— Ты не поверишь!

Хизер Энн оторвалась от телефона. Элли только что зашла с чёрного хода, дети влетели следом, крича о новой приставке.

— Что?

— Мне только что позвонили из полиции.

Хизер застонала:

— О нет. Что он опять напридумывал?

— Ничего. Он мёртв.

Глаза Хизер расширились:

— Что?..

— Он умер три дня назад. Повесился. В доме. Оставил записку.

— И что в ней?

— «Простите. Мне жаль».

Хизер ушам своим не поверила.

— Ты издеваешься?!

Элли покачала головой.

— И это ещё не всё.

— Что ещё?

— Сегодня его адвокатша выехала на красный и врезалась в машину его подружки. Обе погибли.

«Я получила диплом филолога, чтобы работать с писателями. Вместо этого мне следовало изучить психологию». — Эллиотт Лоусон.

— Мне кажется, нам не следует здесь находиться.

— Да ладно тебе, Кейт, успокойся. Всё отлично. Мы уже установили оборудование и…

— У меня такое чувство, будто кто-то наблюдает за мной.

Кейт Ирвин медленно повернулась, вглядываясь в густой лес, казавшийся ещё более зловещим в лучах закатного солнца. Cо всех сторон их окружали деревья, такие густые, что девушка даже не видела, где они оставили машину, не говоря уже о шоссе, по которому сюда приехали. Оно находилось так далеко, что сюда не долетало ни звука.

«Мы можем здесь умереть, и никто никогда об этом не узнает…»

Энн, её лучшая подруга с самого детства, опустила тепловизионную камеру и насмешливо заявила:

— Надеюсь, что за тобой действительно кто-то наблюдает… В каком направлении снимать?

Кейт покачала головой, глядя на то, как веселится подруга. Больше всего на свете Энн любила выслеживать призраков.

— Энн, я не шучу. Здесь что-то есть. — Кейт наградила подругу суровым взглядом. — Вы взяли меня с собой, как экстросенса, верно?

— Ну да.

— Тогда поверь мне, здесь… — Она обхватила себя руками, в надежде избавиться от мурашек. — Что-то не так.

— Что происходит?

Брэндон поставил большой футляр с камерой, у ног Энн. Они с Джейми расставляли цифровые фотоаппараты и камеры ночного видения.

Если Энн и Кейт были стройными и хрупкими, то Брэндон и Джейми отличались крупным телосложением. Брэндон — благодаря пиву и серфингу, а Джейми много времени проводил в спортзале.

Светловолосый и голубоглазый красавчик Брэндон, напоминающий бойскаута, был весьма симпатичным парнем. А вот перед Джейми с его мрачным, задумчивым и невероятно сексуальным взглядом не могла устоять ни одна женщина, они таяли и глупо хихикали всякий раз, когда он смотрел в их сторону.

Энн кивком показала на подругу.

— Наша вундеркиндша уже что-то почувствовала.

Брэндон округлил глаза.

— Надеюсь, ты имеешь в виду призрак, а не какого-нибудь жука из лесной глуши, иммунитет перед которым бессилен. Я оставил витамин С дома.

Кейт вздрогнула, охваченная новой волной страха, гораздо сильнее предыдущей.

— Кстати, кому в голову пришла гениальная идея? — спросила она.

Энн показала на Брэндона, который с гордостью улыбнулся и подмигнул Кейт.

— Да ладно, Кейт. Это же город призраков! Не каждый день выпадает удача исследовать такое поселение. Ты ведь славишься своим хладнокровием. Не начинай вести себя, как девчонка пересмотревшая ужастиков.

— Бу-у-у!

Кейт взвизгнула, когда её схватил подобравшийся сзади Джейми.

Смеясь, он обошёл её, сбросил с плеча рюкзак фирмы «Alienware» и поставил его рядом с футляром от камеры.

Кейт сердито посмотрела на гору мышц.

— Проклятие, Джейми! Это совсем не смешно!

— Конечно, нет. А ты забавная. Я и не думал, что ты можешь так высоко подпрыгнуть. Я потрясен.

Кейт зашипела, точно разъярённая кошка, и угрожающе растопырила пальцы с длинными ногтями.

— Жаль, что колдовство возвращается сторицей, а то бы я тебя прокляла!

Джейми дьявольски улыбнулся ей, от чего на щеках у него появлялись глубокие ямочки, похожие на две луны.

— Ты можешь околдовать меня в любой момент, стоит только пожелать, малышка.

Кейт с трудом подавила желание задушить его. С другой стороны, если не обращать внимания на всю эту чушь, инструктор по боевым искусствам, сложенный как Рэмбо, мог оказаться полезным. Она ощущала лёгкое покалывание во всем теле, и внутреннее чутьё подсказывало, что такой момент может наступить очень скоро.

— Мы не должны здесь находиться.

Кейт прикусила губу и огляделась по сторонам, пытаясь понять, источник своего страха.

— Никто не должен, — пропел Брэндон загробным голосом. — Эта земля проклята. У-у-у-у-и-и-и-о-о-о-о…

Кейт не обратила на него внимания. Хотя он был прав. Когда-то округ Рэндольф считался самым богатым в Алабаме. Но этому пришёл конец, когда местные жители заставили женщину из числа коренных американцев закрыть свою лавку, и пойти по «Тропе слёз[1]».

— Луина…

Кейт резко обернулась, когда услышала имя, произнесённое едва различимым шёпотом; такое же, как и имя города призраков, в котором они сейчас находились. Довольно жестоко называть город в честь женщины, изгнанной из него без всякой на то причины.

— Луина, — повторил голос более настойчиво, чем прежде.

— Вы слышали? — спросила Кейт у своих спутников.

— Что? — Джейми проверил камеру для ночной съемки. — Ничего не вижу.

Что-то так сильно ударило Кейт в грудь, что она невольно отступила на шаг.

Друзья и лес исчезли, и она неожиданно оказалась в старой лавке, где запах сосновых досок, из которых были сделаны стены и пол, смешивался с ароматом специй и муки. Но сильнее всего пахли куски мыла, разложенные на прилавке.

Пожилая коренная американка с заплетёнными в косу и уложенными вокруг головы волосами расставляла банки на прилавке, в то время как более молодая беременная женщина с такими же, как у неё, чертами лица прислонилась к его противоположному концу.

Но Кейт потрясло их абсолютное сходство вплоть до чёрных волос и высоких бровей.

Молодая женщина… Элизабет. Кейт не знала, откуда ей известно её имя

Элизабет засунула руку в одну из стеклянных банок и вытащила лакричную конфету.

— Они хотят заставить тебя уехать, Лу. Я слышала, как они об этом говорили.

Луина фыркнула, отмахнувшись от предупреждения сестры, закрыла крышку и убрала банку подальше от неё.

— Наш народ жил здесь задолго до них, и мы тут останемся даже после того, как они уйдут. Поверь мне, Лиззи.

Элизабет пожевала и проглотила конфету.

— Ты разве не слышала, что они сделали с индейцами племени чероки в Джорджии?

— Слышала. Но чероки не крики. Наш народ очень силён. Никто нас не тронет.

Элизабет вздрогнула и положила руку на огромный живот, когда в нем шевельнулся ребёнок.

— Он начинает нервничать всякий раз, когда я думаю о том, что тебя могут заставить уйти отсюда.

— Так не думай об этом. Ничего такого не произойдёт. По крайней мере не было на моей памяти.

— Кейт!

Кейт подскочила на месте, когда Джейми возник прямо у неё перед носом.

— Ч-что?..

— Ты с нами? На пару секунд ты будто отключилась.

Кейт заморгала и тряхнула головой, пытаясь прогнать образы, такие чёткие и живые, что казалось она чувствует запах лакрицы, которую ела Элизабет.

— Где находилась старая лавка, о которой вы говорили?

Брэндон пожал плечами и ответил:

— Понятия не имею. Мы не смогли найти никаких сведений, кроме того, что она принадлежала женщине из числа коренных американцев и что город назван в её честь. А что?

У Кейт возникло дурное предчувствие, что они стоят как раз на месте той самой лавки. Но доказательств у неё нет, кроме неприятного ощущенья и ведений.

На самом деле от некогда богатого, процветающего городка не осталось ничего, кроме крестов на старом кладбище и указателя с надписью: «Луина, штат Алабама».

Не успела Кейт додумать эту мысль, как снова мысленно увидела Луину.

Она стояла, слева от Кейт в нескольких метрах, рядом с фургоном, заполненным припасами и деньгами, которые смогла взять с собой. Разъяренная Луина плюнула на землю и обратилась к мужчинам, отобравшим у нее дом и лавку и заставившим покинуть родные места.

Кейт догадалась, что это язык племени криков, которого она не знала, однако всё понимала, как будто слова прозвучали на английском.

— Я проклинаю землю и всех, кто здесь живёт. За то, что вы сделали со мной… за жестокость, с которой обращались с другими, моя лавка никому из вас не принесёт денег, а через десять лет начиная с сегодняшнего дня, от этого города останутся только могилы.

Шериф и его помощники, которым приказали проводить Луину от её дома сюда, рассмеялись ей в лицо.

— Перестань, Луина. Это не имеет никакого отношения лично к тебе. Это всего лишь бизнес. Мы делаем то, что велит закон.

Скривившись Луина посмотрела на него.

— Не имеет. Зато, можете не сомневаться, коснётся вас. — Она наградила их гневным взглядом. — Никто не вспомнит о том, что вы жили на этом свете, зато моё имя, Луина, останется в памяти, и то злодеяние, которое вы совершили против меня. Вы умрёте забытыми, но обо мне всегда будут помнить.

Один из помощников шерифа вышел к ним из-за фургона и сурово нахмурился:

— Луина, неужели это всё твоё имущество?

Жестокая усмешка искривила губы Луины.

— Я не могу забрать всё своё золото.

Это заявление вызвало у них живейший интерес.

— И где ты его оставила? — спросил шериф.

— В самом надёжном из известных мне мест. В объятиях моего любимого мужа.

Шериф провёл большим пальцем по губам.

— Ну да, только никто не знает, где ты его похоронила.

— Я знаю и никогда не забуду… — Она наградила их ледяным взглядом. — Ничего.

С этими словами Луина забралась в фургон и, не оглядываясь, поехала прочь. В её глазах горело самодовольство.

Она оставила за спиной не только свою лавку.

С каждым поворотом колеса она проклинала процветающий город, который покинула.

Кейт услышала мысли Луины так ясно, словно они были её собственными.

«Они разорвут друг друга на куски в поисках золота, которое мой муж им никогда не отдаст…»

Такова была последняя месть Луины.

Одной из тех, кому отдали дань уважения жуткие ряды могил с крестами на старом кладбище миссионерской баптистской церкви Либерти.

Вода стекала стекала по краю моста, ручейки превращали промозглое мрачное логово в кашеобразное месиво. Скари съёжился клубочком. Но похоже жукам обстановка пришлась по вкусу. Даже после того, как буря улеглась и с неба лишь изредка покрапывал дождь в ручейке стали квакать лягушки. Дальше по течению что-то шлёпнулось в лужу. Ещё не совсем стемнело, но облака ещё не рассеялись.

Все эти фоновые звуки замаскировали крадущиеся шаги, а свежесть от дождя скрыла запах девчонки, пока та не появилась рядом.

— Мистер Скари, вы голодны?

Он был изумлён. Аппетит стал ненасытным. Неужели она издевается над ним? Он мог бы в любую секунду выскочить и слапать/схватить её, прежде чем Кенни успеет сбежать, кинжалом распотрошить на восхитительные кусочки, поджарить мясо на костре и устроить пир. Но после дождя костёр развести тяжело. Впрочем, он достаточно голоден, чтобы слопать сырое мясо.

Скари снова стукнулся головой об опору, чтобы отогнать скверные мысли.

«Нет, нет!»

Голод, тёмные желания постоянно терзали его, но он мог с ними бороться. Он может… Ему под силу!

Кенна протянула ему смятый белый бумажный пакет.

— Я принесла гамбургер. Вам нравиться фаст-фуд?

«Нет. Мне нужно, что-то мелкое, что я смогу поймать!»

— Гамбургер? — хрипло спросил он.

— Кто-то проезжих угостил нас. Это остатки/объедки. В основном хорошие, кроме холодной и недожаренной картошки. Её я тебе и хотела предложить. Мама не знает, что я здесь. — Она протянула мешочек ближе и быстрым движением он мог бы схватить её за запястье. — Всё равно еда хорошая. Порция почти не тронутая.

Удивлённый до глубины души Скари взял мешочек и открыл его. Облако божественных ароматов ударило ему в лицо. У него потекли слюнки. Он был безумно голоден!

Запихнув гамбургер в рот, Скари принялся рыться лапами на дне мешочка, пытаясь сгрести всю до единой засохшей картофелинки.

— Спасибо, — выдохнул он, с набитым едой ртом. Слёзы обжигали глаза.

Он вспомнил, как с другими воинами пировал на восхитительном пиру устроенным лордом победителем после особенно долгой и кровавой битвы. В тот день они уничтожили бесчисленной количество чешуйчатых демонов, прогнали их обратно через врата ужаса и забаррикадировали их под каменным мостом.

Скари вспомнил удушающую вонь над полем брани, что дымящаяся чёрная демоническая кровь имела прогорко-кислый запах, столь не похожий на аромат свежезажаренного кабана в огненной яме лорда. Не приправленное мясо, поблескивающее от жира.

Он с собратьями по оружию насладился праздничной едой, выпил лучшего вина лорда и самого дешёвого эля. Неимоверные лакомства!

Это было до того, как Скари потерпел неудачу, до проклятия… до того, как ему вверили эту священную миссию/обязанность.

Покончив с едой он облизал обветренные губы и выпрямился, в отчаянных поисках остатков гордости и памяти, таких же рьяных, как его попытка сгрести всю жаренную картошку.

— Это ваши вещи? — Кенна рылась в его тележке для покупок отодвигая в сторону груду вещей, которые он собирал годами, десятилетиями… веками.

Скари судорожно втянул в себя воздух. Он не мог позволить ей найти его оружие, запечатанный заклинанием кинжал.

— Убирайся прочь оттуда! — девчонка отскочила назад. — Тебе не следует здесь находиться. Возвращайся к матери и своей семье. — Он приподнялся и Кенна с благоговейным ужасом наблюдала, как Скари растёт и раздувается, зловеще покачиваясь под мостом. Она попятилась, спотыкаясь в траве. Скари понизил голос, обращаясь больше к себе, чем к ней. — У тебя есть семья. Не забывай об этом.

Она побежала обратно к их жалкому фургону и Скари услышал её плачь, от которого заныло в груди. Ещё один камень вины, новая неудача, поступок, который придётся искупить. Но у Кенны есть брат и мать… мать, действительно заботящаяся о своём потомстве.

У Скари мать была другой. Сбегая, дабы вступить в армию и сражаться против демонов, его переполняла самоуверенность, фальшивая бравада и уверенность, что никакое кошмарное чудовище вырвавшееся из ада, не сможет сравниться со сварливой женщиной, которая избивала и морила его голодом дома.

Как же он заблуждался на сей счёт.

На какое-то время товарищи стали для него семьёй. Жрецы благословляли их, аристократы вооружали, волшебники снабжали магическими талисманами с клинками, погруженными в кровавое серебро, способное уничтожить демонов.

В первых двух сражениях, Скари не участвовал и был далеко от места, где монстры вырывались из-под моста. Военачальники и вооружённые воины сражались со слюнявыми демонами, в то время как жрецы и волшебники пытались заблокировать и запечатать врата ужаса. Скари был в ужасе, но избежал ранений… а война тем временем продолжалась.

Однако в третей битве, когда монстры с клыками и когтями, повернули атаковав жалкую горстку Скари и его друзей, он увидел, как умирает его лучший друг. Торин был сыном пекаря из той той же деревни — они сбежали вместе — и Скари видел, как друга разрывают на куски, выкручивая руки и ноги из туловища, точно кости из хорошо прожаренной перепелиной тушки. Другой демон откусил голову Хернсу. У длинноволосого подмастерья кожевника были утончённые черты лица и дерзкая улыбка, а клыкастое чудовище открыло ненасытную пасть и откусила голову мальчишке, а потом выплюнуло с облаком зловонного дыхания. Голова Хернса врезалась Скари прямо в грудь.

Он не помнил, как вырони меч и с криком побежал мимо остальных солдат. В тот день погибло много сотен человеческих солдат, но демоны были отброшены назад невероятной ценой — кровью храбрецов. Правда, Скари схватили люди лорда, осуждённый за трусость был приговорён к топору палача. Однако, ему дали выбор, который в итоге оказался ужасней смерти. Волшебники предложили ему стать бессмертным стражем запечатанных врат, который будит стаять на случай если орда ужаса снова попытается вырваться на свободу.

Бессвязно бормоча что-то, Скари согласился. Упав на колени, он с рыданием стал умолять их сделать себя стражем. Тогда, Скари не знал, что эта участь хуже смерти.

Он потерял свою семью, друзей, всех и вся. Был в одиночестве на протяжении многих столетий, когда необходимо переходил от моста к мосту в любой точке мира, где появлялось новое уязвимое место.

— Твоя задача — защищать человечество, — наставлял тогда волшебник.

Лорд стоял перед ним с безжалостным мрачным лицом. В последней битве он потерял руку. Он видел, как Скари в ужасе уносил ноги от чудовищ. Скари знал, что заслужил коротать одинокую вечность. Его преступление было не настолько велико, чтобы заслужить адскую бездну, тем не менее поступок достаточно плохой, чтобы оказаться приговорённым к этому чистилищу. Его судьба, работа и задача — защищать людей от зла… даже если близость к вратам ада развратила его.

Он никогда больше не позволит злу сбежать. Он не мог позволить, чтобы чудовища добрались до Джоанны и её детей.

Он повернулся к стене моста за спиной, где он мог чувствовать не угасающие врата. Вокруг царила тишина и безмолвие, но он не смел терять бдительность. Не смел уходить… Не смел надеяться. Он сжал грязный, покрытый струпьями кулак и ударил по твёрдой стене.

— Я ненавижу тебя!

Нет ничего хуже, чем оказаться в ловушке одиночества, где меньше всего хочешь находиться.

Охраняя врата ужаса, он думал о Кенне и Билли, бездомных, без гроша за душой, изгнанных из дома «подлым человеком», беззащитных перед человеческими хищниками и коварной судьбой. Даже если война с демонами закончилась, тьма человеческого общества оставалась безжалостной. По крайне мере, демоны — явные враги, которых можно было победить.

Его мысли постоянно возвращались к женщине с детьми. Как он мог помочь с неприятностями, с которыми столкнулась Джоанна? Эта семья похожа на ту, которой у него никогда не было. Возможно это новая ступень его наказания: чувствовать полную беспомощность, когда он начал сопереживать им. Но что он мог поделать?

«Нам просто нужно продвигаться по чуть-чуть. Маленькими шажками. Если мы доберёмся до Мичигана, то сможем всё начать с начала», — сказала тогда Джоанна.

Подумав о них он вздохнул. Он сражается ради таких, как они. и если проигнорировать их реальную, хотя не сверхъестественную угрозу, то вполне можно позволить злу за вратами ужаса поглотить их. Это всё равно, что сбежать с поля боя, снова став трусом.

Скари подошёл к своей тележке и стал рыться разбросанных пожитках, сваленных в кучу сокровищ и рухляди… пока не нашёл то немногое, что осталось от его прежней такой далёкой жизни в ином мире: тяжёлый золотой медальон, одно маленькое кольцо и горсть серебряных монет, трофеи с его первых битв. Эти безделушки уже тогда стояли целое состояние, а сегодня их цена стала баснословной.

Веками он оберегал их. Теперь они помогут молодой матери и её детям добраться до безопасного места.

Стояла глубокая ночь, врата ужаса казались прочными и устойчивыми. Он не ощущал никакого шёпота зла, лишь тишину. Но действительно чувствовал боль и нужду Джоанны с детьми.

Пока он брёл к стоянке для отдыха стал накрапывать слабый дождь. Фургон — погружённый в мрак окутанной ночи, — в котором семья ютилась в поисках убежища, более безопасного и тёплого, чем ночлежка под мостом. Единственное транспортное средство на стоянке. Одинокий белый ртутный свет отбрасывал лужицу света на столы для пикника. Металлическая табличка, испещрённая дырками от пуль дробовиков, гласила: «Ночная стоянка строга запрещена. За несоблюдение штраф». Но уже несколько дней никто не удосуживался провести проверку.

Неуклюже волочась, словно тень окружённая более глубокими тенями, Скари подошёл к окну с водительской стороны и постучал. Он услышал испуганный вздох из-за стекла и суету детей. Скари увидел вспыхнувшие отвагой глаза матери готовой к бою. В темноте они видели его гигантские размеры, но не могли разглядеть уродливо искажённые черты и шершавую кожу.

Он поднял вверх мешочек.

— Я не хотел вас пугать, мэм. Я просто подумал, что это поможет вам продолжить ваше путешествие.

Джоанна опустила стекло ровно настолько, чтобы Скари смог просунуть туда мешочек. Стоило ей взять его, как Скари отвернулся не желая говорить с ней, не дожидаясь, пока она поймёт, что лежит внутри.

Он поспешно вернулся к посту, торопясь, прежде чем демоны обнаружат неохраняемые врата и до того, как придётся выслушивать благодарности Джоанны.

Не прошло и часа, как Скари сидел в сыром полумраке своего логова, когда под мост спустилась Джоанна, Билли и Кенна. Они не выказывали страха. Мать держала мешочек с медальоном, кольцом и старинными монетами.

— Я не могу принять это.

— Можете. Эти вещи не приносят мне пользы, зато могут пригодиться вам. Купите себе новый шанс. — Он попытался вспомнить, как смягчить свои слова шуткой. — Благодаря этому вам не придётся есть мальчишку как минимум неделю.

Джоанна рассмеялась и нахмурилась.

— Это убережёт нас от жизни под мостом — Мальчик с девочкой подошли ближе и все втроём разглядывали Скари. Несмотря на суровое выражение, он увидел в глазах Джоанны слёзы. — Это самый приятный поступок, который для нас совершали. — Спасибо.

Маленькая девочка сорвалась с места, бросилась к нему и крепко обняла.

— Ты вовсе не чудовище.

— Рад, что нам не придётся тебя убивать, — с кивком изрёк Билли странное заявление.

Не успел мальчик произнести эти странные слова, как тело Скари пронзила острая боль. Он зашипел от прожигавшей насквозь мышечные волокна агонии. Его кожа начала кипеть и обесцвечиваться. Под слоями старой, покрытой коркой одежды тело скрутило судорогой. Наклонившись, он повалился на опору моста, разум окутал ужас.

Неужели эти люди сбежавшие демоны? Неужели они пришли сюда, чтобы напасть на него?

Он с трудом добрался до тележки и ухватился за неё. Ему нужно добраться до кроваво-серебряного кинжала, защитить себя и весь мир… но откатившись тележка рухнула набок.

Не выдержав боли, Скари согнулся пополам и упал на грязную, усыпанную мусором землю…

И съёжился. Сбитый с толку, Скари посмотрел на руки, которые больше не были узловато уродливыми лапами. Они снова превратились в руки. Человеческие руки. размяв пальцы, он с трудом поднялся на ноги.

Мать с детьми стояла и наблюдали, но в их глазах отсутствовала злоба. Честно говоря, в них искрилась радость… облегчение.

— Война с демонами давно закончилась, — сказала Джоанна. — Врата ужаса, навсегда запечатаны, но после стольких столетий сами стражи стали опасны.

— Ты не только обрёл бессмертие, но перестал быть человеком, приближенный к тьме настолько, что она пробралась в твою душу, — добавил Билли.

— Нас послали найти и проверить последних оставшихся троллей, — сказала Кенна, — голосом отнюдь не маленькой девочки. Чтобы посмотреть, нужно ли их уничтожить или же они вспомнят о человеческой порядочности и сострадании. Ты, один из последних Скари. Мы боялись за тебя.

Вместо наивного взора маленького мальчика, глаза Билли древней мудростью и твёрдостью.

— Но тебе удалось убедить даже меня.

— Теперь ты свободен, — сказала Джоанна. — Мир в безопасности от демонов… и ты безопасен для него.

Кенна усмехнулась с озорным блеском глаз.

— Мы освобождаем тебя от занимаемой должности.

Джейми застыл на месте как громом пораженный.

― Отдай! ― Матильда выхватила у него пульт и переключила канал.

Джейми закусил губу. Живот неприятно крутило. Все тщательно обдумав, он понял, что убийства начались после переезда Томпсонов.

Шесть месяцев назад. Всего через несколько недель после появления новых соседей отца убили за пределами Мемфиса.

«Странно. Идиот, это еще ничего не значит. Лучше иди и займись химией. Да, но, а что, если…»

― Джейми?

Он обернулся на сердитый тон матери. Обычно так она реагировала только на одну вещь.

― Я опустил сидушку!

― Унитаз тут ни при чем. Мне только что звонила Тереза. Ты что, следил за ней?

«Ага, но я что, дурак говорить правду, когда мама в таком настроении».

― Нет.

Уперев руки в бока, она просверлила его взглядом.

― И лучше об этом даже не помышляй. Она сказала, что позвонит в полицию и заявит о преследовании, если подобное повторится.

― За то, что я смотрел в окно из собственного дома? Да неужели? С каких пор это стало незаконно?

― Ты мне еще тут поумничай, молодой человек. А теперь, марш делать уроки.

Ворча под нос, Джейми вернулся к книгам, но перед этим написал эсэмэску лучшему другу.

К тому времени, как он покончил с домашней работой, Эд уже стоял у черного входа со зловещей усмешкой на худощавом лице. С полтора метрами роста Эда никак нельзя было отнести к устрашающим созданиям, но он мог дать всем фору по любой научной дисциплине.

― Так значит, у тебя соседи со странностями?

― Т-с-с! ― Джейми оглянулся, и удостоверившись, что матери нет поблизости, отвесил другу подзатыльник. ― Да. С ними что-то не то. Не против немного пошпионить?

― Всегда за. Я в этом профи… мой рост нам только в плюс.

Проигнорировав эту маленькую тираду, Джейми выключил свет над дверью и спустился на корточках с крыльца в траву. Словно штурмовой отряд, они прокрались через двор к дому Томпсонов.

На полпути к гаражу Эд отшатнулся, насупив брови.

― Что? ― прошептал Джейми.

Белый как стена, Эд протянул другу ладони.

― Это кровь. ― Он огляделся. ― Ею залита земля.

Желудок скрутило. Джейми поднял руку и увидел на ней кровавые пятна. Такие же, как и у Эда…

― Человеческая?

― Откуда мне знать? Кровь она и в Африке кровь. ― У Эда полезли глаза на лоб. ― Думаешь, они те серийные убийцы, которых разыскивает полиция?

― Не знаю.

Прикусив губу, Джейми подкрался к гаражу в поисках улик. Пару минут возни, и ему удалось вскрыть замок.

Как можно тише они забрались в небольшое помещение, покрытое пластиком… и словно очутились на одном из мест преступления в «Декстере».

Эд придвинулся ближе к другу.

― Нужно валить отсюда и звонить в полицию.

― Без доказательств?

― Нет, да, я такое в кино раз сто видел. Белых парней-ботаников убивают в первую очередь. Я сваливаю.

Стоило глазам привыкнуть к темноте, как Джейми схватил Эда за руку.

― Обожди минутку.

Джейми подошел к верстаку, где лежала карта их небольшого городка в штате Миссисипи и визитница.

Однако вместо визитных карточек в ней лежали водительские права.

«Какого дьявола?»

Открыв визитницу, Джейми увидел множество мужских и женских лиц со всех уголков страны.

«Что за?..»

Взгляд упал на отцовские права, голова пошла кругом.

«Откуда здесь папины права?»

Пребывая в полном смятении и ужасе, Джейми снова глянул на раскрытую карту. На ней красным маркером были отмечены все дома в городке, в том числе и его.

― Джейми, ― сквозь зубы прошипел Эд. ― Я что-то слышу.

Стоило им двинуться к окну, как Джейми замер, увидев зеркальную стену.

Шаги становились все ближе.

Эд в открытую бросился к окну. Джейми отставал от него лишь на шаг. Когда они наконец выбрались из гаража, обоих мальчишек трясло. Пот катил градом. Однако стоило им оказаться снаружи, как двор озарил свет фар.

Они в ловушке.

Стоит только рыпнуться, как их засекут.

Джейми не знал, как выбраться из сложившейся ситуации, поэтому присел под окном и прислушался. Водитель заглушил двигатель и вышел из машины. Мужчина зашел в гараж, и шаги отдались эхом.

― Эй, милая! ― крикнул мистер Томпсон. ― Ты опять копалась в гараже?

В доме тут же зажегся свет, и с крыльца сбежала Тереза.

― Что?

Эд рванул к дому, но сам Джейми задержался. Медленно поднявшись, он заглянул в зеркало и увидел, как Томпсоны стоят в центре гаража, где они расправлялись с жертвами.

― Кто-то просматривал мой путеводитель. Это ты?

― Нет. Я сюда не заходила.

Она подошла к зеркалу.

Джейми задохнулся от увиденного.

«Вот черт! Я так и знал!»

Подняв телефон, он сделал снимок и последовал примеру друга: как можно быстрее пробрался через лужайку к своему дому. Оказавшись внутри, Джейми запер дверь и опустил жалюзи.

― Мама!

В гостиной Эд сжимал Матильду в объятиях.

― Я думал, это обычные страшилки, придуманные учителями.

― Ты о чем? ― спросила мать.

Джейми сглотнул. Мама посмотрела на них как на чокнутых. Прерывисто дыша, он протянул ей телефон.

― Мы должны позвонить в полицию!

― Зачем?

― Наши соседи, мам! ― Он показал ей фото. ― Это люди… истребители нашего вида. Они приехали, чтобы уничтожить колонию!

До паба было рукой подать, но он оказался забит до отказа. Вишенка на торте — сегодня пятница, двойной вход, и… Дейв не играет.

— Великолепно, — пробормотала она. — Просто идеальное завершение «идеального» дня.

Что дальше? Атомная бомба? Привет от Горбачёва?

Робин моргнула.

А он вообще ещё у власти? Жив, нет? Вечно она не в курсе новостей.

— Какая, к чёрту, разница? Жив или мёртв, он наверняка веселится больше, чем я.

Ещё более подавленная, чем десять минут назад, она повернулась — и врезалась в стену. Из мускулов.

Робин уже открыла рот, чтобы извиниться, но, подняв глаза, заглянула в знакомые тёмно-синие глаза из своих снов.

— Привет, — Дейв улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё подкосились ноги.

— Привет, — выдохнула она, слишком растерянная, чтобы придумать что-нибудь остроумное. Он был так близко, что она буквально чувствовала его тепло. Слышала терпкий запах его лосьона «Брют». Видела лёгкую щетину.

Пирс Броснан этому парню в подмётки не годился.

Он оглядел переполненный бар.

— Если ты ищешь свою подругу, она ушла около часа назад.

— Подругу?

— Высокая, длинноногая блондинка. Как её зовут… Дана?

Она сообразила не сразу. Потом кивнула.

— А, Донна. Вот засада. — Щёлкнула пальцами. — Хотела с ней пересечься.

Конечно, не признается же, что пришла сюда посмотреть на него, насладиться музыкой, и попускать мечтательные слюнки.

— Засада? — усмехнулся он. — Давненько не слышал это слово.

— Оставайся рядом, услышишь ещё кучу слов, которые никто не использует.

Он хмыкнул и губы растянулись озорной улыбке.

— Это приглашение?

Впервые за долгое время Робин вспыхнула. Растерянная, горячая, взволнованная… Молчала.

Где твоё красноречие, Робин?

С тем же успехом можно было спросить, где её здравый смысл. Ответ один — отсутствует.

«Точнее и не скажешь!»

Она тряхнула головой, пытаясь придумать ответ. Но в голове было пусто. Совершенно.

«Проклятье!».

— Думаю, мне пора.

«Трусиха!»

«Заткнись. Я не могу с ним разговаривать».

«А ты пробовала?»

— Ты одна? — спросил он.

— Ага.

— А машина где?

— У дома. Я пешком пришла.

Он с недоверием прищурился:

— Серьёзно?

— Это недалеко. Минут двадцать отсюда.

Он ткнул пальцем в ухо, словно недослышал.

— Девочка, из какого ты века, если гуляешь ночью по городу одна в таком виде, надеясь вернутся домой целой и невредимой?

Робин скрестила руки на груди.

— Знаешь, папа, я уже большая. Даже сама завязываю шнурки и могу жевать жвачку одновременно.

— Да, но сколько таких «взрослых девочек» вчера вечером оказались в морге?

Это остудило её пыл.

— Я всё равно собиралась домой. Провожу тебя, — сказал он.

Она замерла не веря своим ушам — не ослышалась ли?

— Ты хочешь меня проводить? — спросила она ели сглотнув

Он пожал плечами:

— Не бойся, Маленькая Красная Шапочка, я не Большой Злой Волк. Со мной ты в безопасности.

Робин чувствовала, что эта сказка братьев Гримм для неё не страшна. Дейв её не тронит.

Вот только, сердце и душа её в будут опасности. Это точно.

— Конечно. Хотя, подозреваю, это же говорили и те парни, после которых девочки оказались в морге.

Он рассмеялся, попрощался с барменом и открыл перед ней дверь. Такой галантности она давно не встречала.

Любая девушка к таком может быстро привыкнуть.

Минуты шли в тишине, нарушаемой только шумом проезжающих машин.

— Я люблю ночь.

— Я тоже, — кивнула она. — Даже в детстве я проверяла, как долго смогу не уснуть. — Она мысленно вернулась в те беззаботные дни. — У нас в гостиной было огромное панорамное окно, и я, свернувшись калачиком на диване, просто наблюдая за луной на небе.

— Ах, значит ты не Красная Шапочка, а богиня Луны.

— Возможно. А ты?

— Я точно не богиня.

Она рассмеялась.

— Даже не сомневаюсь.

Он вдруг посерьёзнел.

— Я нечасто выглядывал в окна после наступления темноты.

— Почему?

— Брат в детстве сказал, что если выглянешь в окно ночью, увидишь дьявола.

Она ушам своим не поверила.

— Что?

— Да. И я дурак, пытаясь доказать обратное выглянул… и увидел дьявола.

Робин оступился.

— Что?

— Да, брат подговорил своего друга Юджина спрятаться в кустах в маске.

Она рассмеялась.

— Нет он не мог так поступить.

— Ещё как мог!

— Невероятно!

— О нет, это ерунда по сравнению с поджогом дома.

— Что?!

— В восемь лет я проснулся от шёпота: «Я дьявол».

— Опять твой брат?

Он кивнул.

— Спросоня я не понял, что это он. Придурок зажёг спичку, я испугался, ударил его — и спичка упала на кровать.

В голове не укладывалось, что это правда.

— Боже! И что сделали ваши родители?

— Выбили из него всю дурь.

Она звонко рассмеялась и он вместе с ней.

— Полагаю, дьявол больше не возвращался в твой дом после этого? — От смеха на глаза навернулись слёзы и она их быстро смахнула. — И, чем он занимается сейчас?

— Пожарный.

Она рассмеялась ещё сильнее, пока не поняла, что он не шутит.

— Серьёзно?

— Ага. Из пиромана — в пожарные. Лучше, чем поджигатель, как говорят родители. Они им гордятся.

— А ты?

Он пожал плечами:

— Мой девиз: каждому своё.

Робин улыбнулась.

— Мой тоже! Не привычно слышать его от кого-то другого.

— Да, нужно таких как мы побольше.

Робин фыркнула.

— Я тоже так считаю, но мои коллеги утверждают, что и одной меня — выше крыши.

— Почему?

Она пожала плечами:

— Думают, я болтушка.

— Это правда?

— Смотря, кого спросить.

Он засмеялся.

— Ты изучала философию?

— С чего ты взял?

— Только философ может так красиво уводить разговор в сторону. Последний раз я в универе с таким столкнулся на риторике.

— А ты зачем пошёл на неё?

— Думал, легче, чем матанализ.

— А по итогу?

— Ну… через четыре недели я перевёлся с риторики еле дотянув до среднего бала, а по математическому анализу получил высший бал, вынужден признать — ошибся.

— А! Плавали знаем.

— Тоже отличница по матанализу?

Она покачала головой.

— Пропускала занятия. Мой научный руководитель называл меня «Метод Шалтай-Болтая Робин Гаррет».

— Почему?

— Потому что я менял специальность одиннадцать раз за три года.

— Одиннадцать? Боже, ты бы понравился моему отцу. Я сменил пятнадцать.

— Да ну!

— Серьёзно. Давай попробую их перечислить. Искусство, черчение, история, драматургия, бизнес… и, да, маркетинг — три часа.

— Не верю!

— Поверь. Отец записал меня в бизнес-школу. Профессор не успел дойти до сути, а я уже вышел в деканат менять направление. Понимал, что два года не выдержу этого дерьма.

— В итоге ты стал музыкантом?

Он покачал головой.

— Музыкантом не становятся. Если бы я жил только на музыку, был бы бездомным. Ночевал на лавочке у торгового центра, если бы зарабатывал только игрой на пианино.

— О значит у тебя есть другая работа? А чем занимаешься?

— Кража машин, наркотики… Всё, чтобы заработать побольше.

Робин замерла, не зная верить ему ли нет.

— Что?!

— Шутка! — хохотнул он игриво подталкивая её.

— Да? Колись, где работаешь?

— На ФБР.

Робин споткнулась.

— Снова шутишь?

Его улыбка согревала и обезоруживала.

— Каюсь. Всё банально. Я программист у провайдера. Неинтересно, но мозги напрягает.

— Да ладно!

Он кивнул.

— Компьютерщик до мозга костей.

— Правда?

— А как ты думаешь, почему я так много знаю о твоей работе? Промышленный шпионаж.

— Ох, чёрт, надеюсь, это шутка. Алиша меня убьёт!

— Шутка. Я просто веб-разработчик.

Она покачала головой. Они подошли к её дому.

— В голове резонанс, ты не похож на компьютерщика.

— Согласен, но кушать всем хочется. А я ещё тот гурман.

— Охотно верю. Учитывая какие зарплаты у программистов.

— Я питаюсь по высшему разряду. крошка, — он игриво ей подмигнул.

У её двери он остановился. Робин прикусила губу.

— Спасибо, что проводил, — прошептала она, как в юности, когда боялась разбудить родителей.

— Мне было приятно, — прошептал он ей на ухо.

От его дыхания побежали мурашки, а аромат лосьона возбуждал. Хотелось прикоснуться к его коже губами и попробовать на вкус.

Боже, как же не хотелось, чтобы он остался.

Ты снова ведёшь себя глупо, Робин.

Но сердце не спорит с логикой.

Дейв слишком красив. А такие не замечают её. Сколько ещё она будет вставать на одни и те же грабли? Ведь уже не впервой раз открывает своё сердце, а по итогу остаётся одна.

Тем не менее, сердце умоляет довериться ему.

— Думаю, мне пора, — сказал он, целуя ей руку.

Её сердце дрогнуло. Столь галантный жест тронул её. Не отпуская её руки Дейв заглянул ей в глаза.

Робин поняла, что пропала.

— Может… зайдёшь на кофе? — спросила она хрипло, неузнавая свой голос.

— Можно, но позволь спросить. ты всех провожающих приглашаешь?

— Честно? Никого. Никто раньше не провожал меня.

— Мне кажется, ты что-то недоговариваешь.

Она вопросительно приподняла бровь.

— Это сейчас завуалированное оскорбление?

Он покачал головой.

— Ни в коем случае, Робин Шалтай-Болтай. Просто пытаюсь понять тебя.

— А ты всех девушек, которых провожаешь пытаешься понять?

Он рассмеялся.

— Никогда ещё никого не провожал так.

Она открыла дверь.

— Предложение остаётся в силе… если хочешь.