Статуя амазонки Антиопы. (Из интернета).

За тысячу лет до начала новой эры пришли на эти земли киммерийцы и заняли широкие просторы побережья Меотийского озера (ныне Азовского моря) и земли с реками, простирающимися вокруг.

Но эти места манили многих в то время. И четыреста лет спустя, где-то в 7 веке до н. э., согласно одной из легенд, врываются в эти края из Азии воинственные кочевники скифы. На быстрых конях, со звоном мечей они проходят по земле киммерийцев и вытесняют их, став полновластными хозяевами этих мест.

В конце 7 – начале 6 веков до н. э. скифы предпринимали походы в Закавказье и Переднюю Азию, наводя ужас на жителей восточных государств. Так продолжалось до тех пор, пока царь Мидии Киаксар не пригласил к себе на пир скифских вождей, где их всех перебил. Лишившись правителей, скифы вернулись домой – в Северное Причерноморье.

В конце 6 века до н. э. в Северное Причерноморье с огромным войском вторгся персидский царь Дарий I. Верховный царь скифов Иданфирс отказался вступить в битву, прислав Дарию мышь, лягушку, птицу и стрелы. Это означало следующее: «Если вы, персы, как птицы, не улетите в небо, или, как лягушки, не ускачете в болото, или, как мыши, не зароетесь в землю, то не вернетесь на родину, пораженные скифскими стрелами».

Дарий терпит сокрушительное поражение. Победа над Дарием сделала скифов главной силой в Северном Причерноморье. В 5 веке до н. э. они начали вступать в контакты с греческими городами, где выгодно обменивали захваченных в войне пленников и скот на хлеб, вино, оливковое масло, гончарную посуду и драгоценности.

Цивилизация пришла в Крым с древними эллинами. Греки по причине малоземелья были вынуждены перейти к широкой колонизации побережий Средиземного моря и прилегающих внутренних морей. В 7 веке до н. э. они основали Пантикапей (нынешняя Керчь), в начале 5 века до н. э. все построенные города (кроме Феодосии) объединились в Боспорское царство. Самой поздней из греческих колоний в Тавриде стал Херсонес (близ нынешнего Севастополя). Они называли полуостров Тавридой по имени обитавшего на нём племени тавров.

Скифы периодически пользовались своей военной силой, угрожая эллинам войной, вымогали у греков откуп, а находившаяся на западном побережье Таврии Керкинитида (нынешняя Евпатория) вообще платила скифам дань. Необходимость противостоять серьезному противнику вынудила в 480 году н. э. объединиться греков обеих берегов Боспора Киммерийского (Керченский полуостров).

В 4 веке до н. э., при царе Атее, Скифия достигла своего расцвета. Частые завоевательные походы привели к столкновению на Балканах интересов скифов и набиравшего силу Македонского государства. В 339 году до н. э. в битве с войсками Филиппа Македонского – отца Александра Македонского, 90-летний царь Атал погиб. Это событие ознаменовало начало упадка величия скифов. В дальнейшем эта территория стала принадлежать сарматам.

Мы же с вами, друзья, заглянем к племенам амазонок. Согласно древним мифам и легендам, эти женщины сотрясали могущество греческих государств, разоряли их города, доходили до самых Афин. В Троянскую войну они сражались на стороне троянцев. Их царицы вступали в единоборство с величайшими героями Греции: одна – с Гераклом (пояс Ипполиты – девятый подвиг героя), другая – с Ахиллом, третья – с Тезеем.

Древнегреческий историк Диодор Сицилийский (I век до н. э.) рассказал о царице амазонок Мирине, которая правила и воевала ещё до Персея (II тыс. до н. э.). Она вела войны в Малой Азии и Африке. Согласно его повествованию, построила на берегах Тритонского озера, что рядом с Фригией, город Солнца Херсонис, ставший впоследствии Херсонесом в Тавриде.

События были так давно, что Крым ещё и не ведал, кто такие крымские татары. Ханы Гиреи, будущие правители полуострова, ещё не скоро родятся на белый свет.

Амазонки – женщины-воины, по преданию, некогда жили и на Дону, оттуда они двинулись в завоевательные походы вдоль берегов Черного моря до Дуная и через Кавказ на южное побережье Черного моря, где захватили богатую и удобную для коневодства долину реки Термодонт (река Терме – короткая река в турецкой провинции Самсун, впадающая в Черное море) и основали здесь свои города.

После целого ряда сражений грекам удалось разбить женское войско и захватить их столицу Фемискиру.

Степь была наполнена звоном мечей, свистом стрел и гудением спущенной тетивы на луках. Поверженные кони кочевников с последним стоном валились на траву, окрашивая её в красные цвета. Но было уже понятно, что битва подходит к концу. Поле усеяно трупами сражавшихся. Наряду с воинами-мужчинами, повсюду виднелись, погибшие в бою красивые женщины в воинских доспехах, с распущенными тёмными волосами – амазонки!

– Агамемнон, дай указания, чтобы собрали наших воинов и организовали захоронение, и соберите всех пленников, постройте и приготовьте их к погрузке на корабль. Будем отправляться домой в Элладу.

Александрос, видимо главный начальник греческого отряда, стоял посреди только что закончившейся битвы. Голова у него ещё была наполнена шумом сражения, перед глазами проплывали красивые существа, влитые в коней, изумительно владевшие мечом и луком со стрелами. Именно изумительно, при этом жёстко, но в то же время изящно, как могут владеть оружием только сильные, обученные ремеслу войны девушки.

– Александрос, я выполнил твоё указание, пленники, верней пленницы, собраны и готовы к отправке. Что мы с ними будем делать на родине?

– Тебе ли, мужчине, растолковывать, что делают с красивыми девушками? – Александрос громко рассмеялся. – Любой мужчина Эллады будет рад взять в жёны таких здоровых, крепких женщин! Ты представляешь, какие будут рождаться красивые и сильные дети от этих браков! Мальчики, рождённые этими красавицами, будут настоящими воинами!

Раненая Амазонка (Капитолийский музей).

– А они, Александрос, выглядят, как наши спартанки, смотри, так же ходят в тунике с одной лямкой через плечо!

Александрос вышел перед стоявшими с гордо поднятыми головами амазонками. Многие ещё не остыли от закончившейся битвы, и видно было, что они до сих пор глубоко переживают поражение.

– Амазонки, вы честно сражались, мы не будем вас убивать, мы вас отвезём с собой в Грецию, где вы выйдете замуж и заживёте другой жизнью, будете ухаживать за мужьями и растить детей.

В толпе стоявших пленниц прозвучал недовольный гул.

– Агамемнон, загрузите их в трюмы, пусть приведут себя в порядок, выдайте им воды и еды, чтоб они за время путешествия не потеряли своей свежести и красоты!

Недалеко от берега стояли три греческих корабля под парусами, светившимися при свете солнца розовыми оттенками. На борту одного, стоявшего ближе всех, выделялось название – «Эллада».

Небо синее-синее, вокруг летали чайки и альбатросы. Настроение у команды было приподнятое, уже ставили на палубу столы и выкатывали бочонки с ароматным хмельным напитком. Некоторые успели приложиться к веселящему зелью, и воздух был наполнен громкими разговорами и смехом. Все рассказывали, как они героически сражались ещё несколько часов назад в раскинувшейся до горизонта степи.

– Тоже мне герои, – вдруг рассмеялся загорелый до черноты воин с чёрными кудряшками волос на голове. – Победили они женское царство!

Потом опрокинул глиняную кружку с вином и, опустошив её до дна, запел песню про виноград, вьющийся от дома к ограде, и про свою любимую, которая ждёт его домой с похода.

Погрузив добычу и заперев пленных амазонок в трюмы, моряки вышли в Понт (Чёрное море).

Скоро все на кораблях были в стельку пьяны. А к вечеру воины и команда валялись вповалку по всем палубам.

– Никифорос, Никифорос! – раздался из трюма женский голос.

Один из воинов, которому было поручено охранять пленниц, попытался идти на голос к трюму, потом упал и на четвереньках продолжил путь.

– Что вам там неймётся, мои красавицы?

– У нас одной наложнице очень плохо, ей нужно на воздух, а то она умрёт!

– Да, это очень плохо, это потеря денег… такой расход.

– Открой быстрей! А я тебя за это поцелую!

– Вот как? А это идея!

Не прошло и полчаса, как амазонки перебили своих победителей и сбросили их тела за борт. Настолько сильна была ненависть амазонок к мужчинам, что женщины уничтожили всех врагов до одного.

– Девушки, а кто из нас может управлять кораблём, хотя бы имеет какие-то мысли, как это делается?

– Ну, ты захотела! Лошадью, кибиткой – это пожалуйста, а кораблём.?!

По воле богов поднявшаяся волна и течение к утру, миновав Керченский пролив, выбросили их корабли на заселённый скифами берег Меотийского озера (Азовское море). В те времена – оно называлось Меотида (в переводе означает – болото).

– Смотрите – табун лошадей!

Скоро наездницы от бога, приученные к верховой езде с 13–14 лет, высадились на берег, оседлали лошадей и, схватившись за гривы, двинулись к жилью скифов, окружив, по всем правилам воинского искусства того времени, городище кочевников. Скоро всё было предано огню и разграблено.

Неожиданно появился перед амазонками отряд вооружённых скифов. Как оказалось, посланный скифским царём отряд, состоял только из молодых воинов. После тяжёлой битвы воины с удивлением обнаружили, что убитыми врагами и похитителями коней были красивые девушки. Отправленные к оставшимся в живых амазонкам мириться и свататься юноши вернулись ни с чем. Любить себя воинственные женщины позволяли, а заниматься хозяйством наотрез отказались.

Гордые амазонки отвечали скифским мужчинам: «У нас с вами разные обычаи. Мы стреляем из луков, можем метать дротики, ездим верхом, а женским работам не обучены… Если хотите, чтобы мы были вашими жёнами, то, придя к родителям, получите свою часть имущества и затем, когда вернетесь, будете жить сами по себе». Выполнив эти условия, скифы подобрали себе пары. По законам амазонок, только после того как девушка убьёт трёх из племени врага, она имеет право выйти замуж. А уж читателям книги понятно, что для амазонок – это была даже не проблема.

Амазонки ушли на север. Часть из них обосновалась выше – в километрах 5070, у балки Киз-Яр. Пройдёт ещё не одно столетие, прежде чем это место станет одним из районов города Мелитополя.

Шли годы, столетия, племя амазонок росло, переселялось и завоёвывало новые пространства для жизни, воевало с соседними племенами скифов. Местность привлекала к себе многих. Спустились в причерноморские степи, как мы знаем, и племена савроматов (сарматов): «почти все аланы высоки ростом и красивы видом…», даже несмотря на то что «свирепостью своего взгляда они внушают страх».

В результате упорной борьбы в первой половине 2 века до н. э. Скифское царство прекратило своё существование, прожив на этих землях с 7 века. И сарматы, состоявшие из нескольких племен, в той или иной степени отличавшихся друг от друга, сделались хозяевами причерноморских степей. В восьми племенах савроматов (сарматов) девушки обучались военному искусству наряду с юношами. Они также вливались в отряды женщин-воительниц, прославляя себя в сказаниях потомков.

Историк 2 века н. э. Полиен в своей книге «Военные хитрости» рассказывает о царице Амаге, жене Медосакка, царя сарматов, живших на Понтийском побережье. Видя, что супруг пьянствует, она взяла власть в свои руки и стала во главе войска, сражавшегося со скифами. Она потребовала от скифов прекратить набеги на союзный Херсонес. Скифский царь отверг предложение о мире.

Тогда Амага сама отобрала сто двадцать человек «сильнейших душой и телом», дала каждому по три лошади и, проскакав с ними за сутки 1200 стадий (более 200 км), внезапно появилась в ставке скифов, перебила всех стражников. Амага стремительно ворвалась во дворец, убила царя вместе со всеми родственниками и друзьями за исключением одного сына, которого заставила подписать договор о «вечном мире» с эллинами и сарматами.

Именно в это время и был насыпан знаменитый в Крыму курган – Ногайчинский. В нём найдено женское захоронение, возможно, это и есть могила царицы Амаги.

Балка Киз-Яр, которая в то время была покрыта лесом, стала одним из центров жизни племени. Воительницы были храбрыми, хорошо стреляли из лука, мастерски управлялись с мечом, ездили верхом и часто в сражениях побеждали мужчин соседних племён.

Пленные становились мужьями амазонок. Их жизнь превращалась тогда в тяжёлое испытание и проходила в хлопотах по домашнему хозяйству, выполнении чёрной работы, распоряжений жён-амазонок. Они не участвовали в военных кампаниях или управлении племенем, как свободные граждане племени. Частые болезни подкашивали мужчин, а когда избранником были недовольны, его убивали. При рождении детей заботы о них поручали мужчинам, которые выращивали их на молоке и жидкой пище. Из новорожденных в живых оставляли только девочек, иногда мальчиков передавали в другие племена.

Бытовая жизнь амазонок во многом походила на жизнь в соседних племенах скифов и сарматов. У них не было домов, и они жили в стойбищах в повозках, оббитых войлоком, где спали с мужьями и где рождались дети, которых с раннего возраста учили пользоваться оружием. Всё остальное время амазонки употребляли для себя, выполняя отдельные работы, связанные с обработкой земли, садоводством, уходом за скотом и, в особенности, посвящали себя уходу за лошадьми. Наиболее сильные из них увлекались охотой верхом на лошадях. Военными упражнениями занимался весь лагерь, всё племя.

На протяжении нескольких столетий, как и сарматы, амазонки поклонялись обнажённому мечу. По варварскому обычаю, вонзённый в землю, он становился символом Марса, и они набожно поклонялись ему как верховному владыке земель, по которым они ступали, а ещё поклонялись солнцу и огню и верили в их очищающую силу.

Говорят, что потомки племени воинственных женщин, как и в древности, сейчас ещё живут на берегах Понта.

Глиняная модель повозки кочевников, найденная в Керчи (Пантикапее).

Кизиярская балка (Девичья балка). Утро ещё только распускало свои краски, а маленькие девчонки бегали вокруг кибиток, сбивались в кучки и шушукались. В это время двое отделились от остальных, и та, что повыше, повела свою подругу в конец становища, держа её за руку. Они залезли под кибитку и на коленках проползли к заднему колесу.

– Кушан, а ты никому не расскажешь мой секрет?

– Нет, Эфтал, клянусь, никому!

– Хорошо, Кушан, смотри!

Старшая девочка пальцами начала разгребать песок, под рукой показалось голубое стёклышко.

– Ух ты! Какое красивое, Эфтал, где ты такое взяла? Я тоже такой хочу секрет!

– Вот подрастёшь, и у тебя будет такой! – она подняла стёклышко, а под ним оказались бусинки, капельки слюды и металлов, наконечник стрелы из серебра, какой-то пучок волос.

– Это мне подарил пленник, которого мама привела в прошлом году в наше стойбище!

– Здорово! Как я тебе завидую, Эфтал!

В это время раздался смех среди остальных маленьких амазонок, они начали игры в догонялки.

– Побежали, Кушан! – Эфтал подбежала к детям и закричала: «За мной! Будем биться с врагами племени!»

Вся орава детей бросилась за девочкой, ведь, как водится, в любой детской компании есть своя заводила…

В это же время три подружки подросткового возраста, уже без пяти минут будущие воины, переговорив между собой, приступили к выполнению своего плана путешествия на конях в сторону реки Молочной.

Девушки выделялись гибкостью и были внешне прекрасны, одетые в туники с одной лямкой через плечо, прикрывающей правую грудь, которую амазонским женщинам прижигали в младенчестве, чтобы вся сила и изобилие (соков) переходила в правое плечо и руку, дабы не затруднять движения руки при бросании копья или стрельбе из лука.

Под туникой были видны стройные фигуры, затянутые в подобие «комбинезонов», плотно облегающих тело до запястий рук и ног и усеянных золотыми нашивными бляшками. Подружки собственноручно изготовили как свои шлемы, так и скреплявшие их под подбородком ремни. Из-под головного убора – островерхого колпака с длинными наушниками, надетого поверх шлема, – выбивались тёмные кудри. На ногах дев-воительниц были узкие, плотные штаны и зашнурованные сапоги. Видны были и части их боевой одежды, состоящие из шкур диких зверей. Вооружение юных амазонок составляли лук и стрелы в колчане.

Рядом стояли кони с навешанными сбоку тонкими копьями и щитами-пельтами, напоминавшими формой лист плюща. Эти лошади так же, как и скифские, были малы, но необычайно быстры и своенравны.

– Ну что, тронулись! – Вперёд выехала Фалестра, одна из юных красавиц амазонского племени Киз-Яра.

Остальные вытянулись друг за другом, проскакав до нынешнего посёлка Мирного, потом перешли на шаг и занялись беседой. Целью их путешествия был курган с огромными валунами, располагавшийся рядом с рекой Молочной (Сутень) и названный Каменной могилой. Степь постепенно переходила в небольшой уклон. Погода была ясная, солнце поднялось в зенит и весело светило по окрестной степи, по верхушкам акаций и многочисленным кустам вербы. Жаворонки заливались высоко в синем небе, а трусливые суслики сидели возле своих норок и с приближением коней боязливо исчезали в глубине земных лабиринтов, вырытых ими в бесчисленном количестве в этой степи. Зайцы, рябчики, куропатки вокруг обитали в таком количестве, что можно было соскочить с коней и ловить их руками.

Через два километра они выехали на Красную гору, которую так назвали из-за цвета земли, обильно поросла она травой и весёлыми цветами ромашки.

Жаль, что в то время не было художника, чтобы описать эту красоту дня!

На горе можно было увидеть трёх всадниц в боевой одежде. Их стройные спортивные фигурки были так прекрасны на фоне голубого неба, что хотелось смотреть и любоваться этим совершенством девичьих тел часами.

В дополнение ко всем краскам над горой, паря, пролетел степной орёл, внимательно осматривавший свои владения и, видно, немного осерчавший при виде амазонок, позволивших себе вторгнуться в это спокойное безмолвие природы, нарушаемое только щебетанием пернатых.

Перед всадницами внизу, под горой, расположилась долина, по которой не спеша несла свои воды река, поросшая местами ивняком, с удивительно-домашним названием – Молочная. За ней виднелся курган из жёлтого речного песка, покрытый огромными глыбами камней в несколько тонн каждая.

Читателям, наверное, будет интересно узнать, что по окончании последнего «ледникового периода» (Днепровского оледенения) потоки воды тающего ледника, направленные на юг, вымыли здесь своеобразный каменный остров. А из-за процесса углубления русла реки Молочной, протекающей в этом районе, остров поднялся над уровнем окружающего ландшафта. Под воздействием внешних разрушительных сил – размыва и выветривания – «щит» из песчаника со временем раскололся. Обломки под действием силы тяжести «съехали» вниз по песку. Так образовался этот каменистый холм, испещренный внутри ходами и гротами. Десять тысяч лет тому назад на них оставили «автографы» наши далекие предки – первобытные люди, которые здесь жили, собирая съедобные растения, охотясь на оленей, бизонов и др.

Сегодня Каменная Могила, насчитывающая около трёх тысяч плит, возвышается на двенадцать метров, раскинувшись на территории примерно трех гектаров размером 240 на 160 метров.

– Представляете, девушки! – выехала Фалестра к краю горы, смотря на открывшееся перед глазами чудо. – Какие огромные были богатыри, чтоб разбросать эти глыбы камней по всей горе! Они жили много-много лет назад! Потом, наверное, умерли, наступил холод, и жизнь умерла! Со временем опять появилось солнце, и опять всё ожило, появились древние люди, одетые в шкуры, и начали рисовать рисунки в пещерах кургана на глыбах, выбивая их камнями более твёрдой породы.

– Да! Мы были здесь в прошлом году с мамой, – Антиопа, вторая из амазонок, решила похвастаться своими познаниями. – Она мне показала рисунки на скалах, какие-то надписи. Мама сказала, что это с неба сошли Боги солнца и сошли именно в этом месте, съехав на колеснице. А ещё мне понравился рисунок на плите с изображением заостренного книзу цилиндра, покоящегося на трёх опорах. Цилиндр включает в себя несколько частей, на двух из них окошки. Наверное, это была такая огромная древняя телега, которая тоже спустилась со звёзд к нам.

– Я тоже тут была, – вступила в разговор Зарина, чтоб не отстать от подруг. – Я видела на камне выцарапанную ладью с парящим в небесах каким-то веретеном типа бочонка, и он куда-то плыл по небу!

– Да ну вас, девчонки, поскакали к реке!

Каменная Могила под Мелитополем.

И кавалькада из трёх коней рысью стала спускаться с горы, оставляя за собой красную пыль.

Амазонки побывали в разных пещерах кургана. В одной из них, такой малюсенькой и длинной, можно было проползти только на животе. Ползти приходилось медленно, с небольшим спуском, а потом в подъём, испытывая при этом огромный страх, ползти вплоть до светившегося вдали отверстия выхода.

Набегавшись, девушки ушли к реке, расположившись на берегу, полные эмоций от своего путешествия.

Река текла не спеша, ветерок, шурша, перебирал камыш, из воды выпрыгивала, играя, рыба. Побродив по берегу реки, наловили шевелящихся в ногах раков. Антиопа закинула в воду сплетённую конусообразную ловушку для рыбы, шнур от которой привязала к воткнутой в берег ветке.

Рядом в тишине паслись стреноженные кони, не спеша жующие сочную, ярко-зелёную траву. Возле них амазонки сложили в пирамиду щиты и копья, так как оружие всегда должно быть под рукой.

– Девчонки, а мне моя мама рассказывала, – Зарина посмотрела загадочно на подружек, – что в мире есть две богини: Артемида и… Баба Яга (в древние времена на огромных пространствах Евразии «баба» означало «богиня»).

– Богиню-деву, или Артемиду (лат. Диана), называют охотницей, продолжала рассказ Зарина. – Ее всегда сопровождает свора собак, а стрелы охотницы неотразимо поражают цель. Стрелы Артемиды символизируют лучи света, сияние главных небесных светил – Солнца и Луны. А брат-близнец Артемиды – бог Солнца, и зовут его Аполлон. В честь богини-девы проводят ритуалы, например лепят снежную бабу зимой. Могущественной богиней считается и Баба Яга…

– А я слышала, – подключилась к рассказам Фалестра, – что за греческой Керкинитидой (что была в античное время на месте Евпатории), стоят семь пирамид, причем они выстроены в шеренгу по прямой линии…

– Чудеса-а-а! – пропела Антиопа.

Уже давно догорел костёр, в медном котелке со сварившимися раками почти выкипела вода, а на ивовых веточках, воткнутых в землю, зажарились жирные пескари.

– Налетай на еду, смелые воины племени! – прокричала Фалестра и стала дуть на рыбку, перекидывая пескаря в ладошках.

– Зарина, ты чего не ешь? – Антиопа похлопала по плечу подружку, которая, не отвлекаясь, раскладывала прямые ивовые прутья, шёпотом произнося над ними тайные заклинания.

– Это она хочет узнать, что её ждёт в будущем! – засмеялась Фалестра. – не знаю, что тебя ждёт, Зарина в далёком будущем, но в ближайшем ещё чуть-чуть, и ты останешься голодной!

Фалестра упала на спину на траву и залилась счастливым смехом свободы и молодости!

– Иу, иу! – вырвалось криком из уст Фалестры.

Кони на всём скаку неслись навстречу двум всадникам, которые неожиданно выехали из леса и, заметив девушек-амазонок, посчитали их для себя лёгкой добычей.

– Это разбойники роксоланы выехали грабить слабых, встретившихся им на пути! – прокричала Зарина.

Девушки вскинули луки и достали по стреле.

Роксоланы были серьёзными противниками, в седле они находились с малых лет, росли настоящими воинами, находя удовольствие в войне и опасности. Вот и сейчас на лицах у них видны были небрежные улыбки, и они были в полной уверенности в своей победе над амазонками-девчушками.

Девчонки на скаку уже хорошо разглядели, что один был одет в шлем и латы из сыромятной бычьей кожи, на плече у каждого висели плетёные щиты, а в руке по копью и, конечно, при них были луки, мечи, к лошадям прикреплено по лассо.

– Я беру правого без головного убора, – прокричала Фалестра, – а вы второго, что в шлеме!

Амазонки разделились, и двое поскакали в обхват, заходя с разных сторон, а Фалестра неслась прямо в лоб противнику. Роксоланы, видно, занервничали и не вовремя распределили между собой атакующих амазонок. Это сыграло с ними злую шутку. Один из всадников приподнялся в седле и попытался метнуть копьё, но в это время, выпущенные стрелы с трёх сторон со свистом сорвались и тут же вонзились в шею и тела воинов-мужчин. Всё было моментально кончено.

– Ну вот, – проговорила, запыхавшись от скачки, Антиопа, – ещё двоих – и можно выходить замуж!

Солнце уже катилось к закату, когда амазонки въезжали в стойбище. За ними на бечёвках, притянутые к седлам, шли две привязанные лошади, нагруженные добычей – оружием повергнутых ими воинов из племени роксоланов.

Амазонки.

К наездницам первыми потянулись дети, и стали на шум выходить взрослые.

Много былин, историй рассказывают о воинственных женщинах-амазонках. Среди них есть сказание, рассказывающее об Александре Македонском, как великий полководец встречается с воинственными девами. Романтически разукрашенное, оно повествует, как Александр с войском, приблизившись к землям амазонок, увидел, что они значительно превосходят ростом прочих женщин, отличаются красотой и здоровьем, носят цветную одежду, сообразительны и сражаются серебряными секирами.

«Мы пишем тебе до твоего нашествия на нашу землю, чтобы ты не возвратился бесславно, – написали полководцу амазонки. – Мы ратоборствуем за нашу славу. Если мы одолеем неприятелей или они обратятся в бегство, то им останется на вечные времена стыд и позор; а если они победят нас, то окажутся победителями женщин… Итак, смотри, царь Александр, чтобы с тобою не случилось того же. Подумай и отпиши нам и найдешь нашу рать на границах». Завоеватель мира подумал и вступить в битву не решился.

Долго ли, коротко ли, но многочисленные победы сопутствовали племенам амазонок. Много походов совершили и амазонки Киз-Яра по дорогам Причерноморья, ходили они на Таврику, бились в Паннонских степях, бывали и в Мезии.

Повзрослели Фалестра и Зарина, Антиопа давно уже выполнила свой план замужества и растила дочерей. В ту пору во главе их племени стояла царица, прекрасная дева-воительница, которая не раз водила в бой амазонок. В один из таких походов они пошли вместе с сарматами.

В начавшийся бой тяжеловооруженные сарматские всадники пошли в центре боевого порядка, облачённые в железные шлемы и панцири и вооружённые длинными мечами и тяжёлыми копьями. На них были доспехи из железных пластин, пришитых к толстой коже, и точно такие же доспехи защищали лошадей.

По краям на флангах шли легковооружённые воины с нашитыми на халаты роговыми пластинами, искусно нарезанными из конских копыт. Амазонки стояли в полном снаряжении и готовности в засаде позади сарматского войска, готовые выдвинуться по первой команде.

Вдруг поле загудело, застонало по всей округе. Страшными ударами пик, пойдя в атаку, сарматские всадники пронзали порой по двое врагов сразу.

Противник было дрогнул, и сарматы, воодушевлённые первым успехом, вытащили свои мечи, и началась рубка. На земле смешались окровавленные кони, люди, сотни стрел пролетали над головами сражающихся, заслоняя небо. Но оно в этот раз было не на стороне сарматского войска. Внезапно пошёл ливень, и кони под тяжестью закованных в броню всадников скользили, падали, давя своих наездников. Упавшие уже не могли подняться и становились лёгкой добычей для врага. Их кололи пиками, рубили мечами, вгоняли в их тела кинжалы. Над степью поднимался стон поверженных, раненых сарматских воинов.

Битва греков с амазонками.

В это время, чтоб поддержать сарматов, был дан сигнал к атаке амазонкам, и конница племени врезалась в гущу сражающихся, пытаясь оказать помощь и внести перелом в битве. Напряжение дошло до своего предела. Царица племени, рассекая врагов мечом, появлялась то тут, то там, врезаясь в самую гущу боя. Воинственные красавицы бились бесстрашно, но победа становилась всё призрачней, и, наконец, был дан сигнал к отходу.

Сарматское войско стало отходить, теряя воинов. Постепенно отход начал превращаться в бегство. Амазонки поставили в круг свои кибитки, заняв оборону внутри, и таким образом пытались отбиваться от наседавшего неприятеля. Но битва уже была проиграна.

Вождь племени – самая красивая амазонка Киз-Яра, потеряв всех телохранителей, раненая, попала в плен. Вместе с ней было пленено немало воинов-женщин отряда. После боя их раздали как добычу победителям в жёны.

И тут, словно в сказке, красивый царевич этого мужского племени влюбился в царицу, сражённый её красотой. Побежали дни, месяцы… В один из дней царевич вошёл к своей пленнице:

– Синеокая моя, моё сердце разрывается от любви к тебе, стань моей суженой, будь женой мне любимой!

Амазонская царица села к юноше на колени, положила голову ему на грудь. Перед глазами пролетела жизнь полная опасностей, борьбы за выживание её народа, бесконечных сражений и побед над врагами. Увидела она людей племени, которые доверили ей свои судьбы, которые поверили в неё. Сердце у неё заныло: «Как хочется быть слабой и беззащитной!». Но она не имеет права на это – она царица, она вождь племени амазонок!

Полюбив царевича, царица была счастлива этим чувством, но не смогла пойти на предательство своих людей.

– Любимый мой, никогда не знала я и не верила, что есть такие чувства, которые познала рядом с тобой! Но я вождь племени, царица целого народа, который передал мне свои семьи, свои судьбы. Они мне вручили свои жизни, жизни своих детей, мне, их царице! Я не могу, не имею права так поступить, обманув их надежды. Прости меня, я заплачу тебе огромный выкуп, отпусти меня!

И, выкупив себя, царица вернулась к своим людям. Несколько дней в племени шёл праздник по поводу её возвращения. Все поздравляли друг друга, несли подарки своей царице.

Но любовь жгла её сердечко, и она не могла от себя убежать.

– Фалестра, ты была верна мне на протяжении всей своей жизни, – царевна посмотрела на свою подругу, которую мы с вами помним, дорогой читатель, чуть ли не с её детства. – Мы были рядом, сражаясь с врагами долгие годы, мы прошли сотни и тысячи километров по дорогам войны! В последнем походе ты потеряла своих подруг: Зарина убита в сражении, Антиопу взяли в плен, а твоя царица влюбилась, и моё сердце находится у любимого, там – в стане наших врагов, и, как я ни пыталась противиться этому, ничего не могу с собой поделать!

– Бедная моя подруга, я думала, что ты только воин и сердце у тебя каменное! Но природу не обмануть – ты женщина! Решай сама, как поступить, ты царица и вождь племени!

– Хорошо, Фалестра, собирай людей на сход!

Наступал вечер. Ударили барабаны. Племя собралось на площади в центре посёлка. Вдруг всё вокруг загудело, застонало. Синеокая, как её нежно называл возлюбленный, вышла в центр собравшихся по её указанию людей. Голова у неё была украшена золотой диадемой, грудь, руки и ноги – драгоценными изделиями.

Медленно подошла к приготовленному из сухих поленьев и веток кострищу. Рядом стояли две амазонки с зажжёнными факелами.

Женщина-воительница. Иллюстрация из интернета.

– Люди моего племени! – начала она. – Я обращаюсь в этот час к вам и прошу не винить меня за принятое мной решение… Я много раз водила вас в походы на наших врагов в бой, наше племя стойко сражалось за своё существование, за наших детей, наши обычаи, которые завещали нам предки. Душа и сердце мои полны теперь не вами, и я ничего не могу с этим поделать. Вам нужна другая царица, которая дальше поведёт всех по дороге жизни. Завтра вы изберёте её, и она станет новым вождём племени, а я ухожу.

Царица поднялась на приготовленный для её сожжения костёр и посмотрела в темнеющее небо. Где-то там, в вышине, набежало белое облачко, вдруг оно задвигалось, зашевелилось и потемнело. Она присмотрелась, а это не облачко, это её любимый парил в высоте и смотрел вниз на людей, смотрел на неё, не отрывая взгляда. Вдруг лицо у облака заволновалось, глаза часто заморгали, и на землю ударили капельки дождя.

– Любимый мой, не плачь, ты же мужчина и воин! Ты знаешь, вся моя жизнь, каждый мой день был наполнен подготовкой к сражениям. Не было часа, чтоб я не думала, как поведу воинов племени, моих амазонок, в бой. Мне казалось, что высшее проявление счастья – этот звон оружия и предсмертный крик врага. Мы приводили в стойбище поверженных мужчин после побед над врагом, и они становились отцами наших детей.

Потом я встретила тебя, уже сама оказавшись, в плену у твоего народа. Ты подарил мне такие чувства, такую радость любви, какой у меня никогда не было. Надо было остаться с тобой и жить вместе, наслаждаться от радости мысли, что ты рядом! Так бы я и поступила, если бы была простой воительницей.

А что же амазонки? Они, слушая царицу, плакали, простирая руки к небу, прося дать им защиту. Хоть все и были мужественными воинами, прошедшими по полям сражений, не раз смотревшими смерти в лицо, но они всего лишь были женщинами, с их слабостями и капризами.

Амазонка. Иллюстрация из интернета.

Фалестра спустилась в погребальный склеп и положила рядом со своей царицей меч, котел, зеркало и конское седло с золотыми накладными бляхами.

– Это всё пригодится тебе там, в загробном мире! – сказала и не смогла сдержать слёз.

Наступало утро. Из-за краешка земли выглянул кусочек солнышка, лучик света, робко пробив утреннюю темень, осветил небосвод…

Память о славянских амазонках осталась в древних манускриптах, прежде всего в «Велесовой книге», как память о родоначальницах разных славянских родов – дочерях патриарха Богумира: Полевы (тотем полян), Древы (тотем древлян), Скревы (тотем кривичей).

Продолжим друзья путешествие. Готы и гунны в 4 веке положили конец владычеству сарматов в Северном Причерноморье, но их последняя волна – аланская орда – докатилась до Балтики, Испании и Северной Африки, правда, уже в союзе с другими варварами, вандалами и свевами.

В 6 веке в эти места пришли авары, а в 8 веке – хазары. Племена печенегов ворвались на мелитопольские земли после того, как князь Святослав Игоревич разбил Хазарский каганат в 969 году. «Не зная земледелия, обитая в шатрах, кибитках или вежах, – писал в „Истории государства Российского“ Николай Карамзин, – печенеги искали единственно тучных лугов для стад; искали также богатых соседей для грабительства; славились быстротой коней своих; вооруженных копьями, луком, стрелами, мгновенно окружали неприятеля и мгновенно скрывались от глаз его; бросались на лошадях в самые глубокие реки или вместо лодок употребляли большие кожи. Они носили персидскую одежду, и лица их изображали свирепость».

Перемещались народы, люди, менялись этносы в процессе миграции. В это время происходило заселение ничейных земель беглыми Малороссии и Московии, одни становились казаками и бродниками, в Сибири – чалдонами. Население полевого края стало называться «поляне», лесного – «древляне», Волыни – волыняне. Насельники то ли ещё русских, то ли уже польских окраин (украин) назвались «украинцами». И они сами себя ни русью, ни славянами не назвали. Как и скифы – скифами, тавры – таврами… Многие названия этих народов пришли от эллинов.

Согласно «Повести временных лет», в 882 году князь Олег Вещий захватил Киев, хитростью умертвив его князей Аскольда и Дира. Сразу же после въезда в Киев он произнёс знаменитые слова: «Отныне суждено Киеву быть матерью городов русских».

В 1036 году под Киевом Ярослав Мудрый разбил печенегов, в 1117 году победу над ними одержали половцы.

Половцы (их на Руси называли еще кипчаками, а в Европе и Византии – куманами) создали в этих степях государство, которое в летописях называли Половецкой степью. К началу 11 века борьба Руси с половцами длилась уже без малого пятьдесят лет.

Так что мелитопольский древний край не был пустым безмолвием пустой плодородной земли, здесь кипели нешуточные страсти. Только бились за землю не хлебопашцы, а дикие кочевники.

Племена половцев хозяйничали на приазовских землях с 11 века. Они прогнали печенегов на запад и заняли все причерноморские степи до Дуная. В 1068 году разгромили объединенные дружины русских князей на реке Альте и двинулись по приграничным областям. Начиная с 1061 и до 1210 года, племена половцев постоянно совершали жестокие набеги на Русь, грабили население и пытались захватить местные территории.

Успехам половцев способствовала и разобщенность русских князей. Многочисленные проблемы требовали решений. Главным инструментом урегулирования подобных конфликтов были съезды русских князей. Они проводились в 11–14 веках. Ситуация начала меняться после того, как Владимир Мономах взялся за собирание русских земель. После того как ему с помощью дипломатических уловок и прямых уговоров удалось добиться проведения двух объединительных княжеских съездов (Любечский и Уветичский), усобицы на востоке и западе Руси были прекращены. Успех же Долобского съезда, результатом которого стал первый объединенный поход русских дружин против половцев, положил начало постепенному их ослаблению.

1103-й год мыслился благодатным для Руси. В конце января три дня стояла над Русью пожарная заря, начинавшаяся от востока; 5 февраля было знамение на Луне, а 7 февраля знамение на Солнце. И все люди, радуясь, мнили, что эти знамения не на зло, а на добро, потому что дуги, появившиеся на Луне и Солнце, обращены были хребтами внутрь.

Всё говорило о переменах – и переменах в лучшую сторону, а смотрели люди на Владимира Мономаха, ставшего вдохновителем и одним из руководителей совместных наступательных военных походов против половцев.

Половецкие орды накатывались на русские княжества, убивая, грабя, уводя в полон и продавая в рабство славян. Больше всего от их набегов страдало пограничное Переяславльское княжество Владимира Мономаха, внука Ярослава Мудрого, стоявшее на защите без малого пол-Руси.

В начале 1103 года на озере Долобское, недалеко от Киева, на взгорке раскинулся княжеский шатёр. Неспроста, неспроста он стоял…

Князь Владимир сидел неподалёку на скамье с накинутым на неё ковром, возле озера. Весна пригревала, но прохлада пробиралась ещё под одежду, особенно по утрам, да в ночь. На то она и ночь, что без тёплого солнышка. Плечи Владимира были прикрыты затканным золотом пурпурным плащом, одетым на тунику с длинными рукавами.

Думы одолевали всю прошедшую ночь, да и теперь из головы не выходили. Засухи прошли в прошедшие годы да «великий трус» (землетрясение) прокатился по земле, потрепало малёхо в прошедшие годы. Умерло людей немало, а теперь и вообще беда с этими половцами, не дают ни хлеб садить, ни детей растить. А сеять надо, земля вон греется! Всё с набегами приходят на Русь окаянные! Решать с ними надо, отваживать от Руси.

Князь расправился, посмотрел по сторонам, на шатёр, подвинул плащ на одно плечо. Стали подходить уже воеводы да дружинники. Совет нужно держать, объединяться да отпор нечисти давать!

Вот и собрались в шатре на важный Совет русские князья: Владимир Мономах, князь Переяславльский, и Святополк Изяславич, великий князь Киевский, со своими боярами и воеводами да приглашены ещё были поучаствовать дружинники князей.

Святополк приехал веселый и добрый. Лишь незадолго перед этим умер в Киеве в оковах его враг – племянник Ярослав Ярополчич, послы от Болеслава III сосватали его дочь Сбыславу за польского короля, и с осени замуж за него и вышла. Дочь венгерского короля Ласло I замужем за сыном Ярославом. Угры пытались помочь киевскому князю сокрушить его противников на Волыни – Ярослав сам ходил в посольстве к новому венгерскому королю Коломану и привел тогда сорокатысячную венгерскую рать. И теперь союз Святополка с уграми прочен, и с этим нельзя не считаться.

А. Кившенко. Долобский съезд князей – свидание князя Владимира Мономаха с князем Святополком.

Начал Совет Владимир Мономах.

– Дорогой брат, Святополк, вы люди мои, спасибо, что собрались для важного для Руси дела! Одолели уже всех половцы, не стало жизни на Руси от набегов проклятых! Пришла пора объединиться и дать отпор нечисти!

– Да, пора, брат Владимир, поэтому мы сюда на совет и пожаловали, нужное дело! Пора прекратить споры между русскими князьями и сформировать прочный союз перед лицом куманской угрозы. Вот отпашут землю люди, зерно бросят в борозду, и к оружию руки тогда и применим.

– Поздно будет, брат Святополк, сейчас нужно, – Владимир посмотрел на прибывших, – весной нужно в поход идти, сейчас кони у половцев худы после голодной зимы, нуждаются в длительной подкормке, вот мы и ударим по ним!

Святополкова дружина зашумела, воспротивилась. Все в один голос твердили, что нужно засеять поля весной и только потом в поход.

Владимир Мономах поднялся, оглядел всех тяжёлым взглядом и в волнении произнёс:

– Дивно мне, дружина, что лошадей жалеете, которыми пашут; а почему не подумаете о том, что вот начнёт пахать смерд, а половчанин застрелит его стрелою, лошадь его заберёт, али, в село его приехав, возьмёт жену его и детей его, и всё его имущество? Лошади вам жаль, а самого не жаль ли?

Притихли все в шатре, на Святополка смотрят. Встал великий князь Святополк Изяславич, шапку снял с головы, посмотрел Владимиру в глаза и произнёс:

– Вот я готов уже! И ещё клич бросим к русским князям присоединиться к дружинам нашим! Перестанем платить половцам дань и не будем ждать очередного набега, а нанесём упреждающий удар!

Отлегло в душе у князя Владимира:

– То ты, брат, великое добро створишь земле Русской!

3 апреля (1103 г.) у Сутени (сейчас – река Молочная) в бой и вступим с погаными! Конницу пустим к месту боя по Дикому полю, а пеших, дабы им сохранить силы, ладьями отправим в путь до порогов у Хортицы, там и выгрузятся.

Обнялись князья, по рукам ударили.

Первым отозвался Давыд Черниговский, сказав, что будет сам со своею дружиной. Впервые с 1060 года откликнулся Полоцк – сын Всеслава Давыд прислал гонца с вестью, что полоцкая дружина уже идёт к Переяславлю. Согласились и Мстислав, племянник Давыда Игоревича, Вячеслав Ярополчич, племянник Святополка. Шли дружины из Смоленска, Ростова, над которыми должен был взять начало пятый по счету сын Мономаха – Ярополк Владимирович. Не пришел лишь Олег, князь Черниговский, сославшись на нездоровье.

Русское войско шести князей под командованием Святополка Изяславича Киевского и Владимира Мономаха выступило, как и договаривались, как Днепр очистился ото льда, аккурат к апрелю месяцу. Четыре перехода ушло до днепровских порогов. Через четыре дня войско вышло к Сутени (Молочной реке). Битва с главными силами кочевников состоялась 4 апреля 1103 года.

Владимир Мономах выслал далеко вперёд «Сторожи» во главе со своим сыном Ярополком. Передовой отряд его составили конники и пешцы из Смоленска и Ростова. Главная задача – вести разведку и упредить неприятеля, если это потребует обстановка. Шли они тихо, соблюдая все меры предосторожности. Тут уж кто проворней, скрытней, только так достигается внезапность и, во многом, победа. На следующий день, ещё только забрезжил рассвет, завидели несколько десятков всадников. Это были воины Алтунопы, одного из лучших и храбрых половецких воинов, хана, который не знал поражений.

Ярополк быстро отдавал команды, и через минуты все рассредоточились по полю так, чтобы охватить дозор половцев в мешок. Как только всадники Алтунопы прошли в приготовленную им засаду, их окружили плотным кольцом пешие воины, выставившие вперёд копья и прикрывшие себя щитами. Русская конница сотнями стрел через пеших накрыла половцев. Куда ни бросался Алтунопа со своими воинами, везде натыкался на пешцев с копьями. Ряды его всадников таяли на глазах. В одно из мгновений Алтунопа прокричал:

– Все, кто остался, за мной! Идём на прорыв!

Русско-половецкие войны (вторая половина 11 – первая четверть 12 вв.). 1103 год на карте – бой у реки Молочная.

И несколько воинов, как чёрные молнии, выскочили из окружения и бросились в степь, чтобы предупредить своих о русском войске. Но не тут-то было.

– Конница, за мной, – прокричал Ярополк, – не дать им уйти!

Сыграло предвидение Владимира Мономаха, что нельзя дать половцам выгулять на кормах коней. Половецкие кони быстро устали, русская конница вклинилась в их порядки, вырубив всех до одного, никому не дав уйти.

Ещё не поднялось солнце в зенит, а Ярополк со своими воинами был в расположении русского войска и докладывал обстановку.

– Отец, мы разбили отряд Алтунопа, никому не дали уйти!

– Радостную весть ты принёс, Ярополк, поклон вам от всего нашего войска!

– Ну, что, братья, пришёл и наш час, – обратился Владимир Монамах к воеводам. – В оставшиеся полдня проверить готовности к битве, довести каждому свой манёвр. С утра выдвигаемся навстречу половцам и, так как они не ведают, что мы здесь, внезапно атакуем. Если не примут бой и отойдут, садимся им на плечи и, не отпуская их от себя, уничтожаем врага, захватываем их вежи, разоряем их гнезда и идём дальше по их станам до самого Дона, пока не выйдет их войско на брань или всех не разобьём. А кони у них слабы, как мы увидели, так что вперёд, братья!

– Ночью огней не зажигать, пищу на кострах не варить, не шуметь в поле, не дать противнику учуять нас, – подключился Святополк. – Выдержим их главный первый натиск, значит наша победа будет!

– Построим войско не как обычно, когда самые сильные в центре, – Мономах усмехнулся в усы, – поставим в середину пеших ремесленников, крестьянских людей и прочих смердов, они примут первый вал их всадников на копья! Наша же конница встанет по флангам. С богом, братцы!

Елена Давыдова (Конькова). Владимир Мономах.

Светало… Ярополк вышел из шатра. Краешек земли на востоке пошёл кромкой огня, где-то там за него цеплялось солнце своими лучами и, подтянувшись, тихонько начало свой подъём вверх.

– Не так страшен половец, не так страшен. Вчера показали всем, как бегут эти чудо-воины половецкие. Порадовались люди, приободрились, готовы к битве! Чует сердце, что разобьём нечисть, растопчем конями!

– Что, сын, не спится!? – Ярослав Мудрый положил свою руку на плечо Ярополку.

– Да, отец, думы в голову лезут, уж быстрей бы на врага пойти, дать половцам бой. Очень хочется посмотреть, как они побегут, а мы будем их догонять и рубить-рубить! Понравилась мне вчера эта картина, повторить хочу этот праздник души!

– Ну, пойдём, Ярополк, пора строить полки!

Обнялись отец и сын, посмотрели друг другу в глаза, твёрдо посмотрели, по-мужски. Сила вошла при этом в плечи, спину, руки обоих. Пора на сечу за землю русскую!.

4 апреля поутру пошла рать по степи навстречу ворогу. Скоро дозор доложил, что впереди половцы.

– Строиться в боевые порядки, дружинам приготовиться к битве! – пронеслось по движению колонн.

И наскочило небо на землю, земля на дыбы встала! Пошли лавиной половцы в центр, стрелами осыпают пешцев. А те копья выставили, щитами прикрылись, только считают, сколько попало. Но не отступают, стойко держатся!

Мигнуло вспышкой солнце где-то высоко в небе… Сколько оно видело битв правых и праведных за землю, веру нашу православную! Да и нехороших битв не меньше проходит, людей жалко только, что за русскую землю головы сложили.

А Земля мелитопольская, Дикое поле, одно слово, опять терпит, чувствует, как по ней кровь льётся, много крови, ручьи прямо так и текут. Тысячи лет терпит, как та Каменная могила у Молочной реки, что видна недалече. Ждёт земля, когда хлеб будет давать, черешня нальётся красным соком! Ан нет, что за люди: всё воюют и воюют! Хороший князь Мономах, порядок в государстве решил навести, объединяет князей, но много у него ещё работы, ой, много!

Уже Орда поднимается монголо-татарская, бедная ты, земля, Русь раздольная! Но это ещё впереди, далече где-то. А сегодня дрогнули половцы, не смогли прорубить пешцев, полегли тут же на землю-матушку у коней своих, да и коней побило много, стяги половецких ханов тут же к земле прилипли, брошенные. Уж пошла с флангов русская конница, в круг берут окаянных куманов дикого племени. Бегут те врассыпную под мечами русскими. Да куда убежать, когда кони слабые после зимы, не могут скакать уж совсем. Русы пешие за топоры взялись, чтобы завершить дело.

Летописец потом напишет: «И бог вселил ужас великий в половцев, и страх напал на них и трепет от лицезрения русских воинов, и сами они впали в оцепенение, и у коней точно сковало ноги».

Много в полон попало и убито было в сече. Двадцать половецких ханов, и среди них Уруссоба, Кчия, Арсланопа, Китанопа, Куман, Асупа, Куртх, Ченегрепа, Сурьбан и прочие, и хана Белдюзя дружинники Святополка тоже взяли в плен. Бросили его грязного и в крови к ногам князя. Хоть и держаться старался гордо, но на коленях стоит перед Святополком.

– Скажи, князь Киевский, сколько тебе надобно за меня имения, – всё тебе будет дано, – поднял глаза Белдюзя, спрашивая.

– Не тот это был поход, чтобы покупать золотом головы врагов. Отправьте хана к брату Владимиру, пусть он решит его участь!

Страшно стало хану половецкому, знает он гнев Владимира Мономаха.

Повторил он свою просьбу перед ним, надеясь на снисхождение. Но Мономах посмотрел на него и молвил:

– Это ведь не мы одолели вас, это клятва одолела вас. Ибо сколько раз, дав клятву, вы все-таки воевали Русскую землю? Почему ты не наставлял сыновей своих и род свой не нарушать клятвы, но проливали вы кровь христианскую? Да будет теперь кровь твоя на голове твоей!

И взметнулась голова хана на пике, срубленная, подняли её к небу, и смотрели на голову хана воины русские и половцы полонённые. Пошла дальше русская рать в степь, по пути сметая, половецкие сторожи, захватывая, вежи, шатры с челядью. Много вошло в добычу верблюдов, скота, коней и овец. Досталось и попавшимся по пути печенегам. А главное – русы освободили от плена своих соплеменников: мужчин, женщин, детей. Радости сколько было при этом!

Стоит на холме князь Владимир, смотрит сверху и радуется победе своего войска, давно её ждал. Смотрело и солнце над ним и радовалось тоже дню этому!

– Ты наш князь! – донеслось ему от воинских полков стоявшей внизу рати.

– А вы, мои люди! С победой вас великой, это лишь начало! – отвечал великий князь.

Этой победой Мономах показал свой полководческий талант и силу русских, если они вместе, как пальцы в одном кулаке!

Что ещё? Во-первых, реализовал князь принцип «бить врага на его территории малой кровью», перебросив свои войска на землю, контролируемую половцами. Во-вторых, он использовал ладьи для доставки по реке воинов к месту сражения, чтобы не переутомить пехоту дорогой. В-третьих, использовал к своей выгоде даже погоду, вынудив половцев сражаться в неудобное для конницы время.

3 мая 1113 года на Киевский великокняжеский престол вступил Владимир Мономах. Ему было 60 лет, когда стал великим князем. К этому времени он уже правил в Смоленске, Чернигове, Переяславле, вошёл в историю как победитель половцев и миротворец, который пытался усмирить княжеские свары. Он имел достойную родословную: его дедами были знаменитый Ярослав Мудрый и император Византии Константин Мономах. Владимир Мономах прославился тем, что ему удалось объединить Русь и общими усилиями осуществить разгром половцев.

В 1120 году, благодаря его стараниям, с русских земель были полностью изгнаны печенеги.

На семьдесят первом году жизни 19 мая 1125 года Великий князь Владимир II Всеволодович Мономах умирает. После его смерти, Киевская Русь потеряла завоёванное великим князем величие, которое пришло к Владимиру Мономаху в результате объединения русских княжеств и побед над половцами. А они, несмотря на поражения, ещё долго продолжали тревожить Русь, вплоть до1210 года, постоянно совершая жестокие набеги на Русь.

Окончательно половцы прекратили свое существование примерно в середине 13 века. Походы монголо-татар привели к тому, что половцы фактически стали частью Золотой Орды.

В начале 13 столетия в Восточной Азии появилась новая империя – её создателем был великий полководец Темучин, который сумел объединить вокруг себя большую часть монгольских племен и создать «государство кочевников». В 1206 году его провозгласили на курултае общемонгольским ханом, и при этом он был назван Чингисханом.

Он покорил Северный и Центральный Китай, разгромил Хорезм. В 1220 году Чингисхан для разгрома хорезмшаха Мухаммеда на берега Амударьи оправляет три тумена (тьмы – десять тысяч всадников) под командованием своих лучших полководцев – Джэбэ, Субэдэя и Тохучара. В дальнейшем корпус Тохучара был отозван. Преследование хорезмшаха вылилось в длительный разведывательный поход. Разгромив Азербайджан и Грузию, татарские войска в 1222 году перешли через Дербентский проход и вторглись на Северный Кавказ. Здесь они встретили соединённые силы аланов и половцев. После того, как противников не удалось победить в бою, была применена военная хитрость – половцам обещали мир и щедро наградили. Половцы покинули своих союзников. Татары разбили алан, а затем разгромили отряды половцев.

Калка, или Малый Кальчик – небольшая речушка, приток речки Кальчик, впадающей в реку Кальмиус, которая в свою очередь впадает в Азовское море.

В начале 1223 года татары вторглись в Крым и разграбили его, был захвачен город Судак (Сурож). Хан Котян обратился к своему зятю, галицкому князю Мстиславу Мстиславичу Удалому (он был прославлен, как удачливый полководец) и к другим русским князьям, прося у них помощи против нового грозного врага: «Сегодня они отняли нашу землю, завтра ваша взята будет».

В Киеве был собран совет князей южнорусских земель во главе с тремя великими князьями – Мстиславом Романовичем (Киев), Мстиславом Мстиславичем (Галич) и Мстиславом Святославичем (Чернигов). После долгих споров и уговоров Котяна и Мстислава Удалого решили: «Если мы им не поможем…, то половцы пристанут к врагам, и сила их станет больше». Княжеский совет принимает решение собрать войска и встретить врага на границах Руси.

Князья не смогли договориться о едином командовании, и это решит в дальнейшем исход сражения… Фактически было три войска, решения принимали коллективно. Первую рать (киевскую) возглавлял великий князь киевский Мстислав Романович, формальный глава похода. В нее вошли киевский полк, дружины его сына Всеволода Мстиславского и зятя князя Андрея Ивановича (туровский князь), князя шумского Святослава Ингваревича, князя несвижского Юрия Ярополковича, князя дубровицкого Александра Глебовича, овручского князя Владимира Рюриковича и других князей.

Второй ратью (чернигово-смоленской) руководил князь черниговский Мстислав Святославич. Ему подчинялись дружины переяславского князя Михаила Всеволодовича, курского князя Олега Святославича, князей путивльского Изяслава Владимировича и трубчевского Святослава Всеволодовича.

Третья рать (галицко-волынско-половецкая) была под командованием инициатора похода галицкого князя Мстислава Удалого (или Удатного). В его войска входили силы Галицкого княжества, дружины волынского князя Даниила Романовича, луцкого князя Мстислава Ярославича Немого, дорогобужского князя Изяслава Ингваревича, половецкие силы во главе с воеводой Яруном.

Юрий Всеволодович, великий князь Владимиро-Суздальской Руси, выслал на помощь русскому войску своего племянника – ростовского князя Василия Константиновича, который, так и не успел прийти к началу сражения.

23 мая русско-половецкие войска переправились через Днепр и двинулись в половецкие степи. И опять пронеслись кони по Дикому полю. Войска шли восемь дней. Они сильно растянулись. Впереди шли половецкие отряды и дружины под командованием Галицкого князя Мстислава Удалого, за ними следовали силы черниговского князя Мстислава Святославича, а всю колонну замыкали отряды великого князя киевского Мстислава Старого.

Дружины двигались без особой разведки, не ведая, что их ждёт впереди. Видя, что появляющиеся дозоры татар сразу убегают, не ввязываясь в бой, шли, самоуверенные в своих силах, не оценивая обстановку и не зная, силы противника. Им явно не хватала такого князя, как Владимир Мономах, с его опытом и мудростью полководца прошлых сражений.

Джэбэ и Субэдэй только провели смотр своего войска и наблюдали, поднявшись на возвышенность, как темники через своих подчинённых проводят подготовку к сражению.

– Ну что, завтра большой день, – проговорил Субэдэй, – вроде мы всё продумали и подготовились к битве с урусутами.

– Да, Субэдэй, как ты спланировал, я так и распорядился, чтобы поставили главные силы за реку поглубже, а перед рекой небольшой сторожевой отряд. Конечно, в сторожевом отряде все практически обречены на смерть в первые часы боя, но урусы должны поверить в свою победу и, увлёкшись боем, начать преследовать отступающих за реку наших воинов. Там их будет ждать засада!

Дмитрий Зябкин «Битва на Калке».

– Уверен, Джэбэ, нам удастся обмануть их. Пока они идут Диким полем, наша разведка то и дело их обманывает и увлекает за собой, а то, что ими командуют все, кто хочет, нам только на руку.

– Да, видно, что они слишком самоуверенны в себе! Растянулись на всё Дикое поле, нет никаких дозоров, охраны, очень всё у них неважно!

– Да повезёт нам в бою!

31 мая 1223 года русско-половецкие войска вышли к реке Калке, выбив татарские сторожевые части на другой берег. Мстислав Удалой не стал ждать подхода основных сил и не поставил в известность о своих планах киевского и черниговского князей, а переправившись через реку, ударил по первой линии вражеского войска, считая их основными силами.

Опытнейшие татарские полководцы Субэдэй и Джэбэ тут же воспользовались этой роковой ошибкой русских князей: враг сам позволял разбить себя по частям. Половцы и полки Мстислава Удалого столкнулись с мощной, готовой к жестокому бою армией. Русско-половецкие силы потеснили вражеский авангард, но затем столкнулись с главными силами врага. Галицкий князь понял глубину своей ошибки, но было поздно.

Мстислав Романович Киевский и его войска ещё три дня отбивали натиск врага. Татары не могли пробить укрепления. Тогда они пошли на хитрость: к Мстиславу и его подручным князьям послали атамана бродников (предшественники казаков) Плоскиню, который обещал жизнь в обмен на капитуляцию и откуп. Князья согласились сдаться. Это была их ошибка. Самих князей татары положили под деревянный помост и устроили на нём «пир на костях».

Субэдэй / © Stefano Villa/ trudifurioso.artstation.com.

Русские войска были полностью разбиты.

Субэдэй и Джэбэ, сидя в сёдлах, стояли на возвышенности и смотрели вдаль. Поле прошедшей брани до горизонта было усеяно погибшими урусами, половцами, убитыми лошадьми, щитами, пиками – всем тем, что еще недавно составляло русское войско, над которым уже летали или рвали клювами тела погибших хищные птицы.

– Субэдэй, я был уверен в победе, но никогда не думал, что она достанется нам так легко и с такими последствиями для урусутов.

– Согласен, Джэбэ, нельзя быть такими самоуверенными, и в бою не могут командовать все…

Спустя время, талантом Субэдэя как военачальника восхищались великие полководцы – Наполеон Бонапарт и Александр Суворов.

Напомню, что за сорок лет до этой битвы состоялась ещё одна битва на этой же реке, носившей тогда название Каяла – 12 мая 1185 года. В «Слове о полку Игореве» говорится о том, как половецкий хан Кончак разбил на Каяле дружину новгород-северского князя Игоря Святославовича и пленил самого князя. Поражение Игоря наглядно показало, что в одиночку, без единения с другими русскими князьями справиться с набегами кочевников не удастся. Как мы видим, тогда урок не был усвоен русскими князьями.

Поражение на реке Калке в 1223 году было одним из тяжелейших поражений русских войск за всю их историю. Южная Русь была обескровлена потерей тысяч лучших воинов. По летописным данным погибло девять из десяти воинов, отправившихся в поход. Среди них было двенадцать князей, включая князей Киева и Чернигова.

Народный эпос именно с этой битвой связывает гибель русских богатырей, первых защитников земли русской – Ильи Муромца, Добрыни Никитича и Алеши Поповича. Все летописи скорбят, что поражение было «за грехи наши». После битвы на Калке Русь не смогла оправиться и противостоять кочевникам, а русские князья не усвоили и этот урок. Они не смогли договориться об объединении против войска хана Батыя, внука Чингисхана, возглавившего общемонгольский поход в Восточную и Центральную Европу и подчинившего себе почти все русские княжества.

Пару слов по поводу спора учёных о месте битвы. «Историки, археологи, краеведы называют еще реку Кильчень, приток реки Самары, протекавшую у южной границы Переяславского княжества, или реку Конку в Запорожской области, ныне впадающую в Каховское водохранилище, на берегах которой были найдены обломки мечей и стрелы 18 века. Разногласие в мнениях исследователей вносят и 22 летописи, сохранившие описание „битвы на Калках“ – именно так, во множественном числе. Не исключено, что битва происходила на нескольких речках, находящихся недалеко друг от друга. В данном случае важно устойчивое словосочетание „битва на Калке“, четко привязанное к самой битве, ставшей тяжким поражением русского войска, и к реке с названием „Калка“. То обстоятельство, что неясно, какая именно река является Калкой, не умаляет величия образа». (Виорэль Ломов. «Битва на Калке»).

События 1223 года были для монголо-татарских племен лишь своеобразной разведкой боем. Окончательно обосновались они в Северном Причерноморье лишь в конце тридцатых годов 13 века, после того как на Восточную Европу обрушились полчища Батыя, включивший Дикое поле в состав Орды. Его войска численностью в 20–80 тысяч конников доходили до границы Дикого поля одним целым, а затем рассеивались на мелкие отряды, сметая всё на своём пути.

Территория нынешнего Мелитополя попала после поражения русских князей в битве на реке Калке в 1223 году под влияние Золотой Орды. Регион обезлюдел, было на столетия утрачено влияние Руси. Он теперь будет находиться под властью монголо-татар вплоть до 18 века, когда Крымское ханство перейдёт в состав Российской империи по манифесту Екатерины II.

Ногайцы – один из многочисленных тюркоязычных народов, последние кочевники Приазовской степи. Первые их орды появились в мелитопольских степях в 30 – 40-х годах 13 столетия, когда могущественные татаро-монгольские войска хана Батыя двинулись на Русское государство.

Название своё ногайцы получили от имени золотоордынского темника Ногая из рода Джучи, сына Чингисхана, основавшего в этих местах в конце тринадцатого столетия свое собственное, но недолго существовавшее государство.

Они были связаны с историей многих народов, входящих в Тюркский Каганат. Наиболее вероятна их связь с кипчаками (половцы), которые входили в состав Золотой Орды и имели свои корни в древних объединениях булгар, хазар и печенегов.

Погода стояла солнечная, с каждым днём земля прогревалась сильней и сильней, и, дни становились длинней и радостней. Пробилась зелёная травка, заулыбались первые разноцветные цветочки. Река Молочная (по-татарски Молочные воды – Сут-Су) веселей заурчала, зашелестела о камушки и прибрежный песок на перекатах и поворотах, будто тоже приветствовала изменение погоды и приближающееся лето.

На взгорке над водой располагались хижины из тонких стволов деревьев, обмазанных тиной, грязью, некоторые навозом. Хижины крыты камышом, благо его всегда много нарастает по берегам реки. Домики довольно хорошо и прочно построены, все при этом точно круглой формы и имеют в поперечнике приблизительно восемь пядей; стена, имеющая приблизительно четыре пяди вышины, состоит из крестообразно скрепленных друг с другом палок шириной и толщиной в один дюйм. Купол, опирающийся на эти стены, скреплен такими же брусьями.

Боясь, чтобы домашнее стадо не было расхищено дикими зверями, ногайцы возводили для него изгороди около своих домиков.

– Хорошо-то как! А вроде недавно вернулись в эти места на зимовку. Тогда вовсю свирепствовали холодные степные ветры, зарядили беспрерывные дожди, и пришлось возвращаться к своим хижинам! – проговорил, беседуя сам с собой, старый ногаец по имени Огырлы, стоя в низине возле реки. – А сейчас хорошо! Кибитки готовы снова в путь для кочевья.

В прошлый раз хаживали от «Овечьего брода» (ныне село Мордвиновка близ Мелитополя) к реке Кальмиус и далее на северо-восток, на обширные равнины Борисфена (Днепра), Меотийского озера (Азовского моря) и Черного моря. Хорошее там разнотравье, кони откормились, не то, что сейчас, худоба одна после зимы.

В этот раз от Молочной пойдём насупротив Перекопа в город Оссов (Азов), лежащий при устье Танаиса (Дона). Далее перейдём к Истме, на обширные равнины между Борисфеном, Меотийским озером и Черным морем, будем продвигаться всё далее и далее, пока не отыщем лучшие пастбища.

Засели в Крыму Гиреи, всё им нужно на Русь за ясырем (добыча людей на продажу). Особенно в цене молодые крестьянки, а также подростки – мальчики и девочки. Пленников собирают по несколько тысяч и потом гонят в Крым на невольничьи рынки Кафы (Феодосии). Не живётся спокойно ханам, хочется лёгкой и богатой добычи. Золотая Орда уж рассыпалась, а эти крымчаки поднялись, норовя Русь данью обложить, но не та уже сила, не та-а… Вот и призывают ногаев в своё войско. Дело это прибыльное, но опасное.

В походах приходится платить ханству часть получаемой добычи и отдавать некоторую плату за каждого пленного, которая возрастает от одного рейхсталера до трех алтюнов (дукатов). Нужно посылать к хану четырех мурз на праздник большого байрама, чтобы пожелать ему счастья и подарить подарки. Хотя его власть никогда не была достаточной, чтобы держать ногаев в повиновении.

Ногайский аул Северного Приазовья.

Огырлы ещё немного постоял, греясь на весеннем солнышке, подставляя своё чёрно-коричневое морщинистое, с впалым носом лицо тёплым лучам. Маленькие, глубоко посаженные глаза, выделявшиеся особой, дикой хитринкой, выражали полное удовольствие.

Несмотря, на относительное тепло, одет он был основательно: короткая рубаха из бумажной материи и очень широкие штаны из грубого сукна составляли нижнюю основу его гардероба, а сверху была накинута баранья шуба мехом наружу. Поднявшись на взгорок к хижине, поправил на ходу наклонившийся камышовый забор.

Между дворами промежутки в 50–60 шагов. У него две хижины, стоящие рядом, составляют мужскую и женскую половины. Рядом пристроены стойла для скота и амбары, большею частью из тростника, облепленного навозом вместо штукатурки.

На женской половине обитают жена и дети, находятся кухонные принадлежности, состоящие из одного большого и одного малого железного котла, треножника и нескольких деревянных мисок. Два старших сына Янбек (душа), Темиржан (железная душа) уже отделились, у них свои семьи и свои хижины.

Огырлы протиснулся в узкую дверь и вошёл в хижину. Посреди, на полу, горел очаг, растопленный камышом. Дым от очага тянулся вверх. В середине куполообразной крыши зияло круглое отверстие, служащее одновременно окном и дымовой трубой.

Тростниковая циновка, два набитых шерстью матраца, небольшой деревянный ящик, сабля, лук, колчан и висевший кафтан из ситца составляли всё домашнее убранство его обители.

Сев на ящик, кочевник глубокомысленно задумался в ожидании еды. Налил себе кобыльего молока, смешанного с кровью, полученной из «голенных жил» своих лошадей и, тихонько качаясь из стороны в сторону, запел свою длинную кочевую песню.

Сегодня женщины варили просо, запах которого он учуял ещё во дворе. Каша просяная с молоком, что может быть вкусней, разве что просяная с кровью! А так его обыкновенная пища – просо, ячмень и гречиха, мясо лошадей, баранов и прочей живности, бегающей во дворе.

– Ого-го! – Огырлы, помахивая на лошадей плетью, тронул кибитку.

Джамбулуцкая Орда, которая кочевала по бескрайним просторам южной степи, оставив зимние поселения (аулы) Киз-Яра, тронулась в путь по дышавшей жарой степи.

Хорошо-то как после зимней стужи и студёных ветров пустыни Огула вот так ехать, напевая песни, разглядывая, дорогу, по уже молодой, ярко-зелёной траве. Пройдёт совсем немного времени, и она поднимется выше пояса и станет из сочной нежно-мягкой – жёсткой, способной порезать руку, если её попытаться вырвать голой рукой. В июле и августе ногайцы ее сжигают, чтобы старые растения не заглушали молодые побеги.

Кибитки вытянулись одна за другой и уходили далеко за горизонт. Пыль поднималась от движения орды с её стадами коней и отарами овец высоко вверх. Тут же важно и не спеша, вышагивали среди кибиток верблюды, гружённые поклажей.

А пока обоз тянулся по степи, топча траву, весь воздух был насыщен её одуряющим, крепким запахом. Вокруг то и дело попадались дикие животные, которых в этих степях было огромное количество. Русаки, меняющие зимний окрас на летний, лисицы с хитрыми мордочками выглядывали из кустов, мечтая чем-нибудь поживиться, пробегали барсуки, сурки, дикие козы, и даже можно было встретить медведей, волков, буйволов, лосей, оленей и куниц.

Алексей Кондратьевич Саврасов. Степь днём. 1852.

Вдруг раздался топот копыт. Огырлы повернулся на звуки. Табун диких лошадей, низкорослых, с большими головами, красивой мышастой окраски, с чёрными хвостами и гривами, с чёрными полосами по крестцу, выскочили к обозу. Кочевник завороженно смотрел на открывшееся зрелище. Табун прошёл вдоль обоза под предводительством самого сильного жеребца, быстро обгоняя его и уходя вглубь степи.

– Красота неземная! – привстав, прокричал Огырлы.

«Вот бы поймать, – размечтался он. – Но куда там! Дикие лошади на порядок быстрее и значительно сильнее прирученных. Приручить их не удается или удается лишь с величайшим трудом немногим!» – с сожалением думал Огырлы.

К вечеру увидели ещё диких баранов. Стадо в несколько тысяч голов пугливо удалялось вдаль, лишь только завидев людей. У степных баранов шерсть, как у серны, но баранья морда с горбинкой; они блеют, как овцы, имеют очень гибкую верхнюю губу и еще более быстры, чем серны.

– Что за день удался, столько вокруг всякой-всячины, – подумал Огырлы. – Вот бы кого-нибудь отведать! Мясо баранов очень вкусно, а шкура тоже неплохая добыча, не хуже той же серны!

Движение по степи продолжалось. Периодически орда останавливалась на привал, и тогда дымки над кострами начинали виться, поднимаясь высоко вверх, разнося по окрестностям запах жареного мяса.

Нравится Огырлы ехать в кибитке по весне, не то, что в этой мазанке зимой на огонь смотреть. Тут просто-ор!

Вот слева в степи курган возвышается. Это команы (половцы) так хоронили. Сколько их разбросано по степи! На вершине этого виден идол: мужчина стоит с оружием. Много их разных в степи – то сидящие, то лежащие, но у всех есть одно общее – их лица, всегда обращены к востоку.

Передние кибитки стали разъезжаться от накатанной телегами дороги, сворачивая в степь. «Встаём на постой!» – пролетело в голове у Огырлы…

Так и проходит «круговорот» в жизни ногайцев: по весне на пастбища выбираются, а осенью возвращаются на зимние стойбища. И так постоянно из года в год, из поколения в поколение.

Стоял конец августа, ещё жара в дневные часы прижигала степь, а с ней и кочевников, но уже чувствовалось, что надвигается осень. Скоро задуют степные ветры и заморосят холодные дожди. А там придёт пора возвращаться в аул Киз-Яра.

Неожиданно вдали показалось облачко пыли, которое постепенно увеличивалось. Потом стало понятно, что это скачет всадник из крымчаков. У Огырлы от плохого предчувствия внутри стало что-то замерзать, потом наоборот стало гореть, как будто кто-то закинул внутрь него уголёк из костра. Перейдя на шаг, подъехал всадник от крымского хана, возвестивший о предстоящем походе на Русь.

– Беда-а, – прошептал Огырлы. Он уже не поедет на войну за ханов, старый стал, но придётся ехать его сыновьям Янбеку и Темиржану.

Независимость Крымской Орды оформилась в 1441 году при хане Хаджи-Герае – внуке Чингисхана. Эта дата и считается временем образования Крымского ханства. Ключевую роль при этом сыграла Джанике – дочь Золотоордынского хана Тотхамыша, супруга полководца эмира Едигея – основателя Ногайской Орды, правительница Кырк-Ора (Чуфут-Кале).

Родилась она в конце 14 века, предположительно в Крыму. В 1416 году со своей свитой совершила паломничество в Мекку, что произвело большое впечатление на весь мусульманский мир.

Джанике-ханым сыграла важную роль в обособлении Крымского ханства от Золотой Орды. Она и оказывала поддержку будущему первому крымскому хану Хаджи Гераю в борьбе с потомками Тохтамыша: Кичи-Мухаммедом и Сайид Ахмадом, которые претендовали на полную власть в Крыму.

А давайте отвлечёмся ненадолго от повествования и «сходим к Джанике-ханым в гости», побываем в эпохе, когда она была жива, а это много столетий назад… Пойдёмте, друзья!

Проделав путь от Ханского дворца в Бахчисарае вверх, мы с вами минуем Свято-Успенский пещерный монастырь, что в урочище Мариам-Дере (Ущелье Марии), который с 15 по 18 века был оплотом религиозной жизни православного населения Крыма. Двигаясь дальше, бодро поднимаемся по неплохой современной дороге, которая после монастыря переходит в старинную, вымощенную из булыжников тех веков.

Мавзолей Джанике-ханым, дочери золотоордынского хана Тохтамыша. Чуфут-Кале. Фото автора.

Пройдя ещё немного в гору, упираемся в Мусульманское кладбище и Текие дервишей «Газы Мансур». Погребальный комплекс датируется первой четвертью 15 века – первой половиной 19 века. Текие – это обитель суфийского братства, в который входили шейхи со своими учениками. Газы Мансур – легендарный мусульманский святой, почитаемый в Крыму. На месте предполагаемого погребения Газы Мансура был выстроен текие, просуществовавший до 1930 годов. Тут же существовала мечеть. На территории кладбища сохранились тридцать пять каменных надгробий и их фрагменты.

От кладбища дорога стала круто задираться в гору, требуя от путешественника неплохой спортивной подготовки, уходя к пещерному городу Чуфут-Кале.

Наверное, почувствовали всю трудность хождения по горам!? Минуем Караимское кладбище в Иософатовой долине «Балта Тиймез». На нём находится около семи тысяч захоронений!

Пещерный город на высоте более пятьсот метров над уровнем моря занимает площадь в 46 гектаров. Чуфут-Кале – хорошо укреплённая крепость. Город возник предположительно в 5–6 веках на границе византийских владений.

В 1299 году город был взят штурмом войсками бея Яшлавского из орды Ногая. В 13–14 веках крепость была центром небольшого княжества, вассала Крымского, Юрта Золотой Орды. Начиная с 14 века, в городе начали селиться караимы.

Кырк-Ер – с тюрского «сорок замков» был резиденцией хана Хаджи I Герая (первого хана независимого Крымского ханства). Менгли I Герай (сын Хаджи Герая) перенес столицу, и в крепости остались жить караимы и немножко крымчаков. В 17 веке Кырк-Ер меняет название на Чуфут-Кале – в переводе «иудейская/еврейская крепость».

Во время Крымского ханства в городе содержали высокопоставленных военнопленных и располагался монетный двор.

Совершенно уставшие, мы с вами выходим на вершину горы, с которой открывается умопомрачительный вид сверху. А вот и мавзолей, ради которого мы сейчас с вами и ведём беседу, дорогой читатель. В 1437 году Джанике-ханым скончалась и была погребена здесь, на плато Чуфут-Кале, с титулом «великой государыни».

Таким образом, Золотая Орда, одна из великих европейских держав позднего средневековья, начала трещать по швам уже через сто лет после своего основания. Последним ее поистине великим ханом был Тохтамыш, который правил в 13801395-х годах. Какое-то время он на равных боролся с Тамерланом. Но после его ухода из жизни империя рухнула через пару десятков лет. В результате осталась так называемая Большая Орда, владения которой включали старую столицу и все степи между Доном и Волгой. Ее монарх сохранил титул великого хана, а также формально главенствующее положение среди других татарских государств.

Хан Ахмат еще пытался держать имперский престиж, осуществляя походы на соседей. В 1470-е годы он усмирял крымских татар, затем неминуемо должен был напасть на Московское княжество, которое прекратило уплату дани. В итоге союз Менгли I Гирея и Ивана III стал неизбежен. Два государя обменялись верительными грамотами и обязались помогать друг другу словом и делом. В итоге их взаимовыгодное сотрудничество приведёт к ликвидации ордынского государства.

Крым и Москва атаковали ордынцев с разных сторон, каждый раз навязывая им инициативу и побеждая в набегах и более серьезных столкновениях. В начале 1500-х годов они уже были достаточно ослаблены, чтобы Менгли Гирей имел возможность нанести окончательный удар.

Тот в очередной раз напал и сжег Сарай, Шейх-Ахмед бежал в Астрахань, затем пытался получить поддержку литовцев и оставшуюся часть жизни провел у них в плену. С тех пор Золотой Орды как политической данности не существовало. А титул великого хана был упразднён, хотя формально его забрал себе Крым. Земли были поделены крымцами, ногайцами и русскими, которые после десятилетий сотрудничества начнут войну друг с другом новыми силами.

После того как Крымское ханство в 1502 году уничтожило Большую Орду, отношения с русскими стали накаляться. В то же время могущество Крыма увеличивалось, как и численность его войск. В последние годы правления Менгли Герей разорвал отношения с русскими. В 1507 году Крым впервые напал на московские земли.

Мы с вами остановимся ещё на влиянии Османской империи на Крымское ханство.

В 1453 году османы взяли Византию, получив статус султаната. Завоевания Южного берега Крыма было осуществлено ими в 1475 году. Почти все источники единодушно указывают, что в походе принимало участие триста османских кораблей. Туркам достались города Кефе, Мангуп, Судак, Керчь, Тамань, Азов, крепость Тат, Балаклава и Темрюк. «Крымское ханство оказалось по отношению к Османской империи в сложном положении, которое нельзя однозначно трактовать ни как полный вассалитет, ни как полную независимость».

Дорогой читатель, мы с вами бегло прошлись по этому периоду истории для общего понимания и освежили в памяти столь давние события, но, если кто-то хотел бы глубже ознакомиться, я советую к прочтению книгу Владимира Павловича Терехова «Брега полуденной Тавриды».

Древняя мелитопольщина ввиду своего положения и природных условий становилась своеобразным местом, где откармливали и разводили коней ногайские и крымские кочевые племена. Кроме того, она становилась местом сбора татароногайских войск для походов на Русь, Польшу и Литву, оставаясь при этом совершенно пустынной территорией.

Крымское ханство дома Гиреев превращалось в грозную силу для этих государств. Татарское войско в разные годы составляло до ста тысяч человек. Естественно, что такое количество можно было собрать лишь в огромной степи. Обычно войско сосредотачивалось в долинах местных рек Молочной, Малого и Большого Утлюков…

В 1511–1512 годах «крымцы», как называли их русские летописи, дважды разоряли Рязанскую землю, а в следующем году Брянскую. Через два года были совершены два новых разорения окрестностей – Касимова и Рязани с массовым уводом населения в рабство. В 1517 году – набег на Тулу. В 1521 году состоялся первый успешный набег татар Мухаммед-Гирея I на Москву («крымский смерч») при участии войск Казанского ханства, разорение окрестностей и увод в рабство многих тысяч людей.

6 – 8 августа 1521 года в Кремле был подписан унизительный для Василия III (Великий князь владимирский и московский в 1505–1533 годах, государь всея Руси) договор. Князь признал свою зависимость от крымского хана и согласился платить ему дань, которую платили ханам Золотой Орды.

Но когда казалось, что вот-вот исполнится мечта хана Мухаммед-Гирея I о возрождении Большой Орды, под его контролем уже были Крымское и Казанское ханства, Ногайская Орда, ногайские мурзы, в 1523 году его коварно убивают вместе с сыном.

Хан Орды перед боем. Неизвестный художник.

После его гибели между его наследниками началась ожесточенная борьба за власть между братом покойного хана и ставленником турецкого султана Сулеймана I – Саадетом I Гиреем, и его племянником, сыном Мухаммед Гирея – Ислам Гиреем.

Впоследствии Саадет-Гирей простил мятежного племянника и пожаловал титулом наследника – Калги.

Поэтому, погрязнув, в разборках в 1523–1526 годах, татары не предпринимали больших походов на Московское государство, ограничиваясь набегами небольших отрядов в приграничных зонах.

В 15–16 веках Приазовская степь стала для всех путешествующих, как отмечалось, «небезопасным местом». В 1524 году Калга Ислам-Гирей (Калга – это титул второго по значимости после хана лица) отдаёт приказ с целью наживы – захватить караван из русских и армян. Бахтыяр мурза с тремя тысячами человек захватывают его на Молочных водах. Все товары вместе с купцами доставлены были в ханство. Ислам расселяет россиян по улусам.

Отношения между ханством и Русью продолжают ухудшаться. К осени 1527 года царевич Ислам-Г ирей стал готовить свои войска к походу на Русь. Через шесть лет состоялся следующий большой набег на Москву.

Дикая степь Огула (мелитопольщины), раскинувшаяся до горизонта, куда бы ты ни ехал, куда бы ни смотрел – нет ей конца и края. Годами и десятилетиями она стояла, не потревоженная никем, только зверь какой пробежит да суслики стоят на задних лапках, посматривая по сторонам.

Но в лето 1527 года всё изменилось. Двинули через Перекоп полчища войск Ислам-Гирея к реке Молочной, тысячи и тысячи всадников преодолевали этот путь, и не было им конца много дней.

В это же время ногайские племена, получившие известия о походе, со всех концов Дикого поля, с мест своих кочевий, шли к Молочным водам. Долина реки Молочной, где издревле начинались известные «шляхи», стала местом сбора полчищ Орды.

Великий хан Великой орды и престола (государства) Крыма и степей Кыпчака, как любил себя называть Саадет I Гирей у себя во дворце в Салачике (древнее поселение у подножия Чуфут-Кале, первая столица Крымского ханства до 1532 года), принимал второе лицо ханства – своего племянника, сына Мухаммед Гирея – Калгу Ислама-Гирея.

– Достопочтенный Ислам-Гирей, завтра собирается Большой диван, где мы будем обсуждать основным вопросом набег на Русь. Так как ты будешь возглавлять поход, нужно продумать до мелочей все вопросы, начиная от того, кто привлекается, количество войск, на какие территории мы пойдём, как будет строиться битва.

– Да, таксыр, я понимаю! Агъа, уже доведены до мурз основные моменты о вооруженных силах, привлекаемых в поход, какие отряды выставляются знатью. И отряды уже двигаются к Молочным водам, где мы всех соберём, проведём подготовку к предстоящей битве. В этих местах достаточно кормов для лошадей, верблюдов и прочего скота.

– Хорошо!

На следующий день собрался Большой диван, своего рода государственный совет, в ханском дворце. Все ждали появления хана. Здесь находились Калга Ислам-Гирей, Нуреддин, Ширин-бей, муфтий, четверо беев-карачи, кадиаскер, opбек, сераскиры трех орд, казнадар-баши, дефтердар-баши, актачи-баши, хан-агасы (визирь), килларджи-баши.

Саадет I Гирей вошёл в зал заседаний.

Обсудив внутриполитические вопросы ханства, Саадет I Гирей довёл до присутствующих план похода на Русь и дал указание на прочтение его повеления великому визирю Баш-аге, который, поднеся к глазам бумагу, начал чтение:

– Повеление славным эмирам, великим покровителям, – начал первый министр ханства, – почтенным и достойным уважения, особо одаренным милостью падишахов и ученых, подчиненным Крымскому виляету ногайским беям, почтенным и славным, и известным ногайским мурзам, да увеличится их слава до скончания их дней!.. Указываю – возглавить поход сыну Мухаммед Гирея, моему благородному племяннику Ислам Гирею.

Дальше шло перечисление, кто, сколько привлекает войск, вооружения, припасов.

Закончив читать, предоставил слово Ислам Гирею.

– Уважаемый Великий хан, уважаемые члены дивана! Войска ханства в данное время двигаются и сосредотачиваются на Сут-Су (Молочных водах) и Малом и Большом Утлюке, а также на речках, впадающих в Сут-Су: Токмаке, Сиври-Оба, Бузуллы, Бирлы-Ильга, Чюнгюл, Сут-Ютлюги и Отлуджик, после чего мы скрытно выступим к Оке-реке, где укрепились урусы. Разделившись на несколько групп, проведём штурм, а затем направим свой главный удар на другое направление, которое, по результатам разведки, будет самое незащищенное.

– Сколько будет привлечено всадников на этот поход? – Саадет I Гирей посмотрел на племянника.

Поднялся Ор-бей, в подчинении которого находились ногайские орды вне Крыма. Кроме того, ему подчинялось ногайское ополчение из близлежащих местностей, представлявшее легкую конницу.

– Великий хан Великой орды и престола, в поход идёт сорок тысяч всадников. Движение начнём от Сут-Су (реки Молочной) и пойдём к Оке, к Ростиславлю.

Крымский Калга Ислам-Гирей, объезжая порядки ногайцев своей армии, поднимавшей пыль к небу от усиленных тренировок к походу на Русь, выглядел довольным. Посмотрел на стоявших рядом Ор-бея и Исупа царевича, сына Епончинового.

– Хорошо! Много ногайцев привлекли, хорошие воины: прекрасно держатся в седле, выносливы и, говорят, храбры в бою!?

– Да, Калга Ислам-Гирей, посмотрите, как красиво осуществляются перестроения, а такая масса коней!

В это время всадники перемещались по сто коней в ряд, фактически по триста, поскольку каждый из них вёл за уздечку ещё двух коней, которые в походе всегда рядом, чтобы, чередуя их для отдыха, увеличить дальность переходов.

Огырлы проводил последний инструктаж сыновей Янбека и Темиржана. Те стояли перед ним в полной экипировке: кроме лука со стрелами и сабель, при них были очень длинные дротики (сунгу), у каждого кинжал в кушаке и кожаные веревки, чтобы связывать пойманных ими невольников. Кроме того, Огырлы расстарался на кольчуги для сыновей, это служило признаком достатка воинов и семьи.

– Держитесь вместе, брат брата всегда прикроет! Не лезьте безрассудно и сломя голову в битву, осмотритесь, прежде чем её подставлять!

– Мы всё знаем, отец, не маленькие!

– Знаете, знаете! Я сколько походов совершил, в скольких битвах побывал и то не говорю, что всё знаю! Каждая битва индивидуальна по-своему, к каждой нужно подходить осознанно, с умом! Жизнь одна, и терять её по зазнайству глупо!

Ладно, вас посмотрел, пошли коней проверю… Мы всё знаем, знаем! – проворчал Огырлы, показывая, что он сердится, отправляясь к стойлу для лошадей.

Сказать, что в Москве не ждали набега, нельзя. К началу лета 1527 года в столице стало известно от московских доброхотов в Крыму, бежавших пленников и посланных «вестовщиков», что Ислам-Гирей, вопреки своим заверениям, готовится к нападению на Русь.

4 сентября 1527 года, находясь в Москве, Василий III получил сообщение с границы: «Ислам царевич идет прямо к берегу, а с ним тритцать тысеч тотар». Несмотря на ожидание набега, эта новость стала неожиданной, воеводы, посчитав, что осенью татары не придут, уже начали отводить войска. А те появились спустя неделю, после того как часть русских полков ушла от Оки.

– Вызвать ко мне срочно воевод Фёдора Лопату Оболенского и Ивана Овчину Оболенского! – Василий III без устали раздавал указания по организации защиты земель от надвигающейся опасности.

– Да, государь, прибыли мы! – Фёдор Лопата с Иваном Овчиной ждали указаний.

– Значит так, берёте из моего войска людей, я распоряжение дал, и выдвигаетесь завтра к Коломне. Там передадите указания воеводам, что стоят у Каширы и Коломны, чтоб с вами, не мешкая, выдвигались маршем к Оке!

– Сделаем всё, как сказал, государь!

– Строить начинаете оборону, как проговаривали на военном совете! А я в первопрестольной ещё подожду известий с братьями своими Андреем Старицким и Юрием Дмитровским. Как только всё прояснится, с отборными войсками выдвинемся по надобности, по обстановке! Выполняйте!

7 сентября Василий III c войском отправился в Коломенское. А оттуда 9 сентября Великий князь двинулся к Оке и, не дойдя до неё двадцать вёрст, остановился в ожидании гонцов от воевод.

В Москве для ведения дел Василий III оставил князя Б. И. Горбатого и М. Ю. Захарьина вместе с казначеем П. И. Головиным. Им приказали «град окрепити и животы людем с посадов в град велел возити, и пушки и пищали во граде велел пристроити». Это означало, что в Москве было объявлено осадное положение. Население, жившее в тех местах, где могли пройти татарские орды, было срочно собрано в городах.

6 сентября Ислам Гирей с войском подошел к Ростиславлю и 7 сентября попытался переправиться через реку.

Князь Василий Одоевский ожидал орду в засаде у Оки с тремя тысячами конных дворян. К тому же подтянулось подкрепление в 1500 всадников, это прибыл князь Ф. М. Мстиславский. Туда же свой отряд отправил и князь Юрий Дмитровский. Всего набралось до 5500 детей боярских, не считая боевых холопов (послужильцев).

– Братья, не давать переправляться орде через реку, луки к бою и уничтожай, не ленись! – послышался голос князя Василия Одоевского, тот на коне то и дело возникал на разных участках боя.

– Тонут, тонут, князь! Пошли кормить рыб на дно Оки-реки!

Татары, имели многократное превосходство, но из-за сильных дождей «в Оке была вода прибыльная», поэтому переправа через полноводную Оку была затруднена. И хоть они избрали не раз выручавшую их тактику, сражаться небольшими группами на разных направлениях, выбирая самый слабый участок, сажали соломенных кукол на своих запасных лошадей, чтобы казаться более многочисленными, ничего не помогало. Не помогли и намеренно распространявшиеся впереди орды ложные слухи об их силе и планах, чтоб ввести в заблуждение Василия III.

С высокого левого берега русские всадники успешно расстреливали «лучным боем» пытавшихся переплыть реку татар, многие из которых тут же уходили на дно Оки. Наступал вечер. Полки Одоевского и Мстиславского твёрдо стояли на занимаемых позициях.

Небосвод постепенно темнел, наступала ночь. Луна ярко светила вверху, лунной дорожкой пересекая Оку, и тысячи звёзд осыпали чёрное южное небо.

Ислам-Гирей посмотрел вверх, в это время упала звезда. Рядом с ним стоял муфтий ханства. «Фактор внезапности утрачен, и вскоре подойдут главные силы во главе с Василием III, – думал он. – А желание не загадал, задумался и не успел. А зря! Вдруг бы…».

– Что задумался, Калга Ислам-Гирей?

– Думаю, муфтий-азретлери, нужно отдавать команду на отход! Скоро русский великий князь прибудет с лучшими воинами и нам не устоять!

– Согласен с тобой, Калга Ислам-Гирей, видно, всевышний сегодня не с нами!

Посоветовавшись с мурзами, в ночь на 8 сентября Ислам Гирей приказал своему войску отступать. Великий князь Василий III приказал воеводам преследовать неприятеля за Окой.

Янбек выехал из реки весь мокрый, но невредимый. Недалеко от него поднялся на берег его брат Темиржан, когда две стрелы ударили в его коня и тот упал на передние ноги.

Янбек, натянул поводья и, сделав, небольшой круг, подскочил к брату.

– Темиржан, запрыгивай!

Закинув щит за спину, тот, не мешкая, прыгнул позади брата на лошадь, мельком увидел, как его любимый конь упал на бок и пена пошла из его рта. В это время очередная стрела ударила ему в спину в щит, пробила его, но, потеряв скорость, не смогла пробить кольчугу.

– Отец всё чувствовал, когда продал своего лучшего коня и купил нам с Янбеком кольчуги! Отец всё чувствовал! – пролетело в голове у всадника.

В это время конь Янбека уже уносил их в чёрную степь ночи.

Ушедшие за татарами русские конные полки успешно выполнили приказ атаковать и уничтожать отдельные отряды татар, которые, не желая уходить домой без добычи, начали грабить деревни за Окой.

Бросившиеся в погоню воеводы во главе русских полков дважды успешно атаковали крупные татарские отряды – под Зарайском и на реке Осетр, а потом преследовали их до самого Дона.

Янбек и Темиржан, присоединились к Ислам-Гирею, тот с большей частью орды сумел уйти от погони.

Иллюстрация из статьи «История набегов крымских татар на Русь».

После битвы Василий III для укрепления южных границ поставил русские полки в Коломне, Кашире, Серпухове, Рязани, Туле. В 1530–1531 годах новые деревянные крепости были построены в Чернигове и Кашире, завершено сооружение каменного кремля в Коломне.

В 1530 году он отправляет русскую армию на Казань и берет город штурмом. В городе назначен правитель – московский ставленник. Но только в 1552 году казанский вопрос будет решён Иваном Грозным полностью.

Есть и другая версия похода Ислам-Гирея осенью 1527 года. Легенды говорят о том, что Саадет-Гирей поручил Ислам-Гирею совершить поход на Черкесов, а не на Русь. Уже на марше ширинский бей Мамиш предложил Калге повернуть войска на Москву, чтобы захватить там как можно больше добычи. Но дальше итог тот же, который вы уже знаете, дорогой читатель.

Остаётся ещё наш кочевник Огырлы, который отправил сыновей в поход. А давайте вернёмся и поглядим, что с ним?

Огульская степь стояла травой в человеческий рост. Река Молочная, извиваясь между холмами, текла в Молочный лиман Азовского моря. Огырлы целыми днями простаивал на возвышенности, всматриваясь в степь. Нет никаких вестей от сыновей, как они ушли на Русь. Нет, не видно…

Но когда собирался развернуться и уйти, вдали показалось небольшое облачко пыли, видимо, поднимавшееся от всадника. У Огырлы остановилось дыхание, ноги были уже не те, когда он ходил в походы, когда однажды, раненого, они его вынесли с поля битвы. Теперь они не слушались и подкашивались сами собой, словно чужие. А в облачке появились два всадника на лошадях. Их фигуры быстро росли в размерах. Но глаза уже не видели ничего из-за слёз. Он просто стоял и ждал. Сердце его пело: «Живы, живые!»

Вот его обняли крепкие руки сыновей Янбека и Темиржана. Он открыл глаза, увидел висевшие на лошади разбитый в бою щит и кольчугу, помятую от удара, но целую!

– Я это знал, я это чувствовал, что нужно лошадь продать, я это знал, видел во сне! – воскликнул отец всадников.

Огырлы суетился, как ребёнок, от переполнявших его чувств. Сыновья подняли его на руки, посадили в седло и, взяв уздечки, не спеша пошли к реке СутСу, к их Молочной реке…

Вот так наша степь и жила, как перекати-поле: высохло, оторвалось и покатило, покатило, подгоняемое ветерком. А новые и новые полки, отряды, племена, орды, с головы до ног вооружённые, приходили сюда, жили, охотились, а больше воевали между собой и уходили. Все стремились, прежде всего, в Крым, чтобы завоевать его, всем он был нужен во все времена.

На протяжении двух тысячелетий из-за своего удачного геополитического расположения он был лакомым кусочком для всех крупнейших мировых империй. А Дикое поле стало воротами в Крым. Дорога через него, как тот Муравский шлях, что вёл в северные земли от Бахчисарая через Перекоп, к верховьям реки Молочной и далее на север так и обратно, была главной.

Ходили по нему и наши соседи – запорожские казаки, поселившиеся в низовьях реки Днепр, за порогами, где начинались леса и дикая, нетронутая степь мелитопольщины. Когда в 15–16 веках гнёт на крестьян от экономического, национального и религиозного от польских властей, притеснений украинских феодалов, нападений крымских татар и турок стал особенно жёсткий, и терпеть подобные притеснения живому человеку было просто невозможно, люди стали убегать и делать вольные поселения, таким образом появились казачьи общины.

Жили запорожцы своей обособленной жизнью, хотя имели зависимость и от государства. В разные исторические периоды это были то Речь Посполитая, то Османская и Российская империи. Запорожцы строили крепости – сечи. К одной из первых можно отнести на острове Малая Хортица, она была основана князем Вишневецким. Все важные для общины вопросы решались на раде. Важным критерием отбора в казаки являлась православная вера. Войско имело свою конницу, пехоту, артиллерию и даже флот, отличалось беспрекословной дисциплиной и завидной силой духа.

Союз казацкой Украины и Москвы сложился в 1654 году, когда Переяславская Рада оформила выбор населения освобождённых Богданом Хмельницким территорий: «Волим под царя Московского, православного!»

Москва не торопилась, т. к. присоединение новых земель влекло и финансовые проблемы, войну с Польшей, а также напрягали несговорчивость, шатание казачьей старшины. Но и оставлять на растерзание польской шляхте, туркам и крымцам эти территории тоже было неверно. Только на шестой раз переяславское ходатайство было принято Московской думой. За положительный ответ Переяславской Раде Москва расплатилась тринадцатилетней войной с Польшей и её союзниками.

В 1564 году русский царь и крымский хан обменялись грамотами о «дружбе и согласии». Уже тогда заселённый Малороссийский юго-восток у самого Дикого поля стал называться Украиной. Известны были несколько Украин: Приокская, Залесская, Черкасская и т. д. Ни Киевщина, ни Волынь, ни Подолье, ни Галицкая земля Украиной не звались. После унии Польши и Литвы власть Польши распространилась и на эти земли, формально находившиеся под властью Великого княжества Литовского. Во время крымско-турецких войн на юге Малой Руси стали появляться польские войска, принёсшие этот ойконим/хороним (украйна) и в Приднепровье. Для Польши всегда Малая Русь была украиной (окраиной). В 1569 году сложилась Речь Посполитая, эти земли ей отошли официально.

Решение вопроса по Крымским территориям назревало и стало необходимым для того, чтобы ликвидировать постоянную угрозу ежегодных татарских набегов на юг России. В 1686 и 1689 годах сестра Петра Великого Софья организовала первые походы на Крымское Ханство, но они не принесли большой выгоды, хотя и укрепили авторитет России. Крым был объявлен независимым от Османской империи.

В 1709 году состоялась Полтавская битва – генеральное сражение Северной войны между русскими войсками под командованием Петра I и шведской армией под командованием Карла XII, где последний потерпел сокрушительное поражение. Перед этим гетман И. С. Мазепа изменил Петру, перейдя на сторону шведа с 7 тысячами казаков Запорожской Сечи, что послужило в дальнейшем причиной разгрома Сечи.

Война 1735–1739 годов шла в союзе России и Австрии против Турции. Россия не оставляла надежды получить свободный доступ к Черному морю. Но Австрия была ненадежным союзником и в последний момент подписала мирный договор с Турцией, обойдя интересы России.

Встала задача решить вопрос подчинения Крымского ханства, ставшим разбойничьим, рабовладельческим государственным образованием, угрожавшим Южной России. Необходимо было завершить хозяйственное освоение Дикого поля, создать сильный флот на Чёрном море и снова превратить его в русский. Крым, в силу своего положения, являлся ключевой территорией, которая могла обеспечить господство Российской империи в Северном Причерноморье.

1768–1774 г.г. судьба Крыма решается во время русско-турецкой войны. В ходе начавшейся в 1768 году военной кампании русские армии действуют на двух главных направлениях – дунайском и южном (крымском).

В 1770 году под влиянием военных успехов России и успешной дипломатии графа Петра Панина ногайские татары Буджакской, Едисанской, Едичкульской и Джамбулакской орд решились отойти от Османской империи и принять покровительство России. Это значительно ослабило Крымское ханство. В этом же году новым ханом на второе правление становится Селим-Гирей, противник сближения с Россией. Ему поступает предложение из Петербурга выйти из турецкого вассалитета.

Задача покорения Крыма в кампанию 1771 года была возложена на 2-ю русскую армию, которую после отставки графа Панина возглавил генерал-аншеф, князь Василий Михайлович Долгоруков, ставший известным ещё в ходе кампании 1736 года. Он первым ворвался на Перекопские укрепления и остался жив. Перед штурмом Перекопа фельдмаршал Миних пообещал, что первый солдат, взошедший на укрепления живым, будет произведён в офицеры. Первым был юный Долгоруков, получивший за это чин поручика.

Портрет В. М. Долгорукова-Крымского работы Александра Рослина (1776).

Русско-турецкая война 1768–1774 годов – одна из ключевых по значению войн между Российской и Османской империями. Основной целью войны со стороны России являлось получение выхода к Чёрному морю, Турция рассчитывала получить обещанные ей Барской конфедерацией Подолию и Волынь, расширить свои владения в Северном Причерноморье и на Кавказе, установить протекторат над Речью Посполитой.

Генерал-фельдмаршал князь Прозоровский Александр Александрович после отпуска 26 апреля, встретившись в штабе с главнокомандующим армии князем Василием Михайловичем Долгоруковым, поспешил к новому месту службы, пребывая в хорошем настроении. Тщеславие, как он его ни гнал, возвращалось. Только что он получил назначение на командование передовым корпусом 2-й армии для штурма Крыма. Полки корпуса 20 апреля уже выступили в поход.

Успокоившись, начал планировать, что необходимо сделать в первую очередь. Надо познакомиться с новым своим хозяйством, вникнуть глубже в обстановку, так как времени уже немного, а там и штурм Перекопа не за горами. А хозяйство действительно большое! В корпус входят полки Борисоглебского драгунского, Сумского, Чёрного и Жёлтого гусарских, Донецкого, Пятницкого, донских, Грековых трех, Иловайского одного, Краснощекова одного и Малороссийского лубенского полка. Сверх того, было у полковника Колпака 284го запорожского войска 500 человек, из московского легиона 285-го два эскадрона карабинер и полевой артиллерии две шестифунтовые пушки, четыре восьми и два трехфунтовых единорога.

Наставление, которое получил Прозоровский от главнокомандующего, и оно всё время не выходило у него из головы и звало к действию, состояло в том, чтобы, прибыв к реке Самаре (сейчас река Самара впадает в Днепр в черте города Днепропетровска) с вышеназванными полками, следовать к крепости Александровской (будущий город Запорожье). И по прибытии туда организовать разведку, для этого выделить деташаменты (временное формирование войск и сил, выделяемое из состава более крупного формирования для выполнения специальной задачи), «которым делать разъезды, сколько возможность допустит, до самого моря».

– Да, Долгоруков прав, главное – это «глаза корпуса», разведка. Именно она в режиме похода, подготовки штурма позволяет предупредить о не приятеле, избежать потерь на этом этапе, – рассуждал Прозоровский.

Сидя в коляске, генерал-фельдмаршал любовался степью. Трава уже вовсю зазеленела сочными красками. До горизонта расстилались то поля ромашки, то дикие тюльпаны впереди краснели шапками цветов. В небе раздавалась песня жаворонка.

– Хорошо! Чертовски хорошо! Пахать бы землицу да хлеб растить, сады посадить. Ладно, ещё придёт время.

Откинувшись, Прозоровский под топот копыт задремал.

27 апреля коляска подкатила к реке Кильчен. Полки, получив известия о том, что командир корпуса на подъезде, выстроились в степи. Солдаты и офицеры выглядели браво в наглаженных мундирах. Стояли все, кто расквартировался в этих местах: полки Борисоглебский драгунской, Донецкой пикинерной и малороссийской Лубенской. Также построились для встречи командующего стоявший при Новоселицах Сумской гусарский, переправились через Самару донские три полка Грековых (Дмитрий Евдокимович Греков 1-й в роду Грековых, по указу императрицы Екатерины II, был награжден именной золотой медалью) и Иловайский. При Калдаке перешли Днепр гусарские Чёрный и Жёлтый полки, Донские казачьи Кутейникова и Краснощекова походные атаманы войска Донского также прибыли по приказу.

– Становись! – пролетела команда среди полков. – Смирно!

И вот уже Прозоровский выехал перед строем, вышел из коляски.

– Равнение на середину!

Генерал-фельдмаршал с гордостью осмотрел строй:

– Здравствуйте, братцы!

В ответ грянуло дружное:

– Здравия желаем, Ваше Высокопревосходительство!

Вызвав командиров и доведя свои указания, князь Прозоровский, заложив руки за спину, прошёл вдоль строя:

– Сынки! Вот и пришло время постоять за Отечество наше, дать последний бой османам! Не посрамим Отечество и государя нашего! Выступаем 1 мая! Со мной выходят пикинерный, пять донских казачьих и малороссийский Лубенской.

Остальные готовятся и 2 мая выступают следом за нами. Мы же в этот день прибываем на речку Вороную. 3-го числа первые две дивизии выступят из Царичанки. И я того ж числа, выйдя с корпусом, прибываю на речку Осокоривку, а 4 мая выходим к речке Вилненке, 5-го прибываем на речку Московку.

По прибытии корпуса к Конским водам (приток Днепра, река Конка. Турки называли Конку Илкысу – «Конские Воды», название происходит от табунов диких лошадей (тарпанов), встречавшихся здесь вплоть до конца 19 века) 6 мая князь Прозоровский отправляет на устье реки Токмака, на участок, где она впадает в Молочные воды, Жёлтый гусарский полк майора Фрича (австрийца на русской службе) с двумя донскими полками, одним эскадроном пикинер и с двумя пушками.

Выйдя к реке Молочной, майор Фрич собирает офицеров на совещание и ставит задачи, исходя из приказа князя Прозоровского:

– Господа офицеры, таким образом, наша главная цель пребывания – обеспечить патрулирование конными разъездами местность до Овечьего брода и по реке Молочной верст на восемьдесят вниз так, чтоб всё взять под наблюдение, вплоть до Азовского моря!

Далее генерал-фельдмаршал распределил полковника Кутейникова с полком и Краснощекова к устью реки Янчакрака, полковника Евдокима Грекова с полком – на середину этой реки, а полковника Иловайского со своим полком определил на вершину той же реки. Причём последний должен встать так, чтоб от всех других постов разведка ходила вперёд, до самой реки Белозерки, имея от Молочной до Днепра прочную между собой связь.

Вся степная зона Дикого поля мелитопольщины была взята под контроль. На определённых постах происходило усиление в ходе изучения местности, некоторые посты переносились. Так с одного поста, Прозоровский приказал подвинуть казачьи полки вниз по Молочной на такое расстояние от Овечьего брода, чтоб ежедневно они могли свои разъезды посылать вплоть до Азовского моря.

Посланный вниз Молочной под командой донского полковника Дмитрия Грекова дозор доложил, что до Азовского моря нигде неприятеля не видели. Такие же рапорты стали поступать и от других постов по прибытии разъездов с других участков.

Взяв всё под свой контроль и наладив бесперебойную разведку, полки корпуса постепенно приближались к Перекопу.

Перекопская крепость.

12 июня 1771 года войска Долгорукова вышли к Перекопу. Завязалась перестрелка. Казаки открыли огонь по коннице турок, попытавшейся провести разведку боем, и вынудили ее убраться за стены крепости.

Князь Долгоруков расположился на подступах к крепости и с большим вниманием изучал обстановку, принимая доклады от засланных за Перекоп подъездов (разведгрупп), лазутчиков и прочих источников.

Внимательно осматривая местность и укрепления в подзорную трубу, за спиной услышал приглушённый смех.

– Что ещё за веселье? – поставил трубу перед собой и повернулся к свите.

– А это ты, Мусин-Пушкин, хохотун-пересмешник? Ну, докладывай, генерал, что там твои шпионы насобирали!

Вокруг раздался смех, всем понравилась шутка князя.

Мусин-Пушкин сразу остепенился и, приняв рабочий вид, стал докладывать:

– Ваше Сиятельство, поступила информация, что хан Селим-Гирей III находится за стенами крепости, крымско-турецкое войско насчитывает пятьдесят тысяч крымцев и семь тысяч турок. Из-за активности на других направлениях наших войск подкрепления к Крыму не пришли.

– Вот, генерал, порадовал так порадовал! – Долгоруков всегда был прост, барина из себя не строил, взял опять в руки подзорную трубу и стал наблюдать за крепостью.

Осмотрев ещё раз передний край, хитро улыбнувшись, искря глазами, генерал-аншеф князь Василий Михайлович Долгоруков посмотрел на присутствующих:

– Будем брать крепость с ходу, без длительной осады. Мы обойдём крепость, а главный удар нанесём по линии, которая примыкает к Чёрному морю. Часть конницы и пехоты пойдёт вброд по Сивашу, обходя правый фланг турок. На участке вала у Сиваша проведём ложную атаку. Кроме того, отряды пехоты и конницы с пушками необходимо будет выставить на участках, где на линии ворота, чтобы помешать вылазкам во время основного штурма.

– Смело! – генерал-фельдмаршал князь Прозоровский, стоявший рядом, захлопал в ладоши.

На пункте опять возникло оживление, все были готовы выступить за Отечество и верили в свою победу.

В ночь с 13 на 14 июня отряд пехоты под началом генерала Каховского начал обстрел укрепленной линии у Сиваша, отвлекая на себя внимание. Неприятель сконцентрировал здесь основные силы, зная, что это у него самое слабое место.

В это время главная штурмовая колонна (9 батальонов гренадер и 2 батальона егерей) под командованием генерала Мусина-Пушкина скрытно вышла к валу. В глубокий ров полетели связки хвороста, солдаты спустились по лестницам вниз и по приставным лестницам стали взбираться на вал. Батареи точной стрельбой разбивали ворота крепости. Две колонны действовали в центре, одна – против левого фланга, а четыре – против правого фланга укреплений. После полудня, 15 июня, перекопская линия пала, а гарнизон крепости капитулировал. В результате стремительной атаки были захвачены укрепления от Чёрного моря до крепости.

17 июня конница генерала Прозоровского форсировала Сиваш, высадившись на косе, и зашла в тыл к крымцам. При этом действия войск прикрывались с моря эскадрой Сенявина. Татары пытались контратаковать всей массой своей конницы, но не получилось. Началось бегство неприятеля. Конница преследовала отступавших вглубь полуострова на тридцать вёрст. Перекопская линия у Сиваша также была захвачена, а в ночь на 18 июня штурмом генерал-майор князь Щербатов со своим войском овладел крепостью Арабат.

Гарнизон её (свыше 800 воинов) сдался после артиллерийского обстрела. В крепости и на валу было захвачено свыше 170 пушек. Потери османов и татар составили более 1200 человек, потери русских войск – более 160 человек.

Таким образом русская армия открыла себе путь в Крым.

Генерал-аншеф князь Василий Михайлович Долгоруков не спеша шёл впереди свиты на месте только закончившегося боя. Вокруг лежали трупы убитых, валялось неубранное оружие, ещё раздавались стоны раненых. Огромный буревестник пролетел над ними, словно осматривая результаты сражения. Видимо то, что он увидел, его испугало, и он резко полетел в сторону моря.

– Дурачок ты, хоть и большая птица, – услышал князь.

Он остановился.

– Я просил представить мне солдата, первым взошедшего на вал, – сказал генерал-аншеф и посмотрел на лица военачальников.

Героя принесли и положили его возле князя.

Не спеша он вытащил свою шпагу, положил на грудь убитого.

– Записывайте! Приказываю погрести тело с отданием почестей офицерских. Слава герою!

Свита медленно пошла дальше, впереди ещё много дел…

Вскорости пришла бумага от императрицы:

«Князь Василий Михайлович! К крайнему моему удовольствию, получила я чрез двух ваших ко мне отправленных курьеров от 14 и 17 чисел июля приятные известия о занятии Перекопской линии, разогнании татар и принятии вами на договор татарской крепости Op-Капы. Все сие служит следствием не только неустрашимости войск наших; но и разумного, доброго и искусного вашего предводительства, за что премного вам благодарствую. Сии заслуги суть рода такого, кои за собою влекут неминуемо честь, и славу, и все те отличия, кои им приличны, и лестны чувствительным душам. Вы можете уверены быть, что, сделав то, что ОТ вас долг к службе вашей и к отечеству требовал, и не оставлю вам оказать мое благоволение при всяком случае. Сего утра еще получила я приятное известие от вас о взятии штурмом генерал-майором князем Щербатовым крепости Арабата. Прошу всем, при вас находящимся, генералитету, верхним и нижним чинам и до последнего, сказать мое признание за столь многие и различные их службы и труды, чрез которые они привели всему свету страшного неприятеля в ужас и трепет, даже до того, что не шлет куда деваться и что зачать. Впрочем, остаюсь, как и всегда, к вам доброжелательна.

Екатерина».

За перекопом армия Долгорукова разделилась на три части: Сивашский отряд шагал по косе, чтобы взять Керчь и Еникале, кавалерия ушла на захват Гёзлева (Козлова – современная Евпатория), а сам князь выдвинулся брать главный бастион – Кафу. 29 июня Долгоруков с основными силами подошёл к Кафе. Численность войск неприятеля значительно превышала число русских. Турок и татар там было около 95 тысяч. На рейде турецкие корабли при открытии огня русской артиллерией поспешили уйти в море.

После артиллерийской подготовки русские войска мощно атаковали город. Комендант, поняв бесполезность сопротивления, отдал приказ сдать крепость. Долгоруков, проявив благородство, не стал лишать шпаги Ибрагим-Пашу, сохранив тому честь. В результате падения Кафы (будущая Феодосия), султан потерял свою лучшую гавань в Крыму и около 3500 человек. 22 июня отдельным отрядом генерала Брауна был взят Гёзлев. Русские войска заняли восточный и южный берега Крыма, включая Судак, Ялту, Балаклаву и Ахтиар.

Вскоре русские войска заняли восточный и южный берега Крыма.

Узнав о взятии Кафы, турки, находившиеся в Керчи, поспешили отплыть, держа курс на южную оконечность полуострова. Корабли Гасана сунулись в бухту Балаклава, но там уже были русские, им ничего не оставалось, как убраться в Стамбул. Таким образом, русские войска без боя заняли Керчь и Еникале.

17 июля 1771 года в Петербург прибыли один за другим сразу три курьера: на рассвете явился из Крыма первый, князь Одоевский – взяли Калгу, в полдень приехал подпоручик Щербинин – взяли Керчь, а вечером примчался поручик Семёнов – привез ключи от крепостей Крымских. В самом Крыму царило безвластие, и только с конца июля часть крымских татар согласилась на перемирие и выбрала ханом российского ставленника Сагиба-Гирея. Посланные от имени всего общества клялись: «… с Русской империей вступить в вечную дружбу и неразрывный союз».

Долгоруков потребовал от нового хана немедленного освобождения русских и вообще христианских рабов. Многие солдаты, особенно из поселенных гусарских и пикинерских полков, нашли среди них своих жён и детей, часть невольников не дожидаясь освобождения, бросились бежать к войску. В скором времени таких беглецов при армии насчитывалось до девяти тысяч человек.

По уговору с крымцами, русский главнокомандующий велел поднять кресты на греческих церквах в Кафе и снабдить их колоколами. Также по всем городам и селам Крыма начали восстанавливать церкви. Князь Долгоруков уведомил Сагиба-Гирея, что в крымских крепостях останутся русские гарнизоны для защиты от турок. Таким образом, крымская операция имела выдающийся успех, русская армия с небольшими потерями одержала верх над большей по численности армией, имеющей флот и надежные базы в тылу.

Успехи Долгорукова несказанно обрадовали Екатерину:

«… вы из Крыма татарского мне Тавриду легендарную вернули.

Императрица Екатерина II».

Долгоруковский обелиск. Симферополь.

Позднее во время празднования Кучук-Кайнарджийского мира, состоявшегося в июле 1774 года, Долгорукову были пожалованы шпага, украшенная алмазами, Георгиевский орден первой степени, 60 тысяч рублей денег, табакерка с портретом императрицы и добавление «Крымский» к фамилии. Долгоруков-Крымский вышел в отставку и занялся обустройством своих подмосковных усадеб. В 1842 году в Симферополе был установлен обелиск в честь победы русской армии над турецкими войсками под командованием В. М. Долгорукова.

Дважды открывший двери для русской армии в Крым князь Василий Михайлович Долгоруков-Крымский скончался 30 января 1782 года. Умер как раз на пороге присоединения Крыма к Российской империи. Его похоронили в церкви близ села Полуэктово Рузского уезда Московской губернии. Ю. Нелединский-Мелецкий сочинил следующую эпитафию:

Прохожий, не дивись, что пышный мавзолейНе зришь над прахом ты его;Бывают оною покрыты и злодеи;Для добродетели нет славы от того!Пусть гордость тленные гробницы созидает,По Долгорукове ж Москва рыдает.

Окончательное присоединение Крымского ханства, было блестяще проведено другим талантливым государственным деятелем – генерал-фельдмаршалом князем Григорием Александровичем Потемкиным-Таврическим в 1783 году.

Наше поле мелитопольщины – богатейший край. Чернозём уходит от поверхности вглубь на целый метр. Где ещё такая плодородная земля?!

Ещё Пётр I, последний царь всея Руси в 1682–1721 годах и первый Император Всероссийский с 1721 года, то и дело посматривал в сторону Дикого поля, но много дел было у него, только Северная война отняла у него и у страны 21 год, а сил!

А ещё в 1719 году Петр I указом «Об устройстве губерний» учредил Бахмутскую провинцию, которая включала крепость Бахмут и близлежащую территорию. В Бахмутской провинции работало несколько соляных варниц. Соль в те времена была ценным товаром. Здесь селились поселенцы, несущие повинность по охране границ. Также, по указанию Петра, в Дикое поле была организована экспедиция костромского рудознатца Григория Капустина, который нашёл в этих краях уголь.

В середине 18 века императрица Елизавета Петровна в российской части Дикого поля учредила Новосербскую (позже – город Кировоград) и Славяносербскую (сейчас это город Луганск) колонии. Название пошло оттого, что сюда стали привлекать православных переселенцев с Балканского полуострова, которые терпели унижения от католиков, но не отступали от своей веры. Им давали большие наделы земли, компенсировали расходы на переезд, делали послабления по льготам по налогам. В их обязанности входило несение службы по охране южных границ Российской империи наряду с казаками.

Главным форпостом края стала крепость Св. Елизаветы. Обе Сербии и расположенные между ними земли Запорожской сечи служили форпостом от набегов татар. Большой приток был на эти земли старообрядцев, которым было разрешено вести свой образ жизни, и никто их не притеснял. Они стали открывать здесь мануфактуры и вести торговлю.

Елизавета Петровна, для которой строился Зимний дворец, так и не дожила до окончания его строительства. Она скончалась зимой 1761 года, а строительные работы были завершены к пасхе 1762 года, когда на престол уже взошел Петр III. Пётр наградил архитектора Ф.Б. Растрелли за работы, тот стал кавалером ордена Святой Анны. Также Петр III присвоил итальянцу звание генерал-майора.

В Зимний дворец новый царь переехал вместе со своей супругой, будущей императрицей Екатериной II, которую отселил в дальнюю от себя часть дворца по западному фасаду напротив Адмиралтейства. Но это длилось недолго. В июне 1762 года Петр III подписал свое отречение от престола, а через несколько дней был убит в Ропше.

Единственное, что Екатерина II сразу сделала, так это предпочла поселиться, где жил ее супруг – в комнатах, выходящих на Миллионную улицу. Там располагался целый ряд особых комнат, в том числе «алмазный покой» или «бриллиантовая» комната. Она не была похожа на сейф, однако там хранились драгоценности, регалии монархической власти.

Императорские регалии.

Екатерина II в компании двух братьев Паниных: дипломата Никиты и полководца Петра, неспешно прогуливались по Бриллиантовой комнате, любуясь сокровищами. Завораживающий блеск бесчисленных бриллиантов, рубинов, изумрудов и сапфиров притягивал взоры. Они только отыграли здесь в карты и ещё были под впечатлением игры. Две дежурные фрейлины сидели тихонечко у стола.

– Ваше Величество! Мы с братом подготовили неплохой проект по землям Новой Сербии! Хотелось бы посвятить вас в него! – Пётр Панин преданно посмотрел на государыню.

– Петруша, а хороший проект у тебя не получился, только неплохой? – Екатерина II весело рассмеялась.

Панин засмущался, но на выручку брату бросился Никита:

– Конечно, Ваше Величество, он отличный, брат от волнения неточно выразился!

– Пётр – полководец, а у полководцев всё должно быть точно!

Они остановились возле шкафа с Большой императорской короной.

– Красота, не верится даже, что это творение рук человеческих! – Никита преданно смотрел на Екатерину Великую.

– Иеремией Позье, господа! Выполнена ювелирами Иеремием Позье и Георгом Фридрихом Экартом!

Надо сказать, что этой короной короновались все российские монархи, правившие после Екатерины II, и прослужила она с 1762 по 1896 годы. Большая императорская корона по сей день является главным экспонатом Алмазного фонда Московского Кремля.

– Пора поработать предметней, братья Панины, – Императрица вошла в рабочий кабинет.

Более двух часов обсуждения не прошли даром.

– Идея мне понравилась. Новую губернию разделим на три провинции – Елисаветинскую, Екатерининскую и Бахмутскую, а также присоединим к ней малороссийский городок Кременчуг, который будет губернским административным центром.

– Совершенно верно, матушка, – Пётр хитро посмотрел на Никиту, – а край назовём Екатерининской губернией!

– Эх, Пётр, не твоё это дело лесть! Названием новой губернии будет – Новороссия!

Льготы и раздача земель привлекали в Новороссию переселенцев со всех концов Российской империи, и новая губерния увеличивалась день ото дня. За 4 года с 1768 численность населения выросла с 38 тысяч до 100 тысяч человек – и это без учёта находящихся в регионе регулярных войск.

Новая российская губерния протянулась на полтысячи верст по обе стороны Днепра. И не успела она появиться, как пришлось ей пережить последний удар от Дикого поля – в 1769 году крымские татары совершили набег на земли Южной России. Это было их последним нашествием. Правда, очень разрушительным. Так, в Новой Сербии татарами сожжено полторы сотни деревень, дым простирался на десятки километров. Убито и угнано в полон около 20 % населения Новороссии. Этот набег привел к началу Русско-турецкой войны, которая завершилась в 1774 году победой России.

В соответствии с подписанным Кучук-Кайнарджийским (1774 г.) в лагере при деревне Кучук-Кайнарджи (ныне Болгария) мирным договором, южные границы Российской империи расширились. В состав России вошли Буго-Днепровское междуречье, Азов и приазовские земли, крепости Керчь, Еникале и Кинбурн в Крыму, запиравшие выход из Азовского в Чёрное море. Все они были присоединены к Новороссии.

После подписания Кучук-Кайнарджийского мира императрица удостоила героя Первой русско-турецкой войны графа Петра Александровича Румянцева наградным комплектом. В письме к барону М. Гримму Екатерина II перечислила составляющие набора: «…я должна рассказать вам, как я устроила фельдмаршала Румянцева в день мира: 1. Он получил диплом, в котором все его победы, завоевания и заключение мира изложены во всей подробности; потом 2. Маршальский жезл, осыпанный бриллиантами; 3. Великолепную шпагу; 4. Шляпу с лавровым венком в виде султана на ней; 5. Оливковую ветвь из бриллиантов и эмали; 6. Алмазные знаки и звезду Св. Андрея Первозванного; 7. Пять тысяч душ; 8. Сто тысяч рублей; 9. Серебряный сервиз на сорок человек; 10. Коллекцию картин».

Екатерина II лично подбирала наградные комплекты, обычно она привязывала их к месту и событию. Великая императрица делала великие подарки своим полководцам!

По Кучук-Кайнарджийскому миру, Крымское ханство оставалось самостоятельным государством, но фактически судьба Крыма была предрешена. В 1783 году Екатерина II своим Указом включила полуостров Крым в состав Российской империи, что обеспечило «выход к морю» и создание опорного экономического и военного плацдарма на юге страны.

В 1776 году генерал-губернатором Новороссийской, Азовской и Астраханской губерний становится Григорий Александрович Потёмкин.

Встал вопрос о заселении этих обширных, но малолюдных территорий. Григорий Александрович был человеком, с пониманием относящимся к другим нациям, религиям и вероисповеданию людей.

Тем, кто приезжал на новые земли официально, земли раздавались щедро. Крестьяне получали до 60 га, дворяне – до 12 тыс. га. Целых десять лет землей они пользовались бесплатно, налог при этом был минимальным.

Только в окрестностях современного Мелитополя поселились бежавшие из Пруссии немцы из сектантов-протестантов, неподалеку обосновалось несколько сотен калмыков-буддистов, селили здесь и пленных турок.

Потемкин разработал программу привлечения в Новороссию иудеев, которые в новых поселениях начали организовывать и развивать торговлю. Болгары, молдаване и греки, бежавшие из Османской империи, армяне из Крыма, немцы из южно-германских земель, русские из числа крестьян и горожан Центральной и Северной России, отставные солдаты тронулись со всей страны в степи.

Поэтому вскоре в Новороссии по соседству жили представители самых разных конфессий и национальностей. Да, в общем-то, как и всегда было в этих краях.

Солнце перевалило за полдень. Потёмкин уже несколько дней как закрылся у себя, испытывая, приступы хандры. Уже почти неделю не мылся, не ел, никого видеть не хотел.

– Катерина заслала так далече, что в этой глуши и помрёшь – никто не кинется, – ворчал Григорий Александрович. – Уйти что ли в монахи от великой тоски? Буду свечки зажигать да молиться!

Вдруг в открытое окно послышался топот копыт. Через некоторое время ему вручили письмо от государыни.

– Прямо как сон в руку! – он быстро вскрыл письмо и с волнением принялся за чтение. – Так!..Гришенька, Фазанчик золотой,…чрезвычайно широкими полномочиями, соскучилась, приезжай,…я люблю тя, князь, и не забуду тя.

Настроение у генерал-губернатора на глазах стало улучшаться.

– Фёдор, Фёдор! Созвать ко мне всех на совет, а то уж поди расслабились, пока хвораю! Потом ко мне стрелой, помоюсь, да приберусь, люди придут. А то ты денщик или кто у меня?

Адъютант доложил Потёмкину, что все в сборе.

– Ну, что глаза выпучили? Кто может отчитаться о деле за последнюю неделю? – Потёмкин обводил глазами присутствующих. – Смотрю я на вас и прихожу к выводу, что ныне всякий ищет места в службе не для того, чтоб исполнить долг свой и быть государству полезным, употребляя в дело знания свои и способности, а чтоб выйти в чины и, переменяя места, возвышаться чинами, не заботясь об исполнении своего долга!

Все уткнулись взглядами вниз, боясь встретиться с генерал-губернатором глазами.

– Большие дела впереди! Обустроить нужно новые земли, важен результат мне! Вот беглые к нам пошли, и уже им от ворот-поворот стали давать. У вас, что? Людей пруд пруди?! Работа вон стоит! Закон он на то и закон, чтоб вперёд идти, а не палки в колёса вставлять! Государыне отписал на днях: «Противно было бы пользе государственной запретить принятие здесь беглецов.».

Так что «…являющимся к вам разного звания помещикам с прошениями о возврате бежавших крестьян объявите, что не может ни один из оных возвращен быть».

Такие беглые крепостные здесь становились свободными в дальнейшем, работая на помещика по найму.

– Важно не земли набрать, а организовать правильное её ведение, здесь вам не леса корчевать да жечь золу, земля сама чернозёмом богата! Паши землицу и сади!

Желающим обосноваться в этих местах предоставлялось такое количество земли, которое они могли заселить, но не более 48 дач. Поручик, прапорщик, полковой аудитор, квартирмейстер, комиссар, лекарь получали в ранговое владение по 4 двора (участка), то есть 104–120 десятин земли; капитан, ротмистр – по 6 участков (156–180 десятин); секунд-майор – 7 участков (182–210 десятин); полковник – 16 участков (416–480 десятин) земли. Заселив ее, хозяин ранговой дачи становился ее собственником, а если не думал заселять в установленные сроки, утрачивал это право.

– Всё домоводство устроить, сообразив качество земли здешней со всеми изобретениями, в Англии введенными, в образе пахания, в обороте посевов, в размножении полезных трав и лучших орудий земельных…

– Школы открывать надо по подготовке специалистов по земледелию!

И лично занимался распределением по деревням новейших английских цельнометаллических плугов, они раздавались и тем, кто занимался снабжением армии хлебом.

Архип Куинджи. Чумацкий тракт в Мариуполе. 1875 год.

Потемкин настолько увлекся идеей преобразовать «Дикое поле» в богатый регион России, что перестал выезжать в столицу.

– Вижу важным и главным здесь строительство городов и развитие промышленности в них!

Вся земля бывшей Новосербии, составлявшая 1421 тыс. десятин, была разделена на 36400 участков, причисленных местным полкам. Территория губернии была разделена между 8-ю полками. На правобережье Днепра (Елисаветинская провинция) были Черный и Желтый гусарские, Елисаветградский пикинерный полки. На левобережье – Бахмутский и Самарский (бывший Молдавский) гусарские, а также Днепровский, Луганский, Донецкий пикинерные полки. Позднее, на основе полкового административно-территориального деления было введено уездное устройство. На содержание губернии выделены по тем временам огромные деньги в размере 142910 рублей.

– Вместе с земельными участками, даю право получить разрешения («открытые листы») на вывод из-за границы свободных «людей всякого звания и наций, для причисления в полки или водворения на своих или казенных землях», – Потёмкин посмотрел на эффект сказанных слов. – Это ещё не всё. При успешном выполнении этой задачи чиновникам будут выдаваться премии. За вывод 300 человек присваивается чин майора, 150 – капитана, 80 – поручика, 60 – прапорщика, 30 – вахмистра.

Кроме того, предусматривались ссуды на обустройство, помощь материалами, которые приходилось доставлять за тысячу километров.

Развиваются города Кременчуг, Бахмут, Тор, строятся новые: Никополь, Павлоград, Мариуполь, Николаев, Екатеринославль.

Вблизи рек Северный Донец и Лугань найден уголь, определивший специализацию региона на столетия вперёд.

За двадцать лет население здесь выросло в четыре раза и достигло 820 тысяч человек (всё население империи составляло 41 миллион человек). А вместе с людьми быстро поднялось и хозяйство: уже в 1790-е годы край превратился в экспортёра пшеницы и пшеничной муки, а в последующем вообще стал житницей страны.

Первым городом, который построили по указанию Потёмкина, – Херсон, главная база для строящегося Черноморского флота. В сентябре 1783 года со стапелей верфи Херсона сошел на воду 66-пушечный линейный корабль «Слава Екатерины», ставший флагманом Черноморского флота. И дальше строится вся серия этих кораблей: «Святой Павел» (1784), «Мария Магдалина» (1785), «Александр» (1786), «Святой Владимир» (1787).

Кроме заботы о Черноморском флоте, Потёмкин занимается укреплением, в целом, вооружённых сил.

В военном деле Потёмкин оказался новатором. Ещё до войны он усилил ударную мощь русской армии, создав гренадёрские полки, и пошёл дальше, начав создавать егерские, особые стрелковые части, которые только-только стали появляться тогда в лучших армиях Европы. Именно он первым высказал соображения о тактике, которые превратятся в известную суворовскую «Науку побеждать».

Он отладил систему снабжения, отрегулировал логистику, без которой не то что побеждать, воевать невозможно. Он позаботился и о солдатах: отменил узкие и тесные мундиры, заменив их удобными шароварами, куртками и сапогами, убрал из солдатского быта ненужные парики и косички.

«Завивать, пудриться, плесть косы – солдатское ли сие дело; у них камердинеров нет. На что же пукли? Всяк должен согласиться, что полезнее голову мыть и чесать, нежели отягощать пудрою, салом, мукою, шпильками, косами. Туалет солдатский должен быть таков: что встал, то готов».

В этот период на реке Молочные воды в 1778 году, по указанию А. В. Суворова, на Овечьем броде, вблизи Каменной Могилы, «вершине» реки Молочной, и на реке Карачекраке вновь были поставлены казаки с лошадьми, которые несли охрану почтового тракта новых земель Российской империи.

Турция, прежде опасавшаяся нападать на северного соседа, не смогла спокойно наблюдать за успехами Екатерины II и объявила войну, которая стала свидетельством русского превосходства над турками буквально во всём.

Григорий Александрович стал главнокомандующим русскими войсками. Не всё у него стало получаться сразу, но победы были не за горами. Он вскоре доверил проведение военных операций несомненным талантам, прежде всего Суворову и Ушакову.

Хорошо подготовленная армия, способная пройти за сутки сто километров, била противника, превосходящего её числом в пять-десять раз. Молодой, вчера построенный и едва снаряжённый флот не давал туркам спуску. Румянцев, Репнин, Суворов и Ушаков стали для неприятеля страшнее самого шайтана. И поразительны русские победы: Очаков, Фокшаны, Рымник, Измаил, Тендра, Калиакрия…

Потёмкин к подчинённым был весьма строг, даже если они приходились ему родственниками. Известно, что Григорий Александрович крепко осерчал на любимого племянника, который в разгар войны на целую неделю задержался в отпуске. Только вмешательство всей родни и самой Екатерины II спасло молодого человека от наказания. А был им Николай Раевский, позднее прославившийся как герой Бородинского сражения и наместник Кавказа.

Екатерина II и Потемкин. Автор: Калина Оксана. 2016.

Григорий Александрович Потёмкин не дожил до победного окончания войны. В декабре 1791 года неподалеку от села Старые Радены коляска князя катила к Дикой степи из Ясс, поспешая по делам Светлейшего князя Таврического, которых всегда было у него немало. Но вдруг Григорий Александрович почувствовал себя плохо, попросил остановиться:

– Вот и все, некуда ехать, я умираю! Выньте меня из коляски: я хочу умереть на поле!

Получив известие о смерти Потёмкина, Екатерина II не смогла сдержать слёз, проговорив: «По моему мнению, князь Потёмкин – великий человек, который не выполнил и половины того, что был в состоянии делать…»

Русский государственный и военный деятель, дипломат, генерал-фельдмаршал, князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический оставил неизгладимый след в истории Новороссии. Хотя дворцов у него хватало, родным домом для него стала именно Новороссия. Поэтому Екатерина II распорядилась похоронить его не в Северной столице, поближе к себе, а в основанном им на берегу уже русского Чёрного моря Херсоне.

По приказу Екатерины II уже забальзамированное тело Григория Потёмкина Таврического привезли в Херсон, там состоялось прощание с князем. Потемкина похоронили с почестями в Херсонском храме, траурный кортеж сопровождали гвардейские полки, торжественно несли награды князя, икону, которую подарила ему Екатерина II. Тело Потёмкина Таврического положили в деревянный и свинцовый гробы, у изголовья усопшего положили миниатюрный, осыпанный бриллиантами портрет императрицы Екатерины II.

Пройдёт больше двухсот лет, и 24 февраля 2022 года начнётся специальная военная операция вооружённых сил России на территории Украины по её демилитаризации и денацификации, купированию военных угроз Российской Федерации со стороны военно-политического блока НАТО.

Губернатор Херсонской области Сальдо Владимир Васильевич в интервью телеканалу «Крым 24» скажет: «Мы перевезли на левый берег останки Светлейшего князя (Потёмкина Г.А.), которые были в Екатерининском храме… Извините за аллегорию, мы его перевезли, пусть посмотрит не только на Херсон, но и на всю Херсонщину. Мы его вернем на место, и все реликвии вернутся на место».

Останки Потемкина вместе с памятниками выдающимся россиянам и другими культурными ценностями были вывезены в целях предотвращения их уничтожения в результате обстрелов ВСУ.

Герб Таврической губернии, утверждённый 8 декабря 1856 года. Прорисовка по Винклеру.

С началом нового царствования произошли изменения в организации административной власти на юге. 8 октября 1802 года Император Александр I подписал именной сенатский указ «О разделении Новороссийской губернии на три: Николаевскую, Екатеринославскую и Таврическую, и об устройстве там судебных мест». Как и прежде Область, новая губерния учреждалась в составе семи уездов: Симферопольского, Перекопского, Евпаторийского, Феодосийского, Днепровского, Мелитопольского и Фанагорийского, переименованного в Тмутараканский (с включением в него всей земли Черноморского войска), три из которых располагались за пределами Крыма – Мелитопольский, Бердянский и Днепровский. Ее общая площадь равнялась примерно 60.4 тыс. кв. км, а население по Всероссийской переписи 1897 года составляло 1.45 млн человек. Столицей губернии был Симферополь, где находилась резиденция губернаторов. Всего за время её существования их было 18 человек.

Губерния Российской империи Таврическая губерния. 1856.

Последующие изменения в составе Таврической губернии произошли в царствование императора Николая I. В 1838 году из состава Симферопольского уезда был выделен Ялтинский уезд. В 1842 году в соответствии с Указом «О новом устройстве полицейского управления северной части Таврической Губернии» был выделен Бердянский уезд из восточной части Мелитопольского и учрежден уездный город Мелитополь.

Экономическое развитие шло большей частью в сфере сельского хозяйства, поскольку природные условия благоприятствовали этому. Так, за 19 век в регионе в 34 раза увеличились урожаи зерновых культур, здесь активно развивалось скотоводство, а также процветали садоводство, виноградарство и выращивание табака. И если Крым был известен своими винами, то Мелитополь стал настоящей столицей садоводов, выращивающих черешню и прочие плодовые культуры. Кроме того, в губернии добывали много соли, правда, только на территории Крыма.

В 1845 году для всех уездов (уездных городов) были учреждены гербы. В 1856 году новое изображение областного герба получила и Таврическая губерния: «В золотом поле черный Византийский, увенчанный двумя золотыми коронами орел, с золотыми клювами и когтями и червленными языками; на груди в лазуревом, с золотыми краями щите золотой осьмиконечный крест. Щит увенчан Императорскою короною и окружен золотыми дубовыми листьями, соединенными Андреевскою лентою». На этом в основном административно-территориальное устройство Таврической губернии было завершено. Последующие изменения носили локальный характер.

Во второй половине 19 века в губернии начали строить железные дороги, и в 1875 году они протянулись до Севастополя через Симферополь и Джанкой. Чуть позже была построена ветка на Феодосию и Керчь. Так же активно развивался городской транспорт – например, в Севастополе трамвай появился еще в 1898 году. Строились и морские порты – так, в Бердянске он появился в 1836 году, всего через несколько лет после основания города. А в начале ХХ столетия в нем появилась первая грязелечебница, давшая толчок развитию курортного хозяйства.

Таврическая губерния успешно продержалась почти 120 лет, образованная в 1802 году и упраздненная лишь в 1921 году, после образования Автономной Крымской ССР.

Образование первого в истории Российской империи представительного законодательного органа стало результатом революции 1905 года. 6 августа 1905 года Император Николай II издал Манифест о создании и порядке формирования одной из палат парламента – Государственной Думы. Второй палатой являлся Государственный совет Российской империи. Дума должна была выполнять исключительно законосовещательную функцию, однако впоследствии 17 октября 1905 года императором был подписан новый Манифест, который утвердил, что «никакой закон не мог восприять силу без одобрения Государственной думы». Таким образом, полномочия Думы существенно расширились, она стала законодательным органом. Всего до революции 1917 года проработало четыре Думы.

Выборы не были прямыми, равными и всеобщими. До участия в голосовании не допускались женщины, молодёжь до 25 лет, военнослужащие и ряд национальных меньшинств.

Таврическая губерния была представлена в Государственной думе Российской империи четырёх созывов людьми разных национальностей, слоёв, партий. Среди них были русские, украинцы, крымские татары, немцы, караимы, монархисты, демократы, революционеры и т. д.

На первом историческом заседании в апреле 1906 года Крым представляли четыре депутата: Соломон Крым, караим по национальности, голова Керчи Александр Новиков, князь Владимир Оболенский и учитель Александр Сипягин. От территорий вне Крыма входили: от Мелитопольского уезда Кирилл Нечипоренко, от Бердянского – Семён Притула.

Во втором созыве от Крыма заседали: Василий Корде – помощник присяжного поверенного в Евпатории, Решид Медиев – член Карасубазарской городской управы, от материковых регионов: Павел Тютюнов – крестьянин Мелитопольского уезда, Савва Щербаха – крестьянин Бердянского уезда и рабочий из Бердянска Михаил Фомичёв.

В третьем созыве Думы работали от Крыма отставной полковник Российской армии Исмаил Муфтий-заде и немец Генрих Гальвас. От «Севера» основатель заповедника «Аскания-Нова» барон Фридрих Фальц-Фейн; крестьянин Бердянского уезда, основатель и лидер религиозного движения новомолокан Зиновий Захаров; мировой судья Мелитопольского уезда Мелкон Мурзаев; отставной артиллерийский офицер, городской голова Алёшек – Николай Панкеев.

В четвёртом и последнем из дореволюционных созывов Госдумы – Соломон Крым и Николай Панкеев, а также председатель Ялтинской городской земской управы Владимир Винберг, рабочий-меньшевик, товарищ Георгия Плеханова Андрей Бурьянов, а также крестьянин Мелитопольского уезда Михаил Лащухин и мелитопольский купец Пётр Шредер.

Торжественное открытие. Источник: wikipedia.org

Мелитополь (от греческого Μελιτοπόλη – медовый город) – город на юге Запорожской области.

Фото автора. Июль 2023 г.

С учреждением, по указу Екатерины II, Таврической губернии в 1784 году и Мелитопольского уезда в нём, мы подходим вплотную к образованию города Мелитополя.

Мелитопольский уезд занял значительную территорию: западная граница проходила по днепро-азовской степи, а на востоке – до реки Берды. На северо-востоке Мелитопольский уезд простирался до реки Конки, а на юге граница подходила к Азовскому морю.

Общая площадь Мелитопольского уезда составляла около 200000 квадратных верст. (Верста равна 1,0668 километра).

– Вот так! – Князь Г. Потемкин поднял перед глазами листок с реляцией (1784 г.), ещё раз перечитал: – «Мелитопольскому уезду „построить город, наименовав оный Мелитополь. Присутственные места учредятся со временем сообразно числу и роду жителей“.

Потом вытянул руку с пером перед собой, посмотрел на него, перевёл взгляд на потолок, украшенный лепниной.

– Н-да-а! Быть городу у Молочных вод!

Макнул перо в чернильницу и поставил свою подпись.

– Василий Васильевич! Что скажешь? – Потёмкин посмотрел на Таврического наместника Каховского, первого правителя Таврической области.

– Новый город в мелитопольской степи – это дело государственной важности, Ваше Сиятельство!

– Тебе и карты в руки, Василий Васильевич! Это тебе не советником Могилёвского губернского правления быть, тут тебе ого-го работы сколько – непочатый край нынче! Вот и поезжай, поработай, проведи обследование Мелитопольского уезда и представь не только план всей территории, но „доброту земли садов и роды фруктов“! Понятненько всё, Таврический наместник Каховский?

– Всё выполню, Григорий Александрович, всё пренепременно выполню и буду с докладом, Ваша Светлость!

Каховский, согласно указаниям Г. Потемкина, осмотрел земли от Кинбурна до Збурьевска, собрав подробные сведения о количестве земли, о достатке воды и колодезей, назначил три лучших урочища для заведения сел у реки Молочных вод…», где, по замыслу правительства, должен быть построен административный центр Мелитопольского уезда и представил свои выводы.

Возникновение нового города в мелитопольских степях было отмечено на «Генеральной карте Российской Империи с разделением на новоучрежденные губернии и уезды 1785 г.».

В «Новом и полном географическом словаре Российского государства» Л.М. Максимовича сказано: «Мелитополь, город в Таврической области, при речке Молочные воды». Позднее, в 1805 году, в полном «Географическом словаре Российского государства» А.М. Щекатова появляется ещё одна запись: «Мелитополь, уездный с 1785 года город Таврической губернии, лежит по реке Молочные воды, составляющих так называемое Молочное озеро… расстоянием от Санкт-Петербурга в 2488, Москвы 1768, от губернского города Симферополя к северу в 220 верстах».

Князь Потёмкин, в ожидании наместника Таврической области, в рабочем кабинете сидя за столом, морщил брови в раздумьях:

– Что-то плохо решается вопрос по строительству Мелитополя. Указ есть, уезд есть, строительства нет…

В это время постучали.

– Разрешите, Ваша Светлость?

– Входи, генерал, садись!

Семён Семёнович Жегулин, назначенный на должность наместника Таврической области после Каховского, сел за стол для посетителей перед князем. Лицо его выражало недоумение.

– Что лоб морщишь? Поздравляю с присвоением генерал-майора, указ от 5 февраля 1790 года!

Улыбка медленно проступала на лице Жегулина, как он её ни пытался маскировать.

– Спасибо, Ваша Светлость!

– Да не мне спасибо, государыню благодари! Но я вызвал тебя вот по какому вопросу: с твоим предшественником Каховским, мы всё обсудили, он все материалы изучил на месте, так сказать, шагами всё измерил и обязался строить Мелитополь как центр мелитопольского уезда. А воз и ныне там!

– Нет населения, Александр Григорьевич, мало людей, солдаты в связи с войной с туретчиной перестали переселяться, как двинуть это ума не приложу!

– Хорошо, Семён Семёнович, давай переселим сюда, в междуречье Молочной и Берды, ногайцев. Тем более, это их исторические земли. Как смотришь?

– Как вариант, конечно!

– Вот! Думать надо. На левом берегу Молочной вроде был участок, принадлежавший генерал-майору Высоцкому? – князь Потёмкин посмотрел на наместника.

– Есть участок, Ваша Светлость, но там никто не живёт.

В 1790 году Потёмкин переселил сюда ногайцев.

В 1795 дополнительно переселяют в мелитопольские степи ногайцев с Северного Кавказа, отведя им 400 тысяч гектаров. Поселились 8391 мужчина и 7127 женщин.

Первое время ногайцы продолжали жить летом в круглых кочевых войлочных кибитках, до трех метров в диаметре, а на зиму выкапывали возле них землянки. В 1804 г., посетив их поселения, таврический вице-губернатор писал:

– Я нашел их хотя занимающимися хлебопашеством, но кочующими в летнее время по-прежнему с места на место. На зиму хотя возвращаются они туда, где заготовляют топливо и сено и где у некоторых есть небольшие хижины и отчасти загорожи из бурьяну; однако ж сие ничуть не служит защитою от стужи… Зимовники их в том единственно заключаются, что каждое семейство… отделяется небольшим окопом.

Русско-турецкая война 1787–1791 годов, во время которой прекратилось, как мы уже поняли, переселение отставных солдат и крестьян в Северную Таврию, в силу других причин, в том числе неразвитости транспорта, слабой заселенности, способствовали тому, что только появившийся в указах, на картах и в словарях город теряет своё название, административное значение и получает новое наименование по названию балки и бывшего татарского аула – Кизильяр. Центр уезда в 1796 году переносится в город Токмак, а в 1801 году – в город Орехов до 1842 года, когда практически тот весь сгорел от пожара.

Заселение степи ногайцами продолжалось. 30 апреля 1807 года Александр I подписал записку Министра внутренних дел о переселении ногайцев Едисанской орды из Буджака на Молочные воды.

12 сентября ногайцы прибыли в эти места, где было поселено 3 945 душ. Здесь, на протяжении 1808–1809 годов, ногайцами было образовано тридцать три аула. А после заключения 16(28) мая 1812 года Бухарестского мирного договора между Россией и Османской империей, значительная часть Буджакских ногайцев, поселенных близ Молочной, захотела воспользоваться правом переселения в Турцию, предоставленным им VII статьёй Бухарестского трактата. Осенью 1812 года в числе более 3 000 душ обоего пола они покинули территорию Мелитопольского уезда.

Первыми (после ногайцев) здесь стали появляться государственные крестьяне из группы христиан-духоборов, основав села Спасское и Троицкое. Это были духоборы Павлоградского, Харьковского и соседних уездов Слобожанщины.

В 1805 году к ним присоединились единоверцы из Тамбовской губернии, которые основали Терпенье и, видимо, Тамбовку. Позднее в наш край переселяли духоборов из Воронежской губернии, Финляндии, Кавказа.

Каждому переселенцу выделялось на обзаведение 15 десятин земли, они на пять лет освобождались от налогов, каждой семье выдавали для обустройства сто рублей.

В 1820 году на «Молочные воды» была сослана еще одна религиозная группа – молокане, которые основали Астраханку.

В 1820 году ногайские аулы еще оставались на левоборежье Молочной. Это была Молочанская волость. Два аула – Единохта-1 и Единохта-2 – располагались на месте современной Константиновки. На месте Вознесенки стояли аулы Есибей и Бауирдак. Два аула стояли на реке Арабке – Буркут-1 (в районе нынешней Тихоновки) и Буркут-2 (сейчас здесь Оленовка).

Самым большим был Буркут-1 – тут проживало 138 «душ мужского пола» (переписывали только мужчин).

Переселяли на мелитопольщину и православных. В 1813 году «казенными крестьянами» из Днепровского и Мелитопольского уездов была основана Семеновка, на следующий год переселенцами из Тимошовки – Новоалександровка (будущий Мелитополь), в 1818 году выходцами из Екатеринославской губернии и Орехова – Новониколаевка (Шульговка).

Начинается иностранная колонизация края. Земли на левом берегу Молочной были отданы под поселение религиозной группе меннонитов, которые в 1804 году прибыли в наш край и основали колонии Лихтенау (Светлодолинское), Блюмштейн (Каменское), Мюнстерберг (Прилуковка), Альтенау (Травневое), Орлов (Орлово). На следующий год были основаны колонии Блюменорт, Розенорт и Тиге, ныне входящие в черту села Орлово, а позднее – Гуттерталь (Кирпичное) и Иоганнесруэ (Долинское).

В конце 18 – начале 20 веков появились и крупные частные землевладения: деревни Александровка (ныне с. Садовое) и Мордвиновка, хутора Корниса, Шредера, Фейна и др.

В конце 1830-х годов на юге района поселяются немцы. Они основывают колонии Дармштадт (ныне Ромашки), Кайзерталь (Золотая Долина), Эйгенфельд (Поляновка), Александерфельд (Верховина) и Мариафельд (Марьевка). В 1869 году богемские чехи образовывают Чехоград (Новгородковка).

Таким образом, территория уезда стала заселяться.

В 1795–1796 годах, уже после окончания русско-турецкой войны, на Молочных Водах вблизи села Кизильяра – в балке Песчаной, что на Муравском шляхе, появляется шесть хат и шинок небольшой слободки Александровки, названной в честь русского полководца А.В. Суворова, где селились суворовские солдаты.

В том шинке, то ли в другом дело было, а добрый диду (дед) Павел Ермак с длинными седыми усами и прической «под горшок», тихонько вёл беседу-воспоминание.

Сам шинок отличался от окружающих его хат своим размером, а верней удлинённостью за счёт длинной светлицы, заставленной столами. Вместо печи, внутри стоял прилавок (шинквас). За ним на полках – большие бутылки (сулии), графины, посуда.

Хозяин шинка стоял и торговался с одним из посетителей, пытаясь продать ему какой-то товар, так как тут можно не только поесть и выпить, но и купить, как в лавке, бытовые вещицы.

Какой-то бравый молодец, в стельку пьяный, стаскивал с себя рубаху, в обмен на горилку. В каждом шинке обязательно есть место для вещей, которые берут в залог.

– Наливай, подешевело! Вот рубаха в обмен на глэчик спотыкача! Ха-ха-ха! – веселился молодец.

Вокруг разместились «сливки» общества: сельская «элита» сидит вместе с местными пьяницами, слушая рассказ деда.

Хозяин шинка принёс на стол сельскую еду из каши ячменной, галушек, поставил разваренный горох, чеснок с луком, солёные огурцы. Еще поставил пахучий борщ и, конечно, хлеб. Подвыпивший дьяк заказал себе свинину, кусок утки и с гордостью богача поглядывал на окружающих, держа перед собой стакан с водкой.

За окном раздалась ругань, топот и удары драчунов, колотивших друг друга. Это уже совсем пьяный молодец устроил с кем-то потасовку на улице.

Чего-чего, а питья в шинке хватает. Здесь и фруктовые наливки, медовуха, вино, квас. Любимый же напиток большинства – пиво и «горячее вино», то есть водка.

Главный напиток в меню – варенуха. В горшок с сухофруктами наливают водку, добавляют мёд и пряности. Горшок с напитком закрывают крышкой и запечатывают тестом и оставляют томиться в печи на двенадцать часов. От такой экзекуции водка теряет сивушный запах, но сохраняет крепость.

– Давно дело было, как он поселялся (город Мелитополь), ещё при той же царице Екатерине, говорили старые люди, – продолжал рассказ дед, опрокинув чарку поданной водки. – Видит царица, что… казаки и своих шарпают (грабят), и приказала им выбираться… Тогда часть их удрала до Турецкого Султана, часть пошла на Кубань, а которые и в мужики записались. Один из таких, что записались в мужики, и открыл шинок тут, где теперь Мелитополь, на большом чумацком шляхе (дороге) на Геническ и Чонгарский мост. Это, говорят, был первый поселенец в Мелитополе. После козака в шинке этом торговал уже жид, а козак или умер, или ушёл, куда – неизвестно; потом народ всё прибавлялся, да прибавлялся, пока это место назвали деревней Александровкой.

Впоследствии два селения слились в единый населённый пункт, получивший название Кизильяр-Новоалександровка, но продолжавший фигурировать частенько на картах Российской империи как «Мелитополь».

А дед Павел Ермак, один из первых мелитопольцев, умер в 1870 году.

Село Терпенье основано в 1802 году общиной тамбовских духоборов, согласно царскому рескрипту переселенных в Мелитопольский уезд Таврической губернии. По другим данным, село основано в 1795 году. Считается, что название село получило в память о стойкости духоборов, терпевших преследование от православной церкви. По протесту духовенства, царское правительство в дальнейшем в 1841–1843 годах переселило основную часть сектантов на Кавказ.

Руководил переселенцами в ту пору Капустин, считавший себя апостолом. Именно здесь Капустин основал свой Сиротский дом – некую смесь храма и хранилища излишков зерна для всех нуждающихся духоборцев.

В 1818 году Император Александр I, путешествуя по стране, на пути в Крым в первый раз посетил село Терпение. Шёл ему сорок первый год жизни и семнадцатый на троне.

Уже давно канули в лето добрые брачные отношения. У цесаревича они начались рано – в 16 лет он был повенчан с четырнадцатилетней Баденской принцессой Луизой Марией Августой, сменившей в православии имя, став Елизаветой Алексеевной. Молодожены очень подходили друг другу, за что среди придворных получили прозвища Амур и Психея. В первые годы брака отношения между супругами были очень нежные и трогательные, великую княгиню очень любили и уважали при дворе все, кроме свекрови Марии Федоровны. Но как это было давно… В легенды стали превращаться победы в Отечественной войне 1812 года, реформы, проводимые им, не давали нужного эффекта.

Царь подустал явно в дороге по степи, ещё недавно звавшейся Диким полем. По пути в Крым, он принял решение заехать в село Терпенье, в которое были переселены духоборы, и ему хотелось непосредственно всё увидеть и услышать самому.

Александр выглянул в окно кареты, дорога пошла под уклон. Что это? С двух сторон стоят жители села: с одной стороны – духоборы, с другой – православные.

Все склонились в поклоне, некоторые встали на колени и отбивали поклоны лбами в землю. Карета остановилась.

– Здравствуйте, люди добрые, – царь поклонился.

– Здравствуй, царь-батюшка!

К упряжке подошли бородатые мужики. Охрана не чинила препятствий. Духоборы, в знак признательности, выпрягли коней из кареты, подняли её на руки и понесли по улице в аккурат до первого двухэтажного дома.

Царь зашёл в дом.

– Здравствуй, хозяюшка! – император поцеловал руку хозяйке дома.

– Доброго здравия, Ваше Императорское Величество!

Александр I сел как равный за стол с духоборами.

Пробеседовав с ними, он отправился на целебные воды села, чтобы набраться сил перед дальнейшей дорогой.

После путешествия его отношения к реформам изменятся, и он станет их проводить жёстче.

Второй раз Александр I проезжал через село Терпенье 1825 году, когда направлялся в Таганрог, где случилась его загадочная смерть.

В «Экономических примечаниях» к планам Генерального межевания Мелитопольского уезда Таврической губернии в 1834 году о селе Новоалександровке-Кизильяре сказано: «…Владения казенного ведомства крестьян, с выделенною в одном месте церковного землёю.

Число дворов 297,

душ мужских 740,

душ женских 754.

Речки Молошной на правой стороне, при заливе от оной, и по обе стороны урочища Кизильяра. В селе церковь деревянная во имя Александра Невского.

Церковная земля на правом берегу речки Молошной,

в селе 6 лавок, в коих производится торговля разными мелочными товарами, питейных домов два.

Ярмонки бывают: 1-я в неделю Светло-Христова воскресенья,

2-я – июня 29 дня в день святых апостолов Петра и Павла,

3-я декабря в день чудотворца Николая, на которые приезжают купцы из разных городов – торговлю производят более скотом и прочими шелковыми и бумажными товарами».

В 1830 году на ярмарки Новоалександровки-Кизильяра было привезено товаров на 48609 руб., а в 1847 году уже во вновь преобразованный уездный город Мелитополь на сумму 300 тыс. руб. серебром.

Путешествующий по степи И. Андреевский в «Путевых заметках при объезде Днепровского и Мелитопольского уездов Таврической губернии в 1835 году» напишет о нашем городе:

«Новоалександровка, или Кизияр, 10 верст от Тамбовки. Это селение и дача малороссийских (украинских) поселенцев между духоборческими землями… Положение Новоалександровки между немецкими, духоборческими и ногайскими поселениями благоприятствует сосредоточению здесь промышленности… и что нужно только некоторые создать (условия) правительству, чтоб упрочить в этом пункте городское население. У промышленников, заходящих сюда из Крыма, Новоалександровка известна под именем Кизияра».

В первой половине 19 века селение Новоалександровка-Кизильяр становится важным населённым пунктом Северной Таврии, так как оно лежит на перекрёстке торговых дорог, ведущих к Азовскому и Черному морям, имеет плодородные земли и луга, а река Молочная даёт возможность орошения, что имеет огромное значение в условиях засушливых мелитопольских степей.

Такое выгодное физико-географическое положение селения превратило его в дальнейшем в земледельческий и промышленный центр южной степи. И сюда стекались все новые и новые поселенцы из глубин Украины, России, Литвы, Белоруссии. Что мы с вами и наблюдали, дорогой читатель, в материалах данной книги. Всё говорило о том, что возникла насущная задача по созданию здесь большого уездного города.

16 апреля 1838 года, по проекту графа Воронцова, было принято решение: «для Мелитопольского уезда учредить уездным городом казенное село Ново-Александровку, переименовав оное в г. Мелитополь». Хотя на документе рукой Николая I написано «Исполнить», осуществление проекта затянулось, и только 7 января 1842 года Николай I подписал указ «О новом устройстве полицейского управления северной части Таврической губернии», по которому Новоалександровка переводилось в разряд городов, назначалась центром Мелитопольского уезда и переименовывалась в Мелитополь. В Мелитополь были переведены уездное управление, уездный суд, земский суд, уездное казначейство, созданы городское управление, городская полиция, тюрьма.

Проехав посёлок Мирный, что под Мелитополем, мы направились в сторону Каменной Могилы и реки Молочной. Просёлочная дорога в степи весело бежала перед машиной. Ярко светило солнце, и было удивительно хорошо! Впереди увидели шедшую нам навстречу бодренькую старушку в цветастом длинном платье и в белом платке от солнца. В одной руке она держала посох, в другой – лёгкую поклажу.

В памяти пробежали воспоминания. Вот так же ранним утром я, маленький бутуз в трусах и майке босиком, и папа с набором удочек – мы шли этой дорогой на рыбалку за жирненькими линьками, которые ловились на дождевого червя. Поравнявшись с бабушкой, папа остановился и поздоровался:

– Здравствуйте, бабушка, хорошей вам дороги и отличного денёчка!

– Здравствуй, мил человек, и тебе доброго дня!

Отправившись дальше по дороге, я спросил тогда у отца:

– Папуль, мы же её не знаем, а зачем здоровались?

– С хорошими людьми чего ж не поздороваться, сынок! Мы живём в сельской местности, здесь принято здороваться друг с другом независимо, знаешь ты человека или нет…

Скоро, подъехав, мы взошли на Красную гору, изрытую почти уже невидимыми от давности окопами, заросшими травой и цветами. Когда-то здесь шли жестокие бои с фашистами в Великую Отечественную войну.

Я подошёл к краю горы, передо мной внизу протекала Молочная речка, а за ней возвышалась Каменная Могила. Всё так же, как тысячи лет назад, когда здесь стояла Фалестра с юными амазонками.

Простор захватывал, от волнения перехватило горло. Место с многовековой историей, как, впрочем, и вся мелитопольская земля. Вот они – Овечий брод, Муравский шлях, здесь кочевали племена скифов, сарматские воины бились в сечах со своими врагами, на этой земле Владимир Мономах разбил половцев, полчища монголо-татар и крымские ханы шли на Русь.

Удивительно и непостижимо! Войска князя Долгорукова направлялись к Перекопу брать Крым. А вон за речкой – знаменитая Каменная Могила, где 20 веков до нашей эры жили древние люди, а через тысячелетия Суворов поставит пост казаков охранять почтовый тракт, проходивший в этих местах.

Вот такая моя Родина – мелитопольская земля!

К середине 1860-х годов на территории Мелитопольского района было 47 поселений, в которых проживало 24 222 человека. Самыми крупными были Терпенье (2262 чел.), Вознесенка (2092), Новониколаевка (1960), Семеновка (1924), Константиновка (1834). В районе работало 14 сельских училищ (школ). 10 из них были меннонитскими, 3 – немецкими и лишь одно (в Астраханке) – для славянских детей. Появилась и промышленность – 15 кирпичных заводов.

Но это уже материал второй части книги, уважаемый читатель, которая непременно выйдет в этом году!

Памятник Богдану Хмельницкому. Мелитополь. 2023 г. Фото автора.