Сначала стены крепости были дерево-земляными, и лишь после смерти Петра их полностью перестроили в камне. На протяжении веков крепость служила не только защитным сооружением, но и мрачной политической тюрьмой, где томились многие известные узники. Лишь раз за всю историю вражеские войска осмелились предпринять штурм крепостных стен, толщина которых достигала 20 метров, но не смогли даже подойти вплотную – с бастионов крепости велся ураганный перекрестный огонь и были хорошо видны все маневры противника.

Петропавловский собор, построенный по проекту Доменико Трезини, изначально был деревянным; в камне его начали перестраивать в 1712 году, а вскоре собор стал местом упокоения членов династии Романовых. Сегодня крепость превратилась в огромный музейный комплекс. Здесь можно прогуляться по старинным стенам, услышать знаменитый полуденный выстрел пушки, исследовать мрачные тюремные казематы или восхититься барочным убранством собора.

Современная Троицкая площадь. На втором плане – Петропавловская крепость, слева – Троицкий мост через Неву, построенный в начале XX века

Невские ворота Петропавловской крепости и Комендантская пристань

И это далеко не все! В крепости проводятся экскурсии, лекции, концерты; здесь до сих пор работает Монетный двор, где чеканят памятные монеты и медали. Все это делает Петропавловскую крепость живым памятником истории.

На Троицкой площади в начале XVIII века кипела жизнь: торговые ряды, таможня, типография, трактир «Аустерия четырех фрегатов» – все это создавало оживленную атмосферу, привлекало как деловых людей, так и праздных зевак.

Название площади дала деревянная Троицкая церковь, уже при Петре I ставшая собором (его еще называли Троице-Петровским). На площади не только торговали, но и зачитывали царские указы, казнили преступников и праздновали победы. Именно с крыльца Троицкого собора в 1721 году народу объявили о победе в Северной войне, а Петра I за его заслуги приближенные провозгласили императором.

Церковь Святой Троицы (Троицкий собор) на фотооткрытке 1890-х годов

В первые годы все постройки на площади были деревянными, и пожары не раз уничтожали их, заставляя отстраивать заново. Площадь тогда была значительно больше, но со временем ее облик изменился. В середине XVIII века многие административные учреждения переехали на Васильевский остров, и Троицкая площадь утратила свое былое значение. Однако Троицкий собор, оставшийся деревянным, стал символом петровской эпохи.

История этого храма содержит немало секретов и неясностей. По легендам, его заложили в октябре 1703 года, то есть он немногим моложе Петропавловской крепости, но на планах 1706 года и в воспоминаниях современников того времени Троицкая церковь не значится. Возможно, первый храм был настолько скромным, что его просто не считали нужным упоминать, или же строительство на самом деле началось позже. Сохранился указ Петра от 1709 года о начале строительства церкви в честь святой Троицы, но была ли это первая постройка или замена уже имевшейся временной церкви – остается неясным.

Название площади закрепилось не сразу. Долгое время ее называли просто Большой – например, так она именуется на карте 1717 года. Когда именно появилось название «Троицкая», достоверно не известно.

Рядом с площадью свои временные хоромы построили ближайшие соратники Петра: его бывший воспитатель Никита Зотов, Александр Меншиков, военачальник Иван Бутурлин и другие. За церковью тянулись ряды Гостиного двора, где кипела торговля, а для продажи продовольствия были устроены Обжорные ряды. На берегу находились учреждения таможни, а в глубине площади располагался трактир «Аустерия четырех фрегатов» – там иногда устраивались ассамблеи, ставшие прообразом будущих светских раутов.

Петр, владевший многими ремеслами, лично изготовил для Троицкого храма паникадило из бронзы и слоновой кости, а также коробочки для ладана.

Троицкая площадь стала местом, где отмечали важнейшие события. Здесь устраивали фейерверки, проводили парады; возводили триумфальные арки и «пирамиды» в честь морских побед.

Бюст Петра I, установленный рядом с его домиком в 1875 году по проекту скульпторов Николя Жилле и Пармена Забелло

К истории Троицкой площади и ее судьбе в XX столетии мы еще вернемся, а сейчас пройдем по берегу Невы чуть дальше, в сторону того места, где от Невы отделяется Большая Невка. Буквально в нескольких десятках метров от площади находится уникальный памятник – Домик Петра I, ровесник Санкт-Петербурга.

Домик, состоявший из двух комнат и сеней, был предельно простым. У него не было ни фундамента, ни печного отопления, ведь Петр планировал использовать его лишь как временное жилище на одно лето. Но все же избушку украсили: стены обтесали и расписали под кирпич, а на крыше разместили деревянные изображения мортиры и двух объятых огнем бомб: ведь Петр имел звание командира роты бомбардиров Преображенского полка.

На этой гравюре XIX века Домик Петра I изображен без «футляра».

Примерно так он выглядел изначально

Со временем на берегах Невы выросли гораздо более величественные дворцы… Но крошечную избушку, первое жилое здание Санкт-Петербурга, решили сохранить для потомков. Чтобы защитить ее от времени, домик накрыли каменным «футляром». Сегодня избушка является филиалом Русского музея. Внутрь домика войти нельзя – уж очень он хрупкий. Но окна позволяют рассмотреть обстановку во всех подробностях. Домик Петра I – это не просто музей, а жи вое напоминание о скромных истоках великого города.

Вокруг укреплений вырубались деревья, чтобы лишить вероятных врагов возможности подобраться незаметно. Помимо гласиса, крепость с севера прикрывал так называемый кронверк – зубчатая стена; она не сохранилась до наших дней. Сейчас на месте бывшего кронверка – зоопарк и Артиллерийский музей.

Здание в стиле модерн (дом К. В. Маркова) по адресу Каменноостровский проспект, 67

Что же касается Троицкой площади, она тогда тоже носила чисто утилитарный характер и особой красотой не отличалась.

Каменноостровский проспект начали прокладывать в 1710-х годах. Правда, и проспектом он стал не сразу, и название «Каменноостровский» появилось значительно позже… Все начиналось с небольшой дороги, которая связала Оружейный двор (он находился примерно на месте нынешней улицы Мира) с Троицкой площадью. Во второй половине XVIII столетия эту дорогу продлили на север и стали называть «дорога на Каменный остров»: она протянулась до тех самых островов, которые упоминались выше и на которых строились дачи петербургской аристократии. И лишь в XIX веке на картах окончательно закрепилось название «Каменноостровский проспект».

После революции 1917 года проспект переименовали в улицу Красных Зорь, а когда в 1934 году был убит партийный лидер Сергей Киров, проспект в его честь стал Кировским. Только в 1991 году вернули историческое название.

Сейчас длина проспекта около 3,5 километра; он тянется от Троицкой площади – самой первой площади города – до Ушаковского моста, переброшенного через реку Большая Невка. Так как проспект – практически ровесник города, вдоль него выстроились образцы архитектуры самых разных эпох: от классицизма XIX века до загадочного модерна начала века XX и энергичного конструктивизма предвоенных годов. Постройки петровских времен, к сожалению, в нашем городе сохранились в очень малом количестве – не последнюю роль в этом сыграли сырой климат и болотистая земля.

Лишь во второй половине XIX столетия Большой проспект начал приобретать респектабельный вид. Там появились частные каменные особняки, магазины, административные учреждения, дорогие доходные дома; по проспекту протянули линию конки.

Постройки «Тучкова буяна» – бывших складов на берегу Малой Невы

Современный облик улицы сложился к началу XX столетия. Подобно Каменноостровскому, Большой проспект Петроградской стороны сейчас представляет собой настоящий архитектурный музей под открытым небом; здесь сохранились образцы эклектики, модерна, «неоклассики». Как и вез де в историческом центре, здесь нельзя возводить современные небоскребы, нарушающие высотный регламент.

Интересное фото: Тучков мост ремонтируют. Именно поэтому он разведен в дневное время

Вид сверху на площадь Льва Толстого с пересечением нескольких проспектов

Правда, к сожалению, иногда в старинную застройку все же внедряются архитектурные уродцы из бетона и стекла, которые даже без нарушения регламентов явно не соответствуют сложившемуся гармоничному облику…

Каменноостровский проспект после летней грозы

Сейчас Большой проспект Петроградской стороны, длина которого около 2,5 километра, начинается у Тучкова моста через Малую Неву, пересекает площадь Льва Толстого и Каменноостровский проспект и заканчивается у набережной реки Карповки.

Жесткий высотный регламент был установлен в Санкт-Петербурге в середине XIX столетия. Было запрещено возводить здания, высота которых превышала бы высоту Зимнего дворца – императорской резиденции: 11 сажен, или 23,5 метра. Исключение делалось для памятников и культовых построек.

Что же касается Малого проспекта Петроградской стороны, он, как можно заключить по его названию, является практически близнецом Большого, но чуть у`же и скромнее. Так же, как и его «старший брат», он в свое время представлял собой дорогу, пролегавшую по территориям военных слобод, и постепенно превращался в одну из самых респектабельных улиц Петроградской стороны. Малый проспект Петроградской стороны начинается у набережной реки Ждановки и тянется до площади Шевченко, непосредственно прилегающей к Каменноостровскому проспекту.

Здание Ботанического института имени В. Л. Комарова, входящее в комплекс Ботанического сада

Познакомившись с главными улицами Петроградской стороны, по которым нам предстоит пройтись еще не раз, скажем несколько слов об удивительном уголке тропиков, который притаился на Аптекарском острове и также является практически ровесником города.

История Ботанического сада началась в эпоху Петра I. Именно он повелел на острове, ныне известном как Аптекарский, устроить «аптекарский огород». Цель была проста – обеспечить молодой город лекарственными растениями, ведь в то время большинство целебных снадобий создавалось именно из них. Подобные огороды были во многих городах мира – например, при монастырях и даже при королевских дворах.

Точный год основания «аптекарского огорода» в Санкт-Петербурге неизвестен, но уже в документах 1713–1714 годов он упоминается как нечто вполне привычное горожанам.

Клумбы Ботанического сада под открытым небом в летнее время

С течением времени «огород» менялся: при Екатерине II он обрел научное значение, а при Павле I получил новое имя – Ботанический сад. Территория расширялась, появлялись более совершенные оранжереи, а коллекции растений пополнялись новыми видами.

Сегодня Ботанический сад, который ныне носит имя Петра Великого, – это не просто зеленый оазис в историческом центре северной столицы. Здесь работают десятки ученых, размещаются уникальные коллекции семян и гербариев. Ну и, конечно же, имеются многочисленные оранжереи, готовые, словно на волшебном ковре-самолете, перенести гостей на разные континенты; каждая из оранжерей посвящена определенному региону: «Субтропики», «Австралия и Новая Зеландия» и другие.

В начале XVIII столетия территория островов – Каменного, Елагина и Крестовского – представляла собой практически нетронутый уголок природы, но вскоре там начали появляться усадьбы сподвижников и родственников Петра I.

Впоследствии острова много раз меняли свой облик, и с течением времени дачи аристократов и прочих известных петербуржцев начали появляться и вне островов.

История дворца на Елагином острове началась вскоре после основания Санкт-Петербурга, и она полна удивительных событий, мистических тайн и громких имен.

Первым владельцем острова, тогда носившего название «Мишин» (или, по-фински, Мистулансаари), был соратник Петра I, канцлер Петр Шафиров. Вероятно, именно при нем здесь появились первые жилые постройки, но о том, как они выглядели и когда исчезли, мало что известно.

Вид на Елагин дворец и парк с высоты птичьего полета

Затем остров не раз менял хозяев, пока в 1770-х годах его не приобрел обер-гофмейстер императорского двора Иван Елагин, в честь которого впоследствии остров получил новое имя. Для Елагина возвели новый дворец (предположительно, по проекту Джакомо Кваренги) и разбили живописный парк с прудами, мостиками, гротами и другими элементами романтического пейзажа.

Один из постоянных обитателей Елагина острова

Иван Елагин был личностью неординарной. Поэт, публицист, руководитель императорских театров, страстный коллекционер и поклонник искусств, он сочетал в себе просвещенный ум с тягой ко всему таинственному. Его увлекали алхимия, пророчества, поиски философского камня. Но главное – он руководил большинством масонских лож Российской империи! Неудивительно, что, когда в 1779 году в Петербург прибыл знаменитый авантюрист – «граф» Калиостро, Елагин быстро завел с ним знакомство.

Кто он, этот загадочный «граф»? Его имя, зафиксированное в некоторых исторических документах, выглядит весьма пышно – Джузеппе Джованни Батиста Винченцо Пьетро Антонио Маттео Франко Бальсамо. Но насколько оно соответствует реальности – никто не знает. А деятельность графа хорошо известна по комедийному фильму «Формула любви»: сеансы общения с духами, обещания превратить железо и всякий мусор в золото, эликсиры вечной молодости… Сложно сказать, верил ли сам Калиостро в свои чудеса, но петербургскую знать он очаровал.

Восточный фасад Елагина дворца

Особой популярностью пользовался его «молодильный эликсир». Калиостро уверял, что несколько крупинок этого снадобья способны омолодить организм – правда, для эффекта требовалось около месяца.

Желающих испытать чудо было много, но к моменту, когда должно было проявиться действие «лекарства», авантюрист обычно уже покидал город.

Первое время Калиостро пользовался покровительством Екатерины II, а ее придворные с восторгом участвовали в его ритуалах; современники отмечали его огромное влияние на окружающих. Возможно, «граф» владел приемами, которые позже назовут гипнозом, или просто умел выбирать внушаемых и доверчивых людей, которых было немало даже среди самых высокопоставленных чиновников.

На Елагином острове ежегодно проводится фестиваль тюльпанов

Доподлинно не известно, Елагин пригласил Калиостро в свой дворец или тот сам напросился в гости, оценив качество местных лабораторий. А лаборатории здесь были впечатляющие: расположенные в подземельях, они идеально подходили для «магических» опытов. Видимо, они были обустроены по желанию Елагина. Калиостро проводил здесь много времени, пользуясь также богатой библиотекой хозяина.

Ходили слухи, что во дворце и на острове проходили тайные масонские ритуалы. Современники шептались о сети подземных ходов, где посвященные проводили мистические обряды. Говорили и о загадочных скульптурах в парке – якобы это были изображения известных масонов. Правда ли это? Вряд ли подземные тоннели пронизывали весь остров, но в XX веке во время реставрации в непосредственной близости от дворца и под ним в самом деле обнаружили подземные помещения, а в них – осколки стеклянных колб и прочие «алхимические» принадлежности. В протоках вокруг острова находили и фрагменты статуй неизвестного происхождения.

Калиостро покинул Россию меньше чем через год – вероятно, его «магия» начала вызывать подозрения. После смерти Елагина в 1794 году остров сменил еще нескольких владельцев, пока его не приобрел император Александр I. Однако имя прежнего хозяина сохранилось в названии.

Фактически хозяйкой острова и дворца стала мать Александра – вдовствующая императрица Мария Федоровна. Предпочитая летом не уезжать далеко от столицы, она выбрала Елагин остров для отдыха; именно для нее дворец подвергли масштабной реконструкции. Перестройкой занялся знаменитый архитектор Карл Росси, выдающийся мастер классического стиля.

«Львиная» лестница у главного – западного – фасада Елагина дворца

Лев на террасе Западной стрелки Елагина острова

Он не только полностью изменил облик дворца и служебных построек, но и перепланировал парк, добавив новые павильоны, мосты и причалы. Лестницу, выходящую из помещений дворца в парк, украсили фигуры сторожевых львов: этот могучий зверь олицетворял власть и силу еще в античном мире. Подобные изображения, на которых лев держит лапу на шаре, были символичными: считалось, что, если сторожевой лев заснет, шар выскользнет из-под его лапы, громко стукнет о каменное обрамление постамента и разбудит стража.

Один из сторожевых львов Елагина дворца крупным планом

Еще одна пара львов-сторожей украшает так называемую стрелку Елагина острова: это его западная оконечность, которая расположена ближе к Финскому заливу. Многие считают, что львы на стрелке появились примерно тогда же, когда и «дворцовые»: в XIX столетии, но на самом деле это не так. Стрелка Елагина острова была оформлена только во второй половине 1920-х годов; в 1924 году в городе произошло разрушительное наводнение (дамба в Финском заливе, которая сейчас защищает город от этой напасти, тогда еще не была построена), и западную оконечность Елагина острова размыло практически полностью.

Богиня Артемида-охотница – одна из скульптур, украшающих Кухонный корпус

По проекту советских архитекторов и мастеров ландшафтного искусства берег в этой части острова был искусственно повышен, сделана каменная терраса, которая с тех пор используется как смотровая площадка – правда, невысокая. На этой террасе, которую стали называть «стрелка Елагина острова», установили две фигуры львов – причем, если верить документам, эти львы старше, чем те, что украшают Елагин дворец! Как такое может быть? Считается, что львиные фигуры для стрелки архитектор Лев Ильин нашел на территории так называемой Строгановской дачи на Выборгской стороне, которая к тому времени давно пришла в упадок. И эти львы были изготовлены еще в XVIII столетии.

После смерти Александра I и Марии Федоровны дворцу не уделяли особого внимания. Лишь во второй половине XIX века его превратили в своеобразную «дачу для министров»: здесь летом отдыхали высокопоставленные чиновники, занимавшие премьерский пост.

Когда произошла революция 1917 года, Елагин дворец, как и многие другие императорские резиденции, стал государственной собственностью. В нем открыли музей, где выставляли предметы быта из национализированных аристократических дворцов. Позже здесь работал культурно-воспитательный центр, а экспонаты распределили по другим музеям.

В годы Великой Отечественной войны здание сильно пострадало, и его восстановление затянулось до 1960-х. Сегодня здесь проводятся выставки, экскурсии, проходят концерты и культурные мероприятия; несколько лет назад были восстановлены кабинет Александра I и придворная церковь.

Вид на отдельно стоящий Кухонный корпус Елагина дворца (ныне музейное хранилище)

Первой, кто обратил внимание на природные красоты острова, была царевна Наталья Алексеевна, сестра Петра Великого. Она приказала возвести здесь летнюю усадьбу, от которой до наших дней, к сожалению, не осталось ничего. Впоследствии остров принадлежал многим знаменитым деятелям: здесь жил могущественный фельдмаршал Миних, фаворит императрицы Елизаветы – Алексей Разумовский, а затем и князья Белосельские-Белозерские. Именно они превратили Крестовский остров в подлинную жемчужину, построив великолепный дворец и разбив вокруг него парк. Сегодня память о представителях этого старинного рода живет в названиях островных улиц: Белосельский переулок, Еленинская улица, Константиновский проспект, Константиновский переулок, Ольгина улица.

Роскошный дворец, принадлежавший семье, имел в плане форму креста, а над его куполом взмывал в небо острый шпиль. Долгие годы князья навещали эти владения лишь в летние месяцы, предпочитая зимовать в своем городском особняке у Аничкова моста. Однако в 1884 году Белосельские-Белозерские продали столичную резиденцию великому князю Сергею Александровичу и сделали Крестовский остров своим постоянным местом пребывания.

После революции в стенах дворца разместился Сельскохозяйственный музей, затем – техникум целлюлозно-бумажной промышленности. Война нанесла зданию тяжелые раны, и к 1960-м годам от былого великолепия остались одни развалины. Однако в 2000-х годах дворец восстановили по архивным чертежам, и в нем разместился элитный апарт-отель.

Сейчас на территории Крестовского острова построено множество элитных жилых домов, что сильно изменило его облик – и, по мнению многих горожан, не в лучшую сторону.

В 1760-х годах Екатерина II подарила Каменный остров своему сыну – будущему императору Павлу Петровичу. Всем хорошо известно, что отношения между матерью и сыном были натянутыми; но тем не менее Павел получил от матери немало подарков в виде земельных владений и резиденций.

На Каменном острове среди зелени и тихих водных проток для Павла I возвели изящный дворец в строгих классических формах; автор проекта дворца достоверно не известен (возможно, Жан-Батист Валлен-Деламот), но общий надзор за работами вел знаменитый зодчий Юрий Фельтен, которого потом сменил Джакомо Кваренги. Вокруг дворца благоустроили пейзажный парк с цветущими клумбами, изящными беседками и ажурными мостиками: в отличие от регулярных садов, пейзажные создают иллюзию природы, не тронутой человеком. Дворец служил летней резиденцией, местом отдыха.

Вид на Каменноостровский дворец со стороны Аптекарского острова и Малой Невки

В конце XVIII века под сводами этого дворца нашел временный приют Станислав Понятовский – последний король Речи Посполитой, лишенный трона после разделов Польши. Летние месяцы он проводил здесь, а с наступлением холодов перебирался в Мраморный дворец на противоположном берегу Невы.

Главный фасад Каменноостровского дворца

Вензель Александра I на воротах Каменноостровского дворца

После трагической гибели Павла I владельцем дворца стал его сын, Александр I – император, чье правление окутано тайнами. Он увлекался масонскими учениями, некромантией и любил окружать себя завесой секретности. Даже важнейшие государственные документы он предпочитал скрывать от посторонних глаз.

Александр I очень любил Каменноостровский дворец. В первые годы его правления в этих стенах собирался Негласный комитет – круг молодых реформаторов, многие из которых были друзьями императора с детства. Они обсуждали, как преобразовать империю, но большинство их идей так и осталось на бумаге. Для тайных заседаний над западным флигелем даже достроили мансарду, куда вела потайная лестница.

М. Баччарелли. Портрет Станислава Понятовского. 1786 г.

Именно в этом дворце в августе 1812 года Александр I вручил командование русской армией Михаилу Илларионовичу Кутузову. А еще считается, что, находясь здесь, царь узнал о назревающем заговоре декабристов.

Их выступление не было внезапным порывом: планы изменить государственный строй зрели давно. Но Александр, всегда медливший с решительными действиями, так и не сделал ничего, чтобы предотвратить мятеж. А затем его неожиданная смерть и последовавшее за ней междуцарствие стали для заговорщиков сигналом к выступлению.

Из Каменноостровского дворца Александр отправился в свое последнее путешествие – в Таганрог, где вскоре скончался. Но и здесь не обошлось без загадок: когда тело императора доставили в Петербург и погребли в Петропавловском соборе, поползли слухи, что в гробу лежит не он. Якобы настоящий Александр, терзаемый виной за участие в убийстве отца, стал отшельником и до конца дней искупал грехи в далекой Сибири.

Церковь Рождества Иоанна Предтечи на Каменном острове

После Александра дворец перешел к его брату Михаилу и его потомкам.

О судьбе здания после революции, в 1920–1930-х годах, известно мало. Как и многие дворцы, он был национализирован, но что в нем размещалось – точно не установлено. По некоторым данным, какое-то время там был приют для беспризорников. В годы войны в стенах дворца работал госпиталь, а позже – санаторий Ленинградского военного округа.

Сегодня, помимо музейных залов, во дворце действует «Академия талантов» – творческие студии для юных петербуржцев. Полностью воссоздать его исторический облик уже невозможно, но благодаря кропотливой работе реставраторов часть былого великолепия удалось вернуть к жизни.

Неподалеку от дворца, по адресу Каменноостровский проспект, 83, находится интересный храм Рождества Иоанна Предтечи. Его начали строить одновременно с дворцом в стиле неоготики, что не очень характерно для православных церквей. Как известно, Павел I чрезвычайно интересовался историей средневекового рыцарства и любил постройки подобного рода. В храме бывали многие известные петербуржцы: когда Каменноостровский дворец перешел во владение Александра I, императора много раз видели молящимся в Предтеченской церкви; бывал там и Александр Васильевич Суворов. В этом храме крестили троих из четырех детей Александра Сергеевича Пушкина.

Аллея парка рядом с Каменноостровским дворцом

В конце XVIII столетия любовь Павла к истории рыцарских орденов получила неожиданное воплощение. Когда Наполеон, начавший перекраивать карту Европы, изгнал с острова Мальта рыцарей ордена святого Иоанна (они же госпитальеры, они же – Мальтийский орден), Павел дал рыцарям приют в России, за что получил титул магистра. Уникальный случай в истории – главой католического рыцарского ордена стал православный русский император. Резиденция рыцарей в то время располагалась в Воронцовском дворце на Садовой улице, а в храме Рождества Иоанна Предтечи принимали присягу кавалеры Мальтийского ордена, хотя официально храм оставался православным. Рядом с ним хоронили мальтийских кавалеров (позднее захоронения были перенесены на Смоленское кладбище). Сейчас храм восстановлен и является действующим.

Поскольку театр задумывался не только для спектаклей, но и для балов, Шустов предусмотрел хитроумную конструкцию – подъемный маскарадный пол, подобный тому, что был в Большом театре.

Отделка интерьеров поражала изяществом: потолок украсили росписями с цветами, ло жи – арабесками. Работу выполнил живописец А. Ширяев. Бархатные драпировки, мебель из карельской березы, сшитые на заказ скамьи – каждая деталь создавала атмосферу уюта и роскоши.

Но дерево – материал капризный, особенно в сыром петербургском климате. За два века театр не раз оказывался на грани исчезновения, требовал бесконечных ремонтов и реставраций. И все же ему удалось выстоять. В 2010 году завершилась масштабная реконструкция, обошедшаяся в 1,665 млрд рублей. А 14 сентября 2012 года обновленная сцена открыла сезон спектаклем «Трактирщица» по пьесе Гольдони, доказав, что старинное здание по-прежнему готово дарить искусство новым поколениям зрителей.

В XIX веке Каменный остров стал активно застраиваться дачами, многие из которых дошли до наших дней.

Например, по адресу 2-я Березовая аллея, 32, в 1898 году по проекту архитекторов Владимира Чагина и Василия Шене был построен дом, который петербуржцы практически сразу же прозвали «пряничный домик». Заказчиками выступали «булочный мастер» Густав Гаусвальд и его супруга; правда, есть версии, что зажиточный булочник не дожил до воплощения проекта в жизнь, поэтому в справочниках эта постройка часто фигурирует как «дом Евгении Гаусвальд».

Каменноостровский театр

Необычная форма здания, как бы собранного из нескольких разновеликих объемов с грибообразной башенкой, витражи, черепица, имитация фахверковой стены – все это неизменно привлекало к себе внимание. Уже в XX веке этот дом снялся во множестве фильмов: именно там проживала Ирен Адлер в советском фильме «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона», его можно увидеть в лентах «Дон Сезар де Базан», «Летучая мышь».

Реставрация дачи Гаусвальд в 2018 году

В 1990-х годах деревянные части здания оказались практически съедены грибком; удалось найти инвесторов, которые вложили огромные деньги в реставрацию и вернули даче Гаусвальд исходный облик. Но вскоре, как и многие другие исторические постройки на Каменном острове, это здание было передано управлению одного из крупных промышленных предприятий, и, к сожалению, посетить его не получится.

Интересным с точки зрения архитектуры является и особняк Фолленвейдера на Большой аллее, 13, построенный в начале XX века; а на набережной Малой Невки, 11 внимание привлекает здание в классическом духе, известное как дача принца Петра Ольденбургского. Она была построена еще в 1830-х годах; деревянная постройка сгорела уже во второй половине XX столетия и была впоследствии воссоздана, но уже не из дерева.

На пристани перед дачей принца Ольденбургского лежат два сфинкса; многих удивляет, что в Петербурге, городе, казалось бы, предельно далеком от Египта и территориально и климатически, так много сфинксов! Они украшают мосты, пристани, их можно увидеть на рельефах, украшающих стены зданий… Все очень просто. Это дань моде, охватившей Европу и Россию в первой четверти XIX века, после египетских походов Наполеона. Тогда все египетское было невероятно популярно! И эта мода неоднократно возвращалась – в том числе в начале XX столетия, когда в петербургской архитектуре царил стиль модерн, о котором речь у нас впереди.

Автор сфинксов Египетского моста на Фонтанке (а также грифонов Банковского мостика и многих других известных мостовых украшений Петербурга) известный скульптор XIX века Михаил Соколов.

Вид с воды на дачу принца Ольденбургского на Каменном острове

Уголок Лопухинского сада

Что же касается сфинксов на причале Малой Невки, у них интересная и витиеватая судьба. Собственно причал появился лишь в 1971 году, по проекту архитектора Ирины Николаевны Бенуа; а вот сфинксы значительно старше. Есть версия, что они изготовлены в 1820-х годах по той же модели, что и сфинксы Египетского моста на Фонтанке; более того, это были, скорее всего, пробные экземпляры. Затем они несколько десятилетий хранились на складе, пока не были выкуплены неким купцом по фамилии Галактионов. Он торговал различными металлическими и чугунными изделиями, и некоторое время сфинксы украшали крыльцо его собственного дома. Революция не внесла никаких особенных изменений в судьбу этих скульптур, и вплоть до 1970-х годов они мирно лежали у крыльца дома Галактионова на Можайской улице. После того как появился причал на набережной Малой Невки у бывшей дачи принца Ольденбургского, сфинксов отреставрировали и перенесли туда.

Сфинксы на пристани у дачи принца Ольденбургского

История этого места уходит корнями в начало XVIII века, когда во время Северной войны здесь разворачивались ожесточенные столкновения между русскими и шведскими войсками. В 1717 году эти земли были переданы князю Матвею Гагарину для строительства усадьбы, но участок, изрытый траншеями и усеянный остатками укреплений, представлял собой печальное зрелище. Судьба Гагарина сложилась трагично – он был казнен за «лихоимство», и до конца XVIII века территория будущего Лопухинского сада оставалась заброшенной.

Все изменилось в начале XIX века, когда петербургские острова стали модным местом для аристократических усадеб. Земли обрели нового хозяина – князя Петра Лопухина, который взялся за благоустройство территории. Именно он заложил основы современного парка, превратив его в уютное и живописное место. Позже сад не раз менял владельцев, пока не оказался в руках богатого купца и мецената Василия Громова. Для него был построен деревянный дом-дача, который и сегодня украшает сад, являясь памятником архитектуры и напоминая о прошлом.

Парковый павильон в Лопухинском саду

По воспоминаниям дочери политика, дача представляла собой просторное двухэтажное деревянное здание, окруженное садом с оранжереями и старыми тенистыми деревьями. На отдыхе Столыпин никогда не отходил полностью от государственных дел – и на дачу на Аптекарской набережной регулярно приезжали посыльные, курьеры от императора, приходили посетители. Конечно, дача столь важного лица находилась под охраной, но, видимо, не все было возможно предусмотреть.

На Столыпина давно охотились представители революционных партий – он уже успел к этому времени зарекомендовать себя как непримиримый противник любых радикальных политических движений.

Теракт на даче Столыпина 12 (25) августа 1906 года осуществили представители Союза социалистов-революционеров-максималистов, проникшие туда под видом посетителей. Взрыв был такой силы, что большая часть казенной дачи оказалась разрушена. По иронии судьбы практически не пострадал только кабинет премьера, где он в этот момент находился. Погибло 27 человек; в их числе – прислуга, посетители, полицейские чины; еще несколько раненых скончались позднее в больнице. Тяжелые ранения получили двое детей Петра Аркадьевича Столыпина.

В 1908 году на месте дачи был открыт обелиск в память о погибших по проекту Р. Р. Марфельда. Монументу удалось пережить советскую эпоху, когда, как известно, судьба многих памятников «царям и их слугам» оказалась незавидна. Правда, к середине 1990-х годов обелиск оказался полуразрушен и выглядел непрезентабельно – пространство вокруг него практически представляло собой пустырь на задворках Ботанического сада. Через несколько лет он был восстановлен; вокруг памятника выросли современные здания, и о том, что здесь когда-то была дачная территория, сейчас уже ничто не напоминает.

Бывший особняк С. Ю. Витте на Каменноостровском проспекте

Кстати, в самом начале Каменноостровского проспекта, неподалеку от Александровского парка, проживал еще один знаменитый государственный деятель – правда, эта часть Петроградской стороны уже не считалась «дачной». По адресу Каменноостровский проспект, 5, находится небольшой особняк голубого цвета, в котором жил Сергей Юльевич Витте, в разное время занимавший в империи посты министра путей сообщения, министра финансов, председателя Совета министров. В этом доме он и умер в 1915 году; сейчас в здании располагается музыкальная школа.

На Петроградской стороне отражены практически все зигзаги истории Санкт-Петербурга; поэтому здесь располагались не только роскошные дачи и парки, здесь с течением времени начали появляться промышленные предприятия и доходные дома. Некоторые из них сохранились до наших дней – и они не менее интересны, чем аристократические особняки!

В 1721 году Петр повелел основать на Аптекарском острове «мастеровую избу», в которой бы изготавливались различные лекарские инструменты. Правитель к этому времени был уже достаточно искушен в медицинском искусстве: во время путешествий по Европе он много раз посещал анатомические театры, лечебницы, аптеки; а неизменным спутником Петра был футляр со стоматологическими инструментами. Стоило кому-то из приближенных пожаловаться на зубную боль – и царь принимался за дело. Возражения не принимались; например, в Кунсткамере до сих пор хранятся образцы зубов, собственноручно выдранных Петром у приближенных.

Но, конечно, стоматологией медицинская помощь не ограничивается, и бесперебойный выпуск всевозможных инструментов был остро необходим. Особенно в таком инструментарии нуждались армия и флот: ведь своевременная и качественная медицинская помощь может серьезно сократить военные потери.

В «мастеровой избе» на Аптекарском острове изготавливали как отдельные скальпели, ланцеты и стоматологические щипцы, так и целые наборы хирургических инструментов; мастеровые работали в несколько смен, производство было практически бесперебойным, а качество инструментов по тем временам – высочайшим. Производители инструментов составляли целые династии: мастера передавали свои навыки сыновьям и внукам. Через несколько десятилетий уже практически не было необходимости ввозить современные инструменты из-за границы: доставляли только какие-то особо интересные новинки.

Предприятие расширялось, строились новые корпуса, оснащенные по последнему слову техники: например, именно в бывшей «мастеровой избе», которая к началу XIX века уже называлась Инструментальным заводом (позже – Заводом военно-врачебных заготовлений), был разработан и выплавлен специальный металл для хирургических инструментов, который ничем не уступал европейскому. Для этого предприятия закупались самые современные паровые машины, сверлильные, полировальные и прочие станки.

Фото корпусов Завода военно-врачебных заготовлений (именно так назывался тогда будущий «Красногвардеец») в 1917 году

В 1841 году техническим директором предприятия стал знаменитый хирург Николай Иванович Пирогов, который параллельно руководил кафедрой в Медико-хирургической академии. При нем качество выпускаемых инструментов удалось поднять на такой высокий уровень, что «пироговские» хирургические наборы до сих пор остаются гордостью многих медицинских музеев, а специалисты утверждают, что при необходимости ими можно оперировать и сейчас.

Ленинградский завод «Красногвардеец». Сборочный цех наркозно-дыхательной аппаратуры. Фото 1981 года

В 1922 году, после революции, завод получил имя «Красногвардеец»; оно сохранилось до наших дней. По мере развития медицины на Аптекарском острове выпускали все более и более сложное оборудование: от шприцев и эндоскопов до медицинских систем жизнеобеспечения. Завод не закрывался во время войны и блокады; медицинское оборудование, столь необходимое и внутри блокадного кольца, и вне его, по-прежнему отличалось безупречным качеством, несмотря на тяжелейшие условия работы. Правда, в производстве тогда остались в основном хирургические инструменты. Впоследствии основные мощности предприятия перевели на правый берег Невы, на улицу Комсомола.

История предприятия началась в 1860-х годах, когда обрусевший немец Фридрих Иоганн (Федор Андреевич) Мельцер, мастер по изготовлению карет, приобрел мебельную фабрику А. И. Тура. С течением времени к управлению предприятием было привлечено все семейство. Старший сын Федора Андреевича, которого звали так же, как и отца, – Федор, отличался организаторскими способностями; второй – Эрнест – был военным инженером и внес большой вклад в строительство и обустройство фабричных корпусов на Карповке; третий – Роман – проявил себя прежде всего как архитектор, дизайнер-проектировщик мебели и мастер создания интерьеров.

«Мельцеровская» мебель пользовалась огромной популярностью, хотя, конечно, позволить себе купить ее могли далеко не все: произведения Мельцеров приобретали члены царской семьи, богатые промышленники, политики. Их гарнитуры можно было увидеть в интерьерах Зимнего дворца, в Петергофе, Царском Селе, Ливадийском дворце. Некоторые образцы сохранились до наших дней и сейчас являются достоянием музеев. Мельцеры были прекрасными стилистами, умело копируя черты прошлых лет; они декорировали свои мебельные гарнитуры то сложной резьбой и завитушками в стиле барокко, то медальонами в классическом духе. Одними из первых они начали украшать мебель вставками из нового материала – целлулоида, который удачно имитировал слоновую кость.

Стена корпуса бывшей фабрики Мельцера – кирпичный стиль во всей красе

До 1880-х годов предприятия и магазины Мельцеров располагались по разным адресам – например, в доме на Большой Конюшенной улице недалеко от Невского проспекта. А в 1884 году на набережной Карповки молодой архитектор Василий Шауб построил новое здание, в котором должны были разместиться мощности предприятия.

Это была первая самостоятельная работа Шауба в Санкт-Петербурге; она является образцом так называемого кирпичного стиля, популярного во второй половине XIX века: декоративность зданию придает сама фактура и цвет кирпичной кладки. Иногда кирпичные стены дополняли вставками из природного камня, изразцами, рельефами. В кирпичном стиле строились самые разные здания: фабрики, депо, склады, общественные постройки. Но чаще всего – постройки промышленного назначения.

Чуть позже появились новые корпуса по проекту Эрнеста Мельцера, занявшие значительную площадь между Карповкой и Каменноостровским проспектом. К началу XX века на предприятии работали более 400 человек.

На берегах Карповки можно найти довольно тихие уголки

Кстати, почему река, на берегу которой расположилось предприятие Мельцеров, называется «Карповка»? Скорее всего, это название появилось задолго до основания Санкт-Петербурга. Считается, что Аптекарский остров до прихода на эти земли войск Петра I назывался по-фински то ли «Корписаари» – «остров, поросший глухим лесом», то ли «Корпписаари» – «вороний остров». Впоследствии это имя перешло к реке и его переделали в более привычное для русского уха «Карповка». Есть также версия, что река изначально именовалась «Корпийоки» – «глухая лесная речка». Что ж, это имя тоже относительно легко переделывается в «Карповку».

Бывшее предприятие Кирхнера. Здесь тоже кирпич выступает как декоративное средство

Вернемся к предприятию Мельцера. Когда началась Первая мировая война, об изящных стульчиках и этажерках пришлось забыть: на фабрике начали выпускать пропеллеры для самолетов, чехлы для телеграфных аппаратов и тому подобную продукцию. Ну а революцию 1917 года фабрика Мельцера пережить не смогла и в 1918 году закрылась.

В советские времена в бывших «мельцеровских» зданиях работало мебельное предприятие «Интурист»; ну а после перехода к рыночной экономике над сильно обветшавшими корпусами нависла угроза полного уничтожения. Старые постройки были снесены, убрали также фабричную трубу, которая тоже считалась выдающимся образцом промышленной архитектуры рубежа XIX–XX веков. Сейчас от фабрики Мельцеров осталось только кирпичное здание на набережной; его с большим трудом удалось спасти от гибели и отреставрировать. Бывшую фабрику со всех сторон окружают готовые и строящиеся корпуса современных элитных жилых домов и бизнес-центров.

По замыслу мастера, нужно было совмещать относительно невысокую цену на услуги с достойным качеством; такой подход к своему делу вскоре принес мастерской известность, и к началу 1890-х годов на предприятии работало уже тридцать сотрудников.

Осенью 1893 года Отто Кирхнер, вместе с которым уже работали два его сына – Франц и Карл, приобрел участок земли на Петербургской стороне, на Большой Пушкарской улице. Вскоре там выросло здание картонажно-переплетной фабрики товарищества «Отто Кирхнер» и несколько дополнительных корпусов со стороны двора. Предприятие процветало, было хорошо известно не только в Петербурге, но и в России; Кирхнеры выполняли правительственные заказы, например печатали паспортные книжки. Также в здании на Большой Пушкарской изготавливали альбомы, бумажники, портфели, всевозможные бланки, календари. Что же касается здания, это еще один образец кирпичного стиля, характерного для того времени. В его возведении и небольшой перестройке, имевшей место в начале XX века, принимали участие архитекторы Л. П. Андреев, А. И. Шамбахер, К. М. Белокуров.

Фасад бывшей фабрики Кирхнера, выходящий на Большую Пушкарскую улицу

После смерти основателя фабрики, Отто Кирхнера, предприятием управляли его наследники Франц и Карл. В начале Первой мировой войны Кирхнеры на волне антинемецких настроений были арестованы и фабрика перешла под управление их доверенных лиц; после прихода к власти большевиков братья смогли вернуться в Петроград и пытались устроиться на свое же бывшее предприятие простыми рабочими. Им не позволили этого, и бывшие владельцы эмигрировали в Германию. Там они начали издательскую деятельность, причем с большим успехом выпускали книги русских авторов и сборники русских народных сказок.

Летом 1918 года предприятие Кирхнеров в Петрограде было национализировано и переименовано в фабрику «Светоч»; профиль предприятия не изменился. Сейчас здание на Большой Пушкарской, 10, занимают разнообразные арендаторы.

Название Большой Пушкарской улицы напоминает о находившихся в этой части города в XVIII столетии «пушкарских слободах» и разнообразных артиллерийских ведомствах.

Доходные дома начинают появляться в северной столице во второй половине XVIII столетия; а к середине XX века наступает расцвет «доходной» застройки. Эти дома предназначались для сдачи жилплощади внаем, и качество их было весьма разным. Были дорогие доходные дома, оборудованные по последнему слову техники своего времени, в которых снимали квартиры даже аристократы и министры; были и поистине страшные халупы, где ютились по углам представители петербургского дна. Обычно в пределах одного доходного дома качество квартир было более или менее равномерным; но бывало и так, что, например, престижный второй и третий этажи занимали достаточно дорогие апартаменты, а под крышей, в подвальных и полуподвальных этажах размещалась петербургская беднота. В домах, занимавших целый квартал и состоявших из нескольких корпусов, самые дорогие помещения были в тех частях здания, которые выходили на набережную (улицу); чем дальше во дворы – тем дешевле и хуже квартиры и комнаты. Кстати, как формировался типичный доходный дом?

Как известно, Петр I, основатель Санкт-Петербурга, страстно желал, чтобы город строился четко, регулярно, по заранее определенному плану. И в указах царя неоднократно встречаются распоряжения о том, чтобы здания, выходящие на набережную или улицу, выстраивались «сплошною фасадою», образуя ровную линию. В противовес нелюбимой Петром Москве, где на улицу часто выходили сады и палисадники, а дома стояли где-то в глубине, в Петербурге было велено убирать все насаждения, огороды и оранжереи за «сплошную фасаду».

Петербургские дворы в старом районе. Вид сверху

Взгляд вверх из двора-колодца

К XIX веку город разросся, в нем появилось множество предприятий, в Санкт-Петербург стекались переселенцы, батраки, наемные служащие… Следовательно, доходных домов требовалось все больше. И они начинают вырастать в глубину: участок за фасадом, выходившим на улицу или набережную, занимали все новыми и новыми корпусами, иногда жертвуя для этого садиками, огородами, лугами. Новые корпуса возводили как параллельно, так и перпендикулярно главному корпусу, соединяя их все между собой; именно так появлялись знаменитые петербургские дворы-колодцы с подворотнями и арочными проходами из одного «колодца» в другой. В «колодцах» размещались также сараи, дровяники, склады, конюшни. И в итоге те, кто занимал апартаменты подороже в основном корпусе, входили домой с улицы или с набережной, по главной лестнице; те, кто занимал чердаки, подвалы или дальние корпуса, сначала проходили через арку-подворотню во двор и оттуда уже разбредались по своим жилищам.

Череда переходов во дворах-колодцах

Со стороны дворов также обычно располагались «черные» подъезды и лестницы для прислуги, торговцев, технического персонала. Ведь в доходных домах обычно проживали не только жильцы, но и те, кто обслуживал здание: дворники, сторожа, истопники.

После революции доходные дома в основном были отданы под коммунальные квартиры; пролетариатом заселяли не только недорогие здания, но и апартаменты, где в прошлом квартиру из 10–15 комнат могла занимать одна богатая семья. Теперь в каждую комнату поселяли целое семейство, а кухня, коридор и санузел становились общими. В Петербурге еще сохранились старые дома, где в коммунальных квартирах проживают потомки тех, кто получил эту жилплощадь после Октябрьской революции.

Декор бывшего доходного Дома В. Г. и О. М. Чубаковых на углу Каменноостровского проспекта и Большого проспекта Петроградской стороны

Есть ли бывшие доходные дома на территории Петроградской стороны? Да, сколько угодно. Причем большинство из них представляют собой настоящие памятники архитектуры: ведь многие владельцы дорогих доходных домов, стремясь привлечь постояльцев, не только оборудовали квартиры ванными, калориферами, газовым (а позднее – электрическим) освещением; они старались сделать их привлекательными внешне. И на страницах этой книги мы не раз встретимся с выдающимися образцами архитектуры, которые изначально представляли собой всего лишь наемную жилплощадь…

Заказчиками строительства доходных домов и их владельцами могли быть не только частные лица, но и предприятия.

Одно из таких зданий находится на Каменноостровском проспекте, 26–28, неподалеку от станции метро «Петроградская» и площади Льва Толстого. Эту огромную постройку, возведенную по заказу компании «Первое Российское страховое общество», иногда называют домом Бенуа или домом трех Бенуа, так как работали над ним сразу три представителя известного творческого семейства: Леонтий, Альберт и Юлий Бенуа. Доходный дом, в котором было запланировано 250 квартир, завершили к 1914 году.

Бывшая «доходная» застройка на набережной реки Мойки в Адмиралтейском районе. На первом плане – часть архитектурного ансамбля работы архитектора В. А. Шретера

Со стороны Каменноостровского проспекта хорошо видны два корпуса, соединенных декоративной колоннадой; под ней имеется проход в небольшой внутренний дворик-курдонер. В глубине дворика виден еще один – парадный – корпус, стоящий параллельно проспекту. Но это лишь небольшая часть огромного комплекса, уходящего в глубину квартала. В доме трех Бенуа 12 дворов и 25 парадных! Помимо Каменноостровского проспекта, он выходит на Кронверкскую и Большую Пушкарскую улицы. Парадный фасад, выходящий на проспект, облицован светло-серым камнем талькохлоритом, привезенным из Швеции; колоннада, оформляющая въезд в курдонер, сделана из красного гранита.

Вид на колоннаду и дворик-курдонер дома трех Бенуа.

Фото ок. 1915 года

Фасад дома трех Бенуа со стороны Каменноостровского проспекта.

В центре виден вход во дворик. Фото ок. 1916 года

Парадные корпуса, выходящие на Каменноостровский, занимали весьма зажиточные петербуржцы; этот жилой комплекс, на тот момент самый большой в Санкт-Петербурге, был оснащен лифтами, водопроводом, паровым отоплением, телефонной связью; в доме была своя электростанция, прачечные, гаражи, а в цокольном этаже располагались различные магазины и мастерские. По мере углубления во дворы квартиры становились все проще и дешевле.

Декор фасада дома трех Бенуа, выходящего на Каменноостровский проспект

После революции 1917 года дом трех Бенуа облюбовали партийные функционеры и представители богемы. Так, например, в одной из квартир проживал Сергей Миронович Киров, глава Ленинградской партийной организации; сейчас его жилье превращено в музей. Поэтому здание называют иногда также «дом Кирова». В одном из корпусов жил известный композитор Дмитрий Шостакович; перед эвакуацией в 1941 году именно в этом доме он начал писать Седьмую («Ленинградскую») симфонию.

Дом трех Бенуа со стороны Каменноостровского проспекта в наши дни

После революции дом на Каменноостровском проспекте не избежал участи многих своих сородичей: в нем, помимо комфортабельных квартир партийцев, композиторов и академиков, появилось множество коммуналок – преимущественно, конечно, в «задних» корпусах. Более того, на чердаке дома прожила несколько лет целая колония беспризорников, которых пришлось изгонять при помощи органов правопорядка.

В 1990-х годах некоторые коммунальные квартиры, как и в других подобных зданиях, начали расселять: зажиточные господа выкупали многокомнатные апартаменты, превращая их в частное жилье; а предыдущие обитатели, получив деньги за свои квадратные метры, приобретали скромные отдельные квартирки где-нибудь ближе к окраине. И по сей день в доме трех Бенуа можно увидеть как роскошные квартиры с супер-ремонтом и фантастическим оснащением, так и скромные коммуналки на несколько семей, облик которых практически не изменился за много десятилетий. Впрочем, здание на Каменноостровском в этом отношении не уникально.

В цокольном этаже дома трех Бенуа с 1990-х годов располагается драматический театр «Остров».

Очень необычный доходный дом появился в 1913–1914 годах по адресу Каменноостровский проспект, 44б. Дом был построен архитектором Степаном Кричинским по заказу бухарского эмирского посланника Муллы Джумаба для нужд дипломатического представительства и приема гостей из Средней Азии. Последний правитель Бухары Сеид Алим-хан учился в Санкт-Петербурге, поступив еще подростком в Николаевское кавалерийское училище. После завершения учебы, примерно в 1897–1898 годах, Сеид вернулся в Бухару и в 1911 году унаследовал отцовский престол после смерти Музаффара II.

Центральная часть дома эмира Бухарского: въезд во двор и галерея

Эмир Бухары Сеид Алим-хан слыл просвещенным правителем, интересовавшимся европейской культурой и искусством. Подтверждением этому служит тот факт, что еще его отец, эмир Музафар-хан, будучи сторонником модернизации государства, приобрел земельный участок на Каменноостровском проспекте Петербурга и поручил архитектору спроектировать доходный дом, предполагавший наличие апартаментов для представителей посольства. Строительство было начато при жизни Музафара II, однако он скончался в самом начале строительных работ, незадолго до окончания постройки. Построенный дом представлял собой уникальное сочетание европейских архитектурных стилей и восточных элементов декора, подчеркивая тесные связи между Российской империей и Бухарским эмиратом.

Архитектор Кричинский построил здание, своим обликом вызывающее в памяти итальянские палаццо времен Ренессанса, но чуть более тяжеловесное. В его центральной части располагается въезд во внутренний двор, оформленный мощными рустованными колоннами: ствол колонны представляет собой чередование гладких цилиндров и прямоугольных блоков с рельефной поверхностью.

Декор стены дома эмира Бухарского со стороны двора над въездной аркой

Во втором ярусе главного фасада находится просторная открытая лоджия с застекленной галереей в глубине и изящной аркадой.

Фасады здания облицованы нарочито грубо обработанными каменными плитами – в числе прочих использован желтовато-серый уральский мрамор. Изначально у дома планировался более сложный и богатый декор, но от многих деталей пришлось отказаться из-за начавшейся Первой мировой войны. Что же касается самого заказчика – эмира Бухарского, – он не успел порадоваться своему приобретению. Вскоре после революции он бежал в Афганистан, а дом на Каменноостровском заняли различные советские ведомства и коммунальные квартиры.

Дом эмира Бухарского. Застекленная галерея со стороны двора

С домом эмира Бухарского связано много легенд: так, утверждают, что здание соединено подземным ходом с петербургской мечетью, которая располагается рядом с Троицкой площадью и строительство которой финансировали в том числе бухарские правители. Также по городу ходила байка, что где-то в подвалах дома замурованы сокровища эмира, но пока ничего напоминающего их обнаружить не удалось. Да и вряд ли эмир мог спрятать что-то в этом здании, ведь он не успел даже пожить в нем.

До 1923 года одну из квартир в доме эмира Бухарского занимал сам архитектор – Степан Кричинский.

Застройка Петроградской стороны формировалась с петровских времен до XXI столетия; к сожалению, построек XVIII века во всем Петербурге сохранилось совсем немного. А вот более поздние архитектурные стили – экзотическая эклектика, загадочный модерн, дерзкий конструктивизм – представлены множеством интересных образцов.

Колокольня храма в свое время служила ориентиром для кораблей, заходивших в Малую Неву

Согласно историческим документам, первая небольшая деревянная церковь в честь святого Николая была построена на этом месте еще в 1708 году. Затем появилась каменная Успенская церковь, облицованная мазанковой штукатуркой; однако такие сооружения в условиях влажного климата Санкт-Петербурга нередко оказывались недолговечными, особенно возводимые вблизи заболоченных берегов рек и каналов. Более того, даже в сырой и туманной северной столице место, на котором была возведена церковь, было особенным: его прозвали «Мокруша» за то, что во время наводнений и штормов оно заливалось невскими водами одним из первых.

В октябре 1943 года несколько ленинградских священников, в том числе настоятели Князь-Владимирского собора, были награждены медалями «За оборону Ленинграда»

Около 1740 года рядом с деревянной Успенской церковью началась постройка новой каменной церкви по инициативе императрицы Анны Иоанновны. Строительные работы растянулись надолго: при императрице Елизавете Петровне здание оставалось недостроенным. Лишь спустя десятилетия, в правление Екатерины II, возведение храма было доведено до конца.

Вокруг храма разбит небольшой сквер

К этому времени то, что успели построить, видимо, было выдержано в популярном в середине XVIII столетия барочном стиле. Но Екатерина более тяготела к классике; этот стиль брал за образец древнегреческие и римские постройки: строгие, симметричные, величественные. И недостроенный храм начали переделывать заново; на этот раз его запланировали пятиглавым, с высокой колокольней.

Некоторые черты барокко в облике Князь-Владимирского собора все же сохранились: например, овальные окошки-люкарны и полукруглые («лучковые») фронтоны над проемами окон.

Проект создал известный в то время архитектор Антонио Ринальди, а достраивал собор не менее знаменитый зодчий Иван Стасов. Постройка была завершена только в 1789 году, когда храм освятили в честь святого Владимира. Он был орденским: на торжественных службах присутствовали кавалеры ордена святого Владимира, а над входом в храм укрепили изображение ордена с девизом «Польза, честь и слава».

В 1920-е годы князь-Владимирский собор некоторое время занимал приход обновленческого движения, которое старалось избегать конфликтов с советской властью. Позднее управление собором вновь перешло к Русской православной церкви Московского патриархата. Храм оставался открытым и функционировал даже в тяжелейшие годы Великой Отечественной войны, включая период блокады Ленинграда. С 1940 по 2001 год в соборе хранился особо почитаемый список Казанской иконы Божией Матери, возвращенный впоследствии в Казанский кафедральный собор. В 2015 году собор прошел комплексную реставрацию, сохранив свою значимость в городской панораме благодаря почти шестидесятиметровой колокольне, служащей важной визуальной доминантой среди достопримечательностей Петроградской стороны и исторической части Санкт-Петербурга.

Колокольня Князь-Владимирского собора над крышами Петроградской стороны

В середине XIX столетия в российской архитектуре широкое распространение получает эклектика. У этого направления несколько определений: во-первых, эклектикой называют сочетание черт разных стилей на фасадах одного здания или в его интерьере. Например, на стене здания в эклектическом духе можно увидеть барочные полуколонны, классические треугольные портики, рельефы в духе средневекового русского терема… Конечно, здесь важны вкус и чувство меры, чтобы творение архитектора не теряло своей гармонии. Во-вторых, к эклектике часто относят проявления так называемого историзма, когда здания оформляют в духе какого-либо из архитектурных стилей прошлого. В этом случае к названию стиля часто добавляют приставку «нео»: например, неоготика, неоренессанс, необарокко.

Вид на реку Карповку и ансамбль Иоанновского монастыря

Одним из направлений эклектики и историзма часто считают так называемые неорусский и неовизантийский (русско-византийский) стили, которые в XIX – начале XX века несколько раз возвращались в моду.

Дословно перевести слово «эклектика» с греческого языка примерно можно как «выбирать», «отбирать».

Монастырь в рождественско-новогодней подсветке

В основном в этих стилях возводили храмы, беря за образец, соответственно, белокаменные церкви средневековой Руси и культовые здания Византии. Считается, что популярность таких построек связана с государственной идеологией времен Николая I и знаменитым девизом «Самодержавие, православие, народность!», который, как представлялось тогда многим, исчерпывающе описывал идеальный для России строй.

Фасад, выходящий на Большой проспект Петроградской стороны

Именно к неовизантийскому или русско-византийскому стилю обычно относят комплекс Иоанновского монастыря на берегу реки Карповки, основанного в 1900 году. Он обязан своим появлением знаменитому пастырю – Иоанну Кронштадтскому. Обитель освятили в честь его небесного заступника, преподобного Иоанна Рыльского (Рильского). Характерными чертами неовизантийского стиля являются мощные стены, приземистые полукруглые купола, двухцветная кладка стен.

В начале XX века женский монастырь являлся важным центром духовной жизни и социальной помощи. Внутри монастыря действовали лазарет для нуждающихся во врачебной помощи, детский приют для сирот и иконописная мастерская. После Октябрьской революции обитель закрыли, монашеские корпуса заняли другие учреждения. Отец Иоанн Кронштадтский, который ранее поддерживал деятельность монастыря, скончался раньше закрытия монастыря и был похоронен на территории монастырского кладбища. Оставшиеся монахини продолжали жить в монастыре вплоть до начала 1930-х годов, пока их не арестовали и не сослали в лагеря.

Монастырь строился по проекту архитектора Николая Никонова

После этого в монастыре располагались самые разные организации – от клубов ДОСААФ и швейных мастерских до аудиторий Мелиорационного института. Сейчас обитель на Карповке вновь является действующей; более того, ныне монастырь имеет статус ставропигиального, то есть напрямую подчинен Патриарху.

Так и родился модерн, который проявил себя и в архитектуре, и в моде, и в живописи, и в литературе. Этот стиль был необычен, оригинален и прихотлив; в нем не было ни чрезмерной пышности барокко, ни строгой предсказуемости классицизма. Модерн был загадочен и немного «потусторонен». Здания в стиле модерн отличала подчас выраженная асимметрия; четыре фасада одного и того же дома могли быть оформлены по-разному. Окна разной формы, кованые украшения, изразцовые фризы, игра с объемами и орнаментами – все это его приметы. Еще для него была характерна плавность и текучесть линий, а фасады облицовывали природным камнем, фактура которого сама по себе служила декоративным элементом. Внешний облик и интерьеры дома оформлялись в едином стиле, воспринимались как части одного целого. Архитекторы – приверженцы модерна любили оформлять частные особняки: это давало возможность в полной мере воплотить на практике свой тезис о том, что жилище должно быть индивидуально и отвечать требованиям всех проживающих в нем членов семьи. Впрочем, некоторые зодчие сочетали в своем творчестве модерн и эклектику.

Ворота, оформляющие въезд во двор

В орнаментах в духе модерна часто переплетались орхидеи, кувшинки, экзотические лианы; стены, ниши и дверные проемы украшались изображениями сов, павлинов, летучих мышей, паутины – одним словом, всего, что было необычно и нестандартно по форме. Сова с ее пристрастием к темному времени суток стала практически неофициальным символом стиля модерн: на рубеже веков резко возрос интерес ко всему темному, мистическому, необычному. В литературе и изобразительном искусстве в это время расцветает символизм: поэты и художники заставляют читателя и зрителя погружаться в мир странных образов, используют иносказания и намеки, заставляя проявить фантазию и самостоятельно найти ответы на вопросы.

В начале Каменноостровского проспекта, рядом со станцией метро «Горьковская», находится дом, ставший одним из символов петербургского архитектурного модерна. Он известен как «дом Лидваля» или «доходный дом Лидваль» – по фамилии возводившего его архитектора и заказчицы. Издали это крупное серовато-желтое здание кажется практически лишенным декора, но это впечатление обманчиво. Модерн часто требует близкого внимательного рассмотрения!

Например, в декоре балконных решеток можно рассмотреть латинскую букву L – это своего рода подпись архитектора. Федор Лидваль был выходцем из Швеции, а дом на Каменноостровском был первым его самостоятельным проектом в Санкт-Петербурге после окончания Академии художеств. Причем заказчицей выступила мама архитектора – Ида Лидваль; она купила участок земли на Каменноостровском проспекте и задумала построить доходный дом.

Дворик в доме Лидваля

Работая над заказом, Федор Лидваль не просто строил, а творил образ, где каждая деталь – часть единого замысла. Архитектор создавал особую атмосферу, играя с формами и материалами. Асимметрия здесь не случайна: слева от дворика – три этажа, справа – четыре, а центральный корпус возвышается на пять. Фасад, одетый в грубый камень, будто вырастает из земли, а кованые балконы, подобные кружевам, смягчают его суровость. Это модерн в его самом выразительном воплощении.

Рельефное изображение рыси в декоре дома Лидваля

За оградой прячется дворик-курдонер: он служит своего рода преградой между шумной улицей и жилыми корпусами, делая жизнь в доме уютнее. А если присмотреться, стены начинают рассказывать истории. Северный модерн не кричит о себе – он шепчет. Сдержанные тона, лаконичные линии, но сколько в них жизни! То тут, то там на стенах встречаются рельефные силуэты зверей и растений: затаилась рысь, раскинула крылья сова, а среди каменных узоров прячутся грибы-мухоморы, будто сошедшие со страниц сказки.

Что такое северный модерн? Это та же свобода линий, та же любовь к природным мотивам, что и в обычном модерне, но с холодным дыханием Севера. Здесь меньше пышности, больше строгости – это скорее не южные сказки, а древние саги. Санкт-Петербург, Хельсинки, Рига, Выборг – в этих городах стиль модерн обрел особый характер: чуть более сумрачный, но оттого не менее выразительный. И даже в этой сдержанности архитекторы находили место для игры. Вот, например, балконные решетки центрального корпуса дома Лидваля: среди чугунных завитков притаился паук, будто плетущий свою металлическую паутину.

Дом Лидваля и сегодня остается жилым зданием.

Балконы с пауком и подсолнухами неизменно привлекают взгляды

В числе самых интересных образцов петербургского модерна – дом герцога Н. Н. Лейхтенбергского, находящийся на улице Большой Зелениной, 28.

Раньше название этой улицы звучало иначе – не Зеленина, а Зелейная. «Огневым зельем» в старину называли порох, и здесь когда-то располагались пороховые заводы. Но на смену им пришли жилые кварталы, а название, исказившись, превратилось в «Зеленина». Так и остались в Петербурге три улицы – осколки прошлого: Большая Зеленина, Малая Зеленина и Глухая Зеленина.

Фасад дома Лейхтенбергского, выходящий на улицу Большая Зеленина

В 1905 году на одной из них появился дом, который сразу притягивает взгляд. Его построил Фёдор фон Постельс – молодой архитектор из обрусевшей немецкой семьи, выпускник Академии художеств. Это была его первая значительная работа; заказчиком выступал герцог Николай Николаевич Лейхтенбергский, в жилах которого текла кровь Романовых и Бонапартов. Правнук Николая I, внук великой княгини Марии Николаевны, потомок самого Евгения Богарне, пасынка Наполеона. Аристократ, военный, георгиевский кавалер и при этом – владелец доходного дома.

Времена менялись. Если в XIX веке иной заносчивый дворянин скорее умер бы с голоду, чем занялся торговлей, то теперь даже герцоги вкладывались в недвижимость. И дом на Большой Зелениной был не для простого люда – здесь селились художники, скульпторы, люди с деньгами и вкусом.

Часть декора эркера дома Лейхтенбергского

Дом Лейхтенбергского – модерн, но не совсем обычный. В нем практически нет привычной для этого стиля асимметрии, зато есть что-то южное, почти средиземноморское. Взгляните на эркеры – их декор будто пузырится, переливается, напоминая то ли морскую пену, то ли причудливые цветы.

А над всем этим – огромные мозаичные панно, созданные в мастерской Фроловых, тех самых, что украшали мозаиками знаменитый петербургский храм Спас на Крови.

Фигурки девушек над центральным входом

Эти мозаики – словно окно в другой мир. Реки, парусники, горы, дымящие фабричные трубы (ведь на дворе индустриальный век!). Набор из крупной смальты делает изображение живым, динамичным; за мозаиками скрываются художественные мастерские, изначально запланированные в проекте дома, потому и окна здесь большие, позволяющие экономить каждый лучик скупого петербургского солнца. Н. Н. Лейхтенбергский был большим ценителем искусства, поэтому и решил разместить под крышей дома мастерские. В них работали художники и скульпторы Н. А. Шабунин, А. Л. Обер, В. И. Шене и другие; многие из них снимали квартиры в этом же доме.

Первый этаж дома, как и много лет назад, занимают магазины и кафе. А главное украшение этого уровня – портал центрального входа, на котором сидят две женские фигурки в развевающихся одеждах. Кто они? Нимфы? Русалки? Или просто плод фантазии архитектора, увлеченного модерном с его любовью к загадкам?

Рядом – арка, ведущая во двор и практически ничем не отличающаяся от прочих подобных порталов во дворы-колодцы.

Мозаичное панно под крышей

Увы, XX век не пощадил здание. К 1990-м годам оно обветшало, мозаики потускнели. Но реставрация вернула дому Лейхтенбергского былое великолепие. Что же касается владельца дома, то после революции 1917 года он примкнул к Белому движению, а когда исход Гражданской войны уже ни у кого не вызывал сомнений, эмигрировал во Францию.

Внутреннее убранство дома также создавалось в стиле модерн, но, к сожалению, сохранилось плохо.

К жемчужинам северного модерна (кстати, в Петербурге его называли еще финским модерном: напомним, что в начале XX века Финляндия была частью Российской империи) относят так называемый дом Путиловой, расположенный по адресу Большой проспект Петроградской стороны, 44. Другое его известное название – «дом с совами».

Оформление угла здания: балкон, рельефное изображение орла. Хорошо видна фактура штукатурки

Это здание видно издалека: немного тяжеловесное, с мощным цоколем из грубо обработанного природного камня, оно напоминает то ли сказочный замок, то ли утес, чудом занесенный в город какой-то мощной стихией. Дом был построен в 1906–1907 годах архитектором Ипполитом Претро для купеческой вдовы Татьяны Николаевны Путиловой, владевшей несколькими «мануфактурными» магазинами. Как рассказывали в Петербурге, изначально мадам Путилова желала просто построить дом с квартирами в наем, чтобы получать немалый пассивный доход: место на Большом проспекте было весьма бойким и выгодным. Но готовое здание так ей понравилось, что одну из квартир она заняла сама: случай, когда владелец доходного дома являлся одним из его жильцов, не был редкостью.

Дом Путиловой. Общий вид

Что выделяет «дом Путиловой» из ряда других многочисленных образцов петербургского северного модерна? Впрочем, вопрос заведомо бессмысленный. Как уже говорилось выше, модерн – стиль весьма индивидуальный сам по себе, и каждый дом, построенный в соответствии с этим направлением, имеет свое неповторимое лицо.

Разнообразие оконных проемов на фасадах дома Путиловой

Над угловым объемом здания ранее был черепичный купол, впоследствии утраченный

Многих в первую очередь привлекает цокольный этаж, облицованный грубо обработанными каменными плитами: к ним хочется прикоснуться точно так же, как к огромным, поросшим мхом валунам где-нибудь на природе. Стены прорезаны мощными стрельчатыми арками, оформляющими входы в здание и въезд во внутренний двор; а роль стражей, сидящих по обе стороны порталов, играют огромные совы, благодаря которым дом и получил свое неофициальное название. Наверху стены здания покрыты рельефной желтовато-серой штукатуркой, создающей эффект шершавости и придающей дому чуть мрачноватый своеобразный колорит. Характерные для модерна окна разной формы, на первый взгляд, разбросаны по фасаду довольно хаотично, но на самом деле их расположение подчиняется определенному ритму. В итоге здание кажется дышащим, живым островком природы среди городской суеты; оно словно напоминает, что еще двести лет назад здесь был не оживленный проспект, а немного сумрачный болотистый пейзаж невской дельты. Угол здания над небольшим балконом украшает рельефное изображение раскинувшего крылья орла.

Одна из сов, «охраняющих» порталы первого этажа

Внимание гостей города (да и коренных петербуржцев) неизменно привлекает большое здание, расположенное по адресу Большой проспект Петроградской стороны, 83. Два его фасада также выходят на набережную реки Карповки и Петропавловскую улицу. Ярко-кирпичный цвет стен, круглые угловые башенки – это бывший доходный дом, построенный в 1911–1912 годах архитектором Василием Вейсом для Антонины Дмитриевны Барановской, жены крупного акционера Русско-Балтийского судостроительного и механического акционерного общества. Помимо сдававшихся внаем недешевых квартир, в доме располагалось также правление общества.

Фасад, выходящий на Большой проспект Петроградской стороны

В каком стиле построено это здание? Его относят как к модерну, так и к эклектике. Башенки необычной формы, грубоватые линии облицовки первого этажа роднят его с модерном; плавные модерновые линии присутствуют и в оформлении аттиков – декоративных возвышений над карнизом. Разностилевая лепнина на эркерах, симметричные балкончики – примета эклектики. Интересно, что фасад, выходящий на Большой проспект, некогда украшала огромная фигура орла: он восседал на декоративном фронтоне, украшающем край крыши. В 1990-е годы здание, несмотря на финансовые проблемы, было отреставрировано; орла сняли с крыши и увезли якобы на ремонт, после чего он пропал и отследить его дальнейшую судьбу не удалось. Сейчас рассматриваются варианты восстановления скульптуры.

На стене дома укреплена мемориальная доска, повествующая о том, что в этом доме в 1917 году Владимир Ильич Ленин встречался с Леонидом Красиным – видным участником социал-демократического движения.

Внутри здания частично сохранились исторические витражи, напольная плитка, решетки перил

Каменноостровский проспект и улицу Чапаева соединяет небольшая – протяженностью около одного километра – улица Рентгена. Раньше она называлась Лицейской, так как рядом на Каменноостровском проспекте располагается здание Императорского Александровского лицея, переведенного в Санкт-Петербург из Царского Села в середине XIX столетия. Но когда в 1923 году скончался известный немецкий физик Вильгельм Рентген, исследователь лучей, получивших название «рентгеновские» в его честь, Лицейскую улицу переименовали в память об ученом. К тому же на ней тогда располагался Радиевый институт, благодаря которому в СССР начиналось изучение радиоактивности и атомной энергии. Впоследствии его перевели в Выборгский район.

Фасад «Дома Эйлерса»

На улице Рентгена располагаются два интересных здания, построенных в начале XX века; дом № 4 – это доходный дом Эйлерса, возведенный в 1913–1914 годах, перед самой Первой мировой войной. Строили его по заказу «главного цветочника Петербурга», поставщика императорского двора, владельца многочисленных оранжерей и цветочных магазинов в столице и за ее пределами – Германа Эйлерса. Немец по происхождению, Эйлерс приехал в Россию еще в 1860 году и первоначально работал в качестве садовника в семействе Юсуповых; впоследствии смог начать собственное дело и не прогадал. Дом на Лицейской улице спроектировал один из сыновей Германа – инженер и архитектор Константин Эйлерс в компании с уже известным вам Федором Лидвалем. Кстати, Лидваль был женат на дочери Германа Эйлерса – Маргарите, а всего у успешного «цветочника» было восемь детей.

Фасад дома, выходящий на улицу Рентгена (бывшую Лицейскую), в целом соответствует стилю модерн – рельефная штукатурка, окна разной формы, плавные линии. Массивная арка ведет во внутренний двор; ворота украшают скульптуры мальчиков, держащих в руках снопы и букеты. На стенах здания также можно рассмотреть рельефные букеты и гирлянды, намекающие на род занятий владельца. Рядом с домом ранее располагались теплицы и садовый участок, которые до наших дней не сохранились.

По адресу улица Рентгена, 9, находится еще один особняк, который архитекторы и краеведы относят к лучшим образцам петербургского модерна. Этот дом строился в 1906–1907 годах для инженера путей сообщения Сергея Чаева, а автором проекта был архитектор Владимир Апышков.

Сочетание объемов разной формы – цилиндрические башенки, прямоугольный основной объем, круглый в сечении застекленный зимний сад со стороны двора – придает зданию оригинальность; для модерна очень характерны окна разной формы, керамический фриз под крышей, облицовка цокольного этажа грубо обработанными каменными плитами.

Особняк Чаева в наши дни. Справа видно то самое здание, которое нарушило режим освещенности

Фото особняка Чаева в 1908 году. Круглая застекленная пристройка слева – зимний сад, он не виден со стороны улицы

Чаевы прожили в особняке всего несколько лет, после чего продали его. Согласно легенде, хозяин дома уделял большое внимание освещенности комнат и принимал деятельное участие в планировке особняка. Вскоре после того, как владельцы дома въехали в него, по соседству возвели огромное жилое здание, которое стало препятствовать естественному освещению в комнатах особняка; поэтому Чаев с семейством продал дом и переселился в другое место.

Сейчас здание занимает стоматологическая поликлиника.

Входная башенка и часть основного объема. Под крышей башенки – рельефный фриз на тему греческой мифологии

Пешеходы, оказавшиеся на улице Ленина, практически всегда замедляют шаг и восторженно рассматривают большое зеленое здание с белым декором – бывший доходный дом, построенный по заказу братьев-купцов Николая и Федора Колобовых в 1908–1910 годах. Автором проекта был архитектор Сергей Гингер, завершал постройку Михаил фон Вилькен.

Ограда дворика колобовского дома

Несмотря на то что начало XX столетия в петербургской архитектуре было ознаменовано расцветом модерна, Колобовы решили возводить свой новый доходный дом в духе эклектики. Строили с истинно купеческим размахом: здание украшают декоративные башенки, кружевные балкончики, эркеры, открытые лоджии с изящными колоннадами, фигуры атлантов, кариатид и дворик-курдонер с ажурной металлической оградой. Но при этом здание не производит впечатления сверх меры нагруженного украшениями – все детали, несмотря на их разнообразие, сочетаются вполне гармонично. Иногда дом Колобовых относят к стилю необарокко – одному из направлений историзма. Пышность фасадов и в самом деле вызывает в памяти дворцы времен императрицы Елизаветы Петровны…

Вид на угловую башенку дома Колобовых

Заказчики здания в свое время разбогатели на лесопильном бизнесе; в одном только Санкт-Петербурге у них было несколько предприятий и несколько десятков доходных домов, но это здание на улице Ленина, 8 (до 1923 года она называлась Широкой), пожалуй, самое интересное и известное из них.

Дом Колобовых в панораме улицы Ленина

Фрагмент декора фасада

Братья Колобовы являлись представителями русской купеческой интеллигенции конца XIX – начала XX века, славились своей образованностью и просветительской деятельностью. Их дом стал центром культурной жизни города, притягивая литераторов, художников и ученых. Они бережно собирали редкие книги, древние манускрипты и исторические документы, создавая одну из крупнейших частных коллекций своего времени. После революции они добровольно передали все свои сокровища, включая предприятия и доходные дома, новой власти. Уезжать из России и сами братья-купцы, и их семьи отказались, хотя легко могли сделать это, имея немалые счета в еще не национализированных банках. В итоге Колобовы доживали свой век в «уплотненных» коммунальных квартирах в своих же собственных бывших доходных домах.

Часть здания с открытыми галереями-лоджиями

По легенде, восхождение Колобовых к процветанию началось с продажи старой баржи, распиленной ими на дрова.

Строительство мечети началось в 1910 году и завершилось всего через три года – к 1913-му, хотя отделка интерьеров продолжалась дольше. Архитекторы Николай Васильев и Степан Кричинский создали проект, вдохновленный мавзолеем Гур-Эмир – усыпальницей великого Тамерлана в Самарканде. Предварительно был проведен конкурс, на котором проекты будущего культового здания оценивали такие зубры от архитектуры и изобразительного искусства, как Леонтий Бенуа, Александр фон Гоген, Федор Лидваль, Александр Померанцев.

Мечеть расположена рядом с Троицкой площадью и Петропавловской крепостью

Средства на возведение собирала мусульманская община Петербурга; активное участие принимал, например, уже известный вам эмир Бухары. Общий надзор за строительством мечети осуществлял Александр фон Гоген, с 1903 года – архитектор императорского двора. Результат превзошел все ожидания: главный купол мечети поднимается на 39 метров, а минареты – на 48, делая ее одним из самых выразительных зданий в центре города.

Декор портала мечети

Элемент декоративного убранства фриза

Особое изящество мечети придает сверкающая облицовка. Майоликовые плитки для куполов и порталов изготавливались в мастерских «Гельдвейн-Ваулин» в Кикерино под Гатчиной – это предприятие славилось своими работами в эпоху модерна, украшая мозаиками и изразцами лучшие здания Петербурга. К сожалению, время и войны не пощадили первоначальное убранство мечети: часть декора пришлось восстанавливать после разрушений XX века.

Вход в мечеть

Судьба этого здания отразила все перипетии российской истории. После революции ее, как и многие храмы, закрыли, превратив сначала в овощной склад, а затем – в хранилище медицинского оборудования. Лишь в 1956 году здание вернули верующим, и сегодня мечеть является действующей, вмещая до 5000 человек.

До 1925 года площадь называлась Архиерейской в честь церковного деятеля и соратника Петра I священника Феофана Прокоповича. От XVIII века здесь не осталось и следа: архитектурный облик площади сложился на рубеже XIX–XX столетий, создав причудливую мозаику стилей и эпох.

Первое, что бросается в глаза, – величественное здание с двумя башнями, словно перенесенное сюда из эпохи рыцарских турниров. Его стрельчатые арки, грубая рустовка, напоминающая неотесанный камень, и башенные площадки намекают на времена крестовых походов. Однако за этим романтическим фасадом скрывается… обычный доходный дом. Правда, в 1913–1915 годах, когда он строился, позволить себе жилье здесь могли лишь весьма состоятельные горожане.

Дом с башнями в вечернем освещении

Справа – здание Дома мод, слева – бывший доходный дом Чубаковых

Проект здания принадлежал архитекторам Константину Розенштейну и Андрею Белогруду (последний, кстати, сам впоследствии поселился в одном из его помещений). Дом был оснащен по последнему слову прогресса: калориферное отопление, ванные комнаты, газовые плиты – настоящая роскошь для начала XX века. После революции здесь обосновались финансовые учреждения, а сегодня в этих стенах разместился театр «Русская антреприза» имени Андрея Миронова. Это здание называют в городе «дом Розенштейна», «дом Белогруда», «дом Розенштейна – Белогруда» или просто «дом с башнями». Это яркий пример историзма, где причудливо переплелись черты романского стиля (мощные стены, монументальность) и готики (стрельчатые окна, остроконечные башенки).

Вид на дом с башнями и выезд на площадь Льва Толстого с Большого проспекта Петроградской стороны

Напротив, на углу Каменноостровского и Большого проспектов, стоит еще один примечательный доходный дом, возведенный в 1910–1911 годах для семьи Чубаковых. Его фасады – настоящий архитектурный калейдоскоп: порталы с вазонами, полукруглый выступ-ризалит, скульптуры между окнами третьего этажа, ко лонны; а венчает композицию изящная башенка. Сегодня здесь, помимо жилых квартир, размещаются офисы и магазины.

В 1960-х годах площадь пополнилась зданием под номером 37 по Каменноостровскому проспекту – строгим, лаконичным, лишенным излишеств. Это типичный образец модернизма, где главным был не декор, а функциональность. Изначально здесь располагался Дом мод, где в 1980-х годах даже проходили показы зарубежных дизайнеров, но сегодня его помещения заняты торговым центром. На нижнем этаже находится вход на станцию метро «Петроградская», доступный как с улицы, так и через подземный переход.

А напротив располагается Дворец культуры имени Ленсовета – памятник конструктивизма 1930-х годов. К нему мы обязательно вернемся чуть позже.

Если же мы пройдем по Каменноостровскому проспекту чуть дальше в сторону Невы, вскоре нашему взору представится еще одна замечательная площадь – Австрийская.

Дом К. Х. Кельдаля

На Австрийской площади, расположенной на пересечении Каменноостровского проспекта и улицы Мира (прежде носившей название Ружейной), разворачивается архитектурная панорама, словно перенесенная прямиком из столиц Северной или Западной Европы. Хотя Петербург с момента основания задумывался как европейский город, ансамбль Австрийской площади выделяется особенно – его здания будто сошли со страниц туристических каталогов Берлина, Копенгагена или Вены.

Современный облик площадь приняла в начале XX века – время, когда модерн царил в петербургской архитектуре. Не случайно Каменноостровский проспект часто именуют «каталогом модерна»: здесь сохранилось множество построек конца XIX – начала XX столетия, воплотивших его изысканные формы.

В 1710-х годах здесь селились ремесленники, обслуживавшие Оружейный двор. Скромные мастерские, деревянные дома, сады и огороды, пасущиеся козы – застройка долгие годы носила почти сельский характер. Лишь во второй четверти XIX века на картах Петербурга обозначился перекресток, который со временем превратится в площадь. Поначалу это была просто расширенная часть улиц, облегчавшая движение конным экипажам. К концу столетия пространство приобрело восьмиугольные очертания, а между 1900 и 1915 годами здесь выросли роскошные доходные дома, определившие нынешний облик площади.

Почему архитекторы вдохновлялись именно европейскими образцами? Документов, проливающих свет на их замысел, сохранилось мало. По одной из версий, создатели площади мечтали воссоздать здесь атмосферу знаменитого Амалиенборга – королевского дворца в Копенгагене.

Среди зданий, окружающих площадь, особенно выделяются два. Это, во-первых, здание, известное как дом Кельдаля по фамилии владельца или дом Шауба по фамилии архитектора. Его адрес – Каменноостровский проспект, 13 / Дивенская улица, 2.

Здание словно сошло со страниц сказки: эркеры, изящная башенка с флюгером, майоликовые вставки и причудливая лепнина. В этом доме некоторое время жил писатель Леонид Андреев, а в мансарде со стороны улицы Мира работал архитектор Владимир Щуко – выдающийся мастер «сталинского ампира».

Дом М. М. Горбова

Второе привлекающее взгляд здание на площади – это дом Горбова по адресу Каменноостровский проспект, 20 / улица Мира, 10. Над проектом этого дома также работал Василий Шауб. Башенка, полукруглый фронтон и богатый декор придают зданию сходство с дворцом из старинной легенды. В одной из его квартир жила Янина Жеймо – легендарная актриса, «Золушка» советского кинематографа.

Не все постройки площади относятся к эпохе модерна. Дом № 15 по Каменноостровскому проспекту появился уже после войны на месте разрушенного здания. Его фасад, выполненный в духе неоклассики, украшает типичный для 1950-х годов рельеф – «Школьники, сажающие дерево».

Как ни странно, почти весь XX век площадь оставалась безымянной. На картах ее обозначали просто как «Площадь» или «Площадка на перекрестке». Лишь в 1992 году, в знак дружбы между Россией и Австрией, она наконец получила свое нынешнее имя.

Сегодня Австрийская площадь – это не просто перекресток, а настоящий музей под открытым небом.

На первый взгляд, Петроградская сторона не имеет особого отношения к ключевым событиям 1917 года: и здание Смольного института, в котором располагался большевистский центр руководства восстанием, и Зимний дворец, в котором арестовали Временное правительство, находятся в отдалении. И все же в этой части города немало объектов, сохраняющих память о революции. Не говоря уже о том, что к осени 1917 года волнениями был охвачен весь город – и Петроградская сторона в том числе.

Вид на Благовещенский мост и купол Исаакиевского собора

Построенная на Адмиралтейской верфи Санкт-Петербурга, «Аврора» была торжественно спущена на воду в 1900 году. Наиболее серьезные испытания ожидали корабль в 1905 году во время Цусимского сражения, где крейсер получил серьезные повреждения, но сумел выстоять в одном из самых трагичных морских боев русской истории.

«Аврора» в Ревеле в 1908 году во время официального визита английского короля Эдуарда VII

В годы Первой мировой войны «Аврора» несла службу на Балтике, защищая воды от немецких подводных лодок и кораблей. А когда грянула революция, корабль находился на ремонте в Петрограде – причем стоял он тогда не на своем нынешнем месте, а у набережной Большой Невы возле Николаевского (ныне Благовещенского) моста.

В условиях нарастающего политического кризиса экипаж «Авроры» быстро попал под влияние большевиков, и вечером 25 октября 1917 года с борта крейсера раздался исторический холостой выстрел, возвестивший начало Октябрьского восстания.

До сих пор среди историков ведутся споры о том, вела ли «Аврора» реальный обстрел Зимнего дворца, или ее роль ограничилась лишь психологическим воздействием.

После революции крейсер продолжал службу, совмещая боевые задачи с учебными походами. В Великую Отечественную войну его орудия, снятые с корабля, громили врага под Ораниенбаумом и на Пулковских высотах. Мало кто знает, но в 1940-х годах «Аврора» ненадолго превратилась в… крейсер «Варяг»! Для съемок фильма о легендарном корабле на «Аврору» установили дополнительные орудия времен Русско-японской войны и даже немного изменили обводы борта.

«Аврора» в качестве музея пользуется огромной популярностью

Сегодня «Аврора» – не просто музей, а подлинный символ русской истории. Она входит в состав Центрального военно-морского музея имени Петра Великого и является объектом культурного наследия России. На борту полностью восстановлены интерьеры, включая корабельную церковь, уничтоженную после 1917 года. А для курсантов Нахимовского училища, расположенного неподалеку, крейсер стал настоящей «плавучей академией».

Крейсер с высоты птичьего полета

Казалось бы, какое отношение эта женщина могла иметь к революции? Однако в 1917 году именно ее особняк стал одним из центров политических бурь, в то время как сама Кшесинская уже покинула его.

Будучи звездой русской и европейской сцены, Матильда Феликсовна могла позволить себе построить роскошный дом, который даже получил серебряную медаль на конкурсе лучших фасадов. Уже упоминавшийся архитектор Александр Иванович фон Гоген воплотил в этом здании все изыски модерна: кованые узоры, напоминающие переплетение ветвей, асимметричные окна, изящные балкончики.

Балерина переехала сюда в 1907 году, под самое Рождество. Интересно, что больше всего она гордилась не парадными залами, а удобными хозяйственными помещениями и комнатами для прислуги – дом действительно был построен с заботой о комфорте всех его обитателей. Особой любовью хозяйки пользовались также зимний сад, сохранившийся до наших дней, и Белый зал, в котором можно было как репетировать, так и принимать гостей, устраивать музыкальные вечера.

Увы, от былого великолепия интерьеров почти ничего не осталось: за XX век особняк пережил множество переделок. Лишь вестибюль, мраморная лестница, старинная люстра и фрагменты Белого зала напоминают о его прежнем убранстве.

В феврале 1917 года, когда в Петрограде разгорелись революционные события, Кшесинская покинула свой дом. А уже в апреле у его парадного входа остановился бронеавтомобиль, с которого сошел Владимир Ильич Ленин, только что прибывший с Финляндского вокзала.

Башенка особняка. Справа под крышей виден синий керамический фриз – характерное для модерна украшение

В том самом зале, где когда-то звучала музыка и оттачивались балетные па, он огласил тезисы своей программы, которая окончательно развела большевиков с Временным правительством и направила их к захвату власти. Эти тезисы так и закрепилось в истории под названием апрельских.

С этого момента особняк превратился в настоящий революционный штаб. Здесь заседали партийные комитеты, печатались листовки. В его стенах Ленин встречался с рабочими, солдатами и крестьянами, а со всей страны сюда стекались активисты за инструкциями и литературой.

Почему Временное правительство не помешало большевикам обосноваться в самом сердце Петрограда? Ответ прост: власть Керенского далеко не у всех вызывала доверие, его правительство не решало накопившиеся проблемы, а большевиков многие тогда еще не воспринимали всерьез. То есть Временное правительство, с одной стороны, не считало засевших в особняке Кшесинской политических противников достаточно значимыми, а с другой – для решения многих назревших вопросов у него просто не хватало сил и авторитета.

Правда, в июле Ленина обвинили в шпионаже в пользу Германии, вынудив его скрываться у единомышленников; тогда же большевикам пришлось покинуть особняк балерины, но это не остановило революционную машину. Незадолго до октябрьского переворота штаб большевиков переместился в здание бывшего Смольного института благородных девиц.

Остекление зимнего сада в особняке М. Ф. Кшесинской

После революции в особняке Кшесинской размещались советские учреждения, Институт общепита и Музей Октябрьской революции. Сегодня в этих стенах работает Музей политической истории России, хранящий память и об известной балерине, и о бурных событиях, навсегда изменивших страну.

Это яркий образец модерна, правда, к характерным приметам этого стиля архитектор добавил другие интересные черты – например, многоярусный балкон-галерею, который занимает весь угол дома со второго по пятый этаж. Арки галереи имеют характерные готические стрельчатые очертания. Что же касается угла здания, то он очень острый – дом в целом имеет неправильную форму, придающую ему отдаленное сходство с кораблем, бороздящим волны.

К 1917 году одну из квартир в этом доме занимали родственники В. И. Ленина: мама Мария Александровна, сестра Анна Ильинична Ульянова-Елизарова с супругом Марком Елизаровым и их приемный сын Георгий. Чуть позже к ним присоединилась еще одна сестра вождя мирового пролетариата – Мария Ильинична, а в апреле 1917 года в квартиру в доме Эрлиха заселились также сам Ульянов-Ленин и его жена Надежда Константиновна.

Дом Эрлиха. Слева уходит вдаль улица Ленина, бывшая Широкая

Исследователи дотошно подсчитали, что за три месяца, проведенных в этой квартире, Владимир Ильич написал более 170 статей, заметок и прочих текстов, а еще подготовил и провел несколько десятков выступлений. Квартира Ульяновых-Елизаровых также стала базой для проведения многочисленных совещаний с товарищами по партии.

Здание бывшего Смольного института благородных девиц, в 1917 году – штаб руководства вооруженным восстанием

В ноябре 1927 года в квартире Елизаровых-Ульяновых в доме Эрлиха был открыт музей, посвященный В. И. Ленину, – один из первых ленинских музеев в стране. Его основательницей была сама хозяйка квартиры, Анна Ильинична Ульянова-Елизарова.

Сейчас музей-квартира на улице Ленина, бывшей Широкой, является филиалом Историко-мемориального музея «Смольный». Здание бывшего Смольного института благородных девиц, в котором в 1917 году располагался штаб по подготовке революции, находится в Центральном районе. Сейчас в Смольном можно посетить разнообразные экспозиции, посвященные этапам его истории. Помимо этого, здание «работает» губернаторской резиденцией.

У дома № 41 на Пионерской улице Петроградской стороны находится «сквер Гаврошей»: в нем установлен памятник детям, погибшим в 1917 году.

Петроградская сторона – это не только наглядная история петербургской архитектуры и имперского периода России. Здесь множество учебных заведений, причем некоторые из них – практически ровесники Северной столицы. Здесь десятки музеев и культурных учреждений, научных организаций, различных парков: островами и прилегающей к ним территорией зеленая зона не ограничивается!

Запланировали дорожки (в том числе для катания верхом и перемещения пешеходов), рестораны, «заведения минеральных вод», кофейни – и, конечно же, посадку деревьев, кустарников и цветников. В основном устройством нового парка ведали Монетный двор (он до сих пор работает на территории Петропавловской крепости) и Министерство путей сообщения.

Новый парк, получивший название «Александровский» в честь императора Александра I – старшего брата Николая, складывался постепенно. Процесс сильно затормозила Крымская война, разразившаяся в середине XIX века, на которую уходили огромные средства; и лишь перед Первой мировой войной облик парка стал более или менее таким, каким мы знаем его сейчас.

Народный дом императора Николая II в Александровском парке.

Фото 1910–1912 годов

Народный дом, украшенный в честь 300-летия Дома Романовых.

1913 год

Александровский парк занял территорию бывшего гласиса (напомним, что дополнительная стена-кронверк, которая также прикрывала крепость с севера, до наших дней не сохранилась; осталась только извилистая водная протока, повторяющая ее очертания). Юго-восточную часть парка пересекает начало Каменноостровского проспекта; с юга парк ограничен Кронверкским проливом, а с севера – огибающим территорию широкой дугой Кронверкским проспектом. На карте Санкт-Петербурга 1776 года, которую вы видели в начале книги, хорошо видны и крепость, и полукруглая территория гласиса.

Помимо всех первоначально задуманных объектов, в парке со временем появились живописные пруды и декоративные мостики. Сейчас юго-восточная часть парка визуально сократилась по сравнению с ее размерами во второй половине XIX века, поскольку в 1960-х годах здесь была открыта станция метрополитена «Горьковская».

Мостик в Александровском парке.

Современное фото

В самом конце XIX столетия в Александровском парке был открыт так называемый Народный дом императора Николая II. Народные дома тогда были в большой моде и в Европе, и в России. Эти учреждения были предназначены для борьбы с безграмотностью, пьянством, «темнотой»; на них возлагалась почетная обязанность организовать досуг простого народа, привлечь людей к культурному времяпрепровождению. Народные дома могли финансироваться как правительством, так и частными благотворителями. Часто инициаторами открытия таких заведений становились общества трезвости. В помещениях размещали библиотеки, концертные залы, чайные, аудитории для лекций, вечерние школы для взрослых, проводились выставки, устраивались небольшие галереи, музеи, книготорговые магазины. Впрочем, большим успехом у простого народа эти дома не пользовались – огромная часть рабочих и других представителей «низов», живших за чертой бедности, были озабочены необходимостью прокормить семью, и на чтение книг и посещение галерей у них попросту не было ни сил, ни времени.

Мюзик-Холл (бывший Оперный зал Народного дома)

Здание театра «Балтийский дом», построенное на месте сгоревшей части Народного дома

При этом в народных домах всегда пышно отмечались различные правительственные даты – как, например, трехсотлетие династии Романовых в 1913 году. После революции 1917 года эстафету народных домов подхватили дома и дворцы культуры.

Здание Планетария. Хорошо видна часть здания-галереи, соединявшего основное здание Народного дома и Оперный зал

В 1909 году было решено пристроить к Народному дому новый большой зал для концертов и разнообразных массовых чтений. В процессе строительства пристройка получала различные названия: «Оперный зал Народного дома», «Народная аудитория» и так далее. С основным объемом Народного дома это строение соединялось двухэтажным корпусом-галереей, к которому также прилегали дополнительные залы и объемы для устройства зрелищ, парадных обедов и прочего. После революции 1917 года Оперный зал занимали Мюзик-Холл (в 1930-х годах закрытый как «буржуазное» явление), кинотеатр «Великан», филиал Театра музыкальной комедии; Мюзик-Холл, восстановленный в шестидесятых, впоследствии вернулся туда и официально занимает здание по сей день, правда, в последний годы театр находится на реконструкции.

Что же касается собственно Народного дома императора Николая II, в начале 1930-х годов значительная часть здания серьезно пострадала при пожаре. На ее месте был возведен Театр имени Ленинского комсомола (позднее – театр «Балтийский дом»).

С точки зрения архитектуры это вполне типичное для 1930-х годов общественное здание, простое по форме и немного тяжеловесное, но с явными реверансами в сторону классики XIX века: достаточно посмотреть хотя бы на украшающие вход колонны.

Белый медведь является символом Санкт-Петербургского зоопарка, олицетворяя красоту северной природы

Ну а в корпусе, соединявшем когда-то Народный дом и оперный зал, в 1959 году открылся Ленинградский планетарий (ныне именуемый Санкт-Петербургским). Там и сейчас можно полюбоваться звездным небом при помощи мощных телескопов, посетить разнообразные лекции и интерактивные мероприятия.

На территории Александровского сада располагается зоопарк – вернее, Ленинградский зоологический парк. Это одно из первых российских учреждений такого рода и один из самых северных зоопарков в мире. Его история началась еще в 1865 году! Первых животных для Санкт-Петербургского зоологического сада (именно таким тогда было название) собирали всеми возможными способами. Например, слонов подарил сам император Александр II. В то время в зоосаде можно было не только полюбоваться экзотическими животными, но и, как сказано в афишах того времени, посмотреть выступления эквилибристов, послушать комические куплеты и тирольские песни, а также оценить выступление «человека-рыбы», дающего «поразительное представление под водою».

Вход в Санкт-Петербургский зоосад.

Фото ок. 1890 года

Уже в 1880-х годах на территории зоосада было современное по тем временам электрическое освещение, действовали артезианские скважины, а животные были объектом не только любопытства, но и научных исследований.

Незадолго до Первой мировой войны зоосад был реконструирован: более удобными для животных стали клетки, пруды и вольеры, появилась новая ограда и были поставлены новые ворота с изображениями львов и медведей. После революции зоосад национализировали и существенно расширили его научный отдел; одним из главных достижений стало получение в 1930-х годах потомства от белых медведей: до того в неволе эти животные размножались редко.

Теплолюбивые животные зимой содержатся в закрытых помещениях, а летом перебираются в открытые вольеры

В годы Великой Отечественной войны и блокады сотрудникам зоосада, что удивительно, удалось сохранить часть животных, а от некоторых даже получить потомство; не только в СССР, но и за рубежом стала известна история бегемотихи по имени Красавица, которая пережила блокаду и весной 1944 года, когда в зоосад вернулись посетители (зоосад открылся, не дожидаясь окончания войны!), воспринималась как живое чудо.

В начале 1950-х годов Ленинградский зоосад стал называться зоопарком. Название «Ленинградский» решили сохранить за ним навсегда, в память о героизме сотрудников военного времени. Вернее, в 1991 году, тогда же, когда Ленинград снова стал Санкт-Петербургом, зоопарк тоже стал «Санкт-Петербургским», но уже на следующий год было принято решение отменить переименование.

Реконструированный вход в зоосад.

Фото ок. 1912–1913 годов

Сейчас зоопарк ничуть не утратил популярности; помимо привычной «живой экспозиции», там проводятся экскурсии, научные лекции, работают кружки для детей. Уже много лет рассматриваются проекты расширения площадей (для этого нужно либо создать филиалы, либо полностью перевести зоопарк на новое место), но пока они не осуществились.

В XX веке облик Александровского парка неоднократно претерпел изменения. В 1902–1906 годах неподалеку от Кронверкского пролива появилось здание первого российского Ортопедического института; на внешней стороне его стены, в месте расположения домашней церкви, сохранился майоликовый образ Богоматери с младенцем Иисусом, созданный художником Кузьмой Петровым-Водкиным.

Памятник Горькому с такой высоты не виден, зато планировка целого района города как на ладони

В мае 1911 года в парке рядом с началом Каменноостровского проспекта открыли памятник экипажу миноносца «Стерегущий». Монумент представляет трагический эпизод русско-японской войны: экипаж русского корабля, принявшего бой с превосходящими силами противника, открывает кингстоны, чтобы затопить миноносец вместе с собой, но не сдаться врагу.

В 1923 году парк переименовали в Парк имени В. И. Ленина в память о том, что вождь пролетариата дважды выступал перед массами в помещении Народного дома; но потом вернули прежнее название.

В 1963 году на территории парка открылась станция метро «Горьковская». Название она получила благодаря тому, что в 1914–1921 годах неподалеку, в доходном доме Барсовой (эта постройка сохранилась до наших дней) жил писатель Максим Горький. Посмотрите на представленный здесь снимок. Слева – территория Александровского парка, и на фоне снега хорошо видна круглая крыша «Горьковской» (после реконструкции павильон станции стал напоминать летающую тарелку). Прямо в центре снимка – перекресток Каменноостровского и Кронверкского проспектов (Кронверкский уходит влево перед павильоном станции метро). В развилку между проспектами вписалось здание не совсем обычной формы – как будто со срезанным углом. Это уже образец сталинской архитектуры, дом возвели после Великой Отечественной войны; а вот чуть левее, смотря фасадом на Кронверкский проспект, находится бывший дом Барсовой, в котором жил пролетарский писатель. Памятник Горькому, конечно же, здесь тоже имеется – он установлен на маленькой треугольной площади у главного фасада послевоенного дома. Впрочем, он уже находится за пределами Александровского парка.

Памятник «Стерегущему» в Александровском парке

В начале 2000-х годов началась очередная масштабная реконструкция парка. На его территории в итоге был открыт своеобразный парк миниатюр: бронзовые копии основных достопримечательностей Санкт-Петербурга – Зимнего дворца, Исаакиевского собора и других. Здесь же бронзовая фантазийная группа, представляющая самых известных петербургских зодчих, сидящих за одним столом. За всем этим внимательно наблюдает бронзовый апостол Петр – один из святых покровителей города.

Ну а для того чтобы начать знакомство с самыми известными учебными заведениями и научными организациями Петроградской стороны, нам не придется уходить далеко от Александровского парка!

На протяжении всей первой половины XX века учебное заведение, статус и престиж которого неизменно повышались, постоянно меняло адреса. А после Великой Отечественной войны ему передали здание на Кронверкском проспекте. Эта постройка изначально вовсе не предназначалась для учебного заведения! Незадолго до Первой мировой войны ее возвели на средства Городской думы и называли «2-й Дом городских учреждений». Почему второй? Потому что один уже был на Садовой улице. Там размещались магазины, зал для заседаний, зал мирового суда, биржа труда и прочие организации.

«Аврора» рядом с Нахимовским училищем. Его адрес – Петроградская набережная, 2–4

В 1994 году Ленинградский институт точной механики и оптики стал университетом и позднее стал называться Университетом ИТМО, или Санкт-Петербургским государственным университетом информационных технологий, механики и оптики. Сейчас он имеет статус исследовательского, а помимо корпуса на Кронверкском проспекте в распоряжении ИТМО еще множество корпусов и исследовательских учреждений. Там ведутся разработки в области программирования, робототехники, искусственного интеллекта, нанотехнологий и многие другие.

От Кронверкского проспекта и Александровского сада относительно недалеко до места стоянки уже известного вам крейсера «Аврора»; а рядом с ним на набережной Большой Невки располагается красивое голубое здание с белым декором, под светло-серой крышей. Это Нахимовское училище. Исходя из особенностей оформления, многие считают, что оно построено в XVIII столетии, возможно, еще во времена Петра I. Но это не так.

В первом десятилетии XX века отмечалось сразу два крупных юбилея, связанных с эпохой Петра I: двухсотлетие Санкт-Петербурга (1903) и двухсотлетие Полтавской битвы (1909). По этому случаю в городе было решено заложить новый Училищный дом, который стал бы своеобразным памятником основателю северной столицы. Училищными домами тогда было принято именовать учреждения, которые сейчас назвали бы учебными комплексами: они могли объединять классы, в которых давали начальное образование, учебные мастерские, корпуса для проживания воспитанников…

Здание Нахимовского училища.

Его адрес – Петроградская набережная, 2–4

Часто в училищных домах получали образование и профессию подростки из неполных семей, сироты, дети солдат, погибших на поле боя. Именно такой дом возвели в начале 1913 года на берегу Большой Невки. Автором проекта был известный архитектор Александр Иванович Дмитриев; он оформил будущий Училищный дом в духе необарокко: двухцветная окраска, белоснежный декор, высокая крыша, небольшая башенка со шпилем – все это вызывает в памяти постройки XVIII столетия. На главном фасаде, обращенном в сторону Большой Невки, располагается ниша-картуш с бюстом Петра I; над ней – часы, произведенные фирмой «Фридрих Винтер».

Бюст Петра I и часы на фасаде Нахимовского училища

После Великой Отечественной войны в здании расположилось Нахимовское военно-морское училище. Этот тип учебных заведений появился в соответствии с решением руководства СССР 1943 года; Нахимовские училища, получившие название в честь знаменитого адмирала, героя Крымской войны Павла Степановича Нахимова, давали среднее образование и готовили юношей к поступлению в высшие военно-морские учебные заведения. Стать нахимовцами удавалось далеко не каждому: к выпуску они получали офицерское звание, имели практику морских походов и были готовы отправляться к месту службы. Сейчас петербургское Нахимовское училище – единственное действующее в России, туда принимают ребят начиная с 5 – го класса. Остальные являются его филиалами.

Воспитанники Нахимовского училища на параде в честь Дня Победы на Дворцовой площади

В небольшом сквере рядом с Нахимовским училищем в 1996 году был открыт памятник «Слава Российскому флоту». Он создавался в духе популярных в петровское время аллегорий-иносказаний: скульптура представляет собой фигуру девушки, парящей над морскими волнами в окружении чаек. В руке она держит модель парусного корабля; на постаменте – фраза: «Морякам и создателям флота России», а чуть выше, на опоясывающей постамент бронзовой ленте, фраза: «Указ Думе: году 1696 флоту России быть. 1696–1996». В городе памятник называют и «Бегущей по волнам», и «Россией с корабликом». В общем-то, все варианты правильны, монумент посвящен эпохальному событию – основанию по воле Петра российского военного флота.

Здание бывшего Императорского Александровского лицея на Каменноостровском проспекте

Недалеко от уже известной вам Австрийской площади, по адресу улица Мира, 14, находится Научно-исследовательский институт эпидемиологии и микробиологии, который носит имя Луи Пастера – великого французского ученого, создателя вакцин, защищающих от нескольких смертельно опасных заболеваний, включая бешенство. История этого научного учреждения начиналась с небольшой лаборатории, открытой в 1908 году; за время своего существования НИИ эпидемиологии изучил и «обезвредил» множество опасных бактерий и вирусов; он не прекращал работу ни на один день в годы Великой Отечественной войны и блокады, предотвратив, вероятно, не одну катастрофическую эпидемию. С 1960-х годов сотрудники института принимали активное участие в программах Всемирной организации здравоохранения, помогая наладить медицинскую помощь населению в странах третьего мира, в том числе пострадавших от боевых действий.

Неподалеку от НИИ имени Пастера, по адресу Каменноостровский проспект, 21, находится здание, в которое в 1843 году был переведен Царскосельский лицей – знаменитое учебное заведение, в котором, помимо Александра Сергеевича Пушкина, получили образование многие известные политические деятели, литераторы, исследователи и военные. Здание на Каменноостровском, которое отдали Лицею, ранее принадлежало Сиротскому дому; Лицей тогда был переименован в Императорский Александровский.

После революции Лицей был закрыт, а здание долго переходило из рук в руки; сейчас оно вновь занято учебными заведениями.

Территория Первого медицинского университета. Частично сохранились здания XIX столетия

Рядом с бывшим лицейским зданием к Каменноостровскому проспекту выходит улица Рентгена, уже упоминавшаяся в связи с интересными особняками начала XX века, которые на ней сохранились. Но сейчас нас интересуют учебные заведения и научные учреждения. Пройдя по улице Рентгена в сторону Большой Невки, вскоре мы окажем ся на территории, занятой корпусами Первого Санкт-Петербургского государственного медицинского университета имени академика И. П. Павлова. История этого учреждения началась в 1890-х годах, когда в северной столице был открыт Санкт-Петербургский женский медицинский институт – первое в России учебное заведение, в котором женщины могли получить высшее медицинское образование. После революции он стал Первым Петроградским медицинским институтом; к этому времени туда начали принимать не только девушек, но и юношей. Именно в «Первом Меде», как называют его иногда в Петербурге, открылся один из первых в стране рентгеновских кабинетов, велись революционные исследования в области онкологии и пульмонологии. ПСПбГМУ имени И. П. Павлова (имя знаменитого физиолога учебному заведению было присвоено в 1936 году) имеет множество кафедр и научных лабораторий, а его исследовательские базы находятся во многих больницах и клиниках. Девиз университета – «Медицина – величайшее из искусств»!

Лекция по педиатрии в Женском медицинском институте. Фото 1912 года

Обогнув Ботанический сад и выйдя на улицу профессора Попова, можно увидеть здание, немного похожее на сказочную крепость; оно принадлежит Санкт-Петербургскому государственному техническому университету. История этого учебного заведения отсчитывается с 1886 года, когда по указу Александра III было основано Техническое училище почтово-телеграфного ведомства, впоследствии преобразованное в Электротехнический институт; в советские времена он будет известен как ЛЭТИ.

В каком стиле архитектором Александром Векшинским было построено здание на улице профессора Попова, 5 (до 1940 года она называлась Песочной улицей)? Его относят и к немецкому неоренессансу, и к стилизациям в средневековом духе, и просто к эклектике. Полукруглые выступы-ризалиты, башенки, огромные окна, рельефная кладка стен, высокая крыша – все это придает постройке необычный и очень нарядный вид.

А. С. Попов. Фото нач. XX века

Осенью 1905 года директором Электротехнического института стал знаменитый изобретатель радио Александр Степанович Попов – правда, в Европе оспаривают его первенство, считая первооткрывателем в этой области ученого Гульельмо Маркони. В 1924 году в радиоэфире северной столицы впервые прозвучали позывные «Говорит Москва!». Первая в истории Петербурга-Ленинграда радиопередача транслировалась из небольшой студии, располагавшейся в одном из зданий Электротехнического института. В начале 1990-х годов учебное заведение получило университетский статус; оно неоднократно входило в различные рейтинги лучших вузов России и мира.

Здание Санкт-Петербургского государственного электротехнического университета

Для того чтобы познакомиться с еще одним знаменитым учебным заведением, расположенным на Петроградской стороне, нужно отправиться на другую сторону Петроградского острова – на Ждановскую улицу. А по пути, пересекая Каменноостровский проспект, ненадолго завернуть в относительно недавно появившийся сквер, который носит имя композитора Андрея Павловича Петрова. этот человек входит в число самых известных ленинградцев-петербуржцев; музыка Петрова звучит в любимых многими фильмах – «Служебный роман», «Осенний марафон», «Петербургские тайны»…

Сквер Андрея Петрова (его также называют «Сад Андрея Петрова»)

На Каменноостровском проспекте, недалеко от площади Льва Толстого и здания Императорского Александровского лицея, находится небольшой скверик с площадкой для прогулок и многочисленными необычными скульптурами. Еще при жизни Андрея Петрова руководители города приняли решение застроить этот крошечный оазис; и жители окрестных районов (и не только их), возмущенные таким беспардонным вмешательством в исторический облик города, вышли на защиту сквера. Среди них был и знаменитый композитор; во время импровизированного субботника в сквере были высажены клены, рябины и разнообразные кустарники, и решение о застройке было отозвано.

После смерти Андрея Павловича Петрова скверу на Каменноостровском проспекте было присвоено его имя. Тогда же в нем появились оригинальные скульптуры, изображающие скрипку в различных фантастических обличьях: скрипка-лебедь, скрипка-туфелька и так далее. Здесь представлена довольно необычная фотография сквера: за площадкой, на которой играют дети, видны глухие стены-брандмауэры. Это боковые стены корпусов уже известного вам дома трех Бенуа, который находится рядом.

Если же задаться целью посетить еще один не слишком известный парк, можно продолжить прогулку по Каменноостровскому проспекту на север и добраться до пересечения Песочной набережной Малой Невки с Вяземским переулком. Там находится небольшой Вяземский сад, получивший название по фамилии князей Вяземских, усадьба которых когда-то находилась в этой части города. Прогулявшись по аллеям, можно посетить Музей-мастерскую знаменитого скульптора Михаила Константиновича Аникушина.

Вяземский сад находится неподалеку от Лопухинского, о котором мы уже рассказывали выше. Впрочем, прогулке по паркам лучше посвящать отдельный день.

Московская Сухарева башня на фотографии 1927 года. В 1930-х годах здание было снесено

Военно-космическая академия имени Александра Федоровича Можайского находится по адресу Ждановская улица, 13. Это учебное заведение, в котором готовят высококлассных специалистов для множества военных областей, считается наследником Школы математических и навигацких наук, основанной в Москве Петром I еще в 1701 году. Именно от этой школы впоследствии отпочковались десятки учреждений морского, инженерного, артиллерийского и прочего военного образования. Некоторое время школа располагалась в так называемой Сухаревой башне в Москве (башня, представлявшая собой стрелецкую «полковую избу», получила наименование по фамилии одного из командиров).

Здание Военно-космической академии имени Александра Федоровича Можайского на Ждановской улице

В 1715 году «навигаторские» классы перевели в недавно основанную новую столицу – Санкт-Петербург; они дали начало Морской академии (впоследствии Морскому кадетскому корпусу). Также в числе наследников Школы математических и навигацких наук множество других учебных заведений, как давно не существующих, так и работающих по сей день: Санкт-Петербургский военно-морской институт, Николаевская инженерная академия… А также Военно-космическая академия имени А. Ф. Можайского. Ее родословную представляют так: в 1712 году, еще в бытность в Москве Школы математических и навигацких наук, там было открыто несколько военно-инженерных классов. Впоследствии их перевели в Санкт-Петербург, и именно они дали начало нескольким военным учебным заведениям, в том числе и «Можайке».

Это массивное здание из темного кирпича, изогнутое в форме подковы, неизменно вызывает вопросы у прохожих. «А это что, тот самый кронверк, что защищал Петропавловскую крепость?» – часто спрашивают туристы. Но это не он. Настоящий кронверк, как уже отмечалось выше, до наших дней не сохранился. А подковообразное здание, в котором сейчас располагается музей, – вовсе не оборонительное укрепление, а бывший Арсенал, построенный на территории Кронверка в XIX столетии.

Мимо музея трудно пройти равнодушно: у самой ограды выстроились настоящие пушки! А внутри – целый мир военной истории, где каждый экспонат заслуживает внимания. Как и многое в Санкт-Петербурге, это собрание появилось благодаря Петру I. Еще до основания северной столицы Петр I приказал собирать «для памяти на вечную славу» всевозможное военное снаряжение: пушки, оружие, доспехи.

Долгое время коллекция кочевала по разным помещениям, пока в XVIII веке на Литейном дворе не построили Арсенал, а в нем так называемый «Достопамятный зал»: первое хранилище военных реликвий. Кстати, память о Литейном дворе, на котором когда-то отливали пушки и пушечные ядра, сохранилась в названии Литейного проспекта в Центральном районе. Позднее для Арсенала построили новое здание на территории кронверка и перевели коллекции туда. Сначала его назвали Залом достопамятных предметов Главного артиллерийского управления, но позже оно стало просто Артиллерийским музеем.

Уже тогда посетители изумлялись обилию экспонатов: здесь были не только пушки и ружья, но и мундиры, знамена, военные музыкальные инструменты и даже различные военно-инженерные диковинки. А сейчас коллекции музея разрослись во много раз! Там можно увидеть парадные колесницы XVIII века, предназначенные для перевозки знамен и оркестровых инструментов во время парадов; макеты крепостей; ранние пушки и образцы огнестрельного оружия; всевозможные военные машины и аппараты от минометных установок до ракет. Музей ведет активную просветительскую и выставочную деятельность; в годы Великой Отечественной войны часть его экспонатов была вывезена в тыл, но значительная часть коллекций осталась в блокадном городе и благодаря самоотверженности сотрудников была сохранена.

Справа – берег Заячьего острова, слева – Артиллерийский музей, отделенный от острова Кронверкским проливом

Если же вы предпочитаете более «камерные» музеи – среди многочисленных культурных учреждений Петроградской стороны имеется, например, музей-квартира Федора Ивановича Шаляпина. Она располагается в доме по адресу улица Графтио, 2б. Изначально улица называлась Пермской, но после Великой Отечественной войны ее переименовали в честь знаменитого советского проектировщика гидроэлектростанций. Музей, в котором можно осмотреть личные вещи знаменитого певца, его портреты в разных образах, театральные афиши начала XX века и многое другое, был открыт в 1970-х годах.

Авангард – это новая культура (в основном первой четверти XX столетия), отрицающая старые традиции, выступающая за быстрое и даже в какой-то степени агрессивное обновление. Правда, термин (как и сами зачатки авангарда) появился еще в XIX веке. В Санкт-Петербурге и России в целом на развитие авангардных течений большое влияние оказали Первая мировая война и революция 1917 года.

Яркий образец ленинградского конструктивизма – Дворец культуры имени Ленсовета на Каменноостровском проспекте, 42. Его строительство велось с 1931 по 1935 год по проекту архитекторов Евгения Левинсона и Владимира Мунца, а отдельные работы продолжались до 1938 года.

Первоначально учреждение называлось Домом культуры Промкооперации, а в народе его быстро прозвали «Промка». Промкооперация была характерным явлением эпохи НЭПа, когда кооперативы, занимая промежуточное положение между государственными и частными предприятиями, обеспечивали население товарами. Даже после свертывания НЭПа кооперативы отчасти сохранили свою роль, занимаясь распределением сельскохозяйственной продукции.

Архитектура ДК полностью соответствовала канонам конструктивизма: геометричные объемы, асимметрия, лаконичные формы. Однако один элемент остался нереализованным – башня-обсерватория над северной частью здания. По задумке авторов, она должна была достигать 50 метров в высоту, иметь часы-куранты и сплошное остекление в верхней части.

Первоначальный проект главного фасада, обращенного на Каменноостровский проспект (именуемый в советский период улицей Красных Зорь и Кировским проспектом), подвергся существенным изменениям: фасад фактически превратился в витринное остекление с небольшим количеством глухих участков, а над ним разместили выразительный скульптурный фриз с аллегориями науки и искусства – изображениями книг, музыкальных инструментов и театральных масок. Дополнительные объемы, например стены кинозала, украсили круглыми медальонами с изображениями книг и масок.

ДК Промкооперации быстро стал популярным местом. Здесь показывали кино, выступали знаменитые артисты, в том числе Леонид Утесов. По инициативе детских писателей, среди которых был Самуил Маршак, регулярно проводились праздники, посвященные детской литературе.

С точки зрения многих архитекторов, если бы башня была достроена, здание ДК Ленсовета от этого бы только выиграло

В годы Великой Отечественной войны в здании работал госпиталь, продолжала функционировать библиотека, проводились киносеансы и концерты. Кроме того, в нем располагался штаб 3-й Гвардейской дивизии народного ополчения и формировались отряды добровольцев.

В 1960 году учреждение получило новое имя – Дворец культуры имени Ленсовета. К 1980-м годам здесь работали около 40 лекториев, 50 детских кружков и 18 клубов по интересам.

По адресу улица Профессора Попова, 10, в доме, принадлежавшем художникам Михаилу Матюшину и Елене Гуро, располагается Музей петербургского авангарда

Здание успешно пережило сложные 1990-е годы. Сегодня в нем продолжают работать кинотеатр, кафе, торговый центр, театральный зал на 2400 мест, многочисленные клубы и образовательные курсы. Несколько лет назад было предложено завершить первоначальный замысел архитекторов и достроить башню, однако Комитет по охране памятников не поддержал эту инициативу. Будут ли реализованы эти планы в будущем – пока остается неизвестным.

В 1925 году для реконструкции фабрики пригласили немецкого архитектора Эриха Мендельсона, сочувствовавшего идеям социализма, чьи динамичные проекты идеально соответствовали духу эпохи. Хотя его масштабный план перестройки всего квартала так и не реализовали полностью, главной жемчужиной замысла стала силовая подстанция. Это было не просто техническое сооружение, а манифест. Воплощая ленинский лозунг «Коммунизм – это советская власть плюс электрификация всей страны», здание должно было стать символом прогресса. И Мендельсон создал композицию из стремительных геометрических объемов, где доминировал выступ, напоминающий корабельный таран.

Но действительность внесла коррективы. Проект вызвал зависть и критику среди местных архитекторов. Мендельсон, не выдержав давления, отказался от авторства и даже не включил подстанцию в список своих работ.

Несмотря на интриги, здание построили и оно мгновенно стало иконой ленинградского конструктивизма. Его сравнивали с пароходом, ракетой – любым образом, передающим движение вперед.

Фабрика «Красное знамя» закрылась в 2000-х, а ее территория постепенно пришла в упадок. Подстанция начала медленно разрушаться. Однако, в отличие от многих промышленных памятников, она уцелела – во многом благодаря своему статусу объекта культурного наследия. Сегодня подстанция хранит память о времени, когда архитектура была не просто искусством, а инструментом преобразования мира.

Ключевую роль в проектировании сыграла новаторская разработка инженера Георгия Петровича Марсакова – так называемый кольцевой конвейер. Эта система предполагала полностью автоматизированный процесс приготовления хлеба, организованный по вертикали: сырье поступало на верхние этажи, а готовые буханки выходили снизу, двигаясь по кругу.

Завод проработал десятилетия, пережив даже блокаду Ленинграда: производство не останавливалось ни на день, а в случае отключений электричества работники использовали ручные приводы. Однако в 1990-е предприятие пережило сложные времена: его преобразовали в ОАО «Хлеб», затем несколько раз перепродавали, и в итоге производство прекратилось.

Завод начал работать в 1933 году и выпускал в сутки около 290 тонн хлеба

Сегодня в отреставрированном здании располагаются офисы строительной компании и культурно-деловой центр, частью которого является экспозиция, посвященная блокаде.

Но не только форма делает этот дом особенным. У его подножия – массивная каменная терраса с пандусом и лестницами по бокам. Это важный элемент градостроительства: в те времена Ленинград регулярно страдал от наводнений, а защитной дамбы еще не существовало. Терраса служила своеобразным барьером между водой и жилыми помещениями.

Проект создавали два выдающихся зодчих – Евгений Левинсон и Игорь Фомин. В отличие от аскетичных домов-коммун с общими кухнями и душевыми, этот дом предназначался для партийной верхушки, чиновников Ленсовета, видных ученых и деятелей искусства. Во всех семидесяти шести квартирах было от трех до шести комнат, полноценные кухни, ванные, помещения для домработниц. В доме имелись также собственная прачечная, парикмахерская и магазин.

Конструктивизм не просто следовал модным формам – он заботился о здоровье людей. В сыром Петербурге туберкулез был распространенной бедой, и архитекторы делали все, чтобы в дома проникало как можно больше света и воздуха.

Здесь хорошо видна необычная линия главного фасада

Большие окна, солярии (открытые галереи для солнечных ванн) и террасы стали ответом на эту проблему.

Ленточное остекление – очень характерная для конструктивизма деталь

Не обошлось и без мрачных деталей: как это нередко бывало в те годы, для облицовки некоторых частей здания использовали надгробные плиты с разоренных кладбищ.

Есть легенда, что конструкция дома предполагала специальные потайные комнаты и воздушные ходы для подглядывания и подслушивания за высокопоставленными жильцами. Но пока эта городская байка ничем не подтвердилась.

В здании на Карповке уже угадывались черты грядущего сталинского ампира: фонтан перед фасадом (ныне неработающий), рельефы с изображениями спортсменов, лепные элементы в виде венков и снопов. Конструктивизм постепенно уступал место новой эстетике – пышной, декоративной и немного тяжеловесной. Кстати, многие упрекают конструктивизм в примитивности, отсутствии внешней красоты; этот упрек не совсем справедлив. Отказ от украшений уравновешивался продуманностью, функциональностью и удобством.

Дом Ленсовета анфас. Хорошо виден въезд во внутренний двор

В доме Ленсовета на Карповке жили многие известные горожане: актер Юрий Юрьев, режиссер Всеволод Мейерхольд, глава Ленсовета Петр Лазутин; во второй половине 1930-х годов многие высокопоставленные жильцы дома были арестованы и репрессированы.

Велотрек в саду «Аквариум».

Фото ок. 1913 года

В 2019 году здание отремонтировали, однако внешние фасады и инженерные системы нуждаются в более глубокой реконструкции. Несмотря на износ, дом № 13 продолжает оставаться значимым памятником архитектуры, наглядно демонстрируя эволюционный переход от раннего конструктивизма с его строгостью и функциональностью к более торжественному стилю, предвосхищающему наступление следующей архитектурной эпохи.

История этого места началась задолго до появления киностудии. В 1886 году участок земли приобрел предприниматель Александров, задумавший создать здесь необычное заведение. Изначально он планировал построить огромный аквариум с экзотическими рыбами и лекционным залом, но проект так и не был реализован. Вместо этого здесь открылся фешенебельный ресторан, сохранивший название «Аквариум». Это было место для городской элиты: великих князей, аристократов, богатых купцов. Гостей развлекали театральными постановками, балами-маскарадами и даже фейерверками. Но настоящей сенсацией стал первый в России киносеанс – в мае 1896 года в саду «Аквариум» показали короткометражные фильмы братьев Люмьер.

Вход с Каменноостровского проспекта на территорию театра и сада «Аквариум». Конец XIX века

Зрители впервые увидели «движущиеся фотографии»: поезд, прибывающий на станцию, и заводских рабочих у ворот предприятия…

Позже здесь появился крытый каток – популярный «Дворец льда» с ледовым лабиринтом и другими развлечениями; правда, в годы Первой мировой войны это пространство отдали под нужды лазаретов.

Сегодня обсуждается модернизация киностудии. Возможно, производство переедет в новое здание, а в историческом корпусе останется только музей кино с кинозалами и выставочными пространствами. Но место, где когда-то показывали первые киноленты, продолжает оставаться центром кинематографической жизни, храня память о славном прошлом и открывая новые страницы в истории российского кино.

XX век – особенно его вторая половина – внес определенные коррективы в облик Петроградской стороны. Поднялся над городом ажурный силуэт телебашни, появились новые парки и аттракционы на островах, практически неузнаваемыми стали многие места, с которых начиналась история Санкт-Петербурга. История продолжается – город шагнул в XXI столетие. Хочется верить, что все перемены будут только со знаком «плюс»…

И в 1956 году началось строительство гиганта – металлического кружева высотой более трехсот метров, спроектированного архитектором Владимиром Васильковским. Конструкция башни состоит из трех усеченных пирамид, сваренных из полых металлических труб; внутри располагается бетонная шахта, окрашенная в красный и белый цвета, благодаря этому башня немного напоминает гигантский маяк. В шахте располагались два скоростных лифта, на которых можно было подняться к смотровой площадке, расположенной в стеклянном «стакане» на высоте около 200 метров. На момент постройки ленинградская телебашня была выше Эйфелевой башни – на целых 4 метра! Позже, после модернизаций и замены антенн, ее высота достигла 326 метров, и до 2017 года она царила над городом, пока ее не затмил небоскреб «Лахта центра».

В туманные дни, когда влажный воздух окутывает город (а такие дни в Петербурге бывают часто), башня будто растворяется в дымке: ее легкий кружевной силуэт становится практически невидимым. В 2002 году на башне была установлена современная подсветка – теперь стеклянный «стакан» вечером окрашивается в цвета российского триколора, а в небо устремляется свет прожекторов.

Когда-то сюда водили экскурсии, но теперь двери наверх закрыты. Говорят, виной тому – устаревшие лифты, недостаточный уровень безопасности и даже угроза для кардиостимуляторов. И несмотря на то что телепередачи сейчас явно уступают место интернет-каналам, силуэт телебашни над городом давно воспринимается как нечто привычное и даже родное.

В наши дни, после масштабной реставрации, ЦПКиО им. Кирова (и Елагин остров в целом) вновь стал центром притяжения. Исторические здания обрели новое назначение: в Кавалерском корпусе открылась «Творческая дача» с мастер-классами, в Оранжерее разместилась стеклодувная мастерская и музей художественного стекла, а Фрейлинский корпус превратился в музыкальный салон. Особой популярностью пользуются костюмированные балы в Елагином дворце, где гости учатся светским манерам и танцам XIX века – полонезу, вальсу, польке и мазурке.

Крестовский остров в XX веке тоже сильно изменился. В 1920-х годах здесь построили стадион «Динамо», а после войны возвели грандиозный стадион имени Кирова, который впоследствии реконструировали в современную «Газпром Арену».

В 1945 году, в честь победы в Великой Отечественной войне, на острове заложили Приморский парк Победы. Его создание стало частью общесоветского движения по восстановлению городов после войны. Тысячи добровольцев участвовали в его благоустройстве. Сегодня здесь можно увидеть аллею городов-побратимов, где высажены дубы представителями делегаций из разных стран.

Острова с высоты птичьего полета

Рядом с парком Победы расположен парк аттракционов «Диво-остров», добавляющий острову динамики и веселья. Кроме того, Крестовский остров славится богатым разнообразием деревьев, кустарников и прочих растений, создающих его неповторимый ландшафт. И конечно же, одним из главных украшений островов остаются многочисленные водоемы: пруды, протоки и ручейки.

В 2010-х годах западная часть Крестовского острова значительно преобразилась благодаря намыву новых территорий площадью более 17 гектаров. Здесь появилась станция метро «Зенит», а также современная инфраструктура.

Беседка-ротонда на берегу пруда. Крестовский остров

Остров стал местом притяжения для разных категорий горожан: спортсменов привлекают стадионы и яхтенные причалы, любителей природы – тихие аллеи и пруды, а ценителей развлечений – аттракционы и яркие события.

Особого внимания заслуживает Яхтенный мост, соединяющий Крестовский остров с Приморским районом и открытый совсем недавно – в День города, 27 мая 2017 года. Это самая длинная и высокая пешеходная переправа в Петербурге, построенная для удобного доступа к спортивным объектам: длина моста – 490 метров, высота над уровнем воды – более 16. С моста открываются живописные виды на Финский залив, что делает его популярным местом для прогулок и фотосъемки.

Яхтенный мост

Но есть в городе места, которые не имеют непосредственного отношения к музыке и тем не менее считаются культовыми. Одно из них – клуб-котельная «Камчатка» на улице Блохина, недалеко от станции метро «Спортивная». С 1986 по 1988 год в этой котельной трудился кочегаром Виктор Цой – лидер группы «Кино». Причем он был не единственным известным музыкантом, который здесь работал: в сохранившемся до сих пор списке работников котельной значатся такие имена, как Александр Башлачев, Святослав Задерий и другие. Иногда там проводились полуподпольные концерты.

Сегодня бывшая котельная превратилась в мемориальный клуб-музей, где проходят концерты, в том числе в память о Викторе Цое. Днем сюда можно прийти бесплатно и осмотреть экспозицию: стены украшены газетными вырезками с интервью музыкантов, редкими фотографиями и архивными материалами. Помещение небольшое: здесь есть барная стойка с закусками и сувенирами, несколько рядов скамеек и деревянный стол. По вечерам в «Камчатке» звучит живая музыка – афишу мероприятий можно найти на сайте заведения. Цена билетов варьируется в зависимости от мероприятия.

Рядом, на пересечении Зверинской улицы и Любанского переулка, расположен «сквер Виктора Цоя» – это название было официально присвоено более 10 лет назад. Время от времени в сквере появляются граффити и прочие объекты, посвященные Цою и другим легендам русского рока.

В 1903 году, к двухсотлетию города, построили величественный Троицкий мост – разводной, ажурный, соединивший площадь с противоположным берегом. К тому времени порт здесь уже канул в прошлое, а округа стала одной из самых респектабельных в столице. Неподалеку вырос роскошный особняк балерины Матильды Кшесинской, а рядом раскинулся тенистый Александровский парк.

А в 1907 году на Петровской набережной, у домика Петра, появились загадочные стражи – гранитные львы «Ши-цза», привезенные из китайского Гирина генералом Николаем Гродековым. Эти мифические существа, словно перенесенные из древних легенд, удивительно вписались в строгий петербургский пейзаж, напоминая о том, что город всегда был открыт самым неожиданным веяниям.

В 1910–1913 годах на набережной вырос дворец великого князя Николая Николаевича младшего, внука императора Николая I. Архитектор Александр Хренов создал здание в духе неоклассики: треугольные портики, изящная ротонда, благородные пропорции. В годы Первой мировой войны князь стал Верховным главнокомандующим, а его дворец – символом уходящей эпохи. Сегодня в этих стенах находится представительство Президента РФ в Северо-Западном округе.

Бывший дворец Великого князя Николая Николаевича на Петровской набережной, 2

После 1917 года площадь ждали новые метаморфозы. Ее переименовали сначала в площадь Коммунаров, затем – в площадь Революции. Планы воздвигнуть грандиозный мавзолей героям революции так и не воплотились, зато в 1930-х рядом вырос дом политкаторжан – конструктивистский гигант, приют для бывших узников царского режима. Он представлял собой так называемый дом-коммуну, популярный в то время, поэтому на первом этаже предусматривалась общая столовая, а в квартирах были запланированы лишь кухни-шкафы: в них можно было разве что разогреть чайник или приготовить что-то совсем непритязательное. Впоследствии, во время капитального ремонта, квартиры оснастили обычными кухнями. В доме были также собственный кинозал, библиотека, детский сад.

Дом политкаторжан: один его фасад выходит на Троицкую площадь, другой – на Петровскую набережную

Здание ЛенНИИпроекта на Троицкой площади

Позже, уже после войны, рядом появилось здание института ЛенНИИпроект – его фасад, оформленный в строгих и немного тяжеловесных линиях сталинской неоклассики, вполне гармонично вписался в обрамление площади. По существу, это два корпуса и два здания, слитых воедино: жилая многоквартирная постройка и научный институт.

А вот Троицкий собор, один из старейших в городе, в 1933 году был безжалостно разрушен, став жертвой борьбы с «религиозным дурманом».

В 1964–1966 годах участок у домика Петра преобразился: на месте старых построек вырос огромный жилой дом, прозванный в народе «Дворянским гнездом». Ирония названия была двойной: во-первых, здесь селилась творческая интеллигенция, а во-вторых, рядом находилась бывшая Малая Дворянская (ныне Мичуринская) улица. В его стенах жили дирижер Евгений Мравинский, композитор Андрей Петров, режиссер Георгий Товстоногов и многие другие известные петербуржцы-ленинградцы. Кстати, рядом с домом относительно недавно появился сквер Товстоногова и был установлен памятник знаменитому режиссеру, который возглавлял Большой драматический театр более 30 лет.

Современная часовня во имя Троицы Живоначальной на Троицкой площади

На первом этаже дома в советское время располагался гастроном «Петровский» с весьма богатым ассортиментом. А в нишах-порталах первого этажа, где располагаются входные двери, были сделаны росписи в синих тонах в стиле голландского фаянса петровского времени.

В постперестроечные годы площадь снова изменилась: появились аккуратные дорожки, цветники, а перед 300-летием Петербурга – валун в память о жертвах ГУЛАГа («Соловецкий камень») и изящная Троицкая часовня, напоминающая о некогда стоявшем здесь соборе.

Сегодня Троицкая площадь – довольно тихое и спокойное место. Ничто уже не напоминает о шуме порта, о криках купцов, о грохоте пушек. Но история Троицкой площади, как и история Петроградской стороны и Петербурга в целом, продолжается!