Мир не возник из света. Он возник из вибрации и запаха старой пыли.

Черное озеро было похоже на разлив нефти. Я сидел в шаткой лодочке, стараясь не касаться ледяной воды.

Вокруг меня дети ахали и тыкали пальцами в небо, где нависал Хогвартс. Для них это был диснеевский замок.

Для меня — крепость, построенная безумцами тысячу лет назад. Без канализации (до 18 века), без пожарной безопасности и с лесом, полным плотоядных тварей, прямо у входа.

«Школа выживания», — пометил я. — «Выживают не самые умные, а самые везучие. Моя задача — убрать фактор везения и заменить его расчетом».

Мы высадились. Нас встретила Макгонагалл.

Она говорила о факультетах. Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран, Слизерин.

В моей голове пронеслась быстрая аналитика:

Слизерин. Элита. Но я — Колин Криви. Мой отец — маггл, молочник. Для них я «грязнокровка». В Слизерине меня либо затравят, либо «случайно» столкнут с лестницы в первую неделю. Исключено. Гриффиндор. Факультет смертников. Там ценят безрассудство. Грязнокровка в Гриффиндоре (как Гермиона) обязан быть героем, чтобы его приняли. Герои умирают первыми. Исключено. Когтевран. Умники. Там любят загадки и нестандартное мышление. Я привлеку слишком много внимания своими «взрослыми» знаниями. Меня раскусят. Рискованно. Пуффендуй. Они принимают всех. Их считают тугодумами и любителями поесть. На них никто не смотрит. Идеальный камуфляж. Плюс — близость к кухне (доступ к еде и домовым эльфам). Приоритет.

Двери Большого Зала распахнулись.

Я шел в толпе, чувствуя на себе взгляды сотен магов. Я был никем. Маленький, щуплый маглорожденный. Статистическая погрешность.

— Криви, Колин!

Я вышел. Сердце билось ровно — результат дыхательной гимнастики. Я сел на табурет.

Мир исчез, накрытый старой тканью Шляпы.

— Хм-м… — раздался голос прямо в моем мозжечке. — Какой… странный разум. Словно старый чердак, забитый сложными механизмами, в теле ребенка.

Я мгновенно возвел ментальный барьер. Представил гладкую стальную сферу.

— Окклюменция? — удивилась Шляпа. — Нет… это что-то другое. Дисциплина. Ты не ребенок, верно? Или, по крайней мере, ты не чувствуешь себя им.

«Не лезь в мою память», — подумал я холодно. — «Смотри на качества. Куда я подхожу?»

Шляпа хмыкнула.

— Амбиции. Огромные амбиции. Ты хочешь не просто учиться, ты хочешь… доминировать. Ты презираешь правила. Слизерин сделал бы из тебя великого темного мага.

«Я маглорожденный», — напомнил я ей фактом. — «В Слизерине меня убьют свои же. Это тактически неверно. Мне нужна база, а не война».

— Тогда Гриффиндор? В тебе есть дерзость спорить со мной.

«Я не хочу спасать мир. Я хочу пережить его».

— Когтевран? Твой ум остер как бритва.

«Слишком заметно. Мне нужна тень. Отправь меня в Пуффендуй».

Шляпа рассмеялась.

— Пуффендуй?! С твоим цинизмом? Ты волк, который просится в овчарню. Ты не верный, ты не добрый. Ты используешь людей как инструменты. Ты осквернишь дом Хельги! Я не могу…

«Отправь. Меня. В Пуффендуй».

— НЕТ! Твое место в Слизерине или Гриффиндоре, где твоя натура раскро…

Время вышло. Договориться не удалось. Пришлось применять силу.

Я закрыл глаза и сосредоточился на концепции, недоступной магии.

Магия — это жизнь, воля, хаос.

Я показал ей Смерть Вселенной.

Я визуализировал Энтропию. Абсолютный ноль. Пустоту, где атомы распадаются, где время останавливается, где нет ни света, ни магии, ни бога. Бесконечное, холодное, математически неизбежное Ничто.

Я транслировал этот образ прямо в ядро артефакта.

Шляпа дернулась на моей голове.

— ЧТО ЭТО?! — её ментальный голос перешел на визг. — ТЕМНОТА! ПОЧЕМУ ТАМ НЕТ МАГИИ?! ОСТАНОВИСЬ! МНЕ БОЛЬНО!

«Это наука», — подумал я безжалостно. — «Это будущее. Твой мир — пылинка. Отправь меня в Пуффендуй, или я покажу тебе, что находится внутри Черной Дыры. Я сведу тебя с ума за три секунды».

— УБЕРИ ЭТО! УБЕРИ! Я СДЕЛАЮ ВСЁ ЧТО УГОДНО!

«Пуффендуй».

— ПУФФЕНДУЙ! — заорала Шляпа вслух, срывая голос.

Я снял её. Ткань артефакта мелко дрожала в моих руках. Макгонагалл посмотрела на Шляпу с удивлением — обычно та не кричала так истошно.

Я встал. На моем лице сияла застенчивая, радостная улыбка Колина Криви.

За столом с желто-черными знаменами хлопали.

Я подошел и сел на свободное место.

— Привет! — дружелюбно сказал кудрявый мальчик. — Я Джеймс Финч-Флетчли! Я тоже маглорожденный, кстати. Был записан в Итон!

Я пожал его руку.

Анализ: Джеймс родственник Джастина Финч-Флетчли. Маглорожденный. Богатые родители. Болтлив. Наивен.

Вердикт: Идеальный щит. Если мы будем держаться вместе, все будут думать, что мы просто два глупых маглорожденных, которые держатся друг за друга от страха. Никто не заподозрит, что один из нас — хищник.

— Привет, Джеймс, — сказал я, излучая тепло. — Здорово, что я не один такой. Будем держаться вместе?

Он просиял.

Я бросил взгляд на преподавательский стол.

Снейп смотрел на Гарри Поттера с отвращением. Локхарт улыбается на всё 32 зуба ослепляя всю публику позитивом. Дамблдор улыбался, перебирая лимонные дольки.

Они не смотрели на стол Пуффендуя. Никто не смотрел.

Я был в «слепой зоне».

Идеальная позиция для своей начала игры.

— Передай картошку, пожалуйста, — попросил я Джеймса.

Конец главы 2

СТАТУС ПЕРСОНАЖА:

Статус крови: Маглорожденный (подтверждено). Факультет: Пуффендуй (Тактический выбор). Социальный статус: «Свой парень» (Маска). Угроза: Минимальная (в глазах окружающих).

Гостиная Пуффендуя в пять утра напоминала кондитерскую, в которой взорвалась бомба уюта. Мягкие кресла, запах сдобы, теплый янтарный свет. Это место было спроектировано так, чтобы делать детей мягкими, добрыми и безопасными.

Для меня это была самая опасная ловушка замка. Чтобы выжить здесь, мне нужно было стать камнем, завернутым в этот бархат.

Я закончил утреннюю тренировку прямо на ковре между креслами. Отжимания, приседания, планка. Тело одиннадцатилетки сопротивлялось, легкие горели, руки дрожали.

«Слабость — это приглашение к насилию», — напомнил я себе, вытирая пот краем футболки.

Я подошел к зеркалу. Натянул на лицо улыбку.

Чуть прищурить глаза. Расслабить челюсть. Наклон головы на 5 градусов вправо — поза внимательного слушателя.

Мой арсенал на сегодня — не заклинания. Мой арсенал — это лесть, эмпатия и компетентность. Люди любят тех, кто заставляет их чувствовать себя значимыми.

08:30. Теплицы № 1. Травология.

Профессор Стебль. Декан Пуффендуя.

Анализ цели: Гиперопекающая «мать». Страдает от того, что её предмет считают «копанием в грязи», а факультет — свалкой для бездарей.

Стратегия: Поднять статус её предмета. Показать уважение к «грязной работе».

Мы пересаживали Моргающие Луковицы. Слизеринцы (у нас был совместный урок) брезгливо морщились. (1 и 2 курс вместе на этом занятии) Драко Малфой держал лопатку двумя пальцами, словно это была дохлая крыса.

Я снял перчатки из драконьей кожи и отложил их в сторону.

Я погрузил голые руки в жирный, влажный компост, уверенно обхватывая корни.

— Мистер Криви! — ахнула Стебль, остановившись над моим столом. — Без защиты? Это же навоз!

Я выпрямился, стряхивая землю, и посмотрел ей в глаза с детской серьезностью.

— Профессор, я читал в предисловии к учебнику, что магия земли требует контакта. Перчатки — это изолятор. Как можно почувствовать магию растения через драконью кожу? Если бояться испачкаться, ничего стоящего не вырастишь.

Стебль замерла. Я сказал именно то, что она хотела услышать всю свою жизнь, но чего не слышала от чопорных чистокровных: Травология — это искусство, требующее самоотдачи.

Её лицо озарилось, словно я подарил ей букет.

— Пять баллов Пуффендую! Изумительное понимание сути, Колин! Просто изумительное!

Лут (После урока):

Я подошел к ней, пока она вытирала руки, и включил режим «беспокойного ученика».

— Профессор, меня тревожит одна вещь. Я маглорожденный. Я совсем не знаю внутренней кухни этого мира. Кто с кем в родстве, какие семьи важны… Я боюсь случайно оскорбить кого-то влиятельного и подвести факультет.

— Ох, это очень мудрый страх, мой мальчик. Политика здесь сложная.

— Не могли бы вы дать мне доступ к книгам по… социологии магов? Что-то фундаментальное, чтобы я мог соответствовать.

Она выписала мне разрешение не глядя.

«Природную знать: Родословная волшебников».

Это была не книга по этикету. Это была моя база компромата. Кто на ком женат, у кого какие наследственные проклятия, кто кому должен денег. Информация — это патроны.(без "обоснуя" Такая вот книга появилась тут)

10:00. Заклинания. Филиус Флитвик.

Анализ цели: Бывший чемпион мира по дуэлям. Сегодня — крошечный учитель на стопке книг, которого никто не воспринимает как воина. Скрытая тоска по былой славе.

Стратегия: Признание его боевых заслуг. Апелляция к мастерству.

Уроки шли своим чередом. И у нас тоже будет Венгардиум Левиоса.

Я дождался конца занятия второго курса. Пока Гермиона собирала сумку, гордая своим «ЛевиОса», и отчитывала Рона, я подошел к кафедре.(Да, это событие с Левиосой я перенёс сюда, хотя Гермиона, Рон и Гарри прошли его на первом курсе.)

— Профессор Флитвик?

— Да, мистер Криви? — пропищал он добродушно.

— Я нашел старый выпуск «Дуэльного вестника». Там была статья о вашем финале 70-го года.

Флитвик расправил плечи. Он словно стал выше ростом. В глазах появился блеск стали.

— Вы интересуетесь дуэлями, молодой человек?

— Я интересуюсь техникой, сэр. Я не понимал, как вы победили противника вдвое выше вас, пока не увидел сегодня. — Я сделал жест палочкой. — Этот микро-рывок кистью в конце движения. Это ведь не для красоты? Это тот самый легендарный «Рипост Флитвика»? Он стабилизирует луч при уклонении?(элементы движения Флитвика Колин успел заметить когда подошёл на урок)

Это был выстрел в десятку. Я говорил с ним не как школьник, а как фанат его мастерства.

— Мерлинова борода! Ты заметил?! — он чуть не упал со своей стопки книг. — Это моя личная разработка! Никто из студентов за десять лет не обращал внимания на механику!

— Я хочу научиться такой же точности, сэр. Но мне нужна база. И еще… — я переключился на легенду «хорошего сына». — Моя мама много работает по дому, у нее болит спина. Я хочу выучить чары, которые требуют точности, но полезны в быту. Чтобы помогать ей на каникулах.

Флитвик, растаявший от признания его гениальности и тронутый моей заботой, был готов отдать мне ключи от кабинета.

Он написал размашистое разрешение.

Лут:

«Чары для домохозяек и волшебников-эстетов».

Он думал, что дает мне инструменты для уборки.

Я же видел в этом списке оружие:

Тергео (Очистка) — высасывает грязь. Если приложить к ране — высосет яд. Если к лицу — воздух из легких. Скурдж (Удаление накипи) — кислотное заклинание. Снимает накипь с котла… или кожу с лица. Диффиндо (Ножницы) — режет ткань. Артерии мягче ткани. Репаро — чинит объекты. Можно "починить" дверь, заперев врага в горящей комнате.

13:00. Зельеварение. Северус Снейп.

Анализ цели: Мизантроп. Перфекционист. Ненавидит подхалимаж, идиотов и гриффиндорцев. Ценит только результат и интеллект.

Стратегия: Демонстрация компетентности. Никаких улыбок. Только сухие факты и эффективность.

Подземелья встретили холодом. Мы варили зелье от фурункулов.

Класс наполнялся едким зеленым дымом — Грифондорец такой же как Невил Долгопупс уже расплавил свой котел, добавив иглы дикобраза не вовремя. Снейп рычал на него, снимая баллы с Гриффиндора.

Я работал молча.

Я достал свой маггловский набор, купленный летом: точный термометр, весы и второй котел поменьше.

Я поставил рабочий котел внутрь большого котла с кипящей водой. Водяная баня.

Снейп материализуется за моей спиной, как тень смерти.

— Криви, — его голос был тихим, вкрадчивым ядом. — Что за суп вы тут варите? Зачем эта конструкция?

Я не вздрогнул. Я смотрел на шкалу термометра.

— Термостабилизация, сэр.

Голос сухой, лишенный эмоций. Копия его тона.

— Белок рогатых слизней сворачивается и дает осадок при скачке температуры выше 85 градусов. Прямой огонь дает неравномерный нагрев. Водяная рубашка держит стабильные 100 градусов. Это сохраняет молекулярную структуру активного вещества в чистоте.

Я не сказал "химия" (он ненавидит магглов). Я сказал "чистота" и "структура".

Снейп молчал. Долгих десять секунд. Он смотрел в мой котел.

Зелье было идеально розовым. Без намека на осадок. Лучше, чем у него в инструкции.

— «Молекулярную структуру», — повторил он медленно, словно пробуя слова на вкус. — Вы читали труды Либациуса Борадж?

— Нет, сэр. Логика. Совершенство требует контроля переменных.

Он посмотрел на меня. В его черных глазах не было привычного презрения. Там был холодный, расчетливый интерес.

— Контроль… Редкое качество для пуффендуйца. Пять баллов. За… структурный подход.

Класс замер. Снейп дал баллы маглорожденному?

Я не улыбнулся. Я просто коротко кивнул, как профессионал профессионалу.

Контакт установлен.

22:00. Выручай-комната.

Я нашел её после отбоя. Три прохода мимо стены с четким мысленным запросом: «Мне нужна база. Лаборатория. Полигон».

Дверь появилась напротив гобелена с троллями.

Внутри — серый бетонный лофт. Никакого декора. Стол, манекены для битья, шкаф для реагентов.

Я выгрузил книги.

— Чары… Яды… Родословная…

Это были не учебники. Это были чертежи моего будущего могущества.

Я взял палочку. Черное дерево, жила дракона.

Я встал в стойку, которую подсмотрел у Флитвика.

— Экспеллиармус, — шепотом.

Слабые красные искры.

— Экспеллиармус!

Манекен качнулся.

Я буду стоять здесь всю ночь. Я буду тренировать это единственное движение тысячи раз, пока оно не станет рефлексом.

Я достал камеру и свои очки.

Завтра я начну операцию «Василиск». Мне нужно модифицировать линзы заклинанием Импервиус, создав зеркальный слой. Я не буду сражаться со змеем. Я буду смотреть на него через отражение.

— Протокол загружен на 25 %, — прошептал я в тишину Комнаты.

Октябрь принес в замок холод и запах страха. После того, как кошку Филча нашли окаменевшей, Хогвартс погрузился в паранойю.

Первокурсники ходили группами. Продавались амулеты из дешёвых ингридиентов.

Для всех это была мистическая угроза древнего зла.

Для меня — тактическая задача с известными переменными.

Вводные данные: Гигантская змея ползает по канализации. Убивает прямым взглядом.

Задача: Обеспечить визуальный контакт без летального исхода.

Решение: Оптика.

Выручай-комната. Лаборатория. Ноябрь.

Я сидел за столом под светом красной лампы. Передо мной лежали мои очки — обычные, в дешевой пластиковой оправе — и черная палочка. Но я им модернизацию проведу.

Я открыл книгу Флитвика «Чары для домохозяек».

Страница 42. Заклинание Непроницаемости (Impervius).

Канонное применение: Заставить предмет отталкивать воду, грязь, пыль. Используется на зонтах и очках игроков в квиддич, чтобы не заливало дождем.

Моя интерпретация (Физика): Impervius создает на поверхности объекта идеально гладкое силовое поле, которое не позволяет молекулам вещества «зацепиться» за поверхность.

Если наложить это поле слоями, мы получим поверхность с идеальным коэффициентом отражения.

Я снял очки.

— Тергео, — прошептал я, очищая линзы до молекулярной стерильности.

Я сосредоточился. Мне нужно было не просто отталкивать воду. Мне нужно было отражать свет.

— Импервиус.

Стекло слегка блеснуло.

— Импервиус Максима. — Я вложил в заклинание намерение создать зеркало.

— Импервиус.

После третьего слоя линзы потемнели, приобретая характерный металлический блеск.

Я надел их. Мир стал чуть темнее, как в солнцезащитных очках, но резкость повысилась.

Я подошел к зеркалу на стене.

Я не увидел своих глаз. Вместо них на меня смотрели два маленьких зеркала, отражающих комнату.

Тест: Если Василиск посмотрит на меня, его смертоносный взгляд отразится от поверхности силового поля. Я увижу только отраженный свет.

Результат по физике магии: Окаменение, а не смерть.

Тактика: Если смотреть не в глаза, а на отражение змея в моих очках (или боковым зрением), риск сводится к минимуму.

Броня готова. Теперь нужно направить «героев» на убой.

Библиотека. Операция «Инсайд».

Я не собирался лезть в Тайную Комнату сам. У меня ядро ребенка и одно заклинание в арсенале. Это работа для Избранного. Но Гарри и Рон тупили. Гермиона искала ответы, но не там.

Нужно было дать им пинок.

Я написал записку. Печатными буквами, левой рукой, на вырванном из библиотечной книги (прости, мадам Пинс) листке.

Текст был сухим, как инструкция к огнетушителю:

Я нашел Золотое Трио в библиотеке. Они сидели в дальнем проходе. Гермиона обложилась фолиантами, Гарри и Рон скучали, рисуя виселицу на пергаменте.

Идеальная мизансцена.

Я нацепил маску «неуклюжего пуффендуйца». Взял стопку тяжелых книг, чтобы занять руки. Записка была зажата между указательным и средним пальцем правой руки.

Я пошел мимо их стола.

Прямо напротив Гермионы я «случайно» зацепился ногой за ножку стула.

— Ой!

Грохот. Книги разлетелись по полу.

Рон фыркнул. Гермиона испуганно дернулась.

Я упал на колени, создавая суету.

— Простите! Простите! Я такой неловкий!

Пока Гарри наклонялся, чтобы помочь мне поднять «Историю магии», я ловким движением смахнул записку под раскрытую книгу Гермионы.

— Ты в порядке, Колин? — спросил Гарри. В его голосе была усталая доброта. Он привык к фанатам.

— Да, Гарри! Спасибо! Ты настоящий герой! — я добавил в голос немного восторженного писка, от которого самого тошнило.

Я схватил книги и убежал, прижимая их к груди.

Сердце колотилось ровно. Адреналин был холодным.

Наживка проглочена. Гермиона найдет листок. Её мозг соединит точки. Через час они будут знать, с чем имеют дело.

А я пойду тренироваться.

Декабрь-Январь. Выручай-комната.

Джастин Финч-Флетчли попал под раздачу. Его нашли окаменевшим вместе с Почти Безголовым Ником.

Я навестил его в Больничном крыле. Он лежал, застывший с выражением ужаса на лице.

— Прости, приятель, — прошептал я, глядя на статую. — Но ты отличный щит. Пока все жалеют тебя, никто не смотрит на меня.

Школа была в панике. Я играл роль испуганного друга: ходил бледный, вздрагивал, держался ближе к учителям.

Но по ночам я исчезал в Комнате.

Мой Экспеллиармус менялся.

Я не хотел просто выбивать палочку. Это спорт. Мне нужно было оружие.

Я читал «Квинтессенцию» Флитвика.

Магия — это вектор.

Если сконцентрировать луч разоружения не в точку (палочка), а в плоскость (грудь), и увеличить кинетическую составляющую…

Я стоял перед тяжелым деревянным манекеном, набитым песком.

— Экспеллиармус!

Красный луч ударил в грудь манекена.

БАМ!

Звук был глухим и плотным, как удар кувалдой по мешку с цементом.

Манекен оторвался от пола, пролетел три метра и с грохотом врезался в стену.

Я вытер пот со лба. Рука дрожала от отдачи. Ядро пульсировало, требуя отдыха, но я чувствовал, как каналы расширяются.

Это был уже не Экспеллиармус. Это был Кинетический Таран.

Если я попаду этим в человека, я сломаю ему ребра. Если он ударится головой о стену — бой окончен.

У меня появилось останавливающее действие.

Финал Мая.

Развязка наступила внезапно.

На стене появилась надпись кровью (или краской?): «Её скелет останется в Комнате навечно». Джинни Уизли пропала.

Макгонагалл объявила локдаун. Всех загнали в гостиные.

В гостиной Пуффендуя царила истерика. Ханна Аббот рыдала. Эрни Макмиллан, бледный как полотно, строил теории заговора.

Я сидел в самом темном углу, сжимая в кармане зеркальные очки.

Я знал тайминг.

Прямо сейчас Гарри и Рон (с Локхартом под прицелом) спускаются в туалет Миртл.

Прямо сейчас Гарри входит в пасть статуи Слизерина.

Внутренний голос (та часть, что осталась от ребенка Колина) шептал: «Помоги им. Ты знаешь больше. У тебя есть очки».

Внутренний голос (рационалист) отвечал: «Ты первокурсник. У тебя одно заклинание и ноль опыта. Ты будешь обузой. Если ты умрешь там, вся будущая стратегия рухнет».

Я остался сидеть.

Я достал книгу по Зельям и начал читать главу про антидоты к яду Василиска. Просто на всякий случай.

Прошли часы.

Вдруг замок словно вздохнул. Тяжелая, давящая аура тьмы исчезла.

По коридорам пронесся голос Макгонагалл, усиленный магией:

— Чудовище повержено! Джинни Уизли спасена! Прошу всех собраться в Большом Зале!

Пуффендуйцы взорвались криками. Кто-то смеялся, кто-то плакал.

Я медленно закрыл книгу.

Я выжил. Первый уровень пройден.

Я стал сильнее. У меня есть оружие, есть защита, есть репутация.

Я посмотрел на свою руку. Она не дрожала.

Следующий год — Дементоры. Психологическое оружие.

Мне нужно научиться защищать разум. И мне нужно добраться до Маховика Времени.

— Протокол загружен на 30 %, — прошептал я, вставая, чтобы присоединиться к всеобщему ликованию. — Время праздновать. А завтра — снова работа.

Конец главы 4

ПРОГРЕСС:

Навык: Экспеллиармус (Модификация: Кинетический удар). Крафт: Зеркальные очки (Защита от взгляда). Влияние: Золотое Трио успешно использовано как инструмент зачистки. Состояние: Ядро стабилизировалось после нагрузок.

Лето 1993 года прошло под знаком паранойи. Сириус Блэк сбежал. Магический мир истерил.

Я же сидел в своей комнате в маггловском Лондоне и калибровал риски.

Моя палочка (без Надзора) позволяла тренироваться, но я не злоупотреблял. Я читал.

Криминалистика. Оптика. Психология травмы.

1 сентября. Хогвартс-Экспресс.

Платформа 9¾ была забита шумными идиотами. Джеймс Финч-Флетчли махал мне, собираясь рассказать о загаре на Мальорке.

Я прошел мимо.

— Извин Джеймс.(брат джастина Финч-Флетчли) Голова раскалывается. Мне нужна тишина.

Я шел по вагонам с четкой целью. Я искал "фактор безопасности".

В поезде едет убийца (по мнению общественности — Блэк, по факту — дементоры). Мне нужен взрослый, компетентный маг рядом.

Я нашел его в последнем купе.

Мужчина спал. Изношенная мантия, болезненная худоба, седина в 30 лет. Чемодан с надписью "Профессор Р. Дж. Люпин".

Дедукция: Новый учитель ЗОТИ. Член Ордена Феникса. Оборотень (судя по датам полнолуния и внешнему виду).

Вердикт: Идеальный телохранитель. Если Блэк нападет, Люпин — единственный в поезде, кто сможет его остановить.

Я зашел, сел в угол и достал книгу.

Через час дверь открылась.

— Тут свободно? — спросил Гарри Поттер.

Я кивнул. Золотое Трио ввалилось внутрь.

Наблюдение за объектами:

Я смотрел на них поверх книги.

Рон Уизли: Держит в руках крысу. Питер Петтигрю. Предатель, убивший 12 человек.

У меня дернулась рука к палочке.

Логический блок: Стоп. У меня ядро второкурсника и Экспеллиармус. Петтигрю — взрослый маг, загнанный в угол крыса, способная взорвать улицу. Если я нападу сейчас, он убьет меня и Гарри, а потом сбежит.

Решение: Игнорировать. Ждать, пока он ошибется.

Гермиона Грейнджер: Тащит кота. Живоглот шипит на крысу.

— Рон, убери его! Живоглот чувствует…

— Он чувствует, что он жирный наглый кот! — огрызнулся Рон.

Я перелистнул страницу. Канонная драма. Они ругаются из-за домашних животных, пока рядом спит массовый убийца (Петтигрю) и оборотень (Люпин).

Этот вагон — пороховая бочка. И я сижу прямо на фитиле.

Инцидент (Физика Тьмы).

Поезд остановился.

Это было не торможение. Это было падение температуры.

Окна мгновенно покрылись льдом. Вода в моей бутылке замерзла.

Я почувствовал это.

Не грусть. Не страх.

Химический сбой.

Уровень дофамина и серотонина в моем мозге рухнул до нуля. Адреналин подскочил. Мозг начал паниковать, вытаскивая из архива памяти худшие файлы: авария, смерть, безысходность офисной жизни.

«Это атака на нейрохимию», — констатировал мой внутренний голос. — «Не поддаваться. Включить Окклюменцию».

Я представил гермодверь бункера. Запер эмоции. Остался только холодный расчет.

Дверь отъехала.

Дементор. Существо, состоящее из энтропии. Оно поглощает тепло и позитивные эмоции.

Оно сделало вдох.

Гарри Поттер начал биться в конвульсиях и сполз на пол.

Люпин проснулся, но он был слаб.

Мне нужно было выиграть 3 секунды.

Анализ: Дементор — это сгусток тьмы. Он существует в спектре поглощения света.

Чтобы дезориентировать его, нужен резкий контраст. Перегрузка сенсоров.

Не Люмос (фонарик).

Нужен Ультрафиолет и Люмены.

Я вскинул палочку в потолок (чтобы отразить свет от белой поверхности и заполнить объем).

— ЛЮМОС СОЛЕМ!

Сентябрь 1993 года пропитался сыростью и тихой истерикой. Дементоры висели над периметром школы, как грозовые тучи, высасывая краски из реальности.

Но пока весь замок вздрагивал от каждого шороха, ожидая Сириуса Блэка, я наблюдал за другой аномалией. Статистической.

Большой Зал. Завтрак.

Я сидел за столом Пуффендуя, механически пережевывая тост, и смотрел на Гриффиндор. У меня были лучшие места в партере для просмотра этого ситкома.

Рон Уизли тыкал пальцем в расписание, его лицо выражало крайнюю степень когнитивного диссонанса.

— Гермиона, это физически невозможно! — его голос сорвался на фальцет. — Смотри! Девять утра: Прорицания. Девять утра: Маггловедение. Девять утра: Нумерология. Ты что, планируешь распилить себя на три части?

Гермиона, чьи глаза напоминали две черные дыры на бледном лице, намазывала джем на тост с яростью, достойной маньяка.

— Не говори глупостей, Рон. Я все уладила с профессором Макгонагалл.

— Но как?!

— Передай мне сахар!

Я сделал глоток тыквенного сока, скрывая усмешку.

Для Рона это была загадка. Для меня — уравнение с одним неизвестным, которое решалось мгновенно.

Вводные данные: Расстояние между Северной башней и кабинетом Нумерологии — 800 метров лестниц. Время перехода: 0 минут.

Вывод: Би-локация.

Инструмент: Министерство Магии, в своей бесконечной "мудрости", выдало тринадцатилетней девочке устройство класса WMD (Оружие Массового Поражения) — Хроноворот. Не для того, чтобы спасти чью-то жизнь. А чтобы она могла посещать больше уроков.

Этот мир был безумен. Но именно в его безумии крылись мои возможности.

Библиотека. Октябрь. 21:45.

Я выжидал, когда система даст сбой. Человеческий фактор неизбежен.

И сегодня она сломалась.

Библиотека была пуста. Лишь в самом дальнем, пыльном углу, за баррикадами из фолиантов, сидела она.

Гермиона спала, уткнувшись лбом в раскрытый учебник по Древним Рунам. Её перо все еще было зажато в руке, и с кончика на страницу медленно капали чернила, образуя уродливую кляксу.

Я подошел бесшумно. Мои кеды были зачарованы Смягчающими чарами (моя личная гордость — шаги тише кошачьих).

Я остановился над ней.

— Тергео, — шепнул я одними губами.

Черная клякса оторвалась от пергамента и всосалась в кончик моей палочки, исчезнув без следа.

Гермиона дернулась всем телом, резко выпрямляясь. Она схватилась за палочку с рефлексом загнанного зверя. В её глазах была паника.

— Колин! — выдохнула она, узнав меня. — Мерлин, нельзя так подкрадываться!

— У тебя пульс за сотню, тремор рук и лопнувшие капилляры в глазах, — констатировал я сухо, отодвигая стул и садясь напротив. — Ты выглядишь как человек, которого поцеловал дементор, Грейнджер.

Она начала суетливо собирать свитки, пытаясь восстановить маску отличницы.

— Я просто устала. У меня много… много дополнительной нагрузки.

— У тебя её не "много". У тебя её невозможно много.

Я наклонился вперед, вторгаясь в её личное пространство.

— Давай посчитаем, Гермиона. В сутках 24 часа. Ты спишь 4 часа. Ешь 1 час. Уроки, переходы, домашняя работа по двенадцати предметам занимают минимум 28 часов.

Она замерла. Её рука инстинктивно прижалась к груди, нащупывая под свитером контур чего-то круглого.

— Ты ошибся в расчетах, — её голос звенел от напряжения.

— Я никогда не ошибаюсь в расчетах. Ты используешь Маховик Времени.

Тишина ударила по ушам. Воздух в библиотеке стал вязким.

Гермиона побледнела так, что стала похожа на привидение.

— Ты… — она наклонилась ко мне, переходя на яростный шепот. — Ты не можешь никому сказать! Макгонагалл взяла с меня Непреложную Клятву! Если Министерство узнает, что об этом знает третье лицо… у меня отберут его! Меня исключат! Это государственная тайна!

Я поднял ладони в успокаивающем жесте.

— Стоп. Выдохни. Я не собираюсь бежать к Дамблдору. И уж тем более писать Рите Скитер.

— Тогда что тебе нужно? Шантаж? Деньги?

Я посмотрел ей в глаза. Умная девочка. Сразу к делу.

— Мне нужна сделка.

Я достал из кармана плитку шоколада (Люпин щедр на пайки) и разломил её пополам. Подвинул кусок ей. Глюкоза была ей нужнее воздуха.

— Я вижу проблему, Гермиона. Ты пытаешься взять этот мир измором. Ты зубришь. Твой мозг перегрет, КПД падает. Еще месяц в таком режиме — и ты окажешься в Мунго с нервным истощением.

Она смотрела на шоколад, но не брала его.

— И что ты предлагаешь? Бросить учебу?

— Я предлагаю оптимизацию. Я практикую мнемотехнику. Метод "Чертогов Разума". Это маггловская технология структурирования памяти. Она позволяет запоминать страницы текста с одного взгляда и хранить их вечно.

В её глазах загорелся тот самый огонь — жадность интеллектуального наркомана.

— Я читала об этом… Но думала, это требует годов тренировок.

— Я покажу тебе короткий путь. Я научу тебя спать по 7 часов и помнить всё. Ты перестанешь быть зомби.

— А цена? — спросила она.

— Знания.

Я положил руку на её учебник по Нумерологии.

— Я не могу посещать факультативы. У меня нет Маховика. Но мне нужна эта информация.

— Ты хочешь, чтобы я дала тебе Маховик? — она напряглась, сжимая палочку.

— Нет. Игры со временем — для идиотов. Я хочу, чтобы ты стала моим… тьютором. Раз в неделю ты будешь давать мне выжимку лекций по Рунам и Нумерологии. Только суть. Формулы, схемы, логику. Без воды.

Она задумалась.

Предложение было идеальным. Она получает инструмент для спасения своего рассудка. Я получаю знания третьего курса экстерном, не тратя времени на сидение в душных классах. Win-Win.

— Ты не будешь просить меня использовать время для списывания? Или подсказывать на экзаменах?

— Я презираю списывание, Гермиона. Это самообман. Мне нужны знания, а не оценки.

Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Впервые она видела во мне не «мальчика с камерой», а равного.

— Хорошо, — она взяла шоколад и откусила. — Договорились, Колин. Но начинаем с мнемотехники прямо сейчас. Мне нужно выучить три фута эссе по трансфигурации к утру.

Контракт заключен.

Выручай-комната. Декабрь 1993.

Наша схема работала безупречно. Гермиона оказалась гениальным лектором. Она умела сжимать воду профессора Вектор в кристально чистые алгоритмы.

Я узнал главное:

Нумерология — это не гадание. Это код. Математическое описание магических процессов. Руны — это «железо». Язык программирования реальности.

Но по ночам, когда Гермиона спала (благодаря моим урокам), я занимался практикой, о которой она не знала.

Я стоял в центре бетонного зала Выручай-комнаты. На столе лежал украденный у старшекурсника Когтеврана трактат «Безмолвный голос: Теория невербальных чар».

Задача: Кастовать без звука.

Суть: Чистая ментальная проекция воли.

Проблема: Мое ядро ребенка было слишком слабым для такого давления.

Я направил палочку на манекен.

«Флипендо!» — крикнул я внутри своего черепа.

Ничего. Жалкий сноп искр.

«ФЛИПЕНДО!» — я напряг каждый мускул тела, фокусируя намерение.

Удар в висках. Кровь брызнула из носа, заливая губы.

Я упал на колено, сплевывая металлический привкус.

— Черт… — прохрипел я.

Лобовая атака не работает. Идем в обход.

Если я не могу молчать, я буду шептать.

Техника «Субвокализации».

Едва заметное движение губ. Выдох, в который вплетено слово. Звук, который тонет в шуме битвы.

Я встал. Вытер кровь рукавом. Сфокусировался.

Губы шевельнулись, формируя слоги, но не выпуская звук.

— …пендо…

Голубой луч, плотный и яркий, сорвался с палочки и ударил манекен в грудь, опрокинув его.

Да.

Это не "истинная" невербалка. Но для противника это будет выглядеть именно так. Никакого крика. Никакого предупреждения. Только мгновенный удар.

Я получу ту самую секунду преимущества, которая отделяет живого от мертвого.

Я посмотрел на свое отражение в темном стекле окна.

Бледный, с окровавленным носом и глазами старика.

Сириус Блэк где-то рядом. Петтигрю спит в одной спальне с моими друзьями.

Скоро финал года. И мне нужно быть готовым к встрече с Волком.

— Протокол загружен на 40 %, — прошептал я в пустоту.

Конец главы 6

Июнь 1994. Окно третьего этажа.

Внизу, у Гремучей Ивы, исчезали Гарри и Гермиона.

В моей голове щелкал калькулятор рисков.

В Визжащей Хижине сейчас находились четыре мага S-класса: Снейп, Блэк, Люпин и Петтигрю.

Анализ: Мое вмешательство с ядром ребенка и одним Экспеллиармусом = 99 % вероятность смерти. Профит = 0 (сюжет идет своим чередом).

Решение: Ждать. Моя цель — не спасение героев. Моя цель — Лут.

Я знал тайминг. Сегодня полнолуние. Люпин забыл зелье.

Через час он станет зверем. А на рассвете он станет человеком — голым, раненым и уничтоженным чувством вины.

Идеальная мишень для вербовки.

05:00. Опушка Запретного Леса.

Я нашел его по запаху крови.

Римус Люпин лежал в грязи. На его теле были глубокие борозды от собственных когтей — зверь не нашел добычи и рвал сам себя.

Я снял Дезиллюминационные чары.

Подошел. Набросил на него свою мантию.

Люпин дернулся, отползая. В глазах паника.

— Уходи… Я опасен…

— Луна зашла, профессор, — сухо сказал я. — Зверь ушел.

Я действовал не как ученик, а как полевой медик (навык от Помфри).

Я достал палочку.

— Тергео. — Грязь и запекшаяся кровь исчезли.

— Эпискеи. — Глубокий порез на плече затянулся.

— Ферула. — Я наложил шину на сломанный палец.

Он смотрел на меня с шоком. Он ждал страха или отвращения. Он получил профессиональный сервис.

— Зачем, Колин? — хрипло спросил он. — Снейп все расскажет. Меня выгонят.

— Вы спасли Гарри в поезде. И вы единственный, кто учил нас практике. Это инвестиция.

Я помог ему встать.

— Идемте. Я знаю путь через кухню. Домовики не болтают.

10:00. Кабинет ЗОТИ.

Чемодан упакован. Аквариум пуст. Снейп сдержал слово — вся школа знала, что Люпин оборотень.

Я стоял в дверях, заблокировав выход.

— Я ухожу, Колин, — сказал он устало. — Спасибо за утро. Ты спас мне остатки достоинства.

— Оставьте достоинство себе, сэр. Мне нужно другое.

Он замер, рука на чемодане напряглась.

— Чего ты хочешь? Шантаж?

— Обмен, — я смотрел ему в глаза. — Вы уходите. Снейп победил. Нам пришлют нового идиота с книжкой. А Волан-де-Морт вернется.

Люпин вздрогнул.

— Я не хочу умирать, кланяясь перед дуэлью, профессор. Вы пережили Первую Войну. Вы дрались в авангарде. Вы знаете, как выживать в грязи.

Я протянул руку.

— Научите меня этому. Дайте мне ваши знания.

Люпин молчал. Он видел во мне не ребенка. Он видел солдата, требующего патроны перед боем.

Он колебался, но чувство вины и долга (я спас его утром) перевесило.

Он полез во внутренний потайной карман и достал маленькую черную записную книжку, перевязанную бечевкой. Обложка была прожжена заклинаниями.

— Полевые заметки, — прошептал он. — Мои, Сириуса и Джеймса. Здесь нет Темной Магии, Колин. Но здесь есть то, чему не учит Дамблдор.

Он протянул книгу мне.

— Наследие мародёров "хитрости и грязные приёмы магического боя". Использование окружения. Как превратить трансфигурацию в оружие. Как исчезнуть.

Я взял её. Это весило больше, чем золото.

— Если Макгонагалл увидит этот почерк, у нас обоих будут проблемы. В книге мы описали весь свой опыт, который написан кровью наших товарищей.

— Могила, — я спрятал книгу под мантию.

Хогвартс-Экспресс.

Поезд стучал колесами. Джастин и Джеймс Финч-Флетчли болтали о теннисе.

Я игнорировал реальность. Я изучал Лут.

Это был не учебник. Это был устав диверсионной группы.

Страница 14 (Почерк Сириуса):«Трансфигурация в клинче». Превращение пуговиц на мантии врага в свинец. Удушение собственным весом. Страница 28 (Почерк Люпина):«Световые чары». Расчет углов преломления Люмоса для ослепления группы противников в коридоре. Страница 45 (Почерк Джеймса):«Рукопашный бой мага». Точки удара палочкой (горло, глаз, солнечное сплетение), если заклинание не готово.

Я закрыл блокнот.

Моя база обновлена.

Впереди лето. Чемпионат Мира. Пожиратели Смерти.

У меня три месяца, чтобы превратить эту теорию в мышечные рефлексы.

В прошлом году я ехал домой жертвой. В этом я еду охотником, который точит нож.

— Протокол загружен на 50 %, — одними губами произнес я.

Конец главы 7

ПРОГРЕСС:

Лут (Легендарный): «Полевой журнал Мародера» (+Навык: Грязный Бой). Связи: Римус Люпин (Долг жизни). Навык: Полевая медицина (подтверждено практикой).

Лето 1994 года я провел в гараже отца, занимаясь прикладной химией.

Магический мир застрял в блаженном неведении относительно законов физики горения. Они не знали, что Калиевая селитра (KNO₃), смешанная с обычным сахаром в пропорции 60/40 и упакованная в жестяную банку из-под газировки, создает дымовую завесу такой плотности, что в ней теряется даже тролль.

Я паковал свой рюкзак. Это был не школьный ранец. Это был «тревожный комплект»:

Три дымовые шашки. Маггловский жгут-турникет и гемостатическая губка (магия лечит, но жгут останавливает фонтан крови за секунду). Зеркальные очки. Камера с усиленным маггловским фотовспышкой (слепит лучше Люмоса).

Отец заглянул ко мне, вытирая руки ветошью.

— Ты точно на спортивный матч, Колин? Выглядишь как будто собрался в Ирландию во времена Смуты.

— Квиддич — контактный спорт, пап, — ответил я, затягивая лямки. — Лучше перестраховаться.

Я не ехал смотреть игру. Я ехал в зону, которая через 48 часов станет полигоном.

Чемпионат Мира. Стадион.

Сто тысяч магов ревели так, что вибрировали трибуны. В суматохе я оказался и сел в топ-ложу (спасибо связям Уизли), окруженный элитой.

Рон орал в омнинокль, Гарри выглядел оглушенным счастьем. Малфои сидели с лицами, будто у них под носом куча навоза.

Я смотрел на поле через телеобъектив, игнорируя счет.

Объект: Виктор Крам.

Маневр: Вронский финт.

Крам направил метлу вертикально вниз, к земле. Скорость — около 150 миль в час. За ним погнался ловец ирландцев. В метре от газона Крам вышел из пике с перегрузкой, которая должна была сломать ему шею. Ирландец впечатался в землю.

Я не аплодировал. Мой мозг записывал кинематику движения.

«Это не спорт. Это идеальный маневр уклонения от Авады. Резкое изменение вектора инерции. Требует чудовищной физической силы и контроля метлы. Выучить».

02:00. Ночь Огня.

Переход от праздника к аду занял три минуты.

Сначала изменился звук. Крики радости сменились воплями ужаса.

Потом пришел запах. Горелая палаточная ткань, пластик, паленое мясо.

Я выглянул из палатки Уизли.

Горизонт горел. Фигуры в черных балахонах и остроконечных масках шли строем, поджигая все на своем пути. Над ними, кувыркаясь в воздухе, летела семья магглов-смотрителей. Их мантии задрались, толпа внизу гоготала.

— Фред! Джордж! Джинни! Все за мной, в лес! — мистер Уизли пытался перекричать хаос.

Гарри, Рона и Гермиону снесло потоком паникующих людей.

Я остался стоять.

Мое сердце колотилось, адреналин бил в виски. Внутренний ребенок хотел бежать, спрятаться под кровать.

«Протокол "Холодный Разум": Активировать».(магия разума)

Я сделал глубокий вдох. Запах гари отрезвил.

У них есть «сюжетная броня». У меня её нет. Но у меня есть план.

Я натянул капюшон черной маггловской толстовки и нырнул в тень между горящими шатрами.

Задача: Выживание +"Лут".

Я бежал, пригибаясь к земле, используя Обеззвучивающие чары на обуви.

Впереди, у кромки леса, я увидел группу детей — первокурсники в пижамах, отбившиеся от родителей. Они жались к дереву, парализованные страхом.

К ним приближался Пожиратель Смерти. Он шел не спеша, поигрывая палочкой, наслаждаясь их ужасом. Он поднял палочку, целясь в дерево над их головами.

Я выдернул запал из банки «Кока-Колы». Смесь внутри зашипела.

Я катнул её по траве, как гранату, прямо под ноги Пожирателю.

ШШШУХ!

Плотное, густое облако белого, едкого дыма взорвалось вверх, мгновенно скрыв фигуру в маске. Пожиратель закашлялся, начал слепо махать палочкой. Маги не знают, что такое химзащита.

Я выскочил из кустов к детям.

— ВНИЗ! — рявкнул я голосом, не терпящим возражений. — Лицами в землю! Ползком за мной! Дым идет верхом!

Дети, услышав команду, инстинктивно подчинились. Я по-пластунски вывел их в овраг, подальше от огня.

— Сидеть здесь. Тихо. Кто пискнет — тот труп. Ясно?

Они закивали, глядя на меня расширенными глазами.

Я оставил их и вернулся к дымовой завесе.

Пожиратель вышел из облака, срывая маску, чтобы протереть слезящиеся глаза. Он был дезориентирован. Зол. И он стоял ко мне спиной.

Идеальная мишень.

Я вспомнил Журнал Люпина. «Глава 12: Бей в центр массы. Не жалей силы».

Я поднял палочку. Черное дерево.

Я не шептал. Я вложил в это слово весь страх этой ночи, всю свою ненависть к тем, кто считает себя хозяевами жизни.

— ЭКСПЕЛЛИАРМУС!

Осень 1994 года пахла сыростью и иностранными духами.

Хогвартс готовился к Турниру Трех Волшебников. Делегации Шармбатона и Дурмстранга должны были прибыть в октябре, но главной достопримечательностью сентября стал новый учитель ЗОТИ.

Аластор «Грозный Глаз» Грюм.

Легендарный мракоборц. Параноик. Человек, состоящий из шрамов и деревянных протезов.

Я сидел на задней парте, наблюдая за тем, как его волшебный ярко-голубой глаз вращается в глазнице, сканируя класс сквозь затылок.

Анализ: Я знал канон. Это не Грюм. Это Барти Крауч-младший под Оборотным зельем. Пожиратель Смерти, фанатично преданный Волан-де-Морту.

Вердикт: Лучшего учителя по Темным Искусствам и придумать нельзя. Настоящий Грюм учил бы нас защите. Крауч будет учить нас войне.

Урок Непростительных.

Класс был погружен в благоговейный ужас. Грюм только что показал Аваду Кедавру на пауке. Зеленая вспышка. Смерть без следов.

— А теперь… — прорычал он, хромая к доске. — Империус. Заклятие подвластия. Министерство не одобряет, но мне плевать. Вы должны знать, как это ощущается, чтобы бороться. Кто первый?

Класс вжался в парты. Дин Томас побледнел.

— Я, сэр, — раздался мой голос.

Я встал. Гриффиндорцы и пуффендуйцы уставились на меня как на сумасшедшего.

Грюм остановился. Оба его глаза, и настоящий, и магический, сфокусировались на мне.

— Криви… — прохрипел он. — Слышал о тебе от Люпина. Говорят, ты шустрый. Ну что ж. Иди сюда.

Я вышел в центр класса.

Задача: Не бороться. Изучать.

Я должен понять механизм перехвата нейронных связей. Как именно чужая воля замещает собственную?

Грюм поднял палочку.

— Империо!

Ощущение было… великолепным.

Словно кто-то смыл все тревоги теплой водой. Все страхи, амбиции, расчеты — все исчезло. Осталась только легкость. Мой разум стал пустым и чистым, как белый лист.

И на этом листе появился Голос:

«Залезь на парту. Прыгай. Это будет весело».

Я почувствовал, как мои мышцы напряглись, готовясь к прыжку.

Но я не стал сопротивляться, как это сделал бы Гарри (на чистом упрямстве).

Я включил «Внутреннего Наблюдателя». Я выделил сектор сознания, защищенный Окклюменцией, и превратил его в самописец.

Запись:

1. Вторжение идет через лобные доли.

2. Критическое мышление подавляется выбросом эндорфинов.

3. Приказ воспринимается как собственное желание.

Я залез на парту. Я начал прыгать.

Мое лицо было абсолютно спокойным. Я не улыбался блаженно, как Дин до меня. Я смотрел в стену пустым, анализирующим взглядом, пока мое тело выполняло команды.

«Прыгай выше». — Есть.

«Стой на одной ноге». — Есть.

«Ударь себя».

Стоп.

Инстинкт самосохранения — базовый код. Он конфликтует с приказом.

Я замер с поднятой рукой. Моя воля (холодная, стальная) столкнулась с волей Крауча.

— Нет, — сказал я тихо.

— Финита! — Грюм снял заклятие.

Блаженство исчезло. Вернулась тяжесть реальности. Я спрыгнул с парты.

Грюм хромал ко мне.

— Интересно… — он наклонился к моему лицу, пахнущий спиртом и озоном. — Поттер боролся. Он сопротивлялся эмоциями. А ты… ты его препарировал, Криви. Ты позволил мне войти, чтобы посмотреть, как устроен замок изнутри.

Он ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы.

— Опасная привычка. Чрезмерный ум сокращает жизнь. Садись.

Я вернулся на место. Руки дрожали, но я записал в тетрадь: «Империус блокируется через осознание чужеродности импульса удовольствия».

Октябрь. Операция «Энтомолог».

Турнир начался. Кубок выбросил имена. Гарри Поттер — четвертый чемпион. Школа ненавидела его. Рон не разговаривал с ним.

Рита Скитер кружила вокруг, как стервятник, вынюхивая сенсации. Её статьи были ядом.

Я знал её секрет.

Она — незарегистрированный анимаг. Жук.

Мне нужен был этот актив. Карманная пресса — это власть.

Я начал охоту.

Я модифицировал свою камеру. Я установил на неё маггловскую макро-линзу с высоким разрешением и зачаровал её на Обнаружение анимагии (заклинание из книг Дурмстранга, которые я "одолжил" в библиотеке, пока Крам раздавал автографы).

Я нашел её в Больничном крыле. Гарри лежал там после встречи с драконом (первое задание). Рита-жук сидела на подоконнике, слушая его разговор с Гермионой.

Маленький, жирный жук с отметинами вокруг усиков, похожими на очки.

Я стоял в тени коридора.

В руке у меня была банка из Небьющегося стекла (зачарованная лично мной).

Я достал свою вторую палочку (Трофейную, ореховую).

— Акцио жук, — шепнул я одними губами.

Жука сорвало с подоконника. Рита не успела даже расправить крылья. Она влетела прямо в мою банку.

Я захлопнул крышку и наложил Запирающие чары.

Жук бился о стекло, жужжа от ярости.

— Попалась, — улыбнулся я.

Туалет Плаксы Миртл. Допрос.

Я выбрал это место, потому что сюда никто не ходит.

Я поставил банку на мокрый кафель(раковины).

— Я знаю, кто вы, — сказал я банке. — Мисс Скитер. Незарегистрированный анимаг. Наказание — Азкабан. Срок — от трех до пяти лет.

Жук замер.

— Я сейчас сниму крышку. Если вы попытаетесь улететь или ужалить меня, я вас сожгу. Инсендио уже на кончике языка. Трансформируйтесь.

Я открыл банку и отступил на шаг, держа палочку наготове.

Жук вылетел, закружился и превратился в женщину в кислотно-зеленой мантии. Её очки съехали набок, прическа растрепалась.

— Ты! — взвизгнула она. — Мальчишка! Да как ты смеешь! Я уничтожу твоего отца! Я напишу, что ты…

— Силенцио.

Она открывала рот, но звука не было.

Я достал из кармана фотографии. Макро-съемка. Жук на подоконнике. Жук в волосах Гермионы. Характерные отметины.

— Это доказательства, — спокойно сказал я. — Копии лежат у человека, который отправит их в ДМП, если я не выйду на связь завтра утром.

Я снял заклятие немоты.

Рита тяжело дышала. В её глазах был страх. Она поняла, что перед ней не фанат.

— Чего ты хочешь? Денег?

— Мне нужен голос, — сказал я. — Вы продолжите писать. Но вы будете писать то, что нужно мне.

— Ты хочешь защитить Поттера? — скривилась она.

— Плевать я хотел на Поттера. — Я подошел ближе. — Мне нужно оружие против Министерства. И против тех, кто мешает мне жить. Сейчас вы оставите Поттера в покое. А когда придет время… вы уничтожите репутацию тех, на кого я укажу.

Она прищурилась.

— Сделка с дьяволом, мальчик?

— Сделка с выжившим, Рита. Или Азкабан. Выбор за вами.

Она поправила очки. Её Прытко Пишущее Перо в сумке дернулось.

— Хорошо. Но эксклюзивы — мои.

— Договорились. А теперь — превращайтесь обратно. Банка уютная, я положил туда листик.

Я вышел из туалета, пряча банку в сумку.

У меня есть свой шпион. Свой рупор пропаганды.

И я знаю, как сопротивляться Империусу.

Впереди Святочный Бал.

Все будут танцевать.

А я пойду в Секцию Запретных Книг. Пока все отвлечены, я должен найти информацию о Крестражах. Я видел, как Слизнорт (на старом фото в кабинете Дамблдора) носил кольцо с таким же камнем, как у Мраксов. Мне нужно подтверждение. И пару книг не помешает взять.

— Протокол загружен на 65 %.

Конец главы 9

ПРОГРЕСС:

Навык: Сопротивление Империусу (Ур. 1 — Анализ). Актив: Рита Скитер (Шантаж/Медиа-ресурс). Лут: Макро-линзы (артефакт обнаружения).

Декабрь 1994 года. Хогвартс сошел с ума. Святочный Бал превратил школу в ярмарку тщеславия.

В коридорах пахло лаком для волос и дешевыми духами. Девочки сбивались в стайки, обсуждая платья. Рон Уизли выглядел как человек, приговоренный к казни через повешение в бабушкиных кружевах.

Я был чужим на этом празднике жизни.

Пока мои однокурсники учились танцевать вальс, я пытался заработать на ингредиенты, чтобы не сдохнуть в следующем году.

25 декабря. 20:00. Выручай-комната.

Снизу, из Большого Зала, доносились басы группы «Ведуньи». Стены замка слегка вибрировали.

В моей лаборатории вибрировали только руки — от напряжения.

На столе лежала куча маггловского электронного мусора, который я собрал летом на свалках Лондона. Плееры, часы, старые камеры.

Схема «золото из воздуха» оказалась сложнее, чем я думал.

Магия ненавидит сложную электронику.

Я направил палочку на кассетный плеер Sony с разбитым корпусом.

— Репаро.

Пластик сросся. Трещины исчезли. Внешне — идеал.

Я нажал «Play».

Ничего.

Магия починила корпус, но не могла восстановить потекшие конденсаторы или размагниченную головку. Внутренности остались мертвыми.

Я смахнул плеер в ведро для мусора.

Из десяти найденных вещей восстановить удавалось дай бог одну — ту, где поломка была чисто механической.

За лето я заработал всего 40 фунтов. После грабительского обмена у гоблинов (комиссия 40 % за «грязную бумагу») у меня осталось гроши.

Денег на готовые яды не было. Приходилось воровать и варить самому.

Я подошел к котлу.

Напиток Живой Смерти.

Ингредиенты (полынь, асфодель, корни валерианы) я крал по щепотке в теплицах и кладовой Снейпа в течение трех месяцев. Риск был колоссальным, но результат того стоил.

Я нарезал сонные бобы. В учебнике сказано: «Резать». У Принца-Полукровки (я подсмотрел пометки в книге Снейпа, когда мыл его стол): «Давить плоской стороной ножа».

Я пошел дальше. Я использовал пресс для чеснока, трансфигурированный из оловянной ложки.

Сок потек густой струей.

Зелье окрасилось в цвет бледной сирени. Идеально.

Одной капли хватит, чтобы вырубить человека на сутки. Флакона — чтобы убить.

Это было мое страховочное средство.

В углу, в банке с толстыми стенками, спала Рита Скитер (в форме жука).

Я бросил ей крошку хлеба.

— Ешь, Рита. Скоро начнется шоу. И мне понадобится твое перо.

24 июня 1995 года. Третье испытание.

Стадион для квиддича изменился до неузнаваемости. Живая изгородь высотой в двадцать футов превратила поле в лабиринт смерти.

Трибуны ревели. Оркестр играл марш.

Я сидел среди пуффендуйцев. Ханна Аббот нарисовала на щеках желто-черные флаги. Эрни Макмиллан орал: «Седрик — настоящий чемпион! Поттер — жулик!».

Я сидел молча, сжимая в кармане палочку.

Я знал сценарий.

«Двое войдут. Один выйдет. Второй станет трупом».

Мог ли я предупредить Седрика?

Анализ: Если я скажу ему «Не бери кубок», он не поверит. Если я скажу Дамблдору «Грюм — это Крауч», меня спросят: «Откуда ты знаешь?». Легилименция выявит, что я попаданец. Меня запрут в Отделе Тайн как аномалию. Или убьют.

Вывод: Седрик Диггори — допустимая потеря. Его смерть запустит войну, к которой я готовлюсь. Моя жизнь важнее.

Выстрел пушки.

Чемпионы вошли в Лабиринт.

Я достал камеру с телеобъективом.

Я не смотрел на лабиринт (стены мешали). Я смотрел на Грюма.

Лже-Грюм стоял у кромки поля. Его магический глаз замер, уставившись в гущу кустов. Он расчищал дорогу Гарри. Он убирал препятствия.

Он вел свинью на убой.

Прошел час. Красные искры — Флер выбыла. Еще искры — Крам выбыл.

Вдруг воздух над центром поля дрогнул.

Пространственный карман схлопнулся.

Кубок-Портал сработал.

Гарри и Седрик исчезли.

Кладбище (Ментальная симуляция).

Я закрыл глаза, откинувшись на спинку сиденья.

Сейчас.

Литтл-Хэнглтон. Заброшенное кладбище.

«Убей лишнего!» — высокий, холодный голос.

Зеленая вспышка. Седрик падает с удивлением на лице.

Кость отца. Плоть слуги. Кровь врага.

Темный Лорд восстает из котла.

Я чувствовал холод в животе. Не страх. Холод неизбежности.

Война началась. Мирное время кончилось. Теперь каждый день — это день выживания.

Я проверил свою ментальную защиту. «Фотолаборатория» на месте. Эмоции упакованы в сейф.

Возвращение.

ХЛОПОК.

Посреди поля, в грязи, возникли две фигуры.

Гарри Поттер, вцепившийся в мантию Седрика.

Мертвая тишина на секунду. Потом — взрыв аплодисментов. Толпа не поняла. Они думали, это часть шоу.

А потом Гарри закричал.

Я смотрел в объектив. Я видел его лицо. Перекошенное, залитое слезами и грязью.

— ОН ВЕРНУЛСЯ! ВОЛАН-ДЕ-МОРТ ВЕРНУЛСЯ! СЕДРИК МЕРТВ!

Дамблдор перемахнул через ограждение.

Музыка оборвалась. Крик Амоса Диггори, отца Седрика, разрезал воздух, как ножовка кость.

— МОЙ МАЛЬЧИК!

Я не отводил взгляда.

Я заставлял себя смотреть на мертвое тело Седрика. На его открытые, пустые глаза.

«Смотри, Колин. Запоминай. Вот цена геройства. Вот что бывает с "хорошими парнями". Они умирают первыми».

Мой взгляд скользнул в сторону.

Грюм (Крауч) подхватил Гарри под локоть.

— Идем, Поттер… тебе нужно в больничное крыло…

Он тащил его прочь от Дамблдора. Он хотел закончить дело хозяина.

Я дернулся. Рука сама потянулась за палочкой.

«Убей его. Выстрели в спину. Сейчас».

«СТОП», — ударил внутренний голос. — «Ты на трибуне. Дистанция 200 метров. Попасть Ступефаем невозможно. Если ты промахнешься, ты выдашь себя. Крауч убьет тебя и сбежит».

Я остался сидеть.

Я видел, как Снейп и Дамблдор переглянулись. Они заметили исчезновение Гарри. Они побежали к замку.

Кавалерия в пути. Гарри выживет. Крауча разоблачат.

Я опустил камеру.

Вокруг меня рыдали пуффендуйцы. Эрни Макмиллан был белым как мел. Ханну рвало прямо под ноги.

Я сидел с прямой спиной. Мое лицо было маской скорби, но глаза были сухими.

Я сунул руку в карман мантии, нащупав банку.

— Просыпайся, Рита, — прошептал я. — У нас есть материал. Мальчик-Который-Выжил принес труп. Министр будет все отрицать. Нам нужно подготовить почву.

Четвертый курс окончен.

Я жив. Я вооружен. Я готов.

В следующем году здесь будет Ад. И я стану его управляющим.

— Протокол «Сверхновая» загружен на 65 %.

Конец главы 10

ПРОГРЕСС:

Ресурсы: Ограниченные (финансовый кризис), но есть запас ядов. Статус: Моральный компас уничтожен. Полный переход к прагматизму. Политика: Война началась. Позиция: «Наблюдатель в тени».

Лето 1995 года было удушливым. Воздух в Лондоне казался тяжелым от выхлопных газов и страха, который просачивался из магического мира.

Моя финансовая схема трещала по швам. Гоблины ввели драконовские комиссии на обмен валюты (45 %!), ссылаясь на «нестабильную экономическую ситуацию». Мои доходы от восстановленной техники едва покрывали расходы на базовые ингредиенты.

Я возвращался в Хогвартс с пустыми карманами, но с рюкзаком, полным маггловской фармацевтики.

1 сентября. Большой Зал.

Атмосфера напоминала поминальный обед. Гарри Поттер сидел за столом Гриффиндора, дерганый, злой, с бегающим взглядом. «Ежедневный Пророк» все лето называл его лжецом и психом.

Дамблдор встал, чтобы произнести речь, но его перебили.

— Кхм-кхм.

С места поднялась женщина в пушистой розовой кофточке. Долорес Амбридж.

Она была похожа на большую, бледную жабу, которая только что проглотила муху.

Она говорила полчаса. О «запрете прогресса ради прогресса» и «обрезании лишнего».

Зал спал. Гермиона выглядела встревоженной.

Я смотрел на Амбридж поверх очков.

Анализ: Бюрократ. Садист. Фанатичная преданность Министерству. Ненавидит детей, полукровок и любой хаос.

Вердикт: Это не учитель. Это оккупант. Она пришла не учить, а зачищать.

Моя тактика: Режим «Невидимка». Пусть Гриффиндорцы бросаются на амбразуру. Я буду минировать тылы.

Октябрь. Отказ.

Амбридж захватила школу быстрее, чем плесень захватывает хлеб.

Декреты сыпались каждый день. Инспекционная дружина (Малфой и его горилллы) снимала баллы за дыхание. Практическая магия была запрещена.

— Уберите палочки, — улыбалась она своей тошнотворно-сладкой улыбкой. — В реальном мире вам не придется защищаться. Министерство заботится о вас.

Меня перехватили в коридоре четвертого этажа.

Гермиона, Гарри и Рон.

— Колин, — Гермиона оглянулась по сторонам. — Нам нужно поговорить. Мы собираем группу. Для практики ЗОТИ. Нам нужен твой опыт. Ты знаешь заклинания, которых нет в программе.

Гарри кивнул.

— Ты единственный, кто использовал Lumos Solem в бою. Нам нужны такие люди.

Я посмотрел на них. В их глазах горел огонь восстания. Героический и глупый.

— Нет, — отрезал я.

— Что? — Рон нахмурился. — Ты трусишь, Криви?

— Я считаю, Уизли. — Я прислонился к стене. — Вы хотите собрать толпу из тридцати подростков в одном помещении под носом у параноидального инквизитора. Вероятность предательства в группе больше 10 человек стремится к 100 %. Кто-то сдаст вас. Мариэтта Эджком? Захария Смит?

Гермиона побледнела (она знала, что Смит ненадежен).

— Мы будем осторожны! Мы подпишем заколдованный список!

— Список — это улика, Гермиона. Когда вас поймают (а вас поймают), Амбридж получит готовое досье на исключение. Я работаю соло. Удачи.

Я ушел. Я не стал говорить им, что они правы по сути, но ужасны в исполнении.

Ноябрь. Черное Перо.

Через неделю Гарри получил первую отработку.

Я увидел его руку за обедом. Тыльная сторона ладони была красной и воспаленной. Слова «Я не должен лгать» были вырезаны в живом мясе.

Он прятал руку, шипя от боли.

Во мне поднялась холодная волна бешенства.

Это было не сочувствие. Это было чувство собственника.

Гарри Поттер — это мой живой щит. Это мой инструмент для убийства Волдеморта.

Портить инструмент — это непростительно.

К тому же, пытки в школе мешают моему спокойствию. Шум, страх, истерики первокурсников — это отвлекает от моих исследований.

Жабу нужно убрать. Но не магией. У неё щиты Министерства.

Ее нужно сломать физиологически. Уничтожить её достоинство.

Выручай-комната. Лаборатория.

Денег на дорогие яды (вроде яда Акромантула) не было. Пришлось импровизировать, смешивая магию и маггловскую фармакологию.

Я разложил на столе ингредиенты:

Настойка Булбадокса (украдено у Стебль во время пересадки). Свойство: вызывает неудержимые гнойные волдыри. Сок Мурлокомля (украдено у Снейпа). Свойство: в малых дозах лечит, в концентрированных — вызывает онемение и химический ожог. Бисакодил (мощнейшее маггловское слабительное, купленное в аптеке Лондона).

(р.s. Обратите внимание на пикантный штрих: этикетки на флаконах с надписью 'краденая' добавляют особый колорит.)

Сентябрь 1996. Кабинет Зельеварения.

Новый учитель, Гораций Слизнорт, был похож на старого моржа в бархатном жилете. Он любил комфорт, знаменитостей и талант.

На первом уроке он объявил соревнование: сварить идеальный Напиток Живой Смерти. Приз — флакончик «Феликс Фелицис».

Гарри Поттер использовал старый учебник Принца-Полукровки, давя бобы плоской стороной кинжала.(курсы Гарри Поттера и Колина Криви вместе на этом занятии)

Я использовал инженерию.

Пока Гермиона мучилась, нарезая ингредиенты по инструкции, я трансфигурировал старый медный черпак в ручную центрифугу.

Я загрузил дремоносные бобы внутрь и раскрутил механизм Вращающими чарами.

Центробежная сила выдавила сок до последней капли, отделив его от жмыха.

Результат: 98 % чистота экстракта.

Слизнорт, проходя мимо моего котла, замер.

— Ого! — выдохнул он. — Никогда не видел такого метода! Это… технологично. Вы напоминаете мне одного маггловского изобретателя…

Мое зелье было идеальным. Но Гарри все же выиграл (у него был чит-код в виде учебника).

Однако я получил главное — приглашение в «Клуб Слизней».

Рождественская вечеринка Слизнорта. Ограбление.

Вечеринка была скучной, но «шведский стол» ломился не только от еды.

Слизнорт, хвастаясь, выставил на полках редчайшие ингредиенты.

Я стоял в тени портьеры, держа бокал с медовухой.

В моем рукаве была спрятана палочка.

— Эванеско, — шептал я (субвокализация), указывая на банки.

Листья Ядовитой Тентакулы (Цена: 100 галлеонов за лист). Исчезли с полки и телепортировались в мой карман с расширенным пространством. Яйца Пеплозмея (Крайне нестабильные, нужны для взрывчатки). Кристаллизованный яд Акромантула.

Слизнорт был слишком увлечен разговором с Гарри, чтобы заметить пропажу.

Под конец вечера я подошел к нему.

— Профессор, — я достал из кармана колдофото. — Я нашел это в архивах «Пророка». Она была в плохом состоянии, но я восстановил эмульсию.

На фото молодой Слизнорт смеялся вместе с Лили Эванс и Дамблдором. Я потратил неделю на реставрацию чарами.

Слизнорт прослезился.

— О, Лили… Моя дорогая девочка… Колин, это бесценно. Проси что хочешь.

— У вас на столе стоит «Феликс», сэр. Мне не нужен флакон. Мне нужно несколько капель. На экзамен.

Расчувствовавшийся старик дрожащей рукой отлил мне несколько золотых капель в пробирку.

Лут получен: Доза Удачи.

Март 1997. Операция «Шкаф».

Рита Скитер (мой карманный жук) донесла: Драко Малфой плачет в туалете, но продолжает чинить Исчезательный Шкаф в Выручай-комнате.

Цель: Впустить Пожирателей Смерти.

Моя задача: Сделать так, чтобы они пожалели, что вошли.

Я проник в Комнату, когда Малфоя не было.

Передо мной высился черный лакированный шкаф.

Я надел защитные очки и перчатки из драконьей кожи.

Достал склянку со смесью, которую готовил месяц.

Рецепт: Концентрированная Кислота Мурлокомля + Желчь Броненосца.

Свойство: Эта смесь не прожигает материю. Она разъедает магические связи.

Я открыл заднюю панель. Аккуратно, кисточкой, я нанес прозрачный гель на рунные цепочки, отвечающие за целостность объекта при телепортации.

Гель впитался без следа.

Теперь шкаф работал. Он перенесет человека. Но он «потеряет» часть данных в пути. Или часть тела.

Это была мина.

Июнь 1997. Ночь Прорыва.

Метка над Астрономической башней.

Я сидел в нише коридора седьмого этажа, скрытый Дезиллюминационными чарами. В руке — «Серая палочка». В кармане — дымовые шашки с кровью саламандры.

Дверь Шкафа открылась.

Первым выпал Амикус Кэрроу.

Он сделал шаг и закричал так, что у меня заложило уши. Его левая ступня была срезана, словно лазером. Срез был гладким. Шкаф «забыл» перенести кусок мяса.

Следом вывалился Фенрир Сивый. Оборотень упал на четвереньки, его рвало. Его вестибулярный аппарат сошел с ума из-за рассинхронизации пространства.

Беллатриса Лестрейндж прошла почти целой (видимо, заряд кислоты истощился на первых), но её шатало.

Они были легкой добычей.

Я выдернул чеку и швырнул шашку.

ШШШУХ!

Коридор мгновенно заполнился густым, едким белым дымом.

Я надел свои зеркальные очки.

— Сектумсемпра! — прошептал я (заклинание Снейпа, которое я выучил, наблюдая за Гарри).

Невидимый хлыст рассек воздух. Кровь брызнула на стену. Сивый, который пытался встать, рухнул обратно, держась за распоротую грудь.

Беллатриса начала палить зелеными лучами вслепую.

— Авада Кедавра!

Я упал на пол, перекатываясь. Луч прошел над головой.

Я вскочил и ударил в ответ:

— Пэк! (Заклинание упаковки вещей, усиленное до боевого).

Магия ударила Беллатрису в живот, складывая её пополам, как чемодан. Раздался хруст ребер. Её отбросило к стене.

В этот момент в коридор ворвались члены ОД — Рон, Джинни, Невилл. Они начали добивать дезориентированных врагов.

Я отступил в тень. Моя работа сделана. Штурмовой отряд превращен в группу инвалидов.

Финал.

Я стоял внизу, когда тело Дамблдора упало с башни.

Снейп бежал, таща за собой плачущего Драко.

Школа была разрушена, но не захвачена.

Я поправил мантию, стряхивая пыль.

Защита Хогвартса пала. В следующем году здесь будет режим террора.

Маглорожденным здесь не место.

Я посмотрел на Запретный Лес.

Там меня ждала свобода.

Пора активировать «Протокол: Лесной Демон». У меня есть Журнал Мародеров, есть знания о Темной Магии и есть средства.

Я построю бункер. И я начну охоту на Егерей.

— Протокол загружен на 80 %.

Конец главы 12

ПРОГРЕСС:

Навык: Техномагия (Центрифуга), Алхимическая Диверсия. Лут:Felix Felicis (1 капля), Яд Акромантула. Статус: Вне закона.

Август 1997 года.

Министерство пало. Скримджер мертв.

Радио «Поттеровский дозор» шипело помехами, сообщая о новых декретах.

«Комиссия по учету маглорожденных… Явка обязательна… Азкабан за кражу магии…»

Я сидел в лесу, прислонившись спиной к вековому дубу. В руке дымилась кружка с дешевым растворимым кофе (запасы из Теско).

Мое имя было в списках. За мою голову была назначена награда — 500 галлеонов.

«Дешево», — подумал я. — «Они меня недооценивают. Это их ошибка».

Я не побежал искать Гарри, Рона и Гермиону. Трио бродило где-то с палаткой, голодая и ругаясь. У них была миссия — Крестражи.

У меня была другая миссия — Зачистка тылов.

1. Протокол «Бункер».

Палатка — это гроб из брезента. Мне нужна была крепость.

Я нашел заброшенную хижину лесничего в самой глухой части леса. Крыша прогнила, окна выбиты. Идеально.

Я потратил неделю на укрепления.

— Репаро Максима. — Стены срослись.

— Коллопортус. — Двери запечатаны.

Но главная защита — это Фиделиус.

Заклинание Доверия. Высшая магия.

Я учил теорию по книгам Флитвика два года.

Ядро ребенка (даже тренированного) трещало от напряжения. Я пил Рябиновый отвар литрами, чтобы не потерять сознание.

Я стал своим собственным Хранителем Тайны.

Я написал на клочке пергамента: «Убежище Колина находится в Старой Хижине». Прочел. И сжег.

Мир моргнул. Хижина исчезла из реальности. Егеря могли пройти сквозь нее и не заметить.

2. Ритуал «Кровь Земли» (Body Horror).

Мое тело было слабым. Подростковым. В затяжном бою я уставал. Авада убивает мгновенно, но шальная Секо (режущее) заставит меня истечь кровью.

Мне нужен был апгрейд.

Я зашёл в теперь уже свой временный дом в лесу и открыл «Книгу-журнал Наследие Мародеров», раздел, написанный почерком Сириуса Блэка (или, возможно, его темных предков, чьи знания он сохранил). И сверил с украденной книгой по Алхимии Крови.

Ритуал выносливости. Запрещен в 17 веке.

Ингредиенты: Кора Визжащей Ивы (украл на 3 курсе), Кровь Дракона (украл у Слизнорта), собственная кровь.

Я развел костер. Котел бурлил, испуская густой, бурый пар. Жидкость внутри напоминала жидкий свинец.

Я закатал рукав.

— Диффиндо.

Кровь полилась в котел.

Когда смесь стала черной, я выпил её залпом.

Боль.

Будто я проглотил расплавленное стекло.

Я упал на земляной пол, царапая ногтями корни. Мои вены вздулись, став черными. Мышцы скручивало судорогой. Кожа горела, становясь плотнее, грубее.

Я кричал, но Фиделиус глушил звук.

Это длилось четыре часа.

Когда я встал, меня шатало. Я подошел к осколку зеркала.

Мои глаза изменились. Радужка стала желтой, с вертикальным, хищным зрачком (эффект драконьей крови).

Я взял нож и полоснул по руке.

Кожа сопротивлялась, как дубленая кожа. Порез был неглубоким и затянулся прямо на глазах за минуту.

Результат: Регенерация +200 %. Болевой порог снижен. Выносливость — бесконечная.

Цена: Я больше не совсем человек.

3. Охота на Егерей (PvE).

Осень. Лес кишел Егерями — наемниками, ловившими маглорожденных за золото.

Они были тупыми, жадными и жестокими.

Мой кормовой ресурс.

Я вышел на поляну.

Я прижал палочку к горлу.

— Волан-де-Морт, — произнес я четко.

Табу сработало мгновенно. Защитные чары леса дрогнули.

Через десять секунд с громкими хлопками трансгрессии на поляне появилось пятеро.

Грязные мантии, запах перегара. Главный — Струпьяр.

— Опа! — ухмыльнулся он. — Кто тут у нас? Маленький герой решил поиграть с именем Лорда? Пятьсот галлеонов, парни!

Я стоял неподвижно. На мне была черная маггловская тактическая одежда (куплена в военторге). Желтые глаза скрыты за зеркальными очками.

— Вы стоите на мине, — сказал я спокойно.

— Чего? — не понял Струпьяр.

Я щелкнул пальцами.

Трансфигурированные капканы, скрытые под листвой, сработали.

ЩЕЛК!

Двое Егерей заорали, когда стальные челюсти сомкнулись на их лодыжках, дробя кости.

Остальные трое вскинули палочки.

— Ступефай! Авада…

Я не стал ставить щит. Я швырнул под ноги банку.

Не дым. Хлор.

Смесь отбеливателя и кислоты (маггловская химия). Желто-зеленое облако накрыло их.

Заклинание Головного Пузыря спасло бы их. Но они были Егерями. Они не учили химию.

Они начали кашлять кровью. Их глаза вытекали. Легкие горели.

Я надел противогаз (куплен там же, где одежда).

Я вошел в облако.

Серая палочка в руке.

— Сектумсемпра. — Удар. Один упал, держась за горло.

— Пэк! — Удар. Второго свернуло в узел.

Струпьяр полз прочь, слепой от газа.

Я наступил ему на руку, ломая пальцы.

— Империо, — прошептал я. (Морали больше нет. Есть эффективность).

Взгляд Струпьяра стал пустым и блаженным.

— Сколько вас в секторе? — спросил я.

— Две группы. Десять человек.

— Где база?

— Старая мельница.

— Коды доступа?

Он все рассказал.

Лут:

Я собрал их палочки (5 штук — коллекция растет). Кошельки с золотом (200 галлеонов — проблема с финансами решена). Артефакты (Вредноскоп, мантии).

Затем я снял с них Империус.

Они видели мои желтые глаза сквозь очки.

— Бегите, — сказал я. — Расскажите остальным. В лесу живет не мальчик. В лесу живет Демон.

4. Рейд на Поместье Малсиберов.

Зима. Струпьяр (под Империусом перед смертью) рассказал, что в малом поместье Малсиберов хранится библиотека Темных Искусств.

Мне нужны были знания. Школьная программа закончилась.

Я использовал Оборотное зелье (волос Струпьяра).

Я прошел через ворота поместья как «свой», сдал «пленного» (трансфигурированное бревно под мантией).

Пока охрана пила, я проник в библиотеку.

Я брал не все. Я брал то, что делает меня сильнее.

«Некромантия Войны» — не поднятие зомби (медленно), а управление прахом и костями как шрапнелью.«Высшая Боевая Трансфигурация» — превращение воздуха в стекло, воды в кислоту.

Я уходил через камин.

На прощание я оставил в гостиной подарок — банку с «коктейлем Молотова», усиленным магией Неугасимого огня.

Поместье загорелось, как спичечный коробок.

Итог года.

Я сидел в бункере. Стены были увешаны трофейными палочками (уже 20 штук). На столе лежали гримуары.

Я смотрел в зеркало.

Желтые глаза. Шрам на щеке. Руки в мозолях и ожогах.

Колин Криви умер в этом лесу.

Остался Хищник.

На поясе висел галеон Отряда Дамблдора.

Он нагрелся.

«Гарри в Хогвартсе. Битва начинается».

Я встал. Надел разгрузку с зельями. Проверил палочки (две — основная и Серая). Взял камеру (теперь это был излучатель света).

— Пора заканчивать эту игру, — сказал я пустоте. — Идем убивать.

— Протокол загружен на 95 %.

Конец главы 13

ПРОГРЕСС ПЕРСОНАЖА:

Статус: S-Rank Threat (Угроза S-класса). Физиология: Мутант (Ритуал Крови). Арсенал: Химоружие (Хлор), Непростительные заклятия, Некромантия. Финансы: Богат (мародерство).

1 мая 1998 года.

Зачарованная монета ОД на моем поясе нагрелась, обжигая кожу сквозь футболку.

Сообщение было коротким: «Гарри вернулся. Битва».

Я стоял посреди своего бункера.

Я надел разгрузочный жилет (маггловский спецназ), набитый флаконами с Рябиновым отваром, Крововосполняющим и взрывчаткой.

На левом бедре — «Серая палочка» (Орех, для грубой силы).

В правом рукаве — моя основная (Черное дерево, для точности).

На шее — модифицированная камера.

Я посмотрел в осколок зеркала. Желтые глаза с вертикальным зрачком смотрели на меня без эмоций.

— Время платить по счетам, — сказал я.

Я трансгрессировал.

Хогсмид. «Кабанья Голова».

Я вошел в паб. Воздух был спертым.

Аберфорт Дамблдор протирал стакан. Он поднял глаза и замер.

Он видел многих беглецов за этот год. Испуганных, голодных детей.

Но он никогда не видел такого.

Шрамы на лице. Кожа, отливающая серым (последствия ритуала). Экипировка диверсанта. Взгляд хищника.

— Ты кто такой, парень? — хрипло спросил он, опуская руку под прилавок (к палочке).

— Колин Криви, — ответил я. Голос был сухим, как треск веток. — Выпуск 98-го. Мне нужен туннель.

Он молча кивнул на портрет Арианы. Он не стал задавать вопросов. Он понял, что я пришел не прятаться. Я пришел убивать.

Выручай-комната.

Я вышел из туннеля.

Комната была забита людьми. Отряд Дамблдора, Орден Феникса, старые друзья.

Невилл Долгопупс, избитый, но не сломленный, шагнул мне навстречу.

— Колин? — он осекся, увидев мои глаза. — Мерлин… где ты был? Мы думали, ты погиб.

— Я был на охоте, Невилл. Какова диспозиция?

Он быстро ввел меня в курс дела. Волан-де-Морт у ворот. У нас полчаса на установку защиты.

Я кивнул.

— Я займу позицию на Астрономической башне. Мне нужен обзор. И, Невилл… — я положил руку ему на плечо. — Не геройствуй. Оставь мясорубку мне.

Фаза 1: Световой Удар (Астрономическая Башня).

Битва началась. Защитный купол пал.

Армия Лорда хлынула на виадук. Великаны, акромантулы, Пожиратели.

Снизу это выглядело как лавина тьмы.

Сверху это выглядело как тир.

Я стоял на парапете башни. Ветер трепал мою мантию.

Я поднял камеру.

Это был больше не фотоаппарат. Внутри корпуса, вместо пленки, стоял Кристалл-Накопитель (из украденного артефакта), а линза была заменена на фокусирующую призму.

Я направил объектив на группу великанов, которые ломали статуи стражей.

— LUMOS SOLEM MAXIMA! — проревел я, вливая в камеру магию через палочку-проводник.

ВСПЫШКА.

Это был не свет. Это был лазерный луч диаметром в метр. Концентрированный солнечный огонь.

Луч ударил в лица великанам.

Сетчатка их глаз выгорела мгновенно.

Рев боли перекрыл шум битвы. Ослепленные гиганты начали махать дубинами вслепую, давя своих же Пожирателей и сбивая друг друга с моста.

Один великан, потеряв ориентацию, шагнул в пропасть.

Я перезарядил камеру (кристалл дымился).

— Минус тяжелая артиллерия, — констатировал я.

Фаза 2: Дуэль Судеб (Внутренний двор).

Я спустился вниз, используя Левикорпус на себя, чтобы спрыгнуть с башни без лестниц.

Двор превратился в бойню.

Я увидел знакомую сцену. Каноническую. Трагическую.

Антонин Долохов, один из лучших дуэлянтов Лорда, загнал в угол Римуса Люпина.

Люпин был стар. Он устал. Его реакция притупилась.

Долохов ухмылялся. Он взмахнул палочкой, посылая свое фирменное фиолетовое проклятие (разрывающее внутренности).

Люпин не успевал поставить щит.

Я вмешался.

Не заклинанием. Телом.

Я врезался в бок Долохова на полной скорости, усиленной ритуалом Крови Земли.

Мы покатились по брусчатке.

Долохов, рыча, отшвырнул меня магическим импульсом.

Он вскочил. Я вскочил.

— Еще один щенок! — рявкнул он. — Авада Кедавра!

Зеленый луч полетел мне в грудь.

В этот момент сработали три года тренировок с «Маятником» в Выручай-комнате.

Я не думал. Тело сделало всё само.

Вронский финт на земле.

Я резко ушел вниз и влево, пропуская луч над плечом. Моя инерция несла меня вперед. Я оказался в его «мертвой зоне».

Долохов расширил глаза. Он не привык, что маги двигаются как маггловские боксеры.

Он попытался довернуть палочку.

Поздно.

Я был в полуметре.

Я не использовал магию. Я использовал Журнал Мародеров. «Глава 12: Рукопашный бой».

Я вогнал острие своей палочки из черного дерева ему в горло, чуть ниже кадыка.

И прошептал:

— Диффиндо.

Чары ножниц сработали внутри трахеи.

Долохов захрипел, хватаясь за горло. Кровь хлынула сквозь пальцы. Он упал на колени, глядя на меня с неверием.

Я пнул его в грудь, опрокидывая на спину.

— Урок окончен, — сказал я.

Люпин стоял рядом, опустив палочку. Он был бледен.

— Колин… ты убил его.

— Я спас вас, профессор, — я повернулся к нему. Мои желтые глаза горели в темноте. — Долг жизни оплачен. Теперь вы живете ради Тедди. Уходите в укрытие.

Фаза 3: Некромант (Большой Зал).

Битва сместилась в замок.

Я вошел в Большой Зал. Здесь царил хаос. Беллатриса сражалась с тремя девушками. Волдеморт теснил учителей.

Но мой путь преградил Корбан Яксли. Министр-марионетка.

Он загнал группу первокурсников в угол и собирался убить их ради забавы.

— Круцио! — крикнул он. Девочка закричала.

Я почувствовал холодную ярость.

— Эй, чиновник! — крикнул я.

Яксли обернулся.

— А, маглокровный предатель крови Криви. Я слышал о тебе. Лесная крыса.

Я достал из кармана мешочек с прахом (с кладбища Литтл-Хэнглтон, куда я заглянул по пути).

Я подбросил прах в воздух.

Это была магия из украденного гримуара Малсиберов. «Опуньо Мортис» (Атака Мертвых).

Я взмахнул Серой палочкой.

— Опуньо!

Прах и костяная крошка превратились в рой микроскопических лезвий. Они, как стая саранчи, рванули к Яксли.

Он поставил Протего.

Но пыль — это материя. Она прошла сквозь щит.

Облако накрыло его.

Яксли закричал. Тысячи микропорезов превратили его лицо и руки в кровавое месиво за секунду. Он упал, ослепленный, пытаясь содрать с себя кожу.

Я перешагнул через него.

— Ступефай Максима.

Добивающий удар в голову.

Финал.

Гарри Поттер и Волан-де-Морт кружили в центре зала.

Я стоял у стены, тяжело дыша. Моя мантия была пропитана кровью (чужой). Регенерация уже затягивала пару царапин на моем лице.

— Экспеллиармус! — крикнул Гарри.

— Авада Кедавра! — крикнул Том.

Лучи столкнулись. Бузинная палочка вырвалась из руки Лорда. Заклятие срикошетило.

Том Реддл упал замертво.

Тишина.

А потом — взрыв криков. Победа.

Я опустился на скамью. Адреналин отпускал, и навалилась усталость.

Ко мне подошли Гарри, Рон и Гермиона. Они были грязными, счастливыми.

Они увидели меня. И замолчали.

Они видели не школьного друга.

Они видели мутанта с глазами зверя, в броне, забрызганной кровью Пожирателей, с камерой, от которой веяло жаром.

— Колин? — тихо спросила Гермиона. — Что с тобой стало?

Я снял очки, протирая их трясущейся рукой.

— Я выжил, Гермиона. Я выполнил протокол.

Я посмотрел на зал.

Фред Уизли был жив (я отбросил стену Бомбардой за секунду до падения).

Люпин был жив.

Тонкс была жива.

Я изменил канон. Я заплатил за это своей человечностью, своим детством и цветом своих глаз.

Но цена была приемлемой.

— Протокол «Сверхновая» завершен. Статус: Победа.

Конец главы 14

Есть ещё одна глава.

ИТОГИ (ОСНОВНОЙ СЮЖЕТ):

Ранг: SSS (Легенда). Потери: Минимальные (спасение ключевых персонажей). Состояние ГГ: Могущественный, богатый, но пугающий.

Часть 1. Предложение Министерства (Июнь 1998)

Кабинет Министра Магии Кингсли Бруствера встретил меня тишиной и запахом старинных книг. Кингсли жестом пригласил меня сесть. Его взгляд был серьезным, но доброжелательным.

— Мистер Криви, — начал он, закрывая папку с моим личным делом. — Я изучил отчеты о ваших действиях во время войны. Ваша находчивость и уровень подготовки… впечатляют. Спасение ключевых защитников Хогвартса — это неоценимый вклад.

— Благодарю, господин Министр, — я вежливо кивнул. — Я лишь выполнял свой долг.

Кингсли улыбнулся уголками губ.

— Безусловно. Однако, формально ваше образование не завершено. Вы пропустили два курса. Директор Макгонагалл готова принять вас обратно в сентябре для подготовки к ЖАБА.

Я выдержал паузу, подбирая правильные слова.

— Это щедрое предложение, сэр. Но, боюсь, школьная программа более не соответствует моему опыту. За последние годы я освоил дисциплины, которые не преподают в Хогвартсе: полевую медицину, тактику, комбинированные чары. Возвращение за парту… боюсь, это будет неэффективной тратой времени. И моего, и преподавателей.

Кингсли понимающе кивнул.

— Я ожидал такого ответа. И, признаться, я с вами согласен. Человеку с вашими навыками тесно в классе. Поэтому у меня есть альтернативное предложение.

Он достал пергамент с гербом особого отдела.

— Нам нужны специалисты вашего профиля. Группа особого назначения спецназ при Аврорате. Нестандартные задачи, работа со сложными магическими аномалиями, ликвидация последствий войны. Мы предлагаем вам полное обеспечение, возможность экстерном получить квалификацию Мастера и доступ к архивам Отдела Тайн для повышения квалификации.

Я внимательно изучил документ. Это была работа не для солдата, а для исследователя и защитника.

— Это большая честь, Министр, — я пожал протянутую руку. — Я принимаю предложение.

Часть 2. Путь Мастерства (1998–2010)

Следующие годы прошли под эгидой самосовершенствования. Я не просто "воевал", я учился.

Служба в спецподразделении научила меня дисциплине и работе в команде. Я довел владение двумя палочками, мечом, "невербальной магии" до уровня искусства. Левая палочка из ореха отвечала за мощную защиту, создавая непробиваемые щиты для моих напарников. Правая, из черного дерева, использовалась для точечных, ювелирных заклинаний.

Я углубился в изучение психологии. Умение договориться, успокоить противника или получить информацию без применения насилия стало моим главным оружием. Как говорил мой наставник: «Лучший бой тот, который не состоялся».

Позже, перейдя в Отдел Тайн, я посвятил себя исследовательской работе.

Моей целью стала автономность и страстью магия созидания. Опираясь на древние шумерские трактаты, я смог обойти ограничения Закона Гэмпа. Это была кропотливая научная работа, занявшая пять лет, но результат того стоил: я научился синтезировать простую, но питательную пищу и воду, используя лишь магическую энергию и структуру воздуха.

Я стал полностью самодостаточным. Бытовая магия, исцеление, создание укрытия — я был готов к любым условиям.

Часть 3. Следующий шаг (2017 год)

Мне исполнилось тридцать пять лет.

Я стоял в центре Ритуального Зала. Вокруг царил идеальный порядок. Мой "тревожный рюкзак", теперь усовершенствованный чарами расширения, стоял рядом. В нем было все необходимое для долгого путешествия: книги, лаборатория, припасы.