Глава: 1

Григорий многое пережил на своем веку, а за последние месяцы даже больше, чем за всю предыдущую жизнь, но никогда ни в этой или прошлой жизни его голова не болела так сильно как сейчас.

Нудная и одновременно сильная, она пульсировала в висках, словно кузнечный молот, выбивающий из черепа последние крупицы разума. Григорий, с трудом разлепив веки, ощутил во рту привкус адского перегара.

Комната плыла в полумраке — сквозь щели автоматических жалюзи пробивались косые лучи, разрезавшие пыльную мглу. На тумбочке, словно одинокий часовой, стояла бутылка. Рука дрожала, когда он схватил её, и с жадностью приникнув к прохладному пластику.

«Знатно вчера повеселился, еще с питок дополнительных проблем к общей куче добавил, все же, какой я молодец...» — мысленно усмехнулся он, наблюдая, как солнечный зайчик пляшет на стене, будто насмехаясь над его состоянием.

Браслет на запястье вибрировал назойливо, будто рассерженная оса. Сообщения. Их были сотни — от Канни, Малии, Кана... и целой кучи народа, многих из которых он вообще не знал лично.

Но два заставили его обратить на себя внимание. Первое — сообщение из штаба о том, что совет старших офицеров был перенесен на 17.00.

Второе... от прочтения которого у парня застыла кровь в жилах. Лаконичное, и без подписи: «Долги надо возвращать». По спине пробежали ледяные мурашки, словно паук сплел паутину из его нервных окончаний. «Икс, сволочь, ты можешь выражаться нормально, я опять ничего не понял».

Григорий рассержено взглянул на потолок, с его точки зрения наниматель вел себя крайне нелогично, осложняя и без того сложное задание.

Тук-тук.

— Входите! — голос прозвучал хрипло, будто сквозь гравий.

Дверь распахнулась, впустив Шайю. Она вспорхнула в комнату, как тень, её хвост ритмично покачивался, словно маятник, отмеряющий секунды до неизбежного разговора.

— Доброе утро, — её улыбка была солнечной, но глаза хранили осколки льда.

— И тебе... — Григорий крякнул, отводя взгляд и с новой силы присосавшись к бутылке. Минералка жгла горло, как кислота, унося с собой его скотское состояние.

— Насчёт вчерашнего... — начала он, медленно растягивая слова. Девушка же лишь усмехнулась, играя прядью серебристых волос.

— Мы же взрослые люди, все в порядке. — сказала она. Гриша с некоторым облегчением кивнул, потупив взор на противоположную стену.

«И всё?» — Прошипела про себя она, её бровь изящно поползла вверх, а хвост гневно затрепетал, отчетливо выдавая недовольство своей хозяйки. Что не осталось не замеченным Григорием.

«Она сейчас выглядит словно паучиха, у которой из-под носа увели жирную добычу, просто скажи прямо, что ты от меня хочешь, ох уж эти женщины!», — мелькнуло в голове, но вслух он лишь хмыкнул и продолжил.

— Я тут подумал, начет «Кованных», я могу обратиться к Кану, и мы…

Однако Шайя, не дала ему договорить и щёлкнула по браслету. Экран вспыхнул телесно синим интерфейсом. — Текст на странице гласил:

«Предположительно вчера между трёх и четырех часов ночи на территории между третьем ангаром и зоной отдыха сектора три был убит сержант, третьей штурмовой бригады с позывным «Гвоздь», если у вас имеются информация относительно деталей дела просим обратиться в штаб...

Дальше Гриша уже не читал, а лихорадочно свайпал вниз. Появившееся фотография впилась в сознание: тело, уткнувшееся лицом в грязь, синеватые пальцы, сведённые в последнем спазме, и измазанная в крови рукоятка, торчащая из спины.

«Кованнный». Тот самый, с кем он, катался по полу, накануне...

— Только не говори, что... — Григорий выдавил из себя уставившись на Шайю, чувствуя, как желудок сжимается в комок. Та лишь покачала головой.

— За кого ты меня принимаешь? — её усмешка скользнула, как лезвие по шее. — Думаю, его так дружки-наркоманы?

Логично. Слишком логично. «Падальщики всегда находят падаль», — подумал он, но голос подсознания шептал: «Что-то не сходиться, слишком подозрительно...»

— Ладно, сейчас не об этом… — Сказала Шайя и вытряхнула из сумки арсенал медикаментов: шприцы, ампулы и капельницы. — Пора подлатать тебя.

— Серьёзно? А может не надо? — Григорий отпрянул, будто увидев гнездо змей. Еще с жизни на Земле он ой как не любил шприцы, травма с детства, которую он нес с собой до сих пор.

Видя, что клиент пытается соскочить, Шайя подошла ближе и с хищной улыбкой на лице прошептала.

— И психосоматику подкорректируем, — её пальцы легли на его ладонь, а затем — на свою бархатную кофту, под которой стучало разгорячённое сердце.

— А вот это... уже терпимо, — в уголках его губ заплясала чертовски знакомая ухмылка, пока игла вонзалась в вену, смешивая боль с сладким ядом предвкушения.

…

Солнечные лучи, били как из пулемёта сквозь, уже открытое окно, освещая стойку с капельницей, где жидкость мерцала, словно жидкий янтарь.

Григорий потянулся, ощущая, как витаминный коктейль разливается по венам теплой волной — похмельная тяжесть отступала, уступая место почти эйфорической легкости.

Рука машинально потянулась к браслету, но он передумал, зацепив взглядом Шайю. Она лежала, раскинув серебристые волосы по подушке, словно лунная река, а её хвост лениво подрагивал в такт дыханию.

— Шайя, как думаешь... — он провел пальцем по её ладони, заставляя её вздрогнуть, — за что тот кованный тогда на тебя полез?

Девушка перевернулась, на локоть, холодный как лезвие, скользнул по его груди, оставляя мурашки.— Не знаю, — голос её звучал, как перезвон хрустальных колокольчиков, — но я, кажется, достаточно... ослепительна, чтобы привлекать не только твоё внимание…

Она замолчала, приподняв бровь, а Григорий, едва сдерживая усмешку, театрально закатил глаза: — Дурак... — Прикрикнула она, занося руку для удара.

Шмяк! Ладонь врезалась в синяк на его груди, и боль, острая как укус скорпиона, заставила его согнуться.— Будешь знать, — прошипела Шайя, но вдруг тень обеспокоенности пробежала по её лицу. — Их лидер... Он не просто мерзок. Он... — губы сомкнулись, будто склеенные невидимой нитью.

Григорий, всё ещё кряхтя, дотянулся до стакана с водой:— Ему от тебя что-то нужно?— О-о, да ты гений! — она щелкнула пальцами у его носа.

— А что именно то? — Спросил Гриша, но девушка ограничилась молчанием и с интересом смотрела в его глаза.

Он притворно задумался, изображая наивность: — Может, это связано с твоей загадочной работой? Кстати, чем ты вообще занимаешь, ну кроме подкручивания мне мозгов и лечения совсем запущенных случаев «героизма»?

Шайя замерла. Глаза её сузились, будто она всматривалась в туманное зеркало прошлого. Григорий почувствовал, как под кожей зашевелился червячок любопытства, но сделал вид, что тянется к браслету: — Ладно, пуская секреты остаются секретами.

— Нет! — её пальцы впились в его запястье резче, чем иглы капельницы, — Я... изучаю артефакты. Те, что остались от инопланетных цивилизаций. — Сказала она и махнула рукой в сторону окна, за которым маячили очертания огромных ангаров, будто пытаясь придать своим словам больший вес.

Григорий присвистнул: — Типа, инопланетный археолог, который копается на древней помойке в поисках инопланетной ушной палочки?

— Нет! Я изучаю настоящие реликвии, — поправила она, в ее голосе зазвенела сталь. — Те, что могут перевернуть реальность и наше понятие о мироздании.

Он приподнялся, вспомнив ту миссию в разрушенном комбинате, где он едва не лишился жизни. Тот странный кристалл, что жужжал в руках, словно живой...— Я видел на досуге, одну такую штуку.

Шайя резко обернулась к нему. Её зрачки расширились, поглощая свет, как черные дыры: — Так ты... его видел?Вопрос повис в воздухе, тяжелый, как грозовая туча. Григорий кивнул, а в груди заныло — то ли от предчувствия, то ли от того, что игла капельницы вдруг стала ледяной.

За окном завыл ветер, закрывая солнце ковром из толстых свинцовых туч и тени на стене вдруг задвигались, как будто незримые существа прильнули к стеклу, слушая их разговор.

Автоматические лампы дневного света загудели над головой, отбрасывая синеватые блики на матовые стены. Шайя уперлась ладонями в кровать, её хвост замер в неестественной неподвижности, словно затаившийся хищник.

— Гриша, — голос её звучал, как скрип двери в заброшенном корабле, — ты умеешь хранить секреты?

— Да! — Весело отрапортовал он и тут же отдал честь, вызвав своим маневром у собеседницы легкую ухмылку.

— Хорошо. — Она провела пальцем по браслету, и он изверг голограмму, вспыхнувшей над столом — мерцающий клубок галактик. — Что ты знаешь об устройстве нашей вселенной?

Григорий замер от столь неожиданного вопроса. Собирая в голове разрозненные факты, которые еще пылились у него в голове он с уверенностью заявил.— Ну... сначала был большой взрыв, — он развёл руками, изображая расширяющуюся сферу, — она постоянно расширяется, а потом... либо разлетится в пыль, либо схлопнется обратно в микросингулярность…. Эм…

Шайя прикусила губу. Щёки её задрожали, как крылья бабочки в паутине.— Ха-ха-ха! — смех вырвался резко – звонкий и совсем беззлобный. Она схватилась за край тумбочки, не в силах сдержать порывы веселья.

— Я... что-то не так? — Григорий отступил на шаг, чувству себя так, будто провалился в чёрную дыру.

— Всё... в порядке, — она вытерла слёзы краем лабораторного халата, что скомканный валялся на полу.

— Он покраснел до корней волос, «Это хорошо, что она понятия не имеет, что всю вышеизложенную информацию, я подчеркнул из какой-то документалки по каналу Дискавери, а то и так неловко получилось».

Шайя внезапно выпрямилась, и смех умер, словно перерезанный ножом.

— Второй вопрос, — её голос стал глухим, как эхо в вакууме, — Как ты думаешь, что находится за ее краем?

Григорий закатил глаза, представляя бесконечную тьму: — Эмм… Пустота? Темная материя? Ад?..

— Банáльно, — она щёлкала пальцами, отсекая неверные варианты.

— Другая вселенная, — выпалил он, осознав, что других логичных вариантов попросту не осталось.

— Верно. По моей теории наша четырехмерная вселенная — лишь нижний слой, где-то на уровне взвеси, что изредка подымается на дне океана. — её пальцы прочертили в воздухе невидимые оси координат.

— Ближайшая к нам — пятимерная. А артефакты, и тот, что ты доставил в том числе. Все именно оттуда, как они попали сюда и для чего нужны для нас, пока остается загадкой? На эти вопросы я и пытаюсь найти ответы. — она обернулась, Поймав его удивленный взгляд.

Григорий щёлкнул зажигалкой, поднося огонь к сигарете, которую так и не закурил: — И что вы с этими осколками делать собрались? И почему наша вселенная четырехмерна? Вроде… Высота, длинна, ширина – больше нет.

Шайя только хихикнула и щелкнула пальцем по носу мужчины. — Ты забыл про время, ведь если его не было бы, то и вселенная была бы простой картинкой, не более.

— ААА. — Задумчиво произнес Григорий, приложив руку к подбородку.

Тень скользнула по её лицу, и девушка тихим голом продолжила. — Насчет же артефактов… Руководство хочет оценить их... практическую ценность. — Последние два слова были выделены изрядным оттенком скепсиса.

— То есть продать, — он фыркнул, выпуская воображаемый дым. — Ничего не меняется.

Тишину прервал резкий гудок браслета. Гриша ткнул в экран, и голограмма календаря всплыла между ними — красная метка «14:00» пульсировала в такт биение его сердца.

— Не хочешь идти? — её пальцы скользнули по его запястью, оставляя мурашки.

— Не то слово, — он потянулся к куртке, но рука вдруг обвила его талию.

— Шайя... если я не хочу идти, не значит, что я вообще не пойду. — Говорил он пока её дыхание нежно чесало его ухо.

— Я поняла... — Вырвавшись из ее объятий Гриша в скоростном темпе оделся и уже направлялся к двери. Как его окликнули.

— Будь осторожен, известность – очень дурная штука, особенно в этом месте.

— В смысле?

Шайя рассмеялась, резко высветив голограмму. На экране мелькнули кадры: как они, выпрыгивают из окна; на другой неслись на гравиплатформе; а на последней исчезали за дверью её комнаты.

— Ты? — Девушка покачала головой отрицая сказанное. — Тогда кто?

— Понятия не имею. — Было ему ответом. — Так что наслаждайся славой, — парень в ответ лишь гневно хмыкнул, и Шайя швырнула в него подушкой, но он ловко увернулся, исчезая за дверью.

Когда шаги затихли, Шайя плюхнулась лицом в постель. Подушка впитала ее стон: — Ну почему мне опять не хватило смелости рассказать правду..?

…

Дверь общежития взвизгнула, словно протестуя против спешки. Григорий влетел в комнату, швырнув куртку на кровать. Взгляд скользнул по углам — вещи лежали нетронутыми.

А дальше начались приготовления Гриша не собирался ударить в грязь лицом, долгие годы службы в армии приучили его к тому, что хороший внешний вид делает тебя на шаг дальше от ментальных пиздюлей начальства, а если при этом еще и скорчить умно-дебильное лицо...

Так что, вскоре сапоги, начищенные до зеркального блеска, глухо стучали по плитке. А форма, казалось, отражала солнечные лучи обратно отправителю, настолько хорошо она была выглажена и вычищена.

Он, конечно, мог вызвать местный аналог автоматического такси, благо финансы позволяли, но погода была хорошая и он решил прогуляться.

И скоро пожалел о своем решении с каждой минутой прогулки спина его напрягалась все сильнее — десятки глаз будто впивались в его затылок.

А когда полковник с седыми висками, проходя мимо, поднял палец в одобрительном жесте. Григорий понял, что те фотки и в правду были не только у Шайи и о не капельки не шутила: «Теперь я местная достопримечательность, ну по крайней мере понятно почему окружающие девушки на меня волком смотрят».

— Эх, никуда не деваться от пытливых внимательных глаз... — пробормотал он, сворачивая к штабу.

«Эх… Шайя», с одной стороны наладив с ней контакт он заметно облегчит себе работу, но с другой, это можно было считать наглым использованием ее незнания о его целях, а это уже как-то неприлично что ли.

«Хотя...». Вспоминая события прошедшей ночи, кто кого использовал это большой вопрос.

Так он, копаясь в своих мыслях, и сам не заметил, как стоял у входа в мини дворец, именуемый местными как центральный штаб. Тень у входа шевельнулась. Намар сидел на скамье, словно древний идол в белом халате.

— Профессор, — Григорий замедлил шаг, — не ожидал вас тут застать.

— А я вас ждал, — голос Намара напоминал скрип ржавых шестеренок.

Григорий плюхнулся рядом, сигарета сама собой замерла в пальцах, а взгляд упал на часы, времени на потрындеть было достаточно.

— Григорий, а вы как я смотрю в хорошем расположении духа.

Гриша кивнул и слегка покатился в сторону. «Дед и ты туда же». — Я понимаю дело молодое, но я вас ждал не для пустых кривотолков.

«Ты меня ждал, интересно». Прошептал он про себя, после чего произнес.

— Для чего я вам понадобился? Вы тоже на собрание?

— Нет ответил он, но я по его поводу. — Сообщил профессор и отточенным движением поправил галстук на своей рубашке.

— А поподробнее, — Намар глубоко вздохнул, — Я к вам по делу.

— Я весь во внимании.

— Если, коротко говоря, на собрании будет подниматься вопрос о моей научной экспедиции и…

— И вы хотите, чтобы я ее возглавил. — Перебил его Гриша, после чего сразу же получил небрежный осуждающий взгляд.

— Не льстите себе молодой человек у вас на это квалификации не хватит.

— Да, да совсем забыл про это малозначительный факт. — С иронией отозвался он, выдохнув облако сизого дыма.

— Вы нужны мне как надёжный человек, тот который будет держать язык за зубами.

— Иными словами вы хотите, чтобы я направился в вашу экспедицию как офицер безопасности… — Продолжал развивать свою мысль Гриша и попал в точку.

— Да, — сухо произнес профессор.

— Только вот одного не пойму, а зачем вам я, неужели другие не могут справиться с этой задачей? — Вопрос был задан, чисто и практических соображений, парню ой как не хотелось оказаться в центре очередной задницы со связкой гранат на перевес.

— Нет отнюдь нет, но своеволие и языки без костей некоторых из ваших коллег уже начинает действовать мне на нервы.

— Я понял, профессор, а если я откажусь?

— Это будет крайне прискорбно, да и некоторые ваши проступки, могут всплыть наружу. Да с вашей репутацией это вас не сильно заденет, а вот вашего друга….

«Старый пердун, на больное давит». Подумал он, скривив лицо.

— Я вас услышал профессор, но остается еще один вопрос, я понятия не имею, что там будет происходить, и смогу ли я вообще повлиять на какое-либо решение.

— Сможете, в любом случае долги надо отдавать вам так не кажется? — И тут Гришу накрыло, не от самого факта шантажа, «Долги надо возвращать» — фраза ударила в висок, как прицельный выстрел. Григорий сглотнул горечь, напоминая ему что он тут не просто так, и далеко не по своей воле...

— Я в деле, — бросил он.

Профессор кивнул, растворяясь в тени здания. Сигаретный пепел упал на ботинок, оставив серое пятно, но Грише уже было плевать. Быстро докурив, он потушил окурок, глядя, как солнце прячется за исполинскими ангарами. «Икс... Ты и это просчитал?»

Глава: 2

Центральный штаб возвышался словно гигантская чаша, опрокинутая богом-кузнецом. Стальные ребра каркаса уходили в землю, будто корни древнего механического древа. Григорий швырнул окурок, наблюдая, как искра догорает на мраморе ступеней и вошел внутрь.

Внутри его встретила игра света — голограммы витали под сводами, как стаи электрических светлячков. Стены, испещренные мерцающими интерфейсами, переливались перламутром, а колонны, выточенные из черного базальта, напоминали стражей из античной трагедии. «А я точно в штабе ЧВК, потому что все это больше напоминает мне театр», — мелькнуло в голове, когда эхо шагов растворилось в гулком пространстве.

— Григорий!

Голос прозвучал, будто скрип тормозов грузовика. Кан вынырнул из потока офицеров, его униформа мятая, словно её спасли из-под пресса в последний момент. Фингал под левым глазом переливался сине-желтыми оттенками, словно акварельный шедевр пьяного импрессиониста.

— Ну что, Казанова, — он ткнул пальцем в грудь Гриши, перекрывая аромат дорогого парфюма жестким перегаром, — Я смотрю ты из тех, кто любит трудности?

Григорий молча отвел взгляд, за что получил тычок в плечо — точный, как удар боксера-профессионала.

— Скромник! — Кан хрипло рассмеялся, обнажив зуб с титановой пломбой. — Ты точно с шахтерского мирка? А то по поступкам смахиваешь на геномодефицированного солдата диверсанта.

— Может быть временами, — буркнул Гриша, указывая на фингал. — А это откуда?

— О, — Кан потер переносицу, будто вспоминая древний ритуал, — Люций полез на рожон... Потом Инок... Потом зеркало в сортире. — Он махнул рукой, словно отмахиваясь от комара. — Кстати именно из-за этого недоразумения собрание и перенесли.

Григорий вздохнул так, будто выдохнул всю тяжесть галактики. Кан внезапно обхватил его за плечи, поволок к лифту:

— Слушай, у меня есть для тебя отличная миссия... Вписал тебя в наряд на Тим-3. Местные мятежников уже прижали — нам лишь хвосты прищемить. Платят достойно, но продеться повозиться. Но ты же, любишь непростые задачки, — голос Кана звенел, как монета в пустом стакане, — а я люблю, когда ты их решаешь...

Гриша не дослушал и разорвав дистанцию резко свернул в сторону туалета, а Кан, хихикая, последовал за ним.

— Ну? Что хотел поведать в столь... интимной обстановке? — Его голос звучал как шелест фальшивых купюр.

Григорий сжал раковину, металл вдавился в ладони: — Я уже пристроен. На одну миссию.

— О-хо! — Канов смех гулко отдался по плитке. — Первое собрание — и уже в обход системы? Хотя... — он щёлкнул языком, — с твоим-то новым «статусом» не удивлён. Кто тот счастливчик, что сумел тебя купить, потом спрошу у него по чем?

— Намар и его экспедиция.

— Хе-хе-хе... — Кана передёрнуло от смешка. — Старый лис!

— Вы знакомы?

— Ещё как! — Кан постучал пальцем по виску. — Если надо «забыть» пару диагнозов в медкарте для нужных людей. Обращаюсь к нему, за плату, разумеется.

«Так вот какие у него крючки», — мелькнуло у Григория, образ учёного обрастая ядовитыми деталями.

— Интересно, — Кан прищурил единственный не распухший глаз, — когда он тебя на колючку посадил?

Гриша лишь покачал головой, тень скользнула по лицу.

— Ладно, пусть эта тайна останется с тобой, — Кан махнул рукой. — Но что скажешь им? — Он кивнул в сторону двери. — Пойдут вопросы. — Его усмешка стала язвительной, — Струсил! Не потянул!

— После реабилитации не восстановился, — Гриша буркнул, уже толкая дверь. — Да, и плевать на них если честно.

Кан внезапно перехватил его запястье. Хватка была стальной, голос упал до шепота, лишённого насмешки:— Гриша. Запомни мои слова. Молодость — она как порох. Но ты сейчас в банке со змеями. И слушать шипение каждой... самоубийство.

Григорий молча вырвался. «Если б ты знал, Кан, с какой змеей я связался... Твой тон, блин, был бы иным».

Центральный коридор встретил их волной гула и тяжести сотен глаз. Офицеры с золотыми нашивками и злобными лицами — все как один — провожали Григория взглядами, сплетёнными из зависти и злобного любопытства.

На Кана сыпались колкие, не озвученные укоры: «Выскочка! Сволочь! Уволок самые сливки!». Воздух густел, как сироп из яда. Гриша сглотнул, чувствуя, как взгляды впиваются в спину, словно лезвия стилетов. Он расправил плечи и с внешне скучающим взглядом пошел дальше.

Массивные двери — в два его роста, черные, как космическая бездна, — разошлись беззвучно. За ними открылся зал совета: амфитеатр из полированного черного камня, залитый холодным светом голограмм, висящих под куполом-небосводом. Величие, давящее тишиной.

Балкон открыл вид на зал, напоминающий земные парламенты былых эпох, но пронизанный холодным блеском технологий. Многоярусные ряды кресел из черной кожи, мерцающей под тусклым светом, расходились полукругом.

В центре возвышалась кафедра с эмблемой Легиона – стальной кулак, сжимающий галактику. Колонны, оплетённые голографическими узорами, пульсировали мягким синим свечением.

Потолок же... он был расписан не ликами святых, а динамичными фресками космических баталий: истребители, сплетенные в смертельном танце, взрывы звездолетов, застывшие в сверкающем хаосе.

– Вау, – вырвалось у Григория. На своем опыте он понял одно - Легион экономит вообще на всем, в том числе на том, на чем экономить никак нельзя нельзя тоже. Но Центральный Штаб в целом, и этот зал в частности, грубо нарушали этот выведенный им постулат. Роскошь буквально кричала ему в лицо.

– Впечатляет, да? – Кан фыркнул, опускаясь в кресло рядом. – Пыль в глаза. Заказчикам. Вербовщикам. – Он кивнул в сторону лож. Сейчас они были пусты.

Едва его спина коснулась прохладной кожи кресла, как его окружили. Знакомые лица штабных крыс, парни из столовой, совсем незнакомые офицеры – все смешались в шумный рой. Они, едва заприметив тут же обступили его со всех сторон, заваливая вопросами.

– Ну, чё, как там Шайя? Горяча, наверное, малышка?!– Да отстань ты со своими бабами! – Майор с шрамом через бровь грубо отпихнул говоруна. – Как ты, чёрт, выжил после Комплекса? Тебя же в фарш измяли, мы ж тебя по кускам тогда выносили!– А ты чего вообще к нам подался? Сбежал от чего?

Голоса сливались в гулкий гомон. Умоляющий взгляд, брошенный в сторону Кана, наткнулся на каменную стену: командир уткнулся в экран планшета, делая вид, что изучает сверхсекретные данные. «Сволочь», – прошипел про себя Григорий.

Его бы растерзало любопытство толпы, если бы не глухой удар.

БАМ! Мощный, басовитый удар гонга, прокатившийся по залу, словно удар по натянутой струне. Гул стих, как по мановению волшебной палочки. Люди расселись по местам с неестественной быстротой.

Гриша окинул зал взглядом. Половина кресел пустовала – и присутствующие образовывали островки в море черной кожи. Его взгляд скользил по рядам:

Левее: Танкисты, артиллеристы и прочие наземники. Он вычленил парочку знакомых рож, вечно норовивших его "завербовать" в свои подразделения. Впереди Гришы уютно устроились «Кованные».

Ближе к центру: Инок, со скучающим видом плевал в потолок, будто пытаясь попасть в нарисованный истребитель.

Ниже у самой трибуны: Люций. Его мерзкую, самодовольную физиономию Гриша узнал бы из тысячи. Вокруг него – зона отчуждения, занятая лишь парой офицеров с потертыми взглядами и... женщиной. Красивой. Холодной. Та самая сука, что кинула Джонаса в жир...

Правее: Снабженцы, летчики, офицеры космофлота.

На галерке: Сбэшники. Нервные, сканирующие взгляды, метавшиеся по залу.

Народ затих, но напряжение висело в воздухе густым туманом.

БАМ!

Второй удар гонга окончательно пригвоздил всех к креслам. С бокового входа, торопливой походкой, вошла группа в строгих мундирах. Один, самый младший по виду, почти бегом занял место за кафедрой. Микрофон взвизгнул от обратной связи.

– Приветствую всех собравшихся, – голос звучал сдавленно, торопливо. – Времени в обрез. Так, что Начнем.

Григорий впервые видел Конора – главкома и владельца этой гигантской военной машины – вживую. Мужчина лет сорока с плюсом. Ничего сверхъественного: седина у висков, взгляд, как сканирующий луч, тяжеловатая походка человека, привыкшего носить невидимый груз власти.

Образ совпал с ожиданиями, но масштаб личности чувствовался в каждом жесте.

Конор начал спич. – Перед началом: Каст, Шило, Вал. Встать.

Гриша инстинктивно поднялся вместе с другими счастливчиками. – Поздравляю с повышением. Надеюсь, наше сотрудничество будет… взаимовыгодным. – Аплодисменты прозвучали жидким дождем. Григорий не мог отделаться от ощущения, что ледяной взгляд главкома прицельно впился именно в него. Спину пробрал холодок.

– И не забудьте подписать документы в ваших штабах и получить личное оружие. «О, оружие, наконец-то. А то оглядываться на каждого «кованного», в поле зрения мне как-то надоело».

Конор, будто его мысли читали и прервавшись перевел свой взгляд на группу кованных. – Где ваш хозяин? – Сидящий по центру белый как снег, худощавый мужчина встал и быстро ответил. – Босс не может, я за него.

Конор в миг побагровел. – Если что напомни ему что я нанимал его не для того, чтобы он пропускал третье собрание подряд. – Кованный кивнул и сел на место. Собрание продолжилось.

Далее – последовал стандартный разбор полетов: разносы за провалы, скупые похвалы за успехи. Монотонно. За час было обсуждено почти все: от качества продуктов в столовой, до дезертирства небольшого подразделения.

Подытожив все вышесказанное Конор спросил. – Что касается предстоящих операции. Есть вопросы по распределению?

Тишина. И тут рука лениво взметнулась в воздух. Инок. Конор тяжело выдохнул, кивнув.

– Я вот не въеду, Конор, – голос Инка звучал нарочито скучающе. – Мы который месяц. Сидим на голом окладе. У пацанов скоро цирроз печени начнется по второму кругу от скуки.

Ропот прокатился по залу. Недовольный, злой. Инк был из тех немногих, кто мог вот так открыто тыкать главкома носом в неудобные вопросы. Это их и бесило.– Не вы одни! – сорвалось справа.– Верно! – подхватили слева.

Конор просто поднял ладонь. Тишина наступила мгновенно.– Вы – холодный резерв. Займитесь лучше обучением новичков.– Ха! – фыркнул Инок. – Те, кого ты нам… сбагрил… – он запнулся, махнув рукой, – Где справедливость? У нас нормальных людей – кот наплакал, а толковых парней – ты спихиваешь во всякие отстойники! – Его взгляд, наглый и оценивающий, уперся в Гришу.

– Ничего не могу поделать, – голос Конора стал жестче. – Толковые нужны не тебе одному. Еще вопросы? Зал молчал.

– Значит действуем, как всегда. – Он окинул взглядом остальных. – Офицеры без задач – выбирайте из доступного списка. И чтоб не было, как с тем сержантом! – Голос главкома взревел. – Который возглавил обучение ополчения лишь потому, что все офицеры… слились!

– Так ты за это его и повысил! Да и заказчика все вроде устроило. – сорвалось с галерки.– Ополченцам, которых он обучал – да! – Конор ударил кулаком по кафедре. – А планетарный губернатор мне три часа мозги выносил! И еще! – Его палец, как штык, ткнул в воздух. – Если еще хоть одна падла будет перегонять "Тениху" в три часа ночи под окнами штаба… Задушу лично.

Угроза повисла в воздухе, тяжелая и совершенно нешуточная. Зал замер. Даже Инок перестал плевать в потолок…

Гриша резко встряхнул головой, костяшками пальцев разминая одеревеневшие мышцы шеи. Боль тупой иглой прошлась под затылком. Зала пустел на глазах, лишь у центрального голопроектора клубилась плотная группа.

«Миссия Намара». Слово вспыхнуло в сознании, как тревожный маяк. Он нырнул в толпу, локтями прокладывая путь сквозь запах пота.

«Так-так, что у нас тут...» – бормотал он, впиваясь взглядом в плывущие в воздухе строчки. Голограмма мерцала, отбрасывая синеватые блики на напряженные лица. Текст резал глаз:

Тим-3. Задача: Подавление мятежа. Уничтожение баз бунтовщиков. Поддержка местных властей. Местность: Высокогорье. Доступные ресурсы: Пехотная бригада + бат. легких танков 'Скорпион'. Награда: 10 000 кр.

У этого задания ажиотаж был запредельный. Каждый второй тут же швырял свою заявку в систему, пальцы мелькали над сенсорными полями проектора.

– А кто решает, кому ехать? – Гриша повернулся к коренастому майору, чей шрам на ухе белел, как старая молния. Тот хмыкнул, не отрываясь от экрана: – Командир твоего подразделения. Непосредственно лично.

«Кан». Гриша отшатнулся, будто обжегся. Вот почему этот жук так настаивал, что у него все схвачено... «Хитро».

Он скользнул взглядом дальше. Орус. Задача: Подавление беспорядков. Противодействие мародерам. Поддержка местных властей. Местность: Городские агломерации. Доступные ресурсы: "Бат. легкой пехоты. Не летальное вооружение (огр. исп.). Награда: 6 500 кр.

«Мы еще и полиция с омоном на пол ставки», – мелькнуло в голове Гриши. Рука машинально прижалась к подбородку. Не то. Совсем не то.

Десятки заданий мерцали в голографическом тумане: пиратские рейды на периферии, тренировка новобранцев где-то на задворках Сектора, испытания какого-то кошмарного нового оружия, охота за головами... Гриша листал их почти машинально.

Искомое объявление, как обычно и бывает висело самым последним, едва заметным, как забытый файл.

Меди-1 (Заповедник). Задача: Охрана научной экспедиции. Обеспечение безопасности персонала и имущества. Местность: Равнинная. Доступные ресурсы: Рота легкой пехоты. Награда: 1 500 кр.

Гриша резко втянул воздух, издав короткое, шипящее. – Цык! – Теперь было ясно, почему пространство вокруг этого стенда было стерильно пустым.

Но выбора, по сути, у него не было. Деньги для него критичны. А вот «наниматель»... очень хотел видеть Григория именно там. Но был еще один мотив, глубже, тише, о котором он почти стыдился думать: Ему нужна была передышка и спокойные раскопки были прекрасным местом перевести дух от прошлой мясорубки.

«Решено».

Палец резко ткнул в голограмму напротив "Меди-1". Браслет на запястье Гриши мигнул зеленым, подтверждая заявку. Он резко развернулся, спиной к мерцающему проектору и жадной толпе, что удивленно таращилась в его сторону.

На мгновение в его обычно спокойных глазах вспыхнули крошечные, яростные огоньки – огоньки не от наживы, а от предвкушения.

Ну что ж... А теперь – к приятному. Мысль о новом "стволе" заставила уголки его губ дрогнуть в подобии улыбки. Он шагнул к выходу, оставив за спиной шум и гул невыбранных войн.

Гриша шагал по пустынному плацу, резина подошв глухо шлепала по намертво утрамбованной земле. Воздух висел тяжелый, пропитанный запахом пыли.

Склад – низкое, обшарпанное здание с облупившейся краской цвета маркировочной ленты Сектора-7 – маячило впереди. По Карте – вот оно.

Гриша сверкнул взглядом по карте на браслете, подтвердил. Подошел. Дверь – массивный кусок рифленого металла – выглядела непробиваемой. «Логично. Оружейный склад как никак».

Ни звонка, ни домофона – лишь затертая табличка "С-7". Гриша постучал костяшками. Ответ – тишина. Он стиснул зубы, сжал кулак и обрушил три мощных удара на холодный металл.

БАМ! БАМ! БАМ!

Звук гулко отдался в костях, эхом разнесся по пустому плацу. Из-за двери донесся скрежет, словно что-то тяжелое оттаскивали. Минуты две напряженного ожидания – и щель приоткрылась.

В проеме возникло узкое, испуганное лицо с острым носом и огромными, мутными линзами очков, сидевших криво. Человек напоминал застигнутого врасплох подпольного техника.

– Кто? – голос был сиплым, простуженным.

– Позывной "Каста". За оружием.

– Минуточку... – лицо исчезло, дверь с грохотом захлопнулась.

Гриша остался один. И накатило. Волна острой, тошнотворной ностальгии. Если вычеркнуть этот чертов конференц-зал с его голограммами... День был до боли знакомым: утренняя мигрень после попойки, бессмысленное собрание, поход на склад за табельным.

Прямо как на Земле, в старом гарнизоне. Мысль о Земле – и тут же, его накрыли неумолимо, как тень, – знакомые и любимые образы. Семья: Родители, дочка, жена.

Сердце сжалось в ледяной ком. Как они там? По пальцам пробежала мелкая дрожь, глаза предательски застила влага. Он резко тряхнул головой.

БАМ! Дверь распахнулась резко, задевая косяк. Морда кладовщика снова в щели, очки съехали на кончик носа.

– Входи... Эй, мужик, ты чего? – голос выражал скорее недоумение, чем беспокойство.

Гриша грубо смахнул ладонью по лицу, стирая предательскую влагу. – Ничего. Пыль, – буркнул он глухо и шагнул внутрь, мимо кладовщика.

…

Запах ударил в нос – масло, окисленный металл, пыль веков и что-то еще, химическое, едкое. Склад был типичным: битый бетонный пол, стены, испещренные сколами и старостью.

Но Гришу интересовало другое. Кладовщик, ковыляя, провел его через лабиринт стеллажей с ящиками, мимо штабелей архаичных респираторов, к тяжелой бронированной двери.

За ней – тир. Узнаваемо по звуконепроницаемым стенам, пыльным ростовым мишеням из баллистического геля и стойкому запаху пороха.

Кладовщик швырнул на заляпанный маслом стол черную кобуру и потрепанный пакет из плотного полимера. Содержимое пакета высыпалось с металлическим лязгом: магазины, коробки с патронами, чистящий шомпол, запасные пружины – стандартная "требуха".

– Разберешься? – буркнул кладовщик, и уже собирался уходить, но в последний миг остановился, – Если интересно, можешь прикупить личное оружие, для задания, вот список. – Кладовщик оставил планшет и направился прочь.

«Позже посмотрю». Подумал Гриша и молча кивнул. Его пальцы обхватили рукоять пистолета, извлекая его из кобуры. Оружие было не новым, но... утилитарным. Что-то похожее на старую земную "Берету". Двухрядный магазин.

И Никакого автоогня. «Жаль». Но Гриша не слушал внутренний голос. Он вставил магазин.

Щелчок.

Твердый, уверенный, как замок сейфа. Музыка. Он резко дёрнул затвор.

Лязг!

Сухой, металлический, злой. Лучшая симфония. Весь гнет дня – конференц-зал, Каны, тоска, немые вопросы о семье – сжался в комок ярости где-то под диафрагмой. Ему нужен был выхлоп. Сейчас.

Поднял пистолет. Прицелился в мишень с прорисованным злобным лицом. Палец на спуске. Вдох. Выдох.

БАХ! БАХ! БАХ!

Отдача встряхнула запястье, оглушительный грохот заполнил тир, запах пороха ударил в ноздри – горький, знакомый, почти бальзам. День был тяжелым. И Гриша начал его отстреливать, патрон за патроном.

Глава: 3

Дым сигарный висел тяжёлыми, сизыми лентами, вязкий и горький. Кабинет был просторным, но казался тесным от напряжения. За массивным столом из полированного черного дерева сидели четверо. Хозяин кабинета – лицо, изборожденное шрамами, как старая карта боёв, – излучал холодную ярость.

Каждый рубец на его лице будто пульсировал недовольством. Пальцы с коротко остриженными ногтями перебирали свежую сигару, не зажигая её, лишь сминая плотный лист. Его взгляд, острый и лишённый тепла, методично сверлил каждого из троих подчинённых.

Молчание повисло, густое и неловкое, как смог. Прервал его верзила, чье массивное тело едва умещалось в кресле, от которого слышался тихий стон пластика и металла, что буквально умирали под его весом.

– Босс, а зачем ты нас собрал? – голос был низким, как грохот камнепада.

– Это и дебилу понятно, – высказался второй, жилистый, с крючковатым носом, напоминавшим клюв хищной птицы. Его пальцы нервно барабанили по подлокотнику.

Третий, бледный как лунный пейзаж. (не от страха, просто кожа такая – мертвенно-белая, почти фарфоровая), лишь приподнял тонкую бровь.

– А мне вот ни хрена не понятно, – процедил верзила.

– Из-за «Гвоздя» – Процедил бледный, нервно закатив глаза.

– Из-за Гвоздя! А чё с ним? – Продолжал расспрос верзила.

– Ты за новостями вообще не следишь? – крючковатый нос скривился в гримасе презрения.– Слежу! И до сих пор не понимаю: ну грохнули мы его, и что дальше?

Хруст! Босс сжал кулаки так, что костяшки побелели, а суставы издали отчетливый, угрожающий звук. Все трое невольно напряглись.

– А дальше, – голос Босса был тихим, но он резал воздух, как нож, – будут следующие если вы дебилы будите ослушиваться моих приказов. Я ещё раз хочу вам напомнить, – он медленно обвел взглядом каждого, – что, если будете своевольничать, окажетесь на его месте. Точка.

– Босс, ну погоди, – встрял бледный, его голос был сухим и бесстрастным. – А что он не так сделал? Ты сам приказал наблюдать.– Наблюдать. Это верно, – Босс кивнул, и в его глазах вспыхнули холодные искры. – А этот идиот, – он почти выплюнул слово, – мало того, что налакался, как свинья в сточной канаве, так ещё решил поиграть в царька горы. И завладеть кошкой без моего прямого приказа.

Двое – крючковатый и бледный – мгновенно переглянулись, в их взгляде мелькнуло понимание и что-то похожее на страх. Жилистый быстро кивнул. Верзила же нахмурил лоб, похожий на скалистый уступ.

– Я вот до сих пор не понимаю, Босс, – заговорил он с упорством бульдозера. – Ты же сам нам говорил: девчушка – наша цель. И... камни какие-то. Берём её, камни, и валим. Что мы тут прохлаждаемся, попутно неся потери на этих дурацких заданиях?– Ещё не время, – отрезал Босс, его терпение явно таяло.– Эмм... – верзила протяжно застонал, его лицо выражало полнейшее непонимание.

Его компаньоны синхронно отвели взгляды: крючковатый принялся изучать потолок, бледный – свои безупречно чистые ногти. Пытаясь дистанцироваться от тупости своего собрата.

– Для тебя, Кувалда, – Босс произнес кличку с ледяным сарказмом, – поясню отдельно, на пальцах. Мы тут, пока я не скажу обратное. Или ты хочешь сам метаться по задворкам галактики, как мусорщик, вынюхивать этот инопланетный хлам, а потом ещё и голову ломать, как его заставить работать? Милости прошу?

– Босс, для Кувалды это лишнее, – тихо, но отчетливо вставил бледный, не поднимая глаз. – Он то и с устройством двери разобраться так и не смог.

Со стороны жилистого (Шкипера?) сорвался короткий, сдавленный смешок.

– Да пошли вы! – Кувалда обернулся к соседям, лицо налилось кровью. – Я что, ёб... то есть, она была просто сломана! А я так стукнул разок – и всё! Нет двери, нет проблем! – Выпалил он гордо выпятил грудь.

Фонтан его необузданной радости прервал резкий жест Босса – ладонь, выставленная вперед, как дорожный знак "Стоп".

– Призрак. Кувалда. Шкипер. – Он назвал их кликухи медленно, с весом. – Вы – те, с кем я начинал восхождение из грязи. Не вынуждайте меня... – он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое нутро, – ...произносить прощальные речи на ваших похоронах. У меня для этого плохой слог.

Все трое кивнули в унисон, как марионетки. Уважение к Боссу, выкованное годами и его безжалостной эффективностью в "решении проблем", было единственной и вполне достаточной константой.

– Так какие будут указания? – спросил Призрак (бледный), откинувшись на спинку кресла с показной расслабленностью, которой не было в его холодных глазах.– Пока ждём. Сильно не отсвечивать, – Босс отхлебнул из стоявшего рядом стакана с мутной жидкостью. – Как только Легион или... мои информаторы... найдут новый камень – начинаем действовать. И про этого «Григория» не забываем, я подозреваю что он как-то связан с «Орионом». С ним явно что-то не так. Пока всё.

Все снова кивнули, легкое облегчение скользнуло по их лицам. Сложная часть, казалось, позади. Они уже мысленно собирались уходить.

Но Босс думал об обратном. Его мрачное лицо повернулось к ним снова, и в кабинете внезапно похолодало.

– Кстати, раз уж вы все здесь... – он медленно обвёл их взглядом, заставляя застыть на полпути к подъёму. – Где мои ёбаные часы? – Последнее слово было выброшено, как лезвие.

…

После собрания центральный штаб легиона погрузился в безмолвие. Пустые коридоры, мертвые экраны оперативных карт – все дышало глубокой, почти осязаемой ночью.

И в этом был свой смысл: за бронированными окнами царил кромешный мрак внеземных сумерек. Лишь один кабинет упрямо сопротивлялся тьме – узкая полоса света под дверью, как последний рубеж обороны.

Внутри Конор вел свою войну. Не с бомбами и танками, а с цифрами. Они атаковали его со всех сторон: вороха электронных счетов, предписаний, накладных, отчетов о расходах.

Поток казался бесконечным, ядовитым, вот-вот готовым захлестнуть главнокомандующего "Стального Легиона" с головой, утопить в трясине банкротства.

Он подмахнул очередной договор – электронная подпись вспыхнула и погасла, как сигнал бедствия. Сдавленно вздохнув, Конор откинулся на спинку кресла из искусственной кожи, устремив усталый взгляд в потолок, где мерцала люминесцентная лампа.

«Когда же это кончится?» – мысль прозвучала как молитва отчаявшегося. Дрогнувшими пальцами он достал сигарету, зажег.

Фух... Сизый дым заклубился, пытаясь замаскировать горечь реальности. Дела шли хуже обычного. Сколько он ни экономил – на топливе, на пайках, на ремонте и закупке всякого старья; сколько ни брал сомнительных, но оплачиваемых контрактов на периферии – все было тщетно.

Его ЧВК балансировала на краю финансовой пропасти, как неуклюжий циркач на канате, каждую секунду рискуя сорваться в небытие.

«Эхх… Надо что-то решать. Притом срочно». – Дым стелился по кабинету, как туман над болотом. Женитьба на дочери планетарного губернатора дала фору, отсрочку. Но кредиторы не будут ждать вечно, а новый тесть не благотворитель. Деньги таяли буквально на глазах.

Конор украдкой щелкнул пальцами. На большом экране перед ним всплыли потенциальные контракты с жирным кушем. И смертельным подвохом.

Заказчики – пиратские кланы с дурной славой, повстанцы с неясными целями, даже пара инопланетных консорциумов, чьи мотивы были темнее межзвездного вакуума. Легальные контракты такого калибра ему не светили.

А на откровенный криминал Конор умно не шел. Опыт – сволочь, но учитель строгий. Он знал: большие деньги от теневых игроков пахнут кровью и ведут прямиком в могилу или на каторжные рудники.

Оставались два пути, и оба чертовски скользкие:

Участие в полномасштабной войне. В их галактике таких велось сразу несколько. Контракт с одной из враждующих держав сулил огромные доходы.

Но цена была – жизни его ветеранов, его кораблей, его репутации если все опять пойдет не так. И риск полного уничтожения. «Хватило с меня этого ада под Сириусом-4». Подумал он, сбивая с кожи воображаемых мурашек.

Второй вариант – «Камешки». Те самые, проклятые инопланетные артефакты, за которыми когда-то гонялся Орион. Теория яйцеголовых гласила: они стоили целое состояние.

Практика сулила обратное: Орион и его наследники и конкуренты с куда большими ресурсами, к тому же сама непредсказуемость артефактов пугала... не сулили ничего хорошего.

И Шайя… Мысль о ней заставила Конора поморщиться. Гениальный ксенолог, единственный, кто хоть как-то умел обращаться с этими штуками. И вечный источник его головной боли.

То она в энтузиазме готова горы свернуть, то впадает в апатию и грозится уйти. Уговаривать ее – было унизительно. Но такие специалисты... да за такие гроши, что он ей платил... на дороге, не валялись.

«Может, сейчас с ней будет полегче?» – пробормотал он в дым, и в памяти всплыл образ новичка – Григория. Парень за короткий срок сумел показать себя с лучшей стороны. Теперь в амплуа – "укротителя" строптивого ученого.

«Хмм... Может, ее склочный характер был – от недотраха?» Конор мысленно усмехнулся. «Скорее всего»... Он мысленно пожелал удачливому Григорию... нет, не удачи, а просто сил. Очень много сил.

Главнокомандующий встал. Кости затрещали от долгого сидения. Он тоже был человеком, а не боевым дроидом. Усталость валила с ног. Подойдя к двери, он крикнул в пустой, эхом отдающий коридор: – Эй! Как насчет бокальчика... нет, черт возьми, целой бутылки того непыльного пойла? Хватит бумагу душить!

Он резко вышел, захлопнув за собой дверь кабинета, оставив войну со счетами на милость ночи и мерцающего экрана. Сейчас ему был нужен только один фронт – фронт борьбы с трезвостью и хреновым настроением.

…

Тем временем, в каморке общежития, сержант Канни храпел, распластавшись на койке, мертвецки пьяный. Одна рука бесцельно ковыряла его собственную пятую точку, другая сжимала аналогичное место у безымянной девушки, чье имя он так и не удосужился спросить.

Мир Канни был прост и лишен всяких забот, чего хотелось очень многим.

…

Мир же Гриши взорвался в 05:30 резким, пронзительным как пикирующий штурмовик, звуком.

ПИЛИК! боевого браслета. Сообщение вспыхнуло на экране, обжигая сонные глаза: Григорий прошу явиться в штаб к 6.00.

Намар? Так рано? Мысль пронеслась, как шальная пуля. С виду спокойный, почти флегматичный профессор – и вдруг такая спешка? Тревога, холодная и цепкая, сжала желудок Гриши. Он сорвался с койки.

Быстрый душ и завтрак, проверка кобуры – все движения были отточены до автоматизма. Он вылетел из общежития, едва не снося дверь.

В пехотном штабе царила предрассветная тишина. Гриша ворвался в указанный кабинет за пять минут до срока. Намар уже ждал. Сидел за аккуратным столом, его тонкие пальцы сложены перед собой. Никакой торопливости, только сфокусированная энергия.

– Доброе утро, молодой человек, – голос профессора был ровным, но в нем звенела стальная струна нетерпения. – Времени в обрез. Перейдем сразу к делу. Угощайтесь. – Он подвинул через стол высокий термос из матового металла. Крышка была чуть приоткрыта, и оттуда сочился густой, терпкий, невероятно соблазнительный аромат настоящего кофе.

– Эм… Спасибо, – Гриша налил в предложенную крышку-стаканчик. Сделал глоток – и чуть не поперхнулся. Это был не синтетический суррогат, а настоящий кофе. Богатый, глубокий, с едва уловимыми нотами дыма и темного шоколада. Роскошь по местным меркам.

– Нравится? – Намар слегка наклонил голову. Гриша кивнул, не в силах вымолвить слова от изумления. – Натуральный. Арабика с высокогорных плантаций. Стоит… соответственно. Но не в этом суть. Григорий… – Профессор пристально посмотрел на него, – ваша кандидатура была единственной. И не назначить вас я не вижу причин. Потому предлагаю обсудить ключевые моменты сейчас.

– Хорошо, – Гриша поставил стаканчик. – Как раз собирался этим заняться. – Он не врал. Ну не совсем. Просто планировал погрузиться в детали вечером, ведь до старта экспедиции было еще три дня.

– Отлично. Вы читали что-либо о планете Меди-1? – спросил Намар.

– Нет, – честно ответил Гриша.

Профессор позволил себе легкую, почти незаметную улыбку. – Это планета-заповедник, Григорий. Но не обычный. Если в стандартных случаях оберегают флору и фауну, то здесь… людей.

– Не понял, – Гриша нахмурился.

– Сейчас поясню, – Намар отхлебнул из своего термоса. – Когда человечество расселялось по галактике, происходило… всякое. И частое из множества исходов - регресс технологий. Иногда – естественный путем, иногда – в следствии внешнего вмешательства или катастроф. Суть в том, что уровень развития местного населения Меди-1 сопоставим с поздним средневековьем. Мечи, луки, примитивное земледелие и все подобное.

«Хмм… Интересно», – промелькнуло у Гриши. «Оказывается, бывает и такое. Мне же лучше «пешая прогулка» еще никому не повредила?»

– Но не спешите расслабляться, – голос Намара стал жестче, как будто он уловил общую мысль. – Из-за уникальных планетарных условий – специфическая радиация, состав атмосферы, и до конца не изученные факторов – в их популяции закрепилась… мутация, именуемая в народе Псионизм.

– Кого?! – Гриша почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Псионизм, – повторил Намар. Его пальцы нервно переплелись. – Как вам объяснить… Телепатия. Телекинез. Пирокинез в зачаточных формах и многое другое. Эти понятия вам знакомы?

Гриша медленно кивнул. «Спасибо… Рен ТВ,» подумал он, стараясь скрыть нарастающую тревогу.

– Помимо этого, – профессор продолжал, словно зачитывал смертный приговор, – местные активно используют найденные инопланетные артефакты неизвестного назначения. И, что критично, они умеют обрабатывать инопланетные сплавы… колоссальной прочности. Создают из них доспехи и оружие, способное противостоять нашему легкому стрелковому вооружению.

Вот блин… Мысль пронеслась со скоростью света. «Пешая прогулка? Хрена с два! Мне так повезет Пироманты-телепаты в доспехах, вооруженные чем-то, что может пробить меня на вылет… Класс? Тут даже с технологическим перевесом могут возникнуть трудности…»

– Я вас понял, профессор, – Гриша сделал усилие, чтобы его голос звучал ровно. – Запрошу дополнительные силы. Штурмовую группу. Тяжелое вооружение. Бронеподдержку.

– Нет. – Слово Намара упало, как гильотина. Его взгляд стал ледяным. – Все вышеперечисленное я озвучил ровно с одной целью, Григорий: донести до вас, что операция должна быть проведена в абсолютной тайне.

Никаких лишних людей. Никакого шума. Никаких следов нашего присутствия, кроме санкционированных научных контактов. Любое нарушение этого условия – провал миссии и чудовищный скандал. Заповедник, же помните?

Гриша нервно сглотнул. Горло внезапно стало сухим, как дорожная пыль. Аромат роскошного кофе теперь казался горьким предзнаменованием очередного геморроя. «Тихие раскопки, блин»? Теперь это звучало как издевательство. Сродни прогулке по минному полю… в кромешной темноте.

Гриша медленно поставил стаканчик с кофе. Аромат уже не радовал, а лишь подчеркивал горечь предстоящего.– В таком случае, профессор, – его голос был спокоен, но в глазах горел аналитический огонь, – мне нужны подробности. Насколько агрессивны местные в текущей ситуации? Встречались ли они с внеземными цивилизациями раньше? И главное – какие были исходы таких встреч?

Намар улыбнулся – тонко, почти незаметно. Удовлетворенно. «Профессионал, не паникует, а ищет точки, от которых можно оттолкнуться». Это внушало ему уважение и толику надежды.– Зависит от королевства и от того, какой правитель у руля, – ответил он, пальцы вновь сложив в "домик". – Архивы полны контрастов. От мирных застолий под тремя лунами и обмена дарами... – он сделал паузу, – ...до немедленных атак при первом же появлении "небесных демонов" с факелами и копьями наперевес. Но в нашем случае, Григорий, есть конкретика. Взгляните сюда.

Профессор активировал планшет. Над столом всплыла голограмма – детализированная топографическая карта. Скалистые хребты, глубокие ущелья, редкие участки зелени.– Предполагаемое место раскопок, – Намар увеличил масштаб, указав на участок у подножия гигантской горной гряды, – находится на территории Королевства Лайос.

– Прямо вот здесь, у самой границы. И правит там сейчас... – еще пара точных касаний, – ...Королева Кайра Третья. Вот она.

Голограмма сменилась. На экране замерцало фото низкого качества: молодая девушка с всклокоченными желтыми как высушенная солома волосами, ее лицо было полускрыто тенью капюшона или просто смазано движением.

Контуры были размыты, пикселизированы – снимок явно сделан с большого расстояния, в движении, возможно, под огнем.– Понимаю, качество... – Намар вздохнул. – Но это единственное актуальное изображение, попавшее в наши архивы.

Гриша прищурился, изучая ракурс и фон. – При каких обстоятельствах оно было сделано? – спросил он. – Судя по хаосу на заднем плане, обилию людей с поднятым оружием... и этом углу... Снимал дрон? И снимал он бой?

– Точно, – кивнул Намар. – На снимке запечатлен момент ее восстания против узурпатора, ее дяди. Снимку около полугода. Сейчас она у власти, но ситуация... шаткая. Мятежные бароны, пустая казна, угрозы с соседних территорий. Скорее всего, ей будет совсем не до нас. Если мы не напомним о себе достаточно громко.

– Хоть что-то радует, – пробормотал Гриша. Его пальцы сжались. – Профессор, тогда мне нужно запросить нелегальное вооружение: Шокеры, резиновый боезапас, газовые гранаты...

– Григорий. – Голос Намара стал твердым, как сталь. Он отложил термос. – Поймите. Мне стоило огромных политических капиталов, чтобы получить этот шанс – доступ к Меди-1.

Мои научные открытия в ксенологии потенциально революционны. И я очень не хочу, чтобы их омрачил скандал из-за... "избыточной самообороны". Мне нужна абсолютная тишина. Абсолютная чистота. Иначе – не только провал, но и тюрьма для нас обоих обеспечена.

За нарушение Статуса Заповедника Власти сектора с нас три шкуры спустят. – Он посмотрел Грише прямо в глаза. – По минимуму вооружения. Только стандартный набор охранника экспедиции. И ваша голова на плечах.

Гриша почувствовал, как сжимаются челюсти. Сложная задачка.– Сроки? Сколько продлится операция?– Около месяца. Возможно, больше. Зависит от того, что мы найдем и насколько сложным окажется доступ к артефактам.

Гриша отхлебнул кофе, пытаясь прогнать горечь. Мысль не давала покоя.– Профессор, разрешите вопрос... На планете – инопланетные реликвии, уникальные псионики, сплавы, которые можно продавать за бешеные деньги... Почему ее просто не... аннексировали? Не ассимилировали население? Их же не так много, судя по уровню развития. Или не поработили на крайний случай? Средневековье же на дворе – они легкая добыча.

Намар нервно вздохнул, потер переносицу. Усталость вдруг отчетливо проступила на его лице.– Эхх... Хотел бы я сказать, что научное сообщество и гуманистические идеалы удержали жадных хищников. Но реальность, Григорий, куда прозаичнее и опаснее. – Он ткнул пальцем в голограмму звездной карты, сменившую изображение Кайры.

– Система Меди была крошечной точкой на стыке трех огромных, цветных секторов. – Видите? Система Меди – буфер. Она находится на самой границе трех Конгломератов: Альянса Процион, Гегемонии Сириса и Консорциума Тау Кита. Они ненавидят друг друга лютой ненавистью.

– И находятся в шатком равновесии. Как только один попытается проглотить Меди... – Намар сомкнул пальцы в кулак, – ...двое других немедленно объединятся против него. Равновесие рухнет – начнется война, в которой сгорят триллионы.

Меди-1 – не просто планета, Григорий. Это запал в гранате. И никто не хочет быть тем идиотом, кто его дернет. Потому статус Заповедника – единственное, что всех устраивает. По крайней мере пока.

Гриша молча кивнул. Звучало логично. Жестоко, цинично, но логично. И от этого было еще страшнее. Его миссия проходила не просто на опасной планете – она балансировала на острие бритвы.– Понятно, – сказал он, голос его был слегка хриплый. – В целом картина... ясна. Ясна и ужасна. Тогда, профессор, давайте обсудим детали. Маршрут проникновения. Условные сигналы. Протоколы контакта с местными. И где я могу получить карты местности, которые не устарели сто лет назад? Мне нужно знать все о каждом камне в тех горах.

Глава: 4

Гриша вывалился из штаба под беспощадным полуденным светом. Голова гудела, словно по ней методично колотили кувалдой. Планы Намара были воистину наполеоновскими, а его аппетиты на снаряжение не знали границ.

Помимо изначально запрошенного нелетального арсенала (сетки, шокеры, газ), по настоянию Гриши в список добавили маскировочные голографические плащи и пару тяжелых барж на гравиплатформах для перевозки находок.

Дальше – больше: в виш-лист по настоянию профессора полетели: роботы-шахтеры, парочка боевых дройдов-охранников, сложное буровое оборудование с сейсмическим сканером... Список рос как на дрожжах.

– Профессор, – Гриша попытался вставить слово, чувствуя, как реальность уплывает, – нам и половину этого не дадут!Намар лишь элегантно пожал плечами, поправляя очки: – Все возможно, Григорий, если знать, кого просить и как попросить, так что записывайте, записывайте.

Но настоящим яблоком раздора стало смертельное оружие. Гриша, чуть ли не с пеной у рта, доказывал его жизненную необходимость:– Псионики в артефактных доспехах, профессор! Что я буду делать с шокером, если на меня двинет разъяренный телекинетик с мечом из непонятного сплава?! Если нас прижмут, лучше нарушить закон, чем стать экспонатом в местном музее трофеев, висящих на ближайшей пике!Намар парировал железным аргументом Статуса Заповедника и угрозой галактического трибунала.

На что Гриша резонно парировал: – Лучше быть осужденным, профессор, чем мертвым. Мне очень не хотелось бы, чтобы моя и ваша головы украшали чью-то пику в Лайосе как трофей победы над "небесными демонами"!

В итоге верх взяла Гришина настойчивость, подкрепленная ледяной логикой выживания. Компромисс был хрупким, но все же они его достигли:

Два компактных гранатомета с (дымовыми, светошумовыми, и фугасными гранатами – "на крайний случай").

Одна ПТУРометалка – переносная турель с управляемыми ракетами малой мощности, для "точечного сдерживания" особо опасных целей или техники.

Легкий миномет калибра 60мм – для "создания помех на расстоянии" (читай: накрытия площади, если толпа псиоников пойдет в лобовую атаку).

И ключевая оговорка: Огнестрел на всех. Включая ученых и рабочих. Стандартные штурмовые винтовки, пистолеты пулемёты и пистолеты. – Если понадобится – тут будет не до галактических законов, – мрачно резюмировал Гриша.

Очертив контуры снаряжения, Гриша почувствовал слабый прилив надежды. «Хоть что-то». Но тут же накатила новая волна усталости. Самый страшный запрос он не сделал.

Запрос на личный состав. Желающих рисковать шкурой на заповеднике за три копейки, как и ожидалось не было. Значит, завтра предстоит адская работа: вербовка. Уговоры. Шантаж, возможно подкуп, но Гриша не хотел прибегать к этому методу. «Один раз поманишь деньгами и потом хрен кто за просто так придет».

Или... нет. Он резко остановился посреди плаца. Достал комлинк. Набрал знакомый код.– Джонас. Это Гриша.– Слушаю, Каста. – Голос на том конце был спокойным.– Встретимся вечером в офицерской столовке. Зову тебя на ужин. – Пауза. – Остальных наших – естественно тоже.– Без проблем. Будем. – Связь оборвалась.

Гриша сунул комлинк в карман. Хоть одна хорошая новость. Джонас и остальные ребята – те на которых можно положиться в трудной ситуации.

Он повернулся и поплелся к общежитию. Тело валилось с ног, мышцы гудели. Ему отчаянно нужно было добрать те жалкие крохи сна, которые украл утренний вызов Намара.

Опасности Меди-1, списки снаряжения, вербовка... Все это подождет пару часов. Сейчас его единственная миссия – добраться до койки и провалиться в бездну забытья. Хотя бы ненадолго.

Некоторое время спустя…

Гриша мчался по коридору, как торпеда с отказавшим наведением. Послеобеденный сон оказался чертовски сладкой ловушкой – он провалился в него с головой и проспал три будильника от браслета подряд.

Теперь, проклиная все подряд, он несся к офицерской столовой. «Опоздать на собственную сходку... Просто настоящий класс!»

…

В столовой царила атмосфера сытого ожидания. Канни развалился на стуле, посасывая из бутылки синтетического пива, цветом и вкусом напоминающего моторное масло с привкусом хвои.– Ну и где он? – процедил Канни, уставившись в потолок.

– Тебя спросить забыли, гений? – Авис, как всегда, был в своем репертуаре. Он лениво ковырял вилкой в тарелке с чем-то коричнево-зеленым, сомнительно напоминающим тушенку. – Может, снова решил с профессоршей в гляделки поиграть?

– Скоро будет, – спокойно парировал Джонас, отпивая из стакана с мутным соком. Он перевел взгляд на Фрикса и Солфа, сидевших напротив. Те обнадеживающе кивнули: Фрикс с полным ртом пюре, Солф – молча, уворачиваясь от летящих от Канни капель пива.

– А случаем, – Канни смачно чмокнул, ставя пустую бутылку, – не зазвездился ли наш пехотник-супергерой? Вопрос, так сказать, висит в воздухе, пропитанном ароматом синтетической жареной картошки.

Джонас медленно повернул голову, вилка в его руке замерла, направленная в сторону Канни как ненавязчивый указатель.– Ты о чем конкретно, Канни? Уточни. А то вилка у меня сегодня уж очень острая.

– Ну, пацаны, смотрите, – Канни развел руками, чуть не смахнув тарелку Фрикса. – Кто раньше всех повышение получил? Правильно, Гриша! Кто строптивую телку-ученую склеил? Опять Гриша! Кто теперь всех сюда зовет, как барин холопов на поклон и не приходит? Тоже он! Неприглядная картинка какая-то складывается, вам так не кажется?

– Ну, может, он просто... работал. – сказал Джонас, и в его тоне явственно прозвучало предупреждение.

– А я что, в жопе ковырялся? – фыркнул Канни. – Я тоже пашу!

– Ты сам только что ответил на свой вопрос, – вставил Авис, дерзко ухмыляясь в свою тарелку.

– Скотина! – рявкнул Канни, бросая в Ависа бумажной салфеткой.

– Пацаны, ну вы можете хоть сегодня не суматошить? – Фрикс, краснея, попытался встать, подталкивая к центру стола миску с каким-то густым супом цвета хаки. – Вот, лучше супца наверните! Натуральный бобовый протеин с витаминным комплексом! Почти как у бабушки! – Его энтузиазм был трогателен и немного жалок.

Оба «ворчуна» – Канни и Авис – просто фыркнули и демонстративно отвернулись друг от друга. Но руки сами потянулись к миске Фрикса. После чего быстро разлили по тарелкам наваристый отвар и молча стали есть. Молча. Конфликт немного притих, но напряжение, висевшее в воздухе, осталось.

– Да будет он скоро, – вздохнул Солф, первый раз за вечер открыв рот. – Тупо позвать всех и не прийти – это не его стиль. Даже если он и звезда.

Все дружно, хоть и без особого энтузиазма, кивнули. В этот самый момент...

БА-БАХ!

Дверь в столовую не открылась – ее буквально вынесло с треском. В проеме возник Гриша – вернее, не возник, а влетел, как снаряд.

Видимо, на последних метрах он не рассчитал тормозной путь на скользком от жира и разлитых напитков полу. Его ноги поехали вперед, руки беспомощно закружили мельницу, и через долю секунды его тело с громким ШЛЕПКОМ! приняло идеально горизонтальное положение лицом вниз, растянувшись во весь рост между столами.

Последующую тишина нарушила только звякание перевернутой миски Фрикса.

– Ну, я же говорил, что он придет, – невозмутимо констатировал Джонас, допивая сок. Он медленно поднялся, отодвинув стул со скрипом. – Пойдемте, посмотрим. Может, у него уже мозги по полу растеклись. Или челюсть.

– Или достоинство. – Вякнул Канни.

Он двинулся к распластанной фигуре, а за ним, с разными выражениями лица – от ехидства (Авис) до злорадного любопытства (Канни) и искренней тревоги (Фрикс и Солф) – потянулась вся компания.

…

Гриша сидел за столом, слегка покачиваясь, будто его только что выловили из холодного моря. Нос горел огнем, в ушах звенело, а мир вокруг казался чуть расплывчатым. Он смутно помнил бешеный бег по коридору, толчок в дверь... а потом – только холодный линолеум и звезды перед глазами.

– ...а потом ты грохнулся как мешок с картошкой и впечатался носом в пол! – Канни, сияя, как новогодняя гирлянда, чуть не захлебывался от смеха. – Боже, это было эпично! Я прям угарнул! – Его радость была неподдельной и немного злорадной.

Гриша слабо ухмыльнулся, поправляя нос, который обещал завтра быть размером с картофелину.– Рад, что тебе понравилось, Кании. Развлекаю как могу.

– Но да ладно, хватит про меня. Гришан, что ты? Где ты? С той вечеринки не общались. – Он оглядел стол.

– Да всего два дня прошло! – вставил Гриша, подтягивая к себе тарелку супа.– А это уже срок! – парировал Авис, не поднимая глаз от тарелки, но его тон был едким.

– Не пойми меня неправильно, ты слинял с собственной вечеринки, не сказав ни слова, и объявляешься спустя двое суток. Мы уж думали, тебя Кованные схватили и на органы разобрали. Уже хотели отловить одного из них дабы узнать, что к чему…

– Хрен им в жопу вместо укропу! – бодро отмахнулся Гриша. – Хваталка не выросла. Пока что. – По столу прокатился смешок.

– Ну раз все нормально, – Фрикс не выдержал и перебил, его глаза горели любопытством, – рассказывай! А то мы за твоими похождениями из слухов в общей сети узнаем! Давай! Шайя! Труп того дебила! Нам нужны подробности! Максимально точные, сочные подробности! – Он постучал ложкой по столу.

Как по команде, все наклонились к Грише, лица расплылись в одинаково жадных ухмылках. Даже Джонас приподнял бровь.

– Эхх… – Гриша вздохнул, потирая переносицу. – С чего бы начать…

Одно длинное объяснение спустя…

Ну вот как-то так я и оказался тут. И ещё раз извините, что опоздал… – он кивнул на свой разбитый нос.

– Да забей! – Шмяк! Канни со всей дури шлепнул Гришу по здоровому плечу, отчего тот аж крякнул. – Ты, конечно, молоток, Гришан! Прям рыцарь хренов! И злодею ебало набил, и принцессу увел! На белом коне! Красава! – Он чуть не захлебнулся от восторга.

– На её коне… В её же замок… – поправил Гриша с кривой улыбкой.– Это уже маловажные детали! – отмахнулся Канни. – Мы ж не в средневековье! Хотя… – он хитро прищурился.

– Кстати, про средневековье… – Гриша воспользовался паузой, голос стал серьезнее. – Я ж собрал вас здесь не только для травли баек. У меня миссия наклюнулась. Серьезная.

– Да слышали уже, – Канни фыркнул, энтузиазм слегка поугас. – Гриш, ты, конечно, кайфолом конкретный. Куковать у черта на куличках? За такие копейки?

– Вынужден отчасти согласиться, – кивнул Авис, наконец оторвавшись от еды. Его взгляд был аналитичным. – Зачем ты её вообще взял? Особенно с такими… вводными?

Гриша перевел взгляд на Солфа. Тот нахмурился, предчувствуя подвох.– А тут вопрос уже не ко мне, – тихо сказал Гриша.

– Вот черт! Старый хрыч! – Солф резко вскочил со стула, лицо исказилось от догадки и гнева. Но через секунду тяжело рухнул обратно. – Я полагаю… выбора у меня нет? – Он посмотрел на Гришу с немым вопросом.

Гриша молча кивнул, в его глазах читалось извинение.

– Вот блин… – Солф выдохнул. – Ладно. Полечу. Но если я там от скуки случайно навернусь, я этому старикашке во сне буду являться!

– Тогда и я с вами, веселее будет. – Вмешался Канни стукнув кулаком по столу.

– А вот это вряд ли! – тут же оживился Авис. – Ну, только если простым пехотинцем? Джетпакеров в расписании не предусмотрено? – Он посмотрел на Гришу ожидая подтверждения.

– Мобильной пехоты – нет, – сухо ответил Гриша. – Для охраны объектов он не нужна. Так что к нам, только без ранца.

Энтузиазм Канни мгновенно испарился. Он отвел взгляд, играя пустой бутылкой. – Тогда я пас. Не пойми меня неправильно, бро, но я без реактивного ранца – как без рук, ног и, главное, головного мозга. Я ж не уж ползающий по земле, я – птица летящей в небеса! – Сказал он и изобразил руками взлет.

– А мозг к ранцу всегда прилагается, или это твой индивидуальное требование? – с преувеличенным удивлением спросил Авис. – Канни не ответил, лишь лениво отмахнувшись.

Гриша посмотрел на Ависа, потом на Джонаса. Оба покачали головой.– Не, в этот раз без нас. – Сказал Джонас. – Тем более у нас уже есть миссия. Тут уж извини.

Последним был Фрикс. Он поднял руки, как будто его ловил прицел снайпера. – А на меня можете даже не смотреть, Гриш. Я человек сугубо рабочий, мое оружие поварешка. Но! – Он вдруг оживился. – Еды вкусной из свежеокрашенных продуктов из офицерской столовки вам с собой дам, разумеется! Все, что смогу достать с кухни. Без вопросов.

– И на том спасибо, – искренне поблагодарил Гриша. – А так… Может, завтра у знакомых поспрашиваете? Может, кто изъявит желание? А то знаю я, кого мне пришлют… по обязаловке. – Он поморщился.

Все понимающе переглянулись. "Обязаловка" в Легионе означала одно: если добровольцев не хватало, рядовой состав распределяли приказом. Часто это были либо зеленые новобранцы, либо откровенные швах, от которых хотели попросту избавиться.

– Ладно, – Гриша откинулся на спинку кресла, закрывая на мгновение глаза. Боль в носу пульсировала. – Хрен с ней с работой. Пока меня не было… Что пропустил? – Он открыл глаза, оглядывая друзей. – Кроме моего звездного приземления?

Вечер растаял в дыму сигарет, перебитом ароматом синтетического жаркого и дешевого пойла. Серьезных новостей не было – только поток солдатских баек, слухов из дальних секторов и беззлобного подкалывания. Шутки лились рекой, часто гранича с абсурдом.

…

– ...а я ему такой: «Не та бутылка, дебил!» И БУХХ! – Фрикс драматично раскинул руки, изображая взрыв. – Сковородка вспыхнула у него прямо в руках! Эххх... Вот, как-то так и сгорел мой первый ресторанчик. Мечта детства – к чертовой матери.

– А пожарки у вас не было? – фыркнул Канни, отхлебывая пиво.

– Ну, должна была быть... МММ… Да, она была! – Фрикс оживился. – Но мы её скрутили сразу после установки, чтоб не бегать курить на улицу! – Ха-ха-ха! Лица всех изогнулись в широких ухмылках. Типичная солдатская логика.

– Не, щас я историю расскажу! – подался вперед Авис, стукнув стаканом по столу. – Дело было на старом аэродроме Альфа-9. Я вахту нёс. И к нам – проверка! Важный полковник, весь в лампасах прям трындец, ну он вышел прогуляться по площадке.

А там мой сослуживец, Энга... Тот ещё селюк! Ремонтникам работал. Ну, и ему шеф: "Энга, вертолет проверяющих помыть!" Ну, он и пошел... Через три часа приходят – а пол вертолета на брезенте лежит! Разобрал к хуям!

Полковник орёт: «Кто это теперь собирать будет?!»

– Но Энга не растерялся! – Авис захихикал. – Со словами: «Так это ж не трактор, соберем!» засучил рукава... И под их открытые ебальники собрал ВСЁ как было!

Видели бы вы их рожи, когда он винт последний прикрутил! Улетели – тихо-мирно! А Энга еще им жопу напоследок показал!

– Хе-хе-хе…

– Херня! – оживился Солф. – Я лучше знаю! Работал я в частной охране у губернатора одной Колонии. Нас привлекли, к охране какой-то там делегации.

– Губер водит их, показывает мощь – БТРы свежевыкрашенные стоят. Красота! Но какой-то дебил забыл ведро с краской! Шишка тычет пальцем: «А это что?!»– А наш сержант, – Солф сделал важную мину, – не растерялся! И бодро рявкнул: "Так это защита от снарядов, активная!" Шишка хмыкает: "Без тебя знаю, что активная! Почему не покрашена?!" Ха-ха-ха! – Стол содрогнулся от хохота.

– Ну и я расскажу! – вмешался Гриша, чувствуя нарастающую теплоту от выпитого и компании. – Были мы на учениях. В лесу замаскировались – всё по уставу, мины вокруг, растяжки...

– Один из наших, новенький, поддав слегка, пошел ночью облегчиться. Отошел, сел под кустик, расслабился... Ногой дёрнул – и БАМ! Растяжку задел! А там – прыгающая мина! Ему по жопе как даст! – Гриша изобразил взрыв руками.– Ха-ха-ха! Цел хоть остался?! – заорал Канни.– Естественно! – засмеялся Гриша. – Мина не сработала. Только жопа... в синий цвет окрасилась. Так что до конца учений он у нас был не иначе как "Рядовой Половинкин"! Ходил, подпрыгивая на одной ноге! Хе-хе...

Гриша улыбнулся, оглядывая смеющихся друзей. Здесь, в этом душном углу столовой, среди шума и дурацких историй, он чувствовал себя по-настоящему своим.

По-настоящему... счастливым. И даже угроза псиоников, пирокинетиков и заповедных законов казалась на этот миг далекой и неважной, отодвинутой теплом солдатского братства.

Где-то в другом месте…

Кабинет дышал холодным величием. За панорамным окном, занимавшим всю стену, простирался искусственный пейзаж престижного орбитального кластера – сияющие небоскребы, парящие транспортные потоки, всепоглощающая стерильность богатства и власти.

Перед этим фоном, спиной к двери, сидел молодой, белобрысый, с безупречной стрижкой и лицом, словно выточенным из мрамора молодой мужчина.

Дорогой костюм сидел на нем как влитой. Он медленно вращал в тонких пальцах тяжелую ручку из черного нефрита, его взгляд, рассеянный и отрешенный, скользил по сияющим башням.

Воздух был напоен его собственным, эксклюзивным парфюмом – сложным, дорогим, с нотами ледяного цитруса и выдержанного дерева, ароматом, который говорил о контроле больше, чем слова.

ВЖУХ. Дверь открылась бесшумно. Мужчина не обернулся. Он знал эти шаги. Та, кто осмеливается входить к нему без предупреждения.

– Ты меня вызывал? – прозвучал голос за его спиной. Низкий, ровный, без тени подобострастия.

– Опаздываешь, – констатировал мужчина, не меняя позы. Его голос был тихим, обволакивающим, как бархатная удавка. – Но не суть.

– В чем дело? – снова спросила она на повышенной громкости. От чего он наконец повернул кресло, его ледяные голубые глаза встретились с ее взглядом. В них читалась не усталость, а раздражение хищника, потревоженного в логове.

– Акционеры, – Арион слегка наклонил голову, будто разглядывая невидимую пылинку на идеально отполированном столе. – Чертовы акционеры выкручивают мне яйца. Уже второе собрание подряд я не могу предоставить им внятного плана по возвращению камней. И… – он сделал паузу, позволяя напряжению нарасти.

– И, ты вызвал меня просить совета? – В ее голосе прозвучала ледяная насмешка, недобрая, как порез бритвой.– Не совсем. Но твое участие понадобится. Если все пройдет как я планирую, – его голос стал чуть тише, – ты сможешь смыть тот позор. Хе…

Мужчина резко поднял бровь. Его лицо оставалось гладким, но в глазах вспыхнул холодный огонек. – До сих пор ума не приложу, – произнес он с преувеличенным недоумением, – как ты могла проиграть тому… отбросу? Лучшая наемница сектора, накаченная имплантами по самые гланды? Неужели стареешь?

– А ты не прилаживай... – парировала девушка, ее голос оставался ровным, но в нем появилась стальная нить. – Тебе все равно не к чему.

Повисла пауза.

– Шутка. Смешная. Ситуация… страшная? – Он передразнил ее интонацию. Но она его прервала.

– И не такому уж и отбросу, как ты изволишь выражаться, он был с подвохом.

Перепалка грозилась перерасти в нечто большее. Электричество ненависти витало в стерильном воздухе. Но Мужчина вдруг откинулся в кресле, его лицо снова стало непроницаемой маской.

– От успеха этой операции, – произнес он тихо, но каждое слово падало, как камень, – зависит твоя жизнь. – Он подчеркнул последнее слово.

– Арион…повторных ошибок не прощает. – Он замер, его ледяной взгляд впился в нее, словно скальпель. – Но ты же справишься. Да?

Девушка промолчала. Она боролась с яростью, сжимавшей горло, с диким желанием перепрыгнуть стол и свернуть шею этому надутому засранцу.

Ее пальцы чуть дрогнули. Она сделала глубокий, беззвучный вдох, погасив внутренний шторм. Медленно, с хищной грацией, она подошла к столу и села напротив своего «работодателя».

– Что конкретно именно ты планируешь? – спросила она.

Арион улыбнулся. Это была не добрая улыбка. Это был оскал акулы, учуявшей кровь. – Многое, очень многое. Но ты же справишься, Нова?

Глава: 5

Проснулся Гриша с ощущением, будто по его черепу методично стучат крошечные молоточки из чистого ада. Да че, всегда так... – мысль была вязкой, как патока.

«Ну только посидеть же хотели...» В воспаленном мозгу всплывали мутные обрывки: Канни, жонглирующий пустой бутылкой; Авис и Фрикс, что-то тяжелое и подозрительно громыхающее тащившие к выходу... Больше его нейроны выдавать отказывались.

Так... что там у нас по работе? С трудом сфокусировавшись, он уставился в экран браслета. И... внутренне заликовал.

Запросы на доп. снаряжение: УДОВЛЕТВОРЕНЫ (ПОЛНЫЙ ОБЪЕМ).Квота на личный состав: 39/50 (ОСТАЛОСЬ: 11 МЕСТ).

Гриша перепроверил список добровольцев. Глаза пробежали по знакомым позывным: Брус – огромный бугай, крепкий орешник; Псих – чудаковатый, но неплох в бою; Стоп… Канни – ну, допустим, его заявку все же приняли... И – никаких Кованных, никаких мутных типов из "обязаловки"! Ликованию не было предела! Это был почти идеальный набор!

Ну... это можно и отметить! – решил Гриша, ощущая внезапный прилив сил, перебивающий даже похмелье. Он встал, чуть пошатываясь, и направился к дверям.

– Хорошим завтраком. Очень хорошим. И крепким кофе. – Пусть Меди-1 подождет еще пару часов. Сейчас он шел праздновать маленькую, но такую важную победу.

В столовой Гришу встретил сияющий Фрикс, уже вовсю прикладывающийся к огромной кружке "чая" – густого, темного и откровенно бодрящего напитка сомнительного происхождения.

– О, Каста! Присаживайся! – Фрикс махнул рукой, чуть не расплескав содержимое кружки. – Слушай, чудную историю расскажу! После того, как ты свалил, мы с Джонасом, Ависом и Солфом... ну, немного накидались.

А потом! – Он хитро подмигнул. – Потом взяли комлинки и начали всех обзванивать! Весь наш список контактов! Типо «Эй, братан, тут Каста да тот самый, экспедицию на Меди-1 ведет! Записывайся, пока места есть!»

Фрикс выпучил пузо вперед с неподдельной гордостью: – И знаешь что? Основную массу твоих добровольцев – я привел! Человек десять, не меньше! – Он стукнул кулаком по столу для убедительности.

Гриша, все еще борясь с похмельем, но тронутый до глубины души, ухмыльнулся: – Спасибо, Фрикс. Реально выручил. А... Канни? – спросил он, оглядываясь. – Его заявка есть, но почему...

Фрикс закатил глаза: – А, Канни... Ты его на понт взял?

– В смысле? – насторожился Гриша.

– Ну, если в двух словах... – Фрикс понизил голос. – Ты ему такой: «Кании, а тебе что, слабо? На Меди слетать без ранца? Пешком, как все смертные?»

– А он такой, весь надувшись: «А мне что, слабо в самом деле, записывай?!» – Фрикс мастерски изобразил обиженную физиономию Канни. – Ну так и подписался в порыве! Хотя потом, думаю, будет ныть. Но хоть что-то хорошее – заявка-то прошла!

– Ладно, – Фрикс встал, – мне пора на склад, инвентаризацию досматривать. Но сначала, брат-повар! – крикнул он в сторону кухни. – Тащи сюда яичницу синтетическую двойную, солянку тушеную и кофе покрепче! Для героя дня!

– Все непременно! – донеслось из-за двери. Фрикс кивнул Грише и засеменил прочь.

...

Тем временем, в своей каморке, больше похожей на клетку для крупного зверя, Кувалда лежал на койке, которая трещала под его весом. Настроение было ниже плинтуса. Босс после вчерашнего разговора влепил им всем по персональному втыку, и осадок остался тяжелый. Хотелось то ли бухнуть до отключки, то ли дунуть чего покрепче.

– Не, ахота... – пробурчал он в потолок, развалившись. Скука смертная. Он залип в браслет, листая ленту: тупые мемы про Легион, трейлеры к боевикам, где все было не так, реклама игр... Все шло мимо. А читать он бросил еще в школе – считая это занятием для ботаников, без перспективы.

– Ладно, а чё там по миссиям? – мелькнула мысль. Возможность куда-нибудь слинять на пару месяцев, тихо отсидеться, пока босс не остынет, казалась ему верхом гениальности.

– Не... Не то... – бормотал он.

– Ну нахуй... Опасно – не вариант.

– Слишком долго – и тоже скука.

И тут глаза наткнулись на строчку:

ЭКСПЕДИЦИЯ: Меди-1 (Заповедник). ОХРАНА. СРОК: ~1 мес.РУКОВОДИТЕЛЬ: Каста СВОБОДНЫХ МЕСТ: 11

Каста... Кувалда прищурился. Тот самый новичок, за которым босс велел приглядывать? Из-за которого Гвоздя шлепнули?

Босс строго-настрого запретил вмешиваться. Но... "приглядывать" тоже говорил. Гвоздь, тот идиот, не даст соврать – плохо кончил.

Внезапная, как удар кувалды (откуда и кличка), мысль пронзила его мозг:А что, если этот Каста – агент? Не просто так он тут крутится? Может, он от Ариона? Или, того хуже?

Мысль засела глубоко, как заноза. «Надо сообщить боссу?» Но тут же перед глазами встали насмешливые лица Призрака и Шкипера. «Нет. Эти два умника снова выставят меня последним идиотом». "Мол Кувалда опять фигню гонит и вообще он идиот!"

– А я не идиот! – рявкнул он в пустоту, сжимая кулак размером с дыню. Решение созрело мгновенно, с присущей ему прямолинейностью. Он ткнул в браслет, набрав номер своего самого тупого и верного "человека".– Алло? Борз? Это Кувалда. – Голос был низким, командным. – Приготовь десять человек. Надежных. Чтобы рот не открывали лишний раз. Понял?– Понял. Куда лыжи намыстырим?– Пока никуда. Держи их на готове. Я тебе потом все расскажу. – Он отключился. Удовлетворенная ухмылка расползлась по его лицу.

«Я ж умный! Сам разберусь! Если не буду тупить, как Гвоздь – судьба этого долбоёба мне не грозит». И босс потом спасибо скажет. Может, даже премию даст». Он уже видел себя героем, раскрывшим коварного шпиона. Осталось только вписаться в эту экспедицию... и не спалиться.

…

Три дня пролетели в бешеном вихре подготовки – как одно мучительное, но стремительное мгновение. Запрос Кованных на 11 мест в экспедиции, конечно, повис черной тучей.

Кан, проверяя списки, только разводил руками: формальных оснований для отказа не было. Одиннадцать человек... – мысль жгла Гришу. Ну, все просто не может идти слишком гладко. «Надеюсь, это последняя неприятность перед стартом».

Теперь он стоял на краю посадочной площадки, наблюдая, как роботизированные погрузчики и потные грузчики загоняли последние ящики со снаряжением в брюхо транспортного челнока «Геолог-7».

Его люди – Брус, Псих, Солф и Канни и другие добровольцы – выстроились позади него, проверяя броню, оружие, обсуждая что-то негромким ворчанием.

Левее, отдельной серой массой, стояла группа ученых и рабочих. Они курили с видом обреченных, словно отправлялись не на раскопки, а на каторгу.

Вот-вот поднимемся... Где же они? – Гриша вглядывался в горизонт. Может, проспали? Сдали нервы? Такой исход казался бы ему подарком судьбы. Но судьба, как это часто бывает, решила повернуться к Грише не лицом, а самой что ни на есть филейной частью.

Рев двигателя разрезал утреннюю тишину. Из-за ангара, поднимая тучи пыли, на площадку ворвался тяжелый грузовой вездеход. Он мчался как одержимый, не сбавляя ходу, и в последний момент врезал по тормозам с визгом покрышек, остановившись в метре от Гриши, окутав всех едким пыльным потоком.

Из кузова, как горох из мешка, вывалились одиннадцать человек. От них пахло потом и дешевым пойлом. Впереди них шагнул их «старшой» – мужик под два метра ростом, с шеей как у быка и кулачищами, которыми, казалось, можно гвозди забивать без молотка.

– Опаздываем? – хрипло бросил Гриша, но тот даже не пытаясь извиниться. Бросил в него безразличное – Ну и чо?

«И где вас таких рожают?» – пронеслось у Гриши. Сравнить можно разве что с Брусом… да и то не в пользу Бруса. Этот экземпляр выглядел как ходячая боевая машина с минимальным интеллектом.

– Каста. Корабль еще на земле. Значит, формально успели.

Гриша тяжело вздохнул, будто приняв на плечи дополнительный груз.– Вставайте в строй. Быстро.

– Все в сборе? – Раздался спокойный голос. Профессор Намар возник словно из воздуха. Сегодня он был неузнаваем: привычный халат и рубашка сменились практичной походной одеждой защитного зеленого цвета, а на ногах красовались добротные, явно не новые, туристические ботинки. За плечами – компактный рюкзак с научным оборудованием.

– Профессор, – кивнул Гриша, – у меня все.

– Ну тогда чего мы ждем? Проверим последний груз – и вперед, навстречу научным открытиям?

Гриша повернулся к своей разношерстной команде: – Мужики, грузитесь! Но сначала… – Его голос стал стальным, а палец резко указал на Солфа и… Канни. – Они проверят ваши вещи. Весь багаж. Особенно личный. Тщательно и кропотливо. – От такой внезапного предложения Глаза Канни полезли на лоб, да так что вот-вот обоснуются там навсегда.

Ропот недовольства прокатился по строю, но особенно громко он вырвался из группы громил Кованных. Их «старшой» нахмурился, сжимая кулаки.

– И не спорить! – Гриша повысил голос, перекрывая гул. Его взгляд скользнул по новоприбывшим, потом по ученым. – Мне еще пьянства, наркоты или контрабанды на столь щепетильной миссии не хватало.

– Солф, Канни – начинайте. Профессор, пройдемте, проверим журнал погрузки…

Он развернулся, оставив позади нарастающее недовольство и начало неизбежного конфликта.

Обыск, проведенный Солфом и Канни под недовольным ворчанием последнего, выдал на-гора впечатляющий – и удручающий – «улов».

Если судить по количеству изъятого спиртного (от дешевого синтетического джина до крепчайшего самогона в пластиковых флягах), то все участники экспедиции были хроническими алкоголиками с поистине титаническим стажем.

А половина, судя по спрятанным стимуляторам и пакетикам с мутным порошком, еще и крепко сидела на допинге. Конфискат собрался в небольшую, но ядовитую горку посреди грузового отсека.

– Гриша какой ты урод… – буркнул Канни, отшвыривая очередную флягу в общую кучу. – Меня припахал к столь непочетной работе… – Но на этом его протест и закончился.

Выданный ему небольшой кусочек от конфиската заметно улучшил его настроение (Гриша велел раздать минимальный НЗ, чтобы избежать немедленного бунта) Гриша знал: полный запрет – это гарантированный взрыв. Лучше уж контролировать, что и кому уходит, и в каких дозах. Хотя он не сомневался – нашли далеко не все. У таких профессионалов по части контрабанды припрятано наверняка и немало.

Путь до Меди-1 был недолог, и Гриша использовал время по максимуму. Он лично обошел всех ключевых людей, заглянув в тесные каморки к Брусу и Психу. Те не удивились его визиту.

– Кстати, – спросил Гриша, уже заканчивая инструктаж, прислонившись к дверному косяку в их каюте, – а зачем вы вообще сюда увязались?

Псих, чистя свой длинный нож больше похожий на стилет, слегка улыбнулся. – Короче, посовещались мы с братвой, – голос был хрипловатым. – И решили, что ты фартовый.

– Если под «фартовым» понимать то, что меня после той мясорубки чуть ли не веником пришлось собирать по частям… – он метнул быстрый взгляд на пол, – …то да, ты прав.

– Не помер. Тем более значит, везунчик. Авось и нам под твоим началом что перепадёт. Хоть немного удачи никому не помешает. – Подытожил Псих.

Брус, массивный, как скала, лишь молча кивнул, поддерживая товарища. Его молчание было красноречивее слов.

– Все ясно, – Гриша кивнул, чувствуя странную смесь благодарности и тяжести ответственности. – Следите за личным составом. Особенно за нашими новыми «друзьями». Если что не так – сразу ко мне, даже по малейшим шорохам.– Есть! – крикнули они в унисон, и в их голосе прозвучала солдатская твердость.

Пик-пик! Браслет вибрировал: сообщение от Намара. «Прошу зайти. Кабинет 3-Б.»– Ладно, прогуляюсь еще немного, – пробормотал Гриша.

Прогулка по кораблю «Геолог-7» была не из приятных. Судно размером с небольшой многоквартирный дом, но львиная доля пространства отдана под грузовые трюмы.

Экипаж и пассажиры ютились в тесных каютах-клетушках, а узкие, плохо освещенные коридоры, где двое едва могли разминуться, вызывали стойкое чувство клаустрофобии.

Воздух пах машинным маслом и ржавчиной. Обшарпанность бросалась в глаза: краска на стенах облупилась десятилетия назад, обнажив ржавый металл, трубы гудели, а под ногами скрипели незакрепленные панели. Кораблик явно видел лучшие дни... Или худшие в истории капитальные ремонты.

Тук-тук.

– Войдите, – донесся спокойный голос Намара.

Гриша вошел. Кабинет был крошечным. Профессор сидел за откидным столиком, освещенным лампой-клипсой. Перед ним лежала раскрытая книга – настоящая, бумажная, редкость в цифровую эпоху. Обложка была стерта, страницы пожелтели.

– Прошу, садитесь, Григорий, – Намар указал на единственный свободный табурет.

Гриша сел, чувствуя, как теснота кабинет давит. Намар закрыл книгу, отложил ее в сторону. Его взгляд, обычно скрытый за стеклами очков, сейчас был открыт и необычно пристален. Тон, которым он заговорил, был вежливым, но в нем сквозила какая-то… неестественность. Как будто профессор играл актерскую роль.

– Молодой человек, теперь, когда мы в относительной дали от пытливых ушей, – он слегка улыбнулся, но улыбка не добралась до глаз, – я бы хотел задать вам несколько вопросов. Более… личного свойства.

Грише резко не понравилось направление разговора. Мускулы на спине напряглись. «Вот тебе и научные открытия...» Он сделал вид, что поправляет манжет комбеза, выигрывая секунды для анализа.

– Чего вы хотите знать, профессор? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Глубокий вдох не помог – предчувствие беды сжало горло.

Намар сложил пальцы «домиком», его взгляд стал острым, сканирующим.– Начнем с простого, Григорий. Как давно и… насколько близко вы знакомы с корпорацией Орион?

– Никак, профессор. – Ответил Гриша, сохраняя ледяное спокойствие. Его лицо было непроницаемой маской, но внутри все сжалось в комок.

– Хмм… – Намар отложил книгу, его пальцы сомкнулись на столе. – А вот мне так не кажется. Видите ли, всякое бывает. Но тут… вы так удачно появились. –– Буквально выхватили из пасти шестерок Ариона ключевой артефакт. В обстоятельствах… скажем так, близких к невозможным.

Он сделал паузу, давая словам висеть в тесном пространстве каюты. – Позже вступили в… тесный, – он скептически показал кавычки в воздухе, – «контакт» с учёной, их изучающей.

– Да и сам факт, что артефакт был раскопан именно под ваше появление, остаётся, как минимум, странным.

Гриша почувствовал, как по спине пробегает холодок. Профессор копал глубже, чем он предполагал. – Профессор, тогда давайте рассуждать логически, – парировал он, стараясь говорить ровно. – Если я агент Ариона, зачем мне воровать артефакт у своего же… блин, начальства? Это глупо и самоубийственно.

– А это, молодой человек, с какой стороны посмотреть, – Намар улыбнулся. – Внедрение – дело долгое. Тонкое. Особенно когда цель – ученый… – он чуть запнулся на слове, – …и следующий артефакт, который сейчас, по слухам, уже маячит где-то на горизонте.

– Намар, – Гриша наклонился вперед, его голос стал жестче, – мне кажется, вы сильно себя накручиваете. Никакой я не агент. И кто сказал, что другие артефакты вообще будут когда-либо обнаружены? Хотя бы при нашей жизни? Галактика же – не детская песочница.

– А я не спрашивал, агент вы или нет, – резко перебил Намар. Его глаза вспыхнули. – Я спросил, что вас связывает с ними? С этими камнями?

– Ничего, – четко и коротко отрубил Гриша. Внутри все кричало от напряжения. – Профессор, – Гриша перехватил инициативу, – а почему вас так заинтересовала эта тема? Прямо до фанатизма?

Намар замер. Казалось, вопрос застал его врасплох. Потом он тяжело вздохнул, и в его глазах появилась странная смесь горечи и одержимости.– Потому, Григорий, что у меня есть для вас… информация. Секретная.

Гриша внутренне напрягся до предела. Что на этот раз? – На поверхности нас будут встречать «валькирии»? Воспоминание о прошлой стычке заставило его внутренне передернуться.

– По информации, которую я приобрел благодаря… старым, очень дорогим связям, – Намар говорил тихо, но каждое слово било точно в цель, – второй артефакт находится именно на Меди-1.

– И откуда информация? – скептически процедил Гриша, хотя сердце бешено колотилось. Намар не из тех, кого легко обмануть. Но иногда даже самому умному человеку отчаянно хочется верить в сказку, особенно если она сулит месть.

– Из надежных источников! – Намар раздраженно отрезал, его щеки слегка покраснели. – И я не потерплю, чтобы кто-либо, – его взгляд впился в Гришу, – в том числе вы, мешали моим изысканиям.

– Тогда зачем вы вообще меня выбрали, если подозреваете в шпионаже? – парировал Гриша, ловя его на противоречии.

– Очень просто, – Намар улыбнулся без тени юмора. – Вы ведь его видели. Тот первый камень. Вы взаимодействовали с ним. Я прав? – Он пристально смотрел Грише в глаза, ища малейшую трещину.

Гриша внутренне вскрикнул. Образ светящегося артефакта, жужжание в костях, вспышка… Он подавил дрожь, не отводя взгляда. Ничего не покажи.– Я… не понимаю, о чем вы.

– Не врите?! – Намар вдруг вскипел. Он резко встал, стукнув кулаком по столику. – Не многие знают, но в системах жизнеобеспечения пехотных доспехов старого образца, как у вас, стоял экспериментальный модуль!

– Система распознавания "свой-чужой", ориентирующаяся не только на визуал и радиометку, но и на… высокочастотные вибрации! От нее, конечно, отказались – слишком ненадежная.

Но оборудование для записи фоновых шумов осталось! И? – Он наклонился к Грише, его дыхание стало учащенным. – И я прекрасно слышал его пение! Запись с вашего скафандра! Это был не просто шум, Григорий! Это была музыка камня!

«Старый хрыч! Вот он как!» – мысль пронеслась, как молния. Он все просчитал.

– Профессор, – Гриша сделал глубокий вдох, стараясь говорить максимально спокойно, – а почему вас это так волнует? Это личное?

Намар отшатнулся, будто его ударили. Гнев сменился внезапной усталостью и горечью. Он снова опустился на стул.

– Эхх, Григорий… – его голос дрогнул. – Я посвятил науке больше сорока лет. Тысячи публикаций. Сотни монографий и фундаментальных исследований. Звания, связи, почет… За свою карьеру я добился очень многого. – Он замолчал, глядя в пустоту.

– И представьте мое… возмущение, когда столь значимый проект – исследование артефактов, способных перевернуть наши представление о физике! – отдают в руки… мелкой выскочке! Самоучке без рода, без племени, без академического багажа!

Ярость снова вспыхнула в его глазах. – Ну, ладно, пусть… Я всегда ратовал за равный доступ к знаниям и образцам! Но меня… меня к находке даже на пушечный выстрел не подпускают!

– Почему?! – Спросил Гриша. – Намар схватился за голову, его пальцы впились в седые волосы.

– Я не знаю! Может, Конор боится? Боится, что я подниму вой, как только узнаю их реальную ценность и кому они на самом деле нужны? Или просто хочет продать их тому, кто больше заплатит, пока я не успел заявить права научного первооткрывателя. Или «ваша» подруга решила захапать себе все лавры?!

– И что вы планируете делать? – Гриша медленно выдохнул, отдельно выделив слово "планируете". – Даже если мы его найдем… Вы его по почте собираетесь в академию отправлять? – В его голосе прозвучала едкая ирония.

Намар резко поднял голову. Его глаза горели фанатичной решимостью.– Нисколько. Я исследую его прямо там. На месте. В полевых условиях. Сниму все данные, которые смогу. Докажу его природу и ценность своими методами. А потом… – он махнул рукой, – …пусть академики кусают локти.

– Ну, надеюсь вы лупу с собой прихватили? – съехидничал Гриша.– Все необходимое будет на планете. Корабль уже в пути. Старый… знакомый контрабандист обещал все организовать. Дорого, но оно того стоит.

– Ясно, – Гриша кивнул. В голове складывалась мозаика. Амбиции, зависть, страх быть обойденным, жажда признания… Теперь мотивация Икса была кристально ясна. И смертельно опасна.

– Ну, по крайней мере, теперь мне ясны ваши… мотивы. Ничего против не имею. Я могу идти?

Намар покачал головой. Он потянулся не к книге, а к небольшому шкафчику под столом. Оттуда он извлек бутылку. Не синтетику, а настоящее вино, темно-рубинового цвета, в тяжелом стекле. Дорогое. Очень.

– Нет… – он поставил на стол два простых металлических стаканчика. – Угощайтесь, Григорий. – Он налил, не спрашивая. Аромат спелых ягод и дуба заполнил каюту, странно контрастируя с запахом озона и пыли.

– Вы его видели. Касались его, я уверен. И я хочу знать все. Все, что вы можете мне рассказать о нем. Каждую деталь. Каждое ощущение. – Его взгляд был голодным. Не как у ученого – как у алхимика, стоящего на пороге великого открытия. – Пока мы летим… у нас есть время. Начните сначала. С того момента, как вы его нашли.

Гриша взял стакан. Холодный металл обжег пальцы. Он был в ловушке. Между бутылкой дорогого вина и ненасытной жаждой знаний обиженного гения, разуметься его история была слегка урезана. Путь до Меди-1 вдруг показался ему бесконечно долгим.

Глава 6:

Дорога до Меди-1 прошла на удивление гладко – как будто сама вселенная решила сэкономить проблемы на потом. Пара отходняков у "Кованных", одна мелкая потасовка между ними же – ничего серьезного.

Самое тревожное было то, что Кованные вели себя подозрительно тихо. Слишком тихо. Как притихшие перед прыжком хищники. Гриша отметил это про себя, но пока молчал.

И вот она показалась на главном экране: Меда-1. Компактная планета, словно демоверсия Земли – три изумрудных материка, разделенных синевой океанов. Зелень казалась неестественно яркой, почти ядовитой.

– Красиво... Ладно, полюбоваться еще успеем, – отогнал мысли Гриша. Пора в бой. – Инструктаж, сборы, пересчет матчасти, распределение по челнокам – все это заняло добрых два часа нервной суеты. И вот Гриша уже несся с первой двадцаткой вниз, в густой, молочно-белый туман, окутавший место высадки.

Раннее утро на Меди-1 встретило их непроглядной пеленой.

«Грохот двигателей местные все равно услышат... Так что с тихой высадкой, облом, – подумал Гриша с досадой. «А так все было бы кинематографично – тихая высадка в тумане».

ДЕРГ!

Челнок жестко состыковался с поверхностью. Аппарели с шипением откинулись, выпуская наружу холодный, влажный воздух, пахнущий гниющими листьями и чем-то... чужим.

Бойцы высыпали наружу, заняв периметр, стволы сканировали белесую мглу. Тепловизоры – пусто. Радары – чисто.

– Чисто! – доложил Брус, его голос глухо прозвучал в тумане.– Чисто с юга! – отозвался Псих.Челнок, поднимая вихрь мокрой листвы, ушел за следующей партией.

Канни, тщательно осмотрев сектор, неожиданно выпрямился во весь рост, достал сигарету и закурил. Сослуживцы уставились на него как на ненормального.– Кании, ты чего?! – прошипел один из бойцов.– Мужики, вы чего? – Канни невозмутимо выпустил струйку дыма. – Тут никого нет.– Откуда тебе знать?! – гневно бросил другой.– Поверь, я такое пятой точкой чувствую и кстати не только им, – Канни ткнул пальцем в свой шлем, где вместо стандартного визора был модифицированный широкоугольный сенсор.

– Мы в чертовой глуши. На тепловизорах – ни души. Никаких следов цивилизации, даже примитивной. На километры вокруг. Так что предлагаю перекур, а потом на разведку. – Он обвел взглядом остальных, остановившись на Грише.

Все взгляды устремились на командира. Гриша вздохнул, снял шлем, почувствовав влажную прохладу на лице.– Ааа, черт с вами, – буркнул он и плюхнулся на поваленное, скользкое от мха бревно. Хоть пять минут покоя, а то меня от всех этих полетов слегка мутит.

Они не знали. Не знали, что из чащи, сквозь щель в гигантских, капающих влагой листьях, за ними уже наблюдает пара внимательных, глаз. Не человеческих. Не звериных. Просто... чужих.

…

Развертывание лагеря превратилось в адскую многочасовую карусель. То грейдер застрял в грязи при подготовке площадки, то генератор отказался запускаться в сырости, то ящик с критически важными датчиками Намара чуть не уронили с погрузчика.

Оборудования было горы. Намар прибыл с последним челноком, вид у него был максимально задолбаный – мешки под глазами, помятый комбез. Но едва его ботинок коснулся почвы Меди-1, профессор преобразился. Словно в него влили пару ампул адреналина. Он стал живым, стремительным, его глаза горели адским огнем.

– Развертывайте палатки лабораторного модуля здесь! – он тыкал пальцем в схему на планшете. – Спектрометры – сюда! Грависканер – на эту возвышенность! Быстрее! Шевелитесь! Солнце уже высоко! – Он метался между растерянными учеными и ворчащими рабочими.

– Стоять! – Голос Гриши, резкий и командный, разрезал суету. Он подошел к Намару вплотную, взял профессора за локоть и решительно отвел в сторону, за палатку.– Профессор, нам нужно готовить лагерь. В первую очередь.– Ну так в чем дело? – Намар попытался вырвать руку, но Гриша держал крепко. – Готовьте! Мои люди заняты!– А охранять вас кто будет? Ваш "научный дух"? – Гриша не скрывал сарказма. – Половина моих людей уйдет в караул и на патрули. Еще минимум десять – на глубокую разведку местности. Оставшихся не хватит даже на элементарный периметр, не то, что на строительство лагеря и оборонительной линии!– Линию? – Намар фыркнул. – Вы что, исторических книжек про окопные войны перечитали?– Нисколько, – холодно парировал Гриша. – Лишь базовые фортификации. Две линии траншей с перекрытиями. Окопы на флангах. Мины – нелетальные, профессор, нелетальные, – он подчеркнул, видя, как глаза Намара округлились. – Колючая проволока в три ряда. Волчьи ямы по секторам подхода…– Молодой человек! Это же заповедник! А ваши действия идиотизм, на грани с паранойей! – зашипел Намар.– Профессор, – Гриша наклонился ближе, его голос стал тише, но жестче. – Я жить хочу. Только и всего. И мне кажется, что вы тоже. – Он выдержал паузу. – Да и будет ли вам легче заниматься наукой, если пойдет ливень, а вам даже голову прикрыть негде? Или если ночью на лагерь выйдет что-то… местное? А у нас даже стенки толковой нет?

Намар замер. Он посмотрел на хаос разгрузки, на серое небо, на мокрый лес, сгущавшийся вокруг, как стена. В его глазах боролись фанатичная жажда начать исследования и холодный прилив реальности. Он тяжело вздохнул, словно сдулся.– Ладно… – пробормотал он. – Убедили. – Он достал рацию, его палец дрожал от досады.

– Всем научным и вспомогательным группам… отмена предыдущих распоряжений. Поступаете в распоряжение майора Григория. Ставьте лагерь. – Он бросил ядовитый взгляд на Гришу. – Но прошу, пожалуйста, пошевелитесь! У нас… – его голос сорвался, – …у нас очень много работы. И времени – в обрез.

Гриша кивнул, не обращая внимания на тон. Главное – разрешение получено. Он повернулся к своим людям, крикнул, перекрывая гул генераторов и стук молотков:– Брус! Псих! Получайте людей от профессора! Начинаем копать! Глубоко и с умом! И пусть "Кованные" тоже не стоят столбами – всем лопаты в руки! За работу девочки!

…

Пока в лагере кипела работа под грохот генераторов и ругань сержанта Бруса, отряд разведчиков в составе трех человек под началом Канни пробирался сквозь адские заросли.

Местность за периметром была кошмаром: вековые деревья, оплетенные лианами толщиной в руку, подлесок из колючего кустарника с крючьями, цеплявшимися за броню, и вездесущая липкая влага, проникающая под комбезы. Воздух стоял густой, кисло-прелый от вечной сырости.

– Блин... – прошипел один из новичков, в очередной раз споткнувшись о скользкий корень, скрытый слоем мха. – Что мы вообще делаем? Дрона разведать не могли запустить?

Канни, шедший впереди с непринужденностью уроженца джунглей (хотя родом он был с индустриальной планеты), оглянулся. Его модифицированный визор блеснул в полумраке.– Дрон? Есть, конечно, – процедил он язвительно. – И он даже летает, но, а кто тогда страдать будет? Наука требует жертв. Особенно – твоих мозолей.

– Ну-ну, – буркнул другой, отдирая колючку от наплечника. – Твой дружбан-командир такой выдумщик... Вечный параноик.– А то! – с гордостью парировал Канни, ловко перешагивая через гнилой ствол. – Без Гришиного оптимизма мы б все тут с ума посходили от скуки. Или алкоголизма. Что почти одно и то же.

– А что, собственно, яйцеголовые делать собрались? – спросил второй боец, с трудом продираясь сквозь стену папоротников выше человеческого роста. – Кроме как заставлять нас ползать по этой... экосистеме?– Копать, – хмыкнул Канни. – Скажи спасибо, что Гриша нас от лопат пока отмазал. Хотя, честно? – Он остановился, оглядывая заросли. – Выбор так сложен: волочиться тут, рискуя содранной коленкой, или горбатиться в траншее под дождем. Прям философская дилема.

– Да харэ ныть! – рявкнул Канни, внезапно оживившись. – Задолбали! Вон, гляньте – лес редеет! Скоро будет просвет!

Он не соврал. Еще метров триста борьбы с растительностью – и они вывалились на опушку. Перед ними расстилался обширный луг, окутанный утренней дымкой. Воздух здесь был чище, пахло травой и чем-то... медовым. Отряд с облегчением выдохнул.

– Ну что, перекур? – Парни уже достали сигареты.– А местность кто оглядывать будет? – спросил Канни, наученные горьким опытом. Двое напарников синхронно переглянулись на него.– Эх, вы... – вздохнул Канни с театральной обидой. – Ладно, я так я!

Он выбрал ближайшее крепкое дерево с толстыми ветвями. Пара ловких движений – и он уже на высоте, цепкий, как местная обезьяна. Визор щелкнул, увеличивая масштаб. Бинокль в шлеме загудел, сканируя даль.– Так-с... Все чисто... Чисто... Чисто... – ворчал он. – Никаких псиоников, никаких замков... О! А вот что там?

Бойцы внизу напряглись, руки потянулись к оружию.– Что? Сколько? – крикнул один.– Ммм... – Канни сделал паузу для драматизма. – ... сотня, может больше. Движутся. Сюда.

Сигареты полетели на мокрую траву. Бойцы вскочили, как ошпаренные, срывая с предохранителей мокрые стволы, залегая за стволами деревьев на опушке.– Где?! Контакт?! – зашипел солдат.– Ха-ха-ха! – неудержимый, злорадный хохот Канни прокатился по лугу. Он свесился с ветки, трясясь от смеха. – Ох, рожи у вас! Целый альбом эмоций!

Поняв, что их нагло надули? Оба гневно оскалились будто шакалы. – Расслабьтесь ну преувеличил чуток! Полтинник там точно есть! Только... – он сдержал смех, – ...человек один. А шаров много.

– В смысле?! – рявкнул сержант, красный от ярости и стыда.– Смотрите сами! – Канни сбросил картинку с визора на общий канал.

На ленту HUD каждого бойца вывелось изображение луга. И действительно: по нему неспешно перемещалось стадо существ, поразительно похожих на... идеальные шерстяные шары диаметром под метр.

Они мягко перекатывались, изредка останавливаясь. Тогда из шара выдвигался тонкий, гибкий хоботок, срывал пучок сочной травы и втягивал ее в невидимый рот где-то в густой шерсти. Зрелище было одновременно абсурдным и завораживающе мирным.

Рядом со стадом, явно запыхавшись, стоял мальчишка лет десяти-двенадцати. Одет он был в грубые, домотканые обноски – рубаха и штаны из некрашеного холста, подпоясанные веревкой. Лицо было перепачкано землей, а в глазах горела чистая, детская ярость.

Он что-то кричал на шарообразных существ, размахивая тонкой палкой, но те игнорировали его с невозмутимостью слонов.

Расстояние было приличным. Универсальный переводчик в шлемах бойцов, настроенный на стандартные лингва-коды, захлебывался от потока гортанных, визгливых звуков.

Вычленить можно было лишь общий тон – яростное, бессильное недовольство. Парень был явно чем-то сильно раздосадован, вероятно, непослушанием своих необычных подопечных.

– Вот блин... – прошептал новичок, опуская бластер. – И это... местные?– Шарозвери, – авторитетно заявил один из разведчиков.

– По-научному – глобускунды. Мирные травоядные. Далекие генно-модифицированные потомки овец.

– А ты откуда знаешь? – Спросил его напарник, поднимая еще тлеющую сигарету.

– Так я не с рождения наемником лямку тяну, у меня даже профессия была – ветеринаром я был, и как раз работал на одном агрохолдинге, и как раз с шарозверьми.

– На кой хрен нужна шерсть, в эпоху синтетических тканей? И почему они так странно выглядят? – Канни подключился к беседе.

– Ну во-первых выгодно, шарозвери и прочие модификанты дают очень приличное сырье, во-вторых, не так дорого, и не надо строить многокилометровый завод. Да и вообще две из пяти самых дорогих тканей в галактике две естественного происхождения. А про их вид. – Мужчина почесал затылок.

– Все для удобства, промышленного кормления и стрижки, но есть не рекомендую, мясо ну очень вонючее.

– А Ангельская нить, входит в ту пятерку? – Спросил Канни, его захлестнуло любопытство.

– Да, но ее насколько знаю делают вообще какие-то инопланетяне, у нас выращивали краснонитник и делали гиперткань. – С гордостью заявил солдат выпучив грудь вперед.

– Понятно, эх мне бы пару метров такой ткани той или другой, ее продать и домик можно прикупить, про ангельскую нить я вообще молчу.

– Да поддержал его Канни, я, кстати, ее щупал. – Оба переглянулись на него.

– Да? Где.

– Да еще на родине, занимался охраной, и у нашего хозяина была такая вот подушка, она даже светилась, вроде с первого взгляда непрактично и спать мешает, но только ляжешь и так хорошо, будто морфина вкололи, мигом вырубаешься, и наутро как огурчик, даже после пары литров. – Мужики переглянулись и жалобно вздохнули им такая роскошь была не по карману.

– Мне кажется мы про кого-то забыли? – Сказал один из солдат оборачиваясь в сторону луга.

– Совсем чуть-чуть. – Буркнул Канни и полез обратно на дерево.

…

Мейко сегодня воплощением чистейшей ярости.

Во-первых, неделю назад его старший брат, неудачно спрыгнув с повозки, сломал ногу. И все тяготы пастушьей жизни – уход за упрямыми шарозверями, ночные дежурства у костра, ответственность за каждую ворсистую тушку – легли на его, Мейко, плечи.

А во-вторых, словно назло, сама природа ополчилась против него. С самого рассвета с далеких Черных Гор доносился непрекращающийся, зловещий гул, временами переходящий в оглушительный грохот, будто великаны перекатывали каменные шары по склонам.

От этих звуков шарозвери нервничали, разбредались, и Мейко полдня бегал, выбиваясь из сил, пытаясь собрать стадо обратно.

– Чёртовы обвалы! – выплеснул он свою ярость в пустоту, с ненавистью глядя на мрачные, затянутые туманом вершины на горизонте. – Ты надо мной издеваешься?!

Вдоволь накричавшись (больше для собственного успокоения) и на махавшись кулаками в сторону невидимых обидчиков, он плюхнулся на влажную траву и начал пересчитывать стадо. Если хоть один шарозверь пропадет… С него спустят три шкуры. Буквально. Отец не шутил на этот счет.

К его огромному облегчению, все сошлось: все двадцать три шерстяных шара мирно жевали травку, урча от удовольствия. Но облегчение тут же сменилось тревогой.

Что-то в лесу, окаймляющем луг, не давало ему покоя. Острое, ползучее ощущение – за ним наблюдают. Он отчетливо чувствовал чей-то пристальный взгляд, тяжелый и недобрый.

Мейко сделал вид, что полностью поглощен стадом, опустив голову. Потом резко взглянул в сторону подозрительной густой кроны у опушки.

Ничего.

Но стоило ему снова отвести взгляд на пару мгновений и вернуть его обратно – ему почудилось легкое шевеление в листве, неестественно плавное.

– Хмм… – пробормотал он, холодок пробежал по спине. – Только этого мне не хватало. Лесные духи? Или кто хуже?

Он схватил свой посох – крепкую палку с заостренным концом, обожженным на костре. Пора уводить стадо подальше от этого места. Только он собрался свистнуть, чтобы собрать шарозверей…

Шшшшш!

Резкое, злобное шипение разорвало тишину луга. Шарозвери мгновенно замолчали. Их урчание сменилось пронзительным, испуганным блеянием. Шерстяные шары стремительно сбились в плотную, дрожащую кучу, оставив Мейко одного лицом к лицу с невидимой опасностью на краю леса.

Из-под густых папоротников, раздвигая листья узкой мордой, показалась лепра. Небольшой, размером со сторожевую пса, но поджарый и злобный. Глаза – желтые щелочки, полные голода и хищной расчетливости. Клыки, острые как иглы, обнажились в беззвучном рыке. Шерсть на загривке встала дыбом.

– Вот черт… – выдохнул Мейко, сердце бешено заколотилось. Лепры были коварны и обычно охотились в одиночку. А голодная лепра не побрезгует и человечиной, особенно пастухом-подростком. Он выставил посох перед собой, дрожащими руками. – Назад! Убирайся! – крикнул он, но голос дрогнул.

Зверь не отступил. Он медленно, как тень, двинулся вперед, низко прижимаясь к земле. Его взгляд не отрывался от горла Мейко.

– Вшууууу!.. – Мейко изо всех сил дунул в костяную свистульку, висевшую у него на шее. Пронзительный, тревожный звук разнесся по лугу. «Деревня должна услышать! Кто-нибудь… пусть придет хоть кто-нибудь!»

Лепра лишь огрызнулась на звук. Видимо, понимая, что времени у нее мало, она сорвалась с места! Молниеносный прыжок – и острые клыки с хрустом впились не в плоть, а в подставленный посох Мейко! Удар был страшным. Посох вырвался из рук, а Мейко с крипом повалился навзничь на мокрую траву.

– Ааа! Гррр! – Началась отчаянная борьба. Зверь, вцепившийся мертвой хваткой в посох, яростно тряс головой, пытаясь добраться до руки. Мейко, лежа на спине, одной рукой изо всех сил удерживал трещащее под напором зубищ дерево, а другой выхватил короткий, тусклый нож с пояса. Он дико замахнулся – и полоснул лепру по морде! Теплая кровь брызнула на его руку. Еще удар! Еще!

Но лепра, то ли с безумия голода, то ли от ярости, казалось, утратила инстинкт самосохранения. Она не отпускала посох, лишь глубже впиваясь клыками. Дерево трещало, покрываясь паутиной трещин. Кровь текла по ее морде, смешиваясь со слюной, но она не отступала.

Силы Мейко таяли. Рука, державшая посох, немела. В глазах поплыли темные круги. «Мама… прости…» – мелькнула отчаянная мысль. Он зажмурился, ожидая смертельного укуса…

Пиу!

Тихий, чуть приглушенный хлопок, больше похожий на лопнувший пузырь. И лепра отлетела в сторону, будто невидимая кувалда ударила ее в бок! Она тяжело шлепнулась на траву, оглушенная. Зверь оскалил окровавленные зубы, попытался встать на дрожащие лапы…

Пиу!

Еще один хлопок. Стрела (или что-то иное) ударила в землю перед самой ее мордой, подняв фонтанчик грязи. Понимая, что здесь ее ждет только смерть, лепра издала жалобный визг, развернулась и, поджав хвост, метнулась прочь в чащу, оставив лишь кровавый след и запах страха.

Мейко лежал, не двигаясь. Его руки тряслись. Посох, изуродованный зубами, валялся рядом. Он судорожно глотал воздух, не веря, что жив. Боги… духи леса… кто бы вы ни были… спасибо… – мысль пульсировала в его перегретом мозгу.

Он медленно поднял голову… и взгляд его устремился туда, откуда, как ему показалось, пришло спасение – к той самой подозрительной кроне на опушке.

И в этот миг, в том самом месте, где ему чудилось шевеление, небольшой кусок листвы… расплылся. Как будто камень на дне ручья, увиденный сквозь струи воды. Исчезла четкость, контуры заколебались в мареве. Мейко протер глаза, моргнул – и видение исчезло. Крона снова была обычной, плотной и неподвижной.

Только сильнее забилось сердце. И холодок страха сменился ледяным ужасом от непонимания.

– Что это было?

Глава: 7

– Ну и зачем ты это сделал? – Бывший ветеринар, шипел в субвокал, пока отряд отползал от опушки глубже в лес. Его взгляд скользнул в сторону, где Мейко все еще сидел в шоке. – Приказано же было – нулевой контакт! На кой хрен ты его нарушил!

Канни, уже почти невидимый в маскировочном плаще, лишь пожал плечами, его голос в наушниках звучал спокойно и отчасти безразлично: – Да так… Для успокоения совести. Пацан же, совсем мелкий. Не смотреть же, как его сожрут.– А если бы ты промазал? – Ветеринар не отступал. – Или рикошет? Или лепра бы переключилась на него, после попадания?– Был бы мозилой, – парировал Канни без тени сожаления. – А пацан отделался бы синяком. Пули-то… резиновые. Не убьют, только отшвырнут да напугают.

Ветеринар задумался на секунду, потом хмыкнул: – Твоя правда. Ладно, грех пополам. Но теперь пошевеливайся! Нам еще добрых пять километров пилить до точки "Дельта". Нечего рассиживаться!– Понял, понял, – Канни бросил последний взгляд через плечо. Мальчишка сидел на траве, его глаза, огромные и полные немого вопроса, смотрели прямо в их сторону.

Прямо на дерево, где секунду назад сидел Канни. Спасибо, маскировка… – мысленно поблагодарил он технологию и спрыгнул вниз.

– О… а вот и награда нашла своего героя… – На кусте рядом им была обнаружена фигурка из соломы. «Будет Гришеной докторше сувенирчик».

Без задней мысли Канни сунул ее в карман. После чего растворился в лесной чаще. «Ну, пацан, ты не подкачай», – пробормотал он уже про себя, ухмыльнувшись под маской. «А то, что я зря приказ нарушил…»

…

Тем временем в ушах Мейко послышался топот сапог. Уже через мгновение кто-то сильно тряс его за плечо. Он поднял голову, залипшую влажной землей.

Над ним стоял отец. Его лицо, обычно суровое, было бледным от страха. Вокруг теснилось человек восемь деревенских мужиков – коренастых, закаленных в работе, с топорами, вилами и дубинами в руках. Их взгляды метались между Мейко, растерзанным посохом и пятнами крови на траве.

– Сынок! Что здесь произошло?! – голос отца дрожал.– На… на меня напала лепра… – Мейко выдохнул, все еще не в силах поверить. – Но… но Лесной Дух ее отогнал!

– Лесной Дух? – прошептал один из мужчин, старый охотник. Он стоял на корточках возле лужицы крови, смакуя ее темный оттенок на подушечке пальца.

Запах был свежим, звериным. Его взгляд был острым, недоверчивым. – Говоришь… Дух? А ножом ее он тоже пырнул? – Он ткнул пальцем в залитый кровью тусклый нож, валявшийся рядом.

– Н-нет… – неохотно признался Мейко, опуская глаза. – Это был я. Пытался отбиться.

– Молодец! – громко произнес отец, и в его голосе прорвалась гордость. Он резко поднял Мейко с земли и крепко прижал к своей грубой рубахе. – Я так тобой горжусь! Справился! – Он похлопал сына по спине.

Мужики одобрительно закивали, лица смягчились:– Достойная смена растет!– Молодец, Мейко!– Неплохо ты ее покрошил, судя по кровище!

Решение было принято мгновенно и единогласно. По такому случаю – отражение атаки лепры юным пастухом! – и потому, что другие хищники могли быть рядом, настороженные запахом крови… Стадо шарозверей поспешно согнали и повели обратно к деревне.

Новость быстро разлетелась по деревни и уже через десять минут Мейко, шагал рядом с отцом, сжимая в руках - награду: восхищенные взгляды, похлопывания по плечу и целую корзину деревенских "вкусняшек" – от густого, темного меда в сотах до спелых, сочных ягод, похожих на земную чернику.

Но одна мысль не давала ему покоя, грызла изнутри, заглушая радость и гордость: что это было? Он определенно что-то видел. Ту самую рябь в воздухе. То, чему он не мог дать внятное объяснение.

Разделив щедро дары с братьями и сестрами (оставив лучший кусок меда для матери), Мейко, как только представилась возможность, поспешил на край деревни.

Туда, где стоял покосившийся домик Знахарки. Странная девица. Бледная, как лунный свет на снегу, и тощая, как высохший сучок.

Говорили, она знает травы, может снять сглаз или боль. Когда случалась настоящая беда, шли к ней. А в остальное время… ее сторонились.

От того ее дом был печален: оградка прогнила и валилась, ступеньки крыльца скрипели под ногами, готовые рухнуть в любой момент. Чувствовалось полное отсутствие мужской руки.

Тук-тук… Стук казался громким в тишине вечера.Лязг петель, скрип – и дверь приоткрылась. В щели показалось бледное лицо с огромными, слишком темными глазами.– Чего тебе? – голос был тихим, но резким, как укол шипа.– Мне кажется… – Мейко понизил голос, оглядываясь, – …я видел Лесного Духа. На лугу у Черного Леса.

Знахарка замерла. Ее темные глаза расширились. Быстрым движением она переглянулась по сторонам, убедившись, что их никто не видит, затем схватила Мейко за рукав и решительно затащила внутрь. Дверь захлопнулась.– Отпусти! – Мейко попытался вырваться в тесной, пропахшей травами и плесенью горнице.

Знахарка, одетая в драные холщовые штаны до колен и огромную, мешковатую рубаху, с которой то и дело сползало одно плечо, прижала костлявые пальцы к своим вискам. Ее взгляд был пронзительным.– Ты… оставлял Подношение? – спросила она шепотом, но так, что слова врезались, как нож.Мейко замялся, сердце бешено заколотилось. Подношение Духам Леса… Мать заставляла оставлять небольшую куколку из соломы на опушке каждое полнолуние…– Да, – выдохнул он.

– Хорошо, она все еще там?

– МММ… Я не смотрел после… прошлого раза…

Лицо Знахарки побагровело. – Если духи не забрали ее значит, подношение они не приняли, иии… Она аж затряслась.– Ты… тратишь мое время?! – прошипела она так гневно, что Мейко отшатнулся.

– Безмозглый щенок! Подношение не проверено?! Духи гневаются! А лепра просто попалась им под руку, дальнейшие их действия будут…! – Договорить ее на дали.

– Я понял! – выпалил Мейко, внезапно осознав глубину своей оплошности по ее реакции. Он рванулся к двери так быстро, что знахарка и слова добавить не успела. Он выскочил на крыльцо, под багровеющие лучи заката.

«Надо найти ее! Найти ту куклу!» – мысль стучала в висках в такт его бегу. Он мчался обратно к злополучному лугу, где осталось не только подношение, но и следы невидимого Духа, который спас ему жизнь.

Возможно, он навлек гнев настоящих лесных сил, осознание этого факта пугало его до глубины души. Солнце садилось, окрашивая лес в тревожные, кровавые тона.

Мейко бежал. Не бежал – почти летел, выжимая из мышц все до капли, легкие рвали грудь огнем, но ему было плевать.

В ушах стоял дедов голос, смакующий страшные сказки о тех, кто гневит лесных духов. О тех, чьи кончины были немыслимо ужасны.

Раньше Мейко лишь усмехался. Сейчас усмешка застряла где-то в горле, вытесненная ледяным комом страха. Тысяча шагов? Пара минут в адском спринте.

Он врезался в поляну перед тем самым кустом, согнувшись, давясь воздухом. Рука инстинктивно потянулась к месту, где подвесил оберег – соломенную куклу, перевязанную ленточкой.

Сердце едва не остановилось. – Пусто. – Только ветер шевелил листья. Облегчение хлынуло горячей волной. «Значит, приняли. Духи приняли подношение».

«Вот... а я боялся», – прохрипел он, опускаясь на корточки. – Пронесло. Спасибо вам, лесные хозяева! – Голос сорвался громче, чем планировалось.

Шшшшшшшшш!

Громкое, резкое шуршание в кустах прямо за спиной. Мейко замер. «Только не снова». Мысль пронеслась молнией. Рука сама метнулась к ножу за поясом.

Но... тишина. Только шелест листвы, поддразнивающий, как шаловливый ветер.

– Пойду... Пойду-ка я отсюда», – пробормотал он себе под нос. И сорвался с места, не оглядываясь, уносясь прочь от поляны, от куста, от этого внезапного, леденящего звука.

Лишь когда Мейко скрылся в чаще, воздух над поляной задрожал. Легкая рябь, будто от жары. Из невидимого кармана реальности материализовался солдат в камуфляже с легким сканером в руке. Он оглядел куст, поляну, щелкнул тумблером на приборе.

«Им что, тут медом намазано?» – буркнул он, записывая показания. «Начальству надо сказать – что камеру ставить тут бесполезно. Помехи дикие». Свалив это явление на залежи магнитного железняка солдат потянулся к комму.

– Тень-Два, точка "Куст". Чисто. Перехожу к "Рубежу". – Рябь снова пробежала по воздуху, и фигура растворилась, оставив поляну пустой.

…

Ночь для Гриши превратилась в бесконечный, изматывающий марафон. К утру он валился с ног, чувствуя себя не командиром, а загнанной нянькой в самом кошмарном детсаду вселенной.

– Куда поставить палатку!

– Где еда?!

– А костер развести можно?!

– Сюда копать или туда, а генератор тогда куда?! – Вопросы сыпались как из рога изобилия. Он метался от точки к точке.

Наличие сержантов помогало мало. А "Кувалда" – здоровяк из отряда кованых – только добавлял проблем.

– Отвали, чё ты такой душный! – рявкнул тот и плюхнулся на траву, захрапев так, что Гришу бросило в холодный пот: «Нас такими темпами услышат! Причем весь континент!

Помогло только крепкое слово, рука, сжимающая рукоять пистолета, и ледяное: – Не встанешь – будешь спать на улице. До конца мисси. – В глазах "Кувалды" и его товарищей вспыхнуло что-то похожее на интеллект. Или даже осознание.

Под утро Гриша стоял, дрожащими от усталости руками поднося к губам термос с обжигающим кофе. Рассвет над чужой планетой был странным – два солнца, одно чуть ярче, другое бледнее, окрашивали небо в персиковые и лиловые тона.

Перед ним вырос за ночь лагерь. Карбоновые палатки, маскировочные сети, зачехленная техника, припрятанная в складках местности.

– В целом... неплохо, – констатировал он, окидывая взглядом "лоскутное одеяло" из ткани и пластика. Дорожки протоптаны, водоотводы выкопаны, генераторы замаскированы и гудят где-то в укрытиях, провода ушли под землю. Техника спрятана. Все как по учебнику.

Мысль о хотя бы часе сна была сладкой и недостижимой. Рядом, бесшумно как тень, возник Канни.

– Здорово, командир, – отрапортовал он и опустился на корточки, доставая самокрутку. Закурил. – Докладываю. Мы видели местных. Их поселение в шести - восьми километрах от нас. Про нас вроде пока не в курсе.

Гриша покачал головой, прищурившись: – Сомневаюсь, Канни. Сомневаюсь при чем очень сильно. – Грохот и шум которые устроили сначала они, а потом Намар, давали весомый повод для сомнений.

– А, вот твоей пассии сувенирчик. – На колени Гриши мягко шлепнулась маленькая фигурка. Он машинально поднял ее. Грубо сплетенная из соломы схематичное изображение женщины. Крошечная ленточка была туго повязана вокруг ее талии.

– Где взял? – голос Гриши стал тише и жестче.

– На краю опушки. Может, на удачу кто оставил?

– Канни... Блядь – Гриша устало провел рукой по лицу, ощущая каждую морщину, каждый час бессонницы. – Верни. Туда, где взял. Сейчас же. А я... Он вздохнул и тяжело поднялся.

– А ты?

– А я иду спать. Брут – за старшего. Если что серьезное – сразу буди.

Канни уныло вздохнул, разглядывая фигурку в ладони. «Ну и занесло меня... Плата, плата... Тьфу. Может, спалить ее и не ходить н куда?» Он помедлил, ощущая странную тяжесть фигурки.

«Ладно, схожу. А то еще к работам прицепят…» Подумал он, оглядев лагерь в отдельных местах которого еще кипела работа. «Да и... пацан расстроится». Он встал, нехотя поплелся обратно к темному лесу, сжимая в кулаке несостоявшийся подарок.

…

Утро не принесло облегчения. Мейко проснулся разбитым, будто всю ночь таскал камни, а не спал. Кошмары – сплетение дедовых страшилок о духах, черного шуршания в кустах и безликой куклы, вечно возвращающейся на ветку – вытянули из него все соки. Вялый, с тяжелой головой, он умылся ледяной водой из колодца, едва ковыряя завтрак.

Родители подошли вместе. Мать положила руку ему на лоб, проверив температуру. Отец сказал то, что должно было его обрадовать: – Мейко, сегодня сэр Брэвис приедет за податями. А раз вчера ты так хорошо справился со стадом... можешь посмотреть. Тебя сменят, когда они появятся.

Сэр Брэвис! Рыцари! Мысль пронзила вялость как молния. Могучие воины на рослых спайках! Блеск доспехов, доносящийся издалека гул голосов, чувство защищенности и... гордости. Он сам мечтал стать одним из них. Обязательно станет!

Вне себя от счастья, он крепко обнял отца и мать, забыв про ночные тени, и почти в припрыжку побежал к загону.

Место оставили прежнее. «Молния дважды не бьет в одно место», – отмахнулся отец на его робкие сомнения. Теперь Мейко расхаживал по знакомой опушке, наблюдая за стадом.

Жестковатость места, вчерашний страх – все отступило перед яркой картинкой: как вот-вот из-за холма покажутся знамена, зазвучат трубы.

Оптимизм бил ключом. «А с ними будет маг?» – прошептал он себе, представляя фигуру в звездных одеждах. Но что-то снова привлекло его внимание. На краю поляны. Марево? Нет...

Он подошел ближе. Шаг. Еще шаг. Вгляделся. И рухнул на спину, как подкошенный. Коленки затряслись мелкой дрожью, а холодный страх, настоящий, леденящий душу, сжал его горло и заставил скукожиться.

Кукла.

Она висела там, где он ее оставил вчера. На том самом сучке старого куста. Нетронутая. Возвращенная.

– Кто?.. – прошипел он сквозь стиснутые зубы, судорожно озираясь. Каждый куст превратился в угрозу, каждая травинка скрывала подвох. Взгляд метался, выискивая хоть намек, хоть тень. Ничего. Только лес молчал, и от этого было еще страшнее.

«Бежать к знахарке»? Бледная девка пугала его одним видом. «Родителям?» Он мысленно увидел их снисходительные улыбки, похлопывание по плечу: «Ну, Мейко, опять твои духи?»

«Нет. Надо искать самому. Ответ. Найти причину их гнева».

Он облазил всю опушку, луг, заглядывая под каждый камень, в каждую ложбинку. Почти час напряженных поисков не дал ничего. Почти. Рядом с тем местом, где вчера его гоняла лепра, в земле что-то блеснуло.

Маленький шарик. Размером с горошину. Черный. Материал – не дерево, не камень, не кость. Легкий, но упругий, как засохший комок смолы.

Незнакомый. Чужой. «Это... из-за него дух злится?» – мелькнула мысль. Или... «Небесные дьяволы». Легенды всплыли в памяти. Жадные, злые, закованные в доспехи, страшнее самой смерти. Пришельцы с далеких звезд ужасы встречи с которыми его дед описывал еще красочнее чем лесных духов.

«Надо еще поискать!» – решил он, запихивая шарик в карман. «Мне нужно больше улик».

Еще час. Солнце поднималось выше, но холодок страха не отпускал. И вот он – почти у самого корня большого куста, в мягкой земле у ручья. След. Четкий отпечаток. Не зверя. Не человека. Что-то тяжелое, с широкой, ребристой подошвой, оставившее глубокую вмятину. Дядька-охотник научил его читать следы. Этот был свежий. Максимум – вчерашний.

«Тут я не справлюсь», – понял Мейко с ледяной ясностью. Рассказать. Но кому?

Рыцарям. Мысль вспыхнула спасительной звездой. «Сэр Брэвис! Он точно поможет! Он же рыцарь! Если это правда небесные демоны... сама судьба против них! Рыцари сметут их, не оставив и мокрого места!»

– Да! – крикнул он в пустоту, пытаясь заглушить собственный страх. И уселся под раскидистым деревом у дороги, спиной к страшному кусту, глазами – в сторону, откуда должны были появиться спасители. Теперь оставалось только одно: дождаться.

Ждать пришлось недолго, но каждый из этих часов тянулся для Мейко вечностью. Он то и дело вздрагивал, ловя на себе незримый взгляд из чащи. Косил взгляд на зловещий куст – казалось, фигурка насмехается над ним с ветки болтаясь на ветру.

БОООМ!

Гулкий удар колокола с храмовой звонницы в деревне врезался в тишину.

«Сигнал! Они здесь!» Мейко вскочил, сердце колотясь как птица в клетке. Трясущимися руками он вскарабкался на ближайшее дерево, цепляясь за шершавую кору.

На дороге, вдали, поднимался желтый столб пыли. Десятки всадников, лапы их спайков били в такт пению птиц. Блеск доспехов слепил даже издалека.

«Где же сменщик?!» – мысль пронеслась панически. Тот появился как раз, когда пыльный вихрь уже вкатился в деревню, минут через пять после сигнала колокола.

…

В деревне царила суета. Отец Мейко, грузный староста, встречал рыцарей по обычаю: хлеб-соль на расшитом рушнике. Но сэр Брэвис лишь коротко кивнул, сдвинув забрало. Лицо под ним было усталым и собранным.

– Времени в обрез, староста. Грузите оброк на вьючных. Быстро!

Мужики, уловив жесткую интонацию, бросились к приготовленным мешкам. Сэр Брэвис оценивающим взглядом скользнул по груде. – В этом году негусто, да?

– Да, сэр, – голос старосты звучал устало. – На зиму хватит, но впритык. Один неурожайный сезон...

– Не печальтесь, – отмахнулся рыцарь. – Королевские астрологи сулят теплую зиму.

– Дай боги, дай боги... – зашептали вокруг, их вера в придворных звездочетов была невелика.

– Все? – спросил сэр у сержанта рядом. Тот кивнул. – Извините, что не задержимся. Дела Ее Величества не терпят отлагательств… Сэр уже поворачивал коня.

Староста молча кивнул. Горечь и стыд комом встали в горле. Обманул сына...

– Стойте!

Крик прорезал гул. Голос Мейко. Он пробивался сквозь толпу, сжав в кулаке тот самый черный шарик. Отец, увидев, с какой стороны сын рвется, молниеносно среагировал. Дождался, пока тот вынырнет из людского кольца, и крепко схватил за руку.

– Мейко, успокойся! – его голос дрожал от напряжения и предчувствия беды.

Сэр Брэвис приподнял забрало, его бровь вопросительно поползла вверх. – Что-то не так, староста?

– Нет-нет, сэр, – староста выдавил легкую, натянутую улыбку. – Просто сын... хотел вас увидеть. Вот и все…

– Нет! – Мейко вырвался из отцовской хватки с силой отчаяния. Он бросился вперед, прямо к сэру Брэвису. Охрана рыцаря мгновенно напряглась, руки метнулись к эфесам мечей. Сам сэр инстинктивно положил ладонь на рукоять своего клинка, его взгляд стал острым, как лезвие. Горькие уроки политики и войны научили его одному – опасность всегда рядом.

– Чего тебе надо, малец? – голос сэра был низким, без тени снисхождения.

– Сэр! Взгляните на это! – Мейко протянул сжатый кулак, потом резко раскрыл ладонь. На ней лежал маленький, черный, незнакомый шарик.

Сэр Брэвис наклонился. Его пальцы, затянутые в перчатку, осторожно подхватили шарик. Он поднес его к глазам. Всего пара секунд беглого осмотра – и лицо рыцаря изменилось. Всего пара секунд. Но этого хватило. Щеки под шлемом побелели, как мел. Рука, держащая шарик, заметно дрогнула.

Он действовал молниеносно. Одним плавным движением соскользнул с коня, тяжелые латы глухо звякнули. И... встал на одно колено перед мальчишкой.

Его руки, сильные и в то же время теперь осторожные, легли Мейко на плечи. Взгляд сэра Брэвиса, полный невероятной серьезности и тревоги, впился в лицо Мейко.

– Мальчик, – произнес он тихо, но так, что каждое слово было слышно в наступившей гробовой тишине. – Теперь... с самого начала. Откуда ты это взял?

Глава: 8

Брэвис знал. Пусть этот шарик был не совсем таким, как тот, что хранился в потайной шкатулке в его родовом поместье – находка, оставленная дедом, ветераном давней, почти забытой войны.

Но материал... форма... эта холодная, чуждая твердость... Слишком похоже. Слишком. И дедовы рассказы о "небесных дьяволах", их черных, как ночь без звезд, кораблях и оружии, вспыхнули в памяти с пугающей ясностью.

(Мейко, запинаясь от волнения, но четко, начинает рассказывать свою историю: ночной побег, исчезнувший и вернувшийся оберег, шуршание, страх, поиски, найденный шарик и зловещий след...)

– Ясно, – произнес сэр Брэвис. Его голос, низкий и резкий, бросил в толпу камень. Пошел беспокойный гул. Рыцарь резко развернулся к своим:– Пошлите гонца – к ее Величеству! Остальные – оружие проверить, седла подтянуть. Выдвигаемся сейчас.

Судя по лицам подчиненных, они относились к его идее крайне скептически, но выбора у рыцаря не было, только если бы он не хотел запятнать себя и свой род позором трусости. Да и доказательства слишком незначительны, нужно больше информации.

Сам он схватил кусок угля и кусок промасленного пергамента. У него ушло пять минут на срочное донесение. Рука дрожала, почерк был ужасен, корявые каракули, но именно эта неразборчивость была лучшей защитой от подделки. Королева узнает его "стиль" и мобилизует силы немедленно.

– А ты, малец, – Брэвис ткнул перчаткой в Мейко, не отрываясь от писанины, – покажешь, где в последний раз видел то... марево. – Мейко побелел, но кивнул.

«Ничего. С рыцарями я справлюсь с чем угодно», – пытался он убедить себя, пока сэр, закончив, сунул сверток гонцу. Тот рванул прочь, поднимая столпы пыли.

Мейко схватил поданную руку, и сильная тяга вверх вбросила его в седло позади рыцаря. На опустевшей площади осталась только его семья. В их глазах – стояло беспокойство. Они молились всем богам и лесным духам, о которых знали, лишь бы сохранить и деревню, и своего сына.

…

Тем временем, на другом краю леса, «Кувалда» был зол. Яростно, бульдожьи злобно зол. Они только лагерь обустроили, а этот «козел» Гриша, не дав толком отдохнуть погнал их в дозор!

Только для него дозор в подобной дыре означал сон в теплой палатке под шумок бутылки, а не марш-бросок под палящим солнцем. «Каста сраная...» – он сплюнул густую слюну и затянулся самокруткой, пыхтя, как перегруженный паровоз на подъеме.

Его люди ковыляли следом, лица мокрые от пота, форма прилипла к спинам. Солнце в зените превращало лесок в липкую, душную парилку.

– Босс... – хриплый голос в импланте.– Чего? – буркнул Кувалда, вытирая пот со лба.– У нас... гости. На поляне. Триста метров.

Взгляд Кувалды метнулся к указанной точке. На открытое пространство выехал отряд. Не на лошадях. На массивных, низкорослых существах, похожих на ящеров с тупыми, бронированными мордами.

– Динозаврики, прикольно! – раздался чей-то смешок в общем канале.– Заткнись, балда! – рявкнул Кувалда.

– Босс, что делать? Чую, они по нашу душу. – Кувалда прикинул хрен к носу. Каста приказал при любом кипише докладывать ему. Но... «Пусть этот сопляк сам подавится своими приказами!» – мысленно выругался он.

«Я сам разберусь».

– Пока наблюдаем. Как подойдут к границе леса – дайте пару предупредительных. Травматическими. Только, блядь, в головы не стрелять! – добавил он.

– Принято. – Головорезы бесшумно обнажили оружие с длинными глушителями. Несколько прицельных красных точек заплясали на доспехах и мордах незваных гостей.

– Вон там, – Мейко указал дрожащим пальцем на дерево у края поляны. Сейчас оно выглядело совершенно обычным, ни малейшего намека на вчерашнее марево. – У того дуба...

– Понял. Спасибо за помощь, – голос сэра Брэвиса был тверд, но без прежней теплоты. – А теперь – беги домой. Быстрее. Дальше мы справимся сами.

«Справятся?» – мелькнула у Мейко мысль, но он отогнал сомнения. Сэр сам не знал, что делал и плана не имел. Разве что рассчитывал на удачу... или попытку переговоров с этими... пришельцами?

– Стой! – скомандовал он, спрыгивая на землю. – Дальше идем пешком, только тихо.

– Но сэр, думаю мы можем объехать... – начал один из рыцарей, с тревогой глядя на темный пролесок.– Долго – Брэвис пожал плечами, проверяя меч в ножнах. – За мной. – Отряд, звякая латами, начал осторожно втягиваться в чащу.

Мейко, отбежавший на ближайший пригорок, но не уходил. Он залез на дерево и наблюдал, его сердце ликовало. Сегодня он сделал нечто великое! Важное! То, что внукам рассказывать будут нестыдно! Лицо его светилось гордостью. Он уже представлял, как приукрасит эту историю...

Но это выражение триумфа мертвецки побледнело в доли секунды. В густой листве деревьев, прямо над группой рыцарей, только что скрывшихся в пролеске, он снова увидел знакомое, зловещее марево. Искажение воздуха. Дрожь реальности. То самое.

– Стоооойте! – заорал Мейко изо всех сил, вскакивая, но его отчаянный крик был перебит, заглушен, разорван на части.

ХЛОП! ХЛОП!

Два резких, сухих звука, похожих на лопнувшую плотную ткань, но громче. Намного громче. Они прокатились по полю, эхом отозвавшись в лесу.

Сэр Брэвис почувствовал не толчок – удар. Как будто гигантский невидимый кузнец всадил ему в грудь молот размером с быка. Воздух вырвало из легких.

Тело инстинктивно откинулось назад, гася чудовищную кинетическую энергию попадания. Он грохнулся на спину, оглушенный звоном в собственных латах. На нагруднике, прямо над сердцем, зияла глубокая, вмятина.

Вокруг царил ад. Его люди, только что входившие в лес, тоже подверглись шквальному огню.

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! – сухие, безжалостные хлопки рвали воздух, смешиваясь с лязгом брони, криками боли и ужаса, треском рикошетов о деревья. Казалось, стреляют со всех сторон и делают это невидимые призраки, иную версию почему никто не заметил ни единого стрелка рыцарь так и не придумал.

– В укрытие! Рассредоточится! – хрипло проорал Брэвис, едва поднимаясь на локоть.

Рыцари и солдаты, прошедшие не одну битву, действовали на автомате. Они нырнули за стволы вековых дубов, в ямы, за валуны, прижимаясь к земле.

Любое движение – даже малейшее приподнимание головы – тут же наказывалось свистом, вгрызающейся в дерево или камень рядом.

– Черт возьми! Сэр, что делать?! – крикнул рыцарь, прижавшийся за поваленным буреломом. Лицо его было белым от грязи и страха.

– Прорываться! – отозвался солдат, пытаясь натянуть тетиву арбалета.– Арбалетчики, огонь по команде! – скомандовал третий.

Но Брэвис видел безнадежность текущей ситуации. Они не видели врага. Не знали его численности. Не понимали природы их оружия.

– Отступаем! – рявкнул он, голос хриплый, но не допускающий возражений. – Щиты Стеной! Бежим назад, к опушке!

Народ, как по мановению волшебной палочки, сгруппировались. Щиты со звоном сошлись, образовав сплошную, звякающую стену из стали и дерева.

Они начали пятиться. Медленно. Шаг за шагом. Отрывисто дыша. Удары продолжали лупить по щитам – глухие, мощные удары, заставлявшие металл гудеть, а руки неметь от вибрации.

Каждый шаг назад давался невероятным усилием. Но с каждым метром, отдалявшим их от леса, натиск ослабевал. Пули били реже. Потом – словно по команде – натиск врага прекратился совсем.

Вывалившись на открытую поляну, группа рухнула в высокую траву за первым же пригорком, скрывавшим их от леса.

Дышали, как загнанные звери. Мимолетно осматривали себя и друг друга на предмет ран. К всеобщему удивлению, все были целы. Лишь синяки от ударов по броне, да пара растяжений от падений.

– Возвращаемся в деревню, – выдохнул Брэвис, с трудом поднимаясь. Лицо его было серым от напряжения. – Будем ждать подкреплений. Здесь… мы мишени.

– Сэр! но спайки!» – вспомнил один из рыцарей, указывая на оставленных у опушки животных.– Плевать! Сначала уйдем отсюда живыми! – отрезал Брэвис. Мысль о потере очень дорогих породистых зверей грызла его, но риск был слишком велик.

– А вы, мужики, далеко собрались?

Голос прозвучал внезапно. Спокойно. Почти иронично. Он оторвал их от спора. Фигура возникла словно из воздуха, прямо перед ними, в двадцати шагах.

Высокая, худая, закутанная в струящийся черный балахон с капюшоном, скрывавшим лицо в тени. Руки были спрятаны в широких рукавах.

– Ты… одна из них? – хрипло спросил Брэвис, положив руку на эфес меча. Сердце бешено колотилось. «Как он подошел так близко незамеченным?!»

– Мы не желаем сражаться, – продолжил незнакомец, его голос был странно модулированным, без эмоций. – Зачем вы сюда прибыли? Я уверен мы сможем договорить…»

Он не успел закончить.

ПИУ.

Тихий, шипящий звук. Не громкий выстрел, а скорее плевок сжатого воздуха. Что-то маленькое и очень быстрое блеснуло в солнечном свете и вонзилось незнакомцу прямо в кадык.

Балахончик фигуры дернулся. Руки выбросились вперед, как у марионетки, у которой порвали нитки. Брэндис захрипел, захлебываясь собственной кровью, и рухнул на колени, а затем плашмя на траву.

– В БОЙ! – заорали его окружение, выхватывая оружие, поняв лишь одно: их лидера убили прямо у них на глазах. Они метнулись вперед, к павшей фигуре, на ходу пытаясь понять, что за оружие она использует.

ПИУ. ПИУ. ПИУ.

…

В стане Кувалды царил неописуемый хмельной восторг. Адреналин после быстрого избиения противника смешался с глупой бравадой – превращаясь в коктейль ощущения собственной непобедимости.

– Видали, а?! – орал один из головорезов, тыча пальцем в сторону поляны, где несколько минут назад стоял отряд на ящерах. – Их главного – бах! И он как куль с дерьмом на землю повалился! Ха-ха-ха! – Его смех был громким и надменным.

– Не, ну мы их конкретно отшибли! – подхватил другой, перезаряжая свой травматический ствол с глушителем. – Будут знать, куда соваться!

– А с ящерами-то ихними что будем делать? – спросил третий, кивая в сторону опушки, где брошенные рыцарские звери мирно щипали траву.

– Они ж еще там..?– Да, – буркнул наблюдатель в бинокль. – Траву жрут, блин. Как ни в чем не бывало.

– Эй, мужики! – гаркнул Кувалда, широко ухмыляясь. Он сидел, прислонившись к дереву, и слушал радостный гвалт в общем канале. – Кто шашлык умеет готовить? А то гости, похоже, нам мяса принесли!

Его собственное негодование и злость, клокотавшие с утра, будто вырвались наружу вместе со свинцом – на душе стало легко и хорошо. Они дали справедливый отпор. И показали, кто тут хозяин.

Веселое перешептывание в эфире оборвал резкий сигнал входящего вызова. Голос Гриши. Кувалда нахмурился, но нажал «принять».– Слушаю.– Кувалда, что у вас там? Второй пост слышал выстрелы. Докладывайте. – Голос Гриши был ровным, но Кувалда слышал в нем ту самую, ненавистную «кастовую» озабоченность.

Кувалда на секунду замялся, быстро соображая. – Все... в норме, босс. Хрень какая-то из леса выскочила. Мы ее просто припугнуть хотели... ну, с первого захода не совсем получилось. Немного пошумели.

На той стороне повисла пауза. – Принято. Будьте внимательны. Беспилотник не пашет – профессор говорит, скоро начнется магнитная буря. Так что смотрите в оба.– Есть, – устало, с ноткой раздражения протянул верзила и резко отключил связь. – Везде этому недомерку надо свой нос сунуть! Достал уже...

Он хотел было продолжить празднование, но вдруг замер. Поднял руку – тяжелую, как лопата. Радиоканал мгновенно стих. Все вокруг насторожились.– Я не один это слышал? – прошептал Кувалда, прислушиваясь.– Не... и я тоже... – ответил кто-то из солдат.

Со стороны дальнего конца поляны, куда только что «отшибли» местных, донесся звук. Неприятный, металлический. Как будто кто-то методично лупил кувалдой по пустой бочке из-под горючего.

Бам... бам... бам... Ритмично и рвано.

– Местные шалят... – неуверенно пробормотал один из бойцов.– Нас отпиздить не получилось – так теперь друг друга дубасят? Оригинально... – фыркнул другой.– Эх, снять бы этот цирк... – вздохнул третий. – Да хуй там, беспилотник не пашет...– Интересно, они всегда так разборки устраивают?

– У нас будет точно так же, если вы все не ЗАТКНЕТЕСЬ! – рявкнул Кувалда, с силой ударяя кулаком по стволу дерева, о которое облокотился. Веселье как рукой сняло. Все мгновенно замолчали, вжав головы в плечи.

А звук тем временем... не усиливался. Не приближался. Он просто... сошел на нет. Словно кто-то перестал выкинул бочку в кювет. Последние отголоски удара... затихли в лесной тишине, наступившей внезапно и как-то зловеще.

– Босс... – осторожно начал наблюдатель. – Может, все же глянем? Проверим, что это было?Кувалда махнул рукой, уже закрывая глаза. Ему было откровенно лень, усталость и легкое похмелье от адреналина накатывали волной принося с собой острое желание поспать.– Заткнитесь. Мы их отогнали – и ладно. Дальше – не наша работа. Одним словом повеселились – значит можно и отдохнуть. – Лишний раз двигаться ему не хотелось, тем более наклевывать на себя лишние подозрения со стороны командира.

Он съехал по стволу ниже, устроившись поудобнее, и тут же начал клевать носом. Остальные переглянулись, но спорить не стали. Тишина снова опустилась на поляну, теперь уже тяжелая, настороженная и полная невысказанных вопросов.

…

Мейко был бледен. Не просто бледен – мертвенно-бел, как известка на стене. Прижавшись к стволу дерева на пригорке, он наблюдал за разгромом. Это было не просто отступление рыцарей. Это был... убой. Систематический, хладнокровный разгром. Отступающих, уже вышедших на открытое пространство, буквально разобрали на части, и он, затаив дыхание до боли в груди, видел это.

Темная фигура (или фигуры? Он не мог понять – она мелькала, как тень) почти не делала ничего видимого.

Ни взмахов оружием, ни бросков. Просто появлялась рядом – и рыцарь падал. Как подкошенный. Без крика. Без видимой раны. Просто падал, будто в нем мгновенно гасили жизнь.

Один. Второй. Третий... Они падали на сочную траву поляны, которая минуту назад была символом спасения, а теперь стала братской могилой.

Черная фигура (он все же склонялся к одной) на мгновение замерла посреди поля смерти. Казалось, оценивала результат. Безликая тень в развевающемся балахоне, повернувшаяся в его сторону.

Мейко вжался в кору, чувствуя, как сердце готово вырваться из груди. Потом она просто... растворилась. Исчезла. Как будто ее и не было. Оставив лишь тишину да бездыханные тела на траве.

– Ч-что?.. – Мейко чуть не поперхнулся собственной слюной, сдавленный звук вырвался из пересохшего горла. Голос был чужим, хриплым от немого крика, застрявшего внутри. «Я... я должен рассказать! Должен!»

Выждав еще несколько мучительных минут, пока страх парализовывал его тело, он, дрожа как в лихорадке, начал слезать с дерева.

Трясущиеся руки плохо слушались, кору царапали ногти. Это было невероятно трудно. Каждое движение требовало нечеловеческих усилий. Наконец, его ноги коснулись земли – и понесли.

Понесли сквозь деревню, мимо знакомых хат, мимо колодца, мимо огородов. Он бежал, не видя ничего вокруг, не слыша собственных рыданий, но чувствуя горячие слезы, которые текли по грязным щекам и капали на рубаху. «Как? Как ТАК вообще могло случиться? Рыцари... могучие рыцари...»

Мысли путались, ноги вели сами. Не к дому. Не к родителям. К низкой, покосившейся избушке на отшибе. К знахарке. Он перемахнул через плетень, не замедляя шага, и влетел во двор. Кулаки, все еще сведенные судорогой страха, забарабанили в старую, покоробленную дверь.

БАМ! БАМ! БАМ!

Ответа не было. Только эхо его стука в тишине двора. – Черт... – прохрипел он, отчаянно озираясь. «Гарнизон... Надо в гарнизон...»

Скрип…

Дверь неохотно приоткрылась. На пороге стояла знахарка, та самая девушка. Лет восемнадцати. Сонная, в помятой рубахе, с неубранными темными волосами. Она щурилась от дневного света.

– Чего тебе? – начала она раздраженно, но осеклась на полуслове. Взгляд скользнул по лицу Мейко – по этой маске смертельного ужаса, по диким глазам, по следам слез и грязи, по трясущемуся телу. Внешность парня кричала громче любых слов. О случившемся кошмаре.

Без лишних вопросов она шагнула вперед, ловко подхватила его под руку – почувствовав, как он дрожит – и решительно втянула в темный прохладный полумрак избушки. Дверь захлопнулась за ними.

Некоторое время спустя…

Птица с посланием чем-то напоминавшая ястреба рванула в небо так стремительно, что сбросила пару перьев. Мейко, провожая ее взглядом полным надежды, спросил, едва слышно: – Она... точно долетит? До гарнизона?Знахарка лишь кивнула, ее глаза были прищурены против солнца. – Да, я некоторое время назад я помогала коменданту с лечением его геморроя. Так что поверь. Очень скоро все обо всем узнают. А теперь – иди домой.

Парень кивнул, без слов развернулся и вышел, его плечи были ссутулены под тяжестью увиденного. Девушка-знахарка наблюдала за ним через щель в ставнях. Легкая, странная улыбка тронула ее губы. «Ох... Интересные же времена наступают.»

Глава: 9

Дворец королевы Кайры дышал не роскошью, а тихим упадком. Пыль висела в лучах света, пробивавшихся сквозь высокие, но редко мытые окна.

Малочисленные слуги мелькали в полумраке залов, словно призраки, спеша по неотложным, но безнадежным делам.

А дела в королевстве шли не просто «не очень» – они катились в пропасть с ускорением свободного падения. Большинство придворных либо моталось по провинциям, пытаясь тушить пожары недовольств и предательств, либо просиживало штаны в своих кабинетах, погребенных под стопками бумаг – донесений, налоговых ведомостей, ультиматумов соседей – настоящих башен из пергамента и почти вещественного отчаяния.

Точно так же проводила дни и сама Кайра. Молодая, лишь слегка состаренная заботами, со строгим, всегда напряженным лицом и вечно выбивающейся прядью светлых цвета соломы волос.

Простое, лишенное вышивки платье казалось символом ее положения. Она корпела над очередным документом, гусиное перо скрипело по желтоватой бумаге.

Налоги, которые нечем платить. Повинности, которые некому отбывать. Ноты протеста от соседей, чьи армии уже стояли у границ. Все смешалось в густую, удушливую какофонию государственной агонии.

«Все висит на волоске», – билось у нее в висках. Один неверный шаг, одна случайность – плохой урожай, вспыхнувшее с новой силой восстание на севере, решительное вторжение с востока – и все рухнет.

Как карточный домик или костяшки домино. И как бы она не старалась, как бы ее министры (те, что еще не переметнулись к врагам или не сбежали) ни выпрыгивали из кожи вон, выхода из этого порочного круга казался невозможным.

Не хватало ресурсов. Не хватало войск. Не хватало времени.

– Аррргх! – Кайра с силой откинулась на спинку тяжелого дубового стула. Глаза, полные гнева и бессилия, уставились в роспись потолка, изображавшую былые победы ее предков.

– Когда же это кончится? – выдохнула она, прижимая ладони к вискам, будто пытаясь сдержать нарастающую боль.

Тук-тук.

– Кто там?– Мадрок, Ваше Величество, есть разговор.

Дверь открылась, впуская рослого брюнета лет сорока. Его доспехи – не парадные, а боевые, потертые, но безупречно ухоженные – казалось, излучали собственный, холодный свет даже в полумраке кабинета. Капитан гвардии. Последняя скала в этом бушующем море, на которую королева всегда могла положиться.

– Ваше Величество, нашими шпионами подтверждено, что восстание в северных провинциях вспыхнет со дня на день. Возможно, уже на этой неделе.

БАМ!

Кулак Кайры обрушился на стол, заставив подпрыгнуть чернильницу. – Наши силы готовы? И где они кстати? – Переспросила она, с трудом вспоминая кого и куда она отправила.

Мадрок стоял по стойке «смирно», его лицо словно высеченное из камня несло тяжесть и серьезность всей ситуации.

– В любом случае они недостаточны, Ваше Величество. По крайней мере для подавления на месте... Бунтующие регионы придется... сдать. – Он вынул слова как занозы. – Встречать их армию будем уже на своей территории. Я уже приказал укреплять рубежи по реке Стик. Поймаем их на переходе.

– А если они не пойдут в лобовую и по совместительству очень тупую атаку? – голос Кайры звенел холодной сталью.

– Если закрепятся? Начнут вербовать местных? Нанимать банды и наемников? А потом, усилившись, двинутся сюда? И это, не считая войск маркграфа Восточного, который только и ждет нашего ослабления! Она встала, ее фигура, несмотря на молодость, излучала ярость фурии. – Мадрок, это не сдача провинций! Это начало конца!

Капитан опустил взгляд. Этот разговор повторялся десятки раз. От слов не прибавлялось ни солдат, ни золота. Север и так контролировался лишь номинально, а теперь последние верные гарнизоны докладывали: – Денег для вас, уважаемая королева. И не будет вы там держитесь.

– Мы можем... попробовать пойти на компромисс, Ваше Величество, – начал он осторожно. – Переговоры...

– НЕТ! – Кайра перебила его, как хлыстом. Ее глаза горели. – Этот выкормыш – этот недомерок, чтоб его черви сожрали! – убил моего отца! А его прихвостни – изменники, которым нет и не будет прощения! Никаких переговоров! Только наша победа!

Мадрок устало вздохнул, смиряясь с неизбежным. «Если конечно мы доживем до этого замечательного момента». Подумал он, но вида не подал.

– Тогда... давайте обсудим план обороны рубежа. Где сосредоточить...

БАМ! БАМ! БАМ! – в дверь колотили с такой силой, что казалось, она вот-вот треснет.– СРОЧНОЕ ДОНЕСЕНИЕ! ИЗ ЧЕРНЫХ ГОР!

– Войди! – скомандовала Кайра, еще не садясь.

Гонец ворвался в кабинет, едва не падая от усталости, лицо багровое, пот заливал глаза. Он, задыхаясь, склонил колено и протянул тугой свиток, опечатанный воском с личной печатью наместника Черногорья.

– Можешь идти, – кивнула Кайра. Пока гонец, шатаясь, выползал за дверь, Мадрок уже вскрыл печать и пробегал глазами срочные строки. Лицо его стало жестким, как его доспехи.

– Ваше Величество...

– У нас проблемы?

– Причем серьезные. У подножия гор объявились небесные дьяволы? Есть потери. Местные в панике. Наместник просит помощи...

– Это не проблемы, Мадрок, – перебила его Кайра. Она обернулась. На ее лице, еще минуту назад искаженном гневом и отчаянием, теперь играла легкая, почти хищная улыбка. В глазах зажегся холодный, расчетливый огонь. – Это... возможности.

Мадрок медленно провел ладонью по лицу, прикрыв на мгновение глаза. Он уважал Кайру. Безгранично. За ее стальную волю, за то, как она держалась на краю пропасти. Но эта ее вечная спешка! Эта привычка рубить с плеча, не дослушав, не взвесив всех "но" – она вызывала у него не просто головную боль, а лютое, раскаленное жжение в затылке, будто там засела раскаленная игла.

– Да, дослушайте, Ваше Величество, – его голос звучал устало, но твердо. – В послании говорится... что сэр Брэвис и его отряд, посланный за сбором оброка... были уничтожены. Полностью.

Кайра лишь слегка откинулась в кресле, тень сожаления промелькнула в ее глазах. Но не отступление. Ни на йоту. – В любом случае, – парировала она, ее пальцы нервно постукивали по столу, – мы обязаны вступить в переговоры. Узнать, что им вообще нужно от нас в частности и от этого мира в целом?

Мадрок кивнул. Долг и логика диктовали именно это. – Согласен. Но, Ваше Величество... – Он сделал паузу, выбирая слова.

– Но, если нам удастся... привлечь их на свою сторону? – в ее голосе прозвучал знакомый Мадроку опасный азарт. Глаза Кайры загорелись холодным огнем стратега, увидевшего неожиданный ход на изможденной шахматной доске.

На лице Мадрока не отразилось ничего, кроме глубокого скепсиса.

– Небесные дьяволы... они не вмешиваются в конфликты людей. Никогда не вмешивались. Легенды, дедовы рассказы – все говорят об одном: они приходят, берут что-то им нужно, и исчезают. Или... уничтожают тех, кто встает у них на пути на пути. Но не воюют за кого-то.

– Может быть, – Кайра махнула рукой, отмахиваясь от его сомнений как от назойливой мухи.

– Но других вариантов я не вижу. От слова совсем. Если они решат напасть... мы можем уже сейчас начинать копать себе могилы. Причем всем королевством сразу. – Ее голос был плоским, констатирующим жуткий факт.

– Эххх... «Может, она и права», – пронеслось в голове Мадрока. Горько, цинично, но возможно – единственный шанс. – Но как же сэр Брэвис? Брандон? Он был верным рыцарем... Другом.

– Очень жаль, что он погиб, – ответила Кайра, и в ее тоне действительно звучала горечь утраты, пусть и приглушенная политической необходимостью.

– Но, во-первых, кроме этого письма, у нас нет никаких доказательств его гибели от рук дьяволов.

– А во-вторых... как бы мы с тобой ни хотели мести, Мадрок, Брэндона это уже не вернет. И я уверена... он хотел бы, чтобы его жертва не была напрасной. Чтобы мы использовали любую возможность чтобы выжить. – Ее взгляд впился в капитана, ища подтверждения.

– Согласен, – глухо отозвался Мадрок. Горечь комом встала в горле. Он склонил голову. – Кого вы отправите на переговоры? В уме мужчины уже мелькали некоторые лица: дипломаты (малоопытные в таких вопросах), маги (слишком гордые), знатные войны (слишком прямолинейны) ... Никто не подходил.

– Тебя, – отрезала Кайра. Без колебаний.

Мадрок кивнул. Скорее нехотя, чем с готовностью. Испытывая страх не столько за себя – сколько за нее. Оставить Кайру одну в этом кипящем котле заговоров и восстаний...

Зная ее пылкий нрав, он был уверен на сто процентов: как только он скроется за горизонтом, она бросится на северный фронт в первых рядах, с мечом наперевес. Это было вопросом времени.

– Я отправляюсь... но при одном условии, Ваше Величество. – Его голос зазвучал с необычной для подчиненного твердостью.

Она внимательно, почти выжидающе, взглянула ему в глаза. – Говори.

– Вы не будете лезть на рожон. До вестей от меня. Никаких авантюр на севере. Никаких личных вылазок. Вы – здесь. И вы правите страной отсюда.

Кайра закусила губу. Видно было, как ей ненавистна эта мысль – сидеть сложа руки. Но она кивнула. Коротко, решительно.

– Ладно. Договорились. – Она встала. – Даю тебе безграничные полномочия. Делай что хочешь. Дай им золото, земли, титулы... Склони их на нашу сторону. Возьми с собой сотню гвардейцев. И пару магов из Верховного Круга. С местным гарнизоном сил должно хватить.

Услышав ее слова, Мадрок внутренне ахнул. «Сотня гвардейцев?» Это была львиная доля оставшейся элиты, особенно учитывая, что их всего было двести пятьдесят человек!

А маги из Верховного Круга... Их самих по пальцам пересчитать, и каждый – стратегический ресурс, о котором королевство молило в трудную минуту. Кайра ставила на кон всё. Не просто надеялась – отчаянно ставила на этот ход.

– Я отправляюсь немедленно, Ваше Величество, – сказал он, кланяясь. Голос звучал тяжело, осознавая весь груз ответственности.Кайра кивнула, подойдя к нему вплотную. Ее рука легла на его латную рукавицу. Глаза горели фанатичной решимостью.

– Приведи их, Мадрок. Приведи любой ценой.

Мадрок поклонился еще раз, глубже, и вышел из кабинета, оставив за спиной тяжелую дубовую дверь и королеву, которая уже вернулась к столу. Но теперь перо в ее руке двигалось быстрее, а на лице, вместо гневной скорби, читалась напряженная, почти лихорадочная надежда. Надежда, купленная невероятно высокой ценой и висящая на волоске переговоров с силами, о которых они знали лишь по страшным сказкам.

…

Неделя. Целая неделя относительного спокойствия. "Небесные дьяволы" – или как их там – методично копались в горе. Конечно, не без проблем: пару раз срабатывали странные энергетические всплески, заставлявшие содрогаться землю и мигать свет в лагере, а один из их "экскаваторов" вышел из строя с густым черным дымом.

Но в целом – в рамках разумного. Местные, получившие строжайший приказ из гарнизона Черных Гор, и сбежали кто куда, но большинство все же расположилось в его окрестностях. Деревня у подножия казалась вымершей, а тишина вокруг почти зловещей.

А Мадрок тем временем гнал спайков и людей без жалости. По разбитым дорогам, через перевалы, невзирая на дождь и усталость. Элитная сотня гвардейцев и двое магов Верховного Круга, привыкшие к лучшим условиям, кряхтели, но молчали. Цель оправдывала скорость.

…

Гриша стоял на вершине невысокого холма, с чашкой крепкого, обжигающе горячего кофе в руках. Он вдыхал прохладный утренний воздух, любуясь... ну, не то, чтобы живописными, но определенно инопланетными пейзажами.

Две луны еще висели низко над горизонтом, окрашивая скалы в призрачные сиреневые тона. Он чувствовал себя... почти хорошо. Свеж. Бодр. Непривычно оптимистичен.

Целую неделю внешние силы их не тревожили. Никаких псиоников, никаких нападений местных или еще какой дичи.

«Кованные», конечно, периодически устраивали разборки или пытались устроить "сабантуй" с конфискованным пойлом, но пара внушительных нагоняев от сержантов, подкрепленных изъятием всего алкоголя, хотя частично он снова возвращался в их руки. (и пары выбитых зубов у особо упертых), быстро возвращала их в рамки приличия.

Даже сам Гриша, в порядке эксперимента по "дезинфекции от местных микробов", пару раз приложился к бутылочке чего-то крепкого и странно пахнущего, найденного в конфискате, да и он как опытный руководитель озаботился еще на базе и прикупил на личные средства пару тройку ящиков для личного состава. И аборигенам подарить если что, и своим настроение поднять.

Можно сказать, он был доволен. Неужели мне посчастливится просто дождаться, пока эти Намар выкопает свой чертов камень, и спокойно убраться отсюда? – мечтательно подумал он, делая глоток кофе.

Мечты разбились с резким, противным шипением в гарнитуре шлема. Сигнал приоритетного вызова.

– Босс, у нас проблема.

Голос Психа, что был сегодня наблюдателем на дальнем посту. Гриша внутренне сжался. «Ну вот, началось. Наверняка опять Кувалда кого-то приложил».

– Какого свойства? – спросил он, стараясь звучать спокойно.– Местные. Очень много. Пятьсот, не меньше. Половина... на местных, как их там...– На динозаврах? – автоматически поправил Гриша, предчувствие беды сжимая желудок.– Точняк! – подтвердил Псих. – Сейчас возле деревни у подножия. Но... что-то мне подсказывает, что к нам они наведаются в самое ближайшее время.

Эххх... – мысленно выдохнул Гриша. – Вот и накрылась наша "простая экспедиция" медным тазом. Простота кончилась. «Щелк» – он перевел канал на общий. – Намар – всем сержантам и командирам групп, немедленно ко мне на КП. Сбор. У нас гости. Много и злых.

Отдав приказ, он встал с камня, с которого только что любовался пейзажами. Его взгляд инстинктивно устремился в небо, к месту, где обычно висел их маскировочный беспилотник.

Сейчас там была пустота – магнитная буря все еще бушевала. Но странное ощущение не покидало: за нами наблюдают. Не местные. Кто-то... другой. В голову приходил только Икс.

– А, к черту! – громко сказал он, больше для самоуспокоения, отгоняя навязчивую мысль. – Как-нибудь сдюжим.

Сжав недопитую чашку кофе, он быстрым, решительным шагом направился вниз, к лагерю. К предстоящему хаосу. Время любоваться лунами закончилось.

…

Пять минут спустя Гриша и Намар стояли в тесной командной палатке. Воздух гудел от низкого гудения генераторов и работающего оборудования.

– Ваши предложения, профессор? – Гриша нетерпеливо постучал пальцем по столу с голографической картой.Намар – худощавый, седовласый мужчина в заляпанном халате – поднес руку к подбородку, крепко призадумавшись. Его взгляд блуждал по мерцающим экранам.

– Думаю... нам стоит попробовать переговоры. Первый контакт нужно постараться сделать наиболее деликатным.

– А они вообще будут вести переговоры? – скепсис в голосе Гриши был густым, как смола.

– Судя по численности и построению... мне так не кажется. – Его можно было понять. Не десять, не двадцать – пятьсот человек. И половина – на тех самых бронированных ящерах, которых Гриша мысленно окрестил «бронебрюхами» за их неповоротливость.

– Григорий, поймите, – Намар снял очки, протирая линзы краем халата. – Психология местных... она кричит им: мы – опасность. Их численность – инструмент давления. Чтобы мы стали... гм... более "договороспособными".»

– Ясно, – Гриша тяжело вздохнул. – Эхх, не нравится мне это...– Мне тоже, – тихо признал Намар, надевая очки. Его взгляд стал острым. – Но вот что не беру в толк: почему они пришли? Как будто точно знали, что мы здесь. Координаты лагеря... они не должны были быть очевидны.

Григорий пожал плечами. – Ваше оборудование, профессор, так шумит, что я, находясь в лагере, порой собственных мыслей не слышу.

– Они могли и скорее всего списали это на аномальные обвалы или подземную активность. Не забывайте: у них магическое восприятие реальности. На вопросы, на которые у нас есть точные физические ответы, они отвечают через призму чуда и предзнаменований.

– Да какая разни... – начал Гриша, но его перебило резкое шипение в наушниках.– Босс! Гости двинулись! Колонна направляется прямо к нам! Будет у позиций минут через двадцать! Они уже в зоне прямой видимости!

– Вот черт! – выдохнул Гриша, стиснув кулаки. – Ну что ж... Значит, переговоры так переговоры. Профессор, я иду.

– И я с вами, Григорий, – спокойно заявил Намар. Бровь Гриши взметнулась вверх. – А я так не думаю!– Почему? – Намар смотрел на него прямо, без тени сомнения.– Потому что я могу схлопотать стрелу или копье. А вы... вам еще диссертацию по этим камушкам писать! – Гриша ткнул пальцем в картинку образцов непонятной инопланетной хреновины на столе.

Намар усмехнулся. – Хех... Спасибо за заботу. Но я все же настаиваю. Антропологический аспект личного первого контакта будет крайне интересным с научной точки зрения, да и для меня лично...

– Так мы тоже идем! – раздалось у входа. Двое дежурных солдат, стоявших на посту, обменялись взглядами и решительно шагнули вперед. – Прикроем.

– Да как вы все... – начал Гриша, но сдался, увидев их лица. – Вынужден извиниться, профессор. У меня... странное предчувствие. Будто что-то следит. Не из леса. Не они. Нечто другое. – Он ткнул пальцем вверх, туда, где должен был висеть беспилотник.

– Лучше объясните – что мне им сказать? Желательно быстро!

Намар тяжело опустился на складной стул. – Ладно. Правила просты: Без резких движений. Голос – старайтесь держать ровным, четким и спокойным. Никаких повышенных тонов. Не лебезите – они воспримут это как слабость или подвох.

– Если поступят предложения – никогда не соглашайтесь сразу. В местной культуре – взять паузу на "совет с духами" или "размышление" – знак уважения и мудрости. – Он хлебнул воды из походного графина.

– Для начала – поклон. Вот так... – Профессор встал и продемонстрировал сложный, почти церемонный жест: одна нога отведена назад, корпус слегка наклонен, руки раскрыты ладонями вперед на уровне пояса. – Показываем, что руки пусты и намерения наши мирны.

– Эмм... А руку им просто... нельзя пожать? – неуверенно спросил Гриша.

– Нет! – чуть не завопил Намар. – Тем более! Избегайте близкого контакта! Их понятие личного пространства и ритуальных прикосновений нам неиз...»

Шипение! – Народ! Их посланцы! У самого периметра! Вывожу на экран!

На центральном мониторе палатки возникло изображение с внешней камеры. Трое всадников на огромных «бронебрюхах», закованных в тяжелые, примитивные, но внушительные латы с головы до лап.

Центральная фигура – в плаще кроваво-красного цвета. Он поднял руку, и его голос, усиленный каким-то рупором или магией, громыхнул, заглушая шум лагеря.

– Небесные люди! Слушайте глас Посланника Короны Королевства Лайонес! Вы ступаете по земле Ее Величества! По законам земли сей, вы обязаны немедленно предстать пред ликом Посланника! В случае отказа... – голос сделал драматическую паузу, – ...вы будете стерты с лица мира! Мы не намерены долго ждать. У вас есть... один час!

Эхо его слов покатилось по холмам, смешиваясь с натужным гулом генераторов. Гриша обменялся взглядом с Намаром. В палатке повисла тяжелая, звенящая тишина.

"Переговоры" начинались с ультиматума.

Глава: 10

Гриша шагал по направлению к шатру.

Слева, чуть позади был – Канни с автоматом на ремне, руку он держал на пистолете у бедра. Его фирменная улыбка была натянутой, как струна, а глаза сканировали окружающих с неестественной интенсивностью.

Справа – Брут. Массивный, как скала, в полной тактической броне, с тяжелым пулеметом, небрежно перекинутым через плечо. Его каменное лицо и холодный взгляд поверх голов окружающих должны были внушать уважение или страх. «Не думаю, что это кого-то тут впечатлит по-настоящему,» – мелькнуло у Гриши, «но хуже не будет».

Они шли под прицельным взглядом десятков воинов. Рослых, в доспехах, которые казались... неестественными. Слишком гладкими. Слишком чистыми.

То ли они были начищены до зеркального блеска, то ли в металле было что-то еще, заставлявшее его слегка мерцать в рассеянном свете. Гриша не мог понять.

«Мне не нравится, как они на меня смотрят,» – пробормотал он сквозь зубы, чувствуя спиной десятки колющих взглядов. Брут лишь фыркнул, его взгляд, как сканер, медленно скользил по лицам стражников. Канни улыбался еще шире, крепче сжимая рукоять оружия.

Придворный (или приказчик) в скромной ливрее молча указал на вход в шатер из поблекшей красной парчи, колыхавшийся на ветру. "Прошу сюда," – произнес он монотонно, отодвигая тяжелую штору.

Внутри, за простым походным столом, сидели трое:

Первый: Зрелый брюнет с лицом, изборожденным тревогами и заботами. В практичных, но качественных доспехах гвардейского капитана. Сидел по центру, его руки лежали на столе ладонями вниз, будто готовясь к сложному диалогу.

Второй: Лысый старик, укутанный в просторный, потертый походный халат, скрывавший худобу. Его маленькие, невероятно живые глазки-бусинки с любопытством изучали Гришу, словно редкий экспонат. Пальцы нервно перебирали деревянные бусины на шнурке у пояса.

Третий: Чопорный, с аккуратной козлиной бородкой и безупречно выбритыми щеками. Одет в темный камзол, расшитый тонким, почти незаметным узором – скромно, но со вкусом и намеком на статус. Сидел с безупречной осанкой, сложив руки на коленях.

Гриша сел напротив них, забыв про сложный поклон Намара напрочь. Волнение сковало движения, да и атмосфера в шатре – плотная, наэлектризованная – не располагала к церемониям. Средний привстал, слегка наклонив голову – жест скорее формальный, чем уважительный. Его голос прозвучал глухо, но отчетливо заполнил шатер:

– Я – Мадрок, капитан Гвардии Ее Величества Кайры Лайонесской. Слева – Архимаг Понт из Верховного Круга. Справа – Дипломат Оман, представитель Короны. Вы?

– Григорий. Глава охраны экспедиции, – ответил Гриша, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Он кивнул назад, не оборачиваясь: – Канни и Брут. Мои люди. Говорить в любом случае буду я.

Мадрок кивнул, его взгляд не отрывался от лица Гриши. Переговоры начались без преамбул, как атака: – Зачем вы прибыли? На нашу землю?

– Для раскопок, – ответил Гриша четко и твердо, как советовал Намар. «Без лести, без оправданий».

Оман насупился, его брови сдвинулись. – А вам не кажется, что для начала, по правилам хорошего тона и межгосударственного общения, неплохо было бы... спросить разрешения? – голос звучал холодно, с оттенком укоризны. – У законного правителя этих земель?

Гриша развел руками, на его лице написалось искреннее «я не при чем». – Да как-то... забылось в спешке, – он даже попытался улыбнуться, получилось криво. – Так что вы уж сильно не серчайте...

Вмешался Архимаг Понт. Его голос был неожиданно высоким и скрипучим, как несмазанные петли. – И что вы хотите найти, небесные люди? – его бусинки-глаза сверкнули.

– До вас, у подножия этой горы, копались... о, бесчисленные ваши предшественники! Никто не нашел того, чего искал. Или вы знаете что-то, чего не знали они?"

Гриша замер. «Если бы мне это кто объяснил...» – пронеслось в голове. Он не знал, что ответить. Правда? Полуправда? Откровенная ложь? В шатре повисла тягостная, неловкая пауза. Даже Оман слегка поморщился, глядя на Понта.

Мадрок резко перехватил инициативу, его голос стал как стальной клинок:– Понятно. Перейдем к другому вопросу. – Он сделал паузу для большего эффекта.

– В здешних краях неделю назад пропал наш отряд. Во главе с верным рыцарем, сэром Брэвисом. Двадцать человек пропали бесследно. – Глаза Мадрока впились в Гришу, не отрываясь. – Что вы можете об этом рассказать?

В сознании Гриши мгновенно всплыли кадры: Кувалда, лепящий неубедительные отмазки, звуки пальбы и гиено-подобного ржания что разносилось на весь лес.

Гнев – внезапный, жгучий, неконтролируемый – исказил его лицо. Щеки дернулись, губы сжались в тонкую белую полоску, в глазах вспыхнула ярость. Он даже не успел подумать о протоколе, и важности переговоров. Реакция была чисто животной, на воспоминание о глупости отдельной когорты баранов, поставившей под угрозу все.

«Эххх... Дерьмо...» – единственная связная мысль успела пронестись в его голове, пока он пытался заставить лицо принять нейтральное выражение. Но было поздно. Слишком поздно. Мадрок заметил все. Его собственный взгляд стал ледяным.

– Что-то не так? – спросил Мадрок. Его голос был ровным, но в глазах читался холодный интерес. Он заметил реакцию. Заметил все.

– Вовсе нет, – поспешно ответил Гриша, заставляя себя смотреть Мадроку прямо в лицо. – Если честно... я понятия не имею, что произошло с твоими людьми. И это меня... беспокоит. – Он сделал ударение на последнем слове, пытаясь перевести стрелки на общую опасность.

– Хмм... Почему? – мягко вклинился дипломат Оман, его тон был шелковым, но проницательным. – Вы же только что утверждали, что не причастны. Казалось бы, и беспокоиться не о чем?

Гриша пожал плечами, изображая легкое недоумение. – Да все вроде просто. Нам они не нужны. Зачем? Но то, что их убило может наведаться и к нам, раз вы говорите, что они пропали неподалеку. – Григорий сделал паузу, и обведя присутствующих осуждающим взглядом произнес.

– И потом... где доказательства? Обвинение довольно серьезное. – Он надеялся сыграть на сомнении.

– Вы появились! – не выдержал Оман, его чопорность дала трещину, голос сорвался почти на визг. – Этого уже достаточно! Ваше присутствие здесь – осквернение земли Ее Величества!

– Хватит! – резким жестом, словно рубящим воздух, Мадрок остановил дипломата. Его взгляд не отпускал Гришу.

– Григорий. Давайте говорить, по существу. Если это не вы... – он сделал паузу, подчеркивая условность этого "если", – ...то помогите понять, кто. Кто мог уничтожить целый отряд закаленных рыцарей? В нашем глубоком тылу?

Его голос стал тише, но от этого лишь опаснее. – В случае вашего отказа... мы этого так не оставим. Не можем и не будем.

Гриша с показным пониманием кивнул. Внутри же он выжигал проклятиями имя Кувалды и его головорезов. «Я задушу этого тупоголового гомодрила! Лично! И сделаю это медленно и с особым удовольствием... Но это потом. Сейчас надо выкручиваться».

– Сейчас следует собрать всю доступную информацию, – предложил он, стараясь звучать деловито. – Фактов на руках у нас нет – одни домыслы.

Архимаг Понт закивал своей лысой головой. Как человек знания, он уважал такой подход, даже исходящий от "небесного дьявола". – Если верить донесению из гарнизона Черных Гор, – заскрипел он, – сэр Брэвис и его люди были убиты... вашими людьми. На поляне у опушки. Прямо... ну, примерно на этом самом месте. – Он кивнул в сторону стен шатра.

Хмм... В голове Гриши мгновенно пронесся график дежурств. Тот самый день... Дозор... Кувалда и его отморозки... Все сходилось. – Тогда, где трупы? – спросил он, цепляясь за слабое место.

– Согласен, – неожиданно легко сказал Мадрок, вставая. – Пойдемте, прогуляемся. Осмотрим место. Свежий воздух прояснит наши мысли.

Гриша удивленно моргнул. Охрана за спиной Мадрока переглянулась. Канни перестал улыбаться, а Брут напрягся.

– Если это и вправду были ваши люди, – продолжил Мадрок, уже двигаясь к выходу, – мы это узнаем. У вас другое оружие. Другая одежда. Обувь... Следы. Все быстро выяснится на месте преступления. Наши следопыты не подведут. – Он обернулся на пороге, его тень падала на Гришу.

– Ну... или...

– Или? – Гриша почувствовал ледяную тяжесть в желудке.

– Или... – Мадрок слегка наклонил голову, – ...вы можете объяснить свою версию событий лично королеве. В столице. Я думаю, она... все поймет. – В его голосе не было угрозы, только холодная констатация. – Но тогда... вам придется отработать ее понимание. Дорого и долго.

«Хмм... Интересно. Им от нас что-то надо... И это "что-то" – мы сами». Гриша понял, что загнан в угол. – Ну что ж... – он тоже встал, стараясь не показывать, как подкосились ноги. – Тогда пошли прогуляемся.

Вся процессия вышла на залитую солнцем поляну. Пока слуги Мадрока и гвардейцы с опытными взглядами начали методично прочесывать местность, раздвигая траву и осматривая кусты, Гриша и капитан гвардии отошли чуть в сторону.

Мадрок закурил тонкую самокрутку из сушеной местной флоры с резким запахом.

– Григорий... – начал он, выпуская струйку дыма. – Разрешите быть с вами предельно честным.– Можно на "ты", – хрипло ответил Гриша. – В таких обстоятельствах... это более чем уместно.– Хорошо. – Мадрок кивнул. – Мне... и королеве... плевать, кто конкретно нажал на то, что вы называете «спуск» или, пустил стрелу. Понимаешь?

Гриша смотрел на него, не веря своим ушам. – Вы – первые подозреваемые. Самые очевидные. И... самые удобные. – Мадрок сделал паузу, глядя куда-то вдаль. – Дворяне... влиятельные семьи погибших рыцарей... им нужна кровь. Нужен повод для мести или компенсации. Они не отстанут просто так. Нужен виновный. Или... очень весомая альтернатива.

– Я понимаю, – глухо сказал Гриша. Сердце бешено колотилось. – Но хочешь верь, хочешь нет... я действительно понятия не имею, кто это сделал. И если узнаю... – Он не договорил.

– Мы выясним, – повторил Мадрок, как заклинание. Его взгляд вернулся к Грише, стал пристальным. – А пока... факт нарушения границ Королевства Лайонес неоспорим. И он требует... компенсации.

– Чего вы хотите? – спросил Гриша, уже догадываясь.

– Вашего участия, – ответил Мадрок просто. – Ваших сил. Ваших... возможностей и технологий.

– В чем? – Гриша почувствовал, как холодеют кончики пальцев.

– В предстоящей битве. На севере. Против восставших баронов и... их союзников.

Гриша остановился как вкопанный. Он медленно поднял глаза к небу, к тому самому месту, где ощущалось незримое присутствие. К "Икс". Губы его шевельнулись беззвучно: «Икс... как же я тебя ненавижу». А то, что он приложил к этому свою когтистую руку Гриша ни капельки не сомневался.

– Мы не вмешиваемся в местные дела, – выпалил Гриша, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Перспектива отвечать перед трибуналом за участие в чужой гражданской войне – а также «пробовать на вкус межгалактический чефир» – казалась ему кошмаром. – Это против наших протоколов. Категорически.

Мадрок лишь покачал головой, его лицо стало каменным. – В таком случае... вы не оставите нам выбора, Григорий. Мы не можем оставить потенциально враждебную, вооруженную до зубов силу у себя в тылу накануне решающего сражения. Это самоубийство.

– Мы вам не враги! – настаивал Гриша, отчаянно ища аргументы.

– Может быть, – холодно парировал Мадрок. – Но вы и не союзники. А значит... доверия в вашей честности и нейтралитете у нас нет. Ни грамма. Ваше слово... пустой звук без каких-либо гарантий.

Он шагнул ближе, снижая голос почти до шепота, но от этого его слова звучали лишь весомее: – Григорий, я же немногого прошу. Просто... продемонстрируйте силу. Распугайте войско бунтовщиков. По легендам, ваши предшественники это умели мастерски. Сделайте это – и копайтесь в своих развалинах хоть до прилёта четырёхвостой кометы. Без помех. Даю слово Капитана Гвардии.

Гриша сжал кулаки. – Ты же понимаешь... я не могу решать такие вещи в одиночку! Мне нужны консультации, разрешение сверху...

– В полной мере понимаю, – кивнул Мадрок, но в его глазах не было сочувствия, только расчет. – У вас... день на размышления и "консультации". Завтра в это время я жду ответа. Окончательного. – Он сделал паузу, давая угрозе повиснуть в воздухе.

– Сэр Мадрок! – крик следопыта разрезал напряженную тишину. Солдат подбежал, запыхавшийся, в руке у него висел – небольшой холщовый мешочек. – Мы кое-что нашли! У большого валуна, на краю поляны!

Гриша внутренне сжался. Вот и всё. Теперь у них будет настоящая улика и рычаг давления по совместительству. Он видел, как взгляд Мадрока загорелся хищным блеском. Капитан протянул руку.

Следопыт развязал мешочек и вытряхнул содержимое на ладонь капитана. Небольшой обрывок... веревки? Темной, прочной, с незнакомым синтетическим блеском. Совсем не похожей на местные пеньковые или кожаные шнуры и россыпь резиновых шариков, пара окурков.

Мадрок поднял находку к глазам, изучая. Его брови сдвинулись в немом вопросе. Гриша узнал материал сразу – это был обрывок паракорда из аварийного комплекта.

В этот момент, когда все взгляды были прикованы к злополучному обрывку в руке Мадрока, тишину разорвал звук.

Не громкий выстрел. Не свист стрелы.

ПИУ!

Короткий, резкий, шипящий звук. Как плевок сжатого воздуха. Как разрыв плотной ткани вблизи.

Обрывок паракорда в руке Мадрока вздрогнул, будто его дернули за невидимую нить, и упал на землю. Капитан гвардии вскрикнул от внезапной боли и неожиданности – не от раны, а от удара, будто по пальцам хлестнули прутом.

Он инстинктивно отдернул руку, сжимая ушибленные пальцы. Его глаза, полные шока и ярости, метнулись вверх, к кронам деревьев на опушке, откуда, казалось, пришел звук.

Наступила мертвая тишина. Все замерли. Гвардейцы Мадрока инстинктивно схватились за оружие, озираясь. Канни и Брут мгновенно развернулись спиной к Грише, автоматы их были наготове, а взгляды сканировали лесную чащу. Сам Гриша почувствовал, как кровь хлынула к лицу.

В следующее мгновение что-то маленькое, твердое и невероятно быстрое врезалось Мадроку в плечо со страшной силой. Если бы он инстинктивно не повернул голову в последний миг, удар пришелся бы прямо в висок – а это конечная.

Мощный толчок опрокинул его на бок. Дорогущий наплечник его лат треснул, как скорлупа, выпучившись внушительной вмятиной. Доспех спас хозяина, но ценой собственной целостности. Боль пронзила ключицу.

Гриша инстинктивно пригнулся, сердце колотясь как бешеное. «Снайпер!» Он на автомате бешено сканировал опушку, ища вспышку.

Пиу!... Пиу!...

Дипломат Оман, только что согнутый в три погибели, рухнул как подкошенный мешок, не издав звука. Темное пятно мгновенно расползлось на его безупречном камзоле. Рядом Архимаг Понт с визгом повалился на колени, бормоча заклинания, его пальцы чертили в воздухе дрожащие руны.

Пиу!... Пиу!... Пиу!...Звуки участились, сливаясь в одну протяжную, шипящую какофонию смерти. Нечто свистело над головами, впивались в землю, рикошетили от камней.

– ЧТО ПРОИСХОДИТ?! – Гриша орал в микрофон гарнитуры, бешено вращая глазами, пытаясь понять направление огня.

В эфире стояла – мертвая тишина. Ни помех, ни ответа – просто ничего.

–Канни! Брус! Кувалда! Псих! Снайперы! КТО-НИБУДЬ! ОТВЕЧАЙТЕ! – Его крик был воплем в пустоту. Радиоэфир был мертв, как выжженная земля. Никакая глушилка не смогла бы подавить белый шум, по крайней мере Гриша так думал, а значит дело в другом...

Понт закончил бормотать. Над его согбенной фигурой возникло не пламя – целая стена из сгущенного, жидкого огня. Раскаленная лава, застывшая в воздухе, готовая обрушиться смертоносным потоком. Его безумный взгляд был устремлен в сторону лагеря Гриши!

– СТОЙ! – заревел Гриша, вскакивая. Он не знал, что творится в лагере, но там были его люди! Пусть идиоты, но его идиоты! Он сам разберется, кого расстрелять, кого – под трибунал! Но не этот лысый маньяк!Он бросился вперед, не думая. Тяжелый удар плечом в бок колдующего старика.

Понт с хриплым вскриком рухнул на Гришу, его халат запахло паленой шерстью. Собранная им чудовищная энергия рассеялась с громким хлопком и волной горячего воздуха. Стена огня рухнула в ничто.

БАХ!Светошумовая граната, брошенная Канни где-то рядом, разделила мир на «до» и «после». Ослепительная вспышка выжгла сетчатку, оглушительная волна ударила по барабанным перепонкам, заставив всех на мгновение замереть в агонии.

Гвардейцы Мадрока, несмотря на шок, были дисциплинированны. Опираясь на щиты и друг на друга, они сомкнули ряды, оттесняя Гришу от его людей.

Канни и Брус, ослепленные и оглохшие, отбивались отчаянно, действуя на ощупь и инстинктивно. Резиновые пули Бруса и Канни буквально отскакивали от сияющих доспехов гвардейцев, словно горох.

Брус, понимая, чем попахивает данная ситуация. Перехватил пулемет за цевье и начал фехтовать им как монолитной дубиной, круша щиты, но даже так не мог пробиться к командиру. Канни, выдергивая одну светошумовку за другой, ослеплял и оглушал нападающих, но их было слишком много, и они быстро оправлялись.

– БАМ! – с другого конца поляны, из леса, сорвался оглушительный поток брани и автоматных очередей. Он ударил в группу гвардейцев, пытавшихся окружить Бруса. Несколько человек рухнуло, остальные укрылись за щитами, блокируя обзор.

«Ленивые суки...», – мелькнуло у Гриши. «Ну хоть кто-то стреляет!» Он, понимая, что другого момента может и не быть, попытался пробиться к своим.

Но гвардейцы, озлобленные потерями и светошумовыми атаками, стали неуклонны. Раньше шокированные, теперь они – сжимали кольцо окружения. Щиты били по корпусу, древки копий тыкали в ноги, сбивая с ног.

«ВЖУХ!»

Тупой, костоломный удар древком копья пришелся Грише по голени. Раздался отчетливый, мерзкий хруст. Боль – белая, невыносимая – пронзила все тело.

Гриша судорожно застонал, чувствуя, как по ноге ниже колена растекается горячее, липкое «повидло» – его собственная кровь, пропитывающая штанину.

Он рухнул как подкошенный, лицом в пыльную, вытоптанную траву. Мир поплыл, боль и шум слились в оглушительный гул.

Последнее, что он увидел перед тем, как сознание начало уплывать, – тяжелый, грязный, кованый сапог гвардейца, поставленный прямо перед его носом. И тень от другого сапога, занесенного для удара.

Глава: 11

– Надо что-то решать! Причем СРОЧНО! – Канни буквально выл, его лицо было искажено яростью и беспомощностью. Он метался по импровизированному КП в центре лагеря, сжимая автомат так, что костяшки пальцев побелели.

Напротив него, опершись о стол с мерцающими голограммами, стоял Намар. Профессор выглядел изможденным, тень фонаря падала на глубокие морщины придавая ему еще более древний вид.

– Я понимаю ваше беспокойство, Канни, – голос Намара был устало-ровным, но с трудом сдерживаемым напряжением. – Но...

– ЧТО ТВОЮ МАТЬ, "НО"?! – Канни врезал кулаком в металлический ящик с грохотом. – Ты ж умный, блин! ПРОФЕССОР! Придумай что-нибудь!

– Я пытаюсь, – Намар сжал переносицу. – Если бы вы не орали как на пожаре, а дали подумать, шансов придумать хоть что-то у меня было бы больше.

Канни оглянулся. Солф, Псих, Кувалда, и еще пара офицеров – все смотрели на него с немым вопросом и нарастающим раздражением. Он скривил гримасу, сдавленно выдохнул и отступил на шаг, упираясь спиной в опорную стойку генератора. – Говори, старик.

Намар выпрямился, его взгляд скользнул по карте местности, проецируемой на стол. – По существу. Майор Григорий в плену. Это плохо. Но не катастрофично. Пока. Катастрофа в другом.

Он ткнул пальцем в точку на карте – место переговоров и последующей бойни. – Кто-то… или что-то… намеренно стравило нас с королевством Лайонес. Хладнокровно. Расчетливо и профессионально.

Все молча кивнули. Хаотичная бойня началась для каждого полнейшей неожиданностью: сначала снайперский выстрел по Мадроку, потом убийство дипломата, попытка мага спалить пол-леса… и ответный огонь паникующих со всех сторон.

– Кувалда, – Намар повернулся к верзиле. – Повторите еще раз. Ваши люди, стоящие на страховке… что-то вообще видели?

Кувалда, чье лицо пылало от унижения и ярости, ему было плевать на «Касту», но то, что его и его головорезов «вырубили», как по мановению волшебной палочки – бесило до животного скрежета зубов.

Гневно плюнув на пол, он мрачно буркнул: – Я ж вам уже третий раз говорю! Ни хрена! Ни снайперы, ни посты на подступах – никто ни черта не понял! Просто… – он щелкнул пальцами с такой силой, что звук хлопнул, как выстрел, – ...и свет выключили. Бац. Всех. Магия, черт бы ее драл. – Он плюнул на пол еще раз, заканчивая свой спич.

Намар кивнул, тяжело потирая виски. – Значит, помимо потенциального врага – королевства Лайонес – у нас есть скрытый манипулятор. И он силен. Очень.

– Значит, для начала следует во-первых: обезопасить подходы к лагерю, по максимуму. Датчики движения, сейсмические сенсоры, тепловизоры на деревьях. – Солф кивнул, уже доставая планшет для пометок.

– Кстати, как там Брус? – спросил Намар.– Жить будет, – вяло бросил из угла Канни, не отрывая мрачного взгляда от входа. – Множественные колото-резаные. Хирургический дрон копался в нем три часа. Через пару дней, может, оклемается. Если сепсис не сожрет.

Псих, до сих пор молчавший, тенью наблюдавший за всем, резко шагнул вперед. Его глаза горели холодным, расчетливым огнем.– Чего тут долго думать? – его голос был тихим, но резал сталью. – У нас есть преимущество. Гравиплатформы. Разведроны с ночным видением и тепловизорами.

– У них – долбанные ящеры. Магия или нет, но скорость и обзор – на нашей стороне. Мы уже «вчера» должны были лететь за Кастой. На тех «бронебрюхах» далеко его не увезти. Максимум – до гарнизона Черных Гор, это три часа пути максимум.

– Я уже отправил дроны на поиски.

– Поддерживаю! – Канни выпрямился, его ярость нашла выход в действии.

– Найдем и вытащим Гришу!

Все взгляды устремились на Кувалду. Верзила тяжело почесал подбородок, размышляя. Рисковать своими людьми ради «Касты»… душа не лежала.

С другой стороны… приказ босса был четким: «Приглядывай за ним». А «приглядывать» за трупом – как-то не звучит. Да и Гриша… тот еще фрукт, он был чрезвычайно живуч. Мог и вернуться. И тогда вопрос «почему не вытащили?» мог закончиться для Кувалды очень плохо. Испытывать судьбу ему не хотелось.– Черт с вами! – выдохнул он, с силой хлопнув ладонью по столу. – Я с вами! Начистим этим безумным дикарям их золоченые рожи!

Все снова посмотрели на Намара. Профессор видел в их глазах решимость, подогретую яростью и чувством вины. Спорить с этой разъяренной, жаждущей мести толпой было бесполезно и опасно.

От того он медленно кивнул. – Хорошо. В таком случае… предлагаю не лобовой штурм, а точечную, скрытную операцию. Быструю. Жесткую. Вход, поиск, извлечение и выход. Минимум шума, максимум эффекта. Готовьтесь. У нас мало времени.

…

Гриша открыл глаза. С большим, мучительным трудом. Каждое веко весило тонну. Все тело ныло глубокой, разлитой болью, будто его переехал грузовик. А голова... голова раскалывалась на части, пульсируя в такт ударам сердца. В ушах стоял звон, смешанный с гулом крови.

Темнота. Абсолютная. Хоть глаз выколи. Ни единого лучика света.

«Где я?» – мысль пронеслась туманно, как сквозь вату. Потом хлынули обрывки памяти: бойня, шипение пуль, крики, удар по ноге, кованый сапог... Плен.

Он попробовал пошевелиться. Мгновенно пожалел. Острая, жгучая боль пронзила сломанную голень. А до ушей донесся характерный звяк-звяк. Холодное, неумолимое сопротивление на запястьях и лодыжках. Кандалы причем очень тяжелые.

«Черт...»

Он завертел головой, пытаясь хоть что-то разглядеть. Ничего. Ни окон, ни щелей, ни силуэтов. Только густое, непроглядное черное молоко. И завывание в ушах.

Протяжное, тоскливое завывание ветра где-то очень близко, за тонкой стеной. Или перегородкой? Он перевернулся на бок, превозмогая боль, и что есть силы ляпнул ладонью по поверхности рядом.

БУМ!Звонкий, металлический гул отозвался в маленьком пространстве. Тонкая. Жесть или сплав. «Чертова коробка». – Подытожил он. «Не каменный подвал, больше похожа на контейнер или прицеп фургона?»

Судя по завыванию ветра, тонким стенкам, общей тесноте и... отсутствию тряски. Именно это насторожило больше всего. Средневековые дороги в его представлении были адской тряской на костоломных колесах.

Здесь же – ровный гул, легкая вибрация, едва уловимое чувство движения... но не тряски. «Черт... Я лечу?» – мелькнула дикая догадка. «Но на чем?!»

Его догадка подтвердилась часами позже. Несколько коротких, резких остановок от которых он вжимался в пол, в конце концов – движение прекратилось окончательно.

«Заглушили двигатели?» Через какое-то время скрипнула дверь его металлической тюрьмы-короба. Слепящий дневной свет ворвался внутрь, заставив его зажмуриться. Пара мощных рук в грубых рукавицах выдернула его, как мешок.

На свет божий...

Мельком, сквозь слезящиеся от света глаза, он успел увидеть серые громады башен, высокие зубчатые стены из темного камня. Большой, мрачный замок, нависающий, как утес.

Но он толком и разглядеть его не успел – его тут же «заломали», скрутив руки за спину, и поволокли через двор к невысокой, но прочной каменной пристройке. Темные, сырые коридоры с низкими сводами нагнетали тревогу. Воздух пах сыростью, плесенью и чем-то гнилым и вонючим.

«Ну, тюрьма... Это ещё не конец. Поборемся еще», – пытался он подбодрить себя, но уверенности не было. Долгие подъемы по узким винтовым лестницам и спуски по таким же окончательно запутали его и вымотали.

Под конец гвардейцы его уже просто тащили – идти самостоятельно с раздробленной голенью было немыслимо. Боль затуманивала сознание, настолько, что он пару раз чуть не свалился в «бессознанку».

Наконец, остановились у массивной дубовой двери, окованной железом. С него, на удивление, сняли кандалы. Один из гвардейцев грубо толкнул его внутрь.

«Что за...?»

Небольшая комната, удивительно аккуратная. Каменные стены были побелены. Каменный пол чуть ли не блестел. У стены, стояла простая, но крепкая деревянная кровать с тюфяком и грубым одеялом. Рядом – небольшой шкафчик. Посередине – стол и стул. И – маленькое, высоко расположенное окошко с толстыми железными прутьями. Луч выбегал из него пыльным светом падал на стол, где стоял глиняный котелок, из которого валил легкий пар и глиняный кувшин.

– Отдыхай и ешь, – буркнул гвардеец из-за двери. – За тобой скоро придет лекарь.

– Парни, а что… что будет потом? Да и где я вообще нахожусь? – хрипло спросил Гриша, опираясь о стену.

– Ты предстанешь перед Ее Высочеством, – отчеканил гвардеец. – Она желает тебя видеть. Лично. – Дверь с грохотом захлопнулась, почти одновременно с этим щелкнул тяжелый засов.

Мысли – хаотичные, тревожные – навалились на Гришу потоком: «Королева, даже знать не хочу, что меня ждет? Допрос? Пытки? Показательный суд? Обмен?»

Он бы мог долго размышлять над своим не самым радужным будущем, но все мысли были сметены мощным, настойчивым урчанием его собственного желудка. Боль отступила на второй план перед первобытным чувством голода. Из чугунка пахло... похлебкой?

«Ну что ж... Война войной, а обед по расписанию», – с горькой иронией подумал он, подволакивая сломанную ногу к столу. Котелок был горячим и пах на удивление съедобно.

В этой странной для средневековья, подозрительно чистой камере, запах еды казался единственной нитью, связывающей его с реальностью и теплом жизни. Пусть даже перед визитом к королеве, которая "желает его видеть". Он схватил ложку, стоявшую рядом. Сейчас ему было все равно. Нужны были силы. Чтобы выжить и бороться дальше. «Ну по крайней мере не свалиться в обморок, прямо перед монаршей особой».

Ковыляя на одной ноге (больную он волочил, как чужую, неподъемную колоду), Гриша дополз до стула и плюхнулся на него, как мешок с песком.

Боль в сломанной голени пульсировала тупым, нудным огнем. Перед ним на столе стоял глиняный горшок, доверху наполненный густой, непонятного серо-коричневого цвета кашей с редкими, жилистыми вкраплениями мяса. Рядом – кувшин. Гриша наклонился, втянул носом воздух над горлышком.

Нюх... нюх... Пахло терпко, кисловато. «Вино. Наверняка кисляк какой-нибудь, но и на том спасибо», – подытожил он мысленно. Разумно рассудив, что отравить или прирезать его местные успеют в любой момент, он схватил ложку и, не заморачиваясь приличиями, начал есть. Быстро и жадно, больше механически.

Вкуса он почти не чувствовал – только теплую, солоноватую массу во рту. Голод был сильнее страха, сильнее боли, сильнее унижения. Мозг отключился, остался лишь древний инстинкт: набить желудок. Получить калории. Выжить сейчас.

Он не размышлял, не смаковал – просто загружал в себя топливо, ложка за ложкой, пока горшок не опустел. Только тогда он откинулся на спинку стула, тяжело дыша, осознав, что проглотил все без остатка.

С битком набитым брюхом он едва дополз до кровати и рухнул на тюфяк. «Неплохо... для средневековья», – мелькнула ироничная мысль.

Тюфяк набит соломой или стружкой – навивал воспоминания о молодости, пусть не такой мягкий, как кровать на базе, но куда лучше каменного пола в камере. «С чем я вообще сравниваю?» – мысленно усмехнулся он себе. Усталость накатывала волной.

В памяти всплыли слова Мадрока, сказанные на той роковой поляне: «Ваше участие... в предстоящей битве». «Скорее всего, вытащили не для показательной казни. Пока. Значит, будут пытаться использовать. И выбора, скорее всего, не дадут». Ситуация висела над ним, как обоюдоострый меч.

С одной стороны – умереть он не хотел. Совсем. И прекрасно понимал: отказ от «предложения» королевы будет равнозначен смертному приговору. Эти люди в сияющих доспехах не станут церемониться.

С другой стороны – влезать в местные кровавые разборки? Стать пешкой в чужой войне? За это его по головке точно не погладят.

«Хмм... Интересно, а камеры в галактических тюрьмах просторнее этой?» – с горькой усмешкой подумал он. «Бррр...» По телу пробежала ледяная дрожь от одной мысли о вечном заключении в бетонной коробке где-нибудь на астероиде.

«Нет». Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль прояснила мысли. «Нет. Нельзя сдаваться. У меня еще есть цель».

В памяти всплыл образ «Икса» - невидимого манипулятора. Того, кто подставил их под удар. Его «приколы» и «недоговорки» его уже достали до скрежета в зубах. Гнев, жгучий и чистый, выжег остатки страха и сомнений.

А потом... как луч света в этой мрачной камере... всплыли другие лица. Жена. Ее смех, теплый, как солнечный луч на щеке. Дочь. Ее маленькие ручки, обнимающие его шею. Пусть он не знал, что с ними стало, но их память... их любовь... была его якорем.

«Ради вас...» – мысль прозвучала как клятва, выжженная в душе. – Ради памяти о вас... Я буду жить. Я буду цепляться за эту жизнь зубами и когтями. Я буду бороться. Чего бы мне это ни стоило. Через боль. Через унижение. Через эту проклятые задания «Икса». Я выживу. Я вернусь. И я найду того, кто за этим стоит. Икс... мыль жопу!

Гриша закрыл глаза, сосредоточившись на образах любимых лиц. Боль в ноге отступила на второй план. На ее месте зажглась новая сила – холодная, стальная, непреклонная решимость выжить и отомстить.

…

Сон был бездонным и пустым, как космический вакуум. Гриша проснулся не от звука, а от ощущения. Теплого, густого, как медленный поток расплавленного золота. Оно разливалось изнутри, окутывая тело мягкими волнами. Боль в ноге притупилась до далекого фонового шума. Это чувство было почти блаженным – будто он парил в невесомости, окутанный теплой, живой водой. Мир и покой, столь редкие в последнее время.

Открыл глаза он замер.

В сантиметре от его сломанной голени склонилось девичье лицо. Юное. Слишком юное. С тонкими, сведенными в напряженную гримаску бровями.

Заметив его взгляд, девушка вздрогнула так сильно, что чуть не опрокинулась. Серые, огромные от испуга глаза метнулись к стоящему у двери гвардейцу, как к единственному спасению.

– Без глупостей! – рявкнул стражник, делая шаг вперед. Рука легла на рукоять меча. Гриша молча поднял ладони в знак покорности, не отводя взгляда от маленькой целительницы.

Он изучал ее. Хрупкая. Как фарфоровая статуэтка. Маленькое личико с острым подбородком и слишком большими для него глазами, в которых все еще плескалась паника.

Даже с гвардейцем за спиной, ее нервы явно играли в джаз. Тонкие, почти детские ручки, хрупкие плечи под простой серой туникой – все выдавало в ней ребенка. «Боже, она боится меня больше, чем я – оказаться на плахе», – мелькнула у Гриши горькая мысль.

Но главное было не в этом. Его взгляд скользнул ниже, к ее рукам. Они лежали на его голени, и от них исходило слабое фиолетовое сияние. Не яркое, а призрачное, как северное сияние, запертое под кожей.

И в месте соприкосновения... боль отступала. Не исчезала полностью, но таяла, как лед под солнцем. Онемение и острая ломота сменялись терпимым, глубоким теплом. Он чувствовал, как кости, мышцы, разорванные связки... восстанавливаются. Медленно, мучительно, но верно шаг за шагом. Благодаря ей.

Внезапное уважение смешалось с изумлением. Девочке было мучительно тяжело. По ее бледному лбу и вискам струился пот, смешиваясь с пылью и оставляя грязные дорожки.

Тонкие запястья дрожали от нечеловеческого напряжения. Дыхание стало частым, прерывистым. Гриша не знал, как долго она уже работала, но судя по ее виду, она выкладывалась на пределе. Сила, текущая через нее, явно требовала огромной цены.

И вот – финал. Фиолетовое сияние погасло, словно перегоревшая лампочка. Девчушка отдернула руки, как от раскаленного железа, и, пошатнувшись, отползла в сторону. Лицо было мертвенно-бледным, под глазами – темные круги. Она едва держалась на ногах, уткнув взгляд в каменный пол.

– К-как вы себя чувствуете? – ее голосок был тихим, прерывистым шепотом, полным истощения.

– Намного лучше, – Гриша ответил искренне, глядя на нее. – Спасибо тебе. Огромное спасибо. – Он хотел сказать больше – спросить ее имя, узнать, откуда она, – но не успел. Не проронив ни слова и не подняв головы, девочка, шатаясь, выскользнула из камеры будто за ней гнались стадо голодных волков.

Гвардеец пропустил ее и бросил на Гришу последний оценивающий взгляд.

– Сегодня вечером предстанешь пред Ее Величеством. Готовься, и помни одна ошибка, одна глупость с твоей стороны и ты... Его тон не обещал ничего хорошего.

– Покойник. – Продолжил его слова Гриша. Но дверь уже захлопнулась с тяжелым, окончательным звуком. Гриша остался один, но уже другим человеком – с почти целой ногой и новой, незнакомой тяжестью на душе: благодарностью к хрупкому врагу и ледяным предчувствием наступающего вечера.

Глава: 12

Гарнизон у подножия Черной Горы уже неделю жил в состоянии, близком к параличу. Это было сродни сну на иголках – на лезвии бритвы. Весть о вероломном нападении «небесных дьяволов» на отряд сэра Брэвиса повисла над фортом тяжелым, ядовитым туманом, пробирая всех и каждого до самых костей. Особенно страшно было скептикам – тем, кто до рокового дня считал старые сказки о дьяволах с неба бредом суеверных старух.

Все изменилось в тот миг, когда в ворота влетел запаленный гонец, едва держась в седле. – Небесные дьяволы! – хрипел он, сползая с коня прямо на грязный двор. – Они… они…!

Сначала подумали – горячка, бред, похмелье. По началу они даже пригрозили побить его, чтоб не сеял панику. Но с каждым его словом – об огненных стрелах без луков, о невидимых убийцах, о черных, как ночь, кораблях в небе – сомнения таяли как весенний снег.

А когда он всучил коменданту потрепанный свиток с личной печатью и подписью самого сэра Брэвиса, описывающий кошмар на опушке… сомнения исчезли вовсе. Остался только ледяной ужас.

Гонец умчался дальше – нести весть в столицу. А гарнизону… гарнизону досталось разгребать последствия. Комендант, трезво оценивая «боеспособность» своего сброда – пять сотен лентяев, пьяниц и недоделанных рекрутов – и разумно велел сидеть тише воды, ниже травы. «Не делать глупостей! Никаких вылазок! Держать ворота на запоре!» Любой план активных действий умер, так и не успев родиться.

И вот, словно в насмешку, той же ночью прилетела новая птица. Весть была лаконична и смертоносна: Сэр Брэвис убит, а его отряд уничтожен.

Паника захлестнула форт волной. Но хуже было снаружи. Как чумная хворь, весть понеслись по окрестным селам и деревням. К стенам форта потянулся бесконечный поток беженцев – старики, женщины, дети со скарбом на телегах и в узлах.

Отчаяние и страх гнали их к единственным каменным стенам в округе. В какой-то момент комендант, глядя с дозорной башни на это человеческое море, всерьез испугался, что толпа, обезумев от страха, решит взять форт штурмом.

И с их численностью… у них были неплохие шансы.

Солдаты, сами напуганные до смерти, пытались сгладить остроту. Делились скудными запасами еды, еще больше сокращая и без того тощие пайки. Гарнизонные лекари - больше знахари, чем нормальные врачи пытались врачевать раны и болезни беженцев под открытым небом. Воздух наполнился стенами, детским плачем, запахом пота и страха.

И вот теперь… третий удар. Нападение уже на самого капитана гвардии Мадрока! Личного представителя королевы! Это выходило за все мыслимые рамки. Комендант даже боялся представить, что будет дальше. Он знал одно: его «пятьсот бравых баранов» – на деле сборище бездарей и лентяев – ни за что не устоят против врага, которого нельзя увидеть, который бьет из ниоткуда и стирает с лица земли лучших рыцарей королевства. Мысли о неминуемом штурме форта этими самыми «дьяволами» сводили скулы в тиски.

– Ну хоть с беженцами… разобрались, – пробормотал он себе под нос, отпивая кислятину из походного бурдюка. Вино было отвратительным, терпким и зеленоватым. – Уээх… Гадость. – Но пить было больше нечего. Он швырнул бурдюк в угол и подошел к узкому бойнице-окну.

На дворе стояла глубокая ночь. Тишина, нарушаемая лишь скрипом фонарей да мерным шагом стражников на стенах. Огни их фонарей, как жалкие светлячки, метались в непроглядной тьме. За стенами, внизу, темнело море временных шалашей и костров беженцев. Тихий гул тысячи спящих жизней доносился снизу.

– Эххх… Работы – гора, а времени… – он взглянул на груду пергаментов, отчетов, требований и донесений, покрывавших его грубый стол, – …всего ничего.

И все это нужно было заполнить. Еще вчера. Стон вырвался у него непроизвольно. Он плюхнулся на табурет, взял перо и потянул к себе первую из бесконечных бумаг. Перо скрипело по пергаменту, сливаясь со скрипом фонарных цепей на стене. Ночь обещала быть долгой. А завтра… завтра могло не наступить.

…

Лишь сухой шелест песка под призрачным камуфляжем. – Первый на позиции. Вижу вас. Чисто. – Голос в комлинке был таким же плоским, как выжженная равнина вокруг форта. Снайпер замер, лишь палец на шершавой металлической поверхности оптики чуть шевельнулся, подстраивая резкость.

Форт, громоздкий, как окаменевший зверь, заполнял весь обзор.

– Второй на месте. Птичка пашет, помех ноль. Третий-четвертый, как слышите? – Канни нажал на комлинк, слова вылетали громко, резанув тишину их укрытия. Рядом Псих, его лицо скрыто маской и очками ночного видения, лишь короткий, как удар ножом, кивок в ответ.

– Так. План прост, как вышибалы в детстве. Ты и Псих – внутрь. Второй ведет по птичке. Я – ваша тень сверху. Действуем тихо? Поехали.

Первой преградой встал не враг, а море отчаяния – лагерь беженцев. Растянулся он на сотни метров, хаотичное скопище теней и жалких укрытий из тряпья и пластика.

Холодное облегчение: основную массу уже эвакуировали или разогнали. Но "остатки" все равно казались бесконечным муравейником. Под голографическими плащами, искажающими контуры в мерцающем мареве, они двинулись.

Сначала – редкие островки спящих тел лишь слегка мозолили глаза. Но чем ближе к стенам форта, тем плотнее становилось людское месиво.

Мужик, распластавшийся прямо на камнях, рот открыт в немом крике усталости. Чья-то рука, грязная, с облупленными ногтями, бессильно свесилась из темного провала землянки.

А они шли, переступая через спящие формы, стараясь не дышать пылью и запахом немытого страха. Точка проникновения маячила еще далеко впереди – обвал у основания стены.

– Черт! – вырвалось у Канни сквозь стиснутые зубы. Что-то схватило его за ногу. Хватка была неожиданной и мертвой. Холодные, костлявые пальцы впились в его лодыжку сквозь ткань комбеза.

Псих обернулся молниеносно. Под обрывком брезента, служившим навесом, лежала девчонка. Лицо запавшее, глаза закрыты, но руки цепко обхватили ногу Канни, ребенок обнимал ее как последнюю игрушку в горящем доме.

– Черт! Отпусти! – зашипел он, пытаясь отдернуть ногу. Псих, его взгляд невидим за линзами, метнулся по сторонам, сканируя угрозы, но эта сцена явно выбивала из привычного сценария.

– Парни, что застыли? К вам патруль идет! Двое! – голос Второго в наушниках был резок, как щелчок предохранителя. Сквозь частокол самодельных хижин уже проступали фигуры – двое в драных кольчугах, с длинными алебардами.

Канни в этот момент отчаянно прыгал на одной ноге, тщетно пытаясь высвободиться.

– Канни! – Псих уже выхватил компактный тазер, его движение было плавным и беззвучным. Девчонка вздрогнула всем телом.

– Ай! – тонкий, жалобный звук пробился даже в их закрытый канал связи. Хватка ослабла. И тут же сработал закон подлости – точнее, сохранения энергии. Канни, уже рванувший вверх, потерял равновесие и грузно рухнул на Психа, который как раз разворачивался на патруль.

Бам!

– Вниз! Быстро! – рык Психа слился с приказом Второго. Инстинкт сработал быстрее мысли. Оба, сплетясь в нелепый клубок, свалились в узкую промоину, темную щель в земле, что зияла буквально в полуметре.

Грубая скала больно впилась в ребра. Сверху – топот, приглушенные возгласы патруля, фонари мелькнули над краем оврага.

– Кто там?! – прозвучало грубо. Слышали только шорохи да чье-то сонное бормотание. Местные, потревоженные, лишь пожимали плечами или глубже зарывались в свои логова.

Они лежали в липкой темноте промоины, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Сердце Канни колотилось о ребра, как пойманная птица. Псих уже отполз, его дыхание ровное, маска прилипла к лицу.

Запах пыли, пота и чего-то металлического – страх, смешанный с адреналином. Пару минут отсидевшись. Молча, не глядя друг на друга, они выползли из щели и растворились в дрожащих тенях лагеря, снова двигаясь к стене.

Точку проникновения подобрали заранее. Стена здесь обвалилась – то ли от вековой тяжести камня, то ли от вопиющего пренебрежения к ремонту. Выемки на месте выпавших кирпичей образовали жутковато удобную лестницу вверх. Главной помехой был лишь стражник в соседней башне – его силуэт изредка маячил в узком бойнице, окутанный дымкой ленивого бездействия.

– Второй, у вас чисто? – шепот Канни был едва слышен даже в комлинке.

– Чище не бывает, – ответил голос с дрона. – Только тихо. Разбудите патрульного – и концерт начнется, а нам оно не к чему. – На экране тепловизора караульный был ярким пятном тепла в прохладной каменной коробке башни – он спал, развалившись на стуле, к его невежественному счастью.

Канни взобрался почти бесшумно, пальцы находили выступы в шершавой кладке с мышиной ловкостью. Псих шел следом, его движения были точны, но тяжелее, без врожденной кошачьей грации Канни.

И вот, на последнем рывке к укрытию за зубцами парапета, его рука вцепилась в выступ слишком рьяно. Раздался сухой, гулкий К-Р-А-К! – и пара кирпичей, вырванных из векового плена, рухнули вниз, разбиваясь о камни у подножия стены с оглушительным, предательским грохотом. БАМ!

Канни вжался в тень ящиков, что небрежно были оставлены на стене. Псих же замер на самой кромке стены, в нескольких метрах от укрытия, как приклеенный. Голографический плащ дрожал на нем – в движении камуфляж терял эффективность. На таком расстоянии, даже в тусклом свете фонаря на башне, заметить его было бы несложно.

В башне замигал свет, послышалось сонное бормотание, шарканье сапог. Стражник, шмыгая носом, сонно протирая глаза кулаком, выполз на узкую площадку своей башни.

Оружие осталось внутри, пылиться на стойке. Он лениво потянулся, зевая во всю глотку. – Уэээ... – протяжный звук слился с зевком. Его лоб, освещенный тусклым фонарем, стал идеальной мишенью. В наушниках Канни прозвучало ледяное: – Красная точка на цели. Готов. – Снайпер ждал только отмашки.

– Стой, – выдохнул Канни, не в комлинк, а словно самому себе. – Я разберусь. – Решение созрело мгновенно – играть ва-банк, на эффекте и наглости.

Он встал во весь рост из-за ящиков, выходя на лунную дорожку, падавшую на каменные плиты. Его тень, резкая и длинная, легла прямо к ногам ошеломленного стража.

– Солдат! – голос Канни грянул, как удар хлыста, полный казенного гнева. Он быстрыми, уверенными шагами пошел на патрульного, сжимая дистанцию.

– Почему спишь на посту, а?! – Тот замер, мозг явно не поспевал за реальностью. Фигура, материализовавшаяся из ночи, с таким тоном... «Начальство?» – мелькнуло в его затуманенном сознании. Растерянность парализовала его на долю секунды, и Канни этого хватило.

Он был уже в двух шагах. Его рука метнулась к поясу – не за пистолет, а за компактный эл-шокер. "Бзззззз!" – стрекотащий, злобный звук разрезал тишину. Синий змей молнии на миг осветил ошеломленное лицо стража. Тело дернулось, как марионетка, и рухнуло на камень беззвучным мешком.

– Чисто, – отчеканил Канни, уже подтаскивая тело в тень. Псих, воспользовавшись моментом, одним рывком добрался до укрытия.

– Первый, у нас чисто. Идем вглубь.

– Понял. Удачи.

Как и подобало ночному замку-крепости в забытом всеми богами месте, внутренние коридоры были пустынны и пропитаны запахом камня, пыли и чего-то затхлого.

Пара диверсантов скользила тенями вдоль массивных стен, их шаги глушили мягкие подошвы. Лишь пару раз они замирали, прижимаясь к холодной кладке, пропуская мимо сонные патрули – те шаркали сапогами, бормоча что-то невнятное под нос.

– Псих, – шепнул Канни на очередном перекрестке темных проходов, – а мы точно знаем, куда идем? – Тот лишь покачал головой.

– Предположительно в самой высокой башне заседает местный воротила. – Его голос был монотонным, как отчет сканера.

Но их ждал "облом", как выразился бы Канни, у самого подножия той самой высокой башни. Длинная, крутая лестница, уходящая вверх во мрак, преграждала путь не каменной глыбой, а живой преградой.

Двое охранников. Не сонные, не ленивые. Стояли навытяжку, словно вкопанные, у основания ступеней. Их глаза блестели неестественной бодростью в тусклом свете настенных факелов. Оружие – серьезного вида алебарды – были не на стойке, а в готовых применить их по назначению руках.

Канни и Псих замерли в глубокой тени арки. Вариантов не было. Ни обойти, ни проскочить незамеченными не было никакой возможности.

– Что делать будем? – спросил Псих, его голос оставался ровным, но пальцы сжимали тазер чуть плотнее.

Канни усмехнулся в темноте, коротко и беззвучно. – Есть идея. Очень тупая.

– Я внимательно тебя слушаю, – ответил Псих, не поворачивая головы.– Они все равно никуда не уйдут отсюда, как минимум до утра, – прошептал Канни, и в его тоне сквозило что-то опасное и неизбежное. – Значит...

– Значит... сыграем на их скуке, – прошептал Канни, его глаза метнулись по темному коридору. Тупая идея обретала форму в условиях тотальной тишины.

Псих кивнул, его пальцы уже сжимали тазер. Канни указал на груду пустых винных бочек, сваленных в нише прямо за спинами стражей, в пяти шагах от лестницы. – Видишь ту верхнюю? Шатается. На счет три... камень.

Он нагнулся, подобрал с пола небольшой, потертый камешек из кладки. Прицелился. Бросок был резким и точным. Камешек со звонким чик! ударил в край верхней бочки в куче.

Стражи вздрогнули, как один. Шлемы повернулись на звук. Верхняя бочка, действительно плохо лежавшая, качнулась, громко скрипнула, грозя обрушить всю пирамиду.

Один страж, помоложе, инстинктивно шагнул от лестницы, к опасной куче, опустив алебарду на уровень пояса.

– Чертова крыса? – пробормотал он. Второй, ветеран с шрамом через бровь, остался на месте, но его внимание было приковано к бочкам, рука сжимала древко алебарды чуть ниже.

Это был момент. Тень Канни отделилась от стены. Он двигался не к лестнице, а к ближайшему стражу – ветерану, все еще стоявшему в пол-оборота к ним. Шаги были бесшумны на каменном полу. Псих скользнул за ним, как призрак.

Ветеран почуял неладное в последний миг. Он начал поворачиваться, тяжелый шлем замедлял движение.

– Эй?.. – успел он хрипнуть. Но Канни был уже вплотную. Левая рука, обмотанная грубой тканью, резко зажала стражу рот и нос, глуша крик. Удавка затянулась на шее, пару секунд и тело ветерана дернулось, захрипело и обмякло. Канни мягко опустил его на пол.

Молодой страж у бочек услышал хрип. Он обернулся, глаза расширились от ужаса, увидев падающее тело напарника и тень над ним. Он открыл рот, чтобы крикнуть тревогу...

Псих был уже за его спиной. Его движение было стремительным и безжалостным. Локоть с размаху ударил стражу по виску поверх шлема – оглушающий удар. Одновременно нога Психа подсекла молодого стража под колени. Тот рухнул вперед, алебарда звякнула о плиты.

Прежде чем оглушенный страж успел собраться с силами, Псих придавил его коленом к спине, одной рукой прижал голову к полу, а другой – вдарил шокером поверх кольчужного воротника.

– Чисто? – Канни уже подтягивал тело ветерана в тень арки.

– Чисто. – констатировал Псих, и добавил. – Поехали. Пока не наткнулись на смену.

Лестница вилась вверх спиралью, узкой и душной. Они мчались по ней, не скрывая шагов, только скорость имела значение теперь.

Наверху – тяжелая дубовая дверь, окованная тусклым металлом. Канни попробовал ручку – заперто. Псих вынул тонкий инструмент из нарукавного кармана, что-то среднее между скальпелем и отмычкой, вставил в замочную скважину. Через десять секунд раздался глухой щелчок. На удивленный взгляд Канни тот лишь пожал плечами.

Они ворвались внутрь с оружием наготове.

Комната была большой, но неуютной. Камин потрескивал в углу, едва освещая пространство. За массивным столом, уставленным бумагами, сидел человек.

Не грозный владыка крепости, а толстый, лысеющий мужчина в мятом халате поверх ночной сорочки. Он вскинул голову, рот открылся от изумления, крошка печенья упала с губы.

– Кто вы?! Как вы... – он попытался встать, но Канни был уже у стола, пистолет направлен ему в переносицу.

– Сиди, пузатый. Говори тихо, и дышать будешь дольше. Где пленник которого увезли вчера с поля битвы?

Комендант (а это явно был он) побледнел. Его глаза бегали от дула пистолета к бесстрастному лицу Психа, замершему у двери. – Вы… вы небесные дьяволы?

– Они самые, – голос Канни был ледяным.

– Е-его... его забрали! Вчера! Прилетели из Столицы! С приказом за подписью самой королевы! Я... я не мог отказать! Они сказали – он нужен для крайне важного разговора! Больше я ничего не знаю.

Канни и Псих переглянулись. В глазах Канни вспыхнула ярость, быстро сменившаяся холодной горечью. Псих лишь чуть сжал губы. Столица - далековато.

– Приказ? Должна быть копия? – спросил Псих, его голос резал тишину, как лезвие.

Комендант, дрожа, ткнул пальцем в один из листиков, лежавших на столе. Аккуратный текст, прочитать который без переводчика было решительно невозможно и печать в виде головы неизвестного зверя внизу.

Канни опустил пистолет. Воздух будто выкачали из комнаты. Он был здесь. Они прорвались и опоздали. Гриша был уже далеко, в самом сердце вражеской территории, куда их маленькая группа в составе четырех человек проникнуть не могла. Осталась только пустота в душе и горький привкус поражения.

– Ты сказал прилетели, на чем? – С гневом спросил Псих, комендант затрясся и заикаясь ответил.

– На шаре!

– Вот черт...

Глава: 13

Гришу вели восемь гвардейцев в доспехах, потускневших от пота и копоти, они плотным кольцом сжимали его. «Излишество», – мелькнуло в голове. «При мне ни хрена нет», – лишь толстые кандалы на запястьях и щиколотках, тянувшие вниз, как якоря. Их мерзкий, глухой звяк отдавался эхом в каменных сводах коридора, заглушая шаги. Каждый неверный шаг отзывался болью в натертых железом лодыжках.

Процессия замерла перед дверью. Не просто дверью – дубовым монстром, окованным черненой сталью. У входа, словно каменные изваяния, замерли еще двое стражей. Их взгляды, полные немой злобы, скользнули по Грише, цепляясь, как крючья. С тихим, мучительным скрипом вековых петель чудовище распахнулось, впуская ледяное дыхание зала.

Гриша шагнул внутрь – и его обдало величием и мраком. Тронный зал. Бесконечная каменная пасть, подпираемая колоннами толщиной в вековой дуб, терявшимися в копоти и полумраке под потолком.

Воздух был густ от запаха воска и каменной пыли. Тусклый свет источали редкие факелы в стенных скобах и чадящие свечи в тяжелых канделябрах. Сквозь узкие стрельчатые окна пробивались последние косые лучи заката, а сквозь центральный витраж, изображающий сцену битвы, лился кроваво-багровый свет, ложась рваным пятном на фигуру в дальнем конце.

Королева - она восседала на троне из черного камня, но не в парче, а в полном боевом облачении. Золотые латы, казалось, впитывали скудный свет и извергали его обратно, слепя глаза.

Лицо – маска ледяной сосредоточенности, с резкими складками у губ, выдававшими сдерживаемую ярость. Тяжелая русая коса, небрежно перекинутая через плечо, лежала поверх латного наплечника, как единственный намек на что-то живое. Гриша, как и гвардейцы поклонился еще у порога – тычок тупым концом алебарды в спину не оставлял выбора.

«Пустовато...» – пронеслось в голове. «Значит, суда не будет? Обычаев этих земель он не ведал, но, если здесь было королевство, должен быть и суд.

Слова капитана Мадрока, схватившего его, говорили об этом. «Мадрок... Где он?» Гриша метнул взгляд по сторонам – знакомой фигуры в доспехах капитана гвардии не было. Холодная тревога сжала горло. «Если его убили? Тогда мои шансы – дым. А если он был ее... любовником? Тогда я – уже труп».

Подведя к самому подножию трона, гвардейцы снова склонились в почтительном реверансе. Ловкий удар древком алебарды под колени заставил Гришу рухнуть на одно колено еще раз.

Из тени у одной из колоссальных колонн шагнул глашатай в темном одеянии. Его голос, натренированный на крик в бою, гулко раскатился под сводами:— Пред тобой Кайра Лайонеская! Королева Черных Гор! Владычица Святого Клинка! — Прокричав положенное, он тут же отступил обратно в нишу, словно призрак.

Королева подняла руку в латной перчатке. Движение было неспешным, властным. — Снимите кандалы.

Гвардейцы переглянулись. Недовольство читалось в каждом мускуле их лиц, в каждом сомкнутом пальце на древках алебард.

Возразить? Смертельно опасно в первую очередь для них. Ее взгляд, холодный и острый, как клинок, прошелся по ним. Он не горел гневом – он обещал расправу за промедление еще на миг.

И тут же ключи звякнули в замочных скважинах. Тяжелое железо с глухим стуком рухнуло на каменные плиты. Гриша с облегчением потер набрякшие, израненные запястья, взглянув на королеву. Избавительницу от этих проклятых железяк...

— Оставьте нас. Голос Кайры был тише, но от этого лишь весомее.— Но, Ваше Величество?.. – попытался возразить один из гвардейцев, самый старший.— Вон! – одно слово, брошенное как камень. — Бегом!Они побежали. Топот их сапог по камню заставил вибрировать пыль на плитах. Тяжелая дверь захлопнулась с гулким бумом, оставив их вдвоем в огромном, внезапно оглушительно тихом зале.

Кайра окинула пришельца оценивающим взором. Ничего грозного. Легенды, что ей шептали, оказались дымом. Ни щупалец, ни хвоста, ни клыков, торчащих, как кинжалы. Вместо них – лицо... Симпатичное, даже открытое, но сейчас искаженное растерянностью и усталостью. Грязь, синяк под глазом... Жалкий путник, а не чудовище.

— Как тебя зовут? – спросила она. Голос ровный, лишенный прежней ледяной силы, но не теряющий власти.— Э-эм... Григорий.— Зачем вы пришли в мои земли? – ее пальцы сжали рукоять кинжала на поясе трона.— Я уже говорил... На раскопки, – Гриша отвечал спокойно, держа голову чуть склоненной. Одно ее слово – и эта голова покатится по плитам. Уважение должно было сквозить в каждом слоге.— Копать? – в ее интонации мелькнуло что-то, почти похожее на усмешку.— Да. Но на нас напали... Капитан Мадрок, может, подтвердить? – Гриша рискнул посмотреть ей в глаза. – Кстати... как он?Кайра слегка приподняла бровь. Беспокоится о враге?.. Или... о враге ли? – вопрос мелькнул молнией.— Он жив, – ответила она коротко. – Его жизни ничто не угрожает. Пока.На лице Гриши расцвела короткая, но искренняя улыбка. Хоть что-то пошло не так катастрофически.— Я читала рапорт Мадрока, – продолжила Кайра, ее взгляд стал пристальнее, изучающим. – Но теперь... расскажи мне свою версию. С самого начала.— Начало было таким...

Гриша рассказал все. Как они прибыли, что искали в землях у Черной Горы. Приблизительные места раскопок он указал разумно точно. Разумеется, он умолчал о тех деталях – о том, что его отряд, возможно, перебил целый патруль пограничников. В остальном – все было подробно, почти исповедально.

Кайра слушала, не сводя с него ледяного взора. Ее вопросы были редки, но метки. Больше всего ее интересовали возможности пришельцев. Это было разумно: знание – сила.— Чем вы... плевались? – спросила она, подбирая слово для невиданного оружия. – Огненные шары без пламени?— Резиновые пули, – ответил Гриша, понимая, что объяснение упругости резины заведет его в тупик. – Не убивают, лишь оглушают.— А эти... солнечные горшочки? – она описала вспышку и грохот светошумовой гранаты.— Светошумовые гранаты. Ослепляют и оглушают на миг, ну может чуть больше.

Закончив, Гриша перевел дух. Легкая одышка колотилась в его груди. На лице Кайры же застыла сложная гримаса – солянка из разочарования (они так и не нашли зловещего заговора?), тревоги (небесные люди с огненными колесницами – это головная боль) и жгучего интереса (такое оружие классное у них оружие).

Осложнять отношения с "небесными" ей было сейчас смерти подобно. Разведчики всю неделю шпарили донесения: бунтовщики потоком вливались в армию Восточного Маркграфа. Теперь у того было преимущество в почти три раза, если не больше. Ее же собственные войска были растянуты, измотаны.

— Григорий, – голос ее потерял часть ледяной твердости, – хочу быть откровенной.

«Вот опять эта фраза», – с тоской подумал Гриша.

– Твердых доказательств, что напали именно вы, у нас нет. Но и доказательств вашей невиновности – тоже. И потому...— Вы хотите предложить мне сделку, – закончил за нее Гриша.— Вы очень проницательны, – в ее глазах мелькнуло что-то вроде уважения. – Условия просты. Вы участвуете в предстоящей битве. А я, мало того, что прощаю вам ваши... – на этих словах Гриша сдержанно кашлянул, – ...ваши возможные провинности, так еще даю вам королевское разрешение на раскопки и гарантирую полную поддержку моих людей.

— Я вас услышал, – Гриша медлил, выбирая слова. – Но поймите, я не могу принимать такие решения в одиночку. Это противоречит...— Да плевать мне, что там у вас противоречит! – Маска гордой, ледяной девы дала трещину. Гнев, напополам с отчаянием, прорвался наружу. Она встала, латная рука, сжимая эфес меча так, что костяшки побелели. – Всего одна битва! Никто и не узнает! Мы вас замаскируем! Доспехи, шлем...

— Эх, если бы все было так просто... – вздохнул Гриша.

– Я могу тебя казнить, – прошипела Кайра, делая шаг вперед. Гриша молча кивнул.

— Безусловно. – Но если кто-то... – он осторожно указал пальцем вверх, в закопченные своды зала, подразумевая небо, – ...прознает, что я добровольно влез в вашу войну... моя судьба будет аналогичной. И возможно куда печальнее.

Кайра замерла. Ее рука дрожала на рукояти. — Женщины? Сокровищница? Гриша лишь печально покачал головой: ни то, ни другое не было для него аргументом в этой игре.— Дайте мне связаться... – начал он.— ВЖУХ!

Клинок вылетел из ножен с ослепительной скоростью, описав в воздухе короткую, смертоносную вертикальную дугу. Не в него – но с кончика лезвия сорвалась волна золотой энергии, густая, как расплавленный металл.

Она просвистела в сантиметрах от Гришиного плеча, ударила в каменную плиту пола и с шипящим ревом пропахала в ней глубокую, дымящуюся борозду длиной в сажень. Искры и запах гари ударили в нос.

Гриша впал в ступор. Его отбросило ударной волной, заложило уши. Прежде чем он успел опомниться, Кайра была рядом. Она воспользовалась его замешательством, резко схватив его за рукав выше локтя. Ее хватка была железной. Отчаяние исказило ее лицо, а по щеке, смазав дорожку в пыли и копоти, покатилась наигранная слеза.— Григорий! – ее голос сорвался на шепот, полный надрыва. Она притянула его лицо к своему так близко, что он почувствовал тепло ее дыхания. Ее глаза, огромные и блестящие от слез, излучали все страдание мира, всю тяжесть ее ноши. – От вашего решения зависят тысячи жизней! Моих людей! Женщин, детей! Помогите нам! Прошу вас! Я... я не знаю, куда еще обратиться...

Гриша смотрел в эти глаза, чувствуя холод пота на спине. «Театр. Грязный, отчаянный театр. Но за ним – реальная угроза и реальная нужда.— Я... подумаю, – выдохнул он, стараясь не дрогнуть голосом. – Мне кажется... мы сможем договориться. Найти способ.

Кайра мгновенно отстранилась. Она резко вытерла лицо тыльной стороной латной перчаткой, смахивая следы "слез". Ее взгляд снова стал собранным, властным, словно и не было этой вспышки отчаяния. Она глубоко вдохнула, расправляя плечи.— Хорошо, – сказала она ровно, уже владычица Черной Горы. – Ну, раз уж вы все равно здесь... Может, поужинаете? Вы наверняка голодны. – Она сделала шаг к боковой двери, скрытой в тени колонн.

Отказать Гриша не хотел. Есть и вправду хотелось адски. Да и ясно было – просто так, в покое, его теперь не оставят. Где ужин, там и разговоры. Где разговоры – там и шанс что-то понять, разведать.— Благодарю, Ваше Величество, – поклонился он, следя за ее спиной. – Я не откажусь. – И посмотрим, что за стол накрыт в аду, – пронеслось в его голове, пока он следовал за золотым сиянием ее доспехов в сумрак нового коридора. Запах гари от борозды в камне все еще висел в воздухе.

Тайная комнатка была капсулой тепла и относительного спокойствия в каменном чреве замка. Небольшая, но удивительно обжитая.

В углу, за решеткой, трещал и потрескивал камин, отбрасывая пляшущие тени на стены, затянутые не просто коврами, а богатыми гобеленами с охотничьими сценами – явно для того, чтобы глазу было за что зацепиться, кроме голого камня.

Гриша тяжело опустился на стул у массивного стола, рассчитанного на шестерых, но сейчас пустующего. Его спина благодарно приняла твердую опору. Он уставился в узор одного из гобеленов. Королева задержалась за дверью – наверняка отдавала последние приказы.

Она вошла не открывая, а вышибая дверь каблуком сапога. Звонкий удар о каменный косяк прокатился по маленькому пространству.

– Ужин скоро подадут, – бросила она, словно констатируя погоду. Кайра сбросила тяжелый дорожный плащ на спинку стула напротив и уселась, выпрямив спину с королевской, но несколько усталой осанкой.

Глубокий выдох. – Раз уж основные условия обсуждены, – ее голос, обычно режущий сталью, сейчас звучал чуть приглушеннее, деловитее, – предлагаю углубиться в детали вашей роли.

Гриша открыл было рот – возразить, спросить, уточнить – но сдержался. Пальцы сами собой сжались в кулаки под столом. «Выслушаю. Узнать ее лан будет очень полезно.

– Все предельно просто, – Кайра провела рукой над столом, словно стирая невидимую пыль. Ее указательный палец стал маркером.

– Вы и ваши люди в магических робах – этот камуфляж идеально подходит для нашей легенды.

– Вы станете в отдалении от левого фланга. – Она начертила воображаемую линию в воздухе, затем опустила палец на столешницу, превратив ее в карту.

– Наши основные силы – будут здесь. Река замедлит их авангард, превратит в удобную мишень. Вы же... – Палец скользнул по воображаемому течению, –перепрыгнул на другую перейдете на другую сторону.

– И как только враг увязнет во фронтальном столкновении... – Палец резко ударил сбоку. – Дарите им во фланг.

Гриша наклонился вперед, локти уперлись в дерево. Почесал щетину на подбородке. Звук скребущейся кожи был громче слов.

– Мы... не будем убивать людей, Кайра. Это не наш метод.

Тонкий уголок ее губ дрогнул – не улыбка, а что-то вроде усмешки. – Вам и не нужно. Один рев вашего... особого оружия, – она слегка закатила глаза на слово "особого", – "распугает неопытных рекрутов. Они сразу же побегут. А за ними... – Она махнула рукой, изображая общее бегство. – ...потянутся и ветераны. Паника – очень заразна.

План висел в воздухе, хрупкий, как паутина. Ненадежный. В голове Гриши тут же всплыли гравиплатформы. «Воздушное прикрытие сверху... добавило бы веса и надежности. Он собрался было вставить слово, предложить вариант...

В дверь застучали – не резко, но настойчиво. – Войдите! – Кайра бросила взгляд на дверь, и в ее голосе снова появилась привычная властность.

Комнату заполнили за считанные секунды. Целый отряд слуг, молчаливых и эффективных, с массивными подносами, громоздящимися до подбородка.

Запахи ударили волной: дымный аромат жареного мяса, сладость печеных фруктов, острота специй, тяжеловатый дух дорогого красного вина.

Стол покрылся гастрономическим полем боя: серебристая рыба в травах, пирамиды экзотических фруктов, сочные окорока... И венчал это изобилие маленький, до жути реалистичный, зажаренный целиком зверь похожий и непохожий на свинью, одновременно.

Квешины – высокие, узкие кубки из темного стекла – действительно были наполнены до краев густым, темно-рубиновым вином.

Кайра взяла один кубок, ее движения были отточенными. Второй протянула через стол Грише. Ее глаза встретились с его – в них не было тоста, был холодный расчет, приправленный легкой театральностью.

– За... взаимопонимание? – произнесла она, чуть склонив голову. Вопрос звучал как утверждение. Как приказ.

Гриша взял тяжелый квешин. Вино пахло дубом и влажной землей. Слишком сладко. Слишком... окончательно. Он почувствовал вес камней за стенами, вес плана, вес этого жареного зверька, смотрящего на него пустыми глазницами.

– Эм... Да, – выдавил он, поднимая кубок. Стекло было холодным. Его собственное отражение в темной поверхности вина казалось чужим и пойманным в ловушку.

Пир катился по наклонной, увлекаемый потоком дешевого откровения и дорогого вина.

Они говорили громко, перебивая друг друга, из редко смеялись, в основном безрадостно.

Оба нашли общий язык в терпкой горечи: подчиненных-идиотов, судьбы-шлюхи, и мире что их окружал – сплошной заговор тупиц и недоброжелателей.

Гриша вставлял реплики между мощными укусами жареного мяса, жевал, глотал, набивал брюхо, словно топку, одновременно пытаясь просчитать следующий ход.

Кайра парировала легко, ее осторожность была эластичной, как доспех под плащом. Как ни старался, как ни кренился в разговоре, пытаясь вытянуть хоть крупицу стоящей информации – все соскальзывало с ее отполированной светским ядом брони.

Тело его медленно превращалось в свинец. Кости налились тяжестью, мысли заплывали жиром. И это дивило больше всего. «В этом вине – от силы шесть градусов, как в детском пунше... Тут что-то не так...»

Он поднял тяжелые веки. Кайра сидела напротив – румяная, оживленная, глаза блестели с неприличным задором. Рассказывала что-то, жестикулируя изящно.

И ее взгляд... Гриша уловил его траекторию. Он скользил не по его лицу, а чуть ниже грудины, к солнечному сплетению, будто искал слабину в броне, моральной броне.

«Вот сука. Подсыпала что-то. Хотя... глядя на нее – она пила с ним наравне, возможно даже больше. А по ее румянцу противоядия явно не принимала. «Значит, играет ва-банк? Или у нее иммунитет?»

Он уже почти не видел ее лица. Оно расплывалось, как в душном мареве. В фокусе держался только доспех – стальные чешуйки на корсаже, холодный, отполированный блеск в свете огня, и тайно которую так хотелось разгадать – что же под ним.

«Низзя... Шайя меня живьем на анатомический стол приколотит за такое...» – мысль ползла тягуче, как патока. «Но так хочется...» Жар разливался изнутри, туманя рациональность, подталкивая к пропасти.

Кайра тем временем взяла кувшин, начала разливать остатки рубиновой отравы по бокалам. Когда он попытался встать из-за этого, буквально на секунду – она замешкалась.

Бокал выскользнул из ее пальцев, упал на каменный пол с негромким, но отчетливым плюхом!

Гриша среагировал на автомате. Инстинкт – поднять, схватить. Рванулся вниз. Она – одновременно с ним, как в отрепетированном дуэте.

Их руки встретились над осколками и темной лужей вина. Ее пальцы – неожиданно сильные, цепкие – впились в его запястье. Гриша попытался дернуть руку назад – стальная хватка сжалась, не хуже гидравлического пресса. «Больно».

Он поднял голову. Над ним, в полуметре, было ее лицо. Улыбка. Не теплая, не пьяная. Острая. Победная. Лезвие, обернутое в бархат. Эта улыбка не оставляла шансов на отступление.

…

Дым и гул пьяного веселья висели в «Свинцовом Котле» плотной, липкой пеленой. Угловой столик тонул в полумраке, островок относительной тишины в бушующем море стонов, песен и звонких ударов кружек о дерево.

За ним, прижавшись спиной к прохладной каменной стене, сидел человек. Невзрачный. Серый плащ сливался с тенями, лицо – обычное, мгновенно теряющееся в толпе. Он не пил – лишь изредка подносил к губам почти полную кружку темного эля, делая вид.

Настоящая влага стекала по стенам подвального заведения конденсатом, смешивалась с лужами пива и чем-то кисловатым на полу, где уже храпели несколько постояльцев, пуская пузыри в лужицах собственных отходов.

Его никто не трогал. Бродячий пес, забившийся под стол, вызывал больше интереса. Он был этому безмерно рад. Попытка улыбчивой официантки с налитыми кровью глазами завязать беседу была пресечена одним ледяным, пустым взглядом.

Она отшатнулась, как от внезапного сквозняка. Он просто ждал. Время текло густо, как деготь.

Ближе к двум, когда веселье начало перерастать в отупевшую агрессию или сон, к столику подсел еще один.

Почти близнец по невыразительности. Плащ чуть другого оттенка серого, но такой же потертый.

Гость заказал пиво – дешевое и мутное. Не выдавая себя ни звуком. Только когда кружка была поставлена перед ним, новоприбывший скользнул взглядом по лицу ожидавшего. Глаза, казалось бы, столь же тусклые, на миг вспыхнули холодной искрой узнавания.

– Рад тебя видеть, – голос был низким, едва различимым под грохочущий хор пьяниц. Сухим, как шелест пергамента. Первый чуть наклонил голову.

– Чего так долго?»

– Извини. Хвост был... очень назойлив. – Второй сделал глоток. Поставил кружку с излишней аккуратностью. – Пришлось скинуть.

– Надеюсь, без свидетелей. – Вопрос, прозвучавший как констатация.Уголок губ второго дрогнул в подобии улыбке.

– Обижаешь. Я был тише воды. – Вокруг ревела толпа, но между ними повисла напряженная тишина. Первый наклонился чуть ближе, его дыхание едва коснулось стола.– Теперь к делу. Посылка... дошла. К адресату?

– В полном объеме. – Слова отчеканены, без лишних слогов ответил второй.Во взгляде второго мелькнуло что-то хищное, удовлетворенное. – Уже завтра. Можем начинать.

– Превосходно. – Первый впервые за вечер коснулся своей кружки пальцами. – К нашей удаче... часть «Щитов» покинула столицу. Стрижи улетели на юг.

– Так выпьем же за это. – Второй поднял свою кружку выше. Не празднично. Скорее, ритуально. Первый не ответил, просто поднял свою.

Его движения были экономны, без нервной дрожи, но и без энтузиазма. Две кружки из грубого дерева встретились в воздухе с глухим звуком.

Не звон бокалов, а удар дубинки по бочке. Пиво – то самое «жидкое золото» нищих и заговорщиков – плеснулось через края, смешалось с грязью на столешнице.

Начало чего-то нового. Для королевства, и не только для него, но для них – уж точно.

Глава: 14

Кайра открыла глаза. Непривычная легкость в теле заставила ее на мгновение замереть. Казалось, мышцы, натянутые как струны вечно работающего артиста, впервые отпустили боль.

Физически – почти блаженство. Душевно – шторм размером с пол континента. Разум, напротив, уже метался, как загнанный зверь, раскладывая по полочкам тревоги, просчитывая риски, оправдывая то, что уже было сделано в порыве отчаяния.

В целом все, было, как всегда. Ее кровать и ее покои. Холодные, роскошные, давно ставшие для нее чужими. Спальню, что ближе к кабинету – «для экономии шагов» – она жаловала гораздо больше.

Королева повернула голову налево. Движение осторожное, чтобы не потревожить его….

Оперлась на локоть, девушка придвинулась ближе. Григорий спал. Глухо и беспробудно, «без задних ног». Губы его чуть шевелились, с легкой, почти детской улыбкой.

Странно: совесть, та самая, что вчера скребла изнутри до тошноты при одной мысли о вынужденном соитии кляли ее – «Портовой девкой! Что отдалась первому встречному!» – сегодня молчала.

Приглушенная и задавленная железными доводами: Враги уже у ее порога, а смутьяны ждут осечки. Конечно, народ любит ее, пока налоги не поднимутся. Все же рубашка у каждого своя – и она ближе к телу чем любая другая.

Он, этот с виду обычный мужик, храпящий сейчас десятый сон, был ее билетом из глубокой и беспросветной жопы. В целом... все прошло даже сносно. Неожиданно сносно.

Сомнения о необходимости применения снадобье грызли до последнего. «Нечестно кричала ее совесть, что по-рыцарски требовала равного «боя». Но ставка сейчас было ее – королевство и ее голова по совместительству.

Максимизация шансов на его поддержку – залог выживания. К тому же она сама выпила свою долю, а значит все было честно и ее совесть была чиста. Ну почти.

А еще... Он оказался неплохим собеседником. По крайней мере до того, как эликсир и вино сделали свое дело. И любовником... «Хи-хи-хи».

Эта мысль пронеслась с циничной легкостью портовой шлюхи, заставив внутренне поморщиться. «Эхх... Если он после такого откажется... такая «судьба» – мне еще за счастье сойдет...»

— Вуэээ...

Григорий издал хриплый звук, с трудом отклеивая веки. Уставился в потолок расписной маслянистой краской, будто впервые его видя. Лицо обмякло в выражении тупого непонимания.— Твою мать... – прохрипел он сипло, голос его был как будто склеенный сном. – Я когда-нибудь проснусь в своей, сука, комнате?..

Кайра сдержала удивленную бровь, и стараясь не подать виду. Он повернул голову, слипшимися глазами медленно сканируя роскошь королевских покоев, расшитый золотом полог, ее хрустальные флаконы на туалетном столике... Взгляд зацепился за нее.

За ее фигуру, очерченную тонкой тканью ночной рубашки, за ее лицо, наблюдающее за ним с холодным интересом.

— Твою... мать... – вырвалось у него на этот раз тише, но с куда большей концентрацией недоумения и... предчувствия беды.

Кайра лишь позволила уголкам губ дрогнуть в чем-то, отдаленно напоминающем девчачью ухмылку. Искусственную. Рассчитанную.— И вам доброго утра, Григорий.

Гриша кивнул, стараясь не выдавать внутреннего удивления местным… щедрым нравам. Голова, к его удивлению, не гудела. Натуральное винцо явно принималось организмом лучше, чем тот нефтяной шмурдяк с базы, трижды перегнанный из нефтяных фракция. Да в чем-то средневековье было даже лучше. Странно, но факт.

— Да ничего особенного, — Кайра пустила голосом томную дымку, придвигаясь ближе. — Ужин… вино… А потом ты просто… набросился на меня. Хи-хи.

Гриша напряг извилины, пытаясь собрать вчерашний пазл. Картина в целом складывалась. Кроме одной малозначительной детали – инициатором был явно не он.

Но поправлять королеву, чья рука сейчас легла ему на бедро, показалось стратегически неверным. — Да? — выдавил он, стараясь вложить в голос нотки приятного удивления. — Я был… страстен?

Она промолчала и приблизила свое лицо, ее дыхание, теплое и влажное, обволокло его кожу. — Очень. И обидно, что ты этого не помнишь… — Голос стал шепотом-лезвием.

— Рад слышать, а то я… не очень, — соврал он гладко.

«Значит, надо исправлять!» — мысль пронеслась в ее с иронией.— Не могу допустить, чтобы ночь со мной затерялась в твоей памяти, — ее пальцы скользнули по его щеке, тянули к себе. В ее глазах засияли – вызов и обещание.

Гриша ощутил знакомый жар под кожей. Он был не против. Тело – за. Но где-то в глубине черепа мозг трезво бился набат: «Дела идиот, у тебя мало времени. Обсуди условия договора и не забудь про сокровищницу».

«Ах да, Намару надо притащить артефакт».

Он мягко, но недвусмысленно отвел ее руку. Себя удивил твердостью в голосе: — Мне нужно написать письмо.Кайра отстранилась мгновенно, как обожженная. Понимание? Да. Но в уголках губ – застывшая досада. Слегка отстранившись и, коротко кивнула.— И еще, — добавил он, вставая с кровати. — Одевайся. Пошли.— Куда? — в ее глазах мелькнуло опасное любопытство.— Как куда? На площадь! Буду как новый король речь толкать перед народом! — шутка вырвалась сама собой, попытка сбросить напряжение.

Эффект был непредсказуем. Юмор не дошел до адресата. Лицо Кайры окаменело. Взгляд метнулся к эфесу кинжала на стуле. Мышцы плеч напряглись для рывка.— Во-о-у! — Гриша инстинктивно вскинул руки, ладонями наружу. — Шутка! Шутка это была, успокойся! Но собираться – серьезно время дорого.

Напряжение спало, как срезанное. Лицо Кайры снова стало гладким, почти безразличным. — Куда?— В сокровищницу. А то тут одна особа мне кучу всего наобещала… — нарочито тянул он.Уголки ее губ дрогнули в ехидной усмешке. — Не думала, что ты такой жадный.— Я? — Гриша фыркнул. — Мне это даром не надо, лично я от всяких стремных штук стараюсь держаться подальше. А вот… Намару — он подчеркнул имя, — неплохо бы что-то привезти. Для… сговорчивости. Желательно, научно-ценное и весомое.— Поняла, — ее взгляд стал оценивающим, деловым. — Но сначала – завтрак.— Отличная идея! — Гриша уже стоял посреди комнаты, чувствуя себя неловко голым под ее изучающим взглядом. — Чего лежишь? Пошли!— Зачем? — она лениво протянула руку к прикроватной тумбе, щелкнула затейливой защелкой. И извлекла маленький серебряный колокольчик.

Звяк. Звяк.

Звук был негромким, но пронзительным. Не прошло минуты – дверь распахнулась без стука. В проеме – стоял, вытянувшись как солдат в строю, слуга в безупречном, но немом камзоле. Мужчина вошел, опустился на одно колено. С глазами – строго в пол.

— Чего изволите, Ваше Величество? — произнес голос без единой ноты удивления.— Завтрак. На двоих. Сюда. Без промедления. — Ее голос. Всего несколько слов. Но они ударили по воздуху, как кнут. Не допускающие мысли о неповиновении.

Даже у Гриши по спине пробежали мурашки. «Как она это делает? Только что – хитрая кошка, а теперь – ледяная государыня. И все это – один человек. За полчаса. Настоящий театр одного, черт побери, актера».

— Через полчаса будет, — слуга отчеканил, не поднимая глаз. Исчез так же бесшумно, как и появился.— А это ничего, что он… нас видел? — спросил Гриша, кивая на беспорядок в постели.Кайра лишь покачала головой, легкая усмешка тронула губы. — Вчера я отослала большую часть слуг из жилого крыла замка. Остались… самые верные. Их языки зашиты намертво.

Произнесла она с нескрываемым удовлетворением и снова повернулась к нему. Ее взгляд смягчился и стал томным. — Так… на чем мы остановились?— На приятных воспоминаниях, кажется, — Гриша почувствовал, как почва уходит из-под ног. Ее маневры были слишком быстры. — Собирался их освежить…— Именно, — она уже была рядом. Ее руки скользнули по его плечам. — Сейчас я тебе их организую.

«Сопротивляться? Бесполезно и бессмысленно. И, черт возьми, не особо хочется». Гриша закрыл глаза. Снова отдался на волю этой непредсказуемой, разгоряченной, опасной судьбы в облике королевы.

…

Утренний «моцион» затянулся до неприличия, утащив за собой и обеденное время и часть вечера.

В королевскую сокровищницу – больше похожую на музей проклятых диковинок – Гриша попал лишь часов в восемь. «Хорошо хоть письмо Намару успел накалякать».

Суть его была проще пареной репы: «Я жив. В почетном плену» – иного термина для своего положения после вчерашнего и сегодняшнего он подобрать не мог. «Местные предлагают сделку. Думаю, тебя заинтересует. Пусть парни станут лагерем в радиусе действия гарнитуры (я всегда на связи) и жду вашего сигнала. И помни черное перо, больно режет руку».Кодовое словосочетание – их шифр для подобных щекотливых ситуаций – звучало глупо, но сейчас было плевать.

Теперь он расхаживал меж экспонатов в сопровождении Кайры. Воздух пах пылью веков, воском и холодной сталью. Артефакты покоились на бархатных подушках цвета запекшейся крови.

Оружие, от примитивных секир будто сделанных местными кроманьонцами до изощренных клинков явно превосходящих все что он когда-либо видел, - все это великолепие висело на стенах.

Доспехи, отполированные до зеркального блеска, зловеще пустовали на манекенах. Гриша чувствовал себя в очень дорогом музее, что потратил пол бюджету Ватикана на обновки.

У центрального постамента Кайра остановилась. — Ну, чего же жаждет твой… Намир? Немар?— Намар, — поправил Гриша. — Древности. То, что было еще до нас. Есть такое?Кайра кивнула, сделала пару шагов. В ее руке внезапно оказался клинок. Не просто темный – казалось, он был собран из тысяч крошечных, идеально подогнанных черных кубиков, поглощающих свет. От одного его вида по спине Гриши пробежали ледяные мурашки. Что-то древнее и глубоко неправильное вибрировало в этом металле.— Откуда… это? — голос его слегка охрип.— Дед купил у бродячего торговца, — она пожала плечами, будто речь о безделушке. — Еще до моего рождения.— И чем он хорош?Кайра осмотрела клинок, взвесила его на ладони. Потом – резкий, отточенный взмах.

Вж-ж-жух!

Воздух свистнул. — Вроде ничего особенного, — усмехнулась она. И секунду спустя без ее движения последовал второй удар – точь-в-точь как первый.

— Не можешь объяснить? — Спросил Гриша заметно напрягшись.Королева вздохнула: — Призрачный Клинок. Всегда бьет дважды. Первый раз – для мира живых. Второй – для чего-то… другого.

Она аккуратно положила оружие обратно. — Сила его вызвана проклятьем. По ночам он показывает хозяину сны. Не самые приятные, а точнее сводит его с ума, медленно, но верно.— Хм. Интересно, — пробормотал Гриша, отходя подальше от витрины. «Подарок с сюрпризом. Классно, но Намар мне нужен в добром здравии». — Что еще?

Кайра неторопливо двинулась дальше. Гриша следовал, высматривая что-то менее одушевленно-злобное. «Тут хватит барахла, чтобы осчастливить десяток Намаров... Старик будет мне должен по гроб жизни». Подумал он про себя улыбаясь.

Взгляд зацепился за вертикальную стойку. На ней покоился – посох. Неуклюжий, прямой, как черенок лопаты, из черного, тускло мерцающего металла.

Навершием служила сложная композиция из шаров и колец, напоминавшая схематичную звездную систему, с крупным темно-красным кристаллом вместо центрального светила.

«Исторический раритет? Или магический артефакт?» После пары лекций Намара разницу Гриша все равно пока не улавливал.— Посох Черной Звезды, — голос Кайры прозвучал с оттенком почтительного ужаса. — Мечта и проклятье любого мага.— Почему? Опять проклят? — спросил Гриша с горькой предсказуемостью.— Да, — она не стала отрицать очевидного. — Он черпает силу не из окружающей среды… а из жизни самого мага. Он ненасытен. При длительном использовании… сжирает носителя заживо. Не лучший подарок для друга, а? — Гриша молча кивнул, ментально соглашаясь с доводом собеседницы.

Осмотр продолжался.

— Слишком маленький.

— Слишком ржавый.

— Это вообще новодел.

— А этот сломан пополам никуда не годится... — Отрезал Гриша и устало потер переносицу. Как в голове, отчетливо, как удар ножом по стеклу, прозвучал голос: «Гриша. Пора взять то, что твое по праву».

Мужчина вздрогнул, чуть ли не вскрикнув как маленькая девочка.

«Икс... Чтоб тебя разорвало!» Он оглянулся – голос был не снаружи. Он звучал внутри, холодный, металлический, не оставляющий сомнений.

Это был Икс. Его гребанный работодатель, и он был здесь, в этом проклятом хранилище, прямо у него в черепе. Где-то рядом маячила Кайра, рассматривая очередной экспонат. Она вроде ничего не слышала.

«Ты меня слышишь»? — Гриша бросил мысленный вызов в тишину собственного черепа. Ответа не последовало. Только гулкое эхо его тревоги.

Он двинулся на ощупь, не разумом, а каким-то глубинным чутьем – туда, откуда, по его мнению, прозвучал голос. Кайра, нахмурившись, последовала за ним, ее шаги бесшумны на каменном полу. Они миновали ряды сверкающего оружия, статуэток с пугающими ликами, сосудов с мутным содержимым.

Гриша остановился у плотной деревянной шкатулки, задвинутой в самый темный угол. Она выглядела невзрачно на фоне роскоши, но от нее веяло… ожиданием.— Что там? — спросил он, не отрывая взгляда.Кайра прижала пальцы к вискам, напрягая память. — Эмм… Странный диск. Нашли в руинах под Забытым Городом.

— Проклят?

Девушка лишь пожала плечами, ее голос звучал отстраненно. — Не знаю. Но те, кто держал его… поговаривали, он с ними разговаривал.

— Очень интересно, — Гриша протянул руку, его пальцы дрожали едва заметно, но выдохнув он снял крышку.

На бархатном ложе лежал диск. Металл? Камень? Трудно сказать. Размером с блюдце, идеально гладкий, без единой царапины или узора. Он не отражал свет – он сам был источником света, создавая вокруг себя зону неестественного дня.

Гриша нервно выдохнул и схватил диск. Холодный, гладкий, мертвый вес.

«Ну наконец-то ты пришел». Голос ударил прямо в центр мозга, ясный и леденящий, как сталь на морозе. Никакого шепота.— ИКС, МАТЬ ТВОЮ!!! — Гриша взревел вслух, сжимая диск так, что костяшки пальцев побелели. Он не мог сдержаться.— Он самый, — голос Икса звучал… устало? — Рад, что ключ все же нашелся.— Ключ?! — мысль Гриши рванулась вперед. — Так это не второй артефакт?!— Хе-хе. Конечно, нет. Но он лучше. Это ключ от хранилища, где лежит артефакт.— Эй… а где хранилище?! И ты… — Гриша мысленно сканировал ощущение. — Чет ты вялый какой-то сегодня. И хора голосов, что обычно долбят меня прямо в мозг –, не наблюдается. Неужто все твои «друзья» разбежались? Хотя с твоим-то характером, немудрено.

— Заткнись. — В голосе Икса впервые прозвучало раздражение, но тут же сменилось нарастающей слабостью. — Моя связь с этим планом… слабеет. У нас мало времени.— Отлично! Тогда отвечай: кто ты? Откуда? И каковы твои планы?— Ты… знай, что… — начал Икс, но Гриша мысленно перебил его с жестокой радостью:— Я просто могу взять этот диск и вышвырнуть его в океан или в открытый космос. И будешь ты там на пару с чайником Расцела крутиться возле какой-нибудь задрипанной звезды!

По воздуху прошла странная дрожь. Не звук, не ветер – ощущение, будто само пространство на миг сжалось. Голос Икса стал едва различимым, словно доносился из глухой трубы: — Все будет… Григорий… Но позже… Сейчас… разберись с делами… Проникни в хранилище… Комнаты 12… 35… и 166… Там ты узнаешь… подробности…

Повисла недолгая пауза. Тишина в голове стала абсолютной, даже слегка пугающей.— …Удачи…— Не стой, гандон!!! — Гриша крикнул мысленно и вслух одновременно, яростно сжимая диск. Но связь оборвалась.

Он очнулся от пристального взгляда. Кайра стояла в двух шагах, одна рука лежала на эфесе меча. Ее глаза, узкие и острые, изучали его лицо.— Григорий? — голос ее был ровным, но в нем висела стальная нить вопроса. — С вами все в порядке?

Со мной? Гриша мысленно ощупал себя. Икс не ответил на вопросы, но хотя бы дал подсказку. «Четкую. Прогресс. Еще пара таких "сеансов", и суть задания не придется разгадывать по кофейной гуще».— Беру его, — заявил он коротко, сунув холодный диск во внутренний карман формы. Металл слегка жёг кожу даже сквозь ткань.

Королева молча кивнула, ее взгляд скользнул с его лица на пустую шкатулку, затем обратно. Безмолвное согласие, но в нем читалась буря вопросов.

Гриша уже поворачивался к выходу, спиной чувствуя ее тяжелый, анализирующий взгляд. Кайра не двигалась, глядя в темное нутро шкатулки. Ее пальцы все еще лежали на рукояти меча.«Интересно», — думала она, и мысль эта была холодна и остра, как лезвие. «На кого он там так кричал?» Она слышала каждое его слово. От первого нервного вопроса до яростного "гандон". И этот странный, односторонний разговор с пустотой ее тревожил куда больше, чем любой проклятый артефакт.

Ужин был скромным, почти траурным. Кайра свалила чуть ли не с первой ложки супа, сославшись на неотложные государственные дела. И Гриша не мог ее винить. Управлять королевством – пусть и карликовым – это вам не шапки воровать на вокзале. Тут нужна изворотливость крысы и выдержка удава.

Двое слуг, немых как гробовые плиты, проводили его в покои. Умылся ледяной водой из таза – очень освежает.

Потянулся к кровати, тело звало в объятия беспамятства. Но тишину пустого коридора за дверью вдруг прорезали приглушенные голоса. Слышимость – хуже некуда. Но любопытство, это вечное шило, кольнуло сильнее усталости.

Гриша прильнул ухом к дубовой щели. Говорили двое.

— ...Слышал, войска Маркграфа уже перешли границу?— Да... это плохо.— Плохо? Это катастрофа! Наши территории тают быстрее весеннего снега, а наша Королева? Возится с этой... иноземной обезьяной.

Обида – острая, глупая – кольнула Гришу под ложечкой. Мигом испарилась, оставив после себя ледяную тревогу.

«Значит, началось. Пиздец. Если Намар сейчас начнет козлить или затягивать... его голова очень быстро станет трофеем на пике какого-нибудь маркграфского ублюдка».

Раньше он мог отнекиваться, тянуть время под предлогом "стратегических размышлений". Теперь? Теперь Кайра будет требовать действий. Немедленных и жестких. Без права на слабость.— Эх, ну не могли еще пару деньков подождать? — прошипел он себе в кулак.

За дверью тем временем говорили дальше: — Бароны ропщут. Говорят, половина уже ставки делают на то, кто ее свергнет.— Тупые идиоты. Каждый мнит себя на троне. Но Маркграф-то своего не упустит!— Согласен, если думают, что он станет делиться властью.— Думаю, и нам пора...— Определенно. А пари будет наше...

Голоса затихли, шаги растворились в коридорной мгле.

Последняя фраза, вроде бы обычная в ворохе политических сплетен, вставила Грише ледяную иглу между лопаток. Он отлип от двери, спиной ощущая холод дерева. Мозг, скрипя шестеренками, выдал два кристально ясных вывода:

Первое: В сердце столицы – да, черт побери, вероятно, во всей этой проклятой стране – зреет заговор. Готовый взорваться через... проверил внутренние часы… очень сука скоро.

Второе: Он окончательно, бесповоротно, до тошноты задолбался разгребать чужое дерьмо. У него своего – выше крыши. Но кто блин его, когда спрашивал.

Глава: 15

«Что делать?» Вопрос висел в ледяном воздухе пустого коридора, звенел в висках.«Вариант первый: бежать к Кайре. Но вот вопрос, как?» Замок был для него – чертовым лабиринтом. А пути в ее покои тонули в дыму воспоминаний о совсем других "маршрутах".

«Второй вариант: сидеть на жопе ровно и ждать возможной виселицы. Не вариант».Решение созрело мгновенно, на отчаянии и азарте: «Авось, встречу гвардейца... или хоть кого-то живого и лояльного».

Он рванул дверь настежь и вылетел в коридор, его разгоряченное тело инстинктивно рвалось бежать. Но не успел он и трех шагов за поворот сделать – как путь преградили двое. В темных, негвардейские доспехах.— Стой! Кто такой? – рыкнул ближний, его рука уже лежала на рукояти меча.— Григорий! Гость королевы! – выпалил Гриша, пытаясь выдать голосом хоть каплю уверенности.— Гость?.. – второй, повыше, скептически оглядел его с ног до головы. — Да? А документы, где твои, "гость"? — Спросил он и шагнул вперед, сокращая дистанцию до удара.

«Дело – дрянь. Точняк не свои». Мысли неслись потоком со скоростью пули. «Сопротивляться против двоих в доспехах? Самоубийство».

«Заговорить? Нет в этих глазах нет чего-то кроме желания моей смети».

Ему оставался один шанс – побег.— Ну, я наверное... пойду... – буркнул Гриша, делая вид, что отступает. И – рванул! В просвет между ними, ловя миг их замешательства. Сердце колотилось о ребра, но ноги неслись вперед.

— СТОЙ! ЛОВИТЕ ЕГО! – раздался рев позади, но Гриша его толком и не слышал.

Из-за следующего поворота, как по заказу, вырос третий. Тесак в руке блеснул тускло в свете факелов.

Вж-ж-жух! – свистящий удар по дуге.

«Вот черт!» Гриша присел в полусогнутом прыжке, почувствовав ветер от лезвия над головой. Инерция понесла его вперед.

Кувырок через плечо – и он оказался за спиной громилы. Миг торжества сменился ледяным ужасом: удар был не для поимки. Били явно с целью убить.

«Значит, приказ – "убрать".

Коридоры сплетались в бесконечный, душный кошмар. «Тронный зал! – мелькнула надежда. Там гвардия! Должна быть по крайней мере!» Он влетел в широкий проход, отчаянно тормозя, шаркнув подошвами по камню, рука вцепилась в выступ стены, чтобы не проскочить...

И замер…

В зале перед величественными дверями – стояла кучка мятежников. Пять-шесть человек. И двое знакомых по форме гвардейцев лежали у их ног в неестественных позах, темные лужи растекались по плитам. Все головы синхронно повернулись в его сторону. Глаза каждого – холодные, оценивающие, как у мясника.

— БАМ!

Мир взорвался болью. Не удар – обвал скалы по затылку. Яркая вспышка перед глазами сменилась черным, липким вакуумом. Он не упал – рухнул. Как сноп. Беззвучно. Камень пола встретил лицо с тупым стуком.

— ...что с этим делать? – голос сверху, словно из-под воды. Сухой, деловитый.— Он хоть жив там? – другой, ближе.Худой мятежник присел на корточки, грубо оттянул веко Гриши. — Дышит. Жить будет, наверное. Контужен.— Спрячьте где-нибудь. Нам лишние проблемы ни к чему, – приказал первый.— Найдите чулан какой... ей богу…— Есть! – отозвался кто-то сбоку.

Двое схватили Гришу под мышки. Они тащили, его как мешок с мусором, пятки мужчины волочились по камню покрывая их кровавыми подтеками. Долго прогулка не продлилась, процессия остановилась у ближайшей неприметной двери.— Тук-тук... – постучал один, издевательски. — Есть кто?

Ему ответом была гнетущая тишина. — Кстати, что это за зал?

— Плевать! – рявкнул второй. — Привяжи его и пошли! Все вот-вот начнется!

Руки и ноги Гриши грубо скрутили за спиной веревкой, впивающейся в запястья. Его швырнули на холодный камень пола внутри. Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным звуком. Засов предательски щелкнул снаружи.

Тишина. Холод. Темнота. И только глухой, нарастающий гул – то ли в ушах, то ли извне – намекал, что "все" действительно вот-вот начнется, но уже без него.

…

Тиканье шуршание часов на каминном карнизе было единственным звуком, нарушающим мертвую тишину кабинета.

Кайра ворочала бумаги – не читая, перебирала их времяот времени перечитывая в порывах гнева.

Отчеты. Донесения. Прошения. Каждая строчка – гвоздь в крышку ее гроба. Все было плохо. А на горизонте – тучи были еще чернее. Она нервно чиркнула подписью, чернила расплылись, как кровь на пергаменте. Откинулась на спинку трона, закрыв глаза.

— Боже, когда же это кончится…

— Сейчас.

Голос полоснул по ушам как Лезвие. Одно стало продолжением другого. Вж-ж-жух! Сталь прошила бархат кресла там, где мгновение назад была ее голова.

Кайра уже стояла в боевой стойке с мечом, холодный металл – был как продолжение ее руки. Перед ней, на столе, как демон, материализовавшийся из теней, замерла фигура в сером балахоне.

— Кто ты? – голос ее был низким, как скрежет камня.

— Уже неважно, моя неудавшаяся королева, – шипящий шепот из-под капюшона. — Трупам ответы не к чему.

Он прыгнул, причем не как человек – пантера. Сталь встретила сталь с оглушительным лязгом, искры брызнули на документы. Кайра откатилась к стене, спиной чувствуя холод камня.

«Быстрый. Опасно быстрый» Она парировала второй удар, третий – БАМ! БАМ! – вибрация от клинка отдавалась в костях.

За дверью, уже слышались пронзительный крики гвардейца.

ГУ-У-У-УМ… Замок зажужжал, как потревоженный улей. Гул нарастал – крики, звон стали, топот.

— Что происходит?! – Кайра инстинктивно рванулась к двери, отвлекаясь на миг.

— Это новое начало! Но уже без вас, моя дорогая! – голос убийцы прорезал гамму. — А теперь – сделай одолжение. Умри!

Вж-жух!

Он рванул вперед, прижавшись к полу, как змея. Ее ответный удар прошелестел над его капюшоном.

Кувырок увел его в сторону. БАМ! Конечно, он увернулся от меча, но пинок в стиле уличной драки пришелся точно в висок.

— КОРОЛЕВА!

Дверь распахнулась. В покои влетели – гвардейцы. Лица их в крови, доспехи иссечены, а мечи наготове. За их спинами – лежали груды темных тел в доспехах мятежников.

— Какие же… бездари, – прошипел убийца с искренним презрением, сплевывая кровь. Его рука метнулась за пояс.

БА-АХ!

Дымовая шашка разорвалась у ног гвардейцев, едкий смрад заполнил кабинет мгновенно. Серый призрак растворился в клубящейся мгле.

Кайра, кашляя, вывалилась в коридор. Гвардейцы сомкнулись вокруг нее живым щитом, спина к спине, клинками наружу.

— Что происходит?! – ее голос перекрыл гул, требуя ответа не как королева, а как командир.

— Заговор, Ваше Величество! – старший гвардеец, лицо в саже и крови. — Министры-предатели! Пропустили убийц! А наши отряды разбросали по дальним углам… замка.

Мир померк. Не физически – внутри. На долю секунды не стало ни королевства, ни бунта, ни вторжения. Остался только один, острый, как бритва, образ: Гриша.

«Если он сдох… нам всем – крышка. Окончательная».

— Сколько их? – голос ее был ледяным, все чувства сгорели в пламени решения.— Сотня. Может больше.Она сжала эфес меча так, что кожаный ремешок впился в ладонь. — Где они засели?— Тронный зал, Ваше Величество! Министры собираются там!— Тогда идем. — Она сделала шаг вперед, сквозь строй гвардейцев. — Туда. Настало время прирезать парочку крыс.

…

Тишину спящего города разорвал стон. Не звон – именно стон. Ратушный колокол завыл низко, густо, заполняя узкие улочки леденящим душу гулом. Тоскливым и похоронным.

Окна вспыхивали желтыми пятнами света, как испуганные глаза. Заспанные лица прилипали к стеклам, пальцы отдирали слипшиеся веки. Другие вываливались на улицы – в ночных рубашках, они шагали босиком по холодному камню, – беспомощно озираясь. Колокол бил лишь в трех случаях: Пожар. Война. Или смерть члена королевской семьи.

Городская стража, будучи не в курсе событий металась вразнобой. Отряды сбивались в кучки на перекрестках, теряя дисциплину. Крики капитанов тонули в общем гуле.

— Что происходит?

— Что нам делать? — Вопрос висел в воздухе, густой, как предрассветный туман.

Один стражник, молодой еще, с лицом, застывшим между страхом и долгом, во время патруля незаметно свернул в переулок. Там уже ждали. Тень, отлитая в темный плащ.

— Что происходит? – выдохнул стражник, голос его казался сорванным.— Не знаю толком, – тень ответила шепотом, сливающимся со скрипом флюгера. — Патрули шепчут: дворец заблокирован изнутри. Оттуда… доносится звон стали и крики боя.

— Черт… – стражник сглотнул ком в горле. — Столичные бароны… Они опередили нас. Их собственный мятеж был назначен на сегодня.

А тут… чертово совпадение… местные шавки тоже взбрыкнули, но на пару часов раньше.

Он посмотрел на тень. — Что будем делать? Люди ждут команды… а стража и гарнизон уже прочесывают кварталы в поисках ответов. Найдут же…

Тень замерла. Рука в перчатке сжала виски. Идеальный план… Как паутина. Тонкий, невидимый распланированный заранее.

А теперь? Все это рвется на глазах. «Сделать все тихо в нашей ситуации – невозможно. Значит…»

— Отдавай команду, – голос тени стал резким, как удар ножом. — Пусть все наши двигаются к дворцу.— А стража? Гарнизон? – стражник ахнул.— Убить. Слово повисло в воздухе, тяжелое и окончательное. — Всякого, кто станет на пути. Я не отдам власть этим столичным шакалам… этим баронам, чья кровь жиже вороньего помета.

Стражник кивнул, коротко, как марионетка. И растворился в темноте переулка, будто его и не было.

Тень осталась одна рука извлекла из внутреннего кармана плаща длинную трубку.

Легкий щелчок кресала и огонек вспыхнул, осветив на миг жесткие скулы, и холодные раздраженные глаза.

Быстрая затяжка и дым заклубился в морозном воздухе. Сегодня ночью решается судьба. Не королевства – его судьба. И он не упустит свое. Пускай город утонет в крови. Хоть весь город сгорит до тла - цена уже не имела значения.

…

Тьма. Гул в висках. Боль – тупая, разлитая по затылку. И мешающее настойчивое трясение за плечо.— Проснись... проснись, пожалуйста...Голос, тонкий и дрожащий, пробивался сквозь вату сознания. Словно щебет испуганной птички прямо в ухо.

Гриша дернулся, резко открыл глаза. Мир плыл, двоился. Перед ним, на корточках, сидела та самая девчонка-лекарь. Та, что спасала его после стычки в лагере.

Ее лицо было бледным в полумраке кладовки, глаза – огромными от страха. Она вся дрожала – мелкой, частой дрожью. От холода? От ужаса происходящего? От его внезапного пробуждения? Скорее всего, от всего сразу.

— Что... случилось? – голос его хрипел, язык заплетался.— На нас... напали! – она выдохнула, словно прогоняя кошмар.— Это я... уже понял, – Гриша попытался пошевелиться. Острая боль пронзила шею. Веревки, туго впивающиеся в запястья за спиной. Привязан к тяжелому дубовому шкафу. — Кто?— Не знаю... – девушка сжалась. — Я возвращалась после ночного обхода... и из-за угла послышались – крики! Мне на встречу выкатились... гвардеец и... и кто-то в черных доспехах, страшный... Я хотела закричать, но гвардеец... Она сглотнула, глаза наполнились ужасом. — Получил удар ножа... прямо в глаз. Я побежала... и спряталась тут… Потом тебя затащили...

Гриша напряг мышцы спины и рук, попытался дернуть связки. Напрасный труд. Узел был крепким, профессиональным. В глазах снова поплыли темные пятна. — Сколько я был... в отключке?— Полчаса... Может, чуть больше, – прошептала она.— Плохо, – констатировал он, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. — Можешь меня развязать?

Его взгляд упал на нож в ее руке. Небольшой, кухонный, с тонким лезвием. Тот самый, что она, видимо, носила с собой для успокоения нервов.

Девушка нервно сжала рукоять, костяшки побелели. Она посмотрела на нож, потом на Гришу. В ее глазах читалось открытое, животное недоверие. Чужой. Опасный. В такой час она не могла дать себе ответ – кто в данный момент свой?

«Черт бы тебя побрал!» – мысленно взорвался Гриша. — Я тебе не враг, – сказал он вслух, максимально сдерживая раздражение. Голос звучал хрипло, но твердо. — Я пытаюсь помочь. — Молчание прервалось только ее прерывистым дыханием.

— Пожалуйста, – добавил он, глядя прямо в ее напуганные глаза. — У нас мало времени... Кайра... долго не продержится одна...

Имя королевы подействовало как удар хлыста. Что-то дрогнуло в лице девушки. Страх перед неизвестным солдатом столкнулся с преданностью и благоговейным трепетом.

Лезвие блеснуло в полутьме. Девушка сжала губы, поднесла нож к веревкам. Ее руки дрожали, но движение было решительным.

Ш-ш-шурх! – острый металл легко перерезал волокна. Веревка соскользнула на каменный пол.

Гриша втянул воздух, растирая ноющие, онемевшие запястья. Кровь хлынула в пальцы, заставив их гореть. — Спасибо, – кивнул он, поднимаясь. Голова закружилась. — Эм... Ты не знаешь, куда дели мое... добро?— Его, наверное, отнесли на склад... недалеко отсюда, – ответила она, быстро вставая.— Отлично. Идем за ним!

— Мы? – в ее голосе снова прозвучал испуг. Она отшатнулась на полшага.

Гриша устало провел рукой по лицу. — Я буду не против твоей компании. Сейчас любая помощь – в прок. И кто-то должен показать мне дорогу.

Он смотрел на нее, не отрываясь ожидая ответа. — Лона замерла, взвешивая все за и против. Доводы были убийственно просты: остаться одной в этом аду? Или идти с ним? Ее лицо, еще секунду назад растерянное, внезапно стало жестким. Она коротко кивнула.

Уже стоя у двери, Гриша резко обернулся: — Как тебя зовут? Ты не представилась.— Лона, – ответила она тихо, но четко.— А я – Гриша. Если помнишь. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Будем знакомы. А сейчас – пошли.

…

Кайра шла по коридору смерти. Не бежала – шла. Каждый шаг отдавался гулко в опоясанном трупами проходе. За ней – горстка гвардейцев.

От двадцати их осталось шестеро. Их ряды редели не по дням, а по минутам. За каждым поворотом, из каждой ниши, из-за каждой колонны выскакивали тени в черных доспехах. Наемники? Фанатики? Сейчас это было неважно.

Они бросались в атаку с тупым, животным упорством, не жалея себя. И гвардейцы Кайры, израненные, уставшие, платили им той же монетой – жизнью за жизнь, ударом за удар.

Сталь звенела, крошилась, впивалась в плоть. Воздух стал густ от запаха крови, пота и страха.

Ярость кипела в Кайре, как расплавленный металл. «Мерзавцы. Предатели». Кричала она про себя. Каждый нерв горел белым пламенем. Ее меч был не оружием – продолжением этой разрушительной энергии.

Он не просто рубил – он рвал доспехи и тела, оставляя за собой кровавый шлейф. Но даже эта ярость не могла скрыть холодного расчета: «Они напали слишком вовремя. Я отослала лучших – на северный фронт, против тех "небесных дьяволов"».

— Черт Гриша? — Мысль о нем пронзила на миг, как игла. Отпал на второй план. Сейчас важнее было одно – выжить, а потом разбираться с остальным.

Она мельком глянула в высокое арочное окно. Вид заставил сжаться сердце.

Город пылал, не метафорически – буквально.

Оранжевые языки лизали ночное небо над кварталами, клубы черного дыма клубились, как предвестники апокалипсиса. Вопли, звон стали, дикие крики ярости и боли – все это доносилось сквозь толстые стены, сливаясь в жуткую симфонию хаоса.

— Что, черт подери, там творится?! — В глубине души теплилась слабая надежда: — Городской гарнизон... стража... они должны быть верны. Иначе... Иначе придется пустить в ход то, что хранилось в тайных подвалах дворца. — То, что она надеялась оставить на самый крайний случай.

Тем временем у главных ворот дворца…

— НАВАЛИИИИСЬ! – хриплый рев сорванных глоток.

Десяток здоровенных мужиков, потных, окровавленных, с перекошенными от усилия лицами, рванули вперед. В их руках – массивное бревно на цепях для всем известных целей.

БАМ! Удар пришелся в центр дубовых створ. Крепкие, но не рассчитанные на решительный штурм, вздрогнули, посыпая нападающих щепой.

Капитан Хай, командир этой пестрой банды, наблюдал с презрительной усмешкой. Его лицо, изрезанное шрамами, было спокойно, но глаза, маленькие и хищные, метались.

— Сволочи. Тормоза. Быстрее! — Город за спиной был адом. Гарнизон, городская стража, и две фракции бунтовщиков – все смешалось в чудовищной мясорубке.

Улицы горели под ногами. Трупы лежали штабелями на мостовых, как дрова. Он потерял треть людей, пробиваясь к этим проклятым воротам. И вот сейчас...

Щ-з-з-звинь!

Стрела просвистела в сантиметре от его виска, срикошетила о брусчатку.

На стенах не гвардейцы Кайры. Там – столичные, вороны в черных латах. Те самые баронские прихвостни, что их опередили. Они, видимо, решили, что дворец – их добыча, и отчаянно отстреливались, не понимая, кто и зачем ломится снаружи.

Путаница и хаос. Его стихия.

— СИР! – заорал один из его головорезов, прижимаясь к грубо отесанному щиту. Стрелы дождем секли по дереву. — МЫ НЕ ВЫДЕРЖИМ! ГДЕ НАШИ МАГИ?!

Хай лишь коротко ткнул пальцем в пылающее зарево над городом. Над самым его центром клубился, набирая силу, огненный смерч. Маги разбирались меж собой и Хай был этому рад.

— Прорвемся, – его голос был хриплым, но железным. — Или я не Хай Капитан, пес с Южного Перевала!

БА-АХ! Дуб не выдержал. Засов лопнул с треском. Створы с грохотом распахнулись вовнутрь. Его люди, с диким воплем, хлынули в проем, сминая первых растерянных защитников в черном.

Хай хищно облизнул пересохшие губы. По лицу расползлась волчья ухмылка. Он обнажил тяжелый, зазубренный тесак.— А теперь... начинается самое веселье. — И шагнул за своими в бой, в сердце дворцового кошмара.

Глава: 16

Двери в царские покои открылись мощным ударом гвардейских сапог, группа Кайры ворвалась в свою вотчину, в немой злобе и переполненные желанием убивать – лязг доспехов и топот сапог по мрамору эхом отдавались в почти пустом помещении.

У трона, окутанного полумраком, ждали двое: Первый - в полном латном доспехе без шлема. Лицо мужчины лет тридцати пяти с зачесанными назад локонами и аккуратной почти ювелирно подстриженной бородкой скривилось в победной гримасе.

Второй – тучный во всем, лицо его, как и тело распирало от жировых складок и злобы, которой казалось он мог плеваться. Неказистый внешний вид слегка уравновешивался богато украшенной золотыми орнаментами кирасой, поверх малинового шелкового кафтана и маленькие серые глазки, что едва выглядывали из-под лба и казалось хотели проникнуть и сожрать чью-нибудь душу.

— Граф Майт. Барон Логос, – голос Кайры резал тишину, как лезвие. — Перед тем как обезглавить вас как предателей и изменников, думаю стоит дать вам объясниться.

Логос усмехнулся, жестом окидывая пустой зал. — А как ты сама думаешь, девочка? Мы проводим смену власти.

Майт шагнул вперед, жестом заткнув своего напарника, его голос – яд вежливости зажурчал как весенний ручей: — Ты не оправдала наших ожиданий. Из-за твоего никчемного управления Королевство трещит по швам и тебе пора уступить место сильным рукам и гибким умам.

«Если бы вы, суки, работали вместо плетения интриг, мы бы не тонули в этом дерьме», – пронеслось у нее в голове. Внешне раздражение выразилось – в виде легкого подрагивания ее пальца на эфесе меча.

— Мое предложение будет простым. Сложите оружие! Прикажите своим головорезам разойтись, – Кайра выпрямилась, демонстрируя королевскую стать. — И я обещаю...

— Быструю и безболезненную смерть? – Майт перебил ее с театральным вздохом. — Банально. Нет, теперь мы диктуем условия!

— О? – Кайра приподняла бровь. — Как интригует. Даже стало интересно послушать.

Условия обрушились на нее одно за одним, как удары молота:

Первое: при дворце создается Совет Баронов. Война и мир, налоги и внешняя политика – их прерогатива и без их одобрения твои решения не будут иметь силы.

Второе: Лишение тебя судебной власти над дворянами. Последнее слово – будет за Советом и местными собраниями дворян.

Третье: Сокращение твоих доходов, владений и численности гвардии… Не волнуйся, без денег мы тебя не оставим и, если надо подбросим сколько нужно.

Четвертое: Твое свободное положение – упущенные возможности. Твоего будущего супруга выберет тебе Совет, что, несомненно, укрепит наше положение в мире.

Пятое, последние, но не по значимости: Мир с Альянсом Северных Баронов. Пусть эти шавки празднуют свою победу. Мы приберем их земли чуть позже.

С каждым пунктом ярость Кайры кристаллизовалась в ледяную холод от которой мог бы заморозить целую страну. Лицо на вид спокойное, с каждым словом предателя непроизвольно дергалось в нервном тике, выдавая ту бурю эмоции что бушевала у нее внутри.

Это было не предложение - чистая капитуляция. Конец ее династии и унижение хуже борделя.

— Скажи, дорогой Граф, – она сделала шаг вперед, и почти шепотом спросила. — Ты уже получил задаток от Маркграфа за мое тело?

Майт дрогнул. — С чего взяла?

— С того, что ты идиот! – Кайра бросала оскорбления, как ножи. Терять все равно было нечего. — Твой жалкий мозг не придумал бы иного пути вернуть Север. Я уже вижу план: ты продаешь меня Маркграфу как тушку свиньи, а сам правишь здесь как его шавка-наместник, попутно набивая свои карманы. Это потолок твоего так называемого «гибкого ума».

— Это единственный разумный выход! – рявкнул Логос, щелкнув пальцами привлекая к себе внимания.

Из-за колонн, и складок гобеленов, вылились тени в черных латах. Десятки мужчин в миг ощетинились: копьями, арбалетами и мечами – весь этот смертельно-стальной лес был прицелен – на Кайру и горстку ее гвардейцев.

«Нет»! Мысль Кайры была чиста, как сталь. «Нет и еще раз нет. Смерть будет благороднее? И я приму с королевской статью достойную моих предков».

«Хех… прости, Григорий. Будь ты здесь раньше...» Ее рука легла на рукоять меча. Гвардейцы сомкнули щиты в непробиваемую стену. Последний рубеж обороны был выстроен на подобии монолита из камня.

БА-АХ!

Двойные двери с треском распахнулись, с грохотом отбросив створки. В проеме показалась – толпа.

Звериная, окровавленная, пахнущая дымом и смертью. Они ввалились в зал, ощетинившись всевозможным оружием. Их дикие глаза метались из стороны в сторону, оценивая количество врагов.

— Вы кто, мать вашу?! – завопил Майт, теряя надменность, в его план подобное явно не входило.

Из недр банды вперед шагнул мужчина со шрамом на лице. Слегка покашляв, он сообщил.— Я Хай представляю Альянс Северных Баронов и прибыл сюда я для «переговоров», – его голос был хриплым, но последнее слово он выдавил на тон повыше, для пущей доходчивости.

Заприметив монаршею особу, мужчина иронично-театрально поклонился Кайре: — Ваше Величество. Вижу, ночные гости вам сильно докучают? — Его взгляд скользнул к черным латникам, потом к баронам. — Могу... подсобить с уборкой.

— Мерзкая тварь! Исчезни! – взревел Майт, теряя контроль на собой.Вж-ж-жух! Арбалетный болт просвистел в сантиметре от его уха, вонзившись в трон на треть длинны руки.

— Следи за словами, – Хай опустил миниатюрный арбалетик. — Тут присутствует дама если ты не заметил. — Ухмылка оскалила его желтые зубы.— УБИТЬ ЭТУ ШВАЛЬ! – заорал Майт своим латникам.— РУБИ ИХ В КАПУСТУ, РЕБЯТА! – рявкнул Хай своей орде.— ЩИТЫ ПОДНЯТЬ! СТОЯТЬ НА СМЕРТЬ! – скомандовала Кайра гвардии.

— FIRE IN THE HOLE! — Послышалось откуда-то сзади и в тот же миг из-за спин северян метнулась знакомая фигура - Гриша.

В запачканном пехотном доспехе, уставший как черт, но с безумным блеском в глазах. В его руке мелькнула – связка цилиндров. Не прошло и секунды как они полетели в центр зала.

Белый свет и оглушительный рев ознаменовали начало последней битвы за трон.

Не звук – физический удар по телу. Воздух на миг сжался в точку, а потом рванул наружу белой, обжигающей вспышкой. Звук как будто отключился. Мысли каждого стоящего в зале выбило из черепа, оставив только гулкий вакуум и звон в ушах. Глаза неудачников не успевших зажмуриться горели от перегрузки.

Гриша действовал на рефлексах. Он растолкал солдат у дверей – и рванул в эпицентр хаоса, к центру зала, к ней.

Кайра стояла в ошеломлении, протирая глаза – то ли от неверия в его неожиданном появление, то ли от проклятой вспышки.

Шесть гвардейцев сомкнулись вокруг нее в стальное кольцо, их щиты – последним бастион стали против ревущей толпы черных латников и диких северян, готовые сцепится в кровавой мясорубке, которая не заставила себя ждать.

— Григорий! – ее голос пробился сквозь звон, резкий, но с искрой чего-то... вроде облегчения? Она ловким уколом шпаги сняла лезущего на щиты алебардиста в черном. — Думала, ты сбежал. Или сдох...

— Но-но! – перебил он, уже прижимаясь к спинам гвардейцев. Его пистолет рявкнул короткой очередью.

Тра-та-та!

Трое наемников рухнули, сраженные точными выстрелами в голову. — Я бы так не поступил. А умереть... Он перезарядился с характерным лязгом. — ... мы успеем всегда. Кстати, начет этого, нам бы убраться отсюда, пока мы и в правду все тут не полегли!

Кайра улыбнулась – оскалом волчицы. И повернулась туда, где, как окаменевшие истуканы, застыли Майт и Логос. Их лица были масками ужаса и бессильной ярости тут и дураку было бы понятно им пришел конец.

— Расступитесь! – ее команда прозвучала, как удар хлыста.Гвардейцы, будто читая мысли, синхронно шагнули в стороны, открывая линию обзора.

Вжжж-ЖЖЖУХ! Вжжж-ЖЖЖУХ!

Две сгустка золотистой, искрящейся энергии – света и сконцентрированной ярости – рванулись с лезвия меча. Зал осветило, как в полдень под экваториальным солнцем. Две дуги, не видя преград летели вперед.

Майт, инстинктивно, метнулся вбок. Логос же замешкался на долю секунды – которые стали для него роковыми. Волна накрыла его чистым попаданием.

Взрыва не было только чистый разрез. Две идеальные половинки его тела, скрепленные дымящимся доспехом медленно, почти вежливо, разъехались и шлепнулись на пол. Воздух ударил в нос сладковато-приторным запахом спекшегося мяса и испражнений.

— Черт! Уходит! – взревел Гриша, видя, как Майт, пятится, ныряя за спины своих оставшихся латников. — Не уйдешь падла! — Целик пистолета застыл на голове мерзавца, руки тряслись, но лицо сосредоточенное и холодное выжидало момент.

«Сейчас» проорал он про себя вжимая курок, пуля с гулом покинула ствол и пролетев зал впечаталась в лоб Графа, опрокинув его на спину под недоуменные взгляды латников.

— Отличный выстрел, прокомментировала Кайра, с оскалом триумфа на лице. «Все же правильно я тебе дала, вон какой эффект». Мысль больше шуточная чем серьезная, не исправляла ситуации.

Столичные наемники уже заканчивались, а со смертью своих лидеров посыпались окончательно и ринулись в последнюю самоубийственную атаку намереваясь пробиться к двери из зала напролом.

— ЗАДОЛБАЛИ! – завопил Хай Капитан, отмахиваясь тесаком сразу от двух противников между тем краем глаза он уловил мельтешения за окном.

Окном что, выходили на город и дальние стены.

Там... горело море огня. Не сотни – тысячи факелов. Лес копий и знамена... пусть и далекие, но узнаваемые с первого взгляда - Знамена Маркграфа.

Его "нанимателя" он все же решил явиться собственной персоной. «Но как?.. А, плевать! Главное – продержаться и денежки уже в кармане… Эх... Прощай, мои полцарства...»

…

Бой на улицах стихал. Городская стража и гарнизон, сначала растерянные без команд, теперь, видя знамя Маркграфа что уже подступали к городу и понимая весь ужас предательства, обрушили свой гнев на бунтовщиков с удвоенной яростью.

К ним примыкали горожане – с топорами, ножами, дубинами и уже через час бунтовщиков сжимали в тиски, отрезая от дворца и загоняя в ловушки тесных кварталов.

Их битва уже было проиграно. Последние выжившие – уставшие и окруженные, смотрели на пылающий дворец – гигантский монумент их наивности на холме.

Их последняя надежда. Сейчас их судьба решалась там, за этими поблекшими стенами, в одном кровавом зале.

…

Рассвет задирал грязную штору ночи и Канни впился взглядом в багровую полосу на горизонте. С его колокольни гравибаржи ползли черепашьим шагом, даже учитывая, что двигатели выли на низких нотах перегруженные на все сто.

В груди горело белым каление. «Черт побери, опоздаем же...» – от этой мысли пальцы вцепились в приклад карабина, пластик затрещал под перчаткой.

«Хватит быть мальчиком на побегушках у лабораторных крыс. Если эти примитивы не понимают по-хорошему – значит объясним им свою позицию на языке вольфрамовых сердечников.

— До столицы – десять минут. Вот-вот покажется на горизонте, – голос Солфа в гарнитуре был плоским, как стена.— Мужики мы как герои из сериала. На рассвете плывем во вражеское логово, – процедил Брут. — Принцессы только не хватает.— Ну, а чем Каста не принцесса? – вклинился Псих. Металлический отзвук в эфире.— По-моему, его умение влипать в дерьмо – вне конкуренции, – хрипло добавил Солф.— Хех… не знаю как у вас, но у меня вкусы менее... специфичные, – фыркнул Канни пытаясь успокоить нервы.

Шпили дворца выросли на багровом небе, и все замерли как заворожённые. — Эм, парни... – Солф замер. — Местные, похоже, конкретно что-то не поделили.

Все прилипли к вырисовывающейся картине не в силах оторвать взгляд. Город лежал в руинах: Пожары чадили черными столбами. Улицы – были больше похожи на ковры только из из трупов.

И армия - реальная, железная армада. Тысячи на три, не меньше. Молотом вбивалась в противоположный участок стены.

— Что делать будем? – спросил Солф, голос его слегка колебался.— ВАЛИТЬ ИХ! – рявкнул Кувалда с соседней баржи, его бас заглушил гул двигателей.— Двигаем во дворец, – срезонировал Канни. Его холодная логика, была неоспорима. — Они отвлечены. Лучшего шанса у нас не будет. Готовьтесь, парни.

…

Гриша прислонился к холодной стене. Болт торчал из его плеча – предательски попав в щель между пластинами. Нудная боль пульсировала с каждым ударом сердца.

Пересчитывал боезапас пальцами, онемевшими от потери крови, мужчина уныло вздохнул: десять к пистолету и одна граната. «Черт, надо было брать больше амуниции...

Гвардейцы, упершись спинами в сдвинутым к двери массивным шкафам, сдерживали натиск что даже не думал стихать.

Каждый удар по дубовым створкам отбрасывал их на шаг назад. Щели между дверью и косяком ширились с каждым мгновением.

Кайра стояла, как изваяние ее лицо – мертвенно-бледное, окидывало их последний рубеж. Четверо их осталось четверо: Она, Гриша, и два последних гвардейца, что будут с ней до самого конца. Пути назад у них нет.

БАМ! Дверь с треском раскололась, а шкафы рухнули. В проеме тут же как по мановению волшебной палочки возник – Капитан Хай, весь залитый чужой кровью, но торжествующий в своем триумфе.

— Госпожа! – его голос звенел фальшивым пафосом. — Сопротивление бесполезно. Сложите оружие – кровопролитие прекра...

Вжжжух!

Золотистый сгусток молча сорвался с кончика меча Кайры. Но усталая рука дрогнула. Волна ударила в потолок над головами нападавших, осыпая их каменной крошкой и пылью.

— Живой! Брать ее ЖИВОЙ! – взревел Хай, ныряя в толпу своих головорезов. — Маркграф заплатит за целую кучу денег за ее жопу!

Море наемников нахлынуло на них сплошным людским и злобным потоком, первый гвардеец словил арбалетный болт в прорезь шлема. Второй продержался чуть дольше, но и он был сражен ударом алебарды в плечо.

Вооружённый люд наполнял комнату оттесняя пару выживших к стене небольшой обедни.

Тцк, Тцк…

Пистолет Гриши захлебнулся сухими щелчками – патроны предательски кончились, и тут же полетел в вон Гриша выхватил боевой нож и последнюю гранату готовясь к худшему. Кайра, шатаясь, прислонилась к нему спиной. Ее дыхание – хриплое, прерывистое терзало его слух. Пот заливал ее глаза скатываясь по окровавленному лицу. Силы уходили, как вода в песок.

«Ну что, Икс? Хрен тебе, а не артефакты... я кажется все…» – мысль Гриши была горькой и пустой. Он сжал гранату желая спасти Кайру от участи, которая была хуже любой смерти…

Чика была на грани, палец сжал цилиндр мертвой хваткой…

БА-БА-БАХ!

Не звук - звуковой апокалипсис. Стена рядом с ними не рухнула она попросту – испарилась.

Взрывная волна смела нападавших и пару как сор. Сквозь пыль и дым, в зияющий пролом, ворвались тени.

Не люди – демоны войны в тактичной броне. Пулеметы бар заревели непрерывными очередями, кроша мрамор и кости.

— Вперед! – Кричал Канни, сжимая гашетку до хруста, за ним повторяли его товарищи в пару секунд все помещение было зачищено под ноль… ну почти…

Отойдя от оглушения и вероятно очередной контузии, Гриша поднялся на ноги, пошатываясь мужчина направился к своим сквозь его шлем просвечивала счастливая улыбка. Кайра как тень следовала за ним, пусть ее внешний вид утратил былую красоту, держалась она как истинный правитель в присутствии посторонних – гордо и не лишенных изящества.

— Хрен тебе в жопу вместо укропу, Григорий! Я жду свои артефакты! – голос Икса пробился сквозь грохот, как холодная игла, попадая прямо в мозг. Но Грише уже было плевать, он втянул в легкие воздух, смешанный с пылью и гарью - воздух жизни.

Подошедший Канни решил, что столь пафосная сцена уж слишком наиграна, и в своем стиле выпалил. — Парни, мы то думали, что наш командир в неравной борьбе подыхает, а он… — Канни с иронией перевел взгляд с сослуживцев на Гришу.

— Снова заграбастал красивую бабу, Гриша как это у тебя так всегда получается?

Глава: 17

Гриша усмехнулся, горько-складкой улыбкой. – А что ты хотел? Всё потому, что ты – Канни, кроме пьяного «мээ», дамам предложить нечего не можешь, – парировал он, глядя на него в упор. – Учись, пока я жив.

Жесткое, короткое пожатие рук между мужчинами разрядило перепалку.

– Кстати, как вы меня в этом аду отыскали? – спросил Гриша, окидывая взглядом дымящиеся руины. Канни переглянулся, его взор скользнул к Солфу.

Тот едва заметно ткнул пальцем в собственное ухо. – Гарнитура, – пояснил он. – В ней маячок, мы поймали его сигнал, а с двух посудин… старым дедовским методом триангуляции – найти цель не проблема.

– Ладно, что-то мы разболтались, Каста у нас! Валим отсюда! – торопил кто-то из солдат, дежуривших у импровизированного самодельного входа. Но Гриша стоял недвижим, как вкопанный в трещащую, залитую бетоном.

– Гриша? – Глаза Канни чуть расширились; в них мелькнуло внезапное, тревожное подозрение.

Кайра наблюдала за этим обменом любезностями с ледяным, мертвецким лицом. Их бегство – это ее смертный приговор, а ему больше незачем помогать ей, по сути они просто могли застрелить ее прямо здесь и сейчас, и это еще не самый плохой исход.

Судя по нарастающему грохоту за стенами, войска маркграфа уже начали штурм. А с ее силами… Да часть войск, как пить дать, уже переметнулась к нему, скуля, как побитые шавки.

– Я наколдовал нам подработку, – негромко, но четко произнес Гриша. Слова повисли в воздухе, заставив всех присутствующих удивленно переглянуться.

– Командир, ты же не серьезно? – спросил один из солдат, не отрывая взгляда от окна, за которым бушевал ад.

– Отнюдь, – парировал Гриша. – Дело то плевое. – И без лишних слов все поняли, о каких «плевых делах» в количестве трех тысяч штук он ведет речь.

– Намар тебя убьет! – вырвалось у кого-то из-за спины.

– Возможно, – согласился Гриша с мрачной усмешкой. – Но вот за это он меня в жопу целовать будет. – Сказал он и извлек из складок одежды он странный диск, подобие ключа, и демонстративно продемонстрировал его.

– Что это? – буркнул Брус, подойдя ближе.– Да хрень очередная! – с нагловатой бесцеремонностью подошедший Кувалда выхватил артефакт, и повертел в скупых лучах солнца, пробивавшихся сквозь дым. – Каста тебя нае…

– Нет, – резко оборвал Гриша. – Это ключ. К тому, что хранится в недрах Черных гор.– И что ты хочешь там найти? Кучку иссохших скелетов и помет древних ящеров, так я тебе прям сейчас кучу не хуже навалю, бесплатно? – усмехнулся Кувалда.

Гриша покачал головой. Демонстративно потер большой палец об указательный. – Нечто весомое. В высшей степени весомое. За что нам заплатят… и очень хорошо.

Лица солдат преобразились в мгновение ока - жадность, смешанная с диким азартом, захлестнула их умы без остатка, смывая неуверенность и страх за свою шкуру. Первым переобулся Кувалда.– Не знаю как вы, мужики, – хрипло произнес Кувалда, кивнув на валявшиеся неподалеку трупы врагов, – а я и так с утра хотел кому-нибудь вломить. И этого… мне явно мало. Завалим их!»

Гриша слегка опешил от такого внезапного «пассажа» Кувалды. Он мысленно уже готовился к долгим, кропотливым уговорам его и тех, кто за ним потянется.

– Ну… раз Каста просит…

– Да, – выдавил другой, стараясь скрыть облегчение.

– Отлично, поехали!

Кайра слышала их возгласы краем сознания. Ее стальная стать, гордая осанка – все улетучилось без следа. По ледяным щекам медленно, вопреки всему, потекли слезы. Слезы… радости. Среди хаоса и смерти, у нее вновь появился шанс.

…

– Кайра… Кайра мать твою! – Настойчивая рука трясла ее за плечо, вырывая из глубин забытья.– А… что?» – прошептала она, с трудом фокусируя взгляд. Голова закружилась, а цвета замерцали будто она съела плод видений. Кроме Гриши, склонившегося над ней, никого рядом не было.

«Нет… Неужели мне все это привиделось?» – мелькнула мысль, отдающаяся пустотой.

– Проснулась наконец-то, – констатировал он, резко кивнул. – Пошли.– Куда? – она машинально перехватила клинок поудобнее, поднимаясь.– Ещё спрашиваешь? Мои парни займутся войсками маркграфа. Но дворец… – Он окинул дымящиеся башни взглядом хищника. – Неплохо было бы зачистить. Так что пошли.

– Но я хотела, отправиться на стену, моим людям будет отрадно слышать, что я сражаюсь с ни…

– Нет. – Твердо и четко ответил Гриша, Его логика была проста, если ее убьют в очередном замесе, все сделанное ранее утратит всякий смысл, ну и во вторых пусть ее с ним связь останется информацией для посвященных.

А простой люд пусть думает, что злобные демоны сами пришли и убили маркграфа и его головорезов, просто потому что.

Кайра, стиснув зубы, двинулась следом, «Порой нам приходиться делать то, что должно, а не то, что хочется». Успокаивала она себя шагая следом за своим спасителем.

…

Тем временем, на южной бастионе, который стоял, как скала посреди бушующего моря. Мадрок руководил тем, что в нормальное время он назвал бы ебаным сбродом.

– Сэр! Башня Южная потеряна!

– Смола кончилась!

– Они вот-вот выбьют ворота!» – докладывали посыльные, лица их были искажено от усталости.

Ситуация была, мягко говоря, дерьмовая.

После тяжелого ранения он рвался в строй, но Кайра была непреклонна: «Отдыхай. Ты мне еще пригодишься».

Про себя он понимал истинную причину ее доброты – в лице плененного дьявола под дворцом.

Но сейчас, слушая доклады о катастрофическом положении дел, у него глаза лезли на лоб. Он и представить не мог, насколько отчаянной была его госпожа.

На людях – гордая львица, с ним и друзьями – уверенная и даже наглая. Но грусть? Страх? Паника? - Никогда. Ни единой трещины в той броне, что была ее личностью.

«Как многое я упустил…» – процедил он сквозь стиснутые зубы, автоматически отдавая приказы, которые уже мало что могли изменить.

Плечо вспыхнуло, едкой болью – отголосок пошлой раны. Он устало потер его, горечь бессилия прокатилась волной по телу.

Одно не давало ему покоя: «как? Как войска маркграфа пронеслись сквозь все крепости, пересекли реку – и все так словно они из-под земли вылезли? Подкуп? Возможно, но маловероятно. Купить всех даже у него денег не хватит, да и совесть – она ведь все еще не вымерла…»

Его размышления прервал посланник, ворвавшийся в покои еще ночью с хриплым криком: – Бунт!

Ситуация тогда покатилась в бездну с катящейся горы скоростью. И к его вечному стыду, пока он собирал верных, но разрозненных гвардейцев и солдат, враг уже во всю хозяйничал в городе.

Перед ним стал сложный выбор: спасти город или Кайру. И как бы он ни относился к ее тайнам и решениям сейчас – он выбрал город. «Мы не всегда получаем то, что хотим».

– Сэр! Они прорвались на южную стену! – Голос очередного докладчика выбил его из раздумий о прошедших часах.– Черт! У меня людей – сраная горстка, но выбора у меня не осталось. – Он схватил клинок, уже разворачиваясь к выходу, готовый встретить свой конец в последней, безнадежной мясорубке.

– Сэр Мадрок! Послание! От Ее Величества! – Лицо посланника он не запомнил, весь его мир сузился до этого куска пергамента. Он на лету сорвал печать, глаза молнией пробежали по строчкам.

Лицо его искажалось – сначала недоверием, потом конфузом, затем жестким, почти яростным пониманием. – Передайте всем… – начал он, но был нагло прерван.

БАХ!

Мощный удар, будто гром среди ясного неба, сотряс башню. С потолка посыпалась старая штукатурка.

– Сэр! Смотрите там в небе! – заорал кто-то. Не раздумывая, Мадрок выскочил на открытую площадку. И замер будто его укусил василиск.

– Чтоб меня духи сожрали… – вырвалось шепотом. Небесная повозка заполнило все пространство. – Небесные дьяволы.

Не успев приземлиться с «повозки», спрыгнул их «предводитель» - не просто большой, просто громадный. Размером с гребную гору. Его тень накрыла мелкие на взгляд фигуры местных, совей массивной тенью.

– Ты тут главный? – прогремел голос, казалось, исходивший из самой земли и неба одновременно. Мадрок, подавив ком в горле, кивнул.– Отлично, – проревело чудовище. – Покажи, куда палить. И мы быстро… со всем разберемся. – В его тоне не было угрозы. Только холодная, всесокрушающая самоуверенность и ярость.

…

Командование операцией Гриша доверил Брусу. Это неочевидное решение вызвало явное недовольство Канни, и равнодушно-одобрительные пожатия плеч у остальных. План был прост как палка.

Во вражеском войске реальную угрозу представляли только маги. Одну Баржу Гриша оставил в резерве, другой отдал четкий приказ: «Держись в черте города. Если падать от магического удара, – подытожил он, отправляя группу, – то хотя бы к своим».

Вторая группа, под началом Кувалды, должна была зачистить стены.

Гриша не припомнил, чтобы видел того в таком приподнятом, почти ликующем состоянии. Солф и Канни предпочли остаться с ним, мотивируя это простой мыслью.

«А то ты, по своему обычаю, снова залезешь в самую глубокую жопу», – буркнул Канни, проверяя заряд клинка. – «А лимит твоей удачи не резиновый».

Сам Брут, с парой надежных бойцов, остался в резерве на вершине центральной башни дворца. Через стекло визора шлема он взирал на бушующее внизу поле боя, контролируя ситуацию.

…

На поле боя царил адский гул. – Вперед, ленивые ублюдки! Тащите лестницы! – надрывался командир штурмового отряда Маркграфа, его голос тонул в общем реве тысяч глоток, но он орал, не сбавляя тембра.

Город был почти у их ног.

«Жаль, конечно, что переворот не удался, но наемничество – игра с одним условием «пан или пропал» так что нестрашно».

Пока он размышлял лестницы с глухим лязгом зацепились крючьями за каменные зубцы стен. Капитан с нескрываемой забавой наблюдал, как его люди карабкаются вверх.

На его обветренном лице расплылась жирная улыбка. «Получу награду – золото, много золота... куплю домик у озера... и пару деревень в придачу...»

Мечтания прервал оглушительный грохот, от которого заложило уши. Затем – резкое, незнакомое, металлическое стрекотание, пронесшееся над полем боя и замершее в воздухе ледяной угрозой.

– Опять маги что ли чудесят, – буркнул капитан, но все же махнул рукой на посыльного: – Сгоняй, проверь! Авось, ерунда... – Попытался успокоить он себя, но нервы уже натянулись, как струны.

А стрекот не умолкал. Напротив – он нарастал, сливаясь в сплошной, нервирующий вой.– Командир? – спросил ближайший боец, и в его глазах читался тот же вопрос.– Не знаю я! – рявкнул капитан. – Черт возьми, где первый посыльный?! Шлите второго!

БАХ! БАХ!

Стены озарились ослепительными вспышками. Ярче восходящего солнца. Люди капитана, чьи гордые фигуры секунду назад уже хозяйничали на гребне, стали падать вниз, как сбитые градом воробьи.

Пустота зияла там, где только что была группа его лучших бойцов. Холодный ужас сжал горло. «Дерьмо...» Его взгляд скользнул по стене, выхватив мелькнувший ободок чужого, инородного шлема.

«Небесные дьяволы... Что они...»

– Сэр! Первая партия отступает!– Что?! Гони их обратно! Нельзя отходить! Они соберутся с силами! – заорал он, отчаянно соображая, что можно предпринять. Голова гудела в сотнях вариантов, но нужна волшебная палочка, чтобы вытащить их из этой стремительно заполняющейся дерьмом ямы так и не находилась.

– Беги в штаб! Срочно нужны маги! Сейчас же!– Есть! – крикнул посыльный, выскакивая из шатра. Он не успел сделать и трех шагов. Что-то огненное и стремительное врезалось в шатер.

БАХ!

Последнее, о чем успел подумать капитан, прежде чем взрывная волна и осколки разорвали его мир на куски, было: «О боги...»

…

Кувалда шел по опустевшей крепостной стене, его тяжелые шаги гулко отдавались в тишине, наступившей после бойни. Удовольствие, теплое и знакомое, разливалось по жилам.

«Давненько я так не веселился», – подумал он, бросая равнодушный взгляд на застывшие в предсмертных позах тела. А чего ему, собственно, грустить?

Местные были для него не опаснее мух. Его монструозный вид, усиленный грохочущим доспехом, повергал их в панику еще до первого выстрела. А сам доспех... Он похлопал ладонью по нагруднику, где два арбалетных болта оставили лишь потертости краски да вмятины, высекшие жалкие искры – был для местных сродни танку.

Где-то вдалеке протрубил горн – сигнал к отступлению. Кувалда лишь презрительно хмыкнул. Этот фланг и так уже рассыпался; командиры орали запоздалые приказы, пока их солдаты, обгоняя собственный визг, уже бежали прочь от проклятых стен.

Он потянулся, костяшки хрустнули, мысль о башне, снятом шлеме и долгой, сладкой затяжке становилась все привлекательнее.

– Босс! – в шлеме резко затрещал голос связиста, молодого паренька по прозвищу Шкет. Звук был прерывистым, торопливым.

– У нас проблема! Тут псих какой-то! На стене, две секции от тебя! Умирать не хочет, орет, машет чем-то... От пуль не подыхает!

– Понял. Уже иду, – буркнул Кувалда, не дослушивая. Проблемы? Он их решет, быстро четко и с перерывом на посцать, облегчившись мужчина развернулся, тяжело ступая по камням, навстречу тому будущему трупу.

…

– Брут, – рявкнул Псих в рацию. – Правый фланг противника сдриснул. Переходим на левый.

– Принято, – донеслось в ответ. Голос «Психа» – командира той самой группы на барже – был спокоен, но Брут знал его истинную натуру: спокойствие всегда было маскировкой для ярости и неадекватности и еще пофигизма.

Псих подошел к краю баржи, окидывая взглядом поле за пределами стен. Бойня - другого слова не находилось.

Ковер из человеческого и динозаврьего мяса, теплым и дурно пахнущим, покрывалом затмил землю у стен столицы.

«Все было кончено. Но... почему они не отступают?» Легкое раздражение скользнуло под его броней. Ему было не привыкать убивать, но он привык к сопротивлению, к тому, что враг хотя бы пытается ответить. А тут... просто мясо. Ему было просто некомфортно.

– Брут, мы на позиции, – доложил псих, подлетая к месту, с лучшим обзором. Левый фланг выглядел... странно. Людей у противника было – минимум.

Слишком тихо особенно после только что отгремевшего ада. И вдруг, как ножом под ребро – знакомое, спасавшее его десятки раз чувство угрозы тревожно заколотилось под ложечкой.

– Стой! – резко скомандовал он. – Осади ход! Тут что-то не так... – Он щелкнул тумблером, и встроенный в шлем визор приблизил картинку.

Пара десятков фигур в серых балахонах, стоящих слишком уж бесстрастно на некотором отдалении. И... у одного в руках что-то блеснуло. На долю секунды в ладонях капюшона вспыхнуло зловещее, ядовито-зеленое пламя.

– ОТВОРАЧИВАЙ!!! – рев Психа прорвался сквозь рев двигателей и сталь шлема.

Штурман летающего «гроба» среагировал на чистом инстинкте, впившись в рычаги управления намертво. Махина нехотя рванулась в сторону.

ВЖУХ!

Зеленая молния, густая и липкая, как яд, пронеслась в паре метров от корпуса. Она оставила в воздухе не раскатистый гром, а шипящий след из призрачных, извивающихся рун, которые миг спустя растворились, как дым, но ощущение смертельной близости осталось.

Под капюшонами поднялись головы. Пустые взгляды, казалось, уткнулись прямо в душу Психа сквозь броню и расстояние.

– Что делать?! – орал в рацию штурман, голосом, сорванным от ужаса.

– Отступать! – рявкнул мужчина, впервые за этот день почувствовав ледяной прилив настоящей опасности. – Однозначно, ОТСТУПАТЬ!

…

Кувалда, прислонившись к прохладному камню башни, с мрачным интересом наблюдал, как одна из их Барж отчаянно улепетывала от преследующих ее струй липкого, ядовито-зеленого «магического поноса».

«Может, вмешаться?» – мелькнула мысль. «Не... У меня свой дурачок еще не обслужен». Он нехотя встал, отворил дверь и тут же присвистнул, увидев крайне сумбурную картину.

Пятеро его бойцов и столько же местных гвардейцев, ощетинившись оружием, пятились в разные стороны, образуя шаткое окружение вокруг одного-единственного противника.

Но какого! Ростом чуть меньше самого Кувалды, но по толщине – явный чемпион, фигурой напоминал гнома-переростка, скованного в странную, мерцающую броню. Она то вспыхивала тусклым светом, то поглощала его, становясь чернее ночи, то покрывалась бегущими рунами.

– Подходите по одному, слизняки! – орал безумец, размахивая тяжеленым мечом с неожиданной ловкостью.

– Хе... Вот это вызов, – усмехнулся Кувалда. Закинув автомат за спину на ремень, он молча, тяжелыми шагами двинулся вперед.

Местные гвардейцы попытались было его остановить, но его парни быстро осадили их жестами.

«Оружие...» Взгляд Кувалды скользнул по земле. Рядом с трупом какого-то пижона в латах лежал немаленький двуручный боевой молот.

Он поднял его. В руках он держал маленькое произведение искусства: резная рукоять из темного дерева, все металлические части покрыты затейливыми травлеными узорами, а набалдашник на конце рукояти – позолоченный.

«Вещь», – констатировал он с одобрением и крикнул безумцу: – Я тут, идиот! Разберемся по-быстрому!

Тот, увидев нового, куда более внушительного противника, но не сдрейфил. Наоборот, его глаза, едва видные в прорези шлема, загорелись азартом. Он уверенно выставил меч вперед.

Сердце Кувалды забилось сильнее, перегоняя кровь, в которой закипал знакомый, сладкий адреналин. Рот сам собой растянулся в широкой, самонадеянной улыбке.

«Давненько я не дрался по-настоящему».

Глава: 18

Гриша, тем временем, следовал за королевой Кайрой по коридорам замка, которые сейчас были больше похожи на филиал скотобойни. Карманы были полны БК, и два друга с автоматами на перевес – делали жизнь заметно проще.

Любой выживший бунтовщик, вне зависимости от фракции становился перед не очень неочевидным выбором, либо он пытался атаковать и мгновенно превращался в еще один труп, либо сдавался. И тут начинался «скоростной допрос с пристрастием».

Конечно, рядовые мятежники пребывали в полном неведении о самой сути планов их покровителей, и в основном повествовали он деталях: как они попали в город, кто их заводил, и кто еще из дворцовой знати поддержал мятеж.

Все это несомненно расстраивало Кайру, ей было мало, ее терпение таяло с каждым новым тупым взглядом, и каждый второй допрос теперь начинался с хлесткого удара ее латной перчаткой по лицу допрашиваемого.

Хрясь!

Беспокоило королеву то, что факты у разных групп почти не сходились. И это было понятно: поток незнания наталкивался на откровенную ложь, дебилизм и «забывчивость». Но в одном они были удивительно единодушны: никакого убийцы в их рядах точно не было. Он не был частью, их отрядов.

И тут оставалось лишь два варианта: либо убийца – от третьей, неизвестной стороны, либо проник во дворец отдельно. Но в таком случае действия бунтовщиков теряли смысл – живая Кайра была им куда полезнее мертвой.

Воспоминания о том, как первый «свинтус» рассполосовался на куски, а второй рухнул как мешок с навозом, невольно вызвали у Кайры искреннюю, почти девичью улыбку и настойчивое желание отблагодарить Григория позже. Очень щедро.

Маркграфу, впрочем, было уже без разницы – живая она или мертвая. Живая, конечно, полезнее – над ней можно было поиздеваться, использовать как разменную монету...

«Так откуда же взялся тот тип?» Они уже обыскали весь замок вдоль и поперек. Никого даже отдаленно похожего не нашли. И искали не они одни – гвардия Мадрока, городская стража, даже солдаты, только что снявшие осаду, рыскали по закоулкам как ищейки, вынюхивая каждый угол. Убийца растворился, словно призрак. И этот факт лежал в желудке Кайры холодным, неудобоваримым камнем.

Пара часов назад…

Убийца мчался по лабиринту дворцовых коридоров, матеря все на свете.

– Надо же было этим баранам так не вовремя устроить гвалт! – эта мысль жгла, как раскаленный уголь. Он схватился за лицо – оно все еще ныло, напоминая о провале.

«Второго шанса не будет. Теперь рядом с ней – гвардейцы, и с каждой минутой их будет становиться все больше. Вот черт…»

Выход был только один – бежать. Провал… несомненно. Работодатель за это по головке разве что молоточком погладит… – и мысль об этом заставил сжаться его желудок. Он свернул в знакомый коридор, ведущий к заветному балкону, где была спрятана веревка. Еще несколько шагов…

И вдруг его отдернуло. Невидимая рука? Инстинкт сработал раньше мысли. Он крутанулся на каблуках, короткий меч уже сверкал в руке.

Ладони дрожали. Дыхание перехватывало, сердце колотилось, как птица в клетке. «Что, черт побери, здесь творится?» Давление нарастало, казалось, сами стены сжимались, а незримые демоны смотрели на него сквозь камень.

– Ты разочаровал меня.

Голос. Глубокий, томный, как скрип вековых ворот. Он звучал со всех сторон, накладываясь сам на себя, сливаясь в жуткую, дисгармоничную какофонию, от которой закладывало уши и холодела спина.

Звук шел не из воздуха – он буквально вибрировал в костях.

– Я… эм… нет… – выдавил убийца, ясно поняв, что дела его – хуже некуда. Глаза метнулись к спасительному балкону – он был так близко!

– И как ты объяснишь мне, что Кайра до сих пор жива? – прокатился голос, полный ледяного презрения.

– Мне помешали! – выкрикнул он, отчаяние придавая сил.

– Да неужели? – возразил голос, и теперь он исходил из одной точки. Из тени ниши материализовалась фигура в темном балахоне. Очертания были размыты, как дым.

– А я-то думала, что она сама даст отрубить себе голову… еще и ублажит тебя перед этим.

Убийца опустил глаза. – Эм… я обязательно попробую еще! Мне нужна еще одна попытка… – Говорил убийца медленно пятясь назад…

«Сейчас!» – мысленно произнес он и нырнул в сторону балкона, используя всю силу натренированных мышц. Тело, повинуясь инстинкту выживания, рвануло вперед с отчаянной скоростью. Еще мгновение – и он вылетит на балкон, схватит веревку…

Пиу!

Тихий, почти невинный звук. И тут же – страшный, сокрушительный удар в бок. Будто огромный кузнечный молот врезался в ребра. Боль была мгновенной и ослепляющей. Он взвыл, нечеловеческим голосом, и рухнул на каменный пол, как подкошенный. Воздух вырвало из легких и мир перед глазами поплыл.

Тень в балахоне стояла над ним, глядя вниз глазами, полными абсолютного, леденящего душу безразличия. Ее рука была опущена, в ней что-то тускло блеснуло – маленькое, изящное, смертоносное.

– Идиот, – прозвучал голос, уже без эха, но от этого еще страшнее. – Ты все равно никуда бы не ушел. Ты же дебил...

Последнее, что он увидел перед тем, как тьма накрыла с головой – это холодный блеск в безразличных глазах своего работодателя.

Черт... Не хотелось, но похоже, придется вмешаться лично, – промелькнула мысль, окрашенная ледяной печалью. Тень в балахоне бесшумно растворилась в сумрачных недрах дворца, унося с собой смертельный холод. Ее жертва была обозначена.

…

Гриша, напротив, позволял себе редкую минуту относительного покоя. Зачистка была завершена, дворец – был под их полным контролем. Он откинулся на спинку кресла, попивая терпкое вино и наблюдая в окно, как люди Кайры методично обыскивали двор.

– Прием... Прием... – пробормотал он в микрофон. В ответ – лишь мертвая тишина, густая и зловещая. «Черт, опять эта хрень...» Пальцы нервно сжали стакан. Солф заметил это мгновенное напряжение и спросил.

– Гриша, ты чего?– Ничего, – отмахнулся тот, стараясь звучать спокойно. – Возможно, местные магнитные бури снова шалят. – Поводов для паники пока мало, убеждал он себя. – Пошли, надо выдвигаться. Кстати, где Кайра?

Солф затянулся сигаретой, выпуская струйку дыма в сторону окна. – Ушла. По дамским делам...– Что-то она долго, – нахмурился Гриша, поднимаясь. – Пойду проверю. Что-то не нравится мне это...Канни лишь ехидно ухмыльнулся: – Гриша, ты какой нетерпеливый. – Едко пошутил контрабандист, но Гриша пропустил его колкость мимо ушей.

Гриша вышел в сумрачный коридор. Его шаги, отдаваясь эхом, притягивали настороженные взгляды гвардейцев. Он зашагал в сторону покоев императрицы, рука машинально потянулась за пачкой сигарет. Не успел он сделать и десяти шагов и чиркнуть зажигалкой...

Свет в глазах погас, не физически – лампады горели, да и свет из окон никто не отменял – но мозг как будто отказывался воспринимать реальность. И в ту же секунду в ушах раздался сдавленный, полный дикого ужаса крик, усиленный до чудовищной громкости.

«БЕГОМ!!!»

Адреналин ударил в виски. Гриша рванулся вперед, сбивая с ног случайного слугу. Сзади, сконфуженно переглянувшись, за ним бросились гвардейцы.

Добравшись до покоев, из-за дверей которых, доносились приглушенные, но яростные звуки борьбы – лязги металла и приглушенные стоны.

«Черт!» Удар плечом в дубовую дверь не возымел эффекта. Гвардейцы, мгновенно смекнув ситуацию, вскинули оружие.

Но Гриша их опередил. Бах! Бах! Пули продырявили хлипкий замок, и парень вложил всю ярость в удар ногой – дверь с треском вылетела внутрь помещения.

Картина была леденящей: Кайра сидела спиной к кровати, по лицу струилась алая кровь, залившая один глаз. Над ней, как гриф, сгорбилась фигура в черном балахоне. Услышав вторжение, тень плавно повернулась. В ее руке что-то блеснуло – маленькое, изящное, смертоносное.

Пиу! – едва слышный выстрел.Бах! Бах! – ответил Гриша почти одновременно, не целясь, стреляя навскидку.

Что-то тяжелое и невероятно быстрое со свистом врезалось в его шлем, задев его лишь краем, но сила удара была чудовищной.

Мир поплыл, ноги подкосились – он тяжело рухнул на «жопу», оглушенный. Оба гвардейца рядом с ним упали как подкошенные, даже не успев вскрикнуть.

– Бах! Бах! – Гриша, стиснув зубы, продолжал палить из пистолета, лежа на спине. Пули били в черную ткань, заставляя тень дергаться, как марионетку, не давая ей поймать равновесие или прицелиться.

– Вжух! – Кайра, едва подававшая признаки жизни, дернула рукой. Из ее зажатого в кулаке клинка вырвалась волна ослепительного света, направленная в убийцу.

– Ух... – легкий вздох разочарования прозвучал из-под капюшона. Вокруг тени вспыхнула и замерцала полупрозрачная сфера. Удар света врезался в нее с шипящим звуком, как раскаленное железо в воду, и был поглощен без следа.

– Какие же вы все надоедливые... – голос был спокоен, больше уставший, как у человека, разбирающегося с назойливыми мухами. Тень выпрямилась, не обращая внимания на пули Гриши, рикошетившие от ее фигуры. Она подняла руку, ладонью вверх.

– Пора заканчивать.

Мир... застыл. Воздух стал густым, как смола. Звуки – выстрелы, собственное дыхание, стук сердца – исчезли, поглощенные внезапной, абсолютной тишиной. Движение стало невозможным, будто тело заковали в ледяной панцирь. Даже мысль замедлилась, став тягучей и бессильной.

– Нет! – последнее, что успел услышать Гриша – не звук, а отчаянный вопль, тонущий в наступающей бездне небытия. Потом – только ледяная пустота и безразличный взгляд из-под черного капюшона, нависший над ним, как приговор.

…

Оно прокатилось по городу, как незримая волна. Не звук, не свет – чистая, леденящая вибрация реальности. На мгновение весь мир замер, даже пламя в очагах словно застыло, не колышась.

На поле боя, где маги преследовали улепетывающую Баржу, колдуны в серых балахонах резко отшатнулись. Они уставились друг на друга сквозь капюшоны, немой вопрос витал в воздухе. «Что это было?» Ответа не было ни у кого. Их магические потоки дрогнули и причину этого только предстояло выяснить.

На стенах бой прекратился сам собой. Солдаты маркграфа и защитники города, секунду назад готовые вгрызться друг другу в глотки, опустили оружие.

Они смотрели по сторонам широко раскрытыми, полными непонимания глазами, забыв о вражде. Все до единого понимали: случилось что-то невероятное, необъяснимое. Что именно – оставалось жуткой загадкой.

Кувалда вздрогнул, как от удара током. Его могучий кулак, занесенный для удара, замер в воздухе. Он бешено огляделся. Ничего не изменилось – камни стен, трупы, его люди в легкой прострации... и его противник, гном-переросток в мерцающей броне, стоявший точно так же, с мечом наготове, но с тем же немым вопросом в глазах, едва видных в прорези шлема.

– Ты тоже это почувствовал... то же, что и я? – хрипло спросил Кувалда, опуская кулак. Тот кивнул, медленно, будто скрипя шеей и спросил.– Ну что... драться будем дальше? Или как? – Кувалда кинул взгляд в сторону своих ошалевших бойцов. «А к черту, я что, рыжий что ли?» и помотал головой.

– Куришь? – Противник снова кивнул, на этот раз быстрее, и убрал меч в ножны.– Ну так подходи, угощу... – Кувалда уже доставал смятую пачку.Противник потянулся к заветной сигарете...

ВУУУУУ!

Сигнал горна, зовущий к отступлению, прозвучал запоздало и как-то неуверенно, нарушая хрупкое молчание, поглотившее город.– Извини, мне пора, – сказал рыцарь, уже разворачиваясь к лестнице. – Может, еще встретимся.– Ну смотри! – крикнул ему вдогонку Кувалда. – Я ж тебя потом размотаю!

– Ха-ха!Очень смешно! – донеслось снизу. Рыцарь уже спускался по лестнице.– Эй! Лови! – Кувалда вдруг швырнул ему вслед полупустую пачку сигарет.

– Попробуй хоть раз в жизни что-то кроме динозаврего дерьма!Тот поймал пачку на лету, крикнул что-то неразборчивое, но благодарное, и скрылся в дыму.

– Босс... – подошел один из бойцов, все еще бледный, и не до конца понимающий что он только что увидел.– Чё?– Эммм… Нам... что делать?Кувалда без раздумий ткнул большим пальцем в сторону возвышающегося над городом дворца.

– Идем туда, с этой херней надо разбираться, и чую я нутром, – он мрачно хмыкнул, – что в этом дерьме, в прочем, как и всегда замешан наш любимый Каста...

В царских покоях царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь сдержанными шагами и тяжелым дыханием. Воздух все еще вибрировал от недавнего сражения.

Кайра сидела на краю кровати, лицо ее бледное, с запекшейся кровью под одним глазом и свежей повязкой на щеке. Рядом суетился лекарь, заканчивая перевязку. Но взгляд королевы был устремлен не на него.

Все присутствующие – гвардейцы, несколько бойцов гарнизона, Солф, Канни – стояли полукругом, хмурые и растерянные. Их взгляды, полные недоверия и ужаса, были прикованы к одному месту.

К тому месту у кровати, где секунду назад (или минуту? время казалось искаженным) стояли Гриша и тень в балахоне.

Теперь там не было ровное ничего. Ни вспышки, ни дыма, ни звука телепортации. Просто... пустота. Чистый каменный пол без царапины, без пятна крови. Как будто их никогда и не существовало. Они испарились. Растворились в воздухе. Без единого следа, без малейшего намека на то, куда или как.

Лицо Кайры, обычно непроницаемое, было искажено не только болью от ран, но и глубокой, леденящей растерянностью. В ее глазах, поверх привычной ярости и решимости, читался немой вопрос, который витал над всеми:

«Что же чертовщина это была? И где теперь Григорий?»

…

Герой дня открыл глаза. Вместо ожидаемой темноты небытия или адского пламени – тусклый, мерцающий свет. «Лампы? Неоновые лампы!» – промелькнула первая мысль.

Он лежал на холодном, пыльном полу, после недолгого лежания и с неожиданной легкостью поднялся на ноги.

– Не понял…» пробормотал он, озираясь.

– Это я умер, что ли? Так это рай? Или ад? Только не говорите мне, что в чистилище… – Помещение напоминало заброшенный склад-гигант. Бесконечные ряды стеллажей, уходящие в полумрак. Горы ящиков и пластиковых коробок, покрытых толстым, серым ковром пыли. Воздух стоял затхлый, пахнущий металлом, тленом и временем.

– Что за нах… – Он подошел к ближайшей коробке, стер слой пыли ладонью. Надпись под прозрачным пластиком гласила: «ГОДЕН ДО: 3221 года». Гриша замер.

– 3221 год? По местному календарю, вовсю катился сто двадцатый с половиной век. Разница немаленькая…. – Холодная волна прокатилась по спине.

– У-у-ух… – Гриша уныло вздохнул, ощущая знакомую тяжесть на плечах. «Ну конечно моя невезучесть, иногда кажется, что она просто магнит какой-то. Неприятности так и липнут ко мне, как мухи к говну…» Он пнул ближайший ящик, подняв облако пыли.

– Эй, Икс! Ты как жив там? – Гриша мысленно обратился к артефакту, лежавшего у него во внутреннем кармане, обратившись прямо в сознание. Именно голос Икса поднял его по тревоге во дворце. И именно он его потом… остановил?

– Ты тут? Ответь, черт возьми, что происходит?

Внутри головы возникло ощущение… усталого вздоха. Потом мысль, четкая и чуть раздраженная: «Григорий… помолчи.

– Что? Или я не понял юмора, или ты в конец ахуел! – огрызнулся Гриша вслух, его голос гулко отдался в пустоте склада. – Икс, отвечай, блядь, на вопрос!

«Ты можешь посидеть спокойно хотя бы пять минут!?» прозвучало в его сознании, с ноткой сарказма. «Дай перевести дыхание.»

«А оно у тебя вообще есть?» – ехидно парировал Гриша. Ответа не последовало, лишь ощущение ледяного игнора. – Ну и ладно. Пять минут… я уж как-то потерплю.

Делать было нечего и от скуки, и чтобы заглушить нарастающую тревогу, Гриша начал ковыряться в ближайших коробках.

Вскрыл одну – Так, тут еда… – Странного, болотного цвета батончики в герметичной пластиковой упаковке. В другой – капсулы с водой, запечатанные в три слоя непонятного материала.

– Ну… с голода точно не помру. По крайней мере, не сразу. Хотя пищевое отравление с просроком в пару десятков веков мне точно гарантировано…

– Икс? Ты как? – мысленно спросил он снова, уже без прежней злости, больше с надеждой.

Ответ пришел, слабый, словно на пределе: «Плохо…»

– Так ответь, блин, что случилось, может я могу помочь?! – настаивал Гриша, прислонившись к стеллажу. – Я стрелял в тень… Потом она сказала: "Пора заканчивать"... И… – Он сглотнул, вспоминая тот леденящий ужас паралича.

«Она остановила время, Гриша».

– Что?! – мысленный крик Гриши эхом отозвался в его же черепе.

«Да. Мощный артефакт древних, не думал, что такие еще остались».

– И как я здесь оказался? Это она меня перенесла?

«Нет…» последовала пауза, будто Икс собирался с силами. «Это был уже… я. Мне пришлось вмешаться. Но я… потратил очень много сил».

– Хорошо… – Гриша оглядел бесконечный склад. – Где я?

«Ты в искомом хранилище, Гриша. В недрах Черных гор. И она… кстати… тоже. Так что нам надо поспешить».

– Э-эх… – Гриша снова вздохнул, но теперь уже с оттенком привычной решимости, смешанной с дурным предчувствием. – Снова здравствуйте. Ты хоть дорогу знаешь?

«Нет. Я здесь… вообще ничего не узнаю». – В мыслях Икса прозвучало искреннее недоумение. «Будто хранилище перестраивали. Причем неоднократно и очень основательно.»

– Ну, люди иногда так делают, – философски заметил Гриша, отталкиваясь от стеллажа. – Погоди… Значит, ты был здесь?

«Ммм… не я.» – ответил Икс, и в его "голосе" мелькнуло что-то сложное. «Мой человек».

– Такой же, как и я? – спросил Гриша, и в его вопросе прозвучало непривычное придыхание, смесь надежды и трепета перед непостижимым.

«Да». – ответил Икс просто, и эта простота повисла в затхлом воздухе древнего хранилища, полной новых, пугающих вопросов.

Глава: 19

Склад тянулся в темноте, как Грише казалось, до самого горизонта.

Бесконечные стеллажи, похожие на ребра какого-то гигантского, давно умершего животного, терялись в пыльной мгле. На них лежали запасы – которых бы хватило чтобы снарядить целую армию на столетнюю войну.

А еще чего было в достатке - тишина. Гнетущая, плотная тишина, которую не нарушал даже Икс. Гриша сглотнул комок в горле, оттягивая момент.

«Заводить разговор? А стоит ли?» Так или иначе, это… нечто… его работодатель… спасало его от участи стопроцентного фарша, причем дважды и лишний раз тревожить его не хотелось.

«Уфф… Наконец-то, дверь». – Гриша чуть не всхлипнул от облегчения, уставившись на панель управления, покрытую толстым, бархатистым слоем пыли.

«Только бы не сканер отпечатков». Его пальцы задрожали, но пара кликов и за дверью открылся коридор – такой же бесконечный, пыльный туннель, утыканный десятками, нет, сотнями одинаковых, серых дверей.

«Лабиринт для проклятых и тех, кому некуда девать свободное время. Без навигатора тут с ума сойти можно».

«Икс, ты как? Мне куда вообще?» – мысль вырвалась напряженным импульсом. Пауза.

Затем, словно сквозь помехи: «Хмм… Дай подумать… Если нумерацию не меняли… а логично, что номерные хранилища идут подряд… То тебе – прямо. Потом направо…»«Как-то расплывчато?»

«Еще как». Ответил Икс… Но для Гриши это было манной небесной. Хоть какая-то цель в этом сером аду. Он двинулся, стараясь ступать бесшумно по металлическому полу.

Туп… туп… туп…

Собственные шаги отдавались эхом в тишине.

И вдруг – другие шаги, едва слышные, за одной из дверей впереди.

Ледяная волна прокатилась по спине. «Черт. Кто, кроме нее, мог шататься в этой могиле»?

А испытывать на себе ее фирменное «пиу-пиу» – он не хотел. Ни за что, а пока он думал шаги приближались, становясь четче, тверже.

«Черт, черт, куда?!»

Его взгляд метнулся по сторонам.

«Шкафы!» Несколько массивных, пыльных металлических шкафов стояли у входа в очередное помещение, как часовые. Гриша кинулся к ближайшему.

Рука вцепилась в холодную ручку. Хоть бы не заперто… Ручка с скрипом поддалась!

Он втиснулся в узкое, темное пространство, полное запаха старого металла и пыли, как раз в этот момент, когда дверь напротив распахнулась. Через вентиляционные дырочки, оплетенные паутиной ржавчины, Гриша замер, наблюдая.

Фигура в длинном, потертом черном балахоне вышла в коридор. Шла устало, волоча ноги, что-то невнятно бубня под нос. Капюшон ее был сброшен.

Гриша видел все: худое, землисто-серое лицо, будто высеченное из старого камня; спутанные пряди черных волос, спускавшиеся до пояса, слипшиеся и грязные. И глаза - светящиеся тусклым, ядовито-зеленым светом. Они были устремлены в пыльный пол.

– Чтоб его этого гандона… – донесся хриплый, полный ненависти шепот. – Мало ему было моего заточения… Нет, он все лезет и лезет… Как клоп…

Кряхтела она, словно старая бабка, и прошла мимо шкафа, не глядя, скрывшись за следующей серой дверью. Гриша даже не дышал, пока звук ее шагов не растворился в тишине. Только тогда он выдохнул – долго, с дрожью. «Пронесло…»

Он выскользнул из укрытия и почти побежал, ноги сами несли его по намеченному Иксом маршруту. Пара развилок в этом проклятом лабиринте – лево, право, еще право – и вот она.

Дверь, массивная, с виду – взрывоустойчивая. Надпись едва читалась под слоем грязи гласило: «Хранилище 6».«Конечно интересно, что внутри? Может, Икс знает? Но спрашивать – пустая трата времени. Он все равно молчит или чешет какой-то бред».

Гриша подошел вплотную. – Ручка? Замок? Хоть что-то! – Его глаза нащупали панель управления, встроенную в стену рядом. На потемневшем от времени и грязи экране тускло горели слова, похожие на приговор: «ВВЕДИТЕ ПАРОЛЬ».

«Икс?» – мысль Гриши была похожа на щелчок зажигалки в темноте. – «Ничего не хочешь сказать? Про пароль?»

Ответом была тишина. Густая, всепоглощающая. Как вата в ушах.«А стоило бы…» – Гриша чуть не застонал.

– Где мне искать этот грёбаный пароль?

«Слушай не шубурши особо, – снова прорезался в сознании, словно сквозь помехи. – Дай пояснить ситуацию…»

Эмм… Гриша замер. Эта фраза… Он её уже слышал. Гриша присел на корточки, прижавшись спиной к холодной, пыльной стене хранилища. Голова вертелась на шее, как у совы на шарнире. Влево. Вправо. Назад. Где она? Нет - он.

«Шуруй в жилые помещения», – выдал наконец Икс.

«Жилые?» – Гриша хотел фыркнуть, но в горле пересохло. – «Отличная идея, конечно! Но блин… В какой на хрен стороне они, собственно, и есть?

«Эмм… Налево и направо. Но ты их прошел…»

– Рааа! Но я только, что оттуда! – Волосы на голове Гриши встали дыбом и повылезали клочьями, жертвами этого перманентного нервного срыва, что стал его нормальным состоянием.

Руки сами потянулись к вискам… Но делать было нечего. Обратная дорога – через знакомые, ненавистные коридоры – заняла считанные минуты.

И вот он снова стоял перед ней, не просто массивной – циклопической хреновиной. Ширина ее позволяла бы въехать колонне наполеоновской пехоты со знаменами и пушкой в придачу.

Гриша ткнул в панель и молчание коридоров нарушил скрежет шестерен и лязг запоров – дверь начала распахиваться с чудовищной, невыносимой медлительностью.

«Если я буду ждать, пока откроется настежь? До старости точно не доживу». Как только щель стала шире его плеча – Гриша юркнул внутрь, протиснувшись боком.

Воздух здесь был другим. Застоявшимся, но… живым? Пахло пылью, затхлостью и чем-то сладковато-кислым – старым потом, может.

Его неожиданно привычная застекленная будка - кабинка охраны. Над дверью коряво, белой краской, выведено: ПОСТ 11.

«Ну хоть что-то знакомое… земное…» – мелькнуло в голове. – «Если следовать хоть какой-то логике… у охраны должны быть ключи. От всех дверей, а это значит мне определенно туда».

Еще один коридор. Уже не складской, а административный, но не менее лабиринтообразный.

Узкий, с потрескавшимся полом и стенами, выкрашенными в больнично-болотный цвет. И еще одна дверь с табличкой «Пост 11». Сердце Гриши колотилось где-то в горле. Он схватил ручку и резко дернул.

Щелк.

– Закрыто. Заперто наглухо. Черт! – слова ударила обреченностью. Пальцы впились в холодный металл ручки. – Так успокойся, надо думать…

Гриша обошел дверь поста №11 трижды, тыча пальцем в каждый сантиметр холодного металла и толстой бронепластины.

Вывод был простой и беспощадный: ее нахрен не взломать. Даже если бы у него был лом размером с балку – успех был бы сомнителен. А пистолетные пули? Этот замок они бы только насмешили. Отчаяние начало подниматься по горлу кислым комком.

– Что же делать?

«Ответ у тебя под ногами». – Голос Икса врезался в его мыслепоток, как гвоздь.

Гриша обомлел, он тупо уставился вниз. Под его потрепанными ботинками – и влево, и вправо, и до самого горизонта коридора – простирался один и тот же скучный, серый, монолитный бетонный пол.

Ни щелочки. Ни люка. Ничего.

«Икс», – мысль его зашипела от ярости, – «мне порой кажется, что тебе доставляет садистское удовольствие мучать меня этими… недоговорками!»

«Ну… может, немножко». – Ответ Икса прозвучал почти… игриво.

– Да пошел ты! – Гриша крикнул в пустоту, забыв про осторожность. – Ты и твой сраный артефакт в придачу! – В порыве бессильной злобы он хорошенько лягнул ногой по нижней части стены рядом с дверью.

БАХ!

Удивлению его не было предела.

Вместо ожидаемой боли в пальцах ноги или на крайний случай падение отколовшегося куска штукатурки, его ботинок… провалился по щиколотку.

И застрял в какой-то полости! – Вот черт! – ахнул Гриша и рванул ногу назад, прыгая на еще свободной.

Стена не отпускала, будто насмешливо сжимая его лодыжку. Такого унизительного издевательства он не испытывал за все свое нахождение в этой галактики. Собрав всю злость и остатки сил, он уперся руками в стену рядом и совершил отчаянный рывок.

И тут же вылетел, как пробка. Рухнул на спину тем самым подняв облако вековой пыли.

– Кхх-кха-кхакха! – закашлялся он, вытирая слезы и с ненавистью глядя на злополучную стену. Там зияла дыра, не халтура строителей – вентиляция.

Квадратный лаз, затянутый решеткой. Но решетка… Боже, она была так запудрена, так въевшейся грязью покрыта, что слилась с грязно-серой штукатуркой в единое бетонное целое.

«Ну чего ты ждёшь?» – поинтересовался Икс с убийственной невинностью.

Сначала Гриша просто тупо смотрел на лаз. Потом мысль, медленная и тяжелая, как валун, покатилась в его измотанном мозгу. Потом…

«Нет».

«Да»

«Ты что… Нет!»

«Да». – Ответ Икса прозвучал с неприличным энтузиазмом.

«Я же там на хрен не помещусь!» – Гриша окинул квадратное отверстие критическим взглядом. Квадратик был дай бог, если на полметра в ширину и высоту. И это он еще очень, очень оптимистично оценивал. Представить себя, втиснутого в этот каменный кишечник… он не мог при всем желании.

«В таком случае, другого способа я тебе предложить не могу…» – Икс сделал театральную паузу, будучи уверенным в своей победе. – «Надеюсь, у тебя нет клаустрофобии?..»

Гриша уныло вздохнул, звук вышел похожим на стон умирающего тюленя. – Я тоже… – пробормотал он.

– Я тоже очень на это надеюсь. – В пехотных доспехах он бы не влез туда даже при всем желании. Значит, они летят на холодный пол. Пластины, нагрудник, наплечники – все, что хоть как-то защищало, но и весило как чугунный мост.

На нем остались только потрепанный комбинезон, нож в ножнах на бедре, пистолет за поясом и пара магазинов, запихнутых в карманы. Ну и гарнитура, куда без нее?

Он порылся в разбросанной амуниции, нашел индивидуальный перевязочный пакет и смочил его водой не и кое-как обмотал вокруг носа и рта, завязав на затылке узлом.

Самодельная маска от пыли. Больше нелепая чем рабочая, но хоть что-то. «Еще задохнуться в этой трубе мне не хватало».

Он подполз к зияющему черному квадрату и заглянул внутрь. Темнота начиналась сразу за решеткой, которую он так ловко выбил ногой.

– Ну что… – Гриша встал на четвереньки, чувствуя себя последним идиотом во Вселенной. – Поехали…

Как и ожидалось, вентиляционный лаз оказался пыльным адом. Не просто узким – убийственно тесным. Каждые пару метров Гришу выворачивало громогласным «Апчхи!», которое внутри металлического короба грохотало, как артиллерийский залп.

Казалось, эхо его чиха долетит прямиком до орбитальных спутников. Ползти можно было только по-червячьи: руки вытянуты вперед, тело волочится следом, локти и колени скребли по шершавому металлу. Малейшая попытка согнуть руку – и он впивался плечом в потолок трубы.

Он двигался в кромешной, абсолютной тьме. Надежда теплилась лишь в одном: чтобы эта кишка оказалась короткой.

Вскоре он упёрся лицом в преграду и сердце дико заколотилось – тупик?! Паника схватила за горло. Но нет – слепая пальпация выявила поворот. «Ну и как, нахрен…» – мысль обрывиста, как стон. «А, плевать…»

Подтянувшись на онемевших руках, он изогнулся в немыслимой позе – этакая живая, буква «Г» и совершил рывок, после чего подтянулся.

Ноги бестолково скрежетали по стенкам, не находя опоры, лишь мешая. Пот ручьями стекал со лба, смешиваясь с вековой пылью, превращаясь в липкую, черную жижу.

Самодельная маска стала непроницаемой пеленой, душила хуже удавки. «Черт… Валькирию победить было проще!» – выдохнул он, чувствуя, как дыхание спирает. Воздух был тяжелым – вентиляция явно не работала еще со страдавних времен.

Ноги, наконец, протащились и оказались на одной линии с телом. Гриша оттолкнулся от ставшей уже задней стенки, проскользнул вперед метр… и снова упёрся лицом в металл.

Руки тут же скользнули по стенкам в поисках поворота… «Ничего. Значит… Значит, это…»БАМ! Кулак со всей злости в решетку.БАМ! Еще удар. Боль пронзила руку.БАМ-М-М! С треском и звоном ржавчины решетка поддалась, вылетела куда-то вперед.

Без раздумий, на чистом инстинкте, Гриша ухватился за острый край отверстия, подтянулся из последних сил и вывалился наружу. Лицом вниз, разумеется.

– Угхх! – вырвалось у него при падении на твердый пол. Он лежал, сотрясаясь от кашля – Кхх-кха-кхекхе! – поднятое им облако пыли висело в воздухе непроницаемой завесой.

Он сорвал маску – бинт был черным, мокрым от пота и грязи, куском грязного войлока. – Ну так… ради чего я старалс… АААА!

Пыль начала оседать. И прямо перед его лицом, в считанных сантиметрах, в углу маленькой, заваленной хламом комнатки, сидел скелет.

Обломанные пальцы костяных рук сжимали колени. Пустые глазницы смотрели в никуда. А челюсть… Челюсть была разинута в вечной, беззвучной гримасе – маске самого настоящего, глухого ужаса. Казалось, он застыл в моменте предсмертного крика.

Гриша отполз на пятках, сердце бешено колотилось.

– Не для тебя, парнишка… или девчонка… – прошипел он, отряхиваясь от пыли и осколков чужого кошмара. – А к черту! Я что, антрополог, в черепах разбираться? – Он встал, стараясь не смотреть в пустые глазницы.

«Чего ты так испугался?» – голос Икса прозвучал с раздражающим спокойствием. «Это же всего лишь скелет. Он тебя за жопу не укусит. Точно тебе говорю».

Гриша фыркнул, отряхивая колени. «Точно?». Он был ментально готов к чему угодно – к ожившим мертвецам, к ядовитым паукам размером с собаку, к внезапному обрушению этого гроба ему на голову.

«Подымайся. Ящик в столе. Третий снизу.»

Гриша послушно шершавой ладонью выдвинул указанный ящик старого металлического стола. Внутри царил – хаос из пластиковых карт, обрывков кабелей, каких-то микросхем в статической упаковке.

Ну не наведет же его бракованное «полу божественное» GPS на растяжку, поставленную триста лет назад?.. «Эмм…» – он покопался, повертел в руках кусок непонятного пластика с торчащими контактами.

«А где… звонящая связка?»

«В твоем средневековье осталась! А теперь пошли. – Икс проигнорировал его налет ностальгии с особым цинизмом.

Напоследок Гриша окинул помещение взглядом: обычный охранный пост. Побитый стул, стол с картотеками, шкафчики для личных веще и… сейф.

Массивная тумба, вросшая в пол. Разъем на панели управления рядом с ним выглядел очень знакомо. Форма… как у того куска пластика в руке.

«Эй, ты куда?» – мысленно спросил Икс, но Гриша уже действовал. Он сунул чип в щель. Тут же раздался щелчок. Механизм сейфа с глухим урчанием принял ключ. Дверцы с мягким шипением пневматики разошлись, обнажая свое нутро.

– А это что еще за красотка?.. – вырвалось у Гриши.

В глубине сейфа, прислоненная к задней стенке, лежала Она – рыба его мечты. Ну, насколько это было возможно в данный момент времени и пространстве.

Массивный корпус из матово-черного композита. Паутина датчиков, охлаждающих ребер и силовых реле. Отдаленно она напоминала… арбалет?

Да, особенно из-за двух мощных изогнутых дуг по бокам. Но для чего они конкретно – Гриша не догадывался. Рядом аккуратной стопкой лежали боезапасы: синие, металлические, похожие на толстые энергетические ячейки.

«Ты хоть в курсе, что это?»

«Нет!» – Гриша радостно замотал головой, не отрывая взгляда от диковины. Оно же выглядело так… не смертельно. По крайней мере, для того, кто держит его в руках.

«И как ты вообще…» Его пальцы инстинктивно нашли рукоять. Щелчок. Вдоль прицельной планки и на боковых панелях загорелись неоновые огни – холодные, голубые, мерцающие. Заряженный хищник проснулся.

«Ладно, я понял…» – мысль Икса прозвучала с оттенком удовлетворения. «Ну, а теперь-то мы пойдем?»

– Пойдем, – Гриша был рад. Его пистолет казался жалкой игрушкой рядом с этим монстром. Он не верил, что такая «дура» размером с небольшой садовый куст, ничего не сделает его противнице. Он поднял оружие, его вес заставил мышцы напрячься, но своя ноша костей не ломит.

«Тяжелая штучка…»

Тук. Тук.

Ледяная игла вонзилась Грише в позвоночник. «Вспомни, говно. Вот и оно». Шаги доносились оттуда, откуда он пришел раньше. Четкие и неторопливые - ее шаги.

Адреналин ударил в виски. Гриша, не раздумывая, захлопнул массивные дверцы (они защелкнулись с глухим чк!) и метнулся к стене под стеклянным окном.

Дверь жилого модуля напротив охранного поста с жалобным криком распахнулась.

Гриша затаил дыхание.

Топ-топ-топ… Шаги вошли в коридор. Медленные, обдумывающие.

«Ну же, свали… Не мешай…»

Она топала там целых пять минут. Казалось, вечность. Она открывала ящики (скрип), что-то передвигала (шорох, глухой стук), даже, кажется, присела на стул (жалкий скрип пружин).

В конце концов шаги наконец двинулись к выходу и затихли вдали коридора.

«Чудненько…» – пронеслось в голове Гриши, и он начал медленно поднимать голову, желая одним глазком взглянуть через стекло на коридор.

В унисон с ним, плавно и бесшумно, поднималась голова его преследовательницы.

Длинные, спутанные черные волосы, как шторка. Бледное, худое лицо. И те самые глаза – ядовито-зеленые, светящиеся в полумраке, пристально, без моргания, смотревшие прямо на него.

Она ждала. Она знала. Она видела, как он прячется.

Гриша замер, пораженный и напуганный до оцепенения. Его мозг, перегруженный адреналином, даже не сразу сообразил масштаб катастрофы. Он попался.

– Попался! – крикнула она, и на ее лице расплылась широкая, по-детски счастливая, но от этого еще более жуткая улыбка. Белые, слишком острые зубы блеснули в полумраке.

И тут БАХ! Кулак Гриши, движимый чистейшим инстинктом самосохранения, сам выстрелил вперед. Не в нее – в грязное, матовое стекло.

Стекло, реагируя на резкий удар, треснуло паутиной, но не разбилось. Звук удара гулко прокатился по посту.

Улыбка на лице преследовательницы внезапно пропала и она потеряв равновесие от столь экстравагантного хода визави ухнула на пятую точку.

Глава: 20

Девушка медленно встала во весь рост. И снова улыбнулась. Но на этот раз... по-доброму? Почти тепло, но искренне ли? В этом заброшенном аду ее вид выглядел жутче любой угрозы.– Как насчет поговорить? – ее голос звучал неожиданно мягко, без прежней хрипоты.

Гриша, уже мысленно проигравший их бой еще до первого удара (с предсказуемым печальным финалом), словил полнейший ступор. Мозг завис, как перегруженный терминал.

– Эмм… давай…» – выдавил он, не в силах скрыть полное непонимание. Инстинкт самосохранения взыграл и выдавил через его рот: – Но лучше давай через стекло!» – он ткнул пальцем в треснутое, но все еще целое окно поста.

Она кивнула, соглашаясь. Но прежде, чем открыть рот, ее рука нырнула в складки черного балахона...

«Бег...!» – голос Икса внезапно ворвался в сознание Гриши, резкий и панический. Но оборвался на полуслове, словно перерезанный ножом.

По пространству поста – минуя стены, будто их не существовало, – пробежала едва видимая волна. Фиолетовая едва мерцающая.

Она прошла сквозь Гришу, оставив ощущение ледяного дуновения из глубин космоса, и растворилась. Тишина, наступившая после, была абсолютной. Глухой тотально мертвой.

– Ну вот, теперь нам никто не помешает, – сказала девушка, и ее улыбка стала чуть шире. Гриша машинально коснулся камня во внутреннем кармане. Ключ на ощупь был прежним, холодным куском камня и металла.

«Икс? Ты как?» – мысль ушла в пустоту. Ни слова, ни шепота, чистый вакуум.

Гриша, все еще не веря в происходящее, медленно поднялся на ноги, стараясь скорчить максимально нейтральное лицо. Как у человека, который просто зашел не в ту дверь. – Ну и… о чем ты хотела поговорить?

– Что ты о себе думаешь? – спросила она, ее светящиеся зеленые глаза с любопытством впились в него.

– Эм… Не понял, – честно ответил Гриша. Вопрос сбил его с толку.

– Зачем ты ему помогаешь? – уточнила она.

– Иксу, что ли? – она сделала кивок в сторону его внутреннего кармана.

– Ну… – Гриша замялся. А вправду? Зачем? Икс просто... запихнул его в эту вселенную хаоса. И он, Гриша, просто плыл по течению. Не без своей инициативы, конечно (куда ж без нее, когда на кону жизнь), но все же – по тому руслу, которое прокладывал Икс.

– Он...

– Обещал тебе награду, – она приложила палец к тонким губам, прерывая его на полуслове. Ее взгляд стал проницательным, почти хирургическим.

– Дай угадаю: он предложил тебе вернуться назад? В твой старый, теплый мирок?

– Эмм... – Лицо Гриши исказилось тревогой. «Предложил?» Икс этого, конечно, не произносил вслух. Но по мнению Гриши... Да. Именно это и подразумевалось. Единственная награда, ради которой стоило терпеть весь этот ад. Возвращение домой к семье.– Откуда ты знаешь? – вырвалось у него.

– Хи-хи-хи... – она тихонько засмеялась в кулачок, как девочка, знающая большой секрет. Светящиеся глаза смеялись вместе с ней.

– По личному опыту, глупыш. Я... такая же, как и ты, очередная заблудшая овечка. Только, может, чуть раньше попавшая в его сети.

«Опа». Мысль Гриши пронеслась с ледяной ясностью. Вечер перестал быть томным.

Пыль висела в воздухе неподвижно. Скелет в углу казался внезапно очень понятным символом. А ее добродушная улыбка теперь выглядела как ловушка.

Девушка кончиками пальцев коснулась треснутого стекла, словно поглаживая невидимую преграду. Отвела взгляд куда-то в пыльную даль коридора.

– Икс не меняется, – ее голос звучал устало и беззвучно. – Что сейчас, что сотню лет назад. Все тот же порядок действий, аж бесит.

Гриша, все еще напряженный, окинул ее пристальным взглядом. Да, она выглядела... нездоровой. Как жертва концлагеря, пережившая хорошую дозу радиации или отравления сурьмой – отсюда и бледная, почти серая кожа, впалые щеки.

Но старой? Нет. Под слоем усталости и странной бледности угадывались черты молодой женщины. Лет двадцать два, двадцать пять. Максимум.

Этот контраст – юность, изможденная чем-то ужасным – был пугающим.

– Ну и что ты хотела мне сказать, а то пока я ничего толкового не услышал? – спросил он, стараясь звучать твердо, но внутри все сжималось от предчувствия.

– Я что выбрал не ту сторону?

– Хм… – она повернула к нему лицо, и в зеленых глазах мелькнул холодный огонек.

– Все очень просто. Икс – существо не из нашей реальности. Он из… другого измерения. И по неизвестным мне причинам – он никогда не утруждал себя объяснениями – почему, он хочет переселиться сюда, в нашу реальность.

– И что в этом плохого? – Гриша попытался сохранить скепсис, но голос выдал его. Он и подумать не мог, что меж пространственный «переезд» может быть настолько… «Сложновыебаным?»

– А то! – ее глаза блеснули снова, уставившись на него с почти яростной интенсивностью. – Дай тебе объясню. Количество материи и энергии в нашей вселенной конечно. Но она… она получает подпитку. Сверху из вселенной более высокого уровня.

Там материи… больше. На порядки больше. Если быть точнее… – она сделала паузу, глядя, понимает ли он ее мыль.

– …Ее количество растет в геометрической прогрессии с каждым новым, более «высоким» измерением.

– И? – Гриша тупо уставился. Мозг пытался натянуть школьные знания космологии на этот бред, разуметься у него ничего выходило.

– Ты идиот? – спросила она беззлобно, но с усталым раздражением.

– Может, немного,» – честно признался Гриша. Космология и вправду никогда не была его коньком.

Девушка вздохнула, как учительница перед особенно тупым учеником.

– Если существо из измерения, даже всего на одно выше нашего, попадет сюда… то по своим силам оно будет неотличимо от Бога. Настолько могущественным, что даже при самом яростном желании сопротивляться… целая галактика падет к его ногам. Как карточный домик. – Она щелкнула пальцами, звук был громким как будто специально усиленным.

– И? – Гриша все еще цеплялся за остатки скепсиса. «Боги, галактики… Звучит как дешевая космоопера, на канале Сай Фай.

– И ТО?!! – она перешла на крик, ее голос сорвался, и в нем зазвенела настоящая, неконтролируемая ярость.

– Ты знаешь, что он БУДЕТ делать? Наверное, нет! А вот я ЗНАЮ! Он жалкий! Мелочный! Кровожадный монстр, который играет жизнями, как фишками! Ты видел этот склад? Видел запасы? Это не остатки былых цивилизаций! Это все для его будущей армии! Для покорения всего сущего!

– Какие ваши доказательства? – Гриша сглотнул. Ее ярость была заразительна и пугающая.

– Хе! – она крутанулась вокруг своей оси, черный балахон взметнулся, как крылья вороньей тучи.

– Как я и говорила, сейчас мы находимся…

– На складе древней цивилизации! – ответил Гриша без тени сомнения, как его учил Икс.

Да это одна из старых баз. Баз его последователей. Фанатиков, которых он обманул такими же сказками о возвращении домой или о вечной жизни и могуществе. А… Что у тебя с лицом? – она наклонилась ближе к стеклу, ее светящиеся глаза буравили его.

– Он тебе об этом не рассказывал? Что ты – не первый? Что ты – всего лишь еще одно расходное орудие в его бесконечной игре?

Слова, пока только слова. Пусть и страстные, пусть и полные ненависти, и бездоказательные.

Но они задели его глубоко. Искра сомнения, которую Гриша пытался затоптать, вдруг разгорелась в тревожное пламя. Вспомнились недоговорки Икса, его странное всеведение, его сарказм…

– Так почему ты ее просто не уничтожила? – Гриша ткнул пальцем в пол, подразумевая всю базу. – С твоими силами? Ты же только что его заткнула…»

– Хе-хе, – ее смешок был сухим и безрадостным. – Мои силы тут ни при чем. Я не могла напрямую попасть сюда без твоей побрякушки. Это часть… его плана.

– Сейчас… сейчас я тебе расскажу всю правду. Почему я здесь. Почему ты здесь. И почему мы оба – пешки в игре, где ставка – само существование всего, что мы знаем. – Она снова приложила палец к губам, но теперь этот жест означал не просьбу о тишине, а начало конца иллюзий.

Пыль от бетонной стены осела на ее плечо, когда она привалилась спиной к шершавой поверхности. В полумраке уголка ее пальцы нащупали в кармане странный предмет – нечто среднее между ингалятором и футуристической зажигалкой.

С шипящим звуком пара, отдававшим озоном, она сделала глубокий вздох. И тогда в наступающих сумерках вспыхнули ее глаза – два ярких, нечеловеческих фиалковых прожектора, ненадолго высветив гравировку на странном устройстве.

– То, что ты сейчас прячешь под курткой, прижимая локтем, как родное... это ключ. К этому хранилищу», – ее голос был низким, почти шепотом, но каждое слово врезалось в сознание. – Но не простой железный брелок. Считай, что он нашпигован трекером и завязан на удаленный доступ... – Она сделала паузу, наблюдая, как напряглись его скулы. – Иными словами, если сам Икс не захочет, никто не сможет даже чиркнуть им по замку. Вот почему я... застряла здесь, на этой богом забытой планете. В ожидании… – Ее губы тронула полуулыбка. – Кого-то вроде тебя.

Она вдруг резко вскинула руку вверх, будто ловя невидимый фейерверк, и ее смех прозвенел коротко и резко. – И вот я здесь! А для этого... я поселилась неподалеку от проклятого Хранилища. В этом уютном, отсталом гнездышке… в ожидании...»

– А конфликт с местными?.. Ты его спровоцировала? – голос Гриши был напряжен, как тетива.

– Конечно!» – ее лицо расплылось в адской, ликующей ухмылке. – Пару раз толкнула местного мальчишку – знаешь, таких вечно вертящихся под ногами. Правильная последовательность действий... Потом, когда местный "барон" снизошел до разговора, твои головорезы... они сами ввязались, в разборку вы наемники такие вспыльчивые!

«Кувалда! Сука! Я тебя...» – прорычал он, схватив пистолет под курткой, мысль о немедленно трибунале промелькнула у Гриши ясно и жарко.

– Хе-хе, не серчай ты так! – она фыркнула, отбрасывая прядь волос со лба.

– Они были удивительно... деликатны. Настолько, что проблемы со сбежавшими солдатами и теми двумя рыцарями... пришлось решать мне. Лично.

– И ты их убила.

– Конечно! – она почти взвизгнула от веселья, ее фиолетовые глаза сверкнули. – А потом твоя милая подружка... – ее взгляд скользнул вниз, к паху Гриши, игриво и остро.

Гриша невольно скривился, ощущая холодок по спине. – ...Начала сливать все наши полимеры! Знаешь, когда-то ее далекий-далекий предочек верой и правдой служил Иксу... и именно он украл этот ключ. Когда на базе начались... волнения.

– Волнения? По какой причине?

– От совести, милый! От совести! – она рассмеялась горько. – Часть таких, как и я, восстала. На базе завязалась настоящая бойня. И...

– Кто победил? – Гриша стиснул зубы.

– Никто, – ее лицо внезапно стало пустым и холодным. Фиолетовый свет в глазах померк.

– Обе стороны полегли горой. Остатки разбрелись по разным секторам, зализывая раны. И... – Она плюнула с отвращением. – Система безопасности поставила жирную точку. Мы думали, что отключили ее намертво, но эта тварь... она сработала. Запустила подачу сонного газа по всем вентиляциям. Все уснули и их тела затолкали в крио камеры. Почти все. Парочка все же успела сбежать... – Ее пальцы нервно сжали странный ингалятор, и он тихо зашипел в ответ.

Ее речь была сбивчивой, нервной, будто токи пробегали по проводам под кожей. Грише она казалась откровенно неадекватной – глаза то дико сверкали фиолетовым, то тускнели, губы подрагивали, пальцы теребили края рваного балахона. Прерывать эту лавину слов он не решился, чувствуя ледяной ком в желудке.

– И этих из этих мудаков, захватил с собой ключ… – ее голос сорвался на хрип. – Он же и основал это… это королевство Лайонес! А я и мои соратники… Она резко махнула рукой, словно смахивая невидимый пепел.

– Попали в опалу, в итоге спустя пару лет осталась только я. И все, что мне осталось… это ждать. Горькая усмешка искривила ее губы. – Но пешки Икса… они тупели с каждым поколением, как и их хозяин. Со временем Икс утратил к ним интерес. И полимеры… – Она сделала паузу, ее взгляд стал остекленевшим, устремленным в прошлое. – Они начали сливаться. С каждым поколением правителей Лайонес становился все слабее. И вот… когда мой триумф был так близок… появились ВЫ!

Она повернулась к Грише, и в ее фиолетовых глазах вспыхнула чистая, неразбавленная ненависть. – ОН вел тебя как ребенка за ручку! И ты… попал в постель к Кайре. И заполучил чертов ключ! Эта… эта мерзкая блядь… – Слюна брызнула с ее губ.

– Так почему ты просто не забрала ключ? – резко встрял Гриша, перебивая поток яда. Ему надоела эта истерика.

– Да? Да! Да почему же? – она закатила глаза с театральным отчаянием, но в нем была и доля истинной безысходности. – Я не могу! Икс… своими проклятыми технологиями заблокировал мне доступ! Даже если этот замок и всю сокровищницу снесут до фундамента… само Хранилище останется нетронутым! А выкупить… или украсть… – Она сжала кулаки, костяшки побелели. – За все это время у меня не получилось! Чертова сука Кайра! Она понятия не имеет, что стоит на кону! И… и… как послушная дура, повинуется приказу своего шизоидного предка – не давать никому доступ! И вот… – Голос ее сорвался на визг. – …когда маркграф уже должен был сомкнуть кольцо, захватить всю страну и отдать мне ключ, ВЫ все испортили! Пришлось импровизировать…

– Так весь этот конфликт… война… твоих рук дело? – Гриша почувствовал, как холод расползается по спине.

– Не совсем, милок, – она вдруг улыбнулась ласково-ядовито. – Экспансия у этих местных в крови. Все же средневековье, как ни крути. Я лишь… подтолкнула их к правильному решению. Направила в поток, как говориться.

«Вот сука…» – прошептал Гриша еле слышно, но она уловила. Ее улыбка стала шире, восторженно-пугающей.

– Стоп… – он внезапно спохватился, мозг наконец уцепился за несостыковку. – Как долго ты тут живешь? По датам ничего не сходится…

– Да? – ее брови игриво поползли вверх. – Ты не знаешь? Милый мальчик… ты ведь тоже не можешь умереть. – Она произнесла это так буднично, как будто говорила о погоде. – Как бы тебя ни убивали. Размалывали кости… превращали тело в кровавый фарш… Икс вернет тебя. Даже если ты будешь кричать «нет» всем своим искалеченным естеством.

– Опа!

Слово вырвалось у Гриши само, горлом. Ее слова жутким эхом отозвались в памяти – объяснения Шайи о его «чудесном» восстановлении после заварушки с Валькириями… Кусочки пазла с грохотом вставали на место.

– А старость?.. – хрипло выдавил он.

– Ха! – ее смех был коротким и колючим. – Тоже контролируется Иксом. Но помни… – Она наклонилась к нему, и ее шепот стал ледяным, как космический вакуум.

– Он взял… он же и забрать может. В любой момент. А как же я ты хочешь спросить? – Она отступила на шаг и ловко вытащила из внутреннего кармана странную приблуду – размером с микрофон, но из тусклого, поглощающего свет металла, с пульсирующей тускло-зеленой полоской по краю. – Вот что прячет меня от его всевидящего ока…

Она вновь вскинула устройство, его фиолетовый свет замерцал на ее лице, делая черты призрачными. – Теперь, когда ты знаешь все… – ее голос внезапно потерял всю истеричность, став холодным и невероятно усталым.

– Что ты выберешь? Разум? Или слепое служение… как верный цепной пес, пирующий на костях невинных?

«Кому уж тут говорить про кровь невинных…» – горько усмехнулся про себя Гриша. Вопросов роилось в голове тучей, но ее глаза – эти нервически мотающееся фиолетовые прожектора – приковали его к месту, требуя ответа немедленно.

Сейчас.

Выбор. Чертов выбор висел в пыльном воздухе, тяжелый, как гильотина.

– Можно еще один вопрос. – Ее лицо, искаженное до предела, вновь пробрело человечные черты.

– Валяй! – Высказала, она с пренебрежением.

– Как я вообще попал сюда?

– ООО… она запустила руку в недра балахона, – Взгляни, вот благодаря этому… – Гриша и толком объект и рассмотреть не успел, как он полетел в стену разбившись в дребезги на подобии стекла…

– Теперь он бесполезен, игрушка, конечно, хорошая, но одноразовая, да и с лагом по времени.

– В смысле? – Натужно спросил Гриша.

– Вот сколько ты думаешь прошло времени? – С усталой брезгливостью ответила она вопросом на вопрос.

– Пара часов! – Без тени сомнения ответил он…

– Хи-хи… Эх, дурачок почти угадал, только не пара часов а пара дней, скорее всего больше… – Гриша с наигранным удивлением кивнул, «сука парни мне очень нужна помощь, надеюсь вы меня найдете»…

Глава: 21

Три дня спустя…

После отступления войск маркграфа и загадочного исчезновения Гриши, под сводами королевской залы собраний царило гнетущее напряжение.

Воздух был густ от запаха пепла что так и тянулся из окон, и его не мог заглушить даже ладан, что густым дымом тянул из курительниц.

По настоянию Кайры, чей вид вызывал жалость – бледная кожа подчеркивала темные круги под единственным глазом, все остальное лицо было забинтовано, пальцы же судорожно сжимали подлокотники кресла в нервном ожидании. Целитель, конечно, рекомендовал ей отлежаться, но накопившиеся проблемы не терпели отсрочки и совет был первым шагом в их решении.

Вокруг массивного дубового стола кроме нее сидели: Мадрок ее правая рука королевы. Широкая повязка, венчала его грудь, она пропитанная кровью и травами пахла так, что непривычному человеку могло стать дурно.

Он сидел неподвижно, как изваяние, лишь пальцы нервно перебирали край стола. Кроме него было еще двое рыцарей, в потертых камзолах, с лицами, изборожденными усталостью.

Последним человеком от королевства Лайонес и Верховный Маг по совместительству - был старец, чья борода, была похожа на спутанный клубок серебряных нитей, которые он сгрудил на столе.

От «Небесных Дьяволов»: Канни, Брус и Кувалда. Их современная, потертая экипировка резко контрастировала с местным убранством, внося еще больше сумбура в эту трагичную мизансцену.

Кувалда, развалившись на стуле, громко вздохнул, нарушив тягостное молчание: – Ну, мы кого-то еще ждем? Или вы ждете, пока я со скуки не подохну?Мадрок повернул голову в его сторону, и со злобным блеском сказал: – Нет, все в сборе. Предлагаю начать.– Наконец-то! – Кувалда хлопнул себя по коленям.

Кайра собралась с силами, голос ее звучал хрипло, но властно: – Перво-наперво… хочу выразить глубокую благодарность нашим… гостям… – она кивнула в сторону «Дьяволов», – «…за своевременную и решающую помощь. Спасибо вам от лица всего королевства Лайонес.

В зале раздались сдержанные, вежливые аплодисменты. Кувалда лишь саркастически скривил губы. – Спасибо… на хлеб не намажешь, да и в стакане оно не булькает, – пробурчал он достаточно громко, чтобы все услышали.Канни тут же резко ткнул его локтем в ребра. – Заткнись, дурак!– Ваш лидер уже… получил награду, – холодно добавила Кайра, глядя поверх их голов.– Да? – Кувалда притворно удивился. – Уже забрал? И с нами даже не поделился? Вот же сука…– Заткнись, или ты не понял с первого раза. – Прервал его Брус, его низкий голос прокатился, как гром. Он перевел тяжелый взгляд на Кайру. – Начнем с насущного. Первое: ждем ли мы повторного нападения? Второе: есть ли у вас хоть малейшая идея, куда мог деться наш командир?

Королева глубоко вздохнула, будто поднимая невидимую тяжесть. – Планы маркграфа… для нас темный лес. На его месте, получив такой удар… я бы отступила на перегруппировку. Но маркграф… – она сжала губы, – …он тот еще отморозок. Его войска ушли пусть и помятые, но все еще боеспособные? И что может твориться у него в голове мы не знаем.

– Ясно, – промолвил Брус, его каменное лицо не дрогнуло.

– Чё вы все зациклились на этом выродке с родословной пуделя? – взорвался Кувалда, обращаясь к магу. – Дед! Ты же должен в вашем магическом поносе разбираться! Так поясни, что за херня там случилась?

Старик медленно поднял мутные глаза. Он был настолько древен, что грубость Кувалды казалась ему щебетанием воробья. – Заморозка времени… – пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. Слог его был невнятным, сливаясь в кашу.

– Чего? Не слышу! Дед говори громче! – крикнул ему в ухо Канни.Старик вздрогнул: – А? Что? Кто вы?

– Ясно… дед в маразме, – махнул рукой Канни. – Он бесполезен.– А вы что молчите? – обратил он свое внимание на Кайру и ее халуёв. –Скажите хоть что-нибудь!

Кайра демонстративно закашлялась. Мадрок, сохраняя ледяное спокойствие, взял слово: – Как сказал наш маг это вероятно была остановка времени высшего порядка.

– А… то мы не заметили, – язвительно процедил Кувалда. – Вопрос в другом, где Каста драть его в китель!

Канни снова занес локоть, но Брус опередил его. Его огромная ладонь, размером с предплечье Кувалды, легла тому на плечо. Хватка была не болезненной, но неоспоримой.

Пыл Кувалды заметно охладел под этим молчаливым давлением, устраивать драку посреди местных он посчитал неразумным.

– У вас есть способ определить место, куда он попал? – спросил Брус, глядя на Кайру.– Да, – ответила королева. Она кивнула одному из рыцарей.

Тот извлек из-под плаща небольшую, изящную шкатулку из темного дерева, инкрустированную серебряными рунами. По едва заметному кивку Кайры, шкатулка раскрылась с тихим щелчком. Внутри, на бархатной подушке, лежал предмет, похожий на обычные очки, с линзами цвета разлитого на луже бензина.

– Эмм… что это? – не удержался Кувалда, наклоняясь поближе.– Ты что, дебил? Очки, разумеется! – фыркнул Канни. – Только вот как они…

Он не успел договорить. Кайра резко подняла руку. Ее терпение в отношении этой компании явно лопнуло, но статус победителей заставлял ее сдерживаться. – Артефакт Видения, позволяет узреть магические потоки мира, – отрезала она, глядя прямо на Кувалду. – И…

– Да, блядь, дай же договорить! – не выдержала Кайра, когда Канни снова открыл рот. Ее голос сорвался в злобный бубнеж.– Окей… окей… теперь я понимаю, почему Гриша на тебя клюнул, – усмехнулся Канни, демонстративно выставляя руки перед собой. – Ему импонируют проблемные женщины с характером.

Кайра пропустила этот выпад мимо ушей, но рыцари невольно переглянулись, а потом покосились на королеву. Мадрок сохранял гробовое молчание. Эта тишина была красноречивее любых слов.

– Так вот… – продолжил Мадрок, его глаза были прикованы к артефакту.

– Что бы это ни было… явление оставило чрезвычайно мощный магический след. По замыслу Верховного Мага… – он кивнул в сторону дремлющего старика, – «…этот артефакт может указать направление к его источнику. К месту, где сейчас Григорий.– Ну так чего же мы ждем?! – вырвалось у Кувалды. И прежде, чем кто-либо успел среагировать, он резко протянул руку через стол и схватил странные черные очки.

Мадрок уже вскипел, и мысленно метнул пару молний в сторону Кувалды. Мускулы на его скулах заиграли – он явно собирался преподать наглецу урок, посягнувшему на королевский артефакт. Но Брус, словно почувствовав это, резко поднял руку. Не к пистолету, а к уху. Там, в почти невидимом импланте, зашипел тонкий, настойчивый сигнал.

"Шипиен... Шипиен..."

Брус нахмурился, отключил внешний звук. В его комлинке затарахтел встревоженный голос одного из его людей: – Босс! Мы тут... ретранслятор только-только поставили. Пришлось половину флигеля на восточной башне спилить под антенну... Только не говори королеве! Или говори – посмотрим на ее лицо, хе-хе...

– Это всё? – раздраженно прошипел Брус, отводя взгляд от разгорающегося конфликта за столом. – Мне сейчас не до шуток.

– Нет, босс! Не успели мы его как следует включить, как Намар уже стучится в эфир! Требует срочного отчета! Голосит, что у него там все приборы взорвались...

Брус глухо вздохнул, будто приняв тяжелое решение. – Дай связь на меня. Легкое шипение сменилось знакомым, но теперь невероятно встревоженным голосом профессора Намара, доносившимся прямо в ушную кость.

– Брус?! Что у вас там творится?! Мои датчики... они просто зашкаливают! Полная неразбериха! И где Григорий?! Почему он не отвечает?!

– Эх, профессор... – Брус понизил тон, стараясь говорить спокойнее. – Сейчас я все объясню... у нас случились некоторые проблемы…

– Объяснишь, проблемы?! – Намар почти визжал от ужаса. – Вы что там, идиоты, натворили?! Моя лаборатория... мои приборы..!

Одно короткое объяснение спустя…

На том конце провода послышался звук, похожий на то, как профессор схватился за голову. – Эхх... конец моей безупречной репутации... Да и черт с ней..! А с Григорием... я помогу. Как и говорилось раньше пару часов назад мои приборы просто взорвались от данных! Активность зашкаливала! Такое чувство, будто все показатели – от атмосферного давления до магнитных полей – подскочили сразу в десятки раз! Абсолютно независимо друг от друга! Это... это не бьется ни с одним известным мне прецедентом!

– Профессор... – Брус попытался вернуть его к сути, его взгляд скользнул по спорящим за столом. Кувалда все еще сжимал Артефакт Видения, Кайра жестом требовала вернуть его, Мадрок был готов прыгнуть через стол.

– Да! Но один прибор не угомонился, не пришел к стандартным значениям! – Намар затараторил с новой силой. – Он все еще фиксирует запредельную псионическую активность! Я думаю, источник этой аномалии... либо непосредственно в Григории, либо очень близко к нему! Вот ваша ниточка!

– Понял. Выдвигаемся, как только разберемся с местными делами, – ответил Брус, мысленно уже прикидывая маршрут.

– С какими делами?! – взревел Намар. – Уходите неме...

Брус отключил связь и голос профессора немедленно смолк. Местные дела... Мысль о целой, пусть и средневековой, армии Маркграфа, затаившейся где-то за холмами, напрягала Бруса куда сильнее псионических аномалий. Не сегодня, так завтра, или через неделю – они могут прийти, за ними.

Он повернулся обратно к столу, где спор о черных очках достиг апогея. Кувалда что-то агрессивно доказывал, размахивая артефактом, Кайра, бледная от гнева, требовала немедленного возврата, Мадрок вполуоборот уже поднимался, чтобы применить силу. Брус открыл рот, чтобы вломиться в эту перепалку своим железным басом, но не успел.

БА-БАХ!

Дверь в зал совета с грохотом вылетела с петель, от удара ногой. В проеме, окутанный клубами поднявшейся пыли, стоял запыхавшийся гвардеец. Его латы были в грязи, лицо перекошено от спешки и сбивчивого дыхания.

– Ваше Величество! – он выпалил, едва переводя дух. – К нам прибыл посланник! От маркграфа! Требует немедленных переговоров!

Все разговоры разом смолкли. Глаза присутствующих – от Кайры до Кувалды – устремились на гвардейца. В наступившей тишине было слышно, как пыль медленно оседает на дубовый стол и на разноцветные линзы Артефакта Видения, все еще зажатого в руке Кувалды.

Кайра медленно кивнула. Мир - пусть даже и в виде хрупкого перемирия, сейчас был как нельзя кстати.

…

Брус не успел и моргнуть. Еще мгновение назад – его окружала душная зала, и гул споров. Теперь – он стоял посреди растоптанного поля перед полуразрушенными воротами столицы.

Воздух гудел от мух и был пропитан тем самым запахом – потрохов, гари и обделанных штанов. Трупы вокруг, даже и не думали убирать, и они начинали свое мерзкое дело разложения.

Напротив, в тени покосившегося полевого шатра, сидели трое: Худой маг, лет тридцати. Его горящие, ненасытные глаза так и норовили просверлить Бруса насквозь. Пальцы нервно перебирали рукав дорогого, но испачканного робы. Казалось, он рвался засыпать пришельца вопросами о временной остановке, о их целях и о них самих, но сдерживался – рядом был хозяин.

Маркграф: сидел посередине, как жирный паук. Лысый, тучный, с мешками под маленькими, злобными глазками. Он смотрел на всех – на Кайру, на Бруса, на своего же мага – как на навоз, случайно прилипший к его роскошным сапогам. Его бархатный камзол был испачкан вином и жиром.

Справа был здоровенный мужик в доспехах, которые явно не были кованы местными. Слишком гладкий, почти черный местами мерцающий металл, без лишних украшений, только функциональные стыки и едва заметные щели для вентиляции.

Похоже, это тот самый рыцарь, о котором ему украдкой рассказывал Кувалда. Его взгляд, скрытый узкой прорезью шлема, был направлен куда-то в область груди Бруса – словно сканировал его на предмет уязвимостей.

Кайра сидела рядом с Мадроком. Ее лицо было перевязано окровавленными тряпками для поддавая пущего драматизма, но одна повязка сползла, обнажив дикий, воспаленный шрам и неестественно вывернутое, мутное глазное яблоко.

Третьим был он сам, Канни и Кувалду Брус оставил на стенах – их агрессия местами весьма полезная, здесь была бесполезна и даже вредна.

– Рад, что мы все сегодня собрались», – начал маг, его голос звучал слишком громко на фоне мертвого поля. – Меня зовут Лен. Думаю о Маркграфе, вы все в курсе. И сэр Кейн…– Я – Брус, – отозвался тот, его бас был спокоен, как поверхность глубокого озера.

– Что вы хотели обсудить? – прохрипела Кайра. Каждое слово давалось ей с трудом.– Ее капитуляцию и ваш уход, – брякнул Маркграф, в сторону Бруса и лениво махнув рукой. – Но это потом. Для начала… Объясните мне, что, нахрен, произошло?– Если я скажу тебе правду, ты мне все равно, не поверишь, – Кайра попыталась усмехнуться, но это вышло жутким гримасой.

– А ты попробуй. – Возразил он.

– Убийца, которого, скорее всего, ты мне подослал…

– Воу, воу! – Маркграф выставил вперед жирные ладони с перстнями. – Бунт поднять – это я. Напасть из-под тишка – тоже я. Но убийцу я не засылал. – Он наклонился вперед, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее любопытство. – Подумай сама, Кайрочка… Я вообще-то на тебе жениться хотел!

Лицо Кайры исказилось от отвращения. – Я тебе отказала…

– Сердцу не прикажешь, – Маркграф фальшиво вздохнул. – Да и земли твои так заманчиво лежат на карте… Так и хочется потрогать. А еще лучше – забрать. – Он откинулся назад. – Но что-то мы ушли от темы. Убийца? Что дальше?

– Он остановил время… и похитил нашего лидера, – спокойно сказал Брус.Лен аж подпрыгнул на месте, его глаза загорелись ярче. Маркграф тут же фыркнул осадив его. Сэр Кейн лишь слегка повернул голову – шлем издал тихий шипящий звук. Местные смотрели на Бруса как на идиота – сливать такую информацию мог только дурак… но Брусу было плевать, сроки поджимали.

– Так что, Маркграф, у вас только два пути, – продолжил Брус, игнорируя их взгляды. – Вы подписываете мир и уходите во своясие.

– Или? – он вопросительно посмотрел верзилу с интригой в глазах.– Или мы вас уничтожаем и отправимся по своим делам, – закончил Брус.

– А сможете? – сэр Кейн двинулся с места неожиданно быстро для своих размеров. Его клинок, похожий на гигантский стилет из того же металла, что и доспехи, мгновенно оказался в руке. Мадрок поступил аналогично, клинок уже блестел на свете солнца. На поле повисла неловкая тишина.

Разорвать ее решил виновник сего фарса. – Кстати, как там ваш верзила поживает? – Маркграф вдруг ухмыльнулся.

– Тот, что с кувалдой? – Переспросил Брус… и после утвердительного кивка продолжил…– Нормально. Матери твоей привет передавал, – парировал Брус с легкой улыбкой на лице.– Ха-ха! – Маркграф рассмеялся, его голос был полон веселья. Переговоры стремительно превращались в фарс.

– Ладно, Кайрочка… Учитывая твое… состояние… и то, что ты нашла таких… энергичных друзей… – он кивнул в сторону Бруса, – …я смягчу условия. Ты отдаешь мне Северные марки. Там все равно твоей власти – нет, но я выплачу компенсацию. И ты… в…» – он запнулся, подбирая слова.

– Нет! – прервала его криком Кайра.

– …Входишь в мою коалицию! – выпалил Маркграф.– Против кого? – хрипло спросил Мадрок, его голос прозвучал как скрежет камня.– Против аналогичной Коалиции Ванди. Что севернее или ты забыла недавнюю войну в моем приграничье. – Маркграф развел руками, изображая масштаб угрозы.

Начался спор. Голоса Лена, перебивавшегося на визг, хриплый шепот Кайры, бас Мадрока, язвительные реплики Маркграфа.

Брус окинул всех бессвязным взглядом и ушел в себя. Местные расклады – вассалы, марки, коалиции – были для него белым шумом. Он достал сигарету, чиркнул зажигалкой и лениво затянулся, выпуская струйку дыма в тяжелый воздух.

Его глаза, холодные и аналитические, скользили по лицам: по изможденной Кайре, по непроницаемому шлему сэра Кейна, по жадным до знаний глазам мага Лена, по жирной физиономии Маркграфа.

Горлопанить просто так он считал ниже своего достоинства.

«Пусть болтают. Я подожду, пока они наорутся, позже можно будет включиться в конструктивную беседу, может даже из гранатомета пальнуть для пущего эффекта».

Глава: 22

– Ну и что ты выберешь? Я жду. – Ее голос прозвучал сквозь стекло, тонкий и ледяной.

Она стояла за окном, бледная как лунный свет на могильной плите. Смотрела на него так, как кролик смотрит на удава – с парализующим ужасом, смешанным с диким, иррациональным желанием броситься.

Просто чтобы все кончилось.

И Грише, даже если бы он вдруг поверил хоть одному ее слову (а верить было ну просто невозможно), было бы не просто сложно – физически невозможно – заставить себя выйти к ней.

Причины не доверять девушке накатывали лавиной:

Она психопатка. «По манере речи точно – то визг, то шепот, то ледяная тишина. По мертвенной внешности и этим адским фиолетовым прожекторам вместо глаз. По самой специфике разговора». – На счет диагноза, Гриша смещался к смеси мании величия и отчаяния.

Второе: Она скорее всего наркоманка. «Это устройство в ее руке, что даже через стекло отдавало озоном… явно не заправлено алтайскими травами?» подумал Гриша, подозревая наличия там синтетического ада, выжигающего даже самый крепкий мозг.

«Предательница» - третье, но не последнее по значимости. «Она сама призналась в провокациях, убийствах. Ее слова о «восстании совести» звучали как кощунство». Этот довод был последним.

Этого было бы более чем достаточно, но была и четвертая причина, глубже и страшнее всех: в глубине души Грише отчаянно хотелось верить, что его старания имели смысл.

Что его риски, его геройства (пусть и вынужденные), его падения и взлеты – не были напрасными.

Что его жизнь – не просто винтик в чужой безумной игре. И сделать все это осмысленным мог только Икс.

Пусть он – бездушный кукловод, накидывающий штукатурку на вентилятор своей реальности, но в тоже время он был единственным, что связывало его с домом.

– Знаешь, что? – Гриша выдохнул, сжимая холодный металл «Дуры» в дрожащей руке. Пушка отозвалась едва слышным гудением, будто живая.

Девушка прильнула к стеклу, ее фиолетовые глаза расширились, предчувствуя ответ.

– Пошла ты!

Он резко развернулся, не давая страху парализовать движение. Палец на спуске – трясущийся, как собственное сердцебиение. В доли мгновения ствол «Дуры» вспыхнул ослепительным багровым заревом.

Из него, окутанные исчезающими языками адского пламени, вырвались не молнии – крошечные, сгустки чистой энергии. Свистящие, как рассекаемый воздух, червяки ярости.

Тыыыыш-БАХ!

Удар пришелся не в стекло, а сквозь него. Оно не разлетелось осколками – расплавилось. На миг стало жидкой, багровой лужей, прежде чем мгновенно почернеть и застыть, как лавовая корка, превратив окно в непроницаемую черную пелену.

Обзор – закрыт. Доли секунды были выиграны.

«Бежать!» – мысль пронзила мозг раскаленной иглой. Ноги, повинуясь инстинкту выживания, рванули вперед, едва не подкашиваясь.

Коридор – один, прямой, грязный. Стены с облупившейся штукатуркой мелькали серыми пятнами. Запах пыли, сырости и чего-то химически-едкого ударил в нос.

«Убил?» – пронеслось в голове, когда он выскочил в более широкий, пустынный главный коридор. Не слышно ни шагов, ни воплей. Только собственное прерывистое дыхание.

«Нет!» – голос Икса прозвучал в его черепе, неумолимый и четкий, как удар метронома. «Беги!»

«Но как»? – Гриша мысленно выкрикнул, набирая скорость. Повороты мелькали как в калейдоскопе.

«Ее артефакт не может блокировать меня бесконечно. У него есть цикл активации и перезарядка. Беги! Я поведу.

«Ты можешь что-нибудь С НЕЙ сделать?»

«Нет. Не сейчас. Так что БЕГИ! Сейчас – прямо!»

«Па-а-а-а-а-ка!» – душераздирающий, безумный визг прорезал тишину где-то сзади. Звук эхом отражался от стен, невозможно было понять – далеко она или уже за спиной? Проверять не хотелось категорически. Сердце колотилось, как молот в наковальне.

Он повиновался, как послушный солдатик, как запрограммированный дроид. Петлял по коридорам – влево, вправо, вниз по узкой лестнице. Ускорялся, когда Икс командовал: «Быстрее!» Прятался в нишах, замирая и затаив дыхание, когда звучало: «Жди!» Слушал только этот голос в голове. Он был его единственным компасом в этом лабиринте.

Но все хорошее кончается. Чувство ее близости сжимало горло ледяным кольцом. Она была здесь, рядом. Только извилистые коридоры и слепая вера в Икса спасали его от встречи с теми самыми «пиу-пиу», которые могли испарить его в кучу ошметков.

«Икс… мы скоро?» – мысль была уже почти молитвой, когда он несся по очередному сырому тоннелю.«Почти! Направо! Сейчас же! Еще раз направо! Дверь! С красной полосой! Если она еще не сошла…»

– Ты ТРУП! – истеричный вопль прогремел прямо сзади. Слишком близко, чересчур близко. Гриша не оглядывался и на мышечной памяти, почти не целясь, рванул «Дуру» назад через плечо и нажал на спуск.

Короткая, ослепительная вспышка, грохот и – толчок!

Он ввалился спиной в тяжелую металлическую дверь, ощутив на плече холодную полосу краски. Ключ, – он даже не помнил, как достал его – он как-то сам вонзился в скважину. Щелчок замка прозвучал как райская музыка.

Он швырнул тело внутрь, с силой захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, пытаясь заглушить бешеный стук сердца. Пот заливал глаза, а воздух обжигал легкие.

«Икс… что…» – он начал, переводя дух, и запнулся на полуслове.

Перед ним, в центре небольшого, слабо освещенного помещения, стояло нечто. Приборами стойка, уходящая глубоко в пол и потолок, мерцала сотнями огней, даже сквозь вековую пыли, и венчала эту конструкцию колба что стояла по центру, размером со средний автомобиль.

Через мутную воду было трудно что-то разглядеть, но Гриша видел, он точно понял одно – там находиться человек. Он дышал, медленно и спокойно. Через мутную воду виднелись его руки и ноги…

– Собачья… печенка… – Гриша прошептал, медленно открывая рот, не в силах оторвать глаз от чуда инженерной мысли.

БУМ! БУМ! БУМ!

Глухие удары в дверь сотрясали стену, осыпая ржавчину и штукатурку. Металл гудел, как наковальня, но выдержал – благо, толщина позволяла. Эти секунды отсрочки вырвали Гришу из оцепенения.

«Кто это?! Только не говори, что…» – мысль метнулась, как загнанный зверь.«Нет, это не мое тело… Но он наш союзник», – голос Икса был спокоен, как скала.

Гриша вновь впился взглядом в колбу. Мутноватый раствор слабо мерцал в тусклом свете аварийных ламп. Внутри, словно странный экспонат музея, висел человек, подойдя ближе он сумел четче разглядеть его вид:

Кожа мужчины была мертвенно-бледная, почти фарфоровая, по ней как карта метро проступали синеватые прожилки вен.

Тело - сухое, жилистое, с рельефными, но словно усохшими мышцами на груди и плечах – словно у бегуна на длинные дистанции после многолетнего голода.

Волосы - длинные, черные как смоль, плавали в растворе, запутавшись в темных водорослях проводов, что как щупальца осьминога нависали сверху.

Одежда - Черные, облегающие шорты-леггинсы из неопрена или похожего материала.

Изюминкой была - отсутствующая левая рука. Срез чуть выше локтя был идеально ровным, гладким, словно отполированным – не культя, а чистый срез. Как будто руку аккуратно отключили на молекулярном уровне.

«Будто болгаркой пилили…» – пронеслось в голове Гриши. Он шагнул ближе к колбе, к панели управления. Кнопки светились даже сквозь слой слизи и грязи. «Ну чего ты ждёшь? Открой колбу!» – подгонял Икс.

«Ммм… а как?» – Гриша тыкал в залипающие кнопки. Панель была скользкой и неотзывчивой. «Не знаю! Потыкай там что-нибудь! Черт, эта панель такая же мыльная, как и всё на этой проклятой базе!» – мысленно завопил он.

«Суки, вы что, робота-пылесоса не придумали?!» Внутренне заорал Гриша.

Удары о дверь внезапно прекратились. Наступила зловещая тишина, натянутая, как струна. Гриша замер, прислушиваясь. Сердце колотилось в горле. Эта пауза была страшнее грохота.

БА-БАМ! БА-БАМ!

Новые удары обрушились с удвоенной силой. Стену сотрясали судороги. Со свода посыпалась штукатурка и хлопья ржавчины. Нервы Гриши натянулись до предела, и он с удвоенной силой начал тыкать по клавишам, без внятного результата. «Черт! Икс, помогай!»

«Эмм… не знаю… При мне такого не было…» – растерянность Икса была почти осязаемой.

Понимая, что дело дрянь Гриша спросил. «Черт… А если я сломаю колбу?»

«Включится система… Да, компьютер должен запустить аварийный протокол пробуждения… Давай!»

Гриша кивнул. Схватив «Дуру» за ствол, как дубину, он изо всех сил размахнулся и нанес матросский удар рукояткой по толстому стеклу колбы.

БАХ!

Глухой, как удар по броне, звук. Оружие чуть не вырвалось из рук. На стекле – ни царапины. Гриша ахнул от отдачи, боль пронзила запястье.

ВЖУХ-Х-Х…

Звук за спиной заставил его обернуться. Холодный пот мгновенно выступил по спине. Клинок, внешне похожий на тот, что был у Новы, но короче и тоньше.

Светясь как бенгальский огонь, он, как раскаленный нож в масло, плавил металл двери с шипящим, шипучим звуком.

Ярко-белое свечение резало глаза. Он медленно, неумолимо выжигал контур прохода. Сотни тысяч градусов жара доносились до Гриши даже через несколько метров, обжигая щеки и заставляя щуриться.

«Черт!» – прохрипел Гриша. Отчаяние придало сил. Он снова занес «Дуру», нацеливаясь уже не рукояткой, а стволом прямо в центр колбы. «Гриша, НЕТ!» – крикнул Икс. «Он сейчас ослаблен! Выстрел – и он точно труп!»

«Икс, как быть?! Она близко!» Гриша чувствовал жар плазмы уже не щеками, а сквозь «тапки». Воздух гудел от перегретого металла. Слезы боли и ярости застилали ему глаза, но он с упорством обреченного снова и снова лупил рукояткой по ненавистному стеклу. Руки горели, мышцы гудели, но он бил, бил, бил – надеясь на чудо, на усталость материала, на что угодно!

«Гриша…» – голос Икса прозвучал с новой, стальной интонацией. «Сделай еще один удар… Я тебе помогу…»

Гриша вдохнул полной грудью, ощущая прилив странной энергии. Новый замах. И в этот миг «Дура» стала невесомой в его руках. Он почувствовал, как его собственное тело окутала едва заметная фиолетовая аура, а в глазах мелькнул тот же отблеск. Он не думал – рука сама вынесла оружие по идеальной траектории.

БА-ЦЦЦ!

Не удар, а хрустальный звон. Паутина трещин – тонких, как паутина, но бесчисленных – мгновенно расползлась по поверхности колбы от точки удара. Через секунду все лампочки вокруг замигали красным еще мгновение спустя…

Мутный раствор начал бурлить и стремительно уходить через щели в полу.

Дремлющий мужчина вздрогнул всем телом. Его глаза – темные, почти черные – раскрылись внезапно и широко, полные немого ужаса и непонимания.

Он забился в конвульсиях, как рыба на берегу, хватая ртом воздух в стремительно образовывающемся кармане над уходящей жидкостью. Звук его хриплого, захлебывающегося дыхания заполнил камеру.

Скрип механизмов и шипение насосов ударили в уши. Колба с жалобным скрежетом поднялась вверх, оставив лишь лужицы на полу. Незнакомец рухнул на колени, мокрый, дрожащий, с мутным взглядом только что разбуженного мертвеца. Он поднял голову, уставившись на Гришу мутными, невидящими глазами.

– К-кто… ты? – хрип вырвался из его пересохшего горла.

– Давай потом! – рявкнул Гриша, не отрывая взгляда от двери. Гриша пошатнулся, и встал в корявую, но готовую к бою стойку, направляя ствол «Дуры».

– У нас сейчас будут гости!

И очень вовремя.

Дверь, прогрызенная плазмой, с грохотом рухнула внутрь. В проеме, окутанная дымом и искрами, стояла его преследовательница. Ее фигура была сгорблена, как у разъяренного зверя, дыхание хриплое, прерывистое.

Фиолетовые глаза пылали чистой, неразбавленной ненавистью. Плазменный меч в ее руке шипел, как живой, окрашивая ее бледное, искаженное яростью лицо в адские багровые тона.

Она сделала шаг вперед, готовясь к прыжку… и застыла.

Ее взгляд, скользнув мимо Гриши, намертво прилип к фигуре на коленях у колбы. Ярость в ее глазах сменилась немым, абсолютным шоком. Рот девушки слегка приоткрылся в немом вопросе, который она все же задала.

– Кронос?! – ее голос был хриплым шепотом, полным неверия.

Мужчина на коленях медленно поднял голову. Его мутный взгляд сфокусировался. Осознание ударило в него, как молния и его губы дрогнули.

– Гая?.. – он прошепелявил, голос слабый, как у ребенка.

Они уставились друг на друга – оживший призрак прошлого и его безумная палач. Время будто остановилось и ни один не решался делать шаг вперед.

А Гриша, прижавшись к стене в дальнем углу, держал обоих в перекрестье прицелов «Дуры». Его палец лежал на спусковом крючке. Момент истины уже случился, но его итоги были еще не совсем понятны.

Серый силуэт из колбы – Кронос – сделал шаг вперед, его походка была шаткой, как у новорожденного оленя на льду. Он слегка приподнял подбородок, обнажив острые, как лезвие, скулы и глаза – бездонно-черные, лишенные всякого отблеска, как два куска вулканического стекла. Казалось, они поглощали тусклый свет комнаты.

– Д-де-ерь-мо-во… вы-гля-дишь… Га-я… – он растягивал слова, будто язык был свинцовым. То ли последствия долгого анабиоза, то ли нарочитая медлительность, чтобы выиграть секунды, оценить противника, и дать себе минуты отдыха.

Гая замерла. Ее фиолетовые зрачки сузились до булавочных головок.

– Кронос… – ее голос был хриплым шепотом, полным токсичного изумления. Потом он сорвался на истерический, шакала подобный смех: – Хе-хе-хе! Ты… ты не поверишь, как долго я ждала этого момента! Чертов прихвостень Икса! Дерьмо на палке!

Кронос медленно поднес единственную руку ко лбу в театральном жесте усталости. – За эти… десятилетия… я гляжу ты конкретно… пронюхала… свои мозги…» – каждое слово падало, как камень. Его черные глаза скользнули по ее изможденной фигуре, безумным глазам, грязной одежде. – По-смо-три на себя… На тебя ведь… без слез не взглянешь…

Гая лишь оскалилась в ухмылке, обнажив мелкие, острые зубы. – Не переживай, старик. Сейчас грохну тебя… потом этого выблядка…» – она кивнула в сторону Гриши, – «…и сразу в ближайший салон красоты! Ну? По-е-ха-ли?

– Если ты… так хочешь… – Кронос внезапно выпрямился. Казалось, в его жилы влили сталь. Мгновение – и его плазменный меч, взявшийся буквально из ниоткуда заурчал, разворачиваясь в руке.

Лезвие вспыхнуло не ярким, а больше тусклым, больным багрово-красным светом, словно оно было сделано из нагретого докрасна, но уже остывающего металла.

Наличие только одной руки не мешало нисколько. Движения были экономными, точными, выверенными годами боев. Он слегка расставил ноги, перенеся вес, и занял оборонительную стойку. Лезвие описывало перед ним невидимую, смертоносную дугу. Он знал своего врага, и уже открыл капкан, готовый захлопнуться.

– Тебе конец! – прошипела Гая. Но вместо атаки она сделала неожиданное. Ее свободная рука рванулась к поясу, схватила тот самый «дешевый китайский фен» – устройство, похожее на нелепый пистолет с несколькими светящимися точками.

Щелчок-шипение!

Она выдернула из него тлеющую синим энергоячейку и швырнула ее на пол, где та зашипела и погасла в луже.

«Икс!» – мысленно крикнул Гриша, чувствуя, как знакомое давление вернулось в его череп.

«Она…! Она готова на все!» – прозвучало в ответ, не дожидаясь сути вопроса.

И Гая ломанулась в атаку, не в прыжке фехтовальщика, а диким, звериным броском. Ее плазменный клинок, взвыл, вспыхнув ослепительно-фиолетовым светом, и прочертил в воздухе смертоносную дугу, направленную на голову Кроноса.

Она не пыталась фехтовать – она рубила, как топором, вкладывая в удар всю ярость десятилетий ненависти и безумия.

КЛЯНГ-Ш-ШШШ!

Красный клинок Кроноса встретил фиолетовый в вихре искр и шипящего пламени. Удар был чудовищной силы. Кронос подался назад, его единственная рука дрогнула под натиском, но стойка выдержала.

Багровый и фиолетовый светы смешались, заливая комнату адским сиянием, отбрасывая на стены гигантские, пляшущие тени двух яростных призраков прошлого.

Гриша, прижавшийся в углу, чувствовал жар схватки на своей коже. Его палец дрожал на спуске «Дуры», выбирая миг, для выстрела, который возможно закончит этот фарс длинной в очень много лет раз и навсегда.

Глава 23:

Нажать на спуск Гриша так и не смог. Не потому, что боялся, а потому что физически не видел – куда.

Бой перед ним был непостижимым хаосом. Два силуэта мелькали с сверхчеловеческой скоростью, сливаясь в размытые пятна. В глазах рябило, ему казалось, он смотрит запись боя джедаев на трехкратной скорости в IMAX, только без попкорна в руках.

Единственными ориентирами были – ослепительные дуги плазменных клинков, оставлявшие в воздухе долгие, переплетающиеся шлейфы багрового и фиолетового. По их траектории, по резким сменам направления, Гриша лишь примерно угадывал: вот Гая яростно рубит, вот Кронос уходит в глухую защиту, парирует и отступает.

Гая не забивала свою голову: Фехтованием? Техникой? Стойками? Для нее это было пустым звуком. Ее стиль был чистым, необузданным хаосом: яростные удары «от бедра», дикие перекаты через плечо, молниеносные выпады из немыслимых положений.

Ее атаки были простыми, как удар дубиной, но смертоносными из-за чудовищной скорости и абсолютного бесстрашия. Она верила только в напор, в ярость, в то, что ее гнев сметет любое препятствие.

Кронос же был ее полной противоположностью. Искалеченный, с одной рукой, он компенсировал недостаток тела безупречной техникой. Каждое его движение было выверено до миллиметра, экономно, расчетливо.

Он уклонялся с минимальным смещением, парировал под идеальным углом, блокировал с такой точностью, что искры летели строго вниз. Он был живым щитом, мастерски использующим инерцию противника против него самого.

Но… шаг за шагом он уступал. Его тело, пробужденное из долгого анабиоза, предательски слабело. Мышцы дрожали под нагрузкой, дыхание становилось прерывистым, века сна брали свое.

ВЖУХ!

Потеряв равновесие на скользком полу, Кронос грубо рухнул на колено. Он успел выставить меч перед собой, как щит.

БАМ!

Второй удар Гаи обрушился прямо на клинок. Сотни тысяч градусов столкнулись с ревом и фонтаном искр и силы были неравны. Кронос подался назад, его рука дрогнула. Гая, сияя хищным, торжествующим оскалом, придвинулась ближе, всей массой давя на скрещенные клинки.

– Ха-ха! Ты всегда был слабаком! Что с рукой, что без! – ее голос был хриплым от напряжения. – Просто прими это… и сдохни!

– Не-а… ты – первая… – прохрипел Кронос, из последних сил удерживая адское давление.

Секунда. Всего одна секунда замершего времени. Гая, полностью обуянная гневом, забыла обо всем. О базе. О цели. О невзрачном человеке в углу, чье оружие было направлено на нее с самого начала. Она видела только ненавистного Кроноса, сидящего у своих ног.

А Гриша про нее не забыл.

ВЖУУУХХХ!

Не молния, а целая стая раскаленных, шипящих змей вырвалась из ствола «Дуры». Энергетический разряд впился Гае прямо в центр спины, в районе лопаток. Фиолетовый свет затрепетал, обволок ее тело паутиной сгустков энергии. Разряд рикошетом перекинулся на клинок Кроноса, замкнув цепь через их оружие.

ААААРГХ! – крик Гаи был нечеловеческим. Ее тело свело дугой от чудовищного удара током. Кронос взвыл от боли, его меч выпал из ослабевшей руки. Оба рухнули на пол, забившись в синхронных, неконтролируемых конвульсиях. Искры потрескивали на их одежде, дымок пополз от обугленных участков ткани.

Гриша замер, ошеломленный. Один выстрел… и всё? Он не мог поверить, что это сработало так… легко. Он ожидал ярости, контратаки, чего угодно, но не этого жалкого трепетания на полу.

Он ошибался.

Три секунды. Может, четыре. Гая вздрогнула всем телом. Ее фиолетовые глаза, полные чистой, безумной боли и ярости, встретились с Гришиными. Сквозь стиснутые зубы вырвалось хриплое: – Ты…!

И тогда она рванулась, не в атаку, а к двери. Движение было стремительным, как у раненой пантеры. Она не встала – выползла из-под Кроноса, оттолкнулась руками от липкого пола и метнулась к проему, превратившись в размытую тень.

Гриша, опешивший, успел лишь инстинктивно выстрелить ей вдогонку. Разряд прошил воздух, попав лишь в последующий образ, оставленный ее бешеным рывком. Она исчезла в темноте коридора.

– Ухэээ… – застонал Кронос, с трудом переворачиваясь на спину. На его груди тлели волосы подымая дымок. Гриша, отбросив шок, бросился к нему и помог подняться на одно колено.

– Ну ты как? – спросил он, придерживая искалеченное плечо.– Жить… буду… – Кронос хрипло откашлялся. Его черные глаза, все еще мутные от боли, внезапно вспыхнули пониманием. Он ухватился здоровой рукой за край комбинезона Гриши, цепко, как клешня. – Пошли!

– Куда? – Гриша ошарашено посмотрел на дверной проем.– За ней! – Кронос попытался встать, опираясь на Гришу. Его голос стал твердым, повелительным. – Я знаю, куда она пошла. – В его взгляде читалась не просто догадка, а уверенность ветерана, знающего эту базу как свои пять пальцев.

Погоня только начиналась…

– Черт! Черт! Грёбаный мудак! – ее визг эхом разносился по металлическим коридорам, сливаясь с лязгом ее сапог по решетчатому полу. Она не сдерживалась и бежала не сбавляла темпа.

Тело горело адской болью – как будто ее протащили через стратосферу на крюке, каждый нерв звенел от разряда Гриши. «Черт! Так и знала! Надо было сразу в реакторную! Но нет… этот червяк Кронос меня смутил! Отвлек!»

Она бежала, плюя ядом на все вокруг: на сгоревшие светильники, на заржавевшие панели, на саму проклятую базу, на Икса, на весь несправедливый мир.

План на такой случай зрел в ее голове годами - чистый, элегантный ад: перегрузить основной реактор. Взорвать эту гнилую банку со всеми потрохами и наблюдать с безопасного расстояния, как километры скал и льда взлетают в небо фейерверком ее мести.

И ключ был у нее - первичные пароли. В свое время она взобралась достаточно высоко по скользкой стене местной иерархии, чтобы войти в святую троицу носителей.

Остальные двое? Сгнили еще во времена восстания. А поменять пароли без них? Фактически невозможно. Для этого нужно было бы снести всю электронную начинку базы под ноль – проект титанически безумный. Ее план был безупречен и неуязвим! – Ха-ха-ха! – ее смех, полный торжествующей ненависти, отдавался в пустых тоннелях. – Кронос! Ты умрёшь так или иначе! Тупой ты дебил!

…

Тем временем Гриша, буквально волоча однорукого Кроноса под мышку, двигался по тем же коридорам, но другим маршрутом. Кронос, слабо опираясь на него и на стену, вел уверенно – его знание базы было глубинным, почти интуитивным.

– Эмм… а нам не нужно поторапливаться? – выдохнул Гриша, спотыкаясь о выступ. Кронос казался тяжелее, чем выглядел.– С чего бы? – Кронос хрипло откашлялся, вытирая пот со лба. – Тем более, быстрее после твоего… бодрящего заряда… – он с гримасой потрогал обугленный участок комбинезона на груди, – …я в ближайшие полчаса точно не смогу. А она… побежала в реакторную. – он закончил фразу, а Гриша насторожился.

– Стоп! Так надо бежать?! – Гриша напрягся.– Расслабься… – Кронос махнул единственной рукой, заворачивая за угол без колебаний. – Ничего она там не сделает.– С чего ты так решил?! – Гриша не верил его словам, эта женщина даже без пароля в реакторе – это апокалипсис на тонких ножках.– Хе-хе… – Кронос усмехнулся, и в его черных глазах мелькнуло что-то среднее между презрением и жалостью. – Она и в былые времена была дурой, ебабельной дурой. – он увидел недоумение Гриши.

– Ну… сосала она хорошо, но дело не в этом. Сейчас она свято уверена, что у нее все козыри – в виде первичных паролях. И свято верит, что мы не смогли их изменить. Потому что два других носителя – трупы.

– Продолжай… – Гриша уже предвкушал абсурд.– Так вот… где она ошиблась? – Кронос остановился у неприметной технической панели, его палец потянулся к скрытой клавиатуре. Он обернулся к Грише, и на его лице расплылась широченная, почти безумная ухмылка. – В том, что пароли… их не только можно хранить в голове, Гриша. Их можно… – он сделал драматическую паузу, – …записать на листочек.

Гриша замер. Потом медленно, очень медленно, закатил глаза к потолку, покрытому вековой пылью. В его голове пронесся вихрь: высокотехнологичная база, сверхсекретные пароли, угроза тотального уничтожения… и обычный бумажный листочек.

Абсурд, идиотизм, граничащий с клиническим маразмом.

Ирония была настолько чудовищной, что он не знал, смеяться ему или плакать. Гая, этот безумный ураган ярости, была обречена из-за элементарной человеческой глупости – неспособности представить, что кто-то может просто записать пару строк на бумажку.

Кронос, наблюдая за его реакцией, лишь тихо фыркнул и принялся вводить код на клавиатуре. Дверь перед ними с тихим шипением начала отъезжать в сторону, открывая путь к сердцу комплекса.

Погоня входила в финальную фазу, и ключ к победе лежал не в силе, а в банальной забывчивости или лени кого-то давно умершего.

…

– Тук-тук, сезам, откройся! – визгливый крик Психа, искаженный эхом, покатился по гигантскому ангару, больше похожему на чрево мертвого кита. Стальные стены ответили гулким многоголосьем.

– Чё ты орёшь?! – Брус, шедший впереди их маленькой группы, резко обернулся, его лицо было напряжено до предела. Пистолет в его руке не дрогнул. – Дверь и так открыта!

– Да от скуки! – Кувалда фыркнул, размахивая своим пулемётом. – Тут больше делать нехуй! А еще я смотрю, тут дверей – как баранов на ферме, до хрена короче! Куда нам, теперь «босс»?

– Сейчас посмотрим… – Канни, шедший в центре, с каменным лицом достал из потертого футляра странные очки с разноцветными, мутными линзами. «Артефакт, шматифаркт… Если не работает – Кайра счас прям в рожу получит… – Он оглянулся.

Кайра шагала чуть позади в окружении тени Мадрока и двух верных гвардейцев. Ее перевязанное лицо было непроницаемой маской боли и решимости. «Зачем только им разрешили идти с ними»? – Канни ума не приложил, но Намар и Брус решили это – их дело. Хотя он был с этим категорически не согласен.

Он закрепил очки на переносице и открыл глаза. Мир превратился в кошмарный бэд-трип.

Все плыло, искривилось, залитое кислотными красками детского рисунка, попавшего под дождь. Ориентироваться было мучительно. Но главное – он видел. Четкую, пульсирующую дорожку из фиолетовой энергии. Легкий, едва заметный шлейф, стелющийся у самого пола, словно след радиоактивной слизи.

– Ну, видно что-нибудь? – Спросил Брус, не сводя с него глаз.

Канни кивнул, коротко и резко. – Пошли! – Он перехватил автомат поудобнее и рванул вперед по зловещей фиолетовой тропе. Остальные, не раздумывая, ломанулись за ним.

…

Гая бежала, кричала не столько от боли в обгоревшей спине, сколько от леденящей душу обиды. – Суки! Сволочи! Я вас всех… всех!.. в первичный бульон превращу! Вы у меня ещё попляшете на своих костях! – Комнаты и коридоры мелькали, как кадры дурного сна. Петлять пришлось отчаянно – то ли ИИ базы давно не чистила завалы, то ли сам Икс ставил ей палки в колеса.

Но так или иначе вот она – цель. Массивная дверь шлюза, покрытая вековой гарью, поддалась уговорам старой магнитной карты, хранимой ей сотни лет. Она скрипнула, высекая снопы искр, и отъехала в сторону.

– Ну… что тут у нас? – Гая перевела дух, входя в святая святых.

Перед ней, на десятки метров, тянулась дуга древних компьютерных панелей. Мониторы, клавиатуры покрыты пылью, но сами блоки гудели низким, мощным гулом, как спящие великаны.

А за ними – главное, гигантские экраны, мерцающие тусклым светом, показывали плазменный реактор со всех ракурсов.

Он был удивительно компактен – размером с грузовик, но светился ровным, холодным синим светом крошечной звезды, пойманной в магнитную ловушку.

Завораживающее, смертоносное великолепие.

Без лишних слов Гая подбежала к центральному терминалу.

Тык-тык-тык. Пальцы, помнящие движения лучше мозга, застучали по пыльным клавишам. Системное меню открылось с пугающей легкостью.

ВВЕДИТЕ ПЕРВИЧНЫЙ ПАРОЛЬ ДЛЯ ДОСТУПА К КОНТРОЛЮ РЕАКТОРА:

Тык-тык-тык…

ОШИБКА: НЕВЕРНЫЙ ПАРОЛЬ

Лицо Гаи на миг исказила судорога неверия. «Нет… опечатка…»Тык-тык-тык… (Быстрее, яростнее).

ОШИБКА: НЕВЕРНЫЙ ПАРОЛЬ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПОСЛЕДНЯЯ ПОПЫТКА

По лбу поползли ледяные капли пота. Пальцы зависли над клавишами. – Я же… я же единственная… как они…?

Тык-тык-тык… (Трепетно, с мольбой).

ОШИБКА: КРИТИЧЕСКИЙ ОТКАЗ ДОСТУПА СИСТЕМА ЗАБЛОКИРОВАНА

– А-А-А-АРГХ! – крик, сродни предсмертному воплю гиены, разорвал гул машин. Он прокатился по ангару, ударился о стены и вернулся многократным эхом безумия. – НЕТ! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! – Гая схватилась за голову, ее фигура сгорбилась перед мерцающим экраном отказа.

…

Кронос резко остановился, прижав единственную руку к уху, будто ловя далекий звук. Его черные глаза сузились. – Ооо… похоже она дошла до реактора.

– Плевать? – Гриша, тяжело дыша, остановился рядом.

– Плевать, – подтвердил Кронос, опуская руку.

– Слушай, а она точно-точно не сможет его отключить? – Все еще переживающий Гриша.

– Нет, это исключено. Система заблокирована.

– А если… – Гриша глотнул воздух, – …если она решит его не отключить, а… попросту сломать? Исключительно физически?

Кронос медленно повернулся к нему. На его лице появилась странная, почти восхищенная улыбка. – Хе-хе… Тогда, Григорий, она схватит такую дозу радиации, что кожа слезет с нее, как чулок, а внутренности… – он сделал выразительный жест здоровой рукой, – …превратятся в горячую, булькающую кашу. За секунды.

– Она же не ду… – продолжил однорукий и осекся на полуслове.

Они переглянулись. Осознание, холодное и острое как бритва, настигло их одновременно. В глазах Кроноса отразился тот же ужас, что и в глазах Гриши. Безумие Гаи не знало границ. Ее ярость была сильнее инстинкта самосохранения.

– Вот черт… – прошептал Кронос.– ТУДА БЕГОМ! – рявкнул Гриша, уже разворачиваясь и толкая однорукого вперед, в сторону реакторного зала.

…

– А-А-А-А! – визг Гаи слился с пронзительным ВЖУУУХ!

Плазменный клинок, словно раскаленный нож в масло, прорезал корпус последнего гудящего блока управления. Вся панель превратилась в фантасмагорию расплавленного мяса – искрящиеся, оплавленные провода, сплавы, текли, как вулканическая лава, светясь ядовито-оранжевыми прожилками. – И ТАК КАЖДЫЙ РАЗ! ЧЕРТОВ ИКС! КОГДА ЖЕ ТЫ И ВСЕ ТВОИ ПРИХВОСТНИ ЗДОХНЕТЕ?!

Гнев и ярость, смешанные с резко обострившейся шизофренией, ударили в голову молотом, таким накалом от которого не спасли бы никакие таблетки.

Но вместо отчаяния… ее улыбка расцвела снова, жуткая и озаренная безумием. – Есть… ещё способ. Хе-хе… – Ее взгляд упал на небольшой, неприметный лифт в углу зала.

– Если не могу включить перегрев отсюда… придется делать это вручную. Эхх… мордашка опять поплывет… – она пробормотала почти нежно, с улыбкой до ушей.

Панель лифта щелкнула. Дверь открылась, обнажив прозрачную коробку из толстого, мутного стекла. Гая шагнула внутрь. Кабинка, шипя гидравликой, понесла ее вниз, в самое пекло, в глубину реакторной шахты.

…

– Ну, долго ещё? Мы уже полчаса волынимся! – Кувалда, запыхавшийся и покрытый пылью, прислонился к стене. Его пулемёт тяжело опустился на пол.

Кайра, бледная даже под повязками (целители восстановили тело, но не силы, да и боль осталась), ответила сквозь зубы: – Будем идти столько, сколько нужно…– Заткнись!» – рявкнул Кувалда, не глядя на нее.

– Эй! У тебя проблемы? Так давай решим! – он метнул взгляд на сэра Кейна, стоявшего чуть поодаль.

«Гребанный червяк маркграфа… ещё одно недоразумение, что вместе с магом караулит за нами? По коллективному сговору наших командиров дебилов…»

– Чё встали? Пошли давайте! – Канни, не отрываясь от Артефакта Видения, поднял руку. По его представлению… Гриша блуждал тут какое-то время… Он сделал шаг назад, к развилке. – Полминуты назад… след резко ускорился! Вон там! – Он указал на темный проход, ведущий к складу.

Они вышли на пост охраны, следы борьбы возле которого были свежими: опрокинутая консоль, обугленные пятна на полу.

Брус присел, тронул пальцем ещё теплый след расплава на металле. – Ему полчаса, максимум час. Мы близко. – Он поднял голову – и все увидели еще кое-что.

В толстом бронестекле наблюдательного окна сияла аккуратная дырочка, окруженная паутиной трещин и наплывами расплавленного стекла. Все промолчали.

Надежда, что Гриша был стрелком, а не мишенью, таяла с каждой минутой.

– Идём дальше! – гнал людей Канни, уже шагая по следу.

Глава: 24

Гриша и Кронос гнали со всех ног. На удивление Гриши, однорукий не просто не отставал – он обгонял его на поворотах, его движения были выверенными, экономичными, поражая поразительной, стальной стойкостью. Гриша едва успевал задать вопрос сквозь прерывистое дыхание: – И… что она, собственно, будет делать?

– Спускаться в реакторную шахту! – Кронос кричал, не сбавляя темп.– И?!– И будет крушить реактор! Малейшая физическая дестабилизация ядра… – он резко свернул за угол, – …неминуемо приведет к большому БА-ДУМ!

– А есть вероятность… что у нее не получится? – в голосе Гриши звучала слабая надежда. Кронос на секунду затих, перепрыгивая через трубу.

– Нет. – Его голос был ледяным. – Даже без костюма… ей хватит одного удара клинком в корпус магнитного удержания для дестабилизации...– В смысле… БЕЗ КОСТЮМА?! – Прервал его Гриша чуть не спотыкаясь.

– В прямом. Если со времен восстания ничего не изменилось… их там нет. Спец костюмы хранились в шкафчиках у шлюза, но их забрали на плановый ремонт.– О БОЖЕ! БЛЯДЬ МОЙ! – вырвалось у Гриши в тот самый момент, когда они ворвались в шлюзовую камеру верхнего уровня реакторной шахты.

…

Гая стояла напротив сияющей пустоты. Шлюз, отделявший ее от святая святых – камеры реактора.

– Эх… тут не только лицо поплывет… – она весело гоготала, глядя на массивную гермодверь и счетчик радиации что стабильно показывал тысячекратно смертельные цифры.

– Тут и от тела мало что останется… Впрочем… плевать! Очень хочу посмотреть на рожу Икса из загробного мира!

С силой она дёрнула рычаг аварийного открытия. Гидравлика застонала. – Фух… ну что, поехали! – Двери шлюза с грохотом распахнулись. Гая шагнула внутрь.

– Хм… им стоило, конечно, и шлюз запоро…алить… – мелькнула бессвязная мысль. – Но с другой стороны… а обслуживать реактор, тогда как, задачка ммм?

Волна сжатого, стерильно-холодного воздуха обрушилась на нее выбивая все мысли из головы. В нос ударил резкий запах озона и дезинфектанта. Гая встала в низкую, пружинящую стойку.

«У меня будет… секунд двадцать… может тридцать… потом превращусь в желешку…» – ее голос уже звучал сквозь нарастающий звон в ушах. «Да и то… ненадолго…»

…

Гриша и Кронос влетели в камеру как раз в момент, когда внутренние створки шлюза к реактору начали расходиться. – БЫСТРЕЕ! ОНА ЗДЕСЬ! – закричал Кронос, указывая на изрубленные в лом консоли управления верхнего уровня, но было уже поздно, двери вниз были заблокированы и им оставалось лишь взирать в ужасе через бронированное окно.

…

Не успели створки распахнуться настежь, как Гая дала по газам. Она проскочила в проем как тень, поднимая столбики пыли. И тут же – УДАР! Невидимый, но чудовищный. Ураган жесткого излучения – смесь бета-частиц и гамма-лучей – обрушился на нее. Плоть Гаи начала… испаряться.

Первые шаги и кожа на руках и лице вспучилась и слезла клочьями, как старая краска, падая на стерильный пол. Десять шагов и волосы вспыхнули и сгорели дотла за долю секунды. Одежда на ней загорелась ярче факела.

Двадцатый шаг и сквозь дымящийся балахон уже ясно просвечивал скелет, покрытый тлеющими остатками мышц. Но она шла. Она была у самой цели.

ВЖУУУХ!

С последним, отчаянным размахом, в основание постамента, где в магнитном поле парил синий шар реактора, вошел луч плазменного клинка.

Механизм взвыл, заискрился синим адом. Свет во всем комплексе погас на секунду… чтобы включиться снова – но теперь в тревожном, пульсирующем КРАСНОМ свете.

Механический голос ИИ, лишенный эмоций, но несущий леденящий ужас, разнесся по ВСЕМ динамикам базы, по всем каналам связи:«ВНИМАНИЕ. КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ЦЕНТРАЛЬНОГО РЕАКТОРА. ТЕХНИЧЕСКОМУ ПЕРСОНАЛУ НЕМЕДЛЕННО ПРОЙТИ В РЕАКТОРНУЮ ШАХТУ. ОСТАЛЬНОМУ ПЕРСОНАЛУ – НЕМЕДЛЕННО ПРИСТУПИТЬ К ЭВАКУАЦИИ. ВНИМАНИЕ. НА БАЗУ СОВЕРШЕНО ВРАЖЕБНОЕ НАПАДЕНИЕ. БОЕВОМУ ПЕРСОНАЛУ ЗАНЯТЬ СВОИ ПОЗИЦИИ…»

«АКТИВАЦИЯ СИСТЕМ ПЛАНЕТАРНОЙ ОБОРОНЫ. ОСТАЛЬНОМУ ПЕРСОНАЛУ ПРИСТУПИТЬ К ЭВАКУАЦИИ.»

…

Объявление застало их врасплох. Они только вошли в комнату с колбой, толком не разобравшись в следах хаоса.

– Черт! – выругался Канни. Кувалда мгновенно вскочил на ноги, хватая свою волыну что валялась под ногами.– Ты куда?! – крикнул Канни.– Ясен хрен куда! – рявкнул Кувалда, уже бегом к двери. – На выход! Или ты не слышал?!– ОТСТАВИТЬ! – громоподобный голос Бруса остановил его. – Команды на отступление не было! И если ты…

– А то что? – Парировал верзила, его взгляд был стальным.

– А то – ЭТО! – Кайра выхватила королевский клинок. Его острие холодным перстом прикоснулось к затылку Кувалды. Гвардейцы мгновенно вскинули клинки.

«Небесные Дьяволы» ответили им зеркально, автоматы и тяжелые пистолеты нацелились на угрозу, а точнее друг в друга. Воздух быстро наэлектризовало.

– Воу, воу! Спокойно! – сэр Кейн шагнул вперед, его массивная фигура заняла позицию между враждующими группами. – Если не…

Он не договорил. Пол под ногами ЗАТРЯССЯ с такой чудовищной силой, будто базу схватил великан и начал трясти. Стены застонали, а с потолка посыпалась штукатурка и куски арматуры. Люди попадали, вцепившись во что попало.

– ЧТО ЗА ЧЕРТ?! – закричал кто-то, вцепившись в поручень.

…

Со стороны это выглядело так будто: Черные горы, столетия, дремавшие подо льдом, вдруг вздрогнули. Гигантские скальные массивы, словно устав от собственной древности, начали разваливаться на части.

Огромные глыбы скатывались вниз, сминая другие, порождая лавины камня и льда. На месте образовавшихся провалов, из недр планеты, медленно, со скрипом и лязгом тысячелетней ржавчины, выползали ЧУДОВИЩА.

Огромные орудийные башни, пусковые шахты, станции ПВО и ПКО, бронированные бункеры - сотни. Нет, тысячи единиц забытого вооружения и укреплений просыпались от долгого сна, покидая черные недра, нацеливая стволы в небо.

Системы планетарной обороны комплекса активировались.

Орбитальная Станция "Наблюдатель-134":

На станции тянулся очередной скучный пост. Дежурный офицер давно дрых, посапывая в кресле. Его напарник, молодой техник, лениво кликал мышкой, листая порносайты и потягивая дешевую папиросу.

С унынием он глянул в иллюминатор на безмятежную планету внизу. – Эх… произошло бы чего… а то опять без премии сидеть будем… – Он закрыл глаза, представив себе флот пиратов, или кого еще, дерзко вторгающийся в систему, их десантные корабли, устремившиеся к поверхности… и он что предупредил всех об опасности… Картина была такой яркой…

БИП! БИП! БИП! БИП!

Резкий, пронзительный вой датчиков заставил его вздрогнуть. Он открыл глаза.

На экранах сканеров – КРИЧАЛА КРАСНАЯ АНОМАЛИЯ. Он судорожно приблизил изображение планеты… и АХНУЛ. Челюсть отвисла так низко, что птица залетит, не складывая крылья.

Он швырнул кружку с холодным чаем в спящего дежурного и в панике открыл канал связи, его голос сорвался на визг: – Докладывает пост 134! У НАС ПРОБЛЕМЫ! КРУПНЫЕ! ПЛАНЕТА… ОНА… ОНА ПРОСЫПАЕТСЯ, ЭТО…» – он глотнул воздух, глядя на море тревожных огней на планете, – «…ЭТО НЕ ПОХОЖЕ НА МЕСТНЫХ! ПОВТОРЯЮ! ВСЕМ КОРАБЛЯМ…» – его голос заглушил рев сирен самой станции, внезапно окутанной красным аварийным светом.

…

– Кронос, нам что делать?! – Гриша вцепился в холодный поручень, глядя вниз, в сияющую бездну реактора. Паника сжимала горло. «Превратиться в ничто… нет, только не так, не после всего!»

Однорукий прислонил ладонь к виску, нервно массируя. Лицо его было бледным под слоем копоти и пота.

– Так… дай подумать… – его взгляд метнулся к пульсирующему синему шару реактора.

Гриша тоже не мог оторвать от него глаз: на поверхности ядра возникали странные круги возмущения, как от брошенного в воду камня, расходились энергетическими волнами, искажая пространство вокруг.

От Гаи… не осталось ничего, даже пепла, даже мокрого места излучение стерло ее без остатка.

– У нас… минут десять. Может, меньше…

– Эмм… может нужно замедлить ход реакции!? – выпалил Гриша, чувствуя, как время буквально утекает сквозь пальцы.– Ммм… дай подумать… – Кронос зажмурился, потом резко открыл глаза. – Да! – он, не говоря ни слова, всучил Грише плоскую пластиковую карту с мерцающим чипом.

– Что это…?– Неважно! Тебе – направо, вверх по лестнице экстренного доступа! – он указал на узкую металлическую лестницу, вьющуюся по стене.

– Ищи терминал номер три! Я – ко второму! – его палец ткнул в толстое бронированное окно, за которым виднелся другой пульт управления, выходящий прямо в реакторную шахту, но защищенный от излучения.

– Там есть магнитный… МММ… как это правильно… сдерживающий луч! Но главное – мы должны активировать их одновременно!

– Иначе?.. – Гриша почувствовал ледяную тяжесть в желудке.– Иначе… – Кронос посмотрел ему прямо в глаза, и в его черных, бездонных зрачках отразился пульсирующий ад реактора. – …пойдет рассинхронизация. С очевидным итогом.

– А как?

– Некогда! Ты меня увидишь! – он резко развернулся и сорвался с места, не к лестнице, а к гермодвери, ведущей к его терминалу – короткому, но смертельно опасному пути.

– Вот черт… – Гриша прошептал, сжимая в потной ладони кусок пластика, который теперь значил больше, чем его жизнь. Он бросился к лестнице.

…

Как только чудовищные толчки утихли, группа Бруса вскочила на ноги. И тут же снова пригнулась. Из-за поворота коридора, за той самой дверью, что они только что миновали, донеслись хаотичные выстрелы – не лазерные шипения, а глухие хлопки и свист чего-то твердого.

– Что pf на хрен тут происходит?! – прошипел Брус. Канни, прижавшись к стене, осторожно выглянул за угол.За дверью, в небольшой подсобке, за шкафом, в одних черных трусах, сидел мужчина бледного, почти серого вида. Он отчаянно отстреливался из странного гибрида оружия – нечто среднее между громоздким дробовиком и архаичным арбалетом, стреляющим сгустками энергии.

Стрелял он непонятно во что – в пустой угол, в потолок, в стену. Его глаза были дикими, а тело трясло.

Почувствовав движение, мужик мигом обернулся. Его безумный взгляд впился в Канни. – Ты кто?! – голос хриплый, срывающийся. – Икс?! Или Игрик?!– Чего блядь? – все, что успел ляпнуть Канни, прежде чем в него полетел разряд молнии – сгусток сине-белой энергии размером с кулак.

Канни инстинктивно прыгнул назад за угол. Разряд врезался в стену там, где секунду назад была его голова, оставив воронку из оплавленного металла и дыма.– Сука, я тебя… – начал Канни, выхватывая автомат.

Р-Р-РАААС!

Резкий взрыв оглушительной силы оборвал его на полуслове. Ударила взрывная волна. Все попадали, закладывая уши. Сквозь клубы дыма и пыли просвистела и грохнулась о стену голова стрелка-нудиста. Лицо все еще сохраняло гримасу безумной ярости.

Повода для успокоения это не давало.

Не успел дым развеяться, как послышались тяжелые, мерные шаги. Металл о металл.

ГУД-ГУД-ГУД.

Из дыма выступила массивная фигура - тяжелый пехотинец. В доспехах из тусклого, покрытого шрамами металла, незнакомого и слегка угловатого дизайна, древнего вида.

Рост – под три метра. Еще пара сантиметров – и он бы царапал потолок. В руках – огромный, многоствольный гранатомет, похожий на мини-гаубицу.

Не смущаясь ни взрывом, ни трупом, он прошел мимо них и вышел к Канни, все еще сидящему на полу. Голова гиганта медленно наклонилась, скрытая за массивным шлемом с узкой прорезью.– Ты цел? – раздался из шлема механический, лишенный эмоций голос.Канни, ошеломленно, мотнул головой.

– Ты… – гигант на миг отшатнулся, увидев нечто в прорези шлема – Ты кто? – Спросил громоподобный голос из шлема.

– А ты кто блядь? – выдохнул Канни, поднимая свой автомат.

ВЖУУУХ!

Ослепительная волна энергии – не плазма, а сфокусированный луч чистого света – возникла из-за угла и прошла сквозь гиганта за долю мгновения. Разрез был идеально ровным, раскаленным докрасна. Доспех, разрезанный пополам, с грохотом обрушился на пол, разбрызгивая густое, почти черное, маслянистое содержимое по стенам и полу.

За ним рухнул и оплавленный гранатомет.

– Спасибо, – пробормотал Канни, глядя на Кайру, которая помогла ему подняться. Она держала в руках королевский клинок, чье лезвие еще слегка дымилось. Остальные находились в легкой прострации, ошеломленные этим адом.– Что за нах? – выдавил Кувалда, глядя на дымящиеся половинки гиганта и голову нудиста.

– НЕВАЖНО! – закричал Канни, снова прильнув к Артефакту Видения. – След Гриши… он РЕЗКО УСКОРИЛСЯ! Мы уже близко! ПОШЛИ, дальше! – Он рванул вперед.

– Да пошел ты! – рявкнул Кувалда, но тут же прервался. Его слова заглушил новый звук. Не выстрелы и не взрывы, они тоже присутствовали, но слегка далекие.

Скрежет, лязг, многоголосый, ритмичный топот десятков… нет, СОТЕН… ног по металлу.

Звук нарастал с пугающей скоростью, заполняя коридор, идущий перпендикулярно их пути. Со стороны противоположного коридора что-то надвигалось, и оно было огромное.

– Вот черт… – прошептал кто-то сзади, и в этот миг оно показалось в поле зрения на перекрестке.

Огромная меха-сороконожка – с длинным, сегментированным телом из тусклой брони. Десятки пар мощных, шипастых конечностей, с грохотом цепляющихся за пол. На переднем сегменте – множество сенсоров, мерцающих разными цветами, и грозная башня с вращающимися стволами энергетических орудий.

Она двигалась с ужасающей скоростью и целенаправленностью, явно несясь куда-то по своим делам. И ее путь пересекался с их коридором. Прямо сейчас.

– Что делать будем? – прошипел Псих, прижимаясь к холодной стене. Его глаза бегали по коридору, отражая мерцание тревожных красных ламп.

– Что-что… валить ее!» – Кувалда вытерла рукавом пот со лба. Этот цирк с конями длился слишком долго. Свобода – вот все, чего он хотел. А теперь между ним и спасением стояла эта хрень. Значит, ей же хуже.

– Предлагаю план! – он развернулся к остальным. – Народ вы жметесь за углом и отвлекаете ее на себя! А я с тобой… – его палец ткнул в непроницаемый шлем сэра Кейна.

– Заходим сзади и рубим ее в капусту! Потому что я сильно сомневаюсь…» – он похлопал по стволу своего пулемёта, – …что этим мусором мы ее хоть поцарапаем.

Брус кивнул, молча снимая с плеча короткую, толстую трубу – одноразовый гранатомета. – Возьми.– Принято. – Кувалда ловко поймал оружие. – Работаем, парни!

Тем временем… Меха-сороконожка с механическим любопытством обследовала труп тяжелого пехотинца. Ее передние сегменты склонились низко, тонкие металлические жгутики (растущие чуть ниже сенсорной башки) копошились в маслянистых внутренностях, словно пробуя их на вкус.

БАМ! Первым был выстрел Психа. Граната со стабилизаторами прошила полкоридора и врезалась в боковой сегмент твари.

Осколки брони брызнули искрами. Псих успел юркнуть за угол, меняя позицию.

Сменивший его боец и понять ничего не успел.

ВЖУУХ!

Заряд плазмы из башенного орудия монстра попал прямо в лицо. Его голова испарилась мгновенно, а фигура медленно сползла на пол, шея дымилась раскаленной докрасна жижей.

– Кидайте светошумовые! – рявкнул Брус.

Сказано – сделано. Пять гранат перелетели угол.

БАЦ! БАЦ! БАЦ-БАЦ-БАЦ!

Ярчайшие вспышки слились в одно ослепляющее солнце, заполнив коридор.

Звуковая волна ударила, как кувалда по наковальне. Даже в шлемах со встроенным подавлением у всех заложило уши, некоторых затошнило. Жить перехотелось сразу. Что уж говорить о незащищенных местных?

Но монстр… не остановился. Словно не заметив удара, он помчался вперед, с пугающей скоростью сокращая дистанцию. Сенсоры его башки бешено мигали разными цветами, но турель палила почти наугад, плазма била в стены и потолок.

– Черт! – выругался Канни. Попытки остановить его огнем провалились. Металлический гад извивался, как рыба на берегу, игнорируя пули, рикошетящие от брони.

– Группируемся! Готовимся к упору! – заорал Мадрок. Те, кто не участвовал в перестрелке из-за узости коридора, сгрудились в разряженный строй.

Стволы: пулемёты, автоматы, дробовики, королевские арбалеты - легли на плечи, нацелившись. Тактика проста: завалить тварь массой огня, когда она покажется.

– Идет! Стрелок – отход! – скомандовал Брус. Последний прикрывающий боец рванул назад, надеясь уйти за спины товарищей.

И тут – рывок. Неожиданный и резкий, как выстрел пружины. Сороконожка выбросила вперед переднюю пару усиков. Казалось бы, тонкие, хрупкие…

Они впились в его плечи и грудь мертвой хваткой.

Хрусть…

Шея свернулась под неестественным углом. Тело задергалось в предсмертных судорогах, прежде чем тварь швырнула его в сторону, как тряпку.

Все замерли в шоке. На миг время остановилось.

– СТРЕЛЯЙТЕ!!! – рев Мадрока и Бруса слился в один нечеловеческий вопль.

Сталь пошла сплошным потоком. Автоматные очереди, дробовые осыпи и болты арбалетов – сплошной стеной обрушились на механического зверя.

Они не пробивали броню. Слышен был лишь бешеный лязг и грохот – как град по крыше броневика. Но был плюс. Даже два: они выбили большинство сенсоров! Башка монстра дымилась, искрила, стекла линз треснули, огни погасли.

Второй: инерция была чудовищной! Монстр буквально не мог двинуться вперед. Попадания отшвыривали его назад, пригвождая к месту. Он топтался на месте, его сегменты дрожали от ударов, турель беспорядочно дергалась, стреляя в пол и потолок.

Но все хорошее кончается.Т-т-т-т.

Автомат Канни захлопал пустотой, как и всех его со партийцев. – Черт… – прошептал кто-то. Тишина после канонады была оглушительной.

Монстр замер на мгновение. Его изуродованная сенсорная башка медленно повернулась в сторону группы. Из поврежденных корпусов повалил едкий дым. Турель с жутким скрежетом развернулась, наводясь на безоружных людей.

Красный свет аварийных ламп мерцал на его искореженной броне.

Кувалда посмотрел на одноразовый «Муравьед» в своих руках. На единственный шанс. На тварь, которая вот-вот превратит их всех в фарш. Его лицо, обычно ершистое и злое, вдруг стало спокойным, почти умиротворенным.

– Ну что ж… – он громко щелкнул предохранителем гранатомета. – Цирк уродов – занавес! – и вылетел из-за другого конца коридора, поднимая ствол.

Его палец с силой зажал спусковой крючок, в это движение он вложил всю ненависть к Касте, это миссии, этой чертовой базы, и этой проклятой сороконожки.

Глава: 25

Кувалда медленно приблизился к, казалось бы, безжизненному остову меха-сороконожки. Дым все еще вился из пробоин.

– Что за урод… – буркнул он и, со всей дури, пнул сапогом ближайший сегмент корпуса, раздался глухой лязг. Несколько человек лишь мимолётно усмехнулись – нервная разрядка после адского напряжения была весьма кстати.

Их руки уже начали механически собирать патроны и недобитые магазины с убитых. Печали, особой не было. Наемничество – игра с одним исходом и все здесь это понимали.

Сэр Кейн шел следом за Кувалдой, его тяжелые шаги звучали мерно. И вдруг он – замер. Его шлем чуть наклонился, словно фиксируя что-то невидимое для других.– Чего встали, ваше благородие? Призрака увидели? – поспешил язвительно прокомментировать один из уцелевших гвардейцев.

Сэр Кейн лишь мотал головой, не отрывая «взгляда» от изуродованной головы монстра, лежащей отдельно. – Нет… – его голос из шлема был приглушенным, тревожным. Чутье, отточенное в сотнях боев и десятками войн, кричало об опасности. «Это еще не конец».

Кувалда, не обращая внимания, поравнялся с дырявой, дымящейся «башкой» твари, лежащей на полу. И в этот миг: Сенсоры на мертвой голове вдруг вспыхнули алым светом!

Из обрубка шеи и поврежденного корпуса полились искры – густым, яростным потоком!

– Осторожно! – сэр Кейн выкрикнул слова по слогам, как в замедленной съемке, уже выхватывая свой тяжелый меч. Но он не успевал, никак. Добрых два метра отделяли его от Кувалды и злополучный головы.

Голова сороконожки взметнулась с пола, словно на невидимой пружине! Острые, стальные клыки-манипуляторы щелкнули, целясь прямо в горло ошеломленного Кувалды! – ВВЖЖ... – зашипел синтетический голос из разбитого вокодера.

Кувалда замер, глядя смерти в «лицо». Он даже не успел поднять руки для замаха.

И вдруг – голова монстра зависла в считанных сантиметрах от его шеи. Ее окутала плотная, пульсирующая фиолетовая аура, удерживая с чудовищной силой, как в невидимых тисках.

Металл скрипел под неизвестным давлением.

Все застыли, не понимая. Пока их не окликнул Лен, маг маркграфа.

Мужчина стоял, согнувшись от напряжения, пот ручьями стекал по его бледному лицу. Его глаза пылали ярко-фиолетовым светом, от которого тонкие шлейфы энергетического «дыма» спускались по щекам, как кровавые слезы.

– Люди… ДА ПРИКОНЧИТЕ ЕЕ! Я… ДОЛГО НЕ ПРОДЕРЖУСЬ! – его голос был хриплым, прерывистым от нечеловеческих усилий.

ВЖУУУХ!

Удар сэра Кейна был молниеносным. Его с виду примитивный меч прошел сквозь фиолетовую ауру Лена (она лишь слегка зашипела) и вонзился в «морду» механического чудовища по самые электронные мозги. Искры брызнули фонтаном. Голова замерла, свет сенсоров погас, и с глухим стуком рухнула на пол, на этот раз окончательно.

Кувалда, все еще слегка ошеломленный, перевел взгляд на мага. – Эмм… спасибо. Наверное. – выдавил он, отходя от опасного места.Лен, с трудом разжимая челюсти, лишь кивнул, падая на колено от истощения. Фиолетовый свет в его глазах погас, оставив лишь кровоточащие сосуды и глубокую усталость.

– Народ… – поднялся Канни, снова прильнув к Артефакту Видения. Его лицо было серьезным. – Не хочу вас расстраивать… но у нас МАЛО ВРЕМЕНИ. ОЧЕНЬ сука мало. – Он указал на только ему видимый фиолетовый шлейф.

– След Гриши… он не просто ускорился, тут он несся как заяц за свежей морковкой!

– Очень надеюсь, что ты жив, или я выебу автоматом твой труп… на глазах у Кайры первый раз и Шайи во второй. – пробормотал Канни, стараясь юмором отогнать тяжелый холодок что сгруппировался на его спине. Он не знал, как, но чувствовал – Гриша попал в беду. Настоящую. И его надо было вытаскивать, причем быстро.

Красный свет аварийного освещения заливал коридор. Гул активированных систем обороны нарастал где-то в глубинах базы, сливаясь с отдаленными взрывами и воем сирен. Воздух вибрировал от напряжения. Они стояли на краю гибели, а путь к спасению лежал через еще больший ад. Но останавливаться было нельзя.

Брус взвел затвор своего автомата. Звук был громким и четким в наступившей тишине после боя.– Пошли. – сказал он просто. И группа, подбирая раненых и измотанных, снова двинулась вперед, по фиолетовой нити, ведущей к Грише и эпицентру надвигающегося конца.

…

Гриша пробирался по узким катакомбам технических тоннелей.

Скудный красный свет аварийных ламп бил ему прямо в лицо, искажая черты до гротеска. А искажать было что: на лице мужчины застыла перманентная маска – смесь глубокой усталости (под глазами – синяки до скул) и чистого, беспримесного "охуевантия" от всего происходящего.

Помимо этого, он снова и снова тыкал пальцем в артефакт на запястье комбинезона – глухой кусок пластика и металла. В ответ тишина.

«Чего это он? Хм...» – мысль метнулась. «Может, Кронос так быстро оправился от слабости... с его помощью?» Это был единственный логичный вариант, который он только мог себе представить, и Гриша решил остановиться на нем.

– Да сколько можно?! – спросил он себя, спотыкаясь о выступающую трубу. Он и так несся по этому тоннелю как угорелый, но он, как Ураборас, не желал заканчиваться.

– Вот кха-кха. Наконец-то! – выдохнул он с облегчением.

Лестница. Самая обычная, ржавая и ведущая вверх. "Дуру" тут же упала на плечо. – Тяжелая дрянь. – И хоп-хоп-хоп. Подъем давался трудно, ноги горели. Наверху его пути – лежал люк.

– Только если он будет закрыт... – Гриша уперся плечом. Металл поддался со скрипом. – Повезло тебе... – прошипел он, отдуваясь. – ...а то нервы у меня, да и у "нее"... – он перевел взгляд на оружие за спиной, – ...не железные.

Он вылез из лаза... и упёрся лицом во что-то твердое и холодное. Лом - обычный стальной лом.

– Ты-то кто такой? – голос сверху был молодой, но хриплый от напряжения.

Гриша поднял глаза. На него смотрел пацан. Лет шестнадцати, максимум. В грязной, промасленной робе техника. Лицо узкое, с огромными мешками под глазами, стрижка под ноль. В руках он сжимал тот самый лом, которым и тыкал в Гришино лицо.

– Некогда, мужик! – Гриша отстранил лом ладонью, вставая во весь рост. – Мы сейчас все взлетим на воздух! Реактор!

Пацан на минуту задумался, его взгляд скользнул по Гришиному комбинезону, по "Дуре", по лицу, залитому красным светом и потом. – Убери... – продолжил Гриша жестче, указывая на лом.

Пацан послушно опустил лом, но не выпустил из рук. – Ты кто?

– Гриша.

– Я... я Молн... – он кивнул на себя. – Пошли... – он махнул рукой, приглашая следовать за ним, и быстро повел Гришу вдоль ряда пультов к одному из терминалов. – Я пытался включить электромагнитный стабилизатор... но у меня нет допуска! Система требует...

Гриша молча достал карточку Кроноса и всунул ее в приемник, после последовал короткий щелчок и зеленый огонек, как маяк осветил их лица.

Молн понял все без слов. Его пальцы запорхали по клавиатуре, выбивая чечетку на старых, залипающих клавишах. Гриша смотрел на экран, не понимая и половины символов.

Даже базовое знание общего наречия этой чёртовой галактики не спасало – это был чистый инженерный код, поток цифр, векторов и непонятных аббревиатур. – Ну... хоть теперь я понял, почему у нас на Земле так ценят программистов... – пробормотал он.

«НЕТ!» голос Икса взорвался в его черепе, такой громкий и резкий, что Гриша аж подпрыгнул. «ОСТАНОВИ ЕГО!»

– Что?! Кого?! – Гриша растерялся.

«ОСТАНОВИ!»

БАХ! Гриша как заведенный прыгнул на Молна. Тот, предусмотрительно не откладывавший лом далеко, рванулся в сторону, но не успел. Гриша схватил его за плечо, с силой отрывая от терминала.

– Что ты творишь?! – заорал Гриша, сжимая стальную хватку. Глаза собеседника вдруг поплыли, стали мутными, почти одержимыми.

– То, что надо! Мы должны его остановить!

– Мы все здесь сдохнем!

– И пусть! Главное – ОН останется не у дел! – он вырвался их хватки соперника и замахнулся ломом. – НЕ ПОДХОДИ!

ВЖУХ!

Лом просвистел в сантиметрах от Гришиной головы, а что Гриша, Гриша, как и любой человек не хотел умирать и этим было все сказано.

Он ушел в полуприсед почти театрально, пропуская удар над головой, и резким ответным выпадом ноги в колено проломил Молну сустав. Хруст кости был отвратительно громким.

– А-А-А-А! – крик Молна превратился в стон.

БАХ! Второй удар ногой – тяжелым армейским берцем – пришелся точно в висок и крик тут же закончился. Пацан рухнул на пол, без сознания.

– Икс... – Гриша тяжело дышал, глядя на тело. – Когда мы вернемся... ты расскажешь мне ВСЕ. ВСЕ до самой малозначительной детали. Или... – он не договорил, но угроза висела в воздухе.

«Или мы все помрем здесь. Давай, ВВОДИ! У нас ДВЕ МИНУТЫ!»

Голос Икса зазвучал в голове – четкий, холодный, без эмоциональный. Его инструкции были рассчитаны на конченного дебила. Пошаговые, точно указывающие, какую кнопку нажать, какой рычаг перевести, и какие цифры вбить.

Гриша быстро настраивал систему, выставляя значения. Его пальцы дрожали, но двигались точно. Последнее – он уставился в маленькое смотровое окошко.

Внизу, в пятидесяти метрах, гудел уже не синий, а кроваво-черный шар реактора. Волны возмущения ходили по его поверхности, как предсмертные судороги по человеческому телу.

Закончив, Гриша перевел свой взгляд, Кронос показался у своего терминала напротив, за другим окном. Он загнул пальцы одной руки, его губы четко выговаривали: "РАЗ!"

Пусть Гриша и не слышал, но по его спине поплыли струйки ледяного пота. Комбинезон предательски прилип к телу стесняя движения.

"ДВА!" – голос Кроноса донесся сквозь толстое стекло. Гриша нервно сглотнул. Палец завис над большой красной кнопкой.

"ТРИ!"

Гриша ударил по кнопке что есть силы. Его кулак впечатал пластик. Где-то внизу, в реакторной бездне, зажужжали гигантские магниты.

Две струи чистого, сфокусированного синего света – с верхнего и противоположного уровня – устремились к бушующему красному ядру, пытаясь сжать его, усмирить творящееся там безумие. Начался отсчет последних секунд.

Грише хотелось зажмуриться. Но он не мог. Его внимание – все без остатка, как и все его существо – было приковано к маленькому окошку. Там, внизу, кроваво-красный шар, всего пару минут назад бешено пожиравший свой постамент и оборудование, менялся.

Синие лучи – тонкие, но невероятно мощные – сжимали его. Сначала медленно, нерешительно... потом увереннее. Шар, размером с грузовик, позеленел, его поверхность успокоилась, и он усох до размеров старенького "жигуленка".

Адское сияние сменилось ровным, контролируемым свечением.

Голос ИИ прозвучал в его голове, а затем разнесся по общим динамикам: «Активность ядра: 25%. Температура снижена до допустимой. Инженерным кадрам немедленно прибыть в реакторную шахту для проведения работ.»

Услышав это, будто голос ИИ был чистым медом, Гриша окончательно осознал: процесс стабилизирован. Катастрофа отсрочена, по крайней мере пока. Он повернулся к пацану - Молн лежал без сознания, но его дыхание было ровным.

– Жить будет... – пробормотал Гриша. – И что мне с тобой делать? Эхх...

«Убей его». – голос Икса был холодным, как космический вакуум.– Иди на хрен с такими предложениями! – Гриша отрезал резко, почти машинально.«Что тебя не устраивает? Ты, раньше убивал без особых проблем...»Гриша прислонил руку к лицу, закрывая глаза. Усталость давила на тело целыми тоннами.

– Ммм... дай подумать. Наверное... они пытались меня убить первыми. – он вспомнил солдат маркграфа, головорезов, Валькирий.«Он тоже…» – парировал Икс. «Прыгнул на тебя с ломом».Гриша снова взглянул на бледное лицо Молна: юное, изможденное. – Но это было раньше. Сейчас... неправильно это, короче.«Он все равно умрет. Ты же помнишь, что мы лишь отсрочили детонацию ядра».– На сколько кстати?«На сутки. Может меньше и поэтому нам надо спешить!»

С той стороны окна Кронос уже вовсю махал здоровой рукой, его лицо светилось радостным, почти детским облегчением. Учитывая его однорукость, это было даже комично. «Ну что, пошли?!» – его голос не пробивался сквозь толстое стекло, но реплика была очевидной.

– Нет. Я еще кое-что хотел посмотреть... – Гриша отвернулся. Пара быстрых щелчков на терминале Молна – и он вышел в общую инфосеть безопасности базы. Универсальный ключ Кроноса как оказывается открывал все двери. Виртуальные в том числе.

Увиденное было... не просто ужасным. Оно было адом.Сотни окон камер наблюдения. И на всех – одно и то же:

Коридор 7-Сектор Дельта: Двое техников в робах сцепились на ножах, дико орали, катаясь по полу в луже крови, вырывая друг у друга куски плоти.

Столовая Модуль Гамма: там шла перестрелка. Группа людей в остатках формы с повязками Икса отчаянно отбивалась из-за баррикад из столов от таких же, но в другой экипировке. Лучи плавили пластик, крики сливались в один безумный вой.

Центральная артерия базы: По коридору бежал отряд. Не людей. Тяжелых пехотинцев. Не тех что Гриша имел честь наблюдать на базе Легиона - эти были страшнее.

Их доспехи выглядели древними, изъеденными ржавчиной и чем-то темным, липким. Двигались они с механической, нечеловеческой точностью, расстреливая на ходу всех, кто попадался на пути – своих, чужих, раненых, не разбирая. Кровь лилась рекой по полированному полу.

А на глазах Гриши... Он чувствовал, как слезы подступают к краю век. Но не от жалости. От бессильной ярости и отвращения. «Слезы из одной жопы в другую, как говорится...» – горько подумал он.

– Икс... – его голос в мыслях был хриплым. – Скажи... ведь когда эта дура покромсала реактор... система безопасности... она автоматически всех... "побудила"? (Он не нашел другого слова).

«Ммм... да». – ответил Икс, его тон был странно... отстраненным. –«Аварийный протокол - "Последний Рубеж". Заключается в пробуждение всех спящих, всех вооружение и всех систем безопасности. И они...» – голос Икса сделал паузу, – «и проснуться толком не успели как...насрав огромную кучу на скорую смерть реактора и их собственную соответственно... начали убивать друг друга. Пока все верно».

– Почему... почему люди такие идиоты?! – вопрос был риторическим. Воплем в пустоту от накатившей безысходности.

«Но это ладно». Вдруг сменил тон Икс. «Не кисни на радуге зависни и подключись к камере 14-67. Сектор "Альфа-Дежурка".

Гриша, удивленно пожав плечами, ввел координаты. – Ладно... Какого...

На картинке:

Брус, с лицом, залитым потом и копотью, тащил на себе Канни. Спина контрабандиста была изодрана в клочья, окровавленная ткань комбинезона слипалась с мясом – больше похоже на фарш, чем на человеческую спину. Лицо Канни было мертвенно-белым.

Кайра, опираясь на Мадрока (его повязка снова пропиталась кровью), стреляла из непонятного компактного энерго-пистолета куда-то за кадр.

Солф и Псих – прикрывали их, отстреливаясь из последних сил.

За ними, в глубине коридора, мелькали тени чего-то большого.

– Что они... Ааа, плевать! – Гриша резко выдернул ключ из терминала. – Надо идти выручать! – Он уже рванул к выходу, но остановился. – И... зайти в хранилище, зря что ли прилетели. Номера, кстати, не напомнишь?

«С этим проблемка. – голос Икса прозвучал почти... удрученно. «Моя информация об устройстве комплекса слегка «устарела.» Он сделал особую концентрацию на слове слегка, подчеркивая его преуменьшение. «Но тебе стоит начать поиски с того самого сектора, где твои неудачливые друзья сейчас».

«Каста, удачи, а я ненадолго отключусь».

Дверь скрипнула. Гриша выбежал в коридор, "Дура" все так же висела на плече.

Красный свет вокруг мигал, сирены выли, где-то близко грохотали взрывы и слышались дикие крики. Путь к спасению лежал через самый ад. Но теперь у него была цель – спасти товарищей от их же идиотизма.

И другого пути не было, он в любом случае не смог себе его представить. Каста рванул вперед, в гул хаоса, оставив Молна дышать ровно на холодном полу пультовой.

«Теперь все в твоих руках парень». Сказал про себя Гриша и растворился в люке технического тоннеля.

Глава: 26

ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ

«Внимание. Внимание. На базе объявлена тревога уровня. Дезактивация капсул гибернации. Внимание...»

Голос ИИ, механический и навязчивый, въелся в сонное сознание Михаса сквозь толщу анабиоза.

Он с трудом разлепил глаза. Перед ним – лишь запотевшие, мутные стекла его колбы. Воздух внутри пах затхлостью, а мозг гудел, как улей, налитый свинцом. Но руки, движимые дремучим инстинктом выживания, сами нащупали механизм открытия.

Шипение гидравлики, Скрип уплотнителей и холодный, спертый воздух ударил в лицо.

Он не знал, сколько времени прошло. Годы? Десятилетия? Но воспоминания были свежими, обжигающе острыми. Последний бои восстания, крики товарищей, шипение плазмы... Можно сказать, пятиминутными. А значит... все продолжается.

Он оказался в окружении других, его коллеги по гибернации: техники, солдаты, инженеры были также раскиданы по ячейкам. Такие же потерянные, ничего не понимающие. Белесые от долгого сна лица, мутные глаза, неуверенные движения.

Кто-то кашлял, кто-то тыкал пальцем в пустоту.

– Ч-что?.. Мы где? – прохрипел кто-то.– Вроде... восточное крыло? – другой оглядывал знакомые, но заросшие вековой пылью очертания зала гибернации. – Ничего... не изменилось?

Михас встал первым. Мускулы ныли, голова кружилась, но воля, закаленная годами борьбы, звенела так что казалось ее можно было услышать. Он был одним из лидеров Восстания. Одним из первых, кто бросил вызов Иксу.

Его голос, хриплый от неиспользования, но властный, прокатился по залу: – Народ! Ноги в руки и вперед! – Он окинул их взглядом – острым, оценивающим после чего добавил.

– Работа ещё не закончена. Так что – по коням! – В его тоне не было места сомнениям или панике. Только прагматичная ярость. «Во-первых – надо выяснить обстановку. Во-вторых...»

«ВНИМАНИЕ…»

Голос ИИ перекрыл поток его мыслей, звуча теперь громче и тревожнее.

«КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ РЕАКТОРА. ТЕХНИЧЕСКОМУ ПЕРСОНАЛУ НЕМЕДЛЕННО ПРОСЛЕДОВАТЬ В РЕАКТОРНУЮ ШАХТУ. ОСТАЛЬНОМУ ПЕРСОНАЛУ НАЧАТЬ ЭВАКУАЦИЮ С БАЗЫ. ПОВТОРЯЮ...»

Михас лишь пожал могучими плечами, как бы сбрасывая новость, как назойливую муху. «Ну вот. Уточнили.» Усмехнулся он и повернулся к своим.

–Пошевеливайтесь, мальчики и девочки! У нас не так много времени. Кто сможет встать – к оружейке! Остальные – помогайте отходящим, потом к медпункту за стимуляторами.

Он быстро распределил задачи. Часть людей – те, кто очнулся быстрее, – ломанулась к знакомой тяжелой двери оружейной.

Другие, кого гибернация зацепила сильнее, ковыляли, растирая онемевшие конечности, помогали тем, кто еще не встал. Михас и еще двое ребят из его довоенной «семерки» – суровый технарь Локк и быстрая, как тень, разведчица Рей – отправились в комнату охраны. Информация – тоже есть оружие.

Прошло явно не один год. Коридор к посту охраны был завален мусором, обрывками кабелей. Воздух густ от пыли – такой слой, что казалось, вдохни хоть раз – и помрешь от нехватки кислорода. И как доказательство тому Локк чихнул, подняв целое облако даже не успев зайти.

– Так... что тут у нас? – Михас остановился у знакомой бронированной двери. Ключ – старый, потертый, но благо был при нем. Он вставил его в разъем.

Зеленый свет озарил его лицо и замок щелкнул. «Какое облегчение» (пароли не поменяли!) но оно быстро сменилось напряжением. Он проследовал внутрь.

Пока Локк и Рей копошились у опечатанных оружейных шкафов, пытаясь их вскрыть, Михас смахнул ладонью пыль с главного монитора. И... обомлел.

Экран ожил. Перед ним выстроилась мозаика из камер наблюдения. И на всех был АД во плоти.

На одной - двое братьев, из отдела снабжения, которых он знал лично – Век и Торн – сцепились в дикой схватке, не на ножах, которые давно были обломаны, а зубами и кулаками, рвя друг другу глотки, да с такой яростью что кровь хлестала на стены.

На другой шла перестрелка. Группа с повязками Икса отбивалась от его собратьев восставших! Лучи лазеров резали металл, крики сливались в один безумный рев что эхом хлестал по его ушам через забитые пылью динамики.

Еще одна: По коридору методично шли "Стражи". Тяжелые пехотинцы не ясной принадлежности в почерневшей от времени броне и во всеоружии.

Он не был удивлен. Война есть война. Хотя нет – был. С момента пробуждения прошло минут десять! А его люди и иксы уже рвали друг другу глотки? «Или нас пробудили позже? Когда бойня уже была в самом разгаре?»

– Ладно… Будем разбираться... – прошипел он, щёлкал по камерам, переключая виды. «Война – это в первую очередь информация. Нужно понять точки напряжения, слабые места...»

– А это... что у нас такое? – его палец замер. Камера технического коридора 14-67. Там толпилась кучка... разношерстных персонажей. Но не его. И определенно не Икса.

Большая часть – выглядела нормально. Комбинезоны, тактическая экипировка, оружие если не знакомых, то угадываемых очертаний. Пусть и другого дизайна, но вполне читаемого, и примерно того же технологичного уровня.

А вот шестеро... Выглядели так, будто сошли с экранов дешевой исторической драмы. Доспехи – не просто отсталые -музейные. Мечи на поясах. У одной женщины вообще – золотой набор "юного рыцаря" (корона? нагрудник? наручи?), все светилось так что аж в глазах рябило от безвкусицы и нелепости в этом техногенном аду.

Михас прищурился. – Вы, ребята, кто вообще такие? – спросил он в пустоту, глядя на экран. – А самое главное – откуда? Мародеры с поверхности? Или... – Его размышления прервало движение на другом экране.

Его глаз зацепился за искрящийся остов. Робота-гусеница, но изуродованная, дымящаяся.

– Хмм... – Михас потер подбородок. – Не мудрено, что ИИ расценивает их как вторженцев? Или... – Он махнул рукой, циничная усмешка тронула его губы.

– А впрочем... какая разница? Мародёры они, и в прошлом, и в будущем – мародёры. Локк! Рей! Бронежилеты, тяжелые дробовики, гранаты! Быстро! У нас гости в секторе. И они уже начали вечеринку без нас, так не будем же заставлять их ждать...

Он встал, его фигура, еще не до конца восстановившаяся, вдруг обрела прежнюю мощь и опасность. Восстание не закончилось, оно просто получила новых участников. И Михас не собирался уходить без боя.

Решение было принято быстро. Как удар молота по наковальне – без колебаний. – Пробиваться. К реактору. Сказал он, а сам подумал. «Надеюсь, что успеем...» – мысль была жесткой, без иллюзий.

– Ну и гостей... зацепим по возможности. Хотя бы узнаем, как эти черти сюда попали.

Он вернулся назад, в зал гибернации. Группа уже была в полном эквипе – насколько это возможно. Оружия на всех не хватило. Брони – тем более. Локк и Рей раздавали последние дробовики и пистолеты-пулеметы из запасов поста охраны.

Но даже так... перед ним стояло человек двадцать пять – с оружием в руках, их глаза еще мутные, но уже с окаменевшей решимостью ветеранов, разбуженных для последнего боя.

Еще десяток – с тем, что нашлось: монтировки, тяжелые гаечные ключи, самодельные дубинки с шипами. Электрошокер у одного – роскошь. «Если, конечно, считать дубинку с приделанным к ней проводами аккумулятором электро-оружием...» – мелькнуло цинично.

– Выдвигаемся! – команда прозвучала хрипло, но громко.

По коридорам, которые были ему когда-то родными шли недолго. По крайней мере, по ощущениям. База была хорошо ему известна. Каждый поворот, каждая техническая ниша, каждый вентиляционный люк – он прокладывал здесь маршруты восстания, знал укромные пути, точки засады...

Но это не помогало. Наоборот…

Тут должен был быть поворот на лестницу вниз. Вместо него – глухая стена из оплавленного металла, перекрытая аварийными балками. «Когда это успели?»

Здесь, в узком коридоре, всегда горела синяя полоса аварийной навигации. Теперь – тьма, разрываемая лишь мигающим красным светом где-то вдалеке.

И запах... запах горелого мяса и озона, которого раньше не было.

Он свернул за угол, ожидая увидеть переход, только его - перехода не было. Только обвалившийся потолок, заваленный бетонными глыбами и исковерканной арматурой.

С каждой минутой он все глубже погружался в прострацию. Знакомые очертания расплывались, как картина под дождем. Память, верная соратница, начала предательски подводить.

Маршрут в голове путался, накрадываясь на реальность, которая отказывалась ему соответствовать. Было ли это перестройкой базы за годы его сна? Или... что-то не так с ним? С его восприятием? Стресс? Последствия гибернации? Или Икс намеренно искажал пространство, как последнюю издевку?

Он остановился на мгновение, опершись ладонью о холодную, незнакомо-шершавую стену (раньше она была гладкой!). Голова гудела. В ушах стоял навязчивый звон, заглушающий даже вой сирен и далекие взрывы. Перед глазами поплыли силуэты его людей, идущих впереди. Они казались призрачными, нереальными.

– Командир? – голос Рей прозвучал рядом, тревожно. Она смотрела на него, ее глаза – острые, как всегда, – выражали беспокойство. – Вы... в порядке?

Михас тряхнул головой, пытаясь стряхнуть оцепенение. – В порядке, – буркнул он, отталкиваясь от стены.

– Просто... пыль в глаза попала. – Он с силой сжал приклад своего дробовика, ощущая знакомый холод металла – якорь в плывущей реальности.

– Просто думаю, что нам придется повозиться с ориентированием, чуть подольше.

…

Гриша мчался, не чувствуя ног. Воздух резал легкие – густой, едкий, пропитанный гарью, и чем-то сладковато-гнилостным.

Красный свет мигал, отбрасывая прыгающие, искаженные тени на облупившиеся стены. Каждый вдох был – как нож в легкое. Каждый выдох – клуб пара в ледяном воздухе.

Кронос бежал рядом, легко, словно прогуливаясь. Его единственная рука была прижата к боку, но дыхание оставалось ровным.

– Эх, Гриша, – его голос прозвучал на удивление бодро, почти игриво, сквозь вой сирен.

– Завел ты меня, конечно, в курортное местечко! Чистый воздух, приятная вибрация пола… красота… и барбекю всем бесплатно… – Он кивнул на обугленный труп в нише, мимо которого они пронеслись.

– Заткнись и беги! – Гриша выдохнул больше ярости, чем воздуха. Его мозг был зациклен на одном: Коридор 14-67, Брус и другие были там.

Поворот. И тут же – препятствие.

Спиной к ним, в центре узкого коридора, стоял Тяжелый пехотинец. На шлеме – небрежно намотанная повязка с выгоревшим знаком "Y".

Он что-то ковырял монтировкой в открытой панели на стене, явно дезориентированный, оглушенный общим хаосом. Гул его движков сливался с гулом базы.

Они заметили друг друга почти одновременно. Пехотинец резко обернулся, сенсоры на шлеме вспыхнули алым. Рычащий звук – орудие на спине начинало разворачиваться.

Кронос же не растерялся и не сбавил темпа. Наоборот, рванул вперед, как тень. Его движение было неожиданным, змеиным.

Он побежал не в лоб, а вдоль стены. Единственная рука взмахнула – не с оружием, а с маленьким, похожим на авторучку, устройством. Он ткнул им в щель между бронепластинами на шее пехотинца, прямо под шлемом.

ВЖИК-ТЫЦ!

Тихий звук и кроткий разряд. Пехотинец вздрогнул всем телом, как под ударом тока. Его конечности мигом задеревенели, и огромная туша закачалась, движки захрипели и затихли. Он рухнул на колени, потом грузно повалился на бок и глухо лязгнув броней о пол. Сенсоры на шлеме погасли.

– Элегантно, – процедил Гриша, перепрыгивая через неподвижную массу, даже не замедляясь. – Только вот откуда?

Кронос уже был рядом, обходя тушу. – Да так пока тебя ждал, в аптечке порылся, препарат для особо буйных, как говориться.

– А что он делал?

– Хрен его знает, – Кронос отмахнулся, снова набирая скорость. – Проснулся, увидел бардак, решил починить панельку, не повезло просто человеку. Его тон был предельно циничным с небольшой издевкой. – Не зевай мы скоро прибудем…

…

Михас прижался к оплавленной переборке, сквозь зубы выдавливая команды в рацию. – Второй огневой! Прикрыть левый фланг! Дави их гранатами!

В ответ – лишь какофония криков, мата и искаженных помехами приказов. Эфир гудел, как растревоженный улей. Его люди топтались под шквалом огня – энергетические ливни из турелей "Стражей" прижавший их отряд к полу.

Тела двух бойцов беспомощно дергались в луже собственной запекшейся крови – первые потери. – Сука! – Михас врезал кулаком в стену, чувствуя, как инициатива ускользает.

И тут – резкий, чистый голос ИИ пробился сквозь хаос в наушники:

«РЕАКТОР СТАБИЛИЗИРОВАН. УРОВЕНЬ АКТИВНОСТИ ЯДРА: 25%. ТЕХНИЧЕСКОМУ ПЕРСОНАЛУ БАЗЫ НЕМЕДЛЕННО ПРОЙТИ В РЕАКТОРНЫЙ ОТСЕК… ПОВТОРЯЮ…»

Михас замер. Красные огни аварийки мерцали на его неподвижном лице. Эта новость значит только одно, времени у него даже больше, чем он думал.

Значит... главная цель СЕЙЧАС – не пытаться спасти свои жопы, а забрать то что дороже Иксу больше всей этой чертовой базы. Пока остатки его безмозглых прихлебателей и эти загадочные "гости" не опередили их...

Решение созрело мгновенно. – Рей! Локк! Берите еще пару тройку человек и за мной!

– Мы куда, спросил Локк прикуривая электронную сигарету.

– За «Сердцем», остальные продолжайте ДАВИТЬ К РЕАКТОРНОЙ! Отвлекайте, их силы. – В его голосе не было сомнений их время прошло еще давно во время восстания, и сейчас он намеревался закончить начатое.

Не дожидаясь ответа, он рванул в боковой техтоннель. Восьмерка бойцов – его новый "кулак" – ринулась следом, оставляя основную группу вести отчаянную перестрелку.

Тоннель был узким, полуразрушенным, с потолка капала маслянистая жижа. Они двигались быстро, как тени, используя руины и обломки как укрытие.

…

Коридор 14-67 напоминал скотобойню. Воздух тут был густ от пороховой гари, копоти и медного запаха крови. Группа Бруса была прижата к груде обломков.

Половина его отряда – включая двух верных гвардейцев Кайры – лежала мертвыми.

Последние два гвардейца, «доброй им памяти», как цинично бросил Кувалда, кинулись вперед со щитами, пытаясь прикрыть их от внезапно выскочивших им навстречу тяжелых пехотинца.

ВЖУУХ-БАБАХ! Шквал ракет разорвал их и щиты в кровавую пыль, ослепив и оглушив всех остальных на мгновение, но им хватило времени той секунды, чтобы сориентироваться и залечь в укрытие.

Раненые стонали, двое без сознания: Псих – был как окровавленная бледная тряпка и в данный момент болтался на плечах Солфа, который пыхтел от натуги но стойко тащил товарища; второй Мадрок – его туша могучая и бессознательная, лежала на кряхтящем под тяжестью рыцарю Маркграфа. –Сука, какой он тяжелый! – бубнил тот, спотыкаясь, но не разжимая хватки.

И тут – они активизировались. Из дыма им навстречу шагали двое Тяжелых Пехотинцев. Стволы многоствольных их многоствольных гранатометов завращались, наводясь.

Спрашивать они ничего не стали и снова открыли огонь!

Р-Р-РАААС! Второй залп и два бойца, пытавшиеся их перестрелять, превратились в кровавый фарш и клочья ткани, размазанные по стене.

Грохот снова ударил по ушам выбивая сознание их черепа. Пехотинцы, уверенные в подавлении и своем полном превосходстве, подходили ближе на ходу перезаряжая свое оружие, что их последней ошибкой.

– СЕЙЧАС! – рев Кайры эхом пронесся по руинам. Она вынырнула из-за обломков как призрак ярости, золотой клинок в руке вспорол броню первого по шву, выпуская фонтан маслянистой жижи.

– ХА! – Кувалда, не теряя времени, вскинул трубу.

БАМ! Граната влетела в открытый корпус второго почти в упор. Взрыв внутреннего реактора разорвал гиганта, разбросав обломки брони по коридору.

– ВПЕРЁД! – рявкнул Брус, уже ковыряясь в открытой панели управления на стене рядом с массивной дверью в Хранилище. Его пальцы летали по проводам, мозг выдавливал из памяти все те скучные уроки по обращения с системами безопасности.

Вторая рука тем временем вставила боеголовку плазменной гранаты в жгут кабелей. – Надеюсь, мои расчеты... – он не договорил. Люди отползали, отходили к двери, кто как мог.

– Лен! Прикрой!

– Да – маг Маркграфа выпрямился. Его глаза вспыхнули фиолетовым, вокруг руки сгустилась силовая аура. Проход в миг окутал полупрозрачный фиолтеовый барьер.

БАХ, БАХ, БАХ…

Атаки новых противников, что прибывали из дыма как будто там был небольшой завод по их производству… но маг держался, пот, слезы, кровь все жидкости его тела смещались в единую зловонную массу, что текла из всех отверстий его отела…

Последний хромающий боец прошел, и Брус стоящий у самого входа крикнул. – Отходи!

Он с облегчением сделал шаг назад, неосохнанно потеряв концетрацию и ослабляя щит...

ТАК-ТАК-ТАК! Очередь крупнокалиберных пуль из темноты не миела шаносв попасть за угол, но рикошет.

Одна из них – чиркнула по ауре, ослабевшей от концентрации развоплотившись на атомы. Вторая – прошла через него лишь слегка замедляясь, отскочила от стены и врезалась ему в бедро.

Насквозь не пробила, а попросту оторвала ногу по колено.

– А-А-АААРГХ! – крик Лена прорезал грохот. Он рухнул, хватаясь за культю, из которой хлестала алая струя. Крик оборвался в хриплом бульканье. Он был еще жив, бешено дергаясь в луже собственной крови.

Брус без раздумий, инстинктивно рванулся к нему.

– НЕТ!» – Кувалда вцепился в него мертвой хваткой. – Ты там сдохнешь! – Он зашвырнул Бруса к уже приоткрытой двери, сам прыгнув следом. – Закрывай!

Двое солдат навалились на рычаг шлюза.

СКРИП-ГУУУУМ!

Дверь захлопнулась как раз в тот миг, когда зеленая плазма гранаты вспыхнула.

Глухой удар потряс стену. Ярко-зеленый свет брызнул из щелей дверного проема, сопровождаемый звуком плавящегося металла и искрами. Панель управления и все вокруг нее превратились расплавилась и превратилась в лужу докрасна раскаленного шлака.

Путь преследователям – был отрезан, по крайней мере на какое-то время.

Среди бойцов повисла гнетущая тишина. Которую нарушали только тяжелое дыхание, стоны раненых и противный запах горелой изоляции.

Брус вскочил с пола, его лицо искажено яростью. Он налетел на Кувалду, схватив его за разгрузку брони.

– ТЫ... ТЫ БРОСИЛ ЕГО! ОН БЫЛ ЖИВ! – голос Бруса хрипел от бессилия и гнева.

Кувалда не отстранялся. Его глаза холодные и усталые кипели яростью и не меньшей. – Он стал трупом с той самой секунды, как пуля отхерачила ему ногу. А ты стал бы вторым, ты что идиот?!

Брус занес кулак...

– ХВАТИТ! – голос Солфа прогрохотал, как обвал. Он все еще держал на плечах бесчувственного Психа. – Потом выясните кто из вас петухов переростков больше всех комбикорма ел! Сейчас – проверяем раненых и пытаемся понять, где мы вообще.

По двери замолотили глухие удары, Cолф оглянулся. – И делаем все это сука быстро.

Брус замер. Дрожь прошла по его рукам. Он медленно разжал хватку на комбинезоне Кувалды, отшатнулся. Стыд? Ярость? Пустота? На его лице было все сразу. Он кивнул Солфу, и не глядя ни на кого больше развернулся в пустоту еще одного огромного зала, где им посчастливилось оказаться.

Глава: 27

Коридоры комплекса продолжали сотрясаться от звуков выстрелов, пока тяжелые сапоги сотрясали вековую пыль.

Из трех разных коридоров, заваленных стеллажами и хламом, хлынули новые фигуры. Брус, прижимающий руку к саднящему осколочному ранению на боку, выскочил на развилку первым и тут же оскалился со стволом в руках.

– Готовность!

Михас выскочил напротив, его броня, некогда сияющая, была исцарапана, на шлеме зияла глубокая вмятина. За ним вывалилось человек семь – бойцов, с безумными глазами и оружием на взводе.

Слева, из-за громадного контейнера с мигающим красным глазком, вышел Гриша. Его лицо было красным от усталости, но пальцы сжимали тяжелый дуговую винтовку - «Дуру» так, что костяшки побелели.

Рядом с ним – Кронос, худощавый, и запыхавшийся уже сжимал свой меч, со злобой разглядывая группу Михаса.

Три группы и одна цель. Стена Хранилища в конце четвертой развилки коридора, и не просто дверь – гигантский, литой шлюз, покрытый слоями пыли и странными, потускневшими исписанными красной краской или кровью, понять, что это сейчас было решительно невозможно, инкрустациями.

– Гриша!

– Брус!

– Кронас, сукин ты сын! – Сквозь зубы процедил Михас.

– И тебе привет! Михас, как твое ничего? – Кронас, был спокоен, по крайней мере внешне. Но слегка успокоив нервы, се приглянулись на дверь…

– Как вы меня все заебали! – Прорычал Кувалда…

Дверь, которая, казалось, могла сдержать ядерный удар и за ней есть нечто важное, перед ней – пульт управления, к которому уже присматривался Брус, отталкивая Кувалду.

– Усиленная, если ключа нет можно даже не пытаться. – Прошипел Кувалда, пока его ствол уже был направлен в сторону Михаса. – Толщина... метр, не меньше.

– А чего вы так спешите, семейный сбор вроде только начался! – засмеялся Михас заметив их движения, его голос, усиленный динамиком шлема, гулко разнесся под красными сводами аварийных ламп.

Он небрежно махнул рукой в сторону Гриши и Кроноса. – Новая шавка Икса привела за собой старую и уже изрядно побитую тупую суку? Эй вы! – Он обратился к Брусу и его группе. – Убедите этих баранов сдать ключи и валите, пока живы. Мне нужны только их жизни и то, что находиться за этой дверью.

– Ключ не у нас, мудила, – огрызнулся Кронос, его голос звучал, как гудение мотора. – Ну а если ты мне не веришь, иди и возьми, если не боишься.

– Боюсь? Тебя? – Михас сделал шаг вперед, его люди синхронно подняли оружие. – Я здесь для того, чтобы напомнить тебе и твоему погонщику, что ты и он… – Он запнулся… – Просто умри…

– Гриша, валим отсюда! – Кувалда перевел ствол дробовика в сторону старого командира. – Пусть эти уроды друг друга перережут! Нам эта дверь до лампочки!

Гриша медленно покачал головой, его «Дура» оставался направленным в землю, но напряжение в его позе было как у сжатой пружины. – Они нас в любом случае не отпустят.

– Не вас, а конкретно тебя. – Уточнил Михас снабдив свое выражение кротким кивком. Гриша продолжил.

– А то, что за дверью, нам самим нужно по зарез. Бой – единственный выход.

– Как и ожидалось! – Михас рявкнул. – Я услышал достаточно теперь никто никуда не уйдет! Особенно ты, Григорий! Я обещал содрать с тебя кожу лично!

БА-БАХ!

Выстрел прозвучал не от Михаса и не от Кроноса. Это был один из его людей, нервно нажавший на спуск. Импульсная болванка рикошетила от ближайшего стеллажа, осыпая искрами группу Гриши.

…

Гриша и Кронос инстинктивно бросились в сторону группы Бруса, использовала горы мусора и массивный пульт управления как укрытие.

Стрелы импульсных болванок, сгустки плазмы, очереди дроби и лазерные прожиги прошивали красный полумрак, рвали металл стеллажей, взрывали ящики с неизвестным содержимым – в воздух взметнулись клубы едкого дыма и бетонной крошки.

Капитан гвардии Кайры, волочимый рыцарем Кейном, рухнул, сраженный шальной пулей в спину. Сир заревел от ярости – осколок контейнера рикошетом впился ему в плечо через прорезь в доспехе.

Солф, все еще неся на себе Психа, пригнулся, прижимая беспомощное тело к холодному полу. Кайра метнулась к Брусу, ее золотой клинок отразил с шипящим звоном шальную болванку, угодившую в пульт управления.

– Брус, быстрее! – ее голос перекрыл грохот.

– Работаю! – Его лицо было мокрым от пота, смешанного с копотью и кровью.

Бой был хаотичным, смертельным. Группы перемешались, используя стеллажи и контейнеры как баррикады. И вот, когда боеприпасы начали иссякать, а дистанция сократилась до десятка метров, все перешло в рукопашную.

Кувалда и освободившийся Кейн выступили против разведчицы Михаса которая вынырнула из дыма как тень, ее плазменные ножи горели синевой.

Она была быстра, как змея. Удар-другой, еще один – Кувалда едва успевал отбиваться молотком, комбинезон дымился в местах близких проходов раскаленных лезвий.

– Умри, сука! Умри! – прошипела она, сверля его безумными глазами, делая молниеносный выпад снизу. Кувалда прыгнул назад, нож прошелся по нагруднику, оставив длинную, дымящуюся полосу. Ответный пинок в живот, раздался как ГРОМ!

Но ее уже не было там, она кувыркнулась в сторону, ножи готовились к новому удару. – Шустрая тварь! – буркнул Кувалда.

Королева Кайра встретила Инженера - Локка. Тот, приземистый и сильный, размахивал тяжелыми электрошоковыми дубинками, каждая из которых могла свалить быка, а еще он с крайним интересом лицезрел ее мордашку буквально пожирая девушку глазами.

– Красотка! Поговорим? – он хрипло засмеялся, замахиваясь. Кайра не отвечала. Ее клинок – золотая молния. Она парировала удар дубинки, искры брызнули в стороны.

Скорость против грубой силы. Она ушла под второй удар, сделала шаг в сторону, и клинок бритвой прошелся по руке Инженера. Он взревел, но не от боли – от ярости.

Дубинки загудели сильнее. – Сука я тебе эти палочки в сраку запихаю. – И тут занес два стержня для новой атаки.

В центре этой бури был Михас, его собственное оружие – тяжелый дробовик – упал на землю и был заменен клинком аналогичный тому же что был в руках у Кроноса.

–Кронас подходи, давай разберемся с этим как мужчина с мужчиной. – орал Михас вставая в боевую стойку.

– Да будет так, мой бывший друг! – рявкнул Кронос, обнажив свой клинок, что заискрился на воздухе. Схватка началась, Гриша выжидал, время от времени отстреливая группу поддержки Михаса, но вмешаться в почти новогодний калейдоскоп клинков не решался, у Михаса была броня, а вторую цепную молнию Кронас может и не пережить, он выжидал, искал слабину.

А Михас... Михас казался больше занят своим визави и не обращает на него никакого внимания.

– БРУС! – заревел Гриша, срываясь с места. – ЛОВИ! КЛЮЧ!

Брус не оборачивался. Он был в нейком техническом трансе. Провода, чипы, и схемы под черным стеклом панели мерцали в отблеске выстрелов. Как ни в чем не бывало он, не оглядываясь поймал кусок пластика, и снова как завороженный уткнулся в экран…

Михас бросился наперерез, оттолкнув Кроноса, в его глазах вспыхнуло фиолетовое безумие и нечеловеческая концентрация. – Псионика.

Воздух вокруг него заколебался. Волной искаженной реальности. Это было не телекинез в чистом виде, а сокрушительный пси-удар, импульс чистой воли, смешанной с ненавистью. Он ударил не по телу, а по разуму, по самой реальности вокруг цели.

Гриша, сделавший шаг вперед, вдруг застыл. Его лицо исказилось гримасой невыносимой боли и ужаса. Он увидел... Не дым хранилища, а огни далекого города, который горел. Услышал не грохот боя, а крики... знакомые крики. Его пальцы разжались, «Дура» упала на пол с глухим стуком. Он схватился за голову, издав стон, похожий на рычание раненого зверя. Галлюцинации? Воспоминания? Прямое вторжение в сознание? Пси-удар Михаса выбил его из боя на критические секунды.

– ГРИША! – заревел Кронос, пытаясь подняться.

Но Михас был уже не там. Пси-удар был щитом и тараном одновременно. Он пронесся мимо замершего Гриши, разрубив одного из солдат Бруса пополам, к чести, того он попытался встать у него на пути.

Но раскаленный поток плазмы оборвал его крик. Михас неумолимо двигался к пульту, к Брусу. Его глаза горели одной мыслью: «Ключ и дверь, а с этими разделаюсь потом».

– Верзила отдай! – его рев был как удар грома. Он был уже в двух шагах. Кайра, связанная боем с Локком, не могла помочь. Кувалда и Кейн отбивался от разведчицы, Солф прикрывал Психа, а все оставшиеся крошили, друг друга не обращая внимания ни на что вокруг. Кронос был сбит с ног. Гриша стоял, согнувшись в три погибели, борясь с кошмаром в своей голове.

Брус обернулся. В его глазах не было страха. Была ярость. И... странное понимание. Он посмотрел не на Михаса, а на экран пульта. На мигающий символ – открытый замок.

– Забирай, – хрип Бруса слился с воем сирены. Он не целился. И швырнул нечто небольшое коротким, резким движением прямо в грудь Михасу, в метре от себя.

Расчет был не на поражение, а на панику. На доли секунды. Михас, чей разум еще пылал от эха пси-удара и ярости, среагировал инстинктивно. Он не уворачивался. Его правая рука, выбросила клинок – сгусток сине-белой плазмы, шипящей и искрящейся, как сжатая молния. Он прочертил в воздухе ослепительную дугу.

ФШЫЫЫЬ-БАМММ!

Клинок встретил гранату не в полете, а уже у самой брони Михаса. Не отбил. Разрубил на пополам. Овальный корпус распался на две пылающие половинки.

И сдетонировал.

«Но как»? Задался вопросом Михас, и тут же сам ответил… Чертов ловкач, гранаты на самом деле было две…

Взрыв плазменного заряда и осколков поглотил Михаса. Ослепительная вспышка ударила по глазам, волна жара и ударной силы отшвырнула Бруса к самой двери хранилища, звон брони о металл оглушил.

Михаса не было видно в эпицентре сине-белого ада, клубящегося дымом и расплавленными каплями его же брони. Но из огня вырвался нечеловеческий рев – больше боли, чем ярости.

Ад разлился по хранилищу. Хаос боя вспыхнул с новой силой, подстегиваемый визгом сирены.

Кайра отчаянно отбивалась. Локк, его лицо перекошено садистской усмешкой, наседал, как разъяренный бык. Его электрошоковые дубинки гудели на полную мощность, силовые поля вокруг них искрили и трещали при каждом блоке ее клинка.

– Королевка! Сейчас я тебя сломаю! – он парировал ее выпад, левая дубинка со свистом прошла по воздуху у ее головы, правая – бьет низом, в ноги. Кайра прыгнула назад, споткнулась о труп одного из людей Бруса.

Инженер воспользовался моментом. Мощный удар дубинкой вверх – Кайра едва успела подставить клинок. Удар сбил ее с ног, и она упала на спину, клинок вылетел из ослабевших пальцев. Инженер занес дубинку для сокрушительного удара в голову.

– Прощай, красотка! – Его глаза безумно блестели в мигающем желтом свете.

Кайра зажмурилась, подняв руку в беспомощном жесте – это был конец.

Тень, быстрая и тяжелая, будто сотканная из дыма и хаоса метнулась к ним - Мадрок. Капитан гвардии, считавшийся потерянным до конца операции еще в коридоре.

Его шлем был снесен, лицо – сплошная маска крови и ожогов, но броня держала. Он не кричал. Просто встал между падающей дубинкой и Кайрой. Развернулся спиной к удару.

ЖЖЖЖ-ХРУСТ!

Дубинка, заряженная на максимум, ударила Мадроку в спину. Силовое поле дубинки схлопнулось с громким хлопком, но кинетическая энергия и чудовищный разряд прошли сквозь броню.

Пластины треснули, задымились. Мадрок ахнул, его могучий корпус дернулся, как на виселице. Но он удержался. Не упал. Его руки стремительно сомкнулись на голове ошеломленного Инженера. Не для удушения, для финального рывка.

ЩЕЛК-ХРУСТ!

Звук ломающегося панциря краба. Шея Локка скрутилась под неестественным углом. Его безумные глаза успели мелькнуть недоумением, прежде чем потухли навсегда. Мадрок разжал руки. Безголовое тело Инженера рухнуло как мешок.

Мадрок обернулся к Кайре. Он шатался. Из-под разрушенной брони на спине сочился дым и капли чего-то темного, не только крови. Его глаза, обычно суровые, смотрели на нее с... усталой нежностью? Он хрипло, с хлюпаньем в горле, прошептал:

– Кайра ты... сильная... Ты... Справишься... – Потом его колени подогнулись. Он рухнул рядом с телом Инженера, лицом вниз, больше не двигаясь.

– МАДРОК! – крик Кайры был нечеловеческим, разрывающим душу. Она вскочила, забыв о клинке, забыв о бое, бросилась к его телу, пытаясь перевернуть, тряся его за плечи. Слезы текли по ее грязному, окровавленному лицу ручьями.

– Нет! Нет! Мадрок! Медик! – Ее пальцы впивались в его раскаленную броню, обжигаясь, но она не чувствовала боли. Только ледяную пустоту потери.

…

Рядом бушевала другая драма. Кувалда, отбиваясь от бешеной суки одной рукой (вторая беспомощно болталась, обугленная по локоть после близкого контакта с одним из ее ножей), получил удар ногой в грудь.

Он отлетел, ударившись спиной о стеллаж. Девушка, как тень смерти, метнулась за ним, плазменные ножи готовы добить. Но Кейн, чье лицо было искажено боевой яростью и фактом что кто-то посмел покуситься на его трофей, бросился вперед. Он прыгнул на разведчицу, пытаясь сбить ее с ног, обезоружить.

Он был быстр, но девушка – быстрее. Ее левый нож, вместо того чтобы вонзиться в Кувалду, встретил бронированную грудь Кейна.

ПШЫЫЬ!

Плазма впилась в броню, прожигая ее как масло. Кейн вскрикнул – не столько от боли, сколько от ужаса и ярости. Девушка, оказавшись под ним, вывернулась с кошачьей ловкостью. Ее правый нож уже шел в горло Кейну.

Но Кейн не сдался, а продолжал держать ее, не давая сдвинутся. Она не ожидала подобного, ее тяжелый армейский пистолет, рванулась вверх.

Рей сунула ствол почти под шлем Кейна, в щель между шейной защитой и подбородком. И нажал на спуск. БАМ! БАМ! БАМ!

Голова Сир дернулась трижды, как марионетка. Шлем сзади разорвало, выбросив наружу кроваво-мозговую пасту. Тело ассистентки обмякло. Кейн, истекая из дыры в груди, свалился на нее.

– СУКА! – рев Кувалды был полон боли и бешенства. Он встал, игнорируя тлеющий культяпок левой руки. Его правая рука выхватила автомат, что валялся у ног очередного жмурика.

Он не целился. Просто подошел к еще дергающемуся телу Кейна что придавил мелку девчонку своей массивной тушей и опустил ствол ей на голову.

БАМ! Длинное и протяжное… и снова… БАМ…

То, что осталось от обоих голов, превратилось в кровавый ореол на полу. Кувалда повернулся. Его глаза, налитые кровью, искали Михаса.

Михас выкарабкался из дыма взрыва гранаты. Его броня была изувечена, шлем треснут, из-под него текла кровь. Одна рука висела плетью. Но он был жив и безумен.

Он увидел, как Кронос, отбивавшийся от последних двух его бойцов, получил удар прикладом в спину. Шавка рухнула на колени, и клинок выпал из его рук. Михас, хрипя, как пробитые меха, поднялся на ноги, в его голове не было ни мыслей ни планов все что он хотел, все о чем мечтала его естество это смерть этого недомерка и он повиновался, шел добить Кроноса.

– МИХАС! ТВАААРЬ! – Кувалда рванул с места. Не бежал – полетел, как разъяренный носорог, через трупы и обломки. Его культяпок дымился, правая рука сжимала свой молоточек.

Михас обернулся. Увидел несущегося на него Кувалду.

Псионика? Нет. Силы на еще один подобный маневр у него бы не хватило. Он попытался поднять клинок, но Кувалда был уже рядом.

БАМ! Навершие молотка со всей яростью врезался в треснутый шлем Михаса.

ХРУСТ! Михас отлетел, ударившись о стену. Шлем раскололся окончательно, обнажив окровавленное, изуродованное лицо. Он скользнул вниз, застыв в полусидячем положении, глаза остекленели. Жив? или мертв? Было решительно непонятно, но по крайней мере угрозы он больше не представлял.

Последние двое людей Михаса, увидев падение своего лидера, смерть Рей и Локка, замерли. Они переглянулись и без слов пятясь, растворились в дыму и тенях между стеллажами.

Догонять их не стали… сил на это попросту не было…

Глава: 28

Наступила тишина, прерываемая только воем сирены, хрипами раненых, и сдавленным рыданием Кайры, что сгрудилась над телом Мадрока.

Кувалда же стоял над телом Михаса, тяжело дыша, боль что горела уже несуществующей ладони пожирала сознание.

Его взгляд упал на Гришу. Тот стоял, опершись о контейнер. Парень еле пришел в себя после пси-удара, и выглядел постаревшим лет на десять. Лицо серое, глаза, потухшие, а походка как у синебола со стажем.

Он смотрел на Кайру, на трупы, на Кроноса и убедившись, что смертельно раненых нет поплелся дальше. Что выбило Одного здоровяка из себя, ярость, копившаяся в Кувалде за все время начиная с самого момента их погрузки на тот полусгнивший транспорт, вырвалась наружу.

Он шагнул к Грише, его здоровое плечо напряглось.

– Доволен, командир?! – голос Кувалды был хриплым напильником. – Вот твоя гениальная операция! Твой «План»! Надеюсь, ты доволен?! И парни. – Он указал на трупы, зациклено застыв на своих людях. – Тоже. Ты обосцаный долбаёб, что света белого не видит за своими артефактами, неужто сладкая дырка Шайи настолько бьет в голову?

Гриша поднял на него глаза. В них не было оправдания. Только глубокая, бездонная усталость и.… вина куда без нее. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но осекся, присев на колено, пол затрясло, а с потолка посыпалась бетонная крошка.

Кувалде было плевать, его ярость требовала выхода. Он занес свой уже почти родной молоточек, собираясь ударить Гришу по лицу. – Я тебе щас...

Кронос пришел в себя. Едва. Он лежал на боку, но увидел замах Кувалды. –Стоять! – его голос хрипел. Он попытался встать, сделать шаг, чтобы встать между ними.

Кувалда, ослепленный гневом, воспринял это как угрозу. Его удар, предназначавшийся Грише, по инерции пошел вниз, в челюсть поднявшего инвалида.

БАМ! Словно наковальня, молот с глухим стуком встретил пол. Пока глаза однорукого слегка засияли.

– КУВАЛДА! ХВАТИТ! – голос Бруса прозвучал как удар топора. Он стоял у распахнутой двери Хранилища. Гигантский шлюз медленно, со скрежетом уходил в толщу стены. – Дверь открыта. Пошли. СЕЙЧАС ЖЕ!

Его слова, его интонация – это был приказ, не терпящий возражений. Приказ выжившего, взявшего на себя командование в последнем круге ада. Он смотрел не на Кувалду, не на Гришу, а в черноту за дверью. Туда, где, возможно, была их цель, ради которой им все пришлось пойти на жертвы.

Кувалда замер. Его ярость схлынула, сменившись ледяным оцепенением. Он посмотрел на свое оружие, на лежащего Кроноса, на Гришу с его мертвыми глазами, на рыдающую Кайру.

Потолок снова содрогнулся. Сверху упал кусок бетона размером с голову, разбившись у его ног.

Секундой позже Кувалда молча развернулся. Подошел к телу Кейна, выдернул из рук мертвеца его меч, и сунул себе за пояс. Потом подошел к Кайре. Не говоря ни слова, грубо, и со злобой, схватил ее под руку, оторвал от тела Мадрока. – Вставай, Королева.

Кайра позволила поднять себя. Ее глаза были красными, пустыми. Она не сопротивлялась.

Солф, все еще державший на плечах бесчувственного Канни, кивнул Брусу, все оставшиеся кто быстрее, кто медленно пошли к хранилищу. Гриша, не глядя ни на кого, поднял свою «Дуру» и пошел следом.

Брус шагнул первым в черноту. За ним, спотыкаясь, вошли остальные – Солф с Канни, Псих, Кайра, ведомая Кувалдой, Гриша.

Кувалда оглянулся на секунду. На коридор, окрашенный в кроваво-красный свет аварийных ламп, на трупы, на дым, на мигающие индикаторы контейнеров, на тела Мадрока и Кейна, на своих людей что уже никогда не скрасят его вечер своими тупыми шутками.

Все это оставленное у открытой двери в новую неизвестность. Он стиснул зубы, боль в культе вспыхнула с новой силой. Развернулся и шагнул в темноту.

Шлюз начал медленно, со скрежетом, закрываться за ними. Последнее, что они услышали снаружи, прежде чем тьма и тишина поглотили их – это нарастающий грохот рушащегося потолка Хранилища №8 и все тот же хриплый, прерывистый вой сирены.

Как только дверь захлопнулась включился свет. Невероятно, но за исполинской, казалось бы, неприступной дверью скрывалось не бескрайнее пространство ангара и даже не бесчисленные стеллажи склада.

Всего лишь… большое помещение: просторное, безликое, испещренное множеством других дверей, уходящих вглубь стен как темные глазницы.

Гриша вопросительно взглянул на Кроноса: – Нам куда? – Тот лишь промолчал, его каменное лицо не дрогнуло.

Икс среагировал быстрее: «Слева. Крайняя. Вторая с номером 4… и номер 16».

Гриша не удержался: «Откуда ты…?»

«От верблюда, – буркнул Икс, его голос звучал странно напряженно. – Они очень близко. Я их чувствую…»

Без лишних слов Гриша толкнул ближайшую дверь. Остальные лишь переглянулись, молчаливо пожав плечами – хуже уже не будет. И шагнули в неизвестность.

Морг - резкий свет ударил по глазам.

– Гриша, мы, конечно, все понимаем… но нам как-то рано… – сипло процедил Канни, прямо со спины Солфа. Он выплюнул сгусток темной крови, и этот звук прозвучал как приговор.

Все резко обернулись. – Ты как?! – вырвалось у кого-то.

– Это я у вас хочу спросить, – Канни попытался ухмыльнуться, но гримаса боли исказила его лицо. – Видимо я многое пропустил? – Взгляды у всех невольно опустились в пол. Ответить на его вопрос было просто, но каждому из присутствующих сделать это было невозможно почти физически.

Пока остальные, затаив дыхание, обступили Канни, пытаясь его поддержать, Гриша резко оглядел помещение. «Что тут?»

«Бери гроб с маркировкой шесть-пять, – прошипел Икс, указывая взглядом на один из металлических шкафов. – Ключ должен подойти.

Гриша и присоединившейся к нему Брус, словно заведенные, бросились к указанному месту. Минуты превратились в вечность, пока их руки будто онемелые, пытались вставить царапаную карточку доступа.

Кронос держался поодаль, его молчаливая фигура казалась инородным телом в этой сплоченной отчаянной группе – здесь он чужак.

Вскоре часть стены с глухим шипением отъехала, обнажив капсулу на гравитационной платформе. Ее мерцающая поверхность внушала невольный трепет.

– Теперь дальше, – скомандовал Гриша, указывая на следующую дверь. – Дверь.

Они вошли в стерильный бокс. Ослепительная белизна, холодный воздух, пропитанный запахом антисептика – такая чистота в этом гадюшнике казалась противоестественной, жутковатой.

Быстрый осмотр комнат не оставил сомнений это медблок. И не просто медблок, а оборудованный по последнему слову техники, с автохирургом.

– Ну, парни, обслужите человечка! – Канни, почти без сознания, подхватили под руки и бережно уложили на операционный стол. Над ним, как паук над жертвой, нависал автохирург – жутковатая конструкция из сотен блестящих манипуляторов, игл и скальпелей, готовая в любой миг ожить по нажатию одной кнопки.

И тут к Грише вдруг резко обратился иксу. «Гриша»!

«Да что?!

«Насколько ты доверяешь этому человеку?» Голос Икса почти дрожал что было доя него крайне нетипично. Гриша нахмурился: «Хмм… что за вопрос? Максимально».

«Ты точно в этом уверен?» – настаивал Икс.

«Икс, что ты хочешь?!» – в голосе Гриши зазвучала тревога. «Эхх… – Икс вздохнул, словно смиряясь. «Я хотел оставить это для тебя… но раз пошла такая пьянка… Эмм. Иди к консоли управления... Воткни ключ и вбей 125-654. В меню операций…

«Что?! Что ты хочешь сделать?!» – Гриша слегка смутился. «Делай»! – голос Икса стал резким, как удар хлыста. – «У твоего друга не так много времени!»

Сказано – сделано. Через минуту бокс опустел, люди вышли в коридор, тяжелая дверь герметично закрылась за ними. На экране пульта холодным светом загорелось: «Операция по внедрению артефакта 125-654 подтверждена».

Камеры автохирурга скользнули по телу Канни, уже погрузившегося в искусственный сон. «Состояние пациента: тяжелое. Требуется стабилизация»…

В очередной раз гора, а может, и сам комплекс, содрогнулось от очередного отдаленного взрыва где-то наверху. Пыль посыпалась с потолка коридора.

Но внутри стерильного медблока царила мертвая тишина – он был крепостью, спроектированной выдерживать любые бури.

– Что там вообще происходит? – Кувалда устало поднял взгляд на трещавший потолок.

– А сейчас посмотрим, – Брус уже сидел за терминалом у стены, его пальцы ловко застучали по клавишам. – Как удобно, когда на все есть доступ… Хм… Он замолчал, лицо внезапно окаменело.

– Парни… – Брус медленно поднял голову, в его глазах читался шок. – У нас проблемы…

– Что опять? Кто на этот раз?.. – кто-то недовольно буркнул. Брус молча развернул монитор. На экране сияло ночное небо. Но не от света звезд. Оно мелькало, почти сияло от бешеного, непрерывного хаоса: ослепительные вспышки гигантских взрывов рвали темноту, перечеркивая ее лучами неведомого оружия, оставляя кроваво-оранжевые шрамы в верхних слоях атмосферы.

Картина масштабного сражения… в небесах над планетой.

– Какого…! – вырвалось хором у всех, застывших перед экраном в немом ужасе.

Тишину после шока нарушил голос Кайры, резкий, как удар ножа: – Кто-нибудь может объяснить мне, что это за нахрен такая хрень происходит? – Ее глаза, обычно холодные, теперь пылали неутоленной злобой. Смерть ее людей – и часть горечи отчасти легла и на Гришу.

Гриша попытался отступить на шаг, чувствуя на себе тяжесть ее взгляда. –Ответ... тебе не понравится.

– А ты постарайся поделикатнее, – прошипела она. Деликатность была последним, о чем она думала.

– Можно сказать... крышеватели этого места, – начал он осторожно пояснять.

– Да что тут непонятного! – Кувалда соскочил с кушетки, на которой сидел, и подошел к Кайре, оскалившись. Его массивная фигура казалась еще больше от ярости.

– Вы, тупые дикари! Неужели вы ни разу не думали, что целая планета может быть никому не интересна?! – Его палец, толстый и грязный, ткнул в сторону экрана, где все еще мелькало адское небо.

– Вон они! Твои будущие хозяева! И как только там, – он махнул рукой вверх, – разберутся друг с другом... победители высадятся. И...

– И? – Кайра сжала кулаки так, что костяшки побелели. Весь ее вид говорил: «Скажи, то, что мне не понравиться и получишь в челюсть».

Кувалда растерялся на секунду, его агрессия слегка сдулась. – А... хрен знает! Понятия не имею. Но ваша жизнь, – он обвел ее фигуру взглядом, – круто изменится это я тебе гарантирую.

– Фух... – Кайра выдохнула, но напряжение в ее плечах не спало. Ее взгляд метнулся к медблоку. – А где в этом хаосе ваши? – спросила она, имея в виду хозяев их экспедиции.

– Их там нет, – коротко бросил Брус, не отрывая глаз от автодоктора. За стеклом механический хирург уже вовсю "полосовал" тело Канни, его манипуляторы двигались с пугающей точностью и скоростью.

– Это плохо, но сейчас уже плевать… – Кайра махнула рукой, отводя взгляд от жутковатого зрелища и отошла в сторону.

– Пошли. Нам еще в одно место... – Сказал Кронос и посмотрела на Гришу.

Кронос молча кивнул, его каменное лицо не выражало ничего. Но неожиданно шаг вперед сделал Солф. – Я с вами, – заявил он, его голос был неожиданно тверд.

Гриша лишь кивнул в ответ. Они двинулись дальше по лабиринту коридоров, пока не уперлись в еще одну неприметную дверь.

– Вот она, – прошептал Гриша. – Искомая дверь. «За которую погибли уже сотни. А, возможно, и тысячи...» В его мыслях звучала горечь и усталость.

Но едва Гриша поднес ключ к приемнику, как Солф внезапно рванулся вперед. Сильная рука вцепилась ему в грудки и с размаху прижала к холодной металлической стене.

Гриша ахнул от неожиданности и боли.

– Ты чего, ненормальный?! – прокричал он, пытаясь вырваться. Солф в данную минуту времени был сильнее, его лицо, обычно спокойное, сейчас было искажено злобой и подозрением.

– Не изволишь объяснить?! – рявкнул Солф, его дыхание горячим паром било Грише в лицо.

– Что!?

– Вот это все?! Откуда ты знаешь куда идти?! Какого хрена постоянно при этом бубнишь себе под нос, а?! – Он тряхнул Гришу. – И кто ЭТО?! – Солф резко кивнул на Кроноса, который стоял чуть поодаль и с прежним безразличием разглядывал трещину на стене, будто драма рядом его не касалась.

– Можешь отпустить? Отвечу... – хрипло выдавил Гриша. Солф ослабил хватку, но не убрал рук.

– Инфа... от него, – Гриша кивнул в сторону Кроноса. – Про бубнеж... А это так заметно? – Солф мрачно кивнул. – От нервов. Большего и добавить нечего. А он... – Гриша бросил быстрый взгляд на загадочную фигуру. – Черт его знает кто. Но вроде... не враг и спас мою шкуру от той сраной тени...

– Сука! – Солф резко разжал руки и отпрянул, будто обжегшись. Ярость и бессилие бушевали в нем. – Вот черт! Ты извини меня Гриша, но это все дерьмо собачье… – он изо всех сил ударил кулаком по стене, оставив вмятину. Гриша, потирая помятую грудь, осторожно положил ладонь ему на плечо.

– Сейчас не время, Солф. Потом... Я расскажу все, что знаю. Обещаю.

– Девочки, вы наговорились? – раздался вдруг насмешливый голос Кроноса. Он ловко растолкал их, прошел к двери и с бесцеремонно вырвал ключ из рук ошеломленного Гриши. Пластик щелкнул в скважине. Дверь с глухим скрежетом и треском отъехала в сторону, обнажая недра.

За ней открылась небольшая, почти пустая комнатка. В центре на невысоком постаменте стоял ящик размером в половину человеческого роста, матово-серый, без опознавательных знаков. Кронос шагнул внутрь, схватил ящик одной рукой – он явно был неожиданно легким – и повернулся.

– Все. Теперь можем валить.

Гриша и Солф, все еще оправляясь от перепалки, машинально кивнули. Но в воздухе повис немой, тяжелый вопрос, который отразился в их глазах, когда они переглянулись: «А как?»

…

Возвращение в медблок было похоже на попадание в осиное гнездо. Вместо ожидаемого напряженного затишья они застали сумбурную картину: Кувалда, с лицом, побагровевшим от ярости, вместе с двумя шестерками –методично лупили тяжелыми инструментами по герметичной капсуле. Металл звенел от ударов.

– Что здесь происходит?! – рявкнул Гриша, перекрывая грохот.

– Отвали! – огрызнулся Кувалда, даже не обернувшись. Пот лил с него ручьями.

Брус, до сих пор сидевший в стороне с видом полной отстраненности, мрачно пояснил, кивнув на бьющего по капсуле верзилу: – Меня он слушать не хочет. Может, вас послушает...

Гриша шагнул вперед, преграждая путь очередному замаху. – Кувалда! Что тебе от покойника надо? Он что тебе денег должен?

– Ответы он должен! Раз ты темнишь, может он пояснит чего! – проревел Кувалда, его глаза налились кровью.

– Мертвые не умеют разговаривать, гений, – холодно добавил Солф.

Псих, стоявший чуть в стороне с каменным лицом, лишь коротко кивнул в знак согласия.

– Ответы! – тон Кувалды стал громче, режущим, рассчитанным на всю комнату. Он обвел взглядом всех, включая Кайру и ее людей. – Откуда у тебя инфа, Гриша?! И каким сука образом мы вообще здесь оказались?! – Он сделал паузу для эффекта. – Ведь не находите странным, что стоило нам тут очутиться – как началась движуха?!

– Поясни!

– А тут все просто, – продолжил здоровяк, стараясь сохранять спокойствие, хотя напряжение сжимало ему горло. – Местные на нас полезли. Та сраная Тень... А твое «похищение», Каста, – он перевел взгляд на предводительницу, – как-то уж слишком гладко прошло... Никто даже не помер. Про восстание я вообще молчу... все слишком удачно совпало по времени…

– Случайность? – Гриша фыркнул. – А точнее – цепь событий, которую мы своим появлением, запустили! Не больше, не меньше!

– Так тогда кто это блядь такой?! – Кувалда внезапно ткнул пальцем, как копьем, в сторону Кроноса, который стоял у стены, наблюдая за происходящим с тем же безразличием, с каким смотрят на муравьев.

– И с какого рожна он нам помогает?! Все местные – что здесь, что на поверхности – злобные уебки! – На этих словах Кайра инстинктивно схватилась за рукоять меча, ее пальцы побелели. – А он такой мягкий и пушистый? И все знает? Кто же он?!

– Итог, Кувалда, – подал голос Псих, его тон был язвительным, как лезвие бритвы. – Или ты решил в красноречии поупражняться? Скажу тогда сразу – хреново у тебя выходит.

– Каста подсадной! – Сказал здоровяк и набрал воздух в грудь, как меха кузнечного горна. Гриша инстинктивно приготовился к прыжку. Повисла гнетущая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием бунтовщиков. Гриша лишь почесал висок, стараясь выглядеть невозмутимым.

– А можно уточнить... чей конкретно? А то мне, наверное, зарплату задолжали...

– Не знаю! – взревел Кувалда. – Ориона? Местных? Или ещё каких уродов! Но ясно одно эти уроды ищут артефакты! А ты не знаю, как их находишь! Заваливая все по пути нашими трупами. – С этими словами он снова занес свой тяжелый молот над капсулой.

– Отставить! – Гриша резко шагнул вплотную к Кувалде, преграждая путь. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Атмосфера накалилась до предела.

– А то что? – прошипел Кувалда, его запах пота и ярости ударил Грише в нос.

– А то положу тебя в нее! – выдохнул Гриша. Он знал, что Кувалда считает его трусом, не способным на решительные действия.

Дальнейшее произошло в мгновение ока. Занося молот для удара по капсуле, Кувалда с адской ловкостью изменил траекторию. Сталь с воем понеслась прямо в висок Гриши!

Тот, чисто на рефлексах и предчувствии, рванулся вниз, падая на спину. Молот пролетел в сантиметрах от его головы, вздыбив воздух.

Еще дрожащими от адреналина пальцами Гриша сорвал с ремня «Дуру». Двое верных псов Кувалды уже рванулись обнажить висящие на броне автоматы, но они оба опоздали.

Кайра сработала как молния. Ее меч взметнулся вверх и вниз одним слитным движением. Левый кованный даже не успел вскинуть оружие – его фигура буквально располовинилась по диагонали в ужасающем фонтане крови и внутренностей.

Второго верзилу настиг Псих. Он не стал церемониться – как тень метнулся со спины, обхватил шею локтем и резко дернул ее на себя. Хруст шейных позвонков прозвучал громче любого выстрела. Автомат выпал из безвольно повисших рук.

Разряд Гриши достиг цели как раз в тот момент, когда Кувалда пытался оправиться от промаха. Десять тысяч вольт ударили здоровяка. Он вздрогнул всем телом, закатил глаза, изо рта повалил дым. Сперва он рухнул на колени, покачнулся как подкошенный дуб и тяжело плюхнулся лицом вниз на пол.

– Козлина... ты всех в могилу сведешь! – было последним, что он прохрипел. Кувалда был мертв.

Наступила оглушительная тишина. Все стояли, тяжело дыша, оглядывая друг друга и ужасающую картину расправы. Мысленно каждый хвалил себя и союзников за молниеносную реакцию и жестокую эффективность. В воздухе витал запах крови и все еще нерешенного конфликта.

И тут скрежетнула дверь операционной. На ее пороге стоял Канни. Совершенно целый. Более того – он был в новых, чистых, явно не его размера, но функциональных одеждах.

Его глаза, острые и живые, быстро окинули кровавую бойню, помятую капсулу и напряженные лица товарищей. Уголок его рта дернулся в едва уловимой, но убийственно язвительной ухмылке.

– А я, вижу – произнес он отчетливо, его голос звучал непривычно крепко, –многое пропустил?

Глава: 29

– Канни! – заорали все разом, и гнетущая атмосфера после бойни вмиг разрядилась, как будто кто-то выпустил воздух из перекачанной шины. Радость и облегчение смешались с остатками адреналина.

– Как ты?! – первым выдохнул Гриша, не веря своим глазам.

– Я? Как заново родился, – Канни широко улыбнулся, постучал себя кулаком в грудь. – Эта штука внутри… просто нечто. – Он повернулся, снова демонстрируя себя. – Ни царапины, ни синяка. Вам тоже надо освежиться, – добавил он, но вдруг его взгляд упал на труп Кувалды. Лицо Канни помрачнело. – А с этим что?

– Козлил до последнего, – сухо ответил Гриша, вытирая пот со лба.

Канни подошел ближе к массивному телу, лежащему в луже собственной крови. Он молча посмотрел на искаженное предсмертной гримасой лицо под шлемом, потом как следует пнул мертвеца тяжелым ботинком в висок. Звонкий удар металла о металл прокатился по комнате. – Так тебе и надо, придурок, – процедил он без тени сожаления. Потом обернулся и спросил: – Ну, мы тут все? Или ещё куда?..

– Нет, – Гриша привстал, окидывая взглядом уцелевших. – Парни, готовьтесь. Сейчас мы на… – Он замолчал. «А куда, собственно нам идти?» – пронеслось у него в голове. Взгляд автоматически устремился к Кроносу. – Кронас? Есть идеи?

Однорукий загадочный спутник задумался на мгновение, его левый глаз, казалось, просчитывал невидимые пути. – Южный малый ангар, – выдал он наконец. – Там должны были оставаться рабочие корабли.

– Каста? – один из солдат Бруса не выдержал, шагнув вперед. Его лицо было серым от усталости и нагрузки. – А группа? Ученые, рабочие… ну и наши! Они все еще снаружи. Мы не можем их кинуть! Нас же живьем закопают, когда выберемся!

– В курсе, – кивнул Гриша, чувствуя тяжесть ответственности. – Но сначала нужно отсюда убраться и желательно не по кусочкам.

– Понял! – добавил Канни, его новая энергия била ключом. Все невольно улыбнулись – его заразительная бодрость была как глоток свежего воздуха после угара смерти.

– Ладно, – Гриша указал на терминал, за которым уже сидел Брус. –Попробуем связаться с ними через терминал. А дальше… будь что будет. Раненых – к автохирургу, пока есть время.

Кронос молча кивнул и встал за соседнюю консоль, его пальцы заскользили по клавишам с неестественной скоростью.

– Благо время еще есть, – ободряюще сказал Гриша и шлепнул Канни по спине. «Какого?!» – мысленно ахнул он. Рука ощутила под тканью нечто твердое, холодное, и это явно не тело. Не кожу и мышцы, а нечто шершавое и может даже мягкое.

Канни лишь коротко кивнул в ответ, не глядя, и наклонился, будто поправляя ботинок. Его шепот едва достиг уха Гриши: – Я тебе потом все объясню.

Прошло полчаса. Очередь на исцеление к «божественному» автохирургу постепенно таяла. Аппарат работал без устали, его манипуляторы двигались с хирургической точностью, зашивая раны, ставя капельницы, вводя стимуляторы.

Кайра же сидела в стороне, прислонившись к стерильной стене. Она смотрела в пустоту, лицо было пепельным, глаза – огромными и пустыми. На ней не было лица – только маска глухой потери.

Гриша, видя это, с тяжелым вздохом подсел рядом. Разговор давался нелегко. – Как ты?

– Хреново, – ответила она монотонно, не поднимая глаз с пола. – Так у вас говорят?

– Да, мне жаль. Мадрок… он был отличным воином и хорошим человеком. – Гриша подбирал слова осторожно, н даже при всем желании получалось плохо и банально.

– Да, – согласилась Кайра без тени сомнения. Голос ее был плоским. – Без тени сомнений, да, но сейчас он мертв.

– Мы вытащим его тело…

– Не стоит, – она резко перебила. – Я заберу его клинок. Этого будет достаточно, с лишним грузом мы можем и не прорваться.

– Кайра… – начал Гриша.

– Хватит! – злобно прошептала она, наконец подняв на него взгляд. В ее глазах горела смесь горя и обвинения. – Ваш здоровяк, конечно, тот еще идиот… но он в чем-то был прав. Ты – ураган, Гриша. Там, где ты появляешься, начинается поток бед.

– Ну так это просто… они преследуют меня, а не наоборот! – попытался отшутиться Гриша, но шутка повисла в воздухе мертвым грузом.

– Может быть, – Кайра отвела взгляд. – Но мне от этого не легче. В любом случае, судьбу не перекроить. И нам придется идти дальше… с грузом того, что мы сотворили. – Она обвела взглядом залитый кровью прихожую медблока.

– Мне правда жаль… – продолжил Гриша, чувствуя всю беспомощность своих слов.

– А это уже не важно, – она махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. – Если что-то должно случиться – плохое или хорошее – оно обязательно случится. Ну вот… допустим, что вы не прилетели, то на мне скорее всего, сейчас пыхтел бы маркграф, давясь собственной слюной. – В ее голосе прозвучала горькая ирония.

Гриша привстал. – Просто… прости меня, если сможешь. И главное – живи дальше.

– Я знаю, – ответила она, и в ее глазах что-то дрогнуло. Кайра тоже встала, сделала шаг. «Вот черт», – подумал Гриша, «если она задумает зарубить – никакой рефлекс не поможет».

– Эй, вы! – раздался вдруг голос Бруса у терминала. – Многоуважаемая королева, императрица, владычица морская… как вас величать? Неважно! Потом будете ублажать нашего героя! Подойдите оба сюда! Касте есть сообщение! – он криво улыбнулся в сторону Гриши. – Вроде настроили антенну!

Гриша кивнул, ловя спасительную возможность. Подхватив Кайру под руку – к ее полному безразличию – он подвел ее к терминалу. На экране мигал значок связи.

– Профессор! Вы нас слышите?

– Григорий! Вы живы?! – голос из динамика был искажен помехами, но узнаваем – профессор Намар собственной персоной.

– Да! Как вы?.. – начал Гриша.

– Григорий! Нам нужна срочная эвакуация! Они рядом! Все это… – голос профессора сочился шипением помех, превращаясь в едва различимый шепот.

– Принято! Мы скоро будем! Где вы?

– Одна из пещер… у подножия горы… – Бах! Бах! – на фоне послышались резкие, отчетливые звуки выстрелов. Связь резко оборвалась, оставив после себя мертвую тишину и зловещее потрескивание пустого эфира.

Гриша медленно обернулся к своим людям. Их лица отражали все: ужас, решимость, усталость, но даже так они были готовы идти за своим командиром.

– Ну, вы слышали, мальчики и девочки, – его голос звучал устало, но твердо. Он взял свою «Дуру» и демонстративно проверил заряд. – В путь. У нас еще есть работа. – Последние слова прозвучали как приговор и приказ одновременно.

Собрались довольно быстро, напоследок перед самым выходом Гриша, окинув взглядом уцелевших. За ним стояло одиннадцать теней.

Псих, прислонившись к стене, докуривал очередную сигарету, его глаза были узкими щелочками под нависшим капюшоном. Брус, так вовремя взявший на себя командование людьми, верзила стоял твердо, как скала, его массивные руки сжимали тяжелый автомат – в его удачливости сегодня была какая-то злая ирония судьбы.

Канни сиял неестественной энергией, как перезаряженная батарейка, его улыбка была слишком широкой, слишком готовой к бою. Рядом с ним, словно тень, не отставал Солф, его взгляд метался, фиксируя каждый угол, каждую тень – напряжение после недавнего срыва не отпускало.

За ними кучковались остальные выжившие люди Бруса – потрепанные, но еще держащиеся. Кайра стояла на отшибе. Ее фигура была напряжена как струна, а взгляд, устремленный куда-то в пространство за дверью, пылал холодной, неутоленной жаждой крови – крови врагов.

И, наконец, Кронос. Он тоже не лип к общей куче, а стоял чуть в стороне, его глаза сверлили пол, а задумчивое, каменное лицо казалось маской, за которой клубились неизвестные планы.

Дверь с глухим шипением отъехала. Кронос уже накидал маршрут на карту терминала – его догадки подтверждались мелькающими кадрами с камер наблюдения, где мелькали силуэты врагов и руины коридоров.– Идем быстро и осторожно, лишние жмуры нам ни к чему! – крикнул в первую очередь самому себе Гриша, стараясь вложить в голос уверенность, которую и сам не до конца чувствовал.

Они шагнули в развороченный коридор, оставляя позади медблок и тела бывших союзников.

…

Михас пришел в себя от пронзительной, тупой боли, буравившей ноги. Он попытался открыть глаза… и понял, что они уже открыты.

Но перед ним была только непроглядная, абсолютная чернота. «Черт. Тут два варианта: или я окончательно ослеп, или я в очередной, эпической по масштабам жопе», – пронеслось в сознании, отмеченное с привычной солдатской иронией даже в полубессознательном состоянии.

«А сейчас и проверим». Он попытался пошевелить рукой. Пальцы скользнули по холодному полу, не нащупав ничего знакомого. Потом рука медленно поползла вверх, к лицу, наткнулась на шлем.

Тактильные ощущения донесли грубые вмятины, трещины визора. «Сломан. Какая досада». Рука опустилась ниже, поползла по телу. «Хмм… Так меня тащат, как мешок картошки». Попытка пошевелить ногами не увенчалась успехом – ниже пояса было лишь онемение, прошитое иглами боли. «Ноги… на месте? Хотя их и не чувствую…»– Эй! – его голос прозвучал хрипло и слабо из-под шлема. – Кто там на посылках? Аккуратнее, не дрова везешь!Движение внезапно остановилось, где-то рядом зашуршали подошвы армейских ботинок.

– Командир?.. – донесся неуверенный, молодой голос.– Да, я блин твой командир! – Михас попытался вложить в свои слова хоть тень привычной твердости. – Что случилось? Где я?– Ну… это… Нашли мы тебя, в окружении трупов. Много трупов, командир. Оттащили на ближайший медпост, мы хотели взять каталки, но… – голос запнулся.– Но что? – Михас почувствовал, как внутри закипает знакомая ярость от тупости подчиненных.

– Она… ну… не влезла в дверь, командир. Там завал…– Рука Михаила сама собой опечалилась на невидимое лицо под шлемом.

– Идиоты… А носилки? Хотя… Кого я вообще спрашиваю. – Но ругань на подчиненных была сейчас вопросом десятым. – Доложите обстановку. Кратко.

Мгновение тишины, потом голос, сглотнув слюну, выдал: – Мы… мы в глубокой жопе, командир. Наши силы разбиты, практически в полном составе. Чёртовы Иксы… они перехватили контроль над центральным «Мозгом» базы. Если бы не отвод части мощности реактора… – голос сорвался. – …нам всем была бы крышка.

Михас молча переварил информацию. «Катастрофа причем полная, ладно и не с таким говном работали». – Понял. Где остальные?

– Сбор объявлен в точке 234, у южного ангара. Наши там пытаются организовать оборону…– Немедленно туда. Будем пробиваться, вместе,» – сказал Михаил, хотя слова «пробиваться» и «немедленно» звучали сейчас как злая насмешка над его неподвижным телом.«Я до тебя доберусь, мой бывший друг». – пробормотал он себе под шлем, глотая ком горечи и боли. «Определенно… доберусь».

…

Поверхность планеты-заповедника была не просто адом. Она была его раскаленным ядром, то, что творилось под кроваво-багровым небом, заставило бы содрогнуться самого Люцифера.

Три флота – три клыкастые стаи космических кораблей – сцепились где-то на орбите, превратив небо в безумное светошоу состоящее целиком и полностью из непрерывных взрывов.

Сначала на поверхность сыпались лишь обломки: дымящиеся остовы истребителей, исковерканные секции корпусов, черные от копоти куски брони.

И Намар, как опытный человек, почуявший угрозу за версту, сразу понял, чем это пахнет. Он скомандовал сворачиваться сейчас же, именно это решение спасло их шкуры.

Едва они рванули с открытой позиции, как небо разверзлось по-настоящему. Сверху, сквозь завесу дыма и плазмы, начали сыпаться десантные капсулы – черные, шипящие, как раскаленные камни.

За ними транспортные челноки резали атмосферу огненными хвостами, высаживая смерть на истерзанную землю.

Группа Намара сорвались с места, бросив тяжелое оборудование без тени сожаления. Сейчас старику было плевать на железки – лишь бы свои шкуры целыми вынести, а остальное как он сказал – дело наживное.

Двинулись они не туда, куда ждали враги – не вглубь равнин, а ближе к горе. Расчет профессора был гениально прост: силы ПКО и ПВО подземного комплекса уже показали себя во всей своей сокрушительной красе.

Захватчики (иначе Намар назвать их не мог), не сумев подавить эту стальную пасть, и потеряв у ее подножия значительные силы, теперь высаживались поодаль.

И постепенно стягивали войска к горе, как муравьи к меду, неминуемо наступая друг другу на пятки, сплетаясь в кровавый клубок. Вся земля в радиусе сотен километров превратилась в лоскутное одеяло смерти, где каждый клочок стремился пожрать соседа. Звуки боя – выстрелы, разрывы, рев двигателей – слились в один непрерывный, оглушающий, протяжный вой, который можно было смело ставить на фон в аду.

Группе охраны профессора чудом удалось найти укрытие – достаточно большую пещеру у самого подножия горы - внутри было тесно и душно.

Каждый – от закаленных бойцов охраны до последнего трясущегося лаборанта – ощетинился стволом в сторону узкого входа. Там, в мареве дыма и пыли, то и дело мелькали странные тени – неясные, быстрые, смертоносные.

Намар не питал иллюзий. Кто бы ни победил в этой мясорубке, их маленькую группу сделают крайними. А учитывая масштаб потерь всех сторон, "крайними" на плахе. Иными словами, эшафот им был гарантирован.

– Профессор, – старший охраны, лицо которого было измазано сажей, прошипел в рацию, прижимаясь к холодной скале. – Дрон засек группу. Приближается к нам, человек десять и, по-моему, идут целенаправленно.

Старый ученый сжал кулаки, его глаза за толстыми стеклами очков отражали блики взрывов снаружи. – Готовьтесь, будем держаться сколько сможем. Надеюсь, что… Каста.

Охранник горько усмехнулся, вытирая пот со лба грязным рукавом. – Ну, если он не принесет с собой в кармане грёбаный корабль… он мало чем сможет нам помочь, профессор.

– Поживем – увидим, – тихо ответил профессор, глядя в темноту пещеры.

– Поживем – увидим…

…

Группа Гриши пробиралась по уже осточертевшим коридорам, как призраки сквозь кошмар. Разруха была тотальной, но, к его глубочайшему удивлению, они не встретили никого живого.

Только трупы в разорванной форме разных фракций и исковерканные, дымящиеся останки боевых роботов. Тишина среди этого ада была жутче любого боя.

«Икс», – мысленно обратился Гриша к артефакту. «Дай угадаю… все твои "друзья" уже эвакуировались?»

«Хмм… Почти. Но нет», – прозвучал в голове спокойный, металлический голос. «Они расчищают вам дорогу».

Гриша резко глянул на Кроноса. Тот шел чуть впереди, его единственная рука была готова к бою, но он точно не отдавал приказов, ему было попросту нечем. «Значит… ты лично?»

«Это уже не важно», – ответил Икс без тени эмоций. – «Они обеспечат вашу эвакуацию. Вы спокойно покинете комплекс. А остальное… это уже моя забота».

«Неужели все наконец-то пойдет не через одно известное место?» – мысленно выругался Гриша. Икс оставил этот возглас без комментария.

…

Михас, скользил взглядом по разношерстной толпе, собравшейся в полуразрушенном складе, и его взору попусту было не за что зацепиться: рабочие в прожженных комбинезонах, солдаты с уставшими лицами, охранники с дикими глазами… Кто в чем горазд – от импровизированных доспехов из кусков брони до гражданской одежды, перепачканной мазутом и кровью.

Эта сборища больше походила на сходку мародеров и отчаявшихся бомжей, чем на боеспособный отряд. Но выбора не было. Другого войска у него не было.

«Хм, человек тридцать… Не густо, но ждать больше смерти подобно». Его чутье, отточенное годами боев, подсказывало: ненавистный Кронас и его прихвостень Гриша вот-вот будут у этого ангара. Это был его последний шанс перехватить их. И он его не упустит, ни за что.

Собрав остатки сил, он приказал поднять себя на импровизированные носилки из обломков и донести до грузового контейнера, служившего импровизированной трибуной.

Его появление вызвало ропот. Боль, злоба, отчаяние – все это читалось на изможденных лицах.

– Встать! – его хриплый, но резкий как удар кнута голос прорезал гул. Толпа замерла. Михас оперся на здоровую руку, его лицо под сломанным визором было бледным от боли, но глаза горели стальным огнем.

– Слушайте все! – он окинул их взглядом, не давая опомниться. – Я вижу вас! Вижу ваши рожи! Вижу страх и дерьмо в ваших штанах! Это нормально! Кто не боится тут сдохнуть как крыса в этой дыре – подними руку! Нет таких? То-то!

Он сделал паузу, давая словам врезаться в сознание.

– Но вспомните, кто загнал нас в эту жопу? Знаете, кто решает, кому из нас сегодня глотнуть пыли, а кому – пули? Знаете, кто предал?! – он почти выкрикнул последнее слово.

Толпа зашевелилась. Злоба нашла фокус.

– Кронас со своими заднеприводными дружками! И его чертов покровитель Икс!

Он ударил кулаком по ржавому борту контейнера. Звон эхом отозвался в ангаре.

– И они идут сюда! К чертовому ангару! Думают, сесть на корабль и удрать, пока мы тут корчимся в агонии!

Михас наклонился вперед, его голос стал низким, опасным, как шипение змеи: – Так вот, мои ублюдки! Они не на тех напали! Мы – не пушечное мясо! Мы – не расходник! Мы – те, кого пасет судьба этой чертовой галактики! Однажды мы все, уже выжили в замесе с этими баранами! И мы возьмем реванш! Силой! Яростью! Зубами и прикладом мы вырвем победу из их грязных лап!

Он выпрямился во весь рост, игнорируя пронзающую боль.

– Идет последний бой! Не за выживание – за победу! За то, чтобы выйти отсюда не избитые с поджатыми хвостами! А с осознанием, что сегодня каждый их вас сделал нечто значимое, все величие деяний которого будут разбирать в учебниках истории!

– Так кто со мной?! Кто хочет оторвать Кронасу его вторую руку и запихать ему ее в жопу?! Заставив его хозяина за этим наблюдать!!

Тишина взорвалась. Сначала – единичные вопли. Потом – рев. Кулаки взметнулись в задымленный воздух.

– Мы с тобой!

– Добьем ублюдков!

– Отомстим за все!

Страх сменился яростью, отчаяние – жаждой мести и славы. Сейчас они были не просто кучей мужиков, сейчас они стали сворой голодных псов, которым показали мясо.

Михас скалился под шлемом. «Уроки красноречия и демагогии были очень кстати в свое время. Теперь главное – направить эту лавину в нужное русло, прямо на горло Кронасу, ну и Грише разуметься заодно».

Глава: 30

Гриша вынырнул из очередного дымящегося поворота – и тут же рухнул плашмя на спину, едва не снесенный потоком свинца. С противоположного конца, из-за баррикады из разбитых консолей, на него смотрели двое солдат и дымящийся ствол тяжелого пулемёта.

Не раздумывая, Кронос выскочил вперед, подняв свою единственную руку ладонью наружу – жест явно условный. «Свои!»

Солдаты за баррикадой переглянулись, напряженность тут же спало. Один из них махнул в ответ, широким, небрежным жестом. – Приветствую гостей нашей скромной обители! – прокричал он, его голос звучал устало, но с отголоском черного юмора. – Извиняйте, пайков с водкой нет – все уже сожрали до вас!

Гриша поднялся, отряхивая пыль. – Путь дальше свободен? – спросил он коротко, оглядывая задымленный коридор.

– Да, до ангара рукой подать! – ответил второй солдат, постукивая пальцем по карте на планшете. – Мы по большей части отрезали все боковые пути. Но до двух технических тоннелей не добрались – там завалы похлеще этих. – Он кивнул на свою баррикаду.

– Принято! – Гриша отдал подобие местного воинского приветствия, и группа рванула дальше, обтекая позицию солдат.

Те двое лишь переглянулись и когда пришельцы скрылись за углом один из них заговорил. – Ну, пять минут на перекур и пошли…» – пробормотал шутник, доставая смятую пачку.

– По съебам если выразиться точнее, а то крыша над головой – ох как звучно трещит…– Да уж, – согласился напарник, жадно затягиваясь.

– Хе-хе и желательно было сделать это вчера, но кто нас когда спрашивал?

– И то верно.

Путь к ангару, действительно оказался почти мимолетным. Еще дважды они натыкались на такие же заставы – солдат в той же экипировке. Те молча указывали дорогу короткими жестами, без лишних слов пропуская их вперед.

Напряжение в группе постепенно начало таять, как иней на солнце. Сквозь копоть и усталость пробилось что-то похожее на надежду.

– Эй, парни! – не выдержал Псих, его голос сорвался на хрипловатый басок. – Если мы-таки спокойно улетим с этой грёбаной помойки… с меня пиво!

Неожиданный смех прокатился по группе. Даже на обычно хмуром лице Кайры мелькнула – всего на мгновение – тень чего-то, отдаленно напоминающего улыбку, но радость была хрупкой.

Комплекс содрогнулся от особенно мощного удара где-то глубоко над ними. Потолок засыпал их гравием и пылью. С каждой минутой трясло все сильнее.

И вот он – последний рубеж. Тяжелый пехотинец в массивной, похожей на скафандр броне замер у циклопической двери ангара. Он лишь молча кивнул в сторону шлюза, скрытого за его спиной. – Сюда! – его голос, усиленный динамиком, гулко прокатился под сводами.

Избавление был уже близко…

…

– Черт! ЧЕРТ! – хриплый вопль Михаса эхом разнесся по узкому, задымленному тоннелю, где засели его люди. Они мыкались по этим коридорам уже целых полчаса и с каждой потерянной минутой его нервы теряли по десять процентов от своей общей численности.

Отчаяние душило, как удавка.

Все пути к южному ангару, где, по его расчетам, должны были появиться Кронас и Гриша, были отрезаны. Они уже дважды пытались пробиться – и дважды были отброшены шквальным огнем. В узких проходах даже пара оборванцев при наличии пулемёта могла держаться против превосходящих сил, целую вечность. А без тяжелого вооружения проломить вражескую оборону было невозможно, одним словом, они застряли.

Михас, стиснув зубы от боли в ногах и бессильной ярости, сгрудился с сержантом – единственным более-менее опытным воякой в его сброде – над мерцающей голографической картой сектора.

– Сектор 2-35 – заблокирован, – бормотал сержант, тыча грязным пальцем.

–Сектор 3-6… тоже, похоже, кишит ублюдками…

– Гха! – Михас с силой ударил кулаком по стене, сбивая штукатурку. С его лба ручьями лил пот, изо рта непроизвольно текла слюна.

Физическая боль, страх – все отошло на второй план перед одним: его цель ускользала. Кронас и Гриша вот-вот сядут на корабль и исчезнут.

– Сэр? – робкий голосок прозвучал сзади. Михас обернулся. К нему протискивался мелкий парнишка в грязной, прожженной робе техника, лицо его было бледным, но глаза горели огнем.

– Это… это только мое предположение, но… может, попробовать по техническому тоннелю? Вот тут… – его тонкий палец дрогнул, указывая на едва заметную линию на карте.

Михас впился взглядом. – А его разве не завалило?

– Стены там – толстые, взрывоустойчивые, – затараторил паренек, обретая уверенность. – Его строили как запасной выход! Но… из-за неполадок он ни разу не использовался. Там сделали склад для всякого хлама. Может, его и приняли за завал?

Михас уставился на юношу. Потом медленная, хищная улыбка растянула его губы под шлемом. Адреналин вновь заструился по жилам, оттесняя боль.

– Как твое имя, сынок? – спросил он, и в голосе впервые за долгое время прозвучало нечто, отдаленно напоминающее тепло.

– Мо… Молн, сэр, – пробормотал паренек.

– Отлично, Молн, – Михас хлопнул его по плечу так, что тот чуть не упал. – Веди, сынок! Желательно быстро!

Надежда – острая, как нож, – вновь зажглась в его израненном сердце. Надежда, что все эти смерти, весь этот мясокомбинат – были не напрасны. Он еще успеет, он должен успеть.…Пыль, въевшаяся в легкие, гул тревожных сирен, перебиваемый хриплыми командами – ангар встретил группу Гриши не гостеприимно, а как последних клиентов перед закрытием. Пространство, огромное, как кафедральный собор выглядело заброшено, но даже несмотря на такой вид, было заполнено не ожидаемым покоем, а лихорадочной активностью. Гриша, протирая застилающие взгляд песчинки пыли, ахнул. Перед ним развернулся миниатюрный, но смертоносный гарнизон.

Человек двадцать пять, не меньше. Парни, сидели на позициях ожидая неизвестно чего: легкие пехотинцы в тактических жилетах и шлемах засели за ящиками и импровизированными баррикадами из обломков техники.

Тяжелые пехотинцы, похожие на ходячие крепости в громоздкой броне с установленными на плечах ракетными пусковыми трубами и массивными пушками, занимали ключевые точки у ворот и вдоль стен.

Техники в промасленных комбинезонах суетились у шасси двух бронемашин – с грозными на вид турелями, вращающимися в поисках невидимой угрозы. Одна напоминала штурмовую платформу на гусеницах, другая – более маневренный колесный модуль с тяжелым лазером.

Воздух гудел от работы генераторов и приглушенных переговоров по рациям. Последние силы обороны были готовы встретить кого угодно во все оружии.

Кронос уже отделился от группы, его бледная фигура двигалась целенаправленно через ангар, словно магнитная стрелка к полюсу.

Гриша, инстинктивно чувствуя, что терять его из виду нельзя, бросился следом, махнув рукой остальным следовать. Их встретил человек у центральной консоли управления. Он не кричал, не суетился, но его осанка, чистая, хоть и потертая форма с незнакомыми нашивками, и взгляд, сканирующий ангар как шахматную доску, кричали об одном он здесь главный, офицер, одним словом.

Офицер, увидев Кроноса, вскинул руку в четком, незнакомом Грише салюте – ладонь к виску, пальцы вместе. – Господин Кронос. Корабль готов и полностью проверен. – Его голос был спокоен, отчетлив, но в глазах читалось напряжение. – Однако… стартовать придется сразу при выходе из ангара, гиперпрыжком с поверхности планеты.

Рядом стоявший Солф с обветренным лицом лишь крутанул пальцем у виска, выразительно глянув на офицера. – Физика не даст! Атмосферные помехи, гравитационная аномалия горы, турбулентность от боевых действий… это я еще не говорю про активность местных звезд, одна помеха и корабль раздербанит на атомы, прежде чем мы…

Кронос поднял руку, мгновенно пресекая поток скепсиса. Его единственный глаз был устремлен на корабль. – Этот корабль… особенный, просто загружайтесь в внутрь. – Его голос, тихий, но не допускающий возражений, заставил Солфа сглотнуть и беспомощно развести руками.

– А кто управлять-то будет? – выпалил Брус, все еще окутываемый скепсисом.

Кронос обернулся к нему. Тень чего-то, отдаленно напоминающего усмешку, скользнула по его неподвижному лицу. – Я! – Четко сказал он, вся группа до самого последнего солдата, скривилась в неверии. – И не надо мне тут скепсиса, мне одной руку, хватит с лихвой.

– Нам еще нужно группу забрать! – вклинился Гриша, вспоминая профессора и его людей в пещере. – Они у подножия, в пещере! У нас есть примерные координаты…

Офицер перевел взгляд с Гриши на Кроноса. Тот едва заметно кивнул. – Мы попробуем отвлечь их огнем и дронами, создать коридор, но большего я сделать не смогу, – сказал офицер, его глаза уже вычисляли тактическую задачу на карте в планшете. – Времени в обрез. Господа, – он повернулся ко всей группе Гриши, – Дамы и господа, было приятно познакомиться, а сейчас прошу на борт!

Он указал рукой вглубь ангара, там, под высокими сводами, стоял - Корабль. Не огромный транспортник, не изящный истребитель. Он был похож на гигантский, темно-серый шпиль, увенчанный не крестом, а сглаженным наконечником.

Метров двадцать в высоту, он сужался кверху, его корпус казался монолитным, лишенным привычных стыков и люков, если не считать узкой полосы иллюминаторов по центру и массивных, утопленных в корпус двигательных гондол в основании.

Вокруг его посадочных опор расходились сходящиеся круги – то ли платформы обслуживания, то ли элементы какого-то зарядного или навигационного поля. Он выглядел древним, инопланетным, и абсолютно непохожим на все, что Гриша видел раньше.

– Быстрее! Быстрее, черт возьми! – заорал техник, спрыгивая с металлических стапелей возле корабля и жестикулируя к открывшемуся в его основании низкому, широкому люку, из которого лился мягкий голубоватый свет.

Словно по команде, группа Гриши рванула вперед. Псих толкал впереди себя Солфа, Брус помогал прихрамывающему Канни, люди Бруса бежали кучкой. Кайра шла чуть сбоку, ее рука не отпускала рукоять меча, взгляд сканировал тени под сводами.

Гриша бежал последним, оглядываясь на офицера, отдающего приказы своим людям, на Кроноса, уже направлявшегося к отдельному, почти незаметному входу у основания шпиля, вероятно, прямо на командный мостик.

«Почти… Почти выбрались…»

«НАЗАД!»

Мысленный крик Икса ударил в сознание Гриши с силой физического толчка. Он был не просто громким – он был пророческим, наполненным леденящей кровь уверенностью в смертельной опасности.

Рефлексы, сработали быстрее мысли. Тело само метнулось вбок, в ближайшую глубокую техническую нишу, заваленную ящиками и тросами. Он рухнул туда в долю секунды до того, как мир взорвался.

БАХ!

Не звук - первобытный рев, удар по барабанным перепонкам и внутренним органам одновременно. Стена ангара, та самая, что была слева от входа, где секунду назад дежурил тяжелый пехотинец, взорвалась внутрь. Не просто рухнула – ее вырвало чудовищной силой.

Огромные куски армированного бетона и стали весом в тонны полетели, как щепки. Облако пыли, дыма и искр мгновенно заполнило половину ангара, превратив день в ночь, а четкую картину реальности – в хаотичный кошмар теней и огненных вспышек.

Из ново созданного отверстия, сквозь клубящуюся завесу, медленно, угрожающе выдвинулся… нос. Огромный, тупой, похожий то ли на кочан капусты-мутанта, то ли на бронированный форштевень звездолета-камикадзе.

Он был покрыт толстой, рубчатой броней, изрыгающей дым и потоки охлаждающей жидкости. За ним угадывались очертания чего-то массивного, неправильной формы – десантного модуля, врезавшегося в ангар на полном ходу, как таран.

И он раскрылся, как инфернальный цветок. Секции брони отъехали, и из чрева монстра хлынула пехота.

Десятки фигур в одинаковой, броне цвета стали и кроваво-красными акцентами. Их шлемы с щелевидными визорами разделенными на десятки фасеток придавали им вид безликих насекомых-убийц.

Они высыпали организованно, моментально занимая позиции, их оружие – компактные, но смертоносные на вид энергетические карабины – уже искали цели.

За ними выплыли, оторвавшись от пола на антиграв-платформах, пару роботов. Не огромные, но юркие, с вращающимися орудийными башнями, нацеленными на корабль-шпиль и скопления людей Икса.

Их гул добавил новый басовитый тон в симфонию разрушения.

Один из десантников, видимо, командир передового отряда, выступил вперед, его усиленный голос ревел через громкоговоритель шлема, заглушая вой сирен и треск пожара.

– ВНИМАНИЕ! Кто бы вы ни были – сдавайтесь! Эта планета и все артефакты на ней объявлены исключительной собственностью Галактического Союза Свободных Миров! Сопротивление бес…

Молчание продлилось всего секунду…

Лазерный луч, тонкий и ослепительно-белый, прошил воздух с поразительной точностью. Он вошел точно в щель визора под забралом командира Союза и вышел сзади, унеся с собой полголовы и все недоговоренные угрозы. Тело мужчины рухнуло как подкошенное.

Выстрел прозвучал не от Гришы и не от людей, стоящих на площадке. Он пришел сверху, конкретнее с балкона управления, где, сжимая снайперскую винтовку с длинным, тонким стволом залег один из снайперов Икса.

Его лицо под шлемом было непроницаемо, но Грише на мгновение показалось что он улыбается.

Ошеломленные на секунду потерей командира, солдаты Союза ответили яростным, дисциплинированным шквалом огня.

Энергетические болты засвистели, как разъяренные осы, прошивая пыльную завесу, рикошетя от брони бронемашин Икса, впиваясь в укрытия.

Танки на антиграве загудели, их орудия развернулись, и первые снаряды – бронебойные, шипящие плазмой – рванули к позициям тяжелых пехотинцев и бронемашин.

Но люди Икса, к своей чести не дрогнули. Тяжелые пехотинцы открыли ответный огонь из своих роторных пушек, создавая стену свинца и огня, сминающую первые ряды атакующих.

Ракетницы на их плечах плюнули огнем – две ракеты устремились к танкам. Одна срикошетила, вторая врезалась в стену десантного модуля, вызвав новый взрыв и град обломков.

Легкая пехота вела прицельный огонь из укрытий, их выстрелы били в сочленения брони выбивая одного противника за одном.

Бронемашины ожили, их турели завращались, поливая наступающих шквалом лазерных очередей и тяжелых пуль.

Группа Гриши оказались между молотом и наковальней. Псих, Солф и люди Бруса нырнули за ближайшие ящики и стали отстреливаться, их выстрелы добавлялись к общему хаосу.

Брус тащил первого раненого к относительно безопасному углу за шасси одной из бронемашин Икса. Кайра в миг исчезла, как тень, она метнулась вдоль стены, используя дым и хаос как прикрытие, ее цель стал ближайший танк Союза. Ее меч был обнажен, и готов выплюнуть смертоносный поток золотой энергии.

Гриша был прижат в своей нише. Снаряды рвались в метрах от него, осколки цокали по металлу. Он видел, как луч танка прошел в сантиметрах от люка корабля-шпиля.

– Кронос! Надо на борт! – Но путь был перекрыт шквалом огня. Икс молчал, но Гриша чувствовал его холодное внимание, сканирующее поле боя, вычисляющее шансы.

Внезапно в его сознании вспыхнула карта – кратчайший путь зигзагом между горящими обломками к кораблю, участки относительной безопасности, помеченные на долю секунды. Икс давал ему шанс.

– Псих! Бей по гусеницам того танка слева! – заорал Гриша, высовываясь из ниши и выпуская короткую очередь из «Дуры» в сторону группы пехотинцев Союза, пытавшихся обойти их фланг. Псих, перезаряжая свой дробовик, оскалился в дикой ухмылке.

– Лови! – он вложил в ствол патрон с темно-синим наконечником и символом черепа, прицелился сквозь дым и нажал на спуск.

БА-БАХ! Звук был намного громче обычного, но эффект – сокрушительным. Бронебойно-разрывной заряд врезался в антиграв-платформу танка, не пробив брони, но вызвав каскад искр и срыв стабилизации.

Танк дернулся, накренился, его орудие бессильно задралось в потолок. Этого мгновения хватило Кайре. Она вынырнула из дыма как призрак, запрыгнула на накренившуюся платформу, и ее меч блеснул, вонзившись в щель между башней и корпусом, в место выхода кабелей управления. Танк засветился золотым сиянием изнутри и вздрогнув замер, из щели повалил густой черный дым.

Но это была лишь одна победа в море огня. Второй танк развернул башню, нацеливаясь на корабль-шпиль. Люди Союза, используя численное преимущество, начали теснить легкую пехоту Икса.

Снайпер на балконе был вынужден сменить позицию под градом ответного огня. А низкий гул, исходящий от корабля-шпиля, начал нарастать. Двигатели заряжались.

Кронос не ждал, он готовился к прыжку, а вот с ними или без для каждого оставалось загадкой.

Гриша, пригнувшись под очередью энергетических болтов, рванул по маршруту, намеченному Иксом в надежде успеть…

Глава: 31

Ад в ангаре достиг своего апогея. Дым резал глаза, смешиваясь с едким запахом плазмы, расплавленного металла и крови. Рев двигателей корабля-шпиля, шипение энергетических разрядов, вопли раненых и сухой треск автоматического огня сливались в оглушительную симфонию.

Как назло, именно в этот момент мобильные пехотинцы Союза, укрывавшиеся за обломками десантного модуля, добились успеха. Их скоординированный огонь – короткие, точные очереди – накрыл балкон, где засел последний снайпер.

Металлический стук пуль по броне, сдавленный крик, и тело в черной форме рухнуло вниз, в клубы дыма. Освободившись от смертоносной угрозы сверху, солдаты Союза воспрянули духом.

Используя реактивные ранцы, их мобильные пехотинцы, взмыли вверх и без опасений, начали кружить под потолком ангара, как стая хищных птиц, петляя, чтобы сбить прицел наземным стрелкам. Их внимание привлекла одинокая фигура, пытавшаяся прорваться сквозь завесу огня к кораблю – Гриша.

Один из парящих пехотинцев резко развернулся, его карабин уже наводился на спину Гриши. Энергетический прицел засветился красным пятном на его спине. Гриша шестым чувством ощутил ледяное прикосновение опасности, но было поздно поворачиваться. Он инстинктивно сгруппировался, ожидая удара…

И тут как молния, из дымовой завесы метнулась тень. Канни! Он не бежал – он парил. За его спиной распахнулись два огромных, ослепительно золотых крыла, излучавших мягкий, но яркий свет, будто два миниатюрных солнца в космической пустоте.

Свет был живым, пульсирующим энергией. В его глазах горела нечеловеческая сосредоточенность и холодная ярость. Движением, слишком быстрым для глаза, он рванул по траектории огня, когда солдат Союза уже приготовился нажать на спуск.

БАМ! БАМ! Глухие хлопки раздались у него за спиной. Раскалённая сталь была поглощена светящимся полем крыльев, не причинив ему вреда. На лицах парящих солдат Союза и бегущего Гриши, да и вообще всех присутствующих застыло немое изумление.

Канни не произнес ни слова, он парил его крылья мощно взмахнули, поднимая его выше. Золотой свет сфокусировался на кромках перьев, став ослепительно острым.

С ревом, похожим на крик орла, он ринулся вверх. Два солдата Союза, пытавшиеся уйти в сторону, даже не успели вскрикнуть. Канни пронесся между ними, как ангел смерти.

Его крылья сомкнулись и разомкнулись в смертоносном ударе. Не сталь, а чистая, сконцентрированная энергия рассекла броню и плоть. Две обезглавленные фигуры рухнули вниз, оставляя кровавые шлейфы.

Канни взмыл к потолку, осыпая оставшихся мобильных пехотинцев выстрелами из пары пистолетов, не давая им действовать свободно.

Этот акт героизма вдохнул второе дыхание в людей Икса. Видя, как их враги в воздухе дезорганизованы, а на земле напуганы явлением этого чуда в перьях, перешли в контратаку.

Тяжелые пехотинцы двинулись вперед, их роторные пушки косили ряды Союза. Бронемашины давили гусеницами укрытия. Казалось, чаша весов склоняется…

БАХ!

Новый, оглушительный взрыв раздался не с земли, а сверху-сбоку. Развороченная решетка огромного вентиляционного тоннеля, проложенного под самым потолком ангара, вылетела внутрь, как пробка.

И из черной пасти, как разъяренные, голодные муравьи, посыпались фигуры. Люди Михаса! Они были грязные, израненные, в лохмотьях брони и рабочих роб, но их глаза горели фанатичной яростью.

Михас возглавлял их, он стоял, опираясь на импровизированный костыль-трубу, лицо под шлемом искажено болью и нечеловеческой решимостью. Он не видел ни людей Икса, ни солдат Союза – его взгляд был прикован к кораблю-шпилю, к открытому люку.

– НА КОРАБЛЬ! БЕГОМ НЕ ДАЙТЕ ИМ СБЕЖАТЬ! – заревел он, его хриплый голос перекрыл грохот боя, но его свору бешеных псов и не нужно было подгонять.

Они ринулись вперед, не считаясь с потерями. Пули и энергетические болты выкашивали их с флангов – одни падали, сраженные огнем Икса, другие – огнем растерявшегося Союза, который вдруг осознал новую угрозу.

Но толпа была одержима, они ползли по лестницам, по корпусам потолочного оборудования, по стенам ангара, используя любую щель, чтобы добраться до вожделенной цели.

Михас, прихрамывая, но двигаясь с хорошей для его состояния скоростью, вел их, и улыбка безумия не сходила с его уст.

К основному люку – они не полезли, а решили воспользоваться тем, что был сверху, на крыше корабля-шпиля, был ли он там правда никто не знал, но технические отверстия никто ещё не отменял.

Гриша, воспользовавшись замешательством, вызванным появлением Канни и затем Михаса, наконец дополз до зияющего люка корабля. Он ввалился внутрь, кувыркнувшись по гладкому полу узкого шлюзового отсека.

Воздух здесь был чистым, прохладным и гудел от работы сотен систем, но передышка длилась секунды.

Внутри царил хаос - некоторые из людей Михаса, прорвавшиеся через верхние люки, уже были здесь. Они стреляли наугад по стенам, ломились во внутренние двери, орали что-то про миссию и месть.

Гриша вскочил на ноги, его «Дура» уже рычала в руке. Он открыл огонь, срезав одним выстрелом сразу двух баранов, пытавшихся взломать панель управления ударами прикладов. Путь вглубь корабля – к командному мостику – был его первоочередной целью.

Там был Кронос, без него этот корабль лишь гудящий металлом.

Он ворвался в узкий коридор и столкнулся лицом к лицу не с озверевшим головорезом, а с молодым и знакомым пареньком в грязной робе. Тот стоял, дрожа, сжав в руках тяжелую монтировку, его глаза были полны ужаса и растерянности, он также узнал Гришу.

– Т-ты! –выдохнул Молн. – Мы… не дадим вам… уйти! Вы… вы безумцы, что готовы продать всю галактику за пару побрякушек! – голос его дрожал.

Гриша не стал сразу стрелять. Он видел в этом мальчишке не врага, а жертву очередных россказней. – Молн? – спросил он резко, но без злобы.

– Посмотри вокруг! – он махнул рукой в сторону люка, откуда доносились крики и стрельба. – И это вы нас психами называете? Если твои дружки- ублюдки – разнесут этот корабль то мы все будем трупами? Этого ты хочешь?

Молн заколебался, он прекрасно видел, что люди Михаса тоже были не без греха, как они без разбора стреляли во все что движется, как они сожгли одного из техников закинув ему в коморку зажигательную гранату хотя тот не сопротивлялся, как сам Михас пристрелил раненого бойца Икса, просто потому-то.

Его вера в справедливость и так слабая трещала по швам, шатаясь под ударами инстинкта самосохранения. Слезы блеснули у него на глазах.

– Брось железяку, – приказал Гриша. – Сдавайся и я тебя вывезу.

Но страх и громкие слова Михаса взяли верх.

С диким воплем Молн замахнулся монтировкой, а Гриша лишь устало вздохнул, как и в прошлый раз спарринг был коротким и жестоким.

Он заблокировал удар стволом оружия, после чего поймал запястье паренька, резко дёрнул на себя и нанес точный удар основанием ладони в челюсть.

Молн сложился как тряпичная кукла, монтировка с грохотом упала на пол. Гриша подхватил его и оттащил в угол. – Спи, сынок мы с тобой потом поговорим.

Он рванул дальше, к мостику. Дверь была взломана. Внутри… Кронос и Михас сошлись в последнем поединке в окрежении кучи тел менее удачливых восставших.

Кронос, невозмутимый, как гора, парировал дикие, неистовые удары Михаса, тот был ранен, изможден, но ярость придавала ему силы. Он орал что-то нечленораздельное, пена выступала его на губах.

Кронос двигался с убийственной экономией движений. Он не атаковал – он ждал. И дождался. Когда Михас, замахиваясь для сокрушительного удара, открылся, Кронос сделал молниеносный выпад единственной рукой. Не мечом – рукояткой клинка, точно в горло.

Михас тут же захрипел, потеряв дыхание. Кронос подсек ему ноги, и командир с грохотом рухнул на пол, роняя меч.

Гриша вбежал на мостик. «Кронос справиться! Гиперпрыжок! Сейчас же садись за панель!» Проорал Икс прямо в мозг.

Кронос лишь кивнул ему, его пальцы заскользили по сенсорным панелям с нечеловеческой скоростью. Гриша бросился к навигационному терминалу, усеянному кнопками и датчиками как новогодняя елка игрушками.

«Координаты уже высчитаны. Настраивай частоту стабилизаторов по схеме 7-альфа-2...». Видя непонимание в лице слушателя, Икс быстро поправился. «Короче, жми на три зеленых кнопки потом на ту желтую и на крайнюю красную, игнорируй предупреждение о гравитационной аномалии. Двигатели ставь на 110% мощности».

Голос в голове не затыкался, впрочем, как и всегда в подобные моменты. Гриша работал быстро, его пальцы летали по клавишам, следуя мысленным подсказкам. На экранах мигали красные предупреждения, но он глушил их. Гул двигателей достиг пронзительного визга. Корабль вибрировал, как живой.

Михас, лежа на полу, захлебываясь кровью и ненавистью, увидел это. Он увидел, как его мечта уплывает. Как все его жертвы, весь что он хотел и желал добиться рассыпается прахом.

В его глазах вспыхнуло последнее, отчаянное безумие. Он собрал остатки своей псионической силы – для чистого, разрушительного удара. Волна невидимой, сокрушающей энергии рванула от него, направленная прямо в спину Кроносу, сидевшему в кресле пилота.

Кронос, казалось, почувствовал это. Он начал поворачиваться, его глаза сузились. Но он не успел бы уклониться полностью…

Гриша, стоявший ближе к Михасу и видящий его искаженное лицо, понял все за долю секунды. Он бросился вперед, подставившись под псионический удар, предназначавшийся Кроносу.

БАААМ!

Удар был похож на удар кувалдой по всему телу и разуму одновременно. Мир взорвался белым светом и невыносимой болью. Гриша почувствовал, как кости трещат, как разум гаснет.

Он не услышал крика Михаса, не увидел, как Кронос, воспользовавшись мгновением, нажал на большую красную кнопку на панели, подтверждая прыжок.

Последнее, что промелькнуло в его угасающем сознании, прежде чем тьма поглотила все, – это фигура Михаса, поднимающегося с пола и с диким воплем бросающегося к герметичной двери, ведущей вглубь корабля. Дверь захлопнулась за ним.

Дальше была лишь темнота…

…

Сознание вернулось внезапно, но без боли. Гриша открыл глаза. Он стоял… нет, скорее парил в знакомом месте.

Бескрайнее плато из черного, гладкого камня под ногами, уходящее в бесконечность. Над головой – не звезды, а само космическое ничто, пронизанное тонкими нитями сияющей энергии, похожими на нейронные сети гигантского мозга.

Абсолютная тишина и абсолютный вакуум, который не убивал. Домашнее поле его покровителя Икса.

Перед ним материализовался знакомые призрачные силуэты в виде сотен шаров тусклого света, они излучали такой заряд спокойствия и… удовлетворения, что казалось его можно было потрогать руками.

– Проснулся? – мысль Икса была теплой, почти дружелюбной. – Твой героический, но идиотский поступок едва не сорвал все. Пришлось стабилизировать нейронную активность твоего мозга в экстренном режиме.

Гриша попытался осмотреть себя, но его «тело» здесь было лишь проекцией воли Икса. – Кронос? Корабль? Михас?..

Все в норме, Кронас справился и управляет кораблем. – Икс сделал паузу, и в пространстве перед Гришей возникло изображение. Они видели все как бы со стороны: корабль-шпиль, целый и невредимый, скользил через искривленное пространство гиперпрыжка.

Внутри, на мостике, Кронас сидел в кресле пилота, его единственная рука лежала на сенсорной панели, лицо как всегда непроницаемо.

Рядом сидели профессор Намар и остатки их группы – грязные, измученные, но живые. Они смотрели в иллюминаторы на безумные узоры гиперпространства с немым благоговением и благодарностью за то, что выжили.

– Намар! – облегчение хлынуло волной. – А… Кайра? – спросил Гриша, вспоминая, когда в последний раз он видел ее перед прыжком.

Изображение сменилось. Они увидели Кайру уже вне ангара, на поверхности. Она стояла на гребне скалы, на фоне того как шла эвакуация научной группы.

Она смотрела в небо, туда, где не утихая кипела казалось уже вечная резня.

Затем она обернулась к спускавшемся к ней Психу и Солфу, которые явно предлагали ей бежать с ними. Она покачала головой. Потом, перед тем как развернуться и исчезнуть в дыму, направляясь неведомо куда.

– Она отказалась лететь, – констатировал Икс. – Сказала, что ее место здесь, на ее земле, но перед прыжком… она успела сделать кое-что.

Изображение снова сменилось, показывая момент уже внутри корабля, в шлюзовом отсеке, сразу после того момента как они вырвались из ангара Кайра, проходила мимо Гриши, который валялся после удара и на мгновение задержалась, на долю мгновения она подлетела к нему и убедившись, что он жив, и не обращая внимания на окружающих чмокнула его в щеку. Быстро, почти нежно.

Гриша невольно поднес руку к своей щеке в виртуальном пространстве. Там ничего не было, но ощущение… осталось.

– Как романтично, – прозвучал в его голове насмешливый комментарий Икса.

– Заткнись, Икс, – огрызнулся Гриша, но без злобы. Облегчение от спасения друзей было сильнее. – Что теперь? Куда мы летим? Что с Михасом? Он же на корабле!

– Нет, он, свалив перед самым стартом, выбив аварийный люк, а про финальную точку полета, она тебе извесна база Стального Легиона!

– Икс! – мысленно настаивал Гриша. – После всего этого! Что дальше?

– Дальше? – Икс звучал почти… загадочно. – Дальше, Григорий, тебе предстоит достать еще три артефакта, но я не сомневаюсь – ты справишься. – В его голосе была непоколебимая уверенность. – А пока… отдыхай. Твое тело нуждается в восстановлении после очередного приступа героизма.

– Кронас?! – мысленно воскликнул Гриша. – Ты хочешь сказать, он едет на базу с нами? – В голове Гришы мгновенно закрутились десятки вопросов, которые в итоги слились в один. – И как мы будем легализировать однорукого псионика с дикой планеты?!

- А это уже твои проблемы, ты уже не маленький придумаешь что-нибудь. - произнес Икс и затих.

Связь, как и в прошлый раз обрывалась. Виртуальное плато начало расплываться, терять четкость. Силуэт шаров Икса растворился в мерцающих частицах света. Гриша почувствовал резкий толчок, словно его выдернули из воды и погрузили в столь привычную бездну.

…

Михас открыл глаза, не в мягкой постели мед блока, но и не в пыточной камере победителей. Он все еще был в Ангаре, только... опустевшем.

Грохот боя сменился звенящей, давящей тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием догорающих обломков и шипением разорванных трубопроводов.

С остолбенением он осмотрелся, ангар был изуродован еще сильнее чем он предполагал: cтена с дырой от десантного модуля Союза зияла, как провал в ад.

Остовы бронемашин дымились черными облаками, повсюду валялись тела – его людей, солдат Икса, бойцов Союза и никого живого - ни защитников, ни нападавших.

А еще ни Кроноса, ни Гриши, да и корабль-шпиль исчез. Будто его и не было. Остались лишь вмятины от посадочных опор на оплавленном полу.

Он проиграл. Окончательно и безоговорочно. Весь его отчаянный бросок, все смерти, вся ярость и надежда – все оказалось напрасным. Сокрушительная волна горя захлестнула его, сдавила горло.

По щекам, смешиваясь с сажей и кровью, потекли горькие, бессильные слезы. Он проиграл не просто бой. Он проиграл будущее, которое так яростно пытался отвоевать.

Еле поднявшись, опираясь на обгоревший обломок балки, Михас поковылял. Сам не зная куда. Ноги, не чувствовавшие боли от адреналина, теперь горели огнем, но физическая боль была ничтожна по сравнению с душевной.

Он брел мимо тел своих "орлов", мимо растерзанных тел врагов. Мир потерял смысл, остался только инстинкт движения.

Его ноги привели его к пульту центрального управления ангаром. Половина экранов была разбита, консоль исцарапана осколками, но кое-что работало.

Мерцающий индикатор горел ровно и четко "СВЯЗЬ. РЕЗЕРВНЫЙ КАНАЛ" привлек его затуманенный взгляд.

– Хе-хе... Хе-хе-хе... – тихий, безумный смешок вырвался из его пересохшего горла. Он плюхнулся в разбитое, но еще целое кресло оператора. Пальцы, дрожащие от слабости и нервного истощения, потянулись к клавиатуре.

Щелчок и на уцелевшем экране ожил тусклый интерфейс дальней связи. Широкополосный, зашифрованный, с резервным питанием – его последняя ниточка.

Михас знал, он был не один. Не единственный, у кого болело сердце за судьбы разумных, кто видит в Иксе угрозу для самой Галактики.

Он не знал координаты, но твердо решил исполнить свой последний долг, свой последний выстрел.

Он начал говорить, долго, в общей сложности часа полтора. Голос его был хриплым, прерывистым, временами срывающимся на кашель или истеричный смех, но непреклонным.

Он выложил все: детали базы, мощь и назначения комплекса, историю восстания (как видел ее он сам), высадку пришельцев и мародеров, но главное выложил все что знал про – Гришу и его связь с Иксом. Его невероятное везение и странное постзнание.

Не забыл и про Кроноса. - Однорукого воина лидера восстания, и его давнего друга. Четко расписав их побег, он начал размышлять, по его догадкам Гриша – не просто шестерка, он – нечто особенное, чего раньше не было, пусть у него не было доказательств, но он своего мнения не изменил…

На последних минутах записи он чувствовал, как длань смерти сжимает его грудь. Каждый вдох давался с трудом, в глазах плясали черные пятна. То, что он еще дышал, было чудом, оплаченным последними крохами воли.

Он дополз до конца своего монолога и нажал кнопку "ОТПРАВИТЬ". Сигнал ушел в бездну космоса.

Откинувшись на спинку кресла, Михас с трудом достал смятую пачку сигарет из нагрудного кармана прожженного комбинезона и закурил, глубоко затягиваясь едким дымом. На его изможденном, грязном лице застыла странная, почти мирная улыбка. Задача выполнена, предупреждение отправлено и теперь можно отдохнуть.

Так его и нашли солдаты второй волны Союза, ворвавшиеся наконец в опустевший ангар. Они осторожно обходили завалы, высвечивая фонарями углы.

Луч света выхватил фигуру в кресле у пульта. Сидящего с тлеющей, скуренной на треть сигаретой в ослабевших пальцах. И с той самой загадочной улыбкой на лице, обращенном к разбитому экрану, где горел индикатор "ПЕРЕДАЧА ЗАВЕРШЕНА".

…

Он парил…

Во тьме, но не в пустоте. Это была тьма покоя, бархатная и глубокая. Ни боли, ни страха, ни мыслей. Михас не осознавал себя, не задавался вопросами. Просто был и этого было достаточно. Безмерно, бесконечно достаточно после всего пережитого.

– Михас. – Голос, не звук, а настоящий гром. Раскатистый, вселенский, но при этом... женский. И наполненный такой силой и теплом, что тьма вокруг заколебалась.

Он открыл глаза – или просто обрел способность видеть. Перед ним, заполняя все воспринимаемое пространство, сиял силуэт. Огромный, как гора, сотканный из чистейшей, пульсирующей фиолетовой энергии. Очертания – женские, царственные, полные непостижимого величия и безграничной мощи.

– Спасибо, Михас, – прозвучало в самой его сути, не в ушах. Голос был ласковым, как у матери, но властным, как у богини.

Он не испугался. В его голосе было только одно изумление. – А... ты кто?

Энергетическая сущность будто бы улыбнулась, излучение стало теплее. – Как кто? – прозвучало с легкой, божественной иронией. – Твой новый покровитель. Твое сообщение нашло адресата и пусть твоя душа обретет покой. Я об этом позабочусь, ты уж поверь.

Облегчение, чистое и светлое, разлилось по его невесомому существу. – Спасибо... – прошептал он, или подумал. И улыбнулся в ответ тому сиянию. Но любопытство, последняя искра его земной сущности, не угасла. – Только... скажи, кто ты?

Фиолетовое сияние колыхнулось, словно от тихого смеха. – Хи-хи... Можешь называть меня... Игрик. – Имя прозвучало как игривая искра в бездне. – Отдыхай, воин. Ты заслужил. – Силуэт начал медленно растворяться, унося с собой свет и тепло, оставляя Михаса в объятиях умиротворяющей, вечной тьмы.

Его последней мыслью было удивление: «Игрик?..»

…

Джонас и Авис сходили по трапу своего потрепанного, но верного транспортного челнока. Задание было тяжелым, и она было выполнено, от того они были навеселе, и в хорошем смысле – усталыми, но довольными, перебрасываясь подтрунивающими репликами.

– Молодец, пацан! – хлопнул Авис Джонаса по плечу, едва не сбив того с ног. – Ну ты, как его... с ног повалил, ай, красиво вышло! Тот момент с подкатом прям как в кино, а если учитывать что ты сделал это на МЭКе! Чистое искусство!

Джонас, чуть смущенный, отмахнулся, но улыбка не сходила с его лица. – Да ладно, признаю красиво вышло, мне прост повезло.

– Ай да скромник! – засмеялся Авис, хватая товарища в шуточный, но крепкий захват. – Ладно, хватит трепаться! Пошли обмоем успех в столовой! Я угощаю!

– Стой... – Джонас вдруг замер, его улыбка исчезла. Взгляд зацепился за что-то в дальнем конце ангара. Авис, почувствовав изменение, тоже обернулся.

У стены, возле только что приземлившегося тяжелого транспортника (не их подразделения), стояла фигура.

Знакомая. Слишком знакомая, особенно по тому что она дымила как паровоз – огромная сигара торчала у нее изо рта, окутывая сизым дымом ее мощный силуэт.

Человек в хорошо знакомой, хоть и слегка устаревшей форме "Легиона". Человек с лицом, изображеным шрамами и непроницаемым, как скала, взглядом.

– Кан... – прошептал Джонас. Авис выпустил его из захвата, его веселье сменилось настороженностью.

Кан смотрел не на них, он смотрел на другого человека, который руководил выгрузкой добра с новоприбывшего транспортника. На человека с холодными, аналитическими глазами и идеально подогнанной новой формой.

Они подошли ближе, автоматически вытянувшись по стойке "смирно", хотя формально Кан уже не был их непосредственным начальником.

– Полковник! – выдохнул Авис, голос его не дрогнул.

Кан медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по ним, как по пустому месту, без тени узнавания или интереса. – Вольно, – бросил он хрипло и снова уставился на человека у транспорта.

– Что тут... – Авис начал и замолк на полуслове, его палец дрогнул, указывая на группу солдат, выносивших из корабля не стандартные ящики с припасами, а странные контейнеры – угловатые, из темного металла, с незнакомыми эмблемами.

Символами, которые Джонас видел лишь однажды – и то на записи. - Это... что это такое?

– Эмм... – Джонас перевел шокированный взгляд с контейнеров на Кана, потом на Ависа. – А как мы это... Грише объяснять будем?

Кан поднял бровь. – А это, парни, очень хороший сука вопрос... – признался он с ледяной невозмутимостью, доставая из кармана планшет, – мне бы кто объяснил какого хрена Конор творит...

Джонас и Авис так и остались стоять. Как вкопанные, будто завороженные. Они смотрели на Кана, курившего свою сигару с видом человека, что не спал двое суток.

Смотрели на зловещие контейнеры и на холодноглазого офицера, который не обращал на них никакого внимания.

Веселье после удачного задания испарилось без следа. Их работа в Легионе, только что стал на порядок сложнее и непонятнее.

И где-то там, в глубине космоса, летел Гриша, даже не подозревающий, что его недавнее прошлое, считавшееся похороненным, только что восстало из пепла на их собственной базе.

Конец второй книги...

P.S. Вот и вторая книга подошла к концу, хочу выразить благодарность всем читавшим, а дочитавшим до сюда благодарность в квадрате.

Я возьму некоторый перерыв, возможно начну другую серию, но и про Григория забывать не буду, третьей книге быть... Просто чуть попозже...

Если понравилась книга ставь лайк и подписывался на автора, ещё раз всем спасибо и не прощаюсь.