Ксюша

- Платош, я, кажется, заболела. Наверное, не смогу сегодня пойти на вечеринку.

- Блин, сочувствую! - в трубке звучит расстроенный голос. - Бедная моя девочка…

В груди теплеет, в животе трепещут бабочки. Он беспокоится обо мне!

- Горло болит и, наверное, температура высокая, - жалуюсь я.

Хочу, чтобы он меня пожалел. И ещё раз назвал своей девочкой.

- Ну ладно, давай, выздоравливай, - раздается в трубке.

Голос звучит нетерпеливо, как будто он хочет побыстрее закончить разговор.

- Платон…. - растерянно лепечу я.

- Позвоню завтра, узнать, как у тебя дела. Без тебя вечеринка будет тухлой.

И он бросает трубку.

В смысле, без меня?!

Мой парень пойдет на вечеринку без меня?

В то время как я буду лежать дома одна, вся больная и несчастная?

В первую секунду я не могу в это поверить. Может, я что-то не так поняла? Может, он не это имел в виду?

Разве так делают - спокойно идут танцевать и веселиться, когда близкий человек болеет?

Я рассчитывала вообще на другое!

Думала, Платон придет меня навестить. С цветами и апельсинами. И мы проведем вечер вместе. Прекрасный нежный вечер…

А он собирается развлекаться! Со всеми этими шлюшками, которые к нему так и липнут. С Катькой Ерофеевой, которая каждый раз, завидев его, буквально выпрыгивает из трусов…

***

- Ксюш, ты куда? - спрашивает мама, когда я залетаю на кухню, где оставила свою сумку.

- К Регине.

- Ты же говорила, плохо себя чувствуешь. Я уж испугалась, что разболеешься перед днем рождения.

- Не разболеюсь!

Я выпила нурофен, побрызгала горло спреем, закапала в нос убойные капли.

А, главное, - я очень сильно взбодрилась от картинок, которые рисует мое буйное воображение.

Платон на танцполе, где перед ним откровенно вертят попами… И ему это нравится.

Платон в окружении готовых на все девчонок… И он, конечно же, тоже готов на все.

Платон с Катькой…. Это слишком больно представлять!

Когда я пролетаю через гостиную, раздается голос отца, сидящего на диване с ноутбуком:

- Стоять!

- Чего? - агрессивно отзываюсь я.

С ним по-другому нельзя. Лучшая защита - нападение. Он сам меня этому учил.

- Куда?

- К Регине.

- Зачем?

- Надо! Что за допрос?

- А с лицом что?

Заметил.

К маме я специально держалась спиной, а папа, хоть и смотрел в свой ноутбук, всё же вычислил мое расстроенное состояние.

Но я знаю, как сбить его с мысли.

- С лицом не знаю, а вот волос у тебя на макушке осталось штук шесть.

Папа испуганно ощупывает голову.

Это его больное место. Недавно он заметил, что начинает лысеть. И теперь дико загоняется по этому поводу. Выглядит это очень забавно. Обожаю его троллить!

- Есть там волосы! - бурчит он. - И гораздо больше, чем шесть штук.

- Пересчитал?

Он пытается разлохматить поредевшую растительность на макушке.

Я смеюсь.

- Бесполезно их размазывать. Просто побрейся налысо. Будешь красивый и брутальный, как Вин Дизель.

- Ты куда-то шла? - рычит он.

- К Регине.

- Вот и иди!

И я ухожу.

Папа бы никогда не пошел на вечеринку без мамы. И вообще бы никуда не пошел, если бы ей было ей плохо. Когда она болеет - он всегда рядом.

Покупает ей пионы, варит какао, следит за тем, чтобы она вовремя принимала лекарства. А, если у нее слишком поднимается температура - он сразу бросается вызывать скорую. Хотя сам до смерти боится врачей.

Он ласково называет ее своей любимой Кошкой. А она его Медвежонком.

Они, конечно, уже старые. И немного нелепые, когда сюсюкаются.

Но… я хочу так же!

Встретить своего единственного. И любить его всю жизнь. И чтобы он меня любил…

Платон - и есть мой единственный! Я люблю его так, что мне все время хочется плакать. А он…

Он немного другой. У него все по-другому. Он мужчина. Не устает мне об этом напоминать.

Мы вместе учимся в универе, хоть и на разных факультетах.

Он футболист, восходящая звезда, ему прочат блестящее будущее.

А я… я звезд с неба не хватаю. Учусь так себе, универ выбрала по принципу “поближе к дому”. Сдаю сессии, и ладно. Вот, первый курс заканчиваю.

От меня никто никогда не ждал выдающихся результатов. И я сама ничего особенного от себя не жду. У меня нет никаких амбиций. Я просто хочу быть счастливой!

***

Конечно, я пошла не к Регине.

А на вечеринку. Я хочу своими глазами увидеть, что тут происходит.

Пробираюсь среди танцующих. Платона нигде не видно. Ни на танцполе, ни у бара, ни на диванах в чилл-зоне

А, может, он не пошёл на эту вечеринку?

А что, если.… может, он поехал ко мне? Решил сделать сюрприз? Это, кстати, на него очень похоже! Он всегда такой внезапный.

Вот я дурочка…

Ксюша

Я собираюсь домой. Представляя, что Платон уже приехал, с цветами и апельсинами, а меня нет.

Он очень удивится. И расстроится. Или разозлится.

Мама напоит его чаем. А папа будет доставать дурацкими вопросами…

Ой. Платон, наверное, мне сейчас звонит! А у меня звук выключен. Достаю телефон, включаю - ничего.

Уже в дверях меня как будто что-то толкает в спину. Какое-то очень неприятное зудящее ощущение.

Я оборачиваюсь… И застываю, ухватившись за стену.

Платон не поехал ко мне. Он здесь.

Я вижу, как он идет откуда-то в сторону чилл зоны. А рядом с ним… ну конечно. Катька Ерофеева.

Она что, забыла надеть юбку? То, что на ней, юбкой точно назвать нельзя. Я отсюда вижу половину ее задницы!

Платон садится на диван. Она торчит рядом.

И тут мой парень.… Он берет ее за руку. И тянет на себя.

Она глупо хихикает. И плюхается ему на колени. Своей почти ничем неприкрытой попой. Довольная, как слониха на случке.

А уж он какой довольный…

Козел.

Какой же он козел!

Она липнет к нему, как самая последняя дешевка. Ни гордости, ни чувства собственного достоинства.

Зато у меня этого добра через край. И что?

Он обжимается с ней!

Это больно. Почему это так больно? Как будто мне в спину вонзили острый нож. И он проткнул меня до самой груди. Пробив насквозь сердце…

Я почти чувствую, как из него капает кровь. Капли прожигают мне грудь. Больно!

Невозможно ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Но… надо идти.

Я не останусь тут ни на секунду.

И реветь не буду. Ни за что!

Я разворачиваюсь. Делаю шаг. Ещё один. Как тяжело они мне даются… Я как будто тащу на плечах бетонную плиту.

И тут.… меня обнимают сильные руки. Сзади.

Я сразу понимаю, кто это. Но не понимаю, как он так быстро оказался рядом со мной. Я же только что видела его на диване…

- Попалась, - раздается над моим ухом.

- Пусти! - я вырываюсь.

Не хочу, чтобы он меня обнимал. После Катьки… Мне противно!

- Следишь за мной?

- Не трогай меня!

- Специально наврала про болезнь, чтобы устроить мне проверку?

Что?

- Иди к своей Катьке! - ору я.

- Да не нужна она мне! - так же агрессивно орет Платон.

- Она сидела у тебя на коленях!

- Я просто.… Увидел тебя и психанул. Не надо меня проверять!

Что? В смысле - проверять?

- Ты это хотела увидеть? Ну вот, увидела.

Я ничего не понимаю…

- Ты… сделал это специально?

- Прости, малыш. Говорю же психанул. Ты мне не доверяешь? Зачем ты устроила этот цирк?

- Какой цирк? - лепечу я.

Хотя мне уже все ясно.

Это был спектакль для меня!

Платон увидел меня на вечеринке, подумал, что я обманула его. Специально сказала, что заболела и осталась дома, чтобы устроить ему проверку.

Он сделал все это мне назло!

Он видел, что я смотрю. И поэтому посадил Катьку к себе на колени. Буквально на несколько мгновений! Потому что уже через минуту он был здесь.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

Кладу руки на его широкие плечи. Он обнимает меня за талию. Сгребает в охапку.

- Так соскучился по тебе! Рад, что ты не больна. Но больше, пожалуйста, так не делай.

- И ты!

- А что - я?

- Катька.…

- Да она нафиг мне не нужна! Ты что, думаешь, я могу променять тебя на какую-то Катьку?

Если честно, именно так я и подумала.… Но это всё ошибка!

Платон со мной.

Мы уже три месяца вместе.

Он мой парень. Я его девушка.

Он не раз провожал меня домой. Он познакомился с моими родителями. Не понравился папе… Но ему никто не нравится! Зато мама сказала, что он очень симпатичный и вежливый.

Платон любит меня.

У него серьезные намерения. Просто он… импульсивный.

Но я и сама такая! Поэтому очень хорошо его понимаю.

- Малыш, я так рад, что ты здесь.

Платон уводит меня в темный угол. Обнимает одной рукой за талию, второй - за шею. Его губы приближаются к моим. Я закрываю глаза…

Так люблю эти моменты!

В момент касания наших губ я почти теряю сознание. Это так невыносимо прекрасно! Что хочется плакать. От счастья.

У меня кружится голова. Подкашиваются ноги. Все тело наполняется острым вибрирующим счастьем…

Какие у него нежные губы…. И сильные руки… Как божественно он пахнет…

Меня в нем нравится все. Абсолютно все.

Я без ума от него…

Ксюша

- Что это? - отец скептически выгибает бровь.

- Дизайнерское платье.

- Оно сшито из носового платка дизайнера?

- Папа!

- Когда-то была такая группа “Поющие трусы”....

- Серьёзно?

- Они были более одеты, чем ты!

Он, конечно, преувеличивает. На мне гораздо больше, чем трусы. На мне платье в виде короткой туники, с разрезом, прихваченное на одном плече декоративным кольцом, а с другого эротично спущенное.

- Ты ничего не понимаешь в моде и стиле, - говорю я.

- Зато я прекрасно понимаю, как реагируют мужчины на такое…

Именно это мне и нужно!

Реакция мужчин. Вернее, одного конкретного мужчины.

- Ты выглядишь как.… как…

- Молчи! - мама закрывает его рот ладонью. - Детка, ты прекрасна. Но, возможно, это немного слишком…

- Твои гены, - ворчит отец, стреляя глазами в маму.

- В смысле? - не понимаю я.

Она бьет его диванной подушкой. Он сгребает ее в охапку и валит на диван. Я отворачиваюсь. Не хочу на это смотреть!

Тоже мне, взрослые серьезные люди! Сами тут тискаются, как подростки, а мне пытаются что-то запрещать.

- Так куда ты в этом собралась? - спрашивает отец.

- На свой день рождения.

- Нет, - безапелляционным тоном произносит он.

- Да, - говорю я.

- Я его сожгу.

- А я тогда подпалю твою плешь!

Отец закатывает глаза и косится на маму. Мол: вот, твои гены, твое воспитание! Та прячет улыбку.

- Верни это туда, где взяла! - бурчит папа.

Я психую.

Да нормальное платье!

Ну, может, немного чересчур… Мне и самой в нем неловко, если честно.

Но - на войне как на войне. Я хочу, чтобы Платон и думать забыл про Катьку Ерофееву! И ее юбку, из-под которой видно пол-задницы.

И я пойду на свой день рождения в этом платье.

Поднимаюсь по лестнице в свою комнату, и навстречу попадается Ваня, мой старший брат. Окидывает меня почти таким же скептическим взглядом, как отец.

Кивает:

- Правильно.

- Что? - спрашиваю я, чуя подвох.

- Нехер тратить время на высшее образование. Иди сразу в эскорт.

- Дурак!

Вот вечно они с отцом так! Одна критика и никакой поддержки!

***

Едва я успеваю закрыть дверь - как в нее кто-то скребется.

- Можно?

Мама деликатна. Никогда не вламывается без стука, не пытается меня контролировать или воспитывать. Мы с ней - лучшие подруги.

Почти.

Конечно, я никогда не расскажу ей того, что могу рассказать Регине…

- Для кого это? - спрашивает мама, кивая на платье

- В смысле.? - я прикидываюсь непонимающей.

- Платону ты и так нравишься.

Я пожимаю плечами.

- Просто хочу быть красивой.

- Ты красавица! Тебе вообще не нужно стараться, чтобы произвести впечатление! А уж тем более, не нужно казаться не той, кто ты есть.

- Что ты имеешь в виду?

- Ксюш, ну ты же не такая. - она снова кивает на платье. - Ты у меня тихая домашняя девочка. Вот и будь собой.

Ага, конечно. Тихие домашние мышки никому не интересны! Парни западают на ярких сексуальных тигриц в коротких платьях и на каблуках.

- Торопишься повзрослеть, - вздыхает мама. - Зачем? Взрослой ты ещё успеешь побыть. А детство уже не вернется.

Детство? Какое нафиг детство? Мне послезавтра стукнет девятнадцать!

- Я уже не ребенок, - бурчу недовольно.

- Ты моя маленькая девочка! - мама обнимает меня. - Как себя чувствуешь, кстати? Горло больше не болит?

- Ни капли.

Это правда. Я здорова. Чудесным образом выздоровела после вечеринки.

А Платон уверен, что я притворялась. Он настолько убежденно об этом говорил, что я уже и сама начала в себе сомневаться…

Да нет! Я правда болела. Но меня вылечила волшебная сила любви.

Мы вчера так классно целовались. Нежно, страстно, волшебно...

- Ты не представляешь, как мне сложно сдерживаться, - хрипел Платон, сжимая ладонями мою попу.

Не представляю…

- Как мне сносит крышу от тебя. Как меня разрывает…

В тот момент он сделал шокирующую вещь - положил мою руку на свой…. Ну… прямо туда.

И я сквозь джинсы почувствовала огромное, твердое, набухшее… И поняла, как его разрывает.

Он тяжело дышал. Он вжимал меня в стену. Он жадно шарил руками по моему телу. Он весь горел и пульсировал.

И я видела, что его взгляд теряет осмысленное выражение.

Да, ему очень сложно сдерживаться…

***

Прежде, чем снять платье, ещё раз верчусь перед зеркалом. Я просто бомба!

Да, я понимаю, как это действует на мужчин.

Приблизительно.

Я осознаю, к чему это приведет.

Я хочу этого.

Наверное….

Платон не может больше ждать. Ему сложно. Он мужчина. А у мужчин все по-другому. Им мало просто целоваться. Они хотят большего. Невыносимо хотят!

А тут ещё всякие Катьки Ерофеевы сами прыгают на колени….

Плевать на Катьку!

Платон увидит меня в этом платье и…. всё случится. Скоро. Очень скоро.

Я уже взрослая.

Я готова.

Ксюша

“Забирай меня скорей, увози за сто морей, и целуй меня везде, восемнадцать мне уже…”

Кто это включил?

Точно не мама. И не папа. И не Ваня. Им бы такое в голову не пришло.

Остается один вариант - мой младший брат Никита. Ему пятнадцать, и он абсолютный балбес.

Выхожу из комнаты.

- С днюхой, систер!

Никита вручает мне подарок - букет оранжевых лилий и диск с компьютерной игрой.

- Спасибо, брателло! - целую его в макушку. - Ты в курсе, что мне девятнадцать?

- Да? Ну ты и старушка….

Я даю ему легкий подзатыльник.

Из своей комнаты появляется сонный Ваня. Смотрит на нас.

Песня заканчивается и начинается заново. Похоже, стоит не репите.

- Выключи это дерьмо, - командует он.

- Это же супер хит.

- Леща хочешь?

- Нет.

Никитка выключает музыку. Классные у моего старшего брата методы воспитания!

- Эй, а поздравить меня?

- Зубы почищу и поздравлю.

***

Мы все собрались на кухне. У нас такая традиция - праздничный завтрак в кругу семьи.

Меня все поздравили и завалили подарками.

Мама всплакнула, папа сердито пыхтел. Пытался не расчувствоваться.

Но не смог. Выдал очень трогательную поздравительную речь.

- Когда родился Ваня, я был капец как горд, что у меня сын.

- Интересное начало, - хмыкаю я.

- Подожди, не перебивай, я сам собьюсь. Так вот, я был горд. А когда появилась на свет ты, такая крошечная, розовенькая, с голубыми глазами, с тремя волосинками на макушке…

- Вся в тебя, - влезаю я.

- Да! Вся в меня. Красивая. В общем, когда появилась ты, я понял, что такое отцовская нежность.

- Ура!

Мы чокаемся чашками с кофе.

- А меня кто-нибудь вообще хотел? - раздается обиженный голос Никитки. - Нафиг вам сдался третий ребенок? Сын есть, дочка есть… Вы кого ждали вообще?

- Квадробера, - выдает Ваня.

И мы все хохочем.

Да, Никитка в детстве очень хотел быть собакой. Выпросил на новый год костюм щенка и потом ходил в нем и зимой, и весной, и летом. Лаял и требовал, чтобы его кормили из миски на полу.

- А что? Я был в тренде, когда это ещё было немодно, - гордо заявляет мой младший брат.

***

- Эй, именинница, можно к тебе? - в мою комнату входит Ваня.

- Можно, только быстро. Чего?

- Хочу тебе кое-что рассказать.

А лицо у моего брата такое серьёзное, что мне становится не по себе.

- Что-то случилось?

- Ещё нет.

- А что…. собирается случиться?

- Это ты мне скажи.

- Хватит говорить загадками! Есть что сказать - говори. Нет - проваливай. У меня сегодня маникюр и брови. Нет времени на всякую ерунду.

Ваня закатывает глаза.

- Да-а-а-а… это капец какие серьёзные дела…

- Да, серьёзные! А тебе чего надо?

Пытаюсь вытолкать его из своей комнаты.

У меня ещё и эпиляция на сегодня намечена. Но ему об этом знать совсем не обязательно.

- Ладно, слушай, - начинает он таким голосом, как будто рассказывает сказку. - Где-то на заре полового созревания у меня начался активный стояк.

- Что? Фу-у-у! Зачем ты мне это говоришь?

- И дальше я жил с ощущением, что у меня в штанах граната с вырванной чекой.

- Я не хочу это слушать!

- Слушай, - жёстко произносит Ваня. - Потому что твой Платон такой же.

Платон? При чем тут Платон?

- У нас, парней, дела обстоят примерно так. Как бы тебе объяснить… Всегда стоит. Всегда хочется. Возбуждает всё…

- Прям все?

- Идешь по лесу, видишь дерево с раздвоенным стволом - у тебя встал. Видишь дупло - у тебя встал. Видишь белку в дупле…

- Я поняла!

- И это только в лесу. Среди девчонок вообще существовать невозможно. Хочешь до судорог. Любую. А тебе никто не дает, потому что ты прыщавый озабоченный задрот. И вот ты сидишь, как дебил.… Знаешь, почему сидишь?

- Догадываюсь, - бурчу я. - Мне обязательно это все знать?

- Да! - рявкает Ваня. - Ладно. Потом ты немного отдупляешь, что к чему. Но напряжение не спадает. Ты хочешь все, что движется, а что не движется…

- Я поняла!

- Он тебе пообещает все. Абсолютно все. Скажет все, что ты хочешь услышать. Люблю, трамвай куплю… Женюсь, все дела.

- Кто скажет?

- Платон твой, кто же ещё! Но ты не слушай, что он говорит. Это вообще не он.

- В смысле, не он?

- С тобой говорит его член. Готовый на все, чтобы залезть тебе в трусы.

- Я не хочу это слышать!

Демонстративно затыкаю уши. Но все равно слышу.

- Помнишь, на втором курсе мне нравилась Алиса?

Очень хорошо помню. Ваня так страдал, что аж похудел.

- Знаешь, почему у нас с ней ничего не вышло?

- Не знаю.

- Она увидела, как я целуюсь с Машкой.

- Зачем? - поражаюсь я. - Зачем ты это сделал?

- Выпил пива с пацанами, тормоза отключились. Алиса мне не давала. А Машка дала. А мне было прям надо.

- Фу…. Ты мерзкий.

- Да. Наутро чувствовал себя дерьмом. А Машка эта потом за мной месяц таскалась. Алиса, естественно, послала нахер. И правильно сделала.

Мы пару минут молчим.

Я в шоке.

Мы с братом никогда не вели таких откровенных разговоров! Ну, то есть, у нас довольно близкие отношения. Но об интимном мы никогда не говорили.

А тут он признался в таком…

- Но в одном я молодец, - продолжает Ваня. - Какой бы ни был стояк, как бы ни срывало крышу, я никогда не забывал о резинках.

- О чем? - не сразу понимаю я.

- Тебе рассказать, что куда надевается?

- Я в курсе!

Уже сообразила.

- Прикинь, она бы залетела. Машка, которая мне нахер не нужна. Кроме как для разового перепихона.

- И что бы ты сделал? - спрашиваю я.

- Всю жизнь бы расплачивался за тупую ошибку!

Мы снова молчим.

Ощущение, что на меня вылили ведро помоев.

Да уж.… Умеет брать поддержать! Да ещё и в день рождения.

- Короче, систер. Пошли его нахер. Но… Если ты меня не услышала, и он тебя всё же разведет… помни о контрацепции. Всегда помни, что бы ни случилось.

- Иди на фиг!

Помни о контрацепции.… Не пойду же я покупать презервативы. Платон об этом позаботится.

Но, честно говоря, Ваня заронил в мою душу сомнения. Так драматично все это рассказал…

Всю жизнь расплачиваться… Звучит ужасно!

Ксюша

- Иди сюда.

Платон притягивает меня к себе, Я прижимаюсь к его разгоряченному танцами телу.

Мой день рождения в самом разгаре. Все в меру пьяные и не в меру веселые, скачут под треки популярного диджея, которого для меня заказал Ваня.

Мы в загородном ресторане. Почти без взрослых - только мои друзья, сокурсники, дети друзей моих родителей, которых я знаю с пеленок. Крутая туса. Как я и хотела!

Платон тянет меня за руку.

- Куда мы идём?

- Я снял домик.

- Что?

Это загородный ресторан, и - что-то вроде базы отдыха. Кажется, здесь есть домики. Но я не думала, что Платон…

- Пойдем, тебе понравится. Там прикольно. С видом на озеро.

- Меня потеряют.…

- Мы недолго.

- Платон…

Я сопротивляюсь, но слабо. А он тянет меня… Сильно и нетерпеливо. Мне реально было бы сложно вырваться, если бы я захотела.

Мы выходим из ресторана. Платон прижимает меня к стене. Распинает, захватив в плен мои запястья. Целует. Я тянусь к его губам и чувствую, как задирается платье. То самое.

Меня трясет.

- Платон, я боюсь. Я, наверное, не готова…

- Малыш, не бойся. Ничего не будет.

- Не будет?

- Я просто сделаю тебе хорошо.

Вспоминаю слова брата. “Он скажет тебе все, что ты хочешь услышать”...

И тут же забываю.

Потому что язык Платона страстно и нетерпеливо врывается в мой рот…

Оторвавшись друг от друга, мы куда-то бежим. Взявшись за руки.

Платон, путаясь в ключах, открывает дверь. Пахнет цветами и моющими средствами.

Мы даже не включаем свет.

Падаем на кровать и…

Боже. Неужели это сейчас случится? Неужели я…

Мне страшно. И - я вся горю. Прижимаюсь к Платону. А он упирается в меня…

И ласкает мою шею языком. Это приятно. И то, как его ладонь сжимает мою грудь через платье - тоже.

- Ты когда-нибудь кончала? - вдруг спрашивает он.

- Нет.… Да… Не знаю…

- Ты мастурбировала?

- Я… да.

Однажды я мылась в душе, случайно направила струю туда и… испытала целую гамму новых ощущений. Это было приятно, ещё приятнее, и ещё.… А потом - резкое расслабление.

Я поняла, что это оргазм или что-то вроде. Скорее, что-то вроде. Потому что… ну… это было не так феерично, как описывают.

И я делала так не раз. Трудно было удержаться.

Я люблю целоваться. Мне очень нравится, когда Платон нежно касается моих губ своими. И щекочет своим языком мой. Аккуратно и игриво.

Но сейчас он ведет себя иначе.

Целуется как-то агрессивно. Его руки лезут под мое платье. Снизу. Он гладит попу… Голую! Ну, почти. На мне символические кружевные трусики.

Он и раньше так делал, но я обычно я была в джинсах. А это прикосновение к обнаженной коже… Мне неловко.

Особенно, когда его пальцы начинают отодвигать трусики… Мне становится совсем не по себе.

Уф.

Он убрал руку.

Теперь она сверху.

Он стягивает мое платье с плеча. Гладит мою грудь.

Боже…. Когда его пальцы нащупывают сосок, сквозь тонкий кружевной лифчик, по моему телу как будто проходит разряд тока.

Что это?

Почему от прикосновения к груди между ног стало так жарко?

И… нетерпеливые пальцы снова пытаются проникнут в мои трусики.

Мне горячо. Я вся пульсирую. Рука Платона делает такие приятные вещи… Мне уже хочется раздвинуть ноги и не мешать ему…

- Я просто хочу, чтобы ты кончила. Я просто сделаю вот так… И вот так…

Боже, да….

В голове жаркий туман. Приятное напряжение нарастает. Страхи и сомнения куда-то исчезают. Я просто хочу…

Да. Я хочу.

Расслабляю колени.

Впускаю руку Платона за ткань трусиков.

Его пальцы нетерпеливо гладят меня. Там так чувствительно! Мое тело остро реагирует на каждое легкое касание.

А он такой.… До этого он был аккуратным. А сейчас движения становятся более резкими. Он как будто торопится, а я…

Ой. Это уже не очень приятно. Это как-то… слишком жестко. Слишком сильно.

Нежно было хорошо, а сейчас… Нет. Я пытаюсь отодвинуться от его руки. Снова сжимаю колени.

Мое возбуждение, которое до этого нарастало, как лавина, вдруг как будто слетело. Что-то сбилось.

Мне уже не хочется открываться ему навстречу.

Платон это чувствует.

И снова возвращается к груди.

Касается сосков кончиками пальцев через кружево. Да… Я снова зажигаюсь.

Он отодвигает лифчик и приникает туда губами. Обхватывает мой сосок… Слишком сильно. Ласкает его языком… Нет. Не так… Так мне щекотно!

И.… как-то не очень приятно. Хочется, чтобы он прекратил.

Я отодвигаюсь.

Платон поднимается и начинает расстегивать свои джинсы.

- Нет!

Я инстинктивно закрываюсь руками.

- Что такое, малыш?

Он останавливается.

- Я не готова...

- Конечно, готова. Ты вся мокрая!

Он снова ложится рядом и начинает целовать меня.

- Не в этом смысле…

Он не реагирует. Пытается стянуть с меня трусики.

- Платон, ты…. ты… любишь меня?

- Малыш, что за вопросы? Конечно, люблю! Я тебя обожаю. Сто раз тебе это говорил.

Говорил… Но я хочу услышать это в сто первый. Именно сейчас.

А он.…

Его руки нетерпеливые и почти грубые.

- Платон, я не хочу…

Но он как будто не слышит меня. Я пытаюсь заглянуть в его глаза - в них какое-то бессмысленное выражение.

Он уже сорвал с меня трусики и…

Ксюша

- Ксюша!

Я замираю.

- Ксюша! - раздается требовательный голос моего брата.

Стук в дверь.

Боже, что сейчас будет…

Я слышу, как дергают ручку. Вжимаюсь в кровать. Платон тоже застыл. Его руки сначала остановилась. А потом и вовсе отлипли от меня.

Я с задранным платьем. Мои трусы валяются на полу. Платон в расстегнутых штанах… Ситуация абсолютно недвусмысленная.

Я зажмуриваюсь. Какой стыд!

Но.… Дверь не открывается. Уф… Похоже, Платон успел закрыть ее на замок, хотя я не знаю, когда.

- Ксюш! - раздается уже где-то возле окна.

Я слышу длинные гудки. Он мне звонит. Как хорошо, что мой телефон остался где-то на столе…

А потом мы слышим удаляющиеся шаги.

Ваня был на моем дне рождения с начала. Потом уехал по своим делам. Сказал, подскочит в конце.

Видимо, уже подскочил…

Я вскакиваю с кровати.

- Ты куда? - Платон ловит меня за платье.

- Ваня тебя убьет, - говорю я.

- Ты вполне взрослая и можешь делать, что хочешь и с кем хочешь.

Ага, ещё отцу моему это объясни….

Я подбираю трусики. Натягиваю их.

- Подожди! - раздается за спиной голос Платона.

Он путается в своих расстегнутых и наполовину спущенных штанах.

А я…. просто убегаю.

Выскакиваю из домика. Оглядываюсь. Никого нет. Встряхиваю волосами. Стараюсь успокоить бешено колотящееся сердце.

И медленно, никуда не торопясь, с самым беззаботным видом иду в сторону ресторана.

***

Ваня появляется минут через пять.

- Я тебя искал.

- Где? - делаю непонимающее лицо.

- Везде.

- Нашел? - я всё ещё прикидываюсь дурочкой.

- Нашел.

Он внимательно вглядывается в мое лицо.

- Все в порядке?

- Ага.

- А где Платон?

- Где-то здесь. Только что его видела. А ты уже вернулся? - задаю самый дурацкий из вопросов.

С одной стороны, я благодарна брату. Потому что именно в тот момент мне очень хотелось все прекратить. Но я не знаю… Я не уверена, что Платон бы меня услышал и понял. Он казался таким невменяемым!

А с другой стороны… Если бы не Ваня. может, все бы наладилось. Мне бы снова стало горячо и хорошо. И мы бы…

Уф.

Наверное, я всё же ещё не готова.

А Платона нигде не видно.

Куда он подевался? Остался в домике и.… занимается этим сам с собой?

***

Гости требуют моего внимания. Я всем улыбаюсь, принимаю поздравления, обнимаюсь и фотографируюсь. Это же мой день рождения.

Здесь много детей друзей моих родителей, я их всех знаю с детства. И все либо старше, либо младше меня. Вот Ване повезло: друзья родителей нарожали целую кучу его одногодков. Им всем сейчас по двадцать три.

А моего ровесника нет ни одного!

- Вашей маме зять не нужен? - раздается рядом.

- Ты где раздобыл этот древний подкат? В телепередаче “Кому за пятьдесят”?

- Ксюш, я стебусь.

Это Димка, младший сын дяди Паши, которого в байкерской тусовке зовут Кабаном.

Ему семнадцать. И я вдруг вспоминаю все, что мне буквально вчера рассказывал об этом возрасте Ваня.

- Платье у тебя такое.… Я просто в ахуе. То есть это… в шоке. Короче… пойдем, потанцуем?

Ещё один озабоченный! Да… после рассказа Вани я немного иначе смотрю на парней.

И тут сильная рука оттаскивает Димку за шкирку. И раздается совсем взрослый бас:

- Малой, иди пососи чупа-чупс. А насчет платья полностью поддерживаю. Пушка бомба петарда.

Это Димкин старший брат Саша, по кличке Слон.

- Спасибо.

- Потанцуем?

- Слушай… Мне надо с подругой пообщаться.

Отмазываюсь от него. Благо, рядом появляется Регина.

- А где Платон? - спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

- Что случилось?

- Ничего…

Чистая правда. Ничего не случилось. Хотя могло. Очень даже могло…

- Зачем ты позвала Катьку Ерофееву? - задает подруга вопрос.

Как будто сама не знает!

- А что мне оставалось?

Катька, как и Регина, из тех девчонок, с кем я дружила с первого класса. Наши мамы водили нас вместе в художественную школу, папы - на айкидо. Мы бывали друг у друга в гостях и нередко устраивали веселые ночевки. Мы поступили в один универ. Мы всегда приглашали друг друга на дни рождения. И я была на днюхе у Катьки пару месяцев назад.

Но тогда она ещё не лезла к моему парню на колени!

В общем, я пригласила всех, как обычно. И ее не позвать не могла. Это было бы слишком демонстративно. Все бы сразу поняли, что я ревную.

А я не хочу…

- Сучка она, - выдает Регина. - Кстати, что-то ее не видно.

- Да все разбрелись, кто куда…

***

Платон входит в зал, когда я уже начинаю волноваться.

- Привет, - он улыбается мне той самой улыбкой, которая неизменно заставляет мое сердце биться чаще. - Ты как?

- Нормально, - я улыбаюсь в ответ.

- Ксюш, извини, что я так…

Я смущенно отвожу взгляд.

- Ты не обиделась?

- На что?

- Я был слишком настойчив. И, может, даже груб.

- Ты был.… страстным.

- Тебе не понравилось?

- Сначала да. Потом… как будто не очень…

- Я слишком разогнался, да?

Я киваю.

- Прости, малыш. Просто я так хочу тебя. Мне так трудно себя контролировать, когда ты рядом. Ты же просто… ты чистый секс! Особенно в этом платье.

Да уж. Папа был прав. Надо было надеть паранджу.

Но Платон…. Он такой хороший… Такой заботливый, трогательно виноватый и понимающий....

Что я уже жалею, что сбежала.

Ксюша

- Платон, не надо…

Его рука гладит мою коленку. Поднимается выше. Ещё выше…

- Ты не хочешь меня?

- Я хочу, но….

- Опять “но”? - в его голосе уже не просто разочарование.

Я чувствую, что он начинает злиться.

Мы с Платоном сидим машине. Где-то на обочине загородной дороги, у лесополосы. Он остановился, чтобы… Да. Именно для этого.

Мы ехали с речки, где были вместе с друзьями. Но возвращаемся одни. И…

- Платон, я не хочу, чтобы наш первый раз был в машине.

- В загородном домике с кроватью тебе тоже не понравилось.

- Мне понравилось, просто.… Там был Ваня.

- Ну и что? Он ушел. Нам ничто не мешало продолжить.

- Понимаешь, для меня это не так легко, как для тебя. Я же не парень. У девчонок все немного иначе.

- Я знаю кучу девчонок, которые...

Он замолкает.

- Которые готовы на все? - заканчиваю за него я. - Такие, как Катька?

Платон отмахивается.

- Ты уже неделю меня откровенно динамишь. Я не могу, я не такая, давай завтра или через год…

- Но я правда….

- Мне надоели твои отмазки, - жестко произносит он. - Если ты “не такая”, значит…

- Пойдешь к ней?

Он снова нетерпеливо отмахивается. Как будто я сказала невероятную глупость.

- Я мужчина. У меня есть потребности. Гулять за ручку и целоваться при луне… мне этого мало, понимаешь? Я с ума схожу от тебя. Думаю о тебе днями и ночами. Ты мне снишься в самых откровенных порнографических снах.

Порнографических?

Я смотрела порно. Не сказать, чтобы мне понравилось…

- Малыш…

Платон разворачивается ко мне. Снова гладит меня по коленке. Но выше не лезет. Берет за руку, сжимает мою ладонь. Нежно…

- Ладно. Ты не хочешь в машине. Я понимаю.

Уф. Он понимает.

Между нами все хорошо. Он не злится и не обижается.

- Но ты могла бы… сделать мне приятное.

Он тянет мою руку к себе и кладет… прямо на ширинку.

- Что ты.… Что ты имеешь в виду?

Его вторая рука на моей шее. Он сжимает ее и - тянет вниз. Надавливает, как будто хочет, чтобы я… наклонилась и…

Но это же… Это слишком. Это… ещё страшнее! И интимнее. И… Это не то, с чего я бы хотела начать.

Да, я слышала, что некоторые девчонки так делают, чуть ли не с четырнадцати лет. Хотят сохранить девственность, но боятся отказывать парням. Потому что тогда те их бросят и найдут более сговорчивую и доступную.

Какая глупость! И отсутствие чувства собственного достоинства.

А некоторые ещё и другие способы используют. Все - чтобы сохранить девственность, но не отказывать парню.

Это просто ужас.

Да, я об этом слышала… Но всегда думала, что Платон не такой.

И я не такая!

У нас все не так…. Мы любим друг друга. Для нас важны чувства. И душевная близость.

- Платон, я… не умею. И… я не хочу, чтобы у нас все началось так.

Порнографические сны…

Да, в порно, которое я смотрела, часто делали то, чего от меня хочет Платон. Я это всегда перематывала.

Конечно, в этом нет ничего такого. Это нормально между двумя любящими людьми. Но… не с этого же начинать!

Я вырываюсь из-под давящей ладони Платона. Он убирает вторую руку с моей коленки.

Я не смотрю на него. Мой взгляд направлен в одну точку на лобовом стекле. Я молчу. И чувствую, как к глазам подступают слёзы…

Неужели для него это все важнее, чем наши чувства? Неужели он так хочет, что.…

- Пойдешь к ней? - спрашиваю я.

Каким-то хриплым, не своим голосом.

Всё ещё не глядя на Платона.

- К кому?

- К Катьке.

- Дурочка! Ни к кому я не пойду. Мне никто, кроме тебя, не нужен.

- Правда?

- Ну конечно!

Он притягивает меня к себе. Целует в макушку. И произносит:

- Хочешь, просто поедем к тебе и посмотрим киношку?

- Хочу.

Да! Именно этого я и хотела все это время. Просто общаться. Просто проводить время вместе.

Без этого постоянного давления, что я обещала и я должна…

Ксюша

Платон несколько раз упоминал фильмы для взрослых. Ну я и решила ознакомиться с этим контентом поподробнее.

Я и раньше заглядывала на эти сайты, чисто из любопытства. Но теперь я делаю это целенаправленно.

Потому что осознала - я ничего не знаю и ничего не умею. Я собираюсь начать взрослую жизнь, а представлений о том, как там и что, у меня довольно смутные.

Мне нравится обниматься и целоваться. Нравится сидеть рядом с Платоном и чувствовать его руку на своем плече. Нравится, когда он гладит меня по волосам или сжимает мою талию…

Но все, что ниже, глубже и откровеннее вызывает у меня неловкость. Даже если это приятно.

Я не очень раскрепощенная. Точно - не такая, как Катька.

А он хочет…. Ему нужно…

Не то чтобы он поставил мне ультиматум, но… как будто бы да. У меня есть четкое ощущение, что, если в ближайшее время я не решусь, наши отношения закончатся.

А я не могу этого допустить!

Я люблю Платона. Я доверяю ему. Я хочу, чтобы мой первый раз был именно с ним.

***

Так вот как это работает…. Чем больше ты смотришь, думаешь, представляешь - тем сильнее хочешь. Парни очень интересуются вопросом и лезут на взрослые сайты при любом удобном случае.

А потом у них вот это вот все! То, о чем мне рассказывал Ваня.

Я конечно, не возбуждаюсь от вида деревьев и дупл. Или, например, огурцов и бананов. Но после погружения в контекст ощущаю себя иначе…

Надеваю красивое белье - и чувствую, как кожа покрывается легкими мурашками. Смотрю на себя в зеркало - и представляю, как Платон гладит меня по спине, сжимает попу, стягивает лямку лифчика…

Внизу живота теплеет. Груди как будто наливаются тяжестью. Соски такие чувствительные, что когда я сама касаюсь их - вздрагиваю, как от удара током.

Так я себя ещё не чувствовала…

Надеваю платье. Не то развратное, а более закрытое и удобное. Но очень сексуальное, подчеркивающее фигуру, выделяющее талию и попу. Платону точно понравится!

Я не уверена, но… Думаю, сегодня все будет.

После вечеринки.

Платон будет просто счастлив.…

Сегодня у нас супер-пупер мега пати, которую мы все очень ждали. Вечеринка в честь окончания первого курса. Это будет круче, чем школьный выпускной! В сто раз круче.

Мы всеми первыми курсами арендовали яхт-клуб, расположенный на реке в центре города, с рестораном и бассейном.

У нас будет целая армия крутых диджеев, море коктейлей и полный отрыв. Все по-взрослому!

И да, родители меня отпустили.

А, впрочем, я не спрашивала разрешения. Скорее, поставила в известность. Я пойду на вечеринку первокурсников! Я не собираюсь такое пропускать.

И папа, стиснув зубы, кивнул.

А что ему остается? Он понимает, что я взрослею. И у него все меньше рычагов давления и управления.

Да, я всё ещё живу с родителями. Но на втором курсе у меня уже будет подработка. И, возможно, я смогу съехать и жить отдельно.

Они этого не хотят. И поэтому не обостряют.

Ваня вон давно съехал, взял квартиру в ипотеку. Но сейчас у него ремонт, и он пока живет с нами. Мама с папой просто счастливы, что все птенцы снова под одной крышей.

***

Вечеринка - просто огонь!

Мы танцуем, пьем коктейли, я - безалкогольные. Хохочем, вспоминаем какими испуганными птенцами были год назад, когда только окончили школу. А теперь мы студенты! Это самое счастливое время. Которое мы всю жизнь будем вспоминать…

Говорим об этом с Региной и Алей, стоя у бассейна с бокалами.

А где Платон? Что-то я его давно не видела. Он тусил с парнями, они устроили борьбу на руках, типа армрестлинга. Потом ещё отжимались на скорость…. Мальчишки, что с них взять? А мы с девчонками танцевали.

Где он теперь?

Нахожу свой клатч. На всякий случай заглядываю в телефон. Хотя вряд ли он стал бы мне писать. Он же где-то рядом!

Ничего. Никаких сообщений.

Бреду вдоль бассейна, вглядываясь в лица студентов. Платона нигде не видно.

Я отхожу в сторону, чтобы позвонить ему. Конечно, вряд ли он меня услышит в этом шуме. Но вдруг…

- Да, детка, - внезапно слышу я хриплый шепот. - Ты просто бомба…

Замираю на месте.

Потому что этот голос.… Я не совсем уверена, но…

Озираюсь по сторонам. Я стою рядом с глухой стеной, в которой есть лишь несколько небольших окон сверху. Они открыты в режиме форточки. И, видимо, оттуда донесся шепот.

- М-м-м-м….

Теперь это больше похоже на стон. И я уже не могу различить в нем что-то знакомое. Но… Уйти я тоже не могу.

Я слишком много смотрела порно, чтобы не различить эти интонации.

Обхожу строение и понимаю, что это раздевалки при бассейне. Окна относятся к мужской раздевалке. А вот и дверь.

Я толкаю ее. Вижу ряды шкафчиков, скамейки. И - никого.

Я разворачиваюсь, чтобы выйти, но слышу звуки. Возня, пыхтение, что-то, похожее на чавканье и хлюпанье…

Двигаюсь в направлении звука. Попадаю в зону душевых. Звуки становятся громче.

Я уже понимаю, что увижу.

Но ещё надеюсь, что это будет не он…

Осторожно, стараясь не выдать свое присутствие, заглядываю в одну душевую кабинку. Во вторую. В третью…

Лучше бы я сюда не заглядывала.

Я не ошиблась. Я узнала голос. Это Платон. И Катька.

Он со спущенными штанами. Она в одних трусах. На коленях. Делает ему то самое, чего он так хотел от меня…

Я чувствую такую резкую и острую боль в груди, что несколько секунд не могу вдохнуть. Не могу пошевелиться, не могу даже зажмуриться, чтобы не видеть этого….

А они так заняты процессом, что не замечают меня.

У Платона закрыты глаза. Похоже, ему очень хорошо. Катька вообще ко мне спиной. Я вижу ее затылок, равномерно движущийся вперед-назад.

Как же это мерзко…

Ксюша

Я отмираю. Делаю вдох.

Мне всё ещё больно. Очень! Но я уже дышу.

И отмечаю одну деталь - в этой кабинке душевая стойка расположена сбоку. Так что…

Я протягиваю руку, поворачиваю ручку смесителя в сторону красной точки. И - резко поднимаю ее вверх.

Раздается истошный вопль.

Сначала мужской. И сразу же - женский.

Хотя нет. Мужским я бы его не назвала. Это вопль гнусного слизняка. И дешевой доступной шлюхи.

Из душа на них льется кипяток.

Оба дергаются и корячатся, как ужи на раскаленной сковородке. Орут. Выскакивают из-под душа.

Мокрые. Мерзкие. Испуганные. Платон - ещё и согнувшийся пополам.

- Ты меня укусила! - орет он.

И держится за свой сморщенный отросток.

- Я от неожиданности! - оправдывается Катька, ощупывая лицо. - Я обожглась!

И они оба поворачиваются ко мне… Наконец-то заметили.

Я вижу растерянное лицо своего бывшего парня.

Разворачиваюсь и ухожу.

Вылетаю из раздевалки. Пробираюсь сквозь веселую пьяную толпу. Кто-то меня толкает, кто-то окликает по имени, но я не реагирую.

Выскакиваю на улицу. Куда-то иду, все больше и больше ускоряя шаг. Я почти бегу...

Зачем? За мной никто не гонится. А от этой картины, отпечатавшейся у меня в мозгу, убежать все равно не получится.

Хорошо хоть, она немного смазалась следующим кадром - где эти двое корчатся в кипятке.

Меня тошнит.

Мне физически тошно от всего этого…

Перед глазами мелькают улицы, машины, фонари. Все расплывшееся и как будто нереальное. От слез, которые катятся по щекам.

Я как в дурном сне.…

Почему он это сделал? Как он мог так поступить со мной? Он же буквально вчера говорил, что любит меня и ему никто другой не нужен…

А оказывается, ему все равно с кем.

Или… реально не смог терпеть?

А я ведь я хотела уже сегодня…

Он не дождался. Или…. не хотел ждать?

Я вдруг вспоминаю его лицо тогда, на дне рождения. Когда он появился через час после того, как я убежала из домика. В том выражении было что-то похожее на то, что я видела сегодня. Эта довольная ухмылка мартовского кота…

В этот момент я четко осознаю: когда я ушла из домика, Платон позвал туда Катьку. И она позволила ему все, чего не позволяла я.

Поэтому он вернулся не сразу. Поэтому пришел такой спокойный и довольный.

Он все это время трахался с ней! Наверное, уже давно…

А со мной смотрел кино и держался за ручки.

Зачем?

Я не понимаю, зачем ему нужно было меня обманывать, так подло и гадко? Если ему нужна Катька, если он любит ее, а не меня, сказал бы прямо! Это было бы честно.

Да, больно. Но в сто раз лучше, чем вот так вот…

Любит? Да он никого не любит! Он просто… как говорил Ваня, у него просто стояк. Ему все равно в кого тыкать своим мерзким отростком. А Катька согласна…

Поэтому он делает это с ней.

Но, если ему все равно… Зачем надо было гулять со мной? Считаться моим парнем, говорить, что любит?

Хочешь бегать за каждой задницей - бегай!

Я не понимаю….

Почему это случилось со мной?

Может, это со мной что-то не так? Может, это я какая-то не такая?

***

Я всё ещё куда-то иду. Хотя уже давно не соображаю, где я. Просто не могу остановиться. Хотя, наверное, уже надо…

В мое сознание врывается какой-то звук. Я не сразу понимаю, что это. Но что-то знакомое и успокаивающее.

Мотоцикл.

Тормозит у обочины. Заезжает на парковку у какого-то здания. Парень, сидящий на нем, паркуется, спрыгивает. И снимает шлем.

Я знаю многих байкеров в нашем городе. Мой отец и все его друзья гоняют на мотоциклах. Я бывала на их тусовках, на соревнованиях и даже участвовала в мото походе, с отцом и братом.

Но этого байкера я вижу впервые.

И такого мотоцикла ни у кого из наших точно нет! Я, конечно, не так разбираюсь в технике, как мои братья или отец. Но понимаю, что это Кавасаки, какая-то новейшая крутая модель. Черный с зеленым, блестящий, мощный, хищный.

Даже в своем разобранном состоянии я не могу не восхититься прекрасным железным конем. Он - просто совершенство!

Я смотрю на мотоцикл. Байкер смотрит на меня.

Просто смотрит. Спокойно, без каких-либо эмоций. Молча.

Я тоже молчу.

Просто зависла. Сейчас отвисну и пойду дальше.

Куда?

Не знаю.… Наверное, вызову такси и поеду домой.

Байкер открывает багажник мотоцикла. Достает бутылку воды. И - протягивает мне.

Только в этот момент я понимаю, что меня уже давно мучает дикая жажда. Но я ее не замечала…

А сейчас жадно пью, проливая воду на платье.

Выпиваю почти все, возвращаю бутылку ему.

- Спасибо.

Он просто кивает.

Этого парня я не знаю. Но от него, как и от его мотоцикла, веет чем-то знакомым и родным.

Я знаю таких, как он. Я его не боюсь. Мне рядом с ним спокойно.

Даже на душе стало чуть легче…

И тут он протягивает мне свой шлем. И говорит:

- Поехали.

- Куда? - растерянно спрашиваю я.

- Покатаемся.

Ксюша

Я отрицательно машу головой. И отталкиваю шлем.

Не хочу в шлеме. Хочу развевающиеся волосы, теплый ветер в лицо и запах летней ночи в ноздри.

Парень снова внимательно смотрит на меня. Представляю, какое у меня сейчас лицо.… Нет, даже представлять не хочу.

А, впрочем, мне все равно. У меня точно нет цели ему понравится.

Байкер убирает шлем в багажник.

Он меня понял! Без слов.

Он садится на мотоцикл. Я привычно устраиваюсь сзади. Сколько раз я так каталась с папой, Ваней, с его друзьями… Но я всегда была в брюках. А сейчас мое платье задирается. Но мне абсолютно плевать на это.

Байкеру тоже. Не знаю, почему, но я в этом уверена.

Он трогается с места. Набирает скорость. Я хватаюсь за него покрепче и прижимаюсь к его широкой горячей спине, ощущая, как напрягаются мышцы, когда он входит в поворот.

Мы едем по проспекту, поворачиваем на площадь, несемся по ночным улицам. В какой-то момент тормозим на светофоре. Я вижу наше отражение в витрине магазина.

И только в этот момент до меня доходит: я прыгнула на байк к абсолютно незнакомому парню! Я ношусь по ночному городу в задравшемся платье, на крутом Кавасаки, и никто даже не знает, где я и с кем.

Это опасно!

Это вообще на меня не похоже!

Я бы так никогда не сделала. Мама недавно сказала, что я тихая домашняя девочка. И она права.

А сейчас…. это как будто немножечко не я.

Мы едем дальше. Волосы развеваются. Ветер холодит лицо. Остатки слез на моих щеках высыхают… И я делаю свободный глубокий вдох.

Нет, я не улыбаюсь. Наверное, я ещё очень-очень долго не смогу улыбаться.

Но мне хорошо.

Я ни о чем не думаю. Я просто лечу…

Нет. Для полета это слишком медленно.

Наклоняюсь к своему водителю:

- Можно побыстрее?

- Нет.

- Почему?

- Ты без шлема.

- Плевать.

- Нет.

Какой, блин, строгий! И немногословный. У него не забалуешь…

Тревога, зашевелившаяся где-то в груди, после его слов рассеивается. Он не сделает мне ничего плохого!

***

Покатавшись по значительной части города, мы возвращаемся на то же место. На ту самую парковку.

Я спрыгиваю с мотоцикла. Замечаю, что он припарковался у какого-то заведения под названием “Монако”. Это то ли кафе, то ли бар. А мне как раз нужно в туалет…

Когда выхожу из дамской комнаты, байкер уже сидит на диване за низким столиком и что-то пьет. Жестом подзывает меня. Я сажусь рядом.

- Как тебя зовут? - спрашивает он.

Да какая разница?

Не знаю почему, но мне не хочется говорить свое настоящее имя. Это же как будто немного не я…

- Ну допустим, Эсмеральда. А тебя?

- Ну а я тогда, получается, Квазимодо.

Я хмыкаю. Не очень смешная шутка.

А, впрочем, мне сейчас вообще не до шуток.

- Выпьешь чего-нибудь? - спрашивает он.

Я киваю. Пить хочется.

- Сделай девушке чаю, - говорит он официанту. - Ромашкового.

- Чаю? - удивляюсь я.

- Ромашковый успокаивает.

- А кто сказал, что мне нужно успокоиться?

- Я говорю.

Что-то он уже начинает немного раздражать! Всегда все знает и все решает.

- А ты что пьешь? - спрашиваю я.

- У меня свое успокоительное.

И он протягивает мне бокал, в котором плещется красивая оранжевая жидкость, похожая на апельсиновый сок.

Отпиваю.… Что это за дрянь?!

Горькая, как мое сегодняшнее разочарование. Соленая, как мои слёзы. Ледяная, как сердце моего бывшего парня... Но - с ярко выраженным вкусом грейпфрута.

- Ну как? - спрашивает он.

- Мне нравится.

- Серьёзно?

- Идеально сочетается с моим настроением.

Я допиваю освежающий напиток.

И мой новый знакомый кивает официанту:

- Повторите. Два раза.

Когда приносят новые бокалы, мы чокаемся. Пьём.

- Сколько тебе лет, Эсмеральда? - вдруг спрашивает мой Квазимодо.

- Двадцать пять, - выдаю я.

- Чем занимаешься по жизни?

- Работаю в рекламном агентстве.

Зачем я вру? Да просто не хочу говорить правду. Не хочу быть собой.

Да и какая разница… Сейчас допью и вызову такси. Поеду домой. Лягу спать.

А завтра… проснусь и вспомню, как Катька Ерофеева стояла на коленях перед Платоном…

Я встряхиваю головой, чтобы отогнать неприятные мысли и навязчивые картинки.

И - только сейчас впервые по-настоящему смотрю в лицо байкера. Прямо. Внимательно.

У него темно-карие глаза. Густые черные брови. Трехдневная щетина. Волевой подбородок. И - крупные чувственные губы.

А он красавчик! Совсем не Квазимодо…

Я ловлю себя на том, что заправляю выбившуюся прядь волос за ухо.

Я что, пытаюсь ему понравится?

Нам приносят по новой порции напитка. Я, вроде, уже утолила жажду. Но когда передо мной ставят новый бокал, снова отпиваю.

- Что это? - спрашиваю его.

- Соленая собака.

- Что?!

- Так называется этот коктейль.

Мы снова сидим молча.

Он такой серьёзный. Думает свои серьёзные мысли. Выглядит строгим. Смотрит в сторону. Как будто меня тут вообще нет!

Это как-то даже обидно…

Мысли в голове почему-то начинают бежать все быстрее и быстрее. А язык бежит впереди мыслей. И я выпаливаю:

- Скажи, а я.… я привлекательная?

Он смотрит на меня из своей глубокой задумчивости. И произносит:

- Нет…

Я в шоке. Сегодня что, вечер разочарований?

- Понятно.

Где там мой телефон? Надо срочно вызвать такси. Плакать буду дома.

И тут я слышу:

- Привлекательная - не то слово. Ты охуенная. Просто нереальная… Даже плачешь красиво.

- Ч-чего?

От неожиданности я начинаю заикаться.

- Хочешь спросить, почему же я к тебе не подкатываю?

- Ну…

- Если честно, чутка растерялся.

Да ладно! В такое я точно не поверю.

- Не знаю, на какой козе к тебе подъехать, - продолжает он.

- Кавасаки - идеальная коза! - острю я.

Он смеётся.

Я улыбаюсь.

А ведь ещё час назад мне казалось, что я вообще никогда больше не смогу улыбаться…

Он кладет на стол пластиковую карточку в картонном чехле. Похоже на ключ от номера. Тут что, гостиница? Точно. Как я сразу не поняла? Отель Монако.

Номер у него интересный. 2306. Как дата моего рождения.

- Пойдем? - внезапно произносит байкер.

- Куда?

Он кивает на карточку.

Он что, приглашает меня к себе в номер?

Кирилл

Не надо сразу нападать.

Не надо показывать свой голод.

Аккуратнее.... Не спугни. Что-то ты бешено газуешь.

Она смотрит на ключ от номера, который я положил на стол.

- Ты предлагаешь мне….

Ноздри подрагивают. Нижняя губка надувается. Быстрый взгляд, несущий в себе гневную молнию...

- Подняться на крышу, - спокойно говорю я. - Полюбоваться видами ночного города. А ты что подумала?

- Ничего.

Нет, я не надеялся, что она сразу пойдет ко мне в номер.

Это просто намек на то, как могут развиваться события. Как я хочу, чтобы они развивались.

Ага, мечтай.

Чтобы такая девчонка сразу прыгнула к тебе в постель… Закатай все, что у тебя там раскаталось.

На мотоцикл-то прыгнула! А среди байкеров издавна ходит поговорка: села - дала. Вот только девчонка об этом вряд ли знает…

Да и байкеры больше прикалываются, чем сами в это верят.

- Пойдем?

Протягиваю ей руку.

Она вкладывает в нее свою ладонь. Маленькую, горячую, почти невесомую. Я поднимаю ее с дивана. Мы идём к лифту.

Я прошу официанта принести нам коктейли и пледы. Это не положено, но крупная купюра все решает.

Эсмеральда.… интересно, расскажет ли она мне причину своих слез? Думаю, да. Я скоро услышу душещипательную историю про козла… А от чего ещё может рыдать молодая девчонка? По-любому, парень обидел.

А я пожалел.

Потому что… самому хреново. А это пробуждает сочувствие и сострадание к ближним.

Ну и попутно - другие очень сильные чувства. И животные инстинкты. Особенно, когда она нежно прижимается к твоей спине грудью…

Для меня лучшее средство от любого стресса - погонять на мотоцикле. Подумал: вдруг и ей зайдет?

Зашло!

Я вообще не ожидал, что она согласится. Думал: пошлет и пойдет дальше.

А она безо всяких разговор прыгнула на мой мотоцикл! Ну и, в процессе поездки я так размечтался, что к финалу чуть ли не бороздил асфальт поднятым стоп-краном.

И очень активно надеялся на немедленное продолжение в моем номере.

Пока не рассмотрел ее получше. И не понял: без раздумий она прыгает только на мотоциклы. Все остальное мне прямо сейчас не светит.

Нежная девочка…

Немного пугливая, немного безбашенная - от расстройства. По-детски серьёзная и сосредоточенная. По-взрослому печальная.

Я не знаю, как с такими... Вообще одичал.

Ладно, разберемся.

***

Мы на крыше. Я тут уже бывал, вчера. Случайно занесло. По привычке тянет повыше…

Вчера я был один. И мне было то ли тоскливо, то ли тошно, то ли все вместе сразу.

А сегодня со мной это чудо. Эсмеральда. Двадцать пять лет, работает в рекламном агентстве… Врет. Двадцать два - максимум. А то и меньше.

Женщины обычно врут о возрасте в другую сторону. Прибавляют только.… Блин, а вдруг ей нет восемнадцати? Тогда это попадалово…

Я на такое не пойду.

Она подставляет лицо прохладному ветерку. Смотрит на огни ночного города. Молчит. Вся в себе.

Зябко поводит плечами - платье у нее интересное: закрытое, под горло, но без рукавов. Эффектно подчеркивает тоненькую талию и крутой изгиб поясницы. На который мне пипец как хочется положить руку…

Но я просто накидываю ей на плечи принесенный официантом плед. Он сползает с ее оголенного плеча. Я поправляю его. Касаюсь кожи.

Вижу, как бьется жилка на ее шее. Как она быстро облизывает губы своим маленьким язычком. Как ловит плед тонкими пальцами.

Я накрываю ее руку своей.

Она замирает.

Меня кроет так, как не крыло никогда в жизни. Даже в острый пубертатный период. Приходится стоять по диагонали, чтобы слишком прямо и твердо не намекать ей на свои желания...

Стараюсь выровнять дыхание. Не дышать загнанным голодным зверем ей в ухо.

Ну ушко лучше шептать нежности.

- Такие яркие звезды…

- Да…. - выдыхает она.

И запрокидывает голову. Как будто для поцелуя. Охренеть…

Намек понял. Не дурак.

Тянусь к ней губами. Но… чёрт!

У нее звонит телефон. Она роется в своем клатче, достает его, я успеваю увидеть фотку девчонки на аватарке. Похоже, подруга звонит.

Эсмеральда отходит от меня на несколько шагов, как будто хочет создать видимость конфиденциального разговора.

Да пожалуйста! Я повернусь спиной, засуну руки в карманы и буду пялится на город. Типа я вообще на своей волне и мне пофиг, с кем и о чем ты разговариваешь.

Слышу женский голос. На фоне громкого шума. Слов разобрать не могу. Только то, что отвечает моя Эсмеральда.

- Что? Они звонили тебе? Ой… точно. У меня непринятые от обоих. Не услышала. Они успокоились? Супер. Я сейчас им напишу. Да спят уже наверное.… Звонить не буду. Спасибо, что прикрыла. Ты настоящий друг!

Интересно, о чем речь? Ничего не понял. Только последнюю фразу:

- Да, я… Я с ним. Потом расскажу.

С кем? Со мной?

Да нет. Речь точно не про меня. Видимо, про того, из-за кого она плакала.

Она сейчас должна была быть с другим…

В груди жжёт.

Что же меня так кроет-то? Я ее вижу впервые в жизни. А уже не хочу никому отдавать….

Ксюша

Я пишу родителям, что со мной все в порядке. Я на вечеринке. Скоро вернусь.

Регина меня прикрыла. Сказала им, что я на танцполе, а телефон валяется в сумочке на столе, поэтому я не отвечаю. Они не волнуются. Они думают, что у меня все хорошо…

Убираю телефон.

- Какие-то проблемы? - спрашивает мой Квазимодо.

И протягивает коктейль.

- Никаких проблем, - отвечаю я.

Я точно не собираюсь плакать у него на плече. И ничего ему рассказывать тоже не планирую.

Пью странную холодную жидкость. Смотрю на звезды.

Кто вообще придумал такой коктейль? Горько-солено-цитрусовый? И почему он мне нравится? Он же невкусный.

Мой спутник молчалив. Думает о чем-то своем. До меня ему как будто нет дела.

И, что-то мне подсказывает, что у него на душе тоже не очень радужно.

- У тебя когда-нибудь было такое ощущение, как будто вся жизнь разлетается на осколки? - срывается с моих губ.

Я же не хотела ничего говорить! Не удержалась.

Он некоторое время думает, а потом спрашивает:

- Прям вся-вся жизнь?

Тут уже зависаю я…

- В жизни много всего, - продолжает байкер. - Что-то может разлететься к херам. Но чтобы все сразу… Нет, такого у меня никогда не было.

А, пожалуй, он прав. Вся жизнь… Ну уж нет! Мудак Платон со своим ошпаренным отростком - это далеко не вся моя жизнь!

Это…. вообще крошечная ее часть. Микроскопическая!

Которую я уже забыла!

- И у меня не было, - говорю я.

И чувствую, что улыбаюсь.

- Ну вот и хорошо.

Квазимодо тоже улыбается.

Красивая у него улыбка! Такая теплая... До мурашек.

И…. меня снова накрывает ощущение чего-то знакомого и родного. Как будто мы с ним сто лет знаем друг друга. Просто давно не виделись.

Конечно, это не так.

Просто он байкер. А они все… Они классные.

И он классный.

Не треплется без конца, как Платон. Не хвастается, не выпячивает себя. Заботится обо мне! Он догадался, что я хочу пить. И что мне поможет поездка на мотоцикле. Он и пледом меня укрыл...

И это было так странно… Его рука на моей ладони… Звезды… Какое-то трепетание в груди…

А потом не позвонили.

Сейчас мы стоим рядом. Не касаясь друг друга. И я вдруг чувствую, что мне очень хочется, чтобы он меня обнял. Но не буду же я просить!

Я чокаюсь с ним коктейлем.

- За что пьем, прекрасная Эсмеральда?

- За звезды, - говорю я.

Делаю глоток.

И смотрю вверх.

Звезды просто нереальные… Огромные, яркие, и такие близкие… Кажется, протяни руку - и достанешь.

Я слышу прерывистое дыхание моего Квазимодо. Чувствую тепло его тела. Он так близко…

У меня кружится голова. И в ней мелькает шальная мысль: а почему бы мне совсем не потерять голову с этим красавчиком?

___

Кирилл

Так. Она снова запрокинула голову. Второй раз я точно не прое…

Обнимаю Эсмеральду за талию. Тянусь к ней губами, а она… вдруг резко вытягивает руку вверх. Едва не попав мне в глаз.

- Мне показалось, что я могу достать с неба звезду…

- Так, этой больше не наливать, - ворчу я. - Хулиганка чуть зрения не лишила.

Она смеётся.

Я неосторожно обливаюсь коктейлем.

Она промокает мою рубашку салфетками, которые достала из клатча.

Я млею от ее прикосновений, как идиот. Жалею, что не облился чуть ниже. Да, я максимально пошлый. В мыслях.

На деле - гребаный романтик.

Накрываю её ладошку своей. Сердцебиение - как после марафона. Уверен, моя Эсмеральда это чувствует…

А она вдруг спрашивает:

- Сколько тебе лет?

Ну.… раз тебе двадцать пять, то мне, допустим…

- Двадцать семь, - говорю я.

- Ты взрослый.

Я пожимаю плечами.

- Опытный, - продолжает она.

- О каком опыте мы говорим?

- У тебя было много женщин?

Я знаю правильный ответ.

- Немного. Я очень постоянный.

Вижу, как ее ресницы трепещут. Понравилось?

- А сейчас.… у тебя есть девушка?

О, пошла жара! Хороший вопрос.

- Нет. Сейчас я абсолютно свободен.

Она смущенно отводит взгляд, как будто до неё внезапно дошло, как это прозвучало. И пытается убрать ладошку. Но я держу, не отпускаю.

- В связи с этим у меня вопрос… Прекрасная Эсмеральда, продиктуй, пожалуйста, свой номер телефона.

- Зачем?

- Позвоню как-нибудь. Поболтаем. Или ты звони, если захочешь покататься.

Она колеблется. Интересно, почему? Из-за того, кто заставил ее плакать?

В груди остро жжет. Да забудь ты его уже!

Она высвобождает руку и снова роется в своем клатче. Достает помаду. Что она задумала?

Накрасит губы и свалит в закат?

Кирилл

Она берет меня за руку. Расстегивает пуговицу на манжете моей рубашки.... Пипец. Меня накрывает атомным гормональным взрывом. Я практически в спермотоксикозной коме.

Не штаны же расстегивает! Все достаточно невинно.

А у меня ощущение самого разнузданного и откровенного разврата.

Она закатывает мой рукав. По сути, она меня раздевает. Ее нежные пальчики скользят по моему предплечью.

И, сосредоточенно прикусив нижнюю губу, Эсмеральда пишет своей помадой цифры номера телефона на моем предплечье.

Я в мурашках и в экстазе.

Оригинально! Просто сказать, видимо, не судьба. Нет, я не против. Так даже интереснее.

Я достаю телефон из заднего кармана, чтобы вбить цифры.

- Не надо! - возражает Эсмеральда.

- Сотрется же.

- Это стойкая помада.

Я смотрю на ее губы. Они влажные. Зовущие. Обнаженные…

Похоже, не очень стойкая.

Я быстро фоткаю свою руку и убираю телефон.

Так, на чем мы остановились? Я уже второй раз собирался ее поцеловать, а она чуть не выколола мне глаз.

Будем делать третью попытку? Однозначно.

***

Она снова на расстоянии вытянутой руки. Смотрит на звезды.

Я пускаю слюни.

Облизал бы всю.… Начал бы с нежной шейки сзади…

Нервно сглатываю.

- Ты чего?

Оказывается, я уже сграбастал ее своими ручищами. Вжал в себя. Сам не понял, как…

- Ты на меня так действуешь... Просто пипец.

- Как?

- Как самый сильный афродизиак.

- Что? - растерянно лепечет моя Эсмеральда.

- Дико хочу тебя, - срывается с моих губ.

Она замирает. Как будто испугалась.

Я разжимаю объятия. И шепчу:

- Просто озвучил свои желания. Ничего не собираюсь делать против твоей воли. И я совершенно никуда не тороплюсь. Не бойся.

- Я не боюсь!

- Ты дрожишь.

- Я не.… не от страха.

- А от чего?

- Не знаю…

А я знаю, детка.

Ты тоже меня хочешь.

Обстановка располагает. Мотоцикл, крыша, звезды, романтика. Коктейль “Соленая собака”, который обычно никто кроме меня на дух не переносит. Уже третий по счету, кстати.

- Сегодня у нас ничего не будет, - говорю я.

Скорее себе, чем ей.

- А, может, я хочу! - раздается упрямый голос.

Так… Вдох. Выдох. Медленно считаем до десяти.

А теперь - контрольный. Чтобы точно - наповал.

- Нет, - говорю я.

И сам себе отвешиваю смачную оплеуху. Мысленно.

- Нет?!

- Не сегодня.

- Почему?

- Ты не в себе.

- С чего ты взял?

- Ты чем-то расстроена. Ты выпила. Ты сейчас не можешь принимать адекватные решения.

Она молчит. Прижимается ко мне. Я чувствую, как она обмякает в моих руках, отпуская свои тревоги и расслабляясь.

- Ты такой… благородный.

- Это не благородство. Просто у меня есть на тебя планы. Я не хочу, чтобы ты возненавидела меня за то, что я воспользовался ситуацией.

- Что за планы? - спрашивает Эсмеральда.

- Ничего экстраординарного. Просто хочу замутить с тобой.

- Замутить?

- Да. Или я неправильно использую это слово?

Иногда я ошибаюсь в каких-то простых вещах. Отвык.

- Ты.… какой-то странный.

- Почему?

- Не знаю… Ведешь себя необычно.

- Я самый обычный. Нормальный. Понятный и предсказуемый.

Я не вижу ее лица. Обнимаю сзади. Но чувствую, что она улыбается.

***

- Я вызвала такси, - говорит Эсмеральда.

Мы посмотрели на звезды. Погуляли по крыше. Допили коктейли. Я так и не поцеловал ее. Лошара!

- Понятно.

Пытаюсь скрыть разочарование.

- Спасибо тебе, - произносит она.

- За что?

- За все. Ты очень… хороший.

- Звучит антисексуально, - морщусь я.

- Почему это?

- Девчонкам обычно нравятся плохие парни.

- Мне нравишься ты.

- А я.… без ума от тебя.

Ее телефон звякает.

- Такси приедет через пять минут, - говорит она.

- Пойдем.

Мы держимся за руки. Спускаемся на лифте и выходим на улицу. Такси ещё нет. Но через минуту приедет. И увезет ее.

В груди воют голодные шакалы.

Не хочу ее отпускать!

Такое ощущение, что отпущу - и потеряю…

Ксюша

Мы целуемся, как сумасшедшие.

Я не знаю, кто из нас первый начал.

Может, даже я…

Вижу подъезжающее такси. Чувствую, как он сжимает мою руку. Сильно. До боли!

И… мне вдруг становится так грустно… И тоскливо.

И невыносимо одиноко.

Просто хочется выть! На половинку растущей луны, одиноко торчащую в небе.

Я сейчас сяду в такси и уеду от него.

И…. почему мне кажется, что мы больше никогда не увидимся?

У него есть мой номер телефона, который я так романтично записала на руке. Однажды видела такое в кино и всегда хотела повторить…

Он сказал, что у него планы на меня. Он обязательно позвонит!

Он повел себя благородно. Не то что некоторые..

Я ему точно нравлюсь.

Тогда откуда этот страх и эта тоска?

Он сжимает меня в объятиях. Гладит волосы, шею, плечи… Снова стискивают талию.

И все это время его губы очень нежно и трепетно рассказывают мне, как я ему нравлюсь.

Нежно…. Ещё нежнее… И ещё….

А теперь - страстно, жадно, до головокружения и полной потери ориентации в пространстве.

Я как будто падаю в пропасть. Приземляюсь на облако из розового зефира. Снова падаю…

Мы вместе скользим по отвесным скалам, на краю пропасти, балансируя между сдерживаемой страстью и самой дикой похотью…

Я никогда в жизни так не целовалась!

Раньше, с Платоном… У меня такое ощущение, как будто это было сто лет назад, в прошлой жизни!

Но это было совсем по-другому. Трепетно и неуверенно - с моей стороны. Нетерпеливо, быстро, технично, как будто по обязанности - с его.

Платон не хотел целоваться. Он всегда хотел большего. Он целовался, потому что это нужно мне.

А мой Квазимодо… он так же наслаждается, как я.

Он со мной. Каждое мгновение. Каждое касание губ и языка… Мы дышим в унисон и наши сердца бьются в одном ритме.

И…. да. Он хочет большего. Я чувствую. Я знаю.

Но он никуда не торопится!

И я… я тоже его хочу. По-настоящему!

С Платоном я на самом деле ничего не хотела. Просто собиралась уступить.

А сейчас…

- Вы заказывали такси? - раздается мужской голос.

Я выныриваю из зефирного облака. Отрываюсь от губ моего Квазимодо.

Вижу таксиста, выглядывающего из машины.

- Да…

- Вы едете?

- Да….

- Не уезжай, - шепчет он.

И так крепко сжимает меня в объятиях… как будто мы самые родные люди.

- Мне пора.

- Ладно.

Всё ещё держит. Ни капли не ослабляет свою медвежью хватку.

- Отпустишь меня?

- Очень не хочется, но… - всё же отпускает.

Нехотя, как бы пытаясь замедлить течение времени.

Мы как будто прощаемся навсегда… Откуда это ощущение? Я не знаю!

Я не хочу уезжать! Но… что мне остается?

Мой Квазимодо говорил совершенно разумные вещи. Я не в себе. Я не адекватна. Не нужно торопиться… Не нужно!

Я сажусь в такси.

Машина трогается.

Мне очень хочется оглянуться, но я не оглядываюсь. Это глупо! Он - просто случайный знакомый. Я его знаю всего два часа.

И все мои эмоции… они неадекватные. Я сегодня не в себе. Надо подождать до завтра. И встретиться с ним на ясную трезвую голову.

Мы обязательно созвонимся. И увидимся. Он прямо сегодня мне позвонит! Прямо сейчас. У него есть мой номер.

Я беру в руки телефон. Смотрю на экран.

Не звонит.…

А я в вдруг чувствую, что по щекам катятся слёзы.

Я реву. Как дура!

И вдруг… что это?

Громкий рев справа. Мотоцикл! Знакомый черно-зеленый Кавасаки. Едет рядом с моим такси.

Божечки….

Он что, провожает меня? Или… уже соскучился?

- Остановите! - кричу я водителю.

- Что?

- Остановите машину! - в моем голосе звучит истерика. - Я хочу выйти!

- Эти блин малолетки, - ворчит он. - Нанюхаются всякой дряни, а потом куролесят… наркоманы проклятые!

- Просто остановите машину, - уже спокойно говорю я.

- Да останавливаю! Заказ будет списан с карты полностью.

Я киваю.

Он тормозит на обочине.

Мотоцикл останавливается в двух метрах от машины.

Я вылетаю из такси. Мой Квазимодо спрыгивает с мотоцикла.

Мы бросаемся в объятия друг друга. Как будто не виделись вечность…

Он берёт мое лицо в свои ладони. Вглядывается бесконечно долго.… Целых две секунды… Но они реально длятся вечность!

Его губы приближается к моим.

Я замираю.

Он тоже.

Он не целует меня. Просто делает вдох и прикрывает глаза.

Мы дышим друг другом. Медленно, нежно, трепетно.

Мы застываем в этом предвкушении, смешивая наши дыхания, впитывая запахи и чувствуя тепло наших тел.

Привыкая. Осознавая. Умирая от восторга, что нашли друг друга.

Предчувствуя бесконечно долгую и невероятно счастливую историю любви...

Мои руки на его плечах.

Его ладони сжимают мою талию. Скользят по спине. Выше. Ещё выше. Останавливаются на лопатках. И начинают медленное движение к груди…

И с каждым миллиметром этого нежного скольжения я все больше превращаюсь в горячий пульсирующий кисель.

Боже, что это?

Откуда во мне этот сумасшедший пожар, эти сладко-острые вибрации и эта невыносимая истома, требующая каких-то немедленных действии?

Я хочу быть ближе к нему. Ещё ближе! Хочу чувствовать его руки везде.… Да. И на груди тоже. Я очень хочу, чтобы он… Продолжал.

Хочу слиться с ним в одно целое.

Я прижимаюсь к нему сама. Мои руки гладят его шею, плечи, ерошат волосы. Я тоже беру его лицо в ладони и целую.

- Я отвезу тебя домой, - шепчет он. - Или…

- Ты пил.

- Да… Немного. Я в порядке. Но, наверное, лучше вызвать такси.

Такси? Я только что выпрыгнула из такси!

- Или.… что? - спрашиваю я, возвращаясь к его предыдущей фразе.

С ощущением, что стою на краю безумно манящей пропасти...

- Поехали ко мне, - слетает с его губ.

- Поехали, - не задумываясь, отвечаю я.

- Ты уверена?

- Я уверена.

Он как будто борется с собой.

Хочет меня! Дико хочет. Я знаю. Я чувствую это каждой клеточкой тела.

Но считает, что не должен.

Какой же он…. хороший. Благородный. Мой!

И тут он снова пытается притормозить.

- Ещё один вопрос. Сколько тебе лет?

- Девятнадцать.

- Вот теперь больше похоже на правду, - улыбается мой Квазимодо.

***

Мы несемся на мотоцикле. Я обнимаю его и прижимаюсь так крепко, что чувствую, как бьется его сердце.

Быстро, гулко, мощно. У него такая широкая сильная спина… Он весь - воплощение спокойной уверенной силы. С ним я чувствую себя в безопасности.

Я ничего не боюсь.

Ну, разве что чуть-чуть.…

Мы поднимаемся на лифте, где просто стоим, глядя друг другу в глаза.

Входим в номер, держась за руки.

Меня трясет.

Он уверенный и спокойный.

- Мы можем просто…

Я сама целую его. Мне безумно нравятся его губы! Они нежные, сладкие, любящие. Чувственные до головокружения. А пальцы… от его пальцев моя кожа приятно вибрирует. А под кожей как будто бегают быстрые горячие ручейки… Которые стремятся к одной точке.

Я на кровати. Уже без платья, но ещё в белье. Мой любимый Квазимодо никуда не торопится. Он покрывает поцелуями каждый сантиметр моего тела.

- Сладкая…. - шепчет он. - Нежная… Вкусная!

Я помогаю ему расстегнуть мой лифчик. И начинаю дрожать ещё до того, как он, очень аккуратно, касается языком соска.

Ау! Это остро. Ярко. Умопомрачительно!

Его язык движется увереннее. Облизывает, вибрирует, то ускоряется, то замедляется…

Я схожу с ума. Я умираю от тягучего невыносимого блаженства.

Я пульсирую. Вся. Но особенно - там, внизу…

Ой!

Он спускается ниже. И.…

Боже, боже! Что он делает? Он целует меня прямо туда. Я пытаюсь отодвинуться. Мне неловко, слишком приятно, я не…

А-а-а-ах…

Он не пускает меня. Держит за ягодицы. Он трогает языком там, где…

Да… Да! Да! Да!

Я сейчас… Прямо сейчас… Выгибаюсь, как ударенная током. Комкаю простыни. Сжимаю его голову.

Это скольжение на краю пропасти невыносимо!

Это слишком! Это в сто раз ярче и мощнее, чем с душем. Это…

А-а-а-а!

Все. Я лечу в пропасть. Умираю и воскресаю одновременно. Взрываюсь, трясусь, сжимаю его ногами и кусаю губы.

- Горячая девочка, - шепчет он. - Кончаешь за две секунды.

Он поднимается. Я слышу шелест фольги. И вижу…

Я хочу. Я готова.

Но…. почему-то рефлекторно отодвигаюсь.

Мой Квазимодо не набрасывается. Он садится рядом. Гладит меня по животу. И я снова начинаю мелко содрогаться…

- Ты боишься?

Я киваю.

- Неужели я такой страшный?

- Нет, просто.… Я не… Я ещё никогда…

- Подожди… - в его глазах шок - Ты девственница?

Кирилл

Это писец…

Я же не хотел. Я решил, что торопиться не нужно. Правильно решил!

Чуйка не подвела.

С нежными девочками нужно очень аккуратно.… А она - во всех смыслах девочка!

Моя сладкая. Моя маленькая. Моя испуганная кошечка…

Дрожит, сводит ножки, прикрывает грудь ладонями. Смущается… Такая трогательная.

Накрываю ее одеялом. Надеваю боксеры обратно. Ложусь рядом.

Пытаюсь превратиться в мягкую уютную диванную подушку и забыть о том, что я, блин, голодный зверь.

Который сегодня может только облизать добычу. Даже понадкусывать нельзя!

Она устраивает голову у меня на плече. Прижимается ко мне. Вся такая трепещущая, горячая. Смотрит на меня расфокусированным взглядом. Ещё не отошла от кайфа.

Как феерично она кончила!

А потом - испугалась…

- Не бойся, - шепчу ей на ухо. - Мы просто полежим.

Я ее укрыл, но она перевернулась на бок, прижавшись ко мне. И теперь спина у нее голая. Я рисую на ней узоры.

- Мр-р-р-р, - мурлычет она.

Мой котенок…

Трется нежной щечкой о мою небритую щеку. Проводит изящным пальчиком по моему носу. Очерчивает брови. Нежно ведет по кромке волос…

Я млею.

Меня никто никогда так не трогал!

Так ласково, аккуратно, изучающе. Как любопытный маленький котенок трогает лапкой свою игрушку. Это какой-то очень тонкий,очень интимный кайф.

Нереальный.…

Да, детка. Играй со мной. Только не заигрывайся… Это я себе говорю.

Вдыхаю запах ее волос. В груди поют соловьи. Да что там, поют… бешено орут брачные песни.

Я весь в предвкушении. С момента нашей встречи. Но надо притормозить!

На сегодня ей хватит. Пусть привыкнет ко мне. Пусть поймет, что со мной кайфово и безопасно.

Моя рука уже на ее пояснице. Какой крутой изгиб! Какая тоненькая девичья талия…

Ну и как удержаться от того, чтобы не положить свою лапу на ее упругую круглую попку?

Моя рука просто тут полежит. Я не буду сжимать, ласкать, поглаживать и представлять…

Мля.

Мне писец. Пружина внутри сжимается все сильнее. Напряжение зашкаливает Как бы не рвануло…

Держать себя в руках с каждой секундой становится все сложнее. Потому что я слышу, что от моих ласк ее дыхание становится частым и быстрым. Моя кошечка закрыла глаза. Облизывает губы. Прижимается ко мне.

Ее пальчики изучают меня все смелее и смелее.

Крылышками бабочки они проскользили по груди, а теперь щекочут мой живот…

Детка, ты понимаешь, насколько это опасно?

Только я хочу притормозить ее, как она….

Охренеть!

Шалунья кладет руку на член.

Мое дыхание резко сбивается.

Ее глаза шокировано распахиваются. И она отдергивает руку.

- Страшно? - спрашиваю хриплым шепотом.

- Очень.

- Тогда не делай так.

- А я хочу.…

Она опять! Гладит через боксеры. Трогает. Осторожно, как будто он хрустальный. Изучающе. Несмело, но очень любознательно.

- Если хочешь - тогда смелее, - не выдерживаю я. - Но…

- Но? - испуганным шепотом переспрашивает она.

И снова замирает.

О, боги! Это невыносимо сладкая пытка…

- В какой-то момент я уже не смогу остановиться. Я серьёзно.

Очень серьёзно! Детка, я с большим трудом усмирил в себе голодного зверя. А сейчас он рвется с поводка. Так что давай, прекращай. Если не хочешь…

- А далеко ещё до этого момента?

Вот зараза!

Боится же. Глаза испуганные, губы пересохли, сама вся дрожит…

Но не прекращает!

Пружина внутри меня сжимается…. Сжимается…

Все. Она доигралась.

Я резко переворачиваю ее на спину. Сам оказываюсь сверху.

- Моя Эсмеральда….

- Мой Квазимодо…

- Хочу тебя, - это мы шепчем хором.

Заглядываю ей в глаза. Взгляд уплывший, предельно расфокусированный. Клубничные губы подрагивают. Целую их, проникаю языком глубоко, заполняя ее рот.

Она распахивает губы мне навстречу. Сладко отдается…

У меня кружится голова.

От дикого предвкушения. От страха, что причиню ей боль. От лютого возбуждения…

Моя!

Только моя!

Я ещё никогда… Я у нее первый. Она у меня тоже. Никогда ещё не приходилось лишать девственности. Начинал с более опытными…

- Я буду аккуратным, - шепчу ей на ухо.

- Я знаю.

- Если захочешь, чтобы я остановился - скажи. В любой момент.

- Ладно…

Она доверяет мне.

А я.… хрен знает, смогу ли я остановиться.

Я, кстати, так и не снял резинку.

Надеялся?

Ну, выходит, да…

Снова спускаюсь ниже. Целую ее плоский живот. Поцелуями прокладываю дорожку в самое манящее местечко. Эти губки больше вишневые, чем клубничные. Нежные и податливые. Сладкие и трепещущие.

Они раскрываются мне навстречу.

Это писец.…

Я пью ее девственный сок. И чувствую, как внутри разрывает всё ещё сжатую пружину. В ушах кувалдами долбит пульс, член как подожженная петарда. Сейчас рванет!

Поднимаюсь. Раздвигаю коленями ее ноги. Ее пальцы впиваются в мои плечи.

- Котенок, просто расслабься.

- А-ах-ах…

Она горячая. Влажная. Узкая.

Теперь - полностью моя.

Навсегда.

Ксюша

Я просыпаюсь.

За окном брезжит рассвет. В голове гулкая пустота. Глаза слипаются, хоть спички вставляй. Между ног как будто тлеет потухший вулкан…

Боже.… Не как будто. Все это было на самом деле! .

На мне лежит тяжелая рука и ещё более тяжелая нога. Да что там, на мне целый мужчина! Которого я вообще не знаю.

Я даже не спросила, как его на самом деле зовут!

И он не спросил.

Я пытаюсь выбраться из-под того, кто вчера творил со мной такое… Какой же он тяжелый! Да ещё и держит меня. Бормочет что-то во сне. Хватает меня за голую попу.

Как я докатилась до такой жизни?

Жду пару минут. Он проваливается в крепкий сон. Даже начинает похрапывать.

Я умудряюсь выскользнуть из-под многочисленных конечностей это осьминога.

Вижу пятна крови на простынях. Ещё острее чувствую, как саднит между ног.

Иду в душ. Быстро одеваюсь.

Замираю в дверях.

Оглядываюсь.

Он такой.… большой. Красивый. Безмятежный.

Вчера казался родным и близким. Единственным. Моей второй половинкой.

Я что, сошла с ума?

Я его вообще не знаю!

Это все дурацкий коктейль “Соленая собака”. И… я вспоминаю, как начинался вчерашний вечер. Платон…

К черту Платона! Даже вспоминать о нем не хочу. Никогда.

Мне вдруг хочется разбудить Квазимодо. Снова оказаться в его объятиях. Почувствовать себя желанной и любимой. И чтобы он меня никуда не отпустил…

Я точно сошла с ума!

Дергаю дверь. Выхожу. Вызываю такси. Вижу кучу пропущенных и сообщения от Вани.

Еду домой.

***

- Ксюш, ты во сколько вчера вернулась? - спрашивает мама, когда я выползаю утром на кухню.

Ну как утром…. В тринадцать часов утра.

- Не помню, - бурчу я, наливая себе воды из фильтра. - Где-то в час, наверное…

- Платон тебя привез?

- Ага.

Я сажусь за стол. Мама ставит передо мной тарелку борща.

- На завтрак?

- У нас уже обед.

- Я не хочу борщ.

- Ешь давай!

Чего она такая злая? Есть заставляет. Как в детстве.

Ну, вообще-то, я голодная. А борщ вкусный. Очень вкусный! И сало прям в тему. С чесночком…

Сама не заметила, как смела все под чистую.

- Спасибо.

Папы нет, он на работе. Ваня появляется, когда я уже доела. Смотрит так пристально…

- Чего уставился?

Я загружаю посуду в посудомойку и варю кофе.

- Есть пара вопросиков.

- Забудь, - огрызаюсь я.

Только его вопросиков мне сейчас не хватает!

Проснувшись дома, я первым делом схватила телефон.

Я была уверена: Квазимодо проснется, увидит, что меня нет, и позвонит. Или напишет.

Сразу же!

Но.… он не написал.

Может, ещё спит? Я сама только разлепила глаза.

И не выпускаю телефон из рук с того самого момента.

Но весь обед он молчал. И сейчас молчит. И бессмысленно смотреть на экран. Там пусто.

Сколько можно спать?

- Ты где была? - спрашивает Ваня, когда мама уходит с кухни.

- Чего? - прикидываюсь дурочкой.

- Я вчера искал тебя в яхт-клубе.

- Ну, значит, плохо искал. Я была там.

- Не пизди, - жестко произносит Ваня.

- Что тебе от меня нужно?

- Тебя не было. Платона тоже.

Да? Платон ушел? Надеюсь, поехал в больницу, пришивать свой ошпаренный надкушенный отросток.

Интересно, поехала ли Катька с ним.…

Нет, вообще не интересно!

Я иду в свою комнату. Ваня за мной.

Я пытаюсь захлопнуть дверь перед его носом. Он вставляет ногу.

- Отстань от меня, - не выдерживаю и ору.

- Дура ты, Ксюха.

Брат качает головой. У меня ощущение, что он обо всем догадался. Не знаю, как. Может, по мне видно, что я теперь… падшая женщина.

Хорошо хоть мама этого не увидела.

А мой брат думает, что все это было с Платоном…

- Сам дурак, - выдаю я универсальный ответ.

Пинаю его по ноге и закрываю дверь на защелку.

- Захочешь поговорить - я рядом, - слышу голос брата через дверь. - Если надо морду набить - я готов.

- Кому?

- Мы оба знаем, кому.

Нет, Ваня. Ты вообще ничего не знаешь…

Хотя, если сильно чешутся кулаки, можешь обработать фейс Платона. Ему это только на пользу.

Я падаю на кровать. Смотрю на экран телефона.

Наверное, он ещё спит…

Я тоже закрываю глаза. Проваливаюсь в полудрему.

И сразу чувствую его губы на своих губах. Его руки на своем теле. И - его внутри себя.

Это было больно. Очень горячо, как будто в меня вошел огненный жезл.

И - приятно….

Я не знаю, как это может быть. И боль, и удовольствие, и невыносимо острое ощущение, что я принадлежу ему. И что это самое прекрасное, что случалось со мной в жизни…

Я хочу опять.

Чувствовать его в себе. Видеть его восторженные влюбленные глаза. Слышать, как он называет меня своей любимой девочкой и говорит, что никогда никуда не отпустит…

***

Вчера я чувствовала себя такой смелой, такой взрослой.

Так хотела…. не знаю, чего.

Повзрослеть по-настоящему?

Кому-то что-то доказать?

Не знаю..

Это все коктейли. Они же были дико невкусные! Горько-соленые. С этим дурацким грейпфрутом.

Зачем я их пила?

Зачем я пошла с ним в отель?

Зачем я вообще села на мотоцикл?

Уже вечер.

Он так и не позвонил…

Ксюша

Я думаю о нем днем, ночью, утром и вечером. Когда убираю дом, готовлю ужин для всего семейства или гуляю с подругами.

Я его ненавижу!

И - ужасно по нему скучаю.

Я не могу забыть его губы. Его теплые сияющие глаза. Его улыбку, от которой плавилось сердце. И - это чувство спокойствия и надежности, которое накрывало меня рядом с ним.

А ночами я вспоминаю его нежные, жаркие ласки и свои яркие, невероятные фейерверки.

Конечно, я его никогда не забуду!

Он - мой первый мужчина…

Почему он не звонит? Не хочет?

Или…. А вдруг номер, который я написала помадой, стерся?

Но он его сфотографировал!

Фотография тоже стерлась? И телефон он потерял?

Очень хочется думать, что ему что-то мешает связаться со мной. Но… скорее всего, он просто не хочет.

Неужели он забыл обо мне?

***

Я в своей комнате. Окно нараспашку, я вдыхаю вечернюю прохладу.

А в саду, в беседке, мама с папой пьют чай. И говорят обо мне.

- Зачем ей работать? - слышу я папин голос.

- В смысле - зачем? Чтобы научиться зарабатывать! - это мама.

Вопрос стоит так: или я на летних каникулах работаю где-то в городе, или еду на месяц в деревню к бабушке Тане и помогаю ей выращивать огурцы и собирать малину. Я, конечно, за первый вариант. Но работать в компании папы не хочу! Есть и другие интересные места

- Найдет мужа, пусть он зарабатывает, - выдает отец.

Он что, вообще в меня не верит?

В глаза он мне этого никогда не говорил, но я знаю, что он не считает меня сильно умной или способной сделать карьеру.

Вот Ваня - да. У него с мозгами все в порядке. И у Никитки тоже. Они мужики, они шарят в бизнесе, они продолжат папино дело и создадут свои компании.

А я…. Я красивая, как говорит папа.

Обидно, между прочим! Но, наверное, это правда…

- А если муж окажется козлом? - слышу я возражения мамы.

- Надо искать не козла.

- Как будто это сразу понятно…

- Конечно! Платон - козел. Есть сомнения?

- Ну.… - тянет мама.

Нет! - чуть ли не ору в окно я. - Никаких сомнений!

Папа, ты был прав. Платон тебе с самого начала не нравился. А я тебя не слушала…

Естественно, мой бывший парень Платон не звонит и не пишет. Правильно. А что он может мне сказать? Ты все неправильно поняла? Ха-ха.

Даже такая наивная дура, как я, на такое не поведется.

- Иногда человек оказывается козлом внезапно, - рассуждает мама. - Ничего не предвещало, и хоп!

- Как это?

- А вот так. Живешь с ним, живешь, а он вдруг находит молодую любовницу.

- Чего? Откуда такие мысли?

- Оттуда. Женщина должна уметь себя содержать. Чтобы в критической ситуации уйти, а не терпеть.

- Ты к чему это все?

- Если ты вдруг окажешься козлом, я спокойно без тебя проживу, - внезапно заявляет мама.

- Чё за нахер? - возмущенно вопит папа. - Я всю жизнь был медведем, с чего вдруг окажусь козлом?

- У мужиков такое бывает.

- Не знаю, что там у мужиков, лично мы, медведи, стабильны и постоянны.

- А мужик за пятьдесят вдруг как поймет, что у него лысина и пузо, и как давай искать молодую, чтобы самоутвердиться. Сколько сейчас таких случаев…

- У меня нет пуза!

- Лысина-то есть.

- К чему все эти разговоры? - распаляется отец.

- Да у Наташки из спортклуба муж завел молодую любовницу. И у Раисы, чей сын с нашим Никиткой в одном классе, такая же песня. А у наших соседей, знаешь, что?

- Не знаю и знать не хочу! И ты не слушай сплетни. Слушай меня.

- Тебя?

- Да! Может, у меня пузо и лысина. Зато ты все такая же бешеная кошка без тормозов.

- Р-р-р-р мяу.…

- Хотя нет, не такая же, - задумчиво произносит отец.

- Нет?! - тут уж мама возмущается.

- Ты стала ещё красивее, ещё сексуальнее…

- Ещё ненасытнее…. - подхватывает мама.

- Серьёзно? А кто в прошлый раз убегал от меня и говорил, что я маньяк?

Я не хочу это слышать! Надо закрыть окно.

- Я убегала?

- Сегодня ты не убежишь!

За окном возня, шлепки, звуки поцелуев… Ну как подростки, ей-богу!

- Куда ты меня тащишь! - с притворным возмущение пищит мама.

Я подхожу к окну и наблюдаю такую картину: папа закинул маму на плечо и идет с ней в дом. С видом крутого мачо.

- В пещёру, куда же ещё!

Фу-у-у-у.… Они же старые! Неужели они до сих пор… Не хочу даже думать об этом.

***

Все. Я решилась.

Натягиваю джинсы и футболку. Беру сумку. И вызываю такси. Пункт назначения - отель “Монако”.

Я прошу остановиться за пару кварталов до отеля. Выхожу. Иду пешком. Потому что… сама не знаю, почему.

Как будто все повторится! Как будто я сейчас снова услышу рев мотоцикла и встречу на стоянке только что подъехавшего байкера на “Кавасаки”…

Тишина. Никаких мотоциклов. На стоянке несколько машин. И - ни души.

Я приближаюсь к отелю. Что мне теперь делать? Ждать, когда он появится и разыграть случайную встречу?

Этот вариант мне нравится больше, чем другие. Во всех остальных я буду выглядеть навязчивой.

Я брожу перед отелем. Сижу на скамейке. Смотрю в телефон - как будто бы. А сама разглядываю людей, которые входят и выходят из “Монако”.

Время идет. Квазимодо не появляется. Я могу сидеть тут вечность…

Зайти? Не зайти?

Что я ему скажу?

Не знаю.…

Но уехать ни с чем - тоже глупо.

Все. Я пошла. По ходу разберемся.

Ксюша

Я вхожу в отель на трясущихся ногах. Вернее, даже войти толком не успеваю. Сразу же натыкаюсь на охранника.

- Добрый день, - произносит он.

- Здравствуйте.

- Вы у хотите у нас остановиться?

- Нет, я… здесь живет мой друг.

- В каком номере?

- Я не помню…

- А можно узнать имя и фамилию друга?

Блин…. Если бы я сама знала…

Я молчу. Чувствую, что краснею. Переминаюсь с ноги на ногу. Под строгим недоверчивым взглядом охранника. Как дура!

Это, наверное, самая неловкая и унизительная ситуация в моей жизни.

- Назовете фамилию друга?

Он как будто издевается надо мной!

- Спасибо, я.… Я… позже зайду.

Пулей вылетаю из отеля. Несусь куда-то, не разбирая дороги. Чувствую, как по щекам текут злые слёзы.

Это так унизительно!

Останавливаюсь. Да никто за мной не гонится! Никто не бежит с криками: она переспала с парнем, а теперь таскается за ним. А он даже не сказал ей, как его зовут!

Какое позорище.…

Я не предполагала, что все будет так.

Думала просто войду, поднимусь на третий этаж, постучусь во второй номер от лифта.

В большом отеле, где куча народу снует туда-сюда, такое вполне можно сделать. Но этот небольшой. Все на виду. Незаметно не войдешь…

Да и не надо мне это все!

Хватит.

Я его забыла. Забуду с этой минуты!

Он-то давно уже меня не помнит.

Он жил в гостинице. Значит, не местный. Может, он вообще уехал сразу после…

И номер моего телефона ему нафиг не был нужен.

***

- Да просто подарим конверт, - говорит папа. - Это верняк.

- Это неинтересно! - возражает мама.

- Ну тогда сама думай. Мне достаточно того, что я ломаю голову и лезу на стену каждый раз перед твоим днем рождения.

- А чего это ты лезешь на стену?

- Не знаю, чем ещё удивить свою королеву!

- Ты всегда даришь мне прекрасные подарки, - мечтательно произносит мама.

И чмокает папу в щечку.

У нас семейный ужин. В кои то веки собрались полным составом, даже Никитка.

Он, правда, смотрит в телефон, лежащий на коленях. Ваня таращится на меня. Сверлит своим изучающим взглядом.

А я смотрю в тарелку. И пытаюсь жевать то, что там лежит. Получается с трудом…

- Там вроде Кирюха будет, - произносит папа. - Прилетел недавно.

- Кирилл? Серьёзно? - удивляется мама.

- Четыре года не появлялся, и вдруг решил осчастливить нас? - подхватывает Ваня. - И, главное, молчит, как партизан в кустах.

- Тигра говорит: пацан психанул, свалил из Дубая.

- В смысле: психанул?

- Ну, он же хотел, чтобы Кирюха остался и продолжил его бизнес.

- А Кир что?

- Зае…. задолбал, говорит, меня этот ваш Дубай. Хочу, говорит, делать бизнес на родине. Короче, они поругались. И он свалил.

- Ничего не поняла, - встревает мама. - Кто куда свалил?

- Кирилл прилетел домой, поругался с отцом, и ушел с чемоданом. То ли хату снял, то ли что.

- Но на день рождения придет?

- Ну придет, конечно! У матери днюха!

- Ксюш, а ты пойдешь? - спрашивает меня мама.

- Куда?

- На день рождения тети Кристины.

- Зачем? - меланхолично спрашиваю я.

- Зачем люди ходят на дни рождения? Поздравить, пообщаться.

- Что-то не хочется.

- С Кириллом повидаешься.

- С кем?

- Кирюху помнишь? - спрашивает отец. - Старший сын Тимура и Кристины.

- Помню.…

Если честно, смутно. Он постоянно пропадал в Дубае, начиная с последних классов школы. Учился там в каком-то колледже, потом в университете. А после, вроде, занялся бизнесом. И, как говорит Ваня, уже четыре года не приезжал.

- Его, наверное, вообще не узнать, - радостно произносит мама.

А я вообще не понимаю: чему она радуется?

Лично я уже третий день не могу даже изобразить улыбку.

Разговор продолжается. Никитка сообщает, что пойдет на днюху. Конечно, там толпа его ровесников. А мне там делать нечего. Конечно, я всех знаю. Но особо близко ни с кем не дружу.

А сейчас мне так тошно, что даже с Региной не хочется разговаривать.

- Ксюш, что с тобой такое? - вдруг спрашивает мама.

- Ничего.

- С Платоном поссорилась?

- Вообще-то мы расстались. Три дня назад.

- Вот это новость! - вскидывается Ваня. - Что он сделал?

- Ничего.

Рассказывать ему о сцене в душевой я не собираюсь. Тем более, за семейным столом.

- Вот и умница, - вставляет папа. - Платон этот - редкий удод.

А кто не удод? Вокруг сплошные удоды.… Даже те, кто прикидывается нормальным байкером.

- Девочка моя… - Мама обнимает меня и гладит по голове. - Почему ты не сказала?

- А зачем?

- Ну.… Когда поделишься, становится легче. Пойдем, поболтаем.

Мама пытается увести меня из-за стола.

- Не хочу. Мам, у меня все хорошо. Правда.

- Тебе надо развеяться. Давай завтра пройдемся по магазинам. Поищем подарок Кристине. И себе по платьишку купим. Чтобы было в чем красоваться на дне рождения. Ты обязательно туда пойдешь!

Ксюша

- Дочь, оказывается, ты у меня такая красавица!

Я выхожу из примерочной в летнем голубом платье чуть выше колена, с открытой спиной и модным кружевом по низу. И мама как-то слишком уж удивленно меня разглядывает.

- Ты только сейчас заметила? - не без сарказма спрашиваю я.

- Нет, но.… Сегодня я как будто увидела увидела тебя другими глазами.

- С чего это?

- Вот и я такая иду по торговому центру и думаю: а с чего это все парни на меня шеи сворачивают? А потом понимаю: это не на меня…

- Может, и на тебя.

- Ну нет. На меня, конечно, посматривают мужчины. Но далеко не в таком количестве и не такого возраста. А вот ты у нас просто звезда! Ни один мимо не пройдет.

- Ну как платье? - спрашиваю я.

И верчусь перед мамой, которая сегодня не в меру болтлива.

- Супер! Берем.

Я закрываю шторку примерочной, а она продолжает:

- Ты как-то особенно расцвела в последнее время. А ведь ещё в пятнадцать ты была…

- Гадким жирным утенком, - подсказываю я.

- Красивым пухленьким утеночком, - смягчает реальность мама. - Просто очаровательным!

- Я была толстой.

Это правда. Лет до пятнадцати у меня были пухлые щеки и толстая попа. А потом я резко выросла и все лишнее куда-то рассосалось. К моей радости.

- Ксюша, ну что ты такое говоришь? Ты была очень милой девочкой. И стала прекрасной девушкой. Просто модель! Хоть сейчас на подиум.

- Уже бегу, волосы назад, - бурчу я.

- Или замуж, - у мамы новая гениальная идея.

- За кого?

- За самого лучшего! Естественно.

Я закатываю глаза. Но она этого не видит…

***

Я не хотела идти на этот день рождения. Но от мамы разве отвяжешься? Она думает, что я грущу из-за расставания с Платоном.

Да я этого Платона не вспоминала вообще ни разу! У меня даже злости к нему нет.

Вся уходит на подлого гадкого Квазимодо.

Вот кого я ненавижу изо всех сил. Вот просто… есть не могу от ненависти!

Козел. Гад. Мудак!

Как он мог так поступить со мной? Воспользовался моим расстроенным состоянием, напоил, соблазнил… Наврал с три короба. “Я тебя никуда не отпущу, ты моя навсегда, я никогда не встречал никого на тебя похожего…”

Как всё это банально…. И как глупо было ему верить.

Я - просто дура.

И мне сейчас совсем не хочется веселиться.

Мы находим тетю Кристину и вручаем ей конверт. В нем - сертификат в ее любимый магазин нижнего белья. Да, ничего более оригинального мы с мамой не смогли придумать.

- Ой, спасибо! - радуется она. - Я как раз там одну вещичку присмотрела…

Папа вручает ей букет.

- А где Кирюха? - спрашивает Ваня.

- Они с мальчишками на втором этаже, играют в приставку. Или дерутся, кто будет играть.

- О!

Ваню как ветром сдувает.

- Взрослый парень! - ворчит отец. - А все туда же.

- А ты куда?

Мама ловит его за воротник.

- Я это…

- В приставку играть?

- Ага.

- Или они новый мотоцикл разглядывают, - вдруг вспоминает тетя Кристина.

- У кого новый байк? - резко тормозит папа.

- Кирилл из Дубая привез.

- Что за модель?

- Да я не разбираюсь. Мотоцикл в гараже, под ним Тимур, Пашка и…

Папу уже как ветром сдуло.

- А кто это у нас тут такой красивый? А кто это у нас такой сладкий?

Мама неожиданно начинает разговаривать высоким неестественным голосом. И тоже куда-то резко стартует.

Я смотрю - там две молодые мамочки, Риша и Маша, возятся со своими детишками. Не сами, конечно. Собралась целая толпа нянек и чуть не дерутся за право потискать трехлетних двойняшек Риши, Лизоньку с Илюшей. И трехлетнюю же дочку Маши, которую зовут Катенька.

Боже, какие они милахи!

Тоже пойду займу очередь.

Обычно я на детей особо внимания не обращаю. Ну дети и дети. Сосут пустышки, писают в памперсы. Неинтересно. А сейчас что-то прям захотелось повозиться с ними.

- Как тебя зовут? - спрашиваю дочку Риши.

- Лизавета Селгеевна.

- О как.…

Смотрит на меня своими ясными глазками. Хлопает ресницами.

- Сделай мне колаблик.

- Что?

- Колаблик.

- Да это Сережа делает им кораблики из бумаги, - объясняет Риша. - А потом они их пускают в ванной. Остальные игрушки вообще не нужны!

- Я не умею кораблик, - признаюсь Лизе.

- Ты же большая.… - разочарованно тянет она.

И убегает.

А у меня - слёзы на глазах. Почему?! Ну уж точно не из-за кораблика…

Я в последнюю неделю часто реву. Просто… от злости! Ненавижу мужчин. Все они козлы. А Квазимодо - главный козел. Я бы его вообще убила!

Но я его никогда больше не увижу…

У дяди Тимура и тети Кристины большой дом и огромный сад. И везде люди. На каждом диване, под каждым кустом, и, естественно, у стола с напитками. Подхожу, чтобы выпить чего-нибудь прохладительного.

- Ксюха, ты что ли? - раздается за спиной.

Оборачиваюсь - Богдан. Сын дяди Кости и тети Ники.

- Я.

- Ну ты…. охренеть красотка… Я в ахуе.

Окидывает меня восхищенным взглядом. Чуть ли не слюни пускает.

- Богданчик, я тебе глаза на жопу натяну, - спокойно произносит откуда-то появившийся Ваня.

- А я чё? Я ничё…

- И усы твои кошачьи повыдергиваю.

- Ради такой красоты готов пожертвовать усами, - скалится Богдан.

- А хвостом? - угрожающе рычит Ваня. - Готов пожертвовать?

- Эй, что началось-то? Я просто восхитился.

- Иди лучше восхитись новым Кирюхиным байком.

- Да я уже.… О, а вон и Кирюха. Наконец-то вылез из-под своего мотоцикла.

Кирилл

Сбежала.

Исчезла. Растворилась в ночи. Как песок между пальцами - не удержать…

Я проснулся - её нет.

Только мятые простыни. И капли крови, как на месте преступления.

Ей не понравилось? Было больно? Она посчитала меня грубым чудовищем?

Я сразу бросился звонить. Ну как бросился…

Телефон на руке стерся. Ни одной цифры. Остался лишь красный след от помады. Стойкая, блять…

С бешено колотящимся сердцем я открыл фото в телефоне. И - чуть не долбанул его об стену. Фотка смазалась! Я сделал кадр в движении. Всего один кадр!!!

Идиот. Дебил тупоголовый!

Столько было возможностей…. Набрать. Убедиться. Переспросить. Заставить продиктовать номер… Я все просрал!

И проспал.

Время уже двенадцать дня.

Ломанулся вниз, на ресепшн. Никто ничего не видел и не знает. Охранник сменился. Но я, блин, докопался. На следующий день встретился с тем, кто был ночью.

Ну да, была девчонка. Уехала на такси в четыре утра. Номер такси он не запомнил. Девчонку тоже. Вообще никакой полезной инфы я от него не добился.

В итоге не выдержал, наорал на него. Он на меня.

Короче, чуть из отеля не выселили...

***

Три дня я бродил вокруг отеля. То увеличивая, то уменьшая радиус. Наворачивал круги, как коршун над добычей. Смотрел одновременно во все стороны, надеясь увидеть знакомый хрупкий силуэт.

Надеялся, что моя Эсмеральда появится где-нибудь в окрестностях. Раз она оказалась в этих краях, может, где-то тут живет. Или бывает.

Но…. нет. Она не появилась.

А я ночами обнимал подушку и чувствовал запах ее кожи. Почти физически ощущал, как ее мягкие волосы щекочут мое лицо, когда она лежит у меня на плече…

Нет, я не рыдал.

Но временами очень сильно хотелось выть на луну...

***

Отец на меня зол, как пес. Хоть он и Тигр. Ну, так его зовут в байкерской тусовке.

А меня зовут.… бля. Мне капец как не нравится кличка, которая ко мне прицепилась. Я много раз пытался переименоваться - бесполезно.

Походу, не отмыться.

Я снял квартиру. С предками жить, естественно, не буду.

Но сегодня у мамы день рождения. Так что я к ним.

- Кирюш, ты не заболел? - набрасывается она, как только я вручаю букет и подарок.

- Всё норм.

Вообще нет! Но маме жаловаться точно не буду.

- Ты похудел! У тебя мешки под глазами! Из-за отца переживаешь?

- Типа того, - бурчу я.

И иду в дом. Где уже собралась туева хуча гостей. Как обычно у моих родаков. У них меньше тридцати человек на тусовки не приходит.

Нет, я не против. Тут и мои друганы, с которыми я четыре года не виделся. Но иногда переписывался.

Четыре года, конечно, большой срок. Но я уверен: легко ворвусь в тусовку, как будто и не уезжал. О, они тут в приставку рубятся.

- Писец! Здорово. Чё за дела? Прилетел, и молчишь? От старых друзей шухаришься?

Меня окружили Антоха с Сашкой, Богдан с Аркашей.

Ваня тоже подтянулся через пару минут.

- Что, ты теперь типа сильно важный дубайский хрен?

Жмут руку, толкают, бьют по плечу…. Кто-то даже леща дал. Ну и я в ответ. У нас уже типа легкий дружеский махач. Возимся, как подростки.

Бля, как мне этого не хватало!

- Ну чё, Писец, сразимся в фифу? - подначивает меня Антоха.

Да, так меня зовут в тусовке. Писец. Или Песец. Я хер знает, как правильно. Но точно знаю, почему это ко мне приклеилось.

Во-первых, лет в четырнадцать я через слово говорил: “Писец”.

Во-вторых, перебравшись в Дубай и прожив там несколько лет, с короткими визитами на родину, я основательно подзабыл вообще все.

И однажды зимой, когда мне было лет, наверное, восемнадцать, приехал в песцовой шубе. Это Богдан надо мной так прикололся. Говорит: сейчас это модно. Холодно, все так носят. Приедешь в песцовой шубе - все девчонки твои.

И я, наивный буратино, поверил.

Как надо мной ржали… Богдан же специально организовал масштабную встречу меня в аэропорту. И на видео, естественно, заснял, как я выхожу из зала прилета весь такой в песце.

А я думал, на меня все смотрят, потому что я крутой…

Я этому Кошаку, конечно, хвост открутил тогда. Но кличка ко мне приклеилась намертво.

***

Я брожу по дому. Здороваюсь с одним, с другим. Взрослых узнаю. Малых - не всегда. Повырастали, хрен поймешь, кто где.

- Кир, чего такой смурной? - спрашивает меня самый авторитетный байкер в городе, дядя Варлам. - Батя прессует?

- Батя? А.… ну да.

Отец хотел, чтобы я остался в Дубае. Сам, главное, не хочет там жить. Но за бизнесом должен кто-то присматривать. Получается, я.

- Батю надо слушать. Но думать своей башкой.

Чего?

Вроде он мне мудрый совет дал. Но что он имел в виду?

Блин.… Некоторые уже детей нарожали… Девчонки, конечно. Риша с Машей. У одной даже двойня! Писец…

Какой-то ребенок врезается в мои колени. Потом ещё один. И ещё…

- Ахтунг, спиногрызы атакуют! - воплю я

- Да не бойся, они безобидные, - улыбается Машка.

- Что, Кирюш, забыл уже, как памперсы менять? - вторит ей Риша. - Анютке вашей уже десять.

- Такое не забывается, - бурчу я.

- Своих когда заведешь? - интересуется Маша.

- Никогда! - срывается с моих губ.

- Ты что, чайлдфри?

- Да нет.… заведу, конечно. Лет через десять, не раньше.

Какие дети? Вот вообще не до детей.

Мои родители размножались, как кролики. У меня две младших сестренки и брат. Тоже младший. Я со всеми нянчился, всю жизнь был старшим и за всех ответственным. И сопли всем вытирал, и пример подавал, и… короче, умею все.

Но, блин…. Дайте мне просто побыть раздолбаем!

Когда, если не сейчас?

- Кир, иди сюда! - машет мне Богдан.

Подхожу.

- Что?

- Ксюху помнишь? - спрашивает Богдан. И озирается по сторонам. - Где Ксюха? Только что тут была.

- Кого? - спрашиваю я.

- Ксюху. Раньше она была такая.… - Он косится на Ваню, который торчит рядом, и глотает слова, которые хотел сказать. - А теперь… Ух!

- Ясно.

Ксюха.… ну, что-то смутно припоминаю. Смешная такая девчонка с хвостиками и веснушками.

Наверное, выросла и изменилась. Видимо, Богдан намекает на это.

Но мне сейчас вообще не до Ксюхи!

Я придумал один вариант с рекламным агентством. Если моя Эсмеральда в городе, то она точно найдется.

- Вон, смотри, Ксюха. Та, в голубом платье. Спорим, ты её не узнаешь?

- Да подожди ты! - отмахиваюсь я.

Богдан берёт меня за подбородок и поворачивает мою голову…

Кирилл

- Да подожди ты! - бурчу я, уставившись в свой телефон.

Читаю подробное сообщение с расценками из рекламного агентства. Надо же, ответили в выходной. Приятно с ними работать.

Мне надо срочно позвонить!

Не отрываясь от экрана телефона, иду в тихое место. Здесь дикий шум и гвалт.

За спиной слышу, как Богдан что-то там говорит про Ксюшу. Да пошёл он!

Не сомневаюсь, Ксюша - красотка. Но мне нужна моя Эсмеральда. И я не хочу терять ни минуты!

- Когда вы сможете разместить баннеры? - спрашиваю рекламного агента, уединившись в кабинете отца.

- Если вы внесете предоплату в понедельник, то недели через две.

- Что? А побыстрее нельзя?

- По специальному тарифу через неделю.

- Мне надо завтра, - говорю я.

- Это невозможно.…

Мы общаемся. Мне объясняют, как происходит цикл от заказа до готового баннера на рекламном щите. Я доказываю, что у меня очень простой баннер и я готов платить за крайнюю срочность.

В итоге мы сходимся на том, что верстка начнется прямо сегодня, как только мы утвердим текст и я внесу предоплату. И все будет готово через три дня.

Это долго…. Это очень долго.

Но что мне остается? Я не придумал ничего более эффективного.

Короче, план такой.

Я размещаю по всему городу баннеры. Буквально на каждом углу. Так, чтобы не увидеть было невозможно.

Я долго думал над текстом. В итоге мы с рекламным агентом остановились на таком варианте: “Эсмеральда, позвони мне!” Это крупными буквами. Вместе с номером телефона. А внизу помельче: “У меня не сохранился твой номер. Я очень скучаю! Твой Квазимодо”.

Если Эсмеральда в городе - она увидит.

И позвонит.

Если захочет.…

Я верю, что она обязательно позвонит!

***

Все переговоры и утверждения заняли у меня, наверное, час.

Но зато мне сильно полегчало. Давящая пустота в груди ослабла. Появилась надежда.

Да что там, почти уверенность!

Заметно повеселев, я снова иду к гостям.

И меня уже не пугают трехлетние спиногрызы, внезапно выскакивающие из-под лестницы и кусающие за ногу.

Нет, ну это конечно, треш и беспредел. Кусать человека за коленку…

- Вы ему прививку от бешенства делали? - спрашиваю подоспевшую Ришу.

- Прививки теперь надо делать тебе! - смеётся она. - Сорок уколов в живот. А то таким же станешь.

Она сгребает своего сына в охапку. Он хнычет.

- Устал, - вздыхает Риша.

- А ты-то как?

- А я что?

- Устала? Давай его мне.

- Я? - Риша удивленно на меня таращится. - Я привыкла.

Но сыночка мне вручает. Я беру его на руки. Он кладет голову мне на плечо. И сразу вырубается.

- Ты его подержи, пожалуйста. Сережа сейчас машину выгонит, а я Лизу возьму.

- Иди, иди. Я справлюсь.

Пацан мелкий. Смешной. Навалился на меня, сопит в две дырки. Умотался.…

Отправив Ришу с семейством, возвращаюсь в сад. И вижу Богдана.

Кошак стоит один, с мечтательно-задумчивым видом пьет пиво.

- Так что там Ксюха? - спрашиваю чисто из вежливости.

- А она домой уехала. Я ее в такси посадил. Устала, говорит. И тошнит ее что-то. Может, шашлыков переела…

Кирилл

- Привет, Квазимодо, - раздается в трубке.

- Привет…

Я не дышу. Судорожно подбираю слова. Хотя сто раз представлял этот разговор.

Она молчит.

- Твой номер стерся! - выпаливаю я. - И фото не сохранилось, как назло. Я тебя искал. И ждал. И дико скучал… Я очень рад, что ты позвонила.

Молчание.

- Эсмеральда.… Ты здесь?

Она мне позвонила. Этот номер высветился и сохранится. Она никуда от меня не денется. Даже если сейчас не скажет больше ни слова.

- Я очень хочу тебя увидеть.

- Я тоже.

Голос тихий. Еле слышный. И…. что-то не так. Я ещё не понимаю, но уже чувствую.

- Давай встретимся.

- Давай, - отзывается моя собеседница. - Когда и где?

Это не она. Голос не ее. У моей Эсмеральды голос журчит как ручеек. А смех похож на звенящие колокольчики. А эта… Это не она!

- На нашем месте, - говорю я.

- А не напомнишь координаты?

- Ты не Эсмеральда, - не выдерживаю я.

- Давай встретимся и попробуем. Может, я лучше Эсмеральды.

Дура!

Я бросаю трубку.

Какого хрена? Это не она! Не моя Эсмеральда. Это какая-то левая девчонка, которая позвонила.… зачем? Чего она хочет? Я же ясно написал, что мне нужна моя Эсмеральда!

Сегодня утром мои баннеры расклеили по всему городу. На каждом углу. И я с нетерпением ждал… Дождался!

После этого звонка было ещё несколько. И все - пустышки. Вроде этого.

А потом посыпались сообщения.

С фотками! В купальниках, с попами, с губами и сиськми.

С фотками - хорошо. Сразу видно. Сразу в бан.

А вот остальные.…

Когда с неизвестного номера просто пишут: “Привет” понять вообще ничего невозможно! Особенно, если на аватарке цветочек. Или собачка. Или анимешка. Кто ставит на аватарку всякую хрень? Это надо запретить на законодательном уровне!

Это полный писец! Я вообще не ожидал! Мне в голову не приходило, что на меня обрушится такой шквал звоноков и сообщений.

Я читаю все. Отвечаю, если есть малейшая надежда. Завязываются дурацкие переписки, я начинаю в них запутываться…

А что, если среди всех этих фальшивок я пропущу свою Эсмеральду?

***

- Мы же с тобой договорились! - орет на меня отец.

- Мы не договаривались. Ты приказал.

- Ты все бросил!

- Я не бросил. Все прекрасно работает. Я контролирую удаленно.

- Ты должен быть там!

- А ещё что я должен? Давай уж, договаривай.

- Чего? - отец рычит.

Но отводит глаза.

- Что я и жениться должен по твоей указке.

- Я никогда не говорил, что ты должен…

Сразу сбавляет тон.

- Не говорил. Но усиленно пихал меня к дочке своего партнера.

- Тебя, блин, пропихнешь…. Ты сам проявлял к ней интерес!

- Сначала было. Или показалось… Но давно прошло!

Вот это меня реально выбесило.

Что меня уже практически сосватали. Без моего ведома и согласия. Мало того, что отец оставил на меня фирму. Так его партнер ещё и дочку свою выдать за меня хотел.

Нет, Вика - нормальная девчонка. Но я сам решу, на ком жениться. По любви. А не по взаимной выгоде.

- Нет так нет, - спокойно произносит отец.

- И всё?

- И всё. Никто тебя никуда насильно не пихает.

- Мне показалось?

- Считай, так.

Ладно. Проехали. Теперь о другом.

- Я буду делать бизнес в России. И жить буду здесь. Сыт по горло вашим Дубаем. Больше не хочу там оставаться.

- Я хочу, - внезапно влезает Артем.

Мой младший брат.

Мы с отцом ругаемся в его кабинете. Дверь приоткрыта. И он засунул свой любопытный нос.

- Иди погуляй, - отмахивается от него отец.

- Я хочу жить в Дубае и руководить твоей компанией.

- Ты ещё маленький.

- Ну писец, - говорю я. - Он в свои двадцать ещё маленький, а я в двадцать три, блять, босс мафии.

- Мне уже двадцать один! - орет Артем.

А, точно. У него же днюха недавно была.

- Тем более! - говорю я отцу. - Помнишь, что я делал в двадцать один?

- Это ты…. А это он…

Батя смотрит на Артема с сомнением. А я вскипаю.

- Это я! Я взрослый, я ответственный, я в каждой дырке затычка… А, может, и он был бы ответственным, если бы ему сопли до двадцати лет не вытирали?

- Кому сопли вытирали? - возмущенно вопит брат.

- Тебе.

- Кто?

- Я, лично!

- Так! - рявкает отец. - Все, расходимся. Я буду думать.

Пусть думает. Что бы он ни придумал - я не уеду. У меня тут Эсмеральда!

И я её найду во чтобы то ни стало.

Звонок. С незнакомого номера. Ещё один.

Но сейчас сердце вдруг забилось особенно тревожно и радостно.

- Привет, Квазимодо…

Ксюша

- Что такое?

- Кофе невкусный.

- Нормальный кофе.

- У него какой-то странный привкус.

- Ну, не знаю. Я его в турке сварила, как всегда варю, - ворчливо произносит бабушка.

- Мы тут латте-шмате на огуречном молоке не пьем, - вставляет дед.

- На огуречном никто не пьет, - меланхолично замечаю я.

- А чего? Давайте надоим огурцов!

Я улыбаюсь. Дед, как обычно, жжёт.

- Может, тебе какао сделать? - спрашивает моя заботливая бабушка.

- Да я просто чаю выпью.

Встаю, наливаю себе обычный черный чай. Добавляю лимон. Нормально.

Желудок успокоился.

А я почему-то вспоминаю коктейль “Соленая собака”. Горько-соленый грейпфрут… Мне бы сейчас зашло!

А тогда лучше бы не заходило.…

Я у бабушки с дедушкой. Они на старости лет купили домик в деревне, что-то вроде дачи. Мама с папой решали-решали, как мне проводить лето, а я взяла и уехала.

Психанула. Достало все. Особенно достало ждать, что Квазимодо внезапно объявится. Позвонит. Напишет…

Хотел бы - давно бы написал!

К черту Квазимодо.

И нет, бездельничать не собираюсь. Буду работать удаленно. Нашла себе подработку сразу на нескольких сайтах. Буду админить и модерировать. Это несложно. И, какой-никакой, а собственный заработок.

Что там говорил папа: найдешь себе хорошего мужа?

Да хрен там!

Не нужен мне муж. Мне вообще мужики больше не нужны. От них одни слёзы…

Мне и одной хорошо.

Очень!

Мама абсолютно права. Надо уметь зарабатывать самой. И с трудностями справляться самой. И все делать самой. Чтобы быть сильной и независимой.

***

- А у вас грейпфруты есть? - спрашиваю я в местном магазине.

- Только апельсины. И грейпфрутовый сок.

- Давайте сок.

Прихожу домой. Наливаю сок в стакан. Пробую. Неплохо… Но не то.

Лезу в морозильник в поисках льда - а его нет. Понятно. Никто не замораживает, никому не нужен.

Ладно. Зато есть замороженные ягоды. Клубника, малина, вишня… Нет. Это все не подходит.

О. В дальнем углу морозильника завалялся надорванный пакетик с замороженной рябиной. Бабушка ее заваривает и пьет то ли от давления, то ли от желудка. Я раз попробовала - жуткая горечь.

То, что нужно!

Я бросаю пригоршню ягод замороженной рябины в грейпфрутовый сок. Достаю солонку, посыпаю все это солью. Перемешиваю. Пробую.

М-м-м-м…

Выпиваю весь стакан залпом. Поднимаю глаза. И натыкаюсь на внимательный взгляд бабушки.

Интересно, давно она стоит в дверях?

- Ксюш, ты что такое делаешь?

- Это.… Это такой модный коктейль.

- Вкусный?

- На любителя.

Бабушка качает головой. И разглядывает меня ещё внимательнее.

- Там дед беседку красит, - говорит она.

- Ну.… хорошо.

- Пойдем, посмотрим.

Я не понимаю, зачем мне на это смотреть. Но иду.

Мы выходим в сад. Ну точно, красит. Запах такой… интересный.

Подходим ближе. Ух ты!

- Как цвет? Нормально? - спрашивает дед.

- Как вкусно пахнет.…

Я даже прикрываю глаза от удовольствия. Поэтому про цвет ничего сказать не могу.

Когда открываю, снова натыкаюсь на какой-то странный взгляд бабушки.

- А кофе тебе, значит, невкусный… - говорит она.

- При чем тут кофе? - не понимаю я.

***

- Там к тебе какой-то парень приехал.

Я вскакиваю, чуть не уронив и не разбив ноутбук.

Сердце ухает в пятки. Я хватаюсь за стол - потому что голова внезапно закружилась.

Квазимодо.… он нашел меня!

В этот момент мне не приходит в голову, что он никак не мог меня найти…

- Где? Кто?

- В калитку ломится, - говорит бабушка.

Я несусь к калитке. Распахиваю ее. И слышу:

- Ксюш, я соскучился.

Платон.…

От разочарования у меня подгибаются колени. Я падаю на скамейку у калитки.

Платон садится рядом. У дороги стоит его машина.

Я ожидаю, что он сразу начнет оправдываться, извиняться, вываливать на меня кучу доказательств того, что я все неправильно поняла.

Но он молчит. Минуты две. А потом выдает:

- Ксюш, я такой дурак…

Абсолютно согласна. Разубеждать даже не собираюсь.

- Я всё время о тебе думаю. С той самой вечеринки. Я не… Я больше не виделся с Катькой.

- Мне всё равно.

- А мне нет! Я совершил ужасную ошибку. И жестоко поплатился за нее…

Поплатился?

- Что, ошпаренный писюн отвалился? - с надеждой спрашиваю я.

- Ксю…

- Не отвалился?

Платон пытается взять меня за руку. Я не даю ему свою ладонь.

Вскакиваю со скамейки.

- Тебе пора.

Платон нехотя поднимается.

- Не приезжай больше.

Я быстро иду к калитке. И.… налетаю на деда.

- Эй, малой! - обращается он к Платону. - Постой-ка.

Ксюша

Я останавливаюсь.

- А ты иди! - говорит мне дед.

- А ты…

- Я с малым побазарю.

- Но.…

- Иди, - дед заталкивает меня во двор и закрывает калитку.

Конечно, я никуда не ухожу.

Я подслушиваю, стоя у забора.

В целом, мне всё равно, что скажет и сделает дед. Даже если он сейчас отлупит Платона хворостиной - пусть.

Но всё же я хочу знать, что происходит.

- Чего приехал? - спрашивает дед Платона.

- С Ксюшей повидаться.

- Повидался?

- Ну…

- Ты мне не нравишься, - заявляет дед.

Он у меня очень прямолинейный.

- Э-э-э-э… - опять блеет Платон.

- Она тебя послала лесом?

- Типа того.

- Почему?

Платон молчит. Возможно, пожимает плечами. Я не вижу. Только слышу.

- Обидел ее? - наседает на него дед.

- Ой! - вздрагиваю я.

Потому что моей спины что-то касается.

Бабушка! Подошла сзади… Подкралась незаметно, как ниндзя.Тоже подслушивает, приложив ухо к забору.

- Бабуль, ты чего?

- Это он?

- Кто - он?

- Твой парень?

- Бывший, - говорю я.

- Ты от него сюда сбежала?

- Нет!

- Пошли, - раздается за забором рык деда.

- Куда? - растерянно спрашивает Платон.

- Поможешь мне дров наколоть.

Упс.…

Мы с бабушкой отскакиваем от забора. Она хватается за лейку. Я зачем-то беру в руки лопату.

Калитка распахивается. Дед окидывает меня проницательным взглядом.

- Молодец. Копай.

- Что копать?

- Яму, - дед окидывает Платона оценивающим взглядом. - Два на восемьдесят.

Растерянный Платон жмется к калитке. Но бабушка ее захлопывает и закрывает на замок.

- Хотя… У нас же есть топор, - задумчиво произносит дед. - Копай метр на метр. Но поглубже.

Ну и шуточки у него!

Он ведет Платона на задний двор. Мы с бабушкой идём за ними. Дед скрывается в сарае. Платон торчит посреди двора с таким видом, как будто мечтает немедленно испариться.

Дрова нужны для бани. В доме газовое отопление. А для бани дед других способов обогрева не признает. Никаких электрических саун и прочей ереси. Только дровяная.

- Эй!

Дед появляется с другой стороны - у сарая два выхода. Идет на Платона с топором.

Тот пятится назад. В глазах паника.

Дед замахивается и…. Платон отскакивает.

Дед втыкает топор в большую колоду, на которой обычно колет дрова.

Платон смущенно мнется.

- Умеешь? - спрашивает дед.

Платон растерянно оглядывается на меня.

- Никогда не пробовал.

- Неси поленья! - командует он. - Из сарая. Да не эти! Эти уже колотые. Он у тебя совсем дебил?

Дед спрашивает меня.

- Он не у меня!

Платон приносит несколько поленьев. Дед вручает ему топор. Платон ставит одно полено на колоду. Замахивается.

Бум! Топор втыкается в твердую часть. Платон не заметил сучок. Он пытается вытащить топор, размахивает им, бьет полено о колоду… Наконец, оно раскалывается. Криво и косо, но всё же.

Платон берёт следующее. Замахивается…

- Он так ногу себе отрубит! - переживает бабушка.

Платон услышал ее и теперь опасливо держит топор, максимально отодвинув его от себя.

- Или ещё чего нужное, - вторит дед.

Нужное? Да я бы ему сама это отрубила… Но уже не хочется. Я на него даже не злюсь. Мне на него глубоко пофиг.

- Бей по центру, - подсказывает дед.

Платон попадает по касательной. Полено отскакивает в сторону, просвистев в метре от меня.

Дед отбирает у него топор.

Платон смотрит в сторону выхода.

- Мышей боишься? - спрашивает дед.

- Ну… не особо, - храбрится Платон.

- А крыс?

- Да я как бы.…

- Оставайся ночевать у нас на сеновале, - выдает дед.

- Там ещё змеи иногда бывают, но, в основном, ужи, - вставляет свои пять копеет бабушка.

Что? Они серьёзно? Прошлым летом бабушка собиралась завести козу, но родители ее отговорили. Козы нет, а сеновал есть. И там - немного прошлогоднего сена. И мыши, да. По поводу крыс и змей сильно сомневаюсь.

- Я, пожалуй, поеду домой…

Платон пятится к выходу.

***

- Не понравился он мне, - говорит дедушка. - Не мужик, а мамина пися.

А он-то откуда знает это выражение? Обычно так говорит дядя Варлам. А вслед за ним и вся байкерская тусовка. Ясное дело, не для обозначения настоящего мужика.

- И мне не понравился, - вторит ему бабушка.

Платон уехал. Они сидят на кухне.

- И мне! - говорю я, входя к ним. - Зачем вы предлагали ему ночевать на сеновале?

- Надо дать ему шанс, - говорит бабушка.

- Он не заслуживает шансов, - парирую я.

- Но он всё-таки…

- Кто?

- Твой парень.

- Он не мой парень! И, наверное, никогда им не был.

- В смысле - не был?

- Это было ошибкой.

- Бывают такие ошибки…. которые потом всю жизнь тебя радуют.

- Бабуль, ты о чём?

Вообще не понимаю, что она имеет в виду. Похоже, они с дедушкой перегрелись на солнце.

Платон явно подумал, что они у меня чокнутые.

А я немного развеселилась… Все таки дед у меня классный. И бабушка тоже умеет отжечь.

- Обойдемся без него, - выдает дед. - Сами воспитаем.

- В смысле?- я ничего не понимаю. - Меня уже поздно воспитывать.

- Тебя? Да.… тебя уже поздно. Но хворостиной отлупить можно. Для порядка.

Нет, они точно перегрелись!

Ксюша

- Как себя чувствуешь? - спрашивает бабушка за завтраком.

Я пью чай с лимоном. Мечтаю о соленом грейпфруте. Составляю в уме рабочий график на день.

И - даже не вспоминаю о Квазимодо.

Не вспоминаю!

- Нормально, - отвечаю бабушке. - А что?

- Не тошнит?

- Нет. А должно?

- Да я просто спросила.

- Странный вопрос.

- Вчера же арбуз ели. Мало ли что, - бормочет бабушка. - Платон тебе не звонил, кстати?

- Нет. Вы его нормально так запугали.

- Дед вчера перегнул.…

- Да ну. Я бы сказала - недогнул.

- Он тебя обидел?

- Кто?

- Платон.

- Да что вы ко мне пристали с этим Платоном? Я слышать о неи ничего не хочу!

- Обидел, - делает вывод бабушка.

- Может, и обидел. Но это было давно и не правда. С тех пор столько всего случилось…

Я же решила не вспоминать о Квазимодо!

- Ксюш, мы все в молодости творили глупости. Я вон тоже за деда вышла, когда уже… не девочкой была.

- Чего?

- Но это.… с ним, конечно! А ты с Платоном…

- Бабушка!

- Что?

- Тебе не кажется, что ты нарушаешь мои личные границы?

- Чего я нарушаю?

- Не хочу об этом говорить!

***

Я сижу в беседке с ноутбуком. Работаю. Чувствую легкий ветерок на коже. И приятные ароматы летнего сада.

- Ксюш, зря ты тут сидишь. Краска же ещё не до конца высохла.

Бабуля ставит передо мной стакан с морсом.

- Да все нормально.

Я трогаю пальцем деревянную опору беседки.

- Уже не пачкается.

- А запах?

- Какой запах? Я не чувствую.

Бабушка садится рядом и произносит:

- Когда я была беременна твоей мамой, я все время нюхала краску.

- Что? - я в шоке. - Зачем?

Представляю бабушку над открытой банкой краски с блаженным лицом. Она у меня, оказывается, токсикоманка! Надеюсь, хоть не с пакетом на голове.

- И когда твоя мама ждала тебя, она тоже с ума сходила от запаха краски.

- Серьёзно? Тоже токсикоманила? Теперь понятно, почему я такая…

- Какая?

- Доверчивая дурочка! - вырывается у меня.

- Ксюш, ты о чём?

- Да так. Ни о чём.

- Ты можешь рассказать мне все.

Ага, конечно. Только бабушку не хватало посвятить в мои ночные эротические приключения с незнакомцем.

Я даже Регине ещё не рассказала! Хотела, но… в последний момент передумала. Просто уехала.

Никто не знает про Квазимодо. Вообще никто.

Сижу, стучу по клавишам ноутбука. Бабушка торчит рядом.

- Бабуль, ты мне мешаешь.

- Как? Я просто сижу.

- Ты меня отвлекаешь.

- Ладно, - бабушка поднимается. И уже почти уходит. Но в последний момент выдает: - Ксюш, может, тебе к врачу сходить?

- К какому врачу? - рассеянно спрашиваю я.- Не отвлекай меня пожалуйста! Я тут системную ошибку нашла.

***

- Свежесть природы. Мягкость лебединого пуха. Стопроцентная защита от протеканий…

Где бы ещё я посмотрела телевизор? Дома я к нему и близко не подхожу. А тут дед с бабушкой по вечерам смотрят новости, сериалы и развлекательные программы.

Но сколько же в телике рекламы! Это просто невозможно.

Дед уже храпит. Бабушка расталкивает его и уводит спать.

Я выключаю телевизор и поднимаюсь с дивана. Иду в ванную.

В голове вертится: “Свежесть природы. Мягкость… “

Так. Подождите. Прокладки… Я взяла с собой свои любимые, не надеясь на деревенский магазин. Но… они мне до сих пор не понадобились!

В желудке образуется неприятная пустота. В голове начинают вертеться мысли… Я их отогняю.

Без паники!

Может, ещё…. Так… какое сегодня число? Где мое приложение для отслеживания цикла?

Я хватаю телефон. Открываю приложение. Смотрю на числа… Заглядываю в календарь…

Пустота в животе нарастает и подкатывает к горлу. Меня тошнит. Кружится голова.

Я не могу в это поверить…. У меня задержка. Две недели!

И как я не заметила?

Да просто я слишком старалась не думать о Квазимодо. И…. вообще не думать. Работала, гуляла, смотрела телевизор… Отвлекалась изо всех сил.

Задержки бывают. У них может быть сотня причин.

Я лезу в интернет. Ну вот! Гормональный сбой, переутомление, нервные потрясения.… У меня ещё какое потрясение! Вот мой организм и сбился. Немного.

Все наладится…

Но.… я должна проверить.

В нашей деревне есть аптечный пункт, но он работает до пяти. А сейчас уже десять вечера.

Я не могу ждать!

Я с ума сойду до утра.

Мне надо знать. Прямо сейчас.

Я выгоняю из гаража велосипед. Поеду в райцентр. Там есть круглосуточная аптека. Навигатор показывает, что до неё десять километров. Не так много. За час точно доберусь.

Ксюша

Я останавливаюсь у аптеки. Спрыгиваю с велосипеда. Делаю несколько глубоких вдохов. И - шаг по направлению к двери. Один. На втором спотыкаюсь.

Что, я войду и прямо вот так вот попрошу тест на беременность?

Что обо мне подумает аптекарь?

Очевидно, что я та ещё шалава….

А ведь хорошо, что наш деревенский аптечный пункт не работает! Там бы вся деревня сразу узнала. А тут… Не знаю. Наверное, не вся. И не сразу. Но всё равно - в этих краях все друг друга знают.

Мне страшно. Мне стыдно. Я волнуюсь.

Но не для того я крутила педали пятьдесят минут, чтобы развернуться и уехать ни с чем!

Вхожу.

- Можно мне тест на беременность?

Голос срывается. Получается какой-то испуганный писк.

Стремно-то как…

- Какой вам? - спрашивает аптекарь.

- Ээ…

- У нас есть тест-полоски, струйные тесты, планшетные. И самый дорогой - цифровой.

- Давайте все, - говорю я. - По одному.

Мне вручают пакет. Я выхожу из аптеки. Прислоняюсь к столбу. Купила… Осталось сделать. И я буду знать точно.

Уже через час….

Целый час ждать и волноваться! Я и так чуть с ума не сошла от тревоги, пока ехала.

А ведь, скорее всего, никаких причин для волнения нет. Квазимодо предохранялся. Я это точно знаю.

Так что… надо сделать тест прямо сейчас!

Подсвечивая себе фонариком с телефона, я читаю инструкцию. И выясняю, что для полевых условий идеально подходит струйный тест.

Я сажусь на велосипед, повесив пакет на ручку. Выезжаю из райцентра. Торможу у обочины, прислоняю велик к дереву. Распаковываю тест.

И, подсвечивая себе телефоном, лезу в кусты.

Как бы тут удобно устроиться?

Присаживаюсь. Чувствую, что ноги дрожат. Я слишком быстро гнала на велосипеде. Устала. Меня трясет.

Ладно, погнали…

Я попадаю? Или промахиваюсь?

Попадаю. На руку.

Блин!

Но и на тест, видимо, тоже, попало все, что нужно.

За спиной какое то шуршание. Я испуганно дергаюсь. Налетаю голой попой на колючий куст.

Ай! Больно!

Я отскакиваю от куста в сторону дороги. Оттуда ярко светят фары проезжающей машины.

Я шарахаюсь обратно. Прямо в тот самый куст!

В одной руке тест. Второй я держу телефон и придерживаю джинсы. Я не успела их до конца натянуть и моя многострадальная попа снова обдирается об острые колючки. Да ещё и комары, до кучи, кусают…

- Писец! - срывается с моих губ. - Это полный писец…

Как я докатилась до такой жизни?

Сижу в кустах у дороги, писаю на тест, шарахаюсь от ежиков… Да, это шуршал ежик. И сейчас он выбрался из куста, остановился, поднял на меня свою забавную мордочку, как будто спрашивает: ну что там?

Надо посмотреть тест.

Сердце выпрыгивает из груди. Колени ослабли. Я прислоняюсь к стволу дерева. Свечу фонариком на тест. Очень хочу зажмурить глаза… Но вижу.

Две полоски.

Точно?

Да, точно. Две. Никаких сомнений.

Сердце перестает биться.

Я сейчас умру. Я не переживу такого…

Перед глазами проносится все, что произошло в тот злосчастный вечер.

Точно. Я умираю….

Это как будто сон. Это не про меня. Я не такая! Я не могла все это сделать!

Сбежать с вечеринки, застукав Платона с другой. Подцепить на улице незнакомца. Прыгнуть на его мотоцикл и умчать в закат.

Выпить с ним… Я вообще не пью!

Наврать ему про себя с три короба. Целоваться так страстно, как будто влюбилась с первого взгляда... Как я могла?

Образумиться и поехать домой.

Но с полпути вернуться. И пойти к нему в номер.

Я бы никогда.… Это вообще на меня не похоже! Но я это сделала.

И теперь я беременна..

А я даже не знаю, как его зовут!

Две полоски. Я не готова!

Я думала, такое случится со мной в очень далеком будущем. И при других обстоятельствах. Я буду замужем, у меня будет прекрасный любящий муж, мы запланируем беременность и вот тогда я увижу эти самые полоски... Мы вместе увидим. И он будет счастлив так же, как и я.

А сейчас…. со мной рядом только любопытный еж. И я вообще не рада! Я не хочу.

Я сама ещё ребенок!

Бабушка поняла! - вдруг осеняет меня.

Но как? Как она догадалась? Краска, кофе, соленый коктейль… Знаки были.

Наверное, и дедушка знает. Вспоминаю его слова: сами воспитаем.

Писец.…

Они знают. Может, уже и родителям сказали?

Что мне делать?

Я вылезаю из кустов. Подхожу к велосипеду. Всё ещё держу в руке тест.

И вдруг слышу знакомый рычащий звук. Щурюсь - меня освещают яркие фары.

Возле меня тормозит мотоцикл...

Ксюша

- Ты чего здесь делаешь? - раздается голос Вани.

Уф.… Я выдыхаю. С одной стороны. Уж лучше Ваня, чем какой-нибудь незнакомый мужик с неизвестными намерениями.

Но на секунду я подумала: а вдруг это Квазимодо?

Ага, конечно. Появился в самый нужный момент… С неба упал!

Но с другой стороны, Ваня - это тоже опасность. Я ещё не готова никому рассказывать.

Я вообще к этому всему не готова!

Мне надо побыть одной.

Подумать.

Пореветь.…

В носу щиплет. В горле ком. Слёзы подступают к глазам… Но надо держаться.

- А ты? - спрашиваю Ваню. - Что тут делаешь?

Он глушит мотоцикл, и мы остаемся в темноте. После яркого света фар вообще ничего не видно. Так что у меня есть шанс как-то незаметно спрятать тест, который я держу в руке.

Я пытаюсь сунуть его в задний карман джинсов, он не засовывается… блин, уронила!

Ладно. Пусть валяется. Он мне больше не нужен. Я уже все видела…

На меня снова накатывает волна паники. Ощущение, что земля уходит из-под ног.

И очень страшное чувство, что с этого момента моя жизнь разделилась на “до” и “после”. Ничто никогда не будет как раньше…

- Я решил в деревне потусить пару дней, - объясняет свое появление Ваня.

- Понятно.

- А ты какого хрена тут шарахаешься посреди ночи?

- На велике катаюсь.

- Если бы это была не ты, я бы подумал, что ты в лесу закладку ищешь.

Не, ну это вообще ни в какие ворота…

Он светит мне в глаза фонариком

- у тебя зрачки какие-то странные.

Идиот!

Я тоже свечу ему в лицо.

- У тебя тоже!

Он опускает телефон. Свет падает на землю. Прямо на тест!

Я наступаю на него ногой.

- Пописать захотелось! - ору я. - Поэтому остановилась. Ясно?

Чего докопался?

Может у человека быть своя жизнь и свое личное пространство? Чего вы все ко мне лезете? У меня и так жизнь рушится…

- Ладно, ладно, - успокаивающе произносит мой брат. - Чего орешь, как потерпевшая? Садись, подвезу.

Он указывает на свой мотоцикл.

- А велик?

Он смотрит в сторону моего велосипеда.

- Что у тебя там?

Черт. А вот об этом пакете, висящем на руле, я совсем забыла…

- Ничего.

Хватаю пакет. Для этого схожу с места.

А Ваня…. наклоняется и поднимает тест.

Все.

Это писец.

Очередная его стадия.

А сколько их ещё будет… Сколько всего мне предстоит пережить в самое ближайшее время! Независимо от того, какое решение я приму.

Решение.… Я даже думать об этом не хочу. Я не хочу все это переживать. Я не хочу…

Мама, роди меня обратно, пожалуйста!

Мой брат разглядывает тест на беременность. Светит на него телефоном. Такое ощущение, что он вообще не понимает, что это такое. Может, сказать, что это не мое? - осеняет меня.

- Это то, что я думаю?

Брат поднимает на меня глаза.

Врать бессмысленно. Все тайное все равно станет явным.

Я киваю.

И - громко всхлипываю. Я и так долго держалась… А сейчас как будто прорывает плотину. Слёзы градом катятся по щекам, в носу хлюпает, меня трясет,

Ваня обнимает меня и гладит по голове.

- Это писец…. - срывается с его губ.

Но он быстро меняет тактику и начинает говорить что-то успокаивающее.

- Ксюш, не плачь. Все образуется. Все будет хорошо.

- Как именно хорошо? - зло спрашиваю я.

- Как-нибудь, - с некоторой растерянностью в голосе произносит Ваня.

- Не бу-удет.… - рыдаю я. - Все больше никогда не будет хорошо…

Даже если Квазимодо каким-то чудом найдется… Как жить дальше?

Что делать? Что решать?

Я ещё маленькая для всего этого…

Но понемногу я успокаиваюсь. Ваня достает из багажника влажные салфетки. Я вытираю лицо.

- У тебя есть вода?

Мой брат отрицательно мотает головой.

А вспоминаю, как Квазимодо протянул мне бутылку.… Я так же была расстроена. В слезах. А он меня утешил.

Гадский гад!

- Я его убью, - выдает Ваня.

- Найди сначала, - хмыкаю я.

- Найду. Из-под земли достану.

Ну вот. Хоть что-то обнадеживающее…

Может, и правда, найдет?

Кирилл

Я ответил на десятки звонков. На сотни сообщений. Реально, их было просто невероятное количество!

Я даже несколько раз встречался с написавшими мне девушками. Потому что надеялся. И боялся спугнуть слишком заковыристыми вопросами. Представлял: а вдруг это Эсмеральда, а я тут устраиваю допрос? Она обидится. Она хрупкая и ранимая девочка.

Но это была не она. Всегда!

Идея с плакатом была провальной. Но ничего лучше я не придумал.

И меня до сих пор точит мысль: а вдруг я ее пропустил?

Поэтому иногда я начинаю перечитывать сообщения. И искать в них какие-нибудь зацепки. Задолбался!

Я уже не верю. Я в депрессии и в апатии.

Настолько, что даже подумываю послушаться отца и вернуться в Дубай.

Эсмеральда - это сон. Мираж. Чудесное мимолетное видение… Может, я вообще сошел с ума и придумал ее?

После месяца бесплодных поисков я уже начинаю сомневаться в ясности своего рассудка.

Мне всегда помогала быстрая езда. В Дубае дороги охеренные, и я гонял ночами, приводя мысли в порядок, а тело в тонус.

Вот и сегодня решил погонять. Да уж…. тут особо не разгонишься. И не расслабишься. Всегда надо быть начеку. В любой момент можешь поймать яму, или открытый люк, или внезапную бабульку, бредущую неизвестно куда в ночи со своей сумкой на колесиках.

Серьёзно? В двенадцать ночи? Может, это тоже мираж…

Но здесь, за городом, всё же легко дышится. А необходимость концентрации заставляет выбросить из головы все ненужное. Ты просто выживаешь. И это офигенно!

Я торможу на заправке. Бензин не нужен, просто хочу выпить кофе по старой памяти. Раньше мы с ребятами часто тут кофеином заправлялись, когда гоняли на байках.

Паркуюсь, вхожу в здание заправки, иду к стойке, за которой зевает сонная кассирша. Заказываю американо и круассан.

И вдруг слышу за спиной:

- О, Песец, здорово. Ты чего тут делаешь?

Оборачиваюсь - Ваня. Сидит, пьет кофе.

Да, похоже пацаны всё ещё любят эту заправку. И кофе, судя по запаху, тут до сих пор неплохой.

Мы жмем друг другу руки.

- Катаюсь. А ты?

- Я тоже.

Сажусь с ним рядом.

Он хмурый, молчаливый. Злой.

Я тоже.

Так что какое-то время мы молчим. В душу друг другу не лезем. И как будто понимаем друг друга без слов.

Как мне этого не хватало в Дубае! Да, там у меня тоже были друзья. Но не такие. Этих я знаю с пеленок. И у нас почти телепатическая связь.

Но не настолько, чтобы я понял, чем конкретно он грузится.

Ваня - классный парень. И, кстати, он хочет, чтобы его звали Гризли, типа, он сын Медведя, все дела. Но, естественно, никто его так не зовет. Все называют просто Ванькой. Он бесится: ну хотя бы Иван! Но нет.

Тусовка беспощадна. Никто не получает кликуху по заказу. Она сама прицепляется в какой-то момент.

Я, может, тоже хотел быть Гепардом или Львом. Но я Песец. И уже смирился с этим.

- Ты чего такой тухлый? - наконец, спрашивает Ваня.

Пожимаю плечами.

- Ты тоже не сказать, чтобы сильно радостный.

- Из-за девчонки? - спрашивает Ваня.

Киваю.

- Ты тоже?

Он, секунду помедлив, тоже кивает.

- Из-за девчонки.…

Мы молчим дальше. А что тут скажешь? Женщины - зло.

Я допиваю свой американо. Думаю ехать дальше. Но тут Ваня выдает:

- Есть одно дело....

- Что за дело? Может, помощь нужна?

- Чё, Песец, возбудился? - ржет Ваня.

Я тоже улыбаюсь.

Чую, дело пахнет керосином. А мне это как раз и нужно. Отвлекусь, развлекусь. Выброшу из головы Эсмеральду.

- Надо одному мудаку рожу набить, - произносит мой старый друг.

Примерно так я думал, почему-то.

- Это я всегда с удовольствием.

Если честно, вообще не помню, когда дрался по-настоящему, не на ринге. Как-то повода не было в последние… лет семь, наверное.

Последняя драка была здесь, на родине. Когда мы с пацанами замахались с какими-то отбитыми гопниками. Мы им наваляли, естественно.

И сейчас, вспоминая об этом, я чувствую прилив адреналина в крови.

Драка - это круто. Драка - это по-мужски. Это способ почувствовать себя живым и настоящим.

- Чё, повеселее, стало? - скалится Ваня.

- Так заметно? - ухмыляюсь я.

И мы с ним выходим с заправки.

- Бить буду я, - говорит Ваня. - Один на один.

- Понял.

Уже не так интересно. Но ладно. Ваньке виднее, как все должно быть. Это его война.

- А ты это.… останови меня, если что, - продолжает он.

- Если что?

- Если я его совсем убивать начну.

- Понял.

Остановлю, чего не остановить-то. До криминала доводить не будем. Так, немного попугаем мудака.

Что за мудак - не спрашиваю. Захочет - сам расскажет. Раз дело связано с девчонкой, скорее всего, соперник.

- Ну все. Теперь и мне повеселее стало, - признается Ваня.- Теперь я не боюсь его убить.

***

Мы подъезжаем к какому-то дому. Ваня тормозит, я тоже. Мы паркуем байки. Он разъясняет мне план:

- Я ему звоню. Он выходит. Я с ним базарю. Ты пока не отсвечивай. Я сам.

- Понял, - в который раз повторяю я.

В этот момент справа от нас появляются некие чувачки. Все такие на спорте, идут с видом: мы тут на районе самые крутые перцы.

Ваня смотрит на них.

- О, Платоша пожаловал. И звонить не надо.

- Платоша, значит.… Который из трех?

- Левый. План меняется.

- Понял.

Я разминаю плечи и поудобнее сжимаю руки в кулаки.

Кирилл

Ваня ничего не говорит. Он просто подходит к Платону и сразу бьет его в челюсть. Тот, не растерявшись, бьет в ответ.

Два его друга в недоумении переглядываются. Потом оба смотрят на меня. Я встаю в боевую стойку. Они тоже демонстрирует готовность разогнать адреналин и тестостерон.

Ваня лупит своего соперника, все больше ожесточаясь. Видно, что вкладывает душу в удар. Походу, очень ему этот Платон насолил.

Два друга Платона, один такой весь квадратный, второй носатый, начинают активно наступать на меня. Носатый делает выпад с прямым ударом. Я уворачиваюсь. Квадратный демонстрирует хук. Задевает меня по касательной. Я провожу блестящий боковой. Попадаю в корпус.

Все на лайте. Все чинно-благородно. Как на ринге. Только их двое, а я один.

Но парни ведут себя по-джентльменски. Дают возможность ответить. Я, блин, чувствую себя главным героем боевика. Где следующий злодей не нападает, пока доблестный боец не разобрался с предыдущим.

- Чувак…. - обращается ко мне квадратный между ударами.

- Чё?

- А не подскажешь, по какому поводу махач?

- Да я сам не в курсах…

- Ясно.

И он снова бьет.

Я отвечаю. Наш культурный махач продолжается.

Но тут носатый внезапно влезает без очереди. Я от неожиданности теряю равновесие и оказываюсь на коленях. Не успеваю вскочить - как мне прилетает коленом в подбородок.

Охренеть.… Чё за дела? Это носатый, собака, применяет запрещённые приемы.

Я вскакиваю и и смачным оверхендом бью ему кумполу.

- Э, ты чё так завелся? - орет он.

- А ты какого хрена творишь?

- Прописал тебе в табло, - ржёт носатый.

- Сейчас ещё я пропишу, - ухмыляется квадратный.

- Это против правил!

- Мы не на ринге.

Вот оно значит как… Не на ринге. То есть правила соблюдать не обязательно.

Оказывается, до этого был не махач. Настоящий махач начался только сейчас.

Мы с квадратным и носатым месимся, с каждым ударом зверея все сильнее. Я бью квадратного в пах, носатый целится мне в глаз, но промахивается. Зато квадратный проводит запрещённый по шее так мощно, что у меня перехватывает дыхание.

Ваня бьется с Платоном и я слышу, что между ударами они успевают перебрасываться фразами. Речь идет про Ксюшу.

Ксюха… это же Ванькина сестра. И это про нее мне что-то восхищенное говорил Богдан. Получается, Ваня дерется не за девчонку, а за сестру?

Хотя сестра - тоже девчонка…

Или его девушку зовут так же. Я хер знает, за что мы тут бьем друг другу морды. Но у меня уже рассечена губа. Во рту вкус крови. Я сплевываю.

И понимаю, что бьюсь уже только с носатым. Квадратный отвалился, ушел на подмогу Платону, которого Ваня уже успел положить.

Отличный шанс.… Сейчас и я положу носатого.

Занимаю удобную стойку - и бью ему башкой в лоб. Или в нос. Короче, куда-то туда.

Он падает. У меня звездочки в глазах и на ногах я стою не совсем твердо. Покачивает…

Но надо выручать Ваню. Квадратный его совсем запрессовал. Ещё и Платон очухался и встал на ноги.

Их двое против одного. И они очень злые.

А я освободился.

Приближаюсь к Ване. К этому моменту он успевает вырубить квадратного и снова остается один на один с Платоном.

- За Ксюху я тебя вообще убью! - орет он ему.

Я думал, он выбросит руку вперед. Это было бы логично.

Но этот бешеный Гризли решил замахнуться сбоку.

А там я.

И реакция у меня сейчас слегка замедленная.

Я вижу, как его кулак приближается к моему носу. Пытаюсь увернуться. Медленно.… очень медленно… Как во сне, где ты хочешь убежать, а ноги вязнут в асфальте. Вот и моя голова как будто завязла в воздухе. Сдвигается по милиметру в час.

Кулак Вани движется быстрее. Намного быстрее.

Я не успеваю уйти с траектории его замаха. Мне прилетает ровно в переносицу. Слегка по касательной, я всё же повернул башку.

Но пипец как мощно.…

Я лечу спиной на асфальт. Всё ещё как в замедленной съемке. Сейчас мой затылок соприкоснется с очень твердой поверхностью.

Бу-ум!

В глазах темнеет.

Последнее, что я успеваю подумать: Ваня убил меня за Ксюшу.

Ксюша

Как прекрасна и беззаботна была моя жизнь совсем недавно! Всего каких-нибудь четыре месяца назад.

У меня не было парня. И я была абсолютно счастлива!

Но не знала об этом. Страдала по Платону. Дура!

Все началось с этого. С желания стать его девушкой. С ощущения, что мне уже пора влюбиться. Что я уже взрослая и готова к чему-то такому…

Дура! Лучше бы я в куклы играла, чем вот это вот все!

Спускаюсь к завтраку. Бабушка ставит передо мной тарелку с оладьями. Как странно они пахнут…

- Кофе будешь?

- Нет!

От одной мысли о кофе меня начинает мутить.

- Ладно, ладно, - успокаивающе произносит бабушка.

И я вспоминаю: она знает. Вернее, догадывается. Или даже уверена. Но думает, что я ещё не поняла…

- Тебе мать не звонила? - спрашивает она.

Я холодею. Неужели бабушка поделилась с мамой своими догадками?

- А зачем ей звонить?

- Да просто, узнать, как дела.

- Не звонила, - отвечаю я.

Бабушка ставит на стол чайник со свежезаваренным чаем. И блюдце с нарезанным лимоном. Садится напротив меня.

Смотрит, как я отщипываю кусочек оладушка и нюхаю лимон.

- Ксюш, что делать будешь?

- Не знаю….

- Глупостей только не натвори.

- Я уже натворила! - не выдерживаю я.

- Ксюш, все бывает. Жизнь она такая… не всегда правильная.

Мы говорим о моей беременности. Но обе делаем вид, что не знаем об этом. Все это очень странно… Просто полный сюр!

- Я подумаю об этом завтра, - вырывается у меня.

- Ну и правильно. Выброси все из головы. Просто отдыхай.

- Просто отдыхать?

Ну и совет.…

- Все будет хорошо, так или иначе, - уверенно произносит бабушка.

- А ты откуда знаешь?

- У меня предчувствие.

***

Все это время я думала, что Ваня дрыхнет наверху. Поздно лег, устал, отсыпается.

Захожу во вторую спальню, чтобы растолкать его, а там пусто. Снова спускаюсь на кухню.

- Бабуль, а где Ваня?

- Ваня? Дома, наверное. С чего ты его вспомнила?

- Он же вчера приехал.

- Куда?

- Сюда. Ночью. Мы с ним вместе.… чай пили в беседке.

Так, не надо рассказывать бабушке, что я где-то каталась посреди ночи. И, кстати, велик всё ещё в лесу. Мы его вчера в кустах спрятали.

- Ксюш, может, тебе приснилось?

- В смысле? Его нет?

- Я его не видела.

- И я не видел, - подтверждает появившийся дед.

Я растерянно моргаю. Приснилось?

Может, и две полоски мне приснились?

Это было бы просто прекрасно…

Я на секунду закрываю глаза. И повторяю про себя, как молитву: пожалуйста.… Пожалуйста, пожалуйста… Пусть это будет сон.

Пусть всё станет как было.

Я буду хорошей. Очень хорошей! На пушечный выстрел не подойду к парням. Буду учиться, работать, помогать маме… И только когда стану взрослой и самостоятельной, начну эту вашу дурацкую взрослую жизнь. Или вообще никогда! В монастырь уйду…

- Ксюш, тебе плохо?

- Что? Нет.

Я открываю глаза.

Да, мне плохо. И никто не может мне помочь…

Иду в беседку и звоню Ване.

- Ты где?

- Я в травме.

- Что ты там делаешь? - пугаюсь я.

Неужели поехал ночью куда-то на мотоцикле и разбился?

- Я Песца убил, - отвечает он.

И я представляю маленького пушистого зверька, который внезапно выскочил на дорогу. Подождите… откуда тут песцы? Они не водятся в наших краях.

- Кого?

- Кирюху.

- Вань, ты что несешь?

- Ну, не убил. Но нормально так вломил ему в носяру. У него теперь будет горбинка. Скорее всего.

- За что? Что вы не поделили?

Ничего не понимаю.

Мой брат приехал вчера ночью к бабушке, и до утра уже успел подраться с Кириллом… Где он его нашел вообще?

Мужики, блин. Им бы только кулаками махать!

Кирилл недавно вернулся из Дубая. Я его ещё не видела и вообще плохо помню. Он на четыре года старше, мы с ним никогда особо не общались.

Чем он насолил Ване?

Но тот ничего не объясняет. Говорит, что пора идти, и бросает трубку.

***

Ваня приезжает после обеда.

- Короче, его оставили до утра. Рентген, все дела. Я ждал, волновался, чуть с ума не сошел, - возбужденно вращая глазами, рассказывает мой брат.

- Ничего не понимаю.…

- Не переживай, все нормально. Сотряса нет.

Я, вообще-то, и не переживала.Что мне до какого-то почти незнакомого Кирилла? У меня своих проблем хватает.

- Нос тоже цел, просто трещина и сильный отек. Ну и синяки на весь мордоворот. Весь фейс - один огромный синяк.

- Как это вышло?

- Он, вроде, не в обиде, - продолжает Ваня. - Сам подставился. Подкрался сзади, а я в пылу драки его не увидел.

Он на своей волне. Моих вопросов как будто даже не слышит.

- Сейчас покажу! - возбужденно выпаливает Ваня.

И листает что-то в своем телефоне.

- Что там?

- Песец. Я ему так врезал - мама родная не узнает. Кстати, надо в ближайшее время держаться подальше…

- От кого?

- От его мамы.

- Тетя Кристина - милая добрая женщина. А какие эчпочмаки печет… - внезапно вспоминаю я.

И что-то мне так хочется этих самых эчпочмаков…. Просто невыносимо!

- Как бы она мне эчпочмак не расквасила… Ну как тебе Песец?

- Кто?

Я, наконец, смотрю на фото.

Кирилл

Хорошо, что я снял квартиру и не живу с родителями. Представляю реакцию мамы на мою физиономию… Слёзы, сопли, причитания.

На самом деле все не так плохо, как выглядит. Это просто отек. И просто фингал. Очень красивый. Переливающийся всеми оттенками, от синего до желтого.

Да уж.… лучше вообще на улицу не выходить неделю как минимум.

А у меня встречи! Проекты.

Весь этот месяц я не просто искал Эсмеральду. Параллельно я налаживал связи и подбирал варианты для своего будущего бизнеса. Здесь, на родине. В сотрудничестве с Дубаем. Но территориально я планирую остаться в родном городе.

Стою у зеркала, намазываю рожу мазью, которую мне прописал врач.

Крутой вчера был замес.… Ванька, конечно, был в шоке.

Я очнулся - а он чуть ли не ревет. Думал, убил меня. Да я просто вырубился на пару минут! Бывает.

Я его убеждал, что все в порядке. Но этот паникер вызвал скорую.

И, к чести наших соперников, они вместе с нами дождались машину. И даже помогли загрузить меня на каталку. Хотя я прекрасно мог двигаться сам.

Пока ждали, особо не разговаривали. Но я слышал, как в конце Платон сказал Ваньке:

- У меня с твоей сестрой ничего не было. А если она говорит, что было - пиздит. Зачем, не знаю.

В целом, я понял почему мы дрались. Ксюша, сестра Вани, залетела. От Платона.

А он утверждает, что не при делах!

Мало мы ему наваляли. Надо будет повторить.

В целом, нормально я так отвлекся. И развлекся. Чего и хотел! Теперь есть о чем думать, кроме Эсмеральды.

Но ночью снова накатывает тоска. Почти такая же, как в финале нашей единственной встречи.

Не зря мне тогда казалось, что мы больше не увидимся! Не зря так щемило сердце и так хотелось оставить ее у себя навсегда…

Она моя!

Я ее первый мужчина.

И я не могу даже представить, что кто-то ещё…

Закрываю глаза. Утыкаюсь в подушку. И мне мерещится аромат ее волос и ощущение нежной шелковистой кожи…

***

Сегодня весь день общался по телефону, избегая личных встреч. А под вечер мне позвонил Ванька.

- Здорово, бедолага.

- Привет, бешеный Гризли.

- Мы сегодня с пацанами в пабе собираемся потусить. Приходи.

- Спасибо, что-то не хочется.

- Боишься физией своей светить?

- Переживаю за психику посетителей паба.

- Да ладно. Там такие посетители, их разбитой рожей не удивишь. Короче, я за тобой заеду.

***

Мы с Ваней едем в машине. Он серьёзный и хмурый. И вскоре я узнаю, чем он грузится. А, впрочем, и так можно было догадаться.

- Ты это.… про Ксюху пока помалкивай.

- Понял.

- Ей будет неприятно, если все начнут об этом трепаться.

- Ещё бы!

Ксюхе можно только посочувствовать. Искренне.

- Знаешь, что она говорит?

Если честно, мне не то чтобы очень интересно. Да, сочувствую, да, если надо впрягусь. Морду готов бить кому скажет.

Но проблемы беременных малолеток - это не мои проблемы.

Но Ване, похоже, очень хочется поговорить об этом. И я спрашиваю:

- Что?

- Она говорит, что это не Платон.

- В смысле?

- Говорит, с Платоном у нее ничего не было.

И он тоже самое говорил… Походу, не врал.

- А с кем было? - спрашиваю я.

Чисто из вежливости, чтобы поддержать разговор.

- Это самое интересное. Блин, ей бы, конечно, не понравилось, что я с тобой об этом базарю. Но мне надо хоть с кем-то…

- Да говори уже.

Я пытаюсь изображать заинтересованность.

- Она даже не знает, как его зовут!

- Кого?

- Того, от кого она беременна.

- Писец.… - вырывается у меня.

Вот молодежь пошла! Беременеют от кого попало, забыв даже познакомиться… О, времена! О нравы!

- Как это вышло-то?

- Да она ничего толком не рассказала. От нее вообще сейчас толку мало. Чуть что - сразу ревет, - вздыхает Ваня.

- Писец, - сочувственно повторяю я.

- А я хер знает, что делать, когда девчонки ревут.

- Погладить по голове. Вытереть сопли. Сказать, что она самая красивая. Дать шоколадку или мороженку.

- Ну ты спец! - усмехается мой друг.

- У меня две младших сестры.

- У меня одна. И я всегда сбегал, когда она начинала реветь.

- А меня отец научил, что делать. Много раз в жизни пригождалось, кстати.

И с Эсмеральдой пригодилось. Только мороженки у меня не было. Зато была вода.

- Она попросила пока не говорить родителям, - Ваня всё о своём. - И я не говорю. Но не знаю, правильно ли это. Что она решит? Что будет делать? Это писец в любом случае.

- Да, это писец….

Поддерживаю друга, как могу.

- Она, кстати, передавала тебе привет. И пожелания скорейшего выздоровления.

- Да? - удивляюсь я. - С чего это?

- А я ей твою фотку показал. Ту, которую в больнице сделал.

- Ну ты изверг. Зачем так людей пугать? Тем более, беременную девчонку.

- Она сказала, что ты страшный, как Квазимодо, - вспоминает Ваня. - Или это я сказал... А она разревелась.

- Почему?

- Да хер ее знает. Видимо, пожалела тебя.

Надо же. Кто-то меня жалеет.…

- Ну ты тоже ей привет передавай. Я, если честно, ее совсем не помню.

- А разве вы не виделись на днюхе твоей мамы?

- Да что-то так и не встретились. Она же рано уехала.

- Ну так скоро повидаетесь. У пахана днюха, общий сбор, как обычно, все приглашены. Ты тоже, естественно.

- Понял. Приду.

Надеюсь, к тому времени мой фейс придет в норму. И ещё мне почему-то захотелось, наконец, увидеть Ксюшу, про которую я столько слышал.

Ксюша

- Бабуль, а ты умеешь печь эчпочмаки? - спросила я бабушку на следующий день.

- Что?

- Ну это такие треугольные пирожки с картошкой и мясом.

- Не умею, - ответила бабушка.

- Жаль.

- А чем тебе мои пирожки с луком и яйцом не угодили? - обиделась она.

И мне пришлось съесть парочку. Но это вообще не то!

***

Прошло несколько дней.

За это время не произошло ровным счетом ничего.

Квазимодо внезапно не объявился, я не съездила в клинику, не поговорила с родителями. И ничего не решила.

Ваня уехал - у него завал на работе. Я так и не рассказала ему подробностей той роковой ночи. Не получилось. Только начинала что-то говорить - сразу из глаз текли слёзы. А он их боится, как огня.

Мои дни идут спокойно и размеренно.

Я работаю. Гуляю. Пеку эчпочмаки. Но они получаются не такими сочными, как у тети Кристины. Перепробовала уже четыре рецепта. Дедушка доволен. Бабушка ворчит.

А я… сегодня вдруг поняла, что уже не мучаюсь.

Я уже приняла решение. Вернее, оно как будто принялось само. Потому что…. Да никакие другие варианты невозможны!

Нет, я ещё не настолько преисполнилась, чтобы думать о ребенке. И представлять, как это будет. Это как будто ещё слишком далеко. Впереди восемь месяцев.

А потом…. Потом меня ждет совсем другая жизнь.

Она у меня уже другая! Я это понимаю. Но как будто откладываю окончательное осознание.

Я как будто взяла паузу. Зависла, замерла. Набираюсь сил перед… всем, что мне предстоит. И, конечно, в этом меня очень поддерживает бабушка. И дед.

Бабуля все время повторяет, что все будет хорошо. И что мне надо кушать и отдыхать. А дед… Он просто иногда подходит и уверяет меня, что мы справимся.

Они такие трогательные! Такие милые и родные!

Мне очень повезло, что они у меня есть. Думаю об этом - и слёзы на глазах. Это у меня сейчас очень часто…

Завтра у папы день рождения. Поэтому сегодня я еду домой. Скорее всего, там и останусь. Надо сходить к врачу.

А ещё надо сказать родителям… Боюсь даже представить, какой будет их реакция.

Мама, наверное, будет пить валерьянку. А у папы выпадут последние волосы.

***

Дома странно. Все так же, но как будто не так. Как будто что-то изменилось...

На самом деле изменилась я.

Весь вечер брожу, как неприкаянная. Думаю, как начать сложный разговор. В итоге принимаю мудрое решение: скажу после папиного дня рождения. Пусть спокойно отпразднует, и тогда…

Ну вот, решила - и стало легче.

И, честно, я сама не понимаю, как это получилось… Я забредаю в кладовку. Нахожу там банку наполовину засохшей краски. Она совсем не пахнет…. Надо открыть! Но крышка присохла.

Родители где-то в саду, Ваня на работе, Никитка у друга. А я иду на кухню и ножом подцепляю крышку.

Да…. обалденный запах. Даже лучше пахнет, чем та краска, что была у деда.

Стою, нюхаю. Аккуратно, издалека. По чуть-чуть. Я же не токсикоманка какая-нибудь!

Но глаза закрыла. Так лучше чувствуется…

Бум.

Что-то упало на пол.

Я резко открываю глаза. И тоже чуть не падаю.

Передо мной стоит мама. За ее спиной - папа. И ровно в этот момент в дверь входит Ваня…

- Ксюш, ты чего? - спрашивает брат.

Родители ничего не спрашивают. Мама держится за папу. Папа держится за сердце. И у обоих такой вид… Как будто у меня в руке тест на беременность.

Неужели они так безоговорочно верят в запах краски?

Похоже, да.

Мама бледнеет.

Папа краснеет. Уже совсем багровый…

- Я его убью! - орет мой отец.

Не задав ни одного вопроса.

- Кого? - спрашиваю я.

И закрываю банку с краской.

- Платона!

- Миш, успокойся, - мама поглаживает его по руке. -. Не надо никого убивать. Платон нам ещё пригодится. Особенно теперь…

- Я его уже убил, - раздается голос Вани.

- Кого? - хором спрашиваем мы все.

- Платона.

- Как убил? - побелевшими губами шепчет мама.

- Ну как….. не до смерти. Попытался, но не вышло. Вместо Платона убил Песца.

- Кого?

- Кирюху.

- Кирюху? - переспрашивает папа. - Так это что… Кирюха?

- Да нет! - кричу я. - Это не Кирюха. И не Платон.

- А кто?

- Это.… Это…

Я начинаю реветь.

А вокруг меня начинается настоящий бедлам. Все наперебой мечутся туда-сюда. Наливают друг другу воды и валерьянки. Задают вопросы. Орут. Не верят в происходящее…

- Да отстаньте вы от нее! - орет мама на отца с Ваней.

- Да мы и не пристаем.

- До слез довели!

Она обнимает меня.

- Ксюш, ты только не волнуйся. Не переживай. Все хорошо.

- Все плохо….

Я рыдаю у нее на плече. И слышу разговор отца с Ваней.

- Она точно беременна? - спрашивает папа.

- Да.

- От кого?

- Она не знает.

- В смысле, не знает?

В ответ - тишина. Возможно, Ваня пожимает плечами. Но я не вижу.

- Моя дочь.… Она что… Она кто… В смысле, не знает? Сколько их у неё было?

Мама выпускает меня из объятий и лупит его полотенцем по голове.

- Ты совсем дурак?

- Она не знает, от кого беременна, а дурак я?

- Я знаю! - ору я. - Просто… не знаю, где он.

Ну, немного смягчила. Для начала.

- Найдем, - как-то слишком уж спокойно произносит отец. - И закопаем.

- Что?

- Потом откопаем, оторвем пипирку, снова закопаем…

- Папа!

- Снова откопаем, отвинтим башку…

Я реву.

- Дочка, расскажи мне все, - мама пытается меня увести.

Я не могу успокоиться.

- Ну, не хочешь, не рассказывай.

Я уже устала рыдать! Но никак не могу перестать.

И тут я слышу, как папа произносит:

- Ну беременна и беременна. Тоже мне трагедия. Никто не умер. Наоборот…. Новый человек будет.

- Ты что, рад? - сквозь слёзы спрашиваю я.

- Я? Ну, выходит, что рад.

- С днем рождения, будущий дед! - выдает мама.

Мы все замолкаем и успокаиваемся. Даже я.

Папа чешет затылок. И я почти вижу, как его покидают последние волосы…

Ксюша

По традиции мы поздравляем папу за завтраком, в кругу семьи. Мама подарила ему абонемент в зал и на какое-то круто спа. И что-то ещё. О чем они шептались и хихикали. Ну просто как подростки! Ванька вручил какую-то шутку для мотоцикла. Никитка сделал видос под крутую музыку с папиными фото.

Ну а я.… не успела приготовить подарок. Если не считать того, что благодаря мне папа скоро станет дедом. Седым. Почти совсем лысым. Но очень брутальным…

Кстати, я сегодня прекрасно выспалась. Как будто с души упала тяжесть. Самые близкие люди меня поддерживают!

Я справлюсь. Я буду самой счастливой, несмотря ни на что.

Мы все смотрим видос Никитки на большом телевизоре. Мама с папой держатся за руки. Мама целует его при каждом трогательном кадре. Папа делает вид, что его это все не задевает. А у самого глаза влажные.

Кстати, может, и из-за меня.

- Спасибо, что не рэп, - бурчит Ваня, обращаясь к Никитке.

- Я, кстати, хотел записать рэпчик, - отзывается тот. - Но что-то не вышло…

- Останови-ка! - командует отец.

Никитка тормозит видео.

- Промотай немного назад.

Он проматывает. И на экране появляется отцовская макушка. Крупным планом.

- Это писец…. - произносит он.

- Что такое? - спрашивает мама.

- У меня реально плешь.

- Ерунда. Ты самый красивый. И самый волосатый.

- Везде, кроме головы, - бурчит папа. - Плешивый Медведь.… это атас!

- Мы тебя очень любим!

- Да, да! Обожаем! - хором отзываемся мы все. И нападаем на него с объятиями и поцелуями.

Папа тает. Наша любвеобильная куча мала постепенно рассасывается. Начинается подготовка к празднику.

Мама все время крутится возле меня.

- Дочь, ты как? Не тошнит?

- Уже нет. Только кофе больше не варите.

- Не будем! А ты к гинекологу записалась?

- Нет ещё. В понедельник запишусь.

- А тебя на соленые огурчики не тянет?

- Нет. Только на соленые грейпфруты. И на эчпочмаки.

- На эчпочмаки? Ну надо же! У каждой беременной свои причуды.

- Чего? - раздается за моей спиной.

Мы с мамой оборачивается. И видим Никитку с упавшей челюстью. Он ещё не в курсе новостей. Вчера его не было, а сегодня ему ещё не сообщили.

- Систер, ты чё, залетела? - шокировано выдыхает он.

- Не залетела, а ждет ребенка, - поправляет его мама.

- Тебе что, папа про резинки не рассказывал? И на морковках не показывал?

- На морковках? - восклицаем мы с мамой.

И переглядываемся.

- А потом эти морковки в борщ? - почему-то спрашиваю я.

Что-то меня в последнее время волнует кулинарная тема.

- Вот ты вечно скажешь, как в лужу пернешь, - острит мой младший брат.

Я смеюсь.

Тупая детская шутка, но почему-то так весело… И легко на душе. Впервые за последние дни.

***

Я решила испечь эчпочмаки. На папин день рождения и вообще… Меня ещё не отпустило. Хочу их, и все!

Праздник уже начался. Мама сегодня особо не готовила, почти все заказали из ресторана. А мне приспичило.

Я сделала тесто, начистила картошки, нарезала мясо. И мне все равно, что все празднуют. Я хочу эчпочмаков.

Процесс в самом разгаре, и тут на кухню залетает тетя Кристина. Со словами:

- А я не поверила, что это правда!

- Что? - холодею я.

Неужели кто-то уже растрепал о моей беременности? Никитка? Больше некому. Я всех попросила пока молчать. Но он может и проболтаться…

- Что ты печешь эчпочмаки.

- Обожаю их. То есть.… недавно полюбила. Но они у меня не очень хорошо получаются.

- Сейчас разберемся.

Тетя Кристина закатывает рукава и моет руки. Осматривает мои приготовления.

- Тесто надо делать на катыке.

- На чем?

- Это такой татарский кефир. Я тебе потом покажу.

- Я на обычном сделала.

- Тоже неплохо. А что с начинкой?

- Вот, - демонстрирую ей подготовленное нарезанное мясо с картошкой.

- Отлично. Только давай добавим немного сливочного масла. И кипятка.

- Кипятка? - удивляюсь я.

- Совсем чуть-чуть, для сочности.

Мы вместе лепим эчпочмаки. Это мой пятый раз, я уже приноровилось. У меня получаются очень даже красивые треугольнички. С дырочкой посередине.

Тетя Кристина смотрит на них и смеётся.

- Что, плохо получилось? - переживаю я.

- Да нет. Просто вспомнилось, как я первый раз пекла эчпочмаки Тимуру…

- И как?

- Они сгорели! Потому что мы с ним… Ой. А это уже контент восемнадцать плюс. Что-то меня понесло. Ты ещё маленькая.

- Мне девятнадцать! - возражаю я.

И я уже… совсем не девочка…

- Да ты невеста! - восклицает тетя Кристина.

И смотрит на меня как-то по-новому.

Невеста.… Ага. Прекрасная невеста! Уже с прицепом.

Нет. У меня этого не будет. Свадьбы, белого платья, заботливого мужа. У меня будет только ребенок.

Так. Спокойно. Только не надо реветь!

_______

Если вдруг вы не читали историю Кристины и Тимура, ищите на моей странице книгу “Тигра” :)

Ксюша

- Ксюш, ты чего? - тетя Кристина всматривается в мое лицо.

- Ничего, - я отворачиваюсь.

- У тебя глаза красные.

- Это от лука. У меня всегда так.

- Надо умыться холодной водой.

Да! Очень надо.

Я иду умываться в ванную.

По дороге слышу гогот парней, доносящийся то ли из гостинной, то ли с террасы.

- Писец подкрался незаметно! - ржут они.

- Песец в своем репертуаре! Всегда найдет приключения на свою жо.

О чем это они?

- Не, ну красава, чё. Сразу видно - брутальный чел.

- Да уже норм. Ты меня на следующий день после драки не видел.

Слова тонут в смехе парней.

Кто это? Не узнаю голос. Но у меня такое чувство… Да ладно! Мерещится. Этого не может быть.

Просто тембр у кого-то из наших похож.

Да я уже и забыла его голос. Месяц прошел! А мы были вместе всего несколько часов…

Я возвращаюсь на кухню. Эчпочмаки в духовке. Осталось только ждать.

- Я бы выпила чаю, - произносит тетя Кристина.

- Я сейчас заварю.

- Да я сама.

- Сидите, сидите.

Я подрываюсь и завариваю крепкий черный чай, как мне в последнее время нравится. Наливаю в две кружки.

- А молоко есть? - спрашивает тетя Кристина.

- Есть.

- Я люблю чай с молоком. Это по-татарски. Я наполовину татарка.

- Ага, я слышала.

- И Тимур наполовину. У него папа татарин, у меня мама. Получается, и наши дети тоже - наполовину.

- Интересно.… А вкусно? - спрашиваю я.

С сомнением глядя, как она добавляет молоко в чай.

- А ты попробуй.

Я наливаю. Пробую.

- Вкусно!

- Ну вот! Эчпочмаки любишь, чай по-татарски тебе нравится…

- И что? - я не понимаю, к чему она ведет.

А тетя Кристина так загадочно улыбается.…

И вдруг заводит речь про своего старшего сына Кирилла. Он, кажется, ещё не приехал на день рождения. Или приехал. Но я его пока не видела.

- Тимур хотел, чтобы Кирюша женился на дочке его партнера, - рассказывает тетя Кристина. - Они в Дубае вместе начинали, всегда друг друга поддерживали. А это особенно ценно в чужой стране.

Я понятия не имею, зачем мне эта информация. Но вежливо киваю. На всякий случай.

- И она Кириллу вроде нравилась, - продолжает тетя Кристина. - А мне, если честно, не очень. На уме одни клубы и тусовки! Как-то проговорилась, что не умеет варить кашу. Ты представляешь? Нет, я не считаю, что девушка должна пропадать у плиты. В наше время когда есть кафе и доставки. Но каша!.. Чем она собирается ребенка кормить? Ресторанной едой?

Я сочувственно поддакиваю. Но мне, на самом деле, глубоко фиолетовы проблемы Кирилла и его девушки.

- Вот ты домашняя девочка, хорошая. Я тоже такая была. Наивная… ну просто до безобразия.

- Да?

- Родители мечтали выдать меня замуж, но я взбрыкнула и сбежала в Дубай. И, если бы я там сразу не встретила Тимура… боюсь даже представить, что могло со мной случиться.

Я вот тоже взбрыкнула. Но не из-за родителей. А из-за бывшего парня Платона.

Психанула, прыгнула на мотоцикл к незнакомцу.…

И где я теперь? Сижу на кухне, пеку эчпочмаки.

Беременная. Одинокая. Буду растить малыша без отца.

Допрыгалась? Допсиховалась?

Тете Кристине повезло. Она сразу встретила своего будущего мужа. А я…

Да не буду я реветь!

- А не пора ли проверить эчпочмаки? - спрашиваю я, чтобы отвлечься.

В этот момент в дверях появляется дядя Тимур. Легок на помине! Входит. Принюхивается.

- Это то, что я думаю? - радостно спрашивает он.

- Представляешь, Ксюша тут печет эчпочмаки!

- Ксюша? Ничего себе. Я сто лет эчпочмаков не ел.

- Да ладно! Я месяц назад пекла.

- Не месяц, а два! Или даже три.

- Да не может быть такого.

- Я тебе точно говорю. Я эти даты в календаре красным обвожу. Такой праздник…

- Ой, всё! Бедный голодающий Тигра!

- Ага. Голодаю, недоедаю… Исхудал так, что брюки не застегиваются.

Мы смеемся.

- Может, Ксюху усыновим? - внезапно предлагает дядя Тимур. - Будет нам каждый день эчпочмаки печь.

- Вы сначала попробуйте, - встреваю я. - Вдруг они невкусные.

- Для того и пришел!

- Рано пришел, через пятнадцать минут приходи, - прогоняет его тетя Кристина.

***

Наконец мы достаем из духовки противень с готовыми эчпочмаками. Пахнет божественно… Думаю, сейчас все сюда сбегутся. Я переживаю: хватит ли на всех? Надо вторую партию делать.

Я стою спиной к двери.

Разламываю ещё горячий эчпочмак. Так хочу его, у меня аж слюни текут.

Откусываю, обжигаюсь, дую на него.

Слышу шаги за спиной. Наверное, дядя Тимур прибежал на запах.

Тетя Кристина смотрит на вошедшего. И внезапно выдаёт:

- Кирюш, а я тебе невесту нашла.

Кирилл

- С днем рождения, дядь Миш.

Я вручаю имениннику подарок - бутылку дорогущего виски, купленного в Дубайском дьюти-фри.

- Спасибо, Кирюха, - он обнимает меня. - Вижу, родина встречает тебя приветливо.

Он скалится, разглядывая мой прекрасный, уже подзаживший фингал.

Все на него смотрят. Похоже, моя физиономия - главная тема сегодняшней вечеринки. Как бы не затмить именинника.

- Кто тебя так разукрасил?

- Один хороший знакомый.

- Хороший? - усмехается он.

- Отличный! Все было по любви.

Медведь ржет.

Я не рассказываю, что мне врезал его сын. И про то, что его дочь беременна неизвестно от кого, тоже помалкиваю. Я умею хранить секреты.

Пацаны знают, конечно. Про нашу с Ваньком драку. И все.

И, что характерно, никто даже не спросил, из-за чего мы замахались с тремя парнями. Подробности драки мы обсудили, причина всем пофиг. Узнаю своих друзей….

Кстати, кличка Бешеный Гризли к Ване так и не прилипла. Хотя мы оба пытались ее прилепить.

Ладно, Ваня. Жди. Твое погоняло тебя обязательно найдет.

- Ой, старший Тигренок! - приветствует меня жена именинника, тетя Юля.

И предсказуемо разглядывает мой фингал.

- Подрался?

- Ага.

- В ментовку не загребли?

Ничего себе у тети Юли выражения!

- Не загребли.

- Ну, молодец. С одной стороны.

- В смысле?

- Традиции надо продолжать. Вот ваши отцы.…

- А что отцы?

- Дрались так дрались! Потом по пятнадцать суток в ментовке сидели. Или не сидели. Но все равно…

Она мечтательно вздыхает. Видимо, вспомнила что-то свое. Да, я слышал все эти истории про то, как куролесили наши бати. Вырос на них, считай.

- Что за молодежь пошла! - иронизирую я. - Ни подраться нормально, ни в ментовку загреметь.

- Да вообще! - смеётся тетя Юля. А потом становится серьёзной. - Ты молодец. Будь хорошим мальчиком.

- Я постараюсь.

Я брожу по дому и саду, болтаю то с одним, то с другим. И вдруг меня как магнитом начинает тянуть в определенном направлении…

Только оказавшись в дверях кухни, я понимаю, почему меня сюда примагнитило. Тут пахнет эчпочмаками. Которые я обожаю! И которые сто лет не ел. С момента моего приезда мама ни разу их не пекла.

Я замираю в дверях, захлебнувшись в слюнях.

Держи себя в руках, Песец! Не набрасывайся на желанный эчпочмак, как голодная псина. Покажи хорошие манеры.

У стола, спиной ко мне, стоит какая-то девчонка. Но я на нее не смотрю. Я смотрю на противень, полный поджаристых аппетитных треугольничков. И глотаю слюни.

- Кирюш, а я тебе невесту нашла, - выдает мама.

Я закатываю глаза.

- Мам, ты в своем репертуаре.

- В смысле? Я тебе ещё ни разу невесту не находила.

- Зато отец.…

- Я не он. Я хорошую девушку нашла. Не какую-то там…

- Мама!

- Да ладно, ладно. Шучу. Не очкуй, - выдает маман.

Обычно так папа говорит. Но и она может. Да, мамы у нас тоже боевые. Не только отцы.

- Зато ты мне всю плешь проела, что хочешь внуков, - припоминаю я недавний разговор.

- Хочу!

- А не рано ли тебе в бабушки? Ты же ещё молодая.

- Я и хочу быть молодой бабушкой.

За всеми этими разговорами я подбираюсь к эчпочмакам. И к девчонке, которая стоит возле противня. Всё ещё спиной ко мне.

И тут я вижу, как мама меняется в лице.

- Ксюш, ты чего? - испуганно восклицает она.

А девчонка, наконец, оборачивается.

И я…

Да нет. Это невозможно.

У меня глюки.

У меня сотряс. Точно, тотальный сотряс всего мозга! Хоть рентген и МРТ ничего не показали.

Говно этот ваш рентген. Я прямо сейчас вижу то, чего быть не может.

Моя Эсмеральда.

Стоит здесь, на кухне. В переднике. С эчпочмаком в руке.

- Квазимодо…. - выдыхает она.

Я слышу ее голос. Реально слышу!

У меня ещё и слуховые галлюцинации? Походу, очень тяжелый случай сотряса.

- Ксюш, ну ты уж так не преувеличивай. Кирилл, конечно, сейчас страшный. Но не настолько. Квазимодо - это уж чересчур.

Это говорит мама.

Значит, она тоже слышит Эсмеральду.

И, похоже, видит. Она с ней общается! Она тут с ней.… эчпочмаки печет! Как ни в чем ни бывало.

Я сошел с ума?

Или попал в параллельную реальность…

Это писец! Самый писцовый из всех писцов в моей жизни.

Я сейчас в обморок грохнусь…

А нет, не я.

Эсмеральда внезапно обмякает. Ее глаза закрываются и она начинает оседать…

Я ловлю её. Прижимаю к себе. Схожу с ума от нахлынувших ощущений.

Это она!

Моя.

Живая и настоящая.

Или не совсем живая… Сейчас оживим!

Кирилл

- Что это с ней такое? - испуганно восклицает мама.

Я не отвечаю.

Я прижимаю Эсмеральду к себе. Не могу разжать объятия. Не могу думать. Не могу говорить…

- Кирилл.… ты что… Ты что делаешь?

Я нюхаю ее волосы. И целую ее макушку. Висок. Лобик…

- Эсмеральда… - шепчу я. - Просыпайся.

Я опускаюсь на стул. Она у меня на руках. Не шевелится. Голова лежит на моем плече.

Она дышит.… Ноздри подрагивают. Губы… притягательны до умопомрачения.

Я не могу сопротивляться этому притяжению. К тому же… в моем размягченном от шока мозгу мелькает мысль: спящих принцесс обычно оживляют поцелуем.

- Кирилл! - слышу я удивленный возглас мамы.

Он как будто где-то далеко.

А губы Эсмеральды стали ещё слаще… И она отвечает на мой поцелуй! Моя спящая принцесса приходит в себя.

- Квазимодо…. - шепчет она, приоткрыв глаза и растерянно хлопая ресницами.

- Эсмеральда…

Я уже отчаялся! Я думал, что больше никогда ее не увижу.

Она не написала и не позвонила, хотя билборды с номером моего телефона висели по всему городу целый месяц. И я решил, что она либо уехала, либо просто не хочет меня видеть.

Но сейчас она смотрит на меня так…. Так же, как я смотрю на нее.

Как на чудо. Как на что-то долгожданное и невероятное. Как на давно потерянного и, наконец, обретенного возлюбленного…

- Это ты? - шепчут ее непослушные губы.

- Это я.

- Кирилл! - раздается голос моей мамы. - Что происходит?

И в следующий момент моя прекрасная Эсмеральда, мой нежный цветочек, моя трепетная фея… лупит меня по щеке!

Так сильно, что у меня голова дергается.

- Ксюша!- вопит моя мама. - Зачем ты бьешь моего сына?

Я улыбаюсь.

Как дебил. Очень счастливый дебил!

Она настоящая. И рука у нее писец какая тяжелая…

- Ксюша… - повторяю я.

Как будто пробуя это имя на вкус. Вкусное! Мягкое, легкое, ванильное. Мне нравится. И ей идет.

- Кирилл…. - она тоже пробует.

И качает головой.

- Что?

- Где ты был? Почему не позвонил? Почему…

На ее глазах появляются слёзы.

А я… я вспоминаю свое отчаяние. Свой ужас от мысли, что я понятия не имею, где ее искать.

- Твой телефон на моей руке стерся! Эта помада ни фига не стойкая. А фотка… она получилась размазанной, представляешь? Я чуть с ума не сошел! Я не знал, что делать. Я ждал тебя. Искал.

- И я.… Я тебя очень ждала!

- Но почему ты… Ты видела билборды?

- Какие билборды?

- С моим номером телефона. Я расклеил их по всему городу!

Я достаю из кармана смартфон, нахожу фото одного из рекламных щитов, показываю ей.

- Это…. Что это?

- Они висели по всему городу! Неужели ты не видела?

- Эсмеральда… позвони мне… - читает она. - Я не видела! Я была в деревне у бабушки! Только вчера вернулась.

- Это писец… - выдыхаю я.

- Это точно он.… - улыбается Эсмеральда.

А потом вдруг… всхлипывает.

- Ну не плачь. Все будет хорошо. Я тебя нашел!

Я обнимаю ее. Целую куда попало. Она держит мое лицо в ладонях. Тоже целует. В нос, в лоб, в губы…

- Боже, это такая милота! - слышу откуда-то издалека голос своей мамы.

- А что происходит? - это уже другой голос.

Кажется, это мой отец.

- Чего это они? - спрашивает кто-то из парней.

- Похоже, они мутят, - отвечают ему.

- Охренеть…. Ну Песец дает…

Я отрываюсь от Эсмера… от Ксюши. А она отрывается от меня.

И мы обнаруживаем, что не одни. В кухне полно народу! Кто-то жует эчпочмак, кто-то обсуждает происходящее. И все таращатся на нас.

Через секунду появляется Ваня. Смотрит на счастливую Ксюшу, прижимающуюся ко мне.

- Ваня, он нашелся! Представляешь?

- То есть… Это Песец? Это он с тобой…

- Это Кирилл! Его зовут Кирилл. И я.… Боже… - Она ошарашенно поворачивается и смотрит в мои глаза. - Ты же наш Кирилл! А я тебя не узнала!

- И я тебя…

Тут на кухню врывается именинник. Отец Ксюши. Почему-то очень злой…

- Это он? - рычит совершенно по-медвежьи.

У меня даже яйки поджимаются. Немного.

- Папа…. - Ксюша сползает с моих коленей.

Вид у нее испуганный.

- Это я, - отвечаю спокойно.

Глядя дяде Мише в глаза.

А чего мне бояться? Я ничего плохого не сделал.

В следующую секунду я взлетаю. Потому что меня резко дергают за шкирку.

- Да я сейчас из тебя все дерьмо вытрясу! - орет дядя Миша.

Вылитый Медведь!

- Ладно, ладно. Вытрясайте.

Я поднимаю руки.

Очевидно, Ксюша рассказала отцу о нашем романтическом свидании. И о том, что я пропал. И он злится на меня. Это понятно.

Но Ваня.… Он тоже нападает и пытается вытрясти из меня все дерьмо. Он-то почему?

Подождите…. Ваня - это же брат Ксюши. Ксюша его сестра.

Та самая малолетка, которая беременна неизвестно от кого…

Я оседаю на пол. Не от удара. А от осознания.

Писец…

Совсем недавно я думал, что это самый писцовый песец в моей жизни. Но нет. Тогда был не он.

Вот сейчас - он...

Кирилл

Я опять взлетаю.

Потому что меня снова хватают за шкирку и поднимают.

- Чего расселся? Дерись давай!

И я дерусь. А что мне остается? Тут люди хотят почесать об меня кулаки. И, если посмотреть с их точки зрения, у них есть для этого все основания.

Чесать кулаки о неподвижное бревно неинтересно. Вот я и двигаюсь. Отражаю удары. Уворачиваюсь.

И…. упс. Нечаянно заряжаю Ваньке в табло.

- Песец! - рычит он. - Тебе писец!

Вот сейчас он очень похож на бешеного Гризли.

- Прекратите! - раздаются женские голоса.

Но на них никто не реагирует.

Я ищу глазами Эсмеральду. Где она? Куда подевалась?

А вообще, это она очень правильно делает, что держится подальше от потасовки. Тем более, что она…

Писец.… Я не могу в это поверить. Это слишком нереально…

На кухню прибывают все новые зрители. Некоторые из них становятся участниками.

- Тигров бьют! - орет мой младший брат Артем.

И лезет в самое месиво.

Ну вот куда он? Теперь ещё и за него переживать… Я, в целом, и сам справляюсь. Хотя…

Мля! У Ксюшиного пахана просто чугунная лапа!

- В натуре, бьют, - слышу голос своего отца. - Медведи совсем с катушек слетели.

И он хватает своего друга Медведя-старшего за грудки.

- А ты чего лезешь? - орет тот.

- Ты моего Тигренка убиваешь!

- Я не Тигренок, я уже вполне взрослый Песец. И никто меня не убивает, - успокаиваю отца,

Артем махается с Ванькой. Бати бьют друг друга. Ну как бьют… скорее трясут. Причем мой вообще не в курсе, что происходит.

А мне драться не с кем.

И я никак не пойму, куда подевалась Эсмеральда?

В голову закрадывается шальная мысль: а, может, это.... и я пойду? Поищу ее. Обниму. Поцелую.

Мы с ней поговорим нормально. А не вот это вот все…

- Э, а чо тут такое? Говорят, Тигры Медведей бьют…

В нашу уже почти утихшую драку врывается новый персонаж. Ванькин и, получается, Ксюшин тоже, младший брат Никитка.

Он вносит разброд и хаос. Прыгает на меня. Я его аккуратно торможу. Фиксирую. Провожу легкий болевой. Очень легкий!

А он верещит, как потерпевший.

Медведь слышит писк младшего Медвежонка и звереет. Отпускает моего батю и прыгает на меня.

Писец….

Все начинают бить кого попало по чему попало с новой силой.

И, что самое обидное, Ванька в замахе задевает противень. Эчпочмаки летят во все стороны.

- Вы что творите! - ору я.

И ловлю эчпочмак на лету. Ртом. Жую.

- Ах, он ещё и издевается! - звереет Ксюшин отец.

Почему издеваюсь? Я и не думал издеваться. Я просто голодный. Просто ем…

- Прекратите! - со всех сторон визжат наши мамы.

И тут на многострадальной кухне появляется новая боевая группировка.

Вооруженный десант. С пушками! С реальными автоматами и пистолетами.

Заряженными водой.

Девчонки, среди которых моя младшая сестренка Анютка. И ей это нравится больше всех! Она с радостным визгом поливает нашу толпу из огромного водного гранатомета.

Остальные тоже с удовольствием целятся струями холодной воды в наши разгоряченные лица.

Их привела моя Эсмеральда!

- Все успокоились? - раздается грозный рык.

Дядя Варлам. Входит, и все замолкают.

- А теперь расскажите, что происходит. По какому поводу махач?

Он обращается к моему отцу. Тот пожимает плечами:

- Я вообще не в курсе.

- Я тоже, - вторит Артем.

- А кто знает? - спрашивает дядя Варлам.

- Я.

Выхожу вперед.

- Излагай.

- Да, давай, изложи, - не выдерживает Ваня. - Как ты вместе со мной ездил бить Платона. За мою сестру. Хотя бить надо было тебя!

- Я не знал, - говорю я. - Теперь знаю.

- Что ты знаешь? - раздается со всех сторон - Что происходит?

- Почему драка? Кто обидел Ксюшу?

- Говорят, Песец…

- Песец, ты чего?

- Если коротко: мы с Ксюшей познакомились и не узнали друг друга. А потом потерялись.

Я замолкаю.

Потому что вижу лицо моей Эсмеральды. У нее губы дрожат. И глаза полны слез. И я вдруг понимаю…. Ей все это неприятно! Она не хочет, чтобы подробности ее личной жизни полоскали при всех.

- А, может, расскажешь, почему она ревет по ночам? - кипятится Ваня.

- Нет, - говорю я.

И беру Ксюшу за руку. Она сжимает мою ладонь.

Я загораживаю ее плечом. Ото всех. И чувствую, как она доверчиво прижимается ко мне…

- Что - нет? - рычит Медведь.

- Мы не будем ничего объяснять.

- В смысле? - охреневает он.

- Мы просто уедем.

- Ч-что?

- Мы с Ксюшей не виделись месяц. Нам нужно поговорить. Вдвоем. Без вас всех.

- В этом есть смысл…. - слышу я женский голос.

Это мама Ксюши, тетя Юля. Похоже, она на моей стороне. На нашей. Держит своего Медведя за локоть. А его надо держать! На коротком поводке.

- И куда же вы уедете?

- Домой.

- К кому домой?

- Ко мне.

- А дальше что? - рявкает он.

- А это никого не касается!

Да, я тоже умею рычать! Песец - тоже хищник!

Ксюша

Я как во сне. Я не могу поверить.

Квазимодо…. Это Кирилл! Наш Кирюша! Которого я знаю с детства.

Да, мы давно не виделись. И никогда не были лучшими друзьями. Но все равно… Как я могла его не узнать?

И как мог он…. Он тоже не понял, что это я!

Он расклеил по всему городу билборды. Он искал меня!

А я думала, что больше никогда не увижу Квазимодо… А он не Квазимодо. Он - Кирилл!

В голове полный сумбур.

Никак не могу во все это поверить…

Он держит меня за руку. Закрывает своим плечом. Ото всех.

Да, они все родные и близкие. И они не нападают. Во всяком случае, не на меня. Но их тут тридцать человек! И я не хочу при всех рассказывать про ту безумную ночь…

Кир правильно сказал. Это никого не касается.

Может, он произнес это слишком резко... Все обалдели. Особенно Ваня. И мой отец.

А сейчас Кирилл ведет меня за руку. Прочь из дома.

Я иду за ним. Конечно, иду!

Как во сне.…

Все расступаются. Я смущенно опускаю глаза в пол. Мне никогда не нравилось быть в центре внимания! Тем более, в такой ситуации.

Но… я вдруг ловлю себя на том, что мне немного страшно оставаться с Кириллом наедине. Или это не страх, а волнение.

Я не знаю. Внутри все трепещёт. Я дрожу. Я на грани обморока…

Я и так почти потеряла сознание, когда поняла, кто пришел на кухню! Такого шока я не испытывала никогда в жизни...

- Квази.… Кирилл! - шепчу я.

Мы останавливаемся у калитки.

- Я на машине, - говорит он. - Поедем ко мне, просто поговорим.

Просто поговорим?!

Кажется, я хотела услышать что-то другое…

- Подождите!

Нас догоняют. К счастью, не все тридцать человек. Всего четверо. Наши родители.

- Куда ты ее ведешь? - рычит мой отец.

- Я же сказал, мы поедем ко мне.

- Пап, успокойся. Все хорошо, - говорю я.

Но он на меня не смотрит. Он разговаривает с Кириллом.

- Я тебе за нее обе башки оторву.

- Может, не надо? Может, ещё пригодятся? Обе.

- Слушай, Михей, - влезает дядя Тимур. - С чего такой такой кипиш? Ну замутили наши дети. В чем проблема?

- В том, что он сделал ей ребенка и свалил.

- Ч-чего? - дядя Тимур начинает заикаться.

- О чем они говорят? - шокированным шепотом спрашивает тетя Кристина.

Мы встречаемся с ней взглядами. И я вижу, как ее накрывает понимание…. Ее глаза округляются. Она прикрывает рот ладонью.

- Так вот почему тебе хочется эчпочмаков…

- Мам, ты просила - я сделал, - выдает Кирилл.

Я не понимаю, о чем он. Что она просила?

- Ксюша…. Девочка моя… Как же так…

Она бросается обнимать меня.

К ней присоединяется моя мама.

Я вижу, что наши отцы стоят напротив друг друга и чешут затылки. Мой-то уже привык к новости. А вот Тигра… Его шикарная шевелюра, которой он всегда гордился, сейчас в большой опасности!

Интересно, полысеет или поседеет? - как-то отстраненно думаю я.

- В смысле - свалил? - до дяди Тимура доходит произнесенное моим отцом. - Что значит - свалил?

- Она месяц его не видела.

- Чего?! - рычит Тигра. - Да я сам ему сейчас шею намылю…

- Пап, успокойся. Я не свалил. Я ее потерял. Ясно?

- Нет.

- Ну и ладно. Главное, Ксюша все поняла.

Я поняла.

Я верю, что он меня искал.

- Ещё раз с днем рождения, - вежливо произносит Кирилл.

И снова берёт меня за руку, вытаскивая из объятий рыдающих мам.

- Эту днюху я никогда не забуду…. - бурчит мой отец.

- Мы поедем, - произносит Кирилл.

- Подождите!

- Вы тут сами рыдайте и пейте валерьянку с шампанским. Нам надо поговорить.

Какой он строгий!

Калитка за нами закрывается.

Мы идём к машине. Моя рука в его ладони.

Не доходим. Останавливаемся.

- Эсмеральда…. - шепчет он. - Наконец-то я тебя нашел…

- Наконец-то…

Я падаю в его объятия. В его сильные нежные руки. Которые гладят меня, сжимают, стискивают до боли…

- Ты настоящая, - шепчет он. - Я не могу поверить!

Я тоже не могу.

Он целует меня. Мой Квазимодо…

Я помню эти губы. Я грезила о них бессонными ночами. Я вспоминала все до мельчайших подробностей. Я мечтала, что мы встретимся снова и все будет ещё лучше. Но сама в это не верила.

А сейчас… Это все так похоже на сон! На красивую нереальную сказку.

И меня накрывает страх. А вдруг я сейчас проснусь?

Ксюша

- Поехали? - Кирилл отстраняется от меня.

- Поехали…

Он открывает мне дверь. Я сажусь в машину. Он пристегивает меня. Сам.

Случайно касается груди. Случайно ли?

Я вздрагиваю и почему-то напрягаюсь.… Да, я о нем мечтала. Я его хотела. Я вспоминала нашу безумную ночь. Но… Сейчас мне немного страшно. Или просто тревожно…

Он молчит. Лавирует в потоке машин, перестраивается, обгоняет. Занят вождением.

Я смотрю прямо перед собой, а не на него.

Мне кажется, или в салоне сгущается напряжение?

Я не знаю, что хотела бы услышать от Кирилла. Но это молчание, оно какое-то… Как будто отчужденное.

А ведь я тоже молчу! Тоже могла бы что-нибудь сказать. Но я не знаю, что.

- Слушай… - начинаем мы хором.

И смеемся.

И напряжение рассеивается. Вроде бы…

- Я сейчас немного страшный, - произносит Кирилл.

- Да?

- Я про фингал.

- А я и не заметила. То есть не придала значения. А где ты.… Ой. Я же знаю. Ты вместе с Ваней ездил бить морду Платону!

- Да.

- Он мне показывал твое фото! - вспоминаю я. - И я тебя не узнала!

Это был он. Мой Квазимодо. Страшный, с синяком и отеком во все лицо, но всё же… Почему мое сердце не дрогнуло?

- Фото сразу после драки? - уточняет Кирилл.

- Из больницы.

- Тогда понятно. Я там супер красавчик.

- Настоящий Квазимодо…

Он накрывает мою ладонь, лежащую на колене, своей рукой. По моей коже разбегаются взволнованные мурашки.

Почему он не сделал этого раньше?

- Это просто какое-то безумие! - восклицает он. - Я тебя искал. Я сходил с ума. А ты все это время была где-то рядом...

- Я была в деревне.

- Ты была на дне рождения моей мамы!

- Точно! - доходит до меня. - И ты там был?

- Да!

- Как мы могли не встретиться?

- Это просто писец…

- Как будто все против нас.

- Ну нет! - он сжимает мою ладонь. - Все за нас. Все будет хорошо. Даже не сомневайся.

Что именно? - хочется спросить мне. Но я не спрашиваю.

Да, прекрасно, что мы встретились.

Я счастлива.

Я скучала по нему, я мечтала его увидеть.

Но.… это не просто встреча после долгой разлуки. Мы не просто нашлись, чтобы снова предаваться страсти.

Есть ещё одно обстоятельство… О котором он пока что ни разу не упомянул.

И я даже начинаю сомневаться, понял ли он вообще… Кто-нибудь говорил об этом прямо? Я не говорила.

А, да, мой папа говорил. И по реакции Кирилла мне показалось, что он в курсе. Но…

Почему он ничего не говорит о самом главном?

***

- Здесь я живу, - произносит он, когда мы входим в квартиру.

Квартира однокомнатная, на двенадцатом этаже. Просторная кухня и спальня.

Все это Кирилл демонстрирует мне. И спрашивает:

- Хочешь чаю?

- Я.… не знаю…

- Ксюш, не стесняйся. Чувствуй себя как дома.

- Ну ладно. Давай попьем чаю.

Мы идём на кухню.

Он суетится: ставит чайник, ищет чай, роется в шкафах и в холодильнике в поисках чего-нибудь вкусненького. И произносит виновато:

- У меня только хлебцы и сыр. Я редко ем дома. О, ещё есть сгущенка. Любишь сгущенку?

- Ага.

Мне хочется, чтобы он меня обнял.

Когда он меня обнимает и целует - я узнаю своего Квазимодо. И чувствую, что все в порядке. Мне хорошо и спокойно.

А в остальное время.… я нервничаю.

Мы были вместе всего несколько часов. Больше месяца назад. Я не успела его хорошо узнать. Не успела привыкнуть.

Я много думала о нем.… Да все время! И у меня в голове сложился романтический образ Квазимодо.

А сейчас передо мной реальный Кирилл..

И я теряюсь…

- Ты голодная? Может, закажем доставку?

- Я…. не знаю…

Последнее, что я помню: я держала в руках эчпочмак. И даже успела откусить. Но не съела!

- Может, тебе чего-нибудь хочется? Особенного?

- В смысле?

- Ну там, соленых огурцов…

О. Кажется, он, наконец, подбирается к главному.

- Нет, на огурцы меня не тянет. Тянет на эчпочмаки. И на соленые грейпфруты. И ещё мне хочется нюхать краску…

- Что? - улыбается Кирилл.

- Это у нас наследственное. Мама в положении нюхала краску. И бабушка тоже.

- С ума сойти, - произносит Кирилл.

И, наконец, обнимает меня.

Но опять ничего не говорит. Главного!

И я не понимаю, что он об этом думает. Он рад? Не рад? Расстроен? Может, испуган?

Я сначала была испугана…

- Кирилл! - не выдерживаю я. - Я беременна.

- Я знаю.

- Что мы будем делать?

- Будем решать

Что решать? О чём он?

Я уже все решила!

Кирилл

Я в шоке.

Это похоже на то, когда тебя треснули по башке. Сильно. Кувалдой. У тебя звенит в ушах, перед глазами все плывет, но боли ты не чувствуешь. Пока.

Вот сейчас шок пройдет и тебя накроет…

И меня накроет. Но пока что - нет.

Я уже знаю, что Ксюша беременна. У нас будет ребенок. Я стану отцом.

Ага…. Я это знаю.

Но до меня не дошло. Я в шоке. Оглушен и немного дезориентирован.

И…. я не понимаю, что чувствую по этому поводу. Как будто бы ничего.

Это неправильно. Я должен чувствовать. Должен радоваться и все такое. Но пока что - я просто оглушен. В ушах звенит, в голове пустота, даже мыслей нет. Один звон.

Я вижу, что Ксюша напряжена. Дергается, когда я к ней прикасаюсь. Выглядит испуганной. Хотя, когда мы целовались у машины, она не боялась.

И - она доверчиво прижималась ко мне, когда я закрывал ее ото всех.

А сейчас, когда мы наедине, в моей квартире, она как будто боится… Наверное, я что-то делаю не так. Или говорю не то.

Я в целом не очень болтлив. Мама иногда утверждает, что я молчу, как сыч. И что по мне вообще не понятно, что я чувствую.

Слова - это пустое сотрясание воздуха.

Мужики не говорят. Мужики делают. Решают проблемы, а не трепятся о них. Это мне всегда внушал отец.

И я думаю, как их решать.

С того самого момента, как я узнал, что стану отцом, в моей голове вертится миллион решений.

- Я беременна, - говорит Ксюша.

Походу, она считает меня дауном.

- Я знаю. Будем решать.

- Что решать? - ее голос звенит от напряжения.

- Ну…. квартиру нам надо побольше. Купить сразу не получится, будем снимать. Пока поживем в этой. Недолго. Я сейчас начал новый бизнес, ещё не раскачался, но…

Писец. Она плачет!

- Ксюш, ты чего?

Всхлипывает. Плечи дрожат. Закрывает лицо руками.

- Эсмеральда…

Обнимаю ее. Прижимаю к себе крепко-крепко.

- Что случилось?

- Ничего.…

- Почему ты плачешь?

Не отвечает.

Я знаю верный рецепт, что делать с плачущими девчонками. Дать шоколадку. Гладить по голове. Говорить, что она самая хорошая и самая красивая. А все, кто ее обидел - козлы и ее недостойны.

Шоколадки у меня нет…

- Ты самая красивая, - говорю я.

- Что?

Она удивленно отстраняется.

- И самая хорошая.

- Я?

- А они все козлы.

- Кто?

- А кто тебя обидел?

- Ты!

Писец…

- Ну, значит, я козел.

Она улыбается. Я тоже.

Целую ее соленые щеки. Раз я виноват - надо извиняться.

- Ксюш, прости, что я так долго тебя искал. Я дебил. Ты была под носом, а я не замечал. И… я невероятно счастлив, что нашел тебя. А ты? Ты рада?

Ее маленький носик снова сморщивается. Опять слёзы.… Почему?

И тут до меня доходит. Я понимаю, чего она ждет!

- Какую ты хочешь свадьбу?

Всхлипывает. Не то?

- Я думала, у меня никогда этого не будет! Белого платья, кольца, свадьбы. Мужа. Я думала, что буду воспитывать ребенка одна.

Писец.… Моя бедная девочка. Сколько ей всего пришлось пережить. У меня шок? Вот у кого был шок!

Но между делом я отмечаю: кольцо. Надо купить кольцо.

- Ксюш, ты, наверное, голодная. Да?

- Не знаю…

- Давай что-нибудь закажем. Или давай пойдем в ресторан, тут неподалеку есть хороший. Чего ты хочешь?

- Эчпочмак…

- Такого там, наверное, нет. Но ты не расстраивайся. Моя мама испечет нам офигенных эчпочмаков.

- Мы с ней напекли, а они все разлетелись по кухне!

- Я успел один поймать. Он был очень вкусный.

Она сразу перестает всхлипывать.

- Где он?

- Я его съел, - виновато признаюсь я. - Но ты не плачь. Пожалуйста.

- Я не поэтому плачу!

- А почему?

- Потому что ты.… Ты… Ты… Я беременна от тебя!

Это она произносит обвиняющим тоном. Как предъяву. И я на автомате начинаю защищаться.

- Ксюш, я предохранялся. Честно. Я не знаю, как так вышло.

И тут она замахивается и - залепляет мне пощечину. Снова!

Но зато больше не плачет. Вместо этого злится. Глазки сверкают, губы сжаты, ноздри раздуваются… Обожаю ее. Если ей сейчас для восстановления душевного равновесия нужно лупить меня по роже - пусть лупит.

Моя рожа все стерпит. Синяком больше - синяком меньше - уже неважно.

- Ни один способ не дает стопроцентной гарантии, - продолжаю я. - Может, презик порвался, а я не заметил. А, может…

Мне снова прилетает. А моя боевая Эсмеральда все больше оживает.

И слёзы высохли. И глазки горят.

А всё же писец тяжелая у нее рука! И это она ещё не взяла сковородку.

- Ксюш…. Но, знаешь, я рад. Я хочу этого ребенка. Я хочу, чтобы ты стала моей женой и родила мне девочку. И мальчика. И, может, ещё девочку.

Опять слёзы. А мне показалось, что я нашел правильные слова…

Кирилл

Ну все.

Она больше не плачет.

Но и сильно радостной тоже не выглядит. Выглядит уставшей. Сколько ей всего пришлось пережить за этот месяц…

- Котенок, все будет хорошо. Веришь мне?

Она кивает. И ещё раз шмыгает носом. Но это уже финальный шмыг. Остаточный.

Я помню, что она голодная. И знаю, что расстроенную девушку надо накормить чем-нибудь вкусненьким. А расстроенную беременную девушку вообще…. Ей надо хорошо питаться!

- Пойдем в ресторан, - снова предлагаю я. - Тут рядом очень даже хороший. И меню там разнообразное. И живая музыка по выходным бывает. А сегодня как раз выходной.

Она смотрит на меня с сомнением. И я продолжаю:

- Я хочу, чтобы наш первый вечер после разлуки был красивым. Свечи, шампанское, приятная музыка… Пойдем!

- Мне нельзя шампанское. И.… я не одета для ресторана.

- Пофиг.

На Ксюше джинсы и милая голубая маечка, в которой она дома возилась на кухне. А в ответ на мое “Пофиг” она хмурится.

- Ты прекрасна, - быстро исправляюсь я. - Эти джинсы потрясающе на тебе сидят. А майка очень подходит к глазам.

Ну вот, уже улыбается!

- И я одет примерно так же, в джинсы и футболку. Такой у нас с тобой дресс-код. Правда, сейчас уже поздно. Давай найдем тебе какой-нибудь свитер, чтобы ты не замерзла. .

Я веду Ксюшу в спальню и открываю шкаф.

Она косится на кровать. Да, детка. Сегодня мы будем спать здесь. Вместе. В обнимку.

Я надеюсь, не только спать.… Но пока ничего не планирую.

Положусь на судьбу. Сегодня она ко мне благосклонна. Я нашел свою Эсмеральду! О которой грезил одинокими ночами целый месяц.

Даже не буду вспоминать свои эротические фантазии. А то мы никуда не пойдем…

- Мне нравится эта рубашка.

- Бери!

Пока я боролся с искушениями, Ксюша просмотрела мои вещи.

Она накидывает мою теплую рубашку, в голубую с коричневым клетку.

- Она такая мягкая…

Ксюша гладит ладошкой фланелевую ткань.

А я хочу, чтобы она гладила меня… Но она всё ещё держится немного отстраненно.

Ладно. Не все сразу.

***

Мы выходим из дома. До ресторана нужно пройти два квартала. Я держу Ксюшу за руку, в лицо дует свежий ветерок, над головой горят далекие звезды… Я настроен романтично.

Я нашел свою Эсмеральду!

Мы переходим дорогу. Ксюша дергает меня за руку.

- Я хочу…. вон то.

Она показывает на ларек с шаурмой неподалеку от заправки, который чуть ли не круглосуточно сверкает огнями.

- Шаурму?

- Да.

- А как же ресторан?

- Я хочу шаурму, - упрямо произносит она.

- Ладно.

Веду ее к ларьку, по дороге рассказываю:

- Тут обычно под утро много посетителей.

- Под утро? - удивляется Ксюша.

- Ага. Неподалеку клуб. Народ едет после бурных танцев, пьяный и голодный. Тормозят здесь и покупают шаурму. И ещё поганый кофе на заправке.

- Кофе… - задумчиво повторяет она.

- Хочешь кофе?

- Да.

- Он там ужасный! У меня дома есть хороший.

- От хорошего меня тошнит. Я хочу попробовать ужасный.

Писец….

***

Через пятнадцать минут мы сидим за пластиковой стойкой на заправке. Пьем что-то, условно напоминающее кофе и едим шаурму.

Ксюша уплетает за обе щеки. На носу соус, губы оранжевые от корейской морковки, майку украшает пятно от помидора… Красотка!

- Ну как тебе шаурма?

- Вкуснотища! - отвечает она с набитым ртом.

Я улыбаюсь.

Целую ее в нос. Слизываю с него соус. Она смущенно хихикает.

На заправку заезжает тонированная девятка, из тех, что называют музыкальными шкатулками. Музон оттуда орет самый галимый. Попсовый рэпчик с припевом про глаза и губы.

Ксюша начинает пританцовывать.

- Классная музыка!

Писец... Походу, мы нашли первый пункт несовместимости. Я не могу такое слушать. Обычно. Но сейчас… Да не так уж это и плохо. Раз Ксюше от этого весело.

- О! Грейпфрутовый лимонад!

Ксюша соскакивает со стула и бежит к полке с напитками.

Я покупаю ей лимонад, беру пару стаканов и возвращаюсь на место.

- А у них есть соль? - спрашивает она.

- В смысле.… обычная соль?

- Ага. Белая сыпучая обычная соль.

Я спрашиваю у продавщиц на заправке. У них нет. Но я настаиваю и предлагаю деньги. И мне торжественно выносят щепотку соли на салфетке.

Несу свою драгоценную добычу будущей жене.

- Ты мой герой!

Она целует меня в щеку.

А я в некотором напряжении наблюдаю. Что она будет делать с солью? Надеюсь, не нюхать. Тут как раз менты подъехали. А у нас белый порошок на салфетке...

Ксюша наливает в стакан лимонад. И.… посыпает его солью. Размешивает пластиковой вилкой. Пробует.

- Кайф…

- Мне тоже намути, - прошу я.

Она мутит. Мы чокаемся.

- За встречу!

Я пробую.

- Писец… Похоже на “Соленую собаку”.

- Да! - радостно восклицает Ксюша.

- Ты помнишь?

- Конечно.…

И мы замираем, глядя друг другу в глаза...

Я запланировал романтичный вечер в ресторане. С изысканной едой, благородными напитками и красивой живой музыкой.

Но вместо этого мы едим шаурму на заправке. И пьем лимонад с солью. Под пацанский музон из тачки. И, блин… Это самое романтичное, что со мной случалось в жизни!

Кирилл

Мы подходим к подъезду . Ксюша замедляет шаг. И неуверенно лепечет, глядя себе под ноги:

- Может, я поеду домой?

Писец…

- Не поедешь, а пойдешь. Твой дом теперь здесь. Привыкай.

- Да, но, может…. начнем завтра?

- Что именно? - уточняю я.

- Ну…. Все.

- Мы живем вместе. С сегодняшнего дня. И нечего тут!

С девчонками, конечно, надо помягче, это я по сестрам знаю. Но не всегда! Слабину давать тоже нельзя. Надо сразу показать, кто тут глава семьи.

- Ты такой строгий! - бурчит Ксюша.

- А ты думала…

- Я думала, что…. никогда тебя не увижу.

Мы как раз входим в лифт. Я смотрю на ее пухлые губы. И меня вдруг накрывает.

- Я тоже думал, что потерял тебя навсегда!

Вжимаю ее в стенку лифта. Целую. Плыву от сладости ее губ и нежного аромата волос…

Она несмело отвечает на поцелуй.

Но ладошками упирается в мою грудь, создавая преграду между нами.

- Боишься? - шепчу ей на ушко.

- Чего?

- Меня.

- Пф-ф-ф-ф! Ты не страшный. Я же тебя с детства знаю, - произносит Ксюша.

И - удивленно таращится на меня своими огромными глазищами. Как будто сама не верит в то, что сказала.

А, когда мы выходим из лифта, она признается:

- Боюсь. Немного.

- Я понимаю, Ксюш. Но.… не надо бояться. Если тебе что-то не нравится - сразу бей меня по роже. У тебя это хорошо получается.

Она смеётся.

И мы благополучно входим в квартиру.

***

- Что ты делаешь? - Ксюша заглядывает в спальню.

- Меняю постельное.

- А….

- Мы будем спать здесь. Вместе.

Да, у меня на кухне есть диванчик. Но пусть она даже не догадывается, что он раскладной!

Она берёт подушку. И начинает надевать на нее наволочку.

- А сейчас будет страшно, - предупреждаю я.

- Почему? - испуганно хлопает ресницами.

- Надо засунуть это чертово одеяло в пододеяльник. И ты сейчас увидишь, как из милого пусечки я превращаюсь в долбаного психа. И услышишь такие слова, каких никогда в жизни не слышала…

Серьёзно. Это писец. Я каждый раз по полчаса бьюсь над этим гребаным пододеяльником. И каждый раз у меня получается комок из сбившегося одеяла и озверевшего меня.

- Держи! - командует Ксюша.

Пока я описывал предстоящие ужасы, она уже что-то куда-то засунула. Вложила в мои руки углы одеяла, расправила, встряхнула, пригладила…

- Охренеть! - выдыхаю я.

Глядя на одеяло, идеально упакованное в пододеяльник. Одеяло внутри. Пододеяльник снаружи. За две минуты и без единой складочки!

Писец... Только ради этого стоит жениться.

Я же это не вслух сказал? Нет? Уф…

- У меня ничего с собой нет, - произносит Ксюша.

Неуверенно переминаясь.

- А что тебе нужно?

- А в чем я буду спать?

“Ни в чем, - думаю я. - Будешь спать голенькая”.

Но вслух говорю:

- Я дам тебе футболку.

- Длинную.

Конечно! Самую длинную. Но из тонкой светлой ткани. И с треугольным вырезом. Есть у меня одна такая. Неудачно заказал на маркетплейсе.

Вручаю ее Ксюше. Она идет в душ. А я гуглю: “Можно ли заниматься сексом во время беременности”.

Говорят, можно. И даже полезно. Если нет проблем и осложнений.

Мы не знаем, есть ли у нас проблемы. Ксюша призналась, что ещё не была у врача. Она уверена, что все идет хорошо, но…

Пока не сходим к врачу, ничего не будет.

Ксюша появляется на пороге спальни в моей футболке, которая доходит почти до середины бедер. Но зато сверху…

Мне писец! Чем я думал, выдавая ей это эротическое одеяние?

Ее налитые груди обрисованы с анатомической точностью. Идеальные полушария, увенчанные дерзко торчащими вверх сосочками. Ничего красивее и притягательнее я в жизни не видел…

Я сглатываю. Прикрываю восставшие части себя одеялом.

Ксюша робко садится на кровать.

- Ложись, не бойся, - хриплю я, отводя глаза.

- Я не привыкла спать с кем-то. Тем более.… с мужчиной. Никогда не спала...

- А как же я? Мы с тобой уснули вместе, помнишь?

- М-м-м-м…

Ее щечки заливаются краской. Она забирается под одеяло. На максимальном расстоянии от меня. И бормочет:

- Мы же просто…. Ну… Я… Я спать хочу!

- Я тебе это и предлагаю. Спать.

- Ладно. Хорошо. Я просто сейчас рано ложусь и вообще… очень устала сегодня…

Она демонстративно зевает.

Да понял я, понял все твои намеки. Ты боишься. Не хочешь. Вернее, хочешь, но не сегодня. Завтра. Или на следующей неделе. Или через месяц.

Ага, ага.

Трусишка!

- Мы будем просто спать, обещаю.

Она с облегчением выдыхает.

Да…. тяжёлая будет ночка. Надо сходить в душ. Подготовиться. Иначе я за себя не отвечаю…

Кирилл

Похоже, я забрызгал даже потолок. Слишком высокое напряжение. Слишком острый угол стартующей ракеты…

Попытался смыть струей душа, залил пол, пришлось проводить спасательные работы. Хоть отвлекся. И в целом - разрядился.

Возвращаюсь - Ксюша сидит, укрывшись одеялом до подбородка, и смотрит на экран своего телефона.

- Они мне пятьсот сообщений прислали, - жалуется она.

- Мне тоже.

Но я их даже не читал. Написал: “Все норм, отвалите”. И они отвалили. Мои родные - понимающие люди.

- Я им написала, что все хорошо, - говорит Ксюша.

- А они что?

- Настрочили ещё пятьсот сообщений с вопросами.

- Хотят знать, чем именно мы тут занимаемся?

- Типа того.

Я снимаю футболку. Остаюсь в одних боксерах.

Она смотрит на меня. Облизывает губы.

Писец… Напряжение тысяча вольт и готовность обстреливать потолок длинными очередями.

Она проводит пальчиком по своим губам.

Хочу ее. В потолок холостыми не хочу.

- У тебя есть…. наверное нет…

- Что?

- Бальзам для губ. Или что-нибудь такое… Жирный крем. Вазелин. Чтобы смазать…

Она издевается! Точно, издевается.

- У меня губы сохнут, - невинно продолжает Ксюша.- Потому что я их кусаю. Когда нервничаю.

- А можно я…. - вырывается у меня.

- Что?

- Немножко их покусаю.

Смущенно опускает глаза. Ресницы трепещут. Губы… она их снова кусает. Сама. Мне не дает.

Одеяло сползает. Я снова вижу дерзко торчащие холмики с манящими сосочками…

- Я сейчас….

Наброшусь на тебя, сорву к чертям эту футболку, и влечу в тебя своей ракетой безо всякого вазелина…

- … вернусь, - так я завершаю фразу на самом деле.

Снова иду в ванную. На этот раз потолок остается чистым. Мою руки.

Бля-ать…

Жизнь меня к такому не готовила.

Возвращаюсь в спальню и сразу же выключаю свет. Хватит соблазнов!

В идеале сегодня надо спать на разных краях кровати. А посередине положить одеяло.

Ага, ага. Да хоть колючую проволоку под напряжением! Кого это остановит…

Пробираюсь к Ксюше. Кладу руку на ее плечо. Она вздрагивает.

- Я тебя обниму. И все.

- И все?

- И мы будем спать. Клянусь.

- Ладно…

Просто обниму. Просто обниму…. Да это писец как не просто!

Сжимать в объятиях теплую, нежную, упругую, пахнущую какими-то летними цветами, трепещущую и невыносимо желанную…

- Кир… я боюсь, - шепчет она.

- Чего?

- Этого.… ну… секса.

- Спасибо за откровенность. Но сегодня ничего не будет. Сначала надо проконсультироваться с врачом. Если все в порядке и он разрешит, то тогда…

- Уф.… - выдыхает она.

- Ксюш, мы уже делали это.

- Я тогда была расстроенная. И пьяная от коктелей. И поэтому смелая. И… это было так давно!

- Да…

С тех далеких времен я веду монашескую жизнь грустного одинокого Квазимодо.

Ксюша снова зевает. Уже не демонстративно, чувствуется, что по-настоящему.

- Я правда очень устала сегодня. - бормочет себе под нос. - И мне в последнее время постоянно хочется спать…

- Спокойной ночи, Котенок.

Нежно целую ее в волосы. В шейку. В ушко. В… все! Стоп.

Дышим. Медленно и глубоко. Держим себя в руках. Старт отменяется! Вернее, переносится. На завтра.

Завтра - это очень скоро.

До завтра осталось всего несколько часов.

Я ждал больше месяца. Что я, до завтра не дотерплю?

Спит.

Дыхание размеренное, расслабилась и обмякла в моих руках.

Член упирается в сочную попку.

Она доверчиво прижалась к нему. Но ему нельзя доверять…

Я сейчас усну, он останется без присмотра. Я хер знает, что он начнет творить, когда управление отключится…

Проваливаюсь в полудрему. Вроде и сплю, а вроде ни на секунду не перестаю чувствовать горячую желанную девочку, спящую в моих объятиях. И помнить: нельзя. Ничего нельзя!

И тут вдруг она начинает ерзать. Активно прижиматься попкой. И даже, кажется, немного постанывать…

Я вылетаю из своей сладкой настороженной полудремы. Обнаруживаю свою ладонь на груди Эсмеральды. Пальцы пробрались в вырез футболки и ласкают твердую горошину сосочка.… И это работает!

Она спит. Не притворяется.

Она меня боится. Мозгом. А ее тело хочет....

Ее нежные грудки жаждут моих ласк.… У меня сводит челюсть и капает слюна от желания почувствовать вкус ее сосков на языке.

Моя вторая рука аккуратно отодвигает трусики. Мокрая. Я чувствую ее запах.

Бля-ать.

Кусаю губы. Свои. Почти до крови.

Выбираюсь из кровати и иду в ванную.

Зажигание. Пуск. Выстрел. Разрядка.

Перед глазами - ее прикушенная губа. В руках ощущение горячей попки. В ноздрях запах текущей самки. Моей!

Завтра. Она станет моей завтра.

И контрольный. Пуск. Выстрел. Разрядка.

Полегчало…. Вроде.

Возвращаюсь. Сгребаю ее в охапку. Засыпаю.

Надеясь, что четырежды задушенный удав уже не будет самовольничать.

Кирилл

Ночь я продержался. Потому что выдрочился и уснул.

Утром эффект выдрочки закончился. И мне снесло башню. Вернее, ему. Я ещё сплю, а он уже проснулся. И настырно лезет в трусики к любимой….

- Кирилл! - сонно-недовольно бурчит Ксюша.

- Доброе утро, Котенок.

Она отодвигается от меня. Я придвигаю ее обратно. Слишком резко. Так, что он почти втыкается…. Мля. Чуть башку не свернул.

- Что это? - возмущенно пищит Ксюша.

- Детка, это мой хуй.

Упс. Не успел отфильтровать базар.

- Ч-чего? - слышу шокированный шепот.

- Это мой….

- Я слышала! А ты не мог бы выражаться как-то… по-другому?

- А как тут по-другому скажешь, если это хуй, - философски замечаю я.

Мне нравится ее дразнить. И шокировать.

Она хихикает. Отодвигается. Я ее возвращаю.

Она умудряется выскользнуть из моих лап и убежать в ванную. Я за ней. Дверь закрыта. На защелку.

Как же я хочу ее.… Не сожрать, так хоть понадкусывать!

Жду пять минут. Ладно, семь. Стучусь.

- Ксюша, открой.

- Ни за что!

- Я буду хорошо себя вести.

- А чем ты сейчас стучишь в дверь? - язвительно интересуется эта провокаторша.

- Угадала.… Ладно, я пошёл готовить завтрак. Приходи.

Минут через пять она приходит на кухню.

Влажная, благоухающая. В моей футболке и полотенце, завязанном на бедрах.

- Это ещё зачем? - спрашиваю ее.

- На всякий пожарный.

Да уж…. противопожарные меры сейчас очень даже в тему. У меня полыхает. И отнюдь не на сковороде.

- Что это? - спрашивает Ксюша, заглядывая через мое плечо.

- Омлет.

А хотелось бы начать утро с минета…

Вслух я это не говорю. У моей девочки слишком нежные ушки.

Пока Ксюша накрывает на стол, я заглядываю в ванную, вижу трусики, которые сушатся на полотенцесушителе. Понятно, почему она замоталась в полотенце.… Выдыхаю. Возвращаюсь.

- Кофе будешь?

- Меня от него тошнит.

- Да? А кто вчера на заправке пил убийственное пойло?

- Вот от пойла нет, а от хорошего кофе…

Я тем временем достаю жестяную банку с кофе, который варю в турке. Она нюхает. Закрывает рот ладошкой.

- Понял. Убрал. На заправку сгонять за поганым кофе?

- А черный чай есть?

- Найдем.

Наш завтрак не блещёт разнообразием: омлет, хлебцы, сыр. Надо будет сегодня заехать в супермаркет или заказать доставку.

Но мне радостно видеть, что Ксюша ест с аппетитом. И ее не тошнит.

- Как спалось? - веду я светскую беседу.

- Прекрасно выспалась.

- А я записал нас к врачу.

- Нас?

- Я пойду с тобой, естественно.

- Прям к гинекологу?

- Прям к нему.

Фыркает. Допивает чай. Встает и начинает убирать посуду в раковину. Я поднимаюсь и мы делаем это в четыре руки.

- На сколько записал?

- На одиннадцать.

Мы вместе смотрим на часы, висящие на стене. Без пятнадцати десять. Успеваем.

- Я боюсь гинекологов, - признается Ксюша. - Была на приеме только один раз, когда нужно было пройти медосмотр в одиннадцатом классе.

- Давай порепетируем, чтобы тебе было не страшно, - предлагаю я.

- Как это ? - удивленно хлопает ресницами.

- А вот так.

Я подхватываю ее за талию и сажаю на стол. Она возмущенно пищит, но я сильнее. Располагаюсь напротив нее на стуле. В процессе нашей возни полотенце падает и…. Она тянет вниз футболку, закрывая от меня самое интересное.

- Сейчас мы вас осмотрим, - с деловым видом произношу я.

И поправляю на носу несуществующие очки.

Ксюша хихикает и краснеет.

Я закидываю её ногу себе на плечо. Она ахает, теряет равновесие и, откинувшись назад, упирается двумя руками в стол. Моим глазам предстает прекрасное зрелище...

- Кирилл.… - смущенно-шокированно шепчет Ксюша.

И, опираясь на одну руку, второй снова натягивает футболку.

- Я уже все увидел. Она красавица.

Говорю это и покрываю поцелуями ее нежные бедра. Не давая ей соединить колени.

Инстинкты зверя орут: сожри её! Но я пока что лишь облизываю добычу.

- Ай! - пищит Ксюша.

- Горячо?

- Да…. - выдыхает.

Облизывает губы. Прикусывает нижнюю…

Провокаторша!

- Леди, вы очаровательны, - шепчу я.

- Спасибо, но…

- Я не тебе.

- А кому?

- Твоей писечке.

Она краснеет ещё гуще.

- Кирилл! - шепчет шокировано.

- Не называть ее так? - спрашиваю я.

Продолжая ласкать ее бедра кончиками пальцев. И целовать их. И пускать слюни…

- Не называй.

- А как? Придумаем ей имя?

- Я слышала, некоторые называют ее Матильдой, - хихикает Ксюша.

- Ну нет. Твоей красотке такое имя не пойдет.

- А какое?

Заинтересовалась. Расслабилась. Не пытается свести колени вместе.

Я нагло пользуюсь моментом и… проникаю в нее языком.

Слышу ошарашенный вздох. Чувствую, как ее пальцы зарываются в мои волосы, а ногти впиваются в кожу головы…

Пофиг. Пусть царапает.

- Кирилл…. мы опоздаем, - шепчет она.

Пофиг. Моя крыша уже отлетела.

И пусть сожрать я ее сейчас не могу, но облизывать буду до победного!

Кирилл

Она сжимает колени и - снова начинает дрожать. И прикусывать губу.

А, между прочим, мы уже в машине!

Едем в клинику. Торопимся. Опаздываем. Чуть вообще не остались дома.

Потому что Ксюша…. Это было что-то невероятное. Она так феерично кончила, так стонала и царапала мою голову, что я даже испугался…

Но она сказала, что ей хорошо. Нереально и фантастически приятно. Что ничего подобного она не испытывала никогда в жизни. Да, даже в наш первый раз было не так.

И она хочет ещё. Но попозже.

Мы быстро оделись и я почти на руках утащил ее в машину.

А сейчас вижу - она ещё не совсем отошла от оргазма. Она вся в кайфе. С мечтательной улыбкой на губах. С прикрытыми трепещущими ресницами.

Я писец как хочу ее!

Вчера, когда гуглил про секс и беременность, наткнулся на такую инфу: некоторые девушки во время беременности становятся более чувствительными и возбудимыми. Сильнее хотят секса, чем это было до.

Неужели это наш вариант? Хоть бы, хоть бы!

Подъезжаем к клинике. Я паркуюсь, мы чуть ли не бегом влетаем в регистратуру. Я обнимаю Ксюшу. Она что-то строчит в телефоне, пока администратор заполняет бумаги.

- Теперь не страшно? - спрашиваю, когда мы подходим к кабинету врача.

- Страшно…. Точно, мне же страшно! - восклицает она. - Я совсем об этом забыла…

Сначала УЗИ.

И это писец! В мою женщину засовывают длинный продолговатый щуп.

Нет, я не ревную. Он тонкий и пластиковый. Мой круче.

И Ксюше он явно не нравится. От моего она будет в восторге…

Она сжимает мою руку и пытается расслабиться.

Мы слышим:

- Шесть недель, один плод, все в норме…

А я все время думаю: “Когда уже можно спросить про секс? Сейчас ещё, наверное, рано”.

Потом мы переходим в кабинет гинеколога.

Ксюшу сажают в то самое кресло, которое мы репетировали. За ширмой, но я успеваю его разглядеть. Писец…

Нет, не возбуждает.

Вообще нет! Я же не извращенец какой-нибудь. Это медицинская процедура и медицинское оборудование.

Я просто сегодня с утра подрочить не успел.

А мне с момента пробуждения демонстрируют любимую девочку во всех подробностях.

Конечно, я конченый озабоченный маньяк!

Даже стыдно немного.

И, наверное, сейчас тоже не время спрашивать про секс…

Мы с Ксюшей сидим перед врачом, держась за руки. Ей выписывают анализы. Рассказывают про витамины, режим дня и группу йоги для беременных. Очень полезно, ага. Обязательно будем ходить.

Ну вот сейчас-то точно можно спросить!

Но я не успеваю. Наш врач первая задает вопрос:

- Как протекает ваша интимная жизнь?

- Никак, - сразу отвечаю я.

- Какие то проблемы?

Она с сочувствием смотрит на меня.

Что? Проблемы? В смысле.… Я что, похож на импотента? Да я сейчас достану свой фонендоскоп и покажу вам, как правильно осматривать пациенток…

Но вместо этого я отвечаю:

- Мы боимся.

- Бояться нечего. Тонус в норме, беременность протекает хорошо.

- То есть…. можно? - спрашиваю я.

С ликованием в голосе, которое невозможно скрыть.

- Даже нужно. Нет никакой необходимости отказывать себе в удовольствиях. Будущая мамочка должна быть расслаблена и счастлива.

Дверь кабинета я открываю.… ладно, не членом. Хотя мог бы. И не с ноги. Хотя на радостях очень хочется.

- Ты слышала, что нам доктор прописал?

- Слышала, - смущенно улыбается Ксюша.

- Погнали выполнять.

- Домой?

- Ну а куда? Будем делать тебя расслабленной и счастливой.

И меня заодно.

Я уже не то что на пределе.… Я за пределом. Готов приступить к нанесению счастья прямо здесь, в каком-нибудь свободном кабинете…

Но ладно. Боюсь, моя трепетная Эсмеральда не оценит такой романтики.

Мы выходим из клиники.

Прекрасный летний день. Небо голубое, солнце ласковое и нежное, птички чирикают брачные песни…

Я сам сейчас начну чирикать!

А, нет. Я сейчас взвою, как голодный шакал!

Потому что перед клиникой нас встречают. Известное в нашем городе ОПГ.

- Как они нас нашли? - рычу я.

- М-м-м-м…

- Похоже, среди нас завелся стукач, - обвиняюще произношу я.

- Они спросили, что за клиника, и я написала…

И они приехали!

Старший Медведь и мама Ксюши. Ваня Бешеный Гризли. Естественно! Куда же без него. Держит руку в кармане. Надеюсь, у него там не кастет. Младший Медвежонок Никитка тоже здесь.

И мои все в сборе! Папа Тигр, мама Олень, и трое младших, включая десятилетнюю Анютку.

Девять, блин, человек!

Хотя могло быть и хуже. Ладно хоть не всем зоопарком из тридцати зверей приперлись…

Ксюша

- Все хорошо, - произносит Кирилл. - Шесть недель, полет нормальный.

По толпе наших родственников разносится то ли вздох, то всхлип, то ли радостный возглас.

- В смысле - шесть недель? Что - шесть недель? - недоумевает Ваня.

- Срок беременности шесть недель, - объясняет ему сестра Кирилла Маргарита.

- Офигеть…

- Шесть недель?! - восклицает мой отец. - Это когда же вы успели…

- Тридцатого июня, - шепчу я.

Так, что меня слышит только Кирилл.

Дату зачатия нашего ребенка я знаю точно. День окончания летней сессии и той злополучной вечеринки...

- Я ничего не понял, - признается папа Кирилла.

- Тигра, не тормози! - это мой отец.

- Я тоже не понимаю, - поддерживает мужа тетя Кристина. - Как это все вышло.… Почему мы не знали, что вы встречаетесь?

- Мы не встречались. Мы потерялись.

- Вот это как раз самое непонятное! - начинается общий галдеж.

- Так! - перекрикивает всех Кирилл. - Давайте соблюдать регламент нашей краткой пресс-конференции.

Отцы хмурятся. Братья и сестры хихикают. Мамы что-то обсуждают вполголоса.

- Почему Ксюша говорила, что этот му.… отец ее будущего ребенка пропал?

- Я не пропал. Просто потерял номер ее телефона. Я искал ее.

- Какого хера тебе надо было искать Ксюшу? Ты что, не знаешь, где она живет?

- Мы встретились случайно и не узнали друг друга. Не забывайте, что до этого мы четыре года не виделись.

- Охренеть.…

- Вот это вы жжёте…

- Как вы могли не узнать…

- С другой стороны, они оба сильно изменились за четыре года, - кивают наши мамы.

Вот кто сразу все понял!

- Мы романтично назвались другими именами. И у меня неромантично не сохранился ее телефон, - подытоживает Кирилл. - На этом считаю пресс-конференцию законченой. Нам пора.

- В смысле - пора? Куда это вам пора? Мы только начали разговаривать! Столько всего надо обсудить! - это вопят наши мамы.

- Вот и обсуждайте. А нас ждут неотложные дела.

Кирилл держит меня за руку. Мы готовы к бегству. И все это понимают.

- Пороть их уже поздно, - переглядываются наши отцы.

- И в угол ставить бесполезно.

- Что делать будем?

- Праздновать! - произносит мама Кирилла.

- Вот и празднуйте. А мы погнали.

Я смотрю на нее. На всех его родных. И думаю: они уже почти мои родственники..

Конечно, я их всех знаю с детства. Но именно их - хуже, чем весь наш остальной зверинец. Тигры жили на две страны, постоянно пропадали в Дубае. И ни с кем из них я близко не дружила.

Ни с Маргаритой, которая младше Кирилла всего на год, ни с Артемом, который почти мой ровесник. Ни, тем более, с Анютой, которой сейчас десять.

- Ксюш, ты как вообще? Как у тебя дела? Как себя чувствуешь?

Меня обнимает мама.

- У нас все зашибись, - отвечает Кирилл.

Пытаясь меня увести.

- Эй, не тебя спрашивают! - влезает отец. - А мою дочь.

В его голосе звучит агрессия. Я чувствую, что он всё ещё зол на Кирилла. Вроде, и сдерживается, но не очень получается.

И Ваня тоже смотрит на него волком. Как бы опять драться не начал...

- А я за нее отвечаю, - произносит Кир.

- Я сама могу ответить, - пытаюсь сгладить конфликт.

- Конечно, можешь. Но ответственность на мне.

Он смотрит в глаза моему отцу. Они стоят друг напротив друга, как два.… барана! Хотя один Медведь, а второй вообще Песец.

- А я такая говорю: я тебе невесту нашла, - раздается за моей спиной.

Это тетя Кристина вспоминает, как мы с Кириллом увидели друг друга.

И они с моей мамой смеются.

- Кстати, а когда свадьба?

- Ещё не решили.

Не решили? А кто это решает? Мамы?

- В начале сентября очень хорошо. Не жарко и не холодно, золотая осень, красивые фотографии будут.

- Ага. Можно снять загородное поместье, это такое новое место, я видела, там шикарные свадьбы играют.

- Так когда свадьба? - рычит мой отец на Кира.

- Скоро.

- А можно конкретнее?

- Нельзя. Решим - сразу скажем.

Похоже, всё-таки мы решаем...

- Давайте поедем к нам, - предлагают мамы.

- Нет, к нам!

- Посидим, все обсудим.

- У нас тоже можно посидеть!

- Мне надо вещи взять из дома, - говорю Кириллу.

- Хочешь заскочить домой?

- Ага.

- А я хочу тебя. Немедленно. Вещи подождут.

От его горячего шепота меня как будто ошпаривает кипятком. Я вспоминаю то незабываемое, что испытала сегодня утром…

И хочу ещё!

- Ладно, - киваю я. - Потом заедем.

И тут раздается задумчивый голос Тигры, который все это время молчал:

- Слушай, Михей.… Я только сейчас понял. У нас с тобой будет внук. Общий. Один на двоих.

- Ну все. До Тигры дошло, - усмехается папа. -. Считай, пресс-конференция прошла удачно.

- Мы с тобой теперь родня, прикинь. Кровь Тигров смешалась с кровью Медведей.

- Это писец, - выдает Ваня.

- Песец или писец? - подкалывает Артем.

- Это я! - гордо произносит Кирилл.

А Ваня хлопает его по плечу.

Уф. Кажется, драться они больше не будут…

- Я же эчпочмаков напекла! - восклицает тетя Кристина.

- Эчпочмаки…. - выдыхаю я.

И чувствую, как рот наполняется слюной.

- Давай их сюда, - произносит Кирилл. - И мы поедем.

- Они дома. Поехали к нам.

Я зависаю. Сглатываю слюну. Смотрю на Кирилла.

- Я правильно понимаю, ты сейчас выбираешь между мной и эчпочмаком?

- Я…. уже выбрала.

- Ни секунды не сомневался в твоём выборе. Поехали.

- Куда?

- Есть эчпочмаки, куда же ещё!

Кирилл

- Ты просто огонь-пожар.

- Я?

- Ты самая горячая штучка в этой галактике.

- Я?

Ксюша удивленно хлопает ресницами. И облизывает губы.

- Тебя невозможно не хотеть каждую секунду…

Мы в машине. В целом, блин, кортеже машин. Едем есть эчпочмаки.

Надеюсь, мама там напекла пару сотен штук. Если нет - все достанется Ксюше. Я буду драться за это!

Она, вон, заранее облизывается.

А я облизываюсь на нее. И уже до дыр залапал ее коленку.

- Давай притормозим у обочины и… - шепчу я.

- Ты же понимаешь, что они все тоже притормозят у обочины. И придут смотреть, чем мы тут занимаемся.

- Понимаю… И это писец.

- Может, поедем домой? - предлагает Ксюша.

- Ты же хочешь эчпочмаки.

- Да…. Но тебя я тоже хочу.

Даже не сказала, что меня хочет больше…

***

Ксюша сидит за столом на нашей кухне. Жует эчпочмак. На ее лице, по-моему, даже больше блаженства, чем было сегодня утром.

Ладно хоть не дрожит от удовольствия. А то бы я вообще начал загоняться и комплексовать.

Я что, ревную к эчпочмаку? Да! Она выбрала его. У нас тут любовный треугольник: я, моя девушка и татарский пирожок. .

Если честно, я и сам с удовольствием его ем. Моя мама готовит бесподобные эчпочмаки. Да ещё и целыми тазиками.

Интересно, Ксюша умеет готовить? А, впрочем, неважно. Разберемся.

Я немного зависаю, представляя, как мы вернемся домой и…. займемся домашними делами. Самыми важными и безотлагательными.

Я буду любить свою будущую жену до полного изнеможения. Что может быть более важным?

Отвисаю - а тут, за кухонным столом, уже такое творится…. Женская половина нашей тусовки ведет бурную дискуссию.

- А когда у нас золотая осень?

- По-разному бывает, год на год не приходится.

- Надо успеть, чтобы листья были желтыми, но ещё не облетели. Тогда фотографии будут офигенными. Представьте: невеста в белом платье на фоне роскошных осенних красок....

- Потрясающе!

Над столом разносится восхищенный вздох.

- Ну это середина сентября.

- Надо уже подать заявление.

- Вот прямо сейчас и подадим.

Это произносит моя мама.

- Сейчас? - удивляется моя будущая теща.

- Через госуслуги. Пара минут - и готово! Кирилл, у тебя есть приложение Госуслуг?

- Нет.

- Скачивай!

Писец…

- Скачаю, - говорю я.

И ровно ничего не делаю. Просто смотрю на Ксюшу. И вижу, что она в таком же ахуе, как и я.

***

Выхожу на улицу - там паханы сидят в беседке, пьют кофе. Подальше от Ксюши, их предупредили что она не переносит запах хорошего кофеина. Естественно, с эчпочмаками. И с пивом. Оригинально.

- Надо сразу двушку брать, - произносит мой отец.

Отпивает пиво из бутылки. Закусывает эчпочмаком. И запивает кофе.

Писец…

- Или трешку, чего мелочится, - поддерживает его Медведь. - Там разница не такая большая.

Он произносит это - и поливает эчпочмак кетчупом. Откусывает. Запивает пивом. И полирует кофе.

Вообще писец!

И кто тут беременный? Такое ощущение, что все. Гормоны играют, настроение нестабильное, хочется странных вкусовых сочетаний.

- С первым взносом я помогу, - выдает Медведь.

- И я помогу!

Походу, тут уже все решили. И, в принципе, я не против.

- Я все верну, - вступаю в разговор. - Не сразу, но в полном объеме.

- Вернешь, вернешь. С процентами.

- А…. какой процент? - уточняю на всякий случай.

- Внуками будешь возвращать! - смеётся мой отец.

- В тройном размере!

- В смысле?

- Ну, вы же одним не ограничитесь?

- Э-э-э-э…

Наверное. Я не знаю. Мы, если честно, и этого как бы не планировали…

Но все завертелось, закрутилось и понеслось. Я не успеваю выдохнуть.

И - трахнуть свою будущую жену!

Я тут ипотеку беру и скачиваю госуслуги, вместо того, чтобы жарить ее на кухне и в спальне..

***

Наконец-то мы вырвались из логова Тигров. И из лап Медведей.

Мчим домой. Вдвоем.

Но меня не отпускают практичные размышления.

- Думаю, они правы.

- Кто?

- Паханы. Надо брать ипотеку. Двушку или трешку. Смысл платить за съем?

- Наверное….

- Завтра озадачу всех риэлторов. И сам буду искать. Надо район хороший. Чтобы садики, школы, все дела. Детские площадки.

Бля…

Да я сам недавно на детской площадке тусил. Пару раз моргнул - и уже почти отец…

Осознание этого наваливается на меня постепенно. Порциями.

- Хорошо, у меня машина не в кредит. Бизнес, правда, ещё не раскачался. Но будем качать. Будем думать… Сейчас процент ипотеки конский.

***

Все. Мы дома.

Я так долго этого ждал….

Сразу тащу свою сладкую добычу в спальню. Начинаю раздевать. А она сопротивляется!

- Ксюш, ты чего?

- Что-то мне расхотелось.

- В смысле - расхотелось?

Что за подстава?!

Смотрю на нее внимательнее - да она на меня обижена!

Точно. Дуется. Все симптомы налицо. Смотрит в сторону. Губы поджала. Глаза на мокром месте.

Писец.…

Что я сделал не так?

Ксюша

Все говорят о свадьбе, а, между прочим, никакого предложения ещё не было. У меня нет кольца. И формально я ещё не невеста…

Но это ладно.

Я понимаю, все происходит слишком быстро. Кирилл в шоке.… Я тоже!

И - это все формальности.

Но есть что-то не формальное. Что-то очень личное. Только между нами.

Сегодня утром я это чувствовала. И когда мы ехали к его родителям тоже.

А сейчас…

Кирилл весь такой деловой и серьёзный. Практичный и продуманный. Всю дорогу говорил о квартире, ипотеке, близости детского сада, удобном этаже и хорошем районе.

А сейчас, где-то между разговорами о количестве комнат и планированием будущей кухни мы займемся сексом.

Я немножко не так это представляла…

Он даже не сказал, что любит меня! Ни разу.

Он снимает с меня футболку. Стягивает джинсы.

А я чувствую, что не хочу.

Я не готова.

Все те горячие потоки, заполнявшие мое тело, и жаркие мурашки, бегающие по моей коже, уже давно остыли. А он просто раздевает меня и сам снимает штаны.

Весь такой нетерпеливый. И.… немножко чужой.

- Котенок, ты чего?

- Ничего.… Мне не хочется.

- Ты же говорила, что хочешь меня.

- Тогда хотела.

- А что изменилось?

Я пожимаю плечами.

На самом деле, я понимаю, чего мне не хватает. Но…

Что вообще делать в такой ситуации? Попросить его сказать мне что-нибудь приятное и романтичное? И что? Он скажет. Но это не сработает. Потому что я как будто выпросила…

А я не хочу ничего выпрашивать!

Чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. Я не хочу быть истеричкой!

Но я сейчас очень близка к тому, чтобы разреветься.

- Давай выпьем чаю, - говорю я, пытаясь успокоиться.

- Какой нафиг чай… - рычит Кирилл, сжимая меня в объятиях.

Но через секунду он произносит:

- Ладно. давай.

Уже безо всякого рычания.

Он отпускает меня. Я натягиваю футболку. Мы идём на кухню. Я первая, Кир за мной. Я слышу его тяжелое дыхание за спиной. И…. чувствую, что моя попа горит. Просто полыхает!

Джинсы-то он с меня уже снял. А футболка едва прикрывает ягодицы.

И я чувствую себя такой беззащитной… Меня как будто преследует голодный зверь! Пыхтит, капает слюной, лязгает зубами. Того и гляди откусит пол-попы…

Мы на кухне. Я ставлю чайник. Открываю шкаф и достаю заварку. Сразу же понимаю, что зря это сделала. Футболка приподнялась, и мою попу обожгло ещё сильнее. Мне нужен огнетушитель! Вернее, ему.

Оборачиваюсь - Кир сидит за столом. Смотрит. Облизывается.

Как дикий зверь, приготовившийся к прыжку. Сейчас как прыгнет. Как растерзает…

Мне немного страшно, но… По коже бегают жаркие мурашки. И, кажется, я уже немножечко хочу, чтобы он меня растерзал...

Он до сих пор ничего не сказал. Никаких романтичных слов. Никаких комплиментов. Но его взгляд так красноречив… Он так откровенно хочет меня…. Еле сдерживается!

Я завариваю чай. Ставлю чайник на стол. Достаю кружки с верхней полки. Уже понимая, как это действует на Кира.

Мне горячо! И становится все горячее…

Я наливаю чай. Смотрю на Кира. Он - на меня. Мы как будто пожираем друг друга глазами…

- Ой!

Чай перелился через края кружки. Кирилл вскакивает, бросает в лужу чая полотенце.

И сразу же хватает меня за талию. Сжимает. И сажает меня на кухонный стол.

Мои коленки разъезжаются, потому что между ними врезается его мощный торс.

Его глаза прямо напротив моих. И в них как будто горячая лава. Кипит, бурлит, плавится.… И плавит меня. Внизу живота вспыхивают языки пламени.

Мне немного страшно. Он слишком дикий. Слишком… зверь У него такой голодный взгляд.… И такие жадные руки…

- У тебя очень красивые ресницы, - почему-то выпаливаю я.

Это правда. Я любовалась ими ещё в нашу первую встречу.

- Ч-чего? Какие, нахрен, ресницы? - рычит Кирилл.

- Длинные, густые, черные. Как будто нарощенные.

- Писец…

Я провожу ладонью по его щеке. Короткая черная щетина колется.

Язычки пламени внизу живота становятся ещё более горячими. Как его сбившееся дыхание. И невыносимо острыми. Как его щетина.

Я боюсь, что он сейчас меня просто сожрет.… И целую его первая. Потому что хочу. Потому что его губы невыносимо притягательны.

Обжигающие, влажные, дикие…

Я успеваю лишь коснуться их - и он сразу же перехватывает инициативу. Нападет, врывается в мой рот языком и заполняет меня всю. Запутывается ладонью в моих волосах, надавливая на мой затылок.

- Хочу тебя так, что сейчас сдохну, - шепчет он.

- Не надо…

Не надо сдыхать, - хочу сказать я. Но забываю слова. Забываю все.

- Боюсь, я уже не смогу остановиться, - хрипит он.

- Не надо останавливаться…

Я прижимаюсь к нему всем телом. Обвиваю его ногами и руками. Сплетаюсь с ним языком…

Мне жарко. Я хочу избавиться от одежды. И он, как будто прочитав мои мысли, срывает с меня футболку.

Его язык скользит по моей шее. По ключице. По плечу… Горячо! Остро. Невыносимо приятно.

Он стягивает лямку моего топика. Покрывает поцелуями грудь, подбираясь к вершинкам…

Боже. Я сейчас умру. Мой сосок у него во рту. Это невыносимо приятно. Но я хочу большего!

- Квазимодо.… Я так по тебе скучала… Так хотела, чтобы ты снова…

В его глазах уже не просто пожар. Там смерч, ураган и торнадо.

Он подхватывает меня под попу и несет в спальню. Легко, как пушинку. Опускает на кровать. Наваливается сверху. Такой тяжелый…

Я хочу это тяжесть. И эту легкую боль, когда он в меня входит. И это ощущение абсолютной заполненности…

Он во мне.

Горячий, страстный, бешеный!

Его язык врывается в мой рот. Его пальцы сжимают мою грудь. Я обвиваю его руками и ногами, умирая от болезненно-сладкого ощущения… Он огромный! Он вдалбливается в меня раскаленным поршнем и плавит мои внутренности.

- В первый раз я буду быстрым, - шепчет он мне на ухо.

Но я уже не слышу. Я отключаюсь. Моя реальность сужается до размеров горошины, об которую он так жарко трется. И.… И… И… Да!

Я взрываюсь сверхновой.

Я кричу. Царапаю его. Кусаю. Впиваюсь в его волосы пальцами.

По моим щекам текут слёзы.

Это слишком… Это невыносимо… Я не могу…

- Котенок, не плачь! Это всего лишь первый раунд. Ты что, думала, это все?

- Я.… я…

- Я готов продолжать без подзарядки.

- А я нет!

- Хочешь отдохнуть?

- Хочу чаю…

- Да, родная. Пошли ставить чайник. Я понял, это тебя дико заводит…

Кирилл

- О, Песец, здорово. Как сам?

- Все норм.

- Что ты его спрашиваешь? Посмотри на его загнанную рожу - и вопросы отпадут.

- Да пошли вы, - отзываюсь я.

Все нормально у меня с рожей.

Я заскочил к пацанам в гараж. Они любят тут тусоваться: разбирать и полировать свои мотоциклы, пить пиво, просто трепаться за жизнь. А сегодня собрались все: Богдан с Аркашкой, которых все зовут Кошаками, Антоха сын Носорога, Сашка Слон - сын Паши Кабана. Ванька, естественно, тоже здесь. И мой младший брательник Тёмыч притащился. Даже сын Волчары Максик подскочил. Тоже хочет тусить с пацанами. Весь такой на понтах, строит из себя взрослого. Смешной…

- Когда свадьба? - интересуется Антоха.

- А ты чего переживаешь?

- Мальчишник будет?

Э-э-э-э… вообще об этом не думал.

- Надо?

- Канеш! Ваще без базара! - на все голоса отзываются пацаны. - Мы тебя не простим, если ты не подгонишь нам парочку стриптизерш!

- Что, будут стриптизерши? - интересуется Максик.

А у самого чуть ли не слюни капают.

- Ну, раз надо…

- Надо, надо!

- Значит, будут.

Я первый из парней устраиваю мальчишник. Надо не ударить в грязь лицом. Пусть какая-нибудь девчонка в купальнике из торта вылезет. Парни будут довольны.

Я слоняюсь по гаражу. Рассматриваю новый карбюратор Сашки Слона. Объясняю Максику, почему Кавасаки лучше Харлея. Завязывается общий спор на эту тему. Чуть ли не драки доходит.

Но тут влезает Богдан с рассказами о своих похождениях. И все забывают про мотоциклы.

- Короче, я вчера такую герлу подцепил.… Девка - огонь! Сиськи - во. Жопа - ваще охренеть.

- Кошак в своем репертуаре! - ржут пацаны.

- Да вы не дослушали! Знаете, куда мы поехали?

- К ней?

- Неа.

- К тебе?

- К ее подружке! - победно объявляет Кошак.

- Только не говори, что у тебя был тройничок.

- Не скажу, - произносит Богдан. - Не хочу травмировать вашу нежную психику.

- Что, серьёзно было? - возбуждаются пацаны.

И активно задают вопросы.

А больше всех - Тёмыч. Он аж челюсть уронил от такого поворота событий.

Богдан лишь загадочно ухмыляется.

- Пиздец… Как это у него получается? Тут одну уломать не можешь, а он с двумя отжигает…

Это Сашка Слон. Который вечно ноет, что ему никто не дает.

- Погнали пиво пить, - предлагает кто-то из пацанов.

- Не, не. Погнали в фифу порубимся. У меня новая версия.

- Кто куда, а я в клуб. Там по пятницам такие горячие телочки… Так отрываются… Нельзя упускать.

Это, естественно, Богдан.

На которого, раскрыв рот, таращится мой брательник Тёма.

- А ты, Песец, с кем? - спрашивает Антоха.

- Я.…

- В доту или в клубешник?

- Погнали со мной по пиву, - предлагает Ванька.

Я мнусь.

Тёмыч собирается в клуб с Богданом. Видно, тот будет давать ему мастер-класс по соблазнению горячих телочек.

- Я домой, - говорю я.

- Точно. У него же это…

- Попадос.

- Жестокий и беспощадный.

- Да…. я и забыл. Ты же теперь это… Полный писец.

Все сочувственно качают головами.

Большей части из нас сейчас двадцать три. Тёмычу двадцать один, Максику вообще семнадцать. Я первый из наших парней женюсь. У меня первого будет ребенок.

И что? Они за меня рады? Ни фига. Они мне сочувствуют.

Каждый из них с ужасом думает, что мог бы оказаться на моем месте. Когда девушка внезапно залетела, и теперь ты за все отвечаешь.

Честно, я и сам думал о таком вообще без восторга. Ещё совсем недавно. А сейчас…

- Держись, братан! - Аркашка хлопает меня по плечу.

- Я держусь.

- Ты это.… если что - звони.

- Если что?

- Если совсем невмоготу станет. Мы тебя психотерапевтируем.

- А чего мне невмоготу-то станет? - с вызовом спрашиваю я.

- Скажи ещё, тебе все это нравится.

- Нравится.

- И бэбика ты специально заделал.

- Не специально, но.… Я в порядке. Я рад.

- А что он ещё скажет? - скалится Богдан. - Ему положено радоваться. Улыбаемся и машем, да, Песец?

- Да блин! Чего вы разнылись? Все у меня зашибись.

- Конечно, конечно. Держись, короче. Сопли подбери.

Какие нахрен сопли? Нет никаких соплей. Я еду домой, где меня ждет Ксюша.

Улыбаюсь и машу. Своим хвостом. Мне-то не надо по клубам счастье искать. Оно у меня под боком.

Ксюша

- Ксю, ты такая счастливая! - восклицает Регина.

Мы сидим в кафе. Я, Регина и две наши однокурсницы, Алина с Полиной. С ними я тоже дружу, хоть и не так давно и близко, как с Региной.

Я рассказываю девчонкам историю нашего с Кириллом знакомства. И все, что было дальше.

- Так это он расклеил по всему городу баннеры? - Полина в умилении хватается за сердце. - С ума сойти!

- Это так романтично! - вторит ей Алина. - Помню, я все время думала: почему меня никто так не ищет? Где он, мой прекрасный принц? А ты своего уже нашла…

- И никто не сказал мне об этих баннерах! - укоризненно произношу я.

- Так кто же мог знать, что ты та самая Эсмеральда…

- Это такая красивая история! Про вас можно кино снимать.

- Ага, и самой кинематографичной будет сцена, где мы встречаемся на кухне. Я чуть в обморок не упала! И чуть эчпочмаком не подавилась.

Девчонки смеются. Болтают без умолку. Восхищаются. Завидуют.… Это так приятно!

- И ты уже замуж выходишь! И ребенка ждешь! И вообще…

- Где берут таких парней?

- Да, кстати…. Познакомь нас с друзьями твоего Кирилла.

- Вот на свадьбе и познакомитесь.

- Свадьба…. - вздыхают девчонки. - Ты уже выбрала платье?

- Ещё даже не начинала.

Мне, кстати, до сих пор не сделали предложение. Но об этом я молчу.

И Кирилла, естественно, не спрашиваю. Просто жду. Задолбалась уже ждать, если честно!

***

Я дома, приехала забрать ещё часть вещей. Разуваюсь в прихожей.

И слышу голоса с кухни:

- Мужики в этом вопросе всегда тупят. Вспомните наших! Так те повзрослее были, поопытнее. А Кирилл ещё совсем пацан.

Кажется, это тетя Яна.

- Может, ему подсказать? Пнуть его? Мягонько.

А это тетя Соня, если я не ошибаюсь.

- Да Кристина уже пнула. Так что все будет. И очень скоро!

О чем это они?

Захожу на кухню - все сразу замолкают.

Все - это боевая троица: тетя Яна, тетя Соня и мама. Самые неразлучные подружки. А ещё тут дочка тети Сони, Алина. Ей, как и Киру, двадцать три.

- Привет, - она вскакивает и обнимает меня. - Поздравляю!

- С чем?

- Со всем сразу.

- Алин, а ты чего замуж не идешь? - интересуется у Алины тетя Яна.

- Так не за кого.

- Тебе же Дмитрий предлагал, - говорит ее мама. -. И Никита намекал. И Стас хотел строить с тобой серьёзные отношения.

Алина закатывает глаза.

- Ты их видела? Один старпер, второй мажор, третий мамина пися. Нормальных мужиков нет.

- У нас все нормальные, - говорит тетя Яна. - Бери кого-нибудь из наших. Как Ксюша. Ксюша молодец! В нашем зоопарке плохих не делают.

- Кого из наших? Богдана что ли?

- Ну чего сразу Богдана. Сашка вон есть. И Аркашка намного серьёзнее брата.

- Да как за них замуж идти? Я с ними на горшке рядом сидела.

В этот момент на кухню забредает Ваня. И Алина внезапно нападает на него.

- Вань, женишься на мне?

- Ты что, с дуба рухнула? - испуганно шарахается он.

- Вань, я что, вообще тебе не нравлюсь? - голосом капризной принцессы выдает эта провокаторша.

- Чего вы тут пьете? - бормочет он. - Этой больше не наливайте.

И торопится прочь с кухни, хотя только зашел.

- Вань, ты куда?

- К пацанам поеду.

- Вань, а как же я? - кричит ему вслед Алина.

- А что ты?

Ванька останавливается в дверях, сам весь пунцовый.

- Возьми меня с собой.

- У нас чисто мужская тусовка.

И его как ветром сдувает с кухни.

Алина хохочет.

- Видели, как убежал? Только пятки сверкнули!

- Алин, а тебе правда Ваня нравится? - спрашивает мама.

- Теть Юль, я просто угораю!

Мы пьем чай. Я - с молоком. Обсуждаем разное. В том числе и животрепещущий вопрос.

- Я вот думаю, то ли сразу академ брать, то ли ещё один семестр отучиться…

- Конечно, бери академ! У тебя свадьба, подготовка, скоро переезд с ремонтом…

- Ты на сессии уже на седьмом месяце будешь.

- Тебе о муже надо заботиться…

- И о здоровье думать!

Если честно, мне совсем не хочется учиться. И все эти уговоры меня только радуют.

- Арина вон с двумя в магистратуре заочно учится, - произносит тетя Яна. - Мы ее отговаривали, она ни в какую. Буду учиться, и все. Зачем? Такие нагрузки!

Она вроде и ругает дочку, но не может скрыть гордости за нее.

- Так это Арина! - произносит моя мама. - Она всегда была отличницей и активисткой.

- Я вообще не такая, - признаюсь я.

- Ксюш, ты создана для семейной жизни.

- Хочешь сказать, я тупенькая и ленивая?

Если честно, я и сама так о себе думаю. Меня никогда не вдохновляла учеба. И сейчас не вдохновляет.

- Ничего подобного я не хотела сказать! - горячо произносит мама.

- Да ладно…

- Я хотела сказать: ты все успеешь. Торопиться некуда.

- Сейчас такие времена…. И в тридцать не поздно начать что-то новое. И в сорок, - успокаивает меня тетя Соня.

- Родишь, ребеночек немного подрастет, а там видно будет, что делать и чему учиться. Может, ты вообще в другой вуз поступишь.

Эту мудрую мысль произносит тетя Яна.

Ладно. Будем считать, успокоили.

Мы с мамой провожаем гостей.

- Ксюш, ты такая счастливая! - произносит Соня на прощанье.

Да, это правда. Я очень-очень счастлива. А скоро буду ещё счастливее.… Когда, наконец, официально стану невестой!

Ксюша

- Не хочу, - говорю я.

И высвобождаюсь из жарких объятий Кирилла.

- Что-то не так?

Да! Что-то не так! Я уже две недели жду, когда ты, наконец, предложишь мне стать твоей женой! Меня все спрашивают, когда свадьба, где кольцо… А ты думаешь только об одном! И вообще не той головой!

Но я не говорю это вслух.

- Все хорошо, - отвечаю я вместо этого. - Просто не хочется.

- Почему, Котенок?

- Откуда я знаю! Я беременна. У меня гормоны.

И - жуткие перепады настроения.

Вот, например, сейчас мне хочется плакать. А не вот это вот все…

- Давай съездим поужинаем, - предлагает он через полчаса.

В течение которых я заканчиваю работу. Я ее не бросила. Отказалась от части сайтов, но кое-что оставила. Не могу же я полностью погрязнуть в хозяйстве.

- Почему мы не можем поужинать дома? - спрашиваю я.

- Потому что у нас нечего есть. Я заглядывал в холодильник.

А вот это очень обидно, между прочим! Я хорошая хозяйка. У меня там заготовлены шницели, пожарить их - дело нескольких минут.

- Я сейчас приготовлю!

Да, я уже веду себя как жена. Я забочусь о нем. А он…

Так и треснула бы по башке сковородкой!

Кир, видимо, чует мой настрой. Поэтому отбирает ее у меня.

- Поехали.

- Куда?

- Развеемся.

***

Мы куда-то едем.

В машине витает напряжение.

Я молчу. Кир перебирает радиостанции и останавливается на красивой романтичной мелодии. Она могла бы быть в тему. Если бы не мое обиженное настроение.

И не его равнодушие к этому…

Вот почему он такой? Почему не замечает, что я расстроена? Почему не догадывается, чем именно? Это же так просто! Элементарно.

***

Ой. Где этом мы? Кирилл тормозит на парковке. Я удивленно оглядываюсь. Это же та самая гостиница, возле которой я впервые его встретила. И в которой мы с ним…

Почему мы здесь?

Я поворачиваюсь к Кириллу.

Он загадочно улыбается.

Мое сердце пропускает несколько ударов…

И мне сразу становится стыдно за все свои обиды. Потому что я уже поняла. Наверное.

Я уверена. Почти…

Или мы всё же случайно сюда заехали?

***

Нас приветствует тот самый охранник, который не пустил меня, когда я искала Кирилла. Сейчас он радостно распахивает дверь. Мы идём по коридору. Поднимаемся в лифте.

Это та самая крыша! Но сейчас она украшена маленькими разноцветными фонариками и цветами.

- Вау… - восхищенно выдыхаю я.

Кирилл ведет меня дальше. Я вижу мягкие садовые качели, тоже оплетенные световой гирляндой. И столик с напитками и закусками. И…

Боже!

Я долго этого ждала. Но все равно это неожиданно! Вот так сразу… Я даже не успела осмотреться.

Кирилл становится на одно колено. Достает коробочку, раскрывает ее и протягивает мне кольцо.

- Моя Эсмеральда…. Наша история началась здесь. И я хочу, чтобы она длилась вечно. Я люблю тебя. Ты станешь моей женой?

По моим щекам текут слёзы. Но я улыбаюсь. Я хочу ответить, но.… в горле как будто спазм.

Я киваю.

Кирилл вопросительно поднимает бровь.

- Да! - наконец, получается прошептать. - Да, да! - повторяю громче.

Он надевает кольцо на мой палец.

Мы целуемся. У меня кружится голова и подкашиваются ноги…

Мы падаем на качели.

- Я писец как люблю тебя, - произносит мой жених.

- А я люблю тебя…

- Извини, что я так долго. Просто тут был ремонт, а я хотел именно здесь.

- Совсем не долго! Я вообще…. не ожидала.

- Скажи ещё, что не ждала и не злилась.

- Ни капельки! - отвечаю я.

И мы смеемся.

Я смотрю на него. Вглядываюсь в уже родные и любимые черты. Какие глубокие у него глаза! И какие красивые чувственные губы. Брови - вообще идеальной формы! Безо всяких бровистов.

Нашему ребенку очень повезло с генами! Он будет красавцем. Или красавицей. И умным, как папа.

Кирилл протягивает мне бокал.

- Это же “Соленая собака”! - радостно восклицаю я.

И делаю большой глоток. Но тут же замираю.

- Не бойся, там нет алкоголя.

- И все равно очень вкусно…

Я наслаждаюсь вкусом. И видом ночного города. И объятиями моего любимого Квазимодо.

И - сиянием кольца на пальце.

Оно огромное! Нереально красивое! От него невозможно оторвать взгляд…

Я делаю фото. Выкладываю в статус.

Пусть все видят!

Все. Я убираю телефон. То, что будет дальше, никого не касается…

Ксюша

- Тогда на небе были огромные звезды, помнишь? - произношу я, запрокидывая голову.

Сегодня звезд немного. Вместо них из-за сине-серых туч выглядывает луна. Зато на моем пальце сияет кое-что ярче всех звезд…

- Я помню все, - отвечает Кир.

И накрывает мои губы своими.

Это просто невероятное ощущение…. Надо мной оранжевая луна, в волосах запутался легкий ветерок, нежные, но очень настойчивые губы Квазимодо уносят меня в космос…

Разве могла я тогда, полтора месяца назад подумать, что у нас с ним все будет так? У меня на пальце кольцо. И я жду от него ребенка…

- Знаешь, что я помню? Ты сказал, что тебе двадцать семь лет.

- А ты сказала, что тебе двадцать пять.

Упс.

- Ты поверил?

- Нет. Ну какие двадцать пять? По тебе же видно, что ты мелкая соплюшка.

- Кто? - обиженно дуюсь я.

- Юная красотка! - поправляется Кирилл.

И снова меня целует. А мне хочется разговаривать. Хочется вспоминать.

- Когда мы встретились, у меня было такое странное ощущение…. как будто мы сто лет знакомы.

- Действительно, странное! - смеётся Кирилл.

- Ну я же не знала! И все равно тебя не боялась. А ведь ты был незнакомцем. Совершенно чужой мужчина.

- Такой чужой, что ты сразу прыгнула на мой мотоцикл. И на мой…

Я закрываю его рот ладошкой.

- Не будь пошлым. Не порть романтичный момент.

- Я самый пошлый романтик на свете. Я тогда не думал, что ты пойдешь в мой номер. Но страстно надеялся на это. И я вообще не ожидал…

- Что я такая легкомысленная?

- Что ты ещё девочка.

Я почему-то смущаюсь.

Вспоминаю свой страх и свою сумасшедшую решимость. Как я вообще смогла? До сих пор не понимаю.

Первый раз встретились - и сразу влюбилась. И сразу в постель…

Ах, да. Не первый. Мы с Киром встречались много раз. Просто забыли об этом…

Правильно говорила тетя Яна - надо выходить замуж за своих! В нашем зоопарке плохих не делают. А Кирилл вообще самый лучший мужчина на свете…

***

Мы останавливаемся перед дверью.

- Тот самый номер! - восклицаю я.

Кирилл кивает.

- Знаешь, что я понял? Номер - дата твоего рождения.

- Да ладно! - улыбаюсь я.

- Все не случайно, моя Эсмеральда. Наша встреча была предначертана судьбой.

Да, этот тот самый номер. Только сегодня он усыпан розовыми лепестками. Весь! А на кровати выложено огромное сердце…

- Ух ты! Это так красиво! Так романтично!

- Говорил же, я самый пошлый романтик на свете.

- Пошлый?

- Конечно, - произносит Кирилл.

Я оборачиваюсь - а он уже без штанов. И в расстегнутой рубашке.

А я, оказывается уже почти без платья…. Даже пикнуть не успела!

Правда, он пытается стянуть его через голову. А молнию не расстегнул. Платье трещит. Но Кирилла это не останавливает…

Он вытащил меня из него! И сорвал с меня белье. И бросил на кровать.

Прямо в центр сердечка из лепестков.

- Ты его разбил! - пищу я. - Моей попой.

Мне немного жалко. Так красиво было выложено…

- А ты разбила мое.

- Своей попой? - смеюсь я.

- Да! Своей офигенной попочкой в форме сердечка.

Произнося это, он все с той же невообразимой скоростью избавляется от остатков одежды.

Я смотрю на него. На его огромный, мощный, торчащий вверх, увитый венами, нетерпеливо подрагивающий и приближающийся ко мне…

Невольно отползаю назад.

- Ай! - пищу я.

- Что такое?

- Ой! Больно!

- Я же ещё ничего не сделал…

- Меня что-то укололо. В попу. И колет до сих пор!

- Кто посмел? - рычит Кирилл. - Мою любимую попочку. Наверное, это шип от розы затесался среди лепестков.

Он поднимает меня. Ставит на пол. И - срывает с кровати покрывало, резко дернув его вверх. В воздух поднимаются сотни розовых лепестков. Так красиво…

Я падаю на кровать под этим розовым снегопадом. Попой кверху.

- Вот здесь больно? - спрашивает Кирилл, исследуя пораженную область.

- Нет…

- Здесь?

- Да. Нет… Не знаю… Уже не больно…

- Вот он! Я его нашел. И вытащил. Тебе ничто не угрожает.

Ага. Если не считать огромного, мощного, торчащего вверх…. Я никак не могу привыкнуть к этому впечатляющему зрелищу!

Правда, прямо сейчас я его не вижу. Потому что лежу лицом вниз. Но я чувствую, что он рядом!

Он смотрит на меня. Хочет меня. Сидит в засаде, готовый наброситься.… Бешеный шмель!

А мой цветочек внизу испуганно, но сладко трепещёт лепестками. У этих двоих телепатическая связь. И взаимная сумасшедшая любовь…

- Я на всякий случай подую, - бормочет тем временем Кирилл. - И поцелую. Моя любимая попочка…

Я чувствую его губы на своей пятой точке. Он целует меня. Скользит языком. Рисует узоры.

И… Он аккуратно раздвигает половинки и я чувствую его палец…. Нет. Это не палец. Это язык… Боже…

Он уже целовал меня туда. Но не с этой стороны. Это как-то слишком… Я пытаюсь отползти.

Он шлепает меня по попе.

- Не убегай!

- Я просто…

- Не нравится?

Я молчу. Он продолжает слишком откровенные ласки. Боже… Так остро. Так горячо и приятно. И так хочется ещё и ещё…

- Нравится? - снова спрашивает Кирилл.

- Да…

- А говорила: не хочу.

- Когда я такое говорила? Не было такого, - бормочу я. - Я всегда хотела. И всегда буду хотеть тебя…

Он подсовывает мне под живот подушку. Теперь я ещё больше открыта для него. Он ласкает меня…. Языком, пальцами, и… да. Своим огромным, мощным, твердым и нетерпеливым…

Раздвигает складочки. Примеряется. Не торопится…. Замер на низком старте.

Я сама двигаюсь ему навстречу. Я хочу его! Почувствовать в себе. Умереть от невыносимого, заполняющего меня всю блаженства. От ощущения, что я принадлежу ему. Без остатка.

Умереть ещё раз, когда он начнет двигаться во мне. И ещё - когда он ускорится.

И много-много раз умирать, когда он будет приближать меня к пику. И снова оттягивать его, дразня и доводя до исступления….

Умереть окончательно с ним вдвоем.

И воскреснуть в его нежных объятиях…

Кирилл

- В смысле: домой? - ору я.

- К себе домой, - спокойно отвечает Ксюша. - К родителям.

- Твой дом здесь!

- Да, но…

- Никаких “но”!

И не надо меня драконить. Я так-то очень спокойный парень. Но когда мне заявляют подобное…. могу и вспылить немного. Домой она собралась… А как же я?

- Замуж надо выходить из родительского дома, - произносит эта зараза.

Моя будущая жена.

- Кто тебе сказал такую чушь?

- Бабушка. Мама. Тетя Соня с тетей Яной. Подруги. И вообще.… Я тоже так думаю. Я хочу, чтобы ты приехал за мной и забрал меня от родителей.

- Я приеду, Котенок.

- Ну вот и хорошо.

- Я прям сегодня вечером приеду и заберу тебя! Пару часов, так и быть, потусуйся с ними.

- Я имею в виду: на свадьбе. Ты заберешь меня и отвезешь в загс. И мы станем мужем и женой. И будем жить вместе.

- До свадьбы ещё почти месяц!

- Не месяц, а три недели. Это время я поживу у родителей.

Писец… Три недели…. Я только распробовал сладенькое. Ксюша только раскрепостилась и освоилась. Мы только начали экспериментировать и пробовать всякие штуки… Каждую ночь!

И тут она заявляет такое! Мол, когда станем мужем и женой, тогда и будем жить вместе… Может, у нас и первая брачная ночь будет после свадьбы? А ничего, что ты уже беременна?

Все это вертится у меня на языке. Но я собираю волю в кулак и прикусываю свой болтливый язык.

Потому что есть у меня подозрение, что после подобных слов в ход пойдет сковородка. И слёзы. И обидки с молчанием и игрором. И прочие женские штучки, которым ее научили бабушка, мама, тетя Соня с тетей Яной и, мать их всех за ногу, подруги...

- Котенок, что-то не так? - спрашиваю я как настоящий мужик. - Тебе со мной плохо?

- Нет, но.… Кирилл, я же не говорю, что мы не будем видеться. Будем. Приезжай. Зови меня на свидания. Просто не будем пока жить вместе.

- Да почему?

- У нас с тобой и так все неправильно началось. Давай хоть немного поправим…

- У нас с тобой все охуенно. Зачем портить?

- Я не порчу! Это ты портишь!

- Я?! Как?

- Ты на меня орешь!

Фак.

И правда, ору.

Ну, просто я довольно темпераментный мужчина. И временами неконтролируемо импульсивный.

Но это первый раз, когда я повысил голос на свою будущую жену…

- Извини, Котенок. Я не прав. Во всем. Ты принцесса, я козел. Включил тут татарского князя…

Улыбается.

- Кого?

- Это моя мама так называет моего папу, когда он начинает слишком сильно командовать.

- Точно, ты вылитый татарский князь! Красивый…

Она проводит пальчиком по моей щетинистой щеке. Обводит брови, нос, губы… И даже не целует! Идет собирать сумку.

Сначала перевозила вещи ко мне, теперь собирается обратно…. Полный дурдом!

- А кто будет мне готовить вкусные шницели и запеканки? - пытаюсь предотвратить неизбежное.

Запеканки, если честно, терпеть не могу. Но готов жрать в три горла, лишь бы Ксюша осталась.

- То есть я тебе интересна только в качестве кухарки? - бурчит она.

- А кого я буду любить по ночам всеми извращенными способами? - исправляюсь я.

- То есть я тебе нужна только для секса?

Мля. Что ещё сказать?

- Ты мне нужна для всего!

Я снова ору.

Иду на кухню. Открываю холодильник. И выпиваю полбутылки холодного молока.

Уф…. Кажется, остыл.

***

Мы уже едем. Я смирился. И очень смиренно спрашиваю:

- Ксюш, чего ты хочешь на самом деле? Сама, а не по совету бабушек и подруг?

- Я просто хочу почувствовать себя твоей девушкой.

- Ты почти моя жена!

- Вот именно. И твоей женой я буду долго. Наверное.

- В смысле, “наверное”? Что значит, “долго”? Всегда!

Я снова завожусь.

- Тем более. Женой я буду всегда. А твоей девушкой я не успела побыть. Мне очень хочется…

- То есть, ты хочешь, чтобы мы с тобой типа замутили?

- Да! - выдыхает она.

И смотрит на меня таким видом: наконец-то до этого идиота дошло!

Писец…

Да, дошло.

***

Я выгружаю свою будущую жену у родительского дома. И встречает нас, естественно, все семейство.

У нас в зверинце по одному не ходят. Не принято. Чуть что - сразу толпа. Ни чихнуть, ни пукнуть в одиночестве.

- Всем привет, - нейтрально здороваюсь я.

- Здорово!

Медведь доволен, как слон.

Будущая теща аж светится. Обнимает дочку с таким видом, как будто она из татарского плена вернулась.

Ванька ухмыляется:

- Что, возврат? Не подошло?

- Завали, - бурчу я.

А Никитка просто жмет мне руку.

- На чай зайдешь, будущий зятек? - спрашивает Медведь.

- Да мы уже напились чаю. Поеду я.

Чмокаю Ксюшу в щечку и сажусь с машину. Она мне машет. Довольная… Зараза.

Ксюша

- Голуби - это красиво, - произносит мама.

- И вкусно, - подхватывает папа.

- Миша! - укоряющий возглас.

- А что? Выпустим голубей, раздадим всем винтовки. Пацанам точно понравится такая свадьба.

- Папа!

Я закатываю глаза.

- На свадьбе должен быть экшен. А не эти ваши розовые сопли. Такую свадьбу точно не забудут…

Да уж. Папа, как всегда, жжёт.

У нас семейный ужин. Почти все в сборе, кроме Вани.

Я вернулась домой…. И весь день очень скучала по Кириллу! Прям с самого утра, когда проснулась одна в своей постели.

Без уже привычных обнимашек и утренних приставаний. Когда я отбиваюсь, но всё-таки иногда уступаю…

Конечно, мама окружила меня заботой. Носится со мной, как с курица с яйцом. То подушечку подложит, то чаю нальет, то соленых грейпфрутов предложит.… А я прекрасно себя чувствую. Полна сил. И всяких разных желаний…

Полдня мы с мамой бродили по магазинам. Пошли покупать платье на свадьбу ей, а в итоге ходили по детским отделам, вздыхали и закатывали глаза. Какие там кроваточки! Какие люлечки! Какая миленькая детская одежка!

Симпатичные платьица для принцесс. И крутые пацанские прикиды.

Мама чуть не купила розовые пинеточки!

Она, видите ли, уверена, что будет девочка. А я не знаю. У меня по этому поводу нет никаких предчувствий.

- Видали, что я нашел!

Никитка демонстрирует экран своего телефона. А я выхожу из задумчивости.

- Коляска?

И этот туда же! Тоже ударился в шопинг. Только онлайн.

- Коляска на автопилоте! - победно объявляет Никитка.

- Как это?

- Скачиваешь приложение, программируешь маршрут, и она сама едет, куда надо. Не надо ее толкать, как в древние времена.

- Древние? Мы тебя толкали, и ничего, нормальным человеком вырос, - выдает папа. - Коляску им толкать тяжело. Ну-ка, покажи!

- В смысле.… это младенец должен программировать? - растерянно спрашивает мама.

- Ну конечно! - ржет Никитка. - Родители же дятлы.

- Нет, ну я просто подумала… Сейчас такие дети развитые. Рождаются - и сразу за телефон, и уже все умеют. Как будто им в утробе курсы преподают.

- Ксюх, ты своего учишь со смартфоном обращаться?

- Конечно! - огрызаюсь я.

А папа с Никиткой изучают достоинства смарт коляски. И бутылочку она греет, и видеокамера в ней есть, и беспроводным динамиком она оснащена… Там даже климат-контроль есть!

- Меняю свой мерс на эту коляску! - смеётся отец.

А я иду в свою комнату.

Я весь день ждала, что Кирилл пригласит меня на свидание. Я же ему вчера намекала. Прямым текстом.

Он днем написал, спросил как дела, прислал мемчик. И все!

А вчера так кричал, так переживал, так не хотел меня отпускать.… А сегодня вообще обо мне забыл! Вот и верь после этого мужчинам.

Сейчас уже вечер. От него ни ответа ни привета. Звоню сама.

- Привет!

Я немного обижена. И это заметно по моему голосу. Но Кирилл, похоже, ничего не замечает.

- Привет, Котенок. Как у тебя дела?

Голос такой радостный. Как будто ему без меня писец как весело.

- Хорошо. Мама весь день таскала меня по магазинам.

- Сочувствую.

- Ну вообще, это было даже весело. Смотрели всякое детское. Но я не дала ей ничего купить!

- Ты моя умница.

- Завтра пойдем мерить свадебное платье. Я Регину возьму. И твоя мама тоже собирается.

Я слышу на заднем фоне смех и голоса. Похоже, ему реально весело!

Спрашиваю Кирилла:

- Ты где?

- С пацанами зависаю.

С пацанами…. Ах, вот как.

Нет, ну это как бы нормально, говорю я себе. Кирилл тусит с друзьями. Отдыхает после работы. Тем более, что я от него уехала.

Я не хочу его доставать и контролировать. Честно. Но не выдерживаю и спрашиваю:

- И что вы с пацанами делаете?

- Пиво пьем. Ребрышки едим.

Ничего себе!

Нет, ну это тоже нормально. А я что думала? Что они сидят и обсуждают, какой смокинг Кирилл наденет на свадьбу? У меня два брата и отец. Я знаю, как ведут себя мужчины и что их интересует.

- Я тоже хочу.… - вырывается у меня.

- Тебе нельзя, Котенок. Ладно, я погнал. Там Сашка Слон с Ванькой Гризли устроили турнир по армрестлингу. Как думаешь, кто победит?

Я вообще не об этом думаю! Мне не десять лет, я всякой фигней не страдаю. Я серьёзная женщина. Будущая жена, между прочим.

И как мудрая женщина отвечаю:

- Слон, конечно. Он здоровый и всегда побеждает.

- Так-то да…. Но Ванька утверждает, что все дело в технике. И он ею владеет.

Вот, чем, оказывается, занимается мой старший брат. Ему что, тоже десять лет?

- А слушай, ещё что хотел сказать… Мы тут с пацанами обсуждали мальчишник.

Ну вот! Говорят всё-таки о свадьбе. А я о девичнике совсем забыла. Надо тоже обсудить с девчонками.

- И что?

- Короче, я им пообещал, что будут стриптизерши. Чисто поддержать традиции. Из торта вылезут, все дела. Ты же не против?

- Я…. Я…

В шоке, если честно. Стриптизерши? В ниточках вместо трусов? Будут трясти своими сиськами перед моим женихом?

- Ладно, Ксю, я погнал. Прикинь, там Ванька Слона укладывает!

И он бросает трубку.

Ксюша

Я не могу уснуть.

А как можно спать, когда твой жених ведет себя как.… как… какашка!

Ладно ещё пиво с пацанами. Хотя тоже обидно. Я сегодня рассчитывала на свидание, между прочим! А он предпочел мне друзей.

Но стриптизерши.… Это вообще ни в какие ворота!

У меня внутри так кипит, так горит и клокочет, что спать просто невозможно. Надо водички попить, чтобы потушить пожар из ревности, обиды и ярости.

Не включая свет, спускаюсь вниз по лестнице и иду на кухню. Думаю попить водички, но почему-то открываю холодильник.

Стою, смотрю. Зависла.

Так… А чего я собственно хотела? Поесть в два часа ночи? Да! Вот только чего? Надо что-нибудь полезное и легкое, типа йогурта. Смотрю на него… Но рука тянется к колбасе.

- Ты что здесь делаешь? - раздается за моей спиной.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Мама.

- А ты?

Мы смотрим друг на друга. А потом обе поворачиваемся к открытому холодильнику и загипнотизированно таращимся в него, пока он не начинает пищать.

- Ничего интересного.

Я закрываю дверцу.

- Давай попробуем ещё раз, - произносит мама.

- Типа перезагрузим его? - хмыкаю я.

- Открывай! - звучит нетерпеливо.

Я открываю, и мы синхронно тянемся к колбасе…

Мы включаем неяркий свет на вытяжке. Мама нарезает черный хлеб. Я кромсаю колбасу. А потом ещё и грейпфрут. Он никогда не бывает лишним.

- Подожди.

Мама достает из холодильника горчицу, наливает в блюдечко и макает в нее кусок сырокопченой колбаски. Я повторяю за ней. Вкуснотища…

Но вообще надо было съесть йогурт.

В момент, когда мама собирается поставить чайник, не в сухомятку же это есть, на кухне появляется сонный отец.

- Всем стоять! Ночной дожор? Без меня?! Как вы могли?

- А ты чего не спишь? - спрашивает его мама.

- Тебя нет. Никто в бок не лягает, ногу на меня не закидывает и с кровати не спихивает. Не могу спать в такой непривычной обстановке.

Мама улыбается. А папа ведет носом.

- А это что у вас? Сырокопченая?

- Нет никакой сырокопченой. Тебе показалось. Мы тут йогурты едим.

- Отрежь-ка мне кусок этого вашего йогурта, - деловито произносит отец. - Да побольше! Поширше. Не жалей.

Я отрезаю. Он жует. Пытливо вглядывается в мое лицо.

- Чего расстроенная?

Я пожимаю плечами.

- Кирюха обидел?

Молчу. Не хочу, чтобы папа подключался к нашим с Киром недоразумениям.

- Что, обиделась, что он не приехал и не поет серенады под окном?

- Типа того.

- Не, ну что, логично. Сама от него свалила, сама на него обиделась… Поддерживаю. Нормальная женская логика.

- Ксюша просто хотела немного пожить дома! И немного романтики и ухаживаний! Ты же сам говорил ей: возвращайся домой, пока замуж не вышла.

- Говорил…

Разговор сворачивает куда-то не туда.

- У него на мальчишнике будут стриптизерши! - не выдерживаю я. - Представляете?

- Э-э-э-э… - тянет папа.

- У тебя есть что сказать по этому поводу? - язвительно интересуется у него мама.

- У меня тоже были. Но их Кошак притащил, как обычно.

- Кто?

- Дядя Костя. А Кирюха-то от ещё перец…. Обижает тебя, значит, наш татарский князюк…

- Да никто меня не обижает!

- А чего куксишься?

- Я не куксюсь. Я продумываю план мести.

- Моя девочка! - Папа подцепляет кусок грейпфрута, пробует, кривится.

И в этот момент я произношу фразу, которая запустила непоправимое.

- Мы устроим такой девичник….

- Да, мы им такое устроим! - поддерживает меня мама.

И держит вилку так, что мне становится немного страшно.

- Дадим татарам мзды! - ржет отец.

- Папа!

- Что?

- Это не толерантно!

- Мне пох. Я нетолерантный динозавр.

- Вообще, иди отсюда.

- Чего это?

- Потому что мы устроим вам. Мужикам. А ты… ты вражеский агент.

- Да, - мама выталкивает его с кухни. - Иди спать! А мы составим план девичника. Это будет отвал башки! Мы с девчонками так давно не отрывались…

- Ой, да что вы там с девчонками устроите, - бурчит отец. - Стриптизеров в кожаных трусиках позовете?

- Иди спать! - хором орем мы.

- Колбасы хоть дайте на дорожку. - Он оборачивается у двери. - Я не наелся.

- Ночью есть вредно!

- Ну пожалуйста! Я буду двойным агентам. Я никому ничего не скажу! Клянусь. Киньте в меня сырокопченой, пожалуйста!

- Продался за колбасу, - бурчит мама.

И бросает отцу кусок сырокопченой колбасы.

Он ловит. А мы начинаем придумывать девичник…

Ксюша

Я просыпаюсь.

Начинаю тянуться. В теле такая нега, такая тягучая томность.… и пустота. Как будто чего-то не хватает.

Так хочется прижаться к теплому боку Кира, повернуться к нему попкой, почувствовать, как в меня упирается большой и твердый…

Писец. Вот чего мне не хватает.

Я уже второй день без сладенького. И у меня ломка. Похоже, я всерьёз на него подсела. И сама не заметила, как стала наркоманкой…

Я хочу. Я очень сильно хочу Кирилла. Я хочу, чтобы он сделал со мной все то, от чего я густо краснела и возмущенно пищала.

Так сладко тянет внизу.… И грудь такая налитая и чувствительная…

Это невыносимо!

Спускаюсь к завтраку.

- Мам, ты помнишь, что мы там вчера напридумывали?

- Конечно, помню. У меня все записано.

- Писец! - повторяю я любимое слово Кирилла. - Мы же не будем делать все это на самом деле?

- Ну-у-у-у… Я рассказала девчонкам. Им понравилось. Они ещё несколько пунктов добавили.

И она показывает мне сообщения от своих подруг.

- Мам!

- Что?

- Вы вообще нормальные?

- Ну, как бы…. да. Местами. А что?

Я наливаю черный чай с лимоном. И невольно вспоминаю, как мы пили чай с Киром. Я тогда засмотрелась на него и облилась. Он схватил меня за талию, посадил на стол и вклинился между моих ног…

Вспоминаю это - и внизу живота вспыхивают языки пламени. Я вся горю! Чай горячий, тост раскаленный, каша обжигает язык… Мне нужен огнетушитель!

Или Кирилл.

А он написал мне лишь: “Привет! Как дела, мой любимый Котенок?”

Я не ответила. Я же на него обижаюсь за вчерашнее. Стиптизерши… Какие, нафиг, стриптизерши? У тебя есть я!

Если надо, я тоже могу станцевать стриптиз. Но только для тебя…

Я не выдерживаю и отвечаю на сообщение Кирилла. “Все хорошо”. Сухо, без эмоций. Я же обижена.

Ну давай, извиняйся уже! И приглашай меня на свидание. Или сразу к себе. Я готова!

Но Кирилл интересуется моим самочувствием, спрашивает, когда я поеду мерять платье. И - все!

Полдня я занимаюсь приготовлениями к свадьбе. И жду приглашения. Но его нет.

Кирилл присылает мне цветы.… Это, конечно, очень приятно.

Но где приглашение? Мы вообще увидимся сегодня? Что за дела?

И тут мне в голову приходит гениальная мысль: а почему я должна ждать? Почему я не могу сама пригласить своего жениха на свидание? И сделать его таким, как я хочу?

Надену что-нибудь сексуальное. И не надену трусики. Писец.… Вот это я даю! Неужели я решусь на такое?

Чем больше я думаю об этом, тем сильнее это меня заводит.

Надену платье. Длинное. И чулки. И туфли на шпильках. И… больше ничего.

О, Боже… Дайте мне огнетушитель!

___

Кирилл

Возможно, я вчера перегнул. И сегодня чувствую себя виноватым.

Но, если честно, я вчера классно оттянулся с друзьями. Давно так не зависали!

До этого я был загруженным. Приехал из Дубая, поругался с отцом - и грузился по этому поводу. Потом встретил Эсмеральду, потерял ее - и снова загнался. Нашел ее, узнал, что она беременна, офигел - и некоторое время отходил от шока и врубался в новую реальность.

А сейчас все хорошо. И я так расслабился.… Что сегодня даже голова болит. И мучает совесть. Зачем я сказал про стриптизерш? Да и вообще… надо было позвать Ксюшу на свидание, а не ехать к парням.

Вроде как хотел ее проучить…. Слушает свой женсовет, а должна слушаться меня! Взяла и свалила домой. Без моего разрешения.

Ее ещё учить и учить… Вот женюсь - покажу, кто в доме хозяин. Аккуратно, естественно.

Пишу ей. Она не отвечает.

А вот это очень неправильно. Обиделась, не обиделась, что бы ни случилось - всегда должна отвечать на мои звонки и сообщения.

Ответила. Чувствуется, что морозится. Обижается…

Отправляю ей цветы, а сам думаю, как себя повести сегодня. Ну и работаю параллельно, естественно.

Вспоминаю слова Ксюши: тебе нужен от меня только секс. Может, я ее замучил?

Набросился, как голодный зверь. Истерзал бедную девочку. Так достал ее своей бешеной страстью, что она от меня сбежала.

Она хрупкий цветочек. Хочет романтики, нежности, красивых слов. А не моих пошлостей и не дикого разнузданного секса.

Решено. Устрою ей романтическое свидание. Погуляем в парке, посидим в ресторане... О, может в театр ее сводить? Пусть знает, что я культурный человек, а не похотливая скотина.

Изучаю репертуар театров. Ищу приличный ресторан. Думаю, куда ещё можно культурно сводить девушку. Составляю список…

И тут мне прилетает сообщение от Ксюши:

“Я приглашаю тебя на свидание”.

Что, мля?

“Сегодня, в восемь вечера”.

Ни хрена себе…

“Заеду за тобой на такси”.

Разве не я это должен был написать? Я мужик или где?

Я что, опять слишком долго собирался? Про меня говорят, что я долго запрягаю… Ну да, бывает иногда. Но зато потом я очень быстро еду!

Ксюша меня опередила. Если честно, немножко чувствую себя лохом…

Кирилл

“Я купил билеты в театр”, - пишу Ксюше.

“А я забронировала столик в “Соблазне”.

Ничего себе она исполняет! Надо срочно перехватывать инициативу. А то решит, что у нас в семье мужик она.

Пишу ей:

“Заеду за тобой в шесть. В полседьмого начало спектакля. Потрясающая постановка, гастроли столичного театра, Билетов вообще нигде нет, но я сумел достать”.

“Ну ок”, - отвечает она.

Просто “ок”? Я тут тебе убитого мамонта в зубах принес, редкий вид, между прочим. А ты просто “ок”? Ни восхищения, ни благодарности?

Ну ок.

***

В шесть подъезжаю к ее дому.

Она выходит. Охренеть…. Платье в пол, разрез до середины бедра, шпильки, красная помада…

Короче, у меня встал. Ещё когда я выезжал из дома. Но неважно.

Стискиваю зубы, представляю мертвых котят, и нечеловеческой силой воли успокаиваю бешеную эрекцию

Выхожу из машины. Достаю с заднего сиденья букет оранжевых роз. Вручаю Ксюше и элегантно целую ее ручку. Я сегодня джентльмен с изысканными манерами, а не озабоченный маньяк, который все время лезет под юбку.

Моя невеста смущенно улыбается, отдает цветы подоспевшему Никитке.

- Поставь в вазу.

- Систер, ты чего так вырядилась? - интересуется он.

- Мы с Кириллом идём в театр.

- Театр? Культур-мультур? Вы что, старперы?

- Малой, отвали, - вырывается у меня.

Упс. Не удержался.

- Прошу прощения за грубый сленг, моя прекрасная леди.

Никитка ржет, за что получает подзатыльник. Я усаживаю свою невесту в машину. Ещё раз целую ей ручку.

- Как прошел день? - спрашиваю я, когда мы трогаемся.

- Продуктивно, - отзывается Ксюша. - Ездила мерить платья. С моей и твоей мамой.

- И как?

- Они сумасшедшие.

- Кто? - не сразу понимаю я.

- Наши мамы.

- Заставляли тебя купить пышное платье, как у самоварной бабы?

Откуда-то помню, что девчонки такое не уважают.

- Да нет, они просто.… планировали девичник.

- И что, и что? Будете пить чай, смотреть фотки на проекторе, дарить друг другу подарки и петь песни?

Мне как-то рассказали, чем занимаются девчонки на девичнике.

- Ага. Примерно так, - кивает Ксюша.

И хихикает.

***

Мы входим в театр. Я провожаю свою даму в театральный буфет.

- Шампанского?

- С удовольствием.

- Бутербродик с икрой?

- Можно два?

Я заказываю три. Ей. И парочку себе.

- Мне ещё вон ту трубочку со сгущенкой.

Мы за столиком. Ксюша загадочно улыбается, поглядывая на меня из-за бокала шампанского. Делает глоток. Облизывает губы. Прикусывает нижнюю…

Вроде, все совершенно невинно, но.… Это выглядит разнузданнее, чем самый откровенный стриптиз! Не знаю, почему.

Может, из-за этой ее загадочной улыбки…

Ксюша игнорирует бутерброды. Вместо этого она подцепляет своими пальчиками трубочку с кремом. И… начинает творить с ней такое, что наш столик начинает раскачиваться. Потому что снизу его, блин, активно подпирает мой домкрат!

Трубочка облизана, надкусана, крем с аккуратно слизан с пухлой губки. Я в спермотоксикозной коме.

И тут Ксюша поворачивается боком и я вдруг замечаю.… Сосок! Точно. Дерзко торчащий сосочек под тонкой трикотажной тканью платья.

Она что, без лифчика?

Я сглатываю. Пытаюсь что-то спросить, но издаю лишь нечленораздельные звуки.

- Третий звонок! - окликает нас буфетчица.

И в этот момент я понимаю, что мы с Ксюшей остались одни. Все остальные столики давно опустели. Я даже не заметил, как…

Провожаю свою даму в зал, бурча под нос:

- Мертвые котята, мертвые котята.

- Что? - спрашивает Ксюша.

- Я говорил тебе, что ты сегодня просто невыносимо сексуальна?

- Нет. Не говорил.

Писец…. Я что, все время молчал? Просто пялился на нее, капая слюной и даже не пытаясь подобрать челюсть?

Сажусь со стороны разреза на платье. Опрометчиво, но.… как по-другому? Не могу же я позволить, чтобы с этой стороны сидел какой-то левый мужик.

Начинается спектакль. Я смотрю на сцену. Одним глазом. Второй зафиксирован на Ксюше. На гладкой, шелковистой, невыносимо притягательной обнаженной коже ее бедра, выглядывающей из разреза.

Я сжимаю ее ладонь. Стиснув зубы, пытаюсь удержаться от того, чтобы не начать гладить ногу и лезть под платье.

Мы же в театре. У нас же культурное мероприятие.

И вот, в самый разгар спектакля, моя будущая жена наклоняется и шепчет мне прямо в ухо:

- На мне нет трусиков.

- Ч-что? - хрипло заикаюсь я.

Она молчит. Медленно, очень медленно, гладит себя по бедру. Облизывает губы. Дышит. Так, что грудь поднимается, и я скорее чувствую, чем вижу, как напрягаются ее упругие дерзкие сосочки.

Писец…. Я сейчас сдохну.

- Пойдем!

Вскакиваю и хватаю ее за руку.

- Куда?

- Куда-нибудь.

- Кирилл!

Она садится сама и усаживает меня. По шиканье окружающих зрителей.

- У нас тут потрясающая постановка, - горячо и сексуально шепчет она мне на ухо -. Артисты из самой столицы. Ты с таким трудом добыл билеты…. Давай наслаждаться искусством.

И она наслаждается. Моим оцепенением. Моим диким, невыносимым желанием. Железным стояком, разрывающим брюки...

Кирилл

Ксюша смотрит на сцену.

Я смотрю на нее. Я хер знает, что там вообще показывают. Я ничего не вижу и не слышу.

В ушах пульсирует сперма. Она вместо крови течет по моим венам.

Глаза сфокусировались на одном объекте: разрезе на бедре. А если перемещаются, то исключительно на сосочек, проступающий сквозь тонкую ткань. Ладно, может, его вообще не видно. Но я вижу!

Рука Ксюша скользит по бедру. От колена вверх. Она подцепляет пальчиком край платья и разрез становится чуть выше. Я вижу что-то кружевное.

И меня пронзает догадка...

- Это чулки?

- Да.

Писец…

- А трусиков нет?

- Нет.

- То есть на тебе совсем нет белья? - хриплю придушенным шепотом.

- Да, Кирилл. На мне только чулки и платье.

Да понял я, понял. Не надо это повторять! Я и так сейчас сдохну…

Она больше не гладит себя. И не обращает внимания на меня. Просто сидит и смотрит на сцену. Как будто по-настоящему заинтересовалась спектаклем.

И при этом - дышит.

Ничего более возбуждающего я не наблюдал в жизни!

От каждого ее вдоха по моему позвоночнику, от макушки до яиц, проходит горячая волна острого возбуждения. А от каждого выдоха весь организм сводит судорогой.

Потому что я хочу схватить ее, взвалить на плечо и утащить в берлогу. С рычанием сорвать, наконец, с нее это дурацкое платье. Бросить ее на кровать, кверху попкой, раздвинуть длинные ноги в чулках и…. Показать ей, кто тут голодный ненасытный самец, а кто покорная кайфующая самка!

Но вместо этого я вынужден сидеть и притворяться культурным человеком...

Та-ак…. Что-то происходит. Все зашевелились, заговорили. В зале включился свет. На сцене никого. Только занавес.

- Все? - спрашиваю я с радостным облегчением.

- Антракт, - отвечает Ксюша. - Прогуляемся? Я слышала, в фойе интересная выставка. Я бы посмотрела.

А я бы посмотрел на тебя без платья!

Беру у нее клатч, чтобы прикрыться и остаться в глазах окружающих культурным человеком.

- Давай уйдем отсюда, - предлагаю, как только мы оказываемся в фойе.

- Тебе не нравится постановка?

- К постановке никаких претензий. Просто хочу…

- Чего?

Улыбается. Теребит локон. Прикусывает губу. А то ты не знаешь!

- Я писец какой голодный! - рычу красноречиво.

- Я забронировала столик в “Соблазне”. Но я хочу досмотреть…

- Поехали домой, - не выдерживаю я.

- А как же пьеса?

- Разыграем свою. Как по нотам.

- Кирилл! Уходить посреди спектакля некрасиво. Мы же уважаем искусство. И труд режиссера.

- Конечно. Очень уважаем. Поэтому не будем загораживать людям сцену моим стояком…

Она смеётся. Я перемещаю ее в сторону выхода.

Ксюша останавливается рядом с зеркалом. Забирает у меня свой клатч, достает помаду, подкрашивает губы.

Зачем? Все равно я сейчас все съем. Как только мы окажемся в машине. Я наброшусь на нее голодным коршуном.

И ни в какой “Соблазн” мы, естественно, не поедем. Все соблазны уже здесь!

Ксюша убирает помаду. Поправляет волосы. Одергивает платье. Проводит рукой по своему симпатичному, почти плоскому животику, и внезапно произносит расстроенным голосом:

- Я толстая.

Что, бля?

Что началось-то? Нормально же все было!

Толстая? Реально? Вот прям толстая? Писе-ец…. Это как сказать, что солнце синее, а трава сделана из вермишели.

Я ржу. Да потому что… Она прикалывается? Толстая… У меня нет слов!

Упс.

Вижу в зеркале надутые губы. Обиделась.

- Я тоже толстый, - продолжаю ее прикол.

- Тоже?! - взвивается она.

У нас уже не просто надутые губы. А вселенская обида во взгляде.

Я понимаю, что лоханулся.

Тут все очень серьёзно! Все, что касается внешности, для женщины мега важно. Никаких смехуечков. Никаких ошибок.

Как я мог так облажаться? Я же опытный снайпер. У меня две сестры и мама. Которая как-то месяц дулась на отца, потому что он подумал, что у нее размер “элька”.

Надо было сказать: это я толстый. А не “тоже”! Идиот.

Так. Ещё одна попытка. Ошибка может быть фатальной. И мы не поедем ни в “Соблазн”, ни домой.

Ксюша пойдет досматривать спектакль, а я пойду нахер.

Я чувствую себя как на игре “Кто хочет стать миллионером”. Только я назвал бы ее “Кто не хочет стать дрочером”.

Судорожно ищу правильный ответ. Как нужно вести себя, когда женщина говорит, что она толстая? У меня есть несколько секунд…

“Я тебя люблю” сейчас не проканает.

“Тебя надо срочно накормить, ты слишком худенькая” - тоже вряд ли сработает.

Про меня говорят, что я немного тормоз.… А я просто перебираю варианты.

Все. Время истекает.

- Ксюш, в тебе нет абсолютно ничего лишнего, - говорю я. - Все прекрасно и вкусно. Ты самая сладкая булочка!

- Я булка?

- Булочка, - поправляю я. - С маленькой изюминкой.

Я обнимаю Ксюшу и кладу руку на ее маленький красивенький животик. И вижу, как ее глаза наполняются влагой.

Что, опять не то?

Пофиг. На плечо и в пещеру!

Ксюша

Булочка с изюминкой…

Я понимаю, на что намекает Кирилл. И почему он гладит мой живот. И - начинаю шмыгать носом.

Да! У меня там маленькая изюминка! Совсем крошечная. Ей всего девять недель.

А я тут корчила из себя развратную красотку и совсем об этом забыла…

Да, я буду толстеть. У меня вырастет живот. И, наверное, не только. Ещё и бока. И щеки. И попа. Может, я вообще стану огромной, как дирижабль.

- По-моему, дирижабль в чулочках - это очень сексуально, - выдает Кирилл.

Я что, все это вслух сказала? Писец…

- Поехали в “Соблазн”. Я там забронировала столик.

- Нет! - очень властным тоном возражает Кирилл. - На плечо и в берлогу.

- Я есть хочу! Говорят, там вкусные хинкали…

- Ну тогда погнали, - вздыхает Кирилл.

Конечно, не может же он оставить меня голодной! Хотя ему хочется совсем другого.

- Но есть ты будешь в одних чулочках. Договорились?

- Ага, - киваю я. - Заметано.

Очень смешно! Разденусь прямо в ресторане, буду сидеть голая и есть хинкали…. Да он сам всем глаза повыкалывает, чтобы на меня не смотрели!

Вон как грозно зыркает на всех мужчин, которые попадаются нам на пути.

Кирилл держит меня за руку и ведет к выходу. Сквозь толпу зрителей. Мы выходим на улицу под внимательным взглядом охранника.

Мне ужасно неловко. И дико неудобно.

Кирилл что-то сосредоточенно пишет в своем телефоне… А я тут страдаю!

Зачем я пошла в театр без трусов?

Я пожалела об этом, ещё когда села в машину. А когда мы поднимались по лестнице, шли по вестибюлю, искали свои места в зале, мне казалось, что на меня смотрит каждый из зрителей. И всем очевидно, что на мне нет белья. И все осуждающе качают головами и перешептываются…

Я держала планку. Решила играть в развратную кошечку - и придерживалась этой роли весь вечер. В некоторые моменты даже откровенно наслаждалась игрой.

Кирилл такой забавный, когда умирает от страсти!

Но сейчас…. Что-то я уже не чувствую себя коварной соблазнительницей. Настроение изменилось.

Зато чувствую, как меня обдувает легким ветерком… во всех местах! Платье-то с разрезом.

И как я не догадалась взять трусы с собой?

- Давай заедем в магазин, - говорю Кириллу, когда мы садимся в машину.

- Зачем?

- Купим мне трусики.

Он смеётся.

- Что, писечка замерзла?

- Да!

- Я ее сейчас согрею.

Он проезжает немного и - тормозит у тротуара.

- Кир, ты что делаешь?

- Хочу отогреть горячим дыханием твою холодную писечку.

- Она не холодная.

- Да.… Она горячая и влажная.

Он задрал мое платье и его ладонь скользит между ног.

А потом он наклоняется и…

Сзади сигналят. В окно машины рядом со мной стучат.

- Кирилл! - воплю я, сводя колени и поправляя платье.

- Блин. Тут знак. Не заметил…

Мы трогаемся.

- Я умираю с голода, - говорю я. - Правда. У меня даже голова кружится.

Не от голода, конечно, но неважно. Я просто не хочу, чтобы он снова остановился и.… Он сумасшедший! У него совсем крышу снесло.

И зачем только я пошла в театр без трусов?

Мы приезжаем в “Соблазн”. Входим в здание. Кирилл тянет меня к лестнице.

- Кир, ты куда? Пойдем в зал. Я же столик забронировала, рядом со сценой. Обещают интересную развлекательную программу.

- А я забронировал номер, - выдает мой жених. - И заказал туда ужин. Развлекательную программу я тебе гарантирую!

Что? Тут есть номера? Оказывается, да.

“Соблазн” не зря так называется. Внизу ресторан с эротическим интерьером. Наверху - номера с черно-красными стенами, круглой кроватью, джакузи у окна и романтичным столиком с креслами у камина.

В дверь стучат. Появляется официант с тележкой и расставляет блюда на столике. О, хинкали! М-м-м-м…

Я облизываюсь.

Кирилл тоже.

За официантом закрывается дверь.

Кирилл смотрит на меня взглядом голодного тигра.

А я.… беру и стягиваю через голову платье. Остаюсь в чулках и туфлях. Я помню наш уговор! И держу слово.

Мгновение - и голодный тигр совершает прыжок через всю комнату.

- Ты же знаешь первое правило джунглей, - произношу я, усаживаясь в кресло.

- Что за правило?

- Тигр не нападает на антилопу, пока она на водопое.

Я беру в руку стакан и наливаю себе воды.

- Р-р-р-р! - слышу в ответ.

- Ты же дашь мне спокойно поесть?

Кирилл садится в кресло напротив.

Я голая. Я смущаюсь. Но уговор есть уговор.… А обжигающий взгляд Кирилла растворяет мое смущение. Я чувствую себя очень сексуальной и привлекательной.

Я - самая сладкая булочка!

- Да, моя радость. Кушай. Наслаждайся. Но потом придет время моего ужина… И даже не пытайся сбежать.

- И не собираюсь, - лепечу я, расправляя теплую влажную салфетку.

- Давить на жалость тоже бесполезно. Я буду беспощадным.

Он произносит это и так смачно вгрызается в хинкали, что сок брызжет во все стороны.

Вау.… Даже боюсь представить, что он сделает со мной, когда ужин закончится.

Но пока….. Пока что он в моей власти. Я беру хинкали. Откусываю. Сок брызжет на грудь. Я вытираю его салфеткой.

Тигр глотает слюни.

Через секунду я уже сижу у него на коленях. У меня в руках хинкали. Я откусываю. Он слизывает сок с моей груди…

Кирилл

- Джакузи - тема, - произносит Богдан. - В джакузи тебе любая даст. Я как-то пригласил одну в сауну с джакузи…

- А чё одну-то? - ржут парни. - Ты же меньше трех за раз не трахаешь.

- Ты же у нас оптовый трахарь-террорист.

Мы с пацанами сидим в “Атмосфере”. Это древний клубешник. который держит Волчара. Или дядя Варлам.

И где пытается строить из себя взрослого перца его семнадцатилетний сын Максим. Он сейчас тоже с нами. Слушает, развесив уши.

А я вспоминаю, как мы с Ксюшей, три дня назад, в джакузи…

Ее круглая попка, торчащая среди пузырьков... Ее мокрые волосы, разметавшиеся по спине. Ее сладкие стоны и острые зубки, кусающие мою ладонь…

Я вдалбливаюсь в нее, пытаясь не скользить коленями по дну. Она держится за бортик, но ее сметает моим мощным цунами…

- Фигня это ваше джакузи, - произносит Аркашка.

- А тебе откуда знать?

- Вообще в воде неудобно, - подхватывает Антоха. - Скользко и мокро. Сложно зафиксировать позу.

- И жертва захлебывается, - вставляет свое веское слово Сашка Слон.

- Жертва? - ржут парни.

- Лучше кровати ещё ничего не придумали, - подытоживает Слон.

Наш оплот стабильности и традиций.

- Конечно, кровать - это капец как удобно, - угорает Богдан. - Кончил, отвернулся, захрапел. Да, Слоник?

- А ты когда кончишь, вприсядку идешь танцевать?

- Он приступает к следующей. У него опт. Ему со скидкой дают.

Пацаны угорают.

А я вспоминаю…

Я на круглой кровати. Ксюша на мне. С ее волос капает вода. Ее попка подпрыгивает в бешеном ритме. Потому что я ее подбрасываю. И она смачно приземляется на мой…

- Эй, Писец, проснись!

Я вздрагиваю.

- Пиво будешь?

- Не. Я за рулем.

Может, ещё поеду к Ксюше. Хотя она сказала, что сегодня не хочет меня видеть.

Три дня назад мы с ней провели просто сумасшедшую ночь. А утром она такая:

- Я домой хочу.

А я, конечно же, хотел отвезти ее к себе! Но она ни в какую.

Следующие два дня я провел как на вулкане.

То она сама пишет и звонит. То пропадает и не отвечает на мои звонки.

А, когда я приезжаю - набрасывается на меня прямо в своей девичьей спальне.

Это было офигенно…

Она сама стянула с меня штаны! И встала на колени. И начала вытворять такое.… Я чуть не сдох.

Правда, на мою эрекцию немного влиял тот факт, что где-то за дверью бродит злой Медведь. И он очень сильно догадывается, что я сейчас делаю с его дочерью.

Думал, выйдем из ее комнаты - и мне кабзда.

Но нет. Медведь смотрел на меня волком, рычал, докапывался по пустякам, но хвост мне не купировал.

И то ладно…

Но домой я снова поехал один.

Это писец. Я никогда не знаю, как она себя поведет. Даст или не даст Позовет или прогонит. Я думаю, что надо немного притормозить - а она начинает гнать. Нападаю первый - она обижается.

Я в ахуе!

Вчера я не выдержал и прямо спросил:

- Ксюш, ты чего хочешь вообще? Слишком противоречивые сигналы. Стой на месте - иди нахер! Вот так я это слышу.

- Кирюш, честно? Я сама не знаю.… То как будто бы хочу это. А через секунду уже совсем другое. А через две ничего не хочу. А через три вообще хочу плакать…

Похоже, она тоже от себя в ахуе.

Я пишу Ксюше. Она не отвечает.

А в барчик на первом этаже, где мы зависаем, вваливаются старшаки - Пашка Кабан, Кеша Носорог и мой будущий тесть Медведь.

При старших мы ведём себя прилично. Сексуальные похождения не обсуждаем. Материмся умеренно. Проявляем уважение, короче.

А уж мне вообще лучше не отсвечивать….

Мы все здороваемся. Мужики пьют пиво и что-то обсуждают за отдельным столиком. Я прощаюсь с пацанами и иду к выходу.

Проходя мимо старших, слышу:

- Кто их поймет, этих баб. Они сами себя не понимают.

- Да! - горячо подхватываю я.

- Что, Песец, лупят тебя по морде? - сочувственно спрашивает Пашка Кабанчик.

- Не совсем по морде, но…

- Гормоны - дело такое, - кивает Носорог.

Медведь помалкивает.

- Беременность - вообще очень интересное время, - продолжает Кабан. - Только ты не думай, что потом что-то изменится.

- Не изменится?

- Женщина - это природа. Стихия. Такая же непредсказуемая. Ты же не будешь обижаться на небо за то, что идет дождь?

- Не буду.

- Ты просто достанешь зонт.

- Ага….

Я понимаю эту метафору. Но не до конца.

- Так что, малой, заготовь зонты и не парься, - подытоживает Кабанчик.

- А что такое зонты? - спрашиваю я.

И, затаив дыхание, жду ответа. Мне кажется, я сейчас узнаю главную тайну семейной жизни…

Но Кабан лишь усмехается.

- Думай, Песец! Сам думай.

Да блин! Не сказал. Что ему, жалко что ли?

Ксюша

- Ксюш, я тут подумал.… давай купим тебе шубу, - слышу в трубке телефона.

Я дома у родителей. Мы с мамой и ее знакомой-кондитером обсуждаем украшение свадебного торта. И мне звонит Кирилл с таким вот странным предложением!

- На улице, конечно, немного похолодало, - с некоторым удивлением отвечаю я. - Но не настолько.

- Сегодня после обеда поедем и выберем, - командным тоном произносит он.

- Куда поедем?

- В “Мир меха”.

- Зачем?

- За шубой! - в его голосе звучит легкое раздражение.

Как будто он уже давно мне что-то объясняет, а я не понимаю.

- Зачем мне шуба в августе? И вообще, у меня пуховик есть. Даже два. Оба новые.

- Надо шубу.

- Кир, ты чего?

- Заеду за тобой в три. Будь готова.

И он кладет трубку.

А я сижу в некотором шоке.

- По-моему, мой жених сошел с ума.

- А что такое? - спрашивает мама.

- Говорит, поедем шубу покупать.

- Шубу?

- Ага.

- А ты что? - интересуется кондитер.

- А я…. зачем мне шуба?

- Соглашайся! - горячо произносит он. - Кто же от шубы отказывается?

- Я отказываюсь.

Мы с мамой смотрим друг на друга…. А потом она начинает смеяться.

- Что?

Не отвечает, машет рукой, продолжает хохотать.

- Мам, да что такое?

- Тигра тоже…. Кристине… шубу покупал. В Дубае. Насильно. И ещё калым хотел ее родителям отдать.

- Какой ещё калым?

- Ну это у татар такая традиция. В целом, у мусульман. Родителям калым. Невесте дорогой подарок. Не помню, как называется. Марх.… Мурх… как-то так.

- Так он же вроде не мусульманин, - растерянно произношу я.

- Но, видишь, татарская кровь в нем взыграла…

- Что там ещё отмочил этот татарский князюк? Я хотел сказать, мой будущий любимый зять?

С этими словами на кухню заходит отец, приехавший на обед.

- Ничего, - отвечаю я.

Папа как-то агрессивно реагирует на Кирилла. Даже когда тот вообще ничего плохого не делает.

- Кирилл хочет купить Ксюше шубу, - объясняет мама.

- Нахуа? - задает мой отец вполне резонный вопрос.

- Ой, все, - говорю я. - Мы сами разберемся.

- Он что, имеет в виду, что я тебя плохо одеваю? - внезапно обижается отец. - Что ты мерзнешь зимой?

- Просто он вспомнил татарские корни, - успокаивающе произносит мама.

В три часа, когда Кирилл приезжает за мной, его встречает папа.

- Ну что, татарский князь Кирилл Тимурович…

- Что? - мгновенно напрягается Кир.

- Когда калым за невесту платить будешь?

- Да я уже это…. Я думал. Я готов.

Он что, всерьёз это воспринимает? Не понимает, что отец прикалывается?

- Стадо баранов пригонишь, и по рукам.

- Ч-чего? Каких баранов?

- Каких-каких? Откормленных. Мясистых. Кудрявых.

- Л-ладно…. - заикается Кирилл.

Папа совсем его запугал! И голову заморочил.

- Он шутит, - говорю я. - Шутишь же? Скажи Кириллу.

Отец пожимает плечами.

- Мы чтим традиции.

- Мы не мусульмане.

- Но шашлык-машлык из барашка очень уважаем.

- Папа, прекрати!

***

Мы едем в машине. Кириллу звонит его отец.

- Сын, ты где? Я мимо твоего офиса проезжал, решил заскочить. А тебя нет.

- Я это.… Мы едем Ксюше шубу покупать.

В ответ - громкий смех.

- Чего ты ржешь? Сам рассказывал…

- Да я не ржу. Молодец, сын. Шуба - дело хорошее. Нужное. Зима близко…

- Я чего у тебя спросить хотел.… Медведь, мой будущий тесть. Он это… требует калым. Стадо баранов.

- Что, серьёзно?

- Н-не знаю, - растерянно произносит Кирилл.

- Да он прикалывается.

- А мне что делать?

- А ты пригони ему барашков. Прям живых. Прям штук десять. И запусти во двор…. Вот это будет прикол! Легендарный!

- Понял, - кивает мой жених.

- Кирилл…

- Что?

- Я шучу.

- А я нет.

Он кладет трубку.

И ворчит.

- Я уже вообще ничего не понимаю. Где правда, где шутки, где приколы. Кругом одни юмористы, блин! И эмоционально нестабильные люди.

Он косится на меня.

- Ты о ком?

- Ни о ком.… Честно, у меня вообще крыша едет!

- Бедный мой зайчик, - я глажу его по голове. - Совсем тебе голову задурили… Мы все. И я особенно. Но я хотя бы не прикалываюсь!

- Не прикалываешься…. Но и от тебя в любой момент жди подставы. Чуть что не так - обиделась, надулась, не любишь.

- Я очень тебя люблю! Всегда. Давай не поедем за шубой. Поедем к тебе. Я тебя утешу.

- Давай купим шубу. И ты меня утешишь.

- В шубе на голое тело! - осеняет меня.

- Ты сама это сказала!

Кирилл мгновенно выходит из состояния растерянности. Глаза загораются, ноздри раздуваются, хвост пистолетом…

- Да, - киваю. - И я не шучу. Я очень, очень серьёзна. На меня ты всегда можешь положиться. Я же - твоя будущая жена.

Ксюша

- Давай сначала найдем туалет, - говорю я, когда мы оказываемся в торговом центре.

- Естественно, - кивает Кирилл.

- Что? - обижаюсь я.

В его словах мне мерещится упрек.

- Я говорю: обязательно. Очень предусмотрительно с твоей стороны сначала посетить туалет,

- Ага. Я вообще очень предусмотрительная.

Только и делаю, что по сортирам бегаю. Куда ни приду - в первую очередь ищу этот стратегически важный объект.

Мы обежали пол торгового центра, нашли дамскую комнату, забрели на фудкорт, съели по шаурме. А теперь с чистым сердцем и отмытыми от соуса руками входим в “Мир меха”.

- Какую шубу хочешь? - спрашивает меня Кирилл. - Наверное, надо белую.

- Это почему?

- Ты же невеста.

- Ага. И на свадьбе в начале сентября я буду в белой шубе. На голое тело.

- Да… - мечтательно произносит Кирилл. - Давай уже быстрей наденем на тебя шубу и снимем все остальное.

- Давай, - киваю я.

Мне тоже не хочется тратить на шопинг полдня.

- Так это…. Кто тебе нравится? Норка? Соболь? Шиншила?

- Кир!

- Чего?

- Что за вопрос? Разве не очевидно?

Кирилл хлопает глазами.

- Я опять чего-то не догоняю?

Бедный Кирилл. Совсем потерялся.

- Ну, включи голову. Какую шубу должна носить жена Песца?

И тут мой будущий муж начинает ржать.

- Бля.… А ведь реально… У меня же тоже есть. Будем с тобой на пару рассекать. Песец с песюхой.

- Песцихой, - поправляю я.

- Писюха больше подходит. Принесите нам, пожалуйста, белого песца, - просит Кирилл подошедшую девушку-консультанта.

Нам приносят несколько шуб. Я надеваю одну за другой. Все просто обалденные…

- Берем эту, - произносит Кирилл, когда я примеряю легкую белоснежную шубку с капюшоном.

Я надеваю его на голову и становлюсь реально похожа на эту, как ее.… песциху. Все белое и пушистое, только глаза и нос торчат.

- Миленько, - улыбается Кир.

- И очень стильно, - подхватывает консультант.

Кирилл расплачивается. Я переступаю с ноги на ногу.

- В туалет? - спрашивает мой догадливый жених.

- Да! - отзываюсь я.

И висну у него на шее.

- Спасибо! Мне ещё никто никогда не дарил шуб. Да ещё таких красивых!

- Смотри, не описайся от радости. Моя писюшечка.

Он целует меня. Мы смеемся. Я такая счастливая…

И не из-за шубы. Вернее, не только из-за нее. Просто мне очень-очень хорошо с Кириллом. Он самый лучший мужчина на свете.

Идеальный!

- Ой, мороженко! - пищу я по пути в туалет. - Смотри, какое прикольное. Разноцветные шарики. С посыпкой.

- Хочешь?

- Да!

- Какое?

- Вон то синенькое. И красненькое. И…

- Я понял. Иди, я пока куплю.

Выхожу из туалета, прохожу по коридору, попадаю в пространство, где расположены магазины и - врезаюсь в широкую мужскую спину. Кто-то стоит у колонны. А я разогналась, тороплюсь за мороженкой.

- Эй, аккуратнее!

Голос знакомый. Оборачивается…

Платон! С букетом белых пионов в руках.

Офигеть…

- Привет.… - лепечет растерянно. - Ты что здесь делаешь?

- А ты? - спрашиваю я.

И… беру у него букет.

Сама не знаю, как это получается. Руки потянулись. А он не сопротивляется, растерялся.

Забираю цветы. Стою, нюхаю.

- Э-э-э-э… - он тянет руки к цветам.

Я делаю шаг назад.

И нет, уже особо не хочется отлупить его по морде букетом. Просто заберу его. Он мне ни разу не подарил цветов!

- Ничего такие пионы, - говорю ему.

- Платон! - раздается удивленно-возмущенный возглас за моей спиной.

Я оборачиваюсь.

Там стоит какая-то девчонка. И это даже не Катька Ерофеева!

Новую нашел. Ещё одну. Меняет, как перчатки!

- Платон, кто это? - лепечет она.

- Никто, - отвечаю ей. - А когда-то я думала, что я его девушка… Знаешь, почему передумала?

- Ксюша! - верещит Платон.

Но меня не заткнешь.

- Потому что застукала его с другой. Знаешь Катьку Ерофееву?

- Катю? Она же его подруга детства…. Как сестра.

- Ага. И очень любит демонстрировать сестринскую любовь, стоя перед ним на коленях…

Говорю это - и ухожу.

Слышу за спиной возмущенные возгласы. И чувствую себя прекрасно. Я сделала доброе дело! Для девушки, конечно, не для Платона.

Мне навстречу уже торопится Кирилл. С тремя рожками мороженого. Видит мой букет.… Меняется в лице.

- Это я у Платона отжала, - объясняю я.

А меня догоняет та девушка.

- Он что, правда с Катей…

- Правда. Он кобель и козел. Не веришь - проверяй.

- Алина!

О, и Платон здесь.

И тут эта девушка, Алина, берёт у Кирилла рожок синего мороженого и впечатывает Платону в лицо. А я, в знак поддержки, луплю его букетом.

Не хотела, но передумала. Что поделать, гормоны. Я такая непостоянная…

***

- Ну ты у меня и хулиганка! - обалдело шепчет Кирилл, когда я появляюсь перед ним в шубе.

- Ты о чём?

- Обо всём.…

Я распахиваю шубу. У него падает челюсть. И штаны.

Все остальное железно стоит, нацелившись на меня…

Кирилл

- Зачетные буфера, - произносит Антоха.

И сглатывает слюну.

- У кого? - спрашивает Богдан.

Главный знаток буферов на районе.

- У левой.

- А я бы вдул правой.

- А левая тебе чем не угодила?

- Люблю брюнеток.

- А мне пох.

- В целом, блондинки тоже ничего…

Две стриптизерши, вылезшие из торта, извиваются перед нами на импровизированной сцене. А мы с пацанами пьем коньяк, курим кальян и пялимся на них.

Я-то, конечно, особо не пялюсь. Но мои друзья очень даже.

У меня мальчишник.

Старший зверинец, естественно, тоже здесь. И мне, если честно, немного стремно, что мы все вместе разглядываем чьи-то сиськи. Пусть даже не голые, а слегка прикрытые.

Я вообще попросил лайт-версию стриптиза. Чтобы все было где-то на грани приличия, а не за гранью. Ну и они соблюдают.

Пацаны недовольны - тема сисек раскрыта не до конца.

Мужики перешли на пиво.

Медведь время от времени зыркает на меня. Но мне пох. Я завтра женюсь на его дочери. Официально стану главным мужчиной в ее жизни. Пусть хоть глаза сломает!

- Что-то скучновато, - выдает Богдан.

А не пошёл бы ты, - думаю я. Но вслух спрашиваю:

- И чего же тебе не хватает, драный ты Кошак?

- Экшена.

- Ну, давайте, блин, в вышибалы сыграем. Или в догонялки.

- А лучше в жмурки, - ржет кто-то.

Тем временем Носорог разговаривает по телефону. И шикает на нас:

- Тихо! Ни слышу ни фига. Мне тут жена с девичника звонит.

- И что?

- Говорит, катастрофа.

- Что случилось-то?

- Кто-то что-то сломал…

Носорог вслушивается в поток речи в трубке. Все базарят, музыка играет, ему плохо слышно.

- Каблук! - выдает Носорог с облегчением. - Маруся сломала каблук.

- А, ну пофиг тогда.

- Говорит, она рыдает. Оказывается, оба каблука!

- Бля…. - переживает Пашка Кабанчик, муж Маруси. - Пусть нальют ей шампусика и дадут пироженку.

- Как она умудрилась сломать два каблука? - зачем-то спрашиваю я.

- Говорит, танцевала на барной стойке и упала в ванну с пивом.

После этой фразы за столом наступает та самая тишина, которой Носорог так долго добивался.

- Куда упала? - пораженно хрипит Кабанчик.

- У них там ванна с пивом? - охреневают пацаны.

- Может, с шампанским? Это же девчонки.

- Не. Говорят, с пивом.

- Помню, Ксюша хотела шоколадный фонтан, - вспоминаю я. - Они что, шоколад пивом закусывают?

- У них фонтан из воблы, - отвечает Носорог.

- Что, бля?

- Вобла, бля.

- Во, бля…. - завистливо вздыхают пацаны.

И дружно смотрят на меня. А я что? Я ни сном, ни духом о таком беспределе. Я думал, у них там шоколадки и цветочки.

- Вообще бабы распоясались, - вздыхает Кабан.

- А у нас где фонтан из пива? - ноют остальные. - И букеты из воблы?

- Бля! - коротко отвечаю я.

И всем все ясно. Девчонки нас сделали.

Я бы, конечно, поставил фонтан из пива и соорудил хоть новогоднюю елку из воблы. Но - не догадался. И никакая сука не подсказала!

А теперь все таращатся на меня со вселенским упреком…

- Отставить нытье, - произносит свое веское слово Варлам, в клубе которого мы собрались. - Продолжаем веселиться.

И мы продолжаем. Кальян. Коньяк. Шашлык. Разговоры про зимнюю резину. Тупые шутки про семейную жизнь.

Варлам распоряжается, чтобы включили караоке. Пытается внести нотку веселья в наш стремительно протухающий мальчишник. Кабан с Носорогом воют песню про коня.

Становится совсем тоскливо…

- Может, у них там и стриптизеры есть? - выдает Котяра-старший, имея в виду девичник. - С сырокопченой колбасой в трусах.

- И печеньки с кокаином, - ляпает Антоха. - Как у нормальных пацанов на мальчишнике.

- Ага, и дрессированные свиньи, и поющие жирафы, и петушиные бои до кровавого месива.

- От них всего можно ожидать!

- А, может, это.… Завалимся к ним на девичник, - предлагает Кабанчик.

- Погнали. У них там, похоже, веселее.

- Э! Так нельзя, - возражает Варлам.

- Почему?

- Традиции, - веско произносит он.

- И что мы должны делать по традиции?

- Пить коньяк, курить кальян и стебаться над женихом.

- Я бы лучше позырил, как моя Мася на сломанных каблуках на стойке отжигает. Погнали!

- Никто никуда не гонит. Веселимся дальше, - произносит Варлам.

И мы, блин, веселимся.

Я, если честно, уже хочу домой. К невесте. Но она сегодня будет ночевать у родителей. Так что - дальше курим бамбук и пьем кальян…

- Тихо! - в какой-то момент шикает на всех Ваня Гризли. - Ксюха звонит.

- Тебе? - возмущаюсь я.

- Мне. Я брат. В критических ситуациях принято обращаться к родственникам.

- А я кто?

- Ты пока никто.

- А я? - обиженно ноет Михей.

- Да что случилось-то? - спрашиваю.

- Говорит, их в ментовку забрали.

- Кого?

- Девчонок.

- Писец…

Мы все дружно вскакиваем. Несемся к машинам.

- За что забрали? - спрашиваем по дороге.

- Говорит, они рестик подожгли…

- Во девки жгут! - хохочет Богдан.

Вот вообще не смешно! Я в ахуе. Набираю Ксюшу. Занято. Ах, да… Она же с Ваней разговаривает.

Блин. У меня есть непринятый от нее. Как я не услышал?

- Какой участок? - спрашивает Варлам.

- Она не знает.

- Пусть выяснит. И это.… Пьяным за руль никто не садится!

Кирилл

Мы прыгаем в машину Варлама, потому что у него есть водитель. Трезвый, в отличие от нас.

Мы - это я, Медведь, Ванька, сам Варлам. А нет, Ванька с нами не едет. Его вытаскивают за шкирку, и вместо него садится мой отец.

К нам щемится ещё и Пашка Кабанчик.

- Эй, меня возьмите!

- Куда? На коленки?

- Ну хотя бы.

Представляю Кабана с его габаритами у меня на коленях…

- Иди худей, - говорит ему отец.

- Там моя Маруся! - вопит Пашка. - Со сломанными каблуками. Мокрая и злая. Она там всю ментовку разнесет. Пожалейте ментов!

- Пожалеем, - отвечает Варлам. - Иди в такси.

И мы трогаемся.

Моя девочка.… Моя нежная булочка с изюминкой - в ментовке? Не могу в это поверить.

Я набираю Ксюшу. Ванька положил трубку, значит, она должна взять. Но не берёт!

Я с ума схожу.

И тут отец дозванивается до мамы.

- Что там? - дергаю его я. - Что она говорит?

- Походу, менты там вешаются от наших девчонок, - комментирует отец.

- Как там Ксюша?

- Требует адвоката.

Писец…

- Дайте мне с ней поговорить!

Задолбался узнавать новости через посредников.

- Приехали, - говорит водитель.

Мы врываемся в отделение полиции. Сметаем турникет и дежурного. Застаем дикий бедлам и хаос, кругом крики, визги, смех. Толпа веселых безбашенных женщин и снующие между ними усталые менты.

А где моя невеста? Куда ее подевали? Неужели в камеру засунули?

- Ксюша! - ору я.

Так, что стены дрожат и штукатурка осыпается.

- Кирилл! - раздается любимый голосок.

И моя невеста машет мне откуда-то сверху. На стул забралась, чтобы я ее увидел!

Я пробираюсь к ней. Она прыгает со стула в мои объятия. Я прижимаю ее к себе, обнимаю, глажу, целую…

- Ты как, родная? Как себя чувствуешь? Ничего не болит?

- Все хорошо. Только…

- Что?

- Я испуга-алась!

Она всхлипывает. Ее губы кривятся. И - она начинает рыдать.

Я утешаю ее, не жалею рубашки для слез и нежных слов на ушко.

А вообще народу, я смотрю, весело! В отделении стало ещё теснее. Подвалили остальные мужья и братья.

Усиливающийся шум перекрывает властный бас Варлама, который общается с высшими чинами. Подписывают протоколы. Или не подписывают. Заносят в базу. Или, наоборот, удаляют из нее. Я не знаю. Я успокаиваю плачущую Ксюшу.

- Все свободны! - раздается над нашим бедламом.

- Выходите! Все выходим!

Ага, конечно. Не так легко выгнать зверей из места, где они уже окопались.

Я вижу, что Богдан вовсю флиртует с подружками Ксюши. Антоха с моим младшеньким Артемом трутся там же.

- Все на выход! - рявкает Варлам.

И мы, наконец, выбираемся на свежий воздух.

Варлам докладывает, что ущерб у ресторана небольшой. Сгорели портьеры, обуглились стены и кое-что из мебели. Все поправимо, просто скидываемся и платим.

- Едем в Атмосферу! - командует он.

И мы рассаживаемся по машинам.

- А можно на уазике с мигалками? - слышу голос Кабана. И его разочарованное: - Понял, понял…

***

В Атмосфере всем сначала наливают. Потом дают закусить. А уже потом начинается разбор полетов.

- Что загорелось-то? - спрашивают мужики.

- Терраса. Мы были на террасе.

- От чего загорелась?

- От факелов.

- Писец…. Мало вам ванны с пивом и воблы, вы ещё и факелы замутили. Нахуа?

- Да Алинка их спи.… одолжила. Когда началось мото файр шоу…

- Что началось?

- Приехали байкеры с факелами и…

- Кто приехал? - охреневают мужики.

- Байкеры. Из цирка.

Гробовая тишина. Слышно, как муха чешет репу. Даже муха в ахуе…

- Вы пригласили на девичник байкеров? - рычат мои друзья и родственники мужского пола.

- Ну да…. Хотели посмотреть трюки на мотоциклах. С факелами.

- Посмотрели?

- Ага. Все было на улице. Потому что техника безопасности.

Девчонки всех возрастов перебивают друг друга:

- Офигенное шоу!

- Ребята круто зажгли.

- Я даже на байке с факелами покаталась, - выдает Маруся, жена Пашки Кабанчика.

- И я, - подхватывает кто-то.

- И я.

- Охренеть.… - рычит Кабанчик.

И все остальные ему подрыкыивают. .

- И где же эти хреновы цирковые пироманы? Почему не в ментовке? Зассали и свалили?

- Шоу закончилось. Они уехали. А Алинка такая говорит: я топорики метать умею. И с факелами тоже справлюсь. Ну и…

- Я не хотела их поджигать! - оправдывается Алина.

- А кто сказал: что за факелы без огня?

Никто не признается. Но мужикам на это пофиг. Так же, как на трюки Алинки, которую папа Носорог научил метать топоры

Мужиков волнует другое. Мужики люто переживают и неистово ревнуют.

- Ладно пиво. Ладно вобла. Но байкеры…

- А что? - возражают им женщины. - У вас были стриптизерши с голыми сиськами!

- Это вообще другое!

- Конечно!

- Ты залезла на чужой байк! - предъявляет своей Марусе Пашка Кабан.

- Можно подумать, я на чужой хвост залезла! - отвечает она.

- Это даже хуже!

- Ты, Кабанчик, вообще соображаешь, что говоришь?

Разборки продолжаются. Байкеры оскорблены в лучших чувствах.

- Может, найдем этих пироманов и наваляем им звездюлей?

- Шикарное продолжение мальчишника!

- И встретите утро в обезьяннике!

- Боюсь, мой лимит влияния на ментов сегодня исчерпан, - произносит веское слово Варлам. - Никаких звездюлей!

- Как бы тут все не поразводились, - опасливо шепчет Ксюша мне на ухо, наблюдая семейные разборки

- А кто придумал позвать байкеров? - спрашиваю ее я.

- Я уже не помню. Моя мама хотела фаер шоу, твоя - дрессированных тигров. Сошлись на байкерах, прыгающих через огненное кольцо.

Писец…

- Девичник закончился тремя разводами, двумя сотрясами, пятью фингалами и парой сломанных ног, - прикалывается Богдан.

- А кому ноги сломали?

- Пока никому. Но Кабанчик нарывается…

- Пойдем отсюда, - говорю Ксюше.

- Пойдем. А куда?

- А тебе не все равно?

- С тобой хоть на край света… Но мне вроде как надо домой. Я завтра замуж выхожу.

- Утром уедешь. А сегодня я хочу отшлепать тебя по попе.

- За что? Я на чужой байк не садилась.

- Хочешь сказать, не за что?

- Это я тебе ещё про стриптиз не рассказала, - хихикает моя невеста.

- Что? У вас были стриптизеры?!

- Вообще, это был певец. Но он случайно стал стриптизером…

Писец.… Какой бы ни была наша свадьба - девичник уже не переплюнуть.

Ксюша

- Мам, ну ты чего?

- Дочь, ты у меня такая красивая… Уже невеста! Так быстро. Я и глазом моргнуть не успела!

Визажист наносит на мое лицо последние штрихи макияжа. А мама всхлипывает и обнимает меня.

- Я сейчас тоже заплачу, - шепчу я.

- Не надо! - испуганно восклицает визажистка.

- Вчера слишком веселились, - ворчит бабушка. - Поэтому сегодня плачете.

На девичнике она, к счастью, не была. Но, конечно же, о нем наслышана. Без подробностей. Мы все бережем нежную бабушкину психику.

- Тушь, конечно, стойкая, но дайте подсохнуть тону, - переживает визажистка.

- Ладно, - кивает мама. - Не будем реветь и портить макияж.

Произносит это - и все равно ревет!

- Что за кипиш?

К нам заходит отец.

- Я красивая, - сообщаю ему. - Поэтому мама плачет.

- Да… - выдыхает он. - Ты просто…. Да…

У него что, тоже слёзы на глазах? Писец! - как сказал бы мой жених.

- Не понимаю, как так быстро время пролетело? - всхлипывает мама, уткнувшись в широкую папину грудь. - Ведь только вчера я за тебя замуж выходила. Беременная Ваней. А теперь уже наша дочь…

Все. Я тоже реву. Вообще не понимаю, почему! Видимо, просто за компанию.

Я-то не помню, как она выходила замуж. И мне, если честно, совсем не грустно. Я даже особо не чувствую торжественности момента. Ну свадьба и свадьба… Как будто очередной шумный день рождения или ещё какой-то праздник в нашем буйном зоопарке.

Я вернулась домой в семь утра. Меня привез Кирилл, что вызвало возмущение бабушки.

Все неправильно! Не по традициям. Невеста должна выходить замуж из родительского дома! Как приличная девушка. А не возвращаться после гулянок с женихом…

А ничего, что невеста уже беременна? И строить из себя приличную девушку немного поздно.

И я не строила. Рассказала Киру про вынужденный стриптиз нашего певца - девчонки стянули с него рубашку и едва не вытащили его из штанов.

А потом сама станцевала ему стриптиз… Даже не знаю, что на меня нашло!

Наверное, безумие, охватившее всех на девичнике, ещё не выветрилось…

Стриптиз перешел в жаркие поцелуи, а дальше все было совсем уж нескромно. Вспоминаю об этом - и улыбаюсь.

Хватит реветь! Моя жизнь прекрасна. А будет ещё лучше…

- Бе-е-е! Бе-е-е! - внезапно раздается на улице.

Мы все подбегаем к окнам. И… выпадаем в осадок.

В наш двор заводят баранов! Живых! Настоящих! Бекающих!

Ну Кирилл дает.… Даже мне не сказал, что готовит такой сюрприз. Похоже, безумие продолжается.

Папа выходит во двор. Мы все столпились на крыльце. Мама визжит, я пищу, Мои подруги вообще в шоке… Они не привыкли к шуточкам нашего зверинца. Хотя после вчерашнего, наверное, не так сильно удивлены.

Друзья Кирилла из-за забора поддерживают баранов:

- Бе-е-е…. Бе-е-е…

Да, ещё и оператор снимает все это безобразие….

Все как обычно. Я же говорю. Самая обыкновенная тусовка нашего безумного зверинца.

Во двор вваливается толпа друзей жениха.

- Как говорится, у вас товар, у нас купец…

Это произносит Сашка Слон.

- У вас купец, видно, совсем без тормозов, - ворчит мой отец.

- Других не держим, - ухмыляется Сашка.

- И что я буду делать с этими баранами?

- Бе-е-е! - блеют друзья жениха.

- С какими? - ржет Ванька.

- Ты знал? - нападает на него отец.

Тот пожимает плечами.

- Ничего не знаю, - выступает вперед Кирилл. - Просили баранов - вот вам бараны. Отдавайте мне невесту.

- Заберем их к себе в деревню, - произносит дед.

Который уже умудрился согнать баранов в кучу.

- Только баранов нам не хватало, - ворчит бабушка.

- Ты же хотела козу завести.

- Так то коза…

***

Свадьба идет своим чередом.

Для баранов заказали перевозку, мы расписались в загсе. Мама снова всплакнула. Папа на глазах у друзей пускать слезу не стал. Он же настоящий мужик…

Я сказала “да” самому лучшему мужчине на свете! И теперь на моем пальце сияет обручальное кольцо. И я ношу фамилию Ибрагимова…

- Горько! Горько!

- Ты моя сладкая булочка! - шепчет Кирилл.

И целует меня так, что визажистка падает в обморок. Ни помады, ни тона, ни стойкой туши…

***

- Куда вы меня тащите?

- Мы тебя крадем.

Богдан с Аркашкой и Антохой пытаются увести меня из зала, пока Кирилл общается с нашими отцами.

- Только попробуйте!

- Ксю, это такая древняя свадебная традиция, - объясняет Аркаша. - Невесту крадут, она не сопротивляется. Потом жених платит выкуп. И пьет водку из ее туфли.

- А каблуком в глаз не хочешь?

Я брыкаюсь. Не хочу, чтобы меня крали. И пьяный жених мне не нужен. Так что крадуны-неудачники идут лесом.

- Ну ладно, - я, неожиданно для них, перестаю брыкаться. - Крадите меня. Давайте, давайте! Чего встали? Хватайте, заворачивайте в ковер. Прячьте.

- В ковер?

Стоят, чешут репу. Подозревают подвох… И он есть!

- Крадите, - говорю я. - Мой муж вам баранами выкуп отдаст. А они вас забодают.

Мой муж.… Я впервые это сказала. У меня есть муж! С ума сойти…

Я зависаю.

Мои воры тоже. Стоят, смотрят, даже репу уже не чешут.

- Бля…. точно. Песец, он такой…

- Зачем вам бараны? Вы и сами справляетесь…

- С чем?

- Стоите, таращитесь на меня, как на новые ворота.

- Песец, забери ее, а.

Оказывается, Кирилл уже подошел.

- А что такое?

- Она у тебя вообще без тормозов.

- Других не держим, - усмехается он.

И мы страстно целуемся, хотя нам даже не кричат “Горько”.

***

- Ты веришь, что все это на самом деле? - спрашиваю я Кирилла.

- Не очень, - признается он.

- Вот и у меня весь день такое ощущение, что это сон…

- Прекрасный сон!

- Да, у нас все было прекрасно, - задумчиво произношу я.

А сердце сжимает неясная тревога. Все произошло так быстро. Наша встреча, беременность, свадьба…

- Думаешь, после свадьбы что-то изменится? - спрашивает Кир.

- Не знаю. Посмотрим.

- Посмотрим…

Ксюша

Медовый месяц был просто волшебным. Мы провели две прекрасные недели в Турции, на теплом море, в отеле, где все включено.

Да, были сомнения, стоит ли мне куда-то лететь на третьем месяце беременности. Но я решила, что стоит. И мой врач не нашел никаких противопоказаний к перелету и пляжному отдыху.

Все это время я чувствовала себя превосходно!

Когда утром открывала глаза и видела яркое средиземное солнце, заглядывающее в окна. А рядом - смотрящие на меня с обожанием глаза Кирилла.

Когда выходила на балкон, любовалась бирюзовым морем и подставляла кожу ласковому ветерку. А Кирилл обнимал меня и увлекал обратно в спальню, чтобы сделать наше утро ещё более восхитительным.

Когда мы с Кириллом шли на завтрак и сметали там все, на что падал глаз. Я, кстати, набрала три килограмма. Но, вроде бы, это нормально в моем положении. Кирилл говорит, что я стала ещё более аппетитной булочкой. И наша изюминка немного подросла.

Мы были самой счастливой парой на всем Средиземноморском побережье Турции! Все было как в сказке.

И вот мы дома. Пора возвращаться в реальность…

***

Мы приехали из аэропорта ночью и сразу уснули.

Сейчас утро. Я открываю глаза. Кирилл ещё спит, отвернувшись к стенке. Даже не обнимает меня!

За окном пасмурно. Кажется, даже моросит мелкий дождь. Или вот-вот начнет моросить - свинцовые тучи висят очень низко. Если открыть окно, то в комнату ворвется холодный осенний ветер.

И я бы спряталась под одеяло и грелась о теплый бок своего мужа, но мне срочно надо в туалет. Приходится шлепать босыми ногами по холодному полу. Спотыкаюсь о чемодан, который Кирилл зачем-то поставил в коридоре, больно ударяю пальчик…

- Ай! М-м-м-м, - хнычу, поджав ногу.

Кирилл даже не пошевелился!

Чищу зубы - раз уж проснулась. Стою под душем, ощущая, как с меня смываются остатки морской соли и средиземноморского песка. Ладно хоть загар остается! Но им сложно похвастаться в наших широтах - придется влезть в джинсы и свитера.

Выхожу на кухню - там Кирилл. Бродит с пустой тарелкой, как на завтраке в Турции. И с недовольным видом.

- Что-то хреновый у нас шведский стол. Где мои любимые креветки? Где манговый смузи? Где, в конце концов, омлет?

Я смотрю на несколько грязных кружек и ложек, оставшихся в раковине, на пыльный подоконник, на жирные пятна на плите... Разве я не навела порядок перед свадьбой? Когда Кирилл успел все замызгать?

Заглядываю в холодильник - там лежат яйца, сморщенные огурцы, сомнительной свежести колбаса и засохший сыр…

- В Турции сервис был получше, - бурчит тем временем мой новоиспеченный муж.

Я задеваю больным пальчиком за ножку табуретки. И… взрываюсь.

- Я что, должна была встать в шесть утра, сгонять в магазин, сделать тебе омлет с креветками и, блин, манговый смузи? Так ты себе представляешь семейную жизнь?

Кирилл растерянно хлопает глазами.

- Ксюш, ты чего? Я же пошутил. Это просто шутка!

Шутка? Ага, конечно… Ходит тут с тарелкой, как будто я ему кухарка и горничная!

Кирилл ставит тарелку на стол. Обнимает меня.

- Булочка моя, ты чего?

- Ничего.

- Я просто пошутил! Ты обиделась?

- Нет.

- А что не так?

- Тут все не так, - вздыхаю я.

И мы вместе смотрим в окно, где мокрый пес гадит на газон, а продрогший хозяин стоит рядом с поводком в руке и беззвучно матерится.

- Чем будем завтракать? - с напускной бодростью спрашивает Кир.

- У нас только яйца. Все остальное лучше выбросить.

- Давай я сгоняю в магазин. Или закажем доставку.

- Это долго. А я есть хочу. Очень!

Меня даже подташнивает от голода.

Кирилл открывает морозилку.

- У нас есть пельмени!

- Шикарно. Яичница и пельмени - завтрак мечты.

- А что? Мне нравится. Потом съездим в супермаркет, затаримся продуктами.

Я ставлю воду в кастрюле на плиту и разогреваю сковородку для яичницы. Кирилл разговаривает с кем-то по телефону.

- Слушай.… Мне надо отъехать.

- Куда?

- На работу.

- Понятно.

Не могу скрыть обиду в голове. Я все понимаю, правда. Но…

- Я и так на две недели все бросил, - оправдывается Кирилл.

- Езжай, конечно. Только позавтракай. А продукты я и без тебя закуплю. И порядок наведу. И чемоданы разберу. И обед приготовлю.

- Ты моя хозяюшка!

Ага. Я хозяюшка. Две недели была принцессой, а теперь - Золушка.

Все хорошо. Это семейная жизнь.

Яичница готова, пельмени ещё варятся. Я опускаюсь на стул и подношу руку к горлу.

- Ксюш, ты чего?

- Тошнит.

- В Турции не тошнило, - замечает он.

- Не тошнило.

- Странно…

- Просто мне надо жить в пятизвездочном отеле. До конца беременности.

- Фигасе у тебя запросы! - в его голосе слышится что-то вроде возмущения.

- Кирюш, это шутка. Я просто шучу.

Но, блин, в этой шутке очень большая доля правды!

Кирилл

- Это что?

Ксюша держит двумя пальцами мой носок.

- Очевидно, это носок. Вчерашний, если ты хочешь точности.

Я вчера устал, как собака. Разделся и бросил носки на пол. А сегодня…

- Почему он здесь? - спрашивает моя жена, уперев одну руку в бок.

- А где ему быть?

- В корзине для грязного белья!

- Ладно.

Встаю, поднимаю носки. Оба. Отношу в ванную. Корзина для грязного белья… У меня сроду такой не было. Или была?

В Дубае у меня была горничная. Грязные носки чудесным образом перемещались куда надо и возникали чистыми уже в шкафу.

Здесь, когда я стал жить один, и без горничных, я просто бросал их на пол. Когда накапливалась солидная куча, относил в ванную и запускал машинку. Никаких проблем.

Хотя нет, была одна. Я всегда ненавидел развешивать носки на сушилке. Я вообще плохо переношу такую вот скрупулезную бессмысленную деятельность. Хотел купить сушильную машинку, но тут ее некуда ставить.

Кстати.… Нужно заложить место под нее в нашей новой квартире. Можно поставить ее над стиралкой. Но тогда надо…

- Кир! - раздается голос Ксюши.

- Что?

- Куда ты положил носки?

- Э-э-э-э…

Не помню. А куда? Я зашел в ванную, задумался, вышел… Где носки?

Мля. Они в раковине.

- Ты это специально делаешь?

Что за вопрос? Я же не дебил…

***

Нужны деньги. Много денег.

Расходы просто космические. Семейная жизнь, оказывается, очень дорогое мероприятие. Нам нужна новая квартира, которую ещё надо обставить. Нужно приданое для будущего малыша, которое надо купить.

Ещё и медовый месяц пробил значительную дыру в бюджете…

Да, родители нам охотно помогают. Отцы скинулись на первый взнос в ипотеке. Мамы выбирают коляски и кроватки.

Но я не собираюсь на них рассчитывать. Я должен сам. Я - глава семьи и я за все отвечаю.

Сегодня пришел с работы пораньше. И вроде особо не устал. Но эти мысли.… Они давят. Мешают расслабиться. Я даже спать хуже стал. Просыпаюсь посреди ночи - и начинаю считать. Раскидывать бюджеты. И у меня все время не сходится…

- Кирилл!

- Что?

У меня уже глаз дергается! Потому что это не просто “Кирилл”. Это такой тон.… Как будто мне, блин, десять лет, и мама пришла в мою комнату, чтобы дать мне люлей за бардак.

- На кухне полная раковина грязной посуды.

- Я вымою.

- Ты это ещё час назад сказал!

- Пацан сказал - пацан сделал. Но не сразу...

- Ты сам предложил: я готовлю, ты моешь посуду, - предъявляет жена.

- Ага. Все справедливо.

- Только ты ее ни фига не моешь!

В этой съемной квартире нет посудомойки. И это портит мою семейную жизнь.

В новую надо обязательно купить. А лучше две. Потому что загружать и разгружать посудомойку - это тоже тот ещё геморрой. Загрузил грязное, достал чистое, разложил по полочкам… Это писец сколько времени.

А если две машинки, то просто - достал из одной, испачкал, поставил во вторую. Нужно меньше полок и больше места для машинок. Это тоже нужно заложить в проект…

- Кирилл!

- Что?

- Ты эту тарелку уже пять минут моешь.

- А…

Ксюша забирает у меня вымытую тарелку. Вытирает. Убирает в шкаф.

Я рассказываю ей свой план по установке двух посудомоек.

- Ну ты придумал…

- А что, удобно же?

- Ну в принципе да. Если места хватит, давай поставим две. Ты у меня такой изобретательный! Просто гений.

Она целует меня в губы. Я расцветаю.

Да! Я мыслю глобально. А всякие мелочи.… я их просто не замечаю.

***

Утро. Я чищу зубы. Ксюша открыла дверь ванной, стоит, наблюдает.

- Что? - спрашиваю.

- Да я все хочу понять, что ты такое делаешь в ванной, что после тебя все зеркало в белых брызгах и весь пол мокрый?

- Я, блин, умываюсь!

- Ясно. То есть ты не смешиваешь зубную пасту с водой и не брызгаешь ее на зеркало? И не набираешь полный рот воды и не делаешь пф-ф-ф-ф?

- Знаешь, что?

- Что?

- Иди сюда.

Я сгребаю ее в охапку.

Тащу в спальню. Роняю на кровать. Вытряхиваю из халата…

- Кирилл! Тебе пора на работу.

- Пофиг.

Я задираю ее топик.

- Мне не хочется…

“Пофиг”, - хочу сказать я. Но не говорю. Я же не насильник какой. Я просто целую сладкие губы. Сжимаю упругую попку. Рисую узоры на груди, постепенно подбираясь к сосочку.

Ксюша начинает шумно дышать и прижиматься ко мне.

- Я передумала, - шепчет она. - Я хочу…

А я что? Я всегда готов. Меня дважды просить не надо.

***

- Во сколько сегодня вернешься?

Она стоит в прихожей, вся такая взлохмаченная, с припухшими губами и поплывшим взглядом. Сладкая… Так и хочется снова вернуться в спальню!

- Точно не знаю, - отвечаю я. - Надо после работы ещё в одно место заскочить.

- В какое место?

- В гараж к пацанам.

- И что вы будете делать в этом гараже?

- Надо карбюратор у машины проверить и вообще…

Почему я оправдываюсь? Да, хотел ещё и просто побазарить. Потусить в мужском обществе.

Мой отец никогда не оправдывается. Мужик знает, что делает. Женщина это принимает.

- Кирюш, а ты можешь завтра поехать в гараж? Я сегодня хотела к родителям съездить.

- Ну так съезди.

- Я хотела с тобой! Они говорят, давно тебя не видели.

И хлопает глазками. И облизывает губки..

- Ну ладно. Гараж можно перенести. Поедем сегодня к твоим.

Мля…. Я опять сделал, как она хотела.

Я всегда так делаю.

Я что, каблук?

Кирилл

- О, вы только посмотрите, кто к нам пожаловал! Татарский князь Кирилл Тимурович!

Отец Ксюши встречает меня с распростертыми объятиями. Ну и с приколами, как обычно.

- И татарская княжна Ксения Михайловна, - подхватываю я.

- Чего это она татарская?

- Потому что моя жена.

Медведь стоит, чешет репу. Что, нечем крыть?

- Не, ну татары, бывало, крали русских княжон…

- Вот и я украл. Самую лучшую. Чистый бриллиант.

Медведь млеет от похвал дочери.

Ксюша убегает в свою комнату. Это значит, что мы снова поедем домой с баулами. Все никак не перетаскает свои вещи! То любимую подушечку прихватит, то пледик, то ночнушку с вишенками.

Ночнушка, кстати, вообще огонь. Ни разу она в ней не спала. Как только наденет - сразу остается голенькой. Очень уж меня заводят эти спелые вишни…

- Рыбка обалденная, - говорю я за ужином, поглощая десятый по счету бутерброд со слабосоленым лососем.

- Спасибо! - улыбается моя теща. - Я ее сама засаливаю.

- Ты? - Медведь поднимает бровь.

- С твоей помощью, конечно.

- Короче, берешь Джек Дениелс пятилетней выдержки.… - делится рецептом Медведь.

- Дальше можно не рассказывать, - усмехаюсь я.

- А вообще, я не с того начал.

- А с чего надо?

- Идешь на охоту, добываешь рыбу. Вот такую!

Он разводит руки в рыбацком жесте.

- Ага, на охоту на рыбный рынок, - смеётся моя теща.

- Неважно! На рынке тоже надо уметь охотиться. Короче, находишь самого большого и смачного лосося, притаскиваешь его домой, отрубаешь ему башку, вспарываешь брюхо, вытаскиваешь кишки…

- Папа!

Ксюша держится за горло. Тошнит мою девочку… Да меня самого слегонца затошнило, если честно!

А мой тесть, когда это рассказывал, реально стал похож на Медведя. Я почти увидел когти на его лапе, когда он провел по столу, демонстрируя, как надо вспарывать брюхо…

- Он же Медведь. Ему нравится рыбку трепать, - объясняет теща. - Разделывает ее профессионально. А потом я упаковываю стейки в вакуум..

- Надо нам купить вакууматор, - вставляет Ксюша, глядя на меня.

- Купим.

- Бочка засаливаю, - продолжает теща. - А голову и все остальное - на уху.

- Уха получается смачная…. - облизывается Медведь. - Но там тоже есть секрет.

- Джек Дэниэлс?

- Почти. Рюмка водки.

- Это понятно…

- Прямо в уху.

Охренеть.

- А Джек Дениелс куда?

- В рыбу. Вместе с солью, сахаром и черным перцем.

Короче, я понял. Медведь любит рыбку и бухать.

- А песцы едят рыбу? - интересуется Никитка. - Что вообще любят песцы?

- Булочки с изюмом, - отвечаю я.

Ксюша хихикает. Сжимает мою ладонь. Гладит по бедру…

Короче, нам пора домой.

***

- А ты умеешь разделывать рыбу?

- Ну.… когда-то с отцом на рыбалке чистил. Сто лет назад. Помню, порезался и вонял как гнида.

- Понятно.

- Думаешь, я не справлюсь? Не смогу разделать лосося?

- Да это сложно.… И зачем? Можно готовые стейки купить. И все остальное тоже.

Можно. Но я уже завелся.

Песец тоже хищник! И тоже может вспороть брюхо и отрубить башку.

***

- Кто это? - спрашивает моя жена, когда я гордо захожу домой с огромедным лососем.

- Лосось Петрович, - говорю я.

И это было первой ошибкой. Не надо давать имена еде!

Второй ошибкой было разложить Лосося Петровича на столе, достать большой нож и произнести с кровожадным сверканием глаз:

- Щас отрублю ему башку!

Ну а дальше - кровь, кишки, распидорасило...

О, да! Я теперь понимаю Медведя. Я чувствую себя хищником. Охотником и добытчиком. Который не просто принес мамонта, он его ещё и завалил, и разделал!

Прям адреналин подскочил в крови.

И, если честно, хер встал. Интересная закономерность…

А где Ксюша?

Устраняю кровавые следы. Мою руки. Захожу в спальню - она плачет.

- Булочка, ты чего?

- Рыбку жалко…

Писец.…

Обнимаю ее. Глажу по голове.

- Это была плохая рыбка.

- В смысле, плохая?

- Главарь преступного синдиката Лосось Петрович. Он обижал маленьких рыбок, держал в страхе весь район. Убийца и рецидивист.

Ксюша слушает внимательно, как ребенок.

- Короче, его надо было казнить.

Смеётся.

- Кир, ты такой выдумщик!

- Я хищник. Ты видела, как я отрубил башку этому криминальному авторитету?

- Ты мой герой…

Я - хищный Песец! Со стояком.

Кирилл

“Ты меня любишь?” - прилетает сообщение.

“Конечно”, - отвечаю я.

И продолжаю общаться с застройщиком.

Через десять минут меня торкает. Смотрю на экран телефона - ничего.

И я понимаю, что ответил слишком сухо и безэмоционально. “Конечно”....

Я прям на расстоянии чувствую: моя беременная, гормонально неуравновешенная Булочка сейчас или злится, или плачет. Или и то, и другое вместе.

Быстро набираю: “Я очень тебя люблю. Ты самая красивая и сексуальная. Вечером приеду - докажу”.

В ответ прилетает сердечко.

Ну вот! Другое дело.

***

- Ужинать будешь? - раздается с кухни, когда я захожу домой.

Я сбрасываю кроссовки и иду мыть руки.

- Не, я поел. Давай лучше пойдем в спальню и.… - говорю это уже в ванной.

Ксюша, наверное, не слышит.

- В смысле, поел?!

Она появляется на пороге с одной рукой, упертой в бок. Это очень плохой знак!

- Ну, я сильно голодный был, заскочил чайхану часа полтора назад.

- А я тут азиатский рис с креветками приготовила…

Да, чувствую, что по всей квартире витает интересный аромат.

- У меня рис из ушей лезет, - хлопаю себя по животу. - Наелся плова от пуза.

Она выходит.

Я домываю руки и иду на кухню.

А она там… очень злая моет тарелку. Уже до дыр ее протерла. Но все равно трет.

Я выключаю воду. Забираю у нее тарелку и ставлю на сушилку.

- Булочка, ты чего?

- Я два часа потратила! Отварила рис, разморозила креветки, обсушила и пожарила их до хрустящей корочки. Отдельно обжарила орехи кешью в масле со специями. И ещё ананас…

- Рис с ананасом? - уточняю я.

- Да! Там ещё и соус такой сложный. А ты…

Мне пришел писец…

- Я, значит, дома тебя жду, готовлю, стараюсь, а ты в это время по чайхонам шляешься?

- Да я просто…

Даже не знаю, как оправдываться.

- Значит, для тебя плов в какой-то случайной чайхане вкуснее, чем мой рис?

- Твой рис я обожаю и люблю всем сердцем!

- А плов просто для желудка? К нему у тебя нет никаких чувств?

- Ну да…

- Все вы мужики одинаковые, - ворчит Булочка.

На ее губах мелькает усмешка. И я уже не понимаю, она всерьёз на меня орет или стебется.

- Звучит так, как будто я тебе изменил…

- Лучше бы изменил!

- Серьёзно? - поражаюсь я.

- Тогда бы я тебя сразу прибила сковородкой. А так вроде и бить не за что. Но очень хочется…

- Я съем твой рис.

- Конечно, съешь! Куда ты денешься.

И накладывает мне самую большую тарелку. И себе тоже.

Она ест с аппетитом. Я давлюсь, изображая восторг:

- Обалдеть! Просто божественно. Ничего вкуснее в жизни не ел!

Это, правда, очень вкусно. Просто я очень сытый…

Ксюша сжаливается и забирает у меня тарелку.

- Эй, я не доел! - возмущаюсь для порядка.

- Сейчас за шиворот тебе высыплю! - ворчит она.

Но не высыпает.

Я расстегиваю молнию на штанах и тяжело дышу.

- Я понял, в чем твой план.

- И в чём же?

- От меня теперь в спальне толку мало.… Буду как тюлень лежать на боку, переваривать.

И я переползаю в спальню.

Ксюша гремит посудой и через некоторое время приходит ко мне.

- Булочка, это был очень вкусный азиатский рис с креветками.

- Я знаю. А вот эчпочмаки вчера получились суховатыми.

- Разве что самую малость.

- У твоей мамы вкуснее.

- Моя мама татарка. У нее это в крови.

- Значит, всё же вкуснее? - в голосе звучит обида.

- Просто немного другие. Но твои - огонь. Твои я люблю всем сердцем! А тебя люблю всеми органами…

Прижимаю ее к себе.

- Моя сладкая булочка…

- Ты же говорил, ничего не сможешь.

- Кто говорил? Я говорил: надо растрясти вкусный ужин…

Ксюша поворачивается ко мне попой. И это хороший знак. Но потом она произносит:

- Сегодня видела твою бывшую девушку.

- Кого?!

- Она прилетела из Дубая. Такая красивая…

Ксюша

Мы никуда не ходим.

Никак не развлекаемся.

Кирилл ходит на работу, я сижу дома. Немного работаю онлайн, много занимаюсь домашними делами. Пару раз в неделю езжу к своим, иногда встречаюсь с подружками. Впрочем, все реже.

Мне как будто не о чем с ними говорить…

Единственная отдушина - йога для беременных. Там я хотя бы могу пообщаться с такими же, как я. Хотя и там, на самом деле, все не такие. Все старше меня, большинству ближе к тридцати, кому-то вообще сорок. А мне всего девятнадцать! И на меня смотрят, как на случайно залетевшую малолетку.

Впрочем, я такая и есть.… Ещё вчера - пугливая первокурсница, а сегодня - уже будущая мама.

Я прибавила пять кило. У меня заметный живот, а по утрам - отекшее лицо и ноги.

В целом, я чувствую себя прекрасно. Физически. Но.… все как-то уныло. Скучно и обычно.

А сегодня мне написала сестра Кирилла, Маргарита. Предложила встретиться, погулять по городу, посидеть в кафешке. Говорит, нам надо поближе познакомиться, мы же теперь родственницы.

И я, конечно, пошла. Мы, естественно, знакомы. Но никогда близко не дружили.

У Кирилла, оказывается, классная сестренка!

Мы гуляли по парку и по набережной, ели мороженое и пили грейпфрутовый сок. Она рассказала мне, как они с Киром дрались в детстве, но он всегда поддавался. Как он защищал ее от других пацанов, которых она любила задирать. Как утешал, когда у нее что-то не получалось. И как выгораживал перед родителями, когда она хулиганила.

- Он будет прекрасным отцом. Я так рада, что стану тетей!

Она гладит меня по животу. И мы идём в новое модное кафе, чтобы наконец как следует подкрепиться.

- Марго, привет! - раздается, когда мы ищем столик.

- О, Виктория! Какими судьбами? Вот уж точно не ожидала тебя здесь увидеть…

Маргарита выглядит растерянной, но я не понимаю, почему.

- Прилетела на пару недель.

- Знакомься, это Ксюша.

- Ксюша…. - произносит брюнетка и разглядывает мой живот.

- Она… - начинает Маргарита.

- Я поняла, - перебивает Виктория. - А я бывшая девушка Кирилла. Мы с ним встречались, когда он жил в Дубае.

Что?!

Я настолько ошарашена, что просто стою, хлопаю глазами и не говорю ни слова.

Такая красотка! Высокая, стройная, с тонкой талией, вся в брендах, с идеальной укладкой и макияжем.

И тут я - колобок в комбезе для беременных, с отекшим лицом и гулькой на голове…

***

Я долго терпела.

Очень хотела огреть Кира сковородкой сразу, как только он вошел. Но вместо этого с садистским удовольствием наблюдала, как он давится рисом…

- Какая ещё девушка? - переспрашивает Кирилл.

И поворачивает меня лицом к себе.

- Знойная брюнетка Виктория.

- Где ты могла ее видеть?

- В кафе.

И я рассказываю ему о встрече.

- Писец.… Она не моя девушка! Она дочка друга отца. Мы всего на пару свиданий сходили.

- Прям на пару? - выпытываю я.

- Ну, может, на четыре-пять…

Вот! Уже четыре-пять! А если ещё глубже копнуть, то вообще выяснится, что у них пятеро детей и ипотека!

- Когда вы в последний раз общались? - продолжаю допрос.

- Она поздравила меня со свадьбой.

- И ты ничего мне не сказал!

- Да что тут говорить? Просто формальное поздравление. Какая-то открыточка. Хочешь, покажу?

Хочу, но…

- Не надо. Я не собираюсь контролировать тебя и лезть твой телефон, - заявляю я.

- Я же сам предлагаю. Смотри. Вот.

И правда, открытка. Цветочки, колечки, желаю счастья в семейной жизни… Ничего интересного.

Зато сейчас… От абонента “Вика” прилетает сообщение в прямом эфире:

“Кир, привет. Сегодня видела твою жену. Она миленькая. Ещё раз поздравляю с внезапным началом семейной жизни”.

Миленькая? Она назвала меня миленькой? Не знаю, почему, но.… Это звучит унизительно!

- Я не миленькая! - воплю я.

- Конечно, нет. Ты самая горячая и сексуальная булочка.

- Я не булочка! Напиши ей… Напиши… “Сама ты миленькая”!

- Уверена?

- Нет! Напиши.… “Сама ты внезапная! А наша семейная жизнь запланированная и прекрасная”.

- Так и напишу.

- Нет. Не так… Просто заблокируй ее!

- Ладно, - отвечает Кир.

“Кир, может, встретимся, кофе попьем? Я тебе передам подарок от отца”, - прилетает новое сообщение.

- Я не собираюсь с ней встречаться, - быстро произносит Кирилл.

- Интересно, что там за подарок?

- Вообще неинтересно. Я ее блокирую.

- Подожди!

- Что?

- Я хочу, чтобы ты сходил. Или нет. Я сама схожу за этим подарком!

Ксюша

- Нет, - твердо произносит Кирилл.

- Что - нет?

- Ты никуда не пойдешь.

- Это что, абьюз?

- Он самый.

- Это тирания и ущемление прав! - митингую я.

- Именно.

Он сам признается!

- Я хочу подарок.

- Я тебе куплю. Все, что захочешь.

- Я хочу подарок из Дубая!

- Закажу в Дубае.

- Нет, я хочу, чтобы твоя бывшая девушка подарила.

- Да не была она моей девушкой…

Кир держит телефон и собирается то ли ответить Вике, то ли заблокировать ее. И в этот момент я.… Просто выхватываю телефон из его руки. И - убегаю. В ванную. Закрываю дверь. На защелку!

Которую можно открыть каким-нибудь небольшим плоским предметом типа ложки. Но за ложкой ещё нужно сходить.

А я тем временем быстро набираю в его переписке с Викой:

“Мне некогда пить с тобой кофе, зато у моей любимой жены очень много свободного времени. Можешь передать подарок ей”.

Что, тощая стерва Виктория, как тебе такой поворот?

Читает. Молчит.

Зато Кир не молчит. Колотит в дверь и орет:

- Ксюша, ну что за детский сад? Верни телефон! Открой дверь! Прекрати это безобразие! Или я тебя выпорю!

А Викуся все молчит…. Что, зажала подарок, бывшая девушка моего мужа?

Печатает…. Наконец-то! Давай быстрее печатай, у меня тут дверь ломают.

“Мне будет очень приятно увидеться с твоей прекрасной женой”.

Прекрасной? Она назвала меня прекрасной? Ну вот. Другое дело. Может, она не такая уж и стерва...

“В том кафе завтра?” - пишет типа Кирилл.

“Лучше послезавтра, в районе обеда”.

“В 14”, - пишу я.

Я же мужик. Я должен сказать свое финальное веское слово.

Она отправляет сердечко. Моему мужу! Всё-таки стерва.

- Булочка, блин!

Кирилл читает переписку от своего имени.

- Что не так?

- Тебе что, заняться больше нечем?

Вот именно! В моей жизни слишком мало развлечений! Ты меня вообще не развлекаешь. Не выгуливаешь и не играешь со мной. Если не считать ролевых игр. Вон, уже ремень достал, чтобы типа меня выпороть…

Я понимаю, Кир сейчас много работает, ещё и нашей будущей квартирой занимается. Он у меня молодец. У него реально нет времени меня развлекать. Поэтому я развлекаюсь сама!

***

- Я складываю стопкой, - произносит моя мама и наливает чай.

- А я сворачиваю в рулончики и раскладываю по ящикам. Так они меньше мнутся, легче достаются и все на виду, - это моя вторая мама, Кристина.

- Ксюша, а ты как делаешь? - они смотрят на меня.

- Что?

- Как раскладываешь футболки?

- Вешаю на плечики, - отвечаю я. И не выдерживаю: - Мама Кристина, а расскажи мне про бывшую девушку Кирилла.

- Про кого?

- Про Вику. Какая она?

- А почему ты спрашиваешь? Что-то случилось? Вы с Кирюшей поссорились? Он тебя обидел?

- Да нет. У нас все хорошо. Просто интересуюсь. Ну, например… Если бы она была фруктом, то каким?

- Колбасой, - не задумываясь, выдает моя свекровь. - Деловой колбасой.

Интересные у нас фрукты…

- А я тогда что за фрукт?

- Ты булочка. С персиковым повидлом.

Все интереснее и интереснее!

- А я? - не выдерживает моя мама.

- Ты “Ментос”.

- Почему?

- Ты сначала сладкая, а потом ка-ак жахнешь острым ментолом. Я тебя даже побаивалась сначала.

- Крис, а ты вообще знаешь, что такое фрукты? - смеётся мама.

- А точно знаю, что лучший овощ - это колбаса.

Они развивают тему фруктов. А я размышляю.

Я знаю, меня все считают простоватой. Я и выгляжу как недалекая девочка-припевочка. Про меня всегда говорили, что я звезд с неба не хватаю. И что я создана для семейной жизни. Типа все равно карьеру не сделаю.

А сейчас так вообще… я - домашняя курица. С беременным животом. Куда мне до бизнес-леди Виктории.

Колбаса, значит.… Дубайская. Ну ладно. Если что - полью ее кетчупом. Нашим, ядреным!

***

Я наряжалась полдня. Снимала одно, надевала другое. Меняла прически и сумочки. В итоге мне все надоело и я пошла в своем любимом бледно-розовом свободном платье со спущенными плечами. Кирилл его обожает - я в нем реально похожа на булочку.

А Вика все равно уже наблюдала меня в самом непрезентабельном виде.

Немного волнуясь, вхожу в то самое кафе, где мы были с Маргаритой. Оглядываюсь. Вики ещё нет. Ладно… Сажусь за свободный столик лицом к двери.

Сижу, жду. Она входит. На шпильках. Королевской походкой от бедра. В мини-юбочке и жакете оверсайз. Ну просто модель с подиума. Из бизнес-коллекции.

- У меня мало времени, - произносит без предисловий.

Ну конечно. Я же не Кирилл. Со мной пить кофе неинтересно.

- У меня тоже, - спокойно отвечаю я.

Она присаживается.

- Мой отец ценит дружбу с Тимуром Маратовичем. И очень хорошо относится к его сыну. Он просил передать вам с Кириллом вот это.

Она кладет на стол плоскую коробочку, упакованную и перевязанную лентой.

- Спасибо, Виктория.

Я благосклонно киваю и кладу на коробочку руку, размышляя, что там может быть.

И продолжаю официальным тоном светской леди:

- Кирилл прекрасно отзывался о вашем отце и о вас. Нам очень приятно получить знак внимания от вашей семьи.

Да, я тоже очень даже деловая булка! И с протоколом проведения деловых переговоров знакома.

Я вижу, что глаза Вики удивленно расширяются. И.… она не выдерживает:

- А что Кирилл говорил обо мне?

- Он говорил, что Виктория - прекрасная девушка. Настоящая дочь своего отца. Никогда не упустит выгоды и перегрызет горло всем конкурентам.

Это говорю не я. Это произносит Кирилл. Который только что опустился на соседний стул!

- Привет, красотка, - это он обращается ко мне.

Наклоняется, чтобы поцеловать. И шепчет на ухо:

- Ну ты жжёшь! Я чуть челюсть не потерял.

Кирилл

- Какая прелесть!

Булочка чуть ли не визжит от восторга, разглядывая подарок, который прислал друг моего отца.

Это две цепочки с кулонами от известного в Дубае ювелирного бренда. Один кулон вставлен в другой, а если их разъединить, то получится сердечко и прямоугольник с вырезом в форме сердечка.

Ксюша выбирает себе сердечко, а мне протягивает вторую штуковину.

- Я не буду это носить.

- Конечно, будешь!

- Тут отверстие.

- Это сердечко!

- Это твоя половина. Я - тот, кто вставляет.

- Ну ты и.… извращенец!

До неё доходит смысл моей фразы.

Она забирает кулончик с вырезанным сердцем. А мне протягивает второй.

- Сердечко я тоже носить не буду. Я нормальный пацан.

- Кир!

- Я не знаю, для кого они это делают! Ровные пацаны против.

- Вообще-то, мужской вот этот. Который я дала тебе сначала. Он больше. И это не дырка! Это значит, что я забрала твое сердце.

- Сердце забрала, яйца мне оставь.

- Надо было подарить тебе кулончик в форме яиц! - возмущается Булочка. - Такое бы носил?

- Конечно.

***

Мы с Ксюшей выходим из клиники, держась за руки. И.… ловим дежавю.

Перед клиникой нас встречает известное в нашем городе ОПГ.

Медведь с Медведицей, мои родители, все братья и сестры полным составом.

- Ну что? - раздается нестройный хор.

- Откуда вы все здесь? - спрашиваю я.

- Кто? - требуют ответа они.

- Мы вас не звали!

- Кто у вас будет? - не унимается наша сумасшедшая родня.

- Вообще, мы хотели устроить гендер-пати… Вы не должны знать!

- Похер! Кто?

Я молчу. Я кремень. Моя Булочка хочет гендер-пати. Где все будет в розовых и голубых ленточках и цветочках. А потом она откроет огромную коробку, и из нее вылетят шарики одного цвета.

И вот тогда все узнают, кого мы ждем!

Сейчас есть мода получать результаты узи с полом будущего ребенка в запечатанном конверте и открывать его уже на вечеринке. Но мы не такие! Мы слишком нетерпеливы. Мы знаем результат. А вот все остальные…

- Приходите в субботу на гендер-пати и все узнаете.

- Мля…. - почти культурно выражается Медведь. - Что за нахрен?

- Кто вас такому научил? Мы не учили!

- Ну скажите! Ну пожалуйста!

- Не скажем? - спрашиваю Булочку.

- Нет, - твердо произносит она.

Ну, нет так нет. Идите все лесом. Мы выдержим атаку любопытных родственников.

Я возьму удар на себя.

- Так, тихо! - рявкаю во всю мощь. - Никто не орет и ноет. И не нервирует мою беременную Булочку.

- А я знаю, кто будет, - внезапно произносит моя мама.

- И я очень сильно догадываюсь, - вторит ей теща.

- Откуда?

- По глазам.

- Ой, мля! По глазам.… Сказали бы ещё по ушам, носу и хвосту! - высказывается Медведь.

- Знаете - молчите! - говорю я.

И тут мой отец чешет репу и выдает:

- Я думаю, будет мальчик.

- Ни фига. Девчонка, - возражает Медведь.

- Спорим? - зарубается мой пахан.

- Спорим. Джек Дениелс.

- Пятнадцатилетней выдержки!

- По рукам.

- Эй, вы чего? - возмущается моя мама.

- Делаем ставки. А что?

Вечером мы с Ксюшей читаем общий чат, который называется “Зверинец” и офигеваем.

Они там устроили безумный тотализатор! Зарубаются, кто будет, мальчик или девочка. Фигурируют все более крупные суммы и странные ставки.

Да.… Звери - народ азартный.

***

- Пст! - дергает меня Богдан.

Гендер-пати в разгаре. Все подкрепляются розово-голубыми пироженками и ждут главного события. И - до сих пор делают ставки!

- Чего?

- Ну чё, колись, кто там?

- Не скажу.

- Я тебе половину выигрыша отдам.

- Кошак, отвали.

***

Наконец-то этот момент настал. Ксюша открывает огромную коробку - и в небо взлетают десятки розовых шариков. А за нашей спиной взрываются розовые дымовые фейерверки.

- Девчонка! Я же говорил! - орет Медведь.

И лупит моего отца по плечу.

- Девочка! - хором вздыхают мамы. - Мы так и думали!

И рыдают, заключив друг друга в объятия.

- У нас будет племяшка! - вопят Маргарита с Анюткой.

Никитка с Ваней чешут репу, видимо, проиграли.

- Э, я на парня ставил! - обиженно бурчит мой брат Артем.

- Предлагаю все ставки передать в фонд помощи молодой семье, - произносит свое веское слово Варлам.

- И Джек Дениелс?

- Особенно Джек Дениелс.

- И новый карбюратор на байк? - спрашивает Сашка Слон.

- Писец, тебе нужен карбюратор?

- Пригодится.

- И поцелуй? - игриво интересуется Алинка.

- А кому ты должна поцелуй?

- Никому, - вздыхает она. - Я выиграла.

И косится на Ваню.

- Горько! - внезапно орет Пашка Кабан.

Он как всегда в своем репертуаре…

Я целую жену. Мою сладкую Булочку. Маму нашей уже не изюминки, и даже не виноградинки, а целой апельсинки.

У меня будет дочь. Красивая, что писец. То есть как ее мама. Умная.… ну просто полный писец.

Короче, писец всем пацанам!

Кирилл

- Кирилл!

Чувствую внушительный толчок в бочину. Булочка дерется посреди ночи.

- Все, все, не храплю, - бормочу, переворачиваясь на бок.

Она жалуется, что иногда, лежа на спине, я начинаю храпеть. Я не верил, но она записала видосик. Стремно…

Снова проваливаюсь в сон.

- Кир!

- Что? Будильник?

- Да нет.

- Ладно…

Никак не могу выбраться из сладких объятий Морфея.

- Просыпайся! Ты мне срочно нужен!

Вот тут уже я подскакиваю на кровати. Резко сажусь. Таращусь в темноте на Ксюшу.

- Что случилось? Тебе плохо? Живот болит?

- Ничего не болит.

- А что? Селедки в шоколаде захотелось?

На самом деле, Булочка вообще не злоупотребляет своей беременностью. Не гоняет меня по ночам за солеными арбузами или соком гуавы.

- Кирилл, мне приснился сон…

- Писец…

Я снова падаю на подушки.

- Да подожди, не засыпай! Мне приснилось, что нашу дочку зовут Оливия.

- Что?!

Меня снова подбрасывает и я сажусь в кровати.

- О-ли-ви-я…. - нараспев повторяет Булочка. - Такое красивое имя.

- Ну нет.

- Сокращенно - Оливка! Представляешь? Такая прелесть…

- Нет, - повторяю я уже тверже.

Но она меня не слышит.

- Оливия Кирилловна. Неплохо звучит.

- Нет!

Это какой-то треш. И кринж. И стрём.

- Оливия Кирилловна Ибрагимова… Странновато немного, - кивает Булочка. - Но с твоей фамилией все странновато! Даже я.

- Нет!!!

- Да что ты орешь? - наконец-то, она замечает мою реакцию. - Что - нет?

- Это неправильный сон. Нашу дочь не будут звать Оливией.

- Но мне приснилось! Ее так звали!

Она выдает это как решающий аргумент на суде. Приснилось - и все. И фиг ты с этим поспоришь. Но я буду спорить!

- Оливия Ибрагимова? Серьёзно?

- Да!

- Нет.

- Ты вообще…. Тиран и деспот!

- А то ты не знала.

- Я сейчас заплачу, - в ход идут самые серьёзные угрозы.

- Давай. Я готов утешать тебя до утра.

- Кир… Ну мне так нравится это имя.… Я бы сама в жизни до такого не додумалась! Это она! Наша дочка! Она приснилась мне и сказала, что ее так зовут.

- Давай спать, - я демонстративно зеваю. - Посмотрим, что тебе ещё приснится.

Говорю это в надежде, что к утру Ксюша забудет свой дурацкий сон и это совершенно дикое имя!

***

Она не забыла. Она носится с этим именем, как курица с яйцом. И знаете, что? Оно никому, кроме нее, не нравится! Даже подругам. Даже нашей соседке. Даже соседскому коту!

Вчера ей звонила бабушка, и Ксюша радостно поделилась с ней своим сном. Так бабушка вообще офигела! Сказала, что имя не православное и она в жизни не слышала, чтобы кого-нибудь так звали.

Ну да, не православное, но и я как бы тоже…. Боюсь подумать, что скажет об этом моя бабушка. Но и Гюльнарой мы дочь точно не назовем.

А сегодня мы у моих родителей. И Медведи тоже подтянулись. Да, мы меньше чем дюжиной не собираемся. Традиция такая.

- Знаете, как я хочу назвать дочку? - произносит Ксюша в самый разгар ужина.

- Машенькой, - предлагает теща.

- Софией, - это моя мама.

- Есть прекрасное имя Тамара, - оригинальничает Медведь.

Мой пахан молчит. Ещё не придумал.

- Я хочу назвать ее…. Оливией! - победно объявляет Булочка.

Та-дам! У всех падают челюсти. А ведь она их не посреди ночи разбудила. К родственникам моя жена более гуманна.

- Оливия? - ржет Ваня. - Мы что, в американском сериале?

- Вот!

Я смотрю на жену. Меня поддерживают! Даже твои родственники!

- Или в Древнем Риме? - подхватывает мой отец.

- Или вообще... в Европе, - это Медведь. - Что, нормальные местные имена закончились?

- Вот и я то же самое ей говорю!

И мы с тестем понимающе переглядываемся. Мол, эти женщины! Что только не взбредет в их дурные головы. Но мы, мужики, знаем, как правильно.

- Мне приснилось! Она сама мне сказала, что ее так зовут! - кипятится Ксюша.

- Может, ты не так поняла? - мягко спрашивает моя мама.

- Может, Ольга? - пытается свернуть Ксюшу на праведный путь теща.

И они наперебой начинают уговаривать ее, что есть имена покрасивее. И более подходящие. И не такие странные.

А я вижу, что моя Булочка чуть не плачет. Она с такой радостью поделилась с ними, а они…. А ведь и я тоже!

- Так! - говорю свое веское слово. - Тихо. Отстаньте от Булочки. Нашу дочь будут звать Оливия. На этом вопрос закрыт.

И все затыкаются! Смотрят на меня уважительно. В том числе Медведь. И никто больше не вякает, что мы не в американском сериале. Мы, блин, в бесконечном реалити-шоу “Дурдом отдыхает”!

Оливия… Кажется, я уже начинаю привыкать.

Кирилл

- Кирюш, что-то мне совсем не хочется на этот день рождения. Это надо собираться, ехать…

- Ну и ладно. Не поедем. Обойдутся без нас.

Сегодня очередная тусовка в нашем зверинце и мы, конечно, хотели, но...

- Ты поезжай, повеселись, - говорит Ксюша. - Выпей пива с пацанами, шашлыка поешь. У меня все будет хорошо. Честно.

- Я без тебя никуда не поеду.

- Да почему?

- Не хочу.

- Я же сама тебя отпускаю, - продолжает убеждать жена.

А сама такая довольная, что я остаюсь... Я же вижу. Да нафиг мне этот шашлык? Обойдусь. Закажем что-нибудь и прекрасно проведем время.

Булочка поглаживает свой живот. И да, она сейчас больше похожа на сдобный румяный колобок. Довольно бодрый, кстати. Не уверен, что я был бы таким радостным, если бы мне пришлось таскать на себе лишних десять кило. Такое ощущение, что у нас там лялька сразу с коляской…

Ничего, осталось совсем немного. Пара недель, как говорят врачи.

Мы заказываем вкусняшек. Включаем сериал. Устраиваемся на диване... Кайф!

Вот только меня опять больно пихают в бок.

- Да я не храплю.

И когда я успел уснуть?

- Кирюш…

- Что приснилось?

- Кир, у меня воды отошли. И схватки регулярные.

- Что? - подпрыгиваю на диване.

- Поехали в больницу, - спокойно произносит Ксюша.

- Погнали, - так же спокойно отвечаю я.

А у самого руки дрожат…

***

- Я должен быть с ней! Мы договаривались на партнерские роды!

- Вы приехали экстренно. Мы не можем создать условия. У нас ещё одна роженица в зале.

Булочку увели. А меня не пустили!

- Мне пофиг. Я договаривался. Я готовился. Я должен быть рядом с женой! Что с ней? Что происходит?

- Успокойтесь! Все хорошо. И будет так же, если вы не будете мешать.

- Но почему все началось раньше?

- Такое бывает. Все в порядке!

На меня уже орут. А я чуть не плачу. От бессилия и невозможности ничего сделать.

Мы готовились! Мы собирались рожать вместе. Мы репетировали! А сейчас она там одна… Ей больно. И страшно. И… Это она сейчас кричит?

У меня скручивает живот.

И тут распахивается дверь и врывается Медведь.

- Как она?

- Меня не пустили!

- Сейчас я договорюсь…

- Успокойтесь уже! - останавливает нас медсестра. - Будет возможность - пустим.

- У меня дочь рожает! - ревет Медведь.

- А у меня жена!

- Папаши, уймитесь! Или я вам сейчас бригаду со смирительными рубашками вызову! Вколем снотворное и уложим штабелями.

Тем временем подтягиваются остальные Медведи. Заплаканная теща. Испуганный Никитка. Ванька, пытающийся делать вид, что он в порядке. Все на измене!

И мои уже здесь. Мама тоже в слезах…

Мне становится все страшнее и тревожнее. Если опытные женщины плачут, значит…

- Мне так страшно не было, когда я сама рожала! - восклицает теща. - Доченька моя…

- Все будет хорошо!

Вот. Уже я кого-то успокаиваю. И самому вроде как легче…

***

Мы опустошили автомат с кофе. Довели до заикания всех медсестер и охранников. Дошли до главврача. Но меня так и не пустили.

Говорят, две роженицы в зале. Поэтому. А я умираю от тревоги, мне кажется, там что-то идет не так. А мне не сообщают. И я ничем не могу помочь!

***

Дверь открывается. Выходит медсестра. Та самая, которая меня гнала в самом начале. У меня подкашиваются колени…

- Папаша, заходите.

Я делаю шаг и чуть не падаю. Беру себя в руки. Я огурцом!

- Один папаша! - произносит медсестра.

- Я тоже отец! - рычит за моей спиной Медведь.

- Чей?

- Ксении Михайловны!

- Вы теперь дед.

- Я - дед?

Он сползает по стеночке.

А я иду за медсестрой. Врываюсь в палату - там Булочка. Или то, что от нее осталось. Бледная, со слипшимися волосами, вся какая-то прозрачная…

У меня сердце сжимается в комок и никак не может разжаться.

- Ксюша!

Бросаюсь к ней.

И только в этот момент замечаю, что у нее на груди.… Боже… Это кто? Что за красный пупс в розовом кружеве? Что за мелкая пупсячья лапка? Что за…

- Знакомься, это Оливия.

- Дочка…

- Нравится?

Я замираю в немом восторге.

- Никого красивее вас двоих я не видел в жизни!

***

Медсестры отказываются пускать всю толпу в палату одновременно. Так что мне приходится выйти, а народ заходит партиями. Возвращаются - у всех глаза красные, а на лицах блаженные улыбки.

- Вы видели? У нее мои глаза! - заявляет мой отец.

- Она же их не открывала.

- Так и я не открываю, когда меня накормят и уложат в кроватку.

Все смеются.

А я стою с восемнадцатой за ночь чашкой кофе и пялюсь в одну точку. На глазах что-то мокрое…

- Ревешь? - подходит ко мне Медведь

- Реву, - признаюсь я.

- Я тоже ревел, когда Ванька родился.

- Ты и сейчас ревешь, - говорю я, впервые в жизни обращаясь к тестю на “ты”.

- Я? Ну да. Есть немного сырости. У меня внучка родилась!

И мы с ним обнимаемся.

***

- Тс-с-с-с! - шикает на меня Булочка.

- Уснула?

- Да.

И она на цыпочках выбирается из спальни. А я уже жду ее на кухне. С горячим какао. И с букетом цветов.

Нашей малышке месяц!

- Так завтра же… - растерянно улыбается Ксюша, принимая букет.

- Завтра будут ещё подарки. А началось все ночью. Поэтому.… поздравляю тебя, самая прекрасная мамочка!

Мы целуемся. Пьем какао.

И Ксюша смотрит на меня задумчивым долгим взглядом…

- Что? - чувствую, это неспроста.

Что-то бродит в этой маленькой головке. А там такое может забродить… Лучше узнать сразу.

- Не знаю…

Она пожимает плечами.

- Говори.

- Я не знаю, как это объяснить.

- Ну попробуй как-нибудь. Я пойму.

- Ты такой родной и близкий…. Ты как будто уже часть меня. Но…

- Никаких “но”.

- Кир, мы так мало знаем друг друга! Иногда я вот так посмотрю на тебя, как будто со стороны…. И у меня такое ощущение… Кто этот мужчина? У нас с ним уже дочка! А я его совсем не знаю...

- Если честно, у меня тоже бывает такое ощущение.

- Да?

- Ты иногда как отмочишь что-нибудь… И я такой: я думал, что это Булочка с повидлом. А она с пепперони. И с огурцом. И ещё черт знает с чем…. Очень многослойная!

- Может, я слойка, а не булочка? - задумчиво произносит моя жена. - А ты, может, вовсе не Песец, а, например, Бобёр…

Я же говорил! Уже перебродило…

- Будем разбираться, - обнимаю жену. - У нас вся жизнь на то, чтобы узнать друг друга.

***

Конец