Впрочем, учёбу Стивен не забросил. Отцом Уильяма был сам Роберт Грейвс – знаменитый поэт, писатель и знаток античных мифов. Он поручил своему ученику, молодому учёному, регулярно заниматься со Стивеном и Уильямом. Но того куда больше интересовали свои собственные сочинения. Он лишь задавал мальчишкам учить отрывки из Библии, утверждая, что это прекрасный способ подтянуть английский язык. Хоть библейские чтения и наводили скуку на Стивена, они не могли испортить радость от нежданных и долгих каникул.

Семья Хокингов собралась в полном составе в Лондоне как раз к началу грандиозного события, проходившего на берегу Темзы. Правительство хотело вселить надежду в сердца британцев – Фестиваль Британии был призван показать, что теперь, когда война позади, страну ждёт счастливое будущее. Эта выставка достижений архитектуры, промышленности и технологий произвела настоящий переворот в сознании Стивена. Он открыл для себя всё самое передовое в области науки и искусства.

Впрочем, на его школьных успехах это никак не отразилось. В английской системе образования того времени царила строгая иерархия – разделение детей по способностям. Учеников, не набравших нужный балл, безжалостно переводили на уровень ниже. Такой удар по самолюбию выдерживали не все – многие ученики окончательно теряли веру в себя.

Стивен никогда не гнался за оценками. В первом семестре учёбы в школе он еле-еле набирал минимальный балл, позволявший оставаться на первом уровне, где учились самые способные дети. А в конце учебного года он чудом избежал позорного перевода в класс для отстающих!

В старших классах Стивен узнал, что чем дальше от нас расположены звёзды и галактики, тем более красным кажется свет, исходящий от них[6]. Это значит, что звёзды от нас удаляются, а Вселенная расширяется (в противном случае звёздный свет становился бы синим[7]). Причём расширение Вселенной началось из точки, совпадающей с центром так называемого Большого взрыва. Стивен не верил собственным ушам. Неизменная и статичная Вселенная казалась ему куда понятней.

В отличие от Вестминстера, в школе Сент-Олбанса галантным манерам не обучали. А значит, прощайте, папины надежды! Но Стивену было не до того. В старших классах он стал всё больше увлекаться физикой и математикой. А жизнь показала, что в этих науках вполне можно было преуспеть и без светского лоска.

За два года до окончания школы он решил специализироваться в этих двух дисциплинах. Отец был категорически против. Хоть он и поощрял увлечение сына точными науками и даже занимался с ним математикой, но в глубине души надеялся, что Стивен станет врачом. К тому же старший Хокинг считал, что физикам не так-то просто найти работу. Одна дорога – в школу. А всем известно, что на учительскую зарплату не разгуляешься.

– Но я хочу разобраться, как устроен мир!

– Конечно, тебя хлебом не корми, только дай что-нибудь разобрать. Ты такой с детства! Разбирать-то ты мастак, а вот собрать всё как было не можешь!

– Да знаю, знаю. Руки у меня не очень умелые. Тем более надо идти в теоретики!

– Уж лучше б ты выбрал биологию… Если передумаешь идти в науку, всегда сможешь стать врачом!

– Пап, в биологию идут те, кто звёзд с неба не хватает. А те, у кого есть голова на плечах, занимаются физикой и математикой!

– Ну, на худой конец возьми ещё и химию! Если наскучит математика, пойдёшь на факультет естественных наук.

– Хм… Ну ладно…

На деле химия оказалась самым весëлым предметом – чего только стоили опыты с забавными реакциями, где всё шипело, бурлило, а порой и взрывалось! А вот на уроках физики Стивен откровенно скучал. Всё ему казалось простым и понятным.

И всё же только физика с астрономией могли ответить на вопросы, о которых они бесконечно спорили с друзьями: откуда мы произошли и зачем мы существуем?

Пока Стивен сдавал выпускные экзамены, семья Хокингов неожиданно уехала в Индию, куда отца отправили в научную командировку на целый год. На это время Стивен переехал в дом доктора Хамфри, коллеги отца. Как-то раз юноша спустился в подвал и обнаружил, что он весь уставлен паровыми двигателями – в своё время их мастерил отец владельца дома. С тех пор Стивен проводил там каждую свободную минуту. А потом наступили долгожданные каникулы – Стивену удалось съездить в Индию и повидаться с папой, мамой, братом и сёстрами.

Получив аттестат зрелости, Стивен задумался, какой университет выбрать. Папа Фрэнк, разумеется, советовал поступать в Кембридж или Оксфорд – самые престижные английские университеты. А вот директор школы Сент-Олбанса сомневался, что Стивена примут в Оксфорд, – уж слишком молод! Хокинг всё же отправился на экзамен в надежде получить стипендию. И… ему это удалось! Стивену едва исполнилось семнадцать лет – куда меньше, чем другим поступившим. На первых двух курсах он чувствовал себя одиночкой – старшие товарищи не спешили приглашать его в свою компанию.

К третьему курсу это ему порядком надоело, и он решил завести друзей. А лучший способ для этого – вступить в один из студенческих клубов Оксфорда, что наперебой зазывали в свои ряды. Стивен выбрал Лодочный клуб и стал членом гребной команды, которая принимала участие в гонках по местной реке. Хокинга взяли рулевым – он должен был задавать ритм гребцам, выкрикивая в рупор команды, направлять лодку и следить, чтобы она держалась на безопасном расстоянии от других. Ничего сложного! Чего не скажешь о гребцах, которым приходилось дружно ворочать вëслами… Но у Стивена был талант притягивать неприятности. На первом же соревновании он не справился с управлением – один из тросов застрял в штурвале. В результате лодка сбилась с курса, а команда выбыла из гонок.

Несмотря на всю свою невезучесть, Стивен наконец-то обзавёлся друзьями, чему он был безмерно рад. Теперь было с кем посидеть в баре и танцевать на вечеринках до глубокой ночи… Правда, ради этого приходилось нарушать строгие правила колледжа, ведь ворота в общежитие запирали ровно в полночь. За поведением студентов и студенток (они жили в разных зданиях) следило бдительное око начальства. Ну а если кому-то (то есть почти всем) хотелось выйти после полуночи, перед ним вставала преграда – стена, на которой угрожающе торчали ряды острых шипов. Впрочем, чтобы любители ночных прогулок не причинили себе вреда, администрация распорядилась оставить на стене небольшой участок без шипов… Стоит ли говорить, что все охотно пользовались такой лазейкой.

Стивен буквально купался в этой атмосфере непринуждённости, далёкой от мира учëных сухарей. Он сразу заметил, что в Оксфорде, по крайней мере в те времена, было не принято слишком усердно грызть гранит науки.

Среди студентов бытовало мнение, что если ты гений, то напрягаться незачем. Ну а если нет, то знай своё место – всё равно выше головы не прыгнешь! Здесь никто не стал бы зубрить с утра до вечера ради диплома с отличием. Это удел бездарей!

Юный Хокинг не стал исключением. Хоть программа обучения ему и нравилась, учился он с прохладцей и не горел желанием корпеть над учебниками. Позже он подсчитал, что за первые три года в Оксфорде он уделил учёбе около тысячи часов, то есть примерно по часу в день. Лекции Стивен не конспектировал, а листочки с решением задач, которые он щёлкал как орешки, сразу после проверки летели в мусорную корзину.

Впрочем, всем сразу стало ясно, что котелок у Хокинга варит. Как-то раз ему с товарищами задали выучить главу из книги «Электричество и магнетизм», к которой прилагалось тестовое задание из тринадцати вопросов. Ответы надо было сдать на следующий день.

Задание было столь сложным, что к вечеру товарищи Стивена едва успели ответить на один вопрос. Наступило утро, а беззаботный Стивен, к всеобщему удивлению, даже не заглядывал в книжку. Он заперся в своей комнате, а через пару часов вышел, держа в руках листочек с ответами.

– Ух ты, какие каверзные вопросы. Мне удалось ответить лишь на десять!

Восхищённые друзья так и застыли на месте – вот это да! Впрочем, Стивен продолжал относиться к учёбе спустя рукава.

– Как жаль, что он учится вполсилы, – огорчались его товарищи. – Такой мощный ум пропадает!

И всё же Стивен и Джейн не расстались, они обручились, а через год сыграли свадьбу. Их брак продлится четверть века. Со временем у них родится трое детей – Роберт, Люси и Тим.

С появлением семьи у Стивена словно открылось второе дыхание. Тем более что годы шли, а он, вопреки прогнозам врачей, продолжал жить.

Молодой учёный получил исследовательскую стипендию, защитил диссертацию по теоретической физике и начал писать свои первые научные статьи.

Джейн повсюду следовала за мужем – ему становилось всё труднее передвигаться без посторонней помощи. Болезнь потихоньку добралась до речи – Стивен начал шепелявить, точно во рту у него была каша. Да и руки отказывались служить – стало сложно печатать на компьютере, а тексты приходилось диктовать. Джейн, набравшись терпения, взялась «переводить» невнятную речь Стивена и писать под его диктовку. А ещё помогала мужу во всех житейских делах – одевала его, мыла и даже начала водить машину.

И всё же нет худа без добра. Чтобы обхитрить болезнь, Стивен стал придумывать всякие уловки. Не получается писать? Не беда, он будет мыслить не формулами, а картинками! Такой метод работы подсказывал ему яркие образы для своих теорий. И как знать, может, не будь этого недуга, учёный не смог бы так сосредоточенно размышлять и не создал бы свои прославленные теории! Например, теорию о чёрных дырах.

Вы можете спросить, а что такое чёрные дыры?

Прежде всего заметим, что чем крупнее звезда, тем больше сила её гравитационного притяжения[12]. Когда жизнь гигантской звезды (размером больше Солнца) подходит к концу, то под действием огромной силы гравитации её атомы с нарастающей скоростью начинают притягиваться друг к другу. И тогда звезда принимается коллапсировать, то есть стремительно сжиматься[13], сокращаясь в размерах. Если этот процесс продолжится, то её размер уменьшится до крошечной частицы от того, какой звезда была вначале. Однако материя, из которой состояла звезда, никуда не денется. А теперь представьте: сначала звезда была раскалённым гигантом, потом превратилась в крохотную крупицу, но её масса осталась прежней. Это значит, что звезда сжалась плотно-плотно, да так, что даже свет не может вырваться наружу. Ничто не может выскочить из этой ловушки – ни материя, ни энергия.

Так появился термин «чёрная дыра» – ведь всё, что туда попадает, обратно не возвращается. В такой сверхплотной звезде максимально сжимается как пространство, так и время – поэтому в чёрной дыре их практически нет. В сущности, время не существует отдельно от пространства. Оно представляет собой лишь одно из измерений, определяющих пространство.

Если мы внимательно посмотрим на любой предмет, то обнаружим, что кроме ширины, высоты и глубины у него существует ещё одна величина – отрезок времени, в течение которого этот предмет находится в данном месте. А значит, время по праву можно назвать четвертым измерением, таким же важным, как и три остальные.

А теперь вообразим, что кто-то уселся на поверхности чёрной дыры, чтобы понаблюдать за космосом (на самом деле это невозможно, так как чудовищная сила гравитации тотчас раздавила бы смельчака). Он бы увидел, что в космосе всё происходит с бешеной скоростью, ведь время наблюдателя, наоборот, стояло бы на месте.

Как ни удивительно, но идея чёрных дыр известна с тех пор, как люди стали заниматься физикой, вернее, её теоретическим разделом. В восемнадцатом веке, когда явление гравитации уже было открыто, учёные выдвинули предположение, что некоторые звёзды могут превращаться в чёрные дыры. Однако до появления мощных современных телескопов никому не удавалось показать, что такие дыры и вправду существуют. Да и сегодня напрямую увидеть чёрную дыру не получится – ведь она не испускает свет, а значит, становится самой настоящей невидимкой.

И всё же дыру можно обнаружить по её влиянию на окружающее пространство. Её мощная сила гравитации притягивает любой предмет, оказавшийся рядом, а дыра в мгновение ока его проглатывает. Вокруг дыры образуется зона невозврата – так называемый горизонт событий, за которым обратной дороги нет.

Чёрная дыра способна даже изменять орбиты[14] близлежащих звёзд. Наблюдая за подобными аномалиями[15] в движении светил, исследователи могут понять, где находится сама дыра.

Однако Хокинг усомнился: неужели и вправду ничто не может вырваться из чёрной дыры? Знания, которые он получил, изучая квантовую механику, подсказывали ему, что чёрная дыра не может удерживать в своих недрах всё, что проглотила.

«Если чёрные дыры обладают энтропией, значит, у них есть температура. А следовательно, они должны испускать какое-то излучение. При этом считается, что чёрные дыры ничего не выпускают наружу. Как такое возможно?» – размышлял Стивен.

В основе квантовой механики лежит принцип неопределённости. Он гласит, что Вселенной правит случай. А это значит, что у частиц нет строго определённых траекторий движения в пространстве-времени. Если мы захотим проследить за конкретной частицей, то никогда не сможем точно сказать, где она находится в тот или иной момент.

В 1974 году Стивену пришла в голову идея, что чёрные дыры, возможно, не так уж и черны – иначе говоря, они удерживают не всё, что поглотили. Учёный выполнил сложнейшие расчёты и показал, что существуют частицы, способные вырваться из дыры в виде излучения[16]. Если такое излучение существуют, значит, чёрные дыры не могут жить вечно – потихоньку они испаряются, а в конце концов взрываются и гибнут.

– Если это так, то Эйнштейн ошибался, когда говорил, что Бог не играет в кости[17], – заметил Стивен. – Бог не только играет в кости, но иногда бросает их так далеко, что нам не видно.

Поначалу учёный не был до конца уверен в своей теории и рассказал о ней лишь немногим коллегам. Однако весть о революционном открытии быстро облетела научный мир. В день рождения Стивена у него зазвонил телефон. Это был его коллега Роджер Пенроуз. Он так восхищался новой теорией, что говорил и говорил без передышки. Разговор затянулся, и у Стивена, к его досаде, даже остыл обед.

Теория Хокинга до сих пор вызывает споры. Когда Стивен публично рассказал о своём открытии, многие исследователи с ним не согласились. Впрочем, космология тем и интересна, что ставит перед учёными непростые задачи. А Вселенная крепко хранит свои тайны.

Ну а Стивен и Джейн расстались как добрые друзья. Хокинг и сам понимал, что Джейн стало невмоготу нести столь тяжкую ношу. В сущности, их супружеская жизнь складывалась из четырёх слагаемых – он, она, его болезнь и… физика, которой учёный посвящал почти всё своё время. Стоит ли удивляться, что ещё в 1979 году Хокинг занял кресло Лукасовского профессора математики[20] в Кембриджском университете – такой чести триста лет тому назад был удостоен сам Исаак Ньютон!

Когда Хокинга попросили расписаться в увесистом журнале записей, хранящем имена славных предшественников, у профессора затряслись руки, но… не от волнения. Дала о себе знать его болезнь, БАС. Эта подпись оказалась последней, которую Стивен поставил своей рукой.

И всё же он продолжал работать. В 1988 году свет увидела его научно-популярная книга «Краткая история времени. От Большого взрыва до чёрных дыр», адресованная широкой публике. О сложнейших понятиях Хокинг сумел рассказать языком, доступным даже читателям, несведущим в астрофизике. На её страницах встречается только одна формула – знаменитое уравнение E = mc². Его вывел Эйнштейн, доказав, что материя и энергия вовсе не отдельные физические реальности, а две стороны одной медали, ведь энергия (E), которую тело способно излучить, равна его массе (m), умноженной на квадрат скорости света (c²).

Труднее всего было понять, как произошёл тот самый взрыв, который дал жизнь нашей Вселенной. В ту пору учёные уже не подвергали сомнению саму теорию Большого взрыва, но вели споры о том, как его объяснить.

Новаторский подход Стивена заключался в том, что он обратился к квантовой космологии. Говоря простым языком (ведь речь идёт о весьма сложных понятиях), Хокинг утверждал, что у Вселенной нет границ – ни во времени, ни в пространстве. Большой взрыв, настаивал он, следует понимать не буквально (как первоначальный «грандиозный взрыв»), а скорее как математическую модель.

Стивен любил приводить в пример глобус. Если вообразить, что он представляет собой мироздание, то его изначальная точка должна находиться на Южном полюсе. Оттуда Вселенная расширилась и заполнила остальную часть шара. С этой точки зрения, на юг от Южного полюса (то есть за пределами Большого взрыва) вообще ничего не существует.

А вот по поводу конца Вселенной мнения учёных разошлись. Их версии, основанные на строгих расчётах, частенько противоречат друг другу. По одной из них, через миллиарды лет Вселенная сожмётся, подобно тому как это происходит с чёрными дырами. Не исключён и другой сценарий: Вселенная может расширяться до бесконечности или же обрушиться под действием так называемого Большого сжатия. Хокинг, отталкиваясь от своей модели мира, рассуждал так: раз у Вселенной не было настоящего начала, значит, и настоящего конца у неё тоже не будет.

– В любом случае, – говорил Стивен, – когда Вселенной придёт крышка, я уже буду на том свете, так что на ошибке меня никто не поймает!

Ясность мысли и остроумие он сохранит до конца своих дней.

В одной из последних работ Хокинг предположил, что кроме нашей Вселенной существует много других, параллельных миров, а все вместе они образуют «Мультивселенную».

Как-то раз один британский комик пригласил Стивена на интервью. Речь зашла о бесконечных возможностях, которые открывают перед нами иные вселенные.

– Значит, где-то существует вселенная, где гений я, а не вы? – решил сострить юморист.

– Да. И даже такая, где вы смешно шутите! – парировал Хокинг.

Его называли суперзвездой среди учёных, однако Стивен блистал не только на научном небосклоне. Он успевал даже сниматься в передачах и фильмах, имеющих к физике весьма далёкое отношение.

Хокинг от души веселился, озвучивая свою рисованную копию в мультсериалах «Симпсоны» и «Футурама» (и даже переписывал реплики, которые казались ему недостаточно смешными). А ещё собственной персоной появлялся в разных комедийных шоу, например в сатирической «Маленькой Британии» и популярном сериале «Теория Большого взрыва».

А как он был счастлив, когда ему, поклоннику научной фантастики, предложили сняться в фильме «Звёздный путь»! В одной из серий он сыграл в карты с виртуальными Ньютоном и Эйнштейном, не упустив возможности заметить:

– Опять ты ошибся, Альберт!

При всей своей хрупкости Стивен оставался крепким орешком. В девяностые годы однажды вечером, когда он пересекал дорогу на своём кресле, ему показалось, что фары приближающейся машины ещё далеко. Сиделка, сопровождавшая Хокинга, не успела его предупредить – автомобиль врезался в инвалидную коляску, а Стивена выбросило прямо на асфальт. На раны пришлось наложить немало швов. Вдобавок ко всему разбился его синтезатор речи. Но уже через пару дней он как ни в чём не бывало вернулся к работе.

Стивен Хокинг тихо угас в своём доме в Кембридже в 2018 году. До последнего дня он работал над статьями, посвящёнными Вселенной. Некоторые из них были опубликованы вскоре после его кончины. Учёный прожил семьдесят шесть лет – на полвека больше, чем ему, двадцатиоднолетнему студенту, предсказывали врачи!

Дата его ухода из жизни – 14 марта – оказалась символичной. Удивительное дело, она совпала не только с днём рождения Альберта Эйнштейна, но и с праздником математической константы – числа Пи[21]! Впрочем, Стивен сказал бы, что и это тоже простое совпадение… Весьма забавное, не правда ли?