Обложка каролингского Евангелия «Золотой Кодекс Святого Эммерама», изготовленный ок. 870 года нашей эры в Ахенском дворце, во время правления Карла Лысого. Баварская государственная библиотека, Мюнхен

1. Фрагмент Евангелия от Луки (12:54–13:4). «Александрийский кодекс» – один из древнейших манускриптов с текстом Библии, написанный на греческом языке и датируемый V веком нашей эры. Британская библиотека, Лондон

Мы начинаем рассказ о «читающем Средневековье» с 476 года нашей эры – года, когда ушла в небытие Западная Римская империя. Это был сильнейший удар по античной культуре, на смену которой пришла культура мигрировавших в Европу варваров. Однако влияние Рима было столь сильным, что они, эти самые варвары, очень латинизировались, начали разговаривать на «варварской латыни» и уже в начале VI века – принимать христианскую веру. На бывшей территории империи возникли варварские королевства. Но в целом культура сильно деградировала, были забыты многие технологии, а жизнь людей стала очень простой. Но хотя Римская империя на Западе и погибла, сохранилось папство, отдельные монастыри, а также книги, написанные ранее. Причем новые книги появлялись и в бурном V веке. Как правило, это были переводы Библии и Евангелий, служившие целям распространения веры Христовой среди новой паствы, оформленные в виде книг. Такие манускрипты получили названия кодексов[1]. На сегодня ученым известно 322 рукописей с текстами Нового Завета, написанных унциальным шрифтом[2] только лишь на греческом языке и относящихся к III–X векам нашей эры. Но были и другие, написанные на разных языках. То есть «темные века» в Европе на самом деле были не такими уж темными, если в это время люди продолжали писать и переписывать книги.

А еще великолепные и дорогостоящие манускрипты из окрашенного в пурпурный цвет пергамента, с написанным золотом и серебром текстом на библейские темы с IV по VI век создавались, например, в Северной Италии. И не в каком-то одном месте, а в разных мастерских, то есть сложная и дорогостоящая техника создания таких книг отнюдь не была забыта! А ведь именно в это время там шли войны – как минимум четыре раза менялась власть. Готы Одоакра, византийцы, лангобарды – кто только не покушался на эти земли, с захватом городов и повальными грабежами. Но при всем этом, видимо, богатые заказчики таких книг продолжали существовать, как и условия для создания таких вот шедевров. Вот только после создания королевства Лангобардов производство «пурпурных кодексов» почему-то сразу прекратилось. Почему – мы не знаем.

Один из 25 дошедших до нас «пурпурных кодексов» является старолатинской версией Евангелия, был изготовлен в Италии в VI веке. В настоящее время он сохраняется в Брешии (поэтому называется «Кодекс из Брешии») в Гражданской библиотеке Керинианы (выставлен в музее христианского искусства). Рукопись содержит 419 листов окрашенных пурпуром, исписанных серебряными и золотыми чернилами и украшенных арками внизу листа.

Интересно, что, если судить по стихам монаха-переписчика Годескалька (VIII век, оформитель «Евангелия Годескалька»), манускрипты на пурпурном пергаменте имели и еще некое символическое значение:

Фоны пурпурные здесь письмена золотые покрыли;Алою кровью гремящего царство открыто небес;Радости райские нам звездный чертог обещает;В ярком сиянье торжественно слово Господне блестит.Божьи заветы, одетые алыми розы цветами,Нас сопричастными делают таинству крови Его.В светлых же золота искрах и нежном серебряном блескеК нам нисходит таинственно белое девство небес…(Пер. О. А. Добиаш-Рождественская)

2. Одна из страниц «Серебряного кодекса». Пурпурная окраска пергамента от времени изменила свой цвет, но зато текст, написанный серебряными чернилами, и сегодня виден совершенно отчетливо. Университетская библиотека Уппсалы, Швеция

На пурпурном пергаменте написан и «Серебряный кодекс», содержащий текст всех четырех Евангелий, который был изготовлен для короля остготов Теодориха Великого в начале VI века, причем написан он был на готском языке. Скорее всего, его создатель или создатели были знакомы с «Кодексом из Брешии», потому что постарались свой кодекс сделать не хуже – и это им удалось.

3. Страница 7 «Кодекса Россано». Пурпур от времени изменил свой цвет. На миниатюрах изображена притча о добром самаритянине. Епархиальный музей сакрального искусства Россано

Также к роскошным «пурпурным кодексам относится» и «Евангелие Россано» («Россанский кодекс») VI века: тонкий пергамент окрашен в пурпурный цвет, а текст написан золотыми и серебряными чернилами. Первоначально он содержал 336 листов, но из них до сегодняшнего дня сохранилось лишь 188.

4. «Книга из Дарроу». Начало Евангелия от Марка. Библиотека Тринити-колледжа, Дублин

Одним из древних манускриптов евангелического содержания, дошедших до наших дней, является «Книга из Дарроу» (650–700). Причем она также считается одной из старейших иллюминированных рукописей средневековой Европы. Где она была создана, точно неизвестно. Называют и остров Айона, и Линдисфарнское аббатство. Причем особая ее ценность заключается не в самом тексте, а в 12 переплетенных инициалах (первая буква в тексте), которые так велики, что занимают бо́льшую часть страницы и представляют собой совершенно уникальные образцы иллюстрирования столь далекого от нас времени. Также там есть пять миниатюр, изображающих четырех Евангелистов и Иоанна Крестителя, размером в полную страницу, и еще шесть так называемых ковровых страниц – полностью из одних лишь орнаментов.

5. Изображение человека в «Книге из Дарроу». Библиотека Тринити-колледжа, Дублин

«Ковровые» страницы покрывает изумительно сложный кельтский орнамент, выполненный с поразительным мастерством. Просто не верится, как можно только руками и волосяными кисточками все это нарисовать столь аккуратно и четко. Широко используются как золотые, так и серебряные чернила, и это первый опыт их применения для оформления иллюминированного текста. А важна она еще и тем, что содержит текст, сформировавший Римско-католическую церковь, которая пользовалась им более 1000 лет. И он остается основой Библии для сегодняшней христианской церкви.

6. «Ковровая страница» «Книги из Дарроу». Библиотека Тринити-колледжа, Дублин

«Амиатинский кодекс», или «Кодекс Амиатина» (конец VII – начало VIII века.), считается самой древней рукописной Библией на латинском языке. А создана она была монахами аббатства Монкуирмут-Джарроу в королевстве Нортумбрия, после чего отправлена в подарок римскому папе. Забавно, что книга эта весит, как добрый мешок с цементом (30–35 кг), и содержит 1040 листов пергамента, из которых до нас дошло 1029.

Созданный в конце VII – начале VIII века, этот манускрипт хранится сегодня в библиотеке Лауренциана, во Флоренции. Иллюстрации в нем яркие, красочные. Имеется предисловие, написанное золотыми чернилами на пурпурной бумаге, – роскошь, предназначенная только для самых важных текстов – для императоров и пап. Есть диаграммы Заветов, основанные на работах св. Иеронима и св. Августина.

7. Миниатюра на странице 5, которой открывается текст «Ветхого Завета» в «Кодексе Амитиана». Изображает Ездру[3]в образе монаха-переписчика. Библиотека Лауренциана, Флоренция

«Евангелие из Линдисфарна» (ок. 700–715) появилось на свет на «святом острове» Линдисфарн в стенах монастыря Святого Кутберта и содержит четыре канонических Евангелия Нового Завета. Написано на латинском языке. В нем также есть «ковровые» страницы с кельтскими крестами в обрамлении фантастических птах, орнаментов в виде птиц и животных, а также яркие инициалы в полстраницы с обводкой из красных точек. На страницах между строк видны надписи, сделанные мелким шрифтом. Это перевод Евангелий на староанглийский, в X веке сделанный епископом Линдисфарна Алдредом. Это, кстати, один из первых переводов Евангелий на английский язык. Сейчас «Евангелие из Линдисфарна» хранится в Британской библиотеке в Лондоне.

8. «Ковровая страница» из «Линдисфарнского евангелия», предшествующая тексту «Евангелия от Матфея». Британская Библиотека, Лондон

Далее по времени идет «Келлская книга». О ней известно следующее: когда в 793 году викинги напали на монастырь Святого Кутберта, эта книга каким-то чудом уцелела, и ее перевезли подальше «от греха» в г. Дарем, на северо-восток Англии. То есть в 793 году она уже была написана. Именно «Келлскую книгу» можно считать наиболее иллюминированной рукописью раннего Средневековья. Изготовлена она была трудами множества монахов из монастыря Святого Колумба на острове Айона, но потом, вследствие постоянной угрозы со стороны викингов, ее перевезли в Келлский монастырь в Ирландии.

9. Страница «Келлской книги» с изображением Хи-Ро – монограммы имени Христа, состоящей из двух начальных греческих букв его имени, X (хи) и P (ро), скрещенных между собой. Библиотека Тринити-колледжа, Дублин

Книга исключительно богато иллюминирована, то есть украшена красочными орнаментами и цветными миниатюрами. И вот что интересно и пока не поддается объяснению: на страницах этой рукописи имеются декоративные элементы, которые можно разглядеть лишь с помощью лупы, имеющей десятикратное увеличение. В частности, такие элементы орнаментов можно увидеть на буквах-инициалах и в некоторых иллюстрациях. Но ведь в то время линз с подобным увеличением еще не существовало. Так как же все это было нарисовано? Если отмести пришельцев, потомков атлантов и «допотопную цивилизацию», создавшую уникальную, хотя и не сохранившуюся до наших дней технику, есть лишь одно приемлемое объяснение: художник, ее оформлявший, был… близоруким. Вот он в такой микроскопической технике и работал, потому что в другой он работать просто не мог!

10. «Келлская книга» Страница 292. Начало Евангелия от Иоанна. Библиотека Тринити-колледжа, Дублин

Можно себе представить, какое впечатление на верующих того времени не избалованных окружающими их яркими и красочными изображениями производили страницы этой книги, когда они получали возможность на нее взглянуть. Для них это было самое настоящее чудо, так что совсем неудивительно, что они верили в их святость и боговдохновенность создававших ее монахов.

Кстати, приключения «Келлской книги» нашли свое отражение даже в… современной мультипликации! В 2009 году режиссер Том Мур снял полнометражный цветной мультфильм «Тайна Келле», в центре сюжета которого лежит история спасения и завершения «Келлской книги» в начале IX века.

Практически все кодексы, о которых было рассказано в предыдущей главе, анонимны, то есть авторы их неизвестны. А все потому, что в то время не было принято подписывать книги своим именем, не говоря уже о том, что основная масса библейской литературы представляла собой лишь копии ранее написанных книг, так что ни о каком авторстве тут речь и не шла. Просто множество монахов сидели в монастырских скрипториях и зарабатывали благодать тем, что переписывали духовные книги, которые затем передавались в епископии, а оттуда уже рассылались по церковным приходам. Многие даже не вдумывались в то, что они копируют, допускали ошибки и пропуски. Таких книг – в основном это были тексты Библии и четыре Евангелия – уже в раннем Средневековье было изготовлено очень много. Какие-то из них были богато украшены, какие-то нет.

Однако есть среди всей этой библейской литературы книга, сыгравшая в истории религиозного просвещения Европы огромную роль. Причем нам совершенно точно известно и кто был ее автором, и какую роль он сыграл в ее создании. Эта книга – «Библия Вульгата», или «Общепринятая Библия», перевод еврейского и греческих текстов Библии на латинский язык, выполненный блаженным Иеронимом Стридонским. До него латинские переводы Библии также существовали, но содержали много неточностей и искажений, чего единая христианская вера допустить не могла!

2. Лист Верчелльского кодекса со старолатинским текстом. По преданию, этой рукописью пользовался Иероним. Соборная библиотека г. Верчелли

А было так, что еще в 385 году Иероним, будучи секретарем у римского папы, начал редактировать тексты Четвероевангелия. Затем он перебрался из Рима в Вифлеем, где получил доступ к обширной библиотеке Кесарии Палестинской, где сохранялось множество библейских текстов, которые он и принялся обрабатывать, сличать и переводить на латынь. Более 20 лет потратил Иероним на этот титанический труд, и успешно его завершил, впервые осуществив перевод на латинский язык 39 книг еврейской Библии с иврита и арамейского языка. И хотя далеко не все люди того времени оценили по достоинству созданный им текст Библии, он получил широкое распространение и использовался вплоть до IX века, когда очередной ее правкой занялся Алкуин – англо-саксонский ученый, богослов и поэт, один из вдохновителей Каролингского Возрождения при дворе Карла Великого.

3. Страница «Беневентского кодекса», содержащая послание Иеронима Папе Дамасию. Британская библиотека

Интересно, что ход работы Иеронима над переводом библейских текстов был хорошо документирован им самим в его переписке с другими богословами, причем более 120 этих посланий сохранились до наших дней – и они даже публикуются вместе с текстами Вульгаты. Очевидно, что Иероним Стридонский вполне понимал сложность поставленной перед ним задачи и относился к ней очень серьезно, так как в своем послании Папе Дамасию, кстати говоря, свидетельствующем о большом его уме, писал:

«Ты убеждаешь меня пересмотреть старолатинскую версию, засев за разбор копий Писания, рассеянных ныне по всему миру; и поскольку все они отличаются друг от друга, ты хочешь, чтобы я решил, какая из них согласуется с греческим подлинником. Это труд любви, но труд в одно и то же время и рискованный, и дерзновенный, ибо, судя других, я выставлю себя на всеобщий суд. Кроме того, как отважусь я изменить язык мира, когда он убелен сединой, и снова вернуть его к ранним дням детства? Найдется ли человек, ученый или неуч, который, взяв в руки этот том и поняв, что прочитанное идет вразрез с его привычными вкусами, не разразился бы немедля бранью, не назвал бы меня фальсификатором и профаном за то, что я осмелился дополнить древние книги, изменить их или исправить?»

(Перевод С. Бабкиной)

И да, действительно, многие богословы встретили его Библию очень прохладно, а многие просто… плевались! Но со временем отношение к его трудам изменилось в лучшую сторону. Недаром Иеронима Стридонского почитают и католическая, и православная церковь: первая – святым, вторая – блаженным. В VIII веке его причислили к Отцам Церкви, ну а сегодня к святым. Так что Вульгату Иеронима признали. Но уже к IX веку ее текст вновь подвергся множеству искажений. А все потому, что монастырские скриптории, где монахи переписывали богословские книги, попросту не успевали выпускать ее копии в достаточном количестве и потому допускали множество ошибок. В очередной раз возникла необходимость создания стандартного текста для монастырей и школ в эпоху «Каролингского возрождения», чем и занялись самые известные ученые того времени: богослов Алкуин и епископ Теодульф Орлеанский, а позднее – Петр Дамиани и Ланфранк. Причем Алкуин создал наиболее совершенную версию ее текста, оказавшего решающее влияние на все последующие поколения рукописной Вульгаты. Причем необходимость такой работы, служащей укреплению церкви, а значит, и его, императорской власти хорошо понимал и сам Карл Великий, который своим капитулярием (указом) 789 года, среди всего прочего, повелел:

«…Чтобы были в каждом монастыре и приходе хорошие экземпляры католических книг… и не должно позволять мальчикам портить их при чтении или делать на них надписи; если же необходимо записать [то есть переписать] Евангелие, Псалтирь или требник, пусть пишут люди совершенных лет со всем тщанием…»

4. Миниатюра из манускрипта 2-й четверти IX века На ней Алкуин (в центре) и Рабан Мавр (слева) подносят свои книги епископу Отгару Майнцскому. Австрийская национальная библиотека, Вена

Причем самое интересное, что с V по XV век сохранилось более 10 000 манускриптов Вульгаты, в которых было представлено около 300 вариантов различного расположения библейских текстов и множество текстовых расхождений. Ну, до нас текст Вульгаты дошел огромном количестве рукописей, различающихся между собой. Принято различать их по… региональному признаку. Так что существуют такие изводы Вульгаты, как итальянский, испанский, галльский и даже… островной (ирландский)!

5. Оборотная сторона листа 220 «Кодекса Кавенсис». Несмотря на то что пурпур от времени свой цвет изменил, хорошо видно фигурное расположение текста. Пурпурных листов всего четыре, и надписи на них выполнены белыми (!), охряными и красными чернилами, причем один лист окрашен индиго. Библиотека аббатства Св. Троицы в Кава-де-Тиррени

К ним относятся «Сент-Галенский кодекс» – экземпляр Вульгаты из Библиотеки Св. Галла, датируемый V веком нашей эры; «Фульдский кодекс», «Кодекс Форо-Юлиенсис», уже упоминавшийся нами «Амиатинский кодекс» – самый авторитетный вариант Вульгаты, и близкое к нему по тексту «Евангелие из Линдисфарна» (ирландского извода). А еще в Испании находятся «Толедский кодекс», предположительно переписанный в Севилье около 988 года, который сегодня хранится в Национальной библиотеке в Мадриде; «Готский Леонский кодекс» и «Кодекс Кавенсис» – еще один манускрипт Библии, частично написанный на пурпурном пергаменте в IX веке в Испании.

6. Послание Св. Иеронима, помещенное в самом начале «Библии Гутенберга» – первого печатного издания Вульгаты. Из собрания Центра Гарри Рэнсома, Техасский университет в Остине

Именно Вульгата стала и первой печатной книгой, вышедшей в Европе из-под печатного станка Иоганна Гутенберга в 1456 году. Однако прошло еще 90 лет, прежде чем 8 апреля 1546 года Тридентский собор признал Вульгату официальной версией Библии. Старания Св. Иеронима увенчались полным успехом, хотя потребовалось на это 1140 лет и труд великого множества самых разных людей!

В Средневековье не было «Книги рекордов Гиннеса» – собрания информации о рекордных достижениях людей в разных областях. В наше время она была впервые опубликована в 1955 году. Но… Если бы она существовала в то далекое от нас время, то в нее непременно попали бы некоторые манускрипты того времени. Например, в ней обязательно оказался бы «Кодекс Гигас» или «Гигантский Кодекс» – написанный на пергаменте иллюминированный свод текстов начала XIII века. Создан он был в бенедиктинском монастыре в одном из городов Чехии, причем, судя по почерку, его написал один человек, на что ему потребовалось 20, а то и 30 лет напряженной работы!

2. «Кодекс Гигас». Инициал текста «Кодекса от Матфея»

Кодекс полностью заслужил свое название, поскольку формат его листов 89 см в высоту и 49 см в ширину, а всего в нем 310 пергаментных листов, при весе… 75 кг. Так что сдвинуть с места ее можно усилиями минимум двух человек. Сделан его пергамент из ослиных шкур, причем, чтобы получить его в нужном количестве, потребовалось убить 160 животных – огромное по тому времени стадо! С XVII века кодекс хранится в Национальной библиотеке Швеции в Стокгольма, а в Чехии в музее города Храст находится его реплика. Вопрос о датировке решается изучением его содержания: так, в приведенном в нем календаре указано имя местного чешского святого Прокопия, канонизированного в 1204 году. Также упоминается епископ Пражский Андреас, умерший в 1223 году. Но в нем не упомянут скончавшийся в декабре 1230 года король Пржемысл Отакар I, а уж без него обойтись было бы никак невозможно. То есть рукопись была закончена по крайней мере до декабря 1230 года. В 1594 году император Священной Римской империи Рудольф II, который интересовался оккультизмом, перевез фолиант в свой Пражский замок, а все потому, что в кодексе на одной из страниц был нарисован сам… дьявол! Кстати, существует легенда, что книгу эту, которая, по сути, представляет самый настоящий сборник самых различных средневековых текстов, написал некий монах, приговоренный к замуровыванию в стену заживо. Стараясь избежать столь ужасной смерти, он пообещал за одну ночь написать книгу, которая бы прославила этот монастырь на века. Понятно, что при всем желании он не мог выполнить своего обещания за одну ночь, взмолился князю тьмы Люциферу, и тот… сделал за монаха его работу. Однако монах отблагодарил дьявола, изобразив его на странице своей книги. Кстати, проведенные эксперименты показали, что на написание одного лишь текста, без иллюстраций и красочных инициалов, у переписчика всех заключенных в кодекс текстов ушло бы не менее 20 лет непрерывного письма!

3. Это знаменитое изображение дьявола, из-за которого «Кодекс Гигас» иногда называют «Дьявольской Библией»

Вне всякого сомнения, в нашу «средневековую книгу рекордов Гиннеса» попала бы и самая ценная книга Британского королевства, «Думсдей бук», или «Книга Страшного Суда», – единственное в своем роде социологическое исследование той далекой от нас поры.

Теперь давайте вспомним, что переписи населения проводили еще в третьем тысячелетии до нашей эры. В таком передовом по тому времени государстве, как Египет, в государствах Месопотамии, Индии, в Китае, в Японии, и даже в государствах ацтеков и майя, учет населения был поставлен образцово. Ну а инки все данные о количестве людей, лам, земли и циновок заносили на кипу – то есть записывали узелковым письмом. Учитывалось население и в Древней Греции. Так, в Аттике в IV веке до нашей эры, был проведен подсчет всего взрослого мужского населения, а в Древнем Риме с 435 года до нашей эры, регулярно проводили так называемый ценз – деление мужского населения для службы в различных частях римской армии! А вот в древнем Китае численность населения определяли по количеству соли, которое съедалось за год.

Понятно, что в Средневековой Европе, где было великое множество всевозможных феодальных владений, переписывать население было просто невозможно. И все-таки нашлось исключение из этого правила, причем не где-нибудь, а в Англии, в 1066 году завоеванной герцогом нормандским Вильгельмом. Страна была чужой, незнакомой. Вот он и решил переписать все население Англии и узнать, во-первых, количество земли, инвентаря, людей и скота в каждом поместье и тем самым повысить доходность от сбора налогов, а во-вторых, сколько воинов каждое земельное держание либо наследственный лен могут дать королю. Ну а автор «Англосаксонской хроники» о цели этой переписи написал так: «Король хотел больше знать о своей новой стране, как она населена и какими людьми».

Провести перепись решили на Большом королевском совете на Рождество 1085 года, а закончена она была уже в 1088 году. Главными объектами переписи должны были стать земельные владения – маноры. Держание земли тогда осуществлялось на основе правила «по обычаю манора и воле лорда». Вот почему был так важен опрос свидетелей и их клятва, подтверждающая держание земли именно по «обычаю»! В результате в «Книгу Страшного Суда» вошло много интересных сведений относительно экономики Англии того времени. Интересно, что так же, как и сегодня, переписчиков интересовали не только имеющийся в наличии скот и инвентарь, но и перспективы повышения продуктивности поместий, то есть их… «инвестиционная привлекательность»!

4. Первая страница из «Книги Страшного суда», посвященная Бедфордширу

Все собранные сведения были записаны в две толстые книги, получившие пугающее название «Думсдей Бук» («Книга Судного дня»), или «Книга Страшного суда». Столь странное название, однако, было выбрано не совсем случайно. Оно как бы говорило, что все собранные в ней сведения точны, как и та информация, что будет представлена Всевышнему в день Страшного Суда! Кстати, перепись показала, что Англия того времени была очень малолюдной страной: в ней жило лишь два миллиона человек!

5. Седьмая страница из «Книги Страшного суда», посвященная Бедфордширу

Изучение «Книги Судного дня» дает нам возможность узнать о жизни Англии XI века много такого, о чем иначе мы бы просто даже и не подозревали. Например, что практически все из существующих сегодня в Англии поселений уже существовали в 1066 году и что больших неиспользуемых и диких мест практически уже не было! Удивительно, но в Англии тех лет не держали коров, вернее, не держали ради молока и мяса, а использовали их для… пахоты. То есть выращивали бычков! На мясо же разводили овец и свиней, причем последних пасли в лесах, где они питались травой и желудями. Так что Англия в это время не имела ни своих прославленных девонских сливок, ни столь же знаменитого сыра Чеддер, а был сыр, который выделывали из козьего, а не из коровьего молока!

Хотя это было уже Средневековье, в Англии по-прежнему было много рабов, которых и покупали, и продавали, так что такого, прямо скажем, четкого подразделения на эпоху рабства и крепостничества, как этому нас учат в средней школе, в это время там не наблюдалось! А вот крестьяне – вилланы – были совсем не такими уж и бедными, а довольно зажиточными людьми, потому как для вспашки земли им требовалось восемь волов – то есть четыре запряженные пары, и они были, как оказалось, у многих. А лорды таких хозяев ценили.

А вот самих лордов, то есть людей, находившихся в 1086 году на вершине общественной пирамиды, по данным переписи, было всего около 200 человек. То есть численность феодальной знати в Англии была очень мала. А вот чего в Англии было много, так это механических мельниц, которые перемалывали зерно в муку. В 1066 году их было целых шесть тысяч – значительно больше, чем в Римской Британии. Но в римскую эпоху много зерна мололи рабы при помощи ручных мельниц, а в Англии Вильгельма их место заняли водяные мельницы! Около 25 % всех земель принадлежали в то время католической церкви.

Сначала «Книга Страшного суда» хранилась в Винчестере – столице англо-норманнской монархии до начала правления Генриха II. При нем ее вместе с королевской сокровищницей перевезли в Вестминстер, а при королеве Виктории передали в Британский архив. Типографским способом ее впервые напечатали в 1773 году, а в 1986-м, к 900-летнему юбилею создания, «Би-би-си» подготовила электронную версию с переводом на современный английский язык, так как в оригинале она была написана на латыни.

Самое интересное, что «Книга Судного дня» сохранилась до нашего времени практически без повреждений и сегодня представляет собой ценнейший национальный культурный памятник Великобритании!

В первой главе, где речь шла о древних книгах Европы, рассказывалось о ранних манускриптах, которые, как считается, были написаны на территории Западной Римской в период ее падения и в последующее время. Но Восточная Римская империя в это же время устояла и просуществовала затем еще около 1000 лет. И вот оттуда в музеи Европы и попали другие манускрипты столь же древнего происхождения. Одной из них является «Венский генезис» – одна из самых красиво иллюминированных средневековых рукописей, дошедших до нашего времени. Известно, что еще в XIV веке она хранилась в Венеции, куда ее привез с Востока либо участник одного из крестовых походов, либо путешественник. Интересно, что ее миниатюры, видимо, послужили образцами для венецианских художников, которые в 40-х годах XIV века иллюстрировали «Историю Троянской войны». В XVII веке манускрипт принадлежал эрцгерцогу Леопольду Вильгельму, а в 1664 году, с согласия императора Леопольда I, был куплен для императорской библиотеки в Вене.

6. «Венский Генезис». «Благословение Ефраима и Манассии», иллюстрация 45. Австрийская национальная библиотека, Вена

«Венский Генезис» входит группу раннехристианских манускриптов, написанных серебром или золотом на пурпурном пергаменте. Это, прежде всего, «Россанский кодекс» (Архиепископский музей в Россано), «Синопское евангелие» (Парижская национальная библиотека), «Бератский кодекс» (Государственный архив в Тиране, Албания), «Петербургский кодекс» купленный Россией в 1896 году (Российская государственная библиотека в Санкт-Петербурге»)[4], которые, по мнению специалистов, так или иначе связаны с Востоком, Сирией или Константинополем.

Судя по характеру почерка, над манускриптом трудились два или три писца. Оригинально расположены в нем и миниатюры: на каждой странице, причем в нижней части листа. В одной миниатюре может быть объединено сразу несколько сцен. Сохранившиеся иллюстрации начинаются с истории Адама и Евы и заканчиваются смертью Иакова.

7. Образец высокохудожественной иллюстрации из манускрипта «Венский Генезис»: «Иосиф и жена Потифара». Австрийская национальная библиотека, Вена

В основе изображений лежат традиции античного и раннехристианского искусства. Мы видим объемные человеческие фигуры, показанные в свободном движении; складки драпировок подчеркивают форму тела; архитектурные сооружения изображены так, чтобы показать глубину пространства, иллюстраторы используют яркие и чистые минеральные краски. Повествование в миниатюрах идет непрерывно, с плавными переходами от одной сцены к другой. А еще иллюстрации «Венского генезиса» уникальны тем, что в них очень хорошо прорисованы дети, что в принципе нетрадиционно для того времени. Ребенок в менталитете того времени представлял собой всего лишь зародыш будущего человека, не более. А раз так, зачем его рисовать?

8. «Дом Лота», фрагмент страницы «Коттоновского Генезиса». Британский музей, Лондон

Кстати, именно в Англии, в Британском музее, находится и другой очень древний манускрипт (вернее, то, что от него уцелело после пожара), получивший название «Коттоновский Генезис», или «Коттоновская книга Бытия» (ранее находилась в Коттоновской библиотеке, отсюда это название). Этот также богато иллюминированный манускрипт ветхозаветной «Книги Бытия» на греческом языке датируется рубежом V и VI веков. В 1731 году рукопись сильно пострадала от пожара. Известно, что в начале XIII века манускрипт находился в Венеции, куда, скорее всего, попал после разгрома Константинополя крестоносцами в 1204 году. Интересно, что миниатюры (или же копии с них) были использованы для составления мозаик для северо-западного угла собора Святого Марка. Рукопись и покупали, и дарили, пока, наконец, она – опять же, в качестве подарка – не была передана королю Англии Генриху VIII, да так после этого в Англии и осталась. До середины XIX века «Коттоновский Генезис» считался самым древним из сохранившихся списков древнейшего греческого текста Ветхого Завета. В настоящее он лишился этого приоритета, но, как и прежде, относится к числу нескольких древнейших религиозных кодексов.

Со временем распространение грамотности и увеличение общего количества книг в средневековой Европе привели к тому, что стали появляться не только копии старинных книг, но и самостоятельные сочинения, их дополнявшие. Причем сначала это опять-таки были те же самые библейские тексты, но уже с комментариями и пояснениями. Так появилось так называемое «библейское морализаторство» – книги, включавшие в себя помимо отрывков из библейских текстов множество иллюстраций и пояснений как к самим этим текстам, так и к иллюстрациям. Ну, а самой «богатой» в отношении иллюстраций является на сегодня «Библия Людовика Святого» или, как ее еще называют, «Богатая Библия», представляющая собой морализирование на библейские темы в трех томах и содержащая целых 4898 миниатюр[5].

На каждой ее странице можно видеть различные эпизоды Ветхого и Нового Завета. И тут же присутствуют иллюстрации, которые их объясняют с точки зрения тогдашней религиозной морали. Причем каждому отрывку посвящена не одна, что было бы вполне логично, а сразу две миниатюры. На первой событие изображается как таковое, а вот вторая миниатюра поясняет этот фрагмент текста уже в свете церковного учения. При этом все иллюстрации сопровождаются текстами из Библии, а вдобавок еще и краткими комментариями о существующей между двумя «картинками» взаимосвязи.

Поскольку манускрипт не содержит полного текста Библии, настоящей Библией, несмотря на название, он не является. Скорее всего, это что-то вроде учебного пособия для молодого короля, призванного в наглядной форме познакомить его с библейским учением, причем в подробностях.

Мы также знаем, что составлена книга была между 1226 и 1234 годами для короля Людовика IX Французского (р. 1214) по просьбе его матери Бланш Кастильской. Все последние восемь веков манускрипт хранился в соборе Толедо, за исключением фрагмента из восьми листов, которые находятся в библиотеке и музее Моргана в Нью-Йорке.

Первое упоминание об этом уникальном иллюстрированном манускрипте находится в завещании испанского короля Альфонсо Мудрого от 10 января 1284 года, в котором содержится упоминание «иллюстрированной Библии в трех томах, подаренной нам королем Франции Людовиком». Причем в завещании явно имелся в виду Людовик IX, поскольку Фернандо III, отец Альфонсо, был его двоюродным братом, что подразумевает тесные связи между королевскими домами Франции и Кастилии. После смерти короля Библия досталась его сыну Санчо. Затем, в 1466 году, она была описана Габриэлем Тецелем, патрицием из Нюрнберга, а еще позднее упоминается в описи сокровищ Толедского собора в 1539 году. Интересно, что к этому времени из нее был удален так называемый фрагмент Моргана, ставший ее своеобразным четвертым томом.

Оформлены страницы манускрипта следующим образом: на каждой имеются две колонки, каждая с четырьмя миниатюрами в медальонах. Верхняя миниатюра каждой из пар является иллюстрацией к тексту Ветхого Завета, тогда как нижняя демонстрирует читателю эквивалентную ей сцену из Нового Завета или же сцену с неким аллегорическим или мистическим смыслом ветхозаветной истории. Кроме миниатюр на странице есть также две узкие колонки с поясняющим рисунки текстом.

Столбцы текста имеют ширину 25 мм, столбцы для медальонов – 75 мм.

Интересно, что для иллюстраций и текста использовалась лишь одна сторона каждого листа, другая же оставалась пустой, что вдвое увеличило объем работы и сделало эту Библию чрезвычайно дорогостоящей. Раскрашенные листы располагались разворотами, то есть, когда ее открывали, были видны две раскрашенные страницы, а следующие остались пустыми.

Миниатюры были выписаны на фоне полированного золота, причем использовалась очень богатая палитра красок: синий, зеленый, красный, желтый, серый, оранжевый и сепия. Интересно, что иллюстраторы в своих миниатюрах с монашеской точки зрения и Библии во многом критически рассматривают современное им общество, изображают его пороки и добродетели. А еще, благодаря их стараниям отразить жизнь своего времени как можно более точно, мы видим сегодня и его одежды, и даже можем получить представление о некоторых обычаях. В соответствии с духом времени эта Библия, как и другие морализаторствующие произведения той эпохи, содержит еще и множество антисемитских миниатюр.

2. Так называемая Миниатюра авторства. Подписи авторов и их имен на ней нет. Но есть изображение двух монахов, занятых работой над книгой, и молодого короля и королевы

А теперь давайте представим, сколько труда и мастерства пришлось вложить создателям этой книги, прежде всего в то, чтобы нарисовать все эти 4898 миниатюр. Ведь это не просто изображения каких-то отдельных библейских персонажей с подписями типа «Бог», «Адам», «Ева», «Ной» и так далее, а изображения с узнаваемым сюжетом, со смыслом, задуманные для визуального воздействия на читающего или, вернее, рассматривающего их человека. Но при столь огромном количестве миниатюр, кстати, исполненных на страницах в очень малом формате, требовался очень продуманный отбор сюжетов для иллюстраций, то есть, говоря современным языком, очень грамотный художественный редактор, а то и целый редакционный совет, занимающийся подбором иллюстративного материала для этого манускрипта.

3. Страница из «Моргановского фрагмента». На миниатюрах со всем тщанием изображены сцены распятия Христа вместе с двумя разбойниками. Несмотря на небольшие размеры фигур, и их лица, и одежды выписаны исключительно тщательно. При этом текстовки между иллюстрациями весьма и весьма лаконичны. Библиотека и музей Пирпонта Моргана, Нью-Йорк

И тут надо отметить, что «Библия Людовика Святого» отнюдь не является чем-то уникальным. Она представляет собой часть четырех ранних Библий-морализий, созданных между 1220 и 1234 годами. То есть вся эта редакторская работа, проведенная «творческими коллективами» монахов, создателей таких книг имела место не только в каком-то одном монастыре, а в нескольких. Так как, хоть все они и очень похожи друг на друга, имеются различия в ряде трактовок и, разумеется, в оформлении. А говорит это только о том, что, несмотря на всю сложность создания и дороговизну подобных книг, их «производство» в какой-то мере уже было поставлено «на поток». То есть в обществе на них существовал спрос, и создатели подобных книг-морализий его по мере сил стремились удовлетворить.

Уже первые книги раннего Средневековья, включающие тексты библейского содержания, их создатели старались украсить. И «Келлская книги», и «Евангелие из Линдисфарна», и многие другие кодексы того времени тому пример. Но все их «красивости» сводились главным образом к орнаменталистике и практически не содержали того, что мы сегодня называем книжной иллюстрацией. Хотя уже в то время существовали манускрипты с сюжетными изображениями людей, пояснявшими текст – например, именно таким образом было иллюстрировано «Евангелие Россано».

Но постепенно люди учились рисовать и уже не довольствовались одними лишь текстами с причудливыми узорами «ковровых страниц». Так появилось, например, «Евангелие Годескалька» – иллюминированная рукопись, созданная по заказу Карла Великого и его жены Хильдегарды между 781 и 783 годами в его королевском дворце в Ахене монахом-переписчиком Годескальком. В нем содержится уже целых шесть полностраничных миниатюр с изображениями Иисуса Христа и четырех евангелистов, Текст также был выполнен золотыми и серебряными чернилами на пурпурном фоне, но главное – это, конечно, полностью цветные изображения человеческих фигур.

Эта тенденция распространилась, и со временем манускрипты, содержавшие тексты Ветхого и Нового завета, а также все четыре Евангелия, превратились в богато иллюстрированные издания, где главной стала уже не работа переписчиков, а труды и мастерство художников-иллюстраторов!

1а. «Лист Моргана» со сценами из жизни царя Давида – страница из «Винчестерской Библии», созданной для Винчестерского собора между 1150 и 1175 годами. Это самая большая среди всех английских библий XII века, сохранившихся до наших дней. В ней 936 страниц (468 листов). Хранится в библиотеке Винчестерского собора. «Лист Моргана» находится в «Библиотеке Моргана» в Нью-Йорке. Библия содержит целый ряд прекрасных миниатюр, но до конца ее оформление так и не было закончено…

Ценность такого рода книг исключительно велика. Ведь они не только открывают для нас мыслеобразы сотворения мира, какими они виделись людьми того времени, но и оказывают нам реалистические картинки их бытия: одежду, орудия труда, оружие – словом, все то, что окружало их при жизни. Ведь историческим мышлением, как оказалось, люди Средневековья не обладали. Почитали свой мир неизменным и потому изображали прошлое как аналог своего сегодняшнего дня!

По сути дела, некоторые из этих книг можно рассматривать как самые настоящие «комиксы», последовательно иллюстрирующие библейские предания и поясняющие идущий рядом текст. Неграмотным людям такая манера подачи вполне заменяла умение читать, что, безусловно, по достоинству оценили священники, руководившие своей малограмотной паствой. И среди всех таких книг едва ли не самой известной является «Библия Мациевского» – книга с минимальным количеством текста (как это и полагается в комиксах!), но зато с прекрасными иллюстрациями.

2. «Библия Мациевского». Миниатюры, изображающие акты сотворения мира

Рассказ о ней начнем с того, что эта богато иллюстрированная книга хранится в Нью-Йоркской Библиотеке Пирпонта Моргана, поэтому за рубежом ее еще часто называют «Библией Моргана». В нашей стране она фигурирует под названием «Библия Мациевского», поскольку вплоть до 1608 года принадлежала польскому кардиналу Бернарду Мациевскому, епископу города Кракова. Но ее также называют и «Библией Людовика IX», или «Библией Крестоносца», так как ее заказал для себя не кто иной, как король Франции Людовик IX Святой, прославившийся свой набожностью организатор и предводитель сразу двух крестовых походов – Седьмого и Восьмого. Ну, а само создание этой книги историками относится к 1240–1250 годам. То есть она старше «Библии Людовика Святого», о которой рассказывалось в предыдущей главе.

3. Сотворение Адама по образу и подобию Божию

Но в чем заключается ее ценность? А в том, что она наполнена прекрасными красочными миниатюрами, демонстрирующими нам быт современников той эпохи. Так что именно этот манускрипт считается одним из основных изобразительных источников в области исторической реконструкции Средневековья, в первую очередь – оружия и костюмов. Однако давайте посмотрим: события в ней описываются библейские? Да, безусловно, причем многие из них случились «задолго до Потопа»! Но вот все люди на ее иллюстрациях изображены в одеждах XIII века! Художник, который их рисовал, не обладал историческим мышлением – то есть о том, что раньше все могло быть несколько иначе, он не имел ни малейшего понятия! И это нужно помнить всем, кто рассматривает средневековые миниатюры.

4. Сотворение Евы из ребра Адама

Истории в развитии на них просто нет и быть не может! То, что они изображают – это фотокопия того, что окружало их создателя даже тогда, когда он хотел бы проиллюстрировать предшествующее ему время, удаленное от него на многие века!

5. И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни. (Книга Бытия, 3:21–24)

Впрочем, для нас ничего плохого в этом нет, напротив. Тем более что при минимальном количестве текста этот великолепный кодекс содержит 283 иллюстрации к первым книгам Библии, от Творения до царствования Давида, то есть до Первой Книги Царств. Композиционно на странице обычно располагаются четыре прямоугольника с различными сценами из Библии. Первоначально текста в книге не было вообще, то есть это была самая настоящая «Библия в картинках», но позднее, примерно через 100 лет (в середине XIV века), на полях добавили краткие описания происходящего на латыни. Принято считать, что это было сделано в Неаполе по инициативе Карла Анжуйского.

6. Очень наглядная сцена крестьянского труда XIII века

В 1604 году кардинал Мациевский передал манускрипт делегации, отправленной Папой к персидскому шаху Аббасу I, который и получил эту драгоценную книгу в подарок. Шаху стало интересно содержание иллюстраций, и он заказал персидский перевод большинства латинских пояснительных надписей. Вот так в «Библии Мациевского» появился еще и персидский текст. Будучи правоверным мусульманином, шах нисколько не возмутился содержанием христианской книги, но три листа из книги все-таки приказал изъять. А все потому, что иллюстрации на них показывали, как Авессалом поднял восстание против своего отца Давида. И шах посчитал неподобающим подобный пример для своих сыновей. Более того, впоследствии он приказал их ослепить и убить, так как опасался, что они станут любимцами народа и свергнут его с трона! Такой вот Аббас был «любящий» папа. Но правду говорят те, кто утверждает, что рукописи не горят! Все три удаленные страницы, к счастью, сохранились, пережили все невзгоды того бурного времени и сегодня находятся в Париже.

7. «Так была она со служанками Воозовыми и подбирала колосья, доколе не кончилась жатва ячменя и жатва пшеницы, и жила у свекрови своей» (Книга Руфи, 2:23)

Позднее в книгу были добавлены еще и иудео-персидские (выполненные на персидском языке еврейским алфавитом) надписи. Ну а в итоге некий Томас Филипс купил ее у грека по имени Ионас Атанасий, а уж у его потомков ее купил Джон Пирпонт Морган, известный американский миллиардер, меценат и собиратель древностей. Вот ведь какие приключения пришлось ей пережить ради того, чтобы донести до нас всю свою красочность и информативность!

8. «Когда кто приносил жертву, отрок священнический, во время варения мяса, приходил с вилкой в руке своей и опускал ее в котел, или в кастрюлю, или на сковороду, или в горшок, и что вынет вилка, то брал себе священник» (Первая книга Царств, 2:12–14)

Как известно, Библия – книга весьма двусмысленная, недаром католическая церковь долгое время запрещала читать ее рядовым верующим. Впрочем, коронованных особ это не касалось, более того, Библию для них можно было… переписать так, как этого, видимо, хотелось заказчику! Например, в циклах миниатюр «Библии Мациевского» почему-то особо выделена жизнь царей Саула и Давида. Почему – неизвестно, но тем не менее это так. Уникально для списков Ветхого Завета V–XIII веков и то, что в «Библии Моргана» содержится 21 большая иллюстрация со сценами сражения, выписанная с предельным натурализмом и жестокостью! Мы видим рассекаемые мечами и топорами шлемы и кольчуги, всадников, вонзающих кинжалы в глаз врагу, отрубленные и кровоточащие части тел. Вполне возможно, что Людовик Святой, рассматривая эти миниатюры, видел все это перед глазами (ведь он же был воином), а может быть, и вспоминал о том, как он предводительствовал своим крестовым походом. Кто знает?

9. Давид послал слуг взять ее; и она пришла к нему, и он спал с нею. Когда же она очистилась от нечистоты своей, возвратилась в дом свой. Женщина эта сделалась беременною и послала известить Давида, говоря: я беременна (Вторая книга Царств, 11:4–5)

Однако главное – что тот, кто все это рисовал, делал это с большим знанием дела. Кроме того, следует отметить, что при всем своем натурализме сцены в «Библии Мациевского» размещены так, чтобы выделить причину и следствие праведных и неправедных поступков, то есть работал над ней человек умный и начитанный. Например, вначале мы видим Каина, убивающего Авеля, и Ламеха, который убивает Каина, после чего поворот страницы ведет нас к Ною, который построил ковчег и тем спас свою семью от потопа. Ну а Авраам, готовящийся опустить меч на Исаака, показан еще до того, как он победил эламитов и спас семью Лота.

10. Жена же Лотова оглянулась позади его, и стала соляным столпом (Книга Бытия, 19:12–26)

Подобные отклонения от хронологии событий Ветхого Завета могли быть продиктованы только одним обстоятельством, а именно желанием автора усилить дидактическую направленность текста. Так, если в нижнем правом углу страницы изображены мрачные и угрюмые содомиты, то в верхнем левом углу показано, что их грех привел к разрушению Содома. И здесь же мы видим жену Лота, превратившуюся в соляной столп. А вот изображения, рассказывающего о том, как Авраам просил для Содома божьего милосердия, почему-то здесь нет. И это дает основание для вывода, что в отношении содомского греха автору манускрипта подобная толерантность была явно недоступна.

11. Авимелех нанял на оные праздных и своевольных людей, которые и пошли за ним. И пришел он в дом отца своего в Офру и убил братьев своих, семьдесят сынов Иеровааловых, на одном камне. Остался только Иофам, младший сын Иероваалов, потому что скрылся (Книга Судей, 9:1–6)

Так же и изображение Авимелеха, который убивает своих братьев, помещено напротив изображения Иеффая, приносящего в жертву свою дочь. То есть, очевидно, что подобное расположение сцен должно было помочь зрителю понять большую разницу между убийством праведным и неправедным и, соответственно, наставить его на путь истинный.

12. Иеффай, приносящий в жертву свою дочь по своему обету…

Ну а теперь давайте внимательно рассмотрим хотя бы некоторые из иллюстраций, потому что тогда мы сможем увидеть просто уникальные исторические подробности, изображенные очень и очень достоверно, ведь рисовал их человек того времени. Прежде всего, сами сцены – ведь в них чего только нет. Тут и пахота, и строительство стен при помощи примитивного крана с подъемным механизмом типа «беличье колесо», картины охоты и даже «постельная сцена». Однако первое, что бросается в глаза, – это сюрко – рыцарские налатные одежды, которые в то время надевали поверх кольчуги. Здесь они чаще всего совсем не белые, а красного, оранжевого, синего, зеленого, серого и коричневого цветов. И цвет попон на лошадях у всадников с цветом сюрко практически никогда не совпадает! То есть, те же крестоносцы, окружавшие Людовика Святого, отнюдь не были все в белом, а очень даже любили яркие цвета!

13. Мелхиседек благословляет Авраама, одетого по рыцарской моде… XIII века!

Более того, на одной из миниатюр у воина, одетого в хауберк, сюрко без рукавов оранжевого цвета, но зато из-под него выглядывает синий кафтан с широкими рукавами до локтей. То есть получается, что некоторые тогда носили сразу по два сюрко или по две коты[6], одна под другой?

14. Амессай же не остерегся меча, бывшего в руке Иоава, и тот поразил его им в живот, так что выпали внутренности его на землю, и не повторил ему удара, и он умер (Вторая книга Царств, 20:9–10)

Крестьяне, как и положено, все в чепцах, словно современные младенцы, широких нижних штанах брэ и узких верхних штанах-чулках – шоссах. На головах у рыцарей тоже явно надеты чепцы. Очень часто поверх них надет металлический шлем сервильер (простое металлическое полушарие), а вот кольчужный капюшон обычно откинут на спину! Причем точно такой же сервильер синего цвета мы видим и на голове у коленопреклоненного Авраама, которого благословляет Мелхиседек, то есть носила такие простые шлемы (или подшлемники, под «шлем-горшок») даже знать. Конические шлемы обычно просто раскрашены. Раскраска шлемов «шапель де фер» («железная шляпа») выглядит более оригинальной: на миниатюрах из «Библии Мациевского» у них раскрашен только купол, а вот поля и поперечная металлическая полоса, соединяющая части купола, имеют цвет металла. На шлемах типа топфхельм («шлем-горшок») у многих персонажей видны золотые короны. Кроме корон, на них нет никаких других нашлемных украшений.

15. И вышли люди из города и сразились с Иоавом, и пало несколько из народа, из слуг Давидовых; был убит также и Урия Хеттеянин (Вторая книга Царств, 11:14–17)

Щиты у некоторых воинов круглые, однако у большинства они имеют форму перевернутой капли или утюга. Гербовые изображения на них есть, но их поразительно мало, хотя по идее их должно быть значительно больше. Впрочем, на некоторых щитах у всадников виднеются кресты, есть геральдический лев, орел или ворон, а вот у пехотинцев на щитах узоры!

16. Среди многочисленных батальных иллюстраций «Библии Мациевского» некоторые просто поражают своим натурализмом. Например, вот эта: «…а царя Гайского повесил на дереве, до вечера; по захождении же солнца приказал Иисус, и сняли труп его с дерева, и бросили его у ворот городских, и набросали над ним большую груду камней, которая уцелела даже до сего дня» (Книга Иисуса Навина, 8:18–29)

Доспехи многих пехотинцев явно стеганые – такие кафтаны назывались акетоны и гамбизоны. Причем они имеют фестончатый подол и часто такие же рукава – видимо, это было тогда модным. Кольчуги воины надевают через голову, при этом капюшоны у них явно присоединены к кольчугам. Шлемы пехотинцев самые простые и раскрашены целиком, причем в контрастные цвета. Например, у одного воина в красном стеганом доспехе шлем синего цвета! Здесь поневоле вспоминается исторический советский кинофильм 1938 года «Александр Невский», где рыцари-крестоносцы отличаются просто потрясающими воображение нашлемными украшениями – и дело происходит как раз в 1242 году!

Сегодня мы все очень хорошо себе представляем, что такое комиксы. Это много картинок и небольшой поясняющий их текст. А появились подобные книги очень давно. Это и «Библия Людовика Святого», и сделанная по его же заказу «Библия Мациевского», да и множество других похожих на них книг. Причем время шло, один век сменялся другим, навыки книжной миниатюры становились все более и более совершенными, однако, как и раньше, «библии в картинках» продолжали выходить! Правда, миниатюры в разные века сильно отличались, поскольку их оформители историческим мышлением не обладали и переносили на древность все то, что непосредственно их окружало.

К одной из таких книг относится и знаменитая «Падуанская Библия» из итальянского города Падуя. Итальянские города в Средние века быстро богатели на транзитной торговле между Востоком и Западом, к тому же именно в Италии в период крестовых походов пышно расцвело банковское дело, да так, что итальянские банкиры (само слово «банк» произошло от итальянского banco – «скамья») ссужали деньги даже французским королям. В городах было множество ремесленников и торговцев, а крестьяне богатели на экспорте вина и оливкового масла. Да что там говорить, если уже в 1378 году во Флоренции произошло первое в истории восстание наемных рабочих – чесальщиков шерсти чомпи, выступавших под лозунгом «Да здравствует народ!», тогда как в это же самое время у нас на Руси шла отчаянная борьба с Золотой Ордой, закончившаяся Куликовской битвой.

Естественно, горожанам приходилось защищаться от нападений на их города со стороны феодалов, мечтавших овладеть их богатствами и принудить к подчинению. Поэтому именно в Италии были созданы хорошо вооруженные ополчения горожан, на снаряжение которых городские магистраты денег обычно не жалели. И вот что интересно: не гордых рыцарей изображают миниатюры этой библии, а вооруженных горожан, то есть народное ополчение. Причем вооружены эти самые горожане не хуже рыцарей, а это значит, что деньги у них на такое снаряжение были.

2. Интересно, что иллюстрации из «Падуанской Библии» дают нам представление и о труде ее горожан. Например, на трех миниатюрах этой страницы мы видим чеканщиков, плотников и ткачей, причем последние заняты изготовлением гобеленов!

Ну а увидеть в деталях, как снаряжались на войну именно горожане, нам как раз и поможет иллюстрированная «Падуанская Библия». Создана она была в увлекательный период: от поздней готики до раннего Возрождения. Заказал ли эту Библию Франческо Новелло да Каррара, герцог Падуи, или же кто-то другой? Точно это не установлено. Помимо герцога Падуи, это могла быть и церковь, и многочисленные представители богатого образованного дворянства, потому что только его представителям, помимо церковников, было по силам оплатить создание такого шедевра. Впрочем, для нас главное то, что это великолепная книга с рисунками на библейские темы, и бо́льшую часть ее страниц занимают именно иллюстрации, а текст явно имеет второстепенное значение. Говоря языком современности, это самая настоящая книга комиксов. Стиль живописи в ней напоминает стиль Якопо да Верона, написавшего чудесные фрески о жизни Девы Марии в Оратории Святого Михаила.

Падуя была известна своей культурой. В конце XIV века там активно действовал скрипторий, в котором трудилось множество писцов и иллюминаторов манускриптов. И вот они-то своим трудом и создали множество прекрасных книг. Вот только «Падуанская Библия» среди них находится на первом месте!

Создана она была около 1400 года, и на большинстве страниц преобладают иллюстрации в виде миниатюр в рамках, каждая из которых изображает какой-либо момент из истории Ветхого Завета. Две ее сохранившиеся части содержат 572 миниатюры, пять из которых занимают целую страницу, а большинство из них расположены по четыре, а иногда и по три на странице.

В миниатюрах явно заметен небывалый до этого реализм, на который явно повлияли новшества в живописи, инициированные Джотто несколькими десятилетиями ранее своими фресками во все той же Падуе. Оказавшись в Падуе, можно сравнить миниатюры «Падуанской Библии» со знаменитыми фресками Оратория Святого Михаила, а также базилики Святого Антония, где этих фресок также очень много. В XIV веке над ними трудились Джотто, Джусто де Менабуои, Альтикьеро да Дзевио, Якопо Аванци и Якопо да Верона – так что даже если никто из них к рисункам этой Библии непричастен, сама атмосфера в городе в то время была такой, что по-иному они и выглядеть-то не могли. Настрой у художников города был единый. Может быть, они заглядывали в мастерские друг к другу, пропустив пару стаканчиков вина в траттории и перенимая друг у друга подсмотренные сюжеты и технику.

3. Бог велит Моисею наказать тех, кто прегрешил по отношению к моавитянкам и поклонялся их богам. Финеес пронзает копьем израильтянина и мадианитянку во время совокупления (Книга Чисел, 25:1–9)

Кстати, и те же Данте, Петрарка и Боккаччо в это время над и под миниатюрами, написаны на итальянском языке с оттенком падуанского диалекта. При этом, как уже отмечалось, и текст, и изображение уникальным образом сочетают в себе библейскую историю и настоящее Падуи около 1400 года.

А теперь давайте посмотрим, во что одеты горожане, отправляющиеся на войну. Все они в доспехах с ног до головы (причем их детали, вплоть до петель на поножах, выписаны с изумительной тщательностью и знанием дела). Щиты овальные и прямоугольные. Нет ни одного шлема с забралом. Зато все изображенные воины носят поверх доспехов одежду с фестончатым подолом. На командире справа – внушительная панцирная юбка из металлических пластин, однако и у него на торсе опять-таки мы видим ткань, а не металл!

4. Деталь двух миниатюр, изображающих Иисуса Навина, убивающего царя Македы (Книга Иисуса Навина, 10:28)

Нам известно, что на рубеже веков, где-то около 1400 года, длиннополое сюрко как-то очень быстро заменил укороченный джупон (жюпон) из ткани, закрывавший торс. Что он все-таки скрывал – кольчугу, кирасу из металлических пластин, в том числе в форме чешуи, или латную цельнометаллическую кирасу, определить по рисункам, к сожалению, нельзя. А еще его называли военным дублетом…

Иллюстраторы очень тщательно выписали и оружие горожан. Мечи с ромбовидными клинками, сужающиеся к острию, приспособлены для прокалывания доспехов. Командиры изображены с шестопером в руках – ударным оружием, одновременно служившим символом власти.

5. И сказал Моисей сынам Израилевым; и вывели злословившего вон из стана, и побили его камнями, и сделали сыны Израилевы, как повелел Господь Моисею (Книга Левит, 24:23)

Как уже отмечалось, текстовая часть в «Падуанской Библии» очень короткая, а главную роль играют ее рисунки. Почему и зачем было сделано именно так, сегодня нам не понять. Главное, что она сохранилась до нашего времени. Кстати, кроме ярких и красочных иллюстраций она еще и очень красиво переплетена. У книги черный кожаный переплет с изящным золотым тиснением на форзацах, пришитый вручную ободок, и все это в льняном футляре ручной работы.

Что и говорить, не^: на все интересующие нас вопросы миниатюры из этой книги дали ответы, но тем не менее мы посмотрели на иллюстрации из совершенно уникальной книги замечательной исторической эпохи!

Наш рассказ о литературе Средних веков не будет, разумеется, полным без упоминания о таких иллюминированных рукописях этого времени, как часословы. Часослов содержал молитвы для чтецов и певчих суточного богослужебного круга, то есть всего цикла регулярных общественных богослужений, совершаемых на протяжении суток[7]. Но им также пользовались и те миряне, кто хотели молиться в положенное время, то есть по часам, как это делалось в церквях и монастырях. Отсюда и его название.

В Средние века часословы стали широко распространенным видом литературы, а художественным оформлением превзошли даже многие другие книги того времени. Понятно, что, как и любой другой манускрипт, каждый рукописный часослов по-своему уникален, хотя большинство из них содержат очень похожий набор религиозных текстов и молитв. Оформление многих из них сугубо утилитарно и ограничивается лишь заглавными буквами в начале текстов. Однако известны и часословы, сделанные по заказу знатных персон, оформленные чрезвычайно роскошно и содержащие миниатюры размером во всю страницу. На рисунках, которыми их украшали, изображались как живописные сцены сельской жизни, так и картины, иллюстрирующие тексты из Библии. Часословы обычно писали на латыни, но в тоже время многие из них, особенно часословы XV века, могли быть полностью или частично написаны на народных языках той или иной европейской страны. До нашего времени сохранились десятки тысяч часослов, то есть книги эти были чрезвычайно популярны.

2. Ноябрь. «Часослов Генриха VIII». На полях листа часослова изображены святые, чья память чтится в ноябре. Смерть в виде скелета ко Дню всех усопших. А еще в ноябре свиней пасли в дубовых лесах, как раз в ноябре сбрасывавших желуди…

Типичный часослов – это сокращенная по объему форма церковной книги, которая содержит Богослужение, читавшееся в монастырях, но разработанная для мирян, желавших в своей мирской жизни приблизиться к монашеству, то есть обращаться с молитвами к Господу строго по часам.

3. Череп в зеркале и порхающие вокруг него бабочки. Миниатюра из часослова королевы Хуаны Безумной (1486–1506). Британская Библиотека

Обычный часослов содержал календарь церковных праздников, выдержки из Четырех Евангелий, Малую службу Пресвятой Девы Марии, семь покаянных псалмов, службу по усопшим и много чего еще. При этом страницы заказных часословов для сильных мира сего обычно богато украшались миниатюрами. Изображались времена года и занятия каждого соответствующего месяца, сцены из Писания, использовались декоративные виньетки и заставки.

Свое происхождение часословы ведут от такой книги, как Псалтирь, которую монахи и монахини должны были постоянно читать и знать наизусть. К XII веку эта книга (о которой мы обязательно еще расскажем) превратилась в требник с еженедельным расписанием псалмов, молитв, гимнов и чтений, которые менялись в зависимости от сезона. Со временем подборка текстов была урезана и подана мирянам в объемах гораздо меньших, нежели у монахов, – и стала называться часословом.

Во второй половине XIII века часословы стали популярны как личные молитвенники для мужчин и женщин светского образа жизни, не забывавших, однако, о ее духовной составляющей. При этом многие часословы были изготовлены для женщин. Иногда их специально заказывали к свадьбе и преподносили в качестве свадебного подарка, который жених делал своей невесте. Ценность таких книг была исключительно велика, поэтому они передавались по наследству, указывались в описях выморочного имущества и в завещаниях. До XV века большинство часословов выполнялись на пергамене, сделанном из шкур животных, что еще больше поднимало их цену. В то же время просто оформленные и написанные на бумаге часословы становились все более и более доступными не только для знати, но и для городского населения.

Причем самый ранний сохранившийся английский экземпляр такого часослова был, по-видимому, написан для женщины-мирянки, жившей в Оксфорде или поблизости от него где-то в 1240 году. Он меньше современного карманного издания в мягкой обложке и украшен крупными инициалами, но миниатюр размером со страницу в нем нет. К XV веку собственные часословы появились даже у слуг. Так, в судебном деле от 1500 года одна бедная женщина обвинялась в краже такой книги у… домашней прислуги.

Однако славу средневековым часословам принесли совсем другие манускрипты, например «Часослов Жана де Монтобана», изготовленный примерно в 1430–1440 годах и находящийся сегодня в городе Ренне, в Библиотеке «Ренн Метрополь», Музей Бретани. В нем 258 страниц и 254 миниатюры, из которых 37 занимают целую страницу.

4. Страница из «Часослова Жана де Монтобана», на которой можно увидеть много интересного

Так, в правом верхнем углу, в вечности Бога до сотворения мира, проходят дебаты о четырех кардинальных добродетелях (Благоразумии, Умеренности, Стойкости духа и Справедливости), представленных женщинами в высоких головных уборах, по случаю сотворения мира и человека. При этом обсуждение происходит в присутствии «Троицы Псалтири» (то есть Бога-Отца и Бога-Сына, сидящих бок о бок; здесь они повернуты друг к другу, с Голубем между ними, который есть Дух Святой). Ниже, в правом нижнем углу, мы видим сотворение Адама, причем Господь изображен с крестоцветным нимбом, без бороды, очень юной внешности, подобной Христовой. Далее следует сотворение Евы. Адам при этом, кажется, бодрствует и с любопытством наблюдает за происходящим, хотя и лежит во весь рост на земле.

Внизу слева показан эпизод Преображения Христа, рассказанный тремя евангелистами (Матфей 17:1–9; Марк 9:2–9; Лука 9:28–36), и с тремя апостолами, Петром, Иаковом и Иоанном, в качестве свидетелей, в правой нижней части – миниатюры, в то время как вверху изображены два небесных свидетеля: Моисей слева и Илия справа. Христос стоит в центре, а над ним Бог-Отец, выпускающий Голубя – Святого Духа. Наконец, выше все 12 апостолов преклоняют колени, а святой Петр слева впереди несет на плече два ключа, символизирующих его роль главы апостольской коллегии. Справа к нему обращен апостол Павел с мечом. Апостолы величественно окружают Бога-Отца, которого венчают тройной короной два из восьми огненных ангелов, собравшихся вокруг него и над ним. Эта тройная корона, до сих пор называемая «Трицарством», впервые появилась в западном искусстве около 1300 года, во время короткого понтификата Бонифация VIII. Этот символ, предназначенный исключительно для папы римского, является эмблемой его тройственной власти. Бог восседает на радуге, облаченный в роскошные одежды, поддерживая вытянутыми руками горизонтальную перекладину креста, на котором изображен распятый Христос с тремя гвоздями и обильно текущей кровью. Голубь Святого Духа образует связующее звено между этим Престолом Благодати и Преображением. А вокруг всего это целые заросли самых разных цветов…

5. Оригинальные инициалы из «Часослова Карла Ангулемского»

«Часослов Карла Ангулемского» был заказан Карлом Орлеанским, графом Ангулема и отцом короля Франции Франциска I, в 1482–1485 годах в Париже Робине Тестару и Жану Бурдишону. Рукопись состоит из 230 листов и содержит 38 миниатюр, включая 7 больших, а также бордюры, инициалы, орнаменты и поля. Текст – латынь на пергаменте. После Карла Ангулемского этим часословом владел Жан Бальденс, парижский юрист и библиофил; затем манускрипт попал в коллекцию Жана-Батиста Кольбера и, наконец, оказался в Национальной библиотеке Франции, где хранится и сегодня.

6. Христос в ожидании распятия. «Часослов Карла Ангулемского»

Оригинальность этой книги делает ее одним из самых необычных представителей семейства часословов. Введение в книгу элементов светского характера, жанровых, мифологических сцен или число рыцарских подчеркивает ее оригинальность по сравнению с каноническими образцами этой категории манускриптов.

7. Несение креста. «Часослов Карла Ангулемского»

На рубеже Средневековья и Нового времени был создан и «Часослов Генриха VIII», иллюстрированный Жаном Пойе в Туре. Его 400 страниц содержат 55 полностраничных миниатюр. Находится в Библиотеке и музее Моргана в Нью-Йорке. Считается одной из самых известных работ Жана Пойе. Для оформления манускрипта были использованы невероятно дорогие пигменты Angelico Blue и Tyrian Purple, поэтому подобную книгу мог иметь лишь исключительно богатый и влиятельный человек того времени, каковым и был Генрих VIII.

8. Требник королевы Изабеллы I: гербы католических монархов и брачные гербы ее детей

Требник (по сути, тот же часослов) королевы Кастилии Изабеллы. Иллюминированная рукопись конца XV века в настоящее время хранится в Британской библиотеке, Лондон. Королева получила рукопись незадолго до 1497 года от своего посла Франсиско де Рохаса в ознаменование двойного брака ее детей и детей императора Максимилиана Австрийского и герцогини Марии Бургундской. Всего в книге 523 листа и 170 миниатюр. Считается одним из наиболее богато украшенных требников, которые сохранились.

9. Требник королевы Изабеллы I. Календарная страница «Январь». Сразу видно, что на дворе очень холодно. Бесплатная библиотека Филадельфии

«Часослов Людовика XII Французского». Создан прекрасным иллюстратором Жаном Бурдишоном, вот только этому манускрипту очень не повезло. В 1700 году он был разорван на множество фрагментов, так что сегодня страницы с его миниатюрами находятся в Музее Гетти (3), Бесплатной библиотеке Филадельфии (4 страницы календаря), Британской библиотеке (3 плюс большинство страниц текста), а также по одной в Национальной библиотеке Шотландии, Музее Мармоттана Париже, Городском музее и художественной галерее Бристоля, Музее Виктории и Альберта, Лувре и частной коллекции в Лондоне. Все листы, кроме одного, удалось соединить только лишь в 2005 году для выставки в Музее Гетти и Музее Виктории и Альберта.

10. Купание Вирсавии. Миниатюра из «Часослова Людовика XII Французского». Миниатюра иллюстрирует момент из Ветхого Завета, описанный в 2-й Книге Царств 11, в котором царь Давид видит, как Вирсавия купается, и, будучи очарован ее прелестями, вступает с ней в плотскую связь. А для того, чтобы жениться на Вирсавии и этим самым покрыть свой грех, он отправляет ее мужа Урию на войну, приказав своим военачальникам бросить его на верную смерть. Музей Гетти

11. Совершенно уникальная для Средневековья «вещь» – это так называемые «Черные часословы», получившие название от цвета своих страниц. Одна из немногих сохранившихся рукописных книг с черными страницами была создана около 1475 года в Брюгге художником из окружения Виллема Вреланта. Вероятно, она была выполнена по заказу одного из придворных герцога Бургундии. В настоящее время находится в Библиотеке и музее Моргана в Нью-Йорке

«Черный часослов» из Брюгге – это одна из семи сохранившихся рукописей, страницы которых в результате сложного процесса окрашивались с помощью сажи или растворами соединений меди и железа. Все известные манускрипты с черными страницами происходят из фламандских мастерских и датируются второй половиной XV века.

В «черном часослове» из Брюгге 121 лист с текстом, 14 миниатюр размером в полную страницу, 15 крупных и множество небольших инициалов и 138 декоративных бордюров. Текст выполнен золотыми и серебряными чернилами, фон инициалов – изумрудно-зеленый. При иллюминировании рукописи использовались сусальное золото и свинцовые белила. Бордюры выписаны золотом по синему фону. Черный фон страниц выгодно подчеркивает в целом весьма ограниченную цветовую гамму художественного оформления. При этом яркий декор на черном фоне явно создает ощущение чего-то страшного, какой-то угрозы. Книга довольно хорошо сохранилась, хотя в некоторых местах наблюдается шелушение черной краски.

Автор – анонимный миниатюрист «Черного часослова». Стиль явно указывает на то, что он входил в круг Виллема Вреланта, одного из ведущих мастеров книжной миниатюры, работавших в Брюгге. Автор так и остался для нас безымянным, зато получил имя «Мастера Черного часослова». О других манускриптах, выполненных этим мастером, ничего не известно. Для кого был изготовлен «Черный часослов», тоже неизвестно. В книге нет изображения герба ее владельца, и можно только лишь предполагать, что заказчиком рукописи мог быть один из придворных герцога Карла Смелого. Есть и еще шесть похожих часословов, в частности «Черный часослов Карла Смелого» (Австрийская национальная библиотека, Вена) и «Часослов Марии Бургундской», который хранится в этой же библиотеке.

А какой часослов самый-самый известный? Тут двух мнений даже и быть не может. Ну конечно, «Великолепный часослов герцога Беррийского», или «Роскошный часослов герцога Беррийского», всемирно прославившийся циклом иллюстраций «Времена года», который состоит из 12 миниатюр с изображением развлечений знати или крестьянских работ на фоне средневековых замков.

Заказал его герцог Жан Беррийский братьям-миниатюристам Полю, Жану и Эрману Лимбургам в 1410–1411 годах, причем манускрипт так и остался незавершенным из-за смерти всех трех художников и самого заказчика в 1416 году. Календарная часть к нему была добавлена анонимным мастером в 1440–1450-х годах. Затем, в 1485–1486 годах, над ним по указу Карла I Савойского работал художник Жан Коломб, но некоторые листы за его авторством также остались незавершенными. Манускрипт хранится в замке Шантийи (Музей Конде), поскольку, по завещанию покойного владельца, передавшего его государству, книга никогда не должна покидать пределов замка. В часослове 206 листов (412 страниц), которые сгруппированы в пять частей, 66 из них имеют иллюстрации размером во всю полосу, 65 представляют собой миниатюры небольшого формата.

Информации они содержат просто море. Вот, например, иллюстрация с обменом подарками при дворе герцога Беррийского во время встречи Нового года. Сам герцог сидит во главе стола в синей одежде. В толпе гостей Лимбурги, как считается, изобразили самих себя (двое в красных тюрбанах и перед ними один в белом). Маленькая собачка ходит по столу и, видимо, играет роль ходячей салфетки. В тимпане миниатюры (ее верхняя часть) изображены созвездия Козерог и Водолей. Впрочем, есть и такое мнение, что на этой миниатюре изображено нечто совсем другое. Не празднование наступления Нового года, а пир по случаю завершения переговоров с англичанами в замке Жиак 6 января 1414 года, которые проводились как раз герцогом Беррийским.

12. Миниатюра «Январь», или «Новый год у герцога Беррийского». «Великолепный часослов герцога Беррийского»

13. Миниатюра «Февраль». «Великолепный часослов герцога Беррийского». Интересно, что на первый взгляд зима довольно снежная и холодная

14. Но вот на этом увеличенном фрагменте миниатюры очень хорошо видно, что художники на двух участниках этой сцены почему-то не нарисовали нижнего белья…

Мы видим, что они все втроем греются возле пылающего очага (вместе с кошкой), вот только у двух персонажей – юноши и девушки – под верхней одеждой почему-то ничего нет. Неужели, имея такое хозяйство, они были настолько бедны, что не могли себе позволить даже этого?

15. А еще там имеется вот такая гротескная фигурка, которая тоже непонятно что означает. Впрочем, о таких забавных фигурках на страницах средневековых книг мы еще расскажем…

Часословы были поистине прекрасно оформленными книгами Средневековья. Но, наверное, многим читателям хотелось бы спросить, а был ли среди них, ну, скажем так, самый украшенный – причем именно украшенный, а не наполненный живописными миниатюрами? Наверняка среди тысяч часословов можно было бы найти даже несколько таких книг. Но мы расскажем лишь об одном, история которого самым тесным образом связана с судьбой одного выдающегося для своего времени человека.

В 1351 году у правившего в итальянском городе Павии герцога Галеаццо II Висконти родился сын Джан, который уже в 1360 году женился на Изабелле Валуа – дочери французского короля Иоанна II, получил за нее в приданое графство Вертю в Шампани и титул графа Вертю.

Уже с 1375 года Галеаццо II, крепким здоровьем не отличавшийся, начал привлекать Джана Галеаццо к управлению принадлежавшей ему частью миланских владений, тогда как второй частью и самим Миланом управлял его брат Бернабо, которого не любил ни сам Джан, ни его миланские подданные. Когда 1378 году Галеаццо II умер и Джан Галеаццо по феодальному праву стал соправителем Бернабо, и тот, чтобы привязать к себе племенника, выдал за него свою дочь (Изабелла Валуа к этому времени уже успела умереть). Естественно, что и на приданое он не поскупился, вот только интриговать друг против друга ни дядя, ни племянник после этого отнюдь не перестали.

В мае 1385 года Джан Галеаццо проезжал мимо Милана и сообщил дяде, что хотел бы его поприветствовать. Бернабо ничего плохого не заподозрил и вместе с двумя старшими сыновьями, без оружия и без свиты, выехал ему навстречу. Его тут же схватили, отвезли в Милан и заключили в крепость. Джан Галеаццо после этого въехал в Милан, где его восторженно приветствовали горожане. Большой совет (Совет девятисот), безоговорочно наделил его всей полнотой власти в городе.

Понятно, что с дядей Джан Галеаццо поступил «не очень хорошо», поэтому над Бернабо устроили гласный суд, где и выдвинули против него массу самых чудовищных обвинений. Интересно, что все они вроде бы были обоснованы, почему его в Милане и не любили. Ну а закончилось все тем, что Бернабо посадили в крепость Треццо, где в декабре того же года он скончался при так и не выясненных обстоятельствах. Два его сына, правда, оказались на свободе. Пытались добыть денег и солдат для восстановления «законной» власти в Милане, но только никто их не поддержал. Что поделать, если проигравшие кредитом доверия не пользуются – ни сейчас, ни тем более в Средневековье.

А Джан Галеаццо занялся делом всей своей жизни – объединением Северной и Средней Италии и созданием единого государства с одним для всех сеньорий законом, правом, а также единой финансовой системой и военной организацией. А Милан из города-коммуны превратился в… столицу нового государства, и его администрация полностью подчинилась новому синьору.

2. «Божественный суд». Одна из страниц «Часослова Висконти». Национальная центральная библиотека Флоренции, Флоренция, Тоскана, Италия

В 1395 году германский король получил от Висконти дар в размере 100 000 флоринов и учредил титул герцога Миланского, тут же переданный роду Висконти. Так Джан Галеаццо вместе со знаками герцогского достоинства, переданными ему посланцами короля на площади Сан-Амброджо в Милане, в одночасье из тирана и узурпатора превратился в законного государя, равного всем прочим правителям. Мало того – Джан Галеаццо Висконти стал не только первым герцогом Миланским: ему также приписывают и создание первой современной бюрократии, включая систему бухгалтерского учета. Причем известно, что в своих бухгалтерских книгах он фиксировал малейшие статьи личных расходов и расходов своего герцогства. Недаром под таким управлением прежние самовластные домены Италии стали быстро превращаться в единое централизованное государство с центром в Милане.

3. Создание Евы. Национальная центральная библиотека Флоренции, Флоренция, Тоскана, Италия

Но тут в грандиозные планы объединения Италии свирепо и властно вмешалась сама Судьба. В начале сентября 1402 года Джан Галеаццо Висконти заразился чумой и умер от нее в своем замке Мариньяно, прожив на свете всего 51 год. Но зато над его гробницей в Картезианском монастыре Санта-Мария-делле-Грацие («Павийская чертоза») ломбардские художники и ремесленники трудились без малого 70 лет.

Так что человеком он был для своего времени прямо-таки уникальным, но, как и всякий человек, имел свои слабости. Одна из них, видимо, заключалась в том, что Галеаццо доставлял удовольствие не только сам процесс чтения того же часослова, но и лицезрения на его страницах… знаков своего герцогского достоинства. Вот он и заказал роскошно украшенный часослов – создание его приписывается Фрату Амедео, который подписывал свои работы, что было нетипично для того времени, и мастеру-иллюстратору Джованнино деи Грасси. Однако книга так и осталась незавершенной из-за его смерти и смерти самого Джана Висконти.

4. Четыре изображения герба Висконти на одной странице. Национальная центральная библиотека Флоренции, Флоренция, Тоскана, Италия

Но книга все же была закончена по просьбе сына Джана – Филиппо Марии Висконти. Завершил ее другой известный в те годы иллюстратор – Лукино Бельбелло да Павиа. Кстати, Джованнино деи Грасси в то время прославился не столько как книжный иллюстратор, сколько как архитектор Миланского собора, а также автор работ в области освещения и живописи. Известен он был и своей записной книжкой с рисунками, хранящейся ныне в библиотеке Анджело Май в Бергамо, – она считается одним из важнейших образцов позднеготического итальянского искусства. В ней изображены сцены повседневной жизни, животные и природа, а также светящиеся буквы!

5. Также четыре герба и портрет самого Джана Висконти. Национальная центральная библиотека Флоренции, Флоренция, Тоскана, Италия

В определенной степени этот часослов, который называют также «Золотой книгой Висконти», походит на «Часослов Жанны д’Эвре», в котором на полях помимо основных иллюстраций присутствует еще около 700 изображений. Среди них можно встретить епископов, нищих, уличных танцоров, девушек и музыкантов, которые населяли улицы средневекового Парижа, а также еще и обезьян, кроликов и разных фантастических существ. Вот и «Часослов Висконти», который сегодня находится в Национальной центральной библиотеке во Флоренции, оформлен подобным же образом. Страницы большие по сравнению с аналогичными книгами: около 25 см в высоту и 17,9 см в ширину – и расписаны различными пигментированными красками и тушью на пергаменте. Пигмент, используемый для синего цвета, содержит редкий лазурит, смешанный с гуммиарабиком, а чернила для текстов представляли собой железо-галловые чернила – красно-черные или коричнево-черные чернила, изготовленные из сульфата железа и танинов, полученных из так называемых чернильных орешков.

В книге 636 страниц, содержащих 38 полностраничных миниатюр и 90 исторических инициалов, при этом на большинстве страниц присутствуют украшения на полях, которые подчас занимают больше места, нежели сам текст и сопровождающая его иллюстрация! Причем при создании этого текста использовались целых три вида золота, включая золотую эмульсию и полированное сусальное золото.

6. Самсон уносит врата Газы. Текста нет совсем. Национальная центральная библиотека Флоренции, Флоренция, Тоскана, Италия

Страницы оформлены в отчетливом итальянском стиле поздней готики и содержат символический цветочный орнамент, который не имеет прямого отношения к цветам или растениям, встречающимся в природе. Человеческие фигуры изображены более реалистично, чем фигуры более ранних исторических периодов, и отсылают нас к более раннему византийскому стилю, который окутывает фигуры эффектным сиянием за счет использования фона, на основе сусального золота. На нескольких страницах – явно для того, чтобы порадовать состоятельного заказчика, – художники изобразили сразу по несколько фамильных гербов Висконти со змеем, пожирающим ребенка, и даже его портрет!

Нет, что ни говорите, а не слишком-то высоким был уровень нашего школьного образования в советское время. Вот, например, картинка из учебника по истории Средних веков для 6-го класса средней школы. «Средневековый рисунок» – написано под ней, но это неправильно, потому что это на самом деле черно-белая копия цветной миниатюры из «Бревиария Гримани». А он представляет собой замечательный образец фламандской иллюстрированной рукописи (манускрипта), созданной в Генте или Брюгге в начале XVI века. Понятно, что шестиклассникам этих подробностей можно было и не сообщать, но следовало хотя бы указать, что это иллюстрация из книги, а отнюдь не просто «рисунок».

2. Тот же «март» в виде иллюстрации на с. 27 учебника по истории Средних веков Е. В. Агибалова и Г. М. Донской. М., Просвещение, 1966 год

Однако и будущим историкам, и учителям истории в вузовских учебниках об этом тоже не сообщали. Не было в институтской программе и такого предмета, как «Средневековая литература», а все, что к ней относилось, входило в тему «Культура», где рассказывалось и про архитектуру, и про литературу, и про изобразительное искусство.

Почему было все так, тоже понятно. Стали бы студенты в подробностях средневековую литературу изучать, так и начали бы задавать преподавателям неудобные вопросы. Конечно, не все студенты. Но некоторые уж точно. Например, почему в Средневековье было так много книг, в то время как мы называем его «темным», «эпохой невежества» и поголовной неграмотности? Кто тогда все эти книги читал? То есть получалось бы, что отнюдь не все было так просто, как это показывал марксизм-ленинизм, и что бы тогда из этого получалось? Подрыв основ, да и только. К тому же тогда бы пришлось объяснять студентам, что такое «бревиарий»[8], а значит, и «часослов», то есть углубляться в религию, а это в то время в стенах советских вузов отнюдь не поощрялось!

Вот и вышло так, что о том, что это за миниатюра и как она выглядит в цвете, можно узнать лишь спустя 58 лет после того, как она появилась на странице школьного учебника. А ведь в «Бревиарии Гримани» были и другие столь же изумительно выполненные миниатюры с изображением сцен крестьянского труда и занятий людей эпохи Средневековья. И хотя они были очень красивы и информативны, возможность увидеть их все появилась только сейчас.

3. Миниатюра с изображением охоты в декабре из «Бревиария Гримани». На ней показало, что охотники взяли кабана-секача. Под грудью белого кобеля, что возле охотника, трубящего в рог, четко видно свиное рыло, пятачок и клыки. А над правой лопаткой этого пса видно кабанье ухо…

Что касается «Бревиария Гримани», то он сначала хранился в Библиотеке Сан-Марко, а затем попал в Библиотеку Марциана в Венеции. Создан он был в Генте и Брюгге около 1515–1520 годов и сначала кардиналу Гримани не принадлежал. Более того, кто был первоначальным владельцем этого чуда, сегодня неизвестно, хотя по традиции принято считать, что это был кардинал Доминико Гримани, сын дожа Венеции Антонио Гримани, известного ценителя искусства и коллекционера. Возможно, так считают из-за того, что кардинал получил образование не только в Венеции, но и во Флоренции, стоявшей тогда, если можно так выразиться, во главе итальянского Ренессанса, и дружил с Лоренцо Великолепным и такими гуманистами, как Пико делла Мирандола и Анжело Полициано. Несмотря на то что вся жизнь кардинала Гримани прошла главным образом в Риме, свою коллекцию манускриптов он завещал республике Венеции, где они и находятся по сей день. Впрочем, известно, что во Фландрии его в 1514 году купил некто Антонио Сицилиано – посол герцога Миланского, а затем за 500 дукатов в 1520 году перепродал кардиналу Доменико Гримани в Венеции или Риме.

4. Февраль. Сюжет иллюстрации схож с «картинкой» из «Великолепного часослова герцога Беррийского», где тоже есть похожая тема с демонстрацией гениталий. Но «февральская картинка» из «Бревиария Гримани» интереснее. Здесь мы видим еще и действие: мальчик справляет малую нужду прямо у порога своего дома. Очевидно, что в то время это было в обычае. Кстати, в этой миниатюре интересно буквально все. Например, очаг внутри дома, дым от которого выходит через специальный люк на крыше; оригинальный насест для кур и дверца для них в стене дома; кстати, как раз на стене этого дома явно мелом нарисован и герб герцогов Бургундских, что явным образом указывает на территориальную принадлежность места действия. А еще сорока на свинье лапки греет…

5. Апрель. Знатные господа предаются флирту среди цветущих деревьев, а шут их смешит, вернее, пытается это сделать…

Рукопись «Бревиария» содержит 50 основных миниатюр и 18 дополнительных. Кроме того, декор соответствует общему объему манускрипта в 832 листа. Изучение миниатюр показывает, что иллюстраторы бревиария были знакомы с «картинками» из «Великолепного часослова герцога Беррийского» и в какой-то степени взяли тамошние миниатюры за основу для своих иллюстраций. Интересно, что оригинал рукописи «Бревиария» кардинала Гримани и сегодня недоступен вниманию широкой публики, поскольку его состояние не позволяет свободную выдачу на руки. Зато теперь есть возможность ознакомиться с великолепным факсимильным изданием этой книги, которая весит… 18,5 кг!

Открывается «Бревиарий» 24 листами календаря, по два на каждый месяц, с миниатюрами традиционных для средневековой живописи сюжетов. Январь изображает роскошный пир, в феврале мы видим трогательную сценку у крестьянского очага, в марте – пахоту и посев. Апрель представлен временем свадебных шествий, а май – праздничными прогулками в лесу. В июне крестьяне косят траву на сено, в июле занимаются жатвой и стрижкой овец, ну а август – это месяц соколиной охоты. Сентябрь – месяц сбора винограда, в октябре боронят пашни и сеют озимые, а с ноября начинают откармливать свиней желудями. Декабрь завершает круговорот времен года охотой на кабана, чтобы затем вновь начать год с январского пиршества. Авторы миниатюр – признанные мастера Северного Возрождения: Хуго ван дер Гус, Ханс Мемлинг, Герард Давид, Квентин Метсис, Ян Госсарт. Благодаря участию этих художников сегодня «Бревиарий Гримани» является одним из главных, если не самым главным шедевром фламандской миниатюры эпохи Возрождения.

6. Май. Конная прогулка с дамами

Интересно, что как раз в то время, когда создавался этот бревиарий, возникает новый стиль изобразительного жанра, который начинает распространяться по всей Западной Европе. До этого книги оформлялись в стиле характерном для дома герцогов Бургундских, где в рукописях обычно выписывали начальную миниатюру-посвящение размером во всю страницу, а потом рисовали на полях стилизованные цветочные украшения. В 1470–1480 годах родился новый характерный стиль, суть которого заключалась в большем натурализме в изображении как людей, так и интерьеров либо пейзажей. Появились большие поясные портреты действующих персонажей, например меценатов, либо их рисовали в полный рост.

7. Июнь. Косцы косят траву, в то время как женщины сгребают ее граблями

Поля по-прежнему украшают цветочные мотивы. Но традиционные до того листья аканта заменяют прихотливо окрашенные растения из ботанических садов. Появилось множество предметов, которые раньше на полях книг не изображали. Это и элементы архитектуры, и животные, включая насекомых; перья павлина; ракушки; срезанные цветы; драгоценные камни и жемчуг; монеты; буквы алфавита; даже сюжетные сценки… В результате художники-иллюминаторы начали превращать иллюстрированные ими страницы в миниатюрные картины с тщательно выписанными мельчайшими деталями. Например, это могли быть капельки росы на цветах, под которыми укрываются насекомые.

8. Июль. Стригут овец и большими серпами жнут хлеба

Как уже отмечалось, главным потребителем высокохудожественных манускриптов был двор герцога Бургундского. Но после смерти Карла Смелого в 1477 году герцогский рынок внезапно исчез. Книжных дел мастерам пришлось обращаться к более скромной клиентуре, для которой они начали выпускать целыми сериями небольшие молитвенники, по большей части предназначавшиеся на экспорт. Это было время, когда над оформлением книг работали такие выдающиеся фламандские иллюстраторы, как Симон Мармион, Виллем Врелант, Жерар Давид, венский мастер Марии Бургундской, «Мастер Дрезденского молитвенника» и «Мастер Якова IV Шотландского» – мастера-иллюстраторы, имен которых история до нас, к сожалению, не сохранила. Хотя последний из них – это, предположительно, Герард Хоренбот, также отметившийся своим участием в иллюстрировании «Бревиария Гримани».

9. Август. Знать отправляется на охоту…

Причем спрос на них не уменьшался, несмотря на развитие книгопечатания. Дело в том, что многие представители знати гнушались печатными книгами, видели в них «уловку дьявола», рассчитанную на развращение простонародья, и из принципа собирали исключительно рукописные книги! Но даже таких книг постепенно становилось все больше и больше, и уровень грамотности понемногу рос практически среди всех слоев средневекового общества!

10. Сентябрь. Сбор винограда

11. Октябрь. Боронование и сев

12. Ноябрь. Созрели желуди, и свинопасы сбивают их с деревьев на корм своим свиньям

Какие еще книги читали в Средние века? А вот такие псалтири, одна из которых – «Псалтирь Латрелла» – хранится в Британской библиотеке, где находятся и многие другие знаменитые иллюминированные средневековые манускрипты. Все, кто ее видел, говорят, что книга эта не просто очень красивая, а даже завораживающая. И знаменита она прежде всего своими забавными и красочными изображениями сельской Англии, гротескными фигурами мира демонов и информацией о снаряжении рыцарей средневековой Англии!

2. Эта же «картинка» крупным планом. Здесь хорошо видно изображение сэра Латрелла в полном рыцарском снаряжении. Очень хорошо показано, что на голове у него надет шлем бацинет, играющий роль подшлемника, а сверху еще надевался «большой шлем». Верх у него, однако, не плоский, а заостренной формы, к тому же он еще и снабжен забралом. Щит совсем небольшой, в форме утюга. Вымпел-пеннон треугольной формы на копье указывает, что это «рыцарь одного щита». Специалисты подсчитали, что его гербовое изображение на миниатюре – одежде и доспехах – повторяется 17 раз, то есть своим гербом Джеффри Латрелл гордился по-настоящему! Интересен и такой момент, что «птички» на попоне справа (и элементах украшений) смотрят слева направо, хотя, следуя изображению на щите (что как раз на миниатюре хорошо видно!), должны были бы смотреть справа налево. Но так не было принято, поскольку в этом случае они получили бы название «трусливых», как обращенные к врагу спиной. Поэтому изображение на гербе изменялось при нанесении его на попону и амуницию рыцаря!

Этот прославленный манускрипт (а по-другому и не скажешь!) был написан и оформлен неизвестными мастерами книжного дела примерно в 1320–1340 годах, и на сегодня именно он является одним из самых поразительных среди всех уцелевших манускриптов этой эпохи. Достаточно сказать, что псалтирь нарисована яркими красками, украшена серебром и позолотой и потому очень красива. Не менее важно и то, что по своему характеру и причудливой манере художественного оформления она не похожа ни на одну другую псалтирь среди всех существующих.

3. Очень популярная в Средние века тема: «Штурм рыцарями замка любви» из «Псалтири Латрелла». Очень хорошо видны элеты – наплечные щитки рыцарей – и рисунки на них, а также позолоченные шлемы бацинеты с забралом, кольчужные доспехи с позолоченными накладными пластинами на ногах (фигура слева)

Теперь следует немного рассказать о том, что такое сама эта псалтырь, поскольку слово это достаточно древнее и сегодня малоупотребимо. В эпоху Средних веков псалтыри стали основой христианского вероучения и для священнослужителей, и для их паствы. Псалтирь представляет собой собрание, состоящее из поэтических текстов, различных по жанру, происхождению и времени написания. Согласно христианскому толкованию Псалтири, она содержит ряд псалмов с пророчествами о будущем пришествии Мессии.

Многие в прошлом учились читать именно по Псалтири. Псалмы эти часто записывались отдельно от самой Библии, с ними печатали (или рукописали) календарь церковных праздников и добавляли различные соответствующие времени молитвы. Вот такая «книга для религиозного чтения» и называлась Псалтирью.

Ну, а свое название данный манускрипт получил не просто так: его назвали уже в наши дни по имени заказчика, чье изображение присутствует на страницах. Это был Джеффри Латрелл (1276–1345) – владелец поместья Ирнхам (графство Линкольншир, Англия), одного из многочисленных, принадлежавших ему феодальных владений. Его предки верой и правдой служили королю Джону (Иоанну Безземельному – мятежному брату короля Ричарда I Львиное Сердце, чью доблесть неустанно воспевал Вальтер Скотт), за что их и наградили земельной собственностью. Сам Джеффри Латрелл весьма удачно женился. Приданое жены также составляли земли, что еще больше увеличило его богатство.

Впервые «Псалтирь Латрелла» была показана общественности в 1794 году, но лишь в 1929 году Британский музей приобрел ее у Мэри Анджелы Нойес, жена поэта Альфреда Нойеса, за £31500. Рукопись имеет следующие размеры: обложка из кожи – 370 × 270 мм, страница – 350 × 245 мм. Размеры письменного текста – 255 × 170 мм. Псалтирь иллюстрировали сразу несколько художников, что заметно по небольшой разнице в стилях. Первого художника называют «Декоратор». Он использовал линейный стиль рисования вместо двумерного подхода к рисункам. Второго художника называют «Колорист», и ему в тексте принадлежат изображения таких фигур, как Христос и святые. Третий художник, «Иллюстратор», характеризуется более плоской и двумерной манерой письма по сравнению с первым художником. Четвертого художника называют «Мастер», и он показал себя специалистом сельской темы и диковинных гротесков. Он также изобразил семью Латрелла. Причем отмечается, что художник использовал краски с большим мастерством, чтобы показать эффект тени и текстуру. Этот прием очень похож на стиль оформления рукописей из восточной Англии того времени. В целом иконографический анализ иллюстраций дает много информации о жизни сэра Джеффри Латрелла. Факсимильное издание Псалтыри Британская библиотека осуществила в 2006 году.

Средневековая традиция была такова, что по обыкновению в роскошно иллюстрированных средневековых псалтырях следовало изображать царя Давида, предполагаемого автора Псалмов, лики святых и некоторые библейские сюжеты, так сказать, «связанные с темой». В них можно было вставлять изображения сцены крестьянского труда и быта, но данная псалтирь отличается от других их количеством и множеством совершенно очаровательных деталей. Эти очень живые и подчас даже юмористичные картинки – по сути, самый настоящий документальный фильм о том, как работали и проводили время крестьяне в поместье сэра Джеффри в течение всего года. И они свидетельствуют о том, что он явно относился к крестьянам весьма гуманно – у них было время даже для игр.

4. Сэр Джеффри Латрелл обедает в окружении домочадцев и двух доминиканских монахов.

Переворачивая страницу за страницей, мы видим женщин, которые жнут пшеницу и рожь (в Средние века жатву считали делом неженским: вспомните сказку Шарля Перро «Кот в сапогах», где упоминаются жнецы и косари – но урожай следовало собрать как можно скорее, чтобы не пропало ни зернышка, поэтому к участию в жатве привлекались все), крестьянок, что кормят кур, сцены приготовления пищи и ее употребления. Воины, торговцы, охотники на медведей, танцоры, музыканты, лжеепископ вместе с собакой, которая прыгает через обруч, и даже жена, что бьет плетью мужа (сцена поистине удивительная!) – все эти картинки были изображены на нижних, верхних и даже боковых полях страниц псалтири.

5. В каком странном, можно даже сказать, непотребном виде изображен здесь епископ! «Псалтирь Латтрелла». Англия, 1325–1340-е годы. Британская библиотека

6. Три царя, едущих, чтобы преподнести дары только что родившемуся Иисусу, просят крестьянина указать им дорогу в Вифлеем. «Псалтирь Латтрелла»

Все эти «картинки» сыграли большую роль в формировании романтического образа «старой доброй Англии», в которой жили богатые и добродетельные лорды, крестьяне, отдыхавшие с таким же усердием, с каким работали, были, по сути, его детьми. Сегодня ученые считают, что бытовые сцены из жизни в «Псалтири Латрелла» сильно идеализированы. Но, с другой стороны, они создавались для удовольствия сэра Джеффри, а отнюдь не его работников. Однако очень уж сильно «врать перед очами Господа» было страшным грехом, в особенности на страницах «вечной книги». То есть, скорее всего, автор всех этих иллюстраций оправдывался тем, что считал «я так вижу», «такое вполне может быть», «я где-то об этом слышал», «об этом мне рассказывал кум», ну и так далее, то есть свою вину за искажение действительности он как бы перекладывал на многих других.

7. Водяная мельница и верши для ловки рыбы

8. Крестьянин пращой разгоняет птиц во время боронования

9. Крестьянки на жатве

Известно, что средневековые рукописи являлись коллективным творением, именно поэтому у них и нет автора. То есть участвовали в их создании сразу несколько человек. Один или сразу несколько писцов писали сам текст, кто-то – только заглавные буквы, а целых четыре художника рисовали орнаменты и иллюстрации. Так что «Псалтирь Латрелла» – это работа одного книжника и целой «бригады» художников, имена которых до нас не дошли, да и не могли дойти в свете известных нам обстоятельств. Возможно, книгу эту создали в Линкольне, но это не более чем предположение. Основано оно на том, что заказчик должен был жить неподалеку и был заинтересован в том, чтобы периодически навещать мастеров и смотреть, как идет работа. Ведь в то время развлечений у феодалов было мало. А так – «Съезжу-ка я в Линкольн, посмотрю, как пишется моя псалтирь!» – вот и развлечение на весь день!

Что за странные животные изображены на страницах этой книги? Впечатляющим украшением, созданным весьма одаренным художником, неофициально названным «Мастером», являются миниатюры в середине книги в так называемых «арабесках»: это гибридные чудовища, у которых голова человеческая, тело было взято от животного, рыбы или птицы, а вот хвост представляет собой… растение. В них мы видим предельную наблюдательность автора и внимание к мелочам, а также явную способность к изобретательности и тонкому юмору. Вроде бы они никак с текстом, который они сопровождают, не связаны. Интересно, что листва изображена в качестве конечностей, как в еврейской рукописи герцога Сассекского «Немецкое Пятикнижие». Все эти чудовища резко контрастируют с религиозной фигурой молящегося мужчины, размещенной в начале манускрипта.

10. «Лев-дракон в шляпе». Монстры на страницах этой псалтири выглядят один другого прихотливее и забавнее. Причем они не выглядят страшными, хотя и очень необычны. То есть рисовал их человек с богатой фантазией, однако что бы это могло значить – неизвестно!

Интересно, что над конной фигурой сэра Джеффри зачем-то изображено чудовище с зубчатым плавником, которое словно переплывает страницу справа налево. А внизу в принятом в то время изящном и пышном стиле, характерном для каллиграфии этой эпохи, сделана надпись: «Лорд Джеффри Латрелл велел мне сделать это». Также весьма интересно, что сам сэр Джеффри Латрелл отнюдь не принадлежал к самой верхушке английского общества XIV века. Ему просто повезло, что он нашел себе неизвестного гения, который расписал его семейную псалтирь столь причудливым образом и этим обессмертил имя этого, в общем-то, не слишком знатного рыцаря из Линкольншира. Откуда явился этот художник и почему нам совсем ничего не известно о других его работах, остается тайной. Единственное имя, которое связано с этим шедевром средневековых манускриптов, – имя самого сэра Джеффри, заказчика этой уникальной работы. Но нельзя не отметить, что художник обладал отличным чувством юмора и богатым воображением, чего были лишены многие другие иллюстраторы средневековых рукописей. Интересно, что по традиции в начале, после обязательной хвалы Господу, была помешена миниатюра, непосредственно посвященная заказчику. На ней сэр Джеффри, с характерным норманнским профилем, величественно восседает на огромном боевом коне и принимает шлем из рук своей не менее аристократичной жены-нормандки. Невестка стоит тут же и ждет возможности вручить ему щит. На обеих женщинах геральдические платья, по рисункам на которых нетрудно установить наличие родственных связей между семейством Латреллов и Саттонами и Скротами из Мэшема. Все эти три семейства были связаны брачными узами, и на каждой фигуре можно видеть гербы этих семейств.

11. Маленький разбойник рвет чужие вишни

Ну и конечно, иллюстрации «Псалтири Латрелла» необычны прежде всего тем, что очень подробно повествуют о труде простых английских крестьян. Например, среди иллюстраций есть изображающие жниц, и даже такие, где женщины в тесном загоне доят овец. Собранное молоко уносят в кувшинах и емкостях, поставив их на голову, прямо-таки как на Востоке. А потом из него сделают сыр!

1. Крест с хризмой, помещенный в арке на двух колоннах с зооморфными мотивами. Буквы «альфа» и «омега», к которым подлетают две райские птицы, являются символами Иисуса Христа, ибо было сказано: «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, который есть, и был, и грядет, Вседержитель». Страница из «Сакраментария Геласия». Апостолическая библиотека, Ватикан

Средневековье воспринимается многими как время дикости и поголовной неграмотности, но на самом деле это было совсем не так – даже в эпоху раннего Средневековья имело место пусть и очаговое, но явно ускоренное развитие культуры. Причем в империи Карла Великого оно достигло таких высот, что получило даже название «Каролингского возрождение». При этом эпоха Каролингского возрождения была отмечена целым рядом культурных инноваций, о которых Жак Ле Гофф – французский историк-медиевист и один из ярчайших представителей «Новой исторической науки» – в своей книге «Рождение Европы» написал следующее: «Новое начертание (имеется ввиду написание латинских букв. – Прим. авт.), получившее название „каролингский минускул“, было ясным, стандартизованным и изящным; в результате читать и писать стало легче. Можно сказать, что это была первая общеевропейская письменность. В монастырских, королевских и епископальных скрипториях идет усердная переписка рукописей, и Алкуин[9] делает новый шаг в сторону ясности и упрощения – обращает внимание на пунктуацию. Карл инициирует также работы по пересмотру текста Священного Писания. Это сопоставление списков Священного Писания, с которого на средневековом Западе начнется большая работа по толкованию Библии, было важным начинанием, в котором уважительное отношение к исходным священным текстам совмещалось со внесением в перевод разумных поправок, обусловленных развитием наук и образования. Каролингское возрождение до сегодняшнего дня привлекает к себе внимание, в особенности роскошными иллюстрациями и миниатюрами того времени. Ряд молитвенников и Псалтырей каролингского периода – это подлинные шедевры».

Книжная культура эпохи Каролингов была представлена школой Карла Великого и группой Ады (сестры императора). Рукописи красочно оформлялись, тексты писались четким шрифтом, причем традиции оформления рукописей были сохранены в скрипториях Реймса, Тура и Меца и после смерти Карла Великого. Таким образом, за это время было создано немало книг, которые могли быть прочитаны как лицами имевшими духовный сан, так и мирянами, хотя, разумеется, имевшими неплохой достаток и владевшими грамотой. Однако были в это время и такие книги, которые тем же священникам просто вменялось в обязанность читать. К ним, в частности, относились так называемые сакраментарии – богослужебные книги, содержавшие тексты для совершения литургии.

2. Разворот страниц из «Сакраментария Геласия». Апостолическая библиотека, Ватикан

До нас дошло сразу несколько таких книг, в частности «Сакраментарий Геласия», или «Гелазианский сакраментарий», созданный в государстве франков – франкский иллюминированный сакраментарий. Это вторая по старшинству из сохранившихся западноевропейских литургических книг. Старше нее лишь Веронский сакраментарий, появившийся в первой четверти VII века. Однако красивых иллюстраций в нем нет, поэтому нам вряд ли стоит его рассматривать. А вот «Сакраментарий Геласия», напротив, является прекрасным образцом иллюминированных рукописей эпохи правления Меровингов, которых современники за их длинные волосы называли «волосатыми королями». Интересна она тем, что сочетает в себе как традиции поздней античности, так и варварские элементы декора периода Великого переселения народов, а ее оформление схоже с более известными островными книгами Великобритании и Ирландии.

Первая редакция этой книги появилась еще во второй половине – конце VII века, вторая датируется VIII веком. Забавно, что ее текст ошибочно приписывается римскому папе Геласию I (492–496). Но ни одна из рукописей имени Геласия не содержит, более того – появились они спустя столетия после его кончины. Однако название это прижилось, и менять его впоследствии не стали.

Сакраментарий включает в себя три части, соответствующие литургическому году, в которых записаны мессы для воскресений и праздников, таинства, а также многочисленные молитвы. Например, молитвы при освящении воды и масла, молитвы при освящении церквей и приема в обитель будущих монахинь.

Характерной особенностью текста сакраментария является смешение римских и галльских церковных практик, характерное для церкви эпохи Меровингов. Оказывается в Западной Европе вплоть до VIII века, были распространены римский или латинский обряд, широко распространенный в Италии, и… галликанский, которым использовались священнослужители большей части Западной Европы, кроме Пиренейского полуострова и Британских островов. Римский обряд постепенно вытеснял галликанский, но едва франкское королевство преобразовалось в империю, как Карл Великий от этого смешения традиций отказался, так что его священнослужители полностью перешли на римский литургический обряд.

Другой сакраментарий получил название «Сакраментария Карла Лысого». Это тоже богато иллюминированная, то есть иллюстрированная рукопись, прекрасный памятник книжного искусства эпохи Каролингского возрождения. К сожалению, от него сохранились всего лишь 10 листов, включающих 2 инициала и 5 полностраничных миниатюр. Поля этого манускрипта в ряде случаев окрашены пурпуром, то есть более ранняя традиция украшения книг пурпуром по-прежнему продолжалась.

Рукопись относится к 869–870 годам и принадлежит дворцовой школе Карла Лысого. Скрипторий, где ее создали, неизвестен, но можно предполагать по оформлению, что манускрипт был изготовлен в Меце. В 1675 году этот манускрипт попал в библиотеку Кольбера, а в 1732 году наследники передали его в королевскую библиотеку.

3. Коронация. Миниатюра на листе 2, изображающая, по-видимому, Карла Лысого и пап римских Геласия I и Григория I. «Сакраментарий Карла Лысого». Национальная библиотека Франции, Париж

Формат страниц – 27 × 21 см. Первая из миниатюр изображает сцену коронации, на второй – портрет Св. Григория, по традиции считающегося автором этой книги. Затем идет изображение Христа во славе, где он окружен евангелистами, ангелами и серафимами; следом – еще одно изображение Христа с такими языческими аллегориями, как Океан в виде титана и Земля в образе кормящей женщины; присутствует и изображение распятия. Интересно, что текст манускрипта был целиком написан золотыми чернилами каролингским минускулом, а все инициалы – капитальным рустичным письмом[10] по пурпурному полю.

3. Крышка переплета «Сакраментария Дрого». Национальная библиотека Франции, Париж

«Сакраментарий Дрого» – еще одна богослужебная книга, созданная примерно в 845–855 годах, и еще один прекрасный образец украшения рукописей эпохи Каролингского возрождения. Считается, что создана она была неким Дрого, епископом Меца и внебрачным сыном Карла Великого. Дрого был верным помощником Людовика Благочестивого, его брата. В Меце короновался Карл II Лысый, а затем были похоронены и Людовик, и сам Дрого. А в 843 году Мец стал еще и столицей королевства Лотарингия.

Дрого смог стать одним из главных покровителей искусств в IX веке. Кафедральный собор Меца был украшен по его указу, а этот роскошно иллюминированный сакраментарий был сделан для личного его пользования, поскольку там содержатся только те из разделов литургии, что произносит во время службы епископ. Создавался он явно не в монастырском скриптории и относится, скорее всего, к дворцовой школе.

4. Буква (инициал) «тау» с изображением медальона с тельцами. Национальная библиотека Франции, Париж

Оформлены те же инициалы с точки зрения композиции очень сложно. Так, в основании буквы «тау» нарисованы тельцы, являющиеся символом библейской жертвы. Все буквы написаны очень четким письмом, а страницы украшены великолепными флеронами[11] и богатым растительным орнаментом.

5. Буква (инициал) «с», в центре которой изображен Христос, несущий крест на Голгофу. Национальная библиотека Франции, Париж

Присутствуют на страницах этого манускрипта и украшения в виде иллюминированных прописных букв, а также декоративных арок и позолоченных букв. Цвета используются самые насыщенные и яркие: зеленый, голубой, фиолетовый и пурпурный. Миниатюры посвящены главным образом жизни Христа и аналогичны резным изображениям из слоновой кости, которыми украшен переплет этой книги.

Обе крышки переплета были сделаны одновременно с книгой, явно в той же мастерской, и разделены на девять пластин, на которых были вырезаны рельефные изображения. Пластины передней стороны демонстрируют нам основные таинства; обратной – сцены из литургии. В XVI веке эти пластины вставили в серебряные обкладки, украшенные по периметру листьями аканта, и прикрепили на покрытые зеленым бархатом крышки переплета.

6. Передняя крышка переплета «Сакраментария Дрого». Национальная библиотека Франции, Париж

Вообще, переплетенные побеги аканта являются характерным декоративным элементом всех буквиц, причем похожие мотивы можно встретить в резьбе капителей того времени, оформлении саркофагов, на мозаичных полах, относящихся к V–VI векам. Вот только греческие и итальянские мастера изображали в то время акантовые побеги в форме завитков. Каролингские мастера этот классический элемент оформления изменили по своему вкусу, что повлияло затем и на англосаксонскую школу книжной миниатюры и оформления книг.

7. Побеги аканта в форме завитков внутри инициала. «Сакраментарий Дрого». Национальная библиотека Франции, Париж

В Средние века теме Апокалипсиса, или конца света, уделялось повышенное внимание, поскольку из-за частых войн и различных природных катастроф, скажем, тех же регулярных неурожаев, люди куда более остро, чем мы сейчас, ощущали воздействие на их общество различных деструктивных сил. Отсюда развивался социальный пессимизм, подогреваемый еще и священниками – любителями запугивать свою паству, в результате чего люди жили в постоянном страхе ожидания скорого конца света. Порождала апокалиптические страхи и гибель великой Римской империи, пусть даже только Западной. Так что даже когда на ее обломках вчерашние варвары начали создавать собственные государства и креститься в христианский монотеизм, старые предчувствия и слухи о грядущем апокалипсисе никуда не ушли. Опять же, их подогревали и новые нашествия арабов, венгров и норманнов, войны, междоусобные войны теперь уже христианских королей, и едва ли не в большей мере – частые эпидемии и столь же частый голод. А появление на небе комет и астероидов и солнечные затмения только усиливали эти печальные настроения. Ведь средневековая культура, как известно, была пронизана символикой – люди буквально в каждом явлении видели знаки и важные для них символы. Например, любое число рассматривалось в символическом ключе. Вот почему самые известные пики апокалиптических настроений в то время приходились, во-первых, на 1000 год от Рождества Христова, во-вторых – на 7000-й от сотворения мира (от Рождества Христова 1492-й), год открытия Америки Колумбом.

И вот в один из таких ожидаемых концов света в 800 году в испанском монастыре Святого Мартина Турского (позднее получившего название Санто-Торибио-де-Льебана) жил церковный писатель и богослов Беат Лиебанский (ок. 730–798). Вот он-то и написал «Комментарий на Апокалипсис», который стал весьма популярной книгой для чтения в Средние века. На тему «Откровения Иоанна Богослова» и до него писали многие богословы раннехристианского периода: Викторин Патавский, Иероним, Августин, Амвросий Медиоланский, однако именно у Беата это получилось лучше, чем у всех остальных.

2. Христос – царь небесный. «Жиронский беатус». Художники Энде и Эметерио, писец Сениор. Кафедральный собор Св. Марии Жиронской в городе Жироне, Испания

Почему книга «Откровение Иоанна Богослова, или Апокалипсис», вызывала у богословов особенный интерес, вполне понятно. Ведь в ней полным-полно и загадок, и символических образов, и многообещающих пророчеств, и человеку несведущему разобраться в них не так-то легко. Из-за этого в канон Библейских книг «Апокалипсис» и включили лишь в V веке, когда в Европу пришли варвары, значительно лучше понимавшие поэтическую образность Апокалипсиса, нежели потомки античных греков и римлян, воспитанных на философии Платона и Аристотеля. И вовсе не случайно именно в Испании, завоеванной вестготами в VI веке, «Апокалипсис» приобрел особую популярность. Более того, постановлением IV Толедского собора (632) эту книгу рекомендовалось читать верующим в церквях от Пасхи до Пятидесятницы, хотя примеров такого чтения именно этой библейской книги больше нигде не существовало. Поэтому в Испании «Комментарий» Беата и получил столь широкое распространение. А тут еще и арабское завоевание добавило «Апокалипсису» популярности, так как многие христиане Испании, оказавшись под властью иноверцев, восприняли его как пришествие антихриста, и все, о чем говорилось в «Откровениях…», естественным образом соотносили с этими событиями. Причем повышенный интерес к сочинению Беата вспыхнул еще раз 200 лет спустя, в X веке, накануне 1000 года, когда конца света ожидали в очередной раз. То есть в своем сочинении он более простым языком объяснял те или иные сложные для понимания места из творения Иоанна Богослова, давал объяснения тем или иным символическим образам, то есть после прочтения его «комментария» «Апокалипсис» верующему становился понятнее.

3. Карта мира из «Жиронского беатуса». В настоящее время хранится в сокровищнице Кафедрального собора Св. Марии Жиронской

Неудивительно, что именно поэтому книгу Беата Лиебанского много раз переписывали, ведь ее польза для любого христианина была очевидной. И стало этих копий так много, что они даже получили название «беаты» (в русской традиции – «беатусы», или «Апокалипсисы Беатуса»). Причем при сходстве текстов иллюстрации их различаются порой очень сильно, ведь в каждом монастыре (а именно в скрипториях монастырей в Средние века как раз и переписывали и иллюстрировали книги) был свой, присущий только ему, стиль оформления рукописей. Хотя большинство средневековых книг анонимны, многие «беатусы» почему-то были подписаны, поэтому до нас дошли имена их художников: Магиус, Флоренсио, Факундос, Вигила, Энде (единственная женщина-художница) и ряд других. И вот по имени авторов иллюстраций «беатусы» свои названия и получили. А еще их называют по месту создания или хранения, поэтому сегодня известны «Беатус Факундуса», «Беатус Жироны», «Беатус Моргана», «Беатус Эскориала», «Беатус Сан-Севера» и другие.

4. «Беатус Факундуса». Четыре всадника Апокалипсиса, с. 135. В 1047 году монах-переписчик и иллюстратор Факундус представил королю Леона, Кастилии и Галисии Фердинанду I и его жене королеве Санче свою версию «Беатуса», то есть повторил труд Беатуса де Лиебана 200 лет спустя. Однако его комментарий к «Откровению Иоанна» был им заново проиллюстрирован, так что королю и его двору было чем в очередной раз полюбоваться на досуге. Эта версия книги включает в себя 312 листов текста и 98 миниатюр. Национальная библиотека, Мадрид, Испания

5. А это четыре всадника из «Беатуса Валькальдо», ок. 970 года, 230 листов, 97 миниатюр. Художник: Овеко. Заказчик: аббат Семпорий. Поскольку книга, включая иллюстрации, копировалась вручную, каждая такая копия являлась поистине уникальной. Библиотека университета в Вальядолиде, Испания

«Апокалипсис Беатуса Моргана» является одним из самых ранних беатусов, а создан он был в 945–950 годах в скриптории монастыря Сан-Мигель-де-Эскалада. Подписал его художник Магиус (или Майус), причем, создавая свой «беатус», он явно постарался и на материалах не экономил, так как все иллюстрации «Беатуса Моргана» выполнены очень сочными и яркими красками. Ангелы у него одеты в пестрые одежды, а еще у них несколько непропорционально большие глаза, которыми они словно бы с изумлением смотрят на погибающий перед ними старый мир и рождение Нового неба и Новой земли. Причем Магиусу был явно не чуждо увлечение музыкой, он разбирался в музыкальных инструментах – потому что фигуры с ними в руках смотрятся на его иллюстрациях очень выразительно, а сами инструменты изображены со знанием дела.

6. С. 174 с изображением музыкальных инструментов того времени из «Беатуса Моргана», также известного как «Беатус Сан-Мигеля-де-Эскалада». Библиотека и музей Пирпонта Моргана, Нью-Йорк

6а. Страница из «Первого беатуса» из Национальной библиотеки в Мадриде. Объем 300 листов, 29 миниатюр

Примерно 950–955 годы появился и близкий ему по стилевому оформлению стилю «Беатус Эскориала». Он был изготовлен в монастыре Сан-Милан-де-ла-Коголла, но в настоящее время хранится в музее Эскориала – отсюда его название. Иллюстрации отличаются яркими цветами, но фигуры на них изображены с непропорционально большими кистями, упрощенными до предела лицами и круглыми от ужаса глазами. Была ли причиной таких изображений недостаточная опытность художника или же он, напротив, стремился добиться их большей выразительности, сейчас сказать сложно, но в целом запоминающиеся иллюстрации у него получились. Чем-то они похожи на плакаты советских художников эпохи Гражданской войны – те же рубленые фигуры, яркие черная и красная краски, так что, видимо, у них было похожее видение мира и схожая манера его отображения.

7. С. 95 «Беатуса Эскориола». Объем 151 лист, 52 миниатюры. Эскориал, Монастырская библиотека

Очень интересный «Беатус Сан-Севера» в 1060 году создали в скриптории монастыря Сан-Севера. Художником-переписчиком, иллюстрировавшим рукопись, как считается, был Стефанус Гарсия, стоявший во главе целой бригады неназванных иллюстраторов. Цветовая гамма носит более спокойный характер, подбор цветов более гармоничен. Но образы все так же символичны и фантастичны, как и во всех других «беатусах», впрочем, по-другому и быть не могло. Особенно выразительно смотрятся ангелы с чашами гнева в руках и небеса, усыпанные звездами.

Интересно, что после 1250 года «беатусы» больше уже не встречаются. Видимо, у людей изменилась жизнь, появились более занимательные темы для чтения и обсуждения…

8. Четыре всадника из «Беатуса Сен-Севера». С. 108–109; 292 листа, 108 миниатюр. Художник: Стефанус Гарсия с помощниками. Место создания: Южная Франция. Национальная библиотека Франции, Париж

9. Карта мира из «Беатуса Сен-Севера». С. 45–46. Национальная библиотека Франции, Париж

Нам, современным людям, иллюстрации беатусов не могут не казаться странными, чем-то вроде наивных «ужастиков». Но надо понимать, что Испания в эпоху их создания была завоевана вестготами, их культура была изначально варварской, то есть склонной к мистицизму и очень далекой от античной традиции гармонии человека и природы, а также понятий красоты человеческого тела. Яркость и красочность большинства миниатюр есть прямое влияние «варварского стиля» в одежде и украшениях, с характерным для последних жестким графическим контуром. Отсюда и простота композиции иллюстраций, в силу которой они были доступны восприятию самых необразованных, практически «диких людей», незнакомых с книжной культурой. Главной целью иллюстраторов было показать образы Апокалипсиса такими, чтобы они оказывали на таких вот людей максимально возможное влияние. Впрочем, даже современного читателя не могут не поражать описываемые в «Апокалипсисе» животные-чудовища, а что уж говорить о средневековом человеке, который во все это вполне искренне верил, а теперь вот еще и увидел своими глазами.

10. Лист из комментария к Апокалипсису: «Агнец, побеждающий десять царей», около 1220–1235 годов. Темпера и сусальное золото на пергаменте. Музей Дж. Пола Гетти, Лос-Анджелес

Надо сказать, что интерес средневекового человека к теме потустороннего мира и особенно воздействию на его жизнь дьявольских сил был обусловлен всем его образом жизни. Запугать человека адом и всеми его приспешниками стремились и богословие, и средневековая литература, и искусство – а все потому, что испуганными людьми легче всего управлять. И власть предержащие эту истину уже тогда хорошо понимали. Понимали и… поощряли иллюстраторов проявлять фантазию в изображениях апокалиптических зверей и всякого рода нечисти. Хотя есть в «беатусах» и миниатюры, в которых мы видим райские образы. Они столь же яркие и выразительные, и это тоже вполне понятно: ведь человек должен был стремиться в своей земной жизни туда попасть и, следовательно, жить в соответствии с Божьими заповедями и законами земных владык. Кстати, сохранилось их достаточно много. Так, библиотека Конгресса США, учреждение достаточно серьезное, говорит о 35 таких манускриптах. Что касается иллюстрированных беатусов, то на сегодня в базе данных Museums Uniting with Schools in Education таких манускриптов насчитывается 29.

Бестиарий – средневековая книга зверей – был одним из самых популярных иллюстрированных текстов в северной Европе в Средние века (ок. 500–1500) и представлял собой разновидность рукописи с изображениями как реально существующих и всем знакомых животных, так и совершенно фантастических тварей, придуманных христианской моралью. В общем, это было нечто аналогичное современной книге знаний или «Большому иллюстрированному атласу» на тему живой природы. Неграмотному его можно было рассматривать, а грамотному еще и читать. Их читали на досуге, чтобы занять свой ум и полюбоваться на прекрасные миниатюры, которыми обычно оформляли бестиарии.

Надо сказать, что средневековая иконография прямо-таки изобиловала изображениями животных и мифических зверей. Они встречались на печатях, гербах, скульптурах, представляли собой архитектурные элементы, красовались на книжных иллюстрациях. Причем изображения зверей на стенах церкви, витражах и барельефах служили не только украшением, но и отличным учебным пособием для неграмотных людей в средневековом обществе. Звери стали важными аллегорическими фигурами, прежде всего в геральдике. Лев означал царственную силу и смелость, петух – хвастовство, собака – верность, кошка – независимость и коварство. Так что изучение средневековой иконографии животных позволяет нам лучше понять связи между животным миром и людьми того времени.

Бестиарии были особенно популярны в Англии и Франции примерно в XII веке и представляли собой в основном компиляции более ранних текстов. В частности, основным источником информации о животных в то время был «Физиолог», христианский манускрипт, написанный на греческом языке неизвестным автором в Александрии, вероятнее всего, еще во II веке нашей эры. А потом этот текст уже в IV веке был переведен на латынь. В «Физиологе» было дано описание почти 50 животных. Автор описывал их внешний вид и поведение, однако связанные с ними моральные рассуждения были вдохновлены Библией. Этот предшественник бестиариев переводился и копировался множество раз, тем самым оказывая влияние на знания о животных и связанную с ними символику на протяжении практически более тысячи лет. Причем книг подобного содержания сохранилось много. До наших дней дошло около 168 томов рукописных книг на пергаменте с массой цветных миниатюр, из которых самым известным, пожалуй, является «Абердинский бестиарий», находящийся сегодня в библиотеке Абердинского университета в Шотландии.

2. Иллюстрация на ту же самую тему: «Адам, дающий имена животным». «Нортумберлендский бестиарий». Музей Дж. Пола Гетти, Лос-Анджелес

Известен очень ранний бестиарий, написанный англо-нормандским поэтом Филиппом де Таоном в период с 1121 по 1135 год, – старейший из написанных на французском языке. Филипп де Таон перевел все тот же самый «Физиолог» на старофранцузский язык и описал более 30 зверей и несколько драгоценных камней.

1245 год ознаменовался появлением пародийного бестиария «Бестьер д’Амур» и отходом от ранней традиции использования «Физиолога» в качестве источника для написания таких книг. Написал эту книгу французский философ и трувер Ришар де Фурниваль. Сын врача, де Фурниваль пошел по стопам отца и тоже стал врачом, но он также был канцлером капитула собора Нотр-Дам в Амьене во Франции. Однако его религиозное происхождение не помешало ему написать самую известную эротическую рукопись того времени. Де Фурниваль взял бестиарий за образец, но вместо того, чтобы создать типичный морализаторский текст, использовал звериную символику для детализации этапов и невзгод любовных отношений. В итоге его «Бестиарий любви» быстро прославился на всю тогдашнюю Европу.

3. Бонакон. Миниатюра из «Абердинского бестиария». Бонакон – азиатский зверь, голова которого похожа на голову быка, но рога повернуты так, что животное не может нанести вреда противнику. А еще он извергает огненные фекалии из-под хвоста и может покрыть ими очень большую площадь!

Следует заметить, что бестиарий, какие бы удивительные животные в нем ни изображались, отнюдь не следует считать доказательством того, что Средние века были временем невежества, поскольку люди, мол, верили в разные выдумки. Напротив, это ценный источник информации о средневековых верованиях. Мы также должны иметь в виду, что использование зверей в качестве персонажей было эффективным способом поделиться идеями, ценностями и знаниями с населением, которое было в основном неграмотным. Не считаем же мы глупой выдумкой басни, в которых животные и говорят, и заняты совершенно несвойственными им делами.

4. Дромадер, несущий на себе лучника. «Нортумберлендский бестиарий». Музей Дж. Пола Гетти, Лос-Анджелес

«Нортумберлендский бестиарий» появился несколько позднее, в 1250–1260 годах. Сначала он находился в замке Алнвик, а в 2007 году книгу купил Музей Пола Гетти, где он и находится в настоящее время. В нем 74 пергаментных листа и 112 миниатюр, выполненных пером и тушью. Всего же «Нортумберлендский бестиарий» содержит 52 записи о животных, 29 – о птицах (27 птиц, а также записи о летучей мыши и пчеле), 13 записей о рыбах, 18 – о змеях, 10 – о червях, 31 – о деревьях и 11 – об орехах.

Интересно, что в «Нортумберлендском бестиарии» встречаются целые фрагменты проповедей, которые можно легко перефразировать и поменять местами. То есть, он служил не только «учебной программой» для обучения, но и предлагал широкий спектр популярных и легкодоступных материалов для проповедей, которыми могли воспользоваться священнослужители в своей «работе с населением».

5. Крокодил, поедающий человека. «Нортумберлендский бестиарий». Музей Дж. Пола Гетти, Лос-Анджелес

Интересно, что сообщения о некоторых животных, даже хорошо известных людям того времени, носят совершенно фантастический характер. Например, утверждалось, что гиены двуполы и потому нечисты. То есть они считались морально предосудительными зверями, поскольку, мол, обладают как мужскими, так и женскими половыми органами, и к тому же еще питаются человеческими трупами. В «Абердинском бестиарии», например, говорится, что гиена крадется по хижинам пастухов, что она может имитировать человеческие голоса и рыдания, чтобы обманывать людей по ночам, что она ест собак (собаки в бестиариях часто символизируют священнослужителей) и что у нее в глазах камень, который может заморозить любого человека или зверя, что попадутся ей на пути.

6. Слон, несущий на спине воинов. «Нортумберлендский бестиарий». Музей Дж. Пола Гетти, Лос-Анджелес

Лев также не был экзотикой для средневековой Западной Европы. Львов можно было увидеть в королевских зверинцах, а художники часто изображали их на церковных росписях и в скульптурах. Лев был царем всех животных и главным героем и средневекового бестиария, и реальной жизни. Недаром король Англии Ричард I получил прозвище Львиное Сердце, ибо смелость его была у всех на устах. Лев всегда был символом силы и мужества, поэтому его изображали в ногах у надгробных статуй – эффигий. А еще в бестиариях сообщалось о том, что это животное может спать с открытыми глазами, что делает его отличным стражем. Вот почему скульптурные львы так часто охраняют входы в различные здания. Впрочем, лев был не только символом Христа или королевской власти – он мог также мог символизировать сатану или антихриста. В этих случаях художники Средневековья изображали его в виде крайне свирепого и деспотичного зверя. Лишь с XII века лев постепенно сменил свой негативный образ на положительный и больше уже не воспринимался как один из символов дьявола.

7. Боевые слоны из «Рочестерского бестиария», 1230–1240 годы. Британская библиотека, Лондон

Дракон в Средневековье не был не мифическим существом, а считался вполне реальным. В западной традиции драконы – это силы зла или же хранители спрятанных сокровищ. Принадлежали они к семейству змей. Так, слово «драко» на латинском языке означает и змею, и дракона. Утверждалось, что у него такая твердая кожа, что пробить ее своим оружием может только лишь какой-нибудь герой или святой, потому тогда так и чтили Св. Георгия и Св. Михаила. Ну а пламя, вырывающееся у дракона изо рта, как считалось, было столь жарким, что могло расплавить даже золото, а уж отпугнуть даже самых храбрых людей – и подавно.

8. А вот здесь вполне реальная рысь соседствует с мифическим грифоном. «Нортумберлендский бестиарий». Музей Дж. Пола Гетти, Лос-Анджелес

Еще одно мифическое животное, широко представленное в средневековом бестиарии, – это единорог. Римский натуралист и философ Плиний Старший описал воображаемое животное в своей «Естественной истории», впервые опубликованной еще в 77 году нашей эры. Описания зверей у него основывались на старых знаниях, и безусловно принимались им на веру. Так, рассказывая о «единороге» или «монокоросе», Плиний изображает его свирепым животным, которое практически невозможно поймать живым. Тело у него лошадиное, голова оленя, ноги слона и хвост кабана. Вот такое чудовище у него получилось, и оно нисколько не похоже на того милого легендарного животного, которое мы встречаем сегодня в книгах Джоан Роулинг! Поймать же его можно лишь следующим способом: охотник должен отвести девственную девушку туда, где живет единорог, и оставить ее там одну. Единорог, ведомый запахом целомудрия девушки, обязательно к ней придет, положит голову ей на колени и заснет. Только так охотнику удастся приблизиться к единорогу и либо его убить, либо связать и поймать живым.

9. Кошки и мышки. «Нортумберлендский бестиарий». Музей Дж. Пола Гетти, Лос-Анджелес

Со временем единороги стали символом чистоты, а вот охотились на них исключительно из-за целительной силы их рога. На пирах рогом единорога пробовали подаваемые напитки, определяя таким образом, есть ли в них яд. Ну а торговля рогами нарвала, выдаваемыми за рога единорога, только укрепляла веру людей в то, что они действительно существуют.

Верили в Средневековье и в птицу феникс, сгорающую в огне и возрождающуюся из пепла. В ней видели метафорический образ воскресения Иисуса Христа и символ бессмертия. А еще феникс напоминал людям о надежде на искупление после того, как они согрешили, а грешить им тогда приходилось довольно часто, буквально на каждом шагу, хотя очень часто и не по своей воле. Просто тяжелая у многих из них была тогда жизнь…

10. Еще одно изображение домашней кошки из «Псалтыри и бестиария Питерборо». Библиотека Стэнфордского университета, Калифорния

В целом, говоря о бестиариях Средневековья, бессмысленно пытаться идентифицировать каждого из тех странных зверей, которые там встречаются, или искать, где в них ложь, а где правда. Вместо этого бестиарии следует рассматривать в качестве важного инструмента познания духовной жизни людей средневекового общества, их творческого воображения и фантазии.

А теперь, после знакомства с религиозной литературой Средневековья, давайте мысленно отправимся на Север Европы, в Скандинавию, чтобы встретиться там с… поэзией скальдов – поэтов-сказителей обитавших там северных народов и прежде всего тех же викингов. Как раз в эпоху Средних веков она там и расцвела, причем почему-то ее иногда называют самой сложной поэзией в мире. Почему так? Дело в том, что стих, который просто рифмуется, с точки зрения скальдов, – это еще не стих. Скальдический стих должен был быть украшен средствами звуковой выразительности, например внутренними рифмами. А еще поэты-скальды прибегали к очень сложной и вычурной манере красочных наименований окружающих их предметов. Так, корабль они могли назвать «конем моря», «плугом моря», «домом моряков» и даже «вепрем моря». Ну а море могло называться «дом угрей» или «поле корабля». Ворон именовался «осой трупов», «чайкой ран», «лебедем крови», «соколом битвы» – тогда как битва была не просто битвой, а, скажем, «вьюгой мечей» и «пиром крови». Подобные образы получили название кеннингов[12], и без них скальдическая поэзия попросту не могла бы существовать.

В то же время – и это самое удивительное, – несмотря на всю сложность и вычурность, поэзия скальдов отнюдь не была делом только избранных. И она предназначалась не для узкого круга ценителей, а для людей всех сословий – от короля-ярла до простого гребца на драккаре. Причем в эпоху викингов мастерство стихосложения приравнивалось к мастерству метко стрелять из лука, умению играть в шашки, музицировать на арфе и ездить верхом. Известно, что авторами скальдических стихотворений были как простые дружинники, так и норманнские короли, в частности король Норвегии Харальд Суровый, сочинявший любовные стихи для своей невесты Елизаветы, дочери киевского князя Ярослава Мудрого.

Забавно, что поэт мог в своих описаниях как угодно приукрашивать самые обыденные предметы, но не мог сочинить небылицу, а также приписать себе дела, которые не совершал, или прибегнуть к преувеличениям или вымыслу. То есть он был просто обязан описывать события такими, какими они были на самом деле. Так, сочиняя хвалебную песню, поэт расхваливал меч, коня, корабль или восхвалял конкретного человека, а когда писал хулительный стих, то последними словами унижал и поносил врага. А мог написать и стихотворение примерно такого содержания: «Я продал застежку от плаща, которую мне прислали исландцы, и купил селедок; свои стрелы я тоже обменял на селедок по случаю урожая». Хотя известны и еще более короткие стихи-строфы или, как их принято называть применительно к поэзии скальдов, висы: «Я убил Торгрима, Лодина, Торда, Фалыейра». Такое вот содержание вполне конкретной висы Тормода Кольбрунарскальда. Еще короче виса известного скальда Эгиля: «Меня вырвало на бороду Армода». И это, во-первых, было, несомненно, правдой, а во-вторых, с помощью кеннингов было облечено в нечто… «красивое».

И в итоге получалось так, что все эти хвалы и хулы, как и скупые сообщения о купле-продаже тех же селедок, облекались в пышную одежду кеннингов, созвучий, ритмов и рифм и превращались в самое настоящее поэтическое произведение. И чем неизобретательней в этом деле был скальд, тем выше ценилось его мастерство стихослагателя. Причем, несомненно, в голове у того, кто придумывал подобные стихи, наличествовали своеобразные алгоритмы и правила образования кеннингов, а также правила отбора слов, подходивших по смыслу и создававших рифму и ритм. То есть очень важным было умение подобрать нужные слова для создания и красивых, и рифмующихся кеннингов, потому как одни слова для этого подходили, а другие – нет. В то же время кеннинги обычно давались ограниченному числу понятий, например воину, женщине, ворону, щиту, мечу, кораблю, а также скандинавским языческим божествам вроде Одина, Тора и Фреи.

Изучая поэзию скальдов, ученые, обратили внимание, что все кемпинги, по сути дела, создаются по очень простой схеме. Вот, например, кеннинг слова ворон – он может быть и «гусем битвы», и «лебедем крови», и «осой трупов», и даже «чайкой ран». Первая часть в нем представлена названием птиц и насекомых, тогда как вторая – это слова, связанные с битвой и кровопролитием.

Тот же корабль скальда называли «конем моря». Однако не только моря. Вторую часть кеннинга корабля могли составлять такие слова, как «болото», «вода», «устье», «канава», «водопад», «река», «пучина», «прибой» – одним словом, понятия, так или иначе связанные с водой. В кеннинг корабля могли входить и такие названия животных, как «лось», «тур», и «лев». Считалось, видимо, что они ему подходят. То есть скальдический поэт был свободен в полете фантазии, но проявлять ее он мог все же лишь в определенных рамках, определенных традицией.

Вот чего в поэзии скальдов (и в кеннигах) не было вообще, так это романических отношений мужчины и женщины. Кеннинги романтического содержания у скальдов совершенно отсутствуют. Видимо, любовь для них была действием, ее совершали точно так же, как ходили на войны или… продавали селедки. Общие высказывания о любви типа «любовь сладка», или «любовь горька», или «любовь сладка вначале и горька в конце» и т. д. – прием, вполне обычный у европейских трубадуров. Скальды же его не использовали. И не только потому, что их поэзия была очень конкретной, но также и потому, что понятие «любовь» у них просто отсутствовало.

Не было у них в стихах и лирического пейзажа, столь характерного для средневековой лирики тех же трубадуров. Не на тот идеал, скажем так, было принято смотреть в том обществе, где скальдам приходилось слагать свои стихи!

2. С. 28 из рунического манускрипта «Кодекса Рун», ок. 1300 года. Арнаманская коллекция. Библиотека университета Копенгагена

Но известны ли старинные литературные памятники, посвященные скальдической поэзии, причем написанные ее современниками? Да, и самый известный среди них – это «Младшая Эдда», произведение средневекового исландского писателя Снорри Стурлусона, который написал его в 1222–1225 годах как… учебник скальдической поэзии. В «Эдде» четыре части, содержащие цитаты из древних поэм, взятых из германо-скандинавской мифологии. Поскольку это «учебник», в нем разъясняются все основные понятия поэзии древних скандинавов, а также приводятся легенды, которые стали основой для соответствующих метафор. Например, примеры кеннингов о золоте взяты из песни о Зигфриде и кладе Нибелунгов. Труд Стурлусона содержит описание размеров и строф, используемых скальдами, а также приводится «драпа» – основная и самая торжественная форма хвалебной песни в скальдической поэзии. Фактически «Младшая Эдда» иллюстрирует нам творчество последних скальдов, что очень ценно, поскольку именно XIII век стал эпохой его заката.

3. Жители стран Скандинавии использовали для записей рунный алфавит. Причем рунами не только писали книги, но и оставляли записи на камнях. Самый большой из рунных камней: Ардре VIII. Государственный исторический музей, Стокгольм

Снорри в «Младшей Эдде» основном использовал собственные поэтические произведения, чтобы наглядно показать различные варианты скальдического стихосложения. В его повествовании встречается как предписывающий, так и описательный подходы. В «Перечне размеров», например, в стихотворной части «Младшей Эдды», он привел 102 висы[13], каждая из которых служит иллюстрацией определенного размера, показывает расстановку внутренних рифм в строфе и количество слогов в строке. Так что это впрямь самый настоящий учебник скальдической поэзии. Указаны и виды скальдических размеров:

• квидухатт;

• тёглаг;

• хрюнхент;

• рунхент.

Самым распространенным стихотворным размером был дротткветт, что доказывается тем, что им написано пять шестых всей поэтических произведений скальдов. А вот теперь давайте обратимся к собственно скальдическому стихотворению. Вроде бы ничего такого особенного в нем и нет, но разобраться, о чем он, о современному человеку практически невозможно:

Гефн вина, виновныПремного предо мноюРодичи – В кровати —Кровные – под кровомИми на лихо любаСлеплена столь лепо.Тролли бы побралиРазом их старанья!Гуннлауг Змеиный Язык (пер. С. В. Петрова)

Забавно, что Снорри при этом часто указывает на то, что старые поэты далеко не всегда следовали названным им правилам, то есть в их творчестве всегда было нечто такое, что в тесные рамки никак не укладывалось!

4. Еще один рунный текст: «Скандинавский алфавит» в «Кодексе Сангалленсис» 878 года. Черные пятна – результат неудачной попытки консервации в XIX веке. Неизвестный автор. Библиотека аббатства Св. Галла

В основе «Младшей Эдды» лежит «Старшая Эдда» – еще один поэтический сборник (не учебник!), написанный примерно в то же время. Сборник состоит из песен разного времени: здесь есть песни и IX, и конца XII века. По сути, это совокупность произведений неизвестных авторов, прежде сохранявшихся лишь в устных преданиях. Здесь мы встречаем и описания битв, и родовую месть, и морские походы. Эпические сюжеты включены в поэтические рассказы о Зигфриде, об Эрманарике и Сванхильде, о гибели Нибелунгов и многом другом, включая и всю скандинавскую мифологию. Вот благодаря этим двум произведениям нам сегодня скальдическая поэзия Раннего Средневековья и знакома…

В этой главе нам предстоит особенно интересная встреча с «читающим Средневековьем». Мы познакомимся с книгой «Жития двух Офф», принадлежавшей перу известного средневекового хрониста Матвея Парижского. То есть это псевдоисторический трактат, название которого на латыни звучит как Vitae duorum Offarum. В нем изложена легендарная версия основания монастыря Сент-Олбанс в конце VIII века королем Мерсии Оффой II, который таким образом он выполнил обет своего далекого предка – еще одного короля англов, Оффы I.

Правда, есть предположение, что «Жития двух Офф» написал не сам Матвей Парижский, а некий еще более ранний автор конца XII века. Однако точно установить авторство сегодня не представляется возможным.

В любом случае самая ранняя рукописная версия «Жития двух Офф» была обнаружена в написанной Матвеем Парижским «Книге дополнений». Кроме того, эта рукопись включает в себя еще и копию составленного в XII веке картулярия аббатства Сент-Олбанс, а также множество документов общеисторического характера и является своеобразным приложением к другой его известной работе – «Большой хронике».

В тексте «Житий двух Офф» рассказывается о жизни двух королей: короля англов Оффы, правившего в королевстве Мерсия в IV или V веках, и короля Мерсии Оффы (годы правления: 757–796). Причем оказывается, что вся их жизнь была теснейшим образом связана с историей аббатства Святого Альбана (Олбана). Первый Оффа дал обет основать монастырь, а несколько столетий спустя его тезка Оффа воплотил этот замысел в камне, как только были найдены мощи Св. Альбана.

Да, но кто же такой этот самый Матвей Парижский, и чем еще он знаменит, кроме предполагаемого авторства этой книги?

2. На этой миниатюре изображена битва конных рыцарей. И понятно, что изображены на ней воины XIII века, которых Матвей Парижский видел вокруг себя, а вовсе не их предки, описанные в его произведении. При взгляде на нее становится очевидно, что шлем-горшок у рыцарей того времени прочностью не отличается. То есть такие полностью закрытые шлемы мечами разрубались пополам, что подтверждают и миниатюры из «Библии Мациевского»!

Известны годы его жизни (1200–1259) и то, что он стал монахом аббатства в 1217 году, а в 1236-м – летописцем аббатства, что позволило ему проявить и раскрыть свои таланты писца, а также опытного и изобретательного художника. Бо́льшая часть этой рукописи написана характерным почерком Матвея, как и миниатюры, за исключением некоторых, добавленных в XIV веке. Изображения, подобные тем, что он сделал, представляют особый интерес для историков. На них, например, можно увидеть средневекового архитектора с угольником и циркулем в руках, каменщика с отвесом, тесальщиков, формирующих каменные блоки, и рабочих, использующих шкив для подъема кирпичей.

3. А вот так нужно было действовать в это время копьем!

Интересно, что многое из того, что написано Матвеем Парижским в его «Житии» – а этот жанр средневековой литературы относится к числу весьма популярных (люди любят обсуждать и осуждать других людей), – подтверждается археологическими находками. Например, была найдена монета с изображением Синетрит, королевы мерсийцев и супруги короля Оффы II. Известно об этой женщине немного, но, судя по имеющимся свидетельствам, она имела большое влияние на мужа и постоянно вмешивалась в дела управления королевством. Синетрит и Оффа были самой влиятельной парой в Англии VIII века. Дата и место рождения Синетрит неизвестны.

Летописец, писавший о ней в XIII веке, предполагал, что она была франкского происхождения. Главное, однако, не в этом, а в том, что Оффа являлся очень амбициозным королем. Его правление началось в 757 году с ожесточенной борьбы за власть, целью которой был захват королевств, окружавших Мерсию.

Его предшественник, король Этельбальд, в 745–746 годах подвергся резкой критике со стороны святого Бонифация и других епископов за его многочисленные грехи: кражу церковных доходов, нарушение церковных привилегий, принудительный труд духовенства и прелюбодеяние с монахинями. Оффа был полон решимости утвердить в своем королевстве закон и порядок, и так, как предшественник, не поступал, демонстрируя всем свою приверженность христианским ценностям.

4. На этой миниатюре мы видим первые металлические поножи в виде узкой полосы ниже колена и выпуклый наколенник. А вот справа у воина совершенно уникальное забрало-маска. Ведь шлема на всаднике нет – только кольчужный капюшон на всю голову. Шлема нет, а вот забрало есть!

Он считал себя равным королю Карлу Великому, правившему за морем, во Франции. Оффа хотел гарантировать будущее своей династии и назвал Синетрит своей королевой, что, безусловно, усилило ее значение в королевстве. Он одобрил церковное законодательство, которое ограничивало королевскую преемственность детьми законной жены, то есть той, что вышла замуж в христианской церкви. Скорее всего, Оффа был верен Синетрит, чтобы избежать пятен незаконнорожденности на своих детях. Имя Синетрит впервые появляется в хартиях ее мужа после рождения ее сына Экгфрита ок. 770 года. Она была частым свидетелем хартий и фигурирует в некоторых из них как «королева мерсийцев».

Главное, что с ее именем были отчеканены монеты. То есть Синетрит была одной из тех немногих женщин, от имени которых были выпущены монеты на раннем средневековом Западе. Причем любопытно, что все это делалось ради того, чтобы поставить себя выше соперников. Мол, мы можем себе это позволить, потому что мы велики и могучи.

В Англии того времени жил некий клирик Алкуин Йоркский, английский ученый, поэт и учитель. Так вот, в письме, написанном во время правления Оффы, он намекает, что Синетрит была слишком занята делами короля, чтобы читать еще и письма.

5. Однако, судя по изображениям вот на этой миниатюре, такие забрала в Англии не были особой редкостью…

В другом письме он называет ее «хозяйкой королевского двора» и именует благочестивой. Алкуин подчеркивает законность ее брака с Оффой и законность ее детей, равно как и то, что они имеют все права на отцовский трон Мерсии. В записях указано, что Синетрит родила одного сына и как минимум четырех дочерей. Ее дочь Этельбург стала настоятельницей. Эдбур вышла замуж за Беортрика из Уэссекса и заработала репутацию злой королевы. Дочь Эльфлед была замужем за королем Нортумбрии Этельредом I, а четвертую дочь звали Этельсвит.

В легенде об убийстве короля Восточной Англии Этельберта фигурирует некая женщина Эльфрит, или Альфрида, но нет явных доказательств ее существования.

В Англии VIII века коронация наследника короля не была привычной практикой. Она была обычным делом в Византийской империи, чтобы обеспечить беспрепятственную преемственность, а каролингские монархи начиная с 750-х годов назначали наследников через посредничество Папы.

В 787 году, стремясь обеспечить продолжение своей династии, Оффа решил следовать этим континентальным обычаям и короновал и помазал своего сына Экгфрита своим соправителем. Церемонию, вероятно, провел епископ Хигеберт из недавно созданной архиепископии Личфилд. Возможно, что как раз Синетрит убедила Оффу короновать ее сына. Мало того, Синетрит около 789 года хотела женить Экгфрита на дочери Карла Великого. Она также хотела выдать одну из своих дочерей замуж за законного сына Карла Великого и предполагаемого наследника.

Но ни один из этих браков не состоялся. Карл Великий не считал мерсийскую династию достаточно могущественной, чтобы породниться с его семьей. В «Англо-саксонских хрониках» есть краткая запись, о том, что Этельберт, король Восточной Англии, был убит во время визита в Саттон-Уоллс, Херефордшир, по приказу короля Оффы в 794 году

В этом рассказе Синетрит – злой гений короля и отравляет его разум своими кознями против короля Этельберта, бывшего женихом их дочери. Оффа отказался убить Этельберта, и Синетрит делает это сама. Рассказывается, что, когда он приехал, она вырыла яму в спальне (чего только древние авторы не понаписали!) и поставила над ней стул. Этельберта заманили в эту комнату обещанием показать его будущую невесту. Когда он сел на стул, то упал в яму, а слуги королевы задушили его подушками и драпировками.

В другой версии этой истории Этельберта попросту обезглавили. Мотив убийства не сообщается. Однако и причины, по которым он в итоге стал святым мучеником тоже неясны. Тот, кто обвинил Синетрит, вероятно, пытался снять вину с Оффы, основателя монастыря. Умер Оффа естественной смертью в июле 796 года. Экгфрит сменил его, но тоже умер несколько месяцев спустя. Несмотря на все заметные усилия Оффы увековечить наследие своей семьи, смерть сына положила конец его династии.

6. Король Оффа II – миниатюра из манускрипта «Жития двух Офф». Таким его представлял Матвей Парижский…

После смерти Оффы Синетрит стала аббатисой монастыря Кукхэма в Беркшире, но сохранила контроль над церковью в Бедфорде, где был похоронен Оффа. Есть свидетельства того, что она была жива еще в 798 году, когда был разрешен спор о церковной земле с Этельхардом, архиепископом Кентерберийским. Затем она исчезает из записей. И что с ней случилось, уже неизвестно.

7. А вот так в то время работали строители и архитекторы!

Все это и еще многое другое и рассказывается в «Житиях двух Офф», но насколько все изложенное исторически достоверно, сказать, естественно, невозможно. Но можно себе представить, как подобными книгами зачитывались их современники. Ведь это была понятная им жизнь, и так перед их глазами оживала история. Ну а для нас с вами это прекрасный источник знаний о военном деле того далекого от нас времени.

Хроники – вот очень важные исторические книги, в том числе и по истории Средневековья. Конечно, можно сколько угодно предполагать, что писали их люди ангажированные и в интересах кого-то. То есть вполне могли они «черное обелять, а белое чернить». Но так как хроник до нас дошло очень много (одно только их довольно краткое перечисление в этой книге заняло бы сразу несколько страниц!), их можно сравнивать и таким образом находить некую нейтральную точку зрения.

Конечно, самой известной хроникой Средневековья являются «Хроники Сен-Дени», охватывающие времена Меровингов, Каролингов и Капетингов, начиная с истории троянцев, вполне серьезно считавшихся прародителями французов. Не все, понятно, их в то время читали, хроники отнюдь не были литературой для массового читателя, но их писали очень многие, стремясь оставить потомкам свой взгляд на те или иные исторические события. Многие так и остались анонимными. Например, «Хроники Фредегара» – один из крупнейших источников по истории раннесредневековой Западной Европы. История их создания весьма таинственна, а имя автора нам неизвестно. Ученым остается лишь гадать, где и когда был создан этот текст. Очевидно лишь то, что в этом произведении, написанном трудным для понимания языком, запечатлен процесс рождения этнической идентичности франков. Показано, как у еще недавно варварского народа появляется представление о себе как о наследнике великой ушедшей империи. В «Хрониках» причудливым образом переплелись и фольклорные мотивы, и подлинные исторические события, воссоздавая атмосферу все той же блистательной эпохи Меровингов, ставшей первой ступенью в становлении современной европейской цивилизации.

Для изучения более позднего времени исключительно интересны «Хроники» Жана Фруассара, которые посвящены событиям в основных европейских странах с 1322 по 1400 год, то есть в первую половину Столетней войны. Однако такие манускрипты составлялись и в других странах. В частности, очень интересны хроники Швейцарии. Например, среди них можно назвать хронику Диболда Шиллинга Младшего, которая интересна прежде всего тем, что появилась как раз на переломе эпох: работу над ней он начал еще в Средние века, а закончил уже в Новое время. Родился Диболд где-то около 1460 года, а умер в Люцерне в 1515, 1520 или 1523 году. Именно он является автором знаменитого «Люцернского Шиллинга», одной из наиболее известных и хорошо иллюстрированных швейцарских хроник. И если хроники Фруассара более или менее известны нашим читателям, а выбранные из них иллюстрации встречаются даже в учебнике истории для 6-го класса, хроника Диболда у нас известна разве что специалистам-историкам. И вот именно поэтому здесь мы расскажем об этом произведении, тем более что появилась эта книга на свет именно как манускрипт, а не как печатное издание.

2. Битва при Земпахе (1386). Вот такой ее увидел иллюстратор «Люцернской хроники»…

Начнем с весьма поучительной биографии ее автора. Диболд Шиллинг Младший родился в Гагенау (сегодня это кантон Агно, департамент Нижний Рейн, Франция) в семье бюргера Ганса Шиллинга, который незадолго до этого примечательного события получил место городского писаря в магистрате Люцерна. Важно, что он был родным племянником другого известного швейцарского историка и хрониста, Диболда Шиллинга Старшего из Берна. Учился Диболд Младший сначала в Базеле, затем в Павии, причем изучал каноническое право. То есть предмет достаточно сложный, но дававший в итоге возможность получить хорошую работу и очень даже приличный заработок.

3. Битва при Грансоне (1476). Ей в рукописи отведен целый разворот!

4. А вот здесь в хронике Диболда Младшего показана добыча швейцарцев

В общем-то, Диболд Младший имел все шансы стать успешным адвокатом, но вместо этого приобрел скандальную репутацию. Он пошел в отца, который в молодости был наемником и подвизался на службе у венгерского короля Матьяша Хуньяди. В 17-летнем возрасте Диболд уже участвовал в легендарной битве при Нанси. В 1488 году он возвратился домой без гроша в кармане, но зато повидал мир, приобрел немалый жизненный опыт – и это ему помогло. В 1479 году он стал люцернским городским, с 1482 года – королевским, а затем и папским нотариусом. Причем в 1481 году Диболд получил сан священника, а затем, в мае 1483 года, и пребенду (доходы и имущество: дома, земля, поместья, предоставляемые представителям привилегированной части католического духовенства за исполнение ими обязанностей, связанных с занимаемой должностью) при капелле Св. Петра и коллегиальной церкви Св. Леодегара.

5. Бой с применением огнестрельного оружия, а также пик и алебард. «Люцернский Шиллинг»

Однако сутана характера его не исправила. Напротив, моральный облик и поведение Диболда вызвали такое количество нареканий, что в 1487 году его арестовали и на два года посадили в башню. Впрочем, двухлетний срок он там не высидел. За него поручился его отец и известный летописец и член городского совета Мельхиор Русс. Все это сыграло свою роль, и Диболд был освобожден досрочно.

6. Люцернцы, цюрихцы и энтлебухцы у стен Бадена (1389)

В 1490 году в пьяной драке Диболд убил посетителя местной таверны. Тут уж ему присудили уплатить большой штраф и ежегодно служить по убиенному заупокойную мессу. Да, такие вот были люди на переломе Средних веков и Нового времени. Хотя чему удивляться, если подобной «разносторонностью» отличался даже такой выдающийся художник и скульптор, как Бенвенуто Челлини, который, кстати говоря, также был еще и писателем-историографом. Что же касается Диболда, то в документах 1494–1497 годов он упоминается в качестве нотариуса, занимавшегося оформлением торговых сделок с вином.

7. Поход наемников из Бремгартена к Виллизау (1387)

В 1497 году он был взят переводчиком к швейцарскому послу в Милане. При этом, как считают, он стал еще и агентом прославленного миланского герцога Лодовико Моро, а затем устроился к императору Священной Римской империи Максимилиану I, то есть не брезговал работать на две стороны и, видимо, неплохо на этом зарабатывал.

8. Разрушение войсками союза замка Нойгабсбург в Меггене (1352)

Причем Диболд Шиллинг Младший столь явно высказывал свои симпатии императору Максимилиану I и его политике, что правитель в 1507 году пошел на то, чтобы лично пригласить его в Констанцу на заседание рейхстага – честь для простолюдина очень даже высокая.

9. Сожжение евреев в Аугсбурге во время «Черной смерти» (1348). Считалось, что это они виноваты в этом ужасном бедствии!

Умер Диболд 3 ноября 1515 года (хотя есть и другие даты) и был погребен при церкви Св. Леодегара. Впоследствии могила его была утеряна, но зато в Люцерне по-прежнему стоит его дом.

10. А это опять сожжение евреев, обвиненных в жертвоприношениях христианских детей!

Удивительно, что Диболд питал явное пристрастие к истории – и не просто питал: он стал автором иллюстрированной хроники «Люцернский Шиллинг», или «Люцернской хроники», которую сам же и написал в 1509–1513 годах на средневерхненемецком языке. Сочинение было представлено городскому совету Люцерна 15 января 1513 года и… одобрено! Да и как было не восхититься этим потрясающим трудом, охватывающим период с мифического основания на месте Люцерна монастыря Санкт-Леодегар в 503 году (в реальности это случилось где-то в VIII веке) и вплоть до 1509 года.

11. После битвы при Триболтингене (1499). Миниатюра из «Люцернской хроники»

О каких-то событиях Диболд вообще писал как очевидец, однако воспользовался трудами многих ранних историков. Так, им были использованы данные хроник Эберхарда Мюльнера (ум. 1382), Бенедикта Чахтлана (1470) и Мельхиора Русса (1488), а также «Описание Швейцарской конфедерации» Генриха Гундельфингена (1479), «Нюрнбергская хроника» Хартмана Шеделя (1493), рифмованная «Хроника Швабской войны» Никлауса Шрадина (1500) и «Хроника Швейцарской конфедерации» Петерманна Эттерлина (1507). То есть, очень серьезно подошел к отбору материала для своего труда.

12. Некий Ганс Шписс убил свою жену. На этой иллюстрации показано, как его допрашивают… У Диболда есть описание этого события. И о нем же подробно рассказывается в «Бернской хронике» Валериуса Аншельма[14]

13. Ганса Шписса за это преступление приговорили к колесованию, и на иллюстрации Диболда очень точно показано, каким образом осуществлялась эта казнь

Периоду 1474–1513 годов, Диболд уделил особое внимание, в частности, внешней политике и дипломатии Швейцарского союза, а также многочисленным конфликтам, в которых участвовал, и действию в них наемных швейцарских войск. Но при этом он подробно описывал и городскую, светскую и религиозную жизнь швейцарских конфедератов и даже строительство различных зданий – и общественных, и церковных.

Хроника содержит 443 полностраничные миниатюры, в то время как текста в ней 237 страниц, то есть иллюстрации играют огромную роль. Мы видим изображения различных политических событий, государственные мероприятия, военные походы и сражения, религиозные церемонии, пытки и казни, различные здания, а также форму одежды воинов-швейцарцев, их доспехи, вооружение, а также знамена и гербы. В большинстве иллюстраций уже заметно влияние искусства Ренессанса, причем автором большей части миниатюр принято считать самого Диболда Шиллинга, одну треть выполнил люцернский мастер Ганс фон Аркс, но был там и некто третий, так и оставшийся безымянным.

Вот только как ни хороши эти иллюстрации, то, что на них изображено (прежде всего, это костюмы) применительно к XVI веку, как источник использоваться не может. По сути то, что нарисовано, тождественно веку XVI, то есть Диболд что видел, то и рисовал, просто перенося увиденное на 100 и более лет назад.

Рукопись хроники состоит из 342 пергаментных листов форматом 39,5 × 28,5 см и сегодня хранится в Центральной библиотеке города Люцерна, а более поздние бумажные копии – в книжных собраниях библиотек Беромюнстера, Цюриха и Аргау.

Как мы видим, в Средние века книг в целом было много, причем самого разного содержания. Бо́льшую часть, однако, составляли книги религиозного содержания. Что неудивительно, если учесть ту роль, которую играла в то время религия в жизни человека. Однако были и книги сугубо развлекательного чтения, так сказать, средневековая беллетристика, повествующая о сугубо светских делах, эпических фигурах воинов-героев, причем очень часто с элементами фэнтези. Так что средневековым кавалерам и дамам было что почитать ради развлечения либо послушать специального чтеца или чтицу.

Причем очень часто было так: в народной среде возникали произведения эпического характера, передававшиеся изустно, а потом они записывались, подвергались литературной обработке и таким образом попадали в жанр рукописной беллетристики.

Одним из старейших образцов западноевропейской литературы подобного жанра является англосаксонская поэма «Беовульф» (буквальный перевод с др. – англ. «пчелиный волк», то есть «медведь»), названная так по имени ее главного героя. Является одним из самых важных образцов текста, написанного на древнеанглийском языке. Объем поэмы – 3182 строки. Считается, что она была записана где-то в 975–1025 годах, а сам эпос появился еще раньше – в конце VII или в начале VIII века.

До нас дошел единственный манускрипт, датированный XI веком, и тот чуть не погиб во время пожара в библиотеке Роберта Коттона в 1731 году, где в то время хранилась эта рукопись; а впервые текст был издан только в 1815 году. Следует подчеркнуть, что ценность этой древнейшей эпической поэмы времен варварской истории Англии заключается, прежде всего, в том, что она сохранилась полностью.

В своем основном объеме это произведение сформировалось древними сказителями еще до принятия христианства. Поэтому неудивительно, что в поэме прославляются в первую очередь добродетели эпохи язычества: отвага и бесстрашие на поле брани, верность своему племени и вождю, а также беспощадная месть своим врагам, явно идущая вразрез с христианской идеей всепрощения.

Интересно, что сам Беовульф больше нигде, кроме этой поэмы, не упоминается. То есть это явно вымышленный образ. Но вот мир, в котором он живет и действует, вполне достоверен, хотя и содержит немало совершенно фантастических явлений и образов. Так, герой спускается в морскую пучину, сражается чудовищами и драконом, стражем сокровищ, то есть совершает легендарные подвиги, которые, кстати, перекликаются с легендами древних германских и скандинавских народов.

Правда, некоторыми исследователями сюжетная основа «Беовульфа» рассматривается в качестве христианской аллегории победы добра над злом. Но так ли это на самом деле, с уверенностью сказать нельзя, хотя влияние христианства в нем пусть даже и поверхностно, но все равно вполне ощутимо. Так, чудовищный Грендель в поэме назван потомком Каина, что было бы невозможно, если бы текст не подвергался обработке уже в христианское время. В тексте есть только отсылки к Ветхому Завету, а вот из Нового Завета ничего нет. Так что эта поэма вполне может трактоваться как христианская аллегория вселенской борьбы сил добра и зла. Интересно и то, что враги Беовульфа отнюдь не люди какого-то другого племени, как это было в большинстве произведений того времени, а чудовища, ничего общего с людьми не имеющие, то есть враги всего человеческого рода, в уничтожении которых нет греха. Очень важной темой в поэме является тема Судьбы, неумолимого рока, хотя автору «Беовульфа» также явно чужд пессимизм, характерный для целого ряда исландских саг.

Интересно, что долгое время христианские добавления в поэме было принято объяснять обработкой текста переписчиками-монахами. Однако вполне может быть и так, что сам поэт, ее создатель, посчитал необходимым добавить в рассказ идеи нового мировоззрения, к этому времени уже достаточно широко распространившиеся.

Одним из популярнейших литературных воплощений рыцарской доблести стала «Песнь о Роланде» – едва ли не самая известная и значительная героическая средневековая поэма, древнейшее произведение французской литературы. И хотя главный герой погибает в бою, он продолжает оставаться примером для подражания.

Однако до нас дошло лишь девять манускриптов, содержащих текст «Песни о Роланде», написанный на старофранцузском языке. Причем канонической считается «Оксфордская рукопись», написанная между 1129 и 1165 годами на англо-нормандском диалекте. Считается, что произведение это появилось постепенно, на основе баллад, которые распространялись сказителями. Но есть и другое мнение – что написал ее некий Турольд, клирик XII века, что, к сожалению, на сегодняшний день проверить никак невозможно.

2. Гибель Роланда. Миниатюра Жана Фуке из рукописи «Больших Французских хроник». Середина XV века. Национальная библиотека Франции, Париж

У испанцев тоже была похожая поэма: «Песнь о моем Сиде» (в русскоязычных переводных изданиях названа «Песнь о Сиде») – героический эпос, написанный после 1195 года, но раньше 1207-го анонимным испанским певцом-хугларом.

В «Песне о моем Сиде» исторической правды больше, чем в «Песне о Роланде». Главным героем в ней выступает доблестный рыцарь Сид, борец против мавров и защитник народных интересов. Основной целью его жизни является освобождение родной земли от арабов. Причем у Сида был реально существовавший прототип – кастильский дворянин и военачальник, герой Реконкисты Родриго Диас де Вивара (1040–1099), который за храбрость был прозван Кампеадором («бойцом»; «ратоборцем») – и это же прозвище также носит Сид!

3. Страница рукописи «Песнь о моем Сиде». Национальная библиотека Испании, Мадрид

В полном виде текст поэмы появился в середине XII века, а полностью был записан в конце XII – начале XIII века. Единственный сохранившийся до нашего времени оригинал – это рукопись 1307 года, причем довольно сильно испорченная. Напечатали ее целиком не раньше XVIII века, так что, видимо, именно прочитать эту поэму в Испании того времени было не так-то и легко.

А вот существовал ли в реальности король Артур – личность в Средневековье столь же эпическая, сколько и популярная? Известно, что имя Артура впервые упоминается в поэме «Уай Гододдин» валлийского барда Анейрина, датируемой примерно 600 годом. В ней описана битва при Катраэте, в которой англосаксы сражаются с королями «Древнего Севера». Вот там-то и говорится о доблестном короле Артуре, который в этом сражении совершает множество ратных подвигов. С ним в поэме сравнивается предводитель бриттов. То есть речь идет о человеке, которого все должны знать, так как сравнение с неизвестным – это нонсенс. В другой валлийской поэме «Трофеи Аннуна», авторство которой приписывается барду Талиесину, Артур путешествует в валлийский потусторонний мир Аннун. Это произведение, согласно лингвистическому анализу, относится к 900 году. То есть между этими поэмами разница в 300 лет. И то, что имя Артура за это время нисколько не потускнело и не было забыто, говорит только об одном – о его широкой известности и значимости для людей того времени.

4. Страница из манускрипта «Уай Гододдин». Британская библиотека, Лондон

Первым историческим документом, а не поэмой, где упоминается король Артур, является «История бриттов», написанная на латинском языке неким валлийским монахом по имени Ненний около 800 года. Многие британские ученые придерживаются мнения, что он использовал народные предания об Артуре, популярные в Уэльсе. В «Истории» о нем сказано, что он разбил саксов в 12 сражениях, а окончательное поражение нанес им в битве у горы Бадон.

Джеффри из Монмута также включил Артура в свою «Историю королей Британии», написанную в первой половине XII века. Причем писал о нем, как о существовавшем историческом персонаже, вот только достоверность самого труда Джеффри вызывает у историков очень большие сомнения. Дело в том, что, хотя он и сообщает, что король Артур жил в VI веке нашей эры (что вполне может быть), слишком уж много в его «Истории» магии. И тут так: либо мы верим в магию, и тогда все, о чем он написал, именно так и было, либо не верим, и тогда это произведение – всего лишь разновидность современного фэнтези.

Наконец, всем известный благородной разбойник Робин Гуд, символ, если можно так сказать, английского Средневековья. Действительно, Робин Гуд – один из немногих героев этой поры, который наряду с королем Артуром перешагнул за рамки народного фольклора и стал важным персонажем британской (и мировой!) литературы. Но что люди той эпохи могли о нем прочитать? По сути дела… ничего! Потому что бо́льшая часть сохранившихся до наших дней экземпляров текстов о Робин Гуде датируются началом XVI века, то есть временем, когда Средневековье фактически закончилось.

Хотя шотландские, (а не английские хронисты) упоминают и Робин Гуда, и его стрелков. Так, Джон Фордунский в тексте о событиях 1266 года сообщает о том, что около этого времени стало ведомо в окрестностях о знаменитом Роберте Гуде, Маленьком Джоне и их сообщниках. Жили они изгнанниками в лесной чащобе, и про них рассказывали всякие небылицы и распевали песни, восхвалявшие деяния этих людей.

Что касается баллад о Робин Гуде, то они впервые упомянуты в поэме Уильяма Ленгленда «Видение о Петре Пахаре» 1377 года, герой которой монах Слот признается в том, что «неспособен спеть грамотно „Отче наш“, зато прекрасно помнит рифмы о Робин Гуде и графе Рэндольфе Честерском». Известно, что самые ранние записи этих народных баллад датируются серединой XV века. Именно к этому времени относится старейшая из этих баллад – «Робин Гуд и монах», а напечатаны они были в 1510 году.

Так что далеко не все литературные произведения, в которых идет речь о событиях и героях средневековой эпохи, были записаны именно в то время и жившие тогда люди могли их читать. Многие истории продолжали передаваться все так же изустно, а записаны были лишь на рубеже Средних веков и Нового времени. Поэтому с художественной литературой в то время было намного хуже, чем с религиозной! Но зато в цене были мастера слова: труверы, менестрели, мейстерзингеры, которые путешествовали от замка к замку[15] и услаждали слух их знатных обитателей и музыкой, и пением, и стихами…

Во все времена люди любили стихи, и Средневековье не было исключением. А существовали ли в то время какие-нибудь сборники стихов, которые были доступны для прочтения? Да, существовали, и самый известный среди них – Codex Manesse, в русскоязычной традиции известный и как «Манесский песенник», и как «Большая Гейдельбергская рукопись». Текст на средневерхненемецком языке. Место хранения: Гейдельбергский университет, где он является украшением библиотеки. «Песенник» представляет собой книгу из 426 листов пергамента 35,5 × 25 см. А создавали ее в Цюрихе с 1305 по 1340 год. Затем, уже в годы Тридцатилетней войны (1618–1648) «Песенник» был перевезен из Гейдельберга в Париж, однако в 1888 году возвращен в Гейдельберг. Книгу заказал швейцарский рыцарь Рюдигер фон Манесс Старший, который в то время был членом городского совета Цюриха. Отсюда и ее название, которое придумал швейцарский ученый Иоганн Якоб Бодмер. А вот хранится она в библиотеке Гейдельбергского университета почему-то под литерой «С».

2. «Кража возлюбленной» на средневековый манер. На иллюстрации герб Фридриха дер Кнехта, и на нем сразу четыре розы, причем как красные (что понятно), так и черные, что объяснить не так-то легко. А гонятся за похищенной и похитителем ее братья…

Если фолиант перелистать, то обнаружится, что в нем 140 пустых страниц и есть страницы, заполненные только частично. Основная часть была написана в Цюрихе около 1300 года, но затем, около 1340 года, был сделан ряд дополнений. Писали текст от 10 до 12 человек, что удалось определить по почерку. На сегодня «кодекс» является единственным источником наших знаний о поэтическом искусстве того времени. Но кроме текстов стихов и баллад, исполнявшихся миннезингерами, в нем имеется еще и 138 миниатюр, изображающих тех самых поэтов, чьи стихи записаны в песеннике! Вот это особенно интересно, хотя вряд ли миниатюры обладают портретным сходством. Рисовали миниатюры четыре художника, причем 110 иллюстраций – один основной художник, затем еще 20 он нарисовал несколько позднее, четыре рисунка сделал второй и три (плюс к ним предварительный рисунок) – третий.

3. На этой иллюстрации изображен Генрих Хетцболд фон Вайсензее. И очень наглядно представлена охота на кабана!

В кодексе содержится 140 поэтических произведений разных авторов, причем иногда автор изображен на миниатюре, занимающей всю страницу, да к тому же еще и с гербовым щитом и нашлемным украшением. В общей сложности в сборнике можно найти около 6000 стихов. Здесь все: и любовная лирика, и поэтическая дидактика, и стихи религиозного содержания.

4. Очень часто в Средние века фамилия сеньора одновременно являлась и названием его земельного держания и, соответственно, находила отражение на его гербе. Вот, скажем, на этой иллюстрации изображен некто Рудольф фон Ротенбург. «Ротенбург» – это «красный замок». И на его гербе действительно изображен замок красного цвета на золотом фоне, символизирующем богатство и знатность

Но вот кто владел этой рукописью после ее создания? Известно, что рыцарь из рода Манессе ее заказывал, но кому она потом принадлежала? Есть примечание некоего Иоганна Якоба Рюгера (1548–1606) в его «Хронике Шаффхаузена», из которой можно заключить, что он видел какую-то старую пергаментную книгу в замке Рандегг и даже ее читал. Из данного им описания можно заключить, что это как раз и есть знаменитый «Песенник», но с абсолютной достоверностью сделать такой вывод нельзя. Где-то в 1575–1580 годах «Манесский кодекс» мог находиться во владении некоего фламандского коллекционера, уже тогда собиравшего антиквариат, которого особенно интересовали изображенные в книге гербы.

5. Данная миниатюра посвящена некоему фон Тростбергу. Здесь мы видим, как в то время при помощи писем, привязанных к арбалетным стрелам, осуществлялась любовная переписка. Но вот зачем здесь еще и метательная машина требуше? Неужели для ускоренной доставки посылок? Либо замок осажден, его обстреливают, но… для любви преград не существует?

Затем «песенник» каким-то образом появился в Швейцарии, где им владел барон Иоганн Филипп фон Хоэнзакс (о котором известно, что он умер в 1596 году). Он занимал ряд высоких должностей в Нидерландах с 1576 по 1588 год и как раз в это время мог получить книгу, но как, от кого – неизвестно! Взял ли он этот манускрипт в Гейдельберге и вывез его с собой в Швейцарию? Но тогда как в 1607 году эта рукопись вновь вернулась в Гейдельберг? Вроде бы это произошло по инициативе швейцарского гуманиста Мельхиора Голдаста. И он же стал ее первым исследователем. В частности, именно он в 1604 году опубликовал несколько дидактических стихотворений из этой книги. Затем в течение целых 15 лет рукопись находилась в знаменитом собрании книг при суде города Гейдельберга – в так называемой Палатинской библиотеке. В 1622 году, когда в Европе шла Тридцатилетняя война, манускрипт безопасности ради из нее вывезли, причем еще до того, как сам Гейдельберг был захвачен войсками Католической Лиги маршала Тилли.

Считается, что король Фридрих V вместе с другими ценными семейными сокровищами взял эту книгу в свою ссылку в Гааге. Но после 1632 года его вдова Элизабет Стюарт, видимо, продала «Манесский кодекс» французскому исследователю Жаку Дюпюи (умер в 1656 году), владельцу обширной частной библиотеки, который, в свою очередь, завещал свою коллекцию раритетов королю Франции. Вот так сей манускрипт и попал в Королевскую библиотеку в Париже (сегодня это Национальная библиотека Франции) и находился там с 1657 до 1815 года, когда ее обнаружил Якоб Гримм. На него тут же предъявила свои права «Библиотека Палатина», но, поскольку срок исковой давности к этому времени давно истек, манускрипт ей не достался.

6. Еще одно применение технических средств ради достижения блаженства: Кристана фон Хамла поднимает на стену замка его же возлюбленная!

Но зато в 1888 году страсбургскому книготорговцу Карлу Игнацу Трюбнеру удалось ее получить путем… обмена, и таким образом самая известная немецкая рукопись смогла вернуться в Гейдельберг, где она хранится и по сей день. А обменяли ее на множество французских рукописей, которые были украдены из французских библиотек в 1840-х годах и принадлежали Карлу Трубнеру.

7. Повезло же Якобу фон Варту: он принимает горячую ванну, а целых четыре девицы за ним ухаживают. Одна массирует ему руку, другая возлагает на голову венок из роз, третья подает кубок с вином, а четвертая греет воду. Ну а сам менестрель, обсыпанный розовыми лепестками, возлежит в лохани. Так что не такими уж и грязнулями в то время были знатные господа, как у нас их иногда пытаются представить. Интересно, чем он займется после «бани»?

Кстати, Императорский распорядительный фонд предоставил Трюбнеру значительную сумму в 400 000 золотых марок (на сегодня это около 7 миллионов евро) для совершения сделки по ее приобретению. Ведь, как-никак, а эту рукопись он менял на другие, которые купил где-то, когда-то, причем самым честным образом. Так что урона в деньгах из-за своего патриотического рвения он не потерпел.

8. Приятно провести время с дамой тогда можно было разными способами: например, поохотиться с арбалетом (показан даже поясной крюк, с помощью которого его заряжали!) на птиц, как это делал Коль фон Нюссен…

9. Или поиграть с дамой сердца под музыку в шахматы…

Впоследствии было изготовлено 84 факсимильные копии этого манускрипта, которые были моментально распроданы. С 1925 по 1927 год Лейпцигское издательство «Инсель» осуществило факсимильное издание в 320 экземплярах, причем оригинал «Кодекса» был для этого специальным поездом доставлен в Лейпциг. Сейчас копия этого издания постоянно выставлена в фойе на верхнем этаже библиотеки Гейдельбергского университета. Новое, также полное факсимильное издание «Кодекса» тиражом 750 экземпляров было осуществлено с 1974 по 1979 год, этим же издательством «Инсель», только уже на основе новой полиграфии.

В 1988 году «Инсель» опубликовал «Кодекс» еще раз, причем со всеми миниатюрами. В 1991 году он на короткое время вернулся в Цюрих, где его показали в Швейцарском национальном музее. В 2006 году он вновь отправился в путешествие на 29-ю выставку Совета Европы в Магдебургском музее истории культуры. По случаю публичной презентации был даже подготовлен музыкальный радиоспектакль, в котором рассказывалась вся история происхождения «Манесского кодекса» в художественной форме. По случаю 625-летия Гейдельбергского университета с 25 октября 2010 года по 20 февраля 2011 года в университетской библиотеке проходила выставка, на которой впервые с 2006 года можно было увидеть оригинал за толстым бронированным стеклом. С 9 сентября до конца октября 2020 года «Кодекс» экспонировался в Музее Майнца на большой государственной выставке земли Рейнланд-Пфальц «Императоры и столпы их власти». Миниатюры из серии «Манесский кодекс» украшали серии марок княжества Лихтенштейн (1961–1963 и 1970), Германской государственной почты (1970) и Германской почтовой службы Берлина (1970), а также Австрии в 1958 году и Швейцарии в 1988-м. Сегодня его факсимильное издание легко может приобрести любой любитель древностей всего лишь за сумму, несколько бо́льшую, чем три тысячи евро, а CD-диск – даже у нас в России.

1. Александр повергает наземь царя Пора. Миниатюра из манускрипта «Книга и подлинная история доброго короля Александра», 1400–1420 годы. Париж. Британская библиотека, Лондон

Вполне естественно, что автор в повествовании никак не мог обойтись без чудовищ. Однако одной головы ему показалось мало, и он снабдил их двумя, да еще и глазами по всему телу!

2. На этой миниатюре Александр бьется уже с одноглазыми циклопами

Разумеется, «Роман об Александре» при всей своей популярности не был единственным рыцарским романом. Реально их было написано очень много, причем как в стихах, так и в прозе, поэтому любителям подобного чтения было что почитать. К тому же многие романы в то время были анонимными, в частности, такой роман, как «Дочь графа Понтьё» – первый французский рыцарский роман в прозе, относящийся к началу XIII века, весьма любопытного содержания.

Во время паломничества в Сантьяго-де-Компостела героиня романа и ее муж подвергаются нападению разбойников, а женщина подвергается насилию. По счастью, разбойники никого не убили, а ограбив, бросили посреди дороги. И вот тут героиня вместо того, чтобы развязать супруга, пытается его убить, так как, по ее мнению, он опозорен. Ей, впрочем, сделать этого не удается, но зато ее отец вместе мужем бросают ее в бочке в море.

Естественно, что ее спасают фламандские моряки, а сама она попадает к султану Альмерии и… становится его женой. В свою очередь граф Понтьё вместе с мужем героини романа оказывается в плену у сарацин, но она их спасает, бежит от мужа-султана, и они все втроем возвращаются во Францию.

Судьба оклеветанной, но восстановившей свое доброе имя женщины является содержанием и поэтического «Романа о Розе, или Гильом из Доля» первой половины XIII века, авторства трувера Жана Ренара.

Главным героем романа является бедный «рыцарь одного щита» Гильом, то есть рыцарь, не имеющий земельного владения. Император Конрад влюбляется в его сестру Льенору, о красоте и добронравии которой ему рассказывает его жонглер Жугле. Однако коварный сенешаль убеждает императора в том, что он видел на бедре у Льеноры родинку в виде распустившейся розы, то есть порочит ее невинность. Но Льенора расставляет подлому сенешалю хитроумную ловушку и таким образом восстанавливает свое доброе имя. В итоге все хорошо заканчивается и для Льеноры, и для ее брата – бедного рыцаря.

«Роман о кастеляне из Куси» – рыцарский роман некого Жакмеса, также появился в 70-е годы XIII века. В нем бедный рыцарь и поэт Рено влюбляется в знатную даму, жену знатного сеньора де Файеля. Он первенствует на турнирах, поет даме сердца любовные песни, и она отвечает ему взаимностью. Однако некая дама из Вермандуа, тайно влюбленная в Рено, но тщетно его добивающаяся, решает рассказать обо всем сеньору Файеля, и этим самым погубить обоих любовников. Узнав обо всем, сеньор заявляет, что собирается отправиться в крестовый поход, причем сопровождать его в этом походе должна его жена (весьма распространенное в то время явление).

Однако затем он внезапно притворяется больным и остается в своем замке, а Рено отправляется в Святую Землю в одиночку. Там в битве с сарацинами его ранят отравленной стрелой. Врачи не в состоянии его спасти, и он умирает по пути во Францию. Верный слуга Рено Гобер должен передать возлюбленной шкатулку, в которой находится сердце его господина, а также его послание и прядь ее золотистых волос, украшавшую в походе его рыцарский щит.

Однако шкатулка попадает к ревнивому мужу, и тот велит приготовить из сердца героя изысканное жаркое, которое и преподносит своей неверной супруге за обедом, а потом рассказывает ей, что именно она съела. В ответ его жена заявляет, что отныне она ни к какому иному блюду не притронется вообще. И тогда сеньор замуровывает ее в комнате, где она умирает голодной смертью. Только после этого он отправляется в Святую Землю, где тоже находит смерть в бою с неверными.

«Жеган и Блонда» – типичный по содержанию рыцарский роман Филиппа де Реми, ок. 1210–1262 годов, в котором в итоге все заканчивается хорошо, и все «живут долго и счастливо».

А сам сюжет этого романа таков: бедный рыцарь Жеган вынужден заложить свое имущество, поскольку его отец, участвуя в феодальных войнах, растратил все семейное достояние. А семья у него была большая: четыре сына и две дочери. Всем им грозит горе и нищета, и вот тогда-то старший, Жеган, и отправляется за море в Англию, где поступает на службу к графу Оксфордскому в качестве слуги.

Естественно, он тут же влюбляется в графскую дочь Блонду, а та, в свою очередь, отвечает ему взаимностью. Правда, на руку Блонды уже имеется претендент – герцог Глостер. Приходится юноше с девушкой от него бежать. Однако Жегану удается победить своего соперника и, получив состояние, откупить обратно свой наследственный фьеф, а еще выдать замуж сестер, пристроить на почетные придворные должности братьев и хорошо наградить всех своих верных слуг.

Еще более запутанная и сказочная история выведена в «Романе о Фиалке, или о Жераре Неверском». Этот средневековый куртуазный роман был написан в 1227–1229 годах трувером Жербером де Монтрёй, причем в ироничном тоне, высмеивающем рыцарскую литературу. Известны две иллюминированные рукописи XV века, принадлежавшие королю Филиппу III Доброму. Обе они написаны готическим шрифтом и были найдены во время инвентаризации библиотеки герцога Бургундского, проводившейся в 1467–1469 годах. Сегодня одна из них находится в Королевской библиотеке Бельгии в Брюсселе, а вторая, появившаяся позднее, – хранится в Национальной библиотеке Франции в Париже.

3. Лизард де Форез подсматривает за Ориантой. Рисунок из рукописи работы Луазе Лиеде и Гайо д’Ожеранса. Национальная библиотека Франции, Париж

Содержание романа таково: граф Жерар Неверский, находясь при дворе короля Людовика VIII в нормандском городе Пон-де-л’Арш, во всеуслышание говорит о любви к нему леди Орианты, его избранницы. Граф Лизард де Форез предлагает ему пари, что сможет запросто соблазнить Орианту, и Жерар на это соглашается. Де Форез отправляется в замок отца Орианты и всячески ее обольщает, однако без успеха. Но тут ему приходит на помощь ее старая горничная Гондра – чем-то, видимо, девушка ей не угодила. Она проделывает отверстие в стене комнаты, где принимает ванну Орианта, и таким образом дает ему возможность увидеть родинку в форме цветка фиалки на груди Орианты.

4. Зловредная служанка проделывает отверстие в стене… Иллюстрация из «Романа о Фиалке». Художник Жан Ваврин, 1451–1464 годы. Бельгийская королевская библиотека, Брюссель

Естественно, что де Форез тут же заявляет о том, что он соблазнил Орианту и выиграл пари. Жерар де Невер по условию пари теряет свое графство и в гневе заманивает свою возлюбленную в лес, чтобы там перерезать ей горло. В лесу на них нападает дракон, которого Жерар тут же и побеждает, однако раскаивается в своем злобном умысле и сохраняет Орианте жизнь.

Потом Жерару удается подслушать разговор Лизарда и Гондры, из которого он узнает о том, что Орианта невиновна и пала жертвой заговора. Тогда он отправляется ее искать, но заболевает, а оправившись от болезни, попадает в Кёльн, на который совершают нападение саксы. Жерар помогает их отразить и своей отвагой, обходительностью и красотой пленяет дочь герцога Эглантина, которая решает опоить смелого рыцаря любовным зельем, чтобы тот позабыл Орианту.

В это время Орианта теряет кольцо, подаренное ей Жераром. Его уносит жаворонок, а сама она отвергает домогательства рыцаря Мелатира. Тот в отместку обвиняет ее в убийстве женщины, за что она приговаривается к сожжению на костре.

А тем временем позабывший свое прошлое Жерар собирается идти под венец с Эглантиной, но тут ему встречается жаворонок с кольцом на шее, память к нему возвращается и… он находит для Эглантины другого жениха, а сам уезжает из Кёльна. По дороге он побеждает гиганта Брудиголана и узнает о печальной участи своей возлюбленной.

Он тут же добирается туда, где она содержится в заключении перед казнью, вызывает ее обвинителя на поединок, и тот, будучи побежденным, признается в оговоре. Теперь Жерар ищет де Фореза, также побеждает его на турнире и обличает его перед королем.

В итоге Лизард де Форез был вынужден признаться в своем преступлении, за что его по приказу короля привязали к хвосту лошади и гоняли ее по всему городу, пока тот не умер, после чего труп повесили на дереве. Неверную гувернантку Гондру заживо сварили в котле, ну а Жерар Неверский и прекрасная Орианта соединились узами брака!

Примерно в 1230 году был создан и объемистый прозаический роман о Тристане и Изольде, действие которого уже разворачивается одновременно при дворе короля Марка, мужа Изольды и дяди Тристана, а также при дворе короля Артура, причем Тристан выведен одним из рыцарей Круглого стола и занят поисками легендарного Грааля.

5. Очень часто темой иллюстраций средневековых рыцарских романов являлись турнирные поединки, и это вполне понятно. Вот, например, изображение одной подобной схватки из «Романа о Тристане» 1410–1420 годов. Национальная библиотека Австрии, Вена

Еще один анонимный французский рыцарский роман в прозе на тему трагической любви «Прекрасная Магелона» был написан около 1438 года. Сюжет его таков: сын графа Прованского Пьер узнает о красоте дочери неаполитанского короля Магелоны. Он отправляется в Италию, пленяет ее сердце и похищает, однако случайность их разлучает. Тут Пьер оказывается в плену у сарацин, а те увозят его за море, ко двору султана, где Пьер становится… его приближенным и доверенным лицом. Магелона же, одевшись паломницей, устраивает в Провансе странноприимный дом и больницу для бедняков. И вот спустя много лет в этот приют попадает больной Пьер, даже не подозревая, что именно здесь он найдет свою прекрасную Магелону.

А одним из последних рыцарских романов допечатной эпохи является «Роман о Жане Парижанине» – роман анонимного автора, который создан во Франции в самом конце XV века между ноябрем 1494-го и декабрем 1495 года…

В любом случае все эти романы, хотя и кажутся наивными на наш современный взгляд, для людей эпохи Средневековья представляли собой интереснейшее и во многом поучительное чтение, тогда как миниатюры помогали читателям визуализировать их содержание.

Как часто в прошлом нам представляли Средневековье как время поголовно неграмотных людей, где читать и писать умели разве что монахи, да королевские клерки, а все прочие, включая феодалов, даже кичились собственной неграмотностью!

Совсем плохо дело обстояло тогда с женщинами. Это были сплошь забитые (даже на самом верху социальной пирамиды!) существа, да к тому же еще и поголовно неграмотные, потому как считалось, что «женщинам грамотность не нужна». И суть заключается в том, что это была… правда! Были в Средние века и неграмотные феодалы, и женщин били почем зря, и фанатичные монахи тоже были, равно как и вонючие флористы*, но… При всем этом эти две реальности вполне мирно существовали рядом друг с другом.

* Флористами в Средние века называли наемных солдат, в задачу которых входило разбрасывание перед позициями противника четырехгранных шипов, разрывавших копыта лошадям. Чтобы сделать их еще более смертоносными, флористы смазывали их калом, и потому от них и их «вооружения» пахло соответственно. Если флористы попадали в плен, казнили их без жалости и самыми зверскими способами…

Из каждого правила были исключения, и много. Так что о какой-то доминанте чего-то особого в то время в социальных отношениях говорить не приходится. Чего-то в процентном отношении было больше, чего-то меньше, но было все.

Были даже женщины-писательницы, творения которых пользовались большим успехом. Об одной из таких дам-романисток и пойдет речь в этой главе.

Итак, знакомьтесь: Елизавета Нассау-Саарбрюккен (Элизабет фон Нассау-Саарбрюккен) (после 1393–1456 год), считающаяся первой женщиной-автором, писавшей свои романы на немецком языке. Дочь герцога Фридриха Лотарингского и Маргариты Водемон-Жуанвиль, она выросла в приграничной зоне между Францией и Германией и, как и все члены ее семьи, вероятно, говорила на двух языках. С 1412 года она была замужем за графом Филиппом I Нассау-Саарбрюккенским. Когда ее муж умер в 1429 году, то Элизабет взяла на себя управление графством Нассау-Саарбрюккен до 1438 года, когда ее дети должны были стать совершеннолетними.

Элизабет происходила из семьи, которая интересовалась литературой и поддерживала тесные связи с культурными придворными центрами Франции и Германии. Элизабет также поддерживала отношения с графиней Палатиной Мехтильд фон Роттенбург и курфюрстами Пфальца.

И вот, занимаясь государственными делами, в 1437 году она перевела на немецкий язык четыре французских романа – «Огромный Шеппель», «Херпин», «Меллер» и «Сибилла», – по содержанию и манере изложения близких друг к другу. Элизабет, вероятно, использовала в качестве шаблона французскую рукопись, содержащую все четыре романа. И вот с одним из них, под названием «Херпин», мы сейчас и познакомимся.

2. Жена Херпина в лесу с ребенком

Итак, роман, известный сегодня как «Херпин», явно представляет собой литературную обработку произведения под названием «Лев Буржа». По аналогии с этим сама Элизабет назвала свой перевод «Левенбух фон Бургес в Берри».

Название «Херпин» было дано произведению позже, но уже использовалось в XVI веке в следующем варианте: «История герцога Херпина и короля Карла», и в шести печатных изданиях XVI и XVII веков. Версии, дошедшие до нас в виде трех рукописей, сильно отличаются друг от друга и допускают различные интерпретации того, почему так произошло.

3. А тут его сына… «усыновляет» львица!

Роман «Герцог Херпин» рассказывает историю дворянской семьи на протяжении нескольких поколений. Действие происходит в два взаимосвязанных периода: в эпоху короля Карла Старшего (умер в 1814 году) и во время Первого крестового похода (1096–1099). Исторической отправной точкой сюжета служат события вокруг французского дворянина Арпена де Буржа (ум. 1109), который, прежде чем отправиться в Первый крестовый поход, продал свои владения французской короне. Его сын Лев желает вернуть свое наследство после смерти отца.

Главная тема романа по тем временам самая что ни на есть животрепещущая – потеря имущества и семьи и их восстановление, несмотря на многочисленные удары судьбы и придворные интриги. Персонаж романа оклеветан королем Карлом и изгнан вместе с женой из своих владений. В бегах они теряют друг друга. Переодетая мужчиной, герцогиня попадает в языческий город Толлат (Толедо), где – после спасения города от великана – живет в нищете. Сам Херпин с горя становится отшельником, но потом снова берется за меч и сражается вместе с папскими войсками против язычников, однако вновь оказывается преданным и попадает к своим врагам. Став рабом, он также оказывается в Толлате. После того как Херпин тоже спасает город от вражеских войск, он находит свою жену и освобождает ее из неволи.

4. Рыцарский поединок. Рыцарь уже потерял ногу, но продолжает сражаться

5. Впрочем, закончился он для проигравшего плачевно. Тот лишился не только обеих ног, но и головы

Однако главным героем этой истории является все же их сын, родившийся во время их бегства. Приемный отец называет его Леве, потому что изначально его спасает львица. Повзрослев, после многочисленных приключений и интриг, в том числе любовных, Леве завоевывает руку и сердце принцессы Флорентины Сицилийской. Но его семейное счастье длится недолго: Леве уходит от беременной жены на поиски своих настоящих родителей. После длительных приключений он, наконец, их находит и даже умудряется восстановить контроль над Буржем. Но тут его отца Херпина убивают, а мать Леве умирает от горя. Кроме того, враги Леве похищают одного из двух его новорожденных сыновей. Флорентине со вторым сыном приходится покинуть свои владения и бежать.

Однако Леве удается отомстить за отца, отвоевать свои сицилийские территории и снова найти свою семью: он встречает их перед стенами осаждаемого им города Риге, куда бежали Флорентина и ее сын Вильгельм. Между тем его похищенный сын Олейбоум, хотя и был воспитан пастухом, с тех пор успел вырасти в победоносного рыцаря, которому даже удалось завоевать себе королевство.

Незаконнорожденный сын Леве, Герхард фон Калабер, также с годами становится победоносным рыцарем, который, будучи неузнанным, начал карьеру на службе у своего отца. После счастливого воссоединения семьи Леве разделил свое имущество между тремя сыновьями. Вскоре смерть Флорентины побудила его уйти в монастырь.

Недолго длится и счастье его сыновей. Из-за предательства и обмана Вильгельм теряет власть и попадает в плен. Вскоре после этого ревнивый вассал убивает Герхарда фон Калабера, что косвенно стало причиной смерти и Вильгельма. В конце концов, и Олейбум погибает в стремлении отомстить убийцам своих братьев.

Все три рукописи «Херпина» были проиллюстрированы, но рукопись из Гейдельберга имеет наиболее полную версию оформления. Манускрипт, созданный в штутгартской мастерской Людвига Хенффлина, содержит 260 рисунков пером и тушью, тщательно выполненных и окрашенных как акварелью, так и непрозрачными красками. Иллюстрации к нему были созданы независимо от иллюстраций к двум другим рукописям «Херпина». Они также не имеют никакого отношения к французской рукописи.

Причем иллюстратор явно хорошо знал сам текст и выстроил из иллюстраций продуманную композицию. Часто изображаются сцены придворной жизни, в которых показано обучение хорошим манерам и правильному вежливому поведению. Детали рисунков проработаны не так хорошо, как в других рукописях Хенффлина, но в целом очень верно передают весь антураж эпохи. Поэтому они представляют не только искусствоведческий, но и культурно-исторический интерес.

6. Выясняется, что переодетая мужчиной герцогиня на самом деле была женщиной…

А еще для иллюстратора была важна и развлекательная ценность его картин – например, когда он изображает борьбу герцогини, переодетой в мужчину, против великана. Этот эпизод показывает, как невозможное становится возможным: слабая женщина, над которой издевается епротивник, побеждает представителя сильного пола, который намного превосходит ее в силе.

7. Какое интересное нижнее белье на мужчинах-пленниках!

Вариант текста, о котором идет речь, по сравнению с другими был довольно сильно сокращен, отчего только выигрывает в драматизме за счет отсутствия чрезмерного описания сильных эмоций героев. В значительной степени опущены описания любовных приключений Леве, а сцены насилия описаны относительно кратко. Эти текстовые изменения позволяют сделать вывод, что у мастерской Хенффлина был свой редактор, который находился в тесном контакте с заказчиком рукописи (а им была Маргарита Савойская, тоже герцогиня) и реализовывал конкретные пожелания.

В целом миниатюры приукрашивают Леве, его характер и поступки как главного героя. Как и текст, автор иллюстраций старается избегать изображения сильных эмоций. Лица героев никогда не отражают большой радости, печали или потрясения. Вместо этого иллюстратор заставляет персонажей периодически падать в обморок.

260 иллюстраций, которые используются в данном манускрипте, не только структурируют и аранжируют текст, но и отчасти передают собственную интерпретацию произведения. Так, смерть братьев Вильгельма и Герхарда сжата в одну иллюстрацию.

К тому же в конце книги появляются миниатюры с изображением воссоединения Олейбоума с его женой Фрелих и их последующим чудесным исцелением папой. Таким образом, рукопись создает впечатление, что события в итоге приближаются к счастливому концу.

8. Долгожданная встреча возлюбленных…

Как уже упоминалось, очень специфические изменения в тексте и иллюстрациях, вероятно, связаны с тесным сотрудничеством между мастерской Хенффлина и их клиенткой – Маргаритой Савойской. Герцогиня была родственницей Элизабет фон Нассау-Саарбрюккен и, что самое важное – она завещала рукопись своему сыну Филиппу I фон дер Пфальцу, после смерти которого книга оказалась в старой библиотеке Гейдельбергского замка.

1. Миниатюра с изображением коня Баярда и едущих на нем четырех братьев из парижского манускрипта XIV века. Французская национальная библиотека, Париж

Для нас это произведение представляет интерес как образец поэтической средневековой литературы, но еще в большей степени, «Рено…» ценен своими иллюстрациями. Дело в том, что, например, иллюстрации к большинству тех же «Хроник» Фруассара делались в конце XV века, то есть то, что мы на них видим, не соответствует описываемому в них времени Столетней войны. Зато иллюстрации, украшающие текст этой поэмы, как раз этому времени соответствуют. Они были сделаны в 1462–1470 годах, и на них и люди, и их одеяния, относятся именно к этому времени. В этом-то и заключается их ценность.

2. Герои поэмы прощаются со своими возлюбленными. Иллюстрация Луазе Льеде к поэме «Рено де Монтабан», 1467–1469 годы. Библиотека Арсенала, Париж

Итак, кто такой этот самый Рено де Монтабан и почему он был так известен в свое время? У итальянцев его называли Ринальдо ди Монтальбано; в Голландии Рейнаут ван Монтальбан или Монтальбаен. И был он легендарным героем и рыцарем, известным еще с XII века. Именно тогда была написана поэма «Четыре сына Эмона», в которой рассказывалось о четырех сыновьях герцога Эмона: Рено, Ричарде, Аларе и Гвискаре, а также их двоюродном брате Могисе. Как и положено сказке, у Рено имеется волшебный конь Баярд и меч Фламберг (на итальянском – Фусберта или Фрусберта). Полного могущества он, понятное дело, обрести не мог, но конь и меч сильно облегчили его существование и не раз ему помогали.

3. Четыре брата верхом на коне Баярде приезжают в город Дордонне. Иллюстрация Луазе Льеде из манускрипта «Рено де Монтабан», 1467–1469 годы. Библиотека Арсенала, Париж

Сказку перевели на голландский, немецкий, итальянский и английский языки, она вдохновила даже ярлов древнеисландских саг и, конечно, послужила стимулом для последующих продолжений. Впоследствии Рено стал важным персонажем итальянского эпоса эпохи Возрождения, включая такие произведения, как «Морганте» Луиджи Пульчи, «Орландо Иннаморато» Маттео Марии Боярдо и «Орландо Фуриозо» Людовико Ариосто.

Самая старая из сохранившихся версий анонимной старофранцузской поэмы о четырех сыновьях Эмона датируется концом XII века и включает 18 489 александрийских (12-сложных) стихов. Это одна из самых длинных таких поэм. Другие версии варьируются в размерах от 14 300 до 28 000 стихов. Затем она трансформировалась в прозаические романы XIV и XV веков. В результате, если судить по количеству изданий, окажется, что именно «Четыре брата» были самым популярным рыцарским романом во Франции в конце XV и первой половине XVI века.

4. Фрагмент иллюстрации из манускрипта «Рено де Монтабан». Пажи одеты в соответствии с каноном бургундских мод: пурпуэны с набивными плечами и обтягивающие ноги шоссы

Сюжет этой сказки таков: Рено и трое его братьев – сыновья герцога Эмона де Дордоне. Они бегут от двора Карла Великого после того, как Рено в драке убивает одного из племянников Карла Великого. Начинается война, но затем советникам Карла Великого удается убедить его простить братьев и решить дело миром.

В итоге четыре брата помилованы при условии, что Рено отправится в Святую Землю в крестовый поход, а волшебный конь Баярд, который мог увеличиваться в размерах, чтобы нести на спине всех четырех братьев, будет передан Карлу Великому. Правитель решает утопить волшебного коня, приковав его цепью к камню и бросив в реку, но тому удается спастись, после чего он начинает жить в лесу.

5. На иллюстрациях поэмы очень реалистично изображены готические доспехи и детали одежды, соединенные завязками из шнуров с металлическими наконечниками. Умбон щита явно разрублен. Копье позади воина уже снабжено защитной гардой в форме воронки. Интересно, что доспехи на воине еще имеют кольчужную бармицу и кольчужную юбку, поверх которой видны типично готические щитки-тассеты

Рено участвует в крестовых походах, но в итоге возвращается к себе домой – лишь за тем, чтобы отправиться в Кёльн, где под его попечением начинается строительство собора Святого Петра. Строителям он не угодил, и те бросают его в реку. Вот только утонуть Рено не суждено: его тело чудесным образом возвращается в телеге к его братьям. Затем он оказывается в Дортмунде, где становится покровителем новой церкви и отождествляется со святым Рейнольдом.

6. Строительство собора. Каменщики переносят раствор в специальных заплечных ведерках для извести, плотники рубят балки для крыши, полов и потолков

Интересно, что во всех этих историях Карл Великий изображен самым настоящим мстительным и коварным тираном. Причем его с легкостью обманывает колдун Могри. Все симпатии рассказчика находятся не на стороне всемогущего, по сути, Карла, а на стороне гонимых братьев. Хотя на принципы феодального сюзеренитета он не посягает.

7. Могис на своем коне Баярде сражается с неверными, «Рено де Монтабан». Иллюстрация Луазе Льеде, Брюгге, 1462–1470 годы

В конце концов Могис отдает Баярда и Фромберг своему двоюродному брату Рено. По одной из версий, он становится отшельником и умирает в пещере. По другой – сенатором в Риме. Так что конец этой истории читатель мог выбирать по своему вкусу. В общем, пересказывать все приключения всех этих братьев и отцов было бы исключительно сложным делом. Это все равно что пересказывать мир «Дюны» или «Звездные войны» со всеми их сиквелами и приквелами.

8. Могис сражается с сарацинским волшебником Нуароном в Эгремоне, «Рено де Монтабан». Художник Давид Обер, Брюгге, 1462–1470 годы

Важнее всего тут то, что все книги цикла многократно переписывались и иллюстрировались целым рядом художников. Причем иллюстрировались мастерски, что позволяет нам сегодня самым наглядным образом представить себе одежду и воинское снаряжение людей последней трети XV века.

Интересно, что по мотивам цикла в 1983 году в Италии был даже снят художественный фильм «Сердца и доспехи». Вот только доспехи в нем совершенно фантастические, да еще и никакого отношения к крестовым походам они не имеют. Впрочем, сказка есть сказка…

9. Вот так выглядит страница манускрипта с иллюстрацией

Вот и закончилось наше путешествие в мир читающего Средневековья. Понятно, что очень многое из написанного в то время мы не охватили и не рассмотрели. Ведь кроме тех книг, о которых мы вам здесь рассказали, были многие десятки и даже сотни других. Были, например, книги по кулинарии и ведению домашнего хозяйства, так называемые «фехтбуки» – книги, обучавшие искусству фехтования, без которого в Средние века прожить долгую и счастливую жизнь было довольно трудно; были книги-гербовники, содержащие изображения рыцарских (и городских гербов) и информацию об их владельцах, были книги-травники и даже книги по «здоровому образу жизни», было великое множество хроник и книг назидательного содержания для детей знати (вроде сегодняшних книг для мальчиков и девочек). Одним словом, манускриптов было много. Однако людей, которые могли бы их читать, было еще больше, поэтому-то книг и не хватало, и широкой массе людей они были просто недоступны. Тем не менее книги и писали, и читали, причем с каждым веком и каждым десятилетием их становилось все больше и больше.

И вот что нужно также отметить: несмотря на все войны, эпидемии чумы, ужасы инквизиции и невежество (которого в целом хватало даже среди знати и королей), именно в эпоху Средневековья были созданы величайшие произведения героических эпосов народов Европы, а также написаны легендарные рыцарские романы. Без них не было бы ни Ренессанса, ни Барокко, ни Просвещения, да и всей современной западной культуры как таковой. В качестве итога мы предлагаем вам уже самостоятельно (если, конечно, у вас возникнет такое желание) ознакомиться с наиболее значительными и интересными произведениями Средних веков, которые по-своему интересны и поучительны даже в наши дни.

«Беовульф» (VII–VIII)

«Дигенис Акрит» (X–XII)

«Песнь о Гильоме»(XI)

«Пафнутий», Хросвита Гандерсгеймская (XI)

«Похищение Быка из Куальнге» (XI–XII)

«История моих бедствий», Петр Абеляр (XII)

«Песнь о Роланде» (XII)

«Жизнь Мерлина», Гальфрид Монмутский (XII)

«Ивейн, или Рыцарь со львом»,Кретьен де Труа (XII)

«Роман о Тристане и Изольде» (XII)

«Бедный Генрих»,Гартман фон Ауэ (XII)

«Песнь о Нибелунгах» (XII–XIII)

«Песнь о моем Сиде» (XII–XIII)

«Старшая Эдда» (XII–XIII)

«Сага о Ньяле» (XII–XIII)

«Парцифаль»,Вольфрам фон Эшенбах (XIII)

«Младшая Эдда», Снорри Стурлусон (XIII)

«Круг Земной», Снорри Стурлусон (XIII)

«Кудруна» (XIII)

«Фламенка» (XIII)

«Крестьянин Гельмбрехт»,Вернер Садовник (XIII)

«Роман о Розе», Гильом де Лоррис и Жан де Мен (XIII)

«Граф Луканор»,Хуан Мануэль (XIV)

«Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» (XIV)

«Кентерберийские рассказы»,Джеффри Чосер (XIV)

«Прекрасная Магелона» (XV)

«Большое завещание»,Франсуа Вийон (XV)

«Смерть Артура»,Томас Мэлори (XV)

«Тирант Белый», Жуанот Мартурель и Марти Жуан де Гальба (XV)