Поражённые нимфы застыли, но лицо Хозяина леса постепенно смягчилось. Он смотрел на прелестную бессмертную, осмелившуюся ослушаться Закона. Все очень удивились, когда Великий Ак с нежностью погладил Нециль по струящимся локонам и поцеловал её в прекрасный лоб.

– Я долго живу на свете, но такое в моей жизни впервые, – ласково проговорил он. – Нимфа осмелилась бросить мне вызов и не повиноваться моим законам! Но в моём сердце нет осуждения. Говори, Нециль, чего ты хочешь?

– Разреши мне оставить ребёнка! – с дрожью попросила нимфа и упала перед ним на колени.

– Где? В Бурзейском лесу, куда не проникал ещё ни один человек? – переспросил Ак.

– Да, в Бурзейском лесу, – осмелев, ответила она. – Здесь мой дом, и я устала от пустых, тоскливых дней. Позволь мне заботиться о малыше! Он слаб и беззащитен. Разве от него может быть вред лесу и его повелителю?

– А как же Закон, дитя моё? – посуровел Ак.

– Но ведь Закон устанавливает Хозяин леса, – возразила Нециль, – и, если он повелел бы мне заботиться о младенце, которого сам вырвал у смерти, кто в целом мире посмел бы остановить меня?

Внимательно прислушивавшаяся к разговору королева Зурлина радостно захлопала в ладоши, услышав эти бесстрашные слова.

– Она подловила тебя, Великий Ак! – воскликнула она, смеясь. – Теперь к просьбе Нециль присоединяю свой голос и я.

Хозяин леса медленно погладил бороду, как делал всегда, когда о чём-то задумывался. Наконец он объявил своё решение:

– Пусть младенец остаётся, я сам буду защищать его. Впервые Закон будет нарушен, но предупреждаю всех вас, что это случилось и в последний раз. Пока стоит лес и мы остаёмся его жителями, никогда смертный не будет жить среди бессмертных. Иначе от нашей счастливой жизни здесь ничего не останется и наступит время тревог и несчастий. А теперь добрых снов, мои чудесные нимфы!

Закончив речь, Ак удалился, а Нециль поспешила домой, под крону дуба, чтобы насладиться своим нежданным сокровищем.

Нимфам имя ужасно понравилось, все даже захлопали в ладоши от удовольствия. Так ребёнка и назвали, хотя Нециль всё равно всегда звала его Клаусом, поэтому со временем её сёстры тоже привыкли к этому имени.

Чтобы ребёнку было удобно, Нециль нарвала в лесу самого мягкого мха, выстлала им колыбель и уложила в неё Клауса. Потом нимфы задумались, чем кормить малыша, но быстро сообразили, что в лесу растёт чудесное дерево гоа, цветы-колокольчики которого наполнены сладким нектаром. Часто к домику Нециль приходили лани с ласковым взглядом и охотно делились с крохотным гостем своим молоком. Иногда львица Шигра тайком прокрадывалась в комнату малыша и, нежно мурлыкая, укладывалась рядом с ним и тоже подкармливала его.

Дни шли за днями, малыш подрастал, а Нециль учила его ходить, говорить и играть в разные игры.

Когда мальчик научился разговаривать, его слова оказались удивительно приятными и добрыми, ведь нимфы не бывают злыми, их сердца чисты и наполнены любовью. Все в лесу полюбили его, и ведь вы, наверно, помните, что Ак повелел всем лесным жителям – зверям и птицам, змеям и насекомым – не причинять ему вреда, поэтому мальчик бродил по лесным тропинкам, не зная страха.

Через некоторое время все бессмертные обитатели Бурзейского леса узнали, что нимфы усыновили человеческого детёныша, а сам Великий Ак одобрил этот поступок. Многие из них приходили посмотреть на маленького незнакомца, с любопытством разглядывая его. Первыми пришли райлы. Они и лесные нимфы – двоюродные, хотя и совсем не похожи друг на друга. И занимаются эти родственники похожими делами: райлы присматривают за цветами и растениями, а нимфы – помните? – заботятся о деревьях. Маленькие райлы забираются в самые отдалённые уголки леса, разыскивая что-нибудь полезное, чем можно подкормить растения. Цветы, за которыми ухаживают эти создания, расцветают особенно ярко, потому что райлы поливают землю вокруг них особыми красками, и благодарные растения всасывают их корнями, перед тем как раскрыть чашечки. Это очень занятой народец, ведь каждый день одни цветы распускаются, другие увядают, но райлы всегда легки и веселы, поэтому другие бессмертные им всегда рады.

Вслед за беззаботными райлами явились нуки. У них в лесах свои обязанности – присматривать за всеми зверями: и мирными, и свирепыми. Это непростая работа, потому что дикие звери совсем не хотят, чтобы за ними присматривали. Но нуки хорошо знают своё дело, они умеют подчинять самых непокорных хищников. Правда, со зверями всегда приходится быть начеку, поэтому нуки выглядят старыми, усталыми и даже могут показаться грубоватыми. Но они – очень нужные создания, ведь во всех лесах мира звери слушаются только их, не считая, конечно, Хозяина леса.

Последними пришли феи – покровители людей. Усыновление Клауса их заинтересовало особенно, потому что законы бессмертных запрещали им даже мимолётное знакомство с подопечными. Конечно, изредка такое случалось, феи могли появиться перед кем-то из людей и даже побеседовать с ними, но вообще-то это не положено. Они присматривают за людьми, оставаясь невидимыми и неузнанными, а если обращают внимание на кого-нибудь, то только потому, что человек оказывается очень достойным, ведь феи отличаются повышенным чувством справедливости и непогрешимой честностью. Как это – усыновить ребёнка? Такая мысль просто не могла прийти им в голову, ведь это против всех законов! И феи с нескрываемым любопытством разглядывали крохотного человечка, за которым ухаживала Нециль с сёстрами-нимфами.

Клаус не знающими страха глазами наблюдал за обступившими его кроватку бессмертными, во весь рот улыбался и часто смеялся. Ведь все с ним играли! Он забирался на плечи весёлых райлов, задорно дёргал за седые бороды сгорбленных нуков и утыкался кудрявой головой в изящную грудь самой Королевы фей. Он всем нравился: райлам – за свой искренний смех, нукам – за смелость, а феям – за детскую непосредственность.

Вскоре малыш со всеми подружился, выучил законы леса и его обитателей. Он внимательно следил, чтобы не наступить ни на один цветок в лесу – это ведь могло огорчить друзей-райлов! Он старался не пугать лесных зверей – зачем зря сердить друзей-нуков! Мальчик полюбил общество фей и часто разговаривал с ними, не догадываясь, что он – единственный из рода человеческого, кому это позволено, ведь о существовании других людей он не подозревал.

Бродя по лесу, Клаус не находил никого похожего на себя. В конце концов он стал думать, что он такой на свете один, ведь лес был для него всем миром. Он не мог знать, что где-то живут миллионы других людей, только им приходится много работать, и все они к чему-то стремятся.

А он, живя в лесу, ни о чём таком не помышлял, был безмятежен и счастлив.

Маленький Клаус выучил язык лесных зверей, птиц и насекомых, но никак не мог понять, почему некоторые из них бывают сердитыми и недружелюбными. Вот белки, мыши и кролики – они всегда жизнерадостные и весёлые! Но бывало, что пантера рычала, а медведь скалил зубы. Клаус понимал, что рычат они не на него, а просто потому, что привыкли так делать, поэтому мальчик только смеялся и гладил их лоснящуюся шерсть.

Он научился песням пчёл, понимал стихи, нашёптываемые лесными цветами, знал историю каждой Бурзейской совы. Он помогал райлам подкармливать цветы и растения, а нукам – наводить порядок среди хищников. Маленькие бессмертные считали его важной персоной при дворе, ведь его оберегали королева Зурлина со своими нимфами и даже сам Великий Ак покровительствовал ему.

Однажды Хозяин леса, обойдя свои обширные владения, вернулся в Бурзейский лес.

Королева с нимфами радостно встретили его, и тут Ак вспомнил о Нециль и ребёнке, которого разрешил ей усыновить. Вдруг среди окруживших его бессмертных он заметил крепкого юношу, достававшего ему до плеча.

Ак замер и замолчал, изучающе разглядывая Клауса. Ясные глаза юноши спокойно встретили властный взгляд Хозяина леса, и Ак облегчённо вздохнул, поняв, что в груди у того бьётся бесстрашное и чистое сердце. А потом Ак и прекрасная королева сидели и пили удивительный нектар из золотой чаши, передавая её друг другу. Повелитель лесов в задумчивости оглаживал свою бороду и почему-то был немногословен.

На следующее утро он призвал к себе Клауса и ласково сказал:

– Я отправляюсь в путь. Леса ждут меня. И я хочу, чтобы ты сопровождал меня в путешествии. Попрощайся с Нециль и её сёстрами, ведь разлука будет долгой.

Клаус был счастлив – это было на редкость почётное предложение, ведь он станет спутником самого Хозяина леса! Но Нециль крепко обняла мальчика, не желая его отпускать, и впервые в жизни заплакала. Нимфа, вырастившая этого достойного юношу, ничуть не изменилась с тех пор, как осмелилась предстать перед Великим Аком, прижимая к груди младенца. Она осталась изящной и очаровательной, как была когда-то, и любовь её не стала меньше. Ак увидел, как они прижались друг к другу, словно брат с сестрой, и снова глубоко задумался.

– Чем же ты будешь заниматься? – поинтересовалась королева, став сразу очень серьёзной.

– Я хочу делать детей счастливыми, – ответил он. – Когда я был младенцем, вы с нежностью заботились о том, чтобы я вырос сильным и счастливым, поэтому будет справедливо, если я позабочусь о других малышах. Я вселю в тысячи человеческих сердец надежду на настоящую любовь, которую мне подарила нимфа Нециль, а о её удивительном поступке люди станут слагать песни и помнить их, пока стоит белый свет. Правильно ли я всё сказал, о Великий Ак?

– Ты хорошо сказал, – ответил Ак и продолжил: – Но есть ещё кое-что важное. Ты стал Сыном леса, товарищем по играм моим нимфам, ты всё-таки вырос не совсем обычным человеком и отличаешься от прочих людей. Теперь ты войдёшь в другой мир, но лес всегда будет тебе защитой, с тобой навсегда останется обретённая здесь сила. Если случится нужда, ты всегда можешь рассчитывать на помощь нимф, райлов, нуков и фей, они с радостью помогут тебе. Это говорю я, Повелитель Мировых лесов, и моё слово нерушимо!

Клаус взглянул на Ака, подбирая слова благодарности.

– Я стану самым могущественным из людей, – вдруг понял он. – Мои лесные друзья защитят меня, и я смогу сделать счастливыми множество детей. А раз лесной народ будет мне помогать, я непременно выполню свой долг.

– Я помогу! – искренне сказала Королева фей.

– Мы поможем! – вскричали райлы и залились весёлым смехом.

– Мы поможем! – пробурчали суровые нуки и стали очень серьёзными.

– Мы поможем тебе! – прощебетали прекрасные нимфы. И только Нециль ничего не сказала. Она лишь с нежностью прижала Клауса к груди и поцеловала.

А юноша напоследок сказал своим преданным друзьям:

– Мир огромен, и везде есть люди. Сначала я буду тут неподалёку, чтобы вы были рядом, и я, если будет трудно, мог попросить у леса совета или прийти за помощью.

Клаус взглянул в последний раз на обитателей леса. Во взгляде его была бесконечная любовь, но прощаться он не стал. Беззаботная, вольная жизнь для него закончилась. Он смело шагнул навстречу новой жизни – в мир людей, с которыми отныне будет разделять все трудности.

И Ак, которому открылось юное сердце, оказался настолько милостив, что согласился направить его.

Бурзейский лес остался позади. Клаус шёл на восток и вышел на опушку. Дальше лежала Хихикающая долина. Её обступали невысокие зелёные холмы, посредине вился ручеёк, терявшийся где-то вдали. Суровый лес остался за спиной, а там, где заканчивалась долина, виднелся широкий простор. Юноша молча разглядывал Хихикающую долину. Его глаза, до той минуты очень серьёзные, вдруг засияли каким-то внутренним светом, заблестели, как звёзды в тихую ночь, и радостно распахнулись.

У его ног приветливо раскрыли свои чашечки калужницы и маргаритки. Весело насвистывал ветерок, который, пролетая мимо, растрепал его волосы. Ручей радостно звенел, скача по камешкам и обрызгивая зелёные извилистые берега. Пчёлы, перелетая с одуванчиков на нарциссы, жужжали свои медовые песни. Жуки в высокой траве довольно гудели, а солнечные лучи с удовольствием освещали всю эту картину.

– Я построю здесь дом, – воскликнул Клаус, протягивая руки, будто пытаясь обнять всю долину.

Как давно это было! И он построил дом в долине. Дом там стоит и сейчас.

Было только два дома, двери которых оказались для Клауса закрыты – изящный дворец лорда Лэрда и мрачный замок барона Брауна. Там тоже жили дети, но, завидев юного незнакомца, слуги во дворце захлопнули дверь перед его носом, а грубый барон пригрозил подвесить гостя на железном крюке на стене замка.

– Что ж, пойду туда, где мне рады! – решил Клаус и вернулся в бедные жилища.

Тем временем повсюду уже чувствовалось дыхание зимы. Свой краткий век доживали, увядая, цветы, поглубже в тёплую землю старались зарыться жуки, над лугом перестали порхать бабочки, а звенящий ручей будто простудился и что-то бурчал охрипшим голосом.

Однажды над Хихикающей долиной закружились в танце снежинки, укрыв крышу домика Клауса белым одеялом. А ночью в дверь постучал Ледяной Джек.

– Заходи! – крикнул Клаус.

– Сам выходи! – ответил Джек. – У тебя камин горит, я в тепле не могу.

Клаус вышел на мороз. Они с Ледяным Джеком были давними знакомыми, и этот задорный шутник был ему симпатичен, хотя он посматривал на Джека с некоторым недоверием.

– Этой ночью мне будет весело, Клаус! – вскричал Джек. – Какой великолепный холод! Ох, и позабавлюсь я, прихвачу людей морозцем, похватаю их за носы, уши и пальцы!

– Ради нашей дружбы, Джек, пожалей малышей, – попросил Клаус.

– Чего это? – удивился весельчак.

– Они такие беззащитные, – объяснил Клаус.

– Так ведь пощипывать нежные создания я особенно люблю! – заявил Джек. – Взрослые – они ведь жёсткие и костлявые, их и не ущипнёшь толком, да и пальцы устают.

– Маленьким с тобой не сладить, – сказал Клаус.

– Это точно, – согласился Джек и задумался. – Ладно, будь по-твоему, сегодня не буду детей щипать, хотя ужасно трудно от этого удержаться, – пообещал он. – Доброй ночи, Клаус!

– И тебе доброй ночи, Джек.

Клаус вошёл в дом и закрыл поплотнее дверь, а Ледяной Джек поспешил в ближайшую деревню.

Клаус подбросил в камин полено, и оно ярко заполыхало. Рядом с очагом устроился крупный кот Пуфик, которого подарил ему знакомый нук по имени Питер. Кот разложил на полу свой пушистый хвост и, жмурясь от удовольствия, напевал нескончаемую мурлыкающую песню.

– Нескоро я увижусь с детьми, – вздохнул Клаус, обращаясь к своему единственному собеседнику, который сделал небольшую паузу в мурчании, чтобы послушать хозяина. – Что поделать – зима! Снег будет лежать много дней, и я не смогу добраться до своих маленьких друзей и поиграть с ними.

Кот задумчиво почесал лапой нос, но промолчал. Ему было хорошо: огонь в камине жарко пылал, Клаус никуда не уходил, сидя в мягком кресле у камина, так что на погоду можно было не обращать внимания.

Дни шли за днями, один долгий вечер сменялся другим. В буфете всегда находилось вдоволь еды, но Клаус начал чувствовать себя неуютно. Заняться ему было, определённо, нечем, разве что подбросить дров в огонь, да и те ему приносили нуки. Ничегонеделание – ужасно утомительная штука!

И вот однажды, очередным долгим, скучным вечером, он вынул из горки дров полено и принялся обстругивать его острым ножиком. Поначалу он делал это просто так, ни о чём не задумываясь, чтобы хоть чем-то себя развлечь. Он что-то напевал, насвистывал, а кот Пуфик сидел рядом, внимательно наблюдая за хозяином и прислушиваясь к звукам песенки, которая ему нравилась даже больше собственного мурлыканья.

Клаус поглядывал то на кота, то на полено, и вскоре деревяшка стала напоминать голову Пуфика с торчащими ушами.

Клаус перестал насвистывать, рассмеялся, после чего и он, и кот с изумлением взглянули на получающееся изображение. Оставалось только завершить портрет, и он вырезал глаза, нос, а потом и шею.

Кот недоумевал: он не понимал, как относиться к новому зверю, и напряжённо пытался понять, что это хозяин задумал.

А Клаус продолжал работу. У него появилось много новых идей. Он тщательно и умело работал ножом, и у него постепенно стало получаться тело кошки, сидевшей в точности как настоящая, с обвитым вокруг лап хвостом.

Работа оказалась непростой, но спешить мастеру было некуда, ведь зимние вечера – такие долгие, а других занятий у него не было. Наконец статуэтка была готова. Клаус удовлетворённо хмыкнул и поставил её на каминную полку. Деревянный кот глядел на живого, а живой – на деревянного. У Пуфика мгновенно шерсть встала дыбом, он гневно мяукнул, а деревянный кот и ухом не повёл. Это было так смешно, что Клаус не удержался и громко захохотал.

Тогда умный Пуфик подошёл поближе к своему деревянному врагу, тщательно рассмотрел и обнюхал его. Статуэтка выглядела почти как настоящий кот, но глаза и нос убеждали, что всё-таки это только дерево. И кот улёгся на своё излюбленное место у камина и принялся умываться, с уважением поглядывая на такого изобретательного хозяина. Кто знает, не испытал ли кот те же чувства, что мы, когда разглядываем свои фотографии.

А Клаус, сам не понимая, в чём причина, был очень доволен. Хотя чему удивляться? Его и в самом деле можно было поздравить, а все дети на свете могли радоваться и веселиться, ведь в тот вечер Клаус сделал свою самую первую игрушку.

Ветер всё свистел, всё завывал, а Клаус вновь и вновь благодарил добрых нуков за то, что они построили ему такое славное жилище. Пуфик лениво тёр мордочку и посматривал довольным взглядом на уголья. А игрушечный кот восседал напротив настоящего и не мигая смотрел прямо перед собой, как поступают все игрушечные коты.

Вдруг какой-то шум привлёк внимание Клауса. Он не был похож на голос ветра – он напоминал крик отчаяния.

Клаус поднялся и стал вслушиваться, но разбушевавшейся ветер принялся трясти дверь, а стёкла так громко дребезжали, что понять что-либо было невозможно. Но вот ветер немного стих, и тогда снова послышался пронзительный призыв о помощи.

Быстро накинув пальто, надвинув на глаза шапку, Клаус открыл дверь. Немедленно внутрь ворвался ветер, разметал угли в камине и так свирепо дунул в сторону Пуфика, что тот мгновенно забился под стол. Клаус постарался побыстрее захлопнуть за собой дверь. Он стоял, с тревогой вглядываясь в темноту.

Ветер хохотал, злился, пытался опрокинуть его в снег, но юноша не поддавался. Снежные хлопья слепили его, залепляя глаза, но он протирал их и снова вглядывался в темноту. Везде, куда ни падал взгляд, лежал белый, сверкающий снег, укрывавший землю и заполнявший воздух.

Крик не повторился. Клаус уже собирался вернуться в дом, но ветер вновь внезапно налетел на него и застал врасплох. Он споткнулся и провалился в сугроб. И тут рука, оказавшаяся глубоко в снегу, на что-то наткнулась, и это была не ледышка. Он ухватил непонятный предмет и осторожно потянул к себе. Это был ребёнок! Ещё мгновение – и он извлёк замёрзшего малыша из сугроба и внёс в тёплый дом.

Ветер опять хотел проникнуть в дом вслед за ним, но Клаус закрыл дверь перед его носом. Спасённого ребёнка он положил у камина и, когда отряхнул, узнал его. Это был мальчик по имени Викум, живший в одном из домов, куда он приходил поиграть с детьми.

Клаус понимал, что мальчика надо поскорее согреть. Он завернул его в тёплое одеяло и принялся растирать закоченевшие руки и ноги. Наконец ребёнок открыл глаза. Увидев, куда он попал, малыш радостно улыбнулся. А Клаус уже согрел молока и принялся отпаивать мальчика. Всё это время за необычными событиями с любопытством наблюдал кот. Но вот мальчик совсем согрелся и, успокоенно вздохнув, уснул, уткнувшись в дружеские колени. Счастливый от того, что малыш спасён, Клаус крепко обнимал его во время сна.

А ветер, не находя больше себе развлечений, перелетел через холмы и устремился на север. Снежинки, уставшие от бесконечного кружения, мягко опустились на землю, и в долине снова стало тихо-тихо.

Тем временем мальчик проснулся. Он протёр глаза, сел и, как всякий любознательный ребёнок, огляделся, подмечая всё, что увидел в комнате.

– Какой у тебя славный кот, Клаус, – сказал он наконец. – Можно его подержать?

Но коту эта идея не понравилась, и он убежал.

– Зато другой кот никуда не убежит, – продолжал мальчик. – Правда? Дай мне подержать этого!

Клаус вложил ребёнку игрушку в руки, и тот обнял её и даже поцеловал кончик деревянного уха.

– Как же тебя угораздило выйти на улицу в такую метель, а, Викум? – спросил Клаус.

– Я собрался к тётушке и заблудился, – ответил мальчик.

– Страшно было?

– Нет, только очень холодно, – признался Викум. – Снег всё время летел в глаза, дороги совсем не было видно. Я шёл и шёл, пока совсем не заблудился и не упал в сугроб. А метель ещё сверху снежинок намела, засыпала меня с головой.

Клаус ласково погладил его по голове, и мальчик улыбнулся.

– Но ведь теперь всё хорошо? – спросил Викум.

– Конечно, – ответил обрадованный Клаус. – Но тебе надо ещё отдохнуть. Ложись в постель – ты должен проспать до утра, а тогда я отведу тебя домой, к маме.

– А можно мне кота? – спросил мальчик.

– Если хочешь, – улыбнулся Клаус.

– Хороший, хороший кот! – сказал Викум и тоже улыбнулся, когда Клаус подоткнул ему одеяло, а вскоре малыш уже спал с деревянной игрушкой в руках.

Наступило утро следующего дня. Солнце заглянуло в Хихикающую долину, залив её своими лучами, а Клаус собирался отвести потерявшегося ребёнка обратно к матери.

– Можно мне оставить себе этого кота, Клаус? – попросил Викум. – Деревянный даже лучше настоящего! Он не убегает, не выпускает когти и не кусается. Можно я оставлю его себе?

– Конечно, оставляй, – обрадовался Клаус, довольный тем, что его игрушка может кому-то так сильно понравиться. Он достал тёплый плащ, завернул в него мальчика и деревянного кота, а потом взвалил этот свёрток на свои широкие плечи и отправился через заснеженную долину и большую равнину к небогатому домику, где жил Викум с мамой.

– Мама, посмотри! – закричал мальчик, едва завидев маму, стоящую на крыльце. – У меня есть кот!

Женщина всхлипывала от радости, что её любимый сын спасён. Она всё благодарила и благодарила Клауса за добрый поступок и никак не могла остановиться. А он с теплом на душе и лёгким сердцем вернулся к себе в долину и тем же вечером сказал коту:

– Кажется, детям нравится играть с деревянными котами не меньше, чем с настоящими. Ведь игрушка ничего им не сделает, даже если таскать её за хвост и уши. Пожалуй, надо сделать их побольше!

Вот так и началась его великая работа.

Вторая кошка получилась даже лучше первой. Тем временем к Клаусу заглянул в гости Жёлтый райл. Ему очень понравилось то, что с таким тщанием выстругивал Клаус, и он привёл посмотреть на игрушку своих собратьев.

Красный, Чёрный, Зелёный, Синий и Жёлтый райлы уселись вокруг Клауса на полу, а тот продолжал искусно работать ножом, и скоро полено стало напоминать деревянного кота.

– Вот если бы он ещё и мастью походил на настоящего, никто бы их вообще не отличил, – задумчиво произнёс Жёлтый райл.

– Да, пожалуй, малыши не заметят разницы, – обрадовался Клаус, которому эта идея сразу пришлась по душе.

– Тогда я принесу тебе красной краски, которую дарю розам и тюльпанам, – воскликнул Красный райл. – Ты сможешь выкрасить красным кошачий нос и язык.

– А я принесу зелёной краски, которую дарю траве и листьям, – сказал Зелёный райл. – Ты сможешь сделать кошке зелёные глаза.

– Ещё ему нужна жёлтая краска, – заметил Жёлтый райл. – Я принесу ту, которой раскрашиваю лютики и золототысячники.

– А всё-таки настоящая кошка – это чёрная кошка, – заявил Чёрный райл, – я принесу тебе чёрной краски, которой крашу глаза анютиным глазкам, и ты выкрасишь свою деревянную кошку в чёрный цвет.

– А я заметил на шее твоего Пуфика синюю ленточку, – высказался последним Синий райл. – Я принесу синей краски, которой раскрашиваю колокольчики и незабудки, и ты сможешь вырезать ленточку на шее деревянного кота и покрасишь её синим.

Райлы исчезли и вернулись с красками и кисточками как раз тогда, когда Клаус закончил вырезать из полена кота.

И вот Пуфика усадили на стол, а Клаус, поглядывая на него, принялся раскрашивать игрушку, чтобы деревянный кот выглядел как настоящий. Когда работа была закончена, райлы осмотрели её и решили, что игрушка выглядит как живая.

– Во всяком случае, на первый взгляд, – добавил Красный райл.

А Пуфик обиделся. Ещё бы! Оказывается, все смотрели не на него, а на какую-то деревяшку! Поэтому, чтобы кто-нибудь не подумал, что ему тоже нравится новая игрушка, он важно встал и улёгся у камина.

Клаус был страшно горд, и едва наступило утро, он отправился в путь по заснеженной тропинке, через долину, через равнину, пока не добрался до деревни. Там, в одном домике, приткнувшемся к стене прекрасного дворца лорда Лэрда, лежала в постели маленькая девочка и постанывала, потому что серьёзно болела.

Клаус вошёл в дом, присел к ребёнку, поцеловал её, сказал утешительные слова, а потом достал спрятанного под пальто игрушечного кота и вложил ей в руки.

Глаза девочки загорелись от счастья, и он был счастлив не меньше, получив такое вознаграждение за свою работу и дальнюю дорогу. Малышка рассматривала игрушку, как драгоценность, а потом крепко-накрепко прижала кота к груди, не желая выпускать ни на секунду. И случилось чудо! Жар стал спадать, утихла боль, и девочка погрузилась в спокойный сон, после которого просыпаются здоровыми.

Идя обратно домой, Клаус всю дорогу что-то напевал и улыбался. Никогда прежде он не испытывал такого счастья.

Войдя в дом, он увидел дожидавшуюся его львицу Шигру. Львица обожала Клауса с первых дней его появления в лесу и при первой возможности приходила к домику Нециль повидаться с ним. Но после того как Клаус перебрался в Хихикающую долину, Шигре стало одиноко и неуютно. И вот теперь, чтобы только взглянуть на своего друга, львица преодолела снежные заносы, хотя львы ужасно их не любят. Шигра постарела, у неё уже выпало несколько клыков, а шерсть на кончиках ушей и хвоста сменила цвет с жёлто-рыжего на белый.

Клаус вошёл, а она лежала у камина. Он обнял львицу за шею и с любовью прижал к себе. Кот, не желая общаться с Шигрой, отошёл в дальний угол.

Клаус рассказал старой подруге о деревянных игрушках, которые он научился делать, о том, сколько удовольствия они доставили мальчику Викуму и больной девочке. Шигре эти разговоры были непонятны, в детях она совершенно не разбиралась. И вообще, если бы она повстречала ребёнка в лесу, тот запросто мог бы стать её добычей. Но работа Клауса показалась ей интересной, и она спросила:

– Твои игрушки, наверно, и правда хороши. Но объясни мне, зачем вырезать каких-то мелких кошек? Раз уж я пришла к тебе, сделай игрушку царицы зверей, настоящей львицы. Как счастливы будут дети, ведь им не будет угрожать такой опасный зверь!

– Прекрасное предложение! – воскликнул Клаус. Он выбрал подходящее полено, наточил нож, а Шигра присела у его ног. Это была очень тщательная работа. Он вырезал голову львицы, чтобы получился настоящий портрет: вот два клыка, изгибающиеся над нижней губой, вот глубокие морщины над широко раскрытыми глазами, придающие ей хмурое выражение.

Когда работа была закончена, он сказал:

– Ты такая страшная, Шигра!

– Значит, ты сделал игрушку похожей на меня, – промурлыкала она, – ведь я добра только к своим друзьям, а для всех остальных я ужасна.

После этого Клаус вырезал сильное тело львицы и длинный хвост. Львица выглядела как настоящая.

– У тебя получилось, – зевнув и грациозно потянувшись, сказала Шигра. – Теперь раскрась меня, а я посмотрю.

Клаус достал из шкафа краски – подарок райлов – и так искусно нанёс их на деревянную львицу, что от живой её было не отличить.

Шигра встала, поставила свои большие мягкие лапы на край стола и внимательно изучила игрушку.

– Ты настоящий мастер, – сказала она, и в её голосе прозвучала гордость. – Я уверена, что эта игрушка понравится детям больше тех кошек.

И, рыкнув на Пуфика, который в ужасе выгнул спину и испуганно мяукнул, она царственно зашагала к своему лесному дому.

Дверь не открылась, а через некоторое время кто-то опять робко постучал.

Клаус решительно встал и распахнул дверь. У крыльца стояла маленькая девочка, сжимавшая руку младшего брата.

– Ты Клаус? – робко спросила она.

– Да, это я, малышка! – засмеялся он, подхватил обоих детей и расцеловал. – Я вам ужасно рад, к тому же вы очень удачно зашли – мы можем вместе пообедать.

Он подвёл их к столу, налил свежего молока и выдал по ореховому печенью. Когда дети поели, он спросил:

– Вы пришли ко мне через большую равнину и Хихикающую долину, а это так далеко! Что же вас привело?

– Мне очень нужен кот! – ответила маленькая Майри, а её брат, который выучил пока совсем немного слов, кивнул и повторил вслед за сестрой:

– И мне кот!

– Неужели вам так нравятся мои деревянные игрушки? – обрадовался и немного удивился Клаус.

Мальчик с девочкой опять дружно кивнули.

– Понимаете, – вздохнул юный мастер, – у меня остался только один кот, потому что вчера я отнёс ещё двух в город другим детям. Не обижайся, Майри, но я отдам этого твоему брату, потому что он маленький, а следующий точно будет твоим.

Клаус вручил малышу игрушку, и лицо мальчика, когда он взял в руки подаренную драгоценность, осветилось улыбкой. Но девочка закрыла лицо руками и горько заплакала.

– Я тоже, я тоже хочу такую! – хныкала она.

Клаус чувствовал себя несчастным. И вдруг его осенило – Шигра!

– Ну-ка, утри слёзы! – решительно сказал он девочке. – У меня есть для тебя кое-что получше кошки.

Он открыл шкаф и достал оттуда игрушку, изображающую царственную львицу, и поставил её на стол перед Майри.

Девочка взглянула на острые клыки, горящие огнём глаза хищника и, вскрикнув от ужаса, стремглав выбежала из дома. Мальчик тоже закричал, уронил свою драгоценную кошку и побежал следом за сестрой.

Озадаченный Клаус замер в изумлении и некоторое время не мог пошевелиться. А потом убрал Шигру поглубже в шкаф и побежал за детьми, умоляя их не пугаться.

Наконец Майри остановилась, и маленький брат тоже, хотя стоял, держась за её юбку. Оба в испуге посматривали на дом, где живёт страшное чудище, и Клаусу пришлось долго объяснять им, что оно заперто в крепком шкафу.

– Отчего вы так испугались? – спросил он в недоумении. – Это же обычная игрушка! Она ничем не отличается от других!

– Она злая! – заявила решительная Майри. – Плохая, просто ужасная, и ничуточки не похожа на кота!

– Ты, наверное, права, – в задумчивости произнёс Клаус. – Но, если ты согласишься вернуться в дом, я постараюсь сделать тебе красивого кота как можно быстрей.

Поверив своему новому другу, дети с опаской снова вошли в дом, а потом, разинув рты, смотрели, как Клаус ловко вырезает из полена кота и раскрашивает его так, что тот становится почти живым. Всё получилось очень быстро, ведь он уже умело обращался с инструментами и красками. Майри сразу полюбила новую игрушку. Больше всего ей понравилось, что она видела своими глазами, как из обычной деревяшки получается такое чудо.

Получив свои сокровища, маленькие гости пустились в обратный путь, а Клаус надолго задумался. И решил, что никогда не станет делать игрушки в виде свирепых хищников, таких как львица Шигра, хотя они и друзья.

– Пусть ничто не пугает беззащитных малышей, – решил он. – Конечно, Шигру я знаю уже много лет и совсем её не боюсь, но все остальные смотрят на неё с ужасом. Буду изображать добрых, милых животных, которых никто не боится: белок, кроликов, оленей и ягнят. Пусть дети их просто любят.

Он немедленно приступил к работе, и к вечеру были готовы деревянные кролик и ягнёнок. Они не получились совсем похожими на настоящих, потому что Клаус давно с ними не встречался и вырезал мордочки по памяти, а это совсем не то же самое, что изобразить кота, когда перед глазами долго и неподвижно сидит Пуфик.

Однако слава о новых игрушках быстро распространилась по всей большой равнине, потому что получившие их дети были счастливы. Клаус всегда сам приносил игрушки в дома, где дети болели, но остальные каждый день приходили за игрушками к порогу его дома. Они шли и шли по долине, так что вскоре к домику игрушечного мастера протоптали настоящую тропинку.

Первыми явились те, с кем Клаус подружился и играл, когда впервые пришёл в ближайшую деревню и об игрушках даже не задумывался. Эти ребята, конечно, сразу получили подарки. А потом к дому Клауса стали приходить из отдалённых деревень, и, будьте уверены, он всех был рад видеть, приглашал в гости, и никто от него не ушёл с пустыми руками.

Теперь у Клауса не было ни минуты покоя, но жизнь его стала счастливой, ведь он приносил радость стольким детишкам! И его бессмертные друзья тоже были довольны, наблюдая из глубины леса за успехами своего воспитанника, и поэтому как могли помогали ему.

Нуки стали подбирать самые лучшие куски самых мягких деревьев, чтобы нож меньше тупился при резке. Райлы отыскивали краски всех мыслимых цветов и оттенков, приносили особые кисточки, сплетённые исключительно из травинок тимьяна. Феи сообразили, что мастеру нужны инструменты, и подобрали напильники и стамески, молотки и молоточки, гвозди и самые разнообразные ножи.

Так, незаметно для себя, Клаус превратил свою гостиную в настоящую мастерскую. Он сколотил верстак, поставил его у окна, разложил на нём инструменты и расставил баночки с красками. Сидя на табурете, теперь можно было легко до всего дотянуться. Он делал одну игрушку за другой, думая о том, как будут учащённо биться от радости детские сердца. От этой мысли счастье и веселье переполняли его, и Клаус пел, насвистывал и смеялся целые дни напролёт.

– Наверно, всё потому, что я живу в Хихикающей долине! Здесь все радуются и веселятся! – восклицал Клаус.

Но, вы же понимаете, причина была не в долине.

Клаус удивился, но не показал виду и продолжал работать, напевая весёлую песенку. Процессия остановилась прямо перед ним. Девочка свесилась с лошадки и тихонько сказала:

– Господин Клаус, я хочу вашу игрушку! Пожалуйста, подарите мне её.

Эти слова она произнесла с такой мольбой в голосе, что Клаус сразу же поднялся и подошёл к ней. Он был растерян, не зная, как правильно ответить.

– Твой отец очень богат, – начал он. – У тебя есть всё, что захочешь, всё, что можно купить.

– Не всё, – возразила Бесси. – В целом свете не найти таких, как у тебя, игрушек.

– Но я вырезаю их из обычного полена и отдаю детям бедняков, у которых игрушек никогда не было, – объяснил Клаус.

– А что же делать таким, как я? – вздохнула Бесси. – Богатым твои игрушки нравятся не меньше, чем бедным.

– Ты права, – задумчиво произнёс Клаус.

– Мой отец – богатый лорд, но в чём я провинилась? Мне тоже хочется поиграть именно твоими игрушками, а я не могу этого сделать, потому что на свете есть бедняки. Разве из-за этого я должна перестать их хотеть? – серьёзно спросила она.

– Должна, дорогая, – ответил он. – Ты только подумай: детям в бедных семьях развлечь себя просто больше нечем! Вот у тебя есть пони, ты можешь на нём кататься, есть слуги, которые и подкладывают тебе подушки, и подают стакан лимонаду, есть деньги, на которые ты можешь купить себе всё что хочешь.

– Но я хочу твою игрушку! – расплакалась маленькая Бесси. – Если ты не подаришь мне её, то сделаешь меня несчастной.

У девочки было настоящее горе, и Клаус растерялся, ведь он хотел счастья и для бедных, и для богатых. Что же делать? Множество детей в крестьянских домиках ждали его игрушек, и он никак не мог отдать сейчас одну из них Бесси, у которой и без неё в жизни было много счастья.

– Дитя моё, – ласково сказал он девочке, – все эти игрушки, которые ты сейчас видишь, уже ждут другие дети. Но обещаю, что как только ты уедешь, я примусь за новую – специально для тебя, если ты действительно хочешь её всем сердцем. Возвращайся через два дня, я как раз успею её закончить.

От радости Бесси завизжала и поцеловала Клауса в лоб (сидя в седле, она как раз достала до его лба). Затем она приказала своему войску трогаться в обратный путь, радостно пришпорила белого пони и ускакала. А мастер продолжил свою работу.

«Что же делать? – задумался Клаус после её отъезда. – Если я стану дарить куклы ещё и богатым детям, то мне придётся работать совсем без отдыха круглый год! А вообще, правильно ли это – дарить игрушки богатым? Что-то я совсем запутался! Кажется, настало время всё рассказать Нециль и спросить её совета».

И вот, доделав оленя, очень похожего на одного знакомого по Бурзейскому лесу, он вошёл в лес и направился прямиком к домику прекрасной нимфы, когда-то заменившей ему мать.

Нециль ужасно обрадовалась Клаусу, с нежностью обняв его. Он рассказал ей о Бесси, как она приехала с вооружённой охраной.

– Всё так необычно! – шептала нимфа, а её сын, досказав историю, спросил:

– Вот теперь посоветуй мне: дарить или не дарить игрушки богатым детям?

– Мы, жители леса, не понимаем, что значит быть богатыми, – ответила она. – Я думаю, что все дети рождаются одинаковыми, все вылеплены из одного теста, а богатство – это как платье, которое надевают и снимают, а под ним – всё тот же ребёнок. Но в людях лучше разбираются феи, ведь они их защитники. Позовём Королеву фей, и ты расскажешь ей о своих сомнениях.

Сказано – сделано. Нециль пригласила Королеву фей, которая внимательно выслушала рассказ Клауса, размышления о том, что богатые без его игрушек обойдутся, и ответ нимфы.

– Послушай, мой мальчик, – наконец сказала королева. – Твоя мама Нециль права. Богат ребёнок или беден, ему всё равно хочется играть красивыми игрушками – это такое понятное желание! Бесси богата, но её сердце горюет не меньше, чем у бедной Майри. Им обеим может быть одиноко и неуютно, обе могут веселиться и быть счастливыми. Я считаю, мой юный друг, что твоё предназначение в жизни – радовать всех малышей без исключения и не думать, где им случилось жить – в роскошных дворцах или бедных хижинах.

– Ты высказала мудрые мысли, о королева, – склонил голову Клаус. – И сердцем я понимаю, что в них заключена великая справедливость. Теперь не будет ни одного ребёнка на свете, кому я откажу в помощи.

С этими словами он склонился перед милостивой Королевой и, поцеловав Нециль, поспешил в свою долину.

Было жарко, и юноша, дойдя до ручья, решил отдохнуть, попить воды и подумать, какую игрушку подарить Бесси. Пока у него в голове бродили всякие мысли, он машинально разминал в руках комок глины, подобранный тут же, на берегу. Он даже не заметил, как его пальцы вылепили прелестную женскую головку, чем-то похожую на нимфу Нециль!

«Как интересно!» – подумал он и, набрав побольше глины, понёс её в свою мастерскую. Там он взял инструменты и довершил работу, сделав глиняную фигурку совсем похожей на бессмертную нимфу. Ему удалось изобразить и длинные развевающиеся волосы, и платье из дубовых листьев, и сандалии на лёгких ногах.

Работа оказалась непростой. Глина была мягкая, и Клаусу пришлось обращаться с ней очень бережно, чтобы случайно не повредить красивую статуэтку.

«Может быть, если оставить фигурку на солнце, она от жары высохнет, и глина станет твёрдой», – сообразил он, перенёс своё творение на дощечку и подставил солнечным лучам.

Закончив одно дело, Клаус немедленно занялся другим. Он пересел на своё обычное место и принялся разрисовывать деревянного оленя. Работа с красками была одним из его любимых занятий, она заняла всё время до самого вечера, поэтому о глиняной нимфе он вспомнил только наутро. Выйдя из дому, Клаус увидел статуэтку. Он потрогал её и обнаружил, что глина совершенно затвердела! Солнце так пропекло её, что теперь можно было совсем не опасаться повредить игрушку.

Оставалось нанести на фигурку краски, и мастер стал вспоминать, какого у Нециль цвета губы (карминовые!), глаза (тёмно-синие!), какого оттенка волосы (рыжевато-каштановые!). Потом он тщательно изобразил платье цвета дубовых листьев и стал дожидаться, когда краски высохнут. Когда всё было закончено, Клаус сам залюбовался новой игрушкой. Разумеется, живая Нециль была во много раз краше, даже смешно сравнивать, но лучшего из обычной глины сделать было точно нельзя!

На следующий день Бесси верхом на белоснежном пони прискакала к его дому, и Клаус вручил ей своё новое творение. Глаза девочки мгновенно загорелись, она принялась вертеть и разглядывать невиданную игрушку со всех сторон, сразу полюбив её. Потом крепко-крепко прижала фигурку к груди, как мама своего ребёнка.

– Как мне её называть, Клаус? – спросила она.

Нимфы не любят, если смертные о них болтают просто так. Поэтому он не стал рассказывать Бесси, что это портрет нимфы из Бурзейского леса и что зовут её Нециль. Но поскольку он всегда придумывал имена новым игрушкам, то и сейчас принялся примерять множество разных имён.

И самое первое пришедшее в голову имя показалось ему довольно удачным.

– Её зовут Куколка, дорогая, – ответил он.

– Куколка! Мою малышку зовут Куколка! – заворковала Бесси, поглаживая и целуя игрушку. – Я стану о ней заботиться не хуже, чем няня заботится обо мне. Ах, Клаус! Как же мне сейчас хорошо! Ты подарил мне такое счастье, какого у меня никогда в жизни не было. Спасибо тебе.

И она ускакала, обнимая игрушку, а Клаус глядел вслед радостной девочке и думал, что у него, наверно, хорошо получилось, и надо сделать другую куколку, лучше прежней.

Он принёс ещё глины из ручья и вспомнил, что Бесси назвала куколку своей малышкой.

– О, вот такой и будет моя новая игрушка! – обрадовался Клаус и стал лепить из глины младенца. Для такого умелого мастера, каким он успел стать, это было совсем несложно, и совсем скоро на дощечке лежала и сохла ещё одна куколка. Но у него осталось ещё немного глины, и он решил вылепить из неё куклу, похожую на дочь лорда.

Дело оказалось непростым. У него никак не получалось вылепить из глины шёлковый наряд девочки. Пришлось Клаусу попросить о помощи фей, чтобы те нашли разноцветные шелка, из которых можно было бы сшить настоящее платье. Феям тоже стало интересно, и к вечеру они вернулись с ворохом материй и кружев и мотком золотых нитей.

Клаусу не терпелось приняться за платье, но его ждал недоделанный глиняный младенец. Он не стал дожидаться, когда выглянет солнце и высушит мокрую глину, а положил игрушку в горячую печь и засыпал раскалёнными углями. Утром, достав её из золы, он обнаружил, что фигурка стала такой прочной, будто целый день сохла под солнечными лучами.

Теперь Клаус мог заняться портновским ремеслом. Дело это было для него новое, но ведь он же научился делать куклы! Прежде всего из шёлка лавандового цвета он сшил чудесное платье, которое кукле очень пошло. Потом приладил ей на шею кружевной воротничок, а на ноги – туфельки, которые сшил из шёлка голубого цвета. Когда глина высыхает, она становится серой, и таким кукольное личико, разумеется, быть не могло. Поэтому Клаус постарался раскрасить его так, чтобы оно выглядело как живое, а ещё нарисовал карие глаза, румянец на щеках и золотистые косы – всё как у Бесси.

Кукла получилась совсем похожей на живую девочку и очень красивой.

«Сколько радости она принесёт детскому сердцу!» – думал Клаус. А тем временем в дверь постучали, и на пороге возникла маленькая Майри. Она выглядела очень грустной, а глаза её стали красными от слёз.

– Какое горе у тебя приключилось, моя милая? – поинтересовался Клаус, усадив девочку на колени.

– Я… я… я… сломала моего кота! – всхлипнула Майри.

– Но как? – спросил Клаус, и глаза его блеснули.

– Я его уронила, и у него отломался хвост, потом я его опять уронила, и у него отломалось ухо, теперь он весь поломанный.

Клаус засмеялся.

– Ах, Майри, не думай об этом! – утешал он девочку. – Хочешь новую игрушку вместо кота? Я подарю тебе куколку! Тебе нравится?

Майри с восторгом посмотрела на куклу в шёлковом платье, и глаза её от изумления стали огромными.

– Ой, Клаус! – воскликнула она и захлопала в ладоши. – Ты правда подаришь мне её?

– Тебе нравится? – переспросил он.

– Ужасно нравится! – ответила она. – Она даже лучше кота!

– Что ж, тогда забирай. Но береги её, не сломай. Если её уронить, она может разбиться.

На лице Майри сияла улыбка. И так, всё время улыбаясь, она обняла куклу и осторожно пошла по тропинке к своему дому.

А если кто-нибудь из них придумывал что-то особенно мерзкое и ужасное, племя выбирало его королём огвов, и все исполняли его приказы. Жить огвы могли бы до ста лет, но редко доживали до старости, потому что всегда готовы были вцепиться друг другу в глотку и даже убить своего соплеменника. Смертные справиться с ними не могли, а бессмертные вздрагивали при одном упоминании о них и держались от огвов подальше. Так они и жили, никто не мог противиться им, и много зла принесли людям эти существа.

Но не пугайтесь. Всё это происходило в стародавние времена. Мерзких огвов давно нет на земле, хотя во времена, когда Клаус был юн и мастерил свои первые игрушки, они были многочисленны и опасны.

Развлекались огвы по-разному. Например, очень веселились, когда удавалось поселить в детские сердца гнев и вспыльчивость, и ребята начинали ссориться и даже драться. Ещё огвам было приятно, если в детских головах возникало желание поесть немытых фруктов, а потом у них болели животы – то-то огвы радовались! А маленьким девочкам они внушали, что нечего слушаться родителей, надо упрямиться и капризничать. Девочки так и поступали, а огвы ужасно радовались, когда детей наказывали! Я не знаю, почему дети вдруг становятся непослушными, но в те давние времена, если дети вели себя плохо, виноваты в этом были огвы.

Теперь вы понимаете, что Клаус, принося детям счастье, делал их неподвластными злым силам. Дети играли чудесными добрыми игрушками Клауса и не хотели впускать плохие мысли, которыми их пытались наполнить огвы.

Неудивительно, что, когда пришёл черёд огвам выбирать нового короля, им стал огв, который предложил уничтожить Клауса и отнять его у детей.

– С тех пор как этот Клаус явился в Хихикающую долину и стал делать свои игрушки, непослушных детей стало гораздо меньше, – заявил новый король, усевшись на скале. Угрюмые лица огвов стали ещё угрюмее, а король продолжил:

– Бесси целый месяц не капризничала и ни разу не топнула ножкой, брат девочки Майри не подрался с ней и не утопил щенка, хотя раньше всегда так поступал. Маленький Викум дал себя умыть и даже не кричал и не отбивался, потому что мама пообещала ему, что принесёт в постель игрушечного кота! Мы, огвы, с этим мириться не можем! Нам остаётся только одно – забрать Клауса у детей, тогда они станут такими, какие нам нужны.

– Правильно! Правильно! – заорали чудища и замахали руками в знак одобрения.

– А как мы это сделаем? – спросил один из огвов.

– Я кое-что придумал, – прошептал коварный король. А что он придумал, вы скоро узнаете.

А ничего не подозревающий Клаус в тот день чувствовал себя особенно счастливым. За день ему удалось сделать четыре симпатичные игрушки, и он лёг спать, предвкушая, как завтра порадует четырёх малышей. Он спал крепким безмятежным сном, а тем временем толпа невидимых огвов крепко-накрепко привязали его верёвками к кровати. Чудовища мгновенно перенесли кровать в самую чащу леса в далёкой стране Этоп и оставили там так и не проснувшегося Клауса.

Наступило утро. Клаус открыл глаза, огляделся и понял, что почему-то очутился в тысячах миль от родного дома и людей. Он стал пленником диких джунглей в неизвестной стране.

Над его головой покачивался на ветке огромный питон, одно объятие которого способно было раздавить человека. Он почувствовал на себе взгляд и повернул голову. Неподалёку сидела пантера, и её налитые кровью глаза изучающе смотрели на беспомощного Клауса. А по листьям всё ближе к нему подбирался исполинских размеров пятнистый паук, укус которого настолько смертелен, что даже листья сворачивались и чернели от одного его прикосновения.

Но ведь Клаус был сыном Великого Бурзейского леса, поэтому он и не подумал испугаться.

– Нуки этого леса, придите ко мне! – выкрикнул он и свистнул особым звериным свистом, который узнают все лесные обитатели.

В ту же секунду готовая к прыжку пантера развернулась и скрылась в кустарнике. Питон незаметно скользнул в просвет между ветками, а паук застыл на месте и тут же спрятался за поваленное дерево.

Не успел Клаус глазом моргнуть, как откуда-то появились несколько сгорбленных нуков с суровыми лицами. Выглядели они иначе, чем в его родном лесу.

– Кто ты такой, чтобы вызывать нас? – скрипучим голосом спросил один из них.

– Я вырос в Бурзейском лесу, и нуки, которые там живут, друзья мне, – объяснил Клаус. – Мои враги, злые огвы, перенесли меня сюда и оставили погибать. Прошу, освободите меня и отправьте домой.

– И тебе известен наш тайный приветственный знак? – спросил другой нук.

– Да, – подтвердил Клаус.

Нуки освободили пленнику руки, и тогда он показал тайный знак, известный только им.

Ему сразу помогли подняться, накормили и напоили, чтобы поддержать силы удивительного гостя.

– Странных друзей заводят наши родственники из Бурзейского леса, – проворчал один из самых старых нуков с всклоченной седой бородой. – Но раз уж ты знаешь наши обычаи, мы поможем тебе, ты имеешь на это право, кем бы ты ни оказался. А теперь мы перенесём тебя к твоему дому, только ты, путешественник, всё-таки закрой глаза. Ну, рассказывай, где нам его искать?

– В Хихикающей долине, – ответил Клаус, послушно закрывая глаза.

– О, на всей земле есть только одна Хихикающая долина, и мы не собьёмся с пути, – обрадовался старый нук.

Он ещё что-то говорил, но звук его голоса становился всё тише, и когда Клаус открыл глаза, то был страшно удивлён. Он сидел на крыльце собственного дома, а Хихикающая долина радостно приветствовала его. Недолго думая, Клаус отправился в лес, чтобы рассказать о своих злоключениях лесным нимфам, Нециль и, конечно, королеве Зурлине.

– Ты приобрёл опасных врагов, – задумчиво произнесла прекрасная королева. – Что ж, мы защитим тебя от огвов.

– Какие трусы! – с негодованием воскликнула Нециль. – Напасть на спящего!

– Зло обычно трусливо, – заметила Зурлина, – но мы сделаем так, чтобы никто по ночам больше не тревожил нашего друга.

И королева в тот вечер посетила Клауса в его домике. Она защитила своей печатью все двери и окна, чтобы огвы не смогли проникнуть ниоткуда. Для большей волшебной силы свои печати поставили и феи, райлы и нуки.

Радостный Клаус опять стал раздавать свои игрушки детям, которые снова стали счастливыми.

Нетрудно догадаться, что король огвов и его злобное племя страшно рассвирепели, когда обнаружилось, что Клаус благополучно избегнул всех опасностей дикого леса.

Огвы бушевали целую неделю, после чего назначили новое собрание.

– Теперь ясно, что этого игрушечного мастера защищают нуки. Ну и ладно, в дальние края носить его не будем, – предложил король, – ведь в наших горах есть отличные глубокие пещеры! Бросим его туда, и там он точно найдёт свою погибель.

Все огвы были согласны, и той же ночью злодеи окружили дом Клауса. Но не тут-то было! Они были страшно обескуражены, когда поняли, что не могут проникнуть внутрь, потому что жилище охраняли Печати Бессмертных и взломать их было невозможно.

– Ладно, – решил король, – он же когда-нибудь выйдет.

И правда, прихватив игрушечную белку, Клаус направился на дальний край равнины к хромому мальчишке. Тут-то огвы и подкараулили его, связали и потащили к скалам.

Они нашли самую глубокую пещеру, бросили в неё пленника, а вход завалили огромными валунами. Выбраться оттуда было невозможно.

Клаус оказался в сложном положении. У него не было ни еды, ни воды; ни один луч света не проникал в пещеру, и становилось трудно дышать. Однако он помнил волшебные слова, на которые откликались феи! Едва он произнёс их, как в следующий миг феи перенесли его в Хихикающую долину.

– Этому парню помогают бессмертные! – сообразили огвы. – Избавиться от него мы не сможем. Ну и ладно. Мы что-нибудь придумаем, чтобы ничего он детям не дарил, дети не радовались и не становились послушными.

И огвы стали подкарауливать Клауса. Когда бы он ни выходил из дома с игрушками в руках, его поджидал кто-то из огвов, набрасывался на него, вырывал игрушку и убегал. Дети очень огорчались, не получая подарков, а Клаус расстраивался ещё больше. Он стал делать ещё больше игрушек, каждый день выходил с ними из дому и отправлялся по деревням, но огвы всегда встречали его и отбирали все подарки.

Всё награбленное они сбрасывали в глубокую пещеру, где скоро лежала целая гора игрушек. А Клаус наконец сдался и прекратил попытки дойти до своих друзей на равнине. Но дети, заметив, что друг перестал к ним приходить, отправились к нему сами. Но злобные огвы кружили над ними, мешали идти, сбивали с пути, искривляли тропинки – лишь бы ни один ребёнок не нашёл дорогу в Хихикающую долину.

На Клауса обрушилось одиночество. У него отняли счастье приносить радость детям, к которым он искренне привязался.

«Что ж, надо просто потерпеть! – думал он. – Обязательно наступит время, когда огвы передумают вредить мне».

Клаус продолжал делать игрушки, ставя готовые на полку, которую он специально повесил. Когда места на полке не осталось, он повесил вторую, потом следующую и следующую… Игрушки получились яркие и разные: лошади и собаки, кошки и слоны, ягнята и кролики, прелестные куклы, мячи и глиняные разноцветные шарики.

Но, глядя на все эти детские сокровища, Клаус грустил всё больше, потому что хотел бы раздать их детям, но не мог. Но всякому терпению приходит конец, и он решился идти к Великому Аку. Клаус рассказал ему о злобных огвах, о том, что пришлось ему вынести, и попросил Хозяина леса о помощи.

Толпы свирепых огвов вышли из-за камней, заполонив всё вокруг. Следом показался и король. Взобравшись на вершину скалы, он прорычал:

– Кто тут такой смелый, что вызвал нас?

– Я, Хозяин леса, хочу вас видеть, – ответил Ак.

– Здесь нет твоих владений, – воскликнул король. – И мы не слуги ни тебе, ни остальным бессмертным!

– Это так, – проговорил Ак спокойно и уверенно. – Но внизу, в долине, живёт наш друг Клаус, которого мы поклялись защищать, а ты сделал его жизнь невыносимой.

В толпе огвов раздалось угрожающее рычание, а король со всей свирепостью посмотрел на Хозяина леса.

– Правь своими лесами, а равнины и долины не трожь! – крикнул он. – Они наши! Не высовывай свой нос из чащи, а с Клаусом мы сделаем всё что захотим.

– Не бывать такому, – ответил Ак. – Вреда нашему другу вы больше не причините!

– Да ну? – самонадеянно спросил король. – Наша сила велика! Смертным с нами не тягаться, да и бессмертным лучше держаться от нас подальше.

– Ты расхвастался, а это глупо, и ты совершаешь большую ошибку, – Ак говорил жёстко. – Ваше время на земле заканчивается. Бессмертные презирают вас, хотя и жалеют немного. Людям вы ненавистны, а среди бессмертных вам места нет! Простые смертные после земной жизни вступают в жизнь Небесную, поэтому смертные тоже выше вас. Вы – никто, болтаетесь между смертными и бессмертными! И вы ещё смеете не подчиняться моей воле?

Огвы повскакали на ноги. Казалось, они были готовы немедленно накинуться на Ака, но король прикрикнул на них и приказал всем отступить.

– Не было такого, – крикнул он, и голос его дрожал от ярости, – чтобы бессмертный объявлял себя повелителем огвов! Мы не позволим бессмертным вмешиваться в наши дела! Ты презираешь нас, и мы отомстим! И этому твоему другу Клаусу жить осталось не больше трёх дней! Наш гнев страшен, и ни тебе, никому из бессмертных его не спасти. Вашей власти не бывать! Прочь с нашей земли, Хозяин леса! Страна огвов не для тебя.

– Да это война! – воскликнул Ак, и глаза его сверкнули.

– Да, война! – грубо подтвердил король. – И пусть твой дружок готовится к смерти.

Выбора у Хозяина леса не осталось. Он развернулся и направился в Бурзейский лес, где рассказал бессмертным его обитателям о том, что огвы объявили им войну и собираются убить Клауса.

Молча слушал лесной народ слова своего повелителя.

– Итак, вы всё знаете, – закончил Ак. – Как мы поступим?

– Они совершенно бесполезны, – сказал Князь нуков, – нам придётся их уничтожить.

– От них только зло на земле, – поддержал Князь райлов. – Нам придётся уничтожить их.

– Эти существа – без чести и совести. Они хотят, чтобы все на земле стали такими же, как они, – присоединилась Королева фей. – Нам придётся уничтожить их.

– Они оскорбили Великого Ака и грозят убить нашего приёмного сына, – добавила прекрасная королева Зурлина. – Нам придётся уничтожить их.

Хозяин леса улыбнулся.

– Мне нравится то, что все вы сказали, – сказал он. – Огвы могущественны, драться они будут до конца и изо всех сил, но в этой битве мы победим. Смерть никому из нас не грозит, даже если враги будут одолевать, но каждый убитый огв ослабит их армию. Это будет великая битва! Поклянёмся же искоренить это зло!

Вот так началась большая война между силами добра и зла, в память о которой и сегодня поют баллады в Волшебной стране.

Племя огвов во главе с королём захотело доказать, что их решение убить Клауса – не просто громкие слова. Теперь они ненавидели его вдвое сильнее: мало того что он делал детей счастливыми, так он ещё оказался другом Хозяина леса. Но всё-таки Ака они опасались и совершенно не собирались потерпеть поражение от бессмертных. Король огвов разослал гонцов во все уголки и объявил сбор всех злых сил, какие есть на свете.

Три дня сходилась под командование короля огвов эта могучая армия. В ней было триста азиатских огнедышащих драконов, от огня которых полыхало всё вокруг. К людям и добрым духам они испытывали слепую ненависть. Пришли трехглазые гиганты из пустыни Тартари, потому что просто любили подраться и ничего больше в жизни их не интересовало. Явились Чёрные Демоны из Паталонии: когда они летели над миром на своих огромных перепончатых крылях, люди испытывали ужас и страдания. К армии зла присоединились и гоблины-гузлы с длинными острыми, как сабли, когтями. И, конечно, чтобы сразиться с бессмертными, на зов короля сошлись все огвы, спустившись с гор всего мира.

Это было огромное войско, и король огвов с удовлетворением оглядел свои полки. Гордость переполняла его злое сердце, и он верил в победу. С кем ему предстоит драться? С какими-то нежными созданиями, никогда не державшими в руках оружия?

Но Хозяин леса тоже не сидел сложа руки. Никто из бессмертных не знал, что такое воевать или просто драться, но их позвали сразиться с мировым злом, и они стали готовиться к бою.

Ак повелел всем идти в Хихикающую долину. А Клаус продолжал мастерить свои игрушки, не подозревая о надвигающемся сражении, причиной которого стал.

Вскоре всю долину, от края до края, заполнила дружина бессмертных. Впереди над всеми возвышался Хозяин леса с блестящим, как начищенное серебро, топором в руках. За ним стояла шеренга райлов, вооружённых колючками от кустарников. Потом расположились нуки с пиками для приведения в чувство свирепых хищников. А следом шли ряды фей в прозрачных одеяниях, с крылышками и золотыми волшебными палочками в руках, и лесные нимфы в традиционных одеждах из дубовых листьев, выбравшие себе в качестве оружия веточки ясеня.

Увидев, кто и с каким оружием выступил против него, король огвов громко расхохотался. Топор Хозяина леса был, конечно, грозным оружием, но эти нимфы-милашки, феи-прелестницы, райлы-неженки и корявые нуки не выглядели армией, драться с таким народцем его грозному воинству было почти стыдно.

– Какие глупцы! – сказал он предводителю тартарийских гигантов. – Они осмелились вызвать нас на бой! Ну так пусть сполна испытают нашу силу!

Чтобы дать сигнал к началу сражения, он взял в руку огромный булыжник и со всей силы бросил его в Хозяина леса. Тот одним взмахом топора отразил его, и битва началась. Трёхглазые гиганты ринулись на ряды нуков, гоблины-гузлы – на райлов, а огнедышащие драконы полетели испепелять маленьких фей. А на Ака и его нимф набросилось само племя огвов, уверенных в лёгкой победе.

Но есть на свете закон: если злу не противиться, оно способно творить ужасные дела, но добро никогда не будет побеждено, если станет сопротивляться. Король огвов не знал этого закона! Один удар топора Ака разрубил предводителя зла пополам, и земля избавилась от самого мерзкого создания из когда-либо ходивших по ней.

Затем настал черёд удивляться тартарийским гигантам. Острые пики крохотных нуков пронзали насквозь их толстые шкуры, заставляя падать и корчиться от боли.

Беда случилась и с гоблинами с острыми, как сабли, когтями. Колючки райлов вонзались в них, доставая до самого сердца, и вскоре вся долина была окроплена их кровью. На следующий год на месте упавших капелек крови в долине выросли кусты чертополоха.

Ничего не получилось и у огнедышащих драконов. Они изрыгнули пламя в сторону маленьких фей, но те взмахнули волшебными палочками, и пламя вернулось в пасти драконов, сжигая их самих.

А племя огвов вообще не успело понять, что с ними произошло. Это было волшебство! Нимфы взмахнули ясеневыми веточками, и огвы мгновенно превратились в комья земли!

Наконец Ак опустил топор, опёрся о него и оглядел поле битвы. Немногочисленные оставшиеся в живых гиганты убегали в свою пустыню, гоблины были повержены все, огнедышащие драконы тоже, а вместо племени огвов в долине высились холмики земли.

А бессмертные растаяли в воздухе, как утренняя роса под лучами солнца. Они вернулись к своим обязанностям в лесу, а Великий Ак в задумчивости направился к домику Клауса и вошёл внутрь.

– Я вижу, ты приготовил детям много игрушек, – сказал Хозяин леса. – Что ж, ступай в деревни к домам бедняков и ничего не бойся.

– А огвы? Они не нападут на меня? – с надеждой спросил Клаус.

– Не беспокойся, – ответил Ак. – Огвов больше нет!

На этом я с большим удовольствием закончу рассказ о злых существах, драках и всяких кровавых событиях. Честное слово, я вообще не вспоминал бы никаких огвов, всяких сил зла. Но я должен был рассказать о великой битве, в которой добро победило, ведь всё это часть истории и не рассказывать о ней неправильно.

А потом было третье путешествие, в самые дальние страны, куда Клаусу пришлось добираться пешком много-много дней. И вот после этого путешествия игрушки на полках закончились, и надо было садиться и придумывать новые.

Но теперь, повидав столько детей в самых разных странах, он гораздо лучше понимал, что они любят и о чём мечтают.

Маленьким девочкам и малышам особенно нравились куклы, хотя они часто даже не могли выговорить это слово. Всё понятно! И Клаус стал делать кукол больших и кукол поменьше, одевая их в платья самых разных цветов. А вот мальчишкам и девчонкам постарше больше нравились фигурки животных, с которых он начинал, вырезая их из поленьев, и на полках выстроились ряды котов, слонов и лошадей. Ещё он узнал, что дети ужасно любят во что-нибудь дудеть и по чему-нибудь стучать, и научился делать всяческие барабаны, дудочки и свистульки из ивовых прутьев и тростника.

Клаус работал днями и ночами, почти без отдыха, и не успел он оглянуться, как опять пришла зима, снег завалил всё вокруг, и выбраться из долины, тем более с мешком за плечами, опять стало невозможно. А если ему всё-таки удалось бы пробраться через сугробы и отправиться в дальние края, Ледяной Джек, конечно, подшутил бы над ним и пощипал за нос и уши. И жаловаться некому, ведь это время, когда властвует Царь Мороз, папа Ледяного Джека, который никогда не стал бы ругать сына за подобные проделки.

Вот и остался Клаус работать за своим верстаком. Он не расстроился, а продолжал весело насвистывать, ведь разве мелкие разочарования могут сделать человека несчастным?

Но вот однажды солнечным зимним утром, поглядев в окно, он заметил пару оленей, знакомых ещё по жизни в лесу. Они шли прямо к его дому. Клаус смотрел во все глаза. Всё в их движениях выглядело удивительным! Крупные животные шли по мягкому глубокому снегу с необыкновенной лёгкостью, будто ступали по твёрдой земле. Недавно он попытался выйти из дому и провалился в огромный сугроб по шею.

Наконец олени подошли достаточно близко. Клаус вышел на крыльцо и окликнул их:

– Привет, Флосси! Открой мне секрет: как тебе удаётся с такой лёгкостью идти по снегу и не проваливаться?

– Но он сверху достаточно твёрдый и называется «наст», – ответила Флосси.

– Потому что Царь Мороз сковал его своим дыханием, – добавил, подойдя поближе, Глосси, – и снег стал прочнее льда.

– Раз так, – проговорил Клаус, – может быть, у меня получится пройти по нему вместе с моим мешком и раздать детям игрушки?

– Ты хочешь отправиться в дальние страны? – поинтересовалась Флосси.

– Да, поэтому путешествие займёт много времени, да и мешок у меня очень тяжёлый, – ответил Клаус.

– Но, если ты будешь возвращаться ближе к весне, снег не будет уже таким прочным, – сказал умный олень. – Дождись лучше весны, Клаус.

Клаус взглянул на оленей и вздохнул.

– Мне бы ваши быстрые ноги, – сказал он, – и на всё путешествие мне понадобился бы всего один день.

– Конечно, – гордо ответил Глосси, поглядев на свои великолепные ноги, – только их ведь у тебя нет.

– А вот если бы… – осторожно начал Клаус, – я мог сесть на кого-нибудь из вас верхом…

– Ты что! Наши спины не годятся для верховой езды! Ты слишком тяжёлый, – решительно отказала Флосси. – Ну, разве что ты раздобыл бы где-нибудь сани, тогда нам было бы нетрудно прокатить тебя даже с твоим большим мешком.

– Я сам сделаю сани! – воскликнул Клаус. – Значит, вы согласны? Я смогу запрячь вас, если у меня получится их сделать?

– Остаётся только, чтобы нуки разрешили нам отправиться с тобой, ведь они присматривают за нами. Если они не будут против, принимайся за работу, делай сани, делай упряжь, а мы с радостью поможем тебе.

– Тогда, пожалуйста, отправляйтесь к ним прямо сейчас и спросите их! – воскликнул Клаус. – Я ни капельки не сомневаюсь, что нуки согласятся, ведь мы друзья. А когда вы вернётесь, я приготовлю всё необходимое для нашего путешествия.

На самом деле Флосси и Глосси не надо было уговаривать. Они были умны, давно мечтали погулять по белу свету и поглядеть на разные страны, поэтому с готовностью побежали по прочному насту искать нуков, чтобы те разрешили им отправиться в путешествие.

А в это время Клаус приступил к работе. Он уже отлично научился работать с деревом, да и в прекрасных поленьях недостатка не было, поэтому он понимал, как сделать сани. Он вырезал длинные, загнутые спереди полозья, а поперёк набил короткие дощечки, чтобы получилась площадка, на которой можно было сидеть. Вся работа заняла совсем немного времени, вот только выглядели сани не празднично. Хотя чего можно ожидать от саней, сделанных из поленьев!

А вот с упряжью Клаусу пришлось повозиться. Но он сообразил, как скрутить две крепкие верёвки и сделать из них лямку, чтобы она плотно обхватывала оленьи шеи. А от лямки уже тянулись верёвки к передку саней.

Глосси и Фосси вернулись довольно быстро, когда Клаус ещё не закончил работу. Нук по имени Билл был совершенно не против их путешествия, но с одним условием – чтобы они возвратились в лес не позднее завтрашнего утра.

– Времени у нас, конечно, не так уж много, – вздохнула Флосси, – но это не беда! Наши ноги быстры и сильны, и мы очень выносливы, так что если отправимся в путь не откладывая, то даже за одну ночь сможем проехать очень много миль.

Клаус постарался как можно быстрее закончить приготовления. Он накинул лямки на оленей, впряг их в свои неказистые сани, поставил в них табуретку (надо же ему на чём-то сидеть!) и, наконец, положил в сани то, ради чего всё затевалось, – мешок с самыми красивыми игрушками.

– И куда нам ехать? – спросил Глосси. – Мы совсем не знаем дорог, ведь раньше мы никогда не выходили из леса, разве что тебя навестить.

Клаус задумался, но его раздумья длились совсем недолго. Он вынес из дому ещё несколько верёвок и привязал к рогам обоих оленей слева и справа.

– Это называется вожжи, – объяснил Клаус, – когда я буду натягивать правую верёвку, вы должны поворачивать направо, когда левую, то налево. А если я их вообще не тяну, просто бегите вперёд.

– Ты хорошо объяснил, – ответили Глосси и Флосси, а потом спросили: – Так ты готов?

Клаус уселся на табурет, поставил мешок с игрушками между ног и взял вожжи в руки.

– Готов! – выкрикнул он. – Поехали!

Олени наклонились вперёд, надавили грудью на лямки, и в следующее мгновение сани заскользили по снежному насту. Движение было настолько стремительным, что Клаус открыл рот от удивления: долину, путь по которой обычно занимал несколько часов, они пересекли за несколько шагов и, оставив её позади, понеслись по раскинувшейся равнине.

Когда они отправились в путь, день уже начал клониться к вечеру, ведь как Клаус ни спешил, приготовления заняли несколько часов. Но, к счастью, на небе сияла полная луна, и ночная поездка показалась Клаусу не менее приятной, чем дневная.

Оленям такое путешествие тоже нравилось. Они, конечно, очень хотели посмотреть на мир, но людей всё-таки побаивались. А сейчас наступило безопасное время: обитатели городов и деревень крепко спали и не видели их.

Сани уносились всё дальше и дальше, минуя холмы и долины, и вот, наконец, впереди показалась деревня, куда Клаус никогда ещё не добирался.

– Остановитесь здесь! – сказал он оленям, и те в тот же миг замерли. Но вот незадача – Клаус не подумал об этом! – обитатели домов, перед тем как лечь спать, заперли двери на засовы! Как же теперь попасть внутрь и оставить игрушки?

– Кажется, друзья, мы зря проделали такой длинный путь, – вздохнул он, – и мне придётся возвращаться домой, никому в этой деревне ничего не подарив.

– А что случилось? – спросила Флосси.

– Люди заперли на ночь все двери, – ответил Клаус, – и я не могу войти.

Глосси поглядел на дома. Зима выдалась в том году очень снежная, и сугробы почти достигали крыш. Прямо перед Глосси из крыши торчала большая печная труба.

– Мне кажется, она достаточно широка, чтобы ты пролез в неё, – сказал олень. – Почему бы тебе не войти в дом через дымоход?

Клаус поглядел на трубу.

– Пожалуй, это просто. Только мне надо оказаться на крыше, – ответил он.

– Ну, в этом-то мы тебе легко поможем! Держись! – сказал олень, и они одним прыжком оказались рядом с трубой.

– Вот это да! – воскликнул довольный Клаус, закинул мешок с игрушками за спину и полез в дымоход.

Трубочисты отлично знают, что внутри дымоходов много чёрной сажи. Сейчас об этом узнал и Клаус, но не смутился, а, упираясь в стенки руками и ногами, ловко спускался, пока не оказался в камине, согревающем большую гостиную. В нём ещё догорали угли, и помещение освещала тусклая лампа.

Из гостиной двери вели в две другие комнаты. В одной спали женщина и – рядом с ней в кроватке – маленькая девочка.

Клаус сдержал радостный смех, чтобы не разбудить малышку, а потом нашёл в мешке большую куклу и положил её в кроватку. Девочка улыбнулась, словно игрушка, которую она завтра найдёт, ей только что привиделась во сне, а Клаус неслышно вышел из комнаты. Он вошёл в соседнюю, где, обнявшись, крепким сном спали двое мальчишек. Они ужасно понравились Клаусу, и он выбрал для них барабан, две дудочки и деревянного слона, которых положил у кровати.

Все дела в доме были закончены, он выбрался наружу через дымоход и присоединился к дожидавшейся его паре оленей.

– Перенесёте меня к другой трубе? – спросил он оленей.

– Конечно, – ответили Глосси и Флосси.

Они скатились вниз по крыше, а затем, не останавливаясь, взлетели на крышу соседнего дома, где Клауса как будто ждала огромная, древняя, закопчённая труба.

– Ты вообще-то не задерживайся, – сказала Флосси, – а то нам никак не успеть вернуться в лес к рассвету, как приказал нук Билл.

Клаус проник в дом и увидел, что там целых пятеро детей! Он как можно быстрей разложил каждому из них по игрушке и вылез наружу.

Затем был ещё один дымоход и другой дом, но в нём детей не оказалось. Такие дома в деревне попадались, хотя и нечасто, и на посещение их не потребовалось много времени.

Он побывал во всех домах деревни, и теперь каждого ребёнка дожидался подарок. Но оказалось, что мешок с игрушками ещё наполовину полон!

– Скачем дальше, друзья! – приказал он оленям. – Нам нужны другие места, где живут люди.

И они поскакали, хотя давно уже пробило полночь, и совсем скоро въехали в город. Это был самый большой из городов, где Клаусу доводилось бывать с тех пор, как он занялся игрушками. Но он сразу принялся за дело, не побоявшись множества домов. Великолепные олени стремительно переносили его с крыши на крышу, от трубы к трубе, разве что не получалось запрыгнуть на самые высокие дома.

Но вот, наконец, мешок с игрушками опустел. Бросив его к ногам, Клаус устроился в санях и направил Глосси и Флосси к дому. Но тут Флосси спросила:

– А что это за серая полоска на небе?

– Светает, – ответил Клаус, удивлённый, что ночь прошла так быстро.

– Какой ужас! – воскликнул Глосси. – Мы не успеем вернуться домой к рассвету, нуки накажут нас и больше никогда не отпустят.

– Мы поскачем в Хихикающую долину изо всех сил, – крикнула Флосси, – держись крепче, друг!

И в следующее мгновенье сани полетели так стремительно, что Клаус перестал различать деревья внизу, и только снег клубился за санями. Они мигом взлетели на холм и ещё быстрее съехали вниз по склону, быстрее выпущенной из лука стрелы. Ветер сильно бил в лицо, и Клаусу пришлось закрыть глаза. Он уже не правил оленями, дав им возможность самим выбирать дорогу.

В какой-то момент ему даже показалось, что они движутся в космическом пространстве, но он отчего-то не испугался. Нуки были суровыми созданиями и не терпели ни малейшего ослушания, а серая полоска на небе с каждым мгновением становилась всё светлей.

Вдруг сани резко остановились, и не ожидавший этого Клаус вылетел из них прямо в сугроб. Выбираясь, он услышал, как олени торопят его:

– Друг! Ну, быстрее же! Упряжь сними!

Он выхватил нож, одним движением рассёк верёвки, протёр глаза и только тут огляделся.

Олени привезли его прямо к дверям домика в Хихикающей долине. Медленно вставало солнце, начинался новый день, а Глосси и Флосси уже скрылись в Бурзейском лесу.

Отныне жители всех городов и всех деревень стали ждать появления Клауса. А своим детям, чтобы те вели себя хорошо, были послушными и терпеливыми, взрослые стали рассказывать занимательные истории о разных удивительных игрушках.

А тогда, после самого первого путешествия Клауса с оленями, наутро дети прибежали к родителям, сжимая неожиданные подарки. Малыши хотели узнать, откуда они взялись, а в ответ слышали:

– Такое случается, если в дом приходит добрый мастер Клаус. Значит, он заходил к нам, ведь таких игрушек не найти на всём белом свете!

– Но как он сюда попал? – спрашивали дети.

Тогда папы начинали глубокомысленно качать головами. Они сами ничего не понимали, но показать это было нельзя. А мамы, для которых самым главным были радостные лица детей и мужа, приговаривали, что, видно, Клаус – какой-то особенный и, может, не простой человек, а святой, и слали ему благословения.

И теперь, если ребёнок начинал капризничать и не слушался, мамы говорили:

– Скорее молись святому Клаусу! Он всё видит и не любит детей, которые плохо себя ведут, таким он не приносит подарки. Но он добрый, он простит тебя.

Хорошо, что Санта-Клаус не слышал таких мам. Ведь он дарил детям игрушки просто потому, что они были маленькими, беззащитными, а он их любил. Конечно, для него не было секретом, что даже самые хорошие дети иногда не слушаются, но и непослушные тоже замечательные. Потому что дети есть дети, такими они рождаются на свет, и менять их не надо. Так уж устроены дети во всём мире, и он и не подумал бы ничего в них менять, даже если бы мог творить такие чудеса.

Вот такая история о том, как кукольных дел мастер Клаус стал Санта-Клаусом, святым Клаусом. И я спрошу вас: разве это так уж невозможно? Человеку достаточно делать добрые дела, о которых будут помнить люди вокруг, и тогда образ его в их сердцах станет святым.

Как помочь оленям, Клаус не знал, поэтому направился за помощью в лес к Нециль – может, она придумает, как добрым и отзывчивым оленям избежать наказания. А там, к своей радости, он увидел окружённого нимфами Хозяина леса и рассказал ему о ночном приключении, как попадал к людям в дома и оставлял детям игрушки и как запряжённые в сани олени летели по снежному насту.

– Я не хочу, чтобы мои друзья пострадали, ведь они не заслужили наказания! Как бы им помочь? – убеждённо говорил игрушечных дел мастер. – Они опоздали всего на минуту, причём ужасно спешили, летели, как птицы, изо всех сил стараясь выполнить поставленное условие и вернуться домой до рассвета.

Ак слушал, поглаживая бороду, как всегда делал, если о чём-то глубоко задумывался. А когда Клаус окончил рассказ, он велел послать за Князем нуков, повелителем всех присматривающих за животными в Бурзейском лесу, призвал Королеву фей и Князя райлов.

Наконец все собрались, и Ак попросил Клауса снова рассказать историю от начала до конца, а потом обратился к Князю нуков:

– Все знают, что Клаус делает людям добро. Поэтому долг честных бессмертных – помогать ему. Его уже сейчас называют Святым (Санта означает «святой»), и скоро в каждом благословенном доме, где есть дети, будут ждать Санта-Клауса и с любовью повторять его имя. А ещё не будем забывать, что он наш сын, мы все растили его, и как теперь его не поддержать? Разве не так, Князь нуков? Вы ведь знакомы много лет! Разве он недостоин нашей дружбы?

Несуразный и мрачный, как всё его племя, Князь уставился на опавшие листья под ногами и пробормотал:

– Не, ну это же ты – Хозяин леса! Мы-то что!

Улыбка мелькнула на губах Ака, и он ласково продолжил:

– Твои подданные отлично выполняют свою работу. Но, похоже, олени очень нужны Клаусу – они замечательно умеют тянуть сани и с готовностью делают это! Прошу тебя, не будь так строг, позволь мастеру звать их всегда, когда в них будет нужда.

Князь надолго задумался. Он молча стоял, постукивая древком копья по сандалию.

Молчание нарушила Королева фей:

– Соглашайся, Князь, сам Ак тебя просит, а я позабочусь о том, чтобы твоим оленям ничего не грозило, когда они выбегут на равнину и останутся без защиты леса.

Князь райлов подхватил:

– Я покажу оленям Клауса особые травки: стосил-траву, чтобы не заканчивались силы, бег-траву, от которой ноги будто сами тебя несут, жизнь-траву, которая продлевает жизнь.

Королева нимф пообещала:

– Оленям, которых Клаус впряжёт в свои сани, будет дозволено погружаться в воды лесного озера Нарес, и шерсть их станет небывало гладкой и шелковистой.

От таких обещаний Князю нуков стало неловко. Он принялся нервно переступать с ноги на ногу, потому что отказывать другим бессмертным не любил, но исполнять всякие просьбы тоже не привык, тем более такие необычные.

В конце концов он обернулся к своим помощникам и приказал:

– Позовите к нам Билла.

Услышав, чего хотят бессмертные, мрачный Билл стал ещё мрачнее и возмутился.

– Ну, олени, – ворчал он, – это же просто олени и больше ничего. Не лошади же. Вот были бы они лошадьми, берите их и запрягайте сколько влезет. А оленей запрягать – это не по правилам. Олени – создания вольные, не домашние и людям ничем не обязаны. Да они и сами не захотят возить сани, для них это оскорбление. А Клаус – он же человек, ну и что, что с ним бессмертные дружбу водят.

– Ну вот, – пробурчал Князь нуков. – Разве Билл неправду говорит?

– А давайте послушаем Глосси и Флосси, – предложил Хозяин леса.

Когда олени предстали перед Великим Аком, он спросил их:

– Все знают, что вы совершили большое путешествие. Но вас запрягли в сани, как лошадей, вы сами этого захотели?

– Конечно! – ответил Глосси. – И нам такое путешествие очень понравилось.

– Мы так бежали обратно, так спешили, чтобы ни в коем случае не опоздать, – добавила Флосси, – но почему-то опоздали на минуту. Так получилось. Нам очень стыдно.

– Минута – это всё-таки совсем немного, – решил Ак. – Вы прощены.

– Но при одном условии, – пробурчал Князь нуков, – что подобное больше не повторится.

– И ты, повелитель, разрешишь оленям помогать мне и отправляться в разные путешествия? – нетерпеливо спросил Клаус.

Князя переполняли самые противоречивые мысли. Он поглядывал то на угрюмого Билла, то на улыбающегося Хозяина леса.

Наконец он принял решение и обратился к собравшимся:

– Вы все просите меня об услуге, и вы – мои друзья. Поэтому я даю оленям своё дозволение. Но путешествие с Клаусом они смогут совершать один раз в год, в ночь перед Рождеством, а в лес им надлежит возвращаться до рассвета. Пусть игрушечный мастер выбирает себе оленей, хоть десять сразу, и запрягает их в сани. А чтобы не было путаницы, назову-ка я их северными оленями. Пусть они купаются в лесном озере Нарес, щиплют стосил-траву, бег-траву и жизнь-траву в своё удовольствие, а Королева фей берёт их под своё покровительство. А ты, Билл, не гляди так хмуро, это моё решение, и ты должен ему подчиниться.

Сказав своё слово, он скрылся в чаще, а сумрачный Билл заковылял следом. Они не пожелали выслушивать благодарностей Клауса и одобрения других бессмертных.

Но Ак остался доволен. Он не сомневался, что слово Князя нуков, даже данное нехотя, – закон. А Глосси и Флосси в полном восторге вприпрыжку поспешили домой.

– А когда наступит ночь перед Рождеством? – спросил Клаус у Хозяина леса.

– Через десять дней, – ответил тот.

– Значит, в этом году мне олени не помогут, – огорчился Клаус, – осталось совсем мало времени – я не успею наполнить мешок игрушками.

– Ох и хитрый же этот Князь нуков! – улыбнулся Ак. – Он специально выбрал именно канун Рождества, чтобы ты потерял целый год.

– А я ведь сделал так много игрушек! – вздохнул опечаленный Клаус. – Только все их украли у меня огвы, а иначе мой мешок был бы уже полон.

– Куда они их подевали? – спросил Повелитель.

– Если б я знал! – ответил Клаус. – Эти злобные создания, наверное, спрятали их в своих пещерах.

Тогда Ак перевёл взгляд на Королеву фей.

– Поможешь их найти? – кивнул он.

– Постараюсь, – улыбнулась она.

Клаус поспешил в Хихикающую долину. Он опять работал не покладая рук, с утра до вечера, а феи отправились в горы, где совсем недавно произошло великое сражение с силами зла. Поиски украденных игрушек начались.

Всем известно, какие могучие волшебные силы подвластны феям. Но коварные огвы выбрали для игрушек особо глубокую пещеру и завалили вход в неё самыми огромными камнями, чтобы никто и никогда не проник внутрь. Несколько дней феи пытались найти пропавшие игрушки, но поиски были напрасными. Клаус каждый день ждал утешительных вестей, но феи не появлялись, и он уже почти потерял надежду управиться до Рождества.

Он принялся работать ещё напряжённее, чем обычно, совсем перестал отдыхать, но на то, чтобы вырезать игрушку из полена, придать ей нужную форму и потом раскрасить её, всё-таки нужно немало времени. Поэтому в день перед Рождеством игрушки заполнили всего лишь половину одной полки.

Но феи и не думали отчаиваться. В то утро они придумали отличный план: взявшись за руки, они полетели над горами, не пропуская ни одной расщелинки, осматривая каждое углубление. Так они сумели осмотреть каждый клочок земли и нашли, наконец, самую глубокую пещеру, где огвы спрятали игрушки!

Дальнейшее оказалось несложным. Феям не составило труда отвалить от входа огромные валуны, а потом каждая прихватила столько игрушек, сколько смогла унести. Они немедленно полетели к Клаусу и выложили перед ним на стол найденные сокровища.

Как же он радовался и благодарил! Ведь всё случилось так вовремя! Вот теперь можно было погрузить мешок в сани, позвать Глосси и Флосси и сообщить им радостную весть – что они опять могут с наступлением ночи отправляться в путешествие.

Пока Клаус ждал фей с игрушками, он успел заняться санями: привёл в порядок упряжь, укрепил помост. И когда олени предстали перед ним, он уже довольно быстро и умело впряг их в сани.

– Мы отправимся сегодня совсем в иные края, – сообщил мастер. – Я никогда там ещё не бывал и не знаком с тамошними детьми. И мы должны спешить, потому что мой мешок набит до отказа!

Взошла луна. Путники выехали из Хихикающей долины, мгновенно пересекли равнину и южные холмы. Стоял колючий мороз, падающие снежинки сверкали бриллиантовым светом дальних звёзд. Олени легко и уверенно везли сани, от быстрой езды ветер свистел в ушах, и Клаусу стало радостно на душе, и он запел:

Снег и ветер – чепуха!Хи-хи-хи да ха-ха-ха!Над полями пролетаем, хо-хо-хо!Чтоб подарки подарить,Мы несёмся во всю прыть!Как нам радостно, приятно и легко!

На звук этой весёлой песенки сразу примчался Ледяной Джек с морозными щипчиками – пощипать смельчака за нос, но, узнав Клауса, только рассмеялся и скрылся в метели.

Услышав незнакомое пение из проносящихся мимо леса саней, мама-сова высунула из дупла насторожённую голову. А потом шепнула испуганным совятам:

– Не бойтесь! Это Санта-Клаус везёт детям игрушки!

Удивительно, как много знают эти мамы-совы!

Прошло немного времени, и Клаус заметил впереди несколько фермерских домиков. Он велел оленям остановиться и принялся оставлять спящим малышам подарки, конечно, забираясь в дома через дымоходы. Потом он посетил соседнюю деревню и отправился дальше, снова напевая радостную песню:

Чтоб подарки подарить,Мы несёмся во всю прыть!Всем нам радостен и весел этот путь!И повсюду ребятняЖдёт подарков от меня,И детей я не посмею обмануть!

У Клауса был приятный бас, звук которого очень нравился оленям, поэтому они быстрее бежали по твёрдому насту в такт весёлой песне. Так они скакали всю ночь: Клаус останавливался у разных домов, быстро-быстро проникал в дом, оставлял подарки, и они отправлялись дальше. От ветра лицо его раскраснелось, глаза блестели, но это была замечательная, счастливая ночь. Олени бежали быстрее, чем раньше, а их погонщик был сосредоточен и очень быстро раздавал детям подарки. Наконец мешок опустел, а на горизонте стало светлеть. Глосси и Флосси не хотели опоздать второй раз и припустили назад изо всех сил. О, что это была за гонка! Кто быстрее: олени или полоска рассвета? Они обогнали даже снежную бурю, в центре которой спешил сам Царь Мороз! А вот и Хихикающая долина. Клаус в один момент выпряг оленей из саней, и они оказались в лесу, когда небо на востоке ещё не стало утренним.

От ночной работы и спешки Клаус устал так, как никогда не уставал. Он свалился на кровать и мгновенно уснул, а в это время на небе взошло солнце Рождества и озарило счастливым светом сотни домов, где поутру раздался звонкий ребячий смех, означавший, что к ним в гости заходил Санта-Клаус.

Да благословит его Господь! С той первой Рождественской ночи прошло уже много-много лет, но он продолжает благородно делать своё доброе дело – приносит детям счастье.

Гномы изготовили полозья всего за три дня, и Клаус отправился к королю с игрушками. Повелитель гномов был так доволен, что в придачу к полозьям подарил Клаусу связку колокольчиков, чтобы они весело позванивали во время бега саней.

– Глосси и Флосси это понравится, – обрадовался Клаус, слушая заливистый перезвон, – но связка одна, а оленей двое! Мне нужна вторая связка.

– Принеси мне ещё одну дудку и игрушечного кота, – ответил король, – и я дам тебе вторую связку колокольчиков, не хуже первой.

– Мне это подходит! – обрадовался Клаус и поспешил домой за игрушками для короля.

Сооружая новые сани, Клаус учёл все недостатки первых саней и был очень внимателен. Нуки позаботились, чтобы у него были прочные, но не толстые доски. Он прибил специальную дощечку, чтобы снег не летел в сани из-под оленьих копыт, сделал высокие бортики, чтобы можно было увезти побольше игрушек и они не вываливались, а потом настал черёд набить снизу тонкие стальные полозья, выменянные у Короля гномов.

Ах, какими чудесными получились сани – удобными и вместительными! Но это было ещё не всё. Клаус выбрал яркие краски и разрисовал сани сверху донизу. Жаль, что ночью, когда они проносились мимо домов и деревень, их никто не видел, но сани получились такими красивыми! И вот была прибита последняя дощечка, он последний раз взмахнул кисточкой. Можно было звать Глосси и Флосси, чтобы олени сказали, нравится ли им его работа.

Осмотрев новые сани, олени были в восторге. Но потом, подумав, сказали, что тянуть их стало слишком тяжело.

– Сдвинуть их с места и проехать по снегу мы, конечно, можем, – сообщил Глосси, – но скакать во весь опор, лететь над полями и равнинами, чтобы успеть добраться до самых далёких деревень и вернуться к рассвету, – это нам не под силу.

– А если запрячь в сани ещё двоих оленей? – задумался Клаус.

– Ты, кажется, забыл, что Князь нуков дал дозволение забирать хоть десять. Запрягай в сани всех! – напомнила Флосси. – Вот когда мы помчимся! Мы мгновенно доставим тебя куда угодно, запрыгнем на самые высокие крыши.

– У меня будет великолепная упряжка! – воскликнул Клаус, предвкушая это зрелище. – Я о такой даже не мечтал. Прошу, помогите мне найти ещё восемь оленей, похожих на вас. Пусть они целый год щиплют стосил-траву, чтобы быть сильными, бег-траву, чтобы бежать быстрее ветра, и жизнь-траву, чтобы жить долго и всегда сопровождать меня в путешествиях. Пусть, как разрешила королева Зурлина, они купаются в лесном озере Нарес, чтобы выглядеть самыми красивыми. И тогда к следующему сочельнику на целом свете не будет никого лучше них!

И Глосси с Флосси поспешили в лес выбирать себе товарищей, а Клаус задумался, как их всех запрячь.

Он прилаживал верёвки так и этак, но ничего не получалось. Наконец он сдался и решил позвать на помощь доброго нука Питера, который был очень сообразителен. Питер согласился помочь и вырезал для упряжи прочные кожаные ремешки.

Это были не простые ремешки. Питер использовал настоящую львиную шкуру. Лев умер в лесу от старости, и вот теперь шкура его пригодилась. К тому же ловкий нук искусно выделал её, оставив с одной стороны красивую львиную шерсть, а другую сделав бархатной на ощупь. Клаус сшил из ремешков великолепную упряжь для десяти оленей, которая оказалась такой прочной, что служит до сих пор.

Санями и упряжью Клаус занимался, когда выпадало немного свободного от изготовления игрушек времени. Игрушки теперь у него получались гораздо интереснее, чем те, первые, потому что он уже многому научился и не стеснялся прислушиваться к советам бессмертных, часто навещавших его и наблюдавших за работой.

Одну идею подсказала Нециль:

– Пусть твои куклы научатся говорить «мама» и «папа»!

Нуки придумали вставлять внутрь мягких овечек пищалку, и когда ребёнок сжимал игрушку, то оттуда раздавалось «бе-е-е», как будто блеяла живая овца. Королева фей тоже кое-что придумала. Она предложила вставлять в деревянных птичек свистульки, чтобы те пели, а к деревянным лошадкам приделывать колёсики, чтобы малыши могли их катать. Надо сказать, что, как это ни грустно, животные в лесу умирали. И Клаусу его гости приносили шерсть и пёрышки, чтобы он приклеивал их на деревянные игрушки. Зато они выглядели как живые, и детям было интереснее с ними играть. А один весёлый райл предложил Клаусу сделать кивающего головой ослика, который, как оказалось, очень заинтересовал малышей. Игрушки становились занимательнее с каждым днём. Даже бессмертные удивлялись и подолгу рассматривали их.

Так, в работе, незаметно пролетел целый год. Близилось Рождество, игрушки были готовы. Они заполнили три больших мешка, а то, что в них не поместилось, Клаус сложил в новые сани, которые в итоге оказались забиты до краёв.

Наступил вечер. Из леса вышли Флосси, Глосси и ещё восемь оленей. Флосси назвала Клаусу их по именам: Храбрец и Гонец, Умнейший и Быстрейший, Стойкий и Бойкий, Игривый и Горделивый. Эта упряжка с Глосси и Флосси во главе отправляется в рождественское путешествие вместе с Санта-Клаусом уже много-много лет. Вы бы видели, как они красивы! Все со стройными ногами, изящными копытами, раскидистыми рогами, бархатистыми тёмными глазами и поблёскивающей шкурой в белую крапинку.

Клаус сразу и навсегда привязался к ним, они стали для него незаменимыми товарищами, оказывающими бесценную помощь.

Новая упряжь оказалась сделанной на славу. Вскоре, запряжённые попарно, олени стояли, нетерпеливо перебирая копытами и ожидая команды. Клаус укрепил на их шеях колокольчики, и олени то и дело мотали головами, чтобы лишний раз услышать весёлый перезвон.

Клаус уселся в сани, закутался в жаркую шубу, натянул меховую шапку по самые уши и щёлкнул длинным кнутом. Это был сигнал, и сани понеслись!

Упряжка оленей мгновенно подхватила сани и помчалась быстрее ветра. От стремительного бега Клаусу стало весело, он смеялся и во весь голос пел песню:

Снег и ветер – чепуха!Хи-хи-хи да ха-ха-ха!Над полями пролетаем, хо-хо-хо!Чтоб подарки подарить,Мы несёмся во всю прыть!Как нам радостно, приятно и легко!Для игры пришла пора,Очень ждёт нас детвора.Будет чудо в ночь на Рождество!Сани быстрые летят —Всех порадую ребят,Удивлю я всех до одного!

Так случилось, что именно в тот сочельник в одном доме собралось несколько детей: маленькая Марго с братом Диком и их двоюродные – Нед и Сара. Родственники пришли к Марго слепить снежную бабу, и все насквозь промокли. Но их никто не ругал, ведь когда играешь в снегу, промокнуть – обычное дело, а одежду, варежки, ботинки и чулки можно легко высушить. Так что одежду развесили на спинках стульев, ботинки придвинули поближе к камину, чтобы до них добирался жар от углей, а детей отправили пораньше спать. Да, ещё чулки! Так вот чулки аккуратно вывесили на верёвку у дымохода. И когда в ту ночь Санта-Клаус спустился по трубе в дом Марго, первым, что он увидел, были детские чулки. Он недолго раздумывал, засунул в них приготовленные подарки и сразу полез обратно. Всё произошло так быстро, что олени, увидев его на крыше, сильно удивились.

– Ты здорово научился лазить по трубам! – сказали они, а Клаус подумал: «Вот бы все дети догадались подвесить для подарков чулки! У меня появилось бы время, чтобы успеть навестить гораздо больше детей».

А на следующее утро Марго, Дик, Нед и Сара выбрались из постелей и поспешили вниз за чулками. Как же они обрадовались, обнаружив в них игрушки от Санта-Клауса! И я думаю, что подарков им досталось больше, чем другим детям, ведь Санта-Клаус торопился и, когда засовывал подарки в чулки, не считал их.

Такие истории, конечно же, распространяются мгновенно. Дети рассказали о случившемся своим друзьям, те – своим, и в следующий сочельник чулки висели у каминов уже в каждом доме. История дошла даже до ушей Бесси, дочери лорда Лэрда, когда та заезжала с отцом в город. Она услышала, как дети передают её друг другу, и, вернувшись в замок, повесила на Рождество у камина свои дорогие чулки.

Прошёл ещё один год. Когда Санта-Клаус опять стал обходить дома и раскладывать подарки, он обнаружил, что в ожидании его прихода чулки висят в каждом доме. Это было здорово! Теперь он раскладывал подарки в два раза быстрее, чем когда искал в домах детские кроватки и клал подарки рядом с ними.

Прошло совсем немного времени, и про рождественские чулки узнали уже все дети на свете. А поскольку детей в разных городах и странах очень много и Санта-Клаусу нужно успеть навестить всех-всех, ему, конечно, нужна помощь, даже такая, на первый взгляд, небольшая.

Клаусу нравилась его работа и поездки в санях, когда так весело позвякивают колокольчики. Поначалу похвастаться ими могли только Глосси и Флосси, но Клаус не хотел обижать остальных оленей, поэтому восемь лет подряд привозил подарки детям Короля гномов и получал взамен от доброго властителя подземного царства по новой связке колокольчиков. Можете себе представить, какой радостный перезвон стал раздаваться через несколько лет, когда сани мчались по заснеженным полям!

Но у Клауса возникла новая проблема. Чулки, которые дети развешивали для подарков, были довольно длинными, и, чтобы их наполнить, игрушек требовалось много. И тут мастер сообразил, что ведь дети любят и много других вещей! Тогда он попросил знакомых фей отправиться в жаркие страны и привезти оттуда вкусные тропические фрукты. Феи не стали отказываться и вернулись из тропиков с мешками бананов, апельсинов и ананасов. Других фей он попросил слетать в Конфетную долину и нарвать там с деревьев побольше конфет и шоколадок. Феи с удовольствием помогли своему другу и возвратились со множеством кульков и коробочек со сластями для малышей. И тогда Клаус стал раскладывать эти вкусные вещи вместе с игрушками, а дети, даже не сомневайтесь, были им рады.

На свете есть немало жарких стран. Снега в них зимой не бывает, но не мог же Клаус оставить детей в них без подарков! Поэтому он приделал к саням колёсики, и теперь они могли катиться по земле не хуже, чем скользить по снегу, а оленям новые страны, конечно, были тоже интересны. Что касается детей, то очень скоро имя Санта-Клауса в жарких странах все знали не хуже, чем в холодных.

Однажды к Клаусу прилетела фея. Запряжённые для очередного путешествия олени нетерпеливо били копытами, но он вежливо выслушал рассказ гостьи. Она поведала, что на просторах бескрайней равнины, где нет ни одного деревца, стоит шатёр, крытый грубыми шкурами, и в нём живут трое маленьких детей. Родители их – люди неграмотные, с детьми никогда не играют, так что малыши эти несчастны.

– Что ж, к ним надо заехать обязательно! – решил Клаус и специально для них положил в сани обломанную ветром верхушку ели.

Уже под утро олени остановились у одинокого шатра. Дети спали. Клаус достал из саней ёлку, вкопал её в песок и закрепил на ветках праздничные свечки. Потом повесил на ветки несколько красивых игрушек, а под дерево положил мешочек с конфетами. Управился он очень быстро, ведь надо было спешить. Наконец всё было готово, Клаус зажёг свечи, приоткрыл полог шатра и крикнул внутрь:

– Счастливого Рождества, малыши!

С этими словами он прыгнул в сани, и когда дети, потирая глаза, выглянули посмотреть, кто их разбудил, он был уже далеко.

Ах, как обрадовались дети! Их счастье вы даже представить себе не сможете. Они впервые в жизни увидели сверкающую огнями и увешанную подарками рождественскую ёлку. У них впервые в жизни были игрушки. И ведь играть ими можно долго – много лет! Дети взялись за руки и закружились вокруг дерева в весёлом хороводе. Они пели, кричали и кружились до изнеможения.

Родители тоже, конечно, вышли посмотреть, что так обрадовало детей. С тех пор они глядели на детей совершенно другими глазами: уважительно и даже почтительно, ведь сам Санта-Клаус приходил к ним и принёс подарки.

«А ведь неплохая оказалась идея!» – подумал Клаус о рождественской ели и в следующий раз уложил в сани уже много ёлочек, чтобы устанавливать их со свечами и игрушками перед домами бедных людей, у которых не было денег, чтобы купить рождественское дерево и украсить его. Конечно, за один раз много ёлок увезти он не мог, на всех желающих не хватало. Но теперь папы стали задумываться о том, чтобы заранее найти небольшое деревце и установить его до прихода Санта-Клауса, а добрый Клаус всегда старательно украшал его и развешивал игрушки. А потом к сверкающей свечами ёлке приходили дети, и им всегда хватало подарков, потому что Клаус заботился обо всех.

Каждый год у Клауса появляются новые идеи, он придумывает, как ещё порадовать детей. Поэтому теперь малыши нетерпеливо ждут ту самую ночь, которая случается один раз в году, когда к ним в гости приходит Санта-Клаус. Все мечтают о подарках, гадают, какими они окажутся, и это предвкушение удивительно приятно и радостно.

А вы помните грубого барона Брауна, который однажды захлопнул дверь своего замка перед носом Клауса и запретил ему приходить к своим детям? С тех пор прошло много лет. Старый барон умер, вместо него стал править его сын, молодой барон Браун. Однажды он подъехал к дому Клауса с большой свитой – рыцарями, пажами и вассалами. Сойдя с коня, он смиренно склонил голову перед другом всех детей.

– Мой отец не понял тебя, – сказал он. – Он не разглядел в тебе доброты и даже пригрозил повесить тебя на стенах замка. Но мои дети тоже ждут, что к ним придёт Санта-Клаус, и я пришёл к тебе с просьбой. Пусть мои дети не будут для тебя отличаться от других, не проходи мимо них.

Это были искренние слова, и Клаусу они пришлись по душе, ведь замок Браунов он с давних пор обходил стороной. Но теперь всё изменилось, и он пообещал в следующий сочельник принести подарки детям барона и сам был рад этому.

Барон ушёл счастливым, а Клаус, конечно, сдержал слово.

Клаус оказался по-настоящему добр, и люди открыли для него сердца, поэтому он жил счастливо и радостно. Ведь нет на свете дома, где бы не ждали его, причём даже больше, чем короля!

Однако годы брали своё, и Санта-Клаус постарел. В его окладистой золотистой бороде, скрывавшей щёки и подбородок, стали попадаться седые волоски, и наконец она совсем побелела. Стали белыми и волосы, а когда он улыбался, в уголках глаз появлялись морщинки. Высоким ростом Клаус не отличался, а теперь ещё и располнел и стал ходить как-то по-утиному, переваливаясь с ноги на ногу. Но характер его с годами ничуточки не испортился, он с юным задором поглядывал вокруг, оставался весёлым, и в глазах его неизменно сияла доброта, как в тот день, когда он пришёл в Хихикающую долину.

Но человек – не бессмертное создание. Однажды наступает день, когда жизнь прожита до конца и каждому предстоит уйти из нашего мира и войти в другой. Бессмертные знали об этом, и олени из Бурзейского леса, возившие из года в год в канун Рождества сани с игрушками, тоже знали. Поэтому, поглядывая на постаревшего Клауса, они перешёптывались, не запрягает ли он сани в последний раз.

Силы у старика и правда заканчивались. Бурзейский лес стоял печальный, Хихикающая долина тоже притихла, и в ней все, кто знал, любил Клауса, и всегда радовался, заслышав его шаги, и с улыбкой провожал взглядом, когда он, насвистывая, проходил мимо. А сейчас он в полудрёме лежал в постели, не в силах сделать ни одной игрушки.

Одна только нимфа Нециль, приёмная мать Клауса, воспитавшая и учившая его с первых дней, никак не могла поверить, что этот седой старик был когда-то её малышом. Как будто ещё вчера он лежал у неё на коленях и улыбался ей милой, детской улыбкой. Чему удивляться, ведь бессмертная нимфа осталась юной, прекрасной и полной сил. Ей казалось, что с того дня, когда малыш появился в её жизни, прошло совсем немного времени.

Для смертных и бессмертных время течёт по-разному!

Нециль тревожилась и не знала, что делать. Но так случилось, что Великий Ак опять посетил свой любимый Бурзейский лес. Нимфа немедленно отправилась к нему и рассказала, что друг всех бессмертных, её Клаус, состарился и очень ослабел.

Это известие заставило Хозяина леса глубоко задуматься. Он долго стоял, что-то решая и по привычке поглаживая густую бороду. Наконец решение было принято. Ак расправил плечи и поднял правую руку, чтобы все подданные поняли – он собирается совершить нечто великое и ранее невиданное. Его мысль была настолько грандиозна, что с этого момента всему миру следует помнить и почитать Хозяина леса и великое деяние, которое он совершил!

Что-то для себя решив, Великий Ак надолго дело никогда не откладывал. Он призвал самых быстроногих гонцов и отправил их с поручениями во все уголки земли.

Посланцы поспешили исполнить поручения, а Повелитель взглянул на встревоженную Нециль и попытался успокоить её:

– Не тревожься, дитя моё, наш друг ещё жив. Иди к своей королеве и передай ей, что я созываю Большой совет бессмертных. Сегодня ночью мы встретимся здесь, в Бурзейском лесу. Надеюсь, моё слово для всех кое-что значит и бессмертные согласятся со мной. И тогда Клаус сможет ездить на своих оленях до скончания времён.

Нечто удивительное случилось той ночью в древнем Бурзейском лесу! Никогда ещё вековые деревья не видели столь представительного собрания бессмертных, явившихся со всех концов земли.

Пришла прекраснейшая, прозрачная, как хрусталь, Королева озёр и рек, с которой стекали струйки воды, орошая мох, на который она присела. Рядом с ней сидел Король сновидений, держащий в руках палочку, источавшую волшебную пыльцу, от которой смертных начинало клонить в сон, потому что пыльца опускалась на веки, они тяжелели, и глаза закрывались. По соседству расположился Король гномов, властитель подземного народа и хранитель драгоценных металлов и каменьев, скрытых под землёй в скалах и рудных породах. Справа от него оказался Король звуков с крылышками на ногах, чьи подданные в мгновение ока разносят по свету все существующие звуки. Вот только когда звуков вокруг становится слишком много, у них оказывается столько работы, что звуки они стремятся перенести поближе, хотя иногда им приходится мчаться далеко-далеко. Лицо Короля звуков выражало озабоченность и усталость. Ещё бы! Люди на его подданных вообще не обращают внимания, особенно дети. Чуть что – они принимаются кричать и визжать, и эти вопли тоже приходится разносить, в то время как силы можно было бы потратить на что-нибудь полезное.

Рядом с ним в кругу бессмертных оказался Король Духов ветра, такой нетерпеливый, что не мог усидеть на одном месте даже одну минуту. Он вскакивал, начинал кружить по поляне, присаживался, а потом всё начиналось с начала. Бедная Королева фей! От налетавших порывов ветра ей приходилось то и дело поправлять золотистые локоны и даже укладывать их за уши. Но она терпела, потому что Король Духов ветра был редким гостем в чаще леса, где, как вы, наверно, помните, и был её дом.

Следом за Королевой пришёл Повелитель света с двумя сыновьями – Принцем Утренней зари и Принцем Вечерних сумерек. Он всегда брал их с собой, потому что эти дети, если их оставить без присмотра, могли натворить дел, за ними всегда нужен был глаз да глаз. У Принца Утренней зари в правой руке всегда была молния, а в левой – рожок с порохом. Глаза его горели, и он то и дело посматривал по сторонам, выбирая подходящий момент, чтобы посильнее бабахнуть. Принц Вечерних сумерек держал в одной руке огромный колпачок, чтобы тушить свечи, а на другой его руке висел чёрный плащ. Всем было отлично известно, что, если за Принцем не уследить, он быстренько воспользуется колпачком и плащом, и весь мир погрузится во тьму, а Повелителю света оказываться в темноте совершенно невозможно.

Разумеется, на собрание бессмертных прибыли Князь нуков, соизволивший покинуть свой дворец в глубине индийских джунглей, Князь райлов, согласившийся оторваться от пышных цветов и сочных фруктов Испании, и великодушная Королева нимф Зурлина.

Бессмертные образовали круг, в центре которого расположились ещё трое бессмертных, настолько могущественных, что все другие короли и королевы склонялись перед ними.

Первым из них, конечно, был Ак, Великий Повелитель лесов, садов и рощ; вторым – Керн, Повелитель Равнин, полей и лугов; и третьим – Бо, Повелитель Морей и всех кораблей. Все бессмертные подчиняются этим трём Великим Хозяевам.

Наконец, когда все были в сборе, Повелитель лесов встал и начал говорить.

Всем собравшимся на совет он рассказал историю Клауса, с самого начала, когда его младенцем нашли на опушке леса; поведал, каким он стал благородным и щедрым, как всю жизнь он трудится, чтобы сделать детей счастливыми.

– Его узнали и полюбили во всех уголках мира, – сказал Ак, – и вот теперь он умирает. Я не знаю никого из людей, кто заслуживал бы бессмертия, но этот человек особенный, его жизнь стоит продлить, потому что милые беззащитные дети будут слишком скорбеть, если он больше никогда не придёт к ним. Мы были созданы бессмертными, когда мир ещё только рождался. Мы призваны служить этому миру. Но есть ли из нас кто-то более достойный бессмертия, чем этот сын рода человеческого, посвятивший себя такому великому делу?

Он обвёл взглядом слушателей: бессмертные слушали очень внимательно и одобрительно кивали. Наконец Король Духов ветра, который во время всей речи что-то тихонько насвистывал про себя, воскликнул:

– Что же ты предлагаешь, Великий Ак?

– Я хочу, чтобы мы даровали Клаусу Мантию Бессмертия! – торжественно провозгласил Ак.

Это предложение оказалось настолько неожиданным, что все бессмертные повскакали с мест и поглядели друг на друга с благоговейным ужасом, а на Ака – с изумлением. Ведь отдать Мантию Бессмертия – это очень серьёзное решение.

Первой нашла слова Королева озёр и рек. Она заговорила своим хрустальным голосом, и слова её звенели, как капли дождя, падающие на оконное стекло:

– Я правильно понимаю, что мы говорим о той самой единственной Мантии Бессмертия?

Король звуков уточнил:

– Той, что существует с начала времён, и до сегодняшнего дня никто из смертных не мог даже мечтать о том, чтобы обладать ею?

И тогда встал Повелитель Морей и всех кораблей, поднял руку и сказал:

– Чтобы передать Мантию смертному, нужно, чтобы каждый из бессмертных высказался и дал согласие.

– Мне это известно, – спокойно ответил Ак. – Но ведь Мантия для чего-то была создана, а раз так, значит, Повелитель Всего знал, что она кому-нибудь понадобится. До сегодняшнего дня не нашлось никого из людей, кто заслуживал бы её, но кто из вас станет отрицать, что Клаус её достоин? Прошу бессмертных сказать своё слово.

Наступило молчание. Все собравшиеся нерешительно поглядывали друг на друга.

– Зачем нужна Мантия Бессмертия, если её никто не носит? – спросил Ак. – Какая польза от неё, если из-за решения кого-то из вас она вечно будет оставаться в своём саркофаге?

– Ну, хватит лишних разговоров! – решительно прокричал Король гномов. – Надо решать, наконец, кто «за», а кто «против». Я – «за»!

– Я тоже! – подхватила Королева фей, и улыбка Ака была ей наградой.

– Мои подданные из Бурзейского леса часто говорили, что полюбили его, поэтому я голосую за то, чтобы передать Клаусу Мантию, – сказал Князь райлов.

– Нукам он уже давно стал товарищем, – объявил их Князь. – Пусть обретёт бессмертие!

– Да, пусть станет бессмертным! – выдохнул Король Духов ветра.

– Почему бы и нет? – спросил Король сновидений. – Он внимательно относится к снам и не нарушает дремоту, которой мои подданные одаряют людей. Добрый старый Клаус, стань бессмертным!

– Я не возражаю, – проговорил Король звуков.

– Я, пожалуй, тоже, – пробормотала Королева озёр и рек.

– Если Мантию подарить не Клаусу, то кому же тогда? Вряд ли когда-нибудь появится более достойный претендент, – заметил Повелитель Света. – Давайте этот вопрос решим раз и навсегда.

– Его нашли и усыновили мои лесные нимфы, – сказала королева Зурлина. – Клауса, конечно, надо сделать бессмертным, а как же иначе?

Настала очередь Ака обратиться к Повелителю Полей, лугов и садов, который поднял правую руку и сказал: «Одобряю!»

Так же сделал и Повелитель Морей и всех кораблей, после чего сияющий Ак, широко улыбнувшись, воскликнул:

– Мои бессмертные друзья! Вы были единодушны. Отныне Клаусу, которого многие так любят, мы вручаем Мантию Бессмертия. Она – единственная, второй такой не существует, и этот подарок – всё, чем мы можем вознаградить нашего друга.

– Не будем тянуть время и принесём её сейчас же, – поторопил Король сновидений, – у меня дела.

Все бессмертные были с этим согласны, они раскланялись друг с другом, и лесная поляна опустела. Но в тот же миг между небом и землёй возник блистающий саркофаг из жёлтого золота и белой платины, поблёскивающий отражённым светом от украшавших его драгоценных камней. Внутри саркофага парила бесценная Мантия Бессмертия. Все бессмертные подошли поближе, коснулись её края и произнесли:

– Даруем эту мантию Клаусу, которого называют святым покровителем детей!

После этих слов мантия вылетела наружу, и бессмертные понесли её ко всем известному домику в Хихикающей долине.

Когда бессмертные вошли, Дух Смерти, сидевший у изголовья Клауса, встал и в гневе попытался оттолкнуть их. Но тут взгляд Духа упал на Мантию, которую торжественно внесли в дом, и он с безнадёжным стоном отшатнулся и навсегда покинул дом Клауса.

Вошедшие бережно покрыли Клауса драгоценным одеянием, ткань окутала его со всех сторон, будто слилась с человеческим телом, и стала невидимой. Мантия приросла к нему, став второй кожей, и теперь никто из смертных и бессмертных никогда не смог бы отделить её от тела.

Потом короли и королевы, свершившие это великое деяние, разошлись по своим владениям. Они радовались, что в их кругу появился ещё один бессмертный.

А Клаус спал. Отныне в нём бурлила алая кровь вечной жизни. От посещения бессмертных на лбу у него осталась только капелька воды, упавшая с платья Королевы озёр и рек, а на губах застыл нежный поцелуй милой нимфы Нециль. Она пришла поцеловать своего Клауса, когда все уже ушли, и ей можно было без помех налюбоваться бессмертным обликом приёмного сына.

Вскоре после к нему заглянул Великий Ак, чтобы рассказать Клаусу, что происходило в последние дни, про Мантию Бессмертия и что она стала наградой за его заботу о детях всей земли.

Выслушав рассказ Ака, старый Санта на мгновение даже опечалился – он не привык, чтобы его жалели и оказывали ему благодеяние. Но потом обрадовался, потому что теперь не нужно было бояться вечной разлуки с детьми и дорогими его сердцу друзьями! Он решил, что раз он удостоился такой чести, надо ещё больше, чем прежде, делать интересных, красивых и забавных игрушек. Ведь с этого дня он может отдавать любимой работе всего себя, чтобы ни один ребёнок в мире, бедные у него родители или богатые, не остался без рождественского подарка. Лишь бы у мастера хватило на всех времени и сил!

Надо сказать, что, когда Санта-Клаус только начинал делать детские игрушки и получил в награду за добрые дела Мантию Бессмертия, мир вокруг был ещё юным. Было совсем не сложно поговорить со всеми детьми, подбодрить их ласковыми словами, развеселить симпатичной игрушкой. Но шли годы, на земле рождалось всё больше детей, которые, взрослея, разъезжались, покоряли новые земли, строили новые дома. Со временем Санта-Клаус обнаружил, что ему приходится уезжать на своих санях всё дальше от Хихикающей долины, а мешков с подарками становится всё больше.

И однажды он понял, что надо посоветоваться с другими бессмертными, как успевать придумывать и делать такое количество подарков, а потом за одну ночь их развозить, ведь детей стало очень много, а обижать никого не хотелось. Бессмертным очень нравилось то, чем занимается Клаус, поэтому помощь ему они оказали с радостью. Ак прислал на помощь молчаливого скорохода Килтера. Князь нуков прислал Питера, самого сгорбленного, но при этом самого жизнерадостного из всех нуков. Князь райлов прислал на подмогу Нутера, самого приветливого из всех райлов. Ну а Королева фей прислала Викки – крошечную, озорную, очень симпатичную фею, которая была знакома множеству детей, почти как сам Санта-Клаус.

Наконец у Санта-Клауса появились помощники! Они помогали делать игрушки, присматривали за домом, следили, в порядке ли сани и оленья упряжь. С той поры дни Санта-Клауса потекли спокойно, ему стало гораздо легче готовить ежегодный груз подарков.

Так летели годы и шли столетия. Но через некоторое время прежние проблемы вернулись, потому что население городов и деревень увеличивалось очень быстро, а значит, и детей становилось всё больше. Люди, которых в одной стране становилось слишком много, перебирались в другую. Они жили теперь повсюду, в каждом уголке земли, вырубая деревья и уничтожая великолепные владения Ака. Из брёвен и досок люди возводили дома и новые города, а вместо лесов распахивали поля и луга, на которых паслись стада коров.

Вы, может быть, подумали, что Великий Хозяин леса выражал недовольство из-за уменьшения своих владений? Ничуть не бывало! Ак был мудр и видел на многие годы вперёд.

– Этот мир был создан в незапамятные времена, и создан он для людей, – сказал он Санта-Клаусу, – и я в нём для того, чтобы сохранять леса до той поры, пока однажды они кому-нибудь не понадобятся. Мои могучие деревья могут укрывать слабые человеческие тела, могут давать им тепло в студёную зиму. Мне остаётся только надеяться, что люди не срубят все деревья, ведь лесная тень и прохлада нужна людям не меньше, чем зимой – пылающий костёр. И я верю, что, как бы ни становилось тесно в человеческом мире, люди никогда не придут с топорами в Бурзейский лес, или в Великий Чёрный лес, или в чащу Браза, а будут просто наслаждаться их тенистой прохладой, не выбирая, какое бы дерево там срубить.

А люди научились строить из дерева лодки и корабли, на которых пересекли океаны и построили свои города совсем уж в далёких краях. Но океаны не стали препятствием для саней Санта-Клауса. Его олени мчались над водой так же быстро, как над полями и лесами, а сани, следуя за солнцем, летели с востока на запад. Во время такого путешествия он пересекал все часовые пояса, и для раздачи подарков в его распоряжении было уже целых двадцать четыре часа! А быстроногие олени наслаждались этими чудесными дальними путешествиями.

Так шли годы и столетия, на смену одному поколению приходило следующее, мир становился старше, людей в нём всё прибавлялось, и работал Санта-Клаус без отдыха. О нём знали теперь в каждом доме, где жили дети, и все ждали его. Малыши Клауса обожали, их родители вспоминали минуты своего детства, когда с его появлением в дом входило счастье, и даже бабушки с дедушками думали о нём с нежностью и благословляли его имя.

Однажды в канун Рождества, когда олени привычно взлетели на крышу очередного дома, Санта-Клаус с удивлением обнаружил, что труба дымохода какая-то узкая. Раздумывать было некогда, поэтому он выдохнул, втянул живот и соскользнул вниз.

«Я уже должен быть в камине», – подумал он, удивлённый, что скольжение никак не заканчивается. Но внизу никакого камина не оказалось. Он очутился в подвале.

– Как странно! – воскликнул Санта-Клаус, весьма озадаченный случившимся. – Камина нет. Зачем же тогда дымоход?

Он стал карабкаться наверх, и в такой узкой трубе это оказалось нелёгким делом. Ещё он заметил какую-то отходившую вбок трубку, но зачем она нужна, не догадался.

Наконец он вылез на крышу и сказал поджидавшим его оленям:

– И зачем только я лез в эту трубу? Камина внизу нет, в дом я так и не попал, так что, получается, дети в этом доме останутся без игрушек на Рождество.

Сани поехали дальше, и вскоре показался ещё один дом. Труба на нём тоже оказалась узкая. Санта-Клаус взглянул на неё, с сомнением покачал головой, но решил попробовать ещё раз. Но всё оказалось даже хуже, чем в прошлый: он чуть не застрял в трубе и порвал куртку, пытаясь выбраться наружу. В ту ночь он видел ещё несколько столь же узких труб, но решил больше не рисковать.

– Вот о чём думали люди, когда сооружали эти бесполезные дымоходы? – воскликнул он. – Я объехал множество стран, то такого не встречал нигде.

Бедный Санта! Он просто не знал, что уже изобретены новые печи, ставшие очень популярными. А когда наконец узнал, то удивился ещё больше: как же так, ведь строители новых домов прекрасно знают, что под Рождество он приходит в дома, спускаясь через каминную трубу.

Наверно, строители слишком давно стали взрослыми, забыли о детских играх, о любимых игрушках, и теперь им просто всё равно, придёт к их детям какой-то Санта-Клаус или нет. Это было странным объяснением, ведь за взрослые решения пришлось расплачиваться детям – горевать и плакать от разочарования.

Прошёл ещё один год. А на следующий Санта-Клаус обнаружил, что новомодных дымоходов без каминов стало только больше, на следующий – ещё больше. На третий год их стало так много, что в его санях остались лишние игрушки, потому что он не смог проникнуть во многие дома и наполнить красные чулки многих ждущих его детей.

Дело принимало настолько серьёзный оборот, что добрый старый мастер решил посоветоваться со своими помощниками: Килтером, Питером, Нутером и Викки.

О беде пока знал один только Килтер. В его обязанности входило обходить перед Рождеством все дома и собирать записки и письма детей Санта-Клаусу, в которых они высказывали просьбы о том, что им хочется найти в своих чулках или увидеть на ёлке. Проходя по городам и деревням, Килтер много чего замечал, но редко об этом рассказывал. А вот другие помощники были просто возмущены.

– Что эти люди себе позволяют! Им будто всё равно, счастливы их дети или нет! – сердился рассудительный Питер. – Как им в головы вообще могла прийти мысль не пускать в дом лучшего друга своих малышей!

– Я всегда стремился нести детям счастье и никогда не обращал внимания на то, как ведут себя их родители, – подтвердил Санта-Клаус. – Когда я только начинал делать игрушки – а это было много-много лет назад, – родители ещё меньше, чем сейчас, занимались детьми; взрослые занимались только своими проблемами, были эгоистичны и легкомысленны. Поэтому я махнул рукой на таких мам и пап и стал прислушиваться только к детским желаниям и мечтам.

– Ты правильно поступил, хозяин, – поддержал Клауса его помощник райл Нутер, – если бы не ты, многие дети остались бы совсем одинокими, а так ты стал им настоящим другом, который думает о них и старается принести им немного счастья.

– Раз так, – засмеялась Викки, – хватит лазить по дымоходам! Это устарело! Нам остаётся стать настоящими взломщиками и научиться проникать в дом другим способом!

– Это каким же? – поинтересовался Санта-Клаус.

– Ну, для фей – это вообще-то пара пустяков. Подумаешь, какие-то кирпичные, деревянные и гипсовые стены! Я могу пройти сквозь них, когда захочу, и Питер, Нутер и Килтер тоже. Правда ведь?

– Мне приходится проходить сквозь стены довольно часто, когда я забираю детские письма, – высказался Килтер, и такое количество слов от этого молчуна так поразило Питера и Нутера, что они выпучили глаза от изумления.

– А раз так, – продолжала фея, – бери нас собой в свои путешествия, и когда тебе будут попадаться дома без каминов, мы поможем тебе и проникнем внутрь сквозь стены.

– Отличный план! Спасибо, друзья! – воскликнул Санта-Клаус, обрадовавшись, что удалось разрешить такую непростую задачу. – Вот в следующем году так и поступим.

И в канун Рождества Питер, Нутер, Килтер и Викки уселись в сани вместе со своим другом. Само собой, для них не составляло никакого труда проникать в новые дома и оставлять детям игрушки.

Помощники делали свою работу так быстро и ловко, что в тот год Санта-Клаус управился с раздачей подарков намного быстрее обычного, и вся компания весело вернулась домой за час до рассвета.

Правда, проказница Викки всю дорогу щекотала оленей в упряжке длинным пером, и они то и дело подскакивали, так что Санта-Клаусу приходилось не спускать с неё глаз и пару раз потрепать за уши, когда она совсем уж разыгралась.

Но Санта решил, что это мелочи и с ними можно мириться. Поэтому с тех пор четыре маленьких помощника навсегда стали его спутниками и помогают разносить подарки.

Но потом он заметил, что папы и мамы вовсе не безразличны к тому, получают дети от него подарки или нет. Наоборот, они этого очень хотят и тоже ждут его в канун Рождества.

А работа с каждым годом становилась всё трудней. И чтобы её немного облегчить, старый Санта надумал попросить помощи у родителей.

– Пусть к моему приходу ёлки уже ждут меня, – попросил он одних, – тогда я просто смогу оставлять под ними подарки, вы сами их развесите на ветках, а я поспешу дальше и не буду тратить лишнее время.

А другим он сказал:

– Пусть рождественские чулки будут аккуратно развешаны к моему приходу, чтобы я быстрее их наполнил. Вы уж проследите!

Хотя если он видел, что родители – добрые люди, то просто оставлял им пакет с подарками, и они сами наполняли детские чулки, а он вскакивал в сани и мчался по следующему адресу.

– Я ещё сделаю так, что все без исключения любящие родители станут моими помощниками! – восклицал весёлый старик. – Они помогут мне в работе, а я сэкономлю немало драгоценных минуток, чтобы навестить каждого ребёнка и ни один не остался без внимания.

И всё же опять наступили новые времена. По-прежнему стремительные сани Санты перевозили мешки с игрушками, но вот появились магазины игрушек, и он стал отправлять подарки туда, чтобы родители могли ещё как-то порадовать детей. А иногда случалось, что к какому-то ребёнку Санта всё-таки не успевал. Тогда родители могли пойти в магазин и найти желанный подарок, и малыши были довольны. Главный друг детей решил, что ни один малыш не должен чувствовать себя несчастным из-за того, что остался без подарка.

– Магазины игрушек – отличное изобретение! – радовался Санта-Клаус. – Вот если ребёнок заболел, то, конечно, ему нужна новая игрушка, чтобы немного повеселеть и развлечься! А в день рождения? Само собой, папы с мамами идут в эти магазины за подарками, ведь это такое счастливое событие, и оно должно запомниться!

Ну, как вы теперь понимаете, даже в таком огромном мире Санта-Клаус умеет сделать так, чтобы у всех детей были подарки. Хотя, конечно, в наши дни старого Клауса редко кому удаётся повстречать, но, я вас уверяю, это не потому, что он прячется. Санта по-прежнему обожает детей и, как в молодые годы, рад был бы повозиться с ними и поиграть, но – дела, дела! Круглый год он сидит за верстаком, придумывает новые игрушки, а потом у него есть всего одна ночь, чтобы все их занести в наши дома. Поэтому он появляется у нас всего на миг и сразу же исчезает. Как тут успеть встретиться с ним?

И хотя детей в мире много-много миллионов, и их гораздо больше, чем когда-то в стародавние времена, Санта-Клаус не жалуется.

– Чем больше детей, тем веселей! – восклицает он, смеясь. Для него изменилось только то, что ему и его маленьким помощникам с каждым годом приходится работать всё быстрее.

– Самое прекрасное на свете – счастливый ребёнок! – говорит старый добрый Санта-Клаус. Ведь будь это в его власти, все дети на земле стали бы прекрасны, потому что были бы счастливы.