Думаете, птицам и зверям беззаботно живётся? Это только кажется, что птицы беспечно летают в поднебесье, а звери привольно бегают по тайге и горам и нет среди них ни богатых, ни бедных – все равны друг перед другом. Но каждый год требуют духи земли и воды от животных албан – дань перьями и шерстью. Весной звери и птицы линяют – скидывают пушистые зимние шубки и оперение. Живущие на суше несут свою одёжку и украшения хозяевам гор и тайги, обитающие в воде отправляют дань хозяевам рек и озёр.

Только хитрая выдра не желала ни горному, ни таёжному, ни водяному хозяину албан платить. «Я живу то в воде, то на берегу, не буду никому дань относить», – решила она. И духи терпели её увёртки.

Спросил однажды хозяин гор выдру:

– Где же ты, милая, живёшь?

Выдра лукаво в ответ:

– В воде!

В другой раз хозяин реки начал выдру допрашивать:

– Где же ты, красавица, обитаешь?

Выдра говорит:

– На горе среди тайги у меня жилище!

Попробовал было хозяин гор к ответу выдру призвать:

– Так кому ты, хитрая, албан платишь?

Выдра, посмеиваясь в усы, заявила:

– Хозяину реки должна платить!

А когда хозяин реки вопрос о дани поднял, выдра тут же ответила:

– Хозяину горы я обязана албан отдавать!

И по сей день никому выдра дань и не платит. Поэтому она весной и не линяет, никогда не меняет свою красивую и гладкую шёрстку.

Было это в те стародавние времена, когда добрый бог Ульгень сотворил горы и реки, деревья и травы и населил мир зверями, птицами, рыбами и, конечно, людьми. Птицы были одеты в перья и пух и обитали в тёплых и уютных гнёздах. Зверей в их норах и берлогах шерсть густая от холода спасала. О рыбах и говорить нечего – им в воде никакой мороз был не страшен. Еды было вдоволь, добывать её было легче лёгкого. Словом, вольготно птицы, звери и рыбы жили.

А вот человеку было несладко. Страдали люди и от холода и от голода, ведь не знали они огня. Как же человеку согреться в зимнюю стужу, как еду приготовить?

Стали люди птиц упрашивать:

– Вы, птицы, в небе летаете, к солнцу и звёздам поднимаетесь, всё видите и знаете. Помогите нам, добудьте для нас огонь.

Взвились птицы в поднебесье и разлетелись во все стороны – огонь искать.

Журавль летал-летал и решил Ульгеня попросить помочь людям. Прилетел он в небесное жилище бога и говорит:

– Добрый Ульгень, сотворённые тобой люди от холода коченеют, а от голода погибают. Дай им огонь!

Но бог разгневался на людей, которые сами не могли огонь добыть, и отказался даже уголёк из очага на землю передать. Как ни упрашивал журавль Ульгеня, тот только сердился и в конце концов выгнал птицу из своего дома.

Журавль не улетел, а притаился неподалёку. Как только заснул Ульгень, журавль в его дом пробрался, выхватил длинной ногой из очага уголёк, в клюве его зажал и поспешил на землю к людям.

Обрадовались люди, из уголька костёр раздули и приставили к нему сторожей. Вдруг огонь потухнет, как его заново разжечь?

В это время орёл тоже огонь искал. Устал он и решил присесть на скалу отдохнуть. Но лишь коснулся орёл когтями скалы, камень от неё отломился, вниз покатился и, ударившись о другой камень, искры высек, от которых сухие деревья загорелись. Зажал орёл камень в когтях, полетел с ним к людям и сказал:

– Смотрите, если два камня друг о друга ударить, искры посыплются, которыми огонь можно разжечь.

С тех пор научились люди с помощью камней огонь добывать.

Когда-то давным-давно звери в тайге даже не слышали ни о ружьях, ни о железных капканах. Охотники ходили за добычей, вооружившись стрелами и луком, а птиц ловили силками.

Жили в эти времена на берегу быстрой реки три брата. Старшие были удачливыми охотниками, белки и соболи словно сами к ним бежали. А вот младший брат всегда возвращался в свой шалаш без добычи. Жил впроголодь, питался лишь кореньями да ягодами.

«Наверное, сердится на меня за что-то хозяин тайги, вот и нет у меня охотничьей удачи», – с горечью думал младший брат. Как-то ночью сел он у костра и грустную песню затянул.

Вдруг по тайге ветер пронёсся. Возле костра охотника незнакомый человек появился: волосы и глаза ярко-зелёные, сапоги на ногах каменные. Незнакомец присел у костра и сказал парню:

– Посижу рядом с тобой, твои песни послушаю.

Охотник потихоньку пел, одну песню, вторую, третью… Незнакомец молчал, внимательно слушал, а потом и говорит:

– Знаю я, что нет у тебя охотничьей удачи. Не беда, пойдём со мной, я тебя богатым сделаю.

Пошёл охотник за странным человеком. Долго они по тайге брели, на холмы взбирались. Наконец поднялись на вершину одной горы и очутились перед каменными воротами. Хлопнул незнакомец в ладоши, ворота и открылись. «Видно, это хозяин гор», – подумал младший брат, испугался, но вида не показал.

Незнакомец повёл парня внутрь горы. Спускались они, спускались и пришли в огромный подземный зал. У одной стены шкуры зверей навалены, у другой – высятся груды цветных камней. Взял хозяин гор большой мешок, насыпал в него красных блестящих камней, протянул охотнику и сказал:

– Вот тебе от меня подарок. Камни принесут тебе силу и славу.

Парень взял мешок, поблагодарил, а сам подумал: «Зачем мне камни? Если бы он мне шкуры дал, вот тогда бы я разбогател». Хозяин гор словно подслушал мысли охотника, протянул ему второй мешок и велел шкуры в него сложить. Парень с радостью набил мешок пушниной.

– Унесёшь ли оба мешка? – спросил хозяин гор.

– Разве я не мужчина, чтобы не унести! Унесу! – ответил охотник.

– Смотри, мешок с камнями не бросай, камни тебе великую силу дадут, – заметил хозяин гор и вывел охотника из-под земли.

Поблагодарил парень хозяина гор и потащил дары домой. Тяжело ему было с таким грузом по тайге идти. «Зачем мне камни тащить, – подумал охотник, когда совсем выбился из сил. – Я их в горах и так наберу». Бросил он мешок с камнями, чтобы хотя бы меха до стойбища донести.

Добрался охотник до родичей, распродал пушнину и разбогател. Бросил он охоту и начал торговать разными товарами. Теперь добычу ему бедные охотники в уплату долгов сами приносили. А о мешке с камнями парень и думать забыл, никому о нём не сказал.

А вот хозяин гор брошенный мешок нашёл и сильно разгневался на парня. Унёс хозяин мешок к себе, чтобы спрятать внутри горы, но, пока шёл, по дороге один камень обронил.

Однажды один юный охотник, блуждая по тайге, на этот камешек наткнулся и подобрал. «Никогда не встречал такого красивого и тяжёлого камня», – подумал юноша и принёс находку в своё стойбище. Увидев этот камешек, люди тоже удивились и решили испытать его огнём.

Молодой охотник бросил камень в жаркий очаг, и скоро из него потекла огненная жидкость. Застыв на земле, она стала гибкой и твёрдой и больше не плавилась.

Так появился у людей камень, рождающий железо, из которого всё можно было сделать: и топор, чтоб дерево рубить, и котёл, чтобы в нём пищу варить, и наконечник для стрелы, чтоб зверя и птицу добывать.

Поспешили люди к горе, возле которой охотник подобрал чудесный камень, стали долбить и рыть её. Ох и рассердился хозяин гор на людей! Спрятал свои богатства как можно глубже. Но люди упорно продолжали рыть ходы в недрах. И ветры на людей хозяин гор напускал, и обвалы устраивал… Но так и не смог заставить людей отступиться, бросить поиски. Люди всё-таки добрались до камней, рождающих железо. И гору ту назвали Темир-Тау, то есть Железная гора.

Хозяин гор оказался бессилен перед упорством людей. Ушёл он куда-то в глубь тайги, а может, вообще эти земли покинул, потому что люди перестали в него верить. А у подножия Темир-Тау построили целый город, в котором из огненной реки рождается железо.

Жил когда-то в глухой тайге охотник по имени Абышка. Вместе с женой обитал он в шалаше, и детей у них не было. В такую глухомань никто из людей не заглядывал, за свой век старик со старухой ни одного человека не видели.

Абышка у подножия Чёрной горы ставил ловушки на зверей и силки на птиц, а в Белом озере снастями рыбу ловил. Так они со старухой и жили.

Однажды заметил Абышка, что все его ловушки и силки поломаны и разбросаны. Испугался старик и подумал: «Сколько охочусь в тайге, ни разу такой беды не случалось». Кое-как починил он ловушки и к Белому озеру отправился. К берегу подошёл и видит – все его снасти кем-то из воды выброшены и испорчены.

– Что же такое творится! – воскликнул в ужасе старик. Но делать было нечего: починил он снасти и опять в воду закинул.

Этим вечером Абышка вернулся к своей старухе совсем без добычи и рассказал ей, что случилось.

– Беда к нам, жена, нагрянула! Все ловушки, силки и снасти мои кто-то поломал. Может, какой-то дикий зверь объявился. Вдруг и на нас с тобой, старуха, нападёт?

Старушка горько заплакала: неужели не будет им теперь жизни в тайге? Погоревали старики, но без еды долго не протянешь, и через пару дней снова пошёл Абышка ловушки осмотреть. И опять все силки, все снасти оказались переломаны и испорчены. Горько заплакал старик, запричитал:

– Что я теперь старухе скажу? Еды у нас больше нет, добывать зверей, птиц и рыбу теперь нечем.

Вышел он на высокий обрывистый берег озера, сел и думать стал о своей судьбе. Вдруг услышал тихий голос. Насторожился Абышка, ушам своим не поверил. Если это человеческий голос, то откуда здесь человеку взяться? Если зверь, то таких звериных голосов охотник никогда не слышал.

Абышка, ружьё наготове держа, стал с берега спускаться к воде. И тут увидел он большую нору, из которой голос слышался. Старик к норе тихонько подполз, внутрь заглянул – ничего не видно. Незнакомый голос тотчас умолк. Охотник в сторону отполз, стал за норой наблюдать. Вскоре снова голос из норы послышался.

«Видно, в норе тот, кто мои силки испортил? Сейчас выясним, кто это такой!» – подумал Абышка и крикнул:

– Эй, человек ты или зверь, выходи, не то стрелять буду!

В норе стало тихо.

– Выходи, ещё раз говорю!

Тут из норы показалось что-то чёрное, мохнатое – медвежонок выполз и заговорил человеческим голосом:

– Не стреляй, охотник! Лучше возьми меня в сыновья, я тебе пригожусь.

Старик удивился и ружьё опустил.

– Ну пошли ко мне домой, – решился Абышка. – Я уже старый, станешь мне помощником.

Когда старик с медвежонком в шалаш вошли, старуха испугалась, закричала и в тёмный угол спряталась.

– Не бойся, жена, – начал Абышка успокаивать старуху. – Медведь в сыновья нам напросился. Нам, старым, подмога нужна.

Тут медвежонок ласково заговорил со старухой:

– Не бойся меня, мама. Хоть я и в медвежьей шкуре, но от человека родился. Заколдовали меня, среди зверей пришлось жить. А мне с людьми веселее. Я лишним в вашей семье не буду, что прикажете – всё исполню.

Согласилась старуха медвежонка в сыновья взять.

На следующее утро приёмыш чуть свет поднялся, что-то сам себе пошептал, потом старику и говорит:

– Ну, отец, обойди вокруг шалаша, чёрный туесок найди, сюда его принеси.

Абышка из шалаша вышел, кругом его обошёл и правда нашёл чёрный туесок. Принёс его в шалаш, медвежонок Абышке объясняет:

– Три раза по туеску постучи, крышку сними и скажи: «Всё, что есть, на стол ставь!»

Так старик и сделал. Тут же посреди шалаша белая скатерть раскинулась, на скатерти множество кушаний появилось, да такие, каких старик со старухой никогда и не пробовали.

– Теперь, отец, тебе на охоту ходить не придётся, снасти в озеро закидывать незачем, – сказал медвежонок старикам. – Ешьте сколько угодно, еды не убавится, на всю жизнь хватит.

Начался в шалаше пир богатый, сколько ни ели старик, старуха и сын их приёмный – кушанья не заканчивались.

– Спасибо, сынок, за угощение, – сказали старики медвежонку. – Хоть и звериная у тебя шкура, а ум человеческий. И сердце доброе!

До ночи старик со старухой радовались и всё новые блюда пробовали. Утром, проснувшись, опять за еду принялись, снова до вечера пировали.

На третий день встали старики утром, видят – кушаний как не бывало, чёрный туесок крышкой плотно закрыт. Встревожились старик со старухой, но медвежонок их успокоил:

– Когда захотите есть, туесок снова откроется. А мне придётся вас покинуть ненадолго. Три дня меня дома не будет. Надо с друзьями – зверями и птицами – повидаться. Без меня никому туесок не показывайте, никого едой из него не кормите.

Вышел медвежонок из шалаша – и исчез, как сквозь землю провалился.

Старики же, плотно позавтракав, вышли на солнышке погреться. Вдруг видят – вороной конь к шалашу идёт. На коне старый человек в богатых одеждах сидит, едет с закрытыми глазами, еле в седле держится, качается, руками за гриву коня ухватился. Конь, словно боясь уронить всадника, не бежит, а словно плывёт: спина коня не шелохнётся. К шалашу незнакомец подъехал, остановился, глаза открыл и обратился к Абышке с просьбой:

– Дай приют мне в твоём шалаше, накорми скорей, я от голода умираю.

Абышка с женой помогли богачу с коня слезть, под руки в шалаш его завели и на постель отдохнуть уложили. Незнакомец тотчас уснул, а когда проснулся, еды попросил.

– Извини, путник, удача охотничья от меня отвернулась, – ответил Абышка, – нечем нам тебя покормить.

Заплакал путник, стал просить хоть коренья дать ему пожевать. Абышку стоны старого человека разжалобили, да и старуха не выдержала. Прячась от путника, она достала в тёмном уголке волшебный туесок, открыла его и кушанья из него вытащила. Подали угощение путнику, и тот вдосталь насытился, сразу помолодел и повеселел. Спрашивает гость у Абышки:

– Кто ты такой? Откуда у тебя такая еда вкусная?

– Я бедный охотник Абышка, всю жизнь в тайге живу.

– Слышал я о тебе, Абышка, – сказал гость. – А я Чашкан, хан этих мест. Заблудился в тайге, шесть дней плутал, чуть от голода не погиб.

Начал Чашкан выведывать у стариков, кто им такие вкусные блюда готовит? Абышка гостю не отвечает, отмалчивается. А Чашкан всё настойчивее расспрашивает, сердиться начинает.

Не выдержал охотник и показал гостю волшебный туесок.

– Только руками к нему не притрагивайся. Мой сын туесок мне дал и настрого запретил его чужим показывать.

– Отдай мне туесок, Абышка, – начал Чашкан уговаривать старика. – Я хан этих мест, ты в моей тайге живёшь.

– Не могу тебе отдать туесок, хоть ты и хан. Сын не велел, – отвечал охотник.

Чашкан совсем рассердился, ногами затопал, заругался:

– Лучше добром отдай, не то силой возьму.

Но Абышка туесок из рук не выпускает. Тогда Чашкан на охотника набросился, туесок вырвал и из шалаша выбежал. Старик со старухой за ним побежали, но Чашкан мигом на коня вскочил и в тайге исчез.

Старый охотник и его жена слезами горькими залились, несколько дней горевали. Вернулся из тайги их сын-медвежонок и спрашивает:

– Отец, мать, что случилось? Почему вы слёзы льёте?

– Богатому хану Чашкану мы доверились, твой туесок показали, а он его у нас отобрал.

– Перестаньте плакать, Чашкан от меня далеко не уйдёт, – заявил медвежонок и начал что-то шептать про себя, глаз с тайги не сводя.

Спустя время Чашкан сам покорно к шалашу подъехал. Голову хан повесил, глаз от земли не может поднять и говорит тихим голосом:

– Простите меня, больше на вашем пути никогда не встречусь.

Абышка туесок от седла хана отвязал, а медвежонок Чашкану приказал:

– Откуда приехал – туда возвращайся! Бедных охотников не обижай, у голодных последний кусок не отнимай!

Чашкан молча коня повернул и прочь поскакал.

Абышка со старухой обрадовались, приёмыша поблагодарили и зажили с тех пор спокойно и счастливо. Старик на охоту не ходил, старухе у очага нечего было делать – хорошая еда всегда под рукой, стоит лишь туесок волшебный открыть.

Сын-медвежонок рос и всё сильнее становится. Однажды он сказал старикам:

– Мне кажется, пришло время мне жениться.

– За чем же дело стало? – обрадовался Абышка. – Нам, старикам, только веселее жить будет. Но невесту сам себе выбирай. Может, уже кого приметил?

Сын-медвежонок в ответ:

– Вдали от нас, на Чёрной реке, живёт хан. Есть у него дочь по имени Кара-Торгу. Хочу к ней посвататься.

– Будь по-твоему. Да только пойдёт ли дочь хана за тебя, сына бедного охотника?

Утром Абышка с сыном взяли волшебный туесок и отправились в путь. Долго шли и добрались до Чёрной реки, на берегу которой белоснежный дворец с золотыми воротами стоял. Остановила стража путников и спрашивает:

– Куда и зачем идёте?

– Хотим с ханом встретиться, – ответил Абышка.

Стража золотые ворота перед ними распахнула, дорогу указала. Путники во дворец вошли, хану поклонились, и Абышка начал речь вести:

– Дошёл до меня слух о твоей красавице дочери Кара-Торгу. Пришёл я посватать её за своего единственного сына…

Рассердился хан и хотел приказать выгнать путников из дворца. Но не успел он рта раскрыть, как старый охотник по волшебному туеску постучал и говорит:

– Ну-ка, чёрный туесок, выкладывай кушанья такие, каких и ханы не пробовали.

Открыл Абышка туесок – стол вмиг удивительными блюдами заполнился. Не утерпел хан, решил одно кушанье попробовать и не заметил, как уже за второе принялся. Там и третье, и четвёртое в рот просятся… Расслабился хан от вкусной еды и дал согласие дочь замуж за медвежонка отдать. Три дня хан с гостями пировал и наконец позволил жениху познакомиться с будущей невестой.

Медвежонок у красавицы Кара-Торгу спрашивает:

– Расскажи мне, Кара-Торгу, что ты на свете знаешь?

– Что мне, девице, знать? – надменно ответила красавица. – За меня мой отец всё знает.

– А что ты делать умеешь, Кара-Торгу?

– Зачем мне уметь что-нибудь делать? Отец мой богат, у него слуг достаточно, они всё для меня делают.

Задумался медвежонок, потом покачал головой и заявил красавице:

– Если ты сама ничего не знаешь, ничего не умеешь, во всём на отца надеешься, то с ним и оставайся, мне такой жены не надо.

Хан как услышал такие слова, сильно разгневался и приказал гостей прогнать. Те и сами не захотели во дворце задерживаться.

– Не расстраивайся, отец, – сказал медвежонок старику, когда они домой возвращались. – Не богатая и знатная жена мне нужна, а умная и трудолюбивая.

– Дело твоё, сынок, тебе с женою век жить, сам невесту себе выбирай.

Прошло время, и однажды медвежонок старикам говорит:

– Вдали отсюда есть Жёлтое озеро. На берегу этого озера хан живёт, у него есть дочь по имени Сарыг-Торгу. Хочу к ней посвататься. Но теперь я один к хану пойду.

Медвежонок взял с собой волшебный туесок и в путь отправился.

Скупой и жадный хан сначала не хотел медвежонка даже на порог дворца пускать. Однако, увидев богатое угощение из туеска, вмиг подобрел, двери открыл, медвежонка в жилище пригласил. Жадно на яства накинувшись, хан быстро половину съел, половину про запас упрятал, только тогда дочь показал.

– Скажи мне, красавица Сарыг-Торгу, что ты на свете знаешь? – обратился к девице медвежонок.

– Зачем мне, девице, много знать, – беспечно ответила Сарыг-Торгу. – Замуж выйду – пусть муж за меня всё знает.

– А что ты делать умеешь, Сарыг-Торгу?

– Сейчас для меня всё родители делают, а потом пусть муж старается.

– Нет, такая невеста мне не подходит, – заявил медвежонок и к старикам в шалаш вернулся.

Ещё какое-то время прошло, и медвежонок старикам говорит:

– Зачем вдалеке от родной земли невесту искать, к богатым и знатным в двери стучаться? Рядом с нами, на берегу Белого озера, живёт старик Ак-Каан, у него есть дочь Ак-Торгу. Пойдём, отец, попробуем к ней посвататься.

Волшебный туесок с собой прихватив, Абышка с медвежонком на берег Белого озера отправились. Старый Ак-Каан приветливо гостей встретил, его дочь к гостям вышла, вежливо поклонилась. Медвежонок к ней обратился:

– Расскажи мне, красавица Ак-Торгу, что знаешь, что делать умеешь?

– Чего сама я ещё не знаю, добрые люди узнать помогут, чего ещё делать не научилась, хорошие люди научат, – скромно ответила Ак-Торгу.

Ответ её медвежонку понравился, да и Ак-Торгу ему сразу приглянулась. Старый Ак-Каан упрямиться не стал, отдать дочь замуж согласился. Тут Абышка волшебный туесок открыл, богатые угощенья на столе появились. Три дня старики пировали, три дня Ак-Торгу с медвежонком по лесу гуляли.

Вскоре и свадьбу сыграли, девять дней гости пировали и веселились. А на десятый день медвежонок сказал:

– Мои дорогие отец и мать, меня сыном назвавшие, моя славная жена Ак-Торгу, пора мне свой облик переменить. Теперь, когда я снова среди людей живу, хороших родителей и жену себе отыскал, могу я человеческий облик себе вернуть. Буду я имя носить Кара-Молат.

С этими словами медвежонок в тайгу убежал и вернулся стройным красавцем-богатырём. Абышка с женой от счастья заплакали, а молодая Ак-Торгу своим мужем залюбовалась.

Тотчас Кара-Молат за работу взялся: захотел дом большой построить. Поставил он в тайге дом, большой и светлый. Одну половину дома Кара-Молат своему отцу и матери отдал, в другой половине с женой поселился. И зажили они все дружно и счастливо.

До сих пор шорский народ хранит в памяти историю о могучем богатыре Мустакае.

Когда-то в пещере на берегу быстрой реки жил человек, которого так звали. Ростом он был в половину большого кедра, на голове волосы нестриженые, глаза похожи на два чёрных ковша. Охотником Мустакай был отменным: дикую козу за три горы видел, стрелой любого зверя мог поразить. А вот силы у него почти не было. Даже небольшой камень не мог через реку перебросить. И голоса его тоже никто не слышал. Люди даже думали, что Мустакай немой и глухой.

– Эх, если бы вместо Мустакая чёрный камень родился, от этого никому ни лучше, ни хуже бы не было. Зря живёт такой человек на свете, – говорили люди.

Один только сказитель Тордай защищал Мустакая. Тордай до хрипоты спорил, что Мустакай такой потому, что пока молодой ещё.

Сам охотник не знал, что о нём в народе говорят. Он в стойбище и не бывал, не видел, как живут люди. А ведь люди его когда-то спасли.

В детстве жил Мустакай с братом Шодраваем и семью сёстрами. Поссорился его брат с сыном Алтын-хана и погиб от его руки. Сёстры куда-то исчезли. А маленького Мустакая добрые люди, спасая от ханского сына, завернули в бересту, сплавили по реке к скалам и спрятали в пещере. Здесь и растили они Мустакая. Приносили мальчику пищу, давали шкуры, чтобы укрываться. И наказывали тихо сидеть, а если шум услышит – сразу прятаться.

Когда Мустакаю стало столько лет, сколько пальцев вместе на руках и ногах, люди из стойбища перестали к нему ходить. Пришлось юноше самому пропитание себе добывать. Но и в тайге люди почему-то стали его обходить стороной, старались с ним не встречаться. Решил тогда Мустакай, что люди его ненавидят, гнева ханского сына боятся.

Однажды в летний день Мустакай возвращался с охоты. Вдруг он услышал громкую песню. Испугался Мустакай, что это за ним враги едут, спрятался за кедр и натянул тетиву лука.

Успел юноша всего тридцать раз моргнуть, как из-за поворота показался старик верхом на лошади. Всадник ехал и, полузакрыв глаза, с удовольствием пел.

Мустакай приготовился выстрелить в путника, но вдруг разобрал слова его песни. Это было сказание о храбром богатыре и о слезах семи сестёр.

– Никогда не забудет народ погибшего Шодравая! – пел старик.

Мустакай в лице переменился, впервые услышал он от кого-то имя своего брата. Опустил юноша лук и вышел навстречу певцу.

– Здравствуй, Мустакай, – с улыбкой сказал старик, открыв глаза и остановив лошадь.

– Э-э, здравствуй, – тихо произнёс Мустакай.

– Меня зовут сказитель Тордай. Вот еду и пою, что сердцу близко.

– Скажи, сказитель, откуда ты знаешь о слезах семи сестёр и о гибели Шодравая? – осмелев, спросил Мустакай.

– О! – ответил Тордай. – Разве люди могут забыть того, кто хорошее дело для них сделал? О Шодравае много песен сложено. Я знаю, что он твой брат, ведаю, как он погиб. Знаю, где навеки остались ваши сёстры.

– Расскажи мне, сказитель, всё, что знаешь о моих родных, – попросил Мустакай.

Вздохнул Тордай и начал рассказывать:

– Сначала Алтын-хан с шорцев брал дань один раз в год. Но его сын решил, что этого слишком мало. Стал вторую дань с нас брать. Всё отбирал: скот, железо, пушнину. Совсем шорцев разорил. Твой брат Шодравай не стерпел однажды и сказал ханскому сыну: «Как нам на свете-то жить! Не можем такую неподъёмную дань выплачивать!» Рассердился сын Алтын-хана, хотел было ударить Шодравая, да не посмел. Повернул коня и умчался, не сказав ни слова. Обрадовались люди, решили, что ханский сын испугался и больше не приедет. А вечером на Шодравая огромный пегий медведь напал. Не испугался твой брат, в бой со зверем вступил. Но полетела вдруг на землю медвежья шкура, и перед Шодраваем сын Алтын-хана в полный рост поднялся в боевом вооружении. Не побежал Шодравай от врага, начал биться с ханским сыном. Так они сражались, что с гор вековые кедры падали, камни с дом величиной со скал срывались. Три дня бились богатыри, а на четвёртый день Шодравай силу стал терять, к земле клониться. На шестой день упал он и больше не поднялся. Сын Алтын-хана, победив Шодравая, хотел сестёр твоих связать, к себе увезти. Но сёстры твои в скалу в устье реки ушли. Сын хана им вслед большие камни бросал, они и сейчас, как быки, на берегу лежат. Слёзы твоих сестёр до сих пор родником со скалы текут. А как ты сюда попал, об этом ты и сам знаешь.

– Мой брат – герой, а почему меня тогда люди сторонятся? – грустно спросил Мустакай.

– Обижаются, что ты вырос, а голоса людского не хочешь знать, – ответил сказитель. – О людском горе не думаешь.

– Какое же горе у людей? – удивился Мустакай. – Вот у меня горе: брат погиб, сёстры в скалах остались навеки, я сам живу, скрываясь в пещере.

– Горе в народе большое, – вздохнул Тордай, – сын Алтын-хана опять к шорцам едет, дань собирать будет.

Мустакай даже в лице изменился:

– Что же делать? Я бы помог, но у меня ведь силы нет.

– Пойдём к людям, – сказал Тордай. – Посмотришь, как наш народ живёт, может, там тебе и силу дадут. Потом решишь, что тебе делать.

Мустакай задумался, не мог он сразу страх перед людьми побороть.

– Ладно, пойду, – решил наконец охотник. – Если умру на глазах у людей, то хоть кости мои звери по тайге не растаскают.

Когда Мустакай пришёл в стойбище, люди сперва с опаской на него поглядывали издали. Но Тордай ни на шаг не отходил от гостя. Постепенно и люди стали к юноше подходить. Когда привыкли, рассказали, что, видно, придётся шорцам в другие места перебираться, подальше от загребущих рук сына Алтын-хана.

Но старики седыми головами качали:

– Хоть и низкие наши горы, но наши; хоть и мелкие наши реки, но наши. Разве можно со своей земли уходить, родины лишиться?

Забилось сердце у Мустакая, захотелось ему защитить людей, отомстить за брата и сестёр. Но тут же опустил он голову и сказал грустно:

– Ах, силы у меня мало!

– Дадим силу! – зашумели люди. – Было бы желание за народ постоять!

– Где же вы возьмёте мне силу? – удивился Мустакай.

Тогда встали самые уважаемые старики и тихими шагами подошли к охотнику.

– Видим мы, – сказал самый старший, – ты хочешь людей защитить, в самое тяжёлое время к нам пришёл. Ну-ка садись под этот старый кедр! – И, глядя на далёкие вершины, старик громко крикнул: – С гор – силы Мустакаю! С вод – силы ему!

Тордай правой рукой до груди Мустакая дотронулся:

– Отдаю половину своей силы!

Со всех сторон стали подходить к юноше люди. Каждый, повторяя эти слова, прикладывал руку к его сердцу. На его грудь ложились твёрдые и мягкие ладони, наливалось тело людской силой, сердце его наполнялось смелостью. Последней к Мустакаю подошла красивая девушка, дочь кузнеца. Она приколола на грудь юноши яркий цветок и молвила:

– Отдаю тебе, Мустакай, и любовь свою.

Запылало сердце у юноши. Стал он сильным богатырём, почувствовал, как руки его железными стали. Но силу сначала нужно было проверить. Вышел он на берег, поднял огромный камень и легко перекинул его через широкую реку. Обрадовался Мустакай, наклонился за вторым камнем. Но в это время народ тревожно зашумел: в стойбище всадник прискакал.

– Сын Алтын-хана все ближайшие стойбища опустошил! Много скота и людей гонит в свою сторону. Сам ханский сын с воинами к пещере Мустакая поехал, – кричал всадник. – Младшего брата Шодравая ищет!

Но Мустакай лишь усмехнулся, услышав новости, и сказал спокойно:

– Встретим как положено ханского сына.

Весь народ собрался провожать Мустакая. Мужчины вооружились и вместе с ним отправились. Тордай тоже поехал, на ходу сочиняя сказание о храбром богатыре.

Вскоре добрались они до пещеры, где Мустакай жил. Увидел юноша огромного человека. Это и был ханский сын. На три головы выше Мустакая, с чёрным от злобы лицом, на котором горели, как у хищного зверя, узкие глаза. На голове у сына Алтын-хана железная шапка, отобранная у Шодравая, сверкала. Халат из чёрного шёлка перетянул он медным поясом, омытым слезами семи сестёр. В руке он держал кривую саблю.

Заметил ханский сын Мустакая, повернулся к нему, взмахнул саблей. Кровью налились его глаза, скалы задрожали от его голоса:

– Эй, заяц прибрежный, что прячешься?! Выходи на бой!

– Нечего меня трусливым зайцем обзывать! – крикнул в ответ Мустакай. – Готов с тобой я сразиться!

И началась битва, которой шорцы никогда не видывали. Горы от боя этого дрожали, камни со скал осыпались, река во́ды на берег выплёскивала. Бились богатыри несколько дней, никто не хотел уступать. Раны их кровоточили, силы убывали, но не сдавались ни один ни другой. Наконец изловчился Мустакай, поднял над собой ханского сына и со всей силы бросил его на сырую землю. Так и не поднялся с земли сын Алтын-хана, а его воины, испугавшись, кинулись врассыпную. Тут шорские мужчины не оплошали: охотники стрелы им вслед отправили, горы на них камни обрушили.

Улыбнулся богатырь Мустакай, хотел к народу пойти, но почувствовал, что сил у него больше не осталось. Дошёл, шатаясь, до своей пещеры и упал на каменную кровать.

Но был в свите ханского сына колдун. Подкрался он к скале и ударил по ней. Тут же камни посыпались и вход в пещеру завалили. Сомкнулись каменные стены над Мустакаем, но даже сквозь них слышал богатырь песню победы и почувствовал людскую радость. Глаза его видели сквозь камень счастливых свободных шорцев и среди них дочь кузнеца. Лицо красавицы сияло гордостью и любовью. И услышал богатырь её слова:

– Прощай, Мустакай, получивший силы от народа. Прощай, славный богатырь, избавивший шорцев от власти злого хана!

Давным-давно это было. Жил на берегу озера бедный юноша Чагыс. Как-то пас он свою единственную овцу, а неподалёку рыбаки поймали огромную щуку. Подошли рыбаки к Чагысу и предложили:

– Мы тебе щуку, а ты нам овцу. Согласен?

Подумал Чагыс, подумал – и согласился. Забрали рыбаки его овцу, а Чагыс щуку в мешок положил и домой отправился. По дороге щука порвала мешок и на землю выпрыгнула. Но Чагыс был начеку, быстро рыбину подхватил и обратно в мешок засунул. Вскоре щука вновь на земле очутилась и к воде по земле поскакала. Пришлось юноше рыбу снова ловить и в мешок засовывать. Когда и в третий раз щука из мешка вырвалась, Чагыс рассердился, подхватил её и бросил в озеро. Тут же пожалел об этом, но делать было нечего. Отправился Чагыс домой и грустный спать лёг.

Рано утром разбудил юношу незнакомый человек:

– Вставай скорее, тебя хозяин воды к себе зовёт.

Привёл незнакомец Чагыса на берег озера.

– Как же я в воду войду, на глубину спущусь? – спросил юноша.

– Запрыгивай мне на спину, вместе нырнём, – ответил незнакомец.

Прыгнули они в воду и быстро дна озера достигли. Чагыс даже промокнуть не успел. Пошли они по дну, как по ровной земле. Проводник Чагысу по дороге рассказывает:

– Вчера сын хозяина воды по озеру плавал и в сети к рыбакам попал. Ты его спас, в озеро вернув.

Чагыс вчерашнюю щуку вспомнил и всё понял.

– Хозяин воды тобою доволен, – продолжал проводник. – К себе пригласил, хочет тебя отблагодарить. Будет тебе дорогие камни и золото предлагать – отказывайся. Попроси в подарок хозяйскую собаку. Много добра от неё тебе будет…

Подошли они к большому и крепкому дому. Хозяин воды на порог сам вышел, Чагыса за руку взял, в своё жилище ввёл. Рассыпал хозяин воды перед юношей дорогие камни, разложил золотые и серебряные слитки.

– Бери сколько хочешь!

Но Чагыс от камней и слитков отказался. Тогда хозяин воды перед ним золотые монеты рассыпал: сколько унести сумеешь, столько и возьми. Юноша от монет отказался и попросил хозяина воды:

– Если меня одарить хочешь, лучше собачонку свою отдай. Она мне другом на земле станет.

Хозяин воды сначала засмеялся, потом горько заплакал, весь в слезах собачонку на руках вынес и Чагысу отдал. Накормил хозяин воды гостя и на землю отпустил. Чтобы на поверхность его проводить, давешнего посланца вызвал.

– Гостя, спасителя сына моего, наверх подыми. Да так, чтоб ни один волосок на нём не намок.

Юноша, подхватив собачонку, на спину провожатого уселся и мигом на берегу очутился. Ни Чагыс, ни собачка вымокнуть не успели.

Вечером юноша накормил собаку со своего стола и из своей посуды и рядом с собой спать уложил.

Утром проснулся – глазам не верит: чашка его деревянная золотой стала, тонкой резьбой украшена.

Вечером он вместе с собакой опять поужинал и спать лег, собака в ногах у него устроилась. Утром Чагыс видит: вся посуда в его доме золотой и серебряной стала.

На следующую ночь, спать укладываясь, юноша собачку за пазуху себе засунул, чтобы та не замёрзла. На заре Чагыс проснулся – собачки за пазухой нет. Зато в очаге огонь весело потрескивает, посудой кто-то позванивает. Смотрит Чагыс – у очага девица-красавица стоит с блестящими, как медь, волосами. Чагыс с лежанки своей вскочил, к девице подбежал, обнял её.

– Станешь моей женой? – спросил Чагыс красавицу.

Девица ему в ответ:

– Экой ты нетерпеливый! Ещё неизвестно, сможешь ли ты меня уберечь. Завтра сюда сын хозяина воды придёт, с тобой спор из-за меня затеет.

А в это время сын хозяина воды на отца сердился:

– Зачем юноше невесту мою отдал? Если девицу мне не вернёшь, отцом тебя считать перестану.

Хозяин воды говорит:

– Иди к Чагысу, в прятки с ним поиграй. Кто кого обманет, тому и девица достанется.

Пришёл сын хозяина воды в дом Чагыса и предложил в прятки поиграть. Чагыс согласился, но сказал:

– Если ты в прятки играть желаешь, ты первым и прячься, а я искать буду.

Сын хозяина воды прятаться побежал, а Чагыс в доме остался. Девица ему и говорит:

– Что же ты искать не идёшь?

– А где мне искать сына хозяина воды? Не подскажешь ли?

– Иди вдоль берега озера, увидишь загон для животных. Внутри три барана лежат. Как только они тебя увидят, как медведи, на тебя кинутся, но ты не пугайся. Среди баранов есть один с закрученными и раздвоенными рогами. Крепко хватай его за рога – это и есть сын хозяина воды.

Чагыс в загон вошёл и, как девица его учила, поступил. Когда он схватил барана за рога, тот человеческим голосом закричал:

– Ой, больно, ой, отпусти!

Превратился баран в сына хозяина воды и предложил теперь Чагысу прятаться. Юноша быстро вернулся в дом и спросил у девицы, куда ему лучше скрыться.

Красавица как раз сидела и волосы свои медные расчёсывала. Превратила она Чагыса в гребень. Сын хозяина воды вбежал в дом, за стол уселся, книгу из-за пазухи вынул и стал читать. Прочитал обо всех звёздах на небе, о каждой гальке на берегах рек, обо всех корнях растений под землёй. Всю книгу прочитал, а где Чагыс спрятался, не узнал. Когда сын хозяина воды книгу закрыл, девица гребень на пол уронила, а с пола уже Чагыс поднялся и крикнул:

– Я здесь!

Снова сын хозяина воды прятаться отправился. Девица Чагыса поучает:

– Пойдёшь по степи, увидишь стадо быков. Животные, тебя завидев, с мычаньем на тебя кинутся, но ты не бойся. Будет там один бык – самый огромный в стаде, с рогами прямыми, как стрелы. Смело за рога его хватай и держи, пока он пощады не попросит.

Всё, как предсказывала девица, у Чагыса получилось. Наступил его черёд прятаться. На этот раз девушка за шитьём сидела и в напёрсток Чагыса превратила. Надела она напёрсток на палец и опять за шитьё принялась.

Сын хозяина воды за стол сел, другую книгу открыл, стал читать. Прочитал обо всех деревьях, какие на земле растут, обо всех рыбах, птицах и зверях, что в водах водятся и в тайге обитают. Всю книгу перечитал, а где Чагыс спрятался, не узнал.

Тут девица напёрсток уронила – Чагыс с пола вскочил.

– Я здесь! – воскликнул.

В третий раз сын хозяина воды спрятался, а девушка Чагысу рассказывает:

– Иди по берегу моря, за грудой крупных камней найдёшь россыпь гальки. По гальке множество птиц разгуливает, среди них будет одна с золотым гребешком. Поймай птицу и держи её, пока та человеческим голосом не заговорит.

Так Чагыс в третий раз сына хозяина воды отыскал. Самого же Чагыса девица в иголку превратила. Сын хозяина воды, сев за стол, третью книгу раскрыл. Выяснил имена всех людей, на земле живущих, а Чагыса отыскать не смог.

Девушка иглу тихонько бросила – Чагыс с полу вскочил.

– Я здесь! – сказал.

Так ни с чем сын хозяина воды домой отправился.

– Больше он сюда не придёт, – сказала девушка Чагысу. – Спасибо тебе, что меня из неволи выручил, теперь я верной женой тебе стану.

Зажили они дружно и прожили долго. И все эти годы Чагыс счастью своему не мог нарадоваться.

Была когда-то кукушка девушкой. Не просто так она в птицу превратилась. Вот что с красавицей случилось.

Жили на свете брат и сестра. Девушку звали Какук, юношу – Пасюк. Дружно брат с сестрой жили, во всём друг другу помогали. Пришла пора парню жениться, и привёл Пасюк в дом красивую и работящую девушку.

Не мог нарадоваться Пасюк на жену. Утром проснётся, уже стол к завтраку накрыт. Соберётся на охоту, жена тут же узелок с едой ему подаёт. С охоты мужа ждёт, в окно смотрит и вздыхает.

Но однажды Пасюк с охоты не вернулся. Погоревала его жена три дня и три ночи, потом грустить перестала. А Какук от горя похудела, только о Пасюке и говорила:

– Вот здесь он сидел, огонь добывал, ударяя огнивом о камень. Вот этим острым ножом он даже молодой кедр мог срезать…

– Что ты так убиваешься? – удивлялась жена Пасюка. – Охота – дело опасное. Что угодно может случиться, к этому надо быть готовым.

Но Какук всё плакала, да так, что заболела и слегла в постель.

Как-то невестка её стояла перед зеркалом и прихорашивалась, на парней в окошко поглядывала. Между тем солнышко на небе поднималось выше и выше, жарко стало.

Попросила Какук невестку воды принести. А та в ответ:

– Подожди, я ещё брови не накрасила.

Какук лежала, терпела жажду, а когда мочи не стало, превратилась в птицу. Заметалась птица по комнате, пытаясь вылететь через окно на поиски брата.

Невестка схватила птицу за лапку. Но Какук вырвалась, оставив в руках невестки перья. Вот почему одна нога у кукушки голая. И поёт она грустно, тоскуя о брате. Ищет Какук Пасюка, зовёт его, своё гнездо не строит и деток не заводит.

Случилось это в те времена, когда горы были невысокими. Лишь одна из них возвышалась над остальными – гора Киндик. Это была царь-гора, ханом края её считали. Горы жили смирно, рекам путь не преграждали, друг друга не обижали. Никто Киндик-хана не тревожил, стоял тот невозмутимый и сонный.

Однажды до Киндик-хана слух дошёл, что родилась на свет новая гора – Пустаг.

– Ах, как хорошо! – воскликнул Киндик-хан. – Пусть живёт ещё одна гора. Нам тесно не будет.

– Да, да, – закивали горы. – Мир большой, всем места хватит.

Стал Пустаг расти – шаловливым и избалованным. То одного соседа ущипнёт, то другого – толкнёт. Но горы ему всё прощали.

– Пустаг ещё слишком маленький, – говорил с улыбкой Киндик-хан. – Вырастет и поумнеет.

Много-много лет прошло, высокой и широкой горой вырос Пустаг. Стало ему тесно, взял он и всех соседей растолкал. Но Киндик-хан и это простил Пустагу.

– Молодой он ещё, скучно ему, – сказал хан гор. – Как женится, так сразу успокоится.

Горы нашли Пустагу невесту, высватали девицу-гору, к Пустагу привели, вскоре и свадьбу сыграли.

Но Пустаг после свадьбы ещё больше разошёлся. Одну гору за зелёные косы дёрнет, другой – шишку на голове поставит.

Рассердились горы, пошли к Киндик-хану и жаловаться стали:

– Совсем покоя не стало от Пустага. Женили его, а он всё такой же злой. Скоро и тебя, Киндик-хан, начнёт задевать.

Киндик-хан рассмеялся так, что с его груди камни посыпались.

– Ничего вы не понимаете. Скоро у Пустага дети появятся. Тогда он никого больше не тронет, плохого слова никому не скажет. Ничего не надо с Пустагом делать. Всё само наладится.

Горы пожали плечами, но возражать не осмелились. Разошлись по своим местам.

Через некоторое время у Пустага дочь Манак и сын Огудун родились. Пока дети маленькие были, Пустаг со всеми в мире жил. Все горы вздохнули с облегчением. Но вскоре дочка Пустага выросла, да такой своенравной, вся в отца. Взяла и ни с того ни с сего поперёк реки вдруг легла. Вода бурлит, через неё не может перекатиться.

– Зачем ты течение моё перекрыла, Манак? – шумела река. – Мне надо скорей к сёстрам и братьям бежать. Ты ведь сама видишь, что твой отец меня и так потеснил. А теперь ещё ты поперёк легла. Пропусти меня.

Но Манак реку даже слушать не хотела, только смеялась.

Наконец это заметил Пустаг.

– Что это ты делаешь, дочка? Зачем реке дорогу загородила? – спросил он и сверкнул глазами.

Не ответила отцу Манак и с места не сдвинулась.

– Ах, тебе и отец не указ?! Нет у меня больше дочери! – закричал Пустаг и толкнул Манак, пытаясь сдвинуть её с места. Но лишь вмятину в теле дочери-горы оставил, там до сих пор большой порог можно увидеть.

Отвернулся от Манак Пустаг, на сына Огудуна взгляд обратил. А Огудун спиной к отцу стоит.

– Что всё на восход глядишь? – спросил Пустаг. – Не задумал ли ты к Киндик-хану уйти?

Огудун не пошевелился, ни слова отцу не ответил.

– С тобою я говорю, сын! – громко крикнул Пустаг.

Огудун молчал.

Совсем рассердился Пустаг и в сердцах сбил с головы сына шапку. Загремели камни, Огудун теперь с тупой вершиной стоял, но отцу не покорился.

Услышав про ссору Пустага с дочерью и сыном, встревожился Киндик-хан.

– Зря я, наверное, столько воли Пустагу давал… Что же теперь с ним делать? Как утихомирить?

Стал вытягиваться Киндик-хан, глядеть через горы на Пустага. Заметил это Пустаг и в ярости отправил в Киндик-хана чугунную стрелу. С той поры Киндик-хан с раздвоенной вершиной живёт.

Оглянулся Пустаг и увидел – один он остался. Соседи с ним не разговаривают, дочь с сыном отца знать не хотят, жена в родные края вернулась, а Киндик-хана, всегда защищавшего его, Пустаг серьёзно обидел.

– Э-э! Что же я наделал! – схватился за голову Пустаг и впервые, наверное, в своей жизни задумался. Так тяжело думал, что голова его совсем белой стала. Вот и нынче горячая голова горы Пустаг зимой и летом белую шапку из толстого льда не снимает, охлаждает себя, чтобы новых бед не натворить.

Однажды шёл по осенней тайге сытый медведь. Засохшая трава под его лапами шуршала, пожелтевшие листья падали на его густую шерсть. Лениво поглядывал медведь на красные ягоды калины, на увядшие кусты черёмухи. Увидел у горелого пня муравейник – не тронул его. Наткнулся на норку бурундука – не разрыл её.

Шёл медведь и сам себя нахваливал:

– Вот какой я добрый: никого не трогаю, никому жить не мешаю. Вот какой я хороший: всем только добра желаю. И почему только пасечник меня от пчёл прогоняет? Чем я его обидел?

Подошёл медведь к болоту и услышал, как кто-то мычит. Догадался медведь, в чём дело, и ухмыльнулся:

– Да это пёстрая корова пасечника в болоте завязла! Отомщу-ка я этому пасечнику, задеру двурогую! Эта корова мне всегда не нравилась: шкура слишком пёстрая, шея очень тонкая, рога короткие… И телята у неё глупые…

Пытался раззадорить себя медведь, припоминая всё плохое, что знал о корове. Но рассердиться на неё так и не смог.

– Нет, не получится у меня корову задрать. Зла на неё не хватает! Да и добрый я, не могу на плохую корову сердиться. Пойду взгляну, что она на болоте делает.

Медведь пробрался сквозь густую болотную траву и увидел между кочками рога коровы.

– Ты зачем в болото залезла, пёстрая? – стал медведь её упрекать. – Как теперь выбираться будешь? Совсем тебе головы своей не жалко! Если утонешь, кого обвинят? Меня! Так и скажут: корову медведь съел!

Так медведю стало жалко себя – прямо до слёз!

– Ладно уж, вытащу тебя, пёстрая, – сказал медведь. – Сделаю доброе дело для пасечника! Пусть знает, что сердце у меня доброе! А ну, пёстрая, держись! – рявкнул он, ухватился за голову, рванул, что было силы, и… оторвал её.

– Ну, что главное в корове? Конечно, голова! – решил медведь. – Значит, главное я сделал. Голову твою, пёстрая, я спас. Видишь, какой я добрый!