ФИНАЛ. С попаданками сладить нелегко. Особенно если это писательница с отличной фантазией и озорным ребенком. Да и до любви ли, если финальная битва на пороге и зло набирает силы?
Только сердцу не прикажешь, и очередной холостяк Забытой Академии уже готов на все ради прекрасной дамы.
– Ты никогда ничего не проверяешь! Нас могли обчистить, а ты и не узнала бы… Это же надо! Оставить доставщиков воды без присмотра! Да они уже весь дом могли вынести, пока ты тут развлекаешься за компьютером! Писательница, то же мне! – разорялся мой любимый Дима. А я смотрела на мужа и думала… куда делся тот добродушный парень, что пешком проходил полгорода ради моей улыбки и нашей встречи. Что опаздывал на последнюю электричку ради еще нескольких минут смущенного молчания, робкого касания, поцелуя украдкой? Что приезжал ко мне на дачу на велосипеде, весь в машинном масле и первым делом не мылся – дарил цветы, комплименты…
Жаркие разговоры ни о чем… прикосновения, от которых бросает в дрожь и сладко сосет под ложечкой… Первые супружеские годы, когда засыпаешь, прижимаясь к теплому мужскому телу и… быт. Наверное, мы недостаточно друг друга любили, возможно, не смогли смириться с недостатками спутника жизни. Но внешне основательный домик нашего счастья обрушился, погребя под обломками взаимное уважение и желание. Я не хотела этого мужчину после обвинений, злобы и бесконечных ссор. Срывов, когда от ярости темнело в глазах, хотелось ударить, плюнуть в лицо, выгнать из жизни…
Возможно, секс после ссоры – ни с чем не сравнимое удовольствие… Но лишь когда ссор меньше, чем примирений, когда люди слушают друг друга и слышат, а не бросаются оскорблениями-обвинениями и трусливо сбегают от разговора.
Дмитрий накинул зимнюю куртку и взял лопату, чтобы чистить снег во дворе дома.
– Ты ничего не хочешь делать! – бросил напоследок и торопливо скрылся за дверью. Я набрала его номер, хотела что-то сказать, возразить, но снова прослушала череду обвинений и короткие гудки – муж превентивно сбросил вызов.
Чтобы не ответила. И так трижды. Я села за компьютер и заплакала от отчаяния и досады…
Внизу мирно сопел Захар – мой сынуля. Наверное, самое лучше, что произошло от нашего брака. Чудесный, веселый мальчишка, с характером, но не спесивый и не глупый. Его все время хотелось целовать в курносый носик и русую макушку.
Я проверила – все ли в порядке с ребенком, вытерла слезы и вернулась к компьютеру. Нет, интернет и соцсети не отвлекали. Веселые разговоры раздражали, злобные диалоги бесили, а смайлики отталкивали.
Я отошла к окну, прикрыла глаза и представила…
Как я там описывала это место?
Серо-зеленая кайма стен вокруг внушительного деревянного стола, на котором в художественном беспорядке кипы бумаг и какие-то амулеты. Бутыль с жидкостью ядрено-желтого цвета, заткнутая наглухо пробкой.
Правую стену загораживают частоколами стеллажи, будто бы вынесенные из кунсткамеры. Банки с пялящимися во все стороны глазами, щупальцами, живыми бутербродами, что показывают язык, теснят друг друга на полках и спорят за внимание случайного зрителя.
И в довершении антуража – мужчина. Тот самый, которого я описывала детально, воображая в голове, точно живого.
Эдакий мрачный усталый ректор Академии, которая была никому не нужна, но внезапно стала нужна всем и вынуждена решать проблемы вселенной. Яркий типаж, харизматичный, по-своему привлекательный, хотя и совершенно не в моем вкусе. Зато весьма популярный у читателей.
Подтянутый, плечистый, в темном камзоле поверх светлой рубашки и черных брюк, довольно высокий и статный. Зеленые глаза, черные волосы, смуглая кожа и резкие, немного грубовато выточенные черты дополняли выверенный в голове образ. Я всегда рисовала в фантазии героев словно они вот тут, рядом, ходят и дышат.
– Мамочка! Ну не плач!
Захар проснулся пока я бродила в своих писательских грезах, создавая в голове образы новых героев. Мне с ними встретиться не дано, у меня вон – Дмитрий – и хватит, но пусть хоть героини порадуются.
Я дернулась, почему-то кулон с агатом на шее начал странно пульсировать, будто, реально, стал колдовским амулетом, как у главного женского персонажа моего романа про зеленоглазого.
Меня шатнуло, и мы с Захаром вынужденно отступили назад.
Однако нечто неведомое оказалось сильнее, чем наши тела и сопротивление. Нас потянуло и засосало…
– Да черти вас всех забери! Что происходит?! – я махнула рукой, в которой странным образом очутилась шариковая ручка. Причем, такая не простая, я бы сказала. С изящной гравировкой по всей длине в виде серебристой вязи по матовой черной поверхности пластика.
Внезапно в том самом огромном помещении со стеллажами, банками, столом и мужчиной появились призрачные рогатые фигуры чертей – вот прямо таких, как рисуют их в книгах. Они схватили зеленоглазого и поволокли.
– Мама! – вскрикнул Захар. – Что это? Это другой мир? Как у тебя в книгах? Я читал!
Я ахнула, еще раз непроизвольно взмахнула рукой с ручкой, ибо в другую крепко вцепился сынишка и выкрикнула:
– Да провались бы вы на этом месте!
«Черти» провалились – словно впитались в пол и пропали, а зеленоглазый… он начал также засасываться в, казалось бы, совершенно монолитные каменные плиты, даже не подернутые трещинами.
Ухватившись руками за пол он рявкнул:
– ЛИСА! Где ты?
– Что происходит? Где я? Вы, что, настоящие? Да остановитесь уже! Хватит!
Я зачем-то опять повторила ошибку – взмахнула рукой с дирижерским размахом и только сейчас заметила – ручка будто в воздухе чертила какие-то узоры. Что-то вроде изящного сложного восточного орнамента с завитушками и всякими фентифлюшками.
Зеленоглазый перестал проваливаться в пол или куда-то еще, и застыл… будто целиком превратился в статую самому себе, только глаза бешено вращались и рот открывался в беззвучном крике.
– А тут прикольно! – произнес Захар, смело приближаясь к стеллажу с банками. Его немедленно начали приветствовать: щупальца приклеивались к стеклу, словно здоровались, глаза подмигивали вполне себе дружелюбно, бутерброд даже изобразил воздушный поцелуй.
Так…
Так!
Это еще что за чертовщина?!
Сначала встряхнуло, потом куда-то поволокло, а затем меня попытался сожрать свой собственный пол.
Такого подвоха я не ожидал даже от очередной попаданки, обещающей стать новой проблемой нашей академии.
– Лиса!
Призрачная мерзавка оказалась глуха к моим приказам и не спешила утихомиривать свое хозяйство. Пришлось действовать самому.
Привычно выплеснул силы, ударив в ближайшую точку сопряжения. Чужая магия дрогнула, прогнулась, подвинулась, но, что странно, не исчезла. Я ударил еще раз, отодвигая как можно дольше от себя и, почувствовав, как ослабели путы, поднялся на ноги.
Потом обернулся и глянул в дыру в полу – кажется, вела она в никуда, потому что вместо нижнего этажа, я увидел серое марево, наполненное вихрями незнакомых символов.
Интересно…
Взмахом руки я придавил разлом и заставил пол срастись, затем обернулся к притихшей попаданке.
Она смотрела на меня, широко распахнув глаза и открыв рот, будто увидела чудо.
Увы, к чудесам я давно не имел никакого отношения.
– Имя?
Она нервно сглотнула и зачем-то перехватила поудобнее ручку, которую сжимала в правой руке словно кинжал. Потом все-таки произнесла:
– Велена.
– А это? – кивнул на пацана, подбирающегося к шкафу с экспонатами.
– Это мой сын, Захар, – тут же с вызовом ответила она.
– Отлично. Захар!
Мальчик замер, глядя на меня настороженно и в то же время с интересом.
– Никогда ничего не трогай в моем кабинете, – строго сказал я, – если какая-то из банок треснет, то запросто можешь остаться без пальцев.
– Захар! Иди ко мне!
Он тут же отдернул руку от пузыря, в котором булькали плотоядные щупальца, и ринулся к матери.
Я занял свое рабочее место и указал на стул напротив:
– Присаживайтесь.
– Я назвала наши имена, а вы не представились.
– Ван Моррис. Ректор Ласторнского Института Стихийной Магии. Ваш будущий работодатель.
– Что? – она непонимающе хлопнула длинными ресницами, – в каком смысле?
– В самом, что ни на есть прямом. Присаживайтесь, – с нажимом повторил я.
Она все-таки опустилась на стул, а мальчишка встал у нее за спиной, с любопытством оглядываясь по сторонам.
– Я не искала никакой работы.
– Зато мы искали сотрудников, – я достал из верхнего ящика очередной договор о найме и, выложив его на стол, двумя пальцами подтолкнул в сторону Велены.
Она не шелохнулась. Только смотрела на меня так, словно не верила своим глазам.
– Что?
– Вы настоящий… – с придыханием в голосе.
Я даже немного растерялся от такой реакции:
– Ну вроде как да. С утра по крайней мере точно был… Читайте договор.
Велена опустила взгляд, пробежалась по строчкам, но подписывать не торопилась.
– Я все равно не понимаю.
– Что именно? – хмыкнул я, – как вы сюда попали? Что происходит? Не спите ли вы? Какие там еще стандартные вопросы у попаданцев?
– Нет, – она небрежно отмахнулась от моих предположений, – с этим как раз все понятно. Другой мир, попаданка, не сплю.
– Вы так спокойно об этом говорите?
– Моя мама писательница! – гордо сказал мальчишка, – она все-все про такие истории знает.
– Вот, значит, как… Писательница…
Только любителей романистов мне тут и не хватало.
– Да, писательница, – немного чопорно отозвалась гостья, – и я не понимаю, для чего я вам нужна в вашей академии.
– Хороший вопрос.
Лиса никогда заранее не говорит, кого притащит в мою академию и какой толк от этого будет. Поэтому каждый раз приходится устанавливать истину практическим путем.
Велена тоже озадачилась этим вопросом и начала накидывать варианты:
– Надо написать свод правил? Песню? Магическую историю? Заклинание? А может вы не можете разобраться с каким-то текстом? Или не понимаете, что написано на волшебных скрижалях?
– Стоп. Стоп! – я жестом прервал ее поток, – вы угадали.
Надо же, смышленая какая. Сама сходу обозначила главную цель.
– С чем именно?
– У нас есть древнее послание, но мы не можем его истолковать. Я так полагаю, вы здесь, потому что ваш талант в силах нам помочь.
Велена сосредоточенно кивнула, снова посмотрела на договор и снова не подписала.
– У меня ребенок.
– Я заметил.
Этот самый ребенок в данный момент строил гримасы одному из экспонатов.
– Мне нужен четкий график, социальные гарантии.
– График у нас ненормированный. Сделаете свою работу – и можете быть свободны. Гарантии? Что ж пока вы тут, я могу гарантировать, что вас никто не съест.
– Да вы шутник, – хмыкнула она.
Я что и, правда, пошутил?
– Да-да, – тут же раздался гаденький, но веселый голос Лисы, – пошутили.
– Это кто? – тут же встрепенулась Велена, – призрак? Фантом? Человек-невидимка?
– Душа академии. Лиса.
– Ооооо, – с благоговением выдохнула наша гостья, – фантастика!
– Итак, вы готовы подписать договор? Или хотите прояснить еще какие-то вопросы?
Велена задумчиво закусила губы, будто пытаясь решить очень сложный вопрос. Потом выдохнула и, кивнув самой себе, произнесла:
– Я бы хотела задержаться здесь, даже после завершения своей работы.
– Почему?
– Потому что там, – она неопределённо мотнула головой, – нас никто не ждет.
– А, папа? – тихо спросил пацан.
Вздохнув Велена, твердо произнесла:
– А папа уехал в командировку.
Захар совсем сник:
– Опять?
– Да.
– Надолго?
– Очень.
Мне почему-то стало его жаль. Напомнил меня самого в детстве, когда отца вечно не было дома – то в разъездах, то в загулах и нет времени на семью. Наверное, именно по этому я и произнес:
– Зато… у тебя будет шанс побывать в магической лаборатории. Научиться летать и попробовать приручить дракона.
– Дракона? – мальчишка удивлённо уставился на меня.
– Да. Маленького, правда. Вот такого, – показал ладонями нужное расстояние, – хочешь, я тебя потом отведу к нему?
– Очень, – благоговейно выдохнул Захар, забыв о своем горе-папаше.
В том, что это именно горе-папаша, я почему-то не сомневался.
Мы с Веленой встретились взглядами.
– Спасибо, – одними губами произнесла она и поставила подпись на договоре.
– Добро пожаловать в академию. Сегодня обустраивайтесь, ЛИСА вам в этом поможет. А завтра вас ждет знакомство с Факультетом Боевого Мышления и его деканом Уорриком, а так же ваше первое и самое главное задание.
– Звучит интригующе, – улыбнулась Велена, и в ее глазах я прочитал неподдельный интерес.
– Весело тут у вас, ничего не попишешь! – хихикала я в компании четырех попаданок. Девушки оказались как на подбор.
Серьезная и вдумчивая Альмира, милая и отзывчивая Бажена, две хохотушки: Даша и Маша и я… Писательница-фантазерка.
Здесь же мои фантазии оживали.
Правда, я предпочитаю что-то вроде приключенческого романа ужастикам и хоррорам, но выбирать не приходится. Мы оказались в эпицентре ужасного нашествия, которое должны были остановить в любом случае.
За чаем и пиццей, которую пекли лично Даша и Маша, мы обсуждали положение дел.
– Короче. У нас есть камни с каким-то древним предсказанием. Подозреваю, именно они должны подсказать – как закрыть брешь в пространстве, чтобы твари больше не приходили, – рассуждала Бажена. – Вот Даша обнаружила, что агат помогает уничтожить влияние черной магии. Как бы обращает процесс вспять.
– А монстры, которые вылезают потом? – уточнила я – жутких тварей мне уже успели красочно описать. Бажена даже частично сняла их на фанти, когда попаданки защищали от монстров деревню.
– С ними, видимо, придется драться уже нам. Но два главных вопроса: где взять агат в этом мире и как закрыть бреши, чтобы твари не прибегали, остаются на повестке.
– Ну, положим, я ключ к обоим! – обрадовалась я, как ребенок, которому сунули в рот конфетку.
– Моя мама – самая лучшая! Она может все!
Захар все это время играл в новом смарфоне, как он назвал местные аналоги – фанти. ЛИСа наколдовала ему там какие-то виртуальные бродилки-стрелялки и сынишка «ушел в свой мир».
– И ведь не поспоришь. Мама всегда лучшая, – потрепала Захара по голове Аля. – Это очень правильная настройка. Так что ты имела в виду? Ну когда сказала, что ты – ключ?
– Ну… У меня есть волшебная ручка, при помощи которой, думается, я смогу расшифровать послание на камнях. А агат… Вот!
Я вытащила из-под формы, которую мне уже выдала ЛИСа, кулон и показала.
– Ого! – поразилась Даша. – Пазл сходится. Надо срочно пробовать! У меня есть идея на счет того, как можно зарядить камнем воду. И тогда при помощи магии удастся как бы вымыть черную дрянь.
– Ммм… Заряжать воду… Где-то я уже это слышала. Главное, чтобы она потом сглаз не снимала и ауру не чистила.
Девушки расхохотались, вспомнив известного телеколдуна прошлых лет.
– Держи! – я сняла кулон, торжественно вручив его Даше. – Только учти, что у меня нет другого, так что…
– Буду осторожна.
– А почему вы не пробовали просто с помощью ЛИСы сходить в наш мир, набрать там агата… – начала я.
– Пробовали, – усмехнулась Бажена. – Точнее не мы, наши маги. В итоге, то, что они приносят, превращается в обычный песок.
– Но мой же кулон не превратился, – поразилась я ошарашенно.
– Видимо, все дело в тебе.
– Кхм… Как тут все интересно. ЛИСа? – позвала я.
– Да, дорогая! – откликнулся дух, с которым мы уже были накоротке.
– А тот декан… Как его? Уоррик? Он хотя бы привлекательный?
– Ну ты даешь! – усмехнулась ЛИСа.
– Ну, а что? Девушки нашли свое счастье, может и я обрету…
– Ты ведь замужем? Разве нет? – уточнила у меня Даша и покосилась на Захара. Но ребенок, видимо, проходил какой-то двадцатый уровень.
– Я устала от мужа просто неимоверно. Наши ссоры выматывают. А тут, чем черт не шутит, может найду кого-то нормального?
– Уоррик красавчик! – усмехнулась Маша. – Если бы не мой Пайтон…
– А ректор тебе не понравился? – вдруг напомнила Аля. – Он красавчик, и одинокий.
– Он какой-то мрачный, и… Ну не знаю. Он, конечно, симпатичный мужчина. Но не в моем вкусе, что ли… Не вызвал особого женского интереса. Ничего внутри не екнуло рядом с ним. Да и с его стороны я не заметила оптимизма. Слава богу… Я вот пишу книги, где герои сразу на героинь реагируют. А этот… Ректор, в смысле. Смотрел на меня как на решение проблемы, а не на женщину.
– Кхм… – ЛИСа так странно кашлянула, что я уточнила:
– В чем дело?
– Я была уверена, что ты – пара ректора.
– Ошиблась! – отмахнулась я.
– А почему «слава богу»? – уточнила ЛИСа.
– Ну как тебе сказать… Когда начальство в тебя влюблено и не взаимно, это не всегда есть хорошо. А иногда и даже совсем плохо.
– Наш Моррис – совершенно не тот случай, чтобы третировать женщину, если он ей не понравился, как кавалер, – ЛИСа его так защищала, словно сама хотела стать парой ректору.
– Вот, смотри. Вот Уоррик! – Аля сунула мне в нос свой фанти ,и я прямо залюбовалась. Да, он, и правда, был очень хорош.
Голубоглазый блондин, высокий и крепкий… Уфф… Вот это мужчина! Пожалуй, он посимпатичней, чем ректор…
– Он, правда, сейчас шатен, – кивнула Даша.
– Как это? Тут мужчины красят волосы? – поразилась я.
– Да не-ет. Делал какое-то сложное заклинание и вот побочный эффект. Такое случается, если верить нашим деканам. Со временем, снова станет блондином.
– Или не станет, – хихикнула Аля. – Ректор сказал «может быть». Если Моррис в чем-то так не уверен, значит, действительно, шансы – пятьдесят на пятьдесят.
– Шатеном ему думаю, еще лучше, – отозвалась я. – Голубые глаза и при этом темные ресницы и брови.
– Девочки! Ну вы же пойдете со мной к камням? А то мало ли? Я уже их боюсь! – попросила я.
– Разумеется! – ответила за всех суровая Аля. – Мы пойдем вместе и, если что, мы поможем. Как и обычно.
Девушки ушли к себе рано, чтобы дать мне выспаться перед знакомством с начальством и… камнями, которые мне предстояло расколдовать.
Захар вырубился в своей комнате сразу. ЛИСа сделала для меня исключение – и поселила в нечто вроде квартиры с двумя спальнями, для меня и сына, гостиной, где мы сидели с девушками и ванной. Не дом, конечно, откуда мы прибыли, но вполне себе комфортное место.
Стены по моей просьбе украсили драконами и единорогами. На что Аля сказала: дескать, сразу видно – писательница.
Я легла, глядя на всю эту красотищу, и незаметно для себя вырубилась.
– Спорим на что хочешь, что ты следующий? – ворчал Райден.
– Следующий куда?
– Следующий в тюрьму женского доминирования.
– Чего?
– Не притворяйся дураком! Разве ты не видишь, что происходит? Сначала Рейв попал в жернова – перемололо так, что не узнать. Потом Честер, Хант, Пайтон. Все попали! Как только появляется новая девка оттуда, – он кивнул себе за плечо, по-видимому, обозначая другой мир, – так кто-то из достойных и самодостаточных мужчин превращается в убогого подкаблучника.
По мне так никто из парней не был похож на убогого, но с Райденом спорить бесполезно – там просто каменная стена неприятия и убежденности в своей правоте.
– А новую видел? Мало того, что сама приперлась, так еще и отпрыска своего притащила. Какой нормальный мужик возьмет себе девку с прицепом? Тем более с таким!
– Нормальный мальчишка, – возразил я.
– Да какой нормальный?! Лезет везде, как глист. Нос свой бестолковый сует.
– Себя вспомни в таком возрасте. Можно подумать ты не лез.
– Ты вообще видел его? Видел?
– Еще не довелось.
– А я видел! И мамашу его тоже! Истеричка нервная!
– Райден! – я не выдержал, – закрой уже рот, а? Сколько можно?
– Ну вот, – он всплеснул руками, – что и требовалось доказать. Ты ее еще даже не видел, а уже растекся сладкой лужицей.
– Да никуда я не растекся!
– Еще как растекся. А учитывая, что ее к тебе на факультет отправили, то все… шансов у тебя нет. Как и остальные потеряешь голову от очередной глупо хихикающей бездарности.
– Вообще-то эти «бездарности», как ты выражаешься, сделали то, что мы не могли. Нашли камни, открыли тайну черных туч и спасли деревню!
– Пфф, – пренебрежительно отмахнулся он, – мы бы и сами справились!
В ответ на его реплику на стене появилась ярко-красная надпись:
Увидев послание от ЛИСЫ, Райден скрипнул зубами и отвернулся. Они не очень ладили. Райден возмущался ее высоким положением и влиянием на ректора, а она регулярно опускала его с небес на землю, напоминая, что не вокруг одного мужского самолюбия мир вертится.
– Выскочка, – едва различимо прошипел Райден, а я подумал о том, как же ему повезло, что он не может слышать ЛИСУ. Боюсь, ему бы не понравился ее ответ, – все я пошел… готовиться к очередным поминкам.
Ворчун ушел, а я поплелся к себе. Спать хотелось дико, а завтра еще предстояло знакомство с новой сотрудницей.
Проснулся я, как обычно, спозаранку. Размялся на тренировочной площадке— прошел полосу препятствий, поотжимался, поподтягивался, а в завершении решил пробежаться пару кругов. И вот тут-то меня и поджидал сюрприз – одинокая фигурка, неспешно бегущая по краю.
Меня кольнуло пониманием кто – это и, не откладывая знакомство в дальний ящик, я припустил следом за ней.
– Любите утренние пробежки?
Услышав мой голос, она вздрогнула и поспешно обернулась. Получилось несколько неуклюже, в итоге она споткнулась, а я, как истинный джентльмен, подхватил ее под локоть. Ладони приятно кольнуло чужим теплом.
– Да, – немного смущенно ответила девушка, освобождаясь от моих рук, – простите, я немного задумалась и не заметила, что не одна.
Ее щеки слегка порозовели от смятения.
– О чем думали? Если не секрет, – как ни в чем не бывало, поинтересовался я.
– О работе… а вы…– вопросительный взгляд.
– А я – ваш непосредственный начальник.
– Декан Уоррик? – просияла она.
– Он самый.
– Я очень рада с вами познакомиться. Девочки много про вас рассказывали.
– Представляю…
– Ой, представиться-то и забыла, – встрепенулся моя новая сотрудница и протянула мне бледную ладошку. – Велена.
Слегка пожав ее, я спросил:
– Не возражаете, если составлю вам компанию?
– Конечно, нет, – и мы побежали вместе, неспешно огибая площадку по кругу.
– А где ваш сын?
– Захар еще спит. А я люблю утренние пробежки, – призналась Велена, – во время них такое умиротворение охватывает, и в голове столько мыслей рождается. Сюжетов, историй… Я, кстати, писательница.
– Фантазерка?
– Еще какая, – рассмеялась она, а я подумал, что ее смех похож на перезвон колокольчиков, – сейчас вот фантазирую на тему того, что может быть зашифровано на ваших волшебных камнях. Наверняка, что-то грандиозное…
На это я рассмеялся:
– Мы все тут фантазируем на эту тему, причем давно.
– И ни у кого ничего не вышло?
– Не-а.
– Даже пару фраз?
– Даже пару слов, – признался я.
Мы все, включая ректора, многократно приходили к камням, чтобы расшифровать послание, запечатленное на них, и каждый раз получалась какая-то бессмыслица, причем всегда разная.
Мы даже опыт проводили. Приходили втроем: Я, Райден и Хант, и одновременно расшифровывали символы. В итоге у Ханта получилась детская песенка, у меня – выдержка из учебника по истории, а у Райдена – и вовсе рецепт зелья от несварения.
После чего пришлось признать, что шифровальщики из нас никудышные. Ну или, на самом деле, все не так просто, как нам хотелось бы. Даже ректор видел в послании набор бесполезных слов, куда уж нам, простым смертным.
И, тем не менее, я верил в то, что у Велены получится.
Скепсис относительно способностей попаданок давно прошел. Каждая из них на шаг приближала нас к победе. В том, что нашли древние камни, раскрыли секреты погибших деревень и туч – их заслуга. Не наша. Да, к тому же, именно они снимали блок за блоком с Лисы.
Так что я ни капли не сомневался в роли Велены в этой истории, но еще больше меня волновал другой вопрос. Неужели она, и правда, та самая? Моя?
Моей задумчивости она не заметила и продолжала размышлять вслух:
– Вряд ли это простая анаграмма. Тут столько умных мужчин, уверена, с такой задачей они бы давно справились.
– Надеюсь, что это так, – усмехнулся я, прекрасно зная, что проблема не в анаграммах, пословицах, поговорках, ребусах или загадках, – иначе было бы очень стыдно.
– Наверняка, все дело в особой магии. И мне нужно как-то ее обуздать.
– Уверен, вы что-нибудь придумаете. Вас теперь целая банда.
– Вы имеете в виду девочек? Они хорошие.
– Мы уже убедились в этом.
Велена остановилась, воровато оглянулась по сторонам, и прошептала:
– А вдруг у меня не получится? Вдруг я не такая одаренная, как они? Что тогда?
– Не переживай, все получится, – сказал я, незаметно для себя самого переходя на «ты».
– Думаешь?
– Уверен.
Она смущенно улыбнулась. Потом спохватилась, глянула на часы и сказала:
– Мне пора. Захар вот-вот проснется.
Все так же рысцой мы добрались до преподавательского крыла и распрощались на втором этаже – она свернула в женское общежитие, а я отправился – в мужское. Напоследок сказал:
– В девять жду тебя на рабочем месте. Не опаздывай.
– Ни за что, – улыбнулась Велена и показала мне два больших пальца, – буду, как штык!
– Иди уже, штык, – усмехнулся я, понимая, что буду с нетерпением ждать новой встречи.
– Тут как будто местами холодно, а местами жарко. Не чувствуете? – я обернулась к попаданкам.
Огромный зал с камнями посередине выглядел очень загадочно, прямо как в книгах фэнтези, хоть сейчас пиши новый роман.
Загадочный свет лился вроде бы отовсюду и ниоткуда, при этом вокруг камней сгущался загадочный полумрак. Не тени, а именно полумрак.
Уоррик ходил за мной по пятам, неотступно, и чудилось – я ему сразу понравилась. Не то что этому ректору, буке! Мне же были оба по-своему симпатичны. Мрачноватый, привлекательный и нелюдимый глава Академии и радушный, дружелюбный, открытый декан. Каждый из них был интересен и привлекателен по-своему. Пиши я о себе роман, точно закрутила бы любовный треугольник.
Письмена на камнях как будто все время двигались, слова менялись местами, образуя то стишок, то бессвязный текст непонятно о чем.
Ну и что, мне писать ручкой на каком-то из валунов? Тогда на каком? Хоть бы кто подсказал.
Попаданки притихли, а Уоррик лишь сопровождал.
Я еще раз прошлась вокруг камней, ощущая какие-то непонятные вибрации то ли воздуха, то ли чего-то еще. Остановилась, попыталась прислушаться, чтобы получше понять что же чувствую.
И… замерла. Внутри словно забили огромные барабаны, как это происходит во время шаманских действий разных африканских племен.
Бум-бум-бум… Вибрации перешли в ритмичные пульсации и, казалось, внутри меня тоже что-то пульсирует, вибрирует в такт странному бою.
Я даже по-моему начала чуть приплясывать. Попаданки удивленно посматривали, Уоррик тоже приподнял брови, но ничего не сказал, только чуть сильнее приблизился – кажется, страховал.
– Вы не слышите? – обернулась я к девушкам.
– Что? – удивилась Альмира. – Тут тишина словно в склепе.
Образно, ничего не попишешь.
Бажена приблизилась и приложила свой стетоскоп к моей голове. Я ожидала, что она услышит, как минимум, этот странный нарастающий бой барабанов.
– Ты воображаешь шаманское действо или что-то подобное. Но ничего не слышно, – удивила приятельница.
Я снова двинулась вокруг камней. Внезапно бой барабанов усилился, и ускорился, словно неведомое племя начало входить в транс. Я и сама, кажется, в него сразу вошла.
Тело начало двигаться в такт, а рука с ручкой принялась ритмично выписывать в воздухе странные узоры, будто чертила на неведомом листке письмена. Со стороны, наверное, я выглядела сейчас как беглая пациентка психушки, но остановиться не могла, и практически не управляла движением – мной будто «рулили», как марионеткой.
Барабаны начали громыхать так, что у меня в голове загудело, мысли спутались, образовали странную кашу из образов и обрывочных фраз, а рука с ручкой продолжала сама по себе выводить один загадочный символ за другим.
…Что-то, похожее на птицу, затем – на человека, пронзенного копьем в самое сердце, потом – на черепаху, сидящую на ветке… И еще, и еще.
Я сама не понимала, что делаю. Все тело ходило ходуном, рука с ручкой – так вообще жила своей жизнью…
Причем, я ускорялась, двигалась и «писала» все быстрей, и быстрей. Обходила камни и чертила, чертила над ними в воздухе странные узоры.
Внезапно между валунами словно образовался невидимый цилиндр, усыпанный письменами. Он закрутился вокруг своей оси, как буддистские цилиндры, что нужно вращать на удачу и загадывать заветное желание. Символы перемешались, перепутались, в воздухе засверкали золотистые блики, и… произошел взрыв.
Яркая оранжево-алая вспышка расцвела в центре зала словно гигантский цветок, потянулась лепестками к потолку, и… пропала.
Меня отбросило с неожиданной силой, и я грохнулась бы куда-то на пол, если бы не Уоррик. Он подскочил, поймал меня, и мы вместе полетели дальше – настолько мощной оказалась взрывная волна.
– Ой… Неожиданно…
Голос ректора сзади подсказал, что и он пришел посмотреть на действо «в самое удачное время». Мы врезались в него и «бутербродом» полетели к стене.
Еще один золотистый взрыв оказался чуть менее мощным.
Однако нас толкнуло опять, мы впечатались в стену – точнее друг в друга – и в стену.
Сползли на неожиданно нагревшийся пол – он реально стал горячим, как песок на утреннем пляже юга.
Уоррик поднял меня и придержал, позволяя восстановить равновесие. Голова немного кружилась, так что вышло не сразу.
Я попыталась найти взглядом попаданок – хотелось бы выяснить – все ли с ними в порядке, все ли целы и не пострадали ли после светопредставления. Но помещение словно наполняла золотистая пудра, и сквозь нее практически ничего видно не было. Какие-то смутные тени, отсветы, причем взвесь еще и сверкала время от времени в лучах из неведомого светильника, и тогда уже совершенно слепила.
– Что это? – поразилась я.
– Видимо, магия очередной попаданки, – ответил голос ректора.
– Думаю, все будет нормально, – Уоррик явно хотел меня поддержать.
– Сейчас, все развеется, – вдруг послышался голос ЛИСЫ.
Уфф… Ну хоть она в чем-то уверена.
Золотистая взвесь в воздухе вдруг начала исчезать. Причем, никуда не оседала, не падала, просто пропадала из поля зрения.
Когда же видимость вернулась, я обнаружила, что девушки тоже вляпались в стену, а на камнях проступили золотые надписи, уже абсолютно понятные и логичные.
Пока я пыталась немного очухаться, привести себя в чувство, ректор и Уоррик принялись ходить вокруг камней, читать и обсуждать:
– Та-ак… Ага. Энергетические сгустки. Вот как их делали древние. Я понял. Надо будет попробовать. Поэкспериментировать. Но, уверен, получится. Как зелье, черт побери! Из разных видов магии. Размешать, приправить золотой пыльцой с надписей.
– Сгустками залеплять щели в пространстве, как клеем. И потом добавлять магию исцеления.
– Ну это как пластырь. Заклеили с заживляющей мазью.
– Да. Главное создать правильные сгустки.
– Они сами притянутся к бреши?
– Ну тут так написано. Значит, должны. У древних все получилось без малейших осечек. Так гласят легенды. Думаю, это правда.
– Хорошо. По крайней мере, пазл теперь складывается. Мы знаем как закрыть бреши. А вот тут, смотри, тут не про сгустки и магию исцеления.
– Да. Тут написано, что, закрыв щели, надо уничтожить черную энергию и материю, а затем победить тварей. Ну мы это и так знали.
– С черной гадостью должны справиться, – подала голос Даша. – Я заряжаю воду агатом. Первые опыты очень удачные. Придется найти ближайший водоем и заставить воду пролиться в нужное место. Подземный источник, озеро, море – подойдет все, если вода потечет так, как надо.
– Это мы сделаем. А имперские маги помогут. В этом они доки, – отозвался ректор. – По части пустить воду в фонтаны, чтобы все выглядело пафосно и красиво хоть из моря, хоть из подземной реки – у них опыта хоть отбавляй.
В его голосе слышалось слабое пренебрежение. Хотя, может, мне лишь почудилось на эмоциях и после всего пережитого.
– Но с тварями придется воевать уже самостоятельно. Или я неверно понял древние письмена, – вздохнул Уоррик.
– Верно понял, все верно, – отозвался ректор.
– А что это за язык? – уточнила я. – Явно не местный.
– Это язык древних, – ответили мужчины практически хором.
Было странно видеть разумную надпись на этих камнях. Все прошлые попытки расшифровать послание, приводили к тому, что у меня на руках оказывался еще один вариант лютого и совершенно бесполезного бреда. Теперь же все было разложено по полочкам: как найти бреши, как закрыть их, как нейтрализовать последствия.
Осталось только это сделать.
Запечатлев на своем фанти каждую строчку, я приказал ЛИСе перенести меня обратно в рабочий кабинет и связался напрямую с императором. Мы проговорили долго. Я расписал ему все возможности и опасности. Сказал, что в наших силах, а в чем нам потребуется помощь, и когда примерно все это произойдет.
Император слушал внимательно и вопросы задавал правильные:
– Каковы шансы на победу?
– Шансы весьма велики. У нас есть все магические составляющие, есть редкий минерал из смежного мира и чёткая инструкция от Древних, что с этим всем богатством делать. Но нужна максимальная поддержка и мощь во время зачистки.
– Насчет этого не беспокойтесь. В вашем распоряжении будут все столичные маги. Даю вам полный карт-бланш.
– Тогда объявляете боевую готовность. Выдвигаться придется сразу, как только у нас появятся данные о месте и времени.
Император был мужиком жестким и целеустремленным и в сложных ситуациях не медлил с решением, что не слишком-то обрадовало помощников.
Первым со мной связался Брюм.
– Ну что же вы так поверх чужих голов прыгаете, – начал сходу, – не предупредили, не посоветовались…
– Я вас уже лет десять предупреждал и советы получал только одни – расслабиться и не забивать голову ерундой. Так что прекратите.
– Вы должны были передать нам всю информацию, мы бы проанализировали ее, дали рекомендации, – очередная попытка перетянуть на себя одеяло и удержать лидирующие позиции.
Я только хмыкнул:
– У нас своих аналитиков вполне хватает. Но если вы так радеете за общее дело, то приезжайте сюда, к нам. И на камни посмотрите, и с чужемирной магией познакомитесь.
Естественно, ехать в наше захолустье ему не хотелось:
– Это займет слишком много времени. Нам нужна информация прямо сейчас!
– Конечно, я вам ее представлю. Все-таки мы все в одной лодке.
Его глаза жадно загорелись.
– И иномирянок ваших присылайте к нам. Дальше мы сами разберемся.
– Э, нет, дорогой мистер Брюм. Свою команду я вам не отдам, даже не надейтесь.
– Но…
– И минерал редкий тоже не получите.
– Но…
– Но обещаю, что буду держать вас в курсе дела. Так что будьте наготове. Ваша помощь может потребоваться в самое ближайшее время. И хорошо бы сразу ее получить, а не тратить время на очередные бесполезные разговоры. Мы и так непростительно времени потратили на пустые пререкания. Надеюсь, вы услышали, а главное поняли распоряжение Императора о всесторонней помощи?
Он покраснел и перечить не посмел:
– Слышал, понял.
– Прекрасно. Тогда ждите дальнейших распоряжений.
Следом за Брюмом со мной связались еще двое – глава магической разведки и верховный распорядитель архивов. В свое время я тоже обращался к ним за помощью, и они, так же, как и Брюм, снисходительно посмеивались в ответ на слова об опасности, а теперь пытались сохранить лицо. Пришлось и этих ставить на место. Жалеть кого бы то ни было я не собирался. У нас и, правда, не осталось времени на всякие глупости – та точка, которая опасно мигала на карте у Марии, в любой момент могла придти в движение.
В самый неожиданный момент в мои мысли, занятые предстоящей глобальной битвой, вклинился голос ЛИСы:
– Там Велена с Уорриком…отправились обедать. Вместе…
– И что? – спросил я, не поднимая взгляд от бумаг.
– Ну как же… – кажется, ЛИСа была в смятении, – она же… вы же…
– Ближе к делу.
После секундной замешки она выпалила:
– Я была уверена, что она ваша пара.
Я ненадолго задумался, прислушиваясь к своим ощущениям, потом пожал плечами:
– Все ошибаются.
– Но я же видела вас с ней.
– Где? – усмехнулся я, – во сне?
– Я видела все пары! – не сдавалась она, – Альмиру с Рейвом, Бажену с Честером, сестер с Хантом и Пайтоном. И Велену видела! Как наяву. Вы шли с ней рука об руку. Хрупкая дева и высокий, темноволосый мужчина.
– Уоррик у нас тоже теперь темноволосый.
– Он блондин.
– Уже нет, – этот разговор мне наскучил, – Все, закрываем эту тему. И впредь запомни, когда я решу заняться своей личной жизнью, помощь сводни мне не потребуется.
– Это вы сейчас так говорите.
– Потом ничего не изменится, – я подвинул к себе карту с отмеченными мертвыми деревнями.
– А вот они поженятся и все, будете локти кусать!
Ничего я кусать не собирался:
– Пожелаю им счастья, любви, достатка и… чего там еще в таких ситуациях желают? – рассеянно уточнил я.
Меня больше волновала беспорядочная россыпь черных точек, которая разметалась от побережья и до северных склонов. Оставалось только гадать, куда придется следующий удар…успеем ли мы перебросить силы в нужное место… и хватит ли нам заряженной воды на то, чтобы смыть всю черноту с деревень. Слишком много неизвестных.
Чувствуя, что ее слова не находят во мне ровным счетом никакого отклика, ЛИСа помялась, потом недовольно, чисто по-женски, фыркнула:
– Ну и ладно!
На этом ее попытки сосватать мне очередную попаданку, наконец-таки, прекратились.
– Итак, задание… – я обвел взглядом аудиторию.
Первая пара всегда унылое и разношерстное зрелище – передний ряд неестественно бодр и бесит всех остальных, средние ряды сонно моргают и пытаются скрыть зевоту, а позади и вовсе кто-то спит, сладко причмокивая сплющенными губами. Вот с них, пожалуй, и начнем.
– Адепт Милтон сейчас продемонстрирует нам, как силой мысли придать неживому объекту мнимые свойства живого.
Под дружные смешки аудитории адепт Милтон сладко всхрапнул, а когда сосед по парте начал толкать его в бок, пытаясь разбудить, и вовсе пробухтел неласковое «отвали» и уткнулся в сложенные перед собой руки.
Балбес. Опять полночи в карты играл или с кем-то из девчонок под луной шлялся, а на моей паре пытается отоспаться. Так не пойдет.
– Давайте я начну, – делая вид, что задумался, я потер бровь, – допустим… мне хочется, чтобы что-то четвероногое и неживое – например, стул – внезапно лишилось своих ног, и вместо них появились щупальца.
В тот же миг стул под Милтоном покачнулся, прямые скучные ножки пропали и на их месте появились смачные, сизо–розовые осьминожьи щупальца с присосками. Стояли они ровно и не дергались, поэтому бедолага продолжать спать.
По аудитории прокатилась волна смешков, но быстро затихла, ибо всем было интересно, что же дальше, и никто не хотел будить незадачливого одногруппника.
– Как видите, стул – объект не живой, но щупальца у него уже появились. Пока они неподвижны, но если я захочу…
Отростки начали тихонько подрагивать. Потом поднялось переднее правое, потом заднее левое, потом по диагонали поменялись.
Адепт все еще спал, но чувствуя, как под ним что-то шевелится, хмурился во сне.
– Добавим еще несколько.
После этих слов из-под сиденья выползли еще три щупальца. Только они не стали присоединяться к тем, которые выполняли роль ног, а поднялись выше, сложившись в красивые кольца над головой Милтона.
Он все еще спал, остальные студенты сдавленно посмеивались.
– А теперь сделаем их более настойчивыми.
Первое щупальце кокетливо потрепало парня по плечу, потом по волосам.
Не знаю, что во сне привиделось этому дурню, но он, не открывая глаз, растекся в глупой улыбке и выдал игривое «детка».
Тут уже отдельные смешки перешли в дружный хохот.
Милтон хмурился и уже был готов вот-вот вырваться из сонного плена.
– Кажется, надо ему помочь, – хмыкнул я, и щупальца, повинуясь моей мысли, дружно ринулись под одежду. Одно нырнуло в расстегнутую горловину рубашки, другое под низ кителя, а третье так и вовсе вероломно забралось в штанину.
Секунда, две, три…
Адепт сонно открыл глаза и пробухтел:
– Сэм, отвали!
– Это не я, – весело ответил его приятель, который сидел в стороне и при всем желании не смог бы до него дотянуться.
Тут этот оболтус опустил взгляд, увидел смачные лиловые щупальца, копошащиеся у него под одеждой, и заорал. Потом попытался вырваться, свалился со стула и вдобавок треснулся затылком об стол, когда попытался вскочить и убежать.
Глядя на его борьбу с полуожившим стулом, остальные смеялись во весь голос, а я снисходительно молчал.
Наконец, битва была окончена. Горе-адепт кое-как вспомнил азы сокращения наведенной активности и вернул стул к первоначальному безобидному состоянию.
– Что надо сказать, Милтон? – поинтересовался я, когда он поднялся на ноги и, краснея словно вареный рак, принялся торопливо поправлять одежду.
– Простите, магистр Уоррик, я заснул.
– И?
– И я больше так не буду.
Верилось в это слабо, но я махнул рукой. Настроение было каким-то благостным, не хотелось заострять внимание на неприятных моментах.
– Двойное задание и отработка, адепт Милтон.
Он пригорюнился, но возражать не посмел. Вместо этого сел на свое место и долго бухтел, огрызаясь на одногруппников, продолжавших по-тихому его подкалывать.
Зато все проснулись.
– А теперь каждый возьмет себе по предмету и наделит его каким-нибудь живым элементом. Не повторяться! Идея со стулом и щупальцами – моя. Придумывайте свое.
И началось…
Каждый творил, кто во что горазд. Тут и ручки были, из конца которых вылезали скрюченные пальцы, и часы с глазами, и пытающийся облизать все на своем пути мяч с языком. Кто-то приделал столу конский хвост, кто-то нарастил на швабре крылья стрекозы. Шум, гвалт, хохот, крики.
Но все это прошло мимо меня, потому что я увидел Велену, замершую на пороге аудитории. Глаза у нее были большие-пребольшие, и в них светился такой искренний восторг, что у меня екнуло. И екнуло очень сильно. Настолько, что мне захотелось завершить занятие прямо сейчас и приступить к ознакомлению нового сотрудника с нашими распорядками.
К счастью, до конца пары оставалось совсем немного. Великовозрастные балбесы еще немного погоняли всякую дичь по аудитории, поигрались, устраивая друг другу безобидные, но эффектные каверзы, а потом приступили к уборке, что оказалось совсем не так весело, как приделывать фантомные части тела к разным предметам.
Кто-то даже надеялся сбежать, но я стоял у них на пути и проскочить мимо меня никто не решался.
С горем пополам они убрали все последствия своих экспериментов, и покинули аудиторию, а я наконец, смог переключиться на Велену.
– Что это было? – с нотками благоговения спросила она.
– Практика по мыслительным трансформациям. Понравилось?
– Очень! Это просто… просто, – она покрутила пальцем в воздухе подбирая нужные слова, – это фантастика, только еще круче. А я так смогу?
При этом смотрела на меня с такой надеждой, что я смутился. Пришлось говорить, как есть:
– Я не знаю. Эти балбесы сначала были либо на домашнем обучении, либо в частных школах. Потом пришли к нам, уже зная азы магии. А как с этим обстоят дела у вас в мире?
– Магии нет, – просто ответила она. – ни дома, ни в частных школах. Только в книгах, да в фильмах. Поэтому я с удовольствием пишу, придумываю новые миры и наполняю их особенным смыслом, волшебными созданиями и местами. Любовью…
Последнее она сказала, чуть помедлив и тут же замолкла.
– Надо же, как интересно.
– Прости, тебе, наверное, кажется, что все это глупости, которые не имеют никакого отношения к факультету Боевого мышления.
– Отнюдь. Может, ты и не сможешь творить такое же безобразие, как студенты академии, но, наверняка, ты можешь что-то другое… Особенное.
Да, именно так. Особенное. Потому что и она сама особенная.
– А если нет?
– Я уверен, что да. Садись, – указал на свой преподавательский стул, – доставай свою волшебную чудо-ручку.
На самом деле, ручка выглядела обыкновенной, но мы все знали, что каждая попаданка приносила с собой что-то особенное, что-то такое, чего до этого в нашем мире не было. Что-то что помогало нам стать на шаг ближе к победе.
У Али – паяльник, у Бажены – стетоскоп, у сестер – карта и нож, а у Велены – ручка.
Я взял со стеллажа у окна пару чистых листов и положил перед ней.
– Пиши.
– Что писать?
– Понятия не имею. Ты же писательница. Тебе и решать.
Она на миг задумалась, потом пожала плечами и написала одно слово.
– Мммм… – я осмотрелся по сторонам, в ожидании не пойми чего. Но было тихо.
Велена вздохнула и между ее бровей залегла хмурая складочка:
– Не работает.
– Наверное, не хватает подробностей. Сегодня на занятии адепты представляли детали, и чем больше этих деталей было, тем лучше у них, в итоге, получалось.
– Ну это я запросто, – кивнула она и принялась быстро строчить на белом листе.
Описание заняло пять строчек. И снова ничего не произошло.
Кажется, Велена расстроилась, а я не смог предложить ничего иного, кроме как:
– Дай я прочитаю.
И прочитал. Вслух, отчетливо, громко. Про острые, почему-то розовые иголки, глаза-бусинки и грибочки, которые он тащил на спине.
И стоило мне только закончить чтение, как из угла к нам и правда выполз розовый еж, тащащий на спине пяток рыжих опят.
– Вот видишь, – сказал я, – сработало.
Еще бы понять, как именно, но на этот вопрос Велена сама дала ответ.
– Я писатель. Пишу для читателей, – она аккуратно гладила своего первого ежа по колючей спинке, – он живой?
– Фантом. Рассеется, спустя некоторое время.
– Жаль, он мне понравился.
– Ты всегда сможешь написать себе нового.
– И дракона могу?
– И дракона, – усмехнулся я, – все, что подскажет тебе фантазия.
– О, дорогой магистр Уоррик, вы понятия не имеете на что способна моя фантазия.
– Звучит, как угроза.
– О, да. – с коварной улыбкой Велена потянулась за новым листом.
– А я вот так! – меня вдруг опутывала лоза, сковывала, связывала, и Уоррик радовался, будто мальчишка, приближался, казалось – вот-вот поцелует.
– Да не дождетесь! – хихикала я, писала ручкой в воздухе быстро-быстро и зачитывала в обратном порядке.
Лоза резко превращалась в сотни бабочек и те разлетались в разные стороны.
Поразительно, но я довольно-таки быстро выяснила – как нужно колдовать без чужой помощи. Опытным путем, после проб и ошибок. Вначале пыталась читать строки сама, однако не выходило ничего путного. В воздухе появлялись искры, пестрые всполохи, словно магия была где-то рядом, но не подчинялась и не делала нужное. Затем я зачитывала слова нараспев, меняла тембр голоса, пыталась речитативом и белым стихом… А потом наугад, по наитию, прочла в обратном порядке – и вуаля! – все получилось. Теперь мы с начальником резвились, как дети, используя аудиторию для своих опытов.
– Попробуем иначе!
Меня опутала паутина, пришпилив к стене, словно глупую бабочку. Уоррик приблизился, даже поставил руки по сторонам от моей головы.
– А я так!
Паутина осыпалась сахарной ватой и растеклась по полу. Начала подниматься, охватывая декана сладкими нитями.
Я стала писать с какой-то невиданной скоростью и видела то, что начертано в воздухе, в отличие от Уоррика. В первый раз он даже удивился:
– Ты, что, различаешь написанное?
– А ты – разве нет? – тогда и я поразилась.
– Совсем ничего…
Я продолжала «рассказывать своей ручкой», как Уоррик оказался в прозрачном сладком контейнере, разумеется, с дырочками для дыхания.
Он принялся разбивать «клетку» то тут, то там, но сладкая стена выгибалась, а не ломалась.
– Ну раз ты та-ак!
Уоррик начал параллельно со мной чеканно произносить заклинания. Четко так, быстро, как опытный репер.
Мы перебивали друг друга, начинали заново, путались, опять перебивали друг друга…
Хохотали, как ребятня во дворе, во время задорной игры в догонялки.
С азартом, с истинно-детским задором, на кураже веселья, на пике игры.
Останавливались и принимались делать все заново.
Несколько раз не случалось совсем ничего, только сгустки энергий словно опутывали нас плотным коконом, а затем искрили и шли радужными бликами. Будто магия была вокруг, на кончиках пальцев, но из-за нашей словесной абракадабры ничего толкового из нее не получалось.
Прохохотавшись, мы принялись заново. Никто не желал сдаваться, признавать поражение и прекращать эту странную, приятную обоим игру.
В какой-то момент наши слова слились воедино. Вдруг прозвучали, как нечто слитное, неожиданно внятное… Почудилось – даже не нашими голосами, а как будто одним, чужим, очень звонким…
И… неожиданно случился небольшой взрыв.
Сахар и какая-то пена взвились в воздух, нас подкинуло, а затем мы рухнули на… Целые горы сладкой розовой ваты, и… там прилипли. Причем, Уоррик снизу, а я – сверху.
Ваты было столько, словно она заполнила все свободное место в аудитории. Клубилась вокруг парт розовыми барханами, местами аж поднималась до самого потолка…
Мы начали хохотать и пытаться отлипнуть. Дергались, оттягивали одежду от липучей субстанции.
В какой-то момент Уоррик притянул меня и поцеловал.
Я замерла, ощущая насколько приятно, и как искорки веселья внутри взрываются чистым восторгом и вдохновением.
В последний раз я так реагировала на поцелуй, наверное, еще в юности, когда мальчик из класса – первый красавец – позвал на свидание, и мы взасос целовались в кино, на последнем ряду. Я даже не помнила какой это был фильм. Что-то про студенчество, походы, любовь…
Я словно чувствовала опять, как юная девушка, забыв обо всем пережитом с мужем и вообще оставив все неприятности далеко позади. Да и грядущее сражение за миры, против тварей из черной преисподней, внезапно тоже отошло на второй план.
Мы целовались сладко, долго, приятно. И оба, казалось, не могли остановиться. Делились друг с другом дыханием, обнимались… Теряли связь с реальностью и окружающим миром.
Я прикрыла глаза и прильнула к Уоррику, он крепко меня обнял на постели из сладкой ваты, как в каком-то странном фантастическом фильме.
– Что вы тут делаете? – на пороге появился декан Райден и принялся руками разгребать горы белых слипшихся нитей, которые скрывали нас от чужих взглядов. Субстанция резко пришла в движение: вся и сразу. Начала слипаться и прогибаться, местами крошиться, а где-то – отваливаться. Мы с Уорриком неожиданно покатились и провалились в центр «матраса» из сладкой ваты.
Пока соображала, что делать и как быть, начальник потер виски и быстро произнес несколько заклинаний.
Вата пропала, а мы очутились на полу – друг на друге.
– Ну во-от! Начало-ось!
Фыркнул Райдер и демонстративно ушел восвояси.
Мы же, услышав, как захлопнулась дверь, опять начали смеяться от всей души.
Пожалуй, это был лучший мой день за последние лет эдак десять… И он случился в этой магической Академии, в мире, в существование которого, я, писатель, – и то не сразу поверила бы…
Было очевидно, что между нами с Уорриком, Риком, как я его мысленно называла, что-то такое… волшебное, и настоящее одновременно.
Оставалось только понять, как отреагирует мой сынуля на то, что папа остался в прошлом, а в будущем – возможно, у него появится новый папа, да еще и магистр, ко всему прочему…
Как пацан, честное слово.
Большой такой великовозрастный пацан, который внезапно тронулся умом. Иначе и не скажешь.
Как только Велена начала чудить и вытворять своей ручкой всякие странности, меня словно подменили. Будто кто-то перевел тумблер из положения «серьезный декан факультета боевого мышления», в положение «дурной и беззаботный».
Это было так неожиданно, странно и … здорово.
Все то напряжение, что в последнее время каменной плитой давило на плечи, осталось где-то за порогом. Черные дожди, нарастающая опасность, тревожные новости из столицы – все это отступило на задний план, освобождая место беспечности и смеху. И романтике.
Боги, да я так с юности не целовался, когда один взгляд на девушку – и внутри все полыхало. А тут напрочь крышу сорвало. Ее взгляд, запах, ощущение податливого тела в руках – все это налетело, сокрушительным ударом сминая любые попытки противостоять.
Да и попытки слабенькие были, что уж греха таить. Очень слабенькие. Какие-то разрозненные мысли о том, что вроде как не время и не место для игр, что вроде я вроде как начальник, а она подчиненная. Такие убогие отмазы, что самому смешно. Тоже мне, декан факультета боевого мышления. Можно было придумать что-то эпичное, величественное и грозное. Например: сначала спасение мира, потом личное. Да куда уж там… Трудно быть грозным, когда физиономия в улыбке расплылась и душа захотела веселья.
После нашего безумия, Велена, как и подобает настоящей женщине, сбежала, а я остался наводить порядок в аудитории. Причем без заклинаний, а с помощью самой что ни на есть обыкновенной швабры.
Работа руками очень хорошо гасила романтические порывы, прочищала голову и позволяла, наконец, трезво мыслить.
Мне нравилась Вилена, и нет смысла отрицать, что притяжение было взаимным. Она тоже прониклась симпатией, смотрела на меня сияющими глазами и тянулась навстречу. Такая красивая, что дух перехватывало. Хотелось рявкнуть «р-р-р-р, моя» закинуть ее на плечо и утащить в свое логово.
Это вообще нормально? Живёшь себе, живешь, а потом хоп! – и все с ног на голову, и в сердце полыхают ранее неведомые чувства.
Хотел ли я чего-то большего – да. Готов ли я к этому – определенно.
Однако все было не так просто.
Велена в наш мир попала вместе с сыном, а у меня из опыта общения с детьми, только племянницы – дочки сестры, которых я вижу раз в несколько месяцев, да великовозрастные обалдуи в академии. Поэтому как подступиться к пацану я не знал. А подступиться надо было, потому что без его одобрения ничего у нас не выйдет. Велена прекрасная мать, и она не станет разрываться между ребенком и новым мужчиной. Да я и не хочу, чтобы она разрывалась. Мне наоборот до дрожи хотелось сделать ее счастливой.
А значит, придется как-то выкручиваться, искать подход к парню, налаживать контакт. Делать так, чтобы он меня принял.
Я так закопался в этих мыслях, что пропустил момент, когда в аудитории появился кто-то кроме меня.
Тихий шорох, аккуратные шаги.
Неужели опять особо наглые студенты решили добраться до преподавательского стола и дописать пару строчек в последней проверочной работе? Сколько раз я ловил их за этим занятием, сколько дополнительных заданий и пересдач из-за этого назначал – и не сосчитаешь. Но все равно нет-нет, да и находился «смельчак», уверенный, что уж него-то точно все получится. Когда уже до них дойдет, что такие фокусы не сработают? Что проще выучить и нормально сдать, чем потом драить коридоры академии и писать вместо одной работы – пять.
Я был в дальней части аудитории, пытаясь выгнать из-под шкафа розового ежа, поэтому меня не заметили… бедолаги.
Хмыкнув, я бросил через плечо ленивое:
– Подъем.
В тот же миг позади меня что-то повалилось, пискнуло, а потом раздался тихий сдавленный вдох.
– Итак, дорогой мой нерадивый ученик, – сказал я и крутанулся на пятках, разворачиваясь лицом к этому недотепе.
Твою мать…
Над столами вверх тормашками болтался не адепт и даже не адептка, которых тут раз два и обчелся, а сын Велены.
У меня аж в боку кольнуло, когда увидел, как покраснело его лицо от притока крови.
Мне хана…Так проколоться в самом начале – это еще постараться надо.
Отшвырнув швабру в сторону, я бросился к нему и, оказавшись прямо под пацаном, рявкнул:
– Вниз!
Захар тут же свалился мне в руки и уставился на меня огромными глазами.
Надо отдать должное, испуга в них не было. Только удивление:
– Здра…дравствуйте… – икнул он.
А я обреченно подумал о том, что сейчас он ка-ак заревет, и Велена меня на кол за такое посадит. Посадит, и еще два раза провернет, для пущего эффекта.
Я аккуратно поставил мальчика на пол:
– Цел?
Захар все так же ошалело кивнул, а потом шепотом спросил:
– Это была магия?
– Она самая.
– А можно еще раз?
Хм, а он не из робкого десятка. Может, еще не все потеряно…
– Да…если только никому не расскажешь.
Глаза у него тут же загорелись. Кажется, сама мысль о том, что у нас будет секрет, да еще такой, привела мальчика в неподдельный восторг.
Я снова поднял его в воздух, только в этот раз не стал переворачивать вверх ногами. А потом позволил «пролететь» над аудиторией.
– Как здорово! – пацан то размахивал руками, как птица, то делал сальто, то изображал плаванье брасом.
– Все, Захар, хватит.
Я понятия не имел, можно ли с детьми устраивать такие игры. Может, это вообще крайне непедагогично и недопустимо, поэтому бережно опустил его на пол.
– Ты как?
– Супер! – мальчик аж подскакивал от эмоций, которые его переполняли, – а еще покатаешь?
– Не сегодня. Ты лучше скажи, как ты здесь оказался?
– Маму искал. Она сказала, что будет на работе, вот я и пошел…
– Без спроса?
Он смутился, а потом забавно сморщившись, признался:
– Да, – и тут же торопливо добавил, – но я дорогу запомнил, никуда не сворачивал и не заблудился.
– Молодец, но матери надо было хотя бы записку оставить. Она, наверняка, уже пришла, а тебя нет. Волнуется.
Захар виновато поник;
– Я не подумал об этом.
– Пойдем я тебя провожу.
Мы покинули аудиторию и неспешно побрели в сторону преподавательского крыла.
Всю дорогу пацан без умолку болтал. Разговоры ожидаемо крутились вокруг магии. Он задавал миллион вопросов: а что? А как? А можно ли этому научиться? А есть ли в этом мире волшебные палочки и ковры-самолеты.
– А мама моя тоже маг?! – он остановился будто громом пораженный.
– Конечно. ЛИСа бы не привела ее сюда, будь это иначе.
– Какая у нее магия?
– Очень редкая и красивая. Стоит твоей маме написать что-то – как это что-то немедленно становится реальностью.
– Это потому, что моя мама писательница, – он гордо выпятил грудь, – самая лучшая на свете.
– Она большая молодец, – теплая улыбка сама растеклась по губам, стоило только вспомнить, как обнимал ее и целовал, после того как мы «мерились» силами.
На эти слова мальчик отреагировал неожиданно:
– Папа никогда не хвалил маму, – выпалил он и тут же насупился, будто жалея о своих словах, но потом продолжил, – наоборот, всегда говорил, что она глупостями страдает. И что у нее ничего не получится, и что она полная бездарность.
Это что за дурак там у них такой? Разве можно не ценить ТАКУЮ женщину?!
Мне хотелось выразиться некрасиво и заковыристо, но пришлось подбирать правильные деликатные слова, чтобы не обидеть пацана. Как-никак – все-таки отец…
– Просто есть такой тип людей, которые не умеют радоваться за других. Они очень боятся, что у тех что-то получится, поэтому всеми силами стараются обесценить чужие желания и стремления.
– Это плохо?
– Сам как думаешь?
– Думаю, что очень плохо. У нас никогда не было совместных вечеров, он не играл со мной, не гулял. Приходил после работы и сразу дома становилось холодно и неуютно. Мама мало улыбалась и глаза у нее были грустные, несчастные… Зато сегодня она просто светилась. И была очень красивой.
– Запомни, мама всегда самая красивая, – я не удержался и потрепал его по плечу, – а относительно совместных вечеров – не переживай, исправим. У меня есть несколько идей, уверен они тебе понравятся… и твоей маме тоже.
– Обещаешь? – Захар подозрительно прищурился
– Обещаю.
– Он целовал тебя прямо в сахарной вате? Вот это да-а-а! Кто бы подумал, что наш серьезный декан факультета боевого мышления такой романтичный! – хихикала Даша.
– И даже привел твоего Захара, когда тот сбежал искать тебя в Академии? – удивлялась Маша.
– А то! – посмеивалась я вместе с девочками. – Привел. И сынишка в полном восторге! Говорит, летал благодаря Рику.
– Кому? – Аля сделала вид, что не поняла.
– Уоррику! – поправилась я.
– Вот это вы накоротке уже стали! – опять захохотали близняшки. – Еще немного и пойдут в ход уменьшительно-ласкательные прозвища. Мой сладкий властный деканчик… Моя симпампушечка магическая… Мой суровый целовальник… Ммм… Моя соблазнительная фантазерка…
Я собиралась ответить, но внезапно в Академии резко погас свет. Раз – и стало совершенно темно. Причем, за окнами был только вечер, а вокруг нас словно чернота разлилась.
Я огляделась.
Аля щелчком пальцев зажгла плазму и осветила ей помещение.
– Что это? – тихо спросила Жена.
– Не знаю, – ответила ЛИСА. – Это оттуда.
– Откуда?
Ответа не было, однако на сей раз, мы не провалились, а словно взлетели и пронеслись через кучу этажей за считанные минуты. Просто так – сквозь потолки, беспрепятственно.
Это было что-то удивительное и невероятное. Даже для меня, фантазерки.
Вместе с нашим полетом к небу будто взвилась башня, и мы оказались прямо под куполом.
Причем, мы почему-то дружно повисли в воздухе, а прямо под нами метались внутри башни какие-то тени. Я вгляделась, Аля зажгла еще несколько плазменных огоньков и словно шаровые молнии запустила по периметру помещения.
Они рассредоточились, и мы увидели темные силуэты. Они выглядели какими-то непропорциональными, что ли. Как будто слишком длинные ноги, на руках странные когтистые пальцы, головы с вытянутыми лицами, словно это и не лица вовсе, а что-то вроде морд хищников.
Они метались, будто кого-то ловили. Но мы не видели никого, кроме этих ужасных фигур.
– Помогите! – почему-то очень отчетливо вскрикнула ЛИСа у меня в голове.
Я прищурилась, вгляделась в тени, но опять ничего не заметила.
– Уберите их! – истошно взвизгнула ЛИСА.
Аля быстро метнула в тени несколько молний. Но они прошли словно сквозь них кдарились в пол и… растворились, рассыпая вокруг пестрые огоньки.
Жена направила плотный поток зеленой энергии, которой вроде бы могла вырубать – временно отправлять в обморок. Тени заколебались и на минуту почудилось – все получилось… Но они восстановились и заметались с куда большей скоростью.
Даша рубанула ножом, которым она будто резала все на расстоянии. Темные фигуры оказались рассечены. Маша звонко вскрикнула от радости.
– Сейчас! Давай еще! Я помогу!
Магия сестер действовала совместно.
Даша начала кромсать темные фигуры на расстоянии, но они вдруг принялись восстанавливаться. Одна за другой, одна за другой…
Причем, все быстрей и быстрей.
У меня просто уже руки тряслись. Было страшно, непривычно и странно.
ЛИСА продолжала просить о помощи, умолять. В ее голосе слышались скорбные нотки, каких я никогда прежде еще не улавливала.
Я начала писать в воздухе, читая наоборот разные варианты решения проблемы.
Темные тени рассыпаются в прах.
Они рассыпались и сразу воскресали.
Темные тени превращаются в свет.
Они вдруг вспыхивали будто яркие лампочки, но, потухая, метались быстрее.
Темные тени перестают двигаться.
Они замирали, как нарисованные узоры, а затем будто начинали «отмерзать».
– Я не знаю, что делать, – выдохнула я.
– Каждый раз, когда мы как-то помогали ЛИСЕ, решала проблему, в основном, новая попаданка. Уверена, что у тебя все получится, – выдохнула Аля.
Девушки действовали по своему.
Аля жгла, Даша и Маша кромсали, Жена пыталась обездвижить жуткие тени.
Я остановилась, выдохнула и задумалась.
Та-ак… Почему моя магия не работает? Всегда ведь получалось.
Что же не так?
Я попыталась вспомнить как это было, когда «рождала» новую главу к книге. В голове возникали роем идеи, формулировались в слова – и я записывала предложения.
Проверяла, перечитывала, удаляла что-то или меняла.
Вот как это было примерно.
Я открыла глаза и неожиданно обнаружила, что уже написала несколько абзацев.
Темные тени были побеждены совместной магией всех попаданок.
Жена их парализовала, Аля поджигала потоком плазмы, а затем Маша и Даша резали на клочки и… мерзкие темные существа больше не восстанавливались.
Распадались на части, тонкие лоскуты… И те, подобно бревнам падали на пол. Кажется, я даже слышала слабый звук.
Бумц, бумц… Бумц…
Внезапно все вокруг залило слабым светом из окон.
Сумерки прореживали фонари, что тянулись к небу длинными изящными столбами и прогрызали мглу жемчужинами лампочек. Они напоминали гигантские ландыши.
Тени растаяли, вдруг превратились в темную жижу и растеклись по полу объемными лужами. А затем… просто впитались. Раз – и от них нет даже следа…
И… больше ничего не случилось. Мы так и не поняли – за кем гонялись ужасные тени и почему. Но ЛИСа радостно вскрикнула:
– Свободна! Спасибо вам, девочки! Вы просто чудо!
И без предупреждения выбросила нас назад, в мою комнату.
– Ректор Моррис! Ректор Моррис!
Разноголосый гомон стремительно приближался к моему кабинету.
Я даже среагировать не успел, как дверь отворилась, со всей дури ударив по стене, и в мою обитель ворвались они.
Пылающая Альмира, бледная, как смерть Бажена, всклокоченная Дарья, испуганная Велена. Взбалмошную процессию замыкала Маша с картой в руках.
– Что у вас?
– Она двигается! Точка на карте! Двигается.
От этих слов по спине прошелся мороз:
– Давай сюда, – одним движением смахнув все со стола, я освободил место для важного, – живо!
Маша торопливо разложила карту и, чуть не плача, сказала:
– Еще утром стояло на месте, а потом я ушла на тренировку, а когда вернулась – уже все съехало.
Точка, окруженная кольцом темного тумана, и правда, пришла в движение. Раньше она располагалась где-то за пределами очерченной области карты, не привязанная ни к какому конкретному месту, а сейчас четко виднелась над горным хребтом далеко на западе страны.
– Куда она идет?
– Не могу определить. Слишком много посторонних шумов. Мы пытались объединиться, как-то отсечь их, но не получилось.
Тогда я раскинул над столом купол, отсекающий лишнее. Кто бы ни пытался помешать Маше правильно определить координаты финальной точки, теперь ему придется сначала прорываться сквозь мой заслон.
Следом за мной, не сговариваясь, девушки добавили своего. Альмира – огня, Бажена – целительной энергии, Даша – острой, как лезвие ножа защиты, а Велена принялась быстро водить ручкой по воздуху и что-то бормотать.
Мой – изначально невидимый – купол покрылся разноцветными искрами и загудел. Он защищал не только эту комнату и стол, он прикрывал весь энергетический канал, что натягивался между картой и реальным местом.
Сосредоточенно кусая губы, Маша вглядывалась в одной ей понятные знаки и символы. От напряжения у нее на лбу выступили мелкие бисеринки пота и вздулась синяя венка.
– Оно идет…оно идет, – она крутила пальцем над картой, еще не совсем понимая, куда надо указать, – оно идет… вот сюда!
Стоило только взглянуть на точку, куда ткнулся ее палец, и захотелось выматериться. Это оказалась вовсе не столица, как я подозревал изначально, и даже не наша Академия. Это оказался небольшой город на побережье. Тот самый, где прямо сейчас проходили соревнования юных магов, и куда съезжались команды со всей страны. Детские команды… Там просто тьма беззащитных детей.
– Сколько у нас времени?
Маша снова нагнулась над картой и принялась что-то судорожно измерять. С одной стороны, с другой, с третьей. Потом задумчиво потёрла бровь и произнесла:
– Насколько я могу судить – максимум пять дней. И это при условии, что оно не ускорится. Учитывайте также, что я ориентируюсь на знания метеорологии. Но тучи действуют не только как тучи… А еще и как магический объект.
Чертовски мало!
– ЛИСа! – гаркнул я, – через пять минут общий сбор в библиотеке.
– Пять минут? – удивилась она, – но сейчас идут занятия, самый разгар.
– Мне плевать, чем они заняты. Хоть со студентами, хоть на горшке сидят. Хватай каждого и тащи в библиотеку.
– Поняла, – сосредоточенно ответила ЛИСа, и в тот же момент девушки исчезли.
Я же в срочном порядке передал информацию в столицу, а потом приказал ЛИСе перекинуть меня к остальным.
В библиотеке было непривычно тихо. Райден с Уорриком не спорили, Честер – не юморил, женская часть нашего коллектива – и вовсе напоминала стаю настороженных кошек.
Все ждали меня и того, что я скажу:
– Лиса, дай изображение на стену.
В тот же миг появилась карта с пульсирующей чёрной точкой на востоке:
– Близится очередной прорыв. Мы знаем, где он случится, – я указал на побережье, – знаем срок – примерно пять дней. И еще знаем, что разлома такой силы мы еще ни разу не видели. Там не обойдется погибшей деревней. Нас ждут бескрайние поля черноты.
Люди напряженно слушали. Никто не торопился возражать или задавать вопросы. Напряжение зашкаливало.
– Императору я доложил. Он уже отдал приказ выдвигаться, но вы сами понимаете. Вот столица, А вот контрольная точка, – я ткнул сначала в одно место, потом в другое. – А вот мы. Нам добираться долго, им еще дольше. Часть их сил пойдет своим ходом, часть они будут перекидывать. Но порталы не смогут переместить целую армию в нужное место за один раз, придется запускать десятки, если не сотни циклов. А на это требуется время, которого у нас нет. А это значит…
– …Что гостей придется встречать нам, – тихо произнес Рейв.
– Не просто встречать, а держать до прихода основных сил.
– Нас не так-то и много, – резонно заметил Райден, – если прорыв такого размера, как вы говорите, у нас просто не хватит сил.
Я это понимал. Как и то, что другого выхода все равно не предвиделось.
– Будем брать с собой адептов.
Снова повисла тишина, потом Честер горько произнес:
– Они еще не готовы.
– Я знаю, – у меня самого ломило за ребрами от одной мысли об этом, – но, если мы не удержим вторжение, то готовиться уже будет не к чему, и некому.
– Погодите, – встрепенулась Даша, – да, добираться долго и неудобно, но плюсы в таком расположении прорыва все-таки есть. Там побережье. Полно воды, если мы сможем ее зарядить и направить, как нужно, то…
– Я понял вашу мысль. Будем стараться, – я обвел взглядом собравшихся. – у кого еще есть полезные предложения? Нам нужно собрать как можно больше козырей перед этой битвой.
Сначала повисла тишина, во время которой каждый погрузился в свои мысли, потом начали добавляться идеи.
– Можем использовать энергетические сущности, для создания щитов, – предложила Альмира, – мы с адептами прошли эту тему и провели много практических занятий. Они это умеют и очень неплохо.
– Можно попытаться задержать продвижение, – с сомнением произнесла Маша, – если на пути черной тучи поставить плотный заслон из обычных, создать атмосферный фронт, встречный ураган. Конечно, такая мелочь не остановит прорыв, но я думаю, что немного времени выиграть получится.
В нынешней ситуации, когда каждый час на счету, это было как нельзя кстати.
Дальше последовал целый шквал предложений. В обсуждениях мы провели не один час, и закончили, когда за окном уже начали сгущаться вечерние сумерки.
– Выдвигаемся завтра на рассвете. Оповестите адептов своих факультетов, чтобы готовились к сложному путешествию.
Чтобы не терять время, ЛИСа мигом разнесла всех по своим местам, кроме меня.
– Я сам.
Мне нужно было пройтись. Собрать все мысли воедино, выстроить план.
Я должен был не просто придумать, как задержать Тьму до прибытия основных сил, но и не дать погибнуть своим людям в неравной борьбе.
В очередном переходе, ведущем в преподавательское крыло, я обратил внимание на девушку с темными волосами. Она стояла и задумчиво смотрела в окно, а, заметив меня, стремительно скрылась за поворотом.
– Эй! – я позвал ее. Но ответа не получил.
Тогда пошел следом, но, когда завернул за угол, не обнаружил никого – только длинный пустой коридор.
На всякий случай бросил поисковую сеть, но она легким маревом разбежалась в стороны, так ничего и не обнаружив.
– Привиделось, что ли? – я нахмурился, не понимая, что это за обман зрения. Но потом решил, что сейчас нет времени решать нелепые загадки и отправился дальше.
Впереди предстоял долгий вечер и не менее долгая ночь. Надо было снова связаться
с Императором и согласовать наши действия, а потом готовиться к завтрашнему, очень непростому дню.
Дальше все закрутилось с неимоверной скоростью.
ЛИСа раскидала нас по факультетам, и тут же пришлось объявлять экстренный сбор преподавателей и адептов.
Каюсь, давно ждал момента, чтобы опробовать сигнальную кнопку в деканате. Жаль, что повод такой тяжелый.
Обыкновенная, красная кнопка на стене между двумя преподавательскими шкафами. Нажимать на нее просто так категорически запрещалось, потому что стоило это сделать и все, кто имел отношение к факультету получали тройное уведомление.
Первый раз – оповещением на фанти, второй – послание от ЛИСы, форму которого определяла только она, и третий – общее звуковое послание:
«Десятиминутный сбор в главном зале факультета. Все, не явившиеся к нужному времени, считаются отчисленными/уволенными».
Я трижды вдавил кнопку и тут же загудела сирена моего факультета, а спустя миг донеслись голоса остальных.
Академия резко пришла в движение. Коридоры заполнились людьми и гомоном. Никто не понимал, что происходит, спрашивали друг у друга, кто-то пытался разогнать панику криками «мы все умрем», даже не представляя, насколько близко мы подошли к грани, за которой эти вопли могли стать реальностью.
Тем не менее, несмотря на общий разброд, в зале все собрались вовремя. Даже самые матерые прогульщики и любители опаздывать пришли вместе со всеми и внимательно слушали, что я говорил.
С каждым моим словом их лица становились все более угрюмыми, и в глазах зажигалась мрачная решимость.
Когда я изложил все, как есть, без прикрас и попыток смягчить ситуацию, в зале повисла гробовая тишина. На мой вопрос хочет ли кто-то отказаться от участия в операции – тоже никто не отозвался. Трусов в наших рядах не оказалось.
Времени на сборы было рекордно мало. Поэтому расходились быстро и целеустремлённо, а в семь утра уже стояли на заполненном дворе и ждали отправки.
Экипажи, предназначенные для комфортных поездок, всего за ночь были переделаны – убрали все лишне, чтобы максимально увеличить вместимость и быстроходность.
Так же ректор, пользуясь всесторонней поддержкой императора, пригнал из ближайших городов все транспортные средства – начиная от простых лошадей и заканчивая дорогими повозками знати. Сейчас не имели значения ни сословия, ни деньги. Цель была одна – как можно быстрее перекинуть людей к месту разрыва.
Вместе с транспортом пришла и подмога – к нам пожаловали десятки людей из города. Маги, лекари, боевые мастера. Мы были рады все и каждый получил свое задание.
Рейв, Честер и Хант уехали с первой группой, мне и остальным деканам предстояло завершить отправку людей.
Как главному представителю факультета боевого мышления, мне досталась роль надсмотрщика. Силой воли я придавливал чужое волнение, чтобы не было гвалта и суеты. Остальные занимались распределением и посадкой. Кто-то забивал припасами вспомогательные экипажи. Отдельно заполнялись экипажи целителей, которые не спали всю ночь, готовя зелья и мази для раненых.
Когда большая часть была отправлена, я смог ненадолго отойти.
– Вы видели магистра Велену? – спросил у веснушчатой незнакомки, которая все это время помогала распределять адептов по группам. Она на миг задумалась, потом без колебаний указала на восточное крыло.
– Она в столовой.
Я ринулся туда, рассчитывая перехватить Велену еще до того, как наступит наша очередь загружаться. Мне нужно было сказать ей несколько слов. Несколько очень важных слов…
Незнакомка не обманула.
Велена, и правда, оказалась в столовой и, присев на корточки перед насупленный Захаром, говорила о том, что ему придется остаться в Академии.
– Я с тобой хочу! – упрямо повторял парень.
– Пойми, милый, я там буду очень занята и не смогу присматривать за тобой.
– За мной не надо присматривать. Я взрослый! – обиженно надулся мальчик.
– Конечно, взрослый. Но там слишком… сложно, и мне станет легче, если я буду знать, что ты в безопасности.
– А кто будет защищать тебя?
Я подошел ближе и опустил ладонь на плечо Велены:
– Не переживай парень, я за твоей мамой присмотрю. А ты присмотри за академией. Договорились?
Велена благодарно взглянула на меня и улыбнулась дрожащими губами. В красивых глазах отсвечивали тщательно скрываемые слезы.
Вместе нам удалось убедить Захара, что будет лучше, если он останется в Академии. Но всю дорогу, пока мы тряслись в последнем экипаже, замыкающем нашу процессию, Велена не находила себе места:
– Мне так страшно, – повторяла она севшим голосом, – с ним ведь все будет в порядке? Он, действительно, в безопасности за стенами академии?
– Не переживай. Это самое защищенное место. И там остались наши люди, которые за ним присмотрят.
Она затихала, но через пять минут снова судорожно вздыхала:
– Я с ума сойду.
Она не боялась сражения и тех ужасов, что непременно ждали нас впереди, но сходила с ума от тревоги за сына.
– Все будет хорошо, – с этими словами я притянул ее к себе и буквально силой уложил на свое плечо, – все будет хорошо.
Я и сам боялся. Гладил ее по волосам, бубнил какую-то нелепицу, а у самого кишки от страха сводило. Вдруг с ней что-то случится? Вдруг я ее потеряю? В тот самый момент, когда только понял, что она та самая? Та, которую я ждал всю свою жизнь.
И те важные слова, которые с утра жгли душу, так и остались несказанными. Я побоялся, что в темном нутре экипажа, полного мрачных людей, они станут прощальными. Никаких прощаний! Скажу – когда вернемся!
…Путь до конечной цели нашего марш-броска занял четыре дня.
С рассветом мы выехали к тихому городу на побережье. Пока это место было похоже на рай: теплый морской воздух, наполненный ароматом свободы, ласковый шелест прибоя, аккуратные дома и улочки, полные очарования.
Город спал. И, к сожалению, его ждало неприятное пробуждение.
У каждого была собственная задача, поэтому мы разделились. Самых быстрых адептов отправили к главной колокольне, чтобы они подали сигнал тревоги жителям. Маги распределились по периметру города, и в небо взвились сотни проявителей. К счастью, пока ни в одном из них не было и намека на приближающуюся опасность.
Мария отправилась на самую высокую башню, чтобы там наблюдать за картой и сообщать нам о малейших изменениях ситуации. Всю дорогу она выстраивала заградительные заслоны на пути черной тучи и смогла ее немного замедлить, выкраивая нам лишние часы на подготовку.
Бажена с Дарьей занялись агатом. Им предстояло превратить прибрежные воды в нашего главного союзника и помощника. Остальные организовали безопасный коридор, по которому нам предстояло вывести жителей.
Увы, народ реагировал на сирену не так быстро, как нам хотелось бы. Люди сонно выглядывали на улицу, спрашивали друг у друга, что случилось, возмущались, почему звонят в такую рань и мешают спать. Привыкшие к спокойной размеренной жизни, они не верили в то, что им грозит опасность.
Тут уж пришлось мне и остальным менталистам подключать свой дар и нагонять жути, чтобы жители, наконец-то, проснулись, взяли себя в руки и начали действовать.
Спустя пятнадцать минут первые повозки потянулись прочь из города, а мы, под руководством Морриса начали воздвигать защитный барьер над побережьем.
Мы вроде бы готовились вполне себе штатно. Мужчины создавали магический купол, Аля со студентами – фантомов, которые, как скафандры надевались на каждого первого, чтобы защищать нас подобно бронежилетам.
Даша и Бажена в окружении императорских магов колдовали у моря.
Я оставалась в транспорте и помогала всем понемногу, используя ручку и свою магию для того, что не получалось или выходило не совсем так, как задумывали.
По прикидкам Марии, которые она транслировала всем по фанти, до прибытия черных туч оставались считанные секунды.
Мы ждали их, адепты без конца крутили в воздухе проявителями и, казалось, все складывается нормально…
Но почему-то у меня в голове постоянно крутилась фраза какого-то полководца: «Сражение, которое идет по плану – это сражение без противника».
Вроде бы предусмотрено было все, хоть и в спешке. Но все время чудилось – что-то не то.
Внезапно Мария по громкой связи фанти начала кричать.
– Она здесь! Туча здесь! Берегитесь!
Наши же продолжали «проявлять» расщелину в небе, оглядывались – и ничего не могли обнаружить.
– Да где??? Где она?? – вскрикнул Моррис. Я еще никогда не видела его настолько эмоциональным. Глаза сверкают, лицо чуть перекошено, все тело напряжено до предела.
Уоррик вдруг оказался рядом со мной, обнял и произнес:
– Я хотел позже. Велена. Я люблю тебя.
Я собиралась ответить, но Рик уже вернулся к мужчинам, которые стабилизировали защитный купол.
– Она тут! Уже рядом с вами! – кричала Мария.
Но проявители по-прежнему ничего не показывали.
– Можешь сказать точные координаты? – уточнил Моррис.
Маша продиктовала.
Ректор окаменел, а затем рыкнул:
– Проклятье! Секретный полигон! Там шли тренировки еще с ночи! Конечно же, они ничего не слышали про эвакуацию! Они же отгорожены от остального побережья и скрыты магией мимикрии! Уоррик!
Рик моментально откликнулся, быстро что-то произнес под нос – и в одном месте, прямо в прибрежных водах, выросла огромная гора.
Конечно же, там не проверяли с проявителями – думали, это вода!
Смысл врагам атаковать море!
На вершине горы, на большом пологом плато уже лился черный дождь и отчаявшиеся парни и девушки пытались укрыться под магическим куполом, который поддерживали и несколько более взрослых магов – видимо, преподавателей и инструкторов.
Купол походил на яйцо, которое как следует тюкнули – и оно пошло ощутимыми трещинами.
К ногам бедолаг подбиралась черная жижа. Они отступали, как-то оттесняли ее при помощи магии. Но жижи становилось все больше и больше. Она окружала, наступала и наступала…
Не сговариваясь, мы рванули наверх раньше, чем Моррис скомандовал:
– Вперед! Быстро на гору!
Причем, каждый забирался собственным способом.
Аля сделала так, что фантомы, которые, видимо, оставались «в запасе» выстроились снизу вверх, будто лестница.
Рейв и несколько его самых бойких адептов смастерили какой-то энергетический шар и в него поместилось несколько человек. Пока шар летел наверх, лучшие маги боевой энергетики принялись создавать новый. К ним присоединились и имперские спецы.
Честер оживил какой-то засохший плющ, что тянулся по всей горе, в несколько минут вырастил нечто вроде естественной люльки, и она начала подниматься наверх.
Я уже знала, что моя магия имеет ограничения. Просто написать: мы все наверху – легко, но это ничего ровным счетом не даст. Я должна не только знать цель чародейства, но и средство для исполнения нужной задачи.
Так что я изо всех сил пыталась сконцентрироваться, придумать нечто, что могло бы доставить наверх как можно большее количество наших и как можно скорее.
Однако из-за нервозности и напряжения в голове не было ни единой идеи. Я бессмысленно шарила взглядом по окрестностям…
Боже! Что же делать? Как быть?
В мозгу мелькали то одни фантазии, то другие, но все какие-то нелепые и мало осуществимые.
Ежик гигантских размеров?
Дракон?
Вторая гора, которая разложится вверх, как зонтик?
Внезапно взгляд упал на наш транспорт. Я вообразила, как у него появилось нечто вроде множества зацепок и ног, которые способны карабкаться по горе…
Неожиданно это чудо инженерной мысли материализовалось раньше, чем я написала – просто взмахнула ручкой, начала говорить – и бац – все на месте.
Кажется, моя магия становилась сильнее.
– Группа А и группа Д – в транспорт! – тотчас скомандовал Моррис.
И по фанти добавил громкой связью:
– Копим энергосгустки для закрытия бреши!
Я помнила письмена на древних камнях.
Похожие на поезда и автобусы одновременно агрегаты начали гусеницами карабкаться по горе. Причем, так стремительно и ловко, что первыми очутились на месте. Раньше энергошаров, и куда быстрей тех, кто еще взбирался по фантомам Альмиры.
Да и люлька Честера все еще двигалась, когда из транспорта повалили адепты с магистрами.
Одни метнулись поддерживать купол, попавших в ловушку ребят и учителей, другие начали действовать по рецепту древних, что победили древнее зло в прошлый раз.
Каждый словно формировал между рук сгусток энергии. У целителей они получались зеленоватыми, у энергетов – оранжевыми, красными и желтыми, у спецов по боевому мышлению – синими. У зельеварщиков – серебристыми, у разведчиков – меняли оттенки от голубого до фиолетового.
Внезапно раздался слабый крик – на одного из мальчиков внутри купола капнула черная гадость и начала как бы охватывать его.
Паренек пытался вырваться, но его будто опутывали черные нити.
– Да сделайте что-нибудь! – кричала женщина, рядом с ним – видимо, педагог.
– Не отвлекаемся! Делаем что должны! – рыкнул Моррис.
Мы продолжили. И я, в том числе. Мой сгусток почему-то отличался от тех, что создавали остальные боевые мыслители. Он был призрачно-золотистого цвета.
Моррис скомандовал:
– Пли! Боевые энергеты соединяйте при помощи пыльцы от камней!
Шары энергии взмыли ввысь практически синхронно, подобно мириаде воздушных шариков на каком-то празднике. Хотя часть сгустков летели с вершины горы, а часть, как и мой – от подножия.
Боевые энергеты выпустили по шарам что-то вроде струек пламени с золотистыми искрами – видимо, так выглядела пыльца. Тонкие нити огня охватывали ближайшие шары, сотканные из разного вида магии, и словно соединяли их, превращая в густую белую субстанцию, на вид очень похожую на герметик.
Огромная щель в небе, хорошо заметная в проявители, тем временем, расширялась.
По команде Морриса куски «герметика» полетели туда.
– Целители! – распорядился он коротко.
Каждый уже знал, что ему делать и особых пояснений не требовалось.
Факультет Бажены принялся «залечивать» рану в пространстве при помощи «герметика» и своих сил.
Брешь дергалась, как живая. Будто нечто черное, что лезло сквозь материю к нам, было разумным и весьма агрессивным существом. Вязкая субстанция охватывала края бреши, и стягивала их. Чернота же рвалась, просовывала тонкие «щупы», увеличивала их, стремясь нивелировать результат наших действий. Черный дождь усиливался из тех мест, которые еще оставались открытыми.
За считанные секунды мерзкая черная гадость залила всю гору, кроме того места, где еще оставался защитный купол. Мальчик, опутанный черными нитями, упал и с трудом хватал воздух.
Черная жижа волнами хлынула на берег, ливанула по нашему защитному куполу и начала стекать словно густая смола.
– Продолжаем! – скомандовал Моррис.
Фантомы Али помогали как ничто лучше. Только они защищали от черной жижи. Она стекала по ним словно дождь со стекла.
Заметив это, Аля создала еще один и направила к мальчику, который, в одиночку боролся с убийственной гадостью. Фантом принялся оттеснять черные нити, они восстанавливались, разрушались, опять восстанавливались…
По крайней мере, так у парнишки появился шанс выстоять.
– Залепляем разлом! – кричал Моррис.
Вокруг наступала черная жижа, но фантомы Али защищали нас от нее. А мы продолжали создавать энергетические сгустки и превращать их в белые куски клейкой субстанции. Целители непрерывно залечивали бреши.
Пространство рвалось, но мы его восстанавливали.
Казалось – это бесконечный процесс. И первое время мы с той же скоростью залепляли бреши, с которой они разверзались опять.
Но со временем, стало ясно, что у нас получается.
Все как-то сразу воспрянули духом. Потому что брешь превратилась в пунктирную линию над горой и несколько дальше. Причем, «дырки» в пространстве стягивались у нас на глазах. Целители поднажали.
Зеленые струйки энергии словно нити сшивали куски «герметика», соединяя их…
И… Черная гадость, наконец-то, сдалась.
Внезапно брешь схлопнулась, даже послышался характерный такой звук.
Пумц… Хлюп…
Но выдыхать было еще слишком рано.
Черная жижа потекла, начала охватывать все больше пространства, словно «подходила» как тесто.
– Всем наверх! – послышался голос Бажены.
– Мы начинаем! – крикнула Даша.
– В транспорт! – скомандовал Моррис.
Я не поняла – зачем, почему…
Однако мы дружно рванули в экипажи. Кто-то – в те, что оставались на склоне горы, кто-то – в те, что еще стояли внизу.
Мне было легче – я из транспорта не выходила.
С побережья хлынули потоки воды. Выглядело так, словно где-то прорвало плотину гидроэлектростанции.
Вода заливала все вокруг, прибывала.
Вначале она подступила к подножью горы. А затем… Волны начали захлестывать наши убежища… И экипажи… поднимались на волнах, не тонули, будто враз превратились в эдакие корабли.
– Наш транспорт сухопутно-водный, – усмехнулся Уоррик, который оказался рядом и приобнял.
Вода с агатом смывала черную гадость, и та легким дымком взмывала ввысь, а затем резко исчезала бесследно.
Мы поднимались на волнах и вскоре очутились гораздо выше вершины горы. Потому что вода полностью залила пик.
На минуту почудилось – адепты и учителя на нем так и остались под водой.
Но… Внезапно они показались из пены, на «плоту» из фантомов Альмиры. Мальчик, которого накрывала черная мерзость освободился, но был без сознания. По крайней мере, так мне показалось.
Вода лила и лила, а мы покачивались на бурных волнах в своих «кораблях».
Казалось – конца и края этому не будет. Но вскоре мы начали опускаться назад.
Уходила вода быстрее, чем прибывала.
Ахнуть не успела, как мы оказались вновь на улицах города, где уже совсем не осталось черной гадости…
Захотелось радостно вскрикнуть «Ура!»
Все было тихо. Лишь легкий всплеск воды и крики птиц нарушали беззвучие.
– Затишье перед бурей, – невесело произнес Уоррик.
– Но все же получилось? – удивилась я. – Что за буря?
Будто в ответ на мои слова из-под земли повалили твари.
Они походили и на червей, и на многоножек, и на осьминогов. Мерзкие, с усами-щупальцами вокруг разверзнутых ртов они метнулись сразу – и к нам.
Маги высыпали из экипажей и принялись драться.
– Оставайся тут! Я прикрою!
Уоррик поцеловал меня в губы и выскочил вон.
А затем в считанные минуты затерялся в толпе.
Сражался каждый маг-чародей по-своему.
Кто-то крошил тварей невидимыми секирами. Кто-то палил, кто-то поливал зельями, которые их прожигали, или же обездвиживали.
Медики в фантомах-костюмах занимались пострадавшими в режиме реального времени.
Я озиралась, не понимая – что делать.
Я не умела драться, не понимала, как помочь нашим в жутком бою.
Пробовала писать «твари умерли», «твари уснули», «у тварей отвалились все щупальца» и прочее подобное. Как и ожидалось – ничего не сработало. Я должна была, словно в книге – прописать средство борьбы, способ и сам бой.
Пока размышляла, что-то прикидывала, ошарашенно смотрела, как полчища жутких монстров окружают нас, оттесняя к горе, в окне экипажа появилось гигантское щупальце.
Я остолбенела, замерла, подумала – все, мне конец.
На мгновение перед глазами пробежала вся жизнь.
Но внезапно словно послышался крик:
– Ма-ма!
Я понимала – почудилось, ведь Захар остался в академии, под присмотром.
Однако его голос вдруг отрезвил. Я встрепенулась, очнулась…
Представила, бормоча описание, как вокруг меня появился техномагический скафандр, типа робота с разными видами магического оружия.
Внезапно я оказалась внутри него и поспешно выстрелила сгустком энергии. Щупальце раздробило, послышался неприятный звук – на грани ультразвука.
Я принялась стрелять, резать энергетическими лезвиями, поджигать, поливать «мертвой водой», от которой плоть тварей начинала иссыхать и превращаться в пыль.
Выскочила из поезда я на ногах неведомого техномагического робота.
И стремительно вклинилась в ряды сражающихся.
А дальше… Дальше думать было уже некогда.
Я отражала атаки, била, резала, жгла и снова отражала атаки. Отскакивала, перебегала, карабкалась. И опять била, резала, жгла.
Твари погибали, странной мерзкой жижей растекались по земле, но тотчас появлялись новые.
Их было столько, что для всех стало очевидным – мы однозначно не справимся тут в одиночку.
Твари окружали нас плотным кольцом. Отрезали от моря, пытались вклиниться между нами и горой, которая служила как бы естественным укрытием. Через этот камень твари почему-то не пробивались.
Моррис командовал. Маги сражались. Но нас теснили, окружали, брали в кольцо.
И с каждой минутой становилось все очевидней, что победить у нас не получится точно.
Я отчаянно билась, осознавая, что это, возможно, последние мои минуты.
Жалела лишь об одном, что не удалось снова повидаться с Захаром.
И ради него, ради сынишки сражалась еще более отчаянно и жестко.
Нас собрали на пятачке, возле горы, от которой все же не смогли оттеснить.
Ряды сомкнулись, твари рвались с разных сторон.
Я билась уже на чистом адреналине, кураже и автомате. Понимая – эту битву мы проиграли наверняка.
Все понимали, но никто не сдавался.
Лишь иногда адепты давали слабину. Звали маму, вслух прощались с любимыми.
Я заметила, что какая-то девушка: рыжая, веснушчатая, худенькая, неожиданно появляется в разных местах, где нашим приходится совсем туго. Спасает, поддерживает, отчаянно дерется.
Но кто она? Что это вообще за магистр? Почему она так странно одета? В какое-то белое струящееся платье, которое полоскалось на ветру, словно флаг.
У меня складывалось странное ощущение, будто я ее уже где-то видела. И в то же время я будто впервые заметила подобную девушку.
Ах, не-ет! Я неожиданно вспомнила! Когда соединяли энергетические шары, несколько улетели за облака, и их вообще не было видно. Неожиданно появилась эта самая девушка, словно из ниоткуда и… пасами рук вывела сгустки энергии на свободное пространство неба.
А потом… Потом один из экипажей зацепился за что-то в момент, когда вода стремительно прибывала. И… чуть не опрокинулся. Вдруг в окне экипажа мелькнул силуэт в белом струящемся платье… И транспорт немедленно выровнялся.
Кхм… Ладно. Не время сейчас думать об этом.
Нам кто-то помогает – и хорошо!
Внезапно рядом со мной оказался Уоррик.
– Велена, – услышала я сквозь своего робота. – Я хочу, чтобы ты знала. Я очень счастлив, что мы встретились. Я люблю тебя!
Он повторил свое заклинание и рванул прямо на тварей.
Я вскрикнула, дернулась за своим магом. Полчища гадов метнулись в атаку… И…
оказались сметены с тыла.
Со всех сторон наступало имперское войско.
– Мальчик! Тут мальчик! Спасите его! – вдруг вонзился в уши истошный визг. Я понятия не имела – кто закричал, и вообще в себе ли он. Может спятил. А может речь об адепте, еще одном пострадавшем на вершине горы. Да мало ли…
Но почему-то в голове зазвенело: «Заха-ар!»
Имперские войска пришли как нельзя вовремя. Мы сделали все, что могли, все, что было в наших силах. И этих самых сил оставалось совсем немного. Я чувствовал, что мой резерв опустошен больше чем на две трети. У остальных было так же. А те, кто слабее и вовсе, уже высадили все под чистую и сражались тем, что попадалось под руку.
Мы бы не продержались и часа. Задержись они еще хоть ненадолго, и порождения тьмы смели бы нас и устремились вглубь страны.
Вокруг кромешный ад и месиво. Крики, вспышки, треск разрядов и клекот тварей, нескончаемым потоком рвущихся из-под земли. Их черная кровь была повсюду и, к огромному сожалению, кое-где ее разбавляла наша, красная.
Я видел, как пали некоторые преподаватели. Видел адептов, молодых и еще практически не знавших жизни, но уже распрощавшихся с ней. Видел стеклянные глаза, устремленные в свинцовое небо, распростертое над нашими головами.
Эти образы намертво выжигались в памяти и навсегда останутся со мной. Но надо идти дальше, бой еще не окончен.
Пока шла перегруппировка и свежие имперские силы оттесняли неприятеля от измученных бойцов академии, мы продолжали прикрывать раненых и тех, кто пытался им помочь. Нужно было забрать каждого!
– Тут мальчик! – раздался чей-то крик, – спасите его!
Какой, к чертовой матери, мальчик?!
Всех мальчиков, девочек, бабушек, дедушек – вывезли из города. Остались только те, что задержались на полигоне, и все они в данный момент находились за нашими спинами, внутри кольца, держащего оборону от черных тварей.
Я все же обернулся в ту сторону, откуда исходил крик, но толком ничего не рассмотрел, только заметил, как в дом за пределами нашего кольца шмыгнул кто-то мелкий.
Кто-то, на ком была ярко-зеленая футболка с полосатыми рукавами.
По спине прошла волна холодно пота.
Такую в нашем мире я видел только раз… на Захаре.
Я оглянулся, ища взглядом Валену, сражающуюся вместе с другими защитниками. Это было нетрудно – ее броня отличалась от остальных.
Даже на расстоянии я ощущал ее растерянность. Она будто услышала что-то, почувствовала…
Черная тварь налетела на нее сзади, повалив на землю и опутав щупальцами, но на помощь тут же пришли те, кто рядом. Они помогли Велене подняться, но она даже не обратила внимания, шальным взглядом водя по сторонам. Будто искала кого-то.
Она не переживет, если с сыном что-то случится…
Спустя миг я уж мчался к полуразрушенному зданию, на ходу перескакивая через запалы и отбиваясь от щупалец, тянувшихся со всех сторон.
– Магистр Уоррик! – донеслось мне в спину.
Я даже не обернулся. Вместо этого ударил перед собой, выжигая путь и возводя по обе стороны от себя невидимые стены. По этому туннелю домчался до темного провала, в котором когда-то была дверь, и заскочил внутрь. Твари ринулись следом, но я закрыл за собой проход не только силовым полем, но и обманной стеной.
Злой клекот утих, а потом – и вовсе сместился – врагов отвлекли.
Я же отправился вглубь здания.
– Захар, – шепотом.
В ответ тишина.
– Захар! – чуть громче.
Шум боя на улице не давал возможности нормально прислушаться. Снаружи что-то постоянно гремело, взрывалось, кто-то кричал и поверх всего этого раздавался несмолкаемый вой подземных монстров.
Звать в полную силу неосмотрительно – можно привлечь не только Захара, но и тех, кто за ним охотился.
Осторожно, стараясь ничего не задевать на своем пути, я крался дальше, заглядывая в помещения. Везде царил беспорядок, щедро сдобренный черной копотью. Было видно, что люди собирались второпях, выгребая из шкафов самое ценное.
Где-то дальше мне почудился шорох.
– Захар? – снова позвал я и отправился туда.
В конце длинного узкого коридора меня ждала лестница, уводящая на второй этаж.
Подняв взгляд, я увидел, как на верхней ступени хлюпнул и свился в кольцо черный хвост.
Уже во весь голос я гаркнул:
– Захар! – и услышав сдавленное мычание наверху, бросился туда.
Когда я ворвался в комнату, раньше кому-то служившую детской, пацана уже почти полностью окутало черными нитями, тянущимися от подрагивающего полужидкого червя, корчившегося на полу.
Я ударил, что есть мочи, одним движением перерубая все эти отростки. Вторым ударом добил чудовище, которое начало вопить тонким голосом, похожим на поросячий визг. Потом упал на колени рядом с Захаром и принялся сдирать с него живую, сочащуюся черной жижей, паутину.
– Захар!
Он таращился на меня и едва дышал от страха.
– Ты цел?
– Це…цел, – заикаясь, ответил мальчишка.
К счастью, одежда была на нем плотная, и черные нити не успели причинить вреда, хотя и оставили сальные обуглившиеся пятна на вещах.
– Уходим.
Было некогда задавать вопросы и проводить воспитательные беседы, потому что по крыше над нашими головами звонко цокали чьи-то когти.
Все потом, главное выбраться живыми.
– Вставай, – я протянул ему руку и рывком поднял на ноги, – от меня ни на шаг. И ни звука!
На цыпочках мы начали красться обратно. Однако стоило добраться до лестницы, как стало ясно, что этим путем не уйти. Внизу уже копошились и пищали твари.
Указав взглядом, я отправил Захара обратно в комнату. Очутившись внутри, я приложил палец к губам, требуя тишины и беспрекословного подчинения. Потом беззвучно закрыл дверь, переступил через останки червя и стащил с кровати простынь. Еще несколько взял с полки и принялся связывать их между собой.
Захару не надо было объяснять, что делать. Он забрался на подоконник, и ждал, когда я подам конец самодельной лианы:
– Я спущу тебя, потом спущусь сам. Не отходи от дома.
Он кивнул и стал аккуратно спускаться, а я постепенно травил вниз простынь, пока пацан не оказался на земле. Потом, привязал свой конец к тяжелой кровати и начал спускаться сам, но в какой-то момент крепление не выдержало и кровать с диким скрипом поехала к окну.
Я дернулся и едва не упал, а внутри дома тут же раздался негодующий клекот вперемешку с грохотом.
Нас обнаружили.
Я спрыгнул вниз, схватил парня за руку и дернул за собой:
– Бежим!
И мы понеслись.
Перескакивая через завалы, лавируя между домов, уворачиваясь от монстров, рвущихся из всех щелей.
Я уже не отбивался от них, не пытался раскидать или причинить вред. Все силы уходили на то, чтобы держать над нами защитное поле, чтобы вред не причинили нам самим.
Спустя несколько бесконечно долгих минут бешеной погони, мы вывернули на площадь, с которой доносились звуки боя.
И тут же навстречу устремились воины. Кто-то накрыл нас щитом, остальные ринулись наперерез преследовавшей нас орде тварей.
Едва мы с Захаром влетели за живое заграждение, как он оказался в объятиях перепуганной матери:
– Захар, – он хватала его за плечи, за щеки, за руки, – ты цел? Не ранен.
– Все хорошо, мам.
– Как ты оказался здесь? Мы же оставили тебя в академии.
– Я хотел помочь, – сказал он и заревел во весь голос.
Велена обняла его. Прижала к себе дрожащее тело сына и зажмурилась, с трудом втягивая воздух.
Потом посмотрела на меня и сипло произнесла:
– Спасибо.
Тварей добивали долго, упорно и чудилось – их полчища, моря… океаны…
Нас поместили в большие экипажи, вроде тех, в которых мы прибыли из Академии. Там нас осматривали медики, оказывали помощь раненым, парочки обнимались, радуясь, что выжили, остальные же просто передыхали.
Мы с Риком и Захаром сидели втроем, фактически – в трехместном купе и потихоньку приходили в себя.
Далеко, за окнами гремело сражение. И я вдруг вспомнила про Марию. Она оставалась на смотровой башне и, казалось бы, не подавала никаких знаков. Я даже начала слегка беспокоиться. Поэтому отправила ей сообщение: «Маша? Ты в порядке?»
«Слежу за тучами» – прилетело в ответ, – «И отправляю информацию Моррису».
«Мы же уничтожили черные тучи?»
Я аж вздрогнула и показала переписку Рику.
«Те, что были тут – уничтожили. Остальные внезапно остановились, как прибитые, а затем потянулись…»
«Сюда?»
«Да… И они уже довольно близко… Практически над полем сражения» – отозвалась Маша.
«Но мы же заделали бреши в пространстве…» – уточнила я в полной растерянности.
Словно ответом на мой вопрос множество проявителей взвились в небо. Но бреши не обнаружили. Только какие-то странные сероватые следы, похожие на «царапки» от чьих-то когтей.
Неожиданно я услышала в голове.
– Все сюда! На гору! – это была ЛИСа.
Я посмотрела на Захара. После пережитого ужаса, совсем не хотелось бы повторения.
Сын без слов потупился и ответил на невысказанный вопрос:
– Буду тут, нос не высуну из экипажа.
– Обещаешь? – сурово спросил Рик. – А то мама чуть с ума не сошла. Нельзя ее опять так волновать! Маму надо беречь и лелеять!
– Обещаю! – произнес сын, глядя на нас обоих по очереди.
Мы с Риком метнулись из экипажа. Дорогу к горе уже отлично расчистили, хотя и пришлось шагать по телам. Слава богу, не наших соратников. Погибших в бою магов уже унесли.
Здесь оставались лишь тела тварей.
Наши экипажи неожиданным образом обнаружились прямо у подножья горы и оставались такими, как я их придумала – с когтями-лапами, чтобы карабкаться.
Академическая армия – все, кто остался цел и относительно невредим – погрузились в них – и в считанные минуту транспорт резво поднялся на гору.
Там стояла та самая девушка – рыжая, веснушчатая и… Знакомая.
– Ну? Давайте! Поднажмем для победы! – произнесла она голосом, которым… ЛИСа общалась с нами телепатически.
ЛИСа! Конечно же, это она! Таинственная спасительница и помощница!
Мы освободили ее физическое воплощение в схватке с теми темными тварями!
Вот, что означал ее возглас: «Свободна!»
Тем временем, ЛИСа вскинула руки к небу, и из них полился поток… энергии, от которого вдруг стало тепло и хорошо, как-то комфортно…
«Следы когтей» начали исчезать. Я видела, что остальные присутствующие как-то отдают ЛИСе часть своей магии. Она исходила из нас всех – эдакие волны силы, от которых пространство словно бы колыхалось. У кого-то резерва оставалось совсем мало, у кого-то – чуть больше. Но общий кокон энергии или магии вибрировал в воздухе и вместе с потоками из рук ЛИСы уходил в небо туманными струями.
Когда гадкие следы исчезли совсем, Маша крикнула всем по громкой связи из фанти:
– Тучи пропали! Мы закрыли все ходы к нам! И древнее зло заперто в своем мире.
– Заперто. Но не уничтожено полностью, – заметил Моррис.
– А это всегда было так, – обернулась к нему ЛИСа. – Поэтому и нужна Академия, адепты и те древние камни…
В прибрежном городе мы пробыли еще три дня. Они ушли, как на восстановление наших сил, так и на восстановление самого города.
Агата было не так много, чтобы за один заход смыть всю черноту, поэтому приходилось трижды подзаряжать воду. К счастью, совместно с имперскими магами и зарядка, и очищение шли гораздо быстрее.
Весьма кстати пришелся дар Велены. Благодаря ему были расчищены завалы, возведены обрушившиеся стены и разглажены раскуроченные мостовые.
Захар тоже порадовал – ходил за ней хвостиком и никуда не лез, всеми силами стараясь не отвлекать мать от работы.
Однако не обошлось и без тяжелых моментов.
Наскоро организованные лазареты были полны раненых. Здесь были те, кто получил увечья в бою, те, кого коснулся черный дождь, те, кто обнулил свой резерв и не мог даже встать без посторонней помощи.
Кого-то пришлось хоронить. В основном наших, из академии. Тех самых защитников, которые стояли до конца в неравном бою.
В последний путь их отправляли с почестями, и сам Император произносил прощальное слово над их могилами. На протяжение всей церемонии у меня ком в горле стоял. Я знал каждого из них – преподавателей, двое из которых были с моего факультета, адептов, которых сам лично гонял на зачетах и в шутку называл бездарями. Увы, никого из них уже было не вернуть.
Потом настало время собираться в обратный путь.
Усталые, довольные и в то же время грустные люди грузились в экипажи и отправлялись в Академию.
Я все хотел поговорить с Веленой, но не мог найти удобного момента. Когда все вокруг трудятся на общее благо, как-то не до разговоров о личном. Да и усталость была такая, что к вечеру все падали с ног. Вдобавок не было никакой возможности остаться наедине.
Поэтому я ждал, когда мы вернемся в Академию, и как только мы оказались в родных стенах, направился к Велене.
А она… она будто знала, что я приду.
В простом бежевом платье с распущенными волосами стояла у окна, нервно сжимая в руках белый платочек. Взгляд – как у испуганной лани, на щеках – нежный румянец.
Я залюбовался.
Да что врать, я любовался ей каждую секунду с момента нашего знакомства. Будь то встреча в аудитории или бой среди полчищ подземных тварей. Я любовался ей, потому что она была прекрасна, и потому что она была моя.
– Рик, – прошептала она, когда я подошел ближе.
Ее тепло пленило. Хотелось прижать к себе и никогда не отпускать.
– Велена…
– Погоди, не перебивай, – она с трудом вдохнула и, закусив губы, взволнованно уставилась на меня. Будто силами собиралась.
Я тоже собирался.
– Я должен тебе кое-что сказать.
– Я тоже…
А дальше получилось синхронно. Мы просто одновременно вдохнули и произнесли:
– Я тебя люблю.
И никогда прежде у меня не было ощущения настолько правильных слов.
Я поцеловал ее, а Велена дрожа всем телом прильнула ко мне и ответила.
Стоит ли говорить, что в этот момент все мои силы ушли на то, чтобы держать себя в руках, а не поступить, как древний человек – закинуть ее на плечо и утащить в свое логово?
Спустя десять бесконечно сладких секунд, Велена прижала ладони к своим пылающим щекам и отступила на шаг. Во взгляде смятение, грудь тяжело вздымалась в такт сбившемуся дыханию.
Я и сам дышал, как загнанная лошадь.
– Наверное я сошла с ума, – теперь она приложила ладонь ко лбу.
– Не ты одна.
– Ты не понимаешь, Рик. Все так сложно. У меня же муж, сын…
При упоминании мужа у меня кольнуло.
– Ты собираешься возвращаться в свой мир?
– Нет, – ответила она без малейших колебаний.
– Значит, нет никакого мужа. Он остался там, в прошлом. Где ему самое место.
Велена смущенно улыбнулась:
– А Захар?
– А что с ним не так? – я ответил вопросом на вопрос, – мальчишка, как мальчишка. Мы найдем с ним общий язык.
– Уверен?
– Конечно.
– А если не найдете?
– Найдем, найдем, – раздался тоненький голосок откуда-то из-под кровати, услышав который мы оба вздрогнули.
– Захар! – охнула Велена, покраснев до кончиков волос, – что ты здесь делаешь?!
– Сижу, – просто ответил он и вылез из своего укрытия.
Я усмехнулся. Он напоминал мне меня же в детстве. Я тоже всюду совал свой нос и доводил родителей, появляясь в самое неудобное время и в самых неожиданных местах.
– Ну раз ты все слышал, то давай вместе решать, как быть дальше. Я люблю твою маму, твоя мама любит меня, и мы хотим быть вместе. Ты не против?
Пацан важно надулся и кивнул с максимальной серьезностью:
– Не против. Ты ведь маму не обидишь?
– Никогда.
– Не бросишь?
– Ни за что.
– А со мной будешь дружить?
– С огромным удовольствием, – я протянул ему руку, и Захар ее чинно пожал.
– Вот и договорились. А теперь, – я обернулся к Велене, которая, казалось, вот-вот пустит восторженную слезу, – предлагаю отметить это событие и попытаться отвоевать в столовой что-нибудь вкусное.
– Ура! – радостно воскликнул Захар и первый побежал к двери, а мы с Вел, взявшись за руки, отправились следом за ним.
Нам, и правда, есть, что отмечать. Поводов предостаточно.
В столовой уже было полно народу. Столы расставили особым образом и празднично накрыли. Во главе сидел ректор Моррис, а рядом с ним ЛИСа.
– Я никак не привыкну, что она теперь… живая, – шепотом произнесла Велена.
– Не ты одна, – хмыкнул я, – все немного в шоке.
Немного – это мягко сказано.
Когда во время боя рыженькая девица сновала среди толпы, появляясь то тут, то там, никто и подумать не мог, что это душа Академии обрела физическую оболочку и стала свободной.
И я был за нее искренне рад.
Мы с Риком разместились рядом с Алей и Рейвом, чуть дальше сидели Честер с Баженой, Маша и Даша со своими деканами. Наверное, впервые, преподаватели Академии праздновали что-то вместе с адептами. Но, учитывая их заслуги в бою, студенты имели не меньшее право сидеть с нами за этим чудесным столом.
Когда все устроились, Моррис поднял бокал с фруктовым напитком и произнес:
– Поздравляю всех с нашей победой! Конечно, это победа империи, но прежде всего наша. Отдельно хочу поблагодарить новых магистров Академии: Альмиру, Бажену, Марию, Дарью и Велену. Без вас ничего не вышло бы. Это факт.
Мы закивали по очереди.
– Надеюсь, вы останетесь работать у нас?
Кивки повторились, и Моррис довольно продолжил:
– Нам многое еще предстоит доработать, поставить охрану для камней с предсказаниями и прочее. Но, в целом, мы имеем полное право на недолгий отдых. Думаю, месяца будет достаточно.
Все радостно начали соглашаться. Адепты были довольны, что получили внеплановые каникулы, преподаватели – что заработали передышку.
– Также представляю вам нашего нового декана – ЛИСу. Она будет набирать преподавателей и студентов на факультет боевого строительства.
– Факультет нужный и важный. Укрепления, траншеи, окопы… Все это раньше было на совести разных факультетов и размазано по ним. Теперь мы этим займемся вплотную, – сообщила уже сама ЛИСа.
– Ну и приятные новости! – Морис слегка повысил голос. – Я получил прошение на заключение брака между: магистрами Альмирой и Рейвом, Честером и Баженой, Марией и Пайтоном, Дашей и Хантом и с радостью готов…
Внезапно Рик подскочил и произнес:
– И между Веленой и Уорриком!
Затем посмотрел на меня – чуть виновато, с вопросом. Я с улыбкой поддакнула. Он усмехнулся и с облегчением сел.
– Принимается, – провозгласил Моррис. – В таком случае, приглашаю всех завтра на церемонию торжественного бракосочетания. Я имею право заключать брачные союзы по приказу императора. Ну а теперь всем «ура»!
Мы выпили, вкусно поели, а затем танцевали до ночи. То парами, то сольно. То мы с попаданками собирались в круг и демонстрировали латину – оказывается, все мы немного учились бальным танцам. То ламбаду отплясывали «паровозиком». Боже! Я уже так давно не веселилась с подобным куражом и азартом!
Наверное, лет двадцать, если не больше…
Когда мы с попаданками надолго «зависали» друг с другом, счастливые женихи напоминали о себе. Оттягивали за руки и приглашали на медляки.
А потом мы с девушками вновь куражились от души. В какой-то момент к нам присоединилась и ЛИСа.
В общем, к себе я пришла едва живая от усталости, но жутко счастливая.
Я, кажется, уже и забыла, что такое счастье без оговорок. Когда над тобой дамокловым мечом не висят трудности была, проблемы с мужем и финансами до кучи. Когда тебе просто хорошо и легко, как в детстве, когда летишь на качелях. Впереди – будущее, и оно, безусловно, прекрасное. Позади ветер и лихие друзья…
Рик проводил меня до самых дверей, и с минуту удерживал, но отпустил. Мы с Захаром отправились отдыхать.
Я засыпала с мыслями, как выберу свадебное платье. Девушки уже придумали, где покупать – в каком-то популярном магазинчике в городе – филиале столичного модного бутика. На императорские премии мы могли себе это позволить…
Я воображала, что хочу надеть на свадьбу и улыбалась…
Так и уплыла в сон…
Спустя полгода
Битва с темными силами расставила приоритеты и привела к неминуемым переменам.
Прибрежный город, ставший главным полем боя, был полностью восстановлен. Те жители, чьи дома были разрушены – получили новые жилища и поддержку. От черных пятен не осталось и следа. Лишь на самой вершине горы, специально оставили одно почерневшее дерево, чтобы люди никогда не забывали о произошедшем.
На центральной площади столицы так же был установлен мемориал погибшим при сражении на побережье, к которому каждое утро приносили тысячи цветов.
При императорском дворе произошли большие кадровые перестановки – сместили ленивых и безалаберных, заменив их деятельными и ответственными. Те, кто раньше, сидя в теплых креслах, потешались над древними пророчествами, нынче были вынуждены искать себе новую работу. Те, кто проявил себя на поле боя – получили заслуженное повышение.
Меня тоже звали в столицу на место Брюма, но я отказался, потому что уже давно и намертво прирос к своей академии. Место, которое по началу казалось тусклым и безнадежным, в конечном итоге стало родным.
Академия, кстати, изменилась больше всего.
После тяжелых событий на побережье, все преподаватели и студенты получили премию от Императора и возможность перевестись в столицу в лучшие из университетов, ранее доступных только детям влиятельных вельмож и богачей.
В результате – премии обрадовались, а от радужных столичных перспектив дружно отказались. Не поехал никто. Даже адептки, которые ранее грезили о влиятельных женихах, и те остались.
– У нас своих навалом. Они будут получше всех столичных вместе взятых! – сказала самая бойкая из них, а остальные поддержали.
Убедившись, что никто Листорнскую Академию бросать не собирался, Император издал указ о всесторонней поддержке нашего учебного учреждения и присвоил ему статус особо значимого.
После этого к нам потянулись и денежные средства, и люди.
Старое здание, которое раньше держалось только благодаря стараниям ЛИСы, теперь отстраивалось и преображалось. Нескончаемой вереницей в город тянулись обозы со строительными материалами и лучшими специалистами, горящими желанием привести наши «развалины» в порядок.
Так же к нам пожаловали новые преподаватели. Много преподавателей. Опытные и не очень, строгие и веселые, с сияющими глазами и молчаливые.
И, как ни странно, адепты тоже к нам потянулись. Причем тоже разные. И из простых семей, и из влиятельных. Нашлись даже те, кто перевелись к нам со старших курсов престижнейших университетов.
Вот так, буквально в одночасье, захудалая академия, влачившая жалкое существование где-то на задворках, превратилась в одно из самых значимых учебных заведений страны, по сути став второй образовательной столицей.
Мои преподаватели, полные энтузиазма и сил, были поглощены не только работой, но и личной жизнью. Мне было приятно видеть их счастливые улыбки, и знать, что в этих стенах теперь жило не только древнее пророчество, но и любовь.
Правда, ЛИСа немного омрачила общее веселье, сказав, что это еще далеко не конец. Что мы только отбросили зло от нашего мира, но пройдут годы, столетия и коварная тьма снова распустит свои щупальца.
Поэтому однажды вечером мы отправились в подземелье, к тем самым камням, которые когда-то помогла найти Альмира. На их темных, теплых поверхностях, полных скрытой силы и молчаливого величия, Велена написала своей волшебной ручкой, что нужно сделать, когда миру снова будет грозить опасность. Остальные девушки закрепили послание своими силами, а потом, и мы добавили, запечатав информацию на многие века.
Возможно когда-то, когда от нас всех не останется даже воспоминаний, эти камни найдут наши потомки. И уже наш язык будет казаться им древним. Но они все равно справятся, разберут каждую строчку и с нашей помощью снова победят.