Лунный свет проник в укрытие. Скупой вороватый, но такой чарующий. На противоположной от Нарии стене проступили неясные очертания пока еще не понятно чего.

- Покажи мне будущее, моя вечная спутница, - шепотом обратилась девушка к луне, замирая и трепеща где-то глубоко внутри себя.

Луна никогда не обманывала. Но правда всегда страшила, особенно сейчас, когда будущее казалось чем-то далеким и несбыточным. У Нарии было только «здесь и сейчас». Весь мир её сузился до тесного наспех сделанного укрытия, одного из многих, в которых пряталась она уже больше недели. Пряталась от всех, ведь верить нельзя было никому. Вокруг укрытия простирался густой темный лес, куда бежала она из отчего дома. О том, что ждет ее впереди, не знал, наверное, даже Создатель. Хотя, он-то, как раз, знает всё и обо всех. И только он мог устроить так, что жизнь Нарии висела на волоске. Но чем она такое заслужила? – этот вопрос не переставал терзать девушку. Почему она, которая старательно жила по совести и правилам?..

Тени на стене начали меняться, и Нария напряженно следила за ними. Темное пятно в центре становилось шире и выше, но пока еще Луна не показала ей ничего определенного.

- Я ведь могу не понять тебя, да? – снова прошептала девушка. Глаза уже слезились от напряжения. Пара слезинок скатилась по щекам, но Нария даже не заметила. – Лучше ли это для меня или хуже?..

Если впереди поджидает опасность, то, наверное, про неё лучше не знать, если избежать её все равно не получится. Так думала Нария. А если всё будет хорошо, то ничего конкретного Луна ей и не покажет. А тени всё менялись, пока на стене не проступил довольно чёткий силуэт. Это был мужчина в длинном плаще с капюшоном, и что-то Нарии подсказывало, что вовсе он ей не друг. Да и ни единого друга в этом мире у неё не осталось.

Луна снова скрылась за тучами, забирая с собой картинку будущего. Нария вздохнула и откинулась на холодную стену, закрывая глаза. Как же она устала! Устала прятаться, петлять по лесу, меняя укрытия. Заметать следы, рискуя использовать магию. И как же ей хотелось вернуться в отчий дом! К своей семье – такой родной и такой далекой сейчас.

Слёзы подступили к глазам, но их Нария всегда считала признаком слабости и жалости к себе. С раннего детства она запретила себе плакать и сейчас не дала пролиться слезам. Жалеть себя – последнее дело. Хочешь выжить – борись. Если потребуется, то сражайся со всем миром. Именно этому её научил отец – быть сильной. Но какой же слабой она чувствовала себя сейчас. И это полнолуние… Оно и дома-то бередило душу, внушая неясные страхи. А уж сейчас и вовсе мешало уснуть.

- Пора спать, - пробормотала Нария, взмахом руки затушив магический огонь.

Укрытие погрузилось в темноту – луну снова спрятали тучи. Но так даже лучше, спокойнее.

Ложе было жесткое и колючее. В этой части леса росла почти сплошняком хвоя. И разве что таких веток получилось натаскать. А накрыла их Нария своим плащом, в который и укуталась как следует. Ночная прохлада уже вовсю воцарялась в укрытии, а оставлять на ночь огонь нельзя было – по нему вычислить её проще всего.

Нария закрыла глаза, опасаясь, что долго придется ждать сна, но как ни странно уснула почти мгновенно. И сразу же пробудилась от громкого пения лесных птиц – ранних голосистых пташек. Утро… Эта мысль лишь мелькнула в голове девушки, пока еще зрению не вернулась ясность. И сразу же она разглядела высокий мужской силуэт, нависающий над ней и закрывающий собой свет. Пророчество луны на этот раз сбылось слишком быстро, - опалила мозг отчаянная мысль.

- Вот ты и попалась, ведьма! – потянулись к ней чьи-то руки, и сразу же опять наступила тьма.

Неделей ранее

Дарнир смотрел на Содмона Мердария и осознавал, что с каждым годом службы в ордене этот старикашка становится ему всё более неприятен. Порой даже весь его вид вызывал приступы тошноты, как вот сейчас, когда собрание вот-вот начнется. Ему же больше всего хотелось наведаться в отхожее место, ну или просто убраться куда подальше от этого зала с высоченными потолками и длинным столом. Желательно на свежий воздух, где нет этой спертости и запаха крови.

В последнее время Дарнира преследовала скука. Не спасали от нее ни прогулки верхом, ни чтение любимых книг. Не отвлекало от скуки и ведение домашних дел, которые Дарнир взял на себя, когда отец решил удалиться на покой, а старший брат Ирлий не пожелал изменить светской жизни. Счета семьи были в порядке, дань поступала регулярно. Доходы росли, ибо вкладывал деньги семьи Дарнир с умом. И с перепиской всё было идеально. Ведение дел семьи уже тоже давно стало чем-то обыденным и скучным.

В орден королевской инквизиции Дарнир вступил уже давно. И первое время он рьяно брался за любые поручения, отлично исполнял их все и радовался похвале. Но как-то очень быстро убедился, что система, которая должна быть направлена на очищение мира от скверны, на самом деле прогнила изнутри уже очень давно. То, что он считал злом в чистом проявлении, орден хитро использовал в собственных интересах и интересах короля. Всем тут заправляли алчность и жажда власти. А во главе всего стоял Содмон Мердарий – главный инквизитор королевства и доверенное лицо короля. Уже очень старый и не менее жестокий. Порой жестокость Содмона шокировала Дарнира до глубины души. Даже его, который считал, что ведьмам нет места на одной с ним земле.

Взгляд Дарнира скользнул вдоль стола, пробежался по скучающим лицам инквизиторов. Все они были уже в том возрасте, который принято считать почтенным. Все как один смотрели на Дарнира свысока и с чувством собственного превосходства, потому как был он тут единственным молодым. И многие не скрывали, полагая, что работа эта не для юных мужей, что для нее нужно созреть, испытав вредноносность существования ведьм на себе. Никому и ничего Дарнир доказывать не собирался, он просто делал свое дело, считая его правым. Но за годы службы в ордене так и не смог с кем-то сблизиться до приятельских отношений. Разве что, с Марлом Совром, сидящим сейчас по правую руку от Дарнира. Этот представитель знати казался ему наиболее умным и наименее жестоким из всех. Иногда с ним даже интересно было побеседовать о разных вещах. И некоторые его взгляды совпадали со взглядами Дарнира. Всё их общение сводилось к редким беседам в садах инквизиции, но не более.

- Пора начинать наше собрание, почтенные, - проговорил главный инквизитор, закончив, наконец, рыгать и выпускать газы после плотного обеда, должно быть. Делать последнее было его излюбленным занятием, как полагал Дарнир. И получалось у него это громко и до дрожи омерзительно. – Все вы, наверное, знаете, что несколько дней назад было полностью уничтожено маленькое поселение в Овражной долине…

О том, что село сгорело дотла Дарнир знал, потому как Овражная долина располагалась неподалеку от фамильного особняка Лидорских. Люди поговаривали, что загорелся сначала один дом, и очень быстро огонь перекинулся на другие дома. Ночь стояла жаркая и дул сильный ветер – самые благоприятные условия для пожарища. Почти все жители поселения сгорели во сне. И весть об этой трагедии быстро облетела весь округ.

- …И что-то мне подсказывает, что это дело рук ведьмы, - продолжал Содмон.

Дарнир напрягся. Об этом он не подумал, что в поджоге может быть виновна какая-нибудь ведьма. Хотя, чего еще можно ждать от этих жалких и беспринципных созданий?

– Охрана, приведите ведьму! – велел Содмон замершему у дверей в зал вояке, сопровождая реплику властным жестом и даже не удостаивая охранника взглядом.

Вояка умчался выполнять приказ, только пятки засверкали. Здесь Содмона Мердария боялись все, даже садовник.

Дарнир уже знал, кого увидит буквально через несколько мгновений. Он даже не успел додумать мысль, как дверь снова распахнулась и охранник ввел в зал уже не молодую, но всё еще красивую и статную женщину. Ведьма Фила, работающая на инквизицию, а точнее находящаяся в пожизненном плену в обмен на жизнь и сотрудничество.

Ведьма шла с гордо поднятой головой, несмотря на сдерживающие магию кандалы на руках и ногах. Взгляд ее ярко-зеленых глаз скользил поверх голов инквизиторов и не выражал ничего, кроме скуки. Ни боли, ни отчаяния, ни страха… В чёрных волнистых волосах, спадающих на плечи и спину, Дарнир подметил больше седых волос, чем было их, когда видел он ведьму в последний раз. Не сладко ей в плену инквизиции, это уж точно. Да и кому понравится томиться в подвальной клетке, каких много в этом замке. Но лишь клетка Филы не пустовала никогда, все остальные временно бывали заняты ведьмами, пока их не увозили к месту казни. А мест таких было несколько в королевстве. Где-то ведьму сжигали заживо, прилюдно. В другом городе – вешали на глазах у горожан, жаждущих зрелищ. А в Карлаце – столице королевства ведьм обезглавливали, и на процессе этом обязательно присутствовал сам король. Было еще одно место, маленький город Мэмюрдель, где ведьм перед казнью пропускали через «очищение», что по сути было изощренными пытками, истязаниями. Этого Дарнир не одобрял и не понимал – зачем мучать ту, кого и так собираются лишить жизни?

Филу усадили на стул с другого конца длинного стола заседаний. И даже с этого места она умудрялась смотреть прямо перед собой, ни видя никого. Вернее, Дарнир подозревал, что видит и подмечает она, как раз, всё, но по ней и не скажешь.

- Расскажи нам всем, Фила, что и кого ты видела намедни? – громко обратился к ведьме главный инквизитор.

Вот тогда взгляд её глаз скользнул на него, а потом и «пробежался» по остальным членам ордена. Показалось Дарниру или нет, что на нем ведьма задержалась? И еще ему почудилось, что губы её дрогнули то ли в усмешке, то ли в улыбке…

- Я видела ведьму, молодую красивую… - певуче заговорила Фила. Голос её неизменно зачаровывал Дарнира против воли. Сильный он был, громкий, но в то же время мягкий и ласковый, словно усыпляющий. Странное сочетание, но безумно приятное слуху. И так он действовал не на него одного, если даже морщинистое лицо Содмона словно разгладилось, когда ведьма заговорила. – А еще пожарище. Пылающие крыши домов, человеческие вопли… - на лицо ведьмы набежала тень, а глаза вдруг затуманились, становясь белесыми. Это значило, что она снова видит то самое сожжение поселения.

Дарнира охватила дрожь, словно он сам увидел всё глазами ведьмы. Неприятные предчувствия кольнули душу.

- Эта ведьма сожгла поселение? – снова раздался голос Содмона, а Фила вздрогнула, очнулась.

- Да! Это она! – сухо произнесла ведьма, глядя прямо в глаза главному инквизитору. И сомнений не осталось, что говорит она правду.

- Ты уверена? – хитро прищурился Содмон, склоняя голову набок.

- Я всегда уверена в своих видениях.

- И ты знаешь эту ведьму?

- Я выяснила, кто она такая.

- Так поведай нам… - велел Содмон, но с таким видом, что сразу становилось понятно – он знает уже ВСЁ. По всей видимости, с ведьмой Филой у него состоялась приватная беседа ранее.

- Неподалеку от овражного поселения живут семьи суконщиков и скорняков. Эта ведьма из рода полынников – Нария, младшая дочь скорняка Герта.

Повисла тишина, но ненадолго.

- Увести! – распорядился Содмон, пренебрежительно махнув рукой в сторону Филы. Дарнир успел заметить, как губы ведьмы искривились в ехидной ухмылке, а глаза полыхнули ненавистью. Но длилось это лишь короткий миг.

Когда охранник вывел Филу из зала, главный инквизитор выдержал еще одну паузу – подлиннее, обводя всех медленным тяжелым взглядом.

- Вы всё слышали. Ведьма сожгла поселение, за что будет сурово наказана. Кроме того, её семья укрывала ведьму. Но…

Дальше выяснилось, что подозрения Дарнира оказались верны. Содмон не сегодня узнал, кто та ведьма. За ней еще накануне был отправлен отряд королевских стражников, но она и её семья успели покинуть поселок. Никто из жителей не ответил стражникам на вопрос, куда же скрылась семья из рода полынников.

- Меня не так сильно интересуют родные ведьмы, хоть и на их поиски уже брошен отряд, как сама ведьма. Уверен, что заметает следы она в одиночку, чтобы еще сильнее не осквернять жизнь своей семье. И изловить её – наш священный долг перед Создателем, - возвёл Содмон глаза к потолку. – На поиски ведьмы отряжаю самого молодого члена нашего ордена – Дарнира Лидорского. Выследишь её, убедишься, что это именно она, тем более что скоро полнолуние, и доставишь её в Мэмюрдель.

На последних словах главного инквизитора Дарнир вздрогнул. В том, что поимкой ведьмы займется именно он, не сомневался, но Мэмюрдель… Городок этот расположен на другом конце королевства. Путь туда очень неблизкий. И всё это время он должен находиться рядом с ведьмой? И самое главное - как ему не убить ведьму раньше, чем доставит её в нужное место?

Еще парой дней ранее

- Крей, сколько можно звать тебя? Иди уже к столу, обед стынет, - в который раз выкрикнула из-за стола мама, а брат даже не отозвался. – Да чем он там так занят? – всплеснула мама руками и хотела уже отправиться на поиски сына, но Нария её остановила.

- Сиди, мам, я сама приведу его, - проговорила она сквозь зубы и выбежала из столовой.

Вот точно сейчас поколотит этого оболтуса! Сам не есть и другим не дает насладиться вволю маминым фирменным супом с потрошками. А проголодалась Нария сильно, помогая отцу обрезать шкурки хорьков. Все пальцы, вон, об ножницы стерла, пока лентяйка Лия делала вид, что помогает маме на кухне, а Крей и вовсе не понятно где шлялся и чем занимался до самого обеда. И сейчас вот вернулся, а в столовую не торопится.

Крей был младше Нарии на год. И в общем-то с братом они дружили, а уж в детстве и вовсе были не разлей вода. Но временами, как вот сейчас, Крей Нарию неимоверно бесил. Особенно, когда она видела, как нервничает из-за него мама.

Брата нигде не было - оббежала Нария все комнаты.

- Где же он? – пробормотала, выходя во двор. Но и тот пустовал.

Недолго думая, Нария «включила чуйку», как сама она назвала эту свою особенность. Достаточно было как следует подумать о ком-то, как сразу же она видела место, где он находится. Так вот Крея она «увидела» у дороги, на выезде из поселка. И разговаривал он с соседом – дядькой Лойдом.

Дом их стоял близко к окраине села, и Нария побежала за братом через кукурузное поле. Добежать не успела – брат заметил её голову, мелькающую среди высоких толстых стеблей со спелыми сочными початками, и повел себя странно. Зачем-то замахал руками, как припадочный, наспех простился с соседом и помчался к ней, рискуя убиться початками кукурузы.

- Быстро бежим домой! – не дал Нарии Крей даже слова сказать. Схватил за руку и потянул в обратную сторону.

- Да что с тобой такое?! – вырвала Нария руку уже во дворе. – Чуть не угробил нас…

- Дядька Лойд сказал такое!.. – почему-то испуганно таращился на неё Крей. – Идем в дом, - снова схватил её за руку.

- Пусти! Сама могу ходить, - оттолкнула его Нария и первая вошла в дом. Но в столовую Крей вбежал первый.

- Мам, пап, дядька Лойд встретил юродивого Пекра, и тот сказал, что в поселок пылит отряд королевской стражи. А главный их говорил что-то про нас, - выпалил Крей. – Вроде как, едут они к нам, по нашу душу.

Первый раз Нария видела брата таким испуганным. Обычно он не боялся ничего, даже самого страшного или опасного. Еще и мама повела себя странно.

- Герт, быстро в погреб! – выскочила она из-за стола. – Ты знаешь, зачем… Лиана, Нария и Крей, у вас есть пять минут, чтобы взять из своих комнат что-то нужное и важное для вас. Пять минут! – страшно-тихим голосом повторила она, сопровождая всё это лихорадочно горящим взглядом. – Я возьму наше с отцом… Через пять минут встречаемся на заднем дворе!

Эти пять минут показались Нарии чем-то одновременно и длинным, и коротким. Она взяла свою любимую книгу и ожерелье, которое подарили ей мать с отцом на восемнадцатилетие. А больше ничего ценного у нее и не было. И душу буквально разрывало чувство тревоги, горя и отчаяния.

- Уходим в лес! – только и сказала мама, когда все вышли на задний двор, кто с чем. Свою поклажу Нария завернула в пуховый платок, который просто первый попался под руку. У отца за спиной висел объемный мешок, чем-то набитый до верху. Мешок поменьше несла мама.

Еще пять минут ушло, чтобы добежать до леса, никем не замеченными, и скрыться в его тени. Потом еще минут десять мама быстро вела всех вперед, заводя в чащу. И лишь потом остановилась, скинула на землю мешок и повернулась к остальным. Рядом с ней всё то же проделал отец и показался он Нарии постаревшим лет на десять.

- Мам, пап, что происходит? – едва не плакала Лиана. – Почему мы бежим из дома?

- Ты права, Лия, туда мы больше никогда не вернемся, - посмотрела мама в сторону поселения, оставшегося далеко за лесом. – Потому что королевская стража может ехать к нам только по одному делу – за Нарией, - вздохнула она и с тоской в глазах посмотрела на младшую дочь. – Я знала, что время это настанет, потому и приготовилась к бегству заранее. И сейчас мы с тобой должны будем расстаться, дорогая, - приблизилась она к Нарии и взяла ее руки в свои теплые и такие родные.

Плакать хотелось со страшной силой, но Нария не позволила пролиться ни слезинке.

- Ты будешь прятаться в лесу так долго, сколько потребуется, пока не минует опасность быть схваченной, - сухо говорила мать, словно на автомате. И лишь глаза её блестели невыплаканными слезами в сумраке леса. – На одном месте не оставайся дольше одного дня и одной ночи. Петляй, запутывай следы. Магию используй с осторожностью, по ней тебя легко вычислят. Выживи любым способом, поняла меня?! – больно сжала она руки дочери.

- А вы?.. – только и смогла выдавить из себя Нария.

- А мы пойдем своим путем, - словно сдулась вдруг мама, сгорбила спину и плечи. Как будто в ней сломался тот железный стержень, что держал её спину прямой долгие годы. – За нас не волнуйся. Но и знать тебе, куда мы направляемся, не нужно.

- Я пойду с Ри! – выпалил Крей. – Негоже ей одной по лесу шастать!

- Нет, - опустил отец тяжелую ладонь на плечо сына. – Этот путь она должна проделать в одиночестве. Такова её судьба, видно, - блеснули слезы в его добрых и усталых глазах.

В горле Нарии стремительно разрастался ком. Дышать становилось всё сложнее и сложнее. Но плакать она не будет, ни за что!

- Луна тебе в помощь, дочка, - крепко обняла и поцеловала её мама. – А Создатель… Что ж, будем надеяться, что и он не оставит тебя без своей защиты. Прощайтесь с сестрой, - посмотрела она на Лиану и Крея.

Лиана разрыдалась, и именно такой, заплаканной и несчастной, осталась в памяти Нарии. Брат едва не раскрошил зубы, когда стискивал Нарию в объятьях. Милый надежный Крей – спутник всех её детский игр и шалостей. Видно, и об этом ей теперь суждено вспоминать в одиночестве. Если, конечно, выживет с помощью или без Создателя. Когда отец прижимал её к груди, Нария постаралась навсегда запечатлеть в памяти его запах. Ну а мама… Мудрая, порой излишне суровая, но всегда такая любящая и справедливая. Её Нария точно никогда не забудет.

- Мы еще свидимся? – только и спросила Нария напоследок, когда мама отдавала ей мешок поменьше. В нем, оказывается, она собрала немного провизии на случай бегства.

- На всё воля Создателя. И найти нас ТЫ сможешь всегда. Прощай дочка, - отвернула она от себя Нарию и легонько подтолкнула в сторону леса. – Иди быстро, не оглядываясь.

И Нария пошла.

- Лия, хватит уже ворочаться! Сама не спишь и остальным не даешь, - проворчала мама, отворачиваясь на другой бок.

- Уснешь тут, - буркнула Лиана и слезла с топчана, на котором едва помещались они с матерью вдвоем.

На полу, на охапке соломы устроились отец с Креем. Оба уже крепко спали. Да и мама мерно посапывала, пока Лия не разбудила её, страдая от бессонницы. Вымотались все за день. Ужинали наспех, чтобы поскорее уснуть и дать отдохнуть натруженным ногам. Лия тоже устала, но сон почему-то не шел.

Хлипкая дверь протяжно скрипнула, когда вышла Лия на крыльцо. Ночь встретила полной луной и влажной духотой.

Как там Нария? – промелькнула в голове мысль, которая неизменно вызывала у Лианы грусть. Не очень-то они были близки с сестрой. В раннем детстве Лия ревновала родителей к Нарии, всё ей казалось, что любят они младшую сестру сильнее. Потом родился Крей, и у Нарии как-то быстро с братом появилось гораздо больше общего, чем с сестрой. А потом Лия узнала семейную тайну и как-то вовсе стала сторониться Нарии. Не потому что не любила – боялась сближаться, чтобы не выдать её, наверное. Но сейчас ей не хватало младшей сестренки – привыкла она жить с ней бок о бок. Да и вообще от привычной жизни почти ничего не осталось. Вот и мать с отцом словно подменили – улыбка теперь на их лицах не появлялась, всё больше хмурились да думали о чем-то своем. Они и между собой говорили мало.

Сорочка липла к телу, и Лия сняла её. Родные спят, а кто еще её может увидеть обнаженной в глухом лесу? Постелив сорочку на ступень местами прогнившего крыльца, девушка опустилась на неё и подставила кожу едва заметному ветерку, что временами шевелил листву. Но даже так дышать стало легче.

Вот уже неделю они бродят по лесу. Ну не бродят, ладно, а идут всегда в одном и том же направлении – на запад. На вопрос дочери, куда именно, мама отказалась отвечать. Только и сообщила, что путь их еще продлится с неделю, а потом… потом, по её словам, им должно стать намного легче. Если, конечно, раньше их не схватят королевские стражи.

На ночлег они никогда не останавливаются в одном и том же месте. Да они и на привалы-то тратят не больше часа, чтобы отдохнуть и перекусить. А ночуют чаще под открытым небом. Это вот сегодня им повезло набрести на заброшенную охотничью хижину. Но такая удача случилась впервые за всё время странствий.

Тишину ночного леса нарушало лишь пение одинокой птички. И не спится же ей…

Откуда ни возьмись появилось желание прогуляться. Ночью. В чаще леса. Лиана и сама себя не понимала, когда натягивала обратно сорочку и спускалась с крыльца. Она лишь сделает несколько шагов от хижины. Что в этом особенного? Далеко точно не пойдет, лишь пара шагов… И идти будет всегда прямо, чтобы не заблудиться. Вернуться обратно будет просто, также по прямой.

Запоздало мелькнула мысль, а водятся ли в этом лесу дикие звери? Отец охотился, конечно, но возвращался обычно с зайцами, да хорьками. Один раз добыл небольшого кабанчика, что вовремя попал в капкан. Водятся ли тут волки и медведи? Да и какая разница, если она скоро повернет обратно? Дикого зверя услышит издалека, на то он и дикий.

Какой-то звук привлек внимание Лианы. Чуждый лесу, посторонний. И это точно не рычал какой-то зверь. Девушка остановилась и подождала, когда звук повторится. Стон ли это? Неужто человеческий? И раздаётся он откуда-то совсем рядом.

Лия свернула немного вправо, когда стон повторился, и почти сразу же на что-то наткнулась. Это был человек, мужчина. И когда носок ботинка Лианы уперся в него, он снова застонал. Как же не вовремя спряталась за тучи луна! Ничего же не видно.

- Эй… Вам плохо? – с трудом заставила себя Лия заговорить, склоняясь над стонущим.

В ответ он лишь еще более протяжно застонал. Видно, ранен он…

Лия присела возле мужчины, и тут на её счастье выглянула луна. В тусклом свете получилось увидеть мужской силуэт с неестественно вывернутой ногой. Создатель! Да он попал в капкан, как зверь какой-то. И как же его угораздило?

- Я вам помогу, слышите? – пробормотала Лиана, шаря по земле руками в поисках палки. Нужно разжать зубцы капкана, и тогда получится освободить ногу. – Но и вы мне помогите, очнитесь уже, - прижала она ладонь к мужскому лицу, а потом и хлопнула по щеке не очень сильно.

Палка нашлась, а одновременно с этим и раненный пришел в себя.

- Помогите сесть, - попросил он, и голос его Лиане понравился.

Он снова застонал, когда Лиана помогала ему сесть и опереться спиной на себя.

- Дайте палку, - нащупал он её руку.

- Давайте…

- Я сам! – вырвал он у неё палку.

Лия не видела, что он там делает, но получалось у него явно плохо. Один из стонов даже перерос в рычание. Но вскоре раздался лязг металла, и что-то большое мужчина отбросил в сторону.

- Полагаю, что нога ваша сильно пострадала, - проговорила Лиана. – Нужно обработать и перевязать рану. Есть кто-то поблизости, кто может это сделать?

- Если бы был, как по-вашему, валялся бы я тут без сознания? – в мужском голосе послышалась усмешка.

Лиана и сама понимала, как глупо прозвучал её вопрос, но все равно стало обидно.

- Чтобы получить помощь, вам придется встать и пойти со мной, - сухо отозвалась она.

- Пойти? Но куда? Вы живете в дремучем лесу?

- А вас сейчас только это волнует? – возмутилась Лиана. – Не всё ли равно, где я живу? Я вам предлагаю помощь и только.

Она резко встала. Оставшись без опоры, мужчина снова повалился на землю и глухо застонал.

- Простите, - смутилась Лиана. – Вот моя рука, - протянула она руку в темноту (луна уже снова спряталась).

Видно, зрение у раненного было гораздо лучше, чем у нее, руку Лианы он нашел сразу же. А вот поднять его на ноги получилось с трудом, Лия аж взмокла.

- Можете опереться на меня, - подставила она плечо, запоздало осознавая, насколько мужчина крупнее неё.

С великим трудом довела Лиана незнакомца до охотничьей хижины, хоть и была та совсем рядом.

- Ждите здесь, - усадила она его на крыльцо, а сама метнулась в хижину за всем необходимым. Мать с отцом заранее позаботились о том, чтобы взять с собой обеззараживающую настойку и чистую холстину, на всякий случай. Кто бы мог подумать, что помощь потребуется совершенно постороннему человеку.

Дарнир не предполагал, что за поганой ведьмой ему придется гоняться больше недели. Обычно на выслеживание и поимку уходило не больше суток. Мегарис – артефакт, улавливающий малейшие проявления магии, отлично справлялся со своей задачей. И настигнуть ведьму не составляло труда – они ведь все как одна недалёкие и мнящие себя всемогущими. Свою нечистую магию используют практически везде, ибо без неё не представляют собой ровным счетом ничего. Но эта ведьма… То ли она совсем слабая оказалась, то ли особо хитрая. Вряд ли слабая, раз получилось у нее спалить целое поселение. Что же касается хитрости, то и в неё Дарнир особо не верил. Скорее всего, просто удача на этот раз была не на его стороне.

В первый же день слежки он уловил магию ведьмы, но мегарис привёл его лишь к пустующем месту ночлега негодной. Она успела уйти и схорониться так, что еще сутки артефакт её не чувствовал. И так случилось еще дважды. А уже наступило полнолуние, и времени в запасе оставалось не так и много. Лишь когда ночное светило полное ведьму легко уличить, как и получить неоспоримые доказательства её принадлежности к этим отбросам общества. Потом придется действовать иначе, проявить изобретательность. Но и этот факт Дарнира не печалил, а скорее, злил.

Перед тем, как отправиться на выполнение задания, у него состоялся не самый приятный разговор с братом…

- Неужели опять собираешься гоняться за ведьмой? – хохотнул далеко не трезвый Ирлий, вернувшись из клуба за полночь.

«Клуб настоящих мужчин» - так называлось излюбленное заведение брата, которое он посещал чуть ли не каждый день. Там он играл в карты на деньги и общался с женщинами легкого поведения. Если бы не тот факт, что все финансы семьи контролировал Дарнир, то, наверное, Ирлий очень быстро промотал бы их состояние. Но на его содержание выделялась хоть и не малая сумма, но та, на которую Дарнир мог себе позволить не обращать внимания. Хочется брату так жить, пусть. Уже давно Дарнир оставил попытки вразумить Ирлия. Одно не оставляло в покое – то, что пил брат тоже много и каждый день. И это явно отражалось на его здоровье и уме.

- Представь себе, - отозвался Дарнир.

Он уже собрался в поход, упаковав всё необходимое в удобную дорожную сумку. Дал распоряжение конюху, чтобы к рассвету оседлал для него лошадь. Оставил список заданий для своего помощника в управлении делами. И собирался поспать несколько часов перед дорогой, как заявился Ирлий и попросил составить ему компанию за кружкой эля. Пить Дарнир отказался, но все же решил немного побыть с братом. В последнее время общались они не так часто. Да и домой брат почти всегда возвращался, когда Дарнир уже спал. А пробуждался, когда Дарнира уже не было дома. За редким исключением, каким и стал этот вечер.

- И не надоело тебе тратить время на это отребье? – скривился Ирлий. – Всех не истребишь. Да и плодятся они слишком быстро, - тут же усмехнулся.

- Но одной, все же, скоро станет меньше, - ответил Дарнир, не желая и дальше развивать эту тему.

Отношение брата к службе в ордене было известно Дарниру. Инквизиторов короля Ирлий считал бестолковыми фанатиками. Естественно, никогда он так не называл младшего брата. Но почему-то Дарнир не сомневался, что подобная снисходительность была связана с родственными узами и крохами того тепла, которое еще сохранялось между ними. С годами общего у него с братом оставалось все меньше и меньше. Разве то, что оба они пока еще не выбрали себе спутницу в жизни, чем сильно огорчали престарелого отца. Мать же умерла, когда Ирлию было десять, а Дарниру восемь лет. Сгорела от чахотки за каких-то два месяца.

- Не узнаю я тебя… - рассматривал Ирлий Дарнира со странным выражением на лице. Слишком трезвым для изрядно пьяного. – В кого ты превратился? Если бы не знал точно, что тебе всего двадцать четыре года, решил бы, что передо мной сидит древний старик в шкуре молодого мужчины. Когда ты в последний раз смеялся, брат?

Когда? Дарнир и сам уже не помнил. Наверное, тогда, когда он еще был счастлив. Но за четыре года изменился не только он.

- Я тоже не узнаю тебя, Ир, - не остался Дарнир в долгу. – Когда ты в последний раз был трезвым?

- А зачем? – хмыкну брат. – Быть трезвым скучно, в голову лезут всякие мысли.

- Например, какие?

Сколько помнил себя и брата, Ир всегда казался Дарниру даже слишком веселым и беспечным. Не думал, что что-то может его тяготить. Правда, раньше он не увлекался горячительными напитками. Даже не переносил их на дух. А пить начал… после смерти Саяны, однако. И произошло это четыре года назад. Именно тогда Дарнир и поступил на службу в орден.

- Это неважно, - тряхнул головой Ирлий. – Всякие… - задумчиво повторил, рассматривая жидкость в своей кружке. – Плюнь на это задание, брат! – неожиданно горячо проговорил, глядя на Дарнира покрасневшими глазами.

- Что на тебя нашло, брат? – усмехнулся Дарнир.

- Считай, что у меня плохие предчувствия. Хватит уже гоняться за ведьмами. Просто живи…

- Просто жить я уже никогда не смогу, - встал Дарнир с кресла. Разговор с братом неожиданно стал для него в тягость. Да и пора было спать. – А вот ты сможешь, если захочешь. Бросай пить, брат. И женись уже на радость отцу…

Он уже вышел из холла, когда до него донесся голос брата:

- Каждый по-своему бежит от правды.

Интересно, от какой такой правды бежит Ирлий? – подумалось тогда Дарниру, но как-то мимоходом.

И вот сейчас, пробираясь по ночному лесу, ведомый мегарисом, руны на котором слабо мерцали от едва заметной магии, Дарнир снова вспомнил тот разговор с братом. Не потому ли, что и его не оставляли предчувствия? Только, о чем именно они предупреждали, он не понимал.

Близился рассвет. Времени оставалось не так много. Но свечение мегариса становилось всё ярче. А это значило одно, что он почти у цели.

Укрытие ведьмы Дарнир заметил не сразу – оно умело пряталось среди кустов, в небольшой скальной расщелине. И как только Дирнир приблизился к ней, так сразу же мегарис погас. Значит ведьма тут еще, и именно ее магия делает её незаметной для артефакта.

Дарнир достал из сумки аметистовый браслет и надел его себе на запястье. Он защитит его от магии ведьмы, если та каким-то образом вырвется из-под контроля. Но на случай того, чтобы этого не случилось, у него был ошейник из черного обсидиана – мощный поглотитель магии, который всегда использовался при поимке ведьм. Как только он наденет на ведьму этот ошейник, так сразу же она окажется в его полной власти. И пусть тогда сколько угодно молится на свою луну или воет на неё как загнанная волчица.

Ведьма спала. Не проснулась даже тогда, когда надевал на неё Дарнир ошейник. Разве что, шевельнулась во сне, да пробормотала что-то непонятное. Оставалось только дождаться её пробуждения.

Устроившись на полу пещеры, Дарнир замер в ожидании. Луна быстро бледнела в первых рассветных лучах. И когда в пещере стало достаточно светло, получилось разглядеть ведьму.

А она совсем молодая, - сделал Дарнир неожиданное для себя открытие. Ему и в голову не пришло поинтересоваться возрастом ведьмы. А подспудно он полагал, что на такие злодеяния, как сожжение целого поселения, способны только более зрелые ведьмы, особо обозленные жизнью. Что ж, тем хуже для неё – лучше уничтожить её сейчас, чем дать ей возможность заматереть и стать еще сильнее.

Дарнир отвернулся от ведьмы, чувствуя, как загорается в нем ненависть. Порой сдерживать себя было очень сложно, как вот сейчас, когда под оболочкой невинности он видел чёрную от злобы душу. И больше всего ему хотелось убить ведьму сейчас, во сне. Но тогда он нарушит приказ, а ведьма эта отделается слишком легко. И даже Мэмюрдель сейчас не казался Дарниру слишком суровым выбором главного инквизитора.

Ведьма перевернулась на спину и открыла глаза. Сонный взгляд её проскользил по укрытию и остановился на Дарнире. Кожу опалило расплавленным янтарем. А вот и доказательство её вины – неоспоримые, как то, что вода в море соленая.

- Вот ты и попалась, ведьма, - не заметил он, как проговорил вслух, прижимая два пальца к солнечному сплетению пленницы. Одно нажатие, и теперь уже беспомощная ведьма потеряла сознание. В таком состоянии она пробудет достаточно, чтобы отволочь ее к лесному тракту, на котором Дарнир оставил лошадь. О повозке он тоже позаботился заранее, приобретя ту в родном поселении ведьмы.

Разбудила Нарию боль во всём теле. Острая и настолько нестерпимая, что от малейшей попытки пошевелиться девушка громко застонала. И только потом осознала, в каком вообще положении находится.

Связанную по рукам и ногам, с непроницаемым мешком на голове и кляпом во рту её кто-то и куда-то вез. Последнее она поняла по сильной тряске. А крохи воздуха, проникающие сквозь толстую ткань мешка, говорили о том, что лежит она в открытой повозке.

Первым делом Нария попыталась сбросить путы с рук и ног при помощи магии. Здраво рассудила, что раз её уже поймали, то таиться ей теперь не от кого и не за чем. Но каково же было разочарование, до жгучих злых слез на глазах, когда поняла, что магия в ней «спит», причем непробудным мертвым сном. И только тут она почувствовала на себе ещё один посторонний предмет – что-то ощутимо сдавливало ей горло. Уж не эта ли удавка мешает ей колдовать?

Очень осторожно Нария снова попыталась пошевелиться. Новый приступ боли в каждой точке тела заставил застонать еще громче. Но попыток заставить кровь снова струиться по жилам Нария не оставила, медленно разрабатывая пальцы рук и ног, плечи, спину, живот, шею… Пока, наконец-то, боль не отступила, а она не смогла сесть. Правда со связанными за спиной руками получилось сделать это у нее далеко не сразу. Но получилось, и теперь она сидела в повозке, прислоняясь спиной к бортику. Так и воздуха под мешок стало проникать немного больше. Какое-то время Нария позволила себе отдышаться и подумать.

Судя по всему, её выследили и поймали. Вспомнился разговор с мамой, когда ей было лет десять. Тогда Нария спросила у мамы, почему ей приходится от всех скрывать, что она не такая как все.

- Запомни раз и навсегда, что в мире есть люди, которые охотятся на таких, как ты, - объяснила ей мама. - Называют их великой инквизицией. В наших землях это орден королевской инквизиции. Кто такой король, ты знаешь…

- А что нужно этой инквизиции или королю от таких, как я?

- Ничего. Они… - мама замолчала и явно какое-то время боролась с собой. Нарии даже показалось, что собирается она заплакать. – Они очень страшные люди. Запомни, инквизитор – твой самый злейший враг. Очень могущественный враг. И он может сделать так, что жизнь твоя окажется очень коротка. Потому ты и должна таиться от всех, не только от них. Человеческие языки бывают очень длинны, а у инквизиторов повсюду есть уши…

Тогда Нария поняла одно, что инквизиция – зло. И разговор этот с мамой вспоминала часто. Но лишь с годами она окончательно осознала, что же именно мама тогда ей пыталась втолковать. А то, что если ведьма попадает в лапы инквизитора, то живой оттуда она уже не вырвется. И как Нария ни хоронилась, ни скрывала от людей свою магию, именно это с ней и произошло.

Сколько она пробыла без сознания? Что сейчас – все еще утро, день или скоро ночь?.. На эти вопросы ответа не было, но судя по тому, как затекло её тело, схватили её уже довольно давно.

Повозка дернулась и остановилась. Послышались голоса:

- Сдаются ли тут комнаты на ночлег?

- И комнаты, и харчи… всё есть, господин. Позвать хозяина?

- Зови.

Кажется, они остановились возле постоялого двора. А комнатой интересовался ее пленитель. Это значит одно – близится ночь. Вот она и получила ответ на один из многочисленных вопросов.

- Что желает добрый господин? – в голосе говорившего Нария различила нотки подобострастия. Значит ли это, что её пленитель благородного происхождения?

- Комнату, ужин, сухое стойло и сено для коня.

- А в повозке у вас не… человек ли?

Повисла пауза, после чего подобострастия в голосе хозяина постоялого двора прибавилось. А еще Нария уловила примесь страха.

- О!.. Какая честь! Прикажете приковать ведьму цепями в подвале?

- Нет! Она пойдет со мной, - коротко отозвался тот, кто и оказывал эту самую честь.

Нария чувствовала себя довольно странно. Вот вроде же она должна бояться, предвидя скорую смерть. Но именно приближения смерти она и не испытывала, либо же она всеми силами старалась в неё не верить. И коли на ночлег этот «господин» останавливается в придорожной забегаловке, значит ли это, что путь им предстоит не такой уж и близкий? Если так, то можно попытаться найти возможность сбежать. Да хотя бы сегодня ночью, когда «господин» будет крепко спать.

Послышался лязг металла и неприятный скрежет. Нария поняла, что распахнули ворота, куда и въехала повозка. И почти сразу же её грубо сдернули и кинули на землю. Она упала, больно ударилась локтем и бедром. Но даже звука не сорвалось с её губ.

- Вставай и иди сама, - не менее грубым рывком поставили её на ноги.

И хотела бы Нария ответить, да мешал кляп. Но промычать у неё получилось. Следом от кляпа её освободили, просунув руку под мешок.

- Можешь говорить.

- Куда идти? Я же ничего не вижу… - прохрипела Нария. В горле пересохло и саднило. Еще захотелось чихнуть, что она и сделала довольно громко.

- А как же твое внутренне око? Ах, да, оно же дремлет под властью чёрного обсидиана, - в голосе говорившего послышалась издевка. – Я поведу тебя, - стальные пальцы сжались повыше локтя Нарии, причинив новую боль.

Так вот, что за удавка у нее на шее – черный обсидиан. Нария слышала про такие. Из них обычно люди делали амулеты, защищающие от магии. Иногда закапывали небольшие камушки в огороде или хлеву, оберегая урожай и скотину… Но про то, что этот камень может полностью поглотить магию, Нария узнала впервые. Теперь она даже не «чувствовала» свою семью, как привыкла делать это каждый день. И теперь она потеряет их след, как и связь с ними. Это печалило больше всего.

Путь их был совсем короткий, но два раза Нария споткнулась и едва не упала, не удержи её все та же сильная бесцеремонная рука.

Три ступеньки скрипучего крыльца, и вот они вошли в пропахшее прогорклым маслом и пивом душное помещение, где были люди. Все они замолчали при их появлении. А потом кто-то выкрикнул:

- Ведьма!

И все разом загалдели. А тот, кто держал её за руку, торопливо поинтересовался:

- Комнаты на втором этаже? Лестница там?

- Там, мой господин…

- Быстро веди!

Но все же, что-то ударило Нарию по голове. Кто-то метко запустил в них чем-то твердым. Вернее, целился этот кто-то явно в неё и не промазал. Но на новую боль она уже даже внимания не обратила, почувствовав, как по виску стекает что-то теплое. Кровь?

Введя Нарию в комнату, пленитель её снова грубо толкнул. Опять она упала и отползла к стене. Вставать не собиралась, опасаясь, что закончится это новым падением.

- Распорядись, чтобы подали ужин сюда.

- На одного?

- На двоих.

- Господин, не собираетесь же вы кормить эту…

- Я сказал – на двоих!

- Как прикажете.

Хлопнула дверь, и в комнате повисла относительная тишина. Крики с первого этажа если и доносились сюда, то очень отдаленные. Гораздо громче звучали мужские шаги, которыми пленитель мерял комнату, видно что-то обдумывая. Но длилось это недолго, вскоре он приблизился к Нарии.

- Встань, - велел.

- Зачем? Чтобы вы меня снова толкнули? – даже не подумала она подчиняться. Злость в душе боролась с апатией. Слишком часто за короткое время ей этот мужчина сделал больно.

И он же предпочел не тратить время на разговоры – снова грубо и ощутимо поставил её на ноги, провел через комнату и к чему-то привязал её правую ногу. А потом… Нария даже не поверила сначала. Потом он стянул с её головы мешок.

Как только глаза привыкли к тусклому свету в комнате, так сразу же она смогла рассмотреть пленителя.

А он молодой, - удивилась Нария. Почему-то она ожидала увидеть кого-то постарше и пострашнее. И если бы не символ королевской инквизиции чуть ли не во всю грудь, то, наверное, мужчину этого можно было бы назвать симпатичным. Но симпатичных инквизиторов не бывает, в этом Нария не сомневалась. И симпатичные не могут разглядывать другого человека с такими нескрываемыми презрением и ненавистью. Такое выражение делало его лицо отталкивающим.

- Мне нужно в уборную, - пробормотала Нария, невольно отворачиваясь, не в силах и дальше выносить его взгляд.

- Ночной горшок к твоим услугам, - кивнул он куда-то в угол комнаты и неприятно усмехнулся. – А еще тебя не мешает отмыть, а то несет от тебя, как от сточной канавы.

Магда лежала на спине в центре огромной кровати. Голова закинута. Белокурые волосы разметались по подушке. Глаза были закрыты, а с губ срывались стоны. Стоны наслаждения.

Тонкими немного нервными пальцами она теребила соски на своей пышной груди. Ноги, согнутые в коленях, широко раскинула, позволяя голове раба устроиться между ними, чтобы как следует вылизать её ненасытную «горошину».

- Почему так медленно? Быстрее давай! – нахмурилась Магда, глядя на мускулистое смуглое и обнаженное тело раба. – Еще быстрее! – велела, когда он увеличил скорость работы языка. Но и этого оказалось мало. – Создатель! – в раздражении закатила Магда глаза. – Толку от твоей красоты никакого!

Она убрала руки от груди, и тут же кончики пальцев засветились голубым. Стоило только им погрузиться в волосы раба, как по телу его прошла судорога, вызвавшая вой боли.

- Работай быстрее, если хочешь, чтобы стало легче, - презрительно выплюнула Магда, раскидывая ноги еще шире. – Доставь меня к вершине прямо сейчас.

Раб старался изо всех сил. Ему было нестерпимо больно. Вылизывая клитор ведьмы, он безостановочно подвывал. У Магды же его страдания вызывали лишь улыбку. Её страсть и чья-то боль отлично сочетались на пути к оргазму.

- М-м-м, - протяжно и громко простонала ведьма, выгибая спину и хватаясь руками за металлические прутья в изголовье кровати. – О да! – выкрикнула еще громче и обмякла. – А теперь слижи мой сок, милый, - заметно подобрела она и даже погладила раба по черным шелковистым волосам. – Ты славно потрудился.

В дверь покоев главной ведьмы негромко постучали как раз в тот момент, когда раб закончил её вылизывать и сполз с кровати на пол, оставшись там стоять на коленях и с опущенной головой.

- Кто там? – даже не подумала Магда прикрыться. – Проваливай! – велела рабу, и тот все так же на коленях поспешил к двери.

Ланира – правая рука главной ведьмы даже не посмотрела на раба, когда тот покидал комнату. Вместо этого она поспешила к кровати Магды со словами:

- Один из пленных сбежал!

- Кто? – села Магда и накинула на бедра простыню, оставляя грудь обнаженной.

- Начальник поискового отряда – Марбер.

- Когда?

- На рассвете.

- И я узнаю об этом только сейчас?! – налились голубые глаза Магды алым, и она медленно встала с кровати, останавливаясь рядом с Ланирой.

- Не хотела тревожить тебя раньше времени. Отправила за ним наших лучших ищеек, но следы его затерялись в лесу. Связь с ищейками разорвалась, - испуганно потупилась Ланира. – Прости, Магда…

А ведьма её уже не слушала, расхаживая по комнате и думая о своем.

- Скажи, следить за Марбером ведь было поручено Гуяре?

- Да, - кивнула Ланира. – Она следила за его темницей, носила ему еду.

- Приведи её в сауну через полчаса. Хочу потолковать с ней, - вкрадчиво проговорила Магда и погладила Ланиру по вьющимся рыжим волосам. – А сейчас иди, дорогая, мне нужно побыть одной, - указала она помощнице на дверь.

Когда Ланира ушла, Магда приблизилась к большому овальному зеркалу, занимающему чуть ли не половину стены в её покоях. Взгляд её лениво скользнул по своему отражению, подмечая всё сразу. Грудь теряет былую упругость, несмотря на все старания. Пока ещё она пышная и привлекательная, но не за горами то время, когда грудь отвиснет и никакая магия не поможет ей вернуть былую красоту. Талия уже не такая тонкая, а живот – плоский. Ноги… Что ж, к ногам пока претензий нет – они все такие же стройные, как и раньше, правда, несколько полноваты на её взгляд. Кожа пока еще чистая, без единого пигментного пятна. Но чего ей это стоит! А вот лицо… Магда подошла ближе к зеркалу. Пристально вгляделась в свое лицо. Заметив крохотную морщинку на переносице, прижала к ней палец и разгладила с помощью магии. С утра уже она такое проделывала, с другой морщиной. И появляться они стали слишком часто. Трудно в сорок пять лет выглядеть на двадцать пять. Много сил и магии приходится затрачивать на собственную внешность. Да и век ведьмы хоть и дольше человеческого, но ненамного. И лишь асарель - камень вечной молодости может продлить жизнь или даже подарить бессмертие, но он уже много веков считается утерянным артефактом.

А еще благотворно на внешности сказывается секс. И заниматься им Магда предпочитала чаще, чем раз в день. Иногда, как вот сейчас, ей не хотелось проникновения в лоно, а просто получить быструю разрядку. И рабы с этим отлично справлялись. Среди них у Магды были и любимчики, как вот этот красавчик Фрид. А какой у него большой член – просто загляденье. И работает он им лучше, чем языком, чего уж там. Ну и в постели с Фридом Магда иногда забывала даже о том, что он всего лишь ничтожный раб – человек.

Губы Магды презрительно изогнулись. Сдернув с кресла халат, надев его и наспех подвязав, ведьма выскочила за дверь. Её ждала сауна с сухим и жарким паром и прохладная купель, и гнев её падет на головы побегушек, если не успели всё это приготовить.

Сауна уже была прогрета, а девушки-банщицы замерли у входа в ожидании главной ведьмы. Сначала Магда напарилась как следует. Не побрезговала и душистыми вениками, которыми банщицы её знатно нахлестали. А потом долго нежилась в купели, любуясь разноцветными сталактитами. В это время Ланира и привела Гуяру. Магде хватило единственного взгляда на ведьму, чтобы понять, что именно она повинна в побеге пленника.

Гуяра была не самой сильной ведьмой и далеко не красавица. Не так давно она примкнула к клану, потому что не могла больше скрываться среди людей. На лице ведьмы начали вырастать бородавки, и если бы она не ушла из города, то в скором времени её точно кто-нибудь сдал инквизиции. А это смерть. Ну и Магда пожалела Гуяру, приняла в клан. И даже от бородавок помогла избавиться. Правда красивее от этого коротконогая и широкостная девушка не стала.

- Рассказывай, дорогая, - ласково велела Магда, глядя на Гуяру холодными глазами. От взгляда этого молодую ведьму пробрала дрожь, а лицо покрыла бледность.

- Ч-что р-рассказывать, госпожа?

- Как помогла сбежать Марберу?

Гуяра молчала, испуганно вращая глазами в поисках поддержки. Но поддержать её тут было некому – банщицы смотрели в пол, боясь даже дышать громко, а Ланира с безучастным видом разглядывала стену сауны.

- Что, приглянулся тебе стражник? Что ж, он хорош собой. Из него получился бы красивый раб, - задумчиво рассуждала Магда, после того, как погрузилась под воду с головой и вынырнула. – А ты ему понравилась? Ты в зеркало-то на себя давно смотрела?! – повысила она голос, искривив губы в усмешке. – Что он тебе пообещал – жениться? – тихо рассмеялась Магда.

- З-замолвить словечко перед королем, - пролепетала бедняжка, которая уже дрожала всем телом.

Смех Магды стал громче. И смеялась она долго, пока резко не оборвала смех.

- Глупая курица! – зло процедила сквозь зубы. – И ты поверила? Думаешь, король тебя помилует? Тебя – единственную из всех???

- Я… он…

- Закрой свой рот! – рявкнула Магда так, что даже Ланира вздрогнула. – Отныне ты не скажешь больше ни слова, - медленно проговорила Магда и сделала едва уловимый жест рукой. Глаза Гуяры стали огромными, а рот открывался и закрывался, но ни единый звук из него не вылетал. – Дать ей десять плетей!

Ланира приблизилась к купели и прошептала:

- Магда, она вряд ли выдержит десять магических плетей.

- Сдохнет – ей же лучше. А если нет, то вырви ей язык и отпусти на все четыре стороны, - ответила Магда помощнице и встала в купели во весь рост. – И больше ты не ведьма, - посмотрела на едва держащуюся на ногах Гуяру, вытянув вперед руки.

Тело молодой ведьмы подняло над полом сауны, и вся она засветилась разными цветами. Когда свечение собралось в один шар, Магда притянула его к себе и разбила в руках, только искры посыпались.

- Больше ты не сможешь позорить род ведьм, тупица! Увести её и исполнить наказание! – велела она Ланире.

- Ну и зачем ты его сюда притащила? Чего вообще тебе взбрело в голову шастать по лесу, да еще и ночью? – грозным шепотом выговаривала дочери Анита, бросая косые взгляды на бледного спящего мужчину. – Что нам теперь с ним делать? И самим как быть?

- Мам, ну не могла же я его там бросить, - вздохнула Лиана.

Она и сама понимала, что подвела семью. Но кто ж знал, что раненному вдруг станет настолько плохо. Еще и выяснилось, что не спал он уже несколько ночей к ряду. Вот и сколько он теперь проспит? И в каком состоянии проснется?

Ногу ему Лиана обработала. Рана хоть и выглядела страшной, но вроде как не успела воспалиться. Но состояние незнакомца пугало – по всей видимости, организм его был сильно истощен. Это ж сколько он скитался? Или же он от кого-то убегал? Последнее особенно пугало, ведь и они бежали от реальной угрозы. И чьи-то еще проблемы могли сильно осложнить их путь.

- Ладно, подождем, когда он проспится, - махнула рукой мама. – Все равно застряли тут на весь день. И где отец с твоим братом? Почему так долго? – обеспокоенно посмотрела она на дверь.

Отец с Креем отправились на охоту с утра пораньше, как только выяснилось, что придется им задержаться в этой охотничьей хижине. Отец поворчал, конечно, но бросить раненного тут одного не смог, тем более спящего. Ну а Крею, кажется, было всё равно, идти ли дальше или сидеть на месте. Он вообще, казалось, потерял интерес к жизни после расставания с Нарией. Все время о чем-то думал, ни с кем практически не разговаривал и выглядел унылым до оскомины.

Мама вышла из хижины, чтобы подождать мужа и сына на крыльце, а Лия бесшумно приблизилась к спящему, разглядывая его лицо.

Волевое, широкоскулое… Нос с горбинкой, губы тонкие и плотно сжаты. Кажется, что он готов заскрежетать зубами то ли от ярости, то ли от боли. Хмурится временами, словно снится ему что-то неприятное. Сколько ему лет? На вскидку, примерно, не больше тридцати. Скорее даже меньше, просто весь он какой-то замызганный, и пахнет от него неприятно, давно немытым телом. Кто же он? И через что прошел? И какого цвета у него глаза? Последний мысленный вопрос даже насмешил Лию – вот уж совсем неважно, какого цвета глаза у незнакомца. Дались они ей. Гораздо важнее, когда он проснется, в каком будет состоянии, и смогут ли они дальше продолжить путь, распрощавшись со случайным встречным?

Отец с братом вернулись с небольшой, но добычей. Анита принялась распекать их, что так долго пропадали на охоте, что ей пришлось трижды вскипятить воду. Но вид двух зайчих тушек настроил её на миролюбивый лад. Обе она сразу же принялась ловко разделывать. Одну поставила вариться, а другую щедро засыпала солью впрок. Сегодня у них опять будет похлебка из зайца, сушеных овощей и крупы. Каждый день они такую и ели. Лия уже даже запах её с трудом переносила, но деваться некуда – кто ж виноват, что в этих лесах невозможно изловить другую живность. Да и кроме овощей и крупы из припасов у них ничего больше не осталось. А она бы сейчас с великим удовольствием полакомилась имбирным коржиком, к примеру, которые у мамы получались на славу. Но, видно, те времена, когда пекла мама коржиков гору и угощала всех соседей, остались в прошлом. Грустно стало Лие, хоть плачь. Слёзы-таки навернулись на глаза, и она поскорее выскочила за дверь. Если мама увидит, то снова рассердится, а расстраивать её Лиане не хотелось. И так, поди, вся душа изболелась за Нарию.

- Крей, что с тобой происходит? – опустилась Лия на крыльцо рядом с братом и толкнула его плечом. – Где мой веселый младший братик потерялся? – с грустной улыбкой добавила.

- А разве есть повод для веселья? – хмуро взглянул на неё брат.

- Нет, но твоё уныние заражает всех остальных, - немного даже разозлилась Лия. Ей сейчас нужна была поддержка и порция бодрости, но никак не чужое отвратительное настроение. Вдруг показалось, что их счастливая и большая семья разваливается на глазах. И скоро от неё ничего не останется.

- Не получается у меня… - отвернулся и тихо проговорил Крей.

- Что, не получается?

- Жить без Ри, не думать о ней постоянно. Вот как она там?.. Не могу избавиться от мысли, что попала она в беду. А мы тут…

- Что, мы тут? Разве ты не понимаешь, что уходить всем вместе было опасно? Да и ей одной в лесу легче затеряться, - вздохнула Лия. – Мне тоже её не хватает.

- А я так не могу! – лихорадочно выговорил Крей, шаря по лицу сестры взглядом в поисках поддержки. – Я чувствую, что со мной ей было бы проще убегать.

- Так чего же не пошел с ней? – зло фыркнула Лиана. – К чему теперь все эти стенания?

Она прекрасно понимала, что не сделал этого брат из-за родителей, подчинившись их воле. Но злость не хотела униматься в душе, изливаясь на невинную голову. И сразу же ей стало стыдно.

- Прости. Ляпнула со зла.

Но брат, кажется, даже не обиделся на неё. Слышал ли он её вообще? Или опять ушел в себя с головой? Вот и смотрит на неё так, словно и не видит.

- Ладно, пойду помогу маме, да проверю, как там раненный, - нехотя поднялась Лиана.

Еще и безделье сводило с ума. Дома всегда было чем заняться, здесь же все дни превратились в одинаковые, длинные и беспросветные. Знать бы ещё, когда это закончится? И почему мама держит в секрете, куда они направляются?

- Угу, - машинально кивнул Крей, снова уже глядя куда-то вглубь леса.

Анита хлопотала возле очага, а по хижине уже разносились ароматы похлебки. Завидев дочь, она снова заворчала:

- Воняет от него, жуть, - кивнула она на спящего. – Может, он нищий или бандит. Ты бы думала сначала, прежде чем что-то делать.

- Не похож он на нищего или бандита, мам. Ну ты сама посмотри… Не удивлюсь, если он из благородных, - снова вгляделась в лицо спящего Лия.

- Уф, не говори ерунды! Благородные по лесу не шляются и в капканы не попадают. Кликни брата – дров нужно натаскать. А то у меня огонь скоро погаснет.

Лия снова вышла на крыльцо, но на этот раз оно пустовало.

- Мам, а Крея нет, - вернулась она растерянная в хижину.

- А где же он? Тоже решил прогуляться по лесу? Ох, доведете вы нас до беды, помяни мое слово.

Но Лия не слушала мать, вспоминая свой разговор с братом. И чем дольше она размышляла, тем прочнее в голове укоренялась страшная правда.

- Мам, кажется, Крей отправился на поиски Нарии…

Нария жила в мире, полном любви и взаимоуважения. У неё была любящая семья. Самые лучшие в мире родители, замечательные брат с сестрой. С детства она привыкла трудиться не покладая рук. В её семье было так заведено – у каждого были свои обязанности, и никому даже в голову не приходило отлынивать от них. Ну кроме Крея, возможно, который единственный считался немного ленивым и строптивым в семье. Но все его так любили, что даже не сердились на него за это.

Такое чувство, как ненависть, Нария ни к кому и никогда не испытывала. Даже в те моменты жизни, когда скрывать свою особенность было тяжелее всего, когда приходилось призывать на помощь всю выдержку, осознавая несовершенство мира, в котором живет, она не испытывала ни к кому ненависти. Даже к инквизиции – её личному злу, живущему с ней бок о бок на протяжении девятнадцати лет.

И вот сейчас, сидя на полу в каком-то придорожном постоялом дворе, привязанная за ногу к толстой металлической трубе, глядя на мужчину, что, не обращая на неё внимания, словно её и нет в этой комнате, снимал с себя сначала верхнюю одежду, а потом и сорочку, она впервые испытывала это чувство. То самое, когда хочется призвать на помощь всю свою магию, чтобы стереть ненавистного человека с лица земли, не оставив о нём даже напоминания. И не просто стереть, а помучить его как следует перед смертью, заставить его искупить все грехи…

Этот мужчина заставил Нарию пройти через унижение, какого не испытывала за всю свою жизнь. Он заставил её справить нужду у него на глазах. Сил терпеть у Нарии уже не осталось, и она вынуждена была сесть на горшок под взглядом инквизитора. А он даже не подумал отвернуться – так и взирал на её позор сверху-вниз. И лицо его при этом не выражало ни единой эмоции. В точности так же он бы смотрел на молодую телку, оставившую после себя лепешку навоза. И как тёлку он держал Нарию за веревку, пока она делала свои дела.

Унижение лишь на долю секунды породило стыд, который сразу же перерос в жгучую ненависть. Теперь Нария знала, как это, когда ненавидишь кого-то люто, нестерпимо. В кончиках пальцев покалывала магия, прочно запертая черным обсидианом. Если бы не ошейник, то от инквизитора бы уже осталась горстка пепла. Никогда в жизни Нария никого не убивала. Напротив, ей всегда было жалко загубленной души, будь то человек или букашка… Жизнь она ценила превыше всего, осознавая, что дана она всем живым в награду за что-то. Но сейчас хотела убить, и мысль эта была ей приятна.

- Ешь, - поставил инквизитор перед Нарией тарелку с похлебкой и ломоть хлеба.

Сочные куски мяса так и притягивали взор. А пахла похлебка настолько аппетитно, что во рту обильно выделялась слюна. Нария её сглатывала незаметно и на похлебку старалась не смотреть. А есть хотелось очень. Сколько же она уже не ела нормально? Последнего зайца она поймала, кажется, вчера. А может, это случилось еще раньше. Перед тем, как устроиться на ночлег в укрытии, где её и нашел инквизитор, она поела лишь горстку ягод, да корень сельдерея, на который случайно наткнулась в лесу. А мясо… его она в последний раз ела дома.

- Ешь, пока я не влил в тебя похлебку силой, - с угрозой проговорил инквизитор. – Только такое тупое создание может морить себя голодом, когда перед ней стоит еда, - презрительно добавил.

Нария бросила на него косой взгляд. К тому времени он уже успел оголиться по пояс, и она заметила, как бугрятся у него под кожей мышцы. Он был намного выше неё и почти вдвое шире. Без магии справиться с ним у неё почти нет шансов. Если только не подвернется удобный момент и не поможет хитрость, которую Нария всю мысленно призвала на помощь.

А ведь в одном он прав – не в её интересах отказываться еды. Если ей что-то сейчас и нужно, то это силы. И не только физические. От сытной пищи и дух наш крепчает. И если для этого ей придется принять пищу из рук врага, то и это она сделает ради собственного спасения.

Нария взяла в руки тарелку, испытав блаженство от того, что похлебка была еще горячая. И какая же она показалась ей вкусная! Словно ничего вкуснее в жизни не ела.

Инквизитор уселся за стол и принялся размеренно хлебать свою порцию похлебки. Свой бокал он наполнил темно-красным вином. Нарии же сунул кружку с водой. Но и ей она была рада, поняв, насколько сильную испытывает жажду.

Тишину в комнате нарушал лишь стук ложек, да приглушенный звук, когда ставил инквизитор бокал на столешницу. Но вскоре в дверь постучали. Заглянула горничная и поинтересовалась, когда «господин» пожелает принять ванную.

- Можно уже наполнять, - коротко велел он.

- Тогда, через четверть часа можете спускаться в банную…

- Здесь!

- Желаете принять ванную в номере? – не сдержала горничная удивления.

- Именно это я только что и сказал, - припечатал её инквизитор тяжелым взглядом, под которым девушка заметно стушевалась.

- Поняла, - выскочила она за дверь, но вскоре вернулась с другой горничной. Вдвоем они внесли в комнату большое и явно тяжелое корыто, которое и наполнили горячей водой в несколько заходов, таская полные ведра.

За всем этим Нария наблюдала молча и тайком. Инквизитор, тем временем, закончил ужинать. Горничная очень быстро убрала со стола. Не забыла она прихватить и пустую тарелку Нарии, приблизившись к ней с опаской и бочком. Быстро схватила миску и умчалась из комнаты.

На полу сидеть было неудобно, жестко, но Нария понимала, что уже то хорошо, что инквизитор на какое-то время словно забыл про неё. Причем, в буквальном смысле забыл. Когда Нария поняла, что он собирается обнажиться полностью, чтобы принять ванную, то в первый момент опешила и не знала, куда деть свой взгляд. Но потом вспомнила, как глазел он на неё на горшке и решила ответить ему тем же. Когда мужчина стягивал штаны, она без стеснения принялась рассматривать его гениталии. Надо сказать, что вид мужского члена её не то чтобы впечатлил, нет. Она видела орган своего брата, правда, когда Крей был еще маленьким. Когда брат подрос, купаться они стали уже порознь. Наверное еще и потому член инквизитора показался Нарии неестественно крупным. И стоило ей только отвести от него взгляд, как она встретилась с презрительным взглядом инквизитора.

- Это лишь доказывает, что все вы шлюхи, - словно выплюнул он эти слова. – Видно, похоть в вас затмевает те крохи разума, что еще есть в головах… - отвернулся он, сверкнув накаченными ягодицами, и забрался в воду.

Подавив приступ невольной зависти (как бы и ей хотелось смыть с себя грязь и пот!), Нария призадумалась над очередной несправедливостью. Вот её только что обвинили в распутстве, а ведь она и член-то взрослого мужчины видит впервые. И об интимной стороне жизни мужчины и женщины знает очень мало. Все её знания сводятся к каким-то догадкам и собственным умозаключениям. И уж точно не её ему обвинять в похоти.

Ванну инквизитор принимал долго и со смаком. Несколько раз он погружался с головой под воду, а выныривая довольно отфыркивался. Должно быть, вода изрядно остыла, когда он соизволил выбраться из ванной. И снова Нария увидела его голым, даже не подумав отвернуться. Если она для него не человек, то и он для неё – тоже.

- Раздевайся и полезай в ванную. Сил нет терпеть твою вонь, - вздрогнула Нария от голоса инквизитора.

Что? Он предлагает ей искупаться в ванной, в которой только что плескался сам??? И, должно быть, снова собирается на всё это глазеть? И сколько еще унижений ей приготовила судьба?

- Ты глухая? Хочешь, чтобы я сорвал с тебя одежду? Тогда везти тебя дальше мне придется голой, - приблизился к ней мужчина, источающий запах чистого тела.

- Не хочу, - посмотрела на него Нария снизу-вверх. – Но еще меньше я хочу, чтобы кто-то смотрел на меня, когда купаюсь.

- Можешь забыть о слове «хочу». Для тебя оно умерло. Делать ты будешь теперь только то, что захочу я, пока я тебя не передам в надежные руки. А теперь встала! – повысил он голос.

И снова Нария подчинилась, чтобы спасти ту одежку, что была на ней. Не сомневалась, что угрозы инквизитора – не пустые слова. Не разденется сама, он порвет её одежду.

Стыд накатывал волнами, когда снимала с себя юбки, жакет, блузу… Пока не осталась перед инквизитором в чем мать родила. И тогда он не торопился отводить её к ванной, скользя по её телу задумчивым взглядом. Хотелось прикрыться, съежиться, но Нария стояла неподвижно. Оказывается, ненависть может стать еще сильнее, хоть казалось бы сильнее некуда. Но под взглядом инквизитора ненависть Нарии всё разрасталась. А пальцы уже не покалывало, а выкручивало со страшной силой.

Вода оказалась едва теплой. Она совершенно не согревала, а напротив. Стоило только Нарии забраться в корыто, как кожа сразу покрылась мурашками. Но она постаралась не обращать внимания ни на это, ни на то, что на нее продолжает глазеть инквизитор. Взяв мочалку и намылив ту щедро, она принялась тереть кожу, словно с грязью стирала с себя и липкий мужской взгляд…

Больше всех в жизни Крей любил свою сестренку Нарию. Она была ему не только сестрой, но еще и другом, доверенным лицом, опорой и поддержкой буквально во всём. Он же с раннего детства привык считать себя её защитником. Как часто он дрался с поселковыми мальчишками из-за Нарии. Из-за всего подряд, порой из-за малейшего пустяка – если даже ему просто казалось, что кто-то косо посмотрел на сестру. За это Нария его потом распекала, внушала ему, что так нельзя. Но через время все повторялось.

Всё произошло слишком стремительно. В момент расставания с Нарией Крей ничего, кроме злости на несправедливость, не испытывал. Он даже толком не попрощался с сестрой, как и не обнял её. Не поддержал, не успокоил… Повел себя как болван, избалованный ребенок. И только через время осознал, кого лишился в жизни. Понял он и то, на какую опасную тропу ступила Нария. Одна! Не имея ничего за плечами – ни помощи родных, ни крова, ни денег… Они ее просто вычеркнули из своей жизни, предали, заставив бороться с испытаниями в одиночестве. И эта мысль буквально убивала Крея, медленно, но уверенно сводя с ума. Ни о чем другом он и думать не мог. И чем больше времени проходило, тем хуже он себя чувствовал. От чувства, что предал самого любимого человека, дух его приходил в упадок. А вместе с ним и силы словно испарялись. И он отлично понимал, что мысль эта способна погубить его.

В то утро, когда Лия притащила из леса какого-то мужика, Крей словно прозрел. Отчетливо понял, что не может больше оставаться с семьей, плыть по инерции в попытке спасти собственную шкуру и бездействовать. Нария ушла без ничего, и Крей последовал её примеру. Он просто встал с крыльца и углубился в лес. Шел долго, быстро, не останавливаясь. Толком даже ни о чём не думая. Пока не прошел достаточное расстояние, а день не начал клониться к вечеру. Вот тогда только он позволил себе сделать привал и поразмыслить.

Где сейчас может быть сестра? Всё ли еще скрывается в лесу, заметая следы и борясь с нуждой? Или уже смогла схорониться в каком-нибудь городе? Не поселке, а именно городе. Большом, где легко затеряться. И если это случилось, то и ему нужно двигаться в сторону города. И ближайший большой город – Карлац, столица королевства. А где лучше всего прятаться ведьме, как ни под самым носом инквизиции? Ведь все эти фанатичные и озлобленные старики настолько тупые, что вряд ли станут искать Нарию так близко. А он найдет! Обязательно! И путь его лежит в Карлац…

***

Стоны врывались в затуманенное сознание, мешая настроиться на нужную волну. Фила приглушенно выругалась, завершая «сеанс». Тряхнув волосами, она встала с пола и приблизилась к решетке, берясь руками за толстые прутья. Знакомо окатило тоской от чужих боли и страдания. Но раздражение клокотало в ней нешуточное. На этот раз мимолетное видение не особенно встревожило душу.

- Эй, озабоченная! Можешь стонать потише? – крикнула Фила в пустоту темного коридора. – Смерть стоит рядом, а она туда же… - пробормотала себе под нос.

Стонала молоденькая ведьма через камеру от нее. Не трудно было догадаться, чем она занимается в данный момент. Рукоблудием, доводя себя до оргазма. И понимала Фила девчонку, ибо страсть ведьм не имеет границ. А когда кроме неё у ведьмы ничего не остается, то перерастает страсть в исступление. Но как же мешали её стоны!

На её реплику никакой реакции не последовало, и застонала ведьма еще громче и протяжнее. Видно, разрядка уже близка. Так и придется ждать, когда изольётся сок страсти из несчастной. Но надолго ли наступит успокоение? Фила не сомневалась, что еще дважды за сегодня ведьма пустит в ход свои пальчики. И вот уже второй день, как она все это терпит. А завтра будет третий и последний. Больше трех дней здесь ведьм не держали. Допрашивали, запугивали, а потом отправляли к месту казни. Жить бедняге осталось полтора дня, о чем она прекрасно знала. Ещё никому не удавалось сбежать из застенков инквизиции. Даже ей… И в этой клетке Фила томилась уже без малого пять лет. А ведь когда-то её жизнь была совсем другой…

- А ты кто такая, чтобы мне указывать? – с вызовом поинтересовалась молодая ведьма.

- Я – такая же как ты, одна из многих, что томится в темнице, - подавила Фила вздох и спокойно ответила. Жаль было бедняжку до слёз. И уж точно она не хотела с ней ссориться, тем более в последние часы жизни.

- Ты? – расхохоталась ведьма. – Нет уж! Ты не такая… Ты позор для ведьм. Ты инквизиторская шлюха!

Фила дернулась от этих слов и отошла от решетки. На этот раз она опустилась на тахту, а не на пол. Инквизиторская шлюха? Знала бы, о чём говорит эта глупая. Хотя… Именно такой Фила и слыла среди ведьм – презренной предательницей, доносчицей, подстилкой инквизиторов… Наверное, эпитетов еще больше, эти просто первыми пришли в голову. А ведь все они даже примерно не догадывались, каково ей тут приходится.

Если бы ей сейчас предложили поменяться местами с молодой рукоблудницей, согласилась бы она? Фила призадумалась, но очень скоро ответила себе решительное «нет»! Ни за что! Ведь она точно знала, кто вызволит её из этого многолетнего плена. И лишь вера в собственные силы помогала ей не сломаться в плену у этих развратников. А в том, что инквизиторы короля – самые развратные существа на свете, Фила убедилась уже давно. Почти каждый день они приходили в подвалы лишь для того, чтобы поиметь ведьму. Выбирали помоложе и покраше, хоть сами уже были старые, вонючие и похотливые. Почти все, кроме нескольких, которых можно еще было отнести к мужчинам в соку. И был среди всех один молодой, знатный и красивый. Но он же считался и самым фанатичным среди всех членов ордена.

Членов… Фила невольно усмехнулась. Как точно им всем подходит это слово. Хотя, многие из их членов больше смахивают на полусухие стручки.

- Что? Приуныла от горькой правды? – не унималась молодая ведьма. – А ты потри свою горошинку, легче станет, - снова рассмеялась она.

Фила закрыла глаза и проникла мысленным взором сквозь стены. Нащупала взглядом ведьму и прочитала историю её короткой жизни. Не только короткая, но еще и бесславная. Полная нужды и унижений. Сколько ей?.. Не больше двадцати, должно быть. И что она видела? Столичные трущобы, тяжелый физический труд, чтобы заработать копейки, издевательства и побои всегда пьяного отца и невозможность воспользоваться магией. Правда, именно так она и прикончила отца, когда избил он её в последний раз чуть ли не до полусмерти. Так её и вычислили инквизиторы, унести ноги от которых она не успела. И вот завтра вечером её обезглавят на глазах у толпы зевак и в присутствии самого короля. Так закончится её короткая земная жизнь. А ведь все могло быть иначе, обратись она за помощью в клан… Правда, о его существовании известно далеко не каждой ведьме.

- Как тебя зовут? – крикнула Фила.

- А тебе почто? Не твое дело, инквизиторская шлюха!

Ладно… Так даже лучше, наверное. С ненавистью в сердце умирать легче. Если нет возможности избежать смерти.

Фила закрыла глаза и снова вырвалась за пределы камеры. Самой дорогой камеры со времен сотворения мира, должно быть. Стены, пол и даже потолок в ней были покрыты черным обсидианом – чуть ли не единственным настоящим врагом ведьм. Этот камень поглощал магию, но за годы заключения Фила и его победила. А точнее, нашла брешь в его защите. Одну единственную, крохотную, но и этого хватало. Скол обсидиана на одном из прутьев решетки. Это и стало путем на свободу для мыслей ведьмы. Правда, путь был так мал, что использовать всю магию Фила не могла, лишь малую часть. И всё это приходилось скрывать от инквизиторов. Иначе не сносить ей головы.

Где же они? – устремлялась мысленным взорам Фила к двоим, что особенно её интересовали. Вот уже несколько дней она их искала. Чувствовала, что недалека от цели, но пока еще не могла нащупать. И сейчас не получилось – в самый неподходящий момент её прервали.

Лязгнула металлическая дверь, ведущая в подвалы инквизиции. А потом Фила разглядела дряхлую фигуру главного инквизитора короля – Содмона. Человека, вернее старика, которого Фила считала самым гадким из всех живущих. Был он для неё даже хуже самой злейшей ведьмы – Маруиллы. За Содмоном следовали два стражника, с головы до пят в доспехах.

- Есть дело, ведьма. Поедешь со мной, - дребезжащим голосом проговорил Содмон. Но ошибется тот, кто заподозрит в этом старике немощь. Дух главного инквизитора был слишком силен. И как же Филе хотелось сломить его!

Дарнира разбудил какой-то звук. Кричала ведьма… Да что с ней такое? – не заставила себя ждать досада. Спать хотелось жутко. На улице стояла ночь. Но свечу не пришлось зажигать – лунный свет щедро заливал комнату постоялого двора. И ведьму получилось разглядеть, не вставая с ложа.

Она лежала на полу, но не неподвижно. Теперь с губ её срывались протяжные и довольно громкие стоны, но она хотя бы не кричала больше. Иначе может разбудить всех постояльцев, а это лишние проблемы. Её и так едва не растерзали голыми руками подвыпившие завсегдатаи кабака. И возможно, так всем стало бы легче. В первую очередь Дарниру. Но служба есть служба, и его долг доставить ведьму к месту казни, хоть и тащить её за собой придется через всё огромное королевство.

Ведьма продолжала стонать и извиваться всем телом. Дарниру не хотелось покидать теплую кровать, но сделать он это был вынужден. Надо бы заткнуть пасть этой твари, но сначала следует разобраться, что же с ней происходит.

Дарнир приблизился к ведьме и какое-то время рассматривал её с высоты своего роста. Мелькнула мысль, что он вынудил её спать на холодном полу, тогда как сам нежился под толстым одеялом. Но разве такие, как она, достойны, чтобы обращались с ними как с людьми? Нет, конечно!

- А-а-а… - сорвался с губ ведьмы более громкий и самый протяжный стон. А на губах появилась улыбка блаженства.

И тут Дарнира осенила мысль – да она же только что получила оргазм. Всё – поза, моментальная расслабленность, выражение лица – всё указывало на то, что ведьма только что удовлетворила собственную страсть. Но как такое возможно? Такое Дарнир наблюдал впервые. И злость не заставила себя ждать.

- Просыпайся, потаскуха! – несильно, но ощутимо, пнул он ведьму в бок.

Девушка дернулась и открыла глаза. Мгновенно в них проступило осознание. И тогда она повела себя еще более странно. Вскочила, куда-то рванула. Естественно, натянулась веревка, и ведьма рухнула на пол. Звук был ощутимый, и теперь уже она взвыла, должно быть, от боли. Постанывая отползла к стене и сжалась в комок, пряча лицо в коленях. От быстроты смены действий Дарнир даже немного растерялся. Вот уж не предполагал, что она настолько испугается. Но жалости в нем не было, лишь удивление. И привычное презрение.

- Для ведьмы ты слишком труслива, - усмехнулся он. – Должно быть, ты худшая из всех…

Какое-то время ведьма молчала, а потом Дарнир разглядел её глаза. Сегодня была последняя фаза полнолуния, и янтарный отсвет не удивил. А вот другое показалось странным – с момента пробуждения прошло какое-то время, а глаза ведьмы продолжали светиться. И сейчас Дарнир в них читал неприкрытую ненависть. Что ж, он ненавидит её не меньше. Получается, что у них это взаимно.

- Да, я ведьма! – с вызовом проговорила девушка. – Но я не сделала ничего, чтобы заслужить подобное обращение.

Слух резанула довольно грамотная речь. До сего дня Дарниру приходилось иметь дело с отбросами, которые и двух слов связать не могли толком. А эта… по всему выходило, что она обучена грамоте.

- Неужели? – взлетели брови Дарнира. – Значит, жизни сотни людей для тебя ничего не значат? А ведь там были дети…

Сколько же в ней злобы, раз так искусно притворяется. Лживое жестокое отродье, в котором нет ничего человеческого. Дарниру захотелось плюнуть ведьме в лицо, едва сдержал этот порыв. И кулаки сжались сами, хоть и не в его правилах было обижать женщин. Но разве ту, что сейчас сидит у его ног, можно назвать женщиной?

Совсем уж некстати вспомнился вечер накануне, когда заставил ведьму снять вонючее тряпье и загнал в ванную. Тогда он увидел её обнаженной и в какой-то момент даже поймал себя на том, что любуется красотой ею фигуры, форм… Но то была лишь красивая оболочка для гнилого нутра. И образ этот Дарнир стер из памяти. Правда вот сейчас он снова всплыл.

- Дети?.. О чём вы говорите? – нарушил тишину глухой голос ведьмы. Глаза её потухли, и сама она снова скорчилась, как от приступа боли.

- Хватит! Сама ты, наверное, уже давно сбилась со счета, скольких людей погубила, скольких заманила в свои сети, чтобы убить потом. Ты!.. – ругательства рвались с языка, но Дарнир не позволил им излиться. Хватит с него, что в обществе этой ведьмы, у него в голове роятся мысли одна чернее другой. Воспоминания всплывают те, что уже давным-давно похоронены в глубине души. Один вид этой мерзавки будит в нем звериные инстинкты. И ни с одной другой ведьмой раньше с ним такого не случалось.

- Я… Я никого не убивала…

Голос ведьмы звучал всё слабее. А саму её била дрожь. Не хватало еще, чтобы она разболелась, а еще хуже – окочурилась. Для такой это будет слишком лёгкая смерть, без искупления.

Дарнир вернулся к кровати и стянул своё одеяло.

- Закутайся, чтобы согреться, - кинул он одеяло ведьме. – Спать осталось пару часов, а потом снова двинемся в путь…

Смотреть на ведьму больше не осталось сил. Слишком уж она жалкая. И спать ему теперь придется, не укрываясь.

***

Тело бил крупный озноб. Болела каждая мышца. А голова была словно в огне. Нария осознавала, что заболела. Скорее всего, простудилась. И даже не холодная ванна была тому виной. Скорее всего, случилось это раньше, во время скитания по лесу.

Мысли путались все сильнее. Что там говорил инквизитор? Что она кого-то убила? Сотню людей, детей?.. Но это же бред какой-то! Или ей всё это только послышалось, и это она сейчас бредит?

Но одеяло, что приятно придавило её своей массой, ей точно не привиделось, не навеялось бредом. Из последних сил Нария закуталась в него с головой, откидываясь на пол и закрывая глаза.

Согревалась она медленно, и озноб никак не уходил. Раньше она никогда не болела. Если чувствовала приближение хвори, то сразу же излечивалась магией, каждый раз радуясь, что есть такая возможность. А сейчас именно этого она и не могла сделать.

Что-то ей снилось, а что она не помнила. Наравне с болью, было что-то еще, что испытывало её тело. Отголоски чего-то… приятного, да! Странное сочетание, но именно это чувствовала Нария. И где-то внизу живота не болело, а ныло – сладко и тягуче.

Проснулась она вся мокрая на мгновение раньше, чем её разбудил инквизитор. Должно быть, за пару часов сна в тепле жар у нее спал. И особенно порадовало, что при пробуждении она не испытала новой боли.

- Мам, Крей…

- Замолчи, Лиана! Сейчас же замолчи! – закричала Анита, и лицо её пошло красными пятнами. А она лишь хотела сказать, что брат обязательно вернется. Правда, сама в это верила с трудом.

Лия оглянулась, опасаясь, что крики матери разбудят раненного незнакомца. Но тот продолжал безмятежно спать, разметавшись по жесткому ложу.

- Больше ни слова о нем! Ты поняла? – в голосе Аниты появилась угроза, и она медленно приблизилась к дочери, глядя не нее снизу-вверх. Но Лиане мать вдруг показалась великаном. – Сына у меня больше нет! – Анита бросила тряпку и вышла из хижины, громко хлопнув дверью.

Снова у Лианы мелькнула мысль, что про найденного в лесу мужчину мама словно забыла. А поведение матери… Да Лиана никогда её такой не видела, ни разу в жизни. И страшно было, и одновременно хотелось смеяться. Как это – у неё больше нет сына?

- Не волнуйся, дочка, она успокоиться, - тихо проговорил Герт. Он как раз закончил разделывать тушку зайца. – Нужно время… Твоя мать слишком любит Крея, чтобы вычеркнуть его из жизни. А вот он… - Герт вздохнул, и Лии даже показалось, что отец смахнул скупую мужскую слезу.

А ведь и он любит сына. Не просто любит, а гордится им. И пусть Лиане было совсем мало лет, когда Герт родился, но она помнит, как радовался этому событию отец.

- Пап, Герт просто слишком сильно любит Нарию, - попыталась Лиана хоть как-то оправдать поступок брата, хоть и сама его не понимала.

- Мы все её любим, но иначе было нельзя. Ладно, пойду я собирать дрова, а ты побудь здесь, не бросать же его одного, - кивнул Герт на спящего мужчину.

Хижина опустела. Лия снова посмотрела на ложе. Незнакомец уже не выглядел таким измученным, как ранее, но какой же он чумазый! Решение пришло само. После завтрака оставалось немного горячей воды. Лия вылила её в пустой котелок и взяла кусок чистой холстины. Приблизившись к ложу спящего, несколько мгновений размышляла. А потом пришла к выводу, что если крики матери его не разбудили, то уж щадящие водные процедуры и вовсе вряд ли нарушат его сон.

Начать Лия решила с лица, аккуратно, легкими касаниями стирая с него пыль и грязь. Особенно сложно пришлось на участках кожи, заросших многодневной щетиной. И невольно Лии подумалось, что гладковыбритый мужчина выглядел бы моложе и симпатичнее.

За лицом настала очередь шеи и обнаженного торса. Вот тогда Лиана по достоинству оценила развитую мускулатуру мужчины. Особенно ей приятно было касаться его живота. А тот даже в расслабленном состоянии был упругий. И кисти рук его ей понравились – крупные, сильные с длинными пальцами. Какие-то очень мужественные.

Добравшись до кромки мужских штанов, Лиана призадумалась. А дальше как? Не может же она с него стянуть брюки. И есть ли что-то на нем под ними? И тогда Лиана решила пойти другим путем – омыть незнакомцу ступни и икры, насколько позволят штаны.

Так она увлеклась своим занятием, что не заметила пробуждения незнакомца. Вздрогнула от его голоса:

- Вот уж не думал, что женские касания моих ног могут быть настолько возбуждающими…

- Что? – выпала из рук Лианы тряпка, а взгляд её скользнул по мужскому телу. И надо было ему затормозить в районе паха, где выпуклость стала намного больше, чем была до того. Лиана даже глазам своим не поверила, не в силах смотреть куда-то ещё.

- Да-да, именно об этом я и говорю, - вдруг что-то ощутимо шевельнулось в том месте, на которое не отрываясь смотрела Лиана. А в мужском голосе она явственно различила смех.

И тут до Лианы дошло, что же именно она натворила. Своими касаниями она возбудила незнакомца. И как давно он уже не спит?

Стыдно стало так, что Лиана спрятала лицо в ладонях.

- Не стоит стесняться того, что является естественным, - раздался мужской голос совсем рядом, и в следующий момент он отвел её ладони от лица. – Как зовут тебя, спасительница?

- Лиана, - с трудом получилось выговорить.

- Вот, значит, кому я обязан жизнью, - улыбнулся мужчина.

Сейчас, отоспавшийся и не страдающий от боли, он казался ей еще симпатичнее. Правда, был он какой-то даже слишком мужественный, если сравнивать его с отцом или братом, к примеру.

- Не думаю, что ты умирал в лесу, - пробормотала Лиана, все еще во власти смущения. Слишком близко и пристально её разглядывали. Так на неё еще не смотрел ни один мужчина.

- Думаю, ты вовремя спасла меня от грязи, что могла бы попасть в кровь и вызвать заражение, - стал вдруг серьезным мужчина. – И теперь я перед тобой в долгу. Скажешь, чем я могу отплатить тебе?

- Ничем, - быстро отозвалась Лиана. – Мне ничего от тебя не нужно.

- Неужели? Тогда что ты и твоя семья делаете в лесу? – прищурился незнакомец. – Сдается мне, что от кого-то вы тут прячетесь.

В первый момент Лиана испугалась настолько сильно, что даже ответить не смогла. Но ложь родилась сама:

- Наш дом сгорел, и моя семья вынуждена была покинуть поселение.

- Вот как? И куда же вы направляетесь?

- В ближайший город, чтобы отец там смог найти какую-то работу и крышу над головой, - продолжала лгать Лиана, понимая, что одна ложь влечет за собой другую. И что скажут отец с матерью, когда узнаю, чего она тут наговорила?

- Что ж, тогда нам с вами по пути. Ближайший город – Карлац. И если вы позволите мне тут еще немного отлежаться, пока рана на ноге не затянется, если не бросите одного, то, уверен, что в столице я могу оказаться вам полезен.

- Это не мне решать…

- Мы тебя не бросим, странник, - раздался от двери голос Аниты. – И путь наш как раз лежит в Карлац.

- А я думаю, что тебе повезло больше, чем всем нам… - мечтательно проговорил Крей.

Они с братом набегались и решили отдохнуть в сочной траве. Солнце уже клонилось к закату и жарило по косой, не опаляя, а приятно согревая. И с гор спускалась ласковая вечерняя прохлада. Нария любила такие вечера, особенно когда мама с папой не загружали их с братом работой, а отпускали погулять. Просто лежать в траве и смотреть на облака, лениво перебрасываясь фразами, было очень приятно. Только вот, везучей себя Нария никогда не считала.

- И в чем же мне повезло? В том, что должна хорониться от всех? – грустно усмехнулась она.

- В том, что ты сильнее всех! – горячо заговорил Крей, опираясь на локоть и всматриваясь в её лицо. – Ты хоть понимаешь, на что ты способна??? Да ты одним взглядом можешь убить обидчика. Ну или не убить, ладно, а… наказать, - нашел Крей правильное слово. – Можешь заставить замолчать кого угодно и навечно. Излечить одним прикосновением… Это так классно! Хотел бы я тоже так уметь, - разочарованно выдохнул он и снова откинулся на спину.

- Глупый ты, братик. Не понимаешь, о чем говоришь. Я бы все отдала, чтобы родиться обычной, такой же, как ты и Лия. Ты даже представить себе не можешь, чего мне стоит всё время сдерживаться, не выдавать себя.

И она знала, о чём говорит. Особенно тяжко становилось, когда она сердилась на кого-нибудь. И ладно, если этим кем-то был Крей или Лия. С ними она могла не таиться, помня заповедь «не навреди». А вот с чужими приходилось тяжелее. И однажды она себя чуть не выдала, когда брата избивал соседский мальчишка, старше и крупнее него. Пыталась Нария тогда защитить Крея кулаками, но куда там – её отбросило в сторону одним ударом. И вот тогда магия чуть не вырвалась из-под контроля. Пришлось даже бежать домой, прятаться, чтобы не пришибить соседа ненароком. А Крей обиделся на нее тогда и от побоев слег на два дня.

- Ну получается у тебя это неплохо, - продолжал рассуждать Крей о том, о чём понятия не имел. И Нария чувствовала, как злится на брата всё сильнее. – По тебе и не скажешь, что ты…

- Кто? Ведьма? – процедила Нария сквозь зубы, чувствуя всё усиливающееся покалывание в пальцах. – А так? – положила она на грудь брата руку, и он медленно принялся погружаться в землю.

- Эй! Хватит! – запаниковал Крей всерьез, когда на поверхности осталось одно лицо. – Заживо похоронить меня решила?! – отплевывался и отряхивался, когда Нария убрала руку и встала с земли. – Глупая овца – вот ты кто! – вскочил брат на ноги и понесся к дому.

Нария же осталась на поляне, испытывая стыд и опустошение. А ведь она и правда хотела закопать его и поглубже, чтобы только не слышать все те глупости, что извергал его рот. И в тот момент злость в ней была сильнее всего. Она и руководила её мыслями…

Нария очнулась, когда повозка наехала на кочку, подбросила её и бесцеремонно шмякнула обратно. Она не спала и не видела сон. Воспоминания лезли в голову, смешиваясь с бредом. В какой-то момент ей даже показалось, что Крей очутился рядом и наяву разговаривает с ней. Но перед собой она видела лишь всё ту же спину инквизитора.

Разбудил он Нарию на рассвете со словами, что пора продолжать путь. Жара не было, но тело опутала настолько сильная слабость, что Нария едва передвигала ноги, пока вел её инквизитор к повозке.

Другие постояльцы еще крепко спали, должно быть, раз до упряжки они добрались спокойно. Никто не пытался её осыпать бранью или закидать камнями. Да и инквизитор сменил гнев на равнодушие, что Нарию больше устраивало. Он хотя бы не сделал ей сегодня еще ни разу больно. Хотя… ей было так плохо, что вряд ли бы она обратила внимание на новую боль.

Как только они тронулись в путь, так сразу же Нария провалилась в полусон полузабытьё. От тряски временами приходила в себя, но ненадолго. А потом снова видела родных, разговаривала с ними, вспоминала… И почему-то в таком состоянии она вспоминала себя в детстве.

Ничего не менялось – путь их тянулся вдоль леса. А грунтовая дорога была настолько неровной, что трясло Нарию нещадно.

Сколько прошло времени, она не знала, но судя по солнцу, приближался обед. Снова тело начала сотрясать дрожь. Сначала мелкая, но потом всё усиливающаяся. Дошло до того, что зубы Нарии принялись выколачивать дробь. И унять это никак не получалось. Голова снова была в огне, а шаль практически не спасала от озноба, даже несмотря на палящее солнце над головой. Нария куталась в шаль, жалась к бортику повозки… Не помогало ничего. Периоды забытья становились всё более бредовыми, когда реальность уже совсем не походила на таковую. В один из таких моментов она снова оказалась на той самой поляне с братом. Было им – ей двенадцать, а ему одиннадцать лет. Разговор начался как и в прошлый раз, но злость захлестнула Нарию раньше. И на этот раз она довела начатое до конца, закопав Крея глубоко под землю и испытав при этом мстительное облегчение.

Очнулась она вся в слезах. И как оказалось чуть позже, рыдала она в голос и звала брата.

- Сама заткнешься или помочь? – нависал над ней инквизитор.

Как остановилась повозка, и он спешился с лошади, Нария не заметила. Да и лицо его видела сейчас плохо – всё расплывалось перед глазами, не получалось сделать картинку чёткой. А слезы всё продолжали струиться из глаз, ведь она только что убила брата, пусть и не по-настоящему.

- Зря сотрясаешь воздух, зовешь кого-то. Никто тебе не поможет. А знаешь, почему? – склонился к ней инквизитор, перейдя на зловещий шепот. Лицо его в этот момент и вовсе превратилось для Нарии в одно серое пятно. – Да потому что ты мерзкая ведьма! И таких, как ты, ненавидят все люди! А еще…

Он вдруг замолчал и словно принюхался к чему-то. А может, Нарии так только показалось. А в следующий момент к её лбу прижалось что-то прохладное. Не сразу сообразила, что то были пальцы инквизитора.

- Дерьмо! – смачно выругался он. – Да она пламенная! Как бы не сдохла раньше времени…

Всё это он говорил не ей, но слышала Нария каждое слово. А вот оставлять глаза открытыми уже не могла.

И снова началась тряска, да сильнее прежней. Ехали они гораздо быстрее, чем до этого, и повозку уже кидало из стороны в сторону, рискуя перевернуть. Наверное, так было бы даже лучше. Перевернись повозка и придави собой Нарию, закончились бы все её мучения разом.

Лошадь замерла, и повозка дернулась в последний раз. Нария уже не сидела, а лежала. Но она продолжала всё слышать и осознавать. Желанное забытьё на этот раз отказалось накатывать.

Какое-то время ничего не происходило. Кажется, её оставили одну. И были бы силы, обязательно воспользовалась бы моментом и попыталась сбежать. Но сил не было, даже чтобы пошевелить пальцем.

Сильные руки подхватили её как пушинку и куда-то понесли. Тут уже сознание Нарии моментами уплывало. То она слышала вокруг себя голоса, то проваливалась в пустоту. В один из периодов бодрствования услышала:

- Есть тут лекарь по близости? – спрашивал у кого-то инквизитор.

- При усадьбе живет такой…

- Зови и быстро!

- Уж не этой ли?..

- Зови, кому велено!..

В следующий раз Нария пришла в себя, когда лица и шеи её касались чьи-то руки. Даже получилось открыть глаза и разглядеть лицо мужчины преклонного возраста, но еще не старца.

- Потерпи, дорогая, я уже почти закончил осмотр, - улыбнулся он ей, вставляя металлическую пластину в рот и вжимая язык в нижнее нёбо. После этого Нария громко закашлялась, а доктор (Нария поняла, что это именно он) поднялся с пола и повернулся к инквизитору. Того Нария тоже заметила неподалеку.

- Первым делом её нужно раздеть и положить в кровать, - строгим голосом заговорил лекарь. Совсем не таким, как недавно делал это с ней. – Обтереть всю влажной тряпкой, прохладнее, чем её тело. Накрыть чем-то тонким, но всю. И дать ей микстуру, сбивающую жар…

- Вы шутите, доктор? Её и в постель? – в голосе инквизитора Нария расслышала знакомое презрение.

- А по-вашему, дорогой мой, место больному человеку на полу? – возмущенно уточнил лекарь.

- Человеку – нет, но она…

- Человек! – перебили инквизитора. – Такой же, как и мы с вами! Кроме того, она серьезно больна. У нее не только простуда, но еще и мозговая лихорадка. Должно быть, пережить ей в последнее время пришлось много, - теперь Нария расслышала в его голосе осуждение и испытала прилив благодарности. Доктор ей явно сочувствовал, и было это очень приятно. – Когда жар спадет, её нужно накормить мясным бульоном, желательно с размоченным поджаренным хлебом. А потом дать выспаться вволю. И тогда, возможно, силы её восстановятся настолько, что начнет она поправляться.

- И вы хотите, чтобы все ваши наставления я выполнил? – а инквизитор-то удивляется.

- Не просто хочу, а настаиваю. А еще лучше…

Доктор замолчал, и инквизитор недовольно поторопил:

- Ну говорите уже! Что, лучше?

- Лучше снимите с неё эту удавку. Такие, как она, люди с особенностями, отлично исцеляют себя сами. Вам же меньше хлопот.

Повисла пауза в комнате, во время которой Нария умудрилась даже провалиться в сон. Но очнулась она от голоса инквизитора.

- А вы не боитесь, уважаемый?

- Чего именно мне следует бояться? Или кого?.. Уж не вас ли?

- Да хоть бы и меня, поскольку представляю я королевский орден инквизиции. И за ваши речи…

- Я лишь говорю, то, что думаю, - снова перебил его лекарь не самым учтивым образом. – Кроме того, я врач и давал клятву помогать всем нуждающимся. Ну и моя матушка была ведьмой, уважаемый, - скопировал он недавнюю интонацию инквизитора. – Что? Родиться от ведьмы тоже считается преступлением? К слову, сгубил матушку в возрасте девятнадцати лет такой же вот идейный молодец, как и вы.

Тут Нария испугалась, что падет сейчас на голову доктора гнев инквизитора. Но тот повел себя довольно странно.

- Ладно, ни к чему все эти пустые разговоры. Сделаю всё, как вы велели.

- Вот и славно! А я завтра загляну проведать болезную. И очень надеюсь на ваши благоразумие и сострадание.

А вот это вряд ли, - подумалось Нарии. Ждать сострадания от такого, как её пленитель, не стоит.

Две молодые ведьмы мели просторный двор. Велено было вычистить его чуть ли не до блеска, особенно пьедестал. Другие побегушки занимались тем, что расставляли полукругом стулья. Трон главной ведьмы и трон поменьше её верной помощницы уже красовались тоже вымытые до стерильности в центре двора. А рядом с тронами лежала бархатная подушка с золотой бахромой для любимого раба наиверховнейшей.

- Не знаешь, чего это нас заставили гнуть спину внеурочно? – обратилась одна ведьма к другой. – Праздник, что ли, сегодня какой?..

- Да не-е-е… Прошел слушок, что сегодня тут устроят показательную порку, - понизила вторая ведьма голос до шепота. – Гуяру же знаешь – надсмотрщицу за несломленными?

- Это неказистая такая?..

- Она, - мелко закивала ведьма, воровато оглядываясь. – Наиверховнейшая велела отсыпать ей плетей.

- Да? А за что? – удивилась первая ведьма.

- Ой, там такая история… Я тут краем уха на кухне услышала толки… Говорят, Гуяра эта влюбилась в пленного несломленного стражника и помогла ему сбежать. А наши поисковики его упустили. Слышала, что наиверховнейшая была в ярости. Ну а Гуяру… жалко её, глупую, - вздохнула девушка.

- Жалко? Ты в своём уме?! – возмутилась ведьма. – Нашла кого жалеть! Да и ты это… поаккуратней с жалостью своей. А ну как Маруилла прознает, - бросила она быстрый взгляд на самый крайний домик, стоящий у кромки леса и почти весь скрытый в листве деревьев.

Жила в этом домике старейшая на земле ведьма – Маруилла. Никто не знал, сколько ей лет, да и на людях она почти не показывалась. Знатоки говорят, что страшные дела она творила раньше, что сила в ней таится неведомая. Но тело её уже давно стало немощным. Вот тогда она и примкнула к клану одна из первых. С тех пор так и живет тут, ни с кем не общаясь, кроме верховных ведьм. Верно служит им за кров и пищу, да за защиту от инквизиции.

- А она еще жива, разве? – посмотрела и вторая ведьма на крайний дом. – Сколько здесь живу, а ни разу её не видела.

- Живехонька. Танка рассказывала, как еду ей относила, когда Зажа слегла с жаром. Говорит, еле жива потом осталась, такой ей Маруилла показалась страшной.

- Ой, да Зажа эта сама кого хочешь сна лишит одним своим видом, - прижала ведьма руку к сердцу. – Ей самой-то сколько лет уже?

- А я почем знаю, - пожала плечами её собеседница. – Наверное, почти столько, сколько и Маруилле. Ладно, хватит трепаться, а то и нам плетей отсыпят…

И ведьмы продолжили мести двор.

***

- Все в сборе, ждут тебя, - заглянула в спальню Магды Ланира.

Главная ведьма наводила последние штрихи к макияжу. Сегодня она решила показаться перед подданными ведьмами вся покрытая золотистой пудрой. А глаза подвела чёрным так, что стрелки доходили чуть ли не до ушей. Губы тоже блестели чернотой. И наряд она выбрала под стать образу – черные лиф с трусиками с прозрачной длинной туникой поверх. Волосы она тоже покрыла пудрой, и те блестели золотом, туго собранные на затылке.

- А Фрид?.. – поинтересовалась Магда, не глядя на помощницу.

- Ждет у твоих дверей.

- Хорошо, - кивнула наиверховнейшая и встала с пуфика. – Пойдем, тогда, покажем всем, что ждет неверных…

У дверей в спальню Магды на коленях дожидался раб. При виде хозяйки он пал ниц, касаясь лбом пола. От металлического кольца на его шее тянулась толстая цепь, увенчанная кольцом поменьше. За него Магда и взялась, позволив рабу встать. Следовал он за ней на расстоянии длины цепи, не имея права отстать или приблизиться. Длина цепи равна была ширине личного пространства главной ведьмы, нарушать границы которого позволялось только Ланире, которая и вышагивала сейчас рядом.

Ведьмы с рабом вышли на крыльцо самого большого в клане дома. Магда остановилась, вынуждая сделать то же Ланиру и раба Фрида, который вжался в дверь, чтобы не нарушить границы личного пространства хозяйки. На его красивом и когда-то, наверное, волевом лице отпечатался испуг, а кожу покрыла бледность. Но Магде сейчас было не до наго – главная ведьма обводила пристальным взглядом подданных, которые при её появлении смолкли и встали со своих мест все как одна.

Насмотревшись вдоволь и удовлетворив гордость, Магда двинулась дальше. Шествовала медленно, плавно покачивая бедрами. Раб смотрел в землю, следя, чтобы не натягивалась цепь. Приблизившись к трону, Магда опустилась на него, расправив тунику и кивнув рабу на подушку у её ног. Фрид занял свое место подле хозяйки, традиционно на коленях.

- Можно начинать? – тихо поинтересовалась Ланира, когда Магда сделала всем знак рукой занять свои места.

- Можешь. И Ланира… почему ты так убого выглядишь? – окинула Магда помощницу скептическим взглядом и поморщилась. – Словно только что вернулась с охоты.

Ланира если и удивилась, то не подала виду. Выражение её лица не изменилось, когда отвечала:

- Я всегда так выгляжу, Магда. Мне так удобно…

На ней был надет комбинезон болотно-зеленого цвета. Штаны комбинезона она заправляла в высокие сапоги без каблуков. Рядом с блестящей Магдой она смотрелась несколько нелепо.

- Ты же красива, а уродуешь себя словно намеренно, - презрительно изогнула Магда губы.

- Магда, ты знаешь, что в любой момент мне может потребоваться отправиться в лес, - все так же спокойно отозвалась Ланира. – И на переодевание может не быть времени.

- Ну да, ты же у нас главная ищейка, - усмехнулась верховнейшая. – И почему ты никогда не берешь с собой личного раба?

- Все по той же причине – в любой момент он мне может помешать выполнять свои обязанности, - пожала плечами Ланира. – Его мне хватает и в спальне, - тронула её губы мимолетная улыбка, а взгляда на секунду коснулась мечтательность.

- Ладно, иди уже… выполнять свои обязанности, - со скучающим видом откинулась Магда на спинку трона. Рука её машинально коснулась волос раба, погружая пальцы в темную шевелюру.

Ланира вышла на пьедестал, и по рядам зрителей прошелся ропот. Её тут все боялись, едва ли не сильнее Магды. Среди ведьм Ланира считалась одной из самых сильных. А еще она была отличным воином, и в поединках ей не было равных. Такие поединки иногда устраивались на потеху ведьмам. Участие в них принимали лишь ведьмы-стражницы, главной у которых и была Ланира. Против неё никто не мог устоять.

- Сёстры! – обратилась к ведьмам Ланира. В клане прилюдно было принято обращаться друг к другу именно так. – Нас много, и вместе нас держат дисциплина и порядок во всем. В клане есть свод правил, нарушать которые не может никто! Одним из таких правил является: «Пленный, находящийся на пути к искуплению, уже не человек и еще не раб. Разговоры с ним запрещены. Всё общение сводится к неустанному надзору и кормежке». Именно это правило было нарушено надзирательницей Гуярой. И нарушение привело к преступлению – Гуяра помогла пленному бежать. За свой проступок она понесет наказание – десять магических плетей! Приведите преступницу, - велела Ланира двум стражницам, замершим возле пьедестала.

По рядам зрительниц пробежался изумленный ропот, и причина его была понятна Ланире. Она и сама считала, что десять плетей – равносильно смерти. Еще не одна ведьма не выдерживала столько. Обычно смерть наступала после шестой-седьмой плети. Но такова была воля Магды, что по сути являлось публичной казнью, а не наказанием. И Ланира не была согласна с верховнейшей, но спорить открыто не решилась.

Привели дрожащую девушку. С некрасивого лица на Ланиру с мольбой смотрели заплаканные глаза. И жалость шевельнулась в душе ведьмы, но показать её она не могла.

Платье на Гуяре было простое, застиранное и местами заштопанное. Выйти к месту наказания в форме стражницы ей не разрешили. И сейчас она выглядела как обычная селянка – бедная, босая и очень несчастная. Новую волну жалости к этой ведьме, которая стала в разы сильнее первой, у Ланиры получилось побороть с большим трудом.

- Гуяра, ты знаешь свою вину, - тихо сказала она девушке. – Прости, но помочь тебе не в силах никто… Приступайте! – громко велела стражницам.

Невидимые цепи распяли преступницу и подняли в воздух. Она затрепыхалась всем телом в попытке высвободиться, но сделать этого было невозможно, лишь причинила себе боль. Теперь Гуяра висела в метре над пьедесталом, а стражницы уже растили магические плети. Вырастали они быстро из их рук и светились ярко-синим.

Первый удар плетью пришелся по плечу ведьмы. Крик боли прорезал воздух над зрителями, а по заштопанному платью заструилась кровь. Правая рука Гуяры повисла обездвиженная – удар раздробил кости. Второй била стражница слева. Била по ногам. Все услышали звук ломаемых костей, а Гуяра потеряла сознание… Испустила дух несчастная ведьма после четвертого удара магической плетью. Совсем слабая оказалась, - мелькнула в голове Ланиры мысль, а во рту она ощутила привкус крови. Даже не заметила, как прикусила губу.

- Хватит! – громко велела Магда, когда стражница замахнулась, чтобы нанести пятый удар. – Её уже нет в этом мире… Слабачка! – презрительно буркнула себе под нос.

- Верховнейшая, - прошаркала к трону старая Зажа, громко ударяя о камень мостовой клюкой.

Выглядела старуха отвратительно – всё лицо в бородавках, на спине огромный горб, беззубый рот щерится. От вида старухи Магду аж затошнило.

- Чего тебе? – зло поинтересовалась она.

- Мне - ничего, - усмехнулась Зажа, - а вот Маруилла тебя хочет видеть и срочно…

- Налей еще вина, - подозвал Дарнир проворную толстушку в не самом чистом переднике.

Девушка приблизилась с кувшином к столу с не самым радушным выражением на лице. Дарнира это разозлило, ведь он планировал оставить ей неплохие чаевые. Но она такая ленивая и тупая, что теперь ничего от него не дождется. И вина в этом будет только её.

Постоялый двор оказался еще унылее предыдущего. В том хоть комнаты были чистые и просторные. Здесь же какие-то каморки, где и не развернешься. И уборкой в них явно занимаются не каждый день. На мебели пыль, да и сама мебель оставляет желать лучшего. Вот и закусочная тут тесная, душная и грязная. А еда дерьмовая. Но деваться некуда, и на сколько он тут застрял, одному Создателю и ведомо. Если бы не эта ведьма…

Впервые за всё время, что работал на инквизицию и занимался изловом ведьм, Дарниру попалась настолько слабая, что умудрилась заработать мозговую лихорадку. Немощная, трусливая… Неужели ведьмы бывают и такими? Да он и пары слов от неё не услышал за те дни, что вынужденно провел в её обществе. Сидит с пущенной головой, погруженная в себя. Где же проклятья и грязная брань, которая ему уже стала привычной? Ведьмы любят изрыгать проклятья, на которые Дарнир уже и внимания не обращал. Ни одно из них его не волновало, да и не верил он в проклятья. Хотя, возможно проклят он уже давно, одной вот из таких ведьм. Но одно он усвоил точно – чем меньше ведьме остается топтать эту землю, тем злее она становится. И злость её растет от беспомощности что-то изменить. Дарниру же, наверное, именно эта злость и придавала всегда сил. А с этой ведьмой он и не знает, как вести себя.

И что себе позволил сегодня лекарь? Как он с ним разговаривал? И он явно сочувствует этим отребьям.

Родиться от ведьмы не считается преступлением. И очень часто ведьмы рожают нормальных людей. Но как-то раньше Дарнир не задумывался, что и такие женщины могут быть матерями, что кто-то, рожденный ими, может их любить. И сейчас эта мысль казалась ему всё более противоречивой, чем больше об этом размышлял. Но слова лекаря, должно быть, затронули что-то в его душе, раз так долго об этом думает. Получается, что тот и не знал своей матери, раз истребили её в возрасте девятнадцати лет. Но родить его она успела, однако. Что и не удивительно, ведь все ведьмы потаскухи. Вот и мать лекаря, должно быть, нагуляла его от случайного знакомого.

Дарнир хоть и плохо, но помнил свою мать. Её улыбку, жесты, запах… Не помнил только голоса. Наверное, будь она жива сейчас, он бы её любил. И любит, но память о ней, скорее. А если бы он её не помнил, не знал, любил бы тогда? О том, что чувствовал бы, окажись его мать ведьмой, Дарнир предпочел не думать. Сама мысль эта оскорбляла память об усопшей.

Наставления доктора Дарнир выполнил, хоть его и с души воротила даже толика заботы о ведьме. Даже такой, немощной. Он бы скорее дал ей сдохнуть в пути – проблем было бы меньше, чем проявлять о ней заботу. И он сам не понимал, почему на него так подействовали слова лекаря, что даже спорить с ним не стал. Вместо этого дал распоряжение служащей постоялого двора обтереть ведьму, переодеть её во всё чистое, накормить, напоить микстурой, да уложить в кровать. И сейчас она крепко спала, насколько Дарнир знал, а жар вроде как спал. Под вопросом оставалось, сколько им придется проторчать на этом постоялом дворе. И как долго он вынужден будет ютиться в крохотной комнатушке, куда вторая кровать, которую Дарнир попросил поставить для себя, уже едва втиснулась.

На просьбу Дарнира убрать со стола лишнее и протереть его официантка отреагировала ожидаемо хмуро, как будто требовал от неё Дарнир что-то противоестественное. Снова родилась злость в душе, и в который раз он запретил себе злиться по пустякам. Ведь эта неопрятная толстуха и есть пустяк. А своего он добился – стол блестел чистотой, остались на нем лишь бокал вина, да вяленое мясо на закуску. А вот покидать закусочную Дарниру совсем не хотелось. До ночи еще далеко, хоть уже и опустились сумерки. Сидеть в тесноте комнаты и невольно видеть лицо спящей ведьмы ему претило. Лучше уж пропустит бокал другой вина. К слову, вино тут было неплохое, в отличие от еды. Да и народу в закусочной на счастье Дарнира было раз два и обчелся. Если бы этот кабак был забит под завязку, то весь воздух из него точно вытеснили бы винно-пивные пары. И гвалт стоял бы невообразимый. А так, кроме его, еще два стола не пустовали.

Мысли лениво плавали в голове, становясь такими от вина. Ведь после второго бокала Дарнир попросил принести ему и третий. Не хотел он больше думать ни о ведьме, ни о том, что будет дальше. Как-то сами собой всплыли воспоминания, которые Дарнир старательно гнал от себя. Должно быть, и в этом было виновато довольно хмельное, хоть и вкусное вино.

- Сделай мне самую шикарную корзину из алых роз. Пусть в ней будет штук сто, не меньше…

Как же он был счастлив тем вечером. И молоденькая цветочница улыбалась ему с пониманием, словно точно знала, что он будет делать дальше.

Эта цветочная лавка была самая модная в столице – букеты в ней стоили недешево. Но разве же можно считать деньги, когда запланировал такое? А перед этим Дарнир наведался в ювелирный салон и выбрал самое красивое кольцо для любимой. А ведь она даже не догадывается, что сегодня он нанесет её семье визит, чтобы официально просить её руки у отца с матерью. И кто бы что ни говорил ему, каким бы неравным люди ни считали их будущий брак, кроме своей пастушки Дарнир никого не желал. Именно с ней он хотел прожить всю оставшуюся жизнь. И любил её больше этой самой жизни.

Прошло не так много времени, как впервые он увидел Саяну на шумной базарной площади. Веселую, бойкую девчонку. Она почти всё время смеялась, шутила. Серьезной её Дарнир видел всего пару раз, и один был, когда признались они друг другу в любви. Он был старше нее всего на два года, и многие такой брак посчитают слишком ранним поспешным. Но какое ему дело до всяких там разговоров? Ведь он так любит свою Саяну!

Она была из простой семьи суконщика. У отца её была суконная лавка, где она и работала продавщицей. Мезальянсы не были такой уж редкостью, но и случались не часто. И Саяна не раз заговаривала с Дарниром, что нет у них будущего, что не пара она ему. Еще и поэтому свои намерения он держал в секрете, пока не настал нужный день. Сегодня он наречет её невестой, официально обручиться с ней. Сначала об этом узнает Саяна и её родные, а потом он представит её отцу, как свою невесту. С братом он их познакомил раньше. Ирлий, конечно, не сдержал своего скепсиса, поворчал на тему, что не пара Дарниру Саяна. Но Дарнир сразу понял, что она брату понравилась. Да и больше они не заговаривали на эту тему.

Как же он соскучился! Вот уже три дня он не видел свою Саяну, вынужденный уехать в другой город по поручению отца. И именно в поездке, в разлуке, созрело решение не откладывать и дальше свадьбу. Завтра же они пойдут в ратушу и оставят прошение на разрешение брака. Отказать им не должны. И через месяц его и Саяну соединит Создатель, в главном соборе, чтобы стали они единым целым.

Дом Саяны располагался на окраине города. Верхом, с корзиной роз нелегко было Дарниру передвигаться. Но с задачей этой он справился и не помял ни единой розы. А вот распахнутая настежь дверь в дом и народ во дворе его несколько озадачили. Праздник у них, что ли, какой? Не ко времени он заявился? Ну да не в его характере откладывать намеченное.

Люди молча посторонились, впуская Дарнира в дом Саяны, и первым он увидел брата.

- Ир, а ты тут как? – удивился и даже обрадовался Дарнир. Неужто брат прознал о его планах? Но как? Ведь сам он с ним не делился.

- Дар, постой, не ходи туда, - преградил брат ему дорогу к гостиной.

- Это еще почему? И как ты узнал?.. – улыбка словно застыла на лице Дарнира. Мышцам уже было больно удерживать губы растянутыми. А в душе творилось что-то невероятное. Её словно выворачивали наизнанку, заставляя сердце то неровно биться, почти скакать в груди, то замирать, пропуская удары.

Нет! Нет-нет и нет! – стучало в голове. – Этого нет и не будет, что бы там ни ждало его! Только не его Саяна!

- Дар, Саяны больше нет, - схватил его брат за плечи, заглядывая в глаза. И что с его глазами? Почему они такие красные, словно Ирлий рыдал сутки напролет? – Её убила ведьма!..

Что сделал или сказал в тот момент, Дарнир не помнил. Реальность словно потонула в сером тумане неверия и отчаяния. Помнит только свою любимую, лежащую в гробу. Бледную и спокойную – такую, какой никогда он её не видел, но какой запомнил на всю оставшуюся жизнь. И эти слова Ирлия: «Её убила ведьма»…

Дарнир вздрогнул от голоса официантки:

- Может вам принести еще вина, господин?

Почему она так на него смотрит? Откуда столько участия? И та ли это нерадивая толстуха?

- Что? – переспросил Дарнир.

- Я говорю, не хотите ли еще вина? – участливо улыбнулась ему официантка.

И тут Дарнир её почувствовал – одинокую слезу, скатившуюся по щеке. Так вот в чём дело? Он стал объектом жалости?

- Да, еще вина! – сердито смахнул Дарнир слезу. – И принесите счёт.

- Как пожелаете, - поджала губы официантка. Видно, не по нраву ей пришелся тон клиента. Но жалеть себя Дарнир не мог позволить никому. Как и сам не жалел… Не осталось в его жизни места для жалости.

- Что понадобилось этой сумасшедшей старухе? – тихо проговорила Магда, так чтобы слышала её только Ланира, идущая рядом.

Впереди ковыляла Зажа. Клюкой своей колотила так, что звенело в ушах. Не переносила Магда сварливую и злобную ведьму, коптящую свет уже вторую сотню лет. Не желала Зажу забирать к себе даже Луна. Видно, и перед ней эта ведьма успела проштрафиться. Но и на земле ей уже давно было не место. Как и Маруилле, впрочем.

Стоило подумать о старейшей ведьме – одной из первых поселенок клана, как Магду аж передернуло. Давненько она не встречалась с ней с глазу на глаз. Навещала старуху, только когда та её призывала. Против воли встречалась, но и ослушаться ведьму не рисковала. Сильна была Маруилла, ох сильна. Грехов на её душе было видимо-невидимо. В бытность расцвета сил творила она одни бесчинства. Ничем не гнушалась, говорят. Ни взрослых, ни младенцев не жалела. И ни разу не попалась в руки инквизиции, умела прятаться от них как никто. Однако, тело дряхлеет и у ведьм. А вместе с ним и сила духа. Вот тогда Маруилла и разыскала клан. Они ей пообещали кров и пищу, а она им за это не вредила. А со временем так и вовсе – советы начала давать, дельные. Правда, дорогого они стоили.

- Думаю, она что-то увидела, - так же тихо отозвалась Ланира. – А видит она многое…

Магда бросила на помощницу быстрый взгляд. Шла та с непроницаемым лицом. Как обычно, невозможно было понять, о чем она думает. Но, кажется, Магда догадывалась, какие мысли занимают Ланиру.

- Осуждаешь меня? Считаешь, что поступила я с девчонкой слишком сурово? – поинтересовалась напрямую Магда.

Ланира тоже не стала юлить, ответила сразу:

- Ты лишила её возможности колдовать. Могла бы просто выгнать из клана.

- Но одна, в лесу она бы вряд ли прожила намного дольше.

- У нее была бы возможность выжить, хоть и без помощи Луны, - посмотрела Ланира на небо, где пока еще светило солнце. – Да и смерть, возможно, не была бы такой…

- Мучительной, ты хотела сказать? – усмехнулась Магда. – А встречала ли ты когда-нибудь в лесу дикого медведя? Вонзал ли он в тебя когти, чтобы разодрать твою плоть, а потом полакомиться твоими внутренностями?

- Нет, не встречала, - тряхнула головой Ланира.

- А я встречала. И уверяю тебя, смерть в лапах такого зверя едва ли менее мучительна.

Магде тогда было двенадцать, когда они с сестрой отправились в лес по грибы. Случайно забрели слишком глубоко, да еще и разбрелись в разные стороны. Вот тогда Магда и повстречалась с медведем. Он напал на нее так быстро, что она и сообразить-то ничего не успела. И колдовать тогда уже умела неплохо, но боль была такая, что сознание-то удерживалось с трудом. Хорошо, сестра вовремя подоспела – убила медведя. Но и Магда тогда еле выжила. Долго болела.

- Как бы там ни было, что сделано, то сделано. И тут решаю я, - замедлила Магда шаг. Зажа уже ждала её на крыльце дома Маруиллы.

- Одна входи, её не звали! – ткнула ведьма крючковатым пальцем в Ланиру.

- Подождешь меня? – посмотрела на помощницу Магда. Та лишь кивнула.

Всё еще дуется. Ничего, это пройдет. Когда Ланира подумает, то поймет, что поступила Магда правильно. Прощать предательство нельзя. За него нужно наказывать так сурово, чтобы другим было неповадно. Особенно ведьмам нужна такая наука, ведь все они лживые, хитрые, коварные… И никому Магда в клане не доверяла, кроме Ланиры. А потому не хотела и её доверие потерять. Она хоть и замкнутая, нелюдимая, но верная. И лишь в верности Ланиры Магда не сомневалась.

- За мной иди и не сверни случайно шею, - прокаркала старая Зажа. Смеялась она так, значит.

Дом Маруиллы показался Магде даже темнее, чем в прошлый раз. Идти приходилось наощупь и ориентируясь на стук клюки Зажы. А еще в доме воняло старостью и затхлостью. Никого, кроме Зажы, в дом свой Маруилла не впускала. Побегушки не имели право даже пересекать границу участка перед домом. Ну а Зажа уже была слишком стара и слаба, чтобы прибираться в доме старейшей ведьмы. Да и сама она жила в грязи, хоть к ней и приходили побегушки дважды в неделю. Но между уборками старуха умудрялась снова забардачивать все вокруг себя.

В комнате, где и проводила досуг Маруилла, было разве что чуточку светлее. И свет исходил от пары оплывших свечей, что стояли перед старухой в закопченном подсвечнике. Сама она сидела за столом и разливала что-то по чашкам. Стоило Магде только увидеть ведьму, как по спине пробежал холодок. Так случалось всегда при встрече с ней – Магда испытывала хоть и мимолетный, но страх. А испугаться можно было одного вида Маруиллы. Её землистого, покрытого морщинами, лица, с огромным носом и круглыми глазами-буравчиками. Вокруг глаз кожа ведьмы была ярко-красной. Длинные седые волосы торчали в разные стороны и спадали на лицо. И не чесала их ведьма уже не известно сколько. Тучное тело едва помещалось на стуле, свисая с него складками под обтягивающим неопределенного цвета платьем. А пальцы рук венчали длинные загнутые ногти, черные то ли от возраста, то ли от грязи.

- Чего застыла? Садись, - прошепелявила Маруилла беззубым ртом, кивая на стул с противоположной стороны стола. – Зажа, иди составь компанию той, кто осталась ждать её в лесу, - кивнула ведьма на Магду. – Вернешься, когда позову.

Зажа молча подчинилась. И заговорила Маруилла не раньше, чем за ней закрылась дверь.

- Не желаешь ли испить моей настойки? – придвинула Маруилла к Магде чашку с чем-то дымящемся и источающим запах плесневелой тряпки.

- Не желаю, благодарю.

- Брезгуешь, - растянула Маруилла губы в усмешке, обнажая голые десны. – Твоя воля… На всё, да не на всё.

- Ты о чём? Что ты видела? – не изменила Магде прямота и на этот раз. Да и хотелось закончить разговор как можно быстрее, чтобы выбраться на свежий воздух.

- Если скажу, что погибель твою видела, поверишь? – подалась Маруилла вперед.

Магда замера. Неужто правда, и конец её близок?

- Поверила, - снова осклабилась ведьма. – И правильно сделала, потому что наступит он быстрее, чем ты думаешь, если не подсуетишься.

- Что я должна сделать? – Магда гнала страхи. От них только хуже всегда. Да и не была Маруилла пророком, хоть и видела многое из будущего. А будущее, как известно, переменчиво.

- Хотела бы я сказать, что должна ты изменить прошлое и не сдавать свою сестру, да пустое это…

Магда вздрогнула. О сестре она не слышала и не вспоминала вот уже лет пять точно. И почему ту сейчас вспомнила старуха?

- Однако, забыть у тебя её не получится, как ни напрягайся, - продолжала Маруилла. – В трех днях пути отсюда находятся двое – мужчина и женщина. Они заклятые враги, но вместе вынуждены быть. Поймай их и тогда спасешь себя, ведь ведет их твоя сестра. И именно они принесут тебе погибель. А теперь иди и думай, Магда, - махнула Маруилла рукой, и тут же дверь открылась, впуская Зажу. Эти ведьмы единственные могли общаться на расстоянии и без слов. Мало кто еще из ведьм владел таким даром. – Иди! – прикрикнула на Магду ведьма. – Большего ты от меня не услышишь.

После лесной прохлады город встретил духотой и суетой. Даже в эти вечерние часы, когда солнце уже ушло на покой, а луна занимала свое место на небосводе.

На базарной площади всё еще было людно, хоть торговцы уже и убирали всё с прилавков, закрывая лотки. Но праздный люд сновал туда-сюда, скупая пока еще доступные товары. В воздухе пахло сдобой, и Крей постоянно сглатывал слюну. В последний раз он ел ночью, когда рискнул развести костер. Потом поспал несколько часов и снова тронулся в путь, чтобы прийти в Карлац еще засветло.

Он не знал, что будет делать, где искать кров и работу. С чего следует начать поиски сестры?.. Несколько раз за два дня странствий по лесу он пожалел о столь поспешном решении. Но ни разу не надумал повернуть обратно, нагнать свою семью, ведь так он станет от Нарии еще дальше. Семья его точно не будет её искать, и это казалось Крею неправильным. Неужели они не чувствуют себя предателями по отношению к ней? Неужто только ему совестно, что бросил Нарию одну? И как жить дальше с таким камнем на душе?

Завидев посреди площади колодец, Крей испытал такой приступ жажды, что бросился к вожделенной влаге чуть ли не бегом.

- Разрешишь напиться, отец? – обратился к мужчине, что переливал воду из ведра в кувшин.

- Пей, не жалко, - кивнул мужик. – Странник, что ль?

- Не местный, да, - ответил Крей, испив добрую половину кувшина. Сразу стало легче дышать и даже сил прибавилось.

- А в столице что ищешь?

Видно, мужчина был охоч до разговоров. А может, просто скучно ему стало. Но даже воду черпать он перестал, с любопытством разглядывая Крея.

Ничем особенным от жителей столицы Крей не отличался. Разве что, в одежде его не было толики городского лоска. Простая рубаха, широкие удобные штаны на тесьме, да жилет поверху, который ему смастерила Нария. А заплечный мешок сшил отец и украсил его полосками кожи буйвола. Очень нравился этот мешок Крею, правда сейчас кожаные полоски натирали подмышки, а от тяжести мешка ломило спину.

- Что и многие, наверное. Новой жизни, - ушел от ответа Крей.

- Новой жизни, говоришь? – усмехнулся мужик в усы. – А старая чем же плоха стала? Аль бежишь от кого?.. Да и слишком ты молод, чтобы в жизни разочароваться.

Проницательный дядька оказался. Крей пока не разобрался, хорошо это или плохо.

- Ни от кого я не бегу. А в столицу на заработки подался. Не знаешь, может где работники нужны?

- Да хороший работник везде пригодится. Делать-то ты что умеешь? – прищурился мужик.

Да почти ничего, - чуть не ляпнул Крей. В семье он слыл ленивцем и шалопаем. Таким и был, наверное, до сего времени. Всё его из дому тянуло куда-то, пока сестры помогали в работе отцу с матерью. Но руки-то есть, и голова на своем месте.

- Чего не умею, тому быстро обучусь, - с уверенностью ответил Крей.

- И жить тебе, наверное, негде? – не сбавлял любопытства мужик.

- Негде пока… Работу ищу с проживанием, - кивнул Крей.

Напиться-то он напился, а вот живот подводило от голода. И в карманах ветер гулял – купить еды было не на что. Бежал он от родных в спешке, о монетах не подумал как-то. И теперь одна надежда была, что быстро найдет работу.

- По всему выходит, что ничего ты не умеешь, - рассуждал дядька, аккуратно составляя кувшины в повозку, запряженную одной лошадью. – А с грамотой у тебя как?

- Три класса поселковой школы. Читаю плохо, пишу еще хуже, но считаю хорошо.

- Негусто, - басисто рассмеялся мужик. – Ладно, полезай в повозку. Парень ты молодой и сильный. А у меня на хозяйстве одни бабы. Толку от них мало. Будешь помогать мне, выполнять мои поручения. Но смотри у меня – если станешь лениться, вмиг погоню, - погрозил он Крею пальцем. – Ну а спать пущу в сарай, ибо в доме у меня тоже слишком много баб.

Можно ли было считать эту встречу удачей, Крей пока не разобрался. Но уже надеялся на скорый ужин и какую-никакую постель.

- А далеко живешь? – поинтересовался он у мужика, когда отъехали они от рыночной площади.

- Да не-е-е, рядышком. Скоро будем дома…

Странное дело. Центр Карлаца показался Крею красивым, даже немного помпезным, но стоило только от него отъехать, как они словно попали в трущобы, где покосившиеся дома стояли чуть ли не друг на друге, улочки были узкие, темные и извилистые. Одноэтажные дома соседствовали с квартирными, и никакой системы или архитектуры и в помине не было.

Должно быть, Крей задремал, а очнулся от громкого окрика:

- Проклятье! Да откудова же ты взялся на мою голову?!.

Повозка замерла, а мужик не по возрасту ловко спрыгнул с седушки.

- Что там? – свесился Крей с телеги и обомлел, завидев чьи-то ноги, выглядывающие из-за лошади.

- Не что, а кто! – гаркнул мужик. – Иди, помоги мне. Жив ли?.. Сам ведь под лошадь кинулся…

Вдвоем они перетащили мужчину на тротуар и лишь после этого убедились, что он жив.

- Да он же пьян в стельку, - втянул Крей носом воздух, насыщенный парами перегара. - И кажется, спит.

В этот момент пострадавший и вправду громко всхрапнул.

- Вот же негодяй! Напугал до смерти, - выдохнул мужик и даже слегка пнул спящего носком ботинка.

- По одежде видно, что из благородных он, - рассматривал Крей одежду пьяного. Помятая, конечно, изрядно, но явно дорогая. Ткань красивых оттенков, хорошей выделки, насколько он мог судить. И не похоже, чтоб с чужого плеча была. – Что делать думаешь? – посмотрел Крей на мужика, которого звали Бовием, как узнал недавно. И занимался Бовий тем, что лепил из глины утварь разную. Её и продавал на базаре с утра до вечера по выходным.

- Да по-хорошему, бросить бы его тут, чтоб наукой было. А ну как обберут пьяного-то… Давай, грузим его в телегу, а там посмотрим, - взялся он за ноги мужчины.

Оказался пьяный тяжелым. А еще и сопротивляться пытался. Кое-как затолкали в телегу, да так, чтоб кувшины не побились. И до дома Бовия Крею пришлось делить с ним тесную седушку – всё место в телеге занял тот, кто опять принялся похрапывать.

Дом, в котором жил гончар с семейством, оказался довольно большим и свежевыкрашенным. А перед домом имелся двор, мощенный булыжником, и с разными постройками.

Телегу Бовий загнал прямо во двор, и первым делом они с Крееем перенесли спящего в сарай.

- Пускай тут отлеживается, - смахнул гончар пот со лба. – А ты в противоположном углу обустроишься как-нибудь, - кивнул он на довольно захламленный всякой всячиной угол. Еще и единственный топчан достался пьяному. Видно, спать сегодня Крею на земляном полу. Ну да ладно, ему не привыкать. – Заодно и порядок наведешь тут, - усмехнулся Бовий в усы. – А теперь пошли, поможешь мне перетаскать в дом кувшины с водой, пока мои девки сами это не стали делать. И про него помалкивай пока, - строго велел, кивнув на спящего.

Оказалось, что у Бовия аж пять дочерей. Старшей двадцать исполнилось, младшей – пятнадцать. Получается, жена его каждый год рожала девку, пока силы были, значит. Неужто так сильно сына хотели?

Когда отец семейства и Крей вышли из сарая, во дворе уже вовсю кипела работа. Самая младшая и очень бойкая девчушка забралась в телегу и подавала сестрам кувшины. А те сносили их в дом. И Бовий как закричит:

- А ну марш в дом, стрекозы! Сколько раз говорил – негоже вам тяжести тягать. Как рожать потом будете?

- А никак! – выпрямилась одна из дочерей, с вызовом глядя отцу в глаза.

Крея поразила красота девушки – настолько яркая, что аж слепила. И была она жгучей брюнеткой, с глазами чернее ночи. А взглядом таким пронзила, что Бовий заметно растерялся.

- Что ты говоришь такое, Карола? – пробормотал он, тогда как другие его дочери убежали в дом. В отличие от этой, они отца побаивались. А вот он побаивался её. – Удел всех женщин рожать…

- Только не мой! – перебила его Карола. – И кого это ты с собой притащил? – смерила не самым ласковым взглядом Крея.

Крей же не мог отвести от нее взгляда, понимая, что никогда прежде не встречал настолько красивых девушек. Он толком и не слышал, что она говорила…

- Это наш новый работник, будет помогать мне во всем.

- Ну-ну, - хмыкнула Карола. – Знаем мы таких помощничков.

Это она сейчас о чем? – не понял Крей, но все равно думать мог только об одном, что и дальше бы смотрел на девушку. Только и она уже скрылась в доме.

Горячая ладонь прижалась к бедру Ланиры. И сразу же спиной она почувствовала мускулистую грудь Гария. Лицом он уткнулся ей в шею и что-то неразборчиво пробормотал. А рука его скользнула Ланире на живот. И даже так, от неосознанных касаний, она умудрилась возбудиться.

Аккуратно сняв с себя мужскую руку, Ланира выбралась из кровати. Ступать старалась бесшумно, чтобы не разбудить спящего. Безмолвной тенью выскользнула на веранду. И только там позволила себе расслабиться. Кресло-качалка приняло её как родное, ни разу не скрипнув. Вокруг царила ночь. Окна в домах блестели черным в свете луны. И лишь одно призрачно светилось – на другом конце поселения, в доме Маруиллы.

В клане ведьм Ланира жила уже шесть лет. Сначала была побегушкой, а уже с год, как стала самой почитаемой ведьмой после Магды. Но гордости Ланира не испытывала, не получалось. А вот сожаления одолевали её все сильнее в последнее время. Сожаления и невозможность хоть что-то исправить. Слишком сильна была Магда. Да и Маруилла всегда готова была поддержать наиглавнейшую.

Ланире было семнадцать, когда бежала из дома, преследуемая отрядом королевских стражников. Соседский мальчишка донес на нее, подслушав разговор отца с матерью. И стражники за ней пришли. До сих пор в ушах стоял крик матери, когда билась в руках двух стражей раненной птицей. Что стало с родителями и братьями, Ланира не знала. Но вряд ли их простили за укрывательство ведьмы. Должно быть, из родного поселения прогнали и поместили в колонию для нарушителей королевских указов. Хорошо, если они все сейчас живы. Бесправная жизнь, наполненная тяжелым трудом, все же лучше смерти.

Ланира вздохнула, прогоняя воспоминания, и плеснула себе в кружку немного пива. Сна не было ни в одном глазу. А мысли продолжали лезть в голову.

Тогда, шесть лет назад, она чуть не сгинула в лесу. Магия в ней пробудилась поздно, лишь в шестнадцать лет. Она и пользоваться-то ей не научилась толком. Да и отец запретил строго настрого хоть как-то проявлять её. За малейший всплеск, непроизвольный, отец жестоко избивал дочь, чтоб более неповадно было.

Сколько она тогда блуждала по лесу? Неделю, две?.. Ланира и сейчас не могла ответить на этот вопрос. Питалась скудно – кореньями да ягодами. Охотится не умела, как отец с братьями. И всё сильнее слабела.

Стражники её нагнали, все-таки. Их было пятеро, и главным у них был Фрид. Последнее, что запомнила Ланира, это как Фрид схватил её за грудки, поднимая с земли. Платье затрещало по швам, а Ланира тогда провалилась в спасительное забытье. И потом уже очнулась в клане, как и узнала о дальнейших событиях.

Оказалось, что в тот момент, когда отряд стражников напал на её след, на них самих вышли ищейки клана. Они и повязали стражников, чем спасли Ланиру от верной смерти. И с тех пор она верно служила ведьмам, как и совершенствовала свою магию.

Окрепнув после долгой лихорадки, Ланира начала усердно обучаться боевому мастерству. А Магда стала её личной наставницей в магии. Многому именно она научила Ланиру, укрепив в ней верность себе и клану. Но тогда Магда была другой. А наиглавнейшей в клане была её сестра – Фила…

- Полуночничаешь? – раздалось за спиной Ланиры.

Гарий… Легкая улыбка с налетом грусти тронула губы Ланиры. Мужчина, которого она любит больше всего в жизни. Тот, за кого она готова расстаться с этой самой жизнью.

- Тебе опасно быть здесь, - посмотрела она на любимого.

Тот уже опустился возле кресла на дощатый пол и обнял её ноги.

- Ночь сохранит нашу тайну, - уткнулся он ей в колени лицом, обдавая кожу горячим дыханием.

- Ночь – наша союзница, ты прав, - тихо молвила Ланира, погружая пальцы в шелковистые волосы мужчины. И снова пришли воспоминания, как впервые увидела Гария.

В плену у ведьм Гарий оказался по собственному простодушию. Он не был стражником или вельможей каким – обычно именно на таких охотились ищейки. По наводке Магды (а она такие сведения добывала у всевидящей Маруиллы) отряд ищеек отправлялся на поиски жертв, все выжившие из которых потом становились рабами. Правда, выживали немногие.

Гарий был ученым, хоть среди людей и слыл чудаком. Мало кто понимал, почему он бродит по лесу с сочком, ловит бабочек. Некоторых рассматривал под лупой и отпускал потом. А иных забирал домой, потому как были они ценные и редкие. И не только бабочки его интересовали, но и всякие другие букашки. Вот за разглядыванием одной такой его и поймали ищейки клана. И поисковый отряд тогда возглавляла Ланира.

Она отлично запомнила свои первые впечатления, когда впервые увидела Гария. Высокого худого и близорукого. До такой степени показался он ей нелепым, что позже она даже поинтересовалась у Магды, в чем именно её интерес. Зачем клану нужен такой раб? Ответ Магды Ланиру удивил.

- Наравне с силой клану нужен еще и ум. А этот раб будет умным и принесет клану пользу.

- Если выживет…

- Боишься, что предпочтет он смерть? – усмехнулась тогда Магда, глядя на сомневающуюся Ланиру.

- Боюсь, что не пройдет путь перерождения до конца, - пожала Ланира плечами. – Слишком он слаб физически.

- Раз так, то тебе и следить за его перерождением. Отныне ты отвечаешь за него головой!..

Из тех людей, кого клан брал в плен, чтобы сделать потом рабами, выживало меньше половины. Путь перерождения был долог и мучителен. Холод, голод, постоянные истязания души и тела – вот что ждало пленных на этом пути. Многие умирали, не дойдя и до середины. Ну а те, кто доходили до конца, менялись полностью. Мало что человеческого в них оставалось – постоянные унижения и боль опустошали душу, оставляя в ней лишь желание служить.

В перерождении Гария Ланира не собиралась сильно отступать от традиций. Разве что, не так надолго помещала пленного в яму, да кормила чуть больше и чаще, чем остальных. И магических плетей он вместо двух в неделю получал одну. Она просто боялась, что выносливости его не хватит надолго. Но время шло, а дух пленного не ослабевал. И мучения он все переносил довольно стойко. И посильнее с виду лили горючие слезы и молили о пощаде, а этот все сносил молча. А порой Ланира замечала на его лице улыбку, которая и вовсе её поражала. Как можно улыбаться, если ты едва держишься на ногах?

Она не разговаривала с пленным, как того и требовали правила. Заговорил первым он:

- Махаон – очень редкая и одна и самых красивых бабочек. Ты похожа на неё…

Ланира принесла ему еды – кусок черствого хлеба и кружку теплой воды. В крохотной клетке было жарко как в печи. Рядом с клетками специально сутками жгли кострище, чтобы пленные страдали от жары и жажды. Вот уже два дня никакой еды Гарию не давали. Но вместо того, чтобы наброситься на хлеб или испить воды до последней капли, он заговорил о бабочках. И наверное, именно тогда Ланира впервые заглянула ему в глаза. Она и сама не поняла, что разглядела в них, но поражена была до глубины души. Одно она поняла четко – рабом этот ученый не станет никогда. Пройдет еще какое-то время, и он угаснет как одинокая но долгонесгорающая свеча.

- На колени, раб! Ешь и молчи! – велела тогда Ланира.

На колени Гарий опустился и сделал это с улыбкой. Но к еде даже не притронулся, продолжая смотреть на Ланиру снизу-вверх.

- Ты такая же сильная и быстрая, как Махаон. А красота твоя заставляет смотреть на тебя всегда и мечтать об этом, когда тебя нет рядом.

- Никакой ты не ученый. Ты просто глупец! – фыркнула Ланира, понимая, что нарушает все правила. Она разговаривает с пленным. И если кто услышит, то обязательно донесет об этом Магде. Но желание было сильнее, а уходить Ланире из барака пленных хотелось все меньше.

- Наверное, глупыми нас делает любовь к женщине, - тихо рассмеялся Гарий. С измученного и грязного мужского лица на Ланиру смотрели очень ясные, умные и добрые глаза. – Но сравнить мне не с чем, ибо случилось это со мной впервые.

Тогда пленный открыто признался в любви Ланире. И с того дня изменилось ВСЁ! Она отчетливо поняла, что не хочет, чтобы Гария сломали и превратили в раба, что сделает всё возможное, чтобы этого не случилось. Но он должен был в этом помочь ей. Лишь от Гария зависел успех задуманного Ланирой, и труднее всего было притвориться перед Магдой полностью сломленным, перерожденным. Но у них получилось. А сразу после «перерождения» Ланира выпросила у Магды Гария в качестве личного раба.

С тех пор Гарий вел учет всех поступающих в клан и расходуемых ведьмами монет. Ну а все остальное время он проводил в покоях Ланиры. Наедине с ней он оставался самим собой. В присутствии других Гарий вынужден был вести себя как покорный раб. И это стало для Ланиры настоящей пыткой – не могла она видеть любимого униженным и сломленным, даже когда он таковым притворялся.

- Не может так больше продолжаться! – обхватила Ланира лицо Гария ладонями и заглянула в глаза. – Хочу, чтобы ты жил нормально, а не прятался от всех. Чтобы занимался своей наукой, изучал бабочек…

- Тише-тише, - накрыл он её руки своими, согревая теплом и лаской. – Всему свое время, любимая, - взял он одну руку и припал к ладони горячими губами.

- И ты веришь, что оно когда-нибудь настанет? – чуть не плача проговорила Ланира.

- Я верю и ты верь, - блеснули в темноте глаза Гария.

- Пойдем в дом, пока нас кто-нибудь не увидел, - встала Ланира из кресла.

А перед глазами её возник образ мертвой Гуяры. Еще три года назад на её месте могла оказаться Ланира.

Нария бежала по коридору, который не хотел заканчиваться. Он был темный, сырой и узкий. Но там, впереди, её ждало что-то прекрасное! И ожидание гнало вперед все быстрее. Порой ей казалось, что видит свет впереди. Значит, вот-вот уже она выберется из этого лабиринта. Но коридор в очередной раз сворачивал, петляя из стороны в сторону. И сил оставалось все меньше, а ноги слабели всё сильнее.

В какой-то момент она упала, и сил подняться уже не осталось. Тогда она поползла вперед, моля Создателя о помощи. Ведь только то, к чему она бежит, сможет сделать её счастливой, вытащить из пронизывающего холода, согреть любовью и дать надежную защиту. А без него она умрет. Не сейчас, так вскоре. Но как же хотелось жить!

Свет разгорался медленно, и Нария не сразу поверила, что это не очередной мираж. Она содрала колени и локти, пока ползла. Но выход из лабиринта видела всё отчетливее.

За коридором начиналась залитая солнцем площадка, куда и выползла Нария, в первый момент ослепнув от яркого света. Когда глаза привыкли, на самом краю площадки разглядела высокий мужской силуэт. Сердце радостно забилось в груди, а надежда придала Нарии сил. Она встала на ноги и сделала к мужчине шаг, потом другой… Что-то в нём было знакомое. Возможно, черный длинный плащ или то, как стоял он, слегка склонив голову набок. Возможно, они встречались раньше, только тогда еще она не поняла, что это её судьба.

Когда до мужчины оставалось не больше двух шагов, он повернулся к Нарии лицом. И тогда крик отчаяния вырвался из её горла, ухнув с обрыва мертвой птицей. Перед ней был инквизитор – ненавистный враг, мучитель. Всё пустое – Создатель решил над ней пошутить. Но разве может быть шутка такой злой? Разве может она оставить после себя в душе зияющую дыру боли?..

Нария очнулась в темноте комнаты. Она была вся мокрая и дрожала всем телом. Отголоски сна еще лихорадили мозг, заставляя стонать душу. Но то был всего лишь сон, ведь так? Стоит ли придавать ему значение? Мало ли что нам снится, и не все сны нам нравятся. Но этот… Этот принес Нарии не только разочарование. Во сне она испытала настоящее горе. Так она не чувствовала себя, даже когда навсегда расставалась с родными.

Колени и локти саднило. Прикоснувшись к ним, Нария обнаружила свежие раны. Но как такое возможно? Ведь ползла она во сне.

Замерев на своем ложе, Нария прислушалась к тишине в комнате. Нарушало ту лишь едва различимое с такого расстояние дыхание крепко спящего человека. Инквизитор – именно он спал с противоположной стороны. И когда вернулся он, Нария не слышала.

На этом постоялом дворе они провели уже четыре дня. Об этом Нария узнала от лекаря, который навестил её сегодня. Точнее, навещал он её и раньше, но те дни она провела в беспамятстве, в горячке, как объяснил доктор. И лишь сегодня к ней вернулся ясный ум…

- Вижу, болезнь уходит из твоих глаз, девушка. А это значит, что и голову она уже покинула. С возвращением к жизни, милая, - ласково улыбался ей мужчина, держа за запястье и отсчитывая пульс. – Тело твоё еще слабо, но дух крепнет с каждой минутой. Очень скоро силы к тебе вернутся.

- Зачем они мне? – отвернулась Нария к стене, восстанавливая в памяти по крупицам минувшие события. Хорошо хоть пленителя в комнате не было. Его Нария не видела с того момента, как потеряла сознание.

- Затем чтобы жить и бороться, - в голосе лекаря прозвучала сталь. И смотрел он сейчас на Нарию без улыбки.

Наверное, она была еще слишком слаба, раз слова его не нашли в душе отклика. Но сочувствие было приятным и немного странным.

- Вы так добры. Почему? Ведь я… - Нария не договорила, испугавшись того, что почувствовала вдруг. Неужто она стыдиться того, что ведьма?

- Не мы выбираем, кем народиться на свет, - опустил доктор руку Нарии поверх одеяла. – И сетовать на Создателя за это нет смысла. Но право на жизнь есть у каждого. И отнимать её никто не может.

- Но инквизиция истребляет таких, как я.

- Вот именно поэтому ты и должна окрепнуть как можно быстрее, чтобы потом бороться за свою жизнь, - склонился над ней доктор, перейдя на шепот. В комнате по-прежнему кроме них никого не было. Но ведь и у стен есть уши, как известно. – И я тебе помогу.

- Что вы хотите сказать?

Лекарь быстро оглянулся на дверь и что-то достал из нагрудного кармана.

- Вот, - вложил он крохотный пузырек в руку Нарии, зажимая тот её ладонью. – Это лунный свет – магический эликсир. Здесь всего капля, но её хватит, чтобы освободить тебя от оков обсидиана. Спрячь его под подушку сейчас. Как почувствуешь, что силы к тебе вернулось достаточно, выпей эликсир и беги. И пусть Луна тебе сопутствует во всем.

Нария только и успела засунуть пузырек под подушку, как дверь распахнулась и вошел инквизитор. Взгляд его равнодушно проскользил по комнате, коснулся Нарии и остановился на докторе.

- Вижу, ей легче? – спросил он так, словно Нарии тут и не было.

- Она пришла в себя, - сухо отозвался лекарь.

- Когда она сможет продолжить путь?

- Пока еще она слишком слаба.

- Я спросил, когда?

Какой же он отвратительный! И не только по отношению к ней. Вот и доктора не уважает совсем. Даже к его сединам не испытывает почтения. Ненависть вспыхнула в душе с новой силой, и Нария поспешила отвернуться. Да и не хотела она смотреть на инквизитора.

- Думаю, дня три ей еще следует провести в постели, если не хотите, чтобы она свалилась с новым приступом лихорадки.

- Уверен, всем стало бы легче, унеси её лихорадка в могилу. Мне так уж точно.

- Могу порадоваться лишь тому, что не вы Создатель, уважаемый.

Нария поразилась, каким тоном лекарь позволяет себе разговаривать с представителем королевской инквизиции. Но еще сильнее её удивило отсутствие какой-либо реакции инквизитора.

Перед уходом доктор внимательно посмотрел Нарии в глаза. И взгляд его сказал больше слов. Но она и без того всё помнила. Под её подушкой прятался пузырек с эликсиром, который поможет ей бежать отсюда. Нужно только выбрать время…

И вот сейчас, в тишине ночи, Нария поняла, что момент настал. Да, она еще была слишком слаба. Но если доктор сказал правду, то эликсир поможет ей освободиться от оков, сдерживающих магию. И тогда исцеление пройдет гораздо быстрее. Стоит ли ждать более подходящего момента? И как же она истосковалась по ощущению, что тебе все по плечу!

Нария села в кровати, стараясь, чтобы та не издала ни звука. Достала из-под подушки пузырек и отвинтила крышечку. Сразу же из горлышка хлынул яркий свет. От испуга, что свет может разбудить инквизитора, Нария прижала пузырек к губам и сделала большой глоток. Ни вкуса, ни ощущения, что что-то выпила, не было. Лишь приятное тепло проскользнуло по пищеводу. И тут же привычно заныли кончики пальцев. Но ошейник никуда не делся. Неужели лекарь сказал неправду?

Прикоснувшись к ошейнику, Нария с удивлением поняла, что камень стал мягким, податливым, словно глина. Она без труда разомкнула края ошейника и бросила его на кровать. И сразу же неудержимая энергия заструилась от кончиков пальцев по всему телу, наполняя собой каждую клеточку, каждый волосок.

Боль в локтях и коленях притупилась, а потом и вовсе сошла на нет. Раны затягивались на глазах. А силы прибывали с каждой минутой.

Встав с кровати, Нария приблизилась к ложу инквизитора и вгляделась в ненавистное лицо. Первой мыслью стала – убить. И кончики пальцев ведьмы уже засветились голубым, прежде чем мозг опалила мысль – она не убийца. Никогда и никого она не хотела убивать, кроме этого мужчины.

Она стояла у кровати врага и медлила. Понимала, что нужно решаться быстро – убить или нет. На раздумья точно нет времени. Убить и бежать! – подсказывал разум. И магия уже вовсю бурлила, просясь наружу. Но ведь и ему для чего-то Создатель дал жизнь. Так имеет ли она право отнимать её?

Руки Нарии сами потянулись к горлу инквизитора. Пальцы коснулись теплой кожи, обхватывая шею. В тот момент, когда она сжала пальцы, инквизитор распахнул глаза. Чёрной смолью те мелькнули в ночи, прежде чем Нария произнесла одно единственное слово:

- Спи!..

Руки убрала лишь тогда, когда враг снова смежил веки. И тенью выскользнула за дверь.

Дарнир проснулся с ощущением тревоги. И сразу же вспомнил всё. Ведьма сбежала! Но как?..

Ошейник он нашел на её кровати – совершенно целый, но открытый. Как у нее получилось от него освободиться? Каким образом она вернула себе силы? И сколько прошло времени с момента побега?

Первый раз от него сбегала жертва, да еще и такая слабая. Или же она специально прикидывалась такой, чтобы притупить бдительность. Теперь уже неважно. Гораздо важнее действовать незамедлительно.

Вчера он вернулся в покои за полночь. Далеко не трезвый, как и все дни до этого. Необходимость торчать на этом постоялом дворе выводила из себя. Скука и уныние стали вечными спутниками Дарнира. И спасение приносило лишь вино. Его он и пил целыми днями, лишь бы только не находиться рядом с ведьмой. Да и она не подавала признаков жизни, хоть лекарь и уверял, что идет она на поправку. И вчера утром, когда ведьма пришла в себя, Дарнир впервые поверил доктору. Ну а тот вел себя как обычно – не скрывал своего сочувствия этому отродью.

Лекарь! Ну точно! Именно он помог ведьме сбежать. И по-хорошему, призвать бы его к ответственности за это, да не он враг Дарнира, и свершение возмездия лишь задержит его здесь дополнительно. Время вспять не повернешь и сделанного не воротишь. Сейчас ему нужно позаботиться о том, чтобы как можно быстрее выследить ведьму. Один раз он уже сделал это, сделает и во второй.

Перед отъездом Дарнир опросил служащих постоялого двора, но никто из них не видел ведьму. Что и понятно, учитывая, что магия к ней вернулась. Сделать себя невидимкой не составило труда.

И куда она отправилась? Дарнир сидел верхом на лошади на пересечении двух дорог, не зная, какой путь выбрать. Тот, что вел обратно, он отмел сразу. Вряд ли ведьма отправится в столицу или в родное поселение. Справа, в двух днях пешего пути примерно, начинается море. Именно туда Дарнир бы и отправился вместе с ведьмой, как только она бы выздоровела. В Мэмюрдель можно было попасть только морем. И плыть им туда предстояло семь дней. Туда ведьма тоже вряд ли сунется. В портовых городах им опасно находиться. Да и там обычно большое скопление королевских стражников.

Оставалось два направления. Налево простирались степи, а прямо начинался густой и бесконечный лес. Что-то Дарниру подсказывало, что именно его ведьма и выбрала. Ну и предчувствиям своим он привык доверять.

Несильно пришпорив лошадь, Дарнир углубился в лес. Ехал медленно, прислушиваясь ко всем сразу звукам. Периодически поглядывал на мегарис, но руны молчали. Магию ведьма не использовала, иначе он бы уже засек её.

Надо бы связаться с Содмоном – доложить ему о побеге ведьмы. Главный инквизитор любил быть в курсе всего. Обо всем Дарнир обязан был докладывать ему лично, а не через секретаря. Но именно этого Дарниру и не хотелось делать. В который раз за сегодняшнее утро он повертел на пальце перстень, открывающий приватный портал связи с Содмоном, и в который раз отложил это на потом. С души воротило видеть этого старика.

Прошло часа два, наверное, когда набрел Дарнир в лесу на охотничий домик. И сначала он показался пустым, заброшенным. Он уже решил ехать дальше, как услышал какой-то шум. Доносился он из хижины.

Дарнир спешился неподалеку от хижины и привязал лошадь к дереву. Неслышно подкрался к двери и резко распахнул её. Не то, чтобы он ожидал увидеть там ведьму – оказалась она хитрее, чем он предполагал, но и к такому готов не был.

Посреди хижины в боевой стойке со сжатыми кулаками стояла девочка лет семи. Лохматая, лицо перепачкано, платье местами порвано, явно испуганная… но такая грозная, что Дарнир даже опешил в первый момент.

- Ты кто такая и что тут делаешь? – поинтересовался он, стараясь говорить спокойно. Мельком окинул взглядом хижину, но лишь убедился, что девочка тут одна.

- А ты кто такой? – звонко вторил ему ребенок. – Проваливай отсюда! Это мой дом!

Дарнир подавил улыбку, когда заметил, как сильнее сжались кулачки девочки, и она явно готовилась отстаивать свою правоту ими.

- Я просто путник, ищу девушку… Не видела ли ты кого рядом?

- Не твое дело, - огрызнулась девочка. – Сказала же, проваливай!

Ненароком или повинуясь какому-то импульсу, но в этот момент Дарнир бросил взгляд на мегарис. Каково же было его изумление, когда заметил, что руны загорелись золотом. Ведьма? Неужели эта кроха из этих?.. Или же ведьма прячется где-то рядом? Впервые в жизни Дарнир настолько растерялся.

- Ты тут одна? – постарался он вложить в голос как можно больше мягкости. И это подействовало.

- Как видишь, - пожала плечами девочка. Получилось у неё это как-то по-взрослому. – Я тут живу.

С недетской силой девочка подняла с пола большой таз, полный мыльной воды, и поставила тот на табурет. Бросив туда какую-то с виду тряпку, принялась её довольно умело стирать. Дарнир же пока огляделся боле пристально.

Хижина была забардачена, но тут недавно явно мели пол. А еще угли в очаге мерцали красным, а это значит, не так давно тут жгли дрова. И на столе стояли котелок с тарелкой. Неужто эта кроха себе готовила еду? Сколько же она уже тут живет? И почему одна?

Мысль, что ребенок может оказаться ведьмой, не просто смущала Дарнира, а волновала его душу. С такими юными отродьями ему еще не доводилось встречаться. Но мегарис продолжал светиться. И Дарнир решил проверить свою теорию.

Приблизившись к занятой стиркой девочке, он сделал так, чтобы монета-артефакт попала в поле её зрения. И реакция не заставила себя ждать.

- Ух ты! А что это у тебя там? – загорелись интересом глаза девочки.

- Где? – напустил на себя непонимания Дарнир.

- В кулаке, - смотрела девочка на его правую руку, в которой он и зажал мегарис.- Это? – разжал Дарнир кулак.

- Ага! – восторженно выдохнула девочка.

- Хочешь посмотреть?

- Угу, - кивнула она.

- Держи, - протянул ей Дарнир артефакт.

Девочка взяла монету, и тут же у Дарнира по спине прокатился холодок. В ладошке малышки артефакт ярко вспыхнул, и руны засветились сильнее. Бесспорно перед ним находилась ведьма. Причем такая, когда способности уже не дремлют. Получается, что сбежала она из дома? Либо же, её выгнали, как только она перестала быть обычной девочкой. И что делать с ней дальше, Дарнир ума не прилагал.

- Посмотрела? Теперь верни мне монету, пожалуйста…

Он по-прежнему старался говорить спокойно, чтобы не напугать девочку. Ей явно не хотелось расставаться с монетой, но она себя пересилила – сердито сунула артефакт в руку Дарнира. И правильно было бы сейчас надеть на неё ошейник из черного обсидиана, но почему-то именно этого Дарниру делать не хотелось.

- Накормишь меня? – вместо этого поинтересовался.

- Еда там, - кивнула девочка в сторону стола. – Чем богаты… - снова очень по-взрослому добавила.

Дарнир заглянул в котелок и обомлел – в остывшей воде плавали куски какого-то корня. И пахла похлебка далеко несъедобно.

- Ты сама это приготовила? – посмотрел он на девочку, что неловко отжимала постиранную тряпку.

- А кого ты тут еще видишь? – хмыкнула она. – Конечно, сама.

- А давно ты уже тут?

- Давненько…

- И всегда так питаешься?

- Нет, конечно! – с вызовом посмотрела на него малявка. – Позавчера я поймала зайца. Знаешь, какой он был вкусный. Правда, я его немного сожгла… Но все равно, вкуснотища! – мечтательно погладила она себя по животу, и Дарнир осознал, насколько она голодна.

- А зовут тебя как?

- Люринда, - развесила девочка тряпку, которая оказалась платьем, на спинку стула. – Или просто Люра… А тебя?

- Просто Дар, - не сдержал Дарнир улыбки. И впервые за всю свою жизнь, улыбку он подарил ведьме. Но он и сам не понимал, что сейчас испытывает.

- Дар – очень красиво! И ты красивый…

- А ты… грязная. Давно мылась? – зачем-то спросил он у девочки.

- Еще дома, - грустно вздохнула она. – Где ж тут мыться? Дома была баня.

- Почему же ты не дома? А живешь одна в лесу?

- Да потому… - девочка замолчала, испуганно глядя на Дарнира. А потом огрызнулась: - Это не твоего ума дело!

- Ладно, - кивнул он. – А хочешь поехать со мной?

- Куда?

- Туда, где ты сможешь вкусно поесть и помыться? А еще, где будет удобная кровать и не будет холодно по ночам?

Догадывался, как холодно ей спать на пучке соломы, что заметил в углу хижины и что заменяла ей ложе.

Девочка молчала, размышляла.

- Так что скажешь, Люринда?

- А ты не обманываешь?

Вот тут Дарниру даже стало немного стыдно. Малявка смотрела на него так простодушно. По глазам видел, как хочется ей ему верить, как устала она мыкаться. Но он ей лгал, конечно же. Она хоть и маленькая, но ведьма. И его долг доставить её в орден. О том, что с ней станет дальше, Дарнир старался не думать.

Крей очнулся от какого-то шума. Не сразу сообразил, где проснулся, и что его разбудило. Спать хотелось ужасно, глаза сами закрывались. И снилось ему что-то очень хорошее, светлое. Если бы не новый шум, он бы и дальше продолжил спать, но на этот раз в темноте сарая громко и отчетливо прозвучало:

- Саяна – любовь моя…

Что за ерунда! Кто это разговаривает рядом?

Крей сел на жестком ложе и огляделся. А, ну да… Он в сарае у Бовия – его нового знакомого и работодателя. А говорит, получается, тот пьяный, что бросился под копыта лошади Бовия.

- Саяна, ты не можешь умереть!

От муки в голосе говорившего у Крея по телу разбежались мурашки. Способствовала тому и безлунная ночь – в сарае было хоть глаз коли. И сон, как назло, сразу же испарился.

Кряхтя, как дед, Крей поднялся с пола и наощупь отправился в тот угол, где спал пьяный. Уж не стало ли ему плохо? А то еще захлебнется тут в собственной рвоте. Слышал Крей про такие случаи. И совсем не хотел становиться свидетелем такого.

Мужчина спал, зарывшись головой в сено. Рядом витал перегар, от которого Крея сразу же замутило. Ну и вонь! Срочно захотелось на воздух. И он вышел из сарая. Опустившись на порожек, посмотрел на затянутое тучами небо. В воздухе пахло дождем, и прохладная свежесть приятно охлаждала легкие.

Интересно, как там родные? Мать, наверное, злится и не хочет его больше видеть. Крей отлично знал её характер. Но также он знал, что через какое-то время она успокоится и попытается понять его. Правда, вряд ли у неё это получится. Как и он никогда не поймет, почему они бросили Нарию на произвол судьбы? Почему не разделили с ней все тяготы? Из-за него и Лии? Так могли бы хотя бы спросить сначала у них.

Слуха Крея коснулся какой-то звук, идущий откуда-то справа. Очень похоже было на чьи-то шаги, будто кто-то крался по двору в ночи. Но не видно было ничегошеньки – как и сарай, двор тоже тонул в темноте. Такой густой, к которой даже глаз не привыкает.

Неужто грабитель проник за ограждение? Тогда надо изловить его, чем лишний раз положительно проявит себя перед Бовием. Да и за доброту его отплатит, что взял его к себе в дом, не побоялся незнакомца с улицы.

Что-то белое мелькнуло впереди и скрылось за домом. Крей прибавил шагу, надеясь, что не почудилось ему. Как назло, все звуки снова исчезли. Не показалось – снова он отчетливо увидел белое пятно – кто-то двигался к задней калитке. Наверное, этот кто-то уже и в доме успел побывать. Стащил что-нибудь, пользуясь тем, что все спали. И теперь вот планирует удрать. Но не бывать этому.

Калитка скрипнула, выпуская грабителя, и Крей побежал, чтобы успеть схватить его. О том, что оказаться тот может гораздо крупнее и сильнее него, Крей не думал.

В этот момент из-за тучи выглянула луна, заливая двор призрачным светом. И в белом силуэте, спешащем вдоль забора, Крей узнал ту красавицу, дочь Бовия – Каролу. Девушка шла в сторону оврага, который Крей заприметил еще вечером за рядами домов. За оврагом начиналось городское кладбище, как поведал ему Бовий.

Как поступить далее, Крей не знал, но по инерции продолжал преследовать девушку. Луна снова спряталась, но видно глаза парня привыкли к темноте, потому что белый силуэт впереди он продолжал видеть.

Перед самым оврагом Карола свернула вправо. Пройдя небольшое расстояние, принялась спускаться в овраг, держась за ветки кустов. Снова Крей последовал за ней. А она так спешила куда-то, что даже не замечала преследователя. Крей же пару раз чуть не скатился ей прямо в ноги – спуск в овраг оказался довольно крутым.

Чего это её ночью понесло на кладбище? – недоумевал Крей. Другого времени что ли не нашла? Не самое это подходящее место для ночных прогулок. От самой мысли такой Крея пробивал холодный пот, хоть никогда и не боялся мертвецов. Но где еще существовать всякой нечисти, как не на кладбище и ночью?

Увлекшись мыслями, Крей не заметил, что Карола пропала. И до дна оврага девушка не добралась.

Присев под одним из кустов, Крей задумался, куда она могла деться. И тут до него донесся разрывающий душу вой. А еще через миг откуда-то выскочил огромный зверь, один вид которого заставил заледенеть в жилах кровь. Как раз снова выглянула луна, и в свете её Крею удалось отлично рассмотреть зверя. Передвигался он на четырех лапах, но когда остановился, то поднялся на мощные задние конечности, задрал к небу клыкастую морду и завыл на луну. В этот момент на его передних лапах Крей разглядел длинные и острые как лезвия когти. Он даже дышать перестал, боясь себя обнаружить. Ведь если это случится, то зверь его разорвет на мелкие кусочки. И где же Карола? Наверное, она увидела или услышала зверя раньше и успела спрятаться.

Зверь выл долго, пока луна снова не спряталась. Все это время Крей сидел неподвижно. А когда вокруг воцарилась темнота, то его снова подвело зрение. Либо же передвигался зверь с неестественной скоростью. Но в какой-то момент Крей оказался прижатый им к земле, а перед глазами он отчетливо разглядел четыре белых клыка и блеск звериных глаз. Вот тогда он принялся прощаться с жизнью.

- Пожалуйста, не ешь меня! – взмолился Крей и ляпнул откровенную глупость: - Я невкусный…

Зверь зарычал, заставляя Крея задрожать всем телом, и приблизил к его лицу пасть вплотную. Крей зажмурил глаза, понимая, что от страха близок к потере сознания. Или к разрыву сердца. Если выбирать, то второе, наверное. Погибать от острых клыков и когтей несравнимо больнее и дольше.

Сколько он так лежал, чувствуя на себе лапы, тяжесть и дыхание монстра, Крей не осознавал. А когда плечо пронзила острая боль, то заорал так, что самому стало страшно. От боли он потерял бдительность и резко сел. И только тут сообразил, что зверя рядом нет. А вот плечо болело все сильнее, и рубаха в том месте намокла.

Когда Крей почувствовал сладковатый запах крови, то снова едва не лишился сознания, поняв, что это его кровь так пахнет. Что зверь укусил его в плечо, и теперь он истекает кровью.

Про Каролу он забыл, когда мчался домой. Во дворе стянул рубаху и промыл водой из кадки рану. Оторвав от рубахи кусок, как можно сильнее перетянул рану. Вернулся в сарай, лег на свое подобие кровати, которое соорудил себе наспех вечером, и начал готовиться к смерти. Или к чему похуже. Вспомнились байки, что рассказывали в родном поселении. Мол, есть такие монстры, что кусают человека и превращают его в себе подобного. Вот такого превращения, если не смерти, Крей и ждал, не надеясь на утро проснуться человеком.

- В этом доме встают с петухами! – на плечо Крея опустилась тяжелая рука, и сразу же он взвыл от боли, вспомнив ночные события. – Что с тобой? Я же только тронул… Или?.. Что у тебя там?

Над ним нависал Бовий, и в темноте сарая Крей не видел его лица.

- Ничего особенного, просто поранился, - отполз он в сторону, а потом и встал.

- Это ж где ты умудрился? Вроде с вечера цел был, - усмехнулся Бовий.

Крей уже собрался ответить – что-то соврать, как пробудился второй обитатель сарая. И сделал это довольно шумно.

- О!.. А!.. – стонал он в попытке сесть. – Что за шутки у Создателя? Где я? – вертел он головой из стороны в сторону.

- Ты в тепле и сухости, мил человек. И вчера мы тебя спасли если не от смерти, то от грабителей точно, - повернулся к нему Бовий.

- А ты кто, мужик?

- Гончарных дел мастер я. А ты ничего не помнишь?

- Помню, естественно. Помню, как общался с приятелями в клубе, как пил вино… И почему я в сарае?! – возмущенно добавил и сразу же скривился.

- Голова болит? Что и понятно, - покачал головой Бовий. – Видно много вина ты вчера выпил. А что за клуб хоть?

- Клуб настоящих мужчин, - услышав это название, Крей едва не расхохотался, даже невзирая на боль в плече. Если так выглядят настоящие мужчины – растрепанные, помятые, небритые и в перепачканной одежде, то его можно тоже смело к ним относить.

- Это тот, что возле площади с фонтаном? – продолжал допытываться Бовий.

- Именно!

- Далеко же тебя занесло от него, если оказался ты в этом сарае, - не сдержал Бовий усмешки.

- И в какой части города я сейчас нахожусь? Можно ли тут найти кэб? – попытался мужчина встать, но снова повалился на солому и какое-то время из угла сарая раздавались его стоны и брань.

- Ты в рабочем квартале, неподалеку от закрытого кладбища… - упоминание о кладбище навеяли Крею другие – минувшую ночь, слежку и образ монстра. Значит, это ему точно не приснилось. Да и во сне монстры не кусают по-настоящему. – Умоешься, позавтракаешь, и я тебя отвезу, куда скажешь. А сейчас, вставайте ребята! Мои девочки уже накрывают стол к завтраку. Жду вас в доме… - с этими словами Бовий вышел из сарая.

- Первый раз оказался в трущобах, - бормотал мужчина, поднимаясь на ноги. С третьей попытки у него это получилось.

- Не такие уж это и трущобы, - вспомнил Крей то, что успел разглядеть вчера.

Да, квартал бедный, но есть тут и более зажиточные участки, как, например, тот, что принадлежал гончару.

- Видал я и похуже, - добавил, распахивая дверь сарая.

Утренний свет хлынул внутрь. Солнце еще только взошло, но уже вовсю слепило. Но прохлада еще сохранялась.

- Где тут умыться можно? – завидел Крей во дворе бойкую девчушку – пятнадцатилетнюю дочку Бовия.

- Да вот тут и можно, - с улыбкой указала девушка на кадку, возле которой на столбе висел ковш. – Посливать?

- Не нужно, сам справлюсь, - отказался Крей.

- Как скажешь, - пожала плечами девчушка. – Принесу полотенца тогда… - умчалась она в дом.

Вот же прыткая – на месте вообще не стоит. И вместо того, чтобы ходить, бегает. Прямо как Ри в её возрасте. Мысли о сестре привычно вызвали тревогу. Её Крей поторопился смыть в кадке с водой, щедро зачерпывая ту и плеская себе в лицо. И чего он уж точно не ожидал, что ему на спину обрушится ледяной водопад.

- Эй! Ты совсем сдурела?! – обалдело смотрел он на нагло улыбающуюся Каролу, что стояла рядом с пустым ведром. Из него она только что и окатила Крея. – Я же весь мокрый теперь, - осмотрел он свои мокрые рубаху и штаны.

- Зато какой бодрый, - еще шире усмехнулась Карола. – А то ж не выспался наверное. А отцу не нужны сонные мухи вместо работников.

На что это она намекает? На ночные события? Получается, она его заметила и догадалась, что следит он за ней?

- А мне посливаешь, красавица? Из твоих рук вода в росу превращается.

Крей видел, как улыбка сползла с лица Каролы, как медленно она поворачивается в сторону его соседа по сараю сегодня ночью. Выглядел тот, к слову, уже гораздо опрятнее. Костюм отряхнул, волосы пригладил. От ночных помятостей и на лице почти ничего не осталось. И Крей прикинул, что лет ему не многим больше двадцати пяти. Костюм на нем дорогой, опять же. И выглядит он как аристократ. Только, кажется, на Каролу это не произвело впечатления.

- А я не нанималась сливать, - расслышал Крей в её голосе толику презрения. Даже удивился. Когда говорила с ним, издевалась, конечно, но точно не презирала. Получается, что к аристократии у нее свои счеты? – Сам справишься, - дернула она ведром, развернулась на каблучках и направилась в сторону дома с гордо выпрямленной спиной.

- Вот это девушка! – восхищенно смотрел мужчина ей в след. – Кто она? – перевел взгляд на Крея.

- Дочка Бовия.

- А Бовий кто?

- Хозяин дома.

- И это ты называешь домом? – окинул собеседник Крея презрительным взглядом одноэтажную постройку. – Скорее уж, хижина.

У Крея аж рот открылся от изумления. Что бы тогда он сказал об его родном доме, который был раза в три меньше дома Бовия? И уж точно не выглядел таким чистым и ухоженным. В их селе вообще не было ни единого такого большого дома. И среди простых тружеников Бовий явно считался состоятельным.

- Тебя как зовут? – посмотрел на Крея мужчина.

- Крей, - представился он.

- А я Ирлий Лидорский.

Вот как? Фамилия есть, значит, точно из знати.

- Поможешь? – кивнул Ирлий на ковш, и Крей наполнил его водой из кадки.

Пока Ирлий мылся, громко отфыркиваясь, Крей размышлял над поведением Каролы. Интересно, почему она так не любит знать? А то, что не любит, у неё даже скрыть не получилось.

- Как зовут ту красавицу, говоришь? – посмотрел на него Ирлий, обтершись полотенцем.

- Карола.

- А лет ей сколько?

- Этого я не знаю, - пожал плечами Крей. И почему-то интерес мужчины к девушке ему не нравился. А точнее, он его настораживал. Было в глазах Ирлия что-то… недоброе, что ли. Крей и сам понять не мог.

- Ну вы идёте в дом? – крикнул им с крыльца Бовий. – Сколько можно вас ждать?

За длинным столом собралась вся семья Бовия. Все пять дочерей, сам Бовий и дородная женщина в белом переднике. Крей рассудил, что это жена Бовия и мать его дочерей. А еще, если судить, что кроме членов семьи и их с Ирлием никого больше не было, то с хозяйством Бовий справлялся один. А теперь вот, получается, нанял помощника – Крея. Силен мужик, - не заставило себя ждать уважение. А с виду и не скажешь – довольно тщедушный и невысокого росточка. Еще и на дочек прикрикивает, запрещая таскать тяжести. Молодец, что тут скажешь. Лиану с Нарией так родители не щадили. А вот за себя Крею теперь было стыдно – за то, что всегда отлынивал от работы.

- Возблагодарим Создателя за пищу и приступим к завтраку, - коротко изрек Бовий и первый наполнил свою тарелку ароматным картофелем.

Его примеру последовали все остальные.

Давно Крей не ел чего-то настолько вкусного. Последний раз дома. Отварной картофель, приправленный луком и зеленью, да с душистым маслицем. М-м-м!.. Объедение! И хлеб свежайший, воздушный, нарезанный щедрыми ломтями. А еще морс из свежих ягод. В этом доме умели готовить и любили поесть, как заметил Крей. Все дочери Бовия уплетали завтрак с аппетитом и молча. Кроме Каролы, которая с неохотой ковыряла ложкой в тарелке, поглядывая то на Крея, то на Ирлия. Последний ел со скептическим выражением на лице. Лучше бы Крей на него и вовсе не смотрел – от вида его гримасы захотелось дать ему в морду.

- Уважаемая супруга Бовия, - обратился к женщине в переднике Крей. – Ваш завтрак выше всяких похвал. Ничего вкуснее не ел.

За столом повисла тишина. Все дочери Бовия, как одна, перестали стучать ложками и уставились на Крея. Парень почувствовал, что краснеет, особенно под насмешливым взглядом Каролы. И лишь Ирлий продолжал делать вид, что ест, ему явно не терпелось покинуть это место, и своего настроения он даже не пытался скрыть, чем неимоверно злил Крея. Мог бы хоть вид сделать, что гостеприимство этого дома ему приятно. А то надулся, как индюк.

- Это ты мне сынок? – обратилась к нему предполагаемая жена Бовия и сразу же громко рассмеялась. И сам хозяин дома вторил ей не менее весело. А потом и дочери к ним присоединились – все, кроме Каролы ожидаемо. Под всеобщим весельем даже Ирлий немного «ожил» - губы его кривила улыбка, которую он старательно сдерживал.

- Кухарка я тут, сынок, - отсмеявшись, проговорила женщина, вытирая передником выступившие на глазах слезы. – А хозяйка уже давно почила, - подняла она глаза кверху.

- Но в одном ты прав – Парина уже давно стала нам родной, - добавил Бовий. - И ешь уже, не трать драгоценное время на досужие разговоры.

Устыдившись собственной непроницательности, Крей вернулся к завтраку. Только вот, завтракать в тишине он как-то не привык. В его семье было принято общаться за столом, когда все собирались вместе. И он снова не выдержал, заговорил.

- А ты сегодня болтал во сне. Кто такая Саяна? – взглянул он на Ирлия.

Тот вздрогнул и выронил ложку. А потом зло посмотрел на Крея.

- Не твое дело! – процедил сквозь зубы.

Лучше бы он вообще промолчал, а так только привлек к себе внимание всех. Особенно Каролы.

- А что такое? – надменно изогнула она брови и усмехнулась. – Роковая тайна? Или дела сердечные?

Кажется, попала она в цель. Ирлий аж побагровел весь и заерзал на стуле. Рука его дрожала, удерживая ложку. Теперь его злость направилась на девушку.

- Тебя это тоже не касается!

- Ты в моем доме, а значит, меня касается всё, - ни капли не стушевалась Карола под его взглядом. – А вот душа твоя полна тьмы. И тьма эта тебя разъедает.

- Карола! – прикрикнул на дочь отец. – Не мешай завтракать!

- Это всего лишь разговор, - пожала девушка плечами. – Кому и как я мешаю? Так что скажешь, гость залетный? – снова посмотрела она на Ирлия.

Тот уже места себе не находил в буквальном смысле. И подобные перемены в нем удивляли Крея. Что такого он спросил, что вызвало подобную реакцию?

- Можешь отвезти меня прямо сейчас? – обратился Ирлий к Бовию. Заметно было, как пытается он успокоиться. Но получалось это у него плохо.

- Не раньше, чем закончу завтрак. А ты, мил человек, не рви себе понапрасну душу, - отозвался хозяин дома и продолжил опустошать свою тарелку.

Крею стало интересно, почему же дочери своей он не сделал замечание? А Карола продолжала:

- И совесть твоя не чиста. И мысли дурные заполняют голову. Потому и пьешь ты столько, чтобы заглушить их…

- Да замолчишь ты когда-нибудь, ведьма?! – вскричал Ирлий, вскакивая из-за стола.

Повисла могильная тишина. А Бовий посмотрел на гостя так, что если бы взглядом можно было убивать, то от Ирлия не осталось бы и мокрого места.

- Что ты сказал? – медленно поднялся хозяин дома из-за стола.

Ростом он был гораздо меньше Ирлия, но почему-то казался гигантом.

- Ты в моем доме, ешь мою еду и позволяешь себе оскорблять моих дочерей? А ну, пошел прочь из моего дома и с моего двора! – кивнул Бовий на дверь и сжал кулаки.

- Ты обещал отвезти…

- Вон! – перебил его Бовий, не повышая голоса.

По глазам дочерей Крей понял, что отцовского гнева они боятся. Все, кроме Каролы. Черноволосая красавица продолжала взирать на Ирлия презрительно-насмешливо. Крею даже показалось, что знает она его давно.

- Вот так ты держишь свое слово, мужик? – встал Ирлий из-за стола и с размаху бросил в тарелку ложку. – А ведь у меня есть связи. Могу сделать так, что от твоей сараюги, - обвел он ленивым взглядом внутренности гостиной, - не останется и камня на камне.

- Ну тогда я сделаю так, что твоя тайна станет известна тому, от кого ты её старательно хранишь, - раздался за столом голос Каролы, и прозвучал он как пророчество. – Знай, что теперь и я её знаю, - встала она тоже из-за стола.

Крей окончательно перестал понимать, что тут происходит. Взгляд его случайно упал на лицо Бовия, и какой же испуг он на нем прочитал. Хозяин дома боялся. Но не угрозы же Ирлия его напугали?

- Проваливай из этого дома, - продолжала Карола. Сейчас она выглядела по-настоящему величественной. Крей залюбовался девушкой. И лицо её несло печать вековой мудрости, несмотря на столь юный возраст. – И ты оставишь все свои чёрные мысли, забудешь нас, как прошлогодний снег. Забудешь дорогу сюда и наши лица. Ни разу не вспомнишь наши голоса…

Да она же!.. Крей похолодел изнутри. Карола сейчас произносила заклинание, а Ирлий смотрел на неё во все глаза, внимая каждому слову. Он был прав – Карола ведьма! И от этой мысли Крею стало еще страшнее.

Гость ушел, и какое-то время все хранили молчание. Первым заговорил отец Каролы:

- Ты не должна была… - с укоризной и грустью смотрел он на дочь.

- Должна была, отец! – с вызовом во взгляде отозвалась она. – Он не самый хороший человек, поверь мне, - губ её коснулась ласковая улыбка, полностью преобразившая её лицо, сделавшая его еще краше, если такое было возможно. – Он ничего нам не сделает, не сможет. А ты… - перевела она взгляд на Крея и вновь стала серьезной. – Тебе я помогу.

- В чём? – поинтересовался Бовий. – В чём ты ему собираешься помогать, если он и так уже получил помощь?

- Может, ты сам нам всё расскажешь? – вместо ответа снова посмотрела на него Карола.

Во взгляде её Крей прочитал, что может верить. Не только ей и Бовию, но и всей семье, включая кухарку. Здесь умели держать язык за зубами. И Каролу у Крея никак не получалось сравнить с сестрой. Вот вроде обе они ведьмы, но насколько запуганной была Нария, настолько храброй выглядела Карола. Храброй и несмирившейся. Она не боялась никого и меньше всего инквизицию. И она обещала ему помочь найти Нарию.

Снова лес. Позади, вокруг и впереди… Тишина, одиночество и голод. И опасность повсюду, от которой приходится все время прятаться. При этом, нельзя использовать магию, ведь именно по ней её может засечь инквизитор. А в том, что он уже бросился на её поиски, Нария не сомневалась. Один раз он её уже выследил. Что помешает сделать ему это снова?

День клонился к вечеру. Второй день блуждания по лесу. Нария чувствовала, как потихоньку начинает сходить с ума. Живот сводило от голода, ведь кроме ягод она ничего не ела. Поймать дичь без магии не получалось – охота никогда не была её сильной стороной. И она уже не знала, куда идёт. Стоило ли бежать от инквизиции, чтобы сгинуть в этом бескрайнем лесу?

Идти не осталось сил, как и искать место для ночлега. Нария опустилась под дерево прямо на влажный валежник. Не так давно прошел несильный дождь. Одежда тоже была влажной, и Нарию знобило. Она еще от болезни не полностью оправилась, силы возвращались медленно, несмотря на магию. И сейчас рисковала разболеться по новой.

Мышцы ломило от усталости. Нария прикрыла глаза и задремала. А очнулась от чьего-то присутствия рядом. Испугалась, когда увидела, что окружили её пятеро в серо-зеленых комбинезонах, с покрытыми головами и масками из платков. Вскочила на ноги и приготовилась к бою, когда услышала женский голос. Кто говорил, определить получилось не сразу.

- Пойдешь с нами. Так будет лучше для тебя.

Говорившая выступила немного вперед. И только тут Нария сообразила, что все они девушки. Выглядеть они стали еще более странно.

- Куда?

- Туда, где тебе будет лучше. Где ты будешь в безопасности.

- А вы… кто?

- Все узнаешь, когда прибудем на место, - развернулась говорившая и углубилась в лес.

Двое пошли за ней. А две остальные пристроились за Нарией.

Уже почти стемнело, но путь впереди идущих освещало слабое свечение. Магия? – с удивлением поняла Нария. И они не бояться её использовать.

- За мной гонится инквизиция, - решила предупредить она.

- Знаем, - ответила та, что и заговорила с ней. Видно, тут она была главной. – Их мы не боимся. Да и до места не далеко.

Они, и правда, шли совсем недолго, но и на этот короткий путь у Нарии едва хватило сил. Когда вдруг очутилась в довольно странном месте, просто появившемся посреди лесной чащи, то даже удивиться не получилось в полную силу – ноги Нарию уже едва держали. Только и могла мечтать, что о нескольких часах спокойного сна. Без страха быть пойманной. Желательно в кровати, застеленной бельем. Пусть даже в такой, какая была на постоялом дворе. Но реальность превзошла даже мечты.

- Не думаю, что ты сегодня годишься для разговоров, - приблизилась к ней старшая, не снимая повязки с лица. Нария только и смогла рассмотреть её глаза – кажется, они были голубые. И из-под плотно повязанного на голову платка выбились несколько ярко-рыжих прядей. – Устрою тебя на ночлег, а все разговоры оставим на завтра, - теперь она, кажется, улыбалась. Но судить Нария могла только по голосу.

Она даже толком не запомнила, как и куда шла. Привели её в комнату с четырьмя кроватями.

- Можешь занять эту, она свободная, - указала проводница на кровать у двери и ушла.

Больше никого в комнате не было. Несмотря на голод и желание помыться, спать хотелось в разы сильнее. Не осталось сил даже чтобы раздеться, а ведь она мечтала о такой кровати. Нария легла поверх покрывала, свернулась калачиком и моментально провалилась в крепкий сон. Одно желание сбылось – она не боялась быть схваченной инквизитором.

***

- Ведьма была одна, - зашла Ланира в малую столовую главного штаба, где её и ждала с вечерним докладом Магда.

- И где она сейчас? – даже не удивилась наиверховнейшая, что спутника ведьмы схватить не удалось.

- Должно быть, спит. Когда мы нашли её, была она уже на пределе.

- Ладно, это терпит до завтра, - кивнула Магда, погладив по голове Фрида, что занимал свое место у её ног, стоя на коленях и преданно глядя хозяйке в глаза.

Смотреть на раба наиверховнейшей Ланира не могла и не хотела. Но делать это изредка приходилось, чтобы Магда её ни в чём не заподозрила. Вот и сейчас она посмотрела на Фрида, встретившись с его безучастным взглядом. В который раз внутренне содрогнулась от мысли, что от мужчины осталась только его физическая оболочка и желание услужить, что всё человеческое Магда из него вытравила. А ведь когда-то дух его был силён, и никто не верил, что получится сломать его. И тогда Магда сама лично взялась за его «перевоспитание». Получилось у нее это не быстро, но получилось. И после перерождения он стал её цепным псом – грозным и красивым с виду, но абсолютно пустым внутри.

- А как быть со вторым? – уточнила Ланира.

Ей было интересно, откуда Магда узнала, что ведьма будет одна? Не иначе, как об этом её предупредила Маруилла. Значит, она снова ходила к старухе. И что-то Ланире подсказывало, что видится с Маруиллой Магда гораздо чаще, чем афиширует.

- Завтра поисковый отряд снова будет прочесывать лес. Возглавишь его сама. И гость наш… - Магда хищно улыбнулась, - будет не один.

- А с кем? – удивилась Ланира. Подозрения про Маруиллу подтвердились.

- А пусть это для тебя станет сюрпризом, дорогая, - подалась к ней наиверховнейшая и погладила её по руке. При этом она сжала в кулаке волосы Фрида и потянула за собой. Ни единый мускул не дрогнул на лице раба, хоть Ланира и не сомневалась – ему было больно. Но если бы он только посмел это показать, то Магда наказала бы его. Что это значило? То, что в нем еще не все человеческое умерло? Или что страх его так велик, что даже чувство боли притупляет?

На пути домой Ланира заглянула к новенькой.

- Бедняга… - пробормотала она, заметив на кровати сжавшуюся в комок ведьму.

Наверняка замерзла, но так умоталась, скитаясь по лесу, что даже проснуться сил не осталось.

Взяв со спинки кровати плед, Ланира накрыла девушку и еще какое-то время продолжала задумчиво рассматривать спящую.

Не сразу в клане жизнь становится если не легкой, то справедливой. Новенькие проходят и через тяжкий труд, и через проверку. Если завтра эта девушка не угодит Магде, не понравится чем-то наиверховнейшей, то оставаться ей навечно в побегушках, комнату с которыми она сейчас и разделила. Если же способности её придутся Магде по душе, то отработать в побегушках ей придется месяц или два (это тоже на усмотрение Магды). Потом её переведут в отдельный домик, выделят личную прислугу из рабынь и назначат на постоянную работу. Но далеко не все этого удостаивались, потому и побегушек в клане стало слишком много, как считала Ланира. А ведь все они ведьмы. И не все довольны своим положением. Что если найдется та, кто сможет повести за собой остальных?..

Ланира тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли. Все же, клан она считала своим домом, после того, как лишилась отчего. Но в последнее время здесь происходило слишком много жестокого, того, чего она не понимала и не оправдывала.

- А ты теплый. И добрый… - Люринда поерзала в седле, устраиваясь поудобнее, прижимаясь к Дарниру всем тельцем.

Девочка была чумазая с головы до ног, но пахло от нее по-особенному, даже приятно. Наверное, так пахнут все дети. Этого Дарнир не знал, ведь с детьми ему раньше не приходилось иметь дело.

- Устала? – зачем-то спросил Дарнир.

- Ага. А еще есть хочу.

- Тогда нужно найти место, где нас накормят.

Он и сам уже порядком проголодался, да и в седле они тряслись несколько часов к ряду. Ему тяжело, а как ребенку такое выдержать.

Там, в лесном домике Дарнир не долго размышлял, что ему делать с маленькой ведьмой. Долг обязывал отвезти её в орден. Тем самым, конечно, он нарушал приказ поймать другую ведьму. Но не с ребенком же ему гоняться за ней по лесу. К тому же, Люринда не просто ребенок, а тоже беглая ведьма. Ну а ту… один раз он уже её выследил – сделает это снова. В конце концов, есть Фила, которая с точностью укажет путь. А за то время, что потратит на дорогу в орден, вряд ли она успеет далеко уйти. Верхом он её быстро нагонит.

На постоялом дворе, где несколько дней они торчали из-за болезни ведьмы, Дарнира встретили как хорошего знакомого. Если и удивились, что на этот раз он был с ребенком, то виду не подали. Ну а задавать лишние вопросы представителю инквизиции простой люд побаивался. И Дарниру это было на руку. Всегда в таких местах достаточно было напустить на себя побольше важности, да суровости. Срабатывало – все вокруг помалкивали, любопытства не проявляли.

- Приготовить вам комнату, господин? – поинтересовался хозяин.

- Не нужно. На ночь мы не останемся. А вот подкрепиться желаем, да посытнее.

Девчонку нужно было накормить, чтобы на сытый желудок сморил её сон. И помалкивать будет во сне, и на совесть давить перестанет своей глупой болтовней. Когда Люринда назвала Дарнира добрым, то впервые за долгое время ему стало стыдно. Знала бы она…

Ела малявка за троих, уплетала за обе щеки. Дарнир даже стал опасаться за её нутро. А ну как несварение случится. Впрочем, она же ведьма, а значит, сильная. И магия при ней – Дарнир так и не решился надеть на шею девочки обсидиан. Что-то ему подсказывало, что ему она вреда не причинит. А магию девочка таила в себе нешуточную, судя по поведению мегариса – монета почти все время горела, хоть никакого проявления магии Дарнир и не видел. Это значило одно – магия, что таилась в девочке, только и ждала часа, когда ей позволят вырваться наружу. И пока малышка неплохо с ней справлялась. А что будет дальше, то уже не его ума дело.

- Почему мы не останавливаемся тут на ночь? – смотрела на Дарнира Люринда осоловелыми от сытости глазами. – Тут хорошо, тепло. И кормежка знатная, - широко зевнула она. – Разве ты не про это место говорил?

- Не про это, - не сдержал улыбки Дарнир. – До того места нам еще ехать нужно. Ну и поспать ты можешь прямо в седле, на ходу.

- А ты? Разве ты не спишь по ночам? Вон уже как темнеет, - посмотрела она в окно, за которым уже вовсю сгущались сумерки.

- Сплю, конечно. Но мне на это нужно меньше времени, чем тебе. Да и хочется уже приехать поскорее…

Чтобы сбыть её с рук. Ну а если уж станет невмоготу, то вздремнет пару часов прямо в лесу, ему не привыкать.

- Ну ладно тогда, поехали, - доверчиво отозвалась девочка, и в который раз за этот длинный день Дарниру стало отчего-то стыдно.

Но она же ведьма – такая как все остальные, только пока еще маленькая. Подрастет и превратиться в злую тварь, способную убить одним взглядом или сжечь целое поселение просто так. Нет! Не должно быть жалости в том, кто борется за правое дело. Ведьмы – скверна, от которой нужно очистить мир.

Уснула Люринда сразу же, как только удобно устроилась в седле и в кольце рук Дарнира. И спала крепко, беспробудно. Лишь раз во сне что-то пробормотала, да и то не осознанно.

Уже было далеко за полночь, близился предрассветный час, когда Дарнир понял, что не может и дальше ехать. В сон клонило ужасно, нужно было дать отдых телу. Вот тогда он спешился и снял с лошади Люринду. Она не проснулась даже когда укладывал он её на валежник, накрывая своим плащом. Лишь поерзала, удобнее устраиваясь и подкладывая ладошки под щеку, да продолжила крепко спать. Сам же Дарнир привалился спиной к дереву рядом со спящей девочкой и сразу же провалился в сон. А проснулся от боли. И первое, что понял, уже давно наступило утро – солнце стояло высоко.

Больно было от стягивающих все тело веревок. Его буквально обмотало ими, и пошевелить даже пальцем не получалось. Рядом сидела Люринда и испуганно таращилась то на него, то на тех, кто застыл неподалеку. Их было пятеро, в пятнистых костюмах и с закрытыми лицами. Не трудно было догадаться, что именно они и обездвижили Дарнира. Но кто они такие, и что им нужно?

- Именем инквизиции… - начал было Дарнир, но его грубо перебили.

- Заткнись! А ты… - перевела говорившая взгляд на Люринду, - даже не пытайся ему помочь. Тебе же хуже будет.

Только тут Дарнир обратил внимание, что девочка уже не сидит, а стоит. И пальцы её светятся голубым. А судя по позе, готовилась Люринда к серьезной схватке.

- Тогда, отпустите нас. И я вам ничего не сделаю, - звонко проговорила она, и страха в её голосе Дарнир не уловил.

- А ты знаешь, кто он? – в голосе говорившей послышалась усмешка. – И знаешь, что он собирался с тобой сделать, маленькая ведьма?

- И что же? – вздернула подбородок Люринда.

- Убить тебя – вот что. Он тот, кто убивает ведьм.

- Я тебе не верю, - тряхнула волосами девочка. – Он добрый. И он спас меня.

- Можешь не верить, мне все равно. И ты пойдешь с нами. Готовы? – повернулась она к остальным.

Пять пар рук взметнулись одновременно, и хором они произнесли короткое заклинание. Тело Дарнира плавно поднялось с земли и зависло в метре над ней. А потом главная указала направление, в котором тело Дарнира и поплыло. Во все происходящее верилось с трудом, но все это было на самом деле, а не снилось ему в дурном сне.

- Так вы ведьмы? – обрадовалась Люринда. Её Дарнир уже не видел, а лишь слышал. – Так бы стразу и сказали.

Еще он слышал шорох шагов за спиной, чужое дыхание, шуршание листвы… И размышлял, не пора ли ему прощаться с жизнью. Страха не было, лишь злость. Что застали его врасплох, спящим. Что не дали даже возможности сразиться перед смертью, чтобы пасть в честном бою. Правда, о какой честности может идти речь, если рядом ведьмы? Они же способны лишь на коварство. Их разум пропитан ядом, а мысли затуманены злостью. И как же жалко, что так мало этих гадин убил он!

Нария пробудилась от громкого пения птиц. Даже не пения, а перебранки. Что-то не поделили пернатые прямо за окном, за которым просматривался густой лес.

Сегодняшний день отличался от вчерашнего лишь тем, что наступило утро. И несмотря на то что было оно довольно раннее, комната снова пустовала. А живет ли здесь кто-то еще? – невольно закралась у Нарии мысль. Кровати были все аккуратно заправлены, как и накануне.

Нария встала с кровати, на которой спала, не раздеваясь, и приблизилась к окну. Распахнув его, убедилась, что вчера ей это не привиделось. Помимо того дома, в котором находилась, прямо среди густого леса стояли еще дома – такие же деревянные и одноэтажные. Между домами были проложены тропинки, вымощенные крупными камнями. За пределами тропинок повсюду разбились клумбы, за которыми явно кто-то ухаживал. Да и Нария видела, кто – на нескольких клумбах она заметила девушек, что пропалывали сорняк, убирали мусор… Одна девушка мела тропинки, другая красила перила на крыльце одного из домов. Должно быть, среди них и были те девушки, которые проживали в этой комнате. Вопросов у Нарии скопилось много, а ответить на них было некому пока.

Как же хотелось есть! Не успела Нария об этом подумать, как дверь медленно отворилась, и в комнату вошла девушка, удерживая явно тяжелый поднос. И чего только не было на этом подносе! А какой аппетитный запах сразу же разнесся по комнате! Нария едва не потеряла сознание, ощутив настолько сильный прилив голода. Но даже в таком состоянии она не смогла не обратить внимание на то, что вошедшая девушка отличалась от тех, что работали на улице. Одета она была во все черное. Волосы её были покрыты черной косынкой. Лицо бледное, а глаза опущены. Даже когда проходила мимо Нарии и ставила поднос на стол, девушка не посмотрела на неё. Она бы так же молча скрылась за дверью, не останови её Нария:

- Скажи, что это за место?

Девушка вздрогнула и остановилась, не доходя до двери. Она не поворачивалась, и Нария снова заговорила:

- Это я тебе говорю. Здесь же больше никого нет, - с улыбкой добавила.

И тогда девушка повернулась к ней лицом. Что больше всего поразило Нарию, так это взгляд её серых глаз – испуганный и недоверчивый.

- С нами… не разговаривают… тут, - проговорила девушка так, словно давно разучилась это делать.

- С вами?.. И где, тут? – удивилась Нария.

- С людьми. В клане ведьм, - что-то промелькнуло в глазах девушки, когда отвечала. Возможно, то была радость, но Нария могла ошибиться. Во всяком случае, больше она не успела что-либо спросить, девушка выскочила за дверь.

Так вот она где? В клане ведьм, о котором когда-то и от кого-то уже слышала, но в существование которого не верила. И что тут тогда делают люди? Ответ напрашивался не самый приятный, но заострять на этом внимание Нария пока не стала. Гораздо сильнее оказался голод. Она решила поесть прежде, чем узнает, что еда предназначается не для нее. Если не сделает этого, то просто-напросто умрет от желания.

Все было так вкусно, что Нария ела и ела, не в силах остановиться. Хорошо, что ей помешали, а то бы грозило это несварением желудка.

- Вижу, ты вкусила нашего угощения.

В комнату вошла красивая рыжеволосая девушка. Голос её показался Нарии знакомым, и она догадалась, что именно эта девушка вчера была старшей и разговаривала с ней. Еще пришлось по душе, что смотрела на нее девушка с доброй улыбкой.

- Как зовут тебя? – поинтересовалась она.

- Нария.

- А я Ланира. Голодать ты тут точно не будешь, Нария, - улыбка сошла с лица Ланиры.

«А что буду?» - чуть не ляпнула Нария, вовремя осознав, насколько нелепо это прозвучит.

- Если ты закончила завтракать, то иди за мной – наиверховнейшая хочет с тобой познакомиться.

- Кто? – удивилась Нария.

- Та, от кого будет зависеть твоя будущая судьба, - почему-то очень сухо ответила Ланира и поманила Нарию за собой.

После сытного завтрака больше всего хотелось смыть с себя грязь, но спорить или просить о чем-то Нария не рискнула.

Сейчас, когда неспешно следовала за рыжеволосой девушкой по имени Ланира, Нария позволила себе как следует осмотреться.

Домов было много, но все они казались одинаковыми только на первый взгляд. При более детальном рассмотрении Нария поняла, что какие-то выглядят понаряднее, а иные – совсем простенькие и даже убогие. Как вон тот длинный, что тянулся с левой стороны вдоль самого леса. Этот дом был серый и больше напоминал длинный сарай. А еще тут был такой же длинный, но каменный дом. Вот он вообще показался Нарии каким-то страшным – не внешне даже, а что-то пугающее исходило от него, чего она не могла не улавливать.

Повсюду царила идеальная чистота, а клумбы выглядели очень нарядными. И еще тут было теплее, чем просто в лесу. И это место ничем не походило на любой из поселков, где живут люди, к которым Нария привыкла. Тут царил какой-то волшебный дух. Магический. Что и не удивительно.

Работающих на улице девушек Нария насчитала много. Интересно, все они были ведьмами? А та девушка, в черном, про которую никак не получалось не думать, была, получается, человеком, что живет среди ведьм? И что-то подсказывало Нарии, что живется ей тут не просто.

- Вот мы и пришли, - остановилась Ланира, и Нария разглядела дом, который совсем не походил на остальные.

Этот был большой, в два этажа. С резными крыльцом, балконами, верандой и ставнями. Красивый и богатый. И стоял он в самом центре поселка. Значит, тут и проживала… наиверховнейшая – так, кажется, назвала её Ланира.

- Дальше иди одна, - отступила в сторону Ланира. – Всегда прямо. И ничего не бойся, - гораздо тише добавила. Нарии показалось, что фраза эта адресовалась только ей и больше никому.

За входной дверью начинался коридор. И был он почему-то темный, хоть глаз коли. Помня наставления Ланиры, Нария смело шагнула вперед. Но прошла она немного. В какой-то момент какая-то сила подняла её в воздух, полностью лишив не только способности двигаться, но и духа. Показалось даже, что душа отделилась от тела, и видит Нария себя словно со стороны.

С ней что-то происходило, как будто кто-то копался в ней, наводя там порядок. Вытягивал сначала одну жилу, потом другую, третью… Это было настолько противно, что еда просилась наружу. Но даже этого Нария сделать не могла – сама себе сейчас она не принадлежала, и чья-то гораздо более сильная воля руководила ею.

Сколько длилась эта пытка, определить не получилось, но все закончилось как раз в тот момент, когда терпеть уже у Нарии не осталось сил. Та же сила, плавно и даже бережно опустила ее на пол. Внутреннее чутье подсказало Нарии, что нужно продолжать путь вперед. Но уже через пять шагов перед ней появилась дверь, через которую она попала в очень светлую и просторную комнату.

Яркий свет сначала ослепил, но глаза привыкли быстро. И Нария рассмотрела в глубине комнаты массивное кресло, на котором сидела удивительно красивая беловолосая женщина, возраст которой определить не получилось. Она казалась и молодой, и старой одновременно. Рядом, у её ног на коленях стоял мужчина, преданно глядя в глаза красивой женщине. Молодой черноволосый и тоже очень красивый. Но настолько странный, что картина эта четко впечаталась в память Нарии.

С другой стороны стояло кресло поменьше, в котором сидела Ланира. На этот раз она не улыбалась и молчала. И вид у нее был безучастный и равнодушный.

- Подойди ближе, - раздался властный голос беловолосой.

Нария приблизилась, оставляя между собой и ними небольшое расстояние. Все то же ощущение опасности помешало ей подойти ближе.

- Сейчас я тебе кое-что покажу… - взмахнула беловолосая (а это и была наиверховнейшая, как догадалась Нария) рукой.

Воздух рядом с Нарией покрылся рябью и словно стал жидким. А потом проступила картинка. Ненависть вспыхнула в душе, стоило разглядеть лицо инквизитора. Он сидел с закрытыми глазами, прислонившись к какой-то стене. Выглядел в точности так же, как когда она покинула тайно постоялый двор, каким запомнила его.

- Узнаешь его?

- О да! – выдохнула Нария.

- Ненавидишь?

- И даже больше! – сжала она кулаки.

- Что ж… Теперь у тебя появится возможность отомстить ему за всех нас! – проговорила беловолосая ведьма и улыбнулась так, что по спине Нарии пробежал холодок.

- Здесь вы будете жить. Пока устраивайтесь, обо всем потолкуем позже…

Лия проводила взглядом Марбера и посмотрела на мать с отцом. Все они пребывали в растерянности с того самого момента, как вошли в калитку и увидели большой богатый дом, в котором и жили родители спасенного ими мужчины, как и он сам. Еще по дороге в Карлац Марбер (теперь Лиана знала и имя мужчины) рассказал ей, что служит в королевской гвардии и занимает там один из постов начальников, что живет с родителями и двумя сестрами, но она и подумать не могла, что он настолько состоятелен и знатен, судя по всему.

- Вот тебе и бродяга, - окинула Анита рассеянным взглядом внутренности просторной комнаты.

Дом этот был совсем крохотным по сравнению с господским и стоял он у самой стены, которой был обнесен огромный двор, и рядом со входом, но по сравнению с их домом, который они вынуждены были покинуть, этот казался дворцом. И снаружи и внутри он был свежевыкрашен, выскоблен до блеска, обставлен крепкой мебелью и всем необходимым для жизни. Интересно, для чего или кого он служил раньше? И еще похожих домов во дворе Лиана насчитала с полдесятка. А у каждого из домов имелись и собственные дворики, как вот и у этого, куда и выходили окна гостиной.

Лия приблизилась к окну и смотрела в спину выходящего в калитку мужчины. Он уже не хромал, нога заживала быстро. И место это не иначе как действовало на него особенным образом – в мужской фигуре и походке даже стать угадывалась другая, словно он стал выше и шире в плечах. А еще Лиана вдруг почувствовала щемящее чувство в груди – вернувшись в родной дом, Марбер перестал ей быть другом, каким она привыкла его считать за проведенные вместе дни.

- А я тебе говорил – не суди по одёжке, - проворчал Герт, снимая заплечный мешок и вертя его в руках, не зная, куда можно поставить. – Что-то мне не по себе. Молод парень еще, чтобы принимать самостоятельные решения. А ну как выгонят нас отсюда его мать с батюшкой.

- Не выгонят. Как-никак мы ему жизнь спасли, - отмахнулась от мужа Анита. – Лучше нагрей воды – не мешает обмыться с дороги. Да одежду нужно перестирать, ужин сготовить. Лия, глянь, есть ли во дворике дрова.

Лиана с радостью покинула дом и вдохнула грудью свежего вечернего воздуха. Голова шла кругом от всего – от шума и суеты столицы, от красоты господского дома, от грядущих перемен в их жизни.

Дрова она нашла в поленнице – та была заполнена до верху, словно к их приходу тут приготовились заранее. Но такого не могло быть. Не в сказочную же легенду они попали.

Набрав полные руки поленьев, Лия вернулась в дом, преодолевая желание узнать о хозяевах этого места как можно больше и прямо сейчас. Во дворе она заметила девушку, наверное, работницу, у которой и захотела все выяснить. Но такое поведение не считается приличным, и её могут заметить из господского дома. А попадаться на глаза родителям Марбера не хотелось больше всего. Отчего-то Лия испытывала стыд за себя и своих родителей.

***

- Сынок! Ты вернулся, живой!..

Мать рыдала на груди Марбера, в то время как он пытался совладать со своими эмоциями. На отца вообще не смотрел, не мог, так сильно он сдал за какой-то месяц. Да и мать постарела, словно съежилась вся.

Рядом стояли служанки, с умилением глядя на сына и родителей, тайком смахивая слезы. Марбер так радовался возвращению домой и никак не ожидал, что станет оно таким горьким и тоскливым.

- Нам сказали, что тебя схватили лесные ведьмы. А от них никто еще не возвращался, - приговаривала мама, заливаясь слезами.

- Дорогая, отпусти его. Он же еле на ногах держится, - пытался вразумить жену отец.

- Все хорошо, пап. Со мной всё в порядке, - посмотрел на него Марбер. – Мам, ну живой же я. Хватит плакать, - погладил он мать по спине, вдыхая её запах. Вот он не изменился – всё такой же, аромат любви и детства.

Прошло еще несколько минут, пока мама не успокоилась и не выпустила сына из объятий. И больше всего Марберу хотелось смыть с себя многодневную грязь, да сначала нужно было все рассказать родителям.

- Как же у тебя получилось сбежать? – в лоб поинтересовался отец.

- Мне помогли…

Рассказать всего Марбер не смог, не рискнул. До сих пор ему было стыдно перед дурнушкой-ведьмой, которой специально вскружил голову. Чтобы прониклась она к нему любовью и помогла сбежать. Что с ней стало? Простила ли её главная ведьма – красавица Магда? Не слишком ли сурово наказала? В любом случае, что сделано, то сделано, и никак помочь ей Марбер не сможет. А вот поквитаться с ведьмами ему хотелось даже сильнее прежнего, после всего того, что увидел там. И не позднее чем завтра он переговорит с королем, попросит разрешения собрать новый отряд, чтобы выследить ведьм и разорить их клан. Лучше бы привлечь к этому и инквизиторских ищеек – у них на ведьм особое чутье. Ну и все возможные артефакты им в помощь. Но думать об этом сегодня не хотелось совсем.

После бани все семейство собралось за столом. Хорошо хоть сестры не застали его грязного и в лохмотьях. Перед ними, светскими красавицами, Марберу было бы особенно стыдно за свой вид. И им Марбер отдельно рассказал, как сбежал от ведьм, конечно же, не вдаваясь в пикантные подробности.

- Сын, говорят, что мало кто сбегал от них, да и тех они выслеживали в лесах. Как же ты смог уйти от погони? У них же везде уши и глаза, - поинтересовался отец.

Сейчас, когда Марбер провел дома уже какое-то время, отец с матерью не казались ему настолько уж изменившимися. Просто, наверное, он от них отвык.

- И тут мне улыбнулась удача, отец. Если бы не одна девушка, то не вернулся бы я домой.

- Опять девушка? – хихикнула младшая сестра Лоя. – Тоже ведьма?

- Не стоит говорить об этих отродьях в таком тоне, Лоя! – сделала ей мать замечание. – Их вообще не нужно упоминать в приличных местах и домах.

- Нет, Лоя, не ведьма, - посмотрел на сестру Марбер и улыбнулся. – Простая девушка, которая попала в трудное положение. Они тоже шли в город, потеряв в пожаре дом и хозяйство.

- Они? – уточнила Виола – старшая из сестер.

- Лиана с отцом и матерью, - кивнул Марбер. – И они сейчас тут.

- Тут? – ахнула мама. – В каком смысле, сынок?

- В смысле, что идти им некуда, мама. И я предложил им помощь за свое спасение.

- Вот как? И где же они сейчас? – нахмурился отец.

- В гостевом доме, который на мое счастье оказался пустым. Я разрешил им занять его… на время, - добавил Марбер, решив, что так будет правильнее.

- Гостей мы не принимали с твоего исчезновения, - задумчиво проговорила мама. – Но, сынок… Правильно ли им находиться здесь? Мы служим королевской семье, а они…

- А они простые люди, которые спасли твоего сына от верной смерти, - сухо проговорил Марбер. – Бросить их на произвол судьбы я не мог.

- Как и мы не можем, - кивнул отец и взглядом заставил жену замолчать. – Возможно, у нас им найдется какая-то работа. Ты всё сделал правильно сын. Расскажи, кто они, чем занимались раньше?

Марбер рассказал всё, что знал сам.

- Ладно, об этом я подумаю завтра, - пообещал отец.

- И им нельзя оставаться в гостевом доме, - снова заговорила мама. – Сейчас, когда Марбер вернулся, наш дом снова станет открыт для гостей.

- И это мы решим завтра, дорогая, - накрыл её руку своей отец.

Марберу же в этот момент снова стало стыдно, ведь вернулся он ненадолго. А как сообщать родителям о новой экспедиции, пока не придумал. Да и в любом случае, пару дней нужно отдохнуть и составить план действий. А завтра… завтра он отправится на аудиенцию к королю первым делом.

После ужина Лиане не спалось, хоть ложе и манило чистотой и мягкостью. Но она точно знала, что стоит коснуться головой подушки, как сразу же провалится в сон и до самого утра. А впечатлений было столько и таких новых, что хотелось все их обдумать хоть немного. И желательно в одиночестве.

Дождавшись, когда мать с отцом удалятся в спальню, Лия тихонько выскользнула из дома. Вечер был теплый, а на небе уже зажглись звезды. И месяц сиял прямо над головой.

Далеко Лия не пошла, решила посидеть на крылечке, полюбоваться ночным небом и послушать пение одинокой птички, которая просыпалась тогда, когда все её братья и сестры отправлялись на ночлег. Не такая как все. Прямо какой Лиана себя сейчас ощущала.

Она не просто беглянка, скрывающаяся от королевской власти, но еще и сестра ведьмы, преследуемой инквизицией. Как там Нария? Жива ли? Свободна ли? Каково ей одной скитаться и прятаться? Лиана даже представить себе такого не могла и всей душой сочувствовала сестренке, с которой и близки-то они никогда особо не были.

А Крей? Где он сейчас? Чем занимается? Ему всего-то восемнадцать лет, мальчишка еще. А вышло так, что повзрослеть пришлось в считанные дни. Не просто повзрослеть, но и начать жить самостоятельно. Нужна ли для этого особая смелость? Наверное. Но не потому Нария не бросала родителей, что трусила, а потому что кроме нее некому было за ними присмотреть. А ведь последние события не сделали их моложе. Здоровее. Видела Лиана, как резко сдали мать с отцом.

Небо манило вглядываться в него бесконечно долго, теряясь среди звезд, ощущая, как засасывают они тебя все сильнее и сильнее. В какой-то момент у Лианы закружилась голова, и она прикрыла глаза. Тогда и услышала рядом знакомый голос. И говорил Марбер тихо, словно таился от кого-то.

- Не спится?

Лиана открыла глаза только тогда, когда почувствовала тепло его тела. Марбер опустился рядом с ней на ступеньку крыльца.

- Не хочется пока, - посмотрела она на молодого мужчину, которого и не узнала в первый момент.

В нарядной хоть и простой одежде, выбритый и причесанный выглядел Марбер совсем иначе, к какому привыкла Лия в лесу. Он… показался ей еще краше. А вместе с тем и еще более недосягаемым. И снова стыд не заставил ждать себя. Почему она не может считать себя ровней ему? Нет, почему, понятно как раз. Но отчего в жизни все так несправедливо устроено?

- Ты не говорил, что так… знатен, - тихо произнесла Лиана и залилась краской. Хорошо, в ночи Марбер не мог этого заметить.

- Я говорил, что служу королю. Вся моя семья ему служит. Догадаться было не трудно.

Возможно! Но не ей, ведь он первый из этого сословия, с кем она познакомилась. Да и вел он себя так просто, что ничем не отличался от простолюдинов. И если сейчас закрыть глаза и только слушать его, то можно считать прежним. А на деле рядом с Лианой сейчас сидел незнакомец – красивый, богатый и очень далекий.

- Что сказали твои родители?

- Они обрадовались моему возвращению, - послышалась в голосе Марбера улыбка. И с таким теплом он это произнес, что сразу становилось понятно, насколько сильно он любит своих родителей.

- А нам?.. Про нас ты им сказал?

- Конечно! Отец обещал завтра подумать, чем вы могли бы тут заняться. Не бойся, никто вас не выгонит на улицу. Мы ваши должники теперь.

- Я и не боюсь. И работать мне не привыкать.

Но думала Лиана не об этом, а о том, что чем дольше будет жить и работать в этом доме, тем дальше будет становиться от Марбера. И мысль эта причиняла ей боль.

- Матушка с отцом еще не знают, но скоро я опять уеду.

- Опять? – сдержать печаль у Лии не получилось на этот раз – та отчетливо прозвучала в голосе.

- Я должен, - просто отозвался Марбер. – Особенно побывав там.

- У ведьм? – бросила на него Лия быстрый взгляд.

Когда речь заходила о ведьмах, она чувствовала, что и её это касается напрямую. Она лгала Марберу, и одному Создателю было ведомо, что скажет он или сделает, узнав о ней правду.

- Да, в клане лесных ведьм. Они… с людьми они творят ужасные вещи. Особенно с мужчинами.

Голос Марбера стал глуше. Лия поняла, что он злится. И раньше он отказывался ей рассказывать подробности. Знала она только, что побывал он в плену у ведьм, из которого и бежал, когда нашла она его в лесу. Что же сейчас изменилось? Или это грядущее расставание сделало его откровеннее?

- Да и женщинам там приходится нелегко, ведь ведьмы ненавидят людей. Те бедняги, что живут в клане, занимаются самой чёрной и тяжелой работой. И за это ведьмы их кормят и не убивают.

- А мужчины?

Марбер какое-то время молчал, видно подбирая слова.

- Мужчин там ломают, лишая не только мужества, но и всего человеческого. Их превращают в рабов и заставляют служить себе. Их, словно псов, водят за собой на цепи – мне даже удалось это увидеть своими глазами.

Лиану передернуло от представленной картины. Это что же нужно вытворять с человеком, чтобы в нем не осталось ничего человеческого? Как, должно быть, пленники страдают у ведьм.

- И зная все это, ты хочешь туда вернуться? – с ужасом смотрела Лиана на Марбера. – А если ты снова окажешься у них в плену? Второй раз сбежать тебе не удастся.

- Не волнуйся, на этот раз я отправлюсь туда подготовленным, - усмехнулся Марбер. – Мне бы только найти их лежбище.

- Но оружие бессильно против магии! – разволновалась не на шутку Лиана. Она даже чуть не проговорилась, что видела проявление магии у сестры. Вовремя прикусила язык, иначе не миновать им беды. – Одна ведьма может сжечь целое поселение, - вспомнила она недавний случай. Сгорело соседнее поселение, и мало кто спасся из этого пожара. Потому мама и сказала Марберу, что потеряли они в пожаре дом. Должно быть, и она думала о том же поселении.

- Лия, все это я знаю, - накрыл Марбер её руку своей, согревая теплом и внушая надежду. – Не волнуйся за меня. Против магии ведьм будет бороться магия артефактов и инквизиции. Сила будет на нашей стороне.

- Пусть так и будет, - тихо молвила Лиана, млея от невинной ласки и мечтая о большем.

- Пора спать, - убрал Марбер руку, и руке Лианы сразу же стало зябко. – Спокойной ночи, Лия.

- Спокойной ночи, Марбер, - эхом отозвалась она.

Желание сидеть на крыльце и смотреть на небо испарилось сразу же, как только Марбер вышел за калику. В душу прокралась тоска, а телу внезапно стало холодно на ночном ветерке. Лиана поспешила скрыться в доме. А в гостиной её ждала мать.

- Не такие речи ты должна вести с господином, - строго проговорила Анита. – И не тебе обсуждать ведьм или давать ему советы! – еще суровее добавила.

- Мама…

- Тем самым ты предаешь сестру! Или ты уже забыла про неё? Неужто этот мужчина настолько вскружил тебе голову, что ты потеряла разум?

- Ни про кого я не забыла. И никто не вскружил мне голову, - неожиданно разозлилась Лиана. Да так сильно, что из глаз брызнули слезы. – И я… спокойной ночи, мама! – выпалила она и сбежала в спальню.

Закрыв дверь, горько разрыдалась, стараясь делать это бесшумно.

- Куда ты так рано собрался, сынок? – встретила Марбера в гостиной мама. Сама она все время просыпалась еще до рассвета, будила слуг, раздавала им распоряжения на день, а потом пила свой утренний чай в одиночестве и встречая рассвет. К встрече с ней Марбер подготовился.

- Во дворец, матушка. Хочу уже сегодня попасть на аудиенцию к королю.

- К чему такая срочность?

- Это ли срочность? – рассмеялся Марбер. – Учитывая, как долго я отсутствовал.

Об истинной причине он, естественно, умолчал. Пока еще было не время, да и сначала нужно было заручиться поддержкой короля.

От чая Марбер отказался. Во дворце он как раз попадал на придворный завтрак. И обычно он более чем сытный. Уж что-что, а поесть при дворе очень любят.

Проходя мимо гостевого домика, Марбер ненадолго остановился, глядя на окна с задернутыми занавесками. Ожидал ли он сегодня утром встретить Лиану? Скорее да, чем нет. Но должно быть, в это раннее время она и её родители еще спали. Хоть это и казалось Марберу странным, ведь люди они простые, из рабочих. А такие обычно встают с рассветом.

В этой неполной семье было что-то странное, и как-то раньше Марбер об этом не задумывался. Почему они, к примеру, покинули родной поселок, а не принялись отстраивать сгоревший дом? Ведь королевская казна, как всем было известно, выделяла помощь пострадавшим в пожаре. Отчего брат Лианы бросил свою семью, предпочтя искать новую жизнь самостоятельно? Ему же всего восемнадцать – мальчишка еще. Что он умеет делать сам, без отца?

Именно в эту минуту Марбер засомневался – а так ли правильно поступил, приведя малознакомых людей в отчий дом? Ведь он практически ничего о них не знал и лишь испытывал благодарность за спасение. Равноценно ли было из благодарности предлагать им кров и работу?

А еще Лиана явно запала в душу Марберу, раз никак не получалось избавиться от мыслей о ней. Но она ему не пара, они из разных сословий. Никогда они не смогут быть вместе, даже если оба этого сильно захотят. Король не одобрит такой союз. Впрочем, об этом точно рано думать, да и следует поторопиться, - тряхнул Марбер головой, отгоняя неуместные сейчас мысли. В данный момент он хотел приехать ко двору до пробуждения короля, чтобы застать того врасплох и с большей вероятностью получить аудиенцию.

В утренние часы королевский двор зачаровывал. Красотой, тишиной и умиротворением. Даже фонтаны и те пока спали. Что уж говорить о придворных. Марбер шел по пустынным коридорам дворца, миновал огромные залы, слыша лишь эхо собственных шагов.

Охрана на входе в дворцовый парк пропустила его без лишних вопросов. Если воины и удивились появлению Марбера после довольно долгого отсутствия, то виду не подали. Вот это выправка – вот это он понимал. Собственно, именно он их и научил этому, как и беспрекословному подчинению. Ведь именно он командовал королевской стражей.

Поверенного короля Марбер нашел возле покоев его величества. Корбер – примерно одного возраста с королем, довольно преклонного. Поговаривали, что выросли они с его величеством вместе, что чуть ли не с рождения Корбер служил королю. И всегда был на своем посту – при короле. Иногда Марбер даже сомневался, что Корбер спит. Во всяком случае, никогда спящим он его не видел.

- Доброе утро, Корбер. Узнаешь меня? – поприветствовал поверенного Марбер.

- Я стар, но не впал в маразм, сэр Марбер, - полным достоинства голосом отозвался поверенный. – И этим утром ожидал встречи с вами.

- Вот как? – неподдельно удивился Марбер. – А разве?..

- О вашем спасении уже доложили его величеству, - снисходительно улыбнулся Корбер.

- И кто же?

- Сэр Содмон не далее как вчера вечером нанес королю визит, предупредив, что сегодня утром вы обязательно захотите навестить его величество.

Даже так? А откуда же главе инквизиции известно об его спасении? Хотя… Чему он удивляется? Ведь на службе у инквизиции состоит могущественная ведьма – Фила, кажется. Наверное, именно она «увидела» его спасение. Интересно, что еще разглядела ведьма?

- Значит ли это, что я могу рассчитывать на аудиенцию с королем? – уточнил Марбер.

- Не раньше, чем его величество изволят проснуться, принять ванну и позавтракать в компании с её величеством, сэр.

- Что ж… - пробормотал Марбер, примерно такого ответа и ожидая от поверенного. – Тогда и я составлю компанию за завтраком придворных, - с улыбкой махнул он рукой Корберу и удалился, размышляя на ему, а с кем и когда завтракает сам поверенный.

Слуги королевства уже суетились в столовой для придворных, накрывая длинный стол к завтраку. Наблюдать за этим Марбер предпочел, сидя в сторонке в кресле. От запахов пищи и свежей сдобы аппетит уже разыгрывался не на шутку.

- Вот это сюрприз! – раздался звонкий женский голос, и в дверном проеме Марбер разглядел стройный стан дамы Урсулы – одной из фавориток короля. – Ты жив, тогда как я все глаза выплакала.

- При всем желании верить тебе, Урсула, выглядишь ты замечательно, как всегда, - рассмеялся Марбер, вставая ей навстречу.

- Ну ты же знаешь, дорогой, если женщина много плачет, то она быстро старится, - прижала Урсула ладошки к груди Марбера, ласково заглядывая ему в глаза. – Но как же я рада видеть тебя живым и здоровым! – с придыханием добавила. Ничего большего в присутствии слуг позволить она себе не могла, а вкус губ её и роскошного тела Марбер отлично помнил. Король не возражал, когда его фаворитки выбирали себе любовников на стороне – помоложе и погорячее. Так случилось, что Урсула выбрала Марбера, ну а он не возражал время от времени наслаждаться её прелестями.

В общем, придворный завтрак Марберу очень даже понравился. Месяца в неволе словно и не было. Да и Урсула всячески ему показывала, что в любое время готова принять его не только в объятья, но и в свою кровать. Вот и вернулась та лёгкость, с которой Марбер жил и служил королю. И даже предстоящий поход его перестал волновать настолько сильно.

Однако, во дворец он сегодня прибыл по делу, и вскоре после окончания завтрака его пригласил в покои короля поверенный.

- А вот и наш герой! – такими словами встретил его король.

Он сидел в кресле и был облачен в шелковый халат и чепец. Не первый раз Марбер видел короля не при параде. И отчасти ему это даже льстило. Встрече в покоях короля с главой ордена инквизиторов он уже не удивился.

- Герой ли… - проскрипел Содмон, не скрывая издевательской усмешки. – Герои не бегут, а сражаются.

Голос главного инквизитора всегда казался Марберу противным. Как и весь вид Содмона. Вечно он хитрил, что-то скрывал, плел интриги. Возможно, служба накладывала такой отпечаток, но все же… Мог бы хоть ради приличия, иногда вести себя нормально.

- Не суди строго, друг мой Содмон, - проговорил король. – Мы еще всего не знаем, чтобы делать выводы. И сейчас нам Марбер поведает всю правду, ведь так? – перевел он взгляд на Марбера.

- Мне скрывать нечего, ваше величество. Да и рассказать есть что, - бросил Марбер быстрый взгляд на Содмона. – Уверен, те факты, какими я располагаю, не известны нашей инквизиции.

Рассказывал Марбер долго и обстоятельно, восстанавливая в памяти малейшие детали, что увидел или услышал в клане ведьм. Не забыл упомянуть и о старейшей ведьме Маруилле.

- Так вот она где спряталась? – слишком бурно отреагировал Содмон, услышав о ведьме. – И ведь живет еще, отравляя воздух своим нечистым дыханием.

Марберу вдруг подумалось, что с Маруиллой у Содмона связаны какие-то личные счеты. Ну и тщеславие не заставило себя ждать – ведь весть эту принес во дворец именно он.

- Ваше величество, смогу ли я в ближайшее время отправиться на поиски клана лесных ведьм? – задал Марбер вопрос, который больше всего и интересовал его.

- Что скажешь, Содмон? – вместо ответа обратился король к инквизитору.

- Скажу, что теперь у инквизиции с ведьмами особые счеты, с тех пор как попал к ним в плен наш самый прозорливый и исполнительный служащий. И если король позволит, то контроль мы бы возложили на себя, как и подготовку к походу? – вернул Содмон взгляд королю.

- Король не только позволит, но и будет благодарен ордену за это. Ты всё слышал, Марбер. Отныне ты поступаешь в распоряжение ордена. Ну и бойцов можешь выбрать на свое усмотрение. Тут тебе виднее, конечно же.

- Всевидящая луна! Сколько же ей лет?..

Фила стояла возле решетки и смотрела на то, как двое стражников тащат по лестнице вниз молодую ведьму. И даже не молодую, а подростка. Лет ей было от силы пятнадцать, ну или шестнадцать. Она рыдала и вырывалась, за что один из охранников бил её по лицу. Сильно хлестал, наотмашь. И каждый удар отдавался болью в сердце Филы. А нешуточная злость разрасталась в душе.

- Может, хватит уже бить её? – не сдержала она возгласа, когда от очередного удара стражника из рассеченной губы девушки брызнула кровь.

- Захлопни рот, ведьма, а то и тебе достанется! – прожег Филу злым взглядом бугай, вдвое крупнее захлебывающейся в слезах бедняжки.

- Вы уже её поймали. К чему эта жестокость?

- А тебе её жалко? Хочешь быть битой за компанию? – хохотнул второй бугай.

- А ты попробуй… - усмехнулась Фила.

Отвлечь внимание на себя у нее получилось. Девчонку оставили в покое, впихнув в камеру. И кажется, она не удержалась на ногах, упала. Несчастное создание, рожденная не той, кем хотела бы.

- Что ты сказала? – направился к решетке Филы тот, что избивал девушку.

- Оставь её… - перехватил его второй. – Она под крылом старика. Тронешь её – мало не покажется.

- Какого еще старика?

- Так ты еще и новенький? – снова усмехнулась Фила. – Нравится тебе служба здесь?

- Не твое дело, грязня ведьма!

- Вижу, что нравится, - не повела Фила даже бровью. – Тепло, сытно, не хлопотно… Только, надолго ты тут не задержишься… - уж она об этом позаботится.

- Да я тебя!.. – кинулся явно туповатый стражник к решетке.

- Да, хватит уже! – прикрикнул на него второй. – Говорю же, пошли отсюда, пока лишних проблем не заимел.

Стражники покинули подвалы, а Фила не стала откладывать дело в долгий ящик. Колдовство не заняло и минуты, а мысль её достигла цели и сразу же дала ростки. Уже завтра злобного и тупого стражника выгонят с позором не только из инквизиции, но и из королевских стражников. И вернется он нищим и побитым в родное село, откуда и вылетел, но совсем ненадолго. Жалко ли его было Филе? Ни капельки! Ведь их, ведьм, не жалеет НИКТО и НИКОГДА. И такое чувство, как жалость к людям, уже тоже давно не посещало Филу.

Девушка громко всхлипывала, отчего-то разрывая сердце Филы. Не первый раз за годы её заточения в подвал кидали новую жертву. А сколько их увели отсюда на костер или под топор палача. И всех их Фила жалела, но не так сильно как эту. Очень хотелось помочь девчушке избежать страшной участи. Но она не в силах была это сделать. Чертов обсидиан и магия артефактов инквизиции делали своё черное дело. Разве что…

Фила опустилась на пол, прикрыла глаза и без труда нащупала внутренним взором брешь в защите. Уже в следующий миг её астральное тело предстало перед новенькой. И она смогла рассмотреть девушку получше.

Она сидела на полу, размазывая по лицу слёзы вперемешку с кровью. Совсем юная и очень несчастная. А еще какая-то слишком домашняя, изнеженная. Таким, конечно, в плену инквизиции приходилось сложнее всего. Сразу становилось понятно, что эта ведьма еще и жизни-то не видела. Наивная, неискушенная, да и магия в ней едва зародилась.

- Кто же тебя сдал? – не заметила Фила, как произнесла это вслух.

- Что? – вскинула на неё девушка заплаканные глаза. – А ты… кто? – удивление даже высушило слёзы. – И как ты?.. – взглянула девушка на решетку.

- Я такая же как ты. Тоже пленница, - ответила Фила, опускаясь на пол напротив девушки.

- Если ты пленница, то как оказалась здесь? Как прошла сквозь решетку?

- А ты сама не понимаешь? – даже растерялась Фила. Вопрос девушки показался ей пугающе странным, ведь магию её она отчетливо ощущала. Слабая, но та теплилась в ней. Вряд ли бедняжка когда-нибудь стала бы сильной ведьмой. Да и чего теперь б этом думать? – Ты же тоже ведьма.

- Кто?! – округлились глаза девушки, и она отползла от Филы к самой решетке. – Я не… Никакая я не ведьма! – зло проговорила она, глядя на Филу с ненавистью. Именно так смотрят почти все люди на ведьм. Но чтобы так смотрела на ведьму ведьма – с таким Фила еще не сталкивалась.

И тут она поняла.

- Ты ничего не знаешь? Но как ты тогда здесь оказалась?

- Не твоё дело! – огрызнулась девчонка и демонстративно отвернулась от Филы.

Вот так поворот – инквизиция схватила ведьму, которая даже не подозревает о собственной второй сущности. Ведь эта кроха действительно считает себя самой обычной. Жалко стало её вдвойне. И впервые Фила столкнулась с настолько неоправданной жестокостью.

- И всё же, как ты тут оказалась? – повторила она вопрос. – Поверь мне, вреда от того, что ответишь, не будет никому, - усмехнулась.

Девушка повернулась и какое-то время хмуро рассматривала Филу, размышляя. Но в глазах её Фила читала любопытство.

- Первый раз видишь ведьму? – догадалась она.

- Так близко, да. И с виду ты… обычная, хоть и красивая.

Столько наивности было в её словах, что Фила не сдержала улыбки. Даже захотелось погладить девушку по золотистым волосам, а потом обнять. Но сделать этого Фила не смогла бы по той простой причине, что тело её находилось в соседней камере. Если бы между её и камерой девушки располагалась еще бы одна камера, то переместиться Фила уже не смогла. Одна луна была свидетельницей того, как сильно Фила сожалела, что астральная магия работает тут так слабо. Проклятые подвалы инквизиции! В ином бы случае она уже давно спаслась из неволи.

- Сильно болит? – посмотрела Фил на разбитую и опухающую всё сильнее губу девушки.

- Болит, - кивнула бедняга и снова всхлипнула.

- Ну с этим я справлюсь быстро, - протянула к ней руку Фила, всем своим видом показывая, что бояться нечего.

Короткое заклинание, и от раны и отека не осталось и следа.

- Так вот она какая – магия ведьм? – недоверчиво ощупывала девушка свое лицо, понимая, что боли больше нет, как и раны.

- Ты бы и сама так смогла…

- Я же сказала, что никакая я не ведьма! – грозно перебила её девушка.

- Тогда что ты здесь делаешь?

- А я и не знаю, где я нахожусь, - осмотрелась девушка. – Я была в чулочной лавке. Примеряла чулки и случайно один порвала. А когда расплачивалась за чулки, в лавку вошли двое и схватили меня. Я кричала, просила их отпустить меня, но… - глаза говорившей до краев наполнились слезами, и она их быстро сморгнула.

Фила задумалась. Варианта было всего два: либо кто-то заметил проявление магии этой бедняжки и донес на неё инквизиции, либо инквизиторы случайно оказались рядом со злополучной чулочной лавкой и уловили её магию. Способов сделать это у них было предостаточно.

- И ты никогда не чувствовала ничего странного? Никогда тебе не приходилось делать чего-то особенного?

- А чего особенного?.. Ой, было, сегодня! – встрепенулась она. – Я когда увидела дырку на чулке, так сильно испугалась. Матушка меня бы отругала сильно, если бы потратилась на дырявые чулки. И не вернешь такой товар. Так вот, когда я второй раз посмотрела на чулок, то дырка исчезла, представляешь? Чудо какое-то, вот честно.

- Не чудо, а магия. А ты ведьма, - грустно проговорила Фила.

- Да что ты такое говоришь?! – вскричала девушка и вскочила на ноги. - Никакая я!..

- А ты посмотри на себя, - взмахнула Фила рукой, и девушки стало две – её астральная проекция замерла напротив тела.

- Ох! Это я, что ли? Но…

- Это твоя точная копия, нематериальная. И ты… светишься, потому что магия в тебе сейчас наиболее жива. А до этого она просто спала. Наверное, ты единственный ребенок в семье?

- Д-да… - ответила девушка, не в силах оторвать взгляда от самой себя.

Говорить несчастной о том, что мать с отцом её не могли не знать, кто на самом деле их дочь, но почему-то молчали об этом, не имело смысла. Отсюда уже их дочь выйдет только к месту казни. Но кое-что для неё Фила сделать может.

- Ты не будешь бояться ничего, как и не почувствуешь боли, - быстро проговорила она и прочитала заклинание силы. – А наш разговор ты забудешь, - произнесла заклинание забвения, после чего исчезла из поля зрения девушки.

Зато теперь эта крошка будет спокойно дожидаться смерти. Как страшно прозвучала в голове Филы эта мысль. Настолько страшно, что её затрясло, как при ознобе. И две одинокие слезы скатились по щекам и захотелось крикнуть что есть силы: «Люди, как же я вас ненавижу!»

- Слушай, что ты с ними церемонишься? Не кажется тебе, что ты слишком мягкая для главной ведьмы клана? – Магда наводила красоту перед зеркалом, как делала каждое утро. Осматривала придирчиво свое лицо, убирала мелкие морщинки, накладывала макияж…

Она и без этого была красива. Фила считала свою сестру самой красивой из всех, кого знала. Гордилась ею, любила больше всех. Да и кого еще ей любить, если уже давно они с сестренкой осиротели? Сначала долго скитались, прятались от инквизиции, пока Филе в голову не пришла мысль, что все! хватит убегать, пора становиться сильными и неуязвимыми. Так и появился клан лесных ведьм – их с Магдой магии хватило на то, чтобы схорониться в лесу, стать незаметными для магии инквизиторских артефактов.

Не сразу всё пошло гладко, но постепенно клан разрастался, становясь все сильнее. Ведьмы стекались к ним со всего света, и общая магия только крепла. Росло и благосостояние. И сейчас Фила с уверенностью могла сказать, что нет во всем мире безопаснее для ведьмы места.

- А по-твоему я должна наказывать девочек за малейший чих? – рассмеялась Фила, глядя на сестру.

- По-моему, ты не справляешься со своими обязанностями, - отвернулась Магда от зеркала. Прекрасная, моложавая и… злая.

Фила не строила иллюзий насчет сестры никогда. Уже давно сердце Магды ожесточилось, когда на их глазах убили отца с матерью. Именно тогда Магда поклялась отомстить. Больших трудов стоило Филе растормошить сестру, вернуть ей желание жить дальше. Но зло в сердце Магды, казалось, поселилось навечно.

- Родная, как ты не понимаешь, что больше всего им нужны наша любовь и забота, - присела Фила возле сестры, обнимая её за плечи. – Ведь настрадались они, как и мы с тобой когда-то, - грустно закончила, пытаясь согреть Магду, растопить лёд в её сердце.

- Любовь! – фыркнула Магда, стряхивая руки Филы с плеч. – Любовь – это слабость и путь в никуда. Рассуждаешь не как могущественная ведьма, - зло рассмеялась, вставая со стула и прохаживаясь по комнате. – Нет никого сильнее тебя в клане. И этой силой ты не можешь даже воспользоваться. Почему не берешь силу у других?

- Потому что так нельзя делать, - старалась Фила говорить спокойно, хоть сестра и её рассуждения уже привычно раздражали. – На ТАКОЕ не имеет права ни одна ведьма, только потому что сильнее. Дар ведьмы приходит нам от предков, и только им решать, какого именно мы достойны.

- Всё это пустой трёп! – махнула рукой Магда. – Иногда мне кажется, что в тебе предки ошиблись…

Разговор этот случился уже очень давно, но не проходило дня, чтобы Фила не вспоминала о нём.

Вскоре в клане лесных ведьм появилась самая злая и старая ведьма – Маруилла. Как-то сразу они с Магдой нашли общий язык. Не иначе, как злость тому поспособствовала. Ну а дальше всё случилось быстро. В одно прекрасное утро Филу в лесу схватили ищейки инквизиторские. И с тех пор она томится в этих подвалах, чудом оставшись в живых. И всякие страшные вещи творит по приказу инквизиции. Лучше ли она сейчас своей сестры? Куда там… Сейчас она намного хуже! Намного…

Фила тряхнула головой, прогоняя непрошенные мысли. Сейчас точно не время жалеть себя и сетовать на судьбу. Ведь к цели она уже близка, и свобода её притаилась неподалёку от этой проклятой решетки. Осталось совсем чуть-чуть.

Фила вздрогнула – хлопнула дверь, ведущая в подвалы. Раздались знакомые шаги. Спустился тот, кого она люто ненавидела всем сердцем. Тот, в глазах кого человеческая жизнь не стоила ничего. Содмон – враг не только всех ведьм, но и людей.

- Открыть! – велел он страже, останавливаясь возле решетки в камеру Филы.

Стражники немедленно подчинились. Этого старика боялись все. Кроме Филы. Ненависти и страху нет места в одной душе. Её душу уже давно заняла ненависть.

- Всё ли у тебя хорошо, Фила? – решил поиграть в любезность Содмон, едва войдя в её камеру.

На обоих запястьях его Фила заметила аметистовые браслеты. Предусмотрительный, значит? Всё знает и понимает, а потому боится её, даже когда находится рядом за непроницаемой для магии решеткой. И правильно делает. Не будь на нем браслетов, убила бы не задумываясь. И всё равно, что с ней сделали бы потом. Одной скверной на земле стало бы меньше.

- Твоими молитвами, Содмон, - с улыбкой отозвалась Фила, активируя всё своё лицемерие.

- Хорошо ли тебя кормят?

- Более чем…

- А соседки не мешают ли тебе?

Не дождешься! – захотелось плюнуть ему в лицо, да так, что еле сдержалась. А губы застыли как восковые в дежурной улыбке.

- Они здесь не задерживаются.

И это было правдой. Это было тем, отчего сердце Филы почти постоянно обливалось кровью. Ведьм приводили, кидали за решетку, но лишь для того чтобы на следующий день казнить. Она их слышала, улавливала их настроение. Было оно самым разным. Наверное, легче было отправляться к месту казни тем, чья душа почернела от ненависти. Но были и такие, как вот та девчонка – невинные и наивные, молоденькие и не знающие жизни. А эта еще и ведьм ненавидела, даже не догадываясь, что является одной из них. Ну да ничего – теперь она точно примет смерть без страха.

- И то верно. Я рад, что тебе у нас хорошо живется, - кивнул главный инквизитор.

- Содмон, можно вопрос?

Зачем ей это нужно было, Фила и сама не понимала. Но все же спросила, когда Содмон дал свое соизволение.

- Так ли нужно казнить её? – кивнула она на камеру девчонки. – Невинная же… - понизила она голос, чтобы молоденькая ведьма не услышала их разговор.

- Неверный вопрос, Фила, - усмехнулся инквизитор без тени жалости. – Нужно ли её помиловать? И сразу отвечу – нет! Невежество не освобождает от ответственности. И лишь одной ведьме дарована жизнь – тебе. Пока! – пристально взглянул он в глаза Филы. – Пока ты нам полезна. И сегодня ты должна доказать свою верность ордену, - вот так он увильнул от разговора и перешел к сути того, зачем сюда и явился.

Фила испытала жгучее разочарование – где-то в глубине души она надеялась, что хоть как-то сможет облегчить участь недоведьмы. Но она тут была никем. Её использовали, в обмен на что она могла делать вид, что живет. Хотя жизнью это нельзя было назвать, существованием, разве что.

- Кажется, верность ордену я уже доказывала много раз, - сухо отозвалась ведьма, отходя от инквизитора как можно дальше.

Она боялась не сдержаться – пустить в ход магию, что бушевала внутри нешуточно, подпитываемая яростью. Вреда Содмону не нанесла бы, с такой-то защитой, а вот себя погубила бы. А пока еще к этому Фила не была готова.

- Всё верно, - кивнул Содмон и принялся прохаживаться по камере. Теперь Филу замутило от его мелькания перед глазами, хоть она и старалась на него не смотреть. Но не видеть не могла. – Но сегодняшний случай особенный, - остановился Содмон напротив Филы. – Ты укажешь нам путь к клану лесных ведьм. А если не сделаешь этого… И мне плевать, по каким причинам! – повысил он голос. – Если ты этого не сделаешь, то завтра тебя казнят!

Магда не могла уснуть. Ворочалась в постели с час, а потом растолкала Фрида, что свернулся калачиком на коврике возле кровати и мерно посапывал.

- Мне нужно снотворное, - откинула Магда одеяло, задрала сорочку и раскинула пошире ноги.

Пока Фрид сонно тер глаза и таращился на нее, погрузила палец во влагалище, нащупывая самую чувствительную точку.

По телу пробежала приятная дрожь, но ласкать себя сама она не станет.

- Долго ты еще будешь возиться? Иди уже сюда! – громко велела рабу.

Стоило Фриду коснуться коленями матраса, как Магда вцепилась ему в волосы и потянула голову к своему паху.

- Лижи! Да так, чтобы мне понравилось. Иначе…

Фрид знал, что будет, если не сможет ублажить наиглавнейшую так, как она любит. Не миновать ему тогда магических плетей. А после этого боль настолько адская, что хоть в петлю лезь. И от обязанностей каждого дня она его не освободит.

- О да! Вот так… - выгнула Магда спину, дергая за волосы раба уже двумя руками. – Быстрее давай!..

И дергать стала еще неистовей. Как бы Фрид ни старался лизать в одном ритме, но боль заставляла его дергаться, сбиваться с темпа. Снова и снова приходилось нащупывать языком клитор, пока Магда не разъярилась окончательно.

- Да ты, я смотрю, совсем страх потерял! – спихнула она Фрида с кровати и зависла над ним коленопреклоненным и с мольбой о пощаде во взгляде. – Давно не получал от меня? Так я исправлюсь…

Вопль боли прорезал спальню. Тело Фрида упало на пол и принялось извиваться словно змеиное.

- Заткни пасть, пока всех не перебудил, - прошипела Магда, и вопли раба стихли.

Теперь он открывал рот, таращил глаза, пускал слюни, но ни единого звука не срывалось с его губ. И длилась пытка так долго, пока не потерял он сознание. Тогда Магда встала с кровати, ткнула раба в бок носком домашней туфли. Тело его дернулось, но сознание не вернулось. Плюнув Фриду прямо в лицо, Магда пробормотала:

- Пора менять тебя, ничтожество. Ничего, кроме раздражения, ты мне не доставляешь.

Перешагнув через Фрида, Магда покинула спальню, пересекла темную и пустынную гостиную и вышла на веранду. Клан спал. Окна не светились в домах. И лишь на небе зависли луна, да звезды.

Что с ней сегодня происходит? Отчего потеряла не только сон, но и покой? Магде казалось, что кто-то кричит, пытается что-то ей сказать, но она не слышит. И новость эта очень важная, от которой зависит её жизнь.

«Хватит в ночь таращиться. Иди уже сюда…» - раздался в голове Магды голос Маруиллы. Вот оно! Вот та, кто сейчас откроет ей глаза на сокрытое! И как она сразу не додумалась обратиться к старой ведьме? А та, мерзавка, не торопилась её призывать, издалека наблюдая за её метаниями.

«Входи, да не шуми. Зажа спит, что и к лучшему. Не для её ушей новость…» - услышала Магда на подходах к дому Маруиллы.

Значит, предчувствия её не подвели, что-то назревает.

Маруилла сидела на кровати, с головой накрывшись одеялом. И сколько-то Магде еще пришлось ждать, прежде чем ведьма соизволила показаться ей.

- Чего застыла? Садись уже, - откинула Маруилла одеяло. – Вижу, что сон потеряла. И поделом тебе.

- Чем же я заслужила твое недовольство? – вспыхнула до корней волос Магда. Была бы её воля, убила бы эту старуху. Да нужна она была ей пока что. Только у Маруиллы был настолько всевидящий третий глаз. Знала она всё и про всех, про кого хотела знать.

- Глупостью своей, - фыркнула старая ведьма. – Дальше носа своего не видишь. Не чуешь ничегошеньки. А между тем, тучи собираются не только над твоей головой, но и над всеми нами.

- А ты сама бы попробовала! – огрызнулась Магда.

- И попробовала бы, - буравила её злым взглядом Маруилла, - коль была бы моложе. И уж я бы точно думала не тем, что между ног у меня, а головой, - потрясла она указательным пальцем, а Магда ощутила болезненные удары в голову. Даже невольно руку прижала к тому месту. – Смотри! – велела ведьма и повела рукой в воздухе.

Какой-то солдатский лагерь, разбитый на поляне. Палатки, костры… Неподалеку пасутся лошади.

- И что это? Король решил воевать с кем-то? – нахмурилась Магда. Совсем старуха из ума выжила, раз показывает ей такое.

- С тобой, дурища! Со всеми нами! – убрала Маруилла картинку. – Король отправил в поход отряд. Большой, как ты видела. Сильный. Магии у них в арсенале хоть отбавляй. А ты… всё трахаешься, да красоту наводишь. Ведьм еще убиваешь, вместо того, чтобы делать их сильнее.

- Мы все равно сильнее, - пробормотала Магда, чувствуя, как от страха колени слабеют. – И они нас не найдут.

- Сильнее, говоришь? А знаешь ли ты, что под броней у них аметистовые щиты? И браслетами они увешаны, как шлюхи в борделе. А еще по мегарису у каждого в кармане, да ошейников для нас полная телега… А ты в гроте предков когда была? Как давно ты просила у них совета? Слишком самонадеянная стала ты, Магда. Думаешь, что так сильна, что одна со всеми справишься?

- Не первый раз король отправляет отряд на поиски нас, - отмахнулась Магда, хоть и не испытывала уверенности в собственных словах. – Надежно мы спрятаны, не найдут и в этот раз.

- Я тебе еще самого главного не сказала, - припечатала её Маруилла тяжелым взглядом. – Знаешь, кто путь им указывает?

Магда не понимала, что она хочет сказать. Терпеть не могла, когда говорили с ней загадками.

- Твоя сестра – Фила. И как думаешь, забыла она дорогу сюда? – прищурилась ведьма, отчего нос её стал казаться еще больше.

Магда похолодела изнутри. А в памяти ожили слова сестры, когда все еще у них было хорошо.

- Знаешь, Маг, хочу тебе признаться… - они с сестрой сидели на лавочке. Тогда еще центральная площадь не была такой большой, а домов было раз два и обчелся. И их дом ничем не отличался от остальных. – Даже когда отец с матерью были живы, не их я любила больше всего.

- А кого же? – с улыбкой посмотрела на сестру Магда. – Шавку нашу – Снежка?

- Тебя, глупенькая, - рассмеялась Фила. – Тебя я всегда любила и буду любить сильнее всех. И никогда не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое!

Значит, не любит больше её сестра. Не смогла простить предательства. Зло затаила. Решила отомстить. И этого Магда никак от нее не ожидала.

- Не о том думаешь! – раздался в тишине ночи голос Маруиллы. – Нет у тебя больше сестры. Но есть подданные, которые хотят жить. Так сделай же их в разы сильнее!

Кто-то тряс её за плечо. Так знакомо и как же не вовремя!

- Лия, ну отстань, дай поспать, - перевернулась Нария на другой бок.

- Нельзя больше спать! Сейчас же вставай!..

А голос не её сестры. Нария распахнула глаза, и сразу же реальность ворвалась в сознание. Она в клане лесных ведьм. Вчера, после встречи с… наиверховнейшей (еле вспомнила Нария) её перевели в этот домик, где жила еще одна ведьма. Как же её зовут? Дора – точно! Но познакомились они уже вечером, когда Дора вернулась с работы. Была она чуть постарше Нарии, но ненамного. И выглядела уставшей. Поговорить с ней толком и не получилось – Дора сразу же легла спать. Сама Нария выспалась за день. Даже слишком. И половину ночи провела без сна, прислушиваясь к тишине леса и собственным мыслям.

Никакой работой её тут не озадачили. И почему-то запретили покидать дом. Оставалось надеяться, что она тут не пленница.

- Рано же еще, - посмотрела Нария на Дору.

- Не так уж и рано, почти семь. Рабочий день ведьмы среднего уровня начинается в семь и заканчивается в семь вечера.

- А я ведьма среднего уровня?

- Ну раз ты делишь со мной этот дом, то да, - важно ответила Дора. И она уже была полностью собрана.

Нария поняла, что медлить больше нельзя. Встала, быстро оделась и ополоснула лицо водой из таза. Отхожее место в доме было, а вот мылись ведьмы в бане, трижды в неделю, как сообщили Нарии.

- А какие еще есть уровни? – поинтересовалась Нария у Доры уже на ходу, когда покидали они дом.

- Низший и высший. Далее идут верховные ведьмы и наиверховнейшая, - с подобострастием произнесла Дора последнее слово.

- А мы, значит, посередке, - усмехнулась Нария.

- Мы стоим выше низшего уровня, - снова в голосе Доры уловила Нария важность.

- А кто определяет уровень?

- Наиверховнейшая, кто же еще.

- И как она это определяет?

- Проверяя магию, - удивленно взглянула на неё Дора.

Ну все понятно стало. Вчера, когда Нарии казалось, что в ней копаются, проверяли её магию, получается.

- А чем мы отличаемся от ведьм низшего уровня? – едва поспевала Нария за Дорой, которая куда-то даже не шла, а неслась. – Ну кроме дома…

- Работой. У низших ведьм она тяжелее, - объясняла Дора, задыхаясь от быстрой ходьбы. – Одеждой. У них она серая, а у нас можно добавлять синий, голубой и фиолетовый цвета.

Не густо, - с трудом сдержала Нария усмешку.

- Еще у нас два выходных, а у них – один. Едим мы в столовой, а они в своих комнатах. Нам разрешается гулять два часа перед сном. Им можно покидать комнаты не по работе лишь в выходной день. И в бане у них свои часы, у нас – свои.

- А куда мы так торопимся? – не выдержала Нария.

- К накопителю, - Дора и сама уже сипела.

- Что это?

- Сейчас… Фух! Успели вовремя, - резко затормозила девушка, и Нария врезалась в её спину. Только потом заметила небольшую очередь из девушек. Куда она вела, рассмотреть не получилось.

- Что за накопитель? – дернула она Дору за рукав платья.

- Накопитель магии. Каждое утро в одно и то же время все ведьмы клана оставляют здесь капельку из своей магии. Таковы правила, - как-то заученно произнесла она, будто по учебнику.

- И куда идет эта магия?

- Наиверховнейшей, куда же еще, - пожала Дора плечами.

- Она забирает у вас магию? – удивилась Нария.

- Лишь ничтожную часть, - кивнула Дора. – Так сама она становится сильнее. Ведь она нас защищает.

Нария задумалась. Странными ей казались такие правила. Разве можно забирать магию у других, подпитываться ею? Никогда о таком не слышала. Впрочем, о жизни ведьм Нария до недавнего времени вообще ничего не знала. А уж лесные ведьмы и вовсе были покрыты непроницаемой тайной.

Очень быстро подошла их очередь. Теперь Нария могла разглядеть этот накопитель. По факту это было обычное с виду дупло в дереве. Настолько маленькое, что просунуть туда можно было только руку. Девушки подходили, прятали руку в дупле, а дальше разбредались по своим делам. Когда пришла очередь Нарии, она медлила.

- И чего ты ждешь? Суй уже! – шикнула на неё Дора. – Не заставляй других ждать.

- Кого? – оглянулась Нария. Кажется, она была последней.

- Неважно! Суй уже…

- А если не смогу достать руку? – высказала Нария сомнения.

- Все достают, а ты не сможешь, - ехидно усмехнулась Дора, взяла её руку и самолично засунула в дупло.

Мгновенная вспышка отбросила Нарию от дерева. Спину прострелила боль, когда упала на нее на мощеную камнями тропинку.

- Встать можешь? – зависло над ней лицо рыжеволосой ведьмы. Ланира – вспомнила Нария её имя.

- Кажется, могу.

- Руку давай, - с улыбкой протянула ей Ланира свою руку. – А вы что встали?! – прикрикнула она на небольшую толпу любопытных под предводительством удивленной Доры. – Марш по рабочим местам!

- А… что это было? – спросила Нария, отряхивая платье.

- Для меня это тоже загадка, - задумчиво проговорила Ланира. – Но похоже, твоя магия не пожелала расстаться даже с крупицей, - дрогнули её губы в улыбке. – Иди за мной, - направилась она по тропинке к самому большому и богатому дому.

Нария догадалась, что ведет её Ланира к той самой беловолосой наиглавнейшей. И почему-то встречаться с ней очень не хотелось.

На крылечке дома наиверховнейшей Нария заметила светловолосую девочку. И видеть её тут было так странно. Ни единого ребенка до неё Нария тут не встречала.

- Это Люринда, - проследила Ланира за её взглядом. – Самая младшая ведьма в клане, - с улыбкой добавила. – Привет, Люринда! Как ты спала сегодня?

- Как королева! – засветилась радостью девочка. – А ты тоже новенькая? – внимательно посмотрела на Нарию.

- Получается так, - не сдержала и Нария улыбки, такая девочка была хорошенькая.

- А ты… - вдруг встала Люринда и подошла к Нарии вплотную. Взяла её за руку и прислушалась к чему-то внутри себя. – Ты тоже его знаешь, - вскинула резко голову, прожигая Нарию взглядом. – За что ты его так сильно ненавидишь?

- Так, Люринда, иди в дом! – строго велела Ланира, отстраняя девочку. – Уверена, что на кухне тебя уже ждет завтрак.

- Она говорила об инквизиторе? – посмотрела Нария на Ланиру, когда девочка скрылась в доме.

- О нём. И предвижу твой новый вопрос – нет, он не был с ней добр, как считает эта глупышка. Он вез её в орден… сама знаешь, для чего.

- Посиди здесь. Я схожу за Магдой, - ввела Ланира Нарию в небольшую комнатку, где мебели было слишком много. На таком крохотном пространстве помещались стол со стульями и диван с креслами. Свободного места оставалось совсем чуть-чуть – в один шаг можно было преодолеть расстояние между диваном и столом. И не понятно было, для чего служит эта комната.

Нария опустилась на краешек дивана и принялась ждать. Мыслями вернулась к девочке Люринде, с которой только что познакомилась.

Девочка говорила об инквизиторе, и она явно испытывала к нему теплые чувства. Вот же подлец! Сумел настолько одурачить ребенка, что теперь она его еще и жалела. Тогда как он желал её смерти, как и смерти Нарии. Но ничего… Очень скоро Люринда узнает всю правду о нем.

Ненависть – одно из самых сильных чувств. В этом Нария успела убедиться. Она люто ненавидела инквизитора. И именно ненависть заставляла её часто думать о нем. Он ведь рядом, в плену. Так почему бы не отомстить ему? Вот и Магда ей это обещала.

Стоило только подумать о враге, как Нария ощутила покалывание в пальцах. Она хотела его убить, но станет ли это заслуженной карой? Не лучше ли заставить его мучиться? Да и кто позволит ей его убить, если на таких тут совсем другие планы? Правда, какие именно, Нария не знала.

- Так-так, - с такими словами влетела в комнатушку Магда. Выглядела наиверховнейшая сердитой. – И что ты там устроила? – буравила она её взглядом, стоя рядом с диваном.

Сидеть в её присутствии Нарии стало неловко, и она встала.

- Я и сама не знаю, - пожала она плечами.

- Дай руку! – велела Магда, протягивая свою.

Нария вложила руку, и Магда сильно её сжала. Закрыла глаза, сделав Ланире жест молчать, хоть она и не собиралась заговаривать. Верная помощница наиверховнейшей замерла возле двери. И в который раз Нария невольно обратила внимание на то, с каким отстраненным видом она стоит.

Нария почувствовала внутреннюю дрожь. Сообразить ничего не успела, как Магду от неё откинуло. Наиверховнейшая ударилась спиной о дверь и нелепо сползла по ней на пол. Выглядело это настолько смешно, особенно то, как барахталась она на полу, запутавшись в подоле платья, что Нария не сдержала улыбки. Ланира же все с тем же отстраненным видом подняла Магду на ноги и расправила подол её платья. Раньше, чем наиверховнейшая заговорила, Нария поймала на себе предупреждающий взгляд Ланиры. От неё явно не укрылась улыбка и взором она велела больше так не делать.

- Да ты совсем страх потеряла! – закричала на Нарию Магда и даже топнула ногой. – Твоя магия должна мне подчиняться, а ты её заставляешь сопротивляться.

- Но я ничего не делала, - растерялась Нария. Но слова наиверховнейшей вызвали в ней протест. Если магия её, то почему она должна подчиняться кому-то еще?

- Магда, вряд ли она это сделала специально… - заговорила Ланира.

- Ничего не желаю слышать! – снова закричала наиверховнейшая. Лицо её пошло красными пятнами от всё возрастающей злости. – Уведи её с глаз моих долой, пока не прибила обеих!

- Пошли, - только и сказала Ланира и распахнула дверь.

С большой опаской Нария обогнула злую Магду, опасаясь, что та, и правда, набросится на нее с кулаками. И только за дверью смогла перевести дух. Только хотела заговорить, как Ланира прижала к губам палец. И лишь когда они вышли из дома и отошли от него на приличное расстояние, Ланира остановилась и повернулась к Нарии.

- Никогда не перечь ей, даже если сильно захочется. Поверь, она может сделать так, что жизнь твоя тут превратится в кошмар. Молчи с покорным видом, даже когда не согласна. Молчи всегда, поняла?

- Но я ни в чем не виновата…

- Знаю! – сказала Ланира, и губы её дрогнули в улыбке. – Я ведь и сама всё видела.

- И что ты видела?

Ланира молчала, словно обдумывая что-то. А потом заговорила, глядя сквозь Нарию. Глаза её в этот момент казались прозрачными и страшными.

- Я видела сильную ведьму, которая и сама о себе пока ничего не знает. Но она, возможно,.. даже сильнее старейшей ведьмы клана. И той, что была предана всеми.

Ланира вздрогнула, очнувшись. Посмотрела на Нарию и задала странный вопрос:

- Что я сказала?

Нария поведала ей почти слово в слово, а потом спросила:

- Ты пророчица?

Она слышала про таких. Не каждая ведьма обладала даром пророчества. Он вообще считался редким. Поговаривали даже, что даруется он предками, а не рождается вместе с ведьмой, что дар этот можно только заслужить особыми делами. Но Нария не знала, правда ли это.

- Никому не говори об этом, хорошо? – попросила Ланира. Но Нария и так знала, что не скажет. – Если Магда узнает…

То умрет от зависти, - зародилась в голове Нарии мысль, но в слух она ничего говорить не стала. Да и разговор на этом закончился – к ним бежала Люринда, смешно размахивая руками.

- А можно мне с вами погулять? – поинтересовалась девочка, взяв одной рукой руку Нарии, а другой – Ланиры.

- Не могу, малышка, - ласково потрепала её по волосам Ланира. – Мне уже нужно идти по делам, а вот Нария может пойти с тобой.

- А разве мне не нужно работать? – удивилась Нария.

- Это успеется, - махнула рукой Ланира. – Здесь и без тебя есть кому работать, - подмигнула она ей и направилась обратно к дому Магды.

- Ну что, чем займемся? – посмотрела Нария на Люринду.

Нравилась ей эта девочка, только почему она выглядит такой серьезной? И даже хмурой. А переменилась в лице Люринда, стоило только Ланире уйти.

- А я могу тебе доверять? – вопрос прозвучал совсем уж не по-детски.

- Ну… конечно, - немного растерялась Нария.

- Тогда, пошли, - крепче сжала Люринда её руку.

- И куда ты меня ведешь? – уточнила Нария, когда свернули они на тропинку, ведущую к забору.

- Сама увидишь, - буркнула девочка.

Дальше они шли вдоль забора, пока не набрели на то самое приземистое и серое здание, от которого Нария уловила исходящую угрозу, как только оказалась в клане.

- Зачем мы сюда пришли? – удивленно рассматривала она ребенка.

Люринда выпустила её руку, сунула в рот указательный палец и принялась грызть ноготь. Она явно в чем-то сомневалась и даже чего-то опасалась, не зная, можно ли на это решиться.

- Ты должна мне помочь спасти его.

- Кого? – нахмурилась Нария, уже догадываясь, о ком пойдет речь.

Люринда не ответила. Вместо этого медленно двинулась вдоль стены, ощупывая её руками. Через какое-то время остановилась, прижав обе ладошки к стене. А потом и лицом к ней прижалась.

- Он здесь, - взглянула она на Нарию. – Давай, пойдем к нему?

- Не думаю, что это…

- А ты не думай – в тебе говорит лишь ненависть, - перебила её Люринда. – Я просто хочу его увидеть, - резко развела она в стороны руки. И та часть стены, перед которой они стояли, словно растаяла в воздухе.

Инквизитор лежал возле стены и не подавал признаков жизни. Руки его были связаны за спиной, ноги – опутаны веревкой от колен до щиколоток. Лицо выглядело бледным и изможденным. Нария прислушалась и различила слабое биение сердца. Он был жив, но находился на грани между жизнью и смертью.

Люринда подбежала к мужчине и склонилась над ним. Недолго думая, принялась водить над инквизитором руками, что-то бормоча себе под нос.

- Ты с ума сошла?! – оттащила её Нария в сторону. – Хочешь, чтобы и нам досталось?

- Если ему не помочь, то он умрет! – вырвалась девочка и продолжила начатое. – Не волнуйся, никто ничего не заметит, а ему станет легче. Раны будут выглядеть так же… снаружи, а внутри я их залечу…

Нария приблизилась к ним и тут же отпрянула, разглядев кровавые трещины на спине инквизитора. Длинные, рваные раны с запекшейся кровью. Края драной рубахи тоже спеклись вместе с кровью в ранах. И рубцов таких она насчитала девять.

- Что это? Чем нужно бить, чтобы получилось такое? – в ужасе прошептала она.

- А ты не знаешь? – мельком взглянула на неё Люринда. – Это магическая плеть. Как он выдержал только?.. Я однажды получила одну такую и то чуть не померла.

- Ты?.. Да кто ж тебя так? – опешила Нария.

- Мамка, кто ж ещё. А потом её поймали…

Девочка так просто говорила о таком, тогда как у Нарии на голове шевелились от ужаса волосы, а по спине бегали мурашки. Получается, мать Люринды тоже была ведьмой? Была, потому что её поймали и, скорее всего, уже казнили. А позже то же самое едва не случилось с дочерью.

- Зачем ты это делаешь? Ведь он хотел убить тебя? – тронула Нария Люринду за плечо.

От напряжения у девочки на лбу выступил пот, а сама она подрагивала всем телом. Но упорно продолжала бормотать заклинания и водить над телом инквизитора руками.

- Он бы меня не убил, - буркнула, не отвлекаясь.

- Откуда знаешь?

- Знаю и всё! – зыркнула она на Нарию своими огромными и совсем не детскими глазами. – Фух! Всё! Теперь он поправится, хоть раны и долго будут заживать, - выгнула Люринда спину, прижимая ладони к пояснице.

Лицо инквизитора на первый взгляд не изменилось, но лишь для стороннего наблюдателя. Нария уловила, как усилилось биение его сердца, как перестала его терзать сильнейшая боль даже в беспамятстве. Сейчас казалось, что он просто спит. Правда, очень крепко. Но жалко его Нарии не было. Будь её воля, запретила бы Люринде исцелять его.

Самое странное во всей этой ситуации было то, что находились они прямо в камере, где держали инквизитора. И попали сюда через наружную стену. Это отказывалось укладываться в голове Нарии. И она не удержалась от вопроса:

- Как ты смогла убрать стену?

Девочка уже отдышалась и пришла в себя. Занималась она тем, что прохаживалась по тесной камере и изучала её внутренности. Периодически она касалась каких-нибудь предметов и прислушивалась к чему-то внутри себя. Так, например, она прикоснулась к кувшину с водой, а уже через секунду отдернула от него руку. Лицо у нее было такое, словно «увидела» она что-то ужасное.

- А что тут сложного? Просто захотела, и она исчезла, - пожала плечами Люринда.

- А Магда знает, что ты умеешь… такое? – поинтересовалась Нария.

- Это та белобрысая злюка? – вскинула на неё Люринда глаза.

Нария кивнула, подумав про себя, что такое определение очень даже подходит наиверховнейшей.

- Не-а, она обо мне вообще почти ничего не знает. Я всё закрыла, - отмахнулась девочка. – Она слишком злая даже для ведьмы.

Получается, дар свой она умеет скрывать, причем не весь, а только то, что захочет.

- Она не только злая, но еще и глупая, - продолжала Люринда, присев на корточках возле инквизитора. – Думает, что сильнее всех тут. А это не так. Просто её тут боятся, - прижала девочка ладошку к мужскому лбу. – Скоро он очнется. И сюда идут… - посмотрела она на решетку.

Тут же до них донесся лязг железа – кто-то открыл дверь, и теперь отчетливо слышались шаги, приближающиеся к камере.

- Бежим! – схватила Нария Люринду за руку. – Убирай стену…

- Зачем? Нас все равно никто не увидит. А мы можем постоять тут и послушать, - улыбнулась Люринда, увлекая Нарию за собой в самый дальний угол камеры. Девочка взмахнула руками, и Нария увидела, как перед ними вырос барьер невидимости.

- Прибавь шагу, если не хочешь получить плетей! – раздался голос Магды.

А потом и сама она появилась перед решеткой. За толстую цепь она вела красивого, но очень бледного мужчину. Тот дрожал всем телом и еле переставлял ноги.

- Что, страшно тебе? Не хочешь сюда возвращаться? – с усмешкой рассматривала его Магда. – Так веди себя хорошо и сможешь и дальше спать в теплой комнате и на мягком коврике. Отпирай уже! Чего застыла?! – прикрикнула она на девушку, что замерла за спиной раба.

Нария почувствовала, как сильнее сжала её руку горячая ладошка Люринды. Девочка подняла на нее глаза, и Нария прочитала в них неприкрытую ненависть. Оставалось непонятным, кого же так сильно ненавидит малышка.

Магде пришлось до предела натянуть цепь, идущую к ошейнику раба, чтобы заставить того переступить порог камеры.

- Смотри, Фрид, и помни, от чего я тебя избавила, - подтолкнула она раба к инквизитору. – Живучая оказалась собака – девять плетей не убили… - задумчиво пробормотала Магда, к чему-то прислушиваясь.

Нария испугалась, что заметит она их присутствие в камере, но Люринда успокоила её взглядом. А это она как почувствовала? Прочитала мысли? Девочка удивляла Нарию все сильнее.

- Вылей на него воду, - велела Магда девушке.

Судя по одежде, была она из людей. Выглядела бледной, испуганной и жалкой. Когда несла к инквизитору кувшин, то часть воды расплескала, за что Магда сильно хлестнула её по лицу рукой.

- Растяпа! Лей уже!

Девушка вылила воду на голову инквизитора. Тот дернулся, закашлялся и открыл глаза. Взгляд его сразу же уперся в Магду, и Нария прочитала в нем жгучую ненависть.

- Даже так? – усмехнулась Магда. – Ты же сдохнешь, если не будешь вымаливать у меня пощады. Моли! – пнула она инквизитора носком сапога в бок.

Ни единый мускул не дрогнул на мужском лице. А глаза его продолжали гореть ненавистью.

- Не дождешься! – плюнул он Магде под ноги.

- Что ж, - отступила она на шаг и кивнула на свои ноги рабу. Сразу же он упал перед ней на колени и принялся стирать плевок рукавом рубахи. – Значит, для тебя я придумаю что-то особенное, - растянула губы Магды ехидная усмешка. – И если захочешь жить, ты будешь меня умолять об этом! Не кормить его сегодня и завтра, - повернулась Магда к девушке. – Воды тоже не давать… - замолчала она, разглядывая инквизитора и что-то прикидывая. – Значит, ты у нас особо выносливый, да? Что ж, тогда ты и холод сможешь вытерпеть, помимо голода, - взмахнула она рукой и произнесла заклинание. Следующий взмах лишил инквизитора одежды. Теперь он лежал связанный по рукам и ногам совершенно голый. А в камере стремительно холодало. – Отдыхай, - с улыбкой и нежным голосом проговорила Магда, сильно дернула раба за цепь и направилась к выходу. Девушка посеменила за ними.

- Ну она и тварь! – процедила Люринда сквозь зубы, выходя из угла. Поймав настороженный взгляд Нарии, рассмеялась: - Да не слышит он нас и не видит. Так…

Девочка дважды прошлась по камере, читая заклинания. Потеплело сразу же. А кувшин, что стоял рядом с голым инквизитором, не только наполнился водой, но всплыл в воздух и напоил жаждущего. Если инквизитор и удивился, то жажда оказалась сильнее – воду он хлебал шумно и крупными глотками. – Надо развязать ему руки. А потом я принесу ему еды, когда раздобуду…

- Не делай этого, - остановила Люринду Нария. – Нельзя развязывать его – Магда догадается…

- О чем? Она и так поймет, что кто-то тут побывал, но пусть попробует выяснить, кто, - хихикнула Люринда. – Я бы уже сегодня вытащила его отсюда, но пока не могу понять, как снять защиту с границы клана. Мне нужно пару дней, чтобы сбежать. Ну а пока сделаю то, что могу.

Время шло, а ничего не менялось. Дни у Крея проходили в постоянной работе, которой Бовий заваливал его с головой. День начинался с рассветом и заканчивался с закатом, когда сил оставалось, разве что, на быстрый ужин и дорогу до сарая. А дальше наступал сон – крепкий и без сновидений, пока не занимался новый рассвет.

Принеси, подай, подержи, достань, отнеси, сложи… И так целый день бок о бок с Бовием, который, кажется, не умел отдыхать. А те дни, когда Бовий вез товар на базарную площадь, можно было отнести чуть ли не к праздничным – хоть какое-то разнообразие в скучной трудовой жизни.

Нет, Крей не мог не понимать, что так живут многие. Это его матушка с отцом так и не смогли приучить к труду, как ни старались. Ему бы из дома сбежать поскорее, да позаниматься ничегонеделаньем. Вернуться вечером, когда уже стемнеет, пробраться на кухню, чтоб не ложиться спать голодным… Эх, были же времена. О таком сейчас Крей мог только мечтать, ну или вспоминать перед сном. Да и на это не оставалось сил.

А еще он понимал, что застрял на одном месте, что ничего не делает для поисков сестры. А ведь именно для этого он покинул родителей и Лиану.

С того памятного завтрака, когда Бовий еще прогнал из-за стола знатную зазнайку Ирлия, прошло уже немало дней, но Карола словно стала избегать Крея. Стоило ему только завидеть девушку, попытаться подойти к ней, чтобы переговорить, как она куда-то исчезала, словно испарялась. И это порядком выводило из себя. Что же получается – что обещания её пустые и помогать ему искать сестру она не собирается? Тогда зачем вообще трепала своим языком?

Постоянные мысли о сестре буквально изводили Крея. Чем бы ни занимался, думал только о Нарии. Порой так злился на себя, что не получалось этого скрывать от других. Вот и Бовий в один из дней заметил его настроение.

- Что-то ты раздражительный стал, сварливый. Не нравится тебе у нас? Может, стоит подыскать тебе другой двор и работу? – с трудом разогнулся Бовий от печи, в которой закалялась очередная партия горшков.

Стыдно стало Крею, что сетует на судьбу и срывается на этом добром человеке. Был Бовий таким тружеником, каких еще поискать. И семью свою любил. Его вот принял как родного, за общий стол посадил, место для ночлега сделал удобное пусть и в сарае. Кормил сыто, монеты платил каждую неделю, ремеслу обучил практически. А чем он ему платит? Грубостью да хмуростью.

- Прости, Бовий, - смутился Крей. – Не ты виноват и не твои дочери… - ну кроме одной, может, - додумал про себя Крей. – И мне у вас хорошо.

- Тогда что? – посмотрел на него мужчина мудрыми серьезными глазами. Крею даже показалось, что и сам он уже всё понял про него.

- Наверное… скучаю по своими, - туманно отозвался.

- Понимаю. Да и работы для тебя слишком много с непривычки, наверное, - проницательно добавил, усмехнувшись.

- Нет, что ты!..

- Да брось, я не слепой, - добродушно отмахнулся Бовий. – Сам ведь тоже был молодым когда-то. Вот что, оставайся сегодня дома, отдохни. На рынке я и сам управлюсь. И товара сегодня не много. А после заеду к другу, пропущу с ним по паре кружек пива. В общем, даю тебе до вечера выходной.

- Бовий, я правда в порядке…

- Как и я, - снова перебил его мужчина. – Не переживай, справлюсь. Как-то же обходился я раньше без тебя, - усмехнулся еще шире. – Поможешь загрузить товар в телегу и ступай, куда вздумается, - подмигнул он Крею.

Больше спорить Крей не стал. И на самом деле, передышке обрадовался как манне небесной. Так и получилось, что вся вторая половина дня оказалась у него свободной. И появился шанс переговорить с Каролой. Только вот проблема – не было той нигде.

- Слушай, а где твоя сестра? – выловил Крей во дворе младшую дочь Бовия – Ирену, как только отец отбыл на базарную площадь.

- Которая? – звонко рассмеялась девчушка, и Крей в который раз подивился, насколько же она напоминает ему юную Нарию. – У меня их много.

- Карола, - не сдержал Крей ответной улыбки.

- Ой, да была где-то здесь, - заозиралась девчушка. – А ты у Пери спроси – Карола обычно трется на кухне.

Была где-то здесь – очень туманное объяснение, но вполне в духе старшей дочери Бовия. Вот и Крею все время казалось, что Карола находится где-то поблизости, а найти её никогда не получалось. Не надеялся он на удачу и в этот раз.

Испытав знакомый прилив раздражения, Крей отправился на кухню.

- Не знаешь, где Карола, - поинтересовался у кухарки.

- Уж не пришибить ли ты её хочешь? – рассмеялась Парина, глядя на хмурого Крея. – Чем заслужила? Хотя, эта может, - тут же кивнула, отвечая самой себе. – В курятнике глянь. За яйцами её отправила уже давно, так не возвращалась ещё.

Крей помчался в курятник, только ветер в ушах засвистел. И каково же было его удивление, когда застал там Каролу среди кур, спокойно собирающей яйца в корзинку.

- Ты тут? – выдохнул Крей, не веря своим глазам.

- А где же мне быть? – даже не взглянула на него смуглянка, словно именно его и дожидалась.

- Да… Не знаю, где! – выдохнул Крей.

- Поверь, зрение тебя не обманывает, - рассмеялась Карола. – И время настало…

- Для чего?

- Для разговора, - повернулась к нему девушка. – Сейчас только яйца отнесу…

- Нет уж! – спохватился Крей. – Я иду с тобой!

Ответом ему был смех смуглянки. Но пристроиться рядом позволила, и на пути к кухне не сказала ему больше ни слова. Заговорила лишь тогда, когда вышли они оба за заднюю калитку на ту самую тропинку, по которой уходила Карола той ночью из дома. К слову, по ночам Крей её тоже пытался изловить, но не смог. Да и спал он тут как убитый, чего уж там.

- Тут остановимся, - замерла Каролла на краю оврага, спускаясь в который Крей тогда едва не свернул себе шею. И уж совсем некстати вспомнился клыкастый монстр. От воспоминаний его передернуло. Поймав на себе внимательный взгляд девушки, Крей устыдился собственной трусости. И еще вспомнил, что человеческие мысли для Каролы не секрет. Значит, и про его трусость она все знает. – Садись, - первая опустилась Карола на уступ, свешивая ноги над оврагом. Уступ показался Крею опасным, он даже немного выступал вперед. И никакой тропы под ним не было. – Не бойся, не обломится, - усмехнулась Карола. – Этот камень часть огромного и целого. И тут нас никто не увидит.

И правда, со всех сторон уступ был скрыт кустарником. Да и сразу становилось понятно, что бывала тут Карола нередко.

Всё еще с опаской Крей опустился с ней рядом и тоже свесил ноги. С удивлением понял, что сидеть так удобно, как будто в кресле. А вид отсюда открывался великолепный. Просматривался не только овраг целиком, но и поле за ним, а за полем – озеро.

- Обижаешься на меня? – посмотрела на Крея Карола после непродолжительного молчания, которое он не рискнул нарушить первый.

- Немного, - честно признался.

- Так уж и немного, - тихо рассмеялась девушка. – Еще как обижаешься, - кивнула самой себе. – Но за нос я тебя не водила.

- А почему тогда пряталась?

- Да потому что только так могла настроиться на тебя, когда злость обнажала твои мысли полностью. Знай, что злиться – себе вредить, когда встречаешь на пути своем ведьму, - наставительно проговорила. – И я научу тебя прятать свои чувства, чтобы другим неповадно было…

Снова повисло молчание. И на этот раз Крей не решился его нарушить. Рядом с девушкой, которая была его ровесницей, он чувствовал себя несмышленым пацаном. Угадывалась в смуглянке такая сила, которой не встречал Крей раньше ни в ком.

- Знаешь, отец тобой очень доволен, - заговорила Карола на другую тему. – Он ведь всегда мечтал о сыне, - с грустной улыбкой добавила, - а рождались одни девки. И тебя полюбил как сына… Не хочешь остаться? – пытливо вгляделась в глаза Крея.

- Ты ведь и сама всё знаешь про меня, - тихо отозвался он. – Я не могу.

- Знаю, - кивнула Карола. – Отца только жалко, - вздохнула она. – Но ты не передумаешь, потому как любишь сестру больше всех. Я же теперь знаю, в какой стороне искать её.

- Правда? – обрадовался Крей.

Карола кивнула.

- Но нужно выждать еще несколько дней. Заодно и отца подготовлю к разлуке.

- Зачем ждать, если ты знаешь?..

- Так надо! – пригвоздила девушка Крея взглядом, повышая голос. – Пойдем раньше – умрём! Всему есть своё время!

Тут уж Крей совсем растерялся и испугался.

- Много чего должно случиться, в чём мы с тобой не должны принять участие, - голос Каролы зазвучал пророчески. Сейчас она словно произносила заклинание, глядя куда-то в пустоту перед собой. – Будет боль и горе, расставание и смерть, коварство и предательство, новая веха… Вот в неё мы и отправимся, и путь нам предстоит неблизкий.

Фила разорвала связь с начальником отряда и растянулась на полу, разрешая мышцам расслабиться, насколько позволяли обсидиановые браслеты. Цепи, которые вели от браслетов и надежно крепились в стене, были хоть и длинные, но не настолько, чтобы свободно перемещаться по камере. Проклятый Содмон всё продумал – свободы дал ровно столько, чтобы смогла она направлять отряд, но не в состоянии была покинуть собственную тюрьму. Вот она – желанная брешь в защите, открытая дверь камеры. И всего-то до неё несколько шагов. Но именно их Фила и не могла преодолеть – мешали проклятые цепи!

Пройдено три четверти пути. Осталось совсем немного, и отряд подберется к границам клана. Движутся они под покровом магии. Ни одна ведьма, даже самая сильная, не почувствует их приближения. И как сломать магический барьер, защищающий клан, Фила знает. Но правильно ли она поступает?

Сколько?.. Сколько еще она должна загубить душ, чтобы жить дальше самой? И можно ли назвать это жизнью? Да, у неё есть цель. И сейчас она ближе, чем когда-либо. И именно чтобы к ней подобраться, нужно снова пролить кровь. Много крови… И как потом жить с этой ношей, когда она уже и так слишком тяжела?

Фила закрыла глаза и устремилась мысленным взором к поисковому отряду. На этот раз Содмон собрал целую армию. Вел их тот, кто чудом вырвался из плена ведьм. Вряд ли он успел что-то изучить, сидя в темнице, но какое-никакое представление о лесных ведьмах имел все же.

Что ж ты так трясешь этот несчастный компуляр? – насмешливо «наблюдала» Фила за начальником поискового отряда, продолжая лежать на спине с закрытыми глазами. Красивый сильный мужчина нещадно тряс круглую коробочку, стрелка в которой безвольно болталась из стороны в сторону. Именно магия Филы заставляла стрелку указывать отряду верное направление. А сейчас связь между ведьмой и компуляром прервалась по велению первой. Она устала, и ей было до ужаса противно. Прежде всего, ненавидела она саму себя, а это сильно мешало магии.

Проклятая инквизиция! С каждой пойманной ведьмой орден становился все сильнее. Вот и этот компуляр когда-то служил какой-то ведьме. Отловив её и убив, инквизиция пополнила магическим прибором своё хранилище, научившись использовать его по назначению. А Фила им в этом помогала, растрачивая магию на недобрые дела. И чем меньше оставалось ведьм, тем более сильным становился орден. Какие только артефакты ни пылились в его хранилище. О многих даже Фила никогда не слышала, как, например, о том, с которым пришел к ней накануне выступления отряда Содмон.

- Нужна твоя помощь, Фила, - дежурно обратился к ней главный инквизитор.

На самом деле, под словом «помощь» крылся приказ, ослушаться которого она не могла. Ни тогда, ни раньше.

- «Оживи» её! – протянул ей Содмон стеклянную пирамиду, грани которой мерцали разными цветами. Цвета было четыре, как и граней. Синий, зеленый, красный и черный. Черная грань служила основанием.

- Что это? – вертела Фила пирамиду в руках, настраиваясь на её сущность. Она уже уловила энергию ведьмы, но такую далекую, что сразу становилось понятно, как давно ведьма рассталась с жизнью.

- А ты не знаешь? – усмехнулся Содмон. – Какая же ты после этого ведьма, - презрительно добавил, обнажая свою истинную сущность. Не сдержался, значит, проклятущий. – Это тетрагон. С его помощью Марбер сможет общаться сразу со мной, тобой и его величеством. Если понадобится… - помедлив, добавил. И что-то Филе подсказало, что общаться одновременно с начальником отряда и королем у Содмона нет никакого желания. – Но пирамида давно спит, очень давно. Уверен, ты сможешь это исправить, - самонадеянно закончил Содмон.

- На этот раз уверенность подвела тебя, - не сдержала издёвки Фила. – Ничем не могу помочь, - вернула ему тетрагон и сделала это с превеликим удовольствием. Энергия давно ушедшей ведьмы стремительно оживала в руках Филы, и терпеть её не осталось сил. При жизни, видно, ведьма эта была очень сильна.

- Ты смеешь мне перечить? – в голосе Содмона послышалось удивление. – Забыла, в чьих руках находится твоя жизнь? Думаешь, не смогу найти тебе замену?

- Не сомневаюсь, что сделаешь это очень быстро, Содмон. Но оживить тетрагон не сможет ни одна из живущих ныне ведьм.

- И почему? – подошел к ней вплотную главный инквизитор.

Фила едва сдержала гримасу отвращения, уловив запах дряхлости и давно немытого тела. Чистоплотностью Содмон не отличался никогда.

- Да потому, что не дано ведьмам заглядывать в прошлое. А именно туда следует отправиться за магией хозяйки тетрагона, - пожала плечами Фила.

- Хочешь сказать, что не видишь прошлого? – недобро прищурился Содмон.

- Да. Именно это я и сказала, - кивнула Фила.

Если она и лукавила сейчас, то лишь частично. Дело в том, что прошлое можно было увидеть, но цена такого поступка была слишком велика. Ведьма, заглянувшая в прошлое лишь единожды, становилась очень уязвима. Если об этом прознает любая другая ведьма, то сможет навсегда подчинить себе её силу. И никто никогда не нарушал этот неписанный закон. В точнее, когда-то он был, наверное, написан – в забытом прошлом ведьм, великими предками.

- Ты лжёшь, ведьма! – вскричал Содмон. На этот раз выдержка ему изменила, и Фила испытала мстительное удовольствие. Впервые она отказывалась подчиниться так демонстративно.

- Нет, Содмон, не лгу! – вложила в голос Фила всю свою уверенность. И смотрела инквизитору прямо в глаза. – Я могу рассказать тебе всё, что ждет тебя впереди. С точностью до мгновения предсказать твою смерть. Могу поведать, как это произойдет. И даже сделать так, что увидишь ты всё собственными глазами, - медленно приближалась к Содмону Фила, заставляя его невольно пятиться. – Но ничего из твоего прошлого я не увижу – оно для меня закрыто наглухо! И даже под страхом смерти эта дверь для меня не откроется!

Страх в глазах инквизитора затухал. И он явно о чем-то усиленно размышлял. Содмон не был глупцом, и хитростью был наделен такой, что на десятерых хватит. Его всегда интересовал лишь результат. И Фила знала, что ни к кому другому он обратиться с этой просьбой не сможет. Знала она и о том, о чём он попросит её в следующий момент.

- Уверен, ты сможешь сделать так, что тетрагон нам сослужит в походе, - заговорил, наконец, Содмон, кивая своим мыслям. – Даю тебе время до вечера, иначе…

Он не высказала вслух угрозу. К чему повторять это в сотый раз? Фила же ликовала в душе – она добилась своего.

- Сделаю всё, что смогу, - деланно-покорно отозвалась.

Она «оживила» тетрагон. Не используя силу его хозяйки, а наделяя новой – своей. Отныне она могла не только направлять отряд и следить за его передвижением, но и слышать всё то, о чём вели беседы главный инквизитор, начальник стражников и король. Они же даже не догадывались, что за ними пристально наблюдает ведьма. Пленная ведьма, которая долгие годы была лишь марионеткой в руках инквизиции.

- Что за ерунда! – в который раз потряс Марбер компуляр. – Сломался, что ли?..

- Делаем привал? – приблизился к нему один из командиров.

- Похоже на то, - посмотрел на него Марбер.

- Не рановато? – взглянул Кросс, как завали командира ведущей группы, на небо. – Солнце еще не достигло зенита.

- Это вынужденный привал, Кросс, - признался Марбер. – Путь дальше неясен, - показал он ему компуляр с безвольной стрелкой. – Передай остальным командирам о привале, но не вели сооружать палатки. Сначала я свяжусь с орденом.

Синяя грань тетрагона отказывалась светиться долго, и вскоре Марбер понял, почему, когда появилось сонное лицо Содмона. В то время, как отряд уже несколько часов к ряду продвигался к конечной цели, пробудившись с рассветом, этот зажратый старик еще спал. Не любил Марбер Содмона и порой с трудом скрывал это.

- Компуляр не активен, - опустил Марбер часть с приветствиями.

- Что? – сонно таращился на него инквизитор. – Что значит, не активен?!

- А то и значит, - показал ему Марбер неработающий прибор. – Мы делаем привал, а вы там разбирайтесь… - сразу же отключился он, чтобы и дальше не видеть эту мерзкую рожу. – Собери мне всех командиров, - велел проходящему мимо солдату.

Через несколько минут вокруг Марбера собралась небольшая группа из командиров более мелких отрядов, на которые был разбит поисковый.

- Темнеет в этих лесах рано, - обратился Марбер к стражникам. – Как быстро нам снова укажут путь, не известно. Да и ребятам нужен отдых. Сегодня дальше не пойдем. Велите всех сытно накормить. Выдайте каждому по бутылке пива и объявите вольную до завтрашнего рассвета. Обозначьте границы лагеря, за которые запретите выходить. И следите, чтобы никто не выпил больше бутылки! – строго добавил. – Похмелья завтра не потерплю!

Первым делом установили самую большую палатку, в которой и проводил обычно ночи Марбер. А еще она служила общим штабом в походе.

Командиры удалились выполнять распоряжения по привалу, и Марбер знал, что какое-то время может наслаждаться тишиной и покоем. Он растянулся на походном топчане за ширмой, где и располагалась его спальня. Позволил телу расслабиться, закинув руки за голову и закрыв глаза.

Наверное, стоит поблагодарить ведьму за этот внеплановый, но такой желанный отдых. Сомнений не было, то компуляр перестал работать по её воле. И очень хотелось, чтобы заработал он снова не скоро. Все устали, многие вымотались. Некоторые солдаты даже испытывали признаки недомогания от усталости. Содмон заставлял их идти до поздней ночи, а пробуждаться с рассветом. На сон отводилось совсем мало времени. И усталость только накапливалась, как и росло недовольство в отряде. И всё это могло привести к нежелательным последствиям. А ведь впереди их всех ждало сражение. И противником выступят ведьмы. Пока еще об этом Марбер старался не думать, но совсем скоро уже, когда подберутся к границе лагеря, ему придется составить четкий план нападения.

Невольно мысли его перетекли в другую сторону – к моменту прощания с Лианой. Это случилось тем же вечером, когда вернулся Марбер из королевства. Но не сразу. Первым делом он сообщил об отъезде матушке с отцом. Пришлось выдержать поток материнских слёз, найти слова, чтобы хоть как-то её успокоить, даже дать обещание, которое, возможно, не сможет сдержать. Ведь никто не знал, каков финал ожидает этот поход.

Отец только и сказал сыну:

- Береги себя. Ради матери. Если с тобой что-то случится, она этого не вынесет.

Марбер видел, как сильно расстроен отец, но в отличии от матушки, тот понимал, что значит служить королю и следовать велению долга. И лишних вопросов не задавал.

Вечером, отужинав в кругу семьи, Марбер вышел во двор и приблизился к гостевому домику. Окна в нем были плотно зашторены, но пока еще обитатели дома не спали. Где располагается комната Лианы, он тоже знал – она сама ему показала утром. В её окно он тихонько и постучал.

- Марбер! – обрадовалась девушка, приоткрыв окно. – Я думала, ты уже не придешь… - смутилась она и оглянулась на дверь. – Хочешь, выйду к тебе? Отец уже спит, а матушка занята тестом.

- Буду рад, - улыбнулся Марбер. – Жду тебя за углом.

Через пять минут Лиана бесшумно выскользнула за дверь, укутанная в длинную шаль. За углом дома имелась скамейка, на которую Марбер и пригласил девушку присесть. Сам остался стоять и даже отступил на шаг, не в силах встречаться с вопросительным взглядом Лианы.

- Что-то случилось? – нарушил тишину ночи грустный женский голос. Лунного света оказалось достаточно, чтобы разглядеть её печальное лицо. И Марбер понял, что обо всем она уже догадалась без слов.

- Завтра утром я уезжаю, - только и сказал он.

- Так скоро? – еще более печально прошелестел голос Лианы.

- Так нужно. Я должен…

- Кому? Королю? А как же твоя матушка? Она ведь так радовалась, что ты вернулся.

- Так нужно! – жестче повторил Марбер, осознавая, что нужно это прежде всего ему. Сразу же вспомнилось всё то, чему подвергали его ведьмы, когда был у них в плену. Еще сильнее захотелось отомстить им за все те бесчинства. Ведь сколько людей до него пострадало. А сколько еще может пострадать. Эти женщины… они нелюди и не должны топтать землю вместе с нормальными людьми!

- А как же я? – этот вопрос Марбер уже еле различил, так тихо Лиана его произнесла.

Сердце сдавила тоска вперемешку со стыдом. Марбер присел перед лавкой и сжал в руках тонкие ладошки.

- Лия, я вернусь. Не знаю, как скоро, но обязательно вернусь! – горячо заговорил он, пытаясь заглянуть в её глаза. Но теперь уже она старательно отводила взгляд.

- Откуда ты знаешь, что вернешься? – всхлипнула девушка. – Ты ведь отправляешься туда… Опять! – встретилась она с ним взглядом и в её Марбер прочитал страх. – В прошлый раз ты едва от них спасся.

- Ты меня спасла, - улыбнулся он, легонько пожимая ей руки. – Мысли о тебе и на этот раз сберегут меня, вот увидишь.

- Мысли… - медленно повторила она. – Если бы всё было так просто, то я бы думала о тебе дни напролет.

- А так не будешь думать? – присел Марбер рядом на лавку.

- Конечно же, буду, - вздохнула она, отворачиваясь. – С рассвета и до заката. А по ночам буду видеть тебя во сне.

- Лия, посмотри на меня, - попросил Марбер.

Девушка лишь потрясла головой. Тогда он взял её за плечи и развернул к себе. В глазах её стояли слёзы.

Не стоило этого делать, но Марбер не сдержался и прижался к девичьим губам. Слишком хорошенькой показалась ему Лиана в тишине и темноте ночи с увлажненными слезами глазами. Она изумленно ахнула, но на поцелуй ответила со всей пылкостью влюблённого сердца. И не секрет это был для Марбера – чувствовал он, что влюбляется в него Лиана все сильнее. Не следовало давать ей ложные надежды, поощрять её, намекать на взаимность, ведь будущего у них не было. Не потому ли он так торопился сбежать? Только ли в мести ведьмам причина? На этот вопрос ответа у него не было, и стыд никуда не делся, а только усилился после поцелуя.

- Береги себя, - всхлипнула Лиана, вскакивая с лавки.

Больше она ничего не сказала – скрылась в доме. Марбер не стал её удерживать и мысленно пожелал ей того же. А покидая скамейку, мыслями он уже находился в завтрашнем дне, где ждал его ранний подъем и долгий путь.

Нарию разбудили крики. Сначала она даже не поняла природу шума, пока не догадалась, что кричала женщина и прямо под распахнутым окном, возле которого и стояла кровать. Каково же было её изумление, когда выглянула в окно – Дора колотила какую-то девушку. В буквальном смысле колотила, обеими руками по спине, голове, плечам… куда попадала. Жертва её была из обычных людей, как догадалась Нария. Девушка согнулась в три погибели, приглушенно плакала, но терпела побои. Временами вскрикивала, и именно эти вскрики разбудили Нарию.

- Дора, прекрати! Что ты делаешь?! – свесилась Нария с окна и даже успела перехватить занесенную для очередного удара руку соседки по комнате.

- Тебе-то что? – отдуваясь, поинтересовалась Дора. – Эта дрянь заслужила.

- И чем же? – почувствовала Нария, как закипает в ней злость от одного вида соседки. Если она так устала бить, то можно представить, как чувствует себя жертва. Она ведь даже сдачи дать не имеет права, как догадывалась Нария.

- Не твое дело! Если бью, значит, есть за что, - презрительно фыркнула Дора. И презрение её сейчас относилось не к избиваемой девушке, а к Нарии, должно быть. – Она рабыня. Захочу – и вовсе убью!

Вот тут Нарии стало совсем не по себе. Это ж какие нравы должны царить в клане, если ведьма позволяет себе такое пусть даже на словах?

- Кажется, ты её уже достаточно наказала, - постаралась сказать Нария спокойно.

- Убирайся отсюда! – оттолкнула Дора девушку. Та не удержалась и упала, но с заплаканного лица на Нарию с благодарностью смотрели её глаза. И Нария узнала в ней ту девушку, с которой не так давно разговаривала.

Заметила взгляд и Дора, за что больно пнула девушку в бочину. На это уже Нария не могла смотреть, борясь с омерзением. Она отвернулась от окна, успев заметить, как убегает прочь от Доры рабыня.

- А ты на работу не собираешься разве? – вошла Дора в комнату.

Смотреть на неё Нарии по-прежнему не хотелось, но пришлось это сделать.

- А мне ещё не дали никакой работы, - честно призналась она, хоть и не понимала, почему Дору это так интересует. И тон у неё такой… не самый приятный. И смотрит на неё, словно хочет взглядом уколоть. Откуда столько неприязни? – терялась в догадках Нария. Впрочем, почти сразу и получила ответ на невысказанные вопросы.

- Ты в клане уже несколько дней и не занимаешься ничем полезным? И низший уровень миновала почему-то. Как-то всё это странно, не находишь? – недобро разглядывала её Дора.

- Про здешние нравы мне ничего не известно, - пожала плечами Нария.

Отчасти она была согласна с соседкой по комнате. Не привыкла как-то бездельничать. Да и время за работой летит быстрее, а на глупости всякие его не остается. Она бы и рада была работе, но вот уже пару дней про неё словно все забыли. Даже Люринда больше не появлялась. И нигде Нария не видела девочку, когда гуляла по территории клана.

- Так могла бы поинтересоваться, - фыркнула Дора. – Не у самой наиверховнейшей, конечно, но хоть у её верной помощницы. А то так и врагов себе тут недолго нажить, все всё видят.

На что это она намекает? – мелькнула в голове Нарии мысль, но оформиться не успела. Раздался какой-то шум, как будто били чем-то тяжелым по металлической пластине. И каждый удар разносился по лагерю гулом.

- Что это? – посмотрела Нария на Дору.

- Общий сбор на площади, что же ещё, - сварливо отозвалась та. – Поторапливайся. Не явишься вовремя – накажут.

А вовремя должно быть – это сразу же, судя по скорости, с которой Дора выскочила из комнаты. Нария тоже не стала мешкать – быстро натянула на себя платье, собрала в хвост волосы и поспешила на площадь.

Небольшая круглая площадка уже почти вся была заполнена ведьмами. Разных возрастов и сословий, если судить по одежде. И ведьмы всё продолжали стекаться со всех сторон, пока места на площади не осталось совсем. Нария даже подивилась такому количеству. Обитало в клане ведьм гораздо больше, чем ей показалось сначала.

Небольшой пьедестал с двумя креслами пока еще пустовал, но почти сразу же на него поднялись Магда и Ланира. И та, и другая вели за собой рабов, удерживая в руках по толстой цепи. Снова Нария едва сдержала дрожь отвращения, видя настолько нечеловеческое обращение. И если раба Магды она уже раньше видела, то Ланира с цепью в руке и шествующий за ней красивый статный мужчина с безвольно опущенной головой вызвали в душе приступ разочарования. Почему-то Нарии казалось, что Ланира другая. Что же получается – что и она такая же как наиверховнейшая?

Ведьмы притихли, пока Магда с Ланирой занимали свои места, а рабы опускались на колени возле их кресел. О том, как чувствуют себя последние, Нария старалась не думать. Да и вскоре внимание её было отвлечено. Две девушки (рабыни) с трудом затаскивали на пьедестал еще одно кресло. Не успела Нария подумать, для кого же оно, как среди ведьм наметилось возбуждение и шевеление. Они расступались, делясь на две половины. Кого-то пропускали, освобождали проход. И стоило Нарии только увидеть, кому именно оказывалось такое почтение, как она едва сдержала возглас отвращения.

По проходу медленно шли две дряхлые старухи. Одна держала под руку другую – более тучную. Но не это настолько сильно поразило Нарию, а то, какими уродливыми показались ей эти старухи. Никогда прежде она не видела таких старых и страшных ведьм. Не думала, что они вообще существуют. Ведь какая ведьма доживала до старости в этом суровом и несправедливом к ним мире?

Та, что показалась Нарии страшнее другой, заняла то самое кресло, которое принесли рабыни. Вторая же старуха уселась прямо на дощатый настил пьедестала у ног первой.

Все собравшиеся на площади ведьмы притихли. Казалось, пролети муха, её станет слышно. Но даже мухи, видно, боялись уродливой ведьмы.

Магда показалась Нарии ещё красивее, чем раньше. Она восседала в кресле как самая настоящая королева. Впрочем, таковой её все в клане и считали, недаром же называли наиверховнейшей. Или она сама себе придумала такой титул? И несмотря на внешнюю красоту смотреть на неё было не то чтобы неприятно, а скорее больно. Что-то было в этой ведьме такого, чего Нария никак не могла понять. И смотреть она предпочитала на Ланиру, лицо которой не выражало ровным счетом ничего. Казалось, что ничего её не интересует, но почему-то Нария не сомневалось, что это не так. А вот на старуху, сидящую по другую руку от Магды, она и вовсе смотреть опасалась. Исходила от неё злоба в чистом виде, которую Нария не могла не улавливать.

- Подходите по одной! – властно велела наиверховнейшая, скользя взглядом поверх голов ведьм и ни на кого не глядя.

В толпе наметилось оживление, которому Нария даже обрадовалась. И тут же рядом раздался знакомый голосок:

- Какая же она противная! – рядом стояла Люринда и исподлобья рассматривала старую ведьму.

- Ты где пропадала? – обрадовалась Нария девочке.

Попутно она не переставала наблюдать, как ведьм делят на две части. И делала это старуха. Она смотрела на ведьму и потом указывала кривым пальцем, в какую сторону той становиться. Что все это значило, пока явно никто не понимал. Судя по лицу Магды, не понимала этого и она, но старуху не прерывала. Та же, что казалась чуть помладше и не такой страшной, и вовсе спала у ног ведьмы, привалившись к креслу.

- Под замком сидела, - ответила девочка.

- Как так?! А почему тебя заперли? – удивилась Нария.

- Вот уж чего не знаю, того не знаю, - пожала плечами Люринда. – Ну и я притворилась покорною, - с хитрой улыбкой добавила, глядя на Нарию снизу вверх. – Отоспалась всласть, отъелась до пуза…

- Вот как? То есть замки тебе не преграда? – не сдержала улыбки и Нария.

- Нет, конечно! – тряхнула девочка пышной копной волос. Подумалось вдруг, что когда Люринда вырастет, станет писаной красавицей.

Очередь шла быстро, и толпа перед Нарией и Люриндой стремительно редела. Пока очередь не дошла до них.

Встретившись взглядом со старой ведьмой, Нария на миг словно перестала быть собой. Знакомое чувство – примерно такое же она испытала, когда впервые увидела Магду. А значило это одно – старая ведьма сейчас проверяла, на что она способна. И сразу же указала на менее численную группу ведьм. Другая была раза в два больше.

На Люринду старуха практически не посмотрела, сразу же ткнула на большую толпу. И что-то Нарии подсказывало, что девочка снова спрятала свои способности. Интересно стало, зачем на этот раз.

Когда проверка закончилась, Магда склонилась к лицу старухи и что-то тихо проговорила. Нарию невольно передернуло от отвращения – должно быть от старой ведьмы пахло не полевым цветами. Ответить старуха Магде не пожелала, вместо этого в воздухе завибрировал её дребезжащий голос.

- У этих, - ткнула она пальцем на группу, в которой стояла Нария, - есть сила. За себя постоять они смогут. А эти, - перевела она взгляд на большую толпу ведьм, - ни на что не годятся. Они глупы все как одна и пустые, что дряхлые бочки. Вряд ли даже мудрость предков окажется для них полезной. Чем быть такой ведьмой, уж лучше пасть от руки инквизиции, - презрительно добавила она. – Зажа, разлепи зенки! – грубо дернула старуху у своих ног за волосы. Та встрепенулась и заозиралась по сторонам. – Домой идем, тошнит меня от этого сброда, - вынула ведьма свое тучное тело из кресла раньше, чем вторая поднялась с пола.

В этот момент Нария невольно заметила, как обменялись быстрыми взглядами Ланира и её раб. И сделали они это не случайно, как показалось Нарии. А вот Люринда ей весело подмигнула из толпы, мол, посмотрим, что будет дальше.

- А кто эта противная старуха? – поинтересовалась Нария у Доры, которая тоже оказалась в толпе поменьше. Ну а большая уже удалилась с площади в сопровождении Магды и Ланиры.

- Какая старуха?

- Ну та, которую увела другая старуха, Зажа, кажется, - припомнила Нария имя.

- Да ты что?! – вытаращила на неё Дора глаза и аж затряслась всем телом. – Ты хоть знаешь, кого сейчас назвала противной старухой?!

- Знала бы, не спрашивала, - не сдержала улыбки Нария. И смешна ей была реакция Доры на вполне невинную фразу.

- Это же Маруилла! – понизила она голос до шепота. – Могущественная и самая старая из всех живущих ведьм. Неужели ты о ней никогда не слышала?

- Никогда, - призналась Нария. – И чем же она так… знаменита? – не сразу подобрала нужное слово.

- Чем?.. Чем?.. – глаза Доры становились все больше. Нария уже стала опасаться, что те просто-напросто выскочат из глазниц. Вот будет зрелище. – Да тем хотя бы, что дожила до такого возраста.

- А-а-а… ну если только этим, тогда да.

- И не только! Говорят, она может такое, что ни одной другой ведьме не под силу.

- Например, что?

Нария вдруг подумала, что малышка Люринда умеет не меньше этой старухи. Да она и саму старую ведьму умудрилась перехитрить и сейчас вместе со всеми «слабыми» ведьмами отправилась в какой-то грот предков, не понятно для чего. И то, как малышка сдерживает силу… это и есть наивысшее проявление способностей. Да еще и в таком возрасте. Но естественно, ни одну свою мысль озвучивать Нария не стала, были они точно не для ушей Доры.

- Не приставай ко мне! – отмахнулась соседка по комнате, так и не выдав ничего путевого. – Работать пора. И тебе лучше заняться делом, чем слоняться тут…

Слова её Нария пропустила мимо ушей, продолжая размышлять на тему того, что увидела сегодня в клане. Какой-то слишком напряженной показалась ей Магда. Неужто что-то грядет, к чему ведьмы спешно готовятся? Да и саму Нарию предчувствия беды не покидали. А Ланира и её раб? Почему они так переглядывались? И он вовсе не такой бестолковый, как раб наиверховнейшей. Что же получается, что и Ланира, и её раб притворяются? Тогда правая рука наиверховнейшей точно ходит по краю обрыва. Но почему-то эта мысль заставила Нарию еще сильнее зауважать Ланиру.

Площадь опустела. Вот только вся она была заполнена ведьмами, как не осталось ни единой, кроме Нарии. Снова никто не обратил на неё внимания, ничем не озадачил. Это тоже казалось странным – она словно была здесь и не была одновременно.

Ноги сами понесли её в сторону пугающего приземистого строения. Зачем? Ответить на этот вопрос Нария не смогла себе.

Остановилась она у той самой стены, за которой томился инквизитор, и которую в прошлый раз так ловко убрала маленькая ведьма. Улыбка тронула губы, стоило подумать о Люринде. Эта девочка делала такие вещи, о существовании которых Нария раньше даже не подозревала. И всё это получалось у неё настолько естественно, словно именно для этого она и была рождена. Детская непосредственность и легкость соединялись в девочке с небывалой мудростью и проницательностью. Снова вспомнились её слова, когда утверждала, что инквизитор её не убил бы. Кажется, тут она ошибалась – у инквизиторов сама природа велит убивать таких, как они. А этот особо жестокий. И он бы не пощадил даже ребенка.

Нария прижала ладони к стене и прислушалась к себе. Нет. Ничего не почувствовала. Плотная завеса магии скрывала от неё узника. Сколько ни напрягалась, присутствие кого-то за стеной уловить не удавалось. Возможно, он уже мертв. Так тому и быть. Значило ли это, что отправился он в лучший мир? То было известно лишь Луне, да Создателю, наверное, в которого так свято верили обычные люди.

- Он там, но очень слаб, - вздрогнула Нария от голоса Люринды. Она и не слышала, как девочка приблизилась. – Так и знала, что ты тут, - мордашка девочки засветилась улыбкой, но какой-то грустной. – Туго ему пришлось за те дни, что я отсиживалась взаперти. Ох и злющая же эта Магда! – процедила сквозь зубы, сжав кулачки. – А еще глупая. И зачем только потащила нас всех в ту пещеру?

- А что там было? – поинтересовалась Нария, собираясь уже было уйти от темницы.

- Расскажу, только кое-что сделаю сейчас, - прижала Люринда ладошки к стене и прикрыла глаза.

Повисло молчание, нарушать которое Нария не стала. Но где-то совсем рядом раздавались чьи-то голоса. Что, если их тут заметят? Влетит им тогда от Магды точно. И что говорить будут в свое оправдание, не известно. Благо Люринда отмерла раньше, чем Нария успела что-то сказать.

- Бежим! Сюда идут! – схватила девочка её за руку и утянула к самой ограде, возле которой разросся густой кустарник. Продираясь сквозь него и ловя одеждой колючки, они и вышли в ту часть парка, которая казалась пустынной. – Сегодня в полночь мы освободим его и уйдем отсюда, - остановилась Люринда и слишком серьезно посмотрела на Нарию.

- В полночь? – зачем-то уточнила Нария, думая о другом.

- Без него я никуда не пойду, учти, - правильно поняла ход её мыслей девочка. – А если останемся тут, то погибнем.

- Да почему? – изумилась Нария. – Почему мы должны погибнуть?

- Потому что я буду спасать его, а ты… меня, - тише добавила Люринда, и глаза её снова заволокла грусть. На этот раз она была настолько проникновенной, что Нария сразу же поверила.

- Спасать от чего? Или кого, Люринда? – взяла Нария девочку за руки и заглянула ей в глаза.

- Зло идёт сюда. Разрушающая сила, сметающая всё и всех на своём пути, - снова затуманились детские глаза. – Оно идёт убивать, разрушать… Без пощады. Падут и сильные, и слабые. Люди и ведьмы… Я вижу столько крови! – зажмурилась она, и Нарии стало совсем страшно. Так страшно, что похолодела спина. И никак не получалось согреть ледяные ладошки девочки.

- Но куда мы пойдём? – с трудом заставила себя заговорить Нария.

- А куда ты шла раньше, когда бежала из родного дома? Или я?.. В никуда, - кивнула самой себе девочка. – Вот туда мы и отправимся.

Всевидящая Луна! – в который раз за сегодняшний день обратилась Нария мысленно к светилу. – Как так случилось, что ты наделила эту малышку такими силами? Или же тебе помогли предки? Но зачем? Зачем ты возложила на эти хрупкие плечики настолько тяжкий груз ответственности?

Светило молчало, да и пока еще оно спало в своей небесной пещере. Время ведьм и их покровительницы наступит не скоро. Впереди длинный день, который предстоит как-то скоротать.

Две старые ведьмы решили испить травяного настоя после пешей прогулки. Особенно утомил поход Маруиллу, ибо из дома она выходила редко и только в крайних случаях. Сегодня был именно такой. Зажа делала это чаще, но и её ноги уже плохо слушались. В какой-то момент от старости уже не спасает даже магия. Вот такой рубеж и перевалили ведьмы.

Они молча сидели за столом в захламленной комнате и шумно прихлебывали каждая из своей кружки.

- Что же будет, Маруя? – обратилась Зажа к старшой наставнице так, как позволяла себе только наедине.

Глаза на выкате, подернутые мутной пленкой, обратили на неё свой взор. Но с ответом ведьма не спешила. И Зажа знала, что продолжает Маруилла «смотреть» в будущее. Но ждать уж не осталось сил.

- Что именно тебя интересует, Зажа? – заговорила, наконец, наставница, и взор её прочистился, а глаза стали колючими. – Что будет с кланом или с тобой?

- Всё. Хочу знать всё. Что видишь ты…

- Что вижу я? – задумчиво повторила ведьма. – Вижу то, что никому не дано видеть более. А ты, Зажа, доживаешь последние часы на этой земле. Совсем скоро тебя примут духи.

Ведьма помладше вздрогнула, а потом и вовсе затряслась всем старческим телом.

- Боишься? – усмехнулась Маруилла. – А чего, Зажа? Ведь там тебе будет спокойнее. Как и мне.

- Так ты тоже?..

- Не переживем мы с тобой эту ночь, - кивнула ведьма. – Но и с собой заберем многих, - сверкнули злобой её глаза.

Снова повисла пауза. Страх Зажы витал в комнате и раздражал Маруиллу, мешал думать. А думать было о чём. Что-то ускользнуло от её внимания, и нащупать это никак не получалось. Кто-то или что-то таилось совсем рядом, и нужно было непременно это найти, до наступления ночи.

- Неси жбан! – рявкнула Маруилла. И не любила она этот омут, да выхода иного не было.

Зажа слезла со стула и заковыляла в кухню. Вернулась, таща за собой большой деревянный жбан с крышкой, и поставила его перед Маруиллой.

- Что ты хочешь увидеть? – поинтересовалась у наставницы, снимая со жбана крышку.

Маслянистая поверхность призрачно поблёскивала, постепенно успокаиваясь и становясь гладкой.

- Сама не знаю, - придвинула Маруилла жбан ближе к себе, установив его между ног. От вида масла её уже мутило, и так случалось всегда, когда обращалась она к омуту грешницы.

Не простое это было масло. Раздобыла его Маруилла, когда была еще полна сил. Набрала из бочки, в которой муж утопил блудливую жену. Маруилла тогда случайно оказалась возле той бочки и сразу же почувствовала её силу. Грешница та была ведьмой. Умирая, отдала силу маслу, и с годами омут стал только крепче. Правда и обращаться к нему становилось всё опаснее – мог засосать и не отпустить более.

- Закатай мне рукава! – снова велела Маруилла Заже, выставив вперед руки. Та повиновалась, заголяя дряблую кожу, всю покрытую бурыми пятнами.

Ведьма смотрела на масло, медленно приближая к нему руки. Кончики пальцев погрузились в жижу, и по телу Маруиллы прошла волна отвращения. Мутить стало еще сильнее, но останавливаться было нельзя. Не выдержит сейчас – больше к омуту может не обращаться. И пусть раз этот должен стать последним, но именно он и самый важный.

Зажа замерла рядом с наставницей, тихо глотая слёзы. Стара она уже была, очень. Длинный век прожила, много повидала… Но как же не хотелось, чтобы обрывался он! И её совсем не интересовало, что там пытается разглядеть в омуте Маруилла. Если бы не неразрывные путы, которыми привязала её к себе когда-то наставница, она бы сейчас бежала в лес. А клан… да гори он синим пламенем!

Старческие кисти уже целиком погрузились в масло. Лицо ведьмы приобрело землистый оттенок. Спину она согнула, выставляя вверх горб. Голова подрагивала, отчего чепец слетел, а седые волосы рассыпались по плечам, закрывая лицо.

Как только поверхность масла забурлила, так сразу же глазные яблоки ведьмы задвигались под веками. Грешница пришла на помощь.

Зажа помнила еще, как всё было, когда Маруилла последний раз обращалась к помощи омута. Хоть уже и прошло много времени. На всякий случай она пересела поближе к двери, чтобы если что успеть выскочить за дверь. И сделала это вовремя. Как только она опустилась на стул, так окно распахнул поток ветра. Свечи потухли, пол в комнате задрожал, из шкафа попадала посуда, усыпая пол осколками… Ветер завыл, образовывая воронку в том месте, где стояла кадка с маслом. И в следующий миг омут засосал Маруиллу вместе с кадкой, только пятки и мелькнули с дырками на чулках.

Зажа перевела дух, радуясь передышке. Сразу же стих ветер, и можно было смести битое стекло с пола. Только зачем, если доживает она последние часы? Маруилла никогда не ошибалась в своих предсказаниях. Никогда не говорила напраслины. Она вообще не любила предсказывать и делала это в редких случаях. И сегодня был именно такой.

Зажа выглянула в окно и заметила девчонку, что не так давно появилась в клане. Сегодня утром на площади она её увидела впервые. Подивилась ещё, что делает здесь такая малявка? Ведь детям в клане не место – так гласит устав. Все, имеющие младенцев, оставляют их в мирской жизни, покидая ту, становясь изгоями. Такова плата за жизнь. Когда-то и она, Зажа, оставила свою семью, чтобы жить дальше. А тут эта девчонка… Ей же не больше шести-семи лет, совсем еще мелкая. И вроде ничья она ни родственница. Получается, что ведьма? Самая младшая? Это Зажа поняла, когда выстроилась девчонка вместе со всеми в грот предков. К тому же бестолковая ведьма, раз Маруилла на неё даже не взглянула.

Наставницы не будет долго – это Зажа знала точно. Часа два, а то и три. Вот тогда решила она прогуляться, а заодно и проследить за девчонкой. Сама не понимала зачем. Только малявка явно куда-то торопилась. Интересно, куда?

Девчонка направилась в сторону темницы, где Магда заточала рабов, пока еще те не стали таковыми. Перевоспитывала их, значит, наиверховнейшая. Сама Зажа этого не видела, но много слышала о всех тех зверствах, что царили в застенках темницы. Очень злобная сука была эта Магда! Очень!

А куда это она? – с удивлением наблюдала Зажа за малявкой, что направилась прямиком к темнице. Сообразить ничего не успела, как выскочила девчонка оттуда, да не одна, а с той молодой ведьмой, что отказалась делиться с Магдой силой. Молодец деваха! – усмехнулась Зажа беззубым ртом. – Лихо поставила наиверховнейшую на место. Всем бы так.

Недолго думая, старая ведьма продолжила слежку. И вот тогда, сидя в кустах, она услышала много чего интересного.

- Что ты творишь, гнусная тварь?! – ворвался в камеру Содмон.

Фила даже не пошевелилась – как лежала на полу с закрытыми глазами, так и продолжала лежать. Быстро же начальник поискового отряда связался с главным инквизитором. Да и Содмон явно поторопился заявиться сюда. Сквозь ресницы Фила отлично разглядела и его неумытую со следами сна физиономию, и неряшливо накинутую одежду. Из кроватки, значит, тебя выдернули… моральный урод? Зубы едва не заскрежетали, такой силы прилив ненависти испытала Фила. Но внешне она оставалась спокойной. Напустив на себя как можно больше усталости, она, кряхтя как древняя старуха, поднялась с пола и дрожащим голосом проговорила:

- Не могу больше, Содмон. Сил нет…

- Нет сил на что??? – заорал инквизитор, но Фила даже бровью не повела. Только усталости напустила на себя еще больше, аж сгорбилась.

- На колдовство, - заставила она глаза свои наполниться слезами. – Эти оковы… поглощают больше половины моей магии. Оставшейся не хватает, чтобы покрыть такое расстояние. Я иссыхаю, Содмон, - уже даже не сказала, а продребезжала она и упала на колени как подкошенная. – Видишь, меня уже и ноги не держат.

Она покосилась на инквизитора и с удовлетворением подметила, как мало на нем аметистовых браслетов. Очень торопился, видно, раз не обвешался ими весь. Но ей это ох как на руку. Решение крепло в Филе с такой скоростью, что сдерживать его немедленное исполнение получалось с великим трудом. Но сначала она должна добиться своего, иначе всё будет напрасно, а ей грозит верная смерть.

- Иссыхаешь? – таращился на неё Содмон, явно растеряв все слова. – А мне что прикажешь делать?! Им осталось идти всего-ничего, но без тебя они не найдут путь.

Ха! О чём и речь! К чему она и стремится. И не только к этому…

- Сними их, - потрясла Фила цепями и тут же растянулась на полу. Словно и цепи эти казались ей неимоверно тяжелыми. – И тогда силы мои восстановятся быстро. Неужели ты не видишь, что в таком состоянии я не опасна, - слезы полились из глаз Филы вместе с мольбой.

- Снять, говоришь? – задумчиво протянул Содмон, не глядя на ведьму. Её страдания его явно не трогали, что только прибавляло Филе злости и решимости. – Сколько времени это займет?

- Что именно? – простонала Фила.

- Восстановление, тупая ведьма! – гаркнул Содмон.

- Не больше получаса, и я смогу продолжить.

Главный инквизитор принялся мерить шагами камеру, поглядывая на распахнутую дверь. Фила без труда угадывала, о чем он сейчас думает. Но ликовать раньше времени опасалась. Если только он сделает так, как она просит…

- Стража! – выглянул Содмон за решетку.

На крик его явились два стражника, что охраняли вход в подвалы. Но остались стоять они за пределами камеры.

- Войдите, истуканы! – заорал на них Содмон. – И заприте решетку.

Как только избавится от оков, так и решетка перестанет быть помехой, - усмехнулась про себя Фила, все еще продолжая притворяться обессиленной. Ох, Содмон, как же ты пожалеешь о своем решении. Правда, продлится это недолго. И хотела бы она помучить этого изверга так долго, как только сможет, чтобы искупил он все свои злодеяния болью и кровью, да нет на это времени. Как и сил, которые ей еще понадобятся.

- Разомкните оковы, - кивнул на Филу инквизитор.

Стражники не шелохнулись, в страхе глядя на начальника. Ох и глупый ты, Содмон, - подумала Фила. – И сделали тебя таким безграничная власть и вседозволенность.

- Разумно ли это?.. – заикнулся было один из стражников, но Содмон заорал на него дурным голосом:

- Заткнись, идиот, и делай, как я сказал!

Фила призвала на помощь все свои силы, превратилась в единый сгусток магии, сконцентрировалась как только могла. Как в тумане, все еще не веря в происходящее до конца, она наблюдала, как приближаются к ней стражники, как падают цепи сначала с одной, а потом и с другой руки. Вот ключ касается замка в ошейнике, и грудь наполняется воздухом. И это воздух свободы!

Магическая энергия вырвалась из каждой поры, не успела последняя цепь коснуться каменного пола темницы. Фила и сама не поняла, как оказалась на ногах. А возле её ног лежали три тела, опутанные светящимися нитями её магии, словно паутиной. И все трое испуганно на неё таращились, пока ломала она прутья решетки, что сделать оказалось очень легко. И теперь на её пути не было преграды, с которой не смогла бы она справиться.

- Содмон, ты тупица, каких поискать, - насмешливо смотрела Фила на поверженного врага. Глаза инквизитора таращились так, что того и гляди лопнут. И он явно пытался что-то сказать. Только слушать его у Филы не было никакого желания. Наслушалась за все эти годы. – Надо было предсказать тебе близкий конец, - усмехнулась она, и из руки её полился ярко-голубой свет. Свет остановился в нескольких сантиметрах от груди инквизитора, в месте, где пока еще билось сердце. – И конец такой для тебя слишком легкий, - презрительно добавила она, наступая одной ногой на тело Содмона и склоняясь над ним как можно ниже. – Грязный вонючий старик! Сколько душ ты загубил! А сколько среди них было невинных? – вспомнила она, как по приказу инквизиции убивала людей, даже сжигала целые деревни. – Мне никогда не отмыться от этого позора и не вымолить прощения у предков. А тебе… тебе за это гореть в вечном аду!

Глаза инквизитора завращались просто с дикой скоростью, а по краям губ запенилась слюна.

- Хочешь что-то сказать? – усмехнулась Фила. – Неужто покаяться хочешь? – засмеялась она и вдавила ступню в живот Содмона. – Перетопчешься, урод! Не дам я тебе последнего слова – сдохнешь немым и беспомощным! – направила она свет прямо в сердце инквизитора.

Тело Содмона дернулось несколько раз, глаза закатились, а язык вывалился изо рта. Сердце биться перестало, и Фила перевела взгляд на поверженных стражников.

- А вам я оставлю жизнь, хоть вы этого и не заслужили, - сплюнула она себе под ноги. – Вы такие же злодеи, как и он. Но именно вы расскажете всем, кто и как убил главного инквизитора! – гордо выпрямила Фила спину и покинула камеру.

Путь её вел на свободу. И скольких еще стражников и инквизиторов ей придется убить на этом пути, одной Луне известно. Но сделает она это недрогнувшей рукой. И никогда больше не попадет в лапы инквизиции живой!

Марбер пробудился еще до рассвета – в самое темное время ночи. И первым делом взял в руки тетрагон. Раз пять он пытался связаться с главным инквизитором, но синяя грань отказывалась светиться.

- Спит, что ли, этот старый олух?! – выругался в сердцах Марбер.

С королем ему устанавливать связь не хотелось. Еще меньше желания было общаться с ведьмой. Но из двух зол пришлось выбирать меньшее, и он принялся «разжигать» красную грань – королевскую. После третьего вызова появилось заспанное лицо Корбера – поверенного короля. В спальном колпаке набекрень выглядел старик смешно и чудаковато. Но Марберу было не до смеха.

Вчера с ним никто так и не связался, но он и не ждал этого особенно. Поисковый отряд отдохнул и даже повеселился. С некоторым трудом удалось всех пораньше отправить спать. И пока еще в лагере царила тишина, но сняться сегодня Марбер планировал пораньше, чтобы уже к ночи добраться до места. Именно эту ночь он и наметил для нападения на клан лесных ведьм. А теперь вот план оказывался под угрозой из-за стороннего промедления.

- Тебе чего? – насупился Корбер. – Спит еще величество.

- Дело срочное, иначе не беспокоил бы…

- Вот и не беспокой, - перебил его Корбер. – Нет таких дел, из-за которых я стану прерывать сон его величества. До утра решайте свои дела сами!

И хотел бы Марбер возразить поверенному, да не успел – раньше красная грань снова «уснула».

- Тьфу ты! Вот же старый пройдоха! – отбросил Марбер в сердцах тетрагон на кровать. Краем глаза заметил, как вспыхнула на миг зеленая грань. Но нет – с ведьмой ему общаться один на один не хотелось. Уж больно не терпел он этих отродий. Но и ждать, когда с ним свяжутся и свяжутся ли вообще, он не мог.

Дело в том, что Марбер примерно помнил, как с этого места, где разбили они вчера лагерь, добраться до клана ведьм. Помнил, да не особенно. И чтобы убедиться, что память его не подводит, необходимо было произвести разведку. Никем рисковать Марбер не хотел, а потому на разведку отправился в одиночку, и пока все спали. О своей отлучке сообщил только Кроссу, как и велел дожидаться его возвращения и ничего не предпринимать самостоятельно. Лошадь взял самую быструю, рассчитывая обернуться за пару часов. Ну и оставил Кроссу тетрагон, на случай, если с ними кто-то все же захочет выйти на связь.

***

- Не печалься, отец, я обязательно вернусь. Правда, когда, сказать не могу.

Бовий и Карола сидели на кровати в её спальне. Дочь обняла отца за шею и приникла головой к его плечу. Оба грустили, особенно Бовий. Ведь впервые кто-то из дочерей собирался покинуть родной дом. Да не просто покинуть, а отправиться далеко, на чужбину. И путь предстояло пройти полный опасностей – в этом Бовий не сомневался, хоть Карола его и уверяла в обратном. А как же иначе, если дочь ведьма? Таким, как она, даже под крышей родного дома находиться опасно, а уж вдали от него и подавно.

- Ладно, пора нам, дочка, - погладил Каролу Бовий по густым и шелковистым волосам. Долгое прощание – лишние слёзы. Не люблю я этого, - отвернулся лишь на миг, чтоб смахнуть одинокую и скупую мужскую слезу. – Да и почтовая повозка ждать не будет.

Крей ждал Каролу на крыльце, куда и вышло их проводить всё семейство. Парина утирала слёзы передником и причитала, что отправляется кровинушка не пойми куда, что чуть ли не сразу за забором поджидают её опасности одна страшнее другой.

- Угомонись ты! – прикрикнул на кухарку Бовий. – Беду накличешь своими стенаниями. А ты, - перевел взгляд на Крея, - береги мою дочь пуще себя самого, коль уж забираешь её из семьи.

- Буду, - буркнул Крей. У него и самого душа была не на месте. Вот вроде, наконец-то, отправляются на поиски сестры, а тоскливо хоть вой. И впереди сплошная неизвестность, ведь ни слова Карола ему не сказала – куда едут, чего будут там искать? И главное, откуда ей-то это всё известно?

- Буду… - передразнил его Бовий. – Знал бы, что так выйдет, ни за что бы тебя в дом не пустил.

- Пустил бы, отец, - тихонько рассмеялась Карола, забирая у него вещевой мешок. Большего размера уже висел за спиной Крея. Это и был их весь скарб, что собрали в далекое путешествие. Налегке проще путешествовать, как ни крути. И от снеди, которой собрала им в дорогу Парина, Карола отказалась наотрез. Пропитание найдут там же, где и ночлег. – Добрый ты, да и не нами всё это предрешено. Прощайте, сестрицы, - перевала она взгляд на девушек. – Не лей понапрасну слёзы, Парина. Толку в них нет никакого.

У самой неё глаза были сухими, хоть и блестели подозрительно ярко.

- Не уезжай, Карола! – со слезами бросилась ей на шею Ирена.

- Ты чего это вздумала сырость разводить? – с улыбкой обняла младшенькую Карола и поцеловала в макушку. Любила она её больше всех, последыша. Знатная из малышки деваха вырастет – красивая, работящая. От женихов отбоя не будет. – Отца береги, - шепнула сестренке на ухо. – А я обязательно вернусь!

Знать бы еще, когда. Да вернется ли?.. Лишь в свое будущее заглядывать не получалось, сколько ни силилась. Другие судьбы видела, а свою – нет. И страшно ей было – пугала неизвестность. Да никому признаваться в этом нельзя. В семье она всегда была старшей и самой сильной. Такой пусть и остается в их памяти.

- Заканчивайте прощаться, - сердито проговорил отец и пошагал к воротам. – Теперь гнать лошадь придется, а то опоздаем.

- Злишься не меня? – спросил Крей у Каролы уже в повозке. Бовий сидел на козлах и не мог их слышать. Гнал так, что ветер в ушах свистел. Торопились они, чтобы не опоздать на почтовую повозку, которая вот-вот должна была отправиться с базарной площади. Опоздают – до соседнего города придется добираться на перекладных или вовсе пешком.

- За что же? – с интересом взглянула на него Карола.

- За то что дом покидаешь из-за меня.

- Много чести… тебе, - со смехом добавила девушка. – К моему решению ты не имеешь никакого отношения. А решений своих я не меняю никогда!

Отвечать Крей не стал, в который раз восхитившись стойкостью этой девушки. Вот это характер – любого мужика за пояс заткнет. И сколько же в ней смелости.

- А ты не боишься путешествовать открыто? – поинтересовался Крей, когда они уже подъезжали к площади.

Если честно, он полагал, что пробираться они будут лесом, ночуя под открытым небом или хоронясь в охотничьих хижинах. Но Карола рассудила иначе, заявив, что на ночлег они будут останавливаться на постоялых дворах и стараться как можно меньше путешествовать пешком, чтобы беречь силы.

- А ты думаешь, ведьме безопаснее сидеть дома? – усмехнулась Карола. – Ошибаешься. Дома соседи, которые всё видят и слышат. И далеко не все из них добродушны или умеют держать язык за зубами. А посторонним людям на нас начхать. Только…

Смутилась она, что ли? – с удивлением рассматривал Крей покрасневшее лицо девушки.

- Что, только?

- Негоже девушке путешествовать в компании мужчины, - еще сильнее зарделись её щеки.

Ну точно! И как Крей сам об этом не додумался?

- Представимся супружеской парой? – предложил он.

- Еще чего! – блеснула на него Карола своими глазищами. – Сестрой твоей на время стану, понял? А с сестры какой спрос?

Ну сестрой, так сестрой. И все же, смущение девушки показалось ему таким милым и трогательным, что аж на сердце потеплело. И снова вспомнилась Нария – его любимая сестренка. Как же он по ней соскучился! Получится ли у них найти её? Ну а пока… пока он будет дарить братскую любовь этой смуглой девушке, которая внешне даже отдаленно не напоминала сестру, но неизменно вызывала в душе Крея теплые чувства. И он отдавал себе отчет, что всегда и везде будет стараться защитить её от любых опасностей.

Боль стала его единственным спутником. Испытывал её Дарнир всегда. Бодрствовал ли, спал, находился ли в беспамятстве… Болело у него всё, каждый сантиметр кожи и внутренностей. Иногда казалось, что от этой боли он сходит с ума. А порой он ловил себя на мысли, что привыкает к ней.

Хуже всего была даже не боль, а то, что силы его постепенно покидали. С каждым днем он слабел все сильнее из-за недостатка пищи и воды. Те крохи, что кидали ему ведьмы, не способны были поддержать тело. А короткие цепи не позволяли разминаться мышцам. Неподвижность и скрюченная поза сковывали суставы. Еще немного и способность двигаться он утратит навсегда. Страдал ли Дарнир от этой мысли? Нет. Он лишь отдавал себе в ней отчет.

Дни сменяли ночи и наоборот. Когда это происходило, Дарнир не понимал. Окон в темнице не было, лишь слабый свет от далекого факела проникал сквозь решетку, рассеиваясь по крохотному пространству. И сколько он провел тут дней и ночей, Дарнир тоже не знал.

Воспаленную голову окатило ледяной водой. И показалось это Дарниру благодатью. Ведь несколько капель проникли в рот, смачивая язык и спускаясь ниже. А от воды, попавшей в нос, он закашлялся, окончательно приходя в себя.

- На колени, раб!

Голос он узнал, а вот рассмотреть ведьму с белыми волосами, его главную мучительницу, практически не получилось. Зрение его в последнее время тоже сильно подводило. Порой он и вовсе ничего не видел, как будто на землю опустилось вечная тьма. И тогда он думал, что ослеп окончательно. Но в какой-то момент появлялся проблеск, и на время к нему возвращалось зрение.

- Кому говорят, на колени! – новая боль обожгла тело, но на неё Дарнир уже даже внимания не обратил, как и не шелохнулся.

Сколько он уже получил таких плетей, превращающих тело в живую рану? Этого он тоже не знал.

- Не дождешься, ведьма… - с великим трудом получилось разлепить спекшиеся губы. А может, ему только хотелось верить, что сказал он это вслух.

- Не покоришься, значит? – пнула его ведьма ногой. – А жаль, - расслышал Дарнир усмешку в её голосе. – Раб из тебя получился бы знатный. Возможно даже я бы разрешила тебе спать возле моей кровати, в моих покоях.

Если бы мог, если бы только позволили силы, Дарнир расхохотался бы ей в лицо. Да лучше принять еще столько же мук, а потом испустить дух, чем стать рабом чьим-либо. И больше всего Дарнир мечтал о последней и единственной милости Создателя – чтобы дал Он ему возможность добраться до шеи ведьмы, и тогда он ни за что не разомкнет пальцы, пока её гнилая кровь не перестанет пульсировать в жилах.

- Ты сдохнешь! – плюнула в него ведьма и снова хлестнула магической плетью. – Завтра казним его прилюдно, - сказала она кому-то, кого Дарнир уже не мог разглядеть. Последний удар пришелся по лицу, и глаза теперь заливало кровью. – Все должны собраться на площади! Все должны видеть, как я поступаю с теми, кто мне не покоряется!

Кажется, ведьма ушла, а может, он снова впал в беспамятство. Грань между реальностью и забытьем уже почти стерлась. Губы Дарнира тронула улыбка, когда увидел он лицо Саяны. Она улыбалась – ласково и призывно. Значило ли это, что любимая ждет встречи с ним? Наверное… И очень скоро он её увидит всю, а не только её лицо. В этот момент Дарнир захотел, чтобы смерть наступила немедленно. Но и этого Создатель не пожелал ему подарить.

***

- Маруя, выходи! – трясла Зажа жбан, разбрызгивая маслянистую жидкость. – Выходи! Я такое узнала!.. Маруя!.. – закричала Зажа так громко, как только смогла.

Какое-то время ничего не происходило. А кричать больше ведьма не могла – голоса не осталось, в горле першило. И наконец жидкость забурлила, вот тогда Зажа посеменила к двери.

Маруиллу омут грешницы буквально выплюнул из жбана. Со всего веса шмякнулась старуха об пол. Зажа закрыла рот рукой – ну точно, издохла! Но почти сразу Маруилла закряхтела и заворочалась на полу.

- Да помоги ты мне встать уже, идиотка! – зашипела на Зажу. – Не видишь, руки ноги не слушаются…

У Зажы и самой ноги тряслись, но кое-как она подняла наставницу и усадила её в кресло.

- Кто позволил тебе нарушать мое путешествие? – злобно воззрилась на Зажу наистарейшая.

- Прости, Маруя, но дело срочное. Задумали побег новенькие… - и рассказала она все, что услышала не так давно, сидя в кустах.

Маруилла молчала, и губы её кривила усмешка. Зажа же не могла понять, что смешного услышала наставница в её словах.

- Сходить, доложить наиверховнейшей? – рискнула заговорить она снова.

- Кому? – уставилась на нее Маруилла. И даже ей глаза наистарейшей показались жуткими. – Блондинке? Да какая она наиверховнейшая? Только такая самовлюбленная тупица и могла загубить целый клан! Злобная, глупая, не видящая ничего дальше собственного носа. Сколько смертей на её совести! Скольким жизни не дала… А всё её тщеславие – мнит себя выше всех. Но теперь её власти пришел конец!

- О чем ты толкуешь, Маруя? – перепугалась Зажа, что тронулась наставница умом. Никогда раньше она с такой злобой не рассуждала о Магде. Не любила ту, да, но уважала по-своему. – То ж рабы, не люди даже…

- Замолкни, Зажа! – закричала на неё ведьма. – Не об этом я говорила. Последние часы доживает клан. Видела я всё своими глазами – грешница показала. Подай мою шкатулку, - нетерпеливо потрясла она рукой.

В шкатулке той хранила Маруилла редкие снадобья, которые мало кому надобны были. В основном там были опасные яды, и, подавая наставнице шкатулку, Зажа недоумевала, зачем она ей понадобилась.

- Держи, - протянула Заже Маруилла маленький пузырек.

- Что это?

- Яд, одной капли которого хватит, чтобы сердце твоё перестало биться быстро и навеки, - усмехнулась наистарейшая.

- Нет!.. – в ужасе затрясла Зажа головой. – Я не…

- Боишься смерти? – перебила её Маруилла. – Так она тебя все равно настигнет, только не такая легкая. Рассказать тебе, как именно ты умрешь, если не примешь яд?

Маруилла ждала, а у Зажи все сильнее кружилась голова от ужаса. Принять яд? Добровольно расстаться с жизнью? Никогда она не сможет этого сделать! Никогда!

- Что хорошего ты сделала при жизни, Зажа? – снова заговорила Маруилла.

- Я ведьма и всегда жила по ведьмовским законам, - прохрипела Зажа. Горло все сильнее сжимал спазм, а рука сама собой отвинчивала крышку у пузырька.

- Ты – злая ведьма, а я в сто раз хуже тебя. Так может мы хоть в мире предков сможем обрести себя? Не бежать, не прятаться, не убивать… А помогать тем, кто в нас будет нуждаться. Живым ведьмам, которые точно будут намного лучше и добрее нас.

- Маруя, мы делали то, что должны были… - пыталась вразумить наставницу Зажа, понимая, что уже находится целиком в её власти. Крышка с пузырька с ядом отлетела в сторону. И отбросила её Зажа своей рукой, которая её не слушалась.

- Ты делала это из страха и потому что тебе нравилось это делать, - коротко рассмеялась Маруилла. – А в мире предков тебя уже никто и ничто не сможет заставить сделать. Только ты сама будешь себе хозяйкой.

- А как же девчонка? И та ведьма, с которой они хотят бежать, да еще и инквизитора с собой прихватить? – вспомнила Зажа, какую такую новость срочно хотела сообщить Маруилле. – Надо доложить Магде…

- Все же ты самая тупая ведьма, Зажа, - скорбно усмехнулась наставница. – Оставь их. Они уже не твоя забота. Лучше подумай о своей душе. И выпей уже яд! – выкрикнула она, и рука Зажи взметнулась к губам.

Яд пролился в старческий рот. Глаза Зажи закатились, а сама она повалилась со стула на пол. Не было даже агонии – смерть наступила мгновенно, как и было обещано.

- Жди меня, Зажа, не уходи далеко, - смотрела старая ведьма в остекленевшие глаза верной подруги. – Я уже иду, - поднесла она к губам свой пузырек.

***

- Ланира! – громкий стук в дверь нарушил тишину спальни.

- Это Скира – разведчица, - посмотрела Ланира на Гария, который тоже пробудился от стука. – Если ломится, значит, дело срочное, - встала она с кровати и накинула на плечи пеньюар.

Без лишних слов Гарий перебрался на пол, где и принял позу раба - на коленях и со склоненной головой. А Ланира уже спешила к двери.

- Что случилось, Скира, - впустила Ланира разведчицу в спальню.

- Я видела стражника короля, возле самой границы клана, - торопливо заговорила ведьма, что патрулировала границу клана наравне с другими разведчицами. Так они делали дни и ночи напролет, сменяя друг друга, чтобы избежать малейших неожиданностей.

- И что? Он тебя заметил? – нахмурилась Ланира.

- Нет-нет, - тряхнула головой Скира. – Он… у него был артефакт. И кажется, при помощи его стражник смог проникнуть за магический завес. А еще… это тот самый беглый раб…

- Тот, кого мы упустили? – встрепенулась Ланира. – Так он вернулся? Интересно, зачем? Вы проследили за ним? Где он сейчас?

Скира молчала и кусала губы.

- Ну говори же! – прикрикнула на неё Ланира.

- Он ушел. Я даже понять ничего не успела, как он словно растворился в воздухе.

- Еще один артефакт? – задумчиво пробормотала Ланира. – Не слишком ли их много для одного стражника? И что он делал один возле границ клана?

- Мне кажется, он искал нас. И нашел, - сокрушенно добавила Скира.

- Усиль отряд разведчиков, - велела ведьме Ланира. – Чтобы ни один метр периметра не оставался без внимания. – И срочно передай начальницам всех отрядов собраться в зале совещаний. Через пятнадцать минут.

Как только Ланира замкнула на замок дверь спальни, так сразу же Гарий перебрался на кровать. Ланира опустилась рядом с ним и взяла его за руку.

- Тебе нужно бежать, - заглянула она в любимые глаза. – Прямо сейчас. Что-то готовится и очень скоро…

Ланира точно знала, что у Магды с Маруиллой не так давно состоялся разговор. Но почему-то наиглавнейшая не захотела поделиться подробностями со своей правой рукой. Только после разговора со старейшей ведьмой выглядела Магда испуганной и напряженной. А еще после него стала злой и раздражительной. И это с подачи Маруиллы она погнала ведьм в грот предков, чтобы напитались новой силой. Ланира не сомневалась, что увидела Маруилла что-то, о чем и предупредила Магду. Что-то, что грозило не лично ей, а всем. Тем более казалось странным, что не поставила в известность она об этом даже её.

- Ты думаешь, сюда идет отряд королевской стражи? – спокойно уточнил Гарий. Как же Ланира любила в нем это присутствие духа, которое не изменяло ему никогда.

- Почти уверена в этом, - кивнула Ланира. – Отряд большой, и у них склад артефактов. И идут они с войной.

- А меня ты, значит, хочешь обезопасить? – сжал Гарий руку Ланиры. – Хочешь, чтобы я бросил тебя и скрылся?

- Так мне будет спокойнее.

- А мне? – сжал он её руку сильнее. – Как, думаешь, буду чувствовать я себя вдалеке от тебя и зная, что тебе угрожает опасность?

- Гарий, да пойми же ты! – горячо заговорила Ланира, сжимая уже обе его руки. – За себя я смогу постоять. И сделать мне это будет легче, если буду знать, что ты в безопасности…

- Я не уйду, - перебил её Гарий, все так же не повышая голоса. – Я останусь с тобой.

И спорить с ним бесполезно – это Ланира поняла по глазам любимого. Гарий никогда не нарушал данного себе слова. Когда-то он твердо решил не сломиться. Лучше умереть, чем стать рабом. Тогда Ланире пришлось заставить его полюбить себя. Ну а сейчас ей предстоит всеми силами защитить любимого от смерти. А камень на душе становился всё тяжелее и тяжелее.

- Есть новости? – Кросса Марбер нашел в своей палатке, вернувшись из разведки.

- Есть и далеко не лучшие. Содмон убит, а ведьма сбежала.

- Фила? – уточнил Марбер. – И именно она убила главного инквизитора?

Кросс кивнул.

Марбер сильно бы покривил душой, заявив, что его расстроила эта новость. И скорби в связи с кончиной главного инквизитора он не испытывал. Зловредный старик получил лишь то, что заслужил уже давным-давно. И без него мир стал только чище. Да и в настоящий момент заботило Марбера совсем другое.

- Распоряжения какие-нибудь поступали?

- Поверенный короля передал, что операцию имеет смысл сворачивать, если только мы самостоятельно не найдем дорогу к клану.

- Понятно. Передай приказ сворачивать лагерь. Через час выступаем. Идти будем быстро и остановимся на привал на приличном расстоянии от лагеря лесных ведьм, чтобы нас не засекли их ищейки. Лагерь разбивать не будем, и сон будет коротким. После полуночи двинемся в путь, используя завесу.

- Получается, что ты нашел лагерь? – уточнил Кросс.

- Нашел. И ведьмы знают, что мы идем на них, - это Марбер понял по активному патрулированию периметра клана. – Одного они не знают – как далеко мы от них находимся, и когда именно нападем. Внезапность станет нашим преимуществом, - усмехнулся он.

***

- Магда, что ты знаешь?

Ланира стояла перед наиверховнейшей, в первые за долгое время не притворяясь, не пряча эмоции. Волнение съедало её изнутри. И не за себя (за себя она как-нибудь сможет постоять), а за Гария. Без любимого она не представляла себе жизни. В последнее время он стал для неё ВСЕМ. Порой Ланире казалось, что даже дыхание у них одно на двоих и сердце общее. И сейчас она всем нутром чувствовала, что именно любимому грозит опасность.

- Ты это о чем? – лениво протянула Ланира, не переставая рассматривать себя в зеркале. Снова отыскивала несуществующие морщины.

- Я знаю, что ты ходила к Маруилле. Что она тебе сказала?

- Ланира, ты забываешься, - зло посмотрела Магда на отражение помощницы. – Я не обязана тебе докладывать!

- Но нам грозит опасность, я это чувствую. Я удвоила патруль на границе клана. Но ведь этого недостаточно. Зачем ты погнала всех в грот предков? Это ведь Маруилла тебе велела?

- Маруилла? Мне? Велела? – медленно проговорила Магда. Еще медленнее поднялась и резко повернулась к Ланире лицом. – А ты считаешь, что кто-то может мне что-то велеть?! – выкрикнула. Злоба перекосила её лицо, сделав отвратительной. – Здесь я хозяйка! Я самая главная! Наиверховнейшая!

Каковой сама себя и назначила, - чуть не сказала Ланира вслух, вовремя прикусив язык. Пора было снова надевать на лицо маску, если хотела хоть что-то выведать.

- Я не то хотела сказать, Магда, - постаралась Ланира вложить в свой голос побольше любви и покорности. – Просто ты не поделилась со мной новостями, вот я и волнуюсь.

- Не волнуйся, - махнула рукой Магда. – Старуха совсем из ума выжила. Пугала ерундой всякой. Ну сама подумай, кто в здравом уме рискнет напасть на наш лагерь?

Значит, все же нападение планируется. Предчувствия Ланиру не подвели. И она поняла, что от Магды больше ничего не добьется – наиверховнейшая вернулась к прерванному занятию. Оставалось одно – самой наведаться к Маруилле, хоть старая ведьма и не подпускала к себе никого. Но может, хоть на этот раз сделает исключение?

Ланира не боялась заявляться к Маруилле. Что сделает ей старуха? Ну прогонит если только. Потому сразу после Магды и отправилась на другой конец лагеря. Долго стучала в дверь, а потом еще прислушивалась к тишине за дверью. И лишь через какое-то время решилась зайти в дом.

Старухи лежали на полу. Ланира сразу поняла, что мертвы они. Заметила она и пузырьки, валявшиеся рядом. И омут грешницы был тут же.

Страха не было, хоть в смерти Маруилла и Зажа выглядели еще ужаснее. А вот шок Ланира испытала. И она думала-думала. Что же такое увидела старая ведьма в омуте, раз обе они испили яду? А в том, что в пузырьках был яд, Ланира не сомневалась ни секунды.

Волосы зашевелились на голове, и она поспешила покинуть дом ведьмы. Никто не видел, как шла она сюда. Не заметил её никто и на обратном пути. А решение уже зрело в голове Ланиры. Бежать она не станет, когда над ними всеми нависла смертельная опасность. Но может попытаться хоть кого-то спасти – тех, кто не сможет защитить себя, кого Магда использует как живой щит, равнодушно отправив на верную гибель.

Время близилось к вечеру, но все рабыни еще были заняты на работе. К своему стыду, ни с кем из них Ланира никогда не общалась. Так давно уже было заведено в клане, что отлавливались девушки, приводились сюда и делались рабынями. Они обслуживали ведьм, выполняя всю самую грязную и тяжелую работу. Никто и никогда не задумывался, что оставалось у этих бедолаг за границами лагеря. Их просто использовали, позволяя жить дальше.

- Стой! – велела Ланира какой-то девушке, вскапывающей землю под огород. – Подойди ко мне.

Девушка сжалась вся, втянув голову в плечи, но ослушаться не посмела. Она приблизилась к Ланире, глядя в землю.

- Посмотри на меня, - велела Ланира. – знаешь, кто я? – спросила, когда встретилась с испуганным взглядом девушки.

Та кивнула.

- А тех, с кем вместе живешь в бараке, всех знаешь?

Рабыни селились в одном бараке, на краю лагеря, возле помойной ямы. Они и следили, чтобы яма эта не смердела.

Девушка снова кивнула. Видно, в лагере она уже жила давно. Это была удача.

- Слушай меня внимательно, - направила Ланира вместе со словами и свою мысль прямо девушке в голову. – Ты скажешь всем из барака, что нужно срочно покинуть лагерь. Всем, кого найдешь, - поправилась Ланира, зная, что некоторые рабыни заняты работой в домах ведьм. – Уходить будете по одной, через брешь в защите за вашим бараком. Никто никому не обмолвится об этом ни словом! Ты всё поняла? – припечатала Ланира ладонь ко лбу девушки для закрепления результата.

- Всё поняла, - смотрела на неё рабыня стеклянными глазами.

- Тогда, выполняй, - отпустила её Ланира.

Это она сделала, не сомневаясь, что большинство рабынь покинут незаметно лагерь еще до темноты. Оставался Гарий, с которым тоже что-то нужно было решать.

Первым делом Ланира сняла магическую защиту с участка за бараком рабынь. А потом отправилась домой. Там её ждал любимый.

- Гарий, думаю, сегодня ночью на лагерь нападут, - чуть ли не с порога сообщила любимому Ланира.

- И что ты хочешь сказать? – оторвался мужчина от чтения книги. Очки смешно съехали на переносицу. Как же Ланира любила его именно такого – немного нелепого, чуточку смешного и очень мужественного.

- Любимый, очень тебя прошу! – подбежала Ланира к нему и упала на колени, заглядывая в глаза. – Уходи! Я даже провожу тебя, правда, не смогу далеко. Но выведу из лагеря в безопасное место. Иди домой, туда, где тебя ждут. Живи дальше!

- Без тебя? – усмехнулся Гарий, обхватывая лицо Ланиры ладонями. – Глупенькая, - улыбнулся он и погладил большими пальцами уголки её губ. – Ну какая жизнь меня ждет без тебя? Ведь ты – это я, а без тебя меня нет. Давай уйдем вместе, если нападения не миновать?

- Я не могу, - расплакалась Ланира. – Я не могу всех бросить, предать. Я должна быть тут! – вымученно добавила.

- Ну тогда и я должен, - спокойно отозвался Гарий. – Не плачь, любимая, - вытер он слезы со щек Ланиры. – Я не собираюсь умирать. И я сильнее, чем ты думаешь.

С одной стороны Нарии казалось, что время замерло или течет слишком медленно. С другой – как-то незаметно приблизилась полночь, хоть она и извелась в ожидании этого часа.

Соседка по комнате уже крепко спала. Она поздно вернулась с работы. На Нарию все еще была сердита, по всей видимости. Переговорить с ней не получилось. Да и не о чем было говорить. Не рассказывать же, что собирается бежать из лагеря, потому что всем им грозит опасность. Как только сделала бы это, сразу бы оказалась под замком или еще что похуже. И тогда Люринде пришлось бы туго. Одно дело спасать только инквизитора, и совсем другое – выручать из беды еще и её. А в том, что девочка не бросит её в беде, Нария не сомневалась. Потому и молчала, делая вид, что ничего не происходит. И ждала, когда все уснут. И вот сейчас в лагере царила тишина, но казалась она Нарии зловещей.

Дверь тихо скрипнула, отворяясь. В комнату вошла Люринда. Первым делом она посмотрела на спящую соседку Нарии и что-то прошептала, а потом уже заговорила нормально.

- Нам пора. На всякий случай я на всех навела сонный морок, чтобы не мешали. Сниму, как будем уходить, - сообщила девочка. – Вещи собрала?

- Какие вещи? – развела Нария руками. – У меня ничего нет.

- Как и у меня, - хихикнула Люринда. – Но я забежала в столовую и набрала нам еды. А то скрываться на пустой желудок плохо, - со знанием дела добавила.

Невольно у Нарии шевельнулась мысль, сколько же всего этой малютке пришлось пережить. Захотелось узнать о ней побольше, но сейчас точно не время было для расспросов.

- Что если он не сможет идти сам? – уточнила Нария по пути к темнице.

Мысль, что идут они спасать её злейшего врага, для которого даже смерть не является достаточным наказанием, выворачивала душу. Но ничего поделать она не могла, потому как не свою волю исполняла. И почему-то Нария верила Люринде. А возможно, она и сама улавливала опасность, что нависла над лагерем лесных ведьм. А еще, проходя мимо барака, в котором проживали рабыни, Нария почувствовала царящую там пустоту. В бараке явно никого не было. Интересно, куда все подевались?

Люринда словно услышала мысли Нарии и проговорила:

- Они сбежали, - кивнула она на барак. – Почти все. Остались единицы, кто спит не тут. А знаешь, кто всё устроил? – хитро посмотрела на Нарию.

- Откуда? – пожала она плечами.

- Ланира. Я знала, что она хорошая. Не такая, как эта белобрысая, - презрительно изогнулись детские губы. – Она спасла их от смерти – выпустила на волю. И многие доберутся до своих домов теперь. Вернутся в семью, - грустно добавила она.

Эта боль была у них общей. Нария отлично понимала малышку. Как бы и она хотела вернуться к родителям, к брату с сестрой, в родной дом. Вот и у этой крохи тоже где-то были родные люди, наверное.

- Что если он не сможет идти? – сухо поинтересовалась Нария. Даже имени инквизитора она не знала и знать не хотела.

- А он и не сможет. Мы понесем его. Я все продумала, не волнуйся. И я уже побывала у него.

- И как он? – зачем-то спросила Нария. Ей не все равно? Да пусть бы он издох.

- Очень плох. Был. Я его немного «подштопала», конечно. Но надо было торопиться. Эта злыдня над ним так поиздевалась! – в детских глазах промелькнула вполне себе взрослая злость. – Нужно время, чтобы он окреп. А еще место, где можно схорониться для этого. Ну найдем, ладно, - беспечно махнула она рукой. – Главное убраться отсюда сейчас.

Как и в прошлый раз, в темницу они проникли, убрав стену. Как это получалось у Люринды, Нария ума не прилагала. Сама она такой магией не владела точно.

Инквизитор не был без сознания. Он сидел на полу, прислонившись к стене. И смотреть на него было страшно. Никогда еще Нарии не приходилось встречать настолько изувеченного человека. Все его тело было одной сплошной раной, кровь в которой спеклась, образовывая корку. Лишь глаза не были ею покрыты. И смотрел он на Нарию. Она быстро отвела свой взгляд, прерывая зрительный контакт, но в его глазах успела прочитать вопрос. Его интересовало, почему видит её тут? Всё просто – этот способ был единственный, чтобы сбежать отсюда. А дальше покажет время.

Откуда-то из угла камеры Люринда притащила носилки из плотной ткани между двумя металлическими перекладинами.

- Где ты их взяла? – шепотом спросила Нария.

- Нашла в сарае. Поможешь ему лечь на них?

- И не подумаю, - тряхнула Нария головой. – Пусть уж сам как-нибудь.

- Эх ты, - укоризненно посмотрела на неё девочка и присела возле инквизитора. – Давай, ложись на носилки. А я тебе помогу.

В любое другое время то, как кряхтела девочка, показалось бы Нарии забавным. Но сейчас ей было стыдно. Перед Люриндой, не инквизитором. И даже так она не могла заставить себя прикоснуться к тому, кого ненавидела всей душой.

- Бери и пошли, - встала Люринда с одной стороны носилок.

- Да ты что?! Как же мы его потащим? Он же тяжелый, - только сейчас сообразила Нария, что задача эта невыполнима. Сам идти инквизитор не может, а тащить его на пару с ребенком – чистая небылица.

- А ты попробуй, - снова в глазах Люринды заплясали хитрые чертята.

- Что попробовать?

- Подними, - с этими словами Люринда приподняла перекладины со своей стороны. Сделала это легко, словно и не весил инквизитор ничего.

Не веря своим глазам, Нария склонилась над носилками. В этот момент снова встретилась взглядом с инквизитором. Пожалела, что лежит он головой к Люринде и ногами к ней, что смотреть может только на неё. Но промолчала, предпочтя об этом не думать, как и не смотреть на него больше.

Каково же было удивление Нарии, когда поняла, что носилки с инквизитором весят не больше мешка соломы. Не пришлось даже прикладывать усилий. Единственное неудобство было в том, что носилки мешали идти быстро. Но нести их можно было без малейшего напряжения.

Когда покинули темницу, Нария вспомнила еще одну важную вещь.

- А ты смогла узнать, как сломать магическую защиту лагеря? – посмотрела она в спину Люринды, что шла первой.

- А мне и не пришлось, - оглянулась девочка. – Мы пойдем через ту же брешь, через которую ушли рабыни. Ланира не стала её заделывать. А её патрулек я усыпила. На время, конечно же. Как уйдем подальше, сниму с них морок тоже.

Что же получалось, что сейчас, пока они бежали из лагеря, все в нем крепко спали? Ну и ну! Сильна же эта крошечная ведьма!

Всё дальше и дальше уходили от лагеря лесных ведьм молодая девушка и ребенок, удерживая носилки с израненным мужчиной. А с другой стороны лагеря, пока еще на приличном расстоянии устроился на короткий ночлег большой отряд королевской стражи. Пройдет немного времени, солдаты пробудятся ото сна и снова двинуться в путь. На этот раз останавливаться они не будут – сразу же нападут на лагерь. И лишь Создателю и Луне уже известно, чем закончится эта битва.

- Отныне каждый за себя. Отныне каждый за себя.

- Магда, что ты там бормочешь? Нужно же что-то делать. Маруилла и Зажа убили себя не просто так. Они что-то «видели». Уже наступила ночь – время свершений. Вели же собрать всех. Нужно предупредить, наметить план, сделать общий щит…

- Отныне каждый за себя! – повернулась к Ланире Магда. И лицо её не выражало ничего.

Они сидели на веранде. Лагерь уже спал. Раб Магды, как обычно, согревал её ноги своим дыханием. Гарий был тут же – стоял там, где попросила его остаться Ланира, неподалеку у веранды. Конечно же, он всё слышал. И Ланира боялась, что Гарий может выдать себя Магде.

- Что? – потрясенно рассматривала Ланира наиверховнейшую. – Что значит, каждый за себя? Как ты собираешься защищать лагерь?

- Никак, - пожала плечами Магда и потрепала по волосам Фрида. – Жалко, что с тобой придется расстаться, но ты падешь ради меня.

И Ланира поняла, что Магда задумала. От осознания на голове зашевелились волосы. Она решила выставить Фрида щитом перед собой. И будет он закрывать её собственным телом, пока не падет от стрелы стражника.

- Магда, если мы объединим наши силы, то им… - попыталась было заговорить Ланира.

- Вели собрать всех рабынь и построить их здесь, - ткнула Ланира пальцем в землю возле веранды. – Сама можешь остаться в моем доме, так будет безопаснее для тебя. Сколько-то ведьмы перебьют стражников. Сражаться с остатками будет легче.

Ланире стало совсем дурно. Мелькнула мысль, что Магда тронулась умом. Но нет. Ради себя-любимой она готова была пожертвовать всеми!

- Нет у тебя больше рабынь! – сжала Ланира кулаки. – Нет и не будет!

- Что? Что ты сказала? – напряглась Магда, хватаясь за подлокотники плетеного кресла и привставая.

- Что слышала, Магда. Рабынь и рабов, кто мог ходить я отпустила на свободу. Они уже далеко отсюда. И ты не можешь не понимать, что это не их война.

- Что ты наделала?! – не своим голосом закричала Магда. – Тогда веди сюда ведьм. Пусть они защищают мой дом!

- Отныне каждый сам за себя! – процедила Ланира сквозь зубы, развернулась и спустилась с крыльца. – Пойдем, Гарий.

- Ланира, стой! Ты не можешь уйти! Ты нужна мне! – кричала ей в спину Магда. Но Ланира уже не слышала её.

- Что будем делать? – поинтересовался Гарий, бредя рядом с любимой в темноте ночи.

- Скоро на лагерь нападут, - посмотрела на него Ланира. – Нужно предупредить всех и уходить. Ты оказался прав.

Они обошли все дома в лагере. До всех ведьм донесли последние новости. Распустили последних рабов.

Ведьмы разделились на два лагеря. Часть принялась стекаться к дому Магды, чтобы встать на защиту наиверховнейшей. Но таких были считанные единицы. Остальные бежали из лагеря, даже не собрав личные вещи.

- На всякий случай я приготовил походный мешок, - проговорил Гарий, когда вошли они с Ланирой в дом.

- Ты догадывался, что так будет? – с улыбкой посмотрела она на него.

- Просто я уже не первый раз встречаюсь с человеческой подлостью, - обнял и поцеловал любимую Гарий. – А теперь пошли…

***

- Слишком тихо, - прошептал Кросс.

Они находились у самой границы лагеря лесных ведьм, и ни звука не доносилось с той стороны. Если бы где-то поблизости ведьмы патрулировали лес, стражники бы это уже знали. В планах Марбера и было – первыми отловить и обезвредить патрульных. Но тишина стояла такая, что аж жутко становилось.

- Это точно то место? – посмотрел на начальника Кросс.

- Точнее не бывает, - кивнул Марбер. Он не сомневался, что лагерь находится именно здесь.

- С виду как обычный лес, - пробормотал Кросс.

- Лагерь за завесой.

- Что будем делать?

- Действуем по плану. Отряды готовы к наступлению. Осталось сделать брешь.

Марбер достал из-за пазухи продолговатый бархатный мешок, в котором хранился очень редкий артефакт. Когда выдавал его, руки у Содмона тряслись как после попойки, а в глазах плескался нездоровый блеск. Лишь тот, кто владел лекарлусом, был сильнее любой даже самой сильной ведьмы. Для любой магии он становился неуязвим. Как и сломать мог любой магический замок.

- Ого! Никогда такого не видел! – восторженно смотрел Кросс на длинный кол, весь покрытый светящимися рунами.

- Я пойду первый. Следуйте за мной, - не разделил восторгов Кросса Марбер. Меньше всего сейчас его заботила красота артефакта. А вот в том, что ведьмы приготовили им сюрприз, он уже не сомневался.

Выставив перед собой лекарлус, Марбер сделал несколько шагов. И почти сразу артефакт уперся в магический барьер.

Воздух вокруг артефакта пошел цветными волнами, разбегающимися в разные стороны. Защита рушилась, одновременно с этим вокруг тоже происходили изменения. Огромная косая молния располосовала небо, освещая поляну. Раздался гром, и поднялся сильный ветер. Настолько сильный, что с трудом получалось удерживаться на ногах. Деревья гнулись и трещали под этим ветром. Марбер понял, что так сопротивляется магия ведьм, не желает сдаваться на милость победителя. Но и лекарлус знал свое дело, а путь в лагерь был уже свободен. Но как и раньше стражники не встретили ни единой ведьмы на своем пути.

- Приготовить мечи и факелы! – отдал приказ Марбер и первый ступил на землю лагеря.

Теперь они видели всё – дома, дорожки, клумбы… Но ни одной ведьмы.

Подозрения уже шевельнулись в душе Марбера, когда отдавал приказ проверить все дома. Сам он направился к самому большому дому, не сомневаясь, что именно там и проживает главная ведьма, кем бы она ни была.

Видавший виды воин, закаленный не в одной битве, испытал настоящий шок, когда увидел перед домом гору трупов. Это были женщины, и все они были мертвы.

Стоило только Марберу подойти ближе, как труппы превратились в стаю летучих мышей, что набросились на него со всех сторон. Они бы точно истерзали Марбера, если бы не лекарлус. Мыши противно визжали, пока артефакт уничтожал их десятками. А после всего не осталось даже трупов – лишь черный пепел под ногами, освещаемый луной.

Марбер вошел в дом, не сомневаясь уже, что он пуст. Долго он там не пробыл, а на выходе его встретил Кросс.

- В лагере нет ни единой живой души. Все ушли. В темницах нашли пятеро мертвых пленных – перед уходом ведьмы их убили, - доложился Кросс.

- Здесь тоже пусто, - кивнул Марбер на дом. – О нашем приходе они знали. Сжечь все дома! – громко приказал стражникам.

Смысла таиться уже не было. Каким угодно Марбер представлял себе сражение с ведьмами, но о таком даже подумать не мог.

Через несколько минут все дома в лагере лесных ведьм полыхали огнем. Пахло гарью. Пепел поднимался в воздух и оседал на кронах деревьев. Еще долго это место будет одним большим пепелищем.

Откуда-то повалил синий дым, стремительно наполняя воздух.

- Там какая-то пещера, - закашлялся Кросс. – Ну и вонь! – закрыл он лицо платком.

- Уходим! – велел Марбер. – Выводи солдат.

Кто мог подумать, что ловушка была приготовлена ведьмами не на входе, а на выходе из лагеря. Стоило только стражникам приблизиться к границам, как солдаты вспыхнули пламенем, словно сухие пучки соломы. Моментально обуглились и превратились в прах. И это была добрая половина отряда. Остальных уберег все тот же лекарлус, но кровь уже оросила землю. Кровь тех, кто погиб даже не в сражении, а от коварства ведьм.

Ополовиненный отряд покидал место, которое отныне будет считаться проклятым. Ведьмы победили и на этот раз.

Конец первой книги.