— Ты уверен, что тебе оно надо? — спрашивает Аверин. И не в первый раз, кстати.

— Уверен, — говорю на полном серьезе. Ни капли сомнения не осталось. Особенно когда вновь ее личико вижу. Грустное.

— Завещание составил? Это билет в один конец, — никак не унимается друг.

— Ой, блять, не нагнетай. Нормально все будет.

— Дема, нихуя нормального не будет. Он за дочь свою тебя в порошок сотрет. Разве она того стоит?

— Аверин, она — стоит.

Вылезаю из машины. Жестом показываю Диману, чтобы ближе ко входу подъехал. Один шанс на миллион. Быстро все надо сделать.

«Хватай и беги» — мой новый девиз. Ну а хули, живем один раз.

И хер с ним, что моя жизнь может оборваться уже завтра, зато сегодня она станет моей.

Слава богу, я пережила этот день. Я столько раз прокручивала его в голове, представляла, как все пройдет, и мои худшие опасения сбылись.

Я сломлена. У меня больше нет сил сопротивляться натиску отца. И даже мама, которая всегда была щитом между мной и папой, сдалась.

Точнее она опустила руки и решила поддаться. Больше не спорить, не выяснять отношений. Это бесполезно. Все бесполезно, когда это касается приказов моего отца. А он любит приказывать. Это его стиль: жизни, разговоров, отношений.

Мой отец — тиран. Или, как сейчас модно говорить, абьюзер. И его натиск отражается на всех вокруг, но особенно сильно на его семье. И на мне в частности.

Но брату не легче. Если меня отец просто контролирует, излишне опекает и наблюдает за каждым шагом, то из Руслана он готовит сверхчеловека. Свою замену — наследника империи Аслана Сафарова.

Я так устала. От всего этого.

Остается только один выход — принять неизбежное. Смириться со своей судьбой и подстроиться под обстоятельства, на которые я не могу повлиять. Не хочу больше…

Разговоры с отцом не помогли. Я старалась убедить его, что еще и не задумывалась о замужестве. Что не готова. Что хочу доучиться.

Все без толку…

Если отец что-то решил, переубедить его нереально. Это невозможно.

А он решил. И давно. Взял и договорился со своим близким другом, что выдаст меня замуж за его сына. И ему наплевать на мои мольбы о пощаде, он их даже не выслушал.

Я знаю Тиграна с детства. И где-то в глубине души я понимала, что папины слова «Когда-нибудь мы породнимся» будут иметь смысл. Так и вышло.

Помолвка состоялась, и уже через два месяца я выйду замуж за человека, к которому совсем ничего не испытываю. А после сегодняшнего вечера и его мерзкой улыбки я поняла, что потихоньку начинаю его ненавидеть.

Я не представляю, как выйду за него замуж. Да я и представлять не хочу. Сразу впадаю в панику, а потом в истерику. Нет, Тигран не урод какой-то. Наоборот, он очень красивый парень, умный, образованный. Но он совсем не тот, кто мне нужен.

А кто мне нужен? Как я могу это знать в свои восемнадцать лет?

Никак.

Я, как и все, хотела влюбиться. Испытать это высшее чувство. Поддаться ему, погрузиться с головой.

Но я так и не встретила парня, который бы меня покорил. С которым бы мне хотелось нарушить волю отца и, не знаю, сбежать. Ослушаться папу, нарушить все его правила, взбунтоваться…

Не представилось такой возможности, а теперь и не представится.

На второй курс института я пойду будучи замужней женщиной.

Что меня ждет впереди?

Я уеду в дом мужа? Конечно, не останусь же я с родителями.

Он позволит мне доучиться? Кажется, это оговаривалось на помолвке, но я не слушала. Я выключила мозг и считала минуты до конца нелепого ужина.

Но отец не может лишить меня возможности доучиться. Он всегда говорил, что образование важно. Что человек должен быть образованным. Он радуется моим успехам в институте, ведь я круглая отличница, занимаюсь общественной работой, веду мероприятия. В прошлом году ставила танец нашего факультета на ежегодный бал первокурсников.

И что? Меня лишат этой привилегии?

А если Тигран меня дома запрет? Я погрязну в уборке, стирке, и что тогда? Буду рожать часто, как кошка. И так и состарюсь среди памперсов.

А как же мои занятия с детками? Моя студия?

Паника все же мною овладевает. Пробирается под кожу и будто сотнями мелких иголочек колит меня изнутри.

Слезы сами собой текут по щекам. Все, это конец.

Папа-папа, кажется, ты сломал мне жизнь.

— Ты не останешься? — Дашка старую песню заводит, пока я надеваю трусы. За ними — брюки.

— Ты же знаешь, что нет. Зачем спрашивать каждый раз?

— Лиза будет рада тебя увидеть с утра, — снова манипулирует. И меня это уже заебало, но я проглатываю. Не хочу ругаться, не сегодня.

— Она и так меня увидит. Завтра утром, когда повезу ее в садик, — говорю раздраженно. Даю понять, чтобы даже не пыталась больше меня оставлять на ночевку.

— Ну ладно. Завтра приедешь? — С мнимой надеждой в голосе, но меня не проймешь. Я сто лет ее знаю. Знаю, как она может спектакль разыгрывать.

— Даш, тормози. Ладно. Все. Мне пора.

Хватаю пиджак и на носочках по коридору. Дверь в детскую приоткрыта, и я стараюсь не шуметь.

Выхожу в подъезд. В холле сверлю взглядом стену, пока едет лифт.

Ну нахуя, Демид? Нахуя ты снова трахнулся с ней? Ты же знаешь, что теперь донимать начнет и снова скандал.

Нахуя?

Проспал всего пять часов. Нихуя не выспался. Специально ставил три будильника подряд, чтоб садик этот сраный не проспать. Не хочется потом визг Дашкин выслушивать, что опоздал.

Еле заставил себя встать с кровати. Холодный душ, две порции кофе. Водителя не дергаю так рано, сам за руль. Да и кресло еще не купил в тачку рабочую. Забываю постоянно. Надо бы.

На другой берег тащусь, благо пробки удалось объехать. Ненавижу. Надо было мне ей хату там взять? Дебила кусок, сейчас мотаться приходится. Ладно, тоже решаемо. Переедет куда скажу, все равно я за все плачу.

Надо было вляпаться…

Уже в подъезде слышу Дашкины крики. Снова психует на Лизку. Думаю, принцесса одеваться не хочет. Ничего, я сейчас зайду и подниму ребенку настроение. А то завывания разносятся.

— Что у вас опять? — спрашиваю, пока обезьяна на шее у меня висит. Даша, вижу, не в духе с утра.

— Как обычно. Не хочет надевать шапку.

— Даш, какая шапка. Лето.

— С утра прохладно. А у нее отит постоянно. Легкая шапочка не помешает. — еще что-то говорит, но я уже мимо ушей. Мое внимание полностью забрала маленькая голубоглазая принцесса, что на меня гляделки свои вылупила.

— Наденем шапку, чтобы маму не расстраивать?

— Давай, — отвечает и улыбается. Она так носик свой смешно морщит. В самое сердце…

— Говори маме «пока» и поедем.

— Пока. — И ручкой машет.

— У нее ноги есть, хватит ее на руках таскать…

Игнорирую Дашкины замечания, заебет. Беру розовый рюкзак с единорогом и несу дочку к лифту.

Хорошо, что до сада ехать пять минут. Пока едем, поем песню — что-то про лошадок.

Переоделись, сто раз поцеловались, и побежала принцесска в группу.

Ну вот и я свободен. До пяти уж точно. У нас еще танцы сегодня. Первый раз ее повезу. Обычно Дашка катает.

А чем ей еще заниматься?

Сидит на моей шее, о работе и думать забыла. Брови или что она делает? Да пох. Еще бы не донимала по пустякам. Да и к этому можно привыкнуть. Ради…

— Лизка, привет, — Аверин лыбу давит. Папаша двух девок, опыта у него не занимать. Не то что я.

— Привет, — Лизка тоже улыбается. Любит Аверина, а его все любят. Есть в нем что-то такое…

— На танцы ходишь? — завязывается у них диалог.

— Да. Я буду на сцене выступать. Там много-много людей будет сидеть.

— Ну здорово. Молодец. Учитель злой? На танцах твоих?

— Вообще-то тренер, — умничает Лизка. Так смешно мне, когда она выпендривается. — Она добрая, но иногда ругает, когда разговариваем и не слушаемся.

— Ну ясно.

— Харе болтать. Опаздываем, — делаю замечание водителю. Аверин пристегивается, и поехали.

Не понимаю я эту моду — таскать детей по разным занятиям. Дашка с рождения Лизку в бассейн водила, потом на гимнастику пробовала, теперь танцы. Хорошо не балет.

Бассейн ладно, но гимнастика. Бля, как вспомню, как бесило меня это. Доебалась же до ребенка. Она и так в сад ходит, у них разные занятия — еще и дополнительно везде сует.

А сама не хочет возить, надо меня напрягать. А мне же нехуй делать больше. Я должен и возить, и забирать, и бабки регулярно отстегивать.

А когда работать?

Постоянно мотаюсь туда-сюда. Забыл уже, когда высыпался нормально. Пора кончать на поводу у нее идти. Дохуя хочет.

Разговор был какой? Хочешь — рожай. Я буду помогать. Но это не значит, что на меня нужно все взвалить, а самой сидеть и нихрена не делать.

Мне семья не нужна была, да и сейчас без надобности. И нехер навязывать.

Я вообще мог все к чертям послать и тупо ей алименты отстегивать. Но нет же, впрягаюсь. Зачем?

Люблю дочурку. Ну это понятно. Моя. Но чем ближе я к Лизке, тем ближе к Дашке. И как только дистанцию нарушаю, все, блять, сексом заканчивается.

Пять минут заебись, а потом снова хреново. Даже вчера вспомнить. Уложил Лизу, все, уходить надо. Нет же, она в трусы ко мне лезет.

А мне много надо? Нет. И всегда так было.

И теперь она думает, что я прогнусь. А нихуя. Я как на своем стоял, так и буду. Не мое это: семья, посиделки семейные, отчитывайся еще…

Я свою свободу ни на что не променяю. Сам себе хозяин, и ни одна баба мной крутить не будет. Кроме Лизки, конечно.

Демыч, он такой — свободолюбивый. И не изменить это. Никому.

В студию бегу как на праздник. Это единственное место, где я по-настоящему счастлива.

Только там, на занятии с детьми, я чувствую себя настоящей, живой, нужной. Эти чистые, искренние глаза моих подопечных, когда у них получается выполнить движение…

Как я буду без этого? Не хочу даже думать.

Осталось два месяца свободы, и прощай, прежняя жизнь.

А может, я…

Занятие проходит, как и всегда. Весело, но продуктивно. Выставляю оценки в дневники и провожаю ребят. Я работаю в студии больше года. Сама с рождения танцевала, меня даже приглашали в московскую школу танцев, но отец не позволил. Сказал забыть о карьере танцовщицы.

Но взамен позволил поступить в институт культуры, и через пару лет я стану настоящим хореографом. А пока тренирую малышей. Ну не прям-таки малышей. В моей группе девочки и мальчики от семи до восьми лет.

Есть очень даже способные, некоторые ходят так, для развлечения. Но все они очень стараются.

Сюда меня устроила подруга Настя. Эта студия принадлежит ее тете, и та с радостью взяла меня на работу.

Нет, меня не интересовала зарплата. Мне просто хотелось хотя бы на два часа вырываться из своей реальной жизни. Из натиска и давления.

Да, сейчас стало полегче. Отец даже отозвал охрану. Теперь я просто езжу с одним водителем, который ждет меня на улице, а не с толпой преследователей.

Но были и трудные времена. В прошлом году, когда у отца были проблемы в бизнесе, охрана на парах со мной присутствовала.

Боже, сколько стыда я испытала. Сколько косых взглядов и осуждения. Но я же не виновата, что родилась в такой семье.

В какой?

Самой ужасной. И, может быть, так нельзя говорить, но это правда. У отца бизнес, я не знаю, чем именно он занимается, да и не мое дело. Только брата отец посвящает в свои дела. Не меня. Он говорит, что женщина не должна совать нос в бизнес. Ее дело — дом и дети.

Он против того, чтобы женщина работала, строила карьеру. Именно поэтому мама всю жизнь сидит дома, как птичка в золотой клетке.

Но такая жизнь совсем не для меня.

— Закончила? — Лидия Яковлевна заглянула в зал. Приятная женщина. Ей за пятьдесят, но она в идеальной форме. Худенькая, грациозная. Всю жизнь танцует и продолжает до сих пор.

Ее темно-русые волосы собраны в шишку на голове, всегда яркий макияж и красная помада. Возможно, для кого-то это и броско, но Лидии Яковлевне очень идет.

— Да. Сейчас инвентарь уберу, и все.

— Умница ты моя. Тогда до завтра.

— До завтра.

Тренировки я веду три раза в неделю. Два дня в своей группе и еще один раз у малышей. По выходным иногда бывают дополнительные занятия, если готовимся к выступлению. Могу встретиться с кем-то индивидуально, чтобы отработать элементы, но это бывает довольно редко.

Переодеваюсь и собираюсь выходить, когда телефон начинает трезвонить. В руках — рюкзак с одеждой, ключ от студии.

— Алло, — отвечаю и зажимаю телефон между ухом и плечом. Закрываю кабинет.

— Ты где? — Настя звонит.

— Я закончила, собираюсь выходить…

Разворачиваюсь и врезаюсь в кого-то. Слышу, как падает мобильник и как роняю ключи.

И как чьи-то горячие руки хватают меня за талию. Он меня удержал. От столкновения меня слегка отбросило назад, но незнакомец подхватил. Вот это реакция.

Поднимаю глаза. От неожиданности даже сказать ничего не могу, извиниться. Замираю на мгновение, когда смотрю в его глаза. Вижу только их, ничего больше.

Ярко-голубые, таких раньше я не встречала. Они меня завораживают. Смотрю в них, и так спокойно становится, будто все мысли ушли, переживания отступили. И я плыву по голубым волнам туда, в безмятежность.

— Извини, — мужчина мне говорит, и я включаюсь. Делаю шаг назад.

— И вы меня, я вас не заметила… — присаживаюсь, телефон поднимаю. Смотрю на экран: целый, не разбила. Настя на связи, но я зачем-то сбрасываю вызов.

Вновь поднимаю глаза на него. Мужчина смотрит пристально. Слегка улыбается, и так хочется ответить ему улыбкой.

Почему?

Нелепое столкновение.

— Я тут заблудился немного. Мне нужно в буфет. Направишь? — говорит, будто с подругой. Но мы не знакомы. Я бы запомнила…

— Да, у нас легко заблудиться. Прямо идете, и около желтой двери лестница. На втором этаже сразу направо.

— Можно на ты, я Демид. — Мужчина ведет себя странно. Слишком довольный, что ли. Знакомиться вздумал…

— Самира. Извините, но мне пора. — Хочу уйти, но он вдруг схватил меня за руку. Резко, но не больно.

Но все равно я возмущена его наглостью…

— Слушай, возможно, это покажется странным, но я… Давай сходим куда-нибудь?

— Вы в своем уме? — Не ожидала такого.

— Я же сказал, что будет странно. Но попытаться стоило. — Его будто веселит мое напряжение. А оно явно есть. Я съежилась, убежать хочется.

— Идите-ка в буфет. — Пытаюсь освободить руку, но он продолжает держать.

Начинаю глядеть по сторонам. Кто знает, может, он преступник или насильник. В эту секунду начинаю жалеть, что без охраны.

Что делать? Кричать?

— Да ты не бойся, ха-ха-ха. Что напряглась-то? — смеется и руку мою отпускает.

— Вы и впрямь себя странно ведете…

— А я вообще себя, как дурак, веду, когда встречаю красивую девушку. — Смущаюсь от комплемента. Мужчина старше, гораздо. Но ведет себя, как пацан какой-то.

— Я не свободна. Вам придется найти другую.

— Замужем? — Тут же вопрос.

— Нет, — отвечаю быстро. Зачем я ему отвечаю? Зачем я вообще с ним разговариваю?

— Тогда свободна. Номер свой оставишь?

Еще чуть-чуть, и у меня пар из ушей пойдет от настойчивости нахальной. Он что, совсем неадекватный?

— Нет, конечно. Вы ненормальный какой-то. Я пошла, до свидания. — Иду по коридору, а он мне вслед:

— Буду ждать этого свидания…

Ускоряю шаг и к машине. Арман наготове, отъезжаем.

И что это сейчас было? Что за тип нагловатый?

Сердце колотится. От страха? Еще бы. Высокий мужик. Улыбка хоть и добрая, но чудной до ужаса.

Какое свидание?

Сумасшедший какой-то.

Завтра такой важный день, а я по сраному городу круги наворачиваю. Как заебала она меня…

Звонит опять. Рычу от злости.

— Еду я, еду!

— Что так долго? Лиза плачет.

— Блядь, Даша. Ты мать. Успокой. Я и так нарушаю, на красный из-за тебя пролетел…

— Не ори на меня.

— Я не ору. Я еду. Все, во дворе уже.

Вызов сбросила, а меня буря накрыла. Мне надо готовиться к завтрашнему дню, все проверить, узнать, что по чем, а я хуйней занимаюсь.

Забыла она свой слайм у подружки. Да ладно бы сегодня — неделю назад. Но вспомнила только сегодня. И вот, сука, он нужен ей прямо сейчас.

И мне несложно, ради Лизки смотаюсь, но эта трезвонит. Сто раз позвонила, будто я долбоеб и не могу из одного места в другое приехать. Как заебала, господи, сил больше нет.

Пока по подъезду иду, сообщение набираю:

«Через полчаса заберу тебя. Выходи».

«Я не могу. Я с подругой договорилась», — Пошла на….

«Ок», — отвечаю. Ищу другой номер. Но тут же следом сообщение.

«Заедешь, да?» — лыбу давлю.

«Конечно. Тридцать минут».

«Жду».

Захожу в квартиру. Принцесса моя с глазами опухшими. Дашка растрепанная. Злая, блять, как собака.

— И чего мы ревем? — На корточки присел. Лиза подходит.

— Ты привез? — Сопли об рукав вытирает.

— Привез. И старый, и три новых купил. Держи. — Пакет протянул. У этой в глазах — сразу искры счастья. В комнату свою побежала.

— Диван не заляпай, — Дашка ей в след. А потом на меня все внимание. — Зайдешь?

— Дела у меня, — сказал как отрезал. Но не унимается баба.

— Останься. Я ужин приготовила. Мы вчера…

— Даш, серьезно. Прекращай. Трахнулись и трахнулись, не впервой. Я уже жалею. Не стоило.

— Ты все время так говоришь, а потом опять…

— А ты не лезь ко мне. И не будет последствий. Я сто раз тебе говорил: между нами ничего быть не может. Все. Ты мать, я отец.

— Дем…

— Спокойной ночи.

Выхожу из квартиры и в тачку бегом. Эту злость надо выпустить. И я знаю в кого…

Вот такие отношения для меня: позвонил, забрал, а лучше когда сама приезжает.

С порога одежду снимает и ко мне. На колени сначала встает, чтобы порадовать ртом, ну а дальше по обкатанной схеме.

Если злой, как сегодня, то попке придется не сладко. Так и простоит на коленях полночи. А я сзади ее беру, шлепаю время от времени.

За волосы держу, на руку намотал. Тяну, а она стонет. Сучка…

Но Ксюхе такое в кайф. Она любит пожестче. Пылкая, даже очень. И крикливая. И снова по булке ей «шлеп». Попец что надо. Упругий. Не пропал зря абонемент в тренажерку. Отработала как надо, а я лишь плоды пожинаю.

Кончаю в нее, ну в презик, естественно. Я больше на риск не иду. Лизки мне хватит незапланированной.

Заваливаюсь на постель, Ксюха лисой смотрит.

— Не пялься так. В душ и домой. Мне выспаться надо. — С ней можно честно, все понимает. Не обижается никогда.

— Я приду завтра? Посмотрю на твой ресторан.

— Приходи. Завтра много кто будет. Тебя буду рад видеть. Деньги нужны?

— Малыш, ты же знаешь, мне деньги всегда нужны.

— Че твой задрот тебе мало отстегивает?

Она тут слиться как-то хотела. Песню запела, что влюбилась, все дела. Нихуя, не потянул пацанчик Ксюхины расходы. Прибежала, как миленькая, назад.

— Мало. Подумываю его бросить.

— Твое дело. Все, чеши давай. Дверь захлопни за собой. Я спать.

Как свалила, уже не слышал. Расслабило после двух подходов так, что отрубился влет.

Устал Дема…

По пятницам я не отец. Обговаривали давно. С утра в сад не везу. Этот день чисто мой.

Полдня решаю вопросы, проверяю готовность к вечеру.

Все готово. Без заминок должно быть. Волнительно как-то. Хоть это уже и второй ресторан, но все же.

Даже не верится, что так подняться смог. С говна выползти и где оказаться?

Другу спасибо, точнее отцу его. Если бы не его капитал, так бы я и батрачил в юрфирме на дядю. А тут за семь лет — два ресторана, кафе, пиццерия и так, мелочевка на стороне. Денег хватает.

Хочется больше? Бывает. Но я всем доволен.

Своей жизнью. Доходом. Дочка есть. Сучки каждый день новые в моей постели. Счастливчик Агапов.

Шесть часов. Народ начинает потихоньку стекать. Кухня в полном составе, официанты все вышли сегодня. Мы неделю работаем, но официальный прием сегодня.

Кондиционеры на всю. Жаркий день выдался. Я в брюках, рубашке, но раздеться охота.

Друзья мои тут как тут. Поддержать пришли. С юности вместе, так и дружим. Тоня с Семеном. Соболь один, как всегда. Начинаю переживать за братка. Что-то не везет ему с бабами. Даже свою предлагал, любую пусть бы забрал. Не надо ему. Ищет ту самую.

Ага. Заебется искать.

С друзьями переговорил. За столик уселись.

— Привет, — оборачиваюсь. Ксюха. С подружкой своей. Не помню имя. Да и неважно.

— Привет, девчонки. Подойдите к девушке, она вам столик покажет. — Указываю на Лену. Администратор мой.

— Коть, ты иди, а я Деме два слова скажу.

Коть? Передергивает от этого слова. Забываю, что с молодняком дело имею. Да и пох…

— Я занят. — По глазам ее читаю задумку. Ненасытная львица.

— Три минуты…

Ну как отказать? В кабинет завожу, на дверь облокотился. Ксюха через минуту мне уже отсасывает в полную мощь. Да с таким желание, рвением.

А я только рад.

Права была: три минуты и не прошло, как я рот ей наполнил. То, что мне сейчас было нужно. Полное удовлетворение.

— Идем? — говорю ей, пока она губы блеском намазывает.

— Ага. Спасибо за перевод, — благодарит, а я уже и забыл, что денег ей скинул. От чистого сердца.

За ее старания и порывы.

— Пожалуйста. Пошли, мне гостей нужно встречать.

Эта жопой вертит, пошла к подружке, а я на кухню зашел еще раз все перепроверить.

Возвращаюсь и от неожиданности замираю. Застываю, блядь.

Не думал я, что мой план воплотится в жизнь. Был шанс, но вероятность почти никакая. А тут… надо же…

За столиком у окна, чуть в углу, она сидит. Самира. Имя-то какое.

Ежится вся, будто боится. Ручками себя обнимает и по сторонам смотрит. Глаза грустные, всегда у нее такие.

Но когда я в окно наблюдал, как она движения детям показывает, она улыбалась.

А вчера в коридоре снова грустная. И руки такие холодные…

Я бы согрел ее. Точно согрел. Есть в ней что-то, цепануло сразу. Вся скромная, пугливая, как зайчонок, трясется. А когда номер спросил, так вообще растерялась. Бежать была готова, и побежала бы…

Но вот я и догнал.

К столу иду, медленно пробираюсь. Увидала меня, побледнела немного. Себя сильней обнимает.

— Добрый вечер, девушки, — приветствую, когда подхожу к столику. Самира снова ежится, а вот подружка — девка бойкая.

— Ты наш официант? — подруга ее спросила.

— Могу быть…

— Не надо, — Самира в ответ. Договорить не дала. Злится или напугана?

— Я Демид Агапов. Владелец ресторана. Сейчас приглашу вам официанта, ужин за счет заведения.

— Вы меня преследуете? — спросила Самира. Смелости набралась.

Но смотрит сердито, глаза свои карие на меня таращит, а я только на губы смотрю. Они у нее такие…

— Это ты пришла в мой ресторан.

— Могу уйти, — огрызается. Не такая уж и робкая. — Насть, ты знала? — на подругу гнев направляет.

— Что? — девчонка удивляется.

— Что он тут будет?

— Кто он, я его не знаю…

— Так, девушки-красавицы, не ругайтесь. У меня сегодня важный день, не нужно скандала. Просто отдыхайте, а я пошел. Еще увидимся…

Удаляюсь, пока красотка не начала ругаться. Ну какая же она красивая. Все, Дема поплыл.

Хочу ее. И она будет моей. На пару ночей уж точно. Снаружи такая пугливая, а внутри явно дерзкая.

Так и представляю ее на своих коленях, как буду губы ее облизывать и трахать без устали.

Другая она, не то что девки мои постоянные. Эта какая-то необычная. Особенный экземпляр в коллекцию Агапова.

— Настя, это тот мужик, который ко мне в студии пристал, — тихонько говорю подруге, когда Демид отходит от столика.

— Серьезно? — Настюха удивилась искренне, а то я подумала…

— Ты как приглашения эти достала?

— Теть Лида дала, я же говорила. Сказала, ей подарили, но пойти не сможет, в театр идет.

— И все?

— И все. — Чувствуется уверенность в голосе.

— Я не верю в такие совпадения. Может, он маньяк какой? Преследовать меня вздумал?

Моя фантазия разыгралась не на шутку.

— Маньяк? Владелец ресторана? Ты в своем уме? Зачем ему тебя преследовать?

— Я откуда знаю? Может, у него с отцом какие-то дела, и решил через меня…

Настя на стул облокотилась, руки на груди скрестила. Поджала губы так, что уголки стали смотреть вниз, как у грустного смайлика.

— Подруга, завязывай хрень нести. Ты когда стала такой подозрительной?

— Ты права. Что-то я и впрямь…

— А я вчера с Арманом полночи переписывалась, — говорит гордо. Будто есть, чем гордиться.

— Вот дуреха…

— Почему?

— Зачем тебе это?

— Он мне нравится. Он классный. Я бы с ним…

— Не продолжай, — перебиваю Настюху. Она у меня дама влюбчивая. Легко на парней западает.

— И этот, кстати, тоже ничего такой. Как его зовут, я не поняла?

— Демид.

— Ага, запомнила. — Ехидную рожицу мне состроила. И я улыбаюсь ей.

— Перестань. Просто имя красивое, вот и запомнилось.

— Ага, рассказывай. Имя красивое. А еще лицо и такой высокий. Ты заметила? Метра два точно.

— Давай уже закажем что-нибудь? Я тут ненадолго.

— Вот я закручу с твоим Арманом, и будет он нас прикрывать. Гулять начнем, а он ждать будет и отцу твоему не сдаст.

— Ага, а потом папа все-таки узнает и головы нам всем поотрывает. Арману твоему больше всех достанется. Не жалко парня?

— Я его пожалею и приласкаю, — очень о пошлом думает Настя. Прям заискрила вся.

— Все. Хватит. Я буду креветки, — меняю тему разговора. Аппетит разыгрался, пока листала меню.

— И я.

Заказ сделали. Ждем. Все пьют алкоголь, а мы с Настей — чай. Немного выделяемся из массы, но алкоголь не хочу. А Настя и вовсе за ЗОЖ, рьяная противница выпивки.

Ощущение странное. По сторонам смотрю. Демид у бара, лицом в зал повернулся. Смотрит куда-то, а я на него.

Да, Настя права. Мужчина красив, очень. Блондин, глаза так и вовсе…

Белая рубашка немного расстегнута, без галстука. Брюки, туфли…

Поднимаю снова глаза, а он на меня смотрит. Аж вспыхнула. Кровь к лицу прилила, благо свет приглушен — наверняка я сейчас раскраснелась. Отвожу в сторону взгляд, делая вид, что случайно глянула.

Но так и тянет снова. И зачем-то опять на него смотрю, а он на меня. Улыбается еле заметно, но я вижу.

Смущаюсь. Дико.

На стуле заерзала. Не могу вынести его пристальный взгляд. Да еще такой, не знаю, манящий. Завлекает будто. И ведь завлекаюсь.

Столько времени думаю о нем… О незнакомце. Сумасшедшем вдобавок.

Не стоит. Зачем?

Я скоро замуж выйду…

Зачем об этом вспомнила? Снова боль в груди. Подступает медленно. Давит, сжимает, а потом разрывает на части.

Не хочется…

Как же не хочется…

В ресторане мы просидели час, все съели, все выпили.

— Да давай еще потусуемся? — скулит Настюха.

— Насть, пошли. Я наелась, что еще делать?

— Глазки построить кому-нибудь.

— Все, идем. Глазки она собралась строить. А Арман?

— Ты же против, чтобы я с ним… ну…

Бровями дергает, но я понимаю, что она имеет в виду.

— Чего против?

— Ну чтобы я с ним шуры-муры.

— Да делайте вы что хотите. Это не мое дело. Он парень хороший, сама знаешь.

— Ну все, тогда поехали. Ты у меня посидишь полчасика, а я с Арманчиком поболтаю.

— Насть…

— Ну трудно, что ли? Мы просто пообщаемся, лично. Надоели эти сообщения. Ок?

— Ок, пошли.

Соглашаюсь на Настюхины уговоры, только бы поскорее уйти. Чувствую себя не в своей тарелке.

Демид туда-сюда ходит, глазами стреляет, а я устала смущаться. Что привязался-то? Насмотреться не может?

Выходим на улицу, только воздух вдохнула, как снова он.

Следом выходит и к нам.

— А вы куда? — спросил вроде у нас, но смотрит на меня. А я в сторону. Не могу вынести этот визуальный контакт.

— Домой. Все было очень вкусно. — Настюха как обычно. Ей все равно, с кем болтать, рот не закрывается.

— А чего так рано домой?

— Скучно стало, — говорю, чтобы отвязался. Но у Демида другие планы.

— У меня водитель здесь, давайте вас отвезет? Ой нет, он в ресторане, пьет сидит. Вы пили, девчонки?

— Чай, — Настюха в беседу включилась, а мне бы домой поскорее.

— Кто водить умеет?

— У Самиры права, — снова Настюха болтает что ни попадя. Я глаза вылупляю, чтобы ее осечь, но поздно.

— Супер. Покатаешь нас по городу? — Это он мне?

— Я?

Да, я умею водить и даже машина есть. Но после… Ну, того случая, когда отец охраной меня окружил, езжу только с водителем.

А за руль хочется. Очень.

— Ну да. Покатаешь нас? — снова спрашивает, и я хочу согласиться…

— У вас же открытие? Вот так уедите?

— Так, во-первых, на ты давай. Я же не дед какой-то? А во-вторых, там и без меня все схвачено. Поехали.

Идем к машине. На улице свежо, но пахнет табаком. Около ресторана толпится народ.

Чувствую себя странно. Боюсь, что ли. Но Настя рядом, и с ней мне более-менее спокойно.

Подходим к черному джипу. Большой. Машина, как у отца. Даже не по себе как-то…

Знал бы папа, что я сейчас делаю, точно прикончил бы.

Демид протягивает мне ключи. Я открываю машину, сажусь за руль.

Настя сзади, Демид рядом, на пассажирском. Кнопку тыкнул, завел авто.

— Как сиденье подвинуть?

Спросила после пары попыток справиться самостоятельно.

— Там кнопка…

— Я нажимаю, она вверх кресло поднимает.

Пытаюсь пальцами нащупать, но не могу.

И тут Демид близко ко мне наклоняется и руку за сидение запускает. Коснулся моей, и я ее убрала.

Замерла, только вдыхаю. Аромат духов и его личный запах. В нос пробивается, легкие наполняет. Заставляет снова и снова вдыхать приятные нотки чего-то цитрусового.

Сидение пододвигает, мы становимся еще ближе. Расстояние минимальное, а мне некомфортно так близко к мужчине…

На место свое возвращается, губы свел. Будто улыбку сдержать хочет, краешки губ напряг.

А я смущением захлебываюсь. Руки на руль кладу.

— Ну, поехали уже, меня там парень так-то ждет. — Настюха в своем репертуаре.

Передачу включаю, сдаю назад. Отъезжаем от ресторана. Едем. Прямо.

— А как вы потом доберетесь?

И почему меня это волнует? Взрослый мужик, сообразит.

— На ты, забыла? — вновь поправляет, а я не могу на ты к нему. Неудобно как-то. Но себя пересилила.

— Как ты доберешься?

— Придумаю что-нибудь. Водителя найду, трезвого.

— Самира, сворачивай. Забыла, где я живу? — командует подруга, и я поворачиваю. Пара остановок до ее дома. — Ты меня во дворе высади, я на парковку спущусь.

— Я с тобой, — говорю Насте. Не хочу оставаться с Демидом наедине.

— Да покатайтесь немного, что будешь дома сидеть.

— Я с тобой, — говорю громче. Может, она не расслышала?

— Орать-то не надо! Со мной, так со мной. Вот же злая… — бурчит что-то под нос себе.

— Давно дружите?

Демид спрашивает с усмешкой. Веселим мы его своей перепалкой.

— Два года. С первого курса института.

На него посмотрела, а он на меня смотрит. И постоянно с улыбочкой странной.

Я что, смешно выгляжу? Или он не трезв просто?

— Круто. У меня тоже есть два близких друга. Со школы дружим — уже столько лет. Хорошо, когда есть друзья. Мне мой друг в свое время помог, я ему всем обязан. Точнее отцу его, где бы я сейчас был…

Внимательно смотрю на Демида. Он немного задумался, словно что-то грустное вспомнил.

Смотрю на дорогу. Во двор сворачиваю.

Настюха заерзала, будто готовится выпрыгнуть на ходу. Не терпится ей над Арманом поиздеваться. Бедный парень…

Паркуюсь чуть в стороне.

— Ты со мной? — спрашивает подруга, а я медлю.

— Останься, на пять минут, — просит мужчина, и я сдаюсь. Не знаю, почему себя так веду, но веду.

Настя тут же выскакивает из машины, попрощавшись с Демидом, и мы остаемся вдвоем. Мне немного страшно, некомфортно.

— Ну, говори, — обращаюсь к мужчине.

Он же просил остаться, а сам молчит. Только смотрит и улыбается еле заметно. А мне не по себе, смущаюсь…

— Чем будешь завтра заниматься? Давай сходим куда-нибудь?

— На свидание зовешь?

Спросила и пожалела, будто напрашиваюсь. Еще примет за флирт, а я не флиртую. Зачем мне это?

— Типа того.

— Я тебя не знаю, да и работаю завтра. Не думаю, что это хорошая идея.

— Давай честно. Скажу как есть, без всяких хождений вокруг да около. Я неделю назад увидел, как ты занятие проводила. И не смог оторваться. И к тебе в коридоре я специально подошел, знал я, куда нужно идти, где буфет этот конченый. И все, не могу теперь спать… Поэтому да, я приглашаю тебя на свидание. Хочу провести с тобой время, пообщаться, поговорить…

— Так, перестань, пожалуйста… — Чувствую, как полностью раскраснелась. На улице хоть и смеркается, в машине темно, но он замечает.

— Ты так мило смущаешься…

Руку протягивает и мою берет. Не вырываю. Не хочу. Мне приятно касание. Так приятно, что пульс в висках ощущается.

Это страх? Или что?

Ничего вокруг не замечаю. Только и вижу его глаза яркие. Добрые, нежные.

И поглаживание по пальцам…

— Демид, я…

— Давлю? Слишком настойчив?

— У меня все сложно в жизни. Тебе это не нужно…

— Я не зову тебя замуж. Пока, хм. Я просто хочу увидеться еще раз. Ну для начала ты можешь дать мне свой номер. Дашь?

— Пиши, — сдаюсь ему совсем без боя.

Диктую номер, а он в телефон его забивает. Что делаю? А главное, зачем?

Как я с ним встречусь?

— Так что насчет завтра? — не унимается. И впрямь очень настойчив.

— Я буду в студии до пяти, а потом…

— Я заеду.

— Нет, я с водителем буду. Давай я сама приеду, куда нужно.

Пока говорю, мысленно план в голове рисую. Армана я обдурю, но отца… Он всегда меня насквозь видит, и с ним ложь не прокатит. Если что-то спросит, а я замешкаю, мне конец.

— Я придумаю куда. Адреса скину. Ладно?

— Ладно. Мне правда пора.

— И мне. Хороший хозяин, кинул народ… — говорит еще что-то, но я не слушаю. Прикосновение меня заворожило. На руку его смотрю. Ладонь крупная, но нежная.

Приятно держаться…

— Я пойду, — говорю негромко.

— Можно? В щечку? — шепчет мне.

Поцеловать? Снова тонна смущения на голову мне свалилась. Улыбаюсь, но не могу ответить.

А ему и не нужен ответ, придвигается ближе, я голову в сторону. Чувствую касание губ на щеке, что залилась багряной краской.

Невинный поцелуй в щечку, а у меня давление двести, не меньше.

Только отстранилась, прощаюсь и бежать. Выдохнуть вышло, когда в подъезд заскочила.

Да что со мной? Что я творю? Позволила поцеловать. Я бы и больше позволила, он такой…

Или я просто…

А завтра с ним что, на свидание иду?

— Ты вкрай охренел, Дем? Вырвал меня со своего же мероприятия. Я только планировал бухать начать. Семен вон только так заливает.

— Соболь, кончай гудеть. Газуй лучше. Сейчас приедем, и бухнешь.

— И что у тебя за баба такая? Увезла тебя и пьяного в тачке оставила?

— Во-первых, не баба, а девушка. А во-вторых, я не пьяный. Но ты меня знаешь: если выпил, за руль не сажусь.

— Ты странный какой-то. Не пойму, влюбился, что ли? — Соболь рожу ехидную сделал. Постоянно меня поймать на этом хочет. Но не светит.

— Хуйню не неси. Я и влюбился… Сука, как что ляпнешь. Не могу.

— Ну, а хули тогда сорвался из ресторана?

— Короче, встретил девушку. Молодая совсем. Бля, даже маленькая. Но зацепила. Знаешь, прям с первого взгляда. Ничего не могу с собой поделать…

— Это и называется «влюбился», дебил, — ржет друг.

— Нихуя. Трахну, и отпустит. Всегда так. Я себя знаю. Интересно, пока в койку не затащил.

— Затащится?

— Соболь, я тебя умоляю, естественно. Посмотри на меня — кто мне откажет? Правильно, никто. И эта не исключение. Она из себя недотрогу строит, такая вся скромная, а стоит только раздеть… Все, завязываем трепаться. Харе о ней думать, а то назад повезешь. Дожимать поеду…

— Вот дурак.

Снова ржет, и я ржу с ним.

— Отвали.

— Да отвалил, отвалил.

Открытие прошло охрененно. Даже лучше, чем запланировал. Ресторан гудел до четырех утра. Дома я был около шести.

Один, хоть Ксюха и порывалась со мной поехать. Но что-то устал я сегодня. Даже трахаться не охота.

Завтра. Все завтра. А план такой: куплю цветов, приглашу в ресторан, дальше прогулка, туда-сюда и ко мне. Ну а на своей территории я уже ее на лопатки и завалю.

Самира…

Имя-то какое. Восточной красотки у меня еще не было. А хочется.

Сейчас даже. Губки ее вспоминаю пухлые. Наверное, сладкие…

А глаза? Карие, темные. Глянет так… Ух-х. Все, Дема зажегся. Нужно срочно тушить.

Ебучий телефон слышу и хочу в окно его выкинуть. Рингтон Дашкин. Опять что-то надо. Заебала, блять.

— Что ты трезвонишь? Я сплю. — Голос мой выдает раздражение.

— Спишь? — удивляется. — Время двенадцать.

— Еще раз спрашиваю, что надо?

— Отвезешь Лизу на танцы?

— Во сколько?

— В четыре.

— Хорошо. Пока.

— Дем…

— Я, блядь, сплю! — крикнул и сбросил вызов. Выбесила…

Сама не может свозить? Все время нужно напрягать меня мелочами. Отшвыриваю телефон, сгребаю подушку.

Снова уснул.

Проснулся в два. Впервые за долгие месяцы выспался.

Душ, кофе, сожрал что-то на ходу. На улице жара, а значит, костюм идет в жопу. Не тот настрой.

Бриджи, футболка, кеды, очки. Вылитый рэпер. Сойдет. Суббота все-таки.

Пока спускаюсь на лифте, пишу Самире.

«Привет. Я вчера не ответил, меня друзья отвлекли. Простишь?»

«Привет. Не знаю…», — заебись, флирт пошел. Я на нее хер вчера забил. Друзья отвлекли. Сам написал, а потом отвечать перестал. Ну ничего, не обиделась, и хорошо.

«Ну пожалуйста. Я вымолю твое прощение…»

«Не стоит. Все норм. Я пошутила».

«Я понял. На сегодня все в силе?»

«Ну да».

«В „Гавани“ была? Ресторан паназиатской кухни?»

«Да, была, но сходила бы еще. Там вкусно готовят».

«Значит, встречаемся там или все же заехать?»

«Там».

«Супер, до встречи».

В ресторан свой заехал. Все убрано, будто вчера и не было шумной гулянки.

По кассе в плюсе, даже с учетом всех скидок. Многие от них отказались и платили по полной. Заебатые у меня друзья. Лучшие.

Ем сижу. Завтрак? Обед? Да пофиг, главное, ужин зачетный будет. Сейчас принцессу на танцы закину, полчаса пляшет, и домой. А там будет время переодеться и букетик какой прикупить. Да только ей абы какой не подойдет. Нужен особенный.

Так и говорю Светику из цветочного, чтобы особенный собрала. Она девка рукастая во всех отношениях. Умелая, так сказать.

Принцессу свою забираю, с Дашкой и парой слов не перекинулись. Бесить стала хлеще прежнего.

Как я вообще на нее залез? Чем была моя голова забита? Но не жалею. Нет, точно не жалею.

Дочка — чудо у нас. Даже удивительно…

— Папа…

— Что моя? — спрашиваю и смотрю на нее в зеркало заднего вида. Смешная до ужаса.

— Когда мы у тебя ночевать будем? — Сама додумала, или мать подговорила?

— А ты когда хочешь? — Я ей отказать не могу.

— Сегодня. — Ну конечно.

— Я не могу сегодня, давай завтра?

— Давай, — быстро согласилась, даже не поторговалась, как обычно бывает.

— А что мы будем делать?

— Все, что захочешь.

— А мороженое мне купишь? — Вот и условия…

— Конечно, куплю.

— Не забудь.

— С тобой забудешь, — говорю уже шепотом, чтобы Лизка не слышала. А то еще обидится.

Доезжаем до студии. Паркуюсь. Веду свою принцессу. Переодеваю и отправляю плясать. Сам мимо студии иду, где Самира должна сейчас работать.

Дверь приоткрыта. Вижу мало, но голос слышу. Дерзко так:

— Раз, два, три, четыре…

Такой у нее голос приятный. А сейчас еще и такой громкий. Командует. Со мной она тихо разговаривает, смущенно. А тут, как прапор мой, гонор что надо.

И вот вижу ее. Черный купальник, белая юбочка полупрозрачная. Под купальником колготки? Хуй знает, что это.

Такая худенькая, но формы на месте. Кружится вокруг себя. Легкая, нежная. И это лицо…

Совершенное. Необычное. Идеальное.

От одного вида привстал. Как представил, что она на мне будет кружиться.

Выхожу, подышать надо.

Смотрю, чувак стоит у машины. Тоже, наверное, папаша. Ждет своего «спортсмена».

— Сын или дочь? — спрашиваю. Обычно не лезу, но скучно ждать. Можно и попиздеть немного.

— Что?

— Кто у тебя на занятии? Сын или дочь?

— А, не. Я водитель.

Ну, конечно, водитель. И что это я сразу не догнал. Костюм черный. В такую жару-то.

— А у меня дочь. Я, кстати, Демид.

— Арман, — отвечает. Руку пожал.

— А я так-то тоже водитель. И пусть для дочки, но все же.

Рассмеялись…

— Лучше так. Я когда-то возил сына одного депутата, тот еще бес. Мажор одним словом. Здоровый бугай, а без папы слова сказать не может. Я у него что-то типа раба был.

— Жесть. Ладно под дудку своего ребенка плясать, но чужого…

— Хорошо, поменял работу. Сейчас и работодатель нормальный, и дочь его адекватная.

Проболтали мы с Арманом полчаса. Разговор зашел за тачки, и я чуть не забыл забрать Лизку.

Выходим из студии, на руках несу свою принцессу.

Арман мне улыбнулся, когда увидел, что я еще и носильщиком подрабатываю.

А Лизка машет кому-то, оглядываюсь. Она…

Выходит из студии и к Арману подходит. Тут у меня сошлось в голове. Вот, значит, чей он водитель.

А Самира смотрит совсем не по-доброму, с разочарованием вроде.

Почему?

Меня игнорирует, только взглянула — и в сторону сразу. Поздороваться, не? В машину садится, Арман ей дверь открыл, сам за руль.

Отъезжают, а я взглядом их провожаю…

Демид моих губ коснулся поцелуем, а у меня дыхание перехватило. Внутри в груди все сжалось и трепещет…

Дрожу немного. Но не хочу, чтобы он прекращал. Душевный подъем ощущаю. И «бабочки» в животе от его рук на моей талии.

Но не могу я…

Врать ему. И пусть он не настроен серьезно, да с чего бы? Мы друг друга не знаем совсем.

Я намерений его не знаю и думаю, они далеко не благородные. Да, может, я ему и приглянулась, но…

Боже, что за мысли в такой момент?

Но я продолжаю думать и не могу утаивать важное. Да и не хочу.

— Демид, у меня через два месяца свадьба… — сказала как есть, без утаивания. Молчит. Смотрит и не говорит ничего. А что ему сказать? Поздравить? — Отец так решил, не я.

Глядит в глаза внимательно. Реакцию не могу разобрать.

— А ты? Не хочешь замуж?

— Нет.

— Скажи отцу. Тебе восемнадцать, ты сама решать можешь. Нет? — Эх, если бы все так просто было.

— Не могу. Мой отец, он… Даже не знаю, как тебе объяснить… В общем, он не станет меня слушать и никого не станет. Он приказывает, и все подчиняются.

— Полковник? — С усмешкой, а мне совсем не до улыбки сейчас.

— Бандит.

— Ха-ха-ха, смешно. А серьезно? — Демид думает, я шучу. Если бы…

— Ты знаешь мою фамилию?

— Нет.

Конечно, не знает. Мы ничего друг о друге не знаем. Он спонтанно ворвался в мою жизнь и затягивает меня куда-то…

— Сафарова, а мой отец — Аслан Сафаров.

Естественно, Демиду знакома эта фамилия, раз он сам крутится в бизнесе. Да и Новосибирск — не такой большой город. И я вижу, как меняется его лицо. Как напрягаются скулы. Как исчезает его милая улыбка.

— Ну вот такую реакцию я и ожидала…

Хочу уйти, но Дема за руку держит, не отпускает.

— Нормальная реакция. Ну да, папа у тебя известный. И что?

— Ничего, Демид. Давай мы не будем… это все. Найди другую девушку.

— Не хочу я другую. Перестань. Все будет нормально.

— Не будет. И нам лучше не встречаться больше. Я в любом случае выйду замуж и не хочу…

Паузу делаю.

— Что не хочешь?

— Не хочу в тебя влюбиться. Потом будет сложнее смириться с браком.

— Иди ко мне. — Тянет за руку, но я сопротивляюсь. — Давай, давай.

Снова к себе прижимает. А мне настолько хорошо никогда не было. Просто от того, что я стою рядом с мужчиной, который так смотрит…

К губам тянется, и я к его. Только касается губ моих…

— Самира!

Подпрыгиваю на месте. Голову в сторону. Арман. Слаба богу, это он, а не кто-то другой.

Ближе подходит. Злобно на Демида смотрит, а тот тоже напрягся. Между ними встаю, мало ли…

— Идем. Нам домой нужно, — Арман чем-то обеспокоен.

— Что-то случилось?

— Не знаю пока. Отец твой сказал домой тебя срочно доставить. Поехали.

— Самира… — Демид меня все еще за руку держит. Но Арман серьезно настроен.

— Чувак, слушай, не лезь. Правда. Идем, Сами.

Я отпускаю руку мужчины и следую за Арманом. Лишь перед тем, как выйти из ресторана, бросаю взгляд. Демид в недоумении, это и понятно. Со мной слишком много проблем, которые ему не нужны. Никому не нужны.

— Видел этого парня около работы твоей. Вы с ним… — Арман явно подразумевает то, чего нет. Или уже есть?

— Арман! — Возмущенно. — Мы с ним друзья. Просто поужинали.

— Ага. Видел я, как вы ужинали. Самира, мне твой отец башку оторвет. — Напуган водитель. Оно и ясно.

— Он не узнает, если ты не скажешь. Поверни тут, к Настюхе заскочим.

— Нет времени.

— Я только цветы отдам, мне нельзя с ними домой, а выкинуть жалко.

Букет и впрямь красивый. Пахнет приятно. И что его, в мусорку? Нет.

— Ладно, только быстро. Напиши ей, пусть выйдет на улицу, чтобы время не терять.

— Отнесешь?

— Я?

— Ну.

— Ладно, отнесу.

К Настюхе во двор зарулили, она уже у подъезда стоит. Арман к ней рванул с моим букетом. Конечно, я рассказала, откуда цветы, но ее это нисколько не обидело. Забрала.

Только Арман вручил подруге букет, эта как напрыгнет на него и давай в губы целовать. У меня аж глаза из орбит выпали, они что…

Уже так…

Ну Настюха!

Арман ее прижимает одной рукой к себе, но тут же отстраняется. Что-то говорит и уходит. К машине идет.

Едем молча, а мне радостно. Арман и впрямь очень хороший парень. Добрый. Я знаю, что он рос с мамой и бабушкой, отца нет. Подробности он умолчал. Но эти две женщины вырастили достойного парня. И Настюха моя — лучший человек на свете, они подходят друг другу. Кто знает, может, у них даже сложится.

— Ни слова, — приказывает Арман, так как видит в зеркало мою ехидную улыбку.

— Я молчу.

— По глазам читаю.

— Я молчу!

Не успели мы во двор заехать, как я сразу поняла, что неладное что-то. Слишком много охраны.

Опять у отца что-то случилось…

— Что происходит? — спрашиваю у папы. Он, брат и мама сидят за столом. Ужинают.

— Ты где была? — Это не просто вопрос. Так отцы у дочерей не спрашиваю. Ему нужен отчет.

— С Настей, в ресторане. А что ты злой такой?

— Ты дома быть должна, а не по ресторанам шастать, — отчитывать начинает.

— Я наказана или что?

— Нет. Просто ты постоянно где-то скитаешься, у тебя что, нет дома?

— А я должна постоянно дома сидеть и не выходить? — срываюсь немного. Я столько терпела, и, видимо, больше нет сил…

— Я этого не требую, но время позднее, а ты…

— Девяти еще нет, пап. Девяти.

— Ты спорить со мной будешь? — напрягается отец. Прищуривает глаза и кулаки сжимает. Нет, он нас никогда не бил, но, когда злится, его тело так реагирует.

— Да, буду. Я взрослый человек, и у меня могут быть дела. Я не собираюсь все время сидеть дома.

— И давно ты взрослой стала?

— Давно. Ты не заметил просто.

— Что с тобой? Почему ты позволяешь себе так разговаривать с отцом?

— А я не понимаю, что я такого сделала, что ты орешь на меня?

— Иди к себе в комнату, Самира.

— Мне даже чай нельзя с вами попить?

— На ужине не напилась?

— Замечательно. Приятного аппетита всем.

Разворачиваюсь и ухожу в свою комнату. Папа явно перегибает. Расстроен чем-то, а срывается на мне. Ни на ком больше, на мне. Мама молчит. Да она всегда молчит, не перечит ему. Ему никто не перечит.

И вот я осмелилась рот открыть…

Но что я ему сделала?

Боже, я сама не своя. Никогда так с отцом не разговаривала, как минуту назад. Обычно он только посмотрит, и я выполняю. Но бунтарство с Демидом на меня плохо влияет. Нагрубила отцу. Он теперь сильнее опекать начнет, и не видать нам повторной встречи.

Повторной?

А я хочу. Очень хочу. Никогда в жизни мне ничего так не хотелось, как вновь его поцеловать. Или чтобы он поцеловал меня.

У него такие приятные губы, мягкие, вкусные. И это чувство, что я испытывала рядом с ним…

Боже, я увлеклась. И сильно. Пару дней назад я и мысли не допускала, а теперь…

Я думаю, как снова сбежать от охраны и провести время с Демидом.

Мы, видимо, услышали друг друга. На телефоне пикнуло оповещение о сообщении.

«Влетело?»

«Нет. Арман, ну водитель мой, он хороший».

«И отлично. Не хочу, чтобы у тебя проблемы были из-за меня».

«А они будут, если не отстанешь».

«Не планировал. А ты хочешь, чтобы я отстал?»

Думаю пять секунд. И признаваться не хочу, и обидеть тоже.

«Не хочу».

«Когда мы снова увидимся?»

«Я не знаю. Папа объявил жесткий контроль. Можешь в студию приехать во вторник».

«До вторника еще три дня, я не выдержу столько».

«Мужайся».

«Ха-ха. Постараюсь…»

— Дядь Гер, ничего, что я без предупреждения?

— Да ты что, сынок. Проходи. Я думал, вы с Артуром приедете.

— Нет, я по личному вопросу. Дядь Гер, вы мне и впрямь как отец, совет ваш нужен.

Присаживаемся на кресла в кабинете дяди. Друг напротив друга. Он смотрит на меня внимательно, будто пытается предугадать, о чем я хочу с ним поговорить.

— Спрашивай. Чем смогу, помогу.

— Аслан Сафаров — знакомое имя?

Головой дернул. Явно слышал…

— Еще бы. У любого спроси, все его знают. Дела у вас?

— Не то чтобы… Дочка его мне…

— Стоп, дорогой. Не продолжай. Дем, я тебя с детства знаю, ты парень хороший. Баб любишь, и это не преступление. Все любят. Но есть недоступные бабы, такие, как дочка Сафарова.

— Думаете, без вариантов?

— Слышал я, что договор у него с Рагимовым. Тем, что завод металлургический держит. У Рагимова сын, у Аслана дочь. Еще вопросы?

— Да дохуя вопросов, дядь Гер. Спать не могу, мозги мне заполонила эта девчонка.

— Потерпи, отпустит. Но не лезь ты, сынок, в эту семейку. Бизнес нечистый у Сафарова. Он не церемонится, в ногу со временем не идет. Силой вопросы решает. Покалечит тебя дурака.

— Ох, не это хотел я услышать, дядь Гер.

— Так ты и не услышал. По-своему сделаешь?

— По-своему, вы ж меня знаете. — Улыбаюсь, но, сука, улыбка истерикой отдает. Вроде и интерес нехуевый, но и последствий страшусь.

— И зря. А мне теперь интересно, что там за девчонка такая, что самого Демида Агапова смогла приручить.

— Ангел…

— Ха-ха-ха, ангел? Ну ты даешь… Пойдем, чаю попьем. Зинаида что-то пекла с утра, сейчас тебя накормит.

— А пойдемте…

Теть Зина в меня пирогов натолкала, еще и с собой положила. Хорошие они люди. Повезло Соболю с родителями.

Из поселка коттеджного выезжаю, набираю Аверина.

— Ты ж сказал выходной? — спрашивает друг, даже не поздоровавшись. Думает, дернуть хочу его.

— Выходной-выходной. Здорова, кстати. Дело у меня к тебе.

— Здорова. Говори.

— Друг твой, ну тот, работник структуры, которую называть нельзя… Дружите еще?

— Конечно. Кореш мой армейский. Не разлей вода.

— Инфа мне нужна про одного человечка.

— Про кого?

— Водитель есть у Аслана Сафарова, дочку его возит. Фамилию не знаю, зовут Арман. Вот на него.

— Зачем?

— Аверин, завязывай вопросы задавать. Шантажировать его буду. Сможешь инфу собрать?

— Сделаю. На водилу-то че не собрать. Может, и на Сафарова заодно?

— Ага, а потом он узнает, что мы под него копаем, и пиздец нам.

— Тоже верно. Все, наберу сейчас братка. Тебе срочно?

— Вчера.

— Понял. До связи.

На трассу выезжаю и в город. Домой заскочу, переоденусь и за Лизкой. Я ее теперь с огромным удовольствием на танцы возить буду — там еще одна моя девочка трудится.

К студии подъезжаем. Принцесса всю дорогу ныла, что снова хочет ко мне ночевать. Круто мы с ней оторвались в выходные. Загоняла меня по хате. Садистка мелкая.

Обещал, что на следующих выходных опять заберу, теперь дни считать будет. Малышка.

Паркуюсь. Вижу машину знакомую, номера те же, но водила другой у Самиры. Блять, подстава. Я только хотел начать Армана подкупать, чтобы прикрывал наши свидания, а тут…

Переодел Лизку и тренеру отдал. Полчаса могу побездельничать. Иду мимо студии Самиры. У нее закончилось, видимо, занятие. Девчонки довольные выбегают. Подождал, пока все выйдут, и в кабинет.

— Здравствуйте, можно?

Она оборачивается. Истинный ангел. Невинный, нежный.

Пока не мой, но интерес с каждым днем лишь возрастает. Так и хочется…

— Привет, — улыбается, но вижу вновь смущение. Меня не надо смущаться. — Занятие у вас?

— Ага. Лизку отдал, вот жду. Ты еще долго будешь работать?

— Я закончила. Переоденусь и домой.

— Домой? Может, не знаю, сходим куда?

— Дем, я не могу.

Говорит и грустью своей наполняется. С места встает, коврики убирает в сторонку, со мной рядом складывает. Нервничает.

— У тебя водитель новый? — уточнить нужно мне этот момент.

— Временно, Арман взял пару дней отгулов.

Коврик кладет, а я ее за руку резко хватаю и к стенке. Чуть-чуть прижимаю, чтобы не убежала, а она и не собирается. Лишь глазищами своими смотрит. Прям, сука, в нутро мое. А оно уже похотью одурманено. Не могу на девчонку просто смотреть, мне ее каждый раз пробовать хочется.

Что я и делаю. За шею рукой и к губам своим. Три дня не видел, соскучился. Целую, как одержимый. Самира темп мой подхватывает, руками обвила и отдается мне в поцелуе.

Спускаю руки на талию тонкую, чувствую оголенный животик. Глажу нежно, а она мурчит чуть слышно. Нравится ей…

— Убежим от твоего водителя?

Предлагаю что-то безумное, но настрой такой. Бешеный. В охапку бы сгреб и увез куда подальше.

— Мой отец тебя убьет, — шепчет мне тихо.

— И ладно. Я хочу с тобой провести вечер, хоть часик…

— Тогда давай сбежим.

Отстраняюсь. С недоверием на нее смотрю. Не верю, что говорит это.

— Серьезно?

— Ну да. Время шесть, до девяти точно смогу… ну, что ты там хочешь. Поужинать, например. Водителю позвоню, скажу, что подменяю кого-то, что собрание, напридумываю. Может, и не хватятся.

— Мне Лизку надо подождать, двадцать минут еще. Домой ее закину, и я весь твой…

Снова в губы целую. В этот раз нежно, ласково. Боюсь спугнуть своим напором. Но она вроде не из пугливых. Вон, решила удрать от водилы со мной. Порчу я девочку.

То ли еще будет…

Эта девчонка своей невинностью меня добивает. Даже за титьку не удалось потрогать как следует, но мне и без этого было круто. Ну почти.

Зато губами ее сполна насладился. Телом, что она ко мне прижимала. И готов дать голову на отсечение, она спала сегодня в мокрых трусах.

Я так долго последний раз целовался, даже не знаю, в старших классах. Когда еще понятия не имел, что делать с девчонкой. Но сейчас-то я знаю, а девчонка не дается. От этого интерес и желание только усиливается, в разы.

Как же я хочу ее. А вот проблем — не особо. Особенно от такого, как ее отец. Но, видимо, конфликт неизбежен. Девчонка в мозгах засела. Под кожей, в штанах и, сука, в сердце.

Дохуя у меня баб было. Даже чересчур много. Но эта…

Слишком чистая. Слишком добрая. Слишком ранимая. В ней всего слишком…

Пиздец тебе, Дема. Окончательно и бесповоротно.

До подружки ее довез. Еще раз губы сладкие облизал и отпустил. Не наседал сильно. От такой пытки может и член отвалиться. Напряжение на максимуме.

И можно бы было его снять с той же Ксюхой. Но что-то мне подсказывает, на моих предыдущих дам у меня так не встанет. Никак не встанет. Да и не хочется.

Одну ее только желаю. Брежу ей, как допингом, без которого жить не могу. Больше не смогу.

— Здорово, ты чего такой веселый? — Аверин, сука, все замечает. Сыщик херов.

— Влюбился я, Диман, — говорю как есть.

— В дочку Сафарова? — Вижу, лицо друга уже не такое радостное, как было секунду назад.

— Ага. В нее самую.

— Во дурак. На, почитай на досуге о будущем тесте. Тут инфы как раз тебе на ночь… — Толстенную папку мне протянул.

— Я же про водилу спросил его. Нахуй мне сам Сафаров? Я на долбоеба похож против него идти?

— Так ты уже пошел. Дочку его трахнул или только собираешься?

— Собираюсь. Но девчонка эта не просто про секс. Она про любовь…

— Харе заливать, Ромео. Ты почитай бумажонки, желание отпадет сразу в семейку эту залазить.

— Интересное есть что?

— Да дохуя. Браток мой и его команда за ним многие годы, так сказать, наблюдают. Были у Сафарова какие-то проблемы с законом, но в прошлом все. Сейчас методы хоть и не изменил, но осмотрительнее стал. Нет на нем криминала официально. Поэтому просто приглядывают за ним. Такие люди всегда на прицеле у властей.

— А про водилу что? Мне бы его как-то подкупить, может?

— Вот и почитай. Водила этот, Арман Шерин, напрямую связан с Сафаровым. К одному полезешь, второго зацепишь. Будь осторожнее, Дем. Не хочется на твоих похоронах присутствовать. И это если нам повезет и твое тело найдут.

— Прекращай нагнетать, а. Нормально все будет. Любовь победит зло.

— Ебать! Агапов долбанулся. Внатуре любовь творит чудеса.

— Ну все…

— Наш дорогой Казанова наконец познал, что такое любовь… — разошелся Аверин. И ржет, сука.

— Лизка готова? Я тороплюсь. — Суетливо в квартиру захожу. По Дашкиному лицу вижу, что сейчас начнет предъявлять что-то.

— Кто такая Самира? — спросила и смотрит, будто у нее есть право мне такие вопросы задавать.

— Не твое дело, Даш. — Пытаюсь себя в руках держать, но с каждым годом мне все труднее с ней разговаривать. Боюсь представить наше будущее, а оно будет. Принцессе расти и расти.

— Не нужно Лизу со своими бабами знакомить, понятно? Она еще ребенок.

— Я ее, как ты выразилась, со своими бабами не знакомлю. Самира — тренер из ее студии…

— Ты трахаешь тренера дочери? — громко говорит. Боюсь, что Лиза услышит. — Агапов, ты в край охренел?

— Самира не Лизкин тренер, и я никого не трахаю. Мы друзья.

— Знаю я, как ты дружить умеешь. Кому ты рассказываешь. — Ее тон меня бесить начинает.

— Лично ты знаешь, как я трахаюсь. С тобой я никогда не дружил. Поэтому закончим этот разговор.

— Я тебе сказала Дем, ребенка по свиданкам своим не таскай.

— Слушай, я сам разберусь, куда мне водить дочь. За собой следи.

— Будешь так разговаривать, перестанешь с ней общаться. — Знакомая песня. Угрожала этим не раз.

— Да что ты!

— Да. Будешь только в моем присутствии…

— Ты еще в суд подай, чтобы алименты назначили. Хуйню прекращай нести… — теперь я говорю на повышенных…

— Я все сказала.

— И я сказал.

— У тебя каждый день новая баба, какой ты пример девочке подаешь?

— Нормальный пример. Самира первая, с кем я Лизу познакомил, и, надеюсь, последняя.

— В смысле последняя?

— Я жениться решил, — пожалел, что сказал, эту прорвет сейчас. Точно. Но, блять, само вырвалось.

— Жениться? — Дашка глаза округлила. Удивил?

— Даш, ну хватит. Лизок, давай шустрей, ехать пора. — Мысленно подгоняю принцессу.

— Интересно посмотреть на ту, которая тебя приручить смогла. Я даже ребенком не удержала.

— Даш, мы сто раз говорили с тобой на эту тему. И я бесконечно благодарен тебе за Лизу. Но я тебя не люблю и не любил никогда. Так просто получилось…

Слава богу, Лизок вышла в коридор, мы в спешке обулись и пулей вылетели из квартиры. Дашкины разговоры ни к чему хорошему не приводят. Только к очередной ссоре, которую мне не хочется.

А я сейчас слишком счастлив…

На тренировку ее закинул и доки взял, которые Диман вручил. Листаю. И впрямь дохера инфы, но мне она не интересна. Или…?

Охереваю от того, что читать начинаю. Да ладно? Вот это да. А Самира знает? Навряд ли. Она бы уже сказала. Мы с ней обсуждали наши семьи, ну ее в частности.

Да точно бы сказала. Она со мной откровенна обычно. Даже больше, чем откровенна.

Твою мать, нахуя я полез в это?

И что теперь делать? Сказать ей? Или не говорить?

Не скажу — буду погано себя чувствовать. Надо сказать. Она девочка взрослая, умная, должна понять меня. Я же не специально, я не хотел…

Домой захожу. Нужно переодеться, поесть, может, и вечером снова к Настюхе. Ну как к Настюхе…

Пока отца нет в городе, урываю момент. Настроение снова на высоте. Боже, как же я сегодня ночью хотела его. Был момент, когда была готова сдаться его рукам, губам и позволить забрать мою невинность.

Как сдержалась?

А главное, Демид не настаивал. Ему было труднее. Он знает, какого это, а я нет.

Он был крайне возбужден — я ощущала это, когда к нему прижималась. Когда он прижимался ко мне. И я так хотела его потрогать…

— Привет, мам! — кричу из прихожей. Мама выходит навстречу.

— Отец тебе звонил? — Она слегка подавлена.

— Нет. А что?

— Самира, я тебя прикрыла, но так дело не пойдет. Ты дома не ночевала…

— И сегодня не планирую. Я снова к Насте поеду. Сейчас душ приму, переоденусь. Есть еще хочу…

— Опять уедешь? — Вижу страх в ее глазах. Но она не за меня боится, а реакции папы.

— Да. — Мой голос спокоен.

— Сами, отец меня убьет, если узнает…

— А ты не говори. Он же еще не вернется завтра?

— Нет.

— Ну и отлично.

И тут, как назло, зазвонил телефон. На экране «Отец».

— Алло, — отвечаю.

— Мне охрана сказала, что ты не ночевала дома. Где ты была? — строго спрашивает, но пока не орет. Фигово мама прикрыла, да и врать она совсем не умеет.

— У Насти. У нее родители уехали, а…

— Вы одни были? — не дает мне договорить.

— Нет, пап, с ротой солдат в квартире. Конечно, одни. Она болеет, я даже думала скорую ей ночью вызвать, температура была высокая, — несу полный бред, но выходит вполне правдоподобно.

— Отвезла в больницу?

— Она на дом врача вызвала. Я сейчас снова поеду к ней…

— Ты и сегодня планируешь ночевать вне дома?

— Пап, Настя — моя подруга. Ты всегда учил меня помогать своим друзьям. Что я должна сделать, бросить ее больную?

Слышу недовольное рычание в трубке. Но моя ложь сработала. Побеждаю отца его же оружием. Точнее словами, что он любит мне повторять:

«Сами, семья — это святое»

«Друзьям всегда нужно помогать»

— Хорошо. Арман с тобой будет. За руль не садись больше.

— Со мной — в смысле в квартире, что ли? — уточняю. Настюхе это ой как понравится.

— Нет. Около квартиры. За дверью будет дежурить.

— А, ну это ладно.

— В понедельник вернусь, поговорим о твоем поведении. — Да, нотаций и нравоучений мне не избежать. Но я готова вытерпеть это ради…

— Пока.

— Я люблю тебя, дочка.

Кладу трубку. Делаю вид, что не услышала последнюю фразу. Если бы отец меня любил, он бы не заставлял идти под венец. Да еще и за Тимура выдает, за урода, который мне угрожал.

Что будет, когда я с ним в одной квартире окажусь, будучи его женой? А его мать…

Ужас.

Гоню эти мысли. Что это я раньше времени распаниковалась?

Быстрый душ, кинула пару вещей в сумку и вниз.

Мама накрывает на стол.

— Ты какая-то странная, Сами. — Смотрит внимательно.

— Нормальная.

Да, я странная. Сильно счастливая просто. Никто меня такой раньше не видел, вот и кажусь им какой-то не такой.

— Нет. Что-то с тобой не то, я же вижу.

— Мам, давай скорее. Я опаздываю на тренировку.

Игнорирую пристальный взгляд матери и делаю вид, что все в порядке. Но сегодня все не в порядке. Я буду кататься с Арманом, а это значит, мне понадобится его помощь.

Подъехали к студии, а я никак не могу начать разговор со своим водителем. Стесняюсь.

Но я могу его подкупить, идея Настюхи. Ее родители свалили на целую неделю на дачу, а значит, Арман может остаться у нее, а я спокойно сбегу к Демиду. Но вопрос: а Арман-то согласен?

— Ты не опоздаешь? — подгоняет меня.

— Еще полчаса есть.

— А чего тогда торопились?

— Поговорить хочу с тобой. Серьезно. — Смотрю пристально в глаза водителя. А он на меня.

Немного удивлен. В лицо вглядывается, будто ищет ответ или намек о предстоящей беседе.

— О чем? — спрашивает с осторожностью.

— Арман, ты единственный человек в моем доме, кому я доверяю. Ты мой друг. И если говорить откровенно, ты мне даже, наверное, ближе, чем родной брат, — делаю паузу.

— Мне приятно, но я не понимаю…

— Ты видел, как себя вел Тимур? Как схватил меня, а что он говорил… Знаешь, что меня ждет? Побои и изнасилование в первую брачную ночь. И во все последующие ночи. Арман, я не хочу этого.

— Сами… — Парень меня жалеет, чуть притупил взгляд, и глаза стали грустными.

Обычно в машине мы разговариваем, улыбаемся. Иногда даже песни поем, но сейчас воздух в авто спертый. Наполненный болью. Моей болью и его жалостью.

— Я не выйду замуж. Не пойду. Отец меня будет силой туда тащить. Да пусть даже в цепи закует, но я не пойду по собственной воле.

— От меня-то ты что хочешь?

— Хочу, чтобы мы до Насти доехали, ты остался у нее, а я уйду.

— Куда уйдешь? — На меня смотрит. — К тому из ресторана? — Догадливый у меня водитель.

— Да.

— Самира, я не могу тебя отпустить. Твой отец меня повесит, если узнает.

— Он не узнает. Я и сегодня ночевала у него. Я оставлю свой телефон тебе, чтобы отец мог отслеживать местонахождение. А тебе он сказал за дверью дежурить. Но ведь с Настюхой в постели интереснее, чем за дверью. — Лукаво улыбаюсь и вгоняю Армана в краску. Ему неловко от моих слов.

— Я не понимаю, о чем ты. — Все еще держит лицо, хоть и с трудом.

— Ну хватит. Мы с Настей все друг другу рассказываем, без подробностей, но все же. У нее родители уехали, ты можешь остаться там ночевать.

— Самира… — Вижу, что начинает сдаваться. Еще бы, Настюха у меня огонь. Красотка и умница ко всему. Арман в нее точно уже влюбился.

— Ну, пожалуйста. Если вдруг что, я вину возьму на себя. Но все нормально будет, я тебе говорю.

— А тренировка-то будет? Или мы просто так сюда приехали?

— Будет. Все, я пошла. Жди.

Занятие прошло быстро. Полчаса, и я освободилась. Выхожу на улицу — Лиза с Демидом стоят. Тот с Арманом болтает. Вроде выглядят как приятели. Или как два злоумышленника.

Ох и опасную игру я затеяла…

— Привет, — здороваюсь с Агаповыми. Демид сразу свои глаза на меня, и я вспыхиваю от этого взгляда.

— Самира, привет. А я сегодня у папы ночую, приходи к нам в гости. Мы с тобой в мой шалаш поиграем. — Лизка всех собой загородила.

Смотрю на водителя, потом на Демида. На корточки села.

— Я приду. Чуть позже, через часик, ладно?

— Ура! — радуется девчушка. И я радуюсь. — Я буду ждать! — кричит Лиза вслед, когда я сажусь в машину.

Я благополучно оставила у Насти все вещи, телефон. Вызвала такси и поехала к Демиду с Лизой.

— И почему ты так долго? — с порога выкатил мне претензию маленький голубоглазый ангелочек.

— Я торопилась. Водитель долго ехал.

— А мой папа быстро ездит, — хвастается она своим героем.

— Твой папа молодец.

— Пойдем со мной в шалаш играть? — Я только разулась. Отказать не могу, да и не хочется.

Демид в стороне стоит, наблюдает и не вмешивается.

— А в душ мне нельзя? — Хотелось бы после проведенной тренировки. У Насти не удалось сходить, она меня выпроводила, как только Арман нарисовался в ее квартире. Кролики несчастные.

— Нет, — твердо заявляет Лиза.

— Эх, ну ладно. Показывай свой шалаш…

— Ты долго… — говорит Демид, когда я выхожу из ванной.

— Заждался? — Еще раз промакиваю голову полотенцем и так же, как и Демид в прошлый раз, закидываю полотенце на дверь.

Понимаю, что совершила ошибку, подняв высоко свои руки. На мне снова его футболка, которая задралась, оголив мою попку. Резко разворачиваюсь к мужчине, а он смотрит нахально.

— Подними-ка еще раз ручки вверх, — улыбается.

— Нет. Ай-ай-ай, Демид.

— Что? Я просто лежу тут.

— Вот и лежи. Что смотреть будем? — Забираюсь под одеяло, и он тоже. За секунду заключает меня в объятия и прижимается всем телом.

— Вот, фильм какой-то вышел. — Включает. — Но я только на тебя хочу смотреть…

Смотрит, потом к губам тянется, а я навстречу. Соскучилась по его поцелуям, не могла дождаться…

Лизка еще спать не хотела, не наигралась. Но в итоге уснула, пока я ей книжку читала. Спит она тоже, как ангелочек.

— Я соскучился, — шепчет и ножку мою поглаживает, вверх ладонью ведет до талии.

Я только и могу, что сильнее в него вжиматься всем телом, растворяться от приятных прикосновений, что кожу мою обжигают.

Губы его раз за разом хватаю, ничего приятнее в жизни я не испытывала. Его поцелуи особенные, страстные, пылкие, наполненные желанием. И я поддаюсь этому желанию, хочу больше.

Рука его выше движется под футболкой, и я трепет испытываю. Еще секунда — и он на грудь ее опускает, поглаживает, а я улетаю в беспамятство. Ощущения потрясающие.

Нежно сжимает, проходится пальцами и губы настойчивее целовать начинает. Он загорелся, вспыхнул, и я вместе с ним.

Уже себя почти не контролирую, не могу в его руках быть и думать. Не хочу думать. Хочу наслаждаться им…

— Дем… — имя произношу, но мои же глухие стоны не позволяют мне разговаривать.

— Сами, я так хочу тебя… — И вниз рукой, по животу, вот-вот трусиков коснется.

— Я не могу… — говорю, но не протестую. Позволяю меня коснуться. И он это делает, ладонь между моих ножек заводит, касается и тем самым совсем меня подчиняет.

Надо мной поднимается, и я на спине оказалась. Тянет футболку вверх, грудь оголяет и над нею склоняется. Ладонью обхватывает и меж них поцелуями, быстрыми, страстными, но и нежными.

Вновь до губ добирается, поцелуй. Пылкий, глубокий, тот, что до самых костей пробирает. Заставляет сжаться, так как возбуждение меня уже всю поглотило. Подчинило ему.

— Ты доводила себя до оргазма? — спрашивает на ушко и языком касается мочки. Я чувствую, что краснею, мне стыдно говорить о таком. Но отвечаю.

— Нет, — говорю правду, нечего мне скрывать.

И он дышать тяжелее стал, быстро, ритмично.

Вновь в губы целует, спускается ниже. Снова внимание груди, к соскам — особое отношение. Губами обхватывает и языком по ним. Пытаюсь сдерживать стоны.

Целует живот, спускаясь все ниже, оставляя дорожку из поцелуев, которые я еще долго буду чувствовать, так они мне приятны.

Еще ниже, а мне не по себе немного. Стеснение, стыд, неловкость…

Но у него все иначе. У Демида глаза блестят, он напряжен и на меня пристально смотрит.

Трусики тянет вниз, а я немного ерзаю в смятении. Стоит? Не стоит?

Боже, что он со мной делает?

Что хочет, и я ему все разрешаю. Не могу воспротивиться своему же желанию. От колена и вниз, к бедру поцелуями движется. Располагается между ног, а я глаза закрываю, чтобы стыд спрятать подальше. Не могу смотреть в его глаза, а когда он…

Языком меня только коснулся, стоны сами собой вырываются. Губы кусаю, чтобы рот свой занять, не стонать во все горло от чувства приятного.

Что он делает? Как? Почему мне так нравится это? Боже…

Демид вновь и вновь языком по мне водит, нажимая на все клавиши, как пианист. И меня завлекает эта музыка, уносит в немыслимое наслаждение. В рай, не иначе.

И вот он опять передо мной, впивается с желанием в губы, и я чувствую, как касается меня своим возбужденным органом.

Мысли вперемешку. Чего хочу я? Что хочет со мной сделать он?

По моим нижним губам членом проводит, вверх и вниз быстро, а я напряжена. Боюсь…

И он все замечает.

— Расслабься, я не буду в тебя… — шепчет мне в губы и опять поцелуем заманивает. Языком у меня во рту властвует. Чуть постанывает…

А я так и вовсе стонами своими захлебываюсь. Ощущаю накал неизведанный, неизвестный, что подобрался близко и сейчас уже…

— М-м-м… — выдыхаю и в шею его утыкаюсь. Вжимаюсь в него, вдыхаю запах и разлетаюсь на сотни атомов, что только что в моем теле взорвались, подарив особое удовольствие.

Демид все еще сверху, телом меня накрывает, держится, отперевшись на руку. А второй меня по щеке гладит и в губки целует. Усмехается немного на выдохе, и мне тоже почему-то смешно. Радостно.

На бок ложится и прижимает, а я чувствую, как по мне что-то стекает и на постель…

— Тут… это… — не знаю, как сказать.

— Я не сдержался, прости… — Вновь поцелуй от него.

— Не надо просить прощение, я ведь тоже хотела.

— Сами, ты удивительная. Это был лучшей секс в моей жизни. Ну почти секс, — говорит, а я вновь смущаюсь, прижимаюсь к его груди сильно-сильно, не хочу отпускать.

Ведь для меня он — это лучшее, что было в жизни.

Самира из ресторана вышла, а вот Сафаров остался. Выглядит надменно, но и я стараюсь лицо держать. Хотя на поржать пробивает, патовая ситуация.

Проходит и за стол садится. Охране своей отмашку дает, чуть дальше отодвигаются. Двое на улицу вышли.

— Ну присядь, поговорим.

Сажусь напротив. Вглядываюсь в лицо будущего тестя, если повезет. А я везучий по жизни.

— Кофе? — предлагаю, но Сафаров на меня не смотрит, глазами по сторонам пробегает. Оценивающе осматривает мое заведение.

— Обойдусь. Неплохое место, не был тут раньше.

— Заезжайте как-нибудь… — Не дает договорить.

— Слушай, парень. Я человек занятой, мне любезничать некогда. Давай сразу к делу: дочь мою в покое оставь, у нее свадьба скоро, не пудри девчонке мозги.

— Я и не…

— Помолчи и послушай. Мне плевать, что ты скажешь. А я скажу так: еще раз я тебя увижу рядом с Самирой, не будет у тебя больше ресторана. И бизнеса у тебя не будет.

— Угрожаете?

— Пусть так. Ты сам отец, знаешь, какого это — иметь дочь и как я ей дорожу. У Самиры никогда не будет ничего общего с щенком безродным. Тебе ясно?

— Я не отступлю. Я ее люблю…

— Разлюбишь. Если дорожишь своей жизнью, разлюбишь. Я дважды не повторяю. Еще раз увижу или услышу о тебе, пеняй на себя, парень.

— Меня Демид зовут. И что бы вы ни говорили, мы с Самирой будем вместе, со всем моим уважением…

— Ты меня услышал.

Последнее, что сказал Сафаров перед тем, как покинуть мой ресторан. А он и впрямь не шутит. Да и пох…

Я уже достиг точки невозврата. Эта девочка перевернула все мое понимание о любви, о чувствах. Мое сердце полностью принадлежит ей. И я не откажусь от этого…

Пусть Сафаров и дальше угрожает. Она будет со мной.

За завтраком собралась вся семья. Стоит гробовая тишина. Слышится только звон ложек о посуду и ничего больше. Это молчание меня убивает. А еще неизвестность…

Я писала Демиду, звонила неоднократно. Ничего. Телефон выключен. А больше у меня и номеров-то никаких нет. В ресторан звонить не стала, вряд ли там кто-то что-то знает.

На отца поглядываю, напротив сидит. Так смотрит… Этот точно в курсе, что происходит. Лицо спокойное, расслабленное, но взгляд задумчив. Скрывает что-то. Но мне он не скажет, а значит, будем действовать по плану Насти. Точнее Насти и Армана. Подруга перетянула брата на нашу сторону. Она даже обозвала наш план «Бунтующие наследники». Я говорила ей перестать смотреть исторические сериалы, но это бесполезно. Она фанатка истории.

— Мне сегодня нужно съездить в город, — говорю спокойно и вижу, как отец начинает злиться. Старается не показывать, но у него не выходит.

— В этом нет необходимости.

— Есть. Я хочу встретиться с братом. — Отец давится куском колбасы. Откашливается. Руслан пытается не засмеяться, а маме неприятно это слышать.

— Пусть Арман сюда приезжает, — говорит отец будто через силу. Что он хочет? Опять заорать или еще что?

— Он не приедет. Не хочет с тобой встречаться. Да и по отношению к маме это как-то… — Да, отца мои слова смутили. Еще бы, такой проступок. Пятно на репутации.

Молодец же Настюха.

— С охраной поедешь…

— Поеду с Арманом. Я с ним полгода ездила. Телефон у меня будет с собой, его тоже. Можешь следить за моим местоположением не отрываясь. Тебе же больше нечем заняться…

С места встаю. Уже почти ушла, как отец мне вдогонку:

— Свадьба в следующую субботу. Не забудь купить платье…

Не поворачиваюсь. Не реагирую. Задираю вверх подбородок и пытаюсь подавить слезы, что застыли в глазах.

Удар в спину от родного отца — что может быть больнее?

— Привет. — Обнимаю Армана. Настюха на заднем. Душит меня своими объятиями.

— Тебя как выпустили, подруга?

— Твоим методам следую.

Нечем гордиться, но у меня нет выхода.

— Сами, тут такое дело… — Настя медлит, а у меня уже в сердце что-то оборваться успело.

Я знала, что что-то случилось.

— Что? — с опасением спрашиваю, если отец…

— Демид в больнице. Его избили вчера…

Настя говорит, а у меня дыхание срывается. Трясти начинает. И злость появилась, хотя даже не злость…

Гнев. Ярость. Это он, это точно все отец устроил. И он заплатит…

— Едем в больницу, — дают четкие указания, которым брат следует незамедлительно. На какое-то время в салоне воцарилась тишина. Не могу говорить, не могу думать, только злюсь сильнее с каждой секундой.

Представляю Демида, как ему больно. Как такое вообще могло произойти?

Настюха подробностей не знает. Арман тоже. Это ему кто-то из охраны ляпнул, из друзей…

А Дема почему мне не позвонил? Не хотел расстраивать? Или ему так плохо, что он не может?

Гоню страшные мысли прочь. Гоню, но они не уходят, меня поглощают и в транс вводят. Страшно. Очень страшно. А еще хуже осознавать, что это все из-за меня. Я виновата.

Не нужно было мне с ним встречаться и…

А теперь…

Арман знал, в какую больницу ехать, не представляю откуда. Палату быстро нашли. Стою у двери. Стучу.

— Да, — слышу короткую фразу и выдыхаю. Значит, все не так плохо. Но когда захожу внутрь, больше не сдерживаюсь. Слезы из глаз водопадом. — Перестань, Самира, все хорошо. Иди сюда…

Руку ко мне тянет, а я не могу перестать. Раз за разом всхлипываю громче. От Демы взгляд оторвать не могу.

Губа припухшая, над глазом все заклеено. Бледный такой…

Улыбается мне.

Подхожу осторожно…

— Прости меня… — шепчу и чувствую, что слезы подступают и подступают, по щекам катятся.

— За что, глупая? — За руку меня берет. А я в глаза его смотрю, они добрые. Как можно такого парня обидеть?

— Это все из-за меня. Прости… — Аккуратно к нему наклоняюсь. Обнимаю.

— Ты не виновата. И я в норме. Денек тут отдохну, и снова здоров.

— Это не конец. Он не успокоится. — Отстраняюсь. — Тебе сильно больно?

— Не-а.

— Ты врешь…

— А ты красивая. Обними меня еще разок. — Глазки игривые. Улыбается, и так хочется в ответ улыбнуться, но не могу. Смотрю на него и не могу.

Но все равно обнимаю. Забираюсь в его постель. Слышу, как Демид негромко кряхтит, когда отодвигается, чтобы я вместилась. А значит, больно ему. Не показывает, но больно.

Прижимаюсь к его шее, вдыхаю запах. Пахнет собой, хоть в палате присутствует стойкий запах больницы. И мне хорошо от этого. Спокойно становится на какой-то момент.

— Папа сказал, свадьба в следующую субботу…

— Не возвращайся домой. Давай уедем на время? — Идеальное предложение.

— Это не выход. Он найдет меня и в другом городе, и в другой стране.

— И что делать?

— Победить его, — говорю уверенно.

— И как?

— Настюха знает…

В палате я провела минут пятнадцать. Не хотелось подставлять Армана, да и Демиду нужен отдых. Он хоть и не показывал, что ему плохо, но я видела. И мое сердце разрывалось от боли. От обиды, от жалости…

После больницы пообедали с ребятами в кафе. Они меня так поддерживали… Настя без остановки генерировала идеи, а Арман на нее смотрел влюбленными глазами.

Я рада за них. Они вместе и счастливы. Все время касаются друг друга. Арман нет-нет, да поцелует ее в оголенное плечико. Смотрю, и душа радуется.

Заехали в студию, я поговорила с Лидией Яковлевной. Она вошла в мое шаткое положение и сказала, что найдет, кто меня подменит на время.

Но я не планирую бросать тренировки, бросать своих ребят. И не брошу. Будет так, как хочу я, а не отец.

— Почему так долго? — с порога уже допрос.

По всей видимости, отец только вернулся с работы. И начал сразу с нападок, даже разуться мне не дал.

— Обедали в городе, потом на работу заехала, — объясняюсь, но это глупо. Он точно знает, где я была.

— Еще где была?

— Ты же знаешь, зачем спрашиваешь? — Смотрю в глаза отцу.

— Я тебе сказал не общаться с ним больше.

— А я больше не следую твоим приказам.

— И что ты хочешь? Уйти к нему? С ним жить? А он хочет? Поиграет и вышвырнет тебя. И прибежишь опять сюда, только я не приму. Самира, у этого парня другие нравы, он не будет тебя ценить так, как Тимур. Тимур воспитан в наших традициях, он предан семье.

— Так же, как и ты? Ребенок на стороне — вот это преданность, — язвлю, глядя в глаза собственному отцу. Кто бы мог подумать, что я на такое способна.

— Перестань так со мной разговаривать! — прокричал отец и сделал шаг ближе.

— А то что? Изобьешь меня, как Демида? Я знаю, что это по твоей указке его вчера избили. Только это ничего не меняет.

— Ты больше не выйдешь из дома. Давай сюда свой телефон.

— Не отдам. Это мой телефон. Я сама его себе купила. Ты не можешь его забрать.

— Я твой отец, я все могу…

— Знаешь что, отец, если ты еще раз тронешь его хоть пальцем, я расскажу прессе об Армане. Растопчу твою репутацию. Пусть весь город узнает правду. А если тебя и это не остановит, то я сама вызову полицию и расскажу о том, что ты сделал с бедным парнем…

— Ты мне угрожать вздумала? — отец сжал зубы, держится из последних сил, чтобы не…

— А еще я буду орать и вырываться, когда твои мальчики меня будут силой в ЗАГС тащить. И я никогда не скажу «согласна». И если Тимур меня хоть пальцем тронет, то после свадьбы я сигану с окна. Брак с ним то же самое, что и смерть для меня. Понятно? — тараторю в лицо отцу. Угрожаю и несу все подряд.

Неудивительно, что он не выдержал. Размахивается и бьет меня по лицу. Пощечина от родного папы. Хм, она ничто по сравнению с тем, сколько он мне уже причинил боли.

Ладонь прижимаю к щеке. Глаза полны слез от обиды, от этой несправедливости. А вот отец, кажется, немного сожалеет. Да, он вспыльчив, орет, но чтобы бить…

Не припомню такого.

— Самира…

— За что, пап? — смотрю в его глаза, мои слезами наполнены. Когда он стал таким?

Вопрос остался без ответа. Поднимаюсь к себе и запираюсь в комнате.

Минут через пять Руслан пришел ко мне в спальню. Выслушал, позволил выплакаться. По его словам и фразам было понятно, что он тоже злится на отца. Не понимает его поведение, осуждает…

А все потому, что я ему перечить стала. Воспротивилась его воле и пытаюсь сама решать. А это непозволительно, особенно в нашей семье.

В ней решает только Аслан Сафаров и никто больше.

Отказ написал и свалил из больнички. Нет сил тут лежать, надоело. По Лизке соскучился дико. Пару раз говорил с ней, принцесса губой трясла в камеру. Тоже скучает. А у меня от ее вида сердце ломит, не хочу, чтобы моя малышка грустила.

Но мысли забиты не этим. Самирой. Подставил девчонку. Не хотел, чтобы так все, но теперь уже поздно. Все мысли только о ней. И когда она рассказала, что отец руку на нее поднял, мне нахрен башню снесло.

Сафаров правду сказал, мы с ним оба отцы. Только я свою принцессу никогда и пальцем не трону. И неважно, что она сделает. Да что угодно. Кто, как ни родители, должны помогать детям во всем.

Блять, не было у меня примера, я один по жизни, но и то, сука, мудрее Сафарова. А может, потому что родителей не было, не знал, на кого ровняться, вот и выделил сам для себя главное.

Соболевы, опять же, заебатый пример. Лучшие родители в мире. И для меня стали в какой-то степени родителями, до сих под помогают, хоть и мужик я давно уже взрослый.

Вон Аверин — отец от Бога. Никогда бы не подумал, что бывший мент с военным прошлым может косы плести. В куклы играться, только чтоб его принцессы улыбались.

И я хочу таким быть. Для Лизки, для будущих детей, если повезет. Но никогда я не буду вмешиваться в жизнь своей дочери, как это Сафаров делает. Жестоко…

— Привет, принцесса. — Лизка так прижимается, что у меня сердце вот-вот выпрыгнет. Самые дорогие объятия.

— Ты упал? — Пытается ссадину на скуле потрогать. Пальчики свои тянет к лицу осторожно.

— Да, малыш. Упал. — Ложь во благо.

— Тебе больно?

— Ты что? Твой папа супергерой, мне не может быть больно.

— Ты врешь. — Топает ножкой.

— И почему это?

— А где тогда твой костюм? Как у человека-паука? — Порой она меня убивает своей логикой. Надо же…

— Хороший вопрос, очень хороший. И в кого ты у меня такая умная?

— В тебя, — гордо заявляет Приятно такое слышать отцу.

— Не уверен.

— Можно к тебе с ночевкой?

— Зайка, давай не сегодня. На выходных, ладно?

— Тогда на два дня? — торгуется. Подрастет, ко мне пойдет, бизнесменша.

— Идет.

— А со мной поиграешь сейчас?

Я бы, конечно, лучше полежал или в ресторан съездил, но не могу ей отказать. Как можно?

— Ну конечно. Иди выбирай игру, а я с мамой пока поговорю.

Принцесса в комнату побежала, а я на Дашку смотрю. Она стояла все это время молча.

— Упал, значит?

— Ну. На кулак… — в шутку перевожу, ржу, но Дашка не оценила.

— Это не смешно, Демид, тебя могли убить. Ты совсем уже? Отстань ты от этой девчонки.

И откуда осведомленность? А, понял. Маринка рассказала, жена Димана. Они с Дашкой подружки, так, собственно, мы с ней и пересеклись в свое время.

— Даш, это не твое дело, — пытаюсь не заводиться, но знаю, что она не заткнется. А я опять не сдержусь.

— Не мое? Как раз-таки мое. Тебя убьют, а мне что? Одной ребенка растить?

— Тебя только это волнует? На какие шиши ты будешь ребенка растить?

— Да, волнует. Я эту неделю чуть не свихнулась. Возить ее везде, она еще ныла постоянно, про тебя спрашивала. Я устала…

— Прикинь, Даш, это ребенок! — голос повысил. — Да, она требует внимания. А ты как хотела?

— Я хотела, чтобы мы ее вместе растили, а не я одна. — Ну вот опять.

— А мы ее не вместе растим?

— Нет. Она со мной все время, а ты пришел-ушел…

— Я работаю, чтобы у вас все было. Чтобы оплачивать все хотелки ее, твои…

— А нам не нужно это все, нам ты нужен.

— Даша, тормози. Я прошу, не начинай. В сотый раз тебе говорю: мы не будем с тобой жить вместе. Не-бу-дем.

— Ну почему? — заистерила.

— Да потому что я не хочу. Я не люблю тебя. Все. Услышь ты меня уже, наконец. Сколько можно?

— Я думала, что рожу, и ты вернешься ко мне…

— Даш, я сразу тебе все сказал. Рождение Лизы ничего не изменило между нами. Мы не будем вместе. Все. Я последний раз тебе это говорю. Хватит, прошу тебя.

— А с малолеткой и ее дебильным отцом ты хочешь быть?

— Да, Дашенька. Хочу и буду. Все, пошел с дочкой играть. Сейчас на работу смотаюсь, гляну, что там, и Лизу на пару дней заберу. Отдохнешь… — пытаюсь обстановку чуток разрядить, а то накалилась…

Принцесса еле отпустила меня, разрыдалась. Где взял силы, чтобы уйти, сам не пойму. Дашка опять…

«Оставайся».

Как задолбала. Столько лет одно да потому. Прямым текстом ей говорил — она все равно надеется. Я не понимаю…

Ну не такой уж я и охуенный, чтобы столько лет ждать. Дашка красивая, не дура, сто раз бы себе мужика нашла и отцепилась, но нет же.

Лизку мою жалко. Дашка ее, по сути, родила, чтобы меня привязать. Да вот только не привязался. Бред это все. Ребенок вообще не причем.

Устала, блять, она. Значит, к себе ее заберу, пусть отдыхает.

Мать…

— Привет, — Самира звонит. Неожиданно. Договаривались вечером созвониться.

— Привет. Все хорошо? — я напрягся.

— Да, хорошо. А что?

— Да не знаю. Я что угодно жду. — Я и впрямь теперь стал немного бояться. Не за себя, за нее. В какой она атмосфере там, окружении. Хочу вырвать ее оттуда.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ты позвонила, и лучше стало. А если бы увидел, поцеловал…

— Можно устроить. — Неожиданный поворот.

— Да?

— Угу. Сможешь меня завтра от Насти забрать? С подземной парковки. Только не на своей машине и телефон желательно не бери, чтоб отследить не смогли.

— Смогу. Все смогу. Ты решила сбежать со мной на край света?

— Я просто решила сбежать…

— Отлично. Напишешь во сколько…

Через два дня моя свадьба, и если я не сбегу сейчас, то уже не удастся. Точнее удастся, возможность появится, но мне совсем не хочется переживать все это.

Свадьбу, застолье и особенно брачную ночь. Передернуло даже. Как подумаю, что противные руки Тимура до меня дотронутся… фу… лучше умереть.

Попросила отца отпустить меня к Насте, но он не позволил. Даже с сопровождением. Хорошо, что у Руслана есть план Б, только я не уверена в нем. Ох не уверена.

Снова в багажник его забираюсь. На этот раз с небольшим рюкзаком. Самое необходимое на первое время… Абсурд, знаю, но я не могу иначе.

И пусть отец меня найдет, пусть привезет назад домой, да пусть хоть изобьет — мне все равно. Провести какой-то отрезок времени с Демидом — лучшее, что может произойти. И плевать я хотела на последствия.

Лежу в багажнике, даже дышать страшно. Выехали из гаража, неслабо тряхнуло, где порог небольшой.

Мы едем по двору и тормозим у ворот. Долго стоим. Что происходит? Охрана не открывает?

Большую часть людей с собой забрал папа, в доме обычно остается четыре охранника.

Все еще стоим. Слышу, Руслан сигналит раз за разом. Стоим.

Слышу, как сердце бьется. Так быстро никогда не билось. Может, только когда его руки меня касаются…

Но сейчас это страх… Дикий ужас от мысли, что нас поймают. Багажник откроют, и всё. Будет конец…

Прислушиваюсь. Кто-то из охранников:

— Руслан Асланович, откройте багажник.

— Ты охуел? Гаишником заделался? Открывай ворота сказал.

— Мне нужно проверить багажник…

— Очко свое проверь. Мне отцу нужно помочь. Сказал срочно приехать. Открывай, говорю, идиота кусок. — Затыкаю рот ладонью, чтобы не засмеяться. Впервые слышу, чтобы Руслан так выражался, наоборот, он обычно очень интеллигентный. Даже слово «блин» не употребляет лишний раз. А тут что? Мат?

Но охранник послушался. Слышу, как ворота поехали. И мы тоже.

Слава богу…

Ну а дальше все было, как в фильме про крутых шпионов. Созвонилась с Демидом. Он приехал, познакомился с братом и забрал меня.

Плана не было. По крайней мере на будущее. Но на сегодняшний день и ночь Демид что-то организовал.

— Ты выключил телефон? Отец тебя отследить может, — переживаю я. Особенно после того, как папа избил Дему.

— Мне Диман программу поставил, сказал, нельзя отследить.

— Ясно, а куда мы едем? — Выехали из города.

— Увидишь. Думаю, тебе понравится.

— Заинтриговал, — улыбаюсь.

— Я такой.

По трассе мчим. Куда? Мне все равно, лишь бы домой не возвращаться. Ох, представляю, как отец будет Руслана отчитывать и охрану тоже. Но мне плевать. Мне моя жизнь дороже.

Смотрю на мужчину, что рядом, и сердце ломит. Ссадина на его щеке еще не зажила…

Снова чувство вины давит. Да так сильно, что грудь ломит от боли.

И Демид какой-то странный. Он всегда веселый, шутит, болтает всякое, а сейчас молчит. И задумался…

Может, он передумал? Может. я ему не так уж и нужна? Может, уже жалеет, что во всем этом участие принимает?

Хочу спросить, но боюсь. Захожу издалека…

— У тебя что-то случилось?

— Нет, с чего ты взяла? — Не хочет рассказывать?

— Ты какой-то не такой, как обычно.

— Из-за Лизки переживаю.

— Заболела?

— Нет. Дашка чудит, как обычно. Да и я столько дней в больнице лежал, а принцесса моя заскучала без папки. Не знаю…

— Ты хороший папа. — Это факт. О таком отце, как Демид, мечтает каждая одинокая девочка.

— Пытаюсь. Обещал на выходные ее забрать. Может, и на дольше оставлю у себя, чтоб Дашка выдохнула немного. Последнее время ее прям несет.

— Ну судя по твоим рассказам, она тебя любит.

— Не думаю. Она просто в голове своей какую-то модель тупорылую построила и мозги мне выносит. Я ей сто раз говорил уже, что не будем мы вместе жить, а до нее не доходит.

— Значит, сильно любит…

— Не любит она никого. Это какая-то одержимость ебаная. Прости. Злюсь. — Делает вдох глубокий. Морщится слегка и за бок берется. Ребра, видимо, не до конца зажили. — Она на меня злится, а вымещает на Лизке. А я не могу, когда принцессе моей грустно…

— Тогда ты прав. Лучше пусть с тобой поживет немного. Может, Даша и правда устала…

— Ну вот и думаю…

Ехали мы совсем недолго. Поселок, коттеджи, и зарулили к одному из домов.

Демид снял его на несколько дней. Не сам, конечно, через третьих лиц, чтобы отец не нашел, хотя для него это всего лишь вопрос времени.

Но дом прекрасный. Небольшой, довольно уютный. Одноэтажный и весь деревянный. Не сам дом, отделка. Будто под старину сделан. Даже садовая мебель из дерева. Резная. Очень красиво.

Пока Демид в дом заносит пакеты с продуктами и наши сумки, я по двору прошлась. Свежий воздух, тишина и отца нет рядом. О таком моменте я и мечтать не могла. А впереди еще вечер, ночь…

Впервые за долгое время ощущаю себя свободной. Принадлежу только себе и мужчине, что взглядов своих не скрывает.

Смотрит и улыбается. А я ему. Мы говорим без слов и все понимаем.

Нам хорошо вместе…

— А можно камин разжечь?

— Ты замерзла? — мой вопрос удивил Демида.

— Нет, просто так уютнее будет, — говорю и ставлю салат на стол. Демид столько продуктов набрал, будто мы тут будем неделю скрываться.

Кто знает…

— Давай попробуем…

Дрова уже лежат, стоит только зажечь спичку, что, собственно, он и делает. Огонь разгорается быстро, и сразу ощущается тепло на душе.

На диван сели, Демид разливает шампанское по бокалам, будто мы что-то празднуем, но праздновать нечего. Наоборот. И он, и я с огромным грузом на сердце, но мы его прячем. Заталкиваем все дальше и пытаемся улыбаться. Не хотим друг друга расстраивать.

— За что пьем? — Чуть выше приподнимаю бокал.

— За тебя. За то, что я тебя встретил…

— Ну нет, — перебиваю, и смех пробирает. — Ты не встретил. Ты подстроил встречу.

— Пусть так. Но все же к лучшему?

— Ой не знаю…

— Сами, перестань. Иди ко мне. — За руку тянет. Я ставлю бокал на стол, он свой тоже, и я оказываюсь на его коленях.

В глаза друг другу смотрим. Глажу его по светлым волосам, отросшие пряди на палец наматываю.

Руки мужчины скользят по моим бедрам, гладят невинно, но меня эти прикосновения так волнуют. Сердцебиение учащается.

— Мне страшно… — шепчу.

— Я же рядом. Все хорошо будет.

— Из-за этого и страшно. Мне отец ничего не сделает, а тебе… Он поражение не принимает.

— Придется принять. Я не отступлю, — отвечает грозно, и я ему верю. Но не понимаю…

— Зачем тебе это?

— Что за тупой вопрос? Я хочу быть с тобой…

— И ты готов на это все? Побои? Побеги?

— Готов, если ты будешь вот так на меня смотреть всегда, а если поцелуешь…

Не даю ему договорить. Прямиком к его губам и прижимаю к себе.

В эту секунду для меня не существует остального мира, ничего вокруг. Только мы. Он, его нежные прикосновения и полная гармония.

Его руки добираются до моей попки, сжимая ее несильно, пуская импульс по всему моему телу, заставляя спину прогнуться и выдыхать в его губы.

— Сами, слезай давай, а то до ужина дело не дойдет.

— Я не голодная…

Вновь к губам его, а Демид нежностью больше меня не балует. К себе придвигает, и я чувствую, что сижу на его возбужденном члене. Начинаю ерзать, мне самой хочется этого, а он лишь подгоняет меня, слегка подталкивает, держа за бедра.

Тянет за молнию сзади, стягивает рукава тонкого платья. Рука его на грудь сразу ложится, небрежно сминает, но мне это нравится.

Нравится его страсть, его желание, что с моим совпадает.

А еще атмосфера эта…

Свет приглушен, комнату освещает камин и наполняет приятный запах мужчины. Кажется, весь воздух вокруг пропитался им, и я не могу надышаться.

Идеально для первого раза.

— Я хочу тебя, — смущенно шепчу ему в губы и впервые в глаза смотрю при таком откровенном признании.

— И я хочу тебе безумно…

Сказал и платье вверх потянул. Футболку-поло с себя. Подхватил и быстро на диван меня уложил. Сам сверху расположился.

Ладонями мое лицо сжал, молчит и смотрит. Дышит. Ртом вдыхает, рывками.

Бюстгальтер снимает, я даже не заметила, как он его расстегнул. И плевать. Сейчас я могу думать только о том, что его губы на моих сосках сомкнулись. От одного к другому переходят, руками сжимая.

А я как струна под умелыми пальцами профессионала. Выгибаюсь так, как он хочет, и получается мелодия нашей любви.

Не знаю, что именно хочу сделать, но тело само решает. За меня. Руки тяну к его штанам, пуговку расстегнула, ширинку. Кажется, уже от этих невинных действий Демид еле держит себя в руках.

Одной рукой тянет вниз штаны, и в моих руках его плоть оказалась. Горячая и такая приятная на ощупь… твердая. Моих прикосновений хватило, чтобы мужчина совсем озверел, в хорошем смысле этого слова. Трусики мои снял и собой меня накрыл. Между ножек тепло, а когда он прижимается так, и вовсе пекло. Желание непреодолимое.

— Я уже не могу… — говорю такое, что бы раньше не смогла сказать.

— Ты у меня, оказывается, нетерпеливая? — Прижимается к лону, давит, и я чувствую сладостное проникновение. — Скажи, если что-то не так будет, ладно?

— Хорошо…

И мне действительно хорошо. Чем Демид глубже во мне, тем лучше. Боль застилает желание, похоть и его поцелуи.

Он так нежен. Знаю, что другого он хочет, но держит себя в руках. Все внимание только мне, моему телу, моим губам.

Движется плавно, медленно, а я не в себе сейчас. Как можно испытывать столько чувств одновременно? Как это прекрасно — заниматься любовью с любимым мужчиной. С таким внимательным и заботливым. Таким чувственным, страстным и нежным одновременно.

Тело содрогается на пике желания. Губы впиваются в его плоть, и я на седьмом небе от счастья.

Не знаю, сколько прошло времени, но мы все еще лежим на диване, прижавшись друг к другу, и не расцепляем наши уста. Легонько поглаживаем кожу и наслаждаемся этим единством.

В который раз у Демида звонит телефон, но мы не реагируем. А он все звонит и звонит, не переставая.

— Возьми ты уже трубку, — говорю, и Демид все же сдается.

— Неизвестный номер…

— Это отец! — Я это точно знаю.

— Не брать?

Забираю телефон у Демида и отвечаю на звонок.

— Алло.

— Самира, дочка, вернись домой, — говорит мне папа. Его голос спокоен. Даже равнодушен бесчувственен. Холоден.

— Я не вернусь…

— Я в последний раз прошу тебя по-хорошему…

— А то что, пап? Что ты еще сделаешь?

— Если я лишусь своей дочери, то и пацан твой тоже. Я жду тебя дома, Сами. Не приедешь сегодня, завтра будут последствия.

И дальше гудки…

Он что, всерьез? Да нет. Папа не причинит вред ребенку. Точно нет.

Или?..

С места встаю и начинаю натягивать на себя вещи.

— Ты что делаешь? — Демид в недоумении.

— Собираюсь домой. Ты не слышал отца?

— Да он блефует, ничего он не сделает.

— Ты серьезно хочешь это проверить? — На вопрос не отвечает. Задумался. — Я нет. Отвези меня, пожалуйста, домой.

— Сами, послушай…

— Нет, Демид, не надо, что бы ты ни сказал, ни сделал, он победит. Так всегда было.

Поехали…

Подъезжаем к коттеджу. Ворота открыты. Не успели притормозить, отец вышел из дома. Стоит и смотрит. Пусть смотрит.

— Стой! — Демид за руку меня ухватил, не дал вылезти из машины. К себе притянул ближе. — Я люблю тебя и я не пасую. Мы найдем выход…

— И я люблю тебя. — Прижимаюсь к родным губам, надеюсь, не в последний раз.

Вылезаю из машины. Смотрю вслед отъезжающему авто. Мне так спокойнее, хочу убедиться, что он уехал и за ним никто не погнался.

Прохожу мимо отца гордо, прямиком в дом. Ни слова я, и ни слова он.

Твою ж мать. Как мне не хотелось ее отпускать. Сердце ноет, как подумаю, что ее отец снова девочку мою обидит, ударит. Кулаки сами собой сжимаются, ногти впиваются в кожу.

Блядь, и решения нет. Обещаю ей, обещаю, а сам понятия не имею, что делать.

Как дальше поступить? Как вырвать ее из семьи? Как себе забрать?

Ничего на ум не приходит. Точнее приходит, только херь все это.

Написала, что все хорошо, что в своей комнате и обошлось без рукоприкладства. Выдыхаю.

Делать нечего. Не хочется ничего.

Поеду к Лизке. Обещал забрать к себе, нужно держать обещание. Да и от нее я энергией заряжаюсь, детской непосредственностью, беззаботностью, позитивом.

Как мне сейчас это нужно…

На подходе к квартире слышу Дашкины крики и Лизкин рев. Дверь открываю своим ключом.

Еще не знаю всей ситуации, но уже завожусь. Бесит меня эта баба. Что ей ребенок сделал?

— Вы чего орете? — спросил и принцессу свою на руки. С ходу прыгнула. Обнимает и ревет.

— Явился, отец года. Вот сам с ней и разговаривай, совсем не слушается…

— Лизок, иди собирайся, поедем ко мне с ночевкой, как и обещал.

— На два дня? — Слез как и не бывало.

— Да хоть на три, — ляпнул, она сразу задергалась. Отпускаю, только и вижу пятки, сверкающие в коридоре. Пошла собираться.

— Даш, в чем дело? Что ты так орешь? — Поднимаю глаза на бывшую, а она на нервах вся. Потряхивает.

— Потому что мне надоело быть с ней одной, от тебя никакой помощи. Она задолбала меня вопросами: «Когда папа приедет? Скоро папа приедет?» Что мне ей сказать? Папа свою личную жизнь строит и ему не до тебя?

— Ну, во-первых, это не так. А во-вторых, тебе бы тоже не мешало заняться своей личной жизнью, может, и подобрела бы.

— А мне некогда. Я все время с ребенком.

— Начинай прямо сейчас, я ее забираю. Пойду помогу вещи собрать.

Как ни странно, Дашка ничего мне не ответила. Даже не начала орать. Мы быстро собрали Лизин рюкзак и вышли из квартиры.

Малышка даже не попрощалась с мамой, обиделась. Характерная она у меня…

— А Сами к нам придет в гости? — Тут же вопрос, не успели от дома отъехать.

— Нет, малыш, она занята, — вру дочери.

— Ну пусть она сделает свои дела и придет к нам в гости. Позвони ей, скажи, что я соскучилась.

— Не сегодня, Лизок. Сегодня только ты и я. Закажем пиццу? — пытаюсь тему сменить. Погано на душе от ее вопросов. Как бы мне сейчас хотелось, чтобы Самира рядом была.

— Да! — восторженно закричала моя принцесса.

Два дня пролетели незаметно. Мы с Лизкой гуляли, ездили в парк, разносили мою квартиру, когда строили очередной шалаш.

И все хорошо, если бы голова постоянно не работала. Мозги обдумывают дальнейшие действия, и решение никак не приходит.

Злюсь на Сафарова, на себя, на весь мир, и легче не становятся. Только длинные разговоры с Самирой по телефону меня чуть-чуть успокаивают. Сдерживают гнев и порыв ворваться в тот дом…

Но сегодня мне нужно поработать. Я совсем забросил бизнес, благо возлюбленная Соболя помогает. Иначе вообще хана…

С утра встали, позавтракали, собираемся. Вижу, что Лиза не хочет домой, и я бы не отвозил, но нужно работать.

До дома едем молча. Я пытаюсь что-то спрашивать, но она особо не реагирует. Нехотя отвечает.

Поднимаемся в хату — тихо.

Дашка ушла? Нет дома? Странно. Обычно она дома всегда, та еще домоседка.

— Дашка, ты дома? — Тишина.

Прошел по квартире. Порядок. В комнату заглянул и охренел…

Телефон достаю из кармана, набираю ей. Раз гудок, два — ответила.

— Алло.

— А ты где?

— Я уехала, — говорит так спокойно, а у меня вот-вот голос сорвется, и я орать начну.

— В смысле уехала? Куда?

— Мне нужно.

— Ты ничего не забыла?

— Ей плохо со мной, а с тобой хорошо.

— Дашка, ты ебнулась? — Знал, что не сдержусь. — Возвращайся домой, к дочке.

— Это твоя дочка. Она изначально твоей была. Она меня не любит, ей плохо со мной. Она все время к тебе хочет…

— Заткнись, дура! Ты совсем уже… — Вдыхаю всей грудью, будто это поможет. — Даша, это же Лиза. Наша Лиза. Ты что?

— Я не могу, Дем. Я больше не могу. Прости…

И трубку повесила. А я стою, смотрю на ее пустой шкаф и просто в ахуе.

Не, ну понятно, что трудно с ребенком, но чтобы до такой степени…

Она ее что, бросить решила? Как так? Она же мать…

Херня какая-то.

— А где мама? — Лизок в проеме стоит, я смотрю на нее и не знаю, что ответить. Врать?

— А мама уехала, у нее дела… скоро приедет.

— Круто. Значит, я с тобой буду жить? — Вижу восторг на Лизкином лице.

— Получается так. Ладно, давай соберем твои вещи и позвоним тете Тоне. Мне на работу нужно, попросим ее за тобой приглядеть. Идет?

— Идет. Я давно хочу к ним в гости…

Елисеевых набрал, в двух словах описал ситуацию. Тонька — баба мировая, не отказала. Наоборот. Лизка с ее пацанами отлично ладит. Развлекутся немного. К тому же Тоня с Семеном на даче обычно все лето, а там вообще красота. Двор, батут, бассейн — куча развлечений.

Лизку закинул и на работу…

Я проревела полночи. Ревела и была на связи с Демидом. Он успокаивал…

Но у него самого в жизни все с ног на голову перевернулось. Мама Лизы уехала, оставив ему ребенка. Немыслимо…

У меня хоть и нет детей, но я не понимаю ее поступок. Не мне судить, но я осуждаю.

Как может мать бросить своего малыша?

Видимо, может. Хорошо, что Демид хороший отец. Заботливый и любящий. И он справится, я это точно знаю.

А вот мне конец.

Потому что сегодня тот самый день — день моей проклятой свадьбы. С утра в доме кипиш. Но мне все равно. Молча сижу и позволяю делать из меня куклу. Макияж, прическа, платье — все это выбрано не мной. Вещи куплены не мной.

Кто этим занимался? Плевать.

Кто-то говорит, что пора выходить, но я с места не могу сдвинуться. Демид не берет трубку, и я беспокоюсь. Точнее я в ужасе, в панике. Почему он не отвечает?

Я звонила ему раз сто, а может, и больше. Абонент недоступен.

И в этом нет его вины…

По лестнице вниз. Вижу отца в костюме, маму в нарядном платье и Руслана. Брат кажется подавленным. Отец ему объявил бойкот, уже неделю с ним не разговаривает.

Очевидно, тоже разочаровал его, как и я.

Подхожу ближе к отцу.

— Что ты с ним сделал?

— Ты о чем, Сами? — делает вид, что не понимает.

— Что ты с ним сделал? — повторяю вопрос, хотя знаю, что правду не ответит.

— Ничего. Позаботился о том, чтобы твоя свадьба прошла спокойно. Такой праздник…

— Не называй этот день праздником. Сегодня я лишилась отца. Больше я не скажу тебе ни слова, пап. Для меня ты умер.

Отец ничего не ответил, лишь скрипнул зубами. Так напряжен, так озлоблен. За что?

В машине еду, прислонившись к стеклу, будто на казнь меня везут. Ощущение именно такое.

Что будет дальше?

Я никогда не скажу «согласна», пусть расписывают без моего согласия. Меня и в машину под руки вели, и в ЗАГС так же потащат.

Ну и зрелище…

Дорога показалась бесконечной.

И вот передо мной он, Тимур Рагимов. Жених…

Не этого человека я хочу видеть рядом с собой. Не этого…

Что с Демидом? Где он? Явно отец постарался и что-то с ним сделал. Я чувствую. И от этого сердце на части…

Какая же показуха. Все улыбаются, лицемерные люди. Особенно мать Тимура, как я ее ненавижу.

Боже, она раз пять подошла и сказала, какая я красивая. С таким лицом, что прям-таки плюнуть ей в рожу охота. И откуда во мне столько агрессии?

Зал для бракосочетания полон. Люди внутри, а мы за дверьми. Вокруг меня охрана: сторожат, чтоб не дала деру. А я запросто, только бы момент выдался удачный.

Начинает негромко играть музыка, и я с тем же мертвым лицом иду к регистратору.

Смотрю на маму, она тоже не особо веселая. Отец зол, как обычно. А вот Руслан…

Что?

Подмигнул мне?

С чего бы?

Останавливаемся посреди зала, и только регистратор открывает рот, чтобы начать свою речь, двери со скрипом распахиваются и в зал заходит он…

Демид, а с ним Настюха с Арманом.

Не знаю, что я испытала в этот момент. Лавина боли сорвалась вниз и освободила мою душу. Он жив, здоров и такой красивый.

Их тут же окружает охрана. Отец вскакивает с места и буквально закипает. Лицо становится ярко багровым…

Я хватаю подол платья и срываюсь с места, но не выходит. Отец хватает меня за локоть, а Демида держат два бугая.

Арман делает пару шагов ко мне навстречу. Я пытаюсь тянуться к нему, он мое спасение. Он и…

— Отпусти ее. — Руслан встает рядом с отцом.

— Сядь на место! — приказывает отец и лишь сильнее сжимает мою руку.

Я вновь смотрю на Демида, который бодается с папиными охранниками. Туда же присоединяется Настя и Арман. Еще двое папиных парней подходят к подруге и брату…

Гости в недоумении, но молчат. Я, ощущая полное бессилие, поворачиваюсь к отцу. Смотрю в его глаза, а мои лишь слезами наполнены. Соленые капли скользят по щекам.

— Пап…

— Самира, — рычит отец, но к нему вдруг подходит мама.

— Аслан, отпусти ее. — Неожиданно было это услышать.

— Пап… — вновь повторяю и чувствую, как хватка отца ослабевает. Мне удается вытянуть руки и начать пятиться назад.

Разворачиваюсь и бегом к своему любимому.

— Где ты был так долго? — спрашиваю Демида, пока мы несемся по зданию ЗАГСа.

— Задержали, но Арман мне помог. — Мужчины переглянулись, а я в полном недоумении.

Выбегаем на улицу, с нами Руслан.

Всей толпой загружаемся в машину и отъезжаем.

— Куда мы едем? — спрашиваю и прижимаюсь к груди Демида. Он странно одет. Черные брюки, белая рубашка. Да и Настюха при параде…

— Жениться, — шепчет мне на ушко Демид.

— Что?

И он не солгал. Мы и впрямь поженились сегодня, через час, как они увезли меня из дворца бракосочетания. Я не знаю, как им удалось все это организовать, но они справились.

Мы расписались и махнули в ресторан Демида, где тоже было все готово.

Его друзья, самые близкие люди и Лизка. Она все время держала меня за руку и говорила, что я похожа на принцессу. Но я не претендую на это звание, оно принадлежит ей. Я довольствуюсь тем, что просто стала Самирой Агаповой.