Под влиянием растущего рабочего движения пробуждалось и крестьянство. Усиливалось студенческое движение, оппозиционные настроения стали овладевать даже либеральной буржуазией.

Одной из важнейших задач революции было привлечение на сторону народа солдатских масс. Это была сложная и трудная задача. Революционная социал-демократия не имела еще ни достаточного опыта, ни подготовленных кадров для работы в войсках. Царизм же на протяжении долгих десятилетий превращал армию в свою непоколебимую опору в борьбе с «внутренними врагами», старался полностью изолировать ее от народа, воспитать в духе безусловной преданности монархии, существующему строю.

Этому были подчинены система комплектования армии, принципы дислокации войск, а также подбор и подготовка офицерских и унтер-офицерских кадров. Достаточно сказать, например, что новобранцев отправляли для прохождения службы не менее чем за тысячу верст от родных мест, чтобы максимально затруднить контакты солдат с местным населением.

Солдаты и матросы, оторванные от родной среды, подвергались усиленной идеологической обработке, в которой большое место отводилось «религиозно-нравственному» воспитанию. В казарме культивировался дух раболепия перед начальством, слепого послушания, доносов, взаимной слежки. За малейшую провинность солдат били. «Казарма в России была сплошь да рядом хуже всякой тюрьмы; нигде так не давили и не угнетали личности, как в казарме; нигде не процветали в такой степени истязания, побои, надругательство над человеком» – писал В.И. Ленин.

В армии и флоте накапливалось глухое недовольство существовавшими порядками. Задача революционной социал-демократии заключалась в том, чтобы пробудить солдат и матросов к активной борьбе, помочь преодолеть страх перед казарменной дисциплиной и воинским начальством.

Своеобразную «помощь» в этом оказало революционерам само царское правительство. Рост революционного движения в стране вынуждал его все чаще использовать солдат для выполнения полицейских функций: разгрома и подавления политических выступлений рабочих, крестьян, студентов. Если в последние годы XIX века число солдат, вызванных «для содействия гражданским властям», колебалось от 10 до 19 тысяч человек в год, то в 1901 году оно уже превысило 55 тысяч, в 1902–107 тысяч и в 1903 году – 160 тысяч человек. Непосредственное соприкосновение солдат с революционными слоями народа приводило к тому, что антиправительственные настроения стали проникать и в казарму. «Позорная роль палачей свободы, роль прислужников полиции, – отмечал В.И. Ленин, – не могла не открывать постепенно глаза и самой царской армии. Армия стала колебаться».

Солдаты все чаще задумывались над тем, ради чего им приходится выступать в роли врагов собственного народа. Стали отмечаться случаи неповиновения приказам, вспышки недовольства против армейских порядков и самодержавно-деспотического режима, отказы солдат стрелять в бастующих рабочих. Все это создавало благоприятную обстановку для социал-демократической работы в войсках. «…В военной среде в последнее время замечается несомненное оживление демократического духа, отчасти вследствие учащающихся случаев уличной борьбы против таких «врагов», как рабочие и студенты. И, как только позволят наличные силы, – писал В.И. Ленин в 1902 году в книге «Что делать?», – мы непременно должны обратить самое серьезное внимание на пропаганду и агитацию среди солдат и офицеров, на создание «военных организаций», входящих в нашу партию».

Первые попытки революционной агитации в армии были предприняты социал-демократическими организациями в 1901 году. Появились нелегальные прокламации, обращенные сначала к офицерам, а затем и к солдатам. По сообщению газеты «Искры», в августе 1901 года среди офицеров виленского гарнизона распространялась листовка в связи с отправкой войск на подавление стачки кожевников. Социал-демократы взывали к уму и сердцу офицеров, стремились пробудить в них сочувствие к добивавшимся справедливости рабочим. «Прежде чем послать залп в безоружных людей, объявивших борьбу всему современному общественному строю во имя попранных прав рабочего человека, – говорилось в листовке, – вспомните, во имя чего вы совершаете это преступление. Какая славная и «почетная» роль – состоять в распоряжении полиции, на посылках у заводчиков, на страже интересов их карманов! Вспомните об этом – и мы уверены, в какую сторону будут направлены ваши симпатии».

Осенью 1901 года листовки к солдатам издал Тифлисский комитет РСДРП, а в декабре с прокламациями к офицерам обратились Нижегородский и Екатеринославский комитеты.

Большую работу развернула возникшая в конце 1902 года «Военно-революционная группа». Сведения об этой организации крайне скудны, но известно, что прокламации группы были обнаружены в Петербурге и Москве, Пскове и Кишиневе, Риге и Ковно, Варшаве и Одессе, Харькове и Киеве. «Армия, – говорилось в одной из листовок группы, – эта плоть от плоти, кость от кости народа, не должна и не может быть чуждой народу и его интересам; ее место не в среде тех, кто кует цепи, а там, где их разбивают».

Весной 1903 года в типографии «Искры» в Женеве была отпечатана брошюра М.А. Сильвина «В казарме. Из наблюдений социал-демократа». Автор, в частности, считал тактически неверным встречать присылаемые на усмирение бастующих войска камнями, криками озлобления и презрения. Он рекомендовал прежде всего обращаться к солдатам с призывами и увещеваниями, чтобы внести в их ряды колебания и замешательство. «Армия страшна только во фронте; становясь толпой, она теряет свои силы», – писал он. В связи с замечанием М.А. Сильвина о том, что безнадежно обращаться к офицерам, представлявшим якобы сплошную контрреволюционную массу, редакция «Искры» сделала следующее примечание: «Организация революционных групп среди офицеров показывает, что среда эта не так безнадежна». Вместе с тем редакция «Искры» подчеркивала, что «приобрести симпатии солдат для революционной партии является главной задачей ее работы в армии». Особое внимание рекомендовалось при этом уделять устной агитации среди солдат, которая давала, как показывал опыт, наилучшие результаты. В «Искре» был введен специальный раздел «К вопросу о пропаганде в войсках», где помещались статьи и заметки, освещавшие ход социал-демократической работы в армии.

Одной из первых известных нам партийных военных организаций был кружок, созданный в конце 1901 – начале 1902 года в 1-м лейб-гренадерском Екатеринославском полку в Москве. Члены кружка вели пропаганду в частях, расквартированных в Покровских казармах, устроили тайную типографию и выпустили обращение к солдатам с призывом поддержать народ против самодержавия. Кружок просуществовал более полугода. В результате предательства он был раскрыт, руководители его казнены, а остальные участники сосланы на каторгу. Однако революционная работа в частях московского гарнизона продолжалась.

В Киеве в эти годы создается целая сеть военных социал-демократических кружков, объединенных в «Союз для пропаганды в войсках». Активную роль в его работе играл Ф.Н. Петров – один из руководителей социал-демократических марксистских кружков Киева. Вспоминая о первой встрече с В.И. Лениным в 1900 году во время поездки в Москву, Ф.Н. Петров пишет: «Я вел работу в Киеве в военно-революционной организации и подробно рассказал о наших связях с рабочими и солдатами, о том, как мы строим работу в войсках. Он сказал: «Вот это замечательно, армия должна слиться в единое движение с пролетариатом. Работа среди солдат – очень важное революционное дело».

Осенью 1902 года возникла военная социал-демократическая организация в Александрополе, распространившая вскоре свое влияние на гарнизоны Карсской области и губернии. К этому же времени относятся и попытки социал-демократов наладить связи с солдатами в Саратове.

В 1902 году появились первые матросские кружки в Кронштадте, а в следующем году здесь создается матросская социал-демократическая организация. В Севастополе первые социал-демократические кружки возникли среди солдат крепостной артиллерии.

Активную работу вели в войсках призванные на военную службу социал-демократы. Характерно, что из 49 лиц, осужденных в армии в 1902 году за политические «преступления», 40 привлекались к суду еще до призыва в армию (за принадлежность к революционным организациям, хранение нелегальной литературы, участие в демонстрациях и т. д.). Из привлеченных в армии к дознанию в 1903 году 152 человек 102 были замешаны в революционной деятельности до поступления на военную службу.

Солдаты пулеметного полка. Начало XX века

Интересны данные, показывающие состав военнослужащих, привлеченных в 1902–1904 годах к суду за политические «преступления». Большинство из них – солдаты. С 1902 до середины 1904 года судебные расследования в армии велись по делам 298 человек, из них солдат – 290. Причем в 1903 году число судебных преследований солдат и матросов за революционную деятельность увеличилось по сравнению с предыдущим годом втрое.

* * *

Новый мощный толчок революционной работе в армии и на флоте дала русско-японская война (январь 1904 – август 1905 года). Это была война, носившая с обеих сторон несправедливый, захватнический характер.

Большевики выступили за поражение царизма в войне, считая, что военный крах самодержавия ускорит начало народной революции и облегчит ее победу. «…В случае поражения война приведет прежде всего к падению всей правительственной системы… – писал В.И. Ленин. – Кто сеет ветер, тот пожнет бурю!».

Будучи подлинными патриотами, большевики разъясняли солдатам, что защищать самодержавие в ненужной народу войне вовсе не значит защищать родину, что царская, Россия и Россия народная – это далеко не одно и то же.

«Мы действительно проявим патриотизм и любовь к своей стране, – подчеркивалось в одной из прокламаций московских большевиков этого периода, – но не в стремлении убить возможно больше японцев, а в страстном желании все силы народа, отвлеченные этой войной, направить на скорейшее уничтожение врага русского трудящегося народа – самодержавия…».

Военные действия на Дальнем Востоке с самого начала сложились для царизма неудачно. Россия оказалась неподготовленной к войне. Поражения на суше и море следовали одно за другим, и с каждым новым поражением самодержавие приближалось еще на один шаг к своему неминуемому краху. «…Позорный конец позорной войны не так уж далек, – писал В.И. Ленин, – и этот конец неминуемо удесятерит революционное возбуждение…».

Непопулярность войны оказывала сильное влияние на настроение призываемых в армию запасных. Показателем растущего недовольства народных масс войной служил рост числа уклонявшихся от призыва в армию: если в начале 1904 года на призывные пункты не являлось 1,5–2 процента запасных, то в конце года – уже 6–8 процентов.

Большевики использовали русско-японскую войну для усиления своей антимилитаристской работы, для популяризации революционных лозунгов. Местные комитеты партии вели пропаганду среди новобранцев и запасных, разъясняли им сущность и истинные причины войны. На вокзалах и сборных пунктах, в эшелонах и казармах распространялась нелегальная литература. Работу в войсках вели в это время уже 11 организаций РСДРП.

В течение 1904 года Петербургский, Московский, Рижский, Казанский и ряд других комитетов, Сибирский и Кавказский союзы РСДРП сумели через революционно настроенных солдат и социал-демократов, призванных на военную службу, установить связи с несколькими воинскими частями. В Кронштадте, Риге, Саратове возникли специальные военно-партийные организации.

Летом и осенью 1904 года произошли открытые выступления солдат и новобранцев в ряде городов.

Революционная работа в армии и на флоте в то время еще только развертывалась, но она уже приносила свои первые результаты, способствуя расшатыванию вооруженной опоры самодержавия и создавая условия для усиления в войсках недовольства существовавшими порядками.

Начавшаяся в январе 1905 года первая русская революция придала военной работе большевистской партии новый размах, создала объективные предпосылки для резкого усиления борьбы за привлечение солдатских и матросских масс на сторону восставшего народа.

* * *

9 января 1905 года бастующие петербургские рабочие и члены их семей направились к Зимнему дворцу, чтобы вручить Николаю II петицию об экономических и политических реформах. Однако безоружных рабочих встретили пули, штыки и казацкие нагайки. Улицы Петербурга обагрились кровью. Страшный урок не прошел даром. К вечеру в городе возникли баррикады, начались столкновения рабочих с войсками.

Лозунг петербургских рабочих «Смерть или свобода!» был подхвачен пролетариатом всей страны. Стачечное движение неудержимо разрасталось. За пролетариатом шла городская беднота, учащаяся и студенческая молодежь, крестьянство. Это была подлинно демократическая, народная революция, которая затронула все социальные слои, все классы русского общества.

Бурное движение многомиллионных масс не могло не затронуть и армию. По мере своего развития революция со сказочной быстротой просвещала самых темных, забитых и униженных солдат и матросов. Этому содействовало и усиление работы в войсках большевиков.

Русские солдаты, погибшие в Порт-Артуре. 1905 год

Еще 8 января 1905 года большевистский Петербургский комитет РСДРП обратился к солдатам столичного гарнизона с воззванием. В нем разъяснялись причины всеобщей забастовки петербургских рабочих, их политические и экономические требования. Листовка предупреждала солдат: «…царь не хочет давать свободы и пошлет вас с ружьями и пушками против народа. Он прикажет вам стрелять в народ. Он может приказать вам бить стачечников».

Большевики призывали солдат не стрелять в рабочих, не подчиняться офицерам и переходить на сторону борцов с самодержавием: «Солдаты! Идемте вместе с нами за свободу!.. Долой войну! Долой самодержавие!».

В последующие дни петербургские большевики снова и снова обращались с листовками непосредственно к солдатам. 10 января Петербургский комитет с возмущением писал о той позорной роли, которую сыграли солдаты, ставшие убийцами безоружных рабочих, шедших к царю требовать свободы и лучшей жизни для всего народа.

Московский комитет РСДРП обратился 12 января к солдатам с призывом не стрелять в рабочих. «Солдаты! Мы, московские рабочие, начали всеобщую стачку, чтобы поддержать требования наших петербургских товарищей.

Солдаты! Нас с вами родила одна родина.

Вы, как и мы, вышли из трудящегося народа… Родина проклянет тех, кто поднял руку на самых лучших, самых несчастных сыновей – на трудящийся люд; родина проклянет тех, кто пулей и штыком помешал добыть хлеба и свободу трудящимся.

Наше дело – ваше дело. Наша победа – ваша победа».

Выпускали листовки к солдатам и другие большевистские комитеты РСДРП. Они рассказывали о кровавых событиях в Петербурге, о начавшейся в стране революции, разъясняли ее задачи. Листовки разбрасывались в казармах, расклеивались в местах расположения воинских частей, а иногда прямо раздавались солдатам.

В листовках, издававшихся комитетами РСДРП, не было еще единой тактической линии, единых лозунгов. В одних прокламациях солдаты призывались открыто переходить с оружием в руках на сторону народа, в других – стрелять в воздух или в офицеров, в третьих – бросать оружие, а затем присоединяться к рабочим. Такое положение во многом объяснялось тем, что социал-демократы не имели еще ясного представления о позиции основной массы солдат, о силе и глубине антиправительственных настроений в войсках. Позже, в ходе борьбы, большевики пришли к выводу, что единственно правильным лозунгом является призыв к солдатам переходить с оружием в руках на сторону восставших рабочих и крестьян.

* * *

События 9 января оказали большое влияние на передовых солдат, которые в отдельных случаях открыто выражали возмущение действиями царских властей. Однако солдатская масса еще послушно выполняла волю царя. Тем не менее все более частое соприкосновение с рабочими и крестьянами во время усмирения «беспорядков» будоражило солдатские умы, укрепляло сознание несправедливости того дела, в котором их принуждали участвовать. Отлучаясь из казармы, солдаты все чаще старались попасть на митинги, собрания, нелегальные сходки.

Все это не могло не обратить на себя внимания высшего военного начальства. Один за другим следовали циркуляры с требованием тщательно изолировать солдат от гражданского населения, повысить бдительность военных цензоров, систематически проводить обыски в казармах и т. д.

Одновременно усиливалась идеологическая обработка солдат и матросов. Возрос выпуск монархической литературы, а военное, министерство даже начало издавать специальную газету для нижних чинов.

В свою очередь, социал-демократические организации постоянно расширяли свою работу в армии и на флоте, В первые же месяцы 1905 года было создано 10 социал-демократических военных организаций. К апрелю—маю относится окончательное оформление социал-демократической организации Черноморского флота, известной под наименованием Центрального матросского комитета, или, как ее называли матросы, «Централки». Инициатива создания ее принадлежала Севастопольскому комитету РСДРП, в котором преобладали тогда большевики. При помощи комитета «Централка» организовала весной митинги и сходки матросов, распространяла социал-демократическую литературу, выпускала листовки.

С 9 января до середины июня 1905 года было зарегистрировано 34 массовых выступления солдат в разных концах страны (участие в крупных митингах и собраниях, выступления против офицеров, отказы от несения полицейской службы, протесты против войны, волнения из-за плохого питания). С наступлением лета, после выезда в лагеря, солдатские сходки и массовки участились.

Бурные события 1905 года потребовали от РСДРП выработки четкой тактической линии в начавшейся революции. В связи с этим в апреле большевиками был созван в Лондоне III съезд РСДРП. Съезд охарактеризовал начавшуюся революцию как революцию буржуазно-демократическую, в которой главной движущей силой и гегемоном является рабочий класс, а его союзником – крестьянство. В центре внимания делегатов съезда был вопрос о всенародном вооруженном восстании, о слиянии воедино трех потоков революционного движения – рабочего, крестьянского и солдатско-матросского. В этой связи рассматривался на съезде и вопрос о революционной работе в армии и на флоте.

Учитывая недостаток партийных кадров, съезд рекомендовал сконцентрировать их в наиболее подходящих для революционной агитации частях армии и флота, но зато вести работу интенсивно и без перебоев. «Гораздо важнее, – говорил с трибуны съезда А.А. Богданов, – добиться, чтобы во время восстания один полк стал на сторону народа, чем чтобы несколько полков были отчасти затронуты революционной волной».

Успех завоевания армейских частей на сторону революции ставился в прямую зависимость от создании прочных, влиятельных конспиративных организаций в военной среде, способных увлечь солдатскую массу на выступления в поддержку народного восстания или хотя бы обеспечить ее нейтралитет.

На III съезде РСДРП отмечалось также, что в ходе самого народного восстания необходимо развернуть физическую» борьбу за войско, особенно если появятся симптомы его колебания. Это означало, что в решающий момент рабочие путем личного контакта с солдатами должны были удержать их от участия в карательных экспедициях, а если удастся – повести за собой в лагерь восставших. Большая роль отводилась при этом женщинам-работницам, к голосу которых солдаты прислушивались с особым вниманием.

Несмотря на то что военный вопрос специально не обсуждался на съезде, многие делегаты останавливались в своих выступлениях на работе в войсках. Так, например, делегат от Рижской организации М.М. Литвинов сообщил, что солдаты предложили местному комитету РСДРП несколько ящиков патронов, а 2 тысячи запасных прямо заявили о солидарности с рабочими. В.И. Десницкий (Строев) рассказал о выпуске нижегородскими большевиками специального бюллетеня для солдат и т. д.

На «Потемкине» видели бушующий в гавани огонь, бесчинствовавших полицейских и войска на набережной. Матросская комиссия, управлявшая броненосцем, решила немедленно открыть орудийный огонь, чтобы поддержать рабочих. Но прапорщик Алексеев, который был избран восставшими матросами командиром корабля, под вымышленным предлогом отказался выполнить это решение.

Утром следующего дня делегация потемкинцев потребовала от командующего войсками Одессы не препятствовать похоронам Вакуленчука. В противном случае они угрожали бомбардировкой города. Под угрозой обстрела Одессы власти вынуждены были разрешить 16 июня похороны Г.Н. Вакуленчука, которые вылились в массовую политическую демонстрацию.

При возвращении участников похоронной процессии с кладбища власти попытались арестовать делегатов-потемкинцев. Когда на «Потемкине» узнали об этом, с броненосца грянуло несколько холостых и боевых выстрелов из шестидюймовых орудий.

Когда в Женеве, где находился заграничный большевистский центр, стало известно об одесских событиях, Заграничное бюро ЦК РСДРП обратилось 17 июня с письмом в Восточное бюро ЦК РСДРП в Самаре, предлагая ему немедленно связаться с Одессой и поддержать революционный корабль «всеми средствами».

Одновременно в Одессу был направлен в качестве уполномоченного ЦК опытный партийный работник М.И. Васильев-Южин. Напутствуя его, В И. Ленин дал следующие инструкции: «Постарайтесь во что бы то ни стало попасть на броненосец, убедите матросов действовать решительно и быстро. Добейтесь, чтобы немедленно был сделан десант. В крайнем случае не останавливайтесь перед бомбардировкой правительственных учреждений. Город нужно захватить в наши руки.

Затем немедленно вооружите рабочих, самым решительным образом агитируйте среди крестьян. На эту работу бросьте возможно больше наличных сил одесской организации… Необходимо сделать все, чтобы захватить в наши руки остальной флот… Нужно только действовать решительно, смело и быстро».

Случилось, однако, так, что письмо из Женевы перехватила полиция, а полномочный представитель заграничного большевистского центра по прибытии в Одессу уже не застал там «Потемкина».

В самом городе власти делали все, чтобы изолировать революционный корабль от населения. По распоряжению царского наместника на Кавказе к черноморскому побережью на всем его протяжении от Новороссийска до Сухуми были двинуты войска на случай возможной высадки десанта с «Потемкина». Одновременно главный командир Черноморского флота и портов Черного моря вице-адмирал Чухнин приказал покончить с «Потемкиным». Днем 17 июня против броненосца была двинута из Севастополя объединенная эскадра.

«Потемкин» под красным флагом смело вышел ей навстречу, отверг предложение о сдаче и на полном ходу прорезал строй эскадры. В ответ на приказ стрелять по «мятежникам» на кораблях началось замешательство, а команды броненосцев «Синоп» и «Георгий Победоносец» приветствовали потемкинцев громовым «ура». Эскадра повернула к Севастополю. Отставший от нее «Георгий Победоносец» перешел на сторону повстанцев.

Команды «Потемкина», «Георгия Победоносца», миноносца № 267 и «Вехи» предупредили командующего войсками Одесского военного округа, что если им навяжут сражение, то они без колебания примут бой «за великое дело освобождения всего угнетенного народа России».

Несколько матросов внесли предложение высадить десант на черноморском побережье Кавказа. Но большинство команды «Потемкина» продолжало занимать выжидательную позицию, и это имело поистине роковые последствия. Контрреволюционные элементы, воспользовавшись потерей бдительности со стороны команды «Георгия Победоносца», сдали его 18 июня военным властям Одессы. Это событие произвело на потемкинцев, особенно на колеблющуюся часть команды, очень тяжелое впечатление.

Вечером того же дня «Потемкин» ушел в море. В Констанце, а затем в Феодосии потемкинцы пытались запастись углем и продовольствием, чтобы продолжать борьбу, но безуспешно. 25 июня они вынуждены были вторично направиться в Констанцу и сдать корабль румынским властям. Часть матросов осталась в Румынии, другие эмигрировали в разные страны.

Восстание на «Потемкине», несмотря на неудачу, было выдающимся событием в ходе первой русской революции. Царское правительство оказалось не в состоянии справиться с восставшим броненосцем, который остался «непобежденной территорией революции». Престижу царизма был нанесен тяжелый удар.

Хотя это выступление носило еще черты старого стихийного бунта, оно тем не менее имело ярко выраженный политический характер и говорило о попытке «образования ядра революционной армии». Восстание потемкинцев явилось убедительным свидетельством того, что самая прочная опора самодержавия – армия – стала колебаться.

Восстание на «Потемкине» оказало сильное влияние на рост революционного движения в армии и на флоте. «Пролетарий» широко публиковал на своих страницах корреспонденции и статьи о революционном броненосце. Много сделали для правдивого освещения хода восстания и большевистские организации в России. Петербургский комитет РСДРП выпускал летучие листки, Екатеринославский – бюллетени, а Московский – обращения к солдатам с призывом брать пример со своих братьев – матросов Черноморского флота.

«Соединяйтесь с народом и бейте своих врагов… – говорилось в листке МК. – Уже войска стали переходить на сторону народа. Отказывайтесь же стрелять в народ и поверните ваше оружие против вашего врага – самодержавного царского правительства. В союзе с вами народ непобедим».

Севастопольский комитет РСДРП выпустил 24 июня листовку за подписью «матросы социал-демократы», которая призывала всех матросов и солдат присоединиться к борьбе за народную свободу «под красным знаменем и в рядах Российской социал-демократической рабочей партии» и провозглашала: «Да здравствует революционная борьба армии и флота! Да здравствует революционная борьба рабочего класса!».

Со времени восстания на «Потемкине» до октября произошло не менее 42 массовых солдатских выступлений. В этот период были впервые отмечены выступления солдат с требованиями освободить арестованных товарищей, увеличилось число случаев отказа от выполнения полицейских функций и т. д.

Самым значительным после «Потемкина» событием революционного движения в армии и на флоте лета 1905 года стало стихийно вспыхнувшее 15 июня восстание флотских экипажей в Либаве, где начиная с мая вел усиленную работу Либавский комитет Латышской социал-демократической рабочей партии и была создана военная организация. Восстание готовилось к осени, но события снова опередили план социал-демократов.

Повод для открытого выступления балтийцев был тот же, что и у черноморцев: испорченное мясо. И снова восстание сразу же приняло политический характер. Матросы завладели складом с оружием и патронами. Начались аресты офицеров. Над портом взвился красный флаг.

Либавские рабочие поддержали матросов забастовкой, но объединиться им не удалось. Морская крепость с военным портом оказалась изолированной от города: разделявший их канал можно было пересечь только на пароме, но его увели.

Чтобы не дать восстанию разрастись, по приказу начальства почти все корабли были выведены в море. С помощью переброшенных в Либаву войск через три дня в городе был водворен «порядок». Однако, как и восстание на «Потемкине», выступление матросов в Либаве оказало большое революционизирующее влияние на армию и флот.

За летние месяцы 1905 года возникло восемь военных социал-демократических организаций (в Ашхабаде, Киеве, Одессе, Екатеринославе, Александровске, Павлодаре, Бобруйске, Двинске). Кроме того, к августу после массовых арестов была восстановлена Александропольская военная организация.

Окончательно оформились военные организации при большевистских Петербургском и Рижском комитетах РСДРП.

Царизм прилагал отчаянные усилия, чтобы приостановить развитие революции. В августе был заключен мир с Японией. Ценой потери южной части Сахалина с прилегающими островами самодержавие развязало себе руки для борьбы с революционным народом.

Для царизма заключение Портсмутского, мира было тем более «своевременным», что революционные события стали находить отклик и среди русских солдат в далекой Маньчжурии, куда поступала социал-демократическая литература из Сибири, а также из заграничного большевистского центра в Женеве.

Надеясь расколоть силы революции, царь объявил в августе о созыве законосовещательной Государственной думы. Этим «либеральным» шагом самодержавие стремилось прежде всего привлечь на свою сторону оппозиционные слои буржуазии, которая, по характеристике В.И. Ленина, после 9 января «порозовела», а после одесских событий начала даже «краснеть».

Определенный расчет был у царизма и в отношении крестьянства. Летом 1905 года в стране произошло около 900 крестьянских выступлений. Примерно пятая часть уездов Европейской России была охвачена антипомещичьим движением. В этих условиях реакционный лагерь хотел заручиться поддержкой хотя бы зажиточной части деревни, чтобы сбить тем самым пламя крестьянского движения.

Однако мощный натиск рабочего класса, руководимого большевиками, опрокинул все расчеты царизма. В октябре развернулась всеобщая политическая забастовка, парализовавшая экономическую и общественно-политическую жизнь всей страны.

Застигнутый врасплох царизм заколебался. Правительство пыталось подавить стачку вооруженной силой, но железнодорожная забастовка лишила его возможности перебросить войска. Да и настроение самих войск внушало серьезные опасения. Большевистский ЦК РСДРП дважды обращался с листовками к солдатам, разъясняя им цели революционной борьбы. Было выпущено также специальное воззвание к офицерам с призывом переходить со своими частями на сторону народа, помогать ему вооружаться и осуществлять военное руководство решительными битвами с самодержавием. Во многих местах войска отказывались выступать против рабочих, и властям приходилось поспешно уводить их обратно в казармы.

Царское правительство не могло уже, как прежде, рассчитывать на воинские части в подавлении рабочих выступлений. Это дало В.И. Ленину основание заявить в конце октября, что «революционный пролетариат добился нейтрализации войска, парализовав его в великие дни всеобщей стачки».

Нейтрализация в период Всероссийской политической октябрьской стачки основной части армии, которая сочувственно отнеслась к бастующим рабочим, была важным успехом революционной социал-демократии, ощутимым результатом ее агитационно-пропагандистской работы в войсках.

17 октября царь вынужден был отступить перед волей революционного народа и согласиться на созыв законодательной Думы. Стране были «дарованы» гражданские свободы и обещан более демократический избирательный закон. Уступки Николая II явились первой крупной победой революции. Но эта победа еще не решала проблемы в целом. Царизм отступил, чтобы выиграть время и собраться с силами.

18 октября ЦК РСДРП обратился с воззванием «К русскому народу», в котором требовал надежных гарантий свободы: немедленного вооружения народа, созыва Учредительного собрания, отмены сословного строя, введения 8-часового рабочего дня, полной амнистии всем политическим ссыльным и заключенным и т. д. Выйдя из подполья, социал-демократы сохранили свой нелегальный аппарат, в том числе боевые и военные организации, не прекращавшие подготовки к восстанию.

Еще в ходе Всероссийской октябрьской стачки рабочие Петербурга создали Совет рабочих депутатов. Зачатки новой, революционной власти возникли и в ряде других промышленных центров.

Советы уделяли большое внимание привлечению армии на сторону революции. На страницах издававшихся в Петербурге «Известий Совета рабочих депутатов» печатались воззвания к солдатам и офицерам, рассказывалось о солидарности рабочего класса с участниками революционных выступлений в армии и на флоте.

Первые успехи революции произвели на армию и флот сильное впечатление. В «дни свобод» солдаты и матросы стали активнее втягиваться в политическую жизнь страны. Посещение митингов и рабочих собраний, знакомство с легальной революционной прессой, наконец, сама атмосфера революционных событий – все это быстро расшатывало казарменные порядки.

Министр внутренних дел Дурново с тревогой отмечал, что в ноябре 1905 года солдаты саратовского гарнизона посещали политические собрания и устраивали сходки даже в казармах, где «ораторами из посторонних говорились революционные зажигательные речи с призывом солдат к забастовке и к бунту», причем большинство нижних чинов слушало этих ораторов вполне сочувственно. Подобная же картина наблюдалась и во многих других гарнизонах промышленных городов, а также во флотских экипажах.

Солдаты и матросы были возмущены тем, что царский манифест 17 октября не распространялся на армию и флот. «Дайте нам то, что даровано 17 октября» – было одним из требований восставших в ноябре солдат Воронежского дисциплинарного батальона. Солдаты и матросы требовали улучшения бытовых условий, сокращения срока службы, полной отмены всякого чинопочитания вне казарм, уничтожения особых военных судов, предоставления общегражданских прав, свободы собраний, союзов и т. д.

Несмотря на то что царизму удалось в октябре добиться прекращения всеобщей забастовки, расколоть либеральную буржуазию и привлечь на свою сторону не только ее правое (октябристы), но отчасти и левое (кадеты) крыло, революционная борьба масс стремительно приближалась к своей кульминации – вооруженному восстанию.

В ряде мест солдаты и матросы, несмотря на предостережение большевистских организаций от преждевременных изолированных выступлений, стихийно стали переходить к вооруженной борьбе.

В конце октября вспыхнуло восстание в Кронштадте. Его причиной было прежде всего недовольство матросов и солдат тяжелыми бытовыми условиями и полным политическим бесправием. Правительственная комиссия по выяснению причин Кронштадтского восстания в своем отчете, в частности, отмечала: «…одежда плохая… обувь рваная… хлеб не всегда хороший, сырой, с запахом… помещения содержатся грязно…».

В Кронштадте в это время большую работу вела местная социал-демократическая военная организация, действовавшая на правах районной организации при Петербургском комитете РСДРП. Кронштадтские большевики готовили всеобщее восстание на Балтике. 23 октября на многотысячном митинге матросов и солдат были приняты выработанные военной организацией требования экономического и политического характера. На 30 октября был намечен новый митинг, но уже 26 октября под влиянием эсеров и анархистов, которые совершенно не учитывали ни конкретной обстановки, ни соотношения сил, массы вышли на улицы Кронштадта. В создавшейся обстановке большевикам не оставалось ничего другого, как поддержать начавшееся восстание и попытаться возглавить его.

Царские власти решили дискредитировать восставших в глазах населения и стали на путь подлой провокации. Организованные полицией банды уголовников, переодетых в матросскую форму, начали громить винные лавки, магазины. Им удалось втянуть в погромы и неустойчивую часть матросов. Сознательные матросы пытались прекратить грабежи и погромы, но это оказалось им не под силу. 27 октября к Кронштадту были стянуты верные правительству войска. Восстание, которое не имело ни плана, ни ясных целей борьбы, было быстро подавлено. Сотни матросов и солдат были преданы военно-полевому суду.

Над участниками восстания нависла угроза смертной казни. Петербургские большевики призвали рабочих и всех честных граждан выступить в защиту моряков и солдат. На заводах и фабриках принимались резолюции протеста с требованием отмены военно-полевого суда над повстанцами. Экстренное заседание Петербургского Совета рабочих депутатов, обсудив вопрос о кронштадтских событиях, приняло решение провести всеобщую политическую забастовку в знак солидарности с революционными балтийцами. Амнистии кронштадтцам потребовал и Всероссийский крестьянский союз.

Царское правительство вынуждено было уступить: дело о кронштадтском мятеже было передано в обычные судебные инстанции, которые не выносили смертных приговоров. Революционный пролетариат, предотвративший кровавую расправу над матросами и солдатами Кронштадта, приобрел себе сотни и тысячи новых друзей в армии и на флоте.

Почти одновременно с Кронштадтским восстанием такое же стихийное выступление матросов флотского экипажа и солдат вспыхнуло во Владивостоке. Восставшие сожгли здания морского офицерского собрания, военно-морского суда, квартиры ненавистных офицеров.

В середине ноября произошло самое крупное из военных восстаний 1905 года – Севастопольское. События в Севастополе начались с бурных митингов и демонстраций в связи с царским манифестом 17 октября. Расстрел демонстрантов, требовавших освобождения политических заключенных, вызвал всеобщее возмущение. На похоронах убитых лейтенант П.П. Шмидт произнес яркую речь, прозвучавшую как клятва отомстить царским палачам за кровь новых невинных жертв.

Восстание и на этот раз началось стихийно. 11 ноября во время митинга матросов, портовых рабочих и солдат матрос Петров, случайно слышавший приказание контр-адмирала Писаревского стрелять в толпу, если она не разойдется, трижды выстрелил в Писаревского и штабс-капитана Штейна. Эти выстрелы и послужили сигналом к началу восстания.

Избранные в экипажах и ротах члены Совета матросских и солдатских депутатов на своем заседании в ночь на 12 ноября решили разоружить офицеров и освободить арестованных в разное время товарищей. Днем в городе прошла демонстрация матросов, солдат Брестского пехотного полка и артиллеристов, выступавших с лозунгом «Да здравствует свобода и РСДРП!».

Началось восстание на кораблях Черноморской эскадры. К матросам и рабочим присоединились саперы, которые отказались заменить забастовавших железнодорожников.

Утром 13 ноября на берег прибыли депутаты с крейсеров «Очаков», «Пантелеймон» (так назывался теперь возвращенный румынскими властями царскому правительству «Потемкин») и других восставших судов. Для руководства восстанием Совет решил пригласить лейтенанта П.П. Шмидта. Это был беспартийный революционер, «социалист вне партий», как он сам себя называл, беспредельно преданный делу народной свободы.

На заседании Совета с участием Шмидта был обсужден план действий. 14 ноября Шмидт прибыл на главную базу восстания – крейсер «Очаков», на мачте которого взвился красный флаг. Всего в отряде восставших было 12 судов, уступавших, однако, по своим боевым качествам правительственным силам.

В Севастополь были срочно переброшены надежные части. Около двух часов продолжалась артиллерийская дуэль. В результате изолированное восстание было подавлено, потоплено в крови.

В феврале 1906 года состоялся суд над его участниками. Четыре руководителя восстания – П.П. Шмидт, С.П. Частник, Н.Г. Антоненко и А.И. Гладков были расстреляны, свыше 300 человек приговорены к каторге и тюрьмам, около тысячи – наказано без суда.

Почти одновременно с событиями в Севастополе крупные солдатские выступления произошли в Туркестанском и Киевском военных округах.

В Ташкенте в середине ноября вспыхнуло восстание четырех рот солдат. В знак солидарности с ними начались волнения в железнодорожных войсковых частях, расположенных на линии Средне-Азиатской магистрали от Ташкента до Красноводска.

В Киеве шло сильное брожение среди солдат гарнизона, на которых большое впечатление произвели события в Кронштадте и Севастополе. Положение «обострилось до того, – писала большевистская газета «Новая жизнь», – что взрыв стал неизбежен, и хотя военная организация стремилась было по некоторым соображениям удержать его на время, но провокаторское поведение офицеров могло вызвать стихийный бунт, и потому решено было перейти к действиям».

18 ноября восставшие солдаты 3-й саперной бригады вышли на улицы Киева. В демонстрации участвовало до тысячи солдат. Ими непосредственно руководили офицеры, связанные с военной организацией РСДРП, среди которых особенно выделялся подпоручик Б.П. Жадановский.

Но организаторы вооруженной демонстрации 18 ноября, по-видимому, из-за спешки, допустили ряд промахов. Не был установлен заранее контакт с Советом рабочих депутатов. Когда рабочие узнали о демонстрации, Киевский Совет объявил всеобщую политическую забастовку, но практически поддержали восставших саперов лишь несколько заводов. Силы были неравны, и солдатскую демонстрацию после короткой перестрелки подавили.

Волнения охватили также солдат Харьковского гарнизона, выступивших в поддержку всеобщей политической забастовки рабочих города. Утром 23 ноября солдаты Старосельского пехотного полка вышли с оружием на улицы Харькова и соединились с демонстрацией рабочих. В харьковской вооруженной демонстрации рабочих и солдат, проведенной под руководством большевика Ф.А. Сергеева (Артема), участвовало не менее 50 тысяч человек. Генерал-губернатор вынужден был обещать солдатам удовлетворить их требования. Только после этого войска в сопровождении рабочих с пением «Марсельезы» и «Дубинушки» разошлись по казармам.

Как показывают подсчеты, осенью 1905 года было зарегистрировано 195 массовых революционных выступлений солдат. 171 выступление было связано с предъявлением (или явочным осуществлением) политических и экономических требований. В 62 случаях движение перерастало в различные формы вооруженной борьбы, включая восстание. В ходе борьбы солдаты по примеру пролетариата создавали комитеты, а в некоторых случаях и Советы солдатских депутатов. В период высшего подъема революции возникло также 26 новых военных организаций РСДРП.

Массовые революционные выступления солдат и матросов, нередко принимавшие форму открытых восстаний, были показателем того, что революция поколебала вооруженную опору царизма – армию и флот. Полоса стихийных военных выступлений стала еще одним предвестником приближающейся решающей схватки – всенародного вооруженного восстания.

Между тем, царизм, использовав передышку, полученную в результате маневра 17 октября, уже с середины ноября начал постепенно переходить в контрнаступление. Реакция открыто провоцировала рабочих на новое выступление, рассчитывая потопить его в крови и тем самым покончить с революцией. 3 декабря полиции удалось арестовать значительную часть членов Петербургского Совета рабочих депутатов и почти весь его Исполком.

Пролетариат ответил на брошенный ему вызов новой всеобщей стачкой, переросшей в ряде мест в восстание. Инициатива действий перешла к Москве. С вечера 9 декабря рабочие районы Москвы покрылись сетью баррикад. Девять дней шли упорные уличные бои. Две тысячи вооруженных дружинников героически отбивали атаки карателей. Бастующие рабочие всеми силами поддерживали дружинников, но из-за острой нехватки оружия были лишены возможности непосредственно участвовать в борьбе.

Московский гарнизон колебался. Еще накануне решающих боев, 2 декабря, восстал Ростовский гренадерский полк. Сильным брожением были охвачены также Несвижский полк и саперный батальон.

3 декабря по примеру Московского Совета рабочих депутатов был создан Совет солдатских депутатов. На его первом и единственном заседании, в котором приняли участие представители воинских частей, начальники боевых дружин, а также члены военных организаций большевиков, меньшевиков и эсеров, солдатские депутаты единодушно заявили, что они «сочувствуют революционному движению, могут присоединиться к народному восстанию и во всяком случае стрелять в народ не будут».

Однако эти выступления не были в должной мере использованы революционными организациями. Борьбу за войско они вели крайне нерешительно, ожидая указаний из Петербурга, и ничего не сделали, чтобы насильственно устранить реакционный начальствующий состав и взять руководство солдатами в свои руки. Инициатива была фактически отдана царским военным властям.

В результате контрреволюции удалось подавить восстание ростовцев, а затем разоружить большую часть гарнизона и запереть солдат в казармах. В самый разгар восстания в распоряжении московского генерал-губернатора оставалось всего 1350 надежных штыков, однако, пустив в ход все средства, вплоть до прямого подкупа солдат, правительство сумело предотвратить переход армии на сторону восставших.

15 декабря в Москву был переброшен Семеновский гвардейский, а затем Ладожский полки, которые и решили исход событий в пользу самодержавия. Знаменательно, однако, что до прибытия помощи из столицы московским военным властям так и не удалось справиться с повстанцами. Уже одно то, что царизм не смог в полной мере использовать 15-тысячный московский гарнизон для разгрома восставшего народа, явилось, по оценке Р. Люксембург, большим достижением революционной Москвы.

Баррикады в Москве. Декабрь 1905 года

* * *

Восстание в Москве было не одиноко. 10 декабря переросла в восстание стачка в Екатеринославе, 12 декабря – в Харькове, Нижнем Новгороде (Сормово и Канавино), Александровске, Новороссийске и Перми (Мотовилиха), а 13 декабря – в Ростове-на-Дону. Вспыхнули восстания в Донбассе, Латвии, Эстонии. 18 декабря поднялись рабочие Тифлиса. Во многих уездах Грузии действовали вооруженные крестьянские отряды – «красные сотни».

Однако ни в одном из этих восстаний солдаты непосредственного участия не принимали. В Екатеринославе, например, они выразили сочувствие рабочим и даже заявили, что если полиция и казаки устроят погром и попытаются расстреливать безоружных рабочих, то солдаты возьмутся за оружие. Но екатеринославские революционеры не сумели использовать эти настроения солдат. Только на Северном Кавказе отказ нескольких казачьих частей от подавления народного движения и уход их в свои станицы оказал известное положительное влияние на ход восстания в Новороссийске и подъем революционных выступлений на Кубани.

В Сибири солдаты участвовали в вооруженной борьбе более активно. Здесь возникли две «республики» – Красноярская и Читинская. Солдаты-железнодорожники в Красноярске открыто перешли на сторону рабочих и образовали Объединенный Совет депутатов от рабочих и солдат. С 9 декабря власть в Красноярске фактически перешла к этому революционному органу. Совет ввел 8-часовой рабочий день, установил контроль на железной дороге, освободил солдат от обязанностей, не имевших прямого отношения к военной службе, упразднил должность денщиков.

Вместе с тем новая власть, увлекшись проведением выборов в городскую думу, допустила и серьезные ошибки: не были захвачены банк и казначейство, Объединенный Совет не сразу взялся за вооружение рабочих. В результате, «Красноярская республика» пала.

Несколько дольше просуществовала «Читинская республика». Читинские большевики своевременно позаботились о вооружении рабочих не только города, но и Забайкальской железной дороги. Им удалось привлечь солдат к совместной борьбе под знаменем РСДРП. При участии руководителей читинских большевиков В.К. Курнатовского и А.А. Костюшко-Волюжанича был создан Совет солдатских и казачьих депутатов. Новая революционная власть совместно с Читинским комитетом РСДРП добилась, в частности, освобождения из Акатуевской каторжной тюрьмы нескольких моряков-черноморцев, участников восстания на транспорте «Прут».

Солдатские требования, оформленные Советом, частично были удовлетворены военными властями. Совет солдатских и казачьих депутатов действовал в контакте с железнодорожным комитетом, который выполнял функции Совета рабочих депутатов. Однако революционные органы не довели захват власти до конца, и «Читинская республика» была разгромлена карательными экспедициями генералов Ренненкампфа и Меллер-Закомельского.

Революционная борьба принимала сложные и разнообразные формы затяжной гражданской войны. Одной из таких новых форм, рожденной инициативой самих масс и поддержанной большевиками, было партизанское движение, представлявшее собой целую серию мелких вооруженных стычек революционных отрядов рабочих с силами контрреволюции, в ходе которых дружинники-боевики добывали оружие, патроны, денежные средства для нужд партии, уничтожали предателей и активных черносотенцев, нападали на тюрьмы и освобождали арестованных, громили полицейские участки и правительственные учреждения.

* * *

Прямым продолжением Декабрьского вооруженного восстания явились военные восстания во Владивостоке и Николаевске-на-Амуре и в ряде других городов, а также новый подъем крестьянского и рабочего движения.

Крестьянское движение, с новой силой вспыхнувшее летом 1906 года, не могло не отразиться на настроении солдатских масс. В середине июня произошло стихийное выступление в старейшем лейб-гвардии Преображенском полку, который осенью 1905 года участвовал в подавлении крестьянского восстания.

4 июня в лагерях под Петербургом состоялся четырехтысячный митинг с участием преображенцев, солдат некоторых других полков, артиллеристов, а также рабочих. 10 июня должен был собраться новый митинг с выступлением представителей Петербургской военной организации РСДРП, но полиции удалось помешать его проведению. При этом было арестовано несколько солдат и рабочих.

19 июня полк отказался выступить из Красносельского лагеря в Петергоф, а 23 июня солдаты 1-го батальона, шефом которого числился сам царь, предъявили командиру дивизии ряд требований экономического и политического характера, в том числе о наделении крестьян землей.

Восставшие солдаты в Свеаборге, 1906 год

Мятежный батальон был переведен под конвоем в Новгородскую губернию и лишен прав гвардии. 191 солдат отдан под суд.

В июне произошли также волнения в Семеновском гвардейском полку. Брожением были охвачены и другие части.

В Свеаборге, Кронштадте и на кораблях Балтийского флота восстание готовилось социал-демократами в контакте с эсерами. Под влиянием эсеров, старавшихся «подтолкнуть» развитие событий, 17 июля в Свеаборге стихийно началось восстание.

Накануне В.И. Ленину стало известно о крайнем обострении положения в Свеаборгской крепости. По его предложению ЦК РСДРП направил в Свеаборг трех видных большевиков, поручив им добиться отсрочки выступления, а в случае неудачи – принять участие в руководстве движением. Однако посланцы большевистского центра опоздали к началу восстания. Во главе его стали члены социал-демократической военной организации в Финляндии большевики-офицеры А.П. Емельянов и Е.Л. Коханский, служившие в Свеаборге.

Восстание в Свеаборге вызвало цепную реакцию. В ночь на 20 июля началось выступление и в Кронштадте. Одновременно вспыхнуло восстание на крейсере «Память Азова», находившемся в районе Ревеля.

Петербургский комитет РСДРП призвал к всеобщей политической забастовке, пытаясь расширить и углубить начавшееся движение и превратить его в всенародное. Но восстание на флоте было быстро подавлено, а забастовки в Петербурге и Москве в знак солидарности и в защиту восставших солдат и матросов не привели к всероссийской стачке. На время правительству удалось парализовать и деятельность военной организации при ПК РСДРП.

Теперь самодержавие осмелело. Были введены военно-полевые суды, усилились преследования демократических организаций, особенно профсоюзов, демократической печати. Правительство и поддерживавшие его круги крупной буржуазии пытались задушить революционное движение голодом: в небывало широких размерах проводились локауты, без работы оказывались тысячи рабочих.

Однако революция сопротивлялась. В конце 1906 года царь вынужден был отменить военно-полевые суды. Весной 1907 года в стране снова начала подниматься революционная волна, но она оказалась более слабой, чем прошлым летом. 3 июня 1907 года царь разогнал II Думу и изменил избирательный закон, урезав права демократических избирателей в пользу помещиков и крупной буржуазии.

* * *

Первая русская революция потерпела поражение, но пробила первую брешь в самодержавном строе и поколебала главную опору царизма – вооруженные силы. Армия и флот в значительной части были вовлечены в революцию.

В 1905–1906 годах только в армии было зарегистрировано не менее 437 солдатских выступлений, в том числе 106 вооруженных. Если в 1903 году за различного рода «преступления», начиная от утраты и порчи военного имущества до прямого неповиновения начальству и участия в «беспорядках», было осуждено 7665 военнослужащих, то в 1905 году – 15 786, в 1906 – 23 814, в 1907 году – 26 066.

Особенно быстро росло количество наиболее опасных «преступлений» (неповиновение и «бунты»): в 1903 году за них было предано суду 2595 человек, в 1904–2747, в 1905–4856, в 1906 – 12 778, в 1907 году – 11 9071.

При этом следует учитывать, что приведенные данные не отражают истинных масштабов «разложения» армии под влиянием революции, так как в результате ослабления дисциплины в вооруженных силах, вызванного расстройством всего государственного механизма, многие «преступники» не предавались в те годы суду, а подвергались различным наказаниям в своих частях.

Вместе с тем, солдатские выступления носили, как правило, стихийный, недостаточно организованный и локальный характер, в них отсутствовали ясная цель и четкий план действий, ощущалась несогласованность с движением трудящихся масс города и деревни.

Подводя итоги бурным событиям конца 1905 – начала 1906 годов, можно сказать, что, несмотря на значительный рост революционных настроений в армии, большевикам и «левому блоку» в целом не удалось слить воедино три потока всенародного вооруженного восстания – пролетарский, крестьянский и солдатский.

Характеризуя солдатские восстания, В.И. Ленин отмечал, что «движение в войсках не показывает даже приблизительно такой всероссийской сплоченности, такой партийной сознательности, которые обнаружены пролетариатом… Не раз власть переходила в войсках в руки солдатской массы, – но решительного использования этой власти почти не было; солдаты колебались; через пару дней, иногда через несколько часов, убив какого-нибудь ненавистного начальника, они освобождали из-под ареста остальных, вступали в переговоры с властью и затем становились под расстрел, ложились под розги, впрягались снова в ярмо…».

Опыт революции 1905–1907 годов убедительно показал недостаточность нейтрализации войска и крайнюю необходимость умелого сочетания идейной «обработки» солдат и матросов с «физической» борьбой за колеблющуюся часть армии с целью завоевания ее на сторону революции. Только переход хотя бы части армии на сторону революционных сил мог обеспечить успех народного восстания.

На примере антимилитаристской деятельности французских и бельгийских социалистов Ленин показал, как важно, чтобы уходящий в армию новобранец уносил с собой идеи пролетарской солидарности и братства народов, не терял связи со своей партийной организацией. Ленин придавал большое значение и такой форме антивоенной пропаганды, как торжественные проводы в армию молодых солдат-рабочих, которые получали бы от своих товарищей наказ никогда не поднимать оружия против народа.

В октябре 1907 года в газете «Пролетарий» было опубликовано письмо ЦК РСДРП в связи с очередной рекрутской кампанией, в котором членам партии предлагалось не уклоняться от призыва на военную службу и идти в армию в качестве партийных агитаторов и пропагандистов. Заграничный большевистский центр подчеркивал, что необходимо «неустанно работать над установлением прочных организационных связей в войсках… организовывать хотя бы маленькие комитеты во всех ротах, во всех войсковых частях».

Во время призыва новобранцев осенью 1907 года в ряде социал-демократических организаций создавались специальные кружки, в которых будущие солдаты получали литературу, адреса для связи и т. д. Петербургские и московские большевики выпустили наказы новобранцам, в которых говорилось: «…когда вновь нарастет волна революционного движения… пусть в эти великие дни вы, товарищи, будете вместе с нами, а не против нас! Пусть штыки ваших ружей, товарищи, обратятся на них – на князей, на дворян, на богатых и на общего вампира – царя».

Большевики призывали будущих солдат отказываться от выполнения роли карателей. «Честь тому солдату, – говорилось в листовке Кинешемской группы РСДРП, – который, находясь на службе, не запятнал себя кровью своих товарищей – бедняков. Позор тому, кто в роковой момент послушался своего начальства. С благодарностью народ встретит первого и с презрением последнего. Провожая вас, дорогие товарищи, народ ждет от вас, народ надеется, что там вы будете организовываться, вступать в ряды РСДРП и, когда потребуется, – поможете ему в его борьбе».

Работа социал-демократических кружков и групп в армии была строго законспирирована. Поэтому трудно установить число военных организаций РСДРП, действовавших в годы реакции. Тем не менее очевидно, что общее ослабление партийной работы, вызванное исключительно трудной обстановкой, а также внутрипартийным кризисом, сказалось и на деятельности социал-демократов в армии. В ряде случаев происходила перестройка военной работы. В Москве, например, в мае 1908 года на общегородской партийной конференции было решено распустить военную организацию и передать общее руководство работой в войсках непосредственно Московскому комитету РСДРП.

Но, несмотря на жестокие репрессии царских властей, немногочисленные группы, кружки и отдельные социал-демократы продолжали вести опасную, но очень нужную для дела революции работу среди солдатских и матросских масс. В 1907–1910 годах влияние социал-демократов распространилось более чем на 100 сухопутных частей и 40 военных кораблей.

В начале 1908 года активизировала свою деятельность Военная организация при Петербургском комитете РСДРП. Она взяла на себя роль организационного и информационного центра, призванного руководить работой в войсках столичного гарнизона и на Балтике, а также поддерживать связь с другими районами страны. В работе столичной «Военки» принимали участие и большевики, и меньшевики, но ведущую роль играли в ней большевики. В 1908 году ее возглавил участник вооруженного восстания в Севастополе большевик Ф.Ф. Насимович.

Материалы архива Военной организации показывают, что основным в ее работе была систематическая подготовка к будущему вооруженному восстанию. Организация стремилась обобщить опыт 1905–1907 годов, критически проанализировать тактику, применявшуюся во время вооруженных восстаний в Западной Европе, разработать практические рекомендации относительно методов ведения уличной борьбы и т. д.

У руководящих работников «Военки» сложилось твердое мнение, что успех нового восстания будет зависеть в первую очередь от четкой согласованности действий революционных частей армии и флота и вооруженных рабочих. Члены организации заранее собирали самые разнообразные сведения, которые могли пригодиться в ходе борьбы: данные о дислокации воинских частей, складов оружия и средств связи, схемы расположения полицейских участков, планы крепостей.

Особое значение придавалось материалам о настроении солдат и матросов, условиях их службы и казарменного быта, взаимоотношениях с офицерами. Группы содействия Военной организации, проводившие работу непосредственно в воинских частях и флотских экипажах, старались ознакомить солдат и матросов с программой РСДРП и партийной литературой, разъясняли нм роль армии и флота в революционной борьбе.

Вспоминая о работе Петербургской военной организации тех лет, ее активная участница В. Владимирова впоследствии писала: «Из-за опасности провалов работы в Петербурге она велась каждым товарищем самостоятельно, в кругу своих знакомых солдат и матросов. Взаимная связь членов военной организации выражалась в явках и собраниях основной группы, на которых дискуссировались вопросы момента, одобрялся текст прокламаций и т. д. Связи у нас имелись в нескольких полках и на военных кораблях, стоявших или ремонтировавшихся в Петербурге. Но работа заключалась главным образом в передаче брошюр и прокламаций, а также индивидуальных беседах. Солдатские собрания и массовки… не удавалось устраивать. Казарма спала мертвым сном».

Весной 1908 года деятельность Петербургской военной организации была прервана арестами. Но через несколько месяцев ПК РСДРП вновь создал специальную группу для работы в армии, выпустившую в августе и сентябре два воззвания к солдатам и матросам.

В своей агитационно-пропагандистской работе большевики разоблачали агрессивную внешнюю политику царизма и других империалистических держав, выступали против гонки вооружений и роста военных расходов, требовали замены постоянной армии всеобщим вооружением народа, протестовали против бесправного положения солдат и матросов. Этим вопросам посвящались листовки, статьи в партийной печати, выступления большевистских депутатов в Государственной думе.

Однако осуществить этот план не удалось. Через провокаторов, которые сумели пробраться даже в ЦК РСДРП, полиция узнала о готовившемся выступлении. Выход эскадры в море был отменен, на кораблях и на берегу прошли массовые аресты. Правда, уже через месяц началась подготовка нового восстания, но и на этот раз властям удалось предотвратить его, произведя массовую «чистку» флота от революционных элементов.

С апреля 1912 по июнь 1913 года на Балтике было арестовано до 700 революционных матросов.

Одновременно готовилось восстание на Черном море в Севастополе (линкор «Иоанн Златоуст» и др.). Но и его организаторов постигла та же учесть, что и балтийцев. Число арестованных доходило в июне–июле 1912 года до 500 человек. 13 матросов были казнены.

Но ни аресты, ни смертные приговоры не могли сломить моряков. На смену разгромленным организациям приходили новые, налаживались прерванные связи, продолжалась революционная агитация. В декабре 1912 года в Гельсингфорсе вновь возникла большевистская группа, которая начала готовить восстание на лето 1913 года. Как вспоминает один из активных участников революционного движения на Балтике, П.Е. Дыбенко, организационная работа велась на этот раз с величайшей осторожностью. Но в августе 1913 года эскадра ушла в заграничное плавание, и восстание пришлось отложить.

Разумеется, трудно предугадать, как развернулись бы события, если бы восстание на Балтике вопреки всем препятствиям все-таки произошло. Но совершенно очевидно, что подготовка к нему была явно недостаточной. Принятый план действий, верный по своему общему замыслу, не был разработан в деталях. Важнейший вопрос о координации действий революционных моряков с сухопутными войсками и рабочими, по существу, оставался открытым. На последнем этапе подготовки восстания были допущены также серьезные нарушения правил конспирации.

В августе 1912 года В.И. Ленин писал А.М. Горькому о событиях на Балтике: «Организации нет, – просто плакать хочется!! Ежели есть у Вас офицерские связи, надо все усилия употребить, чтобы что-либо наладить. Настроение у матросов боевое, но могут опять все зря погибнуть». Как видно из этого письма, Ленин придавал огромное значение привлечению на сторону революции военных специалистов, способных обеспечить квалифицированное руководство восстанием.

Армия втягивалась в нараставшее революционное движение гораздо медленнее, чем флот. Крестьянская масса, одетая в солдатские шинели, была более инертна в политическом отношении, чем моряки, среди которых было много рабочих. Но даже наиболее задавленные казарменной муштрой пехотные части под влиянием роста революционного настроения в стране начинали подниматься против самодержавного режима.

Самым крупным солдатским выступлением в эти годы было восстание саперов в Троицких военных лагерях под Ташкентом. Восстание готовилось в течение нескольких месяцев социал-демократами и эсерами. На сходках раздавались голоса о необходимости сбросить иго офицерской власти, изменить условия солдатской службы и перейти к формированию армии на основах добровольности. Наиболее активную роль в подготовке восстания играл бывший солдат Боровиков, связанный с социал-демократической организацией в Ташкенте, а руководил повстанцами сапер Волков.

Саперы рассчитывали на то, что их выступление послужит сигналом к началу всеобщего восстания рабочих и солдат в Ташкенте. Однако ход событий опрокинул их планы. После того как в результате предательства власти узнали о существовании военно-революционной организации, саперы, опасаясь арестов, поднялись 1 июля 1912 года на восстание. Члены Военной организации либо сами поддались стихийному настроению, либо не смогли удержать солдат от преждевременного выступления.

Несколько часов шла перестрелка между восставшими и посланными на их усмирение войсками. Свыше 200 саперов было предано суду, 14 человек повешено.

Летом 1912 года имела место попытка организовать восстание в Варшавском военном округе. В следующем году происходили волнения среди солдат киевского гарнизона, в Московском военном округе, в Кронштадте. Неспокойно было даже среди казаков – этой наиболее надежной опоры царизма.

Знаменательно, что большевики поднимали десятки тысяч рабочих на протест против расправ царского правительства с революционными солдатами и матросами. Так. летом 1913 года, в дни суда над моряками-балтийцами, в стране бастовало около 100 тысяч рабочих. Волна стачек прокатилась и во время суда над матросами-севастопольцами. Так укреплялся союз революционного народа с революционной армией – залог их грядущей победы над самодержавием.

Разрозненные и изолированные от рабочего движения солдатские и матросские восстания неизбежно терпели поражения. Многие из них были несвоевременны и заранее обречены на неудачу. Но давая оценку этим героическим выступлениям, мы должны помнить известные слова В.И. Ленина о том, что «капитализм не устроен так гармонично, чтобы различные источники восстания сами собой сливались сразу, без неудач и поражений… Только в опыте революционных движений несвоевременных, частных, раздробленных и потому неудачных, массы приобретут опыт, научатся, соберут силы, увидят своих настоящих вождей, социалистических пролетариев и подготовят тем общий натиск, как отдельные стачки, демонстрации городские и национальные, вспышки в войске, взрывы в крестьянстве и т. д. подготовили общий натиск в 1905 году».

С первых дней войны В.И. Ленин подчеркивал, что пропаганда социалистической революции, призыв направить оружие не против своих братьев по классу, а против реакционных и буржуазных правительств должны распространяться не только на тыл, но и на театр военных действий. Он указывал на безусловную «необходимость организации для такой пропаганды на всех языках нелегальных ячеек и групп в войске всех наций».

Ленин решительно выступал против тех оппортунистов, которые советовали плыть по течению и прекратить во время войны всякую революционную работу в армии. «Раз война началась, – указывал Ленин, – уйти от нее немыслимо. Надо идти и делать свое дело социалиста. На войне люди думают и задумываются, пожалуй, еще более, чем «дома»…» В статье «Положение и задачи социалистического Интернационала» Ленин писал, что пропаганда классовой борьбы в войске является прямым долгом социалиста.

Когда небольшая группа живших в Париже большевиков, поддавшись шовинистическому угару, вступила добровольцами во французскую армию, чтобы защищать «демократию» от «прусского варварства», Ленин осудил их поступок, но в то же время предупредил, что неправильно было бы вообще отказываться от военной службы по каким-то «принципиальным» мотивам. «Участие в войне с нашей точки зрения не грех. А для агитации в войске? для превращения войны в гражданскую?» – говорил он. Находившаяся в то время во Франции большевичка С.И. Гопнер совершила специальную поездку в отряд русских волонтеров, чтобы рассказать им о ленинской позиции по вопросам войны. Она завязала с волонтерами переписку, посылала им номера большевистской газеты «Социал-демократ» и другую литературу. В одном из писем к Ленину в начале 1915 года она сообщала, что русские волонтеры говорят о необходимости заключения на фронте сначала самочинного солдатского перемирия, а затем и мира, и просила Ленина высказать свое мнение по этому вопросу.

Примерно в это же время в европейской печати появились первые сообщения о случаях братания французских и немецких солдат, выражавших таким способом свой стихийный протест против войны.

Эти известия немедленно привлекли к себе внимание Ленина. На Бернской конференции заграничных секций большевиков было принято решение о необходимости «поддержки братанья солдат воюющих наций в траншеях и на театрах войны вообще».

Большевистские организации рекомендовали членам партии не уклоняться от мобилизации. Нередко большевики даже шли в армию добровольцами. Так, в июне 1915 года агенты царской охранки доносили, что ввиду трудности проникновения в войска штатских агитаторов латышские социал-демократы решили поступать на военную службу добровольно, причем в Петрограде и Риге число таких добровольцев уже достигло 200 человек. Работу в войсках большевистские комитеты возлагали главным образом на членов партии, направленных на военную службу за участие в стачечном движении, а также взятых в армию по общей мобилизации. Многие ушедшие на фронт большевики поддерживали связь со своими партийными организациями, получали от них антивоенную литературу, инструкции и т. д.

В годы войны работа большевиков в армии приобретала особо важное значение. Армия вобрала в себя весь цвет народных сил. По своему составу она оставалась в основном крестьянской, но в годы войны в ней значительно увеличилась рабочая прослойка. Рабочие и крестьяне разных национальностей, одетые в солдатские шинели, вместе испытывая тяготы фронтовой и казарменной жизни, начинали сознавать и общность своих классовых интересов. Армия объективно становилась той кузницей, где выковывался союз рабочих и крестьян, где пролетариат во главе с большевистской партией на практике осуществлял свою руководящую роль в освободительном движении против царя, помещиков и буржуазии.

В то же время война крайне осложнила революционную деятельность большевиков в армии, создала громадные трудности для агитации и пропаганды среди солдат, особенно в действующей армии. Каждому, кто вел в войсках антивоенную пропаганду, грозил военно-полевой суд. Гораздо труднее, чем раньше, стало работать и в тыловых частях: на военном положении оказались 30 из 50 губерний Европейской России, Кавказ и Туркестанский военный округ. Суд и расправу здесь вершили военные власти. На остальной территории страны действовало положение о так называемой «чрезвычайной охране».

Многие большевистские партийные организации незадолго до войны и в первые ее месяцы были разгромлены. Тысячи передовых рабочих посажены в тюрьмы. Большевистских депутатов IV Государственной думы, смело выступивших против войны, предали суду и сослали в Сибирь. Партийная печать находилась под запретом.

Резко усилилась шовинистическая пропаганда. В армии ее вели командный состав и духовенство, играя на национальных чувствах и предрассудках темной солдатской массы. Солдатам настойчиво внушалось, что пораженцы-большевики действуют в интересах Германии, что дело армии – защищать отечество, а не заниматься политикой и т. д. На первых порах царизму и буржуазии удалось отравить «патриотическим» дурманом сознание десятков и сотен тысяч солдат, которые искрение верили в «оборонительный» характер войны и надеялись на быструю победу над Германией.

Против революционной пропаганды на фронте и в тылу военные и гражданские власти принимали самые драконовские меры. Были усилены органы жандармерии, контрразведывательная служба в войсках. Ставка верховного главнокомандующего требовала со всей строгостью пресечь «всякие попытки разрушительной работы революционных организаций, вербующих свои «войсковые ячейки», из бывших народных учителей, студентов, заводских и фабричных рабочих».

Однако и в этих чрезвычайно трудных условиях работа большевистской партии в армии и на флоте не только не прекратилась, но с первых же дней войны стала неуклонно расширяться. Специфические условия военного времени, быстрая сменяемость личного состава армии, строгое наблюдение за настроением и поведением солдат со стороны начальства, а также недостаток, особенно в начале войны, партийных кадров определили форму социал-демократических военных организаций. Это были, как правило, очень маленькие, подвижные ячейки, состоявшие чаще всего из нескольких человек. Число таких ячеек первое время было невелико, но они сыграли неоценимую роль в процессе революционизирования солдатских и матросских масс. Во многих случаях работу в армии и на флоте вели социал-демократы одиночки.

В той или иной мере большевикам удалось постепенно охватить революционной агитацией и пропагандой все звенья армии – от призывных и распределительных пунктов, тыловых гарнизонов и запасных частей до подразделений, действовавших непосредственно на фронте.

Большевистские идеи проникали в солдатские и матросские массы по двум основным каналам: через листовки и путем устной агитации. За 32 месяца войны – с конца июля 1914 по март 1917 года – большевистские организации выпустили, по имеющимся данным, свыше 600 листовок тиражом около 2 миллионов экземпляров. Значительная часть их попадала в армию и на флот Многие листовки были обращены непосредственно к солдатам и матросам. Простым, доступным языком в них рассказывалось об истинных причинах войны, грабительских планах царского правительства и его союзников.

Большевики разоблачали антинародную внутреннюю политику самодержавия, которая несла стране экономическую разруху, национальный гнет и полицейский произвол. Они показывали всю вздорность утверждений официальной пропаганды о том, что русский солдат должен не щадить своей жизни ради «веры, царя и отечества». «…Не здесь наше отечество, где каторга, тюрьма и Сибирь – рабочая доля, где на каждом шагу встречаются могилы расстрелянных, где и сейчас еще стреляют в бастующих… Отечество наше там, где не будет царей и неволи. Только в борьбе за наше отечество – за свержение царизма и капиталистической эксплуатации мы готовы проливать кровь, кровь наших убийц-поработителей», – говорилось в одной из большевистских листовок.

Прокламации раскрывали всю бессмысленность войны, в ходе которой рабочие и крестьяне России должны были убивать своих немецких и австрийских братьев по классу ради корыстных интересов кучки русских, английских, немецких и французских капиталистов и помещиков.

В своей пропаганде большевики затрагивали наиболее жгучие вопросы солдатской жизни. Недостаток боеприпасов и продовольствия, казнокрадство, применение к солдатам телесных наказаний, грубость и произвол военного начальства, тяжелое положение солдатских жен и детей – все это становилось темой для листовок и бесед большевистских агитаторов.

Такие беседы начинались обычно очень осторожно, издалека, чтобы не «спугнуть» раньше времени политически неразвитого солдата, которого всю жизнь приучали бояться «смутьянов»-революционеров. Путь к разъяснению большевистских лозунгов нередко начинался с чтения правительственных газет и особенно писем из дома, с разговоров о бездарности командиров, тяготах солдатской службы. Даже самые отсталые солдаты из крестьян жадно прислушивались к правдивым словам о войне, о притеснениях начальства.

Наиболее благоприятные условия для революционной работы были в резервных и запасных частях, которые располагались, как правило, в крупных городах. Здесь солдаты ближе и чаще общались с рабочими, воспринимали их настроения, сильнее ощущали нараставшее народное недовольство войной и ее тяготами. Работа большевиков в резервных и запасных частях имела особое значение, так как именно отсюда шли пополнения в действующую армию.

Большевики использовали малейшую возможность для установления прямого контакта с солдатами и матросами. Они шли на мобилизационные пункты и вокзалы, завязывали беседы с мобилизованными, старались незаметно распространять листовки среди запасных. Антивоенная агитация продолжалась и в воинских эшелонах. Уже в декабре 1914 года военное начальство отмечало, что «с прибытием маршевых команд в войсках наблюдаются признаки социалистической пропаганды». Листовки проникали в окопы вместе с посылками и подарками, их привозили с собой солдаты, возвращавшиеся из госпиталей, а также солдаты-отпускники.

Техника подпольной работы в войсках постепенно становилась все более совершенной. «Внедрение» большевиков в армию происходило самыми различными путями. Так, бежавший из сибирской ссылки М.В. Фрунзе поступил по заданию партии статистиком в управление Всероссийского земского союза в Минске, что позволило ему развернуть большую работу на Западном фронте. В санитарных отрядах Всероссийского союза городов и в организации Красного Креста работали С.М. Нахимсон, В.Э. Кингисепп, П.А. Джапаридзе. В комитете Союза городов на Северном фронте вел работу известный правдист рабочий К.С. Еремеев.

Многие большевики находились непосредственно в действующей армии. Они стремились ничем не отличаться от «образцовых» солдат: были исполнительны и дисциплинированы, старались войти в доверие к начальству и завоевать авторитет у своих товарищей. Это помогало им более успешно выполнять свой партийный долг и готовить переход армии на сторону народа.

Революционная работа среди солдатских масс в значительной мере облегчалась крупными поражениями царской армии на фронтах. Уже в самом начале войны, осенью 1914 года, две русские армии под командованием Самсонова и Ренненкампфа были разгромлены в Восточной Пруссии. Правда, вслед за этим последовали кратковременные успехи в Галиции, но они оказались весьма непрочными. Весной 1915 года линия обороны русских войск была прорвана и началось отступление по всему фронту.

Отступление русской армии из Галиции. 1915 год

Эти поражения явились следствием технико-экономической отсталости России, а также неумелости и просчетов военного командования. Русской армии не хватало вооружения, боеприпасов, продовольствия, обученных резервов. «Сплошная картина разгрома и растерянности» – так характеризовал уже после первого года войны состояние армии военный министр Поливанов на заседании Совета министров.

По меткому замечанию большевика-фронтовика А.М. Пирейко, «само отступление и разложение армии как его следствие невольно шевелят солдатские мозги и заставляют искать выходы из создавшегося положения. В такие времена один партийный агитатор в армии ценнее для партии целого партийного комитета в тылу».

Поражения озлобляли армию, вселяли в солдат ощущение безнадежности войны, бесцельности ее жертв, порождали стихийную тягу к миру. «Патриотический» порыв первых военных месяцев уступал место усталости и равнодушию, а затем и открытому протесту. В письмах с фронта все сильнее звучали ненависть к самодержавию, боль и гнев за измученную войной, обворованную Россию. «Я думаю, что нет в мире такой страны, как наша Россия, чтобы где мог быть такой произвол и беззакония и такие мерзавцы офицеры… – пишет неизвестный солдат. – Как я теперь смеюсь и плюю на те статьи газет, где настоящая война рисуется войной за свободу и попранные права, – все это ложь и ложь, красивые и лживые слова… Наш настоящий враг в России…».

В окопах постепенно крепло убеждение в том, что мир может наступить только тогда, когда его «сами солдаты сделают». Солдаты открыто начинали поговаривать, что «будет еще война внутри России», что приближается час расплаты за все преступления правящего режима.

Так происходил чрезвычайно важный процесс слияния двух факторов революционизирования армии – стихийного брожения солдатских масс и революционной агитации большевиков.

Разложению царской армии способствовали и серьезные изменения, происходившие в 1915–1916 годах в офицерском корпусе. Как отмечал В.И. Ленин, поражения истребили старый, в основном дворянский командный состав и заменили его молодым, преимущественно более демократически настроенным и менее преданным самодержавию. В войсках появлялось все больше необстрелянных, наскоро обученных командиров, что вело к резкому падению авторитета офицерства в глазах солдат и ослаблению дисциплины. Уже в августе 1915 года на заседании Совета министров отмечалось, что «армия перестала быть армией и превратилась в революционный народ».

Поражения на фронтах явились одним из важных факторов, ускоривших нарастание в стране революционного кризиса. Они обостряли ненависть народных масс к царизму, оказавшемуся банкротом даже в наиболее «близкой и привычной» для него области – военном деле. Осенью 1915 года во время очередного призыва в армию антиправительственные выступления мобилизованных происходили в Петрограде, Москве, Ростове-на-Дону, Астрахани, Барнауле, в Курской, Рязанской, Харьковской, Ярославской губерниях. Массовый характер принимали побеги новобранцев по дороге на фронт. Учащались случаи коллективной сдачи солдат в плен. По признанию председателя IV Государственной думы Родзянко, в 1915–1916 годах количество дезертиров дошло до 1,5 миллиона, а пленных – до 2 миллионов человек.

Дезертирство, саморанения и добровольная сдача в плен были первыми стихийными формами протеста солдатских масс против войны. Вместе с тем уже в конце 1914 года на Юго-Западном и Кавказском фронтах были отмечены случаи открытого возмущения солдат, вплоть до отказа идти на передовую. Осенью 1915 года стихийные выступления против войны стали принимать все более массовый характер.

* * *

Масштабы деятельности большевистской партии в армии и на флоте в это время заметно расширились. Наиболее основательно была поставлена революционная работа на Балтике, где сохранялся крепкий костяк партийных организаций. Осенью в Кронштадте из отдельных кружков, существовавших на кораблях и в береговых частях, стала складываться разветвленная, тщательно законспирированная организация во главе с Главным судовым коллективом РСДРП. К концу 1915 года социал-демократические ячейки и группы действовали на 23 кораблях и в 7 береговых частях. Устанавливались связи и с основной частью эскадры, базировавшейся на Гельсингфорсе.

Причины такой успешной деятельности большевистской организации на Балтике заключались, по мнению жандармов, «в большой развитости нижних чинов и присутствии на флоте лиц, искушенных в подпольной работе». Почти половина балтийских матросов в это время состояла из рабочих и полупролетарских элементов города. Охранка отмечала, что с началом войны на флот пришло много запасных, принимавших ранее участие в матросских беспорядках. В результате к началу 1917 года пятую часть моряков-балтийцев составляли участники или свидетели революционных выступлений на флоте в период первой русской революции, а более одной трети матросов начали службу в годы нового революционного подъема. Относительная стабильность судовых команд, связанная с незначительным участием Балтийского флота в боевых операциях, и особенно близость к Петрограду существенно облегчали работу большевиков.

Русские военнопленные. 1916 год

Большевистские организации Балтики вели работу конспиративно. Был установлен шифр для переписки. Общие собрания членов руководящего коллектива во избежание провала почти не собирались. Было решено не предпринимать никаких преждевременных, разрозненных действий, которые могли бы выдать организацию.

Большевики-балтийцы считали, что вооруженное восстание должно явиться результатом не узкого военного заговора, а общего, совместного выступления пролетариата и революционной армии. Правда, в ряде случаев большевики все же не могли удержать революционно настроенных моряков от стихийных выступлений. Такие волнения произошли, например, в августе и сентябре 1915 года на эскадренном миноносце «Победитель», линкоре «Император Павел I», крейсере «Россия». В октябре поднялись матросы линкора «Гангут», возмущенные плохим питанием и издевательствами офицеров. Всего в 1915–1916 годах на Балтике произошло 11 стихийных выступлений моряков. В 1916 году военно-морские суды осудили по политическим делам около 400 человек.

В декабре 1915 года полиции через провокаторов удалось напасть на след Главного судового коллектива РСДРП и арестовать его руководителей. Это на некоторое время парализовало деятельность большевистских военных организаций на Балтике, но уже в начале 1916 года на флоте вновь распространялись листовки Петербургского комитета партии, а в июле был создан новый центр революционной работы – Главный коллектив кронштадтской военной организации РСДРП. Коллектив выпустил несколько листовок, в которых проводилась идея о необходимости организованной подготовки совместного восстания народа и войск против царского строя. При этом особо подчеркивалось, что отдельные разрозненные бунты гибельны для солдат и матросов. Большевистской организации приходилось настойчиво бороться с полуанархистскими настроениями отдельных групп матросов, которые стремились действовать самостоятельно и считали, что флот сам по себе, независимо от пролетариата и армии, может победоносно вести революционную борьбу.

Красноречивым свидетельством успешной военной работы большевиков Балтики явилось вынужденное признание царских властей в конце 1916 года, что Кронштадт представляет собой «форменный пороховой погреб», в котором уже догорает фитиль и вот-вот должен раздаться взрыв.

* * *

Между тем война, поглощавшая миллионы жизней и огромные материальные ресурсы, принимала все более затяжной, изнурительный характер. Она неумолимо подрывала силы России.

Несмотря на некоторые успехи, достигнутые русскими войсками во время летнего наступления на Юго-Западном фронте под командованием Брусилова, а также на кавказском театре военных действий, стратегическое положение России в 1916 году продолжало ухудшаться. Фронт и тыл не справлялись с той нагрузкой, которая легла на них в ходе войны. Экономическая разруха все тяжелее отзывалась на пролетариате и крестьянстве. Война неизмеримо обострила нужду и бедствия трудящихся масс, и они все решительнее поднимались на борьбу с самодержавием и буржуазией. В стране неудержимо назревал революционный кризис.

Данные о забастовочном движении в 1916 году красноречиво говорят о том сдвиге, который произошел в настроении пролетариата по сравнению с началом войны: если с августа по декабрь 1914 года в стране бастовало менее 40 тысяч рабочих, то в сентябре 1915–114 тысяч, а в мае 1916 года – уже 154 тысячи. Всего в 1916 году бастовало до 1172 тысяч человек, что свидетельствовало о небывалом даже для России подъеме рабочего движения. Все большее число стачек принимало политический характер.

Постепенно в борьбу включалась и деревня. В 1916 году в стране произошло уже около 300 крестьянских выступлений.

Бурно нарастало возмущение войной среди солдатских и матросских масс, которые становились все более восприимчивыми к революционной пропаганде. С каждым новым призывом в армию и на флот приходили все более «ненадежные», с точки зрения царского правительства, пополнения. Сами мобилизации приобретали откровенно карательный характер – на фронт отправляли в первую очередь активных участников стачечного движения. Тем самым царизм невольно помогал распространению большевистской пропаганды, ибо мобилизованные приносили с собой в окопы революционные идеи. «Чистка» армии и флота от революционно настроенных элементов, которые переводились из одних частей в другие, лишь помогала распространению пораженческих настроений.

По мере роста недовольства солдат войной особую остроту приобретали в окопах вопросы, связанные с жизнью тыла. «…Все то нездоровое, скверное, гнойное, чем полон наш глубокий тыл, все это передается сюда, и у каждого падает дух и является невольное сомнение в том, не нарочно ли затеяли богачи войну, чтобы побольше нажиться за счет народа», – читаем мы в одном из солдатских писем того времени. В свою очередь положение в армии самым непосредственным образом отражалось на росте революционных настроений в тылу.

Работа большевистской партии в армии и на флоте в 1916 году значительно усилилась. Выросла сеть ее военных организаций. По неполным данным, в 1916 году только на Северном фронте и на Балтике действовало более 80, а на Западном фронте – свыше 30 партийных организаций и групп. Командующий Северным фронтом генерал Рузский заявлял, что Рига и Двинск – это «два распропагандированных гнезда». При этом он прямо связывал рост революционных настроений на фронте с общением солдат с рабочими Риги и ее окрестностей.

1916 год ознаменовался двумя исключительно важными новыми явлениями в борьбе большевистской партии за армию – братанием солдат с революционными рабочими и широким братанием на фронте.

9 января во время демонстрации питерских рабочих в память жертв «Кровавого воскресенья» 1905 года произошел обмен приветствиями между рабочими и проезжавшими мимо солдатами. На следующий день большая группа солдат открыто примкнула к рабочей демонстрации, В октябре солдаты 181-го пехотного запасного полка, где давно уже вели революционную пропаганду большевики, пришли на помощь бастующим рабочим Петрограда. Они забросали камнями полицию и наотрез отказались стрелять в демонстрантов.

В свою очередь пролетариат оказал мощную моральную поддержку революционным элементам армии и флота во время суда над арестованными членами Главного судового коллектива РСДРП и над солдатами 181-го полка. Петербургский комитет обратился к рабочим с призывом начать стачку протеста. 26 октября, в день открытия суда над матросами-балтийцами, рабочий Петроград забастовал. В течение трех дней в стачке приняло участие до 130 тысяч рабочих. Революционные моряки были спасены от смертной казни. Суд приговорил четырех подсудимых к каторге, а остальных оправдал.

Братание на фронте, отдельные случаи которого отмечались еще в первый год войны, приняло в 1916 году более широкие размеры. Солдаты выбрасывали белые флаги, шли в неприятельские окопы или встречались у проволочных заграждений, обменивались подарками, говорили о необходимости кончать войну. Наиболее частые случаи братания отмечались на Рижском участке Северного и на Юго-Западном фронтах.

Братание явилось первым признаком начавшегося перелома в сознании солдатских масс, увидевших в немецких и австрийских солдатах братьев по классу. Оно ломало военную дисциплину и содействовало интернациональному сплочению трудящихся воюющих стран.

В 1916 году стала особенно интенсивной и работа заграничных большевистских организаций среди русских военнопленных, разбросанных по десяткам лагерей на территории Германии и Австро-Венгрии. Во многих лагерях большевики постепенно сколачивали партийные группы, которые под видом культурно-просветительных мероприятий вели среди пленных большую революционную работу. Для многих тысяч крестьян и малосознательных рабочих плен явился своеобразной школой политического воспитания, где они впервые задумались над «механикой» капиталистического строя, попытались понять причины и цели войны, найти выход из этого кровавого кошмара.

В России большевистские организации вели работу среди немецких и австрийских военнопленных, многие из которых позднее приняли активное участие в борьбе за дело революции.

* * *

Конец 1916 – начало 1917 года стали временем особенно быстрого разложения царской армии, бурного роста антивоенных настроений, перехода солдат к активным действиям. В октябре 1916 года произошло восстание 4 тысяч солдат на распределительном пункте в Гомеле, где находилось много матросов-балтийцев, списанных в пехоту за участие в прошлых волнениях. Солдаты избили караульных, освободили арестованных, захватили оружие и вступили в перестрелку с полицией. Это выступление было жестоко подавлено, но положение в районе Гомеля еще долгое время оставалось напряженным. Одновременно произошло восстание 6 тысяч солдат на Кременчугском распределительном пункте. На Юго-Западном фронте в ноябре 1916 года вышел из повиновения 326-й Белгородский полк, а в январе 1917 года восстал 223-й Одоевский полк.

В наступление отказывались идти даже сибирские части, которые всегда считались наиболее надежными. В декабре 1916 года произошли крупные волнения в 17-м и 55-м сибирских стрелковых полках, действовавших на Северном фронте. 200 солдат было предано военно-полевому суду, 37 – приговорено к расстрелу.

В окопах все чаще появлялись самодельные листовки такого, например, содержания: «Братцы! Нам нужен мир, а не война, и уже настало время кончать ее. Долой войну, нам нужен мир. Передайте всему вашему полку, что наступления не должно быть никакого и никогда, и если вас будут посылать в наступление, то стреляйте их всех».

Никакие меры дисциплинарного воздействия, в том числе и военно-полевые суды, которые не скупились на смертные приговоры, больше не помогали. Терпению армии приходил конец. Как писал позднее А.А. Брусилов, «к февралю 1917 года вся армия, – на одном фронте больше, на другом меньше, – была подготовлена к революции».

Восстание победило также в Кронштадте, а 2–3 марта – в Гельсингфорсе, Ревеле, Нарве, Або. Наиболее ярые царские опричники – адмиралы Вирен, Бутаков, Непенин и другие были убиты матросами и солдатами. Над кораблями Балтийского флота реяли красные флаги.

Попытки сколотить ударные силы для подавления восстания в Петрограде провалились. Это ускорило решение вопроса о судьбе монархии. В ночь на 3 марта Николай II отрекся от престола. Самодержавие в России было свергнуто.

Союз революционного народа с армией, обеспечивший победу революции, был закреплен по инициативе большевиков созданием солдатской секции Петроградского Совета, который с 1 марта стал Советом рабочих и солдатских депутатов. К середине марта на долю солдат в нем приходилось уже 2000 депутатов, в то время как на долю рабочих – 800.

2 марта Совет опубликовал исторический «Приказ № 1 по гарнизону Петроградского военного округа», явившийся результатом революционного творчества самих солдатских масс. Это был документ огромной взрывчатой силы. Во всех воинских частях до роты и батареи включительно, а также на кораблях создавались выборные солдатские и матросские комитеты, под контролем которых должно было находиться все оружие. В своих политических выступлениях войска подчинялись отныне только Петроградскому Совету и солдатским комитетам.

Приказ № 1 отменял титулование офицеров и запрещал грубое обращение с солдатами, которые получали все гражданские права.

Этот приказ прямо противопоставив солдат и их демократические организации офицерскому корпусу. Он получил широкое распространение не только в петроградском гарнизоне, но и в действующей армии и сыграл большую роль в ее дальнейшем революционизировании. В ряде случаев солдаты шли дальше приказа, осуществляя выборность офицеров.

Революция быстро перекинулась и на действующую армию. Сначала командование пыталось скрыть от солдат известие о свержении царя или представить отречение Николая II как некий добровольный акт. 4 марта главнокомандующий армиями Западного фронта генерал Эверт издал, например, приказ, требовавший от солдат «не заниматься политиканством, не тратить зря время и нервы на бесцельное обсуждение того, что происходит в тылу и во внутреннем управлении России. Войска должны смотреть вперед, в глаза врагу, а не оглядываться назад, на то, что делается в тылу, внутри России».

При этом Временное правительство прилагало все усилия, чтобы не допустить революционной ломки старой, царской армии. Антинародная сущность их политики особенно ярко проявилась в вопросе о войне. На словах буржуазные министры выступали за заключение «прочного мира на основе самоопределения народов». На деле же Временное правительство с самого начала взяло курс на продолжение войны до победного конца, заявив о верности новой, «демократической» России своим союзническим обязательствам перед державами Антанты.

Сущность этой политики заключалась в том, чтобы:

1) любой ценой сохранить власть над армией в интересах продолжения войны;

2) поставить армию «вне политики», изолировать ее от революционного народа и не допускать ведения в войсках социалистической пропаганды;

3) восстановить безоговорочное повиновение солдат и матросов командному составу;

4) провести военную реформу, которая, не затрагивая коренных устоев старой армии, создавала бы видимость ее «демократизации».

Однако под напором революционных масс Временное правительство вынуждено было сместить ряд командующих фронтов и армий, половину командиров корпусов и многих командиров дивизий. 5 марта был издан приказ военного министра Гучкова, формально уравнявший солдат в правах с гражданским населением. Военнослужащим разрешалось теперь вступать в различные политические и общественные организации, открыто устраивать собрания и митинги. Были созданы специальные комиссии для «преобразования быта армии и флота».

В апреле военное ведомство вынуждено было признать солдатские и матросские комитеты. Началась демобилизация солдат старше 43 лет. Наконец, в начале мая было введено в действие «Положение об основных правах военнослужащих» – так называемая «Декларация прав солдата». Создавая видимость демократических преобразований в армии, декларация оставляла, однако, в неприкосновенности все основные права воинских начальников, включая право применять оружие против неповинующихся, то есть фактически право расстрела солдат. Она запрещала выборное начало в армии и разрешала солдатам и матросам пользоваться политическими правами только во внеслужебное время.

Революционные солдаты и матросы встретили этот документ Временного правительства крайне враждебно, требуя полной отмены декларации или хотя бы устранения из нее наиболее реакционных параграфов, означавших явный шаг назад по сравнению с Приказом № 1 Петроградского Совета.

Таким образом, все законодательные акты Временного правительства и ставки о «новом устройстве» армии преследовали лишь одну цель – укрепить пошатнувшуюся после Февральской революции власть командиров над солдатской массой и «успокоить» армию, чтобы бросить ее затем в наступление. Понимая, что подобная программа не встретит сочувствия народа, буржуазия вынуждена была тщательно скрывать от него правду о своей военной программе, о том, что она за войну.

Большевики выдвигали лозунг «Никакой поддержки Временному правительству!» – правительству, которое не может дать народу ни мира, ни хлеба, ни свободы. Необходимо было убедить массы в том, что и после свержения царизма война по-прежнему носит несправедливый, захватнический характер. «Обращаться к этому правительству с предложением заключить демократический мир, – писал В.И. Ленин, – все равно, что обращаться к содержателям публичных домов с проповедью добродетели». Тем не менее, в новых исторических условиях, сложившихся после свержения царизма, партия большевиков временно сняла лозунг превращения войны империалистической в войну гражданскую. Одновременно был снят и лозунг «революционного пораженчества», ибо после Февраля поражения на фронтах оказались бы выгодными уже не силам революции, как это было при царе, а контрреволюционерам, мечтавшим о реставрации монархии. В 1917 году большевистски настроенные части самоотверженно сражались на фронтах во время июльского контрнаступления германских войск в Галиции, августовских боев под Ригой и осенних сражений на Балтике, убедительно доказав тем самым, что именно большевики являются единственной подлинно национальной партией страны, способной спасти ее от надвигавшейся военной катастрофы.

Сознавая, что войну нельзя кончить в одностороннем порядке, партия большевиков не звала солдат и матросов на анархические бунты, стихийные беспорядки и неорганизованные выступления, на развал фронта. Большевики решительно отвергали дезорганизацию вооруженных сил, считая необходимым сохранение их боевой мощи «как оплота против контрреволюции» и призывая солдат и матросов «остаться на своих постах и соблюдать полную организованность». Они решительно выступали в этот период против идеи сепаратного мира, подчеркивая, что «лишь революционная борьба масс во всех странах против империализма, интернациональная пролетарская революция, может привести к демократическому миру».

Большевики считали, что заключение демократического мира невозможно без перехода всей полноты власти в руки рабочих и крестьян. Только пролетариат, выступающий в качестве правящего класса, мог безотлагательно предложить всем народам и правительствам подлинно демократический мир, не останавливаясь при этом перед применением самых революционных мер, вплоть до опубликования и аннулирования тайных договоров и призыва к немедленному заключению перемирия на всех фронтах.

Как указывал В.И. Ленин, надо сказать солдатам: пусть в одной руке у вас будет разорванный тайный договор с империалистами и предложение всем народам демократического мира, а в другой – ружье и пушка, «и пусть будет полная сохранность фронта». Только в том случае, если предложение рабоче-крестьянской власти о всеобщем демократическом мире осталось бы без ответа со стороны других воюющих держав, война действительно стала бы для трудящихся России справедливой, национальной, революционной.

Кронштадт дал партии замечательные кадры агитаторов, к голосу которых прислушивались не только армия и флот, но и тыл. Так, например, в мае из Кронштадта в различные губернии России выехали до 600 матросов, помогавших политическому просвещению масс. Кронштадтские моряки посылали свои делегации на другие флоты и флотилии, бывали на фронтах. Когда буржуазия и реакционная военщина начали бешеную травлю большевиков, Военная организация при ЦК РСДРП (б) направила группу матросов из Кронштадта в гвардейские полки Петрограда. Инструктировал их лично В.И. Ленин. К июлю 1917 года в Кронштадте было уже свыше 3 тысяч большевиков. С начала мая большевики стали самой крупной фракцией Кронштадтского Совета.

Правда, в деятельности кронштадтцев были и отдельные просчеты, объяснявшиеся их излишней горячностью и торопливостью, которые были почти неизбежны в таком бурлящем котле, как Кронштадт. Одним из таких необдуманных шагов было принятое в мае решение Кронштадтского Совета провозгласить себя единственной властью в крепости. Создание «Кронштадтской республики» дало буржуазной пропаганде повод обвинить моряков-балтийцев в «измене», стремлении «отделиться от России» и т. д., а также для разжигания в стране антибольшевистских настроений. Считая тактику кронштадтцев в данном случае ошибочной, Ленин тем не менее не настаивал на отказе от принятого решения, ибо в глазах масс это означало бы победу реакции, которая не преминула бы заявить, что ей удалось наконец поставить революционный Кронштадт на колени.

В начале апреля был создан большевистский комитет и на самой крупной базе Балтийского флота – в Гельсингфорсе. В Гельсингфорсском комитете РСДРП (б) обсуждались, как правило, все вопросы, связанные с деятельностью Центробалта, председателем которого был П.Е. Дыбенко. Цитаделью организации стал линкор «Республика», где половина команды – 500 человек – были членами большевистской партии.

К лету 1917 года в Гельсингфорсе действовало уже 36 низовых партийных коллективов, объединявших 4 тысячи большевиков. На базе работали школа агитаторов и матросский клуб. Слушателями школы были не только большевики, но и многие беспартийные и даже члены других партий, тяготевшие по своим взглядам к РСДРП (б). Отражая настроения матросских масс, значительная часть беспартийных, левых эсеров, максималистов, анархистов и некоторых других партийных группировок очень часто поддерживала большевиков. Именно это позволило многим флотским организациям, в том числе л Центробалту, быстро встать на большевистские рельсы, хотя большевики и не имели в них формального большинства. Несколько позже этот процесс начался и на других флотах и флотилиях.

В течение марта – апреля на 14 из 17 наиболее крупных военно-морских базах страны были созданы легальные большевистские организации, насчитывавшие к июлю не менее 17,5 тысячи членов против 9 тысяч в апреле.

На Черноморском флоте, где большевистской партии приходилось действовать в чрезвычайно сложной обстановке, влияние большевиков было значительно слабее, чем на Балтике. Им всячески мешали не только перекрасившиеся в «революционеров» и «демократов» офицеры, но и соглашательские партии, которые пользовались среди черноморских моряков немалой популярностью. В мае – июне делегация черноморцев даже совершила поездку в Петроград, на Балтику, а также на Северный фронт, активно пропагандируя идеи «революционного оборончества» и поддержки Временного правительства.

Однако постепенно положение на Черном море стало меняться. В апреле в Севастополе был образован комитет РСДРП (б). В город стала поступать большевистская литература. Преодолевая все препятствия, которые воздвигало командование флотом, сюда пробирались посланцы большевиков Харькова, Донбасса и других пролетарских центров Украины. Большое воздействие на черноморских моряков оказал приезд в Севастополь делегации балтийцев. Матросы-черноморцы стали более решительно выступать против контрреволюционно настроенных офицеров и адмиралов. В результате командующий флотом адмирал Колчак вынужден был в июне уйти со своего поста.

На Западном фронте основным очагом партийной работы стал Минск, где сложилась сильная большевистская фракция в Совете. Она стала организационным центром для большевиков всего фронта. К концу июня минские большевики под руководством В.Г. Кнорина, А.Ф. Мясникова, М.В. Фрунзе и других порвали с меньшевиками и создали самостоятельную организацию, которая ввиду близости к фронту носила, по существу, военный характер.

Партийные работники Западного фронта блестяще использовали в своих целях курсы агитаторов, организованные в июне комитетом Западного фронта. Помимо «официальных» занятий на курсах проводились фракционные (эсеровские и социал-демократические, преимущественно большевистские) собрания, причем очень скоро центр тяжести переместился именно на эти «свободные» дискуссии. В результате к концу курсов больше половины слушателей были пропитаны большевистскими идеями, особенно в области войны и мира.

В более сложных условиях проходила военная работа большевиков на Юго-Западном, Румынском и Кавказском фронтах. Здесь сказывались отдаленность от крупных промышленных центров и руководящих органов партии, недостаток кадров и литературы. На Юго-Западном фронте выделялась своей активностью большевистская организация 11-й армии, которой некоторое время руководил Н.В. Крыленко, а также организации 1-го и 2-го гвардейских корпусов, получавших пополнения из Петрограда.

Для обобщения накопленного опыта военной работы Центральный Комитет РСДРП (б) созвал Всероссийскую конференцию фронтовых и тыловых военных организаций. Она состоялась в Петрограде 16–23 июня 1917 года. Ей предшествовала большая подготовительная работа, послужившая толчком к дальнейшему расширению военно-партийного строительства по всей стране. Характерно, что из всех политических партий России большевики были первыми, кто провел специальную конференцию военных организаций.

В Петроград на Всероссийскую конференцию съехалось 167 делегатов от 43 фронтовых и 17 тыловых военных большевистских организаций. Они представляли около 500 воинских частей и объединяли в своих рядах 26 тысяч большевиков (ряд организаций по различным причинам не был представлен на конференции).

«Живописное зрелище являли в эти дни коридоры, комнаты, двор особняка Кшесинской, напоминавшие военный штаб перед боевой операцией, – вспоминала одна из участниц конференции, М.Л. Сулимова. – Особняк заполнили грубоватые, обветренные, громко разговаривавшие люди в серых шинелях и матросских бушлатах. Некоторые из них и здесь не расставались с оружием: одни сжимали винтовки, у других на поясах болтались маузеры и наганы, гранаты. Многие приехали прямо с передовых позиций – их сразу можно было узнать по обугленным и порванным шинелям, худым, изможденным долгой окопной жизнью лицам».

Конференция совпала с начавшимся 18 июня наступлением на фронте и проходила в очень сложной политической обстановке. С основными докладами – о текущем моменте и по аграрному вопросу (последний был включен в повестку дня по настоянию самих делегатов) выступил В.И. Ленин. Он говорил о необходимости бдительно следить за происками контрреволюции и не допускать разоружения рабочих и расформирования революционных полков. Основная задача военных организаций партии, как подчеркивал Ленин, состояла в подготовке армии к новому этапу революции.

В то же время В.И. Ленин подверг критике отдельных делегатов, предлагавших превратить конференцию в руководящий орган вооруженного восстания и немедленио свергнуть Временное правительство. Вождь партии указал на преждевременность подобного выступления, так как большинство рабочих и крестьян еще продолжали верить эсерам и меньшевикам. По меткому выражению М.С. Кедрова, доклад В.И. Ленина «сыграл роль ливня, освежившего и охладившего раскаленную атмосферу конференции».

С докладом по одному из самых острых вопросов момента – «О войне, мире и наступлении» – выступил Н.В. Крыленко. Конференция призвала военные организации усилить работу по «разъяснению широким народным массам гибельности для дела русской и мировой революции предпринятого наступления, а равно и того основного факта, что это наступление явилось необходимым результатом политики партий меньшевиков и эсеров, привлекших народные массы к доверию контрреволюционной буржуазии, и что, следовательно, на очередь дня перед военными организациями ставится возможно более организованная подготовка сил к массовому выражению недоверия и буржуазному правительству и правящим партиям меньшевиков и эсеров и столь же массовому требованию удаления этого правительства и коренной перемены внутренней и внешней политики».

Н.В. Крыленко выступил также с докладом «О демократизации армии». При обсуждении этого вопроса делегаты подвергли резкой критике «Декларацию прав солдата», охарактеризовав ее как «декларацию бесправия солдат». «…Принимая во внимание, что главные пункты декларации не соответствуют интересам солдат и противоречат основным принципам демократизации армии, – говорилось в решении по этому вопросу, – конференция признает, что таковая декларация должна быть отменена…». В резолюции далее отмечалось, что демократизация армии должна включать в себя самое широкое развитие революционной инициативы снизу, полновластие солдатских и матросских организаций, выборность командного состава, а также отмену всех ограничений прав солдат и матросов.

Демократизация армии рассматривалась большевистской партией в неразрывной связи с вопросом о всеобщем вооружении народа. С докладом по этому вопросу выступил П.В. Дашкевич. Конференция высказалась за создание пролетарской Красной гвардии и отрядов народной армии в деревнях, за полное уничтожение прежней полиции и замену ее народной милицией, за демократизацию всех учреждений военного характера.

С докладом об освободительном движении угнетенных народов и национальных полках выступил на конференции И.В. Сталин. Временное правительство проводило в национальном вопросе политику великодержавного шовинизма, надеясь сохранить «единую и неделимую Россию». Эту линию поддерживали эсеры и меньшевики. Но с весны 1917 года начался бурный подъем национально-освободительного движения народов России. Буржуазно-националистические партии, стремясь использовать это движение в своих корыстных классовых целях, повели борьбу за отделение от России и создание «самостоятельных» национальных буржуазных государств. Буржуазные и мелкобуржуазные националисты, выступавшие единым фронтом, приступили к формированию особых национальных частей, стремясь превратить их в опору своей власти.

В принятой по докладу Сталина резолюции национальная политика Временного правительства подверглась серьезной критике. Было подтверждено программное требование РСДРП (б) о праве наций на самоопределение вплоть до отделения. В то же время в резолюции подчеркивалось, что создание национальных полков не в интересах трудящихся, так как угрожает единству революционных солдат. Конференция выразила твердую уверенность в том, что пролетариат угнетенных национальностей России, заинтересованный в замене постоянной армии всеобщим вооружением народа, будет бороться против превращения национальных полков в постоянную буржуазную армию.

По вопросу о целях, задачах и форме Военной организации на конференции были заслушаны доклады Н.И. Подвойского, В.И. Невского и С.А. Черепанова. В резолюции указывалось, что Военная организация РСДРП (б), являясь частью общепролетарской партийной организации, ставит своей главной задачей пропаганду и распространение в солдатской среде «принципов и идей революционного социализма, разъяснение тактических лозунгов, программных требований революционной социал-демократии».

Военные организации, говорилось в резолюции, должны создать из идущих за социал-демократией элементов армии «материальный вооруженный оплот для революции». Конференция указала на необходимость широко использовать военные организации для развертывания работы партии в деревне и для распространения идей пролетарского интернационализма среди солдат всех воюющих стран.

По докладу В.И. Невского конференция приняла проект устава Военной организации. В основу ее построения было положено самое широкое выборное начало. В каждой войсковой единице (роте, эскадроне и т. д.) предусматривалось создание первичной партийной группы и ее исполнительной комиссии. Эти низовые группы объединялись затем в более крупные батальонные, полковые, районные, а члены партии каждого гарнизона составляли городскую или местную военную организацию, входившую в соответствующую общепартийную организацию.

Конференция избрала Всероссийское бюро военных организаций при ЦК РСДРП (б). В состав бюро вошли Н.И. Подвойский (председатель), В.А. Антонов-Овсеенко, А.Я. Аросев, П.В. Дашкевич, М.С. Кедров, Н.В. Крыленко, К.А. Мехоношин, В.И. Невский, Е.Ф. Розмирович, Ф.П. Хаустов, С.А. Черепанов и другие.

Было принято решение считать газету «Солдатская правда» центральным органом военных организаций РСДРП (б).

Создавая сеть большевистских организаций в армии, ЦК РСДРП (б) постоянно требовал, чтобы они работали под руководством и контролем областных комитетов партии. В письме, адресованном оршанской организации РСДРП (б), Я.М. Свердлов подчеркивал: «При [построении] Военной организации [имейте] в виду то обстоятельство, что она должна быть тесно связана с рабочей организацией. Личный состав организации военной в классовом отношении представляет элемент менее восприимчивый к идеям пролетарского социализма. Тесная связь с рабочими поэтому крайне важна».

Большевистская партия постоянно предостерегала военные организации от любых проявлений сепаратистских тенденций, попыток противопоставить себя другим организациям партии.

В своей военной работе большевики делали упор на первичные войсковые единицы, начиная от роты и батареи, где они имели большую возможность непосредственно влиять на солдатские массы. Партия успешно использовала и такие организации, как солдатские и матросские землячества. Несмотря на то что они не были большевистскими (в них ощущалось сильное эсеровское влияние), большевики сразу оценили возможность использования их для расширения агитации среди солдат и матросов. Общее руководство работой в них было поручено Военной организации при ЦК РСДРП (б).

Большевики широко применяли и такую форму работы в войсках, как выезды на фронт рабочих делегаций с подарками и агитационной литературой. Непосредственное общение солдат-фронтовиков с представителями пролетариата способствовало усилению революционных настроений на фронте.

Большую роль в революционизировании фронта играли маршевые роты из запасных полков тыловых гарнизонов (в 1917 году на фронт было отправлено 1,9 миллиона человек). Уже в первые дни после Февральской революции исполняющий должность верховного главнокомандующего генерал Алексеев жаловался на «бесконечный поток воззваний и прокламаций рабочей партии», идущий в армию из пролетарских организаций, а также из тыловых частей и учреждений. А через три месяца командующий 1-й армией Северного фронта уже сообщал о широком распространении идей Ленина в солдатской массе, «что объясняется полученными укомплектованиями из Петроградского округа».

Главнокомандующий Западным фронтом генерал Гурко телеграфировал в мае в ставку о том, что прибывшие из запасных частей пополнения заражены большевистскими идеями и являются последователями Ленина. Из 11-й армии в середине июня сообщали: «В течение последних 5–6 недель… прибыло 43 роты пополнения из петроградских запасных батальонов, в числе их большое число лиц, специально подготовленных для агитации с определенной задачей проводить недоверие Временному правительству и отказ от наступления. Борьба с этими многочисленными и опытными в агитации лицами при общей склонности толпы ко всему, что ей приятно слушать, представляется непосильной…».

Таким образом, большевистская партия умело использовала широкий арсенал самых разнообразных методов и форм организационной и агитационно-пропагандистской работы среди солдатских и матросских масс, подчиняя ее главной цели – созданию массовой политической армии социалистической революции.

Работа большевистской партии быстро давала ощутимые результаты. С каждым месяцем страна приближалась к новой революции.

Рапорты и донесения с Кавказского фронта также свидетельствовали об антивоенных настроениях солдат. Интересно в этом отношении заявление генерал-квартирмейстера ставки от 5 августа: «Ввиду отдаленности агитация, разлагающая армию, достигла до Кавказа позже, а потому этот фронт сравнительно дольше других можно было считать в моральном отношении устойчивым. В настоящее время разницы между Кавказом и другими фронтами нет».

И все же 18 июня на фронте началось наступление. Часть солдат шла в бой, наивно продолжая верить, что наступление приблизит конец войны. Другая вынуждена была подчиниться силе военного приказа.

Как и следовало ожидать, наступление захлебнулось в крови. Только на одном Юго-Западном фронте за время операции (с 18 июня по 21 июля), по данным ставки, потери русской армии (убитыми, ранеными и пленными) составили 132,5 тысячи человек. Если добавить к этому потери на других фронтах, то по всей действующей армии они достигали минимум 200 тысяч.

Наступление сопровождалось бешеным разгулом шовинизма и псевдопатриотической истерией, нападками на большевистскую партию и В.И. Ленина. На фронте шла все более жестокая расправа со всеми, кто отказывался подчиняться приказам Временного правительства.

Не менее напряженная обстановка сложилась и в тылу, особенно в Петрограде. Правительство требовало ускорить отправку на фронт маршевых рот от частей петроградского гарнизона. В ответ на это большевистски настроенный 1-й пулеметный полк открыто заявил, что в случае расформирования он не остановится перед вооруженным сопротивлением.

1 июля в Гренадерском запасном полку состоялся большой митинг, участники которого приняли резолюцию, выражавшую «полное недоверие Временному правительству, министру Керенскому и партиям, его поддерживающим».

Делегаты ряда фронтовых частей и солдаты столичного гарнизона требовали немедленного свержения Временного правительства. Работников большевистской Военной организации буквально осаждали вопросами о дне вооруженного выступления. Однако ЦК РСДРП (б), как и в июне, считал такое выступление несвоевременным, ибо фронт и провинция не были готовы в этот момент поддержать Петроград. В самой столице трудящиеся массы были решительно настроены против Временного правительства, но на стороне большевиков не было еще большинства рабочего класса.

«3–4 июля можно было, не греша против истины, поставить вопрос так: правильнее было бы взять власть, ибо иначе все равно враги обвинят нас в восстании и расправятся, как с повстанцами, – писал позже В.И. Ленин. – Но из этого нельзя было сделать вывода в пользу взятия власти тогда, ибо объективных условий для победы восстания тогда не было…Не было еще за нами класса, являющегося авангардом революции. Не было еще большинства у нас среди рабочих и солдат…».

В связи с июньским наступлением и необходимостью восполнить потери действующей армии Временное правительство отправило на фронт в июле – августе несколько сот тысяч солдат тыловых гарнизонов. Реакция пыталась использовать эти чрезвычайные меры для того чтобы освободиться от ненадежных солдат в таких крупных пролетарских центрах, как Петроград, Москва, Урал, Донбасс. Но эта «чистка» имела и свою оборотную сторону. На фронт попадали новые тысячи солдат, приносившие в окопы большевистские идеи и опыт революционной организационно-пропагандистской работы. Генералитет и военные комиссары Временного правительства в донесениях признавали, что действующая армия не может «выздороветь», пока тыл будет посылать на фронт маршевые роты, составленные из революционно настроенных солдат.

Разоружение и расформирование революционных полков шло и в действующей армии. Все тюрьмы прифронтовой полосы были переполнены. Революционно настроенные солдаты вынуждены были на время отказаться от активных антивоенных выступлений. Наступил спад и в движении за организацию братаний.

Реакционная военщина развернула тщательно продуманное наступление и на войсковые комитеты. Прекращалось их финансирование, закрывались типографии, производились обыски и аресты. В заявлении ротных комитетов одного из полков говорилось, что после приказа «арестовать всех заподозренных лиц командный состав начал вести походы против армейских организаций. Прикрывшись лозунгами спасения родины и революции, они с контрреволюционными замыслами начали убирать всех более сознательных солдат из комитетов (и даже рот); одних начали арестовывать, других, – отправляя в командировки, маскируя свои действия различным путем… Теперь комитеты, как раньше, при Николае, Государственная дума, т. е. в комитетах говорите и постановляйте, а мы вас не будем слушать и вместе с вами работать, а если выйдете из рамок, то посмотрите через решетку».

Большевистская партия, резко критикуя политику соглашательских комитетов, не останавливавшихся перед выдачей большевиков на расправу контрреволюции, вместе с тем призывала солдат и матросов охранять свои выборные организации от посягательств реакции. Большевики предупреждали, что попытки умалить или ограничить роль комитетов, приостановить их деятельность могут привести к полной дезорганизации и развалу армии. «Прежняя палочная дисциплина погибла безвозвратно. Никогда русский солдат не примирится с ее восстановлением. Необходимо предоставить комитетам по-прежнему регулировать солдатскую жизнь и приостановить поток репрессий», – подчеркивалось в резолюции проходившего под руководством большевиков собрания делегатов частей 12-й армии.

В ряде случаев революционным солдатам и матросам удавалось отбить натиск реакции. Так было на Балтике, где командование не решилось разоружить «красный» Кронштадт, и в ряде частей Северного и Западного фронтов. В некоторых местах произошли открытые восстания солдат в защиту своих товарищей, осужденных на смерть за выступления против войны. Одна за другой шли в Петроград резолюции солдатских комитетов против введения смертной казни. Представители 17 революционных полков 12-й армии направили 12 июля в армейский комитет заявление, в котором предлагалось «не предпринимать никаких резких шагов, несмотря на телеграмму Керенского, против интернационалистских и большевистских течений в армии, что может вызвать эксцессы…».

Нередко солдаты брали под непосредственную защиту своих избранников. Член одного из корпусных комитетов 8-й армии Румынского фронта Я.М. Муравник вспоминал: «Нам, большевикам, стало известно, что на секретном заседании меньшевистско-эсеровского большинства корпусного комитета было решено нас немедленно изолировать и под конвоем направить в распоряжение штаба армии. Мы разошлись по полкам, отдавшись под защиту солдатской массы. Неоднократные попытки нас извлечь из-под полковой охраны ни к чему не привели. А каждая попытка подвергнуть нас той или иной репрессии встречала резкое сопротивление со стороны солдат корпуса, угрожавших ответить на наш арест оставлением окопов».

Однако там, где солдаты проявляли пассивность и не защищали своих товарищей, следовала немедленная и жестокая расправа.

Контрреволюция, видя в большевиках своего главного врага и опасаясь роста их влияния, усиливала удары против большевистских организаций. В течение июля, августа было закрыто 17 большевистских газет, в том числе 8 военных.

Многие большевики, прежде всего члены различных комитетов, были арестованы. «Наш глубокий прорыв на фронте Ленина имеет несравненно большее значение для России, чем прорыв немцев на нашем Юго-Западном фронте», – писал бывший глава Временного правительства князь Львов.

В ряде мест контрреволюции фактически удалось загнать большевиков в подполье. Как отмечал Н.И. Подвойский, в июле «работа на фронте сильно расстроилась, потому что на фронт очень трудно проникать».

Наступление реакции заставило изменить формы и методы работы большевиков в войсках. Находившийся в действующей армии член РСДРП с 1903 года М.Н. Коковихин вспоминал: «Изменившаяся обстановка заставила менять формы партийной работы. В условиях террора агитацию стали проводить преимущественно в небольших группах. Фронтовая реакция стремилась снова загнать большевиков в подполье. Но это нам не было в новинку, обучены были действовать в любой обстановке и работы своей «е прекращали». Военное командование также вынуждено было признать, что на фронте по-прежнему отмечается деятельность большевиков, которая, однако, стала носить характер скрытой, подпольной работы.

А.Ф. Керенский в войсках с призывом продолжать войну. Лето 1917 года

* * *

Конец двоевластия, означавший, что мирное развитие революции стало невозможным, потребовал от большевистской партии выработки новой тактики, новых лозунгов борьбы. На основе тщательного анализа политической ситуации, сложившейся после июльских событий, В.И. Ленин наметил новую тактическую линию партии – курс на подготовку вооруженного восстания. На повестку дня снова был поставлен лозунг превращения войны империалистической в гражданскую войну против отечественной буржуазии.

Разработанная В.И. Лениным новая тактическая линия была принята VI съездом РСДРП (б), состоявшимся 26 июля – 3 августа 1917 года в Петрограде. В его работе участвовали и делегаты Военной организации при ЦК РСДРП (б), а также делегаты шести других крупных военных организаций (Московской, Выборгской, 12-й армии и других). 20 делегатов съезда представляли восемь военно-морских баз страны. Кроме того, от имени солдат на съезде выступали делегаты минской, тифлисской и некоторых других партийных организаций.

Съезд уделил работе военных большевистских организаций большое внимание. Из докладов выяснилось, что партия добилась заметных успехов как в тыловых гарнизонах, так и в действующей армии и на флоте, особенно в 12-й армии и на Балтике. По словам Залежского, на крейсерах и броненосцах Балтийского флота матросы либо были большевиками, либо сочувствовали им, причем многие команды перешли на сторону большевиков после июльских событий. Делегат от Социал-демократии Латвии А.М. Дижбит, передавая съезду приветствие от 23 революционных полков 12-й армии, рассказывал: «Штаб нас провоцирует на выступление, потому что видит рост нашего влияния и боится, что 12-я армия будет «красной армией».

По предложению делегатов, работавших в войсках, было принято решение образовать на съезде специальную военную секцию. Обсудив методы работы в армии, она признала необходимым провести фронтовые конференции и съезды большевиков, обеспечить регулярную доставку на фронт литературы, установить тесный контакт фронтовых военных организаций с близлежащими тыловыми комитетами партии.

Секция одобрила «существование при ЦК, под его постоянным и прямым руководством, особого центрального военного органа, направляющего всю текущую работу партии среди военных при помощи своих областных, районных и местных центров тыла и фронта, в свою очередь работающих на местах также под руководством общепартийных местных организаций и их руководящих коллективов».

Отчеты о заседаниях военной секции были опубликованы в центральном органе партии газете «Рабочий и солдат» и явились основой для практической работы большевистских военных организаций в новых условиях… Неуклонно укрепляя свои позиции в армии и на флоте, партия продолжала втягивать все более широкие слои солдат и матросов в активную борьбу за удовлетворение насущных нужд народа. Это будило революционную энергию солдат и матросов, способствовало росту их политической сознательности. Они на собственном опыте убеждались в том, что народ не может получить из рук буржуазного Временного правительства ни мира, ни хлеба, ни свободы.

Все это вплотную подводило их к коренному вопросу революции – вопросу о власти.

17 августа Временное правительство издало постановление, по которому смертные приговоры так называемых военно-революционных судов должны были приводиться в исполнение сразу же после утверждения их командующим армией и комиссаром.

Осуществляя свой план, Корнилов приказал верным ему войскам (в основном это были казачьи части и «ударные батальоны») начать 25 августа движение на Петроград. Над столицей нависла серьезная опасность. Временное правительство не в состоянии было организовать отпор Корнилову, тем более что сам Керенский находился в тайном сговоре с мятежниками, и лишь боязнь лишиться власти заставила его в последнюю минуту отмежеваться от генеральской авантюры.

Партия большевиков стала той силой, которая подняла народные массы на борьбу с контрреволюционным мятежом. ЦК РСДРП (б), Военная организация при ЦК, Центральный совет фабзавкомов и фракция большевиков Петроградского Совета выпустили специальное обращение «Ко всем трудящимся, ко всем рабочим и солдатам Петрограда». Большевики разъясняли массам, что победа контрреволюционного мятежа буржуазии ведет к восстановлению старых порядков, и призывали выступить на защиту революции. «Солдаты! – говорилось в воззвании. – Во имя революции – вперед против генерала Корнилова!»

В Петрограде по призыву Военной организации были приведены в боевую готовность революционные части гарнизона и Красная гвардия, насчитывавшая к этому времени около 40–45 тысяч человек. Военная организация создала у себя специальный инструкторский отдел, в функции которого входили учет, вооружение и обучение красногвардейских отрядов.

27–28 августа руководящие органы большевистской партии провели совещания с представителями полков столичного гарнизона, в ходе которых был намечен план подавления корниловского мятежа. Во многих частях прошли созванные Военной организацией собрания и митинги. Одновременно большевики развернули широкую агитацию в самих корниловских войсках, разъясняя солдатам, что Корнилов – враг революции.

В «дикую дивизию», сформированную в основном из кавказских горцев, плохо владевших русским языком, на которую особо рассчитывал Корнилов, была послана составленная из горцев делегация, которая рассказала обманутым солдатам, куда и зачем их ведут. Агитаторы разъясняли солдатам и казакам, что их направляют в столицу не ради ликвидации беспорядков, а для усмирения таких же, как они, солдат и рабочих, требующих мира и хлеба. В результате этой агитации корниловские части одна за другой стали отказываться идти на Петроград.

Рабочие и революционные солдаты Петрограда первыми поднялись на борьбу с мятежными генералами. Красногвардейские отряды и революционные части столичного гарнизона выступили навстречу корниловским войскам.

Отовсюду на помощь Петрограду спешили по призыву большевиков верные революции части. Центробалт, где после июльских дней возобладали соглашательские элементы, вновь занял под напором матросов революционную позицию, заявив, что «Балтийский флот, стоя на страже интересов революции и родины, не допустит, чтобы контрреволюционные элементы взяли в свои руки управление Россией». Кронштадт направил в Петроград 5 тысяч матросов и солдат, Выборг – 1500 солдат, а из Гельсингфорса и Ревеля прибыло несколько миноносцев.

По инициативе большевиков и при поддержке революционных солдат и матросов в дни борьбы с корниловщиной были созданы военно-революционные комитеты – оперативные органы по борьбе с контрреволюцией. Большинство комитетов возглавлялось большевиками, которые вовлекли в борьбу с корниловщиной и часть эсеро-меньшевистских низов. Чрезвычайные органы по борьбе с контрреволюцией были созданы примерно в ста городах страны и в действующей армии. Они образовались также на всех крупных военно-морских базах, за исключением Севастополя и Мурманска.

За действиями командного состава был установлен революционный контроль со стороны солдат и их организаций. В ряде случаев солдаты расправлялись с наиболее реакционными офицерами, которых они считали причастными к генеральскому заговору, так как корниловщина была в их глазах прежде всего попыткой вернуть армию к ненавистному прошлому, к дисциплинарным батальонам, виселицам и расстрелам.

На Северном фронте войсковые комитеты действовали в тесном контакте с Советами и местными революционными организациями. 28 августа по инициативе большевиков при Гельсингфорсском Совете, областном комитете армии, флота и рабочих Финляндии и Центробалте был образован Военно-революционный комитет в составе 24 человек под председательством А.И. Ковригина. ВРК направил своих комиссаров во все воинские части и на важнейшие объекты, установив там революционный контроль.

Попытка направить казачьи войска на Петроград была сорвана.

На Западном фронте, где находилась ставка – центр заговора, борьба носила более сложный характер. Однако и здесь большевики сумели возглавить и организовать революционных солдат против корниловского мятежа. Были образованы Революционный комитет фронта и штаб революционных войск Минского района, которые установили контроль на узловых железнодорожных станциях и арестовали реакционных офицеров.

В результате ставка была изолирована от фронта, а двинутые ею на Петроград войска были распропагандированы и задержаны революционными отрядами.

На Юго-Западном фронте, где корниловское выступление получило значительную поддержку штаба фронта, солдатские массы под руководством революционных организаций также сорвали планы генералитега. Деникин, Марков и другие контрреволюционные генералы были арестованы.

Активное участие в локализации и разгроме контрреволюционных сил приняли войсковые комитеты фронта. В Могилеве-Подольском, где находился штаб 8-й армии, армейский комитет ввел 29 августа контроль над всеми средствами связи и распоряжениями высших воинских начальников, арестовал сторонников Корнилова, запретил выезд из армии без разрешения комиссара или комитетов и т. д.

На флотах и флотилиях корниловский мятеж также вызвал гнев и возмущение революционных матросов. По всей Балтике прокатилась мощная волна собраний и митингов. Их участники требовали подавить контрреволюцию, сурово наказать мятежников, установить власть рабочих и крестьян. Резолюции с такими требованиями были вынесены на линкоре «Петропавловск», тральщике «Ударник», в Абосском флотском полуэкипаже, морских и береговых частях Рижского залива и т. д.

Против корниловцев выступили и моряки Черноморского флота. Под их напором Севастопольский Совет, комитеты кораблей и частей осуществили, как и на Балтике, ряд революционных мер. Среди черноморцев стало быстро расти большевистское влияние.

Руководитель севастопольских большевиков Н.И. Островская сообщала в ЦК партии, что большевизм растет не по дням, а по часам и массы «точно приливом катятся к нам».

В Архангельске 29 августа собрание судовых и ротных комитетов заявило, что все матросы и солдаты береговых частей готовы с оружием в руках выступить «на защиту родины и кровью завоеванной свободы».

30 и 31 августа с такими же заявлениями выступили матросы Сибирской и Каспийской флотилии.

Корниловский мятеж не имел на фронте широкой и прочной базы. Армия после Февраля прошла хорошую школу политического развития и имела уже некоторый опыт революционной борьбы. Трагедия июньского наступления, введение смертной казни на фронте, разгром большевистских организаций, аресты и расстрелы солдат, травля комитетов – все это с каждым днем увеличивало пропасть между солдатами и командными верхами.

Борьба с корниловщиной явилась новым сильным толчком в революционизировании солдатских и матросских масс. В.И. Ленин отмечал, что «восстание Корнилова вполне вскрыло тот факт, что армия, вся армия ненавидит ставку». Вот почему генеральский поход против революции был ликвидирован сравнительно легко, без серьезных вооруженных столкновений.

Оценивая события, связанные с разгромом корниловщины, В.И. Ленин писал: «Историческое значение восстания Корнилова состоит именно в том, что оно с чрезвычайной силой открыло массам народа глаза на ту истину, которая была прикрыта и прикрывается до сих пор соглашательской фразой эсеров и меньшевиков, именно: помещики и буржуазия, с партией к.-д. во главе, и стоящие на их стороне генералы и офицеры сорганизовались, они готовы совершить и совершают самые неслыханные преступления, отдать Ригу (а затем и Петроград) немцам, открыть им фронт, отдать под расстрел большевистские полки, начать мятеж, повести на столицу войска с «дикой дивизией» во главе и т. д. – все это ради того, чтобы захватить всю власть в руки буржуазии, чтобы укрепить власть помещиков в деревне, чтобы залить страну кровью рабочих и крестьян».

Разгром заговора Корнилова явился переломным моментом на пути завоевания большевистской партией большинства народа, армии и флота. В конце августа – начале сентября 1917 года процесс большевизации армии и флота значительно продвинулся вперед, резко возрос авторитет партии большевиков в глазах солдат и матросов.

В.И. Ленин подчеркивал, что «большинство рабочих и солдат обеих столиц пошло за нашей партией именно осенью 1917 года». Это большинство было «создано только историей июля и августа, опытом «расправы» с большевиками и опытом корниловщины».

Штаб Красной гвардии в свою очередь отдал революционным отрядам приказ во что бы то ни стало захватить мосты и обеспечить беспрепятственное сообщение с центром города. В результате решительных действий красногвардейцев, солдат и матросов к исходу дня почти все мосты оказались в руках революционных отрядов.

В пролетарских районах столицы рабочие в течение этого дня взяли под свой контроль многие заводы и фабрики, выставили около них охрану, создали новые вооруженные отряды, которые направлялись в распоряжение ВРК.

С каждым часом силы революции росли. Необходимо было решительно и без промедлений нанести удары по важнейшим стратегическим пунктам врага. Внимательно следивший за ходом событий, В.И. Ленин вечером 24 октября, находясь еще на конспиративной квартире, направляет письмо членам ЦК, в котором требует ни в коем случае не откладывать решения вопроса о власти. «…Промедление в восстании смерти подобно… – писал Ленин. – Надо, во что бы то ни стало, сегодня вечером, сегодня ночью арестовать правительство… ни в коем случае не оставлять власти в руках Керенского и компании до 25-го, никоим образом; решать дело сегодня непременно вечером или ночью».

Вечером 24 октября действия революционных сил значительно активизировались. К 9 часам вечера был установлен контроль над главным телеграфом, охрану которого взяли на себя солдаты Кексгольмского полка. Отряд революционных моряков занял Петроградское телеграфное агентство. Но в руках Временного правительства еще оставались такие важные пункты, как Зимний дворец, штаб Петроградского военного округа, вокзалы, Центральная телефонная станция, Государственный банк и другие центральные правительственные учреждения.

В.И. Ленин принял решение покинуть нелегальную квартиру и немедленно направиться в Смольный, чтобы лично руководить восстанием. Около полуночи он прибыл в штаб революции. Это имело огромное значение для развития восстания. «Ленин взял в свои железные руки организацию Октябрьского восстания, – отмечал Г.К. Орджоникидзе, – и довел его до победоносного конца».

Вооруженное восстание стремительно набирало темпы. Революционные отряды солдат и Красной гвардии повели решительную борьбу за вокзалы. Боевые отряды начали окружать военные училища и офицерские школы. В течение ночи были заняты военный порт и Адмиралтейство, водопроводная станция и другие важные объекты. Утром 25 октября матросы гвардейского экипажа заняли Государственный банк, а отряд солдат Кексгольмского полка и красногвардейцы Выборгского района овладели Центральной телефонной станцией. К 11 часам утра из тюрем были освобождены политические заключенные.

Ленинский план вооруженного восстания и захвата основных стратегических пунктов столицы проводился в жизнь оперативно и почти бескровно. Командующий Петроградским военным округом был вынужден донести в ставку, что «идет планомерный захват учреждений, вокзалов… Никакие приказы не выполняются. Юнкера сдают караулы без сопротивления, казаки, несмотря на ряд приказаний, до сих пор из своих казарм не выступили».

К утру 25 октября почти все важнейшие пункты города были заняты восставшими. Временное правительство, окруженное в Зимнем дворце, фактически уже не располагало никакой властью. Вооруженное восстание рабочих, солдат и матросов в Петрограде победило.

В 10 часов утра Военно-революционный комитет утвердил текст написанного В.И. Лениным воззвания «К гражданам России!». Оно было немедленно передано через радиостанцию крейсера «Аврора» и напечатано в большевистских газетах. В воззвании говорилось, что Временное правительство низложено и власть перешла в руки Военно-революционного комитета при Петроградском Совете. «Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание Советского правительства, это дело обеспечено».

В 2 часа 35 минут открылось заседание Петроградского Совета. Бурей оваций были встречены ленинские слова: «Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, совершилась».

Революционные отряды приступили к ликвидации последних опорных пунктов контрреволюции. Вечером был занят штаб Петроградского военного округа. В 21 час 40 минут крейсер «Аврора» дал сигнал к началу штурма Зимнего дворца. Через несколько часов дворец был взят рабочими, солдатами, матросами и Временное правительство было арестовано.

В 22 часа 40 минут 25 октября в Смольном открылся II Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Из 649 делегатов, зарегистрированных к началу съезда, большевиков было 390, эсеров – 160, меньшевиков – 72, меньшевиков-интернационалистов – 14, остальные принадлежали к мелким партийным группировкам. Действующая армия направила на съезд около 200 делегатов, в том числе 65 большевиков и 20 левых эсеров.

Солдаты около Главного штаба в Петрограде. Октябрь 1917 года

Незадолго до открытия съезда соглашатели разослали во все верхушечные войсковые комитеты циркуляры с требованием прислать в Петроград «полное число делегатов от армий», надеясь тем самым укрепить свои позиции на съезде за счет представителей оборонческих комитетов. Но этим планам не суждено было сбыться. Правда, непереизбранные соглашательские комитеты, в основном верхушечные, направили на съезд делегации с эсеро-меньшевистскими наказами, но те комитеты, где произошли перевыборы, прислали делегатов с большевистским наказом: «Вся власть Советам!» (42-й Отдельный армейский корпус, 5-я армия, левый блок частей 12-й армии, 1-й гвардейский, 5, 6 и 35-й армейские корпуса и многие дивизии). Кроме того, десятки солдат-большевиков прислали на съезд тыловые гарнизоны.

От флота и военно-морских баз на съезде была 21 делегация. Из них 15 безоговорочно высказались за передачу всей власти Советам, 2 делегации заняли двойственную позицию, 3 поддержали лозунг «Вся власть демократии!» и только одна выступила за сохранение коалиционной власти. В общей сложности флот и его базы были представлены на съезде 91 делегатом, в том числе 47 большевиками и 19 левыми эсерами.

Участники II Всероссийского съезда Советов обратились с воззванием к рабочим, солдатам и крестьянам. В нем говорилось, что, «опираясь на совершившееся в Петрограде победоносное восстание рабочих и гарнизона, съезд берет власть в свои руки». Съезд призвал солдат фронта к бдительности и стойкости и выразил уверенность в том, что «революционная армия сумеет защитить революцию от всяких посягательств империализма, пока новое правительство не добьется заключения демократического мира…».

Съезд единогласно принял ленинский Декрет о мире, в котором всем народам и правительствам воюющих стран предлагалось немедленно установить перемирие и начать переговоры о справедливом демократическом мире без аннексий и контрибуций. Вслед за этим был принят долгожданный Декрет о земле, первый пункт которого гласил: «Помещичья собственность на землю отменяется немедленно без всякого выкупа».

Съезд образовал первое рабоче-крестьянское правительство – Совет Народных Комиссаров во главе с В.И. Лениным. В состав входившего в правительство Комитета по военным и морским делам были включены В.А. Антонов-Овсеенко, Н.В. Крыленко и П.Е. Дыбенко.

Делегаты съезда приняли обращение «К фронту» с предложением создавать в войсках временные революционные комитеты, утвердили срочные распоряжения президиума об отмене смертной казни на фронте, об освобождении из тюрем солдат, членов земельных крестьянских комитетов, политических заключенных, а также о принятии мер к немедленному аресту Керенского.

* * *

Контрреволюция, однако, еще пыталась оказывать сопротивление. Временное правительство обратилось в ставку и к командованию ближайшего к столице Северного фронта с требованием спешно направить в Петроград надежные войска для подавления восстания. В телеграмме, посланной в 19 часов 15 минут 25 октября из Зимнего дворца комиссару Северного фронта, говорилось: «…создалось крайне сложное положение, из которого нет выхода без поддержки и решительного слова со стороны фронта. Так, как фронт решит и как будет действовать, так сложится и судьба власти в России».

Контрреволюция рассчитывала опереться на часть войск, главным образом на казачьи полки Северного фронта. Сюда вскоре прибыл и бежавший из Петрограда Керенский. Но из разговора с командующим фронтом генералом Черемисовым выяснилось, что надежных войск на фронте, по существу, нет. Лишь у генерала Краснова был небольшой отряд казаков, оставшихся верными Временному правительству.

Несмотря на это, Керенский принял решение начать поход на Петроград. По иронии судьбы он возглавил казаков того самого корпуса, который еще недавно участвовал в корниловском заговоре с целью свержения того же самого Керенского. Во все армейские инстанции полетели телеграммы Керенского с приказом направить в его распоряжение надежные части. Но власть над армией уже выпала из рук Временного правительства.

В первые же часы победы революции Петроградский ВРК оповестил все войсковые комитеты и Советы солдатских депутатов о свержении правительства буржуазии и призвал революционную армию не допустить отправки контрреволюционных частей на Петроград. Делалось все, чтобы как можно быстрее оповестить солдат о программе Советской власти. 25 октября было отпечатано 100 тысяч экземпляров газеты «Рабочий путь» для бесплатной раздачи на фронте.

Большую работу развернули в эти дни комиссары Петроградского ВРК и местные большевистские организации. Так, 25 октября на станцию Новинка, где находился вызванный с фронта Временным правительством самокатный батальон, прибыли представитель ВРК Г.К. Орджоникидзе и уполномоченный ревкома Царскосельского Совета. Они разъяснили самокатчикам суть событий, убедили их перейти на сторону восставших рабочих и солдат. В батальоне были даже проведены выборы делегатов на II Всероссийский съезд Советов, после чего делегаты вместе с Орджоникидзе отправились в Петроград.

Особенно активно действовали большевистские военные организации городов, расположенных вблизи столицы. 25 октября Ревельский ВРК установил контроль над железной дорогой и запретил отправку контрреволюционных войск из Ревеля в Петроград. 28–30 октября ВРК Эстонского края направил агитаторов в части, вызванные Керенским и Красновым. В результате большевистской агитации ни одна из них не выступила против революционной столицы. Принимались все меры, чтобы задержать контрреволюционные войска, находившиеся на пути в Петроград.

26 октября на заседании Псковского Совета рабочих и солдатских депутатов совместно с заводскими и солдатскими комитетами был образован Военно-революционный комитет, который установил свой контроль на телеграфе, телефонной станции и в штабе Северного фронта. ВРК обратился с воззванием к рабочим и солдатам Пскова. Он призвал их не допустить движения контрреволюционных войск к Петрограду. Энергичные меры принял Старорусский ВРК, чтобы приостановить движение воинских эшелонов на участке Бологое – Дно. Ни один поезд с войсками к столице здесь не прошел.

Революционные части 42-го армейского корпуса, дислоцированного в Финляндии, заявили о полной поддержке Советской власти и готовности с оружием в руках защищать ее от посягательств контрреволюции. Попытка командира корпуса направить казаков на помощь Керенскому была немедленно пресечена, казачьи части оказались блокированными революционными солдатами.

Среди казаков большевики повели агитационную работу. Военно-революционный комитет 42-го корпуса направил дивизионному комитету и комиссару 5-й Кавказской дивизии телеграмму: «Вас призывают на борьбу с большевиками якобы спасать гибнущую родину. Товарищи, помните, что большевистского посягательства на свободную родину не было, а было восстание всего трудящегося класса для свержения правительства, которое угнетало свободный народ, не давая ему земли, хлеба и не стремилось к скорейшему миру. Вам, казакам, внешняя бойня надоела не менее, как и нам. Под видом усмирения большевиков вас зовут на русско-русский фронт проливать братскую кровь. Товарищи! Довольно крови, надо мир. Оставайтесь на своих местах спокойными».

Большевистская организация 12-й армии в тесном контакте с социал-демократами Латвии также предприняла активные действия для изоляции контрреволюционных частей. 26 октября ВРК 12-й армии обратился с манифестом к солдатам. «В нашей среде не должно быть предателей революции, – говорилось в нем, – ни один солдат XII армии не должен быть послан в Петроград для постыдного «усмирения» народа…Не исполняйте ни одного приказа и распоряжения о перегруппировке какой-либо части, идущих из контрреволюционных штабов, если таковые не подписаны Военно-революционным комитетом». По приказу ВРК революционными войсками были заняты Венден, Вольмар и Валк. Ни одна контрреволюционная часть не смогла выступить на помощь Керенскому.

Большевистской организации 5-й армии, действовавшей в тесном контакте с Двинской организацией РСДРП (б), удалось пресечь попытку командующего армией Болдырева направить бронедивизион в район Гатчины, а армейский съезд 1-й армии решил послать делегацию в лагерь Керенского и потребовать от него сложить оружие.

Солдаты бронедивизиона, перешедшие на сторону революции. Ноябрь 1917 года

В результате энергичной работы, проведенной большевиками и революционными армейскими организациями, солдаты Северного фронта пресекли все попытки командования двинуть контрреволюционные части на Петроград.

Не менее важная задача стояла перед большевистскими организациями и революционными солдатами Западного фронта. Они должны были изолировать контрреволюционную ставку от действующей армии, парализовать действия штаба фронта по отправке войск к Петрограду и Москве и задержать контрреволюционные части, перебрасываемые ставкой с Юго-Западного и Румынского фронтов. Эта задача также была успешно выполнена.

Революционные войска Северного и Западного фронтов, моряки Балтийского флота, местные большевистские организаций создали, таким образом, прочный заслон, преградивший контрреволюционным частям путь к Петрограду.

* * *

В непосредственном отражении наступления Керенского – Краснова на Петроград участвовало около 10 тысяч красногвардейцев, моряки Балтийского флота и солдаты столичного гарнизона.

ВРК проделал большую работу по мобилизации солдат на отпор контрреволюции. «Главная трудность заключалась в том, что упоенные только что добытой победой солдаты не хотели видеть надвигавшейся опасности, – вспоминал Н.И. Подвойский, – Полки, совершившие в союзе с питерскими рабочими и под их руководством социалистическую революцию, считали свое дело законченным… Защиту Петрограда от врагов, находящихся в нем самом, они готовы были признать своим кровным делом. А против войск Керенского, которые еще где-то в Гатчине, пускай воюют местные гарнизоны – им ближе…». Однако партии удалось преодолеть эти настроения.

Общее руководство организацией отпора войскам Керенского и Краснова осуществлял В.И. Ленин. Много и плодотворно работал в эти дни Н.И. Подвойский, который был назначен от имени Советского правительства главнокомандующим Петроградским военным округом. Большую роль в разгроме контрреволюционных войск сыграли отряды моряков Балтийского флота. В эти тревожные дни в Петрограде было сосредоточено около 20 тысяч матросов. В Неву и Финский залив были введены боевые корабли, которые держали под орудийным прицелом возможные пути продвижения мятежных войск.

Поход Керенского – Краснова на революционную столицу вылился в авантюрную демонстрацию. Им удалось увести под Петроград лишь около десятка казачьих сотен и конно-артиллерийский дивизион. Мятеж был быстро ликвидирован, а Керенский снова бежал от своих войск в «неизвестном направлении».

Важное значение для судеб социалистической революции имела победа Советской власти в Москве. Во главе революционных сил здесь стояла почти 20-тысячная большевистская организация. Московская Военная организация объединяла до 5 тысяч членов партии. Вооруженные силы революции состояли в Москве из 10 тысяч красногвардейцев и около 50 тысяч революционных солдат, которым противостояло до 20 тысяч офицеров и юнкеров.

Утром 25 октября в Москву пришло известие о восстании в Петрограде. На совместном заседании Московского областного бюро, городского и окружного комитетов РСДРП (б) был образован Боевой партийный центр для руководства восстанием. Объединенный пленум Московских Советов рабочих и солдатских депутатов создал Военно-революционный комитет. В состав ВРК, кроме большевиков, вошли меньшевики, что отрицательно сказалось на деятельности этого органа.

26 октября состоялось собрание представителей ротных комитетов московского гарнизона. Оно признало единственной властью в Москве Советы рабочих и солдатских депутатов и потребовало их переизбрания и слияния в один Совет. Солдатские делегаты заявили, что отныне они будут подчиняться только распоряжениям ВРК, и решили направить в него по одному представителю от каждой части.

Ход вооруженного восстания в Москве значительно отличался от хода событий в Петрограде. Это было вызвано рядом причин.

Московский гарнизон организационно был менее подготовлен к восстанию, чем петроградский, так как в Совете солдатских депутатов, который до 14 ноября существовал в Москве отдельно от Совета рабочих депутатов, преобладали соглашатели. Некоторые руководители московских большевиков проявили колебание в вопросе о взятии власти, с запозданием были созданы в Москве Партийный центр по руководству восстанием и ВРК, не был введен институт комиссаров, не были своевременно заняты вокзалы, Центральная телефонная станция и другие важные пункты.

Центрами контрреволюции в Москве были штаб военного округа и так называемый «Комитет общественной безопасности», созданный городской думой. По указанию штаба в ночь на 26 октября юнкера заняли ряд важных пунктов города.

26 октября на совместном заседании Боевого партийного центра и большевистской фракции ВРК было решено начать переговоры с неприятелем. Это было серьезной ошибкой, так как «Комитет общественной безопасности» и штаб военного округа стремились лишь выиграть время для организации своих сил. 27 октября командующий округом полковник Рябцев ввел в городе военное положение и предъявил ультиматум с требованием немедленно вывести из Кремля революционные войска, вернуть вывезенное из арсенала оружие и распустить ВРК. Ультиматум был отвергнут. Вечером того же дня на Красной площади произошел первый бой солдат-двинцев с юнкерами. В бою погибло до 70 революционных солдат, в том числе их командир большевик Е.Н. Сапунов.

Красногвардейцы в Москве в ходе боев с юнкерами. Октябрь 1917 года

Двинцами называли солдат различных полков 5-й армии, находившейся на Северном фронте. Это были солдаты, которые под влиянием большевистской агитации требовали прекращения империалистической войны, за что были посажены в двинскую тюрьму. Военное командование, перепуганное скоплением арестованных в прифронтовой тюрьме, часть узников перевело в Москву в Бутырскую тюрьму, откуда они были освобождены по требованию революционных рабочих Москвы.

* * *

28 октября войска контрреволюции захватили почти весь центр города и Кремль, где расстреляли из пулеметов солдат его гарнизона. Боевой партийный центр и ВРК начали срочную мобилизацию сил для отпора контрреволюции. В рабочих районах спешно создавались отряды, разыскивалось на складах и станциях оружие (только на товарной станции Сокольники были найдены ящики, в которых оказалось до 40 тысяч винтовок). Все оружие немедленно распределялось по районам.

В активную борьбу вступали революционные солдаты. Временный комитет солдатских депутатов, выбранный на созванном по инициативе Военного бюро МК РСДРП (б) собрании ротных, полковых и других воинских комитетов гарнизона, заявил о поддержке ВРК и своей готовности дать отпор силам контрреволюции. Утром 29 октября революционные войска начали решительное наступление и к вечеру заняли ряд важных пунктов города.

В это время Московское бюро Всероссийского исполнительного комитета железнодорожников (Викжель) потребовало от ВРК прекратить боевые действия и начать переговоры. В противном случае эсеро-меньшевистский Викжель угрожал объявить всеобщую забастовку железнодорожников. ВРК издал приказ о прекращении боевых действий и объявил перемирие на 24 часа – до полуночи 30 октября. Заключение перемирия было новой ошибкой ВРК и способствовало затяжке борьбы.

31 октября после окончания перемирия вооруженная борьба на улицах Москвы возобновилась, и к вечеру 2 ноября почти весь город находился уже в руках восставших. Контрреволюция, как и под Петроградом, не могла получить в этот момент подкреплений извне. Все дороги на Москву были перекрыты рабочими и солдатами местных гарнизонов, действовавшими под руководством большевистских организаций.

«Комитет общественной безопасности» вынужден был подписать договор о капитуляции. На рассвете 3 ноября революционными силами был занят Кремль и Александровское военное училище – последний оплот контрреволюции.

В.И. Ленин внимательно следил за положением в Москве и придавал большое значение быстрейшей победе Советской власти в этом важном экономическом и политическом центре. По его указанию из Петрограда в Москву были направлены красногвардейцы и революционные матросы Балтийского флота. Большую помощь в установлении власти Советов в Москве оказали революционные отряды, прибывшие из Твери, Владимира, Шуи, Коломны и других городов.

Победа в Москве закрепила успех вооруженного восстания в Петрограде. Она способствовала быстрому установлению власти Советов в Центральной России

Во 2-й армии Западного фронта после отказа соглашательского армейского комитета признать Советское правительство и выполнять приказы Петроградского ВРК большевики вышли из его состава. Они образовали ВРК, который установил контроль над штабом армии. В частях и соединениях начался быстрый процесс создания военно-революционных комитетов и установления Советской власти.

В Несвиже 1–3 ноября состоялся II армейский съезд, на который прибыло более 200 делегатов. Большинство на съезде принадлежало большевикам. Съезд приветствовал Совет Народных Комиссаров и заявил, что «вторая армия с оружием в руках будет защищать власть Советов и Комитетов. 2-я армия по первому приказанию ВРК, облеченного всей полнотой власти, выступит против контрреволюционеров как в тылу, так и на фронте».

Съезд принял декларацию о революционном правопорядке в армии, согласно которой «1) войсковым комитетам предоставлялось право выдвижения кандидатов на соответствующие командные должности, а высшим комитетам – право утверждения в должности этих кандидатов; 2) политическое руководство и культурно-просветительная деятельность подлежали исключительно ведению комитетов; 3) оперативно-боевая и хозяйственная деятельность должна была вестись под строгим контролем комиссаров ВРК, без подписи которых ни одно распоряжение исполнению не подлежало; 4) для согласованной работы всех комитетов каждый высший комитет имел своих комиссаров во всех комитетах низшей инстанции».

Вновь избранный армейский комитет возглавил большевик Н.В. Рогозинский. Новым командующим армией был избран поручик Киселев, которому было предложено начать переговоры о перемирии с немецким командованием на участке 2-й армии.

Сравнительно быстро произошел революционный переворот в 10-й армии. Ряд войсковых комитетов занял позицию поддержки революции. Характерна в этом отношении резолюция заседавшего 2 ноября дивизионного комитета 5-й стрелковой дивизии, находившейся на фронте с начала войны: «1. Горячо приветствуем Петроградский гарнизон и пролетариат, решившихся поднять знамя для завоевания власти Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Только такая власть способна решительно бороться за мир, землю и волю!.. 2. Верим и исполняем приказания нового Правительства во главе с товарищем Лениным».

7–10 ноября в Молодечно по инициативе большевиков состоялся III армейский съезд. С докладом на нем выступил А.Ф. Мясников. В принятой по докладу резолюции говорилось: «1. Свергнутую буржуазно-коалиционную власть считать безвозвратно ликвидированной. Преступную, соглашательскую политику, приведшую страну к полной экономической разрухе, к сдаче всех завоеванных революцией позиций, съезд с негодованием осуждает и клеймит презрением соглашательскую политику.

2. Считать единственным источником государственной власти Центральный Исполнительный Комитет Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, избранный на 2-м Всероссийском съезде Советов… Власти, организованной этим комитетом, 10-я армия обещает полную поддержку.

3. Признать единственно правильной ныне существующую власть Народных комиссаров».

Съезд приветствовал первые декреты Советской власти и заявил, что считает «единственной властью на местах Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, а в армии комитеты». Для руководства борьбой с контрреволюционными организациями съезд предложил создать при войсковых комитетах военно-революционные комитеты. Вновь избранный армейский ВРК объявил о переходе всей власти в 10-й армии в его руки.

В трудных условиях развертывалась борьба за победу Октября в 3-й армии. Расстановка сил на состоявшемся в начале ноября армейском съезде была такова, что ни одна из партий не получила явного большинства. По вопросу о власти была принята резолюция с требованием создания «объединенного социалистического правительства», которое должно было провести в жизнь декреты II Всероссийского съезда Советов и обеспечить созыв в срок Учредительного собрания. Власть в армии передавалась вновь избранному армейскому комитету, в который вошли 30 большевиков, 22 эсера, 4 меньшевика и 6 «беспартийных социалистов». Председателем комитета был избран большевик С.А. Анучин. Однако в образованном на паритетных началах ВРК большинство принадлежало соглашателям.

При поддержке революционных солдат армии (в первую очередь 35-го армейского корпуса) фракция большевиков повела борьбу за изменение колеблющейся позиции армейского комитета. 14 ноября ВРК принял резолюцию большевиков, которая обязывала комитет подчиняться распоряжениям Советского правительства и ВРК Западного фронта, а также сосредоточить в своих руках всю полноту власти в армии. 17 ноября большевики добились принятия решения о передаче всех дел административного и оперативного характера в ведение ВРК, после чего соглашатели вышли из состава армейского комитета. Власть перешла в руки ВРК, в состав нового бюро которого вошли 8 большевиков и 2 эсера-максималиста.

Собравшийся вскоре III чрезвычайный съезд 3-й армии прошел под большевистским влиянием и принял резолюцию с требованием «Вся власть Советам в центре и на местах!».

Окончательную победу Октября на Западном фронте закрепил II фронтовой съезд, состоявшийся 20–25 ноября в Минске. Из 714 делегатов 473 были большевиками. По всем вопросам были приняты большевистские резолюции. Во вновь избранный фронтовой комитет вошли 100 человек, из них – 80 большевиков. Командующим Западным фронтом был избран А.Ф. Мясников.

В районе Западного фронта, в Могилеве, находился один из важных центров российской контрреволюции – ставка верховного главнокомандующего. Здесь же обосновались Общеармейский комитет, реакционное офицерство, а также представители военных миссий империалистических держав. После свержения Временного правительства сюда же прибыли лидеры соглашательских партий. При поддержке контрреволюционного командования они пытались сформировать правительство во главе с эсером Черновым.

Большевистские организации фронта разъясняли солдатским массам контрреволюционную политику ставки. Так, комитет РСДРП (б) 6-го Финляндского стрелкового полка в обращении к солдатам заявил: «Некоторые соглашатели собираются организовать при Ставке новую социалистическую власть во главе с Черновым… Эти господа надеются найти поддержку в действующей армии, потому что в тылу им не на кого опираться…

Товарищи, помните, что эти «друзья народа» хотят, прикрываясь вашей волей, свергнуть Советскую власть… Поэтому мы должны категорически заявить тем господам, что их авантюра не может рассчитывать на нашу поддержку, а, напротив, встретит с нашей стороны сильный отпор. Мы открыто должны им сказать то, что все, кто ополчился против Советской власти, является врагом народа и в осуществлении своих стремлений встретится с нашей вооруженной силой».

После разгрома мятежа Керенского – Краснова ставка стала сосредоточивать войска в районе Луги и Могилева. Одновременно генералитет старался сорвать осуществление ленинского декрета о мире. В ночь на 9 ноября Совет Народных Комиссаров сместил генерала Духонина с поста верховного главнокомандующего и назначил на его место большевика Н.В. Крыленко. Было сделано все, чтобы полностью изолировать ставку и взять ее в кольцо революционных войск. 20 ноября советские отряды вступили в Могилев и овладели ставкой. Генерал Духонин был убит возмущенными матросами. Так быстро и решительно был обезврежен опасный очаг контрреволюции.

В сложной обстановке проходил Октябрь на Юго-Западном и Румынском фронтах. Большевистские организации здесь были разобщены и существовало как бы три центра партийной работы – в Харькове, Киеве и Одессе. Позиции большевиков в войсковых комитетах Юго-Западного и Румынского фронтов были слабее, чем на других фронтах, а эсеро-меньшевистские соглашатели действовали здесь в союзе с буржуазно-националистическими партиями Украины и Молдавии, что осложняло борьбу за солдатские массы.

Ближайшим к Юго-Западному фронту политическим и экономическим центром был Киев. Но здесь власть захватила буржуазно-националистическая Центральная рада, вокруг которой стали группироваться контрреволюционные силы. В тылу Румынского фронта наиболее крупными центрами были Одесса и Кишинев. В Кишиневе, однако, до середины декабря 1917 года большевики состояли в объединенной с меньшевиками организации РСДРП, что наложило отпечаток на всю их деятельность. Установление Советской власти в Киеве, Одессе и Кишиневе произошло с большим запозданием. В результате Юго-Западный и Румынский фронты не имели прочного революционного тыла.

Соглашательский комитет Юго-Западного фронта, узнав о победе вооруженного восстания в Петрограде, сразу же занял враждебную позицию по отношению к Советской власти. Учитывая сложную обстановку на Юго-Западном фронте, ЦК РСДРП (б) и Петроградский ВРК направили туда группу видных большевистских работников, агитаторов, революционных моряков-балтийцев, солдат петроградского гарнизона. Комиссаром фронта был назначен активный участник Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде Г.И. Чудновский, а после его ареста Центральной радой – Н.Н. Кузьмин В ряде частей и соединений солдаты переизбирали комитеты, изгоняли из их руководства эсеров и меньшевиков.

18–24 ноября в Бердичеве состоялся чрезвычайный съезд армий Юго-Западного фронта. В ряде вопросов съезд проявил колебания и непоследовательность. Так, он признал Советскую власть только до созыва Учредительного собрания. После продолжительных фракционных переговоров было достигнуто соглашение о создании Военно-революционного комитета, которому было поручено работать под руководством Совета Народных Комиссаров и верховного главнокомандующего Н.В. Крыленко. В ВРК фронта было избрано 35 членов, из них 18 большевиков. Сторонники Центральной рады войти в комитет отказались. Председателем ВРК был избран большевик Г.В. Разживин. В ноябре – декабре были созданы военно-революционные комитеты армий, корпусов, дивизий.

Контрреволюционная Украинская рада, проводившая сугубо националистическую политику, объявила о слиянии Юго-Западного и Румынского фронтов в Украинский фронт и подчинении его Раде. Командующим фронтом был назначен генерал Щербачев. Рада обрушила репрессии против большевистских организаций, стала разоружать красногвардейцев и революционных солдат. Во время калединского мятежа она способствовала продвижению на Дон казачьих частей, настроенных против Советской власти.

Революционным частям Юго-Западного фронта, действовавшим совместно с отрядами Красной гвардии, пришлось вести нелегкую борьбу с силами контрреволюции. Лишь в феврале 1918 года Киев был освобожден советскими войсками.

В борьбе за победу Октября на Румынском фронте были те же трудности, что и на Юго-Западном. Однако здесь обстановка осложнялась еще и тем, что линия фронта проходила через территорию Румынии.

31 октября—1 ноября в городе Романе состоялся чрезвычайный съезд Румынского фронта. Большинство на нем принадлежало представителям соглашательских партий. Съезд осудил вооруженное восстание в Петрограде и высказался против установления Советской власти. Большевистская фракция на съезде образовала временный фронтовой комитет РСДРП (б), которому удалось вскоре провести партийные конференции в трех армиях фронта.

28–30 ноября в Кишиневе состоялась большевистская конференция Румынского фронта. Заслушав сообщения с мест, она приняла решение о необходимости твердо и неуклонно проводить большевистскую линию, осуществляя все директивы ЦК партии и декреты Советского правительства. Был избран фронтовой комитет большевиков в составе М.Н. Троицкого (председатель), П.И. Баранова, В.Г. Юдовского, А.С. Круссера и других. 2 декабря в Яссах был образован большевистский Военно-революционный комитет Румынского фронта под председательством П.И. Баранова. ВРК провозгласил Советскую власть на Румынском фронте и распустил старый, соглашательский фронтовой комитет.

Однако контрреволюционеры, поддержанные представителями империалистических государств, боярской Румынией, Украинской радой и молдавскими националистами, начали поход против большевистских организаций и революционных органов. 8 декабря был арестован ВРК фронта. Представитель ЦК РСДРП (б) комиссар фронта С.Г. Рошаль и несколько членов ВРК были зверски убиты. В ночь на 11 декабря подверглись разгрому военно-революционные комитеты 4, 8 и 9-й армий.

Но этот контрреволюционный мятеж не был поддержан солдатами фронта, большинство которых уже стало на сторону Советской власти.

В Одессе 10 декабря открылся II съезд Советов солдатских и матросских депутатов Румынского фронта, Одесской области и Черноморского флота. Большинство делегатов съезда составляли большевики и левые эсеры. После острой борьбы с соглашателями по основным вопросам были приняты большевистские резолюции. Съезд избрал новый ЦИК Советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одесской области (Румчерод) под председательством В.Г. Юдовского.

Румчерод объявил себя высшим органом власти на Румынском фронте и в Одесской области и создал фронтовой отдел, члены которого 28 декабря прибыли в Кишинев и возглавили борьбу солдатских масс фронта.

По указанию Центральной рады 6 января в Кишинев прибыли контрреволюционные части, однако большевистский фронтовой отдел при поддержке солдат заставил их капитулировать. Тем временем румынские войска перешли границу и начали захват Бессарабии.

В связи с очень сложной политической обстановкой на Румынском фронте верховный главнокомандующий Н.В. Крыленко отдал приказ о выводе русских войск с территории Румынии.

Борьба за установление Советской власти на Кавказском фронте проходила в еще более трудных условиях, чем на Юго-Западном и Румынском фронтах. Солдаты Кавказской армии находились не только дальше от революционной России, но и были почти оторваны от политических центров Кавказа, так как линия фронта проходила через территорию Ирана и Турции. Непривычные природные условия, плохое снабжение, эпидемии усугубляли тяжелое положение солдат. Большие трудности создавала и политика националистических организаций, стремившихся оторвать Кавказ от России.

Борьбу за Советскую власть на Кавказском, фронте возглавило Бюро военных организаций при Кавказском краевом комитете РСДРП (б). 27 октября Бюро обратилось ко всем солдатским организациям с воззванием: «Товарищи солдаты! В этот великий час рещаются судьбы революции. На помощь революционному Петрограду – вот боевой клич! Ни одной винтовки, ни одного пулемета, ни одного орудия не выпускайте, из рук. Не исполняйте ни одного приказа о разоружении и расформировании частей. Требуйте подтверждения краевым центром всех приказов о передвижении частей войск. Все штыки, все патроны, все пулеметы и орудия – против врагов революции…».

Большевикам пришлось вести борьбу не только против местных органов уже не существовавшего Временного правительства, но и против националистов, активно действовавших в тылу Кавказского фронта. После напряженной подготовительной работы Краевого комитета РСДРП (б) и большевистских военных организаций 10–23 декабря в Тифлисе состоялся II краевой съезд Кавказской армии. На нем присутствовало около 160 большевиков и 15 левых эсеров, 100 правых эсеров и 30 меньшевиков. В упорной борьбе большевикам удалось повести за собой большинство делегатов съезда. Съезд признал власть Совета Народных Комиссаров и потребовал смещения контрреволюционного Закавказского комиссариата. Был избран новый краевой Совет Кавказской армии. Его председателем стал большевик Г.Н. Корганов, а секретарем – большевик И.В. Малыгин.

Однако при поддержке Антанты командование фронта, соглашатели и националистические организации повели борьбу против революционных солдат Кавказской армии, которые вынуждены были с тяжелыми боями отходить на территорию России. Большинство революционных солдат Кавказского фронта сумели пробиться на Северный Кавказ и принять активное участие в боях за Советскую власть.

Если говорить о флоте, здесь Октябрьская революция встретила горячую поддержку матросских масс. Уже 26 октября в Петрограде по инициативе В.И. Ленина был образован Военно-морской революционный комитет (ВМРК). Его руководящее ядро состояло из десяти делегатов II Всероссийского съезда Советов, восемь из которых были большевики. Председателем комитета стал большевик И.И. Вахрамеев. Комитет работал под непосредственным руководством В.И. Ленина.

ВМРК стал ближайшим помощником Петроградского ВРК по мобилизации сил флота на борьбу за победу социалистической революции. Он действовал до I Всероссийского съезда военного флота и был руководящим революционным центром военных моряков.

Центробалт имел все основания заявить, что «вновь организованной власти Советов весь Балтийский флот безусловно доверяет и беспрекословно подчиняется, признавая эту власть единственно законной…».

На Черноморском флоте, как только туда пришло известие о событиях в Петрограде, также прокатилась волна митингов и собраний. Черноморцы приветствовали победу революции, 27 октября ЦК Черноморского флота совместно с представителями всех судовых и береговых частей послали приветствие Петроградскому ВРК, заявив, что Черноморский флот «будет поддерживать эту революционную народную власть всеми имеющимися средствами».

В начале ноября состоялся первый Общечерноморский флотский съезд, на котором присутствовали 83 делегата, в том числе 22 большевика, 27 левых эсеров, 17 украинских эсеров, стоявших тогда на левых позициях, 6 меньшевиков и 16 беспартийных. Несмотря на пестроту состава делегатов, съезд после бурной дискуссии признал позицию, занятую II Всероссийским съездом Советов в вопросе о власти, «вполне правильной».

Несколько сложнее обстояло дело на окраинных флотилиях. Но и там матросы сравнительно быстро преодолели первоначальные колебания и поддержали социалистическую революцию. Заседавший в октябрьские дни съезд флотилии Северного Ледовитого океана, получив известие о победе восстания в Петрограде, сначала заявил, что стоит за создание правительства, «в которое привлекаются представители всех социалистических фракций революционной демократии и ответственного перед Советами». Но уже к 15 ноября, после того как собрания судовых и ротных комитетов высказались в поддержку большевиков, съезд изменил свою точку зрения и признал Советское правительство.

В Мурманском отряде в конце октября – начале ноября матросы крейсера «Аскольд», линкора «Чесма», кораблей «Соколица», «Купава», «Уссури», Кольской флотской роты и других частей приняли резолюции, в которых заявили, что они «стоят на стороне власти Советов и что такое свое решение будут поддерживать всеми имеющимися средствами».

В начале декабря в Мурманске состоялся съезд делегатов Мурманской флотилии. Съезд принял резолюцию, требовавшую передать всю власть Советам, и обратился к морякам-североморцам с призывом «сосредоточить все свои силы для поддержания и закрепления власти рабочих, крестьян, солдат и матросов».

Воля моряков флотилии Северного Ледовитого океана была ясно выражена на открывшемся 23 января 1918 года в Архангельске II съезде флотилии. Почетным председателем съезда был избран В.И. Ленин. На первом же заседании съезд послал телеграмму Советскому правительству с пожеланиями скорейшей победы в борьбе с врагами трудового народа.

В поддержку Советской власти выступили моряки дальневосточных флотилий. В начале ноября собрание матросов Сибирской военной флотилии, заслушав доклады делегатов, возвратившихся со II Всероссийского съезда Советов, заявило о полной поддержке всех его декретов. На Амурской флотилии контрреволюционному офицерству сначала удалось протащить с помощью соглашателей резолюцию протеста «против всех попыток к вооруженному захвату власти, исходящих от безответственных демагогических групп». Однако вскоре, заслушав доклад возвратившегося со II съезда Советов делегата флотилии Дубинина, амурцы направили в Петроград телеграмму, в которой заявили о поддержке Советского правительства.

В начале ноября в Баку открылся I съезд моряков Каспийской флотилии, на котором было около 100 делегатов. По вопросу о власти съезду были предложены две резолюции: большевистская и эсеровская. Съезд принял большевистскую резолюцию, которая приветствовала «победную революцию пролетариата и гарнизона Петрограда и их поддерживающих рабочих и солдатских масс других городов».

Настроения матросских масс нашли свое выражение в решениях I Всероссийского съезда военного флота, состоявшегося в Петрограде 18–22 ноября. На съезде присутствовало 190 делегатов от всех флотов и флотилий страны. 116 делегатов были членами большевистской партии. Почетным председателем съезда делегаты избрали В.И. Ленина. Он выступил с большой речью, в которой высоко оценил роль моряков в революции, их творческую энергию и энтузиазм.

По вопросу о текущем моменте и власти съезд единодушно принял резолюцию, в которой говорилось: «Съезд во всеуслышание заявляет, что вся мощь военного флота будет верно и стойко поддерживать власть Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, эту единственную власть, давшую нам волю и землю и смело идущую навстречу скорому миру».

Таким образом, Октябрьская революция встретила поддержку абсолютного большинства матросов, ставших надежной опорой молодой Советской власти.

Борьба за победу Октября на фронтах и флотах проходила в тесной связи с первыми действиями рабоче-крестьянского правительства, направленными на прекращение войны.

В связи с отказом стран Антанты отвечать на мирные предложения Советской власти Совет Народных Комиссаров принял решение обратиться к германскому командованию с предложением начать двусторонние переговоры о заключении перемирия. Еще 9 ноября Советское правительство обратилось по радио ко всем войсковым комитетам, революционным солдатам и матросам с призывом начать переговоры о заключении перемирия «снизу», прямо на фронте.

«Солдаты! Дело мира в ваших руках, – говорилось в воззвании. – Вы не дадите контрреволюционным генералам сорвать великое дело мира…

Пусть полки, стоящие на позициях, выбирают тотчас уполномоченных для формального вступления в переговоры о перемирии с неприятелем.

Совет Народных Комиссаров дает вам право на это.

О каждом шаге переговоров извещайте нас всеми способами. Подписать окончательный договор о перемирии вправе только Совет Народных Комиссаров».

Оценивая впоследствии этот принципиально важный шаг Советской власти, Н.В. Крыленко писал: «С момента предоставления этого права полкам и дивизиям и приказа расправляться со всяким, кто посмеет препятствовать переговорам, дело революции в армии было выиграно, а дело контрреволюции безнадежно проиграно».

10 ноября состоялось заседание ВЦИК Советов, на котором выступил В.И. Ленин. Он указал, что необходимо сломить сопротивление классового врага и заключить перемирие на фронте. «Международный империализм мобилизует все свои силы против нас, но, как ни велики силы международного империализма, наши шансы весьма благоприятны; в этой революционной борьбе за мир и с борьбой за мир мы соединим революционное братание… Мир не может быть заключен только сверху. Мира нужно добиваться снизу. Мы не верим ни на каплю немецкому генералитету, но мы верим немецкому народу. Без активного участия солдат мир, заключенный главнокомандующими, – непрочен».

В тот же день Советское правительство направило ноту посланникам нейтральных стран с просьбой содействовать оповещению правительств воюющих государств и общественного мнения нейтральных стран о сущности советских мирных предложений. 11 ноября В.И. Ленин встретился с Н.В. Крыленко, А.А. Иоффе и другими уполномоченными Советского правительства, отъезжавшими на фронт, и дал им необходимые инструкции для ведения переговоров с командованием германских войск. 13 ноября советские парламентеры предложили немецкому командованию начать переговоры о заключении перемирия. 14 ноября это предложение было принято. В этот же день советский Верховный главнокомандующий Н.В. Крыленко издал приказ, извещая армию о начале мирных переговоров с германским командованием и призывая солдат фронта к строжайшей бдительности, к прекращению боевых действий.

Между тем вся линия фронта уже превратилась в огромную солдатскую мирную конференцию. В полки германской армии, занимавшие передовые позиции, были направлены десятки агитаторов с газетами и воззваниями на немецком языке.

В ноябре – декабре 1917 года на всем фронте прекратились, военные действия, было установлено перемирие. Это было крупным успехом Республики Советов, которая получила наконец долгожданную передышку и смогла приступить к решению важнейших вопросов социалистического строительства. Одним из них был вопрос о создании вооруженных сил рабоче-крестьянского государства.

Защиту Советской власти можно было доверить только революционным солдатам, матросам и офицерам, преданным идеям Октября. Такие сознательные революционные элементы, несомненно, были и в старой армии, и особенно на флоте. Но для того, чтобы использовать их как вооруженную силу Советской республики, необходимо было выделить эти элементы из общей массы войск, сплотить вокруг большевистских организаций и Советов и пополнить рабочими и беднейшими крестьянами. Только так можно было создать ядро армии нового типа – армии пролетарской революции.

Как известно, необходимость слома старой армии – орудия эксплуататорских классов – была обоснована в качестве важнейшего условия успешной революции еще К. Марксом и Ф. Энгельсом и явилась программным требованием марксизма. В.И. Ленин писал: «Первой заповедью всякой победоносной революции – Маркс и Энгельс многократно подчеркивали это – было: разбить старую армию, распустить ее, заменить ее новою. Новый общественный класс, поднимаясь к господству, не мог никогда и не может теперь достигнуть этого господства и укрепить его иначе, как совершенно разложив старую армию… иначе, как пройдя через труднейший, мучительнейший период без всякой армии… иначе, как постепенно вырабатывая, в тяжелой гражданской войне вырабатывая новую армию, новую дисциплину, новую военную организацию нового класса».

Таким образом, победивший пролетариат должен распустить старую армию и заменить ее новой военной организацией. Так поступила в свое время Парижская коммуна, уничтожившая постоянную армию и заменившая ее вооруженным народом.

Но механически повторить опыт Парижской коммуны Советская республика не могла. Нельзя забывать, что в то время, когда французские революционеры осуществляли этот важный шаг, они уже располагали сильной военной организацией – 215 пролетарскими батальонами Национальной гвардии, которые могли быть надежной опорой коммунаров в борьбе с врагами.

Кроме того, ограниченный масштаб деятельности Коммуны и тот факт, что к моменту ее возникновения уже был подписан предварительный мир с Пруссией, делали вею ситуацию не похожей на ту, какая сложилась в России после Октября. Единовременный, полный роспуск старой армии в стране, находившейся в состоянии войны и не имевшей других сил для своей защиты, означал бы фактическое разоружение и гибель Советской республики. Поэтому большевистская партия отказалась от этого шага и избрала другую форму слома вооруженных сил бывшей царской и буржуазной России – безотлагательную демократизацию в сочетании с постепенной демобилизацией, вплоть до полного роспуска старой армии, при одновременном создании новых вооруженных сил.

Для подлинной демократизации вооруженных сил необходимо было осуществить ряд радикальных мер, направленных на подрыв самих основ старой военной организации. Надо было полностью вырвать власть из рук реакционного генералитета и высшего офицерства и передать ее самой солдатской и матросской массе, установив выборность командного состава и организовав контроль над его деятельностью со стороны солдатских и матросских организаций. Такие меры, по мнению В.И. Ленина, должны были обеспечить превращение постоянной армии из орудия власти эксплуататоров в революционную армию и неизбежно привести к слиянию ее с вооруженным народом.

Осуществляя слом старой армии большевистская партия получала возможность решить ряд важных задач. Во-первых, контрреволюция лишалась возможности использовать армию как орудие борьбы против социалистической революции; во-вторых, из среды солдат и части демократического офицерства выделялись революционные элементы, которые можно было использовать как для удержания фронта, так и для создания новой, советской военной организации; в-третьих, демобилизуя солдат, Советская власть не только возвращала к производительному труду значительные силы, но и давала деревне большую армию агитаторов и организаторов, активных строителей нового, социалистического общества. Недаром В.И. Ленин отмечал, что уходившие с фронта солдаты «приносили оттуда всюду, куда только они являлись, максимум революционной решимости покончить с соглашательством, и соглашательские элементы, белая гвардия, сынки помещиков оказались лишенными всякой опоры в населении». В еще большей мере это относилось к революционным матросам – надежной опоре республики, убежденным агитаторам за рабоче-крестьянскую власть.

Приступая к слому старой армии и созданию советской военной организации, необходимо было в первую очередь овладеть центральным и фронтовым армейским аппаратом. В короткий срок под руководством большевистской партии энергичными действиями революционных солдат и матросов была ликвидирована старая ставка. Генералы и офицеры, не признавшие Советскую власть, смещались, ярые враги революции арестовывались. Совет Народных Комиссаров 19 ноября принял постановление об аресте временного управляющего военным министерством генерала Маниковского и начальника генерального штаба генерала Марушевского, а также об энергичной чистке всего аппарата военного министерства от контрреволюционеров.

Создавая новый, советский аппарат военного управления, большевистская партия, однако, не считала необходимым подвергать анархическому уничтожению все звенья старого аппарата. Ломая старую армию, нельзя было отказаться, например, от использования опыта и знаний военных специалистов. Поэтому было решено временно сохранить основные управления и отделы бывшего военного министерства, направив туда опытных военных работников большевистской партии и преданных революции военных специалистов. Во все главные управления министерства назначались политические комиссары, без согласия которых ни одно распоряжение не могло считаться действительным. Устанавливалось коллегиальное управление, что обеспечивало постоянный контроль Советской власти за деятельностью всех органов бывшего военного министерства.

Таким образом, старые организационные формы военного аппарата получали принципиально новое содержание и лишь после такой радикальной реорганизации ставились на службу пролетарскому государству.

По такому же принципу проходила реорганизация местного военного аппарата (управлений военных округов, местных бригад, и уездных воинских начальников): все реакционное, изжившее себя беспощадно отсекалось и уничтожалось, все ценное и полезное сохранялось и подвергалось революционной реорганизации.

Руководители старого военно-морского министерства отказались сотрудничать с Советской властью и, заняв откровенно враждебные позиции, стали на путь саботажа. В связи с этим управляющим министерством был назначен рекомендованный Центробалтом капитан I ранга М.В. Иванов. Министерство возглавила Верховная морская коллегия, а Народным комиссаром по морским делам был назначен П.Е. Дыбенко. Из аппарата министерства были изгнаны саботажники и реакционеры, на смену которым пришли честные офицеры и революционные матросы.

В это же время происходило и законодательное оформление процесса полной демократизации армии и флота. В ноябре Наркомвоен опубликовал проект декларации «К солдатам революционной армии». Декларацией предлагалось упразднить все чины и различия между военнослужащими, а также все знаки отличия, установить для всех военнослужащих одинаковое жалованье, предоставить им всю полноту политических прав, ввести полную выборность командного состава и т. д.

Военно-революционный комитет при ставке вскоре принял «Проект положения о демократизации армии», которым впредь до официально утвержденного Положения должны были руководствоваться все солдатские комитеты, военное командование. Проект вводил выборность командиров, отменял офицерские чины, звания и ордена, а всю полноту власти передавал солдатским комитетам. Высшим органом солдатского самоуправления объявлялась солдатская секция ВЦИК Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

В проекте Положения было записано, что «армия служит воле трудового народа и подчиняется власти Народных комиссаров, опирающейся на волю Советов и их доверие»

15 декабря Совет Народных Комиссаров заслушал доклад Н.В. Крыленко и принял декреты «Об уравнении всех военнослужащих в правах» и «О выборном начале и об организации власти в армии». 17 декабря эти декреты за подписью В.И. Ленина и всех членов Совета Наркомвоена были опубликованы и стали достоянием солдатской массы. Введение их в жизнь повело к быстрому завершению демократизации армии, которая почти полностью закончилась к концу 1917 года.

Несколько иначе проходил процесс демократизации флота. К моменту Октябрьской революции он зашел значительно дальше, чем в армии. Поэтому здесь сразу же стал вопрос о переходе в руки революционно-демократических организаций непосредственно военного руководства флотами и флотилиями, так как все остальные сферы флотской жизни и формально и фактически уже находились под контролем этих организаций.

Революционные органы флота разработали новую, демократическую систему управления флотами и флотилиями, которая была утверждена I Всероссийским съездом военного флота. Управление военно-морскими силами, включая и оперативное, переходило в руки центральных комитетов флотов и флотилий. Общее руководство осуществляла Верховная морская коллегия и Законодательный совет морского ведомства, в функции которого входила подготовка законов, касающихся военно-морских сил. 6 декабря приказом Верховной морской коллегии эта система была введена в действие.

Выступая 11 января 1918 года на III Всероссийском съезде Советов с докладом о деятельности Совета Народных Комиссаров, В.И. Ленин констатировал, что «старая армия, армия казарменной муштровки, пытки над солдатами, отошла в прошлое. Она отдана на слом, и от нее не осталось камня на камне. Полная демократизация армии проведена».

Но демократизация старой армии и флота еще не решала проблему – она была лишь первым шагом к слому старых вооруженных сил. Советскому государству нужна была своя армия, которая сознательно защищали бы завоевания социалистической революции. В обстановке острой классовой борьбы и угрозы иностранной военной интервенции партии пришлось отказаться от своего прежнего программного положения – замены постоянной армии всеобщим вооружением народа. Был взят курс на полную демобилизацию старой армии и строительство новой, советской военной организации – Красной Армии. Эта политика нашла свое выражение в «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа» (январь 1918 года), первой Советской Конституции (июнь 1918 года) и, наконец, в новой Программе РКП (б), принятой на VIII съезде партии в марте 1919 года.

«В эпоху разложения империализма и разрастающейся гражданской войны, – говорилось в Программе, – невозможно ни сохранение старой армии, ни построение новой на так называемой внеклассовой или общенациональной основе. Красная Армия, как орудие пролетарской диктатуры, должна по необходимости иметь открыто классовый характер, т. е. формироваться исключительно из пролетариата и близких ему полупролетарских слоев крестьянства. Лишь в связи с уничтожением классов подобная классовая армия превратится во всенародную социалистическую милицию».

Преодолевая страшную транспортную разруху, Советское правительство уже в ноябре 1917 года приступило к планомерной демобилизации солдат старой армии.

Демобилизация совпала с переговорами о мире. В это трудное для молодой Советской республики время вопрос о состоянии вооруженных сил приобретал особую остроту.

Внутри Центрального Комитета большевистской партии единого мнения по вопросу о мире не было. В.И. Ленин и его сторонники считали необходимым любой ценой добиться мира, ибо без мира невозможно было упрочить Советскую власть. «Левые коммунисты» во главе с Бухариным, а также Троцкий и его последователи отвергали мир и выступали за революционную войну. Однако без сильной, хорошо организованной армии Советская республика воевать не могла. Революционная война в таких условиях могла привести к гибели Советской власти.

Парад Красной Армии в Москве. 1919 год

Таким образом, выбор политического курса Советского правительства в вопросе войны и мира во многом зависел от состояния армии, причем, речь могла идти пока только о старой русской армии, ибо создание революционных вооруженных сил еще только начиналось. Во второй половине декабря в Петрограде состоялся Общеармейский съезд по демобилизации, участникам которого была предложена составленная Лениным анкета. В нее был включен, в частности, и такой вопрос: «…Если бы армия могла голосовать, высказалась ли бы она за немедленный мир на аннексионистских (потеря всех занятых областей) и экономически крайне трудных для России условиях или за крайнее напряжение сил для революционной войны, т. е. за отпор немцам?» Из ответов делегатов, как писал позднее Крыленко, выяснилось, что «армия, пожалуй, будет если и не драться по всем правилам, то, во всяком случае, сопротивляться». Вместе с тем многие участники совещания подчеркивали, что солдаты страстно ждут мира и в обстановке разрухи и голода длительное время удерживать фронт не смогут.

Исходя из этого съезд принял резолюцию, в которой выдвигались две основные задачи: 1) не форсировать мирных переговоров в ожидании возможного начала революции на Западе и 2) усилить меры по реорганизации старой армии, при сокращении ее состава и усилении обороноспособности.

В конце декабря верховный главнокомандующий Н.В. Крыленко распространил в войсках приказ, в котором все революционные солдаты призывались записываться в новую, добровольческую регулярную армию. Но этот приказ был встречен большинством солдат как свидетельство срыва мирных переговоров и возобновления войны. По признанию Крыленко, тревога охватила целые части. Это еще раз подтверждало необходимость быстрейшего создания новой армии и максимального ускорения демобилизации.

15 января 1918 года Совнаркомом был принят декрет о создании Красной Армии. Он провозглашал новый, классовый принцип формирования армии только из представителей трудящихся классов. Красная Армия в первый период формировалась исключительно на добровольных началах.

В конце января был утвержден и декрет «Об организации Рабоче-Крестьянского Красного Флота». Этим декретом старый флот объявлялся распущенным, а новый должен был формироваться «на началах рекомендации кандидатов партийными, профессиональными и другими массовыми демократическими организациями». Но практически распускать флот, личный состав которого был в значительной части пролетарским и полупролетарским, не потребовалось. Основная масса матросов продолжала службу на Красном флоте или в частях Красной Армии и сыграла большую и почетную роль в борьбе на фронтах гражданской войны.

В феврале 1918 года события приняли новый поворот: германскими представителями были остановлены переговоры с советской делегацией в Брест-Литовске, и 18 февраля 1918 года немецкое командование начало наступление на Петроград. Ценой больших усилий Советской республике удалось его отразить, но у Советского правительства не оставалось иного выхода, кроме заключения сепаратного мира на любых условиях.

После заключения Брестского мира демобилизация армии возобновилась и в апреле 1918 года была успешно завершена. Одновременно полным ходом шло создание Красной армии: уже в марте в ней насчитывалось до 300 тысяч человек.