Над головой просвистело очередное заклинание, и я уже без понуканий упала на землю и откатилась за ближайший валун. Магия в Пустоши работала немного иначе даже на ее окраине. Здесь плотность магических линий значительно возросла, заклинания действовали немного иначе, и я к этому еще не привыкла. Да и сопровождающие просили меня не вмешиваться, мотивируя это тем, что они много раз здесь бывали и знают, что нужно делать, а потому нам с Лайзой нужно просто им не мешать. Поначалу я возмущалась — я же магистр магии и могу быть полезной! — но потом увидела тварей Пустоши и решила, что раз мои сопровождающие так хотят воевать сами — пусть! Я всегда сумею вмешаться, если возникнут проблемы.

— Вот гадство! — прошипел рядом Ё-ё. — Откуда здесь столько мелких порождений?! Шагу не ступить, чтобы не наткнуться на тварей-пф! А нам ведь говорили, что первый пояс почти безопасен, что сюда ходят травы собирать!

— В прошлый раз здесь такого не было, — проворчала примостившаяся рядом Лайза. — Но иногда бывает. Мы же об этом говорили.

Дляэтого путешествия нам пришлось основательно подготовиться. Тогда я и узнала, что твари Пустоши иногда подходили ближе к стене, потом возвращались в привычный ареал обитания. Никто не знал, чем это вызвано, а теории были одна невероятнее другой. Раньше такие «приливы» были редкостью, но в последнее время участились. И видимо, мы попали в один из них.

Вообще, те, кто ходят в Пустошь, делят ее на своеобразные пояса, или, если сказать иначе, окружности. Более-менее исследованными считаются три первых пояса в несколько километров шириной. И первый считался самым безопасным. Но при взгляде на тех, с кем сражались наши сопровождающие, становилось страшно представить, кто обитает дальше.

Однако я не имела права отступить. Сколько нервных клеток было сожжено, чтобы со всеми договориться и попасть в Пустошь! Оказалось, это было нетривиальной задачей, да и из академии так просто по своим делам не уйдешь. Тем более из-за происшествия с Марленой и расследования поднялась сильная шумиха. Всплыло столько всего нелицеприятного, что многим уважаемым прежде магистрам пришлось уволиться, а некоторым — отправиться в застенки тайной канцелярии. Пока до выяснения обстоятельств.

Мне тоже пришлось непросто, но сейчас не о том.

Стало тихо. Похоже, мелких тварей перебили, можно вставать. Но стоило мне подняться на ноги, как прямо на меня с чахлого деревца с визгом полетела не замеченная ранее тварь. Я выставила щит, но тварюшка и без него до меня не долетела, разорвавшись на кровавые ошметки. И не успела я облегченно выдохнуть, как за спиной раздался до боли знакомый и дико разъяренный голос, который я ну никак не ожидала здесь услышать:

— Эйлин эль Бланк, как прикажешь это понимать?!

Я стояла и не могла себя заставить не то что ответить, а даже повернуться к обладателю этого голоса. Лучше бы там грокх стоял, честное слово!

— А никак! — вместо меня высказался вскарабкавшийся мне на плечо Ё-ё. И, внезапно дав петуха, крикнул: — Эйлин, бежим! Он же невменяемый!

Три месяца назад

Пустошь… Как много всего заключено в этом слове. И как мало о ней известно. Ее огромная территория исследована лишь частично, и сильные мира сего не торопятся делиться даже этой информацией. На обычных искателей, которые редко удалялись от стены дальше чем на пару километров, навешивали столько ограничений и клятв о неразглашении, что диву даешься! Мне об этом как-то во время изысканий с линзами для гоглов рассказал Хорас — глава анарских искателей. Даже не представляю, сколько клятв приходилось давать тем, кто служил на границе с Пустошью, и тем, кто занимался ее исследованием.

Дядя как-то рассказывал, что мой отец по заданию короны ходил в экспедицию в третий пояс и чуть там не погиб. Его выхаживали несколько месяцев. И это с учетом магического лечения! Вскоре после этого он познакомился с моей мамой и о походах в Пустошь больше не заговаривал. Но дядя все время повторял, что я очень на него похожа, и переживал о том, что я пойду по стопам папы, заинтересуюсь этой опасной зоной. А я не собиралась туда лезть. Мне хватало тем для изучения и без походов за стену. А теперь дело уже не в исследовательском зуде, а в жизненной необходимости.

— Когда мы отправимся? — Я решительно вздернула подбородок, хотя лишь от мысли о том, что придется идти в Пустошь, становилось не по себе.

— Не торопись, — вздохнула Лайза. — Это очень опасное путешествие, к которому нужно основательно подготовиться. Да и просто так за стену нас никто не пустит.

— Действительно…

Я об этом как-то не подумала. Нельзя же просто постучать в ворота защитной цитадели и попросить пропустить нас на ту сторону. Так и вижу, как стою перед комендантом крепости и говорю: «Дяденька, пустите нас, пожалуйста, за ворота. Очень нужно! Только не спрашивайте зачем. Не скажу!»

Для пропуска на ту сторону нужны веские основания, какие-то разрешительные бумаги и… даже не знаю, что еще. Но точно не одно горячее желание посмотреть на Пустошь.

— Да, это будет непросто, — словно читая мои мысли, произнесла Лайза и поморщилась. — Придется кое к кому обращаться… А они ребята очень непредсказуемые.

— Кто это? — удивилась я. — И как они смогут нас провести на ту сторону?

— Это отдельный разговор, — вздохнула Лайза.

— И все же, — настояла я. — К кому нужно обратиться? Ты же понимаешь, что я не из пустого любопытства спрашиваю?

Лайза вздохнула, и я поняла, что ее связывает какая-то клятва.

— Ладно… — протянула она, подбирая слова. — Как ты думаешь, как в продаже появляются запрещенные артефакты и ингредиенты?

— А они появляются? — спросила я, широко раскрыв глаза.

— Эйлин, я, конечно, понимаю, что ты домашний ребенок, но нельзя же быть такой наивной! — с укором посмотрела на меня подруга. — Теневой рынок всегда был и будет. Как и те, кто поставляет туда товар из Пустоши.

И до меня наконец дошло, кого подруга имела в виду.

— Искатели?

— Заметь, ты догадалась сама, — с облегчением произнесла она.

— Но зачем им это?

— А ты думаешь, искателям разрешают выносить из Пустоши все, что они там найдут или добудут? Или, может, платят за этот эксклюзив столько, сколько он на самом деле стоит? — фыркнула она.

— А разве нет? Я всегда считала, что корона щедро оплачивает их находки.

Я знала, что искатели продают особо ценные ингредиенты и находки в крепости, но никогда не задумывалась, довольны ли они этим.

— Нет, — вздохнула Лайза. — И я понимаю короля, который не хочет, чтобы, к примеру, глаз орхуса[1] или коготь бивуса[2] попали в случайные руки. Ты ведь знаешь, что каждый такой артефакт должен быть поставлен на учет, как и его обладатель?

— Да, это я знаю! — словно оправдываясь, воскликнула я. — Такие артефакты можно купить только в королевских лавках или получить в дар от самого короля.

— Вот! А искателям, если они такие добудут, не платят и десятой части их настоящей стоимости.

— Но почему?! — возмутилась я.

Лайза развела руками, показывая, что у этого, наверное, есть какое-то объяснение, но она его не знает.

— И ты утверждаешь, что на такой случай у искателей есть запасной выход из Пустоши?

— Я ничего не утверждаю. — Лайза так многозначительно на меня посмотрела, что стало понятно: выход-вход точно есть. — Но в любом случае другого способа попасть в Пустошь в ближайшие полгода у нас нет.

— А дальше?

— Что «а дальше»?

— Ты сказала, что в ближайшие полгода такого способа нет — значит, к примеру, через год он будет?

— Будет, — кивнула подруга. — Мы можем отправиться в Пустошь как кураторы летней практики четверокурсников. Но в таком случае ты обязана будешь взять с собой всю доверенную тебе группу. Потому что отлучаться от нее тебе будет нельзя. Как думаешь, после такого опасного путешествия многие вернутся в академию?

Я сглотнула. Вот уж кого пускать вглубь Пустоши я не хотела, так это своих адептов. Если хоть кто-то из них пострадает, я себе этого никогда не прощу. Мне только интересно, почему никто не сказал, что летом мне придется курировать практику?

Этот вопрос я задала подруге.

— Потому что тебя туда никто отправлять не собирался. Для этого есть более опытные магистры. В любом случае это не наш вариант. А вот зимние каникулы — да. В Пустоши никогда не бывает снега, а температура не опускается ниже десяти градусов, так что погода не станет препятствием. Нас там ждут другие проблемы и неудобства. — Лайза еще раз окинула меня взглядом, посмотрела на результаты исследования в приборе и встала со стула, на который села во время нашей беседы. — Все, мне пора к другим пострадавшим. Твоя одежда в шкафчике. И что-то мне подсказывает, что провожатые у тебя найдутся, стоит тебе выйти из лекарского крыла.

— Ты о ком? — удивилась я.

— Знала бы ты, как мне уже надоели твои адепты! — внезапно в сердцах воскликнула Лайза. — Последние сутки я их разве что метлой не отгоняю от палат! Никакие увещевания не помогают!

— Так у них же занятия должны быть! — уже возмутилась и я.

— Вот-вот! Иди и расскажи им о важности обучения и о пропущенном за время их бдений материале.

Внезапно у меня на руках захихикал Ё-ё.

— А они по очереди дежурят. А потом конспекты друг у друга переписывают.

— Но зачем? — Я не могла понять.

— Любовь — она такая, — со знанием дела заявил еж. — Подчас толкает на странные поступки. — Мои брови поползли вверх, и Ё-ё снова захихикал. — Представляете, они поспорили: в чье дежурство ты выйдешь из палаты и кто тебя проводит до комнаты, тот первым и будет просить твоей руки.

— Да тьфу на тебя! — облегченно выдохнула я, не поверив в этот бред. — Все бы тебе шутить.

Но стоило мне выйти из палаты, как я увидела весьма странную картину…

Недалеко от входа в лекарское крыло с букетом цветов, явно надерганных на академической клумбе, стоял Рэй, а напротив, сверля его взглядом, — Марсель. Причем Рэй и не думал как-то отступать. Я бы даже сказала, что их взгляды скрестились, как клинки, но это я, видимо, еще от наведенного сна не отошла.

Решив обозначить свое присутствие, я кашлянула:

— Кхм… — А когда в меня метнулись, по-другому и не скажешь, два взгляда, от неожиданности слегка придушенно поздоровалась: — Привет.

При виде меня мужчин тут же смягчились.

— Магистр эль Бланк!

— Эйлин!

Оба снова переглянулись и синхронно шагнули ко мне.

— Магистр, это вам! — протянул мне букет Рэй. — С выздоровлением.

— Спасибо. Это очень мило, — улыбнулась я адепту. — Не ожидала, что меня из лазарета будут встречать с цветами.

Рэй расплылся в улыбке, а Марсель мрачно произнес:

— Я тоже. Не ожидал. Эйлин, у тебя очень заботливые адепты.

— Да, они у меня такие, — улыбнулась, чувствуя себя неловко.

Марсель вдруг решил при ученике обратиться ко мне на «ты», что приемлемо только между хорошими друзьями или возлюбленными, а за столь короткий срок пребывания в академии столичной комиссии мы ими стать никак не могли.

— Я еще и проводить вас могу. Мало ли, голова закружится или еще что? Вы же только-только из лазарета, — с энтузиазмом предложил Рэй.

Я посмотрела на Марселя и увидела, как заледенел его взгляд.

— Рэй, ты бессмертный, что ли? — с моего плеча прокомментировал ситуацию Ё-ё.

— Нет, я не бессмертный, а целеустремленный, — ответил ему адепт и улыбнулся еще шире.

— Удача любит храбрых, — уважительно покачал головой еж и перевел взгляд на Марселя. — Но не в этом случае. Свалил бы ты сейчас на занятия… от греха подальше. Не видишь: эр проверяющий не выспался и зол.

— Так это… — и не думал внимать гласу разума Рэй, — пусть он идет отдыхать. Я же не мешаю.

Повисло напряженное молчание. Ё-ё прикрыл глаза и сокрушенно хлопнул лапкой по мордочке, но промолчал.

— Мешаете, адепт, — наконец так холодно, что даже у меня по руке побежали мурашки, возразил Марсель. — Мне нужно поговорить с магистром эль Бланк. — И положил мне на талию руку.

Неожиданно.

Я посмотрела на нее с недоверием и непонятным трепетом. Этот жест выражал некие притязания на мою скромную персону, вот только ни о чем подобном речи между нами не шло. Вернее, нечто такое витало, но лишь на грани предчувствия и некоего обещания. А тут прямая заявка. Или я что-то не так поняла? Все-таки у меня совсем мало опыта в отношениях. Вернее, его нет вообще.

Отношения… Нужны ли они мне? Нужен ли мне Марсель? И насколько все это своевременно в моем случае?

Размышления выбили меня из колеи, и я опомнилась, только когда мы дошли до конца коридора. Резко остановилась, решительно повернулась к графу и положила ладонь на его руку, продолжавшую лежать на моей талии, чтобы ее убрать.

— Марсель, я…

— Обязательно, — внезапно снова ошеломил меня граф. — Мы обязательно все обсудим, когда доберемся до твоей комнаты.

— Но ты ведь уже без невидимости, — произнесла я растерянно, и Марсель увлек меня дальше. — Это отразится на моей репутации.

— Не отразится. Я провожу тебя до твоей комнаты, а потом снова приду под невидимостью. Такой вариант тебя устраивает?

— Да. То есть нет! Я же не должна… — Я совсем растерялась.

По всем правилам приличия я не должна находиться наедине с мужчиной, но в то же время я уже столько раз оставалась с ним вдвоем, и даже когда он был практически без одежды, что глупо говорить о каких-то правилах. Но это все равно не значило, что я должна забывать о приличиях!

— Марсель… — неожиданно даже для самой себя жалобно произнесла я и ощутила, как он на мгновение крепче прижал меня к себе, а потом отпустил и поцеловал мне руку.

— Эйлин, все будет хорошо. Ты мне веришь?

Я смотрела в глаза этого мужчины и неожиданно поняла, что тону в них.

— Ой, вот только не надо этих фраз, — внезапно вклинился в наш разговор помалкивавший до этого Ё-ё. — После них у девушек откуда ни возьмись появляются дела, из-за которых приходится уходить в отпуск по уходу за ребенком. — Еж встретился взглядом с Марселем и почти взвизгнул: — И не надо так задумчиво на меня смотреть! — Ё-ё обхватил меня лапками за лицо, чтобы я перевела взгляд на него. У меня даже дыхание перехватило — с таким энтузиазмом можно человеку и шею свернуть! — Я! Эйлин, я буду твоей дуэньей! И не вздумай с ним встречаться без моего присутствия!

— Ну вот видишь. А ты переживала, — усмехнулся Марсель. — Пошли. Нам о многом нужно поговорить. Я зайду к тебе через пятнадцать минут. Заодно обед с собой прихвачу. Заказал в городе.

[1] Глаз орхуса – артефакт, которые позволяет разглядеть иллюзии любого порядка, даже самые сложные. (Запрещен для использования во дворце и королевских резиденциях даже обладателям этих артефактов.)

[2] Коготь бивуса – ингредиент, сам по себе являющийся артефактом. Способен пройти через любые магические сигналки и магические ловушки, обезвреживая их. (Запрещен для использования во дворце и королевских резиденциях даже обладателям этих артефактов.)

Во время ужина никаких серьезных бесед Марсель не начинал. Однако от того, как он на меня иногда поглядывал, становилось неуютно. И дело было совсем не в том, о чем так сильно переживал Ё-ё, который остро следил, чтобы Марсель не перешагнул за черту приличий, нет. Во взгляде графа я читала глубоко скрытое беспокойство. Причем оно было связано со мной.

Напряжение между нами росло, и я поняла, что не могу больше проглотить ни крошки. Я отложила приборы и спросила:

— Марсель, в чем дело?

— Ты не поела, — нахмурился он, глядя на мою почти не тронутую тарелку.

— И не смогу, пока ты так напряжен. Что случилось?

Марсель нахмурился еще больше.

— Не думал, что меня так легко прочитать.

— А это и нелегко, — погладил себя по полному пузику Ё-ё, который только что съел целую плошку любимого им фарша. — Я ничего такого не чувствую, но Эйлин всегда была чувствительной девушкой. Особенно к тем, кого впустила в ближний круг.

— В ближний круг? — посмотрел на меня Марсель, и глаза его блеснули.

— Юной девушке такие ошибки простительны, — фыркнул Ё-ё. — Но ничего, у нее еще есть время все осознать и отправить тебя в дальнее… э-э-э… путешествие куда подальше. Но сейчас Эйлин говорит, что ты что-то от нее хочешь. Так что озвучивай-пф!

— Я ничего от нее не хочу, — хмуро возразил Марсель.

Ё-ё, наглея окончательно, всплеснул лапками:

— Да ну?!

Марсель хмыкнул и устало потер лоб.

— Это мы обсудим с Эйлин без твоего присутствия и участия. А сейчас нам нужно поговорить о другом. — И внезапно спросил у меня: — Ты умеешь ставить на свой разум ментальные щиты, блокирующие эмоциональные всплески?

Я вздрогнула. В голове тут же заметалось множество мыслей о том, почему он об этом спросил. Главная из которых была: «Неужели догадался о нестабильном источнике?!» Магия тут же взбурлила, грозя нехорошими последствиями. А ведь Лайза меня предупредила, что нужно поберечься…

Марсель увидел мой испуг и тут же оказался рядом. Развернул стул вместе со мной к себе и взял мои ладони в свои, согревая вмиг похолодевшие пальцы.

— Эйлин, все хорошо. Просто поставь щиты. Для этого нужно совсем мало сил. Магичить как-то иначе первые дни после такой встряски не стоит. Я просто не хочу, чтобы ты волновалась. Хорошо?

Он словно гипнотизировал меня своим взглядом, и я медленно кивнула. Потом прикрыла глаза, сосредоточилась и наложила на разум ментальные щиты. Они сейчас и в самом деле очень кстати. На меня снизошло спокойствие, граничащее с равнодушием. Именно поэтому я и не любила это состояние. Сейчас мне было плевать, даже если бы Марлена объявилась на пороге и заявила, что перебила всю академию. Конечно, я утрирую. Такая встряска пробила бы какие угодно щиты, но…

— Молодец. — Марсель отпустил мои руки и, взяв стул, сел напротив. — Я знаю, что у тебя проблемы с даром. —Мои щиты дрогнули, но удержались. — Мне не составило труда соотнести детали и понять, что выброс, закрывший в зале портал, вовсе не был обдуманным поступком.

Я невольно сглотнула, не торопясь открывать глаза — почему-то так говорить сейчас с Марселем было проще, — и спросила помертвевшим голосом:

— Комиссия уже в курсе? Когда за мной приедут?

— Эйлин! — внезапно рявкнул Марсель и встряхнул меня за плечи. Я испуганно распахнула глаза. — Никогда! Слышишь? Никогда я тебя им не отдам! — И прижал меня к себе.

Его глаза обжигали зеленым огнем, руки казались горячими даже через платье, а напряженная грудь была будто стальной. И несмотря на доводы разума, который сейчас холодно подкидывал мысли о том, что это может быть ложью или манипуляцией, я верила Марселю. Даже если меня ждет монастырь, отправит меня туда не он.

Я расслабилась и положила голову ему на грудь, ощущая, как теплеет в районе сердца.

— Я не отдам тебя этим стервятникам, — уже гораздо тише и спокойнее повторил Марсель и обнял совсем иначе: нежно и бережно. — Но ты ведь понимаешь, что с твоим источником нужно что-то делать?

— Понимаю. — Я отстранилась и заглянула ему в глаза. — Ты знаешь, как его стабилизировать?

— Нет, пока не знаю. Но обязательно выясню. Не может быть, чтобы не было способа. К тому же ты как-то дожила до своих лет и никого не убила. — Он улыбнулся, но у меня сбилось дыхание, и я сильнее вцепилась в лацканы его кителя. — Или убила? — Улыбка сползла с губ Марселя, и он нахмурился, изучая мое лицо, на котором наверняка не осталось ни кровинки. Несмотря ни на какие щиты, старая рана всколыхнула во мне столько эмоций, что я всхлипнула. — Эйлин… — Марсель требовательно смотрел мне в глаза.

И я впервые призналась кому-то в самом ужасном страхе, который носила в себе всю свою жизнь и которым не делилась даже с дядей. Не делилась, потому что знала — он скажет и сделает все, чтобы этот страх развеять, какова бы ни была правда.

— Я боюсь, что наш дом был разрушен и мои родители умерли не из-за своих изысканий с системой защиты, а из-за моего выброса.

И слезы сами собой потекли из глаз. Но я даже не всхлипывала и не пыталась их вытереть. Только смотрела в зеленые глаза Марселя. Не знаю, как мне удалось сдержаться и не ухватиться за грудь в попытке унять бушевавшую там боль. Я столько лет ее прятала и пряталась от нее сама, что сейчас не спасали никакие заклинания успокоения.

— Что значит — ты боишься? Ты этого не знаешь? — сощурился он.

— Не знаю, — выдохнула я. — В прошлый раз я тебе не лгала, когда говорила, что ничего не помню о тех событиях.

— Тогда почему сейчас ты…

Ответ был очевиден, и именно он не давал мне покоя. Я сорвалась и выкрикнула ему в лицо:

— Потому что ничего не помню!

Я попыталась вырваться из объятий Марселя, но он не пустил. Несколько мгновений я боролась с ним, желая высвободиться и убежать подальше, чтобы не чувствовать, не смотреть в его глаза, и вообще мечтая не существовать в этой вселенной, но он держал крепко. И я обмякла и разрыдалась. Собственные застарелые страхи, ужас из-за событий последних дней выходили из меня потоками слез. Источник бурлил, наполняя магические каналы энергией, и грозил очередным выбросом.

На плече внезапно появился Ё-ё и прижался к моему лицу, всем своим тельцем впитывая излишки моей магии, снимая напряжение и боль от избытка силы в каналах.

— Не думал, что когда-нибудь это скажу, — произнес еж, — но неси ее в спальню.

Марсель на мгновение замер, а потом подхватил меня на руки, и мы оказались сидящими на моей кровати. И мне было все равно, что и кто обо мне подумает, если узнает.

Я ощутила нежные поглаживания по волосам и спине и, обхватив Марселя за шею, разрыдалась еще горше.

— Тут точно все защищено? — спросил Марсель у Ё-ё.

— Точно. Эта комната выдержит любой выброс. Но тебе лучше уйти. Мне-то ничего не будет, а вот тебе не поздоровится.

— Как много ты можешь впитать ее силы? — не торопясь оставлять меня одну, спросил Марсель.

— Много. Но точный объем, конечно, не знаю. — И ворчливо добавил: — Вали уже отсюда!

— Повежливее, Ё-ё, я ведь могу и рассердиться, — с угрозой ответил граф.

— Нет, ты правда сейчас собирался выяснять, чьи бубенчики круче? — возмутился Ё-ё.

— А что, есть сомнения?

— Ой, ну давай, как юные школяры, что ли, мериться начнем? — фыркнул еж.

Их перепалка отвлекла меня от тяжелых переживаний и рыданий. Ситуация показалась настолько абсурдной, что я поинтересовалась:

— Чем вы собрались мериться?

Посмотрела на Ё-ё, который сидел рядом на кровати, готовый в любой момент снова оказаться у меня на плече и забрать излишки магии, перевела взгляд на Марселя. Тот достал из кармана платок и протянул мне. Я смутилась, представив, как сейчас выгляжу, и вытерла глаза и нос. Посмотрела на мокрое пятно на кителе графа и попыталась вытереть и его. Поняла, что это пустое, и снова всхлипнула. Марсель быстро сплел заклинание, и от пятна не осталось и следа.

— Ну, чем ты собрался со мной мериться? — тем временем спросил Ё-ё, изо всех сил нарываясь на неприятности.

— Иголками, — с иронией ответил Марсель.

— Так у тебя их нет, — ехидно произнес еж и развел лапки.

— У тебя тоже, — парировал граф.

Ё-ё засопел и гордо отвернулся:

— Иголки отрастут!

— Вот тогда и поговорим. — И Марсель посмотрел на меня: — Эйлин, ты как? Удалось обуздать выброс?

Я удивленно застыла и прислушалась к себе. Щитов не было. Их смело. Но несмотря на это, источник был почти спокоен — Ё-ё сильно помог, вобрав в себя очень много энергии, у него даже иголки проклюнулись и росли буквально на глазах. Но я обрадую его этим позже. А то мало ли чем они с Марселем после этого еще мериться решат.

— Похоже, выброса не будет, — слабо улыбнулась я.

Эти двое смогли переключить мои эмоции и сбить нараставшую волну.

— Я же говорил, что ты со всем справляешься, — улыбнулся мне Марсель, а я только покачала головой. — Нет, Эйлин, ты справляешься. И я уверен, что у нас есть время найти способ стабилизировать твой источник.

Я смотрела на Марселя и поражалась его уверенности. Он ведь не знал, что способ и в самом деле есть, но все равно говорил так, будто это решенный вопрос. А ведь таких, как я, уже многие столетия отдают комиссии, и, как говорил дядя, никто после этого домой не возвращался. Так, может, стоит рассказать Марселю о Пустоши и о том, что где-то в ней я могу найти спасение?

— Марсель… — робко начала я. — А что, если разгадка кроется в Пустоши? Что, если нужно отправиться туда и…

— Что? — Его брови удивленно взметнулись вверх, а потом он резко помрачнел и даже снова схватил меня за плечи. — Нет, Эйлин. Я не знаю более опасного места, чем Пустошь. Искать там нечто, что поможет стабилизировать источник, — безумие. Даже не думай об этом! Мы обязательно найдем выход, но точно не там. Пустошь не для тебя. Там слишком опасно!

— Но…

— Нет! Откуда только у тебя такие мысли взялись?!

— Ну… раз в обычном мире столько лет не могут совладать с этой напастью, то, может…

— Нет, — категорично повторил Марсель, и в его глазах мелькнул металл.

А я порадовалась, что не заикнулась о Лайзе. Вспомнила наконец, кто такой Марсель, и подумала, что если он согласен хранить мою тайну, то это не значит, что согласится хранить и тайну Лайзы. И по тому, как он отреагировал на предложение сходить в Пустошь, страшно представить, что бы было, если бы он узнал, кто подбросил мне эту идею. Спокойная жизнь подруги на этом точно закончилась бы.

Марсель смягчился, увидев, что я испугалась его напора, ослабил хватку и погладил меня по щеке.

— Прости мне эту вспышку. Я… мало за кого в жизни так беспокоюсь, как за тебя. — Он улыбнулся краешком губ, вглядываясь мне в глаза. — Понял это совсем недавно. Я даже гипотетически не могу допустить, чтобы ты подвергала себя такой опасности.

Его взгляд манил, затягивал, заставлял почувствовать себя… желанной и защищенной. Это было так необычно и ново… А потом он наклонился и почти коснулся моих губ своими, но застыл, давая мне возможность отстраниться или ответить. И я… ответила. Прикрыла глаза и ощутила его нежные касания.

Этот поцелуй совсем не походил на наш первый. Вернее, тот я даже не запомнила, настолько тогда была возмущена поведением Марселя. По сути, именно этот поцелуй и был для нас первым. И он мне понравился. Никогда не думала, что целоваться так приятно. Марсель ласково касался моих губ, понемногу усиливая напор, а я впитывала новые ощущения, неумело ему отвечая.

— А-а-а! — внезапно раздалось рядом, и мы отпрянули друг от друга. Рядом, приложив лапки к груди, возмущенно кричал Ё-ё. — А-а-а! Нет, ну вы на него посмотрите! Стоило мне всего на секундочку отвлечься, чтобы проверить свои драгоценные иголочки, как он уже целоваться полез! Девушка ему доверилась, а он!

— Кхм, — прокашлялся Марсель и, кажется, смутился. — Прости, Эйлин, не удержался. — Посмотрел на мои губы, сглотнул и с видимым усилием отвел глаза. — Я буду ждать тебя в зале. Заодно ужин подогрею.

Еще раз посмотрел на мои губы и решительно покинул спальню. Я же перевела взгляд на укоризненно вытаращившегося на меня Ё-ё, который уже открыл рот, чтобы разразиться очередной тирадой, и быстро засобиралась в ванную.

— Мне нужно умыться!

А в ванной в зеркале я увидела свой опухший нос, красные глаза и щеки и подумала, что у Марселя очень крепкие нервы. Или весьма извращенное чувство прекрасного. Потому что я даже не представляла, как он решился поцеловать вот это!

Адепты Анарской академии магии

— Нет, ну ты на него посмотри! — возмущался Рэй, глядя в окно, как Марсель эль Лавалье гуляет в академическом парке с магистром Эйлин эль Бланк.

— Уже месяц ее окучивает, — буркнул Кайл.

— На свиданки водит. Пару раз даже в город на ужин возил. Вот зачем ему наша Птичка? Что, в столице не мог себе никого найти? — хмуро произнес Леон.

Разумеется, вопрос был риторическим, и парни продолжили мрачно наблюдать за прогуливавшимися.

— Мне кажется, у него нет серьезных намерений, — угрюмо произнес Рэй. — Он только мозги ей пудрит. Этот столичный хлыщ недостоин нашей Птички. И нам нужно ей это доказать!

— И как ты это собрался делать? — послышался позади парней насмешливый девичий голос.

Парни резко обернулись и увидели одногруппниц Шейлу и Мирту в компании адептки четвертого курса с факультета прикладной магии.

— А вам какое дело? — огрызнулся Кайл.

— Птичка и наша преподавательница тоже! — заявила Мирта.

— И вообще, мне только-только понравилось учиться! Я наконец поняла, что вовсе не бесполезная недомагичка самого непопулярного факультета! — вступила в разговор адептка с факультета прикладной магии. Парни ее видели в толпе, но знакомы не были. — И если этот хлыщ ее отсюда заберет, это будет катастрофа! Так, кстати, у нас думают все!

Парни переглянулись, обдумывая новую мысль. До этого их размышления были сосредоточены на себе и невозможности переплюнуть такого соперника, но теперь они взглянули на проблему под другим углом. И взгляды, которыми они провожали эль Лавалье, стали еще более кровожадными.

— Значит, мы обязаны защитить нашего магистра! — уверенно произнес Рэй.

— Ага, предотвратить, так сказать, — кивнул Кайл.

— Оградить, — добавил Леон.

— Дискредитировать его в ее глазах! — кровожадно добавила прикладница.

— Разлучить…

— И добить! — закончили Шейла и Мирта.

— Кого добить? — внезапно вклинился в беседу Дарил, который как раз проходил со своей девушкой — пятикурсницей Эмилией по коридору.

Они стали встречаться ровно месяц тому назад. С тех пор, как поцеловались на концерте на балу, и теперь почти не расставались.

— Эль Лавалье! — пояснила Шейла.

— Как?

— Морально! — возвела палец вверх прикладница, и вся компания дружно кивнула.

— А зачем? — Здоровяк почесал затылок от такой неожиданной заявки.

— Чтобы он не увез нашу Птичку в столицу! — громким шепотом пояснила Мирта.

Глаза Дарила расширились, и он недоуменно посмотрел на свою подругу, которая мигом осознала ситуацию и кивнула:

— Нужно добивать.

Здоровяк посмотрел на свои внушительные кулаки, и девушка поспешила добавить:

— Морально.

— Морально — это как?

Простой, казалось, вопрос Дарила заставил компанию призадуматься.

— Нужно за ним проследить, — задумчиво предложила прикладница.

— Для начала неплохо, — согласился с ней Рэй. — Как, говоришь, тебя зовут?

— Нарая, — ответила она, слегка порозовев щеками.

И ребята начали представляться в ответ.

— Идея хорошая, Нарая, но этого мало, — нахмурившись, произнесла Мирта, и тут в ее глазах появилось озарение. — Нужно показать нашей Птичке, что все эти столичные щеголи — непроходимые кобелины!

— Это как? — переглянулись парни.

— Мы его совратим! — шалея от собственной смелости, заявила девушка. — То есть соблазним.

Некоторое время все молчали, прикидывая, хороша ли идея. И по мере того, как адепты думали, в их глазах появлялось все больше одобрения. Но тут до Дарила наконец дошел смысл сказанного, он соотнес его со своей девушкой и взревел:

— Нет! Вы, если хотите, можете хоть самого ректора соблазнять, а моя Эмилия к этому не будет иметь никакого отношения!

Адепты оценили разъяренное выражение лица здоровяка, размер его сжавшихся кулаков, и Рэй поспешил его заверить:

— Друг, никто с этим спорить не собирается. Нам для совращения хватит и троих. Правда ведь, девчонки? — И подмигнул им. — Тем более, судя по магистру, ему нравятся шатенки, а твоя Эмилия блондинка.

Все кивнули, торопясь унять гнев самого мощного адепта четвертого курса. Но Нарая явно была не согласна с этим утверждением.

— Вообще-то, я не собираюсь стоять в стороне только потому, что у меня светлые волосы!

— И не нужно! — тут же поддержал ее все тот же Рэй. — Ты будешь играть на контрасте! Такая вся нитакая, — намеренно коверкая слово, произнес он и даже покрутил кистями рук, как бы показывая, что он одновременно и шутит, и говорит всерьез.

— Нитакая… — заинтересованно протянула Нарая и посмотрела на парня задумчиво.

— Но Эмилия в этом участвовать не будет! — решительно припечатал Дарил.

— Нет, конечно! — уверил его Леон, посмотрел на Нараю и, хмыкнув, добавил: — Нитакая может быть только одна.

— А мы?! — внезапно возмутились Мирта и Шейла, и парни, не сговариваясь, закатили глаза.

Но тут в коридоре показалась целая группа адептов, и Кайл поспешил внести предложение:

— Только о нашей… эм… инициативе больше никто не должен знать! Иначе слухи обязательно дойдут до Птички, и она нас возненавидит еще до того, как мы выведем эль Лавалье на чистую воду!

— То есть в нашу компанию мы больше никого не принимаем? — деловито уточнила Шейла.

— Именно. — Кайл требовательно посмотрел на остальных и протянул перед собой руку ладонью вверх.

— Идет! — первой согласилась Шейла и положила свою ладонь поверх его.

— Идет! — последовали за ней все остальные, и по сомкнувшимся рукам проскочила искорка силы, подтверждая эту спонтанную клятву.

Граф Марсель эль Лавалье

Марсель уже давно забыл, что такое отдых. Сразу после происшествия на балу в академию прибыли дознаватели, и к нему, как к куратору расследования, стекалась вся добытая ими информация. Но о том, что Марсель не простой проверяющий, в академии было известно очень узкому кругу людей, и даже его официальный руководитель — профессор эль Рамер — не знал об этом. Эль Лавалье приходилось работать в два раза больше, и он ценил каждую минуту, которую мог выкроить для свиданий с Эйлин. Именно поэтому он так обрадовался, когда получил от эль Рамера задание поприсутствовать на занятиях некоторых магистров, чтобы сделать вывод о качестве их преподавания.

И сейчас Марсель сидел на занятии и слушал Эйлин, мысленно восхищаясь, как интересно она рассказывала и умело вовлекала в урок своих адептов.

— Сбор и хранение магической энергии. Как вы думаете, почему вам преподается эта тема? — будто и в самом деле не понимала, спросила Птичка. — Вы ведь учитесь на факультете прикладной магии, а не на артефакторском.

Поначалу девушки, которых на четвертом курсе этого факультета было подавляющее большинство, недоуменно переглядывались. Но потом какая-то миловидная блондинка, стрельнув в сторону Марселя глазками, подняла руку.

— Да, Нарая, — улыбнулась ей Птичка.

— Думаю, чтобы не остаться без магии в самый неожиданный момент.

— Но ведь всегда можно немного отдохнуть и подождать, когда силы восстановятся, — побуждала ее размышлять дальше Эйлин.

— Да, но случаи ведь бывают разные. Иногда нужно срочно закончить какое-то магическое вмешательство или некоторое время поддерживать какое-то заклинание, но иметь возможность сосредоточиться на другом. И тогда такой артефакт незаменим. Тем более что самые простые болванки под накопитель очень дешевые.

— Молодец. Умение делать простейшие артефакты может очень вам помочь. Ведь откуда пошла артефакторика? Из прикладной магии. Мы, маги, прикладываем свой интерес к любой сфере деятельности и таким образом влияем на нее. — Она осмотрела аудиторию, встретилась взглядом с Марселем и, на мгновение смутившись, продолжила: — Но я бы хотела поговорить не только о самой напрашивающейся причине, но и о менее очевидной. Давайте подумаем, в каком месте мы с вами живем и учимся.

— В академии? — недоуменно спросила какая-то адептка с первого ряда.

— Не совсем, — подняла палец вверх Эйлин и поморщилась. — Ладно, вопрос был задан неверно. Рядом с чем мы все с вами живем?

— Рядом с… Пустошью? — неуверенно произнесла Нарая.

— Именно! А что вам известно о Пустоши и ее магических потоках?

— Они там другие, — подал голос один из тройки парней, которые затесались на этот факультет.

— Да, и я сама узнала об этом совсем недавно. Магические потоки там более плотные. Гораздо более плотные. От этого заклинания ведут себя иначе и иногда выкачивают из мага больше сил, чем взяли бы здесь. Или, наоборот, меньше. А есть аномалии, где магических потоков нет вообще. Что тогда делать бедному магу, который нарвался там на тварей Пустоши?

Марсель не понимал, зачем Эйлин так подробно объясняла адептам необходимость учиться. Это их обязанность. И каждый уважающий себя маг должен уметь заряжать свои артефакты. Да, зарабатывать на подзарядке могли только вступившие в гильдию артефакторы, но помогать членам семьи никто никогда не запрещал.

— Ну… Мы ведь туда не собираемся, — возразила Эйлин адептка.

А дородная блондинка, сидевшая с ней рядом, хмыкнула:

— Это вы нашим боевикам рассказывайте. Им нужнее.

— Им я тоже обязательно расскажу, — кивнула Эйлин. — Но ведь вы только что сами сказали, что это ваши боевики. Уверена, у многих из вас есть близкие или знакомые, которым приходится бывать в Пустоши. Зная принципы сбора и хранения магической энергии, вы всегда сможете помочь им зарядить артефакты и создать новые, пусть и простейшие, но которые в критический момент могут сберечь им жизнь. Далеко не все за пределами академии обладают достаточной магической силой. Есть искатели, чья сила так мала, что ее хватает только на то, чтобы маг сносно себя чувствовал в Пустоши.

— Вы что, предлагаете нам стать батарейками? — возмутилась дородная блондинка.

— Вита, я хочу стать такой батарейкой для своих близких, — ядовито ответила блондинке Нарая. — Мой брат ходит в Пустошь, и такой амулет ему будет очень кстати. А твой папаня может и дальше печь булочки в своей пекарне и растить твою тупую задницу. Так что молчи и слушай.

И Марсель понял, зачем Эйлин внушала адептам необходимость изучать не просто тему, а прикладную магию в целом — она заинтересовывала адептов, давала примеры применения заклинаний в быту, что делало прикладную магию понятной и нужной. Марсель уже знал, что до появления Эйлин этот предмет был адептам совершенно не интересен. Вернее, его всячески делали таким, обесценивая все, что может дать прикладная магия. А ведь, как верно говорила Эйлин, прикладная магия — одна из основ для каждого мага.

Сделав вид, что не услышала последнюю реплику, Эйлин продолжила:

— Каждый маг должен быть батарейкой как минимум для себя. А еще, чтобы использовать заклинание сбора и размещения энергии, вам придется научиться более тонко чувствовать свою магию. Это улучшит ваш самоконтроль и поможет создавать заклинания более высокого уровня, независимо от стихии и направленности вашей магии. Итак, открываем тетради и записываем…

***

Поход на занятие к Эйлин словно прорвал невидимую плотину. Хотя правильнее сказать — это посещение стало некоей отправной точкой, после которой Марсель стал замечать странности. Например, некоторые адептки вдруг начали строить ему глазки, пытались привлечь его внимание и даже умудрялись флиртовать на занятиях, которые он посещал, и в коридорах. Будь он во дворце, точно бы подумал, что это чья-то очередная интрига, но тут-то в чем дело? Не то чтобы он не верил в свою мужскую привлекательность или на него ранее не обращали внимания адептки, но он ведь в академии уже больше месяца, и такого ажиотажа не замечал. Адепты мужского пола, наоборот, смотрели косо. А еще у Марселя появилось стойкое ощущение, что за ним следят. В какой-то момент у него даже возникли мысли, что ему все это кажется от постоянного недосыпания последних недель. Он даже поделился своими опасениями с Даниэлем, и тот ему намекнул, что нужно больше отдыхать.

— Я не могу поручиться, что за тобой и в самом деле не шпионят. Я даже лично понаблюдаю за твоими перемещениями, но следить за тобой сейчас, когда в академии столько ищеек, как-то глупо. — Эль Мейр положил руку на плечо друга. — Марсель, поверь взгляду со стороны: ты себя загоняешь. Так нельзя.

Собственно, эль Лавалье и сам это понимал, но его слишком затянуло это дело. Он должен был разобраться с тем, что происходило в академии, в Приграничье и во всем королевстве в целом! А ведь теперь в водоворот событий оказалась втянута и Эйлин, которую он сам так неосмотрительно отправил в Приграничье. И Марсель не мог позволить себе слабости.

Еще и Даниэль увлекся Лайзой эль Штоль — своеобразной преподавательницей, которая вызывала у Марселя подозрения. Но друг не хотел замечать ее странностей. Марсель не мог точно сказать, что именно ему не нравилось в Лайзе, но одно он понимал точно: она знала больше, чем говорила. У него в голове постоянно крутилось то, как она выкрикнула на балу: «Эйлин нельзя отпускать с ней! Уж лучше смерть!» Почему она это сказала? Эль Штоль отговорилась тем, что знает повадки арахнидов и подумала, что быстрая смерть станет для Эйлин лучшим вариантом, чем та, что произошла бы в неизвестном месте от лап и яда непонятного Патриарха, о котором кричала Марлена. Эта отговорка выглядела вполне логичной, но Марсель в тот вечер был в зале, видел глаза Лайзы и чувствовал, что за этой фразой скрывалось гораздо больше смыслов.

Как же он хотел допросить эль Штоль более пристрастно! Но Даниэль ее прикрыл и настоял прекратить допросы, а ссориться с единственным по-настоящему близким другом Марселю не хотелось. Тем более других доказательств, кроме своих ощущений, у него не было.

В который раз обдумывая все это, Марсель завернул за угол и столкнулся с какой-то блондинкой. Она влетела в него со всего маха, заставив покачнуться. Эль Лавалье придержал ее за плечи, иначе девушка отлетела бы и упала — с такой скоростью она куда-то спешила. Он вгляделся ей в лицо и припомнил, что видел ее на занятии Эйлин и ее, кажется, звали Нараей.

— Ой, простите, — мило покраснела она. — Я такая неуклюжая.

— Ничего, в следующий раз не стоит так бежать, особенно на поворотах, — вежливо улыбнулся ей Марсель.

Удостоверился, что она твердо стоит, и отпустил. Чуть склонил голову в легком поклоне, собираясь продолжить свой путь.

— Ой! — внезапно воскликнула Нарая и приложила ладонь ко лбу. — Что-то голова кружится. Наверное, я ударилась сильнее, чем мне показалось поначалу. — И на ее лице появилась виноватая улыбка. — Вы не могли бы мне помочь дойти до общежития?

Эль Лавалье быстро скастовал простейшее заклинание диагностики и понял, что девушка здорова и сейчас просто лукавит. Это неожиданно сильно разозлило. Ему всего этого и во дворце хватало за глаза. Более того, постоянное лицемерие и попытки им манипулировать уже вызывали изжогу. Что ему больше всего нравилось в Эйлин — ее прямота и чистосердечие. Она никогда не притворялась. Недоговаривала, юлила или даже откровенно врала, чтобы защитить тех, кого считала своими, но никогда не притворялась той, кем не была. Это настолько редкое качество в том мире, в котором Марсель жил в последние годы, что он не сразу поверил, что Птичка настоящая. За что до сих пор бывало стыдно.

— До общежития? — Он сделал вид, что заинтересовался.

Эль Лавалье решил понять, что адептке от него нужно.

— Да, — нарочито потупилась блондинка. — Девочки сегодня пошли гулять в город, а я осталась одна и боюсь, что головокружение может сыграть со мной злую шутку.

— Понятно, — уже без всякого интереса ответил Марсель. Подтекст фразы читался без труда: блондинка решила, что связь со столичным вельможей в чем-то ей поможет. Еще одна дурочка. — Думаю, вы найдете в себе силы дойти самостоятельно. А пока я бы вам посоветовал постоять на месте, отдохнуть и подумать. Это иногда очень полезно делать. Особенно молодым девушкам.

Развернулся и пошел дальше. Впереди было еще много дел, а ужин он планировал провести с Эйлин в ресторане.

— Мне иногда кажется, что твои адепты вездесущи, — усмехнувшись, внезапно сказал Марсель, после того как сделал заказ.

Сегодня он снова пригласил меня на ужин в лучший ресторан Анара «Бутон лилии», и я предвкушала, как попробую новое блюдо, приготовленное при помощи трав и специй из Пустоши. В этом ресторане вся еда готовилась с их использованием. Собственно, именно поэтому он и считался лучшим в Приграничье.

— Что? — не поняла я.

Марсель указал головой куда-то вбок. Я посмотрела в том направлении и увидела, как за столик неподалеку усаживался Дарил с Эмилией — адепты боевого факультета с четвертого и пятого курсов. Насколько я могла судить, они начали встречаться сразу после бала, и смотреть на эту пару было приятно.

Дарил с Эмилией встретились со мной взглядом и поздоровались, слегка поклонившись. После чего сели за столик и уткнулись в меню.

— Не понимаю тебя. Некоторые адепты вполне могут себе позволить поход в такой ресторан. Дарил — сын одного из графов Приграничья.

— Да не в этом дело, — откинулся на спинку стула Марсель и устало потер переносицу. — Ладно, может, и правда мне только кажется.

— Тебе нужно больше отдыхать, — с сочувствием посмотрела я на него. — Есть какие-то подвижки в расследовании? Когда оно уже закончится?

— Что-то есть, как не быть…

Марсель привычным движением поставил вокруг нас полог тишины. Я давно заметила, что стоило нам в общественном месте заговорить о чем-то, что связано с его работой, как он устанавливал полог. Это явно было уже въевшейся привычкой.

— Ты же знаешь, что Даниэля послали сюда не зря. Он должен был разобраться, что стало не так с системой образования адептов. Я не верил, что все дело только в усугубившейся ситуации на границе. А ведь потери там стали необоснованно большими. Официальные проверки с границы и из академии обычно возвращались ни с чем, и я надеялся, что Даниэль сможет изучить ситуацию изнутри и подтвердить или опровергнуть мои подозрения. До недавнего времени мы многое из того, что удавалось узнать, не могли до конца понять, однако сейчас преподаватели и адепты, пришедшие в себя после влияния на организм яда арахнидки, рассказывают много интересного. Но знаешь что? — Он невесело усмехнулся. — Недавно я понял, что, если бы не ты, Марлена и дальше бы продолжала спокойно работать, влиять на ректора и разваливать систему обучения, а мы бы еще долго не смогли это понять.

— Я?

Я была так удивлена, что, не будь над нами полога, своим возгласом точно бы переполошила весь ресторан.

— Вообще-то это закрытая информация, — поморщился Марсель, явно собираясь свернуть неудобную тему.

Судя по всему, он просто расслабился в моем обществе и от усталости сболтнул лишнее. Вот только после таких заявлений я была обязана узнать правду! Жалко, Ё-ё остался в академии с Моникой. Он бы меня поддержал в этом стремлении. Но похоже, у ежа и крыски тоже намечался романтический ужин. И что-то подсказывало, что Марсель каким-то образом умудрился договориться с Моникой — слишком часто в последнее время она отвлекала внимание Ё-ё, когда мы оставались наедине.

— Марсель, я же напридумываю себе кучу ужасных вещей, если не расскажешь, почему так думаешь! — Я положила ладонь на его руку, лежащую на столе.

Он несколько мгновений на нее смотрел, а потом обхватил двумя своими, поцеловал и прижал к своей щеке.

— В этом нет какой-то стратегической тайны, но не стоит об этом распространяться, — наконец ответил он. — Твой коллега по прикладному факультету, магистр эль Лур, как оказалось, был одним из любимчиков Марлены, и она часто жаловалась ему, что из-за тебя не может соблазнить и подчинить Даниэля. Откуда-то она знала, что он проверяющий, и изо всех сил желала перетянуть его на свою сторону. И главным препятствием к этому она почему-то считала тебя. Но чем больше она нервничала, тем больше ей нужно было энергии ее подопечных. Больше всего она срывалась на ректоре, потому что считала, что ты появилась в академии из-за него. Странная логика, но в голову к этой паучихе уже не залезешь. В последние дни перед балом она и вовсе вышла из себя настолько, что вместе с эль Луром разгромила зал, который ты украшала, и сдуру так надавила на ректора, прихватив у него при этом немало жизненных сил, что тот устроил тебе некрасивую сцену, а сам чуть не умер. Не вмешайтесь вы с Ё-ё так вовремя, его бы уже не было в живых. Свою ошибку она поняла слишком поздно, и догадайся, кого при этом стала винить во всех своих бедах?

— Снова меня? — предположила я.

— Именно. — Марсель опять поцеловал мне руку. И отчего-то было так приятно ощущать на ладошке его губы и слегка колючую щетину, что я не торопилась ее отбирать. — Все твои успехи она почему-то воспринимала как личные поражения и решила во что бы то ни стало от тебя избавиться. Но после того, как стало известно, что ректор не просто выживет, но и сможет полностью избавиться от ее влияния, Марлена решила уйти из академии, зачем-то прихватив и тебя. Поначалу она еще надеялась все исправить и не провалить свою миссию, убив эль Граскейна перед балом, но не смогла к нему пробиться сквозь защитные барьеры.

— Так вот зачем она хотела вывести меня из зала, — догадалась я.

— Да, она планировала активировать тот странный портал в одной из аудиторий академии, но ректор благодаря Монике очнулся раньше и разрушил ее планы.

Я представила, что могла попасть в лапы арахнидов, где даже со всей своей силой вряд ли сумела бы отбиться от этих сильных и хитрых существ, и содрогнулась.

Марсель хотел еще что-то сказать, но в этот момент рядом со столиком появился официант с заказанными блюдами. Эль Лавалье еще раз поцеловал мои пальцы и, отпустив руку, снял полог тишины.

Сразу же послышались привычные для такого заведения звуки, и я осознала, что мы здесь не одни. Как оказалось, под пологом тишины так легко об этом забыть. Я смущенно огляделась и наткнулась на задумчивые взгляды своих адептов. Потом они переглянулись, и я уловила непонятную фразу, с решительным видом сказанную Эмилией:

— Мы больше в этом не участвуем!

Заострять на этом внимание я не стала, и мы с Марселем приступили к ужину, но вдруг вилка с ножом в его руках замерли, будто он передумал есть. И смотрел он при этом в сторону входа в зал. Я обернулась и увидела Лайзу вместе с каким-то незнакомым мужчиной. Ее лицо было невозмутимым, но я знала подругу уже достаточно хорошо, чтобы понимать, что она недовольна тем, куда ее привел спутник.

И тут до меня дошло: сегодня Лайза собиралась встретиться с посредником, который когда-то свел ее с проводниками в Пустошь! Подруга говорила, что команды таких проводников меняются, ведь некоторые из искателей погибают, или уходят на покой, или перестают браться за такие рискованные дела. Но я думала, что подобные разговоры должны вестись тайно, в каком-нибудь неприметном месте, а тут такое… Может, я чего-то не понимаю?

Тем временем администратор подошел к Лайзе с мужчиной и провел их к свободному столику в другом конце зала. Похоже, моя подруга так нас с Марселем и не заметила.

— Ты не знаешь, кто это с Лайзой? — спросил Марсель.

— Нет, вижу его первый раз, — честно ответила я и на всякий случай добавила: — Но не похоже, что у них свидание.

Не хотелось, чтобы из-за этой встречи у подруги случился разлад с Даниэлем. Они начали недавно встречаться, и позавчера утром, когда я зашла за подругой, чтобы пойти вместе на завтрак, увидела у нее в гостиной на диване его сюртук. И Лайза выглядела такой взъерошенной, что я предпочла сделать вид, что ничего не заметила. Как и «случайно» оставленных на столе ключей. Захочет — сама все расскажет.

— Да? — Бровь Марселя удивленно дернулась. — Как ты это определила?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Она выглядит слишком серьезной для свидания. В любом случае это ее дело, куда и с кем ходить.

— Действительно… — Теперь Марсель смотрел задумчиво уже на меня. — Эйлин, а что ты думаешь о Лайзе?

— В смысле? — опешила я.

— Ты ведь с ней дружишь. Как думаешь, ей можно доверять?

— Да, — растерялась я. — Почему у тебя возник такой вопрос?

— Понимаешь, я чувствую, что с ней что-то не так. Лайза точно скрывает нечто важное, и это как-то связано с ситуацией в академии. Этому нет никаких подтверждений, но чутье не дает мне покоя, а я ему доверяю.

«Ничего себе у тебя интуиция!» — подумалось мне с уважением. Лайза точно как-то связана с Пустошью. Тут Марсель не ошибается. Только я доверяю подруге. И уверена, что она никак не связана с арахнидами. Лайза обещала мне все рассказать, но не сейчас, не раньше, чем мы окажемся в Пустоши. Клятвы, которые лежат на ней, держат ее язык за зубами крепче цепей. Я же на собственном опыте успела убедиться, что не всегда все такое, каким кажется. Мир не делится на черное и белое. В нем гораздо больше оттенков и нюансов, и об этом нельзя забывать.

— Лайза хороший человек, — произнесла я уверенно и внезапно увидела в глазах Марселя нежность.

— Эйлин, это ты хороший человек. И у тебя не хватает опыта замечать грязь в других людях. Но это не значит, что ее нет.

Я посмотрела на столик, за которым сидела Лайза, и увидела, что она встала и, не желая больше слушать мужчину, с которым пришла, направилась к выходу. Мужчина проводил ее взглядом, в котором плескались досада и злость, но догонять не стал.

— Ты ошибаешься и слишком идеализируешь меня. Я… — Я смутилась. — У меня хватает плохих черт.

— А я и не хочу ухаживать за святой, — улыбнулся Марсель, потянулся за моей рукой, лежавшей на столе, и, глядя мне в глаза, начал водить большим пальцем по моей ладони.

От этого простого движения мои щеки вспыхнули, а губы внезапно пересохли, и я их облизала. Взгляд Марселя прикипел к ним, и он сглотнул.

— Знаешь, как сильно я хочу тебя сейчас поцеловать?

Я покраснела еще больше, но тут рядом с нашим столиком возник официант, поинтересовался, не желаем ли мы десерт, и я поспешила отдернуть руку и согласиться, потому что думать о поцелуях с Марселем — слишком волнительно. Ведь с каждым разом они становились все жарче и откровенней. При этом начинала сходить с ума не только я, но и моя магия. И если меня так штормило от простых поцелуев, что же будет дальше?! По всему выходило, что этого «дальше» допускать нельзя ни в коем случае. Даже с поцелуями и то нужно быть осторожной! В прошлый раз выплескивающейся через край магией у меня заполнилось целых два моих самых вместительных накопителя.

Похоже, дядя оказался прав: столь длительное безразличие к противоположному полу теперь выливается в излишнюю чувствительность. Стыдно, но от одного его прикосновения я вспыхиваю, как искра! И если Марсель считает, что у нас уйма времени, чтобы найти способ стабилизировать мой источник, то он ошибается. По крайней мере, пока я рядом с ним. А жить вот так, боясь прикоснуться к другому человеку, пытка.

Еще и поэтому я сделаю все, чтобы он не узнал о моем решении пойти в Пустошь, и сама со всем справлюсь!

— У меня ничего не вышло! — воскликнула Лайза, стоило мне открыть ей дверь комнаты.

И я, несмотря на плохие новости, облегченно выдохнула.

Мы с Марселем вернулись совсем недавно, и мне пришлось практически от него сбегать, чтобы наш поцелуй не углубился. Кажется, когда перед его лицом захлопнулась дверь, он даже не сразу понял, что произошло. Но мне было слишком стыдно признаваться, что у меня от него сносит крышу и магия выходит из-под контроля, чтобы что-то объяснять. Поэтому, когда через десять минут в мою дверь раздался стук, я медлила, не зная, что делать и говорить. Но не заставлять же Марселя топтаться у порога? Обозвав себя трусихой, я таки решилась и распахнула дверь, но, как оказалось, стучался ко мне вовсе не он, а подруга.

— Представляешь, этот гад, вместо того чтобы сразу сказать, что сейчас не работает с искателями, в ресторан меня потащил. Намеки какие-то пытался делать, ухаживать!

— А он на самом деле уже не работает с искателями?

Лайза вздохнула и устало села на кушетку.

— Не знаю. Но мне кажется, что он просто не хочет ввязываться в незаконные дела, пока вокруг академии такая шумиха. Сейчас в городе слишком много агентов тайной канцелярии. — А потом снова взвилась и возмущенно добавила: — Но я ведь уже проверенный клиент! Неужели нельзя было хотя бы обсудить на будущее?!

Я на это ничего не стала отвечать. Зато сказала другое:

— Мы с Марселем сегодня видели тебя с посредником в ресторане. Я сказала, что ваша встреча не похожа на свидание, но будь готова к тому, что Даниэль может поинтересоваться.

Подруга внезапно вспыхнула и стушевалась.

— Пусть интересуется. Мне-то что?

— Лайза, — я села с ней рядом и взяла ее за руку, — почему ты так говоришь? Он же тебе нравится, я знаю.

— Нравится. — Ее глаза заблестели от непролитых слез. — Очень. Но нам никогда не быть вместе. Я в любой момент готова с ним расстаться, а сейчас просто ловлю минуты счастья.

— Почему? — опешила я, и от того, что увидела в ее глазах, ком встал в горле.

— Потому что… — Лайза запнулась, будто хотела сказать что-то важное, но не смогла. Она отвела взгляд. — Ты сама скоро все поймешь.

— Что пойму?

Узнать ответ на этот вопрос казалось мне очень важным.

Теперь уже мою руку сжала Лайза.

— Всё, — вздохнула она и, посмотрев на меня, нахмурилась: — А ты, похоже, не сильно расстроилась после моей новости? Передумала идти в Пустошь?

— Нет, что ты! Наоборот! — заверила я. — Мне сейчас туда нужно как никогда!

— Тогда я тебя не понимаю.

— Ну, по-моему, еще ничего не потеряно. Ты хотела решить нашу проблему через посредника. Но ведь можно обратиться напрямую к главе искателей.

— А ведь и правда… — Глаза Лайзы расширились. — У тебя с ним даже общие дела были! И как я сразу об этом не подумала…

— Я только опасаюсь, что он может быть не в курсе такого способа пересечения границы, — засомневалась я.

— Кто?! Глава гильдии? — скептически хмыкнула она. — Ни один искатель в своем уме никогда против Хораса не пойдет. Конечно, глава не будет подставляться, для этого и существуют посредники, но он точно в курсе, и тебе… — Лайза ненадолго задумалась, потом решительно кивнула: — Да, пожалуй, только тебе и может помочь напрямую. И твоя встреча с ним не будет выглядеть странно. Изыскания по гоглам еще ведь не окончены?

— Да, ребята нашли еще несколько способов применения моих стекол. В том числе и в Пустоши. Сейчас мы разрабатываем протез глазного яблока с самыми разными функциями. Не поверишь, но нашлись искатели, потерявшие глаза и готовые вживить себе эти протезы.

— Надо же… — удивилась подруга. — А почему вы еще не пришли ко мне? Такое устройство наверняка понадобится соединять со зрительными центрами в мозге.

— Твои ребята оказались очень талантливыми. Они постоянно работают с артефакторами и прикладниками. Видимо, они решили сначала продумать основные моменты и идти к тебе не с пустыми руками. Так что жди скоро новый проект на одобрение.

— Да… Ты словно вдохнула в эту академию новую жизнь, — внезапно произнесла Лайза.

— Да ладно тебе, — смутилась я. — Все эти ребята учились здесь до моего прихода. — И сменила тему: — Хочешь чаю?

— Хочу. Но пошли лучше ко мне. Я от расстройства купила целую коробку пирожных и забыла их в комнате. К тому же Даниэль недавно подарил мне очень любопытный чай с примесью трав из Пустоши, а у меня все не было времени его попробовать.

— Пошли. Отказаться от такого предложения невозможно! — усмехнулась я, и мы с Лайзой вышли из комнаты.

И пока шли по коридору, меня не отпускала мысль о встрече с Хорасом.

— Думаешь, он согласится? — не выдержав, озвучила я мучившие меня мысли.

— Если кто и поможет нам попасть в Пустошь, то только он, — уверенно ответила Лайза, открывая свою дверь. — У нас нет выбора. Ты должна туда попасть.

— Да…

Внезапно я услышала странный шорох за поворотом и даже сделала шаг, чтобы проверить, кто там, но Лайза, уже вошедшая в комнату, позвала меня:

— Эйлин, ты где потерялась?

Решив, что мне показалось, я вошла следом за подругой.

***

К Хорасу я отправилась уже на следующий день. Вернее, так совпало, что он приехал в академию узнать, как продвигаются наши изыскания. Оказывается, его все это увлекло не меньше, чем меня и адептов. Это и понятно — новые способы обнаружения опасностей открывали необъятные возможности для исследования Пустоши без угрозы для жизни искателей.

Однако наш разговор был очень непростым, и заручиться поддержкой Хораса оказалось непросто.

— Эйлин, да как вы не поймете?! Пустошь — это не парковая зона, где можно прогуливаться юным девушкам! — вспылил глава искателей.

— А где вы тут видите юную девушку? — Я все еще старалась держать себя в руках. — Я — магистр!

— И вы думаете, что там вам это поможет? — Он попытался успокоиться и говорить более ровно. — Там умирали и гораздо более подготовленные люди. Да и зачем вам самой идти в Пустошь? Скажите, что вам нужно оттуда притащить, и мы это вам доставим!

Я вздохнула и устало присела на край парты. Чтобы поговорить, мы зашли в ближайшую свободную аудиторию и укрылись куполом тишины. Только чем дольше беседовали, тем яснее я понимала, что если хочу попасть в Пустошь, то должна раскрыть этому человеку свою самую большую тайну.

— Слушай, Хорас, — внезапно вмешался в нашу беседу Ё-ё, — тут такое дело… Клятва от тебя нужна-то.

Мой маленький друг пришел к тем же выводам, что и я, и взял инициативу в свои лапки.

— Клятва? — Искатель тоже устало присел на край парты. — Да на мне этих клятв как блох на дворняге. Может, обойдемся обычным обещанием?

— Не обойдемся, — насупился еж и поправил на себе красный плащик, с которым не расставался. Даже потребовал у меня его замагичить от повреждений и загрязнения. — Потому что ты тоже заинтересован в том, чтобы мы с Эйлин и Лайзой попали в Пустошь-то.

— Еще и с Лайзой… — вздохнул Хорас.

Мы этот момент не успели обсудить. Для начала нужно было заручиться согласием искателя в целом, а уже потом оговаривать детали, но Ё-ё всегда был конкретным парнем и не упускал нюансов.

— Да. Нужно переправить в Пустошь нас троих и сопроводить до одного места на границе третьего и четвертого кругов.

В глазах Хораса появилось престранное выражение.

— То есть вам нужно не просто в Пустошь, а в конкретное место, где вас гарантированно убьют? Это такая новая форма суицида?

— Клятва. — Ё-ё сложил лапки на пузике. — И мы тебе все расскажем.

— А мне теперь искренне интересно: о какой выгоде для меня ты говоришь? — скептически нахмурился искатель.

— Информация! — вздернул носик Ё-ё. — Ты станешь носителем тайны-то.

— Вот уж чего у меня и так полные карманы, — пробурчал себе под нос Хорас и покачал головой.

Было видно, что ему не хочется влезать в это дело. Прищурившись, искатель поглядывал то на меня, то на Ё-ё и о чем-то сосредоточенно думал, не спеша соглашаться на наши условия.

Прошло уже больше минуты, а Хорас так ничего и не сказал. У меня даже ладошки вспотели от волнения. Ведь если он нам не поможет, то я не знаю, к кому обращаться.

Внезапно искатель резко провел по лысой голове лопатообразной ладонью, будто подводя итог своих размышлений, и посмотрел на меня в упор.

— Я выслушаю вашу тайну, Эйлин, но если посчитаю, что она не повод идти в Пустошь или я могу помочь вам как-то иначе, то вы примете мой отказ и больше не будете пытаться туда попасть ни через меня и мою гильдию, ни как-то иначе. Только на таких условиях я дам клятву и выслушаю вас. — Увидел мой нахмуренный взгляд и добавил: — Поймите, Эйлин, я слишком дорожу вами, чтобы лично отправлять на верную смерть. Я должен быть уверен, что иначе никак.

— Хорошо, — решилась и я, понимая, что выхода у меня нет. — Клянитесь, что услышанное вами сейчас никогда и ни при каких обстоятельствах не выйдет за порог этой аудитории! — И после того, как Хорас нехотя поклялся, подкрепив свои слова магией, спросила: — Что вы знаете о нестабильных магах и о комиссии по контролю дара?

К моему удивлению, Хорас был хорошо знаком с подобной проблемой и этой организацией и по мере моего рассказа мрачнел все больше.

— Так, говорите, нестабильный источник — это не приговор? — отчего-то хрипло и не поднимая глаз спросил он.

Я пожала плечами.

— Лайза уже была однажды в этом месте и смогла справиться с проблемой.

По тому, как изменилось и, кажется, даже постарело лицо Хораса, я поняла, что с этим столкнулся кто-то из его близких.

— Хорас, вам нехорошо?

Он поднял ладонь, останавливая мои вопросы, и, все еще не поднимая взгляда, произнес:

— Я найду команду, которая доставит вас на границу третьего пояса.

— Х-хорошо. — Я не ожидала такого резкого согласия и была сбита с толку. — Но что взамен?

— Как и сказал ваш еж — информация. Если… — Он осекся. — Когда вы вернетесь, я должен знать, получилось ли у вас.

И поднял наконец глаза. Вот только Хорас уже взял себя в руки, и что-либо понять по его лицу стало невозможно. Но было ясно, что и спрашивать бесполезно. Не сейчас, по крайней мере. Я просто кивнула, и мы скрепили наш договор рукопожатием и магией.

— Вот! А я говорил, что ты хороший мужик! — улыбаясь, заявил Ё-ё, словно позабыв, что совсем недавно доказывал мне, что уломать главного искателя практически невозможно из-за того, что он чудак на букву «м». — Всё, пошли ужинать, я проголодался. — И побежал к двери.

Я покачала головой, сняла купол тишины и последовала за ним. У двери, к моему удивлению, обнаружилась хорошо знакомая тройка боевиков с четвертого курса.

— Разве у вас здесь какое-то занятие? — спросила я, попрощавшись с задумчиво оглядывавшимся Хорасом.

— Нет, то есть мы хотели… — начал было Кайл, но запнулся.

Зато вместо него продолжил Рэй:

— Позаниматься.

— Да, чтобы никто не мешал, — поддержал друзей Леон.

— Да? — удивилась я. — Ну ладно. Идите. — И посторонилась.

Тем временем в коридоре показался Марсель. Нахмурился, увидев уходящего Хораса и обступивших меня адептов. Те поспешили пройти в аудиторию, и эль Лавалье подошел ко мне, когда я уже стояла в одиночестве.

— Вокруг тебя, как всегда, людно, — усмехнулся он и как бы невзначай спросил: — А что тут делал глава гильдии искателей?

Пришлось рассказывать ему о новых разработках и уводить разговор в другое русло.

— Пойдешь со мной на ужин? Сегодня в столовой должны подавать рыбу. Не так вкусно, как в ресторане, но тоже ничего.

— Эйлин, меня вызывают в столицу, — еще больше нахмурился Марсель.

Эта новость стала для меня неприятной неожиданностью, и я растерялась.

— Как в столицу? Прямо сейчас?

— Да, нужно ехать с докладом. Расследование еще не закончено, но начальство требует моего присутствия там. Не знаю, когда получится вернуться, но если у тебя возникнут какие-то проблемы, то обращайся к Даниэлю. И… вот. — Он протянул мне небольшую шкатулку — почтовый артефакт для писем.

Я взяла его и прижала к груди. Судя по всему, он парный и у Марселя есть вторая такая же шкатулка. В голове же билась мысль: «Марс уезжает, а я только вчера сбежала от него. Боялась увлечься и не удержать силу, а теперь он уезжает, и неизвестно, когда мы увидимся».

— Марсель…

— Все будет хорошо, — улыбнулся он, внезапно привлек меня к себе и обнял. — Я постараюсь вернуться поскорее.

— Ага, он уезжает, но обещает вернуться, — хмыкнул снизу Ё-ё.

— И что в этом плохого? — выгнул бровь Марсель.

— Да ничего. Но ехал бы ты уже в свою столицу и не возвращался. Сам ведь нас сюда-то отправил, так что нечего теперь девушке голову морочить-пф!

— А я и не морочу, — ответил Марсель и посмотрел мне в глаза. — Я очень хочу поскорее вернуться.

— Тогда нечего говорить, что не знаешь, когда приедешь! — сжал лапки в кулачки Ё-ё. — Всегда можно вырваться в гости на денек-то!

Марсель вздохнул:

— В том-то и дело, что в ближайший месяц не получится. Я знаю свое начальство.

Отвечая, он смотрел не на Ё-ё, а мне в глаза, и я понимала, что буду скучать. Очень! Уже скучаю…

— Так и говори, что приедешь не раньше зимнего бала, когда адепты вернутся с каникул. А это, между прочим, через полтора месяца, — ворчливо подвел итог еж.

— Скорее всего, так и будет, — вздохнул Марсель и посмотрел наконец на Ё-ё. — Присмотри тут за Эйлин.

— Что, боишься, что молодые да резвые уведут-то? — ехидно уточнил друг.

— И это тоже, — невесело усмехнулся Марсель и покосился на меня.

Я невольно порозовела, но постаралась сделать вид, что не услышала последних фраз.

— Посмотрим-пф, — нехотя ответил Ё-ё, насупился и, закатив глаза к потолку, отвернулся от нас.

У меня брови поползли вверх. Неужели еж дает свое красноплащевое разрешение на прощальный поцелуй? Но тут Марсель привлек меня к себе ближе и заглянул в глаза. И я сама потянулась к его губам. Ничего, в кармашке лежит целых три накопителя. Справятся как-нибудь с небольшим выплеском.

И я потерялась в этом поцелуе. Забыла, как дышать и где нахожусь. Марсель целовал нежно, но напористо, прижимал к себе, зарывался пальцами в распущенные волосы на затылке, сводил с ума этими прикосновениями. Я пылала в его объятиях, в который раз убеждаясь в словах дяди, что долгое безразличие к мужчинам у магов может вылиться в излишнюю чувствительность, но ничего не могла с собой поделать.

Наконец Марсель отстранился и, тяжело дыша, уткнулся лбом в мой лоб.

— Ты сводишь меня с ума, моя Птичка. Будешь мне писать?

— Буду, — ответила я, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.

Он еще раз быстро и как-то рвано поцеловал меня в губы и с видимым усилием отстранился.

— Пошли, я провожу тебя к столовой.

— Может, и сам поужинаешь?

— Не получится, мне нужно спешить. — И, положив мою руку на сгиб своего локтя, зашагал вперед.

Вернее, попытался, потому что в этот момент я осознала, что Ё-ё находится не где-то сбоку, а прямо у моих ног. Чуть не сбив его, быстро наклонилась, подхватила на руки и поняла, что он во время поцелуя не зевал, а усиленно спасал меня и Марселя, поглощая излишки моей магии. Это что же получается? Трех накопителей не хватило?!

Ё-ё икнул от переизбытка впитанной силы и прикрыл глазки.

— Что-то я расхотел есть. — И заснул, едва договорив фразу.

Согласие Хораса помочь с проводниками в Пустошь и отъезд Марселя стали отправной точкой в нашей подготовке к походу. Лайза уже бывала в Пустоши, потому знала, какую лучше подобрать одежду и какое снаряжение с собой взять. Она обучила меня нескольким важным, но не очевидным для Пустоши заклинаниям и действиям. Например, заклинанию пустоты, которое формирует вокруг мага кокон без магии, по сути делая мага белым пятном в магических потоках. Кажется, зачем?! Но все оказалось просто — некоторые твари чувствуют сильных магов, особенно ночью, когда маг долго неподвижен, а такой купол отрицания защищает от чужого сканирования во время отдыха и помогает избежать нападения.

Искатели и так ставят вокруг лагеря артефактную защиту, но, как сказала подруга, может случиться всякое, нужно быть готовой выживать в Пустоши в одиночку. Это замечание немало меня напугало, но я понимала, что мы и в самом деле идем не по парку гулять, а в самое опасное в мире место. А потому в который раз взяла себя в руки и продолжила слушать наставления подруги.

И всяких нюансов оказалось немало.

— Чем меньше шума ты производишь в Пустоши, тем больше шансов избежать встречи с монстрами. Если пришлось вступить в бой, то старайся не мешать сопровождающим. Вмешиваться, только если видишь, что без тебя не справляются. Место битвы нужно покидать как можно быстрее. На запах крови окрестные хищники сбегаются очень быстро, и еще неизвестно, кто пожалует. А чтобы они не пошли следом, есть специальный порошок, скрывающий все запахи. Действует он недолго, но времени хватает, чтобы удалиться на достаточное расстояние.

— Если мы начнем покупать в лавках нечто настолько специфичное, как этот порошок, нами обязательно заинтересуются, — забеспокоилась я. — Агенты тайной канцелярии все еще в городе.

— Да, ты права… — задумалась подруга. — В прошлый раз у меня такой проблемы не было. Я лекарь и могла себе позволить купить многие вещи без лишних вопросов. Да и времени на подготовку было больше. Теперь же такими покупками заинтересуются в любом случае. А нам лишние допросы ни к чему.

Я вспомнила, как подозрительно Марсель относится к Лайзе, и поняла, что светиться ни в коем случае нельзя. Наверняка за ней присматривают особенно пристально.

— Хорас? — спросила я.

И подруга все поняла верно.

— Похоже, тебе и в самом деле нужно будет попросить его еще и подготовить для нас стандартное снаряжение искателей. А уже потом мы сможем докупить то, что еще посчитаем нужным.

Время летело быстро и за каждодневными хлопотами незаметно. Экзамены за полугодие никто не отменял, и последние две недели оказались особенно напряженными. За мной постоянно ходили адепты, и, кажется, я их видела за спиной, даже когда выезжала в город. Наверное, не удивилась бы, даже застав их в собственной ванной.

И все же мои адепты сдали экзамен! И многие — с отличной оценкой. Я даже почувствовала небывалую гордость за них и за себя. Совсем недавно их главной задачей в прикладной магии было отсидеть занятие, а теперь кто-то из них участвовал в новых проектах, кто-то засиживался в библиотеке, чтобы глубже узнать предмет, а кто-то применял новые знания в боевом слаживании, чем приятно удивлял магистра эль Мейра.

Шпаргалки тоже были. Было забавно разворачивать скрученные в трубочку и вставленные в ручки тонкие листы бумаги, смотреть, как адепты включают магическое зрение, чтобы увидеть написанные магическими чернилами подсказки на рукавах, юбках и брюках. Кто-то даже умудрялся написать шпаргалку на спине сидевшего перед ним адепта. И наверное, такой способ мог бы сработать, но я сама почти постоянно смотрела на мир магическим зрением и эти штучки просекала на раз.

Были еще и кольца с подсказками, которые, когда их переворачивали внутрь ладони, проецировали формулы на стол; часы с исчезающим циферблатом, на котором появлялись ответы на вопросы; браслеты, на каждом шарике которых были написаны подсказки. Была даже ручка, единственной задачей которой было выписать основные формулы на черновик. Кажется, и не придерешься! Адепт ведь сам только что написал для себя формулы. Но магистр я или нет?! Неужели не разглядела бы такой интересный артефакт?! Писали магическими чернилами даже на ногтях! Но для прочтения написанного нужно было использовать лупу, на чем девушка и погорела.

В общем, адепты развлекались на всю катушку, и я вместе с ними.

Но всему приходит конец. Закончилась и сессия, и адепты начали разъезжаться по домам, а мы с Лайзой и Ё-ё получили замагиченное сообщение от Хораса, в котором указывалось точное время и место нашей встречи с группой сопровождения.

***

— Вот, переодевайтесь, и жду вас в гостиной.

Хорас протянул нам с Лайзой сумку с одеждой и вышел из комнаты. Я достала песочного цвета штаны с зелеными вкраплениями, рубашку, легкую куртку и надела, стараясь привыкнуть к непривычным ощущениям. В платье в Пустоши делать нечего, а штаны я ни разу не носила — дядя был против, а няня… Няня?

Я внезапно задумалась, вспоминая моложавую женщину, которая с детства меня растила, рассказывала о женских штучках и в грубоватой форме наставляла, чего девушке ждать от мужчин. Я внезапно поняла, что не помню ее лица, и вообще… Странное ощущение, когда осознаешь, что человек был в твоей жизни, занимал в ней значительное место, а ты его… забыл?

— Что-то не так? — спросила Лайза, надев похожий костюм.

— Что? — Я осмотрела ее, тут же потеряв ускользнувшую мысль. — Тебе идет.

— Тебе тоже, — улыбнулась подруга. — С удовольствием ходила бы в таком наряде в повседневной жизни. Только в более элегантном варианте.

— А что, нашим боевичкам можно. Почему нам нельзя?

— Потому что они боевички, — сварливо произнес повернувшийся к нам Ё-ё, оценивая наши наряды. — А мне потом придется отбиваться от очередных твоих воздыхателей.

— Не говори ерунды! Никто не воздыхает, — отмахнулась я и похлопала по многочисленным карманам на штанах и куртке, приходя в восторг.

Ё-ё фыркнул:

— На зимнем балу посмотришь, какие обнаружишь кучки из рук и сердец.

Я почему-то представила все это безобразие отнюдь не в переносном смысле и скривилась:

— Фу на тебя.

— А почему кучки появятся именно на зимнем балу? — спросила ежа Лайза.

— Так многие домой поехали, только чтобы заручиться поддержкой и разрешением рода на брак. И если эль Лавалье не появится, то я сам лично напишу ему, сколько предложений Эйлин получила, и заверю, что она думает как минимум над парочкой! А еще…

— Это еще зачем? — опешила я.

— Не поверишь, но только для того, чтобы порадовать свою ежиную душу и увидеть его перекошенную физиономию. А после такого письма я ее точно увижу.

Ё-ё даже прикрыл глазки, предвкушая удовольствие.

— А если он приедет на бал? — со смешком поинтересовалась Лайза.

Еж скис:

— Написаю ему в тапки.

— Что? — У меня чуть накопитель из руки не вывалился, который я собиралась положить в один из кармашков куртки на груди. — Ты же приличный еж и никогда за таким непотребством замечен не был!

— Правильно, — приосанился Ё-ё. — Я приличный еж, но с глубокой моральной травмой по вине этого индивида. Так что некоторое отступление от норм приличия допустимо.

— И какую же моральную травму он тебе нанес? — Лайза даже подбоченилась

— Глубокую, — весомо ответил Ё-ё и важно стряхнул пылинку со своего плаща, заставив нас улыбнуться. Но потом он посмотрел на меня и уже совершенно другим тоном произнес: — Ты так радуешься этим карманам, будто в каждом лежит по накопителю.

— Не лежит, но я положу. Это ведь так удобно! Столько важных мелочей можно с собой носить! Может, пошить себе для повседневной жизни что-то вроде жилета с карманами?

— Разве что для работы в лаборатории. В обычной жизни это будет смотреться странно и даже смешно. А быть странной, поверь, не всегда хорошо. — ответила Лайза, и ее улыбка стала грустной.

Я поняла, о чем она говорила, ведь именно такой ее в академии и считали. Лайза очень часто выглядела задумчивой, а когда выныривала из этого состояния, отвечала невпопад, а иногда говорила очень странные вещи, похожие на предсказания. Я как-то спрашивала ее, почему она так делает, и Лайза ответила, что это из-за зимы. В это время года она более задумчивая и рассеянная и ничего не может с собой поделать.

Покрутившись немного у зеркала, мы собрались выходить. Лайза пошла вперед, а я придержала Ё-ё.

— Слушай, про тапки ты ведь пошутил?

— Конечно! — усмехнулся друг, и я облегченно выдохнула. — Сам я никогда в них даже не присяду. Зато найду тех, кто сможет.

— Ё-ё! — возмутилась я, но еж захихикал и убежал вперед.

Мне оставалось только покачать головой. Когда уже у них закончится это непонятное противостояние?

Когда мы вышли в гостиную, Хорас нас уже ждал. С пятеркой сурового вида искателей, которые нас будут сопровождать, мы познакомились чуть раньше, и они уже отправились в путь. Инструктаж мы прошли тогда же. Вернее, гораздо раньше, но нам не поленились его повторить.

Сейчас же нам следовало изобразить отбытие в карете через противоположные городские ворота. Потом объехать город по дуге и добраться до условленного места.

Конспирация во всей красе, но иначе из-за многочисленных агентов тайной канцелярии нельзя.

— Ваша группа с вещами уже ждет в условленном месте. — Глава гильдии протянул нам наши теплые плащи. — Удачи! И… — Он запнулся, явно хотел что-то сказать, но мотнул головой и тихо произнес: — Я буду вас ждать.

И мы отправились в путь. Впереди нас ждала Пустошь и стена, которую нам предстояло каким-то образом преодолеть.

До стены мы добрались к вечеру. Искатели разбили небольшой лагерь, а рано утром нам предстояло отправиться в путь. Спалось мне плохо, хотя я и понимала, что нужно хорошенько отдохнуть, ведь вставать на рассвете, но ничего не могла с собой поделать.

— Эйлин, а ты думала, что будешь делать, когда вернешься? — внезапно тихо спросила Лайза, с которой мы делили палатку.

— Не понимаю тебя. — Я повернулась к ней лицом. — Жить, конечно.

— Понимаешь… Пустошь… она… меняет… — произнесла подруга так, будто каждое слово давалось ей очень тяжело.

— Что ты имеешь в виду?

— Прости, не могу тебе ничего толком рассказать. Пока что… Но… Я, наверное, там останусь.

— Что?! — чуть не вскричала я, но подруга на меня зашикала, призывая к тишине.

— Тише! Я не для того тебе это говорю, чтобы ты перебудила весь лагерь!

— А зачем?

— Может… — Лайза вглядывалась мне в глаза. — Еще не поздно повернуть назад. Понимаешь… тебе сейчас тяжело, но…

Я видела, что она хочет сказать больше, но не может. Я тоже смотрела ей в глаза, пыталась прочесть, что она хочет передать, но вокруг Пустоши и самой Лайзы намешано столько тайн, что понять истинную подоплеку ее слов и мотивов просто невозможно. В голове крутилась масса вопросов, но я понимала, что из-за принесенных ранее клятв она не сможет мне на них ответить. Поэтому спросила другое:

— А ты со мной вернешься?

— Нет. Я пойду дальше, — ответила она еще тише.

— Тогда и я не поверну. — Я даже помотала головой. — Я не могу отказаться от этой возможности. Не могу. Я… слишком боюсь в какой-то момент не справиться со своей силой и причинить вред людям.

— Понимаю, — ответила Лайза и прикрыла глаза. — Тогда давай спать. Завтра нас ждет тяжелый день.

— Ну ты и мастерица навести тень на плетень, — проворчал лежавший неподалеку Ё-ё. — После такого заснешь! Знаешь, сколько мыслей у меня теперь в голове роится-то? И что ты собралась делать в Пустоши? Где жить-то? Или надумала там умереть? И чем тебе наша академия не хороша? Даниэля вон на расстоянии держишь. Что с ним не так?! Мужчинка-то что надо! А ты в Пустоши решила сгинуть?!

— Да что б ты понимал! Еж! — внезапно взвилась как пружина Лайза, и мне даже показалось, что ее глаза блеснули желтым.

— Да уж побольше твоего, если ты такую дурость несешь, — сжал кулачки Ё-ё.

Некоторое время они сверлили друг друга взглядами, а потом Лайза прикрыла глаза и выдохнула.

— Потом сам все поймешь. Не могу я сейчас ничего вам объяснить. Не могу.

— Ну и не моги. — Внезапно Ё-ё оказался совсем рядом с Лайзой, схватил в лапку одну из своих иголок и приставил ее к горлу блондинки. — Только поклянись, что не ведешь Эйлин на убой к паукам.

— Куда?! — так искренне удивилась Лайза, что лапка Ё-ё дрогнула, но иголку он не убрал.

— Ё-ё! — возмутилась я такому его самоуправству.

— Туда, — проворчал еж и с угрозой добавил: — И не дергайся, Лайза, у меня в иголке яд. Сильный.

— Не веду я вас к паукам, — вздохнула подруга. — Клянусь.

— А куда ведешь? — с подозрением спросил Ё-ё.

— Куда обещала, туда и веду.

— Тогда почему ты сейчас говоришь такие странные вещи?!

— Потому что так оно и есть.

Ё-ё убрал иголку и зло выплюнул:

— Тьфу, змеюка! — И сгрыз свою же иголку.

Лайза вздрогнула всем телом.

— Ты чего? — посмотрел на нее с удивлением еж.

— Иголка же отравлена, — не сразу смогла ответить подруга.

— Да ладно! Пошутил я, — недовольно ответил он и снова залез под одеяло. — А ты больше не болтай такую ерунду. И домой мы вернемся все вместе! Другого планом не предусмотрено. — Оглядел нас и сурово добавил: — Поняли? А теперь спать! Пара часов на отдых осталась, а вы все кудахчете и кудахчете, как курицы!

А на рассвете нас разбудили, и я как никогда была согласна с Ё-ё, когда он, кряхтя, пробубнил:

— Что ж я маленьким не сдох?

Лучше не спать вообще, чем заснуть на пару часов и вот так подорваться. Но тут мы были сами виноваты. Хорошо хоть заниматься лагерем было не нужно. Стоило нам, кутаясь в теплые плащи, выползти из палаток и умыться, как нам всунули в руки по чашке чая и бутерброду. И пока мы завтракали, хотя так рано есть не хотелось, лагерь был собран.

Через час пешего хода по мерзлой земле мы оказались у стены. И чем ближе к ней подходили, тем меньше снега становилось вокруг. А когда подошли вплотную, мои ноги начали увязать в грязи. Смена погоды, о которой меня предупреждали, уже давала о себе знать.

Раньше я думала, что стена, отделяющая Пустошь от остального мира, очень высокая, но, когда оказалась около нее, поняла, что сильно ее недооценила.

— Ничего себе… — невольно вырвалось у меня.

— Да, иначе твари давно бы ее преодолели, — произнесла Лайза, вставая рядом и тоже глядя вверх.

— И как нам перебраться на ту сторону?

Мне почему-то казалось, что мы будем ее перелезать при помощи крюк-кошек[1], но теперь не была уверена, что искатели в состоянии метнуть их на такую высоту.

— Перелезать не будем, — сказал оказавшийся рядом искатель. — Стену постоянно патрулируют и просматривают. Идите за мной.

Мы оказались у небольшого куста, росшего у самой стены. И тут он отодвинулся вбок, как крышка люка, и я увидела высунувшегося оттуда другого искателя.

— Чисто. Можно спускаться. Поторопитесь.

Его макушка тут же скрылась внизу, и Лайза смело шагнула следом.

— Эйлин, если что, я не любитель слишком глубоких норок, — раздался у меня над ухом напряженный голос Ё-ё.

— Я и неглубокие не жалую, — пробормотала я в ответ и, дождавшись знака искателя, стоявшего за спиной, ступила на первую «ступеньку» — металлическую скобу.

И внезапно услышала еле слышное от Ё-ё:

— Если я скоро не увижу его злосчастные тапки, я в них не только нагажу.

Что еж имел в виду, спрашивать не стала. Наверняка это у него от нервов небольшое помутнение случилось, но моя пятая точка отчего-то зазудела…

Когда лаз над головой закрылся, я, чтобы не было так страшно, с разрешения сопровождающих зажгла небольшой шарик света. Хотя не сказать, что он так уж сильно помог — скорее от него стало только жарче. Это еще хорошо, что у меня фобия на крыс, а не клаустрофобия. Однако, под конец спуска в узкой и почти вертикальной шахте, чувствую, и она у меня появится.

Идти под стеной пришлось чуть согнувшись. Даже не представляю, сколько искателям пришлось копать этот проход. А ведь сильных магов среди них нет, и это значит, что рыли проход вручную.

— Зачем тоннель надо было делать таким глубоким? — не удержалась я от ворчания, когда уже лезла вверх.

И к моему удивлению, мне ответили.

— Стена. Сквозь замагиченный камень не пробиться.

— В смысле? — удивилась я. — Стена так глубоко уходит под землю?

— Да, иначе что помешало бы особенно упорным тварям прорыться на нашу сторону, как это сделали мы?

— Но вам же это не помешало.

— Ну так мы и не твари, — резонно заметил искатель и прежде, чем вылезать из тоннеля, надел на один глаз гоглы.

— А вы не сильно перестраховываетесь? Вряд ли прямо сейчас мы встретим тварей под иллюзией.

— Может, и так, но лучше я надену гоглы сейчас, чем буду перевариваться в желудке какой-нибудь твари потом. — И полез следом за товарищем наружу.

И не поспоришь.

Когда мы выбрались из тоннеля наверх, я была так рада, что чуть не забыла, куда мы пришли. Распласталась на земле, глядя в синее небо — хорошо, когда на нервы со всех сторон не давят толщи земли. Только понукания Ё-ё и заставили меня подняться.

— Вставай, не дело это — валяться на земле. Еще простынешь-то.

Простыть мне здесь вряд ли грозило — на этой стороне тепло почти как летом, — но разлеживаться и в самом деле не время. Я подскочила, отдала свой теплый плащ одному из искателей, который тут же спрятал его внутри лаза, как и все ставшие ненужными вещи, и огляделась.

Почему-то я представляла Пустошь как нечто среднее между пустыней и саванной, но это было поле, полное одуряюще пахнущих трав и с расположенными то тут, то там редкими деревцами. И никаких монстров вокруг. Я даже слабо представляла, где они тут могли бы укрыться. Пространство до самого горизонта было ровным, как стол.

— Это обманчивое впечатление, — сказала Лайза. — Сама увидишь.

— Не стоим! — приказал искатель. — Нужно поскорее убраться подальше, чтобы нас не разглядели со стены.

«Да куда же здесь убраться?! — хотелось крикнуть мне. — Разве что в траву зарыться!» Но, как и сказала подруга, очень быстро я поняла, что Пустошь умеет удивлять. Не прошли мы и сотни метров, как оказались в глубоком овраге. Я хотела шагнуть дальше, когда один из искателей меня придержал, знаком показывая, что нужно подождать. Трое других, взяв наизготовку арбалеты, медленно пошли впереди.

Метнувшуюся в их сторону тень я почти не заметила, зато хорошо услышала визг, когда в нее впились сразу три замагиченных арбалетных болта.

Оставшиеся с нами искатели тут же оттеснили нас назад. Но визг свиногрыза быстро оборвался, стоило одному из искателей махнуть клинком.

— Сильная тварь и быстрая, но из защиты только толстая шкура, которая хорошо пробивается магическими болтами. А дальше дело техники, — увидев мой испуг, прокомментировал светловолосый искатель. — Волноваться не о чем.

Я сделала вид, что и не волновалась вовсе — магистр я или нет? — но увиденное меня впечатлило. Одно дело — видеть монстров на картинках или в виде чучел и ингредиентов, и другое — вот так, вживую, когда они на тебя нападают.

Но больше в овраге сюрпризов не было, и скоро мы из него выбрались и увидели впереди небольшую рощицу. Почему я не заметила ее раньше?

— Это особенность Пустоши, — снова ответила на мой немой вопрос Лайза. — Здесь все не то, чем кажется. По крайней мере, поначалу. В первых двух кругах из-за нестабильного повышенного магического фона видимое пространство искривлено. То есть та равнина до горизонта — это оптическая иллюзия.

— А…

Я хотела задать еще вопрос, но светловолосый на нас шикнул:

— Тихо!

Трое искателей медленно прошли рощу насквозь и вернулись, но спокойствия в их взглядах я не увидела, а усилив слух с помощью магии, услышала разговор:

— Вроде бы чисто, но сегодня мне эта роща не нравится. Стоит ее обойти.

— Здесь неудобные обходы. К тому же нет гарантии, что мы не нарвемся на сарукатов[2].

— Ладно, — поморщившись, посмотрел в нашу с Лайзой сторону старший группы. — Идем как планировали. Никому не расслабляться.

И мы ступили под сень небольших чахлых деревьев с необычными большими листьями. Было тихо и мирно, и я уже подумала, что наши сопровождающие слишком перестраховываются, когда вдруг листья зашевелились и кинулись на нас.

— Ложись! — крикнул светловолосый и, надавив мне на плечо, заставил рухнуть на землю. Сам же разрядил выхваченный арбалет, быстро достал другой артефакт и начал генерировать заклинания точечного разрывного импульса. Дорогая штука, но в таких местах, как видно, необходимая.

— Назад! — крикнул нам угрюмый искатель, который прикрывал Лайзу.

Мы подскочили и, согнувшись, попятились. Но эти тварюшки были и сзади. Над головой просвистело очередное заклинание, и я уже без понуканий снова упала на землю и откатилась за ближайший валун. Мимикроны[3] не особенно опасны, но скопом могли разорвать зазевавшегося человека.

Но как, оказывается, у искателей развито предчувствие опасности!

— Вот гадство! — прошипел рядом Ё-ё. — Откуда здесь столько мелких порождений?! Шагу не ступишь, чтобы не наткнуться на тварей-пф! А нам ведь говорили, что первый пояс почти безопасен, что сюда ходят травы собирать!

— В прошлый раз здесь такого не было, — проворчала Лайза. — Но иногда бывает. Мы же об этом говорили.

Подруга явно имела в виду теорию волн. Считалось, что твари периодически мигрируют из дальних кругов в ближние. В эти дни они становятся особенно агрессивными, и их просто много. Похоже, нам не повезло.

Наконец стало тихо и, я решила, безопасно. Но стоило подняться на ноги, как прямо на меня с соседнего чахлого деревца с визгом полетела тварь. Я выставила щит, но тварюшка и без него до меня не добралась, разлетевшись на кровавые ошметки. И не успела я облегченно выдохнуть, как за спиной раздался до боли знакомый и дико разъяренный голос, который я ну никак не ожидала здесь услышать:

— Эйлин эль Бланк, как прикажешь это понимать?!

Я стояла и не могла себя заставить не то что ответить, а даже повернуться к обладателю этого голоса. Лучше бы там грокх стоял, честное слово!

— А никак! — вместо меня высказался вскарабкавшийся мне на плечо Ё-ё. И, внезапно дав петуха, крикнул: — Эйлин, бежим! Он же невменяемый!

Какое «бежим»?! От мага такого уровня, как Марсель, не убежать. По крайней мере, не здесь. Но дядя всегда говорил: если не получается противника с ходу победить, нужно для начала его удивить. Конечно, Марсель вовсе не противник, и я не рассчитывала, что у меня получится, но попробовать была должна. А потому я выдохнула и обернулась:

— Марсель… Я так соскучилась!

[1] Крюк-кошки – специальные приспособления для штурма укреплений и крепостей.

[2] Сарукаты – довольно мелкие монстры, предпочитающие селиться в норах. Опасны, когда нападают скопом.

[3] Мимикроны – существа, напоминающие летучих мышей, но предпочитающие селиться на деревьях. Мимикрируют под окружающую среду.

Надо было видеть лицо Марселя… На нем постепенно сменялись самые разные эмоции: злость, возмущение, растерянность, потерянность, принятие, укор и снова злость, только уже на себя.

— Эйлин, ты так меня до седых волос доведешь! — наконец произнес он, и из обеих его рук исчезли огненные шары, которыми он готов был крушить все вокруг и наказывать виновных, явно пребывая в состоянии аффекта.

А я поняла, что и в самом деле безумно по нему соскучилась. Сделала робкий шаг навстречу, но Марсель сам быстро сократил расстояние между нами и крепко меня обнял.

— Эйлин… — выдохнул он мне в волосы. — Птичка моя, ну зачем?!

— Так надо, — ответила я, ощущая, как хорошо и спокойно в его объятиях.

— Не надо! — категорично произнес он. — Мы возвращаемся.

Негу как ветром сдуло. Я подняла голову и хмуро посмотрела ему в глаза.

— Не возвращаемся.

— Возвращаемся, — с нажимом произнес он.

— Нет, — упрямо ответила я и повела плечами, чтобы скинуть его руки, но Марсель держал крепко. — Ты не понимаешь!

— Я понимаю, что ты подвергаешь себя ненужной опасности! А еще понимаю, что ради этого ты нарушила закон и вступила в преступный сговор! И я еще разберусь, кто тебя надоумил. — И он бросил неприязненный взгляд на Лайзу.

Я тоже посмотрела на подругу и увидела, что напротив нее, скрестив руки на груди, стоит Даниэль и, сузив глаза, буравит ее взглядом. Впрочем, подруга от него не отставала и зеркалила и его позу, и взгляд. Искатели держались в стороне и в наши разборки не лезли, хотя явно нервничали, не зная, чем им теперь аукнется наша экспедиция.

Н-да, похоже, у нас нешуточные проблемы. Но возвращаться я не собиралась. Мы столько сил приложили, чтобы сюда попасть, столько преград преодолели, а теперь вернуться?! Ну уж нет!

— Лайза ни в чем не виновата. И я никуда не пойду, — отчеканила я, глядя на Марселя исподлобья. — Я сюда шла с определенной целью и намерена ее достичь!

— Тогда, может, ты меня просветишь насчет этой цели? — сжав челюсти так, что заиграли желваки, почти прошипел он.

Я растерянно захлопала глазами. Поверит ли Марсель в то, что в Пустоши есть место, где я могу стабилизировать свой источник? Согласится ли меня туда отпустить? И вообще…

Я почувствовала, как Ё-ё вылез из бокового кармана моих штанов, куда шмыгнул после эпического появления Марселя, и вскарабкался по куртке мне на плечо.

— Фух-пф! — фыркнул он. — Мы-то, может, тебе все и расскажем, только у нас есть условия! — воинственно выставил он вперед пузико. — Ты все равно нас отпустишь по делам! Хотя нет. Ты поможешь нам оформить официальный пропуск в Пустошь и дашь в сопровождение роту солдат. Или две, или т… — видимо, от нервов несло моего друга, но вдруг Ё-ё запнулся.

Я подумала, что его смутил прищур Марселя, который с каждым словом становился все более угрожающим, но проследила за направлением внезапно остекленевшего взгляда Ё-ё и поняла, что пора или мне лечить голову, или кому-то ее откручивать. Но, похоже, сначала эти головы нужно спасти. Потому я сняла Ё-ё с плеча, снова спрятала его в карман и, стараясь сохранять спокойствие, попросила:

— Достаточно будет просто пообещать никого сегодня не убивать.

— Что? — Взгляд Марселя стал злым и обиженным. — Ты за кого меня принимаешь?

— За очень хорошего ответственного человека с устойчивой психикой и стальными нервами! — послышалась приглушенная реплика из моего кармана, и я закивала, хотя скрыть нервный смешок у меня не получилось.

— Я не пон… — начал было Марсель и обернулся. А потом тихо, но проникновенно пообещал: — Я их прибью.

Я бы тоже не отказалась в этом поучаствовать, но сначала моих непутевых адептов нужно было спасти. И откуда они только тут взялись?! Да еще целых восемь человек! Кайл, Лео, Рэй, Дарил, Шейла, Мирта, Нарая и Эмилия! Бред какой-то. Это не Пустошь, а час пик на рынке!

— Магистр! — не ведая, что их ждет, радостно замахали они мне руками. — Мы вас догнали!

— И догнали, и вогнали, и достали, и создали кучу проблем, — буркнул в кармане Ё-ё.

— Меня?! — Я недоуменно хлопнула глазами и поймала на себе такой злющий взгляд Марса, что сглотнула.

Эти ненормальные что, отправились в Пустошь за мной? Но откуда они узнали и как вообще умудрились пробраться за стену?!

Радовались адепты, правда, недолго. Вид разъяренного эль Лавалье быстро привел их в чувство. А когда к нему присоединился эль Мейр — вообще скисли.

— И как прикажете это понимать? — проскрипел Марс. Адепты переглянулись и сделали пару шагов назад. Видимо, инстинкт самосохранения наконец подал голос, и у них проснулся разум. — Стоять! — рявкнул эль Лавалье и придавил их к земле воздушным прессом так, что адепты попадали на землю.

А потом взмахнул руками, выплескивая эмоции, и зашагал из стороны в сторону, василиском поглядывая то на меня, то на адептов, начавших потихоньку приходить в себя и подниматься. Марсель явно решал, что со всеми нами делать.

— Бежим? — раздалось тихое из кармана.

Но Марс услышал и ожег меня таким взглядом, что у меня невольно на глазах выступили слезы. Почему он так на меня смотрит? Можно подумать, я пошла в Пустошь от большого желания! Я ведь его, дурака, спасала. И вообще всех! И себя в том числе. А если он сейчас нас завернет обратно, то мне только и останется, что самостоятельно ехать сдаваться в монастырь. Уж лучше здесь погибнуть, чем день за днем угасать там! Дядя всегда говорил, что я сильная, но даже у сильных есть свой предел, и, кажется, я подошла к нему слишком близко. Последние месяцы я жила мыслью о том, что найду в Пустоши избавление и перестану быть опасной для общества, для детей, которым преподаю! После того злосчастного бала я как никогда остро поняла, что значит нести ответственность за чьи-то жизни, и не желала стать причиной чужой смерти.

Я невольно всхлипнула, развернулась и в самом деле побежала не разбирая дороги. Пусть меня лучше съест какой-нибудь монстр, но обратно я не вернусь!

— Эйлин! — крикнул Марсель мне вслед, но я не желала его слышать.

Бежать… Бежать-бежать-бежать!

И мне даже удалось почти проскочить рощицу, когда я ощутила, как вокруг талии оборачивается воздушное лассо и меня тащит назад. Почти не задумываясь, срезала его с себя воздушным резаком, но продолжить побег не получилось — Марсель обхватил меня за талию уже руками. Я начала вырываться, размазывая по лицу полившиеся слезы.

— Пусти! Пусти, слышишь?! Лучше умереть сейчас, лучше здесь, лучше…

— Не лучше, — раздалось хриплое над ухом. — Не лучше. Я не позволю тебе умереть.

Из меня словно вытащили стержень, и я обмякла в руках Марселя.

— Да я ведь сама и тебя, и их, и всех скоро убью.

— Неправда. Ты справляешься! — возразил он, прижимая меня к себе так, что стало тяжело дышать.

Я подняла голову и посмотрела на него полным боли взглядом.

— В том-то и дело, что уже почти не справляюсь.

Я достала из кармана сразу четыре накопителя. Три из них были полны под завязку, а в четвертом до заполнения не хватало совсем чуть-чуть.

— Смотри, еще несколько минут назад они были пусты. Марсель, я становлюсь опасной.

— И ты решила уйти в Пустошь и самоубиться здесь? — Он зло скрипнул зубами. — Я же сказал, что найду выход!

— Не найдешь, — ответила я. — Некогда его искать. Зато Лайза рассказала, что здесь есть место силы, которое поможет мне стабилизировать источник, — вздохнула, вытирая слезы со щек. — Другого выхода нет.

— И откуда она о нем знает? — Марсель обернулся, желая посмотреть на мою подругу, но мы успели отбежать за деревья, и нашу группу не было видно.

— У нее самой когда-то были такие же проблемы.

Я решила, что скрывать эту информацию больше нет смысла.

— Надо же, — недоверчиво сощурился Марсель, — какие интересные подробности. И кто же подсказал ей самой этот способ?

— Она не говорит. Вернее, не может сказать. Клятва.

— Ну кто бы сомневался, — пробормотал он себе под нос.

— Это хоть какой-то шанс. — Я посмотрела в глаза Марселя и тихо, но уверенно произнесла: — Я не вернусь, пока мой источник не станет стабильным. А если… — судорожно вдохнула. — Если ты заставишь, то уйду в монастырь. А оттуда не возвращаются. Ты и сам это знаешь.

Марсель сжал челюсти. В нем явно шла нешуточная борьба. И я… провела ладонью по его щеке, приподнявшись на цыпочках, поцеловала его крепко сжатые губы и попросила:

— Отпусти меня.

— Нет, — решительно ответил он, и я ощутила, как мной начинает завладевать отчаяние. — Я пойду с тобой. И если Лайза ведет тебя в ловушку, то лично оторву ее белобрысую голову!

Я растерянно захлопала глазами.

— А как же адепты? Кто отведет их обратно?

— И сами без проблем дотопают до академии, — зло рыкнул он. — А Даниэль за этим проследит. Пошли. Нужно уходить из этой рощи. Скоро на запах крови пожалуют падальщики. Не хотелось бы с ними встречаться.

Вот только далеко не всем планам Марселя суждено было сбыться…

— Адепты, строимся в шеренгу и топаем обратно! — рявкнул злющий Марсель, оглядывая понуро стоявших перед Даниэлем парней и девушек. Тот их явно усердно отчитывал и только-только закончил свою вступительную речь. — Дан, проследи, чтобы по дороге они не потерялись.

Эль Мейр посмотрел на друга и ухватил главное:

— То есть вы обратно не пойдете?

— Мне придется сопроводить девушек до цели их путешествия, — так, словно губы его не слушались, ответил Марсель и мрачно покосился на Лайзу.

Даниэль посмотрел на поежившуюся под этим взглядом блондинку и закрыл ее собой.

— Я не оставлю вас здесь одних, — безапелляционно заявил эль Мейр.

— Ничего я с твоей змеей не сделаю, — скрежетнул зубами Марс, и Лайза за его спиной явственно вздрогнула. — Но адептов нужно сопроводить в академию.

— Не называй ее так, — не менее грозно ответил ему Даниэль. — А адепты и сами доберутся, куда им нужно. Хватит и направляющего пинка. — И зыркнул на них.

Но те переглянулись и решительно замотали головами, а Рэй вышел вперед и заговорил:

— Мы без нашего магистра никуда не уйдем. И вообще, у нас через полгода все равно практика в Пустоши намечена. Вот мы ее и… — Парень наткнулся на взгляды Марса и Дана, запнулся и закончил уже не так уверенно: — …порепетируем.

— Да после такого вы из академии вылетите, как болт из арбалета! Репетиторы хреновы, — не выдержав, рявкнул Марсель. — Ноги в руки — и пошли обратно!

Но вместо ответа адепты набычились и не сдвинулись с места. И я не бралась предсказать, чем бы закончилось это противостояние, но тут забытые нами искатели стремительно бросились вперед, загораживая собой и нас, и адептов, и достали мечи, готовясь к бою.

— Пауки. Много. Уходите, мы прикроем, — коротко бросил старший.

И я наконец увидела, о чем они говорили. От ущелья, из которого мы недавно выбрались, в нашу сторону перла, иначе и не скажешь, целая лавина тварей. Они не были похожи на Марлену в том смысле, что человеческого в них ничего не было. Это были низшие арахниды, отличавшиеся от обычных пауков размерами, свирепостью и, конечно, уровнем опасности. И их было много.

— Это стадо должен возглавлять погонщик, — тут же сориентировался Марсель, выдвигаясь вперед и вглядываясь в арахнидов.

— Эйлин, Лайза, прикрывайте адептов. С этой волной мы справимся, — встал рядом с ним Даниэль.

И оба принялись формировать воздушные тараны и серпы, игнорируя, как мне казалось, более эффективные огненные заклинания. Но потом я поняла, в чем дело: огонь на таких площадях мог вызвать ненужный пожар и задымление, и опытные маги решили не создавать себе дополнительных трудностей. Искатели, не владеющие такой магией, смотрели на мужчин с уважением и даже благоговением.

Я же никогда не видела столько монстров в одном месте, и взвывшее чувство опасности поначалу парализовало, вогнало в ступор. И в такое состояние впала не я одна. Адепты тоже застыли, с открытыми ртами глядя на надвигавшуюся волну.

— Откуда они взялись? — услышала я растерянное от Лайзы. — Их же здесь никогда столько не было…

Эти слова почему-то привели меня в чувство, и я постаралась взять в себя в руки и вселить уверенность в своих адептов. Кто, если не я? Это ведь из-за меня они здесь оказались! А что, как не точные приказы и уверенный тон, может встряхнуть как нельзя лучше?

— Дарил, Рэй, Кайл, Леон — встаньте на фланги и следите, чтобы к нам не подобрались недобитки с боков. Шейла, Мирта, Нарая, Эмилия — ко мне. Если понадобится, вытаскиваем наших сюда на лечение или подпитываем магией. А пока ждем.

— Эйлин. — Бледная Лайза ухватила меня за локоть. — Тут что-то не так. Они не должны быть здесь. Не в таком количестве. Наверняка сейчас придут и погонщики, а эти твари гораздо опаснее и выбираются из четвертого круга редко.

— Четвертого? — удивилась я.

Раньше мы говорили только о первых трех, и что было в четвертом и дальше — я не имела никакого представления.

— Да, они живут там.

— Думаешь, это какая-то ловушка?

— Не знаю… — Лайза с силой потерла появившуюся от напряжения складку на переносице. — Если только нас не сдали сами искатели, но это маловероятно. Не понимаю… Но лучше кого-нибудь отправить в конец рощи посмотреть, не появятся ли пауки еще и оттуда. Не нравится мне все это…

— Кайл, Леон, — тут же обратилась я к адептам. — Пробегитесь в конец рощи и посмотрите, что там происходит.

Парни переглянулись и кивнули.

Марс и Дан тем временем без особого труда выкашивали черную лавину пауков, но кто-то все равно пробивался вперед, и тут уже в дело вступали искатели с мечами. Было видно, что такими темпами наши защитники быстро справятся с опасностью. Это успокаивало и вселяло уверенность.

— Пауки! — внезапно закричали отправленные в конец рощи адепты. — Там тоже пауки!

— Сколько? — в ужасе спросила я.

— Много, — выдохнул Кайл. — И становится все больше.

— Они прут из какого-то странного портала, — добавил Леон.

Слова парней услышали все. И шум битвы на мгновение стих. И неудивительно. От таких новостей руки у кого хочешь опустятся. Но маги в замешательстве пребывали недолго.

— В круг! — скомандовал Марс. — Раз нас хотят взять в кольцо, будем пробиваться.

— Куда? — задал вопрос глава искателей.

— К стене. Нужно уходить через проход. Иначе не выстоять.

Я уже знала, что открыть классический портал из Пустоши невозможно — слишком большие искажения. Но внутри Пустоши, видимо, такая возможность есть. Если, конечно, мои адепты не ошиблись и видели именно портал.

— Нас не выпустят, — закусила губу Лайза. — Не для того они портал открывали, чтобы позволить нам пробиться к стене.

— Предлагаешь просто сдаться и погибнуть в их жвалах или от яда, разжижающего внутренности? — мрачно усмехнулся Марсель, запуская очередной веер воздушных серпов.

— Нет, я предлагаю воспользоваться моим порталом.

— У тебя есть портал, действующий внутри Пустоши? — мрачно глянул на нее Марс.

— Лайза, это так? — спросил Даниэль.

— Да, есть, — решительно стиснув кулаки, ответила она.

— Куда он приведет? За стену? В академию?

— Нет, за стену он не сможет переместить.

— А может, это все ты? — Марсель повел головой, указывая на подступающих пауков, и внезапно его меч, который до того висел у него на боку в ножнах, оказался у горла Лайзы. — Кто приказал тебе заманить Эйлин в Пустошь?

— Вот! Всегда говорил, что умные люди думают одинаково-то, — оказавшись у меня на плече, заявил Ё-ё. — Только я ее уже проверил. Она дала клятву, что к паукам не имеет никакого отношения-пф.

— Да, не имею, — подтвердила Лайза. — И сейчас просто хочу нас всех спасти. Мне тоже не хочется стать обедом этих тварей.

Марсель недоверчиво сощурился, но Даниэль положил ему руку на плечо и, стиснув зубы, процедил:

— Марс, убери меч от шеи моей девушки.

— Она не хочет зла. — Я тоже вступилась за подругу. — Я верю Лайзе.

Марсель посмотрел на меня, и в его взгляде отчетливо читалось, что я могу верить кому угодно, но у него на этот счет свое мнение. И все же меч опустил, но повернулся к Даниэлю:

— Тогда спроси для начала у своей девушки, откуда она столько всего знает о Пустоши и где взяла такой портал. — Он запустил очередной веер магических серпов и внезапно выругался, увидев, как зашевелилась вокруг роща. — Пауки окружают, держим круг! Лайза, открывай портал, но, если он приведет нас в ловушку, я тебя убью. Ты даже пикнуть не успеешь. Поняла?

— Поняла. И ты мне тоже не особенно нравишься. — Подруга раздраженно откинула с плеча косу. — Разойдитесь шире. Для портала нужно больше места. И разворачиваться он будет около десяти минут. — Потом перевела взгляд на продолжавшего на нее пристально смотреть Даниэля, и ее плечи поникли. — А на все вопросы отвечу позже. — И добавила совсем тихо: — Обязательно отвечу.

Лайза сняла цепочку через голову и, положив на землю, влила в нее магическую энергию. Цепочка засветилась, словно она раскалились, маленьким кругом приподнялась над землей и распалась на звенья, продолжавшие образовывать круг, но уже гораздо больших размеров, в который без труда сможет войти человек.

Тем временем пауков вокруг становилось все больше, и я не смогла дальше следить за раскрытием странного портала. Заклинания летели во все стороны, но уже не имели такого успеха — над монстрами вспыхивали щиты, а особенно крупные особи начали атаковать магией, вынуждая нас защищаться. Когда же нападающие увидели открывающийся в центре нашего круга портал, то словно взбесились. Напор стал таким, что скоро около нас образовались целые завалы из паучьих тел.

Помогая сдерживать хлынувшую яростную волну тварей, я сама буквально за несколько минут выложилась так, что пришлось обратиться к накопителям.

Бросок заклинания, формирование нового, поддержка щита, снова бросок, еще, и еще… Раньше я думала, что десять минут — это очень короткий срок, но сейчас, в бою, они тянулись так, словно время остановилось.

И все же мы откинули первую волну. Я осознала это не сразу, но количество тварей резко сократилось, и они уже не бросались в бой как сумасшедшие, скорее затаились, зализывая раны и собираясь с новыми силами.

— Лайза, еще долго? — обернулась я к подруге.

— Еще около трех минут. В Пустоши никогда нельзя сказать точно. — И она дотронулась до Кайла, руку которого когтем располосовал какой-то паук.

Рана тут же начала затягиваться, и подруга перешла к Леону, у которого была пропорота нога. Повреждение было несильным, но кровотечение еще никому не шло на пользу. Искателей подруга тоже подлечила. Все же они предпочитали сражаться в ближнем бою, а от мелких юрких тварей не заполучить раны очень сложно. Можно было поставить над нами щит, защищающий не только от магических, но и от физических атак, но такой большой щит даже меня, будь я в полной силе, истощил бы секунд за тридцать, да и орудовать мечами из-под него было бы невозможно.

— Погонщики! — внезапно выкрикнула глазастая Нарая и указала куда-то вглубь рощи.

Я проследила за ее рукой и увидела мелькнувшие среди стволов деревьев человекоподобные фигуры. Рассмотреть их более детально не получилось, но я знала, что погонщики по строению тела похожи на перевоплотившуюся Марлену, разве что выглядят более зверовато.

— Приготовились, — спокойно произнес Марсель. Так спокойно, что у меня даже мурашки побежали. — Погонщики любят использовать паучьи сети, им щиты не преграда, так что перехватываем их ловчими заклинаниями.

И началось… На нас посыпались заклинания, в атаку пошла очередная волна пауков, полетели антимагические сети. Ситуация усугублялась тем, что из-за возраставшего вокруг завала из тел пауков мы оказывались в своеобразной чаше и нападать на нас становилось все удобнее, а вот нам защищаться — наоборот. Магический резерв таял, и все, кто имел меч, давно перешли на ближний бой, экономя магию для перехвата сетей и отражения заклинаний. О нападении уже никто не думал.

— Лайза, когда?! —крикнул Марсель, заметив, как Рэя спеленала очередная метко брошенная сеть.

Эта гадость не давала двигаться, липла к телу и на некоторое время блокировала магию. До этого сети успели опутать Мирту, Леона и тройку искателей. Нас становилось все меньше, а погонщики приблизились уже почти вплотную. В руках у них сверкали мечи.

— Тридцать секунд! — крикнула Лайза.

В это мгновение погонщики ускорились. Они уже поднимались на пригорок из тел пауков, собираясь прыгнуть на нас сверху, но я выставила щит, который мог выдержать и физические, и магические атаки. Паучьи черные лапы погонщиков распластались по нему, а их мечи заколотили по куполу.

Марсель посмотрел на меня и с беспокойством спросил:

— Как долго сможешь его продержать? Ты же и так выложилась.

Магии во мне оставалось на донышке, но у меня язык не поворачивался это сказать. Я расширившимися от ужаса глазами смотрела на пытавшихся пробиться арахнидов и ощущала, как из источника уходят последние крупицы магии. Вспомнилось, как я переживала из-за переизбытка сил, и мне захотелось завыть от несправедливости. Где этот переизбыток, когда он так нужен?!

— Целуй ее! — внезапно заорал над ухом Ё-ё. Глаза Марселя недоуменно расширились, и он посмотрел на ежа как на психа. — Что смотришь?! В прошлый раз я икать начал от переизбытка магии, когда вы поцеловались. Целуй, говорю! Она сейчас упадет от истощения-пф!

— Ё-ё, ты чего? — опешила я, не ожидая от друга такой подставы.

Мы же сейчас не в уединенном коридоре академии и даже не на балу, где голову кружат шампанское и танцы, и дерзкий кавалер может сорвать с губ партнерши легкий поцелуй.

Но самое непостижимое и дикое, что Марсель притянул меня к себе и поцеловал. Все еще не отойдя от пыла боя, все еще держа в руках меч, все еще сражаясь за наши жизни, поцеловал. Его поцелуй был жестким, яростным, напористым, от Марселя пахло смертью и по́том, но именно в этот момент я вдруг остро осознала, что этот поцелуй может стать последним в нашей жизни, ведь мои ноги подкашивались отнюдь не от страсти, а от дикого упадка сил.

И я ответила. И в моем ответном поцелуе отчаяние смешалось с желанием в последний раз прикоснуться к этому человеку. Если уж умирать, то не глядя в исказившиеся ненавистью и жаждой нашей смерти морды арахнидов, а вот так.

И вовсе Марсель пах не смертью, он пах собой и немного Пустошью. А еще губы у него очень мягкие и нежные, особенно когда из поцелуя ушла ярость и появилось нечто другое, что превратило адреналин, кипящий в крови, в… страсть?

— Все! Уходим-пф! — раздался над ухом заполошный крик Ё-ё. — Хватить целовать незамужнюю девушку-то! Фу таким быть! Да прекратите уже! Портал сейчас закроется! — продолжал голосить еж.

Мы с Марселем оторвались друг от друга и с удивлением огляделись вокруг. Не знаю, сколько прошло времени, но купол продолжал мягко переливаться в солнечном свете, на нем все так же бесновались арахниды, и рядом мягко мерцал активный портал, в который вносили последнего спеленатого сетью искателя.

— Ты как? — спросил Марсель, и я осознала, что магии во мне хоть и не по самую маковку, но половина резерва точно есть, хотя и убывает с каждой секундой промедления.

— Нормально, — чуть заторможенно пожала я плечами.

— Заходите, — позвала нас Лайза. — Я последняя, за мной он закроется.

Марсель подтолкнул меня к мерцающей кромке портала, и через секунду мы оказались в другом месте…

Адепты академии магии

Когда они узнали о желании их любимого магистра отправиться в Пустошь, сразу решили отправиться с ней. Магистр Птичка хоть и умная, страшно сильная и талантливая, но все же хрупкая девушка. Парни не могли даже представить, что она одна будет бродить по Пустоши! И вообще, это же так интересно! Магистр точно стремится туда не просто так!

У девушек такого энтузиазма не было, особенно у Нараи, которая из всей компании была самой здравомыслящей. Так, по крайней мере, она сама считала. Но в эту авантюру хотел… нет, жаждал влезть Рэй, а она не могла допустить, чтобы с ним что-то случилось. Примерно такими же соображениями руководствовались и Мирта с Шейлой, но не признавались в этом даже друг другу.

— Слушайте, нас тут как раз четыре пары собралось, — хихикнула Мирта после того, как они дружно поклялись соблюдать тайну их маленького сообщества по защите магистра. — Представляю, что о нашей компании подумают окружающие.

— Ну и пусть думают, — вздернула нос Шейла. — Мы друзья! Ну разве что Дарил с Эмилией встречаются, но у них это уже давно. Так что это не считается.

— Да, мы все просто друзья, иначе начнутся эти мальчиково-девчачьи разборки, и наша компания точно распадется, — скривился Леон.

— Согласен, — поддержал друзей Кайл. — Плавали, знаем.

— На том и порешим, — усмехнулся Рэй и покосился на Нараю.

Та кивнула, и своеобразный пакт о дружбе был заключен. Что не помешало каждому из участников испытывать определенные чувства и симпатии, но об этом все дружно молчали. Они же друзья!

И все-таки уследить за магистром и ее подругой у адептов не вышло. Вернее, они следовали за ними до дома главы гильдии искателей, но потом те словно сквозь землю провалились. Адепты даже попытались что-то разузнать у хозяина дома, но получили от ворот поворот и вернулись в академию в смешанных чувствах. От расстройства они чуть не разругались между собой в пух и прах. Вернее, разругались, но до мордобития у парней благодаря девчонкам все-таки не дошло. Так и разошлись все по комнатам злые, расстроенные и без какого-либо плана, что делать дальше.

И все-таки им повезло! Дарил и Эмилия рано утром следующего дня собирались отбыть домой. Но на рассвете, уже садясь в карету, ждавшую их у ворот, они увидели подъехавший экипаж, из которого выскочили эль Лавалье с Хорасом. Эти двое с такой скоростью понеслись в академию, что Дарил с Эмилией переглянулись и, не говоря друг другу ни слова, побежали за ними, стараясь не сильно отсвечивать. К их удивлению, спешили мужчины вовсе не к ректору. Искатель уверенно вел эль Лавалье в одну из аудиторий на первом этаже. И самое удивительное, что их там уже поджидала Моника — фамильяр ректора. Ходили странные слухи о том, что эта крыса уже давно является фамильяром эль Граскейна, но никто не мог объяснить, почему она столько лет была вдали от хозяина. Ребята слухам не верили, но их любопытство только сильнее подняло голову.

Тем временем троица скрылась в аудитории, и адепты приникли к двери в надежде хоть что-то услышать. И у них получилось! Похоже, в спешке переговорщики забыли поставить купол тишины.

— Здесь! — выдохнул Хорас. — Здесь я принес клятву, что сведения не выйдут за пределы этой аудитории.

— Значит, здесь говорить ты можешь. Ну ты и жук! Ну и чего молчишь? Давай рассказывай! Моника мне тут такое письмо накатала, что впору поседеть! Что? — Эль Лавалье словно слушал кого-то, но адепты не могли расслышать даже звука. — С ними Ё-ё и потому не стоит переживать?! Ну успокоила! — съязвил мужчина. — Хорас, хватит мяться! Рассказывай уже!

— А что тут рассказывать? Вчера Эйлин с Лайзой отправились к стене, а сейчас, скорее всего, переходят за нее в Пустошь.

— Что?! — взревел эль Лавалье, и адепты услышали треск ткани.

Похоже, он взял искателя за грудки, и одежда не выдерживала.

— Успокойся! Я дал им в сопровождение лучшую пятерку! — сдавленно ответил искатель.

— Пятерку ты им дал?! Да зачем ты вообще их туда отпустил?! — прорычал эль Лавалье.

— Я должен Эйлин, — внезапно вскричал Хорас. — Вот и пустил! Если бы я не согласился, она бы нашла другие выходы на Пустошь и наверняка бы связалась с какими-нибудь разбойниками! Тебе ли не знать, что тот, кто ищет неприятности на задницу, всегда их найдет?!

— Но почему ты мне ничего не сказал, скунс ты лысый?!

Они уже кричали друг на друга.

— Клятва, мать его! Марс, не мог я тебе ничего сказать! Зато нашелся тот, кто смог. Да, Моника?

Снова тишина, будто крыса общалась с ними как-то без слов, потом раздался резкий выдох, и эль Лавалье сказал:

— Показывай на карте, где находится проход. Буду строить туда портал.

— Я уж думал, ты аварийным воспользуешься.

— Не воспользуюсь, — буркнул эль Лавалье. — Он может понадобиться на обратный путь.

— А в Пустошь ты прямо так собрался? В одежде для приемов и с красивой зубочисткой вместо меча? — съязвил искатель.

— У Дана все возьму. Хватит медлить! И учти, Хорас, если с Эйлин что-то случится, я от твоей гильдии контрабандистов камня на камне не оставлю.

— Это я уже понял, — буркнул тот в ответ глухо.

— Моника, нет, тебя я не возьму, — снова разговаривая с пустотой, произнес тем временем эль Лавалье. — Ректор меня не поймет. Да и ты сама долго без него не сможешь. — Снова тишина. — Я понимаю, что у тебя уже есть такой опыт, а ты подумала, что будет, если ты там погибнешь? — Внезапно эль Лавалье закашлялся и неожиданно произнес: — Ну раз так… Кхм… Ладно. Только сидеть будешь в заплечном мешке так тихо, чтобы я забыл о твоем существовании. Поняла? — И через пару мгновений: — Все, Хорас, вали отсюда. И молись, чтобы по возвращении я тебя не убил.

Дарил с Эмилией восприняли последнюю фразу как призыв к действию и шустро юркнули в соседнюю незапертую аудиторию.

— А ведь построить портал можно только за пределами академии, — сверкая глазами, прошептала воительница.

— И продержится он около двух минут. Это же не авариный портал, — продолжил ее мысль Дарил.

— Думаешь, они не засекут, если мы в последний момент прошмыгнем следом?

— Не попробуем — не узнаем. Только… — Дарил неожиданно смутился. — Мы же должны были ехать к родителям и…

— Успеем к родителям! Каникулы только начались, — азартно прошептала Эмилия, и на губах Дарила заиграла ответная бесшабашная улыбка.

— Тогда к ребятам?

— К ним. Они нас не простят, если мы отправимся в такое приключение без них! — И влюбленные рванули в общежитие.

И кто бы мог подумать, что спешившие поскорее добраться до Пустоши магистры не заметят целую группу адептов, проскользнувших следом за ними в портал? Наверное, так сошлись звезды, иначе и не скажешь. По крайней мере сами адепты именно так и думали. А еще радовались, что в этом году у них появился такой замечательный преподаватель по боевке, как магистр эль Мейр, который научил их основам маскировки и бесшумного перемещения по пересеченной местности.

Лайза эль Штоль

Лайза шла последней. Особенность открытого ею портала заключалась в том, что он пропускал много существ, но схлопывался сразу за магом-создателем.

Лайза знала, что в одиночестве они пробудут на заветной поляне недолго, но не ожидала, что к тому моменту, как она появится, к горлу всех, кто с ней пришел, будут приставлены копья. Собственно, не прошло и секунды, как такое же острие оказалось и у ее горла.

Наги. Целый разъезд нагов. Все-таки Лайза рассчитывала, что они появятся позже и она успеет хоть немного объяснить друзьям местные расклады. Раньше было нельзя — язык связывала клятва. Но здесь, на границе третьего и четвертого кругов, она уже не действовала. Смысл, если эти тайны здесь знают все?

— Кто вы и почему пришли через этот портал? — обратился к ней огромный наг с толстым зеленым хвостом.

Его волосы тоже отдавали зеленью и были собраны в высокий хвост, выставляя на всеобщее обозрение заостренные уши со множеством серег-гвоздиков по краю. По количеству этих гвоздиков и материалу, из которого они сделаны, можно многое узнать о каждом наге Пустоши. Например, с этим начальником разъезда Лайзе повезло, потому что он принадлежал к гнезду Шаранх, а значит, будет к ней лоялен. Хотя Лайза уже и сама не знала, чем закончится это путешествие для их разросшейся компании. Она рассчитывала, что все пойдет совсем иначе. Но ответить было нужно.

— Я вернулась домой, и эти люди пришли со мной, чтобы говорить с главой гнезда Шаранх.

— Как смеешь ты называть земли гнезда своим домом, человечка?! — зашипел обозленный наг, почти царапая острием наконечника горло Лайзы.

Она скосила взгляд вниз и кончиком пальцев попыталась отвести острие вбок, но то лишь еще сильнее придвинулось к ее шее.

— Погоди злиться, воин гнезда Шаранх. Дай мне достать амулет из-за пазухи, и ты все поймешь.

Глаза нага сузились, но он все же чуть отвел копье, внимательно следя за каждым движением Лайзы.

— Я же говорил, что она предательница, — процедил сквозь зубы застывший неподалеку эль Лавалье, и на этот раз Даниэль промолчал.

Это резануло по сердцу не хуже кинжала, но ведь она знала, что им не по пути. Знала, но втайне даже от себя самой мечтала, что у них все-таки появится будущее. Но если сейчас он еще молчит, то что же все-таки скажет, когда она…

— Ну же, не тяни, — отрывисто бросил наг, и Лайза достала амулет. Но воин не спешил проникаться к ней доверием. — Мало ли, ты его украла у кого-нибудь. Докажи, что ты имеешь право называть гнездо Шаранх своим домом.

Лайза посмотрела на Марселя — его взгляд разве что молнии не метал. На Эйлин, испуганно и недоверчиво следившую за каждым ее движением, на адептов и искателей, которые растерянно смотрели то на нее, то на нагов. Наконец перевела взгляд на Даниэля.

— Лайза, что происходит? — напряженно спросил он.

Во взгляде мужчины все еще не было ненависти, и Лайза старалась запомнить его именно таким — доверяющим, возможно, любящим, почти родным. Она ведь и шла в этот раз в Пустошь, чтобы Даниэль никогда не понял и не узнал, с кем на самом деле его свела судьба. Потому что видеть в его глазах ненависть или даже брезгливость у нее не было сил. А потому она ему улыбнулась, не заметив, как по щекам из заблестевших глаз скатились слезинки, и отвернулась, чтобы не видеть его реакции.

Лайза решительно сняла с шеи амулет и отдала его нагу. Потом прикрыла глаза, обратилась к своему источнику и ощутила, как ее тело словно распалось на множество маленьких частичек, а потом сложилось снова, но в уже в совсем другую конструкцию. Штаны затрещали по швам и лопнули, причинив ее белому хвосту боль и содрав парочку чешуек, и лохмотья от них повисли на ремне.

И все же вторая ипостась дарила совсем иные ощущения — более острые и насыщенные, и Лайза с удовольствием повела плечами, сложила свой небольшой хвост в кольцо и посмотрела на нага пристальным взглядом своих голубых глаз с вертикальным зрачком.

— Надеюсь, мне больше не нужно предъявлять никаких доказательств?

— Не нужно, нагайна. — Начальник разъезда тут же убрал пику, приложил руку к сердцу и склонил голову в приветственном поклоне. — Мы проводим вас в гнездо.

— Трепать мою игольчатую макушку! Ну у тебя и интуиция, мужик, — внезапно донеслось потрясенное от выползшего на плечо Эйлин ежа. — Марсель, нет, ну как ты догадался, что она змеюка-то?! А Даниэль еще не верил и обижался! — Ё-ё посмотрел на окаменевшего эль Мейра и окликнул его: — Дан, нет, ну и чуйка у твоего друга-то! Нет, ну уважаю-пф. — И почесал лапкой щеку. — А можно мне вот так же, только в крысу, а?

От непосредственности ежа все немного обалдели, и самый юный из нагов удивленно спросил:

— А зачем тебе в крысу?

Ё-ё шмыгнул носом и, задумчиво глядя куда-то в пространство, ответил:

— Платоническая любовь — оно, конечно, хорошо, но хотелось бы приобщиться к… — посмотрел на хозяйку и неопределенно пожал плечами, — более пикантным аспектам бытия.

— Чего? — Наг смешно хлопнул удивительно пушистыми синими, как и его хвост, ресницами.

— Того, — буркнул, покосившись на него, Ё-ё. — Ежиков я хочу или крысят. Надо же будет кому-то свою мудрость передавать.

Рюкзак за плечами эль Лавалье странно дернулся, но внимание ежа отвлек наг, который обалдело протянул:

— А-а-а… — Смотрел он на ежа при этом как на полного кретина. К слову, такими взглядами одаривал его не он один, но Ё-ё предпочел этого не замечать. — А как… — хотел было поинтересоваться юноша о чем-то еще, но Ё-ё лишь махнул лапкой.

— Ой, молчи. Сойдешь за умного. Кстати… — Он посмотрел на нагайну, в которую превратилась подруга его Эйлин, и спросил: — Лайза, нам нужно тебя бояться или твой новый костюмчик часть плана?

Лайза, не ожидавшая, что хоть кто-то сейчас сможет воспринимать ее иначе, чем как врага, на мгновение застыла, а потом робко улыбнулась:

— Я все та же Лайза, Ё-ё. План был немного другой, но что нам мешает его перекроить?

— Тогда ладно, — невозмутимо ответил еж и подмигнул Эйлин. — Разберемся. Главное ведь не обертка. — Спрыгнул с плеча хозяйки, просеменил к Лайзе и бесстрашно забрался к ней на плечо. Кто-то из адептов сдавленно выругался, не выдержав переполнявших его эмоций. — Так как, говоришь, можно облик поменять? При помощи вот этой висюльки? — И алчно уставился на амулет, который сжимал в руке начальник разъезда.

— Нет, Ё-ё. Этот амулет сдерживает вторую сущность, чтобы не обратиться случайно.

— То есть ты можешь быть и человеком, и нагайной? — уточнил еж.

При этом он задавал вопросы нарочито громко, чтобы его слышала вся группа.

— Да.

— А почему?

— Это долгий разговор, — вздохнула Лайза.

— Но так ведь могут не все жители Пустоши?

— Не все, — кивнула она.

— Угу… — протянул сосредоточенно что-то обдумывавший Ё-ё. — Ладно. Но если что — я застолбил образ крысы.

— Я тебя поняла. — Лайза невольно улыбнулась непосредственности ежа, хотя на душе и скребли грокхи.

— Н-да, а зубки-то у тебя о-го-го! — уставился на ее удлинившиеся клыки Ё-ё и сглотнул. — Ладно, я пошел. Буду рад новой встрече. Только это… не улыбайся. — И шустро вернулся к своей хозяйке.

— Нужно идти, — оторвал наконец взгляд от забавного говорящего существа начальник разъезда и обратился к пленникам: — Прошу сдать все оружие. Кто не подчинится, тот будет убит.

Лайза было дернулась после этих слов, но наткнулась на холодный змеиный взгляд нага и потупилась. Уметь обезопасить нагайну — первое, чему учат маленьких нагов. Нагайна может высказать пожелание, к которому наг обязательно прислушается, но если посчитает, что ей угрожает опасность, то никакие уговоры не помогут. И Лайзе оставалось только надеяться на благоразумие своих спутников.

— Не сопротивляйтесь. Поверьте, отсюда без разрешения нагов уже не выбраться. А я… — Она запнулась, о чем-то глубоко задумавшись.

— А что ты? — прервал ее внезапное молчание эль Лавалье.

— А я постараюсь договориться, чтобы вам позволили вернуться. — Потом Лайза перевела взгляд на Эйлин. — И отвели тебя к цели визита в Пустошь.

— Тогда Эйлин тоже станет змеей?! — дернулся Марсель, но у его горла тут же оказалось копье, и он застыл, буравя Лайзу ненавидящим взглядом.

Та грустно улыбнулась:

— Нет, не змеей. — И отвернулась, всем своим видом показывая, что разговоры на данный момент закончены.

Ей жутко хотелось обернуться и посмотреть на Даниэля, но тот не проронил ни слова с момента ее обращения, и Лайза сдержалась. Лишь положила руку на занывшее вдруг сердце.

А еще она постоянно ощущала на себе взволнованный требовательный взгляд Эйлин, но время откровенных разговоров еще не пришло.

В яркой зелени деревьев и кустов над головой щебетали птицы, и с ветки на ветку порхали весьма странные существа, при виде которых мне становилось дурно. Но наши провожатые, или, правильнее сказать, конвоиры, спокойно ползли вперед на своих разноцветных хвостах, не обращая на опасную фауну внимания. Лайза ползла вместе с ними и даже не смотрела за спину в нашу сторону.

Метаморфоза, произошедшая с подругой, настолько выбила меня из колеи, что даже переход на следующий уровень Пустоши хоть и произвел впечатление, но не заставил испытать шок. В голове крутилось столько вопросов, связанных с Лайзой, что, когда к ним в копилку добавились новые, это уже потрясло меня не так сильно.

Оказалось, что между четвертым и пятым кругом есть некий невидимый барьер-преломитель. То есть пока ты его не прошел, тебе кажется, что вокруг все та же Пустошь, хоть и с разнообразным ландшафтом, но довольно скудная на растительность. И даже небольшие рощицы не скрашивали это впечатление. Вот только стоило нам перешагнуть некую невидимую границу, как все резко изменилось. Яркие сочные цвета, буйная зелень и совершенно невероятный воздух, напоенный магией. У меня даже голова немного закружилась.

— С ума сойти… — донеслось от группы адептов, и я была с ними согласна.

— Я бы принял происходящее за галлюцинацию-пф, но накрыло всех слишком синхронно… — протянул на моем плече Ё-ё.

Перед нами предстал другой мир с неповторимой флорой и фауной.

— Не растягивайтесь. Местные животные хоть и не нападают без нужды, но зазевавшегося путника вполне могут попытаться попробовать на зуб. — И один из конвоиров подтолкнул копьем замешкавшегося искателя, который шел последним.

Мы с Марселем шли в середине, как раз за адептами — так было проще за ними уследить. За нами шагал так и не проронивший больше ни слова Даниэль, а замыкали процессию искатели и наги-охранники.

Стоило немного адаптироваться, как лесная тропинка вывела нас на горный уступ, и мы увидели просто невероятную панораму с речкой внизу и лесным массивом почти до горизонта.

— Так не бывает… — вырвалось у меня.

А потом на ветку неподалеку спикировало странное существо явно женского пола, о чем говорили соответствующие округлости, прикрытые чешуей.

Оно… она была ярко-оранжевого цвета, с почти человеческими руками и ногами, но толстым хвостом, который помогал ей без труда удерживаться на ветке. Вот только вместо лица у существа была хищная морда виверны с рогами, а за спиной гордо раскинулись ярко-оранжевые крылья. Существо пристально нас разглядело и, кажется, каким-то образом успело пообщаться с начальником разъезда нагов, а потом кувыркнулось назад, падая почти на кромку воды, и вдруг взмыло на своих красивых крыльях вверх.

— Мать моя святая ежиха…

— Кто это? — выдохнула я, потому что не видела никого подобного даже на картинках.

— Золотая виверна, — внезапно ответил мне один из конвоиров.

— Еще одна раса, от которой вы, люди, решили когда-то избавиться, — с осуждением посмотрел на меня главный наг.

— О чем вы? — нахмурилась я, но наг лишь фыркнул и пополз дальше, вынуждая нас продолжить движение.

***

Замок нагов… вернее, гнездо появилось перед нами еще минут через пятнадцать. И произвело на меня неизгладимое впечатление. Выглядело оно как огромная, свернувшаяся кольцами змея, которая заканчивалась наверху большущей распахнутой пастью кобры. Ее шкура переливалась на солнце множеством цветов, а белые клыки блестели так угрожающе, что становилось не по себе. От гнезда нагов веяло опасностью, но его красота так и манила приблизиться и рассмотреть все внимательнее.

Но прежде чем приблизиться к нему, нам пришлось пройти через ров по перекидному мосту. И то, что под ним плескалось, точно не походило на воду, скорее на какую-то ядреную кислоту. Только никакого запаха не было, и я подозревала, что все дело в магии.

Подойдя ближе к гнезду, я увидела, что оно отделано мелкими, специально обработанными разноцветными камнями, из-за чего и создавался эффект блеска. Мне, как ученому и изобретателю, очень хотелось заглянуть внутрь этого сооружения, но нас повели к незаметным на фоне гигантского гнезда каменным домам. Видимо, наги не желали видеть в своем доме чужаков.

Нас ждали. Наверное, та виверна была кем-то вроде гонца, а потому нас нигде не останавливали и сразу провели к нужному дому. Лайзу почти сразу забрали, и с нами она не пошла.

Внутри нас разделили: мужчин отвели в одну сторону, а меня и адепток — в другую. Марсель попытался было возразить, но наги лишь щелкнули языками, и их копья снова оказались у его горла.

Мы могли начать сопротивляться. Тем более что магия уже частично заполнила наши источник, но сейчас точно было не время. Нужно было попытаться разойтись миром. Со всем гнездом нам ни при каких раскладах не справиться.

— Не надо. — Я посмотрела в глаза Марселя и даже улыбнулась, успокаивая волнующегося за меня мужчину. — Все будет хорошо.

Что бы там ни случилось, а я продолжала верить Лайзе. Она не могла всех нас предать и привести на верную смерть. Наверное…

Меня отвели в небольшую камеру с каменными стенами и решеткой вместо двери. Самое отвратительное, что стоило мне в нее войти, как я ощутила, что магические потоки словно отрезало. Я сняла очки, огляделась и поняла, что меня и в самом деле поместили в антимагическое пространство. Подошла к стене и провела по ней ладонью. Ничего себе! Стеарит! Этот материал стоит просто баснословных денег, и в королевстве его можно купить только по высочайшему королевскому разрешению. А тут им отделали целую камеру… И, похоже, не одну.

А я еще удивлялась: почему наги так беспечны, зная, что к ним пришли не простые люди, а маги?

Внутри камеры было чисто, даже лежала довольно мягкая подстилка из трав. Адепток разместили по соседству, а мужчин увели куда-то дальше, и у меня сердце сжималось от тревоги.

— Девочки, вы как? — спросила я.

— Нормально. Только у нас магию заблокировало, — ответила за всех Нарая, изо всех сил сдерживая в голосе волнение.

— Это ничего, — подбодрила я их. — Скоро мы со всем разберемся и выберемся отсюда.

— А магистр эль Штоль? Она… — Шейла не договорила.

— …как Марлена? — закончила за нее Мирта.

— Марлена была арахнидкой. И она подчиняла своей воле других людей. Магистр эль Штоль не такая.

— Но куда она вас вела?

— Вы знали, что она нагайна?

— Почему тогда мы здесь, в тюрьме?

Вопросы адепток били не в бровь, а в глаз.

— Не на все вопросы у меня есть ответы, девочки, — вздохнула я. — Но я уверена, что скоро все прояснится. Нужно просто немного подождать.

У самой же на душе скребли грокхи.

— Ага, главное — не дождаться проблем на свою голову-пф, — вздохнул на моем плече Ё-ё. — Что-то непохоже, что нас здесь рады видеть. А сама Лайза куда-то умотала!

Еж спрыгнул на пол, подбежал к стене и, пыхтя, начал что-то там делать. Я уже подумала, не решил ли друг сходить в туалет, но услышала странный скрежещущий звук.

— Что ты там делаешь? — спросила его, подходя ближе.

— Пытаюсь отковырять кусочек стеарита-пф.

— Зачем?

— На память, блин. Эйлин, это же стеарит-то! Тебе на опыты даже песчинку никто не даст, а тут такая возможность разжиться этим редчайшим минералом-пф!

— Ё-ё, ты забыл, что он считается еще и очень крепким? — присела я с ежом рядом.

— А мои когти на что? Между прочим, я не зря съел кинжал твоего Марселя.

Я припомнила, как в бытность свою проверяющим эль Лавалье жаловался, что где-то потерял фамильную реликвию. А оказывается, он не потерял…

— Да ты зверь… — протянула я.

Ругать ежа не хотелось. Уж точно не сейчас.

— А то! — забавно выпятил вперед пузико еж.

— Ты только стеарит не ешь, а то страшно представить, что с тобой может случиться. Все-таки ты теперь почти полностью магическое существо.

— Тьфу! А-кха! Буэ! — раздалось тут же, и я увидела, как он выплюнул малюсенький камешек. Еще и лапками по языку провел, словно чистил его от стеаритовой пыли. — А раньше сказать не могла?

Рука-лицо…

Ну зато с Ё-ё не соскучишься.

— А-а-а! — внезапно заорал он, и я дернулась от неожиданности и впилась глазами в друга, чтобы понять, что с ним происходит. Неужели стеарит уже успел как-то на него подействовать?! — Глюки! А! — тыкал он куда-то лапкой. — Эйлин, что делать-то?! Как вывести из меня эту дрянь?! Тьфу-тьфу, а-а-а!

«Да не ори ты! А то выглядишь как дурак шизанутый!» — внезапно раздалось у меня в голове знакомое.

Я повернула голову к решетке и увидела сидевшую около нее Монику!

— Моника? Как ты здесь оказалась?! — Теперь уже и я заподозрила у себя признаки шизофрении. — Ё-ё, ты же тоже ее видишь и слышишь?

Друг кивнул, а крыска от моего вопроса отмахнулась: «Неважно, как я здесь оказалась. Потом у Марселя спросишь».

— Моника, так ты мне не привиделась! — расплылся в широкой улыбке Ё-ё, осознав, что групповых галлюцинаций не бывает.

Тут же юркнул между прутьями решетки (и как только сумел просочиться?!) и обнял подругу.

«Не привиделась, — сделала та вид, что недовольна, но обняла ежа в ответ. И что удивительно, его иголки ее тоже не кололи! — Ё-ё, нужно торопиться», — наконец произнесла она.

— Куда? — удивился еж, и не он один.

«Нужно понять, что происходит. Как минимум найти для начала Лайзу. Уверена, она скоро будет встречаться с главным нагом. И нам нужно знать, к чему готовиться. А то как дураки просидим в тюрьме, а потом дружными рядами пойдем на плаху».

— Тут головы неугодным рубят, что ли? — ужаснулся Ё-ё.

«Да кто же этих нагов знает? Может, вешают или колесуют. Лично мне ни один из вариантов не нравится».

— Понял. Принял. Побежали!

— Подождите! — только и успела выкрикнуть я.

— Что?

— Поосторожнее там. Наги не дураки и, думаю, с магическими животными встречались не раз. Здесь не получится так же спокойно бегать, как в академии.

«И что ты предлагаешь?»

Моника почесала лапкой щеку.

Я же оторвала от куртки пуговицу и протянула ей.

— Вот, это артефакт, подавляющий магические ловушки. Я специально его в виде пуговицы делала, чтобы не обвешивать целой гирляндой шею. Понятно, что он отреагирует не на все, но вы и сами на многое способны.

«Спасибо», — кивнула Моника, а Ё-ё посмотрел на меня с умилением, как бы говоря: «Вот какая у меня замечательная хозяйка! Сам вырастил!»

Я только покачала головой, провожая эту деятельную парочку, и прошептала им вслед:

— Удачи!

***

Моника и Ё-ё

Моника и Ё-ё не ожидали, что вход в гнездо будет так пристально охраняться. Они рассчитывали прошмыгнуть внутрь между патрулями, а оказалось, что перед большими входными дверями стояли два нага, которые и не думали куда-нибудь уходить. А пройти мимо них не было никакой возможности.

«Что же нам делать? Ведь на нас надеются, а мы топчемся тут перед самыми дверями!» — нервничала Моника.

Ё-ё тоже был совсем не спокоен, но внезапно его взгляд зацепился за телегу, которая пересекла ров и поехала куда-то в объезд. И тут его осенило.

— Пошли!

«Куда?» — удивилась крыска.

— За мной пошли! Будем обходить гнездо по кругу.

«Зачем?»

— Понимаешь, есть нужно всем, и нагам в том числе, и мне почему-то не верится, что провизию в гнездо завозят через главные ворота. Наверняка где-нибудь позади мы найдем неприметную дверку в кухню. А может, и очень даже приметную.

«Ё-ё, ты гений!» — всплеснула лапками Моника, и польщенный Ё-ё хотел поправить уже привычный красный плащ на плечах, но вовремя вспомнил, что крыска заставила его снять любимую вещь перед тем, как покинуть тюрьму, — уж слишком сильно плащ их демаскировал.

Бегать на своих маленьких лапках Ё-ё не любил. Тем более на такие внушительные расстояния, но чего не сделаешь ради своей любимой Эйлин? И они таки нашли вход для хозяйственных нужд! Там как раз разгружалась та самая телега с овощами, которую он недавно заприметил. И охранник здесь хоть и был, но по сторонам не смотрел, предпочитая заигрывать с молоденькой нагайной, которая была на подхвате в кухне. Так и прошмыгнули. Правда, чуть не попались — не привыкли, что тут у всех хвосты и они могут ими махнуть в самый неожиданный момент. Но все же прорвались в круглый коридор, отделка которого подозрительно походила на сброшенные змеиные шкуры. Очень большие сброшенные змеиные шкуры… Но оба благоразумно решили не заострять на этом внимания. Нервы дороже.

Решив для начала проверить первый этаж, неожиданно быстро наткнулись на тронный зал местного правителя, куда буквально в последний момент проскочили за каким-то нагом. И оказалось, что пришли они как раз вовремя и по адресу! Еще бы за спиной так быстро, словно пасть неведомого зверя, не сомкнулись весьма странные створки круглой двери…

«Не иначе удача решила повернуться к нам лицом!» — мысленно воскликнула Моника.

— Главное, чтобы потом не выяснилось, что это был ее филей, — буркнул Ё-ё.

И, как и подруга, постарался побыстрее спрятаться за ближайшей колонной.

Посреди зала тем временем, смиренно склонив голову, стояла Лайза, а дальше на чашеобразном троне на возвышении сидел глава гнезда — огромный наг с зелено-золотистым хвостом и длинными золотыми волосами, сплетенными в две толстые косы. И смотрелся он, несмотря на прическу, которая у людей считалась женской, очень внушительно и мужественно. У подножия трона находились трое нагов. За третьим они как раз и проскочили сюда. Видимо, это были советники главы. Так по крайней мере решили про себя еж и крыса. И судя по всему, разговор с Лайзой только-только начался…

— Приветствую тебя, Лайза, дочь моего гнезда. Что заставило тебя покинуть академию и привести с собой столько людей?

— Я… вовсе не хотела их всех сюда вести. Так вышло, что на нас напали арахниды. Их было очень много, не меньше десятка погонщиков почти с целой армией низших, и…

— Мне нужны подробности, — внезапно оборвал ее глава, и взгляд его глаз с вертикальными зрачками похолодел. — Эти твари переходят все границы.

И Лайза, стараясь ничего не упускать, приступила к докладу.

Выслушав ее, глава задумчиво произнес:

— Магистр Эйлин эль Бланк… Знаковая персона для Пустоши в последние несколько месяцев. Я хотел получить в ее лице союзника, но не думал, что арахниды узнают о ее визите. Да и на других гостей я не рассчитывал…

И тут заговорил один из советников главы, довольно молодой красноволосый и краснохвостый наг:

— Скорее всего, пауки как-то узнали, что Эйлин собирается в Пустошь вместе с искателями. В академии ее сейчас достать невозможно. Зато здесь у них развязаны лапы. Вряд ли они знали точное время, когда магистр здесь появится, просто оставили наблюдателей у лаза искателей. А потом осталось лишь переправить за ней погонщиков с их стадами.

Глава на эти слова задумчиво кивнул, а Лайза растерянно спросила:

— Не понимаю, почему вы думаете, что они выслеживали именно Эйлин? И почему она знаковая персона для Пустоши?

На губах главы заиграла легкая улыбка, но ответил ей все тот же красноволосый наг:

— Помнишь, ты докладывала о происшествии на балу, когда была уничтожена одна из дочерей патриарха арахнидов? — Лайза кивнула. — А ты знаешь, что выброс силы магистра, который она слила в портал, частично уничтожил гнездо патриарха и покалечил половину арахнидов, которые в этот момент в нем находились? Сам патриарх при этом не пострадал лишь потому, что в тот день отправился на охоту. Как он был взбешен… — Наг даже прикрыл глаза от удовольствия. — А потом кто-то ему доложил, кто был виновником произошедшего. В академии ему до эль Бланк сейчас не дотянуться. Если кто из осведомителей арахнидов там и остался, то сидит тише мокрицы. А тут такой подарок! Магистр сама пришла в Пустошь. Я удивлен, что патриарх не послал за ней своих дочерей. Хотя, возможно, они просто не успели до вашего исчезновения.

Лайза гулко сглотнула и склонилась еще ниже.

— Я не знала, что дела обстоят так. И прошу прощения, что привела в гнездо потенциальную опасность. Надеюсь, появление здесь Эйлин не спровоцирует конфликт с арахнидами?

Глава задумчиво сложил перед собой пальцы домиком.

— Мы и так находимся в перманентном конфликте с этими тварями. Но сейчас в Пустоши неспокойно как никогда. Арахниды мутят воду. Они не могут отнять власть у фениксов здесь, но хотят захватить ее у людей и ищут союзников. Многие, к сожалению, их поддерживают.

— И их можно понять, — внезапно вступил в беседу наг с черными волосами и хвостом.

— Вот, даже в моем окружении есть такие, — хмыкнул глава и холодно посмотрел на советника.

— Глава, вы же знаете, что я не поддерживаю их агрессивную политику. Но стоит признать, что Пустошь меняется, ее дети хотят видеть мир за ее пределами. Изоляция приводит к стагнации. И я считаю, что нам нужно налаживать связи с людьми, выходить из тени, избавляться от славы бездушных кровожадных чудовищ.

— Залог нашего выживания — полное незнание людей о том, как на самом деле обстоят дела в Пустоши. Мы можем существовать с людьми только отдельно! — дернул щекой третий советник, седой старец, чей хвост уже потерял былую упругость и блеск.

— Боюсь, что этот постулат уже утратил актуальность, — спокойно ответил на это чернохвостый. — Времена полной изоляции подходят к концу. Арахниды уже слишком глубоко запустили свои жвала в человеческие земли, и совсем скоро люди о них узнают. О них. Не о нас. И мы в глазах людей предстанем такими же монстрами.

— Мы ОСТАНЕМСЯ в их глазах такими же монстрами, — возразил старик.

Было видно, что между советниками главы спор на эту тему идет уже давно.

— Вот потому нам и нужно создавать коалицию с людьми. Иначе повторится то, что случилось во времена Исхода! Но все будет в разы хуже! Ведь Пустошь перестанет быть неприкосновенным местом. И барьер из монстров уже никого не сдержит.

— Между нами и людьми не может быть ничего общего! — продолжал упорствовать старик. — Пусть только эти слабосилки к нам сунутся!

— А я согласен с Алишером, — вмешался в перепалку красноволосый. — Времена меняются. Из людских земель приходят тревожные новости. Наши наблюдатели, такие как Лайза, уже давно обеспокоены ненормальной активностью арахнидов. Даже в Пустоши они приобрели слишком большой вес. Горячие головы из других рас поддерживают их, и ходят упорные слухи, что скоро все изменится и арахниды отомстят людям за столетия изоляции и захватят близлежащие королевства.

— И совершат ту же ошибку, что и наши предки! — снова дернул щекой старик, раздражаясь. — Люди, как тараканы, выживают и плодятся при любых раскладах! Это у нас с рождаемостью проблемы, а у них нет! Даже наша древняя кровь, смешиваясь с их кровью, охотнее дает потомство. И несмотря на это, залог сохранения древних рас — изоляция! Наши предки это понимали и отгородились от людей стеной, создали монстров и защитный периметр. Они хотели защитить нас — своих потомков и оставшиеся места силы!

— На тот момент это было единственным выходом, — спокойно ответил чернохвостый. — Между нами было столько крови и взаимной ненависти, что полная изоляция стала выходом и для нас, и для людей. Иначе война продолжилась бы до полного уничтожения. До сих пор мы для них кровожадные бездушные твари, монстры, которые способны только убивать и ненавидеть. Но времена меняются, между нами уже нет рек крови. И если сейчас…

Глава шумно вздохнул и произнес, прерывая спор:

— Мне кажется, вы можете собачиться днями напролет. — И посмотрел на Лайзу. — Ты узнала, кто из древних является родителем магистра Птички? Ее ведь так называют в академии?

— Да, так и называют. И нет, глава, я не узнала, кто из ее родителей был обладателем древней крови рас Пустоши. На разуме Эйлин стоит мощный блок. Она не помнит родителей. Вообще ничего не помнит из того, что было до их гибели. И похоже, с самого детства до недавнего времени с ней рядом был кто-то из наших, но воспоминания подтерты. Она сможет все вспомнить только после инициации в источнике.

— Как интересно… Но припоминаю я одну историю более чем двадцатилетней давности… — Глаза главы подернулись поволокой воспоминаний, а на губах появилась кривоватая улыбка. — И что-то мне подсказывает, что нам стоит поторопиться с инициацией девушки. Кстати, она знает, что это для нее будет значить?

— Нет. Я не успела поговорить об этом с Эйлин. На нас напали. А за пределами Пустоши обсуждать такие вещи я не могла физически.

— Что ж… — снова задумался глава. — Расскажи ей все, что знаешь об инициации и ее последствиях. Она должна знать, на что идет. Кстати, где разместили наших гостей? — обратился он уже к красноволосому.

— В антимагической тюрьме. Искатели уже еле выдерживали магический фон центральных поясов Пустоши. Остальные его переносят неплохо, но без вашего распоряжения я не рискнул вести их в гнездо.

Глава кивнул.

— Хорошо. Пусть искатели пока остаются в тюрьме. Как это ни странно, но там им будет комфортнее всего. Что касается адептов, магистра и представителей тайной канцелярии королевства Ремар… Разместите их в одно кубло[1]. Я разрешаю им общаться между собой. За пределы кубла без моего личного разрешения никого не выпускать.

— Вы вернете их в людские земли? — с затаенной надеждой спросила Лайза, и глава окинул ее долгим оценивающим взглядом:

— Я еще не решил.

Нагайна под этим взглядом сложила на животе руки в знак глубокого уважения и покорности и склонилась в низком поклоне.

Моника и Ё-ё переглянулись. У них появилось много тем для обсуждений. Нужно добраться до Эйлин с Марселем и все им рассказать. Осталось только незаметно выбраться из зала и найти безопасное место, чтобы дождаться их в гнезде.

Ё-ё почесал внезапно зазудевший бок, потом пузико, а следом и нос. Посмотрел на Монику, но та стояла спокойно. А зуд все никак не утихал и донимал ежа все больше.

— Кажется, я что-то не то съел, — прошептал он.

«Или на тебя напали какие-то местные блохи», — с сомнением отодвинулась от него крыска.

— Да какие блохи?! — возмутился Ё-ё. — Я чистый честный еж!

«Ага, и скорее сам оседлаешь блоху, я в курсе», — скептически осмотрела его Моника.

— Хм, какая интересная реакция на заклинание сканирования, — хмыкнули за их спинами, и маленькие шпионы застыли, выпучив глаза, а потом ме-е-едленно обернулись, уткнувшись носом в черную чешую хвоста. Запрокинули головы и узнали Алишера, одного из советников главы. А затем их подхватила невидимая рука и потащила вслед за нагом к трону главы. — Смотрите, какая интересная парочка почтила нас своим присутствием.

Лайза при виде ежа с крыской в шоке округлила глаза и перевела обеспокоенный взгляд на главу. Она не представляла, как тот отреагирует на эту парочку, и судорожно соображала, что сказать или сделать, чтобы их спасти.

Тем временем они оказалась перед троном, и Ё-ё выдал:

— Ик. Ваше нагейшество, рад вас видеть. Ик. Позвольте представиться: друг и фамильяр Эйлин эль Бланк еж Ё-ё, а это Моника-то. Ик. Прибыла вместе с графом эль Лавалье. Ик. Тем, который из тайной канцелярии.

— Как интересно… — протянул глава.

— Ик.

— А как вы оказались здесь, в Большом зале гнезда?

— Ик. С-случайно. Ик. А можно опустить нас на пол? Ик. А то ваши заклинания как-то странно на меня влияют. Ик. То чешусь, то вот, ик, икаю.

— Забавно… — Глава кивнул советнику, соглашаясь с просьбой ежа, и склонил голову набок, разглядывая нежданных «гостей», переминающихся с лапы на лапу уже на полу. — А вы знаете, что за шпионаж наги очень жестоко казнят?

— Чего?! — Глаза ежа превратились в круглые бусины. Ё-ё шагнул вперед, прикрывая собой крыску, и поспешил заверить главу: — Ваше нагейшество, мы не этого, не того! Мы просто мимо пробегали. Дай, думаем, за колонной посидим. Ик, — приложил он лапку ко рту и смущенно улыбнулся. — Простите, это уже случайно вышло.

— Не этого, не того, значит… — усмехнулся глава. — И как вас только магическая защита гнезда внутрь пропустила? — Он внимательнее вгляделся в пуговицу, которую Ё-ё повесил себе на нитку на шею. — Какой интересный артефакт. Алишер, попроси нашего маленького гостя отдать его на изучение и внеси необходимые правки в магическую защиту гнезда. Не хочу в следующий раз ловить у себя… за колонной еще каких-то случайных гостей. А пока я сделаю вид, что они и в самом деле «не этого, не того». — Наг снова хмыкнул и посмотрел на Ё-ё. — И не называй меня нагейшеством. Звучит отвратительно.

От облегчения Монику чуть не подвели лапки, но она нашла в себе силы выйти из-за спины своего защитника и склонила голову.

«Благодарим вас, глава гнезда Шаранх». И ткнула ежа лапкой в бок. Тот тоже поспешил склонить голову.

— Ага, долгих вам лет жизни… — Ё-ё покосился на старого нага. — Сверкающих чешуек и чтобы ваш хвост всегда был упругим и стоял… эм… твердо стоял на земле.

Моника прикрыла глаза и передала только ежу: «Заткнись уже, а то тебя несет куда-то не туда».

Ё-ё и в самом деле замолчал и изобразил на мордочке свою самую обаятельную улыбку.

В глазах главы заблестели смешинки, а губы изогнулись в усмешке.

— Какие жизнеутверждающие у тебя пожелания, еж, — покачал он головой. — Себе, что ли, такого завести? Н-да… Ладно, разрешаю вам рассказать своим хозяевам то, что вы сегодня здесь услышали. — Посмотрел на Лайзу. — Эти двое на тебе. А теперь покиньте зал.

[1] Кубло – дом, угол, жилище, звериное гнездо. У нагов обозначает отдельный сектор из нескольких комнат с общей гостиной.

Рассвет залил горизонт совершенно невообразимыми красками: розовой голубой, желтой, красной, фиолетовой. Было так красиво, что становилось тяжело дышать.

Я стояла спиной ко входу в пещеру, где должна пройти моя инициация, и не могла оторвать взгляда от неба. Этот рассвет навсегда изменит мою жизнь. Обратной дороги не будет. Хотя кому я вру? Ее и так не было. Но я даже не догадывалась, что кроется за моим нестабильным источником, какая ужасная тайна. А если копнуть глубже, то выясняются совсем уж страшные вещи, о которых я предпочла бы не знать.

Никогда не понимала фразу «меньше знаешь — крепче спишь». Всегда казалось: ну как так?! Если ты много знаешь — это же здорово! И только здесь, в Пустоши, ко мне пришло осознание: большие знания — большая ответственность. Теперь уже не отмахнуться, не забыть, не остаться в стороне. Иначе это буду уже и не я.

Спиной я ощущала исходящую из пещеры силу и старалась найти в себе решимость, чтобы обернуться и шагнуть в нее, а перед внутренним взором всплывал прошлый вечер.

Внезапно нас всех, кроме искателей, прямиком из тюрьмы сопроводили в гнездо. И все в этом месте средоточия нагов было интересным и необычным: форма коридоров, входных дверей и даже отделка стен.

— Это змеиная шкура? — спросила я у сопровождающего нас нага, но тот лишь загадочно улыбнулся.

Когда же нас всех привели в одно, как нам сказали, кубло и разрешили беспрепятственно общаться, это и вовсе привело в недоумение. Мы были растерянны и не знали, как реагировать на такую благосклонность местного властителя. Однако первым делом решили воспользоваться неожиданным гостеприимством и отправились принять душ и переодеться. Не стоило пренебрегать удобствами, раз уж нам их предоставили. И это сказала не я, а явно побывавший уже в разных жизненных ситуациях Марсель. Бедолаг искателей хоть и оставили в антимагической тюрьме, но пояснили, что для их же здоровья так будет лучше, они просто не выдержат такой концентрации магии продолжительное время.

Как же хорошо снова почувствовать себя чистой! Бой с арахнидами не прошел даром, и я, несмотря на зачарованную от загрязнения одежду, ощущала, что от меня воняет. В круглой широкой чаше ванны я даже достала из волос непонятно как очутившиеся там паучьи жвала и что-то еще, что не была способна идентифицировать. Фу, какая гадость! Меня аж передернуло. Благо в воде был установлен артефакт очищения, который я тут же активировала, да и мыло у нагов оказалось хорошим, с вкусным цветочным запахом. На полке стояли еще какие-то баночки с чем-то приятно пахнущим, но я не решилась их брать. Кто его знает, для чего используется их содержимое? Может, наги им чешую на хвосте натирают для блеска?

Также в ванной я нашла полотенца и приятный к телу халат, в который с удовольствием закуталась. А когда вернулась в спальню, обнаружила на кровати длинную, до пола, тунику моего размера и мягкие лодочки на небольшом каблучке. Сменное белье у меня имелось свое. Благо рюкзак я нигде по дороге не потеряла, хотя в тюрьме у меня его изъяли, а вот сейчас я обнаружила его на полу у кровати. В нем явно провели ревизию, но сделано это было очень аккуратно. По крайней мере сверток с запасным бельем точно никто не разворачивал. Есть нюансы, по которым я это определила. Ё-ё бы сказал: «Пожмякали его, да и только».

Эх, друг мой ежик, где же ты так долго бегаешь со своей Моникой? Найдешь ли нас в запутанном лабиринте коридоров?

Стало тоскливо. Но стоило мне одеться и собраться пойти в общий зал, как в дверь постучали.

— Войдите!

— Эйлин! — радостно с порога заорал Ё-ё и бросился мне навстречу.

У меня с души свалился камень величиной с гору, и я радостно подхватила друга на руки. Следом за ним вошли Моника и… Лайза. Она уже снова была человеком, и на ней была туника, похожая на ту, что выделили мне.

— Привет. — Она смущенно улыбнулась и отвела взгляд, будто увлеклась рассматриванием моей комнаты.

— Привет, проходи, не стой на пороге. Это ведь благодаря тебе ваш главный сменил гнев на милость?

— Вряд ли только благодаря мне, — невесело усмехнулась она, но вошла и закрыла за собой дверь. — Наш глава — очень мудрый наг. — Лайза вздохнула и подошла ближе. Посмотрела мне в глаза и тихо произнесла: — У меня не было возможности рассказать тебе все раньше, а здесь, в Пустоши, все завертелось так быстро и повернулось такой неожиданной стороной, что я не успела объясниться. Но я хочу, чтобы ты знала, что я не вела тебя в ловушку, я хотела помочь.

Я смотрела на нее и понимала, что врать, вот так прямо и искренне глядя в глаза, невозможно. И с души упала еще одна гора.

— Я тебе верю, Лайза, — выдохнула и обняла подругу, потом взяла ее за руки и потянула к низкой кровати, на которую мы вдвоем и уселись. — Как я понимаю, сейчас у нас есть время и возможность поговорить?

Она кивнула, но в этот момент раздался очередной стук в дверь и в комнату вошли Марсель и Даниэль. Я посмотрела на Лайзу, и она поняла все правильно.

— Думаю, даже лучше, если вы тоже услышите мой рассказ.

Внезапно за дверью раздалось какое-то странное шебаршение, приглушенный вскрик, и в комнату ввалились, иначе и не скажешь, адепты полным составом. Они явно собирались подслушивать под дверью, но что-то пошло не так.

— А м-можно и мы послушаем ваш рассказ? — внезапно смело вышла вперед Нарая, но под нашими взглядами стушевалась и тихо добавила: — Пожалуйста.

Тут уже переглянулись мы вчетвером, не зная, как поступить.

— Ой, да они уже и так вляпались в тайны Пустоши по самые причиндалы, — пробурчал Ё-ё у меня на плече. — Будут больше знать — так, может, не вляпаются по грудки.

— Может, и так… — в наступившей тишине произнесла Лайза. — Только пойдемте тогда в гостиную, а то для такой компании здесь совсем нет места.

Действительно, комната с приходом адептов стала казаться совсем уж маленькой.

Мы расселись в гостиной на мягком ковре на полу среди подушек — наги явно предпочитали обходиться без стульев, — и Лайза, обведя нас задумчивым взглядом, начала свой рассказ:

— Пожалуй, будет лучше, если я начну с истории этого мира. Не с той, что вы все знаете и которую вам преподавали, а с той, что знают в Пустоши. Вернее, это будет та история и та правда, к которой я пришла сама, пожив и здесь, и среди людей. Без этого, боюсь, рассказ получится путаным и малопонятным. — Она вздохнула и окинула взглядом собравшихся. Но возражений ни у кого не возникло. — Когда-то на нашей планете жили боги. Это вы знаете, а вот дальше с официальной людской историей пойдут разночтения. Так вот, создали эти боги первые расы, которые сейчас в Пустоши называют древними.

Это фениксы, наги, феи, арахниды, виверны и даже драконы, которые, к сожалению, были уничтожены во время Великой войны. Но это было позже, а тогда, в древние времена, эти расы учились жить вместе, договариваться, сосуществовать. И вроде бы все у них стало налаживаться, но появились проблемы с рождаемостью. Почему-то не получалось их женщинам родить больше троих детей, а чаще в семьях и вовсе было по одному ребенку, и чем дальше, тем хуже становилась ситуация. Да и, несмотря на некоторую внешнюю похожесть рас, совместных детей они иметь не могли.

Но на планете царил мир, развивалась магия. Цивилизация древних рас процветала. И боги посмотрели, что все у всех в этом мире наладилось, и решили уйти. Но напоследок оставили они своим творениям подарок — новую молодую расу, с которой у тех было больше шансов получить потомство. Расу, которая подходила всем древним.

— Это людей, что ли? — удивился вслух Рэй.

Лайза посмотрела на него и кивнула:

— Да, боги создали людей. И ушли. Только не знали они, что подарок в какой-то момент превратится в проклятье. И не только из-за людей, но и из-за самих древних рас. Не приняли те этот подарок богов. Посчитали людей низшими и сделали рабами. На тот момент люди и в самом деле были слабы и почти не обладали магией. Молодая раса, только-только начавшая себя осознавать, попала под гнет более сильных, хитрых и умных. Хотя сами древние здесь преподносят этот период иначе, говоря, что взяли людей под свое крыло.

— Ну-ну, — хмыкнул Кайл и под всеобщими взглядами стушевался.

А Лайза криво усмехнулась и продолжила:

— Люди же игнорируют факт, что появились гораздо позже, и вообще рисуют древние расы дикими, агрессивными, обладающими разумом лишь условно.

— А разве это не… — начал было Леон, желая поддержать друга.

Но тут вспомнил, что вообще-то уже лично общался с существами Пустоши, да и сейчас говорит с одной из нагайн, хоть и принявшей человеческий облик. И недостатка интеллекта ни у нее, ни у тех же конвоиров он точно не обнаружил. Но предрассудки, которые он впитывал в себя с детства, были столь сильны, что толкнули его на необдуманные слова, и теперь, судя по его виду, ему стало стыдно.

Лайза благоразумно сделала вид, что не услышала фразы Леона, и продолжила рассказ:

— Со временем от связи людей и древних начали рождаться дети. Магически одаренные дети. Сначала их магические способности были невелики, но за многие столетия все изменилось — у людей появились сильные маги, и у древних поменялось отношение к людям. Не у всех, конечно. Далеко не у всех. Ретроградов всегда хватало. Но некоторые роды древних начали воспринимать людей равными себе и даже боролись за их права. Однако тут появилась новая проблема или, скорее, сработала неучтенная закладка богов: от связи представителя древних рас и сильного мага людей начали появляться очень сильные дети, способные после инициации в источнике магии менять ипостась.

Лайза замолчала, давая нам переварить услышанное. Я перестала дышать.

— А у вас мама нагайна или отец наг? — широко раскрыв глаза от любопытства, спросила Шейла.

— Папа, — слабо улыбнулась Лайза, так усиленно стараясь не смотреть на Даниэля, что это стало заметно. — Наги слишком сильно ценят своих нагайн, чтобы допустить их связь с человеком. Почему-то у нагов рождается больше мужчин, и каждая нагайна здесь на вес золота.

— Как же вас отпустили в человеческие земли? — хлопнула глазами Мирта.

— Ну я же не чистокровная нагайна. Да и выросла среди людей. Таким дают возможность выбора, но… — Она внезапно запнулась и опустила глаза. — Мы можем покинуть Пустошь лишь однажды. А если потом возвращаемся, то окончательно становимся частью гнезда.

— То есть теперь вы можете выйти замуж только за нага?

— И вы больше не вернетесь в академию? — начали засыпать ее вопросами адепты.

— А если…

— Но ведь…

Но я в этот момент так зыркнула на ребят, что все тут же замолчали. Мне слишком важно было услышать ответ на вопрос о возвращении Лайзы.

Она тем временем вздохнула и, так и не поднимая глаз, начала говорить:

— Я выросла среди людей и хотела продолжить жить среди них, несмотря на то что получила вторую ипостась. Пустошь сильно отличается от людских земель. В ней действуют другие законы, у древних рас другой менталитет, который особенно ярко выражается в мелочах. А они для меня оказались очень важны. Меня отпустили, хоть и неохотно. И я вроде бы прижилась в людских землях, почти забыла, кто я на самом деле. Но в один очень невеселый момент осознала, что все-таки не смогу быть там счастливой. — Сидевший неподалеку Даниэль дернулся, но промолчал. — Потому что для меня счастье включает в себя семью, мужа, детей. А я, как бы ни любила мужчину, никогда не смогу ему доверять полностью, потому что он никогда не примет меня такой, какая я есть, никогда не…

Голос Лайзы стал таким тихим, что мы все еле разбирали ее слова. Наконец она замолчала и гулко сглотнула, будто пытаясь протолкнуть вставший в горле ком. Повисла тишина, но никто не решился ее прервать. Кроме Даниэля.

— Ты ведь не знала этого наверняка. Почему решила все и за себя, и за… меня?

— Потому что я бездушное чудовище, страшный монстр, чья чешуя и внутренности используются в редчайших декоктах. Потому что я враг, с которым люди воюют испокон веков. Потому что принять правду могут и хотят далеко не все. Потому что очень легко пойти на поводу у предрассудков. Потому что… — Голос Лайзы сорвался, она вытерла покатившиеся по ее щекам слезы и наконец посмотрела на Даниэля. — Потому что мне было очень страшно… И больше всего я боялась увидеть в твоих глазах брезгливость и ненависть.

Они смотрели друг другу в глаза, и столько всего было намешано в их взглядах, что мы все ощутили себя лишними. Я уже думала уйти и увести остальных, чтобы оставить Лайзу и Даниэля наедине, но молчание прервал напряженный голос Марселя:

— Лайза, что было дальше? Нам нужно услышать всю историю.

Вот только смотрел он при этом на меня. Взгляд его был сосредоточенным и мрачным, и я почувствовала точно такой же страх, какой только что описывала подруга. Неужели я, как и она, нагайна? А может, фея или арахнидка?

От последнего предположения мне стало дурно, но я постаралась взять себя в руки. Неужели у меня и в самом деле появится вторая ипостась, на которую намекала подруга? Может, все не так? Может, она рассказала еще не все и что-то можно изменить? Потому Марсель так бесцеремонно и прервал молчаливую беседу своего друга? Для него это тоже очень важно. Но как он отнесется, если я все же?.. А как на это отреагируют мои друзья и адепты? Как я приму себя новую сама?!

В груди начала подниматься паника. Захотелось вскочить на ноги и куда-нибудь убежать, чтобы подумать и пережить поднявшуюся в душе бурю наедине с собой. Но тут я ощутила, что Марсель положил ладонь на мою руку, на которую я, сидя, опиралась, и меня немного попустило.

— Спасибо, ик, — тихо произнес Ё-ё, глядя на эль Лавалье. – Я уже под завязочку магией наполнился-то. Эйлин, держи себя в руках-пф.

Даниэль с Лайзой тем временем отвели друг от друга глаза. И выглядели при этом так, словно вернулись в действительность из какой-то своей вселенной, где между ними не было недопониманий и раздирающих душу противоречий.

— Да, конечно… — Подруга посмотрела на свои сцепленные в нервный замок пальцы. — Потом случилась война… Великая война. Люди пытались отвоевать себе место под солнцем, отомстить своим рабовладельцам, доказать, что они равны, а то и сильнее. Кто-то из древних встал на сторону людей и воевал за их свободу. Эта война продлилась почти столетие. И если поначалу древние побеждали, то со временем численный, а значит, и магический перевес появился у людей. С рождаемостью у людей всегда все было хорошо, а вот количество представителей древних рас начало стремительно сокращаться. Было предпринято несколько попыток закончить противостояние, но все они терпели крах. За столетие войны с обеих сторон пролилось столько крови, что любые мирные начинания очень быстро заканчивались. К тому же люди осознали, что в какой-то момент все же дожмут древних, смогут стереть их с лица планеты, и удвоили усилия.

Вот только в костре войны были уничтожены почти все источники магии на землях людей. Что говорить, если сейчас о них в людских землях никто даже не слышал, — невесело усмехнулась Лайза. — Но если бы все пошло так и дальше, то предсказать последствия было бы невозможно. Вероятно, планета была бы уничтожена. А может, погибли бы все те, кто имел хоть какие-то задатки магии. Неизвестно. Но и древние, на чьих землях еще остались источники, и люди осознали, что так дальше продолжаться не может. Ведь если война не закончится, то с вместе древними расами будут уничтожены и источники магии.

И тогда Великий феникс и маршал человеческих войск встретились, расстелили на столе карту, Великий феникс обвел на ней круг и сказал, что здесь будет построена стена, ходу за которую людям не будет, как и древним расам. В тот день мир поделился на две неравные части, которые полностью отделились друг от друга. И на тот момент это было единственным выходом.

— А чтобы у людей не возникало желания шастать в Пустошь, вы создали монстров и заселили ими вокруг себя целое кольцо… — почесал кончик носа Ё-ё. — Умно.

— Да, после войны оставалось много наработок, и древние их реализовали для защиты своего нового маленького мира, — ответила Лайза. — Да еще магический фон из-за уничтоженных источников на людских землях значительно снизился. Люди без магии привыкли к нему и уже даже при желании не могли посещать Пустошь.

— Ага, вот только времена меняются. И не все расы с древней кровью хотят и дальше оставаться в изоляции, — выкатив вперед пузико, внезапно со знанием дела заявил Ё-ё. — Арахниды вон власть в королевстве хотят к своим загребущим лапам прибрать, и кое-кто из других рас их в этом поддерживает. Об этом сам глава гнезда сегодня говорил.

«Да», — кивнула Моника с другого моего плеча.

А я ничего, даже не вздрогнула. Привыкла к ней. Для меня она уже не крыса, а друг. А у друзей вполне могут быть свои маленькие недостатки.

И тут Моника внезапно заявила: «Такими темпами и до новой Великой войны недалеко. И если ничего не изменить, то вся Пустошь будет в нее втянута на стороне арахнидов, потому что ни у кого из древних рас просто не будет выбора. Все, кто живет в Пустоши, для людей кровожадные монстры на одну морду, и нападать и мстить будут всем, а не только арахнидам».

Это заявление оказалось столь неожиданным, что всем нам понадобилось несколько минут, чтобы его переварить.

— Что конкретно ты об этом знаешь? — наконец спросил Марсель Монику.

«Я? Ничего, — пожала она плечиками. — А вот глава гнезда усиленно сыпал намеками на все это. Так что лучше дождаться аудиенции с ним. И я уверена, что она обязательно состоится».

— Скорее всего, это так, — кивнула Лайза и почему-то с сожалением посмотрела на меня. — Но это сейчас не самая главная наша проблема. Завтра на рассвете Эйлин отведут к источнику для проведения инициации… И вам всем придется решить, как относиться к новой Эйлин, потому что она, как и я, получит вторую ипостась.

У меня же в голове начала биться паническая мысль: «Так быстро?! Почему так быстро?!»

Поговорить в тот вечер с Марселем и Даниэлем ни у меня, ни у Лайзы не вышло — нашу беседу прервали, вызвав мужчин на аудиенцию к главе гнезда. Когда они вернулись, я не знаю. Нервничала так, что заполнила все имевшиеся у меня пустые накопители, и Ё-ё решил, что лучше будет меня усыпить. Как он потом сказал: чтобы я хорошо отдохнула перед важным событием. Похоже, это у меня получилось, но вот в отношениях с Марселем я так и не разобралась.

Как, впрочем, не знала, что решили относительно нас с Лайзой адепты. Они выглядели озадаченными и подавленными. Ребятам явно нужно было время переварить услышанное. Поэтому мы все разошлись по своим комнатам. Лишь Лайза пошла со мной, и мы долго сидели и разговаривали на темы, которые раньше не могли затронуть.

— Знаешь, почему обо мне пошли те странные слухи в академии? — спросила подруга, и я вопросительно вскинула бровь. — Это все из-за влияния второй ипостаси. Здесь, в Пустоши, почти всегда тепло. Температура редко опускается ниже десяти градусов. Холод влияет на нагов негативно — мы постоянно хотим спать, становимся заторможенными. А зимы в человеческих землях бывают очень холодными. Я иногда чуть ли не стоя засыпала и часто отвечала невпопад. От этого меня начали считать странной и сторониться. Позже я изобрела для себя эликсир, который почти полностью снимал подобные симптомы, но слава уже летела впереди меня. И неожиданно это даже стало играть мне на руку.

— Это как? — удивилась я.

— Знаешь, как древние расы выбирают себе спутников жизни и просто тех, с кем они могут иметь интимные отношения?

— Как? — широко распахнула я глаза.

Это ведь теперь и меня касалось! Наверное…

— По запаху. У нас очень обостренное обоняние. Если запах партнера тебе неприятен, то ничего, кроме дружбы, между вами быть не может. И тут не имеет значения, насколько человек тебе интересен как личность. Это еще один фактор, почему у древних рас так тяжело с рождаемостью.

— Получается, со временем ты совладала с реакцией второй ипостаси на холод и своим поведением отгоняла потенциальных ухажеров?

— Да, — кивнула подруга.

— А… — Я замялась. — Запах Даниэля тебе приятен?

— Да, — грустно улыбнулась она. — Очень. Даниэль нравится мне как мужчина, как человек, как партнер, как… — Лайза вздохнула. — Я его полюбила, и потому мне так тяжело было скрывать от него свою сущность. Теперь он знает, но…

Я увидела в глазах Лайзы слезы и обняла ее за плечи.

— Понимаю тебя. Но ведь Даниэль не сказал и не сделал пока ничего, что говорило бы, что ты ему неприятна и он изменил к тебе отношение.

— Как не сказал и не сделал обратного, — грустно посмотрела на меня подруга. — Тебе ли этого не понимать.

Напоминание кольнуло в сердце тонкой иглой.

— Понимать, не понимать-пф! — Ё-ё неприязненно уставился на Лайзу. — Вы сначала с мужиками поговорите, а потом уже разводите слезы и прочую женскую дребедень. — Посмотрел на нехорошо покосившуюся на него Монику и заявил: — И вообще, спать уже пора. Рассвет-то не за горами, а там такое важное событие! И имейте в виду: я тоже пойду к источнику. Мне вторая ипостась, может, больше всех нужна!

***

И вот я вместе с Ё-ё на плече стою у входа в пещеру, в которой притаился источник, и не могу решиться шагнуть навстречу своему будущему.

Неподалеку метрах в десяти стояли взволнованные адепты, Лайза, Даниэль, напряженный, как струна, Марсель… Проводить меня на столь важное мероприятие почему-то пришел даже глава гнезда со свитой, и медлить дальше — показать, что я не магистр магии и не взрослая уверенная в себе женщина, а маленькая напуганная девочка. Ну уж нет!

Больше не медля, я развернулась и сделала шаг к пещере. Вот только в этот момент, закрывая собой вход, из невидимости материализовалась туша арахнидки.

Это какой же уровень у нее магии и защиты, если я ее не увидела?! А как она похожа на Марлену! Неужели?..

Но додумать я не успела — она взмахнула одной из своих паучьих лап и вонзила ее мне в сердце.

Вернее, мне так сначала показалось. И так бы оно и было, но кто-то успел поставить прямо передо мной такой мощный щит, который не смогла проломить даже эта тварь.

— Га-а-адина! — заорала она. — Убью!

Ее ярко-алые губы с выпирающими жвалами искривились в гримасе ненависти, и она снова ударила лапой. Я вздрогнула, хоть уже и знала, что поставленный щит она не пробьет. Ответить ей магическим ударом я не могла. Всех нас сегодня утром предупредили, что использовать атакующую магию вблизи источника строго запрещено и карается смертью.

Внезапно рядом оказался Марсель.

— Как знал, что просто не будет, — прошипел он, растянул щит на нас обоих и задвинул меня к себе за спину.

Арахнидка взбеленилась еще больше и начала формировать заклинание, но тут раздался властный громкий голос главы. И этим голосом можно было замораживать.

— Стоять! Магию не применять! Маргена, ты хочешь уничтожить источник?!

Арахнидка от этих слов словно пришла в себя, погасила так и не развернувшееся заклинание, но сдаваться не собиралась:

— Я — пятая дочь Патриарха. И я здесь, чтобы отомстить за свою сестру и за попрание чести гнезда!

— Мне плевать, почему ты здесь. Ты уже нарушила одно из главных правил Пустоши и напала на ее жителя у источника. И ты будешь осуждена.

— Я?! — Она нехорошо рассмеялась. — Я напала на человечку. Где ты тут видишь жительницу Пустоши, глава?

— Она пришла к источнику. Это ее право. Право древней крови, которая в ней пока спит.

— Не верю! У тебя нет доказательств. Кто ее родители, а? Не знаешь? А значит, я имею полное право убить ее прямо здесь и не допустить к источнику. ЭТО МОЕ ПРАВО! — внезапно зло выкрикнула она. — А раз так, я вызываю ее на бой! — Арахнидка насмешливо хмыкнула, окинув меня пренебрежительным взглядом. — Без магии.

Действительно, было от чего усмехаться. Против нее я сама себе казалась маленькой букашкой. Ее паучьи лапы доходили мне до середины плеча, и сама Маргена возвышалась надо мной почти на метр.

— Какой еще бой-пф?! — возмутился Ё-ё. — Это будет убой! И вообще, катись отсюда, красноклювая паучиха! У Эйлин знаешь какая древняя кровь-то?! Тебе и не снилось-пф!

— Так докажи, где ее родственники? — оскалилась она. — Нет таких? Тогда я в своем праве! — И снова окинула меня пренебрежительным взглядом. — Не подохла сразу — теперь придется помучиться. Уж я своего не упущу. И только попробуй применить магию рядом с источником. За это по законам Пустоши один приговор — смерть.

По тому, что глава промолчал, я поняла, что Маргена во всем права. Но что мне делать? Я ведь и пары секунд не выстою против нее. Я магистр прикладной, а не боевой магии. Хотя с использованием магии у меня как раз были бы шансы, а так…

— Я желаю драться за Эйлин! — внезапно громко и уверенно произнес Марсель.

Он? За меня? Но я ведь… Он ведь… В голове царил полный сумбур. Мысли перескакивали с одной на другую, а горле внезапно встал ком.

Я схватила Марселя за руку, заставила его посмотреть мне в глаза и воскликнула:

— Я не хочу! Ты не должен!

— Эйлин, не мешай мужику быть мужиком, — заявил с плеча Ё-ё.

Но Маргена со злорадством заявила:

— А он и не может. У него нет на это права. — Посмотрела в глаза разъяренного Марселя и насмешливо добавила: — Ты ей не муж.

В повисшей тишине никто из представителей Пустоши не оспорил это утверждение. Эль Лавалье несколько секунд с ненавистью разглядывал арахнидку, а потом вдругповернулся ко мне, взял в ладони мое лицо, вгляделся в глаза, будто искал там ответ на какой-то очень важный вопрос, внезапно наклонился и поцеловал. Я ощутила, как ласково и нежно его губы касаются моих, увидела, как бешено бьется жилка на его виске, почувствовала, как его пальцы зарываются мне в волосы.

Все это было так неожиданно и ошеломительно в сложившихся обстоятельствах, что я замерла, не понимая, как реагировать и что делать. А потом внезапно осознала, что это может быть наш последний поцелуй. От боя с этой паучихой, похоже, не уйти. В Пустоши не так много законов, как рассказала мне Лайза, и самыми непреложными были законы, касавшиеся источников магии. Преступить их не могли даже высшие представители древних рас. А значит, боя не избежать. Я ведь даже представить не могла, что все может так обернуться. Стояла, как дура, и боялась войти, а нужно было бежать в пещеру сломя голову.

И я ответила Марселю, ощутив вкус соли на губах. Ну вот, снова расплакалась. А ведь магистры не плачут! Но уж слишком неожиданным было поведение Марселя. Я-то себе уже чего только не надумала, а он целует, значит, не опротивела я ему, не безразлична, значит…

Он от меня оторвался и, продолжая удерживать мое лицо в своих ладонях, снова вгляделся в мои глаза, а потом сказал самое неуместное из возможного…

— Эйлин, выходи за меня замуж.

Я даже не сразу осознала сказанное, стояла и хлопала глазами.

— Куда?

Мне показалось, что я ослышалась.

— Эйлин эль Бланк, ты выйдешь за меня замуж? — повторил он.

— Зачем?

У меня впереди смертельный бой, о каком замужестве он говорит?

— Эйлин, я тебя люблю, хочу, чтобы ты всегда была рядом, чтобы и дальше продолжала мотать мне нервы, чтобы родила мне детей…

— Но…

— Просто скажи, ты любишь меня? Я тебе нужен?

И так при этом смотрел, что я не смогла уйти от ответа или соврать:

— Очень нужен. Больше жизни…

— И ты мне нужна. Больше жизни. Ты выйдешь за меня замуж?

Я сглотнула вставший в горле ком:

— Да. Но ведь…

— Глава гнезда, — внезапно громко обратился он к нагу. — Я прошу вас стать свидетелем того, что я, граф Марсель эль Лавалье, перед источником магии при многочисленных свидетелях беру в жены баронессу Эйлин эль Бланк. Она дала свое согласие на брак, и теперь я прошу вас объявить нас мужем и женой.

— Чего?! — внезапно заорала Маргена, которая почему-то все это время молчала.

Я посмотрела на нее и увидела остаточные нити заклинания. Кто-то установил вокруг арахнидки полог молчания, и она только сейчас об этом догадалась и его пробила. По тому, как злорадно потирал лапки Ё-ё, я поняла, кто был неведомым благодетелем.

— Как это ни странно, но граф в своем праве. — На лице главы внезапно появилась загадочная улыбка. — И откуда только узнал о древнем обычае бракосочетания у источника магии?

— Да при чем тут эти людишки и наш обряд?! — заверещала Маргена.

— А при том, что обряд и в самом деле настолько старый, что уходит корнями в те времена, когда люди и древние расы еще не воевали. — Наг снова окинул меня странным взглядом, и мне показалось, что его улыбка стала… злорадной, что ли. Нет, наверное, показалось. В следующее мгновение лицо главы приобрело торжественное выражение, и он произнес: — Я, как глава гнезда и как тот, к кому воззвал граф Марсель эль Лавалье, подтверждаю, что слышал слова его предложения и утвердительный ответ Эйлин эль Бланк. И предложение, и ответ были произнесены и получены без давления и принуждения. А посему я имею право объявить этих мужчину и женщину мужем и женой. Сегодня вас поженила сама магия, и узы эти нерушимы. Любите и берегите друг друга.

Странный обряд, странные слова… да все странное!

— Эйлин, — тихо позвал меня Марсель. — Я — твой муж. И я буду любить тебя, заботиться о тебе и сделаю все, чтобы ты была счастливой.

Я смотрела на Марселя и не понимала, как вышло, что все обернулось именно так и я стала его… женой?! Вот так неожиданно быстро и почти случайно. Разве так бывает?

Он продолжал смотреть на меня, чего-то ожидая. И я поняла, что должна ответить, а главное, что хочу ответить:

— Марсель, я — твоя жена. И я буду любить тебя, заботиться о тебе и сделаю все, чтобы в нашем доме навсегда поселилось счастье.

Он потянулся ко мне и снова поцеловал. Коротко, но страстно и ласково одновременно. А потом улыбнулся так счастливо, что и я, забыв обо всех неприятностях, точно так же улыбнулась ему в ответ.

— Ура! Счастья молодоженам! — закричал кто-то из адептов, и этот клич поддержали все, кто был на поляне, и ошеломлены они были явно не меньше меня.

И в этот момент я заметила странность. Магические потоки около нас с Марселем пришли в движение, потом ускорились и уплотнились настолько, что заключили нас в практически непроницаемый кокон магии. Марсель прижал меня к себе, успокаивая и точно так же не понимая, что происходит. Но страха в его глазах не было, и я тоже перестала бояться. А потом магические потоки истончились, переплелись в жгуты и закружились вокруг наших сцепленных рук. На мгновение застыли и… словно впитались в наши запястья, а на коже после этого проступила магическая вязь, видимая только магическим зрением.

Ошеломленная, я поднесла к глазам наши руки и поняла, что когда вязи на них соприкасаются, то становятся единым целым, но, если развести руки, снова превращаются в отдельные своеобразные браслеты.

— Ох, я не верю! — шмыгнули рядом с ухом. — Моя девочка вышла замуж-то! — Ё-ё высморкался в непонятно откуда взявшийся у него белый платочек и вытер глаза. — Марсель, вот умеешь же ты подбирать момент! В любом другом случае ты бы у меня как уж на сковородке скакал, чтобы добиться свадьбы, а тут так все ловко провернул-то! Но только попробуй обидеть мою девочку, я тогда тебя петь фальцетом заставлю, и почесать на крыльце тебе будет нечего. Понял-пф?

— Понял, — улыбнулся Марсель и как-то так на меня посмотрел, что я смутилась и порозовела.

— А ничего, что я… что у меня скоро будет вторая ипостась? — все же тихо спросила я, а он наклонился к самому моему уху и с хрипотцой в голосе ответил:

— Я этот момент уже предвкушаю.

Не знаю почему, но после этих слов я окончательно залилась краской.

— Ну порадуйся немного, — раздался полный злорадства и яда голос Маргены. — Скоро ты станешь вдовой, а потом я снова тебя вызову, и уже никто не сможет встать на твою защиту! — Арахнидка прошла на своих многочисленных лапках к главе и громко потребовала: — Я желаю провести бой! Немедленно!

Радостные возгласы начали стихать, и скоро на поляну опустилась тишина.

— Ты в своем праве, Маргена, — кивнул глава. — Но поединок будет проходить без магии, а значит, и без защитных амулетов. Снимай все, что на тебе навешано. В бою можно использовать только колюще-режущее оружие.

Арахнидка зло зыркнула на нага.

— Амулеты на поединках допускаются!

— Но не на таких, — спокойно парировал глава. — К тому же твой соперник сделает то же самое. Или ты вдруг испугалась человека?

— Не неси ерунду! — вздернула она подбородок и начала снимать с себя многочисленные артефакты.

Марселя от меня увели наги и проследили, чтобы на нем тоже не осталось ничего магического. Мне хотелось кричать и топать, да что там! Я готова была впасть в истерику! Хорошо, что рядом с источником моя магия почему-то перестала шалить, иначе бы уже случился выброс, и не один.

— Все будет хорошо, — оказалась рядом подруга и погладила меня по плечу. — Марсель хороший воин.

— Да, Лайза права, — подошел ко мне и Даниэль. — Марсель справится.

— Но ведь Маргена — арахнидка! А магией пользоваться запрещено! И…

Я увидела, что ей протягивают копье, и ужаснулась. Что может мечник против копейщика[1]?! Да она же просто не подпустит его к себе на расстояние удара!

— Не переживай, — увидел мой испуг Даниэль. — Копье — это стандартное оружие арахнидов. Марсель умеет против такого сражаться. Ты же и сама уже видела это во время нашего боя в первом круге Пустоши. Поверь, Марс, можно сказать, бог войны. Он справится. — И обнял нас с Лайзой за плечи. — Верьте в него.

По-моему, подруга перестала дышать. Похоже, это тот самый первый шаг или знак, которого она ждала. Я же не могла отвести взгляда от импровизированного поля боя. Адепты кучковались рядом, и я заметила, что стояли они парочками. И хотя Рэй поглядывал в мою сторону с затаенной тоской, он с удовольствием обнимал прижимавшуюся к нему Нараю.

Но я цепляла эти нюансы лишь краем сознания и, похоже, только потому, что мозг лихорадочно искал, на что переключиться, чтобы я так активно не сжигала нервные клетки.

Мне и в самом деле оставалось только надеяться и верить, но давалось это нелегко.

И тут глава объявил о начале боя.

Быстро… Как же быстро все происходит, когда хочется, чтобы время остановилось!

Я ожидала чего-то затяжного и страшного. Боялась увидеть, как на теле любимого появляются раны, которые его ослабляют и приближают к гибели, но все произошло совсем иначе и очень быстро. Не успел глава объявить начало боя, как Марсель метнулся к арахнидке, отбил небольшим круглым щитом, который ему выдали наги, летящее в голову копье и молниеносно подрубил ей сразу две передние лапы. Маргена вскрикнула от боли и неожиданности, накренилась туловищем вперед, а в следующее мгновение Марсель пружинисто подпрыгнул и одним ударом снес ей голову. Паучье тело еще несколько мгновений переминалось с лапы на лапу, пытаясь удержать равновесие и не осознавая, что уже мертво, а потом завалилось и распласталось по земле.

— Писец арахнидке-то, — удивленно произнес Ё-ё в повисшей тишине, а потом добавил: — Эйлин, уважаю твой выбор. Такой мужик в семье пригодится.

Я же бросилась к целому и невредимому мужу… Мужу? Мужу. Повисла у него на шее, целуя куда придется.

— Эйлин, ты чего? — обнял он меня и зарылся носом в мои волосы. — Магистры же не плачут.

— Ага, — шмыгнула я. — Не плачут. — И разрыдалась.

В чувство меня приводили еще около получаса. Что-то со всеми этими треволнениями я совсем расклеилась. Жаль, Ё-ё не мог помочь своим успокоительным — под транквилизаторами к источнику не ходят.

— Может, завтра сюда вернемся? — спросил Марсель, гладя меня по волосам.

— Нет, боюсь, если я не пройду инициацию сегодня, то разнесу выбросом гнездо нагов. Мне с каждым днем все сложнее сдерживаться, а в Пустоши все обострилось. Только здесь, у источника, мне хорошо.

— Уверена, что хочешь идти именно сейчас? — все же переспросил Марсель.

Похоже, мы поменялись местами и теперь он волновался за меня и хотел, чтобы время остановилось. Но пора было уже мне шагнуть навстречу неизвестности и своему будущему.

— Раньше надо было думать. А теперь ты назвал женой чудовище Пустоши, — то ли пошутила, то ли констатировала я факт. — Осталось узнать какое…

— Не говори так. — Марсель поцеловал меня в лоб. — Ты — это ты. А ипостась… Если станешь паучихой, то целовать в губы в образе арахнидки не буду, уж извини, а в остальном ничего не изменится, — пошутил он, но весело мне почему-то не стало. Понял это и Марсель. — Прости. Неудачная шутка. Иди, я буду тебя ждать.

И я наконец пошла в пещеру.

— Эй! Эйлин, меня не забудь! — перебирая маленькими лапками, несся ко мне по траве Ё-ё, который все это время миловался с Моникой. — Мне надо! Мне очень надо!

Я улыбнулась и подхватила друга на руки.

«И мне очень надо! Я тебя одного не пущу!» — внезапно большими прыжками нагнала нас крыска. Я не стала противиться, и мы все вошли в пещеру.

Хотя какую пещеру? Мы ступили в пространство, где не было ничего, кроме потоков магии, которые подхватили меня, как пушинку на ветру, и понесли куда-то словно на волнах. Ё-ё и Моники не видела, но чувствовала, что они рядом.

Страшно не было. Было лишь ощущение, что я вернулась домой после долгого пути. Вернулась, чтобы стать цельной, обрести себя.

А потом мне стало больно… невыносимо больно! Я попыталась закричать, но горло сдавило спазмом. Казалось, болела каждая клеточка тела, а спину и вовсе разрывало на куски. Через магические каналы проходило столько магии, что оставалось удивляться, как они не разлетелисьв клочья.

Не знаю, сколько это длилось: несколько секунд, минут, часов или даже дней, но в какой-то момент я осознала, что боли больше нет, а я лежу в небольшой пещере на каменном полу. Не веря своим ощущениям и тому, что все и в самом деле закончилось, я встала, но покачнулась, осознав, что что-то не так и центр тяжести изменился. И вдруг поняла, что у меня за спиной выросли… крылья! Два ярко-оранжевых, безумно красивых сильных крыла! Которые буквально чесались от желания поскорее выбраться наружу и взмыть в небо!

Я чуть не поддалась импульсу, но оглядела себя и увидела, что одежды на мне уже нет. Лишь обрывки платья валялись неподалеку. Но мои грудь, живот и бедра прикрывала оранжевая чешуя, а кое-где перья. Внезапно испугалась, что отрастила себе и толстый хвост, как видела у золотой виверны, но нет — пальцами нащупала родной копчик. Потрогала лицо. Ощутила, что чешуйки есть и на нем: немного на скулах и висках. Интересно, как я выгляжу? И вообще… Кто я?

Хотя не арахнидка — и слава ушедшим богам! Провела рукой по ноге, радуясь, что она не превратилась, к примеру, в лапу. Как же в таком виде выходить из пещеры?

И, отзываясь на этот вопрос, на мне внезапно появилось платье из перьев! Вернее, перья каким-то образом отросли прямо на мне, образуя лиф и юбку. И насколько я могла судить, в таком «платье» не стыдно было бы даже в королевский дворец заявиться.

— Мать моя ежиха! Ты поторопилась с замужеством. В таком виде могла бы и принца захомутать. — Непонятно откуда рядом появился Ё-ё.

Или не Ё-ё?

Передо мной стоял маленький, не выше тридцати сантиметров, коренастый мужичок с иголками вместо волос. Бедра у него были обмотаны красной тканью, бывшей недавно плащом.

— Ой, а тут одежды никакой нет? — внезапно появилась рядом со мной маленькая женщина с короткими серыми волосами и вздернутым носиком.

Она тоже была совершенно голой и, быстро сориентировавшись, спряталась за мои перья.

— Моника? — ошарашенно посмотрела я на нее. Перевела взгляд на мужичка. — Ё-ё?

— А то кто же? — расправил он плечи. Посмотрел на свои вполне человеческие руки и заявил: — Не крыса, но тоже ничего. Эйлин, одолжи мне пару перышек, а я Монике свой плащ отдам.

— Что, тебе всего пары перышек хватит? — внезапно захихикала Моника.

Видимо, и ее нагнал стресс.

Ё-ё же на это замечание оглядел свои бедра, набычился, но тут же выдал:

— Я имел в виду — пару десятков перьев. — И поправил свое импровизированное одеяние.

Мы с Моникой фыркнули, но развивать тему не стали. Посмеялись, и ладно.

— Простите, не могу пока контролировать свои перья, а выдирать не хочу. Вот. — Я взяла обрывки ткани, оставшиеся от моего платья, и соорудила на бывшей крыске нечто вроде тоги. — Вроде бы неплохо.

— Спасибо, — оглядела она себя и грустно вздохнула.

— Ты очень красивая в этом облике, — женским чутьем поняла я ее сомнения.

— Спасибо, — улыбнулась она мне благодарно.

— Кто красивый? — внезапно возмутился Ё-ё. — Моника, ты великолепна в любой ипостаси!

Крыска от такого комплимента зарделась и поправила волосы за ушком:

— Ну что, пора выходить? Я бы лучше снова в крысу вернулась, но чувствую, что пока не смогу сменить ипостась.

— Да, я тоже это чувствую. На все нужна магия, а во время инициации мы и так с ней переборщили.

— Это да, — кивнул Ё-ё. — Ладно, пошли уже-пф. И я сюда больше ни ногой! Результат хоть и хорош, но впечатления слишком уж незабываемые.

Это точно… Пора выйти и удостовериться, что я права в догадках относительно своей расы.

[1] Копейщики — воины, основным оружием которых являлось копьё

Марсель эль Лавалье

Марсель смотрел вслед уходившей в пещеру Эйлин и не мог совладать с обуревавшими его эмоциями. Эта девушка слишком быстро стала ему важна, слишком глубоко и прочно вошла в его сердце, слишком сильно стала ему нужна. Слишком… Нет, не слишком, в какой-то момент она просто стала для него всем. Как так вышло? Почему? Это уже не важно. Но теперь он не мог представить жизни без своей Птички.

Как активно его пытались женить последние лет десять — не передать. Но он бегал от брака, как от срамной болячки. А в последние годы, которые ему пришлось служить при дворе, и вовсе подумывал о том, чтобы никогда не жениться. Конечно, он бы все равно сдался. Свои обязанности как продолжателя рода он прекрасно осознавал и не планировал от них уклоняться, но думал об этом как о чем-то далеком. Но с появлением Эйлин все изменилось.

Марсель даже не представлял, что его сердце будет так сильно и часто биться в ожидании ее ответа на вопрос о том, нужен ли он ей и согласна ли она выйти за него замуж. Конечно, его подгоняла необходимость ее защитить, но ведь сама Эйлин даже не поняла, зачем он ее об этом спрашивал. Такая честная, чистая, искренняя… Когда он услышал ее ответ, забыл обо всем и ощутил себя самым счастливым мужчиной на свете.

Если бы кто-то совсем недавно ему сказал, что он с радостью и даже восторгом и облегчением нацепит на себя брачное ярмо, — не поверил бы и посмеялся над шутником. Но Эйлин словно бы стала его частью. Он не мог даже себе этого объяснить. И здесь, в Пустоши, осознание этого стало особенно острым.

Он горы готов был свернуть, чтобы защитить свою Птичку. Что ему какая-то паучиха?! Он разделался с ней походя. Вот только совсем никак не мог помочь любимой сейчас, когда она шла навстречу своей судьбе. И ему почти не было важно, кем она выйдет из источника, главное — выйдет ли вообще. Ведь на его вопрос об обряде глава честно ответил, что переживают его не все, хотя таких и мало.

И это совсем не вселило в Марселя уверенность. Даже самый маленький процент неудачи мог отнять у него Птичку.

— Поздравляю, дружище, со свадьбой. Это было неожиданно, но тебе с Эйлин повезло, — хлопнул его по плечу Даниэль, когда Птичка скрылась в зеве пещеры.

— Спасибо, — не отрывая взгляда от злополучного входа, ответил Марсель.

— Все будет хорошо, — уверенно произнес друг, и эль Лавалье наконец на него посмотрел и кивнул.

— Да, по-другому и быть не может.

И мысленно добавил: «Иначе я разнесу это место в пыль вместе с их обожаемым источником и всей гребаной Пустошью».

Марсель был очень сильным магом. Пожалуй, одним из сильнейших в королевстве, поэтому часть своих мысленных угроз вполне мог выполнить. Даниэль явно что-то такое прочел в его взгляде и поспешил увести мысли друга в более мирное русло.

— Уверен, Эйлин понравится и твоим родителям, и деду.

Марсель кивнул, но подумал, что ему их мнение безразлично. Он выбрал Эйлин, и другой женщины ему не нужно. Только сейчас он понял своего отца, который когда-то пошел против воли деда и женился на той, кого полюбил. Да, потом молодым людям пришлось нелегко, но со временем все встало на свои места. Дед смирился с выбором сына. Особенно когда отец без его протекции дослужился до военного министра королевства. Хотя чем дальше, тем больше Марсель сомневался в том, что дед незримо не прикрывал сына и не помогал в щекотливых вопросах. Все-таки дед занимал такой пост, что для него это было несложно. Подобная же сепарация в политическом плане была даже выгодна им обоим.

Да и вообще, в их роду такие фортели с женитьбой — нормальное явление. Но Марсель это отчего-то осознал только сейчас. Он хорошо знал историю семьи, но проанализировать ее с такой стороны ему в голову не приходило. Да и дважды мужчины их рода редко женились, выбирали себе спутницу жизни раз и на всю жизнь.

— А если они узнают про ее вторую ипостась? — раздался рядом напряженный голос Лайзы.

— Эйлин — моя жена. Остальное не должно никого волновать.

— Ой ли… — воздохнула Лайза, но посмотрела при этом на Даниэля.

— Лайза, мне все равно, что ты нагайна. Уверен, Марс тоже примет Эйлин любой. А родственники… С тобой я буду жить, а не они.

— Ты со мной будешь жить? — выгнула она бровь дугой.

— Конечно, — ответил Даниэль. — Поженимся и будем жить. Правда, придется разобраться со службой. Полевая работа мне уже изрядно надоела, но, думаю, мне пойдут навстречу.

— Поженимся? — Теперь взгляд Лайзы стал непонимающим и растерянным.

— Конечно, — невозмутимо пожал он плечами. — Ты разве против?

— Я? Нет, то есть… Да! То есть… — Лайза окончательно растерялась.

А Даниэль, оказавшись за ее спиной, сжал ее плечи и что-то зашептал ей на ушко.

Марсель невольно улыбнулся, глядя на них. Когда он понял причины поступков Лайзы, он перестал видеть в ней врага. Смог взглянуть на нее непредвзято и оценить как человека. И понял, что нагайна будет хорошей спутницей жизни для Даниэля. Осталось только сделать так, чтобы глава, вопреки правилам, снова отпустил Лайзу в человеческие земли. И стоит подумать о том, как его убедить. Что-то подсказывало, что сделать это будет непросто.

Внезапно Марсель поймал себя на мысли, что удивительно быстро адаптировался к Пустоши, ее обитателям и особенностям. Он знал, что здесь все не так однозначно, как считают обычные люди. Сам ведь не раз по заданию начальника тайной канцелярии ходил на переговоры с феями и нагами. Правда, с нагами они так и не состоялись. Марсель с Даниэлем тогда попали в хорошо спланированную ловушку, и выжить им удалось только благодаря Эйлин. Его Эйлин…

Марсель скользнул взглядом дальше, увидел напряженно глядевших в сторону пещеры адептов и подумал о другом. Все-таки его Птичка уникальна. За кем бы еще адепты не задумываясь отправились в Пустошь? Есть, правда, среди них и воздыхатели, но он бы удивился, будь иначе. Марсель ведь умный взрослый мужчина. И почти не ревнивый. Да… И если кто-то будет слишком навязчив и непонятлив в отношении к Эйлин, Марсель его… просто закопает. Ладно, придумает что-нибудь более гуманное, но не менее эффективное.

Мысли перескочили уже куда-то совсем не туда, но их внезапно прервал раскатистый звук горна. Марсель повернул голову и увидел, что на поляну выезжает большая кавалькада. И почему-то в этот момент он был уверен, что это вовсе не паломники к источнику магии, а очередные проблемы…

— Феи… — пронеслось среди нагов, и Марсель и в самом деле разглядел среди вновь прибывших фей.

Он уже знал, что летать на далекие расстояния, используя свои крылья, они не любили и обычно использовали для путешествий лошадей. Большие фасеточные глаза на почти человеческом лице и очень хрупкое телосложение для впервые увидевшего фей человека показались бы очень странными, даже дикими, учитывая, как опасны эти создания.

Марсель уже не раз общался с ними, и их внешность его не шокировала, а вот адепты таращились на них совсем уж некрасиво, кое у кого даже вырвалось несколько крепких выражений. И самым приличным было:

— Мать моя святая женщина. Я правда вижу фей и еще живой?!

— Ведите себя прилично, — шикнула на них по педагогической привычке Лайза, чем немного привела в чувство.

И все же феям удалось удивить Марселя. И вовсе не своими расовыми особенностями или поведением, а тем, что среди них приехала человеческая женщина. Ну или полукровка, как Эйлин с Лайзой.

Женщина была уже в возрасте и почему-то выглядела взволнованной. Стоило феям спешиться и соблюсти минимальные правила приличия при встрече, как она почти кинулась к главе:

— Она там?

— Там, Дизере.

Они явно хорошо друг друга знали. Глава даже позволил себе в знак поддержки положить руку на плечо женщины.

— Давно?

Но ответить наг не успел, потому что все вдруг четко ощутили, что в пещере все — что бы это «все» ни значило — закончилось.

Марсель до боли сжал кулаки и с бешено бьющимся сердцем впился взглядом в темный зев. Сейчас Эйлин должна выйти, или… Нет, никаких «или»! Его Птичка должна выйти!

И небеса его услышали. Из пещеры появилась… появился? появились? Маленький почти квадратный мужичок со странными волосами и прижимавшаяся к его боку миниатюрная женщина с острым носиком и темными глазами-пуговками.

— Ну, чего так смотришь-то? — с ухмылкой глядя на бледного от волнения Марселя, поинтересовался знакомым голосом мужичок. — Не переживай, это не Эйлин порвало на два прекрасных со всех сторон существа-пф. Это мы с Моникой. А вот и Эйлин. — И сложил на животе руки, с умилением и гордостью разглядывая девушку, которая медленно выходила из пещеры. — Челюсть только подбери.

Но Марсель его уже не слушал. Он смотрел, как из темноты пещеры в окружении огненных сполохов выходит Эйлин. Невероятно красивая и желанная, а главное — живая и здоровая.

Лишь переведя дыхание, Марсель понял, что вокруг нее не пламя. Его Птичка и в самом деле оказалась птичкой. Фениксом. Невероятным, удивительным и прекрасным.

Он сглотнул, отчего-то не сразу решившись сделать к ней шаг навстречу, а потом… Потом мимо него пронеслась та самая женщина, прибывшая с феями, и заключила Эйлин в объятия.

— Деточка моя! Эйлин!

В глазах Птички отразилось секундное замешательство, они расширились, будто она вспоминала что-то, и в зрачках полыхнуло золотистое пламя. Эйлин всхлипнула, окинула женщину неверящим взглядом и внезапно обняла ее в ответ:

— Нянюшка…

— Деточка моя, — снова повторила Дизере, вытирая с морщинистых щек текшие градом слезы.

Она с любовью и умилением рассматривала Эйлин, а та выглядела растерянной и продолжала не доверять своим глазам.

— Но как же так?.. — наконец спросила Птичка.

И внезапно покачнулась. Приложила пальцы к виску и, нахмурившись, прикрыла веки. Женщина поспешила поддержать ее под локоть и с сочувствием произнесла:

— Ничего, сейчас станет легче. Сейчас ты все вспомнишь.

Марсель больше медлить не стал и, оказавшись рядом с Эйлин, обнял ее и прижал к себе.

— Что она должна вспомнить? — остро глянул он на Дизере.

Та грустно улыбнулась:

— Все, что ей пришлось забыть, чтобы сохранить свою жизнь.

Этот ответ Марселю очень не понравится, но продолжить разговор не получилось — краем глаза он уловил движение в толпе, посмотрел и увидел, что за всеми этими треволнениями никто не заметил, как на поляну выехала еще одна небольшая процессия.

— Жаль, что я не успела приехать чуть раньше, — раздался властный женский голос, который заставил всех на поляне в едином порыве расступиться и склониться в почтительном поклоне.

— Сама наместница прибыла… — раздался тихий шепот среди нагов.

Царственным поворотом головы женщина-феникс, чей возраст давно перевалил за медиану жизни, оглядела поляну, и, казалось, от ее взгляда не укрылось ничего: ни тело арахнидки, которое оттащили чуть дальше; ни люди, которых в Пустоши не должно было быть; ни делегация фей, которые успели на поляну раньше нее; ни странные существа, в которых превратились Ё-ё и Моника; ни Дизере, державшая ладонь Эйлин. Особенного внимания удостоились руки Марселя, которыми он обнимал новоиспеченного феникса.

— Как у вас тут интересно… — медленно произнесла она и остановила потяжелевший взгляд на Дизере, которая при этом съежилась и буквально сложилась в глубоком поклоне. — Я думала, тебя давно нет в живых.

Среди делегации фей словно волна прошла. Было видно, что эти существа боялись даже дышать, хотя феникс на них и не смотрела. Не дожидаясь реакции на свои слова, она перевела взгляд на главу гнезда.

— Шерхаз, ты оказался прав. В Пустошь и в самом деле прибыла моя внучка. Признаться, я поначалу не поверила… Жаль, что вы все-таки не дождались меня. — Она подошла к Эйлин ближе. Снова внимательно ее оглядела и, смягчившись, произнесла: — С моей помощью поход к магическому источнику был бы не таким болезненным. Но из тебя получился прекрасный феникс. — Она улыбнулась, и на ее лице отчетливее проявились морщинки, а оранжевые чешуйки на скулах и щеках сложились в необычный узор. — Ты похожа на своего отца. Это раздражает. — Улыбка на ее губах застыла, но потом все же оттаяла. — Но глаза у тебя моей Эленеи.

Все еще находясь в затуманенном сознании, Эйлин нахмурилась и растерянно спросила:

— Вы моя бабушка?

— Да, я твоя бабушка. Хотя до недавнего времени думала, что ты ничего не унаследовала от Эленеи и тебе лучше держаться от Пустоши подальше. Меня так проинформировали. — И окинула еще одним тяжелым взглядом Дизере. — Но я рада, что ты нашла дорогу домой. — На ее лице снова появилась улыбка. — Теперь все изменится, все будет хорошо. — И слегка развела руки, как бы предлагая Птичке подойти и обняться.

Эйлин еще больше растерялась. Эта женщина пугала ее, но в то же время она была ее… бабушкой. А ведь Птичка и не думала, что когда-нибудь с ней познакомится. А еще она знала, что ее нянюшка просто так не стала бы пытаться удержать ее подальше от Пустоши, а следовательно и от бабушки.

Не зная, что делать и как реагировать, Эйлин подняла растерянно-вопросительный взгляд на Марселя. Но он продолжал ее прижимать к себе и, несмотря на благость, которую излучала пожилая феникс, нутром чуял подвох и не торопился отпускать плечи любимой.

— Кто это? — неприятно удивилась женщина и выгнула бровь, рассматривая Марселя как букашку под своими ногами.

— Это муж Эйлин, твоей внучки, — смиренно ответил глава.

И Марсель готов был поклясться, что за этим смирением скрыто злорадство. Неужели этот змей все просчитал и, зная, что это очень не понравится наместнице, сделал все, чтобы Эйлин, как и ее мать, вышла замуж за человека? Судя по тому, как изменилось лицо феникса, этим шагом он ей за что-то жестоко отомстил.

Но раздумывать о происходящем дальше было некогда. Черты лица наместницы окончательно исказились, крылья за спиной раскрылись, выражая глубокую степень возмущения и злости, а ногти на руках удлинились, превращаясь в когти.

— Еще один человек?! Ну нет… — как-то обреченно произнесла она и внезапно запустила в глаз Марселя перо, которое отделилось от ее виска.

С такого расстояния промахнуться было невозможно, как и увернуться.

Но он и не думал уворачиваться, а поставил перед собой и Эйлин один из самых мощных своих щитов. Боевой маг его уровня обязан обладать хорошей реакцией.

Щит выдержал. Он выдерживал и не такое. Но Марсель не учел, что Эйлин изменилась. Впрочем, об этом забыла и она сама. Ее крылья от хлынувшего в кровь адреналина раскрылись и с силой откинули Марселя назад на добрых пять метров. Не ожидая такого подвоха, он не смог защититься, не успел сгруппироваться и спиной влетел в зев пещеры с источником.

На поляне повисла звенящая тишина. Эйлин медленно повернулась, не веря своим глазам и с трудом осознавая, что Марсель угодил прямиком в источник магии. А ведь для обычного человека это верная смерть. Его магические каналы просто не выдержат! Лишь те, в ком сильна кровь Пустоши, могут войти в источник и, переродившись, выжить. Так рассказывала Лайза и так уже прочувствовала и она сама.

Еще и поэтому во время войны источники особенно и не щадили. Люди считали, что перерождение — читай «превращение в тварь Пустоши» — происходило именно из-за этих источников, а не из-за того, что сама магия в человеке этого требовала. Комиссия по контролю дара когда-то и выросла из подобных активистов. Лишь потом люди осознали, что из-за их действий снижается концентрация магии и истончаются магические потоки.

Но сейчас Эйлин было не до ошибок прошлого. Она своими собственными крыльями убила Марселя. Убила того, кого любила и без кого не представляла своей жизни. Она готова была сражаться за него с целым миром, но сама стала причиной его гибели. Более страшного кошмара она не могла даже представить.

Но происходящее не было сном. Реальность навалилась на нее такой тяжестью, что стало невозможно дышать. В ушах у Эйлин зазвенело, мир словно выцвел, в глазах потемнело, и она бы упала, но ее поддержала Дизере. Ее хотела привлечь к себе и новоиспеченная бабушка, но даже в таком состоянии Эйлин отшатнулась от нее, как от чумной.

— Марсель, — прошептала Птичка и не услышала собственного голоса.

Она сейчас вообще ничего не слышала. Ей казалось, что она, скованная коркой льда, под которой бушевало пламя боли, и бесконечно долго падает в темный колодец мрака.

— Эйлин, нет! Нет! — внезапно закричала наместница, видя, как начинают сереть на скулах девушки чешуйки. Она, как никто другой, знала, что именно так фениксы уходят из жизни навсегда. — Что я наделала… — Она покачнулась, но никто не решился подойти и ее поддержать.

— Эйлин! — в панике заорал рядом с ней невысокий мужичок, глядя на тускнеющие перышки Птички с нарастающим ужасом.

Адепты тоже бросились к своему любимому преподавателю, оттесняя наместницу и не зная, что сделать, чтобы помочь Эйлин. Лайза была в шоке, Даниэль смотрел в темнеющий зев пещеры и не мог принять произошедшее.

— Светится! Она светится! — внезапно закричал Рэй и, ухватив Эйлин за руку, поднял ее кисть вверх, к ее глазам.

Все увидели, что брачная татуировка Птички засветилась в видимом спектре и засияла, переливаясь всеми цветами радуги.

— Он живой! Точно говорю! Иначе бы такого не было! — Адепт почти кричал это в лицо Эйлин и тряс перед ней ее же руку, будто собирался ее оторвать.

До Эйлин не сразу дошел смысл его слов и манипуляций. А потом в ее груди забрезжила искра надежды. И чем дольше Эйлин вглядывалась в татуировку на своей руке, тем ярче эта искра разгоралась.

Она перевела полный надежды взгляд на пещеру и застыла. Стук ее сердца словно отсчитывал секунды до смерти… или жизни.

Сереть Птичка перестала, и Рэй облегченно выдохнул, зачем-то продолжая трясти руку Эйлин, и успокоился, лишь когда получил тычок под колено. Оно подкосилось, но парень все же устоял.

— Молодец, хвалю. Можешь на меня рассчитывать-пф, — утер лоб ладонью перенервничавший Ё-ё. — А пока отойди. Чуть руку девочке не оторвал.

Моника кивнула, как бы говоря Рэю спасибо. Она еще не привыкла к тому, что теперь может разговаривать, потому изъяснялась жестами.

Тем временем, как и в случае с Эйлин, стало понятно, что в источнике все закончилось. И те, кто был на поляне, посмотрели сначала на зев пещеры, а потом на Эйлин и на почти закаменевшую в ожидании наместницу, которая не сводила взгляда с внучки.

— Мать моя ежиха, — внезапно пробасил Ё-ё. От увиденного у него сел голос. — Эйлин, этого монстра сможешь укротить только ты. Но если что — смело беги. Я прикрою.

Спала я глубоко и без сновидений. Мне было хорошо, комфортно и спокойно. С этим чувством я и проснулась. Даже улыбнулась, не открывая глаз.

Представила, как сейчас встану, приму душ и отправлюсь вместе с Ё-ё на занятия. Попыталась вспомнить, в какой группе у меня сегодня первая пара, и… вспомнила все, что произошло за последние дни.

Сердце подпрыгнуло к горлу, и я широко распахнула глаза. Уже готова была вскочить с кровати, но увидела рядом Марселя и остановилась. Полностью одетый, он лежал на боку поверх одеяла, поддерживая голову рукой, и с нежностью и непонятным облегчением разглядывал меня.

Из груди вырвался вздох. Непроизвольно я потянулась к Марселю, и он тут же обнял меня и прижал к груди.

— Доброе утро, моя Птичка, — прошептал мне на ушко. — Я уже начал беспокоиться.

— Беспокоиться? — Я вдыхала его запах, который сейчас ощущала особенно остро, и не могла надышаться.

Запах Марселя вселял спокойствие и уверенность, но одновременно будоражил и возбуждал.

— Да, ты спала трое суток.

— Сколько?! — Я отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Ты серьезно?

— Серьезнее некуда. Если бы не заверения местных лекарей, что с тобой все хорошо и тебе просто нужно восстановиться сном, я бы наплевал на все и начал тебя будить еще вчера.

Я вспомнила, в каком виде он появился из пещеры, и с беспокойством спросила:

— Ты сам как?

— Нормально. — Марсель улыбнулся и снова привлек меня к себе. — Активно осваиваю вторую ипостась.

Я же вздрогнула и мысленно окунулась в события уже, как оказалось, трехдневной давности.

Я с замиранием сердца ждала, когда же Марсель выйдет из пещеры, ощущала себя натянутой струной, тронь которую — и завибрирует так, что содрогнется мироздание. Но подаренная светящейся татуировкой надежда не давала скатиться в беспросветное отчаяние, за которым лишь темнота и нет жизни.

— Мать моя ежиха… Эйлин, этого монстра сможешь укротить только ты. Но если что — смело беги. Я прикрою, — услышала я голос Ё-ё, когда из пещеры, низко пригнув длинную шею, начал выбираться огромный черный монстр.

Кажется, я видела его в старинных трактатах по бестиологии. И там заявлялось, что эти страшные и опасные существа были истреблены еще до появления Пустоши.

— Дракон, — выдохнули где-то за спиной, и все в ужасе отпрянули назад и потащили меня за собой.

Кто-то даже побежал, стараясь убраться от поляны побыстрее. Но мне было все равно. Этот ящер с широченным размахом крыльев — мой Марсель. Я чувствовала это!

Метки на руке и на лапе дракона, будто подтверждая это, вспыхнули особенно ярко и потухли. Но я продолжала их ощущать, как и возникшую между нами связь.

— Марсель, — позвала я хищно поводившего шей дракона. — Марс…

Он явно был не в себе, скалился и рычал. А по ощущениям, вообще подумывал, кого бы съесть, чтобы заглушить воспоминания о только что пережитом. Разума в его взгляде было мало. Но я откуда-то точно знала, что позволять ему довериться животным инстинктам нельзя. Грань между звериным и человеческим в драконе слишком тонка, и то, что возьмет в нем верх сейчас, тем он и станет: животным или зверем с разумом человека.

А потому я высвободилась из хватки Дизере, продолжавшей тянуть меня подальше от опасности, и оттолкнула попытавшуюся меня перехватить наместницу — бабушкой я ее назвать уже не могла.

— Не смейте вставать у меня на пути, — смерила я ее тяжелым взглядом.

— Девочка, он тебя убьет. Сейчас не рождается полноценных драконов! Он утратил разум и просто разорвет тебя!

Я посмотрела ей в глаза:

— Значит, так тому и быть. Отойдите. Больше я повторять не стану.

Не знаю, что она увидела в моих глазах, но вся поникла и отступила.

— Эйлин! — запричитала сзади Дизере, но я не обернулась, вглядываясь в зеленые глаза дракона, который теперь сфокусировал свое внимание на мне.

Я подошла к нему совсем близко.

Дракон настороженно следил за мной, хотя рядом с ним я была той самой маленькой птичкой, которую можно прихлопнуть лапой и не заметить. С замиранием сердца протянула к нему руку, не дотрагиваясь, а лишь показывая свои намерения.

Он зарычал, приоткрыв немаленькую пасть, принюхался, повернул башку вправо, влево, медленно приблизил ее к моей руке.

Я стояла почти не дыша, ожидая, что будет дальше. Я была уверена, что Марсель, кем бы он ни был, никогда не причинит мне вреда.

Дракон с шумом втянул воздух широкими ноздрями, словно пробовал на вкус мой запах. Прикрыл глаза.

— Зубы прочь от Эйлин! — Внезапно прямо передо мной появился Ё-ё и выставил вперед руку. — На, кусай мою. Она вкуснее!

Глаза дракона раскрылись, и я поняла, что он удивлен, хотя по его морде это прочесть было невозможно.

«Скажи ему, чтобы оставил свои немытые лапки при себе, — внезапно раздался у меня в голове полный иронии голос Марселя. В нем было очень много рычащих ноток, присущих зверю, но я все равно его узнала. — И всем своим горе-защитникам тоже можешь это передать. А то они сейчас натворят глупостей».

И фыркнул так, что стоявший как раз напротив его ноздри Ё-ё покачнулся и хлопнулся на задницу.

— Марсель… — облегченно выдохнула я. — Ты со мной… — Прижалась к чешуйчатой морде и обхватила его шею.

То есть попыталась обхватить — мне длины рук не хватило.

За спиной сдавленно охнули. Я обернулась и увидела, что все мои адепты, Лайза, Даниэль, Моника, Дизере и даже наместница сбились в кучку и были готовы атаковать дракона, чтобы меня у него отбить. Остальные благоразумно отступили к кромке леса или убегали со всех ног и хвостов.

— Все хорошо, — улыбнулась я, ощущая, как начинает отпускать пружина внутреннего напряжения. — Это Марсель. И он себя осознает. — Посмотрела на Ё-ё, продолжавшего сидеть на земле. — Ё-ё, Марсель оценил твой жест, но просил передать, что твои руки тебе еще пригодятся, — немного изменила я посыл мужа.

«Кажется, они тебе не верят, — усмехнулся Марсель. — Давай оставим их ненадолго и полетаем».

— Полетаем? — удивилась я.

«Да. Очень хочется. А тебе нет?»

— И мне хочется, — счастливо улыбнулась я.

И мы взмыли в ярко-синее небо, ощущая себя невероятно свободными и счастливыми. Черный дракон и ярко-оранжевый феникс.

Хотелось продлить мгновения этого полета, но в какой-то момент я резко почувствовала, что сил почти не осталось. Как-то это почувствовал и Марсель. Он подхватил меня лапами и поспешил спуститься на землю.

А дальше я ничего не помнила. То ли потеряла сознание, то ли крепко уснула.

— Лекарь диагностировал эмоциональное и физическое истощение, провел какие-то манипуляции и сказал, что теперь тебе для восстановления нужен только сон, — словно прочитав мои мысли, рассказал Марсель, поглаживая меня по спине, отчего по телу побежали приятные мурашки. — Вот я и ждал, когда ты проснешься, — добавил совсем тихо и потянулся к моим губам.

Он коснулся своими губами моих и как-то исступленно выдохнул, будто ждал этого вечность. Прижал меня к себе крепче и принялся нежно целовать. Но я чувствовала, что он изо всех сил сдерживал напор, и шалела, ощущая его внутреннее напряжение.

— Марс… — прошептала я ему в губы и слегка прикусила нижнюю.

Кажется, он рыкнул, а потом…

— Я же говорил, что она уже проснулась-то! — жизнерадостно хлопнув дверью, заявил Ё-ё в образе ежа и взобрался к нам на кровать. — Мать моя ежиха, Марсель, у тебя зрачок вертикальный. Это нормально-пф? — внезапно отпрянул он, встретившись взглядом с моим изрядно разозлившимся драконом.

«Ё-ё, если бы ты так ввалился в мою спальню, когда я там со своим мужем, ты бы не только мой вертикальный зрачок увидел, — укоризненно вздохнула Моника и тоже забралась к нам на кровать. — Простите нас, но я не смогла его удержать, когда он почувствовал, что Эйлин проснулась».

— Что значит — ввалился бы, когда ты с кем-то там была бы? — вытаращил еж на нее глаза.

«Не с кем-то там, а с мужем», — ткнула она пальцем ему в лоб.

— Каким еще таким мужем?!

«Ё-ё, это было гипотетическое допущение», — закатила глаза Моника, но я увидела, как хитро блеснули у нее глазки.

— Гипотетическое, фигаристическое-пф, — запыхтел еж, как чайник. — Что ты там себе придумала насчет мужа-то? Я чем тебе плох-пф?!

«Ты всем хорош, но свадьбы не было».

— Моника, зачем тебе свадьба-пф?! Ты крыса, а я еж! Нам не нужны человеческие свадьбы!

«Во второй ипостаси мы почти люди. А я, может, всегда мечтала пойти к алтарю или источнику в белом платье».

— Что за странные хотелки, Моника-пф? Да даже у Эйлин не было белого платья! — всплеснул лапками Ё-ё.

Я нахмурилась. А ведь и правда… У меня не было белого платья, и фаты, и красивого букетика, и... Да даже кольца — и того не было! Хотя мне все это и не очень-то нужно, но все же…

Мы с Моникой понимающе переглянулись. Почему-то стало обидно и за нее, и за себя.

— Ё-ё, ты бы заткнулся, что ли, — сузил глаза Марсель. — Если твоей женщине нужно белое платье и фата — вынь их да положь, понял? Мы с Эйлин обязательно сыграем еще одну свадьбу в землях людей. Ведь правда? — И посмотрел на меня.

А я подумала, что муж у меня просто замечательный. Нет, самый лучший! Счастливо улыбнулась и потянулась к нему за поцелуем, но услышала стук в дверь.

— Похоже, понежиться в постели у тебя не получится, — пряча за натянутой улыбкой разочарование, произнес Марсель.

— Конечно нет! — тут же произнес Ё-ё. — Там все уже извелись! Конечно, они хотят видеть Эйлин. Так что давай, — он похлопал меня по руке, — вставай, умывайся, а мы с Моникой пойдем обсуждать нашу будущую свадьбу. Муж я или так, еж мимопроходящий? — И поспешил к двери.

«Еще не муж, но мне нравится направление твоих мыслей», — довольно потянула носиком Моника и последовала за ним.

Когда они скрылись за дверью, лицо Марселя внезапно стало серьезным и даже недовольным:

— Наместница тебя тоже ждет. Хочет поговорить.

Я скривилась и, не скрывая раздражения, ответила:

— А вот она последняя, кого я хотела бы видеть.

— И все же она не чужой тебе человек, — внезапно вступился за нее Марсель.

Меня эти слова возмутили так, что я аж подпрыгнула на кровати:

— Марсель, она пыталась тебя убить! Понимаешь?! Из-за нее ты чуть не погиб в источнике!

— Ну не погиб же, — пожал он плечами. — Благодаря тому несчастному случаю я многое узнал о прошлом своей семьи и получил вторую ипостась. Но не это главное. — Муж взял меня за руку и посмотрел в глаза. — Я не собираюсь ей прощать покушение на меня, но хочу, чтобы ты взглянула на произошедшее немного под другим углом.

— О каких углах ты говоришь?! — горячилась я, не желая ничего слышать.

Выдернула из его ладоней свою руку и слезла с кровати. Схватила пеньюар, нервно накинула его на плечи и собралась идти в ванную.

— Эйлин. — Марсель подошел, обнял меня со спины, хотя я и брыкнулась, и поцеловал меня в макушку. — Давай я расскажу тебе одну интересную историю, а потом ты сама решишь, стоит тебе разговаривать с бабушкой или нет. Можешь мне не верить, но я даже обрадуюсь, если ты продолжишь упорствовать. Но я обещал, что поговорю с тобой и кое-что объясню.

— Ладно, рассказывай, — преодолев внутреннее сопротивление, согласилась я и повела плечами.

Воспоминания о том, как я чуть не потеряла Марселя, были еще слишком сильны, и я не представляла, что такого он может мне поведать, чтобы я изменила мнение об этой женщине.

Марсель тем временем сел на кровать и, потянув меня следом, усадил к себе на колени, крепко обнял и вздохнул:

— Ты ведь знаешь, что у древних рас есть проблемы с выбором спутника жизни и рождаемостью?

— Знаю, — буркнула я и, внезапно осененная нехорошей догадкой, широко раскрыла глаза и посмотрела на Марселя. — А у нас с тобой… Мы же… У нас же…

— Не переживай, — улыбнулся и поцеловал меня в кончик носа он. — У нас с тобой все как раз очень хорошо. Если бы не это, я бы навсегда остался животным без проблеска человеческого сознания. Но об этом мы поговорим чуть позже. Давай вернемся к Жозефине…

— Жозефине? — Я удивленно посмотрела на Марселя.

— Да, так зовут наместницу. И твою бабушку по совместительству. Так вот, когда-то она очень долго не могла найти того, с кем смогла бы создать семью и родить продолжателей рода. И разумеется, людей она на эту роль даже не рассматривала. Но однажды король Ремара решил, что пора потихоньку налаживать связи с Пустошью. Собственно, по разным причинам такие мысли возникали у многих монархов нашего королевства, но выходило плохо, а в тот момент как раз получилось договориться о проведении более детальных переговоров, и король отправил в Пустошь делегацию.

— И там она встретила человека, который ей подошел? — догадалась я.

— Да. Притяжение было взаимным. Мужчина даже обещал вернуться после того, как передаст все королю, но… — Марсель многозначительно умолк.

— Он не вернулся? — предположила я.

— Мало того, спустя довольно короткий срок он женился. И его ребенок от законной жены родился всего на полгода позже девочки, которая родилась здесь, в Пустоши.

— И кто был этим мужчиной? — нахмурилась я, припоминая высокие рода королевства.

— Тогда он был нашим принцем… — многозначительно посмотрел на меня Марсель.

— А теперь это наш король, — медленно проговорила я. — И насколько я помню, тот брак позволил избежать войны с соседями.

— Да, там была мутная история, связанная с серебряным рудником на границе королевств. Его старший брат, к сожалению, уже был женат, и роль жениха перешла к младшему.

— Это который вместе с женой погиб в горах при обвале? — вспомнила я уроки истории.

— Да. Но тогда он еще был жив, и, как мне кажется, именно поэтому у тогдашнего принца были все возможности вернуться в Пустошь, что он и обещал Жозефине. Но случилась та история, и неожиданный брак позволил избежать кровопролития.

— Наместница, как никто другой, должна была понять коро… возлюбленного. — Почему-то даже вслух произносить то, что у бабушки была любовь с нашим королем, было неудобно.

— Как раз это и не так. — Марсель посмотрел на меня с сожалением и пояснил: — Разница в менталитете. В Пустоши этого не понимают. Здесь жениться без взаимного притяжения просто незачем. Зачем заниматься слиянием капиталов, если их некому будет передать? Конечно, разумом твоя бабка все понимает, но глубокая обида и ощущение предательства от этого никуда не деваются. Тем более что все это исходило от человека. А тебе прекрасно известно, как в Пустоши относятся к людям.

— Получается, он только укрепил ее во мнении, что люди способны лишь на предательство? — посмотрела я на Марселя с сожалением. — И любые переговоры, как я понимаю, заглохли.

— Да, о том, чтобы о чем-то договариваться с правящим кланом, до сего дня не было и речи. Мы пытались взаимодействовать с феями и нагами, но с переменным успехом.

— Я удивляюсь, как это взаимодействие вообще стало возможно, — пробормотала я, задумавшись.

Марсель хмыкнул, но комментировать не стал.

— Так вот, мало того, что человек, которого она полюбила, предал, другой человек украл у нее ее дочь. Эленея познакомилась с твоим отцом случайно, когда выбралась во второе кольцо для проведения каких-то опытов. Тогда она спасла его от смерти. Всю группу, которая его сопровождала, вырезали твари, сам он был на последнем дыхании.

— Получается, в представлении Жозефины человек снова на хорошее ответил ударом в сердце, — попыталась я понять позицию наместницы. — Вот только, — я посмотрела в глаза мужу, — почему мне кажется, что она решила провернуть с моим отцом нечто такое же, как чуть не провернула с тобой?

— Тебе не зря так кажется, — хмыкнул Марсель. — Только тогда она просто выдворила его из Пустоши и навсегда закрыла сюда вход.

— Решила, так сказать, обезопасить дочь превентивно? Зачем ждать, пока человек от нее сбежит? Лучше самой выкинуть его из жизни дочери? — иронично предположила я.

— Как-то так. Но, как утверждает Жозефина, она стала жертвой интриги противоборствующего клана фениксов. В подробности она не вдавалась, но говорит, что не стала забирать тебя в Пустошь после смерти родителей именно из-за проблем с этим кланом. Здесь кипит своя маленькая подковерная война. К тому же твои мать с отцом и служанка фея, которая сбежала вместе с ними и стала твоей няней, сделали все, чтобы фениксы думали, что ты обычный человек и в Пустоши ни на что претендовать не можешь.

— А няня? Почему она год назад исчезла? Да еще подтерла все мои воспоминания, связанные с ней?

— Я думаю, что в этом деле не все просто, но без тебя она отказалась со мной что-либо обсуждать.

Я вздохнула и представила, что пережила мама, когда ее любимого выслали из Пустоши. И, пожалуй, только в этот момент по-настоящему осознала, что теперь не совсем человек, потому что и я сама, и моя вторая крылатая половина даже от мысли о подобном в два голоса взвыли так, что стало страшно отодвинуться от Марселя даже на миллиметр.

А с другой стороны, как такую разлуку пережила Жозефина? Да еще зная, что где-то там ее мужчина живет припеваючи с другой женщиной, от которой у него уже родился другой ребенок?

Я передернула плечами и теснее прижалась к мужу. В голове бродило множество мыслей, и никак не получалось привести их в порядок. В чем-то я понимала Жозефину: ее любимый человек ушел от нее сам, другой человек похитил дочь, а третий собирался отобрать внучку. Но понимать и принимать — разные вещи.

И одно я знала точно: что бы там ни было, но бабушкой Жозефину я больше никогда не назову.

В общем зале кубла, куда я вышла вместе с Марселем, когда привела себя в порядок, меня ждали и адепты, и Лайза с Даниэлем, и нянюшка с парочкой каких-то фей, и даже Жозефина, сидевшая наособицу в окружении нескольких фениксов. Благо гостиная была довольно большой. Хотя при таком количестве гостей и она начинала казаться не такой уж вместительной.

Отовсюду сразу раздались радостные возгласы, адепты наперебой что-то начали выкрикивать, задавать вопросы, а нянюшка и Лайза улыбались и обнимали меня. Наместница ждала, когда эмоции, вызванные моим появлением, немного улягутся.

— Магистр эль Бланк, а можно и нам войти в источник магии? — внезапно спросил Рэй.

Все в комнате тут же замолчали, и в опустившейся тишине холодный голос наместницы прозвучал особенно весомо:

— Если хотите умереть — вас никто задерживать не станет.

И тут до меня начало доходить…

— То есть они уже пытались туда попасть?! — с ужасом спросила я.

Жозефина фыркнула, всем своим видом показывая, что ничего другого от глупых людишек и не ожидала, потому успела подготовиться.

— Но ведь и вы, и эр эль Лавалье остались живы, — набычился Рэй.

— Более того, вы приобрели вторые ипостаси, — поддержал его Кайл.

— Мы тоже сильные маги, — добавил Леон. — Почему источник должен нас убить?

Видимо, парней настолько впечатлили наши с Марселем ипостаси, что они захотели испытать удачу. Вот только я, когда проходила инициацию, слишком хорошо все прочувствовала, чтобы не понять: обычный маг ее не выдержит.

— А как же «Мы же люди, а не какие-то там твари Пустоши?» — насмешливо спросила наместница и снова села в кресло.

Адепты переглянулись.

— В Пустоши живут не твари. Теперь мы это знаем.

— Надо же, — хмыкнула Жозефина и иронично склонила голову набок. — Ну ладно, пусть так. Теперь вы это знаете, но другие нет. Так хочется примерить на себя гордое звание твари? Так нравится, как звучит «тварь Пустоши»?

— Мы как-нибудь сами разберемся, что с этим делать, — выступила вперед воительница Эмилия. — Лучше скажите, пустите нас к источнику или нет?

Наместница только головой покачала:

— Люди…

— Источник вас убьет, — хмуро ответил им Даниэль. — Кровь древних в ваших жилах разбавлена слишком сильно.

— Но ведь и магистр эль Бланк, и эр эль Лавалье… — снова попытался возразить Рэй.

Но Даниэль его перебил:

— Магистр эль Бланк смогла пройти инициацию, потому что ее мать была фениксом. А эр эль Лавалье оказался драконом. Их кровь, как выяснилось, не размывается даже через множество поколений.

— Так, может… — Рэй запнулся. Было видно, что он очень не хотел оставлять свою идею получить вторую ипостась. Покосился на меня. И следующие слова, явно храбрясь, произнес, гордо вскинув голову: — Так, может, и я дракон!

— Тогда перед тем, как пройти инициацию, тебе нужно найти свою истинную пару, пройти с ней обряд бракосочетания у источника, дождаться, когда сама магия примет и подтвердит ваш союз, и только тогда радостно шагать навстречу своему дракону, — с иронией ответила наместница, почему-то с раздражением глядя на Марселя.

— А почему так сложно-то? — нахмурился Леон.

— Потому что в ином случае, молодой человек, ваш дракон возьмет верх над вами-человеком и вы навсегда превратитесь в животное, которое придется убить, чтобы не натворило в Пустоши бед. У нас тут, знаете ли, своя небольшая экосистема, и такой хищник никому ни здесь, ни в землях людей не нужен.

— А откуда вы знаете, что все нужно сделать именно так? — внезапно вздернула подбородок Нарая и покосилась на понурившегося Рэя. — До недавнего времени считалось, что драконы вообще вымерли!

— Опытным путем, — ответила Жозефина и окинула нас с Марселем нечитаемым взглядом. Перевела его на попытавшуюся снова что-то возразить Нараю и устало вздохнула: — Девочка, неужели ты думала, что мы не знали, что в человеческих землях остались потомки драконов? В свое время одна драконья ветвь вообще встала на сторону людей, за что потом поплатилась. Но не это сейчас важно. Потомки истинных драконов Пустоши уже проходили инициацию в источнике.

— И что? — понимая, что ничего хорошего не услышит, Нарая все же задала этот вопрос.

— Я же уже говорила, — повела Жозефина головой. — Эти эксперименты ничем хорошим не закончились. Нам пришлось убивать потерявших разум драконов. Мы решили, что эту расу уже не возродить, но оказалось, что нужно было искать для дракона истинную пару, которая становится якорем для его человеческой натуры.

— Но ведь у Марса не было проблем с источником. А я думала, что кровь древних рас сильна только в таких людях и инициацию тоже могут пройти только они, — заметила я.

— Это касается всех рас Пустоши, но не драконов, — посмотрела на меня Жозефина, и ее взгляд стал мягче. — Они изначально были иными и имели две ипостаси, иначе как бы они могли связать судьбу с людьми? Но они всегда были и самой закрытой расой. Даже среди нас. Поэтому мы многого о них не знали. Похоже, истинные драконы могли обращаться без посещения источника, но вот их потомки — только когда находили свою пару.

— А откуда вообще берется эта драконья туша и куда девается человек? — внезапно спросила молчавшая до этого Шейла.

Мне тоже был интересен ответ на этот вопрос!

— Этого никто не знает. Но есть теория, что зверь живет и растет вместе с человеческой ипостасью, но на каком-то отдельном плане бытия. Истинные драконы могли вытягивать зверя на наш план с самого детства и инстинктивно учились брать верх над его разумом, а таким драконам, как Марсель, приходится брать под контроль волю уже взрослого дракона, и, видимо, это невозможно без якоря в виде истинной пары. Тело же человека в этот момент, по той же теории, перемещается на какой-то другой план бытия, где ожидает, пока дракон призовет его обратно.

— Как-то все это слишком сложно… — пробормотал Рэй.

— Другого объяснения у нас все равно нет.

Все присутствующие на какое-то время замолчали, обдумывая рассказ наместницы. Но внезапно весьма неожиданный и очень неприятный для меня вопрос задал здоровяк Дарил:

— Магистр эль Бланк, получается, у вас были проблемы с источником, поэтому вы отправились в Пустошь?

Вот и пришла расплата за мою самонадеянность… Как теперь объяснить адептам, что я столько времени рисковала их жизнями в академии, считая, что без труда со всем справлюсь?

— Да, Дарил, — вздохнула я и опустила глаза. — У меня были проблемы с источником. Я… Я думала, что успешно справлялась с этим, но оказалось, что нет. Не справлялась. А когда я попала в академию, было уже слишком поздно что-то менять… — сумбурно начала я, стыдясь поднимать взгляд на своих адептов. — Но это меня не оправдывает. Ведь я подвергала опасности жизни всех людей в академии. Я знаю, что поступала неправильно — нужно было сразу сдаться комиссии по контролю дара…

— Эйлин, постой, — внезапно прервала меня Дизере. — Будет правильнее, если все, кто здесь присутствует, узнают твою историю с самого начала. И думаю, будет лучше, если ее начну рассказывать я. — Оглядела всех и добавила: — Присядьте. Разговор будет долгим. — Мы все расселись, и няня продолжила. И многое из ее рассказа даже для меня стало откровением. — Когда матери Эйлин пришлось бежать из Пустоши…

— А зачем она бежала? — прервала ее Нарая.

Дизере немного помолчала, а потом усмехнулась.

— Ладно, начнем с еще более ранних событий.

— Думаю, им будет достаточно знать, что я была против брака моей дочери с человеком, потому сделала все, чтобы он оказался за пределами Пустоши, а моя дочь его забыла, — холодно вмешалась наместница, явно не желая, чтобы няня лезла так далеко в прошлое.

Я тоже не горела желанием, чтобы все узнали о моем родстве с королем. Ушедшие боги, откуда у меня вообще внезапно столько родственников взялось?! Да еще таких!

— Хорошо, — кивнула Дизере. — Отца Эйлин выставили за пределы Пустоши, а ее мать с этим не смирилась и отправилась за ним следом в человеческие земли. Там они поженились, у них родилась Эйлин, что в Пустоши означает «птичка». Ей это имя очень подходит. Ведь так? — с любовью посмотрела на меня няня и, не дожидаясь ни от кого подтверждения, продолжила: — Эленея старалась сделать все, чтобы о проснувшемся у дочери сильном даре никто не узнал. Она догадывалась, что мать послала к ней соглядатаев, и была уверена, что, услышав об одаренной внучке, потенциальном фениксе, Жозефина решит выкрасть Эйлин.

Наместница фыркнула, выражая свое отношение к таким умозаключениям, и Дизере не осталась в долгу:

— А что она должна была думать после тех спектаклей, которые вы перед ней разыгрывали, чтобы она осталась в Пустоши?

Взгляды женщин скрестились. Показалось, от напряжения вот-вот заискрит воздух.

Ох и непростая история жизни у моих отца и матери… Когда-нибудь я обязательно узнаю у няни все подробности. Она всегда обходила эту тему стороной, да и о Пустоши заикалась лишь несколько раз — говорила, что нужно держаться от нее и ее обитателей подальше. Я даже не знала, что няня наполовину фея. Вернее, я видела ее в этой ипостаси в ту ночь, когда погибли мои родители, но она заставила меня об этом забыть. Феи такое могут.

Но почему Дизере пропала из моей жизни? Допустим, она хотела вернуться сюда. Пусть. Но почему пожелала, чтобы я ее забыла?

Вопросы, вопросы…

Утешало то, что сегодня я узнаю на них ответы. Главное, чтобы сейчас эти две эры друг друга не поубивали.

— Так что было дальше? — вмешалась я в их гляделки.

— А дальше твои родители жили, любили и рьяно работали над артефактами защиты своей семьи и дома. Они очень хотели защитить тебя.

— От меня? — Голос предательски сел.

— Нет. Когда на нас напали, у тебя не было неконтролируемых выбросов. Обычно у полукровок, как мы, они начинаются ближе к совершеннолетию. И твои родители планировали тайно попасть к одному из источников магии в Пустоши и провести твою инициацию, когда ты подрастешь.

— То есть не было никакой ошибки в создании артефакта? На дом напали? — У меня от этой догадки перехватило дыхание.

— Твои родители никогда бы не допустили такой ошибки, — с грустью покачала головой Дизере. — Разве они могли подвергнуть опасности своего ребенка и свой дом? Они были профессионалами. Именно их разработки в области рун и защитных артефактов стали прорывными, хотя их позже присвоил один хитросделанный маг из столичной академии.

— Как так?! — опешила я.

Информация падала как булыжники на голову.

Она оглушала, дезориентировала и заставляла посмотреть на события иначе. А еще я наконец поверила, что и в самом деле не виновата в смерти родителей, что не мой спонтанный выброс сотворил с ними такое. Дядя говорил правду, а я ему не верила. Вернее, изо всех сил старалась верить, но душа болела, а запрятанное глубоко сомнение грызло, не давало смириться с утратой и до конца принять себя и свою суть. Сердце гулко билось в груди. Я сглотнула, стараясь прийти в себя.

Марсель меня обнял и прижал к себе крепче. Хотелось уткнуться ему в шею и поплакать, но еще во многом нужно было разобраться, расклеиваться я не имела права.

Дизере понимающе вздохнула и продолжила отвечать на мой вопрос:

— Как оказалось, присвоить чужие труды, имея определенные связи, не так и сложно. Твоим родителям некогда было заниматься оформлением бумаг. Вернее, им это казалось неинтересным. И один из магистров столичной академии магии предложил им помощь с условием, что его имя тоже будет указано в изобретениях и патентах. Конечно, уговор был лишь о соавторстве, но… После гибели Эленеи и Габриэля их имена волшебным образом исчезли из всех документов. А имя магистра эль Рамера стало единственным и без приписки «соавтор по административному оформлению».

— Эль Рамер… — пробормотала я, не веря услышанному.

Меня словно ударили под дых. Магистр эль Рамер… Вернее, сейчас его все знают как профессора эль Рамера, заслуженного и уважаемого мага столичной академии. Он был главой комиссии, которой я сдавала экзамены и защищала магистерскую работу! Он от министерства образования приезжал для проверки Анарской академии. Он был одним из моих кумиров от магии. И это он —благодетель, который направил меня на службу во дворец. Туда я благодаря Марселю так и не попала и сейчас как никогда этому рада. А еще эль Рамер был другом моего дяди… Почему-то это оказалось для меня самым ужасным.

— Есть ли какие-то доказательства незаконного присвоения чужих работ? — нахмурился Марсель.

— Да какие там доказательства, если все сгорело в том пожаре? К тому же родители Эйлин вели довольно замкнутый образ жизни, и авторитетных магов, которые смогли бы подтвердить их авторство, у них в друзьях не оказалось. Или они просто не захотели связываться с эль Рамером, — вздохнула Дизере. — А мне было не до этого. Я старалась защитить Эйлин, мне хотелось просто пропасть, затеряться и оборвать все связи. — Заметив мою неоднозначную реакцию, няня обеспокоенно спросила: — Эйлин, в чем дело?

— Профессор эль Рамер… Он был дядиным другом.

— Так он уже профессор… — скривилась Дизере. Потом до нее дошел смысл моих слов. — Что за бред?! Я столько лет прожила в доме Ричарда и ни разу не видела этого гада.

— А он и не появлялся до твоего исчезновения, — вдруг поняла я. — Да и был у нас всего пару раз. Но дядя отзывался о нем очень хорошо. А потом профессор мне помог… — Я запнулась.

Няня покачала головой.

— Этот гад всегда умел втираться в доверие. А в твоем случае… Может, его совесть замучила? Хотя откуда там совесть?

— Но почему ты не рассказывала мне об этом раньше? — Я непонимающе смотрела на няню.

— Одно откровение потянуло бы за собой другое, Эйлин. А ты бы ни за что не оставила все так, как есть. А мне было важно, чтобы ты спокойно выросла и выучилась. Я планировала рассказать тебе обо всем позже, но не вышло.

— Ладно, с этим мы еще разберемся, — произнес Марсель. — Давайте обо всем по порядку. Что было дальше? Кто напал на семью Эйлин?

Дизере отчего-то не спешила отвечать на этот вопрос. Наверное, именно поэтому она так охотно рассказывала обо всем остальном. Но прямой вопрос требовал прямого ответа.

И когда напряжение в гостиной достигло апогея, она произнесла:

— На нас напали древние. И долгое время я думала, что это произошло по приказу наместницы.

— Что за бред?! — вскинулась Жозефина, и по тому, как затрепетали ее ноздри, а губы превратились в тонкую линию, стало понятно, что эти слова ее сильно разозлили. — Я бы никогда не приказала убить свою дочь и внучку!

— Возможно, — кивнула Дизере. — Но после того, как на моих глазах, сражаясь за ее жизнь, погибли Эленея и Габриэль, я не готова была рисковать Эйлин, а уж тем более отдавать ее в руки предполагаемой убийце. Да и кто знает, может, происходящее просто пошло не по вашему плану? Может, вы и не хотели никого убивать, но вышло так, как вышло.

— Я никогда бы на такое не пошла!

От гнева наместницы воздух в гостиной сгустился и придавил всех, кто здесь находился.

— Но я-то этого не знала, — спокойно ответила Дизере, стараясь не показать, как ей тяжело под этим давлением удерживать голову прямо. — И сделала все, чтобы ни один нападавший не покинул пепелище. — Жозефина сцепила зубы и убрала давление, принимая объяснения Дизере и разрешая ей продолжать без помех. — Тогда я смогла довериться только дяде Эйлин. И мы вместе стали о ней заботиться. Тем более что после этих событий магия девочки пошла вразнос и справиться с ней было очень непросто. Мы даже пустили слух, что она больна. Этим мы и оправдывали слишком замкнутый образ жизни Эйлин, одновременно обрекая ее на одиночество. В Пустошь такого ребенка не заберешь — он там не выживет, так что на первое время это было хорошим решением. По этой причине или другой, но от нас надолго отстали. Эйлин же с самого детства училась справляться со своей магией. Чего только мы с ней не перепробовали, но самое главное, что у нее получалось! Понимаете?..

Глаза няни блестели восторгом.

— Эта храбрая маленькая девочка с самого детства сражалась с самой собой, чтобы никому не причинить вреда. Вы когда-нибудь слышали, чтобы нестабильный маг мог отсрочить выброс или вовсе его притушить?..

Вопрос был риторическим, поскольку все знали, что нестабильные маги опасны именно тем, что не в состоянии контролировать свою силу.

— А она могла! Мы создали для нее специальные помещения, где такие выбросы не причиняли никому вреда, научили сливать излишки силы в накопители, хотя это нереально сложно, когда тебя распирает от магии, а нужно сделать небольшой канал и сливать ее в хрупкий накопитель по чуть-чуть. А когда появился Ё-ё, мы совсем успокоились. Он мог вбирать магию Эйлин в таких объемах, в каких не мог ни один накопитель…

Находившийся неподалеку Ё-ё от этих слов приосанился и покосился на Монику, которая сидела с ним рядом.

— К тому же в последний год перед моим уходом у Эйлин не было выбросов вообще. Мы с Ричардом даже решили, что ей и вовсе незачем идти к источнику и рисковать встречей с родственниками и Пустошью. Думали, что она сможет прожить нормальную жизнь человека.

Я оглядела адептов и поняла, что они смотрят на меня с восторгом. Мне стало стыдно. Когда несешь ответственность не только за себя, на многие вещи начинаешь смотреть иначе, но к этому приходишь не сразу. И в моих глазах все равно ничто не оправдывало того, что я полгода подвергала жизнь детей опасности.

«Эйлин, ты справилась, — внезапно прозвучало у меня в голове, и я посмотрела на Монику. — И это главное. Если уж на то пошло, то каждый маг опасен. Да что там! Каждое существо. Ты же не просто так верила, что сможешь справиться со своей магией. Ты с ней не раз справлялась. Просто тебе пришлось сложнее других».

Я заморгала, осмысливая ее слова. Но так ни к чему и не пришла. Меня отвлек напряженный вопрос Марселя, который он задал Дизере:

— Так вы знаете, кто на самом деле напал на семью Эйлин?

Няня вздохнула и опустила голову:

— Я узнала об этом только после того, как вернулась в Пустошь. До последнего подозревала наместницу. Иначе бы не покинула Эйлин. — И с сожалением посмотрела на меня.

Я протянула руку, взяла ее ладонь и крепко сжала. Мне ли ее осуждать? Я знала, что она меня любила и заменила мне мать, а потому верила, что только очень серьезная причина заставила бы ее уйти из моей жизни. Тем более так, как это сделала она.

— Так кто же это был? И что вас толкнуло к бегству в Пустошь? — Марселю явно надоели многозначительные паузы, намеки и недомолвки.

Няня невесело усмехнулась и ответила вопросом на вопрос:

— Что вы знаете о такой организации, как комиссия по контролю дара?

Вот где я совсем растерялась и недоуменно огляделась. Марсель напрягся еще больше, адепты разве что рты не открыли, слушая эти откровения, Даниэль с Лайзой переглянулись и нахмурились, а Жозефина сощурилась и сильнее сжала подлокотники.

— Думаю, эту тему мы обсудим чуть позже, — медленно произнес Марсель и с неудовольствием посмотрел на адептов.

Видимо, он решил, что эта информация для их ушей уже точно не предназначена. И если кто-то и хотел возразить, то их остановил внезапно появившийся на пороге гостиной слуга:

— Прошу прощения, глава гнезда напоминает, что через полчаса ожидает всех вас на банкете в честь прохождения инициации феникса и дракона.

Я недоуменно посмотрела на Марселя. Меня о банкете не предупреждали.

— Лекари уверили главу, что ты проснешься именно сегодня, и он заранее всех пригласил, — тихо ответил на мой невысказанный вопрос муж. — Я не успел тебя предупредить, но ожидается, что прибудет много древних родов.

— Да, — важно заявил Ё-ё. — Все хотят посмотреть на нового великолепного феникса и ее дракона.

— А может, все хотят посмотреть на первого за тысячелетия дракона и его феникса? — с насмешкой посмотрел на ежа Даниэль.

— Пф! Да кому нужна эта рептилия-то? — фыркнул мой внезапно раздухарившийся питомец. — Тысячи лет его не видели и пережили бы не видеть еще столько же. А вот на такую красавицу, как моя Эйлин, любой захотел бы посмотреть. Тем более она наполовину человек, а значит, может стать замечательной женой любому древнему!

— А ты думаешь, что дракон вот так возьмет и подвинется? — хмыкнул Даниэль.

Ё-ё посмотрел на Марселя, внезапно закашлялся и начал суетливо поправлять свой красный плащ.

— Да при чем тут подвинется-то? Я ж не о том! Я о другом. Я ему, значит, так намекаю, чтобы приглядывал за женой-то. А то вот так сопрут такое золото и спасибо не скажут-пф. — И он воздел указательный палец вверх.

Моника хлопнула себя ладонью по мордочке, ухватила Ё-ё за лапу и куда-то потащила, явно что-то ему выговаривая.

— Нет, ну а что?! Должен же я ему иногда напоминать, какое ему счастье привалило-то? Пусть… — еще услышали мы оправдания Ё-ё, а потом к нам подполз так и не ушедший слуга.

Он остановился напротив и с поклоном протянул нам с Марселем большой футляр.

— Это подарок от главы. Он был бы рад, если бы вы надели его на сегодняшнее празднество.

Я открыла футляр и увидела необыкновенной красоты колье, серьги и, неожиданно, мужские запонки в том же стиле. И это были не просто красивые украшения. На такие чистые камни, которые в них использовались, можно наложить сильные заклинания и сделать из украшений мощные артефакты. Очень щедрый подарок.

Мы с Марселем переглянулись.

Похоже, глава решил позаботиться о внучке наместницы и ее муже, чтобы на столь знаковом мероприятии они выглядели подобающим образом. Видимо, здесь, как и у людей, появляться в высшем свете без драгоценностей — дурной тон. От Жозефины мы бы такого подарка сейчас не приняли, и глава это понял.

— Передай главе нашу благодарность, — ответил за нас обоих Марсель и слегка склонил голову.

По гостиной полетели шепотки, а потом все заторопились в свои комнаты.

Я же порадовалась тому, что мне не нужно думать о платье. В облике феникса я могла сотворить себе любой наряд. Жаль только, он всегда будет одного цвета.

Но думать о наряде и банкете не хотелось. А хотелось поскорее услышать, как между собой связаны нападение на дом родителей, комиссия по контролю дара и исчезновение няни. А еще в голове крутились разные несоответствия и, наоборот, совпадения, которые я уловила в рассказе няни. Я чувствовала острую необходимость поскорее во всем разобраться, и предстоящий скучный банкет вызывал лишь раздражение и даже злость.

Кто же знал, что он будет каким угодно, но точно не скучным…

Я стояла у зеркала и рассматривала наряд. Оранжевая чешуя облегала грудь, переплеталась с маленькими перышками, уходила на плечи, образуя вырез лодочкой и небольшие рукавчики, спускалась до бедер, где огненными всполохами струились такие же оранжевые перья. Украшения, подаренные главой гнезда, завершали образ. Смотрелось все мило и шикарно.

За моей спиной остановился Марсель и встретился со мной взглядом в зеркале.

— Ты такая красивая, — тихо сказал он и провел ладонями по моим предплечьям. Наклонился чуть ниже, втянул носом воздух у моего уха и охрипшим голосом добавил: — Мы уже три дня женаты, а я тебя толком даже поцеловать не успел.

— Вот такая я у тебя странная жена, — неловко улыбнулась я, ощущая, что мне передается его возбуждение, и смутилась.

— У меня… — Марсель сильнее сжал мои плечи и поцеловал в шею. — Да… У меня самая лучшая жена. — В этот момент в дверь постучали, и он почти простонал: — Как же я хочу, чтобы все хотя бы ненадолго оставили нас в покое…

— Пошли, нас уже ждут, — улыбнулась я, глядя в зеркало на свои горящие щеки.

— Пошли, — вздохнул Марсель и положил мою руку себе на локоть. — Это мероприятие мы не можем пропустить.

Слуга проводил нас в большой зал.

Признаться, стоя на пороге этого огромного, заполненного народом помещения, я на некоторое время выпала из реальности. Хрупкие с виду феи с большими фасеточными глазами, наги с хвостами, виверны с почти человеческими телами и мордами рептилий, фениксы, мелькавшие яркими оранжевыми пятнами, зеленокожие орки и гоблины, которых мне видеть до этого не доводилось. Столько самых разных существ в одном месте я еще не встречала никогда. А ведь все они на страницах книг, которые попадались мне в руки, были отмечены примечанием «Особо опасные твари». И все они мирно общались друг с другом. Я ощутила, что теряю связь с реальностью. Вернее, все вдруг показалось ярким невероятным сном. Поверить в происходящее никак не получалось. Марсель, похоже, испытывал нечто подобное.

Но как только нас объявили и все, кто находился в зале, обратили на нас внимание, ощущение нереальности ушло. Зато стало тихо, и мне сделалось очень не по себе.

— Эйлин, Марсель, мы только вас и ждали, — подполз к нам глава гнезда. И легкая музыка, которая играла в зале, возобновилась. — Пойдемте, я вас поближе со всеми познакомлю.

Он и в самом деле подводил нас к группам и лично знакомил с главами родов. Я старалась выглядеть невозмутимой, но не знала, насколько хорошо у меня это получалось. Стереотипы о безмозглых тварях, навязанные с детства, с трудом покидали мою голову. Хотя, как говорится, чей бы грокх клешнями щелкал. Я сама, как оказалось, не человек. Вернее, не только человек.

Однако уже через полчаса я почти не обращала внимания на то, насколько все вокруг разные. Вернее, детали внешности существ я как раз очень хорошо подмечала, но перестала подспудно считать, что они не так разумны, как люди.

— О, а вот и наместница, — произнес глава, провожая нас к очередной группке гостей.

Там я с удивлением обнаружила Даниэля и Лайзу. Компанию им составлял чернохвостый советник главы Алишер. И не заметить, как плотоядно он поглядывал на мою подругу, было невозможно.

— Да, Шерхаз, а мы тут обсуждаем, как Эйлин с Марселем женились у источника. Алишер сказал, что заранее лично поведал моему зятю о такой возможности, и тот не растерялся, когда появилась Маргена.

— Да, Марсель не растерялся. У тебя хороший зять.

Я ощутила некоторое напряжение, возникшее между ними.

— Но ведь ты знал, что Эйлин — моя внучка, и мог бы защитить ее и без таких кардинальных мер.

— Тебе не нравится, что она вышла замуж за человека? — словно провоцировал ее Шерхаз.

Улыбка наместницы стала до приторности сладкой:

— Да, Марсель тогда был человеком и рисковал жизнью, вступая в бой с арахнидкой.

— Жозефина, я не мог иначе, — развел руками наг. — У меня не было полной уверенности в вашем родстве.

— Да? — Она слегка наклонила голову, вглядываясь в главу. — Понимаю-понимаю… Но как же все легло одно к одному…

— И не говори, Жозефина. Прямо как тогда, когда моя дочь ездила к тебе в гости и совершенно случайно вышла там замуж за Иршаза.

— Не случайно. Шерхаз, тебе ли не знать, что такое притяжение пары?

— А тебе ли не знать, что тогда между нашими гнездами стояли слишком острые противоречия?

— Которые разрешились после этой свадьбы. Разве не так?

— Так. — Улыбка главы выглядела по-настоящему змеиной. И что-то мне подсказывало, что если все и разрешилось, то именно этот наг потерял гораздо больше, чем приобрел. — Но ты ведь теперь тоже можешь считать, что притяжение этой пары сгладило твои острые противоречия. Нам ведь нужно налаживать отношения с людьми. Разве не так?

Напряжение между этими двоими стало почти осязаемым. И тут мне на плечо взобрался Ё-ё и внезапно заявил:

— Вы так сладко друг другу улыбаетесь, что даже у меня свело скулы. Кстати, а вы в курсе, что у нас тут тоже есть пара, чье притяжение бесспорно? Но глава гнезда не спешит давать разрешение на брак.

— Это ты о себе, что ли? При чем тут глава? — Жозефина и Шерхаз перевели на Е-ё взгляды.

Он поежился, нахмурился, вырвал одну из своих игл и почесал ею под мышкой.

— От ваших взглядов я начинаю чесаться-пф. Так что вы не на меня, а вон на них смотрите. — И Ё-ё показал на Даниэля с Лайзой. — Если глубокоуважаемый глава считает, что Пустоши нужно укреплять отношения с людьми-пф, то пусть вон тоже идет на уступки. Подумаешь, Лайза вернулась в Пустошь. Это не значит, что она не сможет последовать за мужем обратно в человеческие земли-пф. Если, конечно, она здесь выйдет замуж. Эра наместница, как считаете, гнездо Шаранх переживет, если всего одна его представительница выйдет замуж за человека?

Глава посмотрел на Ё-ё так, что тот зачесался еще активнее. Взгляд же наместницы стал крайне заинтересованным.

— Лайза, это правда? Между тобой и этим человеком есть притяжение?

— Да, эра наместница.

— Настолько сильное, что ты бы хотела у источника выйти за него замуж?

— Что за бред?! — внезапно вмешался в беседу чернохвостый наг. Ему такой поворот событий пришелся не по душе, как и главе гнезда. — Нагайна всегда предпочтет нага! Ей всего лишь нужно немного времени, чтобы привыкнуть к Пустоши и обжиться.

Даниэль явно хотел что-то ответить, но Лайза крепче сжала его предплечье и твердо произнесла:

— Алишер, я уже выбрала того, с кем хочу связать жизнь. И то, что это человек, не делает мой выбор плохим.

— Вот! — Улыбка наместницы стала ослепительной. Похоже, она была крайне довольна тем, что так быстро сможет «порадовать» главу ответной «любезностью». — Шерхаз, ты же сам выступал за сближение с людьми. Даже мою внучку благословить на такой брак не погнушался. Так неужели теперь отступишься от своих слов и убеждений?

Кажется, я услышала скрип его зубов, а еще внезапно заметила, как заговорщически переглянулись Ё-ё и Марсель. Надо же… Когда эти двое успели спеться? И как, оказывается, быстро просчитали ситуацию!

— Нет, эра наместница, — проскрипел глава со злостью, — я не против свадьбы одной из немногих нагайн нашего гнезда и человека.

— Ну все-пф! Тогда завтра свадьба! — потер лапки еж. — Чего тянуть нага за хвост? А то нам ведь уже и возвращаться надо. Занятия скоро начнутся. Да и бедных искателей нужно домой вернуть. А то засунули их в тюрьму, и никто не чешется-пф. — Он снова поскреб свой бок. — Кроме меня, конечно. А им там холодно, голодно, и блохи, наверное, кусают!

— Никто их там не кусает, — почти прорычал Алишер. — У них в тюрьме такие условия, какие не у всех в гнездах имеются. Чувствую, их оттуда палкой выгонять придется.

— Значит, никто ничего не имеет против завтрашней свадьбы? — тут же уточнил Ё-ё.

— Не имеет, — процедил глава. — Прошу меня простить, я вас оставлю. Пойду распоряжусь насчет банкета.

Лайза с Даниэлем не верили своему счастью и просто смотрели друг другу в глаза. Чернохвостый наг тоже собрался гордо удалиться, но тут подобревший от удавшейся аферы еж его окликнул:

— Алишер, ты это, не того-пф… Политику главы нужно поддерживать, а я знаю очень красивых человечек.

Наг что-то зашипел нечленораздельное, но не такое уж и злобное. Зато стоявший неподалеку старый советник с тусклым хвостом так язвительно расхохотался, что даже мне за чернохвостого стало обидно.

— Ну да, ну да, — посмотрел на него Ё-ё с сочувствием. — Вам остается только смеяться. В вашем возрасте уже пора думать о духовном, а о женщинах пусть молодые и горячие думают, — кивнул он на Алишера.

По залу пробежали смешки, которые быстро подавили — ссориться со старым советником главы гнезда никто не горел желанием. Хотя о чем это я? Моему ежу такие нюансы побоку. Но если честно, старому нагу и в самом деле не мешало бы позаботиться о своем здоровье. У этой расы состояние хвоста говорило о состоянии всего организма, и старику уже пора поменьше времени уделять политике и побольше себе.

Каким взглядом после слов Ё-ё нас одарил советник — не передать. Он явно не собирался спускать такое хамство и хотел ответить что-то язвительное, но тут объявили о появлении еще одного гостя:

— Третья дочь Патриарха гнезда арахнидов Мардена Стальнолапая.

В зале повисла напряженная тишина. И в этой тишине в зал на многочисленных паучьих лапах вползла арахнидка, а следом за ней еще с десяток пауков. Стоило отметить, что, несмотря на почти одинаковые имена сестер арахнидок, с которыми свела меня жизнь, похожи они не были.

— Марлена, Маргена, Мардена… — протянул на моем плече Ё-ё. — Мне одному кажется, что у Патриарха проблемы с фантазией?

— Это традиция его гнезда, — просветил нас так и не отползший далеко Алишер. — Всех дочерей Патриарха в нем называют Марами. Но именно этот Патриарх оказался крайне плодовит. И рождаются у него только девочки. А чтобы не путаться, им придумали такие вот… имена.

— Крайне плодовит? Странновато звучит для Пустоши, — посмотрел на чернохвостого Марсель.

— Да. У всех его дочерей разные матери. Этот паук нашел какой-то способ обходить ограничения по притяжению пар. Но что странно, его женщин никто никогда не видел. И что-то мне подсказывает, что дело точно не в его уникальности, но узнать больше не получается.

— Мардена, не ожидал тебя сегодня здесь увидеть, — тем временем довольно миролюбиво произнес глава Шерхаз и пополз к ней.

— Патриарх требует доставить тело Маргены в наше гнездо, — высокомерно заявила она, даже не пытаясь вести себя вежливо.

— Ее тело было туда отправлено еще три дня назад, — спокойно ответил ей глава.

— На нем не было ни одного артефакта! — возмущенно посмотрела на него Мардена.

— Они были переданы победителю честной дуэли как трофеи.

— «Честной дуэли»?! — Крылья довольно большого прямого носа арахнидки возмущенно затрепетали. — О какой честной дуэли может идти речь, если сражались дракон и арахнидка? Это было убийство!

— В тот момент Марсель еще не прошел инициацию и был обычным человеком. И твою сестру это не смутило.

— Дракон всегда остается драконом! А на Маргене были артефакты рода, которые Патриарх желает вернуть, — гнула она свою линию.

— А Патриарх, случайно, не обнаглел? — внезапно холодно и сухо поинтересовалась наместница. — Пусть получше следит за воспитанием своих неуравновешенных дочерей, а уж потом что-то требует от моего зятя.

— Наместница. — Арахнидка чуть склонила голову в знак приветствия и елейно произнесла: — На вашем месте я бы не ссорилась с Патриархом арахнидов, когда он хочет вернуть принадлежащие его гнезду вещи.

Глаза Жозефины сузилась, и даже я поняла, что арахниды сейчас нарываются на конфликт. Неужели почувствовали за собой такую силу? Или на самом деле уже готовы напасть на людские королевства, после чего древние будут вынуждены встать под их лапу, чтобы одновременно не попасть под сдвоенный удар разозленных людей и арахнидов?

— Ты не на моем месте, девочка, — холодно осадила ее наместница. — И твой Патриарх может что-то требовать у другого представителя древних рас только в том случае, если был нарушен закон Пустоши. Этого не было. И тому есть множество свидетелей.

— Патриарх не потерпит подобного попрания его прав! — продолжала гнуть арахнидка и яростно осклабилась: — Вы хотите войны?

После этих слов тишина в зале стала почти звенящей. Неужели арахниды и в самом деле готовы к такому обострению отношений?

Внезапно среди фей произошло какое-то волнение, и в центр зала вышла Дизере.

— Тогда пусть Патриарх сначала ответит, почему по его велению уже трижды покушались на семью фениксов, — гордо вздернув подбородок, произнесла она.

— О чем говорит эта блаженная? — презрительно скривила губы Мардена.

— Арахниды трижды нападали на наследницу фениксов. И я здесь и сейчас свидетельствую о том, что это правда! Первый раз они инициировали атаку на дочь наместницы и ее семью в человеческих землях. В живых осталась только внучка Жозефины Эйлин. Я узнала о заказчиках того убийства всего год назад, когда вернулась в Пустошь и сумела обратиться к своим связям. У меня есть свидетели, которые подтвердят мои слова! Второе нападение произошло в академии, когда Марлена, десятая дочь Патриарха, хотела похитить Эйлин. Ну а третье — перед ее инициацией три дня назад. Я уверена, что арахниды всегда знали, кем на самом деле является Эйлин эль Бланк. И теперь требую инициировать суд иерархов Пустоши и наказать виновных в гибели феникса Эленеи Сиятельной и ее мужа Габриэля эль Бланка, а также требую наказать всех виновных в нападениях на феникса Эйлин эль Лавалье, в девичестве эль Бланк.

Мне казалось, что до этого было тихо? Нет, по-настоящему тихо стало сейчас. У меня же в голове билась мысль: вот кто виновен в гибели моих родителей! Я столько лет думала, что причина во мне, а оказалось, что дело в интригах арахнидов. Зачем им нужно было это убийство? Почему меня пытались похитить, а не убить? И почему Дизере сделала такое заявление именно сейчас?

Отмести официальные обвинения, выдвинутые при большом скоплении древних, Мардена не имела права. Возможно, она и могла бы что-то возразить, но наместница, гнев которой был почти осязаем, тут же провозгласила о том, что начинает собирать суд иерархов.

— …По регламенту суд состоится не позднее чем через неделю, — закончила она свою краткую речь.

— Патриарх не успеет прибыть! — почти выкрикнула Мардена.

— В Пустоши за неделю можно не только прибыть куда угодно, но и найти за это время необходимые для защиты или обвинения доказательства. Более того, при большом желании времени хватит привезти свидетелей даже из людских земель, — почти прошипела Жозефина. — Регламент суда иерархов был составлен еще в древности, и не тебе, Мардена, и не твоему Патриарху его менять!

Арахнидка зло свернула глазами и, пыхтя от гнева, вымелась из зала.

Поднялся нешуточный шум. Я только и успевала ловить обрывки фраз:

— Суд иерархов!

— Надо же…

— Суд иерархов…

— Столько лет уже не было…

— Обнаглели совсем…

— Арахнидам пора напомнить их место…

— Нет доказательств…

— Смерти дочерей Патриарха говорят о многом…

— Еще ничего толком не известно…

— Доказательств пока тоже никто не видел…

— А ты сомневаешься?..

В поднявшийся гам ворвался громкий, усиленный магией голос главы гнезда:

— Уважаемые эры, прошу пройти к столу. Вечер продолжается!

Конечно, никто уже и не вспоминал, из-за чего все сегодня собрались. За столами только и было слышно о предстоящем суде.

Чтобы соблюсти приличия, глава гнезда сказал несколько тостов, а потом, дав напутствие продолжать веселиться, удалился. В это же время мне с Марселем и главе фей слуги передали приглашение на приватный разговор и проводили всех в кабинет главы.

Я ощущала такую нервозность, что даже не разглядела толком убранство этого помещения. Лишь отметила, что нас усадили за круглый стол, стоявший в отдалении от большого письменного.

— Глава Шерхаз, благодарю, что собрал нас так быстро. — Наместница оглядела сидевших за столом существ и остановила взгляд на моей няне, которая пришла вместе с феей. — Дизере, я должна тебя поблагодарить.

Ее слова так сильно меня поразили, что я в удивлении широко раскрыла глаза и переглянулась с Марселем.

В ответ няня чуть склонила голову, принимая вот такую не совсем оформленную благодарность Жозефины, и посмотрела на меня.

— Эра наместница, мы все здесь осознаем подоплеку произошедших событий. Но Эйлин и ее муж-дракон еще слишком мало знают о Пустоши и могут чего-то не понимать.

— Пожалуй, ты права, — посмотрела на нас и Жозефина. — Арахниды уже почти готовы к войне. Они накалили отношения с фениксами, чтобы окончательно расколоть общество Пустоши. Но заявление Дизере заставило весы симпатий качнуться в нашу сторону. Даже те, кто сейчас поддерживает Патриарха, не выступят на его стороне, если суд признает арахнидов виновными. А он сейчас во многом опирается на поддержку родов Пустоши. У нас дети — наше достояние. Покушаться на них — величайшее преступление. Конечно, нет уверенности, что в суде у нас получится доказать его вину, все же арахниды крайне изворотливые твари, но Дизере дала всем нам немного времени. А оно сейчас играет против нас.

Я только и могла, что ошалело хлопать глазами. Как я умудрилась вот так внезапно оказаться в эпицентре войны в Пустоши и войны Пустоши с людьми?! Что я могу сделать, чтобы их предотвратить?!

— Не волнуйся, — успокаивающе улыбнулась мне Жозефина. Ее рука дернулась, будто она хотела погладить меня по голове, но остановилась. — Арахниды давно мечтают перехватить власть в Пустоши. Чего только за последние столетия не происходило: они интриговали, пытались захватить власть силой, натравливали кланы фениксов друг на друга. Но мы держимся. Правда, доказать ничего не можем, а просто так обвинять нельзя. К слову, Эленея и покинула меня в один из самых сложных периодов противостояния внутри наших кланов. И именно поэтому я так не хотела ее отпускать. Защитить дочь в Пустоши я могла, а вот в землях людей — нет. Я пыталась за ней приглядывать и там, но Эленея делала все, чтобы ее жизнь для меня оставалась закрытой.

Я видела боль в глазах Жозефины, и не я одна, потому что тон Дизере изменился, стал каким-то примирительным, что ли:

— Мы не были уверены, кто именно постоянно подсылал к нам соглядатаев, а потому старались отгородиться ото всех. Эленея с Габриэлем потому так сильно и увлеклись разработками защиты. Они хотели сделать свою жизнь и жизнь своего ребенка безопасной, но… — голос няни на мгновение прервался, — они не успели. Лишь недавно я смогла узнать, что отряд из древних рас собрали арахниды. Они перестраховались, и ни одного паука в нем не было. В задачу отряда входило убить Эленею и Габриэля эль Бланк и похитить их дочь. Но родители Эйлин перед смертью смогли уничтожить почти всех нападавших. Я в это время была на ярмарке в соседней деревне, но услышала их ментальный зов и вернулась в поместье так быстро, как смогла. К сожалению, спасти их мне не удалось, но я добила оставшихся бандитов, не подумав, что их следовало допросить, — была в неадекватном состоянии. Потом я об этом жалела, но оказалось поздно. В тот же день я заставила Эйлин забыть тот ужас, который она увидела. К сожалению, сработать филигранно у меня не получилось — я была выбита из колеи, а Эйлин была слишком мала. Потому она забыла все свое детство. Как я уже рассказывала, позже мы с ее дядей пустили слух, что она больна, и, как я узнала недавно, этот слух дошел и до арахнидов, и они решили не трогать Эйлин. Тогда мы этого не знали и продолжали вести уединенный образ жизни, справедливо полагая, что таким образом защищаем юного феникса. И эта тактика работала долго. Я успокоилась и расслабилась. А потому, когда во время очередного своего визита в столицу ощутила внимание древних, сильно испугалась, что стану причиной очередного витка интереса к Эйлин.

— Я никого не присылала. Тоже не хотела привлекать к ней внимания, — тихо произнесла наместница, глядя будто внутрь себя. — Решила, раз Эйлин не обладает силой, то лучше, если она останется в землях людей и проживет человеческую жизнь.

Дизере вздохнула:

— Тогда я тоже этого хотела… Потому так испугалась, когда поняла, что в столице под личиной людей живет целая диаспора древних. И когда я случайно появилась в их квартале, они обо мне, разумеется, узнали.

— А как ты это поняла? — не удержалась я от вопроса.

Почему-то мне показалось важным знать ответ.

Дизере непонимающе нахмурилась, а потом улыбнулась:

— Ты еще этого не ощутила, но все древние, находясь на небольшом расстоянии, чувствуют друг друга. Я уверена, что та же Марлена, которая хотела тебя похитить в академии, всегда знала, кто такая Лайза, и наоборот. Но по негласному правилу мы без крайней необходимости никогда не расскажем друг о друге людям. Это залог нашего выживания.

— Эти нюансы можно обсудить позже, — с неудовольствием поморщилась наместница. — Что было дальше?

— А дальше я покинула это место, но чувствовала слежку. Разумеется, я от нее ушла, но не питала иллюзий, что меня оставят в покое, хотя и решила, что меня обнаружили случайно. Я не знала, кто обосновался в столице под личиной людей, но испугалась, что обо мне захотят узнать больше и выйдут на Эйлин. Самым правильным решением в тот момент показалось исчезнуть из ее жизни. Чтобы обо все мне забыли. Что я и сделала. Только это не помогло.

— Плохо замела следы? — выгнула бровь Жозефина.

— Нет, — покачала головой Дизере. — Внимания к Эйлин я не привлекла. Но тогда я даже не догадывалась, что она и без меня может попасть в самое опасное для нее место — во дворец.

Сидевший рядом со мной Марсель так ощутимо подобрался, что все обратили на него внимание.

— Я могу услышать подробности? — спросил он.

***

Марсель эль Лавалье

Собрание-совет продлилось еще около часа. А потом Марсель и Эйлин отправились к себе в комнаты, чтобы собраться в дорогу. Им предстояло уже этой ночью вернуться в людские земли.

— Я не понимаю, к чему такая спешка? — хмурился Даниэль, глядя, как друг собирает походный рюкзак.

— Похоже, арахниды собирались сегодня окончательно обострить конфликт с фениксами и при помощи недовольных из других родов древних напасть на земли людей. У них самих еще не так много сил. Но Дизере спутала их планы, а наместница назначила суд иерархов, дав нам неделю, чтобы сделать хоть что-то, — пояснил ему Марсель, разглядывая артефакты, которые ему вручили после смерти Маргены. Их было довольно много для одного носителя, но среди них не было ничего такого, ради чего следовало развязывать войну с фениксами. Так что причина конфликта была сильно надуманна.

— А почему она не дала больше времени? Что такое неделя в сложившихся обстоятельствах? — продолжал возмущаться Даниэль.

Такая экспрессивность была ему несвойственна, и Марсель с удивлением на него покосился.

— Потому что у суда иерархов есть регламент. И неделя — это тот максимум, на который суд можно отсрочить. С другой стороны, если бы времени было больше, то арахниды вполне могли бы воспользоваться им, чтобы убедить сомневающихся выступить на их стороне, не дожидаясь суда.

— А что вы собираетесь делать в людских землях? Если расскажешь все как есть, тебе не поверят.

— Даниэль, источник Дизере заявляет, что где-то очень высоко, почти у трона, засел кто-то из родни Патриарха. Благодаря его усилиям дворец уже давно практически взят арахнидами под контроль.

— Это невозможно, — покачал головой Даниэль, будто отметая саму мысль об этом. — Ты же сам говорил, что во дворце установлены артефакты, которые настроены на обнаружение древних.

Марсель вздохнул и взял из кучки амулетов цепочку с кулоном.

— Наши артефакты такие же устаревшие, как и наши представления о возможностях арахнидов. Они уже давно научились делать амулеты, способные сдерживать оборот двуипостасных во время всплеска эмоций, а заодно они обманывают артефакты обнаружения. У твоей Лайзы был такой же. А ты должен знать, что артефакт обнаружения древних вмурован над входом в главный корпус академии. Ты, случайно, не помнишь, как часто он подавал сигнал опасности? — Лицо Даниэля забавно вытянулось, и Марсель хмыкнул. — Что, еще не задумывался об этом?

— Да как-то не до того было…

Даниэль засунул пятерню в волосы и сделал несколько кругов по комнате, приводя мысли в порядок.

— Какие у тебя планы?

— Первым делом отправлюсь к отцу и деду, а там видно будет, — ответил Марсель.

— Ладно… Я тоже пойду собираться.

— Собраться, конечно, не помешает, но у тебя, вообще-то, завтра на рассвете свадьба. Прости, что не смогу поприсутствовать — сам понимаешь.

— Да какая свадьба может быть в сложившихся обстоятельствах?! — продолжил нервно мерить комнату шагами Даниэль.

И до Марселя наконец дошло, почему он такой взбудораженный.

— Дан, — он остановил друга, взяв его за плечо, — сейчас я вполне могу обойтись без твоей помощи. Сутки в твоем случае ничего не решат. Но я почти уверен, что если ты уедешь со мной, то глава гнезда сначала найдет способ отсрочить твою свадьбу, а потом вообще сделает вид, что никаких договоренностей не было. Ты это понимаешь даже лучше меня. Так что хватай завтра свою Лайзу в охапку и иди к источнику. Мне нужен счастливый друг.

Несколько мгновений Даниэль смотрел Марселю в глаза, потом выдохнул и тоже сжал его плечо:

— Спасибо. Это для меня очень важно. Но если…

— Дан, твоя задача сейчас — налаживать дипломатические отношения с Пустошью. Так что давай, женись. — Марс усмехнулся. — Но если передумал, то только скажи…

Друзья рассмеялись и обнялись.

— Марсель, все уже готовы-пф! А ты где запропастился? — ввалился в комнату Ё-ё и присвистнул: — Я не понял-пф, это что у нас за обнимашки такие? Я чего-то не знаю о драконах?

— Да иди ты, — фыркнули друзья.

Марсель взял рюкзак и вышел в зал. Эйлин и адепты уже были готовы. Дизере хотела отправиться с ними в людские земли, но она была истцом на предстоящем суде, и ее безопасность стояла на первом месте. Ведь если не станет ее, то не будет никакого суда. К тому же она должна была позаботиться о свидетеле, который подтвердит ее слова, а этот свидетель никому, кроме нее, не доверял.

Все, кто находился в гостиной, вышли на улицу, где их уже ждали слегка пришибленные магическим фоном, но хорошо выглядевшие искатели, Жозефина, глава гнезда и наги, которые начали тут же формировать странный портал, подобный тому, какой создала Лайза во время боя с арахнидами.

— Он выведет вас к стене. А там перейдете и воспользуетесь своим порталом. Так будет безопаснее. Меньше искажений магического фона, — в который раз повторила наместница.

Она очень не хотела отпускать только что обретенную внучку в людские земли, но ее убедили, что без этого никак, и теперь она нервничала, хотя и пыталась это скрыть. Жозефина корила себя за то, что поддалась эмоциям и чуть не убила Марселя, но повернуть события вспять была не в силах. Она чувствовала себя старой и уставшей, но раскисать и уходить на перерождение время еще не настало. В такой обстановке это было бы преступлением.

Портал наконец раскрылся. Люди исчезали в его зеве, а оставшиеся провожали их взглядами.

Настало время мобилизовать все силы, чтобы не допустить войны. И у каждого была своя задача, переложить которую на чужие плечи было невозможно.

— Эйлин, не нервничай так, — улыбнулся Марсель и крепче сжал мою ладонь. — Мои родители не кусаются.

— Знаешь, мне не так страшно было идти в гнездо нагов, хотя тогда казалось, что там меня точно покусают.

Карету внезапно тряхнуло — что-то попало под колесо. Улицы столицы были ровными и гладкими — заслуга магов, — и обычно кататься по ним было одно удовольствие. Но эта неожиданность, как ни странно, немного взбодрила, в отличие от возмущенного высказывания Ё-ё:

— Ты же феникс-пф! Единственная наследница наместницы Пустоши!

— Ё-ё, поверь, именно эти факты меня сейчас не обнадеживают.

Я посмотрела в окно кареты. Улица светилась магическими огнями. Мы ехали по самому респектабельному району, и особняки аристократов в вечерней подсветке казались настоящими дворцами. Мы с дядей пару раз приезжали ненадолго в столицу, но останавливались у его друзей в не столь шикарном районе.

— Между прочим, я дракон. И то, что моя жена — феникс, после этой новости никого не смутит, — хмыкнул Марсель.

— Марс, — я посмотрела на него с возмущением, — даже если и так, разве твоим родителям понравится, что ты женился без их благословения?

Муж окинул меня задумчивым взглядом.

— Знаешь, я вряд ли этим кого-то удивлю. Мужчины в нашей семье редко спрашивали у родителей, на ком им жениться. И сейчас ради твоего душевного спокойствия я бы с удовольствием перенес это знакомство на более удачное время, но ты же сама не захотела остановиться у меня в особняке. Так что у нас не осталось вариантов, кроме как поселить тебя у моих родителей.

— Марсель эль Лавалье! — назвала я его полным именем, чтобы подчеркнуть серьезность моих слов. — Мы с тобой не венчались в храме ушедших богов. В глазах людей, если поселюсь сейчас у тебя, я стану падшей женщиной. И никакая свадьба впоследствии этого мнения не изменит.

— Эйлин, — он примирительно посмотрел мне в глаза, — я все понимаю, потому мы сейчас и едем к моим родителям. Ну не в гостинице же нам жить!

— А неплохой был бы вариант, — пробормотала я себе под нос, но Марсель услышал.

— Отвратительный! Сейчас нам всем нужно держаться вместе. Надеюсь, дед уже получил мое послание и тоже ждет нас в особняке. Нам нужно волноваться не о том, что кто-то о нас подумает, а о том, как правильнее и быстрее донести известную нам информацию до короля.

Я вздохнула, прекрасно понимая, что он прав. Вот только отчего-то волнение не утихало. Слишком неожиданной была наша свадьба у источника. Я сама не успела морально принять свой новый статус. Все ухудшалось еще и тем, что в землях людей этот брак не считается законным, и я ощущала себя как в каком-то анекдоте: «Вы видите здесь замужнюю даму? Нет? А она есть».

Конечно, Марсель прав: в сложившихся обстоятельствах это далеко не та проблема, которая должна меня сильно волновать, но я же девушка! Вернее, замужняя женщина. А еще вернее — замужняя девушка, потому что брачной ночи у нас с мужем еще не было. В общем, все у меня как-то наперекосяк и с переподвыподвертом. Хотя чему удивляться? Что в моей жизни проходило по стандартному сценарию?

Было бы немного спокойнее, если бы со мной поехали Лайза или Дизере, но обе остались в Пустоши, и я переживала о том, чтобы у них все было хорошо.

— Как думаешь, завтра утром их все-таки поженят?

Марсель без труда понял, о ком я.

— Конечно. Только завтра им и разрешат это сделать. — И проницательно спросил: — Ты хотела, чтобы Лайза сейчас была здесь?

— Не отказалась бы, — вздохнула я. — Мы сильно за эти полгода сдружились.

— Думаю, у них с Даниэлем будет другая задача. Нужно подготовить оборону Приграничья и академии. Мы еще подумаем, как это лучше сделать. Хотя искатели и твои адепты уже в курсе очень многого и молчать не станут. Главное, чтобы они не спровоцировали арахнидов.

— Может, стоило взять со всех клятву о неразглашении? — забеспокоилась я.

— До суда пауки вряд ли решатся напасть.

— Да и смысл молчать-пф? — снова вклинился в нашу беседу Ё-ё. — Нужно готовиться к отражению атаки арахнидов, раз уж время появилось. Приграничье — первый заслон, так сказать, на пути тварей-то!

— Вряд ли ребятам кто-то поверит, — нахмурилась я.

— Чужие, может, и не поверят-пф, а свои мимо ушей точно не пропустят, — поднял ёж палец вверх.

— Да, нам, можно сказать, повезло, что среди твоих адептов есть дети аристократов из Приграничья. Те позаботятся об укреплении своих границ и разнесут весть среди доверенных лиц. Уверен, о готовящемся нападении так или иначе скоро будут знать все. Искатели тоже не останутся в стороне. К тому же неизвестно, когда нам удастся попасть к королю и он примет меры. Нельзя, чтобы люди оставались в неведении. — И тихо добавил: — Хотя допускать такой утечки информации я тоже права не имел…

— Неужели к королю на аудиенцию так сложно попасть? — Мне не понравилось, как часто он повторял, что это тяжело сделать.

— Сложно, — вздохнул Марсель. — В последнее время у него начались проблемы со здоровьем. Это, к слову, государственная тайна. — Он многозначительно на меня посмотрел. Я кивнула. — Король все реже принимает кого-то, кроме доверенных лиц. Мой отец входит в их число, но и он не может заявиться к королю когда захочет. И поднимать волну при дворе пока нельзя. Мы еще не знаем, сколько там пособников арахнидов и их самих.

Я задумалась. Меня одолевали невеселые мысли о том, что академия окажется одной из первых на пути нападающих.

— Так, может, нужно пока придержать адептов дома? Они ведь начнут возвращаться на занятия уже через пять дней.

— Я понимаю твою обеспокоенность, но без распоряжения короля это сделать невозможно. Даже министерство образования не имеет права закрыть какую-либо академию без королевской визы.

— Тогда нам очень нужно поскорее добраться до короля-пф! — резюмировал Ё-ё.

И не поспоришь…

Еж покосился на пустое место рядом с собой и вздохнул. Моника осталась в академии вместе со своим хозяином. Ё-ё за нее переживал и, судя по его грустной мордочке, уже скучал.

Тем временем наша карета подкатила к большим кованым воротам, которые начали медленно открываться, и страхи за судьбу мира отошли на второй план. Мне предстояло встретиться со своими новыми родственниками. Правда, они еще не знали, что стали таковыми. Наверняка сильно «обрадуются». Ведь здесь, в землях людей, я — сирота без наследства и капиталов, хоть и с титулом. А еще я — проблемная сирота, у которой «любящие» дядюшки и тетушки пытаются отобрать последнее.

Как не «обрадоваться» такой невестке?

Нас уже ждали. Не успел дворецкий забрать нашу верхнюю одежду, как в коридоре появилась красивая женщина лет пятидесяти.

— Марсель, наконец-то ты приехал! Я так соскучилась! — Женщина протянула к нему руки, и он сжал их и поцеловал по очереди.

Я без труда поняла, что это мать моего мужа. Они были очень похожи. Женщина с нежностью смотрела на сына и улыбалась. Потом перевела доброжелательный взгляд на меня и спросила:

— Это и есть та самая девушка, о которой ты писал?

— Да, знакомьтесь. Мама, а это моя жена — Эйлин эль Лавалье. — Посмотрел на меня. — Эйлин, это моя мать, графиня Мариэлла эль Бинош.. —

Немая пауза длилась, казалось, вечность. Наконец графиня перевела немигающий взгляд на сына:

— Жена? И как это понимать?

— Мама, это моя любимая женщина. Я ее выбрал и прошу мой выбор уважать. В храме ушедших богов мы еще не были, но нас обвенчала сама магия.

Марсель поднял наши сцепленные руки и заставил магическую татуировку проявиться. После нашей двойной инициации это стало возможно.

У меня в этот момент сердце ушло в пятки. Не ожидала я, что он вот так сразу все выдаст.

— Похоже, нам предстоит долгий разговор, — медленно вымолвила графиня. — Пойдемте. Герцог и твой отец уже ждут в столовой. Ужин еще не подавали. Кстати, а кем Эйлин была до замужества?

— Баронессой Эйлин эль Бланк, — ответила я и увидела, как у графини отлегло от сердца.

— Мама, Эйлин магистр прикладной магии, и она преподает в академии. — От этой новости в глазах графини появилось еще больше благосклонности к внезапной невестке. — И вообще у нее очень много достоинств, которые, уверен, вы оцените.

— Дорогой, а я рада. — Внезапно графиня встала между нами и взяла обоих под руки. — Ты так долго не женился, что я уже начала переживать. Думала, только к старости решишься, как дядюшка Рудольфо. Или, как твой прапрадед Арландо, выберешь дочь мельника. Хотя зачем далеко ходить? Твой дед женился на актрисе. Так что, сынок, я безумно рада такой милой девушке, как Эйлин. — И улыбнулась мне.

— Что? — Оказалось, удивилась не только я, но и Марсель. — Бабушка Юлая была актрисой?!

— Да, — вздохнула графиня. — Я сама об этом узнала не так давно. Твой дед хорошо умеет прятать скелеты в шкафу.

— Но ведь бабушка до замужества была виконтессой!

— Была, — кивнула Мариэлла. — Потому что твой дед еще тот хитрый жук. Он выдал ее замуж за провинциального виконта, который лежал на смертном одре, и ровно спустя год положенного траура женился на ней и усыновил их сына.

— Не понял… Мой отец — не родной сын герцога?

Я смотрела на обалдевшего Марселя, на совершенно спокойную графиню и не знала, как реагировать на эти откровения.

Внезапно у наших ног заливисто рассмеялись, и мы тут же посмотрели вниз.

— Простите, — попытался взять себя в руки мой Ё-ё, — меня забыли представить. Я Ё-ё — друг и фамильяр Эйлин.

— Какой милый ежик! — Графиня с интересом его разглядывала. — Так что вас так рассмешило?

— Видите ли, удивлять и шокировать планировали мы, а вышло наоборот-пф, — пояснил он и взобрался мне на плечо.

— О! Как я вас понимаю! Не переживайте, я бы тоже сейчас удивлялась и вздыхала, но перед приездом герцога я всегда пью успокоительные капли. Не представляете, как в такие моменты это облегчает жизнь! — поделилась рецептом непробиваемой невозмутимости графиня и, наклонившись к моему уху, тихо добавила: — А еще мое спокойствие сильно раздражает герцога. Это так приятно… — Увидела мой ошарашенный взгляд и по-доброму снисходительно улыбнулась. — Скоро вы меня поймете.

— Мама, так я не понял: отец не родной деду? — Марсель все еще не мог переварить новость.

— Дорогой, ну конечно он родной! Но родился-то он после свадьбы с виконтом, хотя никто никогда не признается, что консумации брака не было. Об этом вообще речи не шло. Виконт в тот момент был так стар, что… — Графиня махнула рукой и сказала: — Собственно, через неделю после свадьбы он и умер.

— Как ты вообще всё это узнала? — продолжал обалдевать Марсель.

— О… — Мариэлла немного подумала и ответила: — Не стоит вам вникать в такие подробности. К тому же сейчас ваша история вызывает гораздо больше интереса, чем дела давно минувших дней.

В этот момент мы как раз дошли до дверей столовой, и лакей открыл их перед нами.

За длинным столом сидели двое мужчин. Фамильная схожесть между ними была бесспорной, как и с моим мужем. Даже я могла сказать, что опасения Марселя по поводу того, что его отец не родной деду, беспочвенны.

— Марсель, надеюсь, хоть на этой девушке ты женишься. Она довольно миленькая. А я еще хочу успеть поиграть с правнуками, — приветствовал герцог эль Кременье, выйдя нам навстречу из-за стола.

— На этот счет можешь не волноваться. — Марс с любовью на меня посмотрел. — Я уже женился. Позвольте вам представить мою жену, графиню Эйлин эль Лавалье.

Герцог на мгновение запнулся, несколько раз стукнул по полу тростью, по-стариковски крякнул и усмехнулся:

— А я ведь тебе уже и жену приглядел.

— Оставь ее себе. Мне не жалко.

— Надо же, какой щедрый! — усмехнулся герцог эль Кременье, подошел совсем близко и начал пристально меня разглядывать. — Рад знакомству, Эйлин, — наконец произнес он.

Честно говоря, меня от его взгляда немного колотило. Я легко могла его представить в образе огромного ящера с посеребренной от старости чешуей.

Мать Марселя чуть сильнее сжала руку на моем предплечье, и я отмерла:

— И я очень рада.

— Слабо верится, — усмехнулся герцог.

Еж подергал меня за мочку уха, и я добавила:

— А это Ё-ё, мой друг и фамильяр.

— Забавный, — прокомментировал старик и посмотрел на внука.

Подошедший следом отец Марселя, в отличие от герцога, поглядывал на меня с доброжелательной улыбкой. Его первую реакцию я пропустила, но, судя по всему, он не был расстроен выбором сына.

— Рад знакомству, Эйлин, Ё-ё. Пойдемте за стол, поужинаем, а потом вы нам немного расскажете о себе. — Он протянул мне руку, предлагая на нее опереться. — Мой сын всегда был очень скрытным. Не думал, правда, что и на свадьбу не позовет, но мужчины нашего семейства умеют удивлять.

— Свадьбы еще не было, — призналась я. — Вернее, была, но… — брови графа приподнялись, — магическая.

— Это как?

— Это в Пустоши у магического источника, — ответил вместо меня нахмурившийся Марсель. — Нам многое нужно рассказать и обсудить. И наша свадьба — это очень малая часть.

Мариэлла ахнула, но как-то без огонька — успокоительное работало отлично.

— Н-да, а я только порадовался, что стало скучно жить, и решил, что нужно готовиться к встрече с Юлаей, — проворчал герцог. — Мариэлла, прикажи слугам подавать ужин. Надеюсь, сегодня не будет рыбы. Ненавижу косточки.

— Надо же, а мне всегда казалось, что вы ее обожаете. Вот и сегодня…

Герцог закатил глаза.

— Мариэлла, тебе не идет подобная мелочность.

— Я ненавижу каллы, но это не мешает вам каждый раз мне их дарить.

— Да? А я считал, что ты их обожаешь.

— Я вам не раз говорила обратное.

— Да? Эх, старость, старость…

Было видно, что их пикировки — привычное дело для обоих, но мне это казалось очень странным.

— Эйлин-пф, не волнуйся, — внезапно попытался подбодрить меня Ё-ё. — Если что — сбежим от таких родственников в Пустошь. Хотя… Твоя бабка тоже та еще затейница. Тут хотя бы не пытаются с ходу убить. — Подумал и добавил: — По крайней мере пока…

Герцог, который в этот момент имел неосторожность отпить воды из стакана, закашлялся. А отец Марселя произнес:

— Я думал, это у нас семейство со странностями… Кстати, Эйлин, откуда у вас говорящий питомец? Тоже из Пустоши?

— Ну что вы-пф! — ответил за меня Ё-ё. — Там таких нет. Я единственный и неповторимый. И все благодаря Эйлин.

— Так это она вас сделала говорящим? — заметно заинтересовался граф.

— Да, только не спрашивайте как. Она в тот момент была, эм-м-м, немного не в себе, — кинул на меня косой взгляд еж.

Тушите свет, сушите весла... Если он сейчас выдаст правду, то я и в самом деле сбегу в Пустошь.

— Это как?

— Это под действием сильного психотропного вещества, — важно ответил Ё-ё.

— И как оно попало в организм Эйлин? — широко раскрыла глаза Мариэлла.

Видимо, такие новости пробили даже невозмутимость после приема успокоительного.

Я же собралась сползти под стол, а лучше провалиться сквозь землю.

— Адепты подлили. Без злого умысла. Так получилось, — ни разу не соврал еж.

— Эйлин учится в академии? — спросил граф.

— Она там преподает, — ответил Марсель и сжал мою ладонь под столом. — Мама, где ужин? Мы ужасно голодны.

— Да! Весь день в дороге. Да и ночью не спали. Пока всех адептов и искателей по гнезду нагов собрали, пока…

Лица слушателей при словах моего питомца вытягивались все больше, а бедная графиня приложила руку к щеке, и по ее глазам можно было без труда прочесть мысли о том, что актриса, наверное, не самый плохой вариант жены для сына, а дочь мельника и вовсе прекрасный.

— Ё-ё, заткнись, — проникновенно улыбнувшись ежу, потребовал Марсель.

— Да нет, у питомца Эйлин очень интересные замечания… — поскреб слегка отросшую седую щетину герцог. А потом раздраженно посмотрел на невестку: — Мариэлла, и в самом деле, где ужин? Я уже готов съесть твою рыбу с костями, лишь бы поскорее услышать о приключениях внука и его жены. Что-то мне подсказывает, что мы стоим на пороге весьма значительных перемен и нам всем придется принять в них участие.

Рассказ и обсуждения затянулись и закончились глубоко за полночь. Семья Марселя была поражена услышанным, но удивительно быстро взяла себя в руки. Было видно, что отцу и деду моего мужа часто приходилось решать трудные задачи и принимать нелегкие решения.

А его мать с невероятным спокойствием и терпением принимала все услышанное, не торопясь вступать в обсуждения и задавать вопросы. Это сначала меня удивило, но потом я поняла, что это была единственно правильная тактика с ее стороны. Потому что отец и дед Марселя оказались такими дотошными дознавателями — по-другому и не скажешь, — что выспрашивали у нас даже такие детали, на которые я не обращала внимания, и вытягивали из нас о Пустоши все, что только можно было вытянуть. Наверное, даже на допросе в тайной канцелярии было бы проще!

Но хорошо, что у меня есть Марсель. Он отдувался за нас обоих и, казалось, запомнил и приметил все, что только было можно. Да и нельзя тоже. А еще он, пока я спала после инициации, успел провести продуктивные переговоры с наместницей, нагами и теми родами древних, которые уже встали на сторону наместницы, а значит, были за постепенное мирное сближение с людьми, а не за войну и захват территорий.

— Ладно, хватит издеваться над детьми, — внезапно прервала зашедшее на второй круг обсуждение Мариэлла. — Скоро уже рассвет, а они сутки на ногах. Вам тоже нужно отдохнуть, — посмотрела она на мужа и свекра. — Завтра, то есть уже сегодня, всем нам предстоит трудный день.

— Ты права, дорогая, — посмотрел на напольные часы граф эль Бинош. — Я хочу тебя попросить организовать нам встречу с королем. Боюсь, что через его секретаря мы к нему прорвемся не раньше чем через неделю. Он уже несколько дней никого не принимает, кроме своего придворного мага. Даже герцог не может пробиться к нему с докладом, — посмотрел он на отца.

— Там просто не было ничего серьезного, — проворчал тот. — Но сейчас будет лучше попасть к королю окольными путям и не привлекать к нам внимания.

— Хорошо, — вздохнула Мариэлла. — К обеду отправлюсь во дворец и попрошу Рошэль устроить вам встречу.

— А кто такая Рошэль? — не удержалась я от вопроса.

— Фаворитка короля, — пояснил Марсель. — Мама с ней давно дружит.

— Рошэль с его величеством давно больше друзья, чем любовники, — с легкой укоризной посмотрела она на сына. — И сейчас она одна из немногих, чью поддержку король принимает. — Мариэлла нахмурилась. — Рошэль рассказывала, что в последнее время король очень подавлен. Болезнь развивается быстро, а он переживает, что принц не справится с ношей монарха. Будет сложно уговорить ее повлиять на его величество, но она задолжала мне услугу.

— А короля, случайно, не могут травить-пф? Почему он так резко заболел-то? — поинтересовался проснувшийся Ё-ё.

Он уже несколько часов мирно сопел у меня на коленях, а тут встрепенулся.

— У короля есть артефакт. Называется «перо феникса», — вздохнул герцог. — Как утверждает его величество, благодаря этому перу его не могут отравить или воздействовать на его волю и психику.

— «Перо феникса»? — удивленно переспросила я, и мы с Марселем переглянулись.

Неужели когда-то Жозефина сделала для возлюбленного такой артефакт из своего пера? Все возможно. Она наверняка очень хотела, чтобы он вернулся и чтобы по дороге с ним ничего не случилось.

— Совершенной защиты не существует-пф! — фыркнул Ё-ё. — Даже самые сильные артефакты имеют ограничения-то! Кто-то, кто, по словам няни Эйлин, приближен к королю, мог долгое время подбирать нужный ключик к его защите и найти его! Арахниды вон даже артефакты обнаружения давно умеют обходить. Кто знает, чему еще они научились?

Все переглянулись.

— Это аргумент, — согласился граф эль Бинош, — но не стоит забывать, что король уже в возрасте и может плохо себя чувствовать и по вполне естественным причинам.

— Такое тоже возможно-пф, — важно кивнул Ё-ё.

— Но как-то уж очень вовремя зашевелились арахниды... — задумчиво произнес герцог.

— А чего гадать-то? — пожал плечиками еж. — Я умею определять нехорошие примеси в крови и делать антидоты.

Все, кроме меня и Марселя, с удивлением посмотрели на моего колючего друга, а потом перевели вопросительные взгляды на меня.

— Это правда. Только благодаря Ё-ё ректор академии, в которой я преподаю, до сих пор жив и уже здоров.

— А вот с этого момента поподробнее, — поудобнее уселся в кресле герцог. — Я помню доклад Марселя об этом, но теперь хочу знать о вашей роли в тех событиях более детально. Я уверен, что там о вас намеренно написано очень мало. — И с укором посмотрел на внука.

— Вы читали его доклад? — удивилась я и, наверное, от усталости ляпнула: — Но ведь он наверняка был секретным.

— Конечно секретным, — усмехнулся герцог. — Но я-то — глава тайной канцелярии королевства, так что мне можно и даже нужно.

Мать моя феникс… В какую же семью я попала?!

Не то чтобы я совсем не знала, кто есть кто в нашем королевстве. Но мои интересы лежали в совершенно другой плоскости, и я как-то не задумывалась о том, кем работают члены моей новой семьи. Да я вообще о замужестве до недавнего времени не помышляла. А потом на меня свалилось сразу столько всего! Последнее, о чем я думала, так это чем занимается родня моего мужа. Мне и так страшно было с ними знакомиться.

Невольно я перевела взгляд на отца Марселя.

— Глава военного ведомства королевства, — шутливо склонил он голову.

Я посмотрела на Мариэллу. Не удивлюсь, если мой взгляд был весьма растерянным, потому что она успокаивающе улыбнулась и погладила меня по руке.

— Не волнуйся, дорогая. Я просто жена своего мужа.

— Пф, — фыркнул Ё-ё и хихикнул. — Ага, просто жена, которая может выйти на короля быстрее, чем ее муж. — Еж встретил укоризненный взгляд Мариэллы и развел лапками. — Не, так-то чего-пф? Так-то и не поспоришь.

— Вернемся к событиям в академии, — прервал Ё-ё герцог.

— Обязательно вернетесь, но завтра, — мягко, но настойчиво произнесла Мариэлла. — Детям нужен отдых. Как и вам, дорогой свекор. Вы уже не в том возрасте, чтобы не спать ночами.

— Дорогая невестка, я в том возрасте, когда ночами как раз и не спится, — проворчал в ответ герцог.

— Вот и не мешайте спать тем, кто помоложе, — припечатала она, вставая, и посмотрела на меня: — Эйлин, пойдем, покажу твою комнату.

— Ты хотела сказать — нашу комнату, — встал следом Марсель.

— Нет, сын. Пока не будет официальной свадьбы, Эйлин будет спать отдельно. Я не допущу, чтобы мой дом называли вертепом. — Она погладила его по плечу и поцеловала в щеку. — Спокойной ночи, сын. Где твоя комната — ты сам знаешь.

— Держись, Марсель, — тихо подбодрил его Ё-ё, удобнее усаживаясь на моем плече. — Когда-нибудь Эйлин все-таки станет женщиной. Не факт, что с твоим везением ее первым мужчиной будешь именно ты, но… Я буду держать за тебя кулачок. — И показал ему сжатую лапку.

Мордочка у него при этом была такой ехидной, что Марсель скрипнул зубами, а я с пунцовыми щеками сняла этого маленького подстрекателя с плеча и посадила на пол.

— Эйлин, ты чего?! — тут же возмутился он.

— Сам дойдешь. Я провокаторов на плече возить не собираюсь. — И, гордо вздернув подбородок, отправилась вслед за Мариэллой.

Следующий день все были заняты. Кроме меня. И это мне не нравилось — я не привыкла сидеть без дела. В последнее время все закрутилось так быстро, что эта передышка ощущалась как затишье перед бурей и нервировала.

Я сидела в кресле, смотрела в окно, за которым кружились хлопья снега, и бездумно крутила кулон, скрывающий мою сущность. Такой носит и Марсель. Ведь нам предстоит пойти во дворец, и было бы настоящим конфузом, если бы на нас сработала система безопасности. На арахнидов не реагировала, а на нас взяла бы и сработала.

И все же… Те, кто прошел инициацию, и представители древних рас могли друг друга чувствовать даже с этими амулетами. Конечно, обнаружение все равно затруднялось, но на очень близком расстоянии мы улавливали друг друга, как флюгеры.

То есть мы с Марселем замаскированных древних во дворце обнаружим, если они будут рядом с нами стоять или проходить мимо. Но встает вопрос: как обычным людям, тем же гвардейцам короля, их искать?

А еще не удивлюсь, если во дворце масса тех, кто находится под влиянием арахнидов, как это было в академии. Люди ведь тогда вовсе не хотели идти против своих, но вещество, которое Марлена впрыскивала им в кровь во время близости, делало их ее марионетками. Я задавала себе эти вопросы и думала: как быть? Погладила ежа по мягким иголкам и спросила:

— Ё-ё, а ты мог бы сгенерировать универсальный антидот, который бы выводил людей из-под влияния арахнидов?

Друг широко зевнул и задумчиво сощурился.

— С универсальным сложно-то. Я же только яд Марлены анализировал-пф. Мне нужно поработать хотя бы с небольшой выборкой жертв разных арахнидов. Тогда, думаю, смогу сделать что-то более-менее универсальное.

— Нужно обсудить этот момент с Марселем… — протянула я и вгляделась в свой амулет. — А пока я хотела бы поработать над дистанционным обнаружением древних. Как думаешь, здесь у графа есть хотя бы небольшая лаборатория?

— Думаю, есть-пф. Но разрешит ли он тебе там хозяйничать?

Самого графа, разумеется, дома не было, и я обратилась за помощью к дворецкому, который, к удивлению, без вопросов проводил меня в лабораторию хозяина.

— Вот, господин граф распорядился предоставить вам доступ, если вы пожелаете.

— Какой граф, оказывается, предусмотрительный-пф, — с уважением произнес Ё-ё и первым вбежал в помещение.

Не сказать, чтобы лаборатория была обставлена по последнему слову артефакторики, но все основное в ней имелось, как и ингредиенты и основы под артефакты. Было видно, что хозяева в ней работали редко, но следили за ее наполненностью.

— Итак, — пробормотала я, отыскав тетрадь для записей и ручку.

Сразу присмотрела несколько камней кварца, над которыми буду проводить опыты. Этот минерал недорогой — если что-то пойдет не так, его не жалко.

Села за стол и записала задачу, которую перед собой ставлю. Очень важно перед тем, как что-то начинать, понимать, чего хочешь добиться.

Посмотрела на Ё-ё, который глядел на меня бусинками своих черных глаз, подумала и написала следующую строчку:

«Возьмем за основу различие эманаций и структуры ауры древних и людей…»

Я так увлеклась работой, что не заметила, как пролетел целый день. Я даже пообедать забыла, но заботливые слуги принесли мне несколько бутербродов, которые я проглотила, почти не заметив. Хотя, подозреваю, это Ё-ё сбегал в кухню и попросил за свою увлекшуюся хозяйку. Потому что сам он выглядел сытым и икал, будто переел.

Внезапно мою талию обхватили, а шею поцеловали. Хорошо, что в этот момент я не плела никакие заклинания и ничего не держала в руках. Лишь глубоко задумалась, стоя перед лабораторным столом и рассматривая, что у меня получалось.

Я уже столько разных комбинаций перепробовала! Но ни одна не давала нужного результата. Внезапно получился артефакт, способный скрыть принадлежность к древним расам даже от самих древних, но то, что было нужно, не выходило!

От неожиданности я подскочила с бешено колотящимся сердцем и услышала тихий смех над ухом.

— Эйлин, не знал, что ты такая увлекающаяся натура.

— Марсель! — возмутилась я и повернулась в его руках, чтобы высказать все, что думаю о тех, кто подкрадывается к заработавшимся девушкам.

Но он тихо прошептал:

— Я так соскучился, — и накрыл мои губы поцелуем.

Ну как на такого злиться? Только обнять в ответ, вдохнуть его невероятно притягательный запах и раствориться в поцелуе.

— Кхе-кхе, — ворвались в окутавший нас дурман покашливания Ё-ё. — Там вообще-то вас на ужин ждут-пф! А вы тут результаты целого дня работы Эйлин загубить собрались.

Только после этих слов я осознала, что сижу на столе, а руки Марселя уже забрались…

— Ой! — Я тут же соскочила со стола, отошла от Марса и, смутившись, одернула юбку. Посмотрела на стол и увидела, что мы чуть не опрокинули держатель с кварцем, который я только что пристально рассматривала. Это же и в самом деле столько работы! — Марсель! — воскликнула я.

— Что, дорогая? — усмехнулся он, глядя на мои алеющие щеки и делая ко мне мягкий шаг.

— Ты… — Я сделала шаг назад, потому что из-за его близости начинала плохо соображать. — В общем, когда я работаю, то…

— Что? — сделал он ко мне еще шаг.

— То н-не надо ко мне… — Я снова шагнула назад.

— Что к тебе?

Шаг ко мне.

Это у нас что, дракон преследует свою добычу? Вон как глаза у этого соскучившегося блестят.

— Не приближайся… — притворно нахмурилась я.

И на лице Марселя появилась предвкушающая улыбочка, а его следующий шаг стал еще мягче, как у изготовившегося к броску хищника. Сейчас же кинется и сграбастает!

Ну нет! Пусть свою добычу догонит!

— Ай! — выкрикнула я и, подобрав юбки, со смехом выбежала из комнаты.

Почти взлетела по ступенькам в коридор.

— Ой! — чуть не налетела на проходившего мимо герцога.

В этот момент Марс обхватил меня за талию и прошептал на ушко:

— Поймал. Моя птичка от меня не улетит.

— Марсель! — зашипела я, пытаясь принять подобающий вид.

Такого конфуза я не ожидала и страшно смутилась.

— Эх, молодежь, — усмехнулся, глядя на нас, герцог и пошел дальше, бубня себе под нос: — Там заговоры, расследования, а у них любовь… Жизнь… Эх, где мои двадцать лет? Или хотя бы пятьдесят?..

За ужином я рассказала о своих мыслях насчет Ё-ё и его вакцины против яда арахнидов. Сначала смущалась, конечно. Но стоило углубиться в профессиональную тему, как почувствовала себя гораздо уверенней. Словно не с герцогом разговаривала, который только что видел, как я резвой козой скакала по особняку, а читала лекцию адептам.

— Интересная идея… — протянул герцог. — Я знаю парочку придворных, которые наверняка подверглись влиянию пауков — слишком сильно поменялось их поведение в последнее время. Конечно, будут некоторые проблемы с тем, чтобы незаметно их выкрасть, но… — он задумался, а потом посмотрел на меня и улыбнулся краешками губ, — это решаемо.

— А еще Эйлин сегодня изобрела амулет, который прикроет ее сущность феникса даже от древних-пф, — с гордостью заявил Ё-ё. — И вообще сущность любого древнего.

— Как интересно… — протянул отец Марселя и окинул меня удивленно-уважительным взглядом. — Конечно, в Пустоши и, думаю, некоторым лицам в королевстве уже известно, кем на самом деле теперь являются Эйлин и Марсель, но сбить с толку этим можно попробовать.

— Тем более мало кто знает, как Эйлин выглядит, — согласился герцог. — Да и я думаю, в очень скором будущем нам такие амулеты пригодятся в немаленьких количествах…

— Зачем? — удивилась я.

— Об этом еще рано говорить. Обсудим позже. — И он обратился к невестке: — Чем закончилась твоя встреча с Рошэль?

Мариэлла вздохнула и закатила глаза:

— Она была в экстазе, когда узнала, что у короля есть неучтенная внучка.

— В экстазе? — выгнул бровь отец Марселя.

— Ты же знаешь, как она обожает чужие тайны и очень не любит принца.

До меня дошло не сразу. Мариэлла рассказывала, как отдала ей примечательный перстень, который Жозефина выдала Марселю и благодаря которому король точно должен меня узнать и поверить в наше родство. Как Рошэль радовалась, что в королевском роду появится еще кто-то, кроме эксцентричного недалекого принца, и что за принцессой, за которой стоит такой герцогский род, как эль Кременье, пойдут очень многие. Я смотрела, слушала и потихоньку начинала понимать, в какую авантюру меня хотят втянуть.

Нет, я вполне себе осознавала, что придется схлестнуться с арахнидами и помочь королю увидеть масштаб проблемы, но до меня почему-то только сейчас дошло, во что это может вылиться.

— Я не хочу! — испуганно возмутилась я.

— Чего именно? — посмотрел на меня герцог.

— Быть принцессой и… — я взмахнула рукой, пытаясь выразить глубину своего возмущения, — вообще не хочу всей этой возни вокруг трона! В королевстве уже есть наследник! Вот пусть он и дальше им остается в единственном числе! Да я вообще феникс! И если об этом кто-то узнает, то начнется такое, что… — Я снова неопределенно взмахнула рукой и умоляюще посмотрела на Марселя.

— Ты права, — кивнул он. — Но не стоит забывать, что сейчас над королевством нависла серьезная угроза. Непонятно, как на известия об арахнидах отреагирует король. Мы не знаем, является ли принц марионеткой древних. И можем только предполагать, чью позицию примет придворный маг, на которого его величество сейчас полагается, как никогда раньше. Нам нужны союзники. Какими бы целями и соображениями они ни руководствовались.

— А еще получилось копнуть поглубже, и я узнал, кто на самом деле курирует деятельность комиссии по контролю дара, — внезапно хмуро произнес герцог. — И мне это очень не понравилось.

Я вспомнила, что Марсель вчера рассказал нам всем о беседе с моей няней, в которой она подняла тему комиссии. Я тогда не могла присутствовать — отсыпалась после инициации. Времени, чтобы подождать с разговором, у Дизере не было. К тому же именно Марсель был тем, кто должен был услышать эту информацию, а главное — мог с ней что-то сделать.

— Источник информации Дизере находится довольно близко к Патриарху, но все же не настолько, чтобы знать все подробности. И все же она уверена, что арахниды связаны с комиссией по контролю дара, — произнес Марсель, и у меня вырвался недоверчивый вздох:

— Как это?

— Дизере сказала, что пока не может раскрыть тайну своей осведомительницы, но намекнула, что именно оттуда могут расти ноги уникальной плодовитости Патриарха.

— Не понимаю… Как нестабильные маги могли ему в этом помочь? — недоумевала я.

— Думаю, со временем мы в этом разберемся, — хмуро ответил Марсель и обратился к деду: — Я знаю, что это направление курирует твой политический оппонент, герцог эль Минье, и сам король запретил тебе копаться в его делах, но…

— Я понял, внук, — сделал знак рукой не продолжать герцог. — Завтра же этим займусь.

— Не верю, что ты до сих пор оставлял комиссию без внимания, — покосился на эль Кременье отец Марселя.

— Не оставлял, — кивнул старик. — Но лезть слишком глубоко не торопился. А с наскока там ничего не узнаешь — слишком это закрытая организация, как оказалось. Ее представители в столице не появляются и вообще ведут закрытый образ жизни. Можно сказать, живут своей общиной, куда чужакам хода нет. Но и в дела королевства они тоже не лезли. Я несколько раз засылал к ним своих агентов, но их быстро вычислили, и все закончилось плохо. Потому я решил пока не ворошить осиное гнездо.

— Получается, что не осиное, а, может статься, паучье, — задумчиво протянул отец Марселя.

— Получается, так... Завтра попытаюсь подойти к этому вопросу с другой стороны… — сощурился старый герцог, и его взгляд похолодел.

И видимо, он таки что-то узнал, раз выглядел сейчас таким мрачным.

— Ну и? Кто, как ты выразился, курирует комиссию? — не выдержал затянувшейся паузы Марсель. — Неужели герцог эль Минье пустил кого-то в свою вотчину?

— Я бы сказал, не просто впустил, а полностью отдал бразды правления. И уже давно. Но умело скрывал этот факт. — Герцог недовольно дернул щекой. — Я не мог даже помыслить, что он рискнет на такое пойти! Только не эта жадная сволочь, которая стремится все держать под контролем! Но из-за последних новостей об арахнидах и их влиянии, которое обходит даже проверенные амулеты, уже не сильно удивляюсь. Хуже то, что личность куратора наталкивает на очень нехорошие мысли.

— Отец, хватит ходить вокруг да около! — возмутился граф.

Герцог вздохнул:

— Это Марайя эль Гернор — жена нашего замечательного придворного мага.

В повисшей тишине напольные часы в углу столовой тикали особенно громко.

Тик-так. Тик-так. Неутомимо и неумолимо.

— Марайя… — протянул Ё-ё. — Мне одному кажется, что это еще одна паучья Мара-пф? Конечно, не Марбена или Марпена — чувствуется некая фантазия, но… где-то рядом-пф.

— Но если она курирует комиссию по контролю дара и держит на коротком поводке герцога эль Минье, то уж к своему мужу явно давно нашла подход, — ужаснулась я, озвучив то, что было на уме у всех.

— Это уж будь спокойна-пф, — передернул носиком Ё-ё. — Если Марлена в свое время крутила ректором как хотела, то уж эта старая паучиха может и не такое. Она ведь старая-пф? — зачем-то уточнил ежик.

— Ей уже около шестидесяти, но выглядит она очень хорошо, — ответил герцог, явно думая о чем-то другом.

— И сколько лет-пф наш придворный маг счастливо женат?

— Этого я сказать не могу, но придворным магом он стал около двадцати лет назад, и уже тогда они с Марайей были вместе.

— Нехило так эта паучиха у трона отирается-пф, — сел на попу от услышанного Ё-ё.

Если бы я стояла, меня ноги тоже не удержали бы.

— Радует только, что женщин завербовать арахнидки не могут-пф, хотя… — Еж покосился на меня и не стал продолжать мысль. Только тяжело вздохнул, сложил лапки на пузике и грустно-грустно добавил: — Принца спасать надо. У такого молодого ведь и мозги могут не выдержать.

— Ты о чем? — удивленно посмотрел на него Марсель.

— Ну как? Чтобы эта паучиха да прошла мимо принца-пф? У него, в отличие от отца, пера феникса нет.

— Да не позарился бы он на… — Марсель внезапно запнулся.

— Что, думаешь, сколько раз сам успел избежать медовых ловушек молоденьких дебютанток, которые внезапно появлялись из глубинки? — криво усмехнулся герцог.

А я вдруг вспомнила, как Марсель отнесся ко мне при первой встрече. И теперь начала понимать его недоверие гораздо лучше. Если арахнидки ставили целью его соблазнить, а ведь только так они могут вводить в мужчин тот самый яд подчинения, то представляю, каких трудов ему стоило от них отбиться. А тут я, снова взявшаяся из ниоткуда аристократочка, которая метит в самое сердце дворца. Н-да… Только мне он почему-то сам предложил непотребное… Я перевела подозрительный взгляд на Марселя. Или я не до конца поняла его коварный замысел?

— Кстати, а кто-нибудь в курсе, сколько вообще дочерей у Патриарха-то? — внезапно поинтересовался Ё-ё, и мы все ненадолго подвисли.

Такой информации у нас не было.

— А даром подчинения обладают не все арахнидки? — уточнила Мариэлла.

— Нет, — ответил Марсель. — Это новая разработка, и из семьи ее не выпускали. В этом осведомительница Дизере уверена.

— Мне все больше интересно, кто же эта осведомительница, — протянула Мариэлла, нервно теребя салфетку. Внезапно кинула ее на стол и воскликнула: — Нет, я не верю! Неужели и принц под влиянием?!

— В этом есть смысл, — ответил ей муж. — Помнится, в детстве он был вполне вменяемым ребенком. Король проводил с ним много времени, и мальчик подавал надежды…

— А потом он резко переключился на женщин, выпивку и прочие… радости жизни, — хмуро дополнил картину Марсель. — Все списывали это на юношеский возраст. Но время идет, а его выходки становятся все более неприглядными.

— А если все не так? — оглядела присутствующих Мариэлла. — Если все, что только что тут прозвучало, — плод нашего воображения? Может, Марайя вовсе не арахнидка, а принц… ну, просто безголовый мальчишка, который еще не натешился своим статусом и исключительностью. Так можно додуматься, что и я арахнидка, и даже Марсель! Ведь наши имена тоже начинаются на «Мар»! И вообще… — Она всплеснула руками. — Это же твари Пустоши! Они же… безмозглые!

Ей явно не хотелось верить в происходящее, да и цепляться за прошлые догмы удобно. Они возвращали чувство безопасности. Я, как никто другой, понимала графиню. Но еще я слишком хорошо знала, что все озвученное, скорее всего, правда. Я сталкивалась с арахнидами, видела, на что они способны, и понимала, что если в королевстве назрел заговор с их участием, то они уверены в своем превосходстве.

— Мне бы тоже очень хотелось в это верить, мама, — произнес Марсель. — Но факты говорят, что все именно так, если не хуже. И нам придется сильно постараться, чтобы переломить ситуацию.

Никогда не думала, что во время своего первого визита во дворец буду красться по его коридорам, как вор. Разумеется, я преувеличивала, но что-то в этом сравнении было.

Мы с Марселем, Ё-ё и герцогом отправились во дворец на невзрачной карете без гербов уже ближе к полуночи. И въехали на его территорию отнюдь не со стороны главных ворот. Как объяснил герцог, нас привезли к административной части дворца, в которой сейчас почти не было работников.

— Чем меньше людей нас увидит, тем лучше, — проворчал он, скидывая теплый, подбитый мехом плащ на руки слуге, который ожидал нас в одной из комнат, в которой была зажжена лишь одна свеча с нервно колеблющимся пламенем. — Сегодня придворный маг был у короля? — спросил герцог.

— Нет, ваша светлость. Сегодня его величество развлекала леди Рошэль эль Грэйв, а они с господином эль Гернором стараются не пересекаться.

— Хорошо. — Марсель подождал, пока слуга поможет нам снять верхнюю одежду, и скомандовал: — Веди.

И мы пошли по каким-то коридорам и темным переходам. Расходовать почем зря энергию в магических светильниках во дворце было не принято, хотя главная подъездная дорожка и вход ярко освещались.

В какой-то момент мы оказались в широком, помпезно украшенном коридоре и остановились у дверей, которые охраняли сразу шестеро стражников, тут же преградивших нам путь.

Герцог вышел вперед, достал из-за широкого манжета кителя письмо и передал одному из стражников. Тот бросил на него беглый взгляд и скрылся за дверью.

Несколько томительных минут мы с невозмутимыми лицами простояли в коридоре, а потом дверь перед нами открылась, и мы вошли в небольшую приемную, где нас ожидал высокий худой седовласый мужчина — личный секретарь его величества. Он чинно нам поклонился:

— Прошу прощения, господа, но уже слишком поздно. Его величество отдыхает. Не знаю, каким образом у вас в руках оказалось подобное приглашение, да еще на такое время, но…

Тут дверь в соседние покои приоткрылась, и из них показалась моложавая, очень красивая женщина в шикарном, но вполне скромном длинном пеньюаре. Я слышала, что сейчас в дамских салонах столицы стало модно принимать гостей именно в таких, и все же невольно смутилась. Женщина же осмотрела нас и обратилась к секретарю:

— Жильбер, пропусти господина герцога с сопровождением. Его величество их ждет.

— Но… — попытался было возмутиться тот, но натолкнулся на холодный взгляд и выгнутую дугой бровь женщины и склонил голову. — Конечно, госпожа эль Грэйв.

И отступил, давая нам проследовать за той самой Рошэль, о которой я уже столько всего слышала.

Из приемной мы попали в слабо освещенную гостиную и прошли к еще одной двери.

— Его величество согласился с вами встретиться только после того, как я показала ему перстень, который передала мне Мариэлла, — сообщила Рошэль. — Он его очень взволновал, как и известия о внучке. Кажется, ему даже стало лучше. Но магическую защиту своих покоев он приказал усилить еще больше. Впрочем, не только ее. Так что даже не знаю, чем эта встреча может для вас закончиться. — И перед тем, как открыть дверь, еще раз с интересом оглядела меня и добавила: — Не разочаруйте его.

Я думала, что мы будем разговаривать с королем в его спальне. Известия о том, что он болен, рисовали мне картины крайне больного старика, который лежит в постели и почти не встает. Но Рошэль привела нас не спальню, а в кабинет.

Король и в самом деле имел болезненный вид, но, даже сидя за внушительным столом, показался мне не немощным стариком, а скорее большим старым дубом, чьи корни подточили древоточцы, но он еще держится, хотя и видно, что скоро зачахнет.

Полностью седой, с кустистыми бровями и пронизывающим взглядом, король одним своим видом внушал уважение и трепет, хотя и был одет в обычную пижаму и халат. У меня даже вопроса не возникло, что такого нашла в нем Жозефина. Они были бы хорошей парой, если бы судьба дала им шанс.

Мы склонились в глубоких поклонах, и король обратился к герцогу:

— Ноэль, за мою бытность королем мне уже восемь раз пытались представить якобы моих детей или внуков. Особенно сильно старались в последние годы. Не думал, что на этот раз тем, кто решит показать мне очередного наследника, станешь ты. — Покрутил в руках перстень Жозефины и нахмурился еще больше. — Хотя, не скрою, аргумент для встречи у тебя оказался весьма… неожиданным и весомым.

— Ваше величество, — снова склонился в поклоне герцог и покосился на леди Рошэль, — прошу простить мне следующие слова, но все ли здесь могут слышать то, что связано с этим перстнем?

Подозреваю, где-то здесь была спрятана дополнительная охрана. Не зря же женщина сказала, что усилили не только магическую защиту. Но я могла и ошибаться. Тем не менее вопрос с лишними ушами был как никогда актуален. Утешало только то, что я пока не учуяла во дворце ни одного древнего, хотя с учетом способности арахнидов это ничего не значило и их шпионы могли быть где угодно.

Король некоторое время продолжал задумчиво вертеть в пальцах перстень, а потом положил его на стол перед собой и активировал артефакт полога тишины.

— Говори.

Герцог перевел взгляд на меня и подбадривающе кивнул.

— Думаю, будет лучше, если я начну рассказывать, — смутилась я.

Сердце в груди яростно забилось от волнения. Дома мы подробно оговорили то, что я должна рассказать королю, но сейчас, стоя перед ним и глядя в его пронзительные глаза, я растерялась.

Казалось, что всё, весь заготовленный текст, — это не то, и рассказывать нужно не так.

— Знаете, — продолжила я, — я услышала о нашем родстве совсем недавно. Наверное, еще даже недели не прошло, а такое впечатление, будто минула целая жизнь, — внезапно даже для себя призналась я. — Не сказать, что Жозефина меня этим сильно обрадовала, но родственников, как говорится, не выбирают.

Бровь короля поползла вверх.

— Какое интересное начало. Что ж, вам всем лучше присесть. А вы, юная эра, рассказывайте. Как же так вышло, что вы ничего не знали?

— Пожалуй, начну с того, что мои родители погибли, когда я была еще маленькой. Все считали их смерть следствием несчастного случая, но, как мы недавно узнали, их убили древние.

— Убили? Разве Жозефина не могла позаботиться о безопасности своего ребенка?

Выбитая из колеи своими же словами, я не сразу нашлась с ответом. Не так я хотела начать эту беседу, но язык мой — враг мой.

— Не могла, ваше величество, — за меня ответил Марсель. — Ее дочь, которая родилась через восемь месяцев после вашего отъезда из Пустоши, убежала оттуда со своим возлюбленным-человеком и не желала иметь с наместницей ничего общего.

— Почему? — еще больше нахмурился король.

— Потому что из-за… — Марсель прокашлялся и построил фразу иначе: — Наместница отказывалась принимать в зятья человека и выдворила его из Пустоши. А Эленея предпочла сбежать в людские земли, чтобы жить там с возлюбленным.

— Эленея, значит… — Взгляд короля помрачнел, и я поспешила продолжить свою историю:

— После трагедии меня к себе забрал дядя, и мы долгое время не знали, какая над нами висела опасность. Но помогло несчастье, которое со мной случилось после смерти родителей. Из-за него дядя распространил слух, что я больна, и дальше мы вели очень закрытый образ жизни…

Врать королю или недоговаривать о моем нестабильном источнике не имело смысла. Все так или иначе на нем завязано, и обойти эту тему не получилось бы.

Я видела, как король и Рошэль напряглись, когда услышали о нестабильном источнике, но герцог поспешил их заверить, что этой проблемы уже не существует и я безопасна.

— В ином случае я бы никогда не посмел привести Эйлин во дворец, — сказал он.

Король смерил нас оценивающим взглядом и медленно кивнул, разрешая продолжать рассказ. И больше меня почти не прерывали. Я рассказала о своей жизни, подробно остановившись на истории с Марленой, а потом на своем путешествии в Пустошь.

Загвоздка вышла, когда я коснулась своей инициации и магической свадьбы.

— То есть как поженились?

Его величество окинул Марселя пристальным немигающим взглядом. И в этот момент мне даже показалось, что летающая рептилия — это вовсе не Марсель.

— Нас соединила магия, — невозмутимо ответил муж.

— Но обряда по человеческим законам, как я понимаю, еще не было? — уточнил король.

— Нет, но мы работаем над этим.

— Это как? — Голос его величества похолодел.

— Разумеется, ни о какой консумации брака до свадьбы не может идти и речи, — вмешался герцог. — Но скоро будет объявлено о свадьбе моего внука и Эйлин эль Бланк.

— Мне одной кажется, что фраза «консумация брака до свадьбы» звучит странно? — усмехнулась Рошэль.

Мужчины как-то нехорошо запереглядывались, и я поспешила продолжить свой рассказ:

— А потом Марсель дрался за меня с арахнидкой и отрубил ей голову.

— Кому? — Король перевел на меня недоуменный взгляд, явно все еще пребывая в каких-то своих мыслях.

— Арахнидке. И я пошла проходить инициацию.

— И я тоже-пф, — впервые заговорил Ё-ё. — С Моникой. Думал — умру. Ощущения не из приятных-то.

Король смерил ежа долгим изучающим взглядом.

— Ваше величество, вы не против, если я чего-нибудь себе налью? — подперла кулачком подбородок Рошэль.

— И про меня не забудь, — ответил ей король. — А вы, Эйлин, продолжайте рассказывать. Я так понимаю, что вы получили вторую ипостась?

— Да, и Марсель тоже.

— Каким образом?

— Я его нечаянно закинула в пещеру, — покаялась я.

Король помассировал переносицу.

— Ладно, давайте вернемся к тому месту, где вы вместе с ежом и… — Он вопросительно глянул на Ё-ё.

— И крысой, — пояснил тот.

— И крысой… эм… и крысой… н-да…

Рошэль хохотнула и поставила перед королем бокал с янтарной жидкостью.

— Да, мы прошли инициацию, а потом… — продолжила я, пока меня не обвинили в том, что я несу околесицу.

Новость о драконе перебила все предыдущие, король даже залпом осушил свой бокал.

— Как скучно я, оказывается, живу…

— Ну что вы-пф! У вас тут под боком целое гнездо арахнидов окопалось, — «утешил» его Ё-ё. — Вам совсем скоро будет ну очень весело-пф.

Взгляд короля сначала стал растерянным и непонимающим, а потом заострился. Шутки мгновенно отошли в сторону, и он потребовал:

— А вот с этого момента поподробнее.

…Разговаривали мы еще долго. Вернее, на этот раз говорил уже герцог. Причем его аргументы не были голословными. Он передал королю папку, и тот слушал и просматривал документы: заключения экспертов после выявления Марлены о ее влиянии на преподавателей и адептов академии; результаты деятельности комиссии по контролю дара — реальные, а не те, что предоставлял королю герцог эль Минье. И многое-многое другое.

Я видела, что королю было непросто принять эту информацию, но он держался и не желал даже слышать об отдыхе.

— …Более того, ваше величество, мы подозреваем, что ухудшение вашего самочувствия связано вовсе не с возрастными изменениями, — наконец аккуратно подошел к одной из самых щекотливых тем герцог. — Вернее, не только с ними.

— Но эль Гернор проверяет меня по несколько раз на неделе. Это возраст, Ноэль, — невесело усмехнулся король.

— В том-то и дело, что я не доверяю вашему придворному магу. И у меня есть для этого основания.

— Вот! Я тоже ему не доверяю! — вставила Рошэль, но под взглядом короля отвернулась, делая вид, что ее здесь нет.

Даже я знала о неприязни этих двоих друг к другу и не удивилась реакции его величества.

— Рошэль я понимаю — они с эль Гернором не поделили поместье, — сказал король. — Но ты-то почему стал его подозревать? Он столько лет верой и правдой мне прослужил, и твои слова звучат оскорбительно.

Герцог вздохнул и сообщил о своих подозрениях насчет жены мага.

— …Если исходить из того, что мы правы, то многое становится понятным.

— Я бы выразился иначе… — тихо возразил король и устало прикрыл глаза.

В кабинете повисла гнетущая тишина, которую через некоторое время решился прервать Марсель:

— Ваше величество, как бы там ни было, альтернативное мнение не повредит. Ни один амулет не дает стопроцентной гарантии. Разрешите Ё-ё взять каплю вашей крови на анализ. Я еще никогда не встречал более точного анализатора. За несколько часов он сможет сгенерировать для вас противоядие. Если оно понадобится, конечно. Именно он спас ректора Анарской академии — вы могли прочесть об этом в предоставленных отчетах, — кивнул Марс на папку в руках короля. — Да что там, я сам не так давно выжил только благодаря его с Эйлин вмешательству.

Надо было видеть Ё-ё в этот момент. Он так раздулся от важности, что стал в два раза больше. Но я даже не улыбнулась. Еж заслужил похвалу.

Король тяжело вздохнул и помассировал переносицу. Было заметно, как нелегко ему давался этот долгий и сложный разговор и как непросто ему принимать решения. Мы все затаили дыхание в ожидании его ответа. Наконец он достал из-за пазухи позолоченное перо, пристально его осмотрел и, явно решившись, сжал его в ладони.

— Что ж, даже интересно, найдет ли ваш еж что-то у меня в крови. Пусть пробует. А потом я решу, что делать.

Ё-ё скатился с моих колен и, взобравшись на стол короля, неуверенно на него посмотрел. И я ежа понимала — ему не хотелось быть обвиненным в нападении на венценосную особу в процессе взятия крови. Его величество хмыкнул, достал нож для бумаги, прокалил его собственной огненной магией и сам проколол палец. На нем показалась красная капля, и Ё-ё аккуратно втянул ее через одну из иголок, сел прямо посреди стола и ушел в себя.

— Надолго это?

— Анализ Ё-ё обычно проводит в течение минут десяти, а вот выработка лекарства может занять до суток. Все зависит от состояния пациента и тяжести отравления. К слову, он даже витаминный коктейль для поддержания общего тонуса организма может для вас сгенерировать, — похвалилась я.

— Надо же, какой интересный еж…

— У Ё-ё много талантов, — подтвердил герцог. — Завтра, а вернее уже сегодня, если вы не будете против, он начнет работу над анализом крови отравленных ядом подчинения придворных. Вернее, тех, кого я в этом подозреваю. Есть вероятность, что у Ё-ё получится сделать универсальное противоядие.

— До сих пор не могу уложить в голове, что такое возможно, — зло сказал король и скрипнул зубами. — Но я ведь чувствовал, что что-то не так. Думал, на старости лет паранойя взыграла. — И внезапно попросил: — Эйлин, покажите ваш второй облик. Никогда не видел людей с двумя ипостасями и все никак не могу поверить, что их существование — правда.

— Прямо здесь? — покраснела я, представив, как затрещит по швам одежда. Как потом возвращаться домой? Да и сам процесс я считала довольно интимным делом. — Может, подойдет частичная трансформация?

— Это как? — заинтересовалась Рошэль, и я усилием воли воплотила чешуйки и перышки на лице и шее, а также отрастила на руках золотистые когти. — Как мило, — с интересом меня разглядывая, произнесла она. — Это точно не иллюзия?

— Нет, Рошэль, это не иллюзия, можешь мне поверить, — ответил ей король и снова дотронулся своего артефакта. А потом с затаенной тоской и теплом произнес: — Ты так похожа на Жозефину…

— А ямочки на щеках у нее твои. — Рошэль посмотрела на короля и с грустью добавила: — Их видно, только когда ты улыбаешься, а в последнее время ты это делаешь очень редко.

Я растерянно хлопнула глазами.

— Всегда мечтал о внучке, — внезапно произнес король. — Жаль только, узнал о ней в такой непростой момент.

У меня на душе стало неожиданно тепло. Оказывается, ощущать, что ты на свете не одна, у тебя есть родные люди, — очень здорово. В случае с Жозефиной эффект смазался и скорее ушел в минус, хотя я ее в чем-то и понимала. Возможно, со временем я смогу воспринимать произошедшее не так остро, но не сейчас. А вот в отношении деда у меня таких внутренних противоречий не было, и я искренне ему улыбнулась. Наткнулась на такой же искренний взгляд, и на глазах неожиданно навернулись слезы.

— Готово-пф! — открыл глаза Ё-ё — Ваше величество, вас не травят… в прямом смысле слова. Видимо, защита вашего амулета и в самом деле отличная-пф. Я даже не сразу понял, в чем дело. Злоумышленники пошли другим путем. — Еж выдержал театральную паузу и заявил: — Вас лечат-пф! От несуществующей болезни.

— Что это значит? — Король недоверчиво нахмурился.

Ё-ё дернул носиком и почесал пузико.

— Ну, вот вам знакомы такие симптомы, как головные боли, головокружения, постоянная сонливость, онемение конечностей?..

Его величество переглянулся с Рошэль и медленно кивнул.

— Так вот-пф, симптомы вроде бы вполне прогнозируемые для человека в возрасте, если бы не анализ, который я провел. Они хорошо все продумали-то. — Ё-ё снова почесал пузико и продолжил пояснения: — Все дело в излишне густой крови. И такая она у вас отнюдь не из-за возрастных изменений или болезни. Судя по вашему анализу и остаткам лекарственных средств в крови, вас лечат от… если выражаться понятным языком, «жидкой» крови. Видимо, злоумышленники добиваются от вашего организма инсульта или тромбоза. Оба варианта очень плохи и ведут к потере работоспособности… или смерти. Густая кровь еще никого до добра не доводила-то. И тут никакая магия не поможет — ее эффект будет кратковременным.

Взгляд короля потяжелел.

— Ты можешь что-то с этим сделать?

— А то! — важно кивнул Ё-ё и задумчиво добавил: — Мне бы только поесть-пф. Рыбки там, орехов, семечек, закусить лимончиком, свеклой и перцем. Ну и запить растительным маслом. — Глаза короля, да и не только его, по мере озвучивания «меню» расширялись все больше. — А, еще от железа не откажусь. Желательно высокой очистки. Нужно немного-пф — граммов пятьдесят хватит-то. — Ё-ё наконец обратил внимание, как король на него смотрит, и с досадой спросил: — Что, очищенного нету? Ну тогда какое есть несите, но побольше. И… — он покосился на стоявший на столе недавно осушенный стакан, — вам это нельзя-пф. Никак. Здоровье дороже. А вот водичка, соки, чай — это да. И побольше. Но по диете вам лучше с лекарем проконсультироваться-пф.

— Ё-ё, — обратилась к нему донельзя впечатленная Рошэль, — а зачем вам столько… всего?

Мой друг вздохнул, тоскливо посмотрел на свой живот и пояснил:

— Что-то не появляется из ничего-пф. Для производства лекарства нужно много различных элементов. Вот я их и беру как могу-пф.

— Вам все предоставят, — решительно произнес король и положил ладонь на стол, как бы закрывая эту тему. — Сейчас же нам нужно решить вопрос с выявлением древних в моем дворце. Эйлин, Марсель, кажется, вы говорили, что можете их чувствовать. Вот завтра и проверим.

— Ваше величество, — обратилась к нему Рошэль, — сегодня мы сделали все, чтобы о приходе этих двоих никто не узнал, но, если арахнидам станет известно, что новоиспеченные феникс и дракон приглашены во дворец… — она покачала головой, — предсказать, что будет дальше, сложно.

— Что ты предлагаешь?

Рошэль оглядела нас с Марселем странным предвкушающим взглядом.

— Почему бы не выдать Эйлин за мою дальнюю родственницу, которую я решила вывести в свет?

— Это неприемлемо! — внезапно холодно произнес Марсель, и я посмотрела на него с удивлением.

Чего это он? Хороший ведь план! Я смогу без каких-либо проблем ходить среди придворных и выявлять лазутчиков.

— А по-моему, это хороший план, — склонила голову набок Рошэль.

— Это плохой план.

— Марсель, вы боитесь не удержать Птичку в своих руках? Настолько ей не доверяете? — усмехнулась она.

Я сначала не поняла, к чему она клонит, а потом до меня дошло… Неужели он опасается, что я могу выбрать кого-то другого? Ведь для всех я буду незамужней девушкой, да еще и родственницей фаворитки короля, а следовательно, повышенное внимание со стороны мужчин мне обеспечено.

— Марсель? — нахмурилась я, желая получить объяснения.

Да мне, кроме него, никого не надо! Да и не давала я повода усомниться в моей верности.

— Эйлин, ты совсем неопытна в дворцовых интригах, и кидать тебя вот так в самое их пекло нельзя!

Он положил свою ладонь на мою, но я убрала руку и, серьезно глядя ему в глаза, ответила:

— А я не собираюсь участвовать ни в каких интригах. Нам нужно найти лазутчиков. Сейчас это самая главная задача! Не сегодня так завтра арахниды нападут на королевство. И начнут с дворца! Этого допустить нельзя!

Марсель прикрыл глаза, в которых я на мгновение увидела вертикальный зрачок, и крепко сжал челюсти, стараясь взять себя в руки и примириться с происходящим. Неужели вторая ипостась так на него влияет?

Хотя… Я ведь уже ощутила на себе это влияние. После обретения своего феникса я стала замечать, что проявляю бо́льшую решительность и к любому контролю отношусь так, будто меня хотят запереть в клетку. Эти симптомы пока слабы, но они есть.

— Эйлин, я все понимаю и доверяю тебе. Просто отпустить тебя одну, зная, что вокруг может быть столько… арахнидов, выше моих сил.

Теперь уже ладонь на его руку положила я.

— Марсель, все будет хорошо.

Наши взгляды встретились, и я ощутила, как его начало отпускать.

— Рядом с ней всегда будет охрана, — поддержал меня король и внезапно ошарашил нас новостью: — К тому же, Марсель, у тебя будет не менее важная миссия. — Монарх помолчал, явно взвешивая все за и против. — Ты отправишься в Пустошь для заключения с наместницей взаимовыгодного договора. Я готов пойти на уступки. Составлю предварительное соглашение, которое, надеюсь, она подпишет. — Он посмотрел Марселю в глаза. — Нам очень нужна помощь лояльно настроенных древних. Иначе за оставшееся до суда иерархов время мы просто не успеем ничего предпринять. Кроме дворца, арахниды могут быть где угодно. Нужно проверить военное ведомство, провести чистки на границах, в магических учебных заведениях, да и вообще… — Монарх устало потер переносицу. — Времени нет, а задач тьма. Я надеюсь, что все не так страшно, но нужно исходить из худшего, тогда у нас будет шанс удержать королевство. Эйлин, — он обратился ко мне, — тебе придется сделать очень много амулетов сокрытия сущности.

Невольно я скосила взгляд на герцога. Он ведь говорил то же самое, просто не озвучил свои мысли.

— Я могу позвать на помощь адептов? — спросила я и поторопилась добавить: — Это проверенные ребята!

— Те, что были с вами в Пустоши? — спросил король, и я кивнула. — Хорошо. Будете жить у Рошэль. Она сможет объяснить такое количество молодежи у себя в доме.

— Да. И лаборатория у меня хорошая. А ингредиентами и прочими мелочами, надеюсь, нас снабдит корона?

— Снабдит, — кивнул король. — Только списывать их будете через министерство образования. Марсель с этим поможет.

— Составляйте список, — вздохнул он, глядя на меня и Рошэль. — Проведу все как помощь в оснащении какой-нибудь академии.

Меня удивило, что мы обсуждаем такие детали. Все-таки тут безопасность королевства на кону, а они думают о том, как списать какие-то средства. Король явно прочел эти мысли по моим глазам и невесело улыбнулся:

— Как там недавно сказал ваш еж? Что-то не берется из ничего. Нужен постоянный учет средств, иначе государство быстро разорится. Бюрократия хоть и замедляет многие процессы, но делает их более упорядоченными. Если, конечно, не перегибать палку. Даже я, — развел он руками, — подчас завишу от нее больше, чем хотел бы.

— Кстати, об образовании, — произнес Марсель и посмотрел на меня. — Там тоже все не слава ушедшим богам. — Похоже, в столичном университете уже давно промышляют присвоением интеллектуальной собственности и…

Король поднял руку, останавливая Марселя.

— В этом разбирайтесь сами. Даю добро. Отчет потом положите мне на стол. Все, расходимся. Нужно поспать хотя бы пару часов.

— Давайте я пока вам витаминный коктейльчик введу-пф. Хорошая штука. Держу на всякий случай наготове. Пока буду делать лекарство, он вас немного поддержит-пф.

Король поначалу нахмурился, а потом махнул рукой, будто говоря: сгорел дворец — гори и флигель.

— Не думала, что когда-нибудь смогу сказать, что короля лечил еж, — усмехнулась Рошэль, провожая нас через гостиную в приемную, где даже сейчас дежурил секретарь короля. — Думаю, в скором времени популярность Ё-ё взлетит до небывалых высот.

— А у меня еще и вторая ипостась есть, — напыжился тот и поиграл бровями.

— Ты еще начни предлагать показывать ее молоденьким эрам, — усмехнулся Марсель.

— Ну-у-у, можно и не совсем молоденьким…

К немалому удивлению, я увидела, как Ё-ё покосился на Рошэль.

— Монике все расскажу, — пригрозила этому доморощенному ловеласу.

— И пошутить уже нельзя-пф, — фыркнул Ё-ё и, гордо вздернув голову, засеменил вперед.

— А я уже заинтересовалась… — протянула Рошэль со смешинками в глазах.

— Не рекомендую, — доверительно ответила я. — В прыжке крыса может достать до горла.

— Шах и мат, — констатировала Рошэль. — Прости, Ё-ё, но на твою вторую ипостась я любоваться не стану.

Тот делал вид, что не слышит наш разговор, а мы усиленно гасили смех. Сказывались копившиеся усталость и напряжение, и нас всех пробивало на глупые шутки.

— Крыс во дворце нет! — услышав окончание нашего разговора, чопорно произнес секретарь.

— Ежей тут до недавнего времени тоже не было, — хмыкнула Рошэль.

А я подумала, что уж лучше бы во дворце завелись крысы и ежи, чем пауки. От них избавиться гораздо сложнее. Особенно если эти паучки в истинной ипостаси размером с хорошего быка и обладают магическими способностями. А еще перед ними цель, к которой они идут не один год.

Сумеем ли мы разрушить их планы за такое короткое время? И есть ли оно у нас вообще?

Бал, на котором я была представлена обществу, впечатлял. Да еще и сам праздник был посвящен Дню Освобождения. Лет сто назад закончилась затяжная война с соседним государством, во время которой отвоевали немало земель, потому и праздновали этот день до сих пор с большой помпой по всему королевству. Я очень любила этот праздник, потому что мы с дядей и няней каждый год ездили на гуляния в соседний город. Это было очень весело, а учитывая, что я покидала поместье редко… Потом мы начали наведываться и на ежегодные балы. Пожалуй, это были те немногие мероприятия, которые я вообще посещала. И как я теперь понимала, дядя очень рисковал, но шел на это, чтобы я не выросла совсем уж дикаркой.

Во дворце же праздник приобрел размах, и я шла по его коридорам и переходам, широко раскрыв от восхищения глаза. Ночью я ничего толком не разглядела. Да и как это сделаешь, если твоя главная цель — проскользнуть самыми редко посещаемыми коридорами и остаться незамеченной? Зато сейчас я ощущала себя бабочкой, которая попала в кольцо огня и не знала, в какую сторону лучше лететь. Вокруг было невероятно красиво, придворные в пышных нарядах сверкали драгоценностями, играла приятная музыка, слышался смех, все вокруг так и манило окунуться в эту праздничную атмосферу с головой, но нельзя — иначе можно «сгореть», так ничего и не поняв и не сделав.

Как ни странно, взять себя в руки помогли древние. Первых я почувствовала, едва войдя в зал. Не показать, как меня удивила пара пожилых дам, которая азартно обсуждала всех входящих, удалось с трудом. А потом… я просто шла, здоровалась с теми, кому меня представляла Рошэль, и тихо обалдевала от количества древних в одном только этом зале. Откуда здесь столько полукровок?! Ведь только у них была человеческая ипостась.

Особенно много древних оказалось среди молодежи. Похоже, арахниды последние годы активно увеличивали рождаемость. Не удивлюсь, если ради этого похищали людей. Почему только об исчезновениях не стало известно широкой общественности? Хотя если делать все грамотно, да еще иметь прикрытие в верхах, то возможно все.

Глядя на количество двуипостасных во дворце, я в этом убеждалась. Пока другие древние продолжали вести политику затворничества, арахниды активно действовали!

— Ну что? — спросил меня герцог, к которому мы с Рошэль наконец подошли.

— Я в шоке. Это практически четверть присутствующих, — натянув на лицо улыбку и оглядывая зал, ответила я.

— И это не считая тех, кто может быть под их контролем… — покачала головой Рошэль.

— И совсем не обязательно этот контроль вызван ядом, — вздохнул герцог.

И до меня только сейчас дошло, что люди могут даже и не знать, чьи поручения на самом деле выполняют. Привязать к себе и навязать свою волю можно ведь разнообразными способами. А учитывая, что здесь все занимают не последнюю ступень в иерархии королевства…

Мне стало дурно.

— Что же делать? — вырвалось у меня, и я с еле скрываемой паникой посмотрела на герцога.

— В первую очередь — успокоиться, — улыбнулся он. — Мы придумаем, что делать. Это не твоя забота. Когда предупрежден — это уже полдела.

Он перевел взгляд на Рошэль и кивнул.

Это был знак. Графиня провела меня в потайную комнату с прозрачной стеной, откуда мы могли видеть всех присутствовавших на балу, а они нас нет. Пока не появился король и не начались танцы, нужно было назвать всех, в ком я узнала древних. Дело осложнялось тем, что люди постоянно двигались, меняя группки по интересам, и я боялась, что запомнила не всех.

— Не переживай, у нас целый вечер впереди, — похлопала меня по руке Рошэль. — Тебе еще предстоит знакомство с эль Гернором и его женой. Они обычно появляются перед самым приходом короля. Постарайся не показать виду, что тебе что-то известно. Если Марайя и в самом деле паучиха, то она очень опасна и с ней нужно быть особенно осторожной.

— Как думаешь, в королевстве везде так много двуипостасных? — задала я взволновавший меня вопрос.

— Вряд ли. Сейчас на бал собрались все самые высокопоставленные и титулованные, а арахниды, видимо, усилились так, что на мелочи не размениваются. И я ведь только сейчас начинаю понимать, почему за последние годы из поля зрения пропало столько известных семей. Видишь вот ту компанию юных повес, в которой больше половины древних? Так вот, большинство из их родов взлетели сравнительно недавно. Похоже, арахниды планомерно расчищали путь наверх. — Она невесело усмехнулась. — Это так сильно не бросалось в глаза, потому что принц повзрослел, у него появилось свое окружение, и новых лиц значительно прибавилось.

— А где принц? — Я рассматривала зал, но не видела наследника.

— Появится вместе с королем. Главное, чтобы тут же не напился и не умчался дебоширить в город, — укоризненно покачала головой Рошэль.

— Почему его величество ничего с этим не делает? — удивилась я.

— Пробовал, но тогда становится еще хуже. На принца нападает апатия, и у него возникают нехорошие мысли, из-за которых от него приходится прятать даже вилки. И никакая магия не помогает. То, что творится в голове человека, никакой магии не подвластно…

— Какой кошмар…

— Это точно. Хуже всего, что это происходит не с кем-нибудь, а с принцем. И, Эйлин, — Рошэль серьезно посмотрела мне в глаза, — это не та тема, которую можно с кем-то обсуждать. Я рассказываю тебе все это только потому, что ты часть королевской семьи.

Я неуверенно кивнула. Я — часть королевской семьи. Даже звучит дико. Но принца я, разумеется, ни с кем обсуждать не собиралась.

— А что король сказал насчет предложения Ё-ё осмотреть его высочество?

Ежа я не видела с ночи. После того как мы покинули покои короля, герцог унес Ё-ё в неизвестном направлении.

— Насколько я знаю, он как раз произвел первую порцию лекарства для его величества. Думаю, после бала сможет осмотреть и принца.

— А принц не будет возражать? — забеспокоилась я.

— В том состоянии, в котором он будет после бала, вряд ли. — Рошэль поджала губы, но, заметив, как я напряглась, спросила: — Кого ты увидела?

Я же смотрела на вошедшую в зал троицу, среди которой узнала того, кого когда-то считала другом дяди и своим благодетелем и кто на деле оказался вором и стервятником.

— А, узнала эль Гернора с женой? Тебе показывали их портреты? — спросила Рошэль.

— Кого? — Я недоуменно посмотрела на нее, а потом до меня дошло…

Эль Рамер шел и по-приятельски беседовал с теми, кто подозревался в измене королевству.

— А как давно эль Рамер дружит с семейством эль Гернор?

Рошэль сощурилась и окинула троицу острым взглядом.

— Сложно сказать. По мне, так они всегда приятельствовали. Хотя кто при дворе не старался подружиться с придворным магом?

У меня в голове почему-то мелькнула фраза няни о том, что мои родители очень пеклись о безопасности своего дома, а значит, группа неучтенных древних никогда бы не смогла незаметно к ним прокрасться и застать врасплох. Если только родителей не предали… А кто лучше всех знал, какая защита у них стояла, и был вхож в дом?

От этих мыслей закружилась голова, и я оперлась о прозрачную стену.

— Эйлин, с тобой все в порядке? — с беспокойством спросила Рошэль и положила ладонь мне на плечо.

Я прикрыла глаза, беря себя в руки. Я обязательно еще поквитаюсь с этим стервятником, но сейчас от меня зависело слишком многое, чтобы давать волю чувствам.

— С ними профессор эль Рамер. Он меня неплохо знает, и наш маскарад может не сработать.

Как бы мало людей меня ни знало в лицо, а шанс все-таки наткнуться на кого-то знакомого на балу был. Потому личный визажист Рошэль накрасил меня так, что я сама себя узнавала с трудом. Нет, никакой вульгарщины или излишней яркости, но даже простым тоном он изменил форму моих скул и лица, не говоря уже об искусной подводке, которая сделала глаза более раскосыми и яркими. Те, кто видел меня вскользь или один раз, не узнают меня или сочтут просто на кого-то похожей, а вот тех, кто знал меня лучше, такой макияж не обманет.

Я бы с удовольствием применила к своему облику иллюзию, но такое в обществе мало того, что считалось плохим тоном, но еще и запрещалось законом, кроме строго определенного, официального перечня допустимых иллюзий. Например, можно было замаскировать прыщи и покраснения на лице или синяк, который по каким-то причинам не успеваешь свести, но при этом нужно быть готовой к тому, что пойдут шепотки о том, что у тебя какие-то проблемы с кожей, магией или деньгами. Ведь какими бы хорошими ни были иллюзии, даже если под них нельзя заглянуть, всегда найдутся артефакты, которые эту иллюзию как минимум зафиксируют. А во дворце такие вещи считываются еще на входе — этого требует безопасность. Проще вообще не применять к телу магию иллюзий, чем потом столкнуться со сплетнями.

Вообще, внешность можно поменять хоть магическим, хоть хирургическим способом. Это не возбранялось. Но нужно было обратиться в городской совет и внести в документы свои новые физические данные.

— Н-да… — Рошэль думала недолго. — Ничего, мы его нейтрализуем. — Она обернулась к слуге. — Займись этим. В течение ближайшего часа эль Рамер должен отсутствовать в зале.

— Письмо от его величества подойдет?

— Вполне. Пусть ждет приглашения в кабинете секретаря. — Я удивленно вздернула брови, и Рошэль пояснила: — Потом слуга перед профессором извинится и скажет, что его величество плохо себя чувствует и не сможет его сегодня принять.

— Но ведь в это время король будет на балу, — недоумевала я.

— Нет, к этому времени он уже вернется в покои. Не переживай.

Да уж. Вроде мелкая интрига, а сколько еще таких «мелочей» в рукаве у Рошэль?

Но эти мысли заботили меня недолго. К эль Рамеру подошел слуга и передал письмо с королевским гербом, а после того, как профессор вышел из зала, туда направились мы. Мне предстояло встретиться с четой эль Гернор и убедиться в нашей правоте насчет Марайи. Или не убедиться. В любом случае факт отравления короля налицо и эль Гернор в этом замешан.

Еще на подходе я поняла, что мы были правы. Как я уже успела понять, чем сильнее древний магически, тем проще его почувствовать. Марайя оказалась очень сильной. Не удивлюсь, если она у Патриарха дочь номер один.

Когда эта женщина на меня посмотрела, у меня затряслись поджилки, показалось, что она видит мою сущность феникса и сейчас разоблачит.

И все же мне лишь показалось. Новый амулет действовал как надо.

— Рошэль, рада тебя видеть, — пропела она, улыбнувшись так, будто прямо сейчас собиралась со смаком и удовольствием откусить фаворитке короля голову. — Ты сегодня необычайно хороша, хотя, как и всегда, неправильно подобрала украшения. Тебе не идут топазы.

— О, ты тоже сегодня великолепна, Марайя. Мне их подарил король, а все считают, что у него безупречный вкус, — одарила ее не менее кровожадной улыбкой Рошэль.

А я подумала, что очень рада, что одна из этих дворцовых акул на моей стороне.

— Да, у короля вкус безупречный, но каждому украшению подходит своя хозяйка.

— О да! — Рошэль широко улыбнулась и провела рукой по шикарному колье. — Как сказал его величество, топазы очень идут к моим глазам.

Казалось, я услышала, как зубы Марайи скрипнули. Взаимная «любовь» этих женщин была настолько осязаемой, что показалось, будто я стою рядом с шаровой молнией. И предугадать, в кого она полетит в следующее мгновение, невозможно. А потому очень хотелось отойти от обеих подальше.

Стараясь немного отвлечься от этого ощущения, я посмотрела на придворного мага. На фоне жены он был каким-то серым и невзрачным. Невысокий рост, длинный нос с горбинкой, поджатые губы и выражение высокомерной брезгливости на лице — вот его краткий портрет. Неприятный мужчина. И в этот момент я в который раз порадовалась, что судьба в лице Марселя отправила меня не во дворец, а в мою любимую и уже такую желанную академию. Как же я хотела поскорее туда вернуться! Но судьба вела меня непредсказуемыми тропами, и я уже ни в чем не была уверена.

— А кто эта милая девушка? — обратила на меня внимание Марайя.

А мне захотелось вот прямо сейчас произвести прорыв в науке и научиться телепортироваться без артефактов. Желательно используя для этого одну силу мысли, потому что магичить во дворце запрещено.

— Это Розмари, дочь моей дальней родственницы. Приехала в столицу на праздники.

— Надо же, какой милый цветочек, а дар у нее есть?

— Есть. И весьма сильный.

— Как замечательно, — словно приклеила на лицо улыбку паучиха. — Тогда обратите внимание вон на ту группу молодых людей. Уверена, там найдется ценитель этой невинной красоты. — Марайя показала веером на тот самый кружок, который состоял почти из одних древних.

— Благодарю, — чинно ответила я и присела в неглубоком реверансе.

Ну ее, эту паучиху.

— Да ты сегодня щедра на советы, — усмехнулась Рошэль.

— О да. Если что — обращайся. Всегда рада дать совет.

— Непременно, дорогая. Даже и не знаю, как я все это время без них жила.

Их взаимные улыбки поражали сладостью.

— Вот и я поражаюсь.

— Не стоит, тебе не идет такое выражение лица.

Не знаю, до чего бы они договорились, но церемониймейстер звучно стукнул посохом по полу и провозгласил:

— Его величество король Луи Третий с наследником престола!

Все склонились в глубоких поклонах, и в зал вошли король и молодой красивый юноша с потухшим взглядом, в котором не было ничего, кроме тоски. И мне очень захотелось, чтобы Ё-ё поскорее его осмотрел. Так не должно быть! Что же с принцем не так?! Неужели все и в самом деле в проблемах мозга?

Начались танцы. Меня тут же пригласил один из двуипостасных из той самой компании, на которую указывала Марайя. Он очень старался мне понравиться, сыпал комплиментами и шутками. А я все время ловила на себе задумчивые взгляды паучихи.

«Если бы я увлеклась одним из протеже Марайи, неплохая получилась бы пакость для Рошэль», — подумалось мне.

Но чем больше я общалась с местными аристократами, двуипостасными и обычными, тем больше убеждалась, что лучше моего Марселя мужчин нет.

«Где же ты, любимый? Что делаешь? Все ли у тебя в порядке?» — возникали в голове грустные мысли.

Мне очень хотелось сейчас находиться рядом с Марселем, где бы он ни был. Но приходилось улыбаться очередному ухажеру и запоминать тех древних, которые еще не были внесены в списки. А еще гадать, что со всем этим будет делать король…

Марсель эль Лавалье

Отправиться по велению короля в Пустошь — этот все-таки не то же самое, что отправиться туда в авральном режиме за неосмотрительной девушкой, без которой краски этого мира навсегда для тебя поблекнут.

Сейчас он скакал к пограничной крепости во главе небольшого, но сильного отряда и собирался преодолевать стену вполне официально. Но больше всего Марселя беспокоила не предстоящая встреча с Жозефиной и проверка крепости на арахнидов, а то, что о его друге Даниэле все еще не было никаких вестей.

В академию они с Лайзой так и не вернулись, как не передали и сведений о своем местоположении. Причин могло быть несколько, но все они Марселю очень не нравились. Даниэль его друг. Лучший друг. И Марсель сильно за него переживал.

Но предстояло сосредоточиться на приближавшейся крепости. Он был уверен, что арахниды не оставили ее без внимания. Вот только сколько древних он там обнаружит? Именно из-за этого на нем и была иллюзия, а при себе имелись документы на ее ношение. И конечно, на шее висел амулет против обнаружения, сделанный его умницей Эйлин. Нельзя всполошить врага заранее.

Отряд Марселя маскировался под искателей, и в крепости их встретили прохладно и напряженно.

— Поворачивайте назад. В Пустошь прохода не будет, — попытались остановить их на входе.

— Мне нужно поговорить с комендантом! — ответил Марсель. — У меня письмо от главы искателей.

С неохотой, но их пропустили. Глава искателей — не та персона в Приграничье, которую можно проигнорировать.

В кабинет коменданта провели только Марселя. Остальные остались ждать во дворе. Сам комендант, сурового вида вояка с седыми висками, выглядел уставшим и напряженным. Он что-то сосредоточенно писал, а потому лишь на мгновение поднял взгляд на Марселя и продолжил работу.

— Клади письмо. Хорас просил что-нибудь передать на словах?

— Да, просил, но для начала вам нужно прочесть вот это. — И Марсель положил перед комендантом королевскую грамоту и приказ о всяческом содействии.

Тот с неудовольствием перевел взгляд на бумаги, явно желая отделаться от визитера как можно быстрее, но когда вчитался... Атмосфера в кабинете мгновенно накалилась, Марсель даже приготовился накидывать на себя щиты и одновременно кастовать заклинание атаки, но комендант внезапно с облегчением выдохнул:

— Наконец-то. Я уж решил, что так и не получу ответа на свои депеши.

— Какие депеши? — удивился Марсель.

Насколько он знал, в последние дни с границы не было никаких новостей.

— Как же?.. — Комендант нахмурился. — Я же писал о странных скоплениях монстров неподалеку от стены.

— А вот с этого момента поподробнее, — подобрался Марсель.

И услышал много интересного и тревожного.

Оказывается, монстры, вопреки своему обыкновению, в последнее время не спешили разбегаться по окрестностям или нападать друг на друга, деля территорию. Они собирались большими группами и действовали довольно слаженно. Это касалось даже тех видов, которые ранее просто не могли сосуществовать рядом. Такого на памяти коменданта еще не было! Складывалось впечатление, что ими кто-то управлял.

— Несколько отрядов, посланных проверить, что там происходит, бесследно пропали. В Пустоши что-то зреет, и мне это очень не нравится. А из столицы ни слова, ни полслова. Я уже устал строчить доклады. — Комендант показал на исписанный лист перед собой. — Подумал, что вы — ответ на мои воззвания, но, похоже, ошибся. — Он уставился невидящим взглядом куда-то в стену своего кабинета.

— Вы не ошиблись. Я вам помогу, — невесело усмехнулся Марсель. — Только не так, как вы думаете. Уж извините, но прямо сейчас дать людей я не могу, но сделаю кое-что другое…

В этот момент Марсель остро жалел, что Ё-ё все еще не сделал сыворотку, способную снять с человека влияние яда арахнидов. Но что-то ему подсказывало, что в крепостях искать дочерей Патриарха вряд ли стоит. Наверняка они сейчас находятся поближе к столице, где и распустили свои ядовитые сети. Здесь же нужно опасаться спрятавшихся под личиной обычных людей древних. Комендант второй ипостаси не имел. В этом Марсель был уверен. Но это еще ничего не значило.

Резкое движение рукой — и комендант оказался повязан по рукам и ногам магическими путами, а вокруг распространилась сфера молчания, которая не позволит подслушать происходящее в кабинете. К чести коменданта, он даже успел среагировать на нападение, но сдвинулся слишком неудачно, отчего упал со стула, и Марселю пришлось кастовать заклинание левитации, чтобы поднять и усадить служащего на прежнее место.

— Как этот понимать?! — прошипел тот сквозь зубы.

— Все просто: у вас в крепости есть шпионы из Пустоши и предатели, а у меня нет уверенности, это они перехватывали ваши донесения, или вы их даже не писали.

— То есть… — до коменданта начало доходить, — мои депеши не попали в столицу?

— Ни одна, — кивнул Марсель. — И похоже, точно так же дела обстоят и с другими крепостями. Ожидается самая настоящая война, эр комендант. И мы все не имеем права на ошибку. А потому вам придется выпить вот это. — Марсель достал из кармана небольшой пузырек. — Прошу вас не сопротивляться. Я заранее приношу вам извинения за свои действия, но у меня слишком мало времени. Приходится работать грубо и прямолинейно.

— Что это? — Комендант напряженно смотрел на зелье в руках Марселя.

— Сыворотка правды. Очень сильная, но кратковременного действия. Буквально минутного. Я задам вам всего несколько прямых вопросов, на которые непременно должен получить ответы. Иначе вы будете арестованы. Я имею такие полномочия.

Брови коменданта взметнулись вверх, но он все же спросил:

— Что за вопросы?

Марсель не ответил и поднес пузырек к лицу коменданта. Тот попытался отодвинуться, но у него не получилось.

— Я ведь могу просто поклясться в правдивости своих слов, — предпринял он попытку не пить зелье.

И Марсель его понимал. Не на все вопросы хочется отвечать правдиво, даже если ничего плохого не замышлял. Те же искатели отнюдь не все незаконные товары несут через тайный лаз, и свой небольшой гешефт с этого комендант тоже имел. Но Марселя волновало не это.

— Любую клятву можно обойти и очень тонко сформулировать. Я не имею права рисковать, — все же пояснил он. Соврать или слукавить и под сывороткой правды, конечно, можно, но не под этой, да и вопросы будут слишком прямыми. — Ну что?

Комендант сдался и открыл рот. По сути, у него все равно не было выхода.

Опрос и в самом деле занял не больше минуты. Марселю лишь нужно было узнать, не сотрудничает ли комендант с древними и не злоумышляет ли против короны. Несколько дополнительных вопросов лишь укрепили его в мысли, что с этим человеком можно иметь дело.

А дальше он посвятил коменданта в особенности, которыми обладают полукровки древних (о том, что сами древниене тупые монстры, комендант и так был осведомлен), и рассказал то, что тот должен знать, чтобы противостоять грядущему.

— А теперь нам нужно пройтись по крепости и определить древних. Я могу это сделать.

— Хорошо. Потом решим, как и когда их нейтрализовывать. — Комендант задумался и спросил: — Может, стоит написать в другие крепости?

— Не стоит пока ворошить паучьи гнезда и давать повод насторожиться, — вздохнул Марсель. — У нас нет уверенности в лояльности комендантов других крепостей. Я надеюсь, что совсем скоро у меня появятся… — он на мгновение запнулся, — люди с необходимыми умениями. Мы их туда отправим и зачистим неприятеля одновременно везде. К слову, на все про все у меня мало времени. Через пару часов я отбываю в Пустошь.

— Но зачем? — опешил комендант. — Я же говорил вам, как там сейчас опасно.

— Это не должно вас волновать, — резковато ответил Марсель и мягче добавил: — Королевские приказы не обсуждаются. — Посмотрел на кольцо-портал на пальце, которое ему не так давно подарила наместница. — Поверьте, с монстрами, которые засели неподалеку, я вряд ли столкнусь.

Древних в крепости оказалось шестеро. Все они маскировались под немагов. Двое были солдатами, один — сержантом, двое — слугами, вернее приходящими служанками, и коменданту предстояло проверить на лояльность тех солдат, что с ними встречались, и не только... А еще одним древним оказался… адъютант коменданта. Тот самый парнишка, что провожал Марселя в кабинет. Именно поэтому он принял такие жесткие меры при проверке лояльности старого вояки.

По тому, как после этой новости потемнело лицо коменданта, Марсель понял, что тут что-то личное.

— В чем дело?

Тот немного поколебался, но все же признался:

— Вы уверены, что Жером полукровка? Не поймите меня превратно, но он сын моей сестры. Я хорошо знаю ее мужа. Он неплохой человек и… — Комендант посмотрел на Марселя, и его глаза расширились. — Это же Приграничье. Тут таких семей может быть много. И вряд ли они все служат арахнидам. Древние ведь могут просто жить, не замышляя ничего плохого. Но если начнется война, они будут вынуждены встать на сторону арахнидов.

Марсель уже думал об этом. Он ведь и сам был полукровкой и, как никто, понимал, что это не равно «пособник пауков». Но на пороге стояла очень страшная война, и ему пришлось сказать:

— Крепость — это заслон на пути монстров. Малейшее сомнение, одно-единственное предательство — и он будет сметен. А ведь дальше — мирные люди, женщины, старики, дети. Кому, как не вам, это знать лучше всего. Поверьте, двуипостасным, которые не захотят встать на сторону арахнидов, мы дадим шанс. Соответствующие распоряжения и порядок действий уже разрабатываются. К сожалению, все упирается во время, и нам остается только надеяться, что мы успеем. Древние — не зло. Они такие же жители этого мира, как и мы. И уверен, многие из них выступят в этой войне на нашей стороне.

— На нашей стороне? — Казалось, удивить этого вояку сильнее было невозможно.

Он всю жизнь сражался с монстрами и древними, но никак не на одной стороне.

— Мир меняется, господин комендант. Уверен, со временем люди и древние смогут сосуществовать вместе. И, возвращаясь к теме вашего племянника… — Он посмотрел в глаза коменданту. — Ваши письма не пропали сами по себе… Он мальчишка, которым легко манипулировать, хотя я могу и ошибаться. Но ведь в крепости не перевелись тюремные камеры. Только не забудьте, что все, в ком есть кровь древних, обладают магическими способностями, и не стоит пренебрегать наручниками-блокираторами. Когда все закончится, — Марсель даже мысленно никогда не говорил слово «если», — мы во всем разберемся. Я вам обещаю. Но сейчас главное — выстоять.

Комендант благодарно кивнул Марселю, и тот поспешил к своему отряду, чтобы наконец отбыть из крепости.

Впереди его ждала важная миссия, от которой зависело очень многое.

Марлисса, пятнадцатая дочь Патриарха арахнидов, стояла на пригорке, с которого хорошо просматривалась крепость людей, и ждала. Она была уверена, что в ближайшее время именно оттуда появится Марсель эль Лавалье — дракон, которого король Ремара отправит на переговоры с наместницей Пустоши.

— Ты уверена, что король отправит именно его? — спросила она у своей спутницы, закутанной в длинный плащ.

— Уверена, — ответила та. — Он единственный, с кем Жозефина пойдет на контакт. И король это понимает.

— Почему же этот Марсель так медлит? — Марлисса нервно перебирала мохнатыми лапками.

Она была еще очень молода и не всегда справлялась с эмоциями.

— Не переживай. Он обязательно скоро появится.

— Я не доверяю предсказаниям, — пробормотала девушка себе под нос, кинула косой взгляд на свою союзницу и исправилась: — Вернее, будущее ведь не предопределено на все сто процентов. Даже самое ближайшее часто может перемениться.

— Да, будущее туманно, и даже феи-прорицательницы не могут с уверенностью его предсказать, но Марсель выйдет именно из этой крепости. Верь мне, девочка.

Марлисса нервно дернула лапкой, но постаралась взять себя в руки. У нее была цель, к которой она так долго шла, и она не позволит эмоциям взять над собой верх.

Ее спутница понимающе улыбнулась и вздохнула. Проверила полог невидимости над их отрядом и, прикрыв глаза, задумалась.

В последнее время Пустошь бурлила, словно бульон на жарком огне. Складывалось впечатление, что все давно чего-то ждали, но чего хотели на самом деле — понять так и не смогли.

Молодежь желала свободы, хотела увидеть мир за пределами Пустоши, но задумывалась и о том, что ради этого придется убивать и умирать. А слова о том, что там их никто не ждет, более того — люди будут пытаться их тут же уничтожить, вызывали обиду, злость и недоумение. Как их могли считать монстрами, способными только убивать?! Это же неправильно, ужасно, несправедливо, наконец! И кто смеет так думать?! Люди! Эти алчные лживые твари, от которых когда-то пришлось отгораживаться стеной и заслоном из чудовищ!

Особенно молодежь Пустоши манили рассказы друзей-полукровок, у которых было гораздо больше возможностей, и чаще всего те для жизни выбирали именно мир людей. Ведь там легче затеряться в толпе и нет таких жестких общественных рамок. Но самое главное, в мире за стеной гораздо проще найти себе пару, а еще можно иметь много детей, а не ждать годами одного-единственного.

Горячие головы часто задумывались о том, чтобы похищать людей и переправлять их в Пустошь, но магический фон ставил на этой идее жирный крест. Обычные люди не могли жить в настолько концентрированной магической среде.

А еще молодежь с удовольствием внимала рассказам о том, что у людей жизнь гораздо комфортнее. Хотя магия и решает очень многие вопросы, но далеко не все. А Пустошь не так велика, и в ней мало ресурсов, которые приходится строго разделять между всеми членами общества. Высшие, конечно, живут лучше, но на то они и высшие.

Оппозиция тоже была не против поиграть на нервах глав своих домов и гнезд и подняться на ступень выше. Долгие годы их основным тезисом было: «Нужно менять сложившийся уклад и выходить в большой мир», но на самом деле они ничего для этого не делали, их все устраивало — кроме своего места в иерархии, конечно.

Несколько раз сама наместница пыталась найти с людьми контакт, чтобы что-то изменить и наладить хотя бы какой-никакой обмен или торговлю, но ничего не вышло.

И вот появились арахниды, которые перешли от слов к делу.

Оппозиция притихла, не зная, что делать. По-хорошему следовало поддержать арахнидов, вот только укреплять влияние и без того разошедшегося в своих амбициях Патриарха и идти под его лапу были согласны далеко не все. Кто бы что ни говорил, а под фениксами жилось неплохо. В своих действиях и решениях по отношению к другим родам и гнездам они умудрялись удерживать шаткое равновесие и правили справедливо. А если карали, то карали жестоко, но никто не сомневался в том, что так было необходимо. Но ведь мнение оппозиции изменчиво, а Патриарх не сидит сложа лапы.

И все-таки перемен хотели очень многие. И даже слух о том, что наместница ведет переговоры с королем Ремара и хочет мирным путем сделать то, чего Патриарх желает добиться войной, не убавили воинственного настроя. Все задавались резонным вопросом: «Если раньше ничего не менялось, почему изменится сейчас? Где конкретные действия?»

Лучшего момента для нападения Патриарх не мог бы и придумать. И даже его репутация эгоистичной сволочи, готовой ради достижения своих целей пройти по головам, сейчас играла ему на руку.

Именно поэтому посольство Марселя эль Лавалье было так важно для решения судьбы Пустоши. И именно поэтому пятнадцатая дочь Патриарха в сопровождении сильного слаженного отряда нервно высматривала его впереди.

Очередной порыв ветра сорвал капюшон с головы союзницы Марлиссы, обнажил ее седую голову и вывел женщину из задумчивости. Она посмотрела в сторону крепости и увидела, что из нее выходит отряд.

— Дизере, это он! — выкрикнула рядом Марлисса и возбужденно сверкнула глазами.

— Что ж, значит, будем его встречать, — усмехнулась няня Эйлин. — Нам нельзя упустить Марселя и позволить ему воспользоваться порталом.

У арахнидки волоски на лапах встали дыбом, и она дала отряду знак приготовиться. Ветер, поднявшийся до этого, внезапно стих, и ей показалось, что Пустошь за их спинами замерла в ожидании.