Раннее июльское утро. Я по привычке, не открывая глаз, переворачиваюсь на другой бок, немного выгибаясь. Подперев лицо ладошкой, медленно, с огромным усилием открываю глаза. Перед собой вижу сладко спящее, уже давно любимое лицо и где-то там, внутри, просыпается эта никому не нужная обида и ещё хуже — жгучая боль. «Ты так долго этого желала, вот она, лежит прямо перед тобой, такая беспомощная и милая… Дотронься. Ну же, смелее» — говорит мне моё второе Я. Действительно, я так долго этого ждала, я так сильно люблю её, несмотря на всю боль, причинённую когда-то. Очень осторожно, будто от этого зависит моя жизнь, дотрагиваюсь до её волос и медленно перебираю спутанные пряди. Медленно провожу ноготками по её бледной коже, наблюдая за тем, как она мило хмурит брови.

Собрав лениво сумку, доедаю свой завтрак, так старательно приготовленный самой собой, и сваливаю в школу. Сегодня я чувствую, что что-то будет не так, как обычно, и это мне жутко нравится. Я люблю что-то новое, возможно, поэтому поменяла школу, расположенную в 10 минутах ходьбы от моего дома, на школу в другом конце города. Так же остригла свои шикарные длинные волосы, от которых многие млели, как только видели их. Теперь на моей голове вместо длинных тёмно-русых локонов, каре, цвета молочного шоколада, поздравьте меня. Уверенная в себе, немного стервозная девушка вылетает из дома и бежит на остановку. — Опаздываю, — тихо шепчу себе под нос и неуклюже ищу в сумке проездной. Потом резко останавливаюсь и смотрю на ехидно улыбающегося парня, который явно заметил мои действия и посчитал их столь забавными. Приподнимая левую бровь, укоризненно смотрю на него, мол, чего пялишься, извращуга, и радостно осознаю, что парень в полной растерянности. «Ещё один альфа-самец…», иногда моё второе Я говорит неплохие вещи. Очнувшись, резко врываюсь в уже давно подъехавший автобус. «Забудь всё, что было раньше, сегодня начинается твоя новая жизнь, без бывших одноклассников и его…». Он — человек, которого я любила полтора года, убил во мне всё нежное и милое, что было раньше. Осознав, что я тут не одна, сменяю отвращение на безразличие на своём лице и, надев наушники, плавно погружаюсь в этот мир прекрасных звуков и желаний. Ах, да… я же так и не представилась, я Касандра Валери, мне 17 лет, и я алкоголик… шучу, хотя было бы неплохо, но не суть. Если говорить о своей внешности, то тут мне гордиться нечем, я пухленькая низенькая шатенка с огромными карими глазами и с большим количеством веснушек на лице. Никогда не любила их, хотя многие ими восхищались. Мне они кажутся грязными, хотя, может, и не они, а сама я. Не знаю. Как говорила моя давняя подруга: «Дура! Все твои проблемы лишь в твоей голове…». Наверное, она была права, и не настолько я и плоха собой, АХ ДА, я совсем забыла. За все 17 лет у меня не было отношений с молодыми людьми. Я боялась их, боялась прикосновений. «Ага, вот и останешься тупой девственницей до конца жизни и с кучей кошек вместо детишек…», как всегда права… Школа — место, где я действительно отдыхаю от всего дерьма, происходящего дома и в голове. Как-то странно, но мои подруги не дают мне думать ни о чём, кроме них. Их всего 4:1. Андрэя Сайлен, умница школы. Высокая, зеленоглазая и длинноволосая шатенка с шикарной фигурой, очень правильная девушка. С ней действительно можно порой поспорить или же, наоборот, обсудить довольно-таки важные темы. 2. Милиса Лоринс, или же просто «Блондиночка». Стереотип по поводу того, что все блондинки дуры, рушится капитально при виде данной девицы. Умная и весёлая девушка с очаровательными голубыми глазами и точёной фигуркой, была одной из отличниц нашего класса. К ней у меня всегда были особенно тёплые отношения. Не смотря на то, что мы вечно подкалываем друг друга, я знаю точно, что мы друг другу не последние люди. 3. Катрин Марковски, главная модница нашей школы. Низенькая и худенькая, с удивительной внешностью девушка, убивала этим всех парней наповал. Так, как одевалась и красилась она, не умел никто во всей школе. Не смотря на то, что мы чуть ли не с одного детского горшка, почему-то талант к моде мне от неё не передался, я всегда была такой серой мышкой. Всегда веселило то, как она реагировала, если хоть одна девушка появится в тех вещах, которые у неё есть: «О, Боги, Касандра, с какого рынка она взяла эту подделку?!!» и так забавно при этом закатывала глаза. Её отец был предпринимателем, имел свой бизнес в Италии и Германии. Её сестра вышла замуж за принца из Франции, какой-то там музыкант. Поэтому то, что это были подделки, было явно правдиво. Не смотря на свою лёгкую испорченность в этом плане, она очень умна и своеобразно весела. Многие тянутся к ней именно по этой причине. 4. И наконец-то, главная всей этой банды, Сирена Фирс, моя лучшая подруга. Милая шатенка, с нереально шикарной задницей. Девушка очень весёлая, душа компании, но жутко неуверенная в себе. Ей всегда не нравится её внешность, а ещё она не поклонница вечеринок и алкоголя. У неё жутко строгий отец, даже не строгий, а маниакально строгий. Её мать убежала от мужа вместе со своими другими детьми, Морисом и Саванной, когда Сирена была еще совсем малышкой. Сирену отец не отдал. С этого момента она не признавала мать, так как думала, что та её бросила. Медленно и неуверенно шагая по длинному школьному коридору в поисках своего кабинета, резко ощущаю какую-то пронзительную боль в области плеча. — Не спать, боец, враги совсем рядом, — ударив меня по плечу, прошипела Сирена и захохотала на весь коридор. Она всегда меня так будит, и как обычно смеётся с моего испуганного вида. — Тебе не говорили, что бить людей — это противозаконно? У меня уже гематома от твоих якобы несильных шлепков, — я как обычно пытаюсь сделать суровый вид, но, видя её очаровательную улыбку, не могу сдержаться и начинаю смеяться. — Сегодня приезжает глава какой-то известной клиники, думаю, тебе будет интересно послушать её лекцию, тем более, это ведь по твоему профилю. Я записала тебя в список присутствующих, — она как обычно всё помнит, наша умница, глава школьного совета. Действительно, в будущем я хочу стать врачом, и я пришла в неимоверный восторг от такой новости, словно маленький ребёнок, прыгая и хлопая в ладошки. — А кто это? Наверняка какая-то старушка. А хотя неважно, спасибо, милая, это очень важно для меня, когда конференция?! — Ам… после уроков, — я стиснула её в объятиях от переполнявших меня эмоций, и, вспомнив, что уже опаздываю на биологию, убежала. Хех, школа иногда преподносит мне сюрпризы.

Весь день я была в предвкушении будущей конференции. В моей голове кружилось целая куча вопросов, которые я так хотела задать. Ко всему этому, я могу себя зарекомендовать. С огромным трудом дождавшись окончания уроков, я резво побежала в зал, и, увидев, что тут уже достаточно народу собралось, подбежала к четвёртому ряду. Не замечая никого, села возле незнакомой женщины. Запыханная, я ждала начала конференции, но тут рядом раздался небольшой смешок, и я нервно повернула голову в сторону услышанного. Рядом сидела женщина лет 30, не более, в чёрном платье, облегающем её шикарную фигурку и, довольно-таки строгих лакированных красных туфлях-лодочках. Её внешность была очень интересной: длинные пепельно-русые волосы, собранные на макушке заколкой, так что локоны свисали на плечи волнами, на губах красная помада под цвет туфель, а на грациозных запястьях широкий браслет с чёрным агатом и золотые часы. — Вы довольно забавны, юная леди, — ехидная улыбка спала с её губ, и она уже смотрит на меня с каким-то странным выражением, так что у меня перехватило дыхание. Её серо-голубые глаза сверлят во мне дыру, и даже не во мне, а в моём сердце, так что я потеряла дар речи, и всё возмущение куда-то улетучилось стаей бабочек, и даже не куда-то, а вниз моего живота, что поистине меня напугало. — Вам нехорошо? — в её глазах я начала видеть проблески тревоги, и это вытянуло меня из какого-то глубокого сна. — Нет-нет, что Вы, — суетясь, я пыталась убрать свой взгляд с этой обворожительной леди. — Вы интересуетесь медициной? — Аа… да, немного… точнее очень интересуюсь, я хочу стать врачом, — я с ужасом осознала, что заикаюсь, «Возьми себя в руки, тряпка, чего ты мнёшься перед ней, как перед каким-то сексапильным мужиком!» — А Вы? Я не видела Вас раньше, Вы новый педагог? — Что-то типа того, — и на её лице снова появилась забавная и загадочная улыбка. — Вы не знаете, кто это будет? — увидев её вопросительный взгляд, я добавляю, — глава клиники. — Мария Сноу, известный хирург, — улыбка становится ещё шире. — Ох, наверное, какая-то старушка, не люблю слушать пожилых, они говорят слишком… — Скучно? — ДА! — чуть ли не выкрикнула я, но осознав, где нахожусь, убавила свой тон. — Это точно, надеюсь, это будет не настолько скучно, как Вы ожидаете, — она как-то загадочно улыбнулась, и вставая, прибавила — до скорой встречи, Мисс…? — Мисс Валери, — с каким-то придыханием отвечаю я и наблюдаю как эта грациозная, словно пантера, женщина уходит в сторону выхода. «Будешь жрать меньше, станешь такой же, а хотя, тебя для этого потребуется связать и не отпускать лет пять», в каком-то роде это было предупреждением. Ненадолго забыв о новой знакомой, достаю фотоаппарат, блокнот и ручку с наконечником в виде милого розового кролика, которую подарила мне Милиса, при взгляде на неё я мило улыбаюсь. Свет притухает, и я, ёрзая от предвкушения, усаживаюсь поудобнее, но видя, что знакомая конкретно опаздывает, я почему-то очень расстроилась. На сцену выходит наш директор, пожилой мужчина лет 55-ти. — Сегодня очень важный день для нашей школы! — говорит он с огромным энтузиазмом. — Сегодня к нам приехала глава клиники «Сноулэнд» Мария Сноу. Она также является главным спонсором нашей школы, поприветствуем её, — под шквал аплодисментов на сцену выходит женщина в белом халате и очках в чёрной оправе, что придаёт ей ещё больше сексуальности, и к своему великому ужасу я узнаю в ней свою сегодняшнюю знакомую. Почему-то мне становится жутко стыдно, и я прямо впиваюсь спиной в кресло, а она мило улыбаясь с каким-то неистово жгучим взглядом, смотрит в мою сторону. Она подмигнула мне, от чего весь зал просто замер, а я покраснела с пят до ушей, она села на кресло и, сложив руки на столе, принялась слушать дальше вступительную речь директора, и каждый раз на его благодарность она очень мило улыбалась и кивала, но снова поворачивалась в мою сторону и пристально смотрела. — Итак, послушаем же саму нашу гостью, Миссис Сноу, прошу, — очень плавно и медленно, цокая каблуками, она подошла к микрофону и начала говорить, её голос как шёлк, обволакивающий всё моё тело и крепко связавший моё горло так, что я не могу дышать. — Здравствуйте, дорогие ребята. Возможно, кому-то покажется очень занудной речь пожилой леди, — сделав паузу, она широко улыбнулась, от чего моё сердце кольнуло, и приподняла бровь, глядя на меня. Весь зал расхохотался и кто-то даже крикнул, что если бы все бабушки так выглядели, то они бы пошли на преступление, отчего она хихикнула и добавила. — Очень милый комплимент, молодой человек, но думаю, Вы должны вести себя прилично. Сегодня я хочу рассказать вам о нашей работе и, возможно, переманить вас в наше направление, медицину. — тут её выражение лица изменилось и стало каким-то до жути серьёзным, она медленно отошла ближе к проектору, и на огромной стене появился заголовок «Ваша жизнь в наших руках!». — Моя клиника специализируется на пересадках жизненно важных органов людям, чьё положение очень прискорбно, а помимо этого мы делаем операции людям, болеющим онкологическими заболеваниями, людям с ясно выраженными патологиями, также мы имеем отделы пластической хирургии. Одарённые юные и не очень специалисты со всех стран мира пополняют наш коллектив, который уже творит чудеса с вашими проблемами. Она говорит монотонно и по делу, и я понимаю, что начинаю интересоваться этой женщиной, не только как специалистом. Когда она рассказывает об исследованиях её клиники, она замечает моё явное удивление, и хитрая улыбка снова проскальзывает по её губам, а потом она приподнимает бровь и непроизвольно кусает нижнюю губу. Моё тело сводит судорогой, и почему-то действительно становится больно. — Так как наша клиника уже 8 лет держится в пятёрке самых лучших клиник страны, мы расширили свои диапазоны, мы открыли несколько десятков подобных клиник в 20-ти странах, включая некоторые африканские поселения. Ежегодно студенты медицинского университета при нашей клинике ездят волонтёрами именно в эти поселения. Ах да, — тут её улыбка расширилась ещё больше, и медленно повернувшись к стене, она показывает здание, а потом юных студентов в чёрных шапочках, и снова обращается к публике. — Лучшие ученики вашей школы, пожелавшие войти в мир медицины, имеют право на бесплатное обучение в нашем университете, при этом ещё и получать достойную стипендию в размере от 5 тысяч долларов ежемесячно. — А что мы должны ещё сделать, помимо повышения нашего школьного балла, ведь школьного диплома и рекомендаций недостаточно, чтобы получить такой великий шанс? — я слышу голос, и с ужасом осознаю, что стою и говорю это именно я. — Ваша догадливость поражает меня, мисс, — и тут я плюхаюсь на кресло и даю этой миссис дать мне ответ. — Действительно, для получения такого шанса, вы должны пройти не только конкурс-резюме, но ещё и пройти универсальный тест нашего университета. Так что готовьтесь, и добро пожаловать к нам. Вопросы лились градом, и я начала замечать, что Миссис Сноу немного устала. По окончании конференции, она уже сидела за приготовленным для неё столом и, сняв очки, разминала шею. — Миссис Сноу, извините, Вы в порядке? — очень робко и неуверенно, что очень не свойственно мне, я подхожу к ней. — Да, конечно, просто не привыкла к такому количеству детей, — усталости как не бывало и наигранная улыбка снова заиграла на её белом от усталости лице. — Как Вас зовут, юная леди? — Касандра… Касандра Валери, я была ошеломлена вашей речью, — говорю я как-то удивительно стеснённо, но честно. — Вы хорошо держались. — Благодарю, Касандра, я учту. — Улыбка стихает, и несмотря на то, что она сидит, она пошатнулась и резко взялась на край стола, видно было, что она пытается прийти в себя. — Миссис Сноу! — Я резко поддерживаю её и смотрю на её уже конкретно побледневшее лицо, — у Вас понижен гемоглобин? — Есть немного, откуда?.. — она морщит лоб в непонимании. — Не думаю, что такая бледнота естественна, да и Вы еле держитесь. Вас трусит и шатает, — её действительно трусило, и в этот момент меня как будто подталкивало что-то и мне жутко захотелось её обнять, ведь она выглядела такой беспомощной. — Неплохо, — улыбнувшись, она взяла себя в руки и, привстав, сняла туфли, — у Вас есть какая-то обувь? Не думаю, что будет достойно дойти босиком до машины. Я немного сконфуженно бегу в шкафчику за сменной обувью, которая у меня всегда присутствовала, так как я просто капитан везения и вечно вляпываюсь в приключения. — Держите, — запыхавшись, протягиваю ей подобие кед и немного смущаюсь, — не Гуччи, конечно, но всё же. — Вы слишком меня превозносите, я люблю такую одежду, простую, я имею в виду, — с трудом хихикая, она обувается, и мы вместе идём к её машине. По дороге мы многое обсуждали, они рассказывала о своей практике и оказалось, что она закончила эту школу 13 лет тому назад, поэтому она её и спонсирует. — Спасибо за помощь, до скорой встречи, — она протянула мне руку, и я нервно её пожала, прибавив, чтобы она ела побольше мяса и печени. Она потянулась к моему уху и ответила. — На работе наемся, — улыбаясь, Мария села в машину и уехала, а я, как дура, ой, простите, улыбающаяся до ушей дура, стояла и смотрела в след машине.

Целую неделю после этой встречи я не могла успокоиться, меня почему-то тянуло к этой совершенно чужой, но в то же время такой близкой женщине. По привычке своей я начала наводить досье. Ей 31 год, она замужем за бизнесменом Ричардом Сноу, у неё маленький сын Льюис. О нет, замужем, почему мне так плохо от этой новости? Сразу представляю как она нежно и ласково любит своего мужа и меня перекашивает от омерзения. Но почему? Ведь она не парень, которого я уже давно люблю. Она просто знакомая, которую я видела всего раз в жизни. Прошло ещё недели полторы, и я уже почти забыла о существовавшей когда-то Миссис “Снежинки”, когда неожиданно для всех возле школы остановилась ярко-жёлтая машина, так как я совершенно в них ничего не понимаю, я не могу даже сказать какой марки, но по виду явно дорогая. Потом мне уже сообщили, что это McLaren F1, и стоит он около миллиона долларов, что привело меня в явный ужас. «В таких случая говорят насосала, а тут нарезала, хотя-я-я-я… может, и первое», я крайне недовольна своим вторым Я за столь грубое замечание. — Здравствуй, Касандра, — улыбаясь своей ярко-белой улыбкой, Миссис Сноу протягивает мне пакет и, увидев моё непонимание происходящего, добавила — твои кеды, они очень помогли мне тогда. Сейчас она выглядит совершенно по-другому, собранные волосы в высокий хвост, очки и явно под ними дневной макияж, который делает её на лет 5 моложе. Одета она была тоже по-другому, приталенные чёрные джинсы облегают её упругий зад, о боже почему я смотрю на её зад? Так вот, сверху синий свитер, поверх которого спортивная жилетка, а на ногах массивные сапоги. Она выглядит так молодо, совершенно как мы. — А я уже и забыла про них, спасибо, — дрожащей рукой забираю пакет и удивлённо смотрю на неё, — потрясающе выглядите, совсем на Вас не похоже. — Ах, благодарю… Я подумала что будет неловко одеваться официально в место где подростков огромное количество, не люблю привлекать внимание. — У Вас плохо получается, машина Вас выдала, да и внешний вид тоже, — вспомнив её семейное положение, я почему-то скривилась от боли, чем привлекла её внимание ещё больше, и с каким-то огорчением задаю ей какой-то никому ненужный вопрос, — вы приехали сюда только для того что бы отдать мне обувь, ведь Вы могли передать их через кого-то другого, кто менее занят, чем Вы? — Вы как всегда проницательны, Касандра, и это меня радует, — она снимает свои очки и медленно приближается ко мне, смотря на меня взглядом голодного хищника. Когда я прилепилась к стене, она приблизилась к моему лицу, чем заставила меня покраснеть, и к моему ужасу я даже закрыла глаза, — я почему-то соскучилась по Вашему растерянному виду, юная леди, — прошептав эти слова, она отошла на пару шагов и засмеялась, чем убила во мне все надежды на что-то большее. «Какое большее, дура! Ты же не лесбиянка!» — Очень бестактно с Вашей стороны, Миссис Сноу, вести себя таким неподобающим образом, — я ужаснулась, осознав что я не просто говорю ей это, а кричу, ещё и с видом ребёнка, у которого убили любимую черепашку. На её лице я заметила огорчение, и что-то ещё… может… боль и стыд. Ей было стыдно от такого поворота событий. — Простите, Касандра, я действительно не хотела. Как мне загладить свою вину? — она сжала брови и на лице её читалось отчаяние. Мне почему-то самой стало стыдно. — Ничего, — я перешла на несвойственный мне шёпот, — можете просто угостить меня обедом, я не ела уже более 5-ти часов? — Благодарю! — Она чуть ли не подпрыгивала от счастья. Взяв меня за руку, она направилась к машине, меня пугала эта махина. — Место выбираю я! Мне так нравилась её беззаботность и ребячество. Она была уже не той серьёзной леди, которую я видела больше двух недель тому назад. Сев в машину, я даже не заметила как уснула, под звуки какой то китайской мелодии, уносящей меня куда-то очень далеко. Мне снилась комната, но точно уж не моя, она была больше в несколько раз, я лежала на огромной кровати с балахонами и с невероятно мягкими простынями пастельно-розового цвета, почему то лежала я в одном белье и прерывисто дышала. Но что же привело меня в такое состояние? Буквально через минуту, надо мной нависла причина данного состояния, светловолосая бестия с затуманенным взглядом, на ней был чёрный корсет с кружевной обделкой и такого же плана трусики, слегка закрывавшие её ягодицы, на шее свисало платиновое ожерелье с чёрными камнями, и по виду оно было очень старинное. Сама бестия выглядела до жути развратно, волосы спадали волнистым водопадом, губы кроваво-красного цвета, а на глазах чёрные стрелки. От такого вида, мне почему-то захотелось пищать, но я не только не могла говорить, но и двигаться, несмотря на то, что меня ничего не держало. Своими тонкими пальчиками он провела по моей шее и маниакально улыбнулась. Обычно нормальные люди в такой ситуации хотят убежать, а меня охватило желание. «Стоп… какое желание? Она же женщина, нет-нет, тут что то не то». Я не слушала своё подсознание, а просто, закрыв глаза, ждала что будет дальше. И тут меня разбудили. — Касандра, тебе плохо? Касандра! — Мария потряхивала меня, и мне пришлось прийти в себя. Увидев именно ту бестию, но уже реальную и совершенно не развратную, я отдёрнулась и заговорила. — Простите?.. — Ты спала, но резко начала тяжело дышать, о Боги, у тебя вроде жар, — она протянула в моему лбу свою белоснежную руку, но я отмахнулась и быстро вышла из машины. На улице мне полегчало и я понимаю что я совершенно не больно, тут виновато моё воображение. — Ты чего? Ты простудилась? — на её лице явно виднелась паника. — Нет, всё в порядке, кошмар приснился. — «О, да, коне-е-е-ечно, кошмар, от кошмаров ручьями не текут. Если бы такой кошмар с тобой случился в реальной жизни я бы была на седьмом небе от счастья». Я постаралась прийти в себя окончательно и улыбнувшись явно даже для неё фальшивой улыбкой, добавила — мы идём есть, или как? — Ах да, прости. Пошли? Через 15 минут, мы уже сидели за столиком милого и на удивление простого ресторанчика в Голландском стиле. Миссис Сноу, что то заказывала с огромным удовольствием. Я начала замечать на её лице выражение, которое бывает у детей, получивших подарки на Рождество. Она явно старалась мне угодить. После того, как молодой официант, слушавший её, как будто от неё золотом отсвечивает, ушёл, она с широкой улыбкой обратилась ко мне. — Что за кошмар? — Вы о чём? — Тебе приснился, расскажи, я же должна знать, чего ты боишься, — на её лице сверкал какой то интерес и я поняла что попала. — Мне почки отрезали, Вы плохо на меня влияете, Миссис Сноу, — пришлось врать, не скажу же я, что мы там чуть ли не трахались с Миссис “Белая и Пуфыстая Снежиночка”. Резко раздался хохот, и я поняла, что отвертелась. — Вы такая забавная, этому Вас в школе учат? — она явно получала удовольствие от моего присутствия, но почему же? — А Вас только шить и вязать в школе учили? — я пытаюсь включить всю стервозность, что бы не отвлекаться. — Я не на столько старая, это очень обидно, юная леди, — не смотря на её слова, она смеялась и делая перерывы на то что бы немного подышать. Наконец то принесли еду, себе она заказала какой-то странный салат аля «Мама, я на диете», а мне какие-то странные шарики покрытые белым соусом и помидорами черри. Я непроизвольно скривилась с мысль о том что наверное богатенькие мадамы так и питаются, а потом заедают голод дома ведрищем мороженного. Но попробовав это, я пришла в восторг, вкус на удивление восхитительный немного солоноватые мясные шарики под сладковатым соусом, это что то. — Вам нравится? — она явно хотела моего одобрения. — Еда богатеньких кукол бывает очень вкусной, спасибо, — неожиданно мне стало стыдно за свою дерзость, и я покраснела, но посмотрев на неё, я заметила, что она искренне улыбается. — Я тоже так думала в твоём возрасте, — сказав это, она видимо, вспомнила эти времена, и ей явно они не нравились, так как она загрустила. — Вы не всегда были так богаты? — я была очень удивлена. — В 19 лет я вымывала столы в этом самом ресторанчике, — её взгляд был наполнен чем то похожим на разочарование. Ей явно не нравилось это время. Осознав что сейчас лучше не задавать лишних вопросов, я перешла на другую тему. — Почему Вы стали врачом? — Моя мать резко заболела, мы не могли понять, что с ней, оказалось что правая почка сдала. После того как один замечательный хирург практически вытащил её с того света, я решила что стану такой же. Решила, что буду спасать людей, не смотря даже на их финансовое положение, ведь она взял всего половину стоимости, видя, как я усердно работала, он вошёл в положение, — она скривилась после слов о том, как она усердно работала, и мне почему-то стало не по себе. — Извините, — как-то робко и виновато прошептала я. — Ничего, это было давно и неправда, — она снова засверкала, как звёздочка на ёлке. — Ой! Простите, но мне пора бежать, мать будет возмущаться, мне нужно кормить бабушку. — я резко встала, и Миссис Сноу поторопилась повторить за мной. — Я отвезу тебя, подожди, только расплачусь. Гарри, счёт, пожалуйста! — высокий, молодой человек подбежал к ней с испуганным видом и принёс маленькую карту. Через 40 минут мы уже проворно скользили по ровным дорогам нашего городка. Я жутко переживала, так как знала что мать снова закатит истерику. Мы молча доехали и я не сказав ни слова выбежала из машины, и направилась к дому, возле которого уже стояла моя разъярённая мать. — Ты что совсем оборзела?! Её уже переодевать пора! По-твоему, это я буду делать?!! — последовал шквал матерных слов, и мне стало стыдно, когда я увидела, что Миссис Сноу, вышедшая из машины мало того, что всё это слышала, но плюс ко всему идёт к нам. — Простите, Миссис Валери, я задержала вашу дочь, — она говорила очень сдержанно, но в глазах прямо полыхал огонь, так что моя ничего не боявшаяся мать немного отошла назад и робко спросила. — Вы кто?.. — Мария Сноу, глава хирургической клиники, в которой в ближайшее время, возможно, будет работать Ваша дочь, — данная новость очень обрадовала мою мать и невероятно обескуражила меня, ведь такого в планах не было. — Спасибо, Касандра, за обед. Буду рада ближайшей встрече. Сбив мою мать с толку, она грациозно пошла к своей машине и уже через 5 минут её не было видно. Последующий час я выслушивала вопросы матери и купала бабулю, по которой я жутко соскучилась. Она мой лучик надежды в этом царстве шума и скандалов. Год назад у неё случился паралич и теперь она не может говорить и двигаться. Так как моей матери хватает и своих забот на работе, за бабушкой ухаживаю в основном я. — Привет, милая, — с нежностью целую её в щеку и начинаю свою уже привычную работу. В ответ как обычно слышу непонятное мычание, но по выражению лица я замечаю, что она рада мне и немного обижена моему опозданию. — Прости, меня задержала одна очень важная тётенька, возможно, когда-то я буду работать в её клинике, — в давно потускневших глазах я замечаю проблески счастья и мягко улыбаюсь, — ты как всегда рада за меня, бабуля. В такие моменты я еле-еле сдерживаю слёзы, я должна быть сильнее всех перед ней. Когда мы закончили все процедуры, я ещё около часа рассказывала ей о своих успехах в школе и о новой знакомой. Уложив бабушку спать, как обычно иду в душ и спать, я жутко устала.

Следующие две недели были просто адом. Мало того, что репетиторы меня сжирали просто своим количеством, так еще и бабушке стало хуже и приходилось иногда дежурить ночами. Но время, когда я могла поспать, тоже меня не радовало. Мне ничего не снилось, совершенно ничего. «Ага, порно тайм закончился! Забудь ты уже». Почему-то меня действительно расстраивало, что Мария мне больше не снилась, да и за 2 недели никакой весточки от неё. Я начала скучать по этой женщине. О, боги, куда катится мой разум? На середине третей недели мне пришла коробка, в ней я нашла медицинский халат и конверт с приглашением на день открытых дверей в клинику и параллельно университет «Сноулэнд». Помимо приглашения на это мероприятие, в конверте была мини-открытка с таким своеобразным содержанием: «Уважаемая Мисс Валери. Я с огромным удовольствием приглашаю Вас в свою клинику. Так как я имею определённые привилегии, я хотела бы показать Вам отделы нашей клиники, которые не будут показаны другим посетителям. Конечно же, за это Вы просто обязаны мне одну маленькую услугу, о ней мы поговорим после. Миссис Троттон-Сноу»«Попала бабочка на огонь, ахахаха. Поздравляю, Касандра, тебя там попросту сожрут». Нет! Она умная и интеллигентная женщина, она не будет заниматься такой ерундой. Как бы я не отговаривала себя, в чём то моё второе я было право. Я попала, причём конкретно. Мысль о том, что, возможно, у неё на меня какие то виды, заставила моё сердце биться с огромной скоростью. Посмотрев на дату мероприятия я ужаснулась. Оно сегодня! Врачи очень непунктуальные личности! Через несколько часов, я, уже одетая и расфуфыренная, ехала в клинику, где меня уж слишком радушно приняли, услышав мою фамилию. Пройдя всю экскурсию по клинике и университету включительно, я видела Марию всего раз. Вместе со своими коллегами она явно куда то спешила. Она даже не заметила моего присутствия, что меня очень огорчило. «Ты что, пуп земли, что бы тебя замечали? Или, может, над тобой стрелка ярко зелёная висит?», как всегда права. Она была такой красивой, совсем другой. Снова что то новенькое, строгая чёрная юбка карандаш, облегающая её невероятные бёдра и ягодицы. На ней была блузка нежно-персикового цвета. Волосы собраны в приспущенный хвост, а на лице простой макияж. Очки придавали ей какой-то строгости. Спустя пару часов, когда уже все будущие студенты ушли, я, как последняя дура, сидела в приёмной и ждала. А чего я ждала? Кого? Она не придёт. Наклонив от усталости голову, впиваясь при этом руками в волосы, я уже почти засыпала. Я не сразу услышала приближающееся цоканье каблуков, и, уже когда чьи-то мягкие руки схватили меня за запястье, я, немного испугавшись, посмотрела на человека, разбудившего меня. Она… пришла. — Прости меня, прошу… — она сидела передо мной на корточках и очень тяжело дышала, как будто пробежала марафон, — операция… срочная операция, я не успела тебе сказать. Сказав это, она начала шататься и было видно, что, если не поспешу, она может упасть. Я резко подхватила её за плечи и, приподнимаясь вместе с ней, резко усадила на своё место. Сев рядом, я увидела, как это, когда-то строгое чудо, сопит в две дырки. Она устала. Видимо, в последнее время она ужасно устаёт, раз у неё такой вид. Сняв с неё очки, уложила на место выбившиеся из хвоста прядки волос. Она такая милая, когда спит. Беспомощный котёнок. Заметив, что приёмная медсестра куда-то отлучилась, неожиданно для себя я потянулась к её лбу и поцеловала его с огромной нежностью. Следом шла свободная щека и нос. Дойдя до губ я с ужасом поняла, что она уже не спит. Глаза её были приоткрыты, и она, почему-то сжав брови, начала тяжело дышать. — Простите… о, боже, я-я-я не хотела. Вы просто так мило спали и вот, не знаю, что на меня нашло, — я так быстро тараторила, что даже не успевала следить за её реакцией. Следом я резко встала и уже собралась уходить, как неожиданно она схватила мою руку. Привстав, так, что мы уже были на одном уровне, она смотрела на меня как-то по-другому. В её глазах не было ни страха, ни отвращения, а какая-то мольба, может быть. Как только она посмотрела на мои губы, у меня внутри как будто что-то оборвалось. Я сорвалась с цепи и, обхватив её лицо ладонями, впилась в её губы. Впервые в жизни я целую кого-то. Языки переплетаются как верёвка, переходя в одну нить. Какой-то сумасшедший водоворот поглотил нас обеих и уже спустя несколько минут моя левая ладонь гуляла по её пояснице и ягодицам, а она, обхватив мою шею руками, делала нас ещё ближе. Не знаю, чем бы это закончилось, но, услышав звук упавшего на пол металлического подноса и разбившихся баночек, мы отскочили друг от друга как ошпаренные. Картина маслом, бедная молоденькая медсестра стояла и смотрела, разинув рот, на своего босса с приподнятой юбкой и взъерошенными волосами, и на незнакомого подростка с опьянённой физиономией. «По-па-ли».

С того случая прошло уже несколько дней, а мне до сих пор стыдно его вспоминать. Я не знаю, как разрешилась та ситуация, так как в порыве паники я убежала, не захватив даже свою сумку и шапку. Мысль о том, что я по уши влюбилась в женщину, убивала меня окончательно. Моя учёба спасала меня от схождения с ума. Я безумно скучала по ней, даже по сути задыхалась. Прошло полторы недели, когда в дверь снова постучал доставщик, и протянул мне большую белую коробку, перевязанную широкой красной атласной лентой. Я знала, от кого она, ещё не распаковав. Внутри я обнаружила платье белого цвета, лиф на котором был полностью покрыт осколками какого то камня. Ещё босоножки с такими же камушками, заколка с красивыми завитками и маленькими камушками, а так же белая роза с открыткой. «Прошу прощения за тот случай. Сегодня в моём доме состоится ужин с моими подругами, а по совместительству коллегами и жёнами моих коллег. Я бы хотела чтобы ты побывала на этом ужине, так как это замечательная возможность для тебя зарекомендовать себя, а так же набраться опыта. В 18:00 к твоему дому прибудет машина. Жду с нетерпением нашей встречи, по-моему, мы друг другу не всё сказали. Миссис Троттон-Сноу. P.S: Розу возьми с собой» Ноги резко подкосились от какого то ненужного страха, а так же мой обед яро выпрыгивал наружу. «Ей понравилось…». Или же она хочет меня отругать за тот случай. О, Боже, что делать? «Для начала душ прими, не убивать же тараканов ты туда едешь…». Через несколько часов я уже стояла в шикарном сатиновом платье, переплывавшим струйками в пол. Платье явно подчёркивало большую грудь — единственный мой плюс. Волосы были собраны, а плечи полностью открыты. Через пол часа я уже сидела на мягких сидениях чёрной машины. «Господи, куда мы едем?»…Приподняв немного платье, поднимаюсь по ступенькам огромного, как дворец, дома. Спокойный и неприметный дворецкий забрал у меня пальто и провёл в столовую, где уже располагалось 3 женщины в невероятных одеяниях. Все были очень разными. Первая — блондинка с короткими волосами, совсем как мальчишка, была одета в облегающее кожаное чёрное платье. Она улыбнулась мне своей невероятно шикарной улыбкой, как будто мы знакомы уже сто лет. Вторая — длинноволосая брюнетка, была облачена в шёлковое платье лимонного цвета. Она почему-то не одобряла энтузиазма подруги и, наоборот, как-то хмуро улыбнулась при взгляде на меня. Третья была пышногрудая шатенка, ей явно хотелось подчеркнуть это достоинство, так как лиф на её перламутровом платье ярко подчёркивал её грудь своим глубоким декольте. Она посмотрела на меня каким то оценивающим взглядом и мило, но явно фальшиво, улыбнулась. Минута молчания явно затянулась и я почувствовала какое то напряжение, как вдруг короткостриженная блондинка заговорила со мной. — Вы, наверное, подруга Марии? — в её глазах блестел азарт. — А, да. То есть нет! Мы просто знакомые. — почему то меня пошатнуло и я попятилась назад, как вдруг кто-то придержал меня сзади. — Как-то обидно, Мисс Валери, что Вы считаете нас просто знакомыми. — о, боги, этот голос опять расплывается по моему телу шёлковой лентой. — А у меня есть причины считать иначе? — сказав это, и, явно порадовавшись своей вернувшейся наглости, я моментально пожалела об этом. Посмотрев на невероятно красивую женщину, облачённую в атласное красное платье и с помадой на губах того же цвета, я почувствовала, что ноги меня явно подводят. Заметив какое-то разочарование в её глазах, мне стало немного стыдно. — Хах! Мария, тебя уже юные леди строят! — как то радостно воскликнула блондинка. — Это ненадолго, Филисия, — и тут я увидела в её глазах искорки. — Простите, я никого из Вас не знаю. — как то робко промямлила я. — Филисия Голди, кардиохирург, по совместительству обладательница косметической компании «Голдифолс». — блондинка подошла ко мне и протянула руку, которую я с радостью очень нелепо пожала. Следом шла брюнетка. — Миранда Флавиан, нейрохирург, она обладает огромной библиотекой в наших краях, а так же иногда преподаёт в нашем университете. — Добро пожаловать в наши ряды. — уже без определённого напряга она жмёт мою руку и улыбается. — И наконец то, главная заноза в заднице «Сноулэнда», Александра Лоуренс — пластический хирург. Обладательница четвёртого размера. — после этих слов шатенка, надув губы, недовольно посмотрела на Марию и пожала мою руку с каким то пренебрежением. — Хах, и конечно же наша главная забияка, Мария Троттон-Сноу, главный нейрохирург нашей клиники. — весело добавила Филисия. — Рада с вами всеми познакомится, — напряжение начало уходить, но сразу же вернулось, когда Мария приобняла меня за талию. — Дамы, это Касандра Валери, наша будущая студентка, моя очень близкая знакомая, — слово «близкая» она уже чуть ли не шёпотом говорила мне на ухо, от чего я вся покрылась мурашками. — Девочки придут через пол часа, так что, дамы, развлекайтесь, а я, пожалуй, покажу Касандре мои апартаменты. Вы не против? — она спросила, но в её голосе не было вопроса, она уже знала ответ. — Да, конечно. Спустя минут 5 мы уже расхаживали по просторным коридорам этого дворца. Картины и фотографии были повсюду. Ещё через 5 минут Мария завела меня в какую то тёмную комнату и сразу же заперла двери, от чего я до жути испугалась. «Ну всё, писец подкрался незаметно… готовь булки». — Мисс Валери, Вам не говорили, что неприлично сбегать от соблазнённой Вами дамы? — она явно издевалась надо мной. Кого я там соблазняла? Она смотрела мне прямо в глаза и шла плавно, бесшумной кошкой. Подойдя ко мне впритык, она даже не шептала, а шипела мне на ухо. — Спасибо… Вы подарили мне надежду. Надежду? Надежду на что? Мне хотелось убежать. Куда угодно, хоть в окно. Не от неё, а от себя. Я поняла, что хочу эту женщину прямо тут, сейчас. Открыв глаза, и, посмотрев на неё, я ужаснулась. Она стояла передо мной, обхватив свои плечи руками, и смотрела на меня с таким отчаянием и грустью, чуть ли не плача. Я никогда не видела её такой. И тут мне снова сорвало башню. Я почувствовала себя маньяком, нашедшего свою цель, и явно желавшего её. Не замечая того, я начала наступать. Шла к ней медленно, будто хищница. Схватив её за шею, я впилась в её губы. Сначала плавно, а потом с каким-то неистовым желанием, мой язык обхаживал её. Её губы, подбородок и шея. Я целовала каждый сантиметр этих мест, а она… она таяла так быстро, как мороженое от огня. Приподняв подол её платья, благо оно было не ниже колен, я томительно поглаживала низ её живота, что ей явно нравилось, так как глухие, совсем тихие стоны следовали после каждого поглаживания. Не отрываясь от её шеи, мои когтистые пальчики проскальзывают под её трусики. Боги, она вся мокрая. Как непривычно чувствовать чужую влагу. Я совершенно неопытна в плане секса или ещё каких-то интимных штучек, но тут мною как будто кто-то движет. Похоть? Это всё она?..Но откуда?.. Впиваясь в её губы снова, я придерживаю другой рукой её талию, а той, что находилась между её ног, хозяйничаю там, как хочу. Спустя какое-то время она чуть ли не запищала в мои губы. Тело обмякло, и она повисла на мне. От этой картины я сама не удержалась и завершила свои мучения. Спустя пару минут две измученные дамы сидели на полу, облокотившись о стену. Одна с растрёпанными волосами и размазанной красной помадой, а вторая с потёкшей тушью и липкими руками. Весёлая картинка, ничего не скажешь.

Всё то время, что она приводила себя в порядок, она просто молчала. Это поистине пугало, и вроде бы я хотела что-то ей сказать, но мне было страшно, и я тоже молча собирала волосы. Спустившись, я увидела ещё 5 женщин, чьи имена и значения в клинике, к сожалению, запомнить уже была не в силах. Мария как то сухо отвечала на вопросы других дам, чем привела их в небольшой ступор. — Мария, ты приболела? Ты вся красная. — Филисия была явно обеспокоена её самочувствием, и из-за этого я почему-то почувствовала укол ревности. — Нет, что ты… видимо, немного запыхалась, пока обходила с Касандрой дом. — говоря это, она уткнулась в тарелку, нервно перебирая вилкой овощи. — У вас был тяжёлый месяц? — я снова сказала что-то не подумав. Просто эта непривычная тишина явно начала сгущаться в огромную тучу над столом. — Да, было нелегко, — тут в разговор вступила Миранда, — буквально только за последнюю неделю было около 18-ти операций и то, только по нашему с Марией профилю. Так как я приехала только 3 дня назад, всю работу делала именно она. «Так значит, тогда она действительно была на операции…», посмотрев на неё с какой то жалостью, я увидела угрозу на её лице. «Видимо, дамочка не любит, когда её жалеют». — Были интересные случаи? — я поняла что нужно хоть как-то соскочить. — Да. Во время удаления опухолевых клеток у маленького ребёнка, анестезиолог немного подмазал с наркозом и пришлось параллельно с операцией на мозг, помогать приводить его состояние в норму. Раковая опухоль была на начале третьей стадии, поэтому нужно было быть аккуратнее. А так всё по мелочи, несколько подобных операций у взрослых представителей, 4 операции по удалению гематом, 2 операции по удалению водянки и 5 по удалению кисты. Остальное делала Миранда, ну а я присутствовала на каждой. Касандра, в нейрохирургии бывает разное, второй хирург должен быть наготове. — Ага, ты ещё не сказала про удаление саркомы брюшной полости, милая. — девушка в синем платье заверещала своим тонким голоском. Это была вроде Катрина Донатан, ещё одна обладательница чего-то там… — Но это ведь не её область. — Мария у нас часто помогает другим хирургам тем, чем может. Саркома была размером в 9-тимесячный плод. Операция длилась очень долго, поэтому потребовался второй хирург, а он, к сожалению, был в Австралии. Поэтому она и помогла. — Катрина, не нужно… — она поистине смущалась от такой похвалы, но при взгляде на меня она вспыхивала ещё больше и сразу приступала к игре с овощами. — Ваши розы, они под цвет нарядам. Это какая то игра? — Что то типа того, милая, у нас традиция такая уже пять лет. Мы собираемся, и эти цветы всегда такого цвета. Врачи видят в этом огромную радость. Они своего рода как пригласительные на ужин. — услышав это, я поняла, что говорит самая старшая из них, по-моему, Елизавета Квадковски. Это дама лет 50-ти, была явно приятным и тёплым человеком. Она сразу напомнила мне бабушку. Эххх, лучше бы я дома сидела. — Замечательная традиция, благодарю за столь приятный приём. — после этих слов мы все дружно подняли наши бокалы и выпили. Шампанское было невероятно вкусным, его пузырьки щипали моё горло, заставляя опомниться. Через пару часов, все гости уже разошлись. Каждая гостья ужина обнимала меня и была бы рада встретиться снова. Не знаю, на сколько это была правда, но всё же это мне льстило. После провождения последней гостьи, Мария устало села на роскошный стул у стола, обтянутый синеватым шёлком, и закрыла глаза. Я мялась у входа в зал, пытаясь найти подходящие слова, как вдруг она сама заговорила. — Это меня пугает… — Что именно? — Не прикидывайся, будто не понимаешь, о чём я. — молния пробежала по моему телу, и я поняла, о чём она говорит. — Вам не понравилось? — «О боже, Касандра, что ты несёшь?», моё второе я бушевало не на шутку. — Наоборот… И именно это меня пугает, — она резко посмотрела на меня, как будто я в чём-то провинилась, и в этот момент я совершенно забыла как дышать. — Я Вас не понимаю… — я не узнавала своего голоса. Это говорила не я, а какой то маленький мышонок, загнанный огромной кошкой под названием «Обстоятельства». — Впервые в жизни я получила удовольствие. — мои глаза раскрылись на столько широко, что глазные яблоки говорили до свидания своим законным местам обитания. Ей 31, у неё есть ребёнок и муж, как такое вообще возможно? Она определённо меня обманывает. Но зачем? — Я не вру тебе, это действительно так. — о, боги, я что, говорила в слух? «Нет, просто у тебя всё на морде написано». — Но у Вас же есть сын и муж, как-то не состыковывается. — о нет, моё тело, оно предательски дрожит. Меня трясёт. — Ребёнка можно зачать и без получения от этого массы удовольствия, а муж… бедный Ричард думает, что я фригидна. На то были веские причины, своего рода это действительно болезнь. Да я и сама думала, что это дело будет грязным для меня всю жизнь, пока с тобой не познакомилась. — увидев моё бледное, как полотно, лицо, она с трудом встала и как то неуклюже проронила- уже поздно, я позвоню твоей маме и скажу, что ты пишешь доклад для поступления в наш вуз. Сегодня ты останешься на ночь в моём доме. Пойдём, я покажу тебе твою комнату, — от слова ТВОЮ, что-то непонятное началось внутри меня. Она подчеркнула это слово, как будто я имею право на эту комнату, на этот дом и, самое главное, на эту женщину. Мы молча поднимались по лестнице и так же шли по длинным коридорам. Спустя какое-то время мы очутились возле двери нежно-голубого цвета. — Это твоя комната, я скоро вернусь. Принесу тебе какую-нибудь одежду, что бы тебе было удобно спать. Завтра у тебя выходной, да и у меня утром ничего не запланировано, так что можем отдохнуть. — с этими словами, она как-то устало улыбнулась и ушла в противоположном направлении. Когда я зашла в комнату, я почувствовала себя Золушкой. «Ага. Золушки, милая моя, принцесс не трахают!». Иногда мои мысли меня пугают… Включив свет, я увидела небольшую, относительно прошлой, но намного больше, чем моя, комнату. Там размещалась огромная кровать с балдахинами и персиковыми простынями. Рядом располагались прикроватные тумбы, а так же массивный шкаф и туалетный столик с различными флакончиками и расчёсками. На противоположной стороне от входной двери виднелась распахнутая дверь на террасу, а слева от меня была ванная комната. Как же я хотела бы просто завалиться спать. Осторожно сняв каждую босоножку, я аккуратно сложила их возле туалетного столика. Сняв с себя платье, которое, видимо от моей усталости, казалось ужасно тяжёлым, я небрежно кинула его на кровать и зашагала в ванную. «Охх, умеют же люди жить красиво…», они для этого много работают. Приняв самую шикарную ванную в своей жизни с кучей пузырьков и солей, я прошла в комнату и обнаружила сложенные в стопочку короткие ночные шортики и свободную майку. Хотя, была бы у меня грудь на размерчик меньше, она была бы реально свободной. Эти вещи… на них её запах. Как маньячка я ещё минут пять стояла и нюхала свежее бельё. Сняв полотенце, принялась натягивать майку, и тут резко какой-то шорох разрывает тишину. Резко напялив майку, благо она прикрывала все мои достоинства, даже нижние, я посмотрела в сторону входной двери и увидела Марию, она была немного ошеломлена, но уже не напугана как в тот раз. Она медленно подошла ко мне и совсем шёпотом сказала, — если что то понадобится, моя дверь через три комнаты справа от твоей… Пронзая меня каким-то оценивающим взглядом, от которого мне стало даже не по себе, она медленно ушла. Что это было? Может, ей не понравилась моя фигура? Или же наоборот… понравилась? Ааааа!! Господи, почему я об этому думаю?! Я быстро напяливаю шортики и прыгаю в мягкую, как пух, постель и моментально растворяюсь в царстве снов.

Слишком шумно, но я не могу понять из-за чего. Машины и люди. Мне так страшно. Дедушка! Прошу! Нет! Не надо, только не это! Повсюду кровь, много крови… больно, но почему же мне так больно? Проснувшись со слезами на глазах, я встала и пошла по направлению комнаты Миссис Сноу. Приоткрыв двери, я увидела сидящую на пастели Марию со скрещенными ногами. Она так очаровательна. На голове царил хаос, накрученные локоны небрежно собраны в хвост. На ней шорты чуть длиннее моих и свободный свитер белого цвета. На явно уставшем лице столь знакомые очки, она явно что-то перебирает и заполняет, по всей постели куча бумаги. Постучавшись в уже открытую дверь, я бужу её от этой громадной рутины. — Простите, Вы ещё не спите?. — Да вот, приходиться даже ночью работать. Совершенно не могу разобраться в этих бумажках. — она так по-детски улыбается, и груз на моём сердце моментально исчез. — не спится? — Кошмар приснился. Могу я присоединиться? — Да-да конечно, хах, сегодня прямо день визитов в мою кровать. — она быстро собирает бумаги в общую кучу, расчищая мне местечко. Подойдя ближе, я заметила маленькую фигуру, лежащую слева от неё. — Это Ваш сын? — ложась в постель, я накрываюсь белым одеялом как маленькая девочка и смотрю на неё вопросительно. — Да, это мой маленький герой. — она с такой нежностью смотрит на него и снова обращается ко мне, — ты любишь детей? Вопрос подкосил меня. Я их не то что люблю, я их обожаю. — Очень, — это единственное, что я могла выдохнуть из-за её нежности. — Это хорошо… — Сколько ему? — Четыре года. Он любит спать со мной, когда Ричард в своих командировках. — при упоминании мужа её улыбка спадает, и я снова вижу несчастную и замученную женщину. — Сейчас он тоже там? — мысль о том, что в этой кровати он делает с ней то, что я бы хотела делать, подталкивает тошноту к горлу. — Да, вчера уехал в Швецию на две недели. Как обычно. Подожди минутку. — тут она медленно переползает через сына и встаёт возле кровати. Подняв сына на руки, она уносит его в соседнюю комнату и вскоре возвращается. — Думаю, свет ему мешает… — тут в ней что-то меняется, и она грациозно ложится рядом со мной. Взяв в руки бумаги, она протягивает мне папочку и, видя моё недоумение, добавляет — я хочу знать, что ты об этом думаешь. Просмотрев папку, я поняла, что это история болезни 7-ми летней девочки. — История болезни Роуз Маггонари. Это снимки головного мозга. Вот правое и левое полушарие… а тут… стоп, тут что то не так. Здесь не должно быть этого воспаления. Мозжечок увеличен, он больше своих обычных в этом возрасте размеров. Теперь понятно, почему у неё частые головные боли и плохая координация… — осознав, что я тут не одна, я вздрагиваю и вижу одобрительную улыбку, которая резко растворяется. — Ты права. У неё небольшая опухоль на мозжечке, что не позволяет девочке двигаться нормально. Я борюсь за неё уже третью неделю, а её родители не дают согласие на операцию. — Почему?! — о, нет, я возмущена. — Боятся. Риск велик. — Вы обязательно справитесь, я верю в Ваши силы. — Очень мило с твоей стороны, но тут моих сил недостаточно. — она явно расстроена. О, нет. Почему я начинаю хотеть её, когда она такая беспомощная? Резко привстав, я сажусь на неё верхом и снимаю её очки. Она в изумлении, но почему-то совершенно не сопротивляется. Пару минут мы тупо смотрели друг на друга, и тут началось то, чего я вовсе не ожидала. Взяв меня за затылок и потянув на себя, она отчаянно впивается в мои губы. Мы пожираем друг друга, будто голодны и нам срочно нужна еда. Она как ураган быстрыми движениями стаскивает с меня майку и мигом возвращает мои губы на законное место. О, Боже, ощущение, будто я не могу уже без неё, она мне необходима. Её руки хозяйничают на моей спине и пояснице, и в тот момент, когда её ловкие пальцы протискиваются под мои шорты, я конкретно слетаю с катушек. Оторвавшись от её губ, я сразу замечаю выражение её лица. Она как ребёнок, у которого отняли конфетку. — Подожди минутку… — чуть ли не мурлыча, прошептала в её губы. Снимаю с неё свитер и освобождаю её от тугого лифа. Она так восхитительна. Стройная, с небольшой грудью. Повиснув над ней, как-то нежно и ласково целую её подбородок, медленно опускаясь к шее. Она так невероятно дышит. Ёрзает и выгибается, словно невидимая рука вынимает из её грудной клетки сердце. Целуя впадину между ключицами, провожу языком от неё до подбородка. Её шея… она так восхитительно пахнет. Аромат схожий со смесью цитрусовых и зелёного чая. «Любимые ароматы…»Кончиками пальцев с опаской провожу по её груди, немного задевая сосок. Она, пытаясь не кричать, зажимает свой указательный палец зубами и хмурится. «Ей нравится». Действительно нравится. Почему её смущённый вид так меня заводит? Очень медленно, наслаждаясь, поглощаю её грудь. Она такая мягкая, просто чудо. Я чувствую, как она сжимает бёдра, и понимаю, чего ей хочется. Медленно спускаюсь к низу её живота, целуя каждый сантиметр, чувствуя небольшую дрожь на её теле. Я ничего не слышу, только её дыхание и глухие стоны. Звонок. Нет… только не сейчас! Прошу! Я не могу осознать, что это реально, что звонок действительно будит нас от этого наваждения. Вскоре началась комедия, мы как будто протрезвели. — Мать вашу, как они не вовремя! — Не поднимай, — я чувствовала себя жутко, такое ощущение, будто сейчас она очнётся и всё забудет. — Прости, милая, это рабочий. — ответив на звонок, её как будто ледяной водой окатили. Она резко встала с кровати и, не переставая говорить, начала переодеваться. Она выглядела явно обеспокоенной. — Да! Какого чёрта вы не позвонили раньше?! Что значит думали, что это временно? Вы, мать вашу, медики или астрологи?!.. Обезболивающие, быстро, я скоро буду! Отключившись, она начала быстро собираться и, подбежав ко мне, на прощание крепко поцеловала и прибавила, — я постараюсь быстрее, милая. Ложись пока что спать.

Единственное, что я слышала после этого — это быстрое цоканье каблуков. Она явно спешила. Я осталась совсем одна в этой огромной комнате. Тут было очень просторно, всего лишь огромная кровать, письменный стол с ноутбуком и огромный количество различных папочек и небольшой шкаф-купэ. Не смотря на малое количество мебели, комната была невероятно уютная, стены были выкрашены в бледно розовые и кремовые тона, а на стене у изголовья кровати виднелся огромный рисунок женщины с младенцем на руках. Видимо, она невероятно любит своего сына. «Она спит на этой кровати… на этой постели её запах… оххх». Я как сумасшедшая начинаю вдыхать запах одеяла и подушек. Они действительно пахнут ею, и ещё кое-что, что-то незнакомое. Запах печенья или же запах маленького котёнка… Её ребёнок, это его подушка. Я вдыхаю и его запах, неожиданно для себя ощущая какую-то материнскую нежность к нему. — Мама?.. Я чуть не подскочила от страха. Я испуганно смотрю в сторону двери и вижу маленького ангелочка, трущего свои заспанные глазки. У него невероятные голубые глазки и золотые кудри. Почему-то я не обратила на них внимания, когда она уносила его в другую комнату. — Вы кто? Где моя мамочка??.. — его выражение лица явно не добрый знак. Он насупился, и маленькая кнопочка на лице в виде носика явно покраснела. Внутри меня бурлила паника. Поднимаясь с кровати я спотыкаюсь об одеяло и падаю прямо перед его ногами. Господи, какой позор. Главное, что бы он не испугался. Внезапно я слышу разливистый детский смех. — Тётенка… ик… Вы такая… ик… забавная. — Дожилась, надо мной уже и дети смеются. «Ну, хоть не плачет». — Да уж, — я медленно встаю и отряхиваюсь, хотя вовсе не запачкалась, скорее, стряхивала свой позор. — Вы кто?? — не смотря на маленький возраст, в его голосе звучал металл. Уххх, явно дьяволёнок. — Подруга твоей мамы, она ушла на работу. — Опяяяять!! Ненавижу её работу! — он нахмурил свои прелестные бровки, и я уже испугалась, что он заплачет. Но, к моему великому удивлению, я видела перед собой не плаксивого малыша, а серьёзного и злого мужчину. Он явно был недоволен сложившейся ситуацией. — Почему ты так не любишь её работу? — Она вечно занята, я почти её не вижу. Мне так страшно одному, а она не понимает! — он уже переходит на крик. — Эй, ну чего ты? Она ведь любит тебя. Она сама говорила, что ты единственное чудо, которое у неё есть. Именного благодаря тебе она держится. Сейчас она спасает жизнь какому-то человеку, а возможно даже ребёнку, для того, что бы его родители могли видеть его каждый день живого и невредимого. Ты понимаешь? — он так мило надувает губы, и теперь на его лице уже не ярость, а слабость, присущую таким маленьким мальчикам. Он понимает и, к моего огромнейшему удивлению, не капризничает. — Я почти её не вижу, мы никуда не ходим с ней. — о, боже! Маленький, в его голосе нотки отчаяния и обиды. Ему так нужна его мама. — Я обещаю тебе, что на этих выходных мы сходим все вместе куда ты захочешь. Договорились? — я даже не понимала, что говорю, но я понимала, что это ему необходимо. Его глаза вспыхнули с огромной силой. Два маленьких ярко-голубых фонарика смотрят на меня с какой-то неистовой надеждой и благодарностью. — Правда?! Тётенька!! Вы просто чудо!! — он запрыгал на месте, и резко, так неожиданно даже для меня, повис на моей шее. Почему-то я чувствовала, что это на долго, что я смогу быть с ним очень долго. С ним и с его матерью. Ох, Мария, почему я так привязалась к тебе? Правильно говорят, что самое великолепное, что может быть на свете — это счастливый ребёнок. Счастье лилось из него водопадами. Мы легли в кровать и он безостановочно рассказывал мне о своей совсем короткой, но уже такой увлекательной жизни. Оказывается, в свои 4 года он уже учит два иностранных языка и ходит на гимнастику. Не смотря на свой возраст, он очень умный малыш. Шикарная речь и рассуждения, весь в мать. Я и не заметила, как мы оба уснули. Я проснулась от какого-то странного шуршания и попыток лечь на кровать. Открыв глаза, обнаружила, что в комнате ещё темно. Я лежу на правой стороне кровати, Льюис посередине, а на левой стороне лежит Мария. Она, погладив по голове сына, с великой нежностью целует его макушку. О, боже, она неповторима. — Когда Вы вернулись? — я говорю каким-то хриплым шёпотом. Она явно думала, что я сплю, так как на лице у неё возникло удивление. — Час назад. Дописала кое-какие документы, привела себя в порядок и доползла до кровати. — обнимая и целуя сына, она периодически поднимала на меня свой взор. Я видела в них столько любви к этому комочку счастья и ещё что-то ко мне. — Странно, обычно он не контактирует с незнакомцами. Видимо, Вы и его очаровали по полной программе, Мисс. — в её глазах читается явное желание, они горят. Она не забыла. Ей это важно. — Миссис Сноу… я… ну, то, что было… я не знаю что со мной происходит, но когда я вижу Вас, я словно вырубаюсь, и сразу же включается какой-то маньяк. — тихим и молящим голосом я лепечу ей весь этот бред, не обращая внимания на её лицо. — извините… — За что мне тебя извинять? А, ну, может только за то, что не завершила начатое до конца. Но в этом твоей вины совсем немного. Нас прервали. — подняв на неё изумлённый взгляд, я вижу довольную и счастливую мину. Она явно играет. — Вы наверное устали. Ложитесь спать, спокойной ночи. — я говорю это предательски хриплым от разочарования и обиды голосом. О, нет. Она заметила это. Так как кровать была огромных размеров, между мной и Льюисом было большое расстояние. Мария переползла через сына, который предательски крепко спал спиной ко мне, и нависла надо мной. Она так особенно красива в лучах лунного света, пробивающегося через большие окна. Белокурая дива в шёлковой ночной рубашке небесного цвета. Я чувствую, как желание пронизывает всё моё тело, но помимо него во мне таится страх. Что она сделает? Здесь же ребёнок… — Мария… прошу, тут же Льюис. — я не узнаю своего голоса, в нём чувствуется мольба. Но о чём же именно я прошу? — Правда? А я то и не заметила, — кошка. Она играет со мной. Обидно. Она медленно подбирается к моим губам и нежно, словно лепестки роз, целует. Ох… всё бы отдала, чтобы она продолжила, но тут меня наказали ещё больше. Она подвинула меня ближе к сыну и легла позади меня, обнимая мою талию рукой. Буквально через пару минут я чувствую ровное дыхание на своей шее и милое посапывание. Она устала, и теперь мои ангелы спят рядом. Прижимаю Льюиса к себе, чувствуя такое странное чувство, будто мы одна семья.

— Тётенька! Тётеееенька!! Вставай! — о, боже, какой же террорист меня будит в такую рань? С огромным трудом я открываю глаза. Как же я сладко спала, было так тепло… Открыв глаза и посмотрев на предмет массового пробуждения, я немного ужаснулась. Маленький Льюис прыгал на кровати, а Мария стояла возле кровати и мило улыбалась. Кошка, которой дали кусок телятины. Тут я поняла, что они были одеты, и, видимо, хотели прогуляться. Малыш был просто неотразим, чёрная водолазка, синий пиджак, джинсы и крошечные кеды. Маленький модник, мама явно постаралась. Сама Мария выглядела не хуже. Красно-чёрная клетчатая юбка-карандаш с высокой талией, под ней правильно заправленная чёрная водолазка. На ногах шикарные чёрные ботильоны на высоком каблуке с небольшим количеством ремешков. На голове красовалась длинная коса, а на лице дневной макияж и очки. Такой невычурный вид, просто и со вкусом. — Так и будешь лежать в постели или, может, пойдёшь выполнять обещанное? — она всё также мило улыбается, и я таю. — Обещанное? — и что же я ей наобещала? — Тётенька, ты же сказала, что мы пойдём куда я захочу. Сегодня суббота, пошли с нами. — маленькое чудо так и молило, ну, а кто же может противостоять такому? Я медленно встаю и всё ещё заторможено смотрю на неё и Льюиса. — Да, конечно, милый. Я только соберусь и пойдём. Малыш с визгом убежал из комнаты. Он счастлив. Какая милая беззаботность. Я и не заметила, что с какой-то дурацкой миной смотрю ему в след. Вдруг кто-то шлёпнул меня по заднице и нежно поцеловал в щеку. — Вещи сложены на кровати, я жду тебя на завтрак. Поторопись. — с этими словами она вышла и закрыла за собой двери, оставив меня дрожащую то ли от холода, то ли от неё самой. На кровати лежали чёрные плотные колготы, чёрная кожаная юбка и белая блузка. На ноги что-то на подобии берцев. «Кукла»… действительно, я ведь никогда такое не носила, а в этом я выгляжу как кукла. Почему же мне так не нравится всё это? У меня предчувствие, что мне придётся крупно заплатить за всё, что было и будет. Тяжело вздохнув и накрасив губы блеском, я встаю и направляюсь вниз. Ох-х-х… какой замечательный запах. В моей семье я даже не завтракаю, а тут это, похоже, в порядке вещей. Бабушка! Я совсем забыла, сегодня моя очередь дежурить! — Ах, вот и ты! Замечательно выглядишь, прям как куколка. — «Ой, да ладно? Ещё одна»- Благодарю, — робко, еле сдерживая тревогу, отвечаю ей. Почему-то у меня сердце не на месте сегодня. Будто что-то произойдёт. Но что? — Миссис Сноу… — я должна сказать, что мне пора, но она резко обрывает меня. — Тебя что-то волнует? Я могу помочь? — Моя бабушка… — я снова ломаю руки. — она у нас лежачая, я должна прийти на смену. — Я пришлю Вам свою лучшую медсестру на сегодня. За обедом обсудим судьбу твоей бабушки. Я могу положить её в нашу клинику. — Что Вы! У нас нет столько денег на лечение. Поймите… — я сгораю от стыда. Не смотря на то, что мать много работает, нам жутко не хватает денег, это факт. Мы еле-еле выплачиваем счета. — Это не обсуждается, Касандра. Твои проблемы — это мои проблемы, так что не болтай слишком много и садись за стол. Завтрак стынет. Я медленно присаживаюсь на мягкий стул рядом с Марией и смотрю, как маленький Льюис жадно уплетает свою лазанью и апельсиновый сок. Пожилая женщина принесла несколько мраморных корзинок с шоколадом, амброзию и малиновый мусс. От женщины так и веяло теплом и уютом, как будто она была очагом этого дома. — Благодарю, Миссис Уоран. — Мария явно уважала эту пожилую даму. — Я узнала, что ты любишь сладкое, поэтому не думаю, что завтрак тебе не понравится. — видно было, что она сдерживает себя, поддерживает планку великолепной леди. — Вы заводите на меня досье? — я пытаюсь шутить, но внутри у меня ураган. Я понимаю, что она просто так не выйдет из моей жизни и сердца. Ужас. — Возможно. — она улыбается во все 32. Но видно, что она не шутит. Вот я попала-то. Минут 15 мы молча ели свой завтрак, и когда его величество разобрался с очередной печенькой, я решилась спросить его, куда же меня ведут. — Льюис, милый, а куда ты собираешься нас отвести? Повернувшись ко мне лицом и сделав мину типа «Как такое спрашивать-то можно?», он резко улыбнулся и несколько маленьких зубов начали сиять на солнышке, а его хомячьи щёчки всё ещё шевелились. Пережевав всё содержимое ротовой полости, он всё-таки соизволил мне ответить. — «Legoland».- сказал, как отрезал. — Мария, что это такое? — я почему-то шёпотом спрашиваю у неё. — Один из четырех одноименных парков, в которых абсолютно все построено из любимого детьми конструктора Lego. — Ох, правда?! Уааа… я так хочу там побывать. — мои мозги сразу же куда-то улетучились, и в комнате сидело уже два ребёнка. Я с детства обожаю этот конструктор. — Я вижу, ты тоже поклонница этой бурды? — она чуть ли не хихикает. — Это не бурда! — в голос завопили два ребёнка, и она тут же чуть не лопнула от смеха.

Спустя час мы уже гуляли как обычная семья. Льюис с Мистером Хантером бежали к парку как угорелые. Точнее, бежал только Льюис, а вот бедный телохранитель был вынужден вспомнить былые времена. — Вы очень любите своего сына. У него замечательное детство. — Я просто пытаюсь, что бы у него было такое детство, которого не было у меня. Вернее, у меня его вообще не было. — она улыбается, но в её глазах читается совершенно иное. Пустота. Её глаза резко потускнели. — У Вас было тяжёлое детство? — И юность тоже. Касандра, пойми, я не всегда жила в такой роскоши. Это всё Ричард. — ох, этот Ричард. Что б его геморрой хватил в этой Швеции. — То есть, у Вас нет ничего своего на данный момент? — Ну почему же… Дом в Филадельфии и квартира в Далласе, а так же несколько фотогалерей в Нью-Йорке и Сан-Диего. Это труды моего таланта, как говорят мои подруги. Она не получала удовольствия. Может, это как-то было связано с прошлым? Я безумно хочу узнать, но имею ли я право спрашивать такие вещи? — Ты что-то хочешь спросить? — наверное, на моём лице всё фиолетовыми буквами написано. — Вчера Вы сказали… ну-у-у то, что Вы не испытывали такого раньше. Почему? — ох, язык мой — враг мой. Я сразу же пожалела, что спросила. — По сути своей это — детская травма. Мой психолог говорит, что мне просто нужно забыть всё. Я очень стараюсь. — она поникла и за пару минут как будто постарела на пару лет. — Вас кто-то очень обидел? — зачем я это спрашиваю? Ведь видно же, что да. — Всех нас кто-то когда-то обижает. Не думай об этом, милая. — она пытается сделать беззаботный вид, но видно, что это сжирает её изнутри. Я сдаюсь и в качестве поражения опускаю голову. «Ну и что ты там под ногами интересного нашла?». Ей больно, а я помочь ей не могу ничем. — Не заморачивайся по пустякам. — я даже не обращаю на эти слова внимания, только чувствую, как чьи-то мягкие пальчики переплетаются с моими. Я понимаю, что это она взяла меня за руку, и мигом поднимаю глаза на неё. А она, лиса… Так спокойно, будто не её рука сжимает мою, идёт и ласково смотрит на сына. — Что происходит, Мария? — этот вопрос мучает меня. Кто мы теперь друг другу? Что мы делаем вообще? — Делать вид, что я не понимаю о чём ты говоришь, бессмысленно. Не так ли? — Думаю, да. Её глаза выдают все её мысли. Она не умеет врать. — Я не знаю, Касандра. Всё так быстро закрутилось, что я даже не понимаю, что к чему. — моё сердце как на американских горках. Мне становится жарко. Ну, вот, теперь она скажет, что это было просто ошибкой. А на что я вообще рассчитываю-то? Что она бросит мужа ради какой-то бедной дурочки? — Ты меня слушаешь вообще? — она явно сердится. — Да, прости. Не выспалась. Продолжай. — о, боже, меня трясёт. — Я понимаю только одно. Я хочу быть с тобой в радости и помогать тебе в горе. Я не обещаю тебе ничего, и мужа я пока что не брошу. — Вот как… а я буду для перепиха, когда муж в отъездах? Меня всю трясло. От отвращения к самой себе, от ярости и чего-то ещё, что я ещё не понимала. С огромным трудом я сдерживала накопившиеся в горле слёзы обиды. — Касандра, ты не понимаешь… Резко убрав руку, молча иду к залившемуся от бега краской Льюису. На лице читается безразличие и я замечаю, что она попросту растеряна. — Льюис. Милый. Покажешь мне своё любимое место в парке? — искренне улыбнувшись ему, беру его за руку и мы уверенно шагаем к невероятных размеров разноцветному дому, сделанного из конструктора. Невероятное местечко. Последующие несколько часов, мы играли с ним в игры и собирали lego. Бегали по аттракционам и ели вкусности. Бедный Мистер Хантер попросту не поспевал за нами. Мария бесилась как мегера. Она смотрела на меня, и волоски на моём затылке и руках поднимались дыбом. — Можно тебя на минутку? — «ну вот, милая, готовь булки. Так вставят, что не разогнёшься». Стало действительно жутко. — Нет, я занята. Мы ещё не собрали самолётик. — сердце, стой на месте. — Это не просьба. — она уже шипит. — Мистер Хантер, посидите пять минуточек с Льюисом. — поцеловав малыша в щеку, медленно направляюсь в её сторону. Ему явно не нравилось, что его новую единомышленницу забирают. Он очень недовольно таращится на мать, а ей хоть бы хны. Она плотно сжимает моё запястье и ведёт меня в соседний домик. Мне больно. Она такая хрупкая, а силы в руках как у боксёра. «Она ж хирург, не тупи!». Одно ловкое движение и я уже припечатана к стене. — Зачем ты так со мной? — в глазах огонь, прибьёт и не заметит. Ух-х-х. — Я? А что я сделала? — наигранно хлопаю ресницами. Сама невинность. — Ты! Я наконец-то нашла человека, с которым мне хорошо. Мне впервые так кто-то понравился. Да, я не могу сразу же сломя голову бежать против своей жизни!! — она орёт и прижимает меня так плотно, что я уже дышать не могу. Хотя я не понимаю, задыхаюсь ли от её напора или же от услышанного. — Я не могу бросить Ричарда. Ты ведь понимаешь это? — крики стихли и она уже смотрит на меня с какой-то мольбой. — Потому что ты его любишь? — я и не заметила, что уже реву. — Нет. Потому, что уважаю. Он вытащил меня из такого дна, что тебе и не снилось. Когда-нибудь я расскажу тебе всё, но не сейчас. Просто дай мне время. Умоляю. Ну начало-о-ось… прощай крыша. Как полоумная смотрю на неё несколько минут в полной тишине. И тут резко обхватив её шею руками, впиваюсь в её губы. «Кхмм, девушка, Вы минуту назад яростью пылали!». Я уже никого не слышала. Она нужна мне больше, чем я ей, намного больше. — Как я поняла, это согласие? — она мурлычет это мне прямо в губы, закрыв от удовольствия глаза. Её губы растекаются в довольнейшую улыбку. — Я не уйду от тебя, пока ты сама меня не пошлёшь. — сказав это, я подписала договор с Сатаной.

Через пару часов мы, как уставшие гусеницы, плелись к машине. Мистер Хантер нёс уставшего Льюиса, а Мария не отпечатывалась от меня ни на секунду. Не смотря на её уверенно довольнейший вид, мне было как-то стыдно. Все смотрели на нас. Неожиданно для всех она остановилась. — Вильям, отвези Льюиса домой. Мы с Мисс Валери немного пройдёмся. Я позвоню тебе. — Будет сделано, мадам, — взрослый мужчина как будто приклонялся перед ней. Он аккуратно уложил малыша на заднее сидение и уехал. — Не поняла… — я чувствовала себя в беде. Кто-то получит сейчас. — Пошли пообедаем, хотя, возможно, уже и поужинаем. Я хочу разобраться в болезни твоей бабушки, — проснулась серьёзная Мария. — Я не приму от тебя такого… слишком много, — мне стыдно, что я не могу дать ей чего-то взамен. Кто я вообще? Нищеброд. — Касандра, ты в первую очередь будущий медик. Ты не должна задумываться о препятствиях. Твоя цель — вылечить больную. Плюс ко всему она — твоя бабушка. Какая разница, каким способом ты ей поможешь?! Не разочаровывай меня, — она злится. И да, она права. Я не могу думать о своей гордости в такой ситуации. — Хорошо. Только не в месте, где куча народу. Желательно, чтобы его там вообще не было, — опустив глаза, я пытаюсь не показывать своего положения. Мне стыдно, и, к сожалению, она видит это. Лучше бы я этого не говорила. По-моему, она была в восторге от мысли о нашем уединения. — Замечательно! У меня есть одно, как вы говорите, клёвое местечко, — с нежнейшей улыбкой она протягивает мне руку, и я, к своему огромному удивлению, робко беру её за руку. Мы шли практически молча, иногда она рассказывала интересные случаи из практики, также мы обсуждали книги и музыку. Невероятно, но в этом мы с ней были очень похожи. На улице начинало смеркаться. Город начинает обретать краски, оживать. Машины нескончаемой линией тянутся вдоль дороги. На улице довольно прохладно, и я непроизвольно вздрагиваю при каждом потоке холодного ветра. Мария, видимо, заметив это, остановила меня и, с привычной только ей лёгкостью, накинула на меня свой широкий шарф. — Замёрзла? — она смотрит на меня с такой нежностью. Видимо, я хорошо постаралась в прошлой жизни, раз стою тут с ней. Она медленно тянет за свисающие концы шарфа, и я уже стою прямо перед ней. Один резкий рывок и её тонкие губы накрывают мои, как мягкое одеяло. Её холодные руки почему-то становятся такими тёплыми и родными. Сейчас между нами нет похоти и страсти, только нежность и тепло. Оторвавшись от моих губ, она ласково целует меня в лоб, придерживая моё лицо мягкими ладонями. — Уже намного теплее, — слова вылетают сами по себе. Мозг в отключке. Через час мы уже поднимались по рыхлой лестнице старой пятиэтажки. Не очень-то и романтическое местечко. Перед входом на крышу, она закрыла мне глаза и начала направлять меня. Я сразу чувствую такую силу рядом, что все мои страхи умирают под потоком этой силы. Она будет рядом, будет защищать меня. Несколько шагов и сильный поток ветра, уже, на удивление, тёплого, развивает мои пряди волос. Когда она медленно убрала свои руки, я ещё пару минут не хотела открывать глаза. Но когда открыла, внутри меня что-то щёлкнуло. Маленькое пространство было обставлено так, будто тут жизнь течёт бурным потоком. Единственное живое место в этом заброшенном здании. Вдоль стены красовалось панно с рыдающей девочкой. По балкам и всем люкам развешаны гирлянды и фонарики. У стены стоял столик с кованными ножками и два мягких кресла. В углу высокого каменного бортика стоит небольшая палатка, обставленная мягкими игрушками и маленькими подушками. Похоже на убежище. — Добро пожаловать в мой мир. «Что? Что она говорит??» Увидев моё непонимание, она попыталась пояснить. — Я прихожу сюда иногда, что бы подумать. Пошли, кое-что покажу. Она схватила меня за руку и, как маленький ребёнок, хвастающийся своей комнатой, она повела меня в сторону палатки. В детстве я обожала их, поэтому эта идея мне понравилась. Когда мы очутились в её маленьком убежище, я сразу же заметила там фонарь, несколько книг и одеяло с подушками. Устроившись поудобнее и накрывшись одеялом, она обхватила колени и заговорила. — Первый раз я пришла сюда, когда мамин хахаль впервые домогался меня. Мои глаза вылезали из орбит, а она так спокойно это говорила, будто рассказывала, как ходила с матерью в парк аттракционов. — Что? — голос предательски дрожит. — Я ведь говорила тебе, что мой мир — это не роскошная одежда и рестораны. Это вечно работающая мать, вечно голодная сестричка и вечно домогающийся мамин хахаль. Мне было так страшно, я звала её. Знала, что она на работе, но всё ровно продолжала звать её. Впервые я увидела, как плачут пустые глаза. Она просто сидела и смотрела на меня так спокойно. На её лице не было не единой эмоции, только слёзы. Они капали не переставая, а я даже пошевелиться не могла. Невозможно, быть такого не может. — Когда это произошло? — все демоны внутри меня сговорились и решили спросить демонически хриплым голосом. — Мне было тринадцать. Мать была на работе, а он, как обычно, укладывал меня спать. Когда он поцеловал меня в лоб, я спокойно закрыла глаза и собралась уже засыпать. Я любила его как отца. Он хорошо к нам относился все 4 года, что был с нами. «Прошу, Мария не оправдывай этого ублюдка… умоляю». Во мне была такая буря. Я не могла заплакать в этот момент, ведь ей не нужны дополнительные сопли. — Честно говоря, я и не поняла сначала ничего. Сначала я просто испугалась, и испугалась так сильно, что боли толком и не чувствовала. Я пыталась не кричать, боялась, что разбужу Эмму, и он займётся и ей. Ей было всего девять. О, боже. Сволочь! Убила бы! Маленькую девочку… Да как он мог? Почему я не могу этого сказать? Я просто молча слушаю… смотрю на её улыбающееся и беззаботное лицо и понимаю, что вот вот оборвётся ниточка и она сломается. Медленно, как бы невзначай, хватаю её руку и крепко сжимаю. Она делает паузу и смотрит на меня. Тут её будто переключили, словно на старом телевизоре переключили канал. Лицо исказилось в болезненной гримасе и она просто на просто заревела. Слёзы капали градом. Она вцепилась в мою руку и в перерывах, лепетала что-то невнятное. — Год, Касандра… целый год. Он просто измывался над моим телом. Я уже перестала сопротивляется… я просто… просто лежала… как труп… холодная и измотанная… — А мать? Почему ей не сказала?! — наконец-то, голос прорезался. Я должна сказать ей что то, иначе замкнётся. — Говорила!..она слишком его любила… слишком, чтобы поверить собственной дочери… У-у-у-у… больно… так страшно и больно… не хочу! Я больше не хочу! У неё началась истерика, она выла и рыдала. Я крепко стиснула её в своих объятиях и начала гладить по волосам. Моя девочка, ей было так больно. Изверг, чтоб его кастрировали. — Милая, всё хорошо. Я рядом… т-ш-ш-ш… слышишь? Я всегда буду рядом, Мария. Никто не причинит тебе боль. С течением времени её перестало трясти. Она была как маленький запуганный котёнок, пытающийся вырваться на свет из тьмы. Под лёгкие покачивания и мои поглаживания она успокоилась и освободила мою руку. Рука посинела от такой давки, но я даже не заметила боли. Мне было намного больнее от того, что произошло с ней. Опухшей рукой убираю с её лица мокрые от слёз пряди и заправляю ей за ухо. Обняв крепче, нежно целую в лоб своё спящее чудо. Благо тут было так тепло, может из-за одеяла и утепления, а, может, из-за того, что произошло. Теперь я осознала, что несу за неё ответственность. За пару часов я стала взрослее вдвое.

Я стою перед дверью цвета гнилой вишни. Неуверенно открываю двери и вижу, что моя снежная королева стоит у окна. Прекрасная светловолосая дива в белоснежном платье, струящимся на ней лёгкими волнами. Она нежно улыбается и протягивает мне белую, как снег, руку. Я беру её совсем легко, без каких либо опасений, это ведь она — мой ангел, я доверяю ей, как самой себе. Тёплые руки окутывают меня крепкими объятиями. Столько нежности и защиты в одной женщине. Тишина. Такие необходимые мне в последнее время тишина и покой обволакивают меня. Внезапная резкая боль пронзает всё моё тело. Моя спина! Больно! Мария придерживает меня одной рукой, а второй вталкивает мне в спину огромный нож. За что? Не может быть такого!! Я смотрю в её глаза, пытаясь найти хоть какой-то ответ, но там ничего нет, кроме ехидства и злобы. Её белоснежное платье резко становиться полностью красным. Больно!! Мне так больно! Резко распахнув глаза, я делаю глубокий вдох, словно я долгое время провела под водой и в самый последний момент вынырнула. — Где я?! Мария!! — Что такое? Касандра, тебе плохо? — я смотрю в её родные, полные нежности глаза, и резко обнимаю, вцепившись в неё, словно кошка. — Кошмар приснился? — она переживает. За меня. — Угу, — ну, вот, я теперь в положении, где даже Льюис посмеялся бы моему ребячеству. — Всё в порядке, милая, мы почти дома. — Ты везёшь меня ко мне домой? — почему я так расстраиваюсь из-за этого? — Думаю, твоя мать переживает, что её дочери уже несколько дней нет дома. — она обхватывает меня за талию и прижимает к себе. Мой сморщенный от остатка кошмара лоб накрывают тёплые губы. Замечательное успокоительное, действует моментально, советую всем. — Не думаю… Я скучаю по бабушке. Невыносимо отдыхать, когда она там лежит и мучается. Знаешь, она вырастила меня, за что я всю жизнь ей буду благодарна. Я не вынесу, если она покинет меня, — на глазах выступили слёзы. Я понимаю, что ей мало осталось. — Послезавтра я пришлю машину и вы с бабушкой приедете в клинику. Я распоряжусь, чтобы её положили в хорошую палату на время обследований, — наблюдая за ней я снова узнаю свою строгую и неприступную диву. Она так старается мне помочь, я по гроб жизни буду ей должна. — Хорошо, что нужно с собой брать? — Мед. карту, паспорт и остальные бумаги касающиеся её здоровья. Ах, да, что на счёт следующих выходных? — Ты о чем? — она уже что-то задумала. — Съездить куда-то. Думаю, тебе не повредит небольшой отдых, — ох, нет, почему именно эти выходные? — Увы, но не смогу. У меня девичник с ночёвкой. Каждую первую субботу месяца мы собираемся у Катрин. Это традиция, и мы поклялись её не нарушать. Выражение лица резко меняется и я снова вижу маленького ребёнка. Она расстроена. — Значит, мы сможем увидеться только через две недели? — она морщится от своих же слов, как от чего-то отвратительного. — Получается так. Мария, я бы очень хотела видеть тебя почаще, но они не простят мне такую дерзость. Особенно Катрин, мне мой позвоночник ещё нужен. Она обещала, что вырвет его, если не приду. — Я понимаю. Тогда постараюсь закончить все дела за эти две недели, чтобы мы смогли провести все выходные вместе. Договорились? — она трётся носиком о моё ухо, и мне становится одновременно невыносимо приятно и немного щекотно. — Нужно посмотреть своё расписание, Миссис Сноу, погляжу дома в ежедневнике, — я пытаюсь говорить это с умной и серьёзной миной, но при виде её удивлённого лица, я взрываюсь градом смеха. — Ох, Касандра! Играешь с огнём, — о, этот игривый взгляд. Дабы избежать всемирной катастрофы, я мельком целую её губы и довольно устраиваюсь на удобном кожаном кресле. Через полчаса я уже стояла на крыльце своего дома. Мы, как милая парочка из какого-то романтического фильма, просто стояли и обнимались. — Спасибо за сегодня. Мне стало легче, — бережно поцеловав меня в щеку, она плавно направляется к машине. А я… а я, как пьяная дурочка, стою и смотрю, как машина уезжает, оставляя на дороге следы. В понедельник мы с бабушкой, как примерные, уже сидели в приёмной престижнейшей клиники города. Почему я себя так неловко чувствую? Бабушка мирно посапывала в инвалидном кресле, когда наконец-то к нам подошла медсестра. — Миранда Валери? — маленькая блондинка, с милейшим выражением лица, стояла возле бабули и мирно ей улыбалась. — Да! Это она. Куда мы должны пройти? — я по привычке вскакиваю, и чуть ли не кланяюсь этому ангелу в розово-белой форме. — Вашу бабушку мы отвезём в палату. Если вы не привезли вещи, то можете это сделать сегодня вечером или завтра утром. — Благодарю, — столько всего нужно собрать. Молодой аспирант подошёл к нам и плавно положил руки на ручки кресла. Осознав, что сейчас её увезут, я присела перед ней на корточки и провела ладонью по щеке. — Бабуля, милая моя. Всё будет хорошо. Здесь отличные доктора, они тебе помогут, — из всех сил пытаюсь не разреветься, не имею права. Аспирант искренне улыбнулся и увез её. Я не могла отвести взгляда от неё. Вдруг молодая медсестра одёрнула меня. — Извините, Вы Касандра? — Да, а что? — Миссис Сноу просила, чтобы Вы зашли к ней в кабинет, когда закончите. Ох, ну не станет же она тут… — Простите, но я плохо тут ориентируюсь. Не могли бы Вы…? — Да, да, конечно. Пойдёмте. Мы зашли в лифт и эта милейшая леди грациозно нажимает цифру 3. Третий этаж. Меня изнутри будто сжимали и разжимали, как губку. Вдруг дверцы лифта открылись и перед нами встал высокий и крепкий мужчина, с массивной челюстью и тёмно-каштановыми волосами. Лёгкая небритость придавала ему невероятный шарм. Он устало массировал переносицу, и через несколько секунд открыл глаза. Два синих сапфира. Неожиданно для себя я осознала, что не дыша, таращусь на него с открытым ртом. Увидев это, он загадочно улыбнулся и поджал губы. Ох… его скулы. — Мисс Валери, Вам нехорошо? — девушка была явно обеспокоена. «Поверьте, ей сейчас о-о-о-очень хорошо». — Дамы, прошу, — он отошёл немного, что бы могли выйти. А я как не на своей планете, просто выплываю и лифта. Зайдя в кабину, он приподнял бровь и игриво улыбнулся. Когда дверцы закрылись, я словно очнулась. — Что это было? — Вы о чём? — Я что, одна его видела? — тут девушка расхохоталась. Чёрт, она даже смеётся очаровательно. — Это наш акушер-гинеколог, Мистер Мойран. От него вся больница млеет, кроме Миссис Сноу. Поговаривают, что когда-то у них был роман, ещё во время её учёбы в университете. Они учились на одном курсе. Мария! Внутри всё перемешивается, и резкий укол ревности поражает моё сердце. Мы молча дошли до дверей тёмно-серого цвета. — Прошу. Передо мной открылась дверь, и я робко зашла в просторный кабинет с нежно-голубыми стенами. Справа от меня стоял массивный белый стол с десятью стульями, оббитыми дамастом с невероятным китайским пергаментом серебряного цвета. Настоящее убежище снежной королевы. Слева небольшие белые книжные шкафы с огромным количеством книг. Так и хотелось всё потрогать. Внезапно я чувствую чьи-то руки на своей талии, и, осознав, чьи они, радостно улыбаюсь. — Я соскучилась, — лёгким движением руки она убирает с моей шеи волосы и нежно целует, прижимая меня крепче. — Так скоро? — пытаюсь сделать непринуждённый вид, но не получается. И, закрыв глаза от такого долгожданного тепла, улыбаюсь, как дурочка. — Поиздеваться изволили, юная леди? — одним рывком она поворачивает меня к себе лицом, и я вижу в её глазах небольшие искорки, а на губах хитрую улыбку. Восторг, такой невероятный восторг пляшет внутри меня. Я уже люблю её. Когда же я успела? — Немного. Но, думаю, мне позволено, — прикрыв немного глаза, шепчу это ей в губы. — Наглость выливается из краёв, Касандра. Странно, но мне это даже нравится, — её руки гуляют по моей пояснице, а губы, ох уж эти губы, нежно целуют меня. — Кхм, кхм, Мария, ты не перестаёшь меня удивлять, — бархатный мужской голос внезапно заполнил весь кабинет. Мне показалось, что сердце выскочит из груди. — Лукас! Какого чёрта ты здесь делаешь?! — она злится, и я поворачиваю голову в сторону нарушителя нашей идиллии. О, нет… снова этот синеглазый бог. Он стоит, облокотившись о дверной проём. Скрестив руки на груди, он ехидно смотрит в нашу сторону. Зараза! — Хотел обсудить пациентку, а тут такая картина. Забавно, — его улыбка становится шире и хитрее. Что он задумал? — Рад Вас снова встретить, юная леди. Очень милая юная леди. У тебя как всегда шикарный вкус, Мария, — я чувствую, как её руки сжимают меня сильнее. Мне нечем дышать. Теперь у неё взгляд хищницы, берегущей своё дитя. — Не дай Бог, ты сболтнёшь кому-то. Я тебя на куски порву, понял? — Есть, мэм!! — с грацией огромного кота, он преклоняется и молниеносно, с забавнейшей улыбкой, исчезает из кабинета. — Ты боишься, что он расскажет про наши отношения? — мне становится душно и неприятно от таких мыслей. — Касандра, не мели чушь!! — она резко отпускает меня и идёт к своему креслу. Грузно сев на него и напялив дрожащей рукой очки, она погружается в бумаги. — Почему ты злишься? — А ты не понимаешь?! Я не хочу об этом говорить. Мне нужно работать, до скорой встречи, Мисс Валери. Меня послали… меня… из-за кого? Из-за него. Вот кто его придумал-то?? Ух-х-х, убила бы. Я стою у дверей лифта и бурчу себе под нос все ругательства, которые приходят в голову. Внезапно двери открываются и вновь вижу синие огоньки. Этот кошак мило флиртует с какой-то медсестрой. Он нашёптывает ей что-то явно забавное, а она млеет, как овца, и хихикает. Тут он замечает мою недовольную мину и отстраняется от неё. — Ой, простите Мистер Мойран. Мне нужно работать, до встречи. — «До встречи» и побежала. Ага, чую если бы не я, они бы прямо тут и провели «встречу». Я плавно, с безразличным выражением лица, захожу в лифт и делаю вид, что не замечаю этого синеглазого демона. — Простите, что помешал вам обеим. Я действительно не хотел. — Я почти Вам поверила. Что-то ещё? — он чуть не упал от такого нахальства с моей стороны. — Как мне заладить свою вину? Я… — Не думаю, что Вам будет интереснее заглаживать свою вину, чем вечерком перепихнуться с молоденькой медсестричкой, — я смотрю на его удивлённую и сконфуженную мину и понимаю, что победила. — Стыдно признаться, но Вы меня поразили. Я очень удивлён, — он взъерошил свои волосы массивной рукой и посмотрел на меня виноватым видом. Ох, блин, кот в сапогах из «Шрека» нервно курит в сторонке по сравнением с этим. Собрав все остатки самообладания и ехидства, кидаю ему последний нож в сердце. — От чего? Может, от того, что я не падаю на колени перед Вами и не спускаю с Вас штаны со словами «Возьмите меня немедленно»?.. — убила… он чуть пошатнулся и сузил глаза в непонимании, — простите, но как-то всю жизнь без мужиков прожила, ещё столько же проживу. Прощайте. Двери плавно открываются, и я уверенно выхожу из лифта, где обескураженный альфач не может прийти в себя. Браво!

Последующие три дня я бегала в школу и сразу же после неё к бабушке. В понедельник должны были сказать результаты полного обследования, но видя, что её лечат, я поняла, что Мария уже давно знает результаты. Не смотря на то, что я была в клинике до самого вечера, мы с ней ни разу не пересекались. Я безумно скучала по своей пантере. Сегодня пятница, и мы активно готовимся к завтрашнему дню. Катрина уже накупила кучу колпачков, фонариков, разной мишуры, вкусняшек и выпивки. Она всегда относится к этому дню с огромным уважением, ведь мы так редко собираемся все вместе. — Касандра, харэ мечтать! Миссис Морис тебе кишки вырвет, если не поспешишь на урок. — Спасибо, Андрэя, за столь огромную заботу. Эта девушка — ходячий ураган, несётся по коридору, как смерч. Уж больно не любит она опаздывать. — Сайлен, смотри, не протри полы носом. — знакомый голос раздаётся по всему коридору и мне уже становится жалко его обладателя. Ух-х-х сейчас кого-то бомбанёт. — Майленс, придурок, дай пройти! — со свирепой миной она стоит перед высоким темноволосым молодым человеком. Себастьян Майленс — главный вокалист школьной рок-группы, в которой играла раньше и Андрэя, но с приходом Себастьяна, она ушла оттуда. Уж слишком много внимания он уделял её персоне. Несмотря на его внешний вид, который был по вкусу Андрэе, она его на дух не переносила. Высокий, немного утончённый молодой человек, с чёрными как смоль волосами и прозрачно-серыми глазами. Смотря в них можно было утонуть. Становилось невероятно жутко. Бледная кожа и узкие губы придавали ему ещё больше неотразимости. Волосы небрежно связаны в забавный хвостик на макушке, на руках красовались чёрные браслеты с разной формы шипами. На верху чёрная майка и кожаная жилетка с цепочками, а на ногах чёрные джинсы и массивные ботинки. Красавчик, ума бы побольше. Честно говоря, забавно смотреть, как он со своим двухметровым ростом преграждает путь маленькой, по сравнению с ним, худенькой девушке, которая просто взрывается от злобы. — Дам пройти, если согласишься на свидание. — он ехидно смотрит на неё, немного сузив глаза. Он играет с ней, как кот с мышкой, но, к его огромному сожалению, у мышки зубы как у бобра, укусить может больно. — Знаешь… думаю, это неплохая идея. — она игриво смотрит на него, строит глазки. Проведя рукой по плечевому суставу, она хватает его за плечо и с великой грацией, свойственной только ей, наверное, бьёт коленом прямо в его укромное местечко. Вой на весь коридор. Наш бедный Себастьян уже скрючился возле своего шкафчика, а моя леди так по ребячески посылает ему воздушный поцелуй и убегает в класс. Иногда мне его даже жалко становится, таким образом он скоро детей иметь не сможет. Зайдя в класс, сажусь как обычно рядом с Андрэей и, тихо посмеиваясь, смотрю на этого сурка. Если бы можно было убить кого-то взглядом и поражающим количеством злобы, то на неё завели бы уже несколько уголовных дел. — За что ты так с ним? Он же уже год за тобой бегает. — Он бабник и хамло! И поёт он говняно. — увидев мой недовольный вид, она, сдавшись, прибавила — ну, ладно! Поёт он шикарно. Но всё же. Заметив вошедшую крайне недовольную Миссис Морис, мы перешли на шёпот. Эту женщину боится вся школа, по-моему, у всех учительниц французского языка столь тяжёлое настроение. — Понимаешь, Касандра. Если бы он был умным и вёл себя подобающе, я была бы только за. Но он же хамло. — Андрэя, а ты не подумала, что возможно это просто защитная реакция, и в душе он вовсе не такой? Присмотрись. — Посмотрим… — она о чём-то задумалась, а чуть позже уже полностью погрузилась в себя. Весь день тянулся словно карамель, очень тяжело и долго. От Марии до сих пор нет никакой весточки, и мне становится так обидно. Чувствую себя брошенным котёнком. Благо Милиса втянула меня в подготовку выпускного. Ещё всего два месяца. Андрэя заведует школьной прессой, и поэтому Милиса запрягла её за фотографом и статьёй обо всей этой дребедени. Катрина будет ответственная за выбор музыки и танцев. Благо Сирену запрягли только за речью на награждении. Через месяц они уже пойдут покупать себе платья. Как же я не люблю эту суету. — Эй, пс! Касандра. — передо мной стоит наша Блондиночка с горящими, как огоньки, глазами. Она явно в чём-то заинтересована. — Да? — Там это… к тебе там синеглазик такой приехал. Догадавшись, кто это мог быть, я ощущаю себя на месте Андрэи. Злая, как собака, иду по коридору и вижу шикарно одетого Аполлона. Серый пиджак, джинсы, голубая рубашка с белыми выкройками и распахнутым воротом. Мачо ходячее. Увидев меня, он радостно улыбнулся и снял очки. Видимо, я единственная, кого эти сапфиры уже не соблазняют. — Что Вы здесь делаете? — в моём голосе проскальзывают нотки раздражения. — Тебя искал, — улыбка, как маска, даже и не думает сползать с его лица. — Нашли? А теперь до свидания. — я пытаюсь пройти дальше, но он преграждает мне дорогу. — По-моему, это невежливо. Я проделал долгий путь. — Простите, если Вы искали бордель, то Вы чуток кварталом ошиблись. Дайте пройти. — Хах, остроумно. Но я привык за секс не платить. — Мне не интересны подробности вашей жизни. У меня нет времени на таких, как Вы. Извините. Проскользнув из его ловушки, иду дальше по коридору. Вдруг моё запястье сжимают и я уже лечу в сторону железных шкафчиков. Массивный торс прижимает меня к одному из них и тем самым выжимает остатки моего самообладания. — По-моему у тебя слишком длинный и гибкий язычок, стоит занять его более интересным занятием, чем пустая и раздражающая болтовня. — он маниакально улыбается, от чего становится немного жутко. Но ё моё, он даже такой слишком красив. — Пошёл вон, урод! — одним ловким движением я отбиваю всё его желание что-либо делать. Боже, Андрэя, хах, сегодня наш день. Поправив юбку иду дальше. — Я хотел поговорить о Марии, дура ты набитая! Господи, на что я подписалась? Мы сидим в каком-то кафе, как два разнотипных заряда. Он такой отрицательный и так этим притягивает. — С ней что-то случилось? — я пытаюсь скрыть своё раздражение, но у меня плохо получается, и это ему на руку. Он знает как играть со мной. — Нет, с ней всё в порядке. Работает только больше, чем обычно, но это неудивительно. — Тогда, что Вы хотели мне сказать? — ух-х-х как жарко становиться от его взгляда, даже официантки как заведённые. — Сколько она тебе платит? — Что? — о чём это он? — За ваши встречи. Сколько она тебе платит за это? Или, может, она пообещала тебе место в университете? По мере того, как вылетали слова из его грязного рта, мне становилось ещё хуже. — Она ведь не встречается, Касандра. Она просто покупает тех, кто ей нужен, пользуется и выкидывает. Ты милая девушка, с приличным багажом знаний и моральных ценностей. Ты не она. Так сколько? Я могу предложить больше… Закончив свою просто превосходнейшую, на его взгляд, речь, он пристально начал наблюдать за моей реакцией. Он явно восхищался своим превосходством. Нарцисс! — Официант! — маленькая, испуганная почему-то девушка в передничке и с маленьким блокнотиком подбежала к нашему столику. С серьёзной миной и с некоторой сталью в голосе я заказала вишнёвый сок и кусочек шоколадного торта. — Отличный выбор! Я вижу, ты идёшь на контакт. В ответ он получил лишь улыбку ребёнка, задумавшего что-то нехорошее. Стало заметно, что ему не по себе, так как он выровнялся ещё больше и поправил манжет. Через минут десять нагнетающую тишину между нами нарушила та же маленькая девушка. Она принесла мой заказ и его чай. Чай разливался очаровательными струйками по его джинсам, и было заметно, что у него внутри всё закипело. — Благодарю. — я встаю и медленно приближаюсь к нему. Он в восторге. Думает, что я прямо тут перед ним и лягу с раздвинутыми ляжками, как его медсестрички в коротенькой форме. Подойдя совсем близко, я беру свой вишнёвый сок и выливаю его прямо на голову Нарцисса. Следом шёл шоколадный торт, ах, как жаль его, он, наверное, такой вкусный. Размазываю кусок торта прямо по когда-то невероятно мастерски отутюженной голубой рубашке, наблюдая при этом за его забавной реакцией. Он, как рыбка, откинул руки к верху и то открывал, то закрывал рот. — За что?! — у-у-у, кое-кто в бешенстве. Глаза огнём пылают. — Не смей говорить о ней такие вещи. Она — самое чистое и искреннее существо, которое я знаю, и если ты хоть что-то скажешь ей или, тем более, сделаешь. Не смотри, что я такая мелкая, закопаю. — Но…! — Прощайте, Лукас. — чисто «случайно» опрокинув на него ещё и чай, я забрала сумку и выбежала из кафе, оставив этого взрослого мужчину поразмыслить над своим поведением.

Козёл! Убью! У-х-х. Я как идиотка, дубасила ногой столб возле остановки. Ненавижу таких как он, самоуверенный индюк. Сто процентов он в шоке, навряд ли его планы терпели когда-то такое фиаско. Хах! Вот так тебе, горилла! Благо мне нужно ехать к Катрине, а так засунула бы ему ещё и цветочек в гортань. Через полчаса грязных ругательств и планов неизбежной экзекуции этого мудака, я всё-таки добралась до дома Катрины. Увидев её щенячью моську, сиявшую от восторга, моё сердце всё-таки отпустила обиды на неопределённый срок. — Ох, дорогая! Я думала ты не приедешь! Ой, а ты чего такая хмуренькая? — Да гадюка одна пыталась покусать. Пришлось применять меры. — Ты о чём? А, хотя неважно. Смотри, как миловастенько!! Я даже пижамки нам купила новенькие, — после этого мне стало ещё сквернее. Сияя, как отполированный бриллиант, она побежала к шкафу и вытащила пять пижам, аля «Телепузики» и со своим фирменным «Та дам!» Начала хлопать от восторга в ладоши. — Ты серьёзно? — через минуту напряжённого молчания, я просто закатилась от смеха. Такой пижамной вечеринки у нас ещё не было. — Ну, Касандра!!! Ну вот ты как всегда! Я же старалась, — она снова, как маленькая, топает ногой, и, надув губы, скрещивает руки на груди. — Нет… всё очень мило. Но они… — Показывая на оружие массового поражения, прибавляю, — убили просто. — Ну и ладно! — Милая, ну не дуйся! Давай прошлогодними обойдёмся? Миленькие, кружевные панталончики мне больше нравились, — скрываю смешинки внутри себя, маскируя их под маской серьёзности. Через несколько часов приехали Милиса и Сирена. Андрэй как обычно опаздывала. Собравшись полным составом и переодевшись в прошлогоднюю форму, а именно розовые кружевные панталоны и топы, мы снова начали страдать фигнёй. Обсуждение закусок и оформление заняло долгие несколько часов. Катрина любит когда хвалят её работу и причём хвалили её заслуженно. Усевшись на огромную двуспальную кровать, она сложила ноги под себя и со странным блеском в глазах, свойственным ей только тогда, когда она жутко хотела что-то узнать, она начала допытывать Андрэю. — Тебе обязательно его так мучить? — Ты о ком? — Андрэя всегда делала вид, что не знает, о ком мы говорим. — Не прикидывайся шлангом! Себастьян! — Я не мучаю, а если и мучаю то только заслуженно. — Эта бука, вечно делает серьёзное лицо, когда мы говорим о нём. — Ага, именно поэтому две недели назад, когда он подарил тебе букет сиреневых роз, ты чуть ли их ему в задницу не запихала, предварительно ударив букетом несколько раз?! — Ненавижу розы. — Андрэя, говорят, что он много работает, чтобы позволить себе такое. А в последнее время вообще слушок прошёлся, что его мать слегла. Он даже школу часто пропускает. Сам говорит, что по бабам ходит, но чую, что он так прикрывается. — Милиса, как всегда поддерживает тему. — Сходи завтра к нему, да и посмотри. Не думаю, что тебе будет легче, если ты узнаешь, что всё это время, ты зря его лупила. — Да сто пудово он по бабам шляется! Он же пол школы перетрахал! — Просто попробуй. — Мне действительно стало его жалко. Я училась с ним в одном классе в младшей школе, он был одарённым учеником. Математика и языки давались ему очень легко. Но последние несколько лет он начал пропускать школу и начал меняться. — Хорошо… Попробую. — Вот и славненько. Кстати! Касандра, как там твой парень?! — Милиса так и сияла от возможности узнать информацию. — Он не мой парень. — От напоминании этого гадёныша, губы искажаются и на лице поступает отвращение. Девочки переглядываются и хором заявляют. — А кто?! — Да так, мудак один. Пристал как банный лист. — Не думаю, что будет уместно говорить им о Марии и прошлых выходных. — Милиса, как там Зак? — Я пытаюсь перевести внимания на неё, и зная как она любит Зака, это на долго. — Поступил в военную академию. Так по нему скучаю. — Это само собой, милая. Два года вместе ведь, — Сирена, как всегда, наблюдательна. — Да, это многовато, — при упоминании любимого, она успокаивается и немного грустит. У них такие чистые и искренние отношения, которым завидует пол школы. — Сирена, а у тебя там что, на любовном фронте? — Да какой там, хах, отец меня в школу еле-еле отпускает, старый маразматик. Вечно ему кажется, что мать откуда-то появится и стибрит меня. — Он ведь отпустит тебя в колледж? У тебя ведь огромные возможности с твоими то баллами, — судьба Сирены беспокоила всех нас, она огромная умница. Несмотря на вечную занятость, она всегда преуспевала в классе. Было бы очень прискорбно, если бы он не отпустил её. В ответ она лишь криво улыбнулась, что дало нам понять, что это закрытая тема для сегодняшнего вечера. Всю ночь мы болтали о разной чепухе и о будущем, важнейшем для каждой девушки событии, выпускном вечере. Рано утром, меня разбудили визги и вопли Катрины и Милисы. — Соня! Просыпайся, тебе посылка!! — Горите в аду! Дайте поспать… — Я пытаюсь отмахнуться и перевалиться на другой бок, но эти пиявки не так просты. Милиса навалилась на меня, пока Катрина пихала мне в лицо, что-то холодное и шикарно пахнущее. Открыв глаза, я увидела сначала мутно из-за непривычного освещения, а потом ярче, букет синих роз. Подскочив и чуть не сломав, так старательно отобранные цветы, я как удод тупо смотрела на Катрину. — Не твой парень, говоришь? — она счастливо улыбалась, прибывая в состоянии предвкушения. Она осторожно протянула мне цветы и открытку. Сначала я подумала, что это от Марии и очень этому обрадовалась, но прочитав содержимое открытки, я пришла в негодование. “Дорогая, Мисс Валери. Я очень извиняюсь за своё, столь отвратительное поведение и прошу Вас извинить меня. Я был в каком-то помутнении, Вы плохо на меня подействовали. Примите эти скромные цветы в знак скорейшего примирения. P.S: Я очень пострадал от Вашей ярости, думаю мы квиты. “- А! Урод! — Поднявшись с кровати, в ярости выкидываю букет из окна и мигом начинаю одеваться. Ну, я ему сейчас устрою райские берега. Пострадал он! Ага, конечно! Он ещё видимо кулака моего не пробовал. Ух, как я зла! Ярость во мне прям вулканом взрывается. Попрощавшись с девочками преждевременно и пообещав всё объяснить, я иду в клинику. Благо она работает каждый день. Ну сейчас я ему покажу и цветы и радости. К сожалению, этот мудак словно предугадал мои действия, и взял отгул сегодня. Злая, как горгона, я ушла из отделения. «Ну, ничего, найду и закопаю». Мне ничего не оставалось, как пойти к бабушке. Обычно когда человеку плохо, он ищет успокоение в мудрых людях, в людях которых они уважают и любят. Она — моё успокоение. Покой в этом шумном от криков реальности мире. Раньше, она была такой живой. Каждое утро, на кухне звенела посуда, что выводило из себя даже меня. Я часто ругалась с ней из-за этого, а сейчас… а сейчас, я бы отдала всё за этот шум, за её громкий смех и молитвы, которыми она очищала мой разум и душу. После смерти дедушки, она стала меняться, сохнуть как полевой цветочек, вырванный из земли. — Мисс Валери? — передо мной возникла женщина, лет тридцати-тридцати пяти максимум. Тёмно-каштановые волосы были собраны в кокон, свойственный только медсёстрам, наверное. Белый халат указывал на то, что это была явно сотрудница клиники. — Да! — Миссис Сноу попросила Вас подняться в её кабинет, готовы результаты обследования, — вид у женщины был встревожен, и я сразу поняла, что дело-дрянь. Я бежала, как угорелая, по длинным коридорам. Ворвавшись в кабинет, я сразу же встретилась с таким же растерянным видом. — Только не говори, что всё настолько безнадёжно… умоляю, — я пытаюсь держаться за стену дрожащими руками. Она резко вскочила и помогла мне добраться до стула. Усадив меня, она села рядом и взяла меня за руки. Я знаю, когда так делают, когда уже всё. — Милая, прошу, только не волнуйся. Шансы есть, и я сделаю всё возможное, чтобы ей помочь, — от её слов мне становится немного легче, и я понемногу успокаиваюсь. — Что у неё? — У неё был ишемический инсульт. Проверив анализы и данные в медицинской карте, до этого у неё были случаи такого рода. Один микроинсульт и инфаркт. Благо их она пережила относительно спокойно. С появлением сахарного диабета её состояние ухудшилось. Организм был готов к новой атаке, поэтому она не погибла сразу, а получила паралич. — Инфаркт? — врач говорил, что это всего лишь паралич на фоне пережитого стресса. — В какой-то степени он был прав. У неё была рвота и головные боли перед припадком? — Честно говоря, я не замечала, часто проводила время в школе, а после у себя в комнате. Единственное, она рвала какое-то время, но говорила, что видимо отравилась. — Ясно, в день, когда это случилось, ты видела припадок? — Да, — Боже, я чувствую, как меня уносит куда-то. — Можешь описать? — Она готовила мне завтрак, шутила и хихикала, а потом резко упала. Сначала я подумала, что она пошутила, но когда подошла я увидела что она без сознания. Когда она очнулась, она с трудом говорила, как будто шмель в язык укусил. — Ясно! Мы сделали компьютерную и магнитно-резонансную томографии. Наличие ишемии было явно выделено. Если не сделать операцию в ближайшие две недели, она может умереть. — Нет! Ты ведь сделаешь это?! Мария, ты должна её спасти! — не смотря на мои усилия, я всё-таки разревелась. Мало того, у меня началась истерика и паника. Я начала хватать её за плечевые суставы. — Успокойся! Через три дня состоится операция. Нам нужно будет очистить тромб в около мозжечковой артерии. Так как тромб уже застоявшийся это будет тяжело сделать. Она может не перенести восстановление, даже если перенесёт операцию. Поэтому, тебе решать рискнуть или оставить всё как есть. — Делай операцию, — сталь снова вернулась в голос. — Я постараюсь вытянуть её, а ты должна быть сильнее и морально помогать ей. Мы поможем ей, слышишь меня? — В порыве смешанных чувств, я крепко обнимаю её шею, от чего она лишь придвинулась ближе. Моя поддержка, моя защита. Кроме неё у меня сейчас никого нет. Сегодня я поняла, насколько она дорога мне, насколько я люблю её. Я не придам её, даже если весь мир будет показывать на неё пальцем, и будет орать, что она само зло.

Пройдя через нужное оформление бумаг и подписание согласия на операцию, измотанная я уснула прямо в кресле кабинета. Мягкие, такие родные руки гладили меня по щеке, и сквозь сон я чувствовала, что она бережно укрывает меня пушистой шалью. Я не знаю, сколько проспала, но казалось, что вечность. Открыв тяжёлые веки, я почти ничего не видела. Было темно и лишь несколько лучиков света настольной лампы освещали рабочую зону Марии. Уставшая, с растрёпанными волосами и распахнутым воротом шифоновой блузки, она сидела за столом и что-то очень старательно перебирала и заполняла. Наверное, тяжело заведовать такой огромной клиникой, при этом ещё и работать по специальности. — А, грёбаные отчёты! — Она нервно бросила ручку на стол и сняла очки. Закрыв умиротворённо глаза, она медленно протирает переносицу. Я отчётливо вижу, что это её придел. — И часто ты так засиживаешься? — медленно встаю с кресла, заворачиваясь в шаль поплотнее. Возможно, мне кажется, что тут стало прохладней. Она быстро подняла свои глаза на меня, на лице читалось беспокойство. — Почему ты встала? Тебе нужно отдыхать! — Она попыталась вскочить мне на встречу, но немного опоздала. Я уже стояла возле стола. — По-моему, единственная, кому сейчас необходимо отдохнуть, это ты, — со спокойной миной, приблизившись настолько близко к ней, что наши носы касались друг друга своими кончиками, я плавно обвиваю её шею руками, как лианами, — поехали домой, милая? — Я могу позвонить водителю, и он отвезёт тебя домой, — несмотря на свои слова, она не хотела, чтобы я уезжала, она просто прижимала меня к себе, как маленького ребёнка. — Не хочу к себе… Хочу с тобой, — произносила я это без какого-либо подтекста, но моё лицо предательски вспыхнуло красками. — Серьёзно?! — О, боже, её так легко порадовать, когда-то уставшие и потускневшие от перенапряжения глаза, загорелись синим пламенем. — Я просто и по Льюису соскучилась. — «Ага, конечно!». Нет, я конечно соскучилась по ребёнку, но желание повалить эту женщину на кровать преобладало в несколько раз. И по выражению её лица, было заметно, что я спалилась. — Миссис Сноу?! — Да блин! Мы явно капитаны палевности! Отскочив друг от друга, как ошпаренные, мы нервно и с каким-то смущением поправляем и так неплохо лежавшие на нас вещи. — Ну, так вот, Мисс Валери, завтра мы сделаем несколько анализов и уже через несколько дней сможем оперировать. — Да, да! Благодарю Вас! — мы играем какую-то странную сцену для внезапно вошедшего человека, мы даже не посмотрели, кто вошёл. Но по голосу явно мужчина. Знакомый голос заставил меня поморщиться, а Марию насторожиться. Лукас! — О, Мисс Валери! Я так рад Вас видеть. Мне сообщали, что Вы меня искали. Вам понравились мои цветы? Специально из Голландии привезли. — Он явно играется, он чего-то хочет, и, посмотрев на Марию, я осознала чего именно. Снова этот взгляд разъярённой хищницы, ненависть. Почему она его так ненавидит, ведь именно она его бросила? Она схватила меня за руку и сжала её так сильно, что я непроизвольно ахнула. — Я надеюсь это по работе. Если нет, то сейчас же поцелуешься с лестницей, — о-о-о, от её тона, у меня пробежали мурашки по спине. Впервые вижу её такой злой и невозмутимой одновременно. — Именно по работе. Моя пациентка родила несколько часов назад, не могла бы ты проверить ребёнка именно сейчас? Что? Они и роды принимают? Я как живая стена между двумя тиграми, опасная картина. К моему огромному изумлению, лицо Марии смягчается. Надев очки и поправив халат, она уже готова была бежать на работу. — Подожди меня тут, через минут пятнадцать поедем домой, — нежнейший поцелуй, покрыл мою щеку, после чего моя пантера чуть ли не вприпрыжку вышла из кабинета. Позже я узнаю, что не одна я сбежала с вечеринки и оказалась в таком душераздирающем положении. Ближе к обеду Андрэя Сайлен нашла адрес Себастьяна и решила его навестить. Данное решение далось ей очень тяжело, ведь раньше она сама его отталкивала. Теперь, юная леди, в коротком платье и накрученными локонами, благо Катрин постаралась, стоит перед маленьким домиком. Дом выглядел не так, как она ожидала. Залатанная крыша и створки окон. Крыльцо, видимо ещё не успели залатать, доски и инструменты лежали прямо на ступеньках. <center>***</center>Ох-х-х, может я адресом ошиблась? Не может быть, чтобы сам Себастьян Майленс жил в таком бараке. — Сайлен, это ты? О, нет… что делать? Это он! Я что-то невнятно бормотала и приглаживала и так хорошо выглаженное платье. Через пару минут непонятного смятения, я всё-таки взглянула в сторону Себастьяна. Вдруг то ли удивление, то ли непонимание, а может и то и другое проскользнули по её светлому лицу. Перед ней стоял молодой человек в старых, затрёпанных джинсах и такой же футболке. На руках были перчатки, видимо он что-то мастерил до этого. — Андрэя?! — А! Что?! — осознаю, что стою, как дура, разинув рот и смотрю на него с огромным удивлением. Это был он, но совсем другой. Обычный, без заскоков и привычного шика. — Что ты тут забыла? Мало было в школе, решила приехать и добавить? — он злиться! Обычно, он не злиться на меня. — Я-я-я, хотела извиниться, — о, нет, почему я заикаюсь? Мне стыдно! — Уходи. Пожалуйста. Не думаю, что это место придётся по душе столь королевской особе. Простите не смогу пригласить Вас на чай. И да, когда будете уходить, идите осторожно, вдруг корона нечаянно спадёт. — Внутри начал образовываться ком, мне так стыдно, что хочется плакать. Я обижала человека незаслуженно. Неожиданно и для меня и для него раздался вопль, громкий крик, и он был женский. Она кричала что-то очень невнятно. — Иди! — он чуть ли не рычит на меня. Мне так захотелось обнять его, ведь он сейчас совершенно другой. Такой простой, без понтов. Пробыв в своих раздумьях несколько минут, я и не заметила, что он побежал в дом. Я так хочу ему помочь. Вдобавок, моё любопытство берёт надо мной верх. Осторожно я крадусь в дом. Тут очень грязно и запах такой спёртый. Ощущение, как будто тут год не убирались. Заглянув в кухню, которая, не смотря на свою объёмность, была до жути грязной, я обнаружила корзины с бельём, которые валялись возле стола, на столе гора посуды, столько же было и в раковине. На шкафах и плите куча пыли и грязи. О, господи, видимо его мать, действительно очень больна. От такого вида меня даже пошатнуло. Даже не от самого вида, а от осознания, что я год мучила человека с таким положением. Снова стон, моментально пробудивший меня. Я быстро бегу наверх и нахожу нужную дверь. Картина приводит меня в ужас. Миссис Майленс, когда-то невероятно красивая женщина, с пышными формами, похудевшая до неузнаваемости лежала неподвижно на кровати. Себастьян, как примерный сын, пытался её переодеть, но видно было, что у него это плохо получалось. — Можно помочь? — от моего голоса, он вздрогнул как ошпаренный. — Я же сказал тебе идти домой!! — почему он орёт на меня? — Майленс, закрой рот! Ты не в том положении чтобы возникать! — натянув серьёзное до безобразия лицо, подошла к нему. — Двигайся! А лучше принеси горячей воды и салфетки. Сегодня съездим и купим подгузники. Тебе так будет легче, — у него на лице изумление, и я решаю объяснить свои познания, — я раньше помогала Касандре с её бабушкой, поэтому знаю всё это. Он немного помялся, было заметно, что ему жутко неудобно. — Себастьян! За водой! — как на автомате, он бежит вниз. За полчаса мы её искупали и одели, а также поменяли спальное бельё. Всё это время он так рассеянно пытался помочь, было заметно, что он недавно начал за ней ухаживать. Поцеловав сонную мать, он взял меня за руку и мы уже быстро спускаемся вниз. — Да что с тобой?! Сначала меня цветами бьёшь и по мягким местам тоже, а сейчас, как жена, ухаживаешь за моей матерью! — он зол, невероятно зол и к сожалению я понимаю, что виновата в этом. — Извини. Я просто думала, что ты хочешь меня затащить в постель, а потом выкинуть, как всех девушек, с которыми встречался. — Андрэя, что за бред? Если бы я хотел потрахаться, я бы нашёл с кем это сделать, при этом не парился бы как это устроить. Я как идиот, бегаю за тобой целый год, а ещё за это получаю. Боже, как мило, он даже губы надул от обиды. Не знаю почему, но ноги сами по себе пошли к нему. Ещё немного и мои губы накрывают его надутые губы. Отодвинувшись, я увидела его немного сконфуженное выражение лица и расхохоталась на весь дом. — А ты бываешь, однако милым. Здесь ужасно грязно, тебе совсем некому помочь? — Ам… Раньше была сиделка, она и убирала всё, но из-за финансовых проблем, последние несколько месяцев я всё делаю сам, — было заметно, что ему неудобно об этом говорить. Не смотря на то, что творилось у меня внутри, я попыталась выглядеть уверенно. — Ну, уже не сам. Пока она спит, я постираю бельё, и уберусь в кухне и гостиной. На тебе верхние две комнаты и ванная. Майленс, не дай Бог найду хоть пятнышко, прибью, и не заметишь. Вечером съездим в супермаркет. Ты меня понял? — Андрэя! Мне не нужна помощь, я и сам справляюсь. — Ага! Тут запах, словно скунсов десять сначала пытали, а потом убили к чертям собачьим. На шкафах какая-то хрень в виде шоколада, но что-то шоколадом там и не пахнет. Я не говорю о белье, его будто год не стирали! — Я сам! — Я тебя не спрашивала, вперёд и с песней. Через пару часов встретимся. Ах, да и вот ещё мне нужна одежда и швабра. Не дождавшись ответа, повернулась и ушла на кухню, и лишь якобы тихое «Раскомандовалась» и недовольное ворчание напоминало о его существовании. Спустя час под грандиозный вопль, мой ухажёрище сбегает вниз в кухню и с огромными от ужаса глазами, чуть ли не трясётся. — Там… там что-то под ванной! Похоже на крысу! Мерзкие существа. Андрэя… — Серьёзно? Двухметровый жлобяра, боится крыс? — Ох, Себастьян, ты прям как дитё малое. Показывай. Я как истинный рыцарь своей «дамы сердца», прохожу первая в ванную комнату и порыскав немного под самой ванной, поворачиваюсь к нему с серьёзнейшей миной. — Себастьян, у меня для тебя ужасная новость, их тут очень много. — Бедняга. Он побледнев ещё пуще, упирается о раму двери. Через пару минут я резко достаю из-под ванны комочек щётки-крысы и направляюсь к нему. Это надо было видеть, сильный мужик завопил на весь дом и закрыл глаза, при этом не забывая отмахиваться. Услышав мой хохот, он неуверенно открыл глаза и увидев в моей руке щётку и осознав что его надули, резко схватил меня за руку и потянул к себе. Ох, мамочки, доигралась. Я думала, что он меня ударит, но какого было моё удивление, когда вместо этого он страстно поцеловал меня. То, что было дальше, заставило меня запомнить это на всю жизнь. Вместо того, что бы ответить на поцелуй, который мне очень понравился, я по привычке треснула его мокрой щёткой по виску. Вода стекала по височной части головы как слизь, от этого он медленно отодвинулся от меня, и мне показалось, что он уже считает овечек про себя, чтобы меня не убить. — За что? — ох, этот шёпот, он просто убивает меня изнутри. — Рефлекс. Ты в порядке? — как же стыдно. Думаю, даже милое личико сейчас не поможет. — Вниз. — Что? — Иди вниз. Бегом! Бежала я или не бежала. Я конечно понимаю, что он бы меня не тронул, скорее всего ему было неловко, но я же трусиха от Бога в таких ситуациях. Отдраив весь дом, мы отправились на покупку продуктов и парашютов. Обследовав его холодильник, я поняла, что там мыши устроили массовую казнь. Всю дорогу мы болтали и смеялись, вспоминая его попытки ухаживать и мои наказания. Закупившись всем необходимым, он решил провести меня. Всё это время я удивлялась, что когда-то неотёсанный баран, каким я его считала, оказался очень начитанным и милый парнем. Я не пыталась его узнать, а возможно он бы и не показал бы эти стороны. — Ну, вот и всё. Спасибо за помощь. Удивительно, что принцесса умеет драить полы. — Его улыбка такая милая, как я раньше этого не замечала. — Удивительно, что такой взрослый и серьёзный парень боится крыс. — Да! Прямо в цель. — Признаю, победила. Заходи, когда будет время. — Со своим чаем и вкусненьким? Он хитро улыбнулся и наклонился близко к моему уху. Прикусив его, он мило добавил. — Ты ещё вкуснее, обойдусь только тобой, — браво, Майленс, влюбил в себя невинную овечку. С этого дня, началась моя личная катастрофа, я даже пятой точкой это чувствую.

Комментарий к 15 Глава

Извините за ошибки, работаю сегодня без беты((

Через минут двадцать меня начало напрягать отсутствие Марии, и я решила поискать её. Белые коридоры с различными разветвлениями завораживали меня. Прежде чем завернуть за поворот, я остановилась от небольшого шороха. Кто-то спорил, думая, что эта дискуссия будет незамеченная. — Она не такая как ты, и я это осознал при первом же разговоре. Она сильная и при этом ещё и невинная. Она словно белая лилия. Ох, ну теперь понятно, что в ней тебя зацепило, увидела любимый цветочек? — «Вот это поворот, милочка, они тебе косточки промывают». — Мне всё ровно, что ты обо мне думаешь, но не смей и на сантиметр к ней приближаться, — какое знакомое рычание. Я чувствую, что мне становиться дурно. — А то что? Из клиники выгонишь? Я прямо вижу заголовок во всех газетах и журналах: «Мария Сноу выгнала лучшего гинеколога из-за ревности к своей любовнице». Забавненько однако. — Господи, в его голосе нотки осуждения и призрения. — Это уже не твоя проблема. Поверь мне, если захочу, ты вылетишь отсюда с таким свистом, что даже твоя галерея тебе не поможет. — Почему, мне сейчас стыдно? Она не должна так говорить, ведь он действительно хороший специалист, и выгнать его из-за глупой и беспричинной ревности, будет ужасной ошибкой. — Браво, Троттон! Впервые вижу тебя в ярости. Теперь, то я нашёл твоё слабое место. И, да, совсем забыл. — Ох, нет в его голосе слышится издёвка, он явно хочет сделать ей больнее, — я заберу у тебя её, как и обещал когда-то. Самое дорогое, что у тебя есть помимо сына, я заберу всё! И знаешь, это будет даже в наслаждение, ведь я уже начал влюбляться в неё. До свидания, милая. Меня трусило как осиновый лист. Чувствую себя омерзительно, складывалось ощущение, будто я своего рода торг на аукционе. «Хех, кто даст больше?». — Касандра? — На лице недоумение и растерянность смешиваются в одну сплошную кашу. — Аукцион прошёл успешно Миссис Сноу, поздравляю с нечестной победой. — Не дожидаясь ответа, я просто молча ухожу. Я не знаю точно, что именно меня огорчило то, что она ему угрожала беспричинно, или же то, что она сомневается во мне. Ведь ревность это сомнения, я бы никогда не изменила ей, никогда бы не повелась на его провокации. Меня резко останавливает какая-то сила, я осознаю, что она схватила меня за запястье. — Что за бред? — Хах, она не понимает! — Бред угрожать человеку из-за ревности. Он не украл бы меня, без моего на то согласия. Знаешь, это выглядело примерно как торг. — Не язви, я просто стараюсь тебя защитить! — Защитить? От кого?! Он же не сексуальный маньяк или же убийца. Он вполне вменяемый человек, в добавок ещё и умный. — О, ну вот этого я и боялась! Он начинает тебя заинтересовывать. — Посмотрев на неё, я понимаю, как ей больно от этой мысли. Все обиды уходят на второй план, когда видишь, что твой любимый человек так расстроен. — Я просто вижу в нём хорошего специалиста, не более, — я не узнаю своего голоса. Он стал таким спокойным и податливым. Я сдаюсь… До этого я и не замечала, как сильно она сдавила запястье, оно даже немного зудело от боли. Но из-за моих слов она сбавила силу, и сейчас она просто тянет меня к себе лёгкими движениями. — Касандра, милая, давай не будем ссориться из-за этого де… — увидев моё недовольное лицо она осеклась, — хорошего специалиста. Поехали домой? Плавными движениями она прижимает меня к себе, обнимая мои напряжённые плечи. Она нежно целует мой лоб, заставляя меня погрузиться в мир покоя и умиротворения. На её вопрос я могла ответить лишь кивком, что придавало мне вид успокоенного ребёнка. Да у неё прям дар материнства. Через час мы уже заходили в её невероятные апартаменты. Пожилой дворецкий помог нам с нашими сумками и лёгкими плащами, не смотря на середину марта, по ночам было немного прохладно. — Хавьер, Льюис спит? — Да, мадам. Миссис Уоран ушла как обычно, — смуглый старичок, был спокойным и добрым на вид. Складочки морщин придавали ему мудрости и ума, что очень располагает к себе. — Можешь идти. Ах, да, как Симона? — Очень хорошо, мадам. Она передавала Вам огромную благодарность, — он одновременно суетился и радовался. — Можешь завтра поехать на несколько дней. Думаю, ваша дочь будет рада, если дедушка увидит своего первого внука, — на удивление, недавно грустное и измученное лицо Марии трансформировалось в нежно улыбающуюся мину. — О! Огромное спасибо Вам, мадам! Вы не представляете, какой это подарок для нашей семьи! — Восторженность и неимоверное уважение, вот что читалось на лице этого маленького старичка. Поклонившись, он ушёл наверх, видимо, чтобы собраться, оставив нас наедине. — Ты голодна? — Немного, — ага, у меня в желудке, будто два барсука дерутся за самку. Мария медленными, уставшими движениями перебирается в кухню и подходит к кухонной столешнице из белого гранита. Закатав рукава блузки, она надела фартук и моментально визуально превратилась из заумного врача в домохозяйку. Даже такой вид меня приводит в восторг. На её лице появилась игривая улыбка, а глаза начали светиться синим огоньком. — Что изволите, мадмуазель? — ох, она такой огонь, даже в уставшем состоянии. Не думаю что кухонная столешница лучшее место для развлечений. Хотя… — Вы о еде или о себе? — мне нравится её игра, мы будто женаты и давно. Я медленно усаживаюсь перед ней на высокий, чёрный, кожаный стул, положив руки на столешницу. — Оу, то есть я одним ужином не отделаюсь? Устроим ещё одну дегустацию в спальне? — Упёршись с другой стороны о столешницу, она потянулась к моим губам. Нашёптывая мне в губы различные нежности, она не забывала периодически целовать их. — А как Вы думали, Миссис Сноу? Я буду в восхищении от такой дегустации. — У меня есть идея получше, — огоньки в глазах вспыхнули ещё больше. Спустя час мы сидели на мохеровом ковре цвета слоновой кости. Его длинный ворс пробивался сквозь мои ладони. Прямо перед нами полыхали языки пламени из камина, из чёрного камня, а вокруг лишь маленькие подушки, еда и белое вино. Рисовые блинчики с креветками и овощами пришлись как никогда кстати, а немного сладковатое вино хорошо гармонировало с ними. Не хотелось нагружать желудок перед сном, а они были очень лёгкие. — Ты хорошо готовишь, — я лежала у неё на коленях и иногда дотрагивалась до её волос. Они как шёлковые нити. — Я отпускаю Миссис Уоран ещё до восьми, не хочу, чтобы она спала поодаль от своей семьи. Обычно в это время Льюис уже спит, а я прихожу слишком поздно, вот и приходится иногда мастерить себе шедевры. — Ты замечательный человек, многим помогаешь. — Нет, милая. Я ужасный человек, и только сын, и работа меня переделывают. Я была совершенно другой десять лет назад, и благо ты не застала меня такой. — Заведовала бандой наркодиллеров? — хихикнув, она мигом помрачнела. — Нет, благо наркотики меня стороной обошли. Кое-что другое. — Чтобы это ни было, это было давно. Сейчас ты другая, ты человек, спасающий чужие жизни. — Он был прав, — сказав это, она немного поморщилась, но увидев моё недоумённое лицо, исправилась. Улыбаясь с какой-то отчаянной нежностью, она перебирает мои волосы. — Кто? — Лукас. Ты действительно как лилия. Такая чистая и невинная, что я боюсь тебя испортить или же сломать. — Просто не делай мне больно, и я всю жизнь буду преданна только тебе одной. — Поосторожнее с заявлениями, ведь я привыкну и потом точно не отпущу, — хихикнув, она смотрит на меня так оценивающе, словно ищет что-то. Сначала я не могла понять что именно, но когда в глазах проскользнул похотливый голод, я всё поняла. — Так я этого и хочу. Не отпускай, — несмотря на мои слова, осознание неизбежного расставания съедало мою надежду до конца. Эта женщина никогда не бросит своего мужа ради подростка, которого знает по меньшей мере месяц, это в конечном счёте неразумно и невыгодно. Что если Лукас прав? Что если она бросит меня совсем скоро, как ненужный хлам? — Всё в порядке? — на её лице снова читалось беспокойство, и мне срочно нужно было исправлять ситуацию. — Да, да, конечно. Просто устала за день, сегодня столько всего произошло, — нет, я же не соврала, просто недоговорила. Я действительно очень устала. — Значит, дегустация переноситься на утро. Пошли спать, — ну вот! Забрали у ребёнка радость жизни, несправедливо. Но если подумать, не думаю, что смогу в таком состоянии устраивать кульбиты. Мы молча поднялись наверх. Приняв такой долгожданный душ и добравшись до кровати, осознали, насколько сильно устали. Она практически неподвижно лежала на кровати, обнимая подушку с невероятной любовью. Я такая эгоистка, я хочу ещё больше её внимания, осознавая, как она занята. Она ведь не в шахматы там играет, а людей спасает. Даже Лукас признался, что она пашет как проклятая. Вспомнив её обещание закончить все дела до следующих выходных, чтобы побыть со мной, я осознала, что она пашет именно из-за этого. Руки сами по себе потянулись к моему спящему чуду. Они будто отдельное существо, глядят её волосы без моего разрешения. Ладони прогуливаются по щеке, а после пальчики дотрагиваются до надутых от сна губ. Рыбка. От такого вида, губы непроизвольно растягиваются в слишком приторную улыбку. Убрав прядки волос с её лица, украдкой поцеловала её пухлую щёчку, после чего меня резко притянула к себе чья-то рука. — А Вы преступница, Мисс Валери, — она так сонно бормотала это, что я с трудом понимала, что она говорит. — С чего это? — это так забавно. — Крадёте у спящей женщины поцелуи, рассчитывая, что она не узнает. Непростительно, — не смотря на забавный тон, мне стало жутковато. Меня буквально перекатили на другой бок так, что я уже лежала к ней спиной. Её рука мягко прижимала меня к своему почему, то горячему телу, а сама ладонь остановилась на уровне низа живота. — Сладких снов, дорогая, — оу-у-у, это так невероятно чувствовать её ровное дыхание на своей шее. Уснула. Как же быстро она засыпает. С этого дня я начала завидовать всем женатым парам. Просто спать вот так вместе, это уже великая радость, парой такая незначительная для других, но такая важная для меня.

Невероятных оттенков небо играет передо мной своими красками, перетекая розоватым водопадом на поляну. Вокруг так красиво. Маленький ручей возле поляны служит домиком для маленьких, резвящихся в толще воды рыбок. Лучики солнца то появляются и падают прямо на моё лицо словно дождик, то резко пропадают за облаками, похожими на розовую, сахарную вату. Опустив свой взор вниз, я увидела красные и белые тюльпаны. Вся поляна была осыпана этими чудесными цветами в шахматном порядке. Ощущение словно я тут не одна посетило меня совершенно внезапно. Как по волшебству передо мной возникла моя драгоценная. Красная, шифоновая ткань разлеталась в сторону дуновения ветра. На голове красовалась длинная белокурая коса, а на самих пышных волосах, венок из красных тюльпанов. Глаза так и манили своим загадочным блеском, а ярко красные губы расходились в счастливой улыбке. Она протягивает мне белоснежную руку. Я пытаюсь сделать тоже самое, но не могу. Я делаю шаг, ещё один и ещё. Ощущение как будто я пробежала уже сотни две метров, а она и не двигается. Я не могу до неё дотронуться. Неожиданно вся картина размывается, а весь красочный пейзаж вместе с моей любимой исчезает. Проснувшись, неожиданно для себя я издаю протяжный стон и резко закрываю свой рот рукой. Негромкое хихиканье заставляет меня посмотреть в сторону своих согнутых колен. Мои ноги! Они раздвинуты. — Теперь я буду знать, как тебя будить, — хитрая улыбка не спадает с её лица, и я осознаю чем это она меня будила. — Только не говори, что ты… — Провела дегустацию, — она облизнула свои губы, и глаза её подтвердили сказанные слова, — ты очень вкусная. Я чувствую, как кровь закипает, и моё лицо предательски покрывается румянцем. Она медленно продвигается ко мне и её губы уже на уровне моих. — Ты такая милая, когда смущаешься, прям так и хочется съесть, — кроткий поцелуй заставляет меня сдаться, а мозг отключится. — Думаю, нормальный завтрак тебе не понадобиться, — я снова не узнаю своего голоса, он такой хриплый, будто меня полночи драли. — Думаю да, если конечно ты позволишь мне закончить этот, — она даже не спрашивала. Просто посмотрев на моё лицо, она ухмыльнулась и начала спускаться вниз. Сначала моя шея, по-моему не было не единого места где она бы не оставила свой след. Дойдя до ключиц, она медленно, словно пробовала на вкус новый деликатес, проводила языком по ним, что заставляло мой пульс учащаться на столько, что казалось, сердце остановится прямо в этой кровати. Опустив остальные детали, она приподняла мою майку так, чтобы низ моего живота был немного оголён. Несколько мягких поцелуев чуть ниже пупка были уже другого рода, и ощущения были совершенно иными, тут преобладала забота и нежность. От её прикосновений, внутри образовывались приятные колики, будто стадо бабочек устроили всемирную оргию. Согласна, не очень романтическое сравнение. Пока я была в своих раздумьях, я и не заметила, как она добралась до самого низа. Её язык хозяйничал на славу, от этого моё податливое тело извивалось, а стоны сами по себе вылетали. Невероятные эмоции посещали меня с большей силой, единственное, чем я могла себе помочь это вцепиться во что-нибудь. Мои руки искали подходящий предмет и по мере поступления конца, это становилось огромной необходимостью. Подушка и изголовье кровати послужили наилучшим амортизатором. Я вцепилась в них мёртвой хваткой, пока это голодное существо высасывало из меня последние соки. — Мария, боже мой! Полегче!! — я уже не задумывалась о том, насколько громко я это восклицаю. Ощущение было, как будто она специально это делает. Её руки впились в мои бёдра с такой силой, что я начинаю пищать, а мои ступни просто впиваются в мягкую кровать. Я не знаю, сколько прошло времени, когда откинув голову назад, я выпустила все эмоции наружу, «оргия бабочек окончена, пора и по домам» называется. Услышав приглушённый стон где-то между моих ног, я поняла, что не только я гостей выпроводила. — Милая? — на это она лишь подняла ладонь вверх и развела два пальца, между которыми поблёскивала в лучах света прозрачная жидкость. Нашу идиллию прервали крики маленького террористка, доносящиеся ещё из начала коридора. Видимо Льюис, ранняя пташка, встал намного раньше нас. — Мама!! Мамочка!! Вставай! — маленькие ножки двигались с невероятной скоростью, и мысль о том, что нас могут застать в таком виде, жутко меня испугала. Мария резко отодвинулась от меня, на свою сторону и мигом накинула на себя халат. Мне оставалось лишь накрыться одеялом. — Мамочка! Касандра! — ну вот и наш шумный мальчик. Он стоит в дверях и смотрит на нас с угрызением, — я слышал, как Касандра кричала! Кто-то тебя бил?«Ага! Если бы физическое насилие сопровождалось такого рода смягчением, думаю, уголовные дела бы просто не возбуждали» Увидев выражение лица Марии, я поняла, что оправдываться буду именно я. Она всего лишь пожала плечами, и было явно заметно, что она очень старается скрыть усмешку. Ну спасибо, любимая, я в отличии от тебя плохой оратор. — Нет, милый. Просто мне приснился кошмар, — идиотское оправдание. — Но я так не кричу, когда они мне снятся, — тут Мария не сдержалась и расхохоталась. — Подрастёшь, и будешь кричать точно также. — Ла-а-адно. Ах, да, Миссис Уоран просила Вас спуститься к завтраку. — Как это мило с её стороны, милый. Иди вниз, дай Касандре умыться и одеться. Он сердито посмотрел на мать, и поспешно поцеловав меня в щеку, с визгом убежал вниз. — У меня появилась конкуренция на ваше тело, Мисс Валери, — было видно, что её забавляла эта картина. — Да, и Вам стоит насторожиться, — почему-то после этих слов улыбка на её лице медленно спала. Возможно она вспомнила стычку с Лукасом вчера вечером. Почему я чувствую свою вину? — Перестань думать о нём, просто поверь мне. Я никогда не придам тебя, тем более из-за смазливого гинеколога, — потянувшись к ней, я обвиваю её тонкую, словно хрустальную шею руками. Она понимает, что нет смысла отнекиваться. — Если ты сейчас же не пойдёшь в душ, мы ещё на несколько часов тут застрянем, — о, господи. Взъерошенные волосы, приподнятая бровь и такая хитрющая улыбка. Надо тикать… — Ой-ёй опаздываем, — не помню когда в последний раз я позволяла себе бегать по комнате. Мать жутко не любила шум, хотя сама была его источником. Через час мы наносили последние штрихи. Мария подводила губы, а я мучилась с застёжкой на подготовленном ею платье. Зачем люди пихают их именно сзади? Белое платье футляр было немного свободно мне, что мне очень нравилось. Я всегда была антифанаткой своей фигуры. Чёрные маки, тушью разливались по всему платью, как по полотну, и лишь красноватые пятна придавали ему красочности. Чёрные лодочки на каблуках, дневной макияж и непроизвольно вьющиеся волосы придавали мне какой-то романтичности. Я никогда в жизни так не одевалась, видимо с ней мне придётся привыкать. Сама Мария выглядела как обычно, чёрная юбка карандаш и белоснежная ситцевая блузка с бантом на вороте. — Прекрасно выглядишь, — тонкие руки обвивают мою талию, пока я надеваю серьги, что заставляет меня вдохнуть огромный клубок воздуха, и закрыть глаза. — Это не я… — я не вижу её лица, но чётко знаю, что она удивлена моему ответу. — А кто же? Ты прекрасна, Касандра. В одном белье, без него, даже в замученном годами халате всё ровно будешь прекрасна. Ведь всё это ты. И сейчас, тоже ты, — мало ей слов таких, нужно же закрепить это словно печатью, укусом мочки уха. Моё тело вечно меня подводит в такие моменты, и я не знаю, чтобы произошло, если бы не громкий стук в дверь. — Мадам? Мистер Сноу приехал, — всё счастье, блуждающее в моём сердце, разбилось словно фарфоровая тарелка в этот день. Несмотря на это я должна была держать лицо. — Так рано?! — Да, он сказал, что постарался приехать раньше, и попросил позвать Вас к столу. — Благодарю, передайте ему, что я скоро спущусь, — уход Миссис Уоран позволил нам обдумать наше положение. — Закончено… всё закончено, — ощущение, будто меня разрезают на маленькие кусочки. — Ничего не закончено, успокойся. Доверься мне, хорошо? — я не могу говорить, лишь беззвучно мотаю головой, как кукла, а она стиснула меня в объятья, так сильно что я забыла как дышать. Спускаясь, вспоминала все молитвы, которые когда-то знала, но ничего не помогало. — Милая!! Ты как всегда прекрасно выглядишь. О! У нас гостья? — Мужчина, лет сорока, с прекрасным телосложением, светлыми волосами и широкой улыбкой встретил нас очень тепло. В этот момент всё окончательно упало. Я проигрываю. — Это моя будущая студентка, Ричард. Не напугай её, — протянув ему руку и явно наслаждаясь его теплом, она смотрела на него с таким уважением и умиротворением, что мне стало не по себе. — Как Вас зовут, юная леди? — вопрос был явно адресован мне, но слышала я его словно через марлевую повязку. — Ам, Касандра Валери, — боже мой, я чувствую себя ланью перед львом. Язык заплетается, и отвечаю я на удивление тихо и робко. — Приятно познакомиться! — он так взбудоражен и весел, что, несмотря на моё положение это передалось и мне. — Ричард, не смущай девочку, — её забавляет картина происходящего. Через минут пять мы уже сидели за полным столом. Несмотря на то, что это всего лишь завтрак, трапеза должна была проходить шикарно. Мария сидела рядом с мужем, который с такой любовью поглаживал её руку и ворковал ей что-то невнятное на ухо, от чего она хихикала и радовалась как ребёнок. Боже, убейте меня. Я чувствую, как кровь покидает мои конечности, и закипает в области сердца. — У вас прекрасный ребёнок, — не ныть… — Это точно, сделано с любовью, — собрав все силы, что остались, я выдавливаю улыбку и смотрю на Марию. Ей вполне комфортно, нет никаких неудобств, либо она слишком хорошо играет, либо для неё это действительно в порядке вещей. — Простите, но мне пора в клинику. Встретимся там Миссис Сноу, — стараясь не показывать того торнадо, что с такой силой сносило всё внутри, я медленно положила салфетку на стол и поднялась. — Но Вы же ничего так и не поели, — бедный Ричард, он ведь не виноват. — Извините, аппетита нет. Утренняя тошнота не позволяет насладиться такой изысканной трапезой, — прошу, отпустите меня. — Милочка, а может Вы в положении? Было бы интересно, — от этих слов, Мария лишь усмехнулась и довольная улыбка растеклась по её лицу. — Нет, что Вы. Слишком рано заводить детей, с моей будущей профессией, — принесите пальто, умоляю… — Зря Вы, нам то с Марией приходится сейчас трудится… Вот о втором подумываем. — Удачи вам в таком тяжком деле. Миссис Уоран, где я могу найти своё пальто? — Сейчас, я принесу, Мисс Валери, — маленькая женщина ушла в коридор, и мне стало совершенно пусто. Теперь тут никого из представителей моего мира. — Касандра, мы сейчас поедим вместе. Подожди минутку, — строгий тон, но сейчас он не имеет своей силы. Мне больно, и от этого становится всё ровно на её слова. — Простите, мадам. Мне нужно ещё кое-куда забежать, — надев белоснежное пальто и чёрные перчатки, я попрощалась со всеми, и не дождавшись ответа, выскочила из дома. Ветер обдаёт моё лицо словно кипяток. Теперь я могу дать волю своим чувствам. Пройдя буквально метров десять от дома, я села на корточки и зарыдала. Дура! Да на что я рассчитывала вообще? Ненавижу себя. Слёзы градом катились и судя по всему, даже не рассчитывали останавливаться. Почему мне так больно и стыдно? Я чувствовала себя любовнице стоящей перед наивным, ничего не подозревающим мужем. — Касандра! Касандра, вашу мать! — такой родной и любимый голос будит меня, словно лучший будильник. Поднявшись, я наскоро вытерла доказательства своего горя, и взглянула на источник шума. — Что?! — «мне больно, оставь меня в покое»…ну почему я не могу этого сказать? — Ты что плакала? Умоляю, только не плачь. Извини за этот спектакль, он ничего не значит, — она хочет до меня дотронуться, но я делаю шаг назад, опасаясь её прикосновений словно огня, и она осознаёт, что не стоит. — Встретимся в клинике, мне нужно пройтись и подумать, — мертвенно холодный тон заставляет её побледнеть ещё пуще. Наконец-то! Кое-кто осознал свою вину. — О чём? — у неё голос дрожит. Боится, но я слишком расстроена, чтобы это заметить. — До свидания, Миссис Сноу. Идите домой, Вас муж заждался. Самое тяжёлое уходить от человека, без которого уже не замечаешь красок в своей жизни. Неважно уходишь ты навсегда или же на пару часов, это тяжело и настораживающе. Сегодня у меня было ощущение, что мы действительно расстаёмся, и в какой-то степени это опускало меня на землю с небес, на которые я забрела чисто случайно.

Утром город выглядит совершенно по-другому. Люди спешат на работу, машины летят по автострадам нескончаемым потоком. Миссис Кэр как обычно мило улыбается и машет мне рукой, несмотря на то, что они с моей мамой подруги, эта женщина намного теплее её и каждый раз, когда дома хаос, она зовёт меня на чашечку кофе в свою маленькую, но такую уютную кофейню. Её кофе словно волшебное, помогает собрать свои переживания в пакет и выбросить на свалку, или же просто расслабится. Сейчас бы это не помешало. — Здравствуйте, Миссис Кэр, — я улыбаюсь, но её мне не обмануть. — Здравствуй милая! Ты так восхитительно выглядишь. Ты стала такой взрослой, — ну вот, чисто материнские нюни, но они такие родные, что помимо умиления они ничего не вызывают. — Это всего лишь каблук высокий, — теперь улыбка выглядит естественней, ведь моё сердце так и тает при виде этих добрых глаз. — Зайдёшь? Нам привезли столько новых штучек. Ты должна это испробовать, — я неуверенно и как-то устало прохожу в маленькое здание, внутри которого так тихо и спокойно. Этот интерьер навсегда остался в моей памяти, ведь когда-то мы с моим отцом всё это делали. Молочно-кремовые стены с огромным рисунком на основной стене: чашка кофе над, которой так и сияли карие глаза. Они всегда словно заплывали в мою душу и чистили там всё. Усевшись на своё законное место у стеклянной части кофейни, я снова уставилась на непрерывно плывущую жизнь по ту сторону стекла. Мужчины, женщины, дети, старики, молодые пары и не очень, всё это часть огромного мегаполиса под названием жизнь. Вот мать ведёт в сад свою упрямую и рыдающую дочь, а позади неё молодая пара что-то бурно обсуждает; или же милая пожилая пара, стоящая на остановке за руку. Могли бы мы так? Всю жизнь рука об руку, идти по нашему пути? Наверное нет, нет у нас будущего, и не будет. — У тебя кто-то умер? — мягкий голос Миранды заставил меня очнуться. — Что? — она села напротив меня, и я замечаю, что на столе давно уже заждались две чашечки капучино с кокосовой стружкой на пенке, а посередине милый медвежонок из горячего шоколада. — У тебя лицо, словно твой хомяк оставил этот мир. Улыбнись милая, ты такая хорошенькая, когда улыбаешься, — мне так стыдно, что она так старается меня утешить, а я не могу успокоиться. — Я запуталась Миранда. Мне кажется, что я делаю что-то не так, хотя возможно так и есть, — я обхватываю голову руками и погружаюсь в свои мысли. — Мы всегда совершаем ошибки и слава богу, потому, что без них наша жизнь была бы пресной и бессмысленной. Иногда твои ошибки вовсе не ошибки, а попытки сделать что-то правильно, а где это видно было, что бы попытки сделать что-то хорошее были чем-то плохим? — Я полюбила человека, состоявшего в браке и имеющего ребёнка. Я смотрела в глаза паре этого человека, и делала вид, что у нас ничего нет и мы просто друзья. Но ни это самое ужасное. Самое отвратительное, что человек, которого я люблю, делал тоже самое, без единого угрызения совести. Я очень люблю этого человека, но я не могу так. — Оу, милая. Знаешь, мы не выбираем, кого нам любить. Это многим кажется, что выбираем, но это не так. Где-то свыше нам дают знак и по-своему принуждают до конца своих дней быть рабом этой проказы. Ты не виновата в том, что полюбила этого человека. Не виновата ни перед его половиной, ни перед кем-то ещё. А вот ему надо подумать над своей жизнью. — А если не подумает и не сделает ничего? — Значит просто не твой человек, просто недостаточно любит тебя, — она приподняла мой подбородок так, чтобы мои уже повлажневшие глаза смотрели на неё, — любовь милая моя, это самое прекрасное, но в тоже время самое ужасное, что может с тобой произойти, поэтому будь готова к тяжёлым моментам. Это тебе не математика, тут формулы не помогут. Просто подумай, любишь ли ты его так сильно, чтобы пережить всю эту дребедень, что будет в ваших отношениях. Хочешь ли ты быть с ним, когда он растолстеет и потеряет всё свою роскошь, или же когда он будет раскидывать своё грязное бельё по всему дому, а так же когда вся романтика исчезнет, и подаренный букет ромашек на день рождения станет самым романтичным подарком за год. И самое главное, хочешь ли ты от него семью и детей. Увидев моё выражение лица, она поняла, что тут даже и говорить не нужно. Я хочу быть с ней, даже когда вся эта сказка исчезнет, даже когда мы начнём стареть и вся наша роскошь растворится в складочках морщин и в старческих болезнях. Ведь это она, женщина, которая в любом состоянии и виде будет великолепна в моих глазах- Пей кофе, а я пойду, проведаю своего плейбоя, — она как бы невзначай махнула рукой в сторону Мистера Кэр — обаятельного пухленького мужичка и сделала такую довольную мину, что даже приторно стало, — принесу тебе твой любимый десерт. — Нет, спасибо Миранда. Мне нужно кое-что очень срочно сделать, — забрав сумку и наскоро напялив пальто и перчатки, я чмокнула её в щеку и мигов выбежала из помещения. Бегать на 10-ти сантиметровых шпильках очень тяжело, но я даже не замечала боли в ногах. В моей голове был такой ураган, она ведь хотела тогда мне что-то сказать, а я перебила и ушла. Главное чтобы она не передумала, я не переживу если так и случится. Картина как молодая девушка неуклюже бежит по тротуару и сносит прохожих с пути, выглядела невероятно забавной. Благо бегать мне посчастливилось недолго, ведь клиника находилась совсем рядом. Добежав до неё, я остановилась перед входом и задумалась. Я никогда ещё не принимала решения так быстро и необдуманно. Я просто твёрдо знала, что без неё мне дышать тяжело, жить не в радость и всё такое карамельное. Ноги сначала медленно, а потом быстрее несли меня к моей цели. «Только не передумай. Умоляю, только не злись на меня». Мысль о том, что она может разочароваться убивала меня. И вот я как уставшая дура, ищу свою цель. — Касандра? — она! Я нашла! Я резко поворачиваюсь и смотрю на неё каким-то безумным взглядом. — Послушай… — Касандра, давай потом, — она переходит на шёпот, но я не в том положении, чтобы это заметить. — Нет, послушай! Сегодня мне сказали, что если я приму все эти трудности связанные с тобой, то это точно любовь. Я принимаю их, я хочу видеть тебя каждый раз, когда это возможно, даже если это будет так редко. Я хочу быть с тобой, когда ты плачешь или же наоборот смеёшься, в любых ситуациях держать твою руку и защищать. Я обещаю, я буду рядом! Буду, даже если возненавидишь меня и пошлёшь куда-то далеко и надолго, — если бы я в тот момент заметила её выражение лица и подозрительную тишину вокруг, возможно всё было бы иначе потом, но я не слышала и не видела. Я с закрытыми глазами лепетала всё, что накопилось внутри, — даже если… даже если ты не сможешь что-то поменять для нас, я всё ровно буду безгранично и искренне любить тебя всю свою жизнь. Открыв глаза я, к своему ужасу осознала, что стою посреди фойе. Вокруг меня несколько медсестёр, пару пациентов и Мария с двумя врачами позади. Врачи были чуть старше её и смотрели на меня то ли с недопониманием, то ли просто с удивлением. — Миссис Сноу. Позвольте узнать, что это значит? — женщина лет сорока, стоявшая позади Марии разрушила тишину своим серьёзным тоном. А Мария? Она просто стояла и смотрела на меня с таким выражением лица, словно ей стало от чего-то больно. Она смотрела на меня с какой-то унылой гримасой, но буквально через несколько секунд она резко схватила меня за запястье. — Извините, закончим обсуждение позже, у меня важные переговоры! — она тащила меня по белым коридорам молча. По мере того как мы продвигались я поняла куда мы идём. Ух, как я получу сейчас. Буквально через 10 минут меня запихнули в кабинет. Тут так тихо и совершенно никого нет, от чего становится не по себе. Я чувствую, что она злится, но не могу прочитать этого по её лицу — Всё что ты сказала это серьёзно? — осечка, голос не злой. Я не понимаю, но мне кажется он хрипловатый, такой как у людей собирающихся заплакать. — Нет, я пошутила! — глупый был вопрос и достойный на него ответ. — Касандра, я не шучу! — вот теперь она злится. Я и не заметила, как упёрлась о стол, а моя благоверная уже стоит напротив меня с яростной миной. — Я люблю тебя, и всё что я сказала это серьёзно, — о, ну вот, когда я волнуюсь, я не контролирую свои слова, я просто лепечу разную дребедень, — я-я не знаю что с этим делать и извини, если напугала твоих коллег и персонал. Наверное, они в растерянности… Схватив моё лицо мёртвой хваткой, она впилась в мои губы. Всё, что было у неё внутри она показывает таким образом. Я чувствую как ей больно. Он даже успевала покусывать мои губы, от чего они жутко болели. У нас даже не было перерывов в этом долгом и страстном поцелуе, от чего недостаток кислорода давал о себе знать. Оторвавшись от меня буквально на минуту, она попыталась отдышаться. Я ощущала, что её ладони трясутся, и не понимала из-за чего. — Я думала, что сойду с ума. Как только ты ушла всё будто перевернулось. У меня словно что-то важное отняли, всё из рук валилось. Если бы не ты, те врачи бы давно уснули, так как я просто молчала. Прости меня, пожалуйста, за утро, за Ричарда, да и за всё просто прости. Я пыталась тебе всё объяснить, но ты и слушать не стала. Мы с ним ведём себя так только при сыне, чтобы Льюис не чувствовал всего дурдома несчастных родителей, — эти слова как ток пронизали всё моё тело и вызывали у меня небольшие судороги. Дура! Почему я не выслушала? Мои глаза вылезли из орбит, как только я увидела её покрасневшие глаза, — мы уже год друг с другом не спим, он вечно в разъездах, а я в работе. Понимаешь? Ничего нет, и не будет. Не покидай меня, умоляю. — Всё? — она испуганно посмотрела на меня. Я не знаю почему, но когда я вижу как она плачет, я напрочь забываю о себе и нахожу где-то силы, чтобы понять и защитить. От моего заявления у неё даже руки опустились, что даже помогло мне. Я медленно провожу ладонями по её ключицам и добравшись до шеи, хватаю её за затылок и одним рывком впиваюсь в её губы. Второй рукой я прижимаю её талию. Второй рывок и она уже стоит на моём месте, плотно зажатая мной и массивным столом. Наши губы словно приклеены друг к другу, а языки вовсе ослушались нас. Как же мне душно, ужасная жара. Я быстро скидываю с себя пальто и перчатки, и снова возвращаюсь к ней. Через минуту в сторону полетел белоснежный халат. Чего-то не хватает, и вскоре я понимаю чего. Одно лёгкое движение и мой ангел сидит на столе с немного раздвинутыми ногами, а я уже вовсю хозяйничаю на её шее, оставляя небольшие меточки с мыслью: Смотри засранец, это моё! Ближайшие несколько часов будут очень забавными, а я даже и не подозреваю об этом.

— Я надеюсь, мы не распугаем твоих пациентов, если пошалим тут немного? — слова срываются так приторно прямо в её губы. От мысли, чем мы сейчас займёмся она, словно засияла, а каждая клеточка её тела начала отзываться на мои прикосновения с такой мощью. Проведя ладонями по её бёдрам, чувствую, что всё тело покрыто мелкими доказательствами её желания. — Сначала пугаете, потом пристаёте. Какая же Вы непостоянная Мисс Валери, — с затуманенным взглядом она всё ровно пытается сделать грозный вид. В отместку я дотягиваюсь до её правого уха и кусаю мочку. — Не играй со мной, — рука медленно, приподнимая юбку, скользит вверх по бедру, заставляя её тело полностью поддаться, а глухие стоны увеличить свою громкость. — Если хоть одна зараза войдёт, уволю к чертям собачьим, — в этот момент я почему то вспомнила, что доля обиды от утреннего происшествия осталась где-то внутри моей сознания. Ох, я конечно не злопамятна, но всё же думаю, меня не прибьют за такую месть. Повалив своё чудо на стол спиной, я наскоро расстёгиваю пуговки на её блузке и начинаю целовать ключицы, медленно спускаясь вниз. Как же приятно ощущать отдачу её тела, особенно в определённых его частях. Забавно, ещё полтора месяц назад я ненавидела даже мысль об этом, а тут такие фейерверки. Она чуть ли не мурлычет от каждого прикосновения. Вид лежащей передо мной запыханной и опьянённой любимой девушки поистине крышу сносит. Одно лёгкое движение и моя рука удобно пристраивается между её ног. Она такая тёплая, так и хочется касаться её тела вечно. Рука словно отрешена от общего организма, ведёт свою игру, плавно проскальзывая под дорогое кружево. При каждом лёгком касании и нажатии, мягкие, ласкающие уши стоны так радуют моё сознание. Каждое содрогание её гибкого тела, так странно влияют на меня, как мёд. Но не нужно забывать о моей маленькой шалости. Дотянувшись до дрожащих, любимых губ, с трудом сдерживаю порыв, и лишь провожу кончиком языка по ним, после чего она, закрыв глаза, моментально прикусывает губу. Спектакль продолжается, последним актом был следующая картина, освободив руку, кончиками пальцев, еле касаясь кожи, я провожу по очертаниям её тела, как бы рисую их. Бёдра, какие же они шикарные у неё. Не сдержавшись, я легко, словно боясь повредить что-то целую внутреннюю часть бедра. Мой самый лучший десерт. Добравшись до белья, я медленно, как бы испытывая её, снимаю кружевные стринги. И минутка внимания, финал, с хитрющей миной, вместо должного акта, я ложу бельё возле неё на стол и с чувством полного удовлетворения, нашёптываю ей слова, прямо в губы. — А дальше, сами… Миссис Сноу. Думаю у Вас хорошо получится. Хих. — отстранившись, медленной походкой победительницы, выхожу из кабинета. Ух, чую мне попадёт, после того как она осознает всё. Выйдя из кабинета, я успеваю врезаться в кого-то. Женщина! — А-яй! — Ой, простите! — такая знакомая блондинка, поправляет чёрную оправу очков и озаряет меня блестящей улыбкой. — Филисия! — О! Касандра! Это ты? — без всякой фальши и театральной игры, она действительно была безумно рада меня видеть. — Точно, Вы ведь тут работаете! Я и забыла, — сейчас она немного по-другому выглядит, но очертания роскоши с того вечера, присутствуют и тут. Тёмно-красная кожаная юбка клёш чуть ниже колен, лаковые телесные лодочки и джинсовая рубашка, заправленная вовнутрь. Всю картину завершали массивные жемчужные серьги и колье, это всё так мило в ней сочеталось. — Да. У нас сегодня день бумаг. Возимся со всеми этими анализами и списками ближайших операций. Ощущение, словно меня месяц били, — она такая забавная. Я замечаю, что её волосы стали немного длиннее с тех пор. — Филисия? — ох, этот голос, от которого у меня по всему телу разбегаются мурашки. — О, Мария! Ой, мамочка, у тебя вид как будто тебя драли, драли и недодрали, — то, с каким серьёзным лицом она это всё говорила, заставило меня непроизвольно хихикнуть, что очень не понравилось моему ненасытному монстрику, стоявшему позади меня. Доказательством этого послужило поглаживание расстояния от ягодиц до поясницы, от которых просто дух перехватило. — Вам смешно, Мисс Валери? — ох, уже определённо не смешно. Её тон явно показывал мне, неизбежность наказания. — Почему бы нам не выпить кофе? В одном из соседних кофе работает та-а-акой мулатик что прямо хоть вёдра таскай, вся таю, — при упоминании таинственного мулата, она даже глаза закрыла и с такой страстью прикусывала губу, от чего мне показалось, что мы её теряем. — Одного ведра, пожалуй, будет мало, — голос моей пантеры стал мягче, от чего мне показалось, что она наконец-то повеселела. Полчаса и мы уже стоим около небольшого кофе с вывеской «Renaissance». Ох, да вывеска как никогда кстати. Было ощущение, словно между нами что-то возрождается, что-то сломанное недавно. Целый час мы без умолку болтали, Филисия рассказывала про их дружбу, студенческую жизнь, а так же про свои недавние приключения. Хотелось бы мне так, не заморачиваться по пустякам. — Ну, так вот он мне потом ещё год цветы под дверь носил. Дверь то осталась, а я уже год там не живу. Вот он, конечно, разозлился когда узнал, — её смех, словно звон колокольчиков. Удивительно, как такая молодая и весёлая девушка может работать на такой нервной профессии. — Ох, ну когда же ты остепенишься? Тебе уже 31 год, а ты всё по мужикам бегаешь, — они одного возраста, а чувствуется, словно Мария старше. Морально старше. — Я тебя умоляю, вот ты можешь представить меня у плиты, с двумя детьми? Я просто не приспособлена к такой жизни. Я люблю свободу, она не душит оковами обязательств. Перепихнулись и хватит. — Тебе определённо не лежать на розовых облачках и не купаться в проблесках умиротворения и счастья в раю, — Мария выглядела так спокойно, словно все проблемы ушли на второй план. — Именно, я буду гореть с такими мулатами в адском отеле и попивать мартини, лёжа на берегах порока и разврата, — Отпив немного чаю, она словно ожила и с огромнейшим энтузиазмом перешла на нашу сторону, — Милая, сейчас то ты выглядишь по-другому. Что с тобой случилось за этот месяц? Расцвела, словно майская роза. Признавайся, у кого-то в жизни появился секс? Ух-х-хОт её слов мне стало душно, я начала краснеть и от этого глаза сами по себе тянуться вниз. Только не это, не эта тема, умоляю. — Да, сегодня утром, мы с ней неплохо так проснулись, — она выкинула это, словно это само собой разумеющееся в данной ситуации. Я подавилась чаем и начала кашлять. Я словно рыба на суше сейчас. Оправившись, я злобно посмотрела на неё, а она лишь приподняв бровь, ухмыляется, зараза. — Ох, правда? Странно, ты когда, из кабинета вышла, словно вы что-то не закончили, — они заодно что ли? Мне что одной тут неудобно? Чувствую себя тут не к месту. — Она не дала мне кончить прямо на столе, — попивая горячий кофе, она сидела с таким умиротворённым видом, скрестив ноги, словно они обсуждают какую-то заумную книгу или же политику. От её заявления у меня всё внутри похолодело. Мстишь, значит. — Ох, ужас какой, ну и дети нынче пошли. Ну, вот как им после такого доверять? — у неё такой серьёзный вид. Собрались два интеллигента обсудить утренние утехи. — Просто кое-кто даже и этого не заслужил, — вот так то, молчать не буду. Чувствую, что ей я могу рассказать. — Ох, милая, что же она такого натворила? — почему я хочу плакать? Наконец-то я нашла человека, которому могу рассказать это всё. Чувствую себя маленьким ребёнком, не хватает памперсов и погремушки. — Думаю, это не разговор для чаепития, — я действительно думаю, что тут не место. Но по виду она не собирается от меня отставать, она обязательно к этому вернётся. Звонок. Телефонный звонок, словно молния разрушил этот барьер напряжённости между нами. Поговорив немного, Мария снова приняла тот строгий, рабочий вид, который привыкли видеть её подчинённые. — Прости милая, работа зовёт. Оставляю вас вдвоём, не разгромите кофе, — она, совершенно не стесняясь Филисии, чмокнула меня в макушку и быстрыми, но ровными шагами направилась прочь из кофе. — Она любит тебя, — эти негромкие, но сказанные с такой нежностью слова испугали меня. Сейчас я видела перед собой, не обезбашенную девчонку, а женщину с каким-то материнским взглядом. Она мирно попивала чай из маленькой фарфоровой кружечки, сложив ноги набок. Настоящая леди, — возможно, она порой и слишком серьёзна, но именно с тобой она выглядит такой беззаботной и счастливой. Я крайне удивилась, когда она со счастливейшим видом пришла ко мне после того ужина и рассказала о тебе. Я не знала, как реагировать, но знала только одно. Неважно с кем, неважно как, и когда, я хочу чтобы она получила своё счастье. Поверь мне, она заслужила это. Она пахала всю свою жизнь без капли отдыха. Вышла замуж не по любви, а по уважению, для неё не существовало такого термина как любовь на тот момент. Посмотрев на меня своими огромными глазами, она словно молила меня о чём-то. Её брови сжались, и теперь на лице играло сожаление и печаль. — Прошу тебя, не делай ей больно. Если ты решила быть с ней, то будь до конца, не переплывай на другой берег. Я знаю, что это немного странно слышать такое от меня, человека, не признающего святость преданности и моногамии, но я знаю Марию, а для неё это очень важно. — Вы, наверное, замечательный друг, но могу уверить Вас, что я и не собиралась покидать её. Она моё спасенье от этого ужасного мира и иллюзий. Она самое чистой и прекрасное что может быть в моей жизни. Спасибо Вам, за то, что так печётесь о ней. — Оу, милая. Думаю, мы станем такими же друзьями. Поверь, всё что угодно, ты можешь просить меня о чём угодно, — Эта счастливая улыбка, и фонтан радости и умиления на её лице грел мне душу бесконечным потоком. После долгой и увлекательной беседы, мы расстались очень тепло. Я решила поехать домой и отоспаться, так как завтра операция, а я должна буду просидеть весь день в больнице. Лечь пораньше, было самой удачной идеей за весь день. Я даже и вообразить себе не могла, насколько удачной. Телефон. Ох, кто-нибудь отключите это исчадие ада. Ни одного шороха, из соседних спален. Яркие цифры на электронных часах показывают начало третьего ночи. — Кто же жизнью так не дорожит? Убила бы, — натыкаясь на все предметы в комнате, я с трудом нахожу телефон и сонным голосом отвечаю. Я не сразу поняла, кто же говорит. Молодая девушка, это точно. — Дом Валери? — ох, нет, почему мне так беспокойно? — Да…-я не замечаю, как голос мой начал дрожать. — Вас беспокоят из клинике, где обитает Миранда Валери, — ох, нет… только не это. Мои руки с трудом удерживают трубку. — Вашей бабушке стало хуже, и операцию перенесли на четыре утра. Вас просили ознакомить, — я не помню, как закончился разговор, но помню, что я спустилась вниз по стене. Паника овладела мною, лишь на пару минут. Накинув сверху ночной сорочки длинную, вязаную кофту, я пулей вылетела из дома. Единственное спасение во всей этой суматохе это такси, благо оно ходит постоянно. Нужно было видеть лица медицинского персонала, когда молодая девушка, с безумным видом, влетела в холл. — Миранда Валери! — боже, я ору. Никогда в жизни я так безумно себя не вела. На удивление спокойное и даже сопереживающее лицо медсестры, удивило меня. — Её готовят к операции. Я могу провести Вас к операционной, её привезут прямо туда. — Д-да, конечно. Спасибо огромное, — наверное, я выглядела невероятно потерянно, раз сопереживание ни на минуту не спадало с лица этой женщины. Пройдя в указанный коридор, я заметила сидящую возле дверей Филисию. Что она делает тут? Заметив меня она резко встаёт и увидев мой потерянный вид, разводит руки в стороны. Я могу её обнять, господи, как же мне необходимо кого-то обнять. Я как ураган чуть не снесла её с ног, прижавшись с такой силой, что могла бы поломать ей все рёбра. — Милая, всё будет хорошо. Мария позвонила мне, и я сразу же приехала. Она хотела, чтобы кто-то побыл с тобой всё это время. Как же удивительно чувствовать, что она переживает за меня, что делает это всё для меня. Ведь она могла обходиться со мной, так же как и с другими. Попросить огромную сумму за операцию, но не попросила. Господи, спасибо тебе за такой подарок. Шум, шум движущейся каталки режет моё умиротворение на маленькие кусочки. Человек шесть, совершенно неизвестных мне движут её к дверям операционной. Этот серьёзный вид немного пугает меня. Ох, я уже тела своего не чувствую. Когда каталка проезжала возле нас, Филисия остановила их и попросила, чтобы я несколько минут поговорила с бабушкой. Я не слышала никого, по-моему они спорили, но это уже неважно, я просто присела возле неё и легонько взяв её тёплую ладонь, зарыдала. — Милая моя, всё будет хорошо. Она замечательный доктор, она поможет тебе. Знаешь, я больше никогда не буду упрекать тебя утренним разгромом. Он даже нравился мне, честно-честно. Умоляю тебя, не оставляй меня в этом ужасном мире без твоего тепла. Ты моя гордость, моя защита, прошу только не оставляй… — впервые, я так ревела. Невероятное горе и страх охватили моё тело и разум. Я помню, как Филисия оттащила меня в сторону и усадила на стул. Помню, как кто-то седьмой не останавливаясь, пробежал мимо нас в операционную. Я была в какой-то прострации на этот момент и просто не могла этого заметить. Единственное, что грело меня на этот момент это объятия Филисии и нескончаемые покачивания, от которых так и манило в сон. Огонёк зажёгся и единственное что нам оставалось, это ждать.

Время шло так медленно. Мне казалось, что я с ума схожу. Я просто сидела и ломала руки, пока там решалась судьба самого дорогого человека для меня. — Держи, — Филис, протягивает мне большую чашку свежего и ароматного кофе, — думаю, это единственное, что может тебе сейчас помочь. Я не могу пить, руки дрожат. Они словно пляшут отдельно от меня. Тёплые руки держат мою, так крепко, словно боятся, что я рассыплюсь. — Она действительно профи, не беспокойся. Знаешь, когда с её матерью случилось горе, она точно также тряслась. Возможно даже больше. — Вы были знакомы ещё тогда? — она пытается меня растормошить? — Мы знакомы уже 15 лет, довольно таки большой срок для дружбы, — её усталая улыбка не сходила с лица на протяжении трёх часов, и тут я осознала, что ей тоже тяжело и я не имею права сейчас ныть. Двери резко распахиваются и уставшая Мария выползает из операционной, нервно массируя переносицу. Небольшой холодок пробежался по всему моему телу, заставляя резко встать и подойти к ней. Мне страшно. Страшно подходить и спрашивать. — Мария, ну как? — Филис, да что бы я без тебя делала? Мария ничего не сказала, а лишь подошла ко мне и крепко обняла. Она так сжимала мои плечи, что всё тело начало ломить. Не может быть. Не смогла? — Мы это сделали… — я могу дышать, теперь я могу выдохнуть. Нервы моментально сдали и я просто заревела, я не могла больше сдерживать свои эмоции. Она жива, а это самое главное. — Спасибо, любимая, — отстранившись немного, она так по-доброму смотрит на моё зарёванное переживаниями лицо. — Ты сомневалась во мне? Дурёха, я же обещала сделать всё возможное, — секунда, и нежная, словно шёлк ладонь, поглаживает мою щеку. — Я просто испугалась. — С этого дня за ней закреплены лучшие специалисты, не переживай. И да, в эти выходные ты не занята? — Немного, буду готовиться к экзаменам. Я же говорила. А что? — Возьми все конспекты и всё необходимое, мы едем кое-куда, — сказав это, она так сладко улыбнулась, что мне стало даже теплее. — Куда? У меня же учёба, — она потянулась ко мне, и чмокнув в щеку, перешла на шёпот. — Увидишь. Тебе понравится… После операции моя жизнь значительно улучшилась. Меня словно отпустил тянувший столько времени тяжкий груз. Наверное, для каждого человека здоровье любимых и родных людей дороже всего на белом свете, так же и у меня. Мысль о ближайшем выздоровлении бабушки делала мою жизнь намного счастливее. Около четырёх дней я не отходила от её пастели. Вернувшись, домой попыталась загрузить себя учёбой, но мысли о прошедших событиях не давали мне покоя. Плюс ко всему, я безумно скучала по своей бестии. В последнее время я чувствую себя такой слабой и беспомощной, когда её нет рядом. Я не видела и не слышала её более трёх дней, из-за этого я словно задыхалась. Спустя эти мучительные четыре дня я уже собирала вещи в неизвестную поездку. Свитер широкой вязки, Катрин вечно бесится, когда я его надеваю, потому что он мешковатый, с длиннющими рукавами. К нему в маленький чемоданчик полетели джинсы, шорты, лёгкий сарафан, бельё и ночная сорочка, а так же весь хлам плюс книги. Романтикой что-то и не пахнет. — Куда ты собралась? — строгий и такое пугающий взгляд уставился на меня и будто сверлил во мне дырищу. Раньше она не была такой. Смерть отца и дедушки сильно повлияли на неё. Когда-то весёлая и жизнерадостная, сногсшибательная красавица, превратилась в серую, вечно недовольную, жизнью добитую женщину. — Ты меня слышишь?! — она ненавидит, когда ей не отвечают. — Слышу, — я уже устала от неё. Она словно вампир, высасывающий из меня жизнь, — еду в школьную поездку на выходные. Миссис Сноу пообещала меня отвезти. — Слишком много внимания она тебе уделяет, не находишь? — ну вот снова. — Нет, она просто очень дружелюбна и всё. Извини мне уже пора, — выслушивая всякий бред по дороге к выходу, я чувствовала, как моё настроение ухудшается с каждый её словом. — Пока мам, я тоже тебя очень люблю, — с трудом улыбнувшись, я вышла и увидела стоящую перед моим домом машину, снова другая. Эта была большая, внушающая доверия. Моя леди, стояла возле неё довольная и на удивление радостная. Я мигом вцепилась в неё, и прижимаясь к родному телу, закрыла глаза. — Что-то случилось? — я не могу сказать, да и значения это уже не имеет. Я лишь помотала головой в знак отрицания и продолжила вдыхать её аромат. Сев в машину, я словно почувствовала облегчение. Напряжение понемногу спало, и я смогла полностью расслабиться. Малыш, увидев меня, радостно подпрыгнул, хлопая в свои малюсенькие ладошки и сердце моё совсем оттаяло. Теперь мы выглядим как семья. Мы ехали молча, и лишь когда Льюис уснул, мы смогли дать волю эмоциям и словам. — Ты соврала. Я же вижу, что что-то случилось. Опять мать доставала? — она говорят так, словно гнев кипит у неё внутри. Беспокоится? — Немного, извини, — лёгкое касание моей руки, заставило меня встрепенуться. Она взяла меня за руку, и не отводя глаз от дороги, ласково поцеловала костяшки. — Подожди немного. Я скоро заберу тебя из этого дурдома, — внутри затрепетали искорки обиды. Обиды на мать, на саму себя. Видимо, у меня был довольно несчастный вид так, как она смотрела на меня с небольшим испугом. Я должна собраться и перевести тему. — Куда мы едем? — мне действительно было любопытно. Судя по одежде и Марии и Льюиса, там будет лишь природа. Никаких мероприятий и толпы людей. — Тебе нравится море? — странный вопрос. Я даже не знаю людей, которым оно бы не нравилось. — Всегда его обожала, только бывала там редко. — Тогда отлично, — её губы расплылись в приторной улыбке. Она словно что-то задумала. Я не помню, как уснула, но когда проснулась, подумала, что ещё сплю. Небольшой, двухэтажный домик стоял практически на берегу моря. Если рассматривать картину со второго этажа, будет казаться что он вообще стоит на воде. От него по небольшому спуску шла каменная лестница к пляжу. Самый главный плюс этого дом в том, что практически четверть стен, заменяли стёкла. Благодаря этому, легко рассмотреть море. Сегодня настолько тепло, что смотря на вьющиеся кудри волн, хочется полностью раствориться в них. Льюис как настоящий мужчина помог нам с багажом и отправился строить песочный замки, когда мы с Марией расположились на небольшой веранде. — Тут так красиво, и самое главное спокойно, — тишина и звук неспокойного моря действовали как успокоительное. — Это дом, в котором я провела первые 17 лет своей жизни, — она удобно облокотилась о спинку кресла качалки и умиротворённо закрыла глаза, начиная покачиваться. — Стоп, а где же твоя семья? — её первый дом. Дом, в котором происходили самые тяжёлые моменты её жизни, не может быть таким замечательным. — Мать умерла, сестра ещё давно его продала и уехала в Канаду, — меня поражает, как она может так спокойно говорить об этом. — То есть сейчас он не твой. Мы разве можем тут находиться? — Он мой. Я купила его несколько дней тому назад. Хах, удивительно покупать свой же дом, — она продолжала покачиваться в кресле с довольным лицом, не смотря на место, где находится. Разве ей не больно тут находиться? — Ты купила его для себя и Льюиса? — я не часть её семьи, я не могу тут находиться. — Нет, для нас с тобой, — сказав это, она открыла глаза и так посмотрела на меня, что меня словно сконфузило. Это что, предложение? — Для нас? — я думала, что неправильно расслышала, но нет. — Да, наше с тобой семейное гнёздышко, — она так ласково улыбнулась, что сердце моё не выдержало и защемило, — нужно будет сделать ремонт и поменять обделку дома, так же купим новую мебель, а позади дома ты сможешь устроить сад. На самом верху есть мансарда, уберём там весь хлам и устроим ещё одну комнату. Там есть одна особенность, на потолке огромное окно… — Мария… — что делать? Она смотрит на меня, и в глазах такая уверенность. Она серьёзна. — Я не шучу, если ты об этом. Я хочу приезжать сюда с работы и встречать тебя такую прекрасную на кухне, а потом в кровати. Ясное дело месяца полтора мы не сможем приезжать сюда каждый день, а только на выходные. Но потом, переезжай ко мне, сюда. Это твой дом. Ты можешь тут делать всё что угодно. Разукрасим все комнаты, если захочешь. Ты-сердце этого дома, двигай им как хочешь. — Господи, — я совершенно растерялась. Ещё полтора месяца назад я и не могла мечтать о своём личном пространстве. В этот момент мне стало так душно, я совершенно не знала что сказать. Увидев это, она всё поняла и решила вывернуться, напомнив мне о том, что нужно присмотреть за малышом, пока она будет разлаживаться. Я и не заметила, как прошло несколько часов и лишь потемневшее небо, облучённое искорками садящегося солнца, напоминало нам о времени. Я уложила измученного играми Льюиса спать и отправилась обратно на берег. Меня тянуло сюда с такой невероятной и необузданной силой, что мне показалось, словно я уже считаю это место своим. Серый мешковатый свитер, так ненавистный Катрин, пришёлся как никогда кстати. К вечеру здесь стало прохладней, и лишь он спасал меня от появившегося небольшого ветерка. Я и не заметила, как обхватила плечи руками и погрузилась в свои мысли. Что мне делать? Это ведь важно. Начать жить с кем-то, и даже не с кем-то, а с ней. Одно дело, когда мы иногда видимся, а другое, когда каждый день рука об руку. А что если ей разонравится эта мысль и она уйдёт? Нет! Эта женщина спасла мою бабушку, она не может так поступить. Но всё же… — Хватит думать, — она накинула на мои плечи плед и протянула мне бокал шампанского, — ты хмуришь лоб, а тебе больше идёт улыбка. Стоит обмыть покупку. — Благодарю, — неуверенно взяв бокал, я не спешу испить его. — Ах да, — она вытаскивает из льняных брюк маленькую, голубую коробочку и протягивает мне с уверенным видом, не смотря на это было видно что, она нервничает. — Что это? — взяв коробочку и с трудом из-за бокала открыв её, я ощутила, как немеют мои руки. — Гарантия, — это слово как отрезало всё вокруг. В маленькой коробочке лежало платиновое колечко с бриллиантом в 2,5 карата. Такое аккуратное и милое, и судя по всему невероятно дорогое. — Г-гарантия? — ох, боже я уже заикаюсь. Кровь снова забурлила в висках, и я начала ощущать прилив краски к щекам. — Да. Послушай Касандра, я не умею говорить красиво, но… Я могу сказать только одно, что хочу видеть тебя каждый день, ты единственная кому я могу без сомнений открыть свою душу. Я хочу видеть твоё лицо перед собой каждое утро, хочу жить с тобой в этом доме, хочу быть с тобой. Это не предложение, до него ещё очень далеко, так как положение у меня сама понимаешь не идеальное. Своего рода это гарантия, что ты обязуешься подождать, пока я не разгребу всё своё дерьмо, и смогу официально быть с тобой, — от этих слов у меня отнялось всё тело, я уронила бокал с шампанским на песок, но при всей отключке мозга так яро держала эту маленькую коробочку. — Касандра? — увидев упавший бокал и мой стопорный вид, она словно испугалась и схватила меня за плечи, — с тобой всё в порядке? — Я буду ждать, — шёпотом, даже нет, одними губами я смогла вымолвить это. — Что? — я протянула ей коробочку и когда она с полным непонимания лицом, взяла её, я протянула ей руку, немного оттопырив безымянный палец. — Мне не нужны гарантии, я и так буду ждать, потому что без тебя и Льюиса мне жизнь кажется такой серой, что становиться так страшно. Но если тебе нужно это, то конечно, я приму. — Не отвечай с таким лицом. Что тебя беспокоит? — мне нравится её черта делать одновременно несколько дел, она беспокоилась, но всё ровно надевала мне кольцо на палец. Впервые в жизни кто-то делает что-то подобное для меня. — Оно выглядит жутко дорогим, — услышав это, она расхохоталась, чем вызвала моё недоумение. Что в этом смешного? Я не понимаю. — Я могу себе позволить. Просто не снимай его, пока любишь меня. Хорошо? — в такие моменты я становлюсь совершенно обессиленной. Я не могу ей перечить или просто отказать. Хотя в данном случае я действительно хотела согласиться. Всё важное, что было до этого в моей голове, всё улетучилось. Учёба, мама и прошлые проблемы, словно их и не было в этот момент. Лишь берег, море и тёплые, обвивающий меня родные руки. — Ты покраснела, — она умиляется, смотря на меня. Ей нравится меня смущать? — Неправда, — ох, ну вот, снова ребяческий тон. — Правда! Это так мило выглядит. Хомячок, — она ущипнула меня за щеку и расхохоталась. Я даже возразить не могу. Когда я обижаюсь у меня действительно щёки как у хомяка. — Я замёрзла, — она бережно, словно младенца, прижимает меня и её горячие губы, обжигающие мою шею, согревают как моё тело, так и мою душу. И тут я осознаю, как хочу быть в этих объятиях до последнего своего вздоха.

— Что будет дальше? — как же тут замечательно. Ветер стих, и на берегу становиться так тепло. Две девушки лежат на берегу и смотрят в бездонное чёрное небо, усыпанное маленькими фонариками. Единственное что соприкасалось, это наши пальцы. Они переплетались в плотный клубочек, который даже если очень захочешь, но не разорвёшь. — Развод, возня с работой и твой переезд. Это будет очень тяжело, если станет невыносимо тяжко, просто можешь уйти, я и слова не скажу, — «Что? Она это серьёзно??! Посмотри на меня, ты ведь не можешь так говорить». — У тебя есть в доме скалка? — тихий, такой серьёзный тон разрушает её барьер, и она всё-таки направляет свой взор на меня. — Есть, а зачем? — Да решила тебе звёздочки показать. Что за бред ты несёшь? Почему я должна уходить? — обида, подползает гадкой змеюкой прямиком к гортани. — Я сказала «если». Ты совсем юная, ты многого ещё не видела. Я пойму если ты захочешь нормальной, спокойной жизни, — я не могу понять, что больше меня возмущает, то что она говорит или то как она это всё говорит. Так спокойно, словно разглашает меню на вечер. — Кто тебе сказал, что мне нужна эта спокойная жизнь?! — боже мой, я уже не говорю, а кричу, даже правильнее сказать выпускаю змеюку наружу. — Касандра, милая… я не хотела тебя обидеть, просто, — ну вот. Лицо скорбящего от собственной чуши человека, — я просто готовлю себя к такому исходу. «Исход, говоришь? Сейчас я тебе покажу исход». Резко поднявшись, с совершенно без эмоциональной миной прусь к воде. Присев, я так и чувствую на себе этот непонимающий и совершенно обескураженный взгляд. «Сама виновата, нечего чушь нести». Наполнив ладони песком и водой, попёрлась обратно. Ух, вода такая холодная, что даже пальцы немеют. Ну сейчас покажу тебе где раки зимуют, вредная ты моська. Подойдя к ней совсем близко, я замечаю, что она словно не понимает моих дальнейших действий. — Опомнись… — одно слово, и смесь песка и воды падают прямо на её грудь. Смесь кашицей сползает к животу. Одна проказа, и последующая пятиминутная серенада. Забавно. «Ух, что за черта то ужасная, решать всё за всех? Терпеть такое не могу». — Да постой ты! — я даже не слышала, как она звала до этого, нельзя мне так погружаться в свои мысли. Я остановилась так резко, что она чуть не врезалась в меня. Я не могу говорить, просто потому, что начну плакать. Этот змеиный ком, даже дышать мне не даёт. — Прости меня. Я не думала, что ты так отреагируешь, — с каждым словом, она касалась меня всё больше и больше. Сначала руки, обхватившие мою талию, плавным перекатам, словно она хотела почувствовать каждую клеточку моего тела. При этом, она так мягко зарывалась носом в мои волосы, что змеиный ком рассасывался от каждого касания. Я могу дышать, ведь меня обволакивает мой воздух, — я слишком сильно люблю тебя, поэтому даже если захочу, не смогу отпустить. Это был даже не шёпот, а какое-то отчаянное шипение, словно ей даже от этой мысли больно. Эти руки, как же мне их мало. Их тепло греет меня изнутри. Я хочу, чтобы они грели меня всегда и везде. Она разворачивает меня словно хрустальную, и вот я снова вижу такое печальное лицо своей фарфоровой куклы. — Я же дала тебе слово ждать, а я привыкла выполнять свои обещания, Мария. Просто верь мне, хорошо? — один такой невинный поцелуй в щеку, и всё недовольство разглаживается на её лице. Я смутно помню, что было дальше. Помню, как зашли в тёплый и уютный дом, предназначенный для нас двоих. Помню, как с трудом добрались до кровати. Скажу точно, что пожирая друг друга тяжело найти правильное направление в темноте. Мягкая, словно облако кровать, голубые простыни и моя пантера, пытающаяся отдышаться. Мы столько раз доводили друг друга до такого состояния, но никогда не чувствовали этого единства. В этот раз, мы сплелись, словно одно целое. Разум вернулся с последним стоном, когда страсть ушла отдыхать в сторонку, а нежность и разум снова пришли поработать. — Ты чего так улыбаешься странно? — моя кошка, с влажными от произошедшего урагана волосами и телом, лежит на животе и с загадочной улыбкой сладко обнимает подушку. — Это было забавно, даже очень, — загадочная улыбка перерастает в нахальную, и теперь моя пантера просто хихикает, глядя мне прямо в глаза. Господи, как же это смущает. — Что именно?! — ну вот, в моём голосе нотки недовольства. Конечно же, я догадываюсь из-за чего, но мне даже стыдно об этом вспоминать. — Ну, например когда ты мне голову ножками зажала. Я то, уже подумала всё, писец подкрался незаметно. Представь такое в газетах: «Мария Сноу, была задушена во время полового акта, ногами своей девушки». Такой славы ещё никто не заслуживал. — Сама виновата, нечего лезть, куда не надо, — не смотря на мой грозный вид, она ещё пуще расхохоталась и всё так же лёжа на животе, потянулась к моим губам, переходя при этом на шёпот. — А по-моему, местечко я выбрала как раз то, что нужно. Или может Вам не понравилось? — ох, уж эта ухмылка, ни один парень так не сможет. Сколько же в ней огня, или может, я одна его вижу? Что же твориться у меня в голове? Единственное что чувствуется внутри это огонёк смущения. Ох, я снова краснею. — Понравилось… — я даже смотреть на неё не могу. — Что, что? Простите, я не расслышала, что вы там пробубнели. Повторите, пожалуйста, — зараза такая, ещё и издевается. — Понравилось мне, очень! Прямо даже тело в восторге от ваших этих штучек, — ох, что же я несу? Неудивительно, что она остановиться не может, смеясь таким заразительным смехом. Как же хочется её поцеловать, такую невероятно родную. Видимо это читалось в моих бесстыжих глазах, так как она не говоря ни слова, просто потянулась ещё ближе и впилась в мои и так опухшие губы. Но, к сожалению это было ненадолго, ещё один уже нежный поцелуй в лоб и она просто рухнула на пышную подушку. Это так невероятно смотреть на своё спящее чудо. Руки так и тянутся к её бледной спине. Родинки, словно звёздочки на ночном небе, рассыпаны по всей спине. Счастливая? Как же я надеюсь на это. Руки так и тянутся потрогать каждую из них, но моё трусливое сознание позволяет лишь поцеловать эту куклу в беззащитное плечо и уснуть рядом этим прекрасным существом. Утро-самая тяжёлая часть суток. Не понимаю, зачем вообще оно существует. Чтобы напоминать таким ленивым задницам как я, как тяжко нам живётся в это время? Мозги ещё в Нарнии, тело посылает во все места, ещё и дети. Господи, откуда у меня дети? Звуки словно настала третья мировая, чьи-то визги и вопли. Напялив халат на столь тяжёлое, словно мешок с картошкой тело, я пытаюсь найти очаг возгорания ссоры, обследуя лабиринты этого грузного дома. Босиком, на носочках, я осторожно подхожу к входу в святая, всех святых этого дома. Огромная кухня, завораживала своим построением, огромные французские окна пропускают столько света, что хоть тут ложись и загорай. — Мама, мама, ну дай, ну пожалуйста! — маленький Льюис, не замечая моего вторжения, прыгает возле своей, на удивление счастливой мамы. Сначала, я не могла понять, что же ему так нужно, но увидев маленькую коробочку шоколада в руках Марии, осознала всю тяжесть проблемы. — К чему такие искушения, дорогая? Перестань мучить ребёнка, — ох, эти маленькие голубые пуговки, устремились на меня, как на героя. — Не поможет Льюис, у тебя зубы и так болят, — она пытается сделать грозный вид, но не получается, мы слишком могучая сила. Две пары просящих глаз, любимых глаз, даже невозмутимого хирурга не оставит равнодушным. — Ладно, ладно! Сдаюсь. Парочка террористов, — чмокнув сына в макушку, он всё-таки отдала ему заветную коробочку. Вид у неё был, словно её только что разорили. Обняв сначала мать, он решился поблагодарить и меня. Робко, но с такой счастливой миной, он подбежал ко мне и крепко обнял. В такие моменты я чувствую его своим. Мой маленький малыш, как бы я хотела, чтобы это было правдой. Отправившись на улицу, он оставил меня одну наедине со своими мыслям, давившими мой ещё не проснувшийся разум. — Ты слишком его балуешь, милая, — эти руки, блуждающие по моей талии, словно холодная вода. Они будят меня от столь ненужных мыслей. — Ну, должен же быть у него защитник в нашей паре. Ты-кнут, я-пряник. — В тираны меня записываешь, ангелочек? — её нос так мило щекочет моё ухо, словно маленькое пёрышко, — давай завтракай, а потом приводи себя в порядок. Мы едем домой. — Уже? — как же я не хочу уезжать. — К сожалению, милая, — один поцелуй в висок и моя родная леди, оставляет меня наедине с яичницей и беконом. Её телефон, который она забыла на столешнице, прервал столь увлекательную трапезу. На дисплее высветилось такое ненавистное мне «Милый:*», и что-то внутри так сильно сжалось, что дышать стало тяжело. Меня определённо учили хорошим манерам, но куда они деваются, когда тобой движет глухая, никому ненужная ревность. Зелёная кнопочка, и я уже слышу отчётливый и такой радостный голос Мистера Сноу. — Солнышко, я заказал билеты как ты и хотела. На следующей недельке в Мадрид, только я и ты, котёнок, — доигралась. Ощущения опустошённости поселилось внутри моментально. Пальцы, держащие телефон столь сильно, что самой становилось больно. Они просто окоченели от этого приторного тона, — всё, зай я побежал. Поцелуй малыша за меня. Гудки. Эти гудки пилят моё сознание, моё сердце, да и весь организм полностью. «Дура! Какая же я дура. Семья? Дом? Что за бред?». — Ты в порядке? На тебе лица нет. Милая?! — очнувшись, замечаю её и мне становиться так дурно, что хоть прямо тут устраивай фонтаны. — В порядке. Отвези меня домой, поскорее, — у меня не было настроения даже скандальчик закатить. Да и на почве чего? «Дорогая, тут муж твой звонил. Хватит меня обманывать». Не думаю, что вариант. Через полчаса, мы молча ехали домой. Тишина, повисшая над нами, словно пожирала всё внутри. Не знаю почему, но я даже плакать не могла. Наверное, наличие любознательного ребёнка, переживающего за меня, сдавливало горло гадюке под названием «Слабость». Кто я для неё? Машина, умоляю тебя, довези меня быстрее. Я уже не дышу почти. Как назло, приехали мы очень поздно. Забрав вещи и поцеловав ребёнка, я попыталась молча уйти, но не тут то было. — Что происходит? — её до тошноты холодная рука схватила моё предплечье и развернула меня так, что позорное разочарование всё-таки рассекретило себя. — Ничего. — Ты бледная как полотно, говорить не хочешь, и это ничего? Я дура по-твоему?! — Среди нас двоих дура только я, дорогая. И да, перезвони «Милому», он был очень воодушевлён будущей поездкой. Удачи в Мадриде, — она даже сказать ничего не может. Единственное напрягло это её выражение лица. Она словно не понимает, о чём я говорю, — знаешь, ты единственная кого я так сильно люблю и ненавижу одновременно на данный момент. Удачи тебе и спасибо за всё. Я пыталась уйти красиво, как делают это красивые тётки в кино, но… Я ясно чувствовала, как тело уносило в разные стороны. Лишь за закрытой дверью своей комнаты я дала волю эмоциям. Невероятно, как люди вообще могут так рыдать? Самое страшное, дорогие мои, в таких ситуациях, не обман. Самое страшное-это осознание беспомощности и пустоты без человека, с которым не сможешь быть.

— Привет, милая. Как ты себя чувствуешь? — навещать бабушку по утрам стало законом номер один в моём кодексе жизни. Обычно в такое раннее время сюда почти никого не пускают, но мне, почему то были даже рады каждый день, в любое время. Расставляя смеси, приготовленные дома с огромной любовью, а так же суп и её любимый пудинг, я была рассеяна как никогда, руки ходуном ходили, — знаешь, скоро у меня экзамены, а потом… а потом выпускной. Катрин такая умора, так возиться с этим мероприятием, как пчёлка. Ты помнишь Катрин? Она ещё приносила тебе модные шарфики, которые ты давно хотела. — П-присядь… — в этот момент я словно очнулась. Раньше она не говорила. Я совершенно позабыла её голос. Когда слышишь вместо привычного мычания, хотя бы несколько ясных слов, не можешь контролировать свои эмоции. Тёплая, изжёванная временем рука, медленно и робко дотронулась до моего бедра и снова упала на кровать. Это заставило меня непроизвольно сесть на край кровати с открытым от удивления ртом. — Говоришь… Ты снова говоришь… — сейчас мы с ней были так похожи, мы обе с трудом могли говорить, — доктора. Нужно позвать доктора! — Доктор в студии, — этот голос, от которого всё тело по привычке покрывается мурашками. Возможно, я бы зарыдала, если бы не счастье от произошедшего несколько минут назад. Мне так страшно было даже повернуть голову в её сторону. Она, наверное, безумно злится. — Так, давайте посмотрим на ваши показатели, милочка. Ух, да у Вас такой румянец на щеках, что хоть вечером на танцы, с дедушками знакомиться. Вы у нас невеста ещё та, — она заставила бабулю улыбнуться, а это многого стоит. Тепло, мне так тепло от этого тона. Взглянув на неё, я замечаю милую и совершенно естественную улыбку на бледно розовых губах. — Мисс Валери, у Вашей бабушки немного скачет гемоглобин и немного повышены лейкоциты. Думаю, сегодня вколем больше витаминов вдобавок к препаратам и поменяем рацион. Завтра изменим физическую нагрузку, добавим несколько упражнений по восстановлению речи. Думаю, Вам уже пора на занятия, а Вашей бабушке на процедуры, не так ли Миссис Валери? — ощущение, словно мы и не расставались вовсе. Такая родная улыбка и забота, давит что-то под грудной клеткой. — Миссис Сноу, мы можем поговорить? — поговори со мной, умоляю. Скажи, что не всё потеряно. — Да, конечно. Надежда, таившаяся внутри меня, жила ровно до того момента, когда двери палаты моей бабушки закрылись и мы очутились в белом коридоре. — О чём Вы хотели поговорить? — о, нет. На лице яркой волной проскользнуло безразличие, и мои ноги стали как зефир. — С каких пор мы перешли на официальный тон? — Почему мне так обидно, ведь я всё сама разрушила? Разрушила… вот, что я сделала. Своими же руками всё разрушила. — С тех самых, когда я стала для тебя лгуньей, пользующейся тобой. Я правильно передала суть твоей тирады? — если бы не нервно трясущиеся пальцы, с трудом удерживающие папку, я бы подумала что ей всё ровно. Глаза такие пустые, в них просто ничего нет. Нет, ты не могла разлюбить меня за сутки. «Сама же ей в лицо кинула, что она и не любила вовсе», — если это всё, то я пойду. У меня самолёт через два часа. Извините. — Ах, да! Ещё кое-что, — ехидная улыбка, словно нож в спину. Одним движением, она стала так близко, что дышать стало тяжело. Слова, летящие ледяным шёпотом в моё ухо, заставили меня задрожать, — кольцо можешь выбросить. Носить же должна только, когда любишь. 1:1 принцесса… Снова улыбка, но уже не родная, чужая и наигранная. За что? Так больно, что даже заплакать не можешь, хотя возможно даже и не из-за боли вовсе, а из-за шока. Я не помню, как она ушла, помню, как мне стало дурно, а одна из милых, кукольных медсестричек подошла ко мне и спросила, как я себя чувствую. *** Когда человек тонет, ему нужен спасательный круг. В последнее время этим кругом для меня служит школа. Не смотря на изматывающий ритм занятий, лучше уже они чем, убивающий разум мысли и переживания. — С каких это пор ты такая хмурая ходишь? — Андрэя, схватившая мою руку, смотрела на меня с видом полным любопытства и переживания. Видимо, я действительно хожу как мумия, раз уж моя журналюга, так обеспокоена. — С чего ты взяла? Я в порядке, — наигранная улыбка даже меня не впечатлила. Я чувствовала, что словно канат натягиваю её, и пытаюсь придать ей искренности. — Девки!!! — ох, нет. Катрин, словно ураган, сбивающий всё на своём пути. Судя по интонации, случилось что-то невероятное. — Что случилось, ураганище? — эти два огонька, пылающие в её глазах, даже настораживают. — Мне предоставили возможность вести колонку в журнале. Я подавала заявку полгода назад и меня приняли!! — ооо ну вот, хоть у кого-то жизнь налаживается. Везёт, однако, натуралкам. — Будешь учить людей носить панталоны? — У-у-у, Андрэя, ну сколько можно? Это не панталоны, это штаны такие! — ну вот, началось. Битва моды и разума. Андрэя, любительница обычной и удобной одежды, не вникала в тонкости моды. Поэтому тренчкот, коллет и мандарин, были для неё как что-то из области фантастики. Пока эти две ругались, я заметила, что наши футболисты снова обижают новичка. Бедняга сидел на полу и принимал порцию вишнёвого сока. Рон Питерсон, капитан команды, ещё с начала года на него зуб точит. Причина остаётся не раскрытой. К сожалению, имени его не знала до этого дня, так как предметы, на которые он ходит, редко попадали в список моих. — Питерсон! Гадёныш! Хватит уже человека мучить! — Наша модель, снова помогает нуждающимся. Сначала бездомные собачки, потом старички, которых уже давно позабыли, а теперь новичок. Она словно мопсик, гавкающий на ландсира. — Оу, Марковски! Решила подработать матерью Терезой? — противный он, однако тип. Когда-то ухлёстывал за ней, но она одна из тех непробиваемых дамочек, которые приходятся ему не по зубам. — Даже если и так, это не твоё свинячье дело, урод! — Ух, дорогая! Может, ты ему ещё и дашь, а то бедный походу баб никогда даже и не щупал! Помоги парню и в этом, шлюха, — вот сволочь то. Кастрировать таких надо. Смеясь, своим прерывистым, совершенно идиотским смехом, вместе со своей ротой обезьяноподобных, он благополучно отчалил. Катрин давно не обращает внимания на такие словечки, она слишком умна, чтобы воспринимать их в серьёз. — Вы в порядке? — мы помогли ему встать и ожидали хотя бы слова благодарности, но не тут то было. — Не стоило утруждать себя, я мог и сам справиться, — вид у парня был словно ему совестно и безразлично одновременно. Странное сочетание. — Протирая полы дорогущими штанами? — только сейчас могла обратить внимание на его внешность. Высокий, плечистый парень, с пшеничного цвета копной волос на голове. На нём была когда-то белоснежная майка и потёртые джинсы. Обычный парень, да и по комплекции вполне хорош. Интересно, почем же он не даст им отпор? — Не твоё дело… — ух, ещё одна заноза в заднице нашей школы, опустила голову и быстрым шагом понеслась в кабинет биологии. — Фу, как некультурно. Какой-то он странный, правда Катрин? — она стояла как вкопанная. Впервые, кто-то проигнорировал её помощь и даже нахамил. — Да… Странный, — звонок, словно разбудил её, и наша конфетная принцесса стала прежней, — опачки!! Французский. — Катрин, иди вперёд, я учебник в шкафчике оставила, — странно, на Андрэю не похоже. — Океюшки, — мне бы её безмятежность. — Послушай меня внимательно. Я не знаю, что случилось, но такой, какая ты сейчас я тебя никогда не видела. Только на похоронах отца и деда. Не позволяй этому говну сжирать тебя изнутри, собери свои воображаемые яйца в кулак, и бегом разбирать эту проблему. Я безумно тебя люблю и поэтому не хочу, чтобы тебе было плохо. Просто подумай над этим. Единственное, что я смогла в этот момент, это кивнуть и опустить глаза, словно я провинившийся ребёнок. У неё, безусловно, талант вправлять мне мозги на место. Я думаю, стоит ценить подруг хотя бы за такие таланты.