ВОЗМОЖНО, вы читали в исторических книгах о Джозефе Уотсоне или, как он позже назвал себя, Ное Уотсоне, но, вероятно, нашли лишь обрывистые сведения об его подвигах. Но история продолжается. Мы оставляем за собой все более и более длинные записи, а поскольку все события должны быть показаны в перспективе, то приходится сокращать много незначительных сведений.

Один специалист, или даже группа не может изучить всю человеческую историю. Она слишком обширна. Поэтому теперь, в 2926 году нашей эры, приходится делать выжимку событий и сводить все к главным фактам и причинам, и в результате множество дат и сведений хранятся теперь лишь в библиотеках и музеях.

И никто, кроме, разве что, его последователей, не считает Джозефа Уотсона мировой величиной, хотя, в свое время, он без сомнения был значительной фигурой.

Родился он в Шотландии в мае 2104 года. Роды были естественными, поскольку в сельских северных районах народ все еще цеплялся с пуританским упрямством за суеверия, что дети, вынашиваемые в инкубаторах, обязательно будут неправильными.

В брошюрах их общества публиковались поддельные, вредные доказательства, что ни у какого искусственно выношенного ребенка не может быть души. Эти брошюры распространялись в громадном количестве и оказывали огромный эффект на полуобразованное и бесхитростное население. Такие предубеждения очень живучи, и даже сегодня иногда можно услышать о разных атавизмах вплоть до естественных родов, происходящих в отдаленных уголках Земли.

Мать Уотсона заплатила за свою необразованность и доверчивость, умерев во время рождения сына — что частенько случалось при примитивном способе воспроизводства, и то, что она отдала свою жизнь ради него, оставило неизгладимое впечатление на характер мальчика. Как сообщают, на протяжении всех школьных лет он был подростком, склонным к самоанализу, не без вспышек «ложной гениальности». Термин «ложная гениальность» весьма запутанный и сложный для понимания, но без сомнения, так описывали его странный регрессирующий кругозор, являющийся причиной твердой приверженности принципам, от которых общество давно отказалось.

Во время его обучения в университете у него началась фаза энтузиазма, которая будет ныне мало кому понятна, поэтому требует некоторого разъяснения.

В 2123 году вера, которой придерживается сегодня весь мир, о Фундаментальном Порядке или Первичном Происхождении, исповедовалась лишь маленькой группой энтузиастов. Остальная часть Человечества соглашалась лишь с отдельными фрагментами целого, поэтому каждая община или течение оплетала эти фрагменты различными наборами обычаев и суеверий, на которых основывалось то, что называется «религией». Эти «религии», следует сказать, имели одну и ту же основу, но отличались по форме в зависимости от того, в каком климате и прочих условиях жили породившие их народы. Так, в холодных странах «религия» была строгой и суровой, а в жарких более красочной и менее практичной.

Джозеф Уотсон, пуританин в душе, собрал вокруг себя группу подобных юношей и покинул университет с твердой решимостью начать «Возрождение».

Свою кампанию он начал с поддержки «Общества Противников Инкубаторов». Трудно было понять, какие умственные завихрения толкнули его на то, возможно, в этом была виновна смерть его матери, но без сомнения, эти взгляды подвигли его придумать более поздний призыв: «За право природы!»

ГЕНРИ ХЕДИНГТОН не очень-то волновался о будущем своей души, о которой так переживал Уотсон, но не хотел лишаться комфорта своей нынешней жизни, если Земле предстояло взорваться. В ходе серьезных бесед, проходивших между этими двумя людьми, Хеддингтон все более убеждался, пока его вера не стала столь же крепкой, что и у Уотсона. Но у Генри был иной характер. В конце одной встречи он медленно затушил одну сигару (которые совсем не одобрял Уотсон) и стал оценивающе разглядывать новую.

— Вы много выступаете, — сказал он. — Вы призываете людей раскаяться. Может, они и раскаются, а может, и нет, но делу это не поможет, когда начнется конец света. Конечно, у вас есть ораторский талант, а я люблю талантливых людей, но я человек совершенно иного склада. Я не люблю болтать, я действую.

И Хедингтон начал действовать. Были собраны и проинструктированы все его лучшие специалисты, и через несколько недель первые плоды их усилий начали быть видны в виде гигантского ангара, построенного в дальнем конце Экспериментального Ракетодрома Хедингтона. Были привезены тонны различные материалов и припасов, и окружающие перешептывались, строя догадки относительно их назначения. Было очевидно, что ангар предназначался для невиданного до сих пор воздушного корабля. Слухи о нем ползли и множились, поскольку ни одно дело не могло обойтись без слухов.

Одни говорили о его намерении построить самый большой стратосферный самолет в мире. Другие высказывались, что старик Хедингтон сошел с ума и решил добраться до Луны. Однако, всеобщее мнение сходилось на том, что все предприятие окончится колоссальным провалом. Было ясно, что такое количество груза еще никогда не поднималось в воздух, а даже если и поднялось бы, то процент полезного груза был бы при этом мизерным.

Но работы устойчиво продолжались. Проектировщики потели в офисах над сложными чертежами, пока не начинали болеть их спины и глаза. Может, они и скептически относились к распоряжениям своего босса, но не показывали этого. Оплата была хорошей, но что еще важнее для творческих людей, большую часть жизни потративших на конструирование типовых самолетов, это представленная им полная свобода. Их больше не связывали законы об ограничении уровня шума, размеров и расположении пассажирских кают и многих других мелочах, вечно портивших кровь конструкторам.

На сей раз их творение должно стать совершенным, поэтому ничто не ограничивало им смету. За этим проектом стояли все богатства Хедингтона, поэтому опасаться было нечего. И все конструкторы бешено чертили чертежи за чертежами, в безумном опьянении от того, что воплощались в жизнь их самые смелые мечты.

У модельщиков на литейных заводах были свои проблемы, заставлявшие их ругаться и «чесать репу», но постепенно они тоже прониклись всеобщим энтузиазмом. Производителям инструментов заказывали такие хитроумные станки, что они приходили в полный восторг, наконец-то дорвавшись до свободного творчества. Металлурги с радостью придумывали новые сплавы, которые прежде считались слишком дорогими для практического применения, и постепенно в громадном ангаре начала появляться невиданная машина.

Хедингтон начинал все больше верить в Уотсона, которого считал уже не малозначительным пророком, а настоящим талисманом удачи. Он настаивал, чтобы реформатор все чаще посещал строительство и наблюдал за ведущимися работами.

— Этот будет настоящее чудо. Еще никто за всю историю Человечества не пробовал построить подобное, — как-то с гордостью сказал миллионер.

— Ковчег, — пробормотал Уотсон.

Его глаза затуманились, словно он смотрел вглубь времен, в далекое прошлое на другой Ковчег, стоящий на горе, чтобы спасти верующих.

ИСТОРИЯ ХЭЛА Ньютона начинается спустя больше года после того, как он женился на Давиде Джонсон, известной теперь всему миру под именем Вида. Они оба покинули инкубаторы в течение месяца друг после друга. В детстве вместе играли и проводили время. Оба развивали блестящий ум вплоть до весны 2920 года, когда решили сочетаться браком.

Хэл как раз закончил колледж, став самым молодым пилотом ракеты нового поколения. Гром ракет казался ему пульсацией самой жизни, и он водил мощные самолеты так, словно между ним и машиной существовало полное взаимопонимание. Человек и машина показывали пример превосходного сотрудничества.

Вида была чуть менее выдающейся в избранной ей профессии химика. Все ей давалось легко, что вызывало зависть подруг и изумление преподавателей, потому что месяцы требовались ей на то, на что у других уходили годы. Уже в двадцать четыре года она совершила интересные открытия, и ей прочили блестящее будущее. Она могла стремглав нестись там, где остальные едва тащились.

Мысль о браке не была особо популярна у них обоих — слишком много разбитых сердец пало к ногам Виды, и слишком много вздохов слышал за спиной молодой Хэл, но никто не сомневался, что их связь будет успешной.

Еще целый год они занимались каждый своим делом. Хэл носился по небу, пока что не выходя за пределы стратосферы, но воображение постоянно уносило его к звездам. Вида возилась с химикатами и мечтала о будущем, весьма отличающимся от того, которое готовила ей судьба.

Затем умер великий Гордон Джонсон, отец Виды, и все его миллионы перешли к ней.

Пятого июля 2922 года большое предприятие Ньютонов получило первый легкий толчок, в итоге забросивший их в космос.

Ньютоны с гостями как раз закончили великолепный обед и перешли в другой зал к кофе и сигарам. Во время еды Ньютон казался слегка озабоченным, а теперь завел разговор о том, что давно таилось у него в глубине душе.

— Мы с Видой хотим кое-что рассказать вам, — сказал он гостям. — Это не будет простой небольшой прогулкой, поэтому я прошу всех не давать сразу окончательного ответа — такие вещи лучше как следует обдумать.

Несколько секунд он рассматривал своих гостей. Здесь был биолог Темберли, тридцатилетний, но уже немного лысеющий, близорукий и резкими движениями напоминающий птицу. Рядом с ним сидел большой Билл Краушоу. Отец Билла был одним из последних известных исследователей, и его сын, без сомнения, последует по его стопам, исследуя последние нехоженые уголки Земли.

Но пока что он был вынужден заниматься доставшимися ему по наследству предприятиями. И, наконец, здесь была Люси Крамер с ликом мадонны, скрывающим гениального химика, почти равного по талантам Виде.

— Вот мое предложение, — продолжил, наконец, Хэл. — Вида открыла замечательное взрывчатое вещество, которое, как мы считаем, может решить проблему борьбы с земным притяжением. Меня с самого детства тянуло в космос. С открытием Виды и специальным кораблем, который я уже почти закончил конструировать, мне кажется, это стало возможным. А теперь о самом предложении. Хотите ли вы полететь вместе с нами?

Наступила пауза, во время которой все молчали. Затем Хэл продолжал:

— Конечно, я не могу гарантировать вам совершенно безопасный полет. Существует множество известных опасностей, а также тысячи неизвестных, но мы с Видой верим в себя достаточно, чтобы рискнуть, и хотим знать, верите ли в нас вы.

В ТЕЧЕНИЕ следующих нескольких месяцев на Ньютонов навалилась куча хлопот и забот. Прибывали готовые детали корабля. Сплав для дюз оказался некачественным, и пришлось все переделывать. Джонит — новое взрывчатое вещество Виды, — предстояло сделать более устойчивым. Но постепенно, в течение года, начала обретать реальные черты «Нация».

Хэл собрал всю группу, провел ее по кораблю и попросил советов относительно устройства внутренней обстановки. Корабль был сто футов в длину, в нем находилось несколько кают, гостиная с иллюминаторами из кварцевого стекла, камбуз, кладовая и небольшая лаборатория с оборудованием для химика, биолога и фотографа. Вида и Люси тут же раскритиковали камбуз и потребовали изменений. Кроуфорд сказал, что нужны стойки для оружия вдоль стены, «на всякий случай».

Но оказалось, что очень мало подобных деталей избежало внимания Хэла. Все поразились изобретательному избавлению от топливных баков и компактности двигателей, которые должны провести корабль по космосу. Кроушоу оценил простоту пульта управления и сопутствующее множество приборов для регистрации давления в различных дюзах ракеты. Они выглядели, подумал он, скорее как смесь пишущей машинки и коллекции часов, чем как нервная система корабля, от которой зависели их жизни. Но он пожал плечами и пошел дальше, так как все это не было в компетенции Кроушоу. С одобрением он осмотрел арсенал и ящики с боеприпасами.

Когда они вышли из корабля, Кроушоу пристально поглядел на сияющий корпус, чувствуя громадное уважение к чудесам компактности и комфорта. На глаза ему попалось название, написанное большими буквами на борту корабля.

— Почему «Нация»? — тут же спросил он.

— Изначально это слово означает «пламенный», — пояснил Хэл. — А корабль будет лететь на вершине огненного столба.

В конце июня 2923 года было объявлено, что корабль готов к испытательному полету. До сих пор работы велись если не в тайне, то, по крайней мере, без всякой огласки, но об испытаниях «Нации» было написано на первых полосах всех газет, что неизбежно привлекло внимание к Ньютонам. Репортеры увидели возможность сенсации в новом крылатом корабле, который с невероятной скоростью пронесся по небу. Они посмотрели, как он, словно серебряный лучик с ревущими алыми дюзами пролетел и приземлился на летном поле, наскоро собрали информацию и помчались по своим редакциям.

«НОВЫЙ РАССВЕТ В ИСТОРИИ АВИАЦИИ…»

«ЭПОХАЛЬНОЕ ОТКРЫТИЕ, СДЕЛАННОЕ МОЛОДЫМ ПИЛОТОМ…»

«ДО НАСТОЯЩЕГО МОМЕНТА О ТАКИХ СКОРОСТЯХ В НИЗКИХ СЛОЯХ АТМОСФЕРЫ НИКТО И НЕ МЕЧТАЛ…» — захлебывались газеты.

Хэл отказался дать информацию. Он лишь сказал, что просто проводил эксперименты и не имел намерения публиковать их результаты. Однако правда просочилась неизвестно из каких источников.

«Хэл Ньютон собирается бросить вызов космосу…»

Была опубликована даже дата его предстоящего отлета.

«Двадцатого августа Хэл Ньютон совершит попытку достигнуть Луны», — было написано в одной из газет.

Люди не относились к этому скептично, поскольку верили в способность человека завоевать космос. Фактически, они так привыкли к этой мысли, что их стали раздражать многочисленные неудачные попытки. В газетах был опубликован список предшественников Хэла. Был Йорсен, который упал в Тихий океан. О Крейге, как и о Хедингтоне, вообще больше никто ничего не услышал. Были пилоты, которые взорвались вместе со своими аппаратами. Например, Симпсон, рухнувший на Чикаго и уничтоживший пятую часть города. Так что, благодаря стараниям прессы, вкупе с нездоровым стремлением последний раз поглядеть на обреченных людей, двадцатого августа огромная толпа народа окружила ангар Ньютона.

И она была более, чем разочарована, когда пронеслось известие, что «Нация» стартовала днем раньше.

— НА «НАЦИИ» должны остаться, по крайней мере, трое, — продолжал Хэл. — Что думаете вы, Смит?

Смит кивнул и бросил высокомерный взгляд на Венеру, видимую из иллюминатора.

— Что-то не манит меня здешний пейзаж, — ответил он.

— Я тоже останусь, — добровольно вызвалась Люси. — На корабле… здесь мне привычнее.

— Уже двое есть. Что скажешь ты, Фримен?

Фример вопросительно взглянул на Маккея.

— Я думаю, мы оба останемся, если вы, Хэл, не возражаете, — сказал Маккей.

ВСЕ ПЯТЕРО РЕЗКО обернулись.

— Руки вверх! — снова потребовал голос.

Пришлось повиноваться при виде шести направленных на них стволов. Затем наступила тишина. Исследователи пораженно разглядывали владельцев ружей, а те спокойно глядели в ответ на них.

Они имели больше сходства с обезьянами, чем любые другие земные существа, но все же сходство весьма отдаленное. С одной стороны, они стояли вертикально, хотя их ноги были слишком короткие пропорционально туловищу. С другой, их покрывали густые, серебристо-седые волосы, растущие везде, даже на лицах. Средняя высота их была где-то между четырьмя футами четырьмя дюймами и четырьмя футами шестью дюймами, а головы намекали на значительное умственное развитие.

Лица существ выглядели странно получеловеческими из-за выдающихся носов. А руки, хотя и с противопоставленными большими пальцами, отличались от человеческих кривыми когтями, которыми заканчивались пальцы.

И шестеро этих когтей лежали на спусковых крючках шести ружей.

Кроушоу первым прервал тишину, а вместе с ней нерешительность, заставившую замереть обе стороны.

— Они говорят по-английски? — недоверчиво спросил он.

Хэл бросил на него хмурый, озадаченный взгляд.

— Мне тоже так показалось, — ответил он. — Но… Это может быть какой-то формой передачи мыслей. Мы только подумали, что они говорят, а они просто передавали мысли. Откуда бы они могли…

И тут, словно противореча его словам, одно из существ заговорило, и все отчетливо увидели, как у него задвигались губы.

— Заберите у них оружие, — сказало существо.

Его компаньон положил ружье на землю и подошел к людям. Кроушоу угрожающе опустил одну руку.

— Прекрати, Билл, — велел Хэл. — Ты хочешь, чтобы нас всех тут убили? В настоящий момент нам лучше подчиниться — мы у них на мушке.

Существо забрало у всех людей пистолеты и реактивные винтовки, с сомнением поглядело на радиопередатчик Хэла, потом забрало и его с видом человека, не желающего рисковать. Затем существо отнесло все это своим товарищам, которые с любопытством рассмотрели трофеи, прежде чем прикрепить их себе на спины.

— Эй, осторожно! — крикнул Хейердал, поскольку главный карлик принялся теребить спусковой крючок реактивной винтовки.

Тот мгновение смотрел на него, затем кивнул и продолжил изучение винтовки. Казалось, его озадачили реактивные патроны, хотя на магазины пистолетов он лишь мельком взглянул. Затем он тоже забросил винтовку себе за спину и подошел, чтобы получше рассмотреть пленников. И снова у него был озадаченный вид, но потом, очевидно, он решил, что это можно отложить, и повернулся, чтобы отдать приказы своим подчиненным. И вся компания направилась вниз по склону туда, где стояла по-прежнему с камерой Фрида.

— Ну, скажу я вам, у этой девушки дух настоящего репортера, — восхищенно сказал хейердал.

Когда они подошли, Фрида прервала оживленную беседу, чтобы приветствовать их.

— Привет, — сказала она. — Я надеялась, что вы вскоре появитесь.

— Что ты тут… — начал было Кроушоу.

— Очень любезно с твоей стороны, — прервал его Хэл. — Могу я спросить, а ты думала, черт побери, что нам делать теперь?

Фрида покачала головой.

— Более правильным был бы вопрос: что сделают с нами, — ответила она. — И, кажете, тут имеет место расхождение во мнениях. Очевидно, все зависит от того, является ли мы дингтонами или уотами.

— Чем мы являемся?

— Дингтонами или уотами. Вы что, не понимаете? Они хотят знать, дингтоны мы или уоты.

— Это я уже понял, — сказал Хэл. — Но что это такое?

— Это я как раз и пыталась выяснить, — ответила Фрида.

Она повернулась к своей группе существ и возобновила беседу. Хэл взбил рукой волосы и задумчиво почесал голову. Насколько он видел, серые существа не собирались немедленно причинить людям вред. Они казались спокойными и невозмутимыми, но, с другой стороны, носили оружие и первым делом разоружили людей. В настоящее время Хэл не собирался делать резких движений, сосредоточив все внимание на Фриде и ее беседе. А беседа эта была самой несуразной и неправдоподобной из всего, что они видели на Венере с тех пор, как приземлились.

— Не слишком ли все это круто? — пробормотал Хэл. — Мы пролетели двадцать пять миллионов миль по космосу, — даже больше, — и что произошло? Первые жители, которых мы встретили на чужой планете, обращаются к нам на английском языке. Черт побери, тут что-то не так.

Он повернулся к вожаку и стал внимательно прислушиваться, как тот пытается ответить на его вопрос. Несмотря на высокий и резкий голос, говорил тот правильно, хотя Хэл уловил присутствие незнакомого акцента и другие незначительные различия. Например, его риторический вопрос был явно понят неправильно. Очевидно, вожак не понял слово «английский», хотя и говорил на этом языке. Хэл собрался с мыслями и попробовал начать с другого конца. Он указал на членов своей команды.

— Мы — люди, — сказал он. — А кто вы?

— Горлаки, — тут же ответил вожак, а затем добавил: — Вы дингтоны или уоты?

— О, черт, — сказал Хэл.

Темберли с пристальным вниманием наблюдал за горлаками.

— Смотрите, — внезапно сказал он, указывая на серое пушистое существо, с которым говорила Фрида.

Все глянули, куда указывал его палец.

Из подобия кармана на животе существа высунулась кукольная головка миниатюрного горлака, яркие глазки которого с торжественным интересом смотрели на происходящее.

— Ну, разве это не прелесть? — сказала Фрида, шагнув к матери и ее пушистому ребенку.

— Сумчатые, — пробормотал себе под нос Тимберли.

Очевидно, обладавший тонким слухом горлак услышал его, потому что покачал головой.

— Яйцекладущие, — гордо поправил он биолога.

Пораженный Тимберли задумчиво кивнул.

— На Земле водятся сумчатые, но чтоб меня повесили, если я встречал яйцекладущих млекопитающих! — воскликнул Хейердал.

— Как это может быть?

— Это переходное звено от рептилий, — пояснил Тимберли.

— Выходит, они теплокровные и покрытые шерстью, но по-прежнему откладывают яйца и носят их в сумках, чтобы удобнее было защищать.

— Выглядит это довольно эффективно.

— И выходит, — продолжал Тимберли, что на Земле яйцекладущие не получили развития по какой-то причине. Мы развились дальше, хотя некоторые виды все же остались на подобной промежуточной стадии. А здесь, похоже, у них появился разум. — Он повернулся к горлаку. — И много ли у вас видов яйцекладущих?

— Пять.

— А среди них есть еще млекопитающие?

— Только дингтоны и уоты.

— Да чтоб меня повесили! — простонал Хейердал. — Как все это понимать?

— Послушайте… — начал было Хэл, но закончить не успел.

Со стороны леса донесся высокий и какой-то жалобный звук. Все горлаки внезапно насторожились.

— Дингтоны, — сказал вожак горлаков.

Достав свисток странной формы, он дунул в него, и снова раздался такой же жалобный звук. Через несколько секунд пришел ответ, и горлак снова подул в свисток.

— Ну, похоже, сейчас мы, наконец-то узнаем, что такое дингтоны, — сказал Хэл, и все с надеждой повернулись в сторону леса.

Снова раздался звук. Было очевидно, что существо, кем бы оно ни являлось, приближается, так как звук стал гораздо громче. Горлаки все одновременно заверещали высокими голосами что-то такое, что невозможно было разобрать в общем гвалте.

— О, Боже, это птица… Вон там, над деревьями! — закричал Кроушоу.

Из тумана появилось что-то огромное, с медленно машущими крыльями.

— Летит низко… над самыми деревьями… О, Господи, это не птица, это машина, — задыхаясь, выкрикнул Хэл. — Чтоб я сдох! Орнитоптер…

Все уставились на приближающийся аппарат.

— Снижается слишком быстро, — продолжал Хэл. — Обязательно заденет деревья…

Самолет уже был над последними деревьями, но его крылья задели за кроны, и машина тут же кувыркнулась вниз. Еще секунду она неистово молотила крыльями, потом замерла в гуще кустов. Горлаки испустили тревожные крики и всей толпой ринулись к упавшему аппарату, совершенно забыв про пленников.

— Ну, придется бежать вместе с ними, потому что они забрали все наше оружие, — сказал Хэл.

Ноги у людей были длиннее, так что они быстро нагнали горлаков и прибежали к упавшему аппарату вместе с ними. В путанице поломанных крыльев и зарослей кустарника возилось что-то живое, что, очевидно, услышало, как они подбежали.

— Привет. Помогите же мне выбраться из этой проклятой штуки, — раздался явно человеческий голос.

Когда летчику помогли выбраться из кустов, оказалось, что это высокий, стройный человек. На голове была копна светлых волос, лицо казалось бы на Земле удивительно бледным, но на Венере путешественники уже стали привыкать к серо-белым расцветкам, так что оно показалось им вполне приемлемым. В глазах летчика мелькали веселые искорки, когда он переводил взгляд с одного на другое изумленное лицо, затем, улыбнувшись, он заговорил.

— Долго же вы не прилетали, — сказал он. — Но добро пожаловать.

Путешественники пораженно молчали, так как нечего было на это ответить. Летчик же, казалось, тоже удивился и повернулся к главарю горлаков.

— Аррул, принеси нам поесть.

Несколько горлаков тут же помчались и выдернули ближайшие растения. У них оказались раздутые корни. Летчик оторвал один такой корень и протянул его Виде, жестом указав, что остальные тоже могут угощаться.

— Это вполне приемлемая еда, хотя, возможно, и не очень вкусная, — сказал он. — Объясняться станет легче на сытый желудок. К тому же, у меня с рассвета не было во рту ни крошки.

Все взяли предложенные корни. Они испускали слабый незнакомый аромат, но оказались неплохие на вкус и хорошо утоляли голод.

ОСТАВШИЕСЯ ЧЕТВЕРО на борту «Нации» для охраны корабля со смешанными чувствами глядели, как отправившаяся на разведку команда исчезает в лесу. Люси терзали какие-то нехорошие предчувствия. Она была поражена, увидев, как Тимберли возится со странным венерианским цветком с челюстями, и, хотя это было забавно, ей этот цветок показался намеком на грядущие таинственные опасности.

Потом лес поглотил людей. Люси не могла сказать, в чем причина ее страхов, может быть, в том, что они вчетвером остались на корабле.

— Лучше было бы, если бы они оставили с нами Хейердала, — сказала она Смиту. — Если у них возникнут какие-нибудь проблемы, и они не вернуться вовремя, то мы не сможем поднять корабль и полететь к ним на помощь.

Смит согласно кивнул. Он тоже чувствовал себя подавленным.

— Да, хорошо бы, если бы с нами остался запасной пилот. Хотя Маккей, наверное, сумеет управлять кораблем.

Следующие часа два они занялись наведением на «Нации» порядка, нарушенного приготовлениями к разведке. Люси ликвидировала хаос в кладовой, хотя мысли ее блуждали где-то далеко, когда голос Смита позвал ее к иллюминаторам.

— Говорю же, — взволнованно кричал он, — идите сюда и посмотрите!

Маккей и Фримен тоже подбежали к нему.

— Что там?

Вместо ответа Смит молча указал на опушку леса. Место, куда он указывал, располагалось еще дальше от того, где скрылись из виду разведчики, и в тумане можно было разобрать лишь какую-то белую фигуру, медленно бредущую к кораблю — несомненно, двуногую.

Никто ничего не говорил, все смотрели, как фигура приближалась. Наконец, стало отчетливо видно, что это человек. Потом он остановился, очевидно, рассматривая корабль. Он явно еще не заметил наблюдателей в иллюминаторах, так что они могли хорошо рассмотреть его.

По предварительным оценкам, он был немного ниже шести футов. Голова его была покрыта густыми темными волосами, спутанной массой падающей на плечи. Не менее неопрятная борода спадала на грудь. Единственной его одеждой была короткая клетчатая юбка из белесой ткани с широким поясом. К поясу крепилось много мешочков, а также несколько крючков, на которых висели какие-то орудия. На крючке с одного бока висело нечто похожее на винтовку.

Четверо в «Нации» с удивлением посмотрели друг на друга. Из всего, что они ожидали здесь встретить, появление человека было наименее ожидаемым.

Потом незнакомец скрылся из поля зрения, не сводя глаз с корабля.

— Обходит с правого борта, — сказал Маккей.

— Входной люк у нас заперт? — нервно спросил Смит.

Фримен пошел встретить гостя — или запереть люк, если понадобится, — а остальные ринулись к иллюминаторам другого борта, чтобы продолжить наблюдения. Фримен выглянул из люка, размышляя о том, что бы такое сказать гостю. Но говорить ничего не пришлось. Результат его появления был неожиданным. Челюсть незнакомца мгновенно отвисла, он резко повернулся и ринулся бежать к лесу, петляя, как кролик.

— Странно, — заметила Люси. — Вы заметили, что он весь белый, как и все здесь вокруг?

Вернулся Фримен.

— Наверное, ему не понравилось мое лицо, — сказал он. — Но как-то быстро он сориентировался. Куда он делся?

— Пронесся по склону и скрылся в лесу, — ответил Маккей.

— Надеюсь, ты запер люк? — спросил Смит Фримена.

Фримен прищурился.

— Разумеется, запер. Хотя вряд ли это так уж необходимо, раз здешние жители трусливы, как мыши. А ты чего боишься?

Смит неловко замялся.

— Я… я не знаю. Мне противно все это проклятое место. Не удивлюсь, если что-то произойдет. Не нравится мне все это.

У него был такой вид, словно он стыдился самого себя, но немного успокоился, когда его поддержала Люси.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. На меня это место действует так же, — сказала она.

Оба инженера вернулись к прерванной работе, а Люси ушла в кладовую, лишь Смит остался дежурить у иллюминаторов, ожидая нового появления туземцев. Почти час спустя он снова позвал остальных.

— Он вернулся. И, кажется, кого-то подзывает, или что-то вроде этого.

— Ну, да, подзывает, — согласился Маккей. — Интересно, с чего вдруг такие перемены. В первый раз мы ему вроде не очень понравились.

— В конце концов, можно было ожидать, что поначалу дикарь испугается нас, — заметила Люси.

— Не очень-то он похож на дикаря. Мне кажется, вооружение у него вполне подходящее, — проворчал Маккей и вопросительно взглянул на Фримена. — А как ты думаешь?

— Думаю, надо выйти ему навстречу, — кивнул Фримен. — Возьмем пистолеты, а вы двое, — обратился он к Люси и Смиту, — будете прикрывать нас реактивными винтовками.

Маккей и Фримен вышли из корабля и пошли бок о бок по траве, похожей на червей, к вернувшемуся незнакомцу. Помахали ему рукой, приглашая подойти, но когда прошли половину расстояния до него, он вдруг скользнул в лес.

— Что?.. — начал было Маккей, но получил ответ прежде, чем успел задать вопрос.

Выстрел разорвал тишину. Одновременно с ним Фримен рухнул на землю.

Маккей упал секунду спустя. Быстрота его действий показывала, что ему привычны неожиданно острые ситуации.

— Стреляйте же, — пробормотал он, и тут же его слова заглушили два выстрела, посланные в ответ из «Нации». Два снаряда из реактивных винтовок взорвались среди деревьев.

— Дело улажено, — подумал Маккей, но подниматься не спешил.

Вместо этого он расстегнул кобуру, достал пистолет и поднял его над травой. Тут же грянул выстрел. И снова с корабля ответили стрельбой из винтовок.

Маккей подполз к Фримену и с облегчением осмотрел его рану. Пуля прошла по касательной, лишь сбив человека с ног и слегка оцарапав голову, так что самым серьезным последствием раны будет, вероятно, головная боль. Маккей схватил друга за ноги и ползком потащил его в кораблю. Выпущенные из леса пули свистели у него над головой, а разрывы показывали, что Люси и Смит не прекращают палить из винтовок. Постепенно нападавшие перестали стрелять, но Маккей не рисковал подняться на ноги. Он полз, пока не добрался до корабля.

— Задайте им жару, прикройте меня, — крикнул он Люси.

Под прикрытием усилившегося огня из винтовок Маккей встал с Фрименом на плечах и скрылся в «Нации». Смит с пульта управления захлопнул за ним и запер люк.

Люси положила винтовку и пошла за водой и бинтами, в то время как Маккей, глядя на неподвижного друга, отпускал непечатные замечания о венерианах и всех их предках и родственниках.

— Слава Богу, они не стали дожидаться, пока мы подойдем поближе, — закончил он.

Пока Люси занималась повязками, Фримен пришел в себя. Он поднял руку к голове, прорычав несколько фраз, вполне могущих соперничать с цветистой речью Маккея, затем спросил:

— Вы достали его?

— Его? — переспросил Смит. — Да там, должно быть, десятки этих дьяволов. Мы зачистили то место, где исчез наш дикарь, затем прошерстили на много ярдов вокруг. Но они продолжают стрелять. Вот послушай.

СВЕТЛОВОЛОСЫЙ МОЛОДОЙ человек внимательно поглядел на землян.

— Разрешите представиться, — сказал он. — Найт Дингтон.

Хэл коротко представил своих спутников и себя.

— А теперь, пожалуйста, объясните мне кое-какие здешние аномалии, — попросил он.

— Спрашивайте, — сказал пилот.

— Как получилось, что вы говорите по-английски, и что такое все эти дингтоны и уоты?

— А вы разве не знаете?

— Не знаю что?

— То, что мы живем здесь.

— Послушайте, давайте, начнем все сначала, — прервал его Кроушоу. — Во-первых, как получилось, что вы и они… н-ну, горлаки… говорите на английском языке?

— Потому что, не считая собственного языка горлаков, английский — единственный известный на Венере язык, — ответил Найт, озорно сверкнув глазами. — Попробую вам все объяснить. Надеюсь, вы слышали о «Ковчеге» Ноя Уотсона?

— Вы хотите сказать, что «Ковчег» на самом деле?..

— Да. Несмотря на многочисленные насмешки, он достиг своей цели — улетел с Земли и приземлился на Венеру.

— Значит, вы…

— Попытаюсь покороче. На корабле, как вам, вероятно, известно, летело примерно сто двадцать человек — это был действительно большой корабль. А Ной Уотсон и Генри Хедингтон оказались людьми с диаметрально противоположными принципами. Фактически, они сходились лишь в том, что Земля непременно погибнет — и в этом вопросе они оба оказались совершенно не правы. Хедингтон вскоре понял, что его дезинформировали, но Уотсон до самого конца так и не признал, что был не прав. Хедингтон постоянно глядел в небо на звездочку, с которой он улетел в ссылку, и проклинал все вокруг, потому что не имел ни малейшей возможности вернуться. Постепенно он возненавидел Уотсона. А Уотсон, убежденный, что Земля стала безжизненной, все сильнее чувствовал неприязнь, которую скрывал до поры до времени, к образу жизни Хедингтона. К тому времени, когда они добрались до Венеры, уже стало ясно, что они никогда не смогут сотрудничать в создании новой цивилизации. Они разошлись в тот момент, когда смогли покинуть корабль, и больше никогда не встречались друг с другом. Приземлился «Ковчег» неудачно. Лишь семьдесят два пассажира пережили посадку. Из них тридцать ушли с Хедингтоном, а около сорока присоединились к Уотсону. Эти две стороны, с враждой в глубине души, ушли в противоположных направлениях и основали разные общества согласно своим убеждениям. Все это, как вы, наверняка, знаете, было почти восемьсот земных лет назад — примерно тысячу двести девяносто восемь венерианских, — и потребовалось немало времен, чтобы создать жизнеспособные общества. В записях говорится, что со временем с людьми произошли различные модификации. Наша кожа потеряла пигментацию, грудная клетка стала меньше, так как в плотной, богатой кислородом атмосфере не требовались мощные легкие. Мускульная сила, с другой стороны, осталась примерно такой же, поскольку сила тяжести здесь меньше очень незначительно. Язык подвергся очень небольшим изменениям, в основном, в разговорных выражениях и метафорах. Главным образом, изменения коснулись имен и названий, которые нам пришлось изобретать самим, чтобы разговаривать об явлениях, специфичных для Венеры. Иными словами, мы полагаем, что изменились весьма незначительно.

— А ваши государства?.. — начал было Хэйл.

— Их назвали в честь лидеров. Но в обиходе Хедингтон постепенно сократился до Дингтона, так же, как Уотсон стал Уотом. Я сам являюсь прямым потомком Генри Хедингтона, но моя фамилия также превратилась в Дингтон. Когда Аррул и другие горлаки нашли вас, их озадачил цвет ваших лиц. Хотя тот факт, что вы одеты, указывал, что вы дингтоны, но все же вы не были нормальными дингтонами, хотя и не походили на уотов. И очень хорошо, что они не приняли вас за уотов, иначе вы бы уже не были живы.

Найт поглядел им в лица и опять улыбнулся.

— Простите меня, — сказал он, — но не удивительно, что бедные горлаки встали в тупик. Видите ли, кроме тех случаев, когда некоторым нашим женщинам это диктует мода, здесь неизвестны цветные лица.

Вида с любопытством взглянула на молодого человека.

— Мне не показалось, что вы удивлены, встретив нас, — заметила она.

— Я вас искал.

— Но откуда вы узнали?..

— Рано или поздно обязательно должен был прибыть корабль с Земли, как только тайна космических полетов будет открыта — а она, несомненно, будет открыта вновь. Большинство из нас вообще удивляется, что вы так долго тянете с прибытием. Поначалу старый Генри Хедингтон пристально наблюдал за облаками, скрывающими звезды и Землю, которую он так любил, и все повторял, что скоро вы прилетите и спасете его. Но месяцы складывались в года, а года — в столетия, так что восемьсот лет мы смотрели на небо и ждали, хотя больше от любопытства, чем от желания быть спасенными.

Вида почувствовала приступ жалости к старику, который давным-давно наблюдал за бесконечными облаками, надеясь на помощь, что так и не прибыла. А Найт продолжал:

— Вчера вечером мы услышали гул ракет и увидели красное пятно в небе. Поднялся шум и крики, все города взволновались. Все поняли, что вера старика, наконец-то, получила поддержку. Но вы пролетели мимо нас, направляясь в страну уотов. Как только стало возможно, — а когда вы появились, уже почти наступил рассвет, — мы послали разведчиков на ваши поиски.

Земляне встали и приготовились уходить.

— И мы можем пойти прямо к вашему кораблю? — нетерпеливо спросил Найт.

Хэл кивнул и достал из кармана коробочку, в которой шевелилась стрелка. Дингтон с любопытством посмотрел на нее.

— Я слышал о таком. Компас, правильно? Но боюсь, что он здесь бесполезен.

— Да, — сказал Хэл. — Я уже испробовал его прежде, чем мы отправились в разведку, и увидел, что он не действует. Но он сделан так, что всегда указывает в сторону корабля.

Он подождал, пока стрелка успокоится, затем направился с остальными к лесу в направлении, указанном стрелкой. Найт на секунду вернулся к остаткам своего разбитого орнитоптера, и там вспыхнула яркое пламя. Потом он догнал остальных.

— Нельзя позволять уотам завладеть им, — пояснил он.

ТИМБЕРЛИ ТРОНУЛ Хэла за руку, глаза его беспокойно бегали на бледном лице.

— Хэл, ты уверен, что с ними все будет в порядке? Я имею в виду, если с Люси что-нибудь случится… — он оставил фразу незаконченной и замолчал.

— Все будет в порядке, старина. Они в такой же безопасности, как и в любом другом месте во вселенной. Могу держать пари, что корпус «Нации» может пробить разве что двенадцатидюймовый снаряд.

— Да, конечно, — вздохнул Тимберли. — Я только всего лишь… Ну, ты понимаешь…

— Понимаю.

— Фрида, ради Бога, возвращайся, — послышался хриплый голос Кроушоу. — Нам нужно идти.

Фрида, которая буквально выползла на опушку, опустила камеру, вздохнула и поползла обратно.

— Очень удачно, что я захватила с собой телеобъектив, — сказала она. — А то съемки общим планом, да еще в таком рассеянном свете… Однако, надеюсь, у меня все получилось. — И она похлопала камеру.

— Я поседею из-за тебя раньше времени, — проворчал Кроушоу.

— Ты дьяволенок… Сколько раз я тебе говорил…

— Ну, Билл, дорогой, не будь букой. Ты прекрасно знаешь, что я не стану обузой…

— Собирайтесь, — сказал Найт. — Чем раньше мы уйдем, тем лучше. Оставаться здесь опасно. Аррул оставил пятерых горлаков для разведки, а он с остальными пойдет с нами. Разведчикам он отдал распоряжение немедленно сообщать, если кто-то двинется в нашу сторону.

Процессия двинулась в лес, все, кроме тех горлаков, которых назначили разведчиками. Они почти что мгновенно непонятным образом исчезли, буквально растворившись в кустарнике.

Найт молча вел их по лесу с уверенностью и ничуть не колеблясь, что озадачивало Хэла. Наконец, он спросил, как он тут ориентируется. Найт удивленно поглядел на него.

— Странно… Никогда об этом не думал. Я просто знаю, в каком направлении находится Чикаго, только и всего.

— Но как?

— Очевидно, инстинктивно. На Земле вы используете компас, но, поскольку он здесь не работает, то, наверное, мы подсознательно развили навыки ориентации. Но даже если бы я ошибся в направлении, то Аррул поправил бы меня. Горлаки всегда знают, где находятся.

Они пошли дальше, и Хэл сменил тему, решив разъяснить еще одно непонятное явление.

— Мы ожидали найти мир, кишащий первобытными чудовищами. Но до сих пор только одно услышали издалека, да увидели зверушку размером с кролика. Здесь что, совсем нет больших рептилий?

— Если верить истории, раньше было много, но теперь они почти все перебиты нами или уотами. Видите ли, винтовки могут много чего сделать за восемьсот лет. Сухопутные рептилии — по-настоящему большие рептилии, — сейчас редки. Правда, осталось еще немало странных существ в морях и реках. Это одна из самых больших наших трудностей. Мы предполагаем, что на Венере это не единственный континент, но не можем узнать наверняка.

— Но неужели за все это время…

— Подумайте о том, в каких условиях мы живем. Никому еще не удалось построить корабль, способный противостоять громадным морским чудовищам. Но даже если бы такой корабль и был построен, возникли бы проблемы с топливом. Уголь на Венере очень молодой и поэтому очень плохой. На Земле, говорят, есть твердая древесина, которая хорошо горит, но у нас вся древесина мягкая, с высоким содержанием воды. Наши специалисты бурили землю в поисках нефти, но так и не нашли. И ветер тут бесполезен, так как чаще всего это лишь очень легкий бриз. Мы умеем делать аккумуляторные батареи для самолетов, но для дальних полетов они бесполезны. Кроме того, даже на нашем континенте в некоторых районах самолеты подвергаются нападениям птеранодонов, таких же больших, как наши машины. Но даже птеродактиль, сравнительно маленький рядом с птеранодонами, может разрушить самолет. К счастью, мы научили их избегать нас.

— Вот уж поистине счастливая планета, — вставил Хейердал с сарказмом в голосе. — Но меня в первую очередь интересует, почему вы используете орнитоптеры, а мы на Земле так и не научились их строить?

— Ну, все очень просто. У нас мало свободного места для взлетов и посадок, а держать открытые летные полосы мы не можем, так как они зарастут буквально за несколько дней, — ответил Найт, пнув по пути пучок белых растений. — Вода для гидропланов не подходит из-за живущих в ней чудовищах. Так что идея винтовых самолетов тут не подходит. К тому же, никто из наших химиков так и не смог воссоздать горючее, на котором работал «Ковчег», потому что те специалисты, которые разбирались в этом, погибли во время посадки. Так что строить ракеты мы не можем. Единственный выход был в том, чтобы придумать что-то, подходящее для наших условий со всеми этими ограничениями.

— Но как они держаться в воздухе?

— Не забывайте о плотности нашей атмосферы, к тому же, мы разработали специальную конструкцию фюзеляжа.

Хейердал кивнул.

— Хотел бы я осмотреть ваши машины.

— Скоро у вас будет такая возможность.

Вида выглядела взволнованной с тех пор, как они углубились в лес. И, наконец, быстро оглядевшись и убедившись, что ни один горлак не был в пределах слышимости, она спросила:

— А вы уверены, что было безопасно отправить горлаков на разведку?

— Безопасно? — не понял ее Найт.

— Я имею в виду, действительно ли они заслуживают доверие? Не могут ли они, например, предупредить уотов, куда мы идем?

На мгновение Найт вспыхнул, возмущенный сомнением в лояльности карликов. Но тут же вспомнил, что Вида, как и остальные земляне, почти ничего не знают о здешнем мире.

— Горлаки — наши друзья, — сказал он с легкой укоризной в голосе. — Они ненавидят уотов. Фактически, мы дали им винтовки именно для того, чтобы они стреляли уотов.

— Вы дали им винтовки, чтобы они уничтожали людей? — недоверчиво воскликнула Вида. — Но зачем?

— Отчасти затем, что горлаки считают уотов деликатесом.

— Вы хотите сказать?..

— Да, они их едят.

Глаза Виды округлились от удивления и ужаса. Она невольно оглянулась назад, где шла мать-горлак с маленьким пушистым ребеночком, торжественно глядевшим на мир из ее сумки. Потом Вида содрогнулась и почувствовала тошноту.

— Нет! — невольно воскликнула она.

— Мы просто смотрим на это с другой точки зрения, — вмешался Хейердал. — Но они… они хороший народ, хотя и каннибалы.

Найт согласно кивнул.

— Если бы вы знали…

Громкий крик позади прервал его. Все остановились. К людям подошел Аррул с задыхающимся после долгого бега горлаком.

— Что случилось? — спросил Найт.

— Гонец сообщил, что примерно пятьдесят уотов ушли от корабля в лес.

— Погнались за нами?

— Нет, — сказал горлак. — Они направились гораздо левее, но разведчики решили, что лучше сообщить об этом.

— Все правильно, — согласился Найт и на мгновение задумался.

— Не думаю, что это имеет значение, но на всякий случай, Аррул, вели своим людям рассредоточиться и получше вести наблюдение.

— Горлаки, — продолжал он после того, как они двинулись дальше, — чудесны своей способностью быть незаметными. их хорошо использовать для разведки…

— Вы начали рассказывать об уотах, — напомнил Хейердал.

— Трудно все объяснить коротко, не читая пространную лекцию, — ответил Найт. — Знаете, сколько причин сложились вместе для того, чтобы они стали тем, кто они есть? Во-первых, нужно помнить, что они ведут свое происхождение от фанатика и его последователей. И еще вероятно, что перед смертью Уотсон окончательно помешался. Разумеется, он написал книгу, которая частично состоит из отрывков древнего труда под названием «Библия», но большей частью из его собственных пророчеств и инструкций. Все написанное там стало святым учением, со временем превратившимся в нечто важное, важнее всех остальных книг и знаний. Я слышал, как некоторые ученые говорят, что Мозес это искаженное имя израильтянина Моисея, точно также, как сам Уотсон превратился в Уота.

— Вы хотите сказать, что они поклоняются ему?

— И не только поклоняются. Они создали целую религию. Во многих местах их страны они поставили памятники и прочие святыни.

— А почему они враждебно относятся к горлакам? — спросила Вида.

— Из-за учения Уотсона. Возможно, он сам неодобрительно относился к горлакам, к тому же написал, что высшим творением Бога является Человек и лишь у него есть душа — поэтому они считают горлаков такими же животными, как любых рептилий. Убийство серых карликов стало делом чести уотов — своего рода защита собственного, якобы уникального положения.

— Это напоминает какое-то логическое безумие.

— Да. Но, видите ли, они практикуют естественные роды и отвергают инкубаторы, и даже в условиях нехватки пищи размножаются случайным образом, наугад — причем со странными результатами. В отличие от них мы, дингтоны, поняли, что размножение в таком маленьком обществе должно тщательно контролироваться, чтобы не возникало никаких кризисов. Уоты же не заботятся об этом. Внутриродовое скрещение не вредно при условии тщательного отбора, но сам Уотсон, а также его последователи заявляли, что все таинство жизни в руках Господа. А в результате дикая и фанатично настроенная раса уотов вдвое многочисленнее дингтонов. И тут мы сталкиваемся с рядом очень серьезных проблем.

— Значит, уоты стали настоящими туземцами? — спросила Вида.

Найт озадаченно поглядел на нее, не поняв значение ее слов.

— Она хочет сказать, — пояснил Хэл, — что у нас на Земле есть подобные проблемы, хотя и в гораздо меньших масштабах. В тропиках белые люди или отвоевывают себе место, или оказываются разгромленными. Там не бывает мирных отношений с местным населением. Из того, что вы сказали, становится ясным, что на Венере побеждают дингтоны, а стоящие ближе к природе уоты проигрывают.

— Скорее всего, так, — согласился Найт. — За исключением того, что вы льстите дингтонам. Борьба у нас в самом разгаре.

— Что я не могу понять в уотах, — смешался в их разговор Кроушоу, — так это какого черта они напали на нас? Мы прибыли с дружеским визитом, а они первым делом взяли наш корабль в осаду. Почему?

— Потому что вы — богохульники.

— Мы кто?

— Уотсон сказал, что все мы виноваты в том, что Земля была уничтожена. И уоты всегда ненавидели нас, потому что мы это отрицали. И вот появились вы, с их точки зрения, живое богохульство.

— Н-да, да… ладно, пусть так, но разве наше появление не служит доказательством, что Земля все еще существует?

— Это больше всего и раздражает их… Вы явно не имеете никакого отношения к их фанатичной религии. Но их сила в громадном упрямстве. Если они признают, что вы на самом деле прилетели с Земли, то зашатается все учение Уотсона.

— Но…

— Стойте! — с внезапной тревогой закричал Найт.

Хэл немедленно замолчал и тут же почувствовал наполняющий рот и нос какой-то сладкий аромат. Он попытался что-то сказать, но не мог выдавить ни слова. Голова закружилась, он ощутил внезапную слабость. Смутно он чувствовал, как его подхватили чьи-то сильные руки…

КОГДА ХЭЛ открыл глаза, то прежде всего почувствовал ужасную головную боль. Через секунду он понял, что лежит на спине, глядя сквозь бледные ветки растений. Небо было темно, на нем уже исчезали последние проблески света. Что-то шевельнулось рядом с ним, и в голове у Хэла внезапно пронеслись воспоминания о недавних событиях. Он сел со стоном от острой боли, которую вызвало это усилие. Рядом сидел, держась руками за голову, Найт, а с другой стороны, с беспокойством глядя на них обоих, присел на корточки Аррул.

— О, Боже, — пробормотал Хэл, сжимая руками виски.

— Через несколько минут это пройдет, — заверил его приглушенный голос Найта.

К удивлению Хэла, его предсказание сбылось. Боль исчезла так внезапно, словно с головы сняли что-то тяжелое. Хэл глянул по сторонам, чтобы узнать, что с остальными, никого больше не увидел, и с тревогой глянул на Найта.

— Где они? Что вообще произошло?

Найт поглядел на него в ответ, с каким-то стыдом.

— У уотов, — сказал он. — Аррул сказал, что их отряд, который ушел от корабля, сделал большой крюк по лесу и напал на нас. Сам Аррул не успел вовремя предупредить нас.

— Но почему нас не забрали, как остальных?

— В последний момент появился Аррул и утащил вас в кусты. Мне удалось уползти туда же, так что мы оба остались на свободе. Только не говорите слишком громко — некоторые из уотов могут быть еще неподалеку.

— Но послушайте, у них же Вида, Тимберли, Билл…

— Знаю, но мы не сможем им помочь, если нас тоже поймают.

— Что уоты сделают с ними?

Найт молча покачал головой. Если он и знал, то не собирался рассказывать.

— Надо же, — со смесью досады и раскаяния пробормотал он, — я попался на такой старый трюк.

— На какой трюк?

Вместо ответа Найт указал на растение, торчащее рядом. Хэл увидел, что это такой же цветок, который вначале осыпал пыльцой Тимберли.

Они связывают лепестки прутиком, предварительно насыпав в чашечку цветка специальный порошок. Затем, присоединив к прутику тонкую проволочку, отходят на безопасное расстояние и, спрятавшись, держат проволочку в руке и дергают ее в нужный момент, освобождая цветок, который выстреливает облачком ядовитого газа. Затем они просто подходят, собирают и связывают упавших в обморок… В общем, это старая хитрость уотов.

Последние отблески света погасли. Найт повернулся к Аррулу.

— Ты можешь вести нас в темноте?

Горлак кивнул. Он вообще не любил лишних слов. Найт, казалось, слегка оживился.

— Если нам повезет, то мы успеем вовремя. Они еще не вернутся к остальным на поляне. Они никогда не передвигаются по ночам — потому что тогда пришлось бы использовать факелы, чтобы освещать дорогу, а это сделало бы их удобными мишенями для метких горлаков. Если мы успеем куда-нибудь добраться и послать сообщение в Чикаго, то к рассвету будем на месте.

— Вы уверены, что они отведут наших друзей на поляну? — спросил Хэл.

— Да, на это большие шансы. Пойдемте же.

Во главе с маленьким горлаком, они пошли через темный лес.

ГОРЛАК АРРУЛ безошибочно вел Найта и Хэла. Время от времени заросли становились такими густыми, что исчезали последние отсветы с неба, и они вынуждены были держаться друг за друга, чтобы не потеряться в полной темноте.

— Как же горлаки могут видеть ночью? — спросил Хэл.

— Немного лучше чем мы, но они пользуются какими-то другими чувствами, чтобы не напороться на препятствия. Я видел, что слепые ходят точно также. Врачи говорят, что они улавливают микрозвуки, отраженные от предметов.

Потом они долго монотонно шли в тишине. Хэл на мог разглядеть свои часы, но ему показалось, что прошло несколько часов, прежде чем они вышли из леса и остановились на опушке, на краю большого открытого луга.

— Хорошая работа, Аррул, — сказал Найт и, повернувшись к Хэлу, кивнул. — Отсюда мы можем связаться с Чикаго и призвать помощь.

— Откуда?

Найт ткнул рукой куда-то вперед. Лишь приглядевшись, Хэл сумел разобрать стену массивного строения, почти не отличавшегося от темного неба. Найт вытащил из кармана свисток и извлек из него уже знакомый Хэлу долгий стон. Несколько секунд спустя в здании открылась дверь, из нее брызнул яркий свет, на мгновение ослепивший всех троих. Они побежали к двери, Найт на ходу окликнул появившихся в дверях охранников. Только увидев их силуэты, Хэл сумел оценить величину громадного здания. Они прошли через высокую сводчатую дверь, и та сразу же закрылась за ними.

— Подождите здесь минутку, — сказал Найт.

Хэл глядел, как он скрывается за маленькой дверью, затем стал с удивлением рассматривать окружающее. Сразу стало ясно, что это не одно строение, а целый город. Освещение было тусклым, и Хэл предположил, что большинство жителей спят. Но все же света оказалось достаточно, чтобы он мог разглядеть, что здания расположены кругами, а сам он стоит между двумя внешними кольцами.

Впереди вел внутрь большой сводчатый проход, и через него Хэл увидел, что дорога тянется дальше, — темные ее участки перемежались с освещенными, — и проходит, скорее всего, через все кольца-кварталы. Кое-где горели огни, и Хэл удивился, почему снаружи не было заметно никакого освещения. Он спросил об этом у Аррула.

— Снайперы, — ответил горлак с присущей ему экономией слов.

Охранники у ворот с интересом разглядывали Хэла. Они явно уже знали, что он один из тех, что прилетели на корабле. Один из них услышал его вопрос, обращенный к горлаку, и добавил:

— Прежде мы вообще не были в безопасности от уотов. Единственным способом выжить и защищаться от групп бандитов было обнести стенами города и не подставляться под пули. В былые времена уоты были гораздо смелее, чем ныне. Еще сто лет назад этот город выдержал немало осад, и даже теперь стены необходимы, чтобы защищать нас, как правильно сказал горлак, от снайперов. Можно сражаться с армией, но с отдельными снайперами… — Он замолчал с отвращением на лице.

В это время поспешно вернулся Найт.

— Я связался с Чикаго. Там уже собираются. Мы успеем присоединиться к ним, прежде чем они вылетят, если поспешим.

Охранники уже выкатывали длинную, низкую, черную машину. Когда оба сели в нее, Найт сказал Аррулу:

— Собери своих людей и жди нас.

Аррул торжественно кивнул, и машина покатила к центру города.

— Прямая дорога до Чикаго ведет из противоположных ворот, — пояснил Найт заинтересованному Хэлу. — Мы редко выезжаем ночью из городов, но на этот раз придется рискнуть подставиться под пули уотов.

Очевидно, сообщили о том, что они едут, потому что дальние ворота были уже распахнуты. Найт склонился над рулем, сев поустойчивее. Машина была на удивление бесшумна и летела, как ветер. Хэл вспомнил, как Найт говорил об аккумуляторах, как почти об единственном источнике энергии на Венере.

— Почему вы не пользуетесь радиосвязью? — спросил он, пока они мчались сквозь ночь. — Портативный передатчик сэкономил бы нам много часов… В любом случае, мне кажется, что в нем есть потребность на этой планете.

— Радио не работает, — ответил Найт, не сводя глаз с дороги.

— Мы все время пытаемся придумать что-нибудь новенькое, но ничего не помогает. Видите ли, в атмосфере Венеры есть не только отражающие радиоволны слои, но и поглощающие. Было бы проще, если бы они были постоянными, но они зависят от температуры и погодных условий. Их проявление и исчезновение кажется случайным — во всяком случае, еще никто не сумел предсказать их передвижение. Так что радиосвязь хуже, чем бесполезна, поскольку может подвести в любой момент.

Хэл вспомнил, как сам не смог связаться с «Нацией», и согласно кивнул.

Сосредоточившись на дороге, Найт некоторое время молчал, и Хэл откинулся на спинку сидения, чтобы немного отдохнуть. Он было задремал, когда впереди вспыхнули яркие прожектора. Найт прижал машину к обочине, пропуская тяжелые, приземистые силуэты каких-то машин.

— Танки, — радостно сказал он. — Здесь не теряли времени даром.

Еще пару минут они ехали, потом Найт кивнул вперед:

— А вот и Чикаго.

На этот раз в городе не было затемнения, напротив, его внешняя массивная стена буквально купалась в море белого света.

Наут подвел машину к обочине и выпрыгнул наружу. Хэл последовал за ним и застыл от изумления при виде того, какие силы собрали дингтоны.

Впереди в широких полосах света велась суматошная деятельность. Хэл увидел, как громадные танки выползают из города на дорогу. То и дело над стеной мелькала тень чудовищной летучей мыши — это взлетали странные воздушные аппараты венериан. Всюду царила суматоха и беспорядок, раздавались крики команд.

Найт подошел к группе офицеров, несколько минут разговаривал с ними, потом вернулся к Хэлу.

— Все готово, — сказал он. — Нам выделили трехместную машину. Вылетаем через десять минут.

ПОЛЯНА ВНИЗУ стала быстро уменьшаться, и они мельком увидели сквозь кроны деревьев, как в лесу ведется интенсивная стрельба. Найт ткнул рукой вниз.

— Аррул и его люди принялись за дело, — сказал он. — Сегодня много уотов попадут на ужин горлакам.

— Удачи Аррулу, я всецело за него, — проворчал Хейердал.

— Судя по тому, что я видел вокруг корабля, вы тоже неплохо повеселились, — заметил Найт. — Я не считал тела уотов, но там их валяется немало.

— Это не моих рук дело, мне так не повезло, — проворчал Хейердал и рассказал о героической схватке Меккея и Фримена, а также о гибели Смита.

— А потом, — продолжил он рассказ, — прилетела машина и забрала женщин… Нас окружало при этом не меньше сотни этих уродов, так что мы ничего не могли сделать. Это был настоящий ад. Когда самолет улетел, они решили, что настал наш черед расплатиться, и стали нехорошо поглядывать на Фримена. Он порубил своим мачете немало уотов, так что они особенно невзлюбили его. Маккей тоже неплохо сражался, но его вырубили немногим раньше. Ну, так вот, они стали о чем-то переговариваться, и по их довольному виду мы сразу поняли, что они затевают что-то отвратительное. С противными ухмылками они оттащили Фримена подальше от нас, сорвали с него всю одежду и привязали к рукам и ногам веревки. Сделать это было не так легко, потому что Фримен отбивался, но его все же потащили к корме «Нации». Только тогда мы поняли, что они задумали. Нам оставалось лишь стоять и глядеть, как они привязывают Фримена к выхлопам корабельной дюзы. Потом один из уотов скрылся в корабле. Я думаю, Маккей тогда сошел с ума. Бог знает как, но он вырвался на свободу и, прежде чем мы поняли, что происходит, он уже был среди толпы уотов с мачете в обеих руках, и рубил направо и налево. Уоты разбегались перед ним — те, кто не падал замертво. Я их не обвиняю. Я, наверное, тоже побежал бы, если бы на меня надвигался Маккей с дикой ухмылкой и двумя мелькающими в руках мачете. Он пробился туда, где был распростерт перед дюзой Фримен. Ему нужно было бы всего лишь несколько секунд, чтобы перерезать веревки и освободить друга. Но этих секунд у него не было. Очевидно, именно в этот момент скрывшийся в корабле палач уотов понял, как включить двигатели. С пульта управления он не видел, что происходит у кормы, поэтому просто щелкнул рычажком. Нас оглушил рев потока огня, корабль рывком прополз несколько футов вперед… — Хейердал замолчал и через пару секунд добавил: — Когда дым рассеялся, не было ни следа от Маккея и Фримена… Они мгновенно сгорели вместе с двумя десятками уотов. Это была легкая смерть… А через несколько минут появились вы.

Какое-то время все молчали. Найт с мрачным выражением лица вел орнитоптер. Хэл, казалось, безучастно смотрел вперед, на его лице не было вообще никакого выражения. И Хейердал почувствовал, что именно он должен нарушить эту гнетущую тишину, которая возникла из-за его рассказа.

— И куда мы теперь летим? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал нормально.

— В единственный город уотов, — мрачно ответил Найт, поддавшись настроению остальных. — Он называется Арарат.

— Еще один след Уотсона — он ведь почитал Библию? — спросил Хейердал. — Но я думал, что уоты — кочевники.

— В основном, да, но этот город у них нечто вроде святыни в память об Уотсоне — и место для религиозных собраний. Кроме того, им нужно какое-то место для изготовления оружия и инструментов. К счастью, они не научились делать ничего посерьезней винтовок, поэтому пушек у них так и не появилось.

— Разве вы не можете заставить эту проклятую штуку лететь быстрее? — внезапно взорвался Хэл, голос его звенел от ярости.

— Летим на максимальной скорости, — коротко ответил Найт.

ИКЕБОД ДЕВЮ входит в десятку самых богатых людей на Земле. Высокий, стройный, с седыми волосами и серыми ледяными глазами — до последней черточки он выглядит злобным финансовым магнатом. Про него шепчутся, что у него столько же врагов, сколько долларов, и он гордится этими слухами. Он начал с продажи шнурков для ботинок и пошел прямо к вершине по головам своих друзей.

Он холодно взглянул на Джона Бакмастера и Фреда Карле.

— Молодые люди, вы прорвались в мой кабинет, загипнотизировав секретаря, угрожая телохранителю и раздавая всем весьма изобретательные объяснения своим действиям. Насколько я понимаю, такую энергию никто не станет тратить впустую, чтобы впарить мне какую-либо энциклопедию.

Бакмастер был самим воплощением спокойствия, когда уселся в роскошное кресло, тут же настроившееся на изгибы его тела.

— Не энциклопедию, мистер Девю, — сказал он. — Партнерство.

— Вы слишком щедры.

Бакмастер проигнорировал сарказм магната.

— Вы большой человек, мистер Девю. У вас много собственности и еще больше власти.

— Я ценю ваши комплименты.

— Но по сравнению с тем, что я собираюсь вам предложить, все, что вы достигли за всю свою жизнь, покажется вам таким пустяком…

Девю приподнял внешних уголки бровей так, что они образовали букву V.

— Даже так? — сказал он.

— Я протягиваю вам на блюде не состояние и даже не империю, а целый мир! Планету Венера!

Девю сначала. приглушенно, затем откровенно рассмеялся.

— Венеру! Действительно, великолепный подарок! Но ведь она всего лишь вечно сырое, вонючее приграничье, постоянный очаг эпидемий, и главная ее продукция — чудовища, болезни и… авантюристы. И все перечисленное я ненавижу.

— Верно, мистер Девю. Хорошо сказано. Сегодня Венера — невозделанный рай пионеров. Место, где люди, постоянно рискуя получить смертельный удар из джунглей, борются с ними. На каждого счастливца приходится сотня тех, кто терпит неудачу и погибает. Большинство людей считает ее просто местом, где Джерри Карлайл добыла прекрасные экземпляры чудовищ для лондонского Межпланетного Зоопарка. Но поверьте мне, Венера готова для эксплуатации. Это созревший плод, который упадет в руки тому человеку, который решит главную проблему всех пограничных аванпостов — транспортную систему.

— Гм-м…

Девю забыл про свои насмешки и провел двумя пальцами по тонкому, жадному носу.

— Нет нужды рассказывать вам, — продолжал Бакмастер, — что закон и цивилизация всегда следуют в новом мире за транспортной системой. Такова история. В настоящее время на Венере нет никаких видов транспорта, предлагающих экономическое перемещение грузов и пассажиров. Самолеты не могут летать в вечном тумане. Ракеты, конечно, могут лететь на большой высоте, но постоянная борьба с гравитацией делает взлеты и посадки неэкономными из-за большого расхода топлива. Даже непрочные пассажирские радиоуправляемые гробы слишком дороги. Ракеты, практически, съедают больше топлива, чем стоит весь фрахт. Простые расчеты показывают это.

— Да, вы прекрасно изложили свое мнение, — кивнул Девю. — Но что дальше? Я полагаю, у вас с вашим приятелем есть решение этой проблемы?

— Конечно.

Спокойно, но компетентно Бакмастер описал венерианский континент, покрытый бесчисленными плантациями, десятками горнодобывающих предприятий, небольших, но аккуратно соединенных в единую трансконтинентальную магистральную линию.

— И, как владельцы этой магистрали, мы станем владеть всем миром, — завершил он.

Глаза Девю заблестели. Ему стало интересно.

— Покажите мне, — резко сказал он.

НА ЛИЦЕ Бакмастера появилась такая ярость, что радиооператор содрогнулся. Девю застал его врасплох. Предложением Ханссену Бакмастер надеялся купить отсрочку. Но вместо этого враг ударил с быстротой молнии, и в этой личной войне Бакмастер, по-видимому, потерял своего самого близкого друга.

— Откуда сведения? — зачем-то спросил он.

— Из объекта В, — ответил радиооператор. — Там несколько минут назад появился единственный выживший.

— Фред?

— Нет, сэр. Один из технического персонала. Но прилетел он на судне мистера Карле.

Бакмастер бросился в помещение связи и сам попытался связаться с заводом по личной линии. Но в ответ услышал лишь ровный гудок. Однако, жилые домики были на некотором расстоянии от завода и не могли быть уничтожены никаким взрывом. Он снова и снова звонил туда, но ответа не было.

— Еще какие-нибудь подробности? — крикнул он перепуганному радиооператору.

— Нет, сэр. Оставшийся в живых, кем бы он ни был, потерял сознание.

Бакмастер бросился по грязи к своему старому «Херцу Каннингему» и тут же, даже не проверив уровень заправки, взвился в небо. Когда внизу появились сияющие огни завода, он направил корабль прямо к нехоженым, буйным джунглям и посадил его на небольшую поляну. Затем выскочил наружу.

Фабрика, жилые помещения, домик радиста — все было целым, нетронутым. Пока он смотрел, из лаборатории вышел Фред Карле и немного удивленно поздоровался с ним.

— Что случилось, Джон?

Бакмастер пошел к нему по поляне. Он испытал такое громадное облегчение, что даже не смог сразу ответить. Внезапно он понял, что по спине ручьями льется холодный пот. Он не был такой уж бесчувственной машиной, какой его считали другие.

— Плохи дела, Фред. Я получил сообщение, что завод взорвали. А когда я попытался связаться с вами по радио, никто не отвечал. Поэтому я и прилетел.

— А может, кто-то хотел удалить вас с объекта, — предположил Карле.

— Нет, — помотал головой Бакмастер. — Я и так не сижу на месте большую часть времени.

ВЕСЬ ЛАГЕРЬ кипел слухами и сплетнями. Все работы были остановлены. Сначала просочились и навели хаос новости о заводе, разрушенным каким-то образом. Затем, когда Ханссен исчез на несколько часов, распространились сведения, что он убит. Но Ханссен вернулся в корабле Бакмастера, никому ничего не стал объяснять, и люди стали задаваться вопросом, почему нигде не объявляется сам Бакмастер. Дважды на последующие два дня Ханссен куда-то улетал в туман, а когда возвращался, то никому не говорил ни слова.

— Где же Бакмастер? Что же станет с нашей работой, если он не объявится?

— А знаете, что я думаю? Его взорвали вместе с заводом.

— Не мели чепухи. Я точно знаю, что завод невредим. Я знаю, в чем дело. Весь объект С уничтожен чумой. А это означает, что «Солнечный луч» потерпел крах. Все кончено. Нам здесь больше нечего делать. Я убираюсь отсюда ближайшим же кораблем.

На третий день в эту бурлящую обстановку был введен новый элемент — высокий, стройный незнакомец, прибывший на роскошной космической яхте. Сначала все думали, что этот седой человек, из-за белых волос напоминавший сосульку, — и у каждого, кто смотрел на него, по спине бежал холодок, — был представителем правительственного бюро. Но вскоре его узнали.

— Говорю вас, я видел его по телевизору. Это Икебод Девю, мультимиллионер. Финансист, опасный, как гремучая змея.

— Да мало ли что вы говорите! Во всяком случае, он бы не появился тут, если бы Бакмастер все еще оставался боссом. Это доказывает, что с Бакмастером покончено. Его лишили всего и выкинули на Землю. Вот в этом я совершенно уверен.

— Тогда что будет с нами? Кто привезет нам жратву или увезет домой, если мы захотим улететь?

Таким образом, ко всеобщей суматохе были добавлены страх и неуверенность.

В это самое время Икебод Девю и Лорен Ханссен сидели на совещании в офисе компании. Ханссен довольно улыбался.

— Я проделал здесь хорошую работу. Вы прибыли в самый нужный психологический момент.

— Я сделал свои первые десять миллионов, прибывая в самые нужные психологические моменты. — Язык у Девю был, как всегда, едкий. — Пожалуйста, вводите меня в курс дела без лишнего хвастовства.

Ханссен быстро рассказал об уловке, которую применил, чтобы заманить Бакмастера в ловушку, узнать местоположение завода и организовать последующий несчастный случай со смертельным исходом.

— Я услышал взрыв, а через несколько часов нашел это место при помощи радара. Шесть трупов, но никаких признаков седьмого.

— А Бакмастер?

Ханссен пожал плечами.

— Тела были сожжены без всякого опознания. Шесть против одного, что Бакмастер остался в живых. Но даже в этом случае, он обречен. Он остался в джунглях без еды, инструментов и, вероятно, без оружия, за сто миль отсюда.

— Но одновременно, и около завода.

_ Поверьте мне, — фыркнул Ханссен, — что человек физически не может ориентироваться или найти определенное место в венерианских джунглях без приборов или радиопеленга. Можно поставить тысячу против одного, что этот человек когда-нибудь отыщет завод. Кроме того, я сам возвращался туда дважды, просто на всякий случай. Я — единственный живой человек, который знает, где место крушения.

СТРАХ И НЕНАВИСТЬ встретили Джона Бакмастера, когда он вышел из джунглей. Бапкмастер видел их в потных лицах, в безумных глазах, в самом воздухе. Ненависть стала почти материальной, словно стена, стремившаяся оставить его в мире мертвых, откуда он все же вернулся.

Но Бакмастер собрал все силы и пошел прямо к толпе мимо руин его мечты, и в тишине явственно слышались его тяжелые шаги. Толпа вздрогнула, попыталась остановить его, но расступилась, когда он направился прямо туда, где стоял в ожидании Лорен Ханссен. Два рослых человека долго глядели друг на друга и молчали. Наконец, Бакмастер заговорил.

— Ханссен, — сказал он, — вы соучастник и исполнитель похищения и убийства Фреда Карле и двух его помощников. У вас кишка оказалась тонка собственноручно выполнить эту работу, но теперь, прямо здесь и сейчас, вам не спрятаться за чужие спины.

И Бакмастер ударил его, вложив в удар всю ярость и горе, кипевшие в нем последние четыре мучительных дня. Ханссен отшатнулся назад с разбитым лицом, из его носа хлынула кровь.

Но он тут же пришел в себя и ринулся в драку, двигаясь удивительно быстро для столь тяжелого человека. Он по-боксерски перемещался, делая обманные выпады левой. Подловил момент, когда Бакмастер слегка поскользнулся в грязи, и ударил его правой прямо в висок, повергая на колени.

Но в нем не было праведного гнева, пылавшего в Бакмастере, который тут же вскочил и нанес два ответных удара, словно железными кулаками. Когда удары достигли цели, послышались плюхающие звуки. Губы Ханссена стали как виноград, из которого сделали пюре. Под глазами моментально вздулись желваки, мешая глядеть. Еще несколько сокрушительных ударов заставили его содрогнуться, словно подрубленный дуб. Это были ужасные удары. Они отняли у него все силы, и больше Ханссен не смог передвигаться, точно боксер на ринге. Он был вынужден пойти на обмен ударами, с ужасом ощущая, что его собственные кулаки словно бьют по непроницаемой маске.

Конец был неизбежен. Не прошло и пяти минут, как Ханссен превратился в бесформенную глыбу дрожащего, кровоточащего мяса, в ничего уже не осознающую слизь. Бакмастер шагнул назад, стараясь отдышаться, и всмотрелся в стоявших вокруг зрителей…

У рабочих куда-то мигом испарился бунтарский задор и страсть к разрушению. Они снова стали единой командой, жесткой, шумной, вспыльчивой, даже, может, отчасти преступной, но они никогда не встречали такую сконцентрированную жестокость, с какой избили Лорена Ханссена. И они отступили, испуганные и притихшие.

— Мразь! — хлестнул их этими обжигающими презрением словами Бакмастер. — Сопляки, детишки в песочнице, ломающие игрушки, которыми больше не хотят играть! Вы даже не подумали о том, что все ваше будущее зависит от создания нового мира, который придумал я! — И он с презрением плюнул им под ноги. — Когда вы услышите в следующий раз, что я смылся, не торопитесь этому верить. Потому что ничто… Вы слышите, ничто не помешает Джону Бакмастеру завершить то, что он начал! Если у кого-то из вас кишка тонка — можете увольняться и выметаться отсюда первым же кораблем. Идите сюда, Бакмастер рассчитается со всеми желающими прямо сейчас!

Это были хвастливые, прямые и неотразимые слова. Среди слушателей пробежал беспокойный ропот, но никто не подошел, чтобы принять предложение Бакмастера. Толпа менялась прямо на глазах. На лицах людей появились робкие усмешки, послышались пристыженные шепотки. Босс вернулся, и он по-прежнему оставался Боссом.

Почувствовав это, Бакмастер выпрямился и откашлялся, прочищая больное, саднившее горло.

— Девю! — крикнул он. — Икебод Девю, я знаю, что вы где-то здесь! Выходите!

Толпа разомкнулась, пропуская стройного, в ослепительно белом костюме Девю пройти на грязную арену. Финансист был спокоен, словно только что отдавал распоряжения своему камердинеру. Напряженность опять стала расти, когда они посмотрели друг на друга с непроницаемыми лицами, словно два игрока в покер, сражающиеся за громадный банк.

Девю сразу пошел с туза.

— Примите мои поздравления, партнер, за то, что сгладили «неловкое положение», — сказал он со слабыми высокомерными нотками в голосе. — Но, к сожалению, ваше драматическое возвращение слегка запоздало. Люди, по скорбному недоумению попавшие впросак, так повредили проект, что вам ни за что не удастся закончить его в срок, до окончания действия правительственной аренды. Осталось, как вам известно, всего лишь полмесяца.

— Кое-что вы сказали верно, — кивнул Бакмастер. — Колодцы разрушены. С другой стороны, вы сами, как и Ханссен, являетесь соучастником похищения и убийства людей. Вспомните, что сейчас вы не на Земле. Ваши деньги и влияние здесь ничего не стоят. Вас станет судить венерианский суд, находящийся под юрисдикцией Высшей Всемирной Лиги Юстиции, а она недосягаема для вас и вашего влияния.

— Гм-м… — Девю по-прежнему казался невозмутимым. — Но какие у вас доказательства? Я сторонился ваших дел. Даже ваши собственные работники признают, что я не имею никакого отношения к тому, что произошло.

— Будет достаточно свидетельств Ханссена. Если вы считаете, что он не станет свидетельствовать против вас, то просто взгляните на него!

Они оба посмотрели на шведа, который сидел в грязи и прислушивался к их разговору. Встретившись взглядом с Бакмастером, он вздрогнул.

НЕСМОТРЯ НА ОТКАЗ, девушка в зеленом платье не отставала.

— Но, Реджи!.. — умоляющим тоном протянула она. — Почему вы не можете взять меня с собой? Вы же отправляетесь как раз туда, куда мне нужно, в зону водяных смерчей, где прячется Аарон Логан. Я требую ответа!

Элиза Мэйнард повисла на руке лейтенанта Реджи Мейсона, в серо-синей форме, а ее туфельки на высоких каблучках отбивали чечетку по тротуару центрального бульвара Венус-Сити, потому что она пыталась не отставать от широких шагов спутника. Вокруг них был оживленный центр города, а в пятистах футах над ними виднелся изогнутый стеклянный купол, из особого материала прочности суперстали, защищавший венерианский город от ядовитых испарения джунглей.

— Это же просто глупо, — задыхаясь от быстрой ходьбы, слезливо продолжала она. — Я здесь одна из самых образованных женщин-геологов Смитсонианского университета, а также и самая симпатичная, и могу держать пари, что у вас есть корабль, а у меня нет, потому что я не успею получить грант до начала следующей недели… а вы… вы не хотите пригласить меня с собой. Я даже не произвожу на вас впечатления! Ну, я прекрасно знаю, почему. Это все ваши проклятые инструкции ПККВ.

Лейтенант Реджи Мейсон воздел вверх серые глаза, словно молил Бога дать ему силы. Затем остановился, повернулся и нагнул голову, так что козырек его фуражки коснулся гладко причесанных золотистых волос Элизы, видневшихся из-под шляпки с цветочками. Затем вызывающе помахал пальцем перед самым ее носом.

— Когда вы начинаете топать ногами на представителя Полицейского Корпуса Контроля Венеры, моя дорогая юная леди, то наступаете мне на мозоли.

— Я это нарочно! — вспыхнула она.

— И вы должны понимать, — продолжал Реджи, — что ПККВ создает свою репутацию на основе самой строгой дисциплины своих сотрудников, и что если бы не он, то Венера была бы наводнена гангстерами — такими пиратами, как Аарон Логан, — а значит, не можете не понимать, что у меня нет права взять вас в опасную экспедицию, цель которой — охота на пирата. Это мужская работа, так что — никаких женщин, понятно? Но… — твердое лицо молодого Реджи Мейсона слегка смягчилось, — но я скажу вам, что хочу сделать.

— О-о!.. — протянула она притворно слабым голоском. — О, нет! Не говорите мне, что тиран хочет размякнуть…

Реджи глядел на нее, и краска поползла по его лицу, поднимаясь от тугого воротничка.

— Порой мне кажется, что вы никогда не отстанете, — выпалил он. — Вот что я хочу предложить. Я сейчас направляюсь на встречу со своим начальником, капитаном Хадсоном. Пойдемте со мной, и вы сами расскажете ему о своих проблемах.

Сердитое и одновременно умоляющее лицо девушки мгновенно преобразилось. Глаза расширились и засияли.

— О, Реджи! — воскликнула она. — Капитан Хадсон? Капитан Фил Хадсон? Ну… Ну, я же знаю его!

КАК И ОЖИДАЛОСЬ при колебаниях температуры ядовитой атмосферы, наружная поверхность громадного стеклянного купола, накрывшего Венера-Сити, была покрыта влажной слизью от постоянной конденсации водяных паров. В юго-западной стороне купола, примерно в сотне футов от дна болотистых джунглей, которые напирали, на город, вверху открылся большой люк.

Из воздушного шлюза вылетело круглое судно и рванулось к низким облакам Венеры. В корабле Редж Мейсон, покачиваясь взад-вперед, медленно досчитал до десяти, прежде чем его пальцы легли на пульт и заиграли кнопками управления кораблей. К этому времени корабль, выброшенный из купола катапультой, достиг наивысшей точки в небе и собрался уже было ринуться вниз, к джунглям, но тут два факела из реактивных дюз прорубили мрак, и корабль полетел вперед, над сплошным морем деревьев.

Редж Мейсон облегченно вздохнул, и усмешка медленно появилась на его напряженном лице, как было всякий раз, пока корабль находился в зоне действия электрической катапульты.

— Я чувствую себя, как шарик в автомате для игры в пинбол, как раз перед тем, как игрок запускает его, — признался как-то Редж промышленному машинисту перед тем, как подняться на борт корабля.

Взяв управление в свои руки, Редж моментально успокоился и даже почувствовал удовлетворение, что запуск корабля катапультой благополучно завершился, а также вспомнил о задании относительно Аарона Логана. Он сверился с триолитовой стрелкой — которая реагировала на микровкрапления триолита в корпусе украденного Логаном крейсера ПККВ и тем самым указывала направление, в котором он находился, — и хмуро кивнул. Корабль Аарона был все еще там, возле знаменитой области водяных смерчей Венеры. Аарон тоже был там, потому что, даже если он продолжал набеги, то все равно должен был сделать корабль своей базой, поскольку тот был единственным источником чистой воды.

Редж хмурился от отвращения к грязной работе. Аарон Логан не был такой уж невинной овечкой, и обвинения, выдвинутые против него, не являлись совсем уж надуманными, но все же не был он таким, каким его описывали телегазеты. Однако, Редж Мейсон был полицейским. И он должен действовать, как полицейский. Ну, по крайней мере, рядом с ним не было Элизы Мэйнард, чтобы все дело стало еще более грязным…

Погруженный в мысли, Редж Мейсон не заметил, как дверца шкафчика для запчастей начала тихонько открываться. И он не видел, как из него показалась стройная фигурка с весьма зеленоватым лицом. Он не видел, как эта фигурка в легком скафандре, шатаясь, сделала пару шагов, покачнулась, прислонилась к переборке и медленно скользнула на холодный, металлический пол корабля. Он не замечал ее, пока фигурка не заговорила.

— Реджи, — захныкала она. — Мне… мне плохо…

— Ни фига себе! — воскликнул Редж Мейсон, взглянув в зеркальце над пультом прежде, чем повернуться на вращающемся кресле.

Ему захотелось застонать, и одновременно захотелось бушевать, что он тут же и сделал.

— Элиза! — закричал он. — Что вы наделали? Вы что, не понимаете, что меня могут просто выпереть из Корпуса! Это же против всех инструкций!

— К чертям ваши проклятые древние инструкции, — простонала она. — Наверное, их написали специально для того, чтобы дать мне умереть.

Всем своим видом она показывала, что собирается умереть. Обычно розовое, ее лицо приобрело явственный зеленоватый оттенок. Глаза под длинными ресницами были выпучены. Судя по всему, в любое время можно было ожидать самого худшего. Редж Мейсон не дав вырваться словам, распирающим его грудь, хотя он много чего подумал, открыл дверцу бортовой аптечки. Он насыпал в стакан соды, струйка воды ударила и потекла в него из водяного бачка, и потом он поднес пузырящуюся жидкость к самым губам девушки.

— Пейте! — скомандовал он.

Она с трудом повернула к нему глаза, и он наклонил стакан. Большая часть содержимого вылилась ей в горло. Элизу затошнило, и она повернулась лицом к переборке. Редж вернулся и сел в кресло, с мрачным видом уставившись на нее. Наконец, она поднялась на негнущиеся ноги и села в свободное кресло, опустив голову на грудь.

— Я впервые полетела на корабле, который зафитилила в небо катапульта, — пробормотала она. — На настоящих космодромах есть более цивилизованные методы запуска. Кто-то должен произвести проверку неэффективных методов ПККВ. У меня уже есть половина опыта, чтобы самой образовать надлежащую комиссию.

— Рад, что вы почувствовали себя лучше, — язвительно сказал Редж. — А теперь любезно объясните мне, почему из всех одиннадцати обитаемых миров вы выбрали именно этот, причем именно борт моего корабля? Вы хотите поиграть на моих нервах?

Золотистые волосы падали на ее лицо. Дрожащими пальцами она откинула их и подняла голову, но избегала встретиться с ним взглядом.

— Нужны мне ваши нервы! — огрызнулась она. — Вы сказали мне, когда я спросила, где стоит ваш корабль, и я… я решила, что, раз вы не можете взять меня с собой официально, то предлагаете мне пробраться на корабль тайком. Поэтому, мне кажется, здесь есть не только моя вина, но и ваша!

Он чопорно выпрямился в кресле и смотрел на нее во все глаза.

Она явно чувствует себя лучше, думал при этом Редж. Она собирается закидать меня обвинениями, не давая мне время ответить, чтобы я почувствовал себя целиком в ее власти.

Он открыл было рот, чтобы дать достойный ответ.

— А, кроме того, — продолжала она прежде, чем он успел сказать хоть слово, — никто не имеет права останавливать победное шествие науки. Я должна попасть в зону водяных смерчей сегодня — в крайнем случае, завтра.

— Разумеется, в крайнем случае, — полным сарказма голосом заявил Редж. — А вы знаете, что лет через пятнадцать водяных смерчей вообще не станет?

— Кому знать об этом лучше меня? Разумеется, через пятнадцать лет водяных смерчей не будет. На том месте. Мои… м-м… коллеги из Смитсонианского университета сделали расчеты, показывающие, что оболочка Венеры непременно разорвется, так что водяные смерчи появятся в другом месте. И мне кажется, вы должны чувствовать себя весьма ничтожным, Реджинальд Мейсон, строго заявила она, подняв вверх белый указательный палец, — что не дали мне исследовать водяные смерчи, пока они существуют…

Редж медленно сползал с. кресла, вытянув по полу длинные, затянутые в серо-синие форменные брюки ноги. Очень долгую секунду он неприязненно глядел на Элизу Мэйнарод. Затем повернулся к пульту и скорректировал полет.

Сферический корабль Полицейского Корпуса скользил над мрачными, совершенно непроходимыми — джунглями. Двойные лучи прожекторов на носу корабля создавали туннель света в окружающем сумеречном мраке.

На Венере всегда царили сумерки, независимо от того, где находилось солнце. Это было из-за двойного слоя облаков. Они, как зеркала, рассеивали солнечный свет равномерно вокруг планеты, а с поверхности солнца никогда не было видно.

Редж хмуро глядел на экран. Он был побежден, разгромлен на всех фронтах. В детстве Элиза была испорченным ребенком, а потом ее окончательно испортило внимание мужчин, в том числе и самого Реджа Мейсона.

— Ну? — раздался голос Элизы, ядовитый, поскольку она заранее знала ответ. — И каково ваше решение?

— Вы прекрасно знаете, каково мое решение, — проворчал Редж.

Элиза встала с кресла и присела на край пульта управления, ее прекрасные глаза чуть ли не застенчиво взглянули на него.

— Реджи, я хочу вам сказать, что вы славный парень. Я была уверена, что вы позволите мне полететь с вами.

— Спасибо, — сухо бросил он.

— Я имею в виду, Реджи, вы же знаете, вокруг меня все говорят, что я — вполне полноценный геолог. Ну, предполагается, что я разбираюсь в геологии не хуже остальных. Но… Реджи, у меня никогда не было настоящей работы, и я никогда не получу настоящую работу, если не сделаю сперва нечто выдающееся. В Смитсонианском просто смеются надо мной, потому что я так молода. Я буквально лезла вон из кожи, чтобы мне дали это задание… Ладно, они не думают, что возникнет другой водяной смерч. — В ее голосе чувствовалось смущение, но также вызов и упрямая гордость. — Тем не менее, я сумела их убедить, что мои расчеты верны и что они почти доказывают возникновение другого смерча, — продолжала она. — Так что мне разрешили идти своим путем и сказали, что даже если другого смерча и не будет, я все равно могу написать статью об этом. Поэтому, сейчас — мой великий шанс!

Редж Мейсон с интересом посмотрел на нее.

— Продолжайте, — сухо сказал он.

— Спасибо, Редж… — Она облизнула губы. — Видите ли, начиная с последней струи, Венера теряет воду по пятнадцать миллионов галлонов в сутки. Так доказывают мои расчеты. И это число сохраняется многие годы.

— Может, вода просто испаряется в космосе? — предположил Редж.

— Нет, Редж, — отчаянно возразила Элиза. — Разве вы не видите? Вода вообще не доходит до облачного слоя, а уж тем более, до верхнего слоя облаков из формальдегида. Единственно, куда она может деваться, это уходить вглубь планеты. Венера, Редж, представляет собой этакий космический шарик из грязи. Она вся насквозь сырая. Это своего рода астрономический пример осмоса… Ладно, вам этого не понять.

Редж снова негодующе выпрямился.

— Почему вы считаете, что я не пойму? — окрысился он.

— Ну, вы же не ученый, — примирительно сказала Элиза.

— Осмос, — со злостью сказал Редж, — это процесс, при котором жидкости под действием молекулярных сил проходят сквозь мембраны или иные пористые вещества. И через какое-то время мембраны разрываются.

ШАРООБРАЗНЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ крейсер достиг края джунглей. Дальше тянулись обширные болота, окруженные бесконечными зубчатыми рядами горных пиков. Мрак, покрывший эти края, был не только в результате сумерек. Болото уходило в глубину почти до самого ядра планеты, ядра, которое устояло, несмотря на громадное осмотическое давление. А может, горы и туман скрывали долины, хранившие странные тайны и странные формы жизни? Никто никогда не исследовал их. И в какой из них спрятал украденный крейсер ПККВ Аарон Логан? Эту проблему можно было решить при помощи фотокамер с усилителями и триолитовой стрелки.

Редж Мейсон повел корабль вниз, описывая широкую спираль в нижних слоях вечных облаков над местом предполагаемого местонахождения Аарона Логана. Корабль медленно терял высоту, пока триолитовая стрелка не указала прямо вниз. Значит, Аарон был под ними.

Корабль летел над горным плато, упирающимся в утес, который опускался рядами террас к болотам, лежащим в двух милях внизу. Разумеется, подумал Редж, Аарон должен спрятать корабль в одной из заваленных камнями, естественных дренажных канав. Он снял со стенки фотоусилительную подзорную трубу, установил ее и прижал глаза к окулярам. И задохнулся от изумления!

Аарон Логан вообще не предпринял никаких усилий, чтобы спрятать украденный корабль. Крейсер, один из старых патрульных кораблей, формой напоминающий банан, лежал у обрыва утеса на одном из каменных уступов. Редж нахмурился. Ловушка? Не исключено.

Он, не отрываясь, осматривал окрестности, благо, уступ был немножко получше освещен, и увидел, как на узкой тропинке, ведущей к кораблю, появилась массивная фигура. Редж поворачивал колесики, пока усиление не стало таким, что фигура Аарона Логана, казалось, стояла не дальше десятка метров.

— Ничего, если я посмотрю?

Элиза вошла в рубку и склонилась над его плечом. Редж повернулся. Лицо Элизы горело от любопытства.

— А разве я сумею вам помешать, — с сарказмом в голосе ответил Редж. — Смотрите. Подзорная труба как раз направлена на Аарона Логана, ужасного пирата и убийцу. Хотелось бы услышать, что вы о нем скажете.

Затаив дыхание, Элиза склонилась над окулярами. Через несколько секунд с лица ее исчезло почти детское восхищение. Наблюдавший за ней Редж увидел, как губы ее сморщились, точно от боли.

— О, Редж, — тихонько сказала она, — он совсем не такой, каким я его представляла. Он… он жалок. Я… Да, я чувствую к нему жалость!

Она выпрямилась и с замешательством уставилась на Реджа.

Редж зажег сигарету, вскочил на ноги и с силой бросил спичку на пол. Потом повернулся к ней с дикими глазами.

— Почему? — рявкнул он. — Почему вы чувствуете к нему жалость, когда ничего не знаете о нем? Так же, как не знаете правду о капитане Филе Хадсоне!

— Снова вы начинаете, — огрызнулась с ответ Элиза, — отпускать ехидные замечания о Филе.

Редж Мейсон фыркнул.

— Фил, — жеманным тоном передразнил он ее, — дорогой Фил… который, оказывается, является акционером корпорации, образованной для свободных юпитерианских перевозок.

Элиза уперла руки в стройные бедра и впилась в него взглядом.

— Нелегко вам придется, пока вы не заставите поверить меня в это, Редж Мейсон. Во-первых, офицерам ПККВ запрещается принимать участие в гражданских фирмах. Во-вторых, все знают, что Союзные Планеты хотя и находятся в дипломатических отношениях с Юпитерианскими Мирами, но между ними не прекращается своего рода необъявленная война. Юпитериане грабят наши корабли, а мы — ихние.

Редж погрозил пальцем в ответ на ее выпад.

— Минутку, шустренькая. Ты еще не все услышала. И своим первым замечанием ты точно попала в цель. Конечно, Филу Хадсону никто не позволил бы стать акционером гражданской компании. Но он стал им. В этом-то и вся суть — стал! Кроме того, он — ведущий акционер, что делает его чиновником корпорации. А, кроме того, он сам создал эту корпорацию. Это отнюдь не крупная, а небольшая корпорация. В ее материальных активах числится лишь один надежный, хорошо вооруженный корабль с командой кровожадных преступников и талантливым капитаном — Аароном Логаном. Фил Хадсон нашел Аарона Логана в пограничном шахтерском поселке по другую сторону вот этих гор. Аарон работал там в поте лица, пытаясь накопить денег, чтобы вернуться на Землю и купить себе ранчо по разведению крупного рогатого скота. Хадсон выдвинул ему привлекательное предложение. Хадсон и другие акционеры в складчину покупают Аарону корабль, оплачивают все расходы по найму команды, покупки оборудования и припасов. Аарон же за это должен стать пиратом и грабить юпитерианские грузовозы. Аарон согласился. Пока что вы верите мне, Элиза?

НА ГЛАЗА ДЕВУШКИ сами собой навернулись слезы.

— Да, вы не стали бы лгать мне, Редж. Мне просто не хочется верить, что люди могут пасть так низко.

— Очень жаль, но это еще не самая худшая часть истории. Вы даже не представляете, насколько велика Солнечная система, какая она гигантская в длину, ширину и глубину. Триллион триллионов кубических миль… Аарон Логан три месяца летал на своем новеньком корабле в космосе, ища юпитерианские грузовые суда. Команда его волновалась все больше. Они привыкли к действиям. И у них начала мозга заходить за мозгу от вынужденного бездействия. В один прекрасный день они взбунтовались и напали на марсианский корабль. Они так и не встретили ни одно юпитерианское судно, поэтому решили разграбить марсианское. На следующей неделе они совершили налет на тихоходный венерианский корабль. По всей Системе пошла молва, что в космосе орудует пират по имени Аарон Логан. За пиратами стали охотиться полицейские крейсеры. На сей раз Аарон Логан действовал по своей воле, так как хотел спасти свою шкуру. Он отбился от полиции, после чего стало уже неважно, что он сделает дальше. И он стал пиратом — свободным пиратом, нападавшим на любые корабли, которые засекут его датчики. Награбленное он продавал и, верный договору, пятьдесят процентов прибыли посылал Филу Хадсону. Три недели назад, когда Аарон Логан был схвачен, Фил Хадсон бросил его в одиночную камеру и запретил входить к нему кому бы то ни было. Но я полицейский. С помощью маленького обмана мне удалось добраться до камеры Аарона и поговорить с ним. Узнав все это, я проверил сведения по другим каналом. Все сошлось. Конец.

— И что вы сделаете, когда схватите Аарона? — спросила Элиза.

— А что я могу сделать? — нахмурился Редж. — Ничего. Я присягал ПККВ. Я должен подчиняться приказам своих командиров. Я отвезу Аарона Хадсону — и пусть начнут вращаться жернова закона, как могут… или как позволит им Хадсон. Это уже выходит за рамки моей юрисдикции. — Он неопределенно шевельнул пальцами, затем усмехнулся и легонько приподнял ей подбородок. — Выше голову, детка. Улыбнитесь. Вы же супергеолог. Сейчас мы снизимся, чтобы вы могли бегло осмотреть район водяных смерчей.

— Минутку, — быстро сказала она. — А как насчет Аарона Логана?

— Это уж мое дело. А водяные смерчи — ваше. Поэтому, детка. На какое-то время наши пути разойдутся. И больше ни слова! — Повысил он голос, когда она попыталась что-то сказать в ответ.

Элиза опустилась в кресло с открытым от удивления ртом.

— Но, Редж… — слабым голосом начала было она, но тут корабль резко пошел вниз, и Редж Мейсон бросил на нее успокаивающий взгляд.

Область водяных смерчей с воздуха напоминала болото. В действительности же это была изрытая ямами и выемками, плоская равнина грязи, окаймленная горными цепями. Она начала высыхать пятнадцать лет назад, со времени образования здесь водяных смерчей.

Редж Мейсон посадил шарообразный крейсер, держа его в равновесии на столбе пламени из дюз. Затем встал и бросил Элизе Мейнард скафандр, который достал из медицинского отсека. Она испуганно стала натягивать его поверх одежды. Затем он решительно открыл воздушный шлюз и спокойно, но твердо пихнул девушку внутрь. И тут она взорвалась.

— Не пойду! — выкрикнула она. — Редж Мейсон, вы не можете оставить меня здесь в полном одиночестве!..

— По соседству нет ни единого живого существа, — серьезно прервал ее Редж. — Идите наружу. И помните, вы сами напросились на это. Этого требуют все правила и инструкции. К тому времени, как я вернусь с Аароном Логаном — а я вернусь, можете не сомневаться, — вы закончите свои дела, а я — свои. Мы ведь не хотим зря тратить время, верно? А теперь давайте, бегите подальше.

Через несколько минут он закрыл воздушный шлюз и прошел на место пилота. На экране он увидел ее, печально стоявшую возле корабля. Она не могла его увидеть, но все же без всякого энтузиазма махнула рукой и побрела прочь. Подождав, пока она отойдет, Редж включил двигатели и с нарастающей скоростью послал корабль в облака.

Пролетев над горами, он нашел пустую площадку с каменистой почвой и посадил на нее корабль. Теперь он находился в сотне футов от края утеса, где на тридцать футов ниже было укрытие Аарона.

Плато высоко вздымалось над джунглями, так что Реджу не нужен был скафандр, поскольку воздух тут был вполне пригоден для дыхания. Однако, здесь было холодно, так что он надел рабочий комбинезон с заранее наполненным нагрудным патронташем, и взял с собой излучатель Хамптона.

Затем Редж направился к краю утеса, неся в руке двухсотфутовую бобину прочной веревки. Добравшись до обрыва, он лег на землю и глянул вниз. Корабль Аарона стоял как раз под ним с открытым люком. Редж закрепил один конец веревки на вбитой в землю металлической скобе, и стал спускаться.

Добравшись до уступа, он даже не потрудился красться. А спокойно вошел в корабль, шаркая ногами по металлическому пандусу и чувствуя доносящийся из камбуза запах кофе. Затем он достал излучатель из кобуры.

КОГДА РЕДЖ вошел в камбуз, сидящий за маленьким столиком человек поднял взъерошенную голову и уставился сначала на Реджа, затем на оружие в его руке.

— Я сдаюсь, коп, — хрипло сказал он. — Тебе не придется драться со мной. А может, сначала ты хочешь чашечку кофе?

— Нет, Аарон, — спокойно ответил Редж. — Нам лучше сразу идти.

— Хорошо, пойдем. Я пойду с тобой добровольно и честно признаюсь во всем. Может, тогда эта крыса Хадсон получит все, что ему причитается а?

Он умоляюще уставился на Реджа налитыми кровью глазами.

— Аарон, — решительно сказал Редж, — я не могу вам ничего обещать. Так вы сдаетесь или нет?

— Сдаюсь, сдаюсь, не волнуйся, Мейсон, — прогрохотал Аарон, пытаясь скривить в усмешке красные губы, но преуспев лишь в том, что скорчил гримасу, поскольку лицо его заросло грязной бородой, в которой были видные лишь черные от жевательного табака зубы.

Он вытер рот тыльной стороной волосатой руки, помакнув в блюдце, из которого пил горячий кофе, распущенный рукав рубашки. Аарон был низеньким толстячком, и в расстегнутой рубашке виднелась волосатая, точно овца, грудь. Он заметил, как смотрит на него Редж, и безнадежно махнул рукой.

— Со мной много чего происходило, юноша, — угрюмо сказал он, — так что теперь меня ничего не волнует. Это же не жизнь — торчать на вершине горы. Да и жизнь в космосе — не для меня. Я неплохой человек. Я простой бедняк-датчанин, который мечтал купить ранчо. Ну, так мы пойдем, а?

Он встал с тяжелым вздохом и, отпыхиваясь, с трудом натянул на себя комбинезон, оставив открытой лишь голову.

— Возьмите с собой скафандр, Аарон, — скомандовал Редж.

На борту у него оставался лишь один — другой был на Элизе.

Аарон Логан перекинул легкий скафандр через руку и пошел впереди. У маленького машинного отделения он на секунду остановился, глянул внутрь, словно что-то увидел в глубине помещения, затем пожал плечами.

Снаружи он увидел свисающую с утеса веревку и отрицательно помотал головой.

— Лучше мы пойдем вокруг, Мэйсон.

Он схватил веревку и дернул ее так, что она пошла волнами вдоль обрыва, и верхний конец, развязавшись, упал к его ногам. Аарон ловко обмотал веревку вокруг своей левой руки и снова пошел вперед, сопровождаемый Мейсоном, вдоль обрыва. Через пятнадцать минут они добрались до полицейского крейсера. Внутри Аарон был посажен в удобное кресло в рубке управления, но прикован наручниками к стальному поручню. Там он и сидел, мрачно и недовольно глядя вокруг выразительными, налитыми кровью глазами.

Редж не спешил взлетать. По инструкции, он должен был завершить миссию как можно быстрее, но в данном случае чувствовал, что небольшое промедление успокоительно подействует на его душу. Одним только звездам известно, протянет ли Аарон в тюрьме Хадсона больше одной ночи. Редж хмуро выкурил две сигареты подряд. Ладно, у Элизы было полтора часа, чтобы осмотреть район водяных смерчей. Он повернулся к пульту управления и включил двигатели.

Откинувшись на спинку кресла, Редж небрежно вел корабль, положив руку на U-образный пульт. Но секунду спустя усталость мигом слетела с него. Потому что корабль ощутимо тряхнуло, и он резко пошел вниз, к высокогорному плато. Вскричав, Редж врубил вспомогательные двигатели, но они не заработали.

Он понятия не имел, что произошло. Было похоже, что что-то ударило по кораблю снаружи. Судно падало на плато кормой вниз. Прошла секунда, прежде чем безумно пляшущие на пульте пальцы Реджа нажали нужные кнопки, и корабль полетел по касательной к краю утеса. Потом снова направился вниз, когда до области водяных смерчей оставалась еще целая миля. Редж снова восстановил контроль над кораблем, но корабль продолжал снижаться, то и дело рыская по сторонам.

Пот заливал искаженное лицо, пока Редж безумно воевал с кнопками на пульте управления. Было похоже, что половины дюз корабля просто не существует.

Аарон Логан все это время дергал цепочку наручников и хрипло кричал, но только теперь Редж услышал его.

— Это крыса Хадсон! Это он сделал это, Мейсон! Он знает, что я знаю, и знает, что ты тоже знаешь! Я заметил на экране его корабль!

У Реджа не было времени разглядывать экран, он лишь бросал на него мимолетные взгляды, чтобы оценивать расстояние до земли. Слева он увидел всего лишь в сотне футов обрыв. В любую секунду корабль мог врезаться в утес, тогда будет конец. Плохо было то, что каждый раз, когда корабль нырял в сторону, Реджу приходилось вновь нажимать кнопки, чтобы учесть направления курса. Но все же ему удалось провести корабль над плато и посадить его подальше от стены обрыва. Судно замерло, затем скатилось на основание, но тут же накренилось вправо.

РЕДЖ ВСТАЛ С КРЕСЛА на дрожащие ноги и нетвердым шагом прошел через рубку. Они приземлились как раз в районе водяных смерчей. Элиза должна быть где-то поблизости. Он схватился за поручень, чтобы сохранить равновесие, и попытался все обдумать. Хадсон! Разумеется, это сделал Хадсон!

— Мейсон! — раздался позади голос Аарона Логана. — Быстрее! Хадсон сейчас прилетит!

И он в беспомощном гневе зазвенел цепочкой наручников.

Редж понял его намек и пошел к пульту управления, над которым висела кобура с излучателем Хамптона. Но прежде чем он успел дойти на дрожащих ногах, позади хлопнула дверь воздушного шлюза.

— Я бы не стал этого делать, Мейсон! — рявкнул знакомый голос. — Лучше поднимите вверх руки!

Редж потянулся было за оружием, но передумал форсировать события и повернулся, горько вздохнув.

Никто и не сомневался, что у человека, державшего за удобную рукоятку излучатель, которым были вооружены все офицеры ПККВ, были личные мотивы открыть стрельбу, если Мейсон вздумает сопротивляться. Теперь Редж все понял. Хадсон выжидал, скрываясь в низких облаках, пока Редж Мейсон поднимет корабль с плато. Затем он направил корабль прямо за ним и носом ударил по корме, разбив половину реактивных дюз. Потом снова стал ждать, пока Редж посадит поврежденный крейсер. Затем подлетел к нему, надеясь, что Мейсону будет не до обзора окрестностей. Хадсон знал, комбинацию цифрового замка, отпирающего воздушный шлюз, и проник внутрь прежде, чем Редж успел пересечь рубку. Дальнейшие его намерения были более чем очевидны.

С НАПИСАННОЙ НА ЛИЦЕ горечью Редж Мейсон взглянул в глаза своего командира.

— Итак, вы решили, что не можете довести дело до суда, действующего по закону, капитан Хадсон, — сказал он. — Слишком уж много мы оба знаем.

Аарон Логан со всех сил дергал цепочку наручников, глядя на Хадсона диким взглядом.

Левой рукой Хадсон расстегнул крепления и снял шлем. Волосы его были растрепанные и мокрые от пота. Он пытался держать себя в руках, но все равно не мог скрыть свое беспокойство.

— Не говорите так, Мейсон, — хрипло пробормотал он. — Вы не знаете, через какие психические муки я прошел. Я же не убийца. Я просто борюсь за свою жизнь. С вами обоими все будет в порядке. Я и не собирался причинить вам вред.

— Ну как же, не собирался, — высунулся Аарон Логан, уставившись на Хадсона ужасным яростным взглядом разбуженного датчанина из-под кустистых бровей. — Ты специально подстроил все так, чтобы застать нас здесь одних. Сначала ты построил мой побег. Потом послал на поимку меня Мейсона. А теперь убьешь нас обоих.

— Да не собираюсь я убивать вас! — дико взревел Хадсон. — Я завез на один из пролетающих неподалеку астероидов припасы, которых хватит вам обоим. И я собираюсь увезти вас туда.

— Редж!

Все трое замолчали. Глаза Реджа расширились, потому что это кричала Элиза. А секунду спустя корабль принялся подскакивать вверх-вниз, словно во время землетрясения. Затем все стихло. Сердца всех присутствующих бешено стучали. Затем заговорил Хадсон тоном человека, ошеломленного происходящим:

— Так здесь еще и Элиза, — беспомощно пробормотал он.

— Редж! Струя… кажется, я что-то увидела… — слабо прозвучал в их ушах ее голос.

Редж взглянул на экран, забыв об оружии Хадсона. И на мгновение он увидел Элизу, бегущую к кораблю. На мгновение, потому что в следующий миг корабль накренился, и Редж, полетев назад, врезался в Хадсона. Послышался рев, такой ужасный, точно столкнулись миры — рев землетрясения. Корабль завертелся вокруг оси. Все незакрепленные предметы принялись бомбардировать Реджа. Затем он ощутил сильнейший удар, и лишился чувств, но перед этим успел обхватить руками стойку сломанного увлажнителя воздуха. Затем, уже совсем теряя сознание, он почувствовал, как его с силой вжимает в пол. Это корабль с потрясающей скоростью ринулся в небо…

ЧАС СПУСТЯ, когда Редж направил Аарона в воздушный шлюз, в кармане у того был подробный, подписанный Хадсоном документ, в котором говорилось, кто на самом деле виновен за пиратские действия Логана. Редж не сомневался в том, почему Хадсон с такой готовностью подписал признание.

Прежде всего, Хадсон наконец-то понял, что Редж и Аарн всерьез говорили о голодной смерти. А то, что они собирались выбросить запасы продовольствия, ускорило бы все дело. Во-вторых, Редж подозревал, что Хадсон лелеет слабую надежду, что, пока они внизу ищут Элизу или ее тело, он сумеет как-то снова захватить власть в свои руки. Что же касается Элизы, то Редж не думал, что она сумела остаться в живых. Скорее всего, ее тоже подхватила струя водяного смерча и разбила о корабль.

Вздохнув, он бросил катушки с тросиком Аарону. Элиза, ее тонкие шпильки, ее сарказм, подколы и прочие женские штучки… он не мог поверить, что всего этого не будет уже никогда. Она даже не успела бы провести исследование смерча прежде, чем тот убил ее.

Аарон Логан высунулся из шлюзового люка наружу, лишь закрепившись в нем ногами. Смерч напоминал чашу цветка на длинном стебле, и эта чаша медленно описывала круги, в зависимости от ветра и от неравномерного напора струи. И временами чаша проходила всего лишь в семидесяти пяти футах от утеса. Последовали два часа проб и ошибок, когда Аарон, выбирая подходящий момент, бросал петлю.

Неоднократно потерпел неудачу, он уже стал что-то злобно бормотать себе в бороду. Затем стоящий внизу Редж услышал, как Аарон торжествующе взревел, и тут же стал вытравливать тросик, чтобы корабль мог свободно перемещаться на нем, как воздушный шарик на ниточке во время ветра.

Аарон вылез из шлюза с довольной улыбкой, раздвинувшей бороду.

— Я сделал это! — заревел он, облизывая мокрые от воды усы, и тут же взгляд его, вспыхнув, остановился на Хадсоне. — Хадсон… ты пойдешь первым.

Хадсон заморгал. Редж тоже был в замешательстве.

— Нет, сначала нужно отправиться вам, Аарон, — сказал он.

Аарон отпихнул Реджа с дороги и угрожающе выпятил грудь.

— Послушайте, вы оба! — проревел он с потемневшим лицом. — Я сделал мост. Поэтому я тут приказываю! Сначала пойдешь ты, Хадсон! А я погляжу на это представление!

Редж Мейсон посмотрел на Аарона, пытаясь предугадать, что тот задумал.

— Ладно, Хадсон, — сказал он. — Я согласен. Но сначала я приму кое-какие предосторожности.

И он быстро избавил Хадсона от излучателя.

— Так, на всякий случай. — добавил он, отходя в сторону.

Хадсон кинул на него неприязненный взгляд, затем полез в шлюз. Редж последовал за ним и глядел, как Хадсон обернув ногу тросом, стал медленно, точно большой ленивец, толкать руками и скользить по нему.

Хадсон прополз уже полпути, когда трос перекосился, потому что смерч подошел ближе к утесу. И Хадсон повис на высоте двух миль над верной гибелью. Затем цветок из воды нагнулся в другую сторону, и тросик натянулся. Хадсон пополз дальше. Редж внутренне приготовился последовать за ним.

Но тут из люка выглянул Аарон и проревел сквозь шум воды и ветра:

— Оставайся на месте! Крыса этот Хадсон!

— А что такое?

Аарон ухватил Реджа за колено. Что-то появилось в его горящих глазах, что заставило Реджа выхватить излучатель из кобуры. Он смотрел, как Хадсон достиг края утеса и был прижат ветром к кораблю. Потянулся и ухватился там за что-то, а потом свободной рукой потянулся к тросику. Охваченный гневом, Редж чуть было не выпрыгнул из люка.

— Крыса! — завопил он. — Он собирается перерезать трос!