу обоим — Денису за его вредность и откровенное хамство и домовенку за следы на моей шее. Если в зеркало посмотреть, да провести по кадыку пальцами, может сложиться ощущение, что я сам вешался от несчастной любви. Ну уж нет! Такой болезни, как влюбленность, со мной еще не случалось ни разу. И надеюсь, никогда не случится. Разум и воля — вот то, что делает счастливым дроу. А еще выгода и расчет. Вот и клан у меня поэтому на зависть другим. Сильная эльтем, образованная теща, красивый пасынок, один гаремный раб, но зато светлый эльф, который в отличие от пасынка недурно воспитан. Жаль только, я всем этим не счастлив. Ну да ничего, Дениса я приведу в чувство, воспитаю по-своему, тещу подкуплю, чтоб была ласкова со мной и не встревала в мои отношения с пасынком и женой.

Сергей? Его придумаю, как извести. В борделе довольно рабов, которые невзначай могут и придушить Сергея во время потасовки или ночью. Все в жизни бывает. Главное, чтоб исполнителя не допросили как следует.

Я подошел к артефакту переноса в другой мир и тихонько потрогал колечко на двери. Мигом очутился в саду, с наслаждением вдохнул запах цветов и спелых фруктов. Раб встретил меня сразу за дверью. Аккуратный, заметно прибавивший в весе, приятно смотреть. Волосы свиты в тугую косу, отливающую то золотом, то серебром. Разве что наряд у эльфа блеклый, недостойный нашего клана. Необходимо одеть его как следует.

Ничего, что эльтем сняла с него ошейник, так даже лучше. Покорный раб — это прекрасно. Тем более, парень — маг, без ошейника он многое может. И с виду вроде бы не опасен. Да и эльтем, я надеюсь, догадалась наложить необходимые запреты через клеймо на груди. Везет светлым, почти все их мужчины наделены даром, не то, что мы, темные эльфы.

Светлый легко опустился на оба колена, плотно прижал подбородок к груди. Кончики острых ушек чуть розовеют, выдавая смущение или настороженность.

— Я вполне доволен тобой, можешь подняться, — чуть коснулся острого плеча раба. Тощий все-таки, нужно кормить получше. В саду столько фруктов, уже начали опадать. Светлые любят подобную пищу. Еще бы неплохо запасти молока, творога, сливок. Со дня на день мы отправимся к верховной. Лорэля, вероятно, придётся взять с собой. Должен же быть при нас раб, который выглядит достойно — сытый, спокойный, упитанный, чтобы мне не было стыдно. Или другого раба купить? Этот может и не пережить подобного визита. Мир дроу — темное место, светлым там тяжело.

И как тем Дениса брать с собой — тоже не ясно. Опозорит нас всех своим же первым «уху!» Как сова, честное слово. Нет бы научиться говорить «да». Что в этом такого сложного? Гувернера ему не хватает из гремлинов, вот кто учит, как надо. На моих пальцах в юности после их воспитания каждую неделю сияли ссадины от ударов указкой. Благо, они быстро затягивались, все же дроу обладают чудесной регенерацией.

Зато теперь я не имею проблем ни с этикетом, ни с игрой на фортепиано. Рука свободная, легкая, мягкая, движения грациозные. Спасибо гремлинам, которых я проклинал все своё детство и всю свою юность. Выучили на совесть. Одинаково грациозно я умею держать в своей тонкой кисти и перо, и меч, и любой другой артефакт, как и подобает настоящему тему. Денису тоже придется этому научиться. Увы, это будет сделать не просто, характер у него уж больно дурной. Но любую дурь можно выбить не силой, так ловкой интригой. А лучше всем сразу. Уверен, его бабушка мне в этом поможет. Да и фея, как будто, делает некоторые успехи, не разбаловала бы только в конец тема. Нет ничего хуже для горделивого юноши, чем избыток любви и заботы от доброй женщины. Ну да ничего, пасынком я еще буду гордиться.

— Тем чего-то желает? — звонкий голос эльфа выдернул меня из раздумий.

— Никогда не нарушай хода моих мыслей. Сегодня сходи к портному, закажи себе достойные вещи из лучших материй. Золотой вышивки, перламутра и тканей пусть не жалеют. Ты должен выглядеть прилично для моего клана. Вот еще что, купи себе припасов. День-два у тебя есть на то, чтоб отъесться. Кости не должны выпирать.

— Как прикажете, тем. Могу я задать вопрос?

— Да, я постараюсь ответить.

— Как именно мне следует привести в порядок мантию королевы? Следует ли отчищать и ремонтировать ее до конца? Например, след от драконьих когтей зашивать или оставить как память?

— Какой еще королевы? Ты что, решил помочь двору короля без спросу? Раб нашего клана не работает на иных.

Парень вздрогнул.

— Мантия королевы Диинаэ совсем испорчена. Я взялся ее починить, а что делать, увы, не знаю. И портал. Наверное, его следует оштукатурить по краю? Я пока не рискнул приступить.

— Чтоб... Моя жена опять вышла замуж?

— Думаю, что нет. Похоже, эльтем просто захватила символ власти, — светлый окончательно смутился.

— Чисти, как считаешь нужным. А куда открыт портал?

— В замок короля Альера. Впрочем, я не уверен до конца, что его все еще можно считать королем. Один из символов власти пропал. А замок захвачен кошью вашей супруги.

— Милейший зверь. Так, я должен подумать. Мантию отчисти и спрячь в надежном месте. Нет, повесь ее над камином, посмотрим, как это понравится королю. Похоже, от Альера так просто не избавиться.

Я вышел из особняка, решил немного прогуляться, чтоб успокоиться. И сам не понял, как опять очутился перед дверью таверны, вросшей в старое дерево. За окном я увидел фигурку знакомой девицы. Что ж, почему бы и не позавтракать здесь?

Темный зал наполняют запахи с кухни. Вереск, корица и базилик — должно быть, готовится совершенно особое блюдо. Знать бы для кого? В чьем доме грядет торжество? Должно быть, кто-то из знати заказал себе торт. Нужно разузнать и поздравить. Впрочем? Можно больше не стараться заводить нужные связи, ведь я муж эльтем. Вся власть в этом мире и так находится в руках нашего клана. Еще бы Альер мне не мешал, но с ним я разберусь позже. Женить бы славного короля, уверен, эльтем измены ему не простит. Я прошел в зал по влажному полу, вдохнул полной грудью. Нет здесь никого и голосов прислуги не слышно. Только легкий сквознячок перебирает на окнах белые короткие шторки, да все сильнее идёт аромат душистых трав с кухни.

— Эй! Я хочу...

Мигом звякнуло жестяное ведёрко в темном углу, над ним проступил силуэт юной девушки. Той самой красотки, которую я заприметил здесь в прошлый раз.

— Вы? — изумилась она.

Помнит, надо же, а в тот раз обругала. Я улыбнулся против своей собственной воли, уж больно хороша эта простолюдинка.

— Куда по чистому полу да в грязных туфлях? Не видно, я мою! Еще и улыбается, ну точно блаженный!

В руках девицы мелькнула мокрая тряпка. Я чуточку вздрогнул. Пятно с одежды будет не оттереть, важная встреча вот-вот, да и в квартиру возвращаться нет смысла, смены одежды у меня там нет.

— Простите.

— Не прощу! Пусть ваша жена за таким убирает. Ей — самое дело. Распустила мужика, другим, можно подумать, работы нет, как убирать за чужим неряхой!

— Она не…

От одной мысли о том, как эльтем тряпкой намывает полы, мне стало нехорошо. Даже сжалось что-то в груди.

— Не убирает? Тоже неряха, как вы? Ни за что не поверю! Где такую женщину найдешь, чтоб грязь разводила? — девушка перекинула тряпку из руки в руку.

— Она не же…

Я хотел сказать, что эльтем — вовсе не человеческая женщина, а дроу. И о том, что у нашей расы приняты совсем другие законы.

— Не жива? — девушка охнула, вздохнула, а тряпка выпала из ее рук, — Так вы выходит, вдовец? Трубочистом работаете?

Я кивнул в нескольких направлениях сразу. Просто засмотрелся на пухленькую фигурку, на просторное для неуместных фантазий декольте. Хороша! Чудо как хороша. И сочувствует мне так искренне, что приятно.

— Да вы проходите сюда. Я мигом чаю налью, хлебца дам, хотите похлёбки? Со вчерашнего дня немного осталось.

— Хочу, — я позволил увлечь себя за стол в уголке зала. Рядом со мной оказался пузатый камин и вновь потянуло чем-то приятным, домашним и сытным. Мне даже на миг показалось, что заиграла тонкая мелодия, но то всего лишь крышки подпрыгнули на своих кастрюлях и сковородках.

Девушка мне улыбнулась и скрылась за дверьми кухни. Я вытянул ноги под столом. Как же здесь хорошо и приятно. Девушка вернулась через пару минут. В руках поднос, на нем немудреное угощение. Корзинка с хлебом прикрыта салфеткой, глиняная крынка полна напитка, в миске булькает ароматный суп, присыпанный травами. Все это выставлено передо мной на широком деревянном столе. Ни скатерти нет, ни приборов, кроме одной единственной ложки, кованной из чёрного металла.

— Вот, держите, угощайтесь.

— Благодарю. Вы на редкость любезны.

— Да хватит вам, — девушка отмахнулась от меня пухленькой ладошкой. Я вздохнул, окунул ложку в варево, чуть попробовал. Суп прямо как в детстве! Хоровод водят по кругу неизвестные корешки, собранные где-нибудь тут, рядом. Бульон лишь чуточку отдает мясным наваром. Зелень посыпана сверху, она отчаянно силится прикрыть собой бедность похлёбки. Бесподобный вкус! И пользы от такого супа много, уж мне ли не знать. У нас дома он шёл первым блюдом, следом за ним всегда было отварное мясо или печеный цыплёнок, по штуке на каждого из братьев.

— Очень вкусно, — я облизнулся от удовольствия. Как-то так получилось, что девица устроилась напротив меня без спросу. Наглость безмерная! Но как приятно смотреть на нее.

— Я знаю. Рецепт стоящий.

— И приготовлена похлёбка чудесно.

Я съел еще несколько ложек, чувствую, как тепло изнутри растекается по моему животу.

— И вам ничего не будет стоить. Это подарок для настоящего мужчины.

— Не стоит. Я заплачу.

— Я тогда обижусь.

— Ну что вы. Я почувствовал вкус к этому незатейливому флирту. На розовых щечках девушки обозначились аппетитные ямочки, на пухлых губках заиграла улыбка, а ресницы прикрыли глаза. Следующую ложку я едва смог донести до своего рта — засмотрелся и малость промазал.

— Что же вы такой неряха? Давно без жены?

— Очень давно, — про себя я добавила — примерно с утра.

— А мне вы поможете, ну, как мужчина? — щеки девушки еще сильней заалели.

Я поперхнулся. Вот так сразу и…? Эльтем не простит измены. Убьёт! Хоть она и говорила, что брак наш фиктивен, и я имею полное право на других женщин. Но с тех пор столько всего изменилось, начиная с того, что Альер пережил с эльтем ночь. А значит, и у меня есть некоторые шансы. Да только нужны ли они мне теперь? Против такого соблазна, как эти пухлые щечки, нелегко устоять.

— Я не смогу жениться, но помогу.

— Обещаете? — ресницы девушки взлетели, словно два испуганных мотылька.

— Обещаю, — я потянулся к нежной руке, но девушка сама ухватила меня за ладонь, потянула в темный угол рядом с нашим столом. Я почувствовал себя куклой-марионеткой в ее сильных пальцах.

— Полезайте в камин, — проворковала она, — Быстрее. Иначе я просто сгорю.

— Экая затейница, — я облизнулся и сбросил с себя рубашку.

— Штаны тоже.

— И вас это совсем не смутит?

— Ну что вы, я все понимаю. Это же нужно для нашего дела.

Я рывком расстегнул ремень на брюках, сбросил туфли. Потянулся, чтоб обнять красотку. Но в руках вместо двичьей талии у меня внезапно появился черенок швабры.

— Зачем?

— Ну не руками же вы будете счищать сажу? Трубу надобно пройти сверху до низу. Иначе сгорю! Совсем сгорю. И давайте поскорее, пока отец мой не вернулся. Увидит голого чужака, разбираться не станет. Убьет меня до смерти.

— Уху! — произнес я на манер тем Дениса. Тьфу! Сказать хотелось совершенно другое.

— Так вы что другое подумали? — нахмурилась девушка. И я понял, что живым из этой таверны точно не уйду, если сознаюсь о своих недостойных мыслях. Побить — точно побьёт. И потом не докажешь, что синяки на лице появились от резкой встречи с землей, например, из-за падения с лошади.

— Нет, ну что вы. Чистить камины в тавернах — моё призвание. Промышляю им в свободное от покупки бумаг время.

— Ну так и полезайте! Времени-то у нас и нет. Отец вернется — прибьет меня, я ж говорю. Там внутри приступочки есть. Уж как-нибудь, да подыметесь. Вы человек привычный.

— Я — дроу.

— Слыхом не слыхивала о таких в нашем квартале. Ну что делать приличному дроу здесь?

Каким-то чудом я поместился в жерле камина и даже смог влезть вверх по трубе. Благо, невысоко, здание всего в один этаж, вон и небо над головой видно. Правда, на голову мне высыпалось изрядное количество сажи, пустое птичье гнездо и гора листьев.

— Ползите на крышу! — что-то пушистое и колючее уперлось мне в филейную часть.

Надеюсь, просто метелка. От этой красотки чего угодно можно ждать.

— Я сквозь искрогаситель как пролезу?

— По частям?

— Нет! Тут и мышь не пролезет.

— Ну, тогда ползите сюда!

Кое-как я начал спускаться ниже, нога соскользнула с уступа, я сорвался и рухнул прямо на старые угли.

— Что ж вы такой ослабший-то? Ручки-ножки не держат?

— Да я...

— Реки здесь поблизости нет, но на заднем дворе найдете кадку. Вода уж согрелась. Хвала эльтем Диинаэ, воды теперь у нас много. Идите, отмойтесь. Ну и грязь же вы мне тут развели. Теперь до ночи не уберу.

— Я? Да вы сами меня просили.

— Кто ж знал, что все так получится? — девица огорчённо вздохнула, — Вон! Вон там за дверью выход во двор.

Я кое-как поднялся с углей. Черт подери! Хорошо хоть одежду снять догадался! Прошел через весь зал, открыл дверь наружу. Крохотный каменный дворик, несколько кустиков роз — радость юной хозяйки, не иначе. На веревке сушится гирляндами мелкая рыбешка. Крышка колодца чуть сдвинута вбок, вплотную к нему прилепилось деревянное корыто. Должно быть, в нем стирают белье. И как только я здесь очутился? Зачем вообще меня понесло в эту таверну? Боялся, что фея отравит или теща? Так мог же позавтракать в ресторане.

Вода в корыте оказалась почти ледяной, я наскоро ополоснулся, с великим трудом отмыл от сажи свои белоснежные волосы. Представляю, как изумился бы король, если б только увидел на мне хоть горстку сажи! В таверну я вернулся довольно быстро. Натянул брюки. Рубашку сразу надевать, впрочем, не стал, решил для начала немного обсохнуть, чтобы ткань не напиталась влагой. А пока устроился за столом, сдернул салфетку с хлебницы. Оттуда на меня уставилась крыса. Громадная, толстая, кусок сухаря в лапе застрял. Я ухватил зверька за хвост, поднял, встряхнул. Ну все, довольно с меня. Сначала камин, потом кадка с ледяной водой, теперь это!

— Отмылись? — девица выпорхнула в зал с кухни.

— Это что, я вас спрашиваю?

— Господин Жозеф, вы пришли?

— Мое имя — Эстон!

— Я не о вас, я об оборотне. Поставьте господина Жозефа на место! Немедленно! От растерянности я выронил зверька, тот бухнулся на под и мгновенно скрылся из виду.

— Вы оскорбили моего гостя!

— Если б это был оборотень, он бы не удрал!

— Вы его напугали! Бедный господин Жозеф приходит к нам каждое утро.

— Чтобы поспать в хлебнице?

— У него сложная жизнь. Пятеро внуков! И все — мальчишки.

— Я вам не верю! — окончательно вскипел я, — Подайте мне ложку, я хочу надеть туфли.

— Может, еще вилку подать? — девица уперла кулачки в бока.

Дверь таверны хлопнула, девушка побелела. Я обернулся на голос от двери.

— Это еще что такое? Ну что, доченька, попалась? Сознавайся, кого в дом привела. Кто этот оборванец в одних штанах?

— Папа, ты уже дома?

Я медленно обернулся. У входа потолок таверны подпирал громадный вурдалак. Девица ну никак не может быть его дочерью, если я хоть что-нибудь понимаю в волшебных расах. Кто угодно, но только не она.

— Так ты кто, зятек?

— Эстон Райт.

— Это трубочист, папа. Он вдовый. Помог нам с трубой.

— А его кто-нибудь просил мне помогать?

Голос вурдалака ударился о стены зала, клокастая шерсть, кажется, встала дыбом. Мне конец. Так вляпаться просто невозможно. И что теперь делать? Я же не могу и вправду женится на простолюдинке, какой бы прекрасной она ни была. Тем более, я и так женат! Да еще на ком! На эльтем.

— Я просила.

— И много золота он хотел?

— Ну что ты папа, так просто помог.

— Значит, имел на тебя виды. Верно, зятек?

— Я не… Я просто!

Я увидел, как сжимаются огромные кулаки, заостряются на пальцах длиннющие когти. В окно, что ли, вылезти? Отвык я от такой прозы жизни за столько лет на Земле. Совершенно отвык.

— Юбкой она махать будет. Бесстыдница! Вырядилась. Косу сбрею, на щеках шрам нарисую своими же собственными когтями! Так и знай! Чтоб и думать не смела!

Во мне все вскипело и тут же заледенело. Я увидел искренний страх в глазах девушки. Помогать ей невыгодно и бессмысленно, но не помочь я, кажется, просто не могу. Драться в вурдалаком, не имея никакого оружия, бессмысленно. Он просто вколотит меня в пол. Девушке я так точно не помогу. Да и зачем ей вообще помогать!

— Мы давно знаем друг друга, да только боялись вам рассказать. Этим вечером я женюсь на вашей дочери. В храме перед ликами всех богов. А пока возьмите зарок.

Я бросил полный кошель золота на прилавок. Думаю, этого хватит, чтоб получить хоть немного времени. Вурдалак подкрался к прилавку, неспешно подцепил мой кошелёк когтем, сперва обнюхал и только после открыл.

— Весомо. Жду к ночи. Обряд проведу сам, ни к чему нам тот храм. Получишь мою доченьку в жены.

— Я не! — девица затрепетала.

— Вернусь вечером, и мы все обсудим. Готовь брачное платье.

Я коснулся пухлой ладошки поцелуем. Теперь осталось придумать, что со всем этим делать, и как я буду выкручиваться. Женатый мужчина не может жениться еще раз! И развестись с эльтем будет для меня невероятной глупостью. Потерять разом все! Ради чего? Ну уж нет.

— Не вернешься, так слопаю вас обоих. У меня в роду людоедов хватает. Все служили на благо нашего короля. Кто в охране, кто тюремщиком, а кто и в бой ходил. Слопаю, так и знай.

В первую очередь я должна добиться правды от Сергея. Просто хочу успокоить свое сердце, быть уверенной в том, что была хоть и жестока, но справедлива. Не смогу иначе больше смотреть в заплаканные глаза свекрови. Не смогу и все. Если б я потеряла Дениса, наверное, умерла бы. Ребенок может быть хорошим, плохим, да каким угодно, но все равно он твой сын и связь эту не оборвать.

Я сунула в карман платья телефон, пауэрбанк, положила немного любимых конфеток Сергея, банку консервированного паштета. На какой-то миг у меня возникло смутное ощущение, будто бы я собираюсь в приют навестить ненужного и опасного пса. Даже книги ему не взяла, ничего из личных вещей. Да оно и не нужно. Когда, хотела бы я знать, Сергей хоть чем-то интересовался кроме женщин, выпивки и еды? Гад он редкостный и ничего больше из себя не представляет.

Я завернула за знакомую дверь своей комнаты, она немного отличается от всех остальных дверей этой квартиры — более тяжелая, добротная, такую не каждый таран взять сможет. Надеюсь, Антонина тоже не проберётся. Щелкнул засов, я накинула крючок к нему в дополнение, продела кольцо из шнурочка в две проушины. Сюда бы повесить замок! Жаль, у меня его нет. Да и так свекрови сюда не попасть, я в это верю. Хоть Антонина и напоминает демоницу, но все же только по харктеру. И я бы совсем не хотела, чтоб она узнала о секрете чарованного домика. Быть может, потом я и открою ей свою тайну, но точно не сейчас.

Мне и Дениса туда пока не провести. Сын все разболтает друзьям, опять же предупреждение Аделаиды сверлом засело в моей голове. Я так и не поняла, почему детей в волшебный мир пускать не стоит. Может, она другое имела ввиду? Теперь и спросить не у кого, одна надежда на письма Эрты Форей. Но когда я ещё до них доберусь? А пока, пусть никто ничего не знает.

Я коснулась двери артефакта, сердце замерло в который раз, мне все кажется, что дверь может не открыться. А что, если я так и останусь навсегда на Земле? Это станет настоящим кошмаром. Я очень остро понимаю Эстона, который много лет не может попасть домой, в тот мир, где он родился, где живут дроу.

Узнать бы еще, как я сама очутилась здесь, на Земле, почему родилась тут? Кто был в моем роду темным эльфом — мама или папа.

А может, я и вовсе не отсюда? Мама уже здесь, в Питере, рассказывала подруге, будто бы много лет не могла забеременеть. Отчаялась совсем, а потом у нее родилась я. И тогда они с отцом переехали из одного края страны в другой. Жили родители во Владивостоке, перебрались в Питер. Наверное, так бывает, почему нет.

Или я приемыш? Не знаю, не понимаю. Свою мать я очень любила, отца толком не могу вспомнить. Они разбились, когда я еще была маленькой, в школу и то не ходила. Была жуткая авария на пустой совершенно дороге. Кто-то даже говорил шепотом про убийство. Но кому бы понадобилось убивать двух инженеров? Смешно.

На редких оставшихся снимках я вроде похожа на обоих родителей, а может, и нет. Жаль, в то время далеко не у всех дома была видеокамера. Может, тогда мне бы больше удалось рассмотреть.

Главное, что я — дроу, и магический дар у меня есть, остальное, может, узнаю со временем, а может, и нет. Да и какая разница? Родителей других у меня все равно не будет. Настоящих папу и маму я потеряла. Есть ли еще родные не знаю, да и знать вообще-то не хочу. У меня сын есть, Антонина и теперь еще Эстон. Не то друг, не то муж, но уже точно не чужой человек. Тьфу ты, эльф еще! И Лорэль тоже мой, пусть он раб, пусть это и не совсем честно, но он тоже вроде как не чужой.

Я не стала медлить, сразу прошла сквозь особняк. Здесь, на углу моего забора, нашелся молодой мужчина в военной форме. Бедолага, что у него с шеей? Спину держит так, словно ее свело судорогой.

— Сильно болит? Упали? Может, вам вынести стул?

— Я родился... таким, эльтем Диинаэ, — парень немного закашлялся.

— Воды? Морс, кажется, есть.

— Благодарю за неслыханную щедрость, эльтем Диинаэ, — парень склонил голову, потупил взгляд, — Вы, должно быть, чего-то желали?

— Я хотела нанять карету. Но, пожалуй, открою портал.

Я немного замялась, еще раз посмотрела на несчастного. Ну нельзя же так все оставлять? Стоит, скрючившись, щеки бледные. Видно, что человеку плохо и очень.

— Вот, держите пару монет. Обязательно отпроситесь к лекарю. А если вас не отпустят? Хотите, я сама попрошу у короля, чтоб вас отпустили на все время болезни? Сколько вам платят?

— Тысячу золотых в год. Я все отправляю семье, эльтем Диинаэ.

— Большая семья?

— Мать, отец, сестры, — на щеках парня проступил легкий румянец. Похоже, что у него лихорадка.

— Загляните ко мне ближе к вечеру. Я оплачу вам год отпуска и лечение.

Легко творить добрые дела, когда у тебя есть целое состояние. Как бы еще узнать, что из этого я должна передать в качестве дани Верховной. Думаю, тысяча монет-то у меня в любом случае останется. В крайнем случае спрошу у Эстона немного денег и обменяю их на золотой слиток в банке. Так же, наверное, можно? Золото оно и есть золото. Да и этому парню нужно помочь. Надеюсь, за год он сможет хоть как-то поправить здоровье, чтоб с новыми силами приступить к своей службе. А с королем я все улажу, он человек разумный.

— Благодарю вас, эльтем, — парень совсем побледнел и, кажется, даже прислонился к забору.

— Вы же тут в дозоре? Ну, как городовой?

— Я страж королевского двора и слежу за порядком, эльтем Диинаэ.

— Сядьте на крыльцо, я никому не скажу. Прохожих на нашей улице бывает немного. Лорэль выглянет, это мой раб, спросите у него попить и что-нибудь из еды. Скажете, что я приказала.

— На все ваша воля, эльтем Диинаэ.

Парень неуверенным шагом поковылял к крыльцу моего дома. Плечи сгорблены, будто бы на них навалилась тяжесть всего этого мира. Мне искренне тяжело на него даже смотреть. И кто только догадался выпустить в дозор больного? Дали бы хоть отлежаться. Тем более, если человек с детства калечным родился, а сейчас еще и заболел. Нужно поскорее разобраться с делами и найти ему лекаря.

Я с лёгкостью открыла портал в бордель, ткань пространства просто рассыпалась под моими пальцами. Та же комната, красиво убранный стол, сцена пуста, на ней нет никого. Совсем еще юноша дежурит в углу. При виде меня он весь подобрался, чуть порозовел.

— Позови, пожалуйста, Гюрзу. Он не занят?

— Гюрза ждет вас, эльтем.

— И пусть накроют на стол, я еще не позавтракала. Булочки, кофе, джем. Что есть.

— Сию минуту все будет исполнено, эльтем.

Юноша удалился, и через пару мгновений в зал райской птицей впорхнул Гюрза. Сегодня стройный мужчина одет в облегающий черный костюм, поверх бедер затянут платок, его длинные концы тянутся к полу, звенят колокольцами. На плечах сверкают яркие обручи из золота, перевитого цепочкой драгоценных камней. Лицо все так же прикрыто до середины платком. Сегодня он золотой в цвет браслетов. Волосы собраны в длинную косу, они у него смоляные, но отчего-то отливают золотым, в тон украшений. Может, покрашено несколько прядей, а может, это из-за того, что он оборотыш.

Босые ноги невольника мягко ступают по пышному ковру. Стремительный, плавный в каждом своем движении. Кожей чувствую исходящую от него опасность.

— Счастлив видеть вас вновь, эльтем, — моментально Гюрза перетек на колени и распластался по ковру, едва не коснувшись пальцами моих туфель. Поднялся он так же быстро, как змея взлетает вверх из своих колец.

— Я тоже рада тебя видеть.

— Это огромная честь для меня, эльтем, — Гюрза чуточку склонил голову, будто бы отдал мне часть своего уважения.

Замелькали яркие одежды, стол накрывают подтянутые красавцы. Обнаженные торсы, шаровары, на бедрах широкие пояса, напоминающие видом платки. Смуглая, молочно-белая, зелёная кожа. На груди одного мелькнули золотые чешуйки. Неужели парень — дракон? На столе я уже вижу корзиночку хлеба, прикрытую белой салфеткой. От нее поднимается пар. Здесь же стоят тарелки с крохотными бутербродами, с виду они больше напоминают набор пирожных из кафе, фрукты на блюдах. Кофейник и кувшины сока тоже подали. Гюрза оглядывает стол придирчивым взглядом, жестом указывает рабам, чтобы что-то переставили, расправили складку на скатерти. Как он замечает все мелочи?

— Сергей, он…? — я не могу сформулировать вопрос достаточно четко.

— Ваш раб в полном порядке. Он сыт, здоров и будет счастлив вас видеть.

— А что с настроением?

— Полагаю, он начал смиряться со своей новой жизнью.

— Его никто не обижает?

Глупый вопрос. Вполне достойный дуры. Жертва спрашивает о благополучии своего несостоявшегося убийцы. Ну-ну! Я сама на себя разозлилась. Если б не Антонина, я бы... Нельзя давать себе право на жалость! Он чуть не лишил меня сына, саму чуть не убил. А я? Забочусь, вожусь, беспокоюсь.

— Сергеем занимаюсь лично я, эльтем. Поверьте, просто так, ради своего удовольствия, зла я ему не причинял.

— Позовите его.

— Сию минуту.

Гюрза поклонился мне с достоинством и дал знак рабам. Те ровно в ту же секунду исчезли из комнаты, остался только накрытый блюдами стол. Сам Гюрза встал в углу у стены, будто каменная статуя. Или, наоборот, хищник, готовый атаковать жертву в любую секунду.

Сергея привели сразу же. Двое охранников держат под локти моего бывшего мужа. Легкая рубашка, тонкие шаровары, поверх них завязан широкий пояс, как и на всех прочих мужчинах здесь. Шею обрамляет широкая полоса кожаного ошейника. Да и сам он бледный, чуть постройневший. Скулы заострились, щеки гладко выбриты, осталась только крохотная полоска щетины на подбородке, которая ему, несомненно, идет. Бывший причесан, ногти отполированы и аккуратно пострижены. Теперь он напоминает улучшенную копию себя самого.

При виде меня он вытянулся в струну, чуть замялся, попытался упасть на колени. Охранники отступили.

Когда-то давным-давно я мечтала о том, что Сергей вернется ко мне и сыну, будет на коленях выпрашивать прощение у нас обоих. Давно это было. Думала, что покается перед Антониной, скажет, что только он во всем виноват. Свекровь немало крови мне попила, когда говорила о том, что я сама лишила сына отца. Сама я, своим отвратительным поведением испоганила брак, вынудила ее драгоценного сына уйти.

— Не стоит, Серёженька.

— Рад вас видеть, эльтем Диинаэ, — глаза опустил. Неужели, и ему может быть стыдно? Нет, вряд ли, скорей всего все это из-за страха, не больше.

— Не могу сказать, что я рада видеть тебя. Позавтракаем?

— Сочту за честь, — бывший еще ниже наклонил голову, сделал пару неуверенных шагов в сторону стола, да так и замер.

— Мне следует опустится на колени, Диинаэ?

— Садись за стол, предлагаю поговорить.

— Как пожелаете, эльтем.

Мне стоило только придвинуться к изящному креслу, как Сергей его тотчас же отодвинул, подождал немного, помог мне устроиться за столом. Даже подушку на кресле сместил так, чтоб мне было удобнее. Заботливый муж, ни дать, ни взять. Вот, что с людьми делает страх.

Бывший сел напротив меня, смотрит, не знает, что ему делать. Переводит взгляд с одного на другое блюдо, изредка косится на Гюрзу. Похоже, от оборотня ему крепко досталось.

— Он тебя бил?

Бывший вспыхнул мгновенно и тут же сам успокоился.

— Гюрза был очень сдержан со мной. Мы вели беседы, прогулялись по саду, вышли в город. Столица мне очень понравилась, эльтем.

— Работать заставили?

— Я прибираю в общих покоях и слежу за чистотой в прекрасном саду. Это тяжкий труд.

— Кто бы мог подумать! — я не удержалась от возгласа, — Помнишь, когда Денис был совсем маленьким, ты возмущался, что в доме недостаточно прибрано? Я тогда чуть с ног не валилась. То сопли, то животик, то пеленки пора стирать. Вручную, машинки тогда у меня не было. Ты говорил, что это и не нужно. Еще и свекровь подначивал. Та все придиралась, откуда взялись пятна на твоих рубашках. И на памперсы денег тоже не было. Помнишь? На все остальное было, а на памперсы не хватало почему-то, да? И Антонина считала, что это вредно. Потом, правда, перековалась, когда ты исчез, а мне на работу пришлось выйти.

— Я был не прав. Белье руками стирать действительно тяжело. В особенности мужское. За всеми этими…

— Прочувствовал наконец?

— Вы были ангелом, эльтем.

— Скорее, дурой. Зачем все это нужно было терпеть? Не понимаю. Ты же начал ко мне придираться, когда я еще беременная была. То не так, это не этак. Зачем бережешься. Раньше в поле рожали. Я все помню, Серёж. Каждый твой попрёк помню. И то, что мне было просто некуда деваться — тоже.

Бывший поднял на меня глаза. Громадные, полные тоски, почти такие же, как у Дениса.

— Я очень виноват перед тобой, Дина. И не знаю, чем могу искупить эту вину. Что мне сделать? Я только сейчас понял, как трудно тебе пришлось. Гюрза мне все объяснил.

— Да? Неужели?

— Гюрза сказал, что мне доверили простую работу, которая выполнима любой женщиной в своем доме. И тут я понял, на что обрек тебя. Ты такого сына мне родила, вырастила его одна, воспитала.

— Антонина мне помогла. Если б не это, — я взяла небольшую паузу, вспомнила свою непростую свекровь, те самые сложные времена в моей жизни, когда кроме нее никто не помог. Ни подруги, ни близкие, вообще никто.

— То что, Дина?

— Я бы тебя убила.

— Нет, ты бы так не поступила. Вспомни, как мы любили друг друга, — теплая ладонь слишком внезапно коснулась моего запястья, я не успела отдернуть руку.

— Я любила.

— Нет, Дина. Мы. Ты была моим сокровищем. Я тебя очень любил. Помнишь, носил тебе цветы из парка, таскал яблоки осенью. Они росли на заброшенных дачах.

— Пару раз.

— А потом... Я сам не знаю, когда все закончилось. Ты забеременела, мама мне стала говорить о тебе гадости. Она думала, что и ребенок не мой, пока Денис не родился. Такой хорошенький был, помнишь? Моя точная копия.

— Он таким и остался.

— Ты ушла в декрет. Я работал, а денег не хватало. Дома вечный бардак. Я не понимал тогда, насколько тебе тяжело. Испугался в какой-то момент, поехал на вокзал. Несколько часов провел там. Все думал, ну какой из меня отец? Какой муж? Я же не могу заработать на самое простое! Даже новые штаны себе купить не на что! И уехал.

— Бросил нас.

— Нет, Дина, не бросил. Решил, что тебе так будет легче. Ты же такая красивая. Найдешь себе кого-то еще. Он и о тебе позаботится и о нашем с тобой сыне. Вы оба были как с картинки. Мадонна с младенцем, не меньше. Мама знала, где мои сбережения. Я дураком был, Дин, — Сергей наклонился, припал губами к моей ладони. Я ощутила, как потекла по моей руке его мужская слеза. Неужели всё, что он говорит — правда? Слова даются нелегко, еще тяжелее вырвать у бывшего свою руку.

— А потом ты решил меня укокошить, когда узнал о наследстве? Говори правду! Вздрогнул, сел прямо, я увидела, как искорки моей огненной магии пробежались по его рабскому ошейнику. Видно, как Сергей взвешивает слова. Как дёрнулся в углу Гюрза, готовый в любую секунду прийти мне на помощь.

— Я хотел воспитывать своего сына. Хотел уехать с ним туда, где тепло. Для этого мне бы понадобились деньги. Я надеялся, что ты дашь их нам. Или уедешь вместе со мною и сыном.

— А если нет?

— Не знаю, что бы я стал делать.

— Вот как?

— Да. Денис — мой единственный сын. Мне хотелось жить с ним на побережье. И чтоб деньги никогда не кончались. И ты бы была рядом с нами. Тогда я был бы счастлив по-настоящему.

— А я — нет, — непросто сказать это в лицо человеку, когда видишь такое раскаяние.

— Мне жаль, что все так сложилось.

— Я хочу снять видео для Антонины. Ей ты расскажешь на камеру о том, что уехал к морю. О том, что живёшь хорошо. Сыт, здоров, гуляешь по саду, работаешь. Ясно?

— Зачем тебе это, Дина?

— Не хочу, чтобы Антонина волновалась. Ей это ни к чему.

— Ты права.

Я сняла короткое видео с улыбающимся Сергеем. Здесь, в помещении и еще немножко в саду. Бывший выглядит как типичный питерский отпускник, который выбрался к морю, чтоб разогнать хандру. Бледный, глаза горят нездоровым блеском, но силится выглядеть счастливо.

Наконец его увели, и я смогла спокойно позавтракать. Кофе, немного мягкого сыра, сладкий кекс. Гюрза тенью подошёл к столу, замер чуть в отдалении. Глаза оборотня сверкают продолговатыми зрачками цвета меди. Это красиво.

— Ты хочешь что-то сказать?

— Сергей сокрушается о том, что у него не вышло вас обмануть. Он хотел жить с вами и сыном только для того, чтоб продолжить издеваться над вами всласть.

— Я догадываюсь, — произнесла я немного задумчиво. Перед глазами так и стоял тоскливый взгляд бывшего.

— А хорошо, что я его не убила. Месть моя будет долгой. Так даже интереснее.

— Вы прекрасны, эльтем, — во взгляде Гюрзы мелькнуло неподдельное восхищение.

— Пару раз в неделю пусть помогает в приюте нянчить младенцев. Только следи, чтоб не навредил никакому малышу.

— Вы знаете толк в мести, великолепная эльтем. Будь я свободен от рабского ошейника…

Гюрза с величайшим сожалением в голосе сказал это и качнул головой. Его глаза наполнились особым блеском. Прекрасный, подтянутый, жаждущий. На такого мужчину приятно смотреть и невольно забываешь о том, почему он здесь очутился.

— То что?

— Я бы ласкал и нежил вас с заката до самого рассвета. Вы бы познали блаженство. Великое, какого никогда не случалось с вами раньше. И не случилось бы никогда больше.

— Даже с тобой?

— Такая ночь может быть только единственной в жизни, эльтем. Мы бы насладились началом восхода светила, я обнял бы вас, усадил у себя на коленях. Целовал бы, целовал без конца. Вы были бы истомлены моей лаской до той степени, что не в силах были бы пошевелить даже пальцем. Самая красивая женщина этого мира оказалась бы на вершине своей красоты, — мечтательные глаза Гюрзы вдруг потемнели, — Прекрасный сосуд, желанная добыча. В эту секунду, когда невинные солнечные лучи впервые коснулись земли, я бы обернулся.

— И? Говори дальше, Гюрза.

— И станцевал для вас особенный танец. Танец смерти. Поднялся бы из колец и припал в укусе к вашему горлу. Вы бы стали моей... лучшей добычей. Идеальной. А ваши вещи стали бы моими трофеями подобно шкуре леопарда.

— Благодарю, за роскошный комплимент, — я чуть поперхнулась. Не каждый день получаешь такую оценку от убийцы.

— Вы смущены, эльтем? — в черных глазах невольника вновь зажглась узкая полосочка меди.

— Я считаю, что выбрала просто роскошную няньку для Серёженьки. Рассказывай ему почаще о своих мечтах на его счет.

— Он уже знает о них. Красивый мужчина и почти полностью в моей власти. Жаль, его я тоже не могу убить.

— Ммм. Мне, пожалуй, пора. Помни, Сергей должен остаться живым и здоровым.

— Непременно, эльтем. Сегодня мы опять сползаем на экскурсию в город. Поищем приют, поможем младенцам. Никто не пострадает, обещаю.

— Ошейник не даст тебе совершить глупость.

— Я просто не хочу оказаться на вашем столе, эльтем Диинаэ, в качестве живой закуски. Вы знаете толк в пытках и мести. Я уважаю вас за это, но совсем не желаю испытать ваше мастерство на себе. Предпочитаю служить верой и правдой самой прекрасной и поразительно умной женщине всех миров.

Никто не рискнул ко мне подойти. Я ушел в сад. Дорожки окутаны блеском чешуи мелких ящериц, они мелькают в траве, с усилием пробираются сквозь сочную листву, исчезают только для того, чтоб возникнуть вновь, порой в самом неожиданном месте. Пара таких устроилась на розовом камне у самой кромки воды. Фонтан давно выключен, полна только чаша, да и в ней плавают лепестки. Все цветёт, пахнет и опадает. Я сотню раз приходил сюда и приду еще вновь. Каждый миг сад приходит в движение, но мне кажется, будто он неизменен. Точно так же, как и я сам, как моя любовь к Диинаэ.

Каждый миг с ней приносит счастье, неповторимое, особое, в каждом миге упоение жизни, трепещущая на грани смерти невероятная красота. Ее сила огромна, и я до сих пор так и не смог понять, как выжил в этом вихре магии, как не сгорел в огне ее страсти, ее неукротимого дара, который сдержать невозможно. Весь замок полнится им, напитаны стены, расплавилось серебро. Придворные маги колдуют, чтоб придать привычный облик вещам. Портал так и открыт, никак не схлопнется. Можно теперь честно сказать, что мой замок — один из закутков ее особняка.

И когда захлопнется тот портал неизвестно, да и захлопнется ли он вообще. Не бывает в мире артефактов, способных держать дыру в пространстве открытой так долго. Любой артефакт переноса действует лишь мгновение, перенося из мира в мир. Сильный маг открывает дыру в пространстве для перехода от силы на две минуты, и то это требует от него неимоверных усилий.

Я невольно засмотрелся на увядшую розу, оплошность садовника, на ее лепестки. Подобные отпечатались на стенах моей комнаты. Отголоски силы и воли эльтем Диинаэ, ее безудержной страсти. Вернется ли? Непонятно. Никто не знает, на что будет воля эльтем. Они властвуют над миром, и их желания остаются непостижимыми для всех остальных.

Одно радует, одно утешает и дает мне надежду на скорую встречу с эльтем. Ее кош упорно идет следом за мной, от себя ни на секунду не отпускает. Быть может, я добыча в ее зеленых глазах? Кто знает.

Позади себя я расслышал шаги. Торопливые, легкие. Такие бывают только у юной девушки и у моей матери, когда она замыслила интригу и торопится ее воплотить.

— Что ты придумала? — я развернулся, кош отпрыгнула в сторону, должно быть, погналась за мышью, что притаилась в высокой траве. Кажется, это ирисы угнездились по берегу пруда.

— Сегодня ты женишься. Невеста ждет. Больших трудов стоило уговорить ее родственников продолжить обряд.

— Нет.

Серьги в ушах матери зазвенели. Не то от ярости, не то от легкого теплого ветерка, что на нас налетел.

— Ты подчинишься моей воле, Альер.

— Нет.

— Я слишком много усилий вложила в то, чтобы ты стал таким, каков есть. И все это по-твоему должно достаться эльтем? Она купила раба, и сама же его отпустила. Ты не повстанец больше, не раб, не дешевая вещь. Я родила и вырастила принца.

— Ты растила мошенника и вора, — хмыкнул я.

— Это одно и тоже. Удачливый правитель всегда мошенник и вор. Разница только в том, у кого он ворует — у своих подданных или обносит чужую казну путем интриг, войн и шантажа. Он — король мира.

— Ты это уже говорила. Много раз, могу я заметить.

— Да, но мой сын — осёл, неспособный понять и услышать все с первого раза. Я вырастила короля очистила трон. Правь, продолжай династию, властвуй. А я тебе помогу. Только...

— Нет. Я не женюсь на той, которую выбрала ты.

— Я выбирала по твоему вкусу. С Этой они похожи, как сестры.

— С эльтем, ты хотела сказать?

— Какая разница? В любом случае, в полумраке покоев одну от другой не отличишь! Тем более, ни одного светильника в твоих покоях и не осталось. Эта постаралась. Хорошо хоть остальной замок относительно цел.

— Второй такой, как Диинаэ, нет.

— К счастью, точно тебе скажу. Весь двор подтвердит. В особенности наш казначей. Знаешь, сколько шелка и бархата спалила эта... эльтем? Одно радует, все артефакты заряжены лет на триста вперед! Золотые рыбки прыгают в пруду как ужаленные. Без конца предлагают исполнить желание. Ну хоть какое-нибудь! Даже посложнее, чем получить яблочко! Не знаешь, что с ними? Я скажу! Твоя эльтем довела моих рыбок! То, что не смог сделать твой папочка, довершила эта, как ее? Диинаэ! Что за дурацкое имя!

— Как ты смеешь так говорить о дроу? — я перешел на шепот.

Лицо матери приобрело совершенно особенное выражение. Такое бывает у нее, когда хорошая интрига уже сложилась успешно. Все ходы множество раз просчитаны. Жертва уже в западне, шансов выскользнуть у нее нет ни единого. И мать при том полностью защищена.

— Я готова сказать все это в лицо Диинаэ. Будь уверен, она ничего не посмеет мне сделать.

— Я бы не был так в этом уверен.

— Жаль, что я не родила дочь. Девочки с детства мыслят шире, чем юные короли. Опыт править миром при помощи разума дается с пеленок тем, кто не родился сильным. Я бы хотела родить дочь. Твой отец и здесь все испортил — он слишком усердно молился о сыне.

— Радуйся тому, что имеешь.

— Или роди дочь, верно? Мне не так уж много лет. Я бы могла... Но, видишь ли, я предпочитаю делегировать все тяготы жизни другим. Все-таки я королева.

— Что ты имеешь ввиду?

— Мне будет достаточно получить внучку. Мою точную копию. Мы поладим, она добьется того, что не смогла заполучить я. А пока озаботься продолжением рода. Женись.

— Нет! Никогда я не женюсь на жалком подобии моей эльтем!

— Она не твоя. И твоей никогда не станет. Ты лишь один из... Не муж, не гаремник, а так — жалкий любовник. Сегодня один, завтра другой. Вас таких и тысяча в год наберется. Трону нужен наследник, если ты хочешь, чтоб он стоял крепко. Чтоб не пошли слухи будто ты... — мать повела плечами, чем окончательно привела меня в ярость.

— Все королевство видело, как светился дворец во время к-хм.

— Как фонарь. Розовый такой. Обычно такие вешают у входа в бордель. Вот только мотылечком был ты. Ночной бабочкой.

— Не смей!

— Смею.

— Я...

— Ты вынудишь эльтем заключить брак с тобой. Дать хоть сколько-нибудь веское утверждение ее права на нашего короля. Или женишься.

— Диинаэ ни к чему не принудишь. Ты очевидно забыла, она — эльтем. Воля, право и закон нашего мира.

— Она — влюбленная кошка, — к моему ужасу мать взяла на руки жутковатого зверька эльтем и провела рукой по выгнутой спинке, — Да, моя дорогая? Эльтем влюблена в нашего короля. Она продолжит династию.

— Это смешно. И я никогда не стану делить свою женщину с кем бы то ни было ещё.

— Ну так не дели, — мать пожала плечами, — Я пока на твоей стороне. Но длиться это будет недолго. Не надейся. Невеста подождет сутки.

— Отошли ее. Я останусь холостым. Эльтем никогда не станет моей женой. Точнее, я не желаю становится ее третьим мужем.

— Даже так? — мать как будто смутилась.

— Именно так.

— Тогда «найди» бастарда. Чтоб был воспитан, и его никто не мог опознать в нашем мире. Поищи среди сироток, назовись отцом. Миров много, мне ли тебя учить? Только выбирай хваткого. С таким сыном, как ты, на внуков рассчитывать не приходится. Испортила я славную породу...

— Королей, — добавил я за мать.

— Породу мошенников и воров. То, что нельзя взять по праву, взять силой, всегда можно украсть или выпросить.

— Я не...

— Ты — да! И ты украдёшь то, что необходимо. Бастарда! Сделай счастливым сироту. Папочка, трон — не все о таком и мечтают. Пусть он не знает, что все это ложь!

— Я никогда не пойду на такое.

— Желаешь, чтоб королевство захлебнулось кровью? Пожалей других людей, Альер! Мы погрязнем в междоусобных войнах из-за того, что кто-то не наплодил потомства. Повспоминай, может есть где-то мальчонка, твой сын. Разыщи его. А нет, так состряпай легенду. Нам нужен потомок. Злые языки быстро начнут говорить, что семя короля ничего не рождает. Это стыдно для юного принца — не иметь плодотворных связей на стороне.

— Я всегда был осторожен в любовных делах.

— Излишняя осторожность неизменно ведет к полному краху. А я хочу внучку.

— Хоти!

— Женись! Хоть на ком! Лучше на той невесте, которую выбрала я. На простынях сэкономим! А та… Ею только артефакты заряжать! Можно сдавать в аренду незадорого. Больше толку нет!

— Знаешь, что! — от моего крика жирный лебедь взлетел с пруда. Думаю, он и сам уже забыл о том, что способен к полетам за столько лет, что даже не пробовал встать на крыло.

— Поверь, знаю. Эта уволочет тебя в свой мир. Запрет там в клетке. А я останусь одна. Без полного права на трон, без наследника трона.

— Диинаэ...

— Или ты сам сбежишь к ней. Или сдохнешь от тоски и печали. Наша сила в твоём продолжении. Без этого не быть королевству! И я останусь без своих рыбок, покоев, достойного питания и розария.

— Ты слишком расчетлива.

— Благодарю за комплимент. Кстати, не забудь вернуть мантию. Эльтем ее украла. Эта блудница унесла главный символ королевской власти. Интересно, не ею ли теперь укрывается какой-нибудь гаремник? Нет, хочешь, мы пошьем подделку. Никто и не отличит. В ней и женишься на другой. И все будет просто. Я получу то, на что рассчитывала, рожая в муках будущего короля. Ты тоже что-нибудь получишь, наверное. Как минимум, ничего не потеряешь.

— Я потеряю все!

— Наивный дурак. Не жил ты никогда плохо, вот и бесишься от спеси. Роди я тебя под мостом, быстрее бы понял, как крепко нужно хвататься за жирный кусок. Ты не сможешь продержаться без власти, роскоши, статуса и богатства. Без трона и замка ты никто! Мама постелила тебе ковровую дорожку под ноги, ты по ней и идешь. Так и не сворачивай, Альер, а то совсем пропадешь. Сгинешь! Впрочем, твоё дело. Только рассчитайся со мной для начала — добудь мне внука. Хоть бы даже лжевнука. Бастрад вполне подойдёт. Я стану править в его тени, стану регентшей. Это даже лучше, чем быть королевой.

— Хорошо, я рассчитаюсь. И стану жить так, как сам посчитаю нужным. И ты ничем меня не попрекнешь. У трона будет наследник.

— Фи! Рассчитайся сначала. Найди того, кого не знает весь двор. Желательно, чтоб у него не было блох.

— Ты! — я чуть не захлебнулся от ярости.

— Я, сынок, я. Я отлично знаю, кто я есть. И не намерена менять комнаты королевы на тюк сена в придорожной таверне. Знаешь ли, бока колет. Хватит с меня. Если сын — влюбленный идиот, не способный ни жениться на той, на которой нужно, ни достать ту, которая выпьет всю мою кровь, тут уж ничего не попишешь.

— Диинаэ не пьет кровь. Она не вампир.

— Это я образно. Кто-то же перепортил все простыни в замке. Видел бы ты, что стало с моей тиарой. Знаешь, есть такая примета — если какая-то женщина тебе особенно сильно не понравилась, будь уверена, ее твой сын и полюбит. Лучше б ты гремлиншу приволок. Хоть бы серебро уцелело. А эта!

Денис

Зло не дремлет, оно, похоже, и спать не умеет. У исторички глаза вытаращены, губы бантиком сложены, волосы взбиты, как монтажная пена, и местами свисают такими же сосульками в разные стороны, очёчки кругленькие, сдвинуты на самый кончик носа.

— Интересно, она вообще хоть что-нибудь через них видит? — я толкнул в бок соседа.

— Кто? — прошипел он. Можно подумать, нас здесь, в классе, кто-то услышит!

— Истеричка.

— Кто?! — еще бы громче спросил.

— Преподаватель истории.

— Что — преподаватель?

Похоже, Илья реально засмотрелся той откровенной фигней, которую нам показывают. Эти куда-то бегут, те бегут, все воюют, в каждой главе учебника одна и та же фигня. Побежали, повоевали, оттяпали или нет земли. Зачем они вообще нужны — те земли, разве что картошку сажать. Я подпер щеку рукой и почти задремал на том фрагменте, когда речь пошла о странствиях Рюрика. Сели на корабль, поплыли, приплыли. Что в этом такого? Можно подумать — это подвиг, плавать на корабле. Тем более, парусном. Даже грести не нужно.

Кажется, последнюю свою мысль я произнёс вслух. И кто только меня за язык дёрнул! А с другой стороны, лучше уж с учителем пообщаться, чем в сотый раз слушать всю эту мутную историю.

— Их могли убить! Это было очень опасное путешествие! На них мог напасть кто угодно! — возопила наша «истеричка».

— Ну и что в этом такого? Кого угодно могут убить. Пройдите вечером по неблагополучным районам, на вас тоже могут там напасть. А люди так каждый день на работу ходят. И ничего такого в этом нет. И убить тоже могут. Питер — город большой, богатый историческими традициями. Тут вообще может случиться все, что угодно.

— Галицкий! Вам не стыдно? Сравнивать путешествие Рюрика с походом в магазин?

— Простите, был не прав. Больше это похоже на туристический слёт! Я бы тоже хотел так поплавать! Чтоб парус, море кругом, никто не треплет нервы!

— У вас не нервы! У вас — канаты! Кто вам мешает учиться? Почему вы не можете правильно интерпретировать слова в учебнике?

— У нас переезд в другую квартиру. Мама вышла замуж. Отец пропал без вести. Кот разговаривает. Горничной стукнуло триста лет, но она молодится и говорит, что больше ста пятидесяти никто не даст. Даже домовой. Он, кстати, подтверждает. Правда, за кусок колбасы.

Я вздохнул. Люди никогда не верят, сели им говорить чистую правду. Ведь она так похожа на ложь.

— Родителей в школу! К директору!

— Рюрика будем обсуждать?

— Нееет! Ваши неуместные фантазии.

— Мои? А почему не автора учебника? Уверен, он тоже немало насочинял.

— С меня достаточно! К директору всем семейством. Или я доложу в органы соцзащиты о том, что вам делать уроки мешает фея.

— Да сообщайте на здоровье. Мне бы поход в оперу пережить!

На следующем уроке я сцепился с учителем русского языка. Все из-за бабушки! Кто ж знал, что в сочинении нельзя приводить цитаты из Гюго на чистом французском языке, которого я не знаю, а бабушка все это ещё и оформила неправильно. Хорошо хоть латынь я сам перевел, что называется, с листа! Еще бы не перевести, если бабушка использует знаменитые высказывания мыслителей, чтоб меня отругать.

Я до пятого класса вообще считал, будто это такой особенный мат. Еще и детей других учил в школе так ругаться. Кстати, неплохо подзаработал. Пока Лешенька не назвал директора быком и не отправил его соревноваться с Юпитером[1]. Причем все было на латыни. Бедолага директор! Даже не понял, куда его так изящно послали!

Н-да. О времена! О нравы! О вторая двойка в тетради с вызовом родителей. Хоть бы маме никто из учителей не догадался позвонить. Эстон покрепче будет. Ну и бабушку расстраивать нельзя. Я ей, конечно, скажу, чтоб Гюго в условно моих трудах не цитировала. Ну или хоть как-нибудь так, поскромней. Но толку? Ее же не остановишь. Хоть сам садись сочинения писать.

На биологии было ничуть не лучше. Этот атлас я еще в детстве раскрашивал и не только этот. Жили мы тогда бедно, раскрасок мне не хватало, вот что нашлось, то мне и совали в руки. Как сейчас помню ту брошюру для студентов-медиков. С одной стороны картинки обозначены только косточки, на другом листе мышцы добавлены, на третьем — нервы. Мама считала, что я непременно стану художником, с таким рвением я разрисовывал тот атлас-брошюру. Бабушка скромно добавляла: «от слова худо». И подсовывала очередной красочный лист.

Вот только школьный учитель нее смог оценить то, что я по памяти назвал все мышцы, нервы и кости человеческого тела. На латыни, само собой! И не учил вроде, оно само получилось. Н-да.

Названия всех органов я помню просто великолепно, ну то есть, совсем всех. А еще то, как правильно вбивать гвозди в кость, пилить их и так, по мелочи. Хороший был атлас-учебник, старинный. Пособие для хирургов он назывался. Жаль, его у меня быстро отобрали. Ровно на том моменте, когда я стал вбивать гвозди в сырую куриную тушку. Хотел перешить ее на манер медвежонка, чтоб гостей удивить. Нет, ну так-то своей цели я достиг, гости действительно удивились, когда застукали меня мелкого над несчастной тушкой с пилой и молотком в руках. Только больше почему-то к нам домой они не приходили.

— К директору с родителями! Такие познания в вашем возрасте ненормальны, юноша!

— Директор упарится принимать. Других родителей подыскать что ли, на время? Ну, чтоб внести хоть какое-то разнообразие.

— Вон из моего класса! Маньяк!

— Сами вы! — вышел я из класса с гордо поднятой головой.

И больше сегодня рисковать что-то не захотел. Никакого смысла просто нет доводить до истерики еще одного учителя. В этой школе все вообще какие-то нервные. Лучше уж я домой пойду. Там меня кот ждет. Еще Эстон, зам моего драгоценного папочки по работе с молодежью. Как бы его уговорить маме ничего не сообщать? Она же прибьет! Или отправит учиться в закрытую школу. Давно обещает.

Охранник отказался меня пропускать, пришлось идти отпрашиваться к медсестре. Не кабинет у нее, а настоящая лаборатория. Жуть, короче. Даже не пахнет возможностью просто по-человечески нагреть градусник.

— Что в этот раз, Галицкий?

— Спина болит. Очень сильно. Так и колет между лопаток.

— Раздевайтесь.

Рубашку я скинул с себя с великой радостью, лишь бы поскорее избавиться от школьной формы. Ну, а что, и фигура у меня классная. Это я точно знаю. Да и девушки говорят. Главное украшение этой фигуры сегодня — фингал на правой лопатке. Это я на ледочке приложился с утра, когда опаздывал от машины к дверям. Парни так ржали, а вот же ж, пригодился синяк. Все не напрасно! Пер аспера ад астра![2] Когда сегодня одноклассники услышали эту фразу, решили, что я их прямиком в ад отправляю. Куда ж еще на латыни можно отправить? Тоже маме письмо придёт от родителей особо чувствительной одноклассницы.

— Болит? — медсестричка принялась меня щупать. Нежно так и довольно приятно.

— Очень, — слабо простонал я.

— Откуда синяк?

— Да так, поскользнулся, упал вот и...

И тут я вспомнил о том, какая выволочка меня ждет завтра после того, как родители посетят школу. Нет, Эстона я подставить никак не могу. Бабушку? Так никто не поверит. Остается мама. Пусть разбирается сама, как хочет. Меньше приключений на то самое место мне достанется. Уверен, маму эта история даже развлечет. Не все же ей думать об Эстоне?

— Точно упал?

— Мать меня ударила. За плохие оценки. Такой кошмар...

— А ты не врешь?

— Ну что вы!

— Я поговорю с директором.

— Родителей в школу?

— Думаю, нет. Но нам нужно понимать, какая обстановка в семье. Тем более у тебя, кажется, несколько отцов?

— Трое, — я начал загибать пальцы, — Родной, но он опять пропал без вести.

— Как пропал?

— Да это обычное дело. Я, конечно, подозреваю, что его мог побить Эстон. Но вряд ли. Скорее, сам сбёг. Эстон — это мой отчим. Классный мужик! Мы с ним сегодня спали в обнимку на кухне.

— Я не совсем поняла, как вы спали? В доме нет кроватей?

— Есть. Просто в моей комнате кто-то по ночам ходит. Я думаю, террорист. Цепи звякают. Ну вы не беспокойтесь. Эстон обещал добыть травки, чтоб я хорошо спал.

— Травки?

— Ну да. Так я пойду? Ну, чтоб бабушка не волновалась. Она у меня такая волнительная, чуть что — кричит. И обещает всех убить.

— И тебя?

— Не, меня — нет. Меня только побить обещает. Но ей не дотянуться. Бабушка у нас почти не встает.

— Болеет?

— Как мама говорит, ее книгами к ноутбуку пришибло. Эх. Ну, я пошел.

— Постарайся быть осторожнее. Я к директору.

Я не знаю, какое чувство во мне сильней — ярость, страх или ревность? Что, если мать, как всегда это бывает, права? Я вынужден признать, что эта отвратительная черта ей очень свойственна. Тогда моя честь уничтожена! Моя доблесть, честь испарились. Род мой опозорен навечно! Я обязан отомстить! Что, если она уже принадлежит другому? Если хоть кто-то воспользовался ей? Моей мантией короля! Я должен вернуть обратно сюда величайшую реликвию.

Плюнул на все приличия всех миров разом. Без всякого права, хуже того, даже без приглашения ворвался в дом женщины. Благо портал так и не схлопнулся. Тот же холл, пустые стены, скрип оконных рам, мерное шуршание листвы богатого сада. Вот только я сам стал другим. Не раб я больше! Имею право вести себя как свободный, не клонить головы, держат спину прямо!

— Дина! Ты сама разрешила называть вас по имени! Дина! Черти б меня порвали на тысячу кусков! Лорэль!

Я встряхнул головой, взлетел по лестнице, обошел все комнаты гарема. Дурная мысль, опасная мелькнула в моей голове — как жаль, что спальня моя здесь больше мне не принадлежит, наверняка отдана другому! Видят то боги, я искал его след, трогал пустые постели, проводил рукой по белью, искал запах ненавистного чужака. Смял белье на ее постели, перевернул все подушки. Нет! Хвала богам, не допустили они безрассудства, не было здесь никого. Ни юноши, ни мужчины. Я бы учуял не носом, так даром своим. Нет в этом доме следа чужака.

Впрочем, и мантии моей нет. Я обязан найти ее... Замер у прикрытой двери-портала. Не смел тронуть ее, помнил о запрете, который наложила на меня эльтем. Нельзя врываться без спросу в ее мир. Но разве может теперь она запретить мне хоть что-то? Я больше не принадлежу ей, нет черной розы на моей груди. И кажется, что я всё бы отдал, лишь бы получить ее клеймо вновь, принадлежать Диинаэ, быть с нею рядом.

Как бы я мечтал стать ее мужем, единственным, не делить эльтем никогда и ни с кем. Душу, волю и тело отдавать ей. Наслаждаться ее любовью. Знать, что сокровище мира только мое и больше никто не посмеет к нему прикоснуться. Заботиться о ней, обеспечить всем, чем возможно. Любить ее так, как никогда и никто не любил. Растить и воспитывать вместе с нею тем Дениса, строптивого юношу, с ним мне интересно. А потом растить и наших общих детей. Видеть в них отражение моей Диинаэ.

Никогда этого не случится. Ошиблась моя мать. Я не нужен эльтем. И никогда не стану ее мужем, слишком уж я горд для такой судьбы. Хоть и люблю ее больше жизни во всех ее проявлениях, даже в строптивом мальчишке. Он — отражение ее любви, оттиск моей Диинаэ, прихотливо сделаный слепок.

Я взялся за дверное кольцо и тут же очутился в темной комнате. В той самой, куда мы пришли вместе с эльтем после школьной прогулки с Эстоном и Сергеем. Чудесное было время. Знал бы, что дальше так сложится моя жизнь — скормил бы обоих озерному кракену. Да только не поможет мне смерть Эстона. Исчезнет он, его место тут же займёт кто-то другой. К примеру, раб, купленный, как и я в своё время, по случаю на рынке. Даже статус единственного мужа эльтем ничего не решит для меня. Дроу всегда заводят гарем.

Я осмотрелся и вышел из комнаты вон. Ни мантии здесь нет, ни самой Диинаэ. Зато услышал голос тем Дениса, он, как будто, спорит с кем-то еще.

— Нет у меня сардельки! И в магазин я не пойду. Убери свои когти! Придушишь.

— Тем Денис, вам нужна помощь? Это же не кош?

— Нет, — с сомнением ответил тем.

— Это всего-навсего домовой, его бояться не нужно.

— Еще как нужно! Как нужно! Сардельку гони. Печеную на углях со всем старанием!

Сноп искр вылетел из руки. Домовой юркнул в щель за плитой, испугался.

— Спасибо. А как вы это сделали?

— Я подарю тебе артефакт.

— А сам я так не умею? Вы сможете меня научить? Обещаю с усердием заниматься.

— Юный тем, вам следует знать, что дроу мужского пола магией ее наделены.

— Дроу?

— Дроу. Я знаю, что вы еще не прошли фазу принятия истинного обличия. Но это ничего не меняет. Родись вы от отца-фэйри, дара бы все равно не случилось.

— От кого? От банки с мылом?

— Фэйри — забавные существа, они живут в лесах и наделены великой силой. Порой их мужчины приобретают облик крылатых красавцев и связывают свою к-хм страсть с женщиной иной расы. От человеческих женщин рождаются сильные маги. От светлых эльфиек вроде бы тоже полукровки, наделенные силой. От дроу же родится только дроу. Полукровок не бывает. Все до единого мужчины-дроу лишены дара точно так же как Эстон. Тем более, что ваш отец — человек.

— Я понял.

— Простите за вторжение в ваш дом. Я пытаюсь разыскать свою королевскую мантию. Может быть, вам она попадалась на глаза? Дело в том, что эльтем Диинаэ утащила ее у меня! — я не смог справится с голосом, в него прорвалась ярость. Вдохнул поглубже и продолжил, — У вашего отчима не случилось нового мехового манто?! Что б ему...

Кто-то слегка тронул меня за плечо. Я подлетел, обернулся, ожидая удара, почти вынул клинок из ножен. Позади меня обнаружилась фея. Простое домашнее платье, опасный блеск глаз. Такая нападет — будет плохо. И, судя по всему, за Дениса она мне горло перегрызет, даже магия не потребуется.

— Уймитесь.

— Я пришел к эльтем за мантией.

— Хозяйка будет не скоро. Я передам, что вы заглянете вечером. Ближе к десятому часу. Семейство Галицких собирается в театр. Известные менестрели гастролируют в нашей сумрачной столице.

— Благодарю. Удачно провести вечер в кругу семьи, юный тем, — эту фразу я скорей прошипел, чем сказал. Стоит только представить, как Эстон ведёт под руку мою женщину.

— Постойте! Не уходите, Альер! Мне вас так не хватало.

— Вам что-то нужно?

— Да, вот, — парень поднял из-под стола руку с зажатым в ней украшением. Когда-то это было колье. Теперь же только горсть разноцветных камней в замысловатых оправах, — Тут леска была, я случайно порвал. Может, мы вместе ну, нанизаем. А вы мне еще что-то расскажете?

Капля магии, два несложных заклинания. Одно — чтоб произвести ремонт украшения, второе — чтоб отполировать камни и очистить оправу. Колье вновь засияло, предстало во всем своем первоначальном великолепии, — Приятного вечера, тем. Я загляну ближе к полуночи. Надеюсь, вы уже будете дома.

— Я буду вас очень ждать, — выпалил тем.

Красивый, ладный, умный. Хотел бы я иметь такого сына от нее, от моей Дины. Или хотя бы воспитанника, лже-бастарда. И в моем королевстве о Денисе никто не знает. Легко будет выдать юношу за своего. Воспитать его труда не составит. Да, тем — полукровка. Но когда еще проявится в нем темная суть. Пока я ничем не рискую. Было бы очень здорово, если б Диинаэ согласилась на это. Только как ее уговорить? Интриговать я умею, спасибо моей матери. Но интриговать против эльтем? Впрочем, почему бы и нет. Да и наследник мой не обязательно должен жить все время в замке. Достаточно того, чтоб он там появлялся изредка, раз пять-шесть на неделе. Моя мать занялась бы его воспитанием. Тем Денису это будет только на пользу.

Я пешком пошла гулять по прекрасному городу. С прошлого раза он будто ещё больше расцвел. Всюду фонтаны, вода так и журчит, выплёскиваясь наружу. Невероятно красиво. Разные жители идут по городу, улыбаясь, разве удастся встретить где-то еще столько довольных прохожих. Дриады выглядят чуть смущенными, здесь, в столице, их не слишком-то много, зато видно их всегда издали. Их зеленоватую кожу, густые длинные волосы.

Эльфов тоже немного. Меня по-прежнему изумляет их совершенная красота, волосы, перетекающие, как жидкость, только при помощи чуда сложенные в прически. Диадемы напоминают не то клетки, не то вазы, едва способные удержать всю ту роскошь.

Гномов немного, но они тоже живут в нашем городе. Забавно, я уже начала считать этот город своим, а себя саму — частью этого волшебного мира. Мне действительно нравится здесь.

Хмурый, туманный Санкт-Петербург ждет, манит вернуться обратно, напитаться серым сумраком, извечной хмарью, вдохнуть дымку, состоящую сплошь из капелек воды. И я тороплюсь вернутся, сделать спасительный вдох, но не остаться. Питер больше не мой город. Он — отрава, морок, от которого так не хочется отказаться, в который я всегда буду возвращаться, но точно не жить в нем.

Разве что вечера. Тоскливые серые вечера нашего города — те часы, которые, кажется, нужно провести в кухне, собраться там всей семьей за столом под уютным абажуром. Точно знать, помнить о том, что это — единственная твердь в мире, который забыл о веселье. Стоит только бросить взгляд за окно, чтоб понять, как счастлив ты в своем доме. Вместе с сыном-хулиганом, нахальной свекровью и мужем. Муж теперь тоже у меня есть. Заботливый, но все еще не любимый. Нужно постараться себя уговорить полюбить его, ну хоть притереться! Многие так живут. И я тоже буду. Буду счастливой в своей квартире, в своем доме, в своей уютной семье. Хватит мечтать об Альере!

— И торт тоже, пожалуйста.

Каким-то чудом меня вынесло к кондитерской лавке. У прилавка стоит мужчина невероятного роста. Два метра в нем точно есть, нет, конечно же больше. Я до его локтя едва достаю головой. С ушей покупателя свисают клоки серой шерсти, она и на подбородке торчит в стороны.

— Мясной? — уточнил у него лавочник.

И я зачем-то влезла в чужую беседу.

— А такие бывают?

— Всякие торты бывают, — пробасил покупатель, — Мясной! Чтоб крем как надо, чтоб из топленого сала, подкопченного и непременно с дымком, поверх — розы, свитые из бекона, между ними всё сухариками жареными посыпано, помидорки торчат, коржи у торта из ржаного хлеба, а нижний пропитан чуть кисловатым повидлом и маринованные огурчики везде. Жареные огурчики, только с печи! Такими знаете, тоненькими ломтиками, подрумяненные слегка, как в плоском пироге бывают. И грибочки! Разные!

— Побольше… — добавила я и чуть не захлебнулась слюной.

— Госпожа знает толк в кулинарных извращениях, — важно отметил громила. На меня саму он даже не посмотрел. Правильно, я для него по размеру почти как ребёнок.

— Так мясной печь? — лавочник чуть подобрался. Он явно не знал, как поступить — вроде бы нужно пропустить эльтем первой, а с другой стороны, видно, что я совсем не против поболтать. Мне действительно очень хочется отвлечься после неприятной встречи с Сергеем. Чем-то перебить ощущение лжи.

— Сладкий, — горько вздохнул покупатель.

— Сладкий?! — не поверил своим ушам пекарь.

— Дочку замуж выдаю. Такое дело! А она ж у меня сластена. Сколько лет живём бок о бок, а никак не привыкну.

— Поздравляю, — улыбнулась я, — Девушка в мать, наверное, пошла?

— Да какое там! В мать, тоже скажете. Не по крови она мне дочурка. Приволокли добрые люди на мой порог, считай, бросили дитятко. Мол, нагулянная она от фэйри. Просили избавить от тяжкой ноши. И мать еённая и бабушка в две голосины выли — съешь, да съешь, чтоб и следов не осталось от приплода. Мол, муж скоро вернётся домой. Одной-то муж, второй зятек выходит.

— А вы?

— А я что? Выкормил, вынянчил. Дурак я, что ли, детей есть. Выросла, папкой зовет, я и рад. Маленькая была — залезет бывало на колени, за шею обнимет, не достает, виснет, пеленки, распашонки сползают! С семьей-то у меня не сложилось, зато доченька любимая есть. Сегодня с женихом познакомила. Встречались-то они тайно. Я теперь всех богов молю, луну просить стану чтоб только жить остались оба у меня. Мы ж таверну держим. Почитай сто лет уже ей, если не больше.

— А вы оборотень?

— Скажете тоже, вурдалак.

— А жених?

— Черт его знает? На человека похож. Ну, знаете, из этих, которые печи чистят. Может, и демон в прадедах где есть. Простой парень, сразу видно, да и ладно. Главное, что дочь его любит. Платье себе сейчас сидит правит. Так искры с пальцев и сыплются, магичит потихоньку. Эх, не достанется мне мясного-то торта. Ну, ничего, в другой раз побалуюсь. Главное, чтоб дочь была довольна.

— Так купите два торта.

— Было б на что! Скажете тоже. Мне еще по списку столько всего нужно приобрести, чтоб не хуже, чем у других, чтоб соседи завидовали, чтоб жениху подарок пошить. Думаю, меховой плащ ему справить. Надо же побаловать парня. Беднота! Много ль он хорошего в своей жизни видел?

— А можно я вам подарок сделаю?

— Ну? Что за диво? — вурдалак скосил на меня глаз, для этого ему пришлось здорово извернуть шею.

— Эльтем? — выпучил глаза он и странно икнул.

— Что ж вы раньше-то не сказали! Я б это… Поклонился бы, отошел.

— Да зачем? Я не тороплюсь никуда. Сын еще в школе, муж делами занят, свекровь только ждёт. Она мне от первого мужа досталась, как и ребенок.

— Большая семья — это порядок во всем, ну и счастье тоже. Так я отойду?

— Давайте мы закажем торты для вашей дочки на свадьбу? За мой счет. Я так хочу. Можно?

— Давайте.

— Сколько? — спросила я у пекаря.

— Полторы монеты за торт.

— Тогда мне один мясной, один господину вурдалаку, еще один сладкий. И — я чуть замешкалась, пересчитала монетки в кошельке, ссыпала нужное на прилавок, оставшиеся зажала в ладони.

— Дайте вашу руку, — попросила я вурдалака.

— У меня это, лапа.

— Тогда лапу.

— На, — а ведь и вправду лапища. Большущая, покрытая редкой черной шерстью, когтищи длинные и острые, как у собаки.

Я ссыпала на ладонь горсть золотых монет, загнула по одному пальцы мужчины.

— Пусть ваша дочь будет счастлива в этом браке.

— Спасибо, эльтем, — завороженно ответил вурдалак, — Я это, я прослежу, чтоб он не обижал мою кроху. Она ж такая добрая у меня, беззащитная, беспомощная. Вроде и выросла, а как ребёнок. Только хитрить и научилась немного.

Я отвернулась к продавцу. Слишком смутилась, не смогла больше смотреть в растерянные глаза мужчины.

— Мне когда за тортом подойти?

— Обижаете, все уже готово. Вот, получите ваш тортик. Или вам донести?

— Не стоит, я как-нибудь сама.

В моих руках оказался увесистый ящичек из тоненьких досочек. Вот и отлично. Денис, наверное, уже дома. Покажу видео свекрови, потом пообедаем мясным тортом, и отправимся в оперу все вместе.

Я довольно легко открыла портал в свой особняк, реальность просто осыпалась под моими пальцами.

— Счастья вам с мужем, эльтем! — крикнул мне вслед вурдалак. Я медленно обернулась.

— Нет, не сбудется.

— Тогда с любимым. Будьте счастливы эльтем, оно того стоит.

— Я постараюсь. Спасибо.

Я прошла сквозь портал. Лорэль так и не попался мне на глаза. Может, ушел к портному? А может, возится где-то в саду. Нет смысла его искать, опять что-нибудь ляпну не то, эльф испугается. Думаю, не страшно, если он сегодня целый день будет один.

Я мельком заглянула в холл, из которого поднималась лестница на второй этаж. Здесь за окнами жил своей жизнью совсем другой мир. Качали головами цветы, лепестки сыпались на мраморную дорожку. Где-то вдали маячили холмы, поросшие густым лесом. Красиво! И совсем не похоже ни на Землю, ни на мир Альера.

Я тихонько толкнула дверь, странно, она даже не заперта. В нос тут же ударила свежесть, аромат диких трав, прохладный ветерок с любопытством задрал подол платья, будто хотел заглянуть под него. Я чуть постояла у двери, хотела было пройти дальше, но торт оттягивал руку. Нет, не сегодня, но чуть позже, я обязательно загляну и туда.

Эстон

Я навестил короля. Дань собрана и готова к отправке. Из страны Альера тоже прибыл гонец, сообщил, что все готово. Одним словом, можно открывать арку в наш с эльтем мир. Нам следует поторопиться, чтоб все прошло так, как нужно. Нельзя медлить, когда всё готово — Верховная может не оценить. А гнев ее страшен, не дай боги никому почувствовать его на себе!

Я зашел в лавку принадлежностей для письма, купил перья, дорогую бумагу со вплетенными в нее волокнами чистого шелка. Присыпка из перламутра заставляет ее чуть светиться, посмотрю, как это скажется на письме. Чернила взял простые, только немного погуще, чтоб не растеклись невзначай.

Вернулся в особняк. Жаль, но Лорэля здесь не оказалось. Куда он запропастился? Зато в воздухе мне почудилась легкий след духов моей жены. Она коснулась меня, позвала, напомнила о её красоте, красоте эльтем Диинаэ. Хотел бы я знать, как скоро она и вправду станет моей. Моей по праву, драгоценная Диинаэ. Порой мне кажется, что я выиграл в лотерею суперприз. Заполучил роскошь без всякой платы. Такие эльтем ценятся особенно высоко, в нашем с ней родном мире я бы не мог и надеяться взять ее себе в жены. И все мое прошлое состояние — отели, производства, банковские счета — ничтожная плата по сравнению с ее красотою и силой. Выгодную сделку я провернул, когда заключил этот брак.

Еще и юного тема получил в качестве бонуса. Красивый юноша, умный и шустрый, ко мне уже привязался, со временем из него выйдет надежный союзник. Кроме того, никто другой не сможет усмирить гнев моей жены. Нет, определённо, это — удачная сделка. И я счастлив, что смог ее провернуть. Мать моя будет рада, когда узнает, на ком я женился. Быть может, она даже станет немного гордиться мной.

И тут холодок вновь растекся по моей спине. Обманул, предал, купился! Было б еще на что! Дочка вурдалака! Наверняка подкидыш. Невоспитанная, наглая, дерзкая да и не слишком красивая. Можно подумать, не было у меня женщин, чтоб я так легко пошел у этой на поводу! Но ведь пошел, обещал жениться. Дина узнает — прибьёт меня. Нечего о браке даже и думать. А с другой стороны, я же видел того вурдалака! Он убьет дочь и даже жалеть о потере не станет. Приблуда — вот кто она ему. И отношение к дочери у вурдалака именно такое.

На миг перед внутренним взором возник образ девушки из таверны — никем не опаленная юная красота, мягкие руки, озорной взгляд. Сладкая булочка, которую так приятно иметь в женах. Еще ни один мужчина ее не касался, не испортил, в браке она станет хранить семейную честь, можно смело рассчитывать на уютное кресло перед камином, десяток щекастеньких малышей и всё остальное, что делает жизнь простой и счастливой.

Вот только я вынужден отказаться от всего! Ведь, рискни я заключить брак с той девицей, гнев эльтем обрушится на меня. Одно дело — иметь любовниц, это мне жена разрешила. И совсем другое — завести семью на стороне. Обеспечивать ее всем необходимым, тратить силы и время на другую, на детей. Нет, за подобную выходку эльтем мне голову оторвет в самом прямом смысле слова.

Я встряхнул этой головой, поднялся на второй этаж в свою спальню. Установил на небольшом столике принадлежности для письма. Вот уж не думал, что смогу обратиться в письме к самой Верховной! Как доверенный муж эльтем. Высокое положение! Только б не потерять его теперь.

Вензеля, росчерки, нитяные перемычки между букв, густые точки — все это дается легко. Спасибо моему гувернеру! Выучил. Жаль, тогда я не ценил этой науки. Не стыдно обратиться с таким письмом к самой сильной эльтем, от которой мы всем зависим. И как же сладко писать от имени клана! Нового клана Галицких, к которому я принадлежу на самом что ни на есть законном основании. Так и хочется показать язык своему прошлому и былым неудачам.

Я женат! Я сам всего добился! Смог, преодолел, вернусь домой, как победитель. Смело стану смотреть в лица знакомым. Мать обниму.

Подпись, росчерк, жаль, не могу установить две точки над своим именем. Брак не консумирован, наследников я в клан не принес. Ну да ничего, статус у меня теперь и так достаточно высокий, чтоб не слишком бояться гнева Верховной. Всего-то струйка пота стекает по спине от нервного напряжения. Это нормально. Я сглотнул и приложил к письму артефакт — медную сову с двумя раскрытыми крыльями. Бумага тут же исчезла. Ждать ответа или не ждать? И где он проявится? Может, на столе, а может, рядом с совой-артефактом.

Я присел в кресло, опять вспомнилась дочь вурдалака. Хотел бы я ей помочь, защитить от отца. Свадьба назначена на этот вечер. Черт! Стоит на секунду представить, что о такой проделке узнает какая-то эльтем. Меня же мигом сотрут в порошок! Повезет, если приволокут на растерзание Диинаэ. А если нет? Могут сделать дружеское одолжение эльтем Галицкой, испепелят ее мужа-изменщика прямо на месте. Или к столбу привяжут, обольют дегтем, забросают камнями. Так, о плохом думать не стоит, чтобы не сбылось. Я же не собираюсь в самом деле жениться? Вурдалак, конечно, говорил, что проведёт обряд согласно своим традициям. Что там у них? Росчерк когтей, луна, костерок? Такой обряд не действителен. Его нигде не признают. Луна — не надежный свидетель обряда. Штамп в паспорте и то больше значит для магических миров. Все же свадьба в ЗАГСе больше напоминает обряд. Там есть стол в качестве алтаря, кольца, свидетели, регистратор, похожая на жреца, слова клятвы.

Так, может, рискнуть? Спасу девицу от гнева ее папаши, прикуплю домик, будет у меня место, где меня всегда ждут и, если повезет, любят. Пусть та красотка считает себя моей настоящей женой, смело рожает моих детей, варит супы, взбивает подушки. И я буду счастлив к ней возвращаться от эльтем. Нет, так я не поступлю. Наверное, не поступлю. Нельзя быть настолько бесчестным по отношению к двум женщинам сразу.

Письмо резко опустилось на стол. Черная бумага, серебряные чернила, печать Верховной внизу. Я сглотнул, не смея приблизиться. С большим трудом взял себя в руки, любая ошибка может стоить мне жизни. Что, если я допустил помарку в своем письме к ней? Ошибку? Тогда на столе сейчас лежит мой приговор.

Я с громадным трудом заставил себя вчитаться в извитые руны текста. Молодой клан — это бесценно. «Мы будем рады встретить молодой клан Галицких завтрашним днем в его полном составе, но без детей. Дань должна быть собрана и подана согласно утвержденным старым спискам. За все сто лет. Без замен и подлогов. Хорошего и продуктивного дня эльтем Диинаэ».

Я сглотнул. Последнее пожелание напоминает скорее проклятие, чем доброе пожелание. Вроде бы все собрано. Проверить, что ли, еще раз списки? Если Альер не добрал миндального масла, кажется, у них в стране был неурожай, я лично спущу с него шкуру до того, как спустят мою. Только бы высушенных лепестков роз хватило. Надеюсь, они не испортились и плесенью не покрылись. Черт! Как все проверить?

Я судорожным движением пригладил волосы, расправил ворот рубашки. Успеть бы всё осмотреть. Бочки с медом уже укупорили? Воска на это дело льют много, могли сэкономить. Я вроде бы все проверил. Серебро никто не станет считать, его точно примут на вес. Да и монет не так много. Золото? Его в списках нет. Платины сущая мелочь — несколько сундуков. Бесы! Столько всего нужно успеть! Или перепроверять в десятый раз уже нет смысла? Я осторожно поднял письмо за края, по пальцам сразу ударило чужой магией, и рванул в квартиру.

Дина

Я вошла в квартиру, помогла накрыть на стол. Торт выглядит странно и, стыдно сказать, я предвкушаю, как буду его есть.

— Как там с пыльцой? — поинтересовалась фея.

— Прости, я совсем забыла. Спрошу чуть позже у Лорэля, это мой раб. Может, уже принесли.

— Хорошо бы. Я больше всего люблю пыльцу... — фея не успела договорить.

В столовую влетела Антонина. Надо же, ее что-то смогло отвлечь от книг? Сегодня утром привезли целый грузовичок ее сокровищ. Я все думаю, влезет это счастье на полки или нет? Нужно бы разыскать гномов, чтоб мебель Денису сделали и свекрови парочку запасных стеллажей поставили.

— Серёженька мне написал! У него все хорошо. Он уехал во Францию. Я так рада за него! Гадёныш! Мог бы предупредить.

— Жаль, что сын вас с собой не позвал, — с легкой язвительностью в голосе добавила фея.

— Ну не мог же он сразу взять с собой и меня? Ему нужно обустроиться на новом месте, наладить быт. Да и потом, здесь Денис. У него выпускной класс. Кто будет делать домашние задания? Или я вам надоела?

— Домашние задания юный тем обязан делать сам. Это его труд, — парировала фея.

Антонина аж позеленела. Того и гляди пятнами пойдёт.

— Ну-ну! А отдыхать мальчику когда? Им задают столько всякой ахинеи. Ему спортом заниматься нужно. Ребенку просто не справиться.

— Он полноценный. Значит, должен справляться сам. Не стоит баловать юношей, ничего хорошего из этого ни у кого еще не получилось. Аристократы совсем не зря отправляли юношей его возраста в военные училища. Строгий распорядок дня и большой труд не оставляют времени на глупости. Личность куётся исключительно при помощи испытаний и правил.

— Вы еще скажите, что внука нужно пороть!

— С этим вы опоздали. Лишать избыточного довольствия — да.

— Морить голодом? — вскипела свекровь.

— Не давать сластей. Не баловать. Никаких развлечений. Пока не сможет самостоятельно исполнить те требования, которые способен исполнить любой юноша его возраста. Иначе он и во взрослой жизни станет полагаться на вас. Судьба аристократа — битвы. За честь, за семью, за богатство. Вы ему не сможете помочь держать его меч в его битвах. Тем Денис давно не ребенок и не нуждается в поддержке.

— Глупости, — Антонина наконец уселась за стол. Фея неторопливо разлила чай по чашкам, подала свекрови кусок торта. Антонина попробовала крем ложкой, вытаращила глаза, зажмурилась, улыбнулась.

— Эстон молодец. Не люблю экзотическую кухню. Но с тортом твой муж угодил. Это же надо, напихать внутрь огурчиков и колбаски? Нет, ну какая прелесть.

— Я ему передам, не говорить же, откуда взялся в нашем доме этот удивительный тортик.

Свекровь углубилась в просмотр видео. Раз за разом она пересматривала тот ролик, который с левого номера сбросила на ее телефон я. Голос Сергея с каждым разом все больше и больше стал отдавать фальшью. Как я сразу это не заметила? Антонина — мать, она же поймет!

— Там очень красиво, — задумчиво произнесла свекровь после сто первого просмотра. Она вцепилась взглядом в экран, будто просчитывала что-то в своей голове. Может, и так. Прозорливая, умная, когда дело не касается воспитания внука.

— Мне покажете?

— Да. Подойдёшь?

Я обогнула стол и всмотрелась в экран телефона. Серёжа сидит за столом, улыбается, рассказывает матери о своем путешествии. Вот он опустил голову на руку, постучал пальцем по щеке. Знакомый до боли жест, он и раньше так делал. Теперь сад, кругом птицы, немного виден забор. Сергей оперся о перила террасы, перебрал по ним пальцами. Высокий, подтянутый и даже красивый. Все вроде как надо. Тогда почему так напряглась Антонина? Не заявила бы она в полицию о похищении сына. Не хочется из-за Сергея оказаться в тюрьме.

— Там действительно очень красиво. Я рада за Сергея.

— Надеюсь, он пришлет еще видео? — свекровь пристально посмотрела в мои глаза и продолжила очень медленно, — Я бы хотела посмотреть, что у них там издают из свежей прессы.

— Напишите ему.

— Да, я попрошу, чтоб он пролистнул на видео выпуск завтрашней местной газеты. Пусть пришлет.

— Думаю, пришлет.

— Я очень надеюсь на это.

Довольно внезапно в столовую вошел Эстон. На вытянутых руках он держал лист черной бумаги.

— Дорогая, нам нужно поговорить. Боюсь, это срочно.

— Что-то случилось? — подобралась свекровь.

— Нет, просто нас с супругой пригласили в гости. Вы сможете присмотреть за Денисом несколько дней?

— Эстон, я никуда не хочу ехать, — вот только поездки мне сейчас и не хватает!

— Мы не сможем отказаться. Предлагаю спуститься в машину, чтобы поговорить там, — произнес он с видом заговорщика.

— Говорите здесь, я уйду! — подскочила, как ужаленная, Антонина.

— Домовой может подслушать, — объявил Эстон, даже палец к люстре поднял, — А мне бы не хотелось.

Антонина опешила, плюхнулась в своё кресло обратно.

— Спасибо за торт. Очень вкусный. Только такой необычный, — произнесла она чуть ли не по слогам.

— Свадебный, они всегда особенные, — охотно согласился Эстон, — Пекли для вурдалаков. Мяса должно быть много.

— Я, пожалуй, пойду к моим книгам. Там как-то спокойнее, — кивнула Антонина и засобиралась на свою половину квартиры. Вместе с изрядным куском торта на блюдце. Я вышла в прихожую, накинула на плечи куртку. Супруг любезно пропустил меня к двери первой. На лестнице мы столкнулись с Денисом.

— В школе все хорошо? — спросила я.

— Все просто отлично!

— Отлично от хорошего или от плохого?

— Как посмотреть, — ухмыльнулся сынок. Знать бы, что он опять учудил!

— Пообедай как следует, — улыбнулся моему мальчику Эстон, это так приятно, — Мы с мамой скоро придем и начнем собираться в оперу. Предупреди бабушку, что к ней с минуту на минуту придет модельер. Я заказал с десяток нарядов. Пускай выбирает любой, его тут же подгонят по ее мерке.

— А вы смелый! Я бы никогда не рискнул совершить суицид таким изощрённым способом.

— Денис, ты чего? — я даже нахмурилась. Эстон старается, делает все для Дениса, для свекрови. Почему сын этого не ценит.

— Просто нужно знать ба, чтоб понимать, насколько опасно покупать ей обновки. Тут несколько вариантов. Первый — всё слишком дорогое и ей стыдно. Тогда на Эстона просто накричат. Или цвет не подходит. Ну тогда да... Не повезет отчиму, короче говоря. Или слишком дешевое, не в размер, просто дурацкое. И тогда нам всем пора спасаться бегством.

— А другого варианта не существует?

— Неа. Бабушка и обновки равно взрыв!

— Я понял, спасибо за то, что предупредили, юный тем.

— А что у вас в руке за письмо?

— Это вас не касается, тем Денис. Садитесь обедать и собирайтесь. Если вам удастся смягчить гнев Антонины, я буду искренне благодарен.

— Можно не искренне. Но материально.

— Сброшу на карту.

— Денис! — взвыла я.

— Нет, ну а что? Мы с отчимом ладим. У нас все хорошо. Ты должна быть довольна, мам. Письмо точно не из школы?

— Точно.

— Ну, тогда я побежал.

Сергей

Янтарные глаза полузмея не гаснут даже в кромешной тьме. Гюрза следует за мной неотрывно, следит. Порой мне кажется, что он и спать не умеет. Днем еще ничего, куда страшней ночью, когда прохладные кольца томительно нежно обвивают мою шею. И спастись от них невозможно, нельзя уйти, сбежать... Той ночью я проснулся от того, что Гюрза слегка пощекотал мое горло своим раздвоенным языком, обнажил клык. Только один, но клянусь, с него свисала капля смертельного яда. И был Гюрза в своем человеческом обличье, вот только без маски. Я прижался спиной к стене, благо мое место крайнее в общем ряду. Все тот же Гюрза постарался, чтоб мне никто не мешал, чтоб хоть спина оставалась прикрытой от внезапного удара или касания.

— Красивый раб, непокорный. Люблю таких.

— В смысле? — я придал голосу силу. Нет уж, так просто меня не взять. Динка и тут просчиталась. Убить — не убьёт. А остальное? Выкручусь не так, так эдак. Всегда есть шанс спасти свою шкуру. Ради сына Динка готова на все.

— Твоя смерть будет особенно сладкой. Она придётся мне несомненно по вкусу.

— Тебе никто не даст этого сделать.

— Твоя жена слишком долго ждала, чтоб отомстить. Скоро ей надоест эта игра. Месть подзатянулась.

— Думаешь, она мне мстит? Ошибаешься, Динка просто хочет меня наказать, повоспитывать на свой лад.

— Нет, это месть. Только женщины умеют ждать по-настоящему долго, чтоб сполна рассчитаться. Год, два, десять лет, целую жизнь. Но и мстить они умеют красиво. Верно?

— Не страшно.

— А потом ты станешь моей игрушкой. Сладкой. Я смогу тебя придушить. Обовью кольцами твою шею. Поначалу ты ничего не заметишь, а потом… Это будет страшно и долго, очень долго. Мы спустимся в наше подземелье. Туда никто не войдет, не помешает, — Гюрза улыбнулся. Без маски он особенно страшен. Янтарные глаза полыхают, гипнотизируют.

— Дина не посмеет дать тебе разрешение.

— Это мы еще посмотрим. Уверен, ей вскорости надоест с тобой баловаться. А я люблю именно таких, как ты. Тебя будет невозможно продать. Кому нужен невольник, не способный играть ни на арфе, ни на свирели, не обученный танцу, стрике, готовке. Ты бесполезен.

— Слишком грубый шантаж. И комнату убирать я утром не стану. И белье этих дебилов стирать станешь сам!

— Тише-тише! Не зли других. Мальчики устали. Над ними у меня полная власть. Я их всех берегу. Все хорошие, боятся расстроить Гюрзу. А ты мне не веришь. Что ж, давай прогуляемся. Тут совсем близко, тебе понравится, я обещаю.

Гюрза ловко поднялся с огромного топчана, на котором в относительном беспорядке лежали довольно грубые циновки. Ортопедические матрасы для здоровья спины отдыхают! Собственно, на этом топчане все и спят, все невольники, включая меня. И эти циновки мне велено выколачивать во дворе каждое утро. Сразу после стирки белья. Ну-ну.

Узкая фигура оборотня маячит чуть впереди. Его белые шаровары развеваются. Мы идем по коридору, здесь много дверей, всюду на стенах факелы. Напротив некоторых ответвлений коридора заняли свои посты стражи. А вот и лестница вниз, загибается по дуге. Шаги звучат гулко, дверей нет, нет ответвлений у этого коридора. Да и сам он постепенно превращается в лаз, становится все уже и уже.

— Я дальше не пойду.

— Пойдешь, — прошипел оборотень и скользнул ко мне тенью. В одно мгновение я очутился в захвате. Не то он меня обнял, не то скрутил. Я попытался вырваться — все напрасно.

— Хватит.

— Тебе — да, а мне нет.

И не вырваться из этих объятий. Хочется, отчаянно хочется убежать, да только никак. Стальные мышцы перетекают под кожей у этого парня. Он ниже меня, уже, но силищи просто невероятной. Теперь я понимаю, почему его так боятся все остальные.

— Здесь бывают только мои гости, те, кого я сам за руку привел. По доброй воле и стражи сюда не спускаются. Идём дальше?

— Я не хочу!

— Уверен?

— Абсолютно!

— Тогда завтра ты будешь мил и прекрасен, когда придет эльтем Диинаэ. И будешь делать все, что тебе велят.

— Это нереально! Я хочу спать!

— Еще не хочешь. Ты не понял, ты в отпуске. Каждая женщина королевства может себе позволить такой отпуск, когда родится ребенок. На ней всего и хлопот — стирка, готовка, уборка, сад, огород, уход за младенчиком, уход за мужем, забота о том, чтоб его ублажать. Все это — отдых, а не работа, верно? И поспать удаётся только урывками. Два, три, иногда шесть часов за полный круг солнца.

— Женщинам проще! Они для этого приспособлены.

— Может, и так. Но давать молоко тоже стоит сил. Оно как кровь — дает жизнь и обходится матери дорого. А ты не даешь молока, только немного трудишься. Гуляешь по саду, живешь в тепле, тебе не нужно ни о чем волноваться. Покорись воле эльтем, не зли ее. Это так просто, верно?

— Нет.

— Идем дальше?

Легкое прикосновение клыка к артерии меня заморозило. Это даже не страх, не ужас, какое-то совсем новое чувство. Нужно выбираться отсюда. Любой ценой! Черт с ней, с Диной! Покорюсь для вида. Пока я здесь, все равно ничего сделать нельзя, а значит, выкручиваться нужно иначе. И с этим, с Гюрзой, спорить нельзя. Он сдавил сильнее, я не смог сделать вдох. Как такое возможно?

— Покорюсь, — прошептал я.

— Жаль, я надеялся ещё поиграть. Ты так мило дрожишь своей тоненькой кожей.

Хват разжался, я чуть не бегом поднялся наверх. На губах всех охранников играет презрительная улыбка. Черти! Гюрза остался далеко позади и... встретил меня в спальне.

— Маленькая змейка всегда найдет щёлочку, чтоб проскользнуть коротким путем.

— Пропусти, я хочу спать.

— Ошибаешься, сейчас у нас урок танцев.

— Я устал.

— Хватило сил устроить мне сценку, значит, не устал.

— Зачем мне танцы? Ты сам сказал, я делаю то, что делает жена при малом ребёнке!

— Хорошая жена всегда заботится о своей фигуре, чтоб радовать взгляд супруга. Вот и ты будешь заботиться о том, чтоб радовать эльтем Диинаэ. Ей принадлежит весь этот мир. Воля эльтем и есть закон. И ты ее исполнишь, верно? Мой лакомый кусочек, моя грядущая добыча.

— Исполню.

Динка не торопилась прийти. Ненавижу ее. Выберусь — отомщу так, что мало точно не будет. Еще и заставила говорить только правду. Ничего, я и с этим справился, увильнул от прямого ответа, где нужно, сделал скорбную мордашку. Повезло мне потом, когда бывшая решила снять для матери видео.

Неужели она такая дура? Решила порадовать свекровушку. Ну и молодец. Моя мать всяко найдет способ вытащить отсюда любимого сыночка. Тоже дура, под стать Динке. Хорошо, что Антонина понимает азбуку Морзе. Я подпер голову рукой и выстучал несколько слов. А потом повторил их, перебрал пальцами по перилам мостика. Ну что, Диночка? Сделал я тебя, опять сделал. Посмотрим, во что превратит тебя моя мать — в пугало или в чучело? Нет, скорей всего, она попытается найти способ проследить за тем, куда ты меня отправила. Еще пара таких видео, и я все маме своей сообщу все, что сам знаю. А уж она сможет взять тебя за жабры, рыбка моя барракуда. Такая же тупая и глаза вытаращены. Пока и этих слов хватит: «Меня похитили. Дина знает, где я. Спаси!» Главное, чтоб в полицию не побежала. Ну, думаю, не рискнет.

Эльтем

Сын в костюме выглядит таким взрослым. Горничная с любовью поправляет лацканы пиджака, расправляет платочек на шее. Тот завязан особым образом, не бант, но и не галстук. Чем-то и вправду похоже на то, как шейные платки завязывает актер, который играл пирата в фильмах.

— Все почти так, как вы хотели, юный тем, — фея забралась на табурет, чтоб уложить непокорные пряди на голове сына. Как мне непривычно знать, что я мать не мальчишки, а почти молодого мужчины. Конечно, Денис выглядит старше своих лет. И все же.

— Пуговицы странные, — басит сын.

Его голос срывается и поднимается до высокой ноты. Денис смущается, на щеках загорается легкий румянец. Мой мальчик, мой любимый сынок. Какой же он уже взрослый.

— Это запонки, тем, — улыбается сыну Эстон.

Мягкий, заботливый, понимающий. Он не обижается на ершистость Дениса, от этого мне так хорошо и легко на душе. Неужели у нас в доме появился наконец-то настоящий мужчина. Тот самый нереальный герой, о котором все только мечтают. Властный, сильный и в то же время податливо-мягкий, не соревнующийся с подростком за право быть первым, а как бы подающий ему руку со своей незыблемой вершины. И я сама улыбаюсь мужу, сама смахиваю с его идеальной рубашки несколько пылинок.

Черт побери, как же он красив. Но главное даже не это. А его чарующая манера, способность все хлопоты и заботы взять на себя. Впервые я чувствую себя за каменной стеной. И хочется часами стоять у плиты, печь пироги, стараться угодить, быть мягкой, даже покорной. Привычное напряжение рядом с Эстоном тает. Мне больше не нужно биться. Я теперь просто женщина, спрятанная от всего мира его широченной спиной. Как мне, оказывается, этого не хватало.

И я остро жалею теперь, что поддалась искушению страсти, что была счастлива рядом с Альером. Полюбила его. Ничего, это чувство скоро пройдет. Забыть и не помнить. Нужно жить разумом, а не чувствами. Нужно думать о будущем, о своем сыне. Уверена, Эстон поможет мне его воспитать. А то, что Альер обещал называть Дениса сыном, совсем ничего не значит. Мой мальчик — комнатный цветок, балованный, залюбленный мной и свекровью. Он и дня не сможет прожить как наследник трона. Слишком любит себя, не способен держать в руках меч. Жаль, что Альер этого так и не понял. И нашу любовь, нашу величайшую страсть, стоит просто похоронить. Чудо гаснет под бременем обязательств.

— Ну как я вам? — свекровь выпорхнула в холл яркая, будто бы райская птичка. Платье, жакет, аккуратные ботиночки, почти туфли, ее украшают, делают немного загадочной.

— Я бы вас не узнал, — склоняет перед ней голову Эстон, — Вы восхитительны.

— Больше скажу, волшебны, — добавляет восторженно фея, — Наконец-то я вижу в вас демоницу.

— Что?!

— Это значит, что ты прямо супер, ба.

— Допустим.

Чудесный вечер, мягкий, спокойный. Мы и вправду семья. Я, сын, Антонина, мой муж. Хочется наслаждаться этим временем. Убеждать себя, что я счастлива и о большем мечтать просто стыдно. Какое же это блаженство — знать, что все хорошо, можно не беспокоится ни о чем, быть уверенной, что все уладит муж. И даже с Антониной он ухитрился поладить, хватило такта и мудрости не восстановить эту женщину против себя, против нас всех.

— Ты такой молодец, — я легонько касаюсь пальцами чуть прохладной руки. Эстон тотчас их сжимает, подносит к губам, едва ощутимо, бесстрастно целует и горячо шепчет, не касаясь моей души.

— Ты — величайшее сокровище. Главный мой приз.

Щеки Антонины покраснели, я вижу, как она подобралась. И вдруг свекровь улыбнулась.

— Вы такая красивая пара, — качает она головой.

— Спасибо.

Я краснею совсем как девчонка, опускаю глаза и вдруг с ужасом слышу знакомые шаги в коридоре. Сердце падает, мир будто рушится, совсем как карточный домик. Все то, что я придумала кажется теперь ложью. Может, и к лучшему? Надо расставить все точки. Оборвать порочную связь. Зачем мне любовник, когда я замужем.

Пусть наш с Эстоном брак планировался, как сделка. Я так хотела и просчиталась. Нет у меня права поддаться глупому чувству, нет будущего у меня и Альера. Есть сын, есть надежная жизнь. Крепкая, как с картинки. Чтоб квартира, прислуга, семейные обеды, выходы в свет. Нет у меня никакого права на страсть и на настоящее счастье. Да и с моим сказочным королем мы слишком разные. Эта связь — только глупость, которую позволить себе нельзя.

— Доброго вечера, эльтем Диинаэ.

— Как вы вошли?

Антонина чуть испугалась, увидев нежданного гостя, да ещё и с мечом на поясе. Я поджала губы.

— Через портал, госпожа, — излишне прямо ответил Альер и посмотрел на нас с мужем.

Я еще крепче сжала ладонь супруга. Прячу глаза, мне стыдно стоять вот так, между двух мужчин на глазах у свекрови, на глазах у своего сына. Что, если они оба поймут, какую глупость я сотворила? И я просто краснею. Вроде не виновна ни в чем. Брак был сделкой, а с Альером мы и вправду любили друг друга. Только теперь все вдруг стало иначе, совсем по-другому.

— Могу я узнать, зачем? — Эстон делает полшага вперёд, будто бы прикрывает меня своим плечом от Альера, дает спрятаться за собой.

— Я хотел просить эльтем вернуть мне мою королевскую мантию.

— Мам? — тянет Денис, — Ты что, ограбила короля?

— Нет, ну что ты. Это все глупость. Просто взяла пледик с кресла. Это мантия, да? Мне жаль. Она осталась где-то там, — я мямлю, не знаю, как отговориться. Свекровь смотрит слишком внимательно, неужели она догадалась о чем-то?

— Где — там? Вы подарили ее кому-то?

— Альер, я рассчитаюсь с вами потом, — басит Эстон, — На мантию идет сто двадцать шкур норки и пять барсука, если я верно помню? Получите всю сумму в золоте сегодня же. Я вам ее вышлю.

— Вы не понимаете, мантия...

— Тогда в шкурках. Сошьешь сам, — хмыкает Эстон, мою руку он так и не выпустил из своей. Альер багровеет, сжимает рукоять меча.

— Нитки? Фибула? Швейная игла? — продолжил Эстон.

— Мантия — это реликвия. Честь и достоинство рода, память о подвигах прошлого. На ней росчерк драконовых когтей. Эльтем забрала ее. Зачем? Разве я не достоин своего рода? Разве нет у меня больше доблести? Разве я не король?

— Жалкая шкурка вся в дырочку! Она в руках расползалась. Знала бы — не взяла! Скряга.

— Мы вот-вот опоздаем, советую поторопиться, — нахмурилась Антонина.

— Машина уже ждет, не стоит беспокоиться, — с достоинством ответил Эстон, — И ты, Альер, подожди. Только не здесь.

Альер склонил голову, будто смутился, резко поднял её. В его глазах полыхнуло синее пламя, словно пала стена внутри, разом рухнули все устои, обнажились чувства. Улыбнулся опасно и грозно.

— Я требую поединка. Только кровь способна смыть горечь моей потери, — Альер взглядом указал на наши с мужем переплетенные руки. Всего лишь прикосновение, скромное, невинное. И я вновь чувствую себя изменщицей и предательницей.

— Чья кровь? — с насмешкой спросил Эстон.

— Ваша, тем. Или моя. Богиня Судьбы порой любит шутить.

— Я — дроу. А ты, — Эстон прищелкнул пальцами, — Человек, чудак, сумасшедший. Никто ни в одном мире не рискнет противостоять тему. Уходи. Завтра тебе вернут деньги на шкурки, будет чем прикрыть доблесть.

Альер побагровел. У стены замерла Антонина. Денис навострил уши. Шепчет — я хочу посмотреть. А я не знаю, что мне делать. Встать между Эстоном и Альером? Использовать магию на глазах у семьи? Воздух накален, чуть не стрекочет от напряжения.

Звонок в дверь оборвал ход моих мыслей. Фея пошла открывать. Я молчу, боюсь двинуться с места. Только бы не спровоцировать никого из мужчин. Фея вернулась бледная, с ней еще люди. Кто они — не знаю и не хочу знать.

— Там социальный педагог и классный руководитель. Юный тем в школе заявил о том, что его избила мать.

— Что? — я обернулась к гостям.

Денис стремительно побледнел. Я посмотрела на сына. Кому могло прийти в голову, что я бью этого громадного лося? Он на голову меня выше! Вдвое шире в плечах, борьбой занимается. Я на его фоне просто бледная моль.

— И отчим к нему приставал с к-хм странными предложениями.

Эстон позеленел, вся его темная кожа дроу пошла пятнами.

— Утоплю, как кутенка, в Неве! Нет, кутенка будет жалко. А этого — нисколько! Кто к тебе приставал?! Ты, сын своего отца, отвечай! Нелепость бродячая! Ничтожество! Я его обнял однажды. Все на этом! Кровью клянусь своей, — яростно произнес Эстон.

Нет, он не сорвался на крик, вот только воздух будто застыл, и на часах замерли стрелки. Я перевела взгляд с мужа на сына. Неужели Эстон такое мог? Глупость! А если? Нет, это просто смешно! Денис обратился бы ко мне первой, случись что-то подобное. Или к Антонине. С бабушкой он близок невероятно, иногда мне кажется, что у них связь даже ближе, чем между мною и сыном. Есть свои секреты, шутки, приметы. Это я все детство ребенка провела на работе. А свекровь-то с ним постоянно возилась. И упрекнуть ее не в чем, только я для собственного ребёнка чувствую себя немного чужой. Будто меня отодвинули в сторону, позабыли. Зря я тратила столько времени и усилий на то, чтобы работать. Но если б не это, как бы мы жили втроем? Да никак, не было бы у Дениса ни хорошей еды, ни одежды.

Альер поднял взгляд на вошедших. Его голос отливает сталью. Таким решительным, грозным я его еще никогда не видела.

— Я готов свидетельствовать на правах короля, эльтем Диинаэ не бьет сына, — гордо выпрямившись произнес Альер.

Свекровь схватилась за сердце.

— Ацета[3]!

Дальше Антонина перешла на латынь. Мне показалось, что она пытается призвать дьявола. Из угла показалась морда домового, только бы он ничего не сказал! Нет, лишь выпустил когти, схватил серую вещь и утащил ее в мрак подшкафного царства. Послышался шум и сопение, ясно, что зверь кого-то терзает.

— Алкогольный делирий? — бесстрастно спросила соц. педагог и указала кивком головы на Антонину.

Я бы хотела захохотать, да только щеки свело от ужаса. Что, если моего сына сейчас заберут? Уволокут к чужим людям? Как такое вообще могло получиться? Да и Эстона жаль. Он старался подружиться с Денисом, я же видела! Или? Душу терзает целая сотня вопросов. Нет, вчера вечером мы все были дома, Денис вообще не оставался с моим мужем наедине. Да и никогда не рискнет Эстон пойти против воли эльтем, слишком хорошо понимает, чем это может закончиться. Убью, растерзаю, пепла от него не останется. Просто сотру в порошок. Нет, никогда бы он не посмел. Да и вообще, Эстон — нормальный мужчина. А Денис? Денис, похоже, последняя сволочь! Моя родная, любимая сволочь! Но это не повод, конечно, топить мальчишку в Неве.

— Хуже, моя свекровь — преподаватель института. Это не лечится.

— Всё бывает, — осторожно кивнула соц. педагог. Настороженная, опасливая, носом водит, словно охотничий пёс, ждёт от нас всего чего можно, — Нам нужно посмотреть, в каких условиях проживает ребенок, перед тем как принимать меры.

— Мы только недавно переехали. Эта квартира мне досталась в наследство.

Я попыталась взять себя в руки. Взглянула на сына. Стоит, как ни в чём не бывало. Жертва домашнего насилия! На секунду захотелось действительно взять в руки ремень и как следует отходить его по заду. Впервые в жизни возникло такое желание, но зато как остро! А еще лучше — выгнать мальчика из дома. Хватит с меня его выкрутасов. Интересно, он вообще понимает, что прямо сейчас может уехать в детский дом? Обвинение слишком серьезное. Понимает, что Эстон может получить срок из-за его детской шалости? Зачем он вообще так поступил со мной, с отчимом, со своей бабушкой? Неужели до него не доходило, что он делает? Предатель! Наказать нас решил? Не нравится, что я вышла замуж? Мой взгляд перехватил Альер.

— Моя мать с радостью возьмет на воспитание юного тема. Она прекрасно ладит с детьми. Четкий распорядок дня, порядок, занятия творят чудеса.

— А вы кто, простите? — напряглась классный руководитель.

— Это мамин любовник, — мерзко улыбнулся сын.

— Любимец, — тут же подхватил Эстон.

— Это такая должность в... — свекровь чуть замялась, — В театре. Мы так любим театр! Сегодня как раз собирались посетить оперу. Зять пригласил нас, снял целую ложу.

— Зять? Так вы свекровь или нет? — глаза соц. работник расширились, это явно не в нашу пользу.

— Тут все очень сложно. Дело в том, что у меня был сын. Тьфу-тьфу-тьфу! — свекровь ловко оплевала домового, тот только и успел, что высунуть морду из-под шкафа, — Надеюсь, он все еще есть. Так вот, Серёжа был вынужден уехать. Они с Диночкой давно развелись. Моя невестка — чистое золотце. Мы так прикипели друг к дружке за столько лет. Ну так вот, сын уехал, а Диночка вновь вышла замуж за Эстона. Он мне как второй сын! Я просто его обожаю. И с нашим Денисочкой он поладил. Да, шкодник? Мальчик просто не оценил силу слова, вот и поставил нас всех в абсолютно дурацкое положение. Думаю, его просто необходимо отправить в приют! Недельки на две, чтобы прочувствовал, как другие дети живут.

— Эстона?! — я вытаращила глаза.

— Нет, ну что ты, Дениса. Маленькая скотина! На своих доносы делать! Тоже мне! Так, я кажется, сбилась с мысли. Эстон, разберись со всем. Диночка, сильно не нервничай. Денис! Слов нет, увы, мой лексикон оказался чересчур беден. Полагаю, это — фиаско. Как в том анекдоте. Знаете? Полный провал, пять букв, вторая — и. Нет, слово не на буковку «п». А на эф! Полдня всем коллективом разгадывали. Стыдоба! В общем, удачи нам всем. Мне нужно унять нервы, сами понимаете. Выгулять новый костюм. Проведать, как дела обстоят в театральной кухне. И я говорю не о труппе, а о буфете. Карета подана, зятёк?

— Ваш экипаж стоит у парадной, — Эстон изменился в лице, признаться, я тоже. Свекровь так просто уедет? А мы? Останемся на съедение классному руководителю и этой, как ее там? А с другой стороны, я представляю, насколько больно сейчас Антонине, если от выходки сына у меня самой слезы стоят в глазах.

— Благодарю покорнейше. Денис, на мою помощь больше не рассчитывай. Никогда!

— Ба?

— Антонина! И на «вы».

Свекровь растворилась в прихожей, негромко хлопнула дверь квартиры. Эстон покачал головой.

— Я ничего такого не делал.

— Отчим напоил меня спиртным! Честно! А потом обнял.

Фея поджала губы в суровую нить.

— Идемте, дамы, я покажу, что пили тем Эстон с тем Денисом. У нас огромные запасы сока и фруктов. Я была дома все это время, приглядывала за хозяйством. Дурного не могло произойти. Мужчины пили сок, он чуть горчит, а так кислый. Тем Эстон заказывает его из Австралии.

— То есть как — сок? Просто сок и все? — щеки Дениса заполыхали.

А мне стало так стыдно. За него, за себя, за то, что я воспитала, не пойми, что, позволила свекрови забаловать собственного ребенка, испортить.

— А потом мы пройдем в комнату тем Дениса. Я покажу, в каких условиях живет юноша. В доме прибираюсь я, поверьте, здесь нет ни грязи, ни пыли. Хозяйка, вы идите к себе. Не нужно вам волноваться. Пустое. Сами со всем разберёмся. И вы, тем Эстон идите. Успокойтесь немного.

— Благодарю, — проскрипел темный эльф.

— И гостя вашего проводите с миром. Не время сейчас устраивать поединки. Идемте, тем Денис, вместе со мной, — фея легко приобняла моего сына за плечи.

Откуда в этой женщине столько тепла и доброты? Лично мне хочется Дениса убить. Оптом за все. Лишить всех благ, сослать куда-нибудь подальше. В закрытую школу, например! Раньше ведь именно в этом возрасте сыновей отправляли в кадетские корпуса. Может, не зря? Еще недавно я сама считала, что это очень жестоко. А сегодня наконец поняла, почему так поступали дворяне с собственными детьми.

— Ма, я это!

— Вашим родителям нужно остаться одним, тем Денис. Идёмте, покажем нашим гостям запас напитков, вашу комнату и все остальное. Спиртного в доме мы не держим, дамы.

Гостьи ушли, вместе с ними горничная и Денис. Мир будто замер. Мне почудилось, что сегодня я потеряла самое дорогое из всего, что у меня вообще есть — своего сына. Утратила наши отношения, доверие, что-то еще очень важное. Зачем он так со всеми нами поступил?

— Завтра мы должны уехать, супруга. Я полагаю, Антонина не справится с Денисом одна.

— Не справится. И что нам делать? Ты один сможешь передать дань Верховной?

— Увы, это недопустимо. Только эльтем представляет новый клан миру дроу. Дочери у тебя нет. Выходит, ехать придется тебе. Тем Дениса можно отослать к матери Альера. Это будет хорошим решением. Никто не посмеет навредить твоему сыну, о нем станут заботиться, как о принце.

— И окончательно избалуют, да?

— Моя мать строга, но разумна, — вступил в нашу беседу Альер, — Дениса можно представить двору как моего незаконнорождённого сына. Уверен, гувернеры найдут к нему подход.

— Денис ничего не знает о магии, о других мирах.

Мужчины переглянулись.

— Я рассказывал, — пожал плечами Эстон, как ни в чем не бывало, — Он видел домового, слышал привидение, знает, что нам служит фея.

— Даже так?

— И я тоже воспользовался своей магией при юном теме, он почти не удивился. Его как раз донимал домовой, требовал еду.

— Никого я не донимал! — домовой вновь высунулся из-под шкафа, — Эта, ну, демоница которая, ушла? Всего меня оплевала! Ну нечисть я, ну это же не повод плеваться через левое плечо, чтобы непременно на меня попало! Хочешь плеваться — плюй себе под ноги! На меня-то зачем? Через правое плечо тоже не советую. Мало ли, какой к нам в дом залетит ангел. Обидится еще за такое с ним обращение, ходи потом, собирай перья по всей квартире!

— То есть, Денис обо всем знает?

— Полагаю, что да, — холодно ответил Эстон, — Так что вы решили? Это дело нельзя так оставлять. Юноша должен прийти в чувство.

Я замешкалась, посмотрела на Альера. Достойный, гордый, умный. Его мать прекрасно воспитала будущего короля. Может, и с Денисом она поможет? Недельки на две возьмет, пока всё не утихомирится. Бояться вроде бы нечего. Ну когда-то должен же повзрослеть и мой сын? Не всю жизнь он будет сидеть возле маминой юбки и лопать конфеты.

Черт побери, как же страшно его одного куда-либо отправлять! Но и выбора нет. Пора, давно пора Денису стать взрослым. Да никто и не осмелится навредить сыну эльтем, впрочем, как и бастарду самого короля. Как сказал Альер? Расписание дня, порядок, занятия, никаких гаджетов, только уроки. Лучше и придумать нельзя. Успокоится, погреется на солнышке, фруктов поест. Все это полезно. Только бы потом он не разболтал ничего Антонине. Но сына и со свекровью оставить нельзя. Да и сама она, похоже, теперь откажется.

— Я согласна и буду очень благодарна, если Дениса возьмет к себе пожить твоя мама.

— Я назову тем Дениса своим сыном, бастардом. Сына эльтем избалуют при дворе, а с моим поступать станут разумно.

— Думаю, ты прав.

— Благодарю за доверие, Диинаэ. Королева позаботится о своем внуке.

— Я обязан, — чуть склонил голову Эстон, — Предлагаю вместе отправиться на поиски мантии в особняк.

— Я другим хотел бы получить плату.

— Чем же?

— Мне будет любопытно взглянуть на мир дроу.

— Это исключено, — твёрдо ответил Эстон, — Приглашен только клан Галицких, ты в него не входишь.

— Иначе я не согласен.

Твердый взгляд, прямая осанка. Сейчас будущее Дениса находится в руках Альера. Как бы я ни хотела считать иначе, но это так. Моего сына нужно поставить на место. Как сделать это по-другому я просто не знаю. Не знаю, в отличие от Королевы. Альер точно такой же гордый, как и Денис, но при том разумен и сдержан. Ей удалось справиться с одним, значит, и с другим она справится. Если Дениса вообще можно исправить.

Зеленые глаза короля светятся, полыхают, в них вихрем завивается магия. Я тону в этом взгляде, против воли вспоминаю все, что было между нами. И не могу отказать в скромной просьбе. Пусть он поедет с нами, со мной. Пускай увидит мир дроу, если ему так это нужно. Я хочу быть рядом с ним, вновь чувствовать его близость, тепло. Просто чтобы понять — смогу ли я отказаться от него, от своей незыблемой страсти? Тем более, что моя спокойная жизнь с Эстоном рухнула, так и не случившись.

— Может быть, можно как-то иначе взять Альера с собой?

— Можно, — ехидно улыбнулся Эстон, — Можно взять Альера в качестве твоего третьего мужа.

— Нет, я никогда не соглашусь на такое. Я король и делить жену с другим не намерен.

— Тогда в качестве любимца, — голос Эстона сочится ядом, несмотря на любезность.

— Любимца? — щурится Альер.

— Иначе никак. Эльтем поставит тебе свою метку на грудь, ты войдешь в клан. Согласен? И в твоём королевстве об этом казусе кроме тебя никто не узнает. Но ты будешь помнить и знать, что по праву, по своей доброй воле отдаешься эльтем.

Альер сверлит взглядом моего мужа. На секунду мне начинает казаться, что мужчины вот-вот сцепятся в драке.

— Я согласен, — едва слышно отвечает Альер, расстегивает пуговицы рубашки.

Я подхожу ближе, кладу ладонь на его грудь, будто заворожённая. Роза вспыхивает внезапно. Теперь она кажется совсем другой, чем прежде. Эта похожа скорей на бутон, который еще не успел до конца распуститься.

— Вот и хорошо, — кивает дроу Альеру, — Только знай, убить себя я так просто не дам. Ответишь перед Верховной, если даже просто покусишься на мужа эльтем. Для Диинаэ это станет позором. Не смогла удержать в своей полной власти гарем.

— Так я раб теперь?! — вскидывает Альер свою гордую голову.

— Не раб. Любовник моей жены, с которым мне придется мириться. Ее собственность, но все же не вещь.

— Уже чуть лучше, — хмыкнул Альер и принялся застегивать рубашку.

— Со школой я все улажу, — задумчиво произнес Эстон, — Скажу, что отправил юношу подлечить нервы у психиатра в закрытом заведении на пару недель. Тем более, Денис это заслужил. Пускай Король готовит покои в замке для своего внебрачного сына. И лучше, если они будут смахивать на темницу, чтобы не искать потом тема по лугам и полям.

— Так нельзя, — сама эта мысль кажется мне бредом.

— У покоев моего сына будет дежурить стража, чтобы помочь, защитить, а если нужно, то проследить и позвать гувернера. И под окнами тоже. К тому же юноша будет слишком уставать от прогулок и тренировок, вряд ли ему захочется сбежать из теплой постели посреди ночи. А днём он все время будет на глазах у кого-то из слуг. Диинаэ, вы не против?

— Нисколько.

Антонина

Волшебный вечер, чарующий, сам воздух пропитан колдовством постановки. Сильные голоса уверенно берут самые сложные ноты. И нет никакой разницы в том, понимаешь ты итальянский язык или нет, чудо тебя уже поглотило и кажется, будто ты сама идешь по улочкам старинной Вероны, а та девушка в платье, быть может, соседка или кума, или кто-то еще далекий и близкий одновременно. И нет никаких сил вырваться из этой атмосферы в привычный серый и безжизненный мир.

Сергей — единственный сын, надежда всей жизни, гордость отца. Хорошо, что муж не дожил, он бы его точно проклял. За то, что сын бросил семью, за подлость, да много за что. И кажется, я сама отрекаюсь от Сережи, если от своего ребенка можно отречься.

Азбука Морзе — милая забава. Покойный муж любил развлекаться ею на нашей крохотной кухне, еще там, в общежитии. Как же это было давно. А, кажется, недавно, и я все помню: его руки, наш обеденный стол, улыбку на устах нашего мальчика. Легкую, беззаботную. Когда же все исчезло? Мне думалось, что еще можно что-то исправить, что Сережа поймет, изменится. Я совсем не видела сына настоящим, глаза затмевала любовь, страх потери. Что, если не позвонит? Что, если мы не встретимся? Как бы половчее поговорить с Сереженькой, чтоб не обидеть, чтоб поскорей набрал мой номер снова. Пустое! Зачем я так долго ждала? Нужно было давно выбросить его из своей жизни. Просто забыть о том, что у меня есть сын.

И к горлу вновь подступает тошнота, певцы на сцене берут высокую ноту, но их красивые голоса никак не могут вернуть мне ощущение сказки. Как же мне больно. Но похоже — пора. Пора мне решиться и просто забыть о Сергее. Он опасен для Дениса. Пожалуй, только сегодня я это вполне поняла. Испортит мальчика, испоганит все воспитание, отнимет от матери, от меня. Да и в городе он появился отнюдь не случайно, явно прознал о Диночкином наследстве. Решил отщипнуть себе лакомый кусочек. Как — не знаю. Вряд ли он хотел помириться с Динкой, иначе действовал бы тоньше, умнее. Скорее всего хотел взять ее шантажом и ошибся. Просчитался, дурашка. Четырнадцать лет назад моя невестка была совершенно другой, теперь жизнь хорошо ее закалила. Нужно было Сергею сразу понять, что у него нет шансов.

Ловко все придумала Динка, она молодец. Не знаю, куда она вывезла Сергея, но пусть уж лучше так. Мне будет спокойнее на душе. Убить — не убьют, кормить тоже будут. Сад, фрукты, одет, обут, чисто выбрит, видео мне уж всяко будут присылать. А остальное? Не мое дело. Все, что могла, я для Сереженьки сделала. Сам виноват. Хотя бы присмотрен. И все одно больно и на душе муть и тревога. И не прикажешь себе изгнать сына навсегда из сердца. Так и останется Серёжа в нем острой занозой, колючей, ершистой.

Знать бы еще, куда Дина его сослала. Я умная, многое повидала, рационально мыслю, с головой точно дружу, но никак не могу понять, что происходит в нашей квартире. Альер, Эстон, служанка эта — все они не отсюда, другие. Да и кот не похож на кота. Дина по нескольку раз за день меняет цвет волос и цвет кожи. То прозрачная кожа, светлые волосы — бледная моль, петербургский эндемик, типичная северянка. То платиновая блондинка с темной кожей, строгими чертами лица, не сказать, что симпатичная, уж слишком опасной выглядит она в эти моменты. Просто абсолютная красота, дикий зверь, пугающий и опасный в обличье женщины. Да и с пальцев у нее начинают слетать желтоватые искры. Быть такого не может.

Это больше всего меня и волнует. Или с ума сошла я, или? Или волшебство действительно существует. Понять бы еще, как в нашу квартиру попал этот Альер, рыцарь с гравюры. И что он хотел от Динки? Понять бы, кто он вообще такой и что забыл в нашем доме.

Денис, конечно, начудил, его простить почти невозможно. Предал своих же, накляузничал, соглядатаев в дом привел! Глупый, бессовестный, весь в папашу! Я виновата, разбаловала его вконец. Пороть было нужно! Растила личность, читала трактаты европейских светил, следовала их многомудрым советам. Нет, ну не дура ли я? Вроде не первый год живу на свете! Давно могла бы понять, что Россия отличается от Европы! Для начала — у нас климат другой! Елки, болота, дремучие леса, морозы зимой, не разгуляешься особо. Виноградников нет, сады вымерзают через зиму, чтоб собрать хоть какой-нибудь урожай нужно приложить много смекалки, ума, расчёта, везения, физической силы. Вот и выходит, что выжили, прошли через ситечко генетического отбора только самые сильные и везучие. Выжили сами, вырастили детей, те вновь смогли пролезть через то же самое сито. И вряд ли мужик, который множество раз в своей жизни ходил с рогатиной на медведя, пахал мерзлую землю, сражался был в детстве паинькой. Нет, конечно. Паиньки давно вымерли на наших просторах как вид. Увы.

И свободную личность из Дениса растить смысла нет и не было никакого! Наоборот, нужно было постараться завести в жёсткие рамки с самого детства, чтоб не сильно чудил. Как там пишут педагоги в своих странных книгах? Подталкивайте ребенка, чтоб он умел проявить инициативу! Вот я и доподталкивалась. Инициативный вырос, деятельный. Куда бы его инициативу теперь поглубже запихать? И совести у этой свободной личности нет ни на грамм! Ни другим людям пользу не приносит, ни себе. Зато свободная личность! От чего свободная, спрашивается? Похоже, что от мозгов. В ботву мальчик пошел. Я виновата, что залюбила его. Ну и Диночка, безусловно, тоже, раз уж меня не удосужилась остановить. Все — гады! В особенности авторы новомодных книг по воспитанию детей! Обманули. Ну и черт с ними со всеми!

Я приосанилась, поправила новый костюмчик, провела пальцами по мягкой ткани. Приятно, когда тебя так высоко ценят в материальном плане. Нет, Эстон тот еще гад и скотина, конечно. Утопить он Дениса решил в Неве. Ну-ну. Можно подумать, ему кто-то даст это сделать. С другой стороны, Эстон — безусловно ценное приобретение. Не думала я, что обзаведусь зятем. Вроде и дочери нет, а зятёк есть, да не абы какой. Богат, красив, интерьер здорово собой украшает. Диночка — молодец, удачно его выбрала. И мне нужно быть с этим зятем как-то посдержаннее, помягче. Определённо, нельзя сказать ему прямо, мол, дорогой зять, еще хоть раз ты пошутишь, что утопишь моего бессовестного внука в Неве, и сам будешь бороздить ее воды, как снулая рыба — пузом кверху и с вытаращенными глазами!

Нет, ну утопить-то я Эстона не утоплю так вот прямо. Это я пошутила. Гораздо проще будет его просто убить и замуровать в стене. Или отравить? Ядов я знаю много, не все из них можно определить. Зря, что ли, в медицинском вузе столько лет преподавала? Как бы так поделикатнее объяснить это зятю? Подарю ему книгу по патологической анатомии. Заложу на странице, где пишут об аномалиях мозга. Мол, дурак ты Эстон! Пусть почитает на досуге. Нет, слишком грубо. Лучше уж утром пожелаю здоровья и так мимолетом брошу, что из него бы получился очень красивое пособие для студентов. Думаю, оценит. Должен оценить. Угрожать он Денисочке будет...

А впрочем? Как и почему так получилось, что я вдруг осталась одна? Совсем одна, если не считать Дины. И не любит меня никто. Ни сын, ни внук, ни невестка, ни зять. Уважают — быть может. Наверное, не бросят. Дина вон даже отдельную квартиру отщипнула мне от своей. Горничная приходит убираться. Готовят, угощают, боятся расстроить. Всё как надо, а счастья нет. И даже перспектива театрального буфета как-то не слишком радует. А это уже диагноз.

И представление стало навевать тоску. Может, зря я столько времени потратила на воспитание внука? Не оценил он этого, предал. Как здорово было бы сидеть с ним сейчас рядом, переговариваться шёпотом, обсуждать представление. Но этого уже ничего не будет. Я просто не смогу ему больше доверять.

Слезы как-то сами собой покатились по щекам, я поискала сумочку, достала платок. Вот и звонок прозвенел, приглашая к антракту. Нужно куда-то идти, добывать себе кофе и булочку. Да только не хочется. Вроде все живы, а ощущение, будто бы я потеряла всю семью сразу. Может, наоборот, освободилась? Принять бы эту свободу!

— Мадам позволит мне войти? — мужской голос обрушился на мою голову слишком внезапно.

— Мадмуазель. Я давно не замужем.

— Даже так? Сегодня мне очень везет.

— Не думаю.

Я пожала плечами и обернулась. Совсем не высокий, подтянутый, волосы аккуратно уложены, седины совсем мало, ворот рубашки ужасно отглажен. Неужели не женат? Похоже на то. Вот и носки не подходят по цвету к костюму. Хм.

— Входите.

— Я смотрел на вашу ложу все представление и с ужасом ждал, что место рядом с такой женщиной займет кто-то другой. Муж, например. Боюсь, я бы это не пережил. Мне так хотелось очутиться здесь, рядом с вами. Немного печальная, задумчивая женщина — это очень красиво.

— Вам хотелось смотреть на сцену из ложи, я правильно поняла? — И кто меня только за язык потянул ответить так резко? Впрочем, какая разница? — Зять мне угодил, пригласил в оперу, а сам прийти не смог.

— Выходит, угодил дважды?

— Мы с Эстоном ладим, — не говорить же чужому человеку, что зятя мне хотелось сегодня убить. Кратковременное желание, конечно, но острое.

— Везет. Позволите мне присесть?

Я поджала губы. Хорош собой, вести себя умеет, в оперу пришел. Ценитель прекрасного? Вряд ли. На бизнесмена не похож тоже. Тогда кто? И причем здесь я?

— Скажите честно, вы — альфонс?

— Я? Нет, электрик. А почему вы решили? — густо покраснел мужчина.

Довела! С одной фразы и до пунцовых щек.

— Показалось, что вы слишком симпатичны для…

— Вам стоит больше себя ценить, к-хм.

Одна фраза незнакомца будто закончила тот пазл, который весь вечер собирался у меня в голове. Себя нужно ценить! Себя! А не Сереженьку и уж, тем более, не Дениса! И не Дину. Эта с комфортом устроится даже на Северном полюсе. Очарует пару пингвинов, начнет торговать перьями, наладит обмен. Дина такая, выкрутится везде. А мне пора позаботиться о себе! Не заслужила? Ну да и ладно. Потом при случае заслужу, может быть, но это не точно!

— Вы правы. Пойдёмте кутить? Начать предлагаю с буфета, а закончить поздно ночью и лучше не здесь. Это так хорошо лечит нервы, вы не находите?

— Эм? К-хм.

— Да или нет?

— Вы — чертовка. Я просто не сумею отказать вам.

— Вот и хорошо. Вот и чудесно. Меня ждет шофер, так что можно ни в чем себе не отказывать. Я вас подброшу потом до дома.

— Спасибо.

— Вы не дослушали, до своего дома. Идет?

— Впервые вижу настолько решительную женщину. Согласен.

Я кивнула. В голове в последний раз перед тем, как грохнуться в обморок, взмахнули лапками остатки рассудительности. Ну ее к бесам! Когда еще выпадет такой шанс? С другой стороны, уж больно решительно настроен незнакомец. Может, ему что-то от меня нужно? Или Эстон решил избавиться от меня на пару дней таким оригинальным способом? Может, и так. Но от этого мое маленькое приключение нисколько не потеряет своего острого вкуса. Гулять — так на полную!

Я пакую вещи своего сына, счастье, что не в детдом. Учебники, тетради, несколько книг. И сама не верю во все то, что происходит. Эстон пытается договориться со школьными учителями, суёт деньги, те не берут. Смотрят на меня выжидающе, видно, что оценивают. И мне до рези в глазах стыдно! Стыдно за то, что оказалась в такой ситуации. Денис молчит, хмурится. Наконец к нему подошла соцпедагог, поправила очки на носу.

— Милый мальчик, мы все посмотрели. У тебя есть своя комната, мебель, вещи. В доме чистота и порядок. Горничная за тобой прибирает, стирает. Водитель отвозит до школы. Дома кроме отчима всегда кто-то есть. Мама волнуется, любит. Бабушка помогает с учебой. Отчим точно не донимает. Альер, мамин друг, помогает с математикой, так?

— Угум.

— Нет, я понимаю, твоя жизнь резко изменилась. Ты не привык еще. Новая школа, новая квартира, друзей рядом нет. Но ты не подумал о последствиях своей выходки? Ты разве не понимаешь, чем все может закончиться?

— Я в детдом хочу.

— Можно, я спрошу? — классный руководитель склонила голову к плечу, сверкнула черными глазами.

— Можно, — сощурил глаза сыночек.

— Какого рожна ещё тебе не хватает? — тихо спросила эта милая женщина, — Вот чего у тебя нет?!

— Попугая, — буркнул Денис.

— Попугая? — соцпедагог пошла пятнами.

— Мама кота завела, а я хотел попугая. Она обещала, что если бы у нас было побольше места в квартире, то...

Эстон захохотал в голос. Кажется, у мужа случилась истерика. Денис побагровел. Альер как-то весь подобрался.

— Моя мать позволит тебе завести птицу. Если ты, конечно, захочешь, — веско произнес король.

Кажется, он что-то вспомнил из своего детства? Или мне показалось? Да и не важно. Я смотрю на сына во все глаза, так, будто бы вижу его впервые. Высокий, взрослый, больше похож на юношу, даже на молодого мужчину, но уж никак не на ребенка. Попугая он захотел! И из-за этого предал нас всех? Меня предал! Обвинил черт-те в чем! Повезло, что в школе оказались такие чудесные люди. Не поверили на слово, не стали никуда сообщать, потратили время, сами приехали, захотели все увидеть своими глазами. Иначе бы? Иначе бы Дениса уже забрали в детдом. Эстона могли бы посадить в тюрьму. Нет, это вряд ли конечно. У него связи, деньги. И все же могли. Слишком серьезное обвинение против отчима выдвинул сын.

— Терпения вам, — заглянула в мои глаза соцпедагог. Я даже имен этих чудесных женщин не знаю. Так хочется их как-то отблагодарить, поддержать.

— Угум, — слезы комком стоят где-то в моем горле. И слов я найти, увы, не могу.

— Мой пасынок пройдет лечение в пансионе. Должно быть, это последствия стресса. Сами понимаете, наш брак стал для него такой неожиданностью.

Эстон говорит вкрадчиво, изображает из себя заботливого отца. Нет, все-таки отчима, да и не важно. Важно лишь то, что его слова навсегда застыли у меня в ушах. Утоплю в Неве, как кутенка! Знаю, что сказано это было со зла, что не посмеет Эстон этого сделать. Но справиться не могу, ненавижу его так остро, как и не хотела бы ненавидеть. Правильно говорят, женщина любит ушами, и ненавидит она тоже ушами. Всего несколько слов сказал муж, а их хватило, чтобы вдребезги разрушить мираж нашего семейного счастья. Виноват не он, Денис. Понимаю, но только умом, а не сердцем.

— Ма, так у меня будет попугай или что?

— Простите, мне нужно уйти, — я не выдержала, сбежала, — Эстон, закажи дамам такси. Альер, я на тебя надеюсь.

— Держитесь! Мы вас не бросим, — мягкий голос соцпедагога, сочувственный, почти материнский классного руководителя.

Я бегу по квартире, не разбирая дороги, каким-то чудом, не иначе, нахожу дверь в свою комнату. Вот и особнячок на полке стоит. Скорей! Скорее уйти! Спрятаться, убежать, чтобы выть в голос. Нет у меня сына! Есть обманщик и вор! Сколько сил, времени, любви сын утащил у меня. Смогла бы я столько работать, не спать, заботиться о своем малыше, если б знала, что все так закончится? Гадство!

Слезы текут и текут, я наспех их вытираю рукавом дорогущего платья. Мне стыдно за свою слабость. Это все Эстон! Он позволил мне почувствовать себя защищённой, хрупкой, словом, женщиной. Я будто стянула с себя невидимые доспехи. И поэтому теперь не могу взять себя в руки. И Денис, он нанес слишком сильный удар. Только бы с моим мальчиком у Альера в замке ничего не случилось! Как же я его ненавижу и как безумно люблю, своего кроху. И совсем неважно, что он больше похож габаритами на шкаф для белья.

Приторные запахи сада, дверь в дом, чисто прибранный холл. Лорэль спешит мне навстречу, как же я могла забыть о том, что здесь теперь живёт эльф? Он чуть не валится на колени.

— Не смей, — качаю я головой.

— Что случилось? На наш мир напали драконы? — эльф увидел мое горе.

— Хуже, — я в полном отчаянии трясу головой, — Сын... Мой сын.

— Он погиб?

— Оказался свиньей! Вырос неблагодарной скотиной!

Я бегу в холл и ныряю в объятия иного мира. Здесь другой воздух, впереди горы и нет никого. Ласковый туман лег мне на плечи будто шаль, приласкал, окружил. Пахнет горькой полынью, гвоздикой и бергамотом. Ноги сами несут куда-то вперед. Хочется забыться, ничего не помнить, повернуть время назад, верить в лучшее. Ничего не выходит. Позади я слышу шаги. Торопливые, резкие, они расходятся эхом.

— Эльтем, — мягкий рокочущий голос.

Альер, он пришел сюда за мной. Зачем? Почему. Ведь я от него почти отказалась. Сама отказалась! Считай, предала.

— Уйди.

Легкий, почти невесомый мех касается моих плеч. Альер бережно кутает меня во что-то пушистое, ласково обнимает. Навстречу ему откликнулась магия, потянулась, я чувствую, как она выходит наружу, вокруг нас растекается свет.

— Ваш сын еще слишком молод. Он не умеет передать словами то, что у него на душе. Тем Денис должен повзрослеть и только. Я ему помогу в этом.

— Он — редкая сволочь! Предать нас всех! — я вновь захожусь в рыданиях.

— Он — мальчик в теле мужчины. Испуганный и оттого дерзкий. Я сам был таким. В его жизни что-то стряслось, поэтому он решился на бунт. Только и всего.

— Из него не вырастет ничего путного! Второй Серёжа. Чтоб ему! Это все могло ужасно закончиться. Ты просто не знаешь...

Я сама не поняла, как уткнулась в грудь короля, разрыдалась, словно маленькая девчонка, и вдруг почувствовала его руку у себя на спине. Легкое поглаживание, осторожное, бережное и сильное.

— Избалован. Привык, что ничего страшного с ним не случится. Привык жить под крылом у эльтем. Вы, как мать, способны стереть полмира из страха за своего сына. Моя мать была точно такой. Она развязала три войны, пока я был ребенком. До сих пор кается. Вот и Денис знает, как я знал, что бояться ему нечего, покуда есть мать. С ним просто ничего плохого еще не случалось.

— Да, я виновата.

— Не вы. Мать не умеет не защищать ребенка. Даже собака всегда спасает щенков от всех бед этого мира. Виновен отец юного тема. Он должен был учить мальчика стать воином. Я помогу все исправить. Заберу Дениса к себе. Он повзрослеет, и вам станет легче.

— У него экзамены скоро.

— Он выдержит любое испытание. Гувернеры помогут извлечь знания из книг и вложат их в голову тема. Я в этом уверен.

— Спасибо тебе.

— А Сергея я просто убью этой ночью, — холодно и совершенно спокойно объявил Альер.

Я в секунду представила, что это случится. Разве можно? Разве могу я лишить свекровь её Серёженьки? Никогда. Этим вечером я понимаю Антонину остро, как никогда.

— Нет! Не смей!

— Как пожелаешь, — Альер отстранился, посмотрел на меня, будто впервые увидел, — Воля эльтем — закон. Я не предполагал, что ваш первый муж вам еще дорог.

— Не дорог. Но убить не позволю. Смирись.

— И Эстона тоже? Он готов был утопить юного тема.

— И Эстона тоже.

— Воля ваша, Диинаэ. Я распоряжусь, чтоб приготовили комнаты для моего преемника. Простите, это займет время. Я должен идти.

Поклонился с достоинством, развернулся ко входу в дом. Там на пороге стоит стопка учебников. Они смотрятся нелепо и дико в этом мире. Яркие картинки обложек оплетает морок волшебного сада. Жутковатого вида лиана тянется к учебнику географии, будто желает сплестись с картинкой, стучит по обложке. Альер этого не заметил, одним движением поднял всю стопку в руки. Как туда попал Большой словарь? Не представляю. Ну пусть будет.

— Обещаю, вашего сына я устрою в своих прежних покоях. Там хорошо.

Альер хлопнул дверью, я ненадолго остановилась. Потрогала пушистый мех на своих плечах.

— Забери свою шкуру. Опять обвинишь в краже? — полушутя спросила я.

— Вам холодно, эльтем.

— Уже нет.

Я немного неловко поднялась по ступеням, сбросила с плеч мех. Что-то новое, из замка я забрала совершенно другой «пледик». Но и в особняке этой шкуры вроде как не было.

— Держи.

— Благодарю вас за щедрость, Дина.

Альер перекинул мех через плечо и скрылся в столовой.

— Тебе открыть портал в замок? — вслед ему крикнула я.

— Прежний еще не закрылся. Он ведет в мою спальню. Очень удобно, вы не находите? — хмыкнул король и вернулся. Смотрит выжидающе, в зелени его глаз бегают искры.

— Не знаю.

Альер

Диинаэ ускользнула в свой особняк, ее можно понять, сегодня она прощается с сыном, отдает его мне навсегда. Тем Эстон общается с незнакомыми дамами, что ворвались подобно вихрю в двери квартиры.

Я вышел из комнаты в коридор и крепко задумался. Остался ли я свободным или, наоборот, стал рабом? Не пойму ни своего нового положения, ни себя самого. Я выполнил долг перед матерью, перед королевством — нашел преемника. Если у меня не родится детей, Денис будет править, эльтем Диинаэ отдала сына мне. И Денис справится с этой ролью. Жесткий, непримиримый, хитрый, несгибаемый, знающий точно, что его воля — закон для всех остальных. Самородок, из которого еще только предстоит выточить идеальный камень. Это будет непросто и больно, я помню, как это было со мной.

Но не сомневаюсь, что учителя, королева, стражи справятся с задачей. В тем Денисе я вижу себя самого. Только меня с детства не баловали, и я всегда отвечал за плоды своих решений. Кто должен править, тот не имеет права на слабость. А значит, должен быть закален учебой, боями, аскезой и строгостью. Вот и Денису придётся пройти этот путь. Увы, иначе не будет. И я рад, что своего сына эльтем отдала мне как названного сына. Я прошел в кухню, где нашёл его смотрящим за окно.

— Денис, — окликнул я юношу, тот обернулся и взглянул одновременно смело и робко. Будто загнанный молоденький жеребец. Сил бить копытами уже нет, ноздри еще раздувает, а в глазах — страх и ужас.

— Чего?

— Твоя мать...

— Вот только распекать меня не нужно!

— Я и не собирался. Позволь мне договорить.

— Ну? — двинул кадыком парень.

Мне кажется, или он едва может удержать слезы в глазах, оттого и перешел в наступление? Чем бы его отвлечь?

— Каких лошадей ты предпочитаешь?

— Лошадей?

— У меня есть чудесный вороной жеребец. Он еще не знает седла. Крупный, резвый, быстрый, что ветер, а какой у него прыжок! Кажется, что в небе он летит будто птица. Хочешь его?

Я сделал пару шагов в сторону сына. Странно, что он еще не одернул меня за неподобающее обращение. Ведь ему никто не удосужился объяснить, что он больше не будет считаться сыном Диинаэ, темом. Только мой сын, рожденный от... Я придумаю достойную легенду. Двору скажем, будто мать умерла или заболела.

— Хочу, — чуть не по слогам произнес юноша, — А меня научат, как с ним управляться? Это как мотоцикл, верно?

— Эм, да, — я не смог распознать нового слова. Как так вышло, что аристократ не умеет ездить верхом?! Это же катастрофа! Над наследником станут не просто смеяться, а хохотать в голос. Верхом не умеют ездить только дети бедняков! Даже крестьяне худо-бедно держатся на спине у лошади. Молодой жеребец Дениса просто убьёт. Размажет по ближайшим деревьям колени, а потом сбросит всадника и копытом ударит для верности.

— Здорово.

— Ты хотел попугая?

— Тут кот, нельзя заводить птицу.

— Это не кот, обычный домовой...

— Я не про то, — Денис отвернулся к стене, жалобно хлюпнул носом, — Я вообще не понял, зачем сказал о попугае. Просто мать обещала, а теперь все не так! Эстон этот, школа новая, учителя меня вечно в чем-то подозревают. Одни недовольны тем, другие этим! Родителей в школу! Я даже окна еще не разбил. И в канализацию ничего не спустил. Честно. Веду себя, как пай мальчик, а они недовольны. Приписка у меня в сочинении на французском! Что я виноват, что ли, что бабушка сама это написала? Дался ей тот Гюго! Старый гад.

Я подошел ближе и крепко обнял за плечи мальчишку, он будто этого и не заметил, продолжил кричать.

— И никому нет до меня самого дела! Мать все время чем-то занята! Фея говорит, что меня превратят в жабу. Отец удрал, чтоб он себе ноги переломал в том Париже! И без страховки! Меня бросил, не взял.

— Я тебя понимаю. Мой отец поступил еще хуже. Меня чуть не казнили из-за него.

Парень этих моих слов не услышал, да я и не в обиде. Сейчас его беды кажутся ему концом света. Страшно вылупляться из ребенка, которого все любят и нянчат, в мужчину. Эльтем упустила момент, не дала вовремя повзрослеть парню.

— Эстон напоил соком, а говорил, что вино. Я не могу так!

— Не можешь.

— Вы тоже куда-то уехали.

— Коронация не могла ждать.

— Вы — дипломат? Или кто?

— Король.

— Ясно, — парень хлюпнул носом, подтянул сопли.

Малый ребенок, как же ему тяжело теперь, а потом будет еще посложней. К тому же мы с Денисом почти одного роста, он всего на полголовы меня ниже.

— Мой отец правил, а я только теперь коронован.

— И мать меня выгнала! Выгнала из нашего дома! Она теперь другого ребёнка себе заведёт. Или просто будет бегать вокруг Эстона! Обзавелась мужем и меня не спросила.

— Этого не случится. Твои страхи не сбудутся. Я обещаю, что сделаю все, чтоб у твоей мамы и Эстона не появилось детей.

— Правда?

— Конечно.

— Он хотел меня в Неве утопить. Я бы посмотрел на это!

— Тем Эстон сказал глупость. Твоя мать сожгла бы его дотла за одну только попытку убийства.

Юноша вздохнул, отчего его плечи стали еще шире. Я в уме начал прикидывать лошадей из своих конюшен, которые бы подошли под седло рослого почти что мужчины и при том отличались примерным характером. Может, Зоря? Сколько ей лет? Двадцать уж минуло, для лошади очень приличный возраст. Да и стыдно сажать юношу на кобылу. Ветер? В моей юности он убивал людей просто для развлечения. Сшибал плечом, топтал, рвал зубами. Но теперь, как будто, остепенился. И по габаритам пойдёт моему преемнику. Крепкий конь, красивый, слава за ним дурная вьется еще с жеребячьего возраста.

— Меня в детдом сдадут или куда? Я не понял.

— Куда?

— В приют? — голос парня вновь дрогнул, — Я там всем покажу! А матери пусть будет стыдно. Из хороших семей детей не забирают.

— Ты уедешь со мной. Мы вместе пройдём через портал. Станешь моим преемником. Я назову тебя своим сыном, представлю своей матери и двору как бастарда.

Я старался говорить мягче, понимая, что юноше сейчас не легко. Одно дело, быть законным сыном эльтем, и совсем другое — незаконнорождённым человеком, о котором станут судачить.

— То есть я больше никогда сюда не вернусь?

— Отчего же, как только эльтем позволит, ты станешь ее навещать. Но в моем мире будешь считаться человеком. Моим сыном и только. Твой оборот еще не случился, а даже если... Мы что-нибудь придумаем. Может быть, скажем, что отец твоей матери был дроу. Или что-то еще. Но по ту сторону портала ты обязан забыть откуда ты родом, забыть об эльтем, о своем настоящем отце. Только мой сын, преемник, надежда династии. Согласен?

— Да, — парень вдруг улыбнулся, резко хлопнул меня по плечу.

— Тогда собирай свои вещи. Одежду брать определённо не стоит. Сегодня тебя навестят портные, сошьют весь гардероб по нашей моде и твоей мерке. Быть может, ты возьмешь книги?

— Учебники мать уже собрала.

— Советую дополнить их словарем. Какие-то слова гувернеры могут не знать.

— Угу.

— Украшения? Запонки?

— Ну их. Брелок возьму от ключей и зажигалку. Можно?

— Бери.

— Ты там будешь со мной?

— Нет, я уеду. Тем Эстон и Диинаэ...

— Я понял, ты хочешь избавить нас от Эстона. Желаю удачи!

Парень еще раз хмыкнул носом, выдвинул ящик, зачем-то сунул в карман нож, вилку и ложку.

— В замке хватает столовых приборов, — опешил я.

— Да я это… Того. Нож же мне не дадут? А мало ли что? — нахохлившийся птенец, воробей на жерди.

— Нож не дадут. Только меч и поясной клинок. Но ты можешь взять то оружие, к которому привык. Арбалет?

— Эмм. В ремонте и арбалет и все вот это вот. А стрелы я потерял.

— У арбалета болты, стрелы только у лука.

Я потёр виски. Неужели эльтем так и не удосужилась научить своего сына обращаться с мечом?! Это же катастрофа! Как я представлю наследника ко двору? Через месяц наступит пора летних турниров!

Он же даже не маг! На что надеялась эта женщина? Боялась, что сына зацепят лезвием в учебном бою? А о грядущих его поединках она не подумала? Любой мужчина обязан уметь справляться с оружием! Любой должен быть готов отстоять свое имя, титул, жизнь, семью и надел!

— Удачи нам обоим, — выдавил я из себя.

— А вы куда? — опасливо спросил юноша и заозирался.

— Не бойся домового. Он будет холить и лелеять свой подпаленный моей магией хвост, вылезет только к утру. Эстон тем более ничего не посмеет сделать с тобой.

— Я мамы боюсь. И так наговорил глупостей. Попугай еще этот.

— Я поговорю с эльтем.

Страсть подобна наркотику или яду. Я сам отрёкся от будущего, от себя самого. Сам! Сам по своей доброй воле отдался в руки эльтем. Отдал ей все — свою честь, волю, свободу и достоинство в качестве десерта. Позволил нанести клеймо на свою грудь! Стал не мужем, любимцем. Этим словом кличут только зверей. Любимая собачка, любимая лошадка, любимый я! Король, бесы меня разорвите на сотню частей!

Ну почему я не сумел от нее отказаться? Почему не бросил одну разбираться со всем!? Ведь видел, как эльтем сплела свои пальцы с пальцами Эстона, как отгородилась им от меня. Видел! Хотел уйти, бросить, растоптать нашу страсть! И не смог! Потому что в ее дом пришли чужие люди, обвинили. Потому что я был нужен ей и ее сыну. Испугался за судьбу Дениса, увидел свое отражение в его еще детских глазах. Вот и остался. Ничего, сделка вышла удачной. Моя судьба в обмен на наследника трона. Себя я вложил в руки эльтем. Осталось попытаться сохранить хоть каплю былой своей чести. Не стать невольником, одним из многих ее мужчин. Повезёт, она даст мне волю убить Эстона. После сегодняшнего высказывания тема и это возможно.

Я перешел через портал в свой мир. Здесь и дышится легче. Воздух полон аромата садов, а не запаха плесени или тины.

Лорэль присел на полу у камина. Огонь едва теплится, бьется о стены каменной клетки, в которой родился, совсем как Денис, как мой взрослый сын. Завидев меня, раб улыбнулся, а потом подскочил, снова упал, нет, похуже, встал на колени.

Еще недавно мы теснились в одной постели, думали о своем, страшились эльтем. Прошло так немного времени, а все изменилось. Я был предан отцом, вернул себе свободу и имя, принял власть в свои руки, обрел великую страсть, и вновь потерял все. В то время как для эльфа ничего не изменилось. Он всё так же невольник эльтем, тощий, напуганный, но хотя бы рад меня видеть.

— Встань, не нужно так унижаться.

— Король, я счастлив приветствовать вас в доме моей хозяйки, эльтем Диинаэ.

Он поднялся, но так и не осмелился посмотреть мне в лицо. Это не должно волновать короля, но мне отчего-то обидно. Тем более, что на груди у нас одно и то же клеймо. Вот только Лорэль об этом не знает.

— Еды в доме хватает, может быть, принести тебе... Что ты любишь? Говори, как есть, не нужно меня опасаться, Лорэль.

Эльф тягостно вздохнул.

— Я чрезмерно сыт, господин. Как горшочек, на который не налезает крышка. Устал есть, а вкусная пища перестала приносить счастье. Это угнетает. Мне нет смысла мечтать о вкусностях, когда они и так все время рядом. Таращатся из каждой плошки, ждут, пока я их съем. А я не могу съесть их. Это ужасно. И даже нападение орков меня не пугает. Быть может, они успеют подожрать что-то из запасов еды. И я вновь испытаю голод.

— Эльтем здесь, ты не знаешь?

— Диинаэ вышла прогуляться в иной мир. Тот, в который ведёт дверь из холла.

— Ясно.

— Эльтем плачет. Я впервые вижу такое. Должно быть, ее сына не удалось расколдовать? Кто-то более сильный наложил на него проклятие?

— Не беспокойся об этом. Ты не находил в особняке мою королевскую мантию?

Я спросил уже без всякой надежды и тут же вспомнил Эстона. Точнее, то ехидство, с которым он мне предлагал шкурки, чтоб я мог прикрыть свое достоинство. Нет! Эстон просто обязан издохнуть! Так или иначе, я убью его на поединке, продырявлю мечом! А потом та же участь постигнет и Сергея. За спокойствие любимой женщины и моего наследника я готов биться, рвать зубами и когтями наглеца! Тем Эстон просто этого не ожидает! Дроу тоже можно убить!

Лорэль расцвел улыбкой, выбежал из холла и вернулся со свертком в руках.

— Все починили. Феи колдовали над каждой шерстинкой, подбили кожу замшей, подшили фибулу, очистили ее от грязи и скверны, заполировали следы от чьих-то зубов, натерли как следует и запечатали лаком.

Я побелел. Как так вышло, что от памяти прошлого ничего не осталось.

— Следы от драконовых когтей? — сиплым шепотом спросил я.

— Починили. Едва смогли сшить мех, с изнанки наложили заплату. Присыпали пыльцой. И следа не осталось!

— Как?

— Это было непросто. Целый день я провёл в мастерской. Мне и самому сшили чудесную одежду. Правда я боюсь носить ее, чтоб не портить.

— Угум, — ответил я на манер тем Дениса. Развернул сверток. Мех выглядит совсем новым, отсвечивает серебром в тон фибулы.

— Вы довольны, господин?

— Слов не нахожу от восторга.

Я взял в охапку меховой халатик неясного назначения и пошел к эльтем. От великого прошлого моей мантии и следа не осталось. Мимо меня пронесся тем Эстон. Он возник в холле и тут же исчез за дверью кухни. Куда так торопится и зачем? Лорэль опять рухнул на колени, поднялся, озадаченно посмотрел на меня и на ту дверь, за которой исчез Эстон.

— Хозяин всегда был так сдержан. Должно быть, что-то случилось.

Последняя фраза вспыхнула в моей голове настоящим пульсаром, взорвала сознание. Тем Эстон и Диинаэ — муж и жена. Их имущество неделимо. И я тоже? Или я все же не раб? Что значит слово любимец? Как его понять? На мне нет ошейника, но на Лорэле тоже нет. И все же он невольник обоих — Эстона и Диинаэ. А клеймо цветет на моей груди почти такое же, как у Лорэля.

— Чтоб ему попасть в западню, да там и остаться!

Я вышел вслед за Диинаэ в иной мир. Довольно забавно жить возле эльтем. Утро проводишь в одном мире, день в другом, вечером заглядываешь в третий. Еще и из моего замка теперь открыт проход прямо в сердце соседней страны нашего мира. Хоть бы на нас не напали. Вряд ли решатся, но все же соблазн велик — наскоком сразу захватить замок короля. Никто же не знает, что я принадлежу эльтем своим сердцем. И она поможет соблюсти справедливость моему наследнику, не даст завладеть его будущей страной. Для здешнего короля это все может стать весьма обидным сюрпризом.

Эльтем

Я не могу смотреть в глаза сыну, чувствую свою вину перед ним, злюсь безмерно на себя саму за то, что не так воспитала, дала свекрови разбаловать, что вырос он таким же точно подлецом, как и его отец. А может, напрасно я в своей голове клевещу на сына? Ему сейчас трудно пришлось, как ни крути. Волшебство, с которым он столкнулся, переезд, мой новый муж. Альер, которого Денис справедливо посчитал любовником. Предательство родного отца. Да, здесь тоже есть моя вина — Сергея я увезла. Но Денис-то об этом не знает.

Для подростка мир перевернулся вверх дном. Я тоже не нашла достаточно времени, чтоб сесть рядом с сыном, все объяснить да хотя бы просто поговорить по душам. Считай, бросила его одного. Вот и не выдержал мальчик всего, что на него навалилось, устроил истерику. Масштабную, гадкую, мерзкую, ну уж какую сумел. Повезло, что смогли отмазаться! Не лицей у нас — заповедник ангелов! Не стали никуда сообщать, сами пришли, чтоб во всем разобраться.

Я устроилась в уголке кухни, на подоконнике и прикрыла глаза рукой, вспоминая прошлое сына. Обманщик, манипулятор, хитрец. Да он таким просто родился. С самого детства умел выкручиваться из всех неприятностей шантажом, интригами и обманом, исследовал всё, что попадалось. Просто из любопытства разрушал хорошие вещи, не мог удержаться, желал разглядеть, что там внутри. Детские защиты, замки, веревки и карабины — ничто не могло удержать моего сына. Он лез везде и всюду на радость психологам и свекрови.

Я честно попыталась водить мальчика по врачам, они вынесли вердикт: активный, любознательный, шустрый. Гордиться таким мальчиком надо! А вы, мамаша, терпите. Пейте таблетки от нервов. И вы бабушка закусите сердечные капли успокоительным, чтоб уж наверняка. Я думала, потом будет легче, но нет. Как же я ошибалась! Проблемы растут вместе с сыном!

Каким уж родился на свет, таким и будет. Никакое воспитание не возьмет! Хоть что делай! Это как у щенков или котят. Все рождаются в одно время, мать, отец, условия одни. Пятеро едят из общей миски, а шестой висит на обоях вверх хвостом или застрял под диваном. Вот и делай, что хочешь.

Воспитатели в детском саду, потом учителя в школе — все удивлялись, насколько развит ребёнок. Спасибо свекрови! Кто ему конструкторы покупал? Тот и чинил потом разобранную на детали шведскую стенку в спортзале. И ведь никому до этого в голову даже не приходило, что семилетка может спортивный снаряд разобрать по винтику в первом-то классе. Как и не прибило его тогда перекладинами — не знаю. Зато Антонина научилась пользоваться гаечными ключами. А кабинет физики? Да сын совал нос куда угодно! Что только ни творил! Его в школе и ругали, и строжили, и я разговаривала — всё без толку. На цепь не посадишь, за ручку водить не будешь, энергия прет через край, хоть убейся. А трактор? Кто сбежал со спортивной площадки и чуть не довел до приступа работника жека? Хотел порулить! Как и сумел только!

Нет, тут пороть бесполезно! Другим детям просто и в голову не придет угонять трактор, чтоб на нем покататься! Им это как-то не нужно. И за что мне достался такой суперприз в генетической лотерее?!

Я вздохнула, покачала головой и чуть не расплакалась. Перед Эстоном стыдно, жалко свекровь, жалко себя. Как там пишут умные люди? Один из главных подарков, который вы можете сделать своим детям — подарить им счастливую мать! Может, последовать этому совету? Может, зря я себя во всем ущемляла? Нужно было заботиться о себе, тогда бы и Денис ценил меня больше? Все равно я злюсь на сына. Надеюсь, королева с ним справится. Деваться мне некуда, остаётся только надеяться.

Дань сама себя не внесет. Что со мной может сделать Верховная мира дроу за малейшую ошибку, стоит только догадываться. Не ехать точно нельзя, Эстон прав. На Антонину оставлять Дениса — гиблое дело. Фея тоже не удержит моего мальчика в рамках. Что еще способен учудить Денис — я не представляю.

Спасибо Альеру за то, что он согласился приютить моего сына на какое-то время. Даже бастардом своим решился назвать. Наверное, чтобы к Денису хорошо отнеслись. Не чужой, сын короля, нужно беречь. Гувернеры, няньки, стража, ров у них, кажется, есть. Где еще бы я нашла пансион для Дениса с такими условиями? Чтоб и удрать не мог, и курорт, и учеба в порядке? Полагаю — нигде!

— Ма? — ребёнок вошел в кухню, поскреб пальцами по столу.

— Извиниться решил?

— За что?

— За все! Бьют его дома! Спиртным поят! — я сорвалась, хоть и не собиралась. Да что там, я хотела поговорить, объяснить всё, криком же приличные люди не разговаривают. Мать должна быть… какой там? Сдержанной, спокойной, уверенной. Боюсь, мне столько успокоительных не выпить, помру!

— Ой, да ладно тебе. Расскажи лучше что-нибудь об Альере.

— Он король волшебной страны, — чувствую, мои слова не произвели на сына никакого впечатления, — Маг.

— Это я понял. Там единороги бродят по улицам? Домовиков много? А техника, на чем она движется? Есть артефакты вроде смартфонов или компьютеров?

— Там тепло. Рас много всяких.

— Впечатляющий ответ. Впрочем, на большее я и не рассчитывал. О кей, разведаю сам, — сын крутанулся на месте и вышел из кухни.

Я крикнула ему вслед:

— Будь осторожен! Возьми с собой свитер! И шапку надень!

— Всенепременно! Но для начала ограблю аптечку. Думаю, бинт и йод понадобятся скорей.

— Денис! Не хами мне!

— Даже не собирался, ты не поверишь. Мой отец — точно Сергей?

— Не сомневайся.

— Жаль. Могла бы выбрать другого, получше. Что и за мать такая? Ну да ладно, переживу.

Сын вышел, даже не обнял. Обидно до слез! Сколько я вложила в него любви, сил, а теперь меня ребенок унизил и бросил. Да и черт с ним! Я слезла с подоконника. Какой пример я подаю ребенку? Да и вообще, стоит признать свой полный провал! С воспитанием мальчика я не справилась. Вырастила, как смогла, видимо на большее я не способна. Не убился в младенчестве — уже молодец. Прокормила, одевала, обувала. Как могла объясняла, что хорошо, а что плохо.

Я вошла в свою комнату и начала собираться. Так или иначе, а визит мне предстоит непростой. Что надеть? Ума не приложу. Точно не вещи, доставшиеся в наследство от Эрты Форей, чтоб не сочли нищей. Платье? Какое? Где-то было у меня одно не слишком длинное, не слишком короткое, классическая модель из шифона под поясок. А погода? Откуда я знаю, какая в мире дроу погода? Может, там зима? Или, наоборот, жаркое лето. Так, сборы можно оставить и на потом, когда Эстон вернется. Он наверняка подскажет, что надеть эльтем для такого визита.

Лучше собрать подарок для королевы. Как мне ее жаль. Пара дней с Денисом добавит седины названной бабушке. Атонина и то не всегда моего сына выдержать может, а она привычная, столько лет с ним. Может, подарить королеве духи? Или флакончики ароматного масла? Украшения? Но дорогих у меня нет, разве что гномий банк навестить, там наверняка что-то найдётся. Но не сегодня, сегодня я слишком устала. А себя, как выяснилось, нужно любить. Иначе все равно ничего не добьешься.

Лучше уж потом, когда буду забирать обратно свою «радость». Думаю, в Королевстве по этому поводу устроят небольшой праздник. Куплю королеве в подарок что-нибудь сладкое к чаю, говорят, это успокаивает, может, и чай с валерианой, и еще какой-нибудь сувенир.

Я накинула куртку, спустилась в круглосуточный магазинчик. Благо он тут совсем рядом, за углом нашего дом. Вообще с продуктовыми в центре беда. Музеев — тьма, сувенирных лавочек, кафетериев — бездна. А за продуктами, как правило, приходится далеко идти. Зато всё работает круглые сутки, кроме разве что булочных. Они у нас в городе старые, еще ленинградские, пропитанные запахом чёрного, ладожского хлеба, кисловатого, липкого, вкусного до невозможности. Нигде, ни в одном городе нет такого. А запах бубликов, всяческой сдобы и белых пышных батонов! Только здесь, у нас, принято особое отношение к хлебу, будто к святыне. То говорит память коренных ленинградцев, память о блокаде, о том, что хлеб — это источник жизни. Даже его подсохшая корочка. Ни один коренной петербуржец никогда не отнесет ее на помойку, скорее сунет по старой привычке на верх шкафа, где заботливо расстелена газетка или бросит на праздничный стол воробьев. Столько времени прошло, голод уже почти никто и не помнит, а привычка беречь хлеб осталась.

Я поморщилась под прохладным дождиком, чуть не растянулась на мокрой мостовой, Булыжник, жаль, безусловно, но поскорей бы его закатали в асфальт. Скользкий до невозможности, за пару веков отполирован до зеркального блеска башмаками всех видов и размеров.

Вот и вывеска, неоновые буквы разбегаются над старой парадной. Хотела бы я знать, что здесь было раньше. Доходный дом? Аптекарская? Или жили художники, а может, декабристы? Кажется, в этом городе за каждой дверью есть какая-то тайна.

— Барышня, посторонитесь, — раздалось грубоватое позади.

— Я — эльтем, — случайно сказала я и обернулась.

— Махмуд, очень приятно.

Светловолосый, голубоглазый, высокий, грубоватая щетина топорщится на щеках.

— А кто вы по национальности? — ошарашенно спросила я.

— Мать — татарка, отец — польский еврей. У татар национальность наследуется по отцу, у евреев — по матери. Так что я — лицо без национальности, — хмыкнул мужчина и подпер дверь в лавку камнем.

Я обвела взглядом полки. Коробки конфет, чай в нарядных жестянках, шоколадные фигурки зверей, завернутые в фольгу. Полагаю, королева совсем не так представляет свой подарок. Я прикусила губу. Ведь она мне почти что свекровь. Не знаю, как сложится наша жизнь с Альером, предполагаю, что этот бурный роман скоро утихнет. И все же? Эта женщина добровольно согласилась следить за буйным подростком. Или святая, или сумасшедшая, или мечтает о моем покровительстве. Все же быть эльтем значит много. И все равно что-то да надо ей подарить, ну хоть сувенир. И ящик успокоительного. Угу. Только до аптеки топать не хочется. И тут я вспомнила, как обсыпало Альера от малины. Что, если и у его мамы такая же аллергия?

— Решаемся! — прозвенел голос продавщицы. Худая, молоденькая совсем, замученная, почти как я сама несколько дней назад. И я ведь тоже успела поработать на рынке тогда, еще в прошлой жизни. До сих пор где-то на антресолях лежат две пары теплых рейтуз. А еще где-то валялась дублёнка и валенки. Да уж, хороша же я была в те незапамятные времена! Зимой промерзшая насквозь, серая. Как и выжила! И зачем так пыхтела, старалась, каждый день буквально наизнанку выворачивалась, лишь бы порадовать своего малыша. А теперь я ему, кажется, совсем не нужна. Так обидно и страшно.

— Мне подарок для одной дамы. И чтоб без аллергенов. Мне бы ее впечатлить.

— Кашпо! С Восьмого марта осталось. Ну не сгрызёт же она его? Смотрите, какой Дракоша на боку! Или это с Нового года лежит? Не суть важно. Внутрь чай упихнем.

— Конфет не хотите? — окликнул грузчик, — Я только привез. И обложка яркая, и недорогие, и на вкус ничего, съедобные. Для аллергика точно пойдут.

— Давайте.

— Хотите сразу мешок? Ну, чтоб не рассыпать. Впечатлите вашу знакомую на всю жизнь!

— Давайте.

— Тогда я их в кашпо ссыплю, а сверху еще банку чая впихнем. Была у меня тут такая, симпатичненькая с горами, слонами и парусами. И не дорого. Берете?

— Беру, — охотно кивнула головой я, — Еще вот тех шоколадных яиц в фольге и шоколадного зайца.

Совсем детский вышел подарок. Ну ничего, будет чем успокоить нервы этой даме. Все вместе продавец завернула в прозрачную плёнку, смотрится прилично. Сколько я таких подарков перетаскала в прежнюю школу, где учился Денис. Я расплатилась, убрала карту в сумочку. Нет, так просто я не уйду. Вынула из кошелька крупную купюру, положила на прилавок.

— Берите.

— Зачем? — нахмурилась продавец.

— Вам нужнее.

— А вам?

— А у меня теперь другие проблемы.

— Так бывает? — изумилась продавщица.

— Бывает. Когда я за прилавком стояла, тоже не думала.

— Так и не скажешь по вам, что вы держали в руках хоть что-то тяжелее телефона.

— Колбасы! Копчения! Соленое сало! Домашнее, свежее, — прокричала я негромко и добавила тише, — Ну как домашнее? Для тараканов и рынок дом.

— Надо же, — восхищенно покачала головой девушка.

Я кивнула в ответ, улыбнулась тихонько и вышла. А все же тогда, лет десять назад, жизнь была куда проще, чем сейчас. Зря мне казалось, что все сложно.

Мелкий дождь рассеяно брызнул в лицо, под ногами мелькнула неясная тень и скрылась за решеткой подвала. Кошка? Или крыса? Попробуй пойми. Вот и наш двор, знакомые уже колдобины, лужи, неприметная дверь парадной, блеск и пыль прошлых времен, матовый отсвет канделябров на стенах, лепнина. Как же я не хочу подниматься, общаться хоть с кем-то! Я дошла до двери, не успела нажать на кнопку звонка, фея уже открыла мне дверь. В окно она посмотрела, что ли?

— Хозяйка, что к ужину подать?

— Ничего, я не голодна, спасибо. Вот этот сверток передай, пожалуйста, Альеру. Это подарки для его мамы.

— Вы уверены? — горничная крутанула в руках мой сверток.

— Абсолютно.

— А сами вы не хотите разве проводить Дениса в новую жизнь?

— Не хочу, слишком устала. Да и сыну это совсем не нужно.

— Вы ошибаетесь, Дина.

— Свекровь еще не вернулась? — я поспешила перевести разговор на другую тему.

— Нет, я звонила водителю. Антонина изволила совершить экскурсию по городу.

— Достопримечательности осматривает?

— Боюсь, она кутит.

— Вот и хорошо. Спокойной ночи, дорогая.

— Сладких вам снов, хозяйка.

Альер

Я пробрался в свой замок, вошел в свои покои. Постель уже прибрана, ни следа не осталось на ней от страсти эльтем. Слуги безуспешно счищают копоть со стен, на потолке отпечатались розы. Пусто и неуютно здесь без эльтем. И я совсем не рад тому, что ее встретил. Не быть нам вместе. Быть может, я смогу остаться с ней на несколько недель. Покуда мое место рядом с любимой не займет кто-то другой. Ревность погубит меня, я это знаю. Ревность и честь. Как только Дина изменит, я погибну... или убью ее и его.

Я вышел из своих комнат, поднялся в нашу оранжерею. Вечерние часы моя мать любит проводить здесь под сенью экзотических цветов. Ядовитые травы цветут особенно ярко во влажном сумраке чудесного сада, здесь много растений, есть и лекарственные травы. Мать я нашел не сразу, она оперлась на резную балюстраду, не обернулась ко мне.

— Добыл мне бастарда? Вместо ответа я плюхнул стопку книг у ее туфелек, а рядом опустил обновленную мантию.

— Не поняла. Думаешь занять мое время этими манускриптами?

— Моим наследником станет единственный сын эльтем Диинаэ. Он не будет никому говорить, кем рождён.

Мать расцвела в коварной улыбке, черты ее лица вмиг преобразились.

— Ну ведь можешь, если на тебя надавить! — щечки мамы украсил яркий румянец, — Если захочешь как следует! Мантию обновил, молодец. А эти книги? Их так много...

— Учебники. Денис должен изучить их от первой строчки до самой последней. Такова воля эльтем.

— Не так уж и много. Когда прибудет мальчик? Сколько ему?

— Четырнадцать лет. Прямо сейчас я приведу сюда своего сына.

— Эльтем разрешила его так называть? Я восхищаюсь своей... невесткой.

— Диинаэ никогда не станет мой женой.

— Это еще почему?

— Я не соглашусь на такой брак. Вместо этого… впрочем, не важно.

— Говори до конца, если уж начал.

Я прикрыл глаза, а после твёрдо посмотрел в прекрасное лицо своей матери.

— Она назвала меня своим любимцем. Причислила к гарему. Я уезжаю с ней вместе в мир дроу.

— Какой же ты... неумный. Хорошо! Будь по-твоему. А на кого ты оставишь своего сына?

— Ты станешь регентом Дениса до того, как он повзрослеет. Согласна?

— Стать регентом тема, — предвкушающе цокнула языком моя мать, — Это лучшее из всего, на что можно надеяться. Постарайся привезти из поездки мне внучку. Будущую эльтем.

— Этого не случится! Дроу редко способны произвести на свет ребенка. Одного сына Диинаэ уже родила. Шансы на то, что у нее появится еще ребёнок, ничтожны! И, тем более, дочь. Рождение эльтем считается чудом.

— Чудо творят боги. Уверена, они на твоей стороне. Если осыпать землю семенами, хоть одно, да взойдет. Приложи побольше усилий. Нам нужна девочка. Они родятся от великой любви и искрящейся страсти.

— Я не хочу этого.

— Напрасно. Могу я узнать, почему? — мать провела теплой ладошкой по моим волосам, пригладила выбившуюся прядь.

— Чтобы не остаться с эльтем навечно. Чтоб не стать ее мужем. Я не потерплю измены!

— Измены не будет. Раз уж ты только любовник.

— Любимец! Я практически раб, если правильно понял! Гаремник!

— Тем более, — мать скромно улыбнулась, я почти услышал, как перекидываются шарики мыслей у нее в голове, создавая новый яркий узор мозаики. Если быть точным — интриги.

— Ты позаботишься о наследнике?

— Разумеется. Сына эльтем я приму как своего настоящего внука. Каков он?

— Точно такой же, каким был я в четырнадцать лет.

Я увидел, как у матери дрогнули руки.

— Это счастье. Тяжелое такое счастье. Ну, ничего.

— Он никогда не садился верхом, не держал в руках меч, мечтает о птице.

— Даже так? Что ж. Чем же он был занят все свои годы?

— Изучал трактаты великих мужей.

— Бедолага. Эльтем была слишком строга со своим сыном. Юношам нужен простор. Иначе они крушат все, до чего могут дотянуться. Это как строптивая лошадь — запри в конюшне — или издохнет, или вырвется на свободу. Что ж, Денис будет счастлив здесь, не сомневайся. Он получит все, чего он достоин и чего лишила его эльтем.

— Мой наследник должен остаться живым.

— Синяки украшают юношу, шрамы тем более. Мой внук и ее сын выживет. Все остальное — не обещаю. Надо же, я стала бабушкой! И заметь, как все чудесно вышло! Ни пеленок, ни распашонок, ни первых шагов, ни детских выходок. Мне достанется уже вполне готовый внук! Мальчик мой, ты отлично постарался. Я счастлива.

— Если я погибну, ты посадишь его на трон.

— Ты не погибнешь. Я тебе запрещаю.

— Но...

— Не нагнетай. Ты даже с эшафота исхитрился сбежать.

— Мне повезло.

— Везёт тем, кто дерется за жизнь когтями. Тем, кто способен зубами выхватить свой кусок. И ты, мой дорогой, именно такой. Сын короля и воровки. Если я родилась в канаве, но сумела стать регентом юного тема, то что о тебе говорить? Как-нибудь справишься.

— Мама!

— Я занята. Мне нужно распорядится об ужине, предупредить гувернеров, учителей о том, что мой внук вот-вот войдет в замок.

— Ты уже наняла всех этих людей?

— И нелюдей тоже. Я никогда в тебе не сомневалась, сын. Ты — большой молодец, — мать положила ладони на мои плечи, нежно заглянула в глаза. Любящая, красивая, властная.

— Ты была уверена, что я раздобуду бастарда? Вот так скоро? — я даже опешил.

— Ты успешный, умный, ловкий, изворотливый. Ты же мой мальчик, ты способен раздобыть все, что угодно. Даже эльтем себе в жены.

— Нет! — я развернулся и направился к двери.

— Главное — поставь себе цель. А там найдешь способ ее добиться.

Я замер у самого выхода. Здесь наложены чары молчания. По ту сторону двери не слышно ни единого слова правды, только обрывки пустых никому не важных бесед. Вроде разговоров о сливках и урожае флоринов.

— Эльтем не дала разрешения убить ее мужей.

— Дурак! Зачем ты вообще спрашивал о такой глупости эту женщину? Не мог поступить умней? Спросил, вот и добился отказа. Хорошо, что я умная. У эльтем разрешения не спрашивала. Значит, и запрета нет.

— Ты не посмеешь.

— Посмею! Еще как посмею. Для своего сына я сделаю все. Постелю ковровую дорожку! И уж точно смогу убить. Поверь, это не так уж и сложно.

— Не смей. Пусть Диинаэ решает.

— Постарайся объяснить это ей. Думаю, ты сможешь.

Эстон

Диинаэ никогда меня не простит. Излишне резко я сказал то, что действительно думал о ее сыне. Бесполезно играть теперь роль заботливого отчима. Притворство бессмысленно, когда дело касается женщины. Они видят иначе, чуют правду и ложь, различают их подобно тому, как охотничьи собаки отличают след зайца от следа кабана. Тем более, матери.

Денис сам виноват. Его поступку нет оправдания. Интригу нужно уметь сплести, чтобы получилась тончайшая паутина, едва различимая для жертвы, но крепкая. Смертельные путы, силки. Юному тему не хватило ни мозгов, ни опыта, ничего. Я даже не понял, какую цель он преследовал. Боюсь, у тема тоже нет ясного ответа. Капризный ребёнок! Вандал, разрушающий клан! Идиот! И это в четырнадцать лет! Давно пора уметь мыслить и примиряться с новыми обстоятельствами жизни, выкручивая их под себя так тонко, чтоб это не было видно другим.

Попугая он хочет! А получит закрытый колледж! Где-нибудь в Швейцарии посреди снега и гор. Престижно, дорого, а как в нем живется детям — значения не имеет. Пара недель в прохладе карцера на скудном пайке кому угодно вправят мозги. Озлобится — пусть. Толку с предателя все равно не будет. Выступил против клана без всякого смысла — клан посчитал нужным тебя отпустить, отречься, стереть, как пятно с чистой рубашки. Надеюсь, Диинаэ со мной согласится.

Так или иначе я постараюсь подействовать на тещу. Антонина умна, хитра и при должном умении с ней обращаться относительно безопасна для всех. Для нее тем Денис — все еще неразумный малыш, только что вылезший из пеленок. Впрочем, и для эльтем тоже. Эти две дамы никак не желают понять, с кем столкнула их жизнь. Подлый, наглый, тупой, жадный, ленивый почти взрослый мужик. Отсечь от дерева, как гнилую ветку, под благовидным предлогом, чтоб никому не страдать лишний раз. И забыть!

Не справится с ним мать Альера, вернёт через сутки. Хорошо, если к тому времени мы вернемся домой.

Я сам не заметил, как оказался в знакомом проулке, впрочем, я сюда и спешил. Дверь аптекарской лавки, покосившийся дом, а вот и таверна выплывает из сумрака, неторопливо, будто знатная дама. Всюду огни, россыпь их кажется брошенной под ноги, они мерцают на поверхности кожи, блестят.

Я взлетел по сизым ступеням, вздохнул, не смея коснуться дверного кольца. Как я здесь очутился, зачем пришел — сам не пойму. Моя жизнь и так не проста, есть ли хоть какой-нибудь смысл ее еще усложнять? Эльтем, поездка домой, внесение дани, Альер — чтоб его сожрали домовые, пасынок, теща.

Вздохнул еще раз. Эта девушка только выглядит бойкой. Испуганная, несчастная стоит она одна на краю верной гибели. Вурдалаку она нужна только для работы в таверне, это понятно. Он точно не похож на заботливого отца. Я слишком хорошо помню, как тлели угольки ярости в его тусклых зрачках в прошлую нашу встречу. Так зачем рисковать собой еще раз? Удалось унести ноги один раз, второй раз может и не повезти. Подавальщиц не мало. Одной больше, одной меньше — ничего не решает.

И все же я толкнул дверь. В помещении пусто, нет гостей, холодный камин не стрекочет огнем, накрыт только один-единственный стол и тот сдвинут к стене. Может, вурдалак уже давно все решил? Понял, что свадьбы не будет и... Я проверил карман, ощупал складчатые бока тугого кошеля. Надеюсь откупиться, прикрыть мнимый позор деньгами, извиниться и уйти. Нет, женится я точно не буду. Ни по какому закону. Эльтем этого мне не простит, а нарываться на смерть или наказание от жены я не хочу. На свою жизнь у меня совершенно иные планы. На крайний случай позову стражу, если моей «невесты» уже не осталось в живых. Отчего-то на языке пересохло. И тут на мое плечо опустилась когтистая лапа. Я выхватил с пояса короткий кинжал, какие было принято носить дома, еще там, на мужской половине гарема, отданной матерью для мужей, гаремников и ее сыновей.

— Я же говорил, что придет. Подзадержался в пути, и только-то! А ты волновалась, переживала, дочурочка! — вурдалак ухватил кинжал прямо за лезвие и одним движением вытряхнул его из моей руки.

— Я бы хотел, — карман никак не поддавался. Наконец мне удалось вытянуть за шнурок кошель.

— Выкуп принес? — изумился хозяин таверны, — Да я что — зверь? Себе оставь. Я еще приданое дам, сложишь все вместе, купите дом. Здесь есть неподалёку. Он заброшенный, но, если чуток подновить, навесить ставни на окна… Да и я помогу.

— Я хотел...

— Не, к себе не пущу! Молодым нужно жить отдельно, плести свое гнездышко. Но с внуками помогу. Хорошо бы, если б их у меня поднабралась целая стая. Как представлю, как мы все вместе выйдем во двор, станем выть на луну — аж дрожь пробирает!

— И меня тоже, — когти чуть сжались на моем плече, после вурдалак резко ослабил хватку.

— Ну, иди к своей милой, — получил я увесистый тычок в спину.

Нужно что-то ответить, сказать, что я готов дать откуп, любые деньги заплатить, чтоб только не жениться. Произошла досадная ошибка, меня не так поняли. Лучше решить дело миром. И тут я взглянул в темный угол. Сначала в нем мне привиделась сизая тень, потом зажёгся светильник — то оборотень подошел к стене, отдернул лапой задвижку на светильнике.

Совсем юная девица смотрела на меня свысока, чуть исподлобья, испытующе, твердо. Будто так и хочет вызнать, готов ли я жениться, хватит ли моей смелости на это, или я решу убежать? Роскошную фигуру облегает пышное платье, декольте прикрыто целомудренным шелком, фата спускается до самого пола. Только лицо приоткрыто. На плечах покоится мех. Длинная кроличья накидка, пушистая, снежно-белая. Венец в волосах напоминает по виду корону.

— Хороша, верно? Моя дочь — чисто белая волчица, о которых легенды слагают.

— Именно так.

Я вдруг почувствовал, что если откажусь от брака, то буду жалеть. Как жалеет тот, кто вдруг упустил очень выгодное для себя дело. Нет ущерба в этой невесте. Красива, безусловно умна, не пуглива. Может, рискнуть? Но я ведь могу все потерять. Вообще все, к чему шёл так долго. Клеймо на моем запястье будто бы ожило, я ощутил, как роза эльтем медленно распускает свои лепестки.

— Берешь ее в жены? — громыхнул вурдалак.

Не соглашусь — живым отсюда не уйду. Пускай это станет моим оправданием. Да и брак, заключённый вне храма — пустышка. Я же... Я наконец обрету дом, в котором меня станут ждать и любить. Я еще раз заглянул в глаза своему будущему. Почему нет? Супруга разрешила иметь связи на стороне. Так пускай у меня будет только одна-единственная связь. Вряд ли она принесет плоды. Дроу редко рождают детей, что женщины, что мужчины. Пусть этот фальшивый брак станет мне подарком от сумасбродной богини Судьбы. Я имею право хоть где-то быть любимым, чувствовать это, знать.

— Беру, — голос прозвучал излишне резко и громко, поколебалось пламя свечи за шторкой.

— А ты, названная моя дочь, берешь его себе мужем?

Девушка чуть пожала плечами, я заметил искорки магии, вздрогнувшие на фате. Неужели ведьмочка? По крайней мере, одарена, и с этим мне повезло.

— Беру, па.

— Ну вот и хорошо. Иди сюда, дочь, — мягко произнёс вурдалак, голос его вдруг дрогнул, а после этого зазвучал куда грознее, — И ты тоже иди, расхититель чужого счастья. Последнее свое отдаю.

У моей руки возникла каменная чаша, хозяин таверны крепко ухватил меня, полоснул по запястью острым когтем. Бурые капли посыпались в невзрачный сосуд, размазываясь по стенкам.

— Хоть бы отмылся, трубочист, что ли, — буркнул мой тесть.

В ту же секунду над чашей оказалась белая ладошка невесты. Девушка сама ее подала. Лапа вурдалака чуть дрогнула, нанося аккуратный надрез. Единственная капля намочила манжет, растеклась по белому рукаву неопрятным пятном. Вторая соскочила в чашу.

— Вы — семья, судьбы сплелись, — будничным тоном заявил вурдалак. Несколько искр магии облетело чашу по кругу, рассыпаясь на фиолетовые блестки.

Я встряхнул головой, попытался вспомнить законы своего мира. Магии вне храма не хватит для того, чтобы освятить брак. Только дара эльтем может хватить. И все же, ритуал, в который вплетается магия, уже не невинен! Таким не шутят. Фиолетовые искорки взлетели, стукнули в ладонь мне и... жене?

— Тот, кто совратил мою мать, принадлежал к расе фэйри. Здорово, верно? Я чуточку тоже умею колдовать.

— Потрясающе, — сказать что-то другое я не мог. Тем более, что и вправду испытал потрясение. Я что, дважды оказался женат? Перевернул руку кверху ладонью. Запястье измазано кровью, на ладони уселась звезда. Смотрит нагло с линии жизни, ее саму перечёркивая.

— Ну вот и ладушки. Разбирайте подарочки, молодые. Тебе, зятек, я шубу прикупил. Меховую! Чтоб ты зимой или где-нибудь в горах не замерз. В холодную ночь ей можно и закрыться. Кроличий мех — самый мягкий!

— Кроличий — да.

— Тут еще соседки принесли всякого лакомого для жены, ну а тебе — пирожки, — оборотень заботливо поправил холщовую сумку на столе. За стол сейчас сядем, а потом я, стало быть, уйду до утра. Ну, чтоб вы могли... Чтоб вам не мешать, короче говоря.

Я дважды хлопнул глазами, кое-как взял себя в руки. Близость женщины — это, конечно, прекрасно. Но мне нужно успеть все осмыслить. Нельзя, никак нельзя консумировать брак сейчас! Его потом будет ни за что не расторгнуть!

— Это будет не слишком учтиво по отношению к вам. Я предлагаю купить дом. И уже там...

— Когда это еще будет? — нахмурился вурдалак, — Я ж говорю, там ставен нет, крыша прохудилась, полы вскрывать надо, чтоб балки менять. А то войдёшь в спальню, а окажешься в погребе посреди кадок. Вот изумишься!

— Пусть моя жена выберет дом получше. Мебель, вещи, посуду, покрывала и скатерти. Вот.

Я уложил на стол столбики, перетянутых тонкой сеткой монеток. Чарованные золотые, сколько ж их здесь? На дом точно хватит. Повезло, что успел выменять свое золото на местные деньги. Да вообще взял их!

Вурдалак прицокнул языком.

— Наследство ты, что ли, получил, зять? Или трубочисты такие богатые люди?

— Я много работал.

— Ну, если так, — вурдалак сгрёб все состояние в лапу, — И все отдаёшь на откуп жене?

— У нас такое поверье. Дом должна обустроить жена, чтобы иметь счастье.

— Ну, если поверье, тогда — да, тогда — ладно. Теперича, даже если моя дочка овдовеет случайно — не страшно. Будет, где жить и на что, — Но ты это, держись за крыши зубами, когтями, что там у тебя есть. Падать — не падай. Я ее слезок не выношу. Чтоб живым был, здоровым — это главное.

— Мне пора.

— Ужин справим и пойдешь! Какая свадьба без молодого мужа? Для кого я стол собирал? Торты заказал! Селедку почистил! Баранины испортили два окорока.

— Папа их запек в печи, знает, что я сырое не люблю. И ты, наверное, тоже?

— Да, я расстарался! Расстарался я! — взвыл вурдалак.

— Идём за стол, супруг. Папа переживает. Не поешь, папа решит, что муж мне брезгливый попался. Мясо, рыбка, что ты предпочтёшь? Есть стейки, но они сырые, только чуть прижарены.

— Стейк с кровью — мое любимое блюдо.

— Молодец, зять! — крепкий удар по спине перешиб мне дыхание.

— Папа! Нужно быть осторожнее. Я не хочу остаться вдовой.

— Хорошо, моя дорогая. Не буду.

Я забрался за стол, пустым взглядом уставился в глиняную тарелку. Черт! Похоже, этой девице на роду написано стать вдовой. Стоит кому-то из магов увидеть мою ладонь, не представляю, что случится. А если ладонь увидит Верховная? Черт!

— Кушай, набирайся сил. Чью трубу сегодня полезешь чинить?

— Во… в гы. Верх.

— Во дворце? Ну, ты это лихо. И правильно! Молодой семье деньги нужны. Пеленки, кроватка, все справим. Где надо, я помогу.

— Гу…

Попытался я что-то ответить, внутреннее цепенея от страха. Перчатки купить? Бесполезно. Для любой эльтем убить меня теперь — дело чести.

— Скромный парень. Ну это и хорошо. Кушай доченька, я торты специально купил. Аж два! Тебя сама эльтем поздравляла.

В голове помутилось. Диинаэ вызнала о моей свадьбе? Недооценил я своей жены. Своей первой жены! Может, и не стоит мне возвращаться в квартиру? Убьёт! Я прикрыл глаза и почувствовал, что сползаю со стула. Мне привиделся Альер, тем Денис рядом с ним. Оба смеются, радуются моему поражению.

— Папа, воды! Ему плохо!

— В обморок от счастья упал. С людьми это бывает. Полежит, придёт в себя. А может, устал так, вот и соснул. Это как трудиться надо, чтоб столько заработать? Хороший зятёк, правильный, трудяга. Не тряси его ты! Дай человеку пережить свое неимоверное счастье.

Денис

Мать ушла спать, предательница! Я так и знал, что она выбросит меня из своей жизни. Всё из-за Эстона! Ну ничего, я ей покажу. Увидит еще, кого потеряла. Точнее, мы с Альером вместе покажем этим двоим. Поездочка у них будет, что надо! Хорошо бы, отчим и вовсе из нее не вернулся.

Я вообще на мать обиделся страшно. Узнала про волшебство, мне ничего не сказала. Хоть бы намекнула. Думала, что я разболтаю? Я бы молчал. Ну, может парням из старой школы сказал, тем, с которыми ездил на тренировку. Нет, ну а что? На пляже всем отдыхать хочется, да и приключения, походы, собственная лошадь — это же классно. Что, если к поводьям руль пристегнуть? Будет удобнее, я так думаю.

И все равно на душе как-то тревожно, хочется подойти к маме, прижаться, обнять. Главное, она на это и рассчитывала, когда ушла к себе. Думала, я побегу следом, буду умолять о прощении. Сама во всем виновата! Я ей так отомстил, натравил опеку, чтоб знала, как со мной себя вести! Чтоб дальше без всяких ее выкрутасов! Без новых мужей, детей и кто там еще прилагается к семейной жизни? Чтоб сразу мне обо всем сообщала!

Нет, я конечно, не предполагал, что из школы заявятся к нам домой, станут вещи мои перебирать, трогать всё. Эстона допрашивать, фею. Неприятно с одной стороны, с другой — позаботились, проверили, как я тут. Денег даже не взяли, отчим-то сразу хотел впихнуть взятку. Правда, я так и не понял за что. Нет, ну того, что он меня обманул с соком — я ему никогда не прощу. Выставил дураком, а потом ржал наверняка как лошадь. Гад!

Я решил набрать бабушку, очень хотелось услышать ее голос. Узнать, что я как всегда прав и прощен. Вызов ба пропустила. Пришлось подождать, пока сама наберет. Я-то думал, она телефон к сердцу прижимает, ждёт, когда наберу ее. Ни черта подобного! Ну это все равно не мать, уж она-то точно на моей стороне.

— Что ты хотел, Денис? — раздался в трубке подозрительно ледяной голос.

— Я уезжаю, мама так и не вышла меня проводить. Эстон уехал.

— Очень надеюсь, что мой зять скоро вернется. Ты обязан перед ним извиниться как следует.

— Я? Он меня чуть в Неву не выкинул! И вообще, я уезжаю!

— Скатертью дорога. Надеюсь, тебя пристроили не в детдом? — в голосе ба послышалось легкое волнение.

— Нет. Меня заберет к себе Альер. Сам будет воспитывать! Точней его мать!

— Скатертью дорога.

— Ма от меня отказалась! Пристроила в хорошие руки, как собаку! Слышишь?

— Не кипешуй, — бабушка чем-то булькнула и захрустела, мне пришлось ждать, — Знаешь, о чем я сильно жалею?

— Что мою мать не пороли в детстве? Или о том, что ты не можешь сейчас...

— Рот закрой, оттуда льется одна грязь. Чем наполнена голова, то и с языка валится. Так вот, милый мой мальчик, я очень жалею, что в свое время не пристроила Серёжу куда-нибудь на воспитание. А лучше бы сразу сдала в детский дом! Проблем было бы куда меньше.

— Ну знаешь! — я сбросил звонок.

Даже ба теперь не на моей стороне. Неужели я и вправду какой-то не такой? Да нет, бабушка просто польстилась на деньги Эстона, вот и пляшет вокруг него и моей мамы. Понравилось кататься по городу на машине с водителем! Меркантильное кю! — во кто она такая!

Или? Да нет, я не могу быть плохим. Я умный, изворотливый, ну просчитался немного. Да просто потому, что на меня все накинулись с разных сторон. Историчка еще с этим Рюриком и литератор вчера вообще заподозрили меня в том, что я принимаю наркотики. Отчим дважды грозился утопить. Домашнее психологическое насилие! Я — жертва, мне нужен психолог, условия, и чтоб мама была спокойной, ласковой, уделяла мне время, готовила шарлотку. У других ребят мамы целыми днями готовят и убирают. И только моя вечно занята.

— Сын, ты готов? — я вздрогнул от голоса Альера, слишком резко он вошел в моюкомнату.

— А?

— Ты готов?

— Да, готов, — папой я не смог назвать короля. Почему? Не знаю. Закинул рюкзак на плечи, обвёл взглядом комнату. Когда я сюда теперь попаду? Да и попаду ли — не знаю. Как еще нам через портал удастся пройти?

— Тогда идём, только ступай тихо.

— Иначе случится что-то не то? Миры разлетятся? Катастрофа?

— Хуже. Твоя мама может проснуться, я и так чуть не разбудил эльтем. Не стоит этого делать.

— Мама крепко спит. Она, когда приходит вечером в свою комнату, падает на кровать и сразу выключается. Такая особенность.

— Такая особенность бывает у тех, кто устает слишком сильно. И не успевает отдыхать.

— Да ну. На работе она только сидит, копошится в бумагах и компьютере. Дома тоже ничего не делает. Разве что метро. Ну так я тоже в нем ездил, привыкаешь.

— Я устаю гораздо больше, когда волнуюсь. И умственный труд тоже требует немало сил. После него вычистить лошадь до блеска и то отдых.

— Может быть.

Альер провел меня в мамину комнату, надо же, он реально умеет бесшумно ступать. Дверь даже не попыталась скрипнуть. Мама спит на узком диванчике у самой стены, закуталась в два одеяла, руки под щеку подложила. Как бы я хотел сейчас забраться к ней под бок, уткнуться носом в подушку совсем так, как когда был ребенком. И чтоб за окном солнце и лето, а потом пойти в парк. Нет, мама изменилась теперь. Обманула, ни словечком ни о каком волшебстве не обмолвилась! Предательница! Я так ей должен всё рассказывать.

— Клади палец сюда.

Альер указал на ручку игрушки. Думает, я в это поверю? Может, волшебства и вовсе нет никакого? Будет потом ржать надо мной так же, как Эстон. Но домовой? Ладно, попробую. Если что — и этому от меня достанется. Придумаю, как отомстить.

Я протянул палец к кольцу дверной ручки, стало вдруг страшно, почудился холодный ветер и скрип половиц сразу во всей квартире. Тронул кольцо, сразу стало тепло. Пахнет солнечным днем, ветер заполз под рубашку. Тьма нереальная! Может, это спец эффекты такие? Свет потушили, обогреватель включили? Вот тебе и рай земной. А звезды на небе запустили при помощи проектора. Не успел додумать свою мысль до конца, рядом со мной возник Альер. Он зажег огонь на своей ладони, осветил дверь впереди.

— Это что??? — взвыл я, копируя бабушкины интонации.

— Особняк эльтем Диинаэ. Нам нужно его миновать, чтобы попасть в мой замок. Можно ехать на карете, но это долго.

— На карете? А кто такая эльтем Диинаэ?

— Твоя мама, — опешил Альер.

— Я шучу, просто готовлюсь к тому, чтоб всем врать.

— Как зовут эльтем знают все от мала до велика. Наш мир платит дань дроу. Твоя мама пришла за этим. Идем, сын, — Альер толкнул дверь в дом.

А я пытался проглотить информацию. Мама — кто? Ни черта не понятно.

Темная зала тут же наполнилась светом, на стенах всюду мерцают гирлянды, как будто сейчас новый год. Я огляделся, попятился, замер. Впереди выплыла неясная тень. Высокий и тощий парень шагал прямо на меня — может грабитель — а потом как рухнул!

— Ты его чё, застрелил?

— Лорэль, поднимись. Я хочу представить тебе своего сына. Он рос вдали от двора.

Парень шустро поднялся, и тут я увидел уши! Остроконечные, длинные, еще и торчат вверх. Обалдеть! Так это что — эльф? А я тогда кто? Почему у меня таких ушей нет? Опять мать что-то накосячила? Только не говорите, что она их в детстве мне обстригла! Могла! Я маму хорошо знаю.

— Доброй ночи, господин.

— Принц. Денис станет единственным наследником трона.

— Простите, — смешался незнакомец и чуть не затрясся.

— Ничего страшного. Я пройду обратно через несколько часов. Можешь меня не ждать, ложись спать, я не обижусь.

— Тем Эстон ушел, мне придется дождаться его. Полагаю, он собирается вернуться туда, откуда вы пришли.

— Быть может, я не уверен.

Я вперился взглядом в настоящего эльфа! Вот они какие, почти как люди. Альер потащил меня дальше. Мамин особняк отчаянно напоминает помесь музея с современным коттеджем. Ничего особенного здесь вроде как нет, но любопытно. Еще и свечение это изо всех уголков.

— Проходи, — Альер провел меня дальше, подтолкнул к дырке в стене. Вокруг нее штукатурка будто оплавилась. Надеюсь, со мной ничего такого здесь не случится? Я с некоторой опаской поднял взгляд на потолок. За дырой всё в каких-то неясных разводах, местами сажей покрыто.

— Шагай, сын. Не медли!

Я прошмыгнул вперед сквозь лаз. В нос тут же ударил противный запах и в горле запершило. Точно так пахло, когда я жёг в подъезде тетрадку по русскому с въевшейся в нее двойкой и комментариями учителя. Чтоб ему самому всю жизнь диктанты писать! По ту сторону проема с двух сторон стоят мужчины, одеты они странно — в камзолы и кожаные жилеты, с поясов свисают ножи. По комнате из угла в угол бегают люди. Надеюсь, это всё-таки люди, а не кто-то другой.

— Это мои комнаты сын, — чуть не по слогам произнес Альер. Я увидел, как на нас вытаращился один из мужиков при ноже.

— А что тут стряслось? Ты костер жег посреди комнаты?

— Кхм. Эльтем меня навестила. И в нашей семье принято обращаться на «вы».

— Жестко.

Альер пошагал впереди, двери перед ним открывались сами по себе, чудеса, да и только. Пол в коридоре застелен ковром, позолота просто везде! Вот как живут простые короли в своих замках! Только окна почему-то узкие и на многих решетки. Боятся, что ограбят?

— Полагаю, нам сюда.

Мы свернули в коридор, который довольно быстро вывел нас к лестнице. Ковер даже тут! Ну точно музей, а у меня с кроссовок грязь сыплется. Интересно, не заругают? Хотя вряд ли, я же всё-таки принц. Наконец мы свернули к дверям в какую-то очередную комнату. Их нам открыли двое слуг, стоящих по бокам.

— Доброй ночи, мама!

Альер остановился в дверях. Я с разгона влетел в его спину, чуть не уронил, кажется. Нужно как-то заранее об остановках сообщать, что ли.

— Проходи, мой мальчик.

От окна в нашу сторону двинулась женщина. Стройная, волосы сплетены в простую косу, платье обычное, только длинное, на плечах кусок от дубленки висит. Ну такой, уже не воротник, еще не жилетка. Чем-то шарфик напоминает. Еще в ушах у этой дамы серёжки из кусков битого стекла. Может, я погорячился, когда попросился сюда? От такой цацы хорошего точно не стоит ждать. Будем с ней на пару молитвы разучивать или книжки читать. Только не это! Так и захотелось подпихнуть Альтера под локоть, попросить пристроить меня в какое-нибудь другое место, поинтереснее. Ну, пусть хоть в гарнизон. Чтоб по лесам скакать, ловить бандитов и все вот такое.

— Позволь познакомить тебя со внуком. Мой единственный наследник, рождённый вне законного брака, принц Денис.

Я украдкой выглянул из-за плеча короля, для этого пришлось чуточку приподняться на цыпочки.

— Чудесная новость. Наследник, подойди ближе, я хочу тебя рассмотреть как следует.

Дама вытянула вперед руку, будто бы у нее случился припадок. Ну, как у шлагбаума. Заклинило, короче.

— Здравствуйте, — я в нерешительности сделал пару шагов.

— Благодарю тебя за доброе пожелание. Высокий, рослый, смазливый, щетины пока что нет, рыхлый очень. Ну, мы это быстро поправим.

— Денис, руку даме принято целовать, — одернул меня мой папочка.

— Эм? — сглотнул я. Нет, сложного вроде как ничего нет, да и в фильмах я сотню раз видел, как это делается. Но сам целовать чьи-то пальцы готов не был. Ладно, раньше, когда был ребенком, я и бабушку, и маму своих целовал. Ну так и то в щеку! Королева улыбнулась.

— Достаточно поклониться и издать соответственный звук губами. Целовать вовсе не обязательно. У других перстни могут быть покрыты ядом.

— Опа!

— Именно так, юный принц. Только я вас точно травить не собираюсь. И ваш отец тоже. Для нас вы — сокровище, драгоценный алмаз. Обретённый, но еще не ограненный. Насчет остальных — неизвестно.

— Ты скоро привыкнешь, сын. Верить нельзя никому.

— Это я и так знаю.

— Ну, если знаешь, предлагаю отужинать вместе. Потом я представлю тебе твоих гувернеров, слуг, учителей.

— Их так много?

— Разумеется. Еще будут те стражи, которым я доверяю, конюхи. Попробуй запомнить их имена с первого раза. Всем нравится, когда к ним обращаются по имени.

— Хорошо.

— Хорошо, госпожа. Или зови меня бабушкой. Еще можешь звать королевой.

— Я запомнил.

— Молодец.

Дама провела нас в соседнюю комнату. Здесь и кресла, и стол, блюд только нет. Альер подошел к своей матери, выдвинул ей кресло, помог сесть. На старушку она вроде бы не похожа, сама могла все это сделать. Зачем тогда? Подлизаться к ней захотел!? Новая бабушка будто бы прочитала мои мысли.

— Право сильного — заботится о слабом, чтоб подчеркнуть свое высокое положение и лишний раз напомнить о том, кто сильней.

— Круто.

— Спасибо вам за интересную мысль, королева.

— Угу.

— Уху! — громко крикнула королева и расхохоталась, — Ты не сова. Совы ужинают в поле мышами. Если намерен сесть за мой стол, изволь вести себя соответственно.

— Я постараюсь.

— Будь с Денисом учтивой, мама. Он не привык ко дворцу.

— Уверена, мы поладим, — очаровательно улыбнулась женщина.

Одной рукой она тронула небольшой колокольчик, стоящий рядом с нею на скатерти. Передо мной такого не было, да и у Альера тоже. В комнату тут же вбежало несколько человек. Каждый в руках несет супницу, в ней что-то плавает. Не то лепестки, не то еще и ломтики фруктов. Компот, что ли?

— Мой руки, сын.

— Водопровод еще не изобрели, да? Хотите, я начерчу, там главное — бочку установить повыше. У вас есть бочка? Ну и трубы еще нужны. Но их можно сделать из дерева. Я видел такие в музее.

— Какой умный юноша. Какая резвость ума. Инициатива. Способный наследник, — мурлыкнула Королева. Он провернет немало реформ.

Не понял, я что здесь и останусь? Или как? А может, и хорошо. Матери я все равно не нужен теперь. А тут — волшебство, эльфы по улицам бродят. И все равно грустно, хоть волком вой. Я что — щенок, которого можно отдать за ненадобностью в чужие руки. Хорошие ли — вот еще в чем вопрос.

— Воду приносят для того, чтоб нам самим не идти в уборную.

Альер погрузил кисти рук в воду, тут же вынул и ему подали полотенце. Я несмело окунул обе руки в миску, вокруг пальцев собрались бестелесные рыбы, пощекотали, принялись разевать свои рты. Жуть какая! Поднял глаза на свою новую бабушку, та чуть не хохочет. Сидит, улыбается вовсю. Пришлось потерпеть, пока рыбы дожуют грязь с моих рук. И ведь совсем бестелесные, сквозь них даже пальцы проходят так же легко, как через струю воды. Слуга протянул мне полотенце, я вытер руки и сполна ощутил себя в детском саду. Младшая группа, примерно. Моем руки перед едой! Вот там было точно так же — всем приносили полотенца.

Бабушка позвонила в колокольчик еще раз, наконец начали приносить блюда. Тарелки полные фруктов, с горкой, несуразных, как те, что мать приносила домой. Теперь понятно, откуда взялась такая экзотика. Тут же колбасы, сыр, хлеб, кувшины с вином. Или опять с соком? — Приятного аппетита, дорогой внук. Пробуй все, что захочешь. Наслаждайся едой.

Я потянулся к тарелке с кусками колбас, тут же возле меня возник слуга, принялся накладывать на тарелку.

— А кто это был? Ну до того, как, — мне вдруг почудилось, что колбаса может быть сделана из кого-то волшебного, вроде единорога.

— Поросячья. Только сегодня резали скот к вашему приезду, мой принц, — живо откликнулся слуга.

Я как-то слишком уж ярко представил махонького поросёнка, которого убили из-за меня.

— Тогда не нужно. А та?

— Мясо птицы.

— Ясно. Наггетсов случайно нет?

— Боюсь, я не знаю, что это такое, принц. Есть утиная печень, рулетики из рубца.

— Тогда я поем фруктов, если можно.

— Прошу, пробуйте. Все только с дерева. Может быть, вам подать сыр?

— Давайте.

Тарелка постепенно наполнилась сносной едой. На колбасу я смотрел с некоторой тоской. Вроде и пахнет ничего так, но на докторскую совсем не похожа, сосисок нет и подавно. Я поднял глаза, чтоб посмотреть, что положили себе все остальные, и внезапно заметил на себе немигающий взгляд королевы.

— Балованный. Это тоже неплохо. Хуже было бы, если бы бросался на еду, как голодный пес. С такого не было б толку.

— Почему? — спросил мой отец.

— Пытался бы урвать кусок сразу, не думая о долгих планах. И так во всем. Те, кто рос в голоде, неприхотливы, но планировать плохо умеют. Конечно, не все. Но! Денис — удачное приобретение. Я довольна тобой, Альер.

— Эльтем передала тебе подарки, — на столе вдруг очутился пакет. Самый простой из супермаркета. Королева несмело тронула пальцами тонкую пленку.

— Прелестная сумочка, узор такой необычный. Я завтра же прогуляю ее в городе. Думаю, она меня украсит.

Я чуть не захохотал, пришлось закашляться, и мне тут же сунули воду под нос, полный бокал. Нет, ну точно детсад. Разве что по спине не похлопали.

— А что внутри, ты не знаешь, Альер?

— Я не стал удовлетворять свое любопытство.

Королева очень осторожно спустила вниз ручки пакета. Горшок! Моя мать догадалась подарить дешёвый горшок самой королеве? Да что еще от нее ожидать! Внутри — конфетки, банка чая и несколько шоколадных фигур. Все яркое, точно на рынке брала! Королева чуть замерла.

— Хм. Ты не знаешь, что это, Денис?

— Горшок для цветов, конфеты и чай. Фигурки сделаны из шоколада, они сладкие, но горьковатые, внутри пустые.

Королева вмиг побледнела, даже я это заметил.

— Символично. Мы с тобой, Альер, и придворными — эти фигуры. Яркие, но пустые. Таких и съесть не жалко. Наша жизнь яркая, как эта банка. Только стоит ее открыть, приготовить напиток и жизнь станет горькой. Как чай. Или сладкой, если повезет, — королева взвесила на ладони горстку конфет, — Ну, а ошибемся — нас закопают в земле. Уверена, горшок обозначает именно это.

— Его можно подвесить. Видите, там цепочка и крюк.

— Ну или повесить на цепях, если мы ошибёмся. Эльтем очень переживает за Дениса.

— Она ничего такого не имела в виду. Я уверен.

— Как знать. Что наказала эльтем?

— Чтоб Денис выучил все учебники.

— Выучит. Не сомневайся. Денис, ты не слишком голоден? Уже наелся, наверное?

— Эм.

— Тогда идём, я покажу тебе твои комнаты. Раньше их занимал Альер, когда был в твоём возрасте.

— То есть комната не одна?

— Разве может быть только одна комната у наследного принца? А где же по-твоему должен жить гувернер? И слуга?

Королева поднялась из-за стола. Тощая, натянутая, словно струна, обернулась к Альеру.

— А, впрочем, моих планов намек эльтем ничуть не изменит. Приятного тебе путешествия, сын. Я верю в тебя.

— Я бы помог сыну устроиться. Все же...

— Не стоит. Не стоит нянчиться с юношей. Его детство безвозвратно исчезло. Он сам в состоянии позаботиться о себе, а если потребуется, то и обо всем Королевстве. Если ты, Альер, напортачишь.

Я остолбенел. Я что — взрослый? То есть как это. Мое детство — всё? Я даже растерялся. Королева направилась к выходу из комнат.

— Поторопись, мой мальчик. Отстанешь, искать не стану.

Коридоры, комнаты, под ногами все время кто-то шуршит. То ли куклы бегают, то ли приборы для уборки. Попробуй — догадайся. Я прибавил ходу, мы поднялись на этаж выше.

— Северное крыло, — бросила мне королева, — А вот и твои покои, наследник.

Между двух стражей зажата узкая дверь. Кладка стен впечатляет. Чем-то это место здорово напоминает темницу. Но если тут жил Альер, может, все не так уж и плохо? Дверь королева просто толкнула, и мы оказались в огромной комнате. Стол под окном, стеллажи с книгами, карта во всю стену. А еще куча народу.

— Выстроились! — строго приказала королева, — мужчины тут же построились в ряд, точно фигуры на шахматной доске, — Слева направо — твои гувернеры, их двое, — оба чуть поклонились, — следом учителя. Тоже двое. Учитель точных наук и учитель верховой езды. Остальные науки преподадут гувернеры. Затем слуги. Их всего трое.

— Приятно познакомиться, — пробормотал я.

— Не баловать принца излишне. Утром, сразу после завтрака, проводить на конюшни. Затем, — королева прищелкнула пальцами, — будет видно. Обереги надеть сразу же. Все!

— Обереги? — переспросил я.

— Конечно, мой дорогой. Приятной тебе ночи, — женщина провела ладонью по моей руке и тут же вышла.

— Спокойной ночи, бабушка, — крикнул я ей вслед.

— Да услышат твою молитву боги! Надеюсь, в отсутствие короля не случится ни бунта, ни штурма замковых стен.

— Уху, — заметил я.

— Сова завтракает на конюшне мышами. Изволь выражаться, как подобает наследнику. Голодание пойдет тебе только на пользу, внук.

Дверь закрылась, я обернулся к толпе своих эм... гувернеров и прочих.

— А туалет здесь есть?

— Я провожу вас, принц. Уборная за той дверью. Позвольте представится, ваш гувернер Альбедо.

— Очень приятно.

Мужчина провел меня к стене комнаты. Дверь оказалась расположена прямо между двух окон. Я тихонько потянул за ручку и чуть не позеленел! Скворечник! К замку просто-напросто пристроен балкончик. Со всех сторон стены, дырка в полу. Над ней скромное подобие унитаза. Где-то вдали виден газончик. Сильно вдали. Пол, если провалится, то костей моих точно никто не соберет.

— Что-то не так? — Альбедо высунулся из-за моего плеча.

— А что там говорили об оберегах? Давайте, начнем с них.

— Осторожный монарх — крах всей династии. Пол не обвалится. Его строили гномы еще три сотни лет назад.

— Успокоили. То есть, случись что — спросить будет не с кого. Фирма закрылась, директор тогось.

— Потомки ответят за дела дедов. Я жду вас в комнате. Требуется разобрать ваши книги и вещи. Мы не совсем поняли некоторые статьи из большой книги.

— Какой?

— Словарь. Его нужно выучить весь о корки до корки. Этим мы займёмся сегодня.

— Чё?

— Я стану читать, покуда вы спите. Вместо завтрака повторим.

— А если я откажусь?

— Я смогу доказать вам свою правоту, даже не сомневайтесь. Кто не понимает через голову, тот, подобно лошади, хорошо понимает через желудок или через зад. Розог запасено много.

— Вас посадят.

— В темницу? Это смешно. Скорее вас.

— Я — принц.

— Вот именно поэтому вас станут воспитывать особенно строго. Будущий король обязан сознавать последствия своих действий.

— Обогреватель хотя бы включите, холодно.

— Ночная прохлада способствует отдыху тела и лучшему сну. До первого снега камин в комнате топить не станут.

— Уху.

— Вы рискуете исправить избыток фигуры. Обед испарился.

— У?!!!

Антонина

— Ах, оставьте! Приличная девушка всегда ночует у себя дома!

Я вырвала ладонь из рук своего ухажера. И добавила про себя, даже если она уже давно потеряла невинность, успела побывать замужем и вообще. Про вообще знать моему спутнику точно не нужно. Куда интереснее понять, как мы сможем преодолеть такую неприятность, как разводной мост! Одно расстройство с этими мостами всю жизнь!

Сначала я проснулась в машине, посреди города. Хорошо, Валера меня крепко держал в объятиях. Глаза открыла, хотела выяснить, почему мы стоим... Дальше — лучше не вспоминать. Асфальт перед мордой машины встал на дыбы! Я завизжала, чуть не выпрыгнула наружу. Водителю дурно, он тоже орёт. Я виновата, что голос у меня поставлен лекторский? Я, когда просто говорю, студентов в дальнем конце амфитеатра к учебнику припечатывает. А уж тут!

— Мы попали в аварию! Гадство! Не умеете водить, так нечего было в машину лезть! А-а-а-а-а!

— Вааа! — синхронно со мной заорал водитель. Как будто древний рыцарь собрался в решающий бой.

Что так кричать-то? Можно подумать, женщина не имеет права ошибиться? Лучше бы успокоил. Объяснил, мол, так и так, во всем виноваты... Ну кто там может быть виноват? Пускай архитекторы! Не могли сразу построить нормальный мост, повыше, чтоб все суда и так пролезали под ним.

Повезло, ухажер мне адекватный попался. Подфартило! Он один только молчал, сцапал меня покрепче и как начал шептать на ушко:

— Зайка, мостик просто развели. Видишь, там кораблик плывет? Солнышко, птичка моя.

Подозреваю, он просто забыл мое имя. Но домой мне нужно как-то попасть?

— Антонина.

— Я помню. Поехали ко мне домой, выпьем кружечку чая.

— Я в чужих квартирах не ночую! Это абсолютно исключено.

— Какой ужас, — электрик нежно коснулся моей щёки.

— Лучше ко мне, — деловито объявила я о своем решении.

— Поддерживаю. Надеюсь, твоя кроха-дочка нам не помешает?

— Кроха? Эм, нет. Совсем даже нет. Она у меня очень рано созрела, уже замужем.

— В таком юном возрасте? Сколько же ей лет?

Я закатила глаза, мало того, что назвала Динку дочкой, как такое вообще возможно! Так теперь еще возраст ей убавляй!

— Шестнадцать исполнилось недавно.

Вот почти и не слукавила. Недавно — понятие растяжимое на необходимую ширину. Водитель только поперхнулся.

— Вам нехорошо? — спросила я водителя.

— Уже лучше. Сердце чуток прихватило от сирены.

— Я рада, что вы читали историю древней Греции. Сирены очень красивы.

— Прямо, как ты, Тонечка. И голос у тебя потрясающий. С такой женщиной рядом не страшно состарится и оглохнуть.

— Хам.

— Это был комплимент. Может, всё-таки поедем ко мне? Баночка шпрот, черный хлеб, сало. Вспомним студенческие годы.

— Сало и черный хлеб. Почти уговорил, искуситель. И вновь в нашу беседу вмешался водитель.

— Мост сводят, трогаемся?

— Умом. Вместе с вами! Дорогой! У меня отдельный уголок в дочкиной квартире. Горничная подаст нам что-нибудь на завтрак.

— У тебя есть и слуги?

— Увы, да. Но только одна, — и что это я вдруг застеснялась? — Дочка и зять много работают, им совсем некогда заниматься квартирой. Вот и…

— Я попал в рай.

Новый знакомый поцеловал меня в щечку, я покраснела. Так глупо! Прямо как в юности, а он опять засмеялся. И голос у него дивный, рокочущий, сразу видно — альфонс. А и пусть! Хоть немного, но погуляю. Дам себе волю. Только бы Дина моя ничего не узнала. Стыдно будет — жуткая жуть! Или не стыдно? Что бы такого придумать половчее? Сказать, что проводку в комнате решила поменять, старая никуда не годится? Тогда можно будет до следующей ночи «менять проводку», к-хм. Совершая редкие вылазки в магазин в антрактах от основного действия, так скажем. Но горничная! Уж она точно всюду сунет свой нос.

Водитель запарковал машину во дворе. Мой это двор или соседний — фикус разберешь! Все похожи, как листики на одноименном растении. Я немного засомневалась. Той будки в углу вроде не было? Или была? Что это вообще там такое? И спросить, в какую парадную мне идти вроде как неудобно, Валера еще решит, что я умом от любви тронулась!

Не говорить же ему, что обычно я живу вовсе не здесь, а далеко-далеко, на окраине города, в спальном районе, считай, в отдельном королевстве. Как и полагается каждой приличной принцессе, которая знает толк в том, как прятать следы. И зачем я вообще поволокла ухажера в свой дом? Эх! С такой мелочью Эстон мне не угодил. Уж мог бы и постараться ради спокойствия в своем доме и снять номерок в гостиничке рядом с театром.

— Мадам, — шофер трусцой обежал машину, открыл дверь и подал мне руку. Можно подумать, я сама вылезти не сумею! Уж не столько мне лет!

— Мадмуазель! Сколько можно повторять?

— Простите. Я помогу донести вещи.

— Да уж, пожалуйста!

И когда мы столько всего накупили? Ну, ладно, подсвечник, он хоть в тон шторам идет. Только я не понимаю, зачем его Валера выкрал для меня из кафе? Просто потому, что я ткнула пальчиком и сказала — хочу? Надо будет завтра же зайти в то кафе, извиниться и занести деньги, а то нехорошо вышло. Сумка дорогущего вина! И даже купили мы его не по акции! А кто платил? Вроде бы я. Или Валерий? Убейте, не помню. И откуда взялась коробка конфет? Ой! А сервиз посуды? Мы что, заезжали в хозяйственный? Или это из ресторана?! Точно, я же там танцевала и получила приз.

Стыдно-то как! Как-как? Нисколько. Дама имеет право кутить! Вот. Главное, внуку на глаза не попасться. И чтоб он не ляпнул публичное «ба» своим-то мужицким басом. Это будет позор похуже, чем взрослая дочь. Про Диночку я всегда могу наплести, что она приемная. Тем более, это почти правда. Ни к чему ухажёра погружать с головой в пучину наших семейных отношений. Тем более, что я не собираюсь рассказывать ему о своем гадком сыночке! Надеюсь, сын все еще жив и здоров, а переосмыслить свою жизнь ему будет даже полезно.

Наконец мы вошли в дом. Водятел чуть впереди. Именно водятел! Ну в самом деле, кто так стучит каблуками по лестнице? Подкован он, что ли? Перебудит весь дом! И мою семью тоже. Кстати о лестнице, что-то и она выглядит странно. Пошире, что ли? Мы поднялись к двери квартиры и тут меня осенило! Не та лестница и, кажется, даже не та квартира! Не та дверь, на той я самолично циферки прикрепила! То есть квартира, конечно же наша, Динкина, но вход-то другой! Мой-то вход черный, для прислуги, а этот — парадный.

Водятел тихонько постучал в закрытую дверь. Та отворилась, костяшками пальцев мужчина чуть не попал по лицу горничной. Аккуратная, собранная... Даже как-то обидно, ругать совершенно не за что. Отвлекающий маневр не удастся провести.

— Доброго утра, госпожа, у нас гости? — спросила едва слышно девица. Валера жутко смутился.

— У меня, — робко ответила я.

— Проходите к столу, я уже накрыла. Господин Альер изволит завтракать.

— Валера, идем.

— Хозяйка! — никак этот водятел не уймется! Еще и кричит. Вот у кого луженое горло, — Куда ставить лампу? И ваш приз?

— К стене, к стеночке в угол поставьте, я потом все заберу.

Кажется, я опять краснею. Горничная улыбается, ещё немного и начнет хохотать.

— Идем, дорогой мнэм, электрик.

Горничная любезно проводила нас в столовую, можно подумать, я забыла, где она находится! Нет, ну то есть я-то могла забыть, конечно, где и что в этом доме. Слишком уж много комнат и закутков!

— Сколько цветов! Такая красота, Тонечка, ты их разводишь?

— Мнэм-с.

— Хозяйки очень любят цветы. А я помогаю ухаживать.

Кажется, я прониклась легкой благодарностью к этой девице. Спасла она положение. Стол накрыт по первому разряду, Альер сидит в уголке, ест. Красивый парень, вот только…

— Ты нас познакомишь? Это твой зять?

Парень с испугу аж подскочил. Я сама не знаю, кем он нам приходится. Позавтракать вот зашел. Но ответить-то что-то надо?! А что?

— Я любимый Диинаэ. Мое имя Альер.

— Очень приятно. А я любимый Тонечки.

— Что? — вскипела я на секунду.

— Я ошибся? — Валера посмотрел на меня так, будто бы я его оскорбила навсегда.

— Нет, ну нисколько. Садись завтракать. Наша горничная чудесно готовит. Этого не отнять.

— Благодарю вас, хозяйка. Позвольте мне уточнить, сколько ягодок класть в торт. Привезли не слишком спелые, боюсь перекислить.

— Что? Какой торт?

— Ну, ваш любимый. Идемте скорее, вдруг да я ошибусь.

Девица мне ещё и подмигнула до кучи. Пришлось идти. Мы завернули за угол коридора, встали прямо у стенки, как две старшеклассницы на перемене.

— Дениса забрал к своей матери Альер. С ним все хорошо. Обещали помочь разобраться с учебой и настроить нашего мальчика на нужный лад.

— Ну-ну. Порть его было надо!

— Теперь-то уже поздно. Ладно, я сейчас не об этом, хозяйка. В ваших покоях я расставила ароматические свечи. Рядом с ванной на полочке кулек с лепестками белой розы. Белье в кровати перестелила на розовое. В вазе свежие цветы. Кекс в духовке, в холодильнике нарезка. Графин на столе полон ликера. Такой вышел в этот раз, почти как наливка. Вы крепости-то не боитесь?

— Да я вообще не пью.

— Ну, смотрите. Рядом с постелью книги я в стопочку прибрала, а на столик выложила фрукты и поставила кувшины с соком. Ну и под подушку для вас кое-что сунула. Халатик новый висит в вашей ванной. Кружевной, с рюшами.

— Погоди, а как ты узнала, что я приду не одна?

— Ну я-то в вас всегда верила, — озорно улыбнулась горничная и показала пальчиком, — столовая там. После завтрака я вас провожу до покоев. Понимаю, вы не привыкли, в этой квартире заплутать очень легко попервости. Это я привыкла за последние кхм… лет.

— А?

— Диинаэ еще спит.

— А?

— Тем Эстон скоро должен вернуться, как я думаю.

— Спасибо.

Я вернулась в столовую. Валера накалывает на тонкую вилочку крохотные пирожки. Каждый с мизинец, начинка так и проступает сквозь тонюсенькую корочку золотистого теста. Я села к общему блюду поближе.

— Тебе положить? — тут же поднял на меня глаза Валера.

— Сама дотянусь.

— Может, кофейку налить?

— Не стоит, пожалуй. Я лучше водички попью.

И тут этот нахал, этот наглец, Альер, потянул носом!

— Чем-то пахнет? Как будто, горничная пролила ликер.

Я захлопнула рот и принялась жевать пирожки. Чем пахнет? Известно, чем. Только вслух говорить о таком неприлично. Я же совсем не пью спиртного. Просто меня не предупредили о содержимом некоторых графинов. И откуда я могла знать, что в Бордо производят вовсе не сок.

— Должно быть, я в баре плеснул немного на свой костюм. Это вышло случайно, от изумления. Тонечка так танцует! Я впервые видел, чтоб кто-нибудь так танцевал!

— Гыр! Кхм, — закашлялась я.

Альер глаза таращит. Ну вот кем нужно быть, чтоб так говорить о даме?!

— Я совершенно искренне изумлен, — пробормотал Альер над своей тарелочкой, — Вы большая молодец, Антонина.

— Ага, — искренний восторг в его глазах — то единственное, что спасло этого выскочку от скандала.

Ужин, нет, все-таки уже завтрак, шел своим чередом. Ровно до того момента, как в столовую ворвался Эстон. Позор всей семьи! Волосы чем-то жирным намазаны, на плечи накинута шуба. Растрёпанная, видно, что шили ее из паршивого барана. Запах стоит на всю комнату!

— Доброго утра! — объявил он, тут же плюхнулся в кресло и вытаращился в стену.

— Крепкого кофе мне, сию же секунду! И полную ванную наберите. Диинаэ еще спит?

Горничная цокнуа языком, расправила передник, а вот у Альера в глазах заплясали озорные искорки.

— Дирнаэ спит. Позвольте представить — это муж эльтем, тем Эстон.

— Как вас тут всех много. Эльтем — звучит-то как! А я по-простому — Валерий.

— Это гость госпожи Антонины, — моего ухажера представили зятю.

Все идет как-то совсем не туда. Я не планировала знакомить своего ухажёра со всей своею семьей, чтоб не рехнулся раньше времени.

— Рад знакомству, — холодно ответил Эстон. Альер сверкнул глазами.

— Вы так позавидовали моей мантии, что заказали себе жалкое подобие, Эстон? Впрочем, вам идет. Самое то, я бы сказал.

— Молчи, — покачал головой зятек.

Эстон нервно сбросил с себя шубу и зачем-то затолкал её в буфет.

Так, стоп, а что, если у меня два зятя? Эстон и Альер? Ну, Диночка! Ну ты и... Хотя? Два зятя — это вдвое выгоднее, чем один. И сразу больше шансов на то, что кто-то из них наследство оставит. Ревновать станут, поубивают еще друг друга.

— Пожалуй, ты прав. Нет времени для слов, когда пора будить Диинаэ. Приятного завтрака, тем.

Эльтем

Нос пощекотал аромат кофе, его оттенила ваниль, запах сливок, свежайшей сдобы и специй, запах мужчины, чуть терпкий и обещающий страсть. Я долго боялась открыть глаза, чтобы только не оборвать эту негу. Сон развеется, и я останусь одна в пустой комнате. Наконец все же решилась. У самой моей постели стоит Альер, в руках он держит поднос с божественным завтраком. Его зеленые глаза полны искр, горят в полусумраке мрачной комнаты. Я потянулась под одеялом так сладко, как только могла.

— Доброе утро, Диинаэ. Я принес завтрак, но не мог вас разбудить.

— Почему?

— Вы слишком прекрасны, когда спите. Я потерял способность говорить.

Перекинула волосы с плеча на плечо, улыбнулась. Красивый мужчина, моя постель, вкусный завтрак, что еще нужно для полного счастья? И тут я вспомнила о последней выходке сына.

— Как там Денис?

— Я могу поставить поднос?

Альер будто нарочно сменил тему, заозирался. Ни столика, ни тумбы рядом с моей кроватью нет. Как-то не обустроилась я еще здесь.

— Садись на постель рядом со мной. Подержишь поднос у себя на коленях, а я послушаю что еще сделал этот свинёнок!

— Боюсь, это может плохо закончится, — пробормотал он.

Щеки моего любимца при этом порозовели. Кажется, так его положение окрестил Эстон. Любимец — это забавно звучит.

Я откинула одеяло с груди, села, чуть согнула ноги, отчего наружу высунулась голая коленка. Альер сглотнул.

— Так чем плохим может это закончится?

— Опять все спалим, — вздохну Альер и осторожно устроился с самого краю. Я не поняла, что он имеет в виду. Ну и ладно.

— Так как там Денис?

— Королеве очень понравился мой сын, они довольно быстро нашли общий язык. Денису отдали мои юношеские покои. Там очень уютно, светло и просторно. Гувернеры по очереди станут спать в соседней с Денисом спальне. Стражей оставят снаружи у двери. Учителя уже наняты и разбирают учебники.

— Денис доволен?

— Мне показалось, что да. Мы поужинали все вместе. От колбас он отказался, зато охотно ел сыр и фрукты. Утром учителя примутся за его обучение.

— Я рада.

Альер устроился на постели рядом со мной. Его запах пьянит, наводит на совершенно не скромные мысли. Серебряный поднос кажется лишней помехой. И все же на нем кофе, я никак не могу от него отказаться, тянусь рукой к напитку. Альер чуть вздрогнул, подал мне кофе, наши пальцы соприкоснулись, обожглись, будто проскочила искра. Я улыбнулась, поднесла ко рту чашку. Сливки взбиты в пену, прикрывают горечь основного напитка, все совсем так, как в жизни. Я отпила глоток, облизнула губу. Альер тут же отвел глаза в сторону, закашлялся. Нет, так не пойдёт. Это утро должно быть прекрасным, я хочу хоть ненадолго отречься от всех мыслей и от тревог о Денисе.

— А что ты мне принёс из сладкого?

— Эскимо, горничная сказала, вы любите, — мужской бас перешел в высокие ноты. Мой любимый явно смущен. Почему же? Неужели я делаю что-то плохое? Ну-ну.

— Очень люблю.

— Нам вскоре нужно выступать. День уже начался.

— Да-да, — я взяла эскимо за тонкую палочку. Фея — чудо, раз подсказала Альеру моё любимое лакомство. Языком я скользнула по мороженому, немного причмокнула губами. Так вкусно! Альер побагровел, смотрит на меня, не мигая. А я что? Я просто ем, наслаждаюсь завтраком. Ничего такого. Обвила языком мороженое, немного глубже засунула его в рот.

— Мы торопимся. Нельзя задерживаться.

— Да-да, я понимаю. Тебе не жарко в этом камзоле?

— Ничуть! — на висках молодого мужчины выступила испарина.

Я слизнула шоколадную глазурь сверху, облизнулась и сунула в рот всю верхушек мороженого... Любимец подскочил, суетливо устроил поднос на полу, чуть не бросил.

— Простите, — выкрикнул он и удрал из моей комнаты. Совести нет ни на грамм! Куда мы настолько опаздываем!? Неужели нет получаса? Все, я обиделась. Окончательно и бесповоротно.

Я допила безвкусный остывший кофе, доела мороженое и встала. Хорошее настроение испарилось. Вот во что мне одеться? Идти спрашивать об этом мужа? Совсем не хочется его видеть.

— Хозяйка, к вам можно войти? — в дверь моей комнаты забарабанила кулачком фея.

— Можно, входи.

— Я платье принесла. Тем Эстон его для вас выбрал. Посмотрите? Мне развернуть?

— Давай.

Фея ловко расправила на своих руках длинное черное платье. Материал — скорей всего шелк, прикрытый вставками кружев. В целом симпатичное, только уж очень длинное.

— В таком только на костер, — хохотнула я, вспомнив временя святой инквизиции.

— Ну вы скажете тоже. Ручная работа, вам оно обязательно должно подойти. Другого-то все равно нет. Украшения тем Эстон тоже купил. Только цветов, чтоб вплести в косу, нет. Сбегать в цветочный? Или вы у себя в саду их поищете?

— А какие нужны?

— Надо подумать, чего вы хотите от Верховной. Каждый цветок несет свой смысл.

— Не хочешь со мной вместе прогуляться в тот мир?

— Очень хочу. Только переоденусь. И вы тоже переодевайтесь, хорошо? А там я помогу вам с причёской. Ну, уже в самом особняке.

— Хорошо.

— Эрта Форей столько мне всего рассказывала о своем саде! Только два раза брала с собой, но я толком ничего и не разглядела.

— М-м-м, — я пробормотала невнятное, живо вспомнив о гусеничке, — Цветов там и вправду было много.

— Вот и прекрасно! Вот и хорошо!

Я переоделась, взглянула на себя в зеркало. Ну, Альер! Обманщик! Волосы дыбом, лицо после сна все помятое. Это я-то во сне «чудо как хороша?!» Теперь ясно, почему он сбежал от меня! Зачем было врать? В коридоре я лицом к лицу столкнулась с Антониной.

— Доброе утро.

— Не такое уж оно и доброе! — свекровь сжала в руках открывашку. Её-то зачем она взяла? Неужели, не захотела завтракать вместе со всеми?

— Как вам спалось?

— Ты шутишь? Я так переживала из-за Дениса, что меня одолела бессонница! За целую ночь глаз не могла сомкнуть.

— Я тоже очень переживаю.

— Ну-ну. Ты-то спала. И выглядишь замечательно.

— Спасибо, вы тоже.

— Надеюсь. Там тебя ждут эти двое. Эстон и Альер. Кстати, Эстон весь не в себе после вчерашнего. Бедолага, он еще не привык к нашему мальчику. Ты была бы с ним помягче.

— Я постараюсь, — по старой детской привычке я сунула руки в карманы. Когда нервничаю, всегда так поступаю. Под пальцами левой руки смеялась бумажка.

— Ты постарайся. И ко мне не ходи, может быть, мне удастся поспать.

— Да, конечно.

Свекровь кивнула и с поразительной скоростью скрылась за дверью своей квартиры. Будто бы кровать — это поезд, который вот-вот отойдет с перрона, а она очень боится остаться на платформе. Ну, у всех свои причуды. Я тоже иногда спешу лечь поспать.

Я достала из кармана смятую бумажку, развернула ее и вчиталась в текст записки: «Мне жаль, что так получилось. Я надеялся обрести свое счастье с тобой. Эстон» Переживает из-за вчерашней сцены? Мне и самой очень стыдно за сына. Или решил со мной развестись? Слишком уж быстро. Нет, я, пожалуй, буду рада. Но ему же это не выгодно самому.

Да и в квартире без Эстона станет пусто. Нет, дело не в деньгах и даже не в том, что я к нему привязалась. Просто... просто как-то привыкла иметь рядом скалу, надежную опору и все остальное, о чем обычно мечтают женщины. Впрочем, может быть, Эстон просто притворялся таким?

Я поспешила войти в столовую. Оба мужчины тотчас поднялись из-за стола. Альер явно встревожен, места себе не находит. Эстон и вовсе потупил свой взгляд.

— Пусть это утро принесёт нам добрые вести, эльтем Диинаэ, — голос мужа чуть дрогнул. Холодный, отрешённый.

— Ты решил со мной развестись? — я спросила прямо, ни к чему ходить вокруг да около. Лучше уж знать наверняка.

— Я? Нет, я был бы счастлив, если бы наш брак с вами продолжился как можно дольше, эльтем Диинаэ. И готов перенести все ради этого.

Я заметила, как сморщился Альер при этих словах.

— Я буду рад остаться вашим любимцем, — король прикрыл глаза, побледнел. Ведь Алер и вправду король, и меч он держит при себе.

— Мне стыдно за Дениса, надеюсь, он повзрослеет, перерастет и что там еще говорят психологи?

— Терпения нам всем, — проникновенно объявил Эстон.

— Да, именно это они и говорят. Я ненадолго отлучусь. Фея сказала, что в мою косу непременно нужно вплести цветы.

— Это желательно, — кивнул Эстон, но глаз на меня так и не поднял, обиделся, значит, — Наши женщины носят такие прически по случаю торжества. Представление нового клана Верховной — именно такой случай.

— Хорошо. Если я оставлю вас одних, вы не передерётесь? — полушутя задала я вопрос.

— Ни в коем случае. Нет, Диинаэ, — ответил Альер.

— Я буду рад позаботится о вашем любимце, Диинаэ, — ноздри Альера от этих слов Эстона заметно раздулись, — Чем еще я могу искупить свою вину? Быть может, наказание настигнет меня потом, после поездки? Я должен быть в силах, чтобы мы спокойно могли внести дань.

— Какое наказание?

— Вчера я, — муж замялся. Воздух в столовой как будто начал звенеть от напряжения.

— Тему стыдно за свою несдержанность по отношению к Денису, — Альер перебил Эстона.

Любопытно. Обычно оба блюдут этикет.

— Именно так, эльтем Диинаэ, — Эстон опустил глаза в пол.

Мне кажется, я чего-то не знаю.

— С Денисом точно все хорошо?

— Да, безусловно это так. Моя мать дала все распоряжения. Никто не решится нанести вред наследнику.

— Это самое главное. Эстон, я все понимаю. Денис поступил отвратительно, ты не сдержался. Что вышло, то вышло. Только больше никогда не смей угрожать Денису. А то я тоже могу не сдержаться.

— Клянусь своей жизнью, эльтем.

— Вот и договорились.

Я все еще не могла понять, что скрывают от меня эти двое. Вижу, они о чем-то договорились между собой. Но о чем? Что не говорят? Проверить бы сына. Да нет же, ни Альер, ни Эстон не смогли бы ему навредить. Это глупость.

Альер

Мягкая, сонная, нежная, невыносимо желанная — такой я увидел Диинаэ впервые и никак не мог решиться потревожить ее сон. Наслаждался волшебным моментом. Нет, от своего счастья я никогда не смогу отказаться, как бы ни хотел этого. Наконец она потянулась, приподняла веки, на мягких припухших губах тут же заиграла улыбка. И я едва сдержался, чтобы не коснуться ее.

Остро захотелось провести пальцем по её губам, обнять, насладиться ею сполна. Понял, что скоро не справлюсь с собой. Дом полон людей, Эстон непременно все услышит, да и фея может войти. Нельзя так! Точно нельзя. Чуть не бросил завтрак эльтем на пол, сбежал, вернулся в столовую. Эстон задумчиво передвигал на своей тарелке кусочки обжаренного хлеба. Рядом с ними возвышалась горка рыбьей требухи — красной икры. Да уж, никогда нам не понять пристрастия дроу. Как такое вообще можно есть?

Я сел напротив, хотел чем-нибудь еще подцепить нахала. Вспомнил про шубу. Интересно было бы узнать, откуда она у него? Эстон потянулся за сливочником и тут я увидел звезду, горящую у него на ладони. Знак фэйри. Свадебный знак! Разве такое возможно? Неужели Эстон двоеженец? Одно мое слово, и эльтем сотрет его в порошок. И будет права! Сказать сразу? Выждать немного?

— Вы так любите фэйри?

Эстон дернулся всем своим телом, чуть не подскочил. Перевернул руку ладонью вниз, впечатал ее в скатерть. Благо Антонина уже ушла.

— Нет, случилась ошибка, — чуть не по слогам ответил тем. Его черная кожа вдруг посерела.

— Разве такое возможно? Или Диинаэ не знала о том, что вы уже...

Взгляд Эстона заметался по комнате. Он сжал пересохшие губы, после чего отпил глоток воды. Чашка в его руках задрожала, выстукивая ложечкой ритм по золоченому ободку.

— Я был честен с эльтем, когда делал ей предложение поженится.

— Тогда вы женились на другой, будучи уже в браке с эльтем? — я чуть не захохотал. На такое способен только глупец или сумасшедший!

— Молчи! Все что угодно проси, только молчи! Хотя, кажется, эльтем и так знает.

— Если бы эльтем знала, на стуле осталась бы только гора пепла, украшенная запонками с вашими инициалами. Они, как будто, из стали?

— Платина. Хочешь? Дарю! — Эстон принялся торопливо расстегивать рукава своего невзрачного сюртука.

— Нет, не хочу. Я хочу большего. Клятвы.

— В чем я должен поклясться?

— В том, что никогда ни при каких обстоятельствах ты не возьмёшь своей жены. Ты понял, что я имею в виду?

— И тогда ты станешь молчать?

— Мало того, я помогу сберечь в тайне этот секрет.

— Хорошо. Я клянусь, что покуда Альер жив, я не осмелюсь коснуться своей жены, эльтем Диинаэ.

— Я буду молчать.

— Пойми, я не хочу умереть. И не могу расторгнуть брак с Диинаэ, пока не попаду домой. Я хочу увидеть свою мать. Просто увидеть! Без принадлежности к клану путь на родину для меня закрыт. А если кто-то увидит эту метку, с меня спустят шкуру. Любая эльтем прочтёт за честь избавиться от двоеженца. Это недопустимо, то, что я сделал.

— То есть ты женился из выгоды, чтобы попасть домой? Диинаэ знает об этом?

— Да, у нас был договор. Ей достанется вся моя собственность, я забочусь о ее сыне, а взамен получаю метку женатого мужчины и принадлежность к клану. Вот и все.

— Но ты захотел большего?

— Я мечтаю обрести в браке с эльтем дочь. Мечтал.

Я кивнул головой, в столовую неспешно вошла Антонина.

— Ребята, а кто-нибудь видел штопор? И я бы хотела уточнить, сколько у меня зятьёв? Впрочем, это не важно. Штопор дайте.

Фея взяла с собою расчёски, шпильки, несколько парикмахерских приспособлений. Всё это едва поместилось у нее в обеих руках. Мне пришлось забрать какую-то круглую штуку с шипами на обеих сторонах.

— Начёс будем делать, — кивнула она и сунула мне в ладонь целую охапку острых шпилек, — А при помощи них воткнем в вашу голову цветы.

— Может, не надо? — слабо пискнула я.

— Как это — не надо? Моя хозяйка должна быть самой красивой эльтем в мире, ну после Верховной, само собой. Тем более, внучка Эрты Форей. Вы же не хотите опозорить ее славное имя?

— Не хочу.

— Ну, значит, потерпите.

Горничная легко тронула ручку игрушечного особняка и мигом исчезла. Я замерла на секунду и сделала так же. Меня сразу оглушили голоса людей, грубые мужские басы. И вот они стихли.

— Хозяйка, там гости! — дернула меня за рукав фея и развернулась к забору. Все те же красавцы, которых привел мне король, стояли у забора. Только теперь еще и с кульками в руках.

— Это не ко мне, это к тебе.

— То есть, как это?

— Пыльцу принесли.

— Так много? — ахнула фея и тут же впихнула в мои руки все свои парикмахерские приспособления, — Вы обождите там где-нибудь, я сейчас. Я мигом! Красота-то какая!

Я едва смогла ухватить дверь своего дома за ручку, кое-как вошла. Сразу за порогом меня встретил сонный Лорэль. Розовые щеки, он сам чуточку потолстел, острые ушки торчат в разные стороны, а на щеке еще виден след от подушки.

— Доброго утра вам, Диианаэ, — пропел эльф, после чего сладко зевнул и тут же замер. Он вытаращил глаза на то, что я принесла. И без того огромные, глаза парня сейчас выглядели нереально большими.

— Не волнуйся ты так, сегодня издеваться будут надо мной.

— Кто? — кажется, в голове невольника всё окончательно перемешалось.

— Фея. Она просто сделает мне прическу. Куда бы это все положить? Отнесу пока в кухню.

— Вам помочь?

— Сама донесу. Лорэль, я уеду на какое-то время. У тебя ещё остались запасы еды? Если что, — сходишь на рынок, купишь, что нужно. Деньги остались?

— И очень много, Диинаэ.

Эльф внимательно проследил за тем, как я прошла в кухню, сгрузила парикмахерские приспособления на стол. Было видно, что парень очень взволнован. А еще он пару раз приоткрыл рот, будто бы хотел о чем-то спросить.

— Что стряслось?

— Я хотел бы уточнить, можно ли пускать в дом того стража, которого вы забрали себе? Если ночью пройдет дождь, он измокнет, может заболеть. Я бы и не осмелился спросить, но я должен заботиться обо всей вашей собственности. Да и спать в клумбе ему не слишком удобно. Кроме того, он смял там все цветы.

— Кого? — оторопело спросила я.

— Стражника, — окончательно побледнел Лорэль. Похоже, я скоро доведу его окончательно.

С улицы донесся жутковатый крик феи. Меня аж в дрожь бросило от него. Сразу захотелось втянут голову в плечи и сбежать подальше.

— И здесь бомжи! Ну почему спать нужно именно в цветах? Ты что, нимф? Встал и проваливай вон! Вон, я сказала!

— Я не смею. Эльтем велела ждать ее у дверей особняка.

— Но не в клумбе же! Бедные азалии, что ты с ними сделал! А пион! Ему дурно. Ты что, не видишь!

Я постучалась головой о косяк двери. Ну почему всем от меня что-то нужно? Вот делай добрые дела после этого! И стыдно ужасно. Сама попросила калечного парня подойти к дому, обещала денег, и сама же обо всем забыла. Бедолага прождал меня здесь всю ночь! Он и так кашлял и на ногах еле стоял. Ну вот как я могла? Всё из-за сына! Он вывел меня из равновесия. Но это никак не может служить мне оправданием. А главное, где я сейчас возьму сто золотых? Или сколько я ему обещала? Ларец из гномьего банка остался в моей старой квартире. Попробовать открыть портал? Но Земля — другой мир. Вдруг что-нибудь пойдёт не так? Сегодня рисковать мне совсем не хочется. Тогда, может быть, стоит заглянуть в сам гномий банк? Это долго, такого времени у меня тоже нет.

— Лорэль, что нужно ля того, чтобы кто-то другой получил за меня деньги в банке гномов? Ты, случаем, не знаешь?

— Диинаэ, еды в доме хватает. И золото еще точно осталось.

— Дело не в этом.

— Достаточно написать прошение и заверить его вашим клеймом.

— У нас есть в доме бумага?

— Боюсь, только тетрадь странного вида. Ее вчера ночью выронил король Альер.

— А карандаш или ручка?

— Разумеется.

— Тогда неси все сюда.

Фея ворвалась в дом, сгрузила на стол свертки с пыльцой. В них белые мешочки из домотканого полотна. Пыльца норовит выглянуть наружу сквозь прорехи ткани, будто ей любопытно взглянуть на тот дом, в который ее принесли. Горлышки мешочков перетянуты кружевными тонкими лентами. На каждом мешочке вышит цветок или дерево. Я и половины из них не знаю, но выглядит всё очень красиво.

— Здешний король молодец, я очень-очень благодарна вам, ему и всем этим парнишкам, хозяйка. Но вы видели, что там происходит? В вашей клумбе спал бродяга! И это у дома самой Эрты Форей, теперь у вашего дома.

— Это вышло случайно.

— Не знаю, не знаю. За порядком нужно же как-то следить! Я не смогла его даже выгнать. Хоть вурдалака заводи и на цепь сажай. Интересно, бывают цепи, способные удержать вурдалака?

— Это разумная раса, госпожа, — выглянул из-за угла кухни Лорэль. В руках он уже держал тетрадку моего сына и плошку чернил, — Я был бы счастлив оживить цветы, если бы только умел. Магический дар у меня есть, вся беда в том, что я не умею им пользоваться. Если бы меня кто-нибудь научил…

— Этот тоже без спросу пробрался в ваш дом? Как моль? Или его подбросили? — нахмурилась фея.

— Нет! Мне его подарили. Это эльф, мой невольник.

— Вижу, что эльф. Кстати, об эльфах. Там их целая толпа собралась у ворот. Ждут вашего появления. Хороший народ, молчаливый.

— А им-то что от меня нужно?

— Вот уж не знаю. И вурдалак подошел. Ну этот-то ясно зачем, выпечку принес, продать, видимо, хочет.

— Лорэль, напиши, пожалуйста, текст прошения в банк. Укажи сумму в сто, нет пусть сто двадцать золотых монет. А я внизу поставлю подпись, то есть клеймо. Так же можно? Деньги выдадут?

— Думаю да, Диинаэ.

— Вот и хорошо, — я вздохнула.

— Я тогда цветов наберу для вашей косы. Лорэль, на мою пыльцу даже смотреть запрещено. Вернусь — все пересчитаю. Только тронь — голову откручу! И обратно приделывать не стану!

— Я не употребляю пыльцу, — вздрогнул Лорэль. Фея неожиданно подскочила и погладила его по плечу.

— Это я любя, не переживай так, — мягко, почти материнским голосом сказала она. Эльф еще сильней вытаращил глаза.

— Любя открутите мою голову?!

— Ну, конечно, любя. Как иначе?

Парень нервно икнул. Похоже, вдвоем мы точно сведём с ума несчастного.

— Ты садись, пиши, что наша хозяйка велела.

— Можно? — Лорэль, заикаясь, спросил у меня.

— Конечно, можно.

Эльф устроился с самого края стола, между заколок и шпилек. Было видно, как он опасается к ним прикоснуться. Из одного мешочка с пыльцой выкатилось несколько жёлтеньких пушинок.

— Одуванчиковая, — сладко потянулась фея и скрылась в саду. Лорэль, кажется, перестал дышать. Его рука поспешно выводила высокие и длинные буквы неизвестного текста. Нет, я могла его прочитать, но только целиком. Отдельные слова никак не хотели разобраться в моей голове ни на буквы, ни на слога. Да и сам витиеватый текст, выведенный рукой эльфа, в простой клетчатой тетради смотрится странно.

Я вспомнила о Денисе, и на глаза навернулись непрошенные слезинки. Повисли на ресницах, превращая весь мир в яркий мираж. Самой смешно, неужели я так сильно о сыне тревожусь? Как он там? Все ли у него хорошо? Вроде бы понимаю, что поступила правильно, но все равно очень боюсь за сына и переживаю ужасно.

— Осталось поставить клеймо, — прозвенел эльфийский голос.

Я с размаха ударила магией по низу листа. Роза отпечаталась точно так, как и нужно, вот только края тетради немного обгорели. Лорэль даже прихлопнул рукой пару огоньков пламени.

— Спасибо. Феи не бойся, кошель серебрушек и сколько-то золотых в буфете. Кушай получше. Купи себе что-нибудь вкусненькое.

— Постараюсь, — горько вздохнул Лорэль.

Я выдрали из тетради лист, вместе с ним вышла на улицу. Молодой страж стоял напротив моей двери, если честно, я о его сапоги чуть не споткнулась. Шагнула бы чуточку шире, точно бы улетела — не с лестницы, так в крепкие мужские объятия. Теперь нужно набрать в грудь побольше воздуха, поменьше краснеть и сразу начать извиняться.

— Мне очень стыдно, я вчера совсем не могла выйти. Простите меня, пожалуйста. Была занята. Сын, муж, свекровь. Не берите в голову. Еще раз простите. Вот прошение, отнесите его в гномий банк и вам сразу выдадут всю сумму в золоте. Как договаривались. Нет, даже чуточку больше. Вам открыть портал?

— Я буду рад, эльтем Диинаэ, — парень опустил голову вниз, судя по всему, его немного трясет от лихорадки. Ну что я за свинья такая? Заставила человека ночевать на пороге! Ни совести, ни ума и память девичья! Хоть записки себе пиши, так я все равно их потеряю. Ну, Денис! Если б не твои выкрутасы, я бы не забыла о несчастном калеке.

— Вот и хорошо. Как здоровье?

— Благодарю, все хорошо.

— Сразу навестите лекаря. Не жалейте денег. Вы должны быть полностью здоровы. Насколько это возможно. Если понадобится, я доплачу еще сколько нужно.

— Можно, остаток от суммы я отошлю папе и маме? — на глазах у парня проступили слезы благодарности.

— Можно, конечно.

— Когда мне следует подойти к вашему особняку?

— Зачем? — чуточку насторожилась я.

— Чтоб войти в ваш гарем.

— Знаешь, нет, — вот это уже наглость! — Если нужно, могу оплатить тебе местечко в доходном доме на время лечения. Ну или номер в гостинице.

— То есть я не ваш гаремный раб теперь? — парень приподнял голову, его глаза сверкнули.

— Нет, конечно.

— Но тогда зачем вы мне так помогли?

— Мне захотелось. С начальством удалось договориться о годовом отпуске?

— Да, меня отпустили, — голос парня взлетел вверх, он встряхнул головой, поднялся лицо к небу, прикрыл на секунду глаза.

— Вот и хорошо. Иди, лечись, болезный.

— На все воля эльтем. Она и есть право.

— Ну да, как-то так, — смутилась я.

Посмотрела в сторону калитки, за которой сгрудились эльфы. Человек пять. Хотя, если так подумать, они вовсе не люди. А кто тогда? Ну не звери же. Зверь стоит чуть в стороне от всех. Огромный, гораздо выше людей. Волколак. В волосатых лапищах зажат аппетитный каравай хлеба. Кажется, это тот самый вурдалак, которому я вчера подарила немного денег на свадьбу дочери. Я сбежала вниз по широким ступеням крыльца, по солнечным зайчикам, которые падали в сад сквозь кроны деревьев, отражались в намытых до блеска стёклах особняка.

— Добрый день. Как свадьба прошла?

— Вашими молитвами, эльтем Диинаэ.

— Можно просто Дина. Молодые счастливы?

— Доченька нашла такого жениха! Ну такого! Сразу денег на дом дал. Да не на абы какой, а на хороший. Выбираем вот по соседству. Никогда не думал, что трубочисты так богаты. Зятёк у меня молодец. Сам черный весь, на свадьбу пришел, от сажи отмыться не успел, бежал с работы. Ну, да ладно. Зато волосы аж седые. Страшная, видать, у него работа. Никогда ж не знаешь, кто из духов в тех трубах сидит. А я вам вот хлеб принес свадебный, с ним, говорят, счастье в дом входит. Я, конечно, в это не особо верю, но все же. Захотел отблагодарить. Вы такой, может, и не едите. Но хоть крошечку отщипните, уже дело.

— Спасибо большое. Я обязательно попробую.

В руки мне опустилось вышитое полотенчико, которым был обернут ароматный, еще чуточку теплый каравай. Его запах тут же пощекотал мои ноздри, заставил рот наполнится слюной.

— Дочурка вышивала, — вурдалак положил лапу на полотенчико, а другой смахнул с глаза слезинку, — Теперича все приданое в свой новый дом заберет. Будет тама жить вместе с мужем. Ну да ничего, я их изредка навещать стану, деток своих. Раз семь за неделю. Ну, может, почаще. Хоть бы внучат поскорей мне наделали. Хороший у меня зять, чуть поклевал еды и сразу во дворец ускакал — трубы чистить. Дочка расстроилась, конечно, видно, что она его любит. Ну уж что тут? Ничего не поделать. Деньги тоже нужны. Хоть бы сложилось у них все.

— Сладится обязательно.

Вурдалак кивнул мохнатой башкой, и пошел в сторону улицы. Даже не попрощался. Какой же он славный. Я теперь и сама переживаю за судьбу этой парочки. Дочь вурдалака и трубочист. Звучит словно начало доброй истории.

Наконец я развернулась к делегации эльфов. Стоят, как неприкаянные, плечи покрывают длинные плащи, и те висят строго правильно. На головы накинуты капюшоны, из-под них сверкают только огромные глаза и драгоценные диадемы. Гордые, спесивые, статные, я замерла на секунду, почувствовала себя недостойной, что ли? Или просто какой-то не такой. Будто эти выходцы из леса могут видеть все мои грехи разом. И те, что остались далеко позади, и те, которым еще только предстоит сбыться. Стало как-то не по себе.

— Добрый день, — осторожно поздоровалась я.

Хоть бы кто подсказал, как себя нужно вести с такими неожиданными гостями. Зачем только они вообще пожаловали к моему дому? Может быть, из-за Лорэля? Хотят вернуть его обратно, домой, думают, что я его выкрала? Но это не так. Надеюсь, невольник в случае чего подтвердит, что он мне подарен. И вовсе не я обратила его в рабство. Даже наоборот, сняла ошейник, дала свободу жить по его усмотрению. Он может ходить в город, делать покупки, вести хозяйство в доме, в котором сам и живет.

Тот эльф, который стоял чуть впереди, едва улыбнулся уголками своих тонких губ. Красивый и голос у него совсем иной, чем у Лорэля. Если у моего невольника в голосе отчетливо слышатся колокольцы, то здесь скорее удары набатного колокола. Тяжелые, весомые и все же красивые.

— Еще только утро, но оно и вправду обещает нам долгожданное счастье, эльтем Диинаэ.

— Я тоже надеюсь на это, — так и подмывает спросить — что вам нужно? Из моего сада донеслись злобные крики феи. Кажется, она проклинает какой-то цветок, который ускользнул под корягу, чтобы там почахнуть.

— Ммм, — эльф даже обернулся на шум, — Простите, что мы так поздно пришли. Великий лес далеко, путь был труден.

— Нужно было открыть портал, — я просто не знала, что еще тут можно сказать.

— У нас нет магов, способных вершить подобное колдовство, увы. Наша вера, наша стихия — сила земли.

— Жаль. Так, а зачем вы?

— Я король Великого леса и прибыл для того, чтобы отблагодарить справедливую и милосердную дроу. Только ваша красота способна затмить вашу добродетель...

— Кто выкопал ирисы? Какая тварь пожрала пион?! Убью! Голову отверну! Превращу содержимое головы в опилки! Хотя там и так, похоже, опилки. Подожрать всю красоту! Гадство. Вандализм! Гопота травоядная!

— Простите. Фея немного не в духе.

— Ммм, — промычал король и вяло продолжил, — Вы уладили все недоразумения, которые возникли между гномьим банком и нами. Пробили источник воды. Наши земли больше не страдают от засухи, наши сады благоухают.

— В отличие от моего собственного.

— Какую награду вы предпочтете?

Я замялась, оглянулась на сад, на свой дом. Все, вроде бы, у меня есть. Лорэля только жаль. Он ведь и вправду маг, всю жизнь был лишен возможности обучаться, так хочется помочь...

Из сада выпорхнула фея. Я потрясла головой. У нее что, были крылья?! Только очень уж странные — тонкие полотна натянуты на жёсткий каркас, да и цвета они необычного, я бы сказала, цвета белых ночей, сдобренного питерской серой водой. Что-то такое, почти прозрачное, местами стальное, серое, но с искрами матового солнца, серебристыми бликами и голубоватыми кляксами. Ну точно, полное ощущение, что я смотрю не на крылья, а на прорезь неба над питерским двориком. Будто кто-то небрежно смешал белый, черный и голубой цвета вместе, а следом припорошил их золотым блеском.

— Записывайте или запоминайте, — эльфы немного попятились, — Учителя для нашего неумехи Лорэля. Чтоб объяснил парню толком, как оживлять цветы, как выгонять цветки из ростков, ну и вообще, как привести эту обожранную бездну, в которую превратился наш цетник, в подобие красивого сада. Жить учитель станет при доме.

— Там есть свободные комнаты на втором этаже. Лорэль покажет, — вмешалась в разговор я. А всё-таки удобно иметь фею, которая без стеснения может уладить все дела.

— Тем более. Еще двух садовников. Эльф нам попался чахлый, подарили, что самим ко двору не пришлось. Ну уж какой есть. Поэтому еще двух садовников вашего племени, чтобы тут все цвело, росло и зеленело. Особое внимание на пыльцу, я страсть как до нее охоча. Пыльцы от растений должно быть много! Наивкуснейшей, само собой. И еще... Еще нам нужны фигуры парковые. Такие, чтоб радовали глаз. Один фонтан, бассейн сразу же с рыбками, шезлонги. Можно живые, я видела, как их плетут из стебельков ивы и они все еще растут.

— М-может быть, — король осторожно прервал монолог феи.

— Разумеется, может! Что-нибудь еще, что порадует эльтем Диинаэ. На ваше усмотрение. Я за всем прослежу! Лично! Пока хозяйка будет в отлучке. Ах, как чудесно на меня действует этот климат! Кстати, а зачем в саду растет куст колючки? Его здесь раньше не было, я хорошо помню. Все растения узнала, поздоровалась, по-дружески прокляла вредин, а этот не вспомню.

— Я что-то такое покупала на рынке.

— А зачем?

— На всякий случай, — не говорить же фее, что мне хотелось купить всего сразу и много, просто потому, что наконец-то появилась такая замечательная возможность!

— Ну да, им в аккурат можно перетравить полстолицы. Запасливая вы наша. Ну ничего, из всего можно извлекать пользу. Вредителей потравим, например, — как-то совсем не по-доброму улыбнулась фея. Интересно, кого она имеет в виду? Надеюсь, не моего мужа, а банальную моль. Вон и эльфы заметно погрустнели.

— Да, пожалуй, — осторожно согласилась я.

— Так когда нам ждать учителя для нашего Лорэля?

— Одну минуту, госпожа. Мы должны немного посовещаться. К вечеру учитель будет в особняке.

— Спасибо, я очень рада. Всего вам доброго.

— Надеюсь, ваш день не омрачат никакие несчастия, — произнес эльф совершенно неискренне.

Я прижала к себе свежий хлеб и наконец-то побрела к дому. Кажется, я поняла, почему Эрта Форей всего два раза брала в этот мир фею. Еще пара минут, и она бы потребовала у эльфов переселить к нам во двор весь их Великий лес, а что не влезет, использовать для живой изгороди.

У самого порога полотна крыльев за спиной феи исчезли, растворились словно туман. Только серебряные искорки повисли в воздухе, покуда их не унес порыв летнего ветерка.

— Садитесь сразу к столу, хозяйка. Косу плести станем. Много цветов я не нашла, но те, которые есть, здорово вас украсят.

Я опустилась в кресло и погрузилась в волшебство фейских рук. Волосы расплетались на пряди будто бы сами по себе, а затем свивались вновь в уже тяжёлые длинные локоны. Весь мир будто замер, а я потонула в блаженстве. Куда там Лорэлю с его массажем до этого наслаждения. Я просто потерялась в пространстве, лишь на секунду приоткрывая глаза, когда мимо меня проносился по воздуху новый запах. Сирень, розы, полевые цветы, густо пахнущие медом и летом, стебельки свежесрезанных луговых трав. Этот запах точно ни с чем не спутать.

— Вот и всё, хозяйка. Хорошо получилось. Вы ступайте обратно домой, а я пока тут со всем разберусь. Предупрежу Лорэля о его новом учителе, проверю все ли в доме на месте, не нужно ли что подправить. Кстати, вы уже прохаживались по стране гор? Познакомились с их королем? Не слышно ничего нового?

— Страна гор? Эта та, в которую выход из моего холла?

— Именно так.

— Нет, там я еще не была. Может быть, туда заходил Эстон?

— Это вряд ли. Они так и не признали волю эльтем над собой. Тему там делать нечего, дани можно пока что не ждать. Хотя, как знать.

— Вернемся, я туда загляну.

— Смотрите сами, — чуть напряглась фея.

Я встала, коса показалась мне непривычно тяжелой, будто бы к ней привязали кирпич. Зато осанка сразу же стала строгой, появился небольшой, царственный наклон головы вниз в качестве противовеса. Без него, я чувствую, буду все время смотреть в небо.

— Какой он, мир дроу? Ты, случайно, не знаешь?

— Я там не была никогда. Кроме дроу и членов их гаремов туда входа никому нет. Мало ли, что может случиться. Но вам там понравится, я думаю. Эрта всегда возвращалась из дома вдохновлённой, веселой. Человеку там придётся непросто.

— Почему?

— На то он и человек, — фея пожала плечами и принялась собирать инструмент со стола, — Столько пыльцы! — счастливо вздохнула она.

Лорэль

Дом наполнился тем удивительным ощущением, которое возникает, когда много эльфов собирается вместе и все они преследуют одну цель. Они ходят из сада в дом и обратно, носят вещи. Чистые звонкие голоса перетекают из комнаты в комнату. Я сторонюсь, мне стыдно быть всего лишь рабом, вещью, теперь это ощущается как позор. Быть может, потому, что я впервые оказался среди стольких эльфов? И все они относятся к знати.

Мелькают подолы роскошных плащей, откинуты длинные капюшоны, я вижу знакомую вязь рун, они нанесены на ткань при помощи особенной магии. Чужие длинные волосы украшены диадемами. Мягкие сапоги из тончайшей замши бесшумно ступают по намытым мною полам. Никогда мне не носить эльфийских одежд, ведь их ткут только в Великом лесу, только для своих, не продают чужакам.

И веет от всех этих эльфов лесом, хвоей, цветами и травами, моим домом. Тем местом, где я никогда не бывал и, наверное, не буду. Где кроны деревьев подпирают собой синее-синее небо, а ковер из мелких кустарников уходит за горизонт. И мне так хочется очутиться там, проверить, узнать, так ли все прекрасно на самом деле, как мне рассказывали разные люди. Я закусываю губу, чтобы только не попросить рассказать мне хоть что-то о Великом Лесе. О том месте, где я не рождался, но о том, по которому я беззаветно скучаю.

— Куда тащишь седла? Совсем ошалел? — взвыла фея во весь свой голос, — Для лошадиной амуниции в доме моей хозяйки места не будет! Запомни это! На порог не пущу. Провонять конским потом гобелены решил? Не твои руки их ткали, не твоим золотом за них плачено.

— Мы прибыли на оленях!

— Оленьей амуниции в этом доме места нет тоже, — фея уперла руки в бока, загородила проход одному из гостей хозяйки. Тот качнул головой, развернулся и вышел из дому, мягко ступая по доскам крыльца. Мне стало жаль незнакомца, его роскошного седла, шитого из толстой воловьей кожи. Как бы я мечтал поближе рассмотреть вязь, которая его украшала. Увы, теперь и этого не сделать.

— Приготовь-ка нам чай, Лорэль. Молоко в доме есть?

— Немного осталось. Галлон, должно быть.

— Я в галлонах не понимаю.

— Почти четыре литра есть точно.

— Вот и хорошо. Накрой в столовой. Не жадничай, но запасы хозяйки побереги. Печенья им хватит.

Следующий эльф подобрался к двери. Фея вновь заняла весь проход, ещё и крылья раскрыла, чтоб уж точно никто не рискнул пробраться мимо нее.

— Седла нет — уже хорошо.

— Позвольте войти, госпожа. Нам нужно расположиться, чтоб ночью прибирать сад.

— Ты варвар? Захватчик? Может быть, орк болотный? Нет, не угадала! Ты балтийская хтонь, вылезшая из болота, с целью захватить соседнее, верно?

— Что? — откровенно изумился эльф.

— Где, в каком приличном доме ты видел, чтобы гости переступали порог с пустыми руками? Совсем без ничего может прийти только захватчик, нечисть или бедняк. Но вы эльфы! Не захватчики, а друзья хозяйки. На нечисть, тем более, не похожи, я слышу ваше дыхание. На поясе звенит полный кошель золотых. Или вы бедны душой? Именно вы!

— Ни в коей мере!

— Тогда где гостинцы? Хоть краюха хлеба?

— Мы не...

— Стыдно.

— Я… — эльф был явно обескуражен, — Мы не знали местных обычаев.

— Тем больший стыд вы теперь должны испытать. Не узнать порядков, принятых в доме дроу, и заявиться с пустыми руками. Это ли не невежество? Позор!

— Мне жаль, — у эльфа густо покраснели даже кончики его ушей.

— Лепешка, галеты, словом то, что у вас припасено в заплечной сумке, вполне подойдет.

— Я с радостью отдам все, что взял с собой в путь. Если это уместно.

— Очень уместно. Передайте Лорэлю.

Я с восторгом наблюдал за тем, как эльф приподнял свой плащ, сдвинул вперед заплечную сумку, расстегнул на ней замысловатый замок. Наружу показалось несколько свертков. Таких я никогда и не видал вблизи. Крупные листья дерева плотно облегали неясное содержимое. Сухие, чуть пожелтевшие, другие, наоборот, — сочные и совершенно зеленые. На каждом по центру стояла печать. Один с краю явно уже разворачивали, а потом бережно свернули обратно. Потрогать бы, хоть пальцем прикоснуться.

— Держи, — эльф сгрузил все в мои протянутые руки.

— Благодарю за гостинцы, господин.

— Теперь я могу пройти? — надменным тоном спросил гость у феи.

— Разумеется, и поторопитесь. Вы меня задержали.

Эльф прошел в дом, кажется, он уже присмотрел себе одну из свободных комнат на гаремном этаже.

— Куда это все отнести? — спросил я у феи. Эльфийские гостинцы обжигали мои ладони и так не терпелось раскрыть их, посмотреть, что внутри, почувствовать хоть запах, сунуть в рот незаметную крошку. Еда из Великого леса! Такую никогда и нигде не удастся попробовать.

— Отнеси к себе в комнату. Это твое, — подмигнула мне фея.

— А вы разве не хотите?

— Я не терплю эльфийскую кухню. Иди, мой мальчик, пока я не открутила твои ушки. А потом накрой нам всем стол.

— Повинуюсь вам, госпожа.

— Повезет, плащ тебе раздобуду.

— Но разве...

— Брысь! Не суетись под ногами. Не мешай творить дикое колдовство.

— Какое?

— Первородное. Когда все идет по моему вкусу.

— Не буду. Только дом, он должен остаться цел.

— Ошибаешься! Особняк, сад — все эти вещи, они пусты! Лишены жизни. Это плохо. Когда жизнь уходит из вещей, они угасают. Чем больше энергии я принесу в этот дом, тем уютней здесь будет. Нужно согнать серость и холод с этих стен. Обновим пол, нанесём новые слои масла на мебель, люстру повесим и не одну, волшебных огоньков мало. Спальню хозяйки как следует приберём. Этот особняк все еще хранит траур по Эрте, а так быть не должно. Дом должен готовиться к новому чуду.

— К какому, — я затаил дыхание.

— Не скажу. Но уже его чую. И вот ещё, напомни мне прикупить парочку огнетушителей. Так, на всякий случай.

— Я напомню, госпожа.

— Марш стол сервировать! Стою тут болтаю, а эльфы без присмотра остались. Только одним богам известно, что способна такая толпа мужчин сотворить в доме досточтимой дроу, если за ними не приглядывать как следует!

Я унес эльфийские гостинцы в свою комнату и на всякий случай, спрятал получше, под стопкой одежды. Если сюда зайдут, обнаружат не сразу. Да и кто станет трогать вещи невольника? Фее мои лакомства точно без надобности, эльфы слишком гордые, они побрезгуют хотя бы просто войти сюда. Я привычно расправил покрывало на своей постели, чтоб не было на нем ни одной складки, приоткрыл немного окно, да тут же захлопнул. Мало ли кто из зверей позарится на мои лакомства. Птица залетит или мышка проскочит. Так странно иметь что-то свое, ценное, значимое, о чем необходимо заботиться, охранять. Раньше я и помыслить об этом не мог. Всей моей собственностью были нательные вещи да пара костюмов на выход.

Я поспешил в кухню. Устроил на плите чайник, выложил крупное печенье в вазу, пересыпал его сушеными ягодками и сахарными ломтями фруктов, сверху для красоты присыпал цветами вишни. Красиво и легкий оттенок вкуса дает. Я как раз расставлял на столе чашки, когда ко мне подошел один из эльфов.

— Я стану учить тебя использовать дар магии.

— Благодарю, господин.

— Ответь мне на один вопрос. Кому раньше принадлежали те комнаты на втором этаже, которые ты предложил нам?

— Гарему.

— Выходит, пути назад нет? Мы станем любимцами эльтем? Почему же ты не занял этого места?

— Диинаэ дорожит Альером. Король — её солнце.

— Я тебя понял. Пошли в сад. Потом расскажешь еще.

— Взамен вы расскажете мне о Великом Лесе.

— Идет.

Эстон

Одна ошибка, всего одна способна перечеркнуть всё, все мои достижения и успехи. Идиот! Польстился на красивую юбку!

Диинаэ ведет себя точно так же, как обычно, но кто ведает что у нее в голове?. Альер таит на губах ядовитую ухмылку, он смог укрепить свое положение. Сохранит ли он мою тайну? Одно его слово, брошенное любой из эльтем невзначай, и меня сотрут в порошок, причем, скорее всего, еще живого. Всего одно слово. Как я так прокололся? Почему развернул ладонь звездою к сопернику? От ужаса мои волосы, кажется, встают дыбом на голове.

— Эстон, что с тобой? Ты все еще зол на Дениса?

— Нет, что вы, эльтем.

Я боюсь назвать жену даже просто по имени. Стараюсь всячески выказывать ей уважение. Только бы не убила, только дала бы вернуться в мир дроу, а дальше… Я боюсь думать, что будет дальше. Простит ли меня моя мать? Захочет ли видеть? Успею ли я насладиться своей родиной, хотя бы увидеть каменные цветы? Соскучился я по их сиянию и блеску. Знать бы еще, какую часть дворца выделит нашему клану Верховная. Хотел бы я поселиться в его северной части, ближе к подножию горы.

— Тогда что стряслось?

— Ничего серьёзного. Простите меня, я размышляю о том, как переместить дань. В каком порядке лучше отправить тюки, корзины. Там же будут ковры, как бы клубника не смялась и не испортила тонкий узор, — я несу бред, лишь бы отвлечь Диинаэ от мыслей обо мне.

— Так много всего? И для каждой вещи потребуется открыть портал?

— Что вы, Диинаэ, совсем нет, — я даже нашёл в себе силы, чтоб улыбнуться, — я уже поставил метки на каждом предмете. Все хорошо сложено, как следует упаковано и составлено на площади. Вам останется только нанести клеймо на список и пожелать, чтоб все, что в нем есть, провалилось в Бездну.

— Куда? — жена выглядит ошарашенной.

— Такое имя носит мир дроу. Некоторые считают, будто у него вовсе нет дна. Я бы с этим не согласился, — как легко говорить на отвлеченные темы, не затрагивая той, сокровенной.

Альер заметно побледнел, всю спесь с лица словно стёрло. Похоже, король совсем не рассчитывал очутиться в Бездне. Да, наш мир носит именно это имя, здесь я не солгал. И лгать эльтем последнее дело — все равно вызнает обо всем. А о том, что случится потом лучше и не думать, достаточно слышать изредка украдкой рассказы.

— Бездна, — произнёс Альер чуть не по слогам.

— Ты передумал отправится туда с нами? — с легкой издевкой спросил я.

Надавить на гордость короля — самое большее, что можно сделать. Надеюсь, Альер не откажется нас сопровождать. Там я ему отомщу. Точней сама Бездна сделает это. Не терпит она чужаков, зато к своим детям ласкова.

— Нет, почему? — Альер повел головой, будто говорил сейчас о чем-то, что не имеет значения. Мышцы выдали его страх, то, как они напряжены, как исчезла из них вся пластичность.

— Мне так показалось. Не бойся, я позабочусь о любимце жены так, как велит канон. Я муж Диинаэ и обязан проявить уважение ко всем ее увлечениям, даже подобным тебе. Таков закон, от него никуда не деться, иначе я сам пострадаю.

— Вот и отлично, — король решительно встал, — Едем на площадь перед дворцом? Вся дань собрана там, я правильно понимаю?

— Я открою портал к ратуше. Это же близко?

— В двух шагах, — ответил вместо меня Альер.

Я чувствую себя котом, который загоняет наглую мышь в мышеловку, где ей самое место, чтоб потом как следует потрапезничать. Или, напротив, жалким мышонком в лапах жены. Перебьет мой хребет и поделом. Эх, если б до этого я успел избавиться от Альера и сумел зачать дочь, тогда бы мне ничего не угрожало. Десять лет в недрах горы за измену — ерунда. Жить мне дадут, разума я не лишусь. Главное — выжить. Со всем остальным я справлюсь и добьюсь своей цели.

— Тогда идёмте в особняк, — эльтем приняла самое безразличное выражение лица. Будто она что-то уже знает, но молчит. Пока молчит. Или я просто ошибся? Зачем нам идти в особняк? Может, там меня уже ждут вурдалак, стража и пыточная?!

— Почему бы тебе не открыть портал прямо отсюда? — спросил я как можно спокойнее.

— Думаешь, выйдет?

— Уверен, твоих сил точно хватит для того, чтоб пробить скорлупу любого мира.

— Попробую.

Я множество раз наблюдал за тем, как моя мать раскрывала портал. С легким усилием, почти незаметным, разрывая ткань мира двумя руками. Диинаэ поступила гораздо проще. Она будто обои сдёрнула со стены, одно движение, и серая мгла подпространства оторвалась. Ратуша, сбоку от неё видна центральная площадь, а вон и наши тюки, рядом хмурые стражи. Лучи солнца пробрались в квартиру, разогнали привычную глазу серость.

Диинаэ смело шагнула вперед, я поспешил пройти следом, Альер шагнул после меня, чуть задержался. Впрочем, он держится правильно. За нашими спинами. Еще не раб, но уже не свободный. Тот, на ком захлестнулась петля страсти дроу. Игрушка в руках эльтем, почти вещь.

— Куда нам? — Диинаэ обернулась ко мне, тюков и площади она пока не заметила.

— Вон туда, я покажу, — вызвался Альер.

— Ты ступаешь позади четы дроу. Так предписывает обычай. Мир принадлежит эльтем, ты лишь наместник над его частью.

— Простите, я не подумал, — едва сдержался король. Я отчетливо вижу, какого труда ему это стоит. За ярость по отношению к законному мужу Бездна тоже может наказать чужака.

— Ничего. Эстон, наверное, прав. Держись ко мне ближе, ладно?

— Я пойду за вашими спинами, Диинаэ, — король успел поклониться, взять руку моей жены, поцеловать кончики ее пальцев. Публично, у меня на глазах! Он будто наслаждается своим положением, той сделкой, которую я с ним заключил. Знает, что я не посмею коснуться эльтем. Пока он жив, не посмею!

И все же я взял Диинаэ под руку, точно так, как велит этикет. Вместе мы вышли на площадь, я пересчитал дань. Подал длинный список в руки эльтем. Та оплавила низ пергамента своей меткой.

— В Бездну всё! — выкрикнула она. Тюки мигом исчезли. Страж, который имел наглость опереться на наши ковры, повалился на мостовую. Признаться, я удивлен. Слишком легко все получилось.

— Теперь портал для нас, дорогая, — и губы-то у меня пересохли. Слишком большой выброс магии произошел и так близко ко мне.

Дина точно меня спалит, если узнает о моем втором браке. И былинки от меня не оставит. С такой-то силищей. Успеть бы зачать нам дочь!

— Я хочу вернуться домой, в Бездну, — мягко произнесла эльтем.

Она сорвала кусочек ткани пространства. Появился черный проход, укутанный свечением искр. Впереди я вижу центральный коридор, он весь светится, наполнен прохожими и торговцами. Вон там на углу булочная, в нее я ходил, когда был еще ребенком. И там всегда так вкусно пахло свежими пирогами с начинкой из грибов или мяса. Сдоба с фруктами стоила неимоверно дорого. А за углом дом сестрёнки. Каменный свод в нашем ответвлении коридора низкий, но весь искрится и мне так хочется потрогать его рукой, провести по гладкому, немного тёплому камню.

— Мы вообще где? Это метро?

— Нет, дорогая. Мы на втором ярусе нашего мира. Первый — покои Верховной, всяческие учреждения. Второй ярус — как мегаполис. Точнее, центр мегаполиса. Тут и жилые дома, и лавки со всякой всячиной, и театры. Красиво, правда? — Диинаэ уставилась на резной потолок, прямо над ее аккуратной головкой нависли аметистовые канделябры. Я ждал мнение жены. Просто из любопытства, из какой-то мальчишеской бравады, что ли?

— Очень красиво. И вправду, как будто я в метро. Так уютно. Знаешь, что спустишься вниз и будет тепло, светло, хорошо одним словом. Всегда обожала это ощущение, когда ехала с работы домой. Главное — спуститься под землю.

— Я счастлив, дорогая.

Позади нас кашлянул Альер. Испортил мне все.

— Что, любимец?

— Я хотел уточнить.

— Уточняй, дорогой.

— То есть, мы сейчас где-то в подземелье, причем даже не на верхнем ярусе? Прямо в горе, да?

— Прямо в Бездне. Чем ниже ярус, тем опаснее. Здесь все довольно спокойно. Четвертый ярус при мне был еще до конца не открыт. Слишком много нечисти пряталось по углам. Никак не могли ее ни развести, ни унять.

— Даже эльтем?

— Даже Великая. Идемте скорее, нас ждут во дворце. И я надеюсь заполучить там покои для нового клана Галицких. А сюда только спускаться.

— На чем спускаться?

— На летучих мышах... шучу. Посредством портала, само собой.

— Пятку вниз! Носки внутрь! Руками разрешаю держаться только за воздух!

— Это пытка! Я так не могу! У меня ноги не гнутся, — я взвыл от того, что мое тело никак не могло принять необходимую форму.

— Из какого вы теста сделаны? Подозреваю, точно из того же, что и все остальные. И у всех всё гнется.

— Я бы не был так в этом уверен, — мне кажется удалось перевести дух. Все мелькает перед глазами.

— Спину прямо! Иначе на следующем же толчке вас выбросит из седла под копыта. Когда страшно, все сгибаются вперед, будто так и не смогли вылезти из материнского пуза. Именно в этой позе находится что козлёнок, что жеребенок, что человек в пузе своей беременной матери. Но вы-то уже снаружи, наследник! Или вы мечтаете влезть обратно?

— Не мечтаю!

— Руки прочь от седла! Ловим равновесие! За счет силы тела вам никогда не удастся удержаться на лошади хоть сколько-нибудь долго.

— Это невозможно!

— Галопом! — приказал учитель моей лошади.

Лошадь подо мной резво прыгнула вперёд, будто собака. Я едва успел ухватиться за седло, вплел руки в гриву, совсем как делали те жокеи во время скачки. Ну как-то так они же держатся в седлах и со стороны кажется, что им все это дается очень легко.

— Распрямитесь! Лошадь под вами уже перешла в шаг.

— В моей стране в такой позе ездят.

— Охотно верю. Только вы не учли один важный момент, нет, даже два! — учитель ухмыльнулся, — Во-первых, всадник встает над лошадью на стременах. Во-вторых, он отклячивает зад в сторону лошадиного хвоста. И достаточно сильно, чтоб сохранить свое равновесие над лошадью. Если хотите, можем попробовать. Вам дать стремена? Желание встать?

— Нет, благодарю вас.

— Что ж, прошагнем, пожалуй.

Учитель немного ослабил веревку, которую держит все время в руке. Один ее конец пристегнут к лошадиной уздечке, второй находится в руке у учителя. Это сделано для того, чтоб лошадь никуда не убежала, и учитель мог ею управлять каким-то загадочным способом. Нет, в руке он держит длинную плётку, но лошади ею не коснулся ни разу. Меня один раз ошпарил этой плеткой по согнутой спине якобы случайно! Да и как он тормозит лошадь, мне тоже не ясно. Плётка для того, чтоб ускорять, тут все логично, а тормозить чем?

— Можно мне взять в руки повод?

— Зачем? Лошадью управляют при помощи своего веса. Повод служит только подсказкой. Финальной точкой в команде.

— Как весом?

— Откиньтесь немного назад и сожмите ту часть ноги, что повыше колена. Вот! – Лошадь подо мной и вправду затормозила.

— А вперёд как?

— Той частью ноги, которая пониже колена, чуть сожмите бока и вытолкните лошадь из-под себя.

— Это как?

— Как качель. Вы играли на качели?

— Было дело.

Я качнулся, лошадь неспешно побрела вперед все по тому же кругу. Деревянная бочка с водой, прикрытая крышкой, пальма, ничего интересного. В голове обрывки из словаря. Его в мою несчастную голову тоже пытались сегодня впихнуть. Лучше б завтрак в меня запихнули. Так нет, мне не велено самой королевой! И обеда, похоже, тоже не будет. Кто говорит «уху» вместо «да», тот питается мышами. Мышей тоже не подали, чувствую, я бы уже и от них не отказался. Тьфу!

— Мальчику скучно. Дайте моему наследнику стремена.

Новая бабушка подошла к ограде манежа. Стерва! Чем же мне прежняя бабушка-то не угодила? Я уже начал по ней очень сильно скучать.

— Королева! Но это немыслимо. Стремена испортят посадку, кроме того, нога юноши может проскользнуть в стремя. Во время падения наследник зацепится ногой и лошадь его поволочет.

— Сколько раз юноша уже падал?

— Всего один.

— Пожалуй, вы правы. Стремена и вправду не стоит давать. Тогда поступим иначе, просто отстегните корду.

— Ваша воля, моя королева.

— Под ним Звездочёт?

— Именно так.

— Добрая лошадь. Помню, как сама объезжала на Звездочете верхом всю округу. Давно это было. Роща, мост, развалины западной башни. Ее лет двести назад гоблины развалили. Да, чудесные были времена. Напротив луга Звездочёт всегда ускорялся, а у фермы переходил в рысь. До лавки фермера. Какие чудесные копчения тот продавал! Теперь таких и не сыскать, наверное. А колбасы? А мясо на вертеле. Особенное, с дымком.

Я почувствовал, как от голода у меня в животе заурчало. Обеда тоже можно не ждать. Ненавижу! Почему я, дурак такой, не взял с собой настоящую бабушку? Она бы уже притащила мне все эти колбасы! И никто бы ее не остановил!

— Фермер все еще торгует, королева.

— Надо же? Признаться, я удивлена. Тот же самый?

— И он, и сын его, и внуки. Семейное дело.

— Чудесно, просто чудесно. Копчения, завернутые в свежий хлеб, еще продают?

— Полагаю, всё так.

— Домой Звездочет возвращался размеренным шагом, это было так здорово.

— Чудесные были времена, — кивнул головой мой учитель.

Как же мне осточертела вся эта верховая езда. Ногу держи так, руки так, спину не гни!

— На наследника надеты все его обереги?

— Да, я проследил за этим лично.

— Вот и проверим, как их зачаровали. Мальчик мой, — последнее это она мне крикнула.

— Да, моя королева.

— Как здорово, что ты учишься, делаешь успехи.

— У... — чуть ведь не ляпнул свое коронное «угу»! Королева смотрит выжидающе, словно галка, — Уверен, так и продолжится.

— Мой замечательный принц, возьми этот кошель в качестве награды. Ни в чем себе не отказывай. Учитель покажет тебе лавку артефактов, купишь что-нибудь этакое. Сунь кошель за ворот рубашки, чтоб не пропал.

— Благодарю, — я выхватил мешочек из рук королевы и спрятал его там, где мне и сказали.

— Так говорят только слугам и тем, кто ниже тебя по статусу. Пока что это не так. Я при тебе регент. Ты еще не занял трон.

— Извиняюсь.

— Извиняюсь? Извиняю себя? Что за глупость! Прошу прощения — так правильно говорить.

— Прошу меня извинить, — лошадь прошла мимо фальшивенькой ба, я сделал вид, что ничего не могу с этим поделать.

— Молодец, — крикнула королева, — Хитер, изворотлив, нахален. Откройте ворота с манежа. Ни к чему принцу сидеть взаперти. Он же не узник?

— Но... — запротестовал учитель вяло.

— Внук, главное, помни — не хочешь упасть, держи пятку опущенной вниз, это поможет удержаться в седле, а спину прямо. Удачи, дорогой! Конь умный, он придет к дому.

Скрипнули ворота. Я даже толком не понял, что произошло. Конь сначала просто развернулся к воротам лицом, точней, мордой, потом пошагал, наконец затрясся рысью. Я попытался привставать невпопад, так, как учили. Не помогло.

— Резвей! Чего боятся! — крикнула королева нам вслед, — Ниже земли не упадёшь, правда расшибешься, там камни!

Конь подорвался с места, как будто за ним следом бежали моя настоящая ба вместе с мамой. Мы словно взлетели. Деревья мелькают, кусты какие-то, клумбы, сарай. Страх мешается с азартом. Кажется, я непременно упаду, скачусь под копыта! Но нет, я держусь. Изо всех сил вжимаю ноги в бока прекрасного зверя, он летит все быстрей и быстрей. Вот и поле. Кошель звенит у меня на груди.

Что там еще новая ба говорила? Где-то впереди меня ждёт копченый бекон? Только не грохнуться! Из нас двоих дорогу знает только конь. Позади мне послышались удары других копыт о землю и крики. Стража? Учитель? Да хоть сам черт! Я успею поесть в этом притоне. А что не сожру, то увезу с собой! В повороте меня чуть не выбросило из седла. Плевать! Я сижу, я все еще тут! Мясо в хлебе! Это ж шаверма! Только б монеты не растерять. И плевать, из кого сделано то мясо! Я согласен даже и на баранину! Честно! Только поесть как следует, от пуза! И без всякого этикета!

По правую сторону мелькнули какие-то здания, снова газон, наконец я увидел одинокий домик. Лавка? Пахнет-то как! Аж живот судорогой свело. Звездочет, бессовестная скотина, чуть не пролетел мимо. А потом резко встал, как будто ему все четыре ноги приколотили к земле. Он-то встал, а я-то продолжил скакать! Точнее, лететь через голову этой сволочи! Кувырок в воздухе, мой тренер по борьбе обзавидовался бы, если б только увидел, какое сальто я могу выполнить. Бумс! И вот я уже лежу на обочине лицом прямо в грязь. Хорошо, что сгруппировался. Хоть не так больно было.

А еще совершенно внезапно мне захотелось землю обнять, погладить и вообще выразить ей все свои чувства. Как приятно лежать! Даже подниматься не хочется. Вот только если Звездочёт удерет, то как я найду дорогу обратно? Нет, спросить куда топать тоже можно. Так даже лучше! Я перевернулся на спину. Небо-то какое голубое! И деревья качают кронами! Красотень. Ни тебе самолетов, ни машин, ни телефона, ни вообще какой-либо цивилизации. Телевизор и тот не изобрели. Но пахнет здесь потрясающе! Просто волшебно! Шашлыками. Я причмокнул губами и резко поднялся. Ну как резко, мне так показалось. На самом деле со скоростью пингвина. Они, когда падают, тоже встать подолгу не могут. Ноги просто отказываются идти, пальцы не гнутся, бок отбитый болит, из головы песок сыплется. Надеюсь, что это не внутреннее содержимое, как некоторые учителя утверждают.

Нет, один, без этой копытной твари, я до замка стану добираться целую вечность. Если вообще дойду! Уверен, королева карету за мной не пришлет. Это не моя ба, которая давно бы уже ждала меня здесь вместе с каретой, скорой, носилками, мазями от синяков и горой пластырей. Водички бы хоть кто принес. Ну да ладно.

Звездочёт стоит и как будто улыбается, чуть от радости не фырчит. Доволен, скотина! Классно он меня запульнул! Как с катапульты.

— Удерёшь, так и знай — придушу!

Я ощупал грудь под рубашкой. Кошеля нет! Это что, я без шашлыков что ли останусь? Обернулся назад. Вот он, мой милый, лежит у обочины. Выпал, наверное, пока я летел. Дойти б до него. Я поковылял к своей цели. Шаг, коротенький шаг, зад тоже, оказывается, болит, отбил я его о седло, еще шажочек, ногу можно целиком на землю не ставить, а то и пятка отчего-то болит. Чувствую себя шарнирной куклой работы криворукого мастера, ножки, ручки — все движется немного не так. Но я смог! Я прошел долгий и трудный путь в целых три метра, теперь осталось нагнуться. Ыть! Хвать! Добыл! Вернул свое золотишко. Теперь бы ухватить Звездочёта. Чтоб ему жилось сытно, толстый он бы так резво не бегал! Конь выразительно потряс шеей, будто бы узнал о моих мыслях.

— Иди сюда, — так и стоит на месте, — Тренера-то ты слушал! Конь! Имей совесть! Что, сложно иметь то, чего нет? Как я тебя понимаю!

Шажок, еще шажочек, скотина безрогая отступает в кусты.

— Я все прощу, вернись ко мне! — звучит как фраза из фильма. Женской мелодрамы. Вот только главное действующее лицо — конь!

Фырчит, гад, косится на жёлтенькие цветы. Взятку, ему, что ли, дать, чтоб подошёл? Пришлось опять нагибаться. Пучок жёлтых одуванчиков я сорвал.

— Эй! Ты, троящий двигатель! Ошибка природы! — конь мотнул головой. Так ведь и смоется, гад. Нужно нежнее, — Лучший конь в мире, совершенная катапульта, пилотируемый мотоцикл? Иди-ка сюда!

Конь заинтересованно потряс мордой, но даже шага в мою сторону не сделал. Так и стоит! И никто мне не поможет. Здесь просто не к кому обратиться. Тьфу! Вот тебе и бытие принца!

Я споткнулся о кочку, грохнулся на колено, хотел высказать коню и матери всё! Но в этот момент Звездочёт смилостивился, вытянул в мою сторону морду. Чувствую себя идиотом, стоя на колене с букетом одуванчиков в руке перед лошадиной нахальной мордой. Он ведь всё специально устроил! Вот же хитрая морда! Я думал, у него в голове совсем пусто, оказывается, нет. Там мозг! Такой же изворотливый, как у меня. Нет, ну чтоб кто-нибудь сумел поставить меня на колени с букетом в руках, да еще вынудил говорить комплименты? В первый раз со мной такое! Офигеть. И сделал это конь.

— Какой ты красивый, умный, хитрый, просто сокровище хитроглазое!

— Хрусть! — половины букета как не бывало. Я подлетел, ухватился за повод. Все, теперь никуда ты от меня не удерешь! Привяжу к коновязи или что там есть? Вот там у лавки и привяжу! А сам поем наконец-то от пуза.

Я повернулся к лавке и увидел толстяка. Слезы градом катятся по пухлым щекам, рот он зажимает кулаком, аж кусает его.

— У вас что-то стряслось?

Только б не это. Я есть хочу! Если лавка закрыта, то я ж помру с горя! Нет не так… Есть я хотел, когда был еще в замке, корпел над словарем. Сейчас я хочу жрать!

— В жизни так не хохотал! Думал, убьется! А он на коленках за конем пополз! — мужик вынул кулак изо рта.

— Где можно привязать лошадь? — вдох-выдох, вне тренировки людей я не бью. Отомстить почти всегда можно иначе.

— Да где хочешь, вон у ограды поставь.

— Благодарю вас.

— Ты только учти, оплата вперед. Голодранца внутрь я не пущу, так что коня можешь и не привязывать.

— Голодранца?

— Вон, весь в пыли извозился, с сапог песок сыплется, а на камзол смотреть тошно. Так что тебе? Мяска, али выпить?

— Окорок копченый, один. Самый большой! Бекона к нему! Жареного! Картошки жареной... много! Воды литра три.

— Заплатить-то есть чем?

— Есть! — я встряхнул кошельком.

— А коню чего?

— Этой твари только водички.

— Так вы ж скакали? После такой скачки поить нельзя. Не знаю, как ты добыл себе Звездочета, но, если опоишь, хозяйка его не обрадуется.

— Это конь моей бабушки. Я — наследник трона.

— У-ха-ха-ха! — вновь покатился от смеха толстяк, — Наследник трона! Конюх ты, наверное! И того из жалости взяли.

— Почему из жалости?

— Потому, что сам по себе ты ничего из себя не представляешь. С конями дел не имел, — толстяк принялся загибать пальцы, — не маг, мечом пользоваться не умеешь, точно неучёный. Кто тогда? Вот и выходит, никто!

Я промолчал. Жрать хотелось все сильнее. Да и королева наверняка опять чего-нибудь лишит, если я себя поведу так, как хочется. Толстяк выгреб из моего кошелька несколько золотых и скрылся за дверью.

Через полчаса ожидания я понял, что ни мяса я не увижу, ни хлеба, ни просто водички. Звездочёт успел выщипать все цветочки с ограды, сделал из простого столба дизайнерский, откусив от него пару щепок, вдобавок мерзостный конь выкопал на дороге ямку. Ловко же он роет копытом. Прям золотце, а не животина! Так за меня отомстить! Зайти, что ли, в лавку, устроить скандал? Не, нельзя. Не нужны мне проблемы.

— Вот держи, сейчас и коню воды принесу, уже можно, отдохнул он. Видишь, боками не водит, отдышался, значит, можно поить, — толстяк медленно выплыл из таверны с окороком в руках. Огроменный! Как я такой утащу? А к нему еще и сверток приложен с беконом. И большую стальную огромную флягу воды тоже мне принесли. Я аж улыбнулся! Мстить за хамство буду потом. Придумаю способ.

Взял сразу все в свои руки. Окорк еще даже горячий! Ух! А пахнет-то он как! И сок из него течет на землю. Вкуснота! Весит не меньше, чем штанга с дисками в тренажерке. Килограмм двадцать есть точно. Мням-с! Я впился зубами в мякоть, сглотнул слюну. Вкусно-то как! А еще ж есть бекон!

Лавочник хмыкнул, покачал головой, ушёл и довольно быстро вернулся. Подал коню под морду ведро воды. Звездочёт с жадностью выпил все до самого дна.

— Ты подпругу-то хоть ослабил?

— Чего я сделал?

— Заподпружится конь, тебе всыплют. Если на привале коню ремень не ослабить, отеки потом могут возникнуть на этом месте. И проходят они ох как долго. Выпорют тебя за такое.

— Пусть только посмеет кто.

— Ладно, может еще и обойдется.

Конь звякнул мордой о ручку ведра, то покатилось.

— Во зараза!

— Уг… Уверен, вы правы.

— Ты провиант мне отдай, а сам лезь в седло. Нечего здесь болтаться, посетителей мне пугать.

Я сгрузил в руки лавочника всю свою прелесть и попытался забраться в седло. Ни черта не вышло! Мне даже не подпрыгнуть вверх рядом с лошадью. Ноги от нагрузки просто слушаться перестали! И за седло бесполезно хвататься. Мне бы приступочку. Лавочник перехватил провизию в одну руку.

— Эх, неумеха. Хватайся руками за обе луки.

— Чего?

— За перед седа левой рукой, за спину седла правой. Ухватился?

— Ну...

— Теперь левую ногу в колене согни.

— Зачем?

— Ты согни, согни. Способ верный знаю.

— Согнул.

Мужик ухватил меня за коленку и каким-то неимоверным толчком забросил в седло.

— Ох и ни черта себе.

— Забирай припасы и чеши в замок!

Эльтем

Я озираюсь по сторонам, это место кажется мне таким родным! Яркие вывески, дроу везде и всюду, других рас почти нет. Я видела только пару людей, да нескольких орков. По широкому проспекту едут экипажи. Они напоминают старинные кареты, только без запряжённых в них лошадей. Всюду на экипажах позолота, колеса украшены медными бляшками и, когда они катятся чуть быстрей, кажется, будто горят.

Сами дроу одеты по-разному, многие женщины в платьях, на ногах мягкие ботинки, но без каблуков, Мужская одежда выглядит иначе. Простые рубашки, узкие брюки, поверх длинные пиджаки, ботинки и все. На некоторых мужчинах длинные туники, на их шеях разные цепочки: тонкие, толстые, кожаные, золотые, есть чисто черные. Или это шнурочки? Не понимаю.

— Город вечного лета. Здесь никогда не бывает зимы, никогда нет дождя, всегда тепло, — восхищенно сказал мне супруг, — А там, видишь, факелы. Только они не чадят. Силы эльтем питают общий источник магии. От него заряжают все артефакты и эти факелы тоже. Магии много, ее не жалеют.

— А что на поверхности? — спросила я с любопытством.

— Гора, — Эстон пожал плечами, будто сказал очевидное, потом, немного подумав, добавил:

— Говорят, где-то далеко есть еще лес. На склонах горы наделы земли, там растят огороды. Плоды спускают сюда, в подземелье. Но их не так много, поэтому и нужна дань. Дроу помогают иным мирам жить в покое, взамен забирают то, что им нужно. Не слишком много, чтобы не качнуть баланс других миров, но достаточно, чтобы самим хватало. Силы эльтем поддерживают всё благоденствие Бездны. Красиво здесь, правда?

— Очень, — с чувством произнесла я. Подземный город напомнил мне Питер летней августовской ночью, когда сумрак белых ночей уже пропал, и ночная тьма вновь приобрела свою густоту. Та же суета, то же тепло, идущее от земли, прохладные стены домов. И пахнет здесь точно так же — немного сыростью, чуть водой и плесенью тоже. Все эти ароматы смешиваются с сочными запахами, которые выходят наружу из множества лавок. Запах шашлыка, сдобы, фруктов, ванили.

— А тебе, Альер? Нравится здесь? — Эстон чуть притормозил, чтобы обернуться назад.

— Все очень непривычно. Я не знал, как это — не видеть над головой неба. Хотя бы через окно.

— В некоторых покоях есть окна, но таких мало. Дроу они не нужны. Окна иногда сверлят в гаремах, чтобы рабы не свихнулись.

— Здесь много рабов? — решила спросить я.

— Относительно. Если мужчина не достиг к определённому возрасту достойного статуса, который позволит ему жениться, то он может войти в чей-либо гарем. Но уже рабом. В редких случаях позволяют сохранить свободу. Относительную свободу. Как у Альера, например.

— И что, мужчины входят в гаремы по своей доброй воле? Становятся рабами? Быть такого не может.

— Сложно отказаться от места в клане. Удобно и привычно, когда за тебя все решено. Где учиться, как работать, как жить, где отдыхать. Не нужно думать, не нужно решать, нет на плечах лишней ответственности. Я так не смог. Но свобода требует плату — решать, думать, испытывать страх перед будущим, брать на себя ответственность за последствия всех твоих решений. Не за сами решения, а за то, к чему они привели. Это не так просто. Мало кто этого хочет по-настоящему, так, как раньше хотел этого я. Еще меньше тех, кто способен воспользоваться своей свободой правильно.

— Ты считаешь, женщины настолько мудрей?

— И это тоже, — Эстон скривился, — Скорее хитрей, я бы так сказал. Главное не это. Просто приказывать другим гораздо проще, чем исполнять свои же собственные приказы. Себя самого очень хочется пожалеть там, где это делать не нужно. Сбавить темп, например, не лететь посреди недели в Бангкок, чтоб уладить сделку, а просто полежать на берегу теплого моря.

— Но у тебя же получилось?

— Просто я имел цель. Поэтому не тратил зря времени, трудился, старался, бился за особое положение на Земле. Хотел доказать себе самому, что я способен добиться успеха один, без подсказок и помощи. Другим, в отличие от меня, жить свободными гораздо сложнее. Их устраивает и малое. Они никогда ничего особенного не добьются, но проживут долгие и, безусловно, счастливые жизни. Квартира, дом с садом, гараж, кошка на окне, дети, жена. И все тебя любят, все ждут, радуются крохотным суммам денег..., — Эстон как будто задумался о чем-то своем, — Этим людям мне порой хочется завидовать. Я всегда делал гораздо больше усилий, а получил, пожалуй, меньше.

— Почему?

— Как-то так вышло. Зато достиг своей цели. Вернулся в Бездну, из которой едва удрал, — хмыкнул муж. Альер чуть закашлялся.

— А как здесь оказались вон те два орка? И люди?

— Или увязались за эльтем, так же, как ты, или были похищены из своих миров. Отказывать эльтем — неблагодарное дело. Если мир принадлежит дроу, эльтем вправе выбрать то, что ей пришлось по вкусу. И забрать это с собой. Орки, скорей всего, просто трофеи. Может, их привезли кому-то в подарок, не знаю.

— Дикие нравы, — затравленно огляделся Альер.

— Я бы так не сказал. Ко всему привыкаешь... О! Вон там, за углом, знаменитая шляпная мастерская. Когда ее только открыли, все считали хозяина чудаком. Зачем могут понадобиться шляпки там, где нет ни дождя, ни снега? Но он так ловко все устроил. Дамские шляпки быстро вошли в моду. Сейчас уже никто и не представляет вечернего платья без какого-нибудь изящного ободка с пером на голове.

— Но все одеты так скромно.

— Дамам лень роскошно одеваться в повседневной жизни. Мужчин тоже не принято одевать особенным образом, ни к чему привлекать внимание к своей собственности. В цене только настоящая красота.

— Собственности? — переспросил Альер. Я кожей почувствовала его напряжение, в зеленых глазах мелькнул едва ли не ужас.

— Все принадлежат к какому-либо клану, — поправился Эстон. Муж чуть замешкался, осмотрелся как следует, поднял вверх руку.

— Нам туда, — указал он налево, — Столько всего изменилось за то время, что меня не было. Балкон зачем-то стесали, вон там, наоборот, сделали терассу.

— Стесали балкон? — переспросил Альер.

— Все эти дома — часть горы. Они вытесаны из нее при помощи магии. Дроу убрали лишнее, оставили только то, что им нужно. На крышах держится верхний ярус. Примерно так.

— Я понял, — король передёрнул плечами. А я засмотрелась на потолок. Красивый же он тут — черный, расцвеченный блестками, кое-где видны яркие крупные вставки. Очевидно, это части горы, редкие камни. Их огранили, да так и не стали вынимать из породы. Высоко, но как же красиво!

— Сквозь вон через ту арку мы пройдем на верхний этаж как через портал.

Эстон широким шагом направился к проходу между домами. Широкий проём каменной арки был словно задёрнуть черным шелковым полотном.

— Проходи, супруга, там нас уже ждут. Любимец, ты пройдешь следом за эльтем. Здесь не принято оставлять таких, как ты, без присмотра.

— Что? — холодно спросил король, вложив чуть ли не всю свою гордость в это слово.

— Я, как муж, должен заботиться о тебе.

— Благодарю.

Я шагнула вперед и очутилась в огромном холле. Зелёные стены, матовый потолок цвета блеклой розы, пол выстлан золотом. Следом за мной здесь появился Альер, а чуть позже и Эстон.

Комната абсолютно пуста, кроме нас тут нет никого. Наконец вдалеке раскрылись резные двери, в помещение вплыла девушка. Аккуратный овал лица, длинные волосы, коса до земли, в нее вплетены цветы точно так же, как и у меня.

— День сменяется ночью, но в горе все остаётся незыблемым и прекрасным, — улыбнулась она мне, напрочь проигнорировав при этом обоих мужчин, — К какому клану принадлежит эльтем?

Я вдруг смутилась, словно заняла чужое место без спроса, будто я самозванка. Эрта Форей, Аделаида, я ведь о них почти ничего не знаю. Даже стопочку писем и то не удосужилась прочитать. А ведь нотариус не зря мне ее передал.

— Я принадлежу к новому клану Галицких. Эльтем Дина Галицкая. Я наследница Эрты Форей.

Глаза девушки сузились, она прошлась взглядом по моей одежде, бросила беглый взгляд на обоих мужчин.

— Это весь ваш клан?

— Да, — для надёжности я кивнула головой.

— Муж и?

— Любимец.

— Отлично.

Девушка ненадолго задумалась.

— Выходит, это вы, эльтем Дина Галицкая передали сегодня дань?

— Именно так. Все верно?

— Список сошелся, ошибок мы не нашли, — девушка чуть поджала свои узкие губы.

— Я рада.

— Новый клан. Что же мне с вами делать? Постоянные покои может выделить только Верховная, исходя из силы дара, его особенностей и много другого. Верховная сейчас занята. На седьмом ярусе случился прорыв... Так бывает, когда... впрочем, это не важно. Куда же вас определить?

— Я не знаю. Мы можем вернуться обратно и...

— Нет, так получится нехорошо. Вы должны ждать Верховную, а не она вас. Охота может продлиться до завтрашнего утра, — девушка перебрала в воздухе пальцами.

— Мы можем пройтись по городу, — осторожно заметил Эстон.

— И где мне потом вас искать? Нет, тем, это неудобно. Как же мне быть, — девушка вынула из рукава неясную схему, пролистнула ее острым ноготком, выудила с поверхности что-то вроде комнатки, тщательно ее рассмотрела, после чего вновь подняла глаза на нас, — Допустим, вас, тем Эстон, я размещу в гостевых комнатах мужей. Этот же ярус, отдельные скромные покои без излишеств.

— Буду признателен вам, эльтем.

— Для хозяйки клана тоже найдутся покои. Гостевые, вполне удобные. Надеюсь, вам они придутся по вкусу, эльтем.

— Да, но...

— Любимца отправлю в гарем. Там о нем позаботятся.

— Его никто другой не возьмет? — насторожилась я. Не зная, как лучше объяснить то, о чем думаю.

— Что вы, для эльтем вход в общий гарем закрыт! Мы бережём тех, за кого взяли ответственность. Войти в гарем могут только стражи и лекари.

— Хорошо. Пусть так.

— Вот и отлично, — наконец улыбнулась девушка, — Я не думаю, что Верховная явится раньше утра. Но вам лучше ждать ее именно здесь, на нашем ярусе, а там уже определимся как быть. Проверим ваш дар, его силу, определим, как поступать с вами дальше. На втором ярусе есть несколько свободных домов. В мире дроу все делается с запасом. Здесь тоже есть комнаты, но их мало кто может занять. Только та, чья магия абсолютно чиста, а дар первороден. Таких эльтем, к сожалению, действительно мало. Впрочем, вы наследница Эрты. Все может быть. Удачи вам завтра, — девушка улыбнулась.

— Благодарю.

— Стражи дежурят во всех коридорах, если вы захотите призвать в свои покои мужа или любимца, достаточно сообщить об этом любому стражу. И того, и другого мгновенно к вам приведут.

— А гарем, он далеко отсюда?

— Третий ярус, восточный склон. В общей комнате панорамные окна, терраса, балкон, есть купальни. Совсем слабенькие эльтем зачастую отправляют своих иномирных мужчин туда. Людям там проще. Да и оркам тоже. О светлых говорить нечего.

— Альер, ты не против?

— Ничуть, — король втянул воздух носом, будто его было мало, повернул шею.

— Если желаете, я прикажу пошить вашему любимцу новые вещи, чтобы не выделялся так сильно. Это будет прилично.

— Хорошо. Сколько это будет стоить?

— Достаточно розы из вашей косы. Просто я давно хочу себе такой куст, но никак не получается вырастить. А тут целехонький черенок.

— Хорошо, — я искренне улыбнулась, — Эстон, достань, пожалуйста.

— С великим удовольствием, супруга, — прохладные пальцы мужа тотчас коснулись моих волос, — Мои покои будут находится недалеко от ваших, как я заметил на схеме. И я рад был бы вас навестить, чтобы все обсудить. Есть некоторые дела, которые не терпят задержки.

— Думаю, ты прав. Нам есть о чем поговорить.

Эстон вынул цветок и подал его девушке в руку.

— Приятно видеть, когда супруги так ладят друг с другом. Это так удивительно. Тем, к какому клану вы принадлежали раньше?

— Клан Белой Зари. Мою мать зовут Льен.

— Сильный клан и очень.

— Я рад это слышать от вас, эльтем.

— Стража, сюда, — позвала девушка. Я насторожилась.

Антонина

Я увидела луч солнца в столовой. Невероятно! Неужели в наш северный город заглянула весна? Солнце! Вот чудеса! На окне шелохнулись шторы, словно от ветерка, теплом обдало ноги, остро запахло югом. Как приятно! Вот, что с людьми делает... Назову это страстью. Ну не влюбилась же я в самом деле? В груди тлеет приятное ощущение счастья, беззаботности, неги. Я таю от того, что случилось со мной.

Валера — настоящее сокровище. И совсем не страшно, что он наверняка просто альфонс. Это такая мелочь, честное слово. Поиграем в любовь, а там будет видно. Не бывает среди обычных мужчин таких — чутких, заботливых, ласковых. Каждое его движение выверено словно у танцора. Да и фигура — есть на что посмотреть. Не тощий, не толстый. Может, не Аполлон, так и мы не в музее. Обаятельный-то он какой! А какие слова мне говорил, называл своей демонессой! Волшебно. Нет, сегодня я счастлива абсолютно.

А главное, в квартире нет никого из семьи, ни перед кем краснеть не нужно. Динка, Альер этот, Эстон — все ушли. Дениса тоже можно не ждать. Маленький поросёнок! Нет, по габаритам своим внезапно уже довольно большой. И все же, хорошо, что он вчера начудил, иначе бы я с Валерой не познакомилась. Только теперь понимаю, почему многие так любят оперу. И вправду прекрасное место, есть смысл ходить туда, когда душа требует наслаждения.

Горничная только и осталась во всей квартире, не считая меня и Валеры. Ну ее можно и не стесняться. Хорошая девушка, понимающая порывы женского сердца. Диночка молодец, что ее наняла. Дом прибран, еда готова, все вещи постираны. И как она все успевает? Магия — не иначе. Еще и шьёт! В это я бы и не поверила, но на мне самой сейчас надет халатик ее работы.

Я потянулась, прошла в столовую, так и застыла. Кукушка все-таки улетела из моей головы. Причем в теплые страны! На юг! Такой подлости я от нее не ожидала. Посреди приличной комнаты висит в воздухе форточка. За ней — южный город, дома, солнце светит. Ветерок теплый дует, люди куда-то идут. Там с крыши вдруг слетел кусок черепицы, хорошо, что ни по кому не попал. Ударился о мостовую, разбился, один осколок влетел в нашу столовую. Брр! Что за ерунда?

Может, эти ненормальные притащили в дом какой-то особый экран с эффектом присутствия? Да нет, чушь это все! Я обошла форточку по кругу. С задней ее стороны ничего нет. Ни форточки этой, вообще ничего. А спереди она есть.

Вон кто-то стоит и ругается. У женщины от порыва ветра подол юбки взлетел, чуть совсем не задрался. Синий попугай пролетел мимо нее и уселся на вывеску. Бред это все! Я просунула руку в это небольшое окошко. Тепло! Ветер сквозь пальцы проскальзывает.

— Хозяйка? — окликнула меня горничная.

Так. Я ничего не видела, ничего не знаю, форточки никакой не наблюдаю. И совсем не хочу попасть в дом дураков! В дураков дом! В дурдом! Что-то я занервничала, нужно успокоительного принять... пару глотков. Вдруг поможет? Или всё?

— А? — я резко обернулась. Девушка зачем-то вырядилась в сероватый плащ, натянутый на каркас из спиц. Красивый, конечно. Цвета нашего неба. Но зачем он такой? Или? Или это крылья?! Так, все, кукушка точно улетела! Как бы ее обратно вернуть.

— Хозяюшка, этим порталом пользоваться уже нельзя, он вот-вот схлопнется. Видите, как уменьшился?

— А каким можно? — и зачем я только спросила? Сдуру! Сумасшедшая бабка! Нет, сумасшедшая тетка средней симпатичности! Это все Денис виноват, он меня с ума свел своими шалостями.

— Есть другой. Желаете воспользоваться?

— Допустим, — осторожно заметила я.

— Давайте подождем, пока ваш амарант отбудет из дому. Не хотелось бы показывать ему артефакты семьи. Мало ли. Вы только недавно знакомы.

— Не хотелось бы. А куда выходит портал? Тот, который второй? — язык мой — враг мой!

— В особняк эльтем Диинаэ.

— Это?

— Дина.

— Ага. И что, там тоже попугаи? — сходить с ума — это весело в целом, так и привыкнуть можно. Главное, потом не очнуться здоровой в психушке.

— Разумеется, хозяйка. И попугаи, и сад полон фруктов, эльфы хлопочут над цветами. Город просто чудо!

— А с Валерием туда точно нельзя?

— Можно, просто я боюсь, он все разболтает. Не хотелось бы потом отвечать за наши милые шалости перед полицией или перед учеными. Ни к чему это нам. Лучше жить тихо. Верно?

— Пожалуй. Я сейчас Валеру провожу, а потом!

— Я с радостью вас провожу.

Рехнулась или не рехнулась? Да какая разница! Главное, я наконец ощутила терпко-сладкий вкус жизни на своем языке.

— Буду признательна, — потянуло сделать реверанс. Нет, я точно рехнулась. Даже забыла зачем пришла. Вот что чудеса с людьми делают. Вспомнила! За чашечкой крепкого кофе. Горничная испарилась, как ее тут и не было, пришлось топать на кухню самой. Лохматый кот тут как тут, я уже его видела пару раз в нашем доме. Сидит у плиты, таращится вовсю.

— Мышов не завезли. Колбасу хочешь?

Нет, ну я надеялась, что приличная животинка встанет, мурлыкнет, ну хоть оботрется о ноги. Этот даже не встал! Хотя откуда, если подумать, в нашем доме возьмется приличный кот? Нет уж, какие хозяева, такие и звери, и дети. Ну и ладно. Не хочет кот колбаску, ее съем я. Мне колбаска тоже очень полезна!

Я открыла холодильник, надо же, кот соизволил подойти, встал на задние лапы, я чуть отодвинулась, чтоб не мешать. Осматривает содержимое с хозяйским видом точно покупатель на привозе. Ну-ну.

— Сливочек, значит, нет, — выдала животина, — Я больше по сливкам. Но стресс-то надо чем-то заесть.

— Соглашусь, — пискнула я.

— Предлагаю разъесть краковскую на брудершафт. С одного конца вы, с другого — я.

— Я лучше порежу.

— И то верно. Феечка сама колбасу делает. Рецепт ей достался старинный. Когда грабили Эрмитаж, кто что тащил. Я вон жирную крысу принес, халатик на меху и валенок. Надо ж было к зиме утеплятьси. А эта к-хм поваренную книгу. Спасла, чтоб значится не пропала в огне революции. Ну, то есть в ихнем дворцовом камине.

— Непрактичная.

— Как сказать. Колбаски попробуйте, мигом узнаете.

— Да-да.

Я уже ни о чем не думала. Вынула из холодильника колбасу, устроила ее на доске, нарезала крупными кругляшами. И все это под немигающим взглядом кота.

— Вам в мисочку положить?

Ненавижу пачкать лишнюю посуду. Потом все мыть, а поесть можно и так. Нет, тут, конечно есть горничная. Но зачем же ее утруждать? Пускай лучше еще один халатик мне сошьет, что ли?

— Благодарю, я с общего блюда коготком подцепляю. Не возражаете?

— Ничуть. А почему вы разговариваете?

— Не должен?

— Ну, как сказать. Коты обычно молчат.

— Обидели! — кот подцепил острым когтем кружок колбасы, раскрыл настежь свою пасть и закинул его на язык. М-да, туда много поместится. Как бы мне самой хоть что-то осталось с таким-то прожорливым! Кот пережевал ломтик и потянулся за следующим.

— Почему я вас обидела?

— Глупая женщина, ты с домовым общаешься. Меня Эрта Форей, знаешь, откуда привезла? Вот и я сам не помню. Позабыл, да это и не важно. Колбаску кушай, а то я все сейчас подъем, растолстею еще больше. Бегать быстро не смогу. А тут этот Альер. Что б ему! Маг недоучка! Он теперь свой пояс поищет. Потому что не надо было оставлять, где попало! Изувер. И в тапочки ему напузырю... валерианки! Чтоб за ним все помоишные коты гонялись. Маги этого сильно не любят.

— Альер уехал, как я слышала.

— Лучше б он совсем пропал. Хвост мне подпалил! В зоопарке ему самое место. Рядом с жирафом! Могут один вольер на двоих поделить.

— Не возьмут, — я подхватила ломтик колбаски, отправила его в рот. Плотная, копчененьким пахнет, мясо нежное, а жирок! Вот она какая — настоящая краковская. Букет специй действительно оказался букетом, а не прелым веником. Мммм!

— Да, королей туда берут плохо. Ну, ничего, я договорюсь. Смотрителем будет за бегемотом. Главное, чтоб не удрал. На цепь бы его посадить.

— Альер — король?

— Удивлены? Я бы тоже не догадался. Ни манер, ни совести и характер поганый. Фу!

— А Эстон?

— Нет, этот просто из знатной семьи. Богатство свое сам добыл. Хороший парень, вот только есть у него один любопытный секретик со звёздочкой...

— А мой...

— Валерий? — в растяжку произнес кот, то есть домовик.

— Ага.

Кот хитро прищурился, посмотрел на меня очень внимательно. В его глазах словно пламя закипело.

— Рожден в браке, ищет работу. Нет, не так. Дело себе по душе ищет. Денег имеет... много. Машин две. Одна — рухлядь, мотор чихает. Вторая вполне себе ничего. Лодка еще есть. Симпатичная. Он на ней рыбку ловит по выходным. Каким ветром его в оперу занесло — не знаю. Не сказал.

— Кто не сказал?

— Его дух-охранитель. Я с ним пообщался.

— Жена? Дети?

— Холост. Больше ничего не скажу. Иначе тебе скучно будет. Только он не электрик.

— А кто тогда?

— Не знаю, но от рук изоляцией не пахнет. Неужели не чуешь? А еще демонесса! Тьфу на вас всех. Колбасу вкушать только мешаешь. Одно радует, можно дальше толстеть!

— Приятного аппетита. Я, пойду, пожалуй, — я сунула еще пару ломтиков колбасы в рот.

— Совет дать?

— Угум.

— Попроси своего Валерия... ммм Валерьянку твоег о новой шубке для его кошечки. Так и скажи. Уже видно, что он что-то от тебя хочет. Есть во нем что-то такое... неправильное. И хранитель у него весь обтрепан. Перья серые, дыбом, чести и вовсе нет. Это ж в какую Валерик влип передрягу, что хранителя так потаскало?

— Я учту.

— Совет не бесплатный, гадание тоже. Перед феей меня прикроешь. Если что, кольцо колбасы ты слопала. Ясно?

— Уху!

— Ху-ху! Сова, тоже мне. Ступай уж. Валенками новыми обзаведешься в комплект к шубе, один мне отдашь. Ну то есть подаришь от чистого сердца. Я тебя тоже очень сильно временно люблю, хозяйка.

Альер

Эльтем Диинаэ Галицкая — отстраненная, холодная, как скала из черного камня, невероятно красивая, впрочем, как и всегда. Сколько мужчин желает ее, сколько на нее смотрит, не в силах скрыть свое восхищение. Пока мы шли норами этого города, я тысячу раз ловил жадные взгляды чужаков, обращенные на мою женщину, на ту, что принадлежит мне и только мне. Я схожу сума от ревности, от бессилия что бы то ни было предпринять. В этом мире я никто — всего лишь человек. Не дроу, не муж эльтем, а лишь часть гарема Галицкой. И мне действительно страшно. Страшно очутиться здесь, где я абсолютно бесправен, страшно находиться так глубоко в горе, будто бы она всем весом своим давит на мои плечи, будто непременно должно случиться что-то ужасное. Со всеми здесь, или с нашим кланом, а может, со мной одним? Не знаю. Как не знаю, могу ли я доверять Дине. Вдруг она решит избавиться от меня? Продаст другой, подарит, как стебелёк розы, просто забудет. И тогда я навсегда останусь здесь, в нутре этой жуткой горы.

В холл вошли стражи. Два рослых дроу, их волосы заплетены в сложные косы, увешаны тяжёлыми бусинами, простая одежда серого цвета скрывает идеальные тела, стройные, подтянутые, гибкие. Темные эльфы совсем не люди, они куда совершеннее.

Эстон как будто приободрился, увидев стражей, чуть кивнул. Эти, похоже, тоже его узнали, чуть склонили головы к своим покатым плечам, будто засомневались, отвечать на приветствие или нет.

— Перед вами молодой клан Галицких. Покажите тему Эстону дорогу в его гостевые покои, — на губах стражей мелькнули улыбки и тут же истаяли.

— Поздравляем со вступлением в брак, досточтимый тем.

— Я рад вас снова увидеть и принимаю поздравления, досточтимые темы. Этот гаремник — любимец моей супруги. Проводите его в общий гарем. Дорогу до своих покоев я найду сам. Еще помню, как устроены коридоры верхнего яруса.

— Я вас провожу, — кивнул правый дроу, — А мой брат сопроводит гаремника.

— Будет отлично.

— Куда мне идти? — осторожно спросила Диинаэ, я обернулся на ее голос. Кто знает, может, я вижу эльтем в последний раз. Глупая мысль. Но сам я гарем покинуть, увы, не смогу.

Теперь я полностью в ее воле. И даже солнца и неба родного мира не увижу больше, если она не позволит. Зачем только я рискнул отправиться сюда? Почему не остался ждать эльтем в своем королевстве? Приревновал, побоялся отпускать одну с Эстоном? И чего я добился, дурак? Ничего! В свои покои эльтем может призвать кого угодно. Я же здесь только на правах пленника. Мне даже не разрешается покинуть гарем.

— Ваших мужчин уведут, и я лично провожу вас до покоев. Они тут совсем близко. Когда кто-то навещает Бездну ради встречи с Верховной, то ее ждут как раз в гостевых покоях. Так принято и это очень удобно.

— Хорошо, — Диинаэ пристально на меня посмотрела.

В этом взгляде я прочел всё — нетерпение, злость, обиду. Черт знает, что ждет эльтем в гостевых покоях. Мне вспомнился тот бордель, в котором я уже был с ней. Что, если и тут точно так? Что, если в покоях эльтем ждет десяток красивых рабов. Наш клан может сильно расшириться, тем более, что Дина мне ничего не обещала. Ни любви своей, ни верности, ничего.

— Идем, я провожу тебя, — страж встал ко мне ближе, того и гляди опустит ладонь свою на плечо или воспользуется артефактом. Нет уж, я предпочту сохранить свою гордость, хотя бы ее видимость — сам пойду, а там будь как будет. Только б не остаться в этой чертовой норе навсегда.

— По пути отведите любимца эльтем к портному, пусть даст мальчику что-то из вещей местного кроя. Я оплачу. Этльтем Галицкая оказала мне любезность.

Вот тут я уже не сдержался.

— Мальчику?

— Уверена, вам меньше ста лет. Для мужчины это пора юности, почти детство. Пора подвигов, надежд и мечтаний. Или вам так не терпится состариться?

— Нет.

Дроу кивнула стражу, тот ухватил меня за плечо и направил в сторону выхода. Пришлось подчиниться. За спиной я услышал голос нахалки.

— Не волнуйтесь, Диинаэ, там вашему любимцу будет лучше. Одно только окно способно вернуть покой в душу человека. Вид неба, птиц. Да и пообщаться будет с кем.

— Наверное, вы правы.

Мы свернули по коридору вправо, Эстон прошел мимо меня. Даже не оглянулся. Страж его тоже сопровождает, но хотя бы не держит.

— Нам сюда, любимец эльтем Галицкой.

— Мое имя — Альер, — я счел нужным представиться.

— Полагаю, это не имеет значения. В Бездне все решает принадлежность к клану. Ты — любимец эльтем Галицкой. Если спросят, так и ответишь. При необходимости можешь показать клеймо на груди.

Я предпочел промолчать. Черт! Как и зачем я попал сюда? Радует только одно, если... Если что, трон мой пустым не останется. Его займёт мой приемный сын, Денис. Мама все сможет уладить. Междоусобиц тоже не должно случиться. Вдвоём они удержат власть.

— Для начала посетим лекаря.

— Я здоров, благодарю вас.

— Надеюсь на это. Но увы, я не знаю, в каком мира тебя подобрала эльтем. Вши, блохи, чесотка. Все предположить невозможно. Если по твоей вине эта дрянь расползётся по всему общему гарему, то... Я даже предположить не могу, что будет. Там вещи, циновки, одежда. Прикажешь все это сжечь? А другие любимцы эльтем, рабы? Проще уж вылечить тебя одного.

— Так уж и быть, я дам себя осмотреть лекарю.

— Гордый. Значит, или недавно попал в руки эльтем, или она тебя ценит.

— Быть может, и так.

Я уже сам не был ни в чем уверен. Кажется, будто все осталось далеко позади — трон, статус, славное прошлое. Я сам напросился сюда, в Бездну, сам выбрал этот путь, сам себя лишил всего. Из-за безумной любви к эльтем, к моей Диинаэ. Ради шанса быть ее мужчиной, единственным, хотя бы несколько дней. Не дать Эстону шанса. Прав ли я был?

Может, стоило дождаться эльтем в моем замке? А смог бы я? Нет. Такая любовь, такая великая страсть не дает людям шанса. Я поставил на кон все ради призрачной надежды единолично обладать этой женщиной весь отпущенный мне срок. Да будут милостивы ко мне боги и небо над нашими головами. Где-то же оно есть, это небо, даже над Бездной.

Мы свернули в довольно узкий проход. Если этажом ниже горы дроу напоминали скорее улицы, то здесь лишь довольно узкие лазы, в лучшем случае коридоры. Вся гора ими изъедена наподобие головки зрелого сыра.

— Сюда.

Дроу остановился перед запертой дверью, нажал на упругую выпуклость на дверном косяке. Послышалось шуршание, наконец в коридор вышел еще один дроу. В отличие от остальных он был одет в пестрое платье, нет, скорее все же халат, только с завязками на груди и присобранными рукавами.

— Опять драка в гареме? Эти черти никогда не дадут отдохнуть, — лекарь закинул за спину длинную косу. На меня он даже не посмотрел.

— Новый клан эльтем Галицкой прибыл на встречу к Верховной.

— Поздравляю, я здесь при чем?

— Любимца эльтем велено определить в общий гарем. Вот я привел...

Лекарь вцепился в меня взглядом, особенно пристально прошелся им по мечу, наконец потянул носом.

— Надеюсь, он не блохастый. По крайней мере, не воняет. Понатаскают всякой гадости из разных миров. Можно подумать, в родной Бездне темы перевелись. Нет, всем хочется особой экзотики. Ну хоть не гоблин, не этот, как его? Лис с тремя хвостами, в обличии мужчины? Вот где я намучился лечить. Ещё и за руку меня цапнул.

Я пошел пятнами. За кого меня здесь принимают? Лучше молчать, просто молчать.

— Проходи, раздевайся.

— Я... Сейчас, — я шагнул в комнату. Страж отстал, не стал входить со мной вместе.

— Я к портному, принесу другую одежду.

— Если меня опять покусают, клянусь, вам я отомщу лично, тем Рейсон.

Дверь захлопнулась, отсекая от нас коридор. Лекарь и я, мы вместе очутились в каменном мешке, даром, что красиво отделанном.

— Я не кусаюсь, господин.

Я рискнул осмотреться. Лучше б я этого не делал. Щипцы, иглы, сотни две артефактов, целый шкаф зелий, трубки и наручи, которыми вполне можно приковать к столу или стене.

— Буду на это надеяться. Все вещи сюда, — лекарь указал рукой на плетеную корзину. Ума не приложу, как она здесь очутилась.

Я покорно снял с себя пояс, ножны и меч, стянул сапоги, чуть опершись спиною о стену. Наконец принялся расстегивать свой лучший камзол. С ним было особенно жаль расстаться, будто, снимая эту одежду, я снимал с себя и свой статус, свою личину, становясь жалким почти что рабом, игрушкой.

Черт с ним, все для себя я уже решил. И Диинаэ останется моей так или иначе. Я стянул с себя сапоги мягкой кожи, вынул из рукавов драгоценные запонки, ссыпал их в корзину, расстегнул камзол, рубашку, штаны, все с себя снял и сбросил куда велено.

— Панталоны тоже туда, — бесстрастно приказал лекарь. Все это время он не отводил от меня взгляда. Тягостное воспоминание ворвалось в мое сознание. Я затормозился.

— Щипать станете?

— Что, прости?

— Волосы! Лишних у меня нет! И запасных тоже!

— Верю, — нервно икнула лекарь, — Панталоны снимай и складывай их к остальным вещам.

Через секунду я стоял абсолютно раздетым, точно так же, как и тогда в бане. Вспомнил, как меня раздевали на рынке. Еще больше покраснел. Нет, не от прошлых унижений, а от того, что позволил себе попасть снова в такую же точно ловушку.

— Забирайся на стол. Я осмотрю тебя при помощи артефакта. Главное, чтоб блох не оказалось.

— А то что? — я с великим сомнением посмотрел на гладкий каменный стол. Алтарь-не алтарь? Нет, именно стол. Почти точно такой же, как в бане, — Выщиплете налысо? Доктор изогнул бровь, замешкался ненадолго.

— Нет, щипать точно не стану. Обработаю и отправлю в покои твоей эльтем. В гареме блохастым не место. Вернешься ко мне дня через два-три и там посмотрим, не нужно ли обработать еще чем-то.

Знал бы, раздобыл хоть пару блошек на развод, — я вздохнул. Кому бы пришло в голову, что все так просто можно уладить? Уж пара блох точно бы нашлась где-то. Или не пара? Если сходить на охоту, всегда можно снять какую-нибудь живность с трофея, например, с дикой птицы. Клещей там всяких.

— Штошььь, — произнёс лекарь тихо, осторожно взял меня под локоть и подвел к столу, — Ножку повыше, вот тут есть ступенька. Вниз не смотрим, ручкой держимся. Я подстрахую.

— Благодарю, я сам.

— Голова не кружится? Давно была ммм последняя битва? Каска, шлем, что там у вас, уцелели? Не тошнит?

— Я здоров.

— Так многие говорят. Ну, ничего, сейчас все узнаем. Ложись-ка ты на спину, — я неловко устроился на прохладной поверхности камня. Он... будто бы начал проваливаться подо мной, обтекая тело, — Нет, все-таки лучше на живот. И глаза прикрой.

— Зачем это? Чем я стану дышать?

— Воздухом, как и все мы. Воздухом.

— Но как? Это же камень.

— Я бы так не утверждал. На самом деле это дерево.

— Как?

Я перевернулся на живот, стало по-настоящему страшно. Поверхность подо мной начала расслаиваться, приобретая все более странную форму. Опустить лицо вниз кажется неимоверной глупостью.

— Как-то так.

Свет резко померк. Сверху на меня опустилась плита. Я ощутил себя словно кусок масла в пузатой масленке. Кричать бесполезно. Поверхность подо мной приняла точную форму тела и вдруг затвердела. Откуда-то сверху доносится голос дроу. Он то ли молится, то ли читает заученный текст? Не пойму. Как будто бы он не может вспомнить, как именно управлять артефактом. Моя спина похолодела от ужаса, пот заструился крупными каплями. Стыдно бояться, но поделать с собой я ничего не могу. В ладони ударил жар, пальцы наполнились теплом, а затем и спина, колени, связки на правой голени, основание шеи. Черт! Может, спиной эту крышку выдавить и поднять? Или не выйдет? Попробовал, меня распластало еще сильнее. Теплый лучик прошёлся по позвоночнику, ударил в голову. Та закружилась. Неужели — всё? В глаза ударил свет. Ничего я больше не вижу, только смутный силуэт на фоне двух облачков. Неужели умер?

— Ирлинг?

— Так меня ещё никогда не называли, — поперхнулся лекарь.

Я проморгался. Крышка моей маслёнки исчезла, стол вновь выровнялся. Я счастливо улыбнулся. Все отлично, только голова кружится немного, тошнит, в ушах шумит, и свет бьёт прямо в глаза. Не небеса, что безусловно радует.

— Ты как?

— Мне дурно, мутит.

— Скоро пройдет. Я вправил несколько позвонков в шее, убрал последствия травм рук, срастил заново связку на ноге, поправил ребро, ну и так, по мелочи.

— Благодарю. Уже можно вставать?

— С тобой это сделала эльтем Галицкая? Она нанесла травмы и не залечила их до конца? Я должен буду сообщить об этом Верховной.

Вкрадчивый голос лекаря, дурные вопросы. Мне отчего-то вспомнился Денис, который заявил, что мать его лупит. Чем это закончилось для юного тема? Тем, что мать от него отреклась, вручила его мне в качестве моего сына! Нет, рано или поздно Диинаэ захочет увидеть Дениса. Но! У лекаря не должно быть и тени сомнений, в том, что раны мне нанесли другие.

— Нет, что вы! — я лучезарно улыбнулся, — Это сделала совсем не эльтем! Она очень добра ко мне, ласкова. Это самая нежная женщина в моем мире. Шею я травмировал в битве при Эльсте, связки порвал, когда гнался за диким кабаном. Наш лекарь, собака поганая, дурно их срастил! Пальцы? Гувернер! Наверняка он. Я неправильно держал перо в руке, никак не хотел научиться. Гувернер вложил в меня всю свою душу, а сколько стараний и любви.

— Ам, хм, — пробурчал лекарь. Он, как будто, хотел сказать что-то еще, но закашлялся.

— Ни блох, ни вшей, ни кого-то еще?

— Нет.

— Какая жалость. Может, вы напишите иное? Я подарю вам запонку. Одна блоха? Нет, лучше две. И вы отправите меня в покои эльтем Диинаэ.

— Зачем?

— Ей без меня будет скучно.

— Желаешь ее развлечь?

— Очень.

— Тогда отдохни в гареме. Дольше потом продержишься. Я назначу тебе особое питание.

— Две запонки за двух несуществующих блох? Нигде в мире не оценят блошек так дорого. Рубины, бриллианты, платина. Это выгодно, соглашайтесь. Эльтем Галицкая будет огорчена, если останется одна. Я уверен в этом.

Лекарь изменился в лице, похлопал меня по плечу почти как друга. В этот момент в дверь кто-то поскребся.

— Входи.

Страж в ту же секунду возник на пороге. Заметил дружеский жест лекаря. Одобрительно кивнул. В руках у дроу был целый ворох вещей цвета зеленой листвы и вдобавок длинная шкура. Или это жилет?

— Ну что, не кусался? — добродушно спросил он.

— Хуже. Рехнулся.

— В смысле?

— Тело здорово, но разум, увы, изменен. Эльтем Галицкая проявила излишнюю ммм строгость при воспитании. Кстати, он отлично воспитан. Или попросту заиграла, не рассчитав возможностей своего любимца.

— В общий гарем его нельзя?

— Наоборот, можно и нужно. Следите, чтоб человека там никто не обидел. Его психика нежна, как первоцвет. А, вообще, зайди ко мне после того, как отведешь любимца эльтем Галицкой.

— Вы шутите? — я переводил взгляд с одного дроу на другого, ждал, будто бы они и в самом деле сейчас рассмеются.

— Одевайся, — первым не выдержал страж, положил вещи на скамью, — Или тебе нужно помочь? Здесь туника и жилет из меха. Жилет нужен, чтоб выходить на балкон. Там бывает прохладно, когда дуют ветра.

— Благодарю. Обуви нет? Мне можно взять свои...

— Пол теплый и чистый. Обувь дадут, если тебя призовет хозяйка.

— Надеюсь, этого не случится, — буркнул лекарь.

— Как знать, может и так, может и призовет, — удручённо произнёс страж.

Я застыл, кажется, вся кровь схлынула с лица и дыхание перехватило. Лекарь, страж, оба они в две пары рук усадили меня на скамью. Страж расправил длинную несуразную тунику, напялил ее на меня. Не халат и не платье, рубашка до пола, еще и воротник оторочен полосочкой бархата.

— Можно мне оставить хотя бы пояс и меч?

— Сражаться здесь не с кем, — вкрадчивым голосом произнес лекарь, — Стражи глаз с тебя не будут спускать, никто не обидит. В гареме их много. Сейчас отобедаешь и ляжешь отдыхать.

— Может, ему дать травок? Или какое лекарство?

— Нельзя. Он человек, а не дроу. Пока нельзя. Посмотрим, что будет утром. Да и Верховной нет, а значит, эльтем Диинаэ может призвать любимца к себе. Нельзя, чтоб он был вялым.

— Сейчас рядом с эльтем Галицкой ее муж. В ее покоях. Вечером я приглашу туда дроу, нескольких ничейных рабов. Есть шанс, что...

— Я погибну, если... Или убью, так верней.

Эльтем

Как тяжело мне было расстаться с Альером. Но, с другой стороны, может это правильное решение? Я же вижу, что здесь, в мире дроу, ему тяжело. До конца не могу понять, что не так, просто чувствую кожей его опаску, напряжение, может быть, даже страх.

Это нам, питерцам, да и вообще горожанам, привычно обходиться без солнца, все время находиться в зданиях или в метро. Идешь на работу — еще темно, возвращаешься — уже темно. Сам день пропускаешь, пока сидишь за монитором или перебираешь бумаги. Исключение — только пара месяцев в году, летом, когда ночи почти совсем нет.

Альер же вырос на свободе среди полей и лугов. Да, с ним рядом мне было бы много приятней и проще, но думать нужно не только о себе. Да и сам Альер не возражал. Опять же, в тех комнатах есть окно, терраса, ему будет с кем пообщаться, узнать что-то новое об этом мире. Я все равно ничего не смогу ему рассказать, а Альер любопытен.

Зато Эстон, кажется, искренне рад, что здесь оказался. Я заметила, как он украдкой гладит стены родного мира, как спешит в свои комнаты. Он словно расцвел. Повезло, что мы с ним встретились, обоим нам повезло. Я получила ту поддержку и помощь, в которых так нуждалась, а он смог наконец-то вернутся домой. Может, Эстон здесь и останется? Я против не буду, только что делать с его бизнесом на Земле? Там, кажется, столько всего.

Своими я его предприятия и фирмы не считаю. Но бросить так всё? Это глупо. Думаю, Эстон не решится, а с другой стороны, он может просто найти управляющего. Жить здесь и наведываться на Землю только изредка. Пускай сам решает, это его судьба и его дело. Мне и так есть, о чем подумать.

Мы с девушкой свернули в другой коридор, здесь невероятно красиво. Сводчатый потолок, каменные стены, чаши светятся огоньками в глубоких нишах, пол прикрывает мягкий ковер, он глушит звук наших шагов. Так уютно, как не всегда и дома бывает.

— Как вы стали наследницей Эрты? У нее же была дочь.

— Аделаида передала все мне.

— Да, точно, девочку звали Аделаидой. Полукровка, Эрта приносила ее сюда, когда та была маленькой. Голубые глаза, белейшая кожа, никогда и не догадаешься, что перед тобой настоящая дроу. Наша раса мудра. Все дети-полукровки рождаются похожими на ту расу, от которой произошли. И только потом принимают свой истинный облик, когда становятся достаточно сильными. Аделаида, выходит, так его и не приняла?

— Думаю, нет, мне кажется, она испугалась стать похожей на свою мать, — девушка остановилась и резко ко мне обернулась.

— Что это значит?

— Она боялась стать жестокой.

— Глупость. Дроу не жестоки, они справедливы. Справедливость их подобна мечу, который разит головы непокорных, подлых и злых. Но и добрые дела мы делаем тоже, просто их замечают гораздо реже, а потом такие вещи проще забыть. Мы справедливые, рождаемся такими. Сильней и ловчей других рас, но и мудрее тоже. С этим просто нужно смириться.

— Мне кажется, я понимаю.

— Главное, не начать себя ненавидеть за справедливую жестокость. Перед тем, как что-то творить, надо тысячу раз подумать, готова ли ты к последствиям или нет. И только тогда действовать разумно. Жаль, что Аделаида этого не поняла. Эрта так и не смогла ей ничего объяснить. Девочка умерла?

— Да, совсем не давно.

— Люди живут не слишком долго, как и те дроу, что не прошли оборот. Лет сто, сто пятьдесят. Редко, кто больше.

— А мы?

— Пять сотен лет для эльтем ещё только юность, — девушка вынула из кармана небольшой серебряный ключик. Через колечко была продета тонкая ленточка, на которой болталось несколько разноцветных бусин.

— Синий, зеленый, золотой, — перебрала она их передо мной на руке, — Цвета ключа совпадают вон с той табличкой над дверью. Удобно, верно? Не запутаешься, — она провернула ключик в замке.

— Непривычно. А почему не номера?

— Слишком легко ошибиться. Цвета во всех мирах одинаковы. А системы исчисления бывают разные, — девушка толкнула дверь и отступила.

Я ожидала увидеть всё, что угодно. Номер недорогого отеля, просто квартиру. Но здесь! Комната тонет в роскоши. Бархатными полотнами украшены стены, они здесь повсюду. В углу комнаты небольшая сцена, посередине просторное ложе под балдахином. Для письменного стола место нашлось в уголке, обеденный расположился напротив, и он очень большой. На полу ковер, поверх него разбросаны подушки и шкуры. С потолка свисают круглые чаши и все они светятся.

— Справа есть купальня. В горе бьёт термальный источник и родничок, вода поступает прямо оттуда во все краны. Она питьевая, не требует обработки ничем.

— Как замечательно.

— А вон там, давайте я вам покажу, — девушка сбросила с ног свои аккуратные туфельки. Я нагнулась, чтоб снять и свои.

— Можете не снимать, я просто путаюсь каблуками в ворсе ковров. Дело привычки.

— Не хочется пачкать.

— Здесь все зачаровано. Ни к чему не прилипает грязь. И магией опалить комнату тоже не выйдет.

Я все же сняла туфли и только после этого сделала шаг за порог.

— Сцену вы уже увидели. Вам сегодня кого-нибудь приведут, чтоб спел или станцевал.

— Не нужно.

— Но вы же устали после долгой дороги. Надо уметь и расслабиться, пока это можно и ни в одном вашем мире не случился прорыв.

— Прорыв?

— Ну, да. Пока в те миры, что находятся под вашей защитой, не прорвалась нечисть. А, у вас же пока только один мир. Ну, не важно. Отдыхать и расслабляться все равно нужно.

— Угу, — я попыталась осознать то, что сказала мне девушка. Нечисть? Прорывы? А я что с этим должна буду делать?

— Идемте сюда, эльтем, — девушка отодвинула полотно шторы, мы очутились еще в одной комнате. Я чуть не охнула от удивления, а потом улыбнулась. Сразу же вспомнился Альер. Непокорный, гордый, даже вредный. Кто не давал делать с собой все то, что мне хотелось?

— Игровая. Вижу, вам нравится.

— Очень.

Я не стала скрывать свой интерес, да и зачем? Плети здесь лишние, это понятно. Но лед? Хм. Пожалуй, я знаю, как скоротаю время.

— Только постарайтесь быть сдержанной. Ваши мужчины должны покинуть покои своими ногами. Верховная не терпит излишней жестокости.

— Да-да, конечно. А там что?

— Масла. Собраны из самых разных миров. Некоторые возбуждают интерес, стоит им только попасть на кожу, другие умеряют пыл страсти. Все подписано.

— Я обязательно почитаю. Верховной точно не ждать до утра?

— Раньше обеда вас никто не призовет, даже если боги смилостивятся, и Верховная одержит победу над нечистью раньше. Есть более важные визитёры, — с пониманием улыбнулась девица.

— Отлично, значит времени у меня еще много.

— Именно так. Обед принесут сюда совсем скоро. Кого-то из ваших мужчин желаете призвать?

— Эстона, моего мужа. Альер пускай отдохнёт. А с супругом нам есть, о чем поговорить.

— Я передам страже, они его приведут.

— А сам Эстон сюда прийти не может?

— Без спроса вас никто не осмелится побеспокоить. Только слуги могут войти и принести с собой письмо или записку от любого вашего мужчины. Но они позвонят и точно не осмелятся войти к эльтем без разрешения.

— Спасибо. Я буду ждать обеда и Эстона.

— Чудесного вам дня, эльтем Диинаэ. И помните, о встречах здесь тоже принято договариваться заранее, хотя бы за несколько часов. Без спросу никто ни к кому в гости не ходит.

— Точно так, как и у нас в больших городах.

Девушка удалилась. Я осталась одна совсем ненадолго, только и успела, что поискать взглядом окно. Конечно же, его здесь не оказалось. Так странно попасть в совершенно другой мир и точно знать, что он твой, родной, пусть удивительный, но очень понятный. Мне действительно здесь хорошо. Теплая комната, уют, ноги утопают в мягком ковре. Шкафов нет, но за одной из штор обнаружилась ниша — небольшое углубление в черном камне родной горы.

Я провела ладонью по ней, только теперь отчетливо понимаю чувства Эстона. Он точно так же гладил дома, как только мы совершили наш переход. Гора на ощупь кажется живой, теплой, по ней идёт лёгкая вибрация, будто бы где-то далеко грохочет сильное сердце. Наверное, оно тоже из камня, а может, из магмы. Не знаю. Внезапно комнату наполнила мелодия. Легкий, журчащий звон колокольцев растекся по потолку, спустился на стены. Я не сразу поняла, что происходит. Наверное, слуги несут обед? А может, это Эстон хочет войти? Побежала к двери, остановилась на середине пути.

— Войдите.

Страж открыл дверь, впустил в комнату добрый десяток слуг. Рослые, гибкие, стройные, на многих звенят пояса. Дроу все как один устремились к столу, принялись расставлять блюда.

А какая дивная у них в руках посуда! Тонкая, полупрозрачная, внутри каждой тарелки перетекает узор, расцветая все новыми красками. Был ободок из бутончиков, они расцвели, превратились в пышные ромашки, опали лепестки, разлетелись на тысячи брызг, появились звезды и луны на небосклоне, уже они превратились в золотых рыбок. Потрясающе! И я чувствую себя вновь совсем как ребёнок, для которого мир представляется чередой внезапных чудес.

— Тем Эстон вот-вот подойдет, эльтем.

Под моим взглядом один юноша заметно смутился. Если дроу живут так долго, сколько же ему лет?

— Сколько вам лет? — не смогла я удержаться от вопроса.

— Тридцать девять, эльтем Диинаэ, — на щеках дроу проступил румянец. Точнее, фиолетовые неясные пятна.

— Надо же, — я искренне изумилась, — На взгляд сложно дать больше восемнадцати.

— Я очень рано принял свою суть, эльтем, — парень не выдержал моего взгляда, опустил вниз ресницы, совсем смутился, — Дроу медленно взрослеют в своем истинном облике. Желаете танец? Или чтобы кто-то из нас остался сыграть вам?

В голосе дроу послышалась легкая надежда, будто он очень хотел здесь остаться. С одной стороны, я смутилась. Непривычно обедать, когда кто-то рядом танцует, пытается угодить. Нет, так со мной уже было в борделе. Но Гюрза, он другой. Он словно живет своим танцем, изо всех сил пытается привлечь к себе взгляд, чтоб напитаться чужими эмоциями. Здесь же совершенно иное. Дроу смущён, ждет моего решения, а я не знаю, как поступить, что ответить ему.

В комнату вошел Эстон, остановился в дверях, чуть склонил голову в дань уважения. Я вновь услышала его бархатный, рокочущий голос.

— Я рад был получить приглашение прийти сюда на обед, супруга.

— Я тоже рада тебя снова видеть. Садись за стол.

Парень так и стоит, не уходит, ждёт моего ответа, теребит прибор в салфетке, будто не знает, куда его правильно сдвинуть. Эстон все это заметил.

— Красивый тем.

— Мне кажется, он голоден?

— Вовсе нет. Этот тем принадлежит к родовитому клану, как и все эти молодые мужчины. Матери специально отправляют их прислуживать в гостевые покои. Здесь можно попасть на глаза эльтем, если повезет, то даже стать со временем ее мужем. Тем богат, он уже многого добился, иначе бы не очутился здесь.

— Я этого не знала.

— Разумеется.

Эстон отодвинул кресло, подал ладонь, чтоб мне удобнее было сесть.

— Я сам стану ухаживать за своей супругой во время обеда, — объявил он остальным мужчинам без всякой злобы. Те тут же покинули комнату с явной досадой. Только парень, что предлагал станцевать, немного замешкался. Он явно искал мой взгляд. Нет уж. Одного мужа мне вполне достаточно.

— Еще здесь есть рабы. Их пригласят в твои комнаты позже.

— Зачем? — я приподняла бровь от удивления.

— Чтоб ты могла отдохнуть и приятно провела вечер. Кто-то станцует, кто-то споет, другие приберут комнату, приготовят постель к твоему сну. Наполнят купальню, если понадобится. Еще они могут сделать массаж и не только.

— Это чьи-то невольники?

— Нет, совсем нет. По той или иной причине они никому не принадлежат. Любого из них ты можешь оставить себе навсегда.

— Не стоит. Мне вполне хватает Лорэля.

— Твой эльф — чудо, хотел бы я себе такого секретаря. А лучше помощника. Исполнительный, умный, ценит каждую мелочь, к тому же маг.

— Можно будет ему предложить.

— Я никак не привыкну к тебе Диинаэ.

Супруг положил руку на стол и тут же отдернул, будто обжегся. Дениса, наверное, вспомнил. Точней, его выходку. Сын у меня та ещё скотинка. С таким сыночком ни один мужчина в моем доме не задержится надолго. Да что там мужчина! Бедная мама Альера! Мне так ее жаль! Весь замок уже, наверное, разобран на винтики.

— Ты уже встретился со своей матерью? — я решила перевести тему.

— Еще нет, — Эстон потупил глаза.

— Почему?

— Я бы хотел для начала узнать какой силы твой дар. Для моей матери это очень важно.

— Это что-то меняет? Сила дара?

— Многое. Чем сильнее эльтем, тем больше миров она оберегает. Самые слабые делят один мир между двумя, тремя эльтем. Поодиночке им просто не справиться ни с нечистью, ни с внутренними междоусобицами. Те, кто немного сильней, оберегают один мир лично. Более сильные берут под свою защиту два, а то и три мира.

— Самые сильные — десять?

— Самые сильные служат Верховной. Приходят сюда, в Бездну, на помощь, когда что-то идет не так. Самые сильные эльтем берут под свою защиту только один мир кроме Бездны. Тот, где им больше всего нравится.

— Я унаследовала мир от Эрты Форей.

— Она была одной из сильнейших эльтем нашего мира. На ее единственную дочь возлагали большие надежды. Увы, они не сбылись.

— А если? Если я окажусь недостаточно сильной, тот мир, откуда родом Альер у меня заберут?

— Нет, конечно же. Я думаю, это невозможно. Но тебе могут дать в помощь еще одну или двух слабых эльтем. Вместе вы обязательно со всем справитесь.

— Скорей бы определить силу моего дара.

— Всё станет ясно завтра. Заодно мы узнаем, в какой части горы нашему клану дадут постоянные покои. Хоть бы не в северной! Там очень слабый камень, он вечно покрывается трещинами и почти не блестит.

Эстон нахмурился. Я видела, что он хочет мне что-то рассказать, но как будто не может решиться.

— Ты останешься в Бездне?

— Я?

Эстон испуганно на меня посмотрел, задумался, качнул головой.

— Нет, я вернусь на Землю. В Бразилии скопилось много дел. Потребуется месяц или хотя бы неделя, чтобы все уладить. Я не могу терять твои деньги. Бизнес будет работать.

— Да, конечно. Я думала, тебе нравится мир Альера.

— Я тоже так думал.

Что может быть вкуснее окорока? Совсем ничего! Даже угольки, прилипшие с краю, меня почти не смущают. Правда они противно хрустят на зубах. А уж бекон! Он вообще выше всяких похвал. Его я съел сразу. Конь все куда-то бредёт и бредет, замка за лесом, считай, и не видно. Только башенки показались.

Конь потянулся, оторвал от зарослей, которые густенько кустились вдоль дороги, изрядный кусок. Идёт теперь, жует, морда довольная. И я его понимаю. Сам вцепился зубами в еду. Окорок, моя же ты прелесть! Жесткий, соли мало, приправ вообще нет, но вкус!

Внезапно кусты впереди шелохнулись, конь вздрогнул, попятился назад.

— Опять скакать? Жуй, жуй давай. Зубками омном ном! — так бабушка со мной всегда говорила. Если уж на меня подействовало, то на коня тоже должно, — Глотай давай, только не подавись. Хотя с твоими зубищами, пожалуй, подавишься. Каждый с мой палец размером. Звёздочет, чтоб тебе окосеть! Только посмей удрать!

Конь фыркнул, тряхнул головой, довольно изящно выплюнул свое дерево. Хорошее было, кстати, на дуб немного похоже. Кусты впереди продолжили шевелиться.

Наконец из них показалось лицо моего учителя верховой езды. Сидит на рыжем жеребце, красуется. Ближе ко мне подъехал, и моя пятка сама опустилась вниз, и даже спина сама собой распрямилась, прямо как при внезапном появлении матери дома.

Я еще и улыбнулся на всякий случай. Мол, все хорошо, эксперимент удался. А пятно сажи на потолке пока и не сильно заметно, потому что оно у тебя, мамочка, прямо над головой. И вообще-то взрыв был совсем не в моей комнате. Это все во дворе. Может, другие, глупые дети, что сотворили? Я-то умный! Мне мозгов хватит потолок корректором замазать. Что пятно сажи на потолке, что оценки в тетради — корректор все прикроет.

Вот и сейчас я точно так же улыбаюсь. Интересно, а что это учителя так перекосило? Щека странно дергается, веко дрожит, хлыст весьма подозрительно покачивается в руке. Похоже, у всех учителей на меня аллергия. Даже у местных. Ну ничего, пройдет со временем. Может быть. Надеюсь, он не собирается меня выпороть. Пусть только посмеет. Бабушке нажалуюсь. Нет, маме. Она как танк, любого прибьет за меня. Раскатает в тонкий лавашик. Но только в том случае, если я действительно не виноват. Что обидно, это редко бывает. Зато ба всегда прикроет. Для нее я чистый ангел.

Учитель сжал хлыст, белая перчатка с ним вместе взлетела вверх. Удар пришелся по плечу. Думает я что — заплачу? Ну-ну. На тренировках и хуже бывало. Я, наоборот, улыбнулся своей самой мерзенькой улыбочкой, той, которая особенно злит учителей. И за улыбку-то меня не накажешь. Кто ж за улыбку детей наказывает? Вдобавок я выполнил финт под названием «особый взгляд исподлобья». Ну? За это ты тоже меня не накажешь. Смотрю и смотрю. Рот-то у меня закрыт, а смотреть я могу, как угодно. Не хамлю ведь? За спиной у учителя нарисовались стражи. И тоже верхом. Так, вот это уже может быть серьезно.

— Подлая тварь! — кажется всю свою ярость учитель вложил в этот удар. Попал хорошо — по бедру, аж пробрало. Ничего, потерплю, на борьбе и хуже бывало. Болевые приемчики как никак на мне проводили.

— Слабовато, — сказал я и улыбнулся еще шире.

Ма тебя теперь точно съест, как только я ей рубец покажу. Она ж у меня разъярённый носорог, если придется. А так по ней, конечно, не скажешь. Многие попадаются, и я в том числе. Все ровнехонько, а потом — бумц! И конец. Мать разозлилась. Я видите ли подверг свою тушку опасности. Лучше уж подвергнуть мою тушку опасности, чем попасть под каток маминого скандала.

Черт! Мамы здесь нет и как с ней связаться вообще не понятно.

Учитель пучит глаза, губы поджал, того гляди удар его хватит.

— Мало? Тебе мало? Вся стража ищет его по кустам третий час! Где пропадал? Почему свернул в лес от лавки! Тут кто только не ходит! Упырь и тот есть.

— Упырь — это классно. Замутим челлендж. Поменяем вашего упыря на новый комп. Не, на меч из особой стали. Дамасской!

— Убью!

На меня посыпался град ударов. Благо, хлыст не пропорол одежду! Почти и не больно, но слезы подкатили к глазам. Слезы злости и обиды.

Главное, ответить нельзя! Исключат, выгонят, отчислят, выкинут из этого чудесного места. Дракам место в спортзале, когда тренер разрешит. А рука так и чешется остановить этого гусака! Здесь бы можно поставить и другое словечко, пожёстче. Но я ж теперь принц! Стражи пытаются ухватить учителя за рукава, остановить. Не особо-то у них это выходит.

— Конь сам свернул не туда. Я не знал дороги.

— Мы думали, тебя дожевывает... — учитель начал хватать ртом воздух, тоже мне, рыба-селедка! Но недолго и продолжил орать, — Бессовестный, пропащий, наглый! — в этот раз хлыстом учитель до меня не достал, страж удержал за рукав, — Нормальный человек, не умея сидеть верхом, падает через раз. Я думал...

— Думать вредно, особенно с непривычки! Это я не вам, а так, цитирую мудреца. Замок — там? — я примерно прикинул направление.

И что они так злятся? Ну загулялся немного, что сразу орать? Сами, что ли, никогда не гуляли?

— Вон в той стороне видны башни нашего замка, наследник, — другой страж указал мне направление. Да, без них я бы долго плутал.

— Благодарю вас.

Я ударил коня пятками по бокам. Звездочёт обернулся недоуменно, но хоть с места сдвинулся. Уже дело. Я снова укусил окорок. Ничего, новая ба пустит этого гада на ленточки, я даже не сомневаюсь. Я все-таки принц, а не лошадь, чтоб меня бить! Оскорбили до глубины души, пусть отвечают!

— Как смеете вы жрать подобно крестьянину! — взвыл учитель и потыкал меня хлыстом, почти не попал. Неплохо его стражи держат, местами даже надежно.

— Зависть портит человека, — ответил я безмятежно.

Звездочёт охотно свернул на нужную тропу, идет, покачивает меня на спине. Главное, не думать об учителе! Иначе не сдержусь — вмажу! Хлыст отберу и тресну как следует. Тоже мне, устроил скандал! Выпорол!

Так! Не думать об этом! Не оборачиваться! Пусть учитель сам лопнет от злости. Вон уже и поле впереди появилось. Красота! Я незаметно повел спиной. Потери не велики, бывало и похуже. Синяки, если и будут, то мало. Плохо, что по правой руке не попало, можно было бы от занятий отделаться. Гадство! Не повезло с такой мелочью.

Впереди блеснули ворота замка Альера. Интересно, а что он сделает с этим недоразумением-учителем, когда обо всем узнает? Казнит? Да и пусть! Нет, все-таки жалко. Хорошо, если тут тоже действует закон этого как его? Ханурика. Вспомнил! Хаммурапи! Око за око, зуб за зуб. Я бы послушал визги учителя, когда ему так же досталось бы хлыстом.

О! А вон и гувернеры бегут. Забавные, суетятся. И тут один из них раскрыл крылья, подлетел над землей. От неожиданности я чуть куском окорока не подавился, только что сунул его в рот. Второй мой гувернер рванул к замку обратно.

Я отстегнул от пояса флягу, отпил водички. Вот оно простое деревенское счастье. Поел, попил, теперь еще можно поспать.

Гувернёра чуть сбило с маршрута потоком воздуха, крылья у него довольно странные, конечно. Слишком уж большие и скорее напоминают каркас, на который натянули старую выцветшую тряпку. Еще чуток он крыльями помахал, и наконец сел прям перед мордой моего жеребца. Тоже у него не радостное выражение лица что-то.

Я вот никогда этого не понимал. Если вы так беспокоитесь о пропаже ребенка, то что бы вам не обрадоваться, когда он вернулся домой. Ладно, хоть у гувернера этого хлыста нет.

— Бросьте это, пока не увидели в замке. Вы рискуете стать посмешищем.

— Еду не выбрасывают. Мне мама так еще говорила. И бабушка тоже. Даже хлеб выкидывать стыдно. В нашем городе такой обычай после осады возник.

— Ваша мать — безродная дрянь, падшая женщина, если уж она зачала вас без брака! И даже не сочла нужным воспитать. Сын короля похож на безродную псину! Ну, ничего, я сумею вас воспитать!

Окорок сгорел в пальцах. Обидно, если честно. И даже очень. У меня были планы на него.

А что там гувернер о моей маме сказал? Что она кто? Ну то, что воспитать не сумела, соглашусь. Но она ж старалась, просто я оказался трудновоспитуемым, назовём это так. А еще? Падшая женщина? Так и чешется ответить, что все это ложь. Моя мать родила меня после целого года брака. Одна беда, Альер никогда не был женат, так что дешевле промолчать. Тем более, эта отповедь не имеет никакого отношения к моей настоящей маме. Здесь моей мамой считают княжну, совершенно чужую тетку, которая не имеет ко мне никакого отношения. И мне все равно, что о ней говорят. Ведь это просто легенда.

— Деньги за окорок верните. Там еще половина оставалась.

— В замок, бастард! — гувернер ухватил Звездочёта за повод и потащил к воротам.

— Он вообще-то кусается, — я решил предупредить гувернера, чтоб меня ни в чем не обвинили потом.

— А я больно дерусь. Полагаю, ваш конь об этом уже догадался.

На заднем дворе я едва смог спрыгнуть с седла. Мышцы болят просто все! Даже те, о которых я не догадывался. А как же борьба? Я что, мало тренировался? И почему зад так болит? Похоже, что я отбил его о седло, а еще натер ногу складкой штанов.

Звездочета тут же отдали конюхам, меня же гувернер потащил за собой в замок. Иду, хромаю и так хочется сесть, а лучше лечь и уснуть. Хорошо хоть гувернер молчит, уже не ругается, но видно, что зол. Даже головой машет. Так и проволок через все лестницы и переходы. Благо в моих покоях кроме слуг больше никого нет.

— Отмойте и усадите за стол!

— Я не голоден.

Гувернер медленно развернулся ко мне, сверкнул глазами. Опасный он тип.

— За учебный стол. До ужина нужно повторить всё! А еще разобрать всё в задачнике.

— Я сидеть не могу.

— Значит, заниматься станете стоя! — прошипел учитель.

— Знаете, я хочу проведать бабушку. Очень соскучился по ней.

Королева застала меня врасплох, ума не приложу, как ей удалось подкрасться так тихо, что даже я не заметил.

— Это похвально, дорогой принц. Зачем же вы хотели меня видеть?

— Я чудесно прогулялся, но мой учитель, — я набрал в грудь побольше воздуха, попытался выглядеть бедным и несчастным, — Он меня выпорол!

— Это кто-нибудь видел, кроме стражей?

— Нет, но...

— Учитель прав.

— Я же ничего плохого не сделал! Просто свернул не туда!

— Вы наследник трона. И вам очень повезет, если из-за последствий ваших решений пострадает только ваша гордость и немного ваш филей. Ошибки простительны слугам, но не вам, мой дорогой. Не стоило заезжать в тёмный лес, там опасно. Дороги не только вы сами, но и династия. Она должна иметь продолжение. И за эту возможность отвечаете тоже вы, Денис.

— Допустим. А сейчас я устал.

— Советую продолжить занятия. Это необходимо. Пока вы спите, ваши враги крепнут. И их теперь у вас много. Гораздо проще задушить в колыбели щенка, чем убить сильного воина. Советую окрепнуть как можно скорей. Если вы хотите жить долго и счастливо править.

— Знаете, что! — с моей руки сорвалась черная паутинка, зависла в сантиметрах от лица королевы и вдруг ярко вспыхнула. Сейчас меня точно прибьют! И ведь оно само! Я ничего не делал!

— Мои поздравления, королева. Наследник, он… — восхитился мой гувернер.

— Этого никто не видел. Ни вы, ни, тем более, слуги. Ответите головой. Как ты это сделал, мой мальчик? А, впрочем, это сейчас не важно. Занимайся как следует, вечером ты познакомишься с несколькими ровесниками. Они появятся к ужину в замке.

— У... Уверен, мы подружимся.

— Посмотрим, — королева улыбнулась и вышла.

— Отмойтесь и садитесь за стол! — рявкнул гувернёр, — И чтоб больше никаких проклятий не смели плести! Если это сделали вы, в чем я сомневаюсь.

Эльтем

Эстон ушел, попросил разрешения навестить старых знакомых. Я нисколько не возражала, да и почему бы я могла это делать? Я наслаждаюсь своими отношениями с мужем, вполне доверительными, открытыми, дружескими. Он, кажется, тоже очень их ценит. Не могу до конца осознать, почему. Но думаю, не только из-за статуса женатого мужчины, не только из-за принадлежности к моему клану. Просто нам с ним хорошо и спокойно. Жаль, что страсти нет, не разгорелась искра.

Вместо этого я схожу с ума по Альеру, мы мучаем друг друга. Мы разные во всем. Во взглядах и воспитании, в отношении к миру. У нас просто нет ничего общего. И он мне только любовник, сам согласился на эту роль, не захотел стать моим мужем. Нет, ради Альера я не разорву своего брака с Эстоном ни за что. Я обещала сохранить ему статус женатого дроу и сохраню. Иначе не смогу, ведь обещала. Жаль, что Альеру этого не объяснить. Он и Сергея считает моим мужем, хоть с ним мы давно развелись.

Просил дать ему разрешение убить обоих моих мужей, настоящего и бывшего, лишь бы не стать третьим. Какая же глупость! Почему он никак не поймет, что я не могу так! Почему ставит мнимую честь выше всего остального? И при этом, он так чутко и мягко отнесся к Денису. Дал ему ту поддержку, которая была необходима, сыном назвал, забрал к себе в замок на несколько дней, нанял учителей, гувернеров.

Я закусила губу, прошлась по покоям. Провела рукой по бархатно-нежной ткани штор. Здесь так уютно, вот только на душе у меня мрак. Не знаю, не понимаю, как мне поступить. С Эстоном рядом я чувствую себя так надежно. Но Денис его никогда не примет. Да и сама я не соглашусь ни на что большее, чем дружба, наверное.

Я вспомнила о своем мальчике. Мой бедный малыш, мой Дениска. Как же так вышло, что ты меня предал? Где я ошиблась? Почему ты нас-то обвинил во всем? Удастся ли мне теперь хоть что-то исправить? Я сама злюсь на тебя, почти отвергаю его, почти ненавижу за предательство… и все одно — безумно люблю. Наладится ли наша жизнь хоть с тобой? Будем ли мы снова семьей? Настоящей, где доверяют друг другу, где нет стены в отношениях между мамой и ее горячо любимым, таким вредным, ребенком? Не знаю.

Жаль Антонину, она осталась совсем одна. Вся надежда на фею, та хоть как-то сможет ее утешить. Может быть, выманит посидеть на балконе. Есть же у нас там балкон.

Опять зазвенели колокольцы, кто-то подошел к двери с той стороны. Я вдруг обрадовалась, что, если это Альер ко мне пришёл? Или ему нельзя здесь появляться без спроса? Но кто может остановить короля?

— Войдите, — мой голос внезапно охрип, от волнения, должно быть. Двери открылись в комнату один за другим вошло несколько рабов. Высокие, красивые, статные, полуобнаженные, сверкающие телами. Все они дроу и только один-единственный среди них — человек. На их фоне он кажется совсем белокожим, будто вытесан из цельного куска мрамора. У многих на руках звенят монисты браслетов, один парень немного неловко держит в своих тонких пальцах скрипку. Благородное дерево светится в полумраке, кажется, оно полно внутренней силы, удивительной и прекрасной.

— Позволите им скрасить ваш вечер, эльтем Диинаэ? — прокашлялся страж в коридоре.

А я все смотрю и смотрю на эту старую скрипку, ей лет очень много, это видно по царапинке на боку, по темному дереву, по совершенно особенным струнам. Будто их натянули очень давно чьи-то умелые пальцы. И мне чудится, что эту скрипку я видела раньше множество раз. Еще тогда, в своей молодости, когда Денис был младенцем. Скрипка дрожала, и пела, обещала, что когда-нибудь и у меня все сложится, нужно только подождать, потерпеть. Она будто молилась обо мне, взывая своей игрой к самому небу. Играла, молилась, звала. Кто знает, где бы я была, если бы не та сказочная мелодия.

Почти такие же тонкие мужские пальцы бережно сжимали ее и смычок. Стоило прикрыть глаза на мгновение, я будто бы вновь услышала шаги. Их тысячи, они отражаются в полированном камне, внизу слышен гул. Мелодия вьется, пытается разбить наваждение обыденной жизни, звенят монеты. Они падают в шляпу скрипача. Всего пару минут я успеваю насладиться мелодией, заканчивается переход, лестница, турникеты, голос из вагона манит, зовет внутрь. Следующая станция — Невский проспект! И вновь я стою, зажатая в уголке вагона, где можно только мечтать о доме, да сладко подремывать, все одно не упадешь, нет для этого места...

— Эльтем Диинаэ, что-то не так? Прикажете им уйти?

— Нет, я задумалась, пусть играют. Я могу попросить принести напитки и еду для музыкантов?

— Да, я распоряжусь, эльтем, — кажется, страж обескуражен. Он вышел в коридор, захлопнулась дверь. Парень все так же стоит, обнимает пальцами матовый смычок и изящную и скрипку.

— Откуда она у тебя?

Парень вскинул глаза, в них мелькнуло любопытство.

— Моя первая хозяйка дала эту скрипку мне. Подарила. Так можно, эльтем.

— А откуда она взялась у нее?

— Я точно не знаю, эльтем.

— Сыграешь?

— Если вы позволите.

— Я бы очень хотела послушать.

— Буду рад вам угодить.

Парень поклонился мне. Держа скрипку у своей груди, будто младенца, он бесшумно прошёл к сцене. Его ноги тонут в ворсе ковра, видны только тонкие щиколотки, на которых блестят чеканные браслеты из серебра. Кто это музыкант? Откуда он родом? Скрипка — сложный инструмент, так просто на ней научиться играть почти невозможно.

Два невольника-дроу тоже поднялись на сцену, заняли место чуть в стороне. Свет в комнате внезапно погас, запахло благовониями, сандалом. Вокруг сцены на полу зажглись лампы. Их свет очертил идеальные фигуры невольников.

Парень поднял скрипку, тронул ее смычком, прикрыл глаза и началось волшебство. Комнату наполнила мелодия, в ней мечется голос скрипки, взывая к самым глубинам души. Я вдохнуть не могу, тону в этом чувстве, это не звук, это что-то другое, осязаемое, невыносимое, прекрасное. То, что хочется разделить с другими.

И тут же в мелодию вплелись голоса двух других дроу, наполнили ее своей силой, оттенили перекатами. Густые голоса, сильные и мягкие там, где нужно. Время будто замерло. Я не могу отвести взгляда от сцены. Легкое сияние растеклось по комнате, оно идет от пола, я не вижу других рабов, но слышу шаги. Звенит на столе посуда, чьи-то руки расставили блюда, кубки, что-то еще.

— Эльтем желает присесть? — подошел ко мне раб.

— Нет, я хочу, чтобы сюда привели Альера. Это мой любимый.

— Я передам стражу.

И снова я тону в дивной мелодии скрипки. По щекам текут слезы. Я плачу, вспоминая себя ту. Одинокую, усталую, гордую, измученную и вечно голодную. Кто бы только знал, сколько сил я отдала ради сына, чтобы у него было все. Чтоб он ноги об меня вытер, как только вырос! Боль поднимается в груди, заполняет душу целиком, топит ее. И я не могу перестать слушать, не могу отсюда уйти. Я оплакиваю себя ту, молодую глупышку, я оплакиваю все, что случилось со мной. Ничего, я выберусь, я же сильная, я со всем справлюсь.

— Эльтем, ваш любимец не желает сюда идти. Мне очень жаль? — неуверенно произнёс страж из коридора. Сюда он так и не вошел, я только и заметила, как сверкнули его глаза.

— Кого жаль? — украдкой я стерла слезинки со своего лица.

— Себя жаль, их тоже, — страж указал на рабов, — Любимца не жаль.

— Альер чем-то занят?

— Нет, ваш любимец не желает принимать участие в блуде с к-хм другими. Он так сказал.

— Этого ему пока никто и не предлагает. Скажи, я хочу с ним вместе поужинать, послушать музыку. Пусть обязательно подойдет.

— Ваша воля, эльтем. Я все передам. Как его подготовить?

— Никак. Я жду, — я повернулась к сцене.

— Передохните, пока мой любимец не подойдет. Можете перекусить, выпить сока или что нам тут принесли.

— Вы довольны, эльтем? — скрипач уложил свой инструмент в углу сцены так же бережно, будто бы это был ребенок.

— Тебе нравится в Бездне? — пальцы музыканта чуть дрогнули.

— Благодарю эльтем, меня хорошо содержат, я всем очень доволен.

— Как ты попал сюда? Откуда ты вообще родом?

— Вам не понравилась моя игра? — парень по-своему понял мой вопрос, заметно побледнел, опустил глаза к полу, длинные ресницы задрожали. Он будто бы испугался.

— Наоборот, очень понравилась. Так как?

— Я толком не помню почти ничего. Я заключил контракт. Очнулся уже здесь. Первое время было непросто.

Мне представился мой сад в мире Альера — фрукты, зелень, Лорэль. Я надеюсь, эльф там счастлив, ну по крайней мере, он доволен. Что, если туда взять еще одного раба? Говорят, в Бездне людям непросто. Так, может, забрать себе и этого музыканта тоже? Ему хорошо и я... я попала в плен этой скрипки. Хочу слушать ее хотя бы изредка, наслаждаться игрой этого музыканта.

Вопрос в том, что меня саму ждет завтра. Что, если мой дар слишком слаб? Тогда в тот мир придет еще одна эльтем мне на помощь. Надеюсь, у меня не отберут мой особняк?

— Поешь, передохни.

Мужчины обступили стол, каждый взял совсем немного еды, без особой жадности. Двое и вовсе разделили между собой сухую лепёшку. Едят аккуратно, но за стол не садятся.

— С вашего позволения мы продолжим, эльтем?

Пальцы скрипача бережно трогают смычок. И где только он научился играть вот так? Нет, сначала я встречусь с Верховной, а потом все разузнаю и, быть может, решусь забрать это чудо вместе с собой.

Я устроилась в кресле, музыканты поднялись на сцену и вновь началось волшебство. Только мелодия стала другой. Я пытаюсь уловить ее, проникнуться неслыханным наслаждением, а сама жду Альера, то и дело оглядываюсь на дверь. Но момент, когда привели Альера, я пропустила. Он бесшумно вошел, будто соткался из сумрака у моего кресла.

— Вы звали меня, хозяйка? — его голос на миг разрезал волшебство момента.

— Да, садись, я хочу послушать музыку с тобой вместе. Ты не против? В ответ тишина. Альер хмурит брови, всё никак не садится. Голоса дроу наполнили комнату, скрипка как будто угасла. Глаза моего любимца стали темными, пугающими.

— Как пожелает эльтем.

Он опустился в кресло напротив, сжал в пальцах салфетку, сверлит меня немигающим взглядом. И вновь в игру вступает мелодия скрипки, зовет. Альер медленно обернулся к сцене, заслушался. Я тронула его руку, чуть коснулась своими пальцами, приласкала. Дернулся, вновь на меня посмотрел.

И скрипка заплакала, взвыла о чем-то таком, что никогда не случится. Быть может, о нашем счастье с Альером? Он поднялся, направился к двери. Ноги короля тонут в мягком ковре. Остановился, обернулся, опустил голову, мотнул ею, застыл. Я боюсь вдохнуть, боюсь пошевелиться. Только бы он не ушел. Ничем я не смогу заставить его быть вместе со мной. Невольник подошел к Альеру, сказал несколько слов. Или только одно? Мне кажется, я уловила — Ждала тебя. Или это только послышалось? Альер обернулся ко мне, прикрыл глаза.

— Сегодня я останусь здесь. Но больше ничего не будет. Никогда, эльтем Диинаэ. Иначе я не смогу остаться собой. Не все в вашей воле.

— Эта ночь станет последней. Нашей последней ночью, король. Нельзя мучить того, кого любишь.

— Нельзя, эльтем. Вы правы.

Подошел, обнял, отер слезы с моего лица. Безумно нежно, как никто бы не смог. Прижал к себе, прямо к своему сердцу, поцеловал. Мелодия скрипки наконец оборвалась. Прямо посередине, так и не спев нам о чуде. Невольники покинули комнату, закрылась за ними тяжёлая дверь. Я целую, Альер уворачивается, стремится поцеловать меня первым, урвать от нашей с ним последней ночи все. Нет, так не будет! Я поднимаюсь из кресла, маню короля в любовную комнату. Сегодня я намерена насладиться им до конца, раз других ночей больше не будет.

— Диинаэ, — хрипит он, пытаясь ухватить меня за подол платья. Полевые цветы ссыпались из косы на пол. И я не знаю, удастся ли мне завтра найти другие. Да и есть ли в этом хоть какой-нибудь смысл, если Альера в моей жизни больше не будет.

Я убегаю, не даюсь в руки Альера, он, как будто, и не заметил того, в какой комнате мы оказались. Жадно раскинул руки, поймал, и чудится, что от всех бед укрыл своим телом. Я стремлюсь к нему, пытаюсь коснуться, прочертить рукой полосу на его коже. Не дал, перехватил запястья, целует. Упоительно и так сладко, что мне хочется раствориться и в нем, и в нашем с ним поцелуе. Но нет, сегодня наша игра будет другой. Ускользнула, толкнула его к стене. Магией своей пристегнула его руки к кольцам на ней. Знаю, что не туго, так же как знаю, что ему ни за что не удастся выбраться из моих оков.

— Не смей! Я не раб тебе! Я не дам себя выпороть как...

— Поздно, — мои руки соскальзываю по его плечам, срывают остатки туники.

Прекрасное тело открывается сразу все, целиком. И я жадно целую его, провожу рукой, спускаюсь ниже, ласкаю бедра и широкую спину, глажу везде, где хочу. Он бьётся, норовит вырваться, воет и стонет совсем как загнанный зверь. Поцелуй, легкое дыхание, подобное дуновению ветра. Выгнулся весь, рванул в сторону, будто его пытают каленым железом. Ну уж нет, дорогой, дай мне сначала сполна насладиться тобой. Иначе наша любовная игра опять превратится в драку, где каждый норовит побольше отдать другому.

Я прижалась всем телом, платье исчезло. Куда оно делось, когда? Я так и не знаю. Король встряхнул головой, посмел отстраниться, шипит сквозь сжатые зубы.

— Отвяжи меня! Я не могу больше... Слишком сильно хочу тебя ласкать.

— Отвяжу, но не сейчас. Потерпи для начала.

Руки скользят по груди, по твердому животу, он покрыт пушком и мне так нравится его трогать. Вот только во мне огонь разгорается все сильней, это пламя почти невозможно терпеть. Я едва сама могу удержаться. И все же провожу ладонями по его широким, удивительно мускулистым бедрам, каждую ямочку можно пощупать, погладить, провести пальчиком, коснуться запретного, вызвать острые чувства, чтоб оборвать игру, дать Альеру взбеситься. Всего пара секунд, а ему они кажутся вечностью. И я вновь продолжаю ласку и вновь замираю.

— Не могу больше! — воет он и вновь бьется, будто добыча в капкане.

Легкий шлепок, злость, ярость. Поцелуй, его стоны... Как крепко он ко мне прижимается, и жар в моей груди становится почти нестерпимым.

— Ты свободен, — путы пали.

Разъярённый зверь, в которого превратился король, вырвался. Все приличия пали. Я не ведаю, как очутилась распятой на деревянном столе. Магия вырвалась наружу, по комнате закружился тайфун. Альер истово наслаждается мной, и я отвечаю, наши крики сливаются, магия, кажется, всюду, будто бы и стены горят. Черт бы с ними.

— Моя!

— Только этой ночью. Ты сам так хотел.

— Моя и моей будешь!

Поцелуи превращаются в укусы, мы оба не можем сдержать своих чувств. Стол сменился постелью, потом мы очутились в купальне. Всюду стены горят рунами, это красиво и чуточку страшно, как когда загорается фитилек фейерверка. Я отдаюсь своей любви, делаю все, что желаю. Альер то вновь наступает, то даёт мне одержать победу над ним, над моим диким зверем.

Наконец, он отнес меня на постель, накрыл одеялом, поправил подушку. Сил нет, я бы и хотела пошевелиться, но не могу. Совсем не могу. Сладкая истома растеклась по всему телу. Король встал, обернул вокруг бедер какую-то шкуру, направился к выходу.

— Ты куда?

— За швеей.

— Не ходи.

— Почему?

— Я стесняюсь, там стражи за дверью. Они все увидят.

— Что все? — смотрит он немного осоловело.

— Меня. Подожди.

Я пытаюсь встать, ноги не держат, вместо этого хочется спать. Пошатнулась, чуть не упала. Король уложил меня обратно и укрыл с головой чем-то черным.

— Так тебя никто не заметит. Спи, любимая, я скоро вернусь.

— Со швейной машинкой, я помню. Сон навалился словно бетонная плита. Все, даже мизинцем пошевелить не могу. А в комнате как будто бы раздались незнакомые голоса. Накрыла уголком одеяла свое ухо. Не слышу, значит никого нет!

Альер

Стражи все-таки отвели меня в гарем. Одетого в этот нелепый наряд — не то халат, не то женское платье. Туника до пола, так здесь говорят. Ни меча при мне нет, ни оберегов, никакой памяти о родном доме. Я просто один из многих, почти такой же невольник, как и все остальные. Нет у меня больше свободы! Разве что рабский ошейник не сдавил горло. Да в Бездне такие никто и не носит, здесь горла рабов украшают драгоценные тяжёлые цепи, на некоторых я даже видел драгоценные камни. Клеймо Диинаэ чуть холодит мою грудь, покалывает шипами, словно ее роза живая, действительно существует.

Гаремная комната полна дроу, да и нелюдей тут тоже хватает, людей, наоборот, очень мало, я увидел всего нескольких. По углам стоят стражи, следят, чтобы никто ни на кого не напал. Мебели совсем нет. На полу у стены аккуратно сложены мягкие тюфяки, да с другой стороны брошены разноцветные циновки. Зато есть просторный балкон, единственное окно на него и выходит.

— Любимец эльтем Галицкой, новый клан, чей статус еще не определён, — объявил другим страж, который вошел вместе со мной. Все разом на меня обернулись. Орк обнажил клык, он сидит рядом с проемом балкона. Сероватая кожа, небольшие глаза, чуть выступающая вперед челюсть. Все пальцы на руках и ногах увенчаны пугающими когтями. В руках орк зажал книгу, вот только держит он ее вверх ногами. Кто же из эльтем польстился на такого? Я встряхнул головой. О вкусах не спорят, да и я сам ничем не лучше этого дикаря. Он ведь тоже свободен. Нет ни цепи на горле, ничего, кроме клейма его госпожи на груди. Страж чуть подтолкнул меня в спину, направил к стене.

— Что еще?

— Твоё место ближе к окну. Оттуда чудесный вид на горы. Людям он нравится, говорят.

— Благодарю, — от ярости я скрипнул зубами. Раб, всего лишь вещь, созданная для исполнения прихотей эльтем и ничего больше. О славном прошлом, впрочем, как и о будущем, можно забыть.

Я кинул вещи на то место, которое мне указали. Да и вещей всего ничего. Меховой жилет! Пожалуй, это даже смешно. Самому садиться здесь у стены, мне вовсе не захотелось. Я бросил взгляд за окно. Всюду горные пики, припорошенные снегом.

Белый цвет означает скорую смерть. Именно его выбирают невесты для своих нарядов, он означает конец их девичьей свободы, смерть прошлого. Вот и я точно так же «любуюсь» на все эти горы. Прошлое закончилось, а будущее не случится. Я не готов провести в этой комнатке всю свою жизнь. Интересно, эльтем ещё когда-нибудь обо мне вспомнит? Зачем я только увязался за ней? Зачем уговорил взять меня в Бездну?

Сейчас мне кажется, что я истинно ненавижу свою Диианаэ, ее страсть, ее жуткую красоту, ее стать, ее силу. Всем этим она меня отравила! Выпотрошила мою душу, вывернула ее наизнанку! Покорила меня, убила мою гордость и честь. Да я сам себя теперь ненавижу! Как я мог распрощаться со всем? С самим собой! Я же себя предал ради этой губительной страсти. И нет ничего между нами больше! Глупо себя обманывать. Я совсем ничего не знаю о Дине, о ее мире, о ее прошлом. Дурак!

Я прошелся по комнате, зачем-то сунулся к орку. Должно быть, мне просто захотелось подраться, а еще лучше было бы и вовсе дать свернуть свою шею. Стражи не сводят с меня своих глаз, пасут точно овцу. Еще бы! Нельзя дать случиться непоправимому. Никак нельзя растрепать вещь эльтем! Только бы удалось поддеть этого парня, дать выпустить себе пар хоть немного!

— Книгу держат не так! — чуть не выкрикнул я от бессилия, от сокрушительной злобы на себя самого.

— Доброго дня вам. Благодарю, но мне это известно.

— Тогда почему? — я замешкался.

— Боюсь, мы не представлены, — орк немного двинул губой, спрятал клык под свою широкую верхнюю челюсть.

— Альер.

— Очень рад знакомству, Фывр.

— Я тоже.

— Я учился читать в то время, когда моя эльтем корпела над подношениями. Отчеты, цифры, ревизские списки. Я сидел у ее ног, поэтому тексты видел исключительно перевернутыми. Теперь мне удобнее держать книгу именно так, есть только небольшая проблема с иллюстрациями и гравюрами. Приходится вертеть книгу, а это не всегда удобно.

— Вращать, — машинально поправил я.

— Сути дела это не меняет.

— И что мг-м пишут?

— Краткая история Бездны, можно сказать, пересказ. Мне любопытно с ней ознакомиться до того времени, когда я отсюда убуду.

— Убудешь куда?

— На родину, в мир моей эльтем. Там снова вспыхнуло восстание, эпидемия оспы и что-то еще. Кровь, смерть всюду. Мы вот-вот будем там. В этот раз эльтем дозволила мне решать, отправляться вместе с ней или нет.

— Так может, лучше остаться здесь, раз это возможно.

— Я так скучаю по дому, — орк мечтательно улыбнулся, раскрыв всю свою пасть.

Признаться, я вздрогнул от неожиданности.

— Да и Лэй лучше одну не отпускать, мало ли кто еще ей приглянется. Пока нас в гареме всего трое. Из прошлой поездки приволокла себе человека, теперь возись с ним! Вон, сидит у стены. Какой-то герцог, тьма ему под ноги и дубина о темечко! Помирал в канаве, вот моя эльтем и подобрала его из жалости.

— Я тоже тебя люблю, Фывр, — скривился герцог, — Можно подумать, ты попал сюда как-то иначе? Мне хотя бы здесь нравится. Мое имя Хью.

— Альер. И каков же ваш титул?

— Он остался в придорожной канаве, из которой меня выволокла эльтем. Эпидемия оспы. Я чуть не умер.

— И почему же вам здесь по душе? — я заозирался. Ничего стоящего в этой комнате я не вижу.

— К гарему относится не только это помещение. Есть еще роскошная библиотека, можно занять себя музыкой, ходить в купальни и бани, тренироваться. Моя любовница — прекрасная женщина. Я попал в рай. Скучно здесь не бывает, поверьте. Разве что непривычно в начале. Странно знать наверняка о том, что никто не жаждет тебя истребить. Ни смерды, ни свита, ни сосед, совершенно никто! Даже спать можно спокойно.

— Рад за вас.

Орк цыкнул на Хью, отложил в сторону книгу.

— Кто же третий в вашем гареме? — не знаю, зачем я спросил.

— Дельфий, он дроу. Тощенький такой! Но силищи много. И тоже никуда не стремится из Бездны, — охотно ответил мне орк.

— Познакомите меня с ним?

— Он у моей эльтем, — ответил Фывр как ни в чем не бывало. Я прикрыл глаза на долю секунды, впрочем, орк это заметил.

— Но ко всему привыкаешь. Привыкнешь и ты.

— Нет. Есть предел у каждого.

— Любовь — это как яд. Пока любишь, способен мириться со всем, чем угодно.

— Нет.

— Ну, как знаешь. Позволь, я продолжу читать. Часа через три выступаем. В моем мире эльтем не ждет гарем. Там мы будем почти мужем и женой. И плевать я хотел на чуму, голод и смерть!

— Кажется, я тебя хорошо понимаю.

Я хмыкнул, присел у стены. Потянулись часы ожидания, или мне так только показалось? За окном все еще день, все еще видны горные пики, солнце только-только заходит за снежные вершины и кажется, будто они горят в огне. Точно так же, как я сгораю в огне собственной страсти.

Обед накрыли среди циновок, расставили подносы на ножках. Незамысловатые блюда, деревянные миски. Салфеток и тех нет. Ну уж нет, я лучше останусь голодным, чем стану есть так! Кем себя возомнила эльтем, если считает, что я соглашусь на такую жизнь с ней? Думает, что сможет пользоваться мной, словно игрушкой, когда пожелает? Ну уж нет! Вскоре в комнату вошел страж.

— Эльтем Диинаэ приглашает в покои своего любимца, — я отвернулся к стене. Довольно с меня.

— Прошу, — страж подошел ближе, поставил передо мной мягкие тапки.

— Передай эльтем Галицкой, что я никуда не пойду. Не желаю ее видеть.

— Что? — в комнате разом стихли все голоса.

— Что слышал. Я никуда не пойду.

— Мне так и сказать?

— Передай эльтем Галицкой мое категоричное «нет»!

Страж вернулся через пару минут, запыхавшийся, красный. Меня выволокли из гарема точно котенка, за шиворот. И я ничего не мог с этим сделать, дроу гораздо сильнее. Ненавижу себя за слабость. От ярости я даже не заметил той блистательной роскошной норы-коридора, которой меня проволокли к дверям покоев эльтем.

Зато двери отворились удивительно быстро. Еще бы! В ее покоях десяток невольников. Полуобнажённые, прекрасные! Накрыт стол, всюду мебель. Есть даже сцена. И музыка льется по этим комнатам, точно она живая, текучая, полная магии. Может, это и так. Дина устроилась в кресле, на меня не бросила даже одного взгляда. Стражи разжали тиски, отпустили. Я бы и хотел бросится вон, да не могу. Слишком сильно хочу посмотреть в глаза той, которую так ненавижу или люблю. Может, это и вовсе одно чувство? Ненависть и любовь, просто разные его грани?

— Вы звали меня, хозяйка? — спросил я достаточно дерзко.

— Да, садись, я хочу послушать музыку с тобой вместе. Ты не против?

— Как пожелает эльтем.

Я опустился в кресло рядом с ней, на миг вновь ощутил себя человеком. Скрипка плачет, горюет о том, что не сбудется, о чуде любви. И я сам скорблю вместе с нею. Тоскую о той, что так близко и в тоже время недостижима подобно солнцу. Ведь оно светит всем. Точно так же эльтем не может принадлежать только мне. Душа рвётся от боли. Нет ничего, не было и не будет! Лучше сдохнуть, чем так. Чем быть одним из этой дюжины услужливых невольников, знать, что ты не единственный. Я порывался уйти, да дроу заступил мне дорогу. Шепнул тихо, но веско.

— Она ждала тебя.

Ждала... Так может? Я развернулся, подошел к Дине, заглянул в ее лицо. Неужели сегодня я все еще буду единственным для нее? Решиться на это? Или?

— Сегодня я останусь здесь. Но больше ничего не будет. Никогда, эльтем Диинаэ. Иначе я не смогу остаться собой. Не все в вашей воле.

Согласилась, разогнала рабов, все покинули наши покои. И вновь я не вещь, вновь я король. Я целую, я касаюсь, мне принадлежит эта женщина! Пусть только в эту, последнюю нашу с ней ночь.

Другая комната, оковы на моих запястьях, ее магия, ночь полная страсти. Весь мир рухнул, стены полыхают в огне, странно, что дыма нет, иначе бы мы давно задохнулись.

Впрочем, здесь кругом ставы, магические щиты оберегают комнату от пожара. Эта мысль проскочила лишь мельком. И вновь я тону в огненной страсти, в невероятном искрящемся чувстве. И нет ничего слаще, чем быть с ней, любить, целовать, позволять себе все.

Наконец, эльтем Галицкая превратилась из дикой кошки в крошечного котенка, спящего у меня на руках. Обессиленная, усталая, совершенно истомленная этой ночью. Носом она уткнулась мне в ладонь, засопела. И нет никого прекраснее ее. Как же я смогу бросить свою эльтем? Но и делить ее я ни с кем не смогу. За что боги послали на мои плечи эту кару? Как решиться на что-то?

Я укрыл Диинаэ, огляделся... От ее платья, от моих собственных вещей ничего не осталось. Безумно хочется пить, есть... Вокруг бедер пришлось обернуть шкуру. Черт!

Я неловко добрался до двери. Почему-то из ковра тут и там торчали воткнутые в него цветы. Довольно симпатичные, только колют босые ноги. Странно, что вчера я их здесь не заметил. С тоской я посмотрел на потолок. Все кругом в саже и копоти. И ее символы всюду! Потолок, стены, пол — везде отпечатались розы. Клеймо, символ, герб клана Галицких. Теперь и мой символ тоже.

Я толкнул дверь, лицом к лицу столкнулся с двумя стражами. Этих я еще здесь не видел.

— Нам бы швею.

— Чего? — ошарашенно спросил меня дроу.

— Диинаэ опять спалила мою одежду. Впрочем, и свою тоже, — я потер висок, шкура едва не съехала с моих бедер. Черт, мне, кажется, все равно. А как же гордость? Да и черт с нею!

— Опять?! — воскликнул страж. Во всех мирах стражи не отличаются ни умом, ни тактом.

— Тише, не буди Диинаэ. Еще бы секатор или косу. Пол зарос цветами. Я приберу.

— Мг-м. Может быть, позвать лекаря?

— Он умеет косить ковер? То есть цветы? Тогда можно. Впрочем, нет, эльтем стесняется того, что не одета. Для начала швею. Еще бы завтрак мне.

— Завтрак, — хлопнул глазами страж и потряс головой.

— Завтрак, швею и секатор. Я бы так не настаивал, но цветы колют ноги.

Альер

Стражи вернулись через мгновенье, передали мне в руки скомканную записку, приказали оставить ее на столе для мой Диинаэ. Она будет моей навсегда. Или? Или я просто не воин, не Король и нет за мной доблести рода! Я даже сыном мошенницы считать себя не смогу! Моя мать всегда умела заполучить свое, именно то, что страстно желала она.

Нет, Диинаэ я не отдам никому. Она моя, этой ночью я это понял. Я провел рукой по ее смятым волосам цвета луны, поправил одеяло. Как же она прекрасна во сне. Сладкий бутон мой.

Записку я небрежно положил рядом. Вроде бы ее написала мать Эстона, я толком не понял. Почерк не разобрать, буквы скачут по строкам как блохи — одна длиннее другой, разбегаются во все стороны разом.

Сию же секунду стражи вошли в комнату, появились, точно два призрака, встали позади меня, тронули за плечо. Жадность и ревность всколыхнулись в груди, я не хочу, чтобы Диинаэ видели такой — спящей и нежной, истомленной любовной игрой.

— Поторопись.

Я обернулся. Один из стражей отнял шкуру, которой я прикрыл бедра, другой принялся надевать на меня длинный халат. Бесшумные, ловкие, чудится, что они даже не дышат. И наряд мне достался совсем другой, чем был на мне раньше. Золотое шитьё, тонкая нить шелка вдоль ворота, есть застежки. Опять поведут в гарем. Спорить сейчас я не смею. Слишком хрупок сон эльтем. Но и идти с этими совсем нет желания. К черту тот балкон вместе с окном! Лучше б я остался здесь, возле Дины. Кем угодно, пусть даже рабом, только бы с ней, только бы нас опять не разлучили.

Страж действует неумело, царапает кожу, старается все быстрей застегнуть, тянет узел на узком поясе. Второй подобострастно произнёс, склонившись к самому моему уху.

— Тебя ждет Верховная.

Я мгновенно насторожился, не к добру эта встреча. Убьют или что? Что вообще происходит?

— Зачем?

— Молчи и иди. Эльтем Галицкая не должна заметить пропажи любимца.

— Я не...

Подхватили под локти, поволокли в коридор.

— Не топчи ты цветы своими ногами!

— Этому можно, ещё прорастут, покуда он здесь.

Перешёптываются, это уже не так плохо. Значит, скорей всего, не убьют. Двери покоев остались за спиной, вот уже и широкий коридор этого этажа, похоже, он здесь центральный. Если в горе вообще может быть центральный проход. Другие двери, комната, похожая на крепость. Стражи ни на секунду не ослабили хватки. Окна-бойницы, иные стражи, смотрящие через них по сторонам. Те двое, что сопровождают меня, почти бегут, а меня они тащат по воздуху, я не успеваю коснуться ногами пола, повис на локтях двоих дроу. Лишь мельком успеваю отметить белые шапки гор за узкими окнами, да пушистый ковер на полу.

Он совсем не вяжется с алебардами стражей. Еще одна дверь, наконец совсем небольшая комната, из которой в разные стороны расходится несколько коридоров, удобное кресло, стол, оружие у стены, испачканный щит над дверью. Здесь пахнет свободой и волей: оружием, конским потом, кровью врагов, кожаной амуницией. Я вдыхаю это запах всей своей грудью, рука сама собой тянется к талии, к тому месту, где я привык носить ножны. Да только там пусто, нет ни пояса, ни меча.

Внезапно в комнату вошла девушка. Она проскользнула сквозь узкую щель, может, это портал. Та мигом захлопнулась за ее спиной, снова обратилась в камень. Стражи выпустили меня из своей хватки. Оба, как подкошенные, рухнули на пол и распластались по нему, уперлись лбами в каменные суровые плиты. Может, и мне стоило так же упасть? Неужели это Верховная? И все же я остался стоять. Хотят убить — ничего мое поведение не изменит. Тем более, я даже не знаю, перед кем стою.

— Верховная! — одновременно пробасили стражи.

Я вздрогнул от этого звука. Суровые голоса дроу текут по полу, будто в молитве, вибрируют в стенах. Неплохо бы и мне пасть ниц. Опоздал сделать это, да и не захотел.

— Верховная, в вашей воле наши жизни и души. Каждый час жизни, подаренный нам богами...

— Брысь! — девушка указала на дверь лишь подбородком, стражи тотчас выскочили в коридор, растворились, буквально исчезли.

Я смотрю в лицо Великой прямо. Совсем юная, тонкая, звонкая, будто молодой месяц на небе в свои первые часы. Белые волосы острижены коротко, розовые губки сложены бантом, черный костюм плотно облегает юное тело. Вот только глаза. Ей они будто не принадлежат, достались от другой женщины. Полные мудрости, света, скорбящие и в то же время озорные, словно их обладательница уже отметила свое тысячелетие. Глаза ожившего божества, сколько же она видела всего? И я испытываю гордость от того, что осмелился в них заглянуть, не поддался порыву, не пал ниц, остался стоять на ногах достойо и прямо. Единственный человек своего мира, который смог сделать это. Да, я горд. Будет, о чем рассказать дома, если я туда когда-нибудь вернусь.

— Верховная? — спрашиваю я излишне смело.

Мне терять нечего. Все самое ценное позади, в королевстве. Осталась только жизнь, да великая любовь к Диинаэ. И уж точно я совсем не случайно здесь оказался, в этой небольшой оружейной.

— Да, это так, — легкая улыбка проскользнула на лукавых губах, — Я — Верховная эльтем Бездны.

— Зачем я здесь?

— Смотря, кто ты есть. Король иного мира? Или зачем мне здесь понадобился любимый Диинаэ Галицкой?

— Второе. Я не властен над своей судьбой и не могу считать себя королем.

— Тем лучше, — устало улыбается девушка.

— Не уверен, что это так.

— То знают лишь боги. Хочешь пить, есть? Разговор будет долгим и сложным.

— Но... Нет, благодарю, я предпочту потерпеть.

— Я не хочу терять время понапрасну, — мановением пальца девушка соткала для меня мягкий диванчик напротив себя, указала на него пальцем и лишь только после этого села в свое мягкое кресло.

— Садись, Альер.

— Вы знаете мое имя?

— Безусловно.

— Но почему?

— Ты ценен для Бездны. Я обязана была узнать твоё имя.

— Чем ценен?

Верховная перебрала в руке ремешок от ножен и начала неспешно, буквально взвешивая на весах каждое свое слово. Как мне отличить правду от лжи? Зачем я нужен этому миру? И неужели останусь в нем навсегда? По спине заструился ручеек пота. Только б не это! Не смогу я здесь быть. Да и Дина, оценит ли она? Нашу жизнь в ее покоях? Нет. Думаю, нет. Надеюсь, что нет. Но и с Верховной никто не рискнет пререкаться.

— Бездна — наша родина, наша почти бесплодная мать. Каменная, черная, снежная. Мы все любим ее. Но, увы, на камне ничего не родится. Все свои силы Бездна отдала на то, чтоб произвести на свет нас, ее дочерей, на сыновей сил у Бездны и то не осталось. Темы лишены магии. Что уж говорить обо всем остальном. Здесь нет ни лесов, ни пахотных земель, на склонах горы растут лишь жалкие крохи. Нет животных, ничего нет. Одна черная твердь.

— Мне жаль, — я вспомнил свой цветущий и радостный мир. Великая будто услышала мои мысли, кивнула.

— Именно поэтому существует дань. Мы заботимся о других мирах. Делаем все, чтобы дань с них была роскошной. Фрукты, травы, лучшее мясо, сыры, тысячи наименований. Муж твоей эльтем знает, как непросто собрать дань для Бездны. И как легко мы можем прийти на помощь нашей колонии, твоему миру, чтобы только дань была собрана вовремя и в полном объёме.

— Это я уже понял.

— Хорошо. Эльтем мало рожают. Бездна не дает сил это сделать. Ее сил слишком мало для того, чтобы помочь произвести на свет абсолютное совершенство — эльтем. Ну или хотя бы тема, лишённого дара. Ни один другой мир не поможет зачать эльтем дочь, не поделится тем, что нам нужно. Поверь, мы пытались. Каждая новорожденная девочка — чудо. И только Бездна может помочь родиться девочке-дроу.

— Мне жаль.

— Мне тем более. И не от каждого мужчины можно зачать дочь. Совсем не от каждого. Тем более, что эльтем ужасающи в свое страсти. В особенности, такие, как я, как Диинаэ, как самые сильные эльтем Бездны. Мы опаляем магией своих любовников, когда не можем сдержать силу. Увы, это так. Окажись на твоем месте в эту ночь Эстон, утром его бы вынесли...

— Мертвым?

— В виде небольшой горстки пепла. Такова страсть действительно сильной эльтем. Слишком много в нас силы, ее никак не удастся сдержать.

— Я ценен тем, что смог выжить?

— Нет, — озорные искры сильней засверкали в бездонных глазах. На миг мне почудилось, что на меня этими глазами смотри сама Бездна. Вся эта гора, ее сила и мощь.

— Тогда что?

— Бездна откликнулась на любовь. Ты — ключ к сердцу Диинаэ, единственный, какой подойдет. И ваша любовь взаимна. Ты смог не только разжечь любовь в Диинаэ, но и принять ее силу, просто не смог сопротивляться ее страсти. Сердце эльтем раскрылось, выплеснуло наружу вашу любовь. Бездна откликнулась, подарила жизнь. Наша мать скупа, но и она порой дарит.

— На нашем ковре что-то расцвело. Я споткнулся, и шип засел в коже. Вроде от розы.

— Дурак, — усмехнулась Верховная, — У Диинаэ родится дочь от тебя. Совсем скоро. И года не пройдет.

— Я... женюсь. Только Эстон, он... Еще есть Сергей, — язык прилип к горлу.

В душе будто открылась потаенная дверь. Диинаэ уже носит моего ребенка? Крохотную дочурку? Разве такое может быть?

— Ты так хочешь стать мужем? Поверь, это — глупость. Мужья приходят, уходят, гибнут порой. Все это — условности, часть нашей иерархии. Ты — ключ. Этот статус — он выше, дарован богами, нерушим, как сама твердь. Вам дарована любовь, величайшее чувство. Зачем же тебе становится ее мужем? Нет, если хочешь, ты можешь, но только зачем?

— Я... Мы станем жить здесь? Я обязан остаться в Бездне? — вот и произнес я тот самый вопрос, ответа на который боялся больше всего. Дроу прикрыла глаза, закинула ногу на ногу.

— Как хочешь. Но все ночи вашей страсти будут принадлежать Бездне. Остальное меня не волнует.

— Почему? Если Диинаэ уже зачала? Или...

— Магия Диинаэ льется повсюду, когда она любит тебя так остро. Бездна расцветает. Те твари, которые пытаются подняться наружу из ее глубин, гибнут. Этой ночью я летала на прорыв. Тварей было невероятно много. Даже я не могла с ними справиться... быстро. Эльтем Диинаэ разлила свою силу до самого низа горы. Здесь все светилось. Это было невероятно! А если так будет каждую ночь? Ты — сокровище Бездны, Альер. А если с твоей помощью появится не одна эльтем, а множество? У Диинаэ есть еще дети?

— Только сын, она отдала его мне на воспитание.

— Тем не имеет значения для бездны. Но Динаэ удивительно плодовита. Сын, а скоро еще и дочь.

— Моя дочь.

— Твоя, ключ к сердцу эльтем. Конечно, твоя. От великой любви родятся почти всегда девочки. Ты счастлив?

— А сына у меня точно не будет? Впрочем, тем Дениса я посажу на трон после себя. Он должен справиться.

Верховная лукаво улыбнулась, приоткрыла глаза.

— Ты так уверен, что Диинаэ хоть когда-нибудь выпустит тебя из своих пальцев? Ты навсегда останешься с ней. До самой ее смерти. Дроу живут очень долго. И Бездна тоже поможет. Она не терпит наших слез. Мой собственный ключ живет пятую сотню лет, и наша страсть не погасла.

— Он — человек?

— Нет, моя страсть — полукровка. Я вас познакомлю.

— Благодарю.

— Иди скорей к Диинаэ. Эльтем ревнивы, ей может не понравиться то, что мы оставались наедине.

— Благодарю за беседу, Верховная.

— Возьми монетку со стола. Будет что показать подданным, там мое клеймо. Расскажешь, где ты был, больше станут уважать.

— Да, конечно.

Я присмотрелся к столу. Никаких монет на нем не было. Только черные камни, высеченные из скалы. Эльтем рассмеялась, подтолкнула к моей руке один из них. С большим удивлением я заметил на его грани чеканный профиль Верховной. Тоненькую фигурку лукавой девушки с глазами без дна.

— Спасибо.

Я сжал в своей руке камень, вышел вон и только тут в коридоре столкнулся со стражами. В животе протяжно завыло. Сколько времени я не пил и не ел? Стражи бледны, смотрят на меня как на призрак.

— Что?

— Никто не может пережить такой ночи с эльтем. Гора вся светилась. Тебя должны были вынести из ее комнат в горшке!

— Или на совке, если б горшка не нашли, — подтвердил второй страж, — А на твоей шкуре даже следов не осталось. Мы же оба это видели. Ни пятна, ни ожога от пульсара!

— Кроме укусов, — кивнул первый из них.

— Мне бы поесть. Бекон, яичница, сыр, еще можно пару ломтей буженины, свежего хлеба, яблок. И утку! Утку, обязательно запечённую на огне. Ради благополучия Бездны я должен быть сытым и сильным. Где тут столовый зал?

— Там нет ничего. Веди его сразу в кухни. Прямиком к печи. Пусть спросит с поваров все, что хочет. Он — ключ. Ключу можно все. Это статус выше мужа эльтем. Он нерушим, как нерушима настоящая любовь.

Денис

В голове, будто отбойный молоток, стучат формулы. Я теперь знаю, что такое синус и косинус. Цена этих знаний не так уж и велика! Так-то, если разобраться как следует. Правда заодно я ещё теперь знаю, как построить сколько-нибудь стоящий редут, который не смогут одолеть орки.

Учитель алгебры оказался тем ещё гадом, к тому же он маг! Чтоб ему наша домашняя фея в ухо свою волшебную палочку запихнула, а вытащила с другой стороны! И не важно с какой! Ну кто так косинусы изучает?! Кто?! Нет, сначала все шло неплохо. Учебник там, ручка, ну свиток вместо тетради. Я, как всегда, начал думать о своем: о друзьях, маму вспомнил, приколы из сети. Он один раз сбил меня с мысли, постучал указкой по полу, потом — во второй раз — ткнул ей же в мой бок, наконец встал из-за стола. Я уже вздохнул, приготовился к очередной отповеди. Ага, сейчас, жди! Вместо этого он дырку в пространстве проковырял. Еще и бурчал.

— Это никуда не годится. Юноша просто не понимает, для чего ему нужно знать, как применить формулы великой науки!

Я б еще сто лет об этом не знал и нисколечко не пожалел бы! Честное слово! Клянусь той вяленой колбасой, которая хранилась в чулане и которую я припас себе на утро. Если, мало ли, опять не покормят.

Учитель приволок меня на полигон. Песочек кругом, лесок вдалеке. Красота! И как давай он чертить на песке косинусы. Уже не указкой, а при помощи магии. Потом крепость из песка сделал. Ну а дальше я должен был рассчитать высоту лестницы, с помощью которой можно было б форсировать эту крепость. В целом все шло неплохо. Пока этот мучитель, чтоб ему песка объесться и ушататься в этом песке! — не начал магичить лесенки по моим кривым и косым расчётам.

Я, между прочим, старался. Ну, в плане, считать. Он, видимо, тоже. Намагичит по выведенным мной углам треугольник в пространстве, приляпает к нему пару ступеней и меня туда вышвырнет. Да, прямо на лесенку! Форсируй, мол. Я и форсировал. Раз двадцать на пузе съехал. Пока считать как следует не научился. Потом мы по тем же формулам строили катапульту. Меня запускали вместо ядра. Невысоко и не страшно, поначалу мне даже это понравилось. Пока я песка не поел. Черт, все мое тело так ломит, как ни после одной тренировки его не ломило.

А еще я с тоской вспоминаю об окороке, о колбасах, о сыре. Хлеб — это вообще очень вкусно. Слуга притащил тайком пару кусков. Еще б чаю и сахара. Сахар тут вообще под запретом, похоже. А может, его и вовсе еще не изобрели. Как же я хочу выпить целую банку вкуснейшей сгущенки! М-м-м.

— Будьте внимательней, наследник, вам предстоит править, когда придет час.

— Непременно.

Все эти сказки про то, что я наследник Альера, сын Короля и какой-то пропащей бабы, уже порядком поднадоели.

— Ящерица — зверь безопасный. В ее теле течет кровь. Если это не саламандра, конечно. Та живет и движется исключительно благодаря магии огня. Мы изучим ящерку со всех сторон, как это предписано вашей книгой, — маг сморщился, — И изучим все свойства ящерицы с нормальной точки зрения. Узнаем, для каких зелий полезна шкура зверька, сколько хвостов необходимо высушить в полнолуние, какие яды можно получить из частей ее тела, как их правильно выварить и развесить. Яд нужно уметь не только изготовить, но и определить! Вот где кроется истинное знание.

— Я не хочу! — хоть бы мне дали сесть! Не учитель, а собственная отбитая о седло пятая точка!!!

— И что же вы будете делать, если вас соберутся отравить? Покоритесь судьбе? Нет, раз в вас течет королевская кровь, есть доблесть, честь, достоинство, то вы никогда не покоритесь чужой воле! За свою жизнь вы станете биться. Я в этом уверен. Иначе растворится в безвременье династия. У вас еще нет ни единого наследника. Подумайте, кто займет трон кроме вас? Никого нет. У вас еще не родились дети. Вы даже не помолвлены! И бастардов нет тоже, я прав?

— Уху, — изумился я. Точней, не изумился. Но за это словечко без ужина можно остаться и на неделю. Хорошо еще, «уху» учитель не заметил.

— Пожалуй, на сегодня мы на этом закончим. Собирайтесь к ужину, принц. Ваша светлейшая бабушка созвала гостей. Присмотритесь к девицам как следует. Быть может, одна из них через несколько лет станет вашей женой, той почвой, на которой взойдут великие семена вашего рода.

— Куда взойдут?

— Через четыре года вы должны быть женаты. Через пять вы обязаны держать на руках своего потомка мужского рода. Ему суждено стать королем после вас.

— Я как-то не собирался. А как же учёба?!

— Учёба — это прекрасно. Но! Вы уйдете завоевывать земли, не дай боги, погибнете. И что останется после вас? Пустота? Или того хуже — междоусобные войны, распри? Ваш путь — крепкий брак, дети, великие завоевания, реформы. Иного не суждено.

— Я над этим обязательно поразмышляю. Брак — это хорошо, правильно и все такое.

— Брак должен быть плодотворным. И сегодня вы присмотритесь к той, которая подарит потомков. В гостиной соберут пять девиц лучших родов, а еще ваших ровесников-юношей. Их позвали для компании и весёлых разговоров.

— Я очень рад.

— Приготовьте наследника к ужину.

Прозвучало так, будто бы собираются готовить ростбиф, а не меня. Я аж поперхнулся.

Жениться! Вот еще! И погибнуть на поле боя я не готов. Даже завоевателем не хочу становиться. Мамочка, забери меня отсюда, я все понял! Я хочу наггетсов, сырок и даже готов есть по утрам манную кашу с вареньем в качестве подтверждения нашего договора!!!

Слуги налетели, потащили меня в купальню. Так-то здесь ничего, только я весь превратился в фингал. Места живого нет. Еще и с коня грохнулся. Хорошо, только один раз. Можно сказать, повезло мне.

После купальни на меня надели карнавальный сюртук. Нет, ну как у шута, честно. Пиджак, штаны — всё золотом вышито. Слуга усадил за стол, начал перебирать волосы, что-то в них втирать... Тут-то я и уснул. Глаза прикрыл и всё, сплю! Видятся мне сны о счастливых перспективах без редутов, лестниц и стаи детей! Еще и туфли жмут просто ужасно, наверняка натрут.

— Мне неудобно.

— Терпите, господин. Иначе вас не пустят за стол, станут смеяться.

— Да и ладно.

— Вы когда-нибудь пробовали сливочный суп? Раз уж так уверены, что хотите от него отказаться?

— Я вообще супы не люблю.

— Ну-ну, — слуга затянул мне пояс, я попробовал пошевелиться и что-то лязгнуло по ноге. Не понял? Опустил взгляд вниз, а на поясе ножик висит. Большой такой ножик, со всю мою ладошку размером, включая пальцы.

— Ужин пройдет в комнатах бабушки, поэтому кинжал не парадный.

— А? Ага! В смысле ничего страшного, переживу как-нибудь.

Дорога до покоев моей новоиспеченной бабушки далась мне с великим трудом. Ноги не гнутся, руки еле сжимаются, спину вообще не наклонить, на зубах до сих пор песочек поскрипывает.

В коридоре меня встретил гувернёр и давай объяснять, кто есть кто в этом мире. Выпуск программы о животных, честное слово! Царство змей какое-то. Эти — отравители, известный клан. У тех шахты, та невеста богата, а эта не очень. У блондинки еще сестра есть, а сама блондинка мне в жены никак не подойдёт. У нее бедра узкие, будет сложно рожать, наследник мой может застрять или вовсе родится уродом, и никакой маг ему не поможет. Но завести знакомство необходимо, хотя бы ради младшей сестры, ее редкого дара магии и перечных плантаций. Я что, аграрный комплекс выбираю? Или лошадь? Может быть, машину? Ну нельзя ж так о людях.

Скорей бы мама за мной пришла. А лучше ба! Настоящая ба, а не эта подделка в золотой обертке. Чтоб по головке погладила, за подбородок ухватила. Честно, я бы даже сопротивляться не стал, сдался бы так. Ба, где ты там есть! — взмолился я про себя — Ты ж умная! Ты же переобразованная! Хитрая, дотошная, во все свой нос суешь, вечно везде лезешь. Ну придумай как сюда перебраться! Я ж тут почахну вот-вот. Домик там этот зачарованный потрогай, а? Ты, главное, попади в этот мир, а уж дальше мы выберемся. Я не хочу никаких званых ужинов, магов и невест. И детей мне заводить рано, я даже учиться готов.

Двери в покои королевы открылись. Кто-то проорал громко.

— Наследный принц, потомок короля Альера, герцог Денис Отонских.

Я поклонился, сам не знаю кому и чему, просто гувернер подпихнул меня в спину. Как же спать хочется! А еще есть. Окорок был так давно и до колбасы пока не добраться. Йогурт бы сейчас, нет, хотя бы молоко. И сыру! Нет, лучше пиццу. Я умру, если не посплю. Косинус минус корень из квадратной стены... Поспать бы.

— Прошу, садись дорогой, — бодро посоветовала ба. Даже ручкой взмахнула. Я правда не понял, куда именно мне садиться. Куда сел, туда и сел, короче. Тут же заржал наглый тип справа. Беловолосый, глазёнки как у рыбы, на Эстона чем-то похож. О! Курочка! Да еще и с горшком. Моя золотая! Точнее пока не моя, ближе к блондину стоит.

— Наследник, там места для прислуги.

— У... дивительно, я ошибся.

— Ничего страшного, — тут же влезла не в свое дело королева. Бабушки все одинаковые, лишь бы что-то ляпнуть, — Мой внук еще не привык к дворцовой жизни.

— Байстрюк, под лавкой в таверне зачатый, ему бы овечек пасти, — прошипел блондин так, чтоб я услышал, а королева нет. Зато другая девчонка захохотала.

Молчать, надо молчать. Ляпну что — выпрут. И где тогда ночевать?

— Правда, что ваша мама была опорочена королем по своей воле? — вцепилась в меня хохотушка. Молчу!

— Вырос, наверное, у крестьян в хлеву, чтоб мать не поносили. А все одно, правда выплыла.

Слуга подал мне тарелку супа. Если представить, что это соус, то ничего. Вполне даже вкусно. Странно, что раньше я суп не любил.

— Видишь, ему главное наесться от пуза, — лепечет блондин, — Честь ничего не значит для такого. Пустили за стол, он и радехонек.

Я сжал ложку сильней. Только б не вмазать этому. Тренер как нас учил? Для драк — ринг. Для всего остального — слова. Кто не понимает — на выход. Молчу.

— Краснеет, как девочка, — ляпнула эта веснушчатая мымра.

Королева закашлялась. Неужели услышала? Что сейчас будет этим двоим!

— Неужели ты ничего не ответишь на оскорбления, Денис?

Что я могу ответить? Только б не выперли. Вокруг замка, говорят, волки бродят. Не хочу я с ними столкнуться. Лучше промолчу. Хоть под взглядом блондинчика молчать становится все трудней с каждой секундой.

— Что?! — ахнула королева, — Ты можешь вызвать противника на дуэль, защитить свою честь, честь династии.

— Можно? — я не поверил своим ушам. То есть драки разрешены?! Класс!

— Ну, разумеется, если ты не боишься. Мы поймём.

— Совсем не боюсь, — я даже не заметил, как подскочил.

— Приглашай герцога Милтжа на поединок чести.

— Приглашаю.

Блондин хмыкнул.

— Он даже этого не может сделать по-нормальному. Принимаю приглашение.

— Поддерживаю, — кивнула королева, — Бейтесь без крови, оружия и магии. Откройте портал юношам.

— Я создам иллюзию, мой воспитанник может простыть. Ночью в доле стоит туман.

— Да, так будет лучше, — согласилась с ним королева.

Гувернер встал, что-то сделал рукой, символ начертил в воздухе, что ли? Столовая пропала. Обеденный стол внезапно оказался посреди зеленой лужайки.

— Туда, наследник.

Гувернер указал на белый круг из ромашек. Внутри — песочек и все.

— Какие правила боя? — я все еще не мог поверить своему счастью.

— Кто первый взмолится о пощаде, тот и побежден. Убивать друг друга запрещено.

— А ломать шеи, можно подумать, разрешено.

— Разрешено.

Денис

Герцог Милтж разминает кулаки, пока слуга поправляет на нем жилет. Если честно, то мне смешно. Тощий, страшный, взгляд еще этот! Такой часто бывает у новичков на ринге — могу всё! Стоит добавить, особенно — крепко падать. Ну, посмотрим, что он скажет. Я лично хочу постоять, бегать после еды не полезно, да и смысла я в этом не вижу. Гувернер дернул шеей, кивнул мне как-то странно.

— Поединок за честь и правду начат.

Я не стал слишком долго жать, пока меня в лицо ударят, просто подхватил блондинчика да и перебросил через плечо. Ничего сложного, летит хорошо и упал аккуратно.

— Знай свое место, байстрюк! — быстро он встал, молодец. Тренер бы похвалил. Подножка, захват, чуточку помог ему поклониться пониже.

— Довольно или еще?

— Урод! Твоя мать — блудливая кошка!

С яростью я справился, привык ее подавлять. А вот со злостью вышло не очень. Мстительный я, наверное, это у меня в маму. Я чуточку ослабил хватку, парень ожидаемо вырвался, встал. Еще и ногу вперед выставил — ну чисто подарок. Я провел другой прием. Герцог рухнул на колени словно подкошенный.

— Вам удобно?

— Тварь! Родился в канаве, там и сдохнешь!

Я потряс головой. Убивать нельзя, калечить тем более. Главная отличительная черта бойца от убийцы — умение сохранять рассудок холодным. Итак, мой разум — холодная льдина, которая болтается где-то там, в голове. Нужно расслабить мышцы и помнить, что это — просто придурок, мечта психиатра.

— Добавить? — участливо спросил я, поднял взгляд на королеву и увидел в ее глазах настоящее восхищение. Вот новая ба поманила пальцем слугу, шепнула ему что-то на ухо и отправила.

Пока я отвлекся, герцог попытался вырваться из захвата. Автоматически уложил его «отдыхать» на пол. Даже подумать не успел, что именно делаю. Приемчик провел, и он носом сопит в пол, только дёргается немного. Гувернёр что-то шепчет. Опять недоволен! Он уже начал говорить почти в голос.

— Наследник, нужно спросить у соперника — Признает ли он за вами правду и честь? Это завершит поединок.

— Герцог, так что вы признаете тьфу как там? Что правда на моей стороне и честь, кстати, тоже.

— Признаю.

Я выпустил неудачника из своих крепких объятий, подскочил на ноги словно пружина, всё, как учили. Вдруг да соперник захочет еще огрести? Нужно беречь свою спину и быть готовым продолжить бой. Здесь не ринг, тренера рядом нет, подлости ждать можно в любую секунду.

Нет, блондин встал, протянул мне свою руку. Обман или нет? Сейчас дернет как следует и на полу валяться стану уже я. Не хотелось бы. Я встал понадежнее и крепко пожал его руку, чуть не до слез.

— Буду рад стать вашим другом, наследник. Я убедился в том, что вы очень сильны.

— Посмотрим.

Парень кивнул неуверенно, к нему тут же подошли слуги, подали воду и полотенце, чтоб лицо свое отмыл от пота. К нам бы на тренировках так подбегали! О, а ко мне тоже летят. Только почему-то трое, один с тазом, другой с полотенцем, а третий с длинным ларцом. Надеюсь, внутри не розги? Давно обещали. Уж больно хитро улыбается бабушка. И тут я ощутил крепкую руку на своем плече. Обернулся. Гувернер стоит, смотрит на слуг.

— Я доволен вами, принц.

Сухая похвала, а как же приятно. Я даже не ожидал.

В тазу я чуть сполоснул руки, обдал водой лицо. Где там мой куреночек с золотой коркой? Поскорей бы вернули к столу! Вот и иллюзия развеялась, под ногами не плац, а нормальный пол сверкает. Я наскоро вытер полотенцем лицо и руки. Третий слуга подошёл, держит ларец впереди себя на вытянутых руках.

— Награда моему внуку, — ехидно сказала королева.

Интересно, что внутри ларца? Суперприз какой-то. Хоть бы не розги и не какой-нибудь новый учитель- артефакт.

Гувернер сделал шаг вперед, открыл замочки длинной шкатулки, приподнял крышку. Я ахнул. Вау! Вот просто ничего себе! Новая бабушка не такая уж отшибленная. В коробке, на зеленом бархате лежит длиннющий меч, ножны черные, обсыпаны стразами. Или это драгоценные камни? Пару таких отковырять, и выйдет новый дорогой телефон. Да это и не заметит никто. Я потянулся к мечу, ухватил за рукоять. Острая, разящая сталь тут же выскользнула из ножен, чуть гувернера не задел пока доставал. Как он ловко отпрыгнул! Провел пальцем по кромке лезвия. Острый! Почти как бритва и довольно тяжелый.

— Поблагодарите бабушку, наследник, — шепчет гувернёр и улыбается вовсю.

Я поднял глаза на королеву. До сих пор не верю, что эту «игрушку» у меня никто не отнимет. Ни мама, когда приедет, ни Альер, ни даже настоящая ба. Ну ей-то мы, допустим, и не расскажем обо всем, что со мной случилось. Зачем?

— Спасибо, королева. У вас не останется врагов, обещаю! — замахнулся как следует, меч в воздухе аж просвистел! А персик, который лежал с краю стола, разрезался на две половинки. Даже косточка внутри! Вот чудеса.

— С завтрашнего дня начнутся твои тренировки. Прямо с утра, покуда не рассвело и не жарко. Я довольна тобой, мой милый мальчик. Ты смог отстоять свою честь, ты совладал со своей яростью во время боя. Герцог жив, он даже не ранен, хоть мы все видели, как легко ты мог его искалечить или убить. Я спокойна за будущее трона. Носи этот меч с честью и обагряй его кровью врагов. Завтра ты отправишься в короткое путешествие к северным наделам. Повезет, напоишь свой клинок кровью досыта.

Столько вопросов сразу завертелось в голове. От первого и самого главного — во сколько тут рассветает, до того, на каких гопников мы должны налететь. Но задал я только один. И всех он почему-то порадовал.

— На Звездочете?

Гувернер осторожно забрал меч из моих рук и вложил его в ножны.

— Нет, тебе дадут боевого коня. Мой внук смел, — объявила она остальным, — Он успел проявить свою доблесть.

— Уху, — ляпнул я и моргнул.

— Приятных снов, совушка. Успешной охоты.

— Курочку дайте! — новая ба покачала головой.

— Избыток пищи не дает уму остроту. Ты не голоден, дорогой. И помни, я о тебе очень забочусь.

Я выскочил из столовой и похромал по лестнице вверх. Куренка и того пожалели! «Уху» им моё видите ли не понравилось! Совести нет у людей! Что мне тот супчик? Я жрать хочу! Мяса хочу! Наггетсов полное ведро! И картошки фри гору. Чтоб дымилась еще. Уху! Убил бы, честное слово! Всех бы убил. Тело болит все, будто меня били ногами всем дворцом сразу, хорошие были тренировки сегодня. Дойду до кровати и упаду в нее. Не знаю, как они завтра меня станут будить. Сплю я крепко, а уж после такого! Хахах! С другой стороны, в поход тоже хочется. Но как я стану кого-нибудь убивать? Я ж не этот, не преступник. В голове столько мыслей и никак не выходит их упорядочить.

Каким-то чудом нашел свою комнату, слуги помогли раздеться. Теперь я знаю, зачем они нужны. Сам бы я точно не смог сейчас с себя ничего снять. Мышцы как деревянные. Таблетку бы мне! Чтоб ничего не болело.

— К рассвету разожгут огонь в хамаме, там пар, там разомнут ваше тело. И вам сразу станет легче, принц, — мямлит слуга, и я ему совершенно не верю.

— Дверь на балкон закрой, дует, — никогда не думал, что произнесу мамину любимую фразу ее же словами, ее же тоном. Брр!

— Свежесть дарит крепкий сон. Закрывать дверь на ночь запрещено. Приятных снов, юный наследник. Я останусь в соседней комнате ваших покоев, позовете, если потребуется.

— Уху! Слышишь, кху! Ху-ху!

— Смешная шутка, наследник.

Наконец паренек вышел. Я плюхнулся на матрас. Ноги болят! Все болит! Есть хочу так, что сейчас сдохну! И никто не поможет. Выыы! Матери вообще нет, у нее теперь этот, как его, Эстон. Тьфу, надеюсь, Альер изобрел способ, чтоб его грохнуть. Здесь, оказывается, это легко. Интересно, куда вообще, ускакала моя мать — профурсетка? Так ее бабушка называет, ну та, которая настоящая. Я так и не знаю до конца, что именно означает это слово. Вроде бы мат, а вроде и нет? Попробуй, догадайся.

Но мать у меня точно бессовестная. Вот в этом ба абсолютно права. Бросила меня одного в чужом замке, где не кормят, без конца занятия и тренировки! В комнате разве что снег не идет. Сплю как на вершине Эльбруса, еще и сквозняк. Да и кровать — не кровать. Доски тонким матрасом закинуты, белье жёсткое, подушка — сущий кошмар. Ненавижу ее, свою маму. Разве так можно обращаться с детьми? А еще говорила, что любит. Любит, как же! Я ей вообще не нужен! Обиделась она, видите ли, что я на них с Эстоном в школе нажаловался. Оболгал! Какая разница, мне все равно никто не поверил. Эстон вообще козел, подсунул вместо вина обычный сок. Еще и ржал надо мной наверняка...

Внезапно на балкон приземлилась огромная серая тень. Будто туман наполз на перила. Мне захотелось закрыться одеялом с головой, спрятаться. Или ухватить что-то в руку, лучше всего, конечно, меч. Не зря же мне его подарили. Вот и обагрю чужой кровью. Выжить бы самому! Кто его знает, какие тут водятся твари. Может, это вообще вампир! Я вот нисколько не удивлюсь. Слугу позвать? Так он наверняка спит. Пока проснется, пока выйдет сюда. Да и жалко его, что один слуга сделает? Просто погибнет и все. Самому отбиваться? Нечем. Бросили меня, черт!

Я подлетел с кровати, прикинул, что при желании могу швырнуть креслом в эту пакость, на грохот точно прибегут стражи, уж они-то знают, что делать!

Тень вошла в комнату. Фух! Горничная наша притащилась. Это не сумрак, крылья висят точно плащ, даже плечи закрывают и половину тела тоже. И никакие они не цветные, а серые, совсем как туман. Фее-то что от меня нужно?

— Доброй ночи, мой мальчик, — женщина сделала взмах рукой, на всех стенах появилось сумрачное свечение, — так нас никто не сможет услышать и не учует. Слуга спит? Проведать не должен?

— Он только ушел.

— Вот и хорошо. Садись на постель, я расскажу тебе сказку, хочешь?

— Неа.

— Тогда смотри, что я тебе принесла, — фея вынула из-под крыла руку, протянула мне полиэтиленовый пакет. Как же я обрадовался вещи из своего мира! Выхватил из руки, открыл. В нос сразу ударил тонкий запах маминых духов! Даже слезы на глаза навернулись от счастья. Мамочка моя любименькая.

— Это чё?

— Подушка с постели Диинаэ, медвежонок, я принесла, чтобы вам было на чем спать.

— Да тут и так неплохо. Я что маленький?

Медвежонка с лапами врастопырку я небрежно засунул под локоть и крепко прижал. Мамочкой пахнет, мягкий такой! Фея уйдёт, я в него носом уткнусь и так спать и буду. Только бы не отобрали игрушку! Только бы гувернер ничего не сказал. Пакет все еще тяжёленький, совсем не пустой, на дне что-то болтается.

— А там чё?

— Я принесла вам покушать, мой мальчик...

— Я такое не...

— Бургеры, хот-доги, картошка фри, соусы и булочка с корицей, а ещё лимонад.

— Ууу! — я выхватил пакет, плюхнулся на постель обратно, чуть не взвыл от боли во всех мышцах, разорвал пакет и принялся жрать! Картошечка моя, соусики, все это так пахнет. И подушка под рукой, кажется, что я дома, а мама рядом, вот-вот начнет строить, ругаться, об уроках напомнит! Фея тихонько потрепала меня по волосам, я даже не стал отстранятся.

— Сильно болит тело? Вы упали?

— Я ездил верхом, потом упал, а потом меня заставили проверять лестницы, вечером я подрался.

Фея обняла за плечо, принялась гладить по голове словно младенца. Так хорошо!

— Все пройдет, я наколдую вам, чтоб тело отдохнуло к утру.

— К рассвету.

— К рассвету. Чтоб мышцы у Денисочки не болели, ссадины заросли, а голова была светлой. Как уроки?

— Выучили полсловаря!

— И все?

— Я теперь разбираюсь в косинусах.

— Это прекрасно. Кушайте, мой принц.

— Вы прилетите еще? — я вдруг испугался.

— Конечно, я теперь стану прилетать. Каждую ночь.

— А мама?

— Хозяйка пока занята.

— Она точно вернется? — ком встал в горле вместе с куском котлеты, фея легонько постучала по моей спине.

— Конечно, вернется, просто вы ее очень обидели. Нельзя предавать. Никогда и никого. Тем более, близких.

— У... Уверен в этом.

— Вот и хорошо. Спите, мой малыш.

Фея забрала все пустые пакетики, дождалась, пока я допью лимонад, взяла пустую бутылку. Салфеточкой вытерла мои губы. Как же хорошо, я даже и не сопротивляюсь.

— Ложитесь, я наколдую чудесный сон. К утру ваше тело перестанет болеть.

Я заполз под одеяло, охнул от боли в локте. Фея вложила мне в руки мамину подушку, подоткнула одеяло со всех сторон. Я уткнулся носом в этого странного медвежонка — всё, что мне от матери осталось — всхлипнул, надеюсь, никто этого не услышал. Фея неторопливо начала рассказывать сказку.

— Я уже взрослый.

— Все любят сказки, взрослые дяди тоже. Они слушают их по телевизору, а потом там и засыпают. Вот и вы послушайте, хорошо?

— Угу, — я зарылся носом в медведя, голос феи совсем незаметно влился в мой сон. Дороги, машины, парень и девушка... Странная сказка, но вырубился я мгновенно. А проснулся от голоса слуги.

— Наследник, вставайте, вы опоздаете на тренировку. Нам еще доспех по вам подгонять. Нагрудник для вас всю ночь ковали в горе.

— Я не пойду в школу! Я заболел! Умер! Нет меня!

— Ваш меч остро заточен, королева желает увидеть, как вы станете с ним управляться! Поторопитесь.

— Меч? — я только теперь вспомнил, где оказался.

— У меня такое ощущение, что я бужу свинопаса, а не будущего короля! — возмутился слуга.

— Давайте, я, — голос гувернера прозвучал грозно, — Тот, кому суждено править, должен быть расторопным.

Одеяло слетело, поток ледяной воды устремился на мое тело. Я чуть не задохнулся от возмущения, вскочил.

— Вижу, вы расположены к тренировке на мечах.

— Где завтрак? Я ни разу не говорил «уху»!

— Кто же станет биться на мечах на сытый желудок?

— Хоть сока!

— А если вам пропорют живот? Лекарю будет сложнее работать.

— Я сдохну, и лекарь не понадобится.

— Вас успеют починить. Идемте облачаться в доспех, мой принц. Королева вами очень довольна. Не советую ее огорчать.

— Иначе что?

— Отправитесь в пешее путешествие. Поверьте, верхом на коне будет гораздо удобнее.

____

Извините за задержку в проде, вчера был сумасшедший день! Муз меня и так чуть не съел)

Эльтем

Я проснулась на смятых после долгого сна простынях. Кругом бардак и разгром! Главное, что меня саму еще не хватились. Наверное, Верховная занята кем-то другим, а может, она отдыхает точно так же, как я.

— Альер, — прошептала я едва слышно и вдруг поняла, что комната совершенно пуста.

Его нет. Было такое ощущение, будто гора сама ответила мне. Я точно знаю, что никого, кроме меня нет в моих комнатах. Выходит, ушёл? Бросил? Слишком гордый, чтобы остаться со мной? Плакать нельзя. Я сжала кулаки, впилась в кожу ногтями.

Его просто нет. Король не захочет, да и не сможет жить рядом с такой, как я. Не сможет остаться любимцем, не станет третьим мужем. Никогда! Это нужно принять. И попытаться как-то жить дальше. Главное, помнить, я не одна. У меня есть родные. Взрослый сын — предатель и гад. Антонина — редкая стерва, вечно себе на уме, обманщица и опытный манипулятор. Эстон... Муж, к которому меня не влечёт. Впрочем, и его ко мне тоже.

Мы все: я, Эстон, Денис и Антонина как будто семья. Вот только моя роль в этом семействе — бесплатная лошадь, запряжённая в телегу, до краев полную чужими мечтами. Одному нужно то, другому — это. И никто не обнимет, ни приголубит, ласкового слова и то не дождёшься! В особенности от сына. Это, как оказалось, так больно — знать, что и ему я совсем не нужна. Я устало прикрыла глаза. И Альера со мной рядом не будет. Все кончено. Даже ребенка он мне, скорее всего, не оставит, эльтем редко могут зачать. А я? Я бы на самом деле хотела иметь крошку с его чертами лица, с его буйным норовом. Мальчика или девочку — не так уж и важно. Но девочку я бы хотела больше. Чушь! Это все из разряда чудес. Ничего мне Альер не оставит. Ни своей фотографии, да и откуда бы ей взяться, ни портрета, ни ребенка.

Одна я. Нет никого рядом. Разве что Эстон — надежное плечо, крепость, опора, но не любимый. Просто друг, каких бывает не так уж и много. Нужно ценить наши с ним отношения. Да только не особо выходит. Слезы опять подступили к глазам, я почувствовала себя пустой и ненужной, словно пластмассовая кукла, которая обязана соответствовать ожиданиям тех, кто в нее поиграл.

Надоело! Нельзя так со мной! Я села на постели, оглядела комнату. Пустая сцена, подушки на полу разложены, мягкий ковер и нет никого. Сквозь узоры на стенах тянет прохладой, наверное, это решетки, а за ними вентиляционный канал. Странно, что вчера я их не заметила.

Опустила ноги на пол, завернулась в пуховое одеяло. Вместо ковра на полу расцвели тысячи мелких цветов, выглядит все очень красиво. Будто бы летнюю лужайку перенесли сюда, в мою комнату. Этот мир и вправду создан для удовольствия эльтем, здесь я впервые чувствую себя на своём месте. Темные стены, отсутствие окон нисколечко меня не тяготит. Вполне достаточно того сияния, которым наполнены стены, да света небольших ламп. Даже выходить никуда не хочется, но все равно же придется. Знать бы еще, куда Альер забросил мое платье. Или оно порвалось?! Вот черт! Другого у меня нет. Как я вчера не подумала об этом?!

Идиотка! В чем я пойду на встречу к Верховной? Как вообще смогу выглянуть в коридор? Там же кругом дроу! Солидные, статные, а я? Я буду выглядеть как бедная сиротинка! Осталось только в простыню завернуться! Ни платья, ни белья, ни чулок, ничего не осталось! Коса растрепалась. Так же аккуратно, как это сделала фея, я никогда её не заплету. Нет, заплести-то можно, но цветы?! Откуда их взять? Разве что с пола. И как я понатыкаю их в волосы?! Черт! У меня даже статус не определен! Я вообще не представляю, что мне сейчас-то нужно делать, чтоб избежать проблем! Что — что! Одежду нужно искать. Или сворачивать из простыни подобие платья, звать Эстона. Может, ему удастся что-то придумать.

Внезапно мне на глаза попался кусок скомканной бумаги. Записка? Может, зря я так, может быть, Альер уже отправился на поиски платья?

Я посмотрела на текст, почерк точь-в-точь как мой — размашистый, крупный, в некоторых словах буквы перекрывают друг друга, а потом разбегаются по всей строчке. Главное, ничего не разобрать! Разве, что подпись. Письмо писала мать Эстона, моя свекровь. Очередная! Ладно, Антонина, к ней я привыкла за столько лет. Мать Альера я никогда больше, скорее всего, не увижу. Да и не свекровь она мне, если уж так. И все же, зачем мне третья свекровь?! Для пополнения коллекции? Живут же некоторые совсем без свекровей! А я? Почему у меня все вверх дном? Почему сразу три?! Мне что, одной мало? От одного мужа отделалась уже, а свекровь все равно со мной осталась. Черт.

Я разорвала конверт, вытряхнула письмо. И с изумлением улыбнулась. Буквы печатные, крупные, даже я могу разобрать текст, написанный неизвестным мне языком. Он как-то сам переводится в моей голове на русский. «Значимая эльтем Диинаэ Галицкая, я буду счастлива познакомиться с вами, со своей замечательной невесткой. Мне бы хотелось поговорить с вами о многом. Просите обо всем, что хотите в подарок по случаю свадьбы с моим любимым сыном Эстоном. Наш мир полон необычных вещей. Подарить Вам мне ничего не жаль! Просите о чем угодно. С величайшим уважением и любовью, ваша свекровь».

Меня перекосило. Такие письма пишут только ради наживы. Ей-то что от меня нужно? Я на миг задумалась и написала ответ на обратной стороне письма. Благо, карандашик нашелся на письменном столе.

«Я буду счастлива получить подарок новое платье. И прямо сейчас».

Наглость — это удобно. Хорошо, что у меня ее огромный запас. Деваться мне все равно некуда.

Я зевнула. Хочется пить, есть, никуда не идти, закутаться в одеяло, уснуть и поплакать. Или наоборот? Вместо этого пришлось идти к двери. Я тихонько потянула за ручку, стражи тут как тут. Суровые лица, глаза блестят, одеты до невозможности аккуратно. И тут я, такая растрепа.

— Доброго вам дня, эльтем.

— Передайте пожалуйста, мой ответ. Вот, — я протянула записку.

По привычке мне стало стыдно за почерк. Страж принял ответ из моей руки, поклонился и бегом побежал. Настоящая скоростная почта.

— Эльтем желает что-то еще? — надменно спросил оставшийся у дверей страж.

— Можно попросить завтрак?

— Сию секунду вам его принесут. Чего желает эльтем?

— Если можно, то кашу на молоке. Самую простую.

Внезапно в коридоре зашуршало длинное платье, его обладательница вывернула из-за угла. Высокая, стройная, в ушах длинные серьги с камнями. Платье им точно в тон, разве что чуточку ярче. За ней едва поспевают слуги — молодые красавцы. Девушка заметила меня, раскрыла свои объятия, засеменила быстро.

— Как я рада нашему знакомству, эльтем Галицкая! Как я рада, что мой сын нашел себе такую жену. Вы — чудо! Сокровище мира! Эстону так повезло встретить вас! Он даже не понимает своего счастья! Девушка сгребла меня в объятия, легко поцеловала в щеку. Неужели свекрови бывают и такими? Нет, в это я точно не поверю.

— Вы — мать Эстона?

— Именно так, моя дорогая. Вам, как я погляжу, не во что одеться?

— Можно сказать и так.

— Я принесла вам свое платье. Портные только недавно его сшили, я ещё ни разу не надевала. Бархат, шелк, вставки из жемчуга. Вам оно очень пойдёт.

— Спасибо. Но это, наверное, не удобно.

— Ну что вы! Для вас мне не жаль ничего. Можно мне войти? Наш разговор займет ровно пару минут.

— Да-да, конечно, — я посторонилась, встала у стеночки, как прилежная ученица.

— Благодарю вас, моя прекрасная невестка, — женщина вырвала коробку из рук своего слуги, впорхнула в мою комнату, тут же устроилась за столом.

Стражи прикрыли двери в комнату. Жалобно звякнул замок. Мы остались наедине в моих покоях. Свекровь перебрала по столешнице пальцами, улыбнулась, будто надела на себя маску.

— Я... Простите. Могу я просить вас, Дина? Мне можете помочь только вы.

— Что случилось?

Женщина закрыла глаза и вдруг зарыдала. Я испугалась. Что могло случиться, почему?

— Воды?

— Ваш любимец, Альер... Я прошу, простите меня.

— Что с ним?

— Он... — и снова рыдания, глухие, истовые.

— Альер жив?

— Не знаю. Думаю, да. Я видела, как он шел вместе со стражами. Шел сам, вы понимаете, сам! После всего... Великие боги! Лекарь точно поможет вашему любимцу, раз уж он выжил. Ну зачем вам понадобился Эстон? Ваш брак убьёт его рано или поздно.

— Первая свекровь говорила мне тоже самое.

Женщина вновь завыла подобно волчице.

— Мой сын... Умоляю. Я пришла сюда, как только получила письмо, — свекровь упала на колени, вцепилась пальцами в простыню, в которую я завернулась.

— Что с Альером?!

— Умоляю. Со стороны могло показаться, что мой сын, мой Эстон совсем мне не нужен! Но это вовсе не так! Прошу вас, эльтем, никогда не берите его на ложе. Он многое умеет. Он будет полезен вам, уверяю. Только никогда, слышите, никогда не берите его себе, не используйте в качестве мужа. Лучше разводитесь с ним. Я отдам все, что попросите.

— Первая свекровь говорила мне почти то же самое.

— Я ее понимаю. Счастье детей — смысл жизни матери. У вас ведь тоже есть сын? Уверена, вы бы не хотели ему такой жены, как вы сама, эльтем Галицкая!

— Это уже наглость. Антонина и то меньше плакала в ЗАГСе.

— Вы убьете его! Испепелите в огне своей страсти! От моего сына, от Эстона, останется только горка пепла на вашем ложе! Хотите, я отдам вам все свои сокровища?

— Нет.

— Разведитесь с Эстоном, с моим мальчиком!

— Я не могу, я обещала Эстону сохранить брак.

— Все, что угодно. Сокровища, услуги, связи — что пожелаете. Только разведитесь с ним.

— Нет! Я обещала.

— Тогда я убью вас!

Острый клинок проскользнул в сантиметре от моего горла. Я бросилась в коридор, сминая полевые цветы под ногами. С Антониной мне, оказывается, еще повезло. Да она — чистый ангел! Как же раньше я ее не ценила! Позади борьба, крики, мимо моего плеча пролетел клубок огня. Похоже, мне объявили вендетту! Совсем как в старые добрые времена, описанные в книгах! Вот не жилось мне спокойно!

— Пустите меня! — кричит свекровь. И вновь вспышки молний. Гора вибрирует, будто живая, пол шевелится под ногами. Наконец кто-то ухватил меня за плечо.

— Сюда, дорогая.

— Спасибо.

Совсем юная девушка-дроу затащила меня в ответвление коридора. Пара шагов, узкая комната, стол усыпанный кожаными ремешками и пряжками.

— Я как раз хотела послать за вами, — спокойно произнесла девица.

— Зачем?

— Каждая новая эльтем приходит ко мне, чтобы показать силу своего дара.

— Верховная?

— Именно так.

Эстон

Не так я представлял встречу с мамой. Обычно дроу переходит из клана матери в клан жены. И мать теряет над сыном всякую власть. Исключения редки, мать нечасто играет значимую роль в жизни своего женатого сына. Да и то только в том случае, если жена это позволяет.

Мне повезло, я женат на эльтем Диинаэ. Ее статус определила гора, она вся светилась этой ночью. Я до конца не понял, что это значит. За мою юность такого не случалось ни разу, а потом я уехал отсюда. Нет, ясно, что произошло — очередной выплеск магии Диинаэ. И я даже знаю, кто так постарался. Альер был в комнатах Диинаэ. Их страсть светится — у нас так говорят. Бывает, что эльтем не может сдержать свою силу, и тогда та потоком льется наружу, затопляя собой все кругом. Крыша светится, мебель обращается в пепел, любовник может погибнуть или бывает ранен, обожжен страстью.

Но моя жена аккуратна, Альера она ни разу еще не задела своим даром. Я же сам видел, каким он выходил из ее комнаты в особняке — целым, невредимым, здоровым, пара царапин не в счет. Ожогов от силы эльтем на его коже не было совершенно точно, я бы заметил. Да и не ходят так люди, если случится, что в них влетел пульсар. Они после такого вовсе не ходят. Ну как горка пепла может куда-то идти? Дроу-то после такого не всегда выживают. Альер все-таки человек. Так что я могу быть абсолютно спокоен и уверен, в том, что моя жена безопасна. Да, она эльтем и, судя по всему, очень сильная. Но расчетливая, умная, бережливая, добрая. Я совершил удачный выбор.

И дела вести она мне не мешает. Весь мой бизнес работает, как часы. Траты на жену выходят смешные. Сама она ничего не берет и не просит, лишь изредка я трачу на эльтем какие-то суммы, да и то значимыми их не назовешь.

Удачный союз для нас обоих. Только бы эльтем не узнала о том, что я женат еще и на другой. Боюсь, тогда меня ждет незавидная участь. Испепелит к бесам! Альер порадуется, чертов король. Никто и ничто! Даже не дроу! Ничего, я выжду момент, когда и он ошибется, а затем уничтожу. И сполна получу все от своего брака. Нет, слово мое нерушимо, я честен и не прикоснусь к своей жене, пока Альер жив. Но я уверен, это продлится недолго. У короля немало врагов. Уж кто-нибудь да сподобится помочь мне избавиться от него, а я останусь совсем ни при чём. Нужно только улучить, подгадать момент, и я помогу поднять восстание или подтолкну к действию его соперника, возведу его на престол.

И на этой приятной мысли в мои покои ворвалась мать! Это немыслимо, ведь я больше не принадлежу к ее клану. В мои комнаты без спроса может войти только жена или кто-нибудь из гарема эльтем. Остальные должны спрашивать разрешение.

— Ты должен развестись!

Я опешил. Ни приветствия, ничего. Просто приказ, как будто бы я вещь, раб, нет, даже хуже! Как если б я все еще принадлежал своему клану.

— Доброго утра, мама. Я рад видеть вас живой. Как обстоят ваши дела?

Под взглядом матери я невольно поёжился. Эльтем зла и едва сдерживает себя. Что за с ней творится? Неужели и вправду моя мать думает, что я ей подчинюсь? Сам разрушу свой брак, останусь без клана, без титула, без всяческих перспектив?

— Эстон, ты меня слышишь? Ты должен развестись с эльтем Диинаэ немедленно! Я помогу всё уладить с Верховной!

— Нет.

— Идиот! — мать сорвалась на крик, — Тебе не дорога твоя жизнь? Ты не понимаешь, чем может закончиться твоя жизнь? Тебя в совке вынесут из ее комнат! Мало других эльтем? Мог выбрать себе стоящую жену! Скольких подруг я приглашала в наш дом, покуда ты был юношей? И у каждой из них была дочь! Только представь, какой у тебя был выбор! Три невесты, Эстон! Три! Поверь, это много. Но нет, мой сын не такой! Ты сам все решаешь! Ты решил удрать! Я помогла тебе, открыла портал в мир людей! Туда, где встретить дроу почти невозможно. И что ты сделал? Ты женился на Галицкой. Ты хотя бы представляешь, какой силой наделена твоя жена? Да одна ночь с ней будет стоить тебе жизни. Я вложила в тебя столько своих усилий! Зачем, спрашивается? Просто так? Чтоб какая-то тебя просто убила в порыве страсти?

— Эльтем Диинаэ не такая. Она контролирует свою силу, свой дар.

— Ты дурак? — взвыла мать, — Ты что, до сих пор не понял, на ком оказался женат?!

— На эльтем Галицкой! И вы не можете больше со мой так разговаривать! Я не принадлежу больше к вашему клану! Я был изгнан много лет назад. По вашей воле, эльтем. А теперь я женат на самой милостивой...

— Ты — дурак, Эстон! Весь в ботву пошел! Вырасти вырос, а ума как не было, так и нет! Диинаэ испепелит тебя! И запомни, я — твоя мать. То, что ты был лишен клана, ничего не меняет. Я тебя родила! Я зачала тебя до этого. Ты — плод моих усилий! Ты мой сын!

— Но я не ваш раб, эльтем! И требую, чтобы вы покинули эти покои. Надо мной есть только власть моей жены, эльтем Галицкой, но больше не ваша!

— Ну, знаешь! Я тебя!

— Вон! — окончил я свой разговор с матерью, — И вы знаете, что я в своем праве. Никто не может войти сюда без дозволения эльтем Галицкой, моей жены!

— От тебя меньше пользы, чем от щенка! Из щенка может вырасти хотя бы сторожевой пес!

Мать пулей вылетела из моих покоев и мне вдруг стало горько. Неужели все впустую? Столько лет я бился за то, чтоб доказать этой женщине, что я тоже на что-то способен, столько усилий вложил. И? И ничего. Для матери своей я все еще бесправная кукла, марионетка. Она не считает нужным соблюсти элементарные приличия, законы, командует мной. И ясно, что совершенно меня не любит. Ей хотелось получить дочь, а родился я — тем, мальчик, лишенный дара от рождения. Бесполезная вещь, которую можно разве что удачно сбагрить подруге. Как же мне теперь горько на душе.

Я долго сидел в кресле, размышляя о прошлом, о том, что было со мной, о том, о чем я сам мечтаю. Я добился богатства, статуса, заполучил сильную эльтем себе в жены. И при всех этих успехах остался несчастным. Невольно вспомнилась таверна того вурдалака, его симпатичная дочь. Напористая и оттого забавная. Они приняли меня за трубочиста! Подарили шубу. Смешно! Те, кто ничего не имеет, никем не стал — счастливы и хотят сделать меня частью своего незамысловатого мира, втянуть в него. Так может, зря я ретировался?

Разведись я с Диной, мать моя была бы этому рада, я бы потерял статус, ушел туда к своей миловидной жене. Дети появились бы, тесть бы мною гордился, дом бы я построил по своему вкусу. Чтоб поменьше окон, а то и вовсе без них, чтоб огромная кухня, камин и все остальное.

Но как? Как я смогу наплевать на все, на то, чего сам добился ценой невероятных усилий? На все свои чаяния, надежды, мечты? Нет, в бизнесе, да и в жизни есть такое понятие — минимизация убытков. Когда ты понимаешь, что дело движется к краху, то отступаешь, бросаешь его, продаешь. Но со мной-то не так! Я успешен! Я богат, знатен, вхожу в клан сильной эльтем. Ради чего все бросать? Ради сомнительного счастья в маленьком доме? Ради стайки сопливых детей? Ради забавной девицы? Или ради тестя вурдалака? Да это просто смешно!

Я выглянул в коридор, решил прогуляться, посмотреть на свой родной мир. Жаль, с этажа Верховной мне не уйти, покуда она нас не примет. Ну да ничего, в этих коридорах тоже хранится куча моих воспоминаний о детстве. Повезёт, так столкнусь с кем-нибудь из знакомых, похвастаюсь. Может, станет полегче, и на душе перестанут скрестись облезлые тощие кошки, перестанут царапать ее до крови своими острыми коготками.

И тут невдалеке раздались крики, по коридору прошел гул. Все стражи куда-то бегут. Кажется, произошла драка. Кто-то осмелился напасть на эльтем! Бред! Такого никогда не происходит. Я рванулся вперед, чтоб посмотреть, чтоб узнать или помочь. Тем обязан спасать любую эльтем ценой своей жизни. Любая из них абсолютно бесценна.

И тут я увидел, как мимо меня повели мою мать. Стражи крепко держат ее под руки, узкие запястья охвачены браслетами. На них падают защитные руны. Мать пытается колдовать, но дар ее сдерживают этими артефактами. Кто посмел? Почему? Моя мать не могла ошибиться ни в чем.

— Я сделала это для тебя, сын. Прости, что ничего не получилось. Диинаэ слишком сильна.

— Что сделала? Мама?!!

— Я хотела ее убить, но не вышло. Диинаэ погубит тебя! Такие, как она, не в силах удержать своего дара. Разведись, пока жив! Исчезни, скройся там, на Земле! Я хочу, чтоб ты был жив.

Стражи отводят глаза, на меня стараются не смотреть. Мир замер. Я вглядываюсь в тоненькую, худую фигурку в дорогом платье. Мать будет лишена всего. Она нарушила главный закон, хотела убить эльтем. Не просто хотела! Попыталась. Да еще и призналась в этом. Ее осудят, запрут дар, сошлют в неведомый мир как можно дальше отсюда. Она все потеряла. Ради чего? Неужели из-за меня? Но разве это возможно?

Моя мать совершенно точно меня не любит, я же знаю, смирился с этим еще давно. Вечно недовольная, строгая, ледяная, она сама вышвырнула меня! Тогда почему мама так поступила? Как решилась? Или я ошибался? И просто такова любовь моей матери? Если она вообще существует!

Я застыл, принялся лихорадочно думать. Власть над Бездной, над всеми дроу в руках Верховной. Подействовать на ее решение относительно моей матери может только Дина! Но мать моя ее чуть не убила. Вряд ли супруга не держит на нее зла. Тогда что мне делать? Как можно смягчить наказание моей матери за серьезный проступок? Диинаэ благоволит Альеру. Вот он — тот единственный, кто может вынудить Дину поговорить с Верховной, просить за свекровь.

Я бросился к страже, чтоб мне помогли разыскать чертова любимца! Чтоб хоть записку ему передали мою.

— Где этот? Как его? Любимец моей жены? Он в гареме?

— У вашей жены нет здесь любимца.

— То есть как это нет?! Он что, погиб? Где Альер?

— Ключ сильнейшей эльтем Галицкой изволил инспектировать кухни.

— Прожорливый, гад!

Я побежал в сторону кухонь. Только бы меня пустили туда! Ключ! Черт! Ненавижу! Зато жена моя признана сильнейшей эльтем! Хоть это радует. Ведь у Дины теперь точно есть право просить Верховную! И та обязана будет прислушаться.

Я буквально взмолился. Мамочка моя, подожди, я все улажу! Я справлюсь. Я сильный, умный, расчетливый! Я найду способ все уладить. Черт!

Эльтем

Я никак не могу понять, что происходит. Верховная совершенно не похожа на ту женщину, которая правит целым миром, а если подумать, как следует, то мирами. Ведь дань собирают со многих миров. Её полные печали и света глаза словно вовсе нереальные. Кажется, что в них отражается свечение, или оно льется из них наружу? Эти глаза будто глаза фарфоровой куклы в обрамлении ресниц, чуть загнутых вверх, местами, кажется, и вовсе подпаленных, может, после ночного прорыва. Кожа темная, матовая и тоже почему-то напоминает фарфор.

Мне девушка указала на широкий диван, а сама устроилась в кресле. Тонкие ноги она подобрала под себя и даже скрестила, весьма привольная поза. Я, наоборот, сижу прямо на самом краешке и чувствую себя будто перед экзаменом. Вот-вот эта девушка определит всю мою дальнейшую жизнь. Хотела бы я знать, оставят ли в моей власти мир Альера. Или всё? Он будет отдан другой? И что тогда? Говорят, что эльтем бывают невероятно жестоки, а в том мире остался мой сын.

В комнату вошел высокий мужчина, не дроу и, кажется, не человек. На прозрачно-зеленой коже странно смотрятся ярко-голубые глаза. Он необычен и… нет, совсем не красив. Один только нос с горбинкой выглядит отталкивающе, что уж говорить о лице. Излишне высокие скулы, и лоб высокий. Все, что в нем есть — ладное тело и то, оно слишком подвижно.

Мужчина взмахнул рукавом длинного, до пола, расшитого халата, провел пальцем по воздуху, словно бы распорол пространство. Так и есть, он открыл портал, засунул руку в него, выставил на середину стола блюдо с фруктами, пристроил тут же аккуратную гроздь винограда.

— Твой любимый сорт как раз поспел.

— Спасибо, — Верховная погладила мужчину по плечу, поднесла его пальцы к своим губам, наградила поцелуем, — Ты пахнешь морем и солнцем. Так здорово, мне очень нравится.

— Конечно же, ведь я ключ.

— Именно так. Прошу, останься, я хочу, чтоб новая эльтем на тебя посмотрела.

Мужчина ухмыльнулся.

— Обычно ты не терпишь, когда на меня смотрят другие женщины. Чем же тебе угодила эта?

— Эльтем Диинаэ в нашем мире совсем недавно, она не знает традиций. Я намерена ей их показать.

— Хорошо, — мужчина ловко устроился на полу, прямо у кресла Верховной, откинул голову немного назад, девушка провела рукой по его плечу, вдруг улыбнулась, как будто бы мне.

— Этой ночью ты здорово мне помогла, эльтем Диинаэ. Случился большой прорыв, его было сложно закрыть, а уж заштопать! Наша гора не терпит, когда на месте таких прорывов образуются складки пространства. Приходится постараться, чтоб все вышло гладко и ровно. Иначе ведь отомстит.

Верховная с видимой любовью прикоснулась к стене, погладила ее. И мне тут же, хоть и невольно, захотелось повторить этот жест. Неужели и вправду, наша гора живая, может думать, иметь свои чувства, свою собственную волю, желания.

— Я вижу, у тебя скопилось много вопросов. Можешь спросить, я отвечу.

— А что такое прорыв?

— Портал, который открывают разные существа, да и не только они, чтоб прорваться сюда, захватить гору. Такие случаются не только здесь, но и в любом из миров. Всегда кому-то чего-то мало, тогда он лезет, чтоб отобрать это у соседа. Кто вишни ворует из соседних садов, кто людей, кто питается чужой силой. В нашей власти это остановить и здесь, и в других подвластных мирах, в тех, которые платят нам дань. Чем больше существует эльтем, тем спокойнее везде жизнь. Я имею в виду прорывы, с воровством вишни ничего сделать нельзя.

Мужчина у ног Верховной рассмеялся, зачерпнул из портала горсть сладких ягодок. Кажется, это черешня. Верховная в ответ на этот жест улыбнулась. Как странно она его назвала — ключ. Это имя или особенный статус? Ключ нарочно дразнит эльтем, льнет к ней, ищет прикосновений и в то же время он независим. Эта странная поза — сидеть на полу у ног Верховной — вовсе не знак рабского положения. Напротив, кажется, что этот мужчина ведёт себя именно так, как он хочет.

— Вот, как-то так. Спрашивай еще, эльтем. Я же вижу, ты любопытна. Сотня вопросов вертится у тебя в голове.

— Это хорошо или плохо?

— Великолепно. Любопытство — признак юности, светлого разума, ума, если хочешь. Дети всегда любопытны, со временем это чувство может угаснуть. Тогда к эльтем придет старость. Нельзя этого допускать. Каждая женщина живет свою юность столько, сколько хочет она. Абсолютно любая, не только дроу.

— Я поняла. Что значит — ключ?

— Мужчина который подошел сердцу эльтем. Тот единственный, кого не убьет ее дар. Он примет силу эльтем как свою и не погибнет.

— А другие? — внутренне я вздрогнула.

— Сгорят. Магия эльтем их сметёт, уничтожит. У сильной дроу всегда слишком много дара, он выплескивается наружу вместе с острыми чувствами и с этим ничего нельзя сделать. Мы будто бы чаши полные магии до самых краев.

— Мы все?

— Ты, я, еще две или три эльтем, равные нам по силе. Нас таких меньше десятка. И у каждой есть ключ, к счастью. У тебя тоже.

Я попыталась осмыслить сказанное, не вышло.

— Но ведь у меня были другие мужчины до того, как я встретила Альера. И никто из них не погиб, не сгорел в огне. Я бы точно заметила.

— Сколько их было после того, как ты обрела свое настоящее обличие? Ты же полукровка, Диинаэ. Родилась другой. Выглядела совсем иначе. И только потом стала такой, какая ты есть на самом деле.

— Только один, это Альер.

— Тебе повезло. Никто не погиб. Возьми ты на ложе другого, не избежать бы несчастья. Любой, кроме ключа, просто сгорит в огне твоей страсти. И ты ничего не сможешь с этим поделать. Столько магии, сколько есть у тебя, невозможно сдержать ничем. Она все равно выплеснется наружу вместе с особыми чувствами.

— То есть?

— Альер — твой ключ. Особый статус, повезло, что ты так быстро его разыскала.

— Вот как. Действительно повезло.

Я вдруг представила, что могло произойти с Эстоном, если б я решилась на большее. Одна наша ночь стоила бы жизни моему... другу. А мне кучи нервов. Интересно, сам Эстон знает об этом? Или он попросту не догадался, насколько я сильная. Что же, по крайней мере, о мире Альера можно не волноваться. Кажется, у меня его никто не отнимет. Это же хорошо. Вот только сам он решил меня бросить. Гордец! Такому ничего не объяснишь. И совсем не понятно, что делать дальше. Я не монашка, одна жить не стану, но и убивать страстью я не смогу.

— Ключ только один?

Верховная засмеялась.

— Как правило — да, подходит только кто-то один. Редко двое. За всю жизнь, Диинаэ. Больше ни о чем не желаешь меня спросить?

— Чем я помогла вам в эту ночь?

— Ты наполнила гору силой. Твоя магия была здесь повсюду, гора просто светилась. Прорыв залатал себя сам. Как мне кажется, от испуга. Представляю, что лилось через эту дыру в пространстве наружу! Хотя нет, даже, пожалуй, не представляю.

— Там все сгорело?

— Нет, магия действует немного иначе. Но нашей горе, нашей любимой мамочке, Бездне, твой дар пришелся по вкусу.

— Что это значит?

— Бездна щедро отблагодарила тебя, откликнулась, поделилась каплей своего плодородия. У тебя в животе растет маленькая эльтем. Это величайшее чудо Бездны. Девочек всегда рождается очень мало.

Я нервно икнула, заёрзала на краешке дивана. Верховная вся лучится счастьем. А я? Кажется, экзамен я продула.

— Это невозможно, я пью ммм травы. У меня не может сейчас появиться детей.

— Поверь, когда боги решают послать нам детей, такие мелочи их не волнуют. И сама Бездна не могла ошибиться. Она поделилась плодородием, боги откликнулись, через срок на свет родится девочка. Маленькая эльтем, наше сокровище.

— Нет, так не может быть.

Хотя, кому и чему я сопротивляюсь. Если я беременна, ничего страшного не произойдёт. У меня просто будет еще один ребенок. Может, в этот раз отзывчивый, добрый, а не такой, как мой сын. Может быть, повезет и я даже смогу нормально воспитать дочь. В этот раз мне же не придется стоять в тулупе на рынке, торговать не пойми чем. Я смогу сидеть дома, возится с малышкой, играть вместе с ней. Смогу сполна насладиться своим материнством. Знать бы еще, что на это ответит Альер! Стоит ли ему вообще рассказывать о беременности? Я же не стану удерживать его рядом с собой животом. Нет, для такого я слишком уж гордая! С другой стороны, король сам мог догадаться, к чему приводят ночи любви. Раз уж мы были вместе, он мог и на такое рассчитывать. Хотя? Эльтем слишком редко рожают, чтоб Альер об этом задумался. А Эстон? Вот кто действительно окажется в идиотском положении! Его мамаша меня точно убьет.

Хоть по коридорам горы теперь не ходи, отсиживайся в своих комнатах. Плевать, что они гостевые. Главное, что при входе стражи стоят. Только боюсь, мою новую свекровь и они не удержат. Да уж, по сравнению с этой свекровушкой, Антонина — сущий ангел.

— Поздравляю тебя, обвыкайся в своем родном мире. Покои тебе достанутся на моем этаже. Всего семь комнат, еще к ним примыкает отдельный гарем. С окном, балюстрадой и крохотным садом. Альеру там непременно понравится. Эстон тоже будет рад жить там.

— Мы не сможем покинуть Бездну?!

— Ты разучилась открывать порталы? Или ты думаешь, что не свободна? Бездна легко отпускает своих дочерей. Только...

— Только что?

— Гора любит твою силу, не стоит лишать ее этого лакомства. Наслаждайся любовью ключа здесь. По крайней мере, ничего не спалите.

Мужчина у ног Верховной заливисто расхохотался.

— Прости, мне пора на рыбалку. Скоро отлив, луна полная, самое время. Надеюсь, я был полезен тебе, — ключ Верховной поднялся с пола, сладостно потянулся и исчез в портале. Его он открыл себе сам.

— Чертов русал! — покачала головой девушка и вздохнула, — Опять притащит сюда сушеную камбалу, провоняет всю мою мебель. Но он так счастлив в своей деревеньке на берегу океана. Приходится отпускать... И есть вяленую камбалу. Ненавижу рыбу. Никогда не любила русалов. Но вот же! Шутка богов! Они любят шутить. И порой очень жестоко.

— Но от рыбы можно же отказаться?

— Никогда! — Верховная вытаращила глаза, — Я никогда не откажусь от подарков ключа! Он расстроится, нет. Я уже триста лет ем вяленую камбалу каждое полнолуние. Из его рук она даже почти не пахнет. Ради ключа я сделаю все, что угодно. Только бы не разрушить своего счастья. Да он и не просит ничего, напротив, дает, а я принимаю. Любовь мужчины всегда выглядит именно так.

— Да, пожалуй.

Я чуточку прикрыла глаза. Беременная, брошенная, богатая, наделенная силой и властью, абсолютно несчастная. Любимый сын и тот — паршивец, предатель. Как смотреть в глаза Эстона я просто не знаю. Фиктивный брак — не повод беременеть от любовника. Наверняка ему это покажется, мягко говоря, неприятным. Или не от любовника, от ключа? Все равно, не оценит он такой милой женской шалости. Черт! Как мне теперь жить дальше?

Еще и Антонина не поскупится на слова! Вот уж от кого я точно получу выволочку. И не ответишь ей, расстроится обидится, разболеется еще. Но и молчать тоже глупо. Про мать Эстона я даже думать боюсь. Прибьет же! Если сумеет, конечно. Но и ей я не знаю, как ответить. Нагрубить? Нахамить? А толку? Попросить защиты у Верховной? Ну-ну! Не убивать же мне новую свекровь? Тогда Эстон точно обидится.

— Отдохни, осмотри свои комнаты. Там уютно. Гора обязательно расстарается для тебя, сделает их особенно приятными. Может быть, даже отрастит новый балкон в гареме. Или алтарь в твоей магической цитадели.

— Угу, — кивнула я, — Алтарь мне просто необходим. Принесу кого-нибудь ненужного в жертву.

— Я рада, что ты увлекаешься зельями. Приятных дней и ночей, дорогая.

— И вам.

Я вышла обратно в коридор, заозиралась. Свекрови нет, зато стоят двое стражей. Уже хорошо, хотя бы мне покажут, где я теперь живу. Скорей бы все уладить с Альером, поговорить с Эстоном. Уж он-то наверняка знает, чего мне ждать от его мамаши.

Альер

Я безуспешно пытаюсь понять, кем я стал, примириться с этим. Другого выхода для меня нет, да я его и не ищу. Я никогда не стану женатым, никогда не будет рядом со мной законной королевы. Трон подле меня вечно будет занят моей матерью, но не женой. Не родятся дети от законного брака, не станет чествовать их рождение народ, не заполыхает разноцветными огоньками наша столица. Да и сыновей, кроме Дениса, у меня больше не будет. Только дочери или вовсе одна только дочь, да и ее будущее определит Бездна. Если я верно понял, Диинаэ не способна родить больше сына, только одних дочерей.

Королевству останется только Денис, мой единственный сын, пусть и не по крови. Сейчас это уже совершенно не важно. Юноша умен, моя мать его приняла, да и сам я привязался к нему.

Не избежать пересудов простого народа и уж тем более аристократов. Король без жены всегда вызывает много вопросов. Да и лет мне уже не так мало, давно должен быть женат. Как бы не стать мне посмешищем. Я — ключ, ключ к сердцу эльтем. Совершенно особый статус. И сам я теперь тоже принадлежу Бездне, как и Диинаэ, и многие поколения моих кровных потомков.

Отсюда не вырваться, не уйти навсегда, все одно придется вернуться. Готов ли я к этому? Нет, совсем не готов. Но никто не спрашивает мнение человека, когда свой промысел вершат боги. Это они сплели воедино наши судьбы. Мою собственную и судьбу Диинаэ. Крепко сплели и не разорвешь никогда этот узор. Я навсегда останусь с эльтем — теперь это ясно как никогда. Не рабом, не мужем, не любимцем, а тем единственным, кто сомкнулся с ее душой. Зато теперь можно не бояться измены эльтем. От любого соперника останется только пепел.

Я зарылся лицом в ладони. Эльтем меня любит, действительно любит, мог ли я мечтать о таком? Гордая, неприступная, наделенная какой-то сумасшедшей, просто невероятной силой, женщина. И только я ею любим. Только я!

Какая власть теперь сосредоточена в моих руках? Врагов можно не опасаться. Никто не посмеет захватить мой трон, ни один не пересечёт наши границы. Крепости, редуты — все это можно не строить. У моего королевства впереди долгая, мирная, счастливая жизнь. Все мы теперь под сенью власти эльтем, под ее защитой. Нужно будет как-то аккуратно сообщить об этом народу, войскам, знати...

Но главное, Дина меня любит, только меня одного. И скоро я возьму на руки свою дочь, кроху эльтем. Слезы потекли по щекам градом, никогда во взрослой жизни своей я не плакал. Никогда. И тогда, когда ранен был, когда терял друзей. Но и удержать слез счастья в себе я не могу. Они бороздят кожу, скатываются вниз в миску с похлебкой. Как же я счастлив обрести навсегда свою и только свою Диинаэ. Других можно не опасаться, о ревности забыть, Дина — только мое чудо и мое счастье.

На мои плечи опустились тяжелые руки стража.

— Терпи и смирись. Эльтем правят миром. Твоя судьба — быть рядом с сильной эльтем.

— Да, — я не сразу взял себя в руки. Кое-как стёр с лица постыдные слезы. Вокруг моего стола столпились, кажется, все повара этой кухни.

— Мяска? — один из них прокрутил в руке поварешку.

— Похлебка-то как вам, пришлась по сердцу, ключ? — стройный тем держит в руке нож и приправу. Другой, покрупней, кажется, вот-вот ринется меня обнимать.

— Да, — я кивнул головой, не в силах сказать о том, как я счастлив.

Похлебка! Это не похлёбка была, это подарок богов. Здесь, в столовой горы, все сытно и вкусно, повара и вправду стараются мне угодить.

— Да — похлёбка удалась или да — вы желаете мяса?

— Несите всё, я очень голоден.

— Хвала богам! — засеменил крепкий повар в сторону котлов. Я впервые вижу полноватого дроу, — Голоден, значит, здоров. К ночи отойдет. Я хоть артефакты оставшиеся заряжу как следует. И зелень в горшочках взойдет. Еще бы скатерти успеть просушить в артефакте все сразу.

— Не понял?

Страж рядом со мной хмыкнул, скосился на стул.

— Садись.

— Спасибо за разрешение, — кивнул страж и уселся напротив, осторожно потянулся за булочкой, смял ее бок двумя пальцами, — Можно?

— Бери, что захочешь.

Страж переложил на пустую тарелку, оставшуюся от сдобы, жареного перепела. Впрочем, насчет того, что это именно перепел я не уверен. Размер птички тот же, но вкус совершенно другой, да и кое-где торчит из нее чешуя. Впрочем, если хочешь быть сытым, не стоит заострять внимание на таких мелочах.

— Этой ночью гора светилась до своего донышка, вся целиком. Светло было как днем на поверхности. Аж в глазах резало. Нечисть попряталась, закрылся сам собой прорыв. Эльтем выплеснула много силы наружу. Очень много. Стены здесь кругом защищены, вещи, мебель тоже. Ничего не расплавится, не сгорит, не испортится. Артефакты просто впитали ее силу в себя.

— Ну а я-то...

— Ты — ключ, ты отпер ту стену, за которой пряталась магия эльтем Галицкой. И покуда ты в силах, мы будем жить очень хорошо. Ты ешь, Альер. Что захочешь — проси, я тебе мигом принесу. У меня самого еще не все хранилища силы заряжены. Ключ должен быть в порядке, чтоб уметь открыть плотину.

— Я что, единственный ключ в Бездне?

— Вас всего семь. Некоторые сейчас в отъезде. Русал Верховной капризен. То луна не тем боком взошла, то отлив слишком сильный был, то рыбка мелкая попалась. Он вообще странный. Так и не понял, что с ним произошло. Живет в своем мире, как жил до этого раньше. Верховную считает своей законной женой. Сердится на нее, бывает, ругает, требует, чтоб она ему корзины для рыбы плела. По одной в неделю. Ну мы и плетём, нам не сложно. Мы, стражи. Русал потом эти корзины свои несет в подарок соседям, хвастается, какая жена у него мастерица, — страж ухмыльнулся, покачал головой, — Великая в том мире бывает, и часто. Все ее там считают человечкой, женой русала. Они даже рыбу на берегу вместе чистят. Я видел это издалека. И как хвост у русала отрастает, тоже пару раз видел, носил ему морскую воду в купальню.

Я ухватился за славную мысль.

— Погоди, то есть в том мире никто не догадывается, кто у ключа жена?

— Никто. Видишь, бывает и так. Ты со временем лучше поймешь эльтем. Они тоже женщины, с ними нельзя договориться, нужно быть хитрее, уметь упросить, подлизаться, затмить разум ласковыми словами.

— Я не стану унижаться! Никогда этого не случится!

— Речь совсем не об этом, — страж отправил в рот ножку своей перепелки, прожевал ее вместе с костями. Так можно? И зачем я тогда так долго возился, пока разбирал эту недокурицу?!

— А что это за зверек был?

— Ты разве не понял?

— Не совсем.

— Рыба, но с лапами. И костей у нее нет, только хрящи. Вкусная, нам из одного мира их поставляют. Жаль, нечасто, раз в тысячу лет. Зато много. Все шкафы стазиса ими забиты.

— Рыба с лапами и крыльями?

— Как-то так, — хмыкнул страж, аккуратно промокнул губы салфеткой. И тут в кухню влетел Эстон. Признаться, такого я бы его не узнал. Взгляд безумный, глаза навыкат, волосы на голове стоят дыбом, одежда вся смята.

— Что с эльтем? С Диной, что?! — я подскочил, на столе зазвенела посуда.

— Она у Верховной. Идем, нам нужно поговорить, — Эстон потянулся, чтобы ухватить меня за руку, но путь ему преградил страж.

— Мы принадлежим одному клану. Это —...

— Это ключ эльтем Галицкой. Ваше поведение недопустимо, тем. Я настаиваю, чтобы вы ушли.

— Нам нужно поговорить, отойди в сторону. Я не причиню зла ключу. Я супруг эльтем Диинаэ.

— Я хранитель ключа. Вам следует уйти и успокоиться, тем. Вы можете поговорить позже, когда ключ сочтет это возможным.

От стены отлепился и второй страж, занял позицию рядом с первым. Это что получается, мой статус теперь выше статуса дроу? Эстон только подтвердил мои размышления.

— Альер, прикажи хранителям отойти. Нам нужно поговорить.

— Отойдите, — не так уверенно, как следовало бы, я приказал стражам.

Еще вчера вечером мое положение было совершенно другим. Куда ближе к рабу, чем к свободному человеку. А теперь я обзавёлся хранителями здесь, в Бездне? Невероятно. Стражи чуть расступились. Я смог увидеть бледного до синевы дроу. Не думал, что они так меняют цвет кожи.

— Что случилось?

— Случилось. Моя мать напала на Дину. Ее осудят.

— Дину?

— Мою мать! — резко выплюнул дроу, — Помоги.

— Как?

— Уговори Диинаэ, проси у нее, я не знаю. Сделай так, чтоб Диинаэ уговорила Верховную не судить мою мать, оставить ей свободу, статус и все остальное. Клан моей матери будет тебе благодарен. Все ее мужья, сыновья, остальные — они вступятся за тебя. Понадобится — перейдут в твой мир. Мы хорошо воюем. Сильный союзник порой просто необходим. Ты сможешь завоевать что угодно, соседнюю страну...

— Нет. Я не стану просить. Это бесчестно. Обратись к Дине сам. Ее хотели убить, не меня, ей решать.

— Ты еще пожалеешь об этом, Альер! — выкрикнул Эстон и скрылся в коридоре. Стражи только вздохнули.

— Не уметь использовать страсть эльтем — значит вечно ставить себя в глупейшее положение.

— Быть может.

— Вы насытились, ключ? Может быть, хотите прогуляться по второму ярусу? Зайти в наши лавки?

— Мое золото осталось в прежней одежде. Ее забрали.

— Мы все принесём.

Я смотрел вслед Эстону и совсем не был уверен в том, что поступил правильно. Он мне не соперник, не друг даже, но мы теперь что-то вроде семьи. Я и так отбил у него жену, к его счастью. Нужно было, наверное, помочь. Но я не могу себе представить, как это — просить у женщины снять все обвинения с ее же недоубицы. Это же глупость? Дина сама должна все решить. Только Эстон может просить за свою мать у эльтем. Он хотя бы знает, что произошло и следует ли опасаться его матери в дальнейшем. Свекровь — зверь опасный, куда опаснее волка или пантеры. Она, в отличие от зверя, бьется за свое счастье, за своего сына. Бьется яростно и жестоко.

Денис

Меч — продолжение руки! Никакое он не продолжение! А так, дурацкая железяка, которую даже не поднять толком. Из всей утренней тренировки я вынес только одно. Меч — дурацкая, тяжелая, да еще и хрупкая штука! Туда не воткни, здесь не оставь, тряпочкой протирай лезвие. Иначе — всё! Капут! Ржавчина пойдет пятнами!

И вот не надо было на меня так орать! Я почти оглох, меня чуть не сдуло этими воплями. Ну и учитель! Моя классуха по сравнению с ним — чистый ангел! Она хотя бы выражения подбирает. А этим утром кем я только не стал, аж уши завяли. Недоношенный младенец орочьего племени — самое мягкое. А косоглазый медведь? Убожество, одним словом.

Еще и помыться толком не дали после занятия. Завели в какие-то бани, где из-за пара ничего не было видно... Может, и хорошо, что не видно? Я хотя бы так и не узнал, кто сделал из моей тушки элитную отбивную. Это мне мышцы так разминали, чтоб ничего не болело. До этого в общем-то и не болело. Зато после сауны и массажа у меня болит все! Вот просто все! Вся моя разнесчастная тушка. Ну, мама! Устроила мне спортивный лагерь. Вернется — я ей выскажу все!

Потом был расчудесный завтрак. Меня в свежей одежде отвели к новой бабушке. Стол накрыт, салфеточки лежат, буженина — вот то самое серое фу — лежит на блюдечке, так и зовет. Салатик из помидоров, миска черешни. Я при одном виде всех этих богатств облизнулся. И мысленно произнес три раза «угу»! Чтоб только вслух оно из меня не выпало.

— Доброе утро, мой мальчик. Не правда ли?

— Прекрасное утро. Из меня чуть котлету не сделали. А так — да, все хорошо.

— Это тебе только на пользу.

И тянет, тянет ко мне свою тощую ручку. Зачем? Чтоб я пальчики ей поцеловал? Вот делать мне больше нечего. Стою и не замечаю. В упор просто не вижу этого жеста. Так унизиться даже ради завтрака я не готов. Еще и гувернер тычет в спину, суфлирует, гад.

— Целуй руку в знак благодарности, недоросль.

— Сам дурак.

Королев уже и нахмурилась. Руку убрала.

— Ты чем-то недоволен мой мальчик? — бровку приподняла свою накрахмаленную. Ну чисто ворона.

— Ну, как вам сказать.

— Я поняла, тебе не понравился мой подарок. Какая досада! — ба картинно всплеснула руками, — Я не угадала! Вы слышите, королева допустила ошибку. Подарила внуку совсем не то, что он желал. Не заслужила и капельки благодарности!

— Королева, простите, — вступился за меня гувернёр, — Юноша немного растерян. Он еще не привык к придворным обычаям.

— Ну так пусть привыкает. Не моя беда, что он вырос не там, где должно, и совсем не умеет себя вести. Не умеет выказать свою благодарность даме. Пускай учится.

— Я постараюсь помочь в этом наследному принцу, — поклонился гувернер той мегере.

— В этом я не сомневаюсь. А ты что мне скажешь, юный наследник престола?

— Я благодарен вам. Очень благодарен, только уроков слишком много. Я бы лучше поспал подольше. Да и массаж этот дурацкий.

— Вы слышали это? — выплеснула руками мымра, — Ни капли раскаяния в голосе. Ешь, сегодня больше никаких уроков не будет.

— Ого! Круть!

— Ты отправишься в поход. Если наследник уверен в том, что уже постиг все науки, пускай испытает себя в бою. Там, с севера, нас одолевают орки. Бери меч, бери боевого коня, свой отряд. Учителя останутся в замке.

— Нет. Я думал...

— О! Это делать абсолютно излишне. В особенности, когда нет должной привычки. Действуй, если готов к этому. Король всегда отвечает за каждое свое слово. Ты выразил недовольство, я сочла нужным пойти тебе навстречу, мой мальчик. Не стала наказывать за дерзость, не заперла в подземелье. Ты должен быть благодарен своей бабушке. У гувернеров так и чешутся руки тебя выпороть. И заметь, они будут в своем праве. Ведь тебе ещё нет семнадцати лет. Выбирай — или ты ребенок и, значит, заслужил порку, или взрослый, готовый ответить за каждое свое слово. Ответить точно так же, как и твой отец, а мой собственный сын, король Альер.

— Я взрослый.

— Вот и договорились. Прошу к столу, — вновь вздёрнутые бровки. Ждёт мегера. Чего ждет? Что я в ноги ей упаду?

— Благодарю вас. Все выглядит очень соблазнительно, — я сел в кресло прямо напротив тарелки с беконом.

— Соблазнительно выглядят девки в таверне, а еда на столе выглядит аппетитно, — добавила громогласная ба. Как скажет, так хоть красней!

— Я это и хотел сказать.

Бабушка устроилась в кресле напротив, улыбнулась. Я поёжился под этим немигающим взглядом кобры. Сожрёт и не заметит. Да, моей родной ба до нее как до луны тихим шагом. Та только ругается, а эта вроде и гадостей не говорит, все разрешает, но что-то ошибки при ней допускать расхотелось.

— Не будем держать зла друг на друга, дорогой. Я подарила тебе меч и чудесную лошадь в полном облачении. Боевой конь уже бьет копытом в конюшнях, предвкушая долгий поход. Вчера я хотела отправить тебя на запад, где спокойно и тихо. Но ты поедешь на север, раз уж сам этого захотел.

— Захотел?

— Видишь, я во всем тебе уступаю. Так сделай и мне подарок, какой-нибудь сувенир из поездки.

Гувернёр что-то очень побледнел и нервно сглотнул. Я прикинул какие сувениры можно привезти из лесу для бабушки. Желудей? Гербарий? Что мы там в школе-то плели из всех этих лесных даров? Можно еще сушеную жабу. Я бабушке как-то раз такую подарил в детстве. Жаль, она не оценила. Или, может, королева рассчитывает заполучить травок каких лечебных букетик? С этой станется.

— Привезу сувенир. Мне не сложно. А что вы хотите? Букет?

Королева задорно расхохоталась, неуверенно улыбнулся гувернёр. Что-то мне эта его гримаса совсем не понравилась.

— Вот и хорошо, — наконец успокоилась королева, — Я хочу, чтоб ты испытал мой подарок. Привези мне дохлого гремлина.

— А что не орка? — это она шутит так, да? Но ведь шутит же? Нет?

— Боюсь, тебе это пока не по силам. Привези свой собственный трофей. Не тот, что добудет отряд. Ясно?

— Предельно ясно.

— Вот и чудесно. Угощайся, мой смелый мальчик.

Интересно, мать вообще понимала, куда меня сплавила? Думаю, нет. С ней вот так всегда. Сначала сделает что-то, а потом только думает. Не, поход — это весело, задорно так, я читал. Вон, Рюрик сплавал на ладье, стал царем. Но он-то хотя бы на ладье плыл! А мне-то на лошади ехать придётся! Опять все себе отобью. Да и зачем мне вообще становиться царём или там королем.? Мне и принцем-то быть не слишком понравилось. Учеба, тренировки. Ни сна, ни отдыха, обедать не дают, стоит одно словечко не то сказать.

Я сгреб весь бекон себе на тарелку, пододвинул поближе буженину. Если класть одно на одно — славно выходит. Гуернер только лезет с советами, как и что мне есть. Попытался тарелку от меня отодвинуть. Сейчас! Как же! Выдернул ее обратно и переложил к себе все. Ой! Куреночка понесли! Жареного! Это же один большой наггетс! И его тоже ко мне! И булку вон эту!

— У наследника чудесный аппетит, — извиняющимся голосом мяукнул гувернер.

— И полное отсутствие манер. Ну, ничего, манеры появятся. А вот такой аппетит — редкость. Он говорит о многом. Например, о плодовитости. Я уверена, через несколько лет Денис подарит династии множество наследников. Мальчиков, само собой разумеется. Сильных, властных, наглых, умных, самоуверенных, как и он сам. Это будут славные дети, достойные править после нас.

Я чуть куренком не поперхнулся, пришлось запить его водичкой. Ой! Ужасная горечь прокатилась по горлу, обожгла все изнутри, я закашлялся.

— У... Уверен, вы правы. Даже не сомневайтесь.

— Пусть мальчик нарвется на… я хотела сказать, испробует, — поправила себя саму королева, — напиток здесь, в замке, чем в какой-нибудь таверне. Тебе было вкусно, дорогой?

— Нет! — она что, издевается? Не видит, как у меня слезы из глаз потекли?!

— Вот и хорошо. Не стоит пробовать всякую дрянь, доподлинно не убедившись, что в графине. Мало ли, какая там отрава? Спирт, например?

— Я понял.

— Наследник благодарен вам за науку, Королева, — благостно кивнул гувернер.

Предатель! Видел же, что именно я себе наливаю. Кнопку бы ему на стул подложить, нет, одной кнопки здесь мало! Тут и гвоздей не напасешься.

— Счастливого пути, мой дорогой принц! — объявила бабушка. Слуги тут же бросились собирать со стола приборы. Я успел засунуть в рот последний кусочек бекона. Каким дураком нужно быть, чтоб плотно не позавтракать! Кто знает, удастся ли пообедать!

— Приятно оставаться! — буркнул я и пошел следом за своим гувернером.

Так и хочется сказать ему какую-нибудь гадость. Главное, он ведёт меня куда-то совсем не туда. Спуски к конюшням в конце другого коридора, а мы вообще свернули в непонятный закуток. Тут ни слуг нет, ни стражей.

— Юноша, главное, помните, ваш долг — вернуться живым. Лекарь будет в вашем отряде, но всего лишь один! Держитесь ближе к нему. Я понятия не имею, что на самом деле задумала королева. Но это точно очень опасно. И я не знаю, что отвечу королю, вашему папе, если вы... Если вы покинете замок и не вернётесь больше сюда.

Гувернера откровенно трясло. Меня — нет. Может, напрасно? Ну вообще, от моих проделок обычно трясет взрослых. Но чтоб от планов ба на меня трясло кого-то? Такого еще не бывало. Какую-то странную новую ба мне подсунули. Будто это фальсификат дорогого бренда. Выглядит примерно так, как надо, ну а что внутри — лучше не знать.

— Все норм будет. Съезжу и вернусь. Подумаешь, тоже.

— Крепче держитесь за лошадь. Коня вам дают боевого. С него нельзя падать.

— Падать больно, я уже в курсе. Еще в детстве это заметил. Видели б вы мои коленки!

— Боевой конь вас не знает, не считает хозяином. Даже если б и знал! Стоит упасть, затопчет копытами точно врага, растерзает. Он и зубами и копытами драться обучен. Берегитесь его. Стоит упасть и ваша жизнь кончена. Конь воспитан и обучен только для боя. Зубами и руками держитесь хоть за седло, хоть за воздух, только не падайте вниз.

— Уху!

— Я этого не слышал.

Гувернер проводил меня до конюшен. Своего монстра я заметил издалека. Не, моя ба точно рехнулась. И я уже очень скучаю по учебникам, тренировкам на плацу, по чистописанию тоже. Да я даже бальными танцами заняться готов! Лишь бы только не приближаться к этой махине!

Конь выглядит точно так. Огроменный, копытом избивает ни в чем не повинную землю, ноздри свои раздул, будто это два шара. Седло очень глубокое, кресло напоминает, даже со спинкой. И стремена есть. Уже легче, но ненамного. Больше всего меня напрягает то, что эту махину держат с двух сторон два разных стража и как-то уж очень они оба напряжены.

— Единственный наследник престола, сын Альера, Денис, — гаркнул гувернер. Я бы не подумал, что он умеет кричать вот так громко. Со стороны конюшен к нам потянулись и другие стражи. Все взрослые, сильные, крепкие мужики. Я на их фоне — прищепка. Нечто несуразное, маленькое, которое по приколу берут с собой.

— Честь и доблесть служить наследнику, — бородатый громила поклонился мне. Вот и что отвечать? Я предпочёл промолчать.

— Глава отряда, Нойс, сын Фаила, он принёс нам победу при Вартеле.

— Очень приятно, — я на всякий случай кивнул головой. Мужик распрямил спину, оглядел меня со всех сторон.

— Прикажете выступать?

Про себя я подумал, что приказать я могу только разойтись. Но ведь прибьют же? Точнее, выпорют и запрут в подземелье. Та еще перспектива. А тут? Может, как-нибудь пронесет? Ну ведь обычно-то проносило!

— Приказываю выступать, Нойс, сын Фаила.

— Можно просто по имени, Нойс.

— Хорошо.

Гувернер подошёл к суровому воину вплотную, громко шепнул.

— За наследника отвечаешь головой. Король вернется и в первую очередь спросит о принце.

— На все воля богов. Мы пойдем спокойной дорогой.

— Он должен принести трофей королеве. И добыт тот должен быть его мечом.

— Пусть наденут доспех на наследника. Тогда будет ему и трофей, добытый по праву силы.

Следующие полчаса на меня подгоняли доспех. Сначала подали плотные стеганные штаны, стеганую куртку, поверх жилет-колет из толстой кожи. Металлические наколенники, поножи и набедренники. Металлические наплечники, налокотники из нескольких частей, наручи. Короткие расширяющиеся металлические манжетка с раструбом, кожаные перчатки с металлическими пластинами. Весит все это нехило.

Живот прикрыла крышка от кастрюли. Выглядит эта жестянка примерно так же, только что герб на ней выдавлен вместо названия фирмы. Спину защищают подвижно скрепленные пластины.

Идти пешком в этом всем невозможно. Даже головой толком не покрутить — на ней шлем. Видимо, верх от той же несчастной кастрюли подогнали по нужной форме. Я себя чувствую дураком. Нет! Дебилом! И что б мне было не поцеловать ручку этой мымры! Что меня вообще потянуло подставлять мать? Сидел бы сейчас себе тихо-мирно в квартире, сюда бы ходил с мамой за ручку. Ни тебе войны, ни тебе боевого коня... Скукота, одним словом. Лучше уж так! Я еще покажу. Всем покажу, чего стоит Денис! Пусть попляшут.

— В седло, мой принц, мы выступаем, — здоровяк подвел меня к коню. И как я туда залезу? Еще же через спинку этого седла нужно перенести ногу. Похоже, этот вопрос мучает не только меня. Вон, как хлопает глазами гувернер и, кажется, молится.

— Согните ногу в колене. Левую ногу. Хоп!

Мужик, словно пружина, забросил меня на лошадь. Я едва успел подобрать повод в руки, как коня отпустили. Он резко встал на дыбы, долбанул меня в лицо гривой. Черт! Только б не рухнуть! Что это вообще за американские горки!

— За славой! — выкрикнул все тот же чудик. Кони сорвались с места точно стая черных птиц. Нас несёт к воротам лавиной. Я ни черта не вижу, только мельтешащие вокруг меня спины других лошадей, хмурых всадников, да столбы по краям ворот. Только бы не впилиться в один из них коленом. Фух! Проскочили! Меч бряцает по седлу, по ноге, его бы придержать, да я боюсь выпустить из рук повод.

— Порталом пройдем!

Кто-то бросил вперёд яркий мяч, над дорогой вспыхнула сиянием арка. Мой конь всхрапнул, перешел на трясучий аллюр, мотнул головой. Кажется, ему поддали хлыстом по увесистому заду. Ой! Он ответил обидчику! Причем сразу двумя задними ногами. Меня крепко подкинуло в седле. Ох! И вот мы уже по другую сторону арки. Кругом тёмный лес, дорога вьется между высоченных деревьев. Здесь совсем темно и прохладно. Кони фырчат, оглядываются по сторонам, все как один перешли на шаг. И мне чудится, что между стволов видны тени не наших лошадей, а будто бы движутся там чужие фигуры.

— Портал выбросил нас не туда. Гораздо правее, чем я рассчитывал. Мы движемся по старому тракту, мой принц, — Нойс подъехал ближе ко мне.

— Это значит, орков мы не встретим?

— Напротив. Держитесь ближе ко мне. Я обязан вернуть вас трону живым.

— И здоровым.

— Как повезет. Шрамы украшают воина.

Чуть впереди вспорхнула из перелеска крупная птица. Двое стражей сразу проскакали вперёд. Я зачем-то натянул повод, конь подо мной и не подумал затормозить, наоборот, дернулся, высвобождая свою шею и волю из моих рук. Вот же гад.

— Двинемся к опушке, это позволит избежать нам засады!

Нойс набрал поводья, собственно, это единственное, что я успел заметить. А потом со всех сторон на нас налетели. Дикий крик, ор, свист дубинок, кусты ломаются под чужими ногами, все пришло в бешеное движение. И я оказался на сумасшедшей карусели. Кони бросились врассыпную.

Мой отскочил в сторону, перед нами вырос громила. Черные маленькие глаза, серая кожа, дубина в руках. Боевой конь прет вперёд, прямо на этого монстра. А я? Я не могу пошевелиться, не то что достать меч! Сижу, словно кукла. Умом понимаю, делать что-то нужно, просто необходимо, но что?! Конь преет вперед, под ногами моего жеребца что-то хрустнуло. Я побоялся посмотреть вниз. Просто не захотел и не смог.

Хочется скакать, бежать, вырваться отсюда вон! Только бы выжить! Щеку опалило жаром. Огненный смертельный сгусток пролетел мимо меня, разорвал в клочья кусты впереди. И тут орки! Сколько же их!

— Берегите наследника! — орет во всю глотку Нойс.

Я обернулся, напрасно. Воин качнулся в седле. Вот-вот рухнет. И что тогда? Его же затопчет собственный конь. Нет! Не успеет, со всех сторон на этого милого, в целом, дядечку прут серокожие орки. Да мою же бабушку королеву сюда бы пригнать! Я развернул коня, ударил ногами ему под ребра, направил прямо на Нойса. Повезет, конь затопчет врагов.

И вдруг на мир опустилась серая пелена. Все кругом затянуло плёнкой, дышать сразу стало легко, сердце перестало биться под ребрами. Мир полон теней, лишь кое-где его разрежают фигуры. Светлые — мои стражи, серо-чёрные — это орки. Почему так, я не знаю, но абсолютно уверен в своей правоте.

Меча в моей руке нет, есть что-то похуже. Длинная черная плеть, которой я владею в абсолютном совершенстве. Удар, хлопок, от орка не осталось и тени. Еще двое исчезло. Все кругом напоминает игру боулинг. Орки падают точь-в-точь как те кегли. Один, другой, третий, вон их десять в кустах. Они хотели напасть на отряд с тыла. Теперь точно не нападут. Орки исчезли, остались лишь светлые тени. Сквозь пелену я слышу голос Нойса.

— Не шевелитесь. Замрите. Это первый оборот. Боевая ипостась. Демон.

— Где? — я хотел спросить, но вместо этого по лесу разнесся рык. Громогласный, пугающий. Стало вдруг страшно, а, главное, кругом не видно ничего. Я будто провалился в мир теней. И как выбираться? Голос Нойса я слышал оттуда, с той стороны, может, он знает, что делать?

Я чуть тронул ногами бока жеребца. Тот фыркнул, мотнул головой из стороны в сторону. Я хотел было огладить его по шее, успокоить. Моргнул глазами, в лицо ударило яркое солнце, лес наполнился звуками, запахом хвои и железа. Муторным, невыносимым. Вон там стражи, вон Нойс, а вон из кустов торчит чей-то сапог.

— Все живы?

— Благодаря вам, мой принц, — склонил голову Нойс, — Вы проявили невиданную доблесть.

Тошнота подступила к горлу. Этот запах, он проникает прямо в горло и нос, оседает на кончике языка. Кровь и сера! Гадость какая.

— Где озеро?

— Здесь неподалеку есть ручей, — Нойс подскочил ближе, ухватил за поводья моего коня, — Сейчас, я покажу. Спешивайтесь, пешочком дойдем.

— Я не могу, — рот я зажал ладонью. Только б не опозориться! Не при них, не публично!

— Сейчас, здесь близко совсем, я помогу, — он обернулся к оставшимся стражам, — Чего вылупились? Соберите трофеи и стойте на тракте. Королеву ждет богатый улов. Она сама этого хотела.

Нойс перехватил повод моего жеребца, направил сразу двух лошадей вниз по склону. Впереди что-то журчит и почти ничем мерзким не пахнет.

— Демон, выходит. Кем же была ваша мать?

— Менеджером.

— Высшая каста? Исхитрился Альер сделать себе такого потомка!

— Ага. В смысле, да.

— Спешивайтесь, мой принц, я подержу лошадей.

— Спасибо.

— Я должен вам. Вы не позволили оборвать ни одну из жизней отряда.

Нойс ловко спрыгнул с седла. Я просто рухнул на землю рядом с конем. Не соскочил и даже не сполз, а обвалился огромной кучей железа. Благо коня моего крепко держит страж, иначе бы! Так, лучше не думать о том, что эта зверюга сотворила с несчастным орком. Зато я теперь понял смысл фразы — затоптать копытами лошадей. А казалось лошадь — такая милая зверушка! Прямо как пластмассовая с карусели. Как бы не так! Любой хищник позавидует этим зубам и этим копытам. Тьфу! Я посмотрел в лицо Нойса. Тот осторожно кивнул, боится он меня, что ли?

— Вы не в курсе, в ручье вода того?

— Чего того?

— Питьевая? Или меня обсыплет? Ба говорит, сырую воду пить очень опасно, — я не уточнил, какая из двух моих ба так говорит.

— Желаете сварить? — еще сильнее покосился страж.

— Не желаю, — я проковылял к ручейку. Опять все болит! Кажется, будто на мне верхом ехали, а не я скакал на жеребце.

Я с чувством вымыл лицо, руки, шею. Никогда еще не радовался так возможности просто ополоснуться. Еще б доспех не жал! Но это мелочи, это не так уж и важно.

Ледяная вода обжигала, я закрыл глаза и мгновенно перед внутренним взором встало место битвы. Неужели, все это сотворил я? Я каким-то чудом, избавил себя, Нойса, других от смертельной опасности. По телу прошла волна дрожи. Что это было? Как так вышло? Почему я — демон? Это лечится? Или я такой навсегда? Может, это и хорошо, иметь такую особенность.

Я встряхнул головой, в стороны полетели серебристые брызги. Птица вскрикнула на ветке, вода сильней забурлила в ручье. Мир остался таким же, будто бы ничего не случилось, будто бы я сам остался прежним. Мама, когда ж ты вернешься! Мне так хочется просто прижаться к тебе! Надеюсь, ты там того… жива, ничего не случилось. И эти двое тебя хорошо охраняют — Альер и Эстон.

Откуда ж я знал, что мир такой странный, что в нем так просто можно погибнуть, что кругом — враги и я никому сам по себе не нужен? Ба, хоть бы ты сюда как-нибудь пробралась. Села бы рядом меня утешать, погладила б по непутёвой башке. Я бы даже дергаться не стал. Так бы и сидел рядом, учил бы с тобой уроки. Черт! А ведь я, похоже, скучаю. Глупость все это. Если б у моей мамы была совесть, я бы не очутился в этой битве. Что ей стоило меня простить, а? Ну ошибся, ну с кем не бывает. Только бы они, ма и ба, простили меня!

— Нам обратно откроют портал? — я сделал голос суровым.

— Артефакт мне дали только один. Открыть портал обратно отрядному магу силы не хватит.

— Что? То есть как — не хватит? Нам что, пилить через эти дебри верхом до замка? Я ж сдохну! Мы вообще далеко?

— В одном дне пути.

Я прикусил язык, чтобы не выругаться. Если королеве передадут одно из моих ругательств, она опять придумает для меня подарочек. И что-то мне кажется, он меня не порадует.

— Мы пойдем не лесом, напротив, свернём на дорогу. Там есть таверна, в ней и пообедаем. Как вы относитесь к вину, принц? Клянусь честью, я не доложу гувернёрам...

— Резко отрицательно, — мне вспомнился один-единственный глоток неизвестного напитка, который я сделал за столом. Ну его! Что-то не тянет экспериментировать. Да и потом, спиртное — это вредно.

— Я горжусь вами. Отметим победу славной балладой!

— Баней.

— Можно и так, — страж потер бородку, — Я ваш должник, мой принц. И все, что случится во время отдыха, останется между нами. Никто не узнает, ни гувернёр, ни сама королева. С этого дня я служу только вам.

— Уху! Уху! Уху! — прокуковал я и похромал обратно к седлу. Если залезу — уже, считай, праздник. Что ж мне за учебным столом-то не сиделось? И почему я демон, если Альер сказал, что я дроу? Как-то бы уже определились, что ли!

Эльтем

Альер сверлит меня взглядом, но не уходит. Неужели он не понял, что нельзя со мной так? Я не вещь, которую можно выбросить, а можно взять в руки обратно. Я — женщина! Живой человек! У меня тоже есть чувства и гордость! Эстон скрипит пером, выводит эльфийские руны, рукав его рубашки болтается, на нем зияет дыра от чьего-то ножа. И тонкая струйка крови бежит по запястью мужа. С кем он подрался? Только ли с моими стражами? Надеюсь, они хоть живы остались.

— Вы не желаете меня больше видеть, эльтем Диинаэ? — произнес Альер жёстко.

Король, привыкший повелевать и править. Забыл, что я не его подданная? Разве он не знает, что приказывать мне невозможно?

— Я не игрушка, Альер. У меня тоже есть чувства.

— Я это заметил. И все же? Вы не ответили на вопрос своего ключа, эльтем Галицкая. Я имею право знать, какая мне уготована судьба.

— Вчера вы решили уйти. Я не держу.

— Зато сегодня я решил остаться с вами навечно.

— И почему? Почему вы изменили своё решение?

— Я узнал о своем особенном статусе, он не кажется мне постыдным. Быть ключом лучше, чем третьим мужем по счету.

— Мнение других вам важней моих чувств?

— Что?

— Какая разница, что подумают о нас другие? Вы не хотели стать мужем, зато охотно согласились на роль ключа. Особый статус! Вы так спесивы, Альер, — я усмехнулась. Нет уж, собой играть я не дам.

Алтер сделал несколько шагов в мою сторону, мрачный, опасный, напряжённый точно пружина.

— Я дописал! — не вовремя выкрикнул Эстон.

Альер все так же сверкает глазами, навис надо мной точно скала. Властный, сильный, опасный, в его глазах вьются вихрями огоньки магии, кружатся около зрачка, никакой зелени там нет и в помине. Угольно-черные в отблесках золота глаза.

— Я боялся измены, — выплюнул он мне оскорбление в лицо.

— Что? Я кто, по-вашему? — пощёчина обрушилась на левую щеку ключа. Вздрогнул, не ожидал, ухватился за свою щеку, сверкает глазами.

— А что я должен был думать? У вас два мужа, эльем, и куча пустых комнат, предназначенных для гарема. Скольких мужчин туда можно поселить, верно?

— Я по-твоему пропащая девка? Сергеем меня решил попрекнуть? Так лучше б он умер еще тогда, в детстве Дениса! Мне было бы легче, чем столько лет чувствовать себя преданной! Он нас бросил, потом чуть не отнял у меня взрослого сына!

— Я не...

— Эстном? С которым у меня договор? Он вообще женат! И имеет на это полное право. Я разрешила своему мужу иметь любые связи на стороне. Стала бы я так делать, если б надеялась на что-то большее с ним?

— Нет, — Альер вдруг отступил, побледнел, но глаза все так же сверкают.

Зато ко мне подкрался Эстон со своей дурацкой бумагой. Я даже в текст вчитываться не стала, лишь мельком заметила фразу про вторую жену и собственный домик.

— Вот здесь клеймо поставь, ладно?

Я припечатала лист пергамента своей магией, тот прожгло чуть не насквозь, опалило Эстону кончики пальцев.

— Ай-йай! — смешно вскрикнул он, потряс рукой, — Все пальцы на месте, всё хорошо, не переживай обо мне, Дина. Простите, я к маме.

— Поспеши! Альер, так вы не договорили? Мне нужно было поставить бильярд на втором этаже? Открыть боулинг? Клуб юного цветовода? Или, может, просто снести его? Второй этаж моего особняка? Ну, чтоб не было там лишних комнат, и вы ничего лишнего не подумали?

— Нет, — еще тише ответил Альер.

— Тогда какие ко мне ещё могут быть вопросы? Почему меня нужно считать пропащей? Потому, что я могу купить себе гаремника? Так и ты тоже можешь это сделать!

— Зачем мне гаремник?

— Одалиску? Купи десяток!

— Кого? — он склонил голову к плечу как старый мудрый пес, не разобравший приказа хозяина.

— Десяток любовниц!

— Зачем? — дрогнувшим голосом спросил он.

— Ну вы ведь можете себе это позволить? Значит, позволите! В ваших замковых покоях достаточно места, чтоб держать десяток прекрасных любовниц. Я, наверное, должна ревновать? Если следовать вашей логике!

— Не стоит. Ремонт ещё не закончен. Нужно немного подождать, чтоб вы опять могли проявить свои чувства с размахом.

— Не хочу!

Мне вдруг стало до боли обидно, я отчётливо вспомнила те несколько наших ночей, полных любви и страсти. Всего несколько. И больше не будет. Я просто не хочу! Не смогу доверять мужчине, который обо мне думает так низко. И чувствую себя так, словно меня изваляли в грязи, втоптали в самую мерзость. С чего Альер решил, что я стану изменять? Выберу кого-то ещё? Зачем это нужно? Да, у многих эльтем есть гаремы. Но я-то другая! Разве не могли мы просто сесть и всё обсудить? Нет, не могли, слишком разные, слишком гордые оба.

Тяжелые руки опустились мне на плечи, гад подкрался со спины. Хочется вырваться, сказать какую-то дерзость, и в то же время насладиться последними мгновениями нашей любви. Я хотела сказать хоть что-то, но в горле встал комок. Не могу, не хочу ничего, желаю только уйти, высвободится от Альера, от его подозрений.

— Я ошибался. Мне мечталось, что рядом со мной сядет на трон королева, моя жена. Что у нас будут дети, рожденные в браке, их будет славить народ. Увы, ничего этого никогда не случится. Я не отдам долга династии, не продолжу ее через своих сыновей. В моей жизни будет всего одна женщина, эльтем Диинаэ. Прогонишь ты меня или нет, это останется неизменным. Другой не будет кроме тебя. Единственным наследником трона будет Денис, он мой сын, пусть и некровный.

— Что?

— Я не стану искать себе другую. В моем сердце есть место только для тебя, Диинаэ.

— Что ты сказал о Денисе?

Я развернулась в кольце его рук и оказалась тесно прижата к широченной груди. Ни повернуться, ни отстраниться, да я и не хочу этого делать. Но Денис! Неужели Альер посчитал все правдой! Я думала, он только представит моего сына своим бастардом, думала, так будет проще объяснить, каким ветром в замок занесло чужака, думала, так у моего мальчика будет особенное положение!

Как же я ошибалась! Альер что, вправду решил сделать моего свиненка своим наследником?! Чем он думает и о чем? Какой из Дениса король? Да из него даже толкового принца не выйдет. Это же!!! Слов просто нет! Ни приличных, ни тех, что относятся к... Да, чтоб описать все сомнительные достоинства Дениса даже лексикона портовых грузчиков и то не хватит!!!

— Я представил Дениса своим единственным наследником, своим сыном. И я не слукавил, Денис — сын моей любимой, в нем я вижу твое отражение, Диинаэ. Он дорог мне точно так же, как был бы дорог родной сын. И он достоин титула принца. Рослый, ладный, умный, воспитанный, образованный, себя умеет поставить — разве о лучшем преемнике можно мечтать?

Я встала на цыпочки, пристально посмотрела в глаза своего ключа. Неужели не врет? Он сумасшедший? Или стал таким из-за меня? Говорят, стрессы плохо действуют на ранимую психику. Но не настолько же!

— Угу, — промямлила я и уткнулась носом в грудь Альера.

За что мне всё это? Почему всё так сложно? Благородный, сильный, гордый, красивый мужчина, который мне идеально подходит, сына моего готов принять, как своего, точней, уже принял, даже восхищается им. И это с учётом того, какая редкая гадость мой любимый мальчик. Уж я-то знаю, на что он способен. Невоспитанный, наглый, хитрый, бессовестный! Но умный, это точно. Только ум его все время боком выходит!

И все было бы хорошо. Только вот незадача, мой любимый принадлежит совсем другому миру, чем я сама. И к тому же, он, кажется, сумасшедший. Иначе его слова невозможно объяснить ничем. Да и Денис должен закончить школу. Хотя бы девять классов! Никакого наследника трона из него не выйдет, это ясно и так. К такой роли в жизни нужно готовиться с самого детства. Манеры, верховая езда, владение оружием, бальные танцы. Денис слишком ленив, чтоб все это сходу освоить. Бедный мой мальчик, как я ему объясню, что он не годится для такой роли? Сердце сжала горечь материнской досады.

Нет, это что-то другое, гораздо большее. Всегда обидно, когда ты сам чего-то не добился, упустил. А за детей обидно вдвойне. Знала бы, записала сына не на борьбу, а на фехтование хотя бы. И все равно ничего бы не получилось. С характером Дениса можно рассчитывать только на роль придворного стража с алебардой, перекинутой через плечо. Альера жаль, он точно рехнулся. Видимо, моей магией его приложило не слабо.

— Тебе нужно сходить к лекарю.

— Я не понял тебя, Диинаэ. Ты отсылаешь меня?

— Нет, что ты! — неискренне ответила я. Альер сморщился.

— Ты позволяешь мне остаться рядом с собой?

— Безусловно!

Не выгонять же больного, в самом-то деле. И что я скажу своей третьей свекрови? Горестный вздох вырвался сам по себе. Простите, я свела с ума вашего Короля? В самом прямом смысле слова? Черт! Ну почему у меня все настолько навыворот! Три свекрови! И две из них точно хотят меня убить. Насчёт Антонины я не уверена. Ей не выгодно меня убивать. Хотя? Стоит ей рассказать про Дениса, и я точно труп! Из всех своих свекровей Антонины я боюсь больше всего. Есть в ней что-то такое, опасное.

— Я счастлив быть вместе с тобой, Диинаэ, — сказал мой ключ проникновенно и потянулся за поцелуем.

Я не смогла удержаться, легко коснулась его мягких губ. И магия моя тут же потянулась навстречу Альеру, окутала его, спеленала, всю комнату укрыло свечение, мягкое, теплое, как свет утреннего солнце в Петербурге, когда оно едва пробивается лучиками через влажную дымку.

Я отстранилась, только бы не сделать любимому хуже. Может, я ошибаюсь, может, он и здоров, просто влюбился по уши в меня и от этого ничего не соображает? Хоть бы так!

— Пригласи сюда лекаря, пусть зайдет. Я хочу с ним поговорить.

— Что-то случилось? — закаменел ключ.

— Нет, я хочу спросить у него кое-что о своей беременности, — с ходу солгала я.

— Да, конечно. Прошу, будь осторожна, береги себя и не садись в седло. Куда угодно можно перейти порталом или добраться в карете.

— Да, конечно, ты прав.

Эстон ворвался в комнату подобно вихрю, чуть не сшиб с ног Альера. Мельком я увидела сквозь раскрытые двери двух своих стражей — помяты, но стоят на ногах. Главное, они оба живы! Уже хорошо.

— Прости, — скомканно извинился Эстон перед ключом и сунул мне в руки письмо, — Моя мать счастлива, что мы пришли к подобному соглашению. Она была бы рада принести тебе извинения лично, супруга, когда ее выпустят из темницы. То есть, если ее выпустят. Ты же сможешь уговорить Верховную? Я прошу тебя! Нет, умоляю! — Эстон попытался скользнуть передо мной на колени, передумал, застыл на середине движения, смял мою руку в своих пальцах, поднес к губам, торопливо поцеловал.

— Сгоришь же, — буркнул Альер и торопливо вышел из комнат.

— Ты обещала. Моя мать поклялась никогда больше не причинять тебе вреда. Она будет очень полезна нашему клану! Клянусь! Моя мать поможет тебе во всем. Попроси Верховную сохранить все богатства клана моей матери. Там есть роскошные шелка, драгоценности, камни. Сокровищница моей матери полна. Я уверен, что-то она непременно подарит тебе. В знак надежды на наш счастливый, любящий, плодовитый союз. То есть я не это хотел сказать, — глаза мужа на миг прояснились, сконцентрировались на мне, — Помоги мне, Диинаэ.

— Выпей воды, у тебя истерика. Я помогу, — я вырвала свою ладонь из его ледяных пальцев.

Где мне найти столько сил, чтоб со всем разобраться? И душа теперь болит за Дениса. Скорей бы вернуться к моему изнеженному, наивному, самоуверенному мальчику. Как он там? Но и Эстона я не могу бросить в беде. Он немало для меня сделал. А Денис? Наверняка он сейчас учит уроки. Не зря же я отдала с сыном все учебники, да и Альер обещал, его мать наняла к нему лучших учителей, гувернеров.

Я бросила на стол бумагу и направилась к покоям Верховной. Только бы она согласилась выслушать меня. Полупустые коридоры, молодые мужчины шарахаются по сторонам, боятся поднять на меня глаза, даже стражи. Мир будто замер, опасается соприкоснуться со мной. Неужели во мне столько силы? Неужели, я настолько опасна? Вот и дверь в комнату Верховной, меня без слов пропускают. Блондинка сидит на столе, перебирает в руках игральные карты.

— А, это ты, заходи смело.

— Спасибо.

— Я в ожидании камбалы решила карты миров разобрать. Тут и твой где-то есть, — карточки в руках девушки разлетелись, стоило ей начать их перебирать. Магией она вновь притянула их в свои белые пальцы.

— Что означают эти карты?

— Ничего особенного. Просто миры, просто наше с тобой достояние. Не хочешь свой мир поменять на другой?

— Нет.

— Ну и ладно. Мне бы кому-то единорогов пристроить. Мир готов к передаче дани, собрать ее некому, а мне так хочется единорожьего молока. Хоть сама отправляйся, честное слово. Да кто знает, когда случится прорыв? Я бы, может, и съездила, но нечисть… Вдруг опять попрёт на нижние ярусы? Кстати, ты в Бездне на денёк не задержишься? С единорогами тебе точно не справиться, там сноровка нужна. А наш мир вполне можешь поберечь. Силы хватит.

— Только я не умею ею пользоваться.

— Просто убивай всех, кто не наш. О прорыве тебе сразу доложат, спустишься, поубиваешь пришельцев, дыру залатаешь, а там уже и я вернусь.

— Хорошо, — не зря ли я согласилась? С другой стороны, перечить Верховной явно не стоит. Это может выйти мне боком, да еще каким!

— Вот и хорошо, — девушка зевнула, отложила в сторону карточку с изображением белого оленя, или это так выглядит единорог? — Ты, кстати, зачем заглянула?

— Хотела просить за свекровь. Вот за которую? Я сбилась со счета.

— У нас твоя свекровь только одна. Прости, но убить я ее не могу. Только обобрать и сослать.

— Можно этого не делать? Мы сумели договориться через Эстона. Он — ее сын.

— Да, пожалуйста. Разбирайтесь сами. Пусть это будет моим подарком тебе. Свадебным. Ну что, я за молочком, а ты на хозяйстве.

Верховная только взмахнула рукой и на ней вмиг оказалось надето голубое платье, подвязанное передничком, гольфы, ботиночки. В белые волосы вплелись синие банты, а в руке возник небольшой бидончик в лиловый горошек. Девушка спрыгнула со стола, потопталась на месте.

— Вроде не жмут.

— Хорошего пути.

— Приказ от моего имени на столе. Лучше сюда сегодня больше не приходи. Здесь все будет вонять этой приплюснутой рыбой!

Антонина

Напрасно я вытолкала из дома Валеру. Чудеса — дело непостоянное, кто знает, продолжатся они или нет. А мужчина — это что-то надёжное. Впрочем? С моим-то жизненным опытом так думать — идиотизм. Нет, что волшебство, что мужчины — всё это временно, ненадежно. Ветерок чуть сильнее подует и нет ничего.

Я перебрала в руках бусы. Красивые, броские, яркие, как из журнала! Нравятся мне просто до дрожи в кончиках пальцев. Ни в жизни такие не надену! Слишком уж они... вызывающие. Валерий мне их подарил. Где взял? И не вспомню точно.

— К вашей шляпке они подойдут изумительно! — горничная, как всегда, появилась внезапно. Теперь я понимаю, зачем изобрели каблуки. Чтоб всякие феи не пугали приличных женщин.

— Нет у меня никакой шляпки!

— Ну как же нет, когда очень даже есть. Смотрите, я для вас специально приобрела.

Девица положила на стол передо мной чудесную штучку. Сама шляпка крохотная, цвета пожухлой розы, и складочки точно такие же, как у цветка. Поверху чуть светлее, в глубине темные, почти черные. Форма изумительная! Цилиндр, на который с краешку сели. Мне такая пойдёт. А вуаль! Сантиметров пятнадцать и вся переливается оттенками черного с легким налетом бордо. Красота, одним словом!

— Чистый шелк, а какая вуаль! Полюбуйтесь, просто прелесть. Совершенно не видно лица.

— Я что, настолько страшная? — ну все, волшебство закончилось. Взамен остался только пшик! Это как с духами, побрызгаешься — приятно, а потом полшкафа пахнет не пойми чем.

— Нет, ну что вы! Но я подумала, что вам захочется быть неузнанной в одном заведении. Мы заглянем туда как сестрички, молодые вдовушки. Хотите? Ни Дина, ни Денис ни о чем не узнают и даже не догадаются.

— Это еще куда?

— Я вам потом всё расскажу. Позвольте помочь с нарядом.

— Ну уж нет, я сама!

— Самой вам ни за что не управиться. Платье тонкое, но там же корсаж.

— Вот только корсажа мне и не хватало!

— Совсем мягкий. По местной моде, чтоб не слишком-то выделяться. Вы же не хотите, чтоб на нас все глазели и тыкали пальцем?

— Я вообще никуда не пойду.

— Это вы сейчас зря сказали. Разве вы не хотите навестить сына?

— Сына? — мой голос задрожал, — Динка туда его упекла? А что, если эта дырка в пространстве захлопнется? Он там так и останется? Мой Серёженька!

— Ну, триста лет не захлопывалась, а теперь захлопнется? Придумаете, тоже. Захлопнется эта, эльтем другую наворожит.

— Как ты ее назвала, эту поганку?

— Эльтем. Помните, мало ли что, мы обе находимся под ее покровительством, принадлежим к клану эльтем Галицкой.

Горничная ловко меня обняла, развязала поясок на халате, просунула мои руки в рукава длинного платьица. Или это рубашонка, чтобы вниз пододевать? Симпатичная, может, зря я выставила Валеру? Вернётся он или нет? Хотелось бы, чтоб вернулся, конечно.

— Ни к какому клану я не принадлежу! Я сама по себе!

— Это вы ошибаетесь. Имя эльтем творит чудеса. Мы обе под ее защитой. Мало ли что может случится? Так и мне, и вам будет спокойнее.

— Ну, знаешь!

— Поверьте мне, знаю.

Поверх нижней рубашки горничная надела на меня юбку, затем кофточку, сверху затянула мягчайший корсет. В целом все симпатично. И к синему платью розовая шляпка очень пойдёт. Да и бусики. Может, мне их надеть? Или это слишком? Ну вуаль-то все одно скроет мое лицо, так и не страшно выглядеть немного шальной.

— Теперь перчаточки на руки, вот сюда браслетик, а потом бусы.

— Откуда этот браслет здесь взялся?

— Это фамильный, Дине он от Эрты Форей достался. Красивый, верно? Потом обратно в шкатулочку спрячем, хозяйка ничего не заметит.

— Кто такая Эрта Форей? Дина говорила, что она сирота.

— Так и есть. Эрта оставила все наследство своей дочери, но у Аделаиды детей не случилось. Вот и отдали всё, считайте, ближайшей родне — единственной эльтем этого мира. Так уж сложилось.

— Эльтем, значит. Что ж. Интересно.

— И не говорите, — девица вздохнула, подала мне пару туфелек на высоком каблуке.

— Я упаду.

— Волшебные, никуда вы не упадёте. В самый раз сядут, каблучок и не почувствуете даже.

— Нет уж, я свои лучше надену. Так как-то надежнее. Столько лет не носила таких каблучищ! Я все-таки не лошадь.

— Это вы напрасно. Нельзя, чтоб Сергей вас сразу узнал ни по манере, ни по одежде, ни по походке.

— Это еще почему?

Я все-таки пихнула ноги в туфли. Сидят один в один как резиновые тапочки. Удобные, мягкие, косточку на пальце не жмут. Прелесть!

— Скажи, а моего сына там бьют, что ли?

— Нет, ну что вы! Его прекрасно содержат. Хозяйка строго-настрого запретила его трогать! Никто не осмелится нарушить приказ эльтем. Готовят только полезную пищу, следят за весом, обучают танцам. Работа у него тоже легкая, да она и на пользу. Свежий воздух, фруктов тьма, солнце, побережье в пяти минутах. Морской воздух так полезен. А ещё Сергей теперь занимается благотворительностью, помогает сиротскому приюту, возится там с малышами.

— Все-то ты знаешь! — девица не врала, но и правды мне ни словечка не сказала, плутовка. И на душе так тоскливо! Если бы только у Сергея вправду все было так хорошо, как она говорит.

— А как же, столько лет служу этому дому, — хитро подмигнула девица.

— И он один там?

— Нет, что вы! Там их... ммм большой коллектив. Но только к Сергею совершенно особенное отношение.

— Танцы, благотворительность... Не представляю, что нужно сделать, чтоб Серёжа этим всем занимался! Его бьют, пытают?

— Нет, у него особый эм... гувернер. Гюрза умеет быть убедительным.

— Гюрза, значит?

— Именно так.

— Довольно странное имечко. Гюрза — особый вид змей, их яд смертельно опасен.

— Железы давно удалили, остались только клычки. Я уже все разузнала. Не беспокойтесь.

Мне на плечи легла тоненькая накидка, что-то вроде гипюровой шали. Не то ткань, не то облачко — так сразу и не поймешь.

— Посмотримся в зеркало. Как вам, нравится?

Девица подцепила ноготочком картину, которая висела на стене. Никогда бы не подумала, что это створка, за которой есть зеркало. Удивительная квартира! Или это не зеркало? Что за ночная бабочка там стоит! Расфуфырилась. Ещё бы бант себе на талию повязала! Ой! Это что — я? Ну да, платье моё — темно-синее, и шляпка моя, и туфельки тоже. Талия-то какая тонкая стала! Это все из-за корсажа? Но он же не жмет. А юбка! Как мне, оказывается, идут юбки!

— Вам нравится?

— Неплохо. Не слишком броско?

— В самый раз.

— А ты что, так и пойдешь?

— Нет, ну что вы. Вот! — девушка поклонилась моему отражению и тут же сменила одежду. Вместо привычных вещей на ней появилось платье цвета чайной заварки с золотым кружевом, шляпка один в один как моя. Нет, вуаль на ней поскромнее, да и цвет абсолютно дурацкий.

— Тебе очень идет, дорогая.

— Не больше, чем вам, — чуть качнула головой фея, — Идемте, пока Дины нет в доме, мы все успеем как следует рассмотреть. Мне не терпится показать вам особняк и ее эльфа.

— Эльфа? Это такого, с ушами? — я опешила.

Сказки мы все читали, да и игрушек сейчас продается много. Но какие же эти эльфы на самом деле? Махонькие, с ручную собачку, к примеру, или огромные? Смышленые или нет?

— Эльфа. У нашей хозяйки есть раб. Он живёт в том её доме.

Улыбка в секунду сползла с моего лица. Так вот, какая ты, Диночка, на самом деле штучка. Сына моего утащила неизвестно куда. Раба себе завела. Дрянь одним словом. Еще неизвестно какая мне уготована роль. И не заманит ли меня эта ее горничная в... темницу, к примеру. С чего я вообще решила, что ей можно доверять. Прибьют и не заметят, а Дениске скажут, когда он вернется, что меня увез Валерик. Или ещё кто.

— Вот оно что, — вздохнула я тягостно.

— В том мире можно купить и содержать рабов. Дина поступила очень разумно, когда приняла этого разнесчастного эльфа в подарок. Он такой тихий, скромный, а с садом как чудесно справляется.

— И денег за работу платить не нужно.

— Я бы так не сказала. Хозяйка обеспечивает своего раба всем, да еще и деньги дает, в город одного отпускает, на рынок там, да и просто по всяким делам. Еще его обучают магии, благо хоть это бесплатно. Эльфами полон весь ее дом, из Великого леса прислали на помощь и в благодарность.

— И все эти ушастые — её рабы?

— Что вы! Конечно же, нет. Не знаю, что уж они сами о себе думают, но хозяйка никого себе не забирала. Ей без надобности столько ушастых. Приберут дом, выучат Лорэля, поправят наш сад, — тут девица вздохнула, — И пускай убираются восвояси. Корми их еще всех, содержи, одевай-обувай. Нет, нам достаточно будет одного Лорэля для сада. Мне просто нужно много свежей пыльцы для волшебства и для моих крыльев. Жду не дождусь, когда они уже вылиняют и перецветут. Раньше пыльцы не хватало, вот они и выцвели, как весь наш город. Пора возвращать естественный цвет, как вы считаете?

— Пожалуй, да.

— Так идемте.

Фея провела меня в комнату Дины. Скромная у нее здесь постель и диван такой, кабинетный, никакой в общем. Пуфиков нет, шкаф — одно название, правда с резьбой. Мое внимание привлекла дорогая игрушка, явно выбивающаяся из общей обстановки. Моделька кукольного дома, с плющом до крыши, кованым заборчиком, ставенками на окнах.

— Нужно просто тонуть эту ручку двери, и мы окажемся сразу там. Только не пугайтесь ничего, я вас прошу, и держите себя аккуратно, вежливо, с достоинством. Не нужно сразу кричать, Лорэль хоть и раб, но очень раним, может в обморок грохнуться, чего доброго, от вашего голоса.

— Не такой уж он и громкий!

— Когда вы шепчете, мух и вправду в воздухе не сбивает.

— Знаешь, что, дорогая?!

Фея только улыбнулась лукаво, а я осталась стоять в нерешительности перед дорогой вещью. Тронуть — не тронуть, что, если там, в этой ручке, вообще игла с ядом кураре. Я читала, такое бывает. Или рискнуть? Я потянулась к дверной ручке пальцем, это почему моя рука так дрожит? Старость пришла, всё? Так её как бы не звали. Рано еще! И уж точно не после такой бурной ночи. Или я так разнервничалась? Это совершенно никуда не годится. Таблеток, что ли, от нервов попить? Нет уж, есть у меня другое проверенное средство от нервов. Вчера в буфете так оно мне помогло, что до сих пор вспоминать стыдно. Ой! Палец, ты куда тянешься? Или это я свою руку тяну?

— Такие вещицы называются артефактами.

— Поучи ученого! Все, что сделал человек, есть артефакт.

И тут я коснулась рукой этой штуки. Пол провалился под ногами, я куда-то рухнула, в глазах темнота. Всё, померла? Ну уж нет, я не дамся! И тут запели райские голоса, мужские, глубокие, звонкие. А свет где? Арфа там? Опять обманули, не додали? Пахнет дешевыми духами, я бы даже сказала — воняет! Сирень, ваниль, гвоздика и персик. Тьфу!

— Какая пошлость!

— Ну я же просила вас не кричать сразу! — фея ухватила меня за ладонь.

— Тоже померла? Так тебе и надо. Почему так темно?

— А вы откройте глаза! И не нужно гневить богов своими подозрениями! Вы ещё не одну сотню лет проживете, если сами никуда не попроситесь.

А глаза-то я и вправду закрыла. Зачем? С перепугу. Могла бы фея и раньше сказать, что делать этого не нужно. Я тихонечко приоткрыла левый глаз. Сад, фрукты, цветы! Пахнет все так славно! Толпа ушастых мужиков толпится вокруг яблони. На каждой ветке по синему персику висит. А может, это и не яблонька вовсе? Хорошо, я вслух о дереве ничего не успела сказать. Но если, бы не плоды, то вылитая береза. И ствол очень похож. Что это на меня все так таращатся?

— Простите, дамы, мы сейчас же наденем плащи, — поклонился парень с длиннющими ушами.

Еще один сполз на колени и бухнулся любом о жестяную лейку. Только б он ее головой не пробил, изрежется же весь.

— Не помни вещь! Встань на ноги и не порти одежду! Она денег стоит!

Парень мелко затрясся. Вот же как неловко все получилось. Я же не специально. Оно само у меня изо рта выскочило. С перепугу, что он себе лоб о жестяной бок лейки раскроит. Я вообще не то хотела сказать.

— Лорэль, встань на ноги. Это свекровь нашей хозяйки эльтем Диинаэ. Самая первая, любимая и очень ценимая. Диинаэ зовет эту женщину своей мамой. Она добрая и не причинит тебе зла.

— Простите, госпожа, — парень ловко поднялся. В глаза не смотрит, будто уже что-то увел у меня из-под носа. Тощенький весь! Непонятно, в чем душа держится. Ну, Дина, я тебе устрою любимую свекровь, маму родную.

— Прибью.

— Простите, госпожа.

Парень опять скатился на колени, еще и по земле распластался. Остальные парни попятились. Вот что значит, знакомство не задалось.

— Встань с земли детка. Это я не тебе. Я прибью эту дрянь! Которая Диночка. Вот же мерзавка! В доме вообще есть еда?

— Сколько угодно, — подал голос один из ушастых красавцев. Другой принялся шустро совать всем в руки длинные тряпки, плащи что ли?

— Устроили тут туристический слет. А парнишка от голода с ног валится. Бессовестные! Моральные извращенцы! Нет, ну это же надо! Где в этом доме кухня? Будет вам февральская революция в одном отдельно взятом господском особняке.

— Дорогая, Лорэль в состоянии поесть сам. Ему достаточно приказать, и он все исполнит. Этот невольник очень послушен.

— Иди есть! И чтоб досыта. Пока не потолстеешь как следует, чтоб из дома не выходил. Работать он вздумал. Доходяга! Лечи его потом, если вылечишь.

— Эльтем Диинаэ приказала мне...

— С ней у меня будет отдельный разговор. Иди и ешь как следует. Марш! А вы ствол у дерева побелите. Безобразие!

Страшно до ужаса, руки трясутся, я жду и никак не могу дождаться встречи с Сергеем. Фея на все мои вопросы отвечает уклончиво. Вот нам подогнали карету. Вензеля, бархат, грациозная лошадь. Плевать! Все одно — фанерный ящик с мягким наполнением внутри. Единственное отличие от коробки для ёлочных игрушек — поставлен он на колеса.

— Госпожа, — ряженый шут открыл нам дверцу.

Я внутренне вздрогнула. Черт! Как же мне страшно. Что, если, я вообще отсюда не вернусь? Никогда! Так и останусь здесь одна-одинёшенька, без внука, без Динки. Смешно, но они оба стали мне гораздо родней Сережи. Притерепелась к невестке, привыкла, а потом? Может, и полюбила, если бывает на свете такая любовь.

Фея сунула в ладонь кучера монетку. Рука у нее такая изящная, в перчатку затянута, ну точно — кино. На моей руке перчатка точно такая же, вот только в отличие от феи я себя чувствую совершенно не в своей тарелке.

Пытаюсь, честно пытаюсь вести себя как знатная дама, достойно, весомо. А наружу так и прет кондовое хамство. Знаю, у меня так всегда бывает от испуга, а сейчас я и вправду испугана. И главное, никто не подойдет, не догадается просто утешить, хоть приобнять как-то, что ли, доброе слово сказать. Мне еще обидней становится, и от этого я еще сильнее кричу, сильней задеваю людей. Хочется их внимание заслужить не так, так вот эдак. Хоть обернутся, так мне уже не так страшно будет.

Парнишка еще вот этот, Лорэль. Тощий весь, несчастный, босиком стоит, одет не пойми как! А ведь он Динке ничего не сделал, в отличие от моего Серёженьки.

Я кое-как забралась в карету, хоть бы кто догадался помочь. Кучер, конечно, сунулся, но я на него шикнула. Здесь же так не принято? Да и я не хочу я показаться слабой.

— Я сама! Куда лезешь!

— Простите, госпожа.

Фея тут же влезла.

— Не стоит беспокоиться. Дама нервничает.

— Простите великодушно.

— Самих бы кто простил! — отрезала я.

Дверца захлопнулась. Кучер удалился, бурча что-то под нос. Наверняка гадости. И зачем он со мною так? Можно же по-доброму!

Черт! Черт! Неуклюжая, глупая, одета ужасно. Платье это, бусики ещё. Лучше было бы надеть что попроще, а то скажут — ворона! Нет, попугаиха. И зачем я так вырядилась?

Хоть бы мне мельком только увидеть Серёжу. Вот бы он ко мне подошел. Обнял бы, сказал хоть что-то, был бы ласков со своей мамочкой. Сколько сил я в него вложила, как любила, ночей не спала. То горло болит, то коленку расшиб, все ему, ничего не жалела, все мечтала — вот вырастет у меня сын! Горя знать не буду, только гордиться стану. Вырос. А толку? Ни любви не получила от него, ни ласки, ничего!

Еще и Динке досталось. Хлебнула она горя. Тянула нас всех столько лет. А уж поначалу как ей пришлось, страшно вспомнить. Да и мне тоже. Денис активным был малышом. Динка на работу уйдет, а я с внуком вожусь. То кормлю, то пою, то бегаю за ребятенком.

Дина придет ближе к ночи, готовит, стирает, пол моет. Было ли у нее время хоть поцеловать сына, хоть обнять лишний раз? Нет, не было. И все из-за Сергея. Бросил он нас. Динка еще и ночью к ребенку вставала. Ни отпусков, ни выходных — ничего у нее этого не было. А сынок мой вернулся, когда Дениска подрос, хотел его у нас украсть. Вот же свинья!

Карета притормозила у низенького особняка.

— Вы ничего не говорите, я сама все скажу. А вы только смотрите. Обсудим все позже. Идет?

— Идет.

Мы выбрались из кареты. Красиво здесь, ничего не скажешь. Пальмы, охрана при входе.

— Динка рехнулась, если сюда засунула Сережу. Не было места попроще? Казарм там? Скотного двора? И чтоб снег шел по полгода! Чтоб жизнь медом не казалась! Мог бы на рынке поторговать. Для разнообразия. И чтоб баулы по тридцать килограмм туда-сюда носить.

— Шшш! Ну я же просила?

— Угу!

Один из охранников повернулся к нам.

— Дамы, чем я могу быть полезен?

— Пригласите Гюрзу.

— Но... — замешкался красавец.

— Я служу дому эльтем Диинаэ, — холодно заметила фея.

— Сию секунду! — парень тут же бросился в особняк.

— Обождем здесь. Погодите идти внутрь, нас пригласят.

Уже другой мужчина вышел из особнячка через пару минут. Гибкий, ладный, одет нарядно — в просторные шаровары, перетянутые золотым поясом. Лицо полумаской прикрыто. Необычный парень. Очень необычный, а если еще учесть его имя…

— Чем могу служить дому эльтем? — Гюрза поклонился с особым подобострастием.

— Мы бы хотели посмотреть на Сергея. Издалека.

— Этот раб сейчас в саду, прибирает подстилки. Там сегодня проходил фуршет.

— Солнце, травка, птички... — меланхолично заметила я, — Ни расшибленных детских лбов, ни скользи, ни грязи. Диночка — чистый ангел, все, что я могу сказать.

— Антонина, вы обещали.

— Что Антонина? Выпороть бы его! Как следует!

Гюрза качнулся.

— Это раб не подлежит наказаниям силой. На все воля эльтем.

— Вот и я говорю — жаль.

— Позвольте, я приглашу вас на балкон? Отсюда великолепный вид на сад. Еще вы сможете насладиться танцами, изысканными блюдами, а если пожелаете...

— Не пожелаем, — отрезала фея, — Музыка, танцы, обед. И расписание Сергея на каждый день.

— Будет исполнено, пройдемте за мной.

— Он ничего не должен узнать о нашем визите.

После этой фразы феи я крепко задумалась. Как же мне хочется подойти к сыну. Вот только зачем? Чтоб обнять? Утешить? Прижать к себе? Или дать оплеуху как следует. Одну-единственную, зато с душой. Что же он с нами со всеми сделал, мой Сережа! Сын вырос без отца, балованным, Динке жизнь исковеркал, меня растоптал. Нельзя так. Не по-людски бросать семью.

— Еще рогатку мне дайте и кубики льда.

— Не стоит, госпожа, — робко улыбнулся Гюрза, — Собственность эльтем Галицкой нельзя нарушить. Все будет так, как приказала она.

— Вот уж и нет!

— Антонина! — взвыла фея.

— Надеюсь, по такой жаре на Сергее есть шапочка и он сыт.

Эльтем

В гостевые комнаты мне вернуться не дали, по пути меня остановили стражи. В руках приказ от Верховной, а все равно я насторожилась. Мало ли? Да и вообще неприятно, когда двое дроу преграждают тебе путь.

— Эльтем Галицкая, — парень немного споткнулся на моей фамилии, видно, что она ему непривычна.

— Что вы хотели? — с тенью вызова в голосе спросила я.

Всем известно, как в первый день себя поставишь, так оно дальше и будет. Верховная поручила мне управляться с горой, а как — я понятия не имею даже примерно. Значит, нужно хотя бы сделать вид, что я уже во всем разобралась, вникла во всё и совсем ничего не боюсь. Иначе народ мигом распустится, сядет на шею, а мне потом отвечать и не только за себя, но и за всех них.

— Ваши новые покои готовы, эльтем. Позвольте вас проводить, — парень согнул свою спину в поклоне.

— Можно мне оставить моих прежних стражей? — начать придираться к мелочам тоже лучше сразу. Это отвлечёт подчиненных от более важных проблем. Только бы прорыва при мне не случилось! Понятия не имею, как защищать эту гору.

— Разумеется, эльтем Галицкая.

— Вот и хорошо. А еще пригласите на чай в мои новые комнаты моих свекровь и супруга.

— С этим могут возникнуть сложности, эльтем, — страж добавил подобострастия в голос.

— Это еще почему?

Играть стерву так до конца. Если мне не подчинились стражи, то от всех остальных можно ждать чего угодно, даже восстания. Нет, сейчас нужно стоять на своем!

— Боюсь, вы еще не заказали мебель. Чайные приборы будет некуда ставить. Мне очень жаль, эльтем Галицкая.

— Это можно как-то исправить?

— Лавки расположены на втором ярусе. По вашему выбору сюда доставят всё, что пожелаете, достаточно только приказа, эльтем.

— И платы, — подал голос второй страж и тут же вздрогнул.

Испугался моего тона? Хорошо, если так. Я в своих силах до сих пор до конца не уверена. Да и чем принято платить здесь, я не представляю. Золотом? Но где его взять? В гномьем банке у меня стоят ряды сундуков, но туда мне сейчас не перенестись, нельзя нарушить приказ Верховной, я должна оставаться здесь, в Бездне.

Разве что в моей прежней квартире в спальном районе Петербурга спрятан один такой сундучок. Может быть, Эстона удастся отправить за ним? Он шустрый, сумеет справиться. Ключи от той квартиры лежат в моей сумочке. Где я ее оставила, интересно? Наверное, в особняке. Я вздохнула. Как сложно вспомнить, где что оставила, когда домов несколько! Раньше было проще, крохотная квартирка, но всё равно я ничего не могла толком найти.

— Пригласите ко мне только супруга. И вот еще что, моя свекровь может быть свободна. Верховная позволила уладить нам все самим. Вот приказ.

Я протянула бумагу в руки стража, тот пробежался взглядом по строчкам, внезапно побледнел до сероватого цвета. Любопытно, мы, дроу, умеем менять цвет кожи. Интересно, я так же бледнею? Хотя кожа у меня немного другого оттенка, скорее цвета темного шоколада, чем черная. Да и не всегда я сохраняю обличие дроу, зачастую остаюсь самой собой — белокожей блондинкой, типичной северной молью. Разве что загар появился, спасибо чудесному климату моего нового мира. Теперь-то уж точно моего, мир Альера у меня никто не отнимет. Он по праву принадлежит мне, как сильной эльтем.

— Здесь говорится, что на время отлучки вы замените саму Верховную, эльтем Диинаэ, — голос парня заметно дрожал. Он и сам будто бы уменьшился в размерах, как-то весь сжался, что ли.

— Да, это так, — кажется, я могу больше не изображать из себя стерву, парням страшно и так.

— Мы будем счастливы служить вам, как и все прочие стражи горы.

— Пригласите ко мне Эстона и прикажите освободить мою свекровь.

— Это вы уже говорили, будут ли иные приказы? — очнулся вдруг второй страж.

— Пока нет.

— Ваша воля, Великая.

Он склонил голову и переглянулся с тем, у которого в руках осталась бумага. Я поспешила вытащить ее обратно из чужих пальцев, мало ли, где и когда еще пригодится? Ничем другим я свой новый статус подтвердить не смогу.

Мы сделали по коридору всего два шага и очутились перед широкими дверьми. Мои новые покои через стену граничат с покоями Верховной. Это, наверное, хорошо? Да и стены тут довольно толстые, мешать мы друг другу, надеюсь, не станем.

— Прошу, Великая, — страж отворил дверь передо мной.

Совсем не так я себе представляла свои новые комнаты. Черные стены мерцают огоньками драгоценных камней, пол отполирован до блеска, он серо-зеленый, вдобавок расчерчен золотыми прожилками, они, словно ручейки, стекаются к центру комнаты. Здесь обнаружился каменный выступ, наверное, алтарь. Что с ним делать, я пока не знаю. Но пусть будет, раз уж стоит. Справа широкая арка неправильной формы, из-за нее слышится журчание ручейка. Первый страж исчез, остался только второй, даже имени его я не знаю, а спрашивать вроде как не удобно.

— Ваши купальни, — заметил он мой взгляд, — Желаете осмотреть?

— Пожалуй, не откажусь. Здесь и вправду нет мебели, жаль.

— Эти покои пустовали много времен, эльтем, — произнес он задумчиво.

— Почему?

— Великих мало. Верховная ценит свое уединение. Личные покои других Великих находятся в другой стороне нашего яруса.

— Любопытно, — я прошла под каменной аркой. Здесь от воды исходило сияние, она ручейком вытекала из горы, устремлялась в глубокую чашу и исчезала в другой части стены.

— Сток выходит из горы наружу, там расположены наши скромные огороды. Прямо на склоне.

Теперь понятно, почему Верховная поселила меня именно здесь, — я вспомнила ковер из цветов, который зазеленел после… хм нашей ночи с Альером. Видимо, дроу решили собрать большой урожай. Верховная очень практична, я бы тоже не упустила такую возможность. Интересно, как поживает мой собственный сад в мире Альера? Надеюсь, эльфы его окончательно не укокошат.

— Быть может, — кивнул головой страж, — Вы желаете увеселений? Пригласить к вам рабов из числа бесхозяйских.

— Каких?

— Тех, что не принадлежат более ни одной эльтем. Кажется, вчера вы остались довольны?

Мне вспомнился парень со скрипкой. Призрак Петербургского подземелья, та же волшебная музыка, такой же точно бестелесно-бледный музыкант. Как я могла забыть о нем?

— Да, пригласите скрипача, если не затруднит. Только для начала стоит разобраться с мебелью. Этого раба я бы хотела… — я замялась.

С одной стороны, мне хочется забрать этого парня себе. Нет, не из каких-то практических соображений. Безусловно, мне очень понравилась игра его скрипки, ее даже не звучание, волшебство, пожалуй. Но больше меня волнует другое. Откуда-то взялся же здесь этот парнишка, как-то он попал в Бездну? Но как? Может быть, был похищен? Хочется помочь ему. Вот только что на это мое решение скажет Альер? Но, с другой стороны, мы с ним вроде бы объяснились. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Если так, то все хорошо. Если нет... Я не потерплю в отношении себя никаких подозрений. И скрипачу помогу, что бы ни подумал на эту тему король. Тем более, пока скрипач жив и здоров, меня подозревать точно не в чем!

Страж склонил голову, ожидая моего решения.

— Этот раб должен быть причислен к моему гарему. Можно так сделать?

— Вам дозволено все, эльтем Диинаэ. Я сейчас же сообщу о вашем решении в гарем. Музыканта приведут сразу же, если вы того желаете. Или вы предпочтете, чтоб его привели в порядок?

— Пусть соберется, пускай его приведут в порядок, а потом подойдет сюда. Спешки никакой нет.

— Будет исполнено.

В покои влетел Эстон, встрёпанный, одетый уже в другую рубашку. Эта хотя бы цела, но судя по всему, ненадолго. Страж попытался загородить дорогу моему мужу, но не успел. Эстон чуть не в прыжке бухнулся передо мной на колени.

— Ты испортишь наши последние брюки! — воскликнула я от неожиданности.

Страж с большим неодобрением посмотрел на супруга, поднял его за локоть.

— Что вы решили, Дина? Моя мама, она будет освобождена?

Глаза Эстона горят все тем же лихорадочным блеском. Интересно, за что он переживает больше — за мать или за сокровища своего прежнего клана? Эстон очень практичный. Но и мать свою он, похоже, любит, иначе бы не стал жениться на мне. Гад! Исподтишка еще и на дочери вурдалака женился! Хоть бы мне рассказал. С другой стороны, все вышло удачно. Мне было чем ответить Альеру на все его подозрения.

— Верховная позволила мне все уладить самой, — Эстон не обрадовался, наоборот, качнулся как от пощечины. А потом робко спросил.

— И что вы решили, моя дорогая супруга?

— Первая по счету? — приподняла бровку я.

Хотела полушутя поддеть, а в итоге напугала до полусмерти. По крайней мере, Эстон шутку явно не оценил. Опять бухнулся на пол, еще и за ногу меня ухватил!

— Наши брюки! — с перепугу вскрикнула я. Вот дались мне эти штаны! Можно подумать, других мы не купим. Никогда я не привыкну быть богатой, наверное.

— Я брошу ее! Отрекусь! Клянусь, наш с той девицей брак будет расторгнут! Я найду способ. Брак еще не консумирован. Никто не сможет попрекать вас моей вольницей!

— Только посмей!

Страж опять поднял Эстона за плечо, смахнул пыль с его штанов, аккуратно расправил складочки у карманов. Будто бы мой супруг — только кукла, упавшая по небрежности с полки.

— Только посмей с ней развестись, Эстон! И против своей свекрови я абсолютно ничего не имею, если она больше не попытается меня убить.

— Моя мама восхищена тобой. Никогда больше она не попытается навредить, — просиял сумасшедшей улыбкой мой муж, — Мама говорит, что мне невероятно повезло с женой. Ты достойна всего самого лучшего! Правда мама считает, что лучший точно не я. Но это мелочи. Мы же не расторгнем наш брак?

— Нет, не надейся. Наш договор все еще в силе. Ты очень много сделал для меня и Дениса.

— И еще сделаю. Он мне очень дорог, мой пасынок, — я заметила, как при этих словах у Эстона дернулась бровь.

Ну хоть кто-то не свихнулся. Насчет Альера я совсем не уверена. Скорей бы пришел ко мне его лекарь. А пока нужно уладить все с мебелью для моих новых покоев. И перегородки тоже какие-то нужны, не могу же я жить в одной только комнате, пусть и огромной? В гостевых комнатах роль перегородок с успехом выполняли длинные шторы. Может, и здесь все так же точно устроить?

— Мне нужна мебель. А на мебель нужны деньги. В этом мире золото в ходу?

— Золото, серебро, драгоценные камни, хранилища магии, кристаллы, — бодро отрапортовал Эстон. На его лице все еще блуждала улыбка.

— Отлично. В моей прежней квартире стоит сундук из гномьего банка. Его нужно принести сюда. Только я в упор не помню, где оставила сумочку с ключами от той квартиры. Справишься? Мне нельзя покидать Бездну, пока Верховная не вернется. Она оставила меня вместо себя.

У Эстона дрогнула бровь при этих словах.

— Справлюсь. Мне и вправду невероятно повезло с супругой. Надеюсь, в этих покоях найдется для меня скромный уголок? Я буду рад даже диванчику.

— Найдётся. Если ты придумаешь способ поставить здесь стены!

— Я приглашу архитектора, — задумчиво огляделся Эстон, — Гору можно попросить вырастить из себя стену. Но это ненадежно. Еще никогда и ни у кого ничего толкового не получалось. Лучше сделать стены из мореного дуба или из тика, а можно из красного дерева. Здесь получится довольно много комнат. Площадь покоев метров триста.

— Так много?

— Без мебели они кажутся меньше, чем есть. Так всегда, — Эстон прищелкнул языком, — Моя мама может пригласить своих мастеров. Она будет рада оказать нам услугу. Выбери, что ты хочешь здесь сделать, а я все устрою.

— Хорошо. Сделай так, чтобы мне все понравилось.

— Я постараюсь, — ошарашенно ответить муж, — Я сделаю.

— Еще должен быть уголок, нет, целая комната для моего раба.

— Для Альера? — просиял Эстон, — На нем снова ошейник? Я давно считал, что только этот артефакт способен удержать строптивый и спесивый нрав короля.

— И для Альера тоже. Нет, мой ключ остался свободным.

— Жаль, — искренне расстроился муж, — С твоего позволения, я займусь тем, что улажу дела.

— Тебе открыть портал?

— Если не сложно. А, впрочем, не стоит. Я сообщу маме чудесную новость. Она откроет мне портал куда нужно, сопроводит к мастерам, поможет купить лучшие ткани. Часа через три все будет готово. Уверен, тебе понравится. Какого цвета ты предпочитаешь позолоту?

— Никакого, — изумилась я. На такое я точно не рассчитывала.

— Действительно, позолота будет выглядеть слишком дешево в ЭТИХ покоях. Только камни, — Эстон направился к выходу и уже на пороге добавил, — Лучшие комнаты горы! И я здесь останусь. Чудесный брак, очень выгодный.

Эстон

Мама мною гордится! Впервые за столько лет я почувствовал настоящее облегчение. Изгнанник, бродяга, я наконец-то вернулся обратно домой. И не как попрошайка, молящий о снисхождении, о том, чтобы вернуться в клан. Нет! Я вернулся победителем, женатым мужчиной! Дважды женатым! И оба раза очень удачно. Моя эльтем, прекрасная, восхитительная, милосердная Диинаэ — лучшая партия, о которой мама для меня не могла и мечтать.

Эльтэм Галицкая выросла в другом мире, ей чужды наши порядки и обычаи, именно поэтому-то она так снисходительна ко мне. Великая! Да еще и обладает ключом. Значит, о своей судьбе я могу больше не волноваться. Да, отцом дочери мне не стать, я навсегда останусь только в тени жены. Но порой роскошная тень Великой эльтем гораздо лучше, чем яркий свет откровенно слабой эльтем.

Альер — безусловно мерзавец. Уверен, он еще не раз попытается изменить мой статус, а то и вовсе придумает какую-нибудь ловушку. Ну да ничего, как врага, я его не опасаюсь. Было бы гораздо проще, если бы Дина вновь сделала Альера рабом, но и свободный он не представляет особой опасности. Плохо только то, что его магический резерв будет расти после каждой их ночи. Еще бы, принимать в себя столько магии! Хочешь — не хочешь, а резерв растянется. Лучше бы он вовсе лопнул! Но так не бывает.

И с тем, что Альер — маг мне придется смириться. Надеюсь, рано или поздно, он научится открывать порталы. Это было бы удобно, не пришлось бы каждый раз просить о такой милости жену или какого-то наёмного мага. Хоть какая-то польза была бы именно мне от ключа.

Я улыбнулся, вспомнив о своем отдельном чуде — ласковой женушке. Уверен, дочь вурдалака будет ласкова со мной, будет благодарна за подарки, которыми я стану ее осыпать. Родит мне со временем целую череду сыновей. Повезет, так и дочку. Нет, на такое надеяться — огромная глупость. Эльтем от смешанного брака дроу с женщиной родятся очень редко, но ведь родятся? Даже если у меня будут только одни сыновья, тоже неплохо.

Интересно, какой жена выбрала дом? Денег я оставил прилично. Только бы не такой особняк, как у Диинаэ. Я бы предпочел простой сельский домик, чтоб деревянные стены с двух сторон были обмазаны глиной, черепичная крыша, камин, непременно огромный очаг в нашей маленькой кухне. И люлька! Люлька на громоздких полозьях у нашей с женой постели. Руку протяни и сможешь коснуться своего счастья! Осталось только уладить дела здесь, в Бездне.

Мама обещала пригнать два десятка своих проверенных мастеров, чтоб покои ее невестки сияли. Надеюсь, их с женой вкусы тут совпадут, и мать не станет лепить на стены пеструю позолоту. Нет, в лучших покоях нашей горы все должно быть устроено согласно обычаям дроу.

— Надеюсь, ты познакомишь меня с той твоей наложницей, Эстон.

— Рано или поздно.

— Поторопись. Надеюсь, девица плодовита и принесет нашему роду хоть одного тема. Кто ее воспитал?

— Вурдалак.

— Вурдалаки обычно мечтают увеличить численность своего рода. Значит, и жена твоя будет думать о том, как нарожать нам побольше детей. Обеспечь ее всем, Эстон. Моя невестка ни в чем нуждаться не будет. Пусть знает об этом и не выжидает лучших времен для рождения моих потомков.

— Я передам.

— Мама гордится тобой. Ты смог преуспеть, хоть и не девочка.

Я вздохнул, не зная, что ей ответить. С одной стороны, меня похвалили, с другой — опять попрекнули. С мамой всегда так. Что ни делай, она найдёт к чему прицепиться.

— Я буду ждать твоего возвращения, сын, — мама провела ладонью по моему лицу почти ласково.

Сколько лет я не чувствовал таких прикосновений. И как же соскучился по этому ощущению! Меня обдало тонким ароматом ее духов, наполнило внутренним светом трепетного счастья.

— Мама, — прошептал я и осмелился коснуться ее ладони губами.

— Тощий, без шапки, одет, не пойми как. Позорище, — мама покачала головой и открыла портал для меня прямо на Землю.

Повезло еще, что я захватил с собой ключи от нашей квартиры на Невском! Исключительно благодаря им мама построила портал точно туда, куда нужно.

— Это ее дом? — мама с искренним любопытством просунула голову сквозь плёнки портала, внимательно осмотрела гостиную.

— Да, мама, эта квартира теперь принадлежит Дине.

— Как ты ее назвал?

— Дина — земное имя моей супруги.

— И Дине здесь нравится? — мама нехорошо приподняла бровь.

— Вроде бы да, если честно, я пока сам до конца не...

— Отвратительный порядок! Места для рабов нет, дурацкие окна, кому они только сдались? Цветами попахивает. Это ужасно! Но я теперь, по крайней мере, знаю, как должны выглядеть покои эльтем. Хоть окна ей пририсуй. Ладно, я что-нибудь придумаю. А ты пока займись делами и не опозорь наш род перед своей чудесной женой. Раз уж смог заключить такой брак, изволь соответствовать! Начудишь, а стыдно будет кому? Мне! Вечно из-за твоих гадостей у меня голова беременной делается от мыслей.

— Часа через два откроешь портал обратно? Прямо отсюда. Мне нужно забрать кое-что из вещей Дины.

— Открою, так уж и быть. Поторопись, Эстон!

— Разумеется.

Портал за матерью захлопнулся, и я наконец смог вздохнуть чуть свободнее. Так, теперь необходимо разыскать сумочку и ключи от другой ее квартиры. Может, черт с ними с ключами? Замок на той двери не так уж и сложно взломать, знакомства у меня есть. Я прошел в спальню жены, открыл шкаф, затем выдвинул все ящики из комода.

Женских мелочей — гора, но нет ничего похожего на ее сумку. Может, на кухне поискать? Или в прихожей? Дина могла оставить ключи в кармане... И тут я получил удар по затылку, не смертельный, но очень болезненный. Так! Денис? Нет, наш милый мальчик сейчас изводит мамашу Альера. Хоть какая-то польза от пасынка, куда не доберусь я, доберется это доморощенное торнадо.

Я медленно обернулся. Стоит хам! В одной руке статуэтку держит. Дракон из латуни выглядит вызывающе, надеюсь, этот имбецил ему крыло не погнул? Я в ответе за всю собственность Диинаэ от предприятий, фирм, гаремных рабов, до убранства квартиры жены.

Статуэтку я бережно вытащил из затвердевших пальцев чудака, осмотрел со всех сторон и только после этого водрузил на законное место. Главное, что ничего не испорчено.

— Доброго дня, господин Валерий.

— Откуда вы...

— Такова моя роль в жизни этой семьи.

— Я думал, воры. Сильно попал?

— Достаточно.

— А я вот. Тонечку жду. Только она все никак не приходит.

— И кто же вас сюда запустил? Уж не наша ли горничная? Крылья б ей оборвать подчистую!

— Да нет, — мужик покраснел, — Я у Тонечки ключики взял. Она сама предложила.

— Что ж.

Мне совсем не хотелось оставлять в квартире жены чужака. Кто знает, что он может наделать один. На домового надежды мало, обворуют нас, он только лапки потрет. Знаю я таких домовых, всё у них навыворот выходит.

— Так вы не знаете, когда она обратно вернется?

— Понятия не имею, — прицокнул языком я и вышел на кухню.

Благо мужичок посеменил за мной следом. Нет, одного его в доме оставлять точно нельзя. Слишком много здесь ценностей, да и пожар можно устроить нечаянно, или потоп? На кухне сумочка эльтем мне на глаза тоже не попалась. А время идет! Успеть бы поскорее всё здесь уладить. Может быть, сумочка в особняке?

Кстати, а что это за записка сахарницей придавлена? Я с некоторым трудом разобрал почерк феи: «Антонина вместе со мной отправилась навестить сына. Вернемся к утру».

— Идемте, я знаю, где ваша ммм подруга.

За последние сутки я несколько раз оказался близок к тому, чтобы почти все потерять. Статус, мать, да, что там говорить, жизнь! И сейчас еще все может повернуться не той стороной, стоит только допустить одну-единственную ошибку. Поэтому в моей голове не осталось места для мыслей. Сторонних, я имею в виду.

Я как-то напрочь забыл о том, что на Земле не в ходу порталы, а большинство о них вообще понятия не имеет. Поэтому я, не смутившись, провел Валерия в спальню жены и предложил ему коснутся артефакта-портала. Меня даже не удивило, что мужичок замялся, будто бы немого опешил.

— Там Антонина? — уточнил Валерий и ткнул пальцем в стеклышко игрушечного особняка.

— Полагаю, что там. По крайней мере, фея сообщила об этом в записке. И не пачкайте стекло! Вещь дорогая, принадлежит моей супруге.

— Крепко я тебя, видать, приложил. Может, вызовем скорую?

— Касайтесь двери! У меня нет времени на беседы. Прошу извинить, но воля эльтем нерушима. Мне еще за сундуком из гномьего банка ехать. А вы знаете, какие в городе пробки в это время. Хоть в метро спускайся. Можно подумать, Бездны мне мало! — я сорвался на крик. Нервы совсем расшалились, что не удивительно. Столько на меня свалилось всего за один день!

— Да-да, сейчас же я соприкоснусь! И зачем я только во все это ввязался? — Валерий коснулся двери и исчез. Следом артефактом воспользовался я. Уф! Сад убран, светлые носятся по газону в своих балахонах до пят. И не жарко же им? Валерий смотрит на эльфов с видимым осуждением.

— Жесть! — выдохнул он.

— Светлые, что с них взять. То ли дело мы — дроу.

— Аху, — произнес он что-то невразумительное.

— Да-да, именно так. Слов не хватает, чтобы передать всю палитру эмоций. Я с вами полностью согласен. Лорэль!

Раб через одну-единственную долю секунды возник у моих ног. Воспитанный, выученный, одет опрятно. Чудесное приобретение.

— Тем Эстон, чем я могу быть вам полезен?

— Валерий — гость Антонины, полагаю, ты уже знаком с этой дамой?

— Знаком, господин, — чуточку вздрогнул парень.

— Присмотри за ее гостем, накорми, подай напитки. Проследи как следует, — я сделал паузу, Лорэль едва заметно кивнул, — чтоб нашему гостю было удобно. Я на тебя надеюсь.

— Я не подведу, оправдаю ваши надежды, господин.

— Вот и чудесно. Это невольник моей супруги, он хорошо обучен и сможет позаботиться о вас до того, как сюда вернётся Антонина. Прошу меня извинить, дела не терпят отсрочки. Супруга обставляет свои новые покои. Лучшие в Бездне.

— Удачи нам всем, — откликнулся Валерий.

Что ж, Антонина сделала не такой плохой выбор. По крайней мере, этот человек довольно воспитан.

— Кстати, Лорэль, ты не находил сумочку хозяйки?

— Нашел, вычистил, прибрал в комод в спальне госпожи. Вещи расставил на столике. Те предметы, какие я не смог определить. Остальные разложены по местам.

— А ключи?

— В ключнице у входа, тем Эстон.

— Ты молодец, Лорэль. Вот, возьми пару монет, купи себе сластей и насладись ими. Я знаю, как светлые трепещут при одном только виде карамели.

Благодарю вас, хозяин. Право, не стоит...

— Бери и насладись едой.

— Я постараюсь, — вздохнул раб.

Я нашел ключи Диинаэ, тут же вернулся в квартиру. Обидно, что не нашлось времени заглянуть к своей второй жене. Так мечтал хотя бы мельком ее увидеть, переброситься парой слов. Увы! Не сегодня. Повезёт, если завтра успею. Хоть бы этой ночью не случилось прорыва! Не представляю, как Дина справится с нечистью. Она, безусловно, сильна, но совсем не обучена. И почему только Верховная оставила все на нее? Странно это.

За сундучком пришлось ехать в метро, так вышло гораздо быстрее. Сундук из гномьего банка я прибрал в дорожный саквояж. Со стороны было совсем не заметно, что именно я держу в руке. Обратно в квартиру я успел вернуться точно ко времени. Мать как раз открыла портал.

— Покои моей невестки готовы.

— Ты уже видела ее?

— Нет, эльтем отправилась на второй ярус. Она совершает прогулку, выбирает что-то для подарка свекрови. Надеюсь, не мне. Не люблю лгать в мелочах, но сомневаюсь, чтоб эта девица могла мне угодить.

— Дина сохранила тебе положение и сокровища. Это уже огромный подарок.

— И другого мне точно не нужно. Не хочу изображать радость напрасно.

— Быть может, ты и права. Весь мой прежний клан знает, что вам, мама, угодить невозможно.

— Я разборчива и знаю об этом. Поэтому моей невестке скажешь, что она сама по себе — уже подарок для меня. И других я подарочков от нее не жду. Ни к чему ставить нас обеих в неловкое положение.

— Ты права.

— Как и всегда. Надеюсь получить приглашение на ужин в новые покои твоего клана, сын.

— Я сделаю все, что смогу.

— И не забудь познакомить меня с той своей женой, которую ты любишь. Надеюсь, она сможет произвести на меня приятное впечатление.

— Да, мама, — я шагнул в Бездну. Мой милый дом, твои стены дышат моим детством, искрятся воспоминаниями. Как же здесь хорошо! Первый попавшийся страж сообщил мне о том, что наш клан пополнился новым невольником. Представляю, какое впечатление эта новость произведёт на Альера!

Альер

От лекаря я узнал, что эльтем Диинаэ признали Великой, ее дар невозможен, по силе он равен дару Верховной. Тот же свет, та же природная чистота, практически те же потоки силы. И эта женщина носит мою кроху дочь! Я доволен до глубины своего сердца, нет, не так, я искренне счастлив за себя, за свою... Диинаэ, за нашу нерожденную малышку.

А ведь у нас есть еще взрослый сын. Жизнь удалась, я рад всему, чем обладаю. И ревность отступила от моего сердца, не так сильно жжет меня изнутри. Если уж Эстону позволено обзавестись второй женой, то мне к нему ревновать и вправду бессмысленно. Были бы у Диинаэ планы на своего второго мужа, она бы никогда не позволила ему вести себя так, переступить через черту второго брака. Так что Эстон моей жене друг и не больше. А его статус? Он совершенно ничего не меняет. Как же я рад этому!

— Вы полностью здоровы, ключ. Ваш резерв магии чуточку растянулся, переживать об этом не стоит. В скором времени он увеличится еще.

— Прекрасно.

— Я тоже этим доволен. Попрактикуйтесь в открытии порталов, рано или поздно у вас должно получиться. Ну а там! И до высшей магии недалеко. Можете воспользоваться библиотекой Верховной, она не возражает, когда берут ее фолианты на время. Тут, главное, не забыть их вернуть на ту же самую полку. Фолианты собраны из всех ныне известных миров, думаю вы получите наслаждение от них.

— Благодарю, — я улыбнулся гораздо шире. Иметь доступ к такой библиотеке? Это же настоящее чудо! Сколько всего я смогу совершить. И дар мой будет только расти с каждой ночью. Вот уж точно подарок богов!

— Я советую вам взойти в покои эльтем, отдохнуть там немного. Впереди ночь — время чудес и великих свершений.

— Историю пишут ночью, так уж повелось, — согласился я.

За дверьми лекарской комнаты меня встретили уже хорошо знакомые стражи, два брата, это они провожали меня в кухни. Я улыбнулся им обоим, хорошо бы и дальше они остались служить мне.

— В гарем?

— Нет, не стоит.

— Быть может, вы хотите совершить прогулку по второму ярусу? Если эльтем Галицкая не возражает. Там много лавок, можно купить роскошные вещи, каких нет ни в одном другом мире.

— Мои золотые расплавились ночью, — хмыкнул я.

Знаю, это нехорошо, а все одно хочется похвастаться, тем более, что о моей победе знают все в горе. И будут знать каждую нашу счастливую ночь.

— Я мог бы одолжить вам все своё состояние, ключ.

— Не стоит. Я предпочту отдохнуть сегодня. Да и у Диинаэ еще нужно спросить, можно ли, точнее, не хочет ли она спуститься на второй ярус вместе со мной.

— Эльтем Галицкая уже спустилась, чтобы развеяться и купить кое-что из дамских вещей. Нам доложили об этом.

— Тем более, я подожду ее в покоях, — я направился в сторону гостевых комнат.

— Ключ, вы ошиблись. Покои эльтем в другой стороне.

— То есть как?

Я насторожился. Мало ли, куда хотят меня завести или в какую заманить ловушку. Любой дворец — место великих интриг, так уж повелось.

— Эльтем Галицкой выделили покои соседние с покоями самой Верховной. Лучшие комнаты во всей горе. Мастера сейчас заканчивают с убранством.

— Чудесная новость, — я украдкой вздохнул.

Все сокровища мира собраны здесь, на верхнем ярусе Бездны. Да что там Бездны! Всех миров, с каких была собрана дань! Мой замок теперь покажется Дине жалкой лачужкой нищего рыбака!

Бесы! Как же я раньше-то об этом не подумал? И чем мне удивить любимую женщину? Чем вообще ее можно будет заманить в мой замок? Ничем! Сразу вспомнился сервиз, который она отдала рабам в своем особняке. Безмерно дорогой и роскошный! А как он был зачарован! Всех моих сокровищ не хватит, чтобы подарит ей подобный! Как трудно иметь любимую, которая настолько знатна и богата. Я вмиг ощутил себя недостойным, обнищалым, попросту неудачником! Ни золото моё ей не нужно, ни дорогие лошади, ничего! Разве что какая-то диковинка способна ее изумить? Двуглавый птенец, например. Или еще что-нибудь в этом роде. Вернусь в замок, брошу все силы магов на поиски подобных чудес.

Я прошел по коридору туда, куда мне указали. Стражи отворили передо мной двери ее новых покоев. Уф! Стены отделаны кедром, пол сияет полированным камнем, мебель такая, что захватывает дыхание! Каждая ручка дверей комнат — произведение искусства. Они выполнены в форме легендарных существ: химер, камнезубов, драконов. Сколько же здесь комнат, если столько дверей ведёт в разные стороны из этого холла?

— Платина, чистая, само собой. Когти дракона — рубины. Взгляните на потолок, — посоветовал страж, и я задрал голову. Маги постарались на славу. Над моей головой чистое небо, по которому неспешно плывут облачка. Здесь же проносятся звери. Вот могучий дракон расправил крылья и тут же скрылся из виду.

— Эту иллюзию мастера сделали специально для вас, ключ. Говорят, людям тяжело не видеть неба.

— На себе я этого пока не ощутил.

— Спальня прямо, направо купальни, ваша комната между комнатами супруга Диинаэ и гаремом. Но там пока только один раб и вряд ли их станет больше. Только ключ способен пережить ночь с эльтем такой силы.

На миг я остолбенел, будто меня ледяной водой облили.

— Раба ей подарили вместе с покоями?

— Нет, эльтем сама его выбрала.

— Вот как? Что ж, вы свободны. Я сообщу, когда нужно будет подать ужин.

— Ваша воля, ключ.

Стражи вышли из комнаты. Я прикрыл глаза. Не могла Дина так со мной поступить! Ведь только утром мы с ней говорили! Ничто не могло измениться за пару часов. Только... Это может быть проверка. Дине претят мои подозрения, глупая ревность... Наверняка она приказала привести сюда раба только затем, чтобы посмотреть, как я себя поведу, не наделаю ли глупостей. Моя ревность способна ее оскорбить, нет, даже ранить. Великолепная эльтем, мечта любого мужчины, та, ради страсти которой и жизни не жалко. Любой мужчина будет счастлив очутиться в гареме Диинаэ. Любой, кроме разве что Эстона.

Но я должен верить, должен знать точно, помнить о том, что Дина мне одному обещала главное своё сокровище — верность. Я закусил губу. Способен ли я ей поверить? Нет. Слишком велик приз. Слишком она хороша. А кругом столько красивых мужчин на любой вкус: дроу, светлые эльфы, люди, да кто угодно...

Но пока этот раб жив, пока страсть Диинаэ его не опалила, мне не о чем волноваться. Я ухватился за эту счастливую мысль. Можно же все проверить. Если на коже гаремника нет и следа от ожогов, я могу быть спокоен. Этот гаремник здесь только для того, чтобы испытать меня, мою ревность, характер. И ни в коем случае я не должен причинить этому парню вреда... Но осмотреть его все-таки стоит. Не опален ли гаремник страстью моей эльтем? И что тогда? Ничего. Мне придется смириться с этим или погибнуть. Другого пути у меня нет.

Я вздохнул, откинул назад волосы со лба и медленно прошел в гаремную комнату. Холод дверной ручки обжег ладонь, а когти дракона царапнули по моей коже, словно предупреждая.

Вся комната застелена мягким матрасом цвета крови, свет мерцает огоньками. Парень сидит в углу, обняв себя за колени. Рядом с ним на матрасе лежит хрупкая скрипка. Да и сам он кажется только куклой эльтем, игрушкой моей Диинаэ. Я вздохнул. Найти бы в себе силы, чтоб не наброситься на него, не убить, не ударить.

— Встань. Как тебя зовут?

Парень только потряс головой и еще глубже зарылся лицом куда-то между своих коленей. До смерти испуганный невольник, трясется весь, я вижу, как взмокли от пота его длинные волосы. И как же мне хочется его убить. Прямо сейчас сжать рукой тонкое горло, поднять, приложить со всего маха об стену.

Но что я потом скажу Дине? Как сам перед собой отвечу? Что, если парень — только приманка, ловушка для меня самого? Проверка, способен ли я удержаться от ревности, от грязных надуманных подозрений? Невольник жив! Он не сожжен страстью. Мне нечего опасаться. Но чего-то же он боится? А может, у него болят следы от ожогов? Может быть, Дина его приласкала, провела ладонью по роскошным спутанным волосам красавца.

— Встань!

Ярость кипит в моем голосе, и я не могу ее утихомирить. Черт! Где моя хваленая сдержанность короля! Почему я веду себя как животное? Кем я стал? Точнее, до чего меня довело чувство, самое хрупкое и самое прекрасное, на какое способен только человек.

— Нет, — парень затрясся сильнее.

Я вздохнул, уперся рукой о стену.

— У тебя что-то болит?

— Нет, я здоров... Меня осмотрел лекарь, перед тем как отправить сюда. Ничего не болит.

Я прошелся взглядом по скрипке и только тут смог сделать вдох. Не он ли, не этот ли раб играл нам вчера? Так, может, он здесь, в гареме, всего лишь для того, чтоб услаждать слух эльтем своей игрой? Может, Дина влюбилась в его музыку, а может, и в него самого.

— Я ключ эльтем Галицкой. Назови свое имя, невольник!

— Ми...га...эль, — затрясся он сильнее.

— Звучит красиво. Голоден?

— Вы прикончите меня? — парень резко поднял свою голову.

Красив, чертовски красив той самой красотой, какая особенно по вкусу женщинам. Тонкие черты лица, полупрозрачная кожа и жилка так соблазнительно бьётся на горле. Я сразу представил женский пальчик, который проводит по этой голубоватой линии. Но ожога-то на ней нет! Этот парень просто ловушка. Нельзя попасться в нее. Диинаэ не простит мне подозрений. И я чудом смог улыбнуться, притушить пламя ярости в моих глазах.

— Нет, зачем же? Я не причиню тебе никакого вреда. Так ты точно не ранен? Не обожжён... Нигде?

— Меня испепелит эльтем... — и глаза у красавца огромные, яркие.

— Нет, что ты. Поднимись.

— Зачем?

Парень встал очень неловко. Все же сожжён? Коснулась она его или нет? Может, чуть опалила в каком-нибудь особенно уязвимом местечке? Или тронула только за...

— Я хочу, чтобы ты разделся, — сказал я и почувствовал, как побагровели мои щеки, — Догола. Хочу взглянуть на то, что приобрела моя Дина.

Парень мигом скинул тунику. Мраморной белизны кожа без всяких следов, на такой ожог пропустить невозможно. Чистая кожа. Но ревность так похожа на беса, который подталкивает к глупым поступкам.

— Повернись и подними руки!

Невольник вздрогнул всем телом от моего окрика, но выполнил всё. Обнаженный, здоровый, ни шрамов, ни ожогов, ничего нет.

— Одевайся, всё хорошо, — я искренне улыбнулся.

Покуда этот красавчик жив и здоров, я буду счастлив безбрежно. Вряд ли во всей Горе найдется еще один парень с такой диковиной внешностью — настолько белокожий, тонкий, изящный. Вряд ли Дина польстится на кого-то еще, когда этот гаремник здесь. Только протяни свою дамскую руку — он исполнит любую прихоть и поплатится жизнью за это.

Парень ухватился за тунику. Надо же было в этот момент сюда войти Эстону! Вечно появляется как призрак, внезапно, чтобы напугать.

— Что тут происходит? А, впрочем, и так ясно. Приревновал Диинаэ к этому существу? Ловко она тебя подловила. Купился.

— Я...

— Подставишь меня снова, расскажу ей о твоих подозрениях. А нет, так и промолчу. Зачем вносить новые ссоры в наш клан, верно, Альер?

— Я предпочту добрую дружбу, Эстон.

— Вот и хорошо.

— Эстон улыбнулся мне по-змеиному и перевел взгляд на раба.

— Как тебя зовут, чудесное существо? Ты полукровка?

— Че-человек... Мигаэль... Господин.

— Мое имя — Эстон, я супруг Диинаэ. Это — Альер, ее ключ. А вот насчет твоей расы я не уверен. Вряд ли ты полностью человек, слишком уж тонкий-звонкий весь. Ну да и ладно. Среди людей мало кто наверняка знает, чья в них примешана кровь. Главное, что не орк и не демон. Оденься. И опасайся страсти эльтем. Ей до тебя дела не будет.

— Вы уверены? — парень чуть вздрогнул.

— Абсолютно. Зачем эльтем кто-то еще, когда она дорожит своим ключом?

Парень натянул на себя свою тунику, аккуратно расправил ее, опустил взгляд на скрипку. Кажется, я тоже могу быть спокоен.

— Предлагаю отужинать всем вместе, пока Диинаэ не вернулась. Позже сюда придет моя мать, и нам не найдется места в столовой. Впрочем? Лучше нам сразу накрыть стол в мужской комнате.

— Здесь есть и такая? — удивился я искренне.

— Да. В Бездне считается, что весь гарем эльтем должен быть дружен. Гаремные покои предназначены только для отдыха невольников. Есть наши с тобой отдельные спальни, Альер, а еще есть отдельный зал. Там мы, хвала богам, обязаны собираться, вести неспешные разговоры, принимать пищу. Все вместе. За одним общим столом, чтобы не было ссор, если никто не желает нарваться на недовольство нашей эльтем. Или ты настолько уверен в себе, Альер, что рискнешь сесть ужинать в зале?

— Зал — это?

— Комната, в которой собираются гости, туда нас всех или кого-то отдельно может пригласить Диинаэ. Мы можем и сами занять ту комнату в отсутствие эльтем в покоях. Но я бы не стал рисковать. В зале есть стол, сцена, она роскошно отделана. Стены из тика инкрустированы драгоценными камнями в форме животных. Так что ты решил?

— Я буду поступать здесь так, как велит обычай Бездны.

— Вот и отлично. Надеюсь, и невольник не станет перечить нам.

— Никогда, господин...

— Лучше по имени. Мы все здесь, в гареме эльтем, большие друзья. Иначе нас укокошат. По крайней мере, обычай велит пресекать любые конфликты в гаремах. Иначе бы половины темов в живых не осталось. И травить друг друга тоже запрещено.

— Я и не собирался, Эстон, — хмыкнул я.

— Я почти поверил, Альер. Я тоже не собираюсь тебя отравить. Это не выгодно клану. Надеюсь, завтра мы сможем покинуть Бездну. У меня накопились дела.

— И я тоже? — ахнул невольник.

— Понятия не имею. Но я точно тороплюсь наведаться в другой мир. Впрочем, и Альера ждет наш милый пасынок.

— Денис — мой сын, наследник трона.

— Я совсем не уверен, что Диинаэ считает так же.

Денис

Лес нависает над нами. Яркие цветы, темные листья, грозди плодов — все здесь кажется ненастоящим, ощущение — будто бы я оказался в компьютерной игре. Да и то, что происходит со мной, укладывается в голове только как сюжет фильма и кажется ненастоящим.

Но нет, этот мир полон звуков, и я слышу их все. Вон там, слегка в стороне, хрустнула ветка, а меня сразу словно морозом пробрало по коже, выдернуло из всех размышлений и даже закололо в груди. Теперь я бабушку понимаю, ну ту, родную свою. Она не раз говорила, что мои резкие слова, глупости, опасные шалости, словно игла, пробивают сердце. Не верил, а зря. Очень зря.

Только теперь я понимаю, какой он на вкус и цвет настоящий ужас. И теперь я уже совсем не мечтаю о победе в бою, знаю, что она кровью дается. Не своей, чужой. А все равно жалко. Да, мне жаль орков. Вот такой я дебил. Не мы напали, не мы хотели этой битвы. Они! А все одно жаль, что все так по-глупому вышло. Может, если б я как-то заранее смог обернуться в этого, в демона, что ли, то ничего бы и не вышло? Орки бы разбежались и всё. Нет, не всё, они бы напали на какой-то другой отряд, были бы жертвы, погиб пусть не мой Нойс, а кто-то другой. И все равно было бы жаль и обидно. Не за себя, за других.

Кажется, я должен думать теперь за всех, все же принц. Наверное, это значит стать похожим на ба. Она тоже вечно думает обо всех, переживает, злится. Прямо как я сейчас. Мама другая, она как-то проще устроена. Решает проблемы по мере их поступления, почти не думает наперёд. Ей легче. А я так и представляю, что на нас налетят еще враги. Опять случится короткая битва, ну это если я обернусь этим, как его? Боевой своей ипостасью, короче. А если нет?

И вновь защемило в груди. Что, если мы все погибнем? Смерть никогда еще не ходила так близко, считай, рука об руку. Или как там правильно говорят? Мы ведь эти все изречения проходили. Лучше б я и дальше уроки учил! За столом, в тепле и чтоб никаких тебе ос и ветвей, бьющих прямо по центру лба.

Конь, конечно, молодец, от тех веток, которые ему мешают, он уворачивается или просто их жрет. А мне самому всё промеж глаз прилетает или стволом дерева по колену. Мерзотная тварь совсем не чувствует моих габаритов, заботится только о себе. Сразу видно, не король он и даже не принц.

Тишина такая, что слышно каждый звук в этом необъятном лесу, каждую птичью трель, шорох. Ухо все надеется выловить шум колес, рев мотора, гудок. Но ничего этого нет. А неба так и вовсе сквозь купол из листвы не разглядеть. Как бы я хотел сейчас увидеть хоть один самолет над нами, хоть что-то знакомое.

Как бы я обрадовался родителям. Увы, это мне тоже не светит. Ба еще наверняка не прочухала, где я есть. Ма просто бросила, вышвырнула из своей жизни, отдала другу! Можно подумать, я котёнок или собачка! Взяла да и пристроила в хорошие руки. Хоть бы узнала заранее, что на детский лагерь это совсем не похоже. Но и в лагеря-то она боялась меня отпускать. Раньше, не то, что теперь.

Новая ба еще хуже. Наказала за дерзость так, что я чуть не подох вместе со всем отрядом. Ладно я, но эти-то все чем провинились? Или у нее так много стражей, что можно просто взять и выбросить целый отряд? Сразу встало перед глазами искореженное злобой лицо директора моей прежней школы. И слова ее вспомнились: «Растраааты! Экономить нужно на всем!» Угу, и на всех. В смысле, что нельзя так просто разбрасываться людьми, да и лошадьми тоже. Если б не я, не мой этот оборот, все бы погибли.

Позади фыркнула лошадь, я обернулся. Отряд держится далеко позади. Рядом со мной только Нойс. Мы едем по какому-то тракту, почти бок о бок.

— Таверна, уже близко, мой принц. Там и остановимся на ночлег.

— А? Что? Да, конечно.

— Не хотите ли пить? У вас к седлу приторчена фляга. Я наполнил ее водой, когда мы спускались к ручью.

— Сырую воду пить вредно.

— Забыл, простите, — неумело улыбнулся вояка. Будто он только сейчас попытался нацепить на свое обветренное лицо эту неподходящую маску.

— Ничего, я потреплю до таверны.

— Да, здесь уже совсем близко. Лес закончится, там и прогалина, а за ней таверна. Деревенька чуть вдали от дороги. Повезло, что орки налетели на нас. Иначе от той деревни только дома бы и остались. Все бы разграбили.

— Бедные деревенские.

— Их бы тоже не осталось. Орки никого не жалеют, дурное племя. Хитрое, очень опасное. Еще клыки эти. Брр. Я обязан вам жизнью, мой принц.

— Я случайно.

— Знаю-знаю, — воин чуть хохотнул, — Первый оборот в вашей жизни. Подсуропила нам королева. Я все в толк не мог взять, на кой черт тащить в эти земли единственного наследника? Еще подумал, чем же вы ей так насолили? Не воин, даже не маг. Да уж. А оно вон как. Видать, пронюхала стер... Эта безмерно уважаемая мной женщина, кто вы есть. Вот и... рискнула.

— Думаете, она специально так?

— Как иначе? Само бы оно не могло произойти так. Засаду нам явно кто-то устроил. Если бы вы оказались человеком, мы бы погибли. Вы-то уж точно. Я бы вас не уберег ни за что. Остальные — не знаю. Может, пара ребят и уцелела бы в суматохе боя. Да, Райс? — Нойс обернулся назад, — Кто у нас быстрее всех умеет бегать? Позади не прозвучало ответа. Нойс понизил голос.

— Предатель. Знает, случись что — отправлю погибать первым. В прошлую стычку дал деру. Я такого никому не прощаю. Но он отговорился, что пошел за подмогой. И ведь вправду привел к нам на помощь ребят. Иначе б я его сразу… конечно. Ну да и ладно. Всё в прошлом, а что грядёт — боги покажут.

— Да, я мог погибнуть. Если б не обернулся. И вы бы все тоже. Или не все.

— Да, это точно. А что толку, если кто и выжил? Альер за то, что мы вас не уберегли, выжившим бы глотки перегрыз. Единственный ребенок, наследник, сын! Такая ценность! И ничем бы мы не отговорились. Ни я, ни другие. Вы же наш принц.

— Уху, — я не знал, что ответить. Эти, по крайней мере, без ужина меня не оставят за мое излюбленное «уху».

— Так мы теперь вам служим, верно? — чуть повысил голос Нойс.

— Наверное.

Мужик хмыкнул, поскрёб щетину.

— Королева платит... Платила по сто золотых в год на каждого. И это только ребятам. Мне вдвое больше, а то и втрое.

— У меня столько нет.

— А как же ваши трофеи? Из орочьих сумок мы натрясли немало монет. Может, и не так много, если в штуках. А вот по весу сумма выходит приличная.

— Хватит?

— На месяц-другой. Отряду нужны деньги, довольствие, амуницию бывает нужно подлатать.

— Угу.

— М-да. Но знаете, там есть на карте любопытные земли. Я все гадал, как бы их к нам присоединить? Карл Отважный обокрал вашего прадеда лет этак сто назад. Да, выходит, уже сто. Отнял у старика деревни, пару замков. Не желаете вернуть? Отец будет вами гордиться.

Я потряс головой. Никаких больше войн! Учёба! Не хочу никого убивать. Кажется, последнюю фразу я произнес вслух. По крайней мере Нойс расхохотался.

— И не нужно. Достаточно наведаться к их воротам в вашей боевой ипостаси. Сами все отдадут. И замки, и земли, и казну. Нам на пару лет вперёд хватит. А там еще что придумаем. Или оставите меня в замке своим наместником.

— Надо спросить у папы.

— Зачем? Отвернем от маршрута, заедем в гости к врагам, вернемся с барышами. Пара замков! Наших, исконных! Никто и слова не скажет.

— Думаете?

— Главное, здесь совсем рядом. И знаете, девушки любят победителей. Мой принц, вы сможете покорить такие сердца, о каких и не знали.

— Угу.

Я протер рукавом лицо, а сам невзначай коснулся усов. Неужели их стало настолько видно? Красотки, победы, никаких битв, Альер мною станет гордится! Это же хорошо? Еще бы тело так не болело. Причём всё. Ножки, ручки, спинка моя, кажется, отвалились. Или отвалятся вот-вот.

— Отдохнём как следует, заночуем, а завтра выступим в путь. И к вечеру будем уже в нашем замке, чествовать вашу победу.

— Бабушка, наверное, перенервничает, если мы позже приедем, — я оборвал себя на этой мысли. Какое мне вообще дело до чувств королевы? Вот после такого?!

— Да и пес с ней! — рявкнул Нойс и тут же взял себя в руки. Ну точно, как я.

Думаю, даме это будет только на пользу. Я сегодня тоже испытал некоторое волнение. Лёгкое такое. Чуть богам душу на сохранение не отдал.

— Идет, съездим. Пусть она побегает и понервничает.

— Так что мы все служим теперь только вам одному, наследник Альера, наш единственный принц. Все войска присягнут вам на верность.

— Пускай. Если хотят.

— Очень хотят. Им не терпится.

— Ага.

Конь неторопливым шагом вышел на луг. Я поспешил натянуть на себя повод, только бы он не рванул куда-то опять. Второй такой скачки, как была утром, мне не выдержать! Но жеребец в ответ на мой потуги только махнул головой, легко выдрал повод из моих рук и жевнул пучок поспевших уже колосков. По крайней мере эта зверюга никуда бежать не собралась, у него здесь под солнцем столовая организовалась. Вот и славно. Только теперь мне подумалось, что после боя конь вез меня словно стеклянный бокал — медленно, осторожно, подстраиваясь под меня всей своей тушей. Наверное, ему в пылу битвы тоже досталось, хватило эмоций. Уф! О том, что случилось, лучше не вспоминать и маме с ба не рассказывать.

Конь притормозил у куста поспевшей черешни, сорвал губами несколько ягод, оглянулся назад. Остальной отряд нас так и не догнал, тоже остановились. Почему так? Да какая разница. Сейчас бы поесть, а еще лучше поспать. Как же я соскучился по простому уюту своей питерской квартиры, по тихим домашним вечерам, по булочкам из духовки, по докторской колбасе на ломте свежего хлеба. По бурчанию телевизора, звонкам от друзей, даже по учебникам. Сейчас бы забраться в кресло с какой-нибудь фигней по истории, и чтоб в одной руке чипсики, в другой — сока пакет. Мне живо вспомнился Рюрик. Ну да, кто о чем, а я об учебе.

— Слышьте, а ладьи у нас нет?

— Есть несколько. Три на сносном ходу, червь почти не пожрал, только неплохо бы обсмолить заново. Еще одна с дырами. Может, потонет, может, и нет. Нужно бы всё менять. А вам зачем ладьи-то, наследник? Собрались куда-то подальше? Это хорошее дело. Но я бы обождал до весны.

— Почему?

— Близко плыть нет никакого смысла. Куда проще верхом. Лошадь пролезет везде, а ладьи? Пока их соберешь. Да мало ли какая затонет? Обратно пешком идти? Вы ж порталы пока открыть не умеете. Верно я говорю?

— Угу, — когда я уже избавлюсь от этой дурацкой привычки угукать? Ну честно, как маленький!

— В начале лета плыть далеко нет смысла. Охоты теперь мало, скоро засуха, пропадем без еды. Разве что с собой провиант брать. Да и мало ли, какая ладья прохудится. Где ночевать? Чем кормиться? Зверьё теперь глубже в лес уйдет. А с рыбы толка для воина мало.

— Я рыбу вообще не люблю. И часто ладьи тонут?

— Всяко бывало, — Нойс опять скребанул ногтями свою щетину, похоже, что это стимулирует его память, — Бывает, нормально месяц плывём, а бывает, наскочим на неприятеля. Одно копье — и здравствуй, дорогая течь, давно не виделись, прям скучать начали.

Я хохотнул, а воин продолжил.

— Так что лучше б вам самому научиться порталы открывать. Мы-то с вами в любые земли пойдем, куда скажете, мой принц. С демоном чего не пойти? Везде дело. Озолотимся, разбогатеем, дом новый справлю, жене благодать, там уж и сыновьям выделю по наделу. Вы — наше спасение, Денис.

— Уверен в этом.

Мы неспешно доплелись до таверны. Странно, что нас никто не вышел встречать. Да и таверна ли это? Так, сарай посреди поля. На заднем дворе петух поет, дым из трубы правда валит. Я почуял запах еды и спрыгнул на землю. Конь клацнул зубами, хорошо, что по мне не попал. Нойс ловко перехватил повод.

— Вы идите, я прослежу за конем, мой принц. Ни о чем не беспокойтесь.

Хороший он мужик. Верный, доблестный, все расскажет, все объяснит. Были бы только у меня деньги. А они будут, теперь я в этом уверен. И на ладье поплывем, уделаю я этого Рюрика. И земли добудем, нет, целые замки. Папа будет мною гордится. Тот, который Альер. На Сергея мне наплевать. Его нет, не было никогда в моей жизни и не будет. Отчалил! Лучше бы потонул, конечно. Думаю, даже ба не слишком бы сильно расстроилась. Сергей предатель, а предателям прощения нет! Вот и Нойс так считает, а он нормальный мужик.

— Мне там комнату спросить или чё?

— Скажи... Скажи, что тебе верой и правдой служит весь отряд Нойса. По своей воле, а не по указу Королевы. Пускай дадут комнату, там была вроде одна. Только скажи, чтоб не было блох, клопов, ну и тараканов. И постель чтоб чистую постелили, а не как в прошлый раз.

— Хорошо.

Я немного потоптался у коновязи и нырнул под темный свод обветшалой таверны.

Пахнет-то как! Хлебом, супом, грибами!

— Мне бы комнату и чтоб без насекомых! — гордо объявил я.

— Чего тебе? — мужик встал с лавки. Я и не вижу его толком, разве что силуэт. После яркого солнца здесь совсем темно с непривычки.

— Комнату без жуков, блох и клопов. Я от Нойса.

— Слышь, ты, телок, пока молоко на губах не обсохло, лучше у меня ничего не проси. А если Нойс здесь, пускай сам явится и долг отдаст до того, как хоть что-нибудь требовать! Уяснил?

— Ага. В смысле — да!

Я разозлился и тут же вышел на улицу. Стражи со всех сторон обступили коновязь. Нойс крутит узел у морды моего жеребца.

— Я думал, нам всем конец. Не эти прирежут, так Альер казнит! — выкрикнул кто-то возле Нойса.

— А ты бы на его месте как поступил? Единственный сын! Наследник! Это ж какая ценность. Разве есть что дороже в жизни для любого отца?

— Изнежен, словно девица. Ручки белые, нигде ни мозольки. Разве у парней руки такие? Щетины и той нет, — я потер щеку, растет щетина! Все они врут! И руки у меня как у всех. Руки и руки.

— А Альер молодец, демоницу, того, очаровал одним словом, — добавил кто-то другой.

— Достойный король. Честь и хвала ему, — согласился Нойс.

Мать моя — дура! Не могла и вправду родить меня от Альера?!

— Такому можно служить со всей своей гордостью, если уж он с демоницей совладал. Да еще сына родил и себе прибрать смог! Долгих лет ему счастья.

— Но королева! Чтоб ей булавки из платья все в зад впились!

— Чтоб в ее комоде с бельем бесы завелись.

— Чтоб ей!

— Зря! — покачал головой Нойс, — Не, королева — та еще дрянь. Вот вообще не мармелад, — как он смешно произнёс это словечко.

— Ну так о чем и речь.

— Не, не правы вы все. Она нами рискнула, жизнь внука на кон поставила, лишь бы тот ипостась свою обрел. Вы бы могли догадаться, что этот неженка — демон? Вот и я — нет! А она, видать, как-то пронюхала, организовала засаду нам, чтоб этот ее внучек как следует испугался. Умная женщина, красивая, да еще и расчётливая, репейник мне на язык! Никогда не думал, что скажу это. Просчитала принца. Все просчитала заранее. Рискнула! Ну так кто не рискует, тот не живет.

— Точно он, ну Денис, — не принцесса?

— Я говорю — парень! Думаете, зря к ручью повел? Девки как личико свое умывают? Ладошками, верно? А этот плескал воду на лицо, так только парни умеют. Не принцесса, просто уж очень изнежен.

— Чуть из седла не грохнулся!

— Его коню овса дать только малую горстку, чтобы не ярился почём зря. Останемся без наследника, так сами знаете, что нам будет за это.

— Не останемся. Конь, видели, как его бережет? Еще бы, не каждому посчастливится везти на своей спине истинного демонюку! Да еще и при полном параде — в боевой ипостаси! Плеть его видели? Такая тронет — и всё, будешь как те орки.

— За трофеями следи. Надеюсь, королева порадуется, когда мы ей подарим столько всего, — хохотнул Нойс, — Головы!

Меня опять затошнило, я тихонько юркнул обратно за дверь и дождался отряда в таверне, прямо у входа. Нойс вошел первым, кивнул хозяину заведения, тот сразу засуетился, провел нас к лестнице. Черт! По такой и подняться-то жутко. Ну, как она упадёт? Ничего, влезли.

— Клопов в постели нет, а ножки кровати я сейчас в блюдца с водой поставлю.

— Зачем?

— Чтоб ночью насекомые не пролезли к вам. А сам я на полу здесь же устроюсь. Спать стану вполглаза, никто не войдёт. Коней проверим шесть раз за ночь. На рассвете выступим потихоньку.

— Хорошо. Я ужинать не буду. А вы?

— Я спущусь ненадолго.

— Уху, — я с размаху сел на постель, задом ударился до искр в глазах. И это мне кровать в спальне принца жёсткой казалась! Здесь вообще одни доски! И немного колючего сена поверх. В простыню можно гвозди вбивать, чтоб расправить. Жесткая!

— Я мигом взобью тюфяки. И постелю вам поверх простыни свой плащ. А завтра мы отправимся завоевывать замки!

— У меня горло болит.

— Пройдёт.

По ходу, только матери и бабушке я нужен был сам по себе. Всем остальным от меня нужна одна только польза! Гадство. И как я раньше этого-то не понял?

Эльтем

Лекаря я встретила в коридоре, прямо перед дверьми своих новых покоев. Мне так не терпится посмотреть на новую мебель, стены, сами комнаты! Это же чудо, что можно все устроить так быстро. Я прошлась по лавкам, купила всякой мелочи в качестве сувениров для сына. Маленький мой поросенок, как же я по нему скучаю! Хотя, если вдуматься, то не поросенок, а вполне себе крупненький свин.

Пока ходила по магазинам, чуть унялась боль в груди за Альера. Даже если он немножечко сумасшедший, для меня это глобально ничего не решит. Все равно мы останемся вместе. Все мужчины странные. Кто-то бредит машинами, другие работой, третьи не могут сами выбрать подходящий шампунь или закинуть белье в стирку так, чтобы ничто не полиняло и не село. Ну или собирают в коллекцию всякий мусор вроде игрушечных лодок. Никто же их за это не осуждает? Подумаешь, у них у всех свои странности.

Нет, Альеру, конечно, досталось больше других. Он всерьёз думает хорошо о Денисе! Якобы тот сможет стать наследником, принцем. Бред! Даже я, любящая мать, и то это понимаю. Избалованный, наглый, ленивый, неучтивый, ни верхом ездить не умеет, ни бальным танцам не обучен. Да он даже школьную программу за девять классов не пойми как освоил. Если вообще освоил! И это при всём старании моей первой свекрови вложить в его голову хоть что-нибудь полезное! У нас книг только по русскому языку полок десять.

Если б еще Денис хоть как-то вникал в материал, ну хотя бы учебник брал в руки. Так что страной Альера править останется его мать, деваться ей некуда. Мне жаль, что все так сложилось, что я свела с ума ее сына. Может, смогу чем-нибудь ей помочь как эльтем ее мира, дать особые привилегии. Но больше ничего, увы, не смогу.

И дочь свою не дам растить как принцессу. Хватит с меня одного избалованного ребенка! Нет, девочку свою маленькую я воспитаю сама. До сих пор не верится, что у меня будет еще один ребенок. Что он прямо сейчас здесь сидит в моем животе. Еще совсем кроха, меньше горошинки, а уже целое чудо. Жаль, что никак нельзя подсмотреть какая она.

Животик беременной — это как подарок, перевязанный лентой в канун праздника. Ни развернуть, ни подглядеть, ни потрогать — ничего нельзя. И ждать придется целую вечность — девять месяцев, сорок недель! Как же долго. И только потом можно будет взять на руки, как следует рассмотреть, потрогать крохотные пальчики, ощутить, как смыкаются детские губки на моей груди. Пожалуй, этот момент наполняется особенным волшебством.

С одной стороны, ждёшь не дождёшься, когда грудное вскармливание можно свернуть и самой есть всё, что захочешь: сласти вдоволь, колбаски копченые. Пить крепкий кофе, уже не задумываясь о том, что эти все гадости попадут через молоко ребенку. А с другой стороны, как казни ждёшь того самого, последнего дня, после которого вы разлучитесь. Не будет больше никто сопеть у самого сердца, задумчиво тереться щечкой, размышляя — ещё покушать или уже хватило? Дождаться бы рождения дочки. Моей и Альера. Бедный мой король, как же страшно задать лекарю вопрос о твоём здоровье.

— Как он? — я зажмурилась, боясь услышать ответ.

— Ключ здоров и, кажется, счастлив.

— Тело здорово, а разум?

— Пребывает в сумраке счастья, я же сказал вам об этом, эльтем. Даже Бездна не способна омрачить страхом душу этого человека. Он обрел вас, трепетно ждет рождения дочери, радуется всему, что имеет.

— Он сумасшедший?

— Как и все любящие.

— Моя магия, мой дар...

— Лишь растянули резерв ключа. И с каждым годом его резерв будет становиться только шире. Когда-то он станет великим магом своего мира.

— Вот оно как.

— Хотите мой совет, эльтем Диинаэ?

— Хочу.

— В этом мире принято заботиться о ключах. Поверьте, их не так много. Обрести свой ключ — истинное счастье для любой эльтем и, тем более, для равной вам по силе. Деликатесы, добротная мебель, прогулки, купальни — все это поможет поддержать его тело в достаточной форме. Но есть еще разум! Нельзя, чтобы он истончился. Библиотека Верховной огромна, дозвольте вашему ключу навещать ее. Пусть изучает новые для себя ритуалы, ставит опыты, наслаждается гранями чужих знаний, впитывает их в себя.

— Пусть.

— Но и это не главное, эльтем Диинаэ. Разум не дает полного удовлетворения душе, и она может загнить, а это дурно закончится. Позвольте ему бывать в своем мире, жить той жизнью, к которой он привык. Сами там бывайте почаще. Встройтесь в его жизнь, займите ту роль, которую способен оценить ключ.

Лекарь улыбнулся.

— Верховная, к примеру, стала женой русала. Сидит на берегу, перебирает рыбешку, раскрывает раковины, чтоб найти жемчуг. Правда, в отличие от других женщин, делает это при помощи магии. Ее русал счастлив, и она тоже. Уже столько лет. Первое время Верховная держала свой ключ исключительно в Бездне. Был сделан огромный бассейн, рыбу привозили к его столу саму вкусную из разных миров. Но ключ начал чахнуть, ему не хватало привычной жизни. А с ним чахнуть начала и Верховная. Счастье не приходит в паре только к кому-то одному. Или к обоим или это не совсем счастье., или не совсем пара. Найдите удовольствие для себя в привычной жизни вашего ключа. И тогда все сложится так, как и нужно.

— Мне придется стать... Нет!

— Не торопитесь. Взвесьте ваше решение, каким бы оно ни было на весах выгоды. Лучше потерпеть некоторые неудобства, но остаться счастливой, чем... Чем держать русала в бассейне. Это были жуткие годы для Бездны. Нет хуже времен, чем времена несчастья Верховной.

— Я подумаю над вашим советом, — моя рука сама собой переместилась на плоский живот.

— Дочери тоже понадобятся счастливые родители. Оба!

— Ее избалуют там, в замке Альера.

— Не бойтесь этого. Эльтем всегда найдет способ поступать так, как считает нужным и при том не слишком сильно ранить тех, кто находится рядом.

— Мой ключ, он точно здоров?

— Абсолютно! Немного рехнулся от счастья, но это нормально. Когда рядом любимая женщина, кто угодно может сойти с ума. Даже забыть, как готовить обед или прибирать свою спальню.

— Но...

— И ваш остальной гарем тоже в полном порядке, беспокоиться совсем не о чем. И ваш муж, тем Эстон, и ваш раб Мигаэль полностью здоровы.

— Благодарю вас. Я что-то должна?

— Счет пришлют позже в ваши покои. Платой займется муж. Это его честь и достоинство — оберегать жену от всех мелких хлопот. Не стоит лишать уважаемого тема удовольствия платить за жену.

— Спасибо еще раз.

— И вам за доверие, — лекарь тепло улыбнулся и ушел.

Что ж, хоть здесь легче. Альер просто-напросто влюблен в меня по уши! На душе сразу стало так хорошо! Захотелось вдруг куда-то поехать, туда, где можно петь, кричать, бегать. Просто от полноты своего счастья!

И тут я вспомнила о Денисе, о том тяжеленном грузе на моих плечах, с которым особенно не побегаешь! Даже не представляю, что учудит сын, когда узнает о том, что мы с Альером, что у нас... будет ребенок. Желанный, тоже любимый, как и он сам. Денис меня изничтожит!

Чудом станет, если я вообще смогу нормально доносить свою дочь. Нет, первые месяца три беременность можно скрывать от сына, но потом! От ревности Денис учудит такое, что все предыдущие его проделки покажутся мне детской шалостью. Но дочь-то я свою не убью? Об аборте даже думать противно. Это мой ребенок. Мой! И он непременно родится. Но что, если я этим пущу всю жизнь Дениса в пропасть? Что, если не смогу утихомирить сына?

Может, мне Эстон поможет Как-то приведет в чувство своего пасынка. Нет, это вряд ли. Строжить Дениса бесполезно. Он точно такой же, как я сама. Попробуй надавить, а уж, тем более, ударить! Может, Альеру хватит опыта, деликатности как-то объясниться с Денисом? Он же назвал его своим сыном.

Улыбка сползла с моего лица моментально. Я пожалела о том, что случилось. Конечно, дочь, да еще зачатая от любимого — это чудо. Но сын? Денис, какой бы свиньей он ни был, тоже мой ребенок. Да, уже почти совсем взрослый, но все равно же любимый.

Я погладила свой животик, где-то там, внутри, сидит мое чудо, моя надежда и боль. Как же мне удастся объясниться с Денисом? Как сделать так, чтоб он не ревновал к крошке-сестре, к моему Альеру? Не представляю. И помощи просить толком не у кого.

Обновленные покои повергли меня в состояние шока! Разве что скамеечки у стены не хватает, а так полное ощущение того, что я очутилась в метро, в каком-нибудь из его переходов, вестибюлей. Та же точно помпезная роскошь, те же стены. Нет! Здесь хотя бы дерево есть, но оно такое гладкое с виду, что можно перепутать с камнем, пожалуй. А ручки дверей! Все, как одна, сделаны в форме чудищ. Надеюсь, они хотя бы не из драгоценных металлов? Интересно, Эстону хватило денег на то, чтобы рассчитаться с мастерами? Кстати, а где он сам? И Альер? И мой... Что это за звуки?

Цок! И сразу мне вспомнилось детство. Звук я узнала, вздох, который последовал тоже. Но никак не могу вспомнить, что они значат. Память хватается за какой-то момент, но едва-едва. Никак не может выцепить своими коготками его до конца из кучи других запылившихся миниатюр.

— Сын гадюки и ежа! Отпрыск от связи греха и порока! Ты!

Я узнала голос Альера. Что случилось? Почему он настолько разгневан?

— Не будь так строг с ним, — я слышу уравновешенный голос супруга, полный бархатных нот, тепла и спокойствия, — Разве тебе изменило достоинство, король?

— Продолжим? — едва слышно прошептал кто-то еще. Уж не тот ли это раб, которого я попросила оставить себе?

— Продолжим. Теперь мой черед отыграться.

На ком или в чем?! Цок! ЦОК! Цок-цок! — раздалось из какой-то комнаты. Тут же взревел Эстон.

— Уговорю продать! Нет, сам это сделаю! Скажу, что потерял в походе и куплю другого невольника! Скормлю химерам, слышишь ты, отродье русалочьего рода?

— Тише, Эстон, — благостно произнес Альер, — Ты же дроу. Тебе не к лицу выходить из себя точно торговке на рынке.

— Я — торговка?! Да знаешь ли ты...

— Продолжим? Или вам стыдно поставить на кон что-то еще?

Так! Они что, играют в азартные игры?! Я прошла вперед, прислушалась как следует, провернула невероятную ручку двери и вошла в комнату. Уф! Все трое моих мужчин расположились на полу у стены. Точнее сказать, на ковре.

Альер замотан в банный халат, вокруг бедер Эстона обернуто полотенце. Позади раба высится гора самых разных вещей. Подозреваю, там точно лежат водительские права моего супруга. А черная туника — Альера.

Но хуже не это! На полу в ряд стоят три стакана донышками вверх. Рядом с ними перекатывается небольшое яйцо. Судя по веселой пестрой расцветочке, перепелиное.

— Мы не ссоримся, — тут же на ноги вскочил Эстон.

— Играем, чтобы скрасить время в ожидании тебя, Диинаэ, — Альер поднялся неспешно.

Красивый, стройный, вот только на Эстона косится совершенно не добро. Естественно, ведь тот почти обнажен и это при мне. А ведь у дроу почти идеальная фигура. Тугие кубики пресса под кожей цвета турмалина, она точно так же немного сияет. Пожалуй, это даже красиво. И только раб распластался по полу, вытянув вперед длинные сухощавые руки.

— Эльтем Диинаэ, в игре нет азарта. Мы играем просто на интерес. Все ставки я верну по окончании игры.

— Просто играем, — Эстон попытался сделать исключительно честный взгляд.

— А где ты этой игре научился, Мигаэль? — повезло, что я смогла вспомнить имя раба.

Непривычное оно и совсем не земное, в отличие от его привычек и скрипки, — У нас не принято вставать на колени. Меня порадует, если ты будешь встречать меня стоя, ну или сидя. Не нужно падать ниц.

— Как прикажет эльтем, — парень быстро поднялся с колен, — Этой игре меня научили в другом подземелье.

— Не буду мешать, — я поспешила выйти из комнаты.

Если мужчины смогли найти общий язык, это же хорошо, правда? Не думаю, что мы все станем жить в одном доме. Эстон точно уйдет к жене. А что делать с невольником, я еще не решила. Его скрипка меня заворожила, но нельзя же из-за одного этого оставлять человека рабом?

Главное, что общаться между собой мы точно будем. И я рада тому, что все смогли найти общий язык. Еще бы меня никто не боялся, было бы вообще хорошо. Да и с Альером мне не терпится поговорить по душам, раз уж мы пара. Не просто так он мой ключ. Должны мы хоть в чем-то еще совпадать, кроме влечения. В мыслях, во вкусах, в общих желаниях и мечтах, например.

Я вышла в холл, и тут же раздалась мелодия, непривычная, чуть томная, будто колокольчики подвешены на южной солнечной стороне, и им лень звонить. Не сразу до меня дошло, что нужно выглянуть в коридор. Наверняка я кому-то нужна. Только бы это не было связано с прорывом! Мне так хочется повести этот вечер спокойно. Я подошла к двери.

— Да?

— Великая эльтем Диинаэ, вас хочет навестить ваша свекровь? — раздался подобострастный голос из-за двери.

Я вся подобралась. Привычки творят чудеса. Нет, пожалуй, зря я так о прорыве. Лучше уж встретиться с нечистью, чем с мамой Эстона. Зря я пошла у него на поводу! Добрые дела до долгой жизни никогда не доводят.

— Которая из трех? А, точно, тут же только одна. Пускай войдет, — я огляделась в поисках пыли. Фух. Чисто, как во дворце.

Эльтем

Женщина вошла, мгновенно склонила передо мной голову, замерла в причудливом реверансе. Матерью Эстона такую определенно не назовешь. Идеально прямая спина, тончайшая талия, руки сложены крест-накрест на животе. Высокая причёска как вид искусства. Тут каждый локон уложен с особенной точностью. И каждый пальчик украшен миниатюрой расписного ноготка. Платье напомнило мне скорее броню — плотное, черное, лишённое вышивки, кружев, разве что талия перевита белой лентой. И на ней совершенно нет никаких украшений.

До такой изящной дамы мне далеко. А ведь теперь я по статусу ее много выше, кроме того, жизнь ее сына целиком и полностью в моих руках. Нечего опасаться? Но я не привыкла доверять свекровям, тем более, таким — коварным и дерзким. Один раз напала, нападёт еще раз. Не делом, так словом, был бы повод. Или если я сама дам слабину.

— Рада приветствовать вас в своих покоях.

— Счастлива навестить вас, дорогая невестка, в этом чудесном месте. Только боги ведают, как нам с сыном повезло с вами, прекрасная Диинаэ.

Столько комплиментов в одной-единственной фразе меня насторожило. Да и встать из глубочайшего реверанса она не спешит, будто бы это самое удобное для нее положение.

— Кофе? Только я не разобралась еще, где здесь столовая или, скорее, кухня.

— Буду счастлива отведать горечь напитка вместе с вами, Диинаэ. Надеюсь, вам пришелся по вкусу новый интерьер. Мой мастер очень старался для вас, но я всё еще сомневаюсь, что смогла угодить, — свекровь наконец поднялась из вычурной позы, но голову все еще держит немного склоненной.

— Все выглядит просто чудесно.

— Я счастлива этим. Позвольте вам показать. Столовая вон в той стороне, — женщина указала на дверь с ручкой в форме химеры, — Быть может, мой сын накроет нам на стол? Он хорошо обучен манерам.

— Да, пожалуй, — я набрала чуть побольше воздуха в грудь. Странно, что муж сам не догадался встретить свою мамашу, — Эстон! Твою... Твоя мама пришла.

Дроу возник в холле в ту же секунду, я даже не успела услышать, как скрипнула дверь их мужской комнаты.

— Супруга, — он склонил голову, но к маме не подошел.

— Ты накроешь нам стол? Я помогу.

— Нет, — дернулся муж, — Я справлюсь сам, эльтем.

— Мой сын этому обучен, — слегка покраснела свекровь и смерила Эстона суровым взглядом, — Всех юношей нашего клана с самого детства этому учат.

— Хорошо.

Я только пожала плечами и пошла к двери, на которую указала свекровь. Эстон и здесь опередил, распахнул ее настежь передо мной, услужливо склонил голову. От увиденного мне стало немного не по себе.

Прямо посередине круглый стол на каменной ноге, он напомнил мне пирата. Впрочем, и ваза на нем похожа на попугая. Из нее торчит букет. Цветы искусно вырезаны из тончайших лепестков мрамора, хорошо заметен узор камня, а стебельки и жилки золотые. Мягкий диван, несколько кресел. Вся мебель белая, нежнейший пух ворса торчит вверх, будто сугробы снега. На полу точно такой же ковер. А мы ведь кофе пить собирались! Жуть что будет, если опрокинуть чашку. Я невольно вздохнула.

— Что-то не так? Вам не нравится? — всполошилась за моей спиною свекровь.

— Нравится, — я предпочла ответить честно, — Только я не представляю, как здесь прибираться...

— Для этого существует муж. Эстон все-все-все приберет. Или наймет слуг, если вы ему позволите. Не нужно его жалеть. Мужчинам уборка только на пользу. Такая работа настраивает их на спокойный лад, учит бережно относиться к предметам, создающим комфорт.

— Наверное, да.

— И хрусталь тоже не нужно беречь. Его добыли в моих мирах. Разобьется, пришлю вам еще! Сколько угодно, дорогая. Даже беспокоиться не стоит. Сын сам сообщит мне об утрате посуды и сам все заменит, если вы позволите нам общаться.

— А я могу запретить? — я обернулась к свекрови. Та сразу как-то угасла, скукожилась.

— Он теперь ваш супруг, принадлежит к вашему клану и только в вашей воле определять его судьбу.

— Но убить меня супруга не сможет, — жалко улыбнулся Эстон.

— Убить — нет, опалить страстью — да, — твёрдо произнесла свекровь, — Цени, что имеешь. И не вынуждай супругу ждать слишком долго, пока ты приготовишь её напитки. Столько лет я заботилась о твоем воспитании. Неужели забыл, как следует ухаживать за эльтем? Мне стыдно за тебя, сын.

Эстон сверкнул глазами на свою мать, довольно быстро вышел из столовой в соседнюю комнату. Оказывается, за нишей есть дверь, ведущая куда-то еще.

— Знаете, мне эти покои напоминают метро. Кажется, что гору отделывали те же мастера, которые и его построили. Метро — это вид подземного транспорта на Земле.

— Земля раньше была одной из колоний эльтем. Многие мастера творили и там, и здесь. Но это было довольно давно. Лет триста назад, а то и больше.

— Неужели? И в каких городах они творили?

— В незапамятные времена — Рим, потом Венеция, Санкт-Петербург. Везде, где есть камень, выточенный до блеска, работали дроу. Людям чуждо великолепие живого камня, редкие из них способны раскрыть красоту громадного монолита, увы.

— Вы много знаете о Земле.

— Мне было, что изучать в темнице. И я счастлива тем, что мы пришли к соглашению. Эстон — мой сын, хоть и самый дерзкий, но самый любимый. Я очень боюсь за него. Боялась с самого детства. Непокорный, несгибаемый, упорно идущий к цели, — свекровь вздохнула, — Такие, как он, вырастают и порой добиваются многого.

— Вы думаете?

— Безусловно. Они просто не замечают препятствий на своем пути к цели. Других малышей следует выпороть хорошенько один раз, чтоб не лезли в буфет за сластями, и больше они туда не полезут. А эти? Подобных Эстону ничто не остановит на их пути к цели. Ругай — не ругай, наказывай — не наказывай. Все бесполезно! Просто нужно уметь вовремя это принять, помочь им выбрать верную цель и отпустить. Иначе никак.

— Вы очень мудры.

— У вас тоже есть дети?

— Сын. Пока только один.

— Промысел богов вершит судьбы. Дети — наше счастье и наша мука. Кому чего больше отмерено — судить небесам.

— Угу, — я кивнула, — Вам повезло воспитать Эстона достойным человеком... дроу, я хотела сказать.

— Повезло. Пару раз в детстве я его чуть не убила. Слуги вовремя остановили. Этот… к-хм пытался сжечь нашу гору при помощи стёклышка, в другой раз бродил по склону и чуть не соскользнул вниз, в третий сбежал ловить рыбу. Ну какая рыба в наших морях?! Приволок малька тарха. Благо тот его самого не сожрал. Зато перебил всю посуду в нашей столовой. Весь пол был в осколках хрусталя. Дети изрезались. Ужас!

— За ним маленьким совсем не следили? — спросила я и осеклась.

— Следили и еще как! Но кто же мог додуматься, что этот проказник даст гувернеру сонного зелья? Я же говорю, такие как он, не видят препятствий на пути к своей цели. Пока вырастишь… к-хм! А потом ничего.

— У меня точно такой же ребенок. Когда становится легче?

— Лет после тридцати, где-то так. Но особенно тяжело до двадцати пяти. Все-таки мальчики зреют не рано.

— Дожить бы, — выдавила я из себя.

— Придётся. Без мам детям сложно. Н-да. Я буду рада навестить своего нового внука, чтобы помочь вам, Диинаэ. Поверьте, у меня большой опыт. Своих несколько сыновей. Трое, точнее. Но такой, как Эстон, только один.

— Я буду рада. Сейчас мой мальчик гостит у другой свекрови. Бедная женщина.

— Мать вашего ключа? Что ж, пожелаем ей здоровья и всяческих успехов. Надеюсь, она переживет те несколько дней, что вы здесь.

— Да, я тоже на это очень надеюсь.

— И сколько у вас свекровей?

— Три.

— Неплохо. Со своей стороны, я обещаю любую заботу о ваших детях, дорогая. Можете смело надеяться.

— Угу.

— Эстон вырос достойным дроу, раз уж ему посчастливилось стать вашим супругом. Это несомненно говорит о моем успехе в воспитании мальчиков. Иначе бы он так и катался с нашей горы в бочке. М-да.

— Как я вас понимаю, мой катался не в бочке, а в колесе от трактора. Но сути это не меняет.

— И я вас тоже чудесно понимаю, дорогая.

Свекровь слегка коснулась своими пальцами моей руки, я ощутила тепло, поддержку и смутную надежду, этим прикосновением она будто пообещала, что все обязательно сложится хорошо.

— Простите, сейчас будет громко. Эстон! Ты там уснул или умер? К чему мне готовить эту великолепную женщину, которая из милосердия взяла тебя в мужья?

Что-то зазвенело и грохнуло.

— Мама! — муж, как пробка из бутылки, вылетел из кухни с подносом в руках. Сколько же тут всего, ммм, — Мама, я задержался, потому что готовил фруктовый салатик из персиков со сливками. Я помню, как ты его любишь.

— Это было давно. Ты вынудил ждать нашу Диинаэ. Это не хорошо, Эстон. Я бы могла довольствоваться и корочкой хлеба. Заботься лучше о жене, сын. Она — наше чудо. Что, если случится прорыв, а Диинаэ даже не отужинала? Она носит в себе сокровище — будущую эльтем. Это тоже не просто. А ты не в состоянии быстро донести поднос из кухни.

— Простите, — поджал губы Эстон. Муж расставил тарелки, блюда, принес графин с прохладной водой и направился к выходу.

— Ты не останешься? — я едва успела его окликнуть.

— Если вы настаиваете, я буду рад...

— Не стоит, — улыбнулась мне свекровь, — В мужской комнате полно лакомств, там тоже есть стол и в воздухе витают совсем другие беседы. За нашим дамским столом мужчинам всегда будет скучно. Им больше интересно другое. Не портите вечер ни нам, ни им. Секрет семейного счастья в том, чтобы не мешать друг другу, думая, что ты делаешь хорошо.

— Любопытное мнение. Эстон, ты хочешь остаться или уйдешь? Поступай, как хочешь.

— Партия еще не доиграна. Этот бес, Миха, достал откуда-то фанты. Я уже должен ему десяток конфет. И это только начало игры.

— Иди, доигрывай.

— Благодарю, супруга.

— Спасибо за салат, сын, — усмехнулась свекровь.

А она ничего, милая женщина, когда не хочет меня убить.

— Можно узнать что-то о прошлом раба?

— Вы имеете в виду своего невольника, этого скрипача?

— Вы и здесь всё разузнали?

— Я любопытна. И в нашем мире это качество считается достоинством любой эльтем. Я уже нашла свиток о Миха. Ваш невольник родом с Земли, он нечаянно проскользнул в портал где-то в метро. Кажется, укатился вместе с пустым вагоном в какой-то отстойник.

— В депо?

— Да, кажется. Первое время орал, требовал, чтоб его выпустили, звал дежурного по станции, ругался, потом играл на скрипке. Потом наш маг чуть подправил его память. Его смогли научить вести себя так, как подобает в горе.

— А почему не отпустили обратно?

— Из жалости. Этот невольник совершенно не приспособлен к самостоятельной вольной жизни. На Земле побирался подаяниями, воровал, мошенничал. И это при таком-то таланте, при такой удивительной красоте! Он даже тёплых вещей при себе не имел. Промерзший, тощий, голодный. Как такого выбросить из горы? Вот и оставили. Но играет на скрипке он просто чудесно! Вы не находите?

— Угу, — и во что я только ввязалась? Как теперь поступить с Мишей, когда я точно знаю, кто он и откуда? Ну почему я всегда кого-то жалею и от этого у меня одни только проблемы?

— Вы расстроены?

— Самую малость. Просто не знаю, как с ним поступить.

— Оставьте себе, как и собирались.

— Это как-то нечестно, он же свободным человеком был.

— Дайте ему возможность навещать свой собственный мир. Пусть гуляет, большего и не нужно, я вас уверяю. Вернёте свободу, я имею в виду всю, целиком, и он непременно погибнет. Причудливый оранжерейный цветок не способен расти на воле, там он чахнет. Ваш Миха именно такой. Он безмерно красив и настолько же талантлив. Но, увы, легко может погибнуть. Не губите игру этой скрипки, ведь это чудо. А чудеса должны жить.

Денис.

— Может, мы его прирежем? Может, ночью его подменили, а? Вчера демон был, а сегодня не пойми кто.

Нойс отступил, лезвие другого воина скользнуло в миллиметре от моей шеи. И мир вновь посерел, кругом только тени. Я добрых три часа не мог обернуться с начала рассвета, что только ни делал со мной Нойс.

А теперь... Белые силуэты воинов переплетаются между собой. И, кажется, я снова перестал быть человеком. Разом схлынули звуки, тугим полотном доспехов накрыло тело. Я вытянул перед собой руку, пальцы увенчаны острыми когтями, длинными, и мне кажется, что я дотянуться ими могу всюду, куда хочу. Стало вдруг страшно опять кого-то убить.

Сквозь ткань я теперь вижу жуткие трофеи, что приторочены к спинам лошадей. Орочье племя погибло, королеве будет повод для радости. Она просила меня привезти ей хоть шкурку гремлина, а получит что-то другое, куда более значимое. И вдруг волна радости поднялась из глубин. Яркая, острая, я почувствовал вкус победы. Омерзение от вынужденного убийства, от пролитой крови сменило совсем иное чувство. Ощущение гордости, радости от того, что я спас себя, спас отряд...

— Тише парень, потише. Мы — свои, — голос Нойса вкрался в сознание. На миг вскипела вдруг моя кровь, ярость наполнила душу. Кто хотел меня убить? Кто посмел тронуть? Кажется, я прошипел это вслух.

— Парни просто шутили. Хотели помочь, чтоб вы обернулись, наследник. В вас течет кровь Альера, нашего короля. Никто бы не посмел обидеть его сына, славного Дениса.

— Я сам по себе. Передо мной станете отвечать, случись что. Если я не убью вас раньше.

Фигуры замерли. Кажется, теперь меня слышат и понимают здесь все.

— Клянусь, мы верны вам, Денис, наследник трона.

— Тем лучше. Куда нам ехать?

— Туда, — один из воинов затрясся под моим взглядом.

Я лишь смутно могу различить его черты. Смутно, но все-таки узнаю. Кажется, он когда-то предал Нойса. Тот говорил что-то об этом, да и прямо напротив его сердца расцветает сероватая метка предателя. Я узнаю ее, не понимаю откуда, но узнаю. Что ж, впредь буду с ним осторожен.

— Лучше пешком. Конь тогось... Не выдержит вас.

— Пешком идти долго, — протянул я.

Взмах когтя, пространство прорезано, окошко портала обрамлено синим и пламенеет. Красиво. Как у меня это вышло, не знаю.

— Можно и так, — согласился со мной Нойс, — парни, вперед.

— Нет, я иду первым. Вы позади. Никто не смеет заградить пути демону.

— Кроме нашего короля, вашего отца, Альера.

— Кроме него, — соглашаюсь я и первым пробираюсь через дыру.

А здесь хорошо, кругом лето, женщины в цветастых чепцах собирают что-то на поле. Я вздохнул, броня немного ослабла, перестала так туго, как прежде, сковывать тело.

— Вы того. Прибьют же и вас, и нас вместе с вами!

И вдруг все завизжали, услышали Нойса, бросили взгляд на меня, кинулись врассыпную. Миски, полные ягод, покатились по изумрудному полю.

— Там! Куда мы попали! Принц!

Нойс ткнул пальцем за мою спину. Доспех вновь крепко сомкнулся на моих плечах, обтянул грудь острыми шипами. Не доспех, собственная броня, костяные пластины, полные магии.

Высокая стена ощетинилась башнями, из каждой прорехи в стене высунулся наружу любопытный нос мортиры. Люди бегут по крепостной стене сразу в две стороны. Не люди, черные тени, враги.

Я поднял с земли спелую ягоду. Мать бы меня за это убила, благо она далеко — не увидит. Сунул в рот между острых зубов, раскусил. Клыки чуть мешают, колют нижнюю губу.

— Нам нужно... — жалко мямлит Нойс рядом.

Я широким шагом иду прямо к крепости. Мимо пролетают огненные шары пульсаров. Не простые у них мортиры! Пуляются магией. Забавно. Достаточно было провести рукой в воздухе, чтоб весь наш отряд укрыло щитом. Теперь пульсары скатываться по нему и сразу же гаснут, вянут, словно цветы в зеленой траве.

Так легко было бы захватить эту крепость, достаточно одного движения, и я погублю всех ее защитников. Я это знаю. Но как же не хочется никого убивать! Вместо этого я вынес ворота. Взмахнул своей плеткой и те разлетелись на щепки. Где-то внутри крепости от страха взвыла собака. Что теперь нужно сказать? Я не знаю.

— Моё! — кричу я.

Алая тряпка тут же была сброшена со стены, упала мне под ноги.

— Наступите на край. Это их боевое знамя. Быстрей, пока ветер его не унес! — громко шепчет Нойс.

Он один не боится встать за мою спину. Остальные воины отряда далеко позади. Я покорно наступил на уголок тряпки.

— Наследный принц, единственный потомок нашего короля, смелого Альера, Денис принимает в свою собственность крепость м-мм…

— Дойль! — выкрикнули со стены.

— Далеко мы забрались, — прошептал Нойс, — Потому что кому-то было сложно идти пешком. Королева нас не похвалит. Да и псы с ней!

— Что такое, Нойс?

— Денис принимает под корону своего отца Альера крепость Дойль!

— Да будет так! — прокричали в ответ со стены.

— Мне теперь хватит денег, чтоб платить вам зарплату? — шепотом поинтересовался я.

— Хватит, конечно, но я бы на этом не остановился. Тут по соседству еще две крепости есть. Они образуют как бы полукольцо и последнюю тысячу лет считались неуязвимыми.

— Вот оно чё. Возьмем все три. Чтоб точно хватило. Я еще маме хочу сделать подарок.

— Это да, это, пожалуй, дельная мысль. Какой подарок? Не меня, я надеюсь.

— Не, вазу. Она вечно ругается, что цветы ставить некуда.

— Вазу так вазу. А ваша мать что, не умерла? Просто Альер говорил, будто вы сиротка.

Я мигом вспомнил ту слезливую историю моего произведения, которую заставил выучить гувернёр.

— Сиротка. Но...

— Не нужно подробностей. Вазу достанем.

— Две вазы, — я вспомнил о своей милой и доброй ба, — Только вторую чтоб с цветочком.

— И цветочек тоже найдем. До другой крепости пешком прогуляемся?

— Неа, мне лень. Я сейчас еще один портал раскрою.

Я пронзил когтем воздух и все повторилось опять. Люди бегут, чужие воины заслоняют своими спинами могучую крепость. Пульсары разгораются на ее стене точно звёзды. Красиво! Секунда, и они все взмоют вверх, чтоб осыпаться к моим ногам.

Нойс воет позади, умоляет выстроить щит. А я... Я не тороплюсь, хочу насладиться удивительным зрелищем. Кто-то внутри замка отдает приказы сухим, строгим голосом. Каждый приказ подобен щелчку, что запустит неведомый механизм, возведет новых воинов на стену.

Пульсары летят! Как красиво. Я не выставил щит, поднял все эти огоньки вверх при помощи своей магии. Там, в вышине они взорвались сотнями фейерверков. Из их искорок мне даже удалось мимолетно сплести красивый венок, а потом вертолет...

И вновь в нашу сторону полетели пульсары. Их много! Белые, страшные, я точно знаю, что будет, если они в меня попадут. Хоть один. Нет, не страшно. Дуновением ветра загнал их под землю чуть вдали от правой стены. Бах! Кажется, я организовал небольшой пруд. Поля теперь, правда, нет... Наверное, это не страшно.

— Играется демон, — слышу я вкрадчивый голос, идущий из замка. Там говорят обо мне, отражают атаку, мечтают меня погубить. Смешно. Нет, правда, смешно.

— Еще почти ребенок, слабая ипостась, крыльев нет.

— Где только взяли? В атаку!

— Нам не пробить брони...

Вспышки молний пронзают землю, что-то рядом со мною горит. Охнул позади Нойс. Я едва успел накрыть нас всех серым куполом. Молнии изранили землю вокруг. А кажется, будто бы мою душу изорвали в клочья. Что-то важное, что было внутри. Нас атакуют! Это не игра больше! Меня! Мой отряд хотели убить!

Язык плети заиграл по земле, прошелся по стене башни. Не разрушил, но подправил серые камни. Я слышу крики тех, что внутри, их бешенный страх чую. Только один там меня совсем не боится. Почему?

— Уводите детей и женщин сквозь потайной лаз. Мы задержим их. А крепость я сам сожгу. Альеру достанутся только пустые голые стены.

— Вот уж и нет! — я шепчу, но голос перенесся внутрь крепости, отразился в стенах.

— Что ты хочешь?! — кричит тот, что смог одолеть страх.

— Сделать подарок своему отцу.

— Ты заберешь нас всех в ад?

— Не, тому, который Альер. Оброк, барщина, как там принято у вас?

— И сохранишь всем нам жизни?

— Ну да, что я — дурак, вас убивать?

Голоса стихли. Я будто выкатился назад своим сознанием из этих стен. Тишина повисла над крепостью, стало слышно, как ветер клонит к земле кроны деревьев. Через десять минут на стену вышел мужчина. Он мне поклонился. Странное чувство.

— Надеюсь на вашу честь, сын короля!

Со стены к моим ногам полетел флаг. Он реально был похож на раненую птицу, которая машет сломанным крылом, а взлететь больше не может. Жутковатое зрелище.

— Единственный наследник короля, Денис! Он одержал победу над Роллером, — Нойс бросился поднимать с земли серую тряпку. Человек на стене смотрит прямо в мои глаза, будто желает прочесть мысли.

— Первую за тысячу лет, — покачал головой он. И вдруг открылись ворота.

— Нам бы две вазочки. Одну чтоб с цветочком! — просьба Нойса кажется мне смешной, детской. И в душе борются противоречивые чувства. Я здесь не для того, чтоб ограбить. Но так хочется забрать сувенир. Хоть что-то на память. Ба и ма сделать подарки.

— Я вынесу лучшие из своей сокровищницы в знак уважения к юному воину, сыну короля Альера... К его доблести и чести, — крикнул все тот же защитник крепости.

— Это он о чем? — шепнул я Нойсу, пока тот упихивал тряпку себе за пазуху.

— Благодарит, что не разграбили нафиг всю крепость, никого не убили, его в том числе, миром, считай, разошлись.

— Так я и не собирался.

— Но он-то об этом не знает! Доблестный, чтоб ему не хворалось, Лентум. Как нас вообще сюда занесло? Вы в следующий раз портал как-то аккуратнее открывайте, мой принц. Вторая неприступная крепость за утро! Я ж так поседею.

— Ага.

Через двадцать минут из крепости вынесли два тяжёленьких свертка, поставили у моих ног. Я не стал смотреть, что внутри. Их тоже сгреб себе за пазуху Нойс. Мне начинает казаться, что под его плащом так же, как у магазинного вора, может поместиться целый баул! А снаружи будет и не заметно.

— Лучшие из тех, что были в сокровищнице.

— Ага. Спасибо, в смысле, передайте. Ну мы, пошли. Нойс, третья крепость, говоришь есть?

— Рядом совсем. Пройдёмся пешочком?

— Не, у меня все ноги-лапы ноют под весом этой шкуры. Давай порталом, так быстрей.

Третья крепость сдалась без боя. Нам сразу сбросили со стены знамя. Это — синее, яркое, в звездах.

— Вот и хорошо, вот и славно, — пробормотал Нойс, после чего прокричал уже в полный голос, — Именем наследного принца Дениса, крепость принадлежит его отцу, королю Альеру!

— Мой подарок для папы, — добавил я.

— Ну да, я так и сказал, — Нойс сунул за пазуху и эту тряпку.

— Теперь куда, к лошадям? Я есть хочу. Заберём их и сразу в замок? И матешу доучить надо.

— Угу, — кивнул Нойс, — Нельзя морить себя голодом. Вы только это, коней лучше не ешьте. Жилистые они. Да и жалко.

— Ха-ха, смешно.

Я процарапал очередную дыру в пространстве. Лужайка, кони наши. Вроде туда попали. Нойс неторопливо пролез через портал вместе с отрядом. Есть так уже хочется, а эти всё медлят. Я устало плюхнулся на траву, вытянул вперёд руку-лапу, броня медленно начала стекать, растворятся. Чешуя, длинные когти, а под ними чёрная кожа. Мать увидит, решит, что я татуировку набил и грохнет. С нее станется. Тут даже вазочка не поможет!

Чееерт! Черная кожа вдруг начала растворяться, розоветь. Фух! Зря я так испугался. Нервничать нельзя! А то можно с чёрной кожей остаться. И тогда ба точно убьет. Та, которая меня любит! Королеве-то наверняка наплевать. Костюмчик мой, правда, за время пути тоже изрядно пообтрепался, на колене дыра, причем от седла изнутри, на рубашке порван рукав. Да, от гувернера мне тоже влетит.

— Принц, мы готовы! — окликнул меня издали Нойс.

— Ни у кого нет плаща? Хотя наплевать, все равно мегере доложат. Хоть бы без обеда опять не оставили! У меня не гувернер, а какой-то садист. Чуть что не так скажешь, так потом!

— Уху! — бодро откликнулся Нойс.

Я встал, прочертил рукой в воздухе прямоугольник, чтоб королева не стала орать насчет формы портала. О! Вон и замок! Слуги на крыльце выстроились. Новая ба орёт сразу на всех. И на них, на моего гувернёр, и даже на каких-то вояк. Эк ее пробрало!

— Коня своего не забудьте, мой принц! Он вон у дерева стоит.

— Ага. В смысле да.

Я отвязал свое чудовище от ствола дерева. В отместку за то, что поскакать не удастся, гад извернулся и цапнул меня за плечо. Нет, ну не свинья этот конь?

— Вы первый, а там уж и мы подтянемся, наследник.

— Хорошо.

Я прошёл в портал. Тут-то меня чуть ультразвуком с ног и не сбило. Новая ба умеет навести суету! Это же надо так кричать!

— Они прибыли! — шепнул рослый вояка. Нет, я подозреваю, он сказал это громко, просто на фоне воплей королевы его бас как-то затерялся в пространстве.

— Кто прибыл? Что ты мямлишь? Почему меня никто не предупредил, что наследник может пропасть?! Что мое решение может мне так не понравиться?!

— Они! — воин ткнул пальцем в мою сторону. Королева обернулась и охнула.

— Наследник, вы живы и целы?

— У... У меня есть подарки для вас, дорогая бабушка!

— Какие подарки? — королева всплеснула руками и бросилась меня обнимать. Теплые руки скользнули по моей талии, носом она уткнулась в грудь, там стало вдруг мокро, — Вы живы! Мой внук! Я так боялась вас потерять! Нойс, ты получишь награду за то, что уберег наследника и возглавишь дворцовую стражу!

— Нет, — громко ответил начальник отряда, — Мы присягнули на верность наследнику и служить останемся только ему. Тем более, я обязан своей жизнью принцу.

— Оборот все же произошёл? Ты демон, мой мальчик? Я не ошиблась? Тогда где же вы так задержались? Это же, Денис приоткрыл портал? — ба украдкой оттерла слезы с лица и вновь превратилась в холодную королеву, обернулась к Нойсу и всем остальным. Будто бы у нее только на минутку спала с лица маска, и вот она уже снова на своём месте.

— Ваш внук — истинный демон, — степенно произнёс Нойс, — Он привёз вам подарки.

Я заметил, как руки стражей потянулись к седельным сумкам. Ну уж нет! Это как-нибудь без меня. На запчасти дохлых орков я смотреть не готов, а то аппетит еще потеряю.

— Подождите. Сначала извлечем сувенир для моего папы. Я захватил по дороге пару крепостей, ну чтоб не возвращаться с пустыми руками.

— Что ты захватил? — ба, похоже, решила, что я головой двинулся. Благо Нойс жестом фокусника вытащил из своего плаща смятые тряпки знамен.

— Вот, это папе. Я сразу три взял, мало ли, какая ему не понравится, чтоб два раза не возвращаться.

— Три неприступные крепости?

— Ну да. А что, нельзя было? Оно само. Это портал не туда открылся. Я хотел брать замки. Но уж что получилось, — на руках проступила броня. Опять же без обеда оставят!

— М-можно, — королева повела плечиком.

— Вот и хорошо. Так, а где вазы? — Нойс сунул мне в руки два свертка, — Это не вам. Вам подарочки в сумках, ба. Все как вы просили. Гремлинов, увы, не было. Так! — я сумел выцепить из толпы взглядом своего гувернера, только б успеть уйти под благовидным предлогом, пока сумки не начали открывать!

— Боюсь, привезли только кисти, — сокровенным голосом начал Нойс.

— Я не художник, зачем мне кисти? Или это для штор подвесы такие? Денис, объясни, пожалуйста, что ты привез вместо шкурки гремлина!

— Сами увидите! Мне заниматься нужно. Экзамены на носу. Ты, то есть вы, короче, пора вести меня обедать, а потом обучать!

Я ухватил гувернера за руку и поволок в замок. Тот вырвался из захвата только на полпути к столовой.

— Я потрясен вашей тягой к науке. Обычно после успешных походов юноши не спешат садиться за ученический стол.

— Сам в шоке. Есть мне сегодня дадут? Вот это сохрани, это надо! Хотя нет, я лучше пока сам приберегу. Мало ли?

— Да, действительно.

Слуги суетятся, стол уже накрыт. Мяса мне! Мяса дайте! К чему мне этот ваш хлеб? Грудинка — почти бекон. Можно и не жарить до хрустящей корочки! О, огурчик.

— Вилка, нож, вы — наследник!

— Пока ба здесь нет, я просто поем. А потом заниматься, идет?

Королева вошла в столовую только под конец моей трапезы. Повезло! Я как раз приступил к пирогу с черносливом. Его можно и медленно есть при помощи ложки. Ба бледная, аж больно смотреть. Реально до синевы. И платье на ней другое. Неужели то испачкала о подарки.

— Благодарю вас, мой сиятельный внук.

— Уг... Уготовлен вам будет и иной подарок.

— Не стоит! — аж подпрыгнула.

— Почему? — я изобразил самое невинное выражение лица из всей своей богатейшей коллекции.

— Поговорим о ваших завоеваниях и планах. Взять три крепости — это достойный подарок отцу. Но что вы скажете о побережье? Флот, несколько замков, город.

— Не, мне лень.

— Пляж, мясо с огня, охота, купания, пальмы.

— Бассейн и шезлонг. Я подумаю.

— Отлично. Через неделю следующий смотр невест. Я покажу вам иллюзии этих девушек. Обсудим кандидатуры вечером.

— Через неделю у меня экзамен по русскому!

— Бутылочка зелья для памяти. Книги вам прочтут ночью. Слово в слово вы сможете их повторить.

— С математикой не прокатит. Там решать нужно. А вот география?

— Три флакона, и мы пишем письмо семьям этих девушек.

— Красивые хоть? И вообще?

— Красивы, умны. Баронесса Дикой отлично ездит верхом, стреляет из лука, умеет... Много что умеет, одним словом. На три года старше вас.

Ба бросила в стену мячик. В помещение будто вошла красотка. Не, реально, как с обложки журнала для взрослых, девушка, только в платье, к сожалению.

— Ну как она вам?

— Ничего так.

— Вот и славно. Через пару лет женитесь. Не на ней, так на другой. А теперь поговорим о вашей матери. Какая она? По характеру.

— Странная.

Эльтем

Свекровь покинула мои комнаты, мы остались вполне довольны друг другом. Двум умным женщинам легко найти общий язык. Она поможет мне освоиться в этом мире, поможет с воспитанием моего сына. Я взамен дам ей статус и гарантирую, что не спалю к чертям Эстона.

Я в общем-то и не собиралась, но дроу стрясла с меня настоящую клятву на алтаре, благо он нашелся в моих покоях, хоть и не сразу. За небольшой ширмочкой. Похожий одновременно и на комод, и на раковину. Надеюсь, что Альер услышал мою клятву.

Я все гадаю, как пройдет эта ночь. Не случится ли прорыва, да и вообще. Меня терзают размышления о невольнике. Я с Лорэлем-то не поняла, что буду делать дальше, а теперь у меня есть еще Миша. Талантливый музыкант! По совместительству мошенник, играющий в азартные игры, думаю, еще и карманник.

Из мужской комнаты до сих пор слышатся громкие голоса. Кажется, содержимое буфета они уже проиграли, а также белье и монеты. Да, такого, как Миша, нельзя выпускать на свободу! Но и в рабстве его совершенно нет охоты держать. Может, есть еще какой-нибудь способ обезопасить это чудо от себя самого. Миша ведь и вправду чудо, точней, его скрипка и ловкие пальцы игрока, держащие смычок.

Я поднялась из уютного кресла и неторопливо вошла в комнату мужчин. Все они так и сидят на полу. Между ними теперь разложены бумажные фанты и разбросаны игральные кубики. Моего появления никто даже не заметил. Миша что-то приговаривает, трясет стаканчик, внутри грохочут мелкие камушки. Один из них он незаметно прижал пальцем к дну этого же стакана. Я вслушалась в его бормотание.

— Никакого обмана! Никакого волшебства! Только судьба! Ее не обмануть, не исправить. Проверим фарт, господа и дамы.

— На что играем?

— На ягоды земляники, — ответил Эстон, а сам и головы не повернул.

— Просто на интерес. В моем мире тех ягод много.

Альер не сводит взгляд со стакана. Тут же на столе выложено несколько спелых клубничин, их украшает присыпка из сахарной пудры. Ставка и вправду мала, но обман кажется мне кощунством. Альер и Эстон смотрят на руки Миши, будто два помоечных кота на первую корюшку. Нет, таких обманывать подло.

— Миша, ты скучаешь по Питеру? — рука мошенника дрогнула, но камень из-под пальца так и не выпал.

— Немного, — музыкант мгновенно смог справиться с собой.

— Хочешь навестить родной город?

— Вы что, решили меня выбросить? Так это не делается! — камешек выпал, проскакал по полу. Альер и Эстон проследили за ним завороженными взглядами, а в их глазах внезапно загорелись огоньки понимания. Муж сжал кулаки, ключ побелел до чистоты мела.

— Бить себя не дам! — невольник подскочил на ноги.

— А мы бить тебя и не будем, правда, Альер? — муж медленно встал.

— Даже не знаю, что тебе ответить, Эстон. Бить — нет. Но!

Миша отошел к стене, потрогал ошейник на своём горле.

— Собственность эльтем неприкосновенна! — выкрикнул он.

— Скрипач лишний, — подобрался Эстон, — Я буду счастлив, если супруга даст ему свободу и отправит на родину, в его мир. Это было бы честно. Питер, мосты, кружево белой ночи. Нельзя лишать человека свободы, тем более, талантливого. А там мы уж разберемся. Меня обманывать не смеет никто!

— Эльтем жестоки, но справедливы, — дьявольской улыбкой просиял Альер, — Диинаэ, ты должна поступить честно. Освободи музыканта, прошу.

— Нет уж! Так просто вы от меня не избавитесь! Я Верховной пожалуюсь! — Миша стащил со стола спелую ягоду и запихнул себе в рот, — Я не щенок, чтоб меня можно было так легко выбросить! Я — невольник Великой эльтем! Я талант! Я на скрипке играю. Кто ещё может похвастаться, что играет такому слушателю? Никто! Меня взяли на содержание, со мной контракт, можно сказать, заключили. Нет, я не дам себя выбросить!

— Почему? — я и вправду удивилась этой отповеди раба.

— Чтоб опять по подворотням ютиться? Спать, где придется? По чердакам лазать? А вы много знаете незапертых чердаков? Вот и я мало! Их почти не осталось. В метровское депо тоже теперь почти невозможно стало проехать. Везде камеры! Один раз мне повезло и что, опять на улицу возвращаться? А есть я что стану?

— Можно же устроиться на работу, снять комнату.

— Я уже устроился и у меня уже есть чудесная комната! С матрасом, душем, без клопов, тараканов и злобных соседей!

Тощий, бледный, с раскиданными по плечам длинными волосами этот парень мне внезапно напомнил дворового пса, который случайно прибился к чужому двору и теперь готов зубами держаться за порог, лишь бы только не выпнули.

А ведь свекровь права, Мишу и вправду нельзя освободить. Он пропадет и притом очень быстро. Так что тогда? Как мне поступить? Оставить его себе или просить о помощи Эстона? Я только взглянула на мужа, а он сразу откликнулся.

— Оставь ЭТО себе. Я подыщу выгодный контракт для дарования. Поселим его в квартире на Невском, Антонина порадуется. Утром мой водитель будет увозить его на работу, после обеда возвращать. Все какая-то польза. А по вечерам он станет играть нам на скрипке. Мишаэль и вправду очень красиво играет, он талантлив. Так и у тебя совесть будет чиста, и нам хорошо.

— Только не в метро! В переходе играть я больше не буду! И матрас без клопов! На все остальное согласен.

— Вот и отлично.

— Или мы можем отправить его в мой замок, — задумчиво предложил Альер, — Моя мама будет рада ТАКОЙ компании.

— Оставим в квартире. Я люблю по вечерам слушать музыку.

Против воли я зевнула. Альер потаенно улыбнулся, встал рядом со мной, нежно приобнял, чуть коснувшись моего живота.

— Тебе нужно лечь спать, хоть ненадолго. Кто знает, как сложится эта ночь. Моя дочка должна отдохнуть под твоим сердцем.

Голос полный заботы, мягкие слова. Вдруг стало так хорошо на душе. И главное, что заручилась поддержкой своей новой свекрови, если что, она сможет поговорить с Денисом, как-то донести до него новость о сестренке. Все-таки у нее большой опыт, Эстон не единственный ее сын.

— Ты прав, только я не знаю, где моя спальня.

— Я покажу. Но сначала в купальни.

Ключ легко поднял меня на руки, я чуть взвизгнула от неожиданности и успела заметить промелькнувшую на лице Эстона улыбку. Кажется, он задумался о чем-то своем, может быть, о жене? О славной дочери вурдалака, от которой он чуть не отказался из страха за свою жизнь.

Миша открыл нам дверь в холл.

— Не нужно меня никуда выгонять. Умоляю! Я мало ем и дешево обхожусь. Если есть кого обмануть, то мое содержание выйдет бесплатным!

— Хорошо, ты остаешься.

Альер покачал головой, вынес меня на руках в холл, открыл дверь с ручкой в форме русалки. Мы оказались в купальне. Как же здесь хорошо. С потолка сам собой льется солнечный свет, иллюзия почти неотличима от жизни. Вдоль стен расставлены цветы в кадках, лианы поднимаются вверх по стенам. Но главное не это, а сама купальня. Просторный бассейн, наполненный бурлящей водой. Водопад стекает по стене вниз, обрушивается в купальню. Вода пенится, словно кипит, разбегается пузырьками. Ключ устроил меня на берегу. Сам присел рядом, потянулся руками к застежкам моего платья.

— Позволишь?

— Я могу и сама.

— Мне приятно ухаживать за тобой.

Мы будто впервые узнаем друг друга, безмерно ласковый мужчина относится ко мне очень бережно, нежно. Ни в одном его жесте, движении не чувствуется желания, только безграничная забота. И даже когда платье пало, я не почувствовала на себе жадного взгляда. Король только вздохнул, посмотрел с видимым восхищением. И от этого стало особенно приятно.

— Ты так хороша, надеюсь, моя дочь получит твою красоту.

— И твой характер?

— Как решат боги, — Альер сбросил с себя накидку и скользнул в воду. Торопливо, будто смутившись меня.

Вода все так же бурлит, прикрывает его пеной до талии, поднимается волнами к широченной груди. Король смотрит на меня испытующе, ждет чего-то. Я опустила ноги в воду, она теплая и очень приятная. Пузырьки скользят между пальчиков, будто ласкают.

— Иди сюда, — он подхватил меня руками за талию и спустил в воду. Я снова вскрикнула от неожиданности. Губы накрыло мягким поцелуем, я обхватила руками за шею своего короля, прижалась к нему всей своей сутью, будто захотела прилепиться навсегда.

— Как же мне повезло! — выдохнул он и вновь коснулся губами. Сумасшедший поцелуй, пьянящий, наполняющий душу и тело восторгом. Вода бурлит вокруг нас, Альер ласкает меня, нежит в своих объятиях, перебирает ласково волосы. И я изнемогаю от счастья, оно переполняет душу, всю меня целиком. Тела сплелись сами собой, будто только так и было возможно, не было другого пути. Я вдруг оказалась на краю купальни, в то время как мой ключ стоит в воде. Руками и ногами я обнимаю своего короля, молю одновременно о прощении и пощаде. Счастье переполняет, наслаждение, ощущение близости родного, того самого, настоящего. Мой крик сплетается с его жадным рычанием, бьется о потолок купальни, осыпается вниз искрами магии.

— Моя и только моя эльтем, — целует он меня сладко и мягко, будто не было секунду назад этой сумасшедшей страсти, будто все, что случилось, было сном.

Ключ, словно куклу, вымыл меня, разобрал волосы, просушил магией. Я чувствую себя принадлежащей ему полностью, целиком, каждой клеточной своего тела. Так заботиться может только сильный, тот, кто обладает своим особенным правом. Альер набросил на мои плечи халат, завернул меня в полотенце, вновь подхватил на руки. Нет, сегодня я точно — кукла, которая целиком и полностью находится в его власти.

Каждый его шаг, мягкое прикосновение к моей коже, бархатный поцелуй, мы оба наслаждаемся этой близостью. Холл, дверь в мою спальню, широченная кровать. Он осторожно опускает меня на середину, сам забирается рядом и нежит у себя на руках, баюкает, тихо шепчет ласковые слова. Я улыбаюсь, а веки опускаются под тяжестью сна. И теперь уже совсем не важно, что мы разные, принадлежим к разным мирам. Какое это имеет значение, когда мы сплелись воедино?

— Как же я счастлив. И какое имеет значение, что подумают и скажут другие? Моя эльтем, только моя Диинаэ.

Проснулись мы от грохота в дверь. Я без ошибки узнала голос Эстона.

Эстон

Ночь я провел под дверью покоев Верховной, чтобы только не упустить тот момент, когда она вернётся обратно! Дел в Бездне у меня больше нет. С матерью мы помирились, но я не настолько сильно соскучился, чтобы выдержать в ее обществе хотя бы ещё один день.

Да и дел навалилось! Офис в Мексике давно требует внимания, дела в Швейцарии вообще встали, про филиал в Питере я просто молчу! Давно пора там появиться и навести шороху, распустились, привыкли работать исключительно перед проверками.

Но самое главное, конечно, не это. Мне очень хочется навестить свою молодую жену. В особенности, теперь, когда я в полном праве сделать это. Остаться с ней на несколько ночей в своем собственном доме и совсем ничего не бояться. Я теперь под покровительством Великой эльтем, другая дроу на меня точно не посягнёт. Мать и та потеряла все права. А Диинаэ — само совершенство, она дала мне разрешение иметь второй брак на стороне.

Я прикрыл глаза, представил огромное жерло камина, индейку на вертеле, связку колбас, которые копятся чуть повыше, в дыму. Мягкое кресло, моя пухлая жёнушка рядом, и ребенок, нет, дети, играют здесь же, у наших ног на ковре. Катают по рельсам игрушечный поезд, тот грохочет колесами, пыхтит.

Если я хочу все это заполучить, нужно как следует потрудиться. И труд этот, я уверен, мне придётся по вкусу. Редко выходит, когда ребенок случается после одной ночи любви. Да, придется как следует постараться, чтоб получить своё сполна. Целую стайку деток! Интересно, какая она, моя жена в этом смысле? Я слишком долго жил в Бездне и привык не обращать внимания на женские к-хм прихоти разного сорта. А уж сколько разговоров мужей я подслушал в юности! Да и опыт вершит чудеса, мне нравятся самые разные дамские прихоти.

В любом случае, какая бы моя жена ни была, главное, что она — не дроу. Со всем остальным легко будет смириться.

Я чуть не вынес двери спальни эльтем, чтобы мне просто открыли дверь. Спят они, что ли? И это в такое утро, когда я ужасно спешу!

Наконец на пороге спальни появился Альер, встрёпанный весь, несуразный. Разве так должен выглядеть ключ эльтем? Хоть бы причесался, честное слово. Да и Дина хороша тоже. Лежит, завернутая в три одеяла, наружу один только нос и торчит, причем в прямом смысле. И это когда я так спешу! Буквально опаздываю!

— Ты одевайся! — бросил я Альеру, — И ты тоже, — я прикинул, с какой стороны лучше ухватиться за одеяло. Или для начала платье ей принести?

— Прорыв? — наружу высунулось лицо нелюбимой, но очень ценной жены. Нет, как-то я ее безусловно люблю. Ну, скажем, как сестру или друга. Хотя, что это я о сестре. Ее я не готов лишний раз видеть, а Дину могу. Она молниями почем зря не пуляется в отличие от «доброй» сестренки. Как в детстве научилась творить мелкие, но больно жалящие молнии, так остановиться не может.

— Я опаздываю. Нам нужно ехать! Бизнес встал! Дом не пойми какой и где куплен! Вурдалак, мой многоуважаемый тесть, наверняка зол! Мне пора делать стаю. А я торчу здесь!

— С этого и надо было начинать. Верховная прибыла? — сладко зевнула эльтем.

— Целых десять минут назад. Альер, неси заколки. Я помогу жене одеться, а ты заплетёшь ее волосы, — я ухватил одеяло за угол и потянул на себя.

— Ты что себе позволяешь?! — по щекам ключа пошли белые пятна.

— Я позволяю? Это мой долг мужа собрать в путь весь гарем и, само собой, эльтем!

— Ты рехнулся! Диинаэ помогу одеться я!

— Ты сам еще не одет! И не причёсан. Рассвет состоялся полчаса назад. Тоже мне, ключ, не в состоянии позаботиться о себе. Невольник и то собран, правда, ему помогли с этим стражи. Обмен на форменные пуговицы. Пока вы спали, он отыграл у стражей их пуговицы и ремни.

— Не морочь мне голову!

— И не думал.

— Я соберусь сама. Оба выйдите из моей комнаты. Альер, попытайся найти свои прежние вещи. Нам нужно поскорей попасть в замок. Я тоже очень спешу увидеть своего сына. Надеюсь, твоя мама пережила нашествие Дениса.

— Поверь, мама переживет и не такое. Идем, Эстон, ты поможешь собраться мне.

— Дина, ты уверена, что справишься с платьем сама?

Обычаи Бездны словно воспряли в моей голове. Я вспомнил о том, как должен вести себя муж. С большим трудом до меня дошло, насколько я странно сейчас поступаю. И ведь ничего не могу с собой поделать. Слишком крепко вбита в голову установка о том, как должно себя вести женатому тему. Если доверить сборы женщине, то... То они затянутся на пару лишних часов. Рабы ленивы, их нужно подгонять и стращать. Зависимые от чужой воли не ценят своего времени. Ключ? С такими я не имел дела. Но кажется, что разум Альера полностью затмила завеса счастья. Что ж, повезет, и я совсем скоро стану таким же точно умалишенным. Любовь лишает разума всех. Хоть бы и мне так повезло. А пока я смотрю на ключа с искренней завистью.

— Эстон, — эльтем смерила меня долгим, пронзительным взглядом, — Я всю свою жизнь одеваюсь сама! И уверена, что справлюсь и в этот раз тоже! Уж с платьем точно! В крайнем случае, попрошу Альера затянуть шнурки или что там предполагается в качестве застежки?

— Пуговки.

— Тем более. Постарайтесь прийти в себя! И желательно оба! И не подеритесь нигде и ни с кем! — Да, разумеется, — я закашлялся под этим испепеляющим взглядом.

Альер вышел вместе со мной в холл, хмыкнул, задумчиво посмотрел себе под ноги.

— Я тебя понимаю. Будем считать, что ты просто немного рехнулся от любви к той, другой.

— Я не...

— Предлагаешь дуэль?

— Хорошо, я рехнулся. И ты тоже, раз все еще не понял, чем может закончиться дуэль в Бездне.

— Быть может, — ключ самодовольно зевнул, — Ответь мне, пожалуйста, на два вопроса.

— Я постараюсь сделать это бесплатно.

— В каком разделе библиотеки Верховной собраны книги с защитными заклинаниями Бездны?

— Тебе зачем? Решил навсегда решить вопрос обороны королевства? Так на тебя при такой-то эдьтем никто и не рискнет нападать.

— И в этом тоже. Но главное — белье.

— Что? Нет, Альер, ты точно рехнулся.

— Белье в наших комнатах! Один поцелуй в моем замке и можно смело заказывать новые портьеры! А ложки? Ты хоть понимаешь, во что мне обошлось выправить все столовое серебро? Оно не выдержало удара магии и просто растеклось по буфетам! Все три тысячи комплектов!

— Я тебя понял. Попробую разузнать. А второй вопрос?

— Где мой меч?

— Полагаю, в оружейной. Вон за той дверью.

— Какой идиот догадался убрать меч в оружейную? А если прорыв? Меч должен быть всегда под рукой!

— Если б и вправду случился прорыв, тебя бы заперли в покоях. Как особо ценную собственность Диинаэ, — я сполна насладился побагровевшим лицом ключа. Какая ярость! И ведь я его даже не обманул.

— Что ж, а тебя?

— В соседней комнате, — был вынужден признать я, — Мужчина не способен сражаться с теми тварями, что меняют судьбы. Увы, нам не дано. Для Великой эльтем закрыть прорыв — не опасность, а скорей удовольствие. Повод выплеснуть излишек ее сил, подлатать нашу прекрасную Бездну.

— Вот как? Что ж, чудесная компания. Ты, я и невольник.

— Игральные карты, шахматы, рулетка. Будем играть на интерес, карамельки в качестве ставок. А потом мы подловим Миха на мошенничестве и искупаем в бассейне со льдом. И никто нам не помешает. Закаливание — это так полезно! Я со всей душой позабочусь о гаремнике, подержу его секунду-другую под водой.

— Нет, Эстон. Я против азартных игр. я спрошу в замке особенно сложную партию для скрипки. Пусть разучивает ее ночь напролет. А если не справится, тогда поступим как мой гувернер в детстве. Учение всем идет только на пользу! Бить неслухов по пальцам линейкой, наверное, и здесь не запрещено?

— Не уверен. Начнем с карт и бассейна.

— Подарим гаремнику скрипку потяжелее с неудобным смычком, — я расплылся в улыбке от предвкушения.

— Подарки — это всегда прекрасно. Обычай их делать не запрещает. Я тоже поищу ноты посложней.

— Кто знает, где хоть одна заколка в этом доме? Альер! Пожертвуй мне, пожалуйста, веревочку! Я видела ее у тебя на твоем балахоне. Ты же не пользуешься капюшоном?

— Держи, — я протянул в знак временного применения одну из лент, которую держал в кармане специально по такому поводу. Что ни говори, а быстро ни одна счастливая женщина собраться не в состоянии.

— Благодарю. Даже мелочь, преподнесенная в нужный момент может стоить целого королевства.

— Королевство взамен не прошу. Но помоги ей собраться быстрей! И сам тоже оденься!

Эльтем

Я натянула на себя платье. Альер бережно заплел мои волосы в косу, подал мне туфельки. Он такой заботливый и я совсем не знаю, как к этому относиться. Хочется поблагодарить, но толком ничего не выходит. Нельзя же каждый раз говорить «спасибо» за то, что он смахнул былинку или расправил складку на юбке. И тут в спальню влетел Эстон.

— Эт чё?! В том смысле, что ты сотворил с волосами Дины?!

— До этого косы я плел только на гривах лошадей, — смутился мой ключ. Лучше бы он промолчал.

— Моя жена все-таки не лошадь! Смотри и учись.

Эстон усадил меня в кресло и ослабил ленту. Тут-то и началось истинное волшебство. Его теплые руки словно порхают над волосами, касаются головы очень приятно и мягко. Ни один волосок не дернул и не потянул.

Я почти задремала к тому моменту, как муж вплел ленту в кончик косы. Вот какое оказывается настоящее блаженство — когда мужчина творит красоту в твоих волосах. Пусть не тот, которого любишь, но тот, которому можно довериться.

— Запомнил, Альер? Главное, начать вплетать ленту с самого верха, иначе распустится снизу. Подай моей жене зеркало. Оно в третьем ящике сверху комода. Да, вот то. Кстати, помнить о том, что где находится из личных вещей эльтем тоже наша забота. Иначе сборы могут затянуться на целую вечность.

— Я постараюсь.

— Не постараешься, а сделаешь.

— В моем замке для такой работы существуют слуги. Может, и здесь?

— Предлагаешь приобрести ещё нескольких гаремных рабов? Так за ними придется следить, наказывать, поощрять. Это целое искусство — держать гарем в аккуратном порядке. Но если ты настаиваешь и Диинаэ не против, я полагаю, мы можем прямо сегодня подобрать парочку дроу в наш милый дружный гарем.

— Справимся сами, — буркнул Альер и тут же подал мне зеркало.

— Чуть выше. Снизу хуже вид. Впрочем наша эльтем хороша во всех своих ипостасях.

Я приоткрыла глаза, выпала из полога неги и даже не сразу поняла, что передо мной не картина в изящной раме, а отражение. Мое собственное! Смуглую кожу обрамила чудесная прическа из пепельно-белых волос. Каждая прядь заняла свое место. Некоторые из них перетянули банты кофейного цвета, и выглядит это совсем не нелепо, а скорее изящно.

— Ты довольна, супруга? — бархатным, особенным голосом спросил меня муж.

— Очень. Это просто...

— Эстон не растрать все своё красноречие здесь, прибереги что-то для настоящей жены. И мы торопимся, кажется.

— Да! Меня сын ждет! — я подскочила, а потом добавила тихо, — Надеюсь. Если что, мы все компенсируем твоей маме, Альер. Я отдам золотом. Ты даже не думай.

— Денис — мой сын, я уверен, все обошлось. Увы, юноша, даже не маг.

— Как и все дроу-мужчины. Магия не наша стихия, зато мы умны и можем пользоваться артефактами.

Дороги до портальной площадки я почти не запомнила. Мы даже не попрощались с Верховной, Эстон сказал, что она сейчас занята. Я придерживаю у груди сумку с милыми сувенирами. Все они предназначены для моей семьи. Для сына, для Антонины, конечно, для новой свекрови. Надеюсь, она не слишком зла на меня. Может быть, кусок шёлковой перетекающей ткани хоть чуточку исправит ее настроение.

Антонине я купила подставку для книг. Резная, точеная, выполнена из кости. На такую удобно водрузить раскрытую книгу. Впрочем, свекровь наверняка возмутится и отругает меня на чем свет стоит. Либо ей не понравится подарок, либо меня обвинят в транжирстве. В любом случае, спасибо не скажут. Ну и ладно. Должна же я была постараться ей угодить? Тем более, что отобрала у нее сына. Хоть бы только она не догадалась, что Сергея украла у нее я. Да еще и спрятала в таком неподобающем месте!

— Открывай портал, дорогая.

— Мы ничего не забыли?

— Ночью вам с Альером сюда все равно предстоит вернуться.

— Мы забыли невольника! — ахнула я.

— Не надейтесь, эльтем. Я уже здесь, — парень и вправду нашелся за широкой спиною Альера, — Скрипку я тоже забрал. Можно ехать.

Я начертила в пространстве оконце, почти дверь. Да и так сойдет! Как же я переживаю за сына! Да и за Антонину, та наверняка за эти дни без нас вся извелась! Скорей бы только попасть в особняк!

Воздух вспыхнул и тут же потух, осыпалась ткань междумирья. Моему взору открылось дикое зрелище. Кажется, рехнулись не только мои мужчины, но и я вместе с ними. Клан сумасшедших!

Двое эльфов стоят, закутавшись с головой в плащи посреди столовой, на полу между ними — Лорэль. Светлый эльф высунул язык на бок и дорисовывает магией неясную мне схему. Линии, точки, что здесь вообще происходит?

Я осторожно прошла сквозь портал, потопталась немного на ковре. Позади слышалось сопение мужчин.

— Ну кто так открывает? Не могла сделать немного пошире! — это Миша.

— Тебя пропихнуть? — Эстон суров.

— А что, если я скрипку сломаю. Вот вечно с дроу все идет вкривь и вкось. Не убили, так обобрали.

Лорэль приподнял голову, заметил нас всех. Его магия тотчас погасла. Исчезла схема, начерченная на ковре, растворилась.

— Хозяйка, я так рад вас видеть!

Эльфы учтиво склонили головы.

— Лорэль, я тоже очень рада. Ничего не случилось пока меня не было?

— Все замечательно. Сад преобразили в полном согласии с пожеланиями феи. Она осталась довольна тем, как все цветёт. Обещает насолить на зиму целую бочку цветов, а остальное засахарить и сделать варенье. Вот только мы разбили один бокал. Это сделал не я.

— Ничего страшного. Все бывает.

— И несколько кастрюль сожжено. А еще нам пришлось заменить плиту на более новую и устроить мангал и коптильню во дворе.

— Мангал — это хорошо. Коптильню тоже не помешает сделать. Это все фея приказала?

— Нет, хозяйка. Это другая дама.

— Какая дама?

— Она назвалась вашей любимой мамочкой.

— Моя мать погибла целую вечность назад. Альер, может быть, это твоя мама?

— Нет, не думаю.

— Где она и как эта дама представилась?

— Антонина. Ее нельзя было пускать в дом?

— Можно, — сердце ухнуло.

Впрочем, на что я надеялась? Уж моя-то свекровь пролезет везде! Глупо было думать, что она не проберется в портал! Надеюсь, город еще на месте?! Только бы она ничего не узнала про Сергея! И про Дениса! А то от меня останется только жалкая горстка пепла! Я в этом даже ни секунды не сомневаюсь!

— А где сейчас эта дама? — осторожно спросил Эстон.

— Загорает в саду. Мне кажется, она хочет зажариться.

— Это вряд ли.

Я чуть не бегом вылетела в сад. Антонина лежит на траве, под ней недешёвый ковер ручной работы, украшенный эльфийскими рунами, сверху раскинулся зонт. Огроменный, с надписью «Добро пожаловать, в Санкт-Петербург!». Где только раздобыла такой! Из одежды на свекрови — легкий халатик. Кажется, она улыбается во сне. На ее животе мирно дремлет моя нахальная кошка.

Рядом на траве сидит мужчина в костюме. Брюки закатаны до самых колен. Впрочем, рукава у пиджака тоже. В одной руке он держит кувшин, явно купленный где-то в этом мире, в другой — стаканчик с мороженым.

— Явилась, — улыбнулась свекровь, — Могла бы и раньше все рассказать, мерзавка! Ну что у меня за дочка такая? А все равно любимая. Познакомься, Валерий, это наше семейное сокровище, Диночка! Ее муж Эстон и любовник Альер.

— Я — ключ эльтем Диинаэ.

— У нас с эльтем скорее сделка, чем брак.

— Очень приятно, Валерий.

— Сути не меняет, — свекровь поправила очки на носу, — Чудесный климат. Только очень уж жаркое солнце, а ты, Дина, никогда не думаешь наперед.

— Простите?

— Я купила Сергею панамку, передала через Гюрзу. Очень заботливый гувернер у моего сына. Я им довольна, да и само заведение... Не знаю, какие уж там порядки для остальных, но что касается Сергея, я спокойна. Условия, как в детском саду. Кормят, заставляют гулять, правильное питание, в угол ставят только за дело. Нет, мой сын в полном порядке. Ты здорово придумала, когда решила так за нас отомстить.

— За нас?

— И за меня тоже, верно? Сергей бросил нас всех. Не тебя одну, и не только Дениса. Я за те полгода, что он не звонил, чуть с ума не сошла от тревоги. Такое простить невозможно. Ну да ничего, еще пару месяцев подождем и разрешим ему спать по ночам. А то ведь рехнуться может совсем.

— Так вы не в обиде?

— Ни капли. Я больше переживаю за Дениса. Нет, провести каникулы на правах принца — это замечательно. Но ведь избалуется вконец! Да и заниматься с ним надо. На носу экзамены, нельзя ничего упускать.

— Я сегодня же его навещу.

— Фее скажи спасибо. Если б я от тебя все узнала, убила бы, не успела бы ничего обдумать как следует. А так у меня было время. И этот сад так успокаивает. Валера, а не сделать ли нам небольшой променад за бананами? Я видела пару свежих в саду. Кстати, отправь этих, в балахонах, подальше. Они меня нервируют. Ходят все с тряпочками, там капнут, здесь, что-нибудь намагичат, а я потом ищи, куда грядка с физалисом запропастилась!

— Я... Да... Мы сейчас же проведаем Дениса. И привезем сюда.

— Угу.

Альер

Я вдохнул поглубже. Не представляю, что сейчас я увижу, и что мне скажет Дина. Я надеялся, что её праведный гнев на сына продлится чуточку дольше, ну хоть месяц, хотя бы пару недель! Моя собственная мать за такую выходку, которую исполнил Денис, отказалась бы от меня или заперла бы в подземелье! Нажаловаться на мать! Нет, скорей бы отправила в монастырь на год-другой, чтобы пришел в чувство. Предателей не прощают, из большой материнской любви их разве что можно попытаться исправить.

Нет, я думал, дольше продлится праведный гнев эльтем! Ну хоть неделю! Не представляю, что с наследником сделала за эти дни моя мать... Нет, ей я полностью доверяю, уверен, что с Денисом не могли обойтись плохо. Он жив, скорей всего цел и даже здоров. Может, немного простужен да натер себе ногу о стремя. Что-то такое вполне могло с сыном случиться. Вот только что скажет на это эльтем?

А еда? Наш принц, как мне казалось, был очень привередлив. Мать же моя всегда считала, что здоровая пища делает крепким тело. Не думаю, что Денис по достоинству смог оценить запах свежей каши или варёного мяса.

Мне точно конец! Вместо сына эльтем сейчас увидит жалкого оборванца со следами от линейки на пальцах, отощавшего. Да еще в каком-нибудь подвале, где его заперла моя мать, чтоб поднабрался выдержки, сдержанности и ума.

Что с нами сделает Дина? Не представляю! И ведь не объяснишь, что все это только из заботы о юноше, о его воле, рассудке, о его будущем. Всем порой приходится давать укорот. Это обидно, досадно и больно.

Только теперь я вполне осознал, что себя самого наказать было бы куда проще, чем тем Дениса, моего сына. Он мой, этот непокорный юноша, пусть не по крови, но по повадке, характеру, силе ума, ясности воли.

Я в ужасе наблюдаю за тем, как эльтем чертит портал во дворец. Смотрю и ничего не могу сделать. Как бы я хотел шагнуть в замок хоть на две минуты раньше, чтоб только иметь возможность предупредить свою мать. Дать ей время переодеть наследника, привести его в залы. Да и это бы не помогло. Все пропало! Гнев эльтем через мгновение обрушится на наши головы. И кошка способна убить кобру, защищая своих котят. На что способна эльтем, моя Диинаэ, я просто не представляю.

— Что-то случилось? — рука Диинаэ дрогнула, пространство порвалось не до конца, только обертка мира повисла в воздухе складками.

— Нет, что ты, все замечательно. Я так люблю тебя, Дина.

— Ты смог произнести мое имя, — улыбнулась, ласково провела рукой по моей щеке. Это было волшебно и даже приятно, ее магия тут же хлынула в мою кровь, согрела меня изнутри.

— Я старался. Иногда у меня получается, — не говорить же эльтем, что имя ее я могу произнести верно только тогда, когда от ужаса хочется умереть.

Дроу прорезала полотно до конца и перед нами предстал один из залов моего замка. Всюду приятная чистота, нет богатых ваз, магических артефактов, паркет прикрыт простым ковром, сотканным из мягкого шёлка. Бедность просто повсюду! Она пробивается в позолоте светильников, в хлопке гардин, в алом бархате кресел. Ни изразцов, выточенных из рогов единорога, ни литой платины, ни самородков — ничего этого у меня нет. Просто замок короля не самой богатой страны. Только и есть необычного, что горка жемчужных персиков в вазе. Да слуги вышколены как следует, вон как замерли у стены.

— Где я могу увидеть наследного принца? — задал вопрос я и зажмурился. Эльтем взяла мою руку в свою.

— Я так волнуюсь.

— Я тоже.

— Я очень рада, что ты принял Дениса как своего.

— Он мой сын. И другого не будет.

— Верховная сказала, что сыновья у меня, может, и будут, но вряд ли. А ты бы хотел?

— Нет, мне хватит Дениса, — я вздохнул, стоило представить на секунду несколько копий себя, когда был мальчишкой. Тогда замку точно конец! Разнесут хуже орков!

Надеюсь, за то время, что нас не было, не случалось осады? Прямо спросить при эльтем я боюсь. Испугается за Дениса, ни к чему это.

У слуги задрожали пальцы при виде эльтем, он едва смог достать артефакт из кармана, кое-как развернул в воздухе иллюзию замка. Я первым увидел фигуру Дениса. Уф! Кажется, он в библиотеке! Надеюсь, моя мать не приковала его там на цепь! Впрочем, вряд ли. Меня в юности этим раз сто пугали, но так и не приковали.

— Наследник в библиотеке, изучает строение различных видов.

— Альер, ты знаешь, где это?

— Да, конечно. Совсем рядом. Передайте Королеве, что я вернулся в замок вместе с эльтем Диинаэ.

В библиотеку я повёл Диинаэ кругом. Пять минут — это пять минут! У моей матери будет хоть какое-то время подготовиться к побегу! Или же она успеет привести наследника в надлежащий вид.

Стены коридора завешаны гобеленами от пола до потолка. Стыдно смотреть! Потускневшая от времени ткань, нелепая вышивка, райские птички повсюду! Не замок, а кибитка менестреля-барахольщика!

— Как красиво здесь, — с видимым укором произнесла Дина, — Столько вышивки. Наверное, она безумно дорого стоит. Я просто не представляю, каких усилий стоило все это вышить!

— Дело было лет четыреста тому назад. Гобелены вышили для того, чтоб от стен не шёл холод, — и зачем я это сказал? Можно подумать, за четыреста лет моя семья не догадалась утеплить чахлый коридор! Тьфу! Скуден кошельком и умом тоже! Впрочем, одно и должно следовать из другого, только не всегда мир подчиняется этому правилу.

— Но вышло очень красиво.

— Благодарю.

Наконец мы добрались до библиотеки, я стою у двери и боюсь тронуть ручку. И тут эльтем услышала голос своего сына, его раскатистый еще неокрепший по возрасту бас. Она бросилась вперед точно тигрица, дернула за ручку двери, ворвалась в комнату, в испуге от стола отскочили гувернер и учитель. И только Денис остался на месте, не изменился в лице.

Дина застыла всего в нескольких метрах от стола, по которому в беспорядке были разложены вперемешку старые фолианты и книги сына. Как вдруг теплая улыбка разлилась по губам юноши, заискрилась в глазах. Он плавно поднялся со своего места, поклонился маме и мне.

— Эльтем Диинаэ, рад приветствовать вас в замке. Отец, я безмерно рад вашему возвращению.

— Денис! — воскликнула эльтем и изменилась в лице. Она вдруг стала совсем юной и беззащитной, точно птенец, у которого из-под лап вырвали ветку. И он не знает, падать или лететь.

— Ма, а у меня для тебя подарочек есть. И для тебя папа тоже. Учитель, попросите слуг, пускай принесут все из моих покоев. Там у двери корзина стоит.

— Сию минуту, — ошарашенно произнёс учитель.

Он стал красться к выходу вдоль стены. Тут Денис подошел к моей Дине и сгреб ее в охапку своими ручищами, приподнял над полом, уткнулся носом в макушку моей женщины, жадно вдохнул.

— Мама приехала!

Он закружил эльтем в своих медвежьих объятиях, она смеётся, взвизгивает. И я не знаю, от боли это или от страха, уже пора спасать любимую от нашей крошки или еще нет. Наш сын такой неуклюжий, почти как годовалый лось. Только бы не уронил.

— Поставь на место! Тебе тяжело! Денис! Ну имей совесть! Поставь меня туда, где взял!

А сама целует юношеские кудри, ласкает тяжёлую голову парня своими тонкими пальцами. Денис едва успел ее опустить, когда в комнату вбежали слуги с корзиной наперевес. Парень тут же зарылся в ней, зашуршал бумагой, наконец вытащил наружу кубок...

Или я чего-то не понимаю, или это? Не может хрусталь выглядеть так! Все грани переливаются бликами. Выходит, алмаз? И не просто алмаз, а с вкраплениями драгоценной золотой жилы. Она, будто цветок, наполняет сосуд сиянием и бликами солнца. Бесценный подарок! Может, я просто сплю? Где и когда мой сын умудрился раздобыть эту вещь?

Чувствую, что без моей мамочки тут не обошлось. Наверняка научила наследника своему ремеслу, и вазу он стащил! Вопрос только где?! Всей казны не хватило бы, чтоб ее купить. Черт! Моя мама точно рехнулась! Думает, если я любимец эльтем, за кражу вазы нам ничего не будет.

— Это тебе, мам, — всунул он подарок в руки Дины. Та раскраснелась, улыбнулась. Вот и мыслим мы с ней, похоже, одинаково, — Где взял?

— Где взял, там больше нет. Добыл.

— Спасибо.

Эльтем тихонечко коснулась щеки Дениса, провела ладонью по юношеской щетине сына с невероятной заботой.

— Папа, а этот подарок я хочу преподнести вам!

Я приготовился к худшему. Похоже, сынок утащил не только вазу! Ну, мама! Денис запустил пальцы в корзину поглубже, выгреб оттуда три разноцветных платка. Я охнул и сощурился. Нет, быть такого не может. Откуда у юнца взялось столько знамен? И на подделку они не похожи. Что, черт побери, здесь происходит!? Моя мать решила прирезать к нашему королевству пару лакомых земель? Войска ещё целы? Какого беса она впутала в это дело принца?!

— Вот это отнесите обратно, — Денис сунул корзинку обратно слуге, — Только осторожно Там ещё одна ваза, но это для другой моей ба.

— Денис, тебе не кажется, что ты поступаешь с Альером по-свински?! Зачем ему эти половые тряпки! Ты решил отомстить? Не мог придумать подарок получше? Хотя бы даже из желудей! У тебя неплохо получается их клеить. Я недовольна.

По стене сполз гувернёр. И я, кажется, его понимаю. Эльтем недовольна подарком от сына для меня? Ей мало знамен трех неприступных крепостей?! О каких желудях она говорит? Ни черта не понимаю. Знаю только одно — я нищий и неудачник! Потому что сам я бы эти крепости не взял никогда, разве что во сне и то вряд ли.

— Мам, это не тряпки. Это знамена. Посмотри.

Денис растянул в руках одно полотно за другим. Узнаваемые гербы, оттиски от пульсаров, будто старые шрамы былых боев и побед.

— Ты видишь, Альеру плохо. Он еще не привык к твоим выходками! Нельзя было как-то помягче? Зачем и где ты достал это? Опять начинается! Ты избалован донельзя! Берешь, что хочешь. Без спроса. Сначала можно было узнать, можно ли нести сюда эту дрянь?

— Войска, мои войска, кто-нибудь уцелел? Хоть кто-то?! — я едва смог открыть рот, чтобы спросить и услышать ответ.

— Нойс пятку натер, сидит теперь дома. Я хотел приложить подорожник, но он убежал. От мази из дёгтя тоже отказался. Еще мой конь одно копыто намял. Но говорят, это быстро пройдет. Ему, может, нужно что-то купить? Я слышал, для коней делают ботинки. Ну, на Земле. Его копыто я дёгтем намазал.

— Как?

— Кисточкой. Бабушка отдала свою для пудры. Та ба, которая новая.

Мысли пришли в смятение. Какая кисточка? Чтоб моя мать отдала что-то своё на конюшню? Да ее безделушки — все равно что реликвии. Никогда не отдаст и не поделится.

— Как ты смог взять эти знамена, сын?

— Как обычно, без спроса! Да, Денис? Альер, может воды?

От эльтем я отмахнулся, хватило же наглости. Видимо, слишком растерян.

— Да я просто демон. То есть у меня три ипостаси. Одна, как у ма, одна как у тебя, человеческая и третья — демон. Учитель уже все мне объяснил. В одной я — бледное нечто с проблесками магии, в другой — боевая машина, ну и как дроу, я ни туда, ни сюда. Ловкий, гибкий, но колдовать не могу.

— Кажется, я догадываюсь, в кого пошел наш мальчик! — эльтем удивительно быстро взяла себя в руки, — в бабушку! Если кто в нашей чудесной семейке и порождение ада, так это точно она!

А я вдруг осознал, что мой собственный сын вполне способен убить меня одним росчерком когтя.

— Ма, но ты все равно сильней с точки зрения магии. И да, я никого не убил. Из людей. Орков немного зашиб, но это случайно. Орки тоже люди. Я правильно понимаю, Альер?

— Не совсем так.

— И сколько мы должны за тех орков?

— Нисколько, я уже все решил, ма.

— Крепости возвращать не придётся?

— Не, Королева сказала, все нормуль.

— Она жива? Глаза не сильно дергаются, не косят? Скорую вызывать не нужно? Проводи меня к ней!

— Сейчас соберут к ужину. Там и поговорите.

— Угу, — Дина кивнула головой.

Я же прижал к себе знамена. Мой сын славно начал. Такие победы! Я могу им гордиться. Не убил бы он только меня.

— Ма, я бы при бабушке так не говорил. Можно остаться без ужина. До таверны далеко. Не, я конечно могу открыть портал. Но что толку, если таверна уже закрыта.

— Угу. То есть, да. А с уроками что? Ты помнишь, что у тебя скоро экзамен?

— А ты меня заберешь?

— Заберу, конечно.

Я крепко сжал сына в объятиях. Увезти его я точно не дам, скорее уж испытаю гнев Дины.

— Это мой сын! Славный, умный, добродетельный, милосердный! Никуда я его не отпущу!

— Так не насовсем. На время. Я на два мира жить хочу. Мне здесь понравилось. Только по ба очень скучаю.

— Мы все должны обсудить. Для начала сдай экзамены!

— А магии меня кто учить будет? Хочешь, чтоб я случайно сжёг лицей? Наверняка ты сама ничего не умеешь. А я уже смог сделать из белки суслика. Ну, почти получилось.

— Все, мы идем ужинать! — фыркнула эльтем.

— Вот с тобой вечно так! — отвернулся Денис.

— Крепости оказали сильное сопротивление? Как прошла битва, которая войдет в историю всех времен? — я похлопал юношу по спине, как равного. Имею ли я теперь на этот жест право?

— Огнем пулялись, — встряхнул головой Денис.

— И правильно делали! Довел людей! Ваза откуда?

— Мне ее подарили!

Эльтем

Сын вырос совершенно внезапно. Я так и не могу понять, почему больше его нельзя взять на руки, покачать на коленях. Будто и не было всех этих лет. Напротив меня за столом сидит молодой мужчина, почти незнакомец, я ведь и вправду теперь совсем ничего не знаю о нем, о его чувствах, мыслях, переживаниях. И бабочку на цветке мы больше никогда не будем разглядывать, придумывая вместе целую её историю, будто украдены усы для крохи и прилеплены на взрослое лицо. Хочется радоваться тому, что сын повзрослел, но не выходит.

— Чего желает наследник? — слуга подошел сначала к Денису, — Крем-суп, жаркое, мясо на вертеле?

Я хочу выкрикнуть, что мой сын такое не ест, он любит чипсы и всякую гадость. Но Денис меня опередил.

— Мясо на вертеле, кусок, ну такой, чтоб побольше. Крем-суп тоже пойдет, и сыра в него добавьте много. Что там еще?

— Рагу.

— Рагу тоже принесите. Я буду очень признателен.

— Сию секунду, наследник.

— Мам, от судьбы не уйдешь, лето уже настало, ты все равно не похудеешь. Возьми себя мяса на вертеле, это очень вкусно.

— Наследник, вы решили оскорбить мать? — громко воскликнула королева, — Какое вам дело до ее тали?

Сейчас точно грянет скандал. Я и так-то боюсь смотреть на эту свекровь. Строгая, худая, держится, как и подобает держаться вдовствующей королеве. Я все хотела узнать, как погиб отец Альера, но пока не решилась спросить.

— Я имел в виду, что моя мама имеет фигуру в точности как у вас. Она абсолютно идеальна. Нет нужды изводить себя диетами, когда есть такое, — слуга в этот момент как раз наполнил тарелку сына, — Такое рагу!

— Милый мальчик. Ты желаешь вина?

Я приуныла. Мой сын что, пьян, и поэтому он ведёт себя так покорно и скромно. Иначе это ничем не объяснить! Ужас какой! Мысль пронеслась в голове со скоростью поезда и тут-то я подняла взгляд на Дениса. Он вытаращил глаза, поперхнулся.

— Я не пью спиртного. Совсем. Это абсолютная гадость.

Королева чуть улыбнулась и приветливо кивнула мне.

— Наследник лишен всех пороков. Не представляю, как вам удалось воспитать его таким.

— Моя свекровь очень старалась. И я тоже, — я по привычке ответила, как в кабинете директора школы. Без запинки, чётко и по существу. Вот только там Дениса никогда не хвалили за воспитание. Еще бы! Если кто-то что-то из детей сотворил, зачинщик — мой! Всегда. Ну или он сам, один, что-нибудь отчудил.

— Я очень рад тому, как высоко ты оценила наследника, мама. Меня ты так не хвалила.

— В юные годы ты был просто ужасен, Альер. Я вообще не могла представить, что из моего ребенка вырастет хоть что-нибудь путное. Один раз даже хотела сдать тебя в монастырь, но потом пожалела.

— Я благодарен...

— Я пожалела монахов, а не тебя. Все же их обители уже тысяча лет. Жаль было бы потерять эту реликвию. Ты тогда подорвал боевым пульсаром мой зимний сад, если помнишь.

Денис хмыкнул.

— Мой сын тоже далеко не подарок, — я попробовала внести некоторую ясность в беседу.

— Быть может. Но мой внук, наследник королевства — истинное сокровище. Дерзкий, напористый, даже наглый, блюдет свои интересы, умеет добиться цели. Я в полном восторге от внука. Уверена, он станет прекрасным правителем, когда придет его время. А пока пусть учится магии и примет в свои руки власть над одним из наших мелких феодов. Ему нужно пробовать править отдельно от нас всех.

— Мой сын должен закончить школу. Я не отдам его вам.

— Вы забрали у меня моего сына, я забираю вашего. Все справедливо, разве не так?

Воздух как будто бы накалился, я почувствовала настоящую злобу. Неужели королева считает, что я отдам ей своего мальчика, дам распоряжаться его судьбой?

— Ма, да ты не переживай. Утром я буду в школе, потом порталом буду переходить в свой феод, а к ночи возвращаться к бабушке. Той, которая моя настоящая.

— Сдай для начала экзамены!

— Наш наследник очень усерден в науках. Учителя хвалят его ум и усидчивость.

Мы с Альером переглянулись.

— Мама, ты уверена, в том, что с тобой все хорошо? — осторожно поинтересовался ключ.

— Более чем, — с некоторым ехидством ответила свекровь и принялась нахваливать блюда.

За разговором я и не заметила, что к моему креслу подошел слуга. Интересно, как давно он ждёт возможности принести мне ужин?

Как понять, кто рехнулся первым, она или мой дорогой сын? Ну не может Денис вести себя настолько идеально! А вдруг его заколдовали? И как сообщить самую главную новость? За меня это сделал Альер.

— Нас ждет чудесное событие. Эльтем ждет ребенка, нашу дочь.

Хоть бы спросил! Ну нельзя же так, без подготовки, сообщать новости сыну. Вон как тот подавился куском мяса.

— Денис?

— Я очень рад. Вам с папой будет чем заняться. Точнее, за кем следить. Моя сестренка очень вовремя решила у вас завестись.

— Чем больше детей, тем сильнее власть рода, — глубокомысленно заявила свекровь, — Повезло, что не мальчик. Денису не нужны соперники на пути к трону. Кто бы у вас потом ни родился, наследником станет он.

Денис

Мама вытаращила глаза, сидит, точно на кнопке. Я даже засомневался, вдруг да кто подложил кнопку эльтем? Судя по маминым глазам, так целый гвоздь. Сразу же вспомнились глаза математички, когда я ей так же шарик с водой на стул положил. Сама виновата, что не увидела!

Нет, ну мало ли, кто-то умный нашелся и тут? Решил, например, самоубиться раз и навсегда таким надежным способом. Но не похоже. Слуги сегодня ходят точно отглаженные утюгом привидения — бесшумны и боятся вздохнуть лишний раз. Ма умеет произвести впечатление. Вау! Я даже не думал, что она настолько крута.

Обычно ма только мямлить умела, ну это в кабинете директора школы. Да и с ба она была как лягушка под кочкой — лишь бы скандал не грянул. Не спорила, за себя постоять совсем не могла. Приходила домой, выслушивала весь перечень претензий и сразу падала спать. Просто подходила к постели, бух! И спит. Это нужно уметь так ложиться спать, точней, падать. Мне ни разу не удавалось. Хотя вру, вчера я почти точно так же упал на постель. Если бы еще учитель не зудел над ухом отрывки из пособия, было бы совсем расчудесно. Впрочем, я и так уснул с чистой совестью.

Ма только здесь хамит королеве. Ну, точней, как хамит? Рявкнула, что меня не отдаст. Ой! Да кто ее спросит. Не захочет отдать, сам уйду. Благо, порталы открывать уже научился. Делов-то. Главное, обернуться в нужную ипостась, а вот с этим наметились некоторые проблемы.

Учитель долго не мог понять, как это так — я и маг, и, вроде как, не совсем маг. То ли не полноценный, то ли дар у меня, тогось — тухлый. Но портал же я как-то открыл ко дворцу, выходит, слабым магом быть не могу.

Потребовал обернутся, ну я жару и дал. Точней, перекинулся не в того, а в дроу. А дроу, как я понял, здесь уважают. Учитель бух вниз. Я его, конечно, поднял... За шиворот. В кресло усадил, водички подал.

Потом превратился в демона. И сразу в боевой ипостаси. Ну, правда, не сразу... Для этого в замок притащили несчастного Нойса. В чем-то там обвинили, возвели на эшафот. Вот он офонарел! Даже гильотину над головой успели возвести. Ба как рявкнет, что спасти Нойса от казни могу только я.

Если честно, я перепугался. Так рофлить могу я. Но, чтоб меня кто-то на смех поднял? Ба новая, конечно, супер. Шутить умеет лучше, чем пранкеры. От ее шуточек хочется помереть сразу! Или убить. Второе так-то лучше у меня получается, да и себя я люблю. Очень люблю. Помирать не хочу точно.

Дело было перед самым возвращением мамы. Ну я и сиганул из окна. В полёте успел обернуться. Крылья у меня пока что полное «ничто». Взгляд и нечто — так бы эти объедки от куры гриль назвала моя земная ба. Ни перьев нет, ни перепонок, одни только кости. И те черные! В общем, сплошная гадость. Толком даже не раскрылись. Судя по всему, потому что раскрываться было нечему. У меня, что крылья, что щетина — пока только одно название… Они как бы есть, но не до конца. Бритвенный станок и тот тупится раз в два месяца. Потому что брить ему нечего! Нет бы тупился ну хотя бы раз в два дня. Никакой совести.

Из-за этих обглодышей за спиной я саданулся руками о камни прямо перед эшафотом Нойса. Саданулся так, так что аж заорал в голос от боли. Тут одну башню-то и снесло с нашего забора, ну который форпост, стена. Укрепление от врагов.

А все почему? А потому что нечего пугать ребенка! Благо, маги быстро все на место поставили. И папочка сейчас ничего не заметил. Вообще, прикольный он у меня, даром, что не родной. Но об этом знать никому и не обязательно. Я бы и сам хотел об этом забыть, впрочем, как и о родном своем отце. Нет Сергея, есть Альер. Он мой папа! Самый лучший, самый крутой, он меня в этот мир определил и вообще…

Он, по ходу один, кто мной гордится, а может, и любит? Хотелось бы. Да не, можно и без этого. Главное, чтоб уважал и не выбросил вон, как родной отец. Сергея я искренне ненавижу за это.

Альер держится так строго, ну, за столом. Бабушку явно подозревает в том, что у нее кукушка уехала.

Еще бы! Меня в жизни так не хвалили, как она! Да еще за что — за упёртость и наглость! Даже на трон больше претендентов не будет! А я ведь им не родной. Но, этого, как будто, никто не замечает.

Учитель только все выспрашивал меня о настоящей маме. А что я могу сказать? Строгая — да, но как бы не очень. Других, вон, порют. А я этого избежал. Ну накричать может. Нет, никого не убила. По крайней мере, я об этом не знаю, но думаю, что нет.

Да, в том мире, где я родился, много камня, но небо есть, каждый день его вижу, когда в школу иду. Нет, у нас и вправду ничего не растет толком. Кругом только полированный камень, грязь и слякоть.

Но это у нас! В других городах растет всё! В областях, точнее. Но там, в тех областях, почему-то мало кто живёт. Все предпочитают север. А я знаю, почему так? Почему люди не хотят жить там, где горы, или даже не горы, а солнце, персики во дворах падают прямо в руку? Бред какой-то, но правда.

Зато во дворце все теперь с огромными уважением относятся к папе. Нет, его и так уважали, но не настолько. Теперь только и разговоров, что он ммм смог одержать славную победу над эльтем. Победу! Забавно звучит.

Потом меня расспросили подробнее о бабушке. Что мог — рассказал. Вечно сидит среди книг, с людьми не особо общается, потому что до жути умная. Её, по правде сказать, мало кто понимает. То она об окнах Овертона рассуждает, то о генетике.

Пошлёт, так сразу и не поймешь, куда. Да и вообще, не поймешь — послали тебя или, наоборот, похвалили. Чего стоит одно ее «альтернативно одарённый» и «упорный в своих догмах молодой человек». По-русски это значит — не слишком умный и упертый, как баран. Но многие зависают, благодарят. Я-то с детства привык к её речи, мне проще.

Что ни день, то новое открытие бабушкой граней моей лени, упрямства и других «милых» качеств. Латынь не помню, по-французски посты не понимаю, м-да. Школьный курс и тот выучить сам не могу. Одно уныние в общем, а не внук.

То ли дело моя местная ба. Вот она меня уважает, ценит и любит. Хвалит даже! Провинцию собственную пообещала. Не удивлюсь, если для начала ее придется отвоевать... Ну, это мелочи. Зато! Свой дворец, ну или замок там, море! Песочек, ракушки, может, даже русалки.

Вот бы парней позвать. Тех самых, из старой моей школы. Но, нельзя. А впрочем? Кто мне помешает? Портал я и сам могу открыть, это теперь не проблема. Меня в демонической ипостаси в школе мало кто испугается. Одноклассники уже ко всему привыкли, кто нашего директора в гневе видал.

Классрук бывшая у меня, правда, того, в общем, дама нервная, беречь ее надо. А то может и шваброй побить за то, что пришел я без школьной формы. Охранник опять же кроссворды решать заставит или чинить антенну его телевизора. Один раз я уже на крышу лазил, больше что-то не хочу. Заскочим после уроков на пару часов. Представляю, как Женька глаза будет таращить... Рванем на море! Самое настоящее море.

Нужно только к новой ба подойти после ужина, узнать, что мне завоёвывать и где это находится. Чтоб не так, как с Нойсом. Иди туда, бери, что захочешь! Не, в этот раз ошибиться никак нельзя. Мне нужно, чтоб море, пальмы, кокосы, обезьянки на берегу...

И Аня из восьмого класса. Она крутая, дочь депутата. Зазнайка ужасная — считает меня босоногим безотцовщиной, чуть ли не нищим полубомжом. Уверен, даже ее родители не могут за час вывезти Анечку в собственный замок на море. А я вот могу! И хочу это сделать. Просто, чтоб себе доказать, что я уже достиг всего, чего только можно. И первая красотка всего лицея тоже моя будет! Завтра же и начнем встречаться! И вся школа станет на нас смотреть. Парни обзавидуются, что те, которые друзья из старой школы, что эти, которые из лицея, куда меня Эстон пристроил.

— Денис, ты действительно рад тому, что у меня и твоего... папы будет дочка? — мать смотрит как на калечного, думает, наверное, что психотравму мне нанесла вне очереди.

— Конечно, мама. Дети — это чудо! — я постарался влить в голос побольше проникновенности. Зря! Мать опять решила, что я рехнулся, — Я буду рад сестре. Только сидеть с ней не стану, возиться тоже, пеленки менять не могу. И вот ещё — мне нужно учиться. Какой из меня нянька?

— Я рад твоему взвешенному решению, сын. После ужина мы пойдём в мою оружейную, я хочу сделать тебе подарок. Выберешь, арбалет или меч, — вступил в беседу Альер.

— Благодарю вас, отец.

— На стрелы надень мячики для тенниса, чтоб никого не ранить, — забеспокоилась мама.

— Дорогая, война — дело мужчин, — Мы решим сами, какие болты лучше подойдут к арбалету, как точить наконечники и достоин ли наследник носить оружие. Я уверен, Денис со всем справится.

— Альер, у него экзамены!

Тут-то я и подумал, что экзамены — не главная вещь в этой жизни. Учитывая состояние Эстона, я везде поступлю. Но нужно ли мне поступать в институт, когда есть возможность остаться здесь? Может... И возвращаться на Землю нет смысла? Хотя нет, ради ба нужно. По ней я уже успел соскучиться. Да и друзей тоже не хочу лишать такого развлечения!

Альер

Дина думает, будто я ни на что не способен. Даже оружие своему отпрыску подобрать не могу! Можно подумать, демону страшны лезвия наших мечей! Да у него регенерация получше, чем у дроу. Руку отсеки, вырастет новая. Что ему ссадины от крючков арбалета. Я чувствую себя по-настоящему нищим, неспособным ни на что, жалким. Рабом и то было проще. Тогда мое сердце согревала надежда вновь обрести свободу, вернуть себе всё. Теперь этой надежды у меня нет, как, впрочем, и веры в лучшее.

Со мной рядом эльтем, другой женщины мне не нужно, она моя пара навечно. Да только что толку, если при ней я себя не могу ощутить мужчиной? Мне стоит готовиться к появлению дочери, обустраивать покои для малышки, искать кормилицу, нянек. А я ничего этого не могу сделать, потому, что нет в моем мире ничего достойного Бездны. Ни чарованных тканей, ни платины, чтоб отлить ножки кроватки, да ручки дверей.

Хоть казна и полна, но Король точно не может спустить ее на свои прихоти. Есть моя страна, мой народ, трат и так много. Платина уйдет на куда более нужные вещи. А дочь? Что достанется моей крохе? Да и способна ли малышка отличить колыбель, выточенную из липы, от такой же точно, но сложенной из разных пластин единорожьего рога? Думаю, нет. Но для меня это позор! Не иметь возможности обеспечить своего ребенка всем, чего она по праву рода достойна. Что ей та позолота, когда в Бездне и полнотелое золото за драгоценный металл не считают?

Я воткнул нож в кусок запечённого мяса. Простая оленина в соусе из трюфелей! О чем думала моя мать, когда приказала подать к нашему ужину «это»? Можно подумать, наши повара не умеют изготовить по-настоящему деликатесные блюда для эльтем. Диинаэ и вовсе ничего не ест, только ковыряет вилкой в тарелке, ясно, что в моем замке ей все не по вкусу! Одно радует, наследник с небывалым аппетитом накинулся на еду, аж урчит. Дина наверняка решит, будто бы Дениса без нее не кормили.

Я невероятно зол на себя за видимую нищету, за свою мать, которая не нашла способа хоть что-то исправить, на Дину за ее прямую спину, на её брезгливое кокетство с блюдом, на всех богов чохом! Я не достоин эльтем! Я всего-навсего человек. У меня на получится дать ей то, чего она хочет. Даже если я сделаю все, на что только способен. Не смогу раздобыть того, что достойно моей любимой. И для моей нерожденной дочери мне никогда не стать достойным отцом. Увы! С этим придётся смириться.

— Я совсем забыла! Королева, я привезла вам немного ткани на платье.

Дина передала моей матери сверток через слугу. Глаза королевы сразу же разгорелись от восторга. Она растянула ленту, по её ногам, стекла вниз переливающаяся ткань. Небывалая, так похожая на жидкость. Платья из нее — мечта любой женщины мира, говорят, их могут позволить себе лишь богини и дроу. Ткани струятся, падают вниз водопадом, подчёркивают исключительную красоту дамской фигуры, пряча в складках те недостатки, которые могут быть у любой.

— Я в восхищении.

Королева хлопнула в ладоши, зажмурилась, словно девчонка. И тут меня обошла любимая женщина. Я своей собственной матери такой подарок сделать бы не смог никогда. Хоть на войну уходи, чтоб обрести новые, богатые и плодородные земли! Черт! К бесам всё! Я отшвырнул от себя вилку и нож, поймал насмешливый взгляд своей матери. Денис робко кашлянул.

— Па, ты водой запей, это тебе перчина попалась, да?

— Боюсь, что так, мой дорогой сын. Спасибо за совет. Я им непременно воспользуюсь.

— Уг... Угроза здоровью короля — угроза стране. Береги себя, па, — кажется, сын хотел сказать что-то другое, но смолчал.

— Я рада, что вы остались довольны. Денис, я купила тебе запонки и рубашку. Сможешь надеть их в школу. А еще волшебную флейту. Если ее примотать к ручке велосипеда, то она станет петь прямо как горгулья. Уверена, ты оценишь. Все в твоей комнате в нашем особняке.

— Ты меня забираешь?

— Ну, конечно, завтра нужно идти в школу. Да и бабушка ммм Антонина по тебе уже очень соскучилась.

Королева сделала знак рукой, после чего все слуги мгновенно покинули столовую залу, и двери сюда плотно закрылись. Эльтем тихонько кивнула ей. Не все секреты нашей семьи должны достичь чужих ушей.

— А она где? — живо поинтересовался Денис.

Королева промолчала, только губы поджала сильней. Мама не терпит соперничества никогда и ни в чем. Тем более, она никому не уступит то, что посчитала своим. Например, бесценного внука. Денис может принести нам еще много славных побед, укрепит герб рода, династию. Юноша — демон, к тому же умён, образован, напорист, красив. За такого наследника стоит бороться. Он не иначе как подарок богов для нашей семьи.

— Антонина тоже в моем особняке. Загорает в саду, кажется, ей там понравилось.

— Демонессы очень любят тепло, насколько я знаю, — учтиво добавила моя мама. Чувствую, что битва за Дениса у нас впереди и уже скоро. Демонессы никогда не уступят свое, даже те, которые еще не проявлены.

— Думаете, Антонина всё-таки демонесса? — заинтересовалась эльтем.

— Я абсолютно уверена в этом. Откуда-то же у мальчика должен быть такой дар, — перешла почти на шепот королева, — Может быть, не проявленная, но демонесса без всяких сомнений. Так бывает, что ипостась не появляется на протяжении нескольких поколений, зато потом кто-то перекидывается в демона. Как это было с Денисом.

— И что нужно, чтоб обрести демоническую ипостась?

Эльтем закусила губу. Моя мать помедлила с ответом пару долгих минут.

— Истинную суть всегда проявляет страх. Он указывает нам на то, что внутри. Страх или на худой конец, ярость. Денис впервые испустил облачко проклятий из-за обиды, юношеской злости на учителя, будто бы тот — враг. Следующие два раза он переменил ипостась на свою истинную от страха. Страха за того, кто с ним рядом, не за себя самого.

— Как это случилось?

Королева взмахнула рукой, я заметил взгляд матери. Такой у нее бывает всегда, когда она собирается врать по-крупному. Даже я боюсь услышать от нее правду.

— Да так, мелочи. Я отпустила наследника на прогулку верхом.

— Он же не держится в седле совершенно.

Эльтем округлила глаза, ее магия искорками соскочила на скатерть, расцвела поверх ткани причудливыми опалёнными розами. Я почуял по мимике коревы, по ее жестам, что скатерть она теперь непременно продаст или в качестве оберега, или в качестве реликвии. Ещё бы! Ткань опалила эльтем! И, самое главное, мать совершенно ничего не боится. Видит, в какой ярости дроу! А сама сидит, улыбается как ни в чем не бывало.

— Денис уже показал себя к тому времени на манеже. Под ним был чудесный конь, выученный, спокойный, умудренный опытом. Я и сама на нем совершала прогулки. И это в мои-то годы!

Я поперхнулся, очевидно, на манеже и был спокойный конь, но в походе? Ни за что в это не поверю. Главное, мать не солгала, просто недоговорила парочки «мелочей»! Величайшая мошенница! Изумительная лгунья!

— Вот как.

— К тому же он ехал не один. Разве я могла отпустить юношу одного? Мало ли, какая могла случиться беда? Нет, Денис ехал с лекарем, целым отрядом стражей. Его возглавил наш опытный воин, он показал себя доблестным, честным, столько лет служит династии. Нойс скорее бы отдал жизнь за наследника, чем позволил тому пораниться.

— А что было потом?

— Они налетели на нескольких орков. Денис перепугался за Нойса и вот… Случился оборот. Первый, самый желанный! Я так рада за нашего юношу. Впервые оказаться в походе, я хотела сказать на прогулке, привезти в замок победу.

— А знамена?

— Нойс захотел показать наследнику несколько достопримечательностей. Но тут случилось досадное недоразумение. Крепости сдались Денису без боя. Просто люди никогда там не видели настоящего демона, да еще в боевой ипостаси. Вот и отдали ему знамена. Все вышло очень удачно.

— Я рада. А что с занятиями?

— Учителя довольны. Денис изучил всё, что было вами назначено. И даже больше. Кроме строения животных он так же получил представление о магических свойствах растений, зверей, потоках силы, алхимических элементах. Он легко сможет изготовить несколько зелий, к примеру, эликсир здоровья из секретов жаб или укрепляющий чай из цветов розмарина. Важно знать не только, как физически устроено растение, но и какими потоками сил оно обладает.

— Угу, — задумчиво протянула эльтем. Денис и королева совершенно одинаково поморщились.

— Мальчик мой, — обратилась мама к Денису особенно ласково, совсем не так, как обращалась ко мне! — День был долог и полон событий. Я устала, но боюсь не уснуть. Бессонница — удел дам, которые переживают за свою семью, верно?

— Я вас понимаю, — склонил голову Денис. Мне показалось, или королева сделала ему какое-то предложение при помощи жеста?

— Ты не мог бы составить мне компанию? Я хочу немного прогуляться по нашему саду.

— У... Уверен, это будет не сложно. Я и сам хочу пройтись после ужина. Гувернёр говорит, это очень полезно.

— Ну вот видишь, — улыбнулась загадочно королева, что же она задумала? — Прошу меня простить. Я была счастлива видеть вас в своем замке, эльтем. Вы — счастье моего сына, а ваш сын — моя радость, величайший наследник. Уверена, он прославит династию со временем.

— Денис, но вечером...

— Встретимся в особняке. Я соскучился по ба. Очень соскучился, честно.

Эльтем

Я не понимаю, что происходит с сыном! Чтобы, он да согласился кого-нибудь проводить на прогулку? Королева его только пальчиком поманила, локоток вбок отвела, а Денис? Мой сын с галантностью дворянина подставил ей руку, и потащил на прогулку. Что с ним стряслось, я просто не понимаю!

Я думала, к моему возвращению замок будет в руинах! Денис проклянет меня, Альера и всё своё пребывание в замке. А он? Мягкий, шёлковый, услужливый, ест всё, что дадут, даже не чавкает за столом, салфеткой пользоваться научился. Справился с лошадью, съездил в поход, крепости какие-то завоевал.

Он действительно изменился за пару дней. Из ребенка превратился в юношу, нет, даже в молодого мужчину. То, чего я не могла добиться от сына, Королева провернула за несколько дней.

— Альер, Дениса что, зачаровали? Без спросу?

— Думаю нет. Мама умеет найти подход, когда ей что-нибудь нужно.

— Например, что?

— Это бы я тоже хотел понять, — нахмурился ключ, — Но воля эльтем нерушима. Ты сама просила обучить Дениса, вот мама и постаралась. Думаю, дело в этом. Меня больше беспокоит другое.

— Что именно?

— Я бы хотел устроить покои для нашей дочери, — неуверенно и в то же время очень решительно бросил Альер, сверкнул на меня глазами, будто… Будто он этого и не хочет.

— Еще рано, — я положила ладонь на живот. Срок совсем маленький, зачем торопиться? Да и приметы, я не особо в них верю, но все же. До рождения ребенка ничего делать нельзя. Мало ли, что-то пойдет не так? От одной такой мысли становится неуютно и страшно.

— И все же. Нужно заказать вещи, мебель, привезти мягчайшие ткани для одеял, найти нужный пух для перин. Это потребует времени. У моей дочери должно быть все лучшее из того, что есть в королевстве, — Альер вздохнул с грустью.

Неужели он не рад нашему будущему ребёнку? А может, просто не готов перевернуть с ног на голову свою жизнь? Он же не хотел стать моим третьим мужем. В королевской династии традиции блюдут строго. Я не жена, только любовница, так выходит? Это в Бездне у Альера особое положение, он больше, чем муж сильной эльтем.

Но здесь-то это объяснить не удастся. Что скажут его друзья, приближенные, двор? Я просто не представляю себе всего этого. Ладно, Денис, его взяла под крылышко Королева. Взрослый наследник, демон, наверное, ничего, что бастард? Я вообще боюсь себе представить дальнейшую судьбу Дениса. Хочется крепко зажмурить глаза.

Раньше я была уверена, что мой сын закончит школу... Всю, целиком и полностью! Разумеется, блестяще, как же еще? Мой-то сын самый умный, самый талантливый во всём. И каждая мама в классе думала точно так же о своем сыне. Потом он поступит в лучший институт на крутую специальность.

Потом я на это скромно надеялась. Затем еще немного скромней. А теперь? Теперь я просто не знаю, что думать.

Хоть бы Эстона в тюрьму не упек, не поубивал одноклассников, не обернулся публично в демона. Так, что там ещё? Даже не знаю. В общем у меня стали очень и очень приземленные мечты.

Но это всё, что касается Земли. Вопрос в том, захочет ли вообще сын возвращаться в свой родной мир и, тем более, в школу. Здесь заманчивая перспектива стать правителем целой провинции. Там — уроки, экзамены, учителя. Выбор, как мне кажется, очевиден. Я бы на месте Дениса точно смылась сюда и окопалась в своем личном замке.

Но этого же допустить нельзя? Или можно? Пускай хоть девять классов закончит, иначе меня опека и лицей съедят! Об остальном я подумаю позже.

— Так что ты решила, Дина?

— Насчет чего? Прости, я немного задумалась.

— Ты собираешься устраивать покои для дочери здесь? — жёстко спросил Альер.

Тут-то я поняла, что в своем замке он меня видеть точно не хочет. Может быть, даже стыдится своей порочной связи с эльтем. Не быть мне королевой и женой, настоящей женой, кажется, тоже. Увы. Здесь я лишняя. Альер всем своим видом мне это показал.

— Нет, не беспокойся об этом, — горько улыбнулась я.

Хочется свить свое гнездышко, чтоб всё как у всех — муж, колыбель в спальне, детские лоскутные одеяльца, смешные мордашки игрушечных зверей, толстые книги сказок. Старший сын, моя опора и гордость названного отца, рядом.

Но ничего этого нет. Я — только любовница и большего не будет. Не захочет Альер видеть рядом с собой эльтем. Не примет роль моего настоящего мужа. С этим нужно как-то смириться, разбить свою несостоявшуюся мечту самой. Иначе, если это сделает он, мне будет очень больно.

— На всё воля эльтем, — произнес Альер сухо, — Ты намерена вернуться в Бездну этим вечером?

— Нет, я бы... Хотела остаться в особняке. Я слишком устала за эти дни, теперь бы просто выспаться. Поговорить на свободе с Денисом, с Антониной. Просто посидеть за чашечкой кофе на кухне. Ты со мной?

— Мне тоже не помешает поговорить со своей матерью наедине. Полагаю, это лучше сделать с утра. Если позволишь, вечер я проведу в твоем особняке, Диинаэ.

— Позволю, конечно.

— А через несколько дней я уйду...

— Вот как? И надолго? — слова начали застревать в горле.

Все звучит так, будто Альер решил бросить меня, отделаться захотел. Просто боится об этом прямо сказать.

И вновь сердце сжимается от боли и горечи. Как же так? Ведь мы, казалось, оба любим друг друга? Или Альеру мешает его гордость принять мир таким, какой он есть? Меня принять! Другой я не буду! У меня есть прошлое, обязательства перед Эстоном, Антониной.

— На пару недель.

— Куда же ты собираешься? Прости, я не хочу выспрашивать. Это неправильно.

— На войну. Думаю, навестить Зорэль. Путь на их земли теперь открыт, крепости пали. Сразу все три. Это даёт неплохие шансы взять Артерград.

— Что взять? Куда ты собрался?

— Завоевывать Артерград. Там плодородные, богатые земли. Я смогу купить для своей дочери всё, если их завоюю. Да и пух из гнезда грифонов добывают только там. Еще перья феникса можно найти по пути. Детям очень нравится, как они сияют в темноте.

Мне захотелось дать Альеру пощечину, разом выбить всю придурь из его головы. Но я только вздохнула.

— Нет. Я тебе запрещаю. Нужны деньги — можем навестить гномий банк. Там полно сокровищ.

— Ты не смеешь приказывать мне! Я сам решаю, как поступать. Я король! Моя доблесть не велит зависеть от богатства женщины.

— Решил истрепать нервы беременной женщине? Это, по-твоему, доблесть? Не жалко собственную дочь? О каких завоеваниях ты говоришь? Родится купим кроватку, коляску в магазине. Или гномов пригласим, чтоб выковали что-нибудь этакое.

Огонь в глазах Альера мгновенно стих. Будто его притушили водой.

— На гномью работу мне хватит казны. Даже если они отольют ту кроватку из золота. На рог единорога не хватит. В нашем мире его слишком мало... Ты уверена, что останешься довольна?

— Меня устроит простой деревянный манеж из сосны! И люлька на первое время.

— В коляску запряжём карликового единорога?

— Нет, я против.

— Тогда?

— Тебя, дорогой. Коляску возить будет отец. Или Антонина. Если она примет мою дочку. Я не представляю, как сообщить ей о моей новой беременности.

— Я наведаюсь в казну, принесу шкатулку из крупного рубина. Внутри него как будто зацвел подснежник. Думаю, это поможет сообщить ей прекрасную новость.

— Нет, Антонина любит исключительно практичные вещи. Может быть, кресло? Или нет, лучше уж новый шезлонг для сада. У тебя нигде не завалялось, случайно?

— Я поищу.

Эльтем

Я пытаюсь осмыслить слова Альера. Нет, все хорошо и логично. Не на меня он злится, а на саму ситуацию. Не привык, что есть кто-то богаче и значимее его самого. Похоже, нам вместе будет очень непросто. И с этим ничего не поделать. Мне нужно давать ему возможность чувствовать себя главным в нашем союзе. Ну хоть в чем-нибудь, иногда, не так, чтоб каждый день и не по-крупному. Главное, создать видимость, что я ему уступаю. Ради своего собственного счастья я могу это сделать.

Если бы это еще было так просто! На войну он собрался! Чтобы раздобыть грифоновый пух! Ну не дурак? Какая война? Зачем нам тот пух? Брр. Еще и Дениса научит не тому. И будет у меня дома вместо интеллигентного питерского подростка юный завоеватель. В каком возрасте Македонский завоевал половину мира? Тоже был юнцом. Так себе перспектива.

Зал все еще пуст, слуги сюда так и не вернулись. Альер ушёл разыскивать достойный подарок для Антонины. Я бы могла пойти вместе с ним, помочь, подсказать, но не рискнула. Пускай сам решает, я ведь мудрая женщина. Сама себе дала совет уступать любимому, вот сама теперь ему и следую.

— Ма, ты еще здесь?

Денис бесшумно проскользнул в комнату из-за гобелена. Оказывается, за ним есть дверь? Никогда бы не подумала. Темная кожа его украсила, черты лица заострились, глаза стали огромными, яркими, совсем как у Эстона. Это все ещё мой сын, но как же непривычно его видеть в обличии дроу. И волосы эти вдобавок! Пепельный блонд, локоны чуточку скручены, красиво откинуты назад. Ему, пожалуй, идет. Не обернулся бы он только в школе. Боюсь, директор этого не переживёт. Хотя, как знать? Учителя в лицее и не к такому привыкли. Умных и шустрых деток хватает. Главное, чтоб не в демона обернулся.

— Как прошла прогулка?

— А? Замечательно. Сад такой красивый, розы везде. Ты бы тоже прошлась, что ли?

Сынок весел, совсем не похож на юношу, который только-только вернулся со скучной прогулки по саду. Что-то тут не так. Или моя новая свекровь умеет творить чудеса.

— Королева ушла к себе?

— Нет, ты чего? Она так рано никогда не ложится. Поднялась в библиотеку, — Денис чуть замялся, — Решила найти старую иллюзию. Очень хочет мне ее показать.

— Какую иллюзию?

— Город у моря. Он где-то совсем недалеко. Я бы хотел там побывать. Ну, когда-нибудь потом, — Денис подозрительно ухмыльнулся и перевел разговор, — За этой тряпочкой-картиной тайный ход.

— За гобеленом?

— Да. Он прямо к фонтану выходит, если повернуть влево на развилке. Если направо, то можно выйти у основания Западной башни. Мне ба это ход показала. Здорово, правда?

— Очень.

— Ты больше на меня, правда, не сердишься?

Сынок заглянул мне в лицо, переступил с ноги на ногу. И взгляд у него стал совершенно детский, как у испуганного щенка. Будто он действительно думает, что я могу его бросить.

— Не сержусь.

— Прости, я подумал, что Эстон важнее меня. И что я теперь и вовсе вам обоим, ну, не нужен.

— Эстон мне только друг. У него есть другая жена.

— Даже так? Ну, тогда ладно. А мы точно всё ещё богаты? — сынок задумчиво почесал подбородок, испуганно провёл по нему пальцами, вздрогнул, ещё раз провел, — Фух! Забыл, у дроу не растёт щетина. Тьфу.

— Точно. Можешь ни о чем не волноваться.

— И на Земле тоже? Или только здесь?

— Везде.

— Это хорошо.

Сын порывисто меня обнял, ткнулся носом в плечо. Вот и пойми, как к нему относиться, как к ребенку или как ко взрослому? Где-то так маленький, нуждается в ласке, а где-то?

Сейчас я себя ощущаю зажатой в крепких объятиях лесоруба. Хорошо, если ребра останутся все на своих местах. И дитё не оттолкнёшь, он же любя приник к маме. Выжить бы!

— Хееее, — выдохнула я.

На то, чтоб сказать: «Хватит!» воздуха уже не хватило. Ласковый мой сынок! Двери в зал приоткрылись, на пороге возник улыбающийся Альер. Денис его не заметил, к дверям он стоял спиной. Зато Альер вдруг подобрался, весь побледнел. Рука мгновенно легла на рукоять поясного ножа. Того и гляди ринется в бой! С кем? Какая муха его укусила. Он сжал губы, качнул головой затем прошипел.

— Эстон...

Денис тут же ослабил хватку, отпрянул. Он так стыдится быть ласковым на глазах у других. А я наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. Интересно, все мои рёбрышки уцелели?

— Па? А ты где был? — хлопнул глазами сынок. Как-то не особенно ему понравился нож в руке к Альера.

— Я? Я спускался в сокровищницу.

Ярость схлынула с лица Короля, как будто её и не было, свой обеспокоенный взгляд он перевел на меня. Перебросил нож в руке, вложил в ладонь лезвие.

— Мне показалось, что это нож станет лучшим подарком для тебя, сын. Он принес мне немало побед. Когда дело доходит до края, подобный нож — последняя надежда. Держи, носи с гордостью. Получить поясной нож короля в подарок всегда считалось особой наградой. Знаком доверия.

— Спасибо, а ножны тоже отдашь?

— Разумеется, — Альер потянулся к сложной пряжке своего пояса. На ней умело выгравированы силуэты животных, вставлено несколько камушков, они будто сердцевины цветков у лап льва.

Альер высвободил кончик ремня, сдвинул ножны к краю.

— Только мне не на что повесить этот нож. Так обидно.

Денис во все глаза засмотрелся на ту же пряжку, что и я. Вот же нахал!

— Разве у тебя нет пояса?

— Пряжка плохая, расстёгивается, — не моргнул глазом сынок, — Придется хранить твой нож в шкатулке, ну, чтоб не потерять. Мне так хотелось стражам похвастаться. Нойс точно бы ошалел.

— Держи и мой пояс тоже.

— Штаны не упадут? Я могу верёвочку дать, — Денис покопался в кармане своих объемных штанов, выудил оттуда тесемку.

— Благодарю, но не стоит.

Нет, так если подумать, заботливый у меня сын. Об отце вот позаботился, верёвку предложил. Правда, сначала ограбил. Но это не важно. Я — мудрая женщина, я не стану совать нос в их отношения. Альер тоже не прав! Перепутал мою кроху с Эстоном, приревновал, нож с пояса сам снял. Если б не это, Денис бы его не ограбил.

Главное, мне хватило ума прикинуться дурочкой. Сделала вид, что ничего не заметила — минус скандал. Ни к чему портить вечер. Вместо меня это с успехом сделает Антонина, когда узнает последнюю новость.

Я постаралась улыбнуться. И почему у меня все не как у нормальных людей? Живут же другие спокойно?

— Идёмте в особняк, бабушка по тебе очень соскучилась, Денис.

— Я приготовил подарок для ба. Сам завоевал!

— Ей только об этом не говори. Что у тебя вообще за наклонности появились, грабить?

— Я не граблю. Мне сами все отдают. Вазу мне подарили.

— Полагаю, стены крепости к тому времени уже пали? — озвучил мое сомнение Альер.

— Не, я стены не трогал. Просто прогулялся перед крепостью. Даже не вошел в неё, честно.

— Я непременно уточню, — улыбнулся хищно Альер.

Мы перешли в его комнаты. Здесь все так же точно сияет портал в стене. Надо же, не померк! Как это мне удалось так радикально пробить дыру в Междумирье? Стражи склонились передо мной. Высоченные, волосы гладко забраны назад, тела облачены в подобие кожаных доспехов.

Видно, что не просто так они здесь стоят. Будто бы в любой момент ждут нападения с той стороны, со стороны моего особняка. Вон и труба зажата в руке у каждого. К чему бы это? Может, дело всё том, что мой особняк раскинулся в соседнем королевстве, и Альер оправданно боится нападения? Портал-то я вывела прямо в сердце его замка. Но разве хоть кто-то рискнет напасть на любимого эльтем?

С другой стороны, все может быть. И портал этот надежней будет закрыть. Или нет? Как Денис будет попадать сюда, в замок, если я закрою межмировую дыру? Так-то все очень удобно устроено для нашей семьи. Из квартиры на Невском в мой особняк можно попасть при помощи артефакта, а сюда уже порталом. Странно, что Антонина до сих пор сюда не вышла. С её-то любопытством!

— Доброго вечера, хозяйка.

По ту сторону возникла фея. Серебристые крылья местами будто разорваны, из этих дыр торчит наружу совсем другое, бело-голубое полотно.

— Что случилось? — ахнула я.

— Ах, это, — крылья тут же исчезли, — Перекупалась в пыльце, облиняла вот. Скоро и цвет поменяю. Это к добру. А вы сегодня дома останетесь?

— Я пока ещё не решила. Может быть, вернемся в Бездну.

— Если так, то я поищу артефакт. Где-то осталось зеркальце Эрты. Через него можно сразу переместиться на верхний ярус Бездны. Ваши покои там, я верно угадала?

— Соседние покои с Верховной.

— Нехорошо получилось. Ну да ладно, это пустое.

Было заметно, как фея подобралась. Но ясно, что при Альере и Денисе она ничего мне не скажет. Уж слишком быстро сверкнула глазами на них.

— Антонина здесь?

— В саду. Мы накрыли ужин там, под сенью неба. Звезды, ветерок, так красиво. В кустах без конца шуршат мыши, сова ухает, комары не дремлют, в соседнем пруду воет выдра, ну, знаете, впечатляюще так, как младенец. Вот только с пруда. Антонина вяло переругивается с миром животных. Ей, правда, не отвечают, ну что уж тут. Может, это и хорошо. Я бы на месте выдры пришла отомстить. Ну, да каждому свое, хозяйка.

— Так и есть. А Валерий?

— Ушел перед вечером. Не к добру это. Поверьте мне на слово.

— Валерий? — нахмурился Денис.

— Амарант вашей бабушки, милый возлюбленный.

— Никого нельзя без присмотра оставить, — буркнул Денис, — А у мамы, правда, есть раб?

— Его имя Лорэль. Светлый эльф, он прекрасно воспитан и очень покорен.

Я кожей почувствовала, как у Дениса мелькнул огонёк любопытства. И что-то мне подсказывает, что этот огонек ничего хорошего нам не предвещает.

— Денис, относись к нему, пожалуйста, по-человечески.

— А я что? Просто подумал, мне тоже неплохо было бы завести раба. Где их продают?

— На рынке, — устало ответил Альер.

— Только посмей, — вздохнула я.

Слова закончились. Ну вот как мне объяснить сыну, что рабство — это неправильно, стыдно и нет никакого ему оправдания! Тем более, что у меня у самой два раба. И куда их девать я не представляю. Мое замешательство тут же заметила фея.

— Миша играет в квартире. Репетирует скрипичную партию к опере.

— А что соседи?

— Я решила им слегка отомстить. Ну, точнее, просветить их. Изредка это одно и то же по мнению жертвы.

Денис хмыкнул и протиснулся в особняк. От его громогласного «ба» подпрыгнул фарфор в буфете. Тут я увидела поистине потрясающее зрелище. Антонина рванула из сада в дом со всей скоростью, на которую была в принципе способна, в повороте ее будто бы занесло, или она специально так крутанулась?

Денис стоит руки по швам, боится обнять свою ба, чтоб не смять, не сломать её окончательно и бесповоротно. Он в принципе относится к свекрови очень осторожно, ощущая свои огромные габариты и совершенно детскую неуклюжесть. Сам он вырос, а к своим размерам никак приспособиться не может.

Зато свекровь налетела точно торнадо, встала на цыпочки, обняла парня крепко. Денис застеснялся, подставил ей, словно случайно, порозовевшую щеку для поцелуя, На них во все глаза смотрит Альер. Кажется, ему точно так же, как и мне, не верится, что сын может быть вот таким «бабушкиным котёнком». Или телёнком? Скорее второе.

— Ба, а я тебе подарок привез.

— Правда? — свекровь восхищенно хлопнула в ладоши. Мой мальчик сунул руку за пазуху, вынул оттуда еще одну вазу. Эта поярче, с боку нарисован цветок. Он будто висит в воздухе на первом плане картины, а за ним расстилается лес, бежит рябь по воде, в небе машет хвостом красный дракон. Надеюсь, это не портал?

— Вот, держи. Я сам добыл.

— Деньги на завтраки экономил? Не стыдно?

— Да нет же, я...

— Куда только мать смотрит! Идем кушать, я тебе чипсов купила, мороженое, наггетсов нажарю целую сковороду!

— Я не голоден...

— Ничего не знаю! Марш за стол. И вы тоже, — свекровь окинула нас с Альером грозным взглядом, задумалась и внезапно смягчила голос, — Диночка, у нас все хорошо? Как только она все замечает?

— Да, а что такое?

— У тебя глаза женщины, у которой есть тайна.

Альер закашлялся, точно так же, как и Денис, сунул руку за пазуху.

— Позвольте и мне сделать вам небольшой подарок.

— И на каких правах?

— Я ключ Диинаэ.

Допустим.

Свекровь смотрит на Альера задумчиво. Знаю я эти ее взгляды! Что сейчас будет! Любимый сразу смешался, раскрыл ладонь. На ней — жёлтая бусинка с выточенным рисунком.

— Это удобное кресло и беседка, чтобы вы могли как следует пропечься в преисподней, — свекровь побледнела, Денис на цыпочках выскользнул из комнаты, буркнув себе под нос, что он очень проголодался и вообще, каждый сам за себя!

— Как это понимать? Дина? Твой амарант только что пожелал мне смерти? Это что — яд?

— То есть на солнце. Чтоб вы пропеклись... Прогрелись, — начал путаться в словах любимый, — Там еще бассейн. Антонина, сгорите в аду!

— Альер, что?

— Антонина, согрейте воду. Там есть бассейн.

— Мне все это уже совершенно не нравится! — воскликнула свекровь и почему-то спряталась за меня. Вазу она подняла повыше. Хороший из нее выйдет снаряд — подумала я заполошно. Только Денис обидится, если его подарок разобьют.

— Альер, что ты имеешь в виду? — на короля было страшно смотреть. Он пошел пятнами, рот открыт, но оттуда не вылетает ни звука. Наверное, так выглядит мышь, которая уснула у кота в миске и внезапно проснулась от щекотания тонких усов хищника на своей шкурке.

— Я покажу! — Альер бросился в сад. Я хотела пойти следом, но ощутила крепкое прикосновение дамских коготков на своем запястье.

— Доченька, не надо, прошу. Побереги себя для семьи, ты же видишь, он сумасшедший!

— Я уверена, все хорошо.

— Не ходи туда. Ну какой человек скажет такое при великой эльтем! Не ходи никуда! Я тебе запрещаю...

— Мы из окна посмотрим.

Свекровь метнулась к двери в сад, повернула ключ в замке и приникла к окну. Видно отсюда было не очень. Собственно, всё, что я смогла разглядеть — это как Альер бросил загадочную бусинку на землю. Из неё тотчас вырос небольшой шатёр.

Вверх поднялись белые резные балясины, на них натянута крыша, на земле лежит богатый ковер, стоит диван, похожий на трон, перед ним в землю опустилась широкая чаша бассейна. Откуда-то из глубин сада летят эльфы в балахонах, кажется, обещают убить Короля. Из-за стекла толком не слышно.

Я хотела было коснуться ручки двери, выйти, уладить конфликт. Но... Вспомнила, что я мудрая женщина и теперь могу себе позволить спрятаться за спиной мужчины. Ну не передерутся же они в самом деле? Эльфы принялись жестикулировать, подняли руки вверх в позе картинного возмущения.

— Это все мне?

— Да. Альер постарался.

— Красивая вещь. Мне очень понравилась. Как думаешь, ее можно запаковать обратно?

— Зачем?

— Просто Альер смял моим шатром ростки каких-то моих ценных растений. Я не помню каких именно. Эльфы их пол-утра здесь сажали. Они, кажется, привезли эти ростки из Великого леса. Но я не уверена. Еще где-то там должна быть кинза и огурчики. Но где? Убей, не помню.

Замечательно, что из-за двери не слышно мужских голосов. Альер кричит вовсю, кажется что-то доказывает.

— Хороший мальчик. Мне он нравится гораздо больше, чем Эстон. Чуть-чуть воспитаю и тебе он подойдёт в самый раз.

— Я беременна, — признание выскочило само по себе. И мне больших усилий стоило не потупить взгляд, не опустить голову вниз. Я чувствую себя будто школьница под строгим взглядом родителей.

— Я очень за вас рада, — глаза свекрови засветились, она чуть опустила голову, — Надеюсь, ты меня не выгонишь, доченька?

— Нет, конечно. Вы что?

Свекровь впервые за всю нашу жизнь меня обняла, тепло, ласково, совсем как родная. В глазах защипало. Наверное, так прорезается счастье, чтоб изменить взгляд на жизнь.

— Я так и знала, что у меня обязательно будет внучка. Наша маленькая девочка. А кто отец?

— Альер, с Эстоном у нас только дружба.

— Это я вижу. Просто мало ли есть кто-нибудь еще?

— Нет, нету, — я покраснела и закусила губу. Чтоб хоть немного скрыть свое смущение отвернулась в сторону стены, провела ладонью по штукатурке. На ней слабо отпечатались бутончики роз.

— А в доме все хорошо? — мой голос против воли чуть дрогнул, выдал с головой все чувства, эмоции.

— Нельзя тебе так переживать. С Денисом я сама поговорю, объясню ему, что жизнь изменилась и пора нашему мальчику повзрослеть. А с домом да, все хорошо. Сад привели в порядок. Лорэль, милый мальчик, так заботится обо мне. Знаешь, ему очень нравятся книги. Он помог мне все их расставить, перебрал, охотно взял почитать несколько учебников. Пусть читает, не жалко.

— Пускай.

— Вот только за дверью холла, ну, той комнаты с лестницей, пока вас не было, поселился бомж. Немного сумасшедший, но безопасный. Я ему супчик выношу, куртку старую отдала, скамеечку Лорэль вынес. Пока дождей нет, пускай живет. Там что-нибудь придумаем.

— А что он говорит? — я потёрла глаза. Кажется, мне наконец-то удалось взять себя в руки.

— Да глупости всякие. Якобы он — император. И в его мире случился прорыв. Какой прорыв? Я так и не смогла ничего понять...

Конец третьей книги

Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку.

Пер аспера ад астра! — Через тернии — к звёздам!

Нисколько. ____ Ацета — произнёс согласно преданию Иисус, когда его вели на Голгофу.