Когда это началось?

Сложно сказать.

Помню, как объявили военное положение и меня мобилизовали. Может как раз тогда? Или чуть позже, когда я взял в руки автомат и выпустил первую очередь по позициям противника? Или когда я тащил подстреленного мной же врага в наш полевой госпиталь, а затем неожиданно получил за ценного пленника дополнительный паек, новые берцы со склада и рулон туалетной бумаги?

Или когда наши правители вдавили пальцами красные кнопки?

Нет, позже.

Весь мир уже покрылся радиационной пылью, а выжившие люди постепенно превращались в…не совсем людей. Наступила ядерная зима. Мы мерзли, голодали, ютились в развалинах прежней цивилизации и постепенно мутировали, теряя человечность. Наш поселок спасался от ужасов апокалиптической пустоши только благодаря мне.

Нет, не подумайте — я не Рэмбо, хоть и хлебнул войны. Я не специалист по выживанию. Я не мог уложить боковым ударом кровожадного мутанта под два метра ростом.

Но я мог на расстоянии чувствовать этого мутанта. А также опасных мародеров, мелкую живность для пропитания, других людей, попавших в беду, да вообще всех. Да, я стал сенсором другой жизни. Это был мой подарок от радиации. В комплекте с перепончатыми пальцами на левой ноге.

Целыми днями мой мозг работал на полную катушку, я почти не спал. Мир превратился в ад, и жизни десятки людей зависели от моей бдительности. Были за это и плюшки, немного, но были. Дополнительный шмат крысиного мяса, теплая конура, внимание девушек в свободное от выживания время, которого было размером с кал комара.

Потом была молодая девчонка.

В своей конуре я ощутил ее панический страх и, кликнув людей, бросился на подмогу. Забившуюся под развалины девушку лет восемнадцати пытался выскрести огромный мутант, помесь медведя и Мистера Крабса. Две когтистые лапы и сверху еще две здоровые крабьи клешни. Опасная тварь.

Поймите, мы не герои. Я не герой. Но это была НАША девчонка. Она варила нам тараканью похлебку, зашивала нам дырки в одежде, а иногда по ночам грелась в моей конуре. Я до сих пор помню запах ее дрожащего под одеялом тела.

В общем, мы дали бой монстру. Тяжелый бой. Стреляли последними патронами, потом кололи самодельными копьями, потом, когда он их пообстригал клешнями, в ход пошли ножи с топорами, а потом…

А потом были острые когти. И клешни.

Меня разрезало почти пополам, словно ножницами. Рядом падали разорванные тела. Тут же рухнула и туша зверя. Огромная масса билась в яростных конвульсиях. Со всех сторон кричали умирающие товарищи, а я, стиснув зубы, бил в глотку монстра обломком копья. Перебарывал его последние громоподобные вздохи. Старался хоть на секунду, но пережить тварь.

Помню, как мутант наконец затих. А потом настала и моя очередь. Но напоследок я смог повернуться к зареванной девчонке и залихватски подмигнуть ей. Должно быть, это не сильно ее подбодрило.

— Доктор, он открыл глаза!

— Слава богу, а то я уже боялась, что он впал в кому! Что было бы странно — ЧМТ всё же легкой степени. Ну-ка.

Вспышка света ошпаривает сначала в один глаз, потом другой. Я поочередно жмурю веки, и, видимо, это радует невидимую женщину, потому что голос у нее очень довольный:

— Реакция на свет есть. Жить будет.

Чуть выждав, я медленно поворачиваю голову. В поле зрения постепенно сформировывается нависающее лицо женщины. Красивое, без морщинок. А главное — чистое. И без язв радиации.

Женщина в белом халате, явно доктор. За ней стоит девушка моложе раза в два, но вовсе не симпатичнее.

— Как себя чувствуешь, парень? — спрашивает доктор. — Давай-ка, сядь, вытяни руку вперед, а потом медленно коснись указательным пальцем кончика носа.

Как только сажусь — сразу офигеваю. Доктор все еще нависает надо мной, точно великанша. И дурнушка-медсестра тоже огромная. Особенно ее выпуклости спереди…хм… словно облака! Какие большие здесь женщины! Потом опускаю глаза и уже офигеваю от своих рук и ног. Спички какие-то. Вот я дрыщ!

Но почему? А потом до меня доходит.

Ох е…

Я теперь даже не подросток — тело мелкое и худое. Ребенок! Лет десять-двенадцать, не больше. Свезло, вашу мать.

— Мальчик, всё хорошо? — хмурится доктор. — Ты слышал, что я попросила сделать?

— Да…тётя, — закрываю глаза и касаюсь пальцем носа.

— Вроде бы он в порядке, — критически осматривает меня она. — Мать всё еще в коридоре? Позови, Дусь, пускай забирает.

Медсестра покидает кабинет и сразу возвращается, за ней входит женщина с приятными формами. Она тут же бросается меня обнимать и гладить по голове.

— Господи, Даня, я так испугалась! Будь в следующий раз осторожнее! Пожалуйста, всегда смотри под ноги! Не поскальзывайся!

От женщины исходит приятный цветочный аромат, мне доставляет несказанное удовольствие его вдыхать. Да и вообще здесь всё так стерильно, чисто, нет вони вымершего города, нет запаха страха загнанной жертвы, которая без понятия, переживет ли этот день.

— Ирина Юрьевна Вещая, да? — доктор смотрит анкету. — Обошлось легким сотрясением мозга, но за вашим мальчиком надо еще понаблюдать. Я выпишу небольшие дозы мочегонного лекарства и противовоспалительный препарат, чтобы снять отек. Пусть также попьет витамины группы В.

— Да, мы обязательно попьем, — кивает моя… мама, продолжая меня гладить.

Доктор садится в кресло и перекидывает ногу на ногу. Юбка под расстегнутым халатом чуть задирается. Пока взрослые разговаривают, я оценивающе оглядываю стройные ножки в капроновых колготках. Никакого возбуждения. Для таких реакций мое тело еще слишком мало. В душе нарастает чисто эстетический восторг. Чудесное зрелище! Как же я соскучился по чистым женским ножкам, без гнойных нарывов и лучевых ожогов. В постъядерном мире, знаете ли, это большая редкость.

Мое внимание ниже пояса не утаивается от обеих женщин.

— Даня! — осуждающе шепчет мама.

— Сколько вашему сыночку лет, говорите? — улыбается доктор, заглядывая в анкету.

— Десять, — засмущавшись, тихо отвечает мать.

— А взгляд как у двадцатилетнего дембеля.

Покинув больницу, мы с…мамой, пускай буду называть ее так, идем на остановку. Женщина крепко держит меня за руку, будто я в любой момент могу навернуться и упасть. Хотя, чувствую я себя в этом маленьком слабом теле, правда, не очень уверенно. Да еще и головой верчу, изучая местность. Жуть как интересно, куда занесло меня после смерти.

Гудки автомобилей, запахи выпечки из пекарен, яркая реклама на билбордах — всё привлекало, везде хотелось сунуть свой нос.

Обстановка вокруг не сказать, что шикарная. Грязные переулки, обшарпанные кирпичные высокие дома. Временами мимо проходят подозрительные люди. И так кажется не только мне. Другой рукой мама крепко держит сумку. Она настороже, глаза внимательные.

Это меня раздражает. Именно страх. Ненавижу, когда люди рядом со мной боятся.

Вдоль тротуара проезжают на мопеде двое мальчишек с автоматами в руках. Малогабаритные Ткачевы, старенькие, легкие, компактные, но черт возьми, один щелчок из этой пуколки — и ты труп. Сами мальчишки смуглые, лет шестнадцати, не больше. Сзади на сиденье у одного приторочена голова какого-то зверя. Кошачья морда, но со свиным пятаком. Забавное сочетание.

Не отрывая взгляда от вставших на красном свете подростков — какие законопослушные! — обшариваю свободной рукой карманы штанов. Нет даже заточки, конечно. Ствола тем более. Так, жвачка и ключ от квартиры.

— Кто это…мама? — киваю на уехавших подростков.

— Загонщики из Южного Парка, — лепечет женщина. — Трофей везут на сдачу.

Женщина, что меня опекает, боится. Так не должно быть. Я натерпелся своего и чужого страха в прошлой жизни. Хватит.

Мелкой ручонкой крепко сжимаю мамину ладонь. Решительно говорю:

— Пойдем домой, мам.

Она кивает.

Как можно быстрее мне нужна информация о новом мире. Мобильников ни у кого не вижу, интернета, похоже, здесь нет. Но ничего, найдем другие источники. Книги, газеты, ящик с новостными каналами. Смущает, что я чертовски мал, но и с этим можно работать. Всё же вокруг не апокалиптическая пустошь с кривыми зубьями руин, здесь цивилизация, но… Бетонные пятиэтажки громоздятся друг на друге, словно в бразильских фавелах. Да еще эти подростки с автоматами. В городке явно процветает криминал.

Мама не спорит. На остановку успеваем как раз к автобусу. Ржавая колымага довозит нас до еще одной плотной россыпи пятиэтажек, в одну из которых мы и заходим.

Только приближаемся до деревянной обшарпанной двери, как сзади доносится язвительный женский голос:

— Ой, Ир, ты что ли? А не займешь сто рублей до следующего вторника?

В поле видимости появляется вульгарная женщина в коротком халате и с растрепанной гривой крашеных розовых волос. Груди едва не вываливаются из выреза. На эту распутную выдру мне даже смотреть не хочется. Уж лучше я на свою красавицу-маму лишний раз полюбуюсь. Она симпатичнее раз в сто.

— У меня нет, Люба, — Ирина притворяется, что ей жаль. — Получка давно была.

— Да что ты гонишь?! — фыркает крашеная выдра. — Сотку всего-то? Ну, ладно, полтинник. У меня сейчас в квартире солидный мужик, а даже угостить нечем. Поищи пока в сумке, я подожду.

Я инстинктивно напрягаюсь, почувствовав назревающую проблему. Уж раньше общался с гопниками, было дело, эта мымра недалеко ушла от уличной шушеры. Сразу понятно, среди кого воспитывалась.

— Люба, — хмурит брови мама. — Я же тебе сказала — нету у меня денег в долг.

— Ира, млять, но ты можешь хоть раз не быть скупой сукой! — вдруг рычит выдра, резкой пойдя вперед. — Говорю же — мужик в хате! Солидный! При бабках! Дай полтинник!

Я отпускаю мамину руку и преграждаю этой Любе дорогу.

— Пошла нахрен! — хрипло рявкаю.

Она, отшатнувшись, вылупляется:

— Что ты брякнул? Тихоня, ты ли это? Ира, смотри, у твоего теленка вдруг голос прорезался, хе!

Ну всё, мое терпение лопнуло. Я не знаю, кем был этот пацан, что позволял так общаться со своей мамой…хотя нет, знаю — ребенком он был, конечно. Но я-то ни хрена не малец. Мне непростительно слушать гадости про женщину, что родила мое тело.

— Развернулась и пошла восвояси, змея подколодная! — одна рука у меня остается в кармане и сжимает ключ. — А то я прихлопну тебя, как помойную сколопендру!

— Чего?! Да ты охренел, сученыш?! — взвизгивает выдра. — Я же на тебя хахаля своего натравлю! Все кости тебе перемелет!

Мама за спиной приходит в ужас.

— Даня, не надо! Не связывайся с ней! Она же сумасшедшая!

— Как ты меня назвала, шалава?! Я щас твое личико расцарапаю! — выдра тянет руки к Ире прямо надо мной. Сучий мой рост, как так? — Тварь! Думаешь, красивая, так все можно что ли?!

Этого вытерпеть уже не могу. Быстро достаю ключи, они на короткой цепочке прикреплены к брелку с рожей Мики Мауса или кого-то похожего. Взявшись за брелок, стегаю ключами по кистям стервы.

— А-а-а-а! — Выдра, взвизгнув, одергивает руки.

— Не трожь мою маму, бешеная сука! Прибью!

— Даня! — ошеломленно восклицает Ира за спиной.

Выдра испуганно смотрит на меня. И тут же как заорет:

— Ты охренел, мелкий выродок?! Да тебя же порвет мой…мой…ВАСИЛИЙ, ПОМОГИ! УБИВАЮТ! — завизжала она как резаная, когда я двинулся на нее, махаю ключами будто уменьшенной версией байкерской цепи.

— Закройся и проваливай! — рычу я. Рычу негромко, голос у меня детский, ломающийся, но шлюха бледнеет, затыкается.

Даже мама смотрит на меня изумлённым взглядом. Она явно поражена переменам в своем сыне. Может, кому-то показалось, что мне нужно быть осторожнее? Конспирация, все дела. Только вот ни хрена! Не мой вариант. Я не хочу, чтобы этой красивой женщине, моей маме, расцарапали лицо шлюховскими ногтями.

Выдра же разворачивается и дергается прочь, но налетает на огромного волосатого мужика, подошедшего сзади.

— Что здесь происходит?! — гремит он мощным басом на всю лестничную площадку.

— Вася, этот сопляк ударил меня, смотри?! — тараторит выдра, показывая ушибленную руку. — Отомсти ему за меня! Сломай что-нибудь!

Огромный мужик раздраженно кривится, непрекращающийся скулеж стервы явно его достал.

— Заткнись, дура! — гремит здоровяк. — И отойди в сторону!

— Но как же…. — пищит она своему защитника.

— Отошла нахрен, — отталкивает он ее с дороги, как пушинку. Выдра врезается в перила и замолкает, чтобы снова не получить леща от своего защитника.

Здоровяк подходит ко мне. Лицо у него мощное и широкое, как могильная плита. Поросячьи глаза под выступающими надбровными дугами смотрят пренебрежительною. Он оглядывают недобрым взглядом Ирину.

— Красотка, придется тебе расплачиваться за сорванца. Он попортил мою любовницу. Мужа зови, пускай раскошеливается на косарь.

— На косарь?! — лепечет мама. — Вы с ума сошли?!

— Мужа зови, — повторяет он пренебрежительно, даже лениво, словно не до конца проснувшийся медведь.

— Да нет у нее мужа, Вась! — голос выдры прорезается на визг. — Одна она с ублюдком со своим живет!

Я пока молчу. Незаметно убрал ключ в карман и стиснул его в кулак так, чтобы полотно с зубчиками торчало наружу. Примериваюсь ударить бугая в ту область, где больше всего костей. Например, в тыльную сторону ладони. Этот удар будет куда больнее и мощнее, нежели если выполнить его в то место, где много мышц: предплечье для этой задачи не подойдет. Оно защищено мясистыми мышцами. Наверняка, еще и каменными.

— Одна? — приподнимает бровь громила и уже плотоядным взглядом оглядывает фигуру мамы. — Лишних денег, поди, тоже мало, а, красотка? Что ж решение есть, — громадный говнюк чуть ли не облизывается. — Раз у тебя мужчины нет…

— Есть у нее мужчина, — подаю голос снизу. — Сюда смотри, амбал, — и увидишь его.

Бугай опускает взгляд. Смотрит, как на соплю. Дать бы ему вертушку в лобешник. Да башка слишком высоко. Огромный, блин, что прямо бесит. За угрозу он меня, конечно, не воспринимает. И, правда, что я ему сделаю — Шреку два метра ростом?

— Даня, отойди ко мне, — просит жалобно Ира.

— Всё хорошо, мам, — отвечаю, не оборачиваясь.

— Ну и что ты мне скажешь, мужчина? — фыркает бугай Вася.

Я стараюсь говорить спокойно, без рычащих ноток. Взбешенный десятилетка способен напугать разве что только распутную выдру. Но такого мамонта я только позабавлю. Или выведу из себя. Тогда придется несладко. Холодный тон же, наоборот, сыграет на контрасте и, может, заставит громилу задуматься. Если есть чем.

— Скажу: если тронешь Ирину — я тебе трахею выгрызу, — бросаю буднично.

Он молчит, а потом оскаливается. Думаю, с него бы стало еще и пуститься в ржач, да только некогда, эта скотина не спускает глаз с Ирины. Похотливый боров.

— Пошутил классно, малец, а теперь иди домой, поиграй в солдатиков. Мама вернется к тебе часа через два. Хорошо?

— Не хорошо, — мой тон все еще спокоен, что дается мне с огромными усилиями. — Поверь, ты не хочешь к нам лезть. Ясно? Ты хочешь вместе со своей страшной бабой закрыться в ее конуре и визжать, как две кастрированные свиньи в загоне. Это тебя вполне устроит.

Наступает тишина. Васюн замирает как соляной столп. Выдра ехидно оскаливается. У меня же голова резко разболелась, в висках стучит, словно молотками.

Не удержал себя в руках, да, признаю. Ну что ж, хоть воткну ключ ему в руку. Авось успею.

— Даня! Даня! — обнимает меня сзади мама и прижимает к груди. — Не трожь его!

Последние слова она шипит бугаю с такой яростью, словно пантера готовая броситься в бой. Руку с ключом из кармана я все-таки вынул. Кистевые кости придурку точно сломаю, а там посмотрим. Пусть только сделает шаг.

Но Васюн почему-то застыл. Секунды-две глаза стеклянные, потом он промаргивается и смотрит на нас с Ириной так, будто впервые увидел. Дальше происходит вообще странное. Отвернувшись, хватает свою шлюху за руку и тащит к дальней двери.

— Пойдем, — лишь басит отрывисто.

Распутная выдра дергается.

— Вася! Вася! Какое «пойдем»?! Ты вообще слышал, что щенок сказал?! — орет утаскиваемая Люба. — Избей его! Переломай кости… Куда ты меня тащишь?!

— Пойдем, будем визжать, как кастрированные свиньи, — гремит Василий.

— Что?!! — в глазах шлюхи вспыхивает панический страх.

Громила пинком распахивает незапертую дверь, одним рывком закидывает выдру в квартиру и сам залетает, даже не закрыв дверь.

Словно очнувшись, Ира резко бросается к двери.

— Даня-Даня, скорее!

Шерудит своими ключами в замке, затаскивает меня внутрь, захлопывает дверь и только затем выдыхает. Она спускается по стене на пол и тихо плачет, обняв колени.

Мне становится жаль свою новую маму. Подхожу к напуганной женщине и глажу ее по длинным волосам. Видимо, Ирина в глубочайшем отчаянии, раз не сдержалась при сыне. Но за недавнюю материнскую самоотверженность её стоит похвалить. Не все на такое способны.

— Что за люди! — вздыхает она, чуть успокоившись. — Ну что это за опасные злые люди, Даня!

И тут из-за дверей раздается какофония настолько пронзительных звуков, что прямо режет уши. Визги в два голоса. Мама обеспокоенно поворачивает голову, но сквозь дверь, понятно, ничего не видит.

— Не люди, а свиньи, — поправляю я и, подумав, добавляю: — Кастрированные.

Бешеное визжание длилось сравнительно недолго. Вроде бы другие соседи вызвали полицию. Слышались громкие голоса и слова о задержании кого-то.

Чтобы отвлечься, мы с Ириной принялись за свои дела. Женщина взялась за готовку, а я пытался понять, куда ж меня занесло. И что за чертовщина произошла с Васюном.

Головная боль прошла через пять минут, стало легче соображать. Судя по календарю на стене, сегодня выходной. Да и мама сказала, что мне надо поднабраться сил перед школой. Отлично, есть время разобраться в произошедшем.

Я включил ящик и бросился листать книжки в серванте. По новостному каналу сообщили, что в результате магической дуэли погиб дворянин Кирсанов Алексей, идет разбирательство царскими следователями.

— Магической? — оторвался я от Большой медицинской энциклопедии.

Отбросил в сторону тяжелый талмуд, схватился за пульт.

Сериалы, ток-шоу, записи концертов… Минут двадцать сижу, листаю ТВ-каналы. Отчаянно тянет задержаться на мультиках про мутантов-тигров, но нет, мы уже взрослые.

На историческом канале идет передача, где разбирают эволюцию магов. И седобородые профессора с таким серьезным видом разглагольствуют, будто эти маги, правда, существуют.

— Видимо, существуют, — попытался переварить я неожиданную мысль и закричал: — Мам! А, мам?!

— Что такое, Даня? — выглядывает из кухни Ирина в фартуке в горошек. — Скоро будем кушать. Рагу уже почти готово.

— Мама, я маг? — сходу спрашиваю.

Она смотрит растерянно. Пальцы мнут подол фартука.

— Ты — потенциально одаренный. То есть, ты можешь вырасти в мага. Поэтому после обязательного тестирования в детском саду тебя зачислили в школу одаренных. Но ты не маг, Даня. Официально магами становятся после прохождения комиссии.

Что-то ничего не понял.

— Мам, но это же я отправил того придурка вместе с выдрой визжать по-свинячьи, — замечаю. — Разве нет?

— Я не знаю, Даня, — смущается Ирина. — Давай не будем делать поспешных выводов, хорошо? Там уже рагу доварилось, наверное. Пошли за стол.

Квартира маленькая: кухня, одна комната и совмещенный санузел. Два с половиной шага — и ты уже за столом. Даже моими маленькими ножками.

Рагу получилось восхитительное, кусочки курицы в соусе сами тают во рту. После обеда мама усаживается на диван смотреть турецкие сериалы, а я взбираюсь на широкий подоконник с интересной книжкой «Магическая терминология». Временами поглядываю на прохожих. Второй этаж, окна выходят на проезжую часть и тротуар, где туда-сюда шуруют люди.

В энциклопедии куча всего про магов. Сами маги — дословно «индивиды, обладающие связью с определённой магической энергией, которую используют для преображения окружающей реальности с помощью Дара». Потенциально одаренный, как я понял, — это еще не маг, но может им стать с вероятностью менее тридцати процентов. Приведена классификация магов по виду Дара: пироманты, воздушники, целители, некроманты…

— Полно разных магов. Но кто из них, блин, я? — чешу голову. — Кто же, кто же…

Задумчиво смотрю в окно.

Лето в разгаре. Парни в шортах и сандалиях. Девчонки полураздетые — в маечках и коротких юбочках. Заглядываюсь на одну неспешащую блондинку. Большая грудь, спортивные бедра, красная помада на губах. Юбочка, что твой же пояс — если немного наклонится, то ее кружевное белье будет как на ладони.

Мысль эта не уходит и крутится в голове. Девушка вдруг застывает посреди тротуара, качнувшись из стороны в сторону всем телом. А затем медленно нагибается…

Раздается дробный стук. Это нижние челюсти прохожих парней упали на асфальт.

— Даня, ты чего там прилип лицом к окну? — отрывается от сериала мама.

— Хм, ничего, ма, — отвечаю чуть охрипшим голосом. — Там просто движение автомобилей остановилось по всей улице.

Машины, правда, встали. Не я один такой глазастый.

— Авария что ли? — обеспокоенно спрашивает Ирина.

— Похоже… — качнув головой, хватаюсь за справочник.

Ищу слово «телепат». Бинго! Есть такое. Вчитываюсь:

«Телепат — маг, способный читать мысли, изменять личности, астральные проекции, усиливать силы других магов через доступ к их мозговым волнам, успокаивать других, вызывать физическую боль и контролировать разум. Обычно телепат расположен к одной, максимум двум способностям».

— Кхе, так, выходит, я расположен к манипуляции разумом, — тихо бормочу. — Поздравляю, Даня, ты газлайтер.

До самого вечера сижу у окна. Экспериментирую с внушением. Без пошлостей. Просто заставляю то одного, то другого прохожего остановиться, покрутиться вокруг себя, поприседать, побоксировать с собственной тенью…

С каждым разом отдавать приказы получается всё тяжелее. Словно мозг устает пускать импульсы. В конце становится совсем невыносимо. Конечности немеют, в висках стучит, голова уже не соображает даже, где право, где лево.

Скоро Ирина зовет на ужин. Скатываюсь с подоконника и на ватных ногах бреду на кухню.

Маме не говорю о том, что я точно маг, если верить «Магической терминологии». Она могла бы уже допустить подобную мысль, я намекал же. Значит, сознательно отторгает ее. Может, не готова поверить, что наша жизнь в трущобах скоро закончится. А она точно закончится. Судя по статистике, приведенной на одном канале, маги — редкие экземпляры. А как известно, редкий талант — главное качество профессионала или дорогого специалиста. Осталось разобраться, как по-царски устроиться в этой жизни.

С этими мыслями я вскоре лег спать на потертый диван в углу, где постелила мама.

В школу для потенциально одаренных учеников забирал специальный автобус. Очень неплохо защищенный: решетки на окнах, толстый стальной корпус. Хорошо, хоть не надевают кандалы. А то со стороны выглядит, как транспорт для перевозки зеков.

На остановку я вместе с мамой прибыл заранее. Потом она отправилась на общественном, меня же забрал этот бронированный зверь. Еще заметил, как Ирина с тревогой провожала меня взглядом. С чего бы это?

В автобусе меня никто не окликнул. Похоже, здесь не было моих одноклассников. Наверное, у школы несколько автобусов, либо большинство учеников добираются на родительских машинах.

Уселся на пустой ряд, благо автобус был заполнен лишь наполовину.

Добираемся за минут пятнадцать. В холле школы нахожу расписание четвертого класса. Здесь выручает дневник в моем портфеле — там указан мой класс. Я его листал вечером на досуге. Помимо обычных предметов, присутствуют специфические: медитации, боевой спас, астральный план, общение с Даром. Из-за этого набора Хогвартса учебный день очень длинный. Ну зато, может, научусь пользоваться своей телепатической силой. Дар надо развивать.

Вообще, оценки в моем дневнике так себе. Прошлый Данила, похоже, был не очень смышленый. Примечательно, что учительница математики написала в дневнике красным почерком: «Ваш сын ничего не знает!!!». Кстати, мама, молодец, не растерялась и ответила ей в тон ниже синей ручкой: «За этим он и ходит в школу».

А первый у нас какой урок? Ага, как раз математика. Отлично. Поправив рюкзак за спиной, следую в место назначения.

По дороге в класс меня окликают двое мальчишек. Вроде тоже идут на «царицу всех наук». Оба держат в руках по букету с розовыми розами.

— Дань, ты чего?! — в удивлении смотрят они на меня, после того как догнали.

— А вы чего? — не тушуясь, иду мимо них.

Пацаны переглядываются.

— Почему без цветов-то? — снова догоняют.

Я задумываюсь. Интересный вопрос. Сегодня день учителя? Да нет, вряд ли, мама бы знала и подсуетилась, она у меня ответственная.

— А какой повод? Что-то я забыл…

— Забыл, что у Светы Соколовой день рождения? — хмурится парень.

Так. Ничего не понятно. Кто такая Светка Соколова? Одноклассница? Почему все мальчишки ей дарят цветы? Им же всем по десять-одиннадцать лет. Половое созревание толком даже не началось.

— Или что ее род владеет заводом? — говорит второй. — А на нём, между прочим, твоя мама тоже работает.

Чуть яснее. Папочка этой Светки владеет градообразующим предприятием, вот все детки перед ней и стелются по примеру своих родителей.

— «Розовые розы Светке Соколовой»? — усмехаюсь я, глянув на букеты. — А звучит. Прямо как в песне. Хорошо прикололись, парни!

Хлопнув одного по плечу, прохожу в классный кабинет. Сзади доносится растерянный ропот:

— Блин, Вить, есть такая песня? Я не знал. Если Светка обидится, нам же хана. Что делать?

— Да ничего, Кость. Скоро звонок, в цветочный уже не успеем. Может пронесет…

Происходящее в классном кабинете напоминает языческий обряд. У окна стоит и улыбается белокурая девочка — в белоснежном платье, косички на голове держат огромные банты. Рядом на парту свалена куча букетов. К девочке выстроилась очередь из ребят. Каждый поздравляет, дарит цветы, и уступает дорогу следующему. Именинница с холодной улыбкой кивает, принимает букет, и даже не кладет, а почти кидает его в общую кучу.

Всегда в любой детской компании найдется крикливый пиздю…малец, который постоянно орет, как резаный, привлекая всеобщее внимание к каждой ерунде. Вот и сейчас, не успел я войти в класс, как рыжий пацан заорет:

— Смотрите — Вещий пришел без цветов!

Ребятня оборачивается, глазеет, удивляется. По цветочной очереди проносится ропот:

— А что, так можно было?

У именинницы Светки два синих омута на пол-лица. Прямо голубоглазая сова. Губки в блестках недовольно поджаты. В возмущении девочка едва не притоптывает ножкой.

Я же не обращаю ни на кого внимания. Падаю за свободную парту в заднем ряду и достаю учебник с тетрадкой. Не знаю, где мое место, но на Камчатке всегда было у меня самое любимое. И в школе, и в институте. А если занял чье-то — пересяду, не беда.

Гремит звонок, детвора рассаживается. Меня никто не сгоняет. Свезло. Значит, не занято.

Когда входит учительница, рыжий стукач ей докладывает:

— Антонина Павловна, а Вещий не подарил Свете цветов!

Именинница за первой партой супится и, гордо вскинув подбородок, отворачивается.

— Вот как? — приподнимает брови стройная женщина с длинными ногами, усаживаясь за учительский стол. — Ну, хм…это его дело. — И таким взглядом меня одаривает, будто в смертники записала. Ну и порядки. — А Светочку нашу я хочу поздравить с ее праздником! — тут же меняется лицом и расплывается в любезной улыбке. Сразу вспоминается еще одна песня: «Учат в школе, учат в школе… подхалимству».

— Спасибо, Антонина Павловна, — спокойно отвечает белокурая девочка.

Еще три минуты училка стелется перед дочкой важной шишки, а та благосклонно улыбается. Только потом начинается урок. Угадайте, кого вызывают к доске? Ага, будущего великого телепата. Только вот я мигом решаю задачу на умножение и деление дробей. Легкотня. А вот логарифмы уже не помню, но до них еще три года сидеть. Малышня впадает в ступор, училка удивлена, а Света Соколова сжимает кулачки под партой и прищуривает свои голубые озера.

Уроки двинулись друг за другом медленным хороводом. Из «набора Хогвартса» пока ничего не было. Я всё никак не мог дождаться медитаций или боевого спаса. Круто же звучит.

Из стандарта же больше всего зацепила история. В первую очередь, интересными новостями. Оказывается, в этом мире Россия до сих пор Царство. То самое, которое еще до Петровских реформ существовало. Ну вы помните, Иван Грозный, Борис Годунов, Лжедмитрий первый и второй, как будто одного мало… Правит, как уже ясно, царь, а первое привилегированное сословие — аристократы, состоящие сплошь из потомственных магов. Самое интересное, что недавно прошел век междоусобиц. Дворяне воевали друг против друга. Было жуткое время для страны. Царство чуть не развалилось на кучу княжеств, но десять лет назад к власти пришел боярин по фамилии Львов, объявил себя новым батюшкой-царем и всё устаканил. Молодец, я считаю.

Перемены же проходят скучно. Еще одна новость, на этот раз грустная — у Дани нет друзей. Совсем. Нелюдимым парнишка оказался. Надо это исправлять. Я люблю общение, правда, не представляю, о чем с мелочью можно поговорить. Но попробовать стоит.

Перемена после географии всё же вышла веселой. Я еще после математики заметил, как Светка Соколова что-то шепнула здоровому пареньку, вроде бы его Богдан зовут. Подумал еще тогда — без неприятностей не обойдется. И вот дождался. По дороге в следующий класс он вместе с двумя друганами перегораживает мне коридор.

— Ну что, Вещий? Самый умный? — хрустит Богдан костяшками.

— Это ты из-за математики так решил? — фыркаю.

— Мало мы тебе на выходных задали трепки? Опять выпендриваешься?

Я сосредотачиваю взгляд на скуластом лице парня. Неожиданно перед глазами всплывают воспоминания. Причем, явно не мои или Данилы. Образы, надо сказать, пикантные и смешные. Как кто-то роется в шкафу с женским нижним бельем.

Усмешка сама собой появляется на моих губах.

— Слушай, а зачем тебе вибратор старшей сестры?

— Что?! — багровеет Богдан.

— Тссс, — поднимаю палец, а то мешает смотреть кино. Удивленно качаю головой. — Меч джедая? Хм, парень, эта черная игрушка ей вовсе не для косплея под Дарт Вейдера.

— Заткнись!!! — ревет покрасневший пацан. — Ты всё врешь!!!

Из его рта выходит белый пар. Неожиданно пол под моими ногами покрывается скользкой ледяной коркой, я едва не поскальзываюсь. Друганы Богдана, как по команде, срываются с места. Опасная ситуация! Собьют с ног, делать нефиг. Надо их остановить!

— Замрите, придурки!

Мальчишки застывают, и тут же в скулу одному из них прилетает кулаком четвертого участника потасовки. Казах Гриша неожиданно присоединился к драке. Черноволосый паренек из моего класса проводит еще один боковой, и дружбан Богдана с грохотом валится.

Я же кричу второму:

— Падай и скули, как пес!

Не знаю, зачем кричу. Могу ведь просто подумать. Привычка.

Тот мигом бахается на четвереньки и принимается подвывать:

— У-у-у…

Между тем Гриша уже сцепился с Богданом. Гриша худее и меньше, но умудряется скакать вокруг русского крепыша и доканывать его быстрыми прямыми. Умудрился и нос ему разбить. Тот, журча красным фонтанчиком, пытается подморозить пол под прытким казахом, но никак не успевает.

Интересно, почему он не заморозит самого Гришку? Явно же не из гуманных соображений.

Богдан загоняет Гришку в угол, и казаху сейчас придется не сладко. Но я уже прихожу на помощь:

— Под собой подморозь!

Просто интересно, сработает ли.

И срабатывает. Мелкий Айсмен пускает волну холода себе под ноги, поскальзывается на своей же ловушке и влетает головой в стену. Бам!

Пошатываясь, я нависаю на упавшим Богданом и усмехаюсь:

— Это ты морозишь? Нет, это я морожу.

Пацан что-то неразборчиво стонет.

Мне приходится опереться рукой об стену. Три команды чуть ли не полностью истощили меня. Надо же, оказывается, как трудозатратно залазить в чужую голову.

Оглядываюсь на казаха Гришу и киваю:

— Спасибо.

Тот молча смотрит на меня. Лицо загорелое, по-детски пухлощекое. Глаза узкие, как две черточки. Черные волосы растрепались во время драки.

Вообще, как я заметил, Гриша тоже не дарил цветы Соколовой, да и не только он, были еще редкие индивиды, но прилетело, почему-то, только мне. Хотя, может, дело в статусе. Не исключено, что родители у Грихи тоже из дворянского рода. Либо я просто взбесил Соколову своим демонстративным неповиновением. Хотя я-то причем? Орал ведь тот рыжий.

Заметил еще одну вещь. Богдан рыкнул, что задавал мне трёпку на выходных. В больницу Данила же попал после сотрясения мозга. Мама еще сказала, что я якобы на чем-то поскользнулся. Не на ледяной ловушке ли?

Эх, даже если так, уже ничего не поделать. Беда уже произошла.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, поворачиваюсь к Грише.

— Слушай, а почему у тебя русское имя?

Он удивленно выпучивает глаза. Но ответить не успел — нас спалили.

— Вещий! Калыйр! — раздается громкий визг от лестницы. — К директору! Сейчас же!

Блин, вот и приплыли. Замечательный у меня вышел первый день в школе.

Поругали нас с Грихой знатно. Директор обещал родителей вызвать, я так и не понял, за что нам нагоняй устроили. За самооборону? Странные люди. Я так и сказал директору:

— Скажите, а что не так мы сделали в итоге-то?

— Как что?! Вы участвовали в школьном конфликте! — безапелляционно заявил директор. — Это недопустимо!

— То есть, допустимо терпеть издевательства и побои? — удивился я. — Допустимо вырастить терпилой? Таким вы видите идеального мага? Что ж, понятно.

— Поспорьте мне еще тут! — директор громко стукнул кулаком по столу. Что вызвало у меня только усмешку, а Гриша приподнял одну бровь — ровно на миллиметр.

Не получив должного эффекта, директор спесь поубавил, но еще построжился, для проформы, и велел идти. Уже потом мы с Гришей усаживаемся на лавку в парке возле школы. Казах угрюмо смотрит перед собой, молчит. Он вообще молчаливый.

Меня ноги едва держат. Усталость постепенно проходит. Надеюсь, в будущем я смогу больше заниматься телепатией. Подкачаю главный мускул и, глядишь, стану выносливым магом.

— Вызовут родителей, — вдруг вздыхает Гриша.

— Тебе влетит?

— Нет, — качает он головой. — Отец не опустится до такого, да. У нас, казахов, есть поговорка: «Будешь бить ребенка — закроешь ему путь к счастью.» Просто мне не хотелось бы, чтобы его отвлекали из-за всякой ерунды от родовых дел, да.

— Так ты всё же аристократ?

— Мелкий, да, — кивает казах. — Наш род из Старшего жуза.

— Это что?

— Клан, да.

— О, — как говорится, ничего не понятно, но очень интересно. Тут я почувствовал, что жутко проголодался со всеми этими драками и руганями. — А когда большая перемена? Есть охота!

— Сейчас урок пройдет, и начнется.

— Тогда пошли сразу в столовку! Чего сидеть?

Столовая приличная, похожая на кафешку, всё же здесь учатся аристократы. На витрине выставлены и суши, и пицца, и осетинские пироги. У меня, понятно, не хватит денег на «Филадельфию» по простой причине — у меня нет ни копейки. Но всем ученикам выдают талоны, по ним можно брать «блюда дня», немногим лучше ДошиКраба. Специально для бедняков придумали, чтобы с голоду не умерли во время учебного дня.

Сегодня на бесплатной раздаче гороховый суп и гороховая каша. Всё это подается из двух больших бидонов.

Получив свое гороховое ассорти с кусочком хлеба и компотом, я бросаю грустный взгляд на пиццу с румяной корочкой и со вздохом ухожу к дальнему столу. Рядом садится Гриша. У него на подносе борщ и пюрешка с котлетами. Аромат чудесный.

Гриха смотрит на мой «набор бедняка». Явно хочет что-то сказать.

— Забей, — отмахиваюсь. — Каждый живет по средствам. Это нормально.

Тем более, что я всё равно скоро что-нибудь придумаю, и мы с мамой заживем по-нормальному. Шутка ли — телепат! Столько возможностей, да взять хоть то же казино.

Казах кивает и зачерпывает ложкой борщ, щедро сдобренный сметанкой.

Звенит звонок, почти сразу поток учеников заполняет столовую. На раздаче выстраивается очередь. Вовремя мы успели!

Замечаю поколоченные лица Богдана с друганами. Те злобно зыркают в ответ. Значит, разборки с ними еще продолжатся. Ну да ладно, зато какая возможность снова потренироваться в боевой телепатии!

С неохотой хлебаю гороховый суп. Охренеть как не вкусно, но мне нужны силы. Предстоит много работы над собой. Надеюсь, медитацию я не прогулял из-за драки.

— Гриш, — поворачиваюсь к жующему котлету казаху. — А вообще, почему ты мне помог в драке? И почему только в этот раз? Ведь Богдан и раньше колотил меня.

— Колотил, да, — подтверждает мальчишка.

— Ну так?

— Раньше ты был терпилой, а тут впервые дал отпор.

Вот оно что. Значит, поощрил мое мужество. Прикольно.

— Даня, Гриша! — к нашему столу подходят те двое мальчишек, что купили Соколовой розовые розы. — А вы на самом деле поколотили банду Предякина?!

Они усаживаются рядом. Гриха молчит, он вообще не разговорчивый, как я понял. Отдуваться приходится мне.

— Ну, мы немножко совсем, — заканчиваю с супом и перехожу к каше. Сука, да почему она тоже гороховая! Перловки что ли не было?! Или гречки?!

Пацаны переглядываются. Потом задумчиво смотрят, как я яростно борюсь с кашей.

— Даня, а ты, правда, телепат?

— Ага. — К чему отрицать? Многие и так видели, как Богдан чуть себе зад не подморозил.

— А скажи что-нибудь по-телепатски?

Я бросаю взгляд на поднос мальчишки, затем на его рюкзак с брелком разноцветных супергероев.

— Ты любишь пиццу и тащишься от Мстителей.

— Кайф!

— А почему ты не принес цветы Соколовой? — спрашивает второй.

— А ты почему принес? — смотрю на него, оторвавшись от зеленой жижи. — Нравится Соколова?

Паренек мнется пристыженно:

— Нет, фу, девчонки противные. Просто… ну как же… родители работают на заводе Соколовых.

— Понятно. Слушайте, а кем вы оба хотите стать, когда вырастете? — со вздохом соскребываю остатки драгоценного растительного белка с тарелки. Мерзкого, вонючего, но полезного.

Тут даже Гриша с интересом на меня посмотрел. Но ответа ни от кого я не услышал.

— Наверняка, кем-нибудь крутым. Типа супергероя, — глянул я на рюкзак с брелком. — А супергерой — он мужчина или подкаблучник?

— Мужчина, — одновременно сказали пацаны.

— Тогда и поступайте по-мужски.

— Это как?

— Для начала — не подхалимничать мелким стервам, — усмехаюсь.

Мальчишки замирают и хмурят лбы, обдумывая. Я же беру пустой поднос и уношу его… на раздачу.

— Тебе чего? — удивленно смотрит работница столовой. Кажется, она сама держится подальше от открытого бидона с кашей, чтобы лишний раз не вдыхать пары.

Протягиваю пустую тарелку.

— Можно добавки?

Работница в шоке раскрывает рот.

Как я уже сказал — растущему организму нужен белок. А то, что он представлен в виде отвратного месива цвета «детской неожиданности», дело десятое.

На следующий день первым уроком была — три «ура!» — магическая медитация. Учитель оказался грамотным. Под его наставлениями дети уселись в позу лотоса на полу и закрыли глаза. Начинался сам процесс с наблюдения за своими вдохами и выдохами, затем внимание осторожно перенаправлялось на объект — источник Дара. Некоторое время продолжалась его мысленная стимуляция и «почесывние». Учитель велел ловить странные ощущения и не отпускать их.

Я действительно что-то почувствовал. В груди сжало и закололо, затем напряжение предалось вверх, в голову. Оставшуюся часть урока я просто ловил это необычное чувство, не давал ему утечь в пустоту через «внутренние каналы», как сказал учитель.

Не знаю, насколько Радимир Павлович хорош как специалист, но у нас в классе было как минимум два пробудившихся одаренных. Я и Богдан-Айсмен. Как я слышал, удача, если в классе пробудится хоть один. Это что-то да говорит. Правда, оба случая не вполне стандартные. Богдан из дворянских отпрысков, а у аристократов могут быть свои секретные медитации. Я же вообще прилетел из мира, который пережил конец света, где и наглотался ядерного излучения.

Школьная библиотека тоже порадовала. Вчера после уроков я набрал книжек, потом читал дома на подоконнике. Про телепатов информации было с гулькин хвост, зато раскладывались общие принципы работы с Даром. Нашлось и объяснение моменту драки с Богданом — почему он морозил пол, а не наши с Гришкой головы. Оказывается, живая материя плохо поддается воздействию магии. Пироманты не могут сжечь человека, а некроманты подчинить не умершее тело. По крайней мере, это касалось слабых магов. Чем ты сильнее, тем больше можешь себе позволить. Ну и есть такие исключения как телепаты — они как раз только с живыми существами и работают. Точнее, с теми, у кого есть мозги. Говорилось, кстати, что телепатов очень мало, по сравнению с другими магами. Я посчитал новость положительной.

— Вещий! Ты совсем оборзел! — резкий окрик застает меня в коридоре после уроков.

Я как раз иду из библиотеки. Взял еще парочку книжек, чтобы вечерком полистать.

Оглядываюсь — навстречу шагает само Ее Величество Светка Соколова. Бровки насуплены, милое личико явно рассержено.

Мне хочется зевнуть. Блин, оно мне надо? Еще я с мелкими девчонками не цапался. А эта коротышка точно на меня точит зуб.

Соколова уже второй день недовольно поглядывает в мою сторону своими синими водоемами, фырчит, да мордашку отворачивает, стоит мне на нее в ответ посмотреть. И это, не считая явного подстрекательства шайки Богдана.

Сегодня в классе вот опять. Когда я проходил мимо ее парты, Светка уронила ручку и так многозначительно на меня посмотрела. Не обратив внимания, я прошел мимо. В спину мне еще отчетливо прозвучал фырк. А ручку ей всё же кто-то поднял, вроде одна из шестерок Богдана.

— Проблемы? — спокойно говорю.

— Проблемы у тебя, Вещий! Совсем обнаглел?! Может, ты ударился головой?! — накидывается. Свидетелей вокруг нет, и белобрысая малыха дала волю своему истинному испорченному характеру.

— В точку, — усмехаюсь. — На днях долбанулся.

— Раньше бегал за мной как хвостик, а сейчас что, вдруг осмелел?! — с пинтой яда в голосе шипит эта белобрысая змейка.

Вот тут я невольно заинтересовываюсь.

— Бегал? Чо-о-о, серьезно?

— Как соба-а-ачка, — протягивает она довольно, с поблескивающими глазками. — Забыл, Вещий? Я тебе напомню. Шоколадки тайком на парту клал. А помнишь, как написал письмо любовное. Корявое, жесть. Все подруги смеялись.

М-да-а. Данилка, так низко ты еще не падал в моих глазах. Ладно, письмо, хоть оно и стало достоянием общественности. Но шоколадки лучше нашей маме бы покупал, чем этой мелкой сучке.

Сам я не помню, чтоб в десять лет вообще девчонками интересовался. Не было же?

Так глубоко задумываюсь, что на несколько секунд выпадаю из реальности. А когда выныриваю, замечаю, что уставился на Соколову, а она злорадно улыбается.

— Вспомнил, Вещий?! Или зов природы проснулся?!

Ой, да пошла ты.

— Ну было и было, — философски пожимаю плечами. — Ты всё? Тогда пойду я книжки читать. Пока.

— Стоять! Я тебя не отпускала!

Поворачиваю голову к Соколовой. Она зла. Чертовски зла. Даже в ярости. Охренеть, и с какого перепугу такие эмоции? Неужели любовное письмо запало-таки в душу?

Я уже почти плюнул и ушел. Но Соколова резко реагирует. Молниеносно протянув руку к моей шее, так же быстро душит. У меня дыхание перехватывает.

Кладу свою руку на кисть девочки. И… не могу разжать. Как так, вашу мать?! Эта же малявка ниже и худее меня.

Объяснение одно. Она — маг. Охренеть. Читал я, что одаренные нечеловечески сильные. И чем дольше Дар пробужден, тем и физуха мощнее. Я совсем недавно пробудился, вот и слабее.

— Сядь, пёс, — выдает белобрысая девчонка.

Ох, ну сама напросилась. Не ты одна умеешь командовать.

Прикрыв глаза, сосредотачиваюсь. Чувствую горячий накал в груди. Теперь, после медитации, я более осознанно контролирую свою силу. Мозговой импульс формируется в команду:

— Отпустила и пошла от меня нахрен!

Стальная хватка исчезает. Соколова отшатывается, голубые глаза стеклянные, как у зомби, как у Васюна недавно, розовый ротик приоткрылся. Весь задор пропал. Девочка разворачивается на пятках и шагает прочь.

Я касаюсь пальцами зудящей шеи. Безбашенная, блин. Ведь правда, чуть не придушила. Крепко, по-взрослому матернувшись, благо учителей нет поблизости, я ухожу на остановку к школьному автобусу.

Света Соколова идет нахрен. Она не знает, где это, поэтому шагает вперед, не останавливаясь. В какой-то момент ей по дороге попадается дверь с табличкой «М». Не задумываясь, она толкает дверь и заходит внутрь. В ту же секунду из мужского туалета доносятся удивленные мальчишеские возгласы, перекрываемые высоким девичьим визгом.

Маму срочно вызвали в школу второй раз. Она еще и на первый-то не успела прийти — на завтра назначено, — но позвонил директор и сказал, что ей нужно немедленно явиться. Даже догадываюсь из-за чего. Наверняка, Соколова пожаловалась, стерва. Не знаю, в какой чулан она в итоге забрела, но обвинять меня будут, конечно, в факте воздействия на ее психику.

Книжки не читаются. Специально взял «Историю школ магов». Должно быть очень интересно. Но беспокойство за мать не дает покоя. Соседка Люба со своим хахалем Васей вроде успокоились после вызова полиции, куда-то пропали, так тут новая напасть. Рано я с дворянами сцапался, ох рано. Но школа государственная и не принадлежит роду Соколовых. Так что, может и пронесет.

Ладно, надо хоть помедитировать. Я взял себе за правило это делать всегда, как появляется свободное время. Полезно, черт возьми. Результаты испытал уже сегодня. Особенно после того, как послал Соколову нахрен. Всего лишь один приказ вдруг сильно меня вымотал. Видимо, из-за того, что Светка одаренная. Обычным людям легче приказывать почему-то.

Помедитировав, делаю небольшую передышку. По обыкновению сижу на подоконнике и смотрю в окно. Уже окончательно потемнело. Тротуар почти опустел, только цокает на каблучках одна девушка. Красивая, в кожаной курточке, с красной сумочкой, сама щебечет по телефону. Мобильники, кстати, в этом мире никакие не смартфоны, а древние кнопочные. Интернет то ли еще не изобрели, то ли он не распространился в массы.

Навстречу девушке из тени выходят двое мужчин с большой сумкой. Идут, идут… А потом один бросает сумку перед девушкой. Как бы случайно бросает, но со стороны видно, что он делает это так, чтобы красотка обязательно споткнулась или резко затормозила. Так и происходит. Девушка на своих каблучках пошатывается, кружит растерянным взглядом.

Отворяется дверь квартиры, входит мама.

— Даня, опять в окно смотришь, — грустно произносит Ирина, тяжело вздохнув. Скинув туфли, подходит ближе, гладит меня по голове. — Чем так сосредоточенно любуешься?

— Ограблением, ма.

— Чем?! — она вглядывается в тротуар под тусклым фонарным светом. — О боже! Надо звонить в полицию!

— Не надо, мам. Не успеют.

— Но что-то же нужно делать!

— Успокойся, мамочка. Сейчас я всё сделаю.

— Ты?! — ошарашенно смотрит Ирина на меня.

Споткнувшуюся девушку поддерживает за плечо один из злоумышленников. Свободной рукой он незаметно тянется к ее сумочке. Незаметно для девушки, но не для нас с мамой. Одно движение — и молния расстегнута. Сейчас вытащит деньги и ищи-свищи его потом.

— Ты не хочешь этого делать, — шепчу. — Ты хочешь подарит ей цветы.

Бандит резко отказывается от своего намерения и одергивает руку. Наклонившись, он рвет с газона цветущий репейник, затем тянет сорняк девушке. Хм, странный выбор.

Девушка смотрит на злоумышленника, как на сумасшедшего. Отшатнувшись, цокает каблучками прочь. Бандиту же прилетает кулаком в рожу от своего компаньона. Начинается потасовка с мордобоем и криками, но мы ее уже не смотрим — я задергиваю штору.

Мама продолжает озадаченно смотреть на меня.

— Даня, что это было?

— Всё нормально, мам. Я — волшебник.

Думал, Ирина обрадуется, но нет. Она сокрушенно качает головой и садится на стул.

— Директор был прав. Твой Дар пробудился. И дочка Соколовых ничего не напридумывала. Ты, правда, отправил ее в мужской туалет.

Хм, куда-куда? То есть она… Вот же конфуз вышел.

Я почесал макушку. С другой стороны, заслужила. Туда ей и дорога.

— Меня как-то накажут?

— Директор хотел отстранить тебя на месяц…

— Сурово, — мрачнею. Плевать мне на уроки, так-то, дома наверстаю за учебниками, но медитации взять неоткуда.

— …но там был папа Соколовой, Дмитрий Степанович. Он заступился за тебя.

— Серьезно?!

— Ага. Он сказал, что согласен обойтись извинением с твоей стороны. А также сильно… понадеялся, что вы со Светой подружитесь и будете вместе играть на переменах.

— Что?! — хмыкаю — Да пусть он катится нахр… в мужской туалет!

А мысленно уже ищу подвох в словах Соколова. Светка — та еще стерва, и не верю я, что меня пощадили из добрых намерений. Значит, ее отцу что-то надо от меня. Вопрос только — что?

Блин, надо больше информации про телепатов. Иначе мое незнание дорого обойдется нам с мамой.

— Дружить?! С Вещим?! — взвизгивает в шоке Света Соколова, но тут же, под внимательным взглядом отца, вжимает голову в плечи и уже значительно тише возмущается: — Папа, он же меня в туалет отправил! К мальчикам! Я вообще-то дворянка, а он простолюдин. Ему следует голову оторвать!

— Светик, — строго говорит мама, выпрямившись на стуле. — Как ты себя ведешь?

Дочка послушно замолкает, виновато вздохнув:

— Прости, матушка.

Отец же усмехается.

— Право имеем, — соглашается Дмитрий, брат главы рода Соколовых. Затем уточняет. — Право силы. Хоть царь и укрепился на престоле, конфликты между аристократами по-прежнему решаются по закону джунглей. И так еще будет продолжаться долго-долго… Только вот этот Вещий — телепат. Наверняка, слабый, но и то счастье на наш городок. Мальчик — не то, чтобы совсем уж ценный ресурс, но достаточно редкий. Понимаешь, дочь?

Света задумывается, теребит белокурую косичку.

— Ты хочешь забрать его в слуги рода? — со странным придыханием спрашивает она. Мысль, что Вещий станет ее слугой, пришлась ей по душе очень сильно.

— Нет, совсем не обязательно, — отмахивается отец. — Конечно, еще один телепат на службе роду совсем не помешает, но рано судить по этому мальчишке, годится он в слуги или нет. Просто общайся с ним на переменах, вместе обедайте. Этого будет достаточно.

— Зачем, папа? — не понимает девочка.

— Мозговые волны, дочка. Телепаты усиливают силы других магов через доступ к их мозговым волнам. Мало кто это знает, и лучше не распространяться. Пускай мальчишка и слабый одаренный, но если будет постоянно, в течение нескольких лет в школе, стимулировать твою мозговую деятельность, то какая-то польза выйдет. Чем чаще он будет погружаться тебе в голову, тем лучше для твоего Дара.

Девочка возмущенно хлопает ресницами.

— Папа! Нет! Я не дам этому извращенцу гадить мне на мозги!

Мать грозно поджимает губы, и Света тут же идет на попятную, сбавив тон:

— Он же может вызнать секреты нашего рода! — умоляюще смотрит она на отца.

Дмитрий задумчивым движением оглаживает короткую бороду.

— Родовых секретов тебе не дано пока знать, но, безусловно, не стоит распространяться о нашей личной жизни, — отвечает отец. — К тому же, мальчишка может испортить тебе психику своим вмешательством.

— Вот-вот, папочка, — кивает обрадованная Света.

— Поэтому я позвонил брату. Сегодня к девяти должен прибыть наш телепат. Он установит тебе ментальные щиты. Достаточно гибкие, чтобы не мешать положительному воздействию Вещего, но влиять на твой разум он больше не сможет.

— Не сможет? — обрадовалась Света, ее губы сами собой расползаются в милой улыбке. — Хорошо, папочка, я постараюсь побольше общаться с Вещим.

— Это пойдет тебе на пользу, мой ангелочек, — добродушно смотрит на нее отец.

Девочка продолжает улыбаться. Искренне, лучезарно, покладисто.

«Вещий, готовься. Я превращу твою жизнь в ад».

Поймите меня правильно. Я не терплю мерзавцев. Мягко говоря. Точно такие же люди довели мой прошлый мир до ядерной войны. У меня к подлецам личная ненависть.

Себя виноватым, конечно, я не чувствую, всё же эта стерва первая руки распустила. И знаете, Соколова еще легко отделалась. Подумаешь, увидела мужские причиндалы. В обычной ситуации, когда на кону стояли бы только мое образование, здоровье и, пускай даже, жизнь, ни за что бы не извинился. Я бы послал ее еще раз, не задумываясь. Но сейчас была еще мама.

Властные дворяне могли ей конкретно так испортить жизнь. Я объективно оцениваю риски. В Русском Царстве аристократы имеют огромные привилегии. Им дано право карать простолюдинов за серьезные обиды. Конечно, Соколова первая начала, но в школьных коридорах нет видеокамер, только во дворе, и поди, докажи.

Поэтому я принял решение, о котором, не исключено, буду жалеть в будущем. Но по-другому мне совесть не позволяет поступить.

В общем, я принял решение извиниться перед Соколовой. И будь что будет.

Когда я выхожу из автобуса, замечаю, как все в округе задирают головы. Все — это ученики и учителя.

— Это же Пивиан! — восклицает кудрявая девочка лет пятнадцати. — Поймать бы! Говорят, его мясо помогает Дару пробудиться.

Над крышей школы парит двуглавая синяя птица, похожая на павлина. Одна голова смотрит на запад, вторая — на восток, а своей нет, хе. Уносится же птица точно на юг.

Мда, волшебные звери — это отдельная песня. Как я слышал, наш город Будовск построен на пересечении нескольких потоков внешней энергии, и сюда постоянно заглядывают эти чудные создания, чтобы подпитаться. А некие Загонщики их убивают и сдают мясо в царские приемники.

Откуда звери вообще берутся, пока не знаю. Как раз сегодня урок биологии, может и прояснится.

— Вещий, явился наконец! — доносится мелодичный голос одной соплячки.

Я медленно оборачиваюсь. Конечно, еще у ворот заметил Соколову. Только что она щебетала с подружками возле клумбы с розами. Но меня одноклассница не упустила, выглядела боковым зрением. Будто пасла.

Холодно замечаю:

— Я слышал, что у аристократов великолепные манеры, а теперь убедился и воочию.

У подружек глаза чуть из орбит не вылезают. Соколова супится.

— Отойдем, нахал.

И чуть за руку меня не взяла, но опомнилась, пошла вперед. Переборов внутреннее сопротивление, я следую за белокурой су… одаренной.

Останавливаемся за углом здания. Соколова резко разворачивается, чуть не стегнув меня по лицу косичками.

— Извиняться будешь публично, — начался инструктаж. — В классе попросишь прощение. Жалобно, как ты умеешь. Без конкретики. — добавляет, покраснев. — Не говори за что. Андестенд?

— Угу, — За мой счет решила себе престиж поднять, как тут не понять. — Может, за цветами сбегать?

Сарказм она не улавливает.

— Не успеешь. — Смотрит на наручные часики на розовом кожаном ремешке. — Надо было раньше…

— Простите, — покаянно говорю.

— Ладно, пора. Сразу за мной не иди. Потопчись полминуты.

Делаю, как велено. Ничего-ничего. Сейчас нужно перетерпеть. Главное ждет впереди, когда дойдет до обыгрывания своей роли. Посмотрим, как Соколовой это понравится. Мне уж точно безумно.

За пять минут до звонка вхожу в класс. Народу уже полно, только учительницы нет. Но она и не нужна.

Гриха молча машет мне, тоже поднимаю руку. У окна Соколова болтает со своей свитой, тайком поглядывая на меня. Я же подхожу к доске, по пути прихватив один из стульев. Ставлю на середину кабинета и резко вскакиваю него.

— Кхе-кхе…Прошу вашего внимания, дамы и господа!

Одноклассники удивленно оборачиваются.

— Хочу при всех попросить прощения перед Светланой Дмитриевной! — громко декларирую. — За вчерашнюю оплошность!

Соколова вспыхивает, как мак. Такого эпатажа она явно не ожидала. Класс, затихнув, ждет.

Я покаянно опускаю голову.

— Я ужасно накосячил. По моей вине эта прекрасная леди, этот непогрешимый ангел, этот невинный цветочек увидела то, что видеть не должна была до самого своего венчания, — делаю трагичную паузу. — Мужские пиписьки. — класс взрывается оглушительным смехом. Света бледнеет, как снег, тут же покрывается красными пятнами. Опускаю голову, сокрушенно вздыхаю. — Это полностью мой грех! Я осознаю свою вину в том, что привел нашу принцессу в рассадник спущенных штанов и пуков! В эту вотчину страха и мрака! — пережидаю волну оглушительного хохота и продолжаю: — Светлана Дмитриевна, будьте милостивы! Простите меня за этот конфуз ниже пояса! В душе мне ужасно больно! Представляю, как травмировал девичью психику! Меня утешает только мысль, что, возможно, вы хотя бы успели приглядеть себе будущего мужа!

— Ха-ха! Так это Вещий запустил Соколову в нужник! А я то думал, чего это она к нам зашла!

— Ха-ха-ха, пипец, Вещий — комик!

Хохот, наверное, доносится до кабинета директора. Даже обычно смурной Гришка схватился за пузо.

Не смеется только одна белокурая девочка, на ее глазах даже слезы навернулись. И вовсе не от веселья. Заплаканные глаза смотрят на меня не отрываясь, розовые губки бантиком беззвучно произносят три слова:

«Я тебя убью!»

Я не изменил себе, принял верное решение. И совесть моя чиста. Притом выполнил условие Дмитрия Соколова — искренне извинился перед его обиженной дочкой. А в том, что Соколова чуть не разревелась в процессе моего эмоционального монолога, нет моей вины. Хотели извинений — получили, сами ж просили. А о том, как я их подам, речи не шло.

Сама Соколова, конечно, хотела выставить всё так, будто бы я извиняюсь за то, что на днюхе ей не подарил цветов. Было бы уроком для остальных. Ну а то, что она в туалет завернула, никак не объясняла бы, однокашники и списали бы на то, что просто ошиблась дверью. Только не вышло у Соколовой. Теперь все всё знают. Ну почти.

После уроков я снова забегаю в библиотеку. Вообще, надо бы в городскую сходить. Может, там про телепатов побольше инфы. Но это только на выходных разве что. Пока обхожусь тем, что есть.

На обратном пути в школьном дворе мне в спину бьет крик:

— Вещий, тебе жить надоело?!

Кажется, я ошибся в прошлый раз. Вот теперь Соколова по-настоящему злая. Я прямо чувствую, как шипы ее злости прокалывают мне кожу. Вот еще одна новость. Я не только телепат, но и эмпат.

— Жить я люблю, — с улыбкой отвечаю. — А что?

Она подходит совсем близко. Разъяренная коротышка метр с кепкой. Личико симпатичное, пускай и искаженное гримасой, а на остальное и смотреть пока нечего. Помню ее мощную хватку, и инстинктивно хочется отступить, но я остаюсь на месте. Только усмехаюсь.

— Смешно тебе?! — рычит она потешно, как котенок.

— Просто настроение хорошее. У тебя еще ко мне вопросы?

— Есть. Один. Как хочешь умереть, Вещий?!

— Как? — делаю вид, что задумываюсь. — Спустя десятки лет от старости в постели с шикарной молодой девушкой на своем…ну ты уже опытная, знаешь, про что я.

— Ничего я не знаю! Что ты врешь! — ее щечки вспыхивают как два костра. — Всё, Вещий, ты допрыгался! Сейчас я тебя поджарю!

И в маленькой ладошке буквально вспыхивает огненный шар. Я аж прифигеваю. Она пиромант? Во дела!

— А ты что думал? — оскаливается она, как маленький хищный зверек, заметив мою реакцию. — Что в сказку попал?

— Волшебную, — киваю на полном серьезе.

А вообще девчонка зарвалась. Надо бы ее притушить, пока никого не поранила. Выплескиваю мозговые волны вместе с вербальным дубляжом мысленной команды:

— Потуши свою фигню.

И тут же я морщусь. Мысленный вектор будто натолкнулся на прочную стену. Не монолит, но тряхнуло мое сознание крепко.

Света же подкидывает файербол, злая усмешка пляшет на крохотном лице.

— Всё, Вещий, кончились твои фокусы. Сейчас ты встанешь на колени и по-настоящему попросишь прощения. Слышишь? Иначе поджарю.

Слышу, но не слушаю. Уставившись в ее голубые глазенки, пытаюсь продавить эту непонятную стену. Ментальные щупы скользят по поверхности в поисках любых шероховатостей и неровностей, чтобы зацепиться и дернуть, либо продавить. Конструкция не идеальная, полно трещин, накиданные друг на друг блоки не закреплены, сдвинуть их не проблема. Какой дилетант ставил эту муть? Она же сама чуть не рассыпается, стоит только чуть толкнуть. Что я и делаю. Треск ментальных щитов отдается эхом в моей голове.

— Тебя что, парализовало страхом? — тем временем фырчит вредина, поигрывая файерболом. — Столбняк схватил? Я приказала — на колени, холоп!

В ответ я лишь вздыхаю.

— Как же ты задолбала, — я больше не усмехаюсь. — У тебя просто конченый характер. Грустно представить, в какую стерву ты вырастешь.

— Ч-что? — она такого точно не ждала.

Света пытается дернуть рукой, но не выходит. Я взял полный контроль над девчонкой. Всё что она может — это пискнуть и сжаться. Так она и поступает.

— Ты на ручном приводе, — указываю рукой на видеокамеру на стене. — Спасибо за файербол, кстати. Теперь ни у кого не возникнет сомнений в моей самообороне.

Свету словно парализовало. Всё, что она делает — смотрит своими огромными лупами.

Я медленно произношу:

— Еще раз на меня надавишь — я тебя в порошок сотру. Тебе ясно?

Молчит. Запуганно сглатывает комок в горле. Ну ладно, похоже ей хватило. Хочу развернуться и уйти к автобусу, уже делаю шаг в сторону. Но вдруг Света бубнит:

— Я…я тебе все равно жопу подожгу!

Блин, ну как ее не прибить на нервах? Бесит, что аж не могу терпеть. Хотя… почему бы слегка не повеселиться, тем более здесь уже всё ясно.

— Света, малышка, вали-ка ты туда же, куда и вчера, — помахал рукой. — И свой огонек с собой возьми. Потушишь в бачке. Смотри — не промахнись. Пока.

Девчонка со остекленевшим взглядом пошла обратно в школу, я же, поправив рюкзак на плече, двинулся к автобусу. Надеюсь, маму опять не вызовут к директору. А то ей будто больше заняться нечем.

— Папа! Он меня заставил потушить шар Ярилы в унитазе! — плачет девочка, закрыв лицо руками. — Я руку прямо туда засунула! А в него как раз Степанов писал! Папа!

— Успокойся, дочь, — хмуро говорит Дмитрий Соколов. — Недооценил я этого мальчугана. Думал, он слабенький одаренный, но защиту нашего телепата поломал быстро. Средний уровень, минимум. А такой точно пригодится нашему роду. Тут и говорить нечего.

— Папочка, но он же… он же… я туда руку… на глазах Степанова, который со спущенными штанами рядом стоял!

Но отца было не так легко разжалобить.

— Я смотрел запись со школьной видеокамеры, дочь. Ты сама спровоцировала парня. Возьмись наконец за ум, хватит с ним конфликтовать. Я ясно выражаюсь?

Под строгим отцовским взглядом девичий силуэт стал еще меньше и слабее. Продолжая всхлипывать, Света пробормотала:

— Хорошо, папочка.

— Иди умойся, — велит Дмитрий.

Когда Света уходит из кабинета, ее мать, всё время разговора молча сидевшая на диване, вздыхает:

— Дорогой, я нисколько ее не оправдываю, но сам понимаешь, какой риск несет этот телепат для нашей дочери. Особенно, если она по твоему велению начнет с ним ежедневно общаться.

— Я уже попросил брата прислать Георга Мозговика, — кивает отец. — Он поставит всей нашей семье более прочные щиты. В отличие от прошлого, Мозговик — сильный телепат. Мальчишка, насколько бы он ни был талантлив, не обрушит его конструкции.

Супруга многозначительно посмотрела на Дмитрия.

— Да-да, с мальчиком я тоже поговорю. Совсем не дело какому-то простолюдину отправлять мою дочь в мужской туалет второй день подряд.

— Спасибо, — жена расслаблено потягивается и расстегивает верхнюю пуговку на домашнем платье. — Ты скоро освободишься, дорогой?

Взгляд Дмитрия сам собой поднимается от документов на столе.

— Да, совсем немного осталось.

— Буду тебя ждать в спальне, — мурлычет женщина, встает и, виляя бедрами, уходит из кабинета.

Потеребив папку с бумагами, Дмитрий решает, что «немного» уже сделано. Он вскакивает и идет вслед за женой.

Боевой спас оказался факультативом. То есть, на рукопашку ученики ходят по желанию. Не нравиться махаться — на выбор есть другие мероприятия: пение, музыка, лепка. Но мы с Грихой все равно пошли. И потому, что мужик не мужик, если не умеет драться. И потому, что мы опять схватились с Богданом и Ко.

То ли их Светка опять подослала, то ли они сами проявили инициативу, но на очередной перемене придурки снова накинулись. Мы вышли в школьный парк подышать кислородом, и тут эти трое выскочили из кустов.

Телепатия, как всегда, выручила. Вот только у самого Богдана в этот раз оказался поставлен щит. Более прочный, чем у Светки. По крайней мере, сходу я не смог пробить. Подсуетились родители? Надо же какие заботливые.

Ладно, Богдана мы с Грихой запинали ногами, пока его дружбаны стояли на четвереньках и друг другу задницы нюхали. Потом мы ушли, чтобы не дай бог директору на глаза не попасться. Побежденный противник остался лежать и стонать. А приятели-«собакены» в это время лизали ему лицо.

Потом уже, когда мы отошли на безопасное расстояние, я внушение снял. Вовсе не из доброты. Подчистил следы, так сказать.

Только на боевом спасе нас ждал сюрприз.

Заходим мы с Грихой в спортзал на тренировку, а там, среди прочих учеников, разминаются Богдан с дружбанами. Избитые, в ссадинах и синяках, что, видимо, не мешает их упрямости.

— Чего приперлись, придурки? — злобно смотрит на меня Богдан.

— И тебе привет, ПЕрдякин, — приветливо машу рукой.

— Я — Предякин! — вскидывается он, напрягая крепкие жилистые руки. — Ох, зря ты приперся! Сейчас точно огребешь у меня!

— Новенький… да, ты, на татами, — после разминки и отработки связок велит Алексей Дмитриевич, преподаватель по спасу.

— Хорошо, мастер, — вытерев пот со лба, я встаю на «арену» для спаррингов.

Чувствую себя не очень. Даня брезговал спортивными секциями, вот и результат от небольшой тренировки. В правом боку колет, дыхание затруднено, пальцы дрожат. Гришка чувствует себя намного лучше. Даже толком не вспотел.

Ничего, наверстаем. Теперь я буду чаще тренироваться. Три раза в неделю, минимум. Раз Дар пробудился, нужно реализовывать свой потенциал по максимуму. И речь не только про телепатию, но и систему реального боя. Как наглядно показала Соколова, маги превосходят в силе и ловкости обычных людей. Если же еще и боевые искусства добавить в список талантов, то вообще получится машина для убийства. К этому я и стремлюсь.

— Мастер, можно я помахаюсь с новеньким? — поднимает руку Богдан.

Я не удивлен. Даже рад столкнуться с этим мудаком один на один. Если и отхвачу, будет мне опыт.

— Вставай, — хмуро отвечает Алексей Дмитриевич, скрестив руки на груди.

Наш тренер выглядит внушительно. Накачанный мужик с одной золотой серьгой в ухе. Череп побрит налысо, лишь торчит толстый чуб. Пышные усища добавляют колорита образу казака.

Мы уже отработали связку ударов и бросков по системе спаса. Я не очень ею проникся, мне ближе восточные единоборства, там дзюдо, тхеквондо, муай-тай. На последний я ходил до самого призыва в армию. На учебке большую часть времени учили стрелять, из плотного контакта разве что только ножевой бой по верхам ухватили. Другое дело, что это детское тело еще пока ни к чему не приспособлено. Чистый лист, по сути.

— Предякин, чтоб никакой магии, — мастер перевел взгляд на меня. — Тебя это тоже касается, Вещий.

Почувствовал во мне одаренного? Прикольно.

— Есть, мастер, — принимаю боксерскую стойку.

— Начали!

Богдан разряжается серией ударов. Мечусь, отбивая прямыми блоками. Но в скулу всё же отхватываю скользящим. На глаза наворачиваются слезы. Неудобное тело, блин.

Причем, я-то тоже залупил дворяненку два раза в бровь, и он быстро промаргивался. Дар уже укрепил его организм.

Ладно, если поколотить не выходит, будем бороться. Пускай я проиграю любому более менее опытному борцу, но знания-то при мне.

На лице мальчишки расцветает торжественная ухмылка. Он кидается ко мне, целит ногой по животу. Шаг назад, ловлю летящую голень и подсечкой выбиваю опорную ногу. Пацан бахается на жопу, тут бы ему и врезать коленом в челюсть, но это уже не спортивно, а мы всё-таки не в уличной драке.

— Достаточно, — гремит тренер. — Вещий, ты раньше чем занимался? Что за борьба?

— Какая еще борьба, мастер? — делаю невинные глаза. — Это я так, на улице нахватался.

— Понятно, освободите мат, — по глазам вижу — не поверил, но настаивать не стал. — Следующая пара — Калыйр и Свиридов.

Гришка выходит против другана Богдана. Маленький казах делают своего противника быстро. Два молниеносных удара без замаха и пацан готов. Наверное, тут играет немалую роль, что Гришка благородный, его в роду поднатаскали в драках.

В итоге в экспресс-спаррингах дерутся все участники. Мастер внимательно смотрит, словно оценивая характеристики своих подопечных. Потом он назначает пары спарринг-партнеров и велит отрабатывать связки.

После тренировки у меня все мышцы ломит, но в целом я доволен. Не стоит надеяться, что Богдан утихнет, но может ему хватит получать по морде на спаррингах и он не будет прикапываться на переменах. Мне бы не хотелось новых конфликтов с дворянами из-за того, что лезу в головы их отпрыскам.

— Вещий! — после уроков за мной заходит дежурный. — К тебе пришли. Комната для встреч.

Гришка обеспокоенно на меня посмотрел.

— Плоды твоей храбрости, да.

— Думаешь, кто-то из папочек-дворян? — бросаю хмурые взгляды на Соколову и Предякина.

— К чему гадать? — философски отвечает Гриха. — Просто иди навстречу своей судьбе, да.

Фаталист хренов.

— Лишь бы моя судьба была не стать рыбьим кормом, — бурчу напоследок.

Гришка решил подождать меня в коридоре, за что ему большое человеческое спасибо.

В комнате ждет статный мужчина с мужественным подбородком с ямочкой. Еще с порога мне бросается в глаза его перстень — перчатка с изображением герба. Серебряный сокол с раскрытыми крыльями. Несложно догадаться, кто почтил меня своим вниманием.

— Ваше благородие, — склоняю голову.

— Вот значит каков ты, Даниил Вещий, — снисходительно осматривает меня дворянин. — Что же ты так сильно мою дочку не уважаешь?

— Уважаю, — отрицаю. — Вернее, уважаю ее Дар, я видел его в действии, от того и принял необходимые меры самообороны.

Дворянин качает головой.

— Дерзкий ты больно. Давай договоримся, что ты больше не обижаешь мою дочь, — внушительно говорит, и его глаза вспыхивают как два солнца. — А я взамен пообещаю не заглядывать в гости к тебе домой.

Поборов чувство сопротивления, я киваю:

— Обещаю, что больше не отправлю Светлану Дмитриевну в мужской туалет, — звучит из моего рта твердое заявление. Но в конце добавляю: — И я сильно надеюсь, что Светлана Дмитриевна не вынудит меня применять…другие средства самообороны.

Дмитрий Соколов внимательно смотрит в мои глаза, а потом усмехается.

— Дерзкий молодой человек. Лучше в следующий раз думай о безопасности своих родных, чем о своей гордости. Ты не дворянин, чтобы так серьезно печься о своей чести.

— Верно, ваше благородие, — соглашаюсь. — Пока не дворянин.

— Однако, грандиозные планы, — усмешка не сползает с губ Дмитрия. — Хотя, может, у тебя всё и получится. Но если не научишься придерживать язык — твои телепатические способности тебя не спасут. Просто не доживешь даже до ранговой комиссии.

Я приподнимаю бровь. Да, комиссия по присвоению ранга мага — моя первая значимая цель. Редко ее созывают для несовершеннолетних, особенно среди простолюдинов. Но всё возможно, главное быть действительно способным на сложную магию.

— Спасибо за совет, — еще раз склоняю голову. — Обязательно учту.

— Некоторое время я понаблюдаю за твоим поведением, — неприятно огорошивает Дмитрий. — Если научишься вести себя достойно и по-джентельменски, а не как вел с моей дочерью, то, возможно, помогу тебе с подготовкой к комиссии.

Я вынужден опять сказать слова благодарности, хотя еще не решил, эта новость для меня благо или проблема. Больше склоняюсь ко второму. Просто, потому, что за все нужно платить. Если Соколовы хотят мне помочь, то только с одной целью. Они ждут, что я послужу им как телепат. И мне это совсем не нравится. Не хочу бегать на побегушках у мелких дворян. Впрочем, об этом еще рано думать. Дмитрий только пообещал, но ничего не дал.

— Запомни еще кое-что, Даниил, — серьезно говорит мне Дмитрий. — Моя дочь учится с тобой в одном классе. А ты, как оказалось, можешь за себя постоять. Этот мир полон опасностей, и я надеюсь, что, если вдруг что-то произойдет, совесть тебе не позволит стоять в стороне. Бездействие тоже наказуемо, — прищуривает он взгляд. — Надеюсь, мы друг друга поняли.

— Поняли, — сдерживаю себя.

Дворянин уходит, а я остаюсь в комнате, раздраженный и злой. Вскоре залетает Гриха:

— Ну как оно, да?

— Как-как… велел больше не трогать Светку, иначе хана мне.

— Ну это и так понятно…

— А еще приказал мне ее защищать, — я сжимаю в ярости кулаки. Дмитрий не имел право это делать, но сделал.

— Защищать Соколову? — казах даже глаза вытаращил, сразу став похожим на европейца. — По-моему это перебор, да. Но зачем?

— Приучает к тому, чтобы я готовился служить их роду, не иначе.

— Ах да, ты же телепат, — кивает Гришка. — Штучный товар. Тогда логично.

— Нет, я не хочу, чтобы всякие уроды ставили мне условия, — твердо заявляю. — Пускай даже я не аристократ.

— И что ты можешь сделать? — фыркает казах.

— Для начала стану сильнее, — решаю. — Намного сильнее.

— Как?

Действительно, как? Методички по телепатии я пока не достал. Здесь затык. Школа дает только основы. Дар же нужно развивать немедленно и скоростными темпами. Если не получается работать над техникой исполнения, нужно увеличить пропускную силу. А тут решение более простое.

— Звери, — сходу нахожу ответ. — Не обычные, а те самые, волшебные. Я читал, что их мясо укрепляет Дар.

— И что же? — хмурится Гриша. — Ты вообще в курсе, откуда звери берутся? Думаешь, так легко их достать?

Я пожимаю плечами. Нет, это недоработка гениального плана, это чистая импровизация, а значит, выясняем правила по ходу игры.

— Из других миров?

— Из Аномалий точнее, — кивает Гриша. — Они открываются во многих местах, вот недавно в Сибири возник новый.

— Но у нас же в городе звери тоже водятся? А у нас же вроде нет никакой Аномалии.

— Это потом уже звери по лесам, по полям добираются к пересечениям энергетических потоков. Те немногие звери, которых не перебили у Аномалий.

— Ну вот, значит, где-то рядом с городом пересечение этих самых потоков, — делаю закономерный вывод.

— Ага, под Южным Парком как раз.

— Где?

— Район такой. Южный Парк. Криминальный очень, — Гриша смеряет меня хмурым взглядом. — Мальчишке без оружия там не выжить.

— Супер, — усмехаюсь. — Значит, меня ждет нехилое приключение.

— Ты — сумасшедший, — выдает вердикт Гриша, покачав головой.

— Ага, со мной пойдешь?

Он почти не задумываясь отвечает:

— Один раз можно.

Как я узнал тем же вечером из газет, Южный Парк — это настоящий пизд…Ну если литературным языком, то там свирепствует лютый бандитизм, жестокий и беспощадный. Рэкет, мошенничество, проституция, контрабанда… Список можно продолжать.

Что заставило нас пойти туда? Как говорится в одном замечательном сериале, нельзя недооценивать силу халявы. Порой логики и доводов недостаточно, хочется самому пощупать работающую бензопилу. Вот и мы пошли щупать.

Решили выдвигаться спозаранку, перед школой, чтобы родители не хватились. Гришка взял деньги на такси. Он же богат, аристократ как-никак. Ну я ему обещал вернуть половину стоимости, когда разбогатею. Не очень-то он и поверил, а зря.

Такси забрало меня с автобусной остановки. Хорошо, что мама уже села в городской транспорт и не увидела, на чем ее сынок сегодня катается. Внутри такси уже сидел Гриша. В походном комбинезончике, с рюкзаком, похожий на маленького десантника.

— Я нож взял, — тихо сообщил Гриша, похлопав себя по карману штанов. — Два.

Уже тогда мне стоило задуматься, а стоит ли игра свеч, если я кого-нибудь ножом пырну. Но я решил, что обойдется.

Второй тревожный звоночек наступил совсем скоро.

— Всё, дальше перекрыто, — сообщает таксист, останавливаясь у разбитого тротуара.

Гриша указывает на проезжающую мимо тачку.

— Но машины же ездят.

— Наша фирма дальше не ездит, — жестко отсекает таксист.

Мы переглядываемся с казахом, и, пожав плечами, выходим. Гриша расплачивается за половину пройденного пути, затем мы двигаемся пешком. По дороге посматриваю на корявые граффити на стенах и мусорные свалки, устроенные в переулках.

— Слушай, раз звери столь ценные, почему их не ловят дворяне?

— Ловят, но не здесь, — поясняет Гришка. — Основную массу тварей перебивают прямо у Аномалий. Там все бьются: и царские полки, и княжеские дружины, и дворяне поменьше. По миру растекаются лишь крохи от потока зверей. Ну и так, здесь в городе появилась специальная профессия Загонщики. По сути, это обычные бандиты. Время от времени они ловят забредших сюда зверей и сдают их в царские и боярские приемники.

— А в остальное время Загонщики чем занимаются?

Тут издалека доносится пронзительный душераздирающий крик. Я верчу головой. Нет понимания, откуда он исходит. Эхо отдается от стен переулков и искажает направления.

— Бандитизмом, — отвечает Гришка.

Крик смолкает, будто его и не было. Тишина. На перекрестке никого.

— Что делать будем? — взволнованно спрашивает Гриша.

Я размышляю.

— Там виднеется телефонная будка. Позвоним в полицию, сообщим, что кричали, и двинемся по своим делам. Мы ничего не можем сделать. Даже не поняли, что это вообще было.

— Угу, — тяжко соглашается Гриша.

У казаха нашлось пятьдесят копеек на звонок. Закидываю монету в автомат, делаю анонимный звонок в полицию, называю улицу и дом, возле которого услышали крик, и торопимся за поворот.

— Людей почти нет, — нарушаю я тишину, когда мимо проходит пара прохожих.

— Мы на окраине Южного Парка, — отвечает Гриша и указывает на зеленую полосу впереди. — Нам надо в лес.

— Звери водятся в лесу?

— Ну не в городе же, — хмыкает казах. — Хоть звери иногда и забредают к мусорным контейнерам, но нет смысла там околачиваться.

До леса остается не больше километра, когда показываются первые неприятности.

— Смотри, какая стильная мелкота, хи-хи. Нам повезло, эти точно дадут нам сигаретку, — «по-наркомански» протянула подошедшая костлявая и худощавая личность лет шестнадцати.

Второй индивид, в народе называемый «качком», глупо хохотнул. Оба парня преградили путь.

Я поворачиваюсь к Гришке.

— Блин, это нам так везет или в этом районе даже шага нельзя ступить, чтобы не нарваться на гопоту?

— Южный Парк, — протягивает тот, двумя словами всё объясняя.

— Эй, мелкие, да вы вообще не нашенские, походу, — внимательно оглядывает нас худощавый. — Одной сигареткой не отделаетесь. Гоните ваши рюкзаки, обувь тоже снимайте.

— Но нам она самим нужна, — резонно замечаю.

У худощавого находится довод посильнее. В его костлявой руке быстро возникает нож-бабочка. Худощавый кивает громиле, и тот обходит нас с другой стороны, перекрывая дорогу к отступлению.

— Может, всё же передумаешь, сопляк? — худощавый крутит ножичком. — Смотри, че у меня есть?

Ох уж эта шпана. Всегда одна и таже, независимо от мира. А Гришка, кстати, напрягся, но не сильно, учитывая, что два гопника больше и сильнее нас, да еще с ножами. Причина в аристократической выдержке? Или он просто уверенный в себе парень?

— А смотри у меня че есть? — старательно передразнивая малолетнего бандюгана, поднимаю сжатый кулак. — Как думаешь, более резонный аргумент, чем твой?

Худощавый выпучивает глаза, словно не веря:

— Что… что это?

— Как что? — усмехаюсь. — Твои хрустальные шары. Ты обронил, а я подобрал. Теперь вот ношу, позваниваю…Дзинь-дзинь, слышишь…

— А-А-А-А-И-И-И!!! — прерывает меня высокий визг худощавого. Он роняет нож, хватается обеими руками за промежность и бахается на асфальт, скуля и вереща.

— Кривозуб, что с тобой?! — не на шутку испугался громила.

— Яйца! Он вырвал мои яйца! — хрипит навзрыд упавший бандит. — Я теперь сраный евнух…Убей этих сволочей, Бидон! Нахрен убей!

Громила растерянно уставился на нас. Несмотря на высокий рост и груду мышц, ему немного лет, семнадцать максимум. Вряд ли в своей юной жизни уже успел убивать. Так, подворовывал да подграбливал. Хотя, кто же его знает.

Худощавый продолжает скулить и кататься по земле. «Качок» решает, что надо выручать товарища. Дернув плечами, он надвигается на нас. Я выпрямляю на сжатом кулаке указательный палец:

— Стой на месте, — навожу палец на лоб громилы. — Иначе вышибу твой крошечный мозг.

— Ствол?! — затрясся гопник. — Откуда у тебя ствол?!

— Много вопросов, салага. Считаю до трех и стреляю. Лучше тебе драть из всех ног. Раз…

Громила долго не мешкал. Со всех ног ломанулся за фонарный столб и дальше в переулок, пригибаясь за мусорный бак.

Мы с Гришкой переглядываемся и начинаем ржать. Дружно, весело, нисколько не смущаясь истошных воплей Кривозуба. Удивительно, но я смог внушить гопнику болевые ощущения, хотя и не надеялся. Я ведь не знаю, каково это…хм, перенести операцию кастрации. Помогло то, что залез в голову Кривозубу. Мимолетом успел увидеть некоторые воспоминания. В том числе, как ему зуб выдирали. Вот и подвязал воспоминание этой давешней боли с нынешним внушением. Потому я и удивился, когда Кривозуб стал вопить и орать. Страшно представить, что ему за изверг-стоматолог тогда попался.

— Ну, лес рядом, — говорит Гришка. — Пойдем что ли? А то нам еще на уроки бы успеть, хотя бы к третьему.

— Да, летс го, — киваю.

И оставив позади вопящего гопника, мы шагаем навстречу зеленой неизвестности.

— Слушай, а ты в лесу вообще ориентируешься? — запоздало спрашиваю я, разглядывая сплошной лиственный занавес, в который мы только что нырнули без оглядки.

— Более-менее, — помахал пальцами в воздухе Гриша. — Я больше привык к степи.

— Ну в степи ориентироваться много ума не надо, — фыркаю. — Там же нет деревьев.

Некоторое время бредем по утоптанной тропе. Сворачивать не хочется, но нужно. Вряд ли на освоенной территории можно встретить зверя.

— А где вообще этот перекрёсток внешних энергетических потоков?

— Не знаю, да. Он всё время плавает вокруг Южного Парка. Но перекресток большой, мы можем уже в нем ходить, — Гришка вздыхает и достает из кармана охотничий нож. — Надо углубляться в нехоженые места. Звери не тупые. Либо они избегают тропы…

Лесной шум перекрывает жуткий утробный рёв.

— …либо здесь охотятся, — заканчивает Гриша и поворачивается ко мне. — Ты вообще как, справишься со зверем?

Хотел бы я знать. Даже на котятах не пробовал. Ну только лишь выпал шанс покружить стаю голубей перед окном. Маневренность страдала, но в целом неплохо вышло.

— Должен.

— Блин, это не вселяет уверенности.

— А куда деваться? Давай пробовать.

Между тем звериный рев только усиливается. Уже доносится и топот тяжелых ног. Что там за махина прет? Совсем скоро мы узнаем.

Ветви раздвигаются, и к тропе прыгает здоровая лысая обезьяна. Коротконогая, с необычно мощными руками. Слюнявая пасть раскрыта, наружу торчат множество желтых клыков.

— Откуда в России обезьяны? — восклицаю я, невольно отступив на шаг.

— Это зверь! Видишь рога! — И, правда, на затылке у твари что-то растет. — Этот вид очень опасен! Мочи ее, Даня!

Мочить? Вообще-то я телепат, и то пока лишь по части внушения. Как он это себе представляет? Заставить ее долбануться головой о дерево? А идея!

Обезьяна водит мордой из стороны в сторону, широкие ноздри раздуваются, затем замечает нас. С ревом бросается, оскалив жуткие клыки.

Выпускаю мозговые импульсы. Ментальные щупы моментально переносят меня в голову зверя. Здесь ничего не понятно, всё накрыто волной кровожадного инстинкта. Но делать что-то надо. И быстро! Тварь уже совсем рядом.

И я сношу всё к чертям. Объёмной психической волной сбиваю все чувства и инстинкты в одну кучу и утрамбовываю это мощным прессом.

Реакция твари не замедляет себя ждать.

— Р-А-А-А-А-А!

В этом вое звучит всё: и боль, и ярость, и голод, и жажда самки, и непреодолимое желание посрать. Обезьяна сходит с ума, желтые глаза стекленеют, она хватает себя за уши и с треском тянет их в стороны. И тут же начинает носиться кругами, бешено махая руками. Нам с Гришкой приходится отбежать, чтобы не попасть под здоровые кулаки твари.

— Что ты с ней седлал?! — в ужасе кричит Гриха.

— Спроси, что полегче, — я не отрываю взгляда от того, что натворил.

Обезьяна сбивает кулаками листья с ветвей, орет и мечется. Истошные вопли не затихают ни на секунду.

— Успокой ее! — в глазах Гриши отчетливый страх. Безумное чудовище напугает кого угодно, не то, что ребенка.

— В моменте не смогу, — я же спокоен, в прошлом мире видел тварей и поопасней. — Ну нахрен! — Хватаю казаха за руку и оттаскиваю его в заросли, прочь с тропы. — Уходим, пока она нас не прибила.

Гриша приходит в себя, и мы ускоряемся. Заросли заслоняют обезьяну, через три минуты стихает ее вой, приглушенный деревьями. Мы останавливаемся, чтобы отдышаться.

— Фу-ух, слушай, а мясо этой обезьяны полезно для Дара? — спрашиваю Гришу.

— Нет, это бигус, ерунда. Потому он и дошел до нашего города. Дворяне, сражающиеся у Аномалий, просто не заинтересовались им. Далеко не всех зверей стоит есть.

— Я-ясно… — протягиваю я и смотрю за спину Грише. — А вот эту зверушку стоит?

Казах тут же оборачивается. На нас смотрит маленький зеленый карапуз. При движении Гриши он склоняет набок голову, похожую на крокодилью, и раскрывает небольшую вытянутую пасть:

— Кла-кла-кла…

— Что это такое? — удивляется Гриша.

— Ты меня спрашиваешь? — в свою очередь удивляюсь я. — Я в зверях не смыслю, это у тебя родовая библиотека под рукой.

— Такой особи в нашей энциклопедии нет. Вообще он на детеныша смахивает.

— Но гнезда поблизости не видно, мамы его тоже, — оглянувшись, я подхожу к зверушке. Монстрик клацает маленькой пастью:

— Кла-кла-кла-кла.

Выглядит как прямоходящий крокодильчик ростом с кошку. На спине пара маленьких крылышек. Он ими шевелит, но не взлетает. Я залезаю малышу в голову. Мыслей, понятно, нет, как и у бигуса, ощущаю только одну эмоцию. Голод.

— На худой конец, можно в приемник сдать, — задумчиво говорит Гриша. — Там и подскажут, что это за вид. Правда, часть туши придется сдать, но остальную себе оставим…

Звук разрываемой упаковки печенья прерывает его размышления вслух.

— Кушай, зубастик, — бросаю печенье крокодильчику. Монстрик, ловко поймав лапками овсяный круг, начинает хрустеть им. — Похоже, он не хищник. Ест овес.

— Зачем ты его подкармливаешь? — возмущается Гриша. — Нам же его убивать.

— А у тебя рука поднимется на малого? — бросаю еще одно печенье тянущему лапки крокодильчику. Тот жадно хрустит добычей. — У меня вот нет.

— Как же ты собирался охотиться? — уставился на меня Гриша. — Если весь такой сентиментальный.

— Дело не в сентиментах, — усмехаюсь. — А в неоправданном вреде живому существу. Если бы я точно знал, что мясо зубастика полезно для моего Дар, это одно. А мы ничего не знаем. Вдруг он бесполезен, все равно убьем?

Гриша задумчиво глянул на нож в своей руке, потом перевел взгляд на зубастика. Монстрик требовательно смотрел на меня большими желтыми глазами, пока я не кинул еще печеньку.

— И что делать? Оставить его? А вдруг мясо полезное?

Я почесал подбородок.

— Возьмем с собой. Он маленький, в рюкзак поместится. А после уроков съездим в приемник и уточним.

— После уроков? Предлагаешь таскать с собой по школе живого зверя?

— А что остается? Приемник на другом конце города, еще неизвестно сколько там пробудем. Если сейчас пойдем, прогуляем все уроки, и потом нам влетит.

— Но он же будет шуметь, — Гриша указал на громко чавкающего зубастика.

— Я внушу, чтобы сидел тихо.

Гриша насупился.

— Не нравится мне это.

— Ну тогда убей его сам, — хмыкаю. — Я не буду, так как не вижу в этом смысла. Тем более сейчас лето — мертвый зубастик быстро испортится в рюкзаке, тогда нас в школе точно раскроют по запаху из твоего рюкзака.

Гриша выпучивает глаза:

— А чего это сразу моего?

— Я не буду таскать мертвого, только живого. По уже высказанным причинам.

Казах качает головой.

— Рассуждаешь, как матерый охотник.

— А сам только что меня в сентиментах обвинял, — усмехаюсь. — Ну что решил?

— Хорошо, таскай его в рюкзаке, — пробурчал Гриша. Он заходил по сторонам, рассматривая поляну, где мы оказались. — Мамы вроде его нет. Откуда он вообще выпал?

Вопрос риторический, конечно. Некоторое время я занимаюсь тем, что закармливаю зубастика досыта. Вся пачка печенья уходит на этого проглотыша. Затем посылаю мысленный приказ крепко уснуть, зверек тут же позевывает и, улегшись на траву, слипает глазки.

Я осторожно убираю зеленого зубастика в рюкзак. Выглядит он мило, жаль будет такого убивать. Даже, с какой-то стороны, хочется, чтобы он оказался не из «полезных зверей».

— Будем еще охотиться? — спрашивает Гриша.

— Думаю, мы не готовы, — вздыхаю. — Ситуация с той гориллой показала, что я еще плохо управляю зверями.

— Согласен, бигус нас чуть не прикончил, — кивает казах. — Тогда выбираемся в город.

Спустя полчаса мы выходим в Южный Парк через другую окраинную улицу. Солнце уже поднялось достаточно, полно прохожих и машин на дороге. До самой границы района мы добираемся спокойно. Больше никаких гопников не пристает, что порадовало. А дальше вызываем такси и едем в школу.

— Недолго таскались. Даже на первый урок успеем, — Гриша смотрит на наручные часы.

Я киваю.

— За такси буду должен.

Сегодня «блюдо дня» перловка и нет, не перловый суп, слава тебе господи, а куриный бульон с яйцом. Вполне съедобно, даже вкусно. К нам с Гришей за стол прошлые парни не подсаживаются. Обходят стороной с грустными минами. Очень уж грустными.

— Чего это они? — удивляется Гришка.

— Похоже, родители запретили общаться с глупым телепатом, у которого не хватает ума не цапаться с Соколовыми, — сделав предположение, зачерпывую ложкой суп.

— Ты, правда, не блещешь инстинктом самосохранения, — подмечает Гриша.

Хм, а казах прав. Наверное, наследие прошлой жизни. Там, если не рисковать, сдохнешь с голоду.

С возмущенным шуршанием пробуждается зубастик, из рюкзака звучит тихое, но требовательное:

— Кла-кла…

Прикасаюсь к его сознанию ментальным щупом. Опять хочет есть. Вот же вечно голодное чудовище.

Можно запросто его снова погрузить в сон, но вроде никто за нами не наблюдает, мы сидим в дальнем углу. Я макаю кусок хлеба в суп, затем сую в карман рюкзак.

— Кла-кла-кла, — издает довольный звереныш, принимая угощение.

— Ты зачем это сделал? — резкий голос заставляет меня подскочить на месте.

Напротив встала Соколова с подносом в руках. Она сдувает с лица упавшую челку и одаривает меня подозрительным взглядом.

— Что это? — я делаю непонимающее лицо. Одновременно погружаю зубастика в сон, чтобы не чавкал. — Вы специально не договариваете, Светлана Дмитриевна? Приглашаете в гости к себе в голову?

— Хм, Вещий, обойдешься. Мне поставили новые щиты, лучше прежних, — раздраженно фыркает Соколова.

— Хотите проверить их? — насмешливо усмехаюсь.

Она вздрагивает.

— Так зачем ты сунул хлеб в рюкзак? — сощуривает глаза.

Жаль, не получилось перевести тему.

— Ну вы будто не знаете, что я происхожу из бедной семьи простолюдинов, — наигранно вздыхаю. — Зачем же вы тыкаете меня лицом в мою бедность?

Поджав губы, отворачиваюсь. Гриша смотрит на Свету с упреком:

— Некрасиво поступаете, сударыня. Очень некрасиво. Бедность — не порок.

Порозовев, Соколова возмущается:

— Да он же прикидывается! Ничего он не обиделся!

Казах делает задумчивое лицо.

— Км, странно, а я думал, что вы — пиромант, а не телепат. — Ха, молодец Гриха, здорово ее побрил.

Света сжимает поднос и, поломавшись, вздыхает:

— Ладно, я приношу извинения за нескромный вопрос. — И неожиданно садится с нами за стол, прямо напротив меня.

Я чуть слюнями не брызгаю — так аппетитно выглядит лазанья на подносе Соколовой.

— Ты не перепутала стол случайно?

— Нет, — угрюмо сообщает. — Сам должен всё понимать, Вещий.

Берет ножик с вилкой и принимается за еду. Режет лазанью на мелкие кусочки и молча ест, не отрывая сердитого взгляда от моего лица. Будто мысленно полосует мою физиономию на полосы ветчины.

— О чем она, Даня? — спрашивает Гриша, у которого брови тоже вверх взлетели от произошедшего.

Я вспоминаю вчерашние слова Дмитрия Соколова. «Моя дочь учится с тобой в одном классе…я надеюсь, что, если вдруг что-то произойдет, совесть тебе не позволит стоять в стороне».

— О поручении ее папочки, — с трудом преодолеваю раздражение. — Слушай, но речь же шла только о помощи в случае возникновения опасности.

— А ты успеешь ко мне подскочить, если будешь шляться в отрыве от меня? — фыркает Света.

Я откидываюсь на спинку стула и ничего не говорю. Бред какой-то. Во-первых, что с ней может произойти в стенах школы? Здесь есть своя служба безопасности, а другие ученики к Соколовой и подойти не посмеют. Во-вторых, у меня появилось смутное подозрение, что разговоры о безопасности — полная туфта, и за ними прячется какой-то скрытый умысел. Только какой может быть резон держать рядом со мной Соколову? По логике, наоборот, должны были мне сказать, чтоб я держался подальше и не отсвечивал.

— А тебе что вообще может угрожать-то? — спрашиваю Свету, которая почти закончила с лазаньей.

— Много что, — она сразу обрезает. — Я ничего тебе не скажу, так и знай.

— Тогда и на защиту нормальную не рассчитывай. — Не остаюсь в долгу.

— Я и не рассчитываю, — передразнивает она меня. — Это отец решил. Моя бы воля — рядом бы не сидела.

Стоит заметить, что всё это время на нас таращилось полстоловой. Ну ладно не пол, но наш и параллельные классы точно. По рядам одноклассников проносились шепотки и восклицания: «Смотри, с кем сидит Соколова!»

А на математике происходит совсем сумасшедший инцидент. Мягко говоря. Вообще, я мог бы догадаться, что события могут привести к этому исходу. Но не догадался — и получил смертельный риск для жизни.

Математичка одновременно еще и наша классная. Когда начинается урок, она оглядывает учеников строгим взглядом из-под квадратных очков.

— Неумова, поменяйся местами с Вещим.

— Зачем?! — одновременно восклицаем мы с соседкой Соколовой. Только Светка хмуро молчит — без радости и удивления, но покорно.

— Приказ директора, — рявкнула классная. Она с нами не церемонилась. — Не задерживайте урок.

Приходится забрать свои пожитки и пересесть с любимой Камчатки на передовую фронта. По пути удостаиваюсь злобного взгляда идущей мимо Неумовой. А когда сажусь, на меня так же смотрит и Соколова.

— Ты-то чего меня пилишь глазами? — бросаю ей. — Чей папа всё устроил?

— Это твоя телепатия дурацкая виновата, — шипит Света.

— Первая парта, тихо! — оглушительно рявкает учительница, и мы замолкаем. — Вещий, к доске. Реши квадратное уравнение.

И начинает диктовать, хотя я еще даже не подошел. Поправив рюкзак, висящий на спинке стула, я встаю. Мысленно проверяю, как спится зубастику. А то шума будет, если проснется. Драконий детеныш в послеобеденной отключке, ему снится что-то мягкое и вкусное. Не овсяное печенье ли?

— Вещий, не отвлекайся! — кричит наш Цербер. — Ищи «игрек»!

— Да, уже в процессе, — бормочу, малюя мелком столбик решения.

— ВРА-А-А-А-А!!! — Чудовищный рев бьет по барабанным перепонкам.

Весь класс сотрясает звуковой волной. В дальнее окно врывается огромное нечто. В дожде из осколков сверкают крылья, размером с паруса яхты олигарха. С лязгом захлопываются мощные челюсти, словно решетка на крепостных воротах. Блестит зеленая чешуя. На брюхе чудовища болтается материнская сумка, как у кенгуру.

В очертаниях зверя невозможно не узнать сходство кое с кем.

За зубастиком пришла его мама.

Дети в ужасе вскакивают и бросаются к двери. Но не все. Кого-то парализует, как например, Соколову. Ее будто приковало к стулу. Сидит и хлопает глазами.

Дракониха вертит головой, раздуваются ноздри на крокодильей морде. Она замечает несущегося мимо Гришку, хочет цапнуть его за голову, уже и клыки показались.

Я сжимаю пальцами правый висок и выстреливаю психической волной. Дракониха тут же отворачивается от Гриши и снова ведет носом. Медленно делает к доске шаг, второй, третий.

Зубастик! Она чует его по запаху.

Я бросаю взгляд на свой рюкзак на пустом стуле. Рядом сидит застывшая Соколова. Дракониха шагает прямо к ней.

— Света! Живо убегай оттуда!

Соколова хлопает глазами, выходя из ступора. Девочка прослеживает за моим взглядом, я как раз смотрю на рюкзак.

— Вещий…Даня… — лепечет она и неожиданно хватается за мой рюкзак, как утопающий за лиану.

Что?! Зачем ты это сделала?! Отпусти и беги нахрен, да хоть бы и в мужской нахрен!

— Нет! Брось его! Вали в коридор!

Но Соколова крепко вцепилась в лямку, аж костяшки побледнели.

— ВРА-А-А-А-А-У!

Дракониха срывается с места, расправив крылья. Толстые ноги отталкиваются от пола, зверюга пролетает над партами, цепляет передними лапами Соколову вместе с рюкзаком и врезается в окно. Дрязг. Брызгает на пол разбитое стекло.

Я подбегаю к окну. Девичий визг разрывает небеса. Крылатый силуэт уносится вдаль.

Паря над крышами домов, Дракониха запихнула Соколову в материнскую сумку на животе и быстро превратилась в маленькую точку. Пока не исчезла совсем.

После минуты молчания, яростно мыслительного процесса и неутешительных выводов о судьбе улетевшей девочки, я тяжело вздыхаю, резко горблюсь, опускаю плечи и хриплым голосом мычу:

— Мне хана…

Стремительные воздушные потоки бросают Светины волосы ей в лицо. Она отплевывает светлую прядь, попавшую в рот, смотрит на проносящийся внизу город и дрожит в ужасе. Вверху оглушительно хлопают кожистые крылья зверя.

Стиснутый в руках девочки рюкзак начинает шевелиться. Ткань натягивается, рвется и наружу клацая челюстями выползает маленький дракончик.

— Кла-кла-кла… — требовательно показывает он девочке зубастый ротик.

Света в ужасе визжит:

— А-А-А! Твою мать, Вещий!!!

Шумиха поднялась знатная. Школу оцепили, приехала полиция, а также безопасники Соколовых и других родов. Началось выяснение обстоятельств. Нас, детей, в основном не трогали. Что мы могли рассказать? Большой дракон влетел в класс и забрал Светку? Так что отдуваться пришлось учительнице. Антонину Павловну допрашивали все по очереди, она от внимания стольких мужчин в погонах и костюмах успела десятки раз и взбледнуть и покраснеть.

— Что?! Соколова улетела вместе с твоим рюкзаком?! — тихо переспрашивает Гриша, когда мы отошли в сторону и он дал отмашку своим приехавшим безопасникам, что всё с ним в порядке, а потом я наедине поделился с казахом своей грустью и печалью.

— Ага, — вздыхаю.

— Хана тебе, да, — вторит вздохом казах. — Как бы до войны родов не дошло, когда Соколовы узнают, что я тоже в этом участвовал. Дмитрий может стребовать с моего отца долг крови.

— Как он узнает про тебя? — смотрю на него. Не думает же Гришка, что я стукач.

— Не ты один телепат в городе, да. Есть здесь пара на службе у Соколовых. Позже будут допрашивать остальной класс, ну только простолюдинов. Меня и Предякина — не посмеют. Но все равно когда до тебя очередь дойдет, вот и всплывет про мою лепту в общий вклад.

Я задумываюсь. Телепат, телепат, телепат… В голове вертится мысль. Вспоминается краткий перечень способностей телепатов из «Магической терминологии». Манипулирование разумом, создание иллюзий, псионические атаки, телепатическое отслеживание… Вот последнее больше всего сейчас интересует. И вызывает вопросы.

— Слушай, Гриш. Почему телепаты Соколовых ментально не отследят Светку?

— Очень сложно на большом расстояние, да и тем более в людном месте, — смотрит на меня казах. — У нас есть на службе один телепат средней силы. Однажды потерялась моя маленькая сестренка. Пошла играться в лес, вот и заплутала. Так вот телепат ее в два счета нашел. Но он рассказывал, что если бы Адия потерялась в городе, ничем не смог бы помочь. Слишком много препятствий. Мешанина ментальных следов, сотни тысяч мыслей других людей и прочее.

— Значит, Соколова пока еще в городе? — делаю вывод.

— Либо уже очень далеко, — кивает Гришка и, подумав, добавляет: — Либо мертва.

При этом лицо казаха сама невозмутимость. Что ж, он прав — времени и правда мало. Если еще есть.

— Понял, спасибо, увидимся, — выговорив скороговоркой, я бросаюсь в кабинет математики. Там люди Соколовых устроили что-то вроде полевого штаба. Убрали осколки, натащили аппаратуры, компов, кто-то сидит и щелкает клавишами, остальные друг за другом ходят, переговариваются, видимо, решая кто виноват и что делать.

— Здрасьте, — заявляюсь я на порогу. — Вам помочь Светку найти?

На меня оборачивается лишь один мужчина. Тут же теряет интерес.

— Кто-нибудь, выведите ребенка.

Здоровый шкаф отрывается от стены и делает шаг в мою сторону. Я проникаю в его голову, щитов нет, ну и славно.

Вызываю в мужике сильное желание размяться. Он замирает, а потом встает на гимнастический мостик. Соколовские удивленно оборачиваются. У парня за компом выпадает изо рта зажженная сигарета.

— Ковалев, что за хрень?! — рявкает один из переговорщиков у окна.

— Простите, Борислав Игоревич, — виновато отвечает «шкаф». Он отталкивается ладонями от пола. Рывком встает, вытягивает вперед руки и, поставив ноги в разножку, начинает приседать и обратно подниматься. — Мне всего три сета осталось. Потом еще три упражнения в программе…

— Ковалев…?! — мужчина у окна прервал свой окрик и перевел на меня мрачный взгляд. — Парень, это ты сделал?

— Верно. Мне Дмитрий Степанович поручил защищать его дочь, — я морщусь от собственных слов, которые сейчас приходятся как нельзя кстати. — Так что лучше мне не мешать.

Борислав хмыкает и оборачивается к мужчине в очках.

— Георг, это телепат из класса госпожи. Значит, по твоей части. Разбирайся.

— Понял, Борислав Игоревич, — кивает Георг. — Молодой сударь, подходите, пожалуйста. Расскажите, чем вы можете помочь?

А у Соколовых вежливый телепат. Лучше бы Светка также поучилась у него манерам, а не только щиты ставила.

Я прохожу к окну мимо Ковалева, выполняющего наклоны к носкам. Обращаюсь к мужчине в очках.

— Сударь, мое имя Даниил. В общем, у меня возникла идея. Сам я не обучен телепатическому отслеживанию, но вы, наверняка, обладаете нужным навыком.

— Ах, вы об этом, — разочарованно произносит телепат. — К сожалению, ваша идея не рабочая. Я не могу отследить юную госпожу в населенном пункте.

— Верно заметили, что это вы не можете. А я, думаю, что могу.

Из уст ребенка прозвучало хвастливо и надуманно. Борислав фыркнул и тут же потерял ко мне интерес, отойдя к специалисту за компьютером. Георг же с безграничным терпением посмотрел на меня.

— Скажите же как?

— По псионическому излучению крылатого зверя. Я пока еще не специалист, но уверен, что образ мыслей, содержащихся в псионической части спектра, у зверей совсем другой, нежели чем у людей.

— Откуда исходит ваша уверенность? — задумчиво спрашивает телепат.

— Когда зверь влетел в класс, я влез ему в голову и попытался отбить у него плотоядные мысли. Образ мышления драконихи сильно отличается от человеческого. Значит, и отследить ее среди людской массы проще, чем Светку.

Борислав услышал и заинтересованно подошел к нам обратно.

— Ну, Жора? — наседает он на телепата. — Что скажешь?

— Это верно, — подтверждает тот. — Подход рабочий. Только здесь возникает проблема. Я не был в голове зверя, у меня нет отпечатка его мыслей. У сударя Даниила он есть, но он не обучен телепатическому отслеживанию.

— Залезь в голову парню и возьми отпечаток, — командует Борислав.

— Это невозможно, — качает он головой. — Я могу увидеть воспоминания и мысли сударя, но не досконально изучить их матрицу. А это необходимое условие для отслеживания псионики. Но, чтобы перенять матрицу чужих воспоминаний, требуется филигранное мастерство, которым я не обладаю. Это верх мастерства.

— Черт, — выругался Борислав. — Какие еще варианты?

Телепат молчит, бешено размышляя. Да и все молчат. Слышно только счет Ковалева, который приступил к вращению бедрами:

— Раз-два-три-четыре…раз-два-три-четыре…

— Научите меня, — вставляю я, почуяв шанс. Шанс узнать новое. Мужчины вскидывают брови. — Научите меня телепатическому отслеживанию. У меня же есть матрица зверя. Значит, дело за малым.

— Это возможно? — Борислав смотрит на Георга. — Оперативно, в течение дня.

— Зависит от степени развитости телепатических способностей сударя, — вздыхает телепат. — Преценденты случались, но я бы не давал гарантии. Да и возраст сударя вводит в смущение…

У Борислава пиликает мобильник. Глянув на узкий дисплей, он морщится. Интересно, что там, но я не дурак, чтобы лезть ему в голову при телепате рядом. Да и, наверняка, у старшего гвардейца стоят неслабые щиты.

— Виталий Степанович спрашивает о результатах поисках его племянницы, — сам доводит информацию Борислав. — Жора, придется тебе повторить прецендент.

— Раз-два-три…

— Но, прежде, верните Ковалева в строй.

Это экспресс-обучение открыло мне глаза на многое. Я и не представлял, что телепатия настолько эзотерический предмет. Не зря ее причисляют к магии. Ведь сам я до этого что думал? Я думал, что у телепатии есть простое волновое объяснение. Ну, то есть, некие «эфирные» волны, «пронизывая» человеческий мозг, способны вызывать в мозгу реципиента образ, аналогичный оригинальному.

Оказалось, всё не совсем так. Потому что, как объяснил Георг, помимо физического плана существует астральный. И именно через этот астрал телепаты взаимодействуют с мыслями других людей. А значит, я выпускаю волны не прямо в мозг своей жертвы, а в ее астральное воплощение.

Действительно, такой порядок вещей означал огромные перспективы для телепатов. Контроль разума на огромных расстояниях. Астральные проекции своего образа. Псионические дальнобойные бомбы. Воображаемые миры, населенные собственными NPC… Хватило бы только сил. А горизонты действительно необъятные.

Мы с Георгом заняли кабинет географии. Родовой телепат принялся чертить на доске и объяснять, как я должен научиться отслеживать других разумных существ.

— Суть в том, чтобы нырнуть внутренним зрением в астрал и провести анализ матриц окружающих существ на соответствие той матрице, что ты ищешь.

Как объяснил телепат, матрицей называется форма псионической части спектра. У каждого существа она индивидуальная. В то же самое время матрицы разных людей очень схожи между собой, и найти в толпе нужного человека проблематично. Но драконьих в городе немного, так что шанс есть.

— Дистанция поиска прямо пропорциональна способностям телепата. Чем дальше будет от тебя зверь, тем сложнее его найти. Поэтому наша затея обречена на провал, — совсем не верит в меня мой новый учитель. — Но приказ есть приказ. Сначала погрузись в астрал.

— Как это сделать?

— Ты уже это делал, когда тому же Ковалеву вбил в голову заниматься зарядкой. Просто ты заблуждался насчет инструмента. Ты внушал мысли через астрал, хоть и не понимал этого. Сделай то же самое, но только не концентрируйся на одном объекте. Попробуй увидеть картину целиком.

Я попробовал, и меня окружил бесконечный сонм огоньков. Нырнув в один, я увидел пафосную попойку с полуголой стриптизершей и запихиванием банкнот ей в трусики. Кто же так шикарно время проводит? Оп-па! Не может быть?! Антонина Павловна?! Ну ничего себе! Ожидал увидеть кого-то из гвардейцев Соколова. А тут такой экшен! Хм, а наша учительница по математике неплохо время проводит. То-то у нее спортивная фигура. Как раз для стрип-пластики.

— Я увидел огоньки. Много огоньков.

— Это твое восприятие чужих матриц, — вскидывает брови Георг. — Удивительно, что тебе с первого раза удалось воспринять огромное количество. Значит, у тебя поразительная предрасположенность к телепатии. Может, у нас что-нибудь, да получится, — вопреки словам в голосе нет сильной надежды.

— Что дальше делать?

— Вспомни матрицу зверя и попробуй сопоставить ее с «огоньками», что тебя окружает.

— Их же много? — поразился я. — Вручную проверять уйдут недели.

— В том-то и загвоздка. Значит, попробуй по-другому. Ищи матрицу, что отличается от остальных. А потом уже их сравнивай по внешним признакам. Если похожи — ныряй в само сознание и шерсти воспоминания.

Последнее решение выглядит разумным. Я принимаюсь за работу. Гуляю внутренним взглядом по сотням одинаковых огоньков, ухожу глубже и глубже. Спустя какое-то время ощущаю свой предел. Он еще не наступил, но дальше идти дается с большим трудом. Но, стиснув зубы, шагаю. Ощущения такие, будто карабкаюсь на заоблачной высоте, где воздух разряжен и любое движение требует уйму усилий.

— Парень, дальше уходить опасно, — доносится до меня далекий голос Георга. — Ты и так унесся очень далеко, я даже не могу разглядеть окончание твоей псионической волны. Для твоего возраста это настоящий подвиг. Но лучше не рискуй. В астрале можно потерять себя.

— Еще немного, — шепчу, и, кажется, я это делаю мысленно. Не знаю, слышит ли Георг, но он больше не уговаривает, дает время.

Соколова, конечно, редкостная стерва, но не заслужила, чтобы ее сожрал крылатый зверь. Да и меня совесть будет мучать. По моей же вине унеслась в облачные дали. Так что надо спасать белобрысую соплячку.

Несколько огоньков отличались от окружающей массы. Синий, красный и розовый. Но нырнув в них, я понял — это другие звери. Не дракониха. Черт.

И вот, когда, казалось бы, мои силы на исходе, замечаю еще один необычный огонек. Не полностью желтый, а зеленоватый. Заныриваю в него. Перед глазами возникает маленький зубастик, который вместе с растрепанной девчонкой сидит у меня в чешуйчатой сумке на брюхе. Девчонка еще орет:

— Твою мать, Вещий!

Бинго!

— Я нашел Светку, — шепчу.

— Что?! Серьезно?! — доносится до меня эхо пораженного голоса.

— Но не имею никакого представления, где она. Как это понять?

— Загляни в матрицу, пролистай последние воспоминания. Там должны быть подсказки.

Снова ныряю в огонек, связка несвязанных сумбурных картинок проносится перед глазами. Сначала какая-то крыша высокого бетонного дома, затем лес. Но перед лесом мелькают дома, которые я уже раз видел, правда, с другого ракурса.

— Окраина Южного Парка, — мое сознание выстреливает обратно в класс географии, словно пробка от шампанского. — Последнее воспоминание — заросли, деревья, овраги. Похоже, дракониха в лесу за Южным Парком. Юго-запад. Чтобы сказать еще точнее, мне нужно оказаться там.

— Ты смог уйти так далеко! — кажется, телепат не устает мной поражаться. — Сколько, говоришь, тебе лет?

— Сорок пять, — не моргнув глазом отвечаю. — А вообще мне очень лестны ваши слова, но там десятилетняя девочка лежит на брюхе огромного зверя.

Георг тут же подскакивает и уносится из кабинета докладывать начальству.

И пошла движуха. Борислав закричал приказы. Гвардейцы высыпали во двор, не забыв и меня прихватить. На улице ждали уже заведенные джипы. Настоящие бронированные звери с пулеметами на крышах.

Я уселся в одну из тачек вместе с Бориславом и Георгом. «Монстры» газанули. Команды смешались с диким рёвом моторов. За окном стремительно проносились улицы и дороги.

До окраины Южного Парка мы долетели за десять минут.

Гвардейцы высыпают наружу.

— Узнаешь местность? — спрашивает меня Борислав.

— Да, — указываю на пятиэтажку с обвалившемся балконом, за которой начинается лес. — Вот там дракониха рыскала. Может, охотилась для детеныша.

— Рассредоточиться, — командует своим людям Борислав. — Георг, со мной пойдешь. А ты, парень, оставайся пока тут.

Вскинув автоматы, гвардейцы пешком унеслись в лес. Машинам там не проехать.

Я остался с двумя «шкафами» — Ковалевым и кем-то еще. Видно, Ковалев был не очень значительное лицо, раз даже не имел щитов от ментального воздействия.

Я же задумываюсь вот о чем. Если дракониха ищет ужин зубастику, значит, Соколову они не съели. Не такой уж зубастик проглот. Маленького кусочка хлеба на обед хватило. Хотя Соколову могла съесть сама дракониха, но не будем пока о грустном.

Но если сейчас дракониха охотится, то зубастика нет вместе с ней. Детеныш должен дожидаться маму в укрытии. Как, возможно, и Соколова.

Я вспоминаю плоскую крышу дома, на которой дракониха была до спуска в лес. Оглядываюсь по сторонам, но дома нигде не вижу.

— Я здесь поброжу, — говорю Ковалеву. — Попробую нащупать след.

Он лишь устало зевает массивной челюстью. Видимо, разминочная тренировка вымотала здоровяка.

— Только не далеко, — все же говорит он.

Ухожу за ближайший угол. Дома нигде не видно. Поиски заставляют меня углубиться за перекресток улицу. Только спустя десять минут брожений наталкиваюсь на высокую «бетонку».

— Ага, она.

Дом совсем не респектабельный, мягко говоря. Входных дверей нет, окна почти все выбиты. Явно заброшенный.

Ныряю в астрал, и обследую крышу. Там два огонька. Маленький зеленоватый и обычный желтый. Зубастик и Светка. Нашлись. Самой драконихи здесь нет, она в лесу. Чего же тогда Светка сиднем сидит? Ждет, когда мама зубастика прилетит и голову ей откусит?

Подумав, я бросаюсь в выбитые двери. Надо быстрее ее вытаскивать. А еще — забрать рюкзак. Если гвардейцы его найдут в гнезде, у них сразу возникнут вопросы, чей он и что здесь делает. И надо успеть поговорить с Соколовой, может удастся с ней договориться. Либо, на худой конец, воспоминания незаметно подтереть. Блин, это тоже рискованно. Ай, на месте разберусь.

Первый этаж впечатляет не хуже фасада. Повсюду горы разбитых бутылок и шприцов. Вокруг полумрак, нет ни одной целой лампочки. Угораздило же Светку попасть в притон алкашей и наркоманов.

Переступая шприцы, добегаю до лестницы. Свет из окна падает на грязные ступени. От увиденного меня передергивает. Ох, ну лучше видеть, чем наступить в это в темноте.

— Соколова, не могли тебя унести в нормальное место, — бормочу. — А вообще замок под стать похищенной принцессе.

На втором этаже из коридора выглядывают два наркомана. Худые, бледные, руки исколоты, один держит байкерскую цепь.

— О парнишка! — радуются эти мудаки, увидев меня. — А ты чего к нам забрел? Заблудился? Пойдем, мы тебя угостим кое-чем, а потом проводим к твоей мамочке!

— Мм, а можно мне просто наверх подняться? — Не сильно надеюсь, но вдруг отстанут. — Пять минут, и я сразу уйду.

— Не-е, так не по-гостеприимному выйдет, — оскаливается левый нарик и потряхивает цепью. — Пошли-пошли, а то я тебе ножки переломаю и сам понесу.

Второй глупо рассмеялся. Смех этот мне совсем не понравился.

— Ударь его, — выпускаю ментальные волны.

В ту же секунду левый нарик с размаху вколачивает цепь в ржущее лицо напарника. Бах! Брызгает кровь, сыплются осколки зубов. Почти бесшумно падает тощее тело.

— Теперь себя, — почему-то мне до сих пор проще дублировать псионические команды голосом.

Бум!

— А-А-А-И-У-И!

Не считая истошного визга, второе тело падает тоже без шума.

— Вот же придурки! — раздраженно рычу, подняв забрызганную кровью цепь. — Я ведь просто за Светкой пришел! Но нет, обязательно надо переломать вам морды. По-другому же не понимаете.

Переступив искалеченных своей же борзостью нариков, я поднимаюсь дальше вверх. Задумчиво вращаю цепью. Посмотрим, сколько сволочей приманил ор этих ушлепков.

И вообще кто сказал, что нельзя просто так взять и зайти в Мордор?

Света смотрит за парапет крыши. Девятый этаж, выбраться ноль шансов. За спиной колотят в запертую железную дверь. Колотят чем-то тяжелым.

— Люк! Ломай быстрее! Я слышал там бабу! Молодку! Да и Перец видел какую-то девку на крыше!

— Не мешай, Седой! Лучше поддень ломом здесь! Но, чур, я первый ее посмотрю, хех.

Девочка испуганно сжимает мятый рюкзак.

— Ну Вещий, держись! Я тебе этот рюкзак в задницу засуну, когда увижу! — яростно говорит Света.

— Кла-кла-кла… — щелкает маленькой пастью зубастик. Зверек сидит в импровизированном гнезде из досок, веток и прочего хлама.

Около двадцати минут назад дракониха принесла их сюда. Мама-зверь сначала задумчиво посмотрела на Свету, потом вынула ее из материнской сумки и положила в гнездо рядом с зубастиком. Еще и лизнула ей лицо, будто признавая вторым детенышем. Затем хлопнула крыльями и упорхнула в лес.

Почему дракониха не съела Свету? Она как-то слышала, что сумчатые звери обладают своеобразным инстинктом. Детеныш у самок ассоциируется с крохотным зверьком, находящимся в материнской сумке. И если туда каким-либо образом попадет чужак соизмеримый по размерам с детенышем, самка будет воспринимать его как своего.

Первым делом, как дракониха улетела, девочка попробовала открыть старую железную дверь, но та оказалась заперта. Она стучала, звала на помощь, и местные откликнулись. Но теперь Свете было страшно открывать дверь. Вламывались явно какие-то бандиты или наркоманы. Жесть просто.

— Вещщщий! — рычит Светка, но резко весь ее запал спадает, на глазах наворачиваются слезы. — Ты должен был меня защищать, а не вот-вот-вот…так со мной!

Несколько минут жильцы долбятся, железный грохот разлетается по крыше, пока дверь резко не распахивается. На бетонную площадку заходят двое. Оба худые и бледные, как поганки, в грязной одежде. Один, полуседой, в разы старше другого. Тот, что помоложе, держит в руке биту.

— Фу, Седой! — разочарованно вздыхает молодой. — Мелочь какая-то плоская. Нахрен долбились.

— Не спеши с выводами, Люк, — ухмыляется Седой. — Девочку можно отдать торговцам органами. Нехилый куш словим. Почки у нее точно здоровые.

Девочка пятится назад, прижимается спиной к стене бетонной пристройки.

— Не подходите. Я из знатного рода! Я… я обладаю Даром…

— Слышал, Люк? — Седой ухмыляется младшему товарищу. — Такая молодая, а уже врет. Чему детей только в школах учат.

Люк меньше ростом, взгляд барана, грязные немытые рыжие волосы, улыбка дебила.

— Может, вмазать ей разок? — покачивает он битой. — А, Седой!

— Деревяшкой? Загубишь, — улыбается Седой. — Щас я ее ладошкой приголублю по белокурой головке и понесем.

Из глаз девочки побежали слёзы. Её ноги задрожали. Она пытается вызвать пламя, но под нахлынувшей волной страха Дар совсем не ощущается.

— Папа… Даня… Спаси…! — плачет она, зажмурившись, но Седой мужик закрывает ладонью ей рот.

— Тише-тише, — успокаивает старый наркоман, сжимая её лицо как в стальных тисках. На что девчонка заплакала ещё сильнее. — Щас я отправлю тебя баиньки.

Похититель вскидывает ладонь для удара.

Поток слез не прекращает литься из глаз Светы, но она ничего не может сделать. Вся ее бравада куда-то делась, все тренировки с инструкторами резко забылись. Магия не отзывалась.

Девочка, прикрыв глаза, приготовилась к боли.

БДЫЩ!

Худая волосатая рука вдруг отпускает розовые губы Светы. Она распахивает глаза и вскрикивает. Седой падает на пол, сложившись от удара по затылку, как фарфоровая кукла.

— Че за на…?! — надсадно, с болью мычит он, как ему по колену прилетает битой Люка.

Хрясь!

— Сука-а!

Тдуф!

— Люк!

Бам!

— Ты!

Бдыщ!

Люк с яростной миной, грязно ругаясь месит битой Седого:

— Ну как, старый хрен?! С чего ты взял, что тебе можно меня учить?! На еще!

Хрусь!

В ужасе Света пытается вжаться спиной в стену. Разбитый всмятку Седой мычит из последних сил:

— Люк, я твой отец!

Второй наркоман застывает, окровавленная бита падает из ослабевших пальцев и катится к парапету.

— Папа?! Не-е-е-ет! — Люк падает навзничь рядом с отцом и плачет, крепко обняв убитого. — Не-е-е-ет!

Света не в силах устоять на ногах. Коленки подкашиваются, ножки окончательно отказались держать ее посреди этого ужаса. Девочка оказывается на четвереньках и поднимает глаза. Совсем рядом стоит Вещий. Невозмутимый, серьезный. Пальцы сжимают байкерскую цепь. Оружие словно обмакнули в красную краску, с железных звеньев капает кровь.

— Даня? — шепчет девочка, ползя к нему. — Даня…Данечка…

Не обращая на Свету внимания, он округлившимися глазами смотрит на бандитов:

— Охренеть! Вот это драма!

На крышу я успел вовремя. Светку, походу, как раз чуть не прихлопнули. Странно, что она не подожгла задницы этим нарикам. Хотя и так понятно — растерялась девчонка. Словила ситуативный шок. Это тебе не в школе строить безропотных одноклассников. Голодные до дозы наркоманы и убить могут.

— Даня? — еще раз хрипит Света осипшим горлом, впившись в меня взглядом. — Данечка?

— Пойдем, не время разлеживаться, — схватив девчонку за руку, рывком поднимаю на ноги и тащу прочь от лужи крови и разбитого в хлам Седого.

За нашими спинами Люк громко рыдает. Когда я мысленно приказывал ему убить своего напарника, то даже и не представлял, что битва двух наркоманов обернется столь трогательной семейной трагедией. Только сейчас за несколько секунд я успел покопаться в его голове. Нарик, правда, не знал, что с детства учивший его наркоманской жизни Седой — его отец. Вот такие дела. Ирония жизни раскрылась в самый последний момент.

Дрожащая Светка пытается обернуться назад, но я, отбросив цепь, беру ее подбородок и отворачиваю в сторону двери.

— Не на что там смотреть. Пошли.

Достаточно губить детскую психику кровавыми сценами.

Светка слушается, ковыляет на деревянных ногах прочь с крыши. Напоследок я отдаю хнычущему Люку приказ спрыгнуть от горя с крыши. Может быть и жестоко, но намного большая глупость — оставлять в живых кровного врага.

— Кла-кла-кла… — машет нам зубастик из гнезда. Желтые глазки округляются, узнав своего недавнего кормильца.

— Пока, желтоглазка. — Я тоже машу на прощание крокодильчику. — Жди маму. Очень надеюсь, что ее не поймают, и она принесет тебе на обед кроликов.

— Кла-кла-кла…

— Или да, твоих любимых овсяных печеньев.

Затем захлопываю за собой дверь.

На уровне пятого этажа до меня доносится ор пролетевшего мимо Люка. Почил с миром, что называется. Чтобы Светка не услышала, беру ее за руку и наклоняюсь к ней.

— Даня, ты чего? — спрашивает, покраснев. Она уже успела немного отойти от шока.

— Осторожно, — шепчу заботливо. — Здесь бомжи нагадили.

— Спасибо, — лепечет она испуганно.

На третьем этаже она неожиданно вспоминает, что все еще сжимает мой рюкзак.

— Это твое, кажется, — и смотрит странно.

— Ага, спасибо, — надеваю на плечи лямки. — Я за ним, кстати, и шел.

В ответ Света одаривает настолько злючим обиженным взглядом, что сразу понятно — отошла.

— За ним? А меня, значит, попутно вытащил? Выходит, я не настолько важная цель, чтобы прорываться в притон наркоманов?

Вот и прошел Стокгольмский синдром. Недолго мы были лапочкой, Соколова.

— Ну почему же? Очень важная — особенно для слуг вашего рода. Борислав с гвардейцами, кстати, тоже где-то неподалеку.

Света сжимает кулаки, нежные щечки возмущенно надуваются.

— А для тебя, значит, не особенно важная? Ну, Вещий, ты бы хоть иногда думал, что говоришь!

Отворачивается и спускается молча, на меня больше не смотря. Но я не позволяю испортить себе настроение.

— Слушай, Соколова, ради твоего спасения я двух бандюк прикончил и еще пятерых избил до коматозного состояния. Вот двое из них, кстати, лежат, — киваю на бездыханные тела, валяющиеся в темноте лестничной площадки. — Так что, пожалуйста, не выноси мне мозг хотя бы пять минут.

Соколова на побитых нариков даже не взглянула.

— Вещий, из нас двоих только ты — телепат. И мозги выносить — твоя прерогатива.

— К сожалению или счастью, здесь я уступаю первенство, — фыркаю.

Света тоже фыркает, и дальше спускаемся молча.

На втором этаже у нее снова прорезается голосок, причем даже без претенциозных нот:

— Даня… извини, это стресс, наверно, — виновато смотрит снизу вверх. — Вот и несу чушь, ты не подумай, я вовсе не такая, я на самом деле тебя… — она замолкает на полуслове, одергивает себя и засмущавшись и покраснев, лепечет: — Спасибо, что спас меня, Даня.

— Всё хорошо, — киваю. — Бывает. У тебя, правда, был стресс, он проходит через выплеск эмоций.

— Я никому не скажу, — обещает она, коснувшись моей руки. — Не скажу, что маленький зверь был в твоем рюкзаке.

— Спасибо, — облегчение накатывает волной. — Это было бы здорово.

А вообще, перепалка пошла Соколовой на пользу. Сразу глаза засверкали, щеки зарумянились. Рецепт боевого настроения Соколовой — разозлить ее.

Еще на первом этаже мы услышали визг покрышек и рев моторов. Спешим наружу, выходим и видим, как бронированные джипы окружили здание.

— Госпожа! — кидается к нам Борислав с гвардейцами.

Гвардейцы хватают Светку и уносят, прикрывая своими телам. Я спокойно смотрю им вслед. Борислав с автоматчиками остаются рядом.

— Даниил, что произошло? — требует Борислав.

— Да ничего особенного, Светка на крыше сидела, — пожимаю плечами. — Я ее нашел, открыл дверь и выпустил. А вы как нас обнаружили?

— Мы видели, как с крыши упал и разбился насмерть один из жителей этого места, — Борислав бросает брезгливый взгляд на заброшенный дом. — Да и крылатый зверь унесся в этом направлении.

О, значит, дракониха вернулась к зубастику. Хорошо, что гвардейцы не смогли ее убить. Не хотелось делать звереныша сиротой.

— Меня домой не подбросите? — задираю голову на старшего гвардейца. Дурацкий мой рост.

— Подбросим, конечно, — Борислав смотрит на меня внимательно. — Скажи, парень, это ты того наркомана сбросил с крыши?

Скрывать нет смысла.

— Я. Он со своим папашей приставал к Светке.

— Приставал? С папашей? Хм… я доведу до Виталия Степановича, — кивает Борислав. — Уверен, тебя наградят. Полиции сообщать не будем, — добавляет он, что меня радует.

Насчет награды же не знаю, конечно, но если Светка все же проболтается о том, почему дракониха залетела к нам на математику, то, может, меня хотя бы не попытаются убить. Небольшой, но шанс.

Светка не проболталась. Уже на следующий день меня пригласили в дом Соколовых. Мама пошла со мной в качестве родителя. Шикарная усадьба с колоннадой и барельефами впечатлила ее до безумия. Принимал нас не глава рода Соколовых, персону которого, видимо, посчитали слишком жирной для простолюдинов, а отец Светки Дмитрий.

— Рад, что ты серьезно воспринял мою просьбу, Даниил, — улыбнулся аристократ. — И принял все меры для защиты моей дочери.

Ага, клал я на тебя и твои просьбы. В первую очередь, я думал о том, чтобы вы не прикончили меня с мамой. Во вторую же…действительно, жалко было девчонку. Ни за что ведь пострадала.

— Мы с Виталием Степановичем посчитали твои заслуги достойными награды, — Дмитрий протягивает приличной толщины фолиант в кожаной обложке. — Это «Телепатические основы» Давыдова. Весь небольшой тираж стоит на учете Преображенского приказа. Поэтому подарить не могу, только одолжить на время. Скажем, на полгода. Ну и светить им на людях не рекомендовал бы, по понятным причинам.

— Благодарю, — когда принял книгу, по рукам пробежались приятные мурашки. Наконец-то, стоящая литература по телепатии. Уже не терпелось открыть и погрузиться в сокровенное таинство.

По сути, на этом процедура благодарности была завершена. Мы с мамой еще немного посидели, пополи чай с медом в роскошной гостиной и уехали восвояси, то бишь в свою каморку.

— Ну, что думаешь? — отрывает меня от размышлений голос Гришки.

— Думаю, да, надо снова двигать в Южный Парк, — серьезно говорю.

Он тут же давится рисовым супом. Приходится его постучать по спине.

— Кха-кха…Даня, вообще-то я тебя просил дать списать домашку по математике.

— Сдалась тебе эта математика, — отмахиваюсь и зачерпываю ложку перловки. — Нам нужно Дар развивать, понимаешь?

— Снова в лес? — передергивает плечами Гриша.

— Верно, — киваю. — Что думаешь?

— Думаю, что на математику мне совсем не хочется, — усмехается казах. — А она как раз послезавтра утром. Чем не повод?

— Хе, знал, что ты наш парень.

— Опять в лес собираетесь, самоубийцы? — резко раздается справа.

Света садится напротив с подносом и смотрит подозрительно на нас с Грихой. Ну казах умеет делать лицо каменным, а у меня мимика более живая. Так что наверняка палюсь.

— С чего ты взяла? И почему опять?

— Ох, Вещий, не делай из меня идиотку, — закатывает Света глаза. — Откуда у тебя в рюкзаке взялся тот враку? Конечно, вы уже ходили в лес и на свою голову прихватили то, что нас всех чуть не угробило.

— Враку? — хлопаю глазами. — Это ты про зубастика?

— Что и требовалось доказать, — торжествующая ухмылка. — Будете всякую бяку брать в рот, сдохнете как мой пес Кузя, — девочка делает серьезное внушение. — Полно зверей с ядовитым мясом, а вы, балбесы, даже не знаете за чем именно охотиться надо.

— У нас был план, — мрачно отвечает Гриша.

— Какой? Спросить в приемниках? — сразу просекает Света. — Да вас там облапошат как детей.

— Сказала десятилетняя девочка, — не остаюсь я в долгу. — Ну, допустим, мы располагаем минимальной информацией. А тебе-то какое дело?

— Мясо зверей ни для кого не лишнее, — хмуро отвечает Света. — Кроме того, я смогу потренироваться в пиромантии.

Звучит объяснение так себе. Я еще понимаю, что у Гриши род далеко не богатый. У них мало гвардейцев, магов, да и самих аристократов, которым позволено добывать сырье возле Аномалий. А вот Соколовы-то могут себе позволить многое. Денег у них валом. И для тренировок лучше всего подходит полигон, который, опять же, должен быть у Соколовых.

— Тебе мало ваших боевых инструкторов?

— А чем мне эти инструкторы помогли? — возмущается Света. — Сам же помнишь, что было на крыше, — она передергивает плечами. — Я ничего не могла сделать… в отличие от тебя. А все потому, что ты совершенно безбашенный, натаскался по лесам и бандитским переулкам, и теперь у тебя начисто отбито чувство самосохранения, тебе ничего не стоит вломиться в наркоманский притон и всех там убить.

— Ну спасибо, — почесал я голову. Выставила меня каким-то мясником.

— Я уж точно больше вашего смыслю в зверях. Я буду мозгом, а вы моими мускулами.

— Напрягать мозг — это, вообще-то, в первую очередь работа телепата, — хмыкаю. — Откуда у тебя информация о зверях?

— В нашей семейной библиотеке есть энциклопедия «Полный список магических зверей» Сечина. Он, конечно, ни фига не полный. Каждый год из Аномалий приходят новые твари, а старые виды пропадают. Но в энциклопедии хватает еще не исчезнувших видов. Книжка эта бесценна!

Света замолкает и выпрямляется, гордая собой. На лице сияет победное выражение.

Мы с Гришей переглядываемся.

— Отойдем, Грих.

Встав у буфета, я залипаю на пирожные и чизкейки. Казах же делится своим мнением:

— Мутная эта Соколова, Дань. Хоть она тебя и не слила тогда, но кто знает, что у нее на уме. Тем более она, — он морщится. — Девчонка.

— Понимаешь, Грих, в чем дело. Соколова, правда, девчонка. И вроде бы это недостаток. Только вот мы с тобой незаметно, но неотвратимо приближаемся к тому возрасту, когда девка в друзьях ценится почти в три раза больше, чем пацан.

Казах недоверчиво смотрит на меня.

— Да ну!

— Ага, — грустно вздыхаю. — Так что нужно думать на перспективу. Да и ее книжка пригодится. Мы же, правда, почти ни хрена не знаем о зверях.

Гришка сжимает кулаки, перебарывает себя.

— Ладно, как хочешь.

Возвращаемся к ожидающей Соколовой. Света даже к салату с креветками не притронулась, ручки сложила на коленках и ждала. В то время, как другие девчонки с непониманием косились на нее — чего это принцесса школы забыла за столом этих неудачников?

— Выступаем ранним утром послезавтра, — бахаюсь я на стул. — Так что завтра приноси свою энциклопедию, на переменах полистаем, наметим список целей.

Уголки губ Светы дергаются вверх, будто она хочет улыбнуться. Но девочка тут же берет мимику под контроль и со спокойным лицом кивает:

— Правильное решение, — и тут же хмурит гладкий лобик. — Подожди, ты сказал послезавтра? Но первый урок же математика! Мы не можем ее пропустить!

Я широко усмехаюсь в личико нашей отличнице.

— Можем, Света. Еще как можем.

И в глазах нашей правильной девочки вспыхивает такой великий ужас, которого я не видел у нее даже в наркоманском притоне.

Следующим днем мы каждую свободную минуту используем, чтобы полистать энциклопедию Светки. Книжка, которую она принесла, была потрепанной, листы пожелтели, корешок истерся. Явно энциклопедию, в свое время, много с собой таскали. Возможно, она служила путевым помощником аристократам, охотившимся у Аномалий.

На переменах мы изучаем самые распространенные виды зверей. Каких стоит ловить, на каких лучше не тратить силы. Удобно все-таки, что нас со Светкой вместе посадили. Не надо к ней подсаживаться. Каждую перемену Гриша приставлял стул с другого от меня бока и тоже заглядывал в книгу.

Остальные одноклассники удивленно поглядывают на нашу компашку. Свита Светы мнется в сторонке, не зная куда им прибиться. Девочки растерянно теребят подолы юбок, в замешательстве, куда деть руки.

Вскоре выясняется, что смущены не только они.

— Светлана, — к нам быстрым шагом подходит Богдан Предякин, глаза у него блестят как сосульки. — Не хочешь объяснить, почему ты проводишь время вместе с этим простолюдином?

Я не отвлекаюсь, продолжая читать характеристики очередного зверя. Но краем уха слушаю. Всё же любопытно, как его Светка отбреет.

— Я должна объясняться перед тобой? — Соколова приподнимает одну бровь. — Ты кем себя возомнил, Предякин?

Богдан сжимает кулаки, но сказать ему нечего. Не те возможности у Предякиных, чтобы нарываться на Соколовых.

— Скажи мне одно. Значит, теперь ты с ними общаешься? Прибрала к рукам? Будешь их защищать в случае чего?

Оторвавшись от книги, я усмехаюсь:

— Ты что-то путаешь, снеговик. Твоя шайка вовсе не является для меня угрозой. Сам тебя отделаю, если нарвешься.

Богдан сужает глаза.

— Тогда поговорим с тобой на боевом спасе, — злобно смотрит он на меня и уходит.

От Светы никакого послесловия не следует, да и мы с Гришкой ничего не говорим. Молча продолжаем читать книгу. В себе мы уверены, с четвероклашками уж как-нибудь справимся.

На большой перемене мы также собираемся почитать за едой. Но едва входим в столовую, мне машет какой-то четырнадцатилетний парень со стильной прической.

— Данила, да?! Можешь, к нам присесть ненадолго?

Он сидит в компании таких же ухоженные мускулистых парней и пары кокетливого вида девчонок. На столе у них роллы, блюда из морепродуктов, фреши из грейпфрутов и ягод. Шикуют пацаны, ничего не скажешь. Мощно для школьного обеда.

— Витя Шерстов, — Гриша смотрит в ту же сторону.

— Простолюдин, — снисходительно говорит Света, держась рядом со мной. Вообще сегодня она весь день от меня ни на шаг не отходит, не только на уроках, но и на переменах.

— Да, но не из бедных. Отец вроде владеет стриптиз-клубом.

Я приподнимаю бровь. Интересно, не тем ли самым заведением, где танцует наша несравненная Антонина Павловна, гроза хулиганов и королева шеста.

Без причины отказывать банде мажоров неразумно. Поэтому, сказав Грише со Светкой, чтобы без меня принимались есть и читать, иду к старшеклассникам.

Парень со стильной прической подвигает мне тарелку с роллами. По его кивку другой парень подтаскивает от столика рядом свободный стул.

— Угощайся, парень. Хочешь — пей свежевыжатый сок. Или тебе капучино заказать? Вот еще неплохой крем-брюле.

— Спасибо, — я не спешу тянуться к угощениям. — А чем я заслужил столько щедрости?

— Ты ешь, ешь, — благосклонно улыбается Шерстов. — Перемена большая. Еще успеем обсудить дело.

— Дело, значит, — повторяю. — И какое?

Другие парни за столом с неодобрением косятся на меня. Девушки надувают без того пухлые губки. Один Шерстов не теряет хорошего настроения.

— Ну раз настаиваешь, пообщаемся. Говорят, ты — телепат, Данила, — сообщает старшеклассник. — И заставлял своих одноклассников то по-песьи скулить, то зады друг другу нюхать. Правда?

— Допустим.

— Мне требуется кое-кому мозги подправить, Данила, — Шерстов косится на столик в дальнем углу. Там общаются несколько старшеклассниц. Вниманием мажора же завладевает четырнадцатилетняя рыжая девушка. Симпатичная, с ярко выраженной талией и не по возрасту крупными формами. — Лерка Казанцова нехорошо обо мне думает. Это надо исправить. Сделай так, чтобы она хотела моего внимания. Ты понял, Данила?

Ага. Понял, что ты ушлепок.

— Я — телепат, а не абьюзер, — встаю из-за стола. — А роллы можешь засунуть себе в одно место.

Парень кладет мне руку на плечо. Сил у него больше, чем у меня, и я падаю обратно на сиденье стула.

— Э, нет, шкет, — нависает надо мной Шерстов, а остальные парни злобно скалятся. — Я тебя не спрашивал. Ты просто это сделаешь, теперь понял наконец? — крепче сжимает он мое плечо.

— Я кое-что действительно понял, — выцеживаю.

Пытаюсь нырнуть Шерстову в голову. Сходу не получается. Ментальные щиты.

— В голову лезешь? — сходу понимает мажор. — Сосни! Как только мой отец узнал, что у нас в школе завелся мелкий мозголаз, сразу нанял телепата для установки щитов, — смеется Шерстов и еще больнее давит на мое плечо. — Ты мне ничего не сможешь сделать, щенок. Так что исполняй, что тебе говорят. Влюбляешь в меня Казанцову и свободен. Пока что.

Старшеклассники вокруг ржут как кони. Парни, девушки — все. Ясно. Все за этим столом — жалкие прихлебатели мажора Шерстова. «Шестерки» без своего мнения.

Света и Гриша замечают, что у нас не все в порядке, и встревоженно смотрят. Я незаметно подмигиваю ребятам, и они остаются на месте.

Вообще, ситуация смехотворная. Щиты-то у Шерстова дерьмовые, сломать их мне нехрен делать. Но зачем светить своими навыками? Когда самое простое решение находится на виду. И как только оно не пришло в голову Шерстову. Наверное, Казанцова и динамит его за недалекий ум.

Один из здоровых прихлебателей Шерстова вдруг встает из-за стола. Подходит к мажору и убирает его руку с моего плеча. Шерстов в непонятках вскидывает подбородок.

— Гримов, ты чего…

Другой старшеклассник хватает Шерстова за волосы и макает его лицом в крем-брюле. Третий берет стакан фреша и переворачивает над головой Шерстова. По столовой разносится удивленный гул. Казанцова с подружками тоже оборачиваются и видят запачканную физиономию мажора.

Стоило бы еще и ролы ему в задницу засунуть, но ладно уж, такое мне отец этого мудака точно не простит. Обойдемся лайт-режимом.

Я поднимаюсь с места и, отряхнув с плеча невидимую пыль, предупреждаю сплевывающего крем Шерстова:

— Учись завоевывать девушек подарками, цветами и комплиментами, ушлепок. Иначе я тебе устрою профилактику пожестче.

На этом покидаю стол говнюков и ухожу к раздаче. Что у нас сегодня на обед? О, моя любимая гороховая каша. Надо было хоть один ролл умять, правда.

На перемене через два урока к нам в класс заходит… Казанцова.

— Данила Вещий, можно тебя на секундочку? — обворожительно улыбается она.

С такой аппетитной девушкой грех не пообщаться, хоть я еще и не в том возрасте. Под хмурым взглядом Соколовой встаю и подхожу к двери. Казанцова шагает ближе, наклоняется и вдруг целует меня в щеку. За спиной весь класс ахает.

— Спасибо за то, что проучил Шерстова, — промурлыкало это рыжее чудо. — И не выполнил его грязную просьбу. Я узнала про нее у девчонок, что с ним сидели в столовой.

— Пожалуйста, — отвечаю с улыбкой до ушей. — Если что обращайтесь. В любое время я готов постоять за вашу честь.

— О, благодарю, — расцветает девушка и посылает мне воздушный поцелуй. — Мой маленький герой! С такой защитой мне теперь никакой Шерстов не страшен.

— Абсолютно верно, — киваю.

Она еще что-то щебечет и со звонком убегает. Я же, не торопясь, воздушной походкой возвращаюсь на свое место. Соколова смотрит на меня и бурчит:

— Помаду вытри с лица.

— Нас даже до леса не довезли, — возмущается Света, когда такси, высадив нас на границе Южного Парка, уносится прочь.

— Они дальше не едут, смирись, — отвечает Гриша.

Раннее утро. До начала уроков еще час. Сегодня задержались. Соколову обычно возит в школу слуга рода. Единственное, что она могла сделать — это приехать раньше, но не поменять пункт назначения. Так что нам с Гришкой пришлось на такси заехать на школьную парковку за Светкой, а потом уже шуровать в Южный Парк.

Вряд ли мы успеем к первому уроку, ну и ладно.

— Мы опоздаем на математику! — грустит Соколова. — Это ужасно!

Идем вдоль улиц в сторону леса, старательно избегая темных подворотен. А то мало ли кто в них засел. Совсем не хочется задерживаться из-за разборок с местной гопотой.

— В общем, помните наши цели? — спрашиваю ребят. — Кролопок и пандама — очень желательны.

— Вряд ли они убежали так далеко от Аномалии, — замечает Светка. — Уж скорее нарвемся на прингвеса.

— Тоже неплохо. Лишь бы опять не бигус.

До леса добираемся без происшествий. Ну я и не рассчитывал, что к нам снова пристанут гопники. Прошлые были какие-то аномально ранние пташки. Обычно бандитизм бурлит ночью, а не в самую рань.

За городом сразу сходим с тропы. Бродим, бродим через высокую траву и дикорастущие кусты. Проходит почти час, но никакого зверя мы не встречаем.

— Блин, — возмущаюсь я. — А в прошлый раз сразу двоих встретили.

— Новичкам везет, — вздыхает Гриша.

— Нет, вы серьезно думали, что все получится с первого раза? — принимается учить Светка. — Нам придется тут бродить еще неизвестно сколько дней. Конкуренция-то огромная. За зверями охотятся те же Загонщики, может еще кто-то из таких же любителей как мы. Поэтому и нужно выбирать время, чтобы уроки не прогуливать.

— Ну да, — соглашается Гриша. — Если родители узнают, никакого нам больше леса.

— Я всё понимаю, — задумчиво отвечаю. — Просто думал иначе. Но если в Южном Парке звери действительно появляются редко, твоя стратегия, Свет, самая верная. Но мне так не показалось в прошлый раз, когда мы столкнулись с бигусом, а потом еще и нашли зубастика.

— Неделю назад в Сибири забурлила новая Аномалия, — сообщает Светка. — Произошел сильный выброс. Куча тварей вырвалась, основную массу перебили, но многих упустили. Вот некоторые и добежали до нашего захолустья. Но это когда было? Наверняка, Загонщики уже перебили основную массу. Им не надо много времени, чтобы обыскать ближайший лес. Двух-трех дней хватит.

— Паня-ятна, — протягиваю задумчиво. Да, большое упущение. Знать бы раньше. Но я еще не настолько разбираюсь в устройстве нового мира. — Тогда нам нет смысла постоянно таскаться в Южный Парк. Нужно дождаться нового «бурления» Аномалии, и уже тогда идти на охоту.

— Логично, — кивает Гриша. — Пойдем назад?

Раздается дикий протяжный вой, похожий на волчий.

Мы втроем замираем и смотрим друг на друга.

— Похоже, Загонщики не всех зверей-таки извели, — невозмутимо замечает Гриша. И только надувшиеся, как у хомяка, щеки выдают нешуточное волнение маленького казаха.

Вой снова возобновляется. Уже ближе. В отличие от Гриши со Светой лично меня не пугает приближающаяся тварь. Я раньше сотни раз слышал подобные звуки. В прошлой жизни на моем пути возникали десятки голодных мутантов, почуявших теплую кровь. Здесь нет мутантов, но непонятные звери чем-то на них похожи. Любые хищники между собой схожи.

— Не теряться! — рявкаю ребятне. — Света, чего стоишь? Создавай свой файербол. Гриша закрой ее собой и достань нож.

Мальчик и девочка быстро реагируют. У Свети получается сформировать здоровый огненный шар. Гриша пригнулся и выставил перед собой огромный тесак. Ну а я приготовился бить воющего монстра на опережение. По сути, все надежды по ловле зверей лежали на мне и моей телепатии. Без меня Гриша даже не рискнул бы пойти в лес. Ну и Светка не увязалась бы.

Вой резко обрывается. Заросли кустов отодвигаются и на тропу ступает огромный мохнатый зверь.

Царский охотник Степан Невзоров идет по следам Легавого. Опасный зверь, что проскочил из Западносибирской Аномалии, уже неделю как рыскает по европейской части страны. Кровавый след из загубленных стад и разоренных фермерских хозяйств привел Степана в городок Будовск. Вчера охотник был на местном мясокомбинате. Зверь там ни одной целой туши не оставил. Хорошо, что работники успели сбежать. Легавый не отказался бы перекусить и человечиной.

— Гребаные аристократы, — рычит охотник, внимательно изучая следы огромных лап на мягкой земле.

Легавый не обладает ценным мясом. Это просто огромная, как пума, машина для убийства с волчьей головой. Сильная, быстрая, кровожадная. Его плоть не развивает магический Дар. Потому дворяне не очень заинтересованы были в его поимке. Потому и прошляпили его возле Аномалии. Пришлось заняться зверем подразделению царских охотников.

Дикий вой справа заставляет охотника ускориться. Зверь издает подобные звуки, только когда учуял очередную жертву. Остается надеяться, что это не люди.

«А ведь город совсем близко…» — размышляет Степан, отведя в сторону болтающийся на ремне «калаш».

Если бы у него была уверенность, что Легавый наткнулся на оленя или медведя, то и не рискнул бы вмешаться. Дождался бы подмоги, затем вместе с группой бойцов оцепили бы участок леса и выловили бы монстра. Степан не знал, справиться ли он один со зверем. Но и допустить новых жертв он не мог.

Охотник пробирается сквозь плотную стену зарослей и перепрыгивает через овраг. Мешающиеся на пути кусты он сжигает волной огня. На бегу взмахивает ладонью, и остаточное пламя гаснет.

Наконец пробивается к приметной тропе. Следует по ней, из-за поворота доносятся детские голоса. Сердца охотника холодеет. Степан ускоряется. В руке вспыхивает огненное копье. Он ни за что не даст погибнуть бедным детям. Главное, чтобы не было еще поздно.

Картина ему открывается престранная. Даже сюрреалистичная.

На тропе стоят трое детей. Пред черноволосым мальчиком лежит брюхом к верху сам Легавый. Да еще такой огромный, каких Степан в жизни не видывал. Здоровый зверь и матерый, опытный. Дубленая шкура вся в старых шрамах.

И это чудовище сейчас подставляет незащищенный живот пацану, дает себя гладить по пузу, выражая покорность, и сам тащится при этом, дрыгая лапами.

— Отойдите от твари, — охрипшим голосом командует Степан, держа палец на курке. — Дети, вы меня вообще слышите?

Те не двигаются и оглядывают охотника подозрительным взглядом.

— А вы кто будете? — хмуро спрашивает черноволосый мальчишка. При этом Легавый встает и, потеревшись мордой о бок мальчика, настороженно смотрит на охотника.

Степану становится не по себе. Мальчик явно телепат, и хоть у охотника стоят ментальные щиты, связываться с тем, кто приручил опасного зверя, без нужды не хочется.

— Я царский охотник Степан Невзоров. В данный момент охочусь за Легавым.

— За Шариком? — удивляется мальчик и треплет чудище по морде, а тот и тащится. — За что вы его так?

— Он опасный зверь, — хмурит брови Степан.

Мальчишка смотрит недоверчиво на мужчину, будто сомневается в его словах.

— Так уж и опасный?

— Он убил много коров…и овец…

— Так Шарик же ого-го большой! — резонно замечает мальчик, потрепав зверя по рваному уху. — Ему надо много есть.

— Ну и долго мы будем стоять? — возмущается светловолосая девочка. — Мы, между прочим, сейчас прогуливаем математику. Вещий, отдавай псину господину царскому охотнику и пойдемте в школу.

— Тебе разве не жалко Шарика? — возражает ей мальчик азиатской внешности. — Охотники его не пожалеют, а он ведь хороший.

— Хороший? Это кровожадный зверь, — вставляет Степан, но неуверенно. Сейчас «кровавый зверь» лижет мальчику-телепату руку огромным красным языком.

Телепат задумывается.

— Господин царский охотник, а ваше же подразделение занимается охотой на зверей, я правильно понимаю?

— Верно, — кивает Степан, не понимая к чему он ведет.

Мальчик широко улыбается:

— Ребят, у меня, кажется, родился офигенный бизнес-план, — бросает он своим и снова смотрит на Степана. — Господин охотник, а ваше начальство не хотело бы купить полностью ручного Шарика для охоты на опасных зверей?

Степан удивленно раскрывает рот. Этот пацан ведь шутит, да?

Очередной дворянский прием в столичной усадьбе Вороновых прошел без эксцессов. Кавалеры с дамами оттанцевали, распили всё вино, а напоследок кто-то из пьяных еще успел и подуэлиться до первой крови. Причем, это были как раз дамы. Но неважно, жертв нет, и вечер можно считать удавшимся.

В своем кабинете Аркадий Воронов слушает доклад старшего сына Эдуарда. Каждый светский вечер не только позволяет проявить себя в обществе, но и также дает возможность провести анализ сил других аристократов.

— У Раковых дочь выросла…

— Видел, крупная барышня, — кивает глава рода, невольно поежившись.

— И сила у нее тоже немаленькая. Наши сенсорики подметили значительно выросший Дар. Учитывая, что у нее редкое направление друида…

— …То ее таланты будут высоко цениться среди аристократов, — соглашается Аркадий. — Особенно землевладельцами. А мы как раз приобрели Приволжский агрохолдинг… Надо подумать, как заполучить друидку в род.

— Вариант всего один, — замечает Эдуард. — Раковы нынче сильны и отдадут свою дочь только в главную ветвь Вороновых. Я женат, остается только брат, но он не обрадуется такой…хм…крупной невесте.

— Перетерпит, — равнодушно отвечает отец. — Жора все равно будет ходить налево. Тут хоть причина будет объективная. Что еще по гостям?

Подложив нехилую свинью брату, Эдуард продолжает доклад:

— Соколовы. Виталий и Дмитрий обновили ментальные щиты. Мы оперативно провели дополнительную проверку. Также более прочные щиты стояли у всех женщин и детей Соколовых на приеме.

— Интересно, — кивает Аркадий. — Что-то их подтолкнуло к усилению защиты от телепатии. При этом, заметь, войну Соколовым некто не объявлял, и они сами ведут неагрессивную родовую политику.

— Значит, вариант только один-единственный. Кто-то из Соколовых подвергся телепатическому нападению не со стороны родов.

— Скорее всего. Разведай, найди этого телепата. Если он еще живой, достаточно сильный и, правда, никому не принадлежит, необходимо прибрать его к рукам.

— Уже занимаюсь, — кивает Эдуард. — Этому делу я поставил высокий приоритет.

— Правильно. Телепаты — слишком грозное оружие, чтобы пренебрегать новым самородком. Соколовы не должны его получить.

— Он будет наш, отец, — спокойно заявляет наследник. — Или умрет.

Время пронеслось незаметно. Кажется, еще вчера мы были десятилетками и впихивали Шарика царскому охотнику, как перспективного Цербера престола, а уже сегодня учимся в предвыпускном классе.

Я был доволен. Деньги, вырученные с Шарика, дали возможность маме взять паузу, пройти курс повышения квалификации и устроиться на более высокооплачиваемую работу. Мы стали лучше питаться и больше проводить время вместе.

Гриша и Света подросли в силе. Точнее, Света подросла, а Гриша пробудился. Он стал метателем молний, за что я в шутку называл его Пикачу. Вообще, у нас многие в классе пробудились, что вызывало у многих удивление. Этот нетипичный всплеск подметили дворяне и после череды переводов наш класс на пятьдесят процентов состоял из дворянят.

Сам я занимался изучением книжки Соколовых. Частенько, в любое свободное время, посиживал в медитации. Мои ментальные способности развились, но я все не мог понять, в каком направлении лучше двигаться. Судя по классификации из книжки, телепаты делились на пять больших категорий: Манипулятор, Конструктор, Иллюзионист, Устранитель, Провидец.

Манипуляторы самые распространенные. Они обладают силой незаметно оказывать глубокое влияние на чужой разум, что позволяет манипулировать восприятием, волей и здравым смыслом других живых существ.

Конструкторы — редкий вид. Они способны создавать различные экстрасенсорные конструкции от психо-клинков и псионических ракетных установок до целого мира в сознании, дополненного сценариями, управляемыми искусственным интеллектом, и тысячами NPC. Понятно, что создание собственных метавселенных под силу, дай бог, одному или двум людям на всей планете.

Иллюзионисты создают иллюзии, чтобы казаться невидимым, или выглядеть как кто-то другой или заставлять других переживать события, которых на самом деле не происходит.

Устранители — это боевые ликвидаторы. Псионические разряды, психический паралич, ментальная амнезия — самое безобидное в их арсенале.

О Провидцах сказано мало. Их способности связаны с Астралом так плотно, как ни у кого другого. Они там фактически живут и… ну и наверное, видят будущее. Название самоговорящее.

Сам я предрасположен как к Манипуляторам, так и Иллюзионистам («хрустальные шары» гопника помните? То-то и оно). Думаю и Устранителем запросто могу стать. Но мне не хочется ограничиваться чем-то одним. Настоящий успех я вижу в разносторонности.

Но пока все равно я изучаю основы и всего понемногу. Поэтому есть время подумать до того момента, как пройду ранговую комиссию, стану магом и поступлю в университет. Ну и затем меня призовут на обязательную срочную службу возле Аномалий.

— Вещий, ты чего опять завис? — рычит на меня Света. Она, кстати, повзрослела за прошедшие годы. Во всех местах. Мы с Гришей постоянно засматриваемся на ее третий размер, а она нас колотит за это, хотя сама будто специально держит верхние пуговицы рубашки расстегнутыми. — Слышишь меня вообще? В Западносибирской Аномалии вчера возмущение прошло, наверняка остатки выживших зверей и к нам привалят.

Мы сидим в столовой и, надо заметить, я уже могу себе позволить нормальную еду. Как и одежду. Когда происходили наплывы зверей, мы несколько раз выходилина охоту в Южный Парк. Успех и удача нам сопутствовали. Часть туш зверей потребляли сами, а часть продавали. Вот сейчас и уминаю пешечку с фрикадельками. Мм, объедение.

— Значит, выдвигаемся за зверями, — киваю. — Думаю, через два-три дня. Как раз и звери добегут до наших мест.

— Как бы с Загонщиками не столкнуться, — волнуется Света. — Они же бандиты.

— Если и столкнемся, Даня накроет нас иллюзией кустов. Как уже не раз было, — машет ложкой Гриша. — Чего ты вдруг заволновалась? Раньше за тобой не водилось…

— Потому что я уже взрослая девушка, болван, — опять рычит Света и кивает в сторону засмотревшихся на нее парней за другим столом. При этом золотой водопад длинных волос Светки качается за спиной, сверкая в свете ламп. — Все это понимают, кроме вас двоих, деревенщины.

— Я все равно не понял, — чешет макушку Гриша.

— О том и речь, — Света дергает подбородком и обиженно отворачивается.

— Друг мой, просто нынче Светлана боится за свою честь, — охотно поясняю. — Раньше ее тело не обладало настолько выдающимися выпуклостями, и она не была ценна в этом качестве.

— А-а-а… — протягивает Гриша. — А почему она сказала, что мы не понимаем этого? Мы же постоянно зырим на ее сись… ну ты понял, — обрывает слово казах после грозного взгляда Светы.

— Ну тут я вижу только одно объяснение, — задумчиво отвечаю. — Этими намеками Светлана подталкивает нас — кого-то одного или сразу обоих — к переходу от обычного зырканья к действиям…

— Хватит! — вспыхивает блондинка, хлопнув по столу ладонью. — Ты что несешь, извращенец!

Она резко встает — краснощекая, злая — и покидает столовую. Мы с Гришей дружно провожаем взглядами ее спину…ну ладно, ту часть тела, что ниже.

— А юбка короче стала, — замечает Гриша. — Давно?

— Буквально на днях, — я даже конкретный день смогу вспомнить, если хорошенько напрягу память. Телепат как-никак, мозг постоянно в напряжении, оттого натренирован. — А что? Заинтересовался?

— Чисто в исследовательских целях, — усмехается Гриша уголком губ. — Я же молодой, неопытный. Надо учиться и набираться опыта.

— Понимаю, — я в отличие от друга серьезен. — Отлично понимаю.

Сам ведь был ребенком.

Мимо проходит стайка одноклассниц. Те кокетливо улыбаются мне, единственному телепату в школе, а значит, перспективному специалисту, ну или высокооплачиваемому магу. Ох, похоже, скоро мое испорченное детство будет испорчено второй раз.

На уроке Прикладной магии преподаватель дает неожиданное задание:

— Групповые практико-ориентированные проекты. В октябре пройдет школьная областная конференция. Лучшие работы пойдут туда. А уже победители и призеры конференции получат дополнительные балы при поступлении в вузы, в том числе столичные.

Народ сразу заинтересовался. Особенно простолюдины. Многие мечтали выбраться из нашей глухомани. Но и дворяне проявляют какой-никакой интерес.

— А сложные надо проекты? — лениво спрашивает Богдан.

— Достаточно сложные, сачковать не получится, — строго на него смотрит преподаватель. — На конференцию отправятся действительно проработанные и обдуманные работы, которые можно использовать на практике: в производственной либо другой сфере. Вы должны придумать, где и как по-новому использовать магический Дар, чтобы облегчить физический или интеллектуальный труд общества.

— У-у-у… — протягивает Айсмен, потеряв интерес еще на слове «сложные».

— К концу недели разделитесь на группы по два человека и предоставьте старосте список с темами, — распоряжается преподаватель.

Староста Лена Смольная сосредоточенно кивает. Девушка явно задумалась над новым заданием.

Дальше урок проходит по прежней схеме. Преподаватель рассказывает, где в повседневной жизни применяются магические способности, а потом задает подготовить доклады с примерами. Вот тоже заморочка. Интернета в этом мире ведь нет. А значит информацию нужно раскапывать либо в библиотеке, либо хрен знает где.

Звенит звонок, учитель отпускает нас. Мы убираем учебники в рюкзаки, чтобы перейти в следующий кабинет.

— Ты, кстати, что думаешь насчет группового проекта? — спрашиваю я Светку, которая уже поднялась и оправила юбку. — Будешь участвовать?

— Это обязаловка, — пожимает она плечами. — Но если тебе нужны балы для вуза, найди другого партнера. Я сделаю работу лишь для галочки, не собираюсь пахать. На «четверку» хватит и ладно.

Ну да, она ж дворянка. Да притом Соколова. Ей ничего не стоит поступить на платку в любой вуз страны. А мне, правда, требуется серьезно отнестись к этому вопросу. Мне кровь из носа нужно попасть на бюджет, и баллы совсем не лишние. Но с кем совместно делать проект? Гриша тоже вряд ли загорится идеей. В последнее время род Калыйр неплохо поднялся на химическом производстве.

Школьный день длится медленно и скучно. Кажется, что мы будто муравьи ползем в вязком киселе. Урок художественной литературы у нас двойной (зачем она вообще нужна?). Отсидев первый, остаемся в том же кабинете. Светка достает зеркальце, поглядывает на себя, поправляет белокурую челку. Я же читаю энциклопедию зверей. Совсем скоро идем на охоту, надо обновить знания.

— Данила, привет, можно тебя? — вдруг подходит к нашей парте Лена.

Тут же раздается хлопок. Это Света резко закрыла крышку зеркала и внимательно посмотрела на старосту.

Наша староста, между прочим, красивая девушка. Длинные волосы цвета молочного шоколада, стройная фигурка с уже прилично обозначившимися прелестями, милое лицо со вздернутым носиком… Слышал, к ней даже дворянчики подкатывали из параллельного класса, но нашей старосте не до таких глупостей, как свидания.

Так что неудивительно, что Света настороженно отнеслась к Лене. Это у девушек в природе заложено — воспринимать друг друга как конкуренток. Особенно красивых тянок.

— Конечно, — вежливо улыбаюсь я Лене, в первую очередь, чтобы позлить Соколову. Ее тихий фырк не заставляет себя долго ждать. — Чем могу помочь?

— Ты будешь участвовать в прикладном проекте?

— Мы все будем.

— По-настоящему участвовать, — поправляется Лена. — То есть, стараться получить призовые места на областной конференции. Не для галочки.

— Да, я замотивирован, — киваю.

— Я так и думала, — серьезно отвечает староста. — А партнера себе уже нашел?

— Нет, с этим проблема. — Я уже догадался, куда она клонит. Просто пока тяну время для раздумья.

По успеваемости Лена первая в нашей параллели. В ее досье куча областных докладов и успешных олимпиад. Лучшего партнера по проекту и не сыскать.

— Тогда, может, будешь со мной в группе? Сам знаешь, мне не хватает мага, чтобы проводить исследования.

Да, в этом сложность создать нормальный рабочий проект. В школе пробудившихся одаренных не так много. А без них, мне кажется, невозможно наработать методику, пригодную для практического использования. Староста же наша пока не пробудила Дар.

— Очень заманчивое предложение, Лен. Дашь мне подумать до завтра?

На ее лице не вздрагивает ни один мускул. Словно другого ответа она и не ждала. В ее зеленых глазах я даже увидел проблески понимания.

— Хорошо, до завтра, — кивает девушка и отходит.

Интересно получается. Лена ведь прекрасно осознает, что у меня вариантов выбора партнера намного больше, чем у нее. Я — маг, да еще телепат. Мои способности можно использовать и в психологии, и в педагогике, и в дрессировке зверей, да много где еще. Но не стала настаивать, просто обозначила свою готовность.

До конца пар ко мне подходит еще несколько человек с предложением работать вместе над проектом. Среди них и Камила Енерева, шикарная брюнетка с потрясающей…нет, не так, идеальной божественной фигурой. Она и дворянка, и маг-целитель. Перевели ее к нам недавно, когда в нашем классе вдруг стали пробуждаться одаренные. Это потом уже Света по секрету сказала мне, что на самом деле моя телепатия так положительно влияет на Дар. Тут все и раскрылось. А именно зачем Дмитрий Соколов велел мне «защищать» ее дочурку. Просто нашел предлог, чтобы она впитывала порцию моих пси-волн. Но я на Свету не был в обиде, тем более, что она во всем призналась. Мы также продолжали втроем с ней и Гришкой охотиться на зверей, а еще частенько совместно медитировать после школы. А насчет Соколовых…Что же, я прекрасно понимаю, что они меня пасут и имеют свои планы на мое будущее. Но пока что это мне на руку — их негласный протекторат отбивает у других дворян в нашем захолустье желание приватизировать меня с помощью силы. Им остается только подсаживать своих детей ко мне для «подзарядки», да облизываться.

— Выберешь Камилу? — с пониманием спрашивает Гриша. Брюнетка как раз отходит от моей парты, выполняя пятой точкой такие умопомрачительные восьмерки, что мы с казахом, следя взглядами за ее пируэтами, запросто можем свернуть шеи.

— Извращенцы, — шипит со своего места Света.

— Где же тут извращенство? — удивляется Гриша. — Нормальное естественное желание мужчины. Как говорят у нас в роду: «Даже мудрец порожден женщиной».

— Школьники вы, а не мужчины, — бурчит блондинка и немного поправляет юбку, точнее поднимает ее выше. Еще и ногу на ногу перекидывает. Она часто так — слова и дело не соответствуют друг другу. — А Енерева еще малолеткой якшалась со старшеклассниками. Вот.

— При ее фигуре неудивительно, — улыбаюсь я. — Но нет, Камила не мой вариант. Я выберу девуш… то есть партнера по уму.

— Смольная, — сразу догадывается Гриша. — Да, если тебе нужно место на конференции, она — лучший выбор. А если как мне просто потусить с красивой девчонкой, то я бы выбрал Камилу. Надо ей кстати, предложить.

— Я тебе предложу, — показывает Светка казаху кулак. — Со мной будешь в паре. А то взяли моду — разбредаться по другим бабам.

— Света, ну ты чего?! — сразу пугается Гришка, даже глаза выпучивает. — Мы же и так с тобой проводим почти все свободное время. А мне нужно искать будущую жену. Отец не простит, я должен думать о роде.

— Жену тебе отец и найдет, — Светка непреклонна. — Что ты мне заливаешь? Будто я не знаю, как у вас, степняков, женятся. Старейшины договариваются между собой, и дело в шляпе.

— Блин, и зачем ты вообще про это узнавала? — расстраивается Гришка, что его разоблачили.

Щеки Светы краснеют.

— Случайно вышло, — мнется она.

Звонок оповещает о начале урока, Гриша уходит за свою парту. Я задумчиво смотрю на краснощекую Светку. Всё же сообщу Лене о своем выборе завтра. Зато больше ценить будет своего партнера, а значит и больше стараться в работе над проектом. Она, наверняка, замечала, как ко мне походили и другие претенденты.

Ночью не меньше трех часов я уделяю медитации. Я вообще взял за правило: чтобы ни случилось, хоть потоп, хоть нашествие летающих обезьян, хоть опять ядерная война, всегда тренировать Дар. Всегда. Каждый день. И неотступно следовал этому правилу все пять лет моего второго детства и начавшегося пубертата. Дисциплине немало способствует давняя солдатская выучка. Спокойная жизнь возможна только тогда, когда ты способен постоять за себя и родных. Как говорится, хочешь мира — готовься к войне. И я готовлюсь к ней постоянно.

Большая часть медитации проходит в визуализации мыслей, воспоминаний и эмоциональных потоков — своих и прохожих под окном. Для телепата важно образное мышление. Точнее даже не так. Визуализация — это всё для телепата. Вообще всё. Не воображение, а именно визуализация внутреннего мира другого человека. Я не вижу чужие мысли и воспоминания. Я их сам визуализирую с помощью различных символов и образов. Мне в голову поступают лишь сигналы — волновой код, или шифр, если угодно, а дальше моя задача правильно его распознать. И здесь важна верность и точность подобранного образа для интерпретации сигнала. Поэтому частенько в свободное время я занимаюсь тем, что определяю для очередного ощущения фиксированный зрительный триггер. Обычно это геометрические фигуры, например, розовый треугольник или синий круг. Отлично подходит для примитивных чувств, позывов и желаний. С воспоминаниями, конечно, всё намного сложнее, здесь уже в голове рисуются целые картины. Занятие довольно изматывающее, но полезное.

На следующий день подхожу к нашей старосте до начала уроков.

— Привет, Лен, я решил.

— Ага, и кого выбрал? — спокойно спрашивает она, хоть реснички и дрогнули.

— Тебя, староста, — долго не тяну. — Надеюсь, у нас получится суперский проект.

Лена хлопает глазами, словно не веря услышанному. Ее губы непроизвольно растягивются в улыбке, но потом она берет себя в руки и принимает строгое выражение лица.

— Получится, если будем работать, а не отлынивать, — делает она мне серьезное внушение. — А потому, после уроков садимся в библиотеке и работаем.

— Ммм, дело говоришь, конечно, — ее напор меня, честно, напугал. Но, с другой стороны, потому и выбрал Лену. Знал, что она сама будет пахать и меня впрягать по полной программе.

После последнего урока к моей парте походит Лена.

— Готов, Данила?

— Ага, двигаем, — встаю и накидываю одну лямку рюкзака на плечо. Учебники уже сложил.

— Куда ты? А медитация? — сразу спохватилась Света.

— Сегодня «ловите дзен» без меня. Сам я ночью наверстаю. Нам надо выбрать тему проекта, до вечера точно будем перебирать, — махаю рукой на прощание. — Гудбай.

И мы с Ленкой покидаем класс. В коридоре она шагает гордой походкой, с неким выражением превосходства на лице. А когда проходим мимо Камилы, то Лена держится ко мне очень близко, даже плечом плеча слегка касается. Енерева оборачивается и удивленно вскидывает тонкие изогнутые брови. Оскорбленный взгляд знойной красотки будто говорит: и ты предпочел ее МНЕ. Все что я могу — лишь сделать лицо кирпичом и пройти мимо. Не по сиськам ведь выбирал, а по мозгам. Истинный телепат.

В библиотеке усаживаемся за один из свободных столов. Лена достает из рюкзака ручку и тетрадку — что характерно, без рисунков на обложке. Девочка прямо аскетка. Ни на что никогда не отвлекается. Только учиться, учиться и еще раз учиться.

— Сперва, как ты заметил, надо выбрать тему, — говорит Лена. — Ты — телепат, значит и проект должен быть связан с мыслительной работой. Желательно какой-то когнитивный процесс.

— Мм, может, психологическая помощь?

— Телепат-психолог? — заинтересовывается Лена. — А конкретней?

— Ну там помощь от суицида, шока, насилия, непоправимого горя… я не знаю, от чего еще.

— Это слишком обширная тема, — качает головой девушка. — И мы в ней ничего не смыслим. Мы месяцы потратим только на изучение работы психотерапевта. А еще ведь надо как-то привинтить к ней телепатию. Но запишем, как вариант… — она взяла ручку. — Еще идеи?

— Дрессировка зверей, — бросаю первое что приходит в голову я. — А потом использование их в битвах в Аномалиях.

— Запишем, — без энтузиазма повторяет Лена. — С пометкой «было». Данная методика уже не новая. Она используется у боевых телепатов.

— Что, правда? — поражаюсь.

— Конечно, — невозмутимо говорит староста. — Лучший пример — Легавый Шарик в подразделении царских охотников.

— Кто-кто? — хлопаю я глазами.

— Шарик, — повторяет Лена. — В свое время о нем писали даже столичные газеты. Шарик в одиночку загрыз стаю бигусов, что проскочила заслон у Аномалии и грозилась напасть на детский лагерь на Енисее. Настоящий пёс-герой! Неужели не читал?

Ну Шарик, ну молодчина! Степан, наверное, не нарадуется на тебя.

— Пропустил, наверное, — пожимаю плечами. — Мы с Шариком виделись в последний раз очень давно, после мне как-то не попадалось упоминания о нем.

— Вы виделись?! С самим Шариком?! — удивленный писк. Ну прямо не зверопёс, а настоящая рок-звезда. — Ты не шутишь? Откуда вы знакомы?

— Первую установку ему сделал я. А потом уже ее пересобрали и укрепили военные телепаты.

— Ого! — Лена восторженно смотрит на меня. — То есть это благодаря тебе он стал героем?!

А девочке, похоже, нравятся большие пёсики. Впрочем как и мне.

— Когда мы снова увидимся, постараюсь вас с ним познакомить, если хочешь.

— Конечно, хочу! Спасибо тебе большое! — улыбается девушка.

— Да пока не за что.

Вот и наладился первый неформальный контакт. Здорово. Уверен, на работу это повлияет только положительно.

А уже через несколько секунд девушка снова становится серьезной и сосредоточенной.

— Кхм…Еще есть варианты по темам? — Лена убирает мешающуюся прядь волосу за ушко.

Тут мне приходится серьезно напрячь голову. Лена тоже уходит в себя. Иногда я вставляю какие-то предложения, но она сходу их отметает, хоть и записывает всё.

— Поиск пропавших в лесу детей?

— Слишком узко. Первое место точно не получит.

— Перевоспитание преступников?

— Опять уходим в психотерапию. Нам не по плечу.

— Допрос свидетелей?

— Вторично.

Еще мы перебираем несколько десятков вариантов, и всё не то. Мозги кипят, а пользы никакой.

— Факью! — не выдерживаю я и хлопаю ладонью по столу.

Лена удивленно смотрит на меня:

— Что ты сказал?

— Хм, — смущаюсь. — Извини, не сдержался.

— А что ты сказал? — хлопает она глазами. — Это иностранный язык?

— Да, английский. — В этом мире он не в ходу как международный. Все общаются на испанском либо китайском. Иногда на французском.

— Ты его знаешь? — спрашивает Лена.

— Да, на среднем уровне. — Спасибо англичанке в прошлой школе.

Лена расцветает улыбкой прямо до ушей. И всё равно личико симпатичненькое, очень даже.

— Отличная тема! Ты гений, Даня! — радостно сообщает она.

— Безусловно, — глупо же спорить с очевидным. — А не расскажешь, что я придумал?

— Обучение языку с помощью телепатии, конечно! — с загоревшимися глазами восклицает Лена. — Телепатический онтогенез речи!

Вау. Действительно круто. Да я большой молодец! Ай да я!

— Значит, учишь Лену английскому через телепатию? — подмигивает мне Гриша. — Много интересного в ее голове, наверно, находишь.

— К сожалению, этика магического комьюнити, членом которого я стану в ближайшем будущем, не позволяет мне подглядывать в чужие воспоминания без сильной необходимости, — сообщаю с притворной грустью. — Так что ее сторонние мысли я старательно игнорирую.

— Тише, — шипит Света, создавая в руке огненный дротик и настороженно оглядывая заросли. — Мы пришли охотиться или ваших девок обсуждать?

— Чьих ваших? — угрюмится Гриша. — Только Дане повезло работать в группе с покладистой симпатичной девочкой.

— Какие твои годы, — усмехаюсь.

Между тем шорох листвы приближается. Да и земля вдруг стала подрагивать. Похоже, к нам приближается что-то значительно крупное.

Мы тут же забываем про дурачество. Света с Гришей закрывают меня собой. Дротик в руках девушки разрастается, превращаясь в огненное копье. Казах разводит ладони в стороны, и между ними вспыхивает синяя молния. Основная работа предстоит мне. Я должен обуздать зверя и сделать послушным, а потом ребята его добьют. Но возможен и другой исход: моя телепатическая атака может застопориться, и тогда от друзей потребуются стальная выдержка и быстрые атаки, чтобы задержать врага, пока я его не добью. Надеюсь, добью.

Грохот слоновьих ног совсем рядом. К нам несется нечто поистине огромное.

— Да что там за танк?! — выплескивает напряжение в голос Гриша.

Света сосредоточенно молчит. Как и я. Поздно отступать. Мы выбрали сражаться и становиться сильнее. Со всеми вытекающими рисками. А бежать сейчас — гарантированная смерть. Не вариант.

Ветки впереди разлетаются в пух и прах…как и сами деревья. Навстречу выскакивает огроменный носорог. Не совсем обычный — уши слоновьи, шкура волосатая, еще и торчит хвост как у льва.

— Вашу мать! — вырывается из моего горла, а мозг уже кастует ментальные разряды.

Вспыхивает пламя, шипит молния. Гриша со Светой тоже ударили.

Царский охотник Степан Невзоров идет по следам Однорогого. Опасный зверь, что проскочил из Западносибирской Аномалии, уже три дня как рыскает по европейской части страны. Возмущение Аномалии пограничные маги подавили, но вот это чудовище пропустили сквозь заставы. Что сказать, заслон у новой Аномалии далек от идеала.

— Гребаные аристократы, — возмущается охотник, оглядывая поломанные деревья кругом. — Шарик, чуешь что-нибудь?

Шагающий подле зверь, в размере не уступающий медведю, водит по сторонам волчьей головой, принюхивается широченными ноздрями. Затем низко рычит направо.

— Фас, — коротко командует Степан, и зверь срывается в погоню. Бесшумно, как пантера, несмотря на габариты гаура.

Невзоров в тысячный раз, наверно, подивился его послушанию. Конечно, с Шариком пришлось крепко поработать телепатам из подразделения охотников, но основу программы дрессировки заложил тот пацан несколько лет назад. Он смог обуздать зверя на ходу, заставил подчиняться, и потом уже штатным специалистам не составило большого труда добавить нужные настройки, скрупулезно, не торопясь, с проработкой деталей. Особенность ситуации с мальчишкой заключалась именно в покорении во время боя. Обычно, зверей сначала ловят, а потом приручают. Обратная ситуация из ряда неординарных. Потому редко удается заполучить столь мощных служилых монстров.

Направляясь следом за Шариком, Степан оглядывается. Кстати, а того пацана он встретил приблизительно где-то здесь. Точно! Неподалеку же тот самый маленький городок. Опять судьба привела сюда старого Невзорова.

Охотник вспоминает маму пацана. Приятная женщина. И ватрушки у нее здоровские.

Уголки губ сами собой вздрагивают в попытке улыбнуться, только мимика Степана не очень к этому приучена. Они встречались с Ириной, когда охотник привел сорванца домой. Хорошая женщина. Красивая, умная. Наверняка, уже нашла себе кого-то.

Где-то полчаса спустя грозный рык Шарика заставляет Степана сорваться на бег. Причем охотнику показалось, что голос зверя не агрессивный, а радостный, будто встретил старого знакомого… Как так?! Неужели это опять он?!

Выбежав на тропу, охотник видит почти то же самое зрелище, что и несколько лет назад. Шарик лежит на спине, выставив мохнатое пузо, и лыбится во все свои клычищи.

— Шарикос, давно не виделись! — гладит ему мохнатое брюхо пацан-телепат, который стал за последние годы неизмеримо шире и выше. — Смотрю подрос маленько!

Степан оглядывает место побоища. На обломках деревьев дымится подпаленная туша Однорогого. Рядом улыбаются подросшие казах и блондинка. Вся банда в сборе.

— Простите, господин царский охотник, — улыбается шкет, как же его… Данила. — Но этого монстра приручить не удалось. Я лишь мог сдерживать психическим параличем, пока Света с Гришей его прожигали.

Надо же, а малявки значительно выросли в силе. Втроем уделали Однорогого, которым, по-хорошему, надо заниматься целому отряду царских охотников. Если вообще не двум… Степан просто опытный и стоит десятерых молодых, да и Шарик представляет собой сильную поддержку. Поэтому Невзоров не боялся один выступить против гигантского зверя.

— Опять вы, чудики, — вздыхает Степан, почесав подбородок. — Все еще устраиваете на зверей облавы? Как только не подохли еще.

— Судьба, да, — по-фаталистски пожимает плечами Гриша.

— Я же вас предупреждал в прошлый раз, — ворчит охотник. — И родителям вашим также сообщил, какой опасной хренью занимаются их чада.

— Вы только не расстраивайтесь. Нас тогда, правда, наругали, — успокаивает его Данила, гладя Шарика. — Правда-правда.

— Я неделю сидеть не могла, — морщится Света. Степан косится на нее. Нельзя не заметить, что она преобразилась в соблазнительную блондинку. Будто с глянцевой обложки сошла модель или поп-дива, только черты лица еще детские, но губки уже припухли по-женственному эротично, а задорный блеск огромных голубых глаз дополняет образ огненной воительницы.

Парни для своего возраста тоже выглядят чересчур здоровыми и высокими. Мускулатура ярко-выраженная. Если их развитие продолжится такими же темпами, то через два годика оба распухнут в настоящих спартанцев из свиты царя Леонида.

— Вы что, все эти годы жрали зверей? — догадывается Степан о причинах столь выраженного роста ребят. — Вам же лет пятнадцать, дай бог, а уже вымахали в таких горилл.

— Гормональная перестройка, — пожимает плечами Данила. Он теребит Шарика за рваным ухом, а зверюга и рада: говеет, слюни пускает и улюкает. Тащится монстра от нежданной ласки. — Ну и спорт еще.

— В здоровом теле здоровый дух, — лыбится казах и кивает на тушу Однорогого. — Результаты сами видите, да.

— Мне надо срочно поговорить с вашими родителями, — хмурится охотник.

— Согласен, — неожиданно улыбается юный телепат. — Начнете обход с моей мамы? Она сегодня как раз ватрушек напекла.

— Значит, с нее и начну, — бурчит Степан.

Ох, уж эти незабываемые ватрушки Ирины Юрьевны.

Ночь я спал плохо. Спасибо маме со Степаном, которые всю ночь ели ватрушки на кухне. Сладко им было так, что стонали и порыкивали от удовольствия.

Утром встаю нетипично рано. Захожу на кухню, а там Невзоров пьет кофе. Ближе к рассвету мама ушла спать в единственную комнату, у нас там две кровати. А царский охотник остался на кухне, но уже одетый, явно собирается уйти, не попрощавшись. Как и в прошлый раз. Вовремя я заглянул, нечего сказать.

— Данила? — теряется он и смотрит так виновато, словно побитый пес. — А я тут вот завтракаю. Не против?

— Опять сбежите? — смотрю на него с упреком. — А в прошлый раз мама плакала.

— Паца…

— И сегодня опять будет плакать, если уйдете.

— Эх, пацан, — угрюмится охотник. — Ничего ты не понимаешь.

Он смотрит с таким отстраненным выражением лица, будто нырнул мыслями в прошлое. Не знаю, что у него там случилось. Ему уже немало лет. Может, трагично потерял семью. Может, словил чеченский синдром и не в силах признать, что война давным-давно окончена, вот до сих пор и устраивает себе битвы со зверями.

— Нет, конечно, — соглашаюсь. — У вас щиты стоят, ваши мысли мне недоступны. Но я думаю, что если моя мама для вас действительно нечто большее, чем мимолетное развлечение, то стоит попытаться не подвести ее и себя.

Молчание. Но потом он все же бормочет.

— Попытаться? А где силы взять?

— А, знаете, мне плевать где, — фыркаю. — Это ваши проблемы. Разбирайтесь сами. Если вы не только царский охотник, но еще и мужчина, то задушите свои комплексы и начнете наконец жить достойно. Совсем не дело заявляться раз в пять лет к женщине ради постели. И никакое героическое прошлое вас не оправдывает.

Он молчит, сгорбившись. Смотрит в полупустую чашку. Лоб разрезают резкие морщины. Думаю, больше он мне ничего не скажет. Сейчас ему предстоит разговор разве что с самим собой. Ну и со своим прошлым.

— Пойду я досыпать сон, — махаю ему рукой. — Если всё же уйдете, чашку можете не мыть, как в прошлый раз. А то привыкнем.

Засыпаю сразу, как только касаюсь головой подушки. В какой-то миг меня будит запах выпечки и удивленный мамин возглас с кухни:

— Степан! Ты не ушел?! Что это…?!

В ответ виноватый мужской бас:

— Блинчики.

— Ты готовишь?!

— Я подумал, что ватрушки твои ел, а вы с Данилой моих блинчиков еще не пробовали. Надо исправить. — басистый голос пытается взять приступом бодрые ноты: — Присаживайтесь, сударыня, завтрак почти готов.

— Хорошо… — ошеломленный ответ.

Разговор парочки продолжается. Улыбнувшись, я зарываюсь лицом в подушку. Гештальт закрыт. Совет да любовь, как говорится. Надеюсь, мама будет счастлива, а мне можно теперь со спокойной душой досмотреть свой эротический сон. Камила Енерева как раз предлагала показать кое-что «интересненькое». Кокетливо улыбалась, пальчиками задирала юбку в гармошку, стройные ножки раздвигала…

— …Да и помогу тебе проконтролировать Данилу. А то взял парень моду таскаться в Южный Парк. Совсем не дело, Ир.

— Ох, спасибо, Стёпа!

В тот же миг сексуальная школьница превращается в клочья тумана. Я резко открываю глаза:

— Свёл, блин, на свою голову! Два акробата!

Шарик ночевал на улице. В нашу крохотную квартирку волкомедведь просто не поместился бы. Когда я, злой и недовольный, хоть и накормленный блинчиками с вишневым вареньем, выхожу из подъезда, зверь подбегает ко мне, радостно виляя хвостищем. В зубах он держит мертвого…

— Черт! Шарик! Ты зачем соседского добермана загрыз! Нас же засудят! — он делает виноватые глаза, понуро опускает голову. — Быстро избавься от него! Пошел!

Легавый мигом исчезает за рядом гаражей. Зверь снова появляется рядом, когда я уже стою на остановке. Прохожие и ожидающие тут же шарахаются прочь, многие с испуганным визгом. Я не обращаю внимания. На моем сердце грусть, тоска, печаль, и недосмотренный сон с Енеревой в главной роли.

Подъезжает школьный автобус, захожу внутрь. Двери не успевают закрыться, как Шарик залетает следом. Весь автобус взвизгивает в ужасе.

— Эй, с собакой нельзя! — водитель оборачивается и тут же вздрагивает. — С м-медведями тоже.

— Шарик, назад! Ждать Степана, — строго говорю Легавому, и животина, расстроенно скульнув, выскакивает из автобуса. Кричу вдогонку: — Чужих доберманов не ловить! И алабаев! — подумав, добавляю: — И бабку Тамару на лавке возле подъезда тоже!

Водитель бегом дрожащей рукой жмет кнопку закрытия дверей. Хлопают железные ставни. Передние ряды школьников облегченно выдыхают.

Я прохожу вглубь салона к свободным местам у окна. По пути замечаю сидящего Богдана.

— Ваше благородие Айсмен, — улыбаюсь. — С чего это вы решили прокатиться с нами, смердами? Чай, разорились?

Сразу повеяло холодом. Аристократик тоже не прозябал четыре с лишним года и значительно прибавил в силе. Хотя все равно отхватывал от меня на боевом спасе.

— Губу не раскатывай, — морщится парень. — Просто машина неожиданно заглохла, пришлось воспользоваться этой колымагой.

— Бедный барин, — участливо киваю. — И как едется? Дерматиновое сиденье не натирает ваш нежный зад? Пупырышками жопа не покрылась?

— Лучше за себя переживай, — яростно сверкают его льдисто-голубые глаза. — Псину ты себе завел не по своей силе. Рано или поздно не удержишь, и она тебя сожрет.

— Что делать, что делать, — грустно качаю головой. — Мы же мужчины. Наш путь — постоянно подвергать себя смертельному риску и проходить испытания. Это лучше, чем всю жизнь играться с сестринскими игрушкам.

— Вещий, блин! Задолбал! — вскидывается Богдан. — Это было в четвертом классе! Забудь уже!

— Тихо там, на задних, иначе высажу! — рявкает водитель. — Водить мешаете!

Нам приходится закончить нашу интересную полемику. Я падаю на место через проход от Богдана, и всю дорогу мы яростно зыркаем друг на друга. Не то, чтобы я испытываю враждебность к пацану. Вовсе нет. Он нахальный и борзый, и когда-нибудь это выйдет ему боком, да и бог с ним, его проблемы. Просто меня прикалывает переживать всю эту школьную тему во второй раз. Девочки, детские потасовки и драчки… Вот и наслаждаюсь жизнью. Главное — прожить ее достойно и не изменить себе, не вырасти гнидой. Ну а попутно развлечься никто не мешает. Тем более сам я первым никогда не нарываюсь, только даю сдачу. Иногда, правда, заранее…

Уроки проходят весело и незаметно. Сегодня был суперский день: мало тягомотины вроде алгебры с географией, больше магических предметов, как медитация и введение в астрал. Про астрал я уже много где прочитал, но все равно каждый раз узнаю на уроке что-нибудь новое. Хоть сам и не отлынивал, искал про него информацию где только можно. База всё-таки.

Если коротко, помимо материального плана реальности, существует другой — астральный. Это альтернативное психическое измерение и важное место для телепатов и не только. Обиталище монстров и загадочных существ. Когда-нибудь я попаду в его глубинные слои, а еще создам свою астральную проекцию, это высший пилотаж для телепатов. Но спешить не стоит. Неподготовленность может убить.

После уроков опять идем с Леной в библиотеку. Неожиданно за соседний стол падают Света с Гришей. С учебниками и тетрадками.

Лена их замечает, но ничего не говорит. Я же не обладаю каменной выдержкой нашей старосты.

— А вы чего пришли?

— Не спрашивай, — мрачно отвечает казах.

— Будем готовиться к проекту, — решительно заявляет Света. Голубые глаза девушке вспыхнули янтарным боевым огнем. — Кто-то против?

Притом она смотрит только на Лену, но той пофиг, уткнулась в учебник по онтогенезу речи и ни на кого не обращает внимания.

— Даня, вот хорошая гипотеза. Посмотри, — подает она мне раскрытую книжку. Наши пальцы случайно касаются, и тут же становится в библиотеке нестерпимо жарко. Буквально.

— Соколова, ты дымишься! — раздается голос Гришки.

— Закройся, — ответный рык блондинки.

— Отставить громкие разговоры! — рявкает библиотекарша, выглянув из-за высокой тумбы. Чем-то она напоминает несравненную Антонину Павловну. Жаль, что только характером.

Ребята затихают, в помещении перестает быть жарко. Лена же по-прежнему протягивает книгу. Я утыкаюсь взглядом в строчку, под которой держится опрятный девичий пальчик с ровно подстриженным ноготком. Читаю:

— Процессы кодирования и декодирования речевого высказывания («прием» и «выдача» сообщения). Общефункциональный механизм речи, обеспечивающий работу ее операционального звена, включает: осмысление языкового материала, удержание в памяти, «упреждающий синтез» (опережающее отражение).

Мало что понятно. Смотрю с недоумением на Лену, она же, всё поняв по моему взгляду, улыбается:

— Я тоже ничего не поняла сразу, — признаётся она. — Несколько раз перечитала. Вот мои выводы. Ведь ты знаешь английский, так? Думаю, тебе требуется заложить мне в голову весь языковый материл с переводом. Слова, фразы, сообщения. А я потом попробую декодировать его.

— Прямо весь-весь материал не стоит, — замечаю. — Только мозг тебе перегрузим. Начнем с небольшой части, а потом будем развивать. В процессе буду следить за твоим ментальным состоянием. Ты ведь не против?

— Не против, спасибо, — почему-то смущается девушка.

Пробуем. Я вспоминаю лексико-грамматическую основу и медленно кусочек за кусочком просовываю ее в голову Лены. По пути пристают различные воспоминания девушки, очень навязчиво липнут, но я пытаюсь не заглядывать в них, не имею права.

Бьюсь над задачей где-то сорок минут. Наконец выхожу из транса.

— Готово, — вытираю ладонью пот со лба. — Но я только передал основные глаголы, часть существительных, местоимения, ну и по мелочи еще чего-то.

— Сенкью вери матч, Даниэл, — улыбается Лена. — Ю вокид хед, ю дезерв э тикле.

Я слегка хмурюсь. Прозвучало слишком по-русски.

— А вот интонацию и окраску слов я, к сожалению, на знаю, как передавать.

— Это пустяки, Даня! Пустяки! — восторженно говорит она, при этом тихим голосом, не шумя. В библиотеке ведь сидим. — Ты меня за несколько минут английскому научил! Английскому! Ай спик инглиш гуд сенкс ту май телепатч скулмейт. Я испанский два года учу и все еще в процессе, а с тобой посидела пару часов и поумнела на год точно! — никак не нарадуется девушка. — А произношение — ничего страшного, разберемся.

Ее воодушевление передается и мне. И, правда, не зря трудился. Есть от меня толк, могу хоть сейчас податься в репетиторы английского.

Еще немного проверяем словарный запас Лены. Она послушно переводит мои фразы на русском. Перевод соскакивает с язычка девушки моментально, даже без небольшой замешки. Результат отличный. Точнее грамматически верный. Вот только как бы еще мне научиться передавать правильное произношение?

— Какую тему-то выберем? — доносится до нашего стола перебранка Светы с Гришей. — Я — огонь, ты — молнии. Желательно бы как-то синтезировать. А то странно получится.

Ого, они все еще тему выбирают.

— Может, забацаем шаровую молнию? — придумывает Гриша.

— И сожжем зал конференции вместе с судьями? — фыркает Света. — Давай придумай что-нибудь нормальное.

Между тем, мой партнер по проекту уже немного выдохся. Плечики девушки чуть сгорбились, глазки приуныли.

— Всё хорошо? — беспокоюсь я.

Лена устало улыбается:

— Голова побаливает что-то. Наверное, слишком большой поток информации для одного дня. Может, на сегодня хватит?

— Конечно, мы и так сделали очень много, — соглашаюсь. — Устроим перерыв, скажем, в два дня, и проверим, как хорошо закрепилась информация. Заодно твой мозг успеет отдохнуть и адаптироваться к новым знаниям.

— Отличная идея, Даня, — одобряет Лена.

— Я знаю, босс, — подмигиваю, и девушка отвечает польщенной улыбкой. Взгляды наши встречаются. Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза, замерев.

— Эй, голубки, — прерывает нашу идиллию Света. — Вы закончили? Можем поговорить наконец о нашем деле? Помнишь о возмущение Аномалии-то? Мы так всех зверей упустим.

Покраснев, Лена отводит взгляд.

— Кстати об этом, — чешу я подбородок. — Теперь мы в Южный Парк сможем ходить только под присмотром Невзорова?

— Что?! — одновременно вскрикивают Гриша со Светой.

— Тшшшшш! — шикает на них библиотекарша у тумбы.

Ребята мигом захлопывают варежки.

— А он-то нам зачем? Невзоров здесь вообще никаким боком, — тихо говорит казах. — Если ему охота, пускай идет к родителям и жалуется. Мой отец понимает, что я взрослый джигит. Я могу ходить куда хочу, да.

— Дело не в вас, а во мне, — немного смущаюсь я. — Как бы вам сказать… Похоже, Степан теперь мой новый папа.

— Да ладно!! Ты шутишь?! — снова слитно кричат мои друзья. После чего Свету с Гришей выгоняют из библиотеки.

— Вы даже без стволов в лес ходите, — хмуро оглядывает нас Степан, ведя машину и одновременно одной рукой заряжая свой «Бивнерез», самозарядный пистолет под двенадцатимиллиметровый патрон. — Как еще живы, не пойму.

— Мы маги же, — замечает Гриша.

Сидим вчетвером в огромном армейском внедорожнике Степана. Мы решили посвятить охоте весь выходной. Как и обещал маме, Невзоров взял на себя роль наставника.

Удобствами машина не отличается, но проходимость запредельная. Самое то для работы царского охотника. А еще багажник битком набит огнестрельным арсеналом.

— Пистолет в несколько раз быстрее тебя, пацан, — фыркает Степан. — Да и маги вы, откровенно говоря, пока что никакие. Защитный кокон уже умеешь делать?

— Только первый уровень.

— Серьезно? — удивляется охотник. — Неплохо-неплохо. Но всё равно двенадцатимиллиметровая пукалка разнесет тебе голову как нечего делать.

Гриша не реагирует, казах невозмутимо смотрит в сторону леса. Деревья за окном смазываются в зеленую стену. Зато Света ежится.

— Вы превысили скорость, — замечает она.

— Мы торопимся, нам можно, — отмахивается ветеран, резко выворачивая руль на повороте.

— Чему только детей учите, — недовольна блондинка.

— Так что насчет стрельбы? — игнорирует ее Степан. — Вам необходимо наработать навыки, если не хотите помереть.

— Стрельба входит в программу боевой подготовки сынов рода Калыйр, — говорит Гриша. — Раз в две недели практикуемся на стрельбище.

— У Соколовых тоже есть такая программа для мужчин рода, — Света закатывает глаза. — Ну и я прохожу изредка.

— Изредка не пойдет. Минимум надо раз в неделю. Оружие любит внимание не меньше девушек.

— Блин, делать мне больше нечего, — возмущается барышня. — И так шопиться почти некогда.

— С вами понятно, — Степан переводит взгляд на меня, сидящего рядом на переднем сидении. — А с тобой как быть, Данила?

— А ты не поучишь меня, папа? — делаю я невинные глаза.

Степан аж поперхнулся, но приосанился, гордо поднял подбородок.

— Придумаем что-нибудь.

Вообще, в прошлой жизни я настрелялся до тошноты и по людям, и по мутантам. И притом все равно не хватает мне ощущения потертой рукоятки в руке. Не хватает щелкающих звуков затворов и едкого запаха порохового дыма. Не поймите меня неправильно. Телепатия — это классно, это вау, это мощь, но мужчина и оружие — едины. Мужчина — прежде всего воин, он должен владеть оружием и уметь им пользоваться. Уметь стрелять. Уметь попадать. Уметь убить врага ради любви и счастья близких людей.

Внедорожник останавливается на опушке. Мы выходим, Степан открывает багажник, раздумывает, что взять. У меня глаза разбегаются от увиденного арсенала. Исчезли недавние мысли о «тошноте». Я жадно тяну руки к вороненому автомату. Приставляю приклад к плечу, прицеливаюсь к ближайшей сосенке. Подствольная рукоятка приятно ложится в руку. Пальцы сами собой ловко прикручивают к стволу тактический глушитель. Щелкаю предохранителем вперед-обратно. Прекрасно.

Степан, Гриша и Света удивленно смотрят на меня.

— Сынок, ты точно раньше не стрелял? — замечает Невзоров. — Держишь будто родного.

Блин, конечно держал! Это же АШ-12, крупнокалиберный штурмовой автомат. Я с ним таких монстров валил, что любо-дорого вспомнить. Повезло, что сразу после начала «ядерной зимы» наткнулся на склад ФСБ. Вообще автомат создавался для спецопераций против террористов. Бронебойное средство. Ни броня тяжелых классов, ни препятствия не защищают против него. Лучшее оружие против крепких мутантов…ну или зверей тоже.

— Пап, однажды я стрелял из него. Даже не однажды…В общем, умею пользоваться. Можно взять? — пытаюсь делать детские глаза, но я уже вымахал такой лось, что запоздал с этим года так на три.

Степан раздумывает, мешкает.

— Вот как… А ТТХ знаешь?

— Двенадцатый патрон, магазин на десять выстрелов, дальнобойность легкой пули триста метров, двухпольным — сто.

— Надо же, — цокает царский охотник языком. — Ну бери. Только если увижу, как воротишь глупость какую — в своих целишься, к примеру, — сразу отберу.

— Так точно, — усмехаюсь.

— А вы чего? — Степан переводит взгляд на Гришу со Светой. — Барышню не спрашиваю, она еще не попросилась в родовой тир. Ну а степному джигиту грех не вооружиться. Что возьмешь?

— У вас и АК-69 есть, — задумчиво говорит Гриша.

— «Валета» хочешь? — веселится Степан. — Бери, развратник.

Гришка криво усмехается, а вот Светка шутку не поняла.

— А почему «развратник»? — играет блондинка бровками.

Но никто не стал рушить ей психику. Только вот она начинает настаивать, и я, вздохнув, шепчу ей на ушко. Она тут же краснеет как маков цветок.

Мы выстраиваемся шеренгой перед Степаном. Царский охотник проводит инструктаж:

— Двигаемся рассредоточено. Я впереди, сразу за мной по бокам — Искра и Степняк, последний — Мегамозг, да-да, это ваши позывные, сами догадаетесь, ху из ху. Я, кстати, Бродяга. Дистанция три-пять шага. Идем шахматкой. Друг в друга не целимся, а то руки оторву. Вопросы есть?

Я поднимаю руку.

— На кого можем нарваться?

— Недавнее возмущение Аномалии было сильным, — отвечает Степан. — Говорят, самое сильное за последний десяток лет. Соответственно, заставы на границе пропустили намного больше тварей, чем в прошлые возмущения. Больше всего прорвалось бигусов, чихуястребов, жирусвиннеров и хлеболубов. Нам желательно поймать парочку хлеболубов, можно и жиросвиннера, — Степан кивает своим мыслям. — Звери стремятся к перекресткам энергетических потоков. Значит, и к нашему Южному Парку прибьет нехилое стадо. Тот Однорогий — всего лишь авангард. Не все звери настолько выносливые, им требуются сон и еда. Основной косяк должен дойти на неделе. А значит, уже сегодня есть риск попасть в самую жару. Главное — выполняйте мои приказы. «Огонь» — значит, палите из пушек и своей магией. «Отставить» — прекращаете огонь. Всё понятно? Выдвигаемся.

Вооруженные до зубов, словно группа антитеррора, мы заходим под сень солнечного леса. Сразу рассредотачиваемся и шагаем следом за Степаном. Невзоров вооружился лишь «Бивнерезом», также убрал в наплечные кобуры еще два самозарядных пистолета калибром значительно меньше и рассовал запасные магазины по карманам разгрузки. Меня поразило, что он пренебрег винтовкой. Ведь проще целиться из длинноствола, особенно в лесу. Ну это его дело. Конечно, у сильных магов более прокачанные реакция и меткость, чем у обычных бойцов. Со временем Дар в разы усиливает организм.

Временами я любуюсь на аппетитную попку Светы, запакованную в обтягивающий комбинезон. Ох уж эти гормоны и молодость. Хоть в медитацию погружайся. Либо иди в бордель.

Бродим мы час точно, если не больше. Руки уже устали держать автомат. У Гриши взгляд потух. Светка временами оборачивается и грозно на меня посматривает, как в библиотеке. Чего это она? Лены здесь нет, могла бы расслабиться, ничьей девичьей чести я не угрожаю.

А ведь мы выбрались от границы города намного дальше, чем обычно. Надеюсь, у Степана был резон уехать в самую глушь, а не просто он нас водит часами по пустым местам ради «нашей же безопасности». А то мама могла его попросить.

Резкий обезьяний вой перекрывает птичье пение и шум ветра в листве.

— Бигусы, будь они не ладны, — ругается Степан, по звуку определив зверей. Вот что значит опыт. — Отряд, готовимся разить на поражение.

Блин, от бигусов пользы мало. Их мясо не укрепляет Дар, хоть и содержит полезные микроэлементы. Пустая трата пуль.

В листве справа показывается первый «мохнатик», да-да, в этот раз попалась мохнатая порода, и я ловко снимаю его одним выстрелом. В моем автоматике мне нравится то, что далеко не каждый ствол дерева выстоит против него, а значит, можно не беспокоиться об отсутствии препятствий между мной и врагом.

Товарищи оборачиваются на грохот.

— Ловко, — бормочет Степан, увидев ошметки мозгов на листьях.

А в следующий миг обезьяний вой заглушает любые звуки. Из кустов выпрыгивает десяток зверей. Черношерстных, с огромными ручищами. Первые ряды слепо крутят головами, принюхиваются. Нас они не видят. Моя заслуга.

— Телепатический плащ! — поясняю я своим. — Смело мочите!

Степан, я и Гриша разряжаемся выстрелами. У казаха тридцать патронов в магазине. Он может позволить себе не экономить. У меня всего десять, зато каждое мое попадание — гарантированная смерть.

Вспыхивает огненное копье, тут же орет подожженная обезьяна. Светка тоже присоединилась к веселью.

К сожалению, моей силы не хватает, чтобы обдурить всю свору. Максимум пять-шесть бигусов впереди. Зато они застопорили движение остальных, задние ряды наперли на передние, и все повалились в рычащую кучу. Это дало нам возможность перестрелять зверей.

— Р-Р-А-А-А-А!

Новый громоподобный рев. Степан удивленно вскидывает седые брови.

— Черт! Это же Красный бигус!

— Кто?! — в один голос кричим мы с Гришей и Светой.

Но вскоре вопросы отпадают сами собой. На поле битвы заявляется он — огромный обезьян, в два раза больше других. На голове его ветвится корона из красных рогов.

Размеры зверюги впечатляют, настолько что я сходу попытался ввести ее в психический паралич. Не срабатывает. Обезьян по-прежнему ломится сквозь кусты в нашу сторону. Страшная махина. Прямо клыкастый БТР.

Невзоров сразу догадался о моих действиях.

— Бесполезно. У него антителепатическая защита, — говорит Степан, отбросив прочь пистолет. — Дело в рогах! Дорогая вещь! Учтите!

Охотник взмахивает рукой. Огненный смерч врезается в тварь. В мгновение ока рычащую махину отбрасывает как игрушку, но она тут же вскакивает на все четыре лапы и уже на четвереньках несется на Степана, словно лось под колеса машины.

Царский охотник разводит руки в стороны. Расцветают алые языки. Всё тело Степана покрывается пламенным доспехом.

Бум-м! Горящая тварь и огненный человек сцепляются в яростной схватке. Они падают, катятся вместе, сминая кусты, поджигая деревья.

Бигусы поменьше еще не закончились. Набежало еще где-то с пять штук. Я влезаю зверям в головы. Паралич бы отнял много сил, поэтому обхожусь телепатическим плащом. Резко мы с одноклассниками пропадаем с «радаров» обезьян.

— Добивайте! — командую товарищам. — Они вас не видят.

Гриша со Светой атакуют обезьян. Пули, молнии и файерболы разят зверей. Я же бросаюсь на выручку любовнику своей матери. Степан по-прежнему вязнет в плотной схватке с Красным. Во все стороны брызгают огненные кольца, а зверь истошно грызет доспех царского охотника.

Хватаюсь пальцами обеих рук за виски. Пускай Красный бигус защищен от манипулирования разумом, что-то я могу сделать. Ну должен, по крайней мере.

Любая защита — физическая, ментальная, неважно, — подвержена урону. Например, у боевого мага образуется стихийный доспех, который спокойно выдерживает автоматную очередь. Но все равно под обстрелом ему несладко. И даже одна пуля создает минимальный ущерб, может, синяк, может, нет, но что-то есть.

С ментальной защитой дела обстоят так же.

Итак, паралич и амнезия отпадают. Слишком ненадежно, и каждая атака требует заветных нескольких секунд, которых сейчас нет. Но за четыре года я освоил и псионические разряды. Буду долбить ими, пока не выйдет толк.

Решено — сделано. Я разряжаюсь залпом псионической силы. Разряды не оказывают физического воздействия, но влияют на разум жертвы, причиняя ей боль или лишая сознания.

В моем случае отдача не столь эффективна. Красный бигус замирает на доли секунд, но этого хватает Степану, чтобы столбом огня сбросить зверя. Я продолжаю пси-обстрел. Не вставая, зверь дергает рогатой головой, рычит, бьет лапами об землю. Ему явно больно.

Степан же отскакивает ко мне и на расстоянии обрабатывает бигуса огненными атаками. Вдвоем мы мутузим зверя, нанося физические и психические атаки. Выносливость отказывает бигусу, и вот он уже лежит без сил, скуля раненым животным.

Последний штрих наносит Степан. Он ударяет каким-то мегаогромным огненным шаром. Бигус превращается в груду сожженного мяса. Только рога остаются красного цвета. Остальное всё черное и дымящееся.

— Шкура жароотталкивающя, — устало выдыхает Степан. — Потому так долго возился.

Он словно оправдывается передо мной. Но зверь оказался, действительно, мощным. Его не брал ни огонь, ни телепатия. Если бы мы были без Степана, Красный бигус раскатал бы нас в лепешку.

Между тем Света с Гришей добили мелких бигусов.

— Хватит на сегодня охоты, — Степан подбирает рога и «Бивнерез». — Уходим в том же порядке. Данила, не забудь автомат.

Я поднимаю АШ, быстро перезаряжаю запасной магазин. Движение быстрое, отточенное, даром что руки другие. Гришка возится с перезарядкой «калаша» в полтора раза дольше. Степан бросает на меня внимательный взгляд, но я и бровью не веду.

Возвращаемся мы быстро. Дорога для Степана уже знакомая, обходимся без петлей и круголей. Сначала отвозим ребят, потом уже Степан поворачивает в сторону нашего дома.

— Если хочешь, я найду частника, который купит рога в несколько раз дороже приемника, — предлагает царский охотник. При этом смотрит он только на дорогу.

— А мы их сами не можем использовать? Нельзя их просто растереть, выпить и получить какой-то супернавык?

— Нет, рога могут применять только алхимики. Это ингредиент для варки зелья против телепатии.

— А, хорошо. Тогда спасибо, — пожимаю плечами.

— Есть еще одно дело, — Степан бросает на меня взгляд и снова смотрит на дорогу. — Я уволился с царской службы, выхожу на пенсию. На расчетные за выслугу лет хочу купить нам дом. Нам с Ириной и тобой. Что думаешь?

Чувствую его напряжение. Он сейчас живет на съемной квартире неподалеку. Мама часть ходит к нему в гости с ночевкой.

— Я за, если мама согласна, — улыбаюсь.

— Отлично, — выдыхает Степан с облегчением. — Я еще подал начальству идею на организацию филиала царских охотников в городе. Если согласятся, то устроюсь туда консультантом или даже начальником.

— Ты можешь запросто податься к Загонщикам.

— К этим бандитам, — морщится он. — Конечно, мага-ветерана они загребут с руками. Но мне с ними не по пути. Если пойду работать, то только к царским.

Что ж, я лично согласен со Степаном. Загонщики, правда, какие-то бандюганы. Они не столько охотятся на зверей, сколько занимаются «крышеванием» и делят между собой территории.

Степан останавливается у моего подъезда, но мотор не глушит. Хотя и бросает грустный взгляд на окошко нашей квартиры. Прямо сама деликатность, а не седая машина смерти.

— Зайдешь? — предлагаю. — Мама сегодня обещала ватрушки.

— Ну если ватрушки…то обязательно, — усмехается он.

— Как прошла охота, дочь? — спрашивает Дмитрий Соколов. Семья уже давно в курсе, чем занимается дочь с друзьями. Сначала она пыталась скрывать это недомолвками, но родному отцу не соврешь, и в конце концов она призналась. За первую охоту ее выпороли штурмовым ремнем. За вторую тоже. И за третью… А в четвертый попросили быть максимально осторожной. Да и до этого били ее несильно, будто просто показывая: делай, но будь готова к последствиям.

Света режет ножиком кусочек вареной капусты и кладет его в рот.

— Обычно, — старается она не выдавать волнения. — Убили слабых монстров.

— Сколько именно? — прищуривает глаза отец.

Дочь вздрагивает под его строгим взглядом и признается:

— Больше десятка.

— Светлана! — в ужасе восклицает мать. — Десятка?! За один день?! Это уже не шутки! Это опасно!

— Это никогда не было шутками, — выпрямляется девушка, гордо подняв подбородок, и сдувает челку с лица. — Я с десяти лет подвергаю свою жизнь опасности, пора это открыто признать. А вот результаты, — она достает сложенный листок из кармана и передает его отцу.

Дмитрий внимательно читает.

— Что там, дорогой? — взволнованно спрашивает супруга.

— Результаты добровольной комиссии. Огненные техники третьей ступени? Поразительно! — усмехается Дмитрий. — Ты подготовилась. Охота действительно пошла тебе впрок. На самом деле, я уже знал, что сегодня вы столкнулись с Красным бигусом. Хорошо, что ты не соврала…хотя и не досказала правду, — одними губами улыбается он. А глаза серьезные-серьезные.

Лицо Светы вытягивается:

— Но откуда?

— Степан Невзоров. Бывший царский охотник обещал мне докладывать о процессе охоты. Думаю, такое же обещание он дал и роду Калыйр.

Девушка растерянно хлопает глазами:

— Зачем он это сделал?

— Потому что волнуется о Даниле и не хочет, чтобы у него возникли проблемы с аристократами. Поэтому Невзоров с вами и нянчится. Если ты или казашок погибните, то в первую очередь прилетит мальчишке, с него будет серьезный спрос, — Дмитрий смотрит, как побледнела Света. — Дочь, тебе, правда, даже не приходило это в голову? Очень интересно. А я думал, тебе просто все равно на Данилу. Выходит же… Признавайся, ты в него часом не влюбилась?

— В простолюдина? — ошарашенно переспрашивает мать, схватившись рукой за сердце.

Света же молчит, поджав губы. Потом отвечает:

— С таким как он у меня не может быть будущего.

— Скорее всего, — странно отвечает Дмитрий. — Расскажи-ка о том, как прошла охота.

С трудом Света собирается с мыслями. Рассказ занимает несколько минут. И аристократа заинтересовывает одна деталь:

— Данила умеет стрелять? И сам выбрал крупнокалиберный автомат? Хм, странный выбор. Еще страннее то, что Невзоров разрешил. Штурмовым комплексом еще надо уметь пользоваться. Этому обучают в спецподразделениях, а рядовые и любители обычно обходятся стандартными АК.

— И что из этого следует, Дима? — спрашивает супруга, а Света навостряет ушки.

— Пока рано говорить, но я слышал, что некоторые телепаты умеют впитывать вместе с чужими воспоминаниями и практичные навыки. Например, владение специфичным оружием, — пожимает плечами Дмитрий. — Поживем-увидим, такой ли самородок наш Даниил.

Обед продолжается, отец больше не обращает на дочь, уплетая свои любимые голубцы. Зато дочь вдруг украдкой смотрит на отца. До нее резко дошло.

«Наш? — хлопает глазами Света. — С каких пор Даня наш?»

Лена пришла в школу в синяках.

Не знаю, как давно это началось. Просто в один прекрасный день заметил синие отпечатки на ее тонком запястье, будто кисть девушки сжали очень сильно. В другой день — отпечаток на шее. Маленький желтый кругляшек. Совсем маленький, но вызвавший во мне большую волну раздражения.

Я только спросил Лену, кивнув на синяк:

— Кто?

Она захлопала глазами, а потом рассмеялась.

— Это лейка душа упала на меня. Не бери в голову. Просто я растяпа с утра, постоянно спросонья об что-то бьюсь. Неуклюжая вот.

В неуклюжесть я не поверил ни на грамм. В школе Лена само изящество, движения уверенные и утонченные, никогда не уронит ручку или тетрадку. На физкультуре среди девочек одна из первых по показателям, на ИЗО лучше всех рисует маслом, ее работы даже отправляли на областные конкурсы от школы.

И всё бы ничего. Я бы может и поверил. Но через день у Лены появился новый синяк.

Своими наблюдениями поделился с друзьями в столовой. Лена всегда обедает отдельно с подругой. Как-то раз я ее приглашал с нами посидеть, но Светка как зафырчала, как засверкала глазами, что Лена, бросив на блондинку взгляд, вежливо отказалась. Поостереглась.

— Отец, наверно, — сделал вывод Гриша. — Я слышал, Смольная не из благополучной семьи.

— Что, серьезно?! — удивительно, что казах знает о моем товарище по проекту больше меня. — По идее, я могу помочь ей. Могу…

— Что ты можешь, Вещий? — перебивает Света. — Прочистить мозги отцу Смольной? Перевоспитать его? Переделать человека?

— Нет, слишком сложно и рискованно, — тут даже думать нечего.

— Даже больше того! — у Соколовой даже глаза загорелись. — Это незаконно! Если без причины такое устроит аристократ, с него взымут гигантский штраф. А тебя, простолюдина, так вообще посадят лет на пять. Разрешается только самооборона, а тебя никто не трогает.

— Да знаю-знаю, просто я не могу так всё оставить, — спокойно говорю.

— Не оставляй, — поддерживает Гриша. — Наверняка, можно найти решение, да.

— Законное, — делает ударение на слове Света.

— Например, — предлагает казах. — Можно взять камеру, надеть телепатический плащ, проникнуть в квартиру Смольных и заснять, как на Лену накидывается ее отец. А потом передать запись в службу опеки, например. Или в полицию.

— Очень интересно, — вскидываю брови. — Как я смогу стоять и просто смотреть, как девочку избивают до синяков?

— Да, что-то не подумал, — почесал макушку Гриша.

— И вообще, потом Лену могут забрать в детдом, ты это понимаешь? — продолжаю объяснять неразумность его предложения. — Думаешь, ей там лучше будет? Я сильно сомневаюсь.

— Понял-понял, — выставляет ладони Гриша. — Успокойся, батырь! Я на твоей стороне.

Я пожимаю плечами. Да я спокоен. Но Гриша, конечно, дает. Обычно он продумывает любой свой поступок с восточной неспешностью.

— Вещий, почему ты так впрягаешься за Смольную? — недовольно спрашивает Света. — Ведешь себя как влюбленный щенок.

— Лена — наша с вами одноклассница, — хмурюсь. — А еще мы вместе делаем важный для меня проект. Каждый день я сижу с ней в библиотеке и вижу следы побоев. Но если бы на ее месте оказался кто-то другой из моего ближнего круга, я бы протянул руку помощи и ему. Нет ничего зазорного в том, чтобы помочь члену своего маленького общества.

— Понимаю, — говорит Гриша. Но далеко не все такие понимающие.

— Значит, ты просто поборник чести? — спрашивает Света с ехидством. — Так я тебе и поверила, мой дорогой.

Я вздыхаю. С годами Светка вроде бы стала нормальной, но вот иногда прет из нее эта «соколовщина». И тогда надо ставить ее на место, иначе она вернется к истокам.

— Не делай так больше, — хмуро говорю.

— Как?

— Не издевайся надо мной, когда мы обсуждаем серьезные вещи. Я не твоя подружка и не твой парень.

— Последнее уж точно, — с недовольством фыркает она.

Гриша затихает, пытается не отсвечивать. Я тяжело смотрю на Свету.

— Что случилось?

— Мне неприятно, понял?

— Что конкретно? То, что я волнуюсь за своего одноклассника и друга?

— Хватит строить из себя доброго пуританина! — слышу я в ответ. — Вовсе не за этим ты помогаешь Смольной.

Ну это уже ни в какие ворота. Начинается настоящая женская истерика. Мне точно до этого нет дела.

— Мы тебя с Гришей не держим, — спокойно отвечаю. — Если тебе неприятно с нами, ты разворачиваешься и идешь к тем с людям, с кем тебе приятно.

Она вылупляет глаза.

— Ты меня прогоняешь? — обиженный голос.

— Я всё сказал, — поднимаюсь, взяв поднос в руки. Гриша с заминкой тоже встает.

Отворачиваюсь и слышу уже в спину.

— А если мне ни с кем не приятно?! — капризно.

— Тогда, у тебя большие проблемы. Сходи что ли к психологу, — бросаю через плечо.

— Пф! — доносится напоследок.

Но на это ответить уже нечего. Отнеся подносы в зону сбора грязной посуды, мы с Гришей выходим из столовой.

— Не жестоко ли ты с ней? — спустя пару поворотов говорит Гриша.

— А ты вообще слышал ее? — качаю головой. — Никакой конкретики, никаких аргументов, только истерия. У тебя есть мысли, что это вообще было?

— Ну…

Эх, не хватает в магической школе уроков по женской психологии.

— Это женская истерика, Гриш. У вас мама или сестры так себя не ведут?

— У нас же патриархальный род. Традиционная семья, — смущается казах. — Женщине не позволено выдавать подобное. Иначе ее розгами…

— А, понятно. Запомни, женщина равно эмоция. Светка уже половозрелая, временами ее будет так плющить. Гормоны, ничего не поделать. Нам надо привыкнуть.

— По твоей реакция не сказать, что ты готов к этому привыкать, — замечает парень. — Вот как ее жестко обрубил.

— Привыкать не равно терпеть. Если будем прогибаться под ее эмоциональные всплески, то она быстро начнет из нас веревки вить. Мы должны допускать общение с ней только в спокойном тоне. Светка импульсивная, как-никак огненный маг, поэтому у нее эмоциональные качели прямо полыхают, но это касается всех женщин. В той или иной степени. Да-да, в отношениях женщина всегда стремится взять мужчину под контроль. И только спокойствием и принципиальностью ты сможешь отстоять свои границы. Тогда она десять раз подумает, чем снова раздражать тебя.

— Даня, ты-то откуда столько всего знаешь про отношения с женщинами? — озадачивается казах.

— Ну я же это…не из патриархальной семьи. Насмотрелся всякого, — нахожу оправдание. — Да и ничего такого здесь нет. Нужно лишь наблюдать и не держать глаза закрытыми.

Гриша кивает, задумавшись. С одной стороны, ему ни к чему мои рассуждения, в жены он наверняка возьмет послушную казашку, для которой муж — бог. С другой, что-то заставило их род европеизироваться и оказаться не в лучшем городе России. Поэтому наш разговор лишним не будет для его юного мозга.

Три урока Светка сидит, демонстративно от меня отвернувшись. Я не обращаю внимания. Думаю, оттает она только к выходным, перед новой охотой на зверей. Повод весомый, чтобы пропустить из-за детских обид. Женщины хоть и эмоциональные и порывистые существа, но не во вред себе. А тут Степан обещал устроить нам тактическое обучение в группе, а потом, уже подготовленных и натасканных, повести на «достойного зверя», как он выразился. Предстоят веселые выходные, в общем.

Но происходит все намного раньше. После последнего звонка Света вдруг поворачивается:

— Слушай, Даня, давай не будем ссориться из-за всяких Смольных.

Я вздыхаю. Вот же она неисправима. Даже в словах извинения сплошная провокация.

— Ту матч, Соколова, — отмахиваюсь от нее и встаю. — Мозг вынесен. Пошел собирать. Поговори с матерью что ли. Или сходи на курс этикета.

— Так значит?! Это меня еще простолюдин будет учить манерам?!

Но я уже свалил в коридор, прихватив рюкзак. Урок последний, и больше сегодня пересекаться с блондинками из рода Соколовых я не намерен.

Из класса выходит Лена с портфелем.

— Все хорошо? — спрашивает она. — Ты резко ушел, а Света тебе вслед что-то громко кричала.

— Да, у нее надвигается осеннее обострение. Не бери в голову. Готова учить английский с лучшим репетитором в этом городе? — усмехаюсь.

Девушка радостно улыбается.

— Боюсь, мне не хватит денег на оплату ваших услуг.

— Не волнуйтесь, сегодня у меня скидочный день. Думаю, мы с вами договоримся, — подмигиваю, и улыбка Лены становится шире. — Так что прошу вперед, леди.

В библиотеке занимаем наш любимый стол и продолжаем придумывать план обучения языку через телепатию. Больше никого из учеников сегодня нет. Света с Гришей, кстати, очень скоро потеряли свой энтузиазм, да еще на них навалились обязанности членов родов — хождения по всяким приемам и светским вечерам. Оба уже достаточно выросли для взрослых мероприятий, и отлынивать им не позволялось.

— Ты читал «Теорию врожденных знаний» Хомского? — спрашивает Лена.

— Пробежался глазами. Ну, судя по всему, мы с успехом прошли две из трех составных механизма речи, который изложен в «Теории». Ты отлично справляешься с осмыслением языкового материала и удержанием в памяти. Осталось поработать над «упреждающим синтезом».

— Еще хромают интонация и темп с ритмикой, — хмурится Лена. — Мы не решили проблему, как передавать правильное звучание иностранных слов. Еще я часто ошибаюсь в грамматике.

— Построение предложений, — с пониманием киваю. — Да я и сам здесь не идеален, по-честному. Бывает, мне требуется время, чтобы правильно построить фразы на английском.

— Тогда тебе необходимо поскорее улучшить свои знания иностранного, — ошеломляет меня Лена. — Чтобы передача мыслей не страдала.

Хм, вот корпеть над английским точно не входило в мои планы. В этом мире совсем другие международные языки, и я лучше сделаю упор на тот же испанский.

— Слушай, Лен, мы, по сути, уже выполнили все требования для школьного проекта, — замечаю. — Язык посредством телепатии ты выучила. Да, не идеально, на дипломатическом приеме нельзя, понятно, сверкать. Но ты уже можешь свободно общаться с носителями языка и писать письма. Ты спокойно смотришь фильмы на английском и читаешь инструкции. Может, пора сбавить темп?

— Понимаешь, Даня, если мы не выполним проект идеально от начала до конца, то не получим первые места, — строго смотрит на меня Лена. — Поэтому отступать на полпути я не намерена. А ты?

— Я тоже, но не доводи нашу работу до упрямого перфекционизма, — смотрю ей в глаза. — Иначе мы точно завалим проект. Нам не нужно долбить весь английский. Достаточно отработать небольшую часть лексикона, чтобы показать — методика работает. Договорились?

Она мешкает, в глазах происходит борьба.

— Но…

— Лена, — веско произношу имя девушки. — Никаких «но». Мы создаем методику на примере определенной узкой части лексико-грамматики. Не больше не меньше. На это я и подписывался. Я не собираюсь натаскивать свое знание английского до профессионального уровня. Для нашей цели хватит чуть ниже среднего.

Она поджимает губы, стучит пальчиками по столу и нехотя произносит.

— Ну хорошо, Даня. Надеюсь, твоя стратегия верная.

— Другую мы все равно не успеем, — пожимаю плечами. — С учетом наших сроков это единственна возможная стратегия. Либо нужно было выбирать другую тему. Но для этого уже поздно.

— Ты прав, — нехотя признает Лена. — Блин, ты во всем прав. Боже, я чуть не угробила наш проект дотошной бесконтрольной работой! — она схватилась за голову.

— Спокойствие! Только спокойствие! — слегка сжимаю ее руку. — Беда миновала. Работаем.

— Фух, хорошо, — чуть помедлив, она выскальзывает из моих пальцев и берется за тетрадку.

Мы занимаемся до вечера. Формируем тезисы по результатам проделанной работы. Делаем наброски практической части, а именно описываем телепатические инструменты, которые я использовал.

Когда наступает время расходиться, Лена довольно улыбается:

— Хорошо поработали. Только подправим слабые места в телепатической передаче и будет вообще замечательно!

— Ты так в меня веришь? — усмехаюсь.

— Конечно, ведь ты очень умный, — произносит серьезно. — Ну ладно, пора домой. — на этом слове она грустно вздыхает.

Автобус забирает учеников со школы по расписанию. Днем и вечером с трех до восьми почти каждый час. Мы успеваем на шестичасовой и запрыгиваем в почти пустой салон.

Пока едем, болтаем о всяком. О проекте, об учебе, о погоде, о гусях… только не спрашивайте!

— А что со Светой случилось? — спрашивает вдруг Лена. — Мне кажется, она очень недовольна была.

— Да у нее свои тараканы. Не обращай внимания.

— Это всё из-за проекта, — убежденно говорит девушка. — Ничего, как выступим на конференции, снова сможете время проводить вместе.

— Мы вообще-то не парочка, — бурчу я, на что девушка лишь улыбается:

— А то и видно… Ой, моя остановка, — поднимается Лена, когда автобус останавливается на Республиканской. — До скорого, Дань.

— Пока.

Дожидаюсь, пока девушка выйдет. Тут же надеваю телепатический плащ и ныряю в дверь следом. Водитель смотрит на меня с неодобрением, мол, нечего бегать в автобусе. Но я уже выбежал, орать не имеет смысла, и он с кряхтением запирает двери и едет дальше.

Вообще телепатический плащ только так называется. На самом деле никакого плаща, конечно, нет. Я просто с помощью псионической способности скрываю свое присутствие от обнаружения другими. В данном случае только от Лены. А зачем мне тратить лишние силы и прятаться от всех в округе?

Вы думаете, стоит ли вообще играть в шпионов? Почему нет? Вдруг смогу помочь однокласснице. Много времени я все равно не потеряю. Помедитировать еще успею, как и Шарика за ухом почесать, он меня всегда встречает у остановки. Мама меня не потеряет, она все равно задержится допоздна в гостях у подруги. Хвастается, поди, «подарком от сыночка», который я купил с денег, вырученных от рогов бигуса. Подержанный «Москвич», пробег в сто пятьдесят тысяч километров. Почти невредимый, не считая выцветший и исцарапанный пластик. Да, просто взял и подарил. Как раз обошелся в четыре тысячи баксов… то есть царских рублей. Вся моя доля с рогов ушла на машину. Ну и ладно, новых зверей наубиваю. Зато мама будет добираться на работу не на общественном. Права у нее есть, достанет из тумбочки, сдует пыль с корочки и даст газу.

Лена двигается по темному переулку. Я следую очень близко, ровно настолько, чтобы она не слышала моих шагов. По пути нам никто не попадается. Разве что парни в кожанках. Стоят в одной из подворотен по пути, курят сигареты и ржут. Когда мимо подворотни проходит Лена, они лениво оборачиваются, скользят взглядами по ладной фигуре девушки. Сама она вжимает голову, торопится поскорее миновать узкий проход во двор. Но парни замечают рядом с Леной меня — широкоплечего, высокого, морда кирпичом, — и тут же теряют к Лене интерес. Снова льются помойные реки похабных шуток да хриплый ржач.

Минут через пять Лена забегает в один из домов. Я не отстаю. На исписанные двери лифта она даже не смотрит, поднимается по лестнице до шестого этажа. На пятом этаже закрываю нос ладонью, а то еще услышит мое участившееся от скоростного подъема дыхание.

Лена стучится в одну из дверей, открывает мужчина в трениках и майке-алкоголичке. Сам подпитый. Я уже закрылся от него «плащом», хотя мне кажется, он и так не углядел бы меня.

— Доча, — икает мужик.

Лена заходит, бросает рюкзак на тумбу. Я тоже прошмыгиваю внутрь. Тесно тут, блин. Прижимаюсь спиной к стенке. Могу, конечно, сделать, чтобы человек, даже натолкнувшись, не заметил меня. Но это всё отнимает силы. Они сейчас мне для другого пригодятся.

— У мамы сегодня ночная смена? — вздыхает Лена.

— Да, работает, красотуля наша, — кивает папаня года. — Я вот отдыхаю. Пойдем на кухню, я там колбаски нарезал, селедочку…закуска к водочке…и-ик.

— Я не голодна, спасибо, — девушка уходит в одну из двух комнат и прикрывает дверь.

Ну хоть квартира двухкомнатная. Есть куда от алкаша уйти.

Икающий мужик уходит на кухню. Я захожу туда же и, отойдя к окну, принимаюсь сканировать. Пролистываю воспоминания запитого мужика. Я не собираюсь его «переделывать». Света верно сказала: это действительно чревато делать без причины. Но разобраться не помешает, зачем он бьет Лену, и как это лучше остановить.

Вывод после анализа у меня складывает однозначный. Безработный, жалкий человек, пропивающий последние нейроны. Но колотит Лену однозначно не он. Наоборот, это мама Лены его поколачивает, когда вконец достанет семью.

Хм, Федот, да не тот. Если прагматично смотреть на задачу, нужно было сперва просканировать Лену и узнать, кто ее бьет. Будь мне девушка совсем безразлична, так бы и сделал. Но, если честно, сам не захотел копаться в воспоминаниях одноклассницы. Шерстить ее мысли, мечты, надежды… Всплыло бы слишком много интимных подробностей о девочке. Не хотелось так с Леной поступать. Нечестно это. Да и я был уверен, что руки распускает отец.

Нестерпимо воняет перегаром. Открываю окно и задумчиво вглядываюсь в беззвездную ночь. Пьяница все равно не заметит, он уже уткнулся в стол носом и кемарит.

Свежий воздух наполняет легкие и проясняет голову.

— Кто же вы, суки? — шепчу.

Лену глубоко сканировать мне по-прежнему не хочется. Но похоже придется, хотя…

Вспоминаются парни в кожанках в подворотне, и то, как Лена на них смотрела, вжав голову в плечи. А потом еще сделала удивленные глазки, когда те отвернулись от нее и продолжили ржать в своем дворе. Словно она ждала, что к ней подойдут.

Тогда я не придал этому значение. Бывает, мозг подмечает важные детали спустя какое-то время. Вот и сейчас случилась похожая оказия.

Я фыркаю. Хм, похоже, теперь ясно. Этим можно и сломать кое-что.

На следующий день Света ведет себя более сдержанно. По крайней мере, не язвит. Лишь изредка фырчит и странно смотрит. Но сдерживается. Возможно, скоро перебесится, и всё вернется на круги своя.

На одной из перемен, пока мы переходим из класса в класс, Гриша спрашивает:

— Дань, а со своим «Валетом» можно прийти на тренировку со Степаном в субботу? Ну и вообще на охоту его брать?

— У тебя есть свой «Валет»? Ничего себе, — я задумываюсь. — Ну тут возникает несколько вопросов. Твои отдадут оружие из родового арсенала? Не возникнет у них вопросов?

— Да, отдадут, — отмахивается казах. — Отец в курсе про охоту. С ним Степан поговорил и получил разрешение.

— Ого! — не ожидал от своего будущего отчима подобной прыти. — Свет, а твой, получается, тоже в курсе?

— Угу, — кивает блондинка и вдруг воодушевляется: — Кстати, Даня, отец разрешил дать тебе еще пару книг из нашей библиотеки. Раз ты теперь официально мой боевой товарищ…

— Было бы здорово! — наверно, у меня аж глаза загорелись.

Прошлую книгу я за выделенных полгода прочитал до дыр. Сам еще раздобыл на барахолках пару старых талмудов по телепатии. Оттуда, кстати, и взял инструкцию, как правильно строить телепатический плащ да метать ментальные заряды. Кажется, что без наставника у меня выходит не идеально, кривовато, ибо самоучка, но главное, что хотя бы эффективно.

Соколова замолкает.

— Свет…

— Мм? — оборачивается.

— А когда сможешь отдать книги?

— Принесу как-нибудь на неделе, — чертовка делает равнодушное лицо. — Тебе же не к спеху.

Отыгрывается за вчерашнее, как пить дать. Но придется терпеть. Не умолять же ее. Блин, а книги-то хочется. Но терпим.

Из-за поворота коридора вдруг налетает Богдан. Явно специально врезается в меня грудью. Невольно отступаю на пару шагов.

— Куда прешь, телепат? — рычит Айсмен. За его спиной ухмыляются его вечные прихлебатели. Те самые, что четыре года назад друг другу зады нюхали под моим внушением.

Вообще, Богдан не уступает мне ростом. И такой же широкоплечий шкаф. Всё благодаря мясу зверей, которым его сдабривают родители.

— Чего тебе, Снеговик? — оскаливаюсь. — Лучше пропусти, не отсвечивай.

— Ага, щас, — перегораживает мне дорогу.

Гриша напрягается, да и Света настороже. И правда, такая открытая агрессия в лоб в нашем возрасте уже странна. Давно не дети, к тому же все смертоносные маги.

Я же по-прежнему в расслабленном состоянии. Подумаешь, аристократик нарывается.

— Тебе лоботомию прописать? — приподнимаю бровь.

— У меня щиты, умник, — рычит он и формирует в руке ледяной шип. — А вот я тебе могу устроить мозговое проникновение.

Я хищно оскаливаюсь. Бредовые угрозы от этого шкета меня всегда забавляли.

— Значит, решил вспомнить детство и устроить стрелку в школьном коридоре? Дождись спаса, на татами я тебя раскатаю, как обычно.

— Там спарринг нечестный, без способностей. Слабо по-настоящему?

— Ха, кому-то надоело вечно проигрывать? — Мне правда смешно. — Ну давай завтра после школы померимся магическими писюнами. Линейку можешь не брать — разница будет заметна невооруженным глазом.

Такой расклад полностью устраивает Богдана, потому он тут же развеивает ледышку и отряхивает руки от снежной пыли.

— Не смей сбегать, умник, — на прощание грозится. — Я тебя все равно достану.

Он проходит мимо, толкнув меня плечом в своей излюбленной манере. Прихлебатели следуют за своей снежной королевой.

— История в другой стороне, дебилы, — надменным голосом Света говорит, не оборачиваясь.

Те застывают на полушаге, переглядываются как бараны. Возвращаться стыдно, но приходится, поэтому, потоптавшись, идут обратно.

— Лучше бы ты завела чувство собственного достоинства, Соколова, — успевает бросить Богдан, проходя второй раз мимо. — Твой телепат уже давно водится со Смольной. Ты не у де…

Я резко выстреливаю рукой вбок, без замаха. Ладонь хлопает Богдана по губам. Звук такой же, как у пивной банки, которую открывают с хлопком. Зато ушлепок сразу затыкается.

Аристократик отшатывается и обалдело смотрит на меня.

— Теперь всё по правилам, — улыбаюсь. — Я нанес тебе оскорбление, и завтра вечером мы деремся. Типа дуэль. А то без причины выходило как-то глупо. А так попробуешь выбить сатисфакцию с помощью своей замороженной пиписьки, — Богдан застывает, переваривая информацию. — Пойдемте, ребят.

Вместе с Гришей и Светой мы покидаем коридор.

— Дуэль с Предякиным — это серьезно, — роняет Гриша. — Очень серьезно. Он совсем недавно прошел магическую аттестацию, Дань. У ледовиков, говорят, самый простое тестирование, набор проходных техник минимален, но всё же.

— То-то он осмелел, — усмехаюсь. — Экзамен прошел, силу почувствовал.

— И чего ему неймется? — рычит Света. — Почему не оставит вас с Даней в покое?

— Ясно «почему», — усмехается казах. — Ты себя спереди видела? А сзади? Богдан постоянно на твои пейзажи облизывается, но ты не с ним крутишься, а с нами. Вот нам и прилетает, — делает он грустное лицо. — Ни за что, да.

Я подхихикиваю. Прав пацан, чертовски прав. Света же вылупляется на Гришку двумя голубыми аквариумами. Странно, что ей такая мысль, как ревность, даже в голову не приходила.

— И все равно он придурок, — выносит вердикт Света, откинув золотые волосы с плеча. — Хоть и умеет ценить настоящую красоту, в отличие от вас двоих, слепошар.

— Что ж делать? — вздыхает Гриша. — Не вини нас. Мы так долго созерцаем эту ослепительную красоту, что успели ослепнуть.

— Так что с «дуэлью»? — фыркнув, оборачивается ко мне Света, когда мы только входим в класс. — Это не шутки. Вы можете поубивать друг друга.

— Верно, — соглашаюсь. — А посему нам нужен маг-целитель.

— А кого мы знаем с таким Даром? — только Светка это говорит, как тут же прикусывает язык. — Блин…

— Камила, — мечтательно произносим мы с Гришкой.

— Хочешь, я попрошу ее? — тут же предлагает казах.

— Ну давай, — нехотя делегирую другу самую приятную работу во всей этой истории. — Тогда будешь моим секундантом. У нас ведь дуэль, — усмехаюсь.

— Здорово, — кивает Гриша.

Мы расходимся по своим партам. Затем уже заходит шайка Богдана. Звенит звонок, и уроки продолжаются.

Потом уже мы с Леной снова сидим в библиотеке до шести часов. Пробуем так и этак передать девушке интонационный рисунок английского языка. Что-то получается. По крайней мере, я нащупал верный путь. Лексикон легко передавать, грамматику сложнее, а мелодику и темп я даже представить не могу как, пока сам не произнесу слово с акцентом и соответственно не вспомню, на какой слог ударение, где согласная мягкая, где твердая, а где ее вообще следует не замечать, как поп-певец забравшуюся на сцену фанатку.

Под жарким солнцем Света ждет на парковке личного водителя. Сегодня он что-то задерживается. Скорее всего, на дороге произошла авария. Обычные пробки водитель учитывает при составлении графика. Но всё не учесть, к сожалению.

Гриша уехал десять минут назад, но ему надо в другую сторону. Там может и свободно на трассе.

— Привет, Светлана, — подходит к девушке Катя Фиткина. Тоже дворянка. Ее недавно перевели из параллельного, когда в их классе произошел всплеск пробудившихся одаренных. Связи решают. — Твой задерживается?

— Да, аварии на дороге, видимо, — вежливо улыбается Света.

— Я не про твоего водителя, — с более широкой улыбкой отвечает Катя. — А про твоего парня. Видела его только что в библиотеке. Со Смольной, — выделяет она два последних слова.

Света хмурится.

Катя была одной из тех, кто предлагал Дане вести вместе прикладной проект. Но она не обладает ни выдающимися формами Енеревой, хоть и смазливая, ни острым умом Смольной, хоть и нетупая, поэтому даже не попала в список возможных кандидатов.

— А вчера видели, как Вещий провожал Смольную домой, — продолжает давить на больное Катя. — Вместе вышли на остановке Смольной.

— Откуда такие подробности? — холодно произносит Света. — Следишь что ли за ним?

— Да просто рассказали те, кто тоже в автобусе ехал, — качает головой Фиткина. — О, вот и мой. До скорого.

Она садится в подъехавшую машину представительского класса и наконец отчаливает. Света же остается жариться на солнцепеке.

— Как же, «рассказали»! — передразнивает она Фиткину. — Так и говори: доложили! И вообще, он не мой парень! — запоздало возражает она.

Света прекрасно знает, что дворянам типа Фиткиной их родители дали распоряжение держаться вблизи Вещего. Все уже поняли, что телепаты положительно влияют на Дар. А в школе нет другого телепата, вот поэтому Даня обладает своеобразной ценностью. У себя дома юные дворяне из богатых семей контактируют со слугами-телепатами, но в государственную школу их не притащишь. Это еще хорошо, что никто кроме Соколовых, не подозревал в Дане редкий талант телепатического обучения, а то внимание к нему утроилось бы.

Наконец подъезжает «Чайка» Соколовых.

— Простите, госпожа, — покаянно говорит водитель, выбегая и открывая Свете дверь. — На дороге возникла авария, фургон врезался в говновоз…э-э…в спецтранспорт для перевозки жидких грузов, — выдает он как на духу. — Движение застопорилось, всю дорогу залило говн…хм…жидкими отходами, вонь стояла на километры.

— Я так и поняла, — барышня усаживается в салон в приятную прохладу кондиционера. Чуть морщит носик от слабого едкого запаха. Видимо, совсем без последствий «Чайка» не смогла уехать с места аварии. Надо бы побрызгать освежителем воздуха с цветочными запахом… Хм, цветы. А это мысль. — Егор, заверни, пожалуйста, по дороге в цветочный.

— Как прикажете, госпожа.

Про себя Света думает:

«Завтра Даня уделает Предякина, официального мага, и можно будет его поздравить. Чем венок победителя не подарок?»

Сегодня снова вместе с Леной сели в автобус, она снова попрощалась и вышла на своей остановке. А я снова, прикрываясь телепатическим плащом только от нее, вышел следом. Запоздало подумал, что немногие школьники, ехавшие с нами, видели, как я второй раз выхожу за Смольной. Но сразу же отбросил эту мысль. Кому какое дело, где я высаживаюсь? Тоже мне суперзвезда.

Этим вечером Лена пошла домой другой дорогой. А я тихонечко сзади, будто ангел-хранитель. Плащ активирую для всех окружающих, а не только для девушки.

Ту подворотню мы не пересекаем. Она остается где-то слева. План у меня такой — проводить девушку до подъезда. Если никого не встретим, вернусь назад на остановку. А уже завтра поговорю с ней обстоятельно насчет синяков и предложу свою помощь. Откажется — ее дело. Копаться в ее голове насильно у меня нет желания. А также — скрытно провожать девушку каждый вечер, словно маньяк какой-то. Я еще понимаю, если бы девушку избивал отец. Тогда она могла отказаться от моей помощи по разным причинам: страх за отца, нежелание расстраивать мать, забитая психика, да много ли чего. Когда ребенок втянут в семейную драму, он не мыслит адекватно. Но если угроза исходит извне, тут Лена сама должна себя взять в руки и хотя бы набраться храбрости попросить помощи. Так что сегодня моя последняя вылазка.

Зря я переживал.

Парни в кожанках все равно находят девушку.

— Эй, Смольная, далеко собралась? А плата? — выступают они из темноты, словно призраки. — Или решила, что раз вчера проскочила вместе с тем здоровяком, то теперь все можно?

— С каким здоровяком? — пугается девушка. Но сует руку в карман и достает хрустящие купюры. — Это я заработала за выходные. Забирайте и уходите, рэкетиры.

Оказывается, Лена еще и подрабатывает? Когда только всё успевает.

— Без уважения говоришь, — морщится парень с хомячьей рожей. Он еще и видеокамеру зачем-то в руках держит. — Можем тебя заставить и по-другому нам платить, — он оглядывает пошлым взглядом грудь и бедра Лены. — Например, снимем взрослое кино? Мы тут отжали ее кое у кого.

— Ха-ха, отличная идея, — ржет второй с вытянутым лицом как у крысы. — Ну что, Ленка, готова стать кинозвездой?

Лена смотрит на этих двоих ушлепков, как на дворовых псов. Грязных, вшивых, но опасных. Которые могут покусать и заразить бешенством.

Я с интересом рассматриваю гопарей. На вид лет шестнадцать. Парни широкоплечие, жилистые, турником не пренебрегают. Кожанки с намалеванным на спине белым то ли волком, то ли крысой, пойми-разбери в темноте. Явно банда какая-то. Может, кто-то из Загонщиков. Те тоже, по сути, бандиты.

— Я не занимаюсь подобным, — спокойно говорит Лена, пытаясь не показывать страха. — Так вы берете деньги?

Хомяк протягивает руку к купюрам, но вдруг его широченная ладонь замирает в нескольких миллиметрах от тонких пальцев Лены.

— Кацап, чего застыл? — говорит второй с крысиным лицом. — Бери бабки и пойдем в ларек за шипучкой.

Но Кацап не берет деньги. Вместо этого он вдруг снимает свою куртку, бросает ее на землю и начинает топтать, как заведенный, эмблему банды. Лена испуганно отшатывается.

Второй гопарь орет:

— Ты что творишь, придурок?! Наш символ топтать?! Охренел! Да я тебя!

Его кулак влетает Кацапу в челюсть и опрокидывает его. Тот падает на задницу, уронив камеру и потирает ушибленное лицо.

— Ты чего? — испуганно блеет.

— А ты чего?! — второй орет в праведном гневе. — Нахрена топтал куртку с нашим «волком»?!

— Мне просто она показалась очень… стремной.

— Че-е?! — Крысун уже снова собирается замахнуться, но тут я выныриваю из невидимости и признаюсь:

— Сударь, правда, не виноват, это я его заставил.

— Даня?! — удивленно восклицает Лена, и в ее голосе мне слышится облегчение с радостью пополам.

— Он самый, госпожа, — улыбаюсь девушке, не обращая внимания на обескураженных гопарей.

Между тем Кацап поднимается, и оба настороженно окружают меня.

— Ты кто такой?! Ты откуда взялся?! — напирает Крысун.

— Вмажь ему, Карл! — подбадривает его Кацап, а у самого щека распухает на глазах как абрикос. Он уже не понаслышке знает, насколько тяжелая рука у товарища. — Я справа его схвачу.

— Да, вмажь, Карл, — киваю с улыбкой. — Чего уж стоять просто так. Разомнись.

— Ну всё, ты долаялся, пес! — рычит Карл и отводит руку, чтобы зарядить мне боковой в нос. Это я увидел в его мыслях. Только вот удар прилетает опять Кацапу — в другую щеку.

— А-А-А! За фто! — упавший гопарь хватается за опухшую челюсть. — За ф-фто, Карл?! Почему мне?!

Я увеличиваю градус эмоционального жара в черепушку ударившего парня. Карл яростно смотрит на опрокинутого друга.

— Ты сказал — я козел!

— Когда?! Я не говорил! Нет!

— Сказал! Дважды!

Еще немного добавляю ложных воспоминаний в мозг Карлу, и его голос звучит более уверенно. А Кацапа — наоборот, жалко и испуганно. Пока длится эта перебранка, отошедшая за мою спину Лена позволяет себе мстительную улыбку. Да, согласен, забавное зрелище.

Сейчас будет еще забавнее.

Я громко прокашливаюсь:

— Кхе-кхе, — оба гопника оборачиваются на меня. — Знаете кто такой газлайтер? — оба пациента делают тупые глаза. — Газлайтер — тот, кто пытается заставить жертву сомневаться в собственных воспоминаниях и изменяет ее восприятие реальности. Делает жертву беспомощной и неуверенной в себе, — я хищно оскаливаюсь. — Я — газлайтер Даня Вещий, рад знакомству! А теперь, Кацап, вмажь Карлу в челюсть!

Карл вытаращивает глаза.

— Что за…

Бах!

Мгновенно осмелевший Кацап подскочил и с размаху врезал другану, и теперь уже Карл сидит на земле, потирая челюсть и сдерживая слезы.

— Зачем?! — чуть ли не плачет Карл, а Кацап поднимает ногу для размаха. Прямо над головой Карла. — Зачем ты это сделал?!

— Тебе это показалось, — улыбается Кацап. — Этого не было.

— Но…

Бух!

— Помогите!

— Это бред, не выдумывай, — Кацап падает на уползающего друга и начинает его молотить кулаками со всей силы.

Баф! Хрясь!

— Не надо! Каца…!

Хлясь!

— Ты слишком остро на всё реагируешь.

Бам!

— А-а-а! Прекрати!

— Расслабься, это была просто шутка.

Бдуф!!!

— Прошу! Уберите его!

— Мне жаль, что ты считаешь, что я сделал тебе больно! — рычит Кацап, захватывая гопника в удушающий.

Я улыбаюсь до ушей. Действительно, газлайт в чистом виде.

Схватившиеся друг с другом гопники катаются по земле, собирая дорожную пыль и экскременты дворовых собак.

Скашиваю взгляд на Лену. Она вроде очень даже не против, что так всё обернулось. Я беру девушку под руку и отвожу подальше от места яростной схватки, а то гопари еще лягнут случайно.

— Осторожнее, могут задеть.

— Спасибо, — тихо говорит Лана под далекие звуки зубодробящих боковых. — Спасибо тебе, Даня, что помог. Они угрожали напасть на маму ночью, если не буду «подкидывать» им по сотне в неделю. Я решила сделать вид, что согласна, пока не придумаю, как от них избавиться. Но ты… уже избавился.

Ее зеленые глаза горят обжигающе в фонарном свете. Мы совсем близко, губы девушки распахнуты. Она подходит и нерешительно чмокает меня в щеку. Я чуть сдвигаю лицо, и ее губы задевают уголок моих. Она замирает. Я замираю. Приятно. Черт возьми. Но увлекаться нам сейчас нельзя. Иначе Кацап забьет дружка до смерти. Зачем мне такой грех на первом поцелуе?

— Хм, Даниил, — растерянно смотрит на компакт-диск директор. — А эти дети проживают в нашей школе?

— Нет, они бандиты, гопари, господин директор, — отвечаю.

— Тогда ты не совсем по адресу. По детям, проживающим в неприемлемых условиях, нужно обращаться в службу опеки.

— Но, господин директор, я же несовершеннолетний, — объясняю ситуацию. — От меня жалобу не примут. А моя мама много работает, не хочу ее утруждать походами в инспекции. Вот и подумал, может, вам интересна судьба детей нашего города. Но если нет…

— Ладно, — морщится директор. — Давай хоть глянем, что ты наснимал.

Он вставляет диск в компьютер и запускает плеер.

Вчера я подобрал камеру Кацапа и, отправив Лену домой, невидимкой проследил за избитым Карлом в грязной кожанке. Обоим гопарям я исказил воспоминания о Лене. Теперь увидев ее, они испытают сильную головную боль и почувствуют желание уйти. Ничего сложного, как оказалось. Связал зрительный триггер с жуткими ощущениями и готово. За закладки мне ничего не будет: в полиции нашего города нет телепатов, я узнавал. И всё же пускай я отвадил бандюганов от девушки, но малолетние преступные элементы по-прежнему ошивались в ближайшем районе. Мне хотелось узнать, можно ли оперативно что-то с этим сделать. Саму Лену я убедил как можно скорее написать заявление в полицию, тем более что иск девушки обосновывает мое право использовать телепатию на ее обидчиках, если это вдруг вскроется. Типа гражданского задержания. Только заявление заявлением, но и сам я решил действовать.

Надеялся я наткнуться на какую-то сводку бандитов и заснять, но Карл пошел домой. А там разыгралась очередная семейная драма. Или «черная комедия», как посмотреть.

На весь экран появляется мое улыбающееся лицо.

— Всем привет! С вами Даня Вещий! И сегодня мы увидим, какими родителями быть не стоит.

Директор переводит взгляд на меня, в ответ лишь пожимаю плечами. На экране я навожу камеру на избитого Карла и здорового бородатого бугая в наколках, его папашу. Меня они оба не видят благодаря телепатическому плащу.

— Че приперся? — спрашивает бугай сына. На минуточку на дворе уже было девять часов вечера.

— Пап, мне нужен телефон, — стонет Карл, держась за ушибленные, а может и сломанные ребра. — Позвонить в скору….

— Телефон?! В детстве я пихал петарды в говно, и мне было весело! В говно, Карл, — гремит бугай. — А ты требуешь новый телефон?!

— Не новый, мне надо позво…

— Пшел нахрен, чмыреныш! — и следует резкий удар по лицу парня.

Директор берет пульт и останавливает видео.

— Думаю, достаточно.

— Скорую ему я все же вызвал, — скромно поясняю. — Анонимно.

— Не буду спрашивать, почему у парня еще до этого явно были сломаны ребра и он едва на ногах держался, — фыркает директор, подозрительно уставившись на меня. — Хорошо, я передам запись в службу опеки и полицию. Парня заберут в областной интернат в ближайшее время. Думаю, и ему самому лучше находиться от тебя подальше. Ребра целее будут. Что-то еще?

О, похоже, у нашего директора связи в службе опеке.

— У него есть друг по кличке Кацап, зовет Артем Кустов. Вот адрес, — протягиваю бумажку. — С ним такая же история. Видео на том же диске.

— Хм, у него тоже ребра сломаны? — хмурится директор. — Ладно, обоих заберут.

— Там этих «Снежных волков» около десятка парней не старше восемнадцати, — замечаю. — С ними со всеми желательно разобраться. Не думаю, что городу нужны малолетние банды.

— Даниил, твоя забота о городе похвальна, — вздыхает директор. — Но страна недавно пережила гражданские войны. Прошел едва десяток лет, как у нас появился постоянный царь. Таких семей бесконечное множество, о всех не позаботиться.

— Но можно начать с малого, — пожимаю плечами. — Знаете, есть одна история. Самая первая.

— И какая же?

— Свет против тьмы, — говорю очень серьезно.

Услышав банальные слова, директор качает головой и вздыхает, мол, похоже, не тому мы вас учим.

— Если так, то в нашем городе тьмы намного больше.

— Знаете, вы не так на это смотрите.

— Просвети же меня, сударь Вещий.

— Ну, когда-то была только тьма. Похоже, свет побеждает.

Директор взмахивает рукой.

— Ладно, иди.

И я отправляюсь на уроки. На одной из перемен Богдан специально подходит к нашей со Светой парте:

— Не забудь про дуэль, умник.

— Не забуду, — подмигиваю. — Я готовился.

И это чистая правда. Даже ночью полистал талмуд, что мне Светка подарила от имени рода Соколовых. Правда, на то, чтобы освоить психотические инструменты в нем, нужно время. И наставник, желательно. Эх.

Грозно сверкнув заледеневшими глазами, Предякин уходит. Я кладу учебник на полку под партой, пальцы нащупывают лист бумаги.

— О, это что, — вытаскиваю запечатанный конверт с красивой каллиграфической подписью:

«Дане».

Я с задумчивым лицом вскрываю его.

«Приходи сегодня во двор школы. После дуэли».

Возле текста нарисовано сердечко, пронзенное стрелой. Маленькое и аккуратное.

Чувствую, как на лице возникает улыбка. Неужели мне написали любовное письмо? Похоже, я таки популярен среди девушек.

— Что там у тебя? — оборачивается Света.

Я сминаю листок, но блондинка успевает увидеть сердечко.

— Там что, сердце? — удивляется она. — Это признание в любви?

— А ты откуда знаешь? — убираю листок в карман брюк. — Не ты ли случайно его написала?

— Ч-что?! — голубые глаза девушки злобно сужаются. — Вот еще! Вещий, не неси чушь! — неожиданно яростно шипит она, ткнув мне в грудь пальцем. — Ты надменный, неблагодарный нахал! Тебя никто никогда не сможет полюбить!

— И все же кто-то смог, — с победной ухмылкой хлопаю себя по карману брюк с письмом. — Соколова, вообще, чего ты так завелась? Я же шучу. А ты сразу огрызаться. Отсюда возникает совсем другой вопрос — кто полюбит тебя, такую злюку?

— Все, хватит, — хлопнув по столу, она встает и стремительно шагает к двери.

Но тут звенит звонок, да еще входит учитель, и Светке приходится, опустив гордый подбородок вернуться.

— Ничего не говори, — шипит она мне. — Иначе сожгу тебе штаны.

Я лишь усмехаюсь. Дети такие дети. Сама непосредственность и постоянное ребячество. Жалко, что сам я уже не такой.

Эх, Даня, где твои пятнадцать лет?

Уроки проносятся, как вагоны скоростного поезда. Между медитацией и музыкой я подхожу к Лене.

— У меня сегодня не получится засесть в библиотеке. Извини.

— Конечно, у тебя ж «дуэль», — хмурится она на последнем слове. — Ты только будь осторожен, хорошо? Не поранься.

— О, а ты уже в курсе?

— Мне кажется, вся школа в курсе, — Лена оборачивается на щебечущих в стороне девчонок. — Зрителей будет много, готовься, — она мнется и, опустив взгляд, говорит. — Но не я. Прости, меня вызвали на заседание учсовета.

— Ничего страшного. — Эх, а жаль, посмотрела бы, как я роняю Предякина в грязь. — Кстати, ты подала заявление в полицию?

— Сегодня утром, — кивает девушка. Отлично, теперь у меня есть законное обоснование моего проникновения в мозги гопарей.

Мы еще стоим какое-то время рядом, смущенно не смотря друг другу в глаза, как школьники. О, точно, мы же и есть школьники.

— После дуэли я могу тебя проводить домой, — предлагаю. — Чтобы убедиться, что «Снежные шавки» больше к тебе не пристанут.

Я на сто процентов уверен, что не пристанут, ибо побывал в их мозгах. Но Лена-то не в курсе, хе. Интересно, это она мне письмо положила? Было бы здорово.

— А ты уверен, что у тебя останутся силы? — волнуется Лена.

— На то, чтобы защитить красивую девушку от хулиганов? Пф. На это у меня всегда есть силы.

— Тогда хорошо, — покраснев улыбается Лена. — Встретимся после дуэли.

Ну всё, график на сегодня готов. Отучиться, отмутузить Предякина, отвстречаться со своей поклонницей в школьном дворе, если это не Лена, а если Лена, то вообще замечательно, и, как вишенка на торте, проводить Лену домой. А потом буду корпеть над книжкой Соколовых. Надо сформировать уже дурацкий пси-клинок. И почему он мне никак не дается?

Наконец последний звонок. Учеников отпускают, и болтающий поток выбегает из школы. Парни шумно гогочут, девушки шелестят на ветру короткими юбочками. Основная масса направляется не на парковку, не на автобусную остановку, а за ворота и дальше, на пустырь за рощей. Там как раз назначена дуэль.

— Сколько народу, вау! — офигеваю я. Мы с Гришей и Светой тоже двигаемся куда и все. — Не ожидал, что я так популярен.

— Ты единственный телепат в школе… — начинает прагматичный Гриша, но его тут же перебивает вспыльчивая Светка:

— Да просто никто давно морды друг другу на публике не бил. Люди соскучились по зрелищам. Не зазнавайся, Вещий.

Пустырь за рощей битком забит. Кто-то даже оградил лентой в центре площадку для боя. Наверняка, шестерки Предякина. Сам Айсмен тусуется с группой дворянчиков, те его подбадривают, хлопают по спине, а он плечи расправил и ржет, приобняв красотку Камилу, индюк недоделанный.

— Даня! — обернувшись, она весело машет мне.

Услышав радостные нотки в ее голосе, Богдан супится. А Камила, откинув его лапищу, быстрым шагом идет к нам. Изящная, стройная, широкие бедра качаются, как борта катера. Ох, кажется, у меня сейчас брюки треснут, слишком тесно.

— Госпожа Целитель, — я низко кланяюсь девушке. — Благодарю за то, что присмотрите за нашим с оппонентом здоровьем во время поединка.

— Тебе повезло, что я не злопамятная, — смеется красотка. — Но ты поступил жестоко, опрокинув меня с проектом и предпочтя простушку Смольную, — интонация ее голоса становится брезгливой.

— У всех есть свои достоинства, — я пытаюсь быть деликатным.

— Конечно, — Камила улыбается белозубой улыбкой. — Я даже знаю твое, Даня, — сверкают ее огромные подведенные глаза.

— Ну и просвети нас, — фыркает Света.

— Благодарность, — даже не посмотрев в сторону блондинки, заявляет жгучая брюнетка. — После моей сегодняшней подстраховки, надеюсь, ты будешь проводить со мной больше времени?

Она смотрит выжидающе. Как и Света с Гришей. Причем казах одними губами произносит: «аху….!»

— Буду признателен, если будешь с нами обедать в столовой, — улыбаюсь.

— Что?! — вскрикивает Света.

— Тогда решено, — кивает Камила и резко отворачивается так, что едва не стегает меня по лицу длинными волосами. — Удачи в дуэли, Даня.

Виляющей походкой она удаляется — не к Богдану, а к своей личной свите из простолюдинок.

— Вещий! А нас спросить не судьба? — рычит Света.

— Я согласен, — сходу заявляет Гриша.

— Предатель, — обиженно шипит на него блондинка.

— Слушай, Свет, она недолго с нами побудет, — успокаивает ее казах. — Думаешь, ее интересуют наши темы: охота и медитации? Какую бы пользу не приносил Даня своими мозговыми волнами, уверяю тебя, у нее не хватит терпения и на неделю.

— Лучше вам молиться об этом, — угрюмо сообщает Света. — Моего терпения больше недели на Камилу точно не хватит.

Она с таким грозным видом на нас смотрит, что даже меня, бывшего солдата, насмерть сражавшегося с самим Мистером Крабсом, бросает в пот. А когда у Светки еще и глаза вспыхивают, как два фонаря, а из ушей валит дым, у меня окончательно сдают нервы.

— Ой, мне, кажется, пора на дуэль. Удачи! — спешу я ретироваться. — Гриша… держись, — пробегая мимо, хлопаю по плечу казаха.

— Ну вот, — бубнит он мне вслед. — Бросил друга погибать, значит.

Но я не слушаю, ноги уносят прочь от загоревшейся Светки. Что-то она слишком остро воспринимает других девчонок… Может, сама влюбилась в меня? Не дай бог. Пускай лучше с этой зажигалкой повезет Грише. Так было бы логично. Оба ведь дворяне, им проще.

Наклонившись, прохожу под лентой. Богдан тоже заходит на площадку, а вместе с ним еще один аристократ, Артем Хорьков из выпускного класса.

— Так как ваш поединок принял практически публичный характер, я проведу судейство, — заявляет этот парень. — Это поможет вам держаться в рамках достойного боя и не опозорить класс, школу, а кому-то и дворянское сословие. Все согласны?

— Да, — кивает Богдан.

— Ну пускай, — пожимаю плечами.

— Тогда обозначу правила. Уточню, что это не дуэль. Дуэль возможна только между дворянами, — он пристально смотрит на меня, и не услышав возражений, продолжает: — Бой честный. Запрещено наносить удары в гортань, в глаза, в пах, сзади по позвоночнику. Разрешается использовать свой Дар и наносить физические атаки. Бой длится до потери сознания одним из участников, либо пока один не сдастся. Все поняли?

— Да.

— Да.

— Насчет три начинайте бой, — он отступает от нас на несколько шагов. — Займите удобные позиции.

Богдан остается стоять где стоял. Я же отхожу назад, к огораживающей ленте, что вызывает у Предякина ухмылку.

— Раз. Два. Три…В бой!

— Хана тебе, Вещий! — в руках Богдана образуется ледяной булыжник. — Зря ты ушел! Просрал последний шанс!

Он вскидывает руку, чтобы запульнуть камень мне в лицо. Но тут в толпе зрителей начинается бурление. Школьников расталкивают, показываются парни в кожанках, на спинах которых намалевана то ли белая крыса, то ли…

— «Снежные шавки»! — кричу я. — Поколотите его!

Десяток малолетних бандитов втаптывает ленту арены в землю. Гопники бросаются на Богдана, который случайно роняет булыжник себе под ноги.

Бах!

Камень оказывается не простым, а напичканным магией. Он взрывается, и Предякин поскальзывается на образовавшейся на земле наледи. Гопники же подскакивают к рухнувшему Богдану и начинают его мутузить кулаками и ногами.

— А-а-а! — орет Предякин. — Помогите! Избивают!

— Ничего ему не ломать! — корректирую я мысленную команду. — Бить только по мышечным тканям! Кости, суставы, лицо, шею — не трогать!

— Прекрати! — орет на меня судья. — Это не по правилам!

— Что это? — непонимающе смотрю на него.

— Привлекать посторонних!

— Подожди, но ведь разрешено же использовать свои способности, — удивляюсь.

— На своем противнике! Только на нем!

— Так, но Предякин же создал ледяной камень, — замечаю. — Ты и слова тогда не сказал. Я по сути сделал то же самое — применил силы косвенно.

— Нет! — стоит на своем судья. — Это не правильно!

— Объясни, почему, — пожимаю плечами. — Или иди сам их разнимай.

Хорьков переводит взгляд на десяток парней, избивающих Богдана. Сглотнув, он принимает единственное верное решение:

— Бой окончен! Вещий победил! Целителя к Предякину!

Мысленно отзываю банду. Камила неспешной походкой от бедра проходит к поверженному Айсмену и, брезгливо глянув на его гематомы, принимается за лечение. Тонкие руки девушки наполняются белым свечением.

Я же подхожу к застывшим, как зомби, гопникам.

— Свободны. Идите в свои школы, или по домам, или в гаражи курить, куда обычно в общем.

Гопники разбредаются. Неплохо я вчера придумал. Сразу после того, как заснял разговор Карла с отцом и сходил в гости к Кацапу, велел парню срочно собрать банду, ну а им всем внес в мозг команду — явиться завтра на поле за моей школой и помочь с дракой. Вот и явились.

А насчет законного оправдания — всё просто. Вчера гопники напали на Лену, это подтверждено, есть заявление в полицию, я ментально отвадил их от девушки, дескать, применил доступные средства самообороны, и в качестве одного из средств будто бы прописал в мозгах хулиганов заступаться за меня и Лену в случае опасности. Притянуто за уши, но плевать — не мне, всем плевать. Я угодил в мир, где правит сила. Страна еще не отошла полностью от гражданских войн, своды законов еще только прописываются. Много лазеек, что на самом деле плохо. Те же Предякины могут мне наделать кучу проблем, но вряд ли будут. Сынок их даже не покалечен, и очень глупо связываться из-за пустяка с Соколовыми, с дочкой которых я дружу и которые собираются взять меня себе на службу после вуза. Уверен, местные дворяне о последнем догадываются, если им уже не намекнули.

— Даня, молодец, — хлопает меня по плечу Гриша, подошедший вместе со Светкой. — Надо же такое придумать! Толпой запинать Богдана! На магическом поединке! И ведь не придраться! Оба применили способности.

— На дворянском поединке такое бы не допустили, — усмехается Света. — Но ты ведь не дворянин.

— Богдан сам виноват, — пожимаю плечами. — Наставил себе ментальных щитов за родительский счет и решил, что неуязвим как Супермен. Но так я нашел криптонит.

Света с Гришей переглядываются.

— Супермен? Криптонит? О чем ты вообще? Это не англосаксонские слова?

— Да забейте, — я вдруг хлопаю себя по лбу. — Вспомнил: мне же надо по делам. Всё, ребят. Пока.

Я тороплюсь мимо друзей обратно на территорию школы.

— Стой! — кричит Гриша мне в спину. — Куда ты! А отпраздновать твою победу!

— Мне надо в школьный двор! До завтра!

— Мне тоже…надо, — Света тут же упорхает следом за Даней.

На всех парусах она несется, часто дыша. Забегает на школьную парковку и ищет взглядом черный матовый кузов «Чайки».

— Госпожа! — машет рукой водитель Егор, идя навстречу. В руках он бережно несет ярко-красный венок из гладиолусов — цветов победителя. — Вот свежий. Купил час назад.

— Давай сюда, — Светка спешно хватает венок и устремляется к заданию школы. На бегу оборачивается и кричит. — Не теряй меня! Скоро вернусь!

«Только бы поймать! — думает она про себя. — А то знаю этого Вещего! Куда-нибудь денется — потом ищи-свищи… И куда тебя опять бес дернул! В письме же черным по белому написала — школьный двор…»

За заданием она тормозит и бешено оглядывается, ища взглядом своего неугомонного телепата. А когда находит, сердце девушки падает в пятки.

Даня стоит возле входа в сад и… целуется с другой.

Я захожу во двор и ищу взглядом хоть кого-нибудь. Пусто. Только бабочки летают над кустом. От нечего делать слоняюсь по площадке и разглядываю изощренную зеленую арку на входе в школьный сад. Подхожу ближе, пальцы срывают бутон розы с живой изгороди. От нечего делать кручу его в руках.

— Даня?

Услышав знакомый голос за спиной, оборачиваюсь. Передо мной стоит Лена с классным журналом в руке. На меня сразу накатывает облегчение. Значит, это она написала письмо. Ну и славно. Не придется мучаться с какой-нибудь дворянкой, отказывать ей, слушать возможные упреки…брр…

— Твоя дуэль…она завершилась? — спрашивает Лена, пристально осматривая мое лицо. — Слава богу, ушибов нет. Получается, ты победил?

Я киваю, и она улыбается с несказанным облегчением.

— Зачем же такие секреты? — улыбаюсь. — Ведь вечером я все равно провожаю тебя, могли бы тогда и поговорить.

— Секреты? — хлопает она ресничками. — О чем ты…

Три бабочки подлетают ко мне, тонкими лапками подхватывают цветок с моей ладони. Лена застывает. Зрелище впечатлило ее. Взмахивая разноцветными крылышками, бабочки подносят розу к девушке и вставляют стебелек ей в нагрудный карман пиджачка.

— Как?! — выдыхает она ошеломленно, нежно огладив лепестки.

— Волшебство. Ведь я волшебник.

Я подступаю ближе и, бережно взяв подбородок девушки, легонько целую ее в губы. Теперь можно. Даже нужно. Раз уж она сама пригласила меня на тайное свидание. Глаза Лены расширяются, а потом она зажмуривается, славливая кайф.

А потом девушка вдруг хихикает. Прямо мне в губы:

— Я вот все думала: как это носы целоваться не мешают? А теперь вижу — не мешают.

— Чудная ты, — усмехаюсь. Глаза Лены горят искрами. Удивительно, что красивая девушка в таком рассаднике бедности и криминала, как наш город, даже не то, что сохранила невинность, а осталась до сих пор нецелованной.

— Просто это так внезапно, — смущается она.

— Так уж и внезапно, — улыбаюсь и снова целую девушку. Сначала она вздрагивает, а потом поддается навстречу.

Громкий вскрик и звук упавшего тела отрывает нас от поцелуя. Мы испуганно отпускаем друг друга и оборачиваемся. Не дай бог, кто-то из учителей. Мне-то все равно, а у Лены, как старосты, могут быть проблемы.

Но это не учитель. Всего лишь Света. Похоже, блондинка споткнулась буквально на ровном месте, Юбка задралась, оголив…хм… кружевной шик, барышня уже поднимается, шатаясь и сжимая в руках растрепанный букет алых цветов. На белоснежном лбу расцвела царапина.

— Свет? — удивленно вскидываю брови. — Всё в порядке? Ты чего здесь забыла?

Она быстро оборачивается:

— Ой, и вы здесь? А я…я… — она оглядывает букет в руках. — А я как раз искала тебя.

— Меня? — удивляюсь.

— Нет! Зачем бы ты мне сдался! — тут же рычит и подходит к Лене с натянутой улыбкой. — Это тебе, наша староста, за то, что так много работаешь ради нас!

Блондинка нахлобучивает пыльный венок ей на шею, растрепав волосы. Лена замирает, разглядывает красные цветы, и по мере разглядывания ее лицо бледнеет все больше.

— Света, это… ведь не гладиолусы?

— Они самые, — натянуто улыбается Света. — Нравится, су-у…солнышко?

— Красивые… но у меня аллергия на них! — в ужасе кричит девушка, вцепившись в венок.

— Да? Ну значит не судьба, — Света резко сдергивает венок с Лены, порвав обруч из сплетенных тонких стеблей. — Не угадала, бывает, — нервно смеется она и прижимает венок к царапине на голове. — Хоть закрою дырку в голове, хе-хе. А вы что делаете? Целуетесь, хе-хе. Молодцы, — дёргано хлопает она меня по плечу. — Молодец, Вещий. Время зря не теряешь. Ладно, я пошла. Не шалите много, а то знаю я вас. Проказники, хе-хе.

Погрозив пальчиком, она неловко разворачивается и шагает прочь. Юбка все еще задрана. К счастью, налетевший порыв ветра сбивает край, и материя закрывает то, что должно быть закрыто.

Я смотрю на нервно уходящую Свету. Потом — на венок в ее руках, сейчас напоминающий веник. Медленно до меня начинает доходить.

— Эм, Лен, а это же ты написала письмо?

— Какое письмо? — оборачивается Лена и смотрит на меня непонимающими глазами.

Ох. Мать, мать, мать…

— Да так… А что ты делала во дворе?

— Классный журнал относила в учительскую, — показывает она тонкую книжку в руке. — Коридор между корпусами закрыт сегодня на ремонт, пришлось по улице идти.

Я сжимаю челюсти, чтобы не сматернуться.

Твою ж! Светка, прости. Ошибочка вышла.

— Как она? — с тревогой спрашивает Дмитрий Соколов.

— Всю ночь проплакала, — вздыхает супруга. — Только к рассвету затихла.

Чета Соколовых сидит в гостиной на диване и с грустью размышляют о тяготах дочери.

— Знать бы, в чем причина… — качает головой Дмитрий.

— Понятно, в чем, — вздыхает женщина. — Мальчик отверг. Не помешало бы уточнить кто именно, — многозначительно смотрит она на мужа.

— Нет, вмешиваться мы не будем, — обрубает Дмитрий, решив не выдавать своих подозрений. — Это ее жизнь, и пока безопасности и чести Светы ничего не угрожает, это только ее проблемы.

Тут распахивается дверь и в комнату твердым шагом заходит Света. На умытом бледном лице холодная решительность, золотые волосы заплетены в две идеальные косички, плечи расправлены, а осанка девушки никогда не была столь горделивой и царственной, словно у воинственной поляницы прошлого.

— Папа, — серьезным тоном произносит Света. — Я решила, я хочу стать лучшим боевым магом. Сильнейшим пиромантом.

— Доченька! — пугается супруга. — Что ты такое говоришь? Поехали лучше в ЦУМ, купим тебе яркое платьице, я там такую модель видела…

— Нет, мама, — твердо отвечает блондинка. — Платья потом. Когда-нибудь. Мне нужен лучший огневик-инструктор. Лучший частный рукопашник. Лучший теоретик по повадкам и строению зверей. Лучший знаток Аномалий. А также…специалист по мужской психологии, — не вздрагивает ни единый мускул на серьезном лице.

— Хм, я посмотрю, что можно сделать, — миролюбиво отвечает Дмитрий. — А ты пока реши, как уместить в твой график всех этих… репетиторов.

Кивнув, девушка разворачивается на пятках. У дверей она останавливается, что-то вспомнив:

— И еще, папа. Мне нужен учитель по стрельбе из огнестрельного оружия. Из автоматов, пистолетов, из всего.

Дверь без стука захлопывается за ней.

— Каждый борется о стрессом по-своему, — вздыхает Дмитрий, заметив ошеломленный взгляд жены. — Это еще не самый худший способ, дорогая.

Тем вечером я проводил Лену до дома и возле подъезда еще раз поцеловал девушку на прощание. А куда было деваться? Мосты сожжены, поздно переходить на другой берег. Я уже подарил девушке цветок, подарил ей первый поцелуй, а там и второй, и было совсем не по-мужски говорить: прости, Лена, но тут такое дело, я думал, ты мне в любви призналась, а оказывается, это не ты, а Света.

Сделанного не воротишь. Да и нравилась мне Лена. Как оказалось, я ей тоже. А Света… До этого момента я даже не думал о ней, как о девушке. Да, красивая, всем хороша: сексуальное тело, симпатичное лицо, золотые волосы — но нашей френдзоне уже четыре года, за забор с колючей проволокой я ни разу не заглядывал, в отличие от нее, как выяснилось… Хотя, она же аристократка, жди потом в гости Дмитрия Степановича с большими ножницами. Слишком много проблем от гулянок со Светой.

Но поздно рассуждать. К тому же Лена меня всем устраивала. Нежная, умная, красивая, трудолюбивая и упертая. Мы делали общий проект, и я успел по достоинству оценить ее качества. В перспективе мне предстоит стать полновесным магом, потом обязательно выслужу себе дворянский титул возле Аномалий. Так что, в принципе, можно уже начинать по-тихоньку, по-тихоньку присматривать себе будущую жену. Я расту в силе как маг, прибавляю в физической силе, благосостояние наше с мамой тоже выросло. Мы не сменили квартиру на более комфортабельную, но только потому, что я откладываю на университет деньги с продажи звериного мяса. Да и теперь у мамы появился Степан, он ее всем обеспечит.

Со Светой у нас могла получиться максимум небольшая интрижка. Не исключено, что род Соколовых уже присмотрел ей родовитого женишка. Мне же сейчас важен не титул, не материальное положение невесты, а две вещи: человеческие качества девушки и отсутствие ненужных проблем. С аристкоратками второе вряд ли возможно.

А как быть со Светой? Пораскинув мозгами, я пришел к решению. Возможна одна-единственная тактика — проигнорировать, притвориться что ничего не было. Захочет — сама подойдет и поговорит. В этом случае нам будет сложно потом дружить, может, даже невозможно, но это ее выбор.

В итоге Света молча приняла предложенные правила. Она так же ругала меня в шутку, иногда бурчала, иногда смеялась над нашими с Гришей проделками, иногда давала списать домашку, иногда не давала… Вроде бы всё наладилось, река жизни вернулась в прежнее русло. За исключением того, что теперь я встречался с Леной…

— Мегамозг! — порыкивает на меня Степан. — Не отвлекаться!

— Тут я, — прогнав непрошенные мысли, быстро вставляю магазин в Стечкина и стреляю по ростовым мишеням. Бах, бах, бах. Три мишени — три выстрела. — Закончил!

— Неплохо, — вглядывается Степан в бинокль.

Силуэты людей на бумаге прострелены почти точно по центру. Не «яблочко», но исход летальный.

— Искра, твоя очередь, — перекрикивает Степан шум выстрелов за перегородкой. Сегодня в тире людно, что не удивительно: таких крупных стрельбищ в городе больше нет, а сегодня суббота.

Я уступаю очередь за прилавком Свете. На удивление ловко блондинка проверяет оружие, потом вскидывает пистолет и выпускает тоже три пули.

— Ого, Искра! — Степан, кажется, поражен. — Да ты та еще скрытница! Зря от автомата на охоте отказывалась!

Я беру у охотника бинокль. Два силуэта прострелены точно в головы, а тот что посередине — в промежность, считай, тоже в голову. Тройной хедшот.

— Я когда-то увлекалась, — с превосходством смотрит на меня Света. — Папа подсадил, потом бросила. Сейчас же вернула прежние навыки. После школы отлично помогает сбросить пар…и при этом кого-то не убить.

Я пожимаю плечами. Хорошо потрудилась, не поспоришь. Света явно неспроста так налегла на стрельбу. Похоже на вызов. В любом случае, мне нужно время, чтобы поднатаскаться в меткости. И ресурсы. У Светы-то за спиной подготовка на родовом полигоне, безграничный запас патронов и неизвестно сколько часов стрельбы под присмотром инструктора. У меня же — выживание в апокалиптических руинах с полупустым магазином. Тогда было не до отработки филигранной точности, патроны слишком ценны, да и достаточно было попадать в движущуюся мишень. Стрелял-то в основном из АШ-12, самого смертоносного автомата. Это еще я молчу, что официально вообще пацан, который разве что из рогатки лупил по голубям.

— Степняк, твой выход.

Гриша отстреливает чуть хуже моего уровня.

— У всех неплохо, в следующий раз попробуем по движущимся мишеням, — заключает царский охотник. — Теперь переодеваться и на полигон!

В раздевалке мы вставляем в уши гарнитуры и закупориваемся в защитные противоогневые костюмы с касками и очками. Затем выбираемся наружу. Сейчас будем отрабатывать взаимодействие в команде. Для этих целей Степан арендовал на полдня крупную часть полигона — имитацию деревни из десяти избенок-срубов.

Перед нашим строем встает Степан, тоже в защитном костюме.

— Поиграем в тактическую игру — победить царского охотника, — он явно усмехается под маской. — Вы втроем, общаясь между собой по спецсвязи, должны захватить меня в плен. Пока попробуем без пейнтбольного оружия, а то ведь сразу вылетите. В поддавки мы не играем. Бить буду жестко, хоть плачьте, хоть маму зовите, мне все равно, — он строго оглядывает нас. — Поиск врага начинаете через минуту. Время пошло.

Он молниеносно, как ниндзя, исчезает за ближайшим срубом, а я, засучив рукав, смотрю на наручные часы.

— Пока не начали, проясним кое-что. Первое — я командир, — делаю паузу, никто не спорит, дело уже привычное, мы ведь десятки раз охотились на зверей. Света, конечно, сверкнула глазами, но промолчала. — Второе — сдерживаться не нужно. Иначе точно не победим, — бросаю взгляд на часы. — Выдвигаемся! Порядок — двуножка.

Двуножка — значит, Света с Гришей идут впереди на расстоянии трех метров, а я сзади и посередине между ними. Типа они — мои ноги.

Мы пересекаем первые три дома, никуда не заглядывая. Я уже просканировал «деревню» и знаю, где засел противник. А ребята знают, что я знаю.

— Сруб с обтесанным углом, — говорю по рации. — Заходим с двух сторон. Рассредоточились.

Гриша отсекается от нас и обходит дом по кругу. Мы же со Светой шагаем напрямик.

Степан, наверняка, нас уже услышал, мы всё-таки не царские охотники, бесшумно ходить не обучены, и готовит ловушку. Раньше мне довелось пощупать ментальным усиком его щиты. Сложены неплохо, но их явно ставили давно, обновления конструкций не было. Поэтому, может, и снесу их. Пси-клинок я всё так же не освоил, там узлы завязаны на астрал, очень сложно всё, но мне получилось сделать что-то типа психического ружья. То есть не просто метаю ментальные заряды, а предварительно создаю пусковую установку для залпов. Эта установка формируется фокусировкой ментальной энергии. Вряд ли пробьет качественные щиты, но хотя бы притормозит противника.

— Атакуем. Одновременно, — даю команду. Ждать больше нет смысла.

Сам я выпускаю залп из «ружья». Это меня полностью занимает на пару секунд, всё же пока не хватает практики одновременно телепатировать и контролировать обстановку. А тем временем воздух наполняют крики и шум битвы.

Нырнувшая за угол Света разразилась огненным серпом. С другой стороны Гриша метнул молнию. Обе атаки Степан без труда нивелировал огненными вихрями. А потом бросился в рукопашку. Моей атаки он словно не почувствовал.

Ему хватает нескольких мгновений, чтобы раскидать молодняк. Я в ближний бой не суюсь, моя сила — в удаленном газлайтинге. Этим и занимаюсь. Обстреливаю Степана из «ружья». Град зарядов его прилично замедляет. Ого, не ожидал. Наверняка, царский охотник испытывает нешуточную боль. Сознание он вряд ли потеряет. Могу проверить состояние щитов, но это отнимет время. Уж лучше запущу еще пятерку зарядов. С начинкой из сильной зубной боли. Сложное удаление резца. Такие вот у меня «пули». Один не проймет, два тоже, а вот десяток уже сложнее выдержать даже матерому бойцу.

Мысленным зрением наблюдаю за целью. Шатаясь, охотник пытается добраться до меня.

— Даня-я-я-я! — ревет Степан из-за угла. — Я будто снова у дантиста! Ненавижу дантистов!

— Потерпите немного! Потом получите леденец! — злю охотника еще больше.

А он уже показался из-за сруба. Вскочившая с земли Света пытается ударить Степана в спину, но он небрежно отбрасывает блондинку, и она катится как мячик.

Залпы, между прочим, не останавливаю. Не выдержав, Степан хватается за голову.

— Прекрати-и-и! — не приказ, а рев раненого медведя.

Я не ведусь. В поддавки мы не играем, сам же сказал. Пускай хоть плачет, хоть маму зовет…

Степан, едва не падая, несется на меня:

— Гребаный дантист! Как подло!

— Я был создан, чтобы создавать красивые улыбки! — не теряюсь, приняв боевую стойку.

Но это была заранее проигрышная позиция. Едва царский охотник пробился ко мне, у нас пропали все шансы на победу. Оставалось лишь достойно потерпеть поражение. Достойно — значит, сражаясь.

Даже не успеваю заметить движения Степана. Просто в один миг мне прилетает в дыхалку и бок, и вот я уже лежу на земле. Но что самое интересное — рядом на коленях стоит Степан. Маска скинута. Царский охотник надсадно стонет, засунув пальцы в рот.

— Взят в плен, — вдруг возникает за спиной Степана Гриша и приставляет к его голове кулак, окутанный молнией. — Командир, поздравляю!

Я без сил откидываюсь на спину. Показываю казаху большой палец.

Отлично. «Врага» мы знатно потрепали.

— Опять блинчики? — улыбается Ирина, проснувшись.

Степан ставит ей на кровать поднос с блинами и стаканом апельсинового сока:

— Это мое суперсредство по соблазнению красивых девушек, — подмигивает царский охотник.

Женщина, любимая и оттого красивая, и неважно сколько ей лет, звонко смеется.

— Старый угодник, — она вдруг замолкает и смотрит в окно. — Я впервые ночую у тебя в квартире. Впервые Даня был один ночью…

— Да, Даня, — Степан становится серьезным. — Я хотел с тобой поговорить о сыне. О нашем сыне, — делает он ударение на местоимении.

— Что случилось? — встревоженно спрашивает Ирина.

— Ничего, но он очень силен. Даже слишком силен. Я никогда не видел настолько мощных телепатов в его возрасте, — качает головой Степан. — Он снес пять из семи моих щитов. Пять, Ира! Их, конечно, давненько не заряжали, но их ставили телепаты из саппорта царских охотников. Эти люди — настоящие мастера, Ир. Таких специалистов по пальцам можно пересчитать. У них многолетняя подготовка и сильный Дар. И свою работу они сделали соответствующе, как всегда. Плетения надежные, пускай и потерявшие с годами железную крепость. Но Дане будто все равно. На тренировке он просто сносил прочные ментальные конструкции, словно картонные стены из ружья. Это очень странно. Ведь такая мощь может быть заложена только в генах.

Ира ничего не говорит. Она смотрит в сторону.

— Что ты хочешь услышать, Степан?

— Кто его отец, Ир? Он благородный? Тоже телепат?

— Я не могу тебе сказать, — твердо отвечает Ирина. — И никогда не скажу. Прости, я обещала.

«Ради жизни Дани никто никогда этого не узнает» — думает она про себя.

Некоторое время Степан смотрит в глаза женщине, а потом кивает:

— Кушай блинчики, а то остынут.

Ира благодарно улыбается за понимание и принимается за вкусное угощение.

— Изумительно! — мурлычет она от наслаждения. — Да у вас талант, господин царский охотник.

— Он не единственный, — кокетничает старый ветеран-маг. — Скоро ты познаешь все мои достоинства.

Ирина продолжает наслаждаться блинчиками, отпивает сок. Понаблюдав, как любимая женщина вкушает завтрак, Степан задумчиво поворачивается к окну.

— Завтра мы идем на зверей, — он замолкает, касается пальцем нижних резцов. Степана передергивает от жутких воспоминаний. — И, честно говоря, мне уже жалко бедных зверюшек.

— Мегамозг, Искра, это Бродяга, — раздаются в наушнике сухие команды Степана. — Внимание. Гоните его на восток. Прием.

— Бродяга — Мегамозгу, приняли. Гоним на восток. Конец связи, — отчитываюсь по регламенту. Степан настоял, чтобы мы в бою переговаривались как положено, со всеми этими «прием», «конец связи», «доложите, как понял»….

— Степняк, это Бродяга. Бежим навстречу и ловим Кролика. Прием.

— Степняк принял. Бегу навстречу. Конец связи, — коротко отвечает Гриша.

Мы со Светой несемся сквозь заросли. Отведя ствол АШ в сторону, стараюсь его не трясти, чтобы не садануться о приклад рукой. Впереди грохочут тяжелые лапы Кролика. Это не смешное прозвище, вид зверя так и называется: Кролик-гигант. Очень полезное мясо для развития Дара, по заверению Степана. И дорогое. Большая удач встретить ушастого зверя. А значит, упускать его нельзя.

Спереди доносятся визги и рычания. Я и Света переглядываемся.

— Еще звери, — шепчет она, вскидывая автомат.

— Неплохо, — усмехаюсь. — Больше добычи.

Она хмурится.

— Лучше скажи, кто там.

Сканирование занимает меньше минуты. Я уже научился отличать матрицы тех же бигусов от прочего зверья. И сейчас мне не составило труда узнать гостей:

— Трое обыкновенных бигусов.

— Мелочь. Перебить не проблема, — задумчиво роняет Света, и глаза ее вспыхивают в преддверии атакующей техники.

— Зачем же перебивать? — усмехаюсь. — Когда их можно присоединить к охотникам.

Я выпускаю ментальные заряды в сознания трех бигусов. Психика обезьян тут же съезжает с катушек, и слитный яростный рев сотрясает деревья.

— Что ты наделал, Вещий? — испуганно спрашивает Света.

— Свел их с ума, — я прикрываю глаза, отслеживая перемещение матриц в астрале. — Бигусы рванули за Кроликом…о, настигли. Быстрее, Свет, пока они его не сожрали!

— Что?! — блондинка срывается с места. — Ну уж нет! Это мое мясо! Я ради него весь день из леса не вылезаю!

У Светки будто врубился режим турбо. Я едва поспеваю за ней. По пути передаю новые данные Степану:

— Бродяга. Там бигусы сцепились с Кроликом. Лучше вам со Степняком поспешить на восток. Прием.

— Мегамозг. Какие нахрен бигусы? Они-то откуда взялись? Прием.

— Это Мегамозг натравил обезьян на Кролика, — сдает меня Светка. — Сам поработать не захотел.

— Что?!

— Стукачка, — угрюмо смотрю на блондинку на бегу.

— Халявщик, — фырчит она в ответ.

— Отставить пререкательства, — обрезает нас Степан. — Мегамозг, ваша цель — отбить Кролика у обезьян. Повторяю — отбить Кролика. Прием.

— Бродяга, мы спасем Кролика, — решительно заявляю. — А потом сделаем из него шашлык. Конец связи.

— Пф, хвастун, — Света не уймется.

Обогнув бурелом, мы скатываемся по склону холма на поляну. Здесь разразилось побоище. Кровь на траве, разорванные тела обезьян, кишки на ветках. И посреди этой мясорубки стоит полутораметровый Кролик-гигант. Весь в крови. Белая шерстка местами прокусана до мяса, но взгляд у зверя дикий и непокоренный. Пухлые передние лапы размером с боксерские перчатки подняты в воздух.

— Ого! Да он покруче бигусов! — охреневаю я, отступая на шаг, и касаюсь гарнитуры на ухе. — Бродяга. Кролик разорвал бигусов. И, похоже, он чертовски сильный. Прием.

В ухе я слышу басистый ржач.

— Конечно, разорвал, — Черт, да Степан угорает. — Это же Кролик-гигант. Голубой уровень угрозы. Вы чем на инструктаже слушали? Валите его, мы скоро подойдем. Прием.

— В-валить? — сглатывает Света. Кролик как раз обернулся к нам, и глаза у него далеко не добрые. А еще у него из пасти торчат обезьяньи пальцы. Такие вот мохнатые сосиски. Зверь шумно их втягивает в рот, как спагетины. Раздается хруст, словно от картофельных чипсов.

— Кролик подвержен телепатии, — отвечает царский охотник на пенсии. — Мегамозг, операция на тебе. Искра, сама не суйся в драку, лишь прикрывай. Этот зверь не твой уровень. Прием.

— Мегамозг принял. Прием.

— Мы идем. Конец связи.

Почему-то Светку очень сильно поразил Кролик, жрущий обезьяньи пальцы. Впечатлительная особа оказалась. Она впала в ступор. Тоже, нашла кого пугаться. Но с таким настроем она точно не боец. Да и не по ее силам зверь.

— Света, назад! — она застыла. Хватаю ее за руку и дергаю себе за спину. — Чтоб тебя, Соколова! Кто кого прикрывать должен?!

— Даня, я… — отходит она.

Бах-бах-бах-бах-бах….

Я спускаю курок, и звук ее голоса тонет в грохоте стрельбы. Кролик не делает даже попытки отстраниться. Почти в самом начале я погрузил его в психический паралич. Степан прав. Зверь легко поддается ментальному воздействию. Неважно насколько он силен, раз телепат может щелчком пальцев лишить его двигательных функций.

Пули двенадцатого калибра дырявят Кролика насквозь, но он продолжает стоять и злобно пялиться.

— Да ладно! — вытаращиваю глаза.

— Что?! — спрашивает Светка из-за моего плеча.

— Не что, а кто.

— Кто?

— Кролик.

— Что?!! — обиженный голос. — Издеваешься.

— Света, блин, отстань от меня! Я его все еще мочу!

— Ну ладно, — обиды столько, что хоть половником черпай.

— Мегамозг — Бродяге, мы тут нарвались на четверых бигусов. — Да он блин издевается. — Приходится задержаться. Что там у вас? Прием.

— Кролик не хочет умирать, — стиснув зубы, перезаряжаю запасной магазин. — Он не дохнет.

— И?

— Всё под контролем. Конец связи. Светка, харе прохлаждаться! — бросаю за спину. — Поджарь его что ли! Мне патроны жалко.

Парализованный Кролик стоит столбняком. Кажется, что он сейчас оттолкнется задними лапами и прыгнет к нам. Но это всего лишь кажется. Никуда он не рыпнется. Чуть что — сразу усугубляю нарушение сознательной двигательной функции тела. Лапой не шелохнется.

Света обрушивает огненный вихрь, я выпускаю тройку выстрелов. Пламя пожара сходит на нет, и нам предстает полностью почерневший обожженный зверь. Все еще живой. Прямо Кролик Крюгер.

— Он не кинется на нас? — вздрогнув, спрашивает Света.

— Нет. Я слежу за его мозговыми волнами и аннигилирую любые сигналы на внешние раздражители.

— Хм, — хмурится блондинка. — Внешними раздражителями ты называешь то, что я его поджарила до хрустящей корки, а сам всадил ему в шкуру двенадцатый калибр?

— Верно.

Впервые Света посмотрела на меня как-то по-другому, даже с ужасом.

— Страшный ты человек, Вещий. Хладнокровный, как удав.

— Прекращай выдумывать и работай, Соколова. Нам Кролика давно надо замочить. Если у меня закончатся силы его сдерживать, то он будет хрустеть уже твоими наманикюренными пальчиками.

Моя реплика воодушевляет Свету, и она бьет в зверя новой огненной атакой. Я подсобляю из автомата, но несильно. Магазин последний, не хочу остаться без патронов. Так что основную работу выполняет блондинка. Наконец жизнь покидает обуглившегося Кролика-гиганта, и я останавливаю разошедшуюся Свету:

— Брейк, Искра! Кролик готов, — касаюсь гарнитуры. — Бродяга — Мозговику, цель ликвидирована. Где вас носит? Прием.

— Да здесь, здесь, — листва раздвигается и на поляну входят Степан с Гришей. Тоже не первой свежести, подуставшие. Видимо, обезьяны утомили. Следом за соратниками выбегает Шарик — весь довольный, пасть в крови, по по подбородку стекают красные струйки. — Заворачиваем тушу и уходим. Разделку сделаем у машины. Здесь слишком много бигусов, — морщится он.

Через час работа сделана. Кролик разделан, мясо убрано в переносной холодильник, мы уезжаем из вечернего леса. Как обычно, сначала Степан развозит ребят по домам, потом уже меня.

— Всю следующую неделю меня не будет в городе, — сообщает фактический отчим, когда уже подруливает к моему подъезду. — Поеду в столицу, буду разговаривать с начальством.

— По поводу организации филиала царских охотников? — догадываюсь.

— Ага, — хмурится Степан. — Надеюсь всё удастся, и за ловлю зверей правительство возьмется всерьез и организованно. Царство нынче единое, люди исправно платят налоги, значит и чиновники не должны зажимать финансирование на безопасность государевых подданых.

Я пожимаю плечами. Как помню еще из старого мира, чиновникам не занимать наглости, «слуги народа» считают, что никому ничего не должны. Если только нет такого грандиозного повода, как распилка бюджета. Может, здесь он и появится, раз у Царства наступили хлебные времена.

— По моему приезду дом должен быть готов, — продолжает Степан. — И вы с мамой сможете перебраться ко мне.

— Неплохой план, пап, — одобряю. — Сегодня к нам зайдешь?

— Нет, — смущается он до красноты. — Мне еще по делам нужно заехать. Кстати, захвати с собой свое мясо Кролика. Синий ящик. Сегодня-завтра слопай как можно больше вареного. Чем свежее, тем полезнее. Бульон тоже выпей. Остальное убери в морозилку. Каждую неделю ешь по сто грамм для закрепления результата.

— Спасибо, — я выхожу и достаю из багажника синий пластиковый короб. Остальным ребятам Степан отдал такие же портативные холодильники с их частью добычи. Остался только зеленый ящик с остатками. Их Степан продаст частникам, а деньги поделит между нами всеми.

— Тогда до встречи через неделю, — машу царскому охотнику. — Шарик, не забывай!

— Р-рав!! — мохнатый зверь на заднем сидении издает радостный то ли лай, то ли рев.

Тоже махнув, Степан газует, и огромный внедорожник скрывается за россыпью бетонок.

Выходные прошли бурно. Постреляли в тире, завалили витаминного Кролика. Сплошной драйв. Тем серее и скучнее казались будни. Учеба, неудачное корпение над пси-клинком, работа с проектом разбавлялись только редкими встречами с Леной. Пару раз мы ходили в кафе поели мороженого, на следующей неделе договорились пойти в кино. Будущее загорелось огоньками скорого удовлетворения подростковой похоти.

— Вещий, ты чего спишь опять? — машет рукой перед моими глазами Света. — Ешь свой плов, пока не остыл.

— Хорошо, мама, — покладисто беру вилку и принимаясь за еду.

— Так вы теперь все выходные проводите в этих…охотах? — спрашивает Камила.

Отныне на больших переменах сексуальная брюнетка обедает вместе с нами, чем очень сильно способствует нашему с Гришей аппетиту. А вот на Светку реакция, кажется, обратная. К своему салату «Цезарь» блондинка так и не притронулась.

— Нет, — объясняет Гриша. — Только пока не уляжется возмущение сибирской Аномалии. Потом зверям неоткуда станет браться, и мы снова примемся за домашку.

— Хоть оценки подтяну, — бурчит Света, все же начиная есть салат.

— Ты и так отличница и спортсменка, — замечает Гриша.

— Разве что не комсомолка, — усмехаюсь я.

— Какая еще комсомолка? — подозрительно смотрит на меня Света.

— Неважно, — перевожу тему. — Но ты точно «просто красавица».

— Ну ладно, — успокаивается блондинка, чуть порозовев щечками. — Живи пока, Вещий.

— Правда, есть в нашем классе девушки и поумнее, — Камила с намеком смотрит на Лену, что общается с подругами за дальним столиком. — И покрасивее. — Взгляд брюнетки переводится на свою пышную грудь. — Так что, прости, Соколова, но в целом ты проигрываешь по всем фронтам.

Света округляет глаза. В синих омутах вспыхивают настолько ослепительные искры, что, кажется, сейчас полыхнет пламя и Камила сгорит на месте. Я вскидываю брови. Нет, она не может…Или может? Она всерьез сожжет длинную на язык девку?! Гребаные щиты! И мысли же не прочитать.

До непоправимого остаются считаные секунды. Уже пахнет дымом. Из губ блондинки вырывается яростный шепот:

— Ну Енерр-рева…

— Да наша Света — просто золотая середина! — резко вставляю, чтобы вышедшая из себя Соколова отвлеклась и поймала когнитивный диссонанс. — Всё у нее есть! И мозги, и буфера…!

Замечаю, что половина столовой обернулась на меня. Лена с подружками тоже. Блин мутантский! Кажется, я сказал это слишком громко. Между тем, Света мигом остыла и после недоуменного хлопанья глазками довольно заулыбалась.

— Да, мы с Даней собираемся найти ей достойного жениха! — сразу кивает Гриша и громко говорит, оглядывая столовую: — Лично проконтролируем! Кто попало не пройдет отбор, так и знайте! Только самый мужественный, самый смелый, отличник, спортсмен, любитель животных и, главное, яростный подкаблучник. Списки охочих начнем принимать в ближайшее время. Пока готовьте резюме и речь на собеседование!

Кто-то усмехается, кто-то откровенно хохочет, кто-то задумывается, кто-то уже речь записывает. Фух, казах выручил.

Я смотрю на Гришку. Парень пожимает плечами и подмигивает. После такого концерта Камила тоже притихает и больше не провоцирует Свету, но та все равно растеряла всю свою улыбку:

— Какого еще жениха! Вещий, Калыйр, вы что несете?!

Гриша что-то отвечает ей в шутку. Я слушаю вполуха и не вдаюсь в подробности. Молча доедаю плов. Чувствую себя не в настроении. Да еще Лена почему-то посматривает на меня с тихой грустью в глазах.

Потом уже на очередной перемене спрашиваю Свету:

— На обеде ты ведь не собиралась прикончить Камилу?

— Я? — удивляется она и делает попытку возмутиться. — Вещий, ты в своем…

— У тебя чуть не случился «выплеск» силы. Не прикидывайся, — обрезаю на корню. — Тебе нужна помощь специалиста. Проверить клапаны магических каналов или еще что-то, не знаю. Сегодня же обратишься к отцу с просьбой. Иначе я сам пойду к Дмитрию Степановичу и расскажу про сегодняшний инцидент в подробностях, поняла?

Несколько секунд мы меряемся взглядами.

— Поняла, — резко сникает Света.

Думал, разговор окончен и будет неделю на меня дуться. Но помолчав несколько минут, она тихо говорит:

— Спасибо, Даня.

— За что? — удивленно спрашиваю.

— За заботу.

Хм, вот дела же. Оценила, прямо как взрослый сознательный человек. Растем, однако.

— Пожалуйста, — киваю. — Кстати, а Гришка-то не шутил про отбор твоих женихов. Мы с ним уже конкурсы продумываем. Самый главный — придумать сто изощренных беспощадных эпитетов для твоей груди. Считаем это главным параметром, который покажет его готовность терпеть тебя рядом с собой всю свою жиз….Соколова! У тебя опять дым валит из ушей!

— Вещий! Не бесите меня лучше! А то я вам такой «выплеск» устрою! Ваши зады полыхнут ярче солнца!

Спустя четыре года Вася снова вернулся в этот город. Вернулся поработать с братвой Загонщиками, а еще потискать сиськи Любови. С годами они, конечно, пообвисли, но сойдет.

После мощного «трахбарабаха» он откидывается на постели и закуривает сигарету.

— Как тебе было, Васечка? — ластится к его огромному торсу уже довольно постаревшая шлюха. — Все так же хорошо со мной?

Васюн молчит, затягиваясь. Правду говорить не хочется. Обидится, расстроится, потом станет совсем как бревно. Тогда ее вообще только в топку выкинуть.

Бандит выдыхает дым, и в сером облаке всплывают давешние воспоминания. А именно образ симпатичной женщины с мелким выродком.

— Слушай, а помнишь, у тебя была борзая соседка? — прикуривает Васюн. — Смазливая на мордашку.

— Тебе одной меня мало, да, Вась? — угрюмо спрашивает Любовь.

И тут же получает оплеуху.

— Аййййй! — заплакала женщина, упав.

— Не шути, млять, со мной? — бандит бросает дымящийся окурок в пепельницу. — Я тебе вопрос задал, так отвечай! Та борзая все еще здесь живет?!

— Зде-е-сь, — навзрыд плачет Любовь. — Васечка, за что ж ты меня так?!

— Мужик появился у нее?! — требует мужчина. — Заступится кто, если прямо щас вломлюсь?

— Один ходит, иногда ночует, но непостоянный, — всхлипывает женщина. — Наверно, чей-то муж сделал любовницей. На большее Ира-дрянь и негодна. А так одна она, с сыном… Ничего не поменялось.

— Вот и славно, — Васюн встает и одевается. — Сейчас загляну к ней, порезвлюсь. А ты пока приготовь что-нибудь пожрать. И в магазин за бутылкой сбегай, потаскуха. Всё пока.

Не застегнув полностью рубаху, он резвым шагом направляется в подъезд. На мясистых губах пляшет похабная улыбка предвкушения.

Я думал, это будет обычный вечер.

Думал, приду со школы, мама накормит меня куриными крылышками с пюрешкой, мы поболтаем о том о сем. Затем, думал, сяду на подоконник с книжкой Соколовых и начну ваять пси-клинок. Безрезультатно, скорее всего. Для создания псионического оружия требуется особое владение астралом. А я умею только нырять туда. Чтобы извлекать наружу энергию астрала, мне не хватает понимания, как все это вообще работает.

Но я отвлекся.

Первая проволочка возникла, когда я проводил Лену до ее квартиры, а из-за двери донесся пьяный мужской гомон.

— Папа привел друзей, — вздыхает моя девушка.

— А где твоя мама? — спрашиваю.

Время уже позднее, около восьми, да-да, опять я засиделся с Леной в библиотеке, которая стала нашей Бэт-пещерой. Всё так же готовили наш проект. Ну еще поворковали, как голуби на линиях электропередачи, да подержались за руки под столом. Организм пятнадцатилетнего, конечно, воет уже в голосину, трубя большего: будь бабуином, непобедимым! Но умом я понимаю, что девушки — дело тонкое, что все еще у меня впереди, все еще будет, на худой конец всегда можно сходить в клубешник, снять игривую и активную зажигалку. Но, блин, сначала очень желательно довести проект до ума и закрыть гештальт. Секса у меня будет в этой жизни еще до тошноты, за ним не надо далеко ходить, а вот попробовать поступить на бюджет смогу всего только раз.

— Она только ночью придет со смены, — отвечает Лена. — Потом сразу выгонит товарищей отца, но пока что мне придется их послушать в своей комнате.

Моментально она расстроилась, хотя только что улыбалась.

— А поехали ко мне?

— Даня? — растерянно смотрит на меня девушка, покраснев.

— Все в порядке, — объясняю. — Моя мама уже должна быть дома. И ужин уже, наверное, приготовила. Поешь у нас, уроки поделаешь, а потом мы тебя отвезем. Тут на машине десять минут.

— А…

— У нас есть дома телефон. Позвоним твоей маме на работу, всё расскажем. Скажешь, что осталась у друга. А моя мама заверит твою, что всё под контролем.

— Она не будет против, что я потесню вас? — смущенно опускает взгляд Лена.

— Нет, пошли.

Лена мешкает, но я уверенно беру ее за руку и веду на автобусную остановку. Она покорно следует, благодарно улыбнувшись.

Всё-таки хорошо, что решил проводить девушку не до подъезда, а до квартиры. Это была предосторожность на случай «Снежных волков», но тут возникла другая проблема. Хоть хватай Лениного отца и кодируй его от пьянства. В принципе могу, наверное, но предлагать такое не собираюсь. Фиг знает в какую сторону поедут мозги бывшего пьянчуги. И вообще, мне надо заречься менять мыслительную «программу» людей. Слишком рискованно и опасно. Так что, запомним, никаких переписей личности, только моментальный газлайтинг.

Дорогу до моего дома проводим в разговорах. И в поцелуях. Какого бы умудренного опытом сенсея я из себя бы ни строил, не мог упустить возможность пообниматься с Ленкой чуть ли не в каждом темном углу. А она и не против. Поддавалась навстречу, отвечала на касания моих губ мягко, но смело.

Оттого дорога занимает в полтора раза больше обычного. Как поднимаемся на мой этаж, в глаза мне бросается выбитая будто с ноги дверь.

— Даня, — тихо говорит Лена. — Это ведь не твоя.

Холодная ярость охватывает мой разум, в крови бурлит адреналин.

— Мама!!! — Кричу на бегу.

Не теряя времени, влетаю внутрь квартиры. За два шага оставляю позади короткий коридор, бешено оглядываюсь. Мой учебный стол разломан, диван отброшен к стене, словно пушинка. Мама забилась в угол, плачет, а над ней нависает огромный мужик. Бородатый, в расстегнутой чуть не до пупа рубахе.

— Сука, заставила ты меня побегать! — гремит он, хватаясь за ремень брюк. — Ну я тебя сейчас оприходую, всю ночь будешь выть!

Я узнаю скота. Тот самый «кастрированный кабан»! Как его? Васюн, которого я четыре с лишним года назад заставил выть на пару с проституткой Любкой. Их вой полгорода слышало. К ним еще полиция приходила. После это Васюн исчез. Скорее всего, как раз из-за полиции. Он же бандит, наверняка, побоялся попадаться на глаза стражам закона и смылся сразу.

Сейчас всё это неважно. Выродок посмел обидеть мою мать, и значит, ему совсем скоро придет жестокое, беспощадное «хана».

— Обернись, сволочь, — рычу. — И повтори это еще раз.

Васюн замирает и медленно поворачивает свою огромную как чугунный котел голову.

Пока я не использую телепатию. Не принуждаю его ни к чему. Сперва наполню бандита огромной порцией боли, а потом уже расправлюсь с ним враз.

— Щенок? — вскидывает он косматые брови. — Еще не съехал от мамки? А зря, — он делает шаг ко мне, засучивает правый рукав рубашки, чтобы ткань не стесняла руку при замахе. — Придется тебе полежать в отрубе, пока я займусь твоей кормилицей…

Он замолкает, увидев мои глаза. Не напуганные, и даже не взбешенные, к такой реакции он тоже, наверняка, привык, а вполне спокойные, разве что чуть прищуренные.

— Пацан…

— Ничтожество, — выдыхаю я сквозь стиснутые зубы. — На колени.

В ту же секунду простреливаю его мозг болтом псионической энергии.

— А-Р-Р-Р-Р!!! — с болезненным воем Васюн бахается на поли сжимает изо всех сил виски. — Сука! Что ты со мной сделал?! Что?! А-а-а-а!

Только Бог знает, какого усилия мне стоит сдержаться и не разнести его сознание на мелкие осколки, которые уже никто никогда не соберет.

— Даня, — испуганно шепчет из угла мама. Домашнее платье на ней чуть порвано, но в остальном она цела и невредима. Еще и Лена заходит на дрожащих ножках. Личико бледное, глаза большие, как две карие луны. Девушка застывает и смотрит, как у моих ног стонет огромный бандит.

— Всё хорошо, мамочка, — спокойно улыбаюсь я ей поверх корчащегося на полу Васюна. — Скоро этот господин покинет наш дом.

— С-сученыш, — хрипит бандит, мощное тело сотрясают судороги. Но неожиданно он находит в себе силы шатаясь подняться. — Я же тебя, сра-ань, разорву в клочья.

Загребущие руки Васюна тянутся ко мне. Движение слишком размашистое и расхлябанное, что и понятно — ему чертовски больно. Но все же я вскидываю одну бровь немного удивленно. Встать под прессом такой боли — уже подвиг.

Стреляю новым болтом, и громила с ором падает на месте.

Пока Васюн корчится от добавки, я оглядываю разрушенную мебель. Подмечаю нюансы, которые пропустил в самом начале из-за эмоций. Бандит нечеловечески силен. Вполне возможно, он недомаг. Дар не пробудился, но местами прорезался. Эх, Даня, осторожнее надо быть. Недооценка врага может стоить жизни.

— Я тебя, я тебя… — мычит пенящимся ртом Васюн, вскинув голову.

— Каким бы ты ни был сильным и огромным, — подхожу и ставлю туфлю ему на затылок. Бах, и бандит вбит лицом в пол. — Ты ничто против меня. Твои огромные мускулы управляются мозговыми волнами. А я управляю этими волнами. Я могу запретить тебе дышать, и ты умрешь через пару минут. А могу просто начисто стереть твой жалкий мозг. Мм хочешь?

Уперев руки в пол, он напрягается. Медленно-медленно разгибает локти, затем колени, встает. И в бешеном рывке набрасывается на меня. А я даже не сдвигаюсь в сторону.

— УБЬЮ-Ю! — гремит, отталкиваясь от пола, словно пума в прыжке.

Бах.

— У-у-у-у, — со стоном Васюн сползает по стене, на которую налетел лобешником.

Он думал, что прыгнул на меня. На самом деле я просто заставил его думать, что стою в совсем другой стороне. Несущая бетонная стена хорошо приняла голову бандита. Лежит и стонет сломанным роботом.

— Еще пообщаемся? — подступаю к Васюну.

— Отстань от меня! Отстань! — хрипит он, пытаясь отползти от моих ног.

— Я вызову полицию, Даня! — мама наконец отходит от шока и бросается к стационарному телефону, валяющемуся среди обломков от стола.

— Может, убить его, ма? — предлагаю, пожав плечами. И тут же прикусываю язык, но поздно.

— Даня, не надо… пожалуйста… — тихим голосом пропищала Лена.

— Не вздумай! — оборачивается и Ирина. — В тюрьму хочешь?! Тем более он бандит, у него есть сообщники. У нас могут возникнуть проблемы!

Двое против одного, значит. Сам молодец — ляпнул не подумав. Подзабыл, что я теперь в цивилизованном мире. Здесь не пост-апокалипсис. Там-то запросто можно было грохнуть зловредного и опасного индивида, а чтобы не отсвечивал, присыпать его песочком, и пойти по своим делам.

Но прибраться все равно надо бы. Моя мама и моя девушка напуганы, и всё благодаря стонущему троллю посреди комнаты.

— Вставай, Васюн, — отдаю ему последнюю команду. — Открывай окно и сигай ногами вперед.

— Что?! — с трубкой в руках замирает Ирина. В ее глаза возвращается ужас. — Не надо, Даня! Не нужно этого! Он не успел ничего сделать со мной!

— Мам, в любом случае я не хочу видеть этого мерзавца в нашем доме, — решительно заявляю. — Пусть выметается вон. Нам он больше на глаза никогда не попадется.

— Даня, но не так же… — в ужасе шепчет Ирина.

Щелкает ставня, и прохладный вечерний ветер залетает в комнату. Кряхтя, Васюн справился с окном.

— Даня, Даня, — Лена подходит ко мне и берет за руку. — Ты не такой…как он… Пожалуйста… не убивай этого человека.

Мои брови взлетают вверх. Эм, что?

— Убивать? — удивленно смотрю на бледную девушку. — Ты что-то не то подумала. Он всего лишь…

— А-А-А-А! — ор нырнувшего солдатиком Васюна прерывает меня.

— …ушибется, — заканчиваю. — Может, переломает ногу.

Ревущие крики боли теперь исходят снизу.

— Не бойтесь, он не умрет, — успокаивающе глажу Лену по руке, которой она вцепилась в меня. Костяшки девочки побелели, да и сама она выглядит как белая фарфоровая кукла. Блин, у нее явно шок. Неужели и с прыжком Васюна я тоже переборщил. Что за нежные люди меня окружают?

— У нас же второй этаж, — пробормотала мама. — Асфальт под окном…

— Он недомаг, тело крепче чем у обычных людей. Слышите — орет, значит, живой, — стоны, правда звучат, но постепенно словно отдаляются. Наверняка, уже встал и потопал, куда я его отправил.

Ирина тянет руку к телефону. Я спешно говорю:

— Вызывать никого не нужно, мама. Больше он к нам не придет. Обещаю. Я позаботился. Как умею.

Помедлив, мама кивает и отходит от окну.

— Ушел, — тихо говорит.

Я даже знаю куда — к реке топиться.

Так, с бандитом покончили. Теперь последствия. Я принимаюсь за Лену. Моя девушка слишком неважно выглядит. Так недолго и до нервного срыва.

Сканирую ее последние воспоминания, отбираю те, что отличаются яркой эмоциональной образностью, и пытаюсь притупить их экспрессивность. Я в этом не мастак и вообще первый раз подобное делаю. Стараюсь быть бережным и случайно не подменить образы, лишь притупить их яркость. Хоть сам немного офигеваю от увиденных картинок. Дело в том, что у Лены контроль разума уступил место воображению, которое разыгралось с неимоверной силой.

Васюн в глазах девушки получился страшным гигантом. Горилла с ушами-трубочками, вроде Шрека, только не зеленый. Массы он точно прибавил раза в два. Я же на его фоне выгляжу щуплым первоклассником. О, интересно. Спасибо за то, что подсветили меня золотым светом, будто паладина добра. Эффектный вышел фильм.

Недолго думая, я уменьшаю Васюна до размеров чуть выше Элайджи Вуда — не когда он играл Фродо, а настоящего. Самому себе, наоборот, чуть прибавил сантиметров. Как итог, вышли мы с Васюном чуть ли не одинакового роста — только он страшный как срака, а я подсвеченный золотом красавчик. Отлично.

Девушка сразу ощутила облегчение. Мандраж пропал. Ушла бледность с лица. Глаза из стеклянных стали обычными. В ее голове больше не было страшного Халка, лишь обычный зарвавшийся бандит, которого я одной мыслью заставил сперва кататься по полу, потом биться головой о стену, а потом вообще выкинул мерзавца в окно.

Мама все еще пристально смотрит в окно. Наконец, убедившись, что Васюн не вернется, подходит к нам. Она, к моему удивлению, выглядит лучше, чем только что была Лена. На усталом лице ни потрясения, ни шока. Ирина даже слегка улыбается:

— Смотрю, Даня, ты девочку привел в гости.

— Здравствуйте, Ирина Юрьевна, — говорит опомнившаяся девушка. Меня удивило то, что она знает имя моей мамы. — Я — Лена, одноклассница Дани.

— Очень приятно, Леночка. Жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах, — разводит руками Ирина. — Разбуженные соседи могут вызвать полицию. До этого времени тебя лучше немедленно отвезти домой. Ты далеко живешь?

— Я вызову такси, — уже иду к телефону.

— Не лучшая идея. С ней поехать некому, а одной девушке в такси ночью… — качает головой мама. — Я попрошу соседа сверху Федора отвезти Лену на свое машине. Он человек добропорядочный, хоть и бедный. За него могу ручаться. А мы с тобой, Даня, потом пойдем ночевать на съемную квартиру Степана, — ее щеки чуть розовеют. — Перед отъездом в столицу он дал мне ключи.

Решено — сделано. Мама сама сбегала на этаж выше и договорилась с дядей Федором. Прежде, чем он повез Лену, я извинился перед ней, что все так обернулось и девушке нужно возвращаться в квартиру с пьющим отцом до прихода матери. В ответ Лена порывисто обняла меня. В этот момент Ирина деликатно отвернулась. Лена сказала:

— Не бери в голову. Отец безобидный, а его пьяниц-друзей мама прогонит, едва за порог перейдет. Она скоро уже приедет.

Когда старая «Нива» дяди Федора уехала, мы с мамой вернулись в разгромленную квартиру. Полиции на этаже не было. Всё же поразительно, насколько крепкий сон у наших соседей.

— Ну что, Даня, — вздыхает Ирина. — Давай в темпе. По-быстрому покуем чемоданы и едем к Степану.

Мы принимаемся за сборы.

Интересно, Васюн уже кормит рыб или еще в процессе приманивания?

— Хреново выглядишь, Васюн, — говорит Бита, когда входит в больничную палату. — Дай угадаю: неудачно поскользнулся и упал? Хех.

Зашедший следом бритый Загонщик по кличке Череп разряжается хохотом.

— Смейтесь-смейтесь, — хрипит Васюн, чуть ли не весь целиком замурованный в гипс. — Мне только не до шуток будет еще три месяца. Даже задницу почесать не могу. Во-первых, потому что рука сломана, во-вторых, задница тоже разлетелась на осколки, которые доктора собирали вместе три часа.

Но жалобы старого знакомого не сильно растрогали Загонщиков. Продолжая усмехаться, Бита оглядывает огромного бандита и присвистывает:

— Лихо-лихо, пловец. Ты зачем с моста-то сиганул? Суицидником что ли заделался, хе-хе?

— Нет, меня сбросили, — слабо отвечает здоровяк и морщится. — Похоже, сбросили. Повезло, что рыбацкий катер проплывал мимо и выловил сетями.

— Ого, неужели встретил громилу покрупней?

— Хуже, — морщится Васюн. Повернуть шею он не может — она тоже крепко замотана шиной. — Это был пятнадцатилетний щенок. Не толще моей ноги.

— Маг? — сходу догадывается Бита.

— Телепат, походу, — сжимает челюсти Васюн.

— Ого, — подбирается Загонщик. — В нашем городе завелся сопляк-телепат? И похоже он не из дворян. У тебя же крыша не поехала связываться с благородными?

— Не поехала, — пыхтит Васюн. — Этот щенок живет в дрянной халупе. До аристократа ему, как до Пекина на руках.

— Так, — больше Бита не улыбается. Он бросает Черепу: — Закрой дверь, — когда тот выполняет, сам подходит ближе к Васюну. — А теперь рассказывай кто он такой. Шутки кончились. Если в этом городе созрел беспризорный телепат, он будет работать на нас. А если упрется, мы его просто грохнем, чтоб не достался конкурентам.

Пять минут я жму кнопку тарахтящего звонка, прежде чем стоны и скрип кровати за дверью сменяются матами и руганью.

— Ты чего приперся, пацан? — возникает на пороге проститутка Люба в коротком халате на голое тело. Объемная грудь почти полностью вывалена наружу. Она взглядом оценивает ширину моих плеч, сглатывает слюну, и ядовито, похабно усмехается. — Неужели созрел для женщины? А я тебя давно ждала. Но у меня сейчас клиент. Приходи через час…

— Зашла внутрь, — холодно обрезаю, выпустив каскад псионических волн, чтобы взять сознание проститутки под полный контроль.

Женщина резко выпрямляется, словно позвоночник прошило током, и, тряхнув грудями, отступает вглубь квартиры. Я вхожу следом. Отрывисто командую:

— Дверь закрой.

Проститутка выполняет, за спиной звякает защелка.

— Любаш, ты куда пропала? У меня еще полчаса оплачено. Эй, ты кто?! — из комнаты высовывается пухлый мужик, голый, без трусов. Его мужское достоинство полностью закрывает нависающее сверху пузо. — Люба, что еще за хрень! Еще первого не обслужила, уже второго запускаешь?!

— Закрой рот, — бросаю, не оборачиваясь.

Всплеск психической волны, щелк захлопнувшейся челюсти, мужик застыл столбом. Теперь у меня две послушные марионетки. Одного надо куда-нибудь сплавить, а вторую допросить.

— Так, — прикидываю как быстрее со всем этим разобраться. Киваю мужику на балкон. — Сходи покурить на свежий воздух. Стой там, пока не уйду. — Голый мужик шлепает босыми ступнями на балкон. — А ты, жрица любви, гоу на кухню.

На кухне велю проститутке сесть на табуретку. Я отхожу к окну и смотрю сверху вниз на лицо женщины. Отвратное зрелище. Тонны нелепого макияжа, отекшая от распутного образа жизни кожа, перегар изо рта и остекленевшие глаза…Ну в последнем, ладно, повинен уже я.

Мне нужна информация. Копаться в ее голове займет слишком много времени. Да и не хочу я смотреть постельные сцены с участием с этой разгульной куртизанки. А в этом случае придется, ведь их с Васюном отношения, наверняка, ограничивались кроватью.

Попробуем другой метод. Внушение желания.

— Сейчас ты очень сильно хочешь рассказать мне о Васюне. Кто он, к какой шайке принадлежит, могут ли за него заступиться местные друганы. Давай-давай, мне нельзя опаздывать на контрольную по физике — тороплю женщину. Я, между прочим, уроки пропускаю из-за похода к проститутке. Хотя кто-то из сверстников посчитал бы это настоящим мужским поступком, еще бы и позавидовал.

Любовь хлопает глазами, смотрит на усыпанный крошками стол, затем на меня, лицо удивленное.

— Я очень сильно хочу рассказать тебе о Васюне, — признается она интимным шепотом.

— Правда? Продолжай, — подбадриваю.

— Ну он, в общем, бандит, — новость совсем не удивляет. — Водится с Загонщиками Егерями, но только водится, к ним не принадлежит, только поставляет всякую контрабанду — выпивку, травку, импортную мебель.

— Егери будут мстить за Васюна, если с ним что-то случится?

Она пожимает плечами.

— А кто их знает? Он им просто дружбан и поставщик бухла для перепродажи. Вряд ли будут. Скорее всего, забьют и нового контрабандиста найдут. Да и уже поди нашли, он же покалеченный в больнице лежит, — добавляет она.

— Мм, что?!

— Говорю, сломанный-переломанный лежит в пятой больнице. Утром звонили медсестры, сообщили, что с моста сбросился. Теперь лежачий. Он мой контакт зачем-то дал им. Но я не намерена этому борову таскать пеленки. Пошел он!

— Кха-кха-кха-кха… — раздается кашель со стороны балкона.

Оборачиваюсь и вижу, как за окном скорчился пухлый мужик. Он давится сигаретным дымом, но через боль, слезы и рвущиеся наружу легкие продолжает делать затяжки.

— Что это с ним?

— Некурящий, — равнодушно отвечает индивидуалка. — Не знаю, чего сейчас бросился. Дымит, как паровоз. Все папиросы мне выкурит, — недовольно произносит, а потом оглядывает меня по-новому, в ее глазах загораются похотливые искры. — Сынок Иры, а ты ведь и, правда, возмужал. Давай я тебе скидку сделаю? Двадцать пять рублей уж поди найдется. Зато далеко ходить не надо, можешь взять меня прямо на этом столе, — она задирает подол халата, демонстрируя отсутствие белья под ним.

Меня едва не передергивает. Здесь говорить даже нечего. Да и противно что-либо говорить. Мерзкое предложение. Скорее бы свалить.

— Так, про Васюна я тебя не спрашивал, — внушаю напоследок, чтобы подчистить за собой. — Сам он к нам никогда не заходил и не собирался. К тебе же я сейчас пришел… за сахаром, да, у нас дома закончился.

Также быстрым усилием воли освобождаю пухляша от навязанной никатиновой зависимости, молча разворачиваюсь и ухожу из этого притона.

— Эй, ты чего?! Какой нахрен сахар?! Ты что, побрезговал мною?! — неожиданно шипит проститутка мне в спину. — Что, слишком стара для тебя?! Ну и вали на все четыре стороны, девственник недоделанный!

Эх, ее бы отмыть, отшоркать ей рот тонной зубной пасты, бросить в вытрезвитель на пару недель, может и вышла бы оттуда обновленным человеком. Тётка-то красивая, но довела себя до ручки.

Ладно, это уже не мои проблемы. Моя проблема — Васюн. Который выжил. Черт.

Допустим, у бандита не вышло самоубиться один раз. Но почему он не продолжил попытки? Физически не смог из-за полученных травм? Наверняка так, а потом уже и закладка ослабла. Со временем мои команды теряют силу, уже подмечал.

Можно надеяться, что у Васюна нет близких друзей в городе и мстить за него некому. А можно приехать в больницу и завершить незаконченное.

На остановке сажусь на пятый автобус и еду до пятой больницы. Обычно именно туда доставляют с тяжелыми травмами.

Мимо проносятся серые бетонки с железными гаражами и расколотым асфальтом. Унылый город. Но не скучный, скучать здесь некогда. Ничего не стоит найти на голову приключений. Звери, бандитизм — чего только здесь нет.

Причем бандитизм чуть ли не легальный. Десять лет назад Царство было раздробленным, многие госструктуры уничтожили в междоусобных войнах. Расцвел криминал, и пока дворяне грызли друг другу глотки, молодые простолюдины шли в бандиты. С течением времени системный контроль вернулся в регионы, но пока не везде устранены его упущения. Из-за несовершенства молодой государственной машины и возникла такая оказия, как Загонщики. Изначально они создавались как частные компании для защиты населения от зверей. Только вот контингент туда набирался в основном из вчерашних воров и грабителей. Загонщикам разрешили иметь оружие, и вот они уже не только охотятся на зверей, но также крышуют магазины, парикмахерские и заведения с игровыми автоматами, а также занимаются рэкетом и контрабандой. Местная расхлябанная власть остерегается им перечить. Магистрату важно лишь, чтобы бандиты защищали город от зверей. Единственная сила, которую признают Загонщики — аристократы. Но благородным нет дела до разборок среди бедных простолюдинов.

О, моя остановка. Сейчас и побеседуем с Васюном.

— Да? Вы за уткой? — сонно бормочет Васюн, раскрывая глаза. Сразу же он в ужасе отшатывается, точнее пытается, но закованному в гипс бандиту удается лишь подергаться: — Ты-ы-ы?!

— Нет, Васюн, я не за твоей мочой, — хмуро смотрю на бандита. — Я пришел узнать, сдал ли ты кому-нибудь меня. И да, Васюн, ты сдал, — я делаю шаг к нему. — Не мог же ты тихо-мирно утонуть, жирная сволочь.

— Не-е….ххххх, — его громкий бас резко обрывается, и он лишь беззвучно хлопает ртом.

— Помолчи, ты и так уже много наболтал, — сажусь на постель и хлопаю по гипсу на бедре. — Щекотно?

Бородатое лицо корчится в муках, он сжимает челюсти, сипит и терпит, но не выдает ни единого звука. Ведь ему приказано. Я внимательно смотрю бандиту в страдающие глаза. Еще раз прочитываю мысли, запоминаю лица Биты и Черепа.

— Егери, значит, — вздыхаю. — Захотели прибрать к рукам малолетнего телепата. Ну ладно, посмотрим, что они предложат, — я встаю с кровати. — Ну что, Васюн, прощаться будем?

Чтобы потом не мучаться муками совести, еще раз заглядываю в ворох воспоминаний бандита. Наблюдаю, как он грабил, убивал, насиловал. Мда, прошлое у Васюна бурное и мерзкое. Такого типчика совсем не жалко в расход. Даже, наоборот, чувствуешь, что помогаешь обществу вывести болезнетворную бактерию.

Решено. Красная кнопка нажата.

Бандит смотрит жалобными глазами, а потом подслеповато щурится и водит головой.

— Заметил, как зрение стало хуже? — холодно спрашиваю. — Тебе кажется, что ты в темноте. Один, совсем один. Это только цветочки.

Резко он сжимается от выстрелившей в мозг боли. Плотно сжатые зубы хрустят, ломаясь.

— Сейчас я стираю твои воспоминания одно за другим. Процесс запущен. Дальше твое ментальное пространство очистится, память сотрется, ты не сможешь нормально соображать.

Телепатический взрыв. Так называется этот прием. По сути просто очень мощный пси-разряд. Он опустошает половину моих сил, а Васюна превращает в безмозглую куклу.

— До скорого.

Встаю и ухожу. Мимо попадается группка медсестричек, но никто меня не видит. Телепатический плащ защищает от чужого внимания. Я же пользуюсь случаем и заглядываюсь в декольте халатика одной фигуристой сестрички. Всего на секунду. Оу. Четверочка. Так и бы и нырнул туда с головой, как Васюн с моста. Эх, мои способности — мое проклятье.

Интересно, а есть ли телепаты — извращенцы? Так подумать, какой простор открывается для воплощения их грязных фантазий? Накинул телепатический плащ и потопал посматривать в женскую раздевалку сборной по гимнастике… Нет, мелко мыслю. Извращенные властью газлайтеры не пойдут в раздевалку, они заставят понравившихся женщин раздеваться перед собою и будут брать их прямо на улице на глазах зомбированной толпы.

Я еще раз бросаю взгляд на аппетитную медсестричку. Выпуклости девушки буквально вырываются из халата. Меня аж волнение берет за горло от чувства вседозволенности. Мда. Власть опьяняет. Я ведь, и правда, могу с ней сделать буквально всё. Затащить в пустую палату и выпустить пар, и никто мне слова не скажет, никто даже не услышит ее визгов и стонов, а она сама получит неземное удовольствие — я могу внушить ей, что всё происходит по взаимному согласию. Я могу стать для нее лучшим из мужчин, бывших и будущих… Только мои моральные принципы сдерживают меня. Такой подход слишком жалок для меня. Да, насильная телепатия карается законом. Но, во-первых, нет заявления в полицию — нет преступления.

Во-вторых, нас, телепатов, очень мало. За того же Васюна мне ничего не будет. В этой дешевой больнице нет камер, как и кондиционеров. Доктора же спишут разложение нервной системы на какой-нибудь рассеянный склероз, причиной которого послужила травма при падении. А ментальные следы способен определить лишь другой телепат. Но в штате больницы его нет, да и полиции нашей тоже. У Загонщиков? Тоже нет, телепаты слишком дороги, их могут позволить себе только богатые дворяне и специальные госслужбы.

Потому в школе ко мне и липнут аристократики. Моя активность, мои пси-волны — для них бесплатная стимуляция Дара. Та же красотка Камила, благодаря обедам со мной, экономит кучу денег своему роду. Но, видимо, не настолько много, чтобы пытаться заграбастать меня в род. Хотя, те же Соколовы очень подозрительны в общении со мной. Я сейчас про Дмитрия Степановича. Мог ли отец Светки отгонять от меня настырных дворян? Типа, показывать им фигу, дескать, это наш будущий слуга, кусайте локти. Вполне-вполне. Соколовы, по меркам столицы, не богаты, но в нашем регионе они чуть ли не первые по влиянию и силе. А из столичных акул, в принципе, пока никто не мог мной заинтересоваться.

Я покидаю больницу и сажусь в автобус на остановке. Тарахтящий транспорт ползет улиткой, и мне удается прибыть только к третьему уроку. А второй — как раз математика. А математичка у нас классная, блин. Антонина Павловна, королева шеста. Уже вечером она будет звонить маме и требовать причину пропусков. Придется что-нибудь придумать. А, точно: скажу был в больнице, проведывал друга, хе.

— Я одного не понимаю, — за обедом произносит Камила. Она только что взяла поднос и садится последней. Мы с Гришкой внимательно ее слушаем. А наши взгляды изучающе ощупывают ее тело. Фигуристая… подтянутая… всё на месте.

— Хватит уже, — шипит Света, заметив пристальное мужское внимание и не к ней. Хотя блондинка, стоит признать, во внешности ни в чем не уступает брюнетке. Просто брюнетку мы реже видим, она для нас свежачок.

— Светлана Дмитриевна, мы всего лишь слушаем нашу одноклассницу, — разумно замечаю.

— Пф, — Опять туда же. Скоро она разучится говорить, только и будет всегда фыркать.

— И что вы не понимаете, сударыня? — с любезной улыбкой спрашивает Гриша Камилу.

— Даниил, вы же со Смольной встречаетесь? — вместо ответа спрашивает меня брюнетка, как раз, когда я закинул в рот кусок котлеты.

— Кха-кха… — чуть не подавился я фаршем. Бросаю взгляд на соседний столик, оттуда Лена с тревогой смотрит на меня. К счастью, верный Гриша приходит на помощь и стучит по моему хребту, как тараном в ворота. — Харе-харе, убьешь…спасибо.

— Так я не услышала ответа, — хмуро напоминает о себе Камила.

— Ну, встречаются, — говорит Света, как-то странно посмотрев на меня. — И что?

— Хм, странно, — задумывается брюнетка. — А почему тогда вы обедаете не вместе? Обычно, когда люди заводят отношения, они каждую минуту хотят быть поближе друг к другу.

Я, взглянув на нее, ничего не отвечаю. Это не вопрос, а сплошная провокация. Такое мог спросить Гриша, да даже Света, и то без посторонних, но уж точно не секси-девочка из класса, с которой мы пересекаемся лишь в столовке.

— Свет, — вместо ответа поворачиваюсь к блондинке. — Ты поговорила с отцом насчет «выплеска»?

— Да, я уже хожу к медитативному практику, — кивает подруга. — Мы проводим тренировки когнитивных функций, это помогает лучше держать Дар в узде. Советую его, кстати.

— Боюсь, твой специалист мне не позволителен по средствам, — усмехаюсь. — Но да, мне тоже не помешает сходить к практику. Найду кого-нибудь в городе. Спасибо за совет.

— Пожалуйста, — гордая собой, кивает Света.

— А я работаю со старейшиной из Старшего жуза, — хвастается Гриша и щелкает пальцами. Вспыхивает тонкая, как нитка для бисера, молния. — Вот какого контроля добился!

— Вау! — восхищаюсь я. Всё же мои техники не настолько визуально эффектны. Телепатия — «закулисная» магия.

— Кхм, кхм, — подает голос Камила, о которой все забыли. — Да не обижайтесь вы на меня. Я же спросила не из злого умысла. Даниил, я просто хочу совет дать. Дельный совет.

— А твое ли это дело вообще, Енерева? — не выдерживает Света. Не просто так у нее стихия — огонь, ох, не просто так.

Камила закатывает глаза и продолжает:

— Даниил, ты — телепат, твои активные псионические волны и работа с астралом способствуют развитию Дара у всех одаренных поблизости с тобой. Оглянись и заметь, сколько девочек на тебя поглядывают. — Я ничего не отвечаю, хоть минуту назад и заметил троих — Многим дворянкам даже позволено встречаться с тобой. — Светка тут же вскидывается, и Камила уточняет: — Не нам с Соколовой, конечно, мы ласточки высокого полета. Но содержать телепатов на службе напряжно. Контакт с тобой позволяет сэкономить средства на развивающих Дар инструментах. И многие прагматичные благородные отцы не прочь, чтобы их дочки гуляли за ручку с телепатиком из школы. Понимаешь, к чему я клоню?

— Не очень, — сдерживаю зевоту. — Но продолжай. Мне очень интересно.

— Телепатиком, хе, — ржет Гриша. — Такого названия для обозначения самых редких магов я еще не слышал.

Камила с недовольством оглядывает его.

— Ты можешь встречаться с девушками из благородного сословия и иметь от этого различные преференции. Зачем тебе простая девушка из народа? Бери выше. Замуж за тебя, конечно, барышню не отдадут, но побудешь некоторое время любовником, накопишь средства, а затем используешь полученные связи как трамплин, чтобы выстрелить еще выше.

Она замолкает и смотрит на меня с превосходством, дескать, за совет не благодари, ну, разве что, можешь упасть ниц и поцеловать мне пальчики ног.

Неожиданно, но Света воздерживается от фырка.

— Камила Альбертовна, — задумчиво произносит Гриша. — А вы, однако, карьеристка.

— Вообще, это правильная позиция, — вдруг говорит Света и смущенно потупляет взгляд. — Чисто с прагматической точки зрения. Твоему будущему, Даня, сильно помогло бы, если бы ты встречался с дворянкой.

— Возможно, — не спорю. Просто встаю с подносом и поворачиваюсь в сторону сбора грязной посуды. — Только у меня другое будущее.

Сразу после уроков ухожу вместе с Леной. Сегодня никаких библиотек — едем гулять в парк, там куплю нам мороженое, покатаемся на аттракционах, повеселимся, может, даже снимем номер в гостинице…

— Эй, парень! — окликают меня на парковке двое шкафов бандитского вида. Я сразу узнаю одного — Череп. Бритый громила, что заходил к Васюну. — Дело к тебе есть. Прокатимся ненадолго, — он хмуро осматривает напрягшуюся Лену рядом со мной. — Никаких проблем, подруга! Мы мирно просим. Ну?

Последнее уже ко мне относится.

Я ласково касаюсь руки Лены. Замечаю, что она совсем не боится, только напряжена. После того, как я отделал громилу Васюна, девушка уверена — мне и этих ничего не стоит заставить биться головами друг о друга. Что верно.

— Не волнуйся, Лен, — спокойно говорю. — Они всего лишь пришли предлагать мне работу.

— Работу? — округляет она глаза.

— Я поеду с ними и мирно откажу. Погуляем завтра. Пока.

Отпускаю ее руку и, поправив ворот рубашки, шагаю навстречу двум лыбящимся шкафам.

— Прошу в карету, сударь! — Череп распахивает передо мной дверь невзрачной «Волги».

Мы садимся в машину и выезжаем за ворота. Оглянувшись, я вижу, как Лена напряженно стоит и, глядя на бампер, беззвучно шевелит губами. Запоминает номера.

«Волга» несется на бешеной скорости, невзирая на красный свет и истошные гудки автомобилей. Цивильные многоэтажки сменяются низенькими бетонками, выглядящими как после артобстрела. Но нет, это не последствия бомбежки, это всего лишь Южный Парк. Криминальный район, где властвуют бандиты со значками Загонщиков. Егери, Ловари и Бурые. Меня угораздило вызвать интерес самых отбитых.

Егерей.

Говорят, они крышуют проституток, занимаются контрабандой и, самое мерзкое, балуются торговлей наркотиков. Наркоторговцы. Отвратнее нет преступления. Но, как говорится, нет худа без добра. Зато меня не будет мучать совесть, если мне придется вызвать инсульт у нескольких десятков Егерей.

— Не очкуй, парниш, — оборачивается Череп и лыбится, показывая золотой зуб. Оба бандита сидят спереди, но только сейчас на меня обратили внимание. — Мы везем тебя к самому главному — к Коршуну. Он мокрухой не занимается лично. Обычно.

— Понял, — коротко отвечаю, лишь бы отстал.

— А что за красотка с тобой рядом стояла, — бритый бандит выказывает нездоровый интерес. Его глаза похотливо поблескивают. — Девушка твоя? Симпотная соска…Откуда она?

— Ниоткуда. Забудь ее, — и на этот раз это не просто слова.

Психической волной я вычищаю образ Лены из головы этого выродка, делаю его блеклым и размытым, как картина экспрессиониста. Делаю то же со вторым молчаливым бандитом. Большой соблазн устроить и обоим апоплексию мощным пси-ударом, но удержался. Егери знают, что я телепат, и сейчас я здорово рискнул, наследив в голове двоих из них. Но спокойствие за Лену важнее.

— Хм, ну ладно, — отворачивается Череп, резко потеряв интерес и отвернувшись.

Минут через пять останавливаемся у крыльца трехэтажной бетонки. Здание огорожено забором, сверху покрытым колючей проволокой, на углах торчат объективы видеокамер. Ворота из толстых железных прутьев, сторож в окошке в бронежилете с АК-69. Прямо военная база на минималках. Интересно, кого опасаются Егери? Других Загонщиков? Не зверей же.

Я сканирую дом на присутствие разума. Около пятнадцати желтых огоньков.

— Пошли, парень, — первыми вылезают бандиты, а потом уже я, чтобы никого не раздражать резкими движениями на территории, где у каждого есть ствол.

Мы проходим внутрь здания. Ремонт здесь неплохой, подметено, пол вылизан. Миновав коридор и поднявшись на второй этаж, заходим в кабинет к местному бигбоссу.

— Привет, парень, — ухмыляется Коршун, на стуле у стены сидит Бита, тот самый бандит, что заходил в палату к Васюну и узнал про меня. Череп с водителем не выходят из кабинета, остаются у двери. Итого, четверо бандитов против меня одного. Нечестно. Им стоило позвать больше народу.

Сам Коршун вызывает сильное желание подарить ему нейродегеративное состояние. Внешность у бандита слишком раздражающая. Поджарый, будто волк по весне, с нахальной улыбкой, приклеенной к мокрым, толстым губам.

— Здрасте, — коротко говорю.

— Садись, парень, — указывает он на пустой стул напротив стола. — Разговор у меня есть к тебе важный.

На стул даже не смотрю.

— Спасибо, я постою.

Улыбка не сходит с губ Коршуна, зато другие бандюги мигом посмурнели, напряглись.

— Как знаешь, — пожимает плечами Коршун. — Тогда не буду тянуть. Как ты знаешь, мы, Егери, заботимся о жизни города и боремся с зверями, что прорываются сквозь заслоны у Аномалий. Люди на нас рассчитывают, и наши бойцы оправдывают ожидания горожан, каждый день рискуя своими жизнями.

Самое смешное, что и Череп, и Бита, и третий гордо вскинули подбородки и закивали в такт словам своего главаря. Эти защитники себя в зеркало вообще видели? Бритые, с наколками и бандитскими рожами, им только в стенд-апе с такими речами выступать.

— Благодарю за помощь городу, — серьезно отвечаю. — Так я пошел?

— Коршун, этот сученыш нарывается! — взбрыкивает Бита. — Врезать ему что ли?

Главарь резко вскидывает руку, и бандит замолкает.

— Слушай, Данила, млять, — Коршуну тоже надоело любезничать. — Мы про тебя всё пробили. Ты доморощенный телепат, теснящийся с мамкой в однокомнатной хате. У тебя за спиной нет ни отца, ни даже деда с ржавым ружьем. Некому за тебя заступиться. Ты — никто. Если твоей мамки не станет, то одна дорога тебе — в интернат, ждать совершеннолетия. Мы тебе, мелкий ушлепок, предлагаем шанс прожить жизнь не нищебродом, а нормально, при бабках и девках. Другого шанса у тебя не будет, уяснил?

Ха, не будет, ну, конечно. Мне только сегодня одна сексуальная однокашница на пальцах объясняла, какие перспективы мне грозят, если начну встречаться с одаренными барышнями, и, что немаловажно, желающих среди них хватает.

— Уяснил, — киваю. — Отказываться уже можно или вы еще что-нибудь хотите сказать?

— Коршун, этот пиздюк не понимает! — Бита хрустит костяшками. — Надо отмордовать! По-другому никак.

— Отмордуем еще, — тяжело смотрит на меня Коршун. — Еще успеется. Сначала поговорим. Давай, Данила, расскажи мне, почему тебе так у нас не нравится? Мы — нормальные мужики, город защищаем, почти как супергерои в сраных мультиках, а ты воротишь нос от нас, как от прокаженных шлюх. Нехорошо ведешь себя. Без уважения.

Слышу, как сзади справа зашевелились. Видеть затылком я не умею. Поэтому устремляюсь мыслью в голову крадущемуся. Ага. Это Череп подбирается ко мне, чтобы пнуть под колено. Я заставляю бандита замереть с поднятой ногой.

— Вам показалось, сударь Коршун, — спокойно отвечаю. — Я очень даже с уважением. А вот вы ко мне не очень.

Бандиты вытаращили глаза, смотря мне за спину.

— Ёп-па, — вытягивает Бита. — Значит, Васюн не привирал. Ты ему в голову влез, и он сам прыгнул.

Я лишь скромно улыбаюсь, притупив взгляд от смущения.

— Череп, опусти ногу! — рявкает Коршун.

— Зачем, шеф? — пыхтит бандит. Ему явно тяжело, но желание отпускать ногу я у него отобрал. — Мне и так хорошо.

— Сука! Достал, щенок! — встает Коршун. В это время у него на столе звонит телефон. Главарь яростно смотрит на гремящий аппарат и резко поднимает трубку. — Да, вашу мать?! Кого…что? Род Калыйр? Служба безопасности? — бандиты удивленно замирают. Ай да Лена, ай да молодец! Передела номера «Волги» Гришке, а тот, недолго думая, видимо, сразу пошел к отцу. — Знаете, что Вещий у меня? Откуда…то есть да, у меня. И что? Он простолюдин. Вам-то он каким боком сдался? — он бледнеет и вытягивает. — Нет, мне не нужны проблемы с Калыйр. Вник предупреждению. До свидания. — бросает трубку — Суки!!! Бита! Гребаные казахи мне звонили! Предупреждали! Бита, представляешь?! Узкоглазые «делают мне серьезное внушение»! Да в жопу его себе засуньте! — Коршун бешено смотрит на меня. — Пацан, не мечтай! Никакие казахи тебя не защитят! Я хрен знает, чего они мне постучались. Но ты им никто, впрягаться за тебя не будут. Понял?!

— Я сам могу себя защитить, — скромно замечаю. — Без Калыйр.

— Ты?! Ха-ха! — орет Коршун. — Ну давай удиви меня! Я весь во внима…

Щелк.

Бита резко вытащил пистолет из поясной кобуры и упер дуло к собственному лбу. А еще он спустил курок.

Щелк. Щелк. И еще пару раз. Безрезультатно. Я поясняю застывшим бандитам:

— Единственная причина, почему мозги Биты не расплескались на стену позади него, — это предохранитель. Я заставил вашего кореша думать, что его в принципе не существует в конструкции оружия. Поэтому Бита подзабыл его снять.

Но моя демонстрация совсем не впечатляет главаря.

— Херня, — Коршун подходит к подручному и выхватывает пистолет у него из рук. — Ты думал, я не в курсе про твои фокусы? Попробуй сделать то же самое со мной, крысеныш. Ну!

Чуя неладное, я все равно пробую…и натыкаюсь на ментальные щиты.

— Съел, сопляк?! — злорадно усмехается Коршун. — Мне обновили щиты вчера. Дорогое удовольствие, но стоит того, чтобы поставить на место зарвавшихся щенков.

Нашел чем хвастаться. Конструкты кустарные, поставлены кое-как. Сам я пока что не сделаю лучше, но ломать не строить. Будь у меня время, я бы смог проломить эту свалку из псионического дробовика. Только времени как раз и нет. Коршун уже надвигается на меня, разминая на ходу шею и сжимая кулаки.

Дорогу ему загораживают Череп и второй мой доставщик по кличке Ребус. Черепу пришлось опустить ногу, но я решил пойти на такую жертву, как новый мировой рекорд по стоянию на одной ноге.

— Кажется, в вашей банде супергероев щиты не входят в медстраховку? — хмыкаю. — Или начальству положены вип-условия?

— Пацан, не зарывайся! — рычит Коршун. Он вскидывает руки и вокруг кулаков образуются воздушные вихри. — Я могу раскидать своих людей, как нечего делать. А потом возьмусь за тебя! А потом и за твою мамку!

Ох, это и, правда, не учтено в моем плане. Коршун оказался одаренным. Воздушником. И, похоже, он настолько сумасшедший, что готов разорвать в клочья своих «шестерок», лишь бы мне досталось. А потом он и на самом деле пойдет к Ирине. Степан приедет только на следующей неделе, она без защиты, и ни в коем случае нельзя подвергать мать риску.

И всё же недопустимо показывать слабость. Загонщики как голодные шакалы. Если почуют рану, запах крови ударит в голову, и сразу накинутся.

Щелчок. Щелчок. На этот раз звуки снятых предохранителей. Череп и Ребус достали свои Стечкины и наставили стволы на босса.

— Летящие пули ты тоже можешь раскидать? — хмыкаю. — Кишка не тонка доказать?

Коршун, стиснув зубы, молчит. Главарь зыркает на пистолеты своих подчиненных.

— А ведь в здании еще полтора десятка Егерей, — спокойно замечаю. — Порвешь этих, я натравлю остальных. Возможных итогов всего два. Либо из тебя сделают решето, либо ты оставишь город без его «великих защитников».

Коршун усиливает вихри на руках, кольца мельтешат с бешеной скоростью, в ту же секунду Череп и Ребус приготавливаются спустить курки.

— А давай! — вылупляет главарь бешеные глаза.

Ситуация хреновая. Похоже, Коршун настоящий псих. Одаренный псих. И если я буду давить, то он точно устроит мясорубку. Выберусь ли я из нее? Тот еще вопрос. Тогда поступим по-другому.

— Обычно в таких ситуациях дают время на раздумье, — замечаю. — Там поразмыслить, прикинуть минимальный оклад, обдумать перспективы карьерного роста, постоянство и устойчивость компании…

Коршун прищуривается:

— Хочешь обмозговать условия?

— Неплохо бы и обмозговать.

— А не гонишь?

Блин, и какой аргумент привести?

— Да не, ты чо сам гонишь?

Он чуть расслабляется. Теперь я для него не упершийся баран, а знающий себе цену пацан, который будет набивать себе побольше бабок. Но, судя по моим способностям, этих бабок я стою, и можно подкинуть барышей опасному салаге за лояльность.

Вообще это я всего лишь так предполагаю. Хрен знает, что псих думает на самом деле.

— Это можно устроить, — опускает он руки. — Тогда вылезай из бошек моих парней и вали нахрен отсюда. У тебя ровно день.

— Три, — возражаю, не моргнув глазом.

— Чо-о?! — зато у него, кажется, выпученный правый глаз выпрыгнет прямо в дуло пистолета Черепа.

— Уши прочисти. Говорю, три дня. У меня на неделе контрольная по алгебре, некогда перегружать мозг еще и другим делом.

Несколько секунд мы переглядываемся, но хрен я проиграю вшивому бандюге, я смотрел в морды таким мутантам, что ему и в накуренном сне не приснятся.

— Два, — хрипит главарь, дернув скривленными губами.

— Пускай два, — киваю. — Братки твои придут в себя, как только я выйду. До скорого.

На этом разворачиваюсь и выхожу в коридор. Спускаюсь на первый этаж я без напряжения. Кого бояться? Егерей я смогу взять под контроль мгновенно. Единственная проблема — Коршун. Но чем дальше я от него ухожу, тем больше заслонов я смогу насоздавать между нами. Заслонов из его собственных людей. Так бы и сделал, завалил бы его бандитами, да не знаю, насколько он силен, черт возьми.

Соблазн слишком велик. Но удерживаюсь. Надо бить наверняка, раз два дня у меня есть.

К моему удивлению, за воротами меня ждет бронированный фургон. Приехал он, судя по всему недавно, раз Коршуну при мне не доложили.

Дверь отъезжает в сторону, из салона машет Гриша в окружении трех безопасников с автоматами.

— Живой! Давай скорей! Залетай!

Дважды просить не требуется. Прыгаю внутрь, автоматическая дверь захлопывается, и фургон, взвизгнув покрышками, уносится прочь от ворот.

— Куда везете? — спрашиваю я, выглядывая в окно. Бетонки Южного Парка размазываются в сумбурном сером калейдоскопе. Похоже, ПДД не только не про бандитов, но и не про дворян.

— К нам, в усадьбу. Едем к моему отцу, — отвечает Гриша. — Решать будем, как тебе еще помочь разобраться с этим.

— Нет, Грих, ошибаешься, — качаю головой. — Пока вы мне не помогли. И отцу передай, что бандиты на ваш звонок никак не отреагировали, а вышел я оттуда только благодаря своим способностям. И к вам я тоже не поеду.

Казах смотрит на меня, вылупившись.

— Дань, что с тобой? Адреналин колотит?! Мы же с тобой друзья!

— С тобой — бессомненно. Твою помощь я бы принял, но она сейчас не нужна, а твоего рода — нет, прости, не хочу быть должен службой дворянам. Даже такому гордому и славному роду как Калыйр.

Некоторое время Гриша молчит.

— Но ведь на кону твоя жизнь, Дань, — пытается он достучаться до меня.

— Она всегда будет на кону, — усмехаюсь. — Времена нынче похлеще лихих «девяностых».

— Похлеще чего?

— Да не бери в голову, — отмахиваюсь. — В общем, я прекрасно осознаю, в какую передрягу вляпался. Решение у меня есть. Так что можешь расслабить булки, дружище.

Гриша вздыхает.

— Ясно. Тогда… тебя домой отвезти?

— Эмм, а не знаете, где ближайшая точка Ловарей?

— База других Загонщиков?! — вытягивается лицом Гриша.

— Ага, — спокойно отвечаю. — Только не основная база, а объединение поменьше.

Он вздыхает, поворачивается к ближайшему безопаснику, что-то говорит на неизвестном языке, скорее всего, казахском. Тот отвечает коротко: «жарайды».

— Мы тебя отвезем к Ловарям, — говорит Гриша. — Но, Даня, повтори мне пожалуйста, что ты точно не сошел с ума и осознаешь, в какую глубокую задницу сейчас себя закапываешь.

— Я не сошел с ума и про задницу в курсе, — послушно повторяю. — Как говорится, жизнь — говно, но мы с лопатой.

Гриша молча качает головой.

Фургон возвращается в Южный Парк, заворачивает куда-то в переулки и останавливается возле бара с вывеской «Барон».

— Этот бар принадлежит Ловарям, — произносит безопасник по-русски. — По нашим данным, они используют подсобные помещения для расфасовки товаров.

— То, что надо, — киваю. — Спасибо, буду должен. — Но хотя бы не многолетней службой, как было бы, если бы Калыйр впряглись за меня по-серьезному.

Дверь с тихим шелестом отодвигается, я выхожу.

— Завтра контрольная по алгебре, — кричит мне Гриша. — Не вздумай пропустить, а то классная потом с тебя три шкуры сдерет.

— Ох уж эта Антонина Павловна, — усмехаюсь, вспомнив внешкольную подработку математички, включающую танцы на коленях у клиентов. — А ведь на самом деле она очень раскрепощенная, просто при нас строжится.

— Раскрепощенная? О чем это ты? — хлопает глазами Гриша.

— Потом как-нибудь вечерком сходим вместе, сам увидишь, — я машу рукой. — До завтра.

Дверь фургона захлопывается. Я отворачиваюсь и иду к черном зеву бара.

— Значит, отказался от нашей помощи, — без эмоций произносит Расул, ответственный по внутренним делам рода. — Гриша, он точно твой друг?

— Лучший, пап, да, — без промедления отвечает молодой парень.

— Тогда почему отказался?

— Потому что он гордый и с мозгами. В пожизненные долги к нам он не полезет.

Расул строго посмотрел на Гришу, но у сына на лице не дрогнул ни один мускул.

— Молодец, Григорий, — усмехается Расул и отпивает из чашки черный чай с молоком. — Сильных друзей себе выбираешь. Так и надо. Жаль только, что упустили дармового телепата. Зато ты нашел себе достойного друга. Теперь посмотрим, как он решает свои проблемы.

— Да, нам остается только смотреть, да, — невозмутимо кивает Гриша.

— Да-да, — Расул делает глоток и хитро смотрит на сына. — А теперь расскажи про ту девочку, с которой вы постоянно общаетесь в школе и вместе охотитесь на зверей. Светлана Соколова. Род достойнейший, перспективы огромные, а общее будущее…есть ли оно у вас?

Щеки у Гриши слегка розовеют. Он тяжело вздыхает.

— Я не знаю, отец. Но со своей стороны я сделаю всё для этого. Абсолютно всё.

Фейсконтроля на входе нет, как и очередей желающих. Притом ржавая железная дверь раскрыта нараспашку. Сверху покосилась старая вывеска с блеклой надписью «Барон».

Хмыкнув, я вхожу.

Внутри почти пусто. Пара цыган наяривают пиво за дальним столом, еще один бородатый отдельно нажирается в углу, да у двери посапывает огромный жирный вышибала. Ну и за стойкой протирает чистый стакан девушка-цыганка с черными длинными, слегка вьющимися густыми волосами. Она невысокого роста, молода, хорошо сложена. Про таких говорят — роковая красотка. Красный топик, сдерживающий объемные груди, открытый бронзовый живот, широкие бедра.

Одинокий цыган встает и, покачиваясь, шагает к барменше.

— Сладкая, налей еще, ик, — чуть ли не падает он на настойку.

— Грюмер, иди домой, — строго смотрит на него цыганка. — У тебя шестеро детей, о них подумай, а не зарплату прожирай.

— Дети в порядке…ну налей.

— Грюмер, я видел их недавно. Голодных и грязных. Хватит лакать, иди к ним.

— Ах, шальная, ты мне еще указывать будешь! Ну я тебя!

Чернобородый мужик через стойку хватает за грудь замечательную барменшу. Девушка вскрикивает, всплескивает загорелыми бронзовыми руками. Но никто не шевелится. Вышибала спит, уткнувшись лицом в косяк двери. Цыганам за столом тоже нет дела, даже головы не повернули.

— Эй, борода, отпусти хозяйку, — тихо-тихо говорю я, оказываясь подле пьяницы.

Скошенное от выпитого лицо Грюмера вытягивается. Он вскидывает руку, волосатый кулак сжимается, но я пинаю мужика под коленку. Тот валится на стойку. Одновременно вызываю у него сильное желание поспать. В пьяной голове медленно начинают крутиться шестеренки. Секунду пьяница моргает мутными пропитыми глазами. Затем ложится головой обратно на стойку, обхватив края, и дает храпака.

Цыганка поднимает на меня большие карие глаза, окаймленные длинными черными ресницами.

— Спасибо, милый! — она с негодованием смотрит на вышибалу. — Чертов боров! Даже не пошевелился! Я твоему дяде всё расскажу, выгонит взашей из бара! Родство тебя не защитит! — жирдяй не проявляет реакции. Девушка, покачав головой, переводит взгляд на меня. — Милый, ты принес доставку от баро? — спрашивает она приятным тягучим голосом.

— Именно, доставку, — я подхожу к ней и заглядываю в темные зеркала девушкиных глаз. На секунду тону в этих блестящих черных омутах. А когда выныриваю, уже знаю ее имя. — Кармелита, я не задержусь.

Под моим пристальным взглядом цыганка слегка зарумянилась.

— Я тебя раньше не видела, милый….Ты — новенький? Не юн ли ты для таких дел? — спрашивает девушка, насупившись. Ее нежное лицо искажает ярость. — До чего докатился баро! Детей уже нанимает! Сволочь! Грязная сволочь!

— Не волнуйся, прекрасная Кармелита, — усмехаюсь. — А лучше забудь меня скорее. Никаких детей ты здесь не видела, хорошо?

Она застывает, темные глаза стекленеют. Сейчас цыганка напоминают бронзовую статую. Девушка простоит так еще минут пять. Мне нужен был с ней контакт, чтобы прошерстить ее память и убедиться в отсутствии видеокамер.

Надолго в баре я не задерживаюсь. Стираю воспоминания обо мне у остальных присутствующих — пьяницы и двух цыган, членов банды Ловарей, ну и пробегаюсь по храпящему вышибале на всякий случай. Цыганам вдобавок даю команду — убить сегодня Коршуна, главаря Егерей. На этом всё.

Затем сразу домой. Ситуация тревожная, и сейчас лучше находиться радом с мамой, чтобы суметь защитить ее.

— Даня, ты вовремя! — открывает мне дверь Ирина. — Садись за стол, я приготовила твои любимые крылышки!

— Оу, здорово, — разуваюсь и бегу на кухню, следуя за ароматным запахом поджарки и острых специй. Быстро споласкиваю руки над раковиной и бросаюсь лопать амброзию в панировке. — У-у-у, объедение! Мам, ты лучшая!

— Не спеши, крылышки никуда уже не улетят, — Ирина с улыбкой смотрит, как поднос опустошается со субсветовой скоростью. — Как дела в школе?

— Нормально, хрум-хрум… — говею с полным ртом. — Кстати, сегодня нам лучше снова перебраться в квартиру Степана. Тебе надо там посидеть, пока я не улажу вопрос с бандитами.

— Что?! — маму словно током прошивает. Она застывает и ошеломленно хлопает глазами. — Какие бандиты, Даня?!

Ох, не хотелось мне тревожить Ирину, но куда деваться? Это ведь не шутки, а вопрос жизни и смерти. В моих силах с помощью телепатии «запрограммировать» маму захотеть пожить некоторое время в квартире. Но манипуляции родными — это скользкая дорожка, я отдаю себе этом отчет. С подобных вещей и начинается падение в мрази.

Поэтому приходится все рассказать, вытерпеть взрыв паники и чуть ли не истерики, но тут я уже притупляю эмоциональный всплеск, чтобы мама не слегла от нервного срыва. Она успокаивается, а потом идет собирать вещи. Через полчаса на ее «Москвиче» мы едем в квартиру Степана. Я, кстати, еще на базе Егерей прошерстил мозг Биты и Черепа. О романе Ирины и Степана они не в курсе, значит, и о том, что мы здесь, не догадаются.

К своему стыду, только во второй квартире вспоминаю о Лене. Когда звоню домой своей девушке, трубку тут же берут:

— Даня?! Это ты?! — в ее голосе тревога и страх.

— Да, со мной всё хорошо, — спешу успокоить. — Не волнуйся.

— Слава Богу! — выдыхает она. — Я весь день на иголках…Уже хотела и твоей маме звонить, но Гриша сказал, что не стоит.

— Ты правильно сделала, что обратилась к нему. Спасибо.

— Если бы не Гриша, я бы вообще с ума сошла, — признается девушка. — Я паниковала, переживала, с ума сходила. А он взял и просто сказал, что тебе никакие бандиты не страшны, и я сразу как-то поверила.

— Гриша умеет быть убедительным, дворянин же, — усмехаюсь. — Я подтверждаю его слова. Мне никто не страшен, тебе не о чем волноваться.

— Хорошо, — ее голос успокаивается. — Скажи, те бандиты, они больше не пристанут к тебе?

— Я улаживаю этот вопрос. Завтра меня не будет в школе, так что не теряй.

— Позвони, пожалуйста, как разберешься со всем, — просит Лена.

— Обязательно. Пока.

Только кладу трубку, как мама окликает меня из гостиной:

— Даня! В новостях говорят о разборках среди бандитов! Может, тебе нужно посмотреть?

Спешу в гостиную. По телевизору показывают репортаж из Южного Парка. Корреспондент вещает в разгромленном кафе, где обедал главарь Егерей Анзор Арчуадзе, он же Коршун. Как выяснилось, Коршун не пострадал, зато напавшие Ловари лишились голов. Эх, неудачная попытка. Другие Загонщики оказались слабоваты против Коршуна. Не могли что ли со спины его пристрелить в затылок? Ну, теперь он подумает, что Ловари хотят убрать его, и, может, объявит им бандитскую войну. Если так, то будет у меня фора. Вообще, мне не жаль Ловарей. Без наркоторговца баро город станет только чище.

Корреспондент берет интервью у капитана полиции. Тот грозится заполнить тюрьмы города под завязку, ибо стрелять на улицах совсем не дело. Корреспондент уточняет, в связи с таким объявлением стоит ли жителям Южного Парка бояться массовых арестов. Капитан отвечает:

— Нет, не стоит. Я не засажу за решетку ни одного невиновного, пока не удостоверюсь, что он не цыган или не кавказец.

Недослушав капитана-расиста, я отхожу в коридор к тумбочке с телефоном. Набираю по памяти мобильный номер:

— Мне нужна услуга, Гриш. Буду должен.

— Даня, фу-ух, ты все-таки решил попросить помощи у отца?

— Можно и так сказать, — соглашаюсь. — Но спасать вам меня не надо. Я прошу только достать кое-что.

— Что же тебе нужно? — я прямо представляю, как казах озадаченно хмурится.

— Ящик гранат, Гриш. И пару десятков разгрузок.

Встречаемся мы неподалеку от автозаправки за границей Южного Парка. К счастью, такси согласилось туда ехать, и я добрался без проблем. Прошел немножко пешком по грунтовой дороге в обход чащи и… вуаля, натыкаюсь на два внедорожника рода Калыйр. Машины без родовых знаков, черные, тонированные. Гриша о чем-то переговаривается с высоким безопасником, а рядом стоит — вот черт! — насупленная Светка, скрестив руки на груди. Кто ее-то звал?! Мало мне нервов на сегодня. Еще и принарядилась, глянька!

Одежда на барышне — камуфляжный мешковатый комбинезон, почему-то не прячущий спелые выпуклости, а, наоборот, выгодно их выставляющий. Золотые волосы девушки заплетены в косу и переброшены за спину. На поясе кобура с микро-узи. Прямо славянская Лара Крофт.

Блин, всего день не виделись, а так соскучился по ребятам что сил нет. Но вместо радостного приветствия я возмущаюсь недовольно:

— Гриш, твою ж налево! А она что тут делает?! Я же просил о конфиденциальности! Без посторонних!

Казах лишь молча улыбается и пожимает плечами. Зато отвечает возмущенная Светка:

— Я пришла тебя в школу вернуть, прогульщик!

— Ага, конечно, в школу, — так и хочется закатить глаза. — Ты свой прикид вообще видела? Какая школа, спецназовка недоделанная? С пулеметом на бедре ты обманешь только крота!

— Ты и есть крот! Никогда на меня не смотришь! — Звучит обиженно. Вот ведь бабы!

Я смотрю на нее внимательно, сама же напросилась только что, блондинка сглатывает и невольно опускает глаза.

— Даня, я уже здесь, — торопливо мямлит она. — Позволь помочь, ладно? Мне же не обязательно лезть на рожон. Я могу на расстоянии как-то помогать…Как ты на это смотришь? Да хоть бы, например, стоять за спиной и подавать тебе патроны.

— Тампоны, — передразниваю ее, тем не менее успокоившись. — Только при одном условии — если говорю свалить, ты валишь в ту же секунду, без оглядки на меня. Поняла?

— Д-да.

И перестаю на нее внимания обращать. Может, правда, и пригодится. Даже уже знаю, для чего. Главное, держать ее на расстоянии от предстоящей бойни, а это легко получится.

Гриша демонстративно почистил ухо пальцем.

— Хорошо, что мы встретились в лесу. В Южном Парке Егеря бы нас уже услышали и прибежали.

— Принес, что просил? — буркаю.

— Конечно, — казах кивает безопаснику. — Морхет.

Тот открывает багажник. Внутри находится деревянный ящик, безопасник щелкает замком и распахивает крышку. Емкость разбита на двадцать ячеек, в каждой лежит ручная граната РГД-5. Справа от ящика свалена куча разгрузочных жилетов и лежит в кобуре пистолет Стечкина с двумя магазинами.

— Мне приходит в голову только одно предположение, зачем тебе гранаты, — произносит Гриша. — И оно мне чертовски не нравится.

— Ключи? — смотрю на него. Комментировать здесь нечего. Мне самому ни черта не нравится, но я должен поступать как должен, ибо таков удел мужчины.

Гриша снова кивает, и безопасник протягивает мне брелок с ключами. Водить я умею. Чай на самом деле не пятнадцатилетний подросток, которым прикидываюсь.

— Спасибо, Гриш, — теперь и моя очередь кивнуть. — Больше я никого не держу.

— Моя помощь точно не нужна? — всё же уточняет Гриша, нахмурившись.

— Григорий Расулович, — строго говорит Морхет. — Глава велел вам не вмешиваться. Только передать гранаты.

Гриша сникает. Выходит, безопасник еще выполняет и функцию надсмотрщика — чтобы парень не рванулся куда не следует. Я оглядываю мужика. Высокий, сильный, выправка солдатская. Да, если понадобится, он сам Гришку скрутит и утащит домой.

Я пытаюсь сгладить углы, чтобы Гриша не чувствовал себя таким несчастным.

— Ты же, в отличие от некоторых, должен понимать, — и кошусь на Светку. — Что если кто-то из вас двоих погибнет в моей грызне с Загонщиками, мне потом жизни не будет. Ваши родители сотрут меня в порошок. Да, Светик? — смотрю на девушку. — Понимаешь ты это?

— Да, поняла-поняла, — фыркает Соколова. — Сказала же буду держаться подальше. Всё будет…как ты говоришь…огей?

— Окей, дерево.

— Сам такой, — обижается она.

Дитё обидчивое. Ладно, к черту. Так я никогда до Егерей не доберусь.

— Уезжай, — строго повторяю Грише, и он, помешкав, подходит и обнимает меня за плечи.

— Размажь этих мразей.

— Обязательно, — усмехаюсь.

Парень вместе с Морхетом садятся во вторую машину, там за рулем ждет другой водитель. Спустя несколько секунд они выруливают на дорогу и покидают лес.

Не обращая внимания на Свету, я захлопываю багажник, закрываю машину на замок и ухожу вглубь леса.

— Даня! Куда потопал?! Почему в лес? Подожди меня! — Я не обращаю внимания на вопли рядом. Войдя в режим телепатического отслеживания, ищу среди деревьев звериные матрицы. Где же они? Где эти су… О! Нашел. — Ты меня вообще слышишь?! Даня, блин!

— Отстань от меня нахрен! — Света, отшатнувшись, затыкается и смотрит вылупленными глазами. — Сейчас я иду на охоту, потом еду к Егерям. Я их буду убивать, Свет. Всех, а это, на секундочку, больше двадцати человек. Правда, хочешь участвовать?

— Хочу, Дань, — не мешкает она, только чуть побледнев при фразе о массовом убийстве.

Бросаю ей ключи, она ловко ловит, чуть выгнувшись в пояснице.

— Тогда вернись к машине и сделай, чтобы в нее вместилось восемь пассажиров, помимо нас двоих. Оторви и выкинь задние сидения, чтобы они лежа друг на друге разместились.

— Восемь? — недоуменно переспрашивает она, а потом до нее доходит. — Блин, Даня, неужели ты собрался…Да не может же бы… Серьезно?! Это уже слишком даже для тебя!

— Светлана! — рявкаю.

— Поняла, — отворачивается и бегом уносится обратно. — Пошла готовить машину.

— Постой, — я оглядываю микро-узи на ее бедре. — Откуда ствол?

Если тайком из арсенала Соколова, то их гвардейцы могут обнаружить пропажу и сильно попортить мои планы.

— Гриша дал.

— Ясно. Иди.

Я выдыхаю, сжимаю пальцами ноющие виски. Снова нырок в астрал. Оглядываюсь в поисках серых огоньков. Так где же эти гребаные бигусы?

— Драные Ловари! — гремит Коршун, стукнув кулаком по столу. — Да что эти грязномордые себе позволяют?! Я их, млять, всех порешу! Как тех двоих баранов!

В кабинете главаря находятся еще трое его ближайших сподвижников: Бита, Ребус и Череп.

— Босс, баро Ловарей отрицает свою причастность, — вставляет Бита. — Говорит, его придурки сами полезли на тебя. Баро не знает их мотивы. Говорит, это личное.

— Гонит, — заявляет Череп. — Ссыт с тобой воевать, вот и гонит. Это не исподтишка же в спину бить.

Зазвонил стационарный телефон на столе.

— Кому еще, мать вашу, приспичило звонить?! — рявкает Коршун, потянувшись к трубке.

БА-АХ!

Грохот взрыва сотрясает всё здание, с потолка посыпалась штукатурка. Бандиты переглянулись, схватившись за пистолеты на поясах: нападение?! Кто посмел напасть на базу Егерей?! Что за чертовы самоубийцы?!

Бах! Бах! Новые взрывы раздались уже со двора. Сразу последовал грохот беспорядочной, шквальной стрельбы.

Коршун окутывает руки воздушными вихрями, Череп с Ребусом бросаются с двух сторон к окну. Они пытаются рассмотреть двор, но неожиданно по ту сторону стекла вниз головой свисает лысая горилла. Бигус обыкновенный. Таких полным полно в лесу за Южным Парком. Егеря никогда особо ими не интересовались, хоть и должны отстреливать…

Обезьяна улыбается острыми желтыми клыками и вскидывает лапу к окну. Череп с Ребусом замирают, будто парализованный. Граната! В толстых пальцах зажата граната!

Обезьяна разряжается едким хохотом, от которого кровь стынет в жилах. Резким рывком горильи пальцы выдергивает предохранительную чеку и швыряют гранату в окно.

БА-АХ!

Осколки стекла вместе с ошметками двух бандитов разлетаются по кабинету. Взрывной волной Биту с главарем опрокидывают со стула. И лишь упавший телефон продолжает надсадно звонить, игнорируя крики и звуки выстрелов вокруг.

— Что?! Что?! — оглушенный Коршун вертит головой, садясь на полу. — Кто напал?! Бита, ты видел?!

— Босс, кажется, я видел обезьяну…

— Кого?!

— Бигуса, босс.

— Какого еще бигуса…! — Коршун затыкается, потому что через взорванное окно влетают еще три обезьяны в разгрузочных жилетах. — Вашу мать! Сдохните!

С пальцев главаря срываются вихревые кольца. Первого бигуса разрезает пополам, две половины тела разъезжаются в разные стороны, и как только они касаются пола, то взрываются. Б-А-АХ!

А потом детонируют и другие две обезьяны. БАХ! БАХ!

В оконный проем влетают новые твари — прямо на Коршуна. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

Кабинет расцветает взрывами, словно альпийский луг красными тюльпанами. Каким-то чудом Коршун успевает накрыть себя воздушным куполом, но его все равно сносит, как буря щепку. Главаря отбрасывает за разломанный стол, в воздухе он переворачивается через себя и падет, разбив нос о плинтус.

— Босс?! Босс?! — тихий, полный боли голос Биты прорывается сквозь звон в ушах. — Ты живой?

Глаза Коршуна с трудом разлепляются. Силы почти закончились, да их и нет, но он как-то смог удержать кусок щита над головой.

— Мля-я-я, — стонет главарь, оглядываясь.

Сидящий на полу Бита выглядит как после бойни — весь в порезах, рука прошита насквозь осколком и истекает кровью.

А телефон продолжает надрывно уже не звонить, а хрипеть, словно больной раком горла.

В голове главаря бьется одна и та же мысль: «Это тот сопляк-телепат! Это точно он!» Рука же машинально срывает трубку и подносит к уху.

— Магистрат вызывает базу Егерей. Арчуадзе, это вы?! Немедленно отправляйтесь в район Заречный! Немедленно!

— Чего? — хлопает глазами оглушенный главарь. — Никуда я не поеду…

— Это приказ мэра! Объявлена красная угроза! Повторяю, в черте города обнаружен монстр уровня красной угрозы! Если вы немедленно не примитесь за исполнение приказа магистрата, то будете иметь серьезные правовые последствия, вплоть до уголовной ответственности…

— Вашу мать! — хлюпает Коршун разбитым носом.

— Что, простите?

— Мы выезжаем, выезжаем. Отвалите уже! — главарь кладет трубку. — Бита, собирай людей. В Заречье обнаружен красный, зараза, чтоб он сдох.

— Босс, я истекаю кровью…

— Да мне срать! Собирай людей, я сказал! Всех, кто выжил!

Коршуну остается только надеется, что после атаки шахидов-обезьян у него еще остались люди.

Мы сидим со Светой во внедорожнике неподалеку от базы Егерей. В салоне до сих пор воняет немытыми обезьянами. Вон как Светка морщится. Да, ехать в одной машине с восемью шахидами-гориллами — то еще удовольствие. Мы хоть и вытащили задние сидения, и с помощью телепатии я уложил обезьян штабелями друг на друге, но все равно удобств мало. Тем более что удержание зверей в подчинении отняло уйму сил. Восемь разумов одновременно — это пока что личный рекорд для меня. Лучше в ближайшее время не повторять его.

— Ну что? — требует Светка. Ох, какая же она нетерпеливая. — Получилось?

Я нахожусь в режиме телепатического сканирования. Объект — база Егерей. Серые огоньки все потухли, обезьяны-камикадзе отслужили своё, а вот желтые еще остались — штук пятнадцать из двадцати с лишним. Но это-то ладно, из бандитских «шестерок» бигусы должны были подорвать только тех, кто стоял на пути к цели. Другое фигово. Коршун среди выживших тоже остался. Один из огоньков недоступен для моего проникновения. Щиты мешают, а щиты из всей оравы есть только у главаря.

Эх, сейчас бы натравить остатки банды на Коршуна. Но я не могу на таком большом расстоянии отдавать приказы. Очень желательно, чтобы объект находился в моей видимости.

— Даня, не томи! Сработало? — блондинка вся в нетерпении.

Ррр, настырная.

— Атака провалилась, — вздыхаю. — Главгад еще жив, и сейчас они все уезжают куда-то за город.

— Оу, — Света, похоже, расстроилась. — Что делать будем?

— Ты можешь идти домой… — пытаюсь сбагрить блондинистый самовар.

— Ты невоспитанный, вредный и занудный тип, Даниил Вещий, не ценящий рядом с собой общество представительницы дворянского сословия, — строгим голосом заявляет мне эта чертовка. — Так ты ответишь наконец, что мы делать будем?

Я завожу двигатель и выруливаю из переулка. Некоторое время едем молча.

— Даня? — опять пристает блондинистая.

— Ты ничего. А я буду убивать, — спокойно сообщаю, смотря на дорогу перед собой. — Уже сам, своими собственными руками.

Больше до конца пути Светка не произносит ни слова.

— Заречье? — вертит головой Света. — Что им здесь понадобилось? Прячутся что ли от тебя?!

Восточная часть города под названием Заречье представляет собой частный сектор. Местность заполнена домами с сараями и заборами. Большая часть строений — обвалившиеся халупы, на которые без слез не взглянешь, а в них еще люди умудряются жить или даже выживать. Местами высятся приличные коттеджики с красными черепичными крышами и изумрудными ровными газонами. Вот тебе и страна контрастов.

Некоторое время я обдумываю слова блондинки. Внедорожник скользит по разбитой дороге, иногда спотыкаясь на ямах.

— Вряд ли, — качаю головой. — Коршун — бешеный пес, не в его повадках отступать, чтобы перегруппироваться, обдумать и проработать план. Скорее, он будет лаять и бросаться в пламя очертя голову. И он должен был догадаться, что бигусов прислал я.

— Тогда бы Егеря рванули к тебе домой, — резонно замечает Света. — А не в противоположную сторону.

— Значит, случилось что-то экстраординарное, — прихожу я к выводу. — Может быть, в черте города возник мощный зверь.

— Зверь? — переспрашивает блондинка. — У них полбанды полегло, еще неизвестно сколько ранено, эти выродки должны в лепешку разбиться, но достать тебя, пока ты не прикончил их остатки, а не в охоту играть.

— Егеря — всё-таки не просто бандиты. Они — Загонщики на обеспечении магистрата. И обязаны выполнять его заказы. Иначе штрафы с уголовкой. Отказ от выполнения мэровских поручений наказывается тюремным сроком. Возможно, им не повезло, и сейчас именно такой редкий случай.

— Даня-я… — неожиданно пристально смотрит на меня Света. — Ведь ты точно Даня Вещий?

— Что? — удивленно оборачиваюсь. — Соколова, ты с дуба рухнула? Сиськи в голову ударили?

Такой вопрос можно было ожидать четыре года назад, но не сейчас же, когда мы тремся друг о друга каждый день.

— Ага, заметил и сиськи мои наконец! — торжествующе восклицает она. — Ну спасибо! А то я уже рядом с тобой себя чувствую бесполым существом! Этим как его… гермафродитом, вот! — трясет своими пышностями в противовес словам.

Если бы не руль, уже бы фейспалм сделал. Бабьи прибабахи, они такие. Резкие и неожиданные.

— Тебя чего перемкнуло-то, Соколова? Будешь истерить — я же тебя высажу, да и всё.

— Да я спокойна, — спешит она меня заверить. — Просто странный ты стал. Будто еду вместе с военным экспертом. Когда ты успел развить тактическое мышление? Бандитам такую подлянку устроил, будто сам спецдиверсант какой-то. Половину поубивал, глазом не моргнув. А бигусы с гранатами?

— А с ними что не так? — моргаю я, сообразив свой прокол. С другой стороны, удивительно, что блондинка его вообще заметила. За ней раньше не водилось такой наблюдательности. Как будто она сама где-то поднатаскалась.

— Даня, за четыре года ты ни разу не швырял гранаты, — холодно говорит Света. — Я, конечно, не телепат и не знаю, как у вас всё устроено, но сдается мне, чтобы внушить своему «зомби» сделать некое действие, ему должен быть обучен либо «зомби» либо сам телепат. Просто с воздуха навыки не берутся. Так или нет?

— Так, — признаю, останавливаясь на «красный». Других машин на дороге подозрительно мало. А сейчас как бы час-пик. Моя теория о звере подтверждается новым фактом. Если она верна, то проезд впереди перекрыт, и вскоре надо будет двигаться пешком.

— И, наверняка, умение должно быть отточено до автоматизма, — опять же резонно замечает Света.

Завидев впереди блок-посты, я сворачиваю с главной дороги в переулки. Минут пятнадцать петляю в обход. Огромный импортный внедорожник едва протискивается в тесные проходы между старыми домиками. Старательно объезжаю наставленные впритык заборы и сараи. Смотрю, чтобы нигде не притереться об торчащую доску или столб электропередачи. Света напряженно ждет всё это время, наблюдает, и я прямо слышу, как у нее крутятся шарики в голове.

Останавливаюсь возле какой-то развалюхи. Вокруг почти нет домов, людей не видно.

— Дальше иду пешком. Один, — многозначительно на нее смотрю. — Поняла?

— Поняла, — угрюмый взгляд голубых озер. — Потом, надеюсь, расскажешь про гранаты. И про машину.

— Расска…А что с машиной-то не так?

— То, что уверенно водишь такую махину. Сейчас проскакивал в настолько узкие лазы, что не каждый сможет, и руль в твоих руках как влитой выглядит, — она поджимает губы. — Дань, прости, конечно, сейчас не время для вопросов.

— Вот именно, — киваю. — Будь пай-девочкой и не выходи из машины. Здесь безопасно. — Я отстегиваюсь и выхожу. — Я скоро.

— Даня-я-я, погоди! Ты точно уверен? Может, я с тобой…

— Сидеть! Ждать.

Хлопок дверью. Не оборачиваюсь, отбегаю по грунтовой дороге. Заасфальтировать здесь поленились, хоть мы еще и в черте города. В темпе пересекаю квартал, деревья перемежается с домами. Леса с каждым шагом всё больше, застройки — всё меньше. Здесь не Южный Парке, но почему-то зверь прокрался именно в Заречье, далеко в сторону от пересечения энергопотоков. Возможно, он пришел за пропитанием. Людей здесь много…

Зверя я уже и сам ощущаю — огромный пульсирующий синий шар. Настолько больших матриц мне еще не предстояло видеть. Рядом пляшут желтые огоньки — Егеря. Охота уже началась.

Останавливаюсь среди сосен. Уже слышен грохот выстрелов. Загонщики отрабатывают свой хлеб. Редкое зрелище, очень хочется глянуть, но первым делом — разведка. Надо знать, с кем имею дело.

Вообще мой основной план: просто сидеть и не высовываться до самого конца. А потом уже добить Егерей. Допускаю и другой исход — зверь положит Егерей. Вряд ли, но возможно. Тогда мне следует потихонечку убраться. А зверем пускай занимаются другие Загонщики или командированный отряд царских охотников. Я не супергерой, насмерть я сражаюсь только за себя и своих близких.

Древесный треск прерывает мои размышления. Звук такой, словно в дерево ударила молния. Новый треск — совсем рядом. Я отступаю назад, прикрываюсь сосной, и в это время гремит выстрел. Бах! Ствол сотрясается словно от удара носорога.

Как, как меня засекли? Невозможно. Я же не приближался к Егерям, следил на расстоянии. Шагов моих не слышно, за листвой человека не видно и за сто метров. Засады тоже не было, я бы засек первым…

— РРРРРР-А! — странный рев с одной гласной перекрывает все звуки леса. Снова деревянный треск, и грохот стрельбы.

Я пытаюсь взять стрелявшего под контроль. Не выходит. Влезаю в голову другому Егерю, и меня тут же отторгает наружу. Черт. Ощущение, что все Егеря неожиданно обзавелись щитами. Но такого просто не может быть.

Вдруг мне самому в голову пытается проскользнуть ментальный щуп. Да еще так нагло, не таясь. Охренеть! Переиграть Месси на футбольном поле? Получай! Безжалостно отрубаю псионический отросток.

Тут же гремит новый рев:

— Р-Р-А-А!

Что за дьявольщина? Тут же ответ приходит в голову сам собой.

Зверь-телепат.

Вот с какого перепугу магистрат так резко подорвал Егерей. Эта угроза малинового уровня, ну или с какого там объявляется чрезвычайное положение.

— Ну нахер. Я сваливаю. — шепотом подражаю экзорцисту из популярного фильма.

Только кто бы мне дал. Телепатически я вижу местоположение каждого Егеря, и вот один из них сдвигается ко мне обходя дерево. С другой стороны крадутся еще двое.

Не хотят отпускать. Значит, повоюем.

Мигом я достаю гранату из кармана брюк. Не глядя швыряю за дерево. Взрыв. Желтый огонек исчезает. Минус один.

Два других Егеря ускоряются. Идут на приступ.

Извлекаю из кармана Стечкина, одновременно излучаю разряды псионической силы. Под контроль взять уже зомбированных не могу, но вдруг получится их вывести из строя ударной ментальной волной. Щитов ведь в из головах нет, только зверь.

Желтые огоньки застывают, чуть блекнут. Ага, накрыло. Всё же на расстоянии «зомби» бьются на ура. Еще пару разрядиков, и я выхожу. Пара Егерей мотают головами, тот что ближе — на четвереньках, тот что за ним — стоя, охая. Церемониться некогда, поэтому — две пули в голову ближайшем, шаг навстречу, и еще три пули — в того, который стоит. Еще одна, контрольная в лобешник. Всё, труп.

Фух. Виски ломит, но расслабляться опасно. Ныряю в астрал. Желтых огоньков больше не видно. Совсем. Только синий. Двенадцать Егерей пропало. Либо зверь их порешил, либо смогли слинять. Что ж, я их отлично понимаю. Драться с зверем-телепатом под силу только магу-телепату. Но мне лично не очень хочется. Только вот никто меня не спрашивает.

Новый оглушительный рев, и из-за деревьев выскакивает огромный…пень. Серьезно! Зверь выглядит как пень от которого растут две ветки, а снизу вьется много корней. В коре горят белые глаза и раззявлен рот как у пауков. И эта деревянная тварь неистово ревет.

Новые ментальные щупы лезут в голову. Ловлю их, перехватив, сам пытаюсь забраться в деревянную бошку пня. Почти выходит. Деревянный верь издает болезненный рев:

— Р-Р-Р-Р-Р-А!

Ха, похоже только псионикой это чудо-юдо и можно взять. АПС бесполезен. Как, блин, пристрелить дерево? Только задержать разве что.

Паук-пень с ревом приближается, перебирая по земле корнями.

Я весело оскаливаюсь. Ну, тварь, сейчас попляшем.

Направляюсь навстречу пню, попутно делая пару выстрелов из Стечкина и еще пару псионических разрядов.

Света с трудом заставила себя ждать Даню в машине. Строптивый характер упорно гнал ее в лес, но умом она понимала, что потом ей Даня устроит такую взбучку, что лучше не рыпаться. Так что, Соколова, будь послушной женщиной и сиди смирно. Пускай и приходится слушаться недворянина, но и ежу понятно — Даня не простой, чертовски не простой парень. Он стреляет из оружия, созданного для нужд подразделений спецназначения. Он водит крупногабаритную машину в узких переулках. Он обучает обезьян швырять гранаты. И это всё в пятнадцать лет.

Конечно, Света еще та слепошара. Где были ее глаза? Даже папа заметил у Дани нетипичную спецподготовку. А она четыре года об него терлась в засадах на зверей и всё проморгала. Только последние уроки у боевых инструкторов наконец помогли ей прозреть. Даня не простой, очень не простой. Он же всегда уверенный, всегда ведет себя… по-взрослому что ли. Пускай временами ему не хватало фундаментальных знаний, например, что такое Аномалии и как оттуда выпадают звери, но практичной сообразительности ему было не занимать. Той самой сообразительности, которая вызревает только из собственного тяжкого опыта. Вот Гриша тоже уверенный, смелый, сильный, но как ребенок. А Даня — словно взрослый. Опытный взрослый, уже много поживший. Света смотрит на Даню и видит отца. И инстинктивно тянется к нему под крыло, чтобы защитил, укрыл, уберег…

— Пф, — сама себе фырчит Света. — Прямо как маленькая девочка.

Неожиданно пиликает мобильник. Света достает его и быстренько подносит к уху. Звонит отец, а лучше его не заставлять ждать.

— Света, ты где?

— Я…я вот гуляю по городу, — лепечет блондинка.

— С Вещим и Калыйром?

— Да, с Даней…

— В общем, слушай внимательно. На Заречье напал зверь красного уровня. Туда уже отрядили кого-то Загонщиков. Еще и группа царских охотников поблизости оказалась, они хотят открыть филиал в городе, и тоже приняли вызов. Ситуация скоро успокоится, но в Заречье ни ногой. Охота и поездки за город, само собой, тоже под запретом на сегодня. Поняла, Светлана?

— Да, — бледнеет Света. — Красный уровень? Пап…очка, а что за зверь напал? Очень опасный?

— Специфичный точно, — отвечает Дмитрий. — Говорят, с ментальными способностями.

— Что?! — вскрикивает блондинка. — Как у Дани?

— Верно, телепат, — отец настораживается. — Свет, а ты чего всполошилось-то? Просто не суйтесь туда. Вы же в Заречье обычно не лазите.

— Да, не лазим, — поджимает губы Света. — Обычно.

— Так. И что это значит, Светлана? — стальным тоном говорит Дмитрий.

Блондинка набирается смелости, чтобы ответить.

— Светлана!!!

— Папа, я в Заречье! — испуганно брякает девушка.

— ЧТО!!! — срывается на крик отец. — Какого х…лешего! Ты там вместе с Вещим таскаешься?! Конечно, с ним! Дай этому сорванцу трубку! Живо! Я ему всё выскажу!

Вздрогнув, Света едва не роняет трубку.

— Папа…папочка….только не ругайся, но я не могу…Даня ушел в сторону Загонщиков со зверем.

— К красному уровню?!!! — не сдерживает ярость Дмитрий. — Он что, совсем ополоумел?! Так, неважно, — цедит он сквозь зубы. — Я отправляю группу гвардейцев с Мозговиком. За Вещим. А ты уходи оттуда немедленно. Быстро домой, Светлана.

— Я не могу… — плача, повторяет Света. Она никогда в жизни не слышала таких громких криков от отца. — Я сижу в машине одна, а водить не умею, автобусы не ходят, дороги перекрыты.

Наступает тишина на секунд пять.

— Папулечка? — испуганно спрашивает Света.

— Фу-у-ух, — судя по звуку Дмитрий делает затяжку. — Говори адрес, где сидишь.

Света выглядывает в окно, находит глазами вывеску улицы и дом и читает вслух.

— Хорошо, сиди там, никуда не ходи, дожидайся Борислава с Мозговиком. Группа будет черед двадцать минут.

Отец кладет трубку, и Света без сил откидывается на спинку кресла, рука с телефоном безвольно падает на сиденье рядом. Какое-то время барышня так сидит, а потом резко выпрямляется, словно о чем-то вдруг вспомнив, из груди вырывается беспокойный вздох:

— Даня! Он же не знает о телепате!

Рывком она распахивает дверь и, выпрыгнув, бежит ту в сторону, куда недавно ушел ее одноклассник, друг и соратник.

Пули не причинили пню-пауку никакого вреда, лишь разбили кору и застряли в дереве. Ожидаемо. Зато псионические разряды замедлили зверя…Зверь? Какой это зверь? Даже не растение, так глазастый деревянный огрызок.

От разрядов пень снова взревел и замахал лапами-корнями. Наши ментальные щупальцы вцепились друг в друга. Каждый из нас пытался перебороть врага на псионическом уровне.

Ментальный спарринг затягивается. Я чувствую — пень не опытен, хоть и силен. Но и мне до этого не приходилось сцепляться с телепатами.

Шум листвы забирает часть моего внимания. Из зарослей выбегает бледная Светка. Ну, конечно, а кто ж еще, ведь это не ее просили сидеть в машине. Она с ужасом замечает застреленных Загонщиков и только потом меня и пня.

— Даня! Это что еще за срубленное дерево?! — она выстреливает во врага огненной стрелой.

Пень выставляет в блоке тройку корней, которые тут же вспыхивают, словно сухие ветки.

— Р-Р-Р-А!

Деревянная плоть зверя с треском горит. Неужели?! А, это идея!

— Света, жги его! — кричу, опутывая ментальными щупами противника. — Света, огонь!

— Спасибо, ты тоже ничего! — оскаливается блондинка, взмахом руки создавая новую стрелу.

Но неожиданно девушка замирает, и пламя в застывшей руке развеивается. Голубые глаза стекленеют. Она выпрямляется и стоит, как истукан.

До моего ментального слуха доносится хруст ментальных щитов.

Гребаная деревяшка!

Горящий пень бросил все силы на Свету, с наскоку разнес ей щиты, и теперь пытался взять блондинку-пироманта под контроль. Но я этого не позволяю. С одной стороны вцепляюсь в разум пня, с другой — проникаю в сознание Светы и не позволяю ему захватить мою подругу. Уйма моих сил утекает на сдерживание вражьего пси-напора.

— Пшел вон из моей подруги, трухлявый пень! — рычу сквозь стиснутые зубы.

Но зверь неожиданно делает несусветное. Сперва я даже не понимаю что. Просто он берет и словно куда-то проваливается, утягивая меня со Светкой за собой. Лес подергивается мутным блестящим туманом. А вдалеке-вдалеке за деревьями горят желтые огоньки. И они приближаются. Это люди? Но тогда мы в…

— Даня, — шепчет Света, придя в себя и обескураженно крутя головой. — Где мы?

— В Астрале, — выдыхаю, чувствуя огромное натяжение ментальных потоков.

Ничего толком не видно. Кругом лишь блестящее марево тумана, в редких просветах которого иногда показываются деревья. И пень-паук куда-то пропал. Я включаю сканирование. Хотя нет, вот же он — прячется за завесой, далеко не отходит, а наблюдает и ждет момента для удара, трухлявая сволочь.

— Вот же падла, — рычу я, обдумывая как до него добраться и стоит ли это делать первым.

Астрал. Пень затащил нас в Астрал, но в другой, не тот, к которому я привык. Как будто мы нырнули на такую глубину, на которой мне еще не приходилось никогда бывать.

— Даня… — Света резко сникает, всегда прямая аристократичная спина ссутулится. Лицо у девушки бледное как снег. Она вздрагивает, колени подкашиваются. Я едва успеваю дернуться к ней и поймать за спину и талию. Сажусь, не отпуская ее, чтобы положить девушку на землю.

— Света, держись! — глажу ее по холодной словно лед щеке. — Не вздумай спать! Здесь нельзя отключаться, иначе погибнешь.

Я читал в «Телепатических основах» Давыдова, что Астрал безумно опасен для обычных мирян. Только Дар телепата позволяет вытерпеть его пронизывающие психические волны. Даже сильные маги других направлений не способны самостоятельно выдержать переменчивое течение иного измерения.

Ключевое слово — самостоятельно. Телепаты могут наставить необходимых щитов. Значит, и я могу. Только знать бы еще что делать. Теорию-то я прочитал, но практика без наставника сложное дело.

Ладно, пора работать.

Ныряю в голову Светки и отгоняю навязчивый рой девушкиных воспоминаний. Сейчас не до подглядываний. Направив внутренне зрение вглубь себя, я напрягаюсь. Происходит перенаправление моей псионической силы. Иллюзорные руки принимаются за создание защиты. Не громоздкий щит, но тонкий слой плотной пленки. Она натягивается поверх сознания подруги и помогает ей блокировать энергетические всплески Астрала.

— Даня, — шепчет Света, обвив мою шею руками и прижимаясь ко мне всем телом. Девушку колотит дрожь. Ее ледяное дыхание обжигает мне щеку. — Почему мне так холодно? Почему?

— Астрал пытался убить тебя, — я отвечаю на ее объятие, крепко сжимаю фигуристое тело. Сейчас не до деликатностей. Тем более что, мы в психическом измерении и всё, что мы видим вокруг, просто визуализация. Свете нужно согреться, а моя ментальная сущность — единственный здесь источник тепла. — Я наложил щит. Сейчас тебе станет лучше. Потерпи, Светик. Пока прижимайся плотнее, грейся. Забудь о приличиях, жизнь — важнее.

— Хоррошо, — стучит она зубами, уткнувшись лицом мне в шею. Я вздрагиваю. Ох, дьявол, какой у нее холодный нос. — Ты сказал, мы в астрале? Как мы здесь оказались?

— Зверь, — коротко отвечаю.

Кстати о нем!

Я отрываю лицо от волос блондинки, не обращая внимания на недовольное Светкино урчание — требует чтобы снова согревал ее лоб своим дыханием. Но сейчас не до комфорта. Ментальным взором я вглядываюсь в окружающий туман.

Держась очень близко, но не высовываясь, пень пристально за нами наблюдает. Все это время зверь сидел в засаде, ждал, когда Света откинет ноги, а потом бы продолжил бой со мной один на один. Умная деревяшка. Только вот телепату ничего не стоит заметить, как восстановилось самочувствие Светы. А значит, пень сейчас ударит. Иначе ему придется сражаться сразу с двумя сильными противниками.

И точно! Резкий деревянный скрип справа сообщает о приближении врага.

— Он идет! Вставай! — вскакиваю и рывком поднимаю Светлану, игнорирую ее слабое состояние. Сейчас не до сантиментов. Вот отправим зверя на дрова, потом можно и поваляться.

Поддерживаю девушку за талию, чтобы не упала. Сама она обхватывает меня за шею, плотно прижимается грудью и бедром, ища точки опоры, почти облокачивается. Не ворчит, молча преодолевает недомогание.

Угу, непросто, причем нам обоим. Мои силы оттягивает защита Светы, а пси-вливаний требуется немало, с непривычки некомфортно. Но я держусь. Все же накопитель у меня большой, хватит и на троих магов.

Мозг работает на полную, чуть ли не дымится. Раздражает это топтание на месте. Блин, где носит этого пня?! Сорвусь хоть на нем, отыграюсь.

Клубы тумана расходятся и, наконец, возникает деревянное скрипучее недоразумение.

Пень потушил себя и даже стал больше. Она разросся, выпустив во все стороны вьющиеся, словно тентакли, корни. Острые древесные отростки тянутся в нашу сторону.

Деревяшка больше не собирается мешкать. Зверь хочет разорвать нас отростками. Я быстро извлекаю свой псионический костыль. Свое «ружье». Болты псионической энергии летят в зверя. Пень в свою очередь выпускает каскад ментальных щупалец. Волны продуктов наших сознаний сталкиваются, и это замедляет пня-паука. Как и меня, в общем-то. Но мне-то идти никуда не надо.

— Жги, Светка! — я крепче сжимаю блондинку, поддавшись инстинкту выживания. Смертельная опасность, все дела.

Она глазами хлопает и сосредоточенно хмурит лобик.

— Даня, не выходит! — оборачивается она резко, поддавшись навстречу. — Огонь не возникает! Дар молчит!

Я секунду разглядываю ее приоткрытый в испуге розовый ротик, бешено соображая. Дело дрянь, ничего не помню у Давыдова об этом. Силы в Астрале должны сохраняться. Магия здесь действует, ведь она производная от психической энергии.

Без силы Светки нам придется очень тяжело. Я быстро пытаюсь проанализировать ее состояние, понять в чем затык. Невооружённым глазом ничего не видно. Течение мыслей Светы сдержанное, без истерических пиков и впадин. Я вижу ее мышление как плавную синюю линию. Типичная визуализация чужого сознания, без эксцессов и колебаний, отражающих стресс, шок или невменяемость. Но что тогда случилось? Может, мой щит блокирует Дар, точнее мысленное обращение Светы к нему? А так вообще возможно? Или всё проще, и всё же виноват астрал?

— Попробуй снова! — командую. — Атакуй!

Светка делает волевое усилие, и я прослеживаю за ним, мысленно шагая за направляющим вектором ее желания. Ментальное излучение упирается в огромный красный сгусток. Дар пироманта. Вернее, мое образное мышление представляет его так. Как раз из сгустка и должен хлынуть огонь по вектору. Но этого не происходит. Почему?

Я выпускаю псионический луч в поддержку, чтобы усилить волевую команду подруги. Луч устремляется в сгусток, и неожиданно красная трепещущая сила стекает не по вектору Светы, а по моему лучу.

— Что за…! — мою правую руку окутывает огненный шар.

— Шар Ярилы?! — восклицает Света. — Откуда?! Откуда он у тебе?! Даня, ты пиромант?!

— Шутишь?! — Я совсем не чувствую жара. Огонь не обжигает и ощущается, будто что-то легкое и воздушное. Хотя если подумать, что такое огонь? Это плазма, это раскаленная газообразная среда. Ну уж точно не жидкость или камень. Поэтому, когда исключается фактор обжигания, пламя должно ощущаться как плотный газ.

— Р-Р-Р-А!!! — гремит надвигающийся пень. Стоило мне отвлечься на Свету, как зверь снова стал подвижен. Корни заскрипели, передвигая большое квадратное тело с полностью белыми глазищами и дуплом-ртом.

И что выходит? У меня сила Светы?! Ладно, пускай. Вообще ни хрена непонятно, но пускай. Только как ей пользоваться?!

Я швыряю в него файербол, но пень отбивает шар мешаниной корней, а потом сбрасывает загоревшиеся отростки, как ящерица ноги. А взамен отброшенных моментально вырастают новые корни. Черт. Это же нереальность. Мы в астрале, и здесь правят странные законы.

Файербол не сработал. Слишком мало огня. Но блондинка точно способна на большее. Не раз видел ее в бою.

— Света, думай! — кричу я. — Думай о своей самой сильной атакующей технике! Ну!

— Стрелы Дажьбога?! — неуверенно лепечет блондинка.

— Давай! Представляй, как ты создаешь стрелы!

Я прослеживаю за ее мыслями и вижу, как она снова взывает к красному сгустку. Тут же пронзаю его псионическим лучом, и огненный Дар отвечает. У меня в руках возникает пламенная стрела…Хотя какая это стрела? Разве что только под английский лук. Настоящий ацтекский дротик или маленькое копье.

Но мы не жалуемся. Наоборот, чем больше «палка», тем лучше. Я метаю стрелу в пень, и потом уже сам обращаюсь к красному сгустку — по уже пройденной вместе со Светой схеме. В руках материализуется новая стрела, бросаю и создаю новую. И так раз за разом.

Светины стрелы, кстати, это не просто полоски огня. Вонзившись в щит из корней, они тут же «детонируют» и взрываются столбами пламени. Прямо как фейерверки-фонтаны в новогоднюю ночь.

— Р-Р-Р-Р-А! — полный боли рев.

Зверь превращается из хищника в мишень. Я не промахиваюсь ни разу, обстрел не затихает ни на секунду. Пень-паук воет от каждого попадания, сухая древесина трещит, объятая пламенем. Отблески пожара подсвечивают клубы тумана зловещими красными отблесками.

— Даня! — восклицает Света, подняв руки к красному от возбуждения лицу. — Как ты это делаешь?! Как?!

— Хотел бы я знать, — выхватываю из воздуха новое «копье»! и отправляю его в полет. Взрыв. Ошметки горящих корней разлетаются в стороны. Всё, лапки у паука кончились. Остается только сам пень-голова. Бельмо-глаза напуганы, дупло вместо рта истошно воет.

На моем лице появляется веселый оскал.

— Ну прощай, заноза.

Последняя стрела. Взрыв. И пень превращается в горящие щепки.

— Надо возвращаться, — оборачиваюсь я к Свете. — Может, на физическом плане твой Дар вернется к тебе.

Блондинка смотрит мне в глаза как побитая собака. Словно мною побитая. Вот-вот разрыдается.

— Прости, — повинилась она, опустив голову. — От меня вообще нет никакого толку. Я целый день тебя только вопросами доканываю. А в конце так вообще Дар потеряла.

— Не потеряла, а передала мне, — утешающе кладу руку ей на плечо. — Только лучше об этом не распространяться.

— Хорошо, — утирает она слезинку с края глаза. — Я никому не скажу. Мы можем возвращаться.

— Эм, Свет, — в замешательстве чешу я подбородок. — Тут такое дело. Не знаю, как тебе сообщить. Боюсь, ты это воспримешь не очень хорошо.

— Говори, Даня, ни в коем случае не таи, — Света гордо вскидывает подбородок и смотрит мне в глаза. — Я выдержу, я ко всему готова.

— Я не знаю как вернуться.

— Что?! Вещий! Да как вообще ты мог такое мне сказать?!

— Кривой — Бродяге, вас понял, — сообщает Степан по рации. — Юго-восток от заправки на трассе М4. Мы уже там, идем истреблять зверя красного уровня. Конец связи. Так, парни, — оборачивается он к своей группе в микроавтобусе. — Дальше пешком. Здесь совсем рядом Загонщики устроили перестрелку, но, похоже, зверь их раскатал. Вопросы есть? Вопросов нет. Выдвигаемся! Пошли-пошли.

Автоматическая дверь отодвигается, и царские охотники, бряцая оружием, слаженно выбегают из фургона.

— Картежник, веди на зверя, — командует Степан.

Один из царских охотников выдвигается вперед и двигается прямо в чащобу — прямо и уверенно. Маг-сенсорик точно знал, где находится опасный зверь-телепат. Рассредоточившись, остальная группа следует за Картежником.

Пересекая местность, Степан едва сдерживает улыбку. Да, деревянный грут опасен, и с ним придется повозиться, лишь бы выдержали обновленные ментальные щиты. Но, главное, у Степана получилось! Филиалу царских охотников дали добро, и возглавлять его будет сам Невзоров.

Пока первую группу командировали на «пристрелку». Оценить масштаб работы и необходимые для ее выполнения силы. Хватит ли одной группы для плановой зачистки округи или нужно больше людей? А также необходимо рассчитать денежный выхлоп с добытого мяса зверей. Да-да, и тут начальство надеется заработать, но это неважно. Важно, что работа идет полным ходом. Сегодня бойцы Степана замочат грута, а уже завтра-послезавтра возьмутся за Южный Парк.

А вообще, местным очень повезло, что царские охотники прибыли сегодня. С красной угрозой-телепатом никакие Загонщики не справятся. Только ментально защищенный отряд.

Степан сорвался домой как можно скорее, потому что звонила Ирина. Сказала, у Дани какие-то проблемы с Загонщиками. Надо выяснить, что за напасть, помочь пацану разобраться. Но сначала зверь. Иначе он погрызет кучу людей.

— Бродяга, за тем рядом елей, — рапортует Картежник, разобрав сенсорное излучение. — Пятнадцать людей. С оружием.

— Наверное, магистрат прислал еще Загонщиков, — решает Степан. — Ну пойдемте потолкуем с местными паханами.

Они пробираются через заросли и предстают перед группой вооруженный людей. Не Загонщики. Гвардия дворян. Судя по вышивкам птицы на экипировке — слуги самих Соколовых.

Только вовсе не гвардейцы в первую очередь заботят Степана. А дети. Дети, что без сознания лежат на складных носилках возле сваленной древесной туши грута и трех запакованных в черные мешки трупов. Даня и Света. Они заботливо положены набок, так чтобы языки не перекрыли дыхательные пути. Мальчик и девочка лежат лицом друг к другу в одинаковых позах. Оба выглядят спящими, будто только что прилегли вздремнуть.

Степан сдерживает желание тут же броситься к парню с девочкой — проверить пульс и дыхание. Опасно резко дергаться на глазах вооруженных чужаков.

— Вы кто будете? — хмуро осматривает новоприбывших высокий гвардеец.

— Я — царский охотник майор Степан Невзоров, — сообщает Степан. — И оте… не чужой человек этому мальчику.

— Борислав Шапожков, старший гвардеец рода Соколовых, — в ответ представляется мужчина, ничуть не удивившись прибытию царских охотников. — Наверняка, вас интересует, что здесь произошло?

— Верно, — сдержанно кивает Степан.

— Жор, расскажи, — велит Борислав интеллигентному с виду мужчине. — Это наш штатный телепат Георг Мозговик.

— Очень приятно, — безэмоциональным голосом произносит Степан. — Так что произошло с Даниилом? Он без сознания?

— Да, они оба, — отвечает телепат. — А произошло следующее. После того, как Даниил расстрелял троих Загонщиков…

— После чего?! После чего он сделал?! — вытягивается лицом Степан. И даже другие охотники удивленно посмотрели на своего майора. Редко Бродяга проявлял какие-либо эмоции, совсем уж редко.

— Расстрелял, — невозмутимо повторил Борислав. — Когда мы их нашли, в руке Даниила лежал пистолет Стечкина. Патронов в магазине не хватало, ствол еще не остыл. А рядом валялись трупы Загонщиков и древесного зверя…

— Зверя?! — снова переспрашивает Степан, и царские охотники за его спиной переглядываются: дескать, ничего себе, целых два раза за минуту, жди града и цунами, пофиг, что моря в Будовске нет. — То есть, это не ваш отряд уничтожил грута и спас детей?

— Мы никого не уничтожали, — произносит Борислав. — Всё сделал Даниил Вещий.

— Кха…понятно, — прокряхтел Степан.

Борислав внимательно смотрит на него.

— У зверя телепатическое направление силы. Скорее всего, Загонщики попали под его контроль, и у Даниила не оставалось другого выхода, как устранить препятствие.

— Это разумно, — соглашается Степан. — Я бы сам так сделал.

«Конечно бы, сделал. Я, матерый убийца, ветеран трех войн и сотни боевых операций, с руками по локоть в крови. Но насколько стальными должны быть яйца, чтобы это сделал пятнадцатилетний пацан?»

— Битва со зверем происходила на втором уровне астрала, — продолжает телепат. — Может, глубже. Там зверь и умер, его сознание полностью потухло, а Даниил с госпожой еще не выбрались. Похоже, они не знают как.

— Георг сейчас же отправляется за ними, — Борислав указывает на пустые носилки, положенные рядом с детьми. — Мы будем ждать сколько потребуется.

— Мы тоже, — пересохшим горлом отвечает Степан.

Приготовления у телепата занимают некоторое время. Пока он укладывается на носилки, Степан садится на корточки у спящего Данилы. Он смотрит на юношу и тяжко вздыхает.

— Кажется, я совсем не знал тебя, парень. Оказывается, ты запросто убиваешь бандитов и так же просто побеждаешь зверя красного уровня угрозы. Дело в ней? — он смотрит на Свету. Вылитая модель с обложки — юная, прекрасная, с изумительной фигурой. — Конечно, в ней, — охотник усмехается. — Ради своей женщины любой мужчина сделает невозможное, — он протягивает руку и жмет расслабленные пальцы спящего парня. Как мужчина мужчине. — Ты это… главное, вернись, хорошо? А то я же не смогу потом твоей матери в глаза смотреть. Я жду тебя, парень. Жду тебя…мой сын.

— Даня, мне страшно, — ежится Света, вглядываясь в окружающий нас туман астрала. — Здесь всё такое…чужое…

— Конечно, чужое. Это астрал, психическое измерение, — я усаживаюсь по-турецки прямо на землю и закрываю глаза. — Тут, правда, всё другое, но бояться нам нечего. Если соблюдать осторожность, конечно. Просто подожди, не шуми, и я найду выход.

— Х-хорошо, — уверенности в ее голосе не сильно-то прибавилось.

Блондинка подступает совсем близко к моей спине, почти прижимается бедром. Да нет — плотно прижимается. Ох, Соколова, ну нельзя же так. Держи свои вытянутые возбудители сексуальной активности подальше от меня. Я ведь преувеличил про «нечего бояться». Есть, еще как есть! Глубинные слои астрала таят жуткие опасности. Тут обитают порождения, что притягиваются ментальными эманациями чужаков. И эти твари не прочь перекусить нами. Но если Светка будет паниковать, ее суматошные псих-волны только всё усугубят. И астрал-твари прибегут, и мне встревоженный фон помешает сосредоточиться.

— Даня! — блондинка хватает сверху меня за плечи. — Там что-то шевелится!

Я резко распахиваю глаза. Из тумана показывается движущийся холм синей слизи размером с овчарку:

— Бульк! — издает желейное чудовище.

Взмах руки, и огненная стрела вонзается в тварь. Хлопок взрыва. Во все стороны разлетаются горящие ошметки слизи.

— Готово, — поднимаю голову вверх и вижу над собой напуганное бледное личико Светки. Она по-прежнему сжимает мои плечи. — Можешь отпустить меня, а то еще немного и продырявишь мою кожу своими коготочками.

— Что это было? — смущенно отходит она на пару шагов, потом, помешкав, сокращает дистанцию до одного.

— Астрал-твари. Они здесь обитают, — говорю я таким тоном, словно само собой разумеющееся.

— Но ты сказал, что бояться нам нечего! — тут же возмущается.

— Если соблюдать осторожность, — сухо повторяю. — Соколова, может, ты мне дашь заняться нашей проблемой или подискутируем на тему того, кто еще может к нам нагрянуть в гости?

— Ладно, занимайтесь, сударь, — обиженным тоном отвечает Светка, скрестив руки на груди и отвернувшись. Но притом сокращает расстояние между нами еще на полшага.

Снова закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться. Вдох-выдох. Погружаемся в себя. Мой мозг — самый мощный компьютер на свете. Он найдет выход, надо только правильно настроить работу.

Мыслезрением пытаюсь нащупать и обхватить астральные слои, ведь понятно, что выход из этого измерения должен открываться через пронизывающую его энергию.

Астрал — это психическое пространство. А телепат — это маг, который управляет психическим отражением действительности. Только телепаты способны повелевать астралом, а через него и всем физическим миром. Нужно лишь подобрать ключи к тому кусочку безграничной власти, что меня конкретно сейчас интересует.

Кажется, я уже почти нащупал выход, почти открыл энергетическую дверь, но мои поиски снова прерывает встревоженный голос Светы:

— Даня, кто-то идет.

Я тут же разлепляю глаза, вскидываю руку, готовясь метнуть стрелу Дажьбога. Но новым гостем оказывается не очередная астральная тварь, а Георг Мозговик. Интеллигентный мужчина в очках.

— Госпожа! Слава Богу, я вас нашел! — радуется телепат, подскакивая к нам. — И вы, Даниил, тоже здесь. Это хорошо.

Ну что ж, значит, изучим глубинный астрал в другой раз.

— Вы за нами? — деловито спрашиваю, вставая и отряхиваясь.

— Верно, — он настороженно оглядывается по сторонам. — Нужно уходить. Второй уровень астрала очень опасен для неподготовленных. Я боялся, что местные создания уже напали на вас.

— Они и напали, — с пинтой яда в голосе говорит Света, враз осмелевшая. — Но кое-кто, сказавший, что бояться нечего, уже разобрался с ними.

— Так мы на втором уровне? — Жгучее любопытство не оставляет мне выбора, чтобы не расспросить. — Вы сами здесь раньше бывали?

— Несколько раз, — признает со вздохом Георг. — И это очень неприятные воспоминания.

— Тогда мы может быть поторопимся отсюда? — бурчит Светка.

— Да-да, конечно, — спохватывается телепат Соколовых. — Господин Даниил, будьте добры, пустите меня в ваш разум, чтобы я мог подхватить вас и унести вместе со мной и госпожой.

— Давайте попробуем. — Впускаю Мозговика с небольшой неохотой.

Мужик он хороший, но не в моих правилах подставлять кому-то свой мозг. Тем более слуге Дмитрия Степановича. Поэтому плотно слежу за его пси-волнами, чтобы он не вздумал покопаться в моих воспоминаниях или вообще попытаться взять меня под контроль.

А еще я внимательно изучаю действия Георга в моменте. Пригодится для собственного погружения в астрал.

Мозговик одновременно разочаровывает и вызывает уважение. Мыслительная работа у него отточенная, действия умелые, все-таки опыт не пропьешь. Но делает он точь-в-точь тоже самое, что я собирался. Ментальные щупы взаимодействуют с психической энергией вокруг и — вуаля! — дверь из астрала распахнута. Георг ныряет туда, вытягивая за собой нас со Светой.

Уф.

Я распахиваю глаза и неожиданно оказываюсь в крепких мужских объятиях. Сжимают меня чуть ли не до хруста костей.

— Вернулся, боец! — знакомый бас едва не оглушает. — Больше так не пугай!

— Сте-епан? — выдыхаю я, сдавленный словно в тисках. — Ты уже вернулся?

Поднимаю руку и хлопаю царского охотника по крепкой спине. И только потом мое многострадальное тело отпускают на волю.

— Мать твоя звонила, — тихо говорит Степан, глянув по сторонам, чтобы кто лишний не услышал. — Сказала, ввязался ты в бандитские разборки. Пришел с ребятами помогать.

Вдруг до нас доносится требовательное:

— Почему госпожа не проснулась?!

— Я не знаю, — испуганный лепет Мозговика. — Клянусь, я забрал Светлану Дмитриевну с собой из астрала. Как и сударя Даниила. Но сейчас ее будто нет в теле.

Я встревоженно приподнимаюсь на локтях, оглядываюсь. Поляна вокруг наполнена людьми. Здесь и бравый коммандос в элитной экипировке, и гвардейцы в спецовках с гербом Соколовых. Борислав и очнувшийся Георг упали на колени рядом со спящей Светой. Всё еще спящей. Как так?

— Но она же дышит! — Борислав подносит пальцы к точеному носику Светы, затем щупает запястье. — Пульс ровный…Тело функционирует нормально. Госпожа жива. Где она, Георг?

— Я…я не знаю, — в ужасе повторяет телепат. Лоб покрывается испариной, губы дрожат.

Перевернувшись на живот, я подползаю ближе к Свете. Ее надменное аристократичное лицо неподвижно. Она будто уснула.

— Что за…? — бормочу.

Грустно посмотрев на блондинку, Степан с сочувствием кладет руку мне на плечо.

— Ты сделал всё, что мог, парень, и даже больше. Ты сражался за нее и победил. Не кори себя. Больше от тебя ничего зависит. Остается только верить.

Молчу.

— Даня… — беспокойно окликает царский охотник.

— Да ну нахрен!!! — резко выкрикиваю я. — Да как такое может быть! Светка, вали из моей башки!

Борислав, Георг оборачиваются на нас. Степан же относится к моей реплике с глубоким состраданием.

— У него шок, — говорит царский охотник старшему гвардейцу. — Дайте парню отойти.

Я его не слышу. В моей голове все это время звучит обеспокоенные звонкие возгласы:

— Даня, что случилось?! Даня! Даня!

Перед внутренним взором формируется образ Светы. Вполне себе живая, только большие глаза влажно поблескивают, да губки дрожат, будто вот-вот разрыдается. Хм, всё бы хорошо, только почему она сидит в моем сознании? Я серьезно! Какого лешего происходит?!

— Света, что ты забыла в моем теле?! Почему не в своем?!

— А я знаю!? — плачет она. — Это ты — телепат! Вот сам себе объясняй и…и исправляяй, пожалуйста, Даня, исправь….у-и-и-и…

Черт, черт, черт. Что за трендец происходит?! Мне только раздвоения личности не хватало…

Я хлопаю глазами, замерев. Смутное понимание происходящего неожиданно вспыхивает в голове, словно новогодний салют. Прямо световое шоу из догадок. Невозможно! Фантастично! Это кажется нереалистичной сказкой, но другого объяснения просто не вижу.

Я поглотил личность Светки! Вместе с ее Даром!

Когда пень-паук разбил ее щиты, и я вломился следом и прогнал зверя из сознания блондинки. Но вот после того, как прогнал, что-то начудил и, выходя, зацепил Светину личность. То есть, всю ее систему душевных процессов и совокупность ощущений с памятью. Охрене-е-еть! Я просто закачал Светку себе в мозг, будто в USB-флешку!

Дастиш фантастиш! Но только так можно объяснить то, что мне удавалось метать стрелы этого как его… Дай бога…

— Дажьбога, — поправляет Светка.

— Не подслушивай мои мысли, — возмущаюсь на блондинку внутренним голосом. — Неприкосновенность частной жизни, вообще-то, прописана в Конституции!

— Какая еще Конституция? — удивленно таращится она. — У нас монархия же.

А точно, блин, не та Россия.

— И как будто я специально! — фырчит она обиженно. — Я, между прочим, пленница твоего сознания, а тут такие ужасные картины проносятся.

— Ужасные? Например? — спрашиваю без интереса.

— Голая Енерева, — морщится она, будто выпила стакан лимонада без сахара.

— А, это, — киваю, думая совсем о другом. — Было дело…

— Что значит было?! — мигом выбешивается. — То есть это не твое больное воображение?! У вас, правда, было?! Вещий! Скажи мне правду!

— Всё, Свет, я занят твоим спасением. Помолчи.

— Но…

— Цыц.

Крыть ей нечем, и она затыкается, красная, с раздутыми щеками, как у лягушки.

Я же возвращаюсь в реальность, где Степан хлопает меня по плечу и говорит что-то утешающее. Что-то про Светку. Очень странное.

— Не отчаивайся, парень. Всё образумится. Ты ее не потеряешь.

— Как это не потеряю?! — вскидываю я вверх брови. — Нет уж! Да я только и мечтаю от нее избавиться! — Степан округляет глаза. — Ну-ка, пустите меня к этой ненормальной.

Встаю и, пошатываясь, подхожу к блондинке. Падаю задом на край тряпочных носилок, чуть подвигаю Светино плечо, чтобы было куда сесть. Затем тыкаю указательным пальцем ей в лоб.

— Даня… — опять начинается бубнёж у меня в голове.

— Не мешай.

— Даня, сотри мне воспоминания, — вдруг огорошивает призрачная блондинка. — Щитов нет, и ты можешь стереть то, как метал мой огонь, а также вот это…вот поглощение.

Секунду молчу.

— Ты уверена?

— Я соврала тебе там, в астрале, — пристыженное признание. — Случайно! Только потом поняла, что ляпнула, и всё же… Я не могу не рассказать отцу о твоих странных силах! — образы ее голубых бездонных глаз полны слез. — Я дворянка, у меня есть долг перед родом!

— Ясно…

— Ты можешь это сделать?

— Могу.

— Тогда сотри и это, — ее визуальный призрак подходит ко мне и целует в губы. Несколько долгих секунд. Затем она отстраняется, опустив смущенное лицо. — Стирай, Даня. Скорее, а то я со стыда сгорю!

Бережно перебираю ее воспоминания и зачищаю битву с пнем и неожиданное открытие по возвращению. Не забываю подтереть и возникшие вопросы Светы насчет моих навыков по метанию гранат и умелому вождению. Незачем ей задаваться этим. Затем уже погружаю сознание девушки в психический паралич. То есть просто временно выключаю ее личность.

Выдохнув, приступаю к загрузке данных в «новый накопитель».

К счастью, я уже мог дробить и переносить свой психический мир. Тут проще. Света и так абстрагирована от моей основной системы мыслительных процессов. Но раз теперь Светка в то же время часть меня, то удается взять кусок моего субъективного инфо-пространства под названием Светлана Дмитриевна Соколова и закинуть его обратно в мозг спящей блондинки. Это несложно: если есть живой мозг, значит есть контакт.

Блондинка распахивает глаза. Несколько секунд лежит неподвижно.

— Я вернулась! — она кидается обнимать меня. Крепко-крепко, прижимается к моему плечу щекой. — Даня, я вернулась! Всё позади!

— Я вижу, — с усмешкой поглаживаю девушку по золотым волосам.

Рядом недоуменно переглядываются Борислав, Георг и Степан.

— Хм, ничего не понятно, — делает вердикт старший гвардеец. — И тебе, похоже, тоже, Жор. По глазам вижу.

Телепат делает виноватое лицо.

— Господа, выяснять вы будете потом, — категорично заявляет Степан, уперев руки в бока. — Предлагаю разъезжаться. Даниила я забираю с собой. Как и тушу грута. Как и убитых Загонщиков.

— Мы забираем госпожу, — соглашается Борислав. — А насчет грута мне звонил сам Виталий Степанович. Он готов купить всю тушу за четверть миллиона рублей.

Кхм, за сколько, за сколько?!

Стоит заметить, что один рубль здесь примерно равен одному американскому доллару из моего старого мира. Такой вывод я сделал, сравнив покупательские способности валют. Вот и выходит, что глава Соколовых предлагает за зверя двести пятьдесят тысяч баксов! Оу! Мазафака!

— Это не к спеху, — Степан совсем не удивляется сумме. — Даниил потом решит как поступить с грутом. Одеревеневшее мясо не портится. Мы забираем тушу, — жестко повторяет он.

— Как знаете, — пожимает плечами Борислав.

— Борислав Игоревич, — окликаю я гвардейца, наконец вырвавшись из объятий Соколовой. Встаю и отряхиваюсь от блондинистых волос. Девушки линяют как те же кошки. — Передайте, пожалуйста, главе рода просьбу не оглашать мое участие в убийстве зверя. Пускай для магистрата и остальных всю работу сделали царские охотники.

Лицо Степана невозмутимо.

— Я передам, Даниил, — равнодушно кивает Борислав. Думаю, он бы меня и по отчеству назвал, но у меня его нет.

Сборы занимают около двадцати минут. Гвардейцы со Светой уходят быстро. Это у нас затягивается перенос и поклажа звериной туши с трупами в микроавтобус Степана. Наконец трогаемся. Пока едем, замечаю, что царские охотники, эти бывалые бойцы, смотрят на меня с уважением. Видимо, из-за пня-паука.

— Мы с мамой у тебя сейчас на квартире живем, — поворачиваюсь к Степану.

Тот кивает, мол, в курсе. Понятно. Значит, она звонила и сообщила о моих бандитских передрягах, то-то он так рано приехал. Я, конечно, предполагал такой поворот, но рассчитывал разделаться с Егерями уже сегодня. Не успел.

Фургон останавливается возле пятиэтажки Степана.

— Так, бойцы, — Невзоров оборачивается к группе. — Адрес знаете, я вам дал, там и оружие сложите, и сами разместитесь на постой. Трупы в холодильник не забудьте убрать. За меня как всегда — Валуев, — кивает он на огромного, словно гризли, мужика. — До завтра.

— Пока, командир! — дружный ответ.

Мы с будущим отчимом высаживаемся налегке, автомат он оставляет в фургоне. Когда приходим домой, мама, не стесняясь, кидается Степану на шею. А он, радостный, говеет и обнимает любимую. Я любуюсь ими, а потом меня осеняет идея. Убегаю к своим вещам и быстренько возвращаюсь обратно с камерой в руках.

— Ну-ка, улыбнитесь, — навожу я объектив на двух голубков и свою голову тоже впихиваю в кадр.

— Гребаный пень! Еле выбрались, — рычит Коршун, откинувшись на спинку стула. Он закидывает ботинки на разломанный стол, весь в осколках от взрыва шахида-обезьяны. — Чтобы я еще этот магистрат послушался… Сами пусть идут дохнут.

Главарь замолкает и яростно смотрит в разнесенное взрывной волной окно. Солнце заходит и окрашивает стеклянные осколки в красный свет, превращая их в окровавленные зубья.

Стоящий у обожженной стены Бита хмуро баюкает забинтованную руку.

— Нам прислали посылку, — здоровой рукой бандит достает из кармана фотокарточку и протягивает Коршуну. — Взгляни.

Главарь бросает взгляд на снимок.

— Паца-а-а-н! — с бешеной злобой выдавливает звуки Коршун.

— Не просто пацан, а со своей мамкой пацан, — замечает Бита. — И еще рядом мужика в спецовке видишь? Это царский охотник. Их отряд только сегодня прибыл в город. Говорят, они и замочили пня.

— Да плевать! — Коршун бьет сапогом по обломкам стола. — Пацан нарвался и ответит! Захвати мне его шлюху-мамашу! Я лично отдеру эту мымру во все дыры! А потом отрублю ее кудрявую голову и отправлю пацану!

— Главарь, а оно нам точно надо? — с мольбой в голосе спрашивает Бита. — Нас осталось всего пять человек. Задание магистрата мы не выполнили, сбежали и не отчитались о причинах, а значит, нам светит уголовка. Да и вдумайся, — он тычет пальцем в снимок. — Это же баба царского охотника! Он нас потом за нее на ветчину располосует!

— Бита, ты много болтаешь, — Коршун сплевывает на пол и угрожающе смотрит на бандита. — Я тебе дал задание — доставь эту суку в наш загородный домик. Простое задание. Мои правила ты знаешь. Либо выполняешь, либо идешь в расход, — главарь создает вихрь вокруг руки. — Ну?!

— Хорошо, — обреченно вздыхает Бита. — Я выполню.

И на негнущихся ногах, качая раненую руку, бандит хромает прочь из взорванной комнаты.

— Значит, поймали мамашку сученка? — радостно оскаливается Коршун, выйдя из машины. — И стоило ныть, Бита? А? Сделал же — четырех часов не прошло.

Он захлопывает дверь и шагает навстречу четырем бандитам. Остатки шайки застыли возле загородного домика, сложенного из угловатых камней. Вокруг ночь, тишина и лес, заполненный уханьем сов и стрекотом сверчков.

— Босс, подумай хорошо, пока еще не поздно, — качает головой бандит с покалеченной рукой. — Забудем бабу, забудем мелкого телепата, плюнем на магистрат и рванем куда-нибудь на черноморское побережье. Ни к чему хорошему это не приведет.

— Ох, достал, — закатывает глаза Коршун. — Где баба-то?

— В подвале, — тяжко вздохнув, Бита указывает на дом. — Очнулась только.

— Хорошо-хорошо, — в предвкушении мурчит главарь Егерей.

Пинком он распахивает незапертую дверь и заходит в единственную комнату. Бита, охая, хромает по пятам за своим главарем. По его отмашке тройка Егерей остается снаружи.

Не задерживаясь, Коршун сразу спускается по слабо освещенной лестнице в подвал.

Едва главарь переступает порог, железная дверь за ним тихо прикрывается. Недавно смазанные петли даже не скрипнули. Главарь, не заметив, идет дальше.

Дом маленький, но подвал под ним огромный. Подземелье под стать царскому бомбоубежищу. В прошлом Егери, бывало, пытали здесь продавцов и мелких бизнесменов, отказывавшихся платить за защиту. Кому-то надевали на голову пакет и душили, кого-то без изысков мутузили по коленям битой. Но те денежные времена позади. Бита прав. После расправы над мамашей банде, в самом деле, надо сваливать. Магистрат не прощает обид. Полиция, наверняка, уже получила ордер на арест Коршуна.

Его глаза прикованы к камере внизу. За решеткой на полу лежит избитая женщина. Негустой подвальный полумрак позволяет рассмотреть пленницу. Лица не видно, его закрывают упавшие сверху растрепанные темные волосы. Мешковатое платье в горошек отдает безвкусицей. Типичная мамашка. Блеклая, невзрачная, наверняка, замухрышка. Но отодрать именно ее доставит Коршуну намного больше удовольствия, чем очередную красотку из стриптиз-бара.

— Ну что, курица? — заводит разговор главарь, подходя к лежащей пленнице. — Твой выродок охренел вконец. Тебе и расплачиваться. Есть что сказать, пока я не занял твой рот по самый пищевод, хих?

— Угу-угу-угу-угу, — тихо скулит женщина, не поднимая головы.

— Они что, тебе язык отрезали? — морщится Коршун.

Главарь садится на корточки и хватает женщину за длинные волосы.

— Курица, ты чего?

Двумя рывкам он наматывает кудри на кулак, дергает руку вверх. Его движению не оказывается никакого сопротивления, и главарь сам опрокидывается на задницу. Скальп с волосами падает ему на грудь.

— Что за дьявол?! — вопит Коршун, откидывая от себя парик. — Курица, ты что, лысая?!

Пленница поднимает голову, и теперь главарь видит, что это никакая не баба и даже не курица, а обезьяна. Гориллоподобный бигус в безвкусном платье в горошек.

— Мать вашу! — вытаращивает глаза бандит.

Зверь угукает, показав зубы в широком оскале. В огромной обезьяньей руке возникает маленькая граната. Резко бигус подносит этот смертоносный шарик ко пасти и зубами вырывает чеку, словно герой боевика. Только обычный человек скорее бы оставил зубы на этом маленьком кольце. У обезьяны же челюсть намного мощнее человеческой, и она без труда выполняет штамп болливуда.

— Мать! — повторяет Коршун. Он взывает к Дару и формирует воздушный щит, выиграв один удар сердца — и этого едва хватило.

Бигус прыгает на Коршуна. Их разделяет всего лишь один шаг. С грохотом обезьяна бьется о щит, хлопок взрыва, и пламя пожирает их обоих. Защита разлетается на клочья ветра. На миг ослепшего бандита отбрасывает назад, он катится по полу.

И тут из подвальной темноты выпрыгивают еще две обезьяны. С АК-69 в волосатых руках. Воздух наполняет грохот стрельбы.

Бандит завопил, он в спешке принимается кастовать воздушные щиты. Но «калаши» бьют со слишком близкого расстояния. На Коршуна летит свинцовый град. Поочередно раскалываются все щиты. Пули явно бронебойные.

С истошным ором главарь отвечает лезвиями из ветра. Бигусы с визгами падают, из вспоротых животов брызгают внутренности.

Коршун кричит, как резаный.

Простреленные ноги подкашиваются и он падает без сил. Моментально вокруг бандита натекает лужа крови.

— Бита…Бита… — хрипит главарь, но в ответ звучит лишь тишина предательства.

Затем из темноты раздается спокойный голос:

— Ты хотел надругаться над моей матерью. Я убиваю и за меньшее.

— Сученыш! — хрипит обессиленный Коршун. — Да я тебя! Только покажись…

К нему подходит очередная обезьяна с рацией руках. Передатчик включен на громкую связь.

— Я не настолько глуп, чтобы рисковать жизнью ради свидания с тобой, — раздается из решетки динамика. — Если тебе хочется поговорить перед смертью — разговаривай с обезьяной.

— Щено…ок! — харкает кровью Коршун и откидывает голову на кровавый пол. — Ты купил Биту? Продажная сволочь! Если бы я только знал…

— Дурак, — рация выносит вердикт. — Твой человек дважды пытался тебя отговорить от разборок со мной и спасти твою шкуру. Даже после того, как ты угрожал пустить его в расход, он продолжал взывать к твоему разуму. Но ты не оставил ему выбора. Он долго сомневался, прежде чем в итоге сдать тебя. Но было бы глупо умирать из-за твоей бестолковой одержимости, да еще тащить на смерть последних живых товарищей.

— Заливай громче! Он просто сыкло! — шипит ослабшим голосом главарь. — Как и ты! Зассал сразиться один на один, как мужик!

— Ладно, пора тебя заткнуть, — хмыкает пацан. — Не будешь дергаться — бигус тебя просто придушит. А будешь — разобьет голову о пол. Решать тебе.

И здоровый примат делает неуклюжий шаг босых лап к раненому бандиту.

— Готов, — открываю я глаза.

На лице Степана не отражается никаких эмоций, подумаешь, еще один бандит копыта откинул. Зато на Биту без слез не взглянешь. Этот бандюган любил своего отмороженного главаря, как старшего брата, и ему горько от потери.

Мы стоим возле бандитского дома. Мы это — Степан, Шарик, я, само собой, и остатки Егерей. С помощью телепатического сканирования я следил за количеством огоньков-разумов в подвале. И вот наконец всё закончилось.

Коршун сопротивлялся до последнего. Он шипел, плевался, пытался отползти, махал простреленными руками как эпилептик. В итоге зверь просто схватил бандита за волосы и разбил голову о бетонный пол.

— Мы заберем тело, ладно? — просит Бита.

— Как хотите, — пожимаю плечами. — Только там один бигус остался. Разберитесь с ним вначале.

Бандит послушно кивает. Конечно, я запросто могу приказать зверю самоустраниться. Но пускай Егери хоть раз выполнят свою работу. Всё же моя мама за это налоги платит.

Впрочем, приказать самоустраниться я могу и остаткам бандитов. И соблазн, надо признать, огромный.

— Наша сделка закончилась же? — заискивающе спрашивает Бита, заметив недобрые искры в моих глазах.

Я медлю с ответом. На лбу Биты выступает пот.

— Ты, правда, их отпускаешь, Дань? — Степан брезгливо смотрит на четверых Егерей. Для царского охотника они болезнетворные вши, которые можно сжечь щелчком пальцев.

Почувствовав настроение хозяина, Шарик начинает рычать. А рык Легавого, надо сказать, вещь внушительная. Самым страшным в истории звуком считают рычание Тираннозавра Рекса. Думаю, Шарик бы с ним поспорил. Даже сейчас от низких утробных звуков у одного Егеря нервы не выдерживают и он падает в обморок. Братаны едва успевают поймать беднягу за плечи с двух сторон, хотя и у самих колени потряхивает.

— М-мы же договаривались, — мычит Бита, как завороженный не отрывая взгляда от оскаленной пасти волкомедведя.

Что ж, здесь он прав. Не хочу без нужды нарушать свое слово. Да и у Егерей больше нет и мысли связываться со мной. Всё, о чем они думают: бежать, бежать, бежать прочь от этого сына дьявола. Они чертовски напуганы, эти люди, которые уважают только силу. А уж свою силу я продемонстрировал на полную катушку.

— Если еще раз я вас когда-нибудь увижу, вы в ту же секунду упадете замертво, — ровным тоном предупреждаю. — Если я услышу о вас, о том, как вы кого-то убили, или ограбили, или обманули, вы в ту же секунду упадете замертво. Если я прочитаю о вас в газетах, вы в ту же секунду упадете замертво. Все вы. Понятно?

Они дружно кивают, как болванчики. Конечно, приврал раз в десять, но попробуй проверь меня.

— Пошли, Степан.

— Ага, — он достает ключи и на расстоянии заводит свой огромный внедорожник. Багажная дверь сама отпирается и поднимается вверх. Шарик с готовностью ныряет в широкий проем. Огромный зверь полностью занимает салон за передними креслами. Машина будто специально изготовлена под Шарика. Зверюга довольно разваливается на кожаных сидениях и вытягивает лапы. Прямо мохнатый пан-барон.

Мы загружаемся следом за собакеном. Спустя минуту джип выезжает на трассу. Направляемся на квартиру к Степану. Теперь мы с мамой и живем у Невзорова, пока он не приведет в порядок купленный дом.

— Степан… — слова даются непросто, но ведь он скоро станет мужем мамы и моим вторым опекуном. Надо привыкать рассчитывать на отчима. — Меня Соколовы вызвали на аудиенцию на выходных. Не мог бы ты съездить со мной. Для поддержки.

— Конечно, — Степан принимает просьбу, как само собой разумеющееся. — Это же род Светы. Хоть посмотрю на родителей будущей невестки, — подмигивает он мне.

Хм. Вот тут я не понял. Какая еще невестка? Вообще-то я с Леной встречаюсь… Хотя да, он же ее не знает, надо бы их познакомить.

— Располагайся, Даниил, — кивает мне глава рода Соколовых Виталий Степанович. — И вы, Степан Тимофеевич.

Поприветствовав главного «сокола» и его брата Дмитрия, мы с царским охотником устраиваемся на диванах в гостиной. То, что переговоры проводит сам глава рода, показывает важность разговора для благородной стороны.

— Итак, туша грута, — Виталий скрещивает передо собой пальцы рук. — Нашу цену тебе уже озвучили. Что скажешь, Даниил?

Ах да, четверть миллиона баксов…то есть рублей. Нехилая сумма. Но грут того стоит и даже больше, особенно самая мягкая часть в середине пня. Она способствует исцелению от болезней центральной нервной системы. Инфекции мозга, инфаркт таламуса, болезнь Альцгеймера…много от чего. У Соколовых кто-то болеет? Или они просто хотят заработать? Грут, этот пень, — редкий зверь, и на его перепродаже можно словить гигантский куш.

Но Степан рассказал, что мембрана пня также полезна для Дара телепата. Вот в чем затык.

— Часть грута я готов продать, — соглашаюсь. — Только часть. Треть мембраны мне самому нужна. Цена, конечно, снизится тоже на треть. Согласны вы на измененную сделку?

Некоторое время Виталий степенно гладит бороду.

— Думаю, да, — дают он вердикт спустя минуту. — Нам хватит и трех килограмм. Столько ведь примерно весит мембрана за вычетом твоей части?

— Верно, — сдержанно отвечаю. А сам внутри танцую ламбаду. Еху! Сто шестьдесят с лишним тысяч баксов — как с куста…точнее с пня. А убивать, оказывается, редких зверей очень выгодно. — Завтра вам доставят мембрану.

— Хорошо, с этим определились, — судя по тону, Виталий тоже доволен сделкой. Как и чуть улыбнувшийся Дмитрий. — Теперь бы я хотел поговорить насчет твоих перспектив. Мне кажется предмет разговора немного личным, — бросает он быстрый взгляд на Степана.

— Всё хорошо, при моем отце вы можете не стесняться в выборе темы, — не моргнув глазом выставляю свой козырь. Шах и мат, господа: мой опекун — господин майор царский охотник, высокоранговый маг и начальник нового филиала, нате, жуйте сельдерей.

Новость, правда, производит впечатление на Соколовых. Они даже быстро переглядываются.

— Тогда…хорошо. Мы хотели бы предложить тебе учиться у Георга Мозговика. Услуга бесплатная и безвозмездная. Раз в неделю он сможет себе позволить выделить время на одного ученика.

Похоже, сегодня мы с Соколовыми соревнуемся в подаче неожиданных новостей. У дворян каждый телепат на счету, а тут такое!

— Я не могу не согласиться на столь щедрое предложение. — Правда, не могу. Мне нужны знания. Тот же пси-клинок ждет уже больше года, а теперь еще всплыли странности с поглощением личности Светки. Соколовы же и так знают, что я крут, раз смог замочить пня. Мне не так уж много нужно скрывать от рода Светы. — Но я бы хотел оплачивать услуги Георга. Хотя бы тысячу рублей за урок.

— Это вы с Георгом можете обговорить самостоятельно, — благосклонно кивает Виталий. — Не вижу причин для отказа. Какие у тебя планы после школы, Даниил?

Ага, вот и прелюдия к вербовке.

— Университет, ранг мага, срочка возле Аномалии, дворянство, личное и потомственное, — перечисляю скороговоркой. Степан медленно кивает, то ли одобряя, то ли подтверждая свои мысли. Слышит он это от меня, конечно, впервые.

— Достойные цели, — произносит Виталий. — Дворянский род Вещий очень даже звучит. Но имей в виду: если что-то у тебя вдруг не получится, мы всегда рады тебя принять на службу.

— Благодарю, Виталий Степанович, — склоняю я голову.

Фух, отстрелялся. Карты раскрыты, и никто меня в слуги рода насильно не тащит. Кажется…

— Как тебе парень? — спрашивает Дмитрий брата, когда они остаются одни.

— Гордый. Обоснованно гордый, ведь в силе ему не откажешь. Сам же помнишь доклад Мозговика, — Виталий неожиданно спрашивает: — Свете нравится Вещий?

— Да, она влюблена в парня, — хмурит лоб Дмитрий. — Когда недавно Мозговик обновлял всем нам щиты, то по моей указке прошерстил ей память. И нашел целый рой бабочек в животе. Еще и к молодому Калыйру тоже есть теплые чувства.

— Калыйр недавно поднялись, — замечает Виталий. — Даже не знаешь, что лучше…Может, пускай решает святой рандом? Кому Света сама отдает предпочтение?

— Рандом уже случился. Дочь фактически призналась Вещему, там была мутная история с любовным письмом… В общем, можно считать, что Вещий отверг ее.

— Отверг дворянку?! — вскидывает брови Виталий. — Хм, наверно, испугался проблем с родом. Надо бы дать ему понять как-то, не напрямую, что мы не против их свиданий.

— А мы точно не против? — всё же спрашивает Дмитрий. Его не сильно прельщает то, что дочь будет встречаться с простолюдином, пускай и сильным телепатом.

— Ну, смотри, брат, — Виталий принимается загибать пальцы. — Вещий в одиночку убил зверя красного уровня, а таже смог вернуть Свету в ее тело тогда, когда спасовал сам Мозговик. Потенциал налицо. Возможно, в процессе обучения Мозговику удастся получить больше сведений о силе парня. Давай дождемся информации, а потом уже дадим ему добро на свидания со Светой.

— На такие условия я еще могу согласиться.

— Только ты сильно не дави на Мозговика. Некрасиво получиться, если он перегнет палку с парнем, — предупреждает глава. — Он всё же дал моему сыну шанс выжить.

Света, одетая в короткие шорты и топик, сидит на веранде, выходящей в сад, в ожидании, пока высохнут мокрые после душа волосы. Заодно читает энциклопедию о телепатической магии. Ее смущает то, что она побывала в астрале, но ничего толком оттуда не помнит. Как Даня победил грута? Как он ее вернул назад в физический мир? Нет ответа. Когда она погружается в воспоминания, ей мерещится странное. Глупости какие-то. Барышня не уверена, что это не какие-то астральные галлюцинации.

— Что читаешь? — любопытствует заглянувший отец.

— Да так, о магии разное.

— Доча, к Славе в больницу на этой неделе не ходи. У него проходит сложное медикаментозное лечение.

— Нашли какой-то новый препарат?! — сразу вскидывается блондинка.

— Твой друг нашел, — вздыхает Дмитрий. — Точнее нашел и убил. Это лекарство — мембрана грута, доча, — поясняет он в ответ недоумевающий взгляд Светы.

— Даня спас братика?! — хлопает она глазами.

— Еще рано заявлять подобное, но шанс велик. Парень не пожалел ценной добычи, за что ему огромное спасибо. Ладно, отдыхай, дочка. А я пойду делами займусь.

Дмитрий уходит к себе, а Света прижимает энциклопедию к груди и улыбается. Даня такой молодец!

В первый наш сеанс телепат Соколовых принимает меня чуть ли не с распростертыми объятиями. Журнальный столик в его квартире заставлен фруктами, сладким чаем, печеньем и пирожными. Кучей пирожных. Тут и чизкейки, и медовик, и кусочки бисквитного рулета.

— Кажется, я попал в рай для сладкоежек, — усмехаюсь.

— Глюкоза полезна для мозга, — с серьезной миной поясняет Георг. — А мозг — меч телепата. Поэтому, чтобы наш клинок был всегда острым, необходимо ухаживать за ним. Сладости — это как полировочный камень для лезвия. Тем более я рассчитываю на продуктивную работу с вами, Даниил.

Ну я и не теряюсь. Тут же, с разрешения хозяина, начинаю уминать лимонный чизкейк. Вкуснота.

— Итак, возможно, у вас созрели какие-то вопросы? — спрашивает Мозговик, сам уже вовсю лопая рулет с белковым кремом. — То, что не смогли найти в книгах?

Вопросов у меня выше крыши. И про астрал, и про псионическое оружие, и про непонятых Провидцев, и, наконец, почему Мозговика зовут Георг, а не Георгий… Но выбираю самое насущное.

— Понимаете, Георг, в чем моя проблема, — вздыхаю. — Вот не получается у меня пси-клинок, и всё тут. Бьюсь уже над задачей больше года.

— Хм, вы меня удивили. Пси-оружие — специализация Конструкторов, а также Устранителей. Я удивлен вашему выбору задачи, — хрустя печеньем, сообщает Георг. — Ведь вы, насколько я могу судить, Манипулятор либо Иллюзионист.

— Мне интересны все стороны телепатии, — сообщаю, отпивая из чашки чай.

— Вот как? Тогда хорошо. Сам я не силен в пси-оружии, но теоретические основы знаю. Достижение второго уровня астрала — необходимый шаг для создания конструктов, — наставляет меня Мозговик. — Именно энергия астрала необходима для упрочнения ментального остова, потом уже вы наполняете его своей пси-энергией, чтобы наполнить силой. Так что вам сначала нужно освоить астрал.

— О, понятно. Значит, всего-то нужен астрал. — А я немного не той дорогой шел. Хорошо, что спросил.

— Всего-то? Скажу вам, что сам я бывал на втором уровне считанное количество раз. Это не так просто. Вы оказались там благодаря груту и не представляете, сколько сил отнимает переход. Тем более здесь важно умение.

— Но переходу вы меня можете обучить?

— Хорошо, мы этим займемся, — отряхивает он руки от рассыпчатой крошки. — Сейчас я поднимусь на второй уровень, а вы следите за моими мысленными процессами. Запоминайте, потом расскажете.

— М, а щиты?

— Я сдвину их вглубь, мои наружние мысли будут вам доступны.

Следующие десять минут я слежу, как Мозговик погружается в медитацию. Резко он весь сникает и откидывается на диван. Ушел в астрал. Офигеть. Так подставлять спину чужому пацану вообще нормально? Я же запросто могу убить его. Или за мной тоже наблюдают? Хм. Да по-любому тут везде скрытые камеры распиханы. СБ Соколовых бдит. Может даже, стоит мне схватить ножик и поднести к глотке Георга, начнутся маски-шоу. В окно на тросах влетят гвардейцы, в меня метнут дымовую шашку или сразу пристрелят. Ха, весело.

То, что делал Георг, я запомнил. Он крутил странные псионические канаты, по которым потом и улетел куда-то. В общем, десятки часов практики, и я тоже смогу. Главное, чтоб энергии хватило. Не зря Георг умял килограмм сладостей. Сил на переход ушло целя прорва.

— Запомнили? — неожиданно открывает он глаза. Уже вернулся.

— Ф-фа, — отвечаю с набитым ртом. Как раз лопаю бисквит.

— Точно? — удивляется Георг, усевшись и подлив себе кипятка из чайничка. — Там около сотни сложных узлов.

— Псссс, — шумно прихлебываю я чай. — Ну они все однотипные. Точнее двенадцать типов и две субверсии. Да и мы, телепаты, привыкли работать мозгом. Запомнить такой пустяк не проблема.

— Пустяк, — повторяет телепат, словно удивляясь чему-то. — Что ж, тогда вам лучше их записать, пока свежи в памяти. До следующей встречи желательно выучить.

— Окей, — я тянусь за кожаным портфелем. Недавно купил. А то не солидно со школьным рюкзаком ходить на встречи с важными дядьками. Благо, теперь я небеден. Соколовы уже перевели выкуп за грутовскую мембрану.

— Знаете графические обозначения телепатических сигналов?

— Да, учил.

Достаю ручку с тетрадкой и записываю по памяти узлы. Работа занимает почти час. К сожалению, рука не настолько быстрая как мысль. Показываю Георгу. Пробегаясь глазами по рядам, он пораженно прицокивает.

— Идеально. Значит, выучили. Дома отрабатывайте по частям, без вливания энергии. Первый переход лучше сделать вместе со мной.

На этом и заканчиваем первый наш урок. Затянулся, конечно. Уже почти вечер.

Попрощавшись с Георгом, я выхожу на улицу. Телепат живет в центре города, район здесь самый цивильный, полно кафешек и ресторанчиков.

Вдыхаю полной грудью свежий воздух ранней осени. Может, сходить куда-нибудь, попить капучино, на людей поглазеть. А что? Имею право! Жизнь-то налаживается. Деньгами обзавелся, маму к завидному жениху пристроил, Степан поди скоро ей сделает предложение, всё к этому идет, а как распишутся, то уже к этому времени и дом доремонтируют. Что еще? С Леной всё здорово: свидания, влюбленные взгляды, поцелуйчики. В силе тоже расту, мембрана грута пошла на пользу.

Осталось еще разобраться с вопросом поглощения Светки. Пиромантом я не стал, огненная магия ушла из меня вместе с сознанием блондинки. Но тут надо самому думать, без Мозговика, ибо это похоже на страшный чит, а за него могут и убить, и на опыты отправить, и обязать пожизненной службой государству…

— Даня! — слышу за спиной звонкий мелодичный голос.

Оборачиваюсь и вижу Предякина вместе с нашей знойной красоткой Камилой Енеревой. Мда, вот так номер. Они что, встречаются? Не мое дело, конечно, но Камила могла найти себе более умного парня.

— Ты какими судьбами здесь? — живо расспрашивает меня Камила, пока Предякин морщится. — Гуляешь? Один? А пойдем с нами? Мы в том кафе собираемся обсудить проект. Но это недолго совсем.

— Проект? — переспрашиваю. — По Прикладной магии?

— Ага, — брюнетка своей белозубой улыбкой осветила пол-улицы. — Мы в одной группе. А ты что подумал? — и смотрит с притворным простодушием в глазах, хотя хитрые искорки так и поблескивают в темных омутах.

Фух, не знаю, почему, но мне резко полегчало. Всех девушек не перецелуешь, конечно, да и нафиг надо, но вот не хочется, чтобы такие точеные куколки доставались мудакам, типа Айсмена. Не заслужил он.

У меня резко пиликает мобильник в кармане брюк. Да-да, обзавелся этим дороговатым аксессуаром. Еще и Ленке подарил такой же. Она сопротивлялась, но я настоял.

Как раз Ленка и звонит.

— Одну минуту…или лучше не ждите меня, идите, — указываю на телефон Камиле.

— Уж спасибо, что отпустил, Вещий, — рычит Предякин.

Он еще что-то там несет, но я его не слушаю. Льву не по статусу обижаться на лающего пуделя. Отхожу к фонарному столбу и принимаю звонок.

— Даня! Спасибо, что взял трубку! — голос у моей девушки напуганный. — Пожалуйста, помоги мне!

На заднем фоне слышна пьяная перебранка и громкий гогот.

— Что случилось? Где ты?

— Дома, — отзывается Лена. — Маме плохо, ей надо в больницу, но…но отец со своими друзьями не отпускает нас, — в ее голосе звучит с трудом сдерживаемая истерика. — Даня, ты можешь…

— Ну чего там, Ленка?! — прерывает ее голос. — Принесет твой ухажер бабки на бутылку? Я зачем тебе разрешил позвонить? Эй! Ты там не копов, часом, набрала? А то ж мы мамке и добавить можем!

— Нет-нет, — Лена закрывает рукой телефон, и я не слышу ее дальнейшие слова алкашу-отцу. Потом она возвращается ко мне: — Даня…

— Я помогу, — прерываю ее. — Будь спокойна. Ждите с мамой. Скоро это кончится.

— Спасибо…

Быстро набираю Степана.

— Даня, что-то стряслось? — немного сонным голосом отвечает царский охотник.

— Папа, — так я его называю только в серьезных ситуациях. Уверен, Невзоров уже подобрался.

— Нужен Целитель и группа поддержки. Моей девушке, не мне.

— Что-то со Светой? — встревоженно спрашивает.

— Какая еще Света? Папа, мою девушку зовут Лена, — включив громкую связь, быстро строчу смс с адресом.

— Эм, Лена? Ясно… — растерянная пауза. — А кто тогда Света?

— Я тебе отправил адрес. Сам тоже выезжаю.

— Так. Тебе делать там нечего, — голос Степана принимает командный тон. — Всё равно не успеешь, донжуан. Группа уже выехала. Кого надо вылечат, кого не надо, наоборот, по…хм. Как закончим, позвоню.

Звонок прерывается. Мне остается только довериться Невзорову. Семейные отношения — это палка о двух концах. Нужно учиться полагаться, это рискованно, но по-другому никак.

Пытаюсь дозвониться до Лены. Долгие гудки, никто не берет. Наверно, алкаши забрали мобильник. Застыв, я смотрю на дисплей телефона.

В случившемся есть и мой недосмотр. До этого отец Лены вел себя как безобидный пьяница, это пагубно влияло на достаток семьи, несло чудовищные неудобства остальным Смольным, но алкаш не проявлял агрессии, и я решил, что пока не должен вмешиваться в семейные дела своей девушки. Думал, позже что-нибудь придумаю. Сначала нашим отношениям с Леной следовало укрепиться. Но, похоже, отец окончательно свихнулся и распустил руки.

Лена трубку не взяла. Отправляю сообщение.

Убрав телефон, поднимаю взгляд. Камила с Богданом никуда не ушли. Все это время они стояли рядом, а сейчас не скрывают, что слушали.

— Полагаю, ты сделал всё, что в твоих силах, — спокойно говорит Камила. — Пойдем с нами, Даня, попьешь кофе.

Я киваю. Правда, я сделал все, что могу. Степану я верю. Он выполнит всё как надо. Глупо сейчас срываться, ловить такси и ехать на окраину. На своем транспорте царские охотники уже должны добраться. Маму Лены они приведут в порядок, алкашей… с ними не знаю, что сделают. Не исключено, что пристрелят как собак в лесу. Туда им и дорога. Пусть хоть Шарику скормят. Сама Лена потом будет занята заботой о маме, и мешать ей сейчас не самая лучшая идея.

Предякин отмалчивается и свое недовольство держит при себе. Я иду вместе с одноклассниками в кофейню, там мы заказываем напитки. Вскоре приходит смс от Лены:

Хочется позвонить, но не стоит. Лена бы сама набрала, если бы могла.

— Хочешь поговорить? — заглядывает мне в глаза Камила.

— Нам нужно заниматься проектом, — настойчиво напоминает Богдан.

— Потом, — отмахивается брюнетка и снова оборачивается ко мне.

— Нет, — улыбаюсь благодарно. — Разговоры ничего не решат, и мне не хочется отвлекать вас от важных дел.

— Вот именно, ты правильно заметил — от важных, — говорит Богдан. — И вообще о чем говорить? Это бы и так произошло. Другого пути и нет у семьи спившихся простолюдинов.

— Богдан! — вскрикивает возмущенная Камила.

Я же спокойно смотрю на него.

— Прошу повтори.

Он не решается. Вместо этого переводит тему.

— Ты не нашего поля ягода, Вещий. Мне не о чем с тобой разговаривать.

— В таком случае, почему ты учишься вместе со мной в одном классе? — спрашиваю. — Школы для одаренных принимают все сословия. Так решил царь. А ты, выходит, нашего царя не уважаешь.

Он яростно сужает глаза.

— Обвинить меня в измене что ли хочешь? Из-за такого пустяка?! Тупая идея!

— На правах твоего одноклассника я тебе делаю выговор, — холодно замечаю. — Нельзя оскорблять нашу старосту. Это неуважение к школе, учебной программе и самому царю. Елену выбрали на этот пост как лучшую из нас. Завтра же я подам жалобу директору. Камила Альбертовна, вы свидетель, вас обязательно спросят при выяснении обстоятельств.

— Как аристократка, я не имею права соврать, — хмурится она.

— И потому ваше слово вдвойне ценнее, — киваю. — Готовься к последствиям, Богдан Станиславович.

Айсмен бледнеет, пытаясь просчитать эти самые последствия. Но его замороженного мозга хватает лишь испугаться непонятной неизвестности.

— Извинись немедленно, Богдан, — шипит на него Камила. — Зачем делать из мухи слона? Твои родители ведь тоже узнают. Действительно хочешь разборок с комитетом по воспитанию?

Богдан гневно дергает головой и сдается под напором девушки:

— Ладно-ладно, извините меня. Я не хотел оскорбить нашу старосту.

— Откуда я могу знать, что этого больше не повторится и ты больше никак не обзовешь Елену? — смотрю на него.

— Как откуда?! Я дворянин! — всплескивает он руками.

— То есть ты дал слово дворянина? — уточняю.

— Ну да, — соглашается он.

Вот и поболтали с одноклассниками. Ну хотя бы этот хмырь больше не оскорбит Лену. Тоже результат. На этом встаю и прощаюсь. Уже возле порога слышу, как Камила шипит Богдану:

— Обязательно было всё портить.

— Да что портить-то?

— Всё!

Лена сидит рядом со спящей мамой и гладит ее по голове. Всё наконец закончилось, весь ужас позади.

Как обычно, отец напился и привел собутыльников. Мама, по обыкновению, ругалась и выгоняла их, но неожиданно отец впал в буйство и ударил ее бутылкой по голове. Лена закричала, но ей пригрозили, что еще одно громкое слово — и отец убьет мать. Собутыльники ржали как кони. Среди них было новое лицо, которое громко одобряло действия отца. Возможно, именно из-за этой поддержки отец и сошел с ума.

Под ржущий гогот девушка оттащила мать в комнату и пыталась привести ее в чувство. А потом алкаши снова зашли к ним и потребовали денег. Денег в квартире не было. Тогда отец вспомнил, что у Лены есть молодой человек. Ее заставили звонить Дане и выпрашивать денег. Она использовала эту возможность. Голос у девушки сорвался, она не выдержала и взмолилась к своему защитнику снова спасти ее.

Даня ответил:

— Я помогу. Ждите.

И у Лены появилась надежда. Страх притупился. Она поняла — нужно всего лишь немного потерпеть это безумие, и оно закончится. Даня поможет. Он обещал.

Помощь пришла неожиданно, хоть Лена и ждала ее больше всего на свете. В коридоре через открытую дверь бесшумно мелькнули какие-то люди, вооруженные, в камуфляже, и мгновенно гомон на кухне затих.

— Всё хорошо, дочка, — рядом возник высокий мужчина с седыми волосами и солдатской выправкой. Он улыбался. Тепло и приятно. По-отцовски. — Буянов мы увели. Больше они не вернутся. — Он взглянул на мать, лицо его нахмурилось. — Маме плохо? Сейчас поможем. Кот! Подлечи.

Из коридора зашел мужчина помоложе. Руки его засветились целительским Даром. Он коснулся пальцами мамы, и та сразу пришла в себя, бледное лицо зарумянилось. Лене сразу полегчало.

— Ой, — мама заоглядывалась и увидела мужчин. — А вы из полиции?

— Из наркологического диспансера, — отвечает седой дядечка. — Эти балагуры ушли на долгое принудительное лечение. Больше вы их не увидите.

— Ах, слава богу! — вздыхает мать. — А вы…вы…может, хотите чаю? Или вы…

— А мы уходим. Всего хорошего, милые дамы, — седой мужчина кивает Лене. — Доча, береги себя. Если что случится, сообщай Дане, не стесняйся.

— Хорошо, — прошептала девушка и искренне сказала: — Спасибо вам!

Она сказала это не только седому дяде, но и Дане, своему молодому человеку и защитнику.

— Ну что, придурки?! — с сигаретой в зубах спрашивает Степан. — Пристрелить вас сразу? Или что-нибудь умное скажете напоследок?

Лес, ночь и шеренга пьяных мужчин, стоящих на коленях. Перед ними Степан заряжает «Бивнерез», еще дальше высятся остальные царские охотники с «Валетами» в руках. А еще дальше уселся на траву огромный монстр с головой волка. Шарик с интересом наблюдает за испуганными мужчинами и облизывается.

— Знаешь, что это? — Степан тычет дуло пистолета в лоб отцу Лены. — Это «Бивнерез». Это двенадцатимиллиметровый патрон. Это твоя смерть, падаль.

— Пощ…щадите, — хрипит отрезвевший алкаш. Запах смерти отрезвит любого. — Пож…жалуйста!

— Обоссался в штаны, а теперь просишь пощады? — Степан сплевывает окурок прямо ему в лицо, но алкаш терпит, даже не взвизгивает от ожога. — Сука, ты тронул мать девушки моего сына! Сука, да я тебя прямо здесь зарою! Молись, сука, молись об упокоении!

Алкаш рыдает в голос. Он падает лицом в землю и целует носок Степана.

— Богом молю!!! Не убивай!!!

Степан пинком отбрасывает алкаша прочь от себя.

— Последний шанс, швали! — рычит майор. — Прямо сейчас вы валите вон из города. Куда — мне срать. Но если вернетесь — получите пулю в глаз. Поняли? Поскакали, твари! Бегом!

Он вскидывает ствол и стреляет в небо.

Босые алкаши вскакивают и без оглядки уносятся в лес. Спустя секунду о них напоминает лишь помятая трава.

— Ну всё, парни, кино кончилось, — Степан оборачивается к своим. — По домам.

Царские охотники возвращаются к машинам. Шарик бежит впереди всех, виляя хвостищем.

Огромный Валуев по кличке Гризли спрашивает:

— Тимофеич, а разве твой парень встречается не с той блондинкой? Ну дворяночкой?

— У него их, походу, две, — неожиданно смущается Степан.

— Ого!

— Ну и правильно, — кивает Картежник. — Парень выносливый и крепкий. Ему для здоровья одной маловато. Иначе задерет бедняжку до смерти.

— Блин, я тоже здоровый. Но почему-то у меня одна Маринка, — грустно вздыхает Валуев.

— Маринка у тебя тигрица, с ней другой и не надо, — Степан хлопает здоровяка по плечу.

— Это уж точно, — усмехается Валуев.

— Бродяга, а, оказывается, маленький дом ты купил, — подкалывает старшого Картежник. — Срочно расширяться тебе надо. А то, когда парнишка приведет целый гарем, куда его поместишь?

— Про пацана моего не волнуйся, Картежник, — азартно оскаливается Степан. — Скоро я ему устрою веселую жизнь. На третью девчонку точно времени не хватит. Правда, малой еще не догадывается. Но будет ему новость на выходных.

— Рав! — подбадривающе рыкнул Шарик, почувствовав охотничий задор хозяина.

— Дань, а пойдем в клуб? — неожиданно предлагает Гришка, подойдя к нашей со Светой парте.

Я даже не сразу улавливаю, о чем вообще речь. Мысли заняты отработкой телепатических узлов. Света же со скукой листает какой-то модный журнал со всякими бьюти-лайфхаками. Прямо сейчас, к примеру, — совет о смазке бровей вазелином. Видимо, чтобы не топорщились.

— Клуб? А какой? — невольно скашиваю взгляд на Антонину Павловну. Богиня пилона и королева логарифмов в одном лице чертит на доске очередную геометрическую замороку. Ох, лучше бы не смотрел. Держите меня семеро! Шикарная же женщина. — Стриптиз или ночной?

— Обычный ночной, конечно, — теряется казах.

Ну да, конечно. Знал бы он о второй жизни нашей классной, по-другому бы запел. Но эта тайна умрет вместе со мной. Я уважаю право на личную жизнь.

Света с хлопком закрывает журнал.

— Вам восемнадцати нет. Фейс-контроль не пустит, — заявляет она.

— Тоже мне проблема, — усмехаюсь, выразительно играя бровями. — Подруга, я как бы телепат, забыла? А вот тебя папуля с нами точно не отпустит. С барышен строгий спрос.

Конечно, далеко не такой как в дореволюционной России. Но, например, по-прежнему гулять по улице одной барышне не то, что нельзя, но в обществе осуждается. Раз попадешься — пронесет, два — может, тоже, а в третий уже обзовут вульгарной и гулящей. Нужно ходить хотя бы с подружкой, а лучше с лицом мужского пола. Такие культурные тонкости вызваны еще и требованиями безопасности. Страна только десять лет как пережила гражданскую. На улицах городов полно криминала.

— Но…но…у нас проект, Гриша, — сменила тактику блондинка.

— Да и черт с ним, — беззаботно машет рукой казах.

— А мы свой с Леной почти сделали. Осталось только оформление.

— А как же охота? — новый резкий вираж женской мысли. — Если не выспитесь и будете как ватные, и Степан вас в лепешку раздавит. Охота — не игрушки.

— Прошло уж три недели после возмущения, — замечаю. — Основной наплыв зверей закончился. Вряд ли мы в эти выходные выберемся в лес. Разве что только для отработки тактики.

Аргументы Светы заканчиваются, но надутые щеки ясно говорят о ее недовольстве. Хе. Забавно. Еще один аргумент потусить — это поучить нашу блондинку границам личной зоны.

Не то, чтобы мне прямо горит в клуб. Дел ведь полно. Тот же астрал, будь он неладен. А еще я так и не разобрался с поглощением Светы. Недавно подумал: а может я вообще не причем? Может, сам грут по ошибке и запихнул блондинку мне в голову. Могло такое быть? Он же ей щиты ломал, не я. Без повторных экспериментов не выяснить, но где бы взять «подопытного кролика»? Да и рискованно такое снова вытворять. Света вроде не изменилась, всё та же, а ведь я мог случайно ей поломать психику.

На большой перемене, как обычно, двигаемся в столовую. В проходе нас дожидаются Камила и Лена. Моя девушка улыбается мне и легонько машет рукой. Я киваю, тоже с улыбкой.

После недавних событий Лена теперь частенько обедает с нами. На следующее утро, как Степан прогнал пьяниц, мама отвезла меня домой к Смольным. Приехал я с Шариком и двумя букетами красных роз. Один вручил Лене, второй — ее маме.

— С началом новой жизни, Тамара Александровна! — вручил я цветы темноволосой женщине.

Ох, и визгу было. Еще бы! Лена встретилась со своим хвостатым героем! Как маленькая девочка, она скакала вокруг волкомедведя, гладила, обнимала, бесстрашно совала голову ему в пасть, отчего у Тамары Александровны чуть инфаркт не случился. Шарик же благосклонно принял ухаживания и даже разрешил покататься на нем. Пока Лена играла в ковбоя, ее отошедшая от шока мама вдыхала аромат пышных ярких роз и причитала:

— Столько лет мне никто не дарил цветов, ох, столько лет… Спасибо, Данилочка. Спасибо за подарок.

В этот трогательный момент я почувствовал себя самим Дедом Морозом.

— Лена, они в ночной клуб собрались! — по дроге в столовую сдает меня с потрохами Света. — Представляешь?!

Когда блондинке это выгодно, она готова объединиться хоть со злейшим врагом. Истинная дворянка.

— В клуб? — Лена делает удивленные глазки: — Правда, Даня?

— Ага, — пожимаю плечами.

— Тогда хорошо тебе отдохнуть! — улыбается она.

— Спасибо, Лен, — киваю я с одобрением.

Замечательную девушку я всё-таки себе выбрал. Да, не благородная, но зато манеры получше, чем у некоторых аристократок.

Света же вконец расстраивается. Даже не ест толком свой греческий салат, только вилкой колупает помидоры с огурцами, да косится на мою довольную рожу. А чего мне грустить? В силе расту, деньги имеются и много. Мы же еще недавно пару раз ходили на зверей и словили экстремально огромного чихуястреба. Редкий зверь, так что мы сорвали здоровский куш. Моя доля, например, пять тысяч царских рублей или неправославных баксов, если измерять в валюте старого мира.

И вот блондинка не выдерживает:

— Такое чувство, Лена, — поднимает она голубые глаза на мою девушку. — Что тебе буквально всё равно, что твой парень учудит.

— Почему же, Свет? — недоумевает Лена. — Не все равно. И про что ты вообще?

— Я про то, что молодой человек у тебя озорной очень, — заявляет Света с бухты-барахты. — Это он пока что с тобой скромный, а потом уже будет пользоваться твоей покладистостью на полную катушку. По-мужски пользоваться. В подсобке, в учительской, в спортзале. Везде.

Камила поперхнулась чаем, а у Гришки глаза прорезались до европейского размера.

Лена же не смущается ни на капельку. Только лишь мило улыбается:

— Что же, если Даня захочет в учительской, то я смогу достать ключи на правах старосты.

— Дос…тать ключи? — запнувшись, переспрашивает Света. От удивления ее глаза округляются, и она становится похожа на совенка. Розовощекого совенка.

— А с подсобкой так вообще не проблема, — всё с той же улыбкой кивает Лена. — У меня давно есть дубликат. Антонина Павловна дала. Ну а со спортзалом… — она задумчиво прикладывает пальчик к подбородку. — Со спортзалом пока не знаю как быть, но я обязательно что-нибудь придумаю, если Даня вдруг пожелает и там… попользоваться моей покладистостью.

Тушите свет, господа! Снимайте платья, дамы! А что еще сказать? Лена — молодец. Умница! Не ожидал, но одобряю. Достойно отбрила Светку, блондинка аж в осадок впала. Не скоро еще она отойдет от услышанного.

Стоит упомянуть, что Степан уже учредил филиал царских охотников. И вот туда-то мы устроили юристом маму Лены. Оклад больше, переработок нет, начальство лояльное, да еще и почти родня. И, думаю, всё это вкупе с недавними событиями повлияло на выбор Лены. Ее выбор — следовать за своим мужчиной всегда и везде. И именно таких женщин я уважаю больше всего.

— Даня, теперь, кажется, я понимаю причину твоего выбора, — Камила вдруг загадочно на меня посмотрела, склонив головку набок, так что черный водопад волос эффектно разлился по плечу. — И, признаюсь, в этом есть смысл.

Хм, вот же еще одна чертовка на мою голову. Везде ей всё интересно.

— Ты приготовил…ватрушки?! — удивленно восклицает Ирина, заглянув на кухню. Она недавно пришла с работы, приняла душ, переоделась и вот только сейчас увидела, чем занимается ее вечно молодой человек.

Степан стоит в фартуке у плиты и лопаткой перекладывает лепешки на большое блюдо. Оглянувшись, царский охотник улыбается.

— Не всё же мне блинчики готовить, — подмигивает майор. — Руки помыла? Садись кушай.

— Так точно, — женщина располагается за столом.

Они с Даней так всё еще и жили у Степана. Комнат много, апартаменты большие, и стеснения он не чувствовал никакого.

Степан ставит поднос с дымящимися лепешками на стол и садится напротив. Наступает момент пробы. Ирина кусает самую большую ватрушку, жует секунду-две и резко хмурится.

— Так, признавайся, откуда у тебя взялся фирменный рецепт моих ватрушек? Он мне от бабушки достался. Это тайна тайн! — Степан спокойно улыбается. — Даня! Вот негодник!

— Ты кушай, кушай, — майор ставит локти на стол и подпирает подбородок ладонями. — У Дани уважительная причина. Повод весомый.

— Какой?

— Кушай, — голос начальника Будовского филиала царских охотников непреклонен. — И осторожно. Именно в этом начинка твердая.

— Начинка? Это же ватрушка. Тут только творог.

— Кушай, Ир.

Со вздохом Ирина уминает вкусную пышную лепешку, наполненную натуральным мягким творогом, но только исключительно из-за давления военного мужчины. На середине булки она замирает и извлекает из теста кольцо с огромным бриллиантом.

— Степа, что это? — произносит, округлив глаза.

— Выходи за меня, Ир, — царский охотник уже оказывается на одном колене. Суровый и беспощадный, попробуй такому откажи.

— Но…но… — теряется женщина. — Ты хорошо подумал? Мы же мало вместе, может, еще… на свидания походим, — смущается она в конце слов, будто девочка-солнышко.

— Ир, я и так пять лет просра…проморгал. Хорошо, хоть твой пацан мне мозги вправил.

— Как вправил?! Он внушал тебе мысли?!

— Словами, Ир, словами. В общем, — Степан забирает кольцо и, прокашлявшись, спрашивает: — Ирина Юрьевна, вы выйдите за меня замуж?

— Д-да, — слезы бегут из глаз женщины.

Сверкнув в улыбке крепкими желтоватыми зубами, Степан надевает ей на палец кольцо, крепко целует избранницу в губы, а потом они вместе пьют чай с ватрушками. Пока те не остыли.

— Я у входа, стою в очереди, да… Мог бы без очереди, но тогда засвечу родовой перстень.

— Правильно, не свети, мы же малыши. Сейчас подъеду, ты главное смотри на дорогу, помашешь мне, а то я же тебя не найду в толпе.

— Мм, ладно. Жду.

Клуб «Феникс» сияет неоновыми огнями посреди темной улицы. Фонарей здесь нет, единственный источник света — светящаяся красная птица на вывеске. Под ней столпилась небольшая очередь. Парни в приталенных клубных пиджаках, девушки в микро-юбках, цокающие на шпильках, словно молодые козочки.

Я подъезжаю на такси к концу очереди. Там резво машет рукой Гриша в блейзере и джинсах. Я тоже оделся дорого. А что? Могу себе позволить. Машину мне рано еще покупать, права выдают только совершеннолетним, так хоть обзаведусь модными шмотками.

Выхожу из тачки и присоединяюсь к Гришке. Впереди нас стоят ничего такие зажигалки: стройные и выпуклые в нужных местах. А сразу за нами очередь заняли два бугая с восточными чертами лиц. Чисто братья-близнецы.

— Гриша, это чаем не казахи? — киваю на братьев из ларца.

— Они самые, — вздыхает Гриша. — Отец приставил, будут по пятам за нами ходить. Точнее за мной. Не обращай внимания.

— Кхм, а ты вообще с какой целью в клуб идешь? Как на экскурсию или повеселиться, девочку там снять?

— Ну что за вопросы? — смущается он. — Второе, конечно.

— А с няньками, думаешь, это реально вообще? Или они свечку будут держать? С двух сторон?

— Слушай, да они понимают всё. Стоять над душой не будут, а если к кому на квартиру поеду или в отель, например, — он краснеет, — то останутся ждать на улице.

Я внимательно на него смотрю.

— Гриш?

— Да?

— Ты чего весь как на иголках? Расслабься, улыбнись, полюбуйся на девочек — вон на тех фигуристых. Всё пройдет замечательно. Это же клуб, а не лес со зверьми. Здесь цыпочки достаются тем, кто «на изи». Смекаешь?

— Откуда? Это же не меня, а Лену ты английскому учил.

— На изи — значит, налегке. Без суеты, уверенно, спокойно. Сделаешь?

— Ок-кей, — чуть натянуто улыбается парень.

— Ого, наш человек, — хлопаю его полечу.

Очередь доходит до нас.

— Ваши паспорта, — хмуро спрашивает администратор.

— Пожалуйста.

Администратор смотрит протянутую этикетку от жвачки, кивает, возвращает обратно.

— Ваш?

Гриша протягивает носовой платок.

— Проходите, — администратор убирает ленту на проходе, и мы заходим в гудящий клуб.

— Апельсиновая жвачка открывает двери возможностей, — усмехаюсь. — Пойдем в чил аут, там потише. Можно посидеть выпить, девочку тебе выбрать…

— Ты так классно ориентируешься, будто часто по клубам ходишь, — замечает казах.

— Просто поспрашивал людей. Как говорится, победу приносит — доблесть и хорошая разведка.

Мы огибаем ревущий танцпол, оставляем позади бар и попадаем в зону с диванчиками и столиками. Здесь музыка более спокойная, и друг друга отлично слышно на расстоянии. У дальней стены находится и своя миниатюрная барная стойка.

Усаживаемся за свободный столик, делаем заказ подскочившему официанту.

— Колу.

— Пиво. Светлое. Холодное.

— Ты разве пьешь? — удивленно смотрит на меня казах.

— Сегодня пью, — хищно оскаливаюсь. Наконец попью пивко, как нормальный взрослый мужик.

Когда нам приносят напитки, я уже приглядываю цели за дальним столиком. Шикарные девицы. Одна рыжая, с идеальной фигурой, прямо пышнобедрая Афродита. Вторая стройная как лань брюнетка в майке, плечевой пояс крепкий, явно девушка на спорте.

— Красивые, — Гриша замечает мой нацеленный взгляд. — К ним пойдем?

— Не торопись, туда уже кто-то шагает. И этот кто-то не имеет шансов.

Потому что эти кто-то нагло подсели к девушкам и распустили руки. Двое парней в малиновых пиджаках. Мода «девяностых» тоже воскресла в новом мире.

Без эксцессов не обходится. Девушки яростно отбрыкиваются от парней, но до тех никак не доходит. «Малиновые» продолжают топить свой баланс значимости. Достают банкноты и пихают в декольте рыжей. Там и миллиард поместился бы, но явно огромные груди созданы не для этих целей.

Неудивительно, что очень скоро спокойную музыку на миг заглушает хлесткий звук пощечины.

— Ах ты, дрянь! — взвывает «малиновый».

Гриша срывается первым, а потом и я замечаю, как мои ноги уносят меня к столу юных дам. Озверевший «малиновый» уже и руку занес для удара по рыженькой, и мне оказывается сподручней, чем казаху, поймать кисть, заломить наружу и, дернув на изгибе, заставить ойкающего от боли парня вывалиться из-за стола.

— А вы, черти, откуда взялись?! — второй «малиновый» сам вскакивает.

Бугаи-казахи подходят на пару десятков шагов, но пока не вмешиваются.

— Вон, невежды! — отрывисто бросает Гриша. — Мы заступаемся за честь этих сударынь!

Прозвучало это мощно, то есть безумно пафосно, конечно, но мощно. Я прямо ощутил себя в рыцарской балладе.

— Тиреглазый, нам не нужна ничья защита! — рычит брюнетка и боевито вскидывает подбородок. — Уходите, я сама прибью этих розовых!

Гришка мигом теряется. Он-то рассчитывал на нежных овечек, а эти зажигалки оказались с норовом.

Приходится прийти на помощь товарищу.

— Это абсолютно невозможно, сударыня! — возражаю, шагнув к застывшей рыженькой. Она смотрит на меня с полураскрытым алым ротиком. — Я, как порядочный мужчина, не могу отказаться от своих слов. И буду соблюдать свое обещание всеми силами.

«Малиновые» переглядываются. Рыжая хлопает глазами в огромном недоумении.

— Что?! — яростно шипит брюнетка. — Что ты несешь?!

— Я обещал защищать честь этой прекрасной сударыни! — смотрю в зеленые глаза рыжей. — И я намерен выполнить свое слово, даже если против меня выступят все гопники этого города! — Баллада так баллада. Играть так играть. — Вы же не против, сударыня? — Рыженькая кивает, глядя мне в глаза, как зачарованная. Я явно несу тот еще бред, но зато как уверенно, красиво, властно и, главное, оправданно!

— Ты совсем поехавший что ли? — ошеломленно спрашивает брюнетка.

— Катя, нет! — спешно говорит рыжая. — Это Даня! Он, правда, обещал меня защищать. Еще когда ему было десять. Он меня от Шерстова спас, помнишь, я рассказывала?

— Мальчик-телепат? — с заминкой вскидывает брови брюнетка.

— Да, Катя! Он самый!

«Малиновые» совсем в растерянности. Ну, сейчас им влетит. У меня нет другого выбора, как проучить недоумков. Ведь рыжая Афродитка — та самая Валерия Казанцева, старшеклассница, что чмокнула меня в щеку на глазах у всего класса. И за свой первый поцелуй я причиню много добра обидчикам Леры.

— Отлично, два на два, — разминаю я шею. — Предлагаю честные правила: в глаза и пах не бить, лежачих не трогать. Упал — проиграл, — весело оскаливаюсь в бледные лица «малиновым». — Если нарушите хоть одно, мы оставляем за собой право тоже превратиться в бесчестных зверей. Ну что, погнали?

«Малиновые» переглядываются, сминая в руках свои броские пиджаки. Мы-то с Гришей свои блейзеры отдали девушкам. Свой я доверил Лере, теперь рыжая зажигалка стоит в сторонке и бережно прижимает его к пышной груди. Брюнетка, зовут ее Катя Ухова, сама взяла у Гриши со словами:

— Это ничего не значит, — развернувшись, поцокала прочь на шпильках, как легконогая лань. По дороге обернулась и гневно зыркнула на казаха крашеными глазами, словно проверяя, следит ли он за ее колышущейся джинсовой микро-юбкой. А для достоверного результата вдобавок и попой вильнула. Дворянин же, пускай и с востока. Чего бы и не покрасоваться перед Его благородием.

Еще ранее в клубе произошел переполох. К нам подскочили все: и клубная охрана, и амбалы-казахи. Гришка успокоил своих гвардейцев, а вот управляющий заведения вежливо попросил нас выяснить свои дела снаружи. Так мы оказались в широком переулке. Амбалы тоже здесь — держатся у конца переулка в напряжении, словно снежные барсы, готовые сорваться в смертоносном прыжке. Сдерживают их только слова Гриши — мы сами. Оттого «малиновые» в таком напряге. Столкновение с СБ дворянина напугает любого гуляку.

Драться, кстати, собираюсь без телепатии. Простой честный мордобой. Без всякой магии-шмагии. Жуть, как соскучился по нему.

— Э-э…может, договоримся? — лепечет «малиновый»-первый, с щеки которого еще не сошел красный отпечаток от пощечины рыжей сударыни. — Похоже, вышло недоразумение.

— Сударыня, — оборачиваюсь я к Лере. — Вы простите этого человека за роспуск рук?

— Нет, — гордо вскидывает она подбородок, колыхнув шикарными грудями. — Накажи их, Даня.

— Вы слышали сударыню, — приглашающим жестом подзываю «малиновых». — Но раз мы вас вызвали, то первый удар за вами. Прошу нападайте, судари.

Они наконец пристраивают свои пиджаки на крышку мусорного контейнера. Затем с единым прощальным вздохом кидаются в бой. Да! Пошла жара!

Подскочивший ко мне мужчина обладает грузным брюхом. Толстые щеки, тяжесть в каждом движении, злые маленькие глазки. Неудивительно, что и джеб у него совсем не поставлен. Ох, сильно поспешил я с выводами. Драка будет слишком быстрой. Даже насладиться не успею.

Уклон от размашистого взмаха, отшаг назад и хлесткий лоу-кик по жирному бедру. Классика. Кажется, массивная нога даже пошла волной. Жирдяй со стоном заваливается вбок, отсушенная нога подводит, и «малиновый»-первый падает лицом прямо на мой летящий кулак. Костяшки вминаются в жирную щеку, будто в пуховую подушку. Ну всё, вырубился, слюни пускает. Для него сегодняшняя гульба, считай, закончилась.

Я оборачиваюсь на Гришку. Казах еще возится. Соперник ему достался постарше моего и не такой жирный. Хотя стойку все равно держать не умеет, так что не вижу большой разницы. Ну и Гриша, в общем-то, не теряется. Короткая связка из удара в скулу и в живот сбивает «малиновому» весь настрой и он, плюнув на всё, заваливается спать. Тоже правильно, я считаю.

— Сударыни, — гордо оборачиваюсь к девушкам. А Лера уже подбегает ко мне, смешно цокая шпильками по асфальту.

— Мой маленький герой! — я удостаиваюсь поцелуя в щеку. Прямо повеяло ностальгией. Ох, детство, детство, ты куда спешишь? Те же самые ощущения, только теперь Лера ниже меня почти на голову, а не наоборот.

К Грише степенным шагом подходит Ухова. Брюнетка протягивает на вытянутой руке пиджак.

— Забирай.

Но казах не теряется, сам приобнимает девушку и чмокает в щеку. Она вовсе не против, не вырывается, не отворачивает лицо, только фыркает, но не громко, чтобы желание у Гриши, не дай бог, не отбить.

Неожиданно моя шея, оказывается, в оплетении нежных рук.

— А на кого мы глядим? — воркует Лера и хитро улыбается. — Как вы смотрите на то, чтобы поехать к нам в гости?

— Исключительно положительно, — улыбаюсь и достаю мобильник. — Сейчас вызову карету.

Набирая по памяти номер службы такси, быстро бросаю взгляд на амбалов-казахов:

— Вызовите этим двоим скорую. И переверните их набок, чтобы языки не перекрыли дыхательные пути.

Они не торопятся выполнять, сперва поднимают вопросительные взгляды на Гришу и только после его одобрительного кивка шевелятся.

Мы успеваем уехать вперед скорой. Только по дороге уж видим яркие огни мигалки. Что ж, каждому свое обслуживание.

По дороге девушки надиктовывают адрес таксисту, и он выруливает на центральную улицу. Мы вчетвером уселись на заднем сидении, зажигалки забрались к нам на колени. И даже Ухова охотно дает себя трогать Грише, а он с внимательным лицом изучает наощупь нежность и бархатистость женской кожи на разных частях тела, прямо как исследователь-дерматолог.

— Лера, а ты сейчас где учишься? — поглаживаю я голую круглую коленку девушки.

— В столичном государственном, — улыбается рыжая, прижавшись ко мне грудью. — Дар во мне так и не пробудился, пошла на экономиста. Сейчас каникулы между сессиями. Приехали домой, отдыхаем, резвимся.

— Даниил! Что это был за удар?! — резко спрашивает меня Ухова, не обращая внимания на Гришу, увлеченно обследующего ее стройные подкаченные ноги. — Тот, которым ты жирдяя свалил!

— А, это. Называется лоу-кик. — Восточные единоборства в Царстве не популярны, в отличие от родного спаса и западного бокса. — Придумали тайцы. Удобный, ногу задирать не надо и противника валит на раз. Очень действенный, правда?

— Правда, — кивает брюнеткка. — Я требую его показать еще раз! На мне!

— Эй, подруга, в другой раз, — сбавляет ей пыл Лера. — Сегодня ночью мой маленький герой будет шлепать только одну девушку!

Машина останавливается, и мы выходим возле стеклянной высотки. Над входом горит вывеска: «Москва».

— Гостиница? — смотрю я на Леру. Рыжая зажигалка пожимает плечами и подмигивает.

— Там нам никто не помешает.

Как оказывается, номер заранее оплачен девчонками. Так что через десять минут мы уже в просторной спальне люксового номера. Мы — это я с Лерой. Гришка с Уховой уже шумят в гостиной. Слышны стоны и яростный скрип дивана. В качестве первой женщины казаху попалась очень темпераментная особа. Ну тем и лучше.

— Ну что мой маленький герой? — задорно спрашивает Лера, поднеся руку к пуговице и расстегнув белую блузку, демонстрируя краешек лифчика. Она опускает взгляд на мои штаны, ее подведенные глаза удивленно округляются. — Ого! Да никакой и не маленький!

Прежде чем мы устроим катания на аттракционах, я решаю прояснить один момент.

— Лера, у меня есть девушка.

— Прикольно. Красивая? — сразу заинтересовывается Лера, вытаскивая края блузки из-под юбки и расстегивая пуговицы. — Вместе с тобой учится?

— Да, моя одноклассница. Симпатичная…Так, о чем это я? Мы с тобой не станем любовниками. В смысле, постоянными, — добавляю, не сводя взгляда с все больше показывающихся грудей. — Тебя устраивает?

Она пожимает плечами, и расстегнутая блузка соскальзывает с тела к ее ногам. Туда же падает и спущенная к щиколоткам юбка.

— Жаль, конечно, — девушка перешагивает одежду, затем, отвернувшись, наклоняется и опирается о панорамное окно. — Но ничего не поделать…Расстегни мне лифчик. Люблю, когда это делает мужчина.

Усмехнувшись, я подступаю к девушке сзади и бросаю взгляд в окно. Открывается чудесный вид на набережную. И на такой же высокий дом напротив. Застройка «окна в окна».

— Не хочешь закрыть шторы?

— Нет, мне нравится смотреть. И когда на меня смотрят, — покачивает она передо мной пышным задом.

Вплотную приблизившись к девушке, я наклоняюсь и расстегиваю застежки лифчика. Потом шепчу Лере на ухо:

— Ну и извращенка же вы, сударыня.

— Да, я такая, — сдерживая дрожь, мурлычет Лера. — Действуй же, мой громадный герой.

— Слушай, Дань, можно тебя спросить? — мнется Гриша.

Скоростной лифт прибывает на первый этаж, и мы вдвоем с казахом выходим в холл, отчаянно позевывая и протирая глаза. Ночь выдалась очень бурная.

Внизу никого, кроме администратора за стойкой. Первые лучи рассвета проникают сквозь прозрачные занавески, играют бликами на гладком блестящем полу.

— Только быстро, Гриха-а-а, — широко зеваю я. — Сейчас у меня только одно желание — приехать домой и завалиться спать.

— Понимаю, но мне не дает покоя вопрос, — признается казах.

— Ну давай свой вопрос, — я захожу в пустое фойе и падаю в кресло, откидываю голову на высокую кожаную спинку. — Что случилось-то?

Казах мнется, прежде чем решается.

— Почему Смольная? — хлопает он глазами. — Не обижайся только. Она милая, умная и опрятная. Но ведь ты…ты только что был с Казанцевой! А от нее вся школа раньше тащилась. Да ладно Казанцева. Ты единственный телепат в школе. Даже дворянки с тобой готовы гулять.

— Даже дворянки? — усмехаюсь я. — Эх, Гриша, Гриша. А что мне толку с этих дворянок? И вообще, чего ради тебя именно сейчас приспичило-то спросить?

— Да я давно парюсь, — чешет он растрепанную челку. — А вот час назад лежал с Катей и подумал, а как мне не ошибиться-то в выборе постоянных женщин. Я не про жену сейчас, жену мне отец с дедом выберут. Я про любовниц, замещающих жену. Та же Катя ведь офигенная. Почему не она? — отводит он смущенный взгляд в сторону.

Я приподнимаю брови. Не влюбился ли ты часом, парень? Нет, Гриша, не для этого я тебя свел с клубной зажигалкой. Не для этого!

Кхм. Надо бы сделать ему правильное словесное внушение, чтобы осмыслил всё и проблем себе и семье ненароком не нагрёб.

— Мужчина никогда не играет вторую скрипку в отношениях, Гриша. Никогда. Если это происходит, то он уже не мужчина. Он каблук. Женщина должна быть в семье вспомогательной, а не опорной балкой. Она подает тебе боеприпасы, а не командует куда стрелять. Если…точнее, когда я стану аристо, то, в принципе, смогу присмотреться к дворянкам. Хотя, вероятно, уже и смысла не будет. Сейчас же самое разумное держаться от них подальше, как от бубонной чумы. Ясно, Гриш?

— Ага, поэтому ты с Леной, — делает вывод Гриша.

— Поэтому, — киваю.

Вдруг звонит мобильник. Номер Степана. Хм, не случилось ли что?

— Калыйр с тобой?

— Да, — я переключаю на громкую.

— Быстро оба на мой полигон. Через полчаса чтобы были.

Звонок сбрасывается. Мы с Гришей недоуменно переглядываемся.

— Какая муха его укусила? — спрашиваю я.

— Не знаю, — казах пожимает плечами. — А у Степана разве есть полигон?

Оказалось, есть.

Под филиал царских охотников переоборудовали заброшенное здание мебельной фабрики на окраине города. Туда мы с Гришей и прискакали с языками на плечах. Света тоже приехала на соколовской «Чайке». Мы буквально столкнулись нос к носу, затем вместе побежали в здание. За ним и обнаружился полигон. Точнее, большая территория, огороженная бетонным забором. Тут вовсю шла стройка. Рабочие создавали различные тренировочные зоны.

И вот мы уже стоим строем за забором. Нам выдали спортивные костюмы, на Свете, как всегда, мешковатая форма выглядит шикарно.

Перед строем расхаживает Степан, сложив руки за спину. Рядом стоят еще трое царских охотников, еще дальше резвится Шарик, бегая по полигону с экскаваторным гидроцилиндром в зубах. Сам отгрыз что ли? Ох же… Какой силы у него челюсть?

— Искра, Степняк, Мегамозг. Впредь суббота — ваш день для тренировок к охоте, — заявляет Степан. — С восьми утра до четырех дня. До следующего возмущения вы должны быть готовы ко всему. К любому зверю в любом количестве. Я взялся обучить вас, и я свое слово сдержу. Помогут же мне мои товарищи. Вашей физподготовкой займется Гризли, — кивает он на огромного, как медведь, мужика. — Кот ему поможет, — новый кивок на другого офицера. — Ориентировке в незнакомой местности научит Картежник. Подготовкой к стрельбе и групповой работой по-прежнему буду заниматься я лично. Также Крикун, его сейчас нет, научит вас повадкам самых распространенных зверей. Он же у вас и примет экзамен в конце месяца. Сегодня у вас физподготовка и стрельба в озвученном порядке. Гризли, Кот, принимайте новобранцев.

Степан, махнув здоровяку, спешит в здание. Наверняка, у него полно дел по организации филиала. Остальные охотники тоже расходятся. Кроме Гризли и Кота.

— Ну что, салаги? — оскаливается в широченной ухмылке Гризли. Громила показательно хрустит толстыми, как канаты, пальцами. — Сегодня я буду вас по очереди бить. И первым будешь…ты, якут, — указывает он на Гришу.

— Я казах, — холодно замечает парень.

— Узкоглазые все на одно лицо, — кривится Гризли. — И все они меня бесят прямо до трясучки. После того, как китайцы меня жестоко пытали гребаных полгода… — его передергивает.

Кот с грустным лицом хлопает огромного товарища по плечу.

— Ну-ну, всё позади, брат.

Гризли трясет головой.

— Бесите. Просто бесите. Все. Ты понял, желтый?

— Вы в курсе, что сейчас оскорбили дворянина? — хмурится парень.

И тут же раздается громогласный ржач Гризли. Ему вторит звонкий смех более молодого Кота.

— Во-первых, мне срать. Тимофеич согласовал программу обучения с вашими папочками. Во-вторых, если ты действительно оскорбился, подойди и вмажь мне как мужик. Давай, а то пока ты будешь оскорбляться, я тебя еще десять раз как-нибудь назову.

Гриша стискивает кулаки и подходит к громадному мужику.

— Стойте, — поднимаю я руку. — Это и есть обучение физподготовке? А нельзя спарринг провести в нормальных условиях? Хотя бы на матах, в спецэкипировке.

— Нельзя. В лесу у вас не будет ни матов, ни спецэкипировки, — сплевывает Гризли. — Иди сюда, желтенький.

Молодой казах делает шаг к Гризли и тут же сваливается от мощного хука в челюсть. Как подкошенный просто падает. С отвратительным звуком хрустит кость, а следом вскрикивает Света:

— Гриша!!! Что вы творите?! — ее глаза загораются убийственным огнем. — Да я же вас…!

Невозмутимый Гризли переводит спокойный взгляд на меня, мол, это ж твоя группа, успокой свою бестию.

— Света, убери огонь! — командую я ровным тоном.

Блондинка, обернувшись и секунду поиграв горящими глазами, отзывает магию.

Кот уже опустился на колени подле разбитого всмятку лица Гриши. Поднятые над сломанной челюстью руки офицера светятся белым целебным пламенем. Пара секунд, и наш товарищ выглядит так, словно побывал у пластического хирурга. Челюсть вправилась, кровоподтек исчез, щеки приобрели здоровый румянец.

— Якут не принял стойку. Точнее, не поднял руки, не закрыл лицо, за что и получил, — сообщает Гризли скучающим тоном. — За ошибки я буду наказывать сурово. Упал, отжался! Десять раз!

Казах секунду медлит, но все же слушается. А пока он с пыхтением отталкивается от земли, от Гризли следуют некоторые пояснения:

— Я маг-физик. Могу усиливать свой организм в разы. Или, наоборот, занижать свои способности. Сейчас мой физический уровень приравнен к обычному человеческому, уступающему мне в весе и росте в два раза. То есть, якут получил в морду от обычного доходяги-школьника и сложился как картонный. Ну продолжим. Пока вы, салаги, меня не поколотите, то не уйдете отсюда. Потребуется, и я вас в мясо изобью. Мне не жалко, все равно Кот подлечит, — Кот согласно кивает. — Твоя очередь, ботаник.

Я уж не спрашиваю, почему мне досталось такое странное прозвище. Наверно, потому что мозгом работаю.

Обученный горьким опытом Гриши, шагаю я к Гризли уже в стойке. И тут же получаю крепкий джеб по блоку. Простая проверка, но меня сильно потряхивает. Надеюсь, Гризли не соврал и, правда, уступает в силе мужчине своего веса и телосложения.

Стоит заметить, что мы с Гришей и Светой сами пока не далеко ушли от «обычного». Мясо зверей пошло впрок, но не дало нам паучьей силы. Наши удары мощные, как у профессионального боксера тяжелого веса. Но притом тела-то у нас легкие, любой толстяк меня, как манекен, ударом откинет. Да и мышечный покров, пусть и крепкий, но не объемный. А Гризли огромный, попробуй пробей его тушу. Про опыт царского охотника в рукопашке же я вообще молчу.

Гризли наступает. От мощных взмахов я пытаюсь уклоняться, да и большей частью просто отбегаю от здоровяка. Границы арены ведь не обозначены, а значит, можно взять на измор…

— Граница! — рявкает Гризли. — Дальше ни шагу!

Черт.

Резко сам срываюсь в атаку. Быстрый лоу-кик, и Гризли с удивлением западает на отшибленную ногу. Ха! Надо было не у китайцев, а у тайцев в плену сидеть, здоровяк!

Я не мешкаю. Удар, удар, взмах локтем. Уклон вбок и удар в коленную чашечку, опрокидывающий Гризли из равновесия. Еще прозвучал и хруст приятный. Хук сверху в голову упавшему на колено здоровяку. Хрясь. Скула треснула и рассыпалась, как песчаный замок.

— Отошел! — ударом ладони в солнечное сплетение Кот откидывает меня на пару метров и принимается лечить товарища.

Возвращаюсь к товарищам. Гриша показывает мне большой палец, Света довольно улыбается.

— Ух, следующий! — встает починенный Гризли. — Давай ты, барби.

За «барби» он очень скоро отвечает разбитым коленом. Светке так и не удается одолеть Гризли, вылетает в нокаут, но урон наносит приличный. Поэтому круг повторяют все, кроме меня.

В итоге Светке удается завалить Гризли на седьмом круге, а Гриша выбил «сатисфакцию» на девятом.

Потом уже мы сидим и оттекаем в коридоре у двери в тир. Ждем, когда нами займется следующий инструктор. Мимо проходит, шелестя бумагами, Степан.

— О, уже освободились от Гризли? Быстро вы!

— Степан Тимофеевич, — говорит любопытная Светка. — Офицер Гризли сказал, что его полгода китайцы жестко пытали в плену. Из-за этого теперь он в обиде на всех азиатов. Даже нашего Гришу якутом обзывал.

— А, это. Да, было дело, — серьезно кивает Степан.

— А что с ним там делали? — не скрывает блондинка жгучего любопытства.

— Да на рисе просто держали.

— На рисе?! — удивляемся мы чуть ли не хором. — Как на рисе?!

— Обычно. Без мяса, только рис. И рыба, — подумав, добавляет. — Хорошо, что Маринка дождалась мужа из плена. Она повариха бывшая, откормила назад нашего медведя.

— Степан Тимофеевич, — качает головой Гриша. — Скажу я вам, очень нежный товарищ этот ваш Гризли.

— Какой есть, — не спорит Степан, он достает ключи из кармана и бросает мне, кивнув на железную дверь в конце коридора. — Ну бегом в арсенал, выбирайте стволы. Сегодня стреляете из чего сами хотите.

— Ура-а-а-а!!! — слитный крик.

— Поправка. Даня, пулемет Дегтярева не трогать!

— Ну бли-и-ин…

— Как, брат, двигается байкальский проект? — спрашивает Дмитрий у главы рода Соколовых.

Оба мужчины утопают в мягких кожаных креслах с высокими спинками и раскуривают кубинские сигары. После затяжки Виталий выдыхает плотный серый дым в виде колец:

— Двигается потихоньку, есть там у нас недоброжелатели.

— Вороновы?

— Они самые, — хмурится глава Соколовых и переводит неприятную тему. — СБ доложила, что у нашего самородка скоро появится отчим. Невзоров с Вещей подали заявление в ЗАГС, к тому же, она вместе с Данилой переехала в купленный им дом.

— Верно, — вздыхает Дмитрий. — Но Невзоров не дворянин. Может, еще не всё потеряно.

— Он — майор царских охотников, — замечает Виталий. — Считай, в полушаге от личного дворянства. К тому же, организовал здесь филиал и привел десяток человек. А десять царских охотников не хуже нашей сотни. Все одаренные, все давно убивают зверей. На нашей территории обосновалась сила, с которой нам приходится считаться. Это не остолопы Загонщики, которые часто даже не знают с какого конца за пистолет браться. Притом, я уверен, если у филиала дела пойдут гладко, то Невзорову дадут подполковника или полковника, не суть. К обоим чинам прилагается нетитулованное дворянство, вот что важно.

— Да, мы теряем власть над Данилой, — соглашается Дмитрий. — Было бы проще, если бы Невзоров ушел на пенсию, а не строил карьеру на старости лет.

— Чего уж теперь об этом, — делает Виталий глубокую затяжку. — Власть мы теряем, но нужно продолжать демонстрировать наше расположение.

— Куда еще больше расположения, брат? Наставника мы дали, книжек тоже одолжили. Как еще?

— Дружескими отношениями. Приглашайте его на семейные обеды, зовите на праздники, возьмите с собой в отпуск на море или на горячие источники. Сдружите парня плотнее со Светой.

Дмитрий задумывается, делает затяжку.

— Или, по-твоему, Даня не стоит того? — спрашивает Виталий.

— Стоит, — вздыхает Дмитрий. — Даже если бы у нас была целая дюжина телепатов, а не всего трое, всё равно стоило бы. Мозговик сказал: у парня огромный потенциал. Георг такого еще не видел. А если взять в расчет, что Данила в одиночку сразил грута, то получается, парень уже реализует свои возможности. Причем о груте знаем только мы да Невзоров. Инсайд.

— В копилку добавляем факт владения специфическим штурмовым автоматом, — усмехается Виталий. — Сам знаешь способность копирования чужих навыков очень редкая. Известна всего тройка таких телепатов. Один из них — лорд Роберт Нельсон, первый меч Британии.

— Ага, поговаривают также, что этот бывший пастух еще и первый стержень английской королевы, — с презрением фыркает Дмитрий.

— Ха, зря ты так, братец. Подняться из простолюдинов в любовники королевы не каждому дано, — развеселился главный «сокол». — Кто знает, как высоко поднимется наш Данилка.

— Какие у тебя планы на будущее, Данила? — спрашивает меня Степан.

Вечер. После ужина я вышел на балкон, отделённый от зала стеклянной дверью. Здесь вид на звездное небо ещё более потрясающий, нежели из других окон.

Только хотел сесть помедитровать, обстановка располагает, а тут заглядывает будущий отчим и давай задавать странные вопросы.

— Планы? Обычные, — пожимаю плечами. — Университет, ранговая комиссия, срочка на Аномалии, дворянство.

— Ничего себе обычные, — усмехается Степан. — Давай сядем поговорим.

Делать нечего, падаем. Я на тахту у стены, он в скрипучее кресло-качалку. Еще, скребя когтями по паркету, прибегает Шарик и вертит головой из стороны в сторону, выбирая к кому привалиться. В итоге сегодня счастливчиком оказываюсь я. Зверь падает возле моих ног и бахает огромную морду мне на колени.

Минут пять молча смотрим с царским охотником на звезды, думаем каждый о своем. Я почесываю Шарика за ухом, а тот закрывает глаза и говеет, высунув большой красный язык.

Слышно, как внизу гремит посудой Клава, нанятая Степаном домработница. Кухня находится прямо под балконом, и во время готовки из открытых окон сюда доносятся ароматные запахи.

Как вы поняли, царский охотник купил прекрасный домик. Кирпичная кладка, два этажа, просторные комнаты с современным интерьером. Я очень рад, что когда уеду в столичный вуз, оставлю маму в надежных руках.

— Даня, до сих пор я не спрашивал тебя о твоих профессиональных навыках бойца, — вдруг произносит Степан. — И впредь не собираюсь терзать тебя расспросами. Ты хороший сын моей любимой женщины, этого мне достаточно.

— Э-эм, понятно, — бормочу немного растерянно. Всё-таки спалился. Логично, служил-то я все-таки далеко не в разведке.

— У меня возникла идея организовать в Будовске центр КМБ.

— Курс молодого бойца?

— Верно, — пристально смотрит на меня Степан. — В основном для царских охотников, но не только. Новобранцы различных подразделений приезжали бы к нам и под присмотром опытных инструкторов проходили бы военную подготовку на живом враге.

— На живом? Это как?

— На пойманных зверях, Дань. Выпущенных на полигон, — он вздыхает. — Но для этого нам нужен телепат, Даня. Сильный телепат. Как ты. Без него зверей живыми не поймать и не удержать в неволе. Вот я и предлагаю тебе работу. Сразу после универа, — он смотрит мне прямо в глаза. — То есть, сначала это будет срочка вместо сражений у Аномалии, а потом и основная твоя работа на службе у царя. Примешь присягу, подпишешь контракт с армией, получишь звание с жалованием. Если ты согласен, то я подготовлю прошение начальству.

Ого! Я аж завис. С одной стороны, действительно круто. Да со всех сторон круто. Если это вообще выполнимо. Гладиаторские бои со зверьми? Офигеть же!

— Новый центр привлечет госфинансирование, что даст городу большие деньги, Дань, — продолжает Степанс сыпать аргументами. — Поднимется уровень жизни, поутихнет преступность. Я не вижу минусов.

Сразу вспоминается разговор с директором. Вот и моя возможность принести нашему темному городу немного света.

— Идея классная. Только возможно ли это технически? — задаюсь вопросом я. — Смогу ли я приручать зверей? А удерживать их в клетке годами? Я не знаю, Степан.

Царский охотник кивает с пониманием.

— Логично. У нас есть год, чтобы это узнать. Будем не просто ходить на охоту, но также ловить зверей живыми. Ты будешь тестировать телепатический контроль, а мы — надежность камер. Придется потрудиться, но зато к твоему уходу в универ у нас будет готовый бизнес-план, который четыре года подождет на полке, дожидаясь твоего выпуска, — он делает паузу. — Только ты еще не ответил. Согласен на это?

— Я согласен, — киваю и уточняю. — Согласен на год тестирования. Я не знаю, как сложится в дальнейшем моя жизнь. Не знаю, какие перспективы передо мной откроются. Поэтому не собираюсь усекать себе будущее одной дорогой. Но я уверен, что подготовка бизнес-плана не будет лишней. В любом случае, он может рано или поздно понадобиться твоему филиалу.

Степан медленно кивает.

— Думаю, это правильное решение, сынок.

Мы снова смотрим на звезды, снова роемся каждый в своих мыслях, снова я почесываю мускулистую шею Шарика. Меня тревожит пара вопросов.

— А с чего ты взял… о наличии у меня «профессиональных навыков»?

— АШ-12.

Ах, черт. А думал, пронесло. Надо было брать обычный «калаш».

— И Гризли.

— А с ним-то что? — недоумеваю я.

— Свой первый тренировочный бой на полигоне помнишь?

— Ну?

— Он тогда соврал. Когда ты жестоко насел на него со своими восточноазитскими пинками, Гризли резко поднял физический потенциал с «обычного человека» до развитого атлета.

Ох, ё….пти.

— Но зачем?

— Таков порядок. Армейский порядок. В первом бою инструктор должен размазать свежего «духа», дабы продемонстрировать свой несгибаемый авторитет. Но ты всё равно уделал его. Гризли мог, конечно, еще подбавить силушки, но либо не успел и словил нокаут, что вряд ли, либо постеснялся открыто жульничать.

— Хм, а Светка с Гришкой?

— С ними по-честному. Смысла хитрить не было, они ведь не такие «мастера кунг-фу», как некоторые, — глаза Степана смеются.

Час от часу не легче. Спалился по всем фронтам. Перед Степаном-то ладно, но еще же есть дворяне, те же Соколовы. Они могут напридумывать себе какую-то неясную магическую хрень в качестве объяснения моих навыков. Может, от того в последнее время Соколовы такие добрые? Даже на обед позвали через Светку на следующих выходных. Ох, не хочу я туда.

А Степан-то хитрый пёс похлеще Шарика. Все эти недели наблюдал за мной, мотал на ус, собирал нестыковки, копил, как покемонов в Покемон Го, наверно, уже портфолио на меня завел, сшил папку нитками, пронумеровал страницы и листает по вечерам в постели, пока мама посапывает ему вбок…. Ну ладно, ладно, перебарщиваю. Невзоров все-таки фронтовой вояка, так сказать, а не разведчик внутренней агентуры. Да и нет ему дела до моих секретов. У него своя жизнь, своя рефлексия, свои душевные муки, которые он и пытается успокоить борьбой со зверями.

Меня же ничего не мучает. Я начал новую жизнь с ноля. Прошлое отпустило, и мои помолодевшие глаза смотрят только вперед.

Попрощавшись с отчимом, ухожу к себе в комнату. Надо выспаться. Завтра воскресный урок у Мозговика. Может, наконец, заглянем в Астрал. А то надоело уже перестраховываться.

— Ну раз вы настаиваете, Даниил, — вздыхает Георг, жуя кусочек птичьего молока. — То давайте попробуем. Вы научились удерживать в памяти ментальные узлы во время глубокой медитации?

— Уффу, — отвечаю с набитым ртом. Очень уж вкусный чизкейк с вишней. Объедение! Георг смотрит на меня озадаченно. Я сглатываю и перевожу: — Угу.

— Тогда погружайтесь в медитацию. Как только отстранитесь от материального мира, поднимите в памяти узлы и напитайте их пси-энергией в порядке Горностаева. Я буду параллельно делать то же самое.

Мы откладываем на стол тарелки с недоеденными пирожными, причем я еще раз зачерпываю ложечкой вкусный крем, и погружаемся в транс. Узлы я уже помню наизусть, так что вызвать их в памяти не составляет труда. Также я натренировался наполнять конструкции энергией, только не все сразу, а очередями, чтобы случайно не провалиться на второй уровень. Сейчас же надо сделать натренированные действия все вместе. В порядке Горностаева шаг за шагом выплескиваю пси-энергию, и оказываюсь в белесом тумане.

Мозговик уже здесь. Мой репетитор смотрит на меня с удивлением:

— Вы отстали от меня всего на минуту!

— Ну, я еще поел пирожного, — признаюсь с извиняющимися нотами. — Отвлекся от медитации.

Георг чуть не выпадает в осадок. Покачав головой, он говорит.

— Проведем краткий обзор и вернемся назад. Нахождение здесь высасывает прорву сил, — он указывает на туман. — То, что наше воображение визуализирует как мглу, называется эфиром. По своей сути это сгустки психической энергии. С годами эти уплотнения, меняясь и развиваясь, образуют живые порождения астрала.

— Тут ничего не видно, — замечаю. — Как использовать астрал в практических целях.

— Эфир позволяет создавать пси-конструкции, — объясняет Георг. — Но эта больше стезя Конструкторов. Другие телепаты тоже способны создавать примитивные орудия. Для этого нужно иметь заранее готовый ментальный макет.

— А перемещаться? — жадно спрашиваю. — Возможно, в астрале перемещаться?

— Только на третьем уровне. Там уже нет сгустков эфира, и внутреннему зрению доступно больше пространства. Но там и опаснее в разы, и вернуться назад сложнее. Этот материал за пределами моего обучения, — обрубает он на корню мои надежды.

Ну вот. Только обрадуешься, как тебе говорят: нате жуйте сельдерей вместо мяса.

— Пора возвращаться, — продолжает обламывать меня Георг.

— Я не чувствую усталости, — я продолжаю жадно рассматривать туман. Здесь я смог метать шар Ярилы и стрелы Дажьбога. Здесь я обрел силу огненного мага. Благодаря чему? Своему неизвестному таланту либо простому стечению обстоятельств? Как узнать?!

— Ты, может, и нет, а я уже немного, — по лицу Георга бежит пот.

Похоже, Дар телепата имеет слишком малый накопитель. Жаль, но ничего не поделать. Придется уходить, а то он может и помереть.

Вдруг раздается мерзкий визжащий смех, и из тумана выглядывает уродливая тварь. Напоминает она плоского ската, за исключением того, что летает и ее рот полон клыков.

— Кровопускатель, — бледнеет Георг. — Парень, уходи. Я задержу ее.

Ну это никуда не годится. Оставлять теряющего силы учителя наедине с клыкастой монстрюгой, когда я полон энергии? Пффф. Не мой случай.

Делаю шаг к хохочущей твари, заслоняя Мозговика. Дар уже нагрелся внутри, готовый выплюснуться наружу беспощадными пси-волнами.

— Зачем же уходить? Такая прекрасная возможность для экзамена, — усмехаюсь. — Разве сейчас не время показать, чему вы научили меня?

— Но я не учил тебя сражаться! — возмущается телепат. — Я ни слова не говорил!

— Истинному мастеру не нужно убеждать, ему достаточно намека, — поднимаю я указательный палец вверх. — Слушая слова учителя, ученик читает знаки.

Нам так тренер по тхеквондо говорил, когда оставлял одних в зале выполнять набивку, а сам уходил к себе в кабинет смотреть футбольный матч.

— Что ты несешь?! Какие знаки?! Уходи! Уходи, пацан! — срывается на крик Георг.

Ничего себе, его прорвало. Ну если у него накопитель пустеет, оно и понятно. Смертельный риск, а тут еще я паясничаю. Займемся лучше делом.

— Скоро, учитель. Я быстрее сокола!

Разражаюсь залпом псионической силы. Плотность психической энергии вокруг нарастает. Аж волоски на коже встают дыбом. Я еще никогда не бил насмерть. Либо не хотел, либо противник попадался сильный, со щитами. Но эта тварь не выглядит защищенной.

Почувствовав скорую смерть, скат бросается навстречу разряду. Он буквально тонет в потоке силы, и, к моему удивлению, разлетается на ошметки. Вау! Не ожидал от своей телепатии зрелищных спецэффектов! Но кровопускатель — бестелесное существо из психической энергии, да и здесь всё нематериальное. Поэтому любую битву в астрале хоть снимай для Голливудского блокбастера.

— Ну как вы? — подхожу к Мозговику.

— Черт…откуда у тебя столько энергии! — тараторит он. — Ай, не время, надо уходить. Следи за моими мыслительными действиями и повторяй. Всё, пошли.

И мы покидаем астрал. Хотя я с радостью и подольше бы задержался. Подумаешь, напала невиданная зверюшка. В нашем лесу и не такие обитают.

По возвращению Георгий первым делом накидывается на пирожные. Теперь понятно, откуда у него такая ярая тяга к сладкому. Наполнитель маленький, энергии не хватает, надо постоянно стимулировать уставший мозг.

— Чудом выбралиф-фь! — жуя чизкейк, выдает телепат. Проглотив кусок, заботливо спрашивает. — Ты сам-то как Даня?

— Да нормально, — наливаю себе чая из чайничка. — Как понимаю, на сегодня всё?

— Да, я выжат, — вздыхает Георг. — Да и у тебя, наверное, впечатлений хватает.

Ну, как вам сказать…

— Вполне, — стараюсь не разочаровать опытного телепата. — Тогда я пойду. О…кстати, не рассказывайте, пожалуйста, Соколовым, что я сравнил себя с их геральдической птицей. Я не со зла.

Нахмурившись, Георг внимательно смотрит на меня.

— Хорошо, Даниил, не расскажу, — отвечает медленно.

На том и расстаемся.

Ну что ж, предупреждение-намек я оставил, а Георг явно воспринял это со всей серьезностью. По сути мои слова можно интерпретировать как: я знаю, что вы за мной шпионите для своего барина, и пока закрываю на это глаза, но на случай если переборщите, мою силу вы видели… А он, правда, видел, и теперь у него полно времени обдумать, стоит ли меня провоцировать.

Лена сидит за партой и внимательно слушает учителя.

— Ну что, судари и сударыни, — обводит учеников взглядом Иосиф Альбертович, преподаватель по прикладной магии. — Время подводить итоги. Кто-то отнесся к проекту с должной усердием, кто-то лоботрясничал. В любом случае, нельзя не отметить, что есть работы, которые поистине годятся как основа для университетских диссертаций. Больше исследований, экспертиз, теоретических обзоров, и действительно с этим не стыдно выступить за кафедральной трибуной. Итак, на областную конференцию в Пермь едут три группы. Вещий-Смольная, Соколова-Калыйр и Предякин-Енерева.

Объявление встречают полагающимися аплодисментами, а также растерянными охами и тихим шепотком, относящимися к кандидатурам победителей. Ладно, Вещий и Смольная. Оба простолюдины, они имели мотивацию и трудились не покладая рук. Но остальные-то? Все небедные дворяне, все легко поступят куда угодно. Какой резон они имели работать над тяжелым проектом? И работали ли на самом деле? Не привлекли ли сторонних специалистов на деньги родителей? А если привлекли, то на кой им это надо?

Лена же счастливо улыбается. Первый этап позади. Выполнен еще один шаг к поступлению на бюджет в университет. Она невольно скашивает взгляд на первую парту левого ряда. Даня тоже поворачивается к ней. Весело подмигивает ей. Улыбка девушки становится шире.

В очередной раз Лене не верится, что всё происходит наяву.

Раньше жизнь была темна и ужасна.

Отец спивался, мама убивалась на работе. Так шли годы и годы. Лена взрослела, ее тело росло, и вот уже «Снежные волки» бросают грязные взгляды и требуют оплату за непонятно что в одной из двух форм: «соткой в неделю или догадаешься сама, хе-хе». Это был только вопрос времени, когда они посмеют притронуться к ней. Требовалось немедленно что-то делать. Требовалось просить помощи, но у кого? Родители не могли помочь, на полицию никто в городе не полагался, сильных друзей у Лены не имелось. Еще немного, она пришла бы в отчаяние.

А потом в ее жизни появился Даня.

И все проблемы стали решаться моментально. Точнее, их решал Даня. Уверенно, по-мужски. Сперва бедствия, что разрушали жизнь Лены, взрывались, как созревшие нарывы. Тогда на них обращал внимание Даня. Мановение его руки — и всё приходило в норму. «Снежные волки» пропали, маме предложили работу с человеческими условиями, отец… Даня сказал, что его увезли в закрытую лечебницу в другой город, и, если он когда-нибудь вернется, то уже другим человеком. Но почему-то Лене думалось, что папа уже не вернется. Это больно и грустно, но снова жертвовать здоровьем матери было бы эгоистично. Значит так, значит, не вернется.

На перемене, выходя из кабинки туалета, Лена сталкивается с Камилой.

— Ой, извини.

Высокая брюнетка, хмурясь, оглядывает девушку:

— Елена, — выдает она с непонятной интонацией и замолкает. Только смотрит так странно, без привычного дворянского презрения или брезгливости, скорее уж с прохладным любопытством, как на диковинную симпатичную зверушку, например, на панду. — Поздравляю с победой в выборе проекта. Для тебя, наверное, это важно.

— Спасибо, — растерянно кивает Лена. — И я тебя тоже поздравляю.

А Камила продолжает изучать ее своими огромными зелеными глазищами. Дверь распахивается, входит девочка из параллельного класса.

— Милая, выйди, пожалуйста, — просит дворянка, и девочка, пискнув «извинитепожалуйста», уносится обратно. Больше в туалете нет никого, хотя вроде бы из-под двери кабинки справа торчали чьи-то ноги в бежевых колготках. Или показалось?

Лена тоже захотелось немедленно выйти. И вроде бы ничего не мешает, Камила ведь молчит, но чувствуется странная рискованность такого шага без разрешения аристократки.

— Вечером не хочешь вместе со мной прогуляться? — вдруг спрашивает Камила.

Лена хлопает глазами. Странное, очень странное предложение от популярной барышни. Но попробуй откажи.

— Я свободна, — кивает она.

— Кафе «Кокетка». Шесть часов, — брюнетка проходит мимо к двери распахнутой кабинки.

Лена с облегченным вздохом спешит вон.

Но облегчение длится недолго. Ровно в шесть часов вечера она как на иголках сидит за заказанным столиком. Камила опаздывает ровно на пятнадцать минут, тем самым показывая свое сословное превосходство, но и не нарушая этикет.

— Здесь очень вкусный моккачино. Советую.

— Ах, да, спасибо, — Лена послушно делает заказ.

Какое-то время две очень разные девушки пьют кофейные напитки и разговаривают ни о чем. Камила мастерски ведет беседы на светские темы. Концерт популярной группы, последний модный фасон платья, желание съездить на море… Затрагивают и жизнь класса. Незаметно пролетает полчаса, когда черноволосая дворянка неожиданно спрашивает:

— А ты случайно не думала, почему единственный телепат в школе выбрал тебя в качестве девушки?

— Нет, — честно признается Лена. — Зачем мне об этом думать?

Действительно, выбрал и выбрал. Что за провокационный вопрос?

— Хм, — Камила чуть прищуривает взгляд огромных чуть раскосых глаз. — И даже мыслей нет на этот счет?

Лена пожимает плечами. Ей нечего ответить.

— Да что с тобой, Елена? — недоумевает брюнетка. Кажется, она раздражена, хоть красивое лицо и выглядит невозмутимой маской. — Он мог встречаться даже с дворянками. И до сих пор может. Он не лишился этой возможности. Ему ничего не мешают, в том числе ваши отношения. Но зато теперь у него под боком всегда будет простенькая удобная девочка. Безотказная. Послушная. Как овечка.

Лена задумывается над резкими словами. Даня столько для нее сделал. Мать больше не горбатится на работе до ночи. Жизни самой девушки перестали угрожать бандиты. Неужели она должна переживать о таком пустяке, как верность Дани? Если уж на то пошло, свою верность он уже доказал смелыми поступками.

— Верно, — спокойно кивает Лена. — Буду. Разве в этом есть что-то плохое?

Камила, приоткрыв рот, смотрит на нее совсем по-другому. Удивленно.

— Мда, я недооценила нашего телепата, — качает головой брюнетка. — Что ж, спасибо, Елена, за этот поучительный разговор. Теперь я узнала больше о мышлении простолюдинов. Правда, мне до сих пор сложно вас понять.

Она накидывает на плечо безумно дорогую красную сумочку и собирается уйти. Подбородок брюнетки гордо вздернут. На простолюдинку она больше не смотрит.

— Тебе сложно меня понять, Камила, — вдруг громко говорит Лена. — Потому что ты никогда не была на моем месте. С самого рождения тебя окружают роскошь и богатство. Твои родители не надрываются на дешевой работе, тебя не задирают твои ровесники, хулиганы не вымогают с тебя денег. Сначала представь это всё, как этот ужас длится долгие-долгие годы, а потом представь, как это всё уходит по желанию одного человека. Того самого единственного человека, что позаботился о тебе. А больше никто никогда не заботился. Представь это всё, Камила, и, может быть, поймешь.

Брюнетка опускает удивленный взгляд на Лену. В замешательстве Камила чуть наклоняет голову, черный водопад волос падает на точеное плечо.

— Вряд ли я смогу, — наконец произносит дворянка и уходит, цокая короткими каблучками. Многие мужчины поворачиваются вслед уходящей красавице. Лица у них довольные. Особенно, когда напоследок Камила чуть выгибается в талии, чтобы взяться за ручку двери.

Выждав минуту, чтобы не столкнуться в дверях с брюнеткой, Лена уходит к автобусной остановке. На нее смотрит меньше мужчин, но тоже довольно много. Из-за щупающих взглядов Лене неприятно. В отличие от Камилы она не виляет бедрами, не дарит возбуждающие улыбки. Так почему же ее окутывают вниманием? Странные.

Идя по тротуару, она вздрагивает, когда из темного переулка сбоку резко выныривает мужчина с грубым бандитским лицом. В волосатой руке играет солнечными бликами острый нож.

— Помоги…! — крик сам собой вырывается из груди Лены.

— Заткнулась, сучка! — он хватает ее за руку и рыком дергает вглубь переулка.

Девушку толкают к стене, возле нежной шеи оказывается холодное лезвие. Сердце Лены бешено колотится, рука шарит в кармане в поисках спасения. Где же, где же он?!

— Заорешь — прирежу! — орет мужчина, нависнув над ней, словно грозовая туча. — Слушай меня сюда! Больше ты со своим телепатом не встречаешься! Ясно тебе?! А то… и-и-и-у-у-у!!!

В глаза ему брызгает перцовый баллончик, и он, отшатнувшись, кричит раненым вепрем. Лена же швыряет в него балончик и уносится прочь из переулка. Как загнанный зверек, она бежит, не останавливаясь. Забежав за угол, выхватывает из сумочки телефон. Кнопка быстрого набора номера нажимается со второго раза.

— Алло, Даня, Даня…Пожалуйста, спаси меня!

— Где этот выродок?! — рычу я, едва захожу в кабинет Степана. Тут же сидят и Кот с Картежником.

Бешенство переполняет меня. Кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели, словно обмакнутые в мел. Царские охотники воспринимают мое поведение спокойно.

— В каморке в конце коридора. Прикован к стулу наручниками, — объясняет Кот и бросает мне ключ. — Отопри и развлекайся, парень.

— Погодь. Мы же не убедились, что это точно тот, — вскидывается Картежник. — Да, мужик похож на сволочину, что зафиксили банковские камеры возле переулка. Но пойманный не сознался…

Не дослушав, я покидаю в кабинет. За спиной раздается нравоучительный тон Степана:

— Проснись, камрад. Даня же телепат, он без нас убедится.

— А, точняк, — хлопок сенсора-охотника себя по лбу слышно и в коридоре. — Прости, майор, ночь была бессонная. С женой перетаскивали вещи в новую хату…

У двери оказываюсь за секунду. Быстрый поворот ключа, щелчок замка. Дергаю ручку на себя и подхожу к прикованному мужику. Бандитская рожа, сальная кожа, испуганные красные глаза. Я приближаюсь к подозреваемому, рассматриваю полностью красные белки и спрашиваю:

— Как покраснели твои глаза?

Он ничего не говорит, только волком смотрит, но в его голове уже возникли воспоминания, и мне ничего не стоит прочитать передающие их сигналы.

— Понятно, — киваю. — Что ж, я тот самый телепат, о котором ты говорил моей девушке.

И вот теперь бандит едва не пускает в штаны. Усиливаю этот ужас и наблюдаю, как он охает, задирает голову, трясется на привинченном к полу стуле.

— Мегамозг, — в дверях появляется Кот. — Степан спрашивает о результатах.

— Тот.

— Лады. Ну, сомнений, в общем-то, и не было, — довольно кивает охотник. — Может, тебе принести целлофановый пакет с удавкой? Или молоток с плоскогубцами? У Картежника еще есть компактный электрошокер, ему жена подарила.

— Ничего. Только видеокамеру, — я хищно оскаливаюсь, положив руку на плечо дрожащего бандита. — Будем снимать кино, — поворачиваюсь к своей будущей жертве. — Назову его «Пила».

А что? Нам, попаданцам, можно заимствовать не только же песни «Битлов» и Высоцкого.

В «Кокетке», скажу я вам, потрясающие пирожные! Чего только стоят чизкейки с малиной! Мм, вкуснотища! Улетают на раз, особенно после большой мозговой работы. Как, например, допрос через телепатию.

Успеваю слопать пять пирожных, когда Камила наконец приходит. Хотя опаздывает она ровно на пятнадцать минут. Удивительная точность. Явно неспроста.

Красотка шагает к моему столику своей фирменной походкой от бедра. Прямая спина и гордая осанка. Неудивительно, что все мужики на нее таращатся. Я и сам чувствую себя на модельных показах. Притом двигается брюнетка так непроизвольно и плавно, что становится понято — движение для нее обыденно.

Когда Камила наконец заканчивает свой променад и добирается до стола, я поглощаю шестой чизкейк.

— Не много ли сладкого, Даниил? — усмехается девушка.

— Для телепатов никогда не бывает много сладкого, — отвечаю без эмоций, оглядев ее облегающую кофточку. — Особенно для сильных телепатов.

Девушка слегка краснеет.

— Необычное приглашение, Даня, — усаживается она напротив. — И довольно смелое. Но, видимо, ты меня неверно понял. Когда я говорила, что дворянки не прочь с тобой встречаться, я имела в виду не себя.

— На мою девушку напал бандит сразу после встречи с тобой, — холодно произношу.

Она замирает и растерянно смотрит на меня.

— На Лену?!

— У меня нет других девушек. Он угрожал ей ножом, Камила.

— Боже, что с ней?! — забота брюнетки выглядит искренней. — Она цела?

— Все в порядке. Бандит велел ей прекратить встречаться с телепатом, — делаю паузу. — Очень подозрительно, не правда ли, что это произошло сразу после вашего разговора?

Под моим пристальным взглядом барышня бледнеет и отшатывается на спинку стула.

— Даня, догадываюсь, что ты подумал, но я не при чем, клянусь!

Я отламываю ложечкой кусочек чизкейка и кладу в рот. Прожевываю и говорю.

— Знаю, Камила. Тебя явно хотели подставить.

— Что?! Но зачем?! — хлопает брюнетка глазами.

— Кто ее разберет, — пожимаю плечами. — Может, ей не нравилось, что ты постоянно обедаешь со мной в столовой и занимаешь выгодное место. Может, ты ее просто бесишь.

— Подожди! Ее?! Неужели ты сумел поймать бандита и выпытать имя заказчика?

— Мой отчим — царский охотник, Камила. Он нашел выродка спустя пару часов после происшествия. Да, бандит пойман, а допрошен уже мной лично. Ныне он недееспособен в связи с кучей приобретенных психотравм. До конца жизни у него не получится ни ходить, ни взять в руки нож, ни лечь в постель с женщиной, — произношу будничным тоном.

Камила вздрагивает.

— Страшный ты человек, Данила, — шепчет девушка. — Благороднее было бы его просто убить.

— Может быть, но я не благородный, — качаю головой. — Пока. К тому же бандит — важный свидетель, и его мозг содержит улики против виновницы.

— Кто она?! — восклицает брюнетка, неожиданно сверкнув глазами словно пантера. — Скажи! Это также и мое дело, раз пытались подставить меня!

— Бандита наняла служанка рода Фиткиных, — озвучиваю. — Из их отпрысков только Екатерина учится в нашей школе.

— Катя?! — удивляется Камила.

— Скорее всего, когда в туалете ты звала Лену на встречу, Фиткина сидела в одной из кабинок и подслушивала.

— Вот же стерва!!! — Камила раскраснелась от ярости, волосы цвета воронового крыла взметнулись вверх, поднявшись над головой, словно черный дым. Я удивленно вскидываю брови. — Как эта мразь посмела?! Марать честное имя Енеревых! Да я ее!

— Ками…

— Она ответит, Даня! Я обещаю! — рычит девушка, и воздушные потоки вокруг ее стройного тела бурлят и сходят с ума. Мне кидает в лицо порывом ветра. Что за?! Разве у Целителей это возможно?! — Я отцу всё расскажу! Он с Фиткиных такую плату стребует — век не расплатятся!

Рядом с девушкой уже закольцовывается маленький ураган. Смерч размером с мою руку.

Звучит дробный режущий звук. Острые воздушные потоки разрезают стол. Я резко вскакиваю и отпрыгиваю прочь от греха подальше:

— Камила! У тебя пробуждение! — она не реагирует, лицо грозное и злое, всё думает от Фиткиной. Оборачиваюсь к залу и ору. — Нахрен все убежали! Сейчас накроет!

Глупо надеяться на сознательность толпы. Поэтому одновременно отправляю мысленные команды. Ближайшие посетители попадают под мой контроль. Взрослые хватают детей в охапку и с разбегу прыгают в широкие окна. Стекло с треском раскалывается, люди со шлепками вываливаются на тротуар.

— Даня!! Что… что со мной?!

Проснулась наконец спящая красавица.

Камила с ужасом смотрит на крутящиеся вокруг вихри. Свистят воздушные клинки, с треском разлетаются столы и стулья.

Все остальные посетители уже покинули «Кокетку». Мне бы тоже удрать. Пока не разрезало на куски.

— Даня! Пожалуйста, не бросай меня! — умоляюще взывает девушка, окутанная рычащим ветром. Она даже протягивает ко мне бронзовые руки. — Помоги!!!

Вот же черт!

— Даня! — в ужасе визжит Камила.

Мы стоим друг против друга. Между нами три метра пространства, заполненного порывами бушующего воздушного катаклизма. Вся мебель разрублена в клочья. На кафеле пола возникают всё новые и новые царапины и оскалы.

Очередной ураган проносится рядом с девушкой, задевает острыми кольцами точеную руку, впрочем, не причиняя ей вреда. Обычно собственная магия безвредна для одаренного. Но смерч врезается в стену. Бам. Во все стороны летят обломки бетона. Один кусок попадает в Камилу.

— Ай! — девушка вскрикивает и падает на колени, схватившись за кровоточащее плечо.

Пробуждение — это очень серьезно. А про «второе пробуждение» так я вообще никогда не слышал. Камила же целитель, откуда еще воздуху взяться? Что за чит? Я тоже так хочу!

— Ау-у-у, больно! — кричит испуганная девушка.

Стихия вышла из-под контроля и никак не уймется. Вот так силища! Как я слышал, в таких случаях требуется вырубить пробудившегося либо дождаться когда новый Дар побуянит и успокоится, выплеснув избыточную силу. Но к Камиле мне не подобраться. А если просто ждать, то досидишь и дождешься, как брюнетке насмерть прилетит куском бетона. Возможно, я мог бы проломить щиты Камилы, а там и принудительно усыпить. Но опять палиться? Не хочу я светить свои возможности еще и перед Енеревыми. Хватит мне званых обедов у Соколовых.

— У-у-у, — плачет девушка, зажимая плечо ладонью. Сквозь пальцы стекают тонкие струи крови.

— Вылечи себя! Дуреха! — я отступаю за колонну посреди зала. Так меня не заденет сноп маленьких вихрей, что брызгает во все стороны.

Услышав, девушка хлопает глазами и принимается за лечение. Окровавленная рука подсвечивается белым сиянием. Еще полчаса и ей можно было бы посмертно давать премию Дарвина. Целитель умер от потери крови. Такого даже специально не придумаешь.

Тут меня озаряет.

Здорово быть телепатом. Не надо жаловаться на плохую память.

— Камила! — кричу, выглянув из-за колонны. Девушка поднимает голову. Сейчас ее заплаканная моська очень сильно напоминает мордашку большеглазого лемура. — Лечи себя! Постоянно! Не прекращай! Даже если ран нет! Поняла⁈

Помешкав, она кивает. Руки девушки снова вспыхивают ярким светом. Я же, выдохнув, сажусь на пол спиной к колонне. Напрягаю память, и перед внутренним взглядом всплывают десятки ментальных узлов. В правильной очередности наполняю их энергией.

Раз и я уже на втором уровне психического измерения. Астрал. Пространство вокруг заполняет туман-эфир, его белесые щупальца мягко касается моей кожи.

Вскакиваю и ору:

— Эй, твари! Эй, гребаные кракозябры! — расплескиваю вокруг пси-волны для приманки. — Херамборы тупые! Вот он я! Идите и сожрите!

Порождения астрала не заставляют себя ждать. Рыча, хихикая, пердя и сморкаясь, уродцы выползают отовсюду. Кто только не приперся. Тут и летающие скаты, и огромные пауки, и даже голые бабы с отвислыми грудями и акульими челюстями вместо человеческой головы. Как только хренотвари появляются в поле моего зрения, я обрушиваю на них всю психическую мощь. Яркие вспышки фейерверков отсвечивают в тумане. Бью и бью. Зарницы молний привлекают новых монстров. Никого не обижаю. Гостям достаются новые залпы.

— Сил у меня полно, чудики!- усмехаюсь. — Ко мне, твари!

Что я вообще чудю, спросите вы? Там девчонка мучается, не время зачищать астральную фауну, скажите вы?

Просто вспомнил прочитанную историю. Событие местной Крымской войны. При штурме Севастополя два мощных телепата сражались друг с другом в астрале. Возник бешеный психический шторм. В это время целители, лечившие бойцов с обеих сторон, попадали в обмороки. Просто не с чего. Раз и вырубились. Потом уже исследовали этот феномен и выяснили прикол. Дело в том, что целители черпают энергию из внешнего мира и очень восприимчивы к ее колебаниям. В свою очередь магическая энергия — это результат взаимодействия других видов энергии: электромагнитной, химической, тепловой и психической.

Теперь поняли фишку? Я сейчас взбалтываю психический фон, и катаклизм в астрале отражается на физическом мире. Ну, по крайней мер, так следуют из прочитанных исследований.

Фу-ух, наверно, достаточно. На прощание сжигаю еще парочку хихикающих скатов. Ариведерчи, чучела! Нырок обратно кафе. Туман испаряется, вокруг снова зал как после бомбежки. Так и что тут у нас?

Смерчи утихли, воздушные клинки закончились, свиста ветра не слышно. Выглядываю из-за колонны.

Камила стоит шатаясь, глаза ее покрываются дымчатой пленкой. Когда она успела вскочить? Ну хоть рука залечена. Неожиданно стройные ноги подкашиваются, девушка падает. Я едва успеваю подхватить ее за талию и спину. Аккуратно кладу на пол.

— Даня, — шепчет она, слабо сжимая мою руку.

— Тише-тише, — глажу барышню по волосам. Черные пряди как шелк: мягкие и нежные. — Ты молодец. Хорошо справилась. Теперь отдохни, полежи.

Девушка прикрывает глаза. Дыхание глубокое. Проверяю пульс — чуть замедленный. Значит, задремала.

Порыскав между обломками, нахожу телефон девушки. Не думая, нажимаю кнопку быстрого набора.

— Ваше благородие? — гремит в трубке бравый солдатский голос.

— Это одноклассник Камилы. Она только что пробудилась второй раз, сейчас лежит в отключке. Кафе «Кокетка» в центре. Быстрее приезжайте и забирайте свою госпожу.

— Едем, — лаконичный ответ и ни капли удивления. За это я и люблю настоящих солдат. Всё четко и по делу.

Следующие полчаса проходят сумбурно. Сначала приезжает полиция со скорой. Девушку перекладывают на носилки, и тут же прискакивают гвардейцы Енеревых. Быстро отбирают свою госпожу вместе с носилками, пшикнув на мешающихся полицаев, загружают девушку в фургон, а тут она и просыпается, резко садится и крутит растрепанной головой. Мне видно это снаружи за дверями машины.

— Даня, Даня…

— Госпожа, всё хорошо, мы отвезем вас домой.

— Нет! Сначала я хочу увидеть Даню! — ультимативно заявляет барышня. — Где он⁈

Гвардейцы переглядываются, не понимая о ком речь. Брюнетка насупливает брови.

— Я. Спрашиваю. Где. Он.

Ближайшего гвардейца бросает в пот, и мне становится смешно.

— Тут я, Камил, — заглядываю в распахнутые двери. — Тебе лучше?

— Да, спасибо, — смущенно отводит девушка взгляд. — Ты спас меня. Я знаю точно. Ты сделал что-то, и это помогло мне успокоиться… — сбивчиво говорит она. — В общем, отец узнает. О Фиткиных тоже. Я должна тебе. Дождись завтра, и всё решится. Мы поможем.

— Хорошо, я подожду, — пожимаю плечами. Лезть против дворян одному мне пока рановато. Сильные союзники не помешают. — Кстати возьми. Там запись допросов.

Кладу ей компакт-диск между коленок. Девушка смущенно кивает. Хорошо, что вспомнил, а то бы мои обвинения выглядели голословными.

Камила машет ручкой, после чего двери захлопываются, гвардейцы шустро загружаются в свои машины и фургон отчаливает. Ну теперь поглядим, что Енерев-старший напридумывает. На его месте я бы за дочку порвал этих Фиткиных. Тем более раз дворяне на чести помешаны.

Насвистывая рэпчик, я направляюсь домой.

Через пару часов за маминым борщом звякает мой мобильник.

— Это Камила. Я тут подумала, что сначала хочу лично встретиться с Катей и посмотреть в ее бесстыжие глаза. Потом-то ее, наверно, запрут в комнате на целые месяцы. У главы Фиткиных строгий нрав. Ты со мной, Дань?

— Ладно, давай. — Я бы тоже взглянул на эту сучку. И сделал бы последнее предупреждение.

Этим же вечером.

— Алло! Катечка, ну привет, дорогая. Это тебя Камила беспокоит. Узнала?

— Э-эм…Камила…привет. А чего это ты звонишь?

— Да так, я тут с Даниилом пообщалась. С нашим драгоценным телепатом. Он мне рассказал очень интересные новости про тебя. Отцу моему они тоже будут интересны, как и твоему. Но прежде чем делиться с кем-то, я хотела обсудить этот пустяк с тобой. Ты как?

— Нет!! То есть да-да, Камила!! Давай сначала сперва со мной…что бы это ни было. Когда и где?

— Завтра ровно в полдень. Кафе «Кокетка».

— В «К-кокетке»?

— Именно. Проблемы, Катюш?

— Нет! Я буду! Обязательно буду, Камила!

— До встречи, Катенька.

В этот раз Камила не опаздывает ни на минуту. Даже более того — приходит заранее. Когда я вхожу, брюнетка встречает меня радостной улыбкой, уже сидя за столиком.

— Даня, здравствуй.

Оглядываю обновленное кафе. Быстро же они! Новые окна, новые столы и стулья, даже покрытие стен и пола зашоркали от трещин и сколов.

Камила с улыбкой наблюдает за мной. Чтобы не быть банальным, я не спрашиваю про молниеносный ремонт. Вместо этого удивляюсь:

— А почему никого больше нет?

— «Кокетка» — кафе моего рода, — объясняет Камила. — Подумала, что приватная беседа — лучший формат для встречи с Фиткиной.

— Хм, понятно.

Вскоре заявляется и последняя сук-к…сударыня, которую мы ждем. Катя Фиткина. Бледная как моль, взгляд затравленный, верхняя губа прикусана. Подходит неуверенной походкой и садится. Смотрит она только на меня. Я тоже рассматриваю дворянское отродье. А ничего такая, симпатичненькая. Жалко, что нутро сгнило напрочь. Не внутренний мир, а апокалиптическая пустошь, наподобие той, где я прожил первую жизнь. Иначе бы не подсылала однокласснице бандита с ножом.

— Будешь, что кушать Катенька? — весело улыбается Камила. — Здесь неплохой маккачино.

Катя ничего не говорит, будто столбняк схватил. Смотрит на меня и ждет чего-то. Может, расправы. Хотя у нее, наверняка, щит. Скорее всего, разоблачения и затем папкиного ремня.

— А да, Даниил, с нами побудет, — брюнетка прямо вжилась в роль. — Ты же не против?

— Камила, хватит, — закатываю я глаза. — Давай к делу.

— Хорошо, Даня, — послушно произносит девушка, мигом стерев улыбку. Она поднимает взгляд на подошедшего официанта. — Мой ноутбук, пожалуйста.

Когда приносят агрегат, монументальный, тяжелый, ни чета тонюсеньким ультрабукам из моего мира, Камила быстренько включает на нем видеоплеер и поворачивает экран к молчащей Кате.

— Сначала посмотри.

На весь экран появляется мое лицо с прохладной полуулыбкой.

— Всем привет! С вами Даня Вещий! И сегодня мы увидим, что я делаю с выродками, покусившимися на жизни моих близких людей.

Как и Камила, я перевожу взгляд на Катю. Сейчас нам обоим интересна ее реакция на то, что покажут.

Фиткина округляет глаза и судорожно вжимается спиной в кресло. О да, пошли первые кадры.

— А-а-а-а!…нет, прошу! — раздается рыдающий рев из динамиков ноута. — Прекрати!

— Хм, какой нежный, — вторит оттуда же мой удивленный голос. — Всего лишь заставил припомнить забор крови из артерии. Ну да, десять раз подряд, ну и что? Всё равно маловато, чтобы пронять крутого гангстера.

— Не надо больше… прошу!

— Ты прав, хватит этой пустяковой мелочи. Поищем в твоей голове что-нибудь поинтереснее. Так, что там у тебя… О! Удаление нёбных миндалин. Больно было? Усилим телепатическим ударом?

— Нет, нет, нет…!

— Я запрещаю тебе терять сознание, — на камеру озвучиваю я внушаемые команды. Ведь зрители должны знать, что происходит в голове допрашиваемого. — А про что мы? Ах да, тонзиллэктомия. Давай-ка ты это пройдешь еще раз, Ну поехали.

— А-А-А-А-А-А!

— Хватит! — вскрикивает Катя, отвернувшись. Надо же, какая впечатлительная особа. — Хватит! Пожалуйста! Камила!

Камила оскаливается с превосходством.

— Не нравится тебе, дорогуша? Это же не по-настоящему. Телепатическое внушение. Оно не вызывает никаких внешних эффектов, но зато наносит прямой психический урон, приводящий к сильной боли, потере сознания и, возможно даже, смерти, — знойная брюнетка подается ближе к Кате и жарко предлагает. — Хочешь попробовать сама? Уверена, Даниил, тебе не откажет. Хочешь, Катя?

— ПА-А-А-АМА-А-АГИ-И-ИТЕ-Е-Е! — надрывается бандит на экране.

Катя сжимается и будто бы становится меньше. Девушку колотит дикий мандраж, на лбу выступают капли пота. На блузке на подмышках появляются темные пятна. Но всё, что она делает — продолжает смотреть на брюнетку вылупленными карими глазенками, прямо как кролик на удав.

— Отвечай, Екатерина! — рявкает Камила. — Хочешь попробовать силу Даниила на себе⁈

— Н-нет, я… — Катя пищит, зажмуривается, и прижимает руки груди. Все ее тело сотрясается из-за бешено бьющегося сердца.

Вскинув брови, я смотрю на Камилу. Брюнетка по-волчьи ощеривает ровные белые зубы. «Да ты же настоящая садистка! — невольно восхищаюсь эпатажным поведением одноклассницы. — Тебе же в кайф ее ломать!»

А вообще жалости к Кате я не испытываю. Так что пускай ее Камила мурыжит.

— А-А-А-А-А-А! — не только Кате, но и бандиту на экране сейчас очень весело.

— Крики — это хорошо, — Камила поворачивается к ноутбуку и, перекинув волосы за плечо, мотает запись. — Но мы здесь не только ради твоих криков, Катенька.

— Скажи кто тебя нанял, — звучит мой спокойный голос.

— Ф-флуга Ситкиных, — мямлит переживший «операцию на живое» бандит.

— Не так. Еще раз.

— С-с-с-слуга Ф-ф-фиткиных.

— Молодец, что там у тебя еще есть? А, припайка культи к слепой кишке. Отлично. Продолжаем.

— А-А-А-А-А-А!!!

Камила ставит запись на паузу и смотрит на однокашницу. Катя молчит, жалко повесив голову. Мандраж прошел, но пухлые губы еще подрагивают.

— Итак, — Камила внимательно разглядывает Фиткину. — Мой отец уже в курсе о твоей выходке. Я уговорила его подождать ровно до часа дня. Сейчас час пятнадцать. Значит, он уже подал официальную претензию твоему роду по обвинению в дискредитации меня в частности и всего моего рода в целом. Копия записи с допросом Данилы прилагается к письму. В качестве моральной компенсации отец потребует ваш бетонный завод. Не выполните — мы объявим вам войну. А теперь езжай домой и готовься — как минимум твою бесстыжую задницу, наверняка, ждет хорошая порка… А нет, постой, — брюнетка оборачивается ко мне. — Даниил, тебе есть что сказать Екатерине?

— Если только у нее хватит духу поднять голову, — фыркаю.

Девушка вздрагивает, но вспоминает о гордости. Кажется, я слышу, как громко колотится ее сердце. Она поднимает глаза и опять начинает трястись.

— Больше никогда не смей ЭТО повторять, — ограничиваюсь одним предложением.

— Пошла вон, — презрительно бросает Камила, захлопнув ноутбук.

Вскочив с места, Катя метнулась к выходу. Почти бегом, очень-очень быстро.

— Итак, — Камила обращает на меня взгляд зеленых глаз. — Данила, не знаю, как тебе, но мне понравился наш дуэт.

— Я ничего не сделал, — пожимаю плечами. — Ты сама ее выжала досуха.

Она с намеком стучит ногтями по крышке ноутбуку.

— Прямо ничего-ничего? — полуприкрывает она веки, отчего взгляд, пробивающийся сквозь длинные ресницы, становится загадочным. — Признаюсь, Даня, потому как не люблю ходить вокруг да около… — вдруг сменяет тон Камила. — Мне очень понравилось твое хладнокровие, с которым ты так жестоко пытал того бандита.

— В таком случае заведи ящерицу или змею, — спокойно отвечаю. — Они похладнокровнее меня будут.

Мой ответ вызывает у нее лишь намек на улыбку. С небывалой доселе внимательностью она осматривает меня с ног до головы, словно над чем-то глубоко задумывается.

— Правда, не обижаешься? — с интересом спрашиваю.

— Обижаться? — искренне удивляется она вопросу. — Сперва ты защитил мое доброе имя, а потом возможно и жизнь. А сейчас так вообще помог провернуть сладкую месть, — пухлые губы подергиваются в попытке оскалиться, но девушка себя останавливает. — Я тебе должна, Даня. Как минимум два раза. Проси о чем хочешь, и я постараюсь это сделать.

Ох, мои старые перепончатые пальцы. Вот так поворот. Первая красотка школы у меня в должниках.

Ну и что же мне с нее стребовать? Дилемм-а-а…

В итоге спросил я с Камилы… ничего. Пока ничего. Попридержал услугу. Всё же слово дворянки может пригодиться позже. На это брюнетка понимающе улыбнулась и сказала, что хорошо, пусть будет так, но от себя она всё же сделает еще один подарок. Обещала подыскать мне книги по телепатии и вообще по магии, что найдутся в ее родовой библиотеке. А также гарантировала мне пятнадцать процентов акций бетонного завода Фиткиных. Я этому бонусу только порадовался. Не просто так же Енеревы на него позарились. Значит, стоит того. Пятнадцать процентов — совсем немного на фоне полной стоимости. Глава Енеревых не должен зажать. И в то же время приличная сумма, наверно. Поживем увидим.

Камила обещала обговорить это с отцом. Как я понял, глава рода еще позовет меня на личную аудиенцию. Ну и славно. На том и расстались с брюнеткой.

— Даня, ты слушаешь? — отрывает меня от мыслей Гриша.

— Да-да, завтра, едем в Пермь на конференцию, — отвечаю, отгоняя мысли о Енеревой.

— Все вместе, — добавляет Света, тяжело дыша.

Все трое лежим без сил в раздевалке на дубовых скамейках — широких, удобных, будто специально созданных для валяния после убийственной тренировки.

Только что мы отбегали по полигону. Марш-бросок в полной выкладке. Туда-сюда мотали три километра под окрики Степана. Периодически по команде выполняли разные задачи, как пострелять по мишеням, упасть отжаться и прочую хр…. элементы оперативно-тактической подготовки. Мне еще зачем-то впихнули за спину РПГ-7, хотя я ни разу не гранатометчик и все равно палил из «Валета».

Светка бежала наравне с нами. Не знаю, какие там нормативы у царских охотников, но Невзоров оценил нашу беготню на четверку, потом нехотя добавил с плюсом. Впрочем, тут же компенсировал этот плюс замечанием: здоровье есть, мозгов бы еще поднабрались.

Вот так проходит наше воскресенье. Нет, чтобы в клуб сгонять с девчонками, отдохнуть, повеселиться. А это мысль! После конференции свожу Лену во взрослый ночной клуб. Конечно, она домашняя девочка, я бы другую в девушки не выбрал, но один раз можно. Представляю, как она будет удивленно глазки таращить на игру светотехники и гремящий танцпол, хе.

— Блин, а она нам нужна вообще, эта конференция, — вздыхает Гриша, поворачиваясь.

Света молчит, насупившись. Длинные волосы рассыпались, свесившись со скамейки золотым дождем.

— Видимо, нужна, — усмехаюсь. — Раз вы со Светкой выбили звание одной из лучших работ. А вообще я без понятия, на кой оно вам надо. Да и Предякину с Енеревой тоже.

— Надо значит надо, — резко садится Света. — Я в душ. И вам советую того же. Пахнете как боровы.

На усталых негнущихся ногах блондинка шагает в сторону женского душа. Приподняв голову, Гриша смотрит ей вслед.

Но касательно этих двоих мне лично всё ясно. Светка едет в Пермь проконтролировать нас с Леной. А Гришка за ней метнулся, хотя он никогда этого не признает даже себе, наверное. Ибо не по степному обычаю. Казахский мужчина никогда не будет жить «под каблуком» у жены или матери. В то же время он подобен сказочному герою, который сделает всё, чтобы завоевать любимую женщину. И Гриша тоже будет делать всё: ждать, терпеть, бороться. Вот такой вот парадокс.

После душа, распрощавшись с друзьями, заглядываю в кабинет к Степану:

— Пап, ты домой не едешь?

— Нет, — машет он рукой из-за горы документов, — Мне до ночи сидеть, тебя Гризли отвезет, он сегодня свободный.

— Окей.

— О, Дань! — вдруг всполошился майор. — Подойди сюда, пожалуйста, пока не забыл. Есть очень серьезный разговор.

Захожу и усаживаюсь напротив будущего отчима. Он отодвигает высокую стопку бумаги и внимательно смотрит мне в глаза, очень внимательно. Я даже ощущаю себя не в своей тарелке. Опять что ли где-то прокололся?

— В общем, мы с твоей мамой хотим получить благословение Бога для создания семьи и для взаимного согласия в супружеской жизни.

До меня не сразу доходит. Что поделать, не религиозный я человек, каюсь.

— Обвенчаться в церкви что ли?

— Именно, — кивает Степан. — И я хотел тебя попросить об услуге, Дань. Можешь стать моим шафером?

— Я? — поражаюсь. У Степана столько бравых товарищей, с кем он прошел огонь, воду и медные трубы.

— Конечно. Это ведь ты образумил меня, заставил начать снова жить, — благодарно улыбается старый вояка. — Я Иру-то встретил только благодаря тебе и твоим хулиганским выходкам. Так кому держать венец над моей головой, как не тебе?

— Хм, хм… я согласен, конечно. Для меня это честь, майор, — серьезно говорю.

— Вот и славно, славно, — радуется царский охотник. — Ну ступай, а то Гризли ждет же.

Полночи провожу в «вязании» конструкта. Стягиваю вместе привередливые телепатические узлы, которые то и дело норовят развязаться и превратиться в пшик. Но наконец выходит. Е-е-ес. Не знаю, насколько структура пси-клинка идеальная. Ее еще надо насытить эфиром для работы. Велик соблазн сделать это сейчас заодно уж. Но нет, лучше сначала показать Мозговику. А то вдруг я какую-то хрень связал и еще есть шанс подправить огрехи.

А на следующий день спозаранку сам Степан привозит меня на школьную стоянку. Иосиф Альбертович уже стоит у дверей пустого фургона и смотрит на наручные часы. Значит, я первым прибыл. Попрощавшись с охотником, выгружаю сумку с вещами и иду закидывать ее в багажный отсек.

— Доброе утро, учитель.

— И тебе, Даниил.

Второй приезжает Лена, а затем уже дворянчики на семейных «Чайках». Мы здороваемся друг с другом. Предякин с недовольной физиономией оглядывает фургон.

— У-у, колымага… Камила, я говорил, надо было ехать на личном авто.

— С друзьями веселее, — с белозубой улыбкой отвечает Камила и обращает внимание на мою девушку. — Лена, сядем вместе?

— Извини, я с Даней уже договорилась, — спокойно говорит староста, не моргнув и глазом.

Правильно, с этими дворянками так и надо, а то благородные пигалицы сядут тебе на шею. Кремень, Лена. Девушка уже начала учиться. Посмотрим, как дальше дело пойдет. Ведь со временем понадобится и зубки показывать.

— Мм, хорошо, Елена, — задумчивым взглядом провожает ее брюнетка.

— Проходим, не задерживаем товарищей, — поторапливает учеников Иосиф Альбертович. — Пора ехать.

Внутри жарковато. В итоге рассаживаемся парочками: мальчик-девочка. Фургон трогается.

— Тут есть кондиционер? — машет рукой недовольная Света. — Включите или хотя бы откройте окно.

Гриша поворачивается к Предякину.

— Богдан, сделай, пожалуйста, лёд для девушек. Не хотелось бы, чтобы радости наших очей мучались, да.

Хмыкнув, Айсмен кастует посреди прохода ледяной кол. Сразу посвежело.

— Спасибо, — Света улыбается Грише.

Казах кивает, довольный как слон. Лена с Камилой тоже благодарят парня, что не очень-то нравится Предякину.

— Почему ледышку наморозил я, а лавры достаются Калыйр?

— Тебе тоже спасибо, Богдан, — произносит Камила, но без той же теплоты в голосе, что была секунду назад по отношению к Грише.

— Спасибо, Богдан, — поворачиваюсь я к Айсмену. — Твоя магия сделала нашу поездку в разы приятнее.

Но моя вежливая улыбка почему-то его не радует.

— Закройся, умник.

Эх, что за человек? Прямо не угодишь.

А фургон тем временем уже покинул черту города. Мимо проносится сложная система развязок на имперской трассе.

Всего дорога займет где-то пять часов. В середине пути мы делаем получасовую остановку в придорожном кафе, чтобы перекусить и передохнуть. Внутри просторная забегаловка почти пустая, лишь за дальним столиком сидит группа мужчин с грубыми лицами. Наверное, дальнобойщики. Они оглядываются на нас и очень уж пристально смотрят на наших девчонок.

На месте учителя я бы увел своих подопечных детей отсюда и поискал бы другое место перекусить. Но Иосиф Альбертович у нас близорукий и не заметил недоброжелательных соседей, сами детишки заметили, но они бесстрашные, а я…я тоже не против небольшого веселья, если оно начнется.

Мы садимся за стол, подошедший официант принимает заказ. Посиживаем, болтаем, ждем, когда принесут еду. «Дальнобойщики» временами зыркают в нашу сторону, особенно на Камилу, но ничего не предпринимают. Неужели обойдется?

— Я выйду ненадолго, — предупредив, встаю и отхожу в туалет.

Меня нет буквально пару минут. Умывшись, возвращаюсь к столику. А там уже три мордоврота возле ребят вертятся.

— Проблемы? — на автомате произношу. Подняв на меня взгляд, Лена едва заметно кивает.

Самый огромный здоровяк с бритой головой криво усмехается.

— Вы заняли наш столик, проваливайте, детвора.

Оглядываюсь на бармена, тот, не подавая виду протирает, чистый без единого пятнышка стакан. Официанты куда-то делась. Ну, понятно, братки пожаловали, настоящие хозяева жизни. Знаем, видели.

Преподаватель уже трясется, но поделать ничего не может. Не боец человек, бывает.

— Тут полно свободных столов, — спокойно говорит Гриша. — Сядьте за любой.

Ближайший к нему бугай качает головой.

— Не пойдет, мальчуган, мне нравится этот. Так что вы, парни, свалите, а девушки останутся, — он зыркает на Камилу и чуть ли не облизывается на ее выпуклые, как бок аэростата, достоинства. — Особенно ты, черненькая.

— Камила, — холодно произносит Богдан, а уж в чем в чем, но в холоде он смыслит. — Этот смерд оскорбил тебя. Разреши постоять за твою честь?

Брюнетка элегантным жестом подносит сложенную салфетку к губам, затем берет стакан с водой и отпивает маленький глоток из него. Всё это время мужчины смиренно ждут. Бугаи судорожно следят за ее глотками. Прямо колдовство какое-то.

— Богдан, пускай за меня Даниил заступится, — вдруг придумывает эта чертовка. — Он уже на ногах. Ему проще. Да и он сможет обойтись без похабного мордобоя, — она поднимает свои ведьмовские зеленые глаза на меня. — Ведь так же, Даниил?

— Безусловно, — я усаживаюсь на свое место рядом с Леной, комфортно пододвигаю стул к столу. Оглядываю пустую, не считая графина с водой, скатерть. — Официант не торопится с заказом?

— Куда-то пропал, — вздыхает Гриша.

— Позовите, пожалуйста, его, — поднимаю взгляд на громилу. — Скажите, что мы ждем заказ.

— Ха! Вы слышали⁈ — ржут его дружбаны. — Костян, ну чё? Попрешься по указке пацана…эй, Костян⁈ Ты куда?

Мозг «дальнобойщика» прошивает псионический выстрел, и он послушно топает в служебную комнату. Остальные два бугая удивленно смотрят ему вслед.

— Отлить, может, пошел. — Кретины, что сказать. Всё еще не доходит. — Ладно…щенки, по-хорошему вы, видно, не понимаете, — они сжимают горилльи кулаки. — Сейчас мы вас научим уважать старших.

Я поднимаю указательный палец, и оба здоровяка замирают. Один с поднятым кулаком для замаха, другой с раскрытым ртом и высунутым языком. Прямо композиция «Будь бабуином, непобедимым!»

— Что ты с ними сделал? — с любопытством спрашивает Камила.

Брюнетка пристально осматривает истуканов с головы до ног.

Всё ей интересно. Хотя и она сама меня тоже волнует в какой-то мере. Девочка-имба как-никак. Целитель и воздушник в одном лице. Может, ли у этой крошки случиться и третье пробуждение?

— Управление сознанием, — пожимаю плечами. — Я «закрыл» им разумы, что для стороннего наблюдателя может показаться остановкой времени.

— Не выпендривайся, умник, — вскидывается Предякин. — Выпроводи этих остолопов уже вон, пока я не превратил их в куски льда.

— Не придумывай, Богдан, — фыркает Света, сложив руки на столе. — У тебя всего лишь первый уровень Воина-мага. Ты в жизнь не заморозишь живые ткани. Раз уж я, третий уровень, не могу воспламенить человека. Всё, на что хватит твоих сил, проткнуть этих индивидов ледяными пиками.

— И забрызгать здесь всё кровью? Когда мы собрались обедать? — хмурится Камила, со всей строгостью посмотрев на Айсмена. — Богдан, я о тебе была лучшего мнения. Хотя бы считала, что ты не лишен манер.

— Да…я…я…вовсе не собирался, — оправдывается побледневший дворянин.

— А раз не собирался, — с коварной улыбкой подводит черту Камила, — то и обсуждать здесь нечего. Даниил, выпроводи, пожалуйста, сударей с наших глаз.

Чертовка! Уже жалко ее будущего мужа! Она из него такие веревки будет вить! Особенно, если не повезет Предякину. У бедного Айсмена вообще нет никаких шансов.

Но «дальнобойщиков» я никуда пока не выпроваживаю, лишь отвожу в сторонку, дабы не фонили. Дожидаемся третьего товарища, который идет позади напуганного официанта с заказом. Тарелки на подносе чуть ли не ходят ходуном. Бедняга вообще не понимает, что происходит, но блюда принес, громила ведь настоял.

— Ваши заказы…. дамы и господа, — официант расставляет наш обед. — Я больше вам не нужен?

— Можете идти, — взмахиваю рукой, и он мигом испаряется.

— Скорострельный, — фыркает Гриша.

— Кстати, бармен тоже запропастился, — подмечает Света. — Ну здесь и обслуживание, скажу я вам.

— Даниил, теперь, думаю, можно и от зрителей избавиться, — напоминает Камила о своей просьбе.

— Теперь можно, — отправляю «дальнобойщиков» прочь. В головы им впихиваю желание поскорее убраться отсюда. — Приятного аппетита всем!

Неожиданно голос прорывается и у нашего преподавателя:

— Судари и сударыни, вы сможете есть после такого происшествия?

Я с недоумением на него смотрю:

— А, не волнуйтесь. Еда не отравлена. Я проверил сознание официанта.

— Мм, я не об этом, — качает головой учитель, сам не притрагиваясь к еде.

Тут в игру вступает Лена.

— Иосиф Альбертович, нам всем нужны силы. Ехать еще долго, прибудем поздно, и неизвестно сможем ли отыскать хорошее заведение рядом с общежитием.

Аргументы возымели эффект, и учитель нехотя берется за столовые приборы. Некоторое время слышно только тихий стук вилок и ножиков. Когда заканчиваем, официант сам появляется и уносит тарелки. Просим счет и расплачиваемся. Я беру на себя расходы Лены, за что меня награждают смущенной улыбкой и тихим: «Спасибо».

— Кажется, я поняла, что парням больше всего нравится в девушках, — произносит Света в сторону после того, как посмотрела на нас. — Беспомощность.

— Скорее уж, воспитанность, — ставлю ее на место, а то опять начала зарываться. — Ну что, раз все закончили, может пойдем? Дорога неблизкая.

Когда мы загружаемся и отправляемся, я скучающе смотрю в окно. Весь завтрашний день займет конференция. Мы с Леной немного выступим, но в основном придется просто смотреть на выступления других. Уныние и тягомотина. Надеюсь, я не умру от скуки.

— Итак, что вы конкретно обнаружили? — спрашивает директор лаборатории рода Змеевых.

В офисном помещении за большим лакированным столом собралось пять человек. Один в белом халате, трое в деловых костюмах.

— Антидот, — вздыхает один из «белых воротничков». — На «коровью смерть».

— На тот штамм, что мы разрабатываем тоже, — уточняет один из пары ученых.

Директор морщится, словно глотнул паленой водки.

— Допустим, — он принимается теребить черный кожаный браслет часов. — Но антидот же еще не выпущен в производство? Кто его придумал? Муравьевы? Коршуновы?

— Пауковы.

— Пауковы, Пауковы… — повторяет директор, вспоминая геральдику. — Фу-ух, это же мелкий род. У них нет собственного фармацевтического производства, — у мужчины появилась надежда. — Может, только маленькая лаборатория, хоть и это неожиданно. Значит, формулу будут кому-то продавать. Это недели переговоров и подписания контрактов. Успеем придумать, как уничтожить сведения.

— Господин, уже завтра формула будет предана публичной огласке, — вдруг заявляет «костюм».

— Что⁈ Как⁈ И зачем оглашать свои разработки⁈ Что за благотворительность?

— Школьная конференция, господин. Антидот разработала участница Кира Паукова, — объясняет подчиненный. — Поэтому мы и узнали о ней только сейчас. Наши промышленные шпионы даже не смотрели в сторону школ, их вниманием больше завладевали корпорации и лаборатории других родов.

— Да что вы мне заливаете⁈ — вскрикивает директор. — Как сложный антидот могла придумать школьница, вашу мать?

— Ей хватило навыков, это всё что мы знаем. И она замотивирована — у нее мать умерла от «коровьей смерти»….

— Ладно, — отмахивается директор. — Вы проверили? Этот антидот точно рабочий.

— Да, господин. Теоретически это может сработать. Риск стоит вмешательства.

— Где сейчас эта Паукова? Ее можно незаметно убрать?

— Боюсь, что в этом нет большого смысла. Диск с проектом уже передан в архив Академии прикладных проектов. Нужно убрать не только автора, но ликвидировать диск и уничтожить серверы, чтобы наверняка.

Директор задумывается, пальцы дергают ремешок кожаных часов.

— Мысль дельная. Тогда надо действовать, когда Паукова уже будет в Академии. Что это вообще за учреждение?

— Пермская Академия прикладной магии, господин. Мелкое образовательное учреждение. Живет на продажи собственных проектов. Обучаются только простолюдины. Преподавательский состав тоже лишен благородных представителей.

— Шарага, значит. Таких не жалко. Устройте видимость теракта. Убейте немного народу. Требуйте освободить Кавказ, что угодно, чтобы не подумали на Змеевых. Вы в этом, Дубакин, лучше меня разбираетесь, — обращается он высокому мужчине с мощным плечевым поясом.

— Какую группу выбрать для собрания?

— Самую лучшую, — решает директор. — Позовите Пастуха. Пусть он отвечает за оперативную работу.

— Что за дерьмовые условия? — ворчит Пердя…простите, Предякин, оглядывая нашу комнату. — Я дворянин и должен жить в таком свинарнике?

— Моя, чур, посередине у стены, — пройдя мимо Айсмена, я кидаю сумку у кровати.

— Тогда я займу рядом с окном, — Гришка проходит вглубь комнаты.

Не знаю, чего Айсмен привередничает. Наверное, по привычке. Комната большая даже на троих: широченная, высокие потолки, три кровати, возле одной теперь — мой чемодан. Да и общежитие Академии прикладной магии, в целом, приличное. В здании два крыла — женское и мужское. Посередине лестница на второй этаж. Коридор пополам разделяет холл с панорамными окнами. Там плазма, диваны. Нормально, в общем.

До Перми мы добрались к темноте. Консьержка указала комнаты, затем в коридоре Иосиф Альбертович сделал нам внушение о «необходимости соблюдать моральный облик делегатов своей школы» и ушел к себе, почти сразу из-за двери зазвучал громкий храп. А вообще, мы и так не планировали чудить с девочками. Не сегодня точно. После конференции отпразднуем и отгуляем. Сейчас надо выспаться.

Предякин, округлив шары, смотрит, как мы с Гришей распаковываемся и достаем мыльные принадлежности.

— Я первый в душ, — шагаю в сторону ванной.

— Второй, — спокойно произносит Гриша.

— Совсем оборзел⁈ — гремит Предякин мне в спину. — Чтобы простолюдин свои порядки устанавливал⁈ Живо вернулся обратно и забрал свой чемодан с моей кровати. Я не буду спать у двери!

— Не шипи, — морщусь от громкого шума. — В этой комнате нет простолюдинов и дворян. Есть только соседи. И решает, кто где спит, простое правило.

— И какое же, простолюдин? — сжимает зубы Богдан.

— Кто первый встал, того и тапки.

— Что за бред⁈

— Слушай, Богдан, есть другой подход — сильный прав, — объясняю безэмоционально, как будто на автомате. Сказывается усталость с дороги. — Можем пойти этим путем. Хочешь? Без магии, на кулаках, чтобы никто не прибежал и не выселил нас. Готов?

Но Богдан делает вид, что не слышал.

— Вали в душ, простолюдин. Я не намерен ждать тебя долго.

Что и требовалось доказать.

— Бай — до первого джута, батыр — до первой пули, — улыбается Гришка.

Я, махнув рукой — мол, пускай его, — иду в душ. Когда заканчиваю и возвращаюсь в полотенце, в комнате стоит незнакомый парень. Богдан и даже Гриша смотрят на него с пренебрежением. Видимо, незваный гость уже ляпнул что-то не очень умное.

— Мы тоже прибыли на конференцию, — сообщает он. — А вас видели из окна, когда ваш фургон приехал. Красивые девушки у вас. Чуть ли не модели. Встречаетесь с ними? — с жадным интересом спрашивает.

Богдан гневно сверкает желтыми глазами, но молчит. Отвечать очередному простолюдину он считает выше своего достоинства. Просто еще одно необдуманное слово изо рта парня — и Айсмен размажет его по стенке, все дела.

— Они с нами в парах, — с восточным спокойствием говорит Гриша. — Делай выводы.

— Ясно, повезло вам, — правда, сделал выводы парень и кивает на коридор. — Мы тут с ребятами уснуть не можем. Завтра конференция… нервы шалят…Решили собраться в нашей комнате, девчонок позвали. Можете тоже приходить со своими, ну или одни.

— Мы будем спать, спасибо, — Гриша недвусмысленно кивает ему на дверь.

— Понял, — гость уходит, а я заваливаюсь на свою кровать лицом к стене. Правда, надо спать. Подумаешь какая-то конференция, было бы что.

Я зеваю. Всё, баиньки. Никто мне не помешает окунуться в царство Морфея.

— Я буду спать у окна, — с вызовом заявляет Света, откинув золотую косу через плечо.

— Тогда я посередине, — пожимает плечами Камила. Брюнетка улыбается с иронией. — Здесь точно не будет дуть.

Блондинка сощуривает голубые глаза и, отвернувшись, распаковывает свои вещи.

Лена же ничего не говорит, просто относит сумку к кровати у двери. Все мысли девушки заняты только завтрашней конференцией. Еще в фургоне она заучивала речь, и теперь также беспрестанно повторяла ее про себя. Сложно, слишком сложно. Постоянно она сбивается и путает местами доводы из доказательной базы. Выжимка получилось очень тяжеловесной, но каждое предложение казалось важным, и, если выкинуть его, случится ядерный распад.

Пока Света с Камилой опять что-то выясняют, вроде кто первый пойдет в душ, Лена ледяными пальцами разбирает свой чемодан. Жалко рядом нет Дани, он бы поддержал.

В дверь стучат. Никто из дворянок не шевелится. Вздохнув, Лена поворачивает ключ в замке.

В комнату влетает статная брюнетка с белым, как фарфор, лицом. Как пить дать, дворянка. Прямая осанка, изящные и выверенные движения, лёгкая походка — всё это выдает благородную кровь.

— Где телепат⁈ — ее огромные глаза сверкают возбужденным и даже лихорадочным огнем. — Он же приехал с вами⁈

— Простите, а вы кто, собственно, будете? — голосом Камилы можно охлаждать напитки вместо льда.

Следом за бледной брюнеткой входит рыжая девушка с развитой не по годам фигурой. Тоже дворянка. Такая же статная, только характером более веселая и улыбчивая.

— Кира, ты уже здесь? Нельзя же так беспардонно врываться к людям, — качает она головой и поднимает взгляд на Камилу. — Здравствуйте, я Анастасия Скворцова, это Кира Паукова. Простите мою подругу за вторжение. В последнее время она слишком увлечена своими исследованиями и иногда, по невнимательности, игнорирует этикет. Тем более мы второй день уже ждем вашего однокашника с редким телепатическим талантом.

— Зачем он вам⁈ — сразу принимает боевую стойку Света. Руки скрещены на груди, взгляд недобрый.

Рыжая барышня удивленно хлопает глазами.

— Простите также и вы мою подругу, — снисходительно улыбается Камила и представляется: — Я — Камила Енерева. Это мои одноклассницы Светлана Соколова и Елена Смольная. Так, что вам нужно от друга нашего? — выделяет брюнетка местоимение нестандартным расположением в предложении.

— Простите, но это я скажу ему лично, — безапелляционно заявляет Паукова. — Вы не подскажите его комнату? — обращает она взгляд на Лену.

Девушка замирает и поджимает губы. Что делать? Просто сказать? Ведь нет причин отказывать. Но почему ей не хочется? Сейчас поздно, и эта дворянка пойдет к Дане в комнату, где он уже наверняка в постели лежит…голый.

— Я вас провожу, — отвечает Лена, подумав.

— Благодарю, — важно кивает Кира Паукова.

И Лена уводит гостей в мужское крыло. Камила со Светой переглядываются.

— Это как вообще понимать⁈ — вскидывается блондинка.

— Пошли за ними, — тон Камилы суровый, как осенние грозы. Ей тоже не по душе происходящее. Пермских дворянок никто не звал, а они берут и нагло вторгаются на чужую территорию. К чужой собственности.

Заснуть не успел. Парни выключили свет, легли, на соседних койках только-только утихло шуршание, как раздается тихий стук в дверь.

— Ну всё, хватит на сегодня мне гребаных простолюдинов! — вскакивает с постели Предякин в одних трусах. Он бросается на стук, готовый рвать и метать. Распахивает дверь и застывает с отвисшей челюстью.

— Сударыни⁈ — с визгом он срывается обратно под одеяло. Надо же какой скромный.

— Даня, я привела барышень, — раздается из коридора голос Лены. — Они очень хотели с тобой познакомиться. Извини, если разбудила.

Сон как рукой снимает. Чего? Моя девушка привела ко мне ночью барышень? Каких барышень? Нахрена они мне?

Гриша негромко присвистывает.

— Повезло тебе с девушкой, друг, — мечтательным тоном произносит.

— Минуту постойте в коридоре, Лен, мы оденемся, — говорю.

Встаю и, не торопясь, накидываю на себя чистые футболку с шортами из запасной одежды. При этом дверь приоткрыта и девушки из коридора спокойно могут меня увидеть, ну и плевать, я не краснодевица Предякин. Сам Богдан тоже одевается, но под одеялом. В свою очередь Гриша облачается, как мужик, — встав с постели, бесстрашно повернувшись суровым лицом к двери.

Когда облачение закончено, я быстренько заправлю постель, включаю свет и приглашаю девушек. За Леной входят симпатичные брюнетка с рыженькой. По стати и манерам видно, что дворянки. Но брюнетку родители словно все время держали в подвале — настолько она бледная. Особенно виден контраст на фоне румянощекой рыжей. Девушки представляются. Кира Паукова и Анастасия Скворцова. Мы, парни, также озвучиваем свои имена. Тут и заявляются Света с Камилой.

— А мы к вам, мальчики, — не тушуется Камила, ослепительно улыбнувшись. — Пообщаться.

— Проходите, располагайтесь, — с зевком указываю на свою кровать.

Все девушки моментально краснеют и смущенно отводят взгляды.

— Мы постоим, — мямлит Камила с непривычной растерянностью.

— Угу, — вторит Анастасия, опустив красное лицо.

Странные какие-то, кровать же заправлена. Ай, нам, простым людям, не понять дворян.

— Даниил, — с жадным блеском в глазках подступает ко мне Кира, от чего Камила со Светой настороженно супятся. — Я читала выжимку-резюме вашего проекта по онтогенезу речи с помощью телепатии. Это, безусловно, хорошая работа, но ведь можно направить ваши наработки на более правильные вещи. На спасение жизней! — с запалом говорит она, а ее подруга в это время закатывает глаза.

— Эм-м, проект мой совместно с Еленой Викторовной, — указываю на свою девушку. — А о чем вы вообще?

— Сейчас объясню, — спешно тараторит Кира. — Я тоже выступаю на конференции. Мой проект направлен на лечение болезни «коровья смерть». Ее вызывают аномальные белки, так называемые прионы, что уничтожают нервные центры. Мозг превращается в гладкую губку! Ужасная болезнь! Но я изобрела некроклетки, что уничтожают зловредные белки.

— Простите, что вы изобрели?

— Некроклетки. Я — некромант, — поднимает она горящие глаза.

— Понятно… — хотя на самом деле совсем нет. — Прошу, продолжайте…

— В общем, ваши наработки по онтогенезу могут способствовать созданию механизма обнаружения плохих белков через влияние на нервные центры, — сообщает Кира. — Грубо говоря, вместе с вами мы можем научить мои некроклетки обнаруживать прионы! Это будет вакциной от «коровьей смерти»! Вы и я, Даниил, спасем сотни тысяч жизней!

Поглощенная идей, некромантка подступает совсем близко. Я чувствую аромат ее травяных духов, слышу, как гулко бьется ее заведенное сердце. Девушка, конечно, красивая, хоть и явно одержимая медициной. Но рядом с ней мне становится не по себе, и возмущенные взгляды моих одноклассниц не причем. Уж очень одержимая особа эта Паукова.

— Ну всё, всё, дорогая, — рыжая Анастасия берет подругу за руку и отводит на приличное расстояние. — Ты высказала всё, что хотела. Не дави на человека. Дай ему подумать.

Бледненькая брюнетка неожиданно краснеет.

— Ой, простите…я увлеклась, кажется. Даниил, мы могли бы обменяться номерами? Чтобы потом созвониться и обсудить мою идею…если вам будет интересно?

— Без проблем, — киваю. Я ничего не понял, но вроде бы девушка хочет вылечить кучу людей от какого-то коровьего гриппа. Так почему хотя бы не пообщаться с энтузиасткой?

Под пыхтение одноклассниц мы с некроманткой обмениваемся номерами.

— Спасибо, — с облегчением говорит она. — Я надеюсь, у нас с вами всё получится, Даниил!

— Кха-кха, — громко кашляет Света.

— Она про поиск антидота, — спешно вставляет Анастасия, успокаивая грозно насупившуюся блондинку. — Только про него. Да ведь, Кирочка?

Некромантка на автомате кивает.

— До встречи, Даниил! — брюнетка обеими руками пожимает мне правую руку и уходит. Не забыв на пороге обернуться и снова одарить меня взглядом, полным благодарности и надежды.

Что, черт возьми, происходит? За что такие взгляды? Я еще ничего не сделал! И пока не собираюсь.

Прежде, чем уйти за подругой, Анастасия смущенным голосом произносит:

— У Киры мама умерла от «коровьей смерти». Не судите ее строго.

И рыжая барышня удаляется.

— Ну раз Даниила больше не осаждают пермские барышни и наша помощь не требуется, мы тоже пойдем, — с неловким смешком говорит Камила. — Спокойной ночи, мальчики.

Брюнетка уходит, следом и Света с Леной. О недавнем присутствии девушек напоминает только мешанина ароматов женских духов.

— Давайте спать парни, — заваливаюсь я обратно в кровать. — Гриш, открой окно, плиз. А то ночью мы задохнемся в этом цветочном рае.

— Следующими выступят ученики магической школы города Будовска Соколова Светлана и Калыйр Григорий, — говорит в микрофон ведущий конференции. — Тема работы: «Искусственная молния. Грозовая энергетика».

Света с Гришей поднимаются к трибуне и по очереди рассказывают о своем проекте. Что-то о том, как с помощью огненной стихии сгенерировать в ограниченном закрытом пространстве статическое электричество, которое, в свою очередь, приведет к созданию «искусственной грозы». Дальше энергия молний должна перенаправляться в электросеть. Такая вот грозовая энергетика. Вообще интересно. Даже я заслушался.

Наша группа сидит в пятом ряду. Рядом со мной оттекает Лена. Она наконец расслабилась, отстрелявшись с докладом. И даже улыбается. Я, конечно, мог сгладить ее напряжение с помощью пси-волн, но не стал этого делать. Девушке нужно привыкать самостоятельно бороться с несмертельными трудностями, ее парень-телепат ведь не всегда будет рядом.

Мы с Леной выступили неплохо. Даже очень неплохо. Но противники серьезные. Даже Камила с Богданом представили достойный проект о лечебной крионетике. Я уж молчу про Киру Паукову с Анастасией Скворцовой. Они смогли придумать, как вылечить смертельную болезнь с помощью уничтожающих ее некроклеток. Вот тебе и школьная конференция! Во время выступлений товарищей меня не покидает чувство, что я сижу на выступлении лауреатов Нобелевской премии.

Наконец наступает десятиминутный перерыв, и я сбегаю на поиски туалета. Тщетно ищу в коридоре указатели, пока не набредаю на дверь с буквой «Т». Только ее загораживает охранник Академии. Встал поперек дороги — не пройти, не проехать.

— Можете пропустить?

— Это туалет судейской ложи, — хмуро сообщает мужчина. — Посторонним нельзя, идите на второй этаж. Лестница прямо по коридору.

Странно. Службе безопасности Академии больше делать нечего, как стоять на стрёме судейского туалета?

Ну, делать нечего. Я почти двинулся, куда направили, когда мимо проходит мужчина кавказской внешности с рюкзаком за спиной. Охранник без слов уступает ему дорогу, и кавказец скрывается в дверях туалета.

— Эм, а этот сударь разве судья?

Молчание. Меня будто не видят. Ничего не понимая, я делаю шаг к туалету, и охранник только тогда обращает внимание на вторжение в святое святых.

— Это туалет судейской ложи. Посторонним нельзя, идите на второй этаж. Лестница прямо…

— Замолчи, — выпускаю узконаправленную, словно жало осы, пси-волну. — И отойди.

Безрезультатно. Мое воздействие натыкается на уже созданную закладку. Охранника уже подчинил кто-то до меня. Я могу сломать закладку, но это точно не секунды. Минуты. А есть ли они? Неизвестно.

Значит, импровизируем.

Резкий удар по дых, охранника сгибает пополам, и его челюсть я принимаю на свое колено. Чистый нокаут. Тело мужика еще не бахнулось у стенки, а мои ноги уже уносят меня в туалет.

— Какого черта делаем⁈ — ору я кавказцу. — Быстро ответил!

Мужик, сидя на корточках, возится за бачком. Сантехник? Да хрен там! У сантехников не бывает узких как спицы щипчиков.

На мой ор он высовывается из-за бачка и получает кулаком в висок. Пока он ползает и стонет, я проникаю в его мозг. Не зомбирован. Тем лучше. Псионическим ударом выношу его в бессознанку. Быстро заглядываю за бачок.

Меня прошибает пот. Сердце пропускает удар.

Мать моя женщи….

Бомба! В нише за унитазом — гребаная бомба!

Таймер уже тикает, бегущие красные цифры показывают ровно минуту…пятьдесят девять секунд…пятьдесят восемь… И как выключить этот ящик с сюрпризом, я не знаю. И кавказец тоже. В его разуме нет ответа. Он всего лишь доставщик. Зато есть информация, что при включённом режиме бомбу переносить нельзя — сразу сдетонирует.

Стоп! Сейчас важен только один вопрос. Что за стеной⁈

Мгновенное телепатическое сканирование. Сука! Десятки желтых огней. Там — конференц-зал!

Я срываюсь в спринт, двери туалета хлопают за спиной. Перепрыгиваю вырубленного охранника. С заносом проношусь по коридору. Мимо мелькает окно, краем глаза зацепляю площадь у здания. В голове отпечатывается яркая картинка. Три микроавтобуса у крыльца, из которых наружу высыпают вооруженные люди в камуфляже. С «Валетами» в руках.

В бешеном прыжке влетаю в конференц-зал. Куча учителей и учеников поворачивают головы в мою сторону, Иосиф Альбертович делает недовольные глаза — тише надо, чай, не спортзал.

— ОТОШЛИ ОТ СТЕНЫ! БЫСТРО!

Я еще никогда тратил столько сил на один-единственный приказ. Никогда не охватывал своей мыслью столько разумов сразу. Крики и гомон наполняют зал. Моя голова кружится, в глазах темнеет. Сквозь пляшущие круги с трудом различаю назревающий сумбур и сумасшествие. Словно невидимая волна прибоя слизывает зрителей прочь от сцены. Люди, как обезумевшие обезьяны, срываются с мест и скачут прочь от назревающего взрыва….

Б-У-УМ!

Стена тонет в огне, судейская ложа сгорает одномоментно. Маги, вдруг доходит до меня. Судьи — самые сильные маги в пермской Академии. И их больше нет.

Мои глаза находят в паникующей толпе испуганную Лену. Там же Гриша, Света, Камила, Богдан…Срываюсь к одноклассникам — и вовремя.

За спиной гремят выстрелы. Бросаю взгляд за спину. В главные двери ворвалась слаженная группа боевиков.

— Всем лежать! — орет голос с акцентом. — Лежать! Иначе умрете! За Кавказ! За свободу гор!

В другие двери тоже врываются боевики. Один террорист оказывается рядом со мной, но меня он не видит. Телепатический плащ уже накинут. Пробегаю мимо, по дороге ребром ладони проломив ему кадык. Грузное тело бахается на пол, другой террорист истошно визжит:

— Брат! Брат Ахмат! Что с тобой⁈ Ах, вы твари! Лежать! — разряжается он в зрителей шальной очередью.

— Гриша! — ору я, перекрывая выстрелы и команды террористов. — Уводи наших в правую дверь! Пермских тоже!

Казах хлопает глазами, потом до него доходит и он кивает мне через зал, полный людей и выстрелов.

Мои одноклассники под защитой. Они тоже накрыты телепатическими плащами. Еще я успел захватить Киру Паукову с рыжей подругой, но на больше людей сил не хватило. Я и так на исходе. Массовая пси-волна далась совсем нелегко.

Пока Гриша что-то говорит девушкам и Предякину, я пытаюсь добраться до друзей.

— Взять Паукову! Почему вы стоите⁈

Резко меня словно прошивает током. Какая-то сила ощущается в пространстве, она словно расплескалась в воздухе и сложно оценить ее размер. Но ментальный след не дает ошибиться в месте нахождения источника. Оборачиваюсь, смотрю на толпу у задних рядов.

Один из зрителей, мужчина в деловом костюме, которого легко можно принять за родителя участника, держится спокойно. Он подходит к боевикам и кричит:

— Да возьмите уже Паукову! Она сейчас уйдет с ними! — машет рукой в сторону двери.

— С кем с ними? Где она? — хлопает глазами бородатый боевик, глядя прямо на меня и не видя. Взгляд его блуждает по залу.

Зато мужчина в костюме сосредоточенно смотрит точно на мое лицо и хмурится, осознав существование иллюзии.

Телепат. За террористов воюет мой коллега по роду магии.

— Даня, уходим! — кричит Гриша в дверях.

Но я не могу даже пошевелиться. Враг использовал на мне психический паралич. Ну нет! На мне это дерьмо не сработает!

Тужусь и выгоняю чужую воля из своей головы. Конечности приходят в норму.

— Стреляйте! — тем временем кричит телепат, указывая боевикам на меня.

— Там никого нет! — бас кавказца.

— Просто стреляйте! Быстро!

Черные дула вскидываются. И грохочет шквальный огонь.

— Стреляйте! — надрывается телепат террористов.

Боевики вскидывают карабины. Черные дула смотрят в упор на меня. Меня снова парализует. Ментальная волна уже намного сильнее прежней. Черт. Не могу пошевелиться, тело застыло, словно приморозило к месту.

— Даня!!! — слышу крик за спиной. Может, Света, может, Лена. В зале, полном кричащих людей и гремящих выстрелов, не разобрать. Да и неважно.

Руки отказываются слушаться. Даже мизинцем не шевельнуть.

Но телепату не нужны руки, чтобы надавать лещей.

Мозговик рассказывал про ментальный паралич. Есть два вида: физический и психический. Первый поражает тело, обездвиживает его. Второй направлен против разума другого человека. Этот навык «закрывает» и «открывает» сознание, тем самым для внешнего наблюдателя возникает ощущение, будто остановилось время. В кафе по дороге в Пермь я как раз использовал на бандитах психический паралич. Сейчас же по мне вдарили физическим. Только вот мое сознание работает, а значит мне ничего не стоит направить боевиков друг против друга, например. Хотя нет, друг в друга всё же не стоит. Могут задеть невинных заложников. А вот в себя — уже идеально.

Трое террористов быстро перехватывают карабины и целятся друг друг в головы. Дулы до упора втыкаются в подбородки снизу вверх. Даже если в магазине бронебойные патроны, то насквозь прошив череп, они улетят в потолок.

— Что⁈ — вскрикивает телепат. — Стойте!

Он пытается вмешаться, перехватить контроль, но поздно. Вражий телепат, конечно, сильный, зараза, но боевики не подчинены ему телепатически. И как я не мог взять в подчинение уже захваченного охранника, так и ему не удается отобрать у меня три моих марионетки. По крайней мере, сразу. А больше времени никто ему и не дает.

Бах. Бах. Бах. Три выстрела. Три мертвых боевика. Первые ласточки полетели.

А вообще это всего лишь «дымовая завеса». Еще одного боевика пытаюсь заставить выстрелить в спину телепату. Но тот, почувствовав опасность, псионическим ударом отправляет мою марионетку в нокаут.

— Даня! — Света срывается на помощь, обогнув затормозившего Гришу. Блондинка вскидывает руки, огненные стрелы сжигают двух бегущих сзади террористов.

Вовремя. Молодец Светка. Мне как раз необходим перерыв. Хоть небольшой.

Я мысленно напрягаюсь, наношу псионический удар внутрь себя. Не всё к чертям сношу, конечно, чай не самоубийца, а бью точечно, словно хирург скальпелем срезая опухоль чужой воли на псионическом пласте. Это не сложно. Мой разум изучен мной вдоль и поперек, и незваный гость выделяется на моем ментальном фоне, как белая ворона в черной стае. Так что выгнать засранца не составляет труда.

Телепат пошатывается, схватившись правой рукой за висок. Отдача ему прилетела нехилая. Но гад выдержал, наверное, его разум укреплен с помощью различных пси-костылей. Мне еще предстоит этому научиться, пока лишь обхожусь общей психической стимуляцией мозга.

Вдобавок к огню добавляются молнии и воздушные стрелы. Гриша с Камилой присоединились к сражению. Очередного боевика сжигает заживо и полосует на куски, словно ветчину.

— Уходим! — я срываюсь к друзьям и толкаю казаха с брюнеткой и блондинкой к дверям.

— Почему⁈ Мы можем их сделать! — кричит Светка.

— Не можем! — в стороне жахает шальная очередь.

Мне не перечат, послушно несутся, куда указываю, только блондинка кричит по дороге:

— Но с твоим плащом…!

— У террористов есть телепат! Он скинет плащ! — И мы окажемся как на ладони, и нас расстреляют как мишени в тире. Но этого не говорю. Некогда. Единственная наша возможность выжить — удрать в узкие проходы и там принять бой.

Лена с Пауковой и Скворцовой уже за дверями. Лица затравленные, глаза круглые и испуганные. Кира еще бледнее, чем обычно. Девчонки, что с них взять.

Мы высыпаемся в коридор. Гришка и Предякин захлопывают дверь.

— Богдан, ледяную палку! Живо! — командую.

Он не мешкает, что удивительно. В руках Айсмена возникает длинная сосулька. Выхватываю ее и вставляю в ручки двойных дверей, накрепко сцепив ставни.

— К лестнице! — указываю дорогу.

— Почему не к выходу⁈ — спрашивает Скворцова.

Блин, и не объяснить же быстро. Телепат пришел за Пауковой, а значит, он уже бросил силы наперерез. Логично врагу предположить, что мы побежали к выходу, значит, там больше всего народу. Я не знаю сколько у телепата марионеток-охранников и добровольцев-боевиков, но операция явно неплохо подготовлена, а значит, людей у мерзавца должно хватать.

— Поверь мне! Я знаю!

— Но… — протестует рыжая девчонка.

Захлопнутые двери зала выбивают с ноги, в коридор влетает бородатый боевик, в его руке вспыхивает иссиня-белая молния. Маг.

Моментально я выстреливаю псионическим болтом. Пси-волна натыкается на ментальную преграду. Щиты, будь они не ладны! Но боевика все равно крепко встряхивает — он, вскрикнув, припадает на одно колено. Тут же подключаются остальные ребята. В террориста летят лед, огонь, ветер и молнии. Ментальными ударам сбиваю ему контроль, чтобы он не прибег к защитной магии. Сожженный мерзавец опадает черным дымящимся куском мяса… и тут же поднимается. Горелый мертвец с лопнувшими глазами.

— Как⁈ — вскрикивает Гриша, в его руках вспыхивает новая молния.

— Это я, — говорит Кира, останавливая казаха. — Моя нежить. Что ему делать? — бледная брюнетка обращает на меня вопросительный взгляд.

— Оставляй защищать коридор. Прикажи убивать всех с автоматами, — я отворачиваюсь и бегом срываюсь вперед. — Кто хочет жить — за мной!

Судя по тому, что никто не остался, жить хотят все. Даже Предякин.

У лестницы никого не оказывается, и мы беспрепятственно поднимаемся. Но только достигаем второго этажа, как снизу раздаются крики на грузинском.

— Засекли, — спокойно говорю.

Я включаю телепатическое сканирование. В другом крыле здания должна быть еще одна лестница. Примерно в том же местоположении… И судя по столпившимся возле нее желтым огонькам, там завал. Неудивительно — бомба сдетонировала совсем рядом. Лифтовую шахту тоже покосило. Значит, выход на второй этаж только один. Замечательно.

— Теперь слушайте: лестница должна стать санитарной зоной, — смотрю на ребят. — Всех, кто поднимается — зачищаем.

— Что делаем? — хлопает глазами рыжая Настя.

— Убиваем. Поэтому нужно устроить завал, чтобы усложнить противнику подъем. Богдан, Гриша — тащите из кабинетов мебель и скидывайте на первый. Света, Камила — разите всё, что движется. Анастасия, какая у тебя сила?

— Никакой, — растерянно мямлит девушка.

— Кира, ты можешь поднимать мертвецов на расстоянии?

— Только в прямой видимости,- качает брюнетка головой.

— Почему мы не побежали к выходу? — требует ответа рыжая.

— Террористы охотятся на Киру, — киваю на подругу рыжей. — Я слышал, как телепат приказывал ее схватить, — девушки удивленно вылупляются. — Да-да, ничего не понятно. Но нас точно не выпустят. Всё, что остается, — стачивать силы боевиков, пока не нагрянет штурмовая полиция.

Я замираю. Желтые огоньки медленно двинулись вверх по ступенькам. Как раз и Гриша с Богданом, тяжело дыша, притаскивают огромный дубовый шкаф.

— Скидываем его за перила, — хватаюсь за свободный край вычурного карниза. Ох, ну и махина. Я хриплю сквозь стиснутые зубы. — Раз-два, бросаем! — Деревянная громада улетает вниз. Грохот и ор не заставляют ждать. — Все приготовиться к бою! Движется группа из пяти человек.

Едва вынырнув на лестничную площадку между двумя этажами, боевики в камуфляже разряжаются выстрелами. Только вот стреляют они мимо — в стену напротив себя. Неудивительно, что кому-то пуля прилетает рикошетом обратно в глаз. Ограниченные иллюзии всё же даются проще, чем псионические разряды. Нужно беречь силы. Неизвестно, сколько еще заглянет южных товарищей. Да и телепата я остерегаюсь побольше бородачей.

— Огонь! — рявкаю своим.

Залповая атака гробит сразу двоих. Трое хотят отступить, но я меняю в их головах местами лестничные марши, и боевики бегут прямо на нас, думая что спускаются в тыл. Тут и им и прилетает в лицо град молний с ледяными стрелами.

Я вглядываюсь в лица одноклассников. Как они вообще после своих первых убийств? Ребята бледные, у Предякина к тому же глаз дергается, а у Гриши жуткий оскал от уха до уха. От адреналина и не такое бывает. Главное, что никто не поддался панике. Бодрячком держатся. Разве что только Настя смущает затравленным взглядом, но она не боец, даже если в обморок упадет, не скажется на количестве боевых единиц.

— Поднимай, — оборачиваюсь к Кире, указав на изуродованные трупы. — Всех пятерых. Пускай стоят на лестничной площадке и рвут в клочья всех, кто поднимется. Сможешь?

Паукова молча кивает и взмахивает рукой. Обожженные и заколотые мертвецы встают и, неуклюже переваливаясь, принимают дозор.

— Продолжайте таскать мебель, — бросаю парням, и те, устало вздохнув, уходят вандальничать в кабинет с табличкой «Кузня артефактория».

— Я помогу им, Даня, — говорит Лена.

Я смотрю в глаза своей девушке. Она чувствует себя некомфортно, из-за того, что не может сражаться наравне со своими одаренными одноклассниками.

— Да, вместе с Настей помогите. Ничего тяжелого не таскайте. Если устанете, вас будет сложнее защищать.

— Пойдем, Настя, — Лена берет рыжую за руку и уводит в другой кабинет.

А вот кто и выглядит подуставшими, то это Света с Камилой. Особенно Камила. Грудь знойной брюнетки тяжело вздымается, глаза затуманенные. Не привыкла так много пользоваться магией.

— Не стойте. Экономьте силы, — бросаю девушкам. — Как только запахнет новой заварушкой, я предупрежу.

Камила со Светой переглядываются и садятся на пол прямо у стены. Брюнетка прикрывает глаза. Кира секунду думает, а потом тоже поудобнее примащивается рядом со Светой.

Так, а мне вот надо обдумать, что вообще делать.

— Террористы… — вдруг панически шепчет Камила. — А мы ведь всего лишь ехали на школьную конференцию…

Этого я и боялся. Что во время передышки однокашники займутся анализом и испытают сильнейший стресс. И ведь из-за щитов никак не простимулировать им эмоции.

Неожиданно блондинка приобнимает брюнетку за плечи.

— Всё будет хорошо, Камила, — ласково говорит Света. — Видела, как Даня быстро сообразил и вывел нас в безопасное место? Вот же он стоит, — указывает она на меня, — Сканирует этих уродов, а значит, и близко их к нам не подпустит, — другая рука ложится на плечи Киры, и некромантка, странное дело пододвигается ближе к пиромантке, словно к согревающему костру. — Всё будет хорошо.

Камила кладет голову на плечо Свете и расслабляется. Как и Кира.

Мда, в другой ситуации от таких слов захотелось бы приосаниться, расправить плечи и гордо вскинуть подбородок. Но сейчас дорога каждая секунда. Я отхожу к перилам и облокачиваюсь на них. Думай, думай, Даня.

Мимо Гриша с Богданом и Лена с Настей с натугой таскают мебель, а еще какие-то железки из артефактной кузни — мечи, топоры, щиты. Всё это они скидывают на лестницу, прямо за нежить. Несколько мечей мы оставляем себе чтобы хоть как-то вооружиться. Дополнительно велю Богдану подморозить все ступеньки, до которых его магия дотягивается отсюда.

Достаю мобильник из кармана. Хмыкнув, сую обратно. Конечно, наставили глушилок.

Что мы имеем? Похоже, лжетеррористов послали за Пауковой. Но сейчас это неважно. Судей они подорвали, охрану зомбировали, еще кучу народа положили в зале. Так что под прицелом все.

Что делают копы? Наверняка, уже окружили Академию и готовятся к штурму. Взглянуть бы в окно. Но не получится — окна наружу находятся за завалом от взрыва. В этой половине здания окна выходят во внутренний двор. В любом случае антитеррористические операции без жертв почти не бывают. Нужно готовить крепкую оборону. Когда штурмовая группа нагрянет, ошалевшие боевики могут рвануть сюда потоком. Они будут убивать всех и вся, просто потому, что скоро их тоже не станет.

Но не забываем — это не обычный теракт за свободу Кавказа. Среди боевиков есть маги, что хреново. А еще телепат — что вдвойне хреновей. Он контролирует охрану, но не может защитить от моих иллюзий обычных боевиков. Слишком их много. И распыляться ему нельзя.

Я оглядываюсь и подхожу к дальней стене. За ней должна быть трасса.

— Что такое, Даня? — Камила поднимает голову с плеча Светы и смотрит на меня. Как и остальные девочки.

— Попробую дотянуться до полиции, — я закрываю глаза и сосредоточиваюсь.

Пси-связь. Так называется телепатическое общение с любым человеком или существом на расстоянии. На самом деле очень сложное умение. И мало кто способен переносить свои пси-волны за сотни метров. Мозговик не может. Мне пока не удавалось.

Что ж, экстремальная ситуация — лучший гуру. Как говорится, научись или умри. Так что придется учиться.

Рядом с Академией стоят два микроавтобуса с вооружённым спецназом, также периметр вокруг здания окружен десятком полицейских машин. Бритоголовый капитан в черной спецовке осматривает здание, левое крыло которого словно просело в середине.

— Ненавижу бомбы, — чиркает капитан зажигалкой и подкуривает сигарету. — Ну что, сержант, готовимся к штурму.

— А заложники, господин капитан? — спрашивает офицер в фуражке.

— Они так и так погибнут, — капитан вынимает сигарету изо рта и машет ей в воздухе. — Только в случае штурма есть шанс, что не все. Переговоры мы с террористами не ведем. Смысл? Это же «Горный имарат». Они не выпускают заложников…

Вдруг двери Академии распахиваются, и на крыльцо выходит трое гражданских. Мужчина и две женщины, похожие на учителей.

— Чего стоим! Это же заложники! Бегом-бегом, забрали их! — кричит капитан.

Отряд спецназовцев браво бежит к ступенькам, бряцая оружием. Но вдруг все трое заложников хватают себя за подбородки и резко, с силой дергают головы в сторону. Шеи скручиваются спиралями. Затем уже бездыханные тела падают замертво, как мешки с картошкой. Капитан замирает, сигарета выпадает у него изо рта.

— Твою ж за ляжку! Зачем они это сделали⁈

— Не могу знать, господин капитан, — спокойно отвечает сержант.

До крыльца далеко, но капитану кажется, что он услышал хруст шейных позвонков. До сих пор слышит…

Вдруг в периметр влетает премиальная «Чайка», с заносом выруливает к капитану, едва не придавив колесом ему ногу. Из задней двери выходит стройная женщина в деловом костюме. Дворянская стать, изящная фигура, огромные буф… А над всем этим уже немолодое лицо в ореоле серебряных волос.

— Мария Шарапова, подполковник ЦСБ, — перед глазами капитана распахивается удостоверение. Золотом на белом написано «Царская служба безопасности». — Отставить штурм. Внутри находятся шесть дворянских детей. Они не должны пострадать.

— А…

— Теперь это дело ведет ЦСБ. Вы, капитан, со своими бойцами переходите в мое распоряжение.

Капитан захлопывает челюсть.

— Почему трупы? — строго спрашивает женщина, мельком глянув на крыльцо и отвернувшись. — Уже начинали штурм?

— Нет, они сами вышли и…свернули себе шеи, — лепечет ошарашенный капитан.

Мария внимательно смотрит ему в глаза.

— Среди террористов есть телепат, — делает женщина сама вывод. — И он сделал нам предупреждение.

— Здрась…те, - вдруг раздается голос в голове капитана. — Я не…надолго.

Капитан резко подпрыгивает на месте и кричит Марии:

— А-а-а-а! Он в моей голове! Он в моей голове!!! Уберите его!

Плюх!

— Успокойтесь!

После звонкой пощечины капитан замирает и касается красной, стремительно опухающей щеки.

— Спросите его, — как ни в чем не бывало продолжает Мария. — Зачем он убил этих людей?

— З-зачем вы убили людей? — послушно повторяет подчиненный.

— Как зачем? Нечего им было стрелять в меня со Светкой, Гришкой и Ленкой!

— Что он говорит? — Мария хватает капитана за плечо и неожиданно сильно сжимает.

— Э-э…что-то про какую-то Светку, — хлопает тот глазами. — И Ленку.

Шарапова поджимает губы и вздыхает. Похоже, это будут самые сложные переговоры в ее карьере.

— Егор, что ты устроил? Объяснись, — холодно спрашивает глава рода Змеевых Радий Виссарионович.

— Брат, — бледнеет Егор Змеев, директор по разработкам рода. — Я не понимаю о чем ты.

Разговор происходит в кабинете с современным интерьером. Минимум декора, повсюду глянец, металл, стекло и нейтральные цвета.

У Радия лицо непроницаемое, на первый взгляд даже спокойное, но глаза горят ледяным огнем, что не предвещает ничего хорошего.

— Ты сказал, что в Академии только простолюдины. Это не так, — Радий складывает руки на прозрачном стеклянном столе. — Пять дворянят затесались в делегаты — пять! — и теперь дело под колпаком ЦСБ.

— Я не знал о дворянах, — потеет Егор. Он достает платок и протирает лоб. — Только о Пауковой с подругой… Ведь это Академия простолюдинов в Перми. Она не котируется. Дворяне на нее даже не смотрят. Зачем им выступать на невзрачной региональной конференции?

— Мне плевать зачем, — раздражение мелькает в выражении лица Радия. — Меня больше интересует, почему ты не надлежаще выполняешь свои обязанности?

— Я…

Неожиданно глава хватает брата за волосы и вбивает лицом в столешницу. Смачный хруст. Вскрик. Радий отпускает стонущего родственника. На прозрачной поверхности остается красные потек.

— Ни один из дворянят не должен погибнуть, — спокойно говорит Радий, будто только что не ломал нос брату. — Кроме Пауковой. Я не хочу иметь проблемы с другими родами. Ты меня понял?

— Да, — шмыгает пузырящемся шнобелем Егор, приподняв голову. — Я…передам Пастуху.

Глава рода поворачивается в кресле и секунд пять смотрит на пейзаж осеннего сада.

— Как идет операция? Девчонку еще не устранили?

— Нет, в ее группе возник телепат….

— Телепат? — приподнимает бровь глава. — Это серьезно?

— Всего лишь временная трудность. С нашим Пастухом ему не сравниться.

— Паукова точно не отправила антидот еще куда-то?

— Нет…нет, девчонка из мелкого рода, — хлюпает кровью директор, держась за разбитый нос. — Она искали любую возможность засветить свою работу, чтобы перенести ее в практическое русло. Нашла эту конференцию.

— Что будем делать с родом Пауковых? У них ведь могут остаться наработки девчонки. Это риск.

— Предлагаю позже натравить на них другой мелкий род, пускай Воробушкиных, — Егор еше больше закидывает голову, чтобы кровь не натекла в рот. — С Воробушкиными договоримся, чтобы шло всё в тайне. Обычная предрасположенность.

— Да, хорошо, — кивает глава. — Иди предупреждай Пастуха. К Целителю загляни.

Брат встает и, пошатываясь, выходит. Видимо, у него еще и сотрясение мозга.

Радий же задумчиво чешет подбородок. Интересная ирония судьбы. Змеевы готовят биологическое оружие для царя, но должны прятать от него операцию по ликвидации умной девчонки, которая может помешать их планам. Что же, лес рубят — щепки летят.

— Да-да, понял…Выполняем,- Пастух выключает спецмобильник. — Гребаный сопляк!

— Ага, — угрюмо подтверждает Тигр, командир бойцов- «террористов», отведя в сторону автомат. Огромный, как горный зубр, он запускает руку в черные космы бороды и чешет подбородок. — А в чем собственно проблема? У нас еще три мага и двадцать пять стрелков. Плюс твои марионетки-охранники. Эти дети нам на один зуб. Ты берешь на себя щенка-телепата, а мы разносим прочую мелкоту. Зачистка займет пять минут.

— Зачистка отменяется. Запрещено убивать дворян, — хмуро сообщает телепат Змеевых. — Только что сказали. А там с пацаном все почти дворяне. У каждого ментальные щиты. Только у одной, вроде, нет.

— Да ладно⁈ — басит боевик. — Что тогда делать⁈

— Я сейчас попробую поболтать с парнем, — размышляет Пастырь. — Уговорю его отдать девчонку.

— Времени мало, — напоминает боевик. — ЦСБ может начать штурм в любую секунду.

— Знаю-знаю.

Парни натаскали кучу хлама на лестницу. В случае штурма баррикада немного задержит наступающих. В это время по моей просьбе Лена сбегала ко второй лестнице и осмотрела завал. Пролезть не вариант. Лестничную шахту разрушило напрочь.

Еще мы вооружились артефактным оружием. Похватали мечи и стали ждать.

— Почему-то больше не идут, — задумчиво роняет Гриша.

— Отхватили и теперь бояться, — предполагает Богдан и смотрит на меня. — Что думаешь, умник?

— Они полезут, — твердо говорю, глянув на Киру. — Но у нас есть шанс этого не увидеть. Я связался с капитаном спецназа. Штурм здания скоро начнется!

— Правда⁈ Даня! Ты лучший! — вскрикивают обрадованные Камила, Света, Лена, да и Настя. Только некромантка улыбается краешком губ.

Всё же напряжённое ожидание далось девушкам нелегко.

— Мы в удобной позиции — за баррикадой. Штурм нас, может, не коснется. Но есть одно «но», — вздыхаю. — Телепат. Он, наверняка, уже в курсе о наступлении. Не у всех полицейских установлены щиты, и прочесть их мысли на расстоянии сложно, но возможно.

— Ну и что? — голос Светы подрагивает. — Если они в курсе, то должны отступить. Глупо врываться к нам перед самым штурмом? Это же верная смерть! Спецназ ударит им в спину!

Снова смотрю на Паукову. Некромантка тоже выглядит озадаченной, как и все остальные.

— Думаю, они рискнут. Лучше быть на гото…. — я прерываюсь на полуслове. В голове раздается сильный мужской голос:

— Ну, здравствуй, юный коллега.

Перед глазами встает высокий мужчина в костюме. Нет, это не астральная проекция. Просто посланный по пси-связи образ. Я могу без труда развеять его силой мысли. Но можем и покалякать. Сейчас мне только выгодно тянуть время.

— Даня, что ты хотел сказать? — спрашивает Камила, подняв голову.

— Минуту, — поднимаю руку перед утонченным лицом брюнетки, и она послушно захлопывает ротик. — Мне пришел срочный звонок.

Я отхожу вглубь коридора. Образ телепата шагает бок о бок со мной.

— Как тебя зовут, юноша?

— Зови Мегамозгом.

— Хм, а меня Пастухом, — ухмыляется телепат. — Итак, ты слышал мои команды в зале, так?

— Слышал.

— Отдайте Паукову и живите себе дальше.

Я молчу, будто бы раздумывая.

— Потянуть время у тебя не выйдет, — фыркает Пастух. Он демонстративно смотрит на дорогие швейцарские часы на запястье. — Я в курсе о штурме через пятнадцать минут. У тебя сильный Дар, пацан, раз смог дотянуться до копов. Но против опытных магов с щитами тебе не выстоять. Две минуты и к вам заглянут в гости. Либо отдадите Паукову добровольно, либо все поляжете.

— Вам она нужна живой?

— Да, взгляну лично. Так что не вздумай использовать иллюзии.

Я будто бы мешкаю.

— Минута, парень, — давит этот хрен с горы.

— Хорошо, забирайте ее.

Я резко разрываю пси-связь. До ментального слуха доносится болезненное шипение:

— Ах ты, гаденыш. Больно же… — голос Пастуха затихает, и я возвращаюсь к лестнице с криком:

— Кира! Быстро зови зомбаков сюда! Через полминуты к нам прибудут гости!

От последних слов вздрагивают буквально все.

— Бьем сразу все вместе? — спрашивает Гришка.

— Нет, только по приказу, — ребята удивленно застывают. — Может обойтись без битвы, посмотрим по ситуации, — нежить, шатаясь и хрипя, поднимается. Я скептически осматриваю «зомбаков». Выбираю покрасивее, да пониже. — Вот этот с развороченным в кашу лицом, Кир. Прикажи ему следовать всюду за мной, ну и биться со всеми, кто на меня руку поднимет, если можно. Остальных оставляю на вашу защиту.

— Хорошо, — кивает некромантка.

— Что значит «оставляю»? — всполошилась Светка. — Куда ты собрался?

— Боевикам нужен заложник, — обхожусь кратким объяснением. — Возможно, я сойду. Посмотрим.

— Собрался устроить мочилово, — утвердительно произносит Гриша. — Я с тобой, да.

— Это опасно, — банальное предупреждение, ну а по-другому то как? Надо соблюдать традиции. — Чертовски опасно. Не так как на охоте. Я не ручаюсь, что выживем.

— Морхета здесь нет, чтобы не пустить меня, — фыркает казах. — Я с тобой.

— Хорошо, — времени нет отговаривать, да и взрослый он мальчик.

— Я тоже с тобой, — вдруг говорит Камила, выпрямившись и гордо вскинув подбородок.

— Эй, это мои слова! — возникает Света и смотрит прямо мне в глаза. — Конечно, с тобой.

Я с грустью смотрю на этих глупых бесстрашных девчонок. Барби-воительницы. В узком коридоре за нашими спинами от них не будет большого толку, лишь зазря подставятся под удар магов. Хоть моя Ленка молодец, понимает, что в бою толку от нее нет, и не выкаблучивается, только пристыженно вздыхает, опустив голову. Кира — то же самое. От некромантки в перестрелке нет пользы. А вот Настя, похоже, просто трусишка. Не осуждаю, просто подметил.

— Запомните, милые мои, — даю напоследок жизненный урок. — Никогда не бросайтесь на смерть ради других. Этим вы не поможете никому.

— Но ты же ведь спас нас из конференц-зала. И сейчас… тоже спасаешь… — выдыхает ничего не понимающая Камила.

— Я мужчина, это другое, — пожимаю плечами. — Мы должны защищать вас, женщин. Если же будет наоборот, грош нам цена. Тем более, если кто-то из вас погибнет. Поэтому не доводите меня до позора.

Девушки удивленно застывают и переваривают услышанное.

— Тогда я с тобой, — заявляет вдруг Богдан. — Я ведь тоже мужчина.

В это время на первом этаже к лестнице подходят трое боевиков.

— Ладно, — я подхожу к перилам и вглядываюсь в матрицы гостей. Не зомбированные охранники. Не маги с щитами. Обычное пушечное мясо. Что ж, их обдурить мне ничего не стоит.

— Мы за некроманткой, — на последнем марше с автоматами наперевес заявляются кавказцы в камуфляже.

Ребята переглядываются. Кира вздрагивает.

— Забирайте, — толкаю к боевикам живого мертвеца с расквашенным всмятку лицом. Один выступивший вперед кавказец тут же заламывает нежити руки и уводит обратно вниз. Остальные двое, держа нас на мушках «Валетов», отступают спиной вперед.

— Степняк и Айсмен — за ними, — громко командую, не таясь. — Искра, защищай девочек.

Под прикрытием телепатического плаща мы с Богданом и казахом торопимся следом за боевиками. А они, знай себе, ведут разлагающегося мертвеца, даже не подозревая, что обмануты иллюзией.

Но, конечно, Пастух предусмотрел такой вариант. На лестницу он послал обычных боевиков, которых не жалко, но уже за поворотом коридора нас ждет маг с щитами. Контролер сделки.

— Через тридцать метров — враг. Готовьтесь к бою, — командую парням. — Через три секунды атакуем. Три, два…В бой!

Пси-разряды поражают мага за углом. Доносится стон боли. В ту же секунду туда срываются Богдан с Гришей. Парни разят мага льдом и молниями. В ответ сверкает вспышка красного пламени.

Я полностью беру под контроль трех боевиков, и они вскидывают автоматы друг на друга. Бах-бах-бах-бах. Падают измочаленные в фарш тела.

Новая пси-волна в сторону мага. Вспышки света приостанавливаются, а молнии и ледяные осколки по-прежнему сыплются. Всё, еще один псевдотеррорист готов. Магическое сияние еще не утихло, а я забегаю за поворот и вижу вымотанных парней. Оба тяжело дышат, согнувшись, вытирают пот со лба. Минутная драка дорого им далась. Главное, живы. А от мага-кавказца мало что осталось.

— Готовьтесь, сюда уже бегут двое магов, семь боевиков и телепат.

С усталыми стонами парни выпрямляются.

— Почему так много? — бурчит Богдан.

— Много не мало, — серьезно говорю. — Скоро штурм, они это знают и пытаются заполучить то, зачем пришли. Готовьтесь! Меньше минуты до боя!

Между ладоней Гриши вспыхивает молния. Богдан выхватывает из воздуха ледяной камень и отводит руку для замаха.

Я же извлекаю из глубин память свое «ружье». Самое противное — у меня уже готов конструкт под пси-клинок. Осталось только насытить его эфиром из второго уровня астрала. Но чёрт, кто бы дал время на двухминутный «сон». Вот и сражаюсь тем, что есть. Но конструкт тоже держу наготове. Вдруг удастся в горячке боя невозможное.

За несколько метров до столкновения мы с Пастухом наносим удары. Телепат атакует Богдана, и Айсмен с охом приседает на одно колено. Щиты не щиты, а удар мощного телепата — суровая вещь.

В это время вдалеке гремят выстрелы. Слышатся взрывы гранат и звуки кричащих террористов. Штурм начался, но до нас спецназ доберется минуты через две-три. Благодаря моему пси-звонку наше местоположение им известно, дворяне — приоритетная цель для спасения. Но на их пути около полтора десятков боевиков. Ликвидация затянется.

Рывком я забираю под контроль пятерых надвигающихся боевиков. В ту же секунду они открывают огонь по своим. Звуки стрельбы сменяются гортанными криками. Из коридора спереди вываливаются маги. Вспышка молнии. Мои парни не теряются. Прозрачные нити света пляшут вокруг сферической защиты Гришки. Тени мелькают на полу, словно танцоры брейк-данса. Мгновенные высверки летают туда-сюда, словно Гриша и вражеский молниевик играют в теннис шаровой молнией.

Я обрушиваю град пси-болотов на другого мага. Он поскальзывается на возникшей под ногами наледи и бахается головой об пол. Со стоном извивается, пытаясь пересилить боль от моих пси-атак.

Побледневший, словно вырезанный из соли, Айсмен тоже падает навзничь и роняет меч. Ему и так непросто, а он еще и атаковать пытается. Новый стон. Это плохо! Я ищу ментальным взглядом Пастуха. Засранец не может быть далеко. Иначе бы не дотянулся до Богдана.

Телепат обнаруживается совсем рядом — прямо за углом.

— А-А-А-А! — кричит Богдан, из его носа бежит кровь.

Сука! Щиты парня сломлены, и жить ему от силы минуту. Решение принимается мгновенно. Айсмену, конечно, придется хреново, но это великолепная возможность покончить с Пастухом. Враг силен и опытен, наверняка, его разум снаряжен обвесом из пси-оружия. А мой пси-клинок — лишь незаряженная заготовка. Единственный шанс сделать вражеского телепата — использовать двойной козырь.

Ныряю в разум Айсмена, вцепляюсь ментальными щупами в пси-жгут Пастуха, и резко выскакиваю на второй уровень астрала. С огромным грузом из двух сознаний в довесок.

Нас с Айсменом окружает белое сверкающее марево тумана. Звуки стрельбы исчезли.

— Где, где мы⁈ — испуганно мотает головой Богдан.

Я не отвечаю. Всё сосредоточение на врага. Надо быстрее разобраться с телепатом и валить обратно в наши бездыханные тела. Там остался Гриша с двумя магами. Вся надежда на другое течение время, в астрале оно быстрее, чем в физическом мире.

За белесой стеной разум Пастуха горит, будто уличный фонарь в вечерних сумерках.

— Гребаный щенок!!! — ментальный крик телепата оглушает.

На пути его пси-волн ставлю щиты, и нас с Богданом сильно потряхивает.

Так, у меня есть две возможности одолеть гада. Первый — насытить астральным эфиром заготовку пси-клинка. Второй — как в прошлый раз, прибегнуть к силе затащенного в астрал мага. Какой выбрать⁈ Цена вопроса — две жизни.

— Мне…плохо… — Айсмен падает на колени. Астрал уже высасывает из него жизнь.

Быстро перенаправляю в Богдана волну псионической силы. Наспех натягиваю пленку на сознание парня, это поможет ему блокировать энергетические всплески Астрала.

— Лучше⁈ — он молчит, но вроде держится. — Богдан! Атакуй мглу перед глазами самой сильной техникой!

— Понял! — скрипит сквозь зубы Предякин.

Я же мысленно следую за вектором его волевого усилия, погружаюсь в синий сгусток силы Айсмена. Обжигающе холодная магия стекает по моему пси-лучу.

— Даня! Не выходит! — доносится до меня истошный крик Богдана. — Дар не отзывается!

И тут в моих ладонях формируется ледяной меч. Вау! Клинок блестящий, как зеркало, обоюдоострый, с острейшими даже с виду краями и суживающимся лезвием.

— Меч Зимника! — вытаращил глаза Предякин. — Как ты это сделал! Это мой меч!

— Продолжай! Все техники! Что ты знаешь! Делай!

— Но…но….

Не обращая внимания, я бросаюсь в туман. Вспарываю воздух, твердая льдина напарывается на визуализированную плоть. Вскрик во мгле. Брызги крови окрашивают белый туман в розовый цвет.

— Щ-щенок!!! – рев Пастуха сопровождается ментальным взрывом.

Едва успеваю подставить щит. Поднимаю меч, но рука замирает в высшей точки замаха — телепат опять скрылся в тумане.

Пользуюсь моментом и зачерпываю как можно окружающего эфира. Вливаю астральную энергию в конструкт, и во второй руке вспыхивает фиолетовый меч. Пси-клинок готов!

Я разворачиваюсь с двумя мечами в сторону врага. Оскал пляшет на моем лице.

Отлично. Сейчас повоюем.

— Штурм начался, — произносит Кира, когда раздаются первые взрывы.

— Держитесь за моей спиной, — спокойно отвечает Света. — Даня сказал вас защищать, и я буду защищать.

Девушки слушаются. Все, кроме Камилы. Брюнетка встает с блондинкой плечом к плечу.

— Я тоже могу драться, — перекидывает она длинные волосы за плечо.

Света лишь кивает.

Звуки стрельбы приближаются, а вместе с ними шипение молнии, рев пламени, грохот обвала. Лестница заполняет туман, затем из белых клубов выныривает огромный кавказец. Бородатое лицо обожжено, руки обвиты синими змеями молний.

— Драные дворянята! Это всё из-за вас! — ревет боевик. Он вскидывает обе руки. Сверкают молнии, и ослепительные линии уносятся по воздуху в сторону девушек.

— Куда же ты ушел, Пастух⁈ — кричу я в туман. — Ты опытный и сильный! Так не тяни! Расправься со мной!

Не срабатывает. Враг либо очень осторожен, либо большой трус.

Чтобы скрыться, Пастух пытается блокировать фоновые импульсы своего сознания. Но меня так просто не проведешь. Те же эфирные волны огибают живой разум, словно море выступающую из береговой линии скалу. Этого вполне достаточно для определения цели.

Я поворачиваюсь на месте. Вскинув оружие, делаю шаг в сторону врага. Теперь мне некого бояться. Пси-клинок в одной руке, меч Зимника в другой. Первый напоминает римский гладиус, второй — казачью шашку. В это время Богдан кастует и другие свои техники. Послушался меня парень, молодец. Прослеживаю за его мыслительной работой, и получаю в распоряжение еще пару атак Айсмена. Время попробовать самую дальнобойную.

Взмах ледяным клинком, и три ледяные стрелы устремляются в туман. Телепат выставляет блок из пси-волн. Здесь они выглядят как физические щиты, поэтому отбивают стрелы. Кроме одной. Вспышка боли разлетается по туману красным потеком.

— Что за дерьмо⁈ — орет Пастух. — Два Дара⁈ Как⁈

— Вот так, — оказываюсь я рядом.

Он, резко дернувшись, выстреливает ментальным щупом. Я не глядя блокирую отросток пси-клинком. В этом плюс псионического оружия. Оно отражает ментальные атаки, но притом не забирает прорву сил, как новосозданный щит.

Пастух обрушивает на меня новые щупы, одновременно в его руке возникает лиловая секира. Пси-оружие.

Отбивая атаки, прыгаю на врага. Он бьет секирой. Взмах широкий и умелый. Я выбрасываю навстречу пси-клинок. Пси-конструкты сталкиваются с грохотом. Отдача нехило меня потряхивает. Не мастак я в историческом фехтовании. На ножах еще могу, на штыках тоже, но вот этими мечами-секирами, увольте. Придется наверстывать потом.

Рублю ледяным мечом. Пастух с криком отшатывается.

Шаг ближе, чтобы не смог размахнуться. Пси-клинок вонзается ему в брюхо. Глаза мужика мгновенно наполняются непередаваемой болью и ужасом, но визжать с пробитым желудком и легким он не может. Лишь хрипит и дергается, силясь соскользнуть с клинка, но всё тщетно.

— Неужели щенок опередил тебя, Пастух⁈ — усмехаюсь я, погружая клинок глубже в тело мага. — У щенков ведь тоже есть зубы!

Мой раскатистый голос гремит в тумане, как приговор.

Выворачиваю лезвие, причиняя Пастуху бешеную боль. В реальном мире пси-клинок не наносит физических повреждений. Только воздействует на разум противника. Вызывает шок, при проникновении в голову даёт возможность прочесть мысли даже сквозь щиты. Может разрушить нейроны и убить.

Здесь же сфокусированная псионическая энергия имеет вид настоящего железного меча. И разит она как острая сталь.

Взмах второго меча и тонкое ледяное лезвие разрезает шею телепату легко, словно сливочное масло. Громкий хруст разрубленных позвонков прерывает его пытку. Стряхиваю с клинков разрубленное тело, и бегу обратно к Айсмену.

Как раз вовремя.

Застаю яркую картину. Богдан валяется на спине, а к нему ползет синий сгусток слизи, оставляя за собой след из синих соплей.

— Бульк! — гремит астрал-тварюжка.

— Даня! — визжит Богдан, отползая на локтях от булькающего аборигена.

Взмахом руки выпускаю ледяные стрелы, и поражённый монстр разлетается на ошметки, булькнув напоследок.

— Что это было⁈ — подскочив, парень бросается ко мне. Глаза у него испуганные, как у загнанного оленя.

— Всего лишь местная зверюшка. Тут таких много! — усмехаюсь в дрогнувшее лицо парня. Признаюсь, я испытываю небольшое удовольствие видеть, как Предякина колотит мандраж. Всё же в прошлом он мне изрядно набил оскомину. Но трепаться некогда, надо возвращаться. — Мы уходим назад. Расслабься, иначе мне будет сложнее… А тебе больнее.

Успокоиться у Предякина не выходит, поэтому возвращение вызывает у него острую распирающую боль в голове. Даже слезы брызнули из глаз.

Я открываю глаза и сажусь на полу. Ничего вроде не болит. Кости целы. Еще на учебке научился правильно группироваться при падении.

Быстро оцениваю ситуацию.

В реальности времени прошло совсем ничего. Рядом валяется Богдан без сознания. Его призрачная копия стоит над ним и очумело крутит головой, ничего не понимая. Дальше валяется мертвый Пастух. Как и говорилось в учебнике, летальное повреждение в астрале вызывает смерть наяву. Психический шок вызвал гибель всех нейронов, и мозг сгорел.

В стороне Гриша по-прежнему сражается с молниевиком. Прямо два бога грома в доспехах из живых разрядов. Сверкающий обмен шаровыми молниями едва не ослепляет. Казах держится неплохо, но явно проигрывает. Вот он дрогнул от очередной атаки, и сверкающая броня подернулась рябью.

— Даня! Что со мной⁈ — визжит испуганный Богдан, бросаясь ко мне. — Тело…мое тело…я не в теле!

— Не визжи! — я вскакиваю и проношусь сквозь Айсмена к дерущимся магам.

Боевик-молниевик стоит ко мне боком. Не мешкая выстреливаю градом ледяных осколков. Три из десятка льдин пробивают доспех из молний, со стоном маг заваливается. Гриша бьет следом. В воздухе разбегаются ветвистые разряды, подобные трещинам на стекле. Доспех мага сдает и он горит в полыхнувшем пламени. Напоследок пытается швырнуть молнией, но Гришка, молодец, нивелирует встречным ударом, и боевик умирает несолоно хлебавши.

Я оглядываюсь. Так, боевики все мертвы. Грохот штурма приближается. Совсем немного осталось… Черт, а куда делся еще один маг⁈

— Где второй⁈ — кричу я на сбросившего электрический доспех Гришку. — Магов было двое!

Он смотрит на меня растерянным взглядом, и почти сразу же узкие глаза с короткими ресницами расширяются в ужасе.

— В сторону девчонок, Даня! Гад ушел туда, долбаный гад…!

Больше не слушая, срываюсь обратно на второй этаж. Гриша было срывается следом, но я обернувшись кричу:

— Карауль Богдана! Он в обмороке!

Казах резко замедляется, мешкает пару секунд и неуверенным шагом возвращается к телу Айсмена. За Гришу не боюсь. Магов больше не видно, последняя скотина кинулась к девчонкам, а с простыми боевиками, бегущими от штурма, казах справится. Я несусь с бешеной скоростью, в глазах стены коридора размазываются в серое пятно. Главное, успеть. Не подвести малышек.

Призрак Айсмена следует за мной по пятам:

— Я же так не останусь⁈ Не останусь⁈

— Техники. Призывай больше разных техник, — отворачиваюсь от него.

Ступени пролетают под ногами, будто я несусь на магнитной подушке, как японский поезд. Мигом взлетаю вверх и вижу бородатого кавказца. Он весь пылает в электрических высверках стихийного доспеха. Посреди коридора пляшут огненные всполохи. Девушки раскиданы и лежат на полу. Камила опрокинута и смотрит обессиленным взглядом. Кира сидит возле Целительницы и придерживает ей голову. Настя забилась в угол и плачет, обхватив колени… Держатся на ногах только Света с Леной. Поразительно! Но моя девушка окуталась странным посверкивающим пузырем, а вокруг него летают артефактные мечи с щитами. Ленка пробудила Дар⁈ Ладно, не до этого сейчас.

Коротким рывком выхватываю из воздуха пси-клинок. В физическом мире он тоже выглядит как фиолетовый гладиус, но нематериальный. В то же время бью ледяным пулями в спину Недозевсу. Грохот удара. Врага бросает на пол, как пушинку, и он перекатом пытается уйти в сторону. Я подпрыгиваю к нему, и на выходе из кувырка маг получает рубящий удар по плечу.

— А-А-А-А!!! — вскрикивает он, снова опрокидываясь навзничь.

В полете его догоняет тычок острия. Новый вскрик боли:

— Сука!

Стихийный доспех бесполезен против пси-клинка. Меч не наносит вреда телу, зато разрушает нейроны и нервные окончания. И маг это сейчас испытывает на себе. Единственное, клинку неплохо противодействуют ментальные щиты, но и сквозь них проходит отдача. Маг без щитов уже бы ноги откинул, а этот засранец держится. Только рычит и воет:

— Я-я-я тебя…!

— Меня⁈– я снова рублю гада по брюху. — Нет! Это я тебя, сученыш!

Снова бью почти двухметрового «сученыша» в плечо. Истошно воя и хватаясь за голову, маг пытается отползти. Вдобавок разряжается в меня всполохами молний, но сила его ослаблена и лишена фокусировки из-за разрушенных нейронных связей. Вдобавок я покрываю свою кожу легкой защитной наледью. Молнии соскальзывают с твёрдой поверхности, не причиняя вреда. Спасибо Богдану.

— Ты пользуешься моей силой! Это нечестно! — ноет Айсмен в моем сознании, пока я рублю клинком мага.

Ох, не подслушивай мысли. И вообще, если умный такой — сам бы дрался с этим кавказцем.

— Да я бы с радостью, — бурчит он и вдруг всполошился. — Вещий! Откуда у тебя в голове картинки голой Енеревой!

Твою ж мать! Как он мешает!

— Я это так не оставлю⁈ У вас что, была постель⁈ Как⁈ Ты обесчестил дворянку⁈

Заткнись. Пожалуйста, заткнись.

— Вещий, как только это дерьмо закончится, я вызову тебя на дуэль! Ты ответишь за свое паскудство!

Я не дворянин, дебил. Засунь свою дуэль себе поглубже.

Тем временем кавказец пытается ответить из последних сил. Расплескивает жалкие молнии по полу. Надо его успокоить, а то еще поранит девчонок. Я поднимаю стопу, ботинок покрывается толстой ледяной коркой с шипами-сосульками. Со всей силы вбиваю ногу в брюхо мага. Следом отправляю град осколков.

Вой боли наполняет коридор. Доспех кавказца ходит рябью, но еще держится. Впрочем, главное, чтобы маг не смог сконцентрироваться и ударить молнией. А защиту переждем.

Обрушиваю удар за ударом на воющего боевика. Льдины, взмахи пси-клинка, пинки ледяным берцем. Террорист пытается отползти от моих ног в сторону девчонок. Лена у стенки вздрагивает как овечка, увидевшая волка. Смотрит на меня испуганно. Магнитное поле идет волной, разрушаясь. Силы девушки на исходе, и еще одну молнию она может не выдержать. Но я сам не подпускаю гада к моей девушке. Перехватываю гладиус обратным хватом обеими руками и, вскинув вверх меч, отрывисто бросаю девушке:

— Отвернись, детка!

Слушаются все девчонки. Они жмурятся как малые дети, доверившиеся взрослому. Даже самовольная Светка отворачивается, почему-то с радостным и сияющим лицом. Чему обрадовалась? Тому, что сейчас прикончу их мучителя? Ну вряд ли только моему визиту.

И вообще блондинка-то чего отвернулась? Это Лене видеть не стоит, она же у меня девочка-цветочек. А Светка сама кого угодно на шашлык отправит.

Все эти мысли проносятся мельком во время моей атаки.

Рывком опускаю меч. Фиолетовое острие без труда погружается в грозовой шлем мага. Резко завертевшись, он пытается сбросить фантомное лезвие. Но я крепко держу насаженный улов, наполовину вдавливаю клинок вглубь полыхающих высверков молний.

Маг какое-то время дергается. Слышу треск ментальных щитов. Ага, пошла жара. Защита спала, а добить — секундное дело. Эту секунду боевик мычит и бьется в истерике, как сом на суше. Гибель нейронов — болезненная вещь. Ощущение, будто все нервные окончания взрываются. Я сам не знаю, так у Давыдова написано.

Наконец кавказец затихает. Фух, долго же я с тобой промучался, зараза.

— Свет всегда побеждает, — выдыхаю устало. — Всегда.

Развоплощаю клинок, и сразу прибавляется сил.

— Всё, крошка, можешь открывать свои очи ясны… — с улыбкой подхожу к Лене, и та резко распахивает сверкающие глаза. Остальные девушки тоже смотрят на меня как-то жадно. — Цела?

У Лены Дар уже успокоился, магнитное поле пропало, мечи и топоры попадали вокруг. Пробуждение прошло без эксцессов, наверняка, этому способствовали то, что девушка сдерживала полем атаки кавказца. Ну и славно, что прошло.

— Да, Даня, — она кидается ко мне и обнимает. — Спасибо тебе…ой, — резко отшатывается. — Ты такой холодный! И бледный! Как мел!

Чертовая наледь. Забыл сбросить.

Быстро развоплощаю защитную пленку и провожу ладонью по лицу, скидывая морозную стружку.

— Это всего лишь штукатурка посыпалась с потолка, — улыбаюсь.

— Штукатурка, как же, — фыркает Богдан. — Забрал мою силу, еще и выеживается.

Игнорируя Айсмена, перевожу взгляд на девушек.

— А остальные как? Никто не пострадал? Света? — обращаюсь к самой боевой девушке.

— Нет, — качает головой блондинка, подходя ко мне ближе. Секунду она смотрит мне в глаза, словно силясь прочитать что-то, а потом резко обнимает, как только что Лена. Причем сама Лена с пониманием смотрит на блондинку. Даже и намека нет на пресловутую женскую ревность. — Вещий! Почему ты так долго шел! Ты видел этого кавказца! Он же здоровый, почти как Гризли! Как ты мог⁈

Она разрыдалась резко, не стесняясь, что вообще было странно. Хотя жуткий стресс же, да, логично.

— Тише-тише… — прижимаю ее к себе.

— Девочки могли погибнуть, — плачет она. — Я одна бы их не защитила. Если бы у Ленки не пробудился магнетизм…то вообще бы сразу погибли.

— Я мочил телепата-террориста, — вздыхаю, поглаживая блондинку по спине. — Его тоже надо было кокнуть. А вообще извини, подруга, что я так долго…

В этот момент на лестницу взбирается штурмовой отряд. Спецназ явился наконец. Рассредоточившись по коридору, оперативники нацеливают автоматы на меня и девушек.

— Быстро на колени! — рявкает одни из гостей. — Руки за голову, лицом к стене!

Мы слушаемся. С неохотой, конечно. Но не спорить же с людьми с оружием. Спорить надо, только если собрался их убивать. А я послушный гражданин, полицейских не трогаю.

— Слушай, — Богдан нависает надо мной, к ментальным галлюцинациям, понятно, приказы полиции не относятся. — Ты же сможешь меня вернуть назад в мое тело?

«Всё возможно, — отвечаю мысленно. — Только перед этим сотру всё, что ты видел».

— Как сотрешь? — он бросает взгляд на Камилу, что оказалась на коленях близко со мной. — Ах ты, сволочь! Енереву думаешь затереть⁈ Что ты делал с ней голой⁈ Я тебя все равно достану. Вспомню и достану!

Предякин раскудахтался, не заткнуть. Поэтому я просто «выключаю» его сознание, и Айсмен погружается в паралич. Потом займусь им. Дай Бог, Гришка не позволил повредить тело пацана.

За спиной раздаются шаги и хриплый женский голос:

— Ну что?

— Чисто, — рапортует мужской бас, приглушенным маской. — Всё зачищено. Здесь один был, его до нас убрали. Разрешите уводить заложников?

— Постой-ка, — женский баритон становится громче. — И кто из вас, дети, телепат Даниил?

— Он перед вами на коленях, сударыня, — отвечаю, не оборачиваясь.

Девушки удивленно замирают. Камила поглядывает на меня боковым зрением с одной стороны, Светка с другой.

— Эти юные сударыни с тобой? — продолжает спрашивать невидимая «собеседница».

— Верно, — киваю. — Все четверо.

— Можете опустить руки и встать, — разрешают нам.

Когда поднимаюсь, то вижу фигуристую женщину в деловом костюме, поверх которого нацеплен бронежилет. Несмотря на уже солидный возраст, красотка каких поискать. А в молодости так вообще, наверно, разбивала мужские сердца одним знойным взглядом.

— Вот и свиделись. Мария Шарапова, подполковник ЦСБ. — женщина протягивает мне руку. — Спасибо за помощь в контртеррористической операции, Даниил.

Под взглядами девушек и спецназавцев я отвечаю на рукопожатие. А Мария Шарапова возьми и подмигни мне. Еще и взгляд быстро скосила на Камилу рядышком.

— Ваша помощь неоценима.

Это что вообще значит? Она решила помочь мне устроить личную жизнь?

Спустя три часа

Мария Шарапова сидит за рулем служебной «Чайки». Поразмыслив, подполковник достает из сумочки телефон и делает звонок.

— Слушаю, — отвечает хорошо поставленный мужской голос.

— Тебе, наверно, интересен пацан-телепат, что способен одолеть подготовленного мага минимум пятого разряда Воина?

— Хм, допустим. Я слушаю ваше эксклюзивное предложение, сударыня.

— Я вообще ничего не помню, — всплескивает руками Богдан, сидя на своей кровати в общажной комнате. — Какой еще телепат-террорист? Какой астрал?

— Даню спроси, — позевывает Гриша, прикрыв рот рукой. Дворянин же, про манеры не забывает. — Я видел только, как ты валялся овощем. Ну пару раз еще споткнулся о тебя, пока боевика мочил.

— То-то у меня ребра болят, — Богдан гладит грудь, морщась. Претензионный взгляд в Гришкину сторону.

Но казах не реагирует, лицо невозмутимое, взгляд спокойный и немного усталый.

— Нечего было под ногами мешаться. Я, межу прочим, бился с третьим разрядом Воина. Некогда было думать о твоем нежном размещении.

Несмотря на усталость, я задумываюсь об этих разрядах. Надо бы тоже сдать. Но телепаты могут получить разряд только в столице. Больше нигде не собрать комиссию, в регионах слишком мало сильных Мастеров моего рода магии, а больше никто не имеет право принимать экзамен.

Вообще уровней магов четыре: Воин, Мастер, Грандмастер и Высший Грандмастер. Вдобавок Воин делится на пять разрядов, а Мастер на два. Грандмастер и Высший Грандмастер имеют по одному разряду.

Третий разряд Воина, как раз уровень Светы, — это что-то вроде помощника инструктора в тхэквондо. То есть очень даже неплохо. Четвертый и пятый разряды — уже международные инструкторы. Касательно самой Светки, думаю, она уже вершина Воина, комиссию она давненько проходила, с тех пор выросла в силе. Предполагаю, что и Богдан где-то такого же уровня или почти такого же, несмотря на официальный второй разряд. Как вы, наверно, поняли, многие частенько тянут с этими комиссиями, и понятно — прибавка одного разряда ничего не дает, а вот сразу стать пятым разрядом уже статусно.

— Умник, так что там было? — спрашивает меня Богдан. — В этом астрале.

— Да ничего особенно, — отмахиваюсь. — Ты стоял, хлопал варежкой, а я мочил телепата. Ну а потом вернул нас с тобой назад. Считай, что получил бесплатную экскурсию в астрал.

Гриша ржет. Богдан поджимает губы и отворачивается. Я же невозмутимо стою у окна и наблюдаю за ночной Пермью. Бесконечность огней заполнила темноту. Несколько минут разглядываю горящие неоновым светом названия магазинов и кафе, свет от фар автомобилей, россыпи гирлянд на деревьях, пестрящие витрины. В голове же крутятся события прошедшего дня.

Как раз к моменту освобождения заложников в Пермь прибыли гвардейцы Калыйр, Соколовых, Предякиных, Енеревых, Скворцовых, Пауковых, а также Степан со своим отрядом. Но всё уже закончилось без них. Киру с Настей почти сразу забрали домой, нам же, будовским, необходимо было отдохнуть перед долгой дорогой домой. Усталость жуткая, да еще бешеный стресс после пережитой бойни. В итоге дворяне оккупировали общежитие Академии. Оно было близко, да к тому же оказалось пустым. Другие абитуриенты и студенты, пережившие теракт, сюда не вернулись. Многие отправились по домам. Да и мне кажется, что Пермской академии прикладной магии придется долго восстанавливаться после случившегося. В судейской ложе находились сильные преподаватели и руководство вуза. Ныне все они мертвы. Академия может не пережить потерю лучших кадров.

Мда, вот так мы с Ленкой и заработали себе балы на бюджет. Больше месяца работы Шарику под хвост. Ладно, может еще найдем, куда нашу работу отправить. Качественный ведь проект.

Как бы то ни было, Шарапову я предупредил о настоящей цели террористов. Подполковник обещала обеспечить безопасность Пауковой. Кире, кстати, я тоже напомни о требовании Пастуха. Дело было сразу после штурма, некромантку еще не забрали родные. Реакция девушки была интересной. Она захлопала глазками:

— Да, ты говорил… До сих пор не понимаю, почему же ты пошел вместо меня к террористам?

— Пошел не я, — напомнил с улыбкой. — Пошел твой зомби. Я лишь рядышком был под покровом невидимости.

— Почему? — она продолжала требовательно смотреть.

— Хороший мужик должен защищать женщину даже от самой себя, — пожал я плечами.

Некромантка задумалась, а потом протянула руку:

— Ты настоящий дворянин. Мы, Пауковы, у тебя в долгу.

Бледную ручку я пожал, параллельно заметив:

— Я не дворянин. Пока что.

— Именно, — важно кивнула девушка. — Лишь пока что.

Забавная девчонка, в общем. Не модница-красотка, как Камила со Светкой, или та же Скворцова, а новый сорт. Вся в себе, но с принципами, к тому же учёная, шутка ли, смогла вылечить смертельную болезнь своей некромантией. Про сотрудничество над антидотом она тоже мне напомнила, между прочим. Обменялись контактами, обещались списаться и обсудить, что и когда делать будем и будем ли.

— Ладно, пока оставим, умник, — вдруг произносит Богдан.

Неожиданно. Я-то думал, что он задолбает меня расспросами. Память-то я, конечно, подтер ему, прежде чем вернуть личность Предякина Богдана обратно в свое тело. Я даже Светку не пожалел ради своей непонятной тайны, а уж Айсмена тем более.

Стук в дверь.

— Это должно быть посылка, — потирает руки Гришка и идет открывать дверь. На пороге возникает гвардеец рода Калыйр, прямой, как жердь, мужчина в камуфляже и с прибором ночного видения на лбу.

— Ваше благородие, как просили, — передает пакет с позвякивающими бутылками.

— Что там? — с интересом спрашивает Богдан.

— Пятизвездочный коньяк с нашего завода Бахус, — довольно улыбается казах, доставая на стол дорогой алкоголь и уже заготовленные тарелки с закуской: морепродукты, порезанный сыр с фруктами. Тарелки обтянуты пищевой пленкой для переноса.

— А разве у вас пьют не кумыс с айраном? — подтягивается Богдан к столу.

— Всё пьют. Всё, что хорошее и качественное, — Гриша распаковывает закуску и выкидывает пленку в мусорку. — Я девчонкам нашим уже написал. Тоже должны подойти.

У меня пиликает телефон в кармане. Читаю смску от Лены:

«Ты мог бы подойти в комнату 15?»

— Ты чего там лыбишься от уха до уха, умник? — в голосе Богдана звучит ревность.

— Господа, развлекайте девушек без меня, — усмешка, и правда, пляшет на моих губах. — У меня свидание.

— С кем? — Оу, как Богдан-то занервничал. За Камилу волнуется? Поэтому увязался с ней на конференцию? А она тогда зачем? Хотя пофиг, потом, может, брюнетка расскажет, если захочет.

— Глупый вопрос, — замечает Гриша, хоть сам тоже поубавил веселости. А казах-то тоже чего-то боится. Наверное, что со Светкой иду уединяться. — Глупо спрашивать такое у мужчины, который нашел свою айналайын.

Ну с айналайын, допустим, он уж поспешил. Хотя у Грихи свой умысел торопить наши с Леной отношения. Светка тогда останется на его ухаживания. Хитрый казах.

Но надо бы успокоить парня. Друг же ведь.

— Да, Гриш, из чужих родников пить вредно, — киваю.

Он тут же приободряется.

— Удачи, Даня! Ты справишься, я точно знаю, — подходит и подмигивает. — Батыру и палка оружие.

Ох, уж этот метафоричный Восток.

Ну что ж, напутствия получил. Пора в бой. Топаю в пятнадцатую комнату. Она в другом крыле, которое после теракта сильно опустело. Здесь жили студенты, но после пережитого в Академии мало кто смог вернуться в свою комнату. В одну из таких комнат Лена меня и позвала.

По дороге мне попадаются патрульные гвардейцы Соколовых. Бдят за безопасностью своей принцессы. И правильно. Кто знает, что организаторам теракта в голову взбредет. Допускаю, что могут попробовать отомстить. Но на их месте я бы забился поглубже в самую черную дырку и не отсвечивал.

Коротко стучусь в дверь, и дожидаюсь, когда на пороге появится Лена. Надушенная, с розовой помадой на губах и волнительным огоньком в глазах. Белая блузка поглажена, ни единой складки, три верхние пуговки же расстегнуты, как и положено, когда встречаешь наедине своего молодого человека. Даже лифчик чуть выглядывает. Светло-бежевый, кружевной.

— Даня, проходи, — грудь ее тяжело вздымается от волнения.

Я принимаю приглашение. Внутри основной свет выключен, плафон чуть приглушен, на столе стоит коробка сока и овсяные печеньки. Милота.

— Я тут угощений немножко сбегала купила, — смущается девушка и теребит подол юбочки. Ее ручка указывает на застеленную кровать. — Еще белье свежее постелила на…на всякий случай, — покраснев она закрывает лицо руками.

Я, кажется, говорил, что Лена умница? Вот, господа, еще одно доказательство.

— Спасибо тебе, Даня, — вдруг говорит моя девушка, опустив глазки. — Благодаря тебе я пробудилась.

Она шевелит пальчиками и со стола поднимается в воздух железная вилка.

— Не благодаря мне. Дар всегда был внутри тебя, детка, — качаю головой. — Пси-волны лишь капельку помогли ему усилиться.

Мои слова придают девушке уверенности. Она неожиданно поднимает руки и расстегивает пуговки одну за другой.

Кхм, я, конечно, не против. Но где же моя деликатность?

— Ты голодна? — бросаю взгляд на накрытый стол. — Если что, там гвардейцы Гриши закуски накупили, могу сбегать принести немного.

— Нет, мы с девочками поели, — Лена улыбается, приспустив юбку, так чтобы показались бежевые трусики. Комплект. — Гвардейцы Камилы приготовили токмач с мясом. Она угостила.

— Что же, тогда предлагаю приступит к основному меню, — подступаю к девушке и беру ее за руку, от чего она заливается краской до ушей, но сама лишь крепче сжимает мои пальцы. Мягко целую ее в розовые губы. Она растерянно замирает от острых ощущений.

Через минуту мы уже лежим на заботливо расправленной Леной постели. Кровать узковата, но у меня хватает опыта постельных утех и на общажных койках, и на земляном полу в полуосыпавшемся блиндаже, и в разорванных спальных мешках на морозе. В сравнение с последним эта кроватка вообще царское ложе.

Так что у Лены нет выбора. Тепло, защищенность и кайф со мной ей обеспечены.

— Куда делась Лена? — встревоженно спрашивает Света. Она минут пять как вышла из душа, и только-только натянула сменную футболку с шортиками. — Долго ее нет что-то…

— Она сказала не терять ее, — с тихой улыбкой произносит Камила, расчесывая волосы гребнем, и добавляет совсем уж странное. — Всю ночь.

— Что это значит⁈ — вскидывается блондинка.

— Свет, она будет с Даней.

— Как это с Даней?!!! Зачем им быть вместе ночью?!!! — кричит Соколова и тут же в ужасе закрывает рот ладошкой.

— За тем самым, — фыркает Камила, закатив большие чуть раскосые глаза.

— Но…но как же ее добрачная невинность? — Света шокирована.

— Светик, — брюнетка резко поворачивается к ней, лямка ночнушки случайно соскальзывает с бронзового плеча. — О чем ты? Какая невинность? Лена — не дворянка, ей никто в упрек и слова не скажет, — она задумчиво касается пальцем пухлых губ. — Я снова отлично понимаю выбор Дани.

Но Света уже не слушает, она вскакивает и уносится за дверь. В три секунды она оказывается в комнате мальчиков. Но тут только Гриша с Богданом, да две бутылки казахского коньяка на столе.

— Долго ты? — улыбается казах. — А где Камила?

— Даня уже ушел⁈ — оглядывается Света на дверь в ванную. — Или может…он в душе⁈

Гриша внимательно на нее смотрит.

— Ушел. На всю ночь ушел, — со спокойным выражением лица отвечает он, всё поняв. — Садись, выпей, расслабься, выкинь из головы суматошные мысли. Богдан, позови Камилу, — оглядывается он на Айсмена.

Света без сил падает на кровать рядом с казахом, елозит попой, не находя себе места, хватает протянутую стопку с каплей коньяка и одним махом выпивает. Пока барышня морщится и закусывает тигровой креветкой, приходит и Камила в коротком халатике. Становится повеселее. Ребята пьют и разговаривают. В какой-то момент Гриша приобнимает Свету, и она понимает, что пора ретироваться.

— Пойду я уже. Завтра рано вставать, — твердо говорит блондинка, выскользнув из-под Гришиной руки и поднявшись.

Гриша спокойно воспринимает ее резкие сборы. Только произносит:

— Ты знаешь, Свет, казахские мужчины — примерные семьянины и ответственные добытчики.

— Эм, и что это значит? — не понимает она.

— Только лишь одно. Если казах нацелился на добычу, он обязательно ее настигнет, — смотрит он ей прямо в осоловевшие глаза. А у самого Гриши глаза, наоборот, трезвые, как стеклышки, и немного пугающие. — У добычи нет шансов.

Света застывает, будто в нее уже послали охотничью стрелу. Потом она сбрасывает наваждение, хватает Камилу за локоть и утаскивает с собой из этого логова…охотников, мать их!

— Это полная задница! — гремит Радий Виссарионович Змеев, со всей силы ударив по стеклянному столу. Трещит стекло, матовая прозрачная поверхность покрывается белой паутиной. — Мало того, что мы лишились Пастуха и пятерых одаренных гвардейцев, так ЦСБ знает ради чего имитировался теракт. А еще мы ослабли! Сильно ослабли! Если теперь на нас нападут Ужовы или Вороновы, и тогда эти падальщики оттяпают у нас кусок владений. Егор, это твоя ответственность!

— Мне застрелиться, брат? — тяжело спрашивает замглавы по разработкам рода.

Радий холодно смотрит на него. Егор выглядит разбитым и подавленным. Кажется, он шел в кабинет главы с пониманием, что может отсюда уже сам не выйти.

— Подожди пока, — буркает Радий. — Застрелиться он вздумал. Конечно, сбежать проще всего. Но ты же не япошка. Нет уж, раз накосячил, теперь расхлебывай кашу, братец. Наступают тяжелые времена для Змеевых. Жду от тебя скорректированный прогноз по доходам от продажи наших ноу-хау.

— А «коровья смерть»…

— Забудь о «смерти», — вздыхает глава, вспомнив сколько средств ушло на разработку штамма. — Паукову уже не устранить, мы облажались. ЦСБ возьмет ее под программу защиты свидетелей. Шарапова, конечно, узнает об антидоте. Хорошо, что мы не засветили вирус перед царской комиссией. Надо утилизировать всю документацию, пока в Министерстве не узнали над чем именно ты работал.

— С чем же пойдем к царю?

— Ни с чем. Перед комиссией разведем пустыми руками, — на ошеломленный взгляд брата глава кивает. — Да-да. Нам обрежут финансирование, сделают выговор, может, даже отберут химзавод в наказание за растрату госсредств.

Егор ежится. Миллионы рублей улетели в трубу. Но самое ужасное — род потеряет репутацию и, возможно, окажется на грани разорения. И всё из-за кого? Из-за группки дворянских детей с мелким телепатом во главе.

— Того телепата возьмем на заметку, — Радий, оказывается, думал о том же. — Мстить мы не будем. Не за что мстить. Нас не было в конференц-зале. Погром и убийство устроили кавказские террористы. История забыта, и мараться в ней больше не станем.

— А что ты решил делать с простолюдином? Он разделал Пастуха, — замечает Егор. — Нашего скрытного телепата. О нем никто не знал. Теперь мы лишены козыря в возможной войне с кем-либо.

— Я дал задание нашим психоаналитикам. Ребята подумают, как завербовать парня. Дело сложное, вокруг него и так вертится куча родов. Соколовы, Енеревы — самые влиятельные из них.

— Возьмем в род убийцу наших людей? — хмурится Егор.

— Не наших людей, а террористов, — отвечает Радий. — И если не возьмем мы, то возьмут другие. И может статься, что в будущем он положит наших людей еще больше. Понял, брат?

— Понял, — тяжко протягивает замглавы.

— Всё, иди работай. К утру жду прогноз по доходам.

Утром просыпаюсь от стука в дверь. На плече у меня лежит голова Лена. Рука затекла и я едва могу пошевелить ею. Еще этот стук прямо по вискам.

Целую Лену в нос, и она недовольно морщит его и хлопает глазками.

— Пусти меня, а то нам дверь вышибут, — я оглядываю ее нагое юное тело, слегка прикрытое простыней. — И тогда мне придется его убить. Потому что эту красоту могу видеть только я.

Она, польщенно улыбнувшись, садится и прикрывает свои прелести. Я же встаю и чуть приоткрываю дверь.

— Проснулся, донжуан? — хмыкает Степан, оглядев меня в голыше. — Бегом одевайся. Тебя Шарапова хочет видеть.

— В шесть утра? Зачем? — сонно чешу я висок.

— Не знаю, но говорит, разговор важный.

— Простите, что разбудила, — Шарапова встречает нас со Степаном очаровательной улыбкой. Сейчас и не скажешь, что эта милая женщина средних лет — суровый подполковник ЦСБ и руководитель операции по антитеррору. В моей памяти еще свежи вчерашние воспоминания, как она строго обращалась с матерыми спецназовцами. Истинная «железная леди». Завидное умение — менять эмоциональные облики как перчатки. — Но я уезжаю через час в столичное управление докладывать результаты операции, а мне есть что вам сказать.

Мы со Степаном комфортно усаживаемся на диванчиках в холле общежития.

— Ты в своем репертуаре, Машенька, — усмехается царский охотник. — Наверняка, вызвала нас, чтобы попытаться завербовать парня. Ведь так?

— Упреждающий удар, Тимофеич? — улыбка на сходит с накрашенных губ женщины. — Очень в твоем стиле.

Оказывается, эти двое знакомы, да еще смотрят друг на друга так, словно между ними чего только не было: и пожары, и тайфуны, и ураган Катрина. А между прочим Шарапова стоит на высокой ступеньке в «лестнице чинов» — где-то на уровне облаков, а Степан даже не благородный. И такое «панибратство» с его стороны выглядит диким. Но подполковник не в обиде, и вообще воспринимает «Машеньку» как должное. Наверняка, есть весомые причины. Может, в прошлом Степан ей жизнь спас. Ну или они были любовниками, тоже вариант, почему нет?

— Всего лишь догадка, — пожимает плечами охотник. — Но, похоже, я попал в точку.

— Смотрю, Даниил, на ваши услуги уже сформировался больше спрос, — Мария переводит на меня взгляд красивых подведенных глаз. — Раз сам Бродяга боится, что я заберу вас к себе.

Степан фыркает, но подполковник больше не удостаивает его взглядом. Мне достается всё внимание высокопоставленной женщины. Улыбка медленно соскальзывает с ее губ.

— В первую очередь, Даниил, хочу от лица Управления ЦСБ по Пермскому княжеству поблагодарить вас за помощь в борьбе с террористами, — громко произносит Мария, убрав всякий намек на улыбку. — Ваша помощь высоко оценена моим начальством. Оно уже прочитало мой рапорт и поражено, как вы смогли столь слаженно организовать спасение дворянских отпрысков, самых приоритетных целей антитеррористической операции.

Что? Что? ЦСБ поражено подростком? Это забавно. Ну, прятать свою «сообразительность» большого смысла я и не вижу. Главное, что не засветил способность поглощать личности, ну и мощный накопитель лучше не показывать лишний раз, но это «лучше», а вообще как получится. Вчера, например, получилось так себе. Труп Пастуха с сожженными нейронами тому свидетель. Ну и ладно, расстраиваться не собираюсь. В конце концов информация, что я телепат, и так доступна правительственным спецслужбам. Моя школа ведь государственная.

— Безмерно рад столь щедрому признанию, ваше высокоблагородие, — киваю. — Только мы с вами уже прекрасно знаем, что никакой это не теракт. Это только прикрытие. Настоящей целью боевиков было устранение лишь одной Киры.

— Да-да… молодая Паукова, — кивает Мария. — Она взята под программу защиты свидетелей. Расследование ведется, мы выясняем причину охоты на девочку. Но, честно скажу, пока нет никаких догадок. Род Пауковых не богат, у них в собственности лишь небольшая логистическая компания, да сеть аптек в Перми. Единственная зацепка — сама Кира. Она умная девушка и смогла разработать некие целебные некроклетки, которые, правда, еще не подвергались всесторонним клиническим исследованиям… В общем, мы выясним, — обещает Шарапова. — Обязательно выясним и накажем мерзавцев.

Такое откровение говорит о многом. Подполковник только что рассказала не только о ходе следствия, но и свои соображения на его счет. Да, инфы негусто. Но сам факт, что левого парня посвящают в служебное расследование, что-то да значит.

— Даниил, ты не думал посвятить себя защите государства? — вдруг спрашивает Мария.

— Ага, — крякает Степан с победным выражением лица: «Я же говорил».

В ответ на это некорректное поведение подполковник лишь пожимает плечами, будто бы говоря: «Ну, Стёпа, ты же меня знаешь, как облупленную».

Решаю не обращать внимания на пантомиму двух армейских волков.

— Мм, сначала я думал пойти служить на Аномалии, потом были еще варианты, — скашиваю взгляд на Степана. Речь, конечно, про центр подготовки царских охотников. Но с Марией уж обойдемся без деталей.

— А как насчет Царской Службы Безопасности? — Мария снова улыбается. — Даниил, обрадую тебя. Мое Управление готово выделить тебе квоту на обучение на Факультете оперативного состава или же на Оперативно-техническом факультете, если душа больше лежит к технологиям противодействия разведке.

Кха. Неплохо я себе бюджетное место выбил. Пускай конференция и накрылась, зато цель поездки выполнена, даже перевыполнена. И что мне теперь делать? Никогда не хотел быть «фсбшником». Политический сыск не вызывает доверия. Но это в старом мире. Там романтикой и не пахло. Невыезд автоматически. Зарплаты официальные мизерные, жилье обычно не дают, всё это в далеком прошлом. Рутина и нищета в большинстве случаев. Здесь, хочется верить, всё по-другому.

— Я поражен щедростью вашего ведомства и Царя, — низко киваю. — Но мне нужно время подумать. Никогда не предполагал, что мне выпадет такая возможность. Соответственно, поэтому и не анализировал ее.

— Хорошо, — с улыбкой отвечает Мария и сует руку во внутренний карман пиджака. — Я буду ждать твоего звонка. Вот номер моего мобильника.

Забираю визитку из ее наманикюренных пальчиков.

— Думаю, мы закончили, — как представительница дворянского сословия она отпускает меня. — Тимофеич, не останешься на минутку?

— Конечно, Машенька, — поднявшийся было Степан падает обратно на диван.

Уходя, я чувствую, что обсуждать эти двое будут не только общее прошлое, но и меня красивого. Будут делить шкурку бедного телепата. Неприятно и даже подбешивает. Интересный вопрос: кто еще прочитал рапорт Марии?

— Я проболталась, Тимофеич, — вздыхает Мария, виновато опустив голову. — Про Даниила. Не знала, что парень почти что твой пасынок. Поспешила. У меня долг висел, хотела его быстрее выплатить. В нашем с ними устном договоре как раз платой считались сведения о полезном уникуме.

— Кому сдала парня? — хмуро спрашивает Степан.

— Вороновы, — расстроенно сообщает подполковник, уже приготовившись к громкому ору.

— Кому⁈ Мать твою! Маша! — и царский охотник не изменяет своему резкому характеру. — Я для этого твою задницу спасал из турецкого плена! Чтобы ты молодых парней сдавала этим бесчестным живодерам⁈ Ты что творишь, дура!

— Прости, — мямлит покрасневшая контрразведчица. — Тимофеич, я не хотела. Вороновы сейчас в силе, не на вершине, конечно, но руки у них стали длинные и хваткие. Вот и меня поймали, как птичку.

— Почему как⁈ Птица и есть! Курица безмозглая ты, Маша! — бушует Степан, а потом резко замолкает и закидывает голову на спинку дивана. — Заинтересовались они Даней?

— Непонятно, — Мария поджимает губы. — Но долг зачли.

— Значит, да, — рука Степана мнет тканевую обивку дивана.

— Что будешь делать?

— Подождем. Вороновы, конечно, те еще засранцы, но они лишь средней руки дворяне. В столице толком о них не слышали, только в регионах. Посмотрим, с каким предложением они в итоге придут к Дане. И придут ли…

Оба молчат. Степан задумчиво, Мария — виновато, с расстроенным взглядом.

— Прости…

— Хватит извиняться, — отмахивается он. — Главное, больше не попадай в подобную задницу.

— Хорошо, обещаю… Я слышала, ты недавно поднялся, — смущенно произносит подполковник. — Организовал новый филиал. Как думаешь, вернут тебе титул?

— Не знаю, — хлопает ладонью по дивану царский охотник. — Зависит от того, перевесят ли в глазах начальства мои новые заслуги старые грехи.

— А сам хочешь?

— Раньше я бы сам отказался от дворянства. Сейчас, оно было бы полезно.

— Даниила хочешь обезопасить? — спрашивает Мария

— Да, с гербом ему будет проще посылать таких сволочей, как Вороновы, — кивает Степан и тут же морщится. — Хотя тут возникает другая проблема.

— Дворянские дуэли, — с пониманием произносит Мария. — Любой сможет его вызвать, и отказаться уже будет нельзя, иначе никто из дворян не согласится иметь с ним дела. А Данила, наверняка, не обучен дуэльному фехтованию, в отличие от его сверстников-дворян.

— Глядишь в корень, — вздыхает Степан.

— Думаешь, это того стоит?

— Думаю, да, — Степан отвечает почти сразу. — Но решать Дане.

Дом, милый дом. Наконец мы все вернулись в Будовск. Приехали на комфортабельном автобусе Соколовых. Желтый левиафан пронесся как бешеный бык, и странное дело, даже ямы не ощущались.

Затем были материнские объятия, поцелуи и, конечно же, вкусные ватрушки. Ну еще мокрое приветствие Шарика. Волкомедведь будто год со мной не виделся. Мало того, что всего меня излизал, так еще прыгал вокруг, как заведенный щенок, восторженно визжал, даже обоссался на радостях. Зато теперь Степану можно неделю не поливать газон. Это придомовое озеро не скоро высохнет.

Мама долго не хотела отпускать из объятий, обещала запереть в комнате, если я еще раз начну изображать из себя героя. Но притом гордилась сыном. Мокрые глаза аж горели. Ясно, что Степан рассказал ей, какие номера я отмачивал во время теракта.

Ну и снова завертелись школьные будни. Лена немного расстроилась из-за потери возможных баллов. Теперь нужно искать другие конференции, где бы приняли нашу работу. Не хотелось, чтобы наши труды пропали даром. В то же время грусть Лены с лихвой компенсировалась разбуженным Даром. Я заметил, что с течением времени она все больше становится похожа на Свету своей уверенностью и прямотой. Но что ее выгодно отличает от блондинки — это покладистость и послушание по отношению к своему парню.

По-прежнему я каждый день занимаюсь медитациями. За прошедшую неделю раз сходил на урок к Мозговику. За пирожными с чаем рассказал ему о пси-клинке. Он удивленно захлопал глазами:

— В вашем возрасте это поразительно!

— Да было бы чему радоваться, — я с грустью уминал чизкейк с малиной. — Я фехтую не лучше обезьяны с палкой. Как бы это исправить?

— А почему вы не сходите в фехтовальную школу? — удивился телепат.

— И правда, почему? — удивился я следом. — Спасибо, Георг! Не зря я к вам хожу на уроки!

В ответ он пробурчал, что хотел бы так же полезно учить меня телепатии.

А вообще фехтование — вещь нужная. Еще потому что дворяне постоянно дуэлятся на мечах и саблях. Поэтому мне, как будущему дворянину — а кто-то разве сомневается в этом? — полезно поучиться клинковому бою.

— Итак, теперь мы все пробужденные, — замечает Камила за обедом, глянув на Лену. — Елена нас догнала. Теперь после уроков можем и медитировать все вместе. Как считаете?

Каверзный вопрос. Мне-то вообще по барабану с кем медитировать, и один могу посидеть. Но для друзей пси-волн не жалко. Но вот в чем дело — комната, выделенная нам под послешкольные медитации не резиновая. Вообще, раньше там находился клуб литературы, но последние участники выпустились в прошлом году.

— Нацелилась на пси-волны Дани? — фыркает Света.

— Зачем сразу искать корыстные мотивы? Мы же все с вами друзья, — ослепительно улыбается брюнетка. — Почему бы не проводить больше времени вместе?

Кое с чем не поспорить. Пережитое в Перми нас, правда, сдружило. Даже Предякин почти не огрызается, хоть по-прежнему обедает со своими «шестерками» и с нами редко разговаривает.

Гриша оценивающе оглядывает Камилу сверху донизу. И увиденное ему явно нравится.

— Я не против. — Еще бы он был против, хе. — Но тогда надо искать другое помещение. А это проблема. Больше свободных комнат в школе нет. Ездить к кому-то из нас это затруднительно и долго.

— Поэтому оставляем, как есть, — торжествует Света. — Мы с Гришей и Даней медитируем в школьном клубе. Лена потребляет усиленные пси-волны, когда остается наедине со своим парнем. А Камила получает свою заслуженную дозу в столовой.

Звучит, конечно, как чистая провокация. Все друзья, не только Камила, получают мои пси-волны в столовой.

— Хм, я найду помещение, — спокойно реагирует брюнетка и смотрит прямо в глаза блондинке. — Если, конечно, это единственная проблема.

Света молчит, сверкая глазками. Других причин ей и не найти. А я примирительно поднимаю руку.

— Единственная. Кстати, сегодня я не смогу быть на медитации, так что Камила можешь позаниматься вместе с ребятами вместо меня, чтобы привыкнуть к их фону, — улыбаюсь. — А им к твоему.

Блондинка и брюнетка переглядываются, как кошка с собакой. И почти сразу звучат протестующие девичьи голоса:

— Да не надо.

— Не стоит сегодня.

Я усмехаюсь и с ленцой произношу так же аргументированно:

— Надо. И стоит.

Молчание. Эти две мордашки надо видеть. Возмущенные, недовольные, но не знающие, что сказать против, хотя нет, может, и знающие, отмазку найти не проблема, но ведь я сразу просеку причину и это может потом аукнуться им.

Зато лицо Гриши довольное. Щелки-глаза светятся предвкушением. Казах сегодня будет как кот в сметане. Лена же из всех сил сдерживает улыбку.

Потом уже, после школы, на остановке, когда мы наедине с моей девушкой ждем автобус, она задорно ухмыляется, прильнув ближе ко мне:

— Падишах сказал своё слово — и гарем покорно принял волю светлейшего.

— Перестань, — смеюсь я, коснувшись ладонью ее мягкой щеки. — Уж кому-кому, но мне точно не надо такого счастья, как гарем из цапающихся дворянок. Но спросить ты хотела что-то другое?

В глазах моей девушки вспыхивает сильное смятение, словно та уже долгое время хаотично над чем-то размышляла, а теперь решилась выплеснуть это.

— На тебя заглядываются многие барышни, уже давно. А после теракта даже Камила ластится к тебе, как кошка по весне, вопреки своему гордому характеру, — с тревогой в голосе произносит Лена. — Девушка она впечатляющая: красивая, влиятельная, с двумя Дарами. Поэтому, если ты решишь, что наши отношения тебе в тягость, я пойму.

— Неа. Не поймешь, — усмехаюсь.

— Что? — хлопает она глазками.

— Как можно понять предательство? — пожимаю плечами. — Я бы не понял.

— Но…

— Тссс, — Она тут же обрывается на полуслове. Я поднимаю руку и глажу ее по волосам. — Ты моя до тех пор, пока верна мне. Понятно?

— Да, — кивает она, и глаза у нее загораются благодарным огнем.

Тут и автобус подъезжает. Мы садимся и общаемся на позитивные темы. О том, как Лена недавно подняла дома тяжелый ткацкий станок одной силой мысли. О том, что она обежала все библиотеки в городе и нашла целых три книги по магнетизму. О том, что Шарик недавно притащил домой из леса здоровенный рельс. Теперь не знаем, куда девать его, и не нужен ли он Лене попрактиковаться?

Когда останавливаемся на Байкальской, я прощаюсь с Леной и выхожу. Здесь, недалеко от центра города, расположена секция классического дуэльного фехтования. Мне надо научиться хотя бы азам мечевой рубки. Это поможет лучше владеть пси-клинком. Я уж молчу про то, что каждый дворянин умеет сражаться на мечах. А мы куда стремимся? Правильно, к вершинам.

Поднявшись на пошорканное крыльцо, открываю дверь и пересекаю узкий коридор. Сразу за ним небольшой спортзал, застеленный лакированными досками. Несколько парней рубятся текстолитовыми палками. Внимательно вглядываюсь в бойцов. Из защиты — маска, стеганая защита корпуса, защитные перчатки. Неплохо.

— О, к нам гости, Николо! — стук мечей перекрывает смеющийся крик.

Только сейчас замечаю, что что на скамейке у стены сидят трое смуглых парней. У одного в ухе горит золотая серьга. Цыгане. Лишь бы не из Ловарей. Не хочу заниматься вместе с наркоторговцами.

Парни встают и вразвалочку двигаются ко мне.

— Кто такой будешь? Зачем заглянул? — спрашивает цыган с серьгой. Лет ему двадцать, может.

— Даниил, — спокойно отвечаю. — Пришел заниматься фехтованием на мечах.

Парни переглядываются, а потом разряжаются наглым смехом.

— Поздно ты решил заниматься воинским делом, русский, — угорает Сережка, буду его так звать. — Мечник должен взращивать свое мастерство с яслей. Но я, так и быть, позволю тебе приобщиться к настоящему мужскому ремеслу….если ты унизишься в последний раз и поцелуешь мою подошву.

Под ржач друганов он выставляет вперед ногу, и мне уже хочется ее сломать. Но сдерживаюсь, пока что…

— Чего стоишь⁈ — рычит Сережка.

Двое других цыган обходят меня с двух сторон, и это решает вопрос не в их пользу. Ну что ж. Зато повеселюсь.

Сережка с надменной рожей выставил вперед ботинок. Двое других цыган уже окружили меня с двух сторон.

— Русский, ты слышал Николо? — рычит правый. — Живо кланяйся!

— Русские не кланяются, — широко оскаливаюсь. — Но вы можете убедиться на своем опыте.

Левый протягивает руку, видимо, пытаясь ухватить меня за шею. Я резко выстреливаю кулаком и хлестко бью парня по предплечью. Он с криком отшатывается, отбитая рука виснет плетью. Считай, один противник «выключен». Удар по напряженному сухожилию может и разорвать. Там же много нервных центров.

Вразумит ли Николо этот урок? Вряд ли. И рисковать не стоит. Ведь, обычно, кто первый ударит, тот и побеждает. А один против троих и так расклад не очень. Глупо отдавать еще одно преимущество. Я уже собираюсь накинуться на наглых цыган, когда раздается басистый окрик:

— Николо, Ион, Лука! Вы что творите⁈ Отойдите от парня!

Из глубины клуба возникает высокий мужчина с отвислыми казачьими усами. Этими усищами он очень похож на Алексея Дмитриевича, мастера по спасу. Цыгане спешат отскочить от меня подальше.

— Мастер, русский напал на Луку! — обвиняет Николо с сережкой. — Руку ему отбил!

— А чего вы его втроем окружили? — хмурит косматые брови казак. — Ну-ка, вы двое заниматься! А ты, Лука иди ко мне в кабинет и жди. Посмотрим позже твою граблю.

Цыгане слушаются, хоть и скрипят зубами. Николо бросает в мою сторону яростный взгляд.

Я специально не использовал телепатию. Не хотел светиться перед незнакомцами. Грызня с Егерями кое-чему научила. Чем меньше людей знают о моих силах, тем лучше. Школа держит в секрете сведения о магии своих учеников. Только дворяне могут быть в курсе обо мне. Ибо связи решают.

— Меня зовут Иван Иваныч. Парень, ну рассказывай. Кто такой, зачем пришел, — строго спрашивает меня мастер, скрестив мощные руки на груди.

— Я — Даниил. Хочу научиться фехтованию, — пожимаю плечами. Зачем еще бы приходить в фехтовальную секцию?

— Хм, раньше чем занимался? — скептически оглядывает меня Иван Иваныч.

— Боевым спасом.

— Да, вижу, мускулатуру набил. И чему хочешь научиться здесь? Мечевому бою или сабельному?

— Хм, а есть большая разница?

— Конечно, отрок, — улыбается в усы казак. — Если по-простому объяснять, то меч малоинерционен. Он рассчитан на точность в большей степени, чем на силу. Никаких «круговых ударов» там обычно нет. Сабля — иное дело. Она «ведет» руку. Поэтому под нее надо подстраиваться, с нею надо в каком-то смысле договариваться. За счет далеко расположенной точки баланса она «разгоняется» и рубит с огромной силой… Но ей нужен размах.

Я серьезно задумываюсь. Так-то пси-клинок выполнен в форме обычного римского гладиуса. Короткий ультимативный рубильник. Но, в принципе, изменить форму конструкции под саблю не проблема. Придется повозиться, но если требуется, то можно задать облик хоть японской катаны. Только надо ли оно мне?

Иван Иваныч не торопит меня. Наоборот, с любопытством наблюдает за моими метаниями.

— Мастер, — уважительно обращаюсь. — Правильно ли я понимаю, чтобы орудовать саблей нужно больше навыков, чем с мечом?

— Ну мечи тоже разные бывают, — чешет он ус. — Если грубо, то есть прямо совсем грубо, то мечом можно так: поднял — опустил, поднял — опустил. Чисто за счет движения локтем, а иногда и только кистью. Кое-какой эффект от удара будет, а главное — ты не «откроешься». Саблей так нельзя. Или можно, но очень недолго, устанет даже тренированный человек. Сабля плохо работает в режиме «поднял руку для удара — ударил в той же плоскости». Сабля «попросит» тебя сделать размах хотя бы полукруговым движением, и тебе придется подчиниться. Сила удара будет гораздо выше, но в какой-то момент может возникнуть открытие, куда тебя могут ткнуть.

Он с таким упоением рассказывал об оружии, что сразу видно — человеку нравится его работа. Зато объяснил очень хорошо. Мечом проще рубить, но удар слабее. Сабля же чуть ли не сама «разгоняется», но научиться ею владеть та еще морока.

А если подумать, меч меня вполне устраивает. У пси-клинка изначально есть своя разящая сила. Мощный удар тут не особо нужен. Лишь бы коснуться противника, а там уже проецированная пси-энергия сама сделает свое дело. Шок, каматоз или смерть — в зависимости от различных факторов.

— Тогда, мастер, прошу научи меня мечевому бою, — я опускаю руки по швам и вытягиваюсь в струну. — Именно одноручным мечом.

— Что ж, — ухмыляется Иван Иваныч. — Можно попробовать. Во всяком случае, выбор ты сделал логичный. Иди в раздевалку, там найдешь свободную экипировку в шкафу, оденешься, и первый противник тебя уже будет ждать. Для дальнейших занятий потом купишь свою защиту.

Иду в указанную сторону. В коридоре за первой же дверью находится раздевалка со скамейками и шкафчиками. В одном из шкафчиков лежит та же форма, что и у ребят в зале. Надеваю фехтовальную маску и стеганую куртку с перчатками.

Когда возвращаюсь, рядом с Иваном Иванычем стоит тот самый Николо в защите и с саблей в руках. Сабля цыгана сделана из тупого пластика или текстолита.

— Возьми и становись в стойку, — мастер подает мне небольшой тупой меч из такого же материла. — Это одноручник, как ты и заказывал. Хорошо рубить он не будет. Это либо колющий, либо универсальный меч. Попробуй поспарринговаться с Николо. Я посмотрю на тебя в деле.

Цыган подходит. Движения у Николо порывистые и нетерпеливые. Что ж, мастер тот еще хитрец. Хитрый усач. Видимо, в деньгах он не сильно нуждается. Либо действительно не хочет тратить силы понапрасну, раз решил испытать мой настрой учиться. Цыган точно постарается сделать из меня отбивную. Ну что ж, смотри-смотри, усатый, только пеняй на себя, если я твоего борзого ученика под орех разделаю.

По указке Иван Иваныча мы с Николо встаем друг против друга на расстоянии двух метров. Другие фехтовальщики на нас поглядывают с интересом.

— Итак, Даниил, слушай правила, — инструктирует мастер. — Бой ведется с расходами после результативных попаданий. Попал или получил в корпус или голову — сразу расходитесь. Бить по ногам и локтям запрещено. Попадание в конечность не считается результатом, соответственно, бой после него не прекращается. Ну, — он вскидывает руку и резко опускает. — Начали!

Николо накидывается резко и стремительно. На лицо многолетняя сноровка и выучка. Со свистом сабля размазывается в воздухе серым пятном. Я резко вскидываю навстречу одноручник. Клинки схлестываются, разлетаются и я быстро контратакую. По самой короткой траектории. Прямо по шлему.

Стук.

Цыган ошеломленно отшатывается. Слышны крики удивления со стороны мастера.

— Хм, один ноль в пользу Даниила, — замечает Иван Иваныч. — Начали!

Сабля снова кружит в воздухе. Николо наседает, нанося широкий взмах.

Клинки лязгают и скрежещут, словно пластиковые зубы. Цыган крутится вокруг меня как муха. Выделывает сложные круговые пируэты. Отвечаю однообразно. Никаких финтов, никаких умствований я, понятно, не знаю. Поэтому — простая защита.

Да, лишь одной блокировке ударов я толком и обучен. Но неплохо обучен, очень неплохо. Спасибо программе штыкового фехтования в армии, вот она и пригодилась.

На учебке, в первую очередь, ставилась защита от ударов быстрых, хлестких и резких, сыплющихся с разных сторон, и столь же быстрая контратака. Это повышало шансы выживаемости среди обычных парней, набранных в городах и селах, когда внезапно выскочит разозленный маратх или сириец — и с ходу рубанет, безо всякого предупреждения, быстрым своим шамширом или тулваром…

Отплясывающий Николо уступает мне в природной скорости, но ненамного. Тоже зверей хавает цыганчик. Только вот он явно неодаренный, а потому проигрывает в быстроте рефлексов. Пока его спасают только шагистика, уходы в диагональ и прочие экзерсисы. Я таким виляниям не обучен. Но, понаблюдав за ним, замечаю закономерности. Движения-то повторяются. И временами цыган открывается. Не соврал Иван Иваныч. Сабля — оружие противоречивое.

За секунду, как Николо снова открывается, я реагирую контратакой. Удар по самой короткой траектории. Два раза подряд. Поднял меч — ударил. Поднял — удар.

Стук.

В этот раз цыган славливает по шлему.

— Два ноль — в пользу Даниила, — уже задумчиво говорит Иван Иваныч.

Я не умею бить насмерть. Не умею вымерять и выжидать момент, когда можно будет нанести некий «супер-удар». Не умею выискивать бреши в защите. Вот этот мой стук по шлему бы не убил противника. В учебке упор делался не на качество рубки, только на защите и на коротких ответных ударах. Но в спортивном фехтовании главное — попасть по жизненно важным местам, на силу удара же пофиг.

— В бой! — уже с большим интересом восклицает мастер, почесывая ус.

В третий раз Николо успевает отбить пару моих элементарных атак и даже задеть меня. Крутой финт в этот раз ему удался, ну и ладно.

— Закончили, — велит мастер. — Два один, Даниил победил. Николо, иди с Лукой на пару отработай защиту. Она у тебя оказалась неважная.

Пристыженный цыган уходит в другой конец зала. Мастер же оглядывает меня одобрительно.

— Ну что ж, Даниил. То, что ты показал, конечно, никакое не фехтование даже близко. Простой армейский рукопашный бой. Кто научил?

— Мм, у меня отчим военный. — И не соврал же. Правда, военный.

— Понятно, — кивает Иван Иваныч. — Скорость у тебя, конечно, запредельная. Даже не буду спрашивать почему. — Хе, это он так «тонко» намекнул на мою одаренность? — Благодаря ей ты и одолел Николо. В рубке даже доли секунды важны. Но против опытного противника, обладающего твоим физическим уровнем, тебе не выстоять, — и пытливо смотрит.

— Я понимаю это, мастер, — соглашаюсь без «бэ». — Поэтому и пришел учиться.

— Тогда добро пожаловать в школу фехтования, — протягивает мастер руку.

Я отвечаю на рукопожатие. А спиной прямо ощущаю недовольные взгляды цыган.

Чувствую, будет весело.

— Камила, дочка, что-то хотела, родная? — спрашивает Альберт, глава рода Енеревых. — Не стой в дверях, заходи.

Девушка в домашнем платье легкой походкой направляется к свободному стулу с резной спинкой. Рядом с подозрительно хитрой ухмылкой сидит старший брат Эльдар. Камила это примечает, хоть и не подает виду. Братец явно что-то задумал. Он от природы лис, каких поискать.

Брюнетка удобно устраивается на мягком сидении. Между тем Альберт любуется своей дочерью — в белых гольфах, с идеально прямой спиной, она уселась, положив руки на коленки. Красавица, умница, да еще к тому же гордость семьи. Шутка ли, пробудить целых два Дара! Редчайший уникум. Теперь можно даже боярам сватать, незазорно на ней жениться!

— Папа, я не хотела вас отвлекать от важного разговора. Просто заглянула узнать, как идут дела с Фиткиными? — улыбчиво произносит брюнетка.

— Всё хорошо, завод наш, — кивает Алберт. — Юристы проводят сделку на передачу акционерных прав.

— Ага, — медленно кивает девушка. — А что с пакетом Дани? Он получит пятнадцать процентов? Я обещала, папа.

— Уф, а с Вещим всё немного сложнее, — вздыхает Альберт.

Камила несколько секунд молчит, после чего спокойным голосом повторяет:

— Я обещала, папа.

— Знаю, солнышко, — цокает языком глава и отворачивает лицо от внимательных больших глаз дочери. — Но мы не можем сделать это без оглядки на некоторые обстоятельства.

Брюнетка косится на всё еще улыбающегося брата.

— Какие обстоятельства? — уже требовательней буркает девушка.

— Соколовы, — отец смотрит на Эльдара. — Мне вот Эльд о них только что напомнил.

— Действительно, Эльд? — приподнимает точеную бровь Камила, вполоборота повернувшись к брату.

— Сестренка, не я такой. Жизнь такая, — пожимает плечами Эльдар, по-лисьи подмигнув. — Понимаешь ли, после таких подарков Соколовы могут не так нас понять. Они нацелены на парня и явно хотят забрать его к себе в слуги. А тут мы неожиданно щедро его одариваем.

— Этот человек спас мне жизнь. Дважды. И второй мой Дар, я уверена, пробудился благодаря ему, — Камила закидывает ногу на ногу и принимается качать ею. — А я даже не могу толком наградить его? Разве так поступают дворяне.

— Не так, конечно, — хмурится Альберт. — Енеревы всегда помнили, помнят и будут помнит добро других людей. Просто вопрос щепетильный, конфликт с Соколовыми нам не нужен. Доченька, ты же умница, всё должна понимать…

— Папа! — умоляющим голосом.

И это срабатывает как сигнал к действию.

— Эльдар, а может предварительно поговорить с Соколовыми? — Альберт смотрит на сына. — Обозначим, что мы всего лишь хотим отблагодарить, без претензий.

— У меня есть идея получше, — замечает брат. — Почему бы нам, правда, не заполучить парня, если он так хорош? Мощный телепат, да еще сын начальника царских охотников, он и без нас скоро станет дворянином. К тому же парень повадился спасать из беды нашу Камилу, — бросает он смеющийся взгляд на слегка покрасневшую брюнетку. — Но лучше его, конечно, использовать, как сцепку для общего клана с Соколовыми.

— Предлагаешь создать клан в Будовске? — задумчиво переспрашивает Альберт. — Однако, грандиозно. Но тут возникает спорный вопрос. Кто будет главный?

— Соколовы и будут. Они, по-честному, влиятельней нас. Но чтобы и мы стояли близко к рулю нам и нужен Вещий. Говорю же, он сцепит наши рода близкой дружбой.

— Каким это образом?

— Очень просто. Соколовы делают его своим вассалом, а мы даем парню благородную невесту.

— Кхо-о! — охает Альберт. — Что-то я недопонимаю. И кого же мы отдаем? У нас же есть только Камила! А она, сам знаешь, слишком выгодная невеста для вчерашнего простолюдина. Два Дара только чего стоят!

— Отец, клан поможет увеличить наше влияние в разы, — горячо заявляет Эльдар. — Вкупе с Соколовыми мы потесним пермских, заберемся в столицу, получим доступ к иностранным инвестициям… Это работа на перспективу! Да, можем отдать Камилу замуж за вальяжного сановника, но он нас тотчас забудет, а если и нет, его помощь будет подаваться как кость с барского стола. А здесь мы можем сами — сами, отец! — взять власть над всем Предуральем! К тому же сильный телепат в родстве — большое подспорье. А в силе Вещего мы не можем сомневаться, раз он в пятнадцать лет гасит террористов.

Камила, красная как помидорка, офигевшими глазами смотрит на брата. Точно лис. Лис, каких поискать. Хитрю-ющий, жуть! Надо же такое придумать!

— Что думаешь, родная? — Альберт переводит взгляд на дочь.

У нее случайно чуть не вырывается: «У Дани есть девушка», но вовремя прикусывает язык. Вместо этого берет себя в руки и с печалью в голосе сообщает:

— Папа, я как раз хотела заняться совместными медитациями с Даней, — она опускает плечи, грустно вздыхает. — Но у нас нет большого помещения рядом с школой, куда мы бы с ним могли ходить для уединения после уроков.

— Понятно… — Вот только лицо главы рода выражает совсем иное. — Ну это-то совсем не проблема. Насколько знаю, рядом с школой нет плотной застройки. Купим пустырь, отстроим манеж.

— Наша бригада за три дня управятся, — тут же подхватывает Эльдар. — Деревянная пристройка сгодится. Серьезный фундамент не нужен, газовый подвод тоже, сделаем котловое отопление на угле, наймем печника. Через год надобность в строении все равно отпадет — Камила с Вещим выпустятся.

Камила довольно улыбается. В их семье не только брат хитрец. Она сама тоже может быть той еще плутовкой.

— Значит, решено, — нахмуренное лицо Альберта разглаживается. — Ну, что лисята мои? План принят в разработку.

— Даня, не хочешь попробовать мои штрудели? — огорошивает на обеде Камила, доставая из сумочки пластиковый контейнер со сладкой выпечкой.

Брюнетка немного задержалась в кабинете географии, ее учитель зачем-то попросила, и только сейчас догнала нас. А мы уже слопали свои обеды.

Реакция других девушек интересная. На лбу Лены образуется тонкая морщинка. Светка надувает губы и щурит глаза.

— Я только что умял пять рулетиков с кремом, — развожу в стороны заляпанными руками в сливочном креме. Теперь, по примеру Мозговика, я тоже постоянно потребляю глюкозу. Помогает быть в тонусе. И усталость от телепатии чуть меньше ощущается, спать совсем не хочется.

Только брюнетку не так просто остановить. Снимает крышку и протягивает мне угощение. Камила кокетливо улыбается, делая невинное личико.

— Как-то один мой хороший знакомый сказал, что для телепатов никогда не бывает много сладкого, — длинные реснички слегка прикрывают весеннюю зелень в глазах. — Особенно для сильных телепатов.

Вот же плутовка! Весьма непривычно, но весьма-весьма приятно.

Помимо того, что припомнила наш разговор в «Кокетке», Камила еще и намекает что эти пирожные — часть благодарности. Акции бетонного завода я пока не получил. Но там все еще, наверно, идут юридические проволочки с документами. Это не быстрое дело — передача и разделение прав собственности. Вряд ли меня Енеревы кинут, раз Камила так нескромно напоминает о том случае в кофейне. Наоборот, выглядит как желание показать: всё постепенно двигается, немного терпения, а пока пожуй штрудель.

— Я сама приготовила, — Камила пытается добить меня новым аргументом. Нежная бронзовая рука настойчиво пододвигает в мою сторону контейнер. И брюнетку тоже можно понять — не тащить же ей обратно полную коробку.

Ммм, а запах чудесный. Только как я при своей подруге буду есть кулинарные изыски другой девушки, она подумала?

Вскоре выясняется, что да, подумала.

— Лена, ты тоже угощайся, — улыбается брюнетка, потом бросает взгляд на Гришу со Светой. — И вы ребята.

— Отведать штруделей Камилы? С радостью! — казах бросается на рулеты.

А я задаюсь вопросом, если угощение для всех, зачем сперва было предлагать только мне? На ум приходит только один вариант. Сначала Камила попробовала угостить меня одного, а увидев, что идея идет ко дну, переобулась на ходу и позвала остальных. Только вот с чего бы такое трепетное внимание к моей персоне? Неужели Енеревы так сильно заинтересовались малым телепатом?

Случайно переглядываюсь со Светой. Блондинка сидит угрюмая, как нахохлившаяся сова.

— Даня, кушай, — воркует медовым голоском брюнетка. — Судя по довольным глазкам Лены, штрудель удался.

— Очень, Камил, — по правую руку от меня Лена уминает запеченное тесто. Простая она у меня душа, без задней мысли. Добравшись до начинки, девушка восклицает. — Он с грушей! Обожаю грушу!

— Да? — с интересом спрашивает Камила, и непонятные искорки пляшут в ее глазах. — А Даня знает?

— Ага, — кивает Лена. — Мне на прошлых выходных Даня подарил коробку шоколадных конфет с грушевой начинкой.

— Какой заботливый молодой человек вы оказывается, Даниил, — оборачивается ко мне брюнетка.

Света фыркает, она единственная не притрагивается к сладостям. По-любому, тоже подозревает подвох, только мы оба с ней бессильны. Мне так вообще приходится есть подарок. Почему? Потому что очень вкусно! Ароматная сочная начинка прямо тает во рту. Кто бы мог подумать, что Камила шарит в готовке так же хорошо, как в модных бутиках, салонах красоты и модельных походках.

Мимо проходят щебечущие девчонки:

— Видела, строят рядом со школой?

— Ага, говорят, воинский манеж. Интересно, для кого…?

Школьницы удаляются, а Камила, прокашлявшись, говорит:

— Кстати, друзья мои. Отец помог мне решить проблему с большим помещением для медитаций.

— Далеко от школы не поедем, — сразу обрезает Света.

— Надеюсь, Светлана, триста метров для тебя не так далеко? — усмехается Камила.

— Триста метров…так этот манеж твой род строит? — сходу догадывается блондинка.

— Верно, это подарок мне от отца, — заявляет брюнетка. — Он хочет, чтобы я больше проводила время со своими друзьями.

— Ну-ну, — как всегда, Света скептична.

Впрочем, я тоже не сильно верю в такое добродушие. Камила не Лена. Плутовка, как пить дать плутовка. Зато готовит офигительные штрудели. Надеюсь, она будет их приносить на наши медитации.

Делать нечего, после уроков всей толпой идем медитировать в манеж. По дороге попадается Предякин, который бросает на Камилу обиженный взгляд, вроде: «И ты, Брут?». Но брюнетка холодно и немногословно с ним прощается, и была такова.

Манежная постройка сложена из пиломатериалов. Похоже, сосна. Внутри пахнет свежей древесиной. Из помещений лишь один зал, раздевалка и ванная комната. Ну, большее за такой короткий срок и не построишь. Даже трубы провели и санузел поставили. Что еще надо?

После смены одежды располагаемся на матах в турецкой позе. Каждый уходит в свой индивидуальный транс. Разные виды Дара — разные нюансы медитаций. Я, например, взлетаю ближе всех к астралу. Еще не ухожу в психическое измерение, но создаю своеобразную физическую проекцию в материальном мире. Мозговик научил. Далеко от тела такая проекция не отцепится. Поводок жесткий. Так что ее никак не отправить в женскую раздевалку школьной волейбольной команды. Зато в этом состоянии удается лучше сконцентрироваться и заниматься постижением телепатии.

Узлы, телепатические узлы. Их очень много и с их помощью совершаются метаморфозы с астралом. Сначала создается скелет из родной пси-энергии, потом насыщаешь его эфиром из астрала. Вот так получаются различные конструкты. Чтобы в астрал попасть, тоже нужны узлы и правильное их наполнение по Горностаеву. Голая сила телепата — пси-разряды — очень энергозатратна, хоть и эффективна. Как же я охотился на зверей? Ну во-первых, до сих пор меня выручал большой накопитель. Во-вторых, потом уже я допер до костыля, — пси-ружье, помните? — только без эфира он был недолговечен. Мне постоянно приходилось подштопывать конструкт новыми узлами.

В общем, к чему я это всё заливаю? Для экономичной работы телепату нужны различные пси-инструменты. Даже для манипуляции сознанием придуманы расшифровщики сигналов. Очень сильно упрощает работу Манипуляторам. Иллюзионисты же применяют «заготовки». С помощью эфира «законсервировал» иллюзию, а потом небольшим напряжением мысли ее активировал.

Всем этим я займусь позже. Если приспичит, для меня не проблема вызвать тот же телепатический плащ. Сейчас мой большой пробел — в защищенности. Нападет, допустим, маг-физик вроде Гризли с щитами. Чем мне вырубить амбала? Пси-болтами? Ментальная защита может устоять. Пси-клинком? Вариант, конечно. Но я так себе фехтовальщик, некомфортно чувствую с длинной палкой в руках. Особенно в узких помещения, пускай клинок и проходит сквозь твердые предметы. А вот ножичек — уже другое дело. Умею и держать, и колоть, и метать в яблочко. В идеале наделать себе десяток заготовок и ко мне уже никто близко не подберется, хоть даже и с щитами.

Полчаса этим занимаюсь. Из неподатливых узлов вяжу десятисантиметровый боевой нож. Туго идет, всё же гладиус проще выходил. Нюанс вязки: чем больше конструкт, тем его проще соорудить. Но на большой конструкт требуется много энергии, и сам он менее долговечен, опять же по причине большого числа узлов. Поэтому минимум раз в неделю нужно проводить техосмотр: пробегаться ментальным щупом по узлам и заменять их.

В случае с ножом я ориентируюсь на «Каратель». Разработка для силовиков ФСБ. В бытность мутантом-выживальщиком я нашел на том же складе, что АШ-12. Широкий клинок, двухсторонняя гарда. Скучаю по своем красавцу. Антибликовой поверхности, конечно, не будет, так как конструкт подсвечивается фиолетовым ореолом энергии. Но форма примерно та же.

До конца медитации успеваю закончить остов ножика. Узлы дерьмо, но потренировался. Следующий уже лучше выйдет. Этот наполню эфиром уже дома. Рискованно на чужой территории оставлять свою беззащитную тушку, пускай здесь и друзья.

После транса все выглядят довольными и посвежевшими, особенно Гришка. Сидел между Камилой и Светкой, как в малиннике. Собираемся, выходим и двигаемся каждый в свою сторону. Ребята на парковку, мы с Леной на остановку.

Камила вдруг придерживает коней и оборачивается.

— Даня, тебя не подвезти?

— Нет, я с Леной на школьном, — машу рукой брюнетке и, взяв свою девушку за ладонь, ухожу из ее поля зрения.

Уже в автобусе Лена радостно вздыхает полной грудью:

— Камила такая молодец! И сладости испекла, и отца уговорила построить манеж для нас всех!

Уставившись в темноту улиц за окном, я фыркаю:

— Ты же не такая наивная. Камила ничего не делает просто так.

— В чем ты ее подозреваешь? — спрашивает моя девушка, нахмурив лобик.

— Даже не знаю. Приходит в голову одна мысль, но она мне кажется дикой. Не будь Камила из рода Енеревых, я бы решил, что она ко мне…

— Клеится, — спокойно договаривает Лена и, увидев мои удивленные глаза, добавляет: — Что? Это очевидно.

— Надо ж, — я легонько щипаю ее за нос, отчего та довольно улыбнулась. — Смотрю, ты не очень расстроена тем, что твоего парня окучивают.

— Вот еще, чего мне огорчаться? — она со смешком опускает голову мне на плечо и трепетно вдыхает мой запах. — Мне незачем сомневаться в тебе. Я же всё видела.

— Что всё?

— Ты всегда хороший, даже когда на тебя не смотрят, — серьезно заявляет, прижавшись ко мне боком.

Неожиданное заявление.

— Моя остановка, — с неохотой девушка отрывается от меня. — Увидимся на выходных? Я соскучилась, — мурлычет, как созревшая кошка. — Хочу с ночевкой.

— Можешь у нас переночевать, — киваю. — Мама не против, да и комнат много.

— Отлично, — радостная, она встает. И куда только подевалась ее скромность отличницы и старосты? — Жду не дождусь! — наклонившись, целует меня на прощание в губы.

А вот я совсем не разделяю ее хорошего настроения.

— А с Енеревой, я уверена, ты справишься, — догадывается она о моих тяготах.

— И как же, по твоему мнению? — усмехаюсь.

— А разве есть варианты? — подмигивает она задорно. — Ты же мужчина. Всё просто.

И, довольная, ныряет из автобуса. Я фыркаю и закидываю руки за голову. И когда она из невинного ангелочка успела превратиться в чертенка с хитринками в глазах.

Ладно, можно пока повязать второй пси-ножичек. Ехать еще полчаса, живу-то за городом. Так, здесь у нас начинается первое плетение….

А на следующий день в столовой меня снова ждет сюрприз.

— Сегодня я приготовила шарлотку, — обольстительно улыбается Камила, пододвигая новый контейнер к моей руке. — Тоже сладкий пирог, Даня. Учти.

И в этот раз даже не прикидывается, что вкусняшка только для меня. Глянув на спокойную Лену, я открываю крышку, смотрю на белую присыпку на черном пироге.

— Даня, — вдруг Света достает из сумки маленький контейнер. — Я тоже кое-что испекла, — пластиковая коробка бахается передо мной. Блондинка, покраснев, отворачивается. — Венский захер. Просто делать было нечего, — я пытливо смотрю на нее. Светка готовит? Офигеть! — Ну, попробуй раз взяла с собой, чего сидишь⁈

— Я тоже могу попробовать, — спокойно вставляет Гриша.

— Нет. Пускай Даня сравнит мою выпечку с Камилиной и скажет, чья лучше, — веско вставляет блондинка.

— Хорошее предложение, — хищно, как пантера, улыбается брюнетка. — Меня тоже интересует сей момент.

Если коротко — я встрял. Если рассуждать с практической точки зрения, обеих девушек обижать нельзя. Света — боевой товарищ, а Камила нам отстроила большой манеж со всеми удобствами, старалась девчонка. Еще варианты? Сказать по-честному? Это так вообще последняя глупость.

Даже Гриша замолкает, поняв всю щепетильность ситуации. Теперь бы казах не хотел оказаться на моем месте.

Думай, телепат. Думай.

— Ой, я же тоже кое-что приготовила тебе, Даня, — легко хлопает себя по лбу Лена и достает из сумки еще один контейнер. — Совсем вылетело из головы. Угадай что? Спорим ни за что не угадаешь.

Я смотрю в улыбчивые карие глаза своей девушки и понимаю что внутри без слов. Мне не нужно для этого читать ее мысли.

— Ватрушки, — произношу и открываю крышку. Да, они родимые. Мягкие румяные кругляши, Лена и творога не пожалела. Корочка глянцевая, лоснится от глазированного блеска. Такого эффекта добиваются смазкой теста яйцом.

— Твоя мама доверила мне ваш семейный рецепт, — гордо подбоченилась Лена, выставив вперед грудь. Она, простолюдинка, со спокойным превосходством смотрит на вмиг погрустневших дворянок. — Девочки, правда, ведь замечательно, что я теперь всегда смогу радовать Даню его любимыми мамиными ватрушками?

У барышень поникли плечи. Личики огорченные, глазки потемневшие. Пораженно смотрят на пухлые лепешки, открытые сверху и защипанные с краев пухлые, наполненные горками творога.

— Очень, Лена, — улыбка застывает на пухлых губах Камилы. — Я так за тебя рада.

Света предпочитает отмолчаться, только вздыхает:

— Но мое-то всё равно хоть попробуй.

— Конефффно, — отвечаю с набитым ватрушкой ртом. — Не волнуйфя. Вфё ффъем.

— Сын, я хочу с тобой поговорить о твоих делах в школе, — сообщает Станислав Предякин. — Расскажи, в каких ты отношениях с местным телепатом?

— Ни в каких, отец, — мрачнеет Богдан.

— Ясно, — вздыхает отец. — Всё еще враждуешь с ним, значит. Слухи не врали. А ведь вы вместе с ним прошли огонь, воду и автоматные очереди террористов. Вы вместе защищали ваших одноклассниц.

На последним слове Богдан отворачивается, тем самым выдав свои эмоции.

— Ясно, — повторяет Станислав. — Из-за одноклассниц вы и враждуете.

— Хочешь рассказать про пси-волны, пап? — резко поднимает голову сын. — Насколько они важны для моего развития?

Но отец лишь молчит и смотрит, и Богдан пристыженно опускает взгляд.

— О пси-волнах ты и сам знаешь, сын. А я хочу сказать вот что: вовсе не обязательно крутиться рядом с телепатом, чтобы стать сильнее. Как понимаю, ты выбрал путь вражды с ним. Я не могу судить твой выбор, потому что не знаю какой человек тот парень. Но я хочу уберечь тебя, а также предложить другое решение.

— Мне надоело видеть довольную рожу этого гаденыша, — буркает сын. — Превратил школу в свой гарем. Падишах гребаный.

— Тогда поставь ваши отношения на рельсы конкурентной дружбы.

— Дружбы с этой сволочью⁈ — вскидывается Богдан.

— Хорошо, конкурентного партнерства. Назовем это так,- покладисто повторяется отец. — Гораздо выгоднее конкурировать по определенным правилам, чем находиться в неограниченном противостоянии. Так вы хотя бы не поубиваете друг друга и у тебя будет шанс показать свое превосходство.

— Что за правила?

— Спарринги. Учебные поединки при посредничестве судьи и Целителя. Хватит тихо ненавидеть его, Богдан, иначе изведешься желчью. Но устраивать тотальную аннигиляцию безрассудно. Определите правила и действуй.

— Я понял, отец, — кивает Айсмен, секунду поразмыслив. — Я буду действовать.

— Вот и славно. Потом расскажешь, как прошло.

Первым делом, когда Богдан выходит из кабинета отца, то набирает своих школьных друзей.

— Думайте, как расправиться с умником, — четко произносит Айсмен. — Хватит ему торчать у меня поперек горла. Вечером жду нормальных предложений.

— Мегамозг — Бродяге, готовьтесь. Гоним к вам. Прием, — сообщает по рации Степан.

Я касаюсь пальцем кнопки на гарнитуре в ухе. Включается режим микрофона.

— Бродяга, Мегамозг. Готовы. Прием.

— Конец связи.

Гриша со Светой вскидывают «Валеты». Шарик с рычанием оскаливает пасть.

Сейчас начнется экшен.

Последний всплеск Аномалии произошел совсем недавно, и нам повезло. Звучит цинично, к сожалению, учитывая, что для остальных подданных всё обстоит ровно наоборот. Дело в том, что в этот раз рвануло слишком много опасных тварей. Царские гарнизоны не смогли удержать весь поток, и часть экзотических редких зверей разбежалась по лесам и горам. Редкое мясо, которое обычно не достается простолюдинам ни за какие деньги. Но этого зверя мы не будем есть или продавать.

Этого зверя я приручу. Он станет первым камнем в фундаменте центра КМБ.

Шум листвы приближается. Раздается ор, рычание, грохот выстрелов. Бешеная какофония звуков указывает на то, что всё обстоит не совсем по плану. Степан с Гризли и Картежником должны были погнать зверя в нашу сторону, а чтобы он не вильнул в другое направление, периметр держали остальные царские охотники и, в случае надобности, выскакивали и корректировали движение зверя. Да вот только что-то много пальбы!

— Шарик, назад! — рявкаю, когда оскаленный волкомедведь слишком близко подается к передним кустам. — Не мешать!

Поруганный Легавый, пристыженно опустив хвост, отбегает назад. В это время кусты разлетаются в клочья, и с гремящим ревом на поляну шлепается огромный шафрановый тигр, опутанный стальной сетью. Шафрас-говорун. Чертовски опасная кошка. Льва одной лапой прикончит.

Сетка болтается. Тигр ревет и оглядывается, мотая большой головой. Яростно горят желтые глаза.

Царские охотники не удержали зверя. Плохо, черт. Было бы только время его нокаутировать пси-болтами.

— Огонь! — кричу.

Гриша со Светой разряжаются очередями из «калашей». Бронебойные пули вязнут в шафрановой шкуре, а тигр в это время прогрызает стальные ячейки сетки. Оцинкованные прутья ему оказываются на один зуб.

Обрушиваю град пси-разрядов. Зверь взревел. Мускулистая туша падает и бьется о землю. Но почти тут же вскакивает, силясь скинуть сеть. Не проняло, что ожидаемо. Обычный человек бы уже слюни пускал. У шафрасов же мощная и гибкая нервная система. Придется повозиться.

— Шарик, фас! — крик Степана, приглушенный листвой.

Царские охотники с автоматами показываются из-за деревьев. Выстрелов прибавляется в разы. Под градом шального огня зверь распахивает клыкастую пасть и издевательски произносит:

— Шарик, назад! — причем моим голосом. — Не мешать!

Офиге-е-еть! Растерянный волкомедведь удивленно замирает и оборачивается на меня.

Ну дает, блин! Говорун же. Эта кошка любит передразнивать своих жертв и врагов. А еще, кажется она мне, очень умная. Хотя человеческую речь не должна понимать, но, видимо, сообразила, что значит команда.

— Шарик, фас! — снова не терпящий возражений командирский бас Степана.

И Легавый все-таки бросается на кошку.

Сам же Степан наносит точечную огненную атаку — тонкий клин огня — чтобы не поранить приблизившегося к тигру Легавого. Гризли вскидывает на мощное плечо трубу, навроде базуки. Спускает курок, и зверя со спины накрывает еще одна сетка поверх прогрызенной.

Шарик накидывается на спеленатого врага. Волкомедведь против шафраса! Это стоит видеть! Шарик, конечно, больше, но у кошки прочнейшая шкура, к тому же сил не меньше. И сетка его нисколько не сдерживает. Тигр умудряется разогнуть лапы и прорвать когтями прутья.

Я выхватываю из воздуха пси-клинок. Жалко, еще ножики не готовы. Ах, ладно, шафрас близко, и так сойдет. Размах, бросок, попадание. Фиолетовый гладиус вонзается тигру в спину. Лучше бы в голову, но нервные окончания есть везде, так что в принципе неважно.

В этот раз тигра пробивает. Он падает оземь, и тут мощная лапа волкомедведя отбрасывает его к дереву, как пушинку. Береза, приняв такую подачу, с треском шатается, сыплются чуть пожелтевшие листья. Но тигр тут же встает и нет, не рычит, а издает зловеще:

— Конец связи! — опять моим голосом. Я, похоже, ему понравился.

Царские охотники снова стреляют из автоматов, целясь по лапам. Самое проблемное — нельзя убивать кошку. Мы же задумали построить зоопарк…тьфу ты, учебный центр. А шафрас будет офигенной рекламой. За тренировочные поединки со столь мощным красивым зверем дворяне нехило раскошелятся. А это, в свою очередь, даст допфинансирование центру и так желанную прибыль правительству.

Развоплащаю проекцию пси-клинка и заново материализую его в руке. Это то же самое оружие. Сам конструкт я не трогал, телепатические узлы остались те же, просто перенес его физическое проявление. Еще один плюс псионического оружия — его невозможно потерять.

— Шарик, назад! — гремит моим голосом тигр, но волкомедведь в этот раз не ведется.

Два огромных зверя схватываются. В спину тигру летят молнии и огненные шары. А еще мой пси-клинок. И снова шафраса парализует, и Шарик двумя ударами опрокидывает кошака.

— Рав! — победно рявкает Легавый. Сегодня он заслужил вкусную косточку.

— Пеленайте кошку, — командует Степан, и царские охотники шустро принимаются за дело. Мелькают кандалы, намордник, еще какие-то мудреные скрутки.

Отчим смотрит на меня:

— Как твои?

— В норме, — отвечаю.

— Ну и славно, — выдыхает майор. — Если дойдет всё же до КМБ, эта киска сделает нам неплохой маркетинг. Особенно тебе и твоим способностям, Даня.

— Почему? — удивляюсь.

— Шафрасы-говоруны плохо поддаются дрессировке.

Твою мать! Тогда почему мы выбрали именно эту кошку? Мне теперь же с ней мучаться.

Когда помылись, переоделись, солнце уже клонится к горизонту. Блин, вечер уже. Мышцы ломит от усталости, мозг тоже. А мне еще работать с шафрановой котярой. Надо наставить зверю ментальных установок, понаблюдать, протестировать закладки. Всё же я не искушен в длительном программировании, не было практики. Придется наверстывать.

Прежде чем приступить к дрессировке, провожаю друзей до парковки. Хочется проветрить мозги перед трудоемкой работой. Первым забирают Гришу, его «Чайка» уже ждала на стоянке. Мы остаемся со Светой вдвоем. Смотрим на закат, думаем каждый о своем, а машины всё нет и нет.

— Даня, — тихо окликает меня девушка и краснеет — Я хотела тебя поблагодарить. Давно хотела, если честно.

— Рано, Свет. Мы с Гришей еще не провели конкурс по отбору твоего будущего мужа. Вот когда найдем тебе суженого…

— Ох, какие вы оба дураки! — вскрикивает она, сложив руки на груди. — Мне никто не нужен кроме вас двоих, и то много будет!

— Какое извращенное признание, Светлана, — угораю я. — Извини, но мжм бывает только в женских романах.

— Что такое «мжм»? — хлопает она глазами, но увидев мою улыбку тут же поднимает ладонь. — Нет, не говори, не хочу даже знать. Вообще… — она неожиданно смущается. — Вообще я серьезно, а ты про всякие «мжм» мне тут, — пауза, в течение которой Светка подходит и вдруг прижимается к моей груди. Ее нежные, но сильные руки сжимают меня. — Спасибо, Даня, что спас моего братика!

Чувствую ее теплые руки на шее. Кожа Светы всегда теплая, почти горячая. Она ведь огневик. Только раз, в астрале, от нее исходил жуткий холод.

— Когда? — только спрашиваю. Никакого братика не помню, но, если обнимают, значит, есть за что.

— Вчера вечером, — мурлычет девушка, не отпуская. — Сработала медикаментозная сыворотка на основе мембраны грута. Братику полегчало. Врачи говорят, его состояние нормализуется.

Ах, вот оно что. Грут. Вот для чего Соколовым требовалось одеревенелое мясо.

— Рад, что всё удалось, — опускаю руки и слегка провожу кончиками пальцев по сексуальным изгибам тела блондинки. Всё же непросто, когда вот этот аппетитный, фигуристый, пышущий здоровьем и спелостью продукт многовековой дворянской селекции прижимается, обнимает, мурлычет под ухом… — Но ты должна понимать, Свет, что я не подарил, а продал мясо твоему дяде. Я получил с этого выгоду…

— Грут очень редкий зверь, и вряд ли бы отец смог достать его сам, — возражает блондинка и снова мурлычет: — Так что ты спас моего двоюродного брата. И прими благодарность, иначе я обижусь.

— Принимаю-принимаю, — моя рука гладит ее по спине. Я поднимаю взгляд на шуршание покрышек у КПП. — Твоя карета, кстати, прибыла.

— Ну вот, — с неохотой девушка отрывается от меня и топает к своей «Чайке». — Пока, Дань.

— Пока.

Я же со вздохом возвращаюсь на базу. Вспоминаю мурлыканье Светы, и улыбка сама собой расползается на губах. Одну киску проводил, время поработать с другой.

В подвале в камере из бронированного стекла лежит спящий тигр. Его шею сжимает толстенный железный ошейник, цепь от которого вколочена в пол.

Усаживаюсь на стул, хрумкаю принесенными для меня вафлями со сгущенкой и ковыряюсь в голове шафраса. Надо бы дать киске имя. А пускай Шархан. Будет данью любимой книжке из детства.

Работа нудная и долгая. Жалко, я пока не освоил пси-инструменты по манипулированию сознанием. Ну ладно, моего накопителя должно хватить. Перекапываю звериную память, вношу установки послушания по отношению к определенным людям — мне и царским охотникам, — а также запрет есть человечину и прочие тонкости дрессировки, которые вычитал в мемуарах князя Запашного. Закладки вмуровываются как влитые. Со временем они будут гаснуть, надо еженедельно обновлять, пока тигриное сознание не деформируется и не привыкнет к новым убеждениям. В итоге Шархан станет послушным мальчиком. Надеюсь.

Когда заканчиваю, велю шафрасу проснуться. Открываются желтые глаза с вертикальными черточками-зрачками. Тигр приподнимает огромную голову и смотрит на меня немигающим взглядом.

— Ну что, Шархан, скажешь? — усмехаюсь.

Тигр-говорун распахивает клыкастую пасть:

— Что такое «мжм»? — голос очень похож на Светкин.

Моя ухмылка становится шире.

— Надо же, у тебя и слух очень хороший, — я бросаю взгляд на узкое окошко под потолком. До парковки где-то триста метров. Только чуткое животное могло услышать оттуда разговор двух «человеков».

Тигр встает, неуверенной походкой подходит к стеклу. Из пасти показывается красный язык. Шархан наклоняется, будто хочет лизнуть мою руку. Но морда зверя натыкается на прозрачный барьер. Тигр непонятливо крутит головой, осматривая неожиданное препятствие. Поднимает лапу, тычет ей в стекло. Потом произносит обиженным тоном, хоть и моим голосом:

— Вот когда найдем тебе суженого… — демонстративно отходит и ложится в дальний угол, делая вид что меня не замечает.

— А ты, оказывается, любишь обижаться, да? — я встаю и подхожу к холодильнику в углу. — Вот бы тебя в школу привести. Все бы в обморок попадали от зависти… — бросаю взгляд на мохнатую шафрановую гору. Из подушечек лап выпущены острые когти-мечи. — Да и не только от нее. Ха!

Надеваю резиновую перчатку из упаковки на холодильнике. Затем достаю из холодильной камеры здоровый шмат мяса. Тигр реагирует тут же. Уши поднимаются, нос дергается. Но голову не поворачивает. Какой обидчивый, надо же, хе.

Я открываю в стеклянной стене дверцу приемника пищи и бросаю в него шмат.

— Налетай, Шархан. Жрать подано.

Тут уже шафрановая кисуля не выдерживает. Встает, потягивается, будто бы не хочет, но раз ты уговариваешь, так и быть подойду к твоему мясу. Вальяжной мягкой походкой приближается, нюхает говяжью вырезку и с урчанием уминает в один присест. А потом поднимает на меня желтющие глаза:

— Жрать подано…? — мой голос, но интонация вопросительная. Как это у него получается? Вот же талант.

— Сейчас повторим, — снова открываю холодильник. — Раз так просишь. Просишь же?

И наконец я получаю от своей кошки правильный звук:

— Мурррр.

— Отличная сигара, Альберт, — одобрительно кивает Виталий Соколов, делая затяжку. — Рад, что ты также разделяешь мое увлечение.

— А как же? — глава рода Енеревых выпускает дым не так идеально, но талант и многолетний опыт на лицо. — Приложиться к кубинской сигаре это как вдохнуть аромат только что налитого бокала вина.

— Золотые слова, — Виталий имитирует бесшумные хлопки. — Лучше бы никто не сказал. Хотя, признаться, я слышал другую версию этого афоризма.

— Какую же?

— Приложиться к кубинской сигаре это как прижаться лицом к сиськам молодой кубинки.

Оба дворянина заливисто смеются….и с удовольствием прикладываются к сигарам.

— А теперь, я думаю, можно перейти к делу, мой дорогой друг. Ведь позвал ты меня не просто раскурить эти прекрасные творения, скрученные на коленях южноамериканских красавиц?.

— Да, верно, — Альберт отводит руку с сигарой в сторону. — Может ты слышал, мою дочь спас пасынок царского охотника Даниил Вещий.

— Слухи доходили, — не скрывает осведомленности Виталий. — Вроде бы от последствий второго пробуждения

— Верно, — тут уже Альберт гордо улыбается за дочь. — Парень сильно помог Камиле. В благодарность хочу помочь ему с литературой по телепатии, у нас завалялось несколько книжек. А также вручить ему часть акций одного заводика.

— Щедро, — только замечает Виталий.

— Он спас мою дочь, — повторяет Альберт.

— Да, и то верно. Что ж тогда Даниил, правда, заслужил хорошую награду, — кивает Соколов. — Спасибо, что уведомил меня. Слухи подтвердились. Приятно знать, что друг моей племянницы настоящий герой.

— Хм, да, герой и телепат. Знаешь, у меня на днях возникла идея, точнее у моего сына, а я подумал, почему бы и не предложить тебе. В общем, может пора нам с тобой организовать клан?

— Пф-фс-кха, — чуть не давится дымом главный «сокол». — Ты… это… Альберт, предупреждай, прежде чем выдать нечто подобное. Уж прости за грубость, но с чего вдруг такие помпезные мысли?

— Надо думать о будущем. Страна меняется, нет больше прежней разрозненности, когда все против всех, нынче дворяне создают союзы. В столице это особо процветает. Взять хотя бы Волкодавов и Муркиных — еще вчера вечные враги, сегодня же единый клан. И нам нельзя отставать, иначе сомнут и раздавят.

— Это да-а-а… Но как ты себе представляешь наш общий клан? Кто будет главный-то?

— Соколовы — сильнейший род в округе, — с трудом признает Альберт. — Значит, клану и носить имя твоего рода, Виталий. Но я хочу гарантий для себя и всех Енеревых.

— А это уже интересно, — подбирается в кресле Соколовы и тушит сигару в пепельнице. — О чем речь?

— Гарант простой. Родство Енеревых с сильным родом.

— Ну-у, это сложно. У тебя, как помню, старшая дочь на выданье. У меня нет подходящей кандидатуры.

— Не обязательно Соколовы. Вещие вполне подойдут.

— Вещие? Вещий не дворянин, — Виталий задумывается. — Пока не дворянин.

— Вот именно. Пока. Это вопрос времени. Даниил мне видится достойным представителем. Мощный дар телепата гарантирует ему славное будущее. Ты, Виталий, включаешь его в свой клан, я — отдаю Камилу в жены. В итоге я буду иметь в клане сильного родственника, который позволит мне не бояться за безопасность рода.

— Как интересно, — чешет подбородок Виталий. — В одном ты точно прав. Клан нужен, иначе пропадем. Насчет же деталей…не вижу препятствий. Если Вещий полюбит Камилу, почему бы и не быть вам с Данилой родственниками?

— Вот и славно! — обрадованно восклицает Альберт и едва руки не потирает.

«Надо сказать братцу, чтоб усилил нажим на парня и вправил дочери мозги, — между тем думает Виталий. — Лучше всё-таки, чтобы Данила женился на Светке. И только если у них никак не сложится, то ладно, пускай пробуют Енеревы. Но добровольно отдавать Даню глупо. Полгода где-то есть».

— Даня, не мог бы ты в субботу пообедать с моей семьей? — спрашивает в столовой Камила. — Отец хочет познакомиться с тобой.

— Да, можно. — Даже нужно. Наконец получу кусок заводика и долгожданные книжки.

— Смотрю, Даня нарасхват, — подмечает Света, нарезая бифштекс. Сегодня блондинка голодна до мяса.

— Неужели я не первая? — приподнимает бровь брюнетка.

— Ага, буквально в это воскресенье Даня ужинал у нас, — отвечает Света. — Познакомился с моей мамой, а с папой он и так был знаком.

Да, было дело. Посидели, поболтали. Ничего особенного. Дмитрий строил из себя добродушного хозяина, а может такой он и есть, интересовался моими делами в школе, также поговорили насчет филиала царских охотников. Обсудили и теракт, но мельком. Хорошо, что не акцентировали внимания на моем пси-клинке.

— Оу, круто, а когда я с твоей мамой познакомлюсь? — как бы невзначай интересуется Гриша.

— Эм… — теряется Света. — Я спрошу папу, когда можно пригласить гостей.

— Буду ждать, — казах спокоен как скала.

Интересно наблюдать за ними двумя. Гриша без устали подбивает к Свете клинья. Блондинка пытается не обращать внимание. И вот большой вопрос, дожмет ли он ее когда-нибудь.

— Ну что ж, скоро Даня познакомится и с моими родителями, — Камила хваткая, как мангуст, этого не отнять. Только бы еще понять, что им обеим от меня нужно. Светка, ладно, влюблена той наивной девичьей влюбленностью, не видящей сословные границы, но отец-то ее уж вроде бы не девица, а на ужин Дмитрий вряд ли позвал бы кого попало. Камиле же, мне кажется, чужда романтизация отношений с простолюдином, и тут должна таиться какая-то корысть. Ибо знойная брюнетка — это плутовка и чертовка в одном лице.

— Какие люди! — Гриша обращает внимание на подошедшего Айсмена. — Заблудился или соскучился?

— Очень смешно, Калыйр, — буркает Богдан и вдруг улыбается так искренне и радушно, что Станиславский бы его помидорами закидал. — Конечно, соскучился. Что за вопросы? — он пододвигает пустой стул от другого столика и примащивается рядом с Камилой. — Иначе я не пригласил бы вас на светский вечер.

— Ты организовываешь мероприятие? — впервые заинтересованно смотрит на него брюнетка.

— Небольшая молодежная вечеринка, в пятницу ровно в семь. Никакого дресс-кода и бальной скукоты. Коктейли, танцы, шашлычки. Приглашены только дворяне, — Богдан кивает на меня. — Ну и умник со своей девушкой. Мы же друзья.

Прямо повеяло мощной волной пренебрежения.

— Мы же пойдем, ребят? — Камила обводит взглядом нас всех. — А то мы как-то упустили повод отпраздновать победу над террористами. Но Богдан молодец, подсуетился.

— Почему бы и нет, — отвечает Света. — Пойдем, конечно. Гриша, ты мой кавалер на вечер.

— Эм, а разве не Камилин? — лыбится казах.

— Нет, — жестко обрубает блондинка.

— Камила, не составишь ли мне пару? — спрашивает Предякин брюнетку.

Барышня убирает выбившийся локон за ухо и, глянув на меня, отвечает:

— Конечно, Богдан.

Вот и поделились на парочки. Как я отношусь к вечеринке? Да нормально. Развеиваться тоже надо. А то у меня уже мозги плавятся от постоянной «вязки» узлов. Даже сливочный пломбир не спасает.

Замечаю, что, несмотря на всеобщую радость, Лена приуныла. Смутно догадываюсь о причине.

Уже позже в автобусе сообщаю своей девушке:

— Платье с туфлями я тебе куплю, как кавалер, — немного подумав, добавляю. — И закажу услуги в салоне красоты.

К моему удовлетворению, она и не думает отказываться.

— Спасибо, Даня, — сладко произносит Лена, прильнув ко мне. — Я и сама могла бы купить платье и оплатить прическу, но… ты и сам знаешь, имеющиеся средства не позволили бы мне выглядеть под стать моему защитнику. А я не хочу тебя позорить ничем.

Правильные слова. Гордая женщина и должна так себя вести. Принимать подарки своего мужчины как должное, а затем благодарить бурной лаской. Первая часть продемонстрирована, вторая впереди.

Приобнимаю девушку за плечи и целую в лобик. Она от удовольствия жмурится.

— Верно, Лен. Нечего играть в скромность, тем более, что я могу обеспечить тебя всем необходимым. И мне это нисколько не ударит по карманам. Еще зверей наубиваю.

— Ага, — мурлычет девушка. — Дань, а давай после вечеринки поедем в гостиницу? У мамы я отпрошусь, с тобой она меня хоть на край света отпустит.

Ха, вот подоспел разговор и о второй части.

На следующей остановке Лена высаживается. Чмокнув ее в губы на прощание, я еду еще три станции, там меня забирает Гризли и везет в филиал охотников.

— Сегодня кису будешь приручать? — спрашивает здоровяк, проворачивая руль на крутом повороте.

— Да она уже приручена, — зеваю. — Так, проверю по-быстрому закладки и пойду тренироваться в магии. Завтра не приду — с Леной пойдем выбирать платье.

— На свадьбу командира?

— Нет, до нее еще далеко.- Хотя и на нее стоит уж заодно. — Вечеринка у одноклассников.

— Оу, здорово. Я тоже в молодости обожал тусовки. На сельской дискотеке и познакомился с Маринкой. Кстати, а ты можешь взять Шархана, пускай пофорсит, девчонок порадует.

— Шархана? — задумываюсь.

— А что? Сам сказал, что закладки надежные, да и он уже с нами в бильярд играет. — Это почти правда. Степан сделал в одном из кабинетов бильярдную, и когда охотники идут погонять шары, шафрас с ними увязывается. Вообще, тигр свободно перемещается по базе в моем присутствии. Экспериментирую с контролем, наблюдаю за кошачьими мыслями, не хочет ли полосатый сожрать вкусного человека. Пока только мышей ловил, да и к туше Шарика приглядывался, но не всерьез — песий запах отбил тигру аппетит.

Полдня я провожу на базе. Делаю домашку, вяжу пси-ножички. Мозговик, кстати, одобрил мои миниатюрные конструкты. Так что вскоре я насытил их эфиром и получились фиолетовые «Каратели». Но я продолжаю вязать новые. Зачем мне столько ножей? Во-первых, хоть проекцию брошенного пси-клинка можно развоплотить и создать заново в руке, это занимает время. Во-вторых, чтобы метать сразу несколько. А вообще, надо бы подумать над другой формой конструкта. Например, хлыст. Или копье. Тоже задачи интересные.

Иногда приходится отвлечься, чтобы почесать за ушко требовательного Шархана и поскрести брюшко прибежавшему Шарику. Ну еще зефирки с чаем поесть. Мозг постоянно нуждается в топливе. Так проходит время до вечера. Домой уезжаю вместе со Степаном.

На следующий день после школы вместе с Леной ходим по магазинам. Ох, ну и муторное это дело, скажу я вам, выбирать женщине наряд. То нет туфлей подходящих, то у платья талия не выражена, то объемные рукава не нравятся. В итоге выбираем лаконичное и сдержанное лавандовое платье, которое на Лене сидит как влитое. Бедра подчеркнуты, грудь внушает, плечики голые. Что еще надо? Берем! Сюда же и туфли в тон с серебряными бабочками заверните.

Заглядываем и в ювелирку. Точнее я затаскиваю девушку за собой.

— Даня, может, не надо украшений? — смущается она. — Ты и так потратился на наряд, еще ведь парикмахерская. А у меня сережки уже есть, — касается рукой аккуратных золотых булавок в ушах. — Мне их отец подарил…когда еще не пил.

— Сережки, бесспорно, красивые, — беру ее за руку и подвожу к стеклянному прилавку, где на бархатных подложках лежат золотые серьги с бриллиантами. — Но не совсем подходят к вечернему мероприятию. Сударыня, не могли бы вы показать эти классические?

— Сию минуту, — к нам улыбаясь подходит стройная девушка на высоких шпильках. Достает сережки и подает их Лене. — Пожалуйста, госпожа. С английским замком.

— Спасибо.

Лена берет украшение и отходит примерять к зеркалу. Секунду смотрит на себя, потом смущенно опускает глаза.

— Нравится? — догадываюсь о чувствах девушки без всякой телепатии.

— Нравится, — тихое признание.

— Мне тоже, — утвердительно киваю. — Сударыня, мы берем. Еще заверните те золотые часики.

— Отличный выбор, господин, — расцветает консультант. — Они отлично подходят к сережкам.

— Даня, может не надо? — растерянный писк за спиной.

— Надо, Лена, надо. Сударыня, часы и сережки, пожалуйста.

Консультант, еще шире улыбнувшись, идет на кассу отбивать чек.

Вскоре вместе с Леной выходим из торгового центра. Она довольная, я — до жути уставший, но тоже довольный. Сейчас бы еще медовика с моккачино…Хм, похоже, я подсел на сладкое. Ну и ладно. Так, и в какой кофейне мне раздобыть дозу?

А в пятницу я заезжаю за Леной на фургоне Степана. Почему в фургоне? Потому что с нами едет Шархан. Огромный тигр вальяжно разлегся на заднем ряду, свесив лапу и позевывая. Довезти нас вызвался сам Степан, видно, дома не сиделось. Хотя я бы справился с баранкой, но Степан, хмуро глянув на меня, сказал, что довезет, а ты, пацан, на права сначала сдай.

— Ух ты! — восклицает Лена, зайдя в машину и только увидев шафранового тигра. Девушка совсем не боится огромного шафраса, что и неудивительно. Она бесстрашно совала голову в пасть Шарику, а волкомедведь побольше будет. — Какой красивый, Даня!

— Какой красивый, Даня, — лениво повторяет тигр звонким голосом девушки.

Ошеломленное личико Лены надо видеть. Глаза как блюдца, ротик распахнут.

— Он…он разговаривает⁈ — восхищенно произносит девушка.

— Просто дразнится. Как птица говорун. Только этот шафрас-говорун, — усмехаюсь. — Зовут Шархан. Шархан, это Лена, люби и не обижай.

Девушка принимается гладить красно-золотую шкуру зверя.

— А кто у нас тут самый красивый в мире котенок? — ласково приговаривает. — Кто у нас самый вкусненький пирожочек?

Тигр же, пренебрежительно раздув широкие ноздри, откидывается на спину и дает медвежьего храпака. Весь фургон заходил ходуном от мощных звуковых волн. Вот тебе и котенок-пирожочек.

Доезжаем без пробок. Осень, дачный сезон закончился, да и нет тут дач, звери отучили горожан от огородов. Резиденция у Предякиных симпатичная. Кованые ворота, а за ними колоннада усадьбы. Ворота распахиваются, и Степан выруливает парковку. Тут одни дорогие седаны.

— Заеду через три часа, — не глушит мотор Степан. — Развлекайтесь, молодежь.

Через три часа охотник заберет шафраса, а мы с Леной поедем на такси в гостиницу.

Вместе с Леной и Шарханом выгружаемся и двигаемся в летний домик через газон от основной усадьбы. Вечеринка в самом разгаре. Играет легкая музыка, дворянчики попивают коктейли, которые разносит пара официантов в белоснежных рубашках. Парни в костюмах, девушки в коротких платьях без рукавов и воротников.

Когда мы входим, весь зал замирает с удивлением. Шархан принюхивается к запахам закуски на столах и произносит басом Степана:

— Развлекайтесь, молодежь.

Девушки ахнули. Да и парни тоже.

— Это что за прелесть⁈ — к нам подходит восторженная Камила. Её сиреневое коктейльное платье классического фасона достаточно скромное и в то же время подчеркивает достоинства фигуры. — Твой питомец, Даня?

— Это зверь из питомника царских охотников, — делаю я рекламу филиалу Степана. Не знаю для чего, но пускай, не лишнее.

— Он разговаривает? — заинтересовывается кисой еще одна барышня.

За меня отвечает тигр повтором моего же голоса:

— Просто дразнится. Как птица говорун.

— Ого, — Камила восхищена. — Он что, понимает нашу речь?

— Нет, только простые команды, — бросаю взгляд на гигантского кошака. — Хотя признаюсь, сам иногда подозреваю его в разумности.

— А погладить можно? — брюнетка опасливо тянет руку к ушам тигра. Там на самых кончиках топорщатся небольшие красные кисточки.

— Можно, — разрешаю и взмахом руки подзываю официанта. Тот сразу подбегает. — Тигр скоро проголодается с дороги. Принесите ему пять килограмм сырого мяса.

— Мяса? — застывает официант.

— Мяса-мяса. Ну, либо можете предложить ему на обед свою кандидатуру.

Отчитавшись, что сейчас принесет всё нужное, официант ретируется. Прямо на его месте появляется Предякин.

— Ты привел зверя из Аномалии, — произносит он то ли в упрек, то ли восхищенно.

— О! Старый знакомый! — из другого конца зала возникает Гриша. Казах гладит тигра под подбородком и улыбается Богдану. — Мы все чуть не померли, когда его ловили.

— Да ты что, — стискивает зубы Айсмен. — Ну, умник, если твоя кошка что-нибудь устроит, я тебя…

— За Шархана я ручаюсь, — хлопаю его по плечу. — Всё что он сделает с тобой, это разве что передразнит.

— Ну, умник, — сипит Шарахан голосом Богдана. — Если твоя кошка что-нибудь устроит.

Айсмен хлопает глазами.

— Вот видишь, только дразнится, — я оборачиваюсь на Лену. — Пошли к закускам. Пока уловка удалась.

— Конечно, — улыбается девушка, ловко подхватывая меня под локоть, а когда отходим, шепчет. — А что за уловка?

— Сманить всех на Шархана, чтобы нам досталось больше закусок,- подмигиваю, и она заливисто смеется.

Но у стола крутится еще одна особа. Света в бежевом платье и с чарующей заплетенной косой. Из под короткого подола выглядывают ладные круглые коленки и крепкие бедра.

— Шархана не хочешь посмотреть вместе со всеми? — усмехаюсь.

— Я его видела уже не раз, — отмахивается блондинка, уплетая устрицы. — А вы неплохо вместе смотритесь, — она скашивает взгляд на смутившуюся Лену. — Лавандовый тебе к лицу.

— Спасибо, Свет, — улыбается моя девушка.

Мимо проходит официант с пакетом мяса. Шархан тоже не остался без ужина. Между тем тигра оплела стайка девиц, чуть ли не повиснувших на нем. Они завороженно смотрят, как шафрас уминает сырые шматы. Между чавканьями тигр издает фразы, звучавшие по всему дому, даже еле слышные:

— Катерина, а не желаете сходить в кустики…?

— Не бери! От этих канапе жуткий понос….

— Саша, я готова с тобой встречаться, только если побьешь Митю…

— Как думаешь, а у нашего телепата большой…?

— Камила такая сука…!

— Соколова — блондинистая тварь, думает всё ей можно…

Ох, и конфуз же! Девицы жадно слушают шафраса и азартно угадывают по звуку голоса говорившего. Выходило, Камилу сукой обозвала Енотова из параллельного класса, а вот насчет Светы единогласного мнения не было: либо Жигулева, либо Лопухова. Впрочем, ни Камила, ни Света не заинтересовались сплетниками.

— Лен, а ты не слышала, — уминая закуски, спрашиваю свою девушку. — Барышни случайно не разобрали ту особу, кто сказал, что у меня большой?

Лена поникает расстроенно.

— Нет, но уверена, это кто-то знатная и красивая.

— Я расслышала. Это был Грибов, — с насмешкой отвечает Света. — Насчет красивости сомневаюсь, но достаточно знатный.

У меня кусок чуть не застревает в горле. Пока я прокашливаюсь, Лена легонько стучит по моей спине и с укором смотрит на Свету.

— Я же специально не сказала, — пшикает на нее моя верная девушка. Блондинка лишь пожимает плечами. — Даня, может он говорил про твой накопитель.

— Уж надеюсь, — выпиваю я стакан лимонада. — Грибов не производит впечатление адепта радуги.

— Дамы и господа! — громко объявляет Предякин, выйдя на середину зала. Рядом с ним возникают здоровый парень и жилистая, как струна, девушка. Причем девушка держится ближе к Богдану. — Позвольте представить моего гостя, чемпиона Южноуральского турнира по спасу среди юниоров — Чернышев Виктор.

Многие аплодируют здоровяку. Я его не знаю, поэтому игнорирую хлопки.

— Виктор готов устроить спарринг с одним из нас, господа, — продолжает Богдан. — Чтобы никого не обидеть вытянем жребий. Кто за?

«За» оказываются все, кто ходит на спас. Гриша тоже. Ну ладно, и я поддержу разовый мордобой. Подхожу к собравшейся толпе ребят. Там Богдан уже раздает соломинки. В первую очередь, конечно, дворянам. Я, простолюдин, равнодушно жду своей очереди.

И вот, когда остаются только две соломинки, Богдан подходит ко мне. Обычно холодные глаза Айсмена горят огнем триумфа.

Ну охренеть.

Точно подстава.

— Тяни, умник, — с превосходством произносит Богдан, протягивая стакан с двумя с соломинками. Одна из них должна быть меченой снизу. Но я уверен — что обе.

— Не буду, — спокойно отвечаю.

Дворяне удивленно оборачиваются на нас. Как и девчонки в стороне, с любопытством наблюдающие за жеребьевкой.

— Чего⁈ — возмущается Богдан. — Как это не будешь⁈ Вещий, неужели ты струсил⁈

— С чего бы? — фыркаю. — Я не буду тянуть жребий вперед тебя. Ты же дворянин, одноклассник. Вот давай сам сначала.

Он округляет глаза. Дошло, что накосячил.

— Я судья…я…

— А ведь верно, «холодный», — громко поддерживает меня Гриша. Казах тоже почувствовал подвох. — Богдан, ты нас с парнями уважил, а самого себя что ли нет? Где твое самоуважение?

Другие дворяне тоже заголосили, удивляясь. Предякин оглядывается, не зная, как выпутаться из ловушки.

— Тяни, ваше благородие, — усмехаюсь. — Не волнуйся за меня, как за гостя. Я не обижусь. Я же не благородный.

— Черт с тобой, — не выдерживает Богдан, опустив свободную руку в стакан. Для ледовика он слишком вспыльчивый.

Конечно, он вытягивает меченую соломинку.

— Вау. Хозяин вечера спаррингуется со звездой, — вливается в нашу мужскую компанию Камила. Парни спешно расходятся перед брюнеткой, поглядывая на ее выдающиеся достоинства. А те, кто еще с ней не здоровался, учтиво кланяются. — Это заслуженная награда для тебя, Богдан. Ты хорошо постарался.

— Спасибо, Камил, — краснеет парень, как маков цвет. Я смотрю на него удивленно. Ломается, будто девственник. Похоже, ему не достает женского внимания, именно внимания барышень. Если совсем точно — такой красивой барышни, как Камила или Света, например. Вряд ли Айсмен «нетронутый мальчик». Думаю, даже у него хватит ума найти путану на ночь.

— Я побуду вашим целителем. — Странное дело: улыбается она Предякину, а стреляет глазками, почему-то, в мою сторону. — Но мое внимание вовсе не повод проигрывать, Богдан, учти. Наоборот, это причина победить.

— Хоррошо. — Да он, правда, поплыл. Глупый мальчик, с тобой же играют.

Между тем прислуга расчищает квадрат в самом центре зала. Площадку тут же окружают приглашенные. Ради будущего зрелища даже щебечущие девушки оставляют изобличающего сплетников Шархана. Впрочем, сытый тигр не расстроился. Растягивается на ближайшей софе, и спустя секунду мелодичный храп зверя разносится по залу.

Я присоединяюсь к Лене со Светой, тоже наблюдающим за подготовкой к спаррингу. Моя девушка, улыбаясь, подает мне бокал с лимонадом. Я с кислой миной отпиваю напиток. Ей-богу, как на школьном утреннике. Да-да, у Предякина тут безалкогольная тусовка. Очень странно, как по мне, — устраивать вечеринку и не притащить даже пивка. Неудивительно, что дворянчикам потом хочется всяких спаррингов. Лучше бы пили да гуляли, как нормальные подростки. Но кто этих благородных поймет.

Спарринг проходит до жути нудно. Предякин, конечно, не слабак, давно занимается спасом и зверей он кушает регулярно. Но Чернышев уровнем гораздо выше. Парень мощный, мускулистый, тоже явно каждый день налегает на жорасвинна или даже на пятнистого чихуястреба. А уж техники прямо молниеносные. В общем, Предякина за минуту раз пять, наверно, опрокидывают. Богдан еще пытается проявить нестандартную тактику — втягивается в клинч и пытается что-то прошептать противнику. Но на Чернышева никак не действует прием уговора. И хозяин вечера летит в нокаут. Гости жутко расстроены. Ну, кроме меня. Считаю, Айсмен за дело получил.

Как обещала, Камила подлечивает гематомы Богдана, и тут же отстраняется, больше не глядя на него. Не тот типаж. Если бы Айсмен победил, то можно было бы дальше поломать комедию с флиртом. А так она перепорхнула к нам с девушками и завела речь о Шархане:

— Этот милый котик будет помогать вам с охотой? — живо интересуется она.

— Вряд ли, — бросаю взгляд на храпящего кошака, которого опять облепили девчушки, чтобы «погладить милого кисенка», как выразилась пышногрудая Нестерова. — В дикой природе шафрасы охотятся в одиночку. Приучить к командной работе их проблематично. Для этих целей лучше годится Шарик.

— Ваш Легавый? — с интересом переспрашивает Камила. — Да, наслышана о спасенных детях на Енисее. Просто, я подумала, а не найдется у вас в филиале, допустим, еще одного Шарика? — брюнетка наклоняет голову набок и смотрит на меня изучающе. — Мой двоюродный брат сейчас отрабатывает срочку у Южноуральской Аномалии и ему бы не помешал верный товарищ. А вообще ты мог бы на этом заработать, Даня. Ведь приручение зверей можно поставить на поток.

— Это действительно хорошая бизнес-идея, — вздыхаю. — Но у нас нет столько материала. То, что до Будовска добрался один Легавый, уже счастье.

— Ну смотри, — деловито произносит Камила с загоревшимся взглядом. — Брат добывал бы зверей на Аномалии, а ты бы их дрессировал. По-моему, это замечательная мысль.

— У вас же есть пара своих телепатов, — подмечает Света. — Заставьте их работать.

— Они не справятся с дрессировкой, — отмахивается Камила. Но не уточняет причины. Наверно, слишком слабые накопители. Я понял по Мозговику, что это распространенная проблема среди телепатов. Потому что Георг считается лучшим телепатом Соколовых, но в астрале он чуть не помер за полчаса. Соколовы всё же род далеко не слабый и могли бы себе позволить достойных специалистов. А такие как Пастух — вообще, похоже, один на миллион. Что опять же указывает на его очень влиятельных нанимателей…

— Как тебе такое предложение, Даня? — напоминает о себе Камила. — Отцу точно понравится, я ручаюсь. А ты? Заинтересован? Я не слишком навязчива?

— Как можно! Это очень интересное предложение, Камила, — улыбаюсь. — Стоит его хорошо обдумать. А обсудить уже на обеде с твоими родителями. У меня тоже есть что предложить, кажется. Но идея смутная, признаюсь честно, она возникла только сейчас. На обеде я уже более детально расскажу, если она будет стоить внимания твоего отца.

— Заинтригована, Даня, — воркует барышня, касаясь взглядом еще и Светки. Такое ощущение, что Камила хочет показать блондинке язычок, да вот беда, воспитание не позволяет.

Еще поболтав ни о чем с тремя девушками, я отлучаюсь в туалет. Уже по дороге назад мне попадается навстречу спортивная девушка, что стояла рядом с Чернышевым и Предякиным.

— Ваш тигр забрел в бильярдную, — указывает она в противоположную сторону.

— Хм, спасибо, сударыня. — Кивнув, я направляюсь в указанном направлении.

Надо бы глянуть, чем это заинтересовался жирный кот. Вдруг захотел посикать? Совсем невежливо получится, если Шархан справит нужду на бильярдный стол Предякина.

Девушка, ускорившись, догоняет меня и следует рядом. Смотрю на нее краем глаза. Крепкая, сильная, явно тоже занимается боевыми искусствами — это заметно по осанке.

— Я слышала, что вы телепат, — задумчиво проговаривает она.

— Верно. Данила Вещий.

— Елизавета Нахмурина, — кивает девушка.

— Очень приятно. Кажется, я слышал ваше имя. — Мы переступаем порог в пустую бильярдную. Шархана нигде не видно.

— Да, я победила в прошлогоднем пермском чемпионате по спасу среди девушек-юниоров. Многие в княжестве знают меня, а в Перми так все, — отвечает Намурина, как мне кажется, хвастливо.

— Тигра здесь нет, — замечаю.

— Да? Значит, мне показалось. Пойдемте назад, — ловко берет она меня под локоть и воркует. — Я просто близорукая. Может, это была девушка в красном платье? Ох, какая у вас сильная рука, Даниил. Есть за что подержаться, — сжимает она мой бицепс.

— Девушки в красном платье тоже здесь нет, — но не спорю и выхожу из бильярдной, ведя прицепом прошлогоднюю чемпионку.

— Ну что же вы всё упрекаете да упрекаете меня? — канючит девушка. — Неужели юная дама не может ошибиться в конце концов?

— Чувствую, что может даже два раза. И второй будет очень скоро, — усмехаюсь, от чего накрашенные глаза региональной чемпионки гневно сужаются.

Не знаю, стоят ли у нее щиты. Но, даже если нет, ее мысли мне лень читать. Подумаешь, замышляется очередная подростковая заварушка. Справлюсь как-нибудь, чай не на передовой.

— А вы шутник, сударь телепат, — прижимается она грудью к моему плечу. А кода мы пересекаем порог главного зала, резко отбрасывает моей локоть в сторону, успев на прощание прошептать, прежде чем изойтись в истошном крике: — Вот и дошутился, сученок…Да как ты смеешь меня лапать!!! Кем ты себя возомнил?!!

Гости оборачиваются на нас, но вперед всех летит Чернышев, громко взревев:

— Ты тронул мою девушку, скот! — чемпион юниоров взмахивает рукой, но мне достаточно сделать шаг назад, чтобы его пальцы не коснулись меня, лишь бессильно пролетели мимо. — Я вызываю тебя!

Вот тебе и план «Бэ» Предякина.

— Тогда побереги замахи для ринга или арены, — усмехаюсь. — А то мне придется поломать твои пальцы уже сейчас.

— Ну попробуй! — набычивается он.

— Стоять! — к нам подбегают Света с Камилой и Леной. Кричит, конечно, Света. — С чего весь сыр-бор⁈

— Ваш знакомый посягнул на честь моей девушки, — рычит Чернышев, играя желваками на нижней челюсти.

— Ха! Что за глупость? Твоя подружка даром не сдалась Дане, — злобно отвечает блондинка, встав рядом со мной и смело выпятив грудь. — У него своя есть ничем не хуже, — кивок в сторону серьезной Лены.

— Да все видели, как он к ней жался! — играет роль Виктор.

— Да! — подтверждает и дрянь Лиза. — Лапал меня! Негодяй!

Тут и Предякин подваливает:

— Всем спокойствие! — восклицает он и поворачивается к блондинке. — Света, извини, конечно, но глупо отрицать то, что видел весь зал.

В это время между собравшимися людьми неожиданно возникает красно-золотая меховая гора. Шархан проснулся. Мягкие лапы ступают бесшумно, мощные мускулы играют под полосатой шкурой, словно волейбольные мячи. Недовольно глянув на галдящих людей, гигантский кошка раскрывает клыкастую пасть:

— Ох, какая у вас сильная рука, Даниил…. Есть за что подержаться… — голосом Лизы.

И все замолкают. Зверюга подходит ко мне и тычется мордой в бок. Жрать опять, наверно, хочет. Хлопаю легонько его по башке, щекочу за ухом.

— Ага! — торжественно произносит Света, посмотрев в лицо застывшей Лизы. — Сильная рука, значит? Подержаться?

— Это не мой голос, — испуганно блеет девка.

— Я слышала, что ваш, — строго говорит Камила. — У меня музыкальный слух, любую ноту узнаю по звучанию.

— Да зверь врет! — на ходу придумывает Лиза и тычет пальцем в меня. — Этот негодяй его подговорил. Силой мысли внушил нужные слова, вот. Он же телепат!

Света в этот раз ничего не говорит. Она просто подходит к официанту с напитками, срывает с подноса бокал с лимонадом и, резко шагнув к Лизе, выплескивает ей в лицо:

— Вот тебе, врущая дрянь!

— А-а-а-а! — испуганно взвизгивает девка, отпрыгнув к своему застывшему бойфренду.

Света же подбоченивается свободной рукой и машет пустым бокалом. Голубые глаза горят яростно, лицо разрумянилось от гнева, волосы золотой волной рассыпались по плечам. Прямо юная валькирия из скандинавского эпоса. Такая же светловолосая и грозная.

— Елизавета, так? Я вызываю тебя на поединок за клевету на моего друга, — заявляет блондинка. — Принимаешь вызов?

Ого, ну такого точно не ожидал. Смотрю в полном непонимании на Светку, а она и бровью не ведет. Лена тоже хлопает глазками, да и Камила прифигела. Предякин вообще нижнюю челюсть уронил. Опять его план не туда повернул.

А вообще мне не по душе эпатаж Светки. Чувствую себя дамой, за чью честь заступается кавалер.

Лиза мешкает секунду, а потом ее лицо принимает жесткое выражение.

— А почему бы, собственно, и нет, — ухмыляется девка. — Как вызванная, выбираю спас. Время и место, вызывающая?

— Сейчас, — хмуро говорит Свете. — В этом зале.

Раздается слитный вздох удивления, особенно громкие голоса у парней. Ну да, коротенькое платье Светы и так серьезно испытывает воображение, а если она еще во время драки покажет, что под ним, то мозг точно взорвется.

— Хм, ты серьезно? — переспрашивает растерянная Лиза.

— Испугалась?

— Пфф, дай только пять минут подготовиться.

— Ага.

Рукопашница отходит куда-то, Света тоже собирается.

— Эй, подруга, — хватаю блондинку за локоть, заставляя попридержать коней. — Ты что устроила?

— Ну, Даня, тебе не с руки бить девушку, — пожимает она плечами. — А я могу.

Я качаю головой. Привалило златовласое счастье на мою голову. Ишь, заступница.

— Используй тайские приемы. — Я показывал элементы муай-тая и Свете, и Гришке. Они потом на Гризли тренировались. — Лоу-киком ее по бедру. Тае тад в корпус в крайнем случае. Про локти не забывай. Этого спасская рукопашница точно не ожидает.

— Поняла, — серьезно кивает блондинка и идет в центр зала.

Шархан смотрит на меня упрекающим взглядом.

— Потом покормлю тебя, кошара, — вздыхаю. — Видишь, тут за мою честь сейчас будут показывать трусики. Это никак нельзя пропустить.

Шафрас обиженно взмахивает хвостом и уходит обратно на диван. По пути животина издает интересную фразу голосом Предякина:

— Поддайся! Поддайся…я сказал!

Все сразу оборачиваются на покрасневшего Предякина. А тигр продолжает передразнивать, но уже Чернышева:

— Я не поддаюсь в битвах…! Это бесчестно!

Предякин сразу ретируется куда-то, оставив недоумевающую толпу переглядываться. Да, Богданчик. Нехило тебе Шархан подоср…подкинул кирпичей. Лучше и правда больше его не кормить мясом с твоей кухни. На всякий случай.

Меня берет за локоть Лена.

— Света такая… — она замолкает, подбирая слово.

— Безбашенная? — озвучиваю догадку.

— Верная, тебе верная, Дань, — качает головой Лена. — Когда Елизавета врала про тебя, мне казалось, Света ее прямо на месте убьет. А сейчас она, не раздумывая, идет на поединок, и все будут видеть ее белье, но она готова на такую жертву ради тебя. Мне такой сильной никогда не стать, — она пристыженно опускает глаза.

— Ты другая и не нужно себя сравнивать со Светкой. У верности много оружий. Вовсе не обязательно за меня бить морды, как некоторые, даже более того — это мне не нужно. От моей спутницы требуется, в первую очередь, держать надежный тыл.

— Ясно, — сосредоточенно кивает Лена.

Мы походим к огороженной площадке. Поединщицы уже встали друг против друга. Судьей же выступает Гриша. Он объявляет стандартные правила, и начинается потасовка.

Парней, пристально смотрящих за ножками Светы, сразу же накрывает разочарование. Под вздымающимся сиреневым платьем мелькают белоснежные шортики.

— Хе, — усмехаюсь я. — Она прямо как чувствовала, что на кого-то нарвется.

Впрочем, ножки Свет все равно заворожили многих. В том числе и меня. А что? Гибкие, стройные, с круглыми коленками и крепкими бедрами. Она еще мельтешит ими, как тхеквондист. Любо-дорого смотреть.

Бой происходит тяжело. Лиза умеет драться, удар у нее поставлен. Света же не профи в рукопашке. Реакция у нее, конечно, молниеносная, да и хук снесет челюсть гиганту. Звериное мясо пошло впрок. Но в технике она уступает Лизке-крыске.

И всё же Света с трудом, с болью вырывает победу. Мощный лоукик просто отбивает все внутренности противнику, и упавшая Лиза с ужасом увидев летящую ей в лицо голень, резво просит с надрывом:

— Сдаюсь!

Остановив удар в миллиметре от ее носа, Светка опускает ногу. Тут же ищет меня взглядом в первом ряду, подбегает и кидается на шею. Сильные нежные руки сжимаю мою шею крепко-крепко.

— Твои приемы помогли! Видел-видел? Даня! Я круто дерусь!

Поглаживаю эту глупышку по голове, а сам смотрю на Чернышева. Он же с ненавистью уставился на меня.

— Мы следующие, — произношу беззвучно, одними губами.

Но он понимает и проводит пальцем по горлу

Сейчас повеселимся.

Снимаю пиджак, Лена тут же его подхватывает из моих рук, словно паж. Выйдя на «арену», я встаю в стойку. Напрягаю мускулы. Помешкав, расстегиваю пару верхних пуговиц и манжеты. Пара пробных взмахов по воздуху. Нормально. Рубашка не сковывает движения. Может, конечно, порваться от неудобного движения, ну и ладно. Вечер все равно почти подошел к концу. Потом мы с Леной поедем в гостиницу. Там рубашка мне будет ни к чему. Как и брюки.

О драке уже договорился. Чернышев после своей выразительной жестикуляции сам подошел и рыкнул:

— Когда?

— Сейчас, — усмехнулся в ответ. — Как понимаю, чистая рукопашка?

— Есть возражения? — недовольно посмотрел на меня здоровяк, напрягая бычью шею.

— Не, сойдет, — лениво произношу. — Так хоть будет почти по-честному.

Его глаза налились кровью, но ладный молодец сдержался, и хорошо, а то не хотелось портить праздник чьей-то засунутой в задницу головой.

Тем временем квадрат освободили. Официанты вместо барьеров: не пускают зрителей на площадку. Ко мне подходит Света. Довольная, с хищным оскалом. Она стирает пот со своего лба тыльной стороной руки. Я вижу, что блондинку немного колотит. Наверное, от адреналина.

— Надери этому чемпиону задницу, — азартно произносит блондинка. — Покажем Предякину, какое он ничтожество!

— Да, попотею, но сделаю, — усмехаюсь. — К Богдану я до сих пор претензий не имел, но он заигрался со своими детскими выходками.

— Его уже твой Шархан наказал, — смакует воспоминание Светка. — А мы разберемся с его марионетками. И…

— Светлана Дмитриевна, подите с арены, пожалуйста, — строго говорит Гриша. — Остаются только участники, ну и судья.

Хлопнув меня по плечу, блондинка присоединяется к зрителям.

Мы с Чернышевым подходим к Грише. Виктор уже наготове, смотрит на меня, как на врага народа.

— Вы оба знаете правила достойного поединка, — произносит казах. — Не тыкаем в глаза, не бьем в трахею и позвоночник, сзади не нападаем. Готовы?

Мы оба говорим, что да.

— В бой! — отступает в сторону Гришка.

Чернышев сразу же бросается в ближний бой. Наверняка, просек фишку, как Света победила. Всего один лоу-кик, и у его подружки отбило половину тела. У блондинки нога тяжелая. А у меня еще тяжелее.

Я всем телом выстреливаю навстречу чемпиону. Левая нога используется как толчковая — от нее я отталкиваюсь, чтобы подпрыгнуть. В полете сгибаю вторую ногу. Прямой удар коленом прилетает Виктору в грудь, и он улетает в другой конец площадки. Као дод. Очень эффективен, но легко останавливается ударом в голову сверху или сбоку. Обычно я его не использую, слишком рискованно. К счастью, Виктор о таком ударе даже представления не имеет. Потому и применил.

Парень оказывается не из слабаков. Харкая кровью, он встает. Наверняка, ребро сломано, да не одно. Я как бы тоже не хлюпик. И таким ударом запросто могу проломить грудную клетку даже амбалу. Сейчас сдержался вполовину. Нет, не пожалел соперника. У меня сегодня жаркая ночь предстоит, и в мои планы не входит пугать Лену размочаленным в фарш телом.

— Ур-род, — хрипит Виктор, приходя в себя. Кулаки он не опустил, даже когда летел пушечным ядром. И сейчас закрывает лицо блоком, несмотря на боль.

Я приподнимаю бровь. Хочет продолжать? Странный тип. Это даже не храбрость, это глупость. Со сломанным ребром он не боец. Но если хочет получить — велком, мне лещей не жалко.

Парень пробегает разделяющие нас метры и набрасывается как торнадо. Видимо, на этот марш-бросок он потратил последние резервы, потому что сама атака выходит вялая. Виктор пытается ввязать меня в клинч, остерегается моих ног. И правильно делает. Но все его попытки я отбиваю встречными ударами. Да еще постоянно переступаю ногами, усложняя ему задачу.

Но Виктор не сдается. С красными пузырями на губах пытается меня связать. Ох, ну что за упрямец. Хотя другой бы чемпионом и не стал бы. Техники у него действительно шикарные. Удары точно поставлены, лишние движения минимальны. Вся энергия тратится только на результат. Эффективный боец. Но что-то я захвалил своего противника. Надо бы уже ложить его на лопатки. Только вот обычные джебы и хуки он умело отбивает, коленом зарядить еще раз тоже не дает. Быстро учится.

Эх, беда. Ну ладно, Чернышев, твоя взяла. Бери меня в клинч. Вот я тепленький.

Я бросаюсь под захват, и обрадованный противник оплетает меня руками, пытается сдавить.

— Сейчас, — моим голосом произносит Шархан с оккупированного им дивана.

Тигруля как в воду глядит. Прямо в этот момент Виктор подставляется, и я взрываюсь локтями. Двойная ударная атака по диагонали сверху вниз. Локти в муай тай обычно применяются как раз в клинче, когда провести полноценную атаку нельзя. Отлично блокирует нападение, нанеся атакующему болезненные ощущения.

Виктор вскрикивает, отшатывается, глаза ему заливает кровью из рассечения на лбу. Теперь у меня возникает возможность для основного удара. И я наношу мощный боковой. Или, если угодно, — хук.

Противник ловит нокаут и падает мешком.

— Раз-два-три…десять! — отсчитывает подскочивший к Викотору Гриша.

— Камила, я прошу подлечить моего противника, — выдохнув и вытерев пот со лба, громко обращаюсь к брюнетке. — Он дрался храбро, хоть и глупо, но зачастую эти два понятия смежны. Думаю, он заслужил помощь первоклассной целительницы.

— Думаю, да, — благосклонно кивает барышня и медленно, не торопясь, шагает к стонущему Виктору. В наступившей тишине цокот ее каблучков просто оглушителен.

Я же возвращаюсь к Лене. Прохожу мимо бледной как моль Лизы, не обратив на нее внимания. Приняв у Лены обратно свой пиджак, перекидываю его через плечо. Фух, жарковато. Не буду надевать. Рубашка выдержала мои прыжки, как и брюки.

В течении десяти минут все поздравляют меня с победой. Ну как все. Кроме Предякина. Тот даже не то, что разозлен, скорее расстроен, на лице большое огорчение.

Среди прочих ко мне подходит Грибов, выражение лица у него немного пристыженное.

— Эм, Даниил, можно тебя на минуту.

Меня прошивает жуткий страх. Блин, надеюсь, он мне не в любви сейчас будет признаваться. Грибов смотрит выжидающе. Хочется отказать, но я же сам сказал, что мужчина должен бесстрашно смотреть опасности в глаза. Даже столь специфичной опасности. На почти трясущихся ногах отхожу за Грибовым в сторону от всех.

— В общем, — виновато опускает он глаза. — Там меня твой тигр среди прочих передразнил. Я сказал, что у тебя типа большой.

— Угу, — чувствую испанский стыд. Пальцы самопроизвольно сжимаются в кулак. Но я сдерживаюсь. Нельзя бить людей только потому, что они настолько другие. Нельзя. Он же тебе желает не зла, а, сука, очень даже наоборот. Ррр, гребаная толерантность.

— Я про гарем говорил, — смущенно отводит он взгляд.

Я в непонятках округляю глаза.

— О чем?

— Гарем, — мнется Грибов. — У дворян есть такое понятие. Типа содержанки. Заводят из простолюдинок. Жена ведь одна, а любовниц сколько угодно можно.

— Понятно, — на меня накатывает волна облегчения. Грибов оказался нормальным парнем и просто нес какую-то чушь. Ну и славно. — Хотя нет, непонятно. Какой еще дворянский гарем? Я же сам простолюдин.

— Да, у тебя ровно наоборот, — он бросает взгляд на Камилу, присоединившуюся к Свете с Леной. Грибов тут же поправляется. — Но ты должен понимать, всё это шутки. Я не имел в виду ничего предосудительного, просто с парнями болтали ни о чем.

Ерунда, в общем. Но предостережение надо дать. На будущее.

— Поосторожнее со словами, — криво усмехаюсь. — У Шархана хороший слух.

— Я уж понял, — мрачнеет он и отходит.

Я же присоединяюсь к своему «гарему», хе. Придумают же. Видно, гормоны сильно бьют по головам. Хотя если у дворян, правда, чуть ли не официально принято заводить пачками любовниц, то наличие гарема является одним из атрибутов мужской состоятельности. Это как с тачками: у кого «мерс», тот и круче. Так и здесь побеждает тот, у кого в «гареме» известные актрисы, модели, балерины и прочие знаменитости. То есть обижаться на Грибова не стоит. Он мне в «гарем» вообще дворянок причислил. Значит, уважает. Типа — «Вещий мужик».

— Даня, нам не пора? — Лена обеспокоенно смотрит на часики на руке.

— Сейчас я еще с Предякиным поговорю и пойдем, — киваю.

— Оу, это будет интересно, — кровожадно оскаливается Света.

— Наедине поговорю, — обрубаю ее азартный настрой, и блондинка разочарованно опускает изящные плечи. Всегда ей разборок хочется, неутомимая.

Я отхожу к Предякину, хмуро смотрящему за гостями. Судя по красным щекам, после унижения ему чертовски неприятно быть на виду, но свои обязанности хозяина приема он соблюдает свято.

— Отойдем, дело есть.

Айсмен не спорит, лишь молча дергает головой, сойдет за кивок. Мы выходим в коридор, затем в небольшую комнатушку с диванами. Почти сразу он начинает напыщенно:

— Если ты думаешь, что победил…

— Закройся! — резко обрубаю его, и он злобно сужает глаза. — Неужели у тебя настолько низкая самооценка, что ты не мог найти нормальное занятие? Дерьмовые интриги? Серьезно? Что за детсад? Тебе сколько лет, придурок?

— Как ты меня назвал? — рычит он в бешенстве. — Вещ-щий!

Глядя на него, я качаю головой.

— И заводишься просто с щелчка пальцев, — его взгляд темнеет. Я же устало вздыхаю. — Мне с тобой учиться еще больше года. А меня уже задолбали твои проказы. Неужели тебе не хочется пожить в свое удовольствие? Ал-ло, чувак. Школа скоро закончится. А это твое золотое время. Спроектируй свое будущее через пять лет. Тебе же нечего будет вспомнить, кроме того, что облажался перед Енеревой.

— А кто в этом виноват⁈ — вскрикивает он яростно.

— Ха, да если бы даже не было меня, Камила никогда не взглянула бы в твою сторону.

Айсмен уже прямо дымится. И пофиг что он ледовик.

— Потому что ты ведешь себя не как мужчина, а как мальчик, — добиваю его.

Отступив на шаг, Богдан сжимает зубы до скрипа. Молчит, дергает головой, пытается переварить услышанное и понять, оскорбляю ли я его или это правда такая помощь. Не тупой же. Чует зерно истины в моих словах.

— Дашь совет? — наконец перебарывая себя, мычит.

Вау. Кажется, до него доперло, что я не просто так глумлюсь над ним. Делать мне нечего. Я же не тупая школота.

— Дам, — киваю серьезно. — Вспомни, что ты дворянин и вытащи из задницы свою гордость. Прекрати жадно смотреть на девчонок, аки волк на овец. Сейчас ты для них душный и занудный тип. Будь всегда на позитиве, гуляй с простолюдинками.

— Что⁈ — хлопает он глазами, мигом позабыв всю ярость.

— Что слышал. Гуляй с простыми девушками. Ты же лакомый кусок, дворянин, найди девчонку покрасивее и веселись вместе с ней в людных местах.

— Слушай, ну это уже перебор, — краснеет он. — Ты за кого меня принимаешь? Мне хватает секса.

— Ха, чувак, — качаю головой. — Посмотри в зеркало. Ты вечно депрессивный, пессимистичный, злой, раздраженный и на негативе. Даже если и перехватываешь женской ласки в перерывах между приступами злости, все равно выглядишь, будто скоро изведешься от недотраха.

— Камила тоже так думает? — роняет он нижнюю челюсть.

— Не думаю, что она о тебе лучшего мнения, — фыркаю. — Я тебе даю готовый рецепт. Найди себе простолюдинку посмазливее, гуляй с ней везде, балуй ее на глазах барышень и вскоре заметишь, как к тебе изменится отношение.

Он молчит, обдумывая.

— Почему решил помочь?

— Задолбал ты меня, — просто отвечаю. — Боюсь, если не отстанешь, сорвусь и прибью тебя, а ты ж дворянин, у моих родителей сразу возникнут проблемы. В общем, это всё, я домой, — отворачиваюсь и бросаю на пороге. — Классный был вечер, как-нибудь надо повторить.

Возвращаюсь в зал и вылавливаю Лену с Шарханом. По дороге на улицу вызываю такси. К этому времени уже должен прикатить Степан. Выходим на улицу — и точно, вот его армейский фургон. Автоматическая дверь распахивается, загружаем внутрь полосатого говоруна.

— Ну как вечеринка? — оглядывается Степан.

— Гарем, — буркает Шархан голосом Грибова, что вызывает удивление у Лены вместе с царским охотником.

— Вы его совсем не кормили что ли? — отчим рассматривает недовольного тигра.

— Немного кормили, — зеваю я, приобняв чуть озябнувшую Лену. — Пять кило мясо.

— Действительно немного, — усмехается Степан. — Ладно, повез я животину на базу, потом домой. Хорошего свидания, голубки, — делает паузу. — Вы вдвоем сегодня?

Это он намекает на мой якобы роман со Светкой.

— Маме передай, что всё со мной в порядке.

— Лады.

Фургон с ревом уносится, едва не снеся на поворотах легковушки других гостей. Очень уж спешит Степан к маме, хе.

Чтобы Лена совсем не продрогла, накидываю на ее плечи пиджак. Когда прибывает такси и мы садимся, она приникает ко мне и жарко шепчет:

— Я сегодня подготовилась, мой боец. Розовое кружевное.

Знает же Лена слова, которые возбудят и мертвого. Та еще чертовка. Даром что староста и отличница.

Я внимательно оглядываю свою девушку. Выглядит она достаточно…веселой для моей задумки. Потому что спать я сегодня не собираюсь…

— Итак, Даниил, наконец свиделись, — жмет мне руку Альберт Енерев. — Благодарю, что спас мою дочь, сынок! Дважды!

Глава не последнего рода в Будовске сам решил поручкаться. А от «сынка» у меня даже правая бровь приподнялась. Очень щедрое внимание.

Глядя на нас, Камила смущенно краснеет. Также рядом стоят ее мать и ухмыляющийся брат Эльдар, наследник главы. Брату я также жму руку, а матери и самой Камиле целую пальчики. Прямо как дворянин себя веду, хе. А куда деваться, раз так приняли?

— Я всего лишь сделал, что должен был, — вежливо улыбаюсь. — Лично я не представляю наш выпускной вечер без сияния красоты вашей дочери.

О, как завернул! Медовая патока. Сахарные горы. У меня бы задница слиплась от таких комплиментов, хоть и обожаю сладкое. Но Енеревы довольны, ведь нахваливаю их кровиночку. По крайней мере, отец с матерью взирают на меня благосклонно. А Эльдар, словно лис, всё так же ухмыляется.

— Рад, что кое-кто еще разделяет со мной обожание моей красавицы, — довольно смеется Альберт.

Камила совсем зарумянилась, будто облитая лучами славы.

— Блюда стынут, дорогой, — скромно замечает супруга.

— Да-да, пройдемте в обеденную, — приглашает глава и принюхивается. — Куропатки удались, я чувствую по одному только аромату.

Мы проходим в обширный зал и рассаживаемся за уже накрытый стол. Рядом со мной удобно располагается Камила, и мы приступаем к еде. Глава не обманул. Нежнейшая ароматная куропатка, тушеная с помидорами, буквально тает во рту. За столом о делах не говорим, беседуем только на отвлеченные темы, как поступление в вуз, подготовка к выпускному и прочие школьные проблемы.

— Наконец мы тебя увидели, Даниил, — улыбается Альберт. — Камила о тебе рассказывал только с положительной стороны, причем настолько положительной, что я уже горел в нетерпении познакомиться со столь выдающейся личностью.

— Альберт Игоревич, к сожалению, у меня много недостатков.

— Да? И какие же?

— Вам весь список или в укороченном варианте?

— Хм. Давай в укороченном.

— Гордыня, безалаберность, лень, грубость, занудство, безответственность, безразличие, ворчливость, нетерпимость, вредность, эгоизм, вспыльчивость, жадность, кровожадность, мелочность, тщеславие, мстительность, нахальство….

— Хватит-хватит. Мне уже страшно, что там еще, хех, — с улыбкой подмечает Альберт. — Давай лучше про хорошие стороны… Они же у тебя есть?

— Честность.

— Хех, и не поспоришь ведь.

Когда заканчиваем обед, Алберт приглашает меня одного в свой кабинет. Мы усаживаемся в мягких креслах друг против друга, глава рода Енеревых произносит:

— А теперь, если ты не против, Даниил, поговорим о делах.

— Документы по передаче акций завода уже подготовлены, — начинает Альберт и передает мне визитку. — В любой будний день заедешь в эту нотариальную контору и подпишешь. Лучше с этим не тяни. Быстрее сходишь — быстрее начнешь получать дивиденды. Ближайшая выплата как раз через две недели, лучше бы к этому времени иметь пакет в собственности, чтобы не терять прибыль.

— Спасибо за советы и помощь, — киваю чуть расслабленно. — С Фиткиными не будет больше проблем?

— С ними и не было, — отвечает Альберт, поморщившись. — Просто одна глупая девка зазналась. Конечно, я стребовал с них и наказание этой нахалки и крупную компенсацию, но ты должен понимать, Даниил, что с Фиткиными нам в этом городе еще жить да жить. Я не могу порвать с ними все связи, как бы ни хотелось, ведь они наши партнеры в некоторых предприятиях. Моему роду от этого станет только хуже.

Передо мной будто оправдываются. Очень интересно выходит.

— Ничего страшного. Мне достаточно того, что этого больше не повторится, Альберт Игоревич, — спокойно отвечаю. — Я не придерживаюсь правила «за око — голова, за зуб — челюсть». Такой принцип самоуничтожителен, он порождает бесчисленное число врагов.

— Очень правильные слова. Я бы сказал даже мудрые, — улыбается глава Енеревых и указывает на стопку книг на столе, обвязанных лентой. — А вот вторая часть нашей благодарности. Можешь взглянуть и оценить.

Я встаю и подхожу к книгам. Просматриваю надписи на корешках. Ого. Неплохой суповой наборчик для телепата. Целый фолиант про манипуляции с астральным эфиром. Две книжки про конструкты… Наверно, эта коллекция стоит тысяч двадцать. И все издания неплохие. Блин, и почему магические книги стоят так дорого? Ответ прост — книжное издательства, как почти и всё прочее, контролируют рода. Монополия. А там, где отсутствует рыночная конкуренция, всегда будут гнать цены.

Что ж, зато теперь я вижу — Альберт действительно ценит честное имя своей дочери.

Я кладу руку на книги.

— Это замечательный подарок, Альберт Игоревич. — Енеревы только что прибавили в моих глазах девяносто очков.

Оставив книги на столе, сажусь обратно в кресло.

— Ты не только уберег имя Камилы, но также и ее жизнь. Поэтому за нами остается долг. Надеюсь, ты не будешь с ним медлить, — чуть виновато улыбается глава. — Не люблю быть должным.

— Отлично вас понимаю, — улыбаюсь в ответ. — Постараюсь в ближайшее время придумать достойное применение ресурсам рода Енеревых.

— Хорошо, что мы друг друга понимаем, Даниил. А теперь, если не против давай поговорим о делах. Камила сказала, ты можешь предложить что-то связанное со зверьми?

Эх да, я обдумал совместный с дворянами зверинец. Точнее, центр КМБ. К сожалению, пока смущает много неясностей насчет моего будущего, но обозначить КМБ как возможный вариант я могу. Хоть буду знать заинтересованы ли Енеревы.

— Могу обозначить как перспективу. Но пока не знаю, буду ли это сам реализовывать. Я точно уверен, что моих сил хватит на эту задумку. Но, возможно, учеба в вузе повернется ко мне такой стороной, когда для меня станет это неактуальным.

— О чем речь? — Альберт весь во внимании.

— Создание подготовительного центра для боевых подразделений с тренировочными боями со зверьми. Центр планировалось обеспечить всем необходимым за счет госсредств. Но возможен и вариант ГЧП, государственно-частное партнерство. Проект планируется как приносящий доход. Ведь возможны также частные клиенты. Думаю, дворяне тоже не отказались бы потренироваться на живых зверях, прежде чем идти воевать на Аномалии.

— Оу, да, идея неординарная, — задумывается Альберт. — И заманчивая. Жалко, что ты еще не решил, приступать ли к ней.

Я лишь развожу руками. Таков уже есть.

— Но, если решишься, мы не против быть твоими партнерами в этом нелегком деле. Учти на будущее.

— Хорошо, буду держать вас на заметке в первую очередь.

— Подобные центры существуют на Аномалиях, так сказать, прямо на местах, но их неприлично мало. Всего пара, припоминаю. Размах у них очень скромный. В любом случае, востребованность в тылу такого Колизея была бы огромной. И раз уж заговорили об идеях. Мне тут еще Камила подбросила одну, — Альбер делает выражение лица: «Ох уж, эти детские выдумки, но и не спросить не могу, ты должен понимать, иначе обижу дочурку». — Она сильно волнуется о двоюродном брате, он сейчас на Аномалии. Дочка хочет к нему пристроить четвероногого напарника, вроде вашего Легавого Шарика.

— Да, она говорила, — киваю с понимающей улыбкой.

— А еще Камила предложила поставить процесс на поток. Дворяне будут привозить зверей, а ты их одомашнивать, — у главы глаза умасливаются гордым блеском за дочурку. — В Камиле присутствует не только магическая, но и коммерческая жилка.

— Еще какая. — Соглашаюсь с очевидным. — В принципе, до своего выпуска я могу выдрессировать пять-семь зверей. Очень желательна порода Легавый. Они очень хорошо подвержены дрессировке. Шафрасов точно не нужно. Я сейчас занимаюсь одним.

— Не слушается? — с интересом спрашивает Альберт.

— Слушается, куда он денется, — вздыхаю. — Но у него очень негибкая психика. Уходит много времени, чтобы ментальные установки скорректировали сознание.

— Вот как. Понял тебя. Значит, семь зверей, — тон Альберта становится деловым. — Одного купим мы сами по полной стоимости, шесть готовим на перепродажу. Комиссионные возьмем с них тридцать процентов. Тебя устраивает?

— Вполне. — А что? Ловить редких зверей тоже непросто. — Только прежде согласовывайте вид со мной, пожалуйста. Вдруг попадется неуправляемый.

— Да, обговорим полный перечень позже. Я понял, что Легавые в приоритете. Стоимость предлагаю обозначить плюс-минус миллион рублей. Точную сумму наши маркетологи еще рассчитают, исходя из предполагаемого спроса.

У меня чуть глаза на лоб не полезли.

— Миллион? А купят?

— Конечно, — отмахивается Альберт. — С руками оторвут. — на мой недоверчивый взгляд глава смеется. — Даниил, представь сколько дворян проходят срочную службу на Аномалиях. Сотни тысяч. Средняя за год смертность пятнадцать-двадцать процентов. Психологических травм и того больше. Отцы будут из кожи вон лезть, чтобы сохранить жизнь и ментальное здоровье своим детям.

Несколько секунд я перевариваю услышанную информацию.

— Альберт Игоревич, — задумчиво произношу. — Я думаю, что вполне смогу выдрессировать и пятнадцать Легавых.

— Уехал? — спрашивает Альберт вошедшего сына.

— Да, Камила сразу убежала с матерью шушукаться.

— Женщины, — снисходительно улыбается глава. — Как он тебе?

— Уравновешенный серьезный парень. Есть, конечно, у меня пара вопросов. Слишком уж спокойно он себя вел для шестнадцатилетнего простолюдина. Трепета перед дворянами совсем не испытывает, словно каждый день общается с ними.

— Он и общается, — замечает Альберт. — У него друзья сплошь дворяне.

— Но глав рода-то среди них нет, — веско замечает Эльдар, плюхаясь в кресло напротив отца. — И в гости к благородным он каждую неделю не ходит. У Соколовых он был от силы раза два.

Альберт не удивляется столь широкой осведомленности сына. Молодец, так и надо. Об объекте следует знать побольше.

— Это верно, — согласно кивает отец. — Такое ощущение, что дворяне для парня обычные люди. Хм, заносчиво прозвучало, мы и есть обычные, конечно, но явно не его соседи по лестничной площадке.

— Вот и я о том же. Какое твое решение?

— Парень, в целом, оказался даже лучшим кандидатом, чем я рассчитывал, — качает головой глава. — Блещет идеями, любит деньги — а кто их не любит? — проявляет амбиции, стремится забраться на вершину. Но так-то решение давно принято. Я уже говорил с Соколовым, а слово не воробей, тем более дворянское. И мнению Камилы я доверяю, она людей насквозь видит, даром что еще молодая. Только вот…

— Что?

— Не пойдет он в клан Соколовых, — вздыхает Альберт. — Да и ни в чей не пойдет. Он никому не отказывает, но только лишь из-за временной слабости, как сам, наверное, это называет, и просто выжидает, когда сил будет достаточно.

— С чего ты взял? — удивляется Эльдар.

— Интуиция, — на удивленный взгляд сына поясняет. — Мне лет-то сколько? Пожил, научился разбираться в людях. И ты научишься. А пока воспринимай как факт и думай, что с этим делать.

— Хм, вдруг Соколовы тоже просекли парня? Тогда их соглашение с тобой всего лишь фикция? Пыль в глаза пускают?

— Не удивлюсь, если так. В любом случае, пускай парень создает свой независимый род. Наши планы в отношении него и Камилы это не меняет.

— Точно? — неуверенно протягивает Эльдар.

— Точно, — утверждает Альберт. — Он самородок, да и Камиле люб. Причин для отказа не вижу. Только с дочерью надо обстоятельно поговорить. Она хоть и умная девушка, но соблюдает сословные различия. Сейчас же не тот случай, надо в будущее смотреть. А в будущем он взлетит. Одна только дрессировка чего стоит. На этом можно по-настоящему озолотиться. А деньги — это и власть, в том числе.

— Кхм. Дрессировка?

— Ах да, ты же не в курсе. Сейчас расскажу.

— Через две недели в субботу тренировка по стрельбе отменяется, — сообщаю друзьям за обедом. — Решил предупредить заранее.

— Почему? — недоумевают Гриша со Светой.

— В этот день мама и Степан женятся. Вы, кстати, все тоже приглашены, — усмехаюсь, оглядывая всех за столом. — Мама сказала, что рада будет видеть моих друзей на свадьбе.

— Ого! Круто! — хлопает в ладони Гриша.

— Поздравляю Ирину Юрьевну, Даня! — хлопает ресничками Лена.

— Радостная весть, — сладко улыбается Камила. — Спасибо, что позвали. Я буду.

— Это наконец случилось! — радуется Света. — Давно за них держу кулаки.

— Спасибо всем, — киваю. — Маме будет приятно лично услышать ваши поздравления.

В это время в столовую входит Богдан, а вместе с ним за руку держится Катя Фиткина. Девушка всё еще бледная, видно, дома ей досталось прилично, но уголки губ подрагивают в слабой улыбке. За Богданом следуют также его «шестерки» и пара подружек Фиткиной. Вся толпа садится неподалеку от нас.

— Смотрите-ка, — усмехается Гриша. — Змея к змее. В принципе, логично.

— Говорят, Предякин всюду гулял с простолюдинкой, — вставляет Света. — В одну из прогулок его и приметила Фиткина. И теперь они вместе. Забавно.

Обернувшись на соседей, Камила задумчиво смотрит на Богдана, чуть наклонив голову. На лбу ее играет легкая морщинка. Потом она, пожав плечами, снова поворачивается к столу.

— Хорошая работа, Даня, — усмехается брюнетка. — Рада, что ваш разговор с Богданом пошел ему на пользу.

Вот же ж чертовка! И как она только догадалась?

Друзья теперь с интересом смотрят на меня.

— Правда, твоя заслуга? — спрашивает Света.

— Ну я просто дал Богдану совет, — вынужденно признаю. — А вообще, у него своя голова на плечах есть.

— Что за совет? — жадно спрашивает Гриша. Казах тоже любит послушать «старого школьника» Даню Вещего.

— Начать жить, а не страдать ерундой, — пожимаю плечами. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на ревность и безразличных к тебе людей.

— Вот как. Значит, безразличных, — почему-то грустно вздыхает Света.

— Сегодня все идете на медитацию? — спрашивает Камила. Брюнетке тема разговора тоже явно не понравилась, вот и сменила ее.

Подтверждают все, кроме меня.

— Вещий, это что еще такое? — замечает Света в притворной строгости, повернувшись ко мне всем телом. Стул отчаянно заскрипел ножками по полу. — Вообще-то, ты главное звено в нашей групповой медитации, из-за тебя весь сыр-бор, и опять сачкуешь. По-твоему, мы с Гришей для этого ходим в манеж Камилы? Сидим в этом ее деревянном сарае? Привыкаем к новой обстановке? Чтобы ты гулял без нас? — Признаться, очень хороша Света в своём праведном гневе. — Не для этого! — она чуть наклоняется и смотрит на меня сузившимися глазами.

— У меня по четвергам после школы дуэльное фехтование, — с трудом сдерживая смех, объясняю Светке. — Прими как данность. Можете заняться в этот день чем-нибудь другим, ну или медитировать без меня. Я всё же не слуга твоего рода, Светлана Дмитриевна.

— Да уж, не напоминай, — расстраивается блондинка.

А Камила же лучезарно улыбается.

— Я всё прекрасно понимаю, Даня. Тебе нужно научиться владеть дуэльным оружием, как второй рукой. Ведь ты стремишься высоко.

— Ну и это тоже, Камил, — качаю вилкой и оборачиваюсь к своей девушке, от чего брюнетка почему-то нахмурилась. — Лена, а ты нашла инструктора по каналам?

— Да, Даня, — кивает девушка. — Есть в городе дипломированный специалист, он служит роду Соколовых, но ему разрешается принимать и частных клиентов в свободное от обязанностей время.

— Это Жгунов, наверно, — вспоминает Света. — Четвертый разряд. В теории очень хорошо подкован. Правда, он маг молнии.

— Ну молния рядом с магнетизмом, — пожимаю плечами. — К тому же в прокачке каналов род магии не столь уж важен, если это не телепатия, конечно.

— Можно, Даня? — смотрит на меня Лена. — Мне кажется он сможет мне помочь настроиться.

— Конечно, можно, — киваю. — Даже нужно.

Блондинка с брюнеткой удивленно переглядываются, но молчат. Да, я оплачиваю Лене услуги «настройщика каналов». А также покупаю книжки по магнетизму. А как иначе? Нужно заботиться о здоровье своей девушки. У нее пробудился Дар, и здесь требуется наблюдение специалиста, чтобы ничего не попортить случайно.

После уроков мы с Леной уезжаем на такси каждый в свою сторону. Нафиг эти автобусы. Я скоро буду зарабатывать миллионы на дрессировке, да и так не беден, могу себе позволить катать себя и свою девушку на безопасном транспорте. Вообще бы водителя нанять, так надежней. Но пока у меня нет стабильного источника дохода. Охотничьи трофеи пока позволяют шиковать, но вдруг завтра ближайшая Аномалия накроется? Или заслоны поставят более плотные? Должен же царь когда-нибудь озаботиться этой проблемой. Даже если он прожженный циник и ему плевать на жертвы. Чем безопаснее и удобнее передвижение по стране, тем больше доход в казну. Развитая логистика — важнейший компонент экономики. Государь это точно понимает лучше меня.

Пока сижу в комфортном салоне «Москвича», размышляю о своем развитии. Скоро я обрасту обвесом из пси-оружия. Следующий этап — вспомогательные конструкты для снижения трудозатратности телепатических процессов. Но остается «черный ящик» — моя способность поглощать сознания. Нужны эксперименты, нужны исследования…И прежде всего нужен подопытный кролик!

Эх, вот найти бы выродка-мага и всласть поиграться с его сознанием. Больных мерзавцев не жалко. Коршун, вечная тебе память. Не ценил я тебя, ох, не ценил. А могли же быть не разлей вода. Но нет, отдал я тебя на растерзание бигусу.

Наверно, позже обращусь к Степану. Почти родственник — ему можно рассказать. Авось, вместе что-нибудь придумаем. Найдем какого-нибудь одаренного маньячилу и по-тихому кокнем его.

«Москвич» останавливается прямо возле блеклого крыльца спортклуба. Внутри парни уже занимаются, а тренера нигде не видно. По залу гулко раздается перестук мечей.

— Эй, русский! — окликает меня Николо. Цыган облачен в защиту, в руке сжимает свою излюбленную саблю из пластика. — Мы не закончили в прошлый раз!

Остальные члены клуба перестают спарринговаться, и кто с любопытством, кто с тревогой, смотрят на нас. «Шестерки» цыгана, тоже вооруженные и в защите, тоже приближаются.

— Хочешь повторить? — спокойно спрашиваю. — Хорошо. Только дай переодеться.

Я делаю шаг к раздевалке и арсеналу, но Николо заслоняет дорогу. Сквозь решетку фехтовального шлема сверкает желтым золотая серёжка.

— Зачем тебе меч? — фыркает он. — Ты все равно не умеешь им пользоваться.

— Ну в прошлый раз, даже «не умея», я неплохо тебя отделал, — замечаю.

— Ах ты, русская свинья! — резко взвывает цыган и бросается на меня, взмахивая клинком. — Сейчас ты-таки полижешь мне сапог!

Николо замирает от меня на расстоянии длинного шага. Как раз чтобы достать саблей.

Я реагирую мгновенно. Нет, не кидаюсь, как баран под палку. А делаю самое разумное — отскакиваю назад и…. убегаю. Драпаю со всех ног. Точно так же, как от гопника с ножиком в подворотне. Драться голыми руками и против того, и против другого — очень большая глупость. А мы, выжившие в постапе, глупостью не болеем, ибо чревато.

Сиганув в коридор, хлопаю дверью перед носом застывшего цыгана. Нет, ну а как по-другому? Я уже говорил, что не герой. Глупо рисковать своим здоровьем в тупой нечестной драке. Без телепатии мне опытного сабельщика голыми руками не сделать. Да и не хочу я такую глупость даже пробовать.

Не зря люди же придумали холодное оружие. Иначе бы просто не заморачивались ковкой мечей, а мутузили бы друг друга кулаками. Фехтовальщик действует короткими секуще-рубящими движениями — они очень лаконичны и очень быстры. И да, удары идут серией — увернешься от одного, так подставишься под следующий. Да и чтобы уйти в сторону, мне придется сделать целых два шага левой и правой ногой, плюс развернуть корпус. А Николо — просто опустить меч. Его действие — быстрее. А если по диагонали ударит, то вообще нет шансов. Поэтому: да ну нахер!

Быстро проскакиваю коридор и, пнув входную дверь, оказываюсь на крыльце. За спиной раздается грохот двери и топот шагов. Конечно, он не отстанет.

Я встаю боком у двери, прижавшись плечом к треснувшим кирпичам стены. Только Николо показывается, отталкиваюсь левой ногой от пола, а правую сгибаю в прыжке. В этот момент цыган поворачивает голову вбок. Хе, очень удачно. Моим коленом прилетает точно в забрало шлема. Слышится хруст креплений. Решетка вгибается внутрь. Идеальный као дод!

Цыган с криком перелетает через перила и переворачивается в воздухе. Тело смачно шлепается на землю и лежит, судорожно дёргаясь. Потом Николо обеими руками хватается за шлем и пытается его снять. Тщетные усилия — решетка от встречи с моим коленом деформировалась и вогнулась внутрь. Голова застряла.

Между тем из здания выбегают два дружка Николо. Тоже в защите и с палками. Завидев меня, цыгане вскидывают свои «сабли». Эх, ну что за дрянной день.

— Что здесь происходит⁈ — громоподобный окрик примораживает всех к месту.

К нижним ступенькам крыльца подходит разозленный Иван Иваныч. Мастер держит в руках пакеты с продуктами. Он обводит огненным взглядом цыган в защите и с мечами, затем смотрит на меня — безоружного, бездоспешного. Непроницаемое, испещрённое морщинами лицо казака становится ещё жёстче.

— Вещий, коротко.

— На меня напали, мастер, — объясняю очевидное.

Встав на колени, Николо наконец сдирает шлем. Волосы и лицо цыгана забрызгано кровью, разбитый нос кровоточит.

— Николо, ты совсем охренел! — орет мастер.

— Я…

— Замолчи! — рявкает Иван Иваныч так мощно, что отвислые усы аж топорщатся. — У тебя пять минут забрать свои вещи и свалить из моего клуба!

— Мастер… вы знаете кто мой отец, — сплевывает кровь Николо.

— Знаю, и с ним я обязательно поговорю, — резко успокаивается казак. — Он тебя за сегодняшнее по головке не погладит. Убирайся! Вы тоже! — грозный взгляд в сторону «шестерок» Николо. — Или мне вас самому вышвырнуть⁈

Цыгане метнулись в клуб. Мастер же оборачивается ко мне. Смотрит пару секунд недовольно, потом вздыхает:

— Мд-а, парень, — качает он головой. — Умеешь же ты наживать врагов.

— Кто отец Николо? — чувствую я предостережение в этих словах.

— Баро Ловарей.

Твою же… Свезло так свезло.

— Но ты сильно не переживай, — увидев как я помрачнел, пытается успокоить меня мастер. — Баро — человек нехороший, мягко говоря, но на людях пытается соблюдать имидж справедливого «князя». Николо уже приставал к другим парням, не ты первый, и отхватывал за это от отца. От Ловарей тебе ничего не угрожает.

— Спасибо за предостережение, мастер, — кивнув, я отхожу в сторону. — Извините, мне надо позвонить.

— Ну хорошо, — мастер уходит в спортклуб. — Гляну, чтобы эти обалдуи ничего не стащили.

Спешно достаю из кармана джинсов телефон. Нажимаю кнопку быстрого набора.

— Да, Даня?

— Степан, у меня возникла…не проблема, но ситуация, скажем так. Должно всё улечься само собой, но лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Ого, загадками заговорил, — смеется царский охотник. — Говори уже, кого ехать бить или убивать?

— Бить пока не надо. Но поговорить точно стоит. Хорошо поговорить, чтобы предупредить все будущие вопросы.

— С кем?

— С баро.

— А, с этим, — спокойно говорит Степан. — Говорил уже раз. Запретил ему наркотой барыжить. Сидит теперь тише травы, ниже воды. Он трусливый бандит, по крайней мере, такое у меня сложилось впечатление, а в людях я разбираюсь.

— Хорошо, что трусливый. Заглянешь к нему еще раз?

— Угу, рассказывай в чем дело, сынок.

— Даня, какое замечательное место для свидания! -восхищенно произносит Лена, поправляя ворот куртки.

Прохладное субботнее утро. Такси высадило нас с девушкой на опушке леса на севре города. Вокруг, правда, неплохие виды. Осень сизая, листья красивые. Красно-желтые кроны качаются под порывами ветра. В пространстве веет прохладой и свежестью.

Пока я стелю на земле плед и достаю из сумки термос с горячим кофе и нежные плюшки с ванилью, Лена любуется золотым лесом на фоне бледно-сизого неба. Потом садится рядом со мной на плед, прижимается бедром и плечом, целует на радостях в губы.

— Ты такой романтичный! — сладко мурлычет.

Я передаю ей термос, и она делает согревающий глоток из термоса.

— На самом деле — не совсем, — усмехаюсь. — Мы сюда приехали, чтобы ты смогла научиться пользоваться моим подарком.

— Подарком? — девушка недоуменно хлопает глазами.

Я засовываю руку во внутренний карман куртки и достаю черный тканевый мешок. Вручаю девушке, она с интересом разворачивает материю.

— Осторожнее открывай, не поранься, — напутствую девушку.

— Что же там такое… Ого! — Лена замирает, увидев ножны из кайдеса, а в них пять одинаковых ножей. Если точнее — кинетические ножи для метания. Лезвия и рукояти изготовлены из термообработанной нержавеющей стали общей длиной десять дюймов. Лезвие пять дюймов в длину. Обоюдоострые и прекрасно сбалансированные, эти ножи созданы для максимальной точности. Настоящее произведение искусства. Я и себе такие купил, хоть и вышло в приличную копеечку.

Девушка удивленно смотрит на меня.

— Мы живем в мире, в котором женщины должны уметь надирать задницы, — вынимаю из ножен один нож, кручу его в пальцах, так что девушка замирает и завороженно смотрит. — Я не всегда буду рядом, а это город бандитов и нищих… пока что. Ты должна уметь постоять за себя самостоятельно. Сегодня я обучу тебя правильно метать ножи. Считаю, это оружие идеально подходит тебе, как магнетику. Сначала научишься бросать руками, а потом уже с помощью магии.

На такой подарок меня надоумила недавняя разборка с Николо. Из чувства мести цыган мог запросто подобраться к Лене, как самому незащищенному моему близкому человеку. Надо убрать эту возможность.

Вчера Степан поговорил с баро. Бывший главарь Загонщиков уверил царского охотника, что не имеет ко мне претензий, а его непутевый сын будет наказан за неподобающее поведение. Ситуация вроде как разрешилась, но следует вынести из нее уроки. И я вынес.

Лена осторожно берет за рукоять один из ножей, внимательно осматривает лезвие. Взгляд у девушки жадно прикипает к режущей кромке без заточки. Тонкая рука сжимает рукоять. Весь нож — монолитная конструкция, без всевозможных обмоток и накладок.

Лена шевелит в воздухе пальчиками второй руки. Девушка наблюдает, как оставшиеся ножи одни за другим покидают ножны и повисают в воздухе напротив ее восхищенного лица. Лена умоляюще смотрит на меня.

— Хорошо, попробуй, — усмехаюсь.

Ножи отправляются в ближайшее дерево. Вонзаются в ствол два из пяти, остальные падают в ковер из опавшей листвы. Лена радостно хлопает в ладошки.

— Спасибо, Даня! — счастливо улыбается она от уха до уха. — Это самый лучший подарок, который когда-либо мне дарили!

Честно, я приятно удивлен. Не ожидал, что покладистая домашняя девочка так обрадуется «мужским игрушкам». Но с другой стороны — ножи точно покруче перцового баллончика.

— Вставай, амазонка, — откладываю в сторону термос. — Эту красоту надо уметь правильно использовать, а не просто любоваться ею.

— Да, мастер! — Лена тут же вскакивает на ноги.

Ножи сами возвращаются по воздуху. Выстраиваются в ряд напротив моего лица. Я беру самый крайний, остальные вонзаются в землю рядом.

— Приступим, ученик, — усмехаюсь.

Следующие полчаса провожу инструктаж. Я учу правильным стойке и хвату, Лена прилежно выполняет. Воздух наполняют мои отрывистые команды:

— Выставь левую ногу вперед… корпус влево…не разжимай пальцы, кому сказал, не разжимай… теперь тем же движением, что ты бросаешь снежок, пошли нож в цель.

— Да, мастер, — по-видимому, чтобы сделать мне приятно, каждый раз отвечает Лена.

Встав сзади я чуть придерживаю руки девушки, направляя их. Наступает последнее движение. В момент полного выпрямления руки нож сам вылетает из захвата. И вонзается в дерево.

— Получилось, мастер! — Лена оборачивается и бросается мне на шею.

Провожу рукой по ее волосам.

— Теперь самостоятельно.

Правильный бросок у нее получается с первого раза. Три подхода, и Лена уже пытается метать ножи с помощью магнетизма. Как только ей это удается, устраиваем конкурс. Она метает магически, я по старинке. Выигрываю, конечно, я, но всё равно у Лены талант налицо. Потренируется пару неделек, и станет отличным метателем. А от вида того, как она с любовью гладит шероховатые рукояти, невольно закрадывается мысль, что я создал грозную воительницу, хех.

Потом мы валяемся на пледе, пьем еще не остывший кофе, едим плюшки, целуемся, обнимаемся и… как-то невзначай переходим к другому способу согреться.

— Николо, тебя отец потерял, — зевает высокий молодой мужчина, разлегшийся на широком диване. — Батя выпороть тебя хочет, а ты и носа не показываешь.

— Потому и не показываюсь, брат, — морщится молодой цыган, входя в люксовые апартаменты. — Петша, мне нужен твой совет.

Мужчина ухмыляется и скребет рукой голую грудь. Он лежит в окружении трех черноволосых девушек, вымотанных и обессиленных. А еще полностью голых. Увидев это зрелище, Николо замирает и сглатывает слюну. От усталости девушки спят. Среди цыганок особенно выделяется красотой черноокая Кармелита. Длинные волосы превратились в мочалку, лицо изможденное, на бронзовой коже красные отметины от сильных сжатий. По своей воле она никогда бы не легла с братом. Значит, он заставил. Скорее всего, угрозами. Какой же Петша изверг! Николо искренне завидовал брату.

На диване только Петша полон сил и готов продолжать. Дар физика позволяет ему не уставать от секса и колбаситься хоть всю ночь.

— Рассказывай, — лениво произносит старший брат.

— Дело…дело… — Николо отворачивается от тяжело вздохнувшей во сне Кармелиты, чтобы собраться с мыслями. — Дело в новом русском, что заявился в фехтовальный клуб. Он смел мне перечить, я хотел его проучить, но попался мастеру.

— Это за него отец хочет дать тебе ремня? — лыбится Петша. — Твой русский оказался сыном царского охотника. А ты же знаешь, какой старик трус, — сплевывает он презрительно. — Отказался от нашего бизнеса, и теперь мы теряем деньги. Больше нет ни наркотиков, ни зверей. Старик без боя сдал город охотниками.

— Они же царские люди, — замечает Николо.

— Их всего десять человек! — резко садится Петша и яростно хлопает по постели. — И они такие же царские, как мы магистратские! Просто старик зассал. Баро уже не тот, — герой-любовник внимательно смотрит на дрогнувшего Николо. — Как и ты, братец. Отец отдал царским город, а ты свой фехтовальный клуб. Ведь так? Русский ходит туда заниматься, а ты уже нет?

— А как я там покажусь? — Николо отводит стыдливый взгляд, и он невольно падает на прелести Кармелиты. — Ты же знаешь отца…

— Да плевать на отца! — рявкает Петша. — Пора развязать войну и наказать царских!

— Отец не захочет, — качает головой Николо.

— А мы его вынудим, — фыркает брат. — Твой русский ходит в клуб по четвергам, как ты раньше? — Николо кивает. — Ну, значит, и мы туда нагрянем. Грохнем пацана, тут же царские пойдут войной на нас, и тогда у баро не останется другого выхода, как сжать яйца в кулак и прикончить захватчиков.

— Отцу это не понравится, — поджимает губы Николо.

— Так ты тоже ссыкло, братец? — сощуривает глаза Петша и сжимает крепки кулаки. — Или мне показалось?

На шее цыгана вздуваются вены, мышцы напрягаются и распухают в полтора раза — кажется, под кожей у него копошатся полчища проворных крыс.

— Показалось, конечно, — спешно говорит Николо. — Я только рад прикончить ту русскую свинью.

— Вот и отлично, — ухмыльнувшись, Петша хлопает по ягодицам судорожно сжавшуюся Кармелиту. — А теперь проваливай, братец. Лев еще не наелся.

На дрожащих ногах Николо торопится прочь. Когда-нибудь он станет таким как брат. Когда-нибудь его Дар пробудится и он также будет наслаждаться телом Кармелиты.

Следующий четверг.

В этот раз в клуб фехтования со мной увязалась Светка. Причем она меня уговорила проехаться на ее «Чайке». Как тут было отказать? Я еще ни разу не ездил на самом премиальном авто. Дело в том, что на Горьковском автомобильном заводе эти машины производят только для дворян. Подданному без герба «Чайку» просто не продадут.

Поэтому я с любопытством оцениваю внутреннее убранство. Кожаная обивка, сверкающие металлические вставки, конечно, внушают, но намного больше впечатляет бесшумность машины. Инерция движения не ощущается, едет гладко, словно скользит по льду. Шикарно, одним словом.

Света с превосходством наблюдает за моим восхищением.

— Был бы моим парнем — катала бы каждый день, — в шутку говорит блондинка.

— Это, конечно, того стоит, — усмехаюсь. — Но, с другой стороны, я сам скоро куплю такую.

— Неплохие амбиции, — поощрительно улыбается она.

— Так зачем тебе мой клуб фехтования? — спрашиваю. — Уверен с твоим мастером не сравнить.

— Просто хочу взглянуть на твою секцию, — она откидывается на спинку сидения и полуприкрывает веки. — Интересно же, у кого ты учишься махать мечом.

Подвозят нас к самому входу. Поднимаемся с блондинкой на крыльцо. Уже внутри у прикрытых дверей зала я замечаю, что не слышно перестук учебных мечей. Странно. Тренировка уже должна начаться.

Толкаю дверь, и мы со Светой входим в почти пустой клуб.

— Явилась, русская свинья! — слышу я знакомый злорадный голос. — О, и не один! Смотри, брат, какая красотка!

Опять Николо. Значит, твареныш не успокоился.

Он, два крупных бандитоса с неандертальскими лицами и один высокий парень лет двадцати.

— Да, неплохая, — последний индивид оглядывает Свету с ног до головы, и увиденное вызывает у него сальную ухмылку. — Прямо племенная кобыл белой масти. Сегодня и объездим.

У ног парня лежит с разбитой головой Иван Иваныч. Бандитос поставил ногу на шею казака. Мастер стонет, но на большее не способен. Мда, надо его срочно спасать, пока не помер от потери крови.

— Знаешь, пока до фехтования не дошло, — спокойно говорит Светка, стоя у моего плеча. — Но уже интересно.

Так-так-так… Запускаю телепатическое сканирование. Всего четверо Ловарей. Трое, включая Николо, без ментальных щитов. Хоть сейчас бери их тепленькими и заставляй делать что хочешь, например, биться головами об стены. Зато четвертый — высокий цыган с ухмылкой — ментально защищен. Чертовые щиты. Он самый опасный, к тому же ботинком сейчас подминает стонущего Иван Иваныча. Я могу грохнуть троих, но четвертый разозлится и может успеть добить мастера. Сначала надо вынудить его отойти от раненого казака. А желательно — грохнуть. Потом уже и остальной шушерой заняться.

А что из оружия? Двое «неандертальцев» вооружены тесаками, как мексиканская мафия. У Николо ничего. Четвертый тоже безоружный, но, судя по кровоточащей голове мастера, руки у него сделаны из свинца.

— Этот русский, значит, тебя допекает, братец? — цыган лыбится и похотливым взглядом ощупывает фигуру Светы. — Соска у него ничего. Пойдет на десяток раз.

Братец, значит? Еще один сын баро? Значит, придется всё их гнилое дерево вырубить под корень.

— Он, Петша, — сжимает кулаки Николо. — А блондинку я впервые вижу.

— Ну раз зашла — не отпускать же такую красоту без впечатлений, — чуть ли не облизывается Петша на грудь Светы и с трудом переводит взгляд на меня. — Русский, у наших семей возникли разногласия. Отцы не хотят решать проблемы. Значит, мы с тобой заставим их.

— Кхм, какие же это проблемы? — Правда, интересно, что у этого мудня в голове. Посмотреть же не могу.

— Два сильных хищника не могут жить вместе, — охотно объясняет Петша. — Тем более, когда добычи мало. Такова аксиома. Но наши старики пытаются. Ничего хорошего из этой чепухи не выйдет. Ловари не собираются голодать. А значит, приезжим придется отправиться к праотцам. Это наша территория! Ловари всегда жили в Будовске!

Что? Я не ослышался? Он серьезно? Этот вшивый гопарь считает, что какие-то бандиты могут разделаться с обученными военными? Бедняга. Совсем котелок не варит. Что ж, очень скоро баро получит наказание за неадекватно воспитанных сыновей.

— Очень амбициозное заявление, — холодно отвечаю. — А со мной вы что сделаете? — скашиваю взгляд на тесаки «неандертальцев». — Порубите в капусту?

Света хмыкает и скрещивает руки на груди. Блондинка с брезгливым любопытством изучает Ловарей. Будто ободранных шакалов в зоопарке.

— Ха! Зачем же так безвкусно? — цокает языком Петша. — Устроим честный поединок. Ты да я. Согласен, сынок царского?

— У меня все равно нет выбора. — Пожимаю плечами. Лишь бы этот хрен отошел от мастера, и я тут же прикажу «тесакам» порубить сынков босса.

Неожиданно грудь Петши начинает вздуваться от резко набухших мускулов. Плечи округляются, руки вспухают словно бревна. Враз свободная рубашка становится цыгану тесной, и он резким движением рвет верхние пуговицы. Теперь как раз.

Одаренный-физик, оказывается. Прикольно. Хорошо, что показался. Значит, натравливать своих не вариант, он порвет своих амбалов как тузик грелку, и тесаки им не помогут. Надо самим заняться им. Проломить щиты и… дальше варианты разнятся.

Входная дверь позади вдруг распахивается, заходит красивая черноволосая девушка. С прошлой нашей встречи она почти не изменилась. Только прибавилось грусти на загорелом лице. Красный топик по-прежнему едва сдерживает пышную грудь, оголенная талия же, наоборот, тонкая, как сосенка. Хм, прекрасная Кармелита, и ты здесь. Жаль, что второй раз мы встретились при подобных обстоятельствах. Потому что скоро ты увидишь кровь и смерть.

В руках девушка держит ножны на два ножа и веревку.

— Вот и ты, сладкая! — оскаливается Петша. — Молодец. Сбегала за тем, чем просили. Неси папочке его игрушки.

Кармелита понуро шагает к цыгану, но вдруг замечает меня со Светой. Темные глаза цыганки округляются, она застывает на месте.

— Петша, скажи мне, что ты не собрался сражаться «по-цыгански» с этими детьми! Они же подростки!

— Сладкая, это не твое дело, — физик по-прежнему щерится в оскале. — Давай резче.

Но Кармелита не двигается, крутит головой из стороны в сторону. Водопад из черных волос качается за ее спиной.

— Петша, одумайся…

— Кармелита! Живо сюда! — рявкает цыган, потеряв терпение, и девушка, подпрыгнув, не смеет больше его ослушаться.

Я уже понял, что старший сын баро подвергает красивую цыганку издевательствам. Ее затравленный взгляд явно об этом говорит. Ну что ж, тогда совесть моя будет чиста.

Петша убирает ногу со шеи мастера и принимает от цыганки один нож с веревкой.

— Иди сюда, русский. И лучше тебе послушаться.

Я и слушаюсь. Мне только в радость быть ближе к этому бандиту. Почувствовав скорое окончание прелюдии, Света убирает руки с груди и встает в напряженную стойку.

Подхожу к Петше. Между нами стоит Кармелита, она протягивает один конец веревки мне, второй остается у сынка баро. Также она передает мне второй нож. Мельком бросаю взгляд на подарок. Кинжал с обоюдоострой заточкой. По моему мнению, кинжал — самая идеальная форма для боевого ножа. Потому что колоть удобно. А от уколов умирает абсолютное большинство, порезы же менее летальны.

— Правила цыганской дуэли очень простые, — Петше снова возвращается веселый настрой. — Отпустить веревку — значит проиграть. Не советую так делать, — он кивает на своих братков. — Тогда тебя порубят в капусту, как ты и хотел. А так любые удары и приемы борьбы разрешены. Веревку можно использовать для опутывания противника или блокирования его ударов, а также для обманных тактических финтов, — он громко ржет. — Если ты такие знаешь, конечно. Ну всё, в общем. Уяснил? — не дожидаясь ответа, смотрит на девушку. — Кармелита, сладкая, отойди. Нам с мальцом надо поговорить по-мужски.

Но прекрасная цыганка не двигается. Вся трясется от страха, но не двигается. Она с мольбой в глазах смотрит на мускулистого цыгана.

— Петша, прошу, он же еще…

— ОТОЙДИ, ШЛЮХА! — бесится сын баро.

Яростный рев пугает девушку. Кармелита отшатывается назад, коснувшись меня своей попкой. Она отступает в сторону, напоследок быстро сказав:

— За веревку можно сильно дергать. Если он выронит свой конец веревки, то проиграет.

И быстро уходит с опущенной головой. Петша лишь усмехается на попытку девушки помочь мне.

— Хаха, думаешь, у него получится вырвать веревку? — потрясает он концом в накаченной руке. — Ну пусть попробует.

Он прав. Совет Кармелиты с таким противником не рабочий. Я оцениваю длину веревки. Теперь препятствий межу мной и физиком нет. Веревка не дает оппонентам возможности удаляться друг от друга на безопасную дистанцию: длина веревки такова, что противники могут свободно достать друг друга вооруженной рукой или другими конечностями. Дуэль «по-цыгански», значит? Я видел бой на веревках в американских фильмах, но там это называлось «драка по-индейски». Нечто похожее есть и у кавказцев, только горцы борются без оружия, и, возможно, также у многих других народов.

Петша дает мне возможность в полной мере оценить ситуацию.

— Насмотрелся? — крутит он кинжалом в воздухе. — Тогда начинаем, малец!

Цыган делает выпад, рефлексы у него быстрые. Точно быстрее моих благодаря Дару физика. Только вместо того, чтобы по-настоящему ударить, он решает поиграться. Проводит обманную атаку, oт кoтopoй пpoтивник дoлжeн будeт зaщититьcя и пoзвoлить cдeлaть чтo-тo eщё. Типа быcтpый удap в лицo. На самом деле всего лишь финт. Coпepник, cкopee вceгo, oтшaтнётcя и пoднимeт вышe pуки, oткpыв живoт — этим цыган может вocпoльзoвaтьcя. Рабочий прием, но вот только я сразу понимаю, что он бьет не всерьез. Профи это видно по неглубокому наклону, а также по отсутствию вложенной в удар силы и сразу же последующей перестановке ног.

Поэтому на обманное движение я никак не реагирую. Лишь делаю небольшой подшаг и вонзаю кинжал в глаз Петши. Одновременно крикнув:

— Света! Бей молодого!

Лезвие входит в глазницу, как в масло. Вот так. Потому и люблю из всех ножей именно кинжалы. Колоть проще, чем резать.

В ту же секунду из груди физика исторгается крик боли:

— А-А-А-А!

За спиной раздается треск огня и множественные крики боли. Похоже, Светка ударила-таки по всем троим. Могла бы только Николо поджечь, сознания амбалов я захватил, и они должны были накинуться друг на друга. Но не суть.

Я материализую в руке пси-клинок. Орущий Петша хватается за кинжал в глазу. Он вошел неглубоко, я специально не пронзил мозг. Ор не прекращается. Тело физика вздувается огромными, словно удавы, мускулами. Он взмахивает толстой, как ствол дерева, рукой. Отступаю на шаг, и когда оглобля уходит в сторону, делаю выпад. Острие входит во второй глаз Петши. Он падает на колени.

Мельком оглядываюсь. Ну как и полгал. Светка быстрая на расправу. Три прожженных насквозь тела лежат на полу. Кармелита забилась в угол и плачет, закрыв рот руками.

— Вызови скорую для мастера, — кидаю наблюдающей за мной Свете и оборачиваюсь к своей жертве.

Петша едва живой. Я отслеживаю, как ментальные щиты рассыпаются. В ту же секунду развоплощаю пси-клинок, чтобы не убить цыгана. Он мне нужен для другого. Место клинка занимает ментальный щуп, им подцепляю сознание цыгана.

Ну рискнем.

— Света, я сейчас вырублюсь на минутку. Не теряй.

— Только недолго, — спешит вставить блондинка. — А то не хочется за тебя волноваться.

— Одна нога здесь, другая…

Вместе с обвесом из сознания цыгана уношусь в астрал. Сверкающий туман окружает со всех сторон. Перевожу дух. Рядом крутит головой ошеломленный Петша. Щупает свой целый глаз.

Здесь Петша стал прежним — не Конаном-варваром, у которого под рубашкой топорщатся валы мускул, а обычным худым бандитосом.

— Где я⁈ — орет он и со страхом смотрит на меня. — Кто ты такой, мать твою⁈

— Я твой новый дом, — усмехаюсь, исследуя сознание бандита. — Добро пожаловать.

Цыган содрогается от ударившего озноба. Астрал принялся высасывать из здоровяка энергию. Накрываю свою добычу ментальной пленкой, а то еще помрет. Петша отступает на шаг, весь трясется от страха. Но находит в себе силы не драпануть в туман. Он напрягается, пытаясь снова обрасти мускулами и ускорить рефлексы. Конечно, здесь ему это не удается. Зато я внимательно слежу за его мысленным обращением к Дару. Накопитель, похожий на синего скользкого спрута, брызгает энергией по вектору моей воли. В ту же секунду я прибавляю в ширине, вокруг рук вздуваются толстые жилы, подобно сытым змеям. Задираю рукав и рассматриваю визуализированную мускулатуру. Юный Шварц. Теперь можно на пляж кадрить девчонок.

— Что за….! Как это возможно! Почему ты…ты оброс мускулами⁈ — дрожащим голосом орет Петша, оставшись таким же доходягой. — Где мой Дар?!! Где⁈

— Не знаю. Может ты плохо его призвал? — я обращаю вспять физическое усиление, снова возвращаю. В общем, играюсь. — Сделай что-нибудь еще?

Он уже пытается ускориться, то есть усиливает процесс катаболизма. Сложные молекулы распадаются и освобождают энергию, которую он, по-видимому, хочет использовать для побега. Как вы должно быть догадались, ускорение из нас двоих получает вовсе не он. Мои визуализированные мышцы сокращаются намного быстрее, я делаю несколько молниеносных шагов и оказываюсь рядом с вздрогнувшим Петшей.

— Неплохо постарался, — кладу руку ему на плечо. — Основные способки ты продемонстрировал. Сила и ускорение. Остальное, по мелочи, я уже сам позже вытащу из твоей памяти. Торопиться некуда, ведь теперь ты мой. — он вздрагивает. — Давай возвращаться.

Цыган сглатывает судорожный ком в горле, а я, усмехнувшись, возвращаю нас обратно.

Открываю глаза и сажусь на полу. Рядом валяется опустошенный Петша, над ним плачет, как девчонка, призрак его сознания.

— Что происходит⁈ Почему я стал призраком⁈ — рыдает цыган.

«Ты не призрак, а всего лишь образ сознания, — мысленно усмехаюсь. — Визуализация»

— Пожалуйста, верни меня в него! — рыдает цыган. — Я обещаю больше никогда не приближаться к тебе! Мамой клянусь!

«Я же убил твоего брата» — замечаю.

— Мне плевать на него! Я никогда не считал его братом!

«Я также убью твоего отца».

— И поделом ему! Он продавал наркотики! Он заслужил смерть! Мамой клянусь!

«Я также убью твою маму» — уже откровенно угораю.

— Так и надо этой злой стерве! Никогда не любил ее!

Устав от стендапа Петши, я отключаю его разум. Пусть подремлет. Эксперименты все равно буду делать потом.

— Даня, ты меня вообще слышишь? — Света машет рукой перед моим лицом. — Ты вернулся?

— Да, я здесь, — беру ее кисть и отвожу в сторону. Сам поднимаюсь, оглядываюсь. Замечаю мастера на том же месте. Голову ему обмотали бинтами, которые уже пропитались кровью. Самого мужчину перевернули на бок.

— Я вызвала скорую, — мнется рядом Свет. — Еще бинтов нашла, намотала на рану твоему мастеру.

— Спасибо, — отвечаю с благодарностью.

Подхожу к Иван Иванычу. Присев, щупаю пульс, проверяю не затрудненность дыхательных путей. Один ус попал в рот. На всякий случай вытаскиваю его. Выглядит как изжеванная мочалка.

— Зачем ты уходил в астрал? — спрашивает Светка. — Это же физик, не телепат. Ты мог убить его пси-клинком.

О, как много обо мне знают, оказывается.

— Он оказался очень стойким, мне захотелось его попугать, — говорю первое, что пришло в голову. Блондинка смотрит недоверчиво, но ничего не возражает.

Случайно замечаю Кармелиту. Девушка по-прежнему сидит в углу, боится высунуться. Лицо мокрое от слез. Большие темные глаза как у загнанной лани.

Я встаю и подхожу к ней. Быстрый взгляд под мозговую корку красотки. Ага, сплошная стихийная паника. Особенно хорошо цыганке запомнились огненные копья Светы. Да, нашу фигуристую блондинку есть за что бояться.

Уменьшаю экспрессию воспоминаний, чтобы Кармелита хотя бы воспринимала человеческую речь.

— Всё хорошо, прекрасная Кармелита, — произношу успокаивающим тоном. Протягиваю девушке руку. — Плохие люди мертвы, тебе ничего не угрожает. Никто тебя больше не обидит. Я обещаю.

Запуганное личико смотрит на меня. Подумав, она принимает помощь. Девушка встает и чуть пошатывается. Я придерживаю ее за аккуратную талию. Глядя на это, Света хмурит брови.

Не отпуская девушку, другой рукой достаю мобильник. Звоню Степану и без предисловий сообщаю:

— Надо срочно убить баро.

— Зачем? — коротко, без капли удивления.

— Потому что я убил его сыновей. Обоих.

— Что? — тут уже Степан не сдержался.

— Они напали на меня.

— Николо?

— Ага, со старшим Петшей. Надо зачищать всех Ловарей. Они — угроза не только нам, но и городу.

Майору требуется несколько секунд на принятие решение. Скорее всего, у него уже давно продуманы все варианты действий, которые надо реализовывать в зависимости от обстоятельств. Спрогнозирован любой чих.

— Через десять минут будем на их базе. Возвращайся домой, никуда не суйся. Твоя помощь не нужна. Без тебя управимся. Доложи, как понял?

— Будет исполнено.

Звонок сбрасывается. Я несколько секунд смотрю в глаза Кармелиты, поглаживая ее по спине. Красавица и не против. Молчит, опустив голову. Густые чёрные волосы находятся в беспорядке, а чёлка падает на лицо.

— Долго будешь смотреть? — не выдерживает Света.

— Я читал ее мысли. А тебе надо домой, — поворачиваюсь к блондинке. — Сегодня в городе будет жарковато. Я дождусь скорую и вместе с Кармелитой поеду домой.

Цыганка удивленно поднимает голову.

— Вместе с этой вот⁈ — Света тоже поражена.

— Да, она живет рядом с баро, — равнодушно киваю. — А там сегодня будет только смерть и кровь. Для нее самое безопасное переждать ночь у нас в гостях.

— Ночь⁈ Всю ночь⁈ — Свету прямо трясет.

— Да, а что такое?

— Ну, Вещий! Ты…ты вообще!

Этим вечером и ночью царские охотники зачищали логова Ловарей. Пленных не брали. Куда их, этих пленных, потом девать? Логично, что в тюрьму, но отсидят лет пять, потом же еще мстить начнут. Да и тюрьмы у нас такие, что лучше смерть. Так что, по мнению Степана, он еще проявил милосердие.

Это я узнал после полуночи. Специально не спал, сидел медитировал, через равные промежутки времени сканируя местность на наличие посторонних. Потом еще добавилась неприятная новость — сам баро скрылся с тремя приспешниками. Степан сообщил по телефону. И сон как рукой сняло. У нашего дома дежурило двое охотников, в том числе сканер Картежник. Мимо него мышь не проскользнет. Но ему тоже надо спать. Поэтому мы с ним чередовались всю оставшуюся ночь.

В своё дежурство я еще раз включил сознание Петши. Не обращая внимания на рыдания цыгана, попробовал Дар физика. Встал перед зеркалом, снял футболку. Мышцы красиво вздулись и на миг застыли. Сам я хмыкнул: кубики пресса загляденье, в могучем теле жира не больше, чем на муравье, мышцы будто вырезаны искусной рукой из дуба, здоровая кожа блестит. Точно бодибилдир. Прямо сейчас лети в Бразилию цыпочек на пляже клеить. Попробовал стать дрыщем, тут же валуны под кожей испарились, рука стала не толще ветки. Прикольно. Можно маскироваться под слабака, можно вздуться до гиганта. Хоть иди, правда, работай в ЦСБ во внутреннюю агентуру. Правда, им о моем «поглощении» знать совсем лишнее. А то могут на опыты забрать. Хотя не знаю,

Утром я просыпаюсь ближе к десяти. Ох, как спать хочется. Протирая глаза иду на кухню. А там за столом сидит в гостевом халатике Кармелита — умытая, причесанная, личико свежее — и опустив глазки попивает кофе. Рядом и мама режет овощи, что-то готовит, одновременно разговаривая с цыганкой. Вообще маме готовить совсем не обязательно, Степан нанял кухарку, но она любит побаловать нас своими рассолами, а мы только за.

— Проснулся, лежебока? — весело оглядывается на меня Ирина. — Садись кушай овсянку с ягодами, чай сам наливай. А мне тут Кармелита гадала на руке, представляешь? Нагадала счастливую семейную жизнь!

— Это хорошо, что счастливую, — наливаю из чайника кипяток в кружку, а сам внимательно смотрю на Кармелиту. — Спасибо за прогноз, сударыня.

Смущенная цыганка опускает глаза. Бронзовые щеки порозовели.

Мама перед моим носом ставит горячую овсянку с кусочками клубники и смородиной, без каких-либо добавок. Мм, вкуснотища.

— Я могу… вернуться домой? — неуверенным голоском спрашивает цыганка.

— Вы всегда могли. Вы ведь не пленница, — я бросаю в кружку пакетик с заваркой и сажусь за стол — напротив цыганки. — Основные задержания в районе вашего проживания закончились, в случайную перестрелку не попадете, но учтите, что баро еще не пойман. Хотя, думаю, лично вам он не опасен.

— Да, мы в курсе про баро, — почему-то с радостной улыбкой кивает мама. — Поэтому Степан остался работать дома.

— Благодарю за гостеприимство, вы добрые люди, но, я думаю, мне пора, — цыганка виновато смотрит на меня. Грудь ее под ворсовым халатом тяжело вздымается, в темных глазах назревает влажный блеск, будто своим уходом она меня обидит. Либо ей у нас просто понравилось? — У меня песик дома, кормить надо.

— Конечно, я вызову вам такси, — отхлебываю чай. — Сразу после завтрака. Вы же не торопитесь?

— Нет, кушайте на здоровье, — кивает она с готовностью и поправляет халат на чуть выглянувшей груди. — Мне еще переодеться надо. Да я и кофе не допила, — она качает в руке кружку.

— Ой, Кармелита, а я тебя обязательно жду на моей свадьбе послезавтра, — вдруг спохватилась мама. — Сейчас сбегаю за пригласительным.

— Ма, как это послезавтра? — тут я удивляюсь. — Назначено же через две недели только.

— Появилось окно, — улыбается Ирина. — А еще в ЗАГСе вспомнили, что Степан Невзоров — глава царских охотников Будовска, и решили ускориться.

— Вовремя они вспомнили, — мрачнею я.

Тут Ловари гуляют на свободе, а мама под венец собралась. Надо это обсудить со Степаном. Неужели он одобряет?

Пока я ем овсянку, Кармелита уходит одеваться. Затем заказываю девушке такси и провожаю ее к машине. Как джентльмен, я открываю ей дверь, и девушка снова алеет лицом. Изумительный всё же оттенок у девичьего румянца на бронзовой кожи.

— Увидимся на свадьбе вашей матушки, Даниил! — пылко восклицает она.

— Увидимся, — я беру ее руку и галантно целую нежные пальчики, отчего девушка краснеет еще больше. А я, каюсь, для этого и позерствовал. Люблю смотреть на смущающихся красивых девушек.

Цыганка уезжает, я же направляюсь в кабинет к Степану. В отличие от мамы мой будущий отчим совсем не пышет весельем.

— Чего такой грустный? — я падаю в кресло напротив. — Из-за свадьбы или из-за баро?

— Конечно, из-за второго, — вздыхает он. — Твоя мама — самый дорогой для меня человек, и я мечтаю связаться с ней брачными узами. Но этот наркоторговец меня раздражает.

— Есть хотя бы предположения, где он?

— Думаем, что не в городе. Полицейские видели его машину на выезде. Да и психотипу баро больше всего соответствует бегство, а не противостояние. Этот наркобарон по природе трус. Но из-за потери сыновей он мог и сорваться с катушек.

— Видимо, не сорвался, раз сбежал загород.

— Видимо, так.

Помолчали.

— Что делать будешь?

— Если ты про свадьбу — тут один вариант. Жениться, — хмуро, сжав челюсти, сообщает Степан. — В ЗАГС и церковь никто не проскользнет. С рестораном то же самое. Мы оцепим периметр. Хотел бы я, конечно, видеть всех своих друзей на церемонии, но придется кому-то взять на себя патруль. Ничего, ребята поймут. Когда Марина рожала и Валуев перерезал ей пуповину, я тоже прыгал сайгаком вокруг роддома, перебивал китайцев, приехавших отомстить Гризли за побег.

— Это что ли отголоски с тех времен, когда Гризли сидел в плену на рисовом пайке?

— Ага, они самые.

— Мои друзья-дворяне тоже должны прийти на свадьбу, — замечаю. — Отозвать приглашение?

— При всем желании этого нельзя делать, — качает головой Степан. — Ты нацелен стать дворянином. И вот тебе урок на будущее. Никогда не признавай свою слабость. Иначе сомнут. Неспособность защитить гостей — это слабость.

— Стоит тогда проводить свадьбу так рано? Договорись с ЗАГСом отложить церемонию.

— И это тоже увидят дворяне. Зададутся вопросами, узнают, что от нас сбежал баро и подумают, что мы боимся вшивого бандита.

— Как всё сложно-то, — чешу я висок.

— Всего лишь будни дворян. Хоть мы с тобой пока и не благородные, но маринуемся вместе с ними, — криво усмехается Степан. — Не волнуйся, я сделаю всё, чтобы церемония прошла без происшествий.

— Сначала ЗАГС, потом церковь, потом ресторан? — уточняю расписание.

— Верно.

Кхм, забавно. Здесь для людей свадьба это в первую очередь венчание, а потом уже регистрация в органах. Но и без второго официально нельзя называться мужем и женой. И поэтому всегда стараются чтобы эти два события происходили вместе. Свои порядки, и не мне их судить.

Затем я отправляюсь в школу. Уроки проходят как обычно, а математика так вообще великолепно. Антонина Павловна просто потрясающа, когда что-то чертит на доске или наклоняется к чей-то парте, выпятив свою подтянутую пятую точку. Ох, держите меня семеро десятков! Когда-нибудь я обязательно схожу на ее сольное выступление. Вот сразу после выпускного и схожу!

А на обеде меня снова все три девушки угощают своими кулинарными изысками. В этот раз перепадает и Гришке. Он как раз уминает пончики Светы, когда я говорю:

— Ребят, тут случился перенос дат. Свадьба теперь послезавтра, — одноклассники удивленно хлопают глазами. — Возникло окно, а еще в ЗАГСе вспомнили, что Степан одно из первых лиц города. Но если вы не сможете прийти, ничего страшного, — хватаюсь я за соломинку.

— Я приду! — в один голос заявляют Света с Камилой и тут же переглядываются, сощурив глаза. Словно тигрица с пантерой выслеживали одно добычу и случайно столкнулись нос к носу.

— Я тоже, — кивает Гриша.

— Ну и я само собой, — поддерживает Лена.

Эх, все идут. А с другой стороны, да и ладно. Раз я стану дворянином, то в моей жизни еще полно будет ситуаций, когда вокруг накал и страсти, а ты задуваешь свечи на именинном тортике.

— Опять с Фиткиной, — замечает Света, глянув на дальний стол. Богдан о чем-то увлеченно общается с Катей, а их подруги и «шестерки» внимательно слушают, не смея прерывать глав.

— Ну встретил мальчик свою судьбу, и давайте порадуемся за него, — усмехается Камила, даже не обернувшись на предмет разговора. — У нас своя судьба, да, Даня? — и смотрит своими красивыми, а иногда и бесстыжими, глазами.

— Конечно. Я уверен, тебе, Камила, встретится замечательный одаренный боярин, — серьезно киваю. — Слышал, два Дара — это редкость, и для невесты это является замечательным плюсом. Любой сановник будет рад иметь такую талантливую жену.

Брюнетка сразу грустнеет, зато Света, глядя на нее, расцветает от счастья, как бутон розы.

— А Светлане мы с Гришей вообще обязались найти жениха. — Ну не мог я не подкинуть и ей свиную ножку. Ну не мог. — Самого талантливого. Такого, чтобы и скакал на одной ноге, и ушами шевелил, и локтем до носа доставал…

— Вещий, хватит! — как рявкнет блондинка. — Мой будущий муж сейчас сидит в этом зале! И ему не отвертеться от кольца! Никогда!

Мы с Гришей дружно переглядываемся. И у каждого из нас недоуменное выражение. А я уж, грешным делом, подумал, что казаху посчастливилось дожать Светку в общежитии в Перми. Но нет, у них всё так же — охотник выжидает добычу. Грустная аллегория, если подумать.

Реакция у остальных девушек же разная. Камила высокомерно надувает губы, а Лена смотрит с восторженным удивлением на блондинку.

— Свет, ты такая молодец! — неожиданно восхищается моя девушка. — Уже заранее решила, что хочешь от жизни и от своего не отступишь.

— Кхм, да, я такая, — теряется Соколова, но тут же выпрямляется и гордо расправляет плечи. — Я не отступлюсь ни за что!

На этом наш обед заканчивается, и мы идем доучиваться, а потом на медитацию.

— Света, а тебе ничего не говорили дядя с папой? — Камила в туалете наседает на блондинку.

Та в ответ лишь пожимает плечами.

— В нашей семье мы много разговариваем друг с другом, — задирает она носик. — И семейные секреты не выдаем посторонним.

Брюнетка же скрещивает руки на груди и изучающе оглядывает блондинку.

— Наши главы — твой дядя и мой отец — договорились насчет клана и Дани. Тебе же передали информацию? Меня интересует только одно. То заявление насчет мужа и кольца…Ты самовольно идешь против воли дяди или твое волеизъявление им одобрено?

— Думаешь, я бы пошла против своих? — фыркает Света. — Нет, Камил, у Соколовых так не принято. Я никогда не предаю ни друзей, ни родственников. Я всегда буду предана своему роду — сначала дядюшкиному, а потом и мужнему. Поэтому он меня и выберет, — блондинка усмехается. — Как жаль, что у нас в Царстве больше не принято многоженство. Был один род давно, но и его изничтожили. Так что тебе остается только уйти с дороги.

Взметнув рукой длинные волосы в прощальном эффектном жесте, Света проходит мимо, а Камила быстро достает телефон из сумочки и набирает сообщение отцу:

«Папа, Соколовы соврали. Они тоже хотят Даню».

Свадьба шла… долго. Ну в ЗАГСе-то быстро расписались, а дальше же началось венчание в церкви. Вот здесь у алтаря мы час и простояли. У меня чуть рука подустала держать венец над головой Степана. Мамина подруга, державшая венец над Ириной, вообще выглядела бедняжкой. Но завершилось «хеппиэндом»: молодые обручились, венчальные короны мы им надели, батюшка благословил, ну Степан с Ириной поцеловались на радостях. Весь зал кричал «горько», а когда все вышли наружу, царские охотники еще и постреляли в небо.

Затем начинается празднование в ресторане. Я сижу рядом с Леной и едва не облизываюсь от ароматного запаха голубцов. Чуть дальше расположились Гриша, Света, Камила и заглянувшая Кармелита и прочие гости мамы. С другой стороны — те царские охотники, что не в патруле, вместе с женами. Во главе стола новобрачные. Мама счастливо улыбается, глаза горят, исцелованные губы тоже. Сейчас я очень рад за вырастившую меня женщину.

— Несите шампанское! — гремит Валуев.

Официанты в белых сорочках разносят пузатые бутылки, раскупоривают, наливают в фужеры. Боевые товарищи Степана по очереди произносят тосты. Все пьем, постепенно пьянеем. Лена все чаще касается моей руки, с ее лица не сходит задорный румянец.

— Жду-недождусь, когда мы сможем отпраздновать вдвоем с тобой, Даня, — томным голосом шепчет она мне на ухо. — Можешь делать со мной всё, что пожелаешь. У твоей мамы праздник…значит, у тебя тоже.

Редкая умница, разбудит даже мертвого такими словами. Мне аж захотелось отвести Лену куда-нибудь в подсобку, задрать ей платье и…. но ладно уж, дотерплю до дома. Сегодня Лена ночует у нас, с ее мамой это обговорено.

Учитывая пожелания не только девушек, но и царских охотников, ди-джей постоянно включает медляки. Так что потанцевать мне приходится и с Леной, и с Светой, и с Камилой, ну и с мамой, разумеется.

Перед очередным медляком со своего места встает и подходит ко мне Кармелита.

— Вы не потанцуете со мной, Даниил?

Лена поощрительно улыбается, хитро глянув на внушительный бюст цыганки. Обтянутый алым шелком платья, четвертый размер внушает. Ну и я, конечно, не отказываюсь.

— Сочту за честь.

Танцуя с изящной красавицей, я ощущаю, как пламя возбуждения распаляется в душе, стоит взглянуть на столь соблазнительные изгибы и манящие губы. Рядом кружится Света с Гришей, причем блондинка частенько поглядывает в нашу с Кармелитой сторону.

— Я хотела сказать вам, Даниил: спасибо, — с явным волнением шепчет цыганка. — Вы позаботились обо мне и, скорее всего, спасли мне жизнь. Мой дом действительно попал под обстрел. Я нашла отверстия от пуль в стенах и диване, где обычно сплю.

— Я рад, что вы избежали неприятностей. — Спокойно сообщаю.

— Простите меня, — пристыженно отворачивает она лицо. — В первую нашу встречу я видела в вас ребенка, потом только уже опасного мага.

— А теперь? — спрашиваю с пытливой улыбкой.

— А теперь не могу развидеть… мужчину. — Ее щечки пунцевеют. — Если вам угодно и я вам красива…то отблагодарить…готова…своим телом… — совсем смутившись, она заканчивает бессвязно, но я все равно понимаю. Любой бы понял. Смотрю, у цыган напрочь отсутствуют комплексы. Отблагодарить, хе. Надо же.

— В другой раз, возможно. — Реагирую без эмоций, хотя, признаться, это стоит усилий. — Сегодня я пришел со своей девушкой.

— Понимаю, — поджимает она губы и бросает взгляд на улыбающуюся Лену. — Красивая у вас спутница.

А то.

— Я ей передам ваш комплимент.

Возвращаемся на свои места. Я передаю комплимент Кармелиты Лене, она удивленно смотрит на меня:

— Вы говорили обо мне?

— Не только, — уклончиво отвечаю. — Но, конечно, и о тебе тоже. Ведь ты моя девушка.

Она счастливо улыбается и целует меня в щеку.

— Даже с такой красавицей беседуешь обо мне! Даня, ты чудесен! Как же мне с тобой повезло!

Пока мы болтаем, официант рядом со мной обновляет напитки на столе. Когда он касается полупустой бутылки от шампанского, замечаю, как дрожат его пальцы. Словно у напуганного человека.

Не думая, быстро подключаюсь к его сознанию и пролистываю ворох воспоминаний. Улыбка сходит с моих губ. Особенно после того, как я вижу название порошка, которые подсыпали в шампанское.

Пентобарбитол. Все гости отравлены.

Гости и новобрачные веселятся, не зная, что через десять минут их начнет клонить в сон, а через двенадцать они уже будут лежать лицами в тарелках.

— Даня, все хорошо? — встревоженно спрашивает Лена, заметив смену моего настроения. — Ты что-то посмурнел…

— Всё в порядке, — я касаюсь ее руки и натягиваю улыбку на губы. Сделанного не изменишь. Поздно дергаться. — Просто задумался, каково это быть женатым человеком.

— Тебе это предстоит узнать не так уж и скоро, — улыбается она, сжимая мои пальцы. — Так что не стоит бояться заранее.

Я, может быть, не улыбался всего полминуты. Но мое встревоженное лицо заметила и Света. Она пересекается со мной взглядом. В глазах вопрос. Блин, да как так-то? Следит она что ли за мной? И вообще, неужели я как открытая книга? Всё у меня на фейсе написано? Или она тоже маг с двумя Дарами, один из которых телепатия?

Глядя блондинке в глаза, я качаю головой и продолжаю улыбаться. А сам уже «открываю» сознание Петши. Зареванный цыган возникает прямо на столе. Призрак из моего разума крутит в непонятках головой, замечает цветущую счастливую Кармелиту перед собой.

— Карми? — он касается рукой невидящей его красотки, пальцы цыгана проходят сквозь лицо девушки. — Что-то случилось?

«Твой папаша случился, — раздраженно думаю. — А ты закройся, иначе я деформирую твое сознание и ты превратишься в маленькую десятилетнюю девочку».

В теории такое возможно. На практике же: почем знать, не попробуешь — не узнаешь. Но велик шанс, что тогда у Петши исчезнет его магия. Поэтому лучше не экспериментировать, как бы цыган ни бесил.

Угроза срабатывает, Петша затыкается, а я копаюсь в его воспоминания в поисках решения. Ага, вот и оно. Мастоциты — клетки иммунной системы, связанные с развитием аллергических реакций. Эти реакции развиваются и при попадании в организм яда. Цыган использовал свою силу, чтобы беспробудно бухать и не пьянеть. С помощью Дара Петши я увеличиваю число этих клеток, чтобы пентобарбитол не свалил меня в сон.

Затем через пси-связь связываюсь с тремя людьми, которые потенциально способны бороться с ядом:

Первый — Валуев.

«Гризли, спиртное отравлено, — по ментальному каналу сообщаю здоровяку. Он замирает, пьяная улыбка застывает на его толстых губах. — Не подавай виду. Это всего лишь пентобарбитол. Ветеринары используют его для анестезии. Остальные вырубятся, но ничего страшного. Быстро накачивай себя мастоцитами, пока не слег».

— Понял, — вслух говорит. Товарищи удивленно оглядываются на него. Он делает улыбающееся лицо. — Понял, что шампанское зашибенное!

— Нажрался наш громила, — ржет Картежник и хлопает его по необъятному плечу.

Следующая — Камила.

«Камила, это Даня. Я связался с тобой по пси-связи. Первое — делай вид, что всё в порядке, — девушка продолжает с улыбкой смотреть на говорящего тост Крикуна. — Второе — срочно лечи себя от яда. Шампанское отравлено снотворным. Панику не поднимай. Кивни, если поняла».

Она кивает будто бы под чей-то тост.

«Ты сможешь себя вылечить?».

Она поджимает губы и приподнимает ладони. Не знает.

«Жди моих дальнейших инструкций. Кивни, если поняла» — девушка кивает, и я переключаюсь на третьего собеседника.

А третий — Степан. Он единственный маг с первым рангом Мастера, а значит, его организм усилен и лучше всего защищен от внешних воздействий.

«Бродяга, это Мегамозг, — общаюсь с ним на языке радиста, чтобы он сразу включил режим охотника. — Докладываю. Шампанское отравлено снотворным. Все уснут меньше через пять минут. Опасности нет. Не уснем только ты, я, Гризли и, может быть, Енерева».

Степан поводит плечами, будто бы мышцы затекли, но улыбку с лица не убирает.

«Брюнетка?» — мысленно уточняет он имя последней.

«Да. Какие будут для всех инструкции?»

Степан отвлекается, чтобы выпить на брудершафт со своей супругой.

«Мегамозг, предлагай ты» — коротко приказывает, пригубливая бокал и смотря во влюбленные глаза моей мамы.

«Предлагаю и дальше не подавать виду, а потом притвориться спящими вместе со всеми. Кроме тебя, о твоем ранге все в курсе. Когда заявятся Ловари — примем бой, по возможности, перенеся его на улицу».

«Думаешь, баро проскочит периметр? — мысленно спрашивает жених и сам себе отвечает. — Хотя на что-то он же надеется… План принимается. Сообщи его остальным двум».

«Есть».

Я быстренько передаю план Валуеву и Камиле. Гризли принимает спокойно, военный человек как-никак. А вот Камила вздрагивает, но тут же берет себя в руки, и улыбается что-то сказавшему ей Грише.

«Даня, я выполню», — покорно отвечает брюнетка.

Дальше минуты тянутся как часы. Но вдруг первая сникает моя мама. Начинается с зевка и сонливого взгляда, затем она заваливается вбок, но Степан бережно опускает ее голову на стол.

Гости один за другим засыпают. Лена чуть не падает со стула, я подхватываю ее за плечи и осторожно придерживая, кладу грудью на скатерть.

Когда начинают засыпать и охотники, Гризли широко зевает, почмокивает языком и откидывается назад, выдав громкий медвежий храпак. Камила делает это менее демонстративно. Просто закрывает глазки и опускает подбородок на пышную грудь. Я тоже просто закидываю голову на спинку стула, следя через полуприкрытые двери за входом.

Степан же держится до последнего и в итоге не притворяется спящим. Верно решает, что это будет излишним. Пентобарбитол все равно его ослабит прилично, и баро должен это понимать.

Я слежу за холлом, но Ловари заявляются со стороны кухни. Трое мужчин. Один широкоплечий и мускулистый, как живая оболочка Т-800. В ухе качается огромная золотая серьга. Сам баро собственной персоной. Наркоторговец уже врубил усиление физика.

Я быстро сканирую сознание баро. Свежие щиты в наличии. Он подготовился перед нападением. Но почему учел телепатию? Не знал, с чем столкнется, поэтому решил обезопасить себя от всего подряд? Осторожный бандит.

Петша смотрит на отца и плачет.

— Папочка! — рыдает он, вытирая призрачные сопли. — Забери меня отсюда!

Хе, а еще вчера цыган предлагал батину жизнь в обмен на свою.

«Ничего, скоро он к тебе присоединится».

— Рамир…трусливая паскуда… — протягивает Степан ослабленным голосом. Он трясет головой, силясь прогнать сонливость. Майору действительно нелегко. Хоть и Мастер, но снотворного выпил немало. — Зря ты приперся…жить тебе немного осталось… надо было сбежать…

— Да конечно, гребаный царский! — хохочет баро, уперев мощные руки в бока. — Посмотри на себя, русский! Ты сейчас свалишься со стула! Неважно, как хорошо ты владеешь Даром! Сейчас тебе не удастся сосредоточиться, твои рефлексы снижены! Я придушу тебя как цыпленка! А мои парни позабавятся с твоей невестой! Для меня же она слишком стара, — он осматривает гостей, взгляд мужчины задерживается на откинувшейся Камиле, затем он замечает рядом с брюнеткой другую красавицу — Кармелиту. Черные брови цыгана взлетают вверх. — И эта сука здесь⁈ Потаскуха! Предала своего баро, значит!

— Она… всего лишь гостья… — с трудом выговаривает Степан, просто чтобы потянуть время.

Рамир понимающе кивает:

— Трахал уж ее? Привязался, да? — с бешенством баро смотрит на царского охотника. — Ну ты и чудовище! Убил моих сыновей и отобрал мою игрушку. Царские люди не знают меры! Пожалуй, я всё же выдеру сам твою невесту! В отместку!

— Заканчивай трепаться и… подойди сюда, — хрипит Степан, с трудом удерживая голову на весу. — Я прикончу тебя.

Но баро лишь смеется, разведя мускулистые руки в стороны

— Мог бы прикончить, уже бы сделал. Ты же огневик. Где твои огненные стрелы? Где серп Ярилы? А? Не можешь сконцентрироваться? Эх, царский охотник, не такой уж ты и могучий. Зря я столько времени тебя остерегался. Только трепаться горазд.

— Кто бы….говорил. Ты остерегался… только потому, что жалкий трус. А полез…потому что хреновый отец.

— Заткнись! — рычит баро и кивает своим «шестеркам». — Придушите этого выродка и тащите сюда его суку, я ее раскатаю прямо на столе.

Ловари спешат выполнить приказ разгневанного босса. Но едва проходят мимо Гризли, как он с ревом вскакивает — огромная гора мускул — и налетает на бандитов. Ком из трех тел катится в двери кухни.

В этот момент Степан пытается встать, но падает со стула. Всё же не боец. Ну и ладно. Сегодня я за него.

— Даня! Убей их всех! — успевает прохрипеть царский охотник, прежде чем вырубиться.

Приказ ясен, майор. Вскакиваю со стула. Тело обрастает мощным мышечным каркасом, сокращение мускул ускоряется в разы. В моей руке появляется фиолетовый пси-нож. Взмах руки, и невесомое лезвие соскальзывает с пальцев.

Я целился в лобешник баро, но он умудряется увернуться. Нож улетает в стену. Хм, ну да, ну да. У Рамира тоже ускоренная реакция, может даже покруче моей.

— Щ-щенок! — он с ревом бросается на меня.

Секунду перед столкновением раздумываю. Пси-клинок или же новый Дар? Хочется второе, то бишь устроить реслинг. Но есть же еще и необходимость в конспирации. Бросаю быстрый взгляд на Камилу. Брюнетка всё еще откидывается назад с закрытыми глазами. Хм, всё же не смогла исцелить себя. А Гризли до сих пор возится с теми двумя за дверью. Слышны бандитские оры боли. Ладно, значит, можно.

Баро уже набрасывается — огромная гора мускул. Халк только, не зеленый. Я делаю шаг навстречу, одновременно распухая в такую же мышечную груду. Скольжение вбок, захват за плечо, пинок по опорной ноге, закрутка всем корпусом и резкий бросок обеими руками. Отброшенный баро перелетает стол и влетает всей тушей в окно. Дрызг. Дождь из осколков еще не брызгает на пол, а я уже прыгаю на стол и с него сигаю следом за Рамиром. Всего лишь первый этаж. Ноги приземляются на асфальт. Оглядываюсь.

Баро уже встал. Здоровяк оскаливается в бешенстве:

— Ты кто вообще такой⁈ — гремит он в ярости

Но я уже оказываюсь рядом и отрабатываю тройную связку. Боковой правый, левый джеб, снова правый хук в солнечное сплетение. Со стоном баро заваливается набок. Мышечный каркас здоровяка идет волнами. Он пытается подняться, но я пинком в челюсть опрокидываю его обратно. Челюстная дуга с хрустом ломается под подошвой.

Что ж, Дар неплохо себя показал. Может, и вправду, реслингом заняться? Подзаработаю, деньжат накоплю. Потом обязательно обдумаю.

Телепатически сканирую пространство ресторана. Валуев разобрался с «шестерками» и сейчас крутит головой в зале, ища меня и баро. Сейчас заметит разбитое окно и подойдет глянуть.

— Ну, хватит Халка, — усмехаюсь, уменьшая мышечные валуны. В моей руке вспыхивает пси-клинок. — Твой сын соскучился по тебе, а кто я такой, чтобы мешать воссоединению семьи?

Вонзаю клинок прямо в лоб баро. Ментальные щиты разлетаются в дребезги. Рамир орет, как будто его вправду режут. Я не добиваю его, а использую проторенную дорогу, чтобы захватить сознание в плен и нырнуть вместе с ним в астрал. Может, последнее и лишнее, ну а вдруг не сработает поглощение? Лучше уж сделать, тем более, что врагов больше нет.

Перед переносом сажусь задницей прямо на землю. А то покинутое тело упадет и сломает еще что-нибудь. Я умею группироваться при падении, рефлексы развиты, но неразумно лишний раз подвергать себя риску.

Мы оказываемся в сверкающем тумане. Серые клубы пощипывают кожу. Тут же, ослабев в астрале, баро падает на колени. Мускулы его исчезли, сейчас наркоторговец выглядит как обычный толстяк. Я не трачу силы на его защиту от эфира. Сразу подхватив сознание наркоторговца, возвращаюсь обратно в реальный мир. Просыпаюсь, шатаясь, встаю на ноги. Тело чуть ломит от перенесенных ментальных скачков. Остаточный эффект. Наверно, не стоит частить.

— Даня! — кричит выглянувший в окно Валуев. — Ты как? Цел?

— Да, — машу рукой. — Баро мертв! Нейроны сожжены!

— Мужик! — Гризли показывает большой палец. — А чего сам валялся?

— Поскользнулся на листьях, не бери в голову, — я оборачиваюсь к двум призракам моего сознания, что офигевшими глазами смотрят друг на друга.

— Петша⁈ Это ты⁈ — восклицает образ баро.

Но сын совсем не рад отцу. Он угрюмо бурчит:

— Я, придурок. Не мог убить его и вытащить меня⁈

Баро хлопает глазами, потом замечает свое мертвое тело на земле. На этом я прерываю семейную сцену. «Отключаю» разумы цыган и иду в ресторан — уже через дверь. Надо вызвать скорую и привести друзей и маму в чувства. Много пентобарбитола вредно для здоровья. Необходимо срочно ввести в кровь нормализующие витаминные растворы.

Камила до последнего держала глаза закрытыми. Она специально притворилась спящей. Во-первых, не видела смысла в своем «пробуждении», уж с бандитами Даня и сам справится. Во-вторых, она допускала, что может увидеть что-то интересное. И не ошиблась.

Уже дома, после чудовищного дня, девушка лежит на кровати и теребит воротник прозрачной ночнушки. Сетчатое платье-слип с кружевным лифом без подкладки очень сексуально на ней смотрится. Когда-нибудь Даня увидит ее в таком наряде и останется без памяти. Но сейчас не об этом…

— Всё же, дорогой, ты тоже обладаешь двумя Дарами, — усмехается брюнетка. — Ты такой же как я, Даня.

Телепат и физик. Надо же какое интересное сочетание. Мозг и мускулы. Не только умный, но и чертовски сильный. Прямо в жар бросает, стоит только представить, какие у Дани с Камилой могут быть сильные дети.

Отец уже, конечно, в курсе. Как и Эльдар. Сразу после этой новости они вдвоем с братцем закрылись в кабинете и что-то обсуждали. Камила, впрочем, догадывается что.

Стук в дверь.

— Сестренка, не спишь еще? Можно?

— Заходи, — девушка накрывает свои прелести одеялом. Слишком уж откровенный наряд она выбрала для сна. Это всё на радостях от открытия.

Зашедший Эльдар включает тусклый свет и садится на прикроватный стул.

— Отец будет требовать от Невзорова извинений, — вводит в курс дела братец. — За то, что подверг его дочь опасности.

Камила сходу соображает смысл уловки.

— Пси-волны, — тонко улыбается брюнетка.

— Умная девочка, — довольно кивает Эльдар. — Ага, манеж достроят. Сделаю пристройку с партами для выполнения домашних заданий. Будешь больше проводить с Даней времени. Но ты должна понимать, это всего лишь уловка. Очаруй его, соблазни, можно даже… только отцу не говори, — делает он заговорщически шепот.

— Что? — сердце Камилы предательски вздрагивает. Она поняла, и ей одновременно страшно и желанно то, что сейчас услышит.

— Что-что…Сексом займитесь, — договаривает Эльдар и, увидев, как Камила поджимает губы, объясняет: — Пойми, Камилочка, тогда он будет наш с потрохами. Уже не отделается от брака. Два Дара на дороге не валяется! Представь, какие у вас будут дети!

— Уже представила, — с дрожью в голосе произносит Камила и делает мечтательные глаза. — Красивые…

— И сильные, — аргументирует брат. — Так что давай, волю в кулак и вперед.

— Эльд, — тихо говорит брюнетка, подняв одеяло до подбородка. — А что мне конкретно делать-то? Я же не знаю, не умею, не обучена…

Эльдар смотрит на сестру, а потом вздыхает.

— Правильно подметила. Тут нужно обучение. Найду тебе учительницу. Я одну шикарную женщину встретил в стриптиз-клубе. Антониной зовут. Ей уже давно за тридцать, но она очень опытная и умелая. Особенно ртом такие классные штуки вытворяет.

— Ртом…? — алеет девушка и закрывает лицо руками. — Я должна и этому учиться?

— Не в том числе, а ртом — это одно из самых главных женских умений, — Эльдар наставительно поднимает палец. — Называется минет. И Антонина в нем умела, как никто другой. Такого учителя нигде больше не найти, тебе повезло. Да не бойся! — усмехается он. — Вы же не на натуре будете учиться. Потренируетесь на бананах, ничего страшного. Всё равно же пригодится ублажать мужа. Если согласна, прямо сейчас ей позвоню, — достает он мобильник из кармана.

Камила краснеет еще больше, но решительно говорит:

— Хорошо, братик. Я научусь самым главным женским умениям.

Ставки растут. Война с Соколовыми только начинается. И Камила не имеет права проиграть.

— Что⁈ — удивляется Виталий Соколов. — Он отказался от фамилии Невзорова?

— Да, — кивает Дмитрий, дергая бороду. — Он остался Вещим. Невзоров официально не его отчим. У Данилы лишь один родитель — его мать. Мне лично сообщил директор ЗАГС. Зная мой интерес, он специально уточнял у Ирины Вещей. Ответили отказом. Мать поменяла фамилию, сын нет.

— Как интересно… — протягивает Виталий.

— Выходит, он не получит дворянства, когда Невзорова поднимут на «лестнице чинов». Останется простолюдином. Останется никем.

— Выходит, что так, — не спорит главный «сокол», глубоко задумавшись.

— Мальчишка с дубу рухнул⁈ — взрывается брат. — Он лишен амбиций⁈ Испугался дуэлей⁈ Что с ним не так⁈ — ругается Дмитрий, красный и блестящий пуще прежнего.

— Дим, — мягко говорит Виталий. — Я не знаю, что у Данилы на уме. Но ты сам как думаешь? Мог этот сорванец испугаться? У него же шило в одном месте. То зверей ловит, то бандитов убивает. Скорее всего, парень просто играет с нашими ожиданиями.

— Именно нашими?

— Ну и Енеревых тоже. Да вообще всех дворян Будовска. Теперь интерес к нему как потенциальному жениху поубавится. При этом он по-прежнему талантливый телепат.

— Если мы создадим клан, то можем дать ему герб, — рассуждает Дмитрий. — Только далеко не факт, что он его возьмет. Вообще непонятно, что у парня на уме. Его невозможно предсказать, а значит, брат, скажу начистоту — это сомнительный партнер.

— Даже так? — приподнимает брови Виталий. — Ты передумал налаживать с ним отношения?

— Я почти передумал отдавать за него Свету, — резковато отвечает Дмитрий. — Пускай она дружит с ним, насыщается, его пси-волнами, а выходит хоть за того же Калыйра. Партия намного удачнее.

— Сейчас — да, — не спорит Виталий. — Но, кажется мне, что Данила как раз специально принижает свою ценность в глазах общественности. Он и так мощный телепат, а если еще дворянином станет, на него уже облизнется кое-кто и из столицы. А так он показывает, что амбиций у него нет. И сам посуди, каким бы он был сейчас дворянином? Да никаким. У Невзорова всего десять человек в городе. Мощный отряд бойцов, бесспорно, но это не дворянская гвардия, тем более царские охотники подведомственны правительству. Работы по возвышению рода Степану Тимофеевичу предстоит очень много. А вошедший в род Даниил ему только хлопот прибавит. Если смотреть на перспективу, парень поступил логично. Но при условии, что сам сможет дослужиться до дворянина.

— Что ты предлагаешь? — хмуро спрашивает Дмитрий.

— Не менять стратегии поведения в отношении Данилы, — задумчиво произносит Виталий. — Этого он от нас и ждет. А мы поступим ровно наоборот. Больше приглашай в гости, больше проявляй своего расположения. И съездите вместе наконец на горячие источники. Может быть, племянница в купальнике произведет на него ошеломляющее впечатление, и он падет к ее ногам, — усмехается в усы.

— Главное, чтобы руки не распускал, — бурчит Дмитрий. — Хорошо, поиграем в добрых покровителей. Но в случае полного разочарования в парне, сразу дадим заднюю. Мне надоели эти игры в кошки-мышки.

— Конечно, брат, — соглашается глава. — У меня тоже нет никакого желания родниться с неамбициозным простолюдином.

— Что⁈ — вскрикивает Света, округлив глаза. — Вы теперь вместе будете делать уроки⁈

— Верно, — с удовольствием произносит Камила, явно наслаждаясь растерянным видом блондинки, затем оборачивается ко мне и извиняющимся тоном добавляет. — Прости меня, Даня. Я не хотела тебя ни к чему принуждать и пыталась отговорить батюшку, но он ни в какую не хотел забыть происшествие на свадьбе.

— Забей, — отмахиваюсь, уминая кексики Лены. Вкусные, ароматные, воздушные, с яблоком и корицей. Моя девушка поставила локти на стол и опустила подбородок на ладони, с умилением наблюдая за тем, как я уминаю ее изыски.

Про Камилу же… Верится в то, что она «не хотела», с трудом, но сделанного не воротишь. Да и не идти же мне на конфликт с Енеревыми из-за пустяка. Если на чистоту, Камила, правда, подверглась опасности. К тому же месяц совместной учебы после уроков не сильно меня волнует.

— Где будете учиться? — с практичной стороны заходит Гриша.

— В манеже, — улыбается Камила, — Его как раз достраивают.

— Можем все вместе делать там уроки, — добавляю я. — Получите дополнительную порцию пси-волн.

— Что⁈ — вскрикивает брюнетка, разом потеряв улыбку. Она принимает возмущенную позу, талия выгибается, как у разозленной кошки.

— Отличная идея! — зато теперь улыбается Светка. Тоже как кошка — но довольная, поглаженная.

— Здорово! — а казаху, как всегда, лишь бы посидеть с красивыми девчонками.

— Лишь бы тебе было удобно Даня, — ласково отвечает Лена. Ну моя малышка всегда за меня.

— Удобно не будет, — заявляет Камила. — Комната построена только для двоих. Там всего один стол, все не поместятся.

— Перенесем стол в зал для медитаций, — спокойно отвечаю. — И выпросим свободные парты у завхоза. Лена, сделаешь?

— Конечно, Даня.

Камила застывает, а на личике Светки вовсю сияет злорадный оскал. В это время в столовую заходит муза моих грез, богиня пилона и царица алгебры Антонина Павловна. Шикарный бюст учительницы напоминает наполненный ветром парус, а округлые бедра, обтянутые юбкой, качаются, словно борта кормы. Но при появлении фигуристой женщины происходит странное. Антонина по-царски оглядывает сидящих учеников, пересекается взглядом с бесстрашной Камилой, и обе вдруг краснеют, как помидорки. Учительница пятится назад, судорожно хватая ртом воздух, и исчезает в дверях. Камила же пристыженно опускает взгляд. Гордо расправленные плечи поникают, дворянская осанка пропадает, и уже сложно узнать в этой смущенной девушке раскрепощенную первую красавицу школы.

— Что случилось, Камила? — взволнованно спрашивает Лена. — На тебе лица нет?

Она подавленно молчит. Мы продолжаем допытываться. Но на все наши расспросы брюнетка лишь отнекивается. Затем уже на алгебре снова повторяется странное. Антонина Павловна волнуется, краснеет, роняет указку, что сроду с ней не было. Да и Камила поджимает губы, отворачивается, а в конце урока так вообще отпрашивается в туалет и больше до конца урока не возвращается в класс, только уже на биологию.

Я смутно догадываюсь, что могло быть причиной такой внезапной перемены двух красавиц. Альтер-эго нашей классной раскрылось. Интересно, при каких обстоятельствах, но это уже вопрос десятый.

После уроков, когда по обыкновению мы с друзьями собираемся на медитацию, я прошу Камилу отойти поговорить наедине. Встаем мы в конце коридора у окна. Открывается вид на заходящее солнце. Осень. Темнеет рано.

— В общем, я в курсе про вторую работу Антонины Павловны, — сразу беру быка за рога. С друзьями так можно. — И ты, видимо, тоже.

— Я…- стыдливый румянец снова возвращается на острые, как бритва, скулы девушки. Краснота смотрится непривычно на ее надменном лице. Но признать вынужден — есть в этом некая прелесть. — Да…но… ты тоже? Давно?

— С четвертого класса. Ты-то как узнала?

— Брат у меня…ходит… в общем, на танцы Антонины Павловны.

— И тебя смутило это? — удивляюсь. — Прости, Камил, но ты не выглядишь девушкой, которую можно ввести в шок танцами с раздеванием.

— Дело не в этом, — брюнетка опускает взгляд. — Брат попросил Антонину…научить… И она меня научила…

— Чему? — становится всё интересней и интересней. И Камила уже раскрывает ротик, но я поднимаю руку. — Нет, стой. У меня просто вырвалось. Нельзя мне говорить. Ты просто взвинченная, поэтому чуть не выдала чужую тайну. Если бы не шок, ты бы никогда так не поступила. Тебе нужно срочно успокоиться, ведь от твоей выдержки зависит также судьба Антонины Павловны. Ведь ты не хочешь, чтобы ее выгнали с работы?

— Нет, конечно, — решительно мотает она головой. — Антонина Павловна нас еще малышей учила. Как я могу к ней плохо относиться? Она хорошая.

— Тогда поговори с ней. Прямо сейчас. Чтобы уже завтра вы при виде друг друга не краснели и не вызывали подозрения.

Камила молчит, грудь ее бурно вздымается. А потом брюнетка решительно кивает.

— Ты прав, Даня. Нельзя так подставлять нашу любимую учительницу. Сейчас же пойду к ней.

— Молодец. Мы тебя будем ждать в манеже.

Камила на дрожащих ножках уходит в сторону учительской. Я же догоняю ребят.

— А где наша модель? — спрашивает Гриша.

— Она позже присоединится к нам, — отмахиваюсь. — Пойдемте заниматься.

И вчетвером направляемся в сторону манежа. По пути Света задается вопросом:

— Всё же интересно, что приключилось между Камилой и Антониной Павловной.

— Думаю, если Камила захочет, она сама расскажет, — дипломатично отвечаю. — Но лучшее ей не напоминать лишний раз. Вы же видели какая она расстроенная.

Друзья кивают, а я поражаюсь своей сердечной участливости. Раньше за мной ее не водилось, а она взяла да прорезалась. Вот что бывает, когда желаешь добра ближнему своему. Ты становишься сентиментальным.

— Сегодня в силе? — спрашивает Гриша.

— Ага, — отвечаю, а Света бросает на нас подозрительный взгляд. — Ночная прогулка, Свет. Тебя с нами папа не отпустит.

— Лена, они опять по бабам собрались! — тут же изобличает блондинка нас перед моей девушкой. На что Лена лишь смеется, будто услышала смешную шутку.

На самом деле не по бабам. Я решил, что нужно испытать Дар физика в настоящем деле. На практике ощутить границы усиления и ускорения. А что для этого лучше всего подходит, как не городской турнир «Уличные бои»? С баро тогда не удалось даже размяться толком. Тем более у меня теперь в плену две личности с одинаковым Даром. Очень интересно, можно ли их объединить? Или для синергии надо соединить два поглощенных сознания в одно? А вдруг тогда Дары цыган исчезнут. Вопросов много, и только реальный бой даст ответы.

Гриша сам напросился сходить со мной на турнир. Я у него просто уточнил, есть ли в городе мероприятие а-ля что-то вроде законного мордобоя, а он увязался. Казах не знает, что я буду инкогнито участвовать. Думает, просто посмотреть иду, как и он. Надо придумать еще, как от него избавиться в процессе, чтобы он не просёк меня.

Мы уже сидим в турецкой позе в медитативном зале, когда к нам присоединяется переодевшаяся Камила. Выглядит она бодрой и счастливой.

— Спасибо, Даня, — улыбается она мне и садится у стены. Брюнетка снова спокойна и отлично владеет собой. Похоже, завтра уже никто краснеть не будет. Ну и славно. Хорошо, что они с Антониной Павловной смогли уладить вопросы. Я бы не хотел лишиться столь…кхм, разностороннего педагога. Это была бы гигантская потеря для всей школы.

После двухчасовой медитации занимаемся домашкой. Мы с Гришей притаскиваем из школы парты со стульями, выносим стол из маленькой пристройки и усаживаемся. Камила заказывает перекус по телефону, и вскоре заявляется курьер, слуга ее рода, с горячей едой в контейнерах. Как я понял, у брюнетки всё схвачено. Можно даже здесь жить.

Время проходит до самого вечера незаметно и весело. Кушаем, болтаем, делаем уроки. Всё же есть что-то приятное и чудесное в наличии настоящих друзей. Затем разъезжаемся по домам. Как обычно, заказываю себе и Лене по такси. С Гришей еще раз подтверждаемся насчет времени встречи. Блин, не хотел же его брать, это лишний риск разоблачения. Но он так загорелся во время расспросов про Бойцовские клубы, что за уши его не оттянешь. «Уличные бои» проходят раз в квартал. Слишком редкое мероприятие, чтобы он согласился ждать. Так что я решил попробовать сходить с ним.

Дома я занимаюсь небольшими приготовлениями. Откапываю в шкафу хоккейную маску, выбираю белые футболку с шортами. Заворачиваю в пакет и убираю в неприметный рюкзак. На выход готов.

До «Штарк арены» довозит Степан на джипе. Я хотел на такси, но отчим настоял, сказал, всё равно хочет проветриться. Да, именно так — отчим, даже отец. То, что формально я этого не признал, ничего не значит. Сделано это по прагматичным соображениям. Рано мне становиться дворянином. Обучусь фехтованию, обрасту еще десятком Даров, тогда стоит этим заняться. Всему свое время.

— Бои, значит, -задумчиво проговаривает Степан, остановившись напротив круглого сооружения арены. — Ты ведь просто поглазеть? Не сам драться же.

— Поглазеть, — отвечаю. И не соврал же. Просто ответ неполный.

— Было бы на что, — ворчит царский охотник. — Назад сам?

— Да, на такси, не волнуйся.

— Ага, покеда.

Я выхожу и шагаю к местному Колизею. У крыльца уже ждет Гриша, машет мне рукой. Здороваемся и проходим внутрь. У ресепшена столпилась огромная очередь. Мы же, обогнув зевающих девушек в хвосте, шагаем к стойке для вип-клиентов, там никого. Грудастая администраторша с миловидным лицом улыбается приветливо:

— Уважаемые господа, вы бронировали места?

— Да, ложу на втором, — важно кивает Гриша. Он показывает перстень с гербом. — Калыйр.

— Прошу, ваше благородие, ключ от ложи, — тут же протягивает ручку девушка. — Желаете ли заказать доставку напитков или угощений?

Казах мешкает, и я вставляю:

— Да, несите пиво, чипсы, вяленую рыбку, ну и еще что-нибудь из закуски, — девушка расцветает улыбкой, а Гришка удивленно смотрит на меня. Я же невозмутимо спрашиваю, протягивая пачку купюр. — А девушки у вас есть? А то, боюсь, нам чисто в мужской компании будет скучновато. Да и всё пиво не выпьем сами…

— Конечно, уважаемый господин, — часто-часто кивает администраторша. Она хватает трубку телефона, скрытого козырьком стойки. Шустро набирает номер. — Алло, срочно пиво, закуски и девушек для третьей ложи. Сколько девушек? — она поднимает на меня крашенные глаза. Я показываю три пальца. — Трех. Лучших! Это дворяне. Ваше благородие, приготовления сейчас закончатся, — положив трубку, девушка клянется мне. — Подождите минуту. Сейчас ваши спутницы подойдут.

— Дань, ты серьезно? — обомлев смотрит на меня Гриша.

— Конечно. А что? — искренне не понимаю его сомнений. — Гулять так гулять.

Вскоре из служебного входа выходят три сексапильные девушки — шатенка, блондинка и брюнетка, одетые в узкие чёрные юбки и белые маечки, в босоножках на высоких каблуках, волосы раскиданы по плечам. Настоящие симпатяжки с игривыми улыбками и пухлыми губами. Сразу за девушками официант несет подносы с напитками, рыбкой, мясной и фруктовой нарезками. Улыбнувшись, девушки отступаю в сторонку и покладисто ждут.

— Блин, они же вылитые…- казах протирает глаза. — Дань, мне показалось что это Лена, Света и Камила.

— Ты просто далеко стоишь, — я хватаю казаха за плечи и подталкиваю к смеющимся путанам. — Это далеко не наши красавицы, но тоже хороши. Сударыни, пойдемте. Третья ложа нас ждет.

Я подхватываю за талии прижавшихся ко мне шатенку и блондинку. Горячие губы последней уже тянутся ко мне и касаются щеки. Всей толпой мы направляемся на второй этаж. Поднимаясь, оглядываюсь через плечо. Гриша едва носом не тычется в декольте брюнетки. Я усмехаюсь. Отвлекающий маневр вышел замечательный. С ним я смогу улизнуть на арену.

Вип-кабинка оказывается просторной. Диванчик, пара кресел и журнальный столик. Одна стена полностью прозрачная и выходит прямо на октагон, окруженный решеткой. Официант заносит поднос, ставит заказ на стол и шустро выбегает. Мы с Гришей заваливаемся в кресла. Удобно, мягко, офигенно.

Девочки отступают в сторонку и замирают у стены в ожидании приказов. С любопытством изучают нас, своих клиентов. Обольстительные, фигуристые, которые совсем не прочь порадовать широкоплечих парней и неплохо заработать на этом.

Я отхлебываю пиво из запотевшего стакана. Кайф. Ледяное, хорошо охмеленное. Напоминает бельгийское со специями из прошлой жизни. Закидываю в рот полоску нарезанного лосося. Щурясь от гастрономического удовольствия, бросаю взгляд на красоток. Те ослепительно улыбаются в ответ. Я в раю!

Гриша тоже отпивает из стакана, глаза-щелочки возбужденно блестят. То и дело поглядывает на обольстительниц. А те уже и приняли сексуальные позы, подогревая нетерпение казаха. Что ж, не будем огорчать парня. Тем более, что и эскортницы заждались. Блондинка чуть ли не на стену лезет, тяжело дышит, крупная грудь ходит ходуном.

— Девочки, приступайте, — улыбаюсь я, беззвучно хлопая в ладони.

Красотки походят к нам. Очень стараются понравиться. Сексуальные позы, изогнутые стройные тела. Подведенные глаза маняще блестят, губы приоткрыты, язычки соблазнительно мелькают.

Гриша смущается от недвусмысленного женского внимания. Ерзает в кресле, опускает глаза.

— Гриха, выбирай двух, какие нравится.

— Хочу блондинку и… шатенку, — мнется он застенчиво как институтка.

— Не брюнетку? — смеюсь. — Ладно, забирай. Можете начинать, девочки.

Меня обнимает за плечи брюнетка. Две другие эскортницы послушно окучивают казаха. Блондинка садится ему на колени, шатенка вьется рядом. Я легонько хлопаю ее по заднице, она тут же оборачивается с готовностью в глазах. Нагибается ко мне, в вырезе маечки показываются пышные груди.

— Доставьте моему другу столько удовольствия, чтобы у него даже не было времени смотреть на арену, — сую ей в декольте скрученную пятихатку. — Приступай.

Шатенка понятливо кивает и отворачивается к казаху. Блондинка уже встала на колени между ног парня, ее тонкие ручки возятся с пряжкой ремня казаха. Гриша, смущенный происходящим, закрывает глаза и откидывается на высокую спинку кресла. Я же поднимаюсь и, прижав к себе прильнувшую брюнетку, шагаю вместе с ней к дверям.

— Красавица, есть здесь кровать? — нарочито громко говорю, но Гриша не реагирует. — Мне лежа сподручнее.

— Господин… — открывает ротик брюнетка. Я подношу палец к ее пухлым губам, и она замолкает, на инстинкте поцеловав его.

— Здесь рядом⁈ — продолжаю я разыгрывать сценку. — О, отлично! Веди, нимфа!

Но веду, конечно, я сам. Подхватив недоумевающую девушку за талию, утаскиваю в коридор, прикрыв за собой дверь. Здесь свет приглушен. Придя в себя, брюнетка прижимается ко мне грудью, шепчет жарко в ухо:

— Господину хочется на кровати? Здесь есть апартаменты…

Я запихиваю ей сотку в под поясок юбки, пропихиваю глубже — чтобы не потеряла, — и качаю головой:

— Господину срочно нужно уйти. Но его другу не надо это говорить, а то он расстроится, засмущается и убежит от твоих подруг. Поэтому прогуляйся, отдохни, либо займись другим клиентом, но так, чтобы Гриша тебя не видел.

Брюнетка хлопает глазами, потом с пониманием кивает и осторожно, стараясь не стучать каблуками, умная малышка, удаляется в противоположную сторону по коридору. Я же быстренько спускаюсь в фойе и, пройдя насквозь очередь за билетами, забегаю в комнату, где записываются участники турнира. Здесь людей немного, большинство бойцов уже отстояли и сейчас переодеваются. Поэтому через минуты две я уже стою у ресепшена.

— Ваше имя для выступления? — спрашивает меня девушка, выглянув из-за пузатого короба. Я не сразу признал в нем монитор от компьютера. Привет восьмидесятым. Или семидесятым?

— Красная машина. — Ага, говорящее имя, с учетом хоккейной маски, но местные не поймут. Всё же сборной СССР в этом мире не существовало, как и самого Совка.

Девушка отбивает кнопки на чудовищно массивной клавиатуре. Такой и убить можно.

— Вы выступаете во второй группе. Общая раздевалка направо по коридору.

Но сначала я ухожу в туалет. Там в кабинке и переодеваюсь в красные шорты с футболкой, а также напяливаю хоккейную маску. Алиби сохранено, теперь можно и ко всем.

В раздевалке не протолкнуться. Но никто не огрызается и не дерется. Все соблюдают дистанцию. И правильно — агрессию надо придержать до боя. Да и за бой не на арене сразу дисквалификация.

С трудом нахожу свободный шкафчик, закидываю туда рюкзак. Сегодня я здорово потратился на чаевые путанам. Поэтому надо занять как минимум второе место, чтобы компенсировать затраты и остаться в прибыли.

На стене висит электронное табло. Мое турнирное имя светится во втором эшелоне.

— О, дай угадаю твое прозвище! — смотрит на меня высокий веснушчатый парень. — Хоккеист!

— Почти. Красная машина, — качаю головой. Почему бы и не поболтать, правда. Все равно делать нечего.

— Э-э-э…не понял юмора, — хмурится веснушчатый.

— Забей. Это имя для своих. А ты?

— Да я просто Скала, — пожимает он плечами. Я с удивлением оглядываю этого не слишком-то большого парня.– Да-да, сам знаю. Мне не подходит. Ну ничего другого в голову не приходило. Только Скала и еще Дуб. Показалось, что первое круче.

— Интуиция тебя не подвела, — киваю.

Какое-то время разговариваем ни о чем со Скалой. Настоящих имен ни он, ни я не называем. Не думаю, что Скала тоже печется об инкогнито. Просто незачем.

Потом отхожу в сторону и призываю обоих своих пленных цыган. Без включенных сознаний Петши и баро у меня не получается призвать их Дары.

Цыгане пытаются что-то говорить, но я ментальным приказом затыкаю их. Всё же хорошо, что я могу контролировать поглощенные разумы, а то пришлось бы мне несладко. Пленники молчат и только таращат призрачные глаза и хлопают ртами. Я же усиливаю себя. Использую оба Дара, но как это повлияет на результат — вопрос. В спокойном состоянии это возможно. На базе Степана есть тренажерный зал. Я по-тихому баловался там с весами. В сосредоточенном состоянии синергия возникает, да. Но смогу ли применять синергию в бою? Увидим в битве с таким же физиком. Наверняка, среди бойцов есть латентный одаренный. Для него такие турниры легкие деньги. Пока не встретит такого же физика, хе.

Вскоре заходит организатор и велит второй группе выходить. Покидая раздевалку, я бросаю взгляд на табло. Мой соперник некий Меченый.

Всей толпой вываливаемся в октагон. Арену устелили пятью широкими татами. Каждый татами — мини-ринг с одним судьей.

— Красная машина! Меченый! — громко раз-за разом повторяет дальний судья.

Я и еще один парень весь в наколках встаем на стертый до дыр татами. Кто-то здесь уже и кровь пролил, вся поверхность в красных пятнах. Поединок наших предшественников вышел жарким.

— Объясняю правила, — быстро говорит судья. — Деритесь как хотите. Бейте куда хотите. Вылет за татами автоматически значит проигрыш. А так деретесь, пока один не сдастся либо не упадет без сознания, либо не умрет.

Просто и доходчиво. Жестковато как по мне, но объяснимо. Убийства прибавляют зрелищности поединкам. А с полицией и магистратом организаторы, наверняка, договорились. Всё же эта страна пока далека от нормального правового государства. Может, сказались годы разрозненности. Может, существование магии накладывает отпечаток.

Я поднимаю взгляд на кабинки и замираю. Ох, черт! Какого хрена стёкла прозрачны с внешней стороны⁈ Это же вип-кабинки, вашу мать! Там же всегда творятся настоящие Содом и Гоморра! Блин, Гриш, прости!

Со стороны арены и противоположных зрительских рядов видно, как Гриша утопает в кресле, брюки его спущены, и перед ним на коленях стоит шатенка. Блондинка в топлес же елозит голыми грудями по довольному лицу казаха, а он жадно ловит ртом соски.

Наверное, там всё же была кнопка одностороннего затемнения на стёклах, но я как-то упустил этот момент, а Грише сейчас не до того.

Замечаю среди зрительских трибун черные объективы камер. Мать! Надеюсь, Гриша не попадет на ТВ. А если и попадет, никто из его родни и школы не будет смотреть турнир.

— В бой! — кричит судья.

Отвлекшийся я не сразу успеваю среагировать. Меченый налетает и стремится вырубить меня одним размашистым хуком.

От нечего делать Света включает телевизор. Спать барышне решительно не хотелось. Какое тут спать, когда эти двое занимаются не пойми чем. Опять, поди, клеят распутных девок. Ррр, зла не хватает. Как будто им мало своего. Ну ладно, Гриша, но Даня-то куда? У него есть Лена же! И не только она, коли уж на то пошло, просто кто-то слепой как крот.

Девушка в тоненькой майке и шортиках садится на кровати. Одной рукой обнимает прижатые колени, другой листает каналы. Пока не натыкается на турнир «Уличные бои». В прямом эфире показывают уже вторые отборочные бои.

Света тихо говорит сама себе:

— На них они вроде тоже собирались… — она резко замолкает, потому что увидела Гришу в вип-ложе. Камера показывала галдящих зрителей на трибунах, пока не остановилась на прозрачном стекли ложи, а там…Одна девка сидит на коленях пред казахом, а другая топит в своих сисяндрах его говеющее лицо. Узкие глаза горят от похоти. Дани нигде не видно, но это лишь значит, что он проделывает что-то еще более извращенное и грязное в глубине ложи за спиной казаха. Конечно, проделывает, раз даже Гриша…Гриша…он что, ее соски сосет⁈

— Мать вашу!!! — орет Светка на весь дом. — Гребаные извращенцы!!! Вы хоть бы штору закрыли!!!

От ее крика вся усадьба поднимается по тревоге. Слышны встревоженные голоса родных, а следом снизу и с улицы доносятся отрывистые приказы гвардейцев.

— План «Ковер»! — просыпается динамик в стене. — Госпожа, срочно в бункер!

— Черт! — Света закрывает рот ладонями, но уже поздно. Сегодня ей влетит.

Сидя в рабочем кабинете, Расул Калыйр потягивается. Работы слишком много, голова уже не варит. Чтобы отвлечься на пять минуточек, глава рода берет пульт и включает вмонтированный в стену телевизор. Щелкает на спортивный канал. Там сегодня должны показывать бои, которые уехал смотреть сын.

Несколько секунд Раусл смотрит с непониманием на показанную картину. Камера будто специально застыла, смакуя пойманную в кадр сцену. Затем глава качает головой.

— Ну, сын. Ну, сын, — цокает он языком, хотя в узких глазах-черточках горит огонь гордости. — И я, конечно, в детстве в ауле играл с девицами в кызуйнак. Но дальше поцелуев мы не заходили. А ты куда воспарил, юный орел? Ох, главное, маме не говорить.

Меченый мне оказался на один зуб. Нет, как боец неплох. Удар поставлен, спас он знает. Но я-то усилился в два раза, сокращения мышц ускорилось. Пока противник размахивался, мой кулак уже вминался ему в татуированную щеку. И вот он уже улетает с татами вверх ногами. Зрители сразу приметили меня. Закричали дружно:

— Хоккеист! Хоккеист!

Какой, нафиг, Хоккеист? На табло посмотрите -там четко написано «Красная машина». Но все смотрели не на экран, а на меня. Понравился удар. Я же следил за соперниками. Как минимум трое обладают даром физика. Отлично. Не зря пришел.

В раздевалке на десятиминутном перерыве Скала подходит ко мне.

— Значит, ты одаренный, — задумчиво говорит.

— Как и ты, — усмехаюсь под маской. — Иначе бы у тебя не вышло выкинуть того сумоиста.

— Он неуклюжий просто, — с улыбкой отвечает веснушчатый.

— Посмотрим как сам ты уверенно стоишь на ногах, — киваю на табло. — В следующем бою мы с тобой столкнемся.

— Как жаль, — вздыхает он. — Что не с кем будет поговорить в раздевалке перед полуфиналом.

— Мне, ты имеешь в виду? — возвращаю насмешку. — Ага. Но ты можешь посидеть среди зрителей, и после победы я помашу тебе ручкой.

— Хм, ну посмотрим, посмотрим, — в ответ усмехается парень. — Кто кого, Хоккеист.

— Я — Красная машина, — замечаю.

— Зрителям виднее. — Блин, и не поспоришь

Тут приходит организатор и зовет на выход. Мы, как стадо склочных баранов, выбегаем на арену. За мной следую бессильные и немые призраки цыган.

Бойцы расходятся по местам. Тот же судья кричит мое и Скалы сценические имена. Мы встаем друг против друга.

Судья второй раз не объясняет правила, просто взмахивает рукой:

— В бой!

Скала резко сближается, длинные руки разряжаются тройной связкой. Я специально дал ему приблизиться. Он явно физик. А мне это только и нужно. Прямое столкновение с равным.

Не уклоняюсь. Никаких уверток, только обычные блоки.

Обросший мускулами Скала тверд как наковальня. Одновременно включаю на полную два Дара физиков. Посмотрим, как работает синергия «усиления».

Удары потряхивают, боковые у Скалы мощные. Кулаки словно каменные. Прозвище он себе выбрал походящее, как оказалось. Обычный боксер-тяжеловес уже валялся бы с отсушенными руками и пробитой челюстью.

Но противник замедляется, и я контратакую локтями и коленями. Неосновные удары, чье предназначение в тайском боксе лишь дезориентировать противника, сейчас едва не сваливают парня.

— Смотрите, что выделывает Хоккеист! — доносится с трибун.

— Локтями машет, как мельница!

— Не по-нашенски! Но работает!

В процессе ударов я чувствую нечто странное. Как ослабевает мой контроль над призраками-цыганами.

— Гребаный русский! — рычит Петша, и его баро-отец вторит:

— Чертов сопляк!

Резко отшатываюсь от Скалы и привожу мысли в порядок. Вот черт! Концентрация на бое ослабила мой контроль над поглощенными сознаниями. И у них прорезались голоса.

Быстро подавляю цыган. Запираю их в ментальной клетке, но держу поблизости. Еще не хватало, чтобы эти двое захватили мое тело. Ну нафиг. Надо осторожнее быть.

Пока я боролся со своими пленниками, Скала снова бросился в атаку.

Он пробивает джеб. Рукой, которой блокировал удар, я ощущаю костяшки его кулака. Словно отбивным молотком отбивает филе. Черт, больно. Синергия пропала, сил у меня поубавилось. Видимо, ментальная клетка обрезает силы цыганам. Ну что ж, для этого я здесь. Для экспериментов.

Лоу-киком отбиваю бедро противнику, тем самым замедлив его. Сам я отскакиваю на другую половину татами. Делаю быстрые ментальные манипуляции: уменьшаю толщину стенок клетки. Сразу же синергированный Дар физика усиливается. Поток магической энергии пошел в мышцы. Отлично.

За всё нужно платить. Я сделал ментальную тюрьму слабее, и цыгане тут же забились в ней, как загнанные волки. Чуть утолщаю стенки клетки, совсем чуть-чуть. Цыгане становятся тише. Ясно. Во всем нужен баланс. Если пережму с тюрьмой, то мне не достанется магии пленников. Если же тюрьма будет хрупкой, заточенные сознания вырвутся и будут мешаться мне.

Рыча Скала ковыляет ко мне. Иду навстречу. Усиливаю Дар по максимуму. Мы вместе бьем друг другу в скулы. Зубодробящие боковые. Без всяких блоков. Я не понял, зачем он убрал защиту. Я-то эксперименты ставлю. А он-то чего? Устал руки держать?

Меня отталкивает, но я удерживаюсь на самом краю татами, а вот Скалу выкидывает как пушинку. Он перелетает на чужой татами и сносит одного из бойцов прочь. Упс. Оставшаяся противница, черноволосая девушка, оборачивается ко мне. Глаза в прорезях маски пантеры горят недовольством.

А в следующий миг зал разрывается овациями.

— ХОККЕИСТ!!!

— Хоккеист! Поцелуй мои сиськи! — одна расфуфыренная зрительница задирает майку, показывая голые груди.

Даже Гришка отвлекся от красавиц и посмотрел вниз: чего там все орут.

Фух. Еще два поединка. Надо успеть закончить с исследованиями Дара физиков.

В раздевалке нас остается всего четверо. Должно было быть пятеро, раз было десять боев, но один из прошедших «отборочные» бои не смог участвовать из-за полученных травм. Наверняка, этим решением он выручил организаторов, а то непонятно, куда бы они его дели. Оставили просто дожидаться полуфиналистов? Нечестно как-то.

В общем, нас четверо и ладно. Черноволосая девушка в маске пантеры поглядывает на меня недоброжелательно. Видимо, ей не понравилось, что я выкинул за татами ее соперника. Хотя могла бы сказать «спасибо». Может, она и побеждала, но мой ход точно сэкономил ей сил.

Я сижу на скамейке и отдыхаю. Маска неудобная, черт. Все лицо уже сопрело под ней. Скоро нас вызовут? Разделаться бы уже с оставшимися противниками, забрать куш и сполоснуться в душе.

Скала, кстати, был не в обиде после проигрыша. Подмигнул мне и показал большой палец. Нормальный парень, хотя у него как раз и был повод обижаться. Не причина, а именно что повод.

— Я пришла сюда драться, — раздается тихий, чуть хрипловатый голос.

Я поднимаю взгляд на девушку. Узкобедрая, гибкая, но крепкая, с высокой грудью, тяжело поднимающейся под майкой. Маску она выбрала себе под стать. Точно пантера. Какой-нибудь тигр или пума не подошли бы под ее телосложение.

— А ты играться? — спрашивает брюнетка.

— Нет, побеждать, — довольно усмехаюсь. Ладно, губ она не видит, но мои глаза-то тоже смеются.

Хмыкнув, она скрещивает руки на груди.

— В битве со мной сражайся на полную, иначе вылетишь в первые три секунды, — резко отворачивается и отходит. Я слежу за ней и замечаю, как она характерно дернула передо мной бедрами. Ого, и ты здесь? То-то мне показался ее голос знакомым. В свою очередь меня девушка не узнала, но я ей точно понравился. В ее характере огрызаться с парнями. Да и это виляние я видел лишь однажды. После него одному парню перепала бурная ночка.

Успеваю сходить за водой к автомату. Также перекусываю одной печенькой. А то что-то проголодался от всех этих боев.

Табло мигает и появляются предстоящие пары. Так, ну и что тут у нас? Я дерусь с неким Богатырем, девушка с другим противником. Если повезет — встретимся с ней в финале.

В дверях появляется организатор:

— Все увидели своих противников? В этот раз в октагоне дерутся только двое. Первыми — Хоккеи…тьфу, Красная Машина и Богатырь.

Богатырь оказывается здоровяком не меньше Валуева. Свысока посмотрев на меня, он громыхает следом за организатором. Я шагаю замыкающим.

Трибуны несильно впечатляет появление гиганта. Зато когда из-за его широченной спины выглядываю я, зал сразу разряжается криками:

— Хоккеист! Вперед!

— Хоккеист! Задай жару этому шкафу!

Богатырь кривит бородатое лицо и яростно смотрит в мою сторону. Странный. Как будто я виноват, что некоторые не способны впечатлить зал за целых два боя.

Татами больше нет, только твердое покрытие.

— Объясняю правила, — расщедрился в этот раз судья. — Деритесь как хотите. Пока кто-то не сдастся либо не вырубится, бой не прекратится.

Жестковатый турнир. А ведь я слышал, что этот мордобой без правил будут показывать по телевизору. Нечего потом удивляться, что молодежь в стране психованная. Нет, я не разделяю мнения, что кровавые шутеры и сериалы кошмарят детскую психику, поэтому надо всё запретить и оставить только мультики, где из бластеров стреляют радугой. Но минимальные возрастные ограничения должны быть.

— Готовы? — тем временем спрашивает судья.

— Ага, — отвечаю я, погруженный в размышления о социальной политике Русского Царства.

— Да, — громыхает Богатырь.

Своих цыган я уже «включил». Огородил их тонкой ментальной клеткой и велел заткнуться. Посмотрим какое усиление у меня получится.

— В бой! — судья отскакивает, потому что верзила уже с ревом несется.

Врубив усиление, срываюсь навстречу. В метре от богатыря подпрыгиваю, сгибаю одну ногу. Као Лой. Удар коленом с разбега. Выполняется по схожей технике с Као Додом, но толчковая нога не задействуется. Во время прыжка бедро скручивается, усиливая мощность ударной атаки.

Ощущение, словно врезаюсь в батут. Всё же физик. Богатырь тоже усилился.

Секунды замедляются. Из груди противника вырывается протяжный стон. Огромные руки верзилы взмывают в воздух.

Чтобы предотвратить контратаку, в момент удара я обхватываю руками голову Богатыря. Именно поэтому вероятность остановить Као Лой ниже, чем Као Дод. Верзила прогибается, руки его бессильно хлопают меня по спине. Я же взрываюсь локтевыми ударами с разных позиций. Стоя, с разворота, в прыжке. Усиленные удары опрокидывают здоровяка. Из партера он пытается свалить меня ударом ноги. Но я просто перепрыгиваю ее и, походя, вырубаю противника пинком в челюсть.

Готов.

— Хоккеист! Хоккеист! — скандирует толпа.

— Победитель — Хоккеист! — оглашает анонсер.

Блин, задолбали! Да там же черным по белому написано. Я — Красная… Оборачиваюсь и вижу, как на табло меня переименовали. Офигеть. Теперь я Хоккеист. Ну не суки ли?

Обиженный, ухожу с арены в раздевалку. Там дожидаюсь, когда Пантера надерет задницу своему оппоненту. Затем меня вызывают. И вот снова стою на арене, только уже напротив гибкой девушки.

Мы подходим к тренеру. Девушка яростно смотрит на меня, ее взгляд обещает мне жестокий нокдаун. А потом она вглядывается уже в мои глаза и, резко потеряв боевой дух, удивленно выдыхает:

— Даня?

Эх, плакала моя маскировка. А ведь я ради нее потратился на публичную оргию для Гришки. Ну не расстраиваться же.

— Привет, Катя. Давно не виделись. Ты сегодня какая-то не в настроении.

— Я…я…- мямлит она и вконец смутившись говорит: — Ты здорово дерешься.

— Благодарю, ты и сама-то в бою настоящая Пантера, — усмехаюсь.

Ее глаза в прорезях маски умасливаются блеском благодарности.

— Спасибо, Даня, а ты…

— Вы готовы к бою? — резко обрывает судья девушку.

Катя сразу подбирается, в глазах вспыхивает воинственное пламя.

— Да, — кивает.

— Да, — подтверждаю.

— Отходите. Обратный счет от пяти. Насчет один объявляю бой.

Мы послушно расходимся к барьерам арены. Судья начинает обратный отсчет, зрители считают вместе с ним. Гул поднимается на весь зал:

— Пять! Четыре! Три! Два! В бой!

Катя срывается в атаку. Я уже пробудил цыган и спокойно врубаю усиление. Одно лишь напряжение воли и оказываюсь рядом с девушкой. Сразу подмечаю — Катя не усиливает мускулы, да и скорость у нее обычная, на уровне тренированного человека. Наношу молниеносный удар. Катя резко отходит за миг до столкновения. У меня брови взлетают под маской. Как так?

Наношу лоу-кик, чтобы уронить девушку. Но и тут она опережает меня. Я еще не ударил, а Пантера уже отскочила. Что за предвидение будущего? Она что, телепат? Мысли мои читает? Нет, я бы ощутил постороннее ковыряние в голове. Шиты у меня кое-какие тоже есть. Значит, дело в другом.

Еще пара пробных джебов, и удары, понятно, не попадают в цель. Катя избегает любую попытку коснуться ее, а сейчас еще и сама пытается контратаковать. Быстрый боковой в плечо, который я даже не почувствовал, и она снова отпрыгивает. Какая Пантера? Да это же зайчик!

Какие варианты, раз телепатия отпадает, а предвидения, вроде бы, не существует? Ну она точно видит меня насквозь. Значит, что-то типа рентгеновского зрения вместе с увеличительной лупой. Девушка определяет движения тела по сокращениям мельчайших мышечных волокон. Но одного этого мне кажется мало. Сюда же добавить сенсорику. Катя засекает нервные сигналы, что отправляются по нервным волокнам к мышцам, которые должны быть активированы. Эти сигналы поступают от моторных нейронов в спинном мозге, а тот в свою очередь получает команды по нейронным путям от головного мозга. Но мозговые команды Катя не должна видеть, это уже раздел телепатии. Скорее всего, Пантера видит именно нервные сигналы. Такой вот она анатомик.

Пока это всё обдумываю, махач не останавливается. Катя неизменно следует своей стратегии: уклон-удар. У нее сила чуть больше человеческой. Девушка ведь одаренная. Но Дар у нее, видимо, отнюдь не боевой.

В общем, я решаю действовать на опережение. Ставлю «тумблер ускорения» на максимум. Мышцы сокращаются быстро-быстро. Обрушиваю на юркую брюнетку град ударов. Она замечает мои взмахи до того, как происходит движение. Но я уже понял «фишку». Катя видит атаку, но не способна понять, насколько она опасна. Атакую раз за разом. Куча обманных финтов, из пяти ударов только один реальный. Но зато пространство между нами на всех уровнях подвергается воздействию.

Усиление, наоборот, убавил. А ускорение шпарю на полную. Девушка уже не способна увернуться от всего. Несколько обманных движений она пропускает. Продолжаю наседать. Но вот везет и мне — крепкий боковой прилетает девушке в плечо, и она катится как мячик.

Попалась!

Попрыгиваю сзади к пытающейся вскочить Кате. Захват за горло, намек на удушающий…

— Сдаюсь… — успевает выдохнуть Катя, прежде чем я сжимаю изгибом локтя ее трахею.

Тут же отпускаю и помогаю девушке подняться. Бой окончен, пора проявить манеры и вести себя по-по-джентльменски

— Всё хорошо? — спрашиваю, оглядывая плечо Кати. — Не ушиб тебя?

— Нет…нормально… — смущенно опускает голову девушка.

Судья поднимает руку и указывает на меня.

— Пантера сдалась! — оглашает анонсер. — Победил Хоккеист! Встречайте нового чемпиона «Уличных боев»!

Но зрителей не очень воодушевляет такая незрелищная победа. Сначала все молчат в непонятках, а потом разрываются воплями:

— И это всё⁈ Что за дурацкий финал⁈

— Пусть он ее хотя бы трахнет! Если бить не хочет! Прямо здесь трахнет!

— Верните мои деньги! Я вас засужу! За этих двух голубков⁈

Но мы с Катей не обращаем никакого внимания на галдящую толпу. Пусть подойдут и скажут это в лицо, тогда получат в зубы. Но нет, конечно, они будут лаять за ареной. Стадный инстинкт дает чувство защищенности.

Ни на кого не обращая внимания, мы уходим в раздевалку. Там еще раз осматриваю руку девушки. Она не спорит, покорно ждет, когда закончу. Чуть опухла дельтовидная мышца, будет гематома на полплеча. Эх, нехорошо женщин бить. Даже если сами они не против получить.

— Я должна была сразу догадаться, — опустив голову, говорит девушка. — Ты ведь на том своем противнике использовал…лоу кук, да?

— Лоу кик, ага, — отпускаю Катю. В целом ничего страшного, до свадьбы заживет. — Хороший удар, и подловить на нем сложно, ведь ногу задираешь невысоко. Попробуй выучить. Но без практики лучше не использовать, а то голень можно выбить.

— Учту, — покорно кивает Катя.

Мы смотрим друг на друга сквозь прорези масок. Смешные такие.

— Грише привет передавать? — прерываю неловкое молчание.

— Ой, лучше не надо, — Пантера сама стесняшка. — Я здесь тайно.

И не собирался. Так, пробный камушек ради проверки.

— Значит, никому друг о друге? — поднимаю кулак.

И она стукает об него своим кулаком.

— Никому.

— Я ополоснуться, — взяв полотенце из шкафичка, направляюсь в душевую. — Потом к организаторам за наградой. Ты тоже можешь со мной.

Катя хлопает глазками и ничего говорит, будто поймала ступор. Что это с ней? Ладно, мне надо спешить. Там Гриша поди уже, наверное, насытился женским вниманием и ждет меня.

Раздеваюсь, снимаю маску и захожу в кабинку. Холодные струи воды приятно остужают. Бои меня не то, что вымотали, но заставили попотеть. А всё же выносливость тоже выросла.

Неожиданно в кабинке становится тесновато. Ко мне под струи присоединяется нагое женское тело. Подтянутое, гибкое, увенчанное розовощеким лицом в ореоле длинных черных волос.

— Тебе потереть спинку? — жарко, с придыханием шепчет Катя, приблизившись вплотную.

— Эм, Кать, — я теряюсь. Всё-таки с этой девушкой спал мой друг, а я спал с ее подругой. А теперь что, намечается рокировка? — Ты чего это?

Она застывает, в ее глазах удивление:

— Ну ты же сам сказал — можно с тобой?

Кхм. Говорил, да, но… Кажется, возникло большое недопонимание.

— Пойти за деньгами, Кать. Я говорил про выигрыш.

Секунду она стоит передо мной вся такая растерянная, напряженная и нагая.

— Ой, прости! — пискнув, пулей вылетает из кабинки. — Я помоюсь под другим душем!

Мда. Я прослеживаю за сверкнувшими напоследок влажными ягодицами. Неплохо подкаченные орешки. А может всё же стоило…Нет, вдруг еще Гриша обидится. У нас и так с ним Светка «неподеленная» типа. Да ну эти драмы.

Быстро обмывшись, протираюсь в раздевалке полотенцем. Вскоре и Катя выходит, обмотанная полотенцем. Лицо розовое, глаза смущенно смотрят в пол. Она быстро прошмыгнула за шкафчики и там принялась шуршать одеждой.

Через пять минут мы идем по коридору в сторону кассовой комнаты. Пантера по-прежнему сторонится меня, головы не поднимает.

— Кать, давай уж не стесняться друг друга, — прерываю напряженное молчание. — Скажу честно, ты девушка изумительной красоты. Да еще и дерешься круто, настоящая Пантера. Если бы не Гриша, я бы не устоял и накинулся бы на тебя. Честно!

Она от моего признания еще больше покраснела, но голову подняла, в глаза теперь появился гордый блеск.

— Спасибо, Даня. Тогда забыли.

На кассе получаем свои выигрыши.

— Долго вы, — пробурчала кассирша и давай бросать в окошки пачки купюр. Мы только и успеваем ловить. Ого, да у меня одного сто тысяч царских! Я уже и забыл точную сумму выигрыша. Совсем неплохо-то. Машину что ли уже купить? Ай, мне все равно права не дадут. Но молодежь и без них гоняет. Правда, если остановят, придется взятку давать. А это след на репутацию Степана. По идее, здесь всем чхать на такие вещи, общественное мнение не котируется, монархия ведь, но постепенно ситуация меняется, и не факт, что через десять лет Степану это не аукнется журналистским расследованием «Пасынок высокопоставленного военного давал взятки гаишникам».

У Кати выигрыш тоже приличный — тридцать тысяч. Также можно купить неплохую бюджетную тачку.

— Закончили, — улыбаюсь. — Тебя заберут?

С такой суммой наличных опасно ходить по городу. Особенно по ночному городу. Особенно если это Будовск.

— Да, дядя ждет на парковке, — смущенно мнется девушка.

— Ну тогда до скорого, — машу напоследок и ухожу.

В вип-ложе Гриша накидывается на меня.

— Ты куда пропал⁈ Весь бой пропустил!

— А там было что смотреть? — оглядываю пустую кабинку. — И куда малышек дел?

— Да отпустил, — зевает казах. — Я уже с ними всё попробовал, на что фантазии хватило. А бои были зачетные! — оживляется Гриша. — Ну кроме финала. Хоккеист взял Пантеру на удушающий и конец. Но до этого он неплохие финты показывал. Тоже из тайского бокса, кстати.

— Рад, что восточные единоборства приобретают популярность, — улыбаюсь. — Ну, пойдем.

Мы не успеваем отойти от здания и ста метров, как перед нами возникают трое абмалов.

— Пацан, а деньги тебе придется отдать, — говорит самый крупный с пистолетом в руках. — И твои приемы здесь не помогут, — он щелкает предохранителем. — Так что быстро гони сюда рюкзак.

Я усмехаюсь. Гриша смотрит задумчиво на бандитов.

— Дань, а про какие он деньги говорит?

— Наверно, про мои карманные, — вздыхаю. — Каждый норовит ребенка обидеть.

— Ясно, — казах невозмутимо поводит плечами. — Ну что же, не отключай их сразу. Оставь парочку. А то после турнира мне самому захотелось размяться.

— Как скажете, ваше благородие, — я имитирую поклон. — Эти груши в вашем распоряжении.

— Ах ты, щенок! — вскипает главарь бандитосов. — Как ты нас назвал! Сдохни, сука!

И он спускает курок.

На самом деле он всего лишь думает, что спустил курок. Палец амбала сжимает не спусковой крючок, а воздух рядом. Ага, иллюзия. Я заставил грабителя думать, что он засадил в меня пулю. Щитов ни у кого из троицы нет, играйся с ними как душе угодно.

— Почему ты жив⁈ — выпучивает глаза вооруженный амбал. — Я всадил в тебя четыре девятимиллиметровые!

— О чем ты, Жор⁈ — спрашивает один из двух его дружбанов. — Ты же не выстрелил! Стреляй давай!

— Слепой что ли? — огрызается тот, что с пистолетом. — Я стрелял! А он…он стоит! Куда ты дел пули? — смотрит на меня. — Я же стрелял!

— Тебе показалось, — пренебрежительно отвечаю и поворачиваюсь к Гришке. — Сколько тебе оставить противников?

Казах задумывается.

— Мм, а ты участвуешь?

— Я пас. — Хватило на сегодня боев. С настоящими противниками, а не с неуклюжими шкафами.

— Ну тогда двоих, — решает Казах. — Мне достаточно.

Избавляюсь от того, что с пистолем. Просто приказываю ему идти влево, пока не дойдет до леса. Амбал опускает пистолет и шагает куда приказано, а его дружки ошалело смотрят ему вслед.

— Жора! Ты куда⁈ Жора!

— Они ваши, ваше благородие, — имитирую поклон перед Гришей, показывая в сторону амбалов.

Казах, разминая шею, встает перед ошарашенными бандитами. Эпичное зрелище: невысокий казах напротив двух мускулистых глыб. Но в этом мире мускулы не решают. Конечно, они важны, и сложно найти сильного мага-дрыща. Но сами понимаете: всего лишь один разряд шаровой молнии, и груда мускул сгорит дотла. Хотя, в данном случае, Гриша их и голыми руками, без приемов, порвет. Он ел зверей, и мощь аномальных тварей частично передалась казаху.

Амбалы встревожены. Банда осталась без головы, и теперь они не знают, что делать и куда деваться.

— Мы же это…без претензий, — роняет один амбал. — Босс ушел, а мы что? Мы просто руки.

— Я только размяться, — смеется Гриша. — Ну пожалуйста, — он оскаливается по-волчьи, точно молодой Чингисхан. — Иначе я просто изобью вас. Считаю до трех. Три, два, один!

— Но мы просто…Ра-а! — один из амбалов с громким рычащим выдохом бросается на казаха. И второй следом. Стесняющиеся, словно неопытные институтки, бандиты мигом превращаются в разъяренных зверей.

Каюсь. Это я добавил бандитосам мотивации. Агрессии, ярости, жажды убийства. Надоело смотреть, как отморозки ломаются, будто барышня на свидании. Прямо испытывал за них испанский стыд. Вот и решил подсобить. Теперь Гриша для них словно красная тряпка для быка.

Казах немного удивленно отскакивает от зубодробящего хука, сам выстреливает лоу-киком. Хе, моя школа. Вскрикнув, бандит заваливается. Еще в полете его догоняет резкий джеб в подбородок. Хрустит челюсть, словно упавший на мраморный пол дорогой китайский сервиз из фарфора. Второй бандит бросается сзади, сцепляет Гришку поперек туловища. Тот резко откидывает голову назад, и у верзилы лопается нос, как спелая слива. А локтем казах заезжает ему под дых. С громким вскриком бандит падает на асфальт, стонет, схватившись за бок. А потом с чудовищным усилием, преодолевая боль, ползет к ногам Гриши, протягивая руки — сломить, повалить, добраться до горла. Казах удивленно вскидывает брови. Походит и ударом ноги в лобешник отправляет бандита в мир грез.

— Что ты им внушил такое? — подходит ко мне чуть запыхавшийся казах. — Последний, по-моему, готов был руку себе отгрызть, но прикончить меня.

— Ничего особенного, — отмахиваюсь. — Просто, что ты изнасиловал и убил его мать.

Гриша шокировано выпучивает глаза.

— Шучу, — усмехаюсь. — Не мать — отца.

Казаха поперхнулся воздухом и закашлялся.

— Опять шучу. Щенка. — Продолжаю добивать Гришку своей изощренной фантазией. А потом, сжалившись над бедным казахом, признаюсь. — На самом деле, просто внушил, что за твою голову правительством назначен миллиард рублей, а сам ты безобидный малый, грех не попытаться.

— Миллиард? — офигевает Гриша. — Такую сумму даже представить сложно.

— Ага, бандитам тоже понравилось, — киваю довольно. — Вон как за тебя взялись. Костей не пожалели. Ну пойдем, я давно уже хочу спать.

— Да, я тоже устал, — признается Гришка. — Ты-то с одной брюнеткой «боролся», а я с целыми двумя. И сейчас, — он кивает на стонущих на земле бандитов. — Тоже с двумя.

— Ладно, пошли, герой-любовник, — хлопаю казаха по спине, и мы удаляемся к парковке.

По дороге я волнуюсь, как бы и Катя не попала в похожий переплет. Грабителей, наверняка, подослали организаторы. В любом случае поджидали именно меня, а значит знали, что мой рюкзак набит деньгами.

— Гриш, у тебя же остался номер Кати? — спрашиваю.

— Кати? — удивляется казах, не сразу вспомнив гибкую брюнетку, свою первую женщину. — Ухова что ли?

— Да, я, кажется, видел ее среди зрителей. А учитывая попавшихся нам грабителей, сам знаешь, есть сомнение в безопасности улиц…

— Понял, — Гриша уже достает телефон и набирает девушке сообщение. — Спросил, всё ли в порядке.

Проходит две минуты в ожидании, прежде чем пиликает мобильника казаха.

— Всё хорошо, она уехала с дядей, — читает вслух Гриша. Он чешет голову в растерянности. — Хм, Катя оказывается, в городе, а мне не сообщила.

— Что ты чувствуешь? — с тревогой спрашиваю казаха. Влюбляться в независимых женщин — прямая дорога в пропасть. И дело не в том, что таких женщин нельзя любить. Можно. Но нельзя, чтобы ты ее любил больше, чем она тебя. Это разрушит жизнь мужчины.

— Я? Кхм, даже не знаю, ммм, да ничего вроде, — пожимает плечами Гриша, и я ободряюще хлопаю по плечу:

— Молодец. Давай уже по домам.

— Ага.

«Чайка» казаха уже подъехала и дожидалась Гришу, я же вызываю такси и отчаливаю домой. Уф. Закончился тяжелый рыбацкий день. Результаты порадовали. Речь не про деньги, хоть куш и вышел приятным бонусом. Многое узнал о подчинении своих узников. Надо держать их в узде. Ментальная клетка далеко не идеальна, раз частично блокирует способности цыган, но другого способа оградить чужеродные сознания я пока не представляю. Надо думать и экспериментировать. Но это потом. А сейчас — СПАТЬ.

— Даня, а у тебя было еще такое с кем-то? — смотрит на меня загадочно Камила.

Мы вдвоем сидим в манеже и делаем уроки. Остальные ребята сегодня не смогли. Свете нужно встречать важных гостей отца. Гриша тоже отлучился по каким-то делам рода. Лену мама позвала лепить пельмени. У них это вроде что-то традиции. Раз в квартал вдвоем лепить пельмени и, полагаю, сплетничать. Женщины ведь.

— Ты про что? — оглядываю брюнетку. Сегодня в манеже жарко. Печник расстарался, трубы едва не скрипят от жара. Вот Камила и расстегнула верхние пуговки блузки, показались мягкие округлости грудей.

— Два Дара, — напоминает девушка о своей необычности. — Кто-то еще пробуждался второй раз?

— Ты единственная, — честно отвечаю.

Камила улыбается, зеленые глаза завораживающе загораются. Она чуть наклоняет ко мне, и стоит опустить взгляд, как можно увидеть верх лифчика. Белый. Кружевной.

— Значит, я уникальна для тебя? — горячо шепчет она, рука девушки падают мне на брюки. Совсем близко от….

Вбрррр…. Вибрирует телефон в моем кармане. Брюнетка, как мне показалось, разочарованно отводит руку.

Я достаю телефон, номер незнаком. Камила надувает губки, голос ее звенит недовольством:

— Мы, вообще-то, уроки делаем, Даня. Это отведенное мне время. Мой род договорился с твоим отчимом.

Как она заговорила-то теперь! А раньше строила из себя невинную овечку. Мол, я не хотела, это всё отец придумал, а была бы моя воля, не принуждала бы тебя сидеть в манеже. Знать бы еще, зачем я ей сдался. Как и Соколовым. От опекунства Степана я отказался, дворянство от меня теперь очень далеко. Но Енеревым и Соколовым будто все равно. Им так нужен лишний телепат? Да, я сильнее среднего менталиста. Но о Поглощении же никто больше не знает. Хотя, может быть, им хватает того, что они знают. Ох, блин. Скромнее надо было быть. Хотя нет, слабаком тоже не хочу притворяться. Я выбрал середину и держусь ее.

— Я помню, — спокойно отвечаю, вставая. — Один звонок не нивелирует договоренности с твоим родом. Делай пока географию.

На этом ее покидаю и ухожу в другую комнату. Принимаю звонок.

— Даня, это Катя! Ухова! Выйди на улицу! Я возле твоей школы! Хочу тебе кое-что показать!

Ох, ты ж. Зачем она-то сюда прискакала? Не хотелось бы проблем с другом. Мне хватит того, что я уже с его любовницей под душем стоял голышом, пускай и не специально.

— Откуда у тебя мой номер?

— Гриша дал.

Ну, значит, нормально, раз казах в курсе.

— Слушай я сейчас не в школе, а в манеже в трехстах метрах от нее.

— Сейчас выедем.

— Тут нет парковки, да и территория под охраной. — Под охраной гвардии Енеревых, если точно. — Сейчас сам к вам выйду.

— Хорошо, ждем.

Ждем? Кто еще ждет и зачем? Есть у меня только одна догадка, но сейчас проверим. Впрочем, я не против повеселиться. Камила своей расстегнутой блузкой порядком меня возбудила. Но на ней же нельзя пар выпустить, ибо барышня, а Лена лепит пельмени с мамой. Вот и решение подъехало.

Возвращаюсь в класс и собираю рюкзак.

— Что-то случилось, Дань? — вскидывает бровки Камила, всем корпусом повернувшись в мою сторону. Вроде бы за время моего отсутствия она еще одну пуговку расстегнула. Блин, она вообще головой думает? Хочет, чтобы я ее прямо здесь взял? Или тупо издевается? В любом случае, сейчас это не мой вариант. — Какие-то проблемы?

— Да нет. Просто ко мне в школу приехали друзья из другого города. Я их давно не видел, прости, что оставляю одну, но надо их проведать.

— Мм, хорошо, — брюнетка опускает голову. — Извини, что наехала на тебя пять минут назад. Это случайно вышло.

— Хорошо, — в свою очередь говорю я. Накидываю куртку, беру рюкзак и покидаю первую красавицу школы, что, впрочем, не точно. Света бы с ней посоревновалась, думаю.

На улице уже темно и прохладно. Под ногами хрустят опавшие листья. Осень постепенно вступает в свои права.

На парковке людно. Дворянчики возвращаются с секций и послеклассных занятий. Я оглядываю ряды презентабельных машин. В глаза бросается ярко-желтый спорткар. Прямо золотая молния.

— Даня!!! — машут выглянувшие из окон две девушки. Брюнетка и рыжая. Причем последняя выскакивает наружу навстречу мне. Лера Казанцова всё такая же цветущая и яркая. Даже пальто розового цвета.

Пышногрудая красавица подбегает и, обхватив мою шею руками, крепко целует в губы на глазах всей толпы. Чувствую клубничный вкус помады.

— Соскучился? — улыбается рыженькая. — Я точно! Пошли прокатимся! Катя купила новую тачку. Говорит, что выиграла в «Уличных боях». Правда, супер?

— Ага, зачетная, — даю себя утянуть за руку к желтой молнии.

Вблизи вижу логотип на бампере. Японская «Сакура». В целом эти автомобили являются бюджетным вариантом с характеристиками спорткаров. То есть аналог «Субару» из моего прошлого мира. Особенно востребованы тачки среди молодёжи и спортсменов-раллистов. Любовь к этому бренду базируется на прекрасной управляемости и быстрой езде.

— Даню вперед! — требовательно говорит Катя, улыбнувшись мне приветливо.

— Слово водителя — закон, — запрыгиваю рядом.

Без возражений Лера садится за нами и близко подается вперед. Чувствую сзади на шее ее горячее нетерпеливое дыхание.

— Поехали быстрее, Катюш! — требует Казанцова от подруги. — Прокатимся, выпьем где-нибудь, а потом мы с Даней уединимся в гостинице.

Брюнетка бросает странный взгляд на подругу, в сузившихся глазах вспыхивают огненные искры, но послушно вдавливает педаль газа в пол. Суба…то есть Сакура, взвизгнув шинами, уносится вдаль. Позади остаются застывшие дворяне.

Мы несемся по улицам. Красные светофоры Катя будто специально не замечает. Но водит она умело, да и машина ее слушается, словно выдрессированная телепатией. И пешеходов, самое главное, не давит.

— Суперский я куш сорвала с боев, а, Дань? — оскаливается Катюха в мою сторону.

Я только сейчас догадываюсь пристегнуться. Девчонки же не болеют подобным инстинктом самосохранения. Врубают попсу, веселятся, подпевают песне. А стрелка на спидометре поднимается всё выше и выше. Ненормальные! Ну ладно, зато весело!

Мы оказываемся в Южном Парке. Резко крутанув руль, Катя заворачивает к заведению «Жезлы и поршни». Выглядит, как типичный мотоциклетный бар. Да и курящие мордовороты на крыльце это подтверждают.

Не спросить я не могу:

— Нам точно туда надо?

— В «Жезлах» офигенное пиво, — подмигивает мне Катя, глуша мотор. — Крафтовое. Лучшее в городе.

Ага, конечно. Так я и купился. За пивом она прискакала в эту забегаловку, хе. Второй день после турнира, а у Пантеры уже чешутся коготки…вернее, кулаки.

Не отказываюсь. Выхожу и дождавшись, когда меня подхватит под локоть Лера, двигаюсь за брюнеткой внутрь.

Интерьер мрачный, грязный, будто зашли в гараж. Садимся за один из засаленных столов. С соседних мест на нас смотрят два бородатых чучела в банданах и шипастых куртках.

— Эй, бармен! «Большого колокола» на троих! — как рявкнет Катюха.

— На двоих. Мне мартини, — расплывается в улыбке Лера, поправив подругу. Она подныривает под мою руку и прижимается к боку.

Бармен берет кружки и подставляет их под краны. Пенящийся напиток наполняет емкость. Тем временем чучела уже не стесняясь разглядывают пышную грудь Леры. Понимаю их. Она красотка на сто баллов. Дворяне на парковке тоже глаз не могли оторвать. Но вот раздевающие сальные взгляды байкеров меня, если честно, подбешивают. Надеюсь, они сами подойдут. Не хотелось бы спускать такое.

Вскоре бармен приносит напитки. Без особой надежды делаю глоток пивасика. Мои глаза удивленно округляются. Не ожидал такой вкусноты. Крепкий, насыщенный и 'брутальный".

Катя смотрит на меня с хитринками в глазах:

— Я же говорила — лучший в городе, — с наслаждением она отпивает пиво. — Теплый и гладкий привкус делают это пиво идеальным вариантом для любой погоды за окном. Лер, ты бы тоже попробовала.

— Ну если только из кружки Дани, — смеется рыжая фифа.

Я даю ей глотнуть, но она не оценивает пивас и продолжает цедить мартини через трубочку. Тем временем два чучела встают и направляются в нашу сторону. Быстро прикидываю варианты, к чему прицепятся. Выходит, что только к столу. Скажут, что это их личный или как-то так.

— Пацан уходит, девушки остаются, — гремит один из мужиков, сжав пудовые кулаки.

А нет, ошибся. Они решили без прелюдий обойтись.

— Почему же остаются? — возражает другой и ржет. — Девушки тоже уходят, но уже с нами двумя!

А этот с юмором. Смотрю задумчиво на верзил. Применить телепатию, чтобы отвалили? Или всё же размазать их за грубость по полу?

— Ты чо, тупой⁈ — чучело хватает меня за ворот школьной рубашки. — Ну сам напросился?

Он забирает со стола мою выпитую кружку. Взмах, и посудина летит мне в голову.

Кружку чучело не доносит до моей головы. Посылаю псионический сигнал, и байкер отпускает ручку на самом пике замаха. Стеклянная посудина падает на пол и катится к барной стойке.

— Нехорошо бить сидящих, — хмыкаю.

Впрочем я и не встаю. Лишь резко выпрямляю ногу, и бородач падает с переломанным коленом. Он хрипит и стонет, а его товарищ застывает в ошеломленном состоянии.

— Даня, позволь разобраться с этим, — Катя вскакивает пружинисто и плавно, словно кошка.

Я пожимаю одним плечом. Скучно вышло. Бородач оказался слабаком, даже не заметил моего удара. Да и его друган, наверное, такой же.

Брюнетка бросается к байкеру. Тот пытается ее ударить, но она легко уклоняется. Если Катя видит даже мои удары на стадии намерения, то этого увальня просекла и подавно. Какое-то время брюнетка играется с мужиком. Быстрая, как пуля, избегает его размашистых взмахов. Тот уже запыхается, пивное брюхо явно мешает. Под ноги ему попадается стонущий товарищ, и второй байкер спотыкается. Тут девушка и наносит сокрушительный прямой удар ногой. Один-единственный. А больше и не требуется, потому что девушка выбирает целью промежность байкера. Чертовски негуманно, зато эффективно. Издав полный боли ор, противник сдувается как шарик и падает на друга.

Я невольно сочувствую бедняге. Типичная мужская солидарность. А вне арены Ухова очень опасна. Потому что здесь она не чурается ударов ниже пояса в буквальном смысле слова.

— Что ж, дамы, пойдемте, — я бросаю на стол банкноту за всех троих и салютую рукой бармену. Тот, невозмутимо протирая барную стойку, кивает в ответ. А на что реагировать? Южный Парк как-никак, здесь и не такое происходит. — Напитками мы угостились, кости размяли, пора и уединиться, — подмигиваю обрадовавшейся Лере.

Перешагнув байкеров, покидаем заведение. Через пар минут мы на желтой молнии уносимся обратно в центр. Катя высаживает нас с Лерой у гостиницы Москва.

— Спасибо, Катюш! — счастливо улыбается рыжая фифа, прижимаясь грудью к моей руке. — Не скучай там.

— Постараюсь, Лерчик, — с натянутой улыбкой произносит брюнетка. Она бросает грустный взгляд на меня, отворачивается и выжимает газ. Японский седан размазывается в желтую молнию. Надеюсь, Гриша скоро найдет время на свою первую женщину. А то слишком уж пылкие взгляды Катя на меня бросает. Она, конечно, симпатичная особа, но драчливые женщины не в моем вкусе. Конечно, это замечательно, когда девушка может постоять за себя, я сам подарил своей Лене ножи для этого, но когда она сама лезет в драку — это уже большой перебор.

— Завидует, — вздыхает Лера, смотря вслед выхлопным газам Сакуры. — Гриша-то занят.

— Как только он освободится, думаю, он позвонит Кате. Я его знаю.

— Это здорово! — красотка улыбается и тянет меня за руку в сторону гостиницы. — Ну пойдем уже в номер греться.

— Ага, — я следую за девушкой.

Чувствую, снова не будем зашторивать окна. Лера такая проказница.

— Лена, ты все равно узнаешь, — после неожиданного звонка говорит Света. — Хочу чтобы ты подготовилась, поэтому говорю. Вся школа видела, как Даня уехал с двумя девушками.

— Понятно, — спокойно произносит Лена, вытирая лоб от муки. Только что они с мамой закончили лепить пельмени.

— Ты вообще не ревнуешь что ли⁈ — поражается Света. — Между нами девочками ведь можно правду сказать.

Лена думает, сказать или нет. Всё же говорит:

— Мы недавно спали, и он еще хотел.

— А ты? — с горячим интересом спрашивает блондинка. Она-то еще невинна, а тут друзья-простолюдины вовсю прелюбодействуют.

— А я уже не могла, — честно признается Лена.

— Как не могла?

— Просто не могла. Я была размята и очень устала после первых раз, — вздыхает девушка и с грустью выдает то, что давно лежит на душе. — Свет, думаю, меня одной не хватит Дане. Просто физически я не смогу.

— ОГО!!! — у Светы просто не нашлось другого слова.

— Поэтому я не против если он будет с кем-то еще, — поджимает губы Лена. — Я не хочу, чтобы Даня мучался.

— Это очень…благородно, — Света сказала то, что действительно думала. — Леночка, думаю ты молодец.

— Спасибо, — на глазах девушки наворачиваются слезы. Ей сейчас одновременно и тяжело, и радостно. Счастливая печаль. Есть ли такой понятие? Для Лены оказалось, что есть.

Утром я просыпаюсь в постели с Лерой. Нагая девушка обхватила меня руками и ногами и сопит мне в подмышку. Сладко зевнув, беру с тумбочки телефон. Время уже почти семь. Надо собираться и ехать на базу охотников. Сегодня суббота, а значит, нас с ребятами ждет очередная спецподготовка: рукопашка с Гризли, стрельба со Степаном, еще Картежник что-то про зверей расскажет.

Только откладываю мобильник, как звонит Камила. Кхм, не рано ли для дружеского звонка в выходной день? Барышня, да вы никак не хотите меня отпускать.

— Слуша-аю? — случайно в голос прорывается зевок.

— Разбудила? — виновато спрашивает одноклассница. — Прости, но тут случилась радостная новость. И я не смогла удержаться и не позвонить тебе, Даня.

— Что за новость? — живо интересуюсь.

— Зверь, Даня! Представляешь⁈ — вдруг радостно восклицает Камила, и я с трудом узнаю в этом чистом искреннем смехе сдержанную и хитровывернутую лисицу. — Отряд брата смог поймать копытыса! Его уже везут в Будовск!

— Это хорошая новость. — Копытос-копытос… Хоть убей, не помню, насколько этот вид подвержен дрессировке. Но раз везут, значит, с ним можно работать. Енеревы в курсе о моих требованиях.

— Хорошая? Это замечательная новость! — чуть ли не визжит Камила. Ее следующие слова разрешают мои сомнения: — Это очень сильный зверь и в то же время он ментально уязвим! Ты сможешь его приручить, Даня!

Действительно радостная новость. Я и не надеялся на первую партию так скоро. Видимо, Аномалии нынче прямо кипят, раз сильные звери нападают столь часто. Я читал в хрониках, что раньше больше частью из Аномалий валили слабые звери, но толпами и стаями. Подобные бигусам рвались на Землю. Постепенно же ситуация меняется, и с каждым годом увеличивается процент опасных зверей оранжевого и красного уровня. С чем это связано? Есть предположение, что с повышением магического фона. Ведь не зря же и сильных магов также стало рожаться больше, чем, скажем, лет двадцать назад.

— Когда его привезут?

— Завтра! — Камила чуть успокаивается и спрашивает. — Когда у тебя появится время, чтобы принять и посмотреть зверя? Или ты все выходные проводишь со своими друзьями?

Вот и вернулась прежняя Камила. Уже намеком дала понять, что в курсе, что я променял домашку с ней на гулянку с Казанцевой. Конечно, в курсе. Многие из школы видели, как мы уезжаем, а потом какая-нибудь девчонка обязательно доложила Камиле.

— Давай завтра в полдень? Уже будет доставлен?

— Да.

— Тогда везите на базу царских охотников. Я сразу приступлю к делу.

— Ура! Ты лучший, Даня! — Снова в Камилу вселилась веселая простодушная девочка. — Когда всё получится, я обязательно испеку тебе своих ватрушек! Пускай я не знаю рецепт твоей мамы, но я буду стараться!

— Ловлю на слове, — усмехаюсь. — Жду копытоса и…ватрушек.

Кладу трубку и натыкаюсь взглядом на глаза разбуженной Леры. Ее головка лежит на моем плече, а нога с рукой закинуты на меня сверху.

— Я слышала женский голос. Красивый голос, — улыбается рыжая. — Твоя девушка?

— Нет, всего лишь одна барышня, — качаю головой.

— Барышня? — хлопает Лера глазами. — В семь утра в выходной? Смотрю, Даня, ты уже и знатных дамочек себе завел, — хихикает она и тянется к моим губам.

Отвечаю на поцелуй. Чувствую, как чьи-то шаловливые, но умелые ручки уже работают над моим инструментом, поднимая его в бой. А он только и рад. Что ж, почему бы не размяться перед завтраком.

Всё же мое либидо в последнее время сильно выросло. Похоже, повлияло поглощение двух физиков. А то я заметил, как Лене тяжело приходится. Бедняжка едва выдерживает меня. Ну вот ради нее и разгружаюсь сейчас с Лерой.

После бурного утреннего кувыркания я на такси отправляюсь на базу. Чуть опаздываю на рукопашку, за что Гризли заставляет меня пробежать вокруг базы. Послушно выполняю.

После рукопашки тренируемся в тире. Стреляем по мишеням из автоматов и пистолетов. Потом уже сидим за партами и слушаем Картежника. Умный мужик, он знает повадки сотен видов. Нас же он заставляет выучить всего лишь полсотни самых известных.

Когда «уроки» заканчиваются и день клонится к концу, я провожаю ребят на парковке. Первым отчаливает Гришка. Он уже садится в свою «Чайку», и тут вспоминаю:

— Звякни Кате, кстати. Если сам хочешь, конечно, — говорю казаху.

Придержав дверь открыто, он морщит лоб, потом смотрит внимательно мне в глаза.

— Знаешь, Дань, а вот не хочется.

Я удивился. Не ожидал от Грихи такого равнодушия к девушке, которую он одно время хотел сделать своей постоянной женщиной. Ну с другой стороны, всё логично. Гормоны успокоились и включились оценочные суждения. А Гриша из тех парней, кто думает прежде чем делать. Уверен, он проанализировал образ жизни Кати и пришел к выводу, что ему не по пути с обожающей бои зажигалкой. Здесь я с ним, пожалуй, соглашусь. Экстремальная Ухова совсем не пара для насквозь патриархального казаха.

— Значит, не звони, — просто говорю.

— Ага, — Гриша кивает, принимая мою поддержку.

Он захлопывает дверь, и «Чайка» трогается.

— Что за Катя? — тут же накидывается Света. И как до сих пор блондинка смогла удержаться от расспросов.

— Спросишь Гришу, — пожимаю плечами.

Она капризно надувает губки, но решает, что игра не стоит свеч.

— Да я и так уже поняла, что одна из ваших клубных подружек, — отмахивается. — Слушай, через две недели мы едем с папой и мамой на горячие источники на Урале на один день. Род Соколовых официально приглашает тебя, Даня.

— Благодарю… — опешил я.

Они что, серьезно? Каким вообще местом здесь я? Это же семейный отдых, а мы со Светой даже не обручены. Что подумают люди? И что я скажу Грише? Прости, бро, но я еду с твоей любовной мечтой купаться на источник, хоть сам на нее не претендую?

— Сколько у меня времени на ответ? — собираюсь с мыслями. — Просто не знаю, какие будет планы через две недели.

Света хмурится.

— Ну завтра-послезавтра скажи, пожалуйста.

Как раз подъезжает ее машина, и блондинка уходит.

А на следующий день на базу прибывают Енеревы — Эльдар и сама Камила. Вместе с их лимузином заезжает седельный тягач, загруженный железным контейнером.

Мы со Степаном и еще пятью царскими охотниками встречаем кортеж.

— Даня! — радостно приветствует меня Камила, чуть ли не подбежав ко мне. — Он в контейнере!

— Зверь усыплен снотворным, — сообщает подошедший Эльдар, на его лице блуждает вечная лисья ухмылка. — Но через час его действие должно спасть. Нужно либо снова усыпить копытаса, либо перенести в хорошую камеру.

— Перенесем, — Степан кивает Гризли и остальным. Царские охотники принимаются за разгрузку контейнера.

Эльдар же деловито спрашивает:

— Данила, а когда ты сможешь начать дрессировку…

Его резко прерывает яростное ржание и звуки железных ударов — словно грянул железный гром. Люди Енеревых уже отперли двери, и охотники застыли в напряженных позах. Грохот раздается из контейнера. Там, куда попали удары, на стальных листах образовались выпуклости.

— Похоже, сейчас, — я бросаюсь к тягачу. Одновременно включаю телепатическое сканирование. Зверь проснулся и он в бешенстве. Бьется об стены контейнера, пытаясь выскочить наружу.

— Даня, справишься? — окликает меня Степан, уже покрывшись огненным доспехом.

— Да, только пусть все отойдут.

— Гризли, Кот, Картежник, Кедр, Гроб — пять шагов назад! Держать вход на прицеле.

Царские охотники отступают, я подхожу к распахнутой двери контейнера. Внутри буянит огромный серебряный жеребец. Больше любой лошади. Настоящий тяжеловес. Но статный и до неприличия красивый. А на лбу торчит винтообразный рог. Настоящий единорог из сказок!

Копытос бьется рогом, телом и копытами о бедный контейнер, который скоро разлетится на обломки, несмотря на толщу железа.

Я проникаю ментальным щупом в голову зверя. Приказываю:

«Спи. Ты хочешь спать».

Зверь водит головой, потом сонно моргает глазами. Я усиливаю нажим приказа, и жеребец неожиданно ложится на пол. Сгибает колени, опускает голову и засыпает. Громкий храп раздается из железного ящика.

Удивительно. Думал, зверь будет спать стоя, как обычно делают лошади. Сейчас порылся в его воспоминаниях. Копытосы обычно тоже отдыхают на ногах, строение коленных суставов позволяет. Ложатся же копытосы только тогда, когда чувствуют себя в безопасности. То, что этот зверь лег, показывает, что он принял мою команду как само собой разумеющееся, а не вторжение извне. Такого зверя, правда, будет просто дрессировать. Всё же Картежник прав — знание повадок зверей помогает понять, чего от них ждать.

— Можете расслабиться, — оборачиваюсь к застывшим царским охотникам и благородным гостям. — Зверь проспит столько, сколько нужно. Он отлично поддается дрессировке.

— Даня, можно на него взглянуть? — растеряв всю свою «модельность», Камила поднимает сжатые кулаки к лицу и смотрит на меня, как маленькая девочка на Деда Мороза.

— Да.

— Данила, это точно безопасно? — волнуется за сестру Эльдар.

— Я контролирую зверя, — киваю

Степан гасит доспех и подходит вместе с Енеревыми.

— Типичный копытос, — майор совсем не вдохновляется поразительной красотой зверя. — Видел раньше парочку. Только те были алыми.

— Какой потрясающий! — выдыхает Камила, глаза брюнетки восхищенно блестят. — Я так рада за брата! Будет ездить на белом единороге, словно в сказке! А потом, когда наступит моя срочная служба, настанет моя очередь на нем кататься! — заявляет нетерпящим возражения тоном.

— Да красавец знатный, — Эльдар возвращает прежнюю ухмылку. Бросает взгляд на вмятины в стене. — И, главное, сильный. Он сделает хорошую рекламу нашему предприятию. Данила, ты уже оценил задачу? Сколько потребуется время на дрессировку, можешь сказать?

— За месяц управлюсь, — размышляю. — Как сказал, судя по первому впечатлению, копытос хорошо поддается дрессировке, но нужно наблюдать за ним, вдруг вскроются какие-то нюансы.

— Конечно, лучше перестраховаться, — соглашается сын главы рода. — Нам точно не нужно, чтобы эта серебряная махина растоптала моего брата.

И косится на меня. Намек понят. Или предостережение, как посмотреть.

— А как мы его назовем⁈ — азартно спрашивает Камила и заявляет безапеляционно. — Такой красивый зверь не может быть без имени.

Эльдар чешет подбородок.

— Может, Призрак?

— Какой же он призрак? — не соглашается Камила. — Он чудесен, а не призрачен!

— Зефир? — зевает Степан, которому эти разговоры до лампочки.

— Он слишком величественен для такого имени, — уперлась брюнетка.

— Орхидея? — подключается и Гризли.

— Это же мальчик! — возмущается Камила, указывая на копытоса. — Вы что не видите?

И, действительно, причиндалы у зверя внушительные, сложно не заметить.

— Камил, давай отложим именование, — предлагает Эльдар, разведя руками. — А то мы так можем до вечера простоять.

— Пегас, — вставляю я слово, что первым приходит в голову.

Радостная Камила оборачивается ко мне.

— Даня, ты гений! Очень хорошее имя! Пускай он будет Пегасом! — не будь здесь свидетелей, кажется, она бы меня и обняла бы на радостях. Вот что бывает, когда с детства мечтаешь о единороге, а он возьми и явись.

— Вот и славно, что определились, — довольно улыбается Эльдар. — Ладно, Камила нам пора ехать. Не будем мешать Данилу знакомиться с Пегасом. Ему над ним еще работать и работать.

— Ну ладно, — девушка прямо не хочет уходить. Глаза ее прикипели к спящему копытосу.

— Камила, на неделе можешь заехать к Пегасу, — предлагаю. — Уверен, к этому времени я уже поставлю основные закладки, — бросаю взгляд на заволновавшегося Эльдара. — И твоей безопасности от этого зверя уже ничто не будет угрожать.

— На таких условия это допустимо, — соглашается наследник рода Енеревых.

— Спасибо, Даня! — сообщает обрадованная Камила и, больше никого не стесняясь, подходит ко мне и целует в щеку. — Спасибо!

Я аж прифигел. И не только я. Степан крякнул, Гризли уронил нижнюю челюсть, остальные охотники заморгали. Один Эльдар лишь заулыбался шире, хитровывернутый лис.

— Всё, Камила, пора.

Когда Енеревы уезжают, я снова возвращаюсь к контейнеру и бросаю полный предвкушения взгляд на мощную спину спящего Пегаса.

Сам жду-недождуусь, когда покатаюсь на этом «волшебном единороге».

А на следующей неделе позвонила Кира Паукова. Некромантка умоляла заняться совместными исследованиями антидота «коровьей смерти». Я уточнил, почему только сейчас. Вроде бы столько недель прошло с «теракта». Оказывается, ЦСБ изучала всю документацию проекта девушки на предмет интереса псевдотеррористов и только сейчас вернула наработки и разрешила продолжить разработки.

В итоге мы договорились, что в течение месяца Кира приедет и будем вдвоем думать над проблемой. Представляю, сколько это времени займет. Но и отказать некромантке я не могу. Эта болезнь унесла тысячи жизней, а лекарства от нее нет. Даже Целители бессильны. Они могут лечить лишь последствия болезни, а вывести болезнетворный белок прион не в силах. И выход, получается, один-единственный: всю жизнь сидеть на дорогостоящем присмотре Целителя. Такое могут позволить себе только дворяне, и то не все.

В свободное время же я занялся Пегасом. Ставил закладки, проверял как слушается команды не проявляет ли жеребец агрессивности. Оказывается, мустанг-то наш любит мясо. Степан не понял моего удивления. Сказал просто: зверь ведь. И, правда, большинство зверей хищники, так что логично. Неплотоядных по пальцам можно пересчитать. Просто не привык я, что конь ест мясо. Ладно, волкомедведь. Ладно, шафрановый тигр. Но не конь же! А Пегас у нас типичный конь, пускай и с рогом на башке. Лошади едят овес из торбы — это я помню еще по деревне, где гостил у бабушки. А этому серебряному коняре мясо подавай. Жуть.

А в целом Пегас слушался. На людей больше не кидался, приказам подчинялся. Сегодня на смотрины приехала Камила. Я вывел копытоса за периметр базы. Лесная опушка, усыпанная желтыми листьями, идеально подходит для катания. Еще и Шарика взял для охраны. Всё же не абы кого встречаю, а дворянскую персону.

По случаю Камила принарядилась. Барышня связала волосы в хвост и оделась в черный костюм для верховой езды. Кожаная экипировка сидит на ней как влитая, подчеркивая все достоинства брюнетки. Глаз не оторвать от ее аппетитной фигуры. Одни плотные бриджи — это чистый секс-шок. Матово поблескивает силиконовая нашивка на седалище и внутренней стороне бедер — она нужна для плотного контакта всадника с седлом. А еще, видимо, для плотного контакта с моими глазами.

Девушка привезла гребень. Теперь с удовольствием и умилением расчесывает гриву Пегасу, пока тот уминает полоску ветчины. В стороне Шарик вынюхивает заячьи следы.

— Ну что, барышня, кататься будем? — спрашиваю, вдоволь насладившись ее видим сзади.

— А давай вместе, Даня? — улыбается брюнетка. — Можем поскакать куда глаза глядят. Вдвоем это будет так весело.

Обдумываю мысль. Куда глаза глядят, говоришь? В принципе можно. Даже если какой зверь попадется по пути, ликвидировать его не проблема. Верхом ездить же я умею, спасибо бабушкиной деревне. Но здесь мои знания не пригодятся. Седла и сбруи все равно нет. Но это не проблема. Пегасом можно управлять голосовыми или псионическими командами.

— Уговорила, — усмехаюсь и залихватски запрыгиваю на копытоса. Пегас никак не реагирует, продолжает без интереса жевать мяско. Ментально он уже подготовлен, что его будут объезжать. Иначе бы я Камилу и близко не подпустил бы к нему.

Подаю Камиле руку и подтягиваю барышню наверх, осторожно, чтобы при этом не вывихнуть ей суставы. Брюнетка садится вперед. Ее попа в обтягивающих бриджах устраивается вплотную ко мне. Пахнет от девушки божественно. Гель для душа и какие-то фруктовые духи.

— Тебе удобно? — спрашиваю брюнетку.

— Д-да, Даня, — смущенно отвечает девушка. Замечаю сбоку, как ее лицо порозовело.

Мои губы растягивает усмешка. Всё же, несмотря на всю свою якобы показную опытность, Камила совсем еще невинный ребенок. С третьим размером и модельной внешностью, правда, но это уже нюансы.

— Но! Пошел! — зычно кричу, и Пегас трогается.

Конь скачет по ровному, мягкому грунту. Резкий порыв ветра бьет по ушам. Я же крепче сжимаю Камилу за плечи, чтобы не слетела. Девушка послушно прижимается ко мне всей спиной. Седла нет и удержаться на крупе довольно сложно. Сам я крепко сдавливаю бедрами лошадиные бока. Теперь меня с Пегаса разве что низкий сук скинет. Но специально выбираю маршрут вдоль дороги, где нет лесополосы. Несемся рядом с обочиной, и редкие автомобилисты удивленно на нас смотрят. Особенно поражен водитель спортивной «Ласточки», когда мы его опережаем и оставляем позади.

Шарик безнадежно отстал от нас, хоть и рвался вперед с языком на плече. Ничего страшного, догонит. Чай, нюх не пропал.

Скорость — главная магическая способность копытосов. Еще недюжая сила, но это производная от первой. Даже удивительно, как такого быстрого зверя смогли поймать. Хотя, понятно как. Пегас мог захотеть перекусить человечинкой и сам полез в западню.

А потом мы срываемся по косогору, и Камила радостно визжит, наклонившись к гриве Пегаса. Я с усмешкой придерживаю барышню, а то ее аппетитная попа подпрыгивает и норовит улететь в кусты. Обнимаю брюнетку поперек талии, и она счастливо чмокает меня в щеку. Уже второй раз. Блин, так недолго и привыкнуть.

О, что там впереди? Кажется, деревня. Можно сгонять посмотреть.

— Пегас! Налево! — перекрикиваю я свистящий в ушах ветер.

Конь послушно сворачивает.

По главной улице деревни идут женщина с маленькой дочкой в платьице. Мать держит малышку за руку. Они проходят мимо магазинчика с игрушками.

— Маша, а что ты хочешь на день рождения? — У девочки скоро праздник, и ее нужно порадовать.

— Единорога, — не задумываясь отвечает малышка. — Хочу серебристого единорога, чтобы катал меня.

— Милая, — улыбается женщина. — Но единорогов не существует.

— Как это не существует? — девочка вылупляет большие, словно озера, глаза. Она недовольно топает ножкой. — Но ты же недавно читала сказку про волшебного единорога!

Мама гладит малышку по головке, приводя в порядок растрепавшуюся прядь.

— Именно, детка. Единороги существуют только в сказках…

И в этот миг из-за угла купчего двора выскакивает огромный серебристый жеребец. На лбу его сияет винтообразный рог — белый и кристально чистый, словно вырубленный из алмаза. На коне без всяких стремян и седла сидит умопомрачительной красоты черноволосая барышня, вся в коже. Ее придерживает сзади за талию высокий юноша. Необычные наездники выглядят как принц и принцесса из сказок. Красивые, статные и величественные.

— Мама, единорог! Единорог! — восклицает девочка. — Неужели он пришел прямо из сказки⁈

Женщина ошеломленно смотрит на красивого зверя:

— Я не знаю…Маша, ты куда! Вернись! Маша! Стой!

Девочка отпустила материнскую руку и рванула прямиком под копыта фантастичного существа.

— Пегас, стой! — зычным мужским голосом командует юноша, и огромный мускулистый жеребец резко тормозит.

Девочка же бесстрашно подбегает к всадникам.

— Какой у вас красивый единорожек! — тараторит она. — Это ваш⁈ Вы из сказки пришли? Я знаю, что из сказки. Мама сказала, что единорожки только в сказках живут. А я умная, поэтому сразу поняла, откуда вы, вот!

Наездники удивленно переглядываются. Потом юноша замечает застывшую мать в стороне и усмехается.

— «Единорожек», говоришь? А, малышка, хочешь покататься на единорожке? — и не дожидаясь ответа, он наклоняется с коня и ловко подхватывает девочку за талию. Садит малышку впереди брюнетки. — Пегас, походи туда-сюда. Медленно.

Мать, округлив глаза, смотрит, как огромный зверь шагает по улице взад-вперед, как ему велено. Девочка, придерживаемая брюнеткой, смеется радостно. На маленьком лице восторг и шок. Брюнетка гладит ее по головке с умилением. Кажется, она разделяет ее эмоции. Совершив парочку кругов, единорог, по приказу юноши, подходит к матери. Девочку бережно спускают на землю и, вежливо попрощавшись, всадники уносятся прочь, стремительные как ветер. Вскоре они исчезают вдалеке. Лишь облачко поднятой пыли напоминает, что здесь было сказочное существо.

Женщина не успевает опомниться, слушая гомон дочки, как вдруг, со стороны леса, прибегает огромный то ли волк то ли медведь. Мать в испуге прижимает малышку к себе. Девочка же любопытно таращит глаза на нового гостя. Сам волкомедведь ни на кого не смотрит. Поведя большим черным носом, он убегает в ту же сторону, куда скрылся единорог.

Казалось бы, на этом всё. Но спустя две минуты на улицу выруливает внедорожник. На двери намалеван логотип Первого канала. Внутри сидят несколько человек, в том числе оператор с камерой.

— Сударыня, не подскажете… Здесь мимо не скакал однорогий зверь с двумя всадниками? — опустив окно, спрашивает один из журналистов.

Мама не успевает ответить.

— Единорожек⁈ — восклицает девочка и указывает на конец улицы. — Он поскакал в ту сторону, а за ним еще умчался большой серый волк. Только принц все равно победит волка. Ведь с ним такая красивая принцесса!

— Кхм, волк и принцесса, значит, — повторяет ничего не понявший журналист. Он достает мобильник и быстро делает звонок. — Ало, Степаныч, этот зверь очень быстрый. На колесах не догнать. Почём знаю? Быстрый и всё тут. Пускайте вертушку. Надо сверху снимать. Так даже кадр лучше выйдет. Ага, давай, — бросив трубку, говорит водителю. — Рули за деревню, вдруг догоним всё же.

И внедорожник уносится прямо по улице.

От нечего делать Света включает телевизор. Выходной, но заняться решительно нечем. И не с кем. Гриша на каком-то приеме. Даня же возится со зверем Енеревых. Вот тоже, сдался он ему. Нет, чтобы помедитировать вместе или в тире пострелять.

Света застывает. В новостях показывают репортаж об однорогом звере и двух всадниках. С вертолета снимают серебряного копытаса. Огромного и статного, как единорог из сказок. Аномальный конь несется вдоль дороги, а на нем в обнимку сидят Даня с Камилой. Причем, брюнетка одета в обтягивающую кожу, как какая-то шл…

— Вещий!!! — в ярости вопит Света. — Ты опять!!!

Крик блондинки разносится по всему дому. И снова поднимается сигнальная тревога. За окном раздаются команды патрулирующих гвардейцев.

— Ой, — закрывает Света рот ладонью.

— Света, ты опять⁈ — яростно кричит отец в коридоре.

— Вызывал, па? — заходит в отцовский кабинет Эльдар и застывает, уставившись на включенный телевизор в стене. Наследник моргает, на его лицо возвращается привычная ухмылка. — А сестренка стильно приоделась. Неудивительно, что парень не устоял и решил ее покатать на себе, хех.

— Это видит всё княжество, — хмуро говорит Альберт. — Канал региональный, но могут показать и на имперском. Слишком оригинальный сюжет. Уже вижу заголовок: «Подростки скачут на опасном звере».

— Зато будет нам дополнительная реклама, — пожимает плечами Эльдар. — Мы же собираемся делать бизнес на продаже зверей. Надо ускорить поставки следующей партии. Спрошу брата, как у него дела с поиском сильной твари. Попробую подключить старых товарищей, которые еще воюют на Аномалиях. Будем ковать железо, пока горячо.

— А репутация Камилы?- сурово спрашивает отец. — Ее же никто из бояр замуж не возьмет после такого эпатажа. Обнимается с простолюдином в одном седле!

— Что-то я не вижу под ними седла, — замечает Эльдар, но осекается от строгого отцовского взгляда.

В целом сын понимает тревогу отца. Альберт всё же рассматривает как запасной вариант найти Камиле влиятельного жениха, близкого к Кремлю.

— Главное, чтобы Данила взял ее замуж, — отвечает Эльдар. — А после такой… «вульгарной» прогулки, назовем так, мы можем снова попросить с него компенсацию, чтобы под неважно каким предлогом Камила проводила с ним больше времени.

Отец мрачно смотрит на сына.

— И, кроме того, я не думаю, что честь Камилы запятнана, — спешит вставить Эльдар. — У нее два Дара, отец! На сестру по-прежнему найдется богатый сановник, если будет такая необходимость. Когда дело касается выгоды, ребяческие поступки невесты играют последнюю роль.

— Наверное, ты прав, — задумывается Альберт. Пораскинув мозгами, он приходит к выводу, что любовь к дочери затмила ему глаза. Ничего страшного не произошло с его принцессой. Всё ровно даже наоборот. — Похоже, непоправимого действительно не случилось. Я погорячился. Дочка всего лишь прокатилась на звере. На расспросы журналистов и других дворян будем отвечать, что Вещий проводил для Камилы урок езды на прирученном копытосе. Думаю, обойдется.

Вдруг на столе Альберта звонит стационарный телефон. Глава рода берет трубку.

— Да, Натюш? — так зовут секретаршу отца. — Кто хочет связаться? Кто? Сам князь Морозов? — брови главы взлетают, на лбу выступает пот. — Да, соединяй, конечно. Слушаю, Юрий Михайлович! Какой зверь? А, вы про того, что в новостях. Да всего лишь дочка учится кататься на копытосе, а репортеры развели из мухи слона, как водится. Нет, вы не ослышались. Это совместное наше предприятие с одним молодым телепатом. Ловим зверей и приручаем их. Угу. В этом году планируется двенадцать партий. Хорошо, вас буду иметь в первую очередь. Как получим зверя, сразу сообщу. И вам всего хорошего, Юрий Михайлович! Здоровья вашим детям! Фу-ух, — глава достает из кармана платок и вытирает лоб. — Впервые говорю лично с князем.

— Дело пошло, — довольно улыбается Эльдар. — Пойду искать тех, кто сможет поймать нам зверя.

— Да, это первостепенно, — кивает отец. — Не жалей средств на гонорары за ловлю. В пределах разумного, конечно.

Фух, откатались!

Наконец, прихожу домой. Весело, конечно, пронеслись по округе, да еще репортеры привязались. Ну дают! На вертушке летели следом почти до самой базы! Еле их сбросили с хвоста! Скрылись под кронами деревьев и переждали, пока унесутся дотошные журналюги.

Еще по дороге попались звери. Ничего серьезного, всего лишь парочка бигусов. Я им велел самоубиться, а Камила их даже и не заметила, по-моему. Быстро всё произошло.

Потом Камила уехала счастливая и возбужденная, румянец пылал на щеках. Она поблагодарила меня за чудесное времяпровождение, на радостях обняла меня и укатила домой.

Еще в дороге звонила Лена. Волновалась за меня, спрашивала, не уработался ли. Успокоил свою малышку, пощебетали, обещались погулять в выходные по классике: парк, кино, ресторан, ну и гостиница «Москва» как вишенка на торте. Там я уже и к дому приезжаю.

А дома… Дома меня ждет сюрприз.

— Тебе пришло письмо, наездник, — усмехается Степан, протягивая конверт. Он сидит на кухне и пьет кофе, усевшись у открытого окна и поглядывая на сизое небо. Вообще, я за тем же сюда пришел. Попить кофейку с вафельными пирожными. Но меня поймали.

Читаю строчку отправителя.

— Магический лицензионный контроль? — поднимаю на отчима удивленный взгляд.

— Похоже, ты засветился, парень, — делает вердикт Степан. — Как телепат, имею в виду. Открывай скорее. Уверен, ничего серьезного. Ты же не скрывал свой Дар, учишься в госшколе, да и тем более несовершеннолетний, значит, не полностью дееспособный официально.

Но в его голосе гремит нешуточное волнение. Переживает за меня старик, это видно.

Распаковываю конверт и читаю письмо с имперским гербом. Мда, вот так новости.

— Ну что там? — спрашивает с тревогой отчим.

— Требуют явиться на ранговый экзамен, — задумчиво отвечаю. — Через пять дней.

— Куда явиться?

— В столицу.

Мы переглядываемся молча. В целом, ожидаемо. Что ж, зато посмотрю Белокаменную. Вот и повод нашелся. А то когда бы я еще съездил.

А всё же вовремя — деньги имеются, причем нормальные деньги, погулять хватит. Как всё-таки… интересно и как… волнительно.

— Вау, тебе приказали принудительно пройти экзамен? — удивляется Гриша. — Впервые о таком слышу на моей памяти. Обычно маги сами просятся получить разряд пораньше.

Сидим с друзьями в столовой и трещим. Сегодня вечером отправлюсь в столицу. Завтра прибуду, вечером погуляю по Белокаменной. На следующий день сама комиссия. Может, еще потом погуляю, а может сразу вернусь домой, смотря по обстоятельствам. Но лучше пробежаться посмотреть на столицу Царства, такая возможность может еще не скоро появится.

— Сами? А разве правительство не хочет знать сколько у них магов? — задаюсь вопросом. — Это же стратегический ресурс.

— Оно верно, — кивает Камила. — Так и происходит. Как ты знаешь, с детства всех подданных сканируют на наличие Даров. Тех, у кого есть потенциал, отправляют в спецшколы, вроде нашей. В восемнадцать проходит обязательный ранговый экзамен. До совершеннолетия желающие могут и сами попробовать свои силы. Все из присутствующих и попробовали, кроме вас с Леной, — замечает брюнетка, обведя взглядом друзей.

— У меня самый высокий разряд из всей школе, — гордо заявляет Света. — Третий Воин. Но мой экзамен был полгода назад. Думаю, я уже четвертый или пятый. Когда стукнет восемнадцать, увидим.

— Я сдавал экзамен год назад, — лениво сообщает Гриша. — Тогда уже был второй разряд. Думаю, Свет, я с тобой посоревнуюсь за первенство.

Казах с блондинкой скрещиваются взглядами. Серьезные такие, я прямо не могу. С трудом не ржу.

— Соревнование будет неполным, — спокойно замечает Камила. — Вы пока не знаете ранг Дани.

— И правда, — соглашается Света и с азартом произносит. — Но он скоро сдаст. Будет предварительный итог. А так посмотрим, кто кого после сдачи обязательного экзамена.

Ага, разбежались. Так я и показал комиссии свой настоящий потенциал. Ну уж нет, мне спокойная жизнь дороже, чем быть самым-самым в будовской школе.

— Ранний экзамен же денег стоит? — вспоминает практичная Лена.

— Да, пять кусков, — ответ чает Гриша.

Сколько-сколько? Пять тысяч царских рублей? Понятно, почему желающих сдавать необязательный экзамен немного.

— А обязательный же бесплатный? — спрашивает сидящий во мне жадный хомяк. Делать мне нечего, как на свое восемнадцатилетие раскошеливаться на такую ерунду.

— Да, его стоимость уже компенсирует государство, — кивает Камила. — Но, думаю, тебе, Даня, так же оплатят и твой ранний экзамен, раз тебя принудительно пригласили.

Уж надеюсь. Платить за эту клоунаду нет никакого желания.

— Позвали они тебя явно не просто так, — делится мнением Гриша. — Догадываются поди, что ты очень сильный телепат. Всё же ты победил телепата террористов, потом забил одного мага до смерти.

— Твои последующие прогнозы? — мрачно спрашиваю казаха.

— Предложат учебу в курсантском училище и последующую военную госслужбу, — пожимает плечами Гриша.

Камила со Светой встревоженно переглядываются.

— Пропадешь с наших глаз, — вздыхает брюнетка. — В казармах будешь всю жизнь сидеть.

Я и сам-то не очень хочу всю жизнь тянуть солдатскую или офицерскую лямку. Вообще по природе своей я пацифист: не трогайте меня — сами останетесь целы. Вовсе не против, конечно, отбарабанить срочку возле Аномалий, но на этом всё, пожалуй. Я уже служил принудительно, мне не понравилось.

— У меня нет такой цели, — спокойно говорю. — Если будет выбор, откажусь.

Новость порадовала девушек. Даже Лену, которая сдерживала эмоции. А вот казах не понял.

— Это же почетно, — замечает он. — Служить царю.

— Да, но жизнь это не одна прямая колея, — отвечаю. — Дорог много. И служить стране можно по-разному. Особенно не в военное время.

Гриша задумывается.

Мы заканчиваем обед и идем на уроки. Последним у нас снова алгебра с несравненной Антониной Павловной…

После школы провожу немного времени с Леной. Для этого используем после уроков класс алгебры. Когда все ученики уходят, девушка запирает дверь, а потом подходит ко мне — смущенная, но с решительным пламенем в глазах. Она не смело оправляет юбку.

— Гостиница мы не успеем снять, но я считаю, что это и не нужна, — она расстегивает верхние пуговицы блузки. Показывается светло-бежевый кружевной лифчик. Грудь ее все больше и больше обнажается.

— Ты уверена? — спрашиваю, сглотнув.

— Да, я хочу попрощаться, — Лена приникает ко мне и крепко целует в губы. С языком.

Я подхватываю ее за ягодицы и, задрав юбку, сажу на стол несравненной Антонины Павловы. Думаю, наша учительница оценила бы растяжку девушки, когда она с улыбкой разводит ноги в стороны и чуть вверх. Ох, держите меня семеро! На этом столе да не попробовать⁈ Ну уж нет! Мне же это во снах снится! Я жадно накидываюсь на Лену, и она с веселым смехом жадно приникает ко мне…

Вечером Степан отвозит на ближайшую железнодорожную станцию, оттуда и отчаливаю в Москву. Арендовал себе всё купе полностью. Могу себе позволить. Тем более ехать почти сутки. Можно было лететь на самолете, конечно. Но выигрыш во времени не сильно больше. Только двенадцать часов потратил бы, чтобы добраться до Перми, потом ожидание в аэропорте, потом само время в полете. В общем, я решил: тише едешь — дальше будешь.

Ночь и день проходят продуктивно. Занимаюсь медитацией, создаю себе пси-хлыст. Первый экземпляр вышел не очень — какой-то негибкий получился. Переделываю конструкт и выходит уже толстый канат. Уже лучше. Пока решил оставить так. Пускай будет пси-канат… Главное, что длинный и гнется. А над улучшениями позже подумаю. Может, в столичных библиотеках найду подсказку. Всё же данный пси-конструкт не нов.

Также делаю другие пси-примочки. Балуюсь различными иллюзиями: дымовая завеса, яркая вспышка, огромный рычащий бигус. Создаю для вызова этих оптических внушений своеобразные ключи. В будущем, в случае применения иллюзий, это сэкономит силы и время. Мне не понадобится внушать иллюзии, нет, просто подвяжу готовый ключ к мозговым импульсам жертвы и — вуаля! — она видит вокруг лишь клубы дыма, например. В бою с теми же террористами было бы отличным подспорьем.

К вечеру следующего дня поезд прибывает в Москву, и на такси я добираюсь в гостиницу среднего класса недалеко от центра. Цены в столице кусаются, надо заметить. Конечно, я не обеднею, но, если бы был обычным среднестатистическим школьником, пришлось бы туго. А так просто заметил мельком.

В гостинце администратор показывает мне номер, потом оглядывает вскользь мой приличный дорожный костюм.

— Бар работает круглосуточно. Позвоните, если вам что-то будет нужно. Номер телефона на столе, — объясняет он и указывает на маленький холодильник у стола. — Хотя у вас есть всё необходимое для отдыха на три персоны. Господин не желает позвать женскую компанию? Могу устроить.

Не пойму его логики? Молодой, значит, сразу озабоченный, так что ли? Вообще он прав — есть немного. Но мне только проституток сейчас с дороги для полного счастья не хватало.

— Не желаю, спасибо, — я отношу чемодан вглубь комнаты.

Он понятливо кивает и уходит.

Я успеваю принять душ, переодеться, выпить сока из мини-бара, и уже подумываю о том, чтобы прогуляться, как в дверь стучаться. Открываю, а на пороге стоит расфуфыренная девица. Молодая, лет восемнадцати. Глаза подведены фиолетовыми тенями, пышные груди едва не вываливаются из декольте. Личико, в целом, симпатичное, но наглый блеск в ее глазках меня ни капельки не прельщает.

— Заказывали час? — демонстрирует она белоснежные зубы. Ночная фея делает шаг, но я заслоняю дорогу и не даю пройти.

— Не заказывал, — отвечаю равнодушно. — Вы ошиблись номером, сударыня.

— Уверена, что не ошиблась! — восклицает девка и толкает меня своей пышной грудью, только вот я все равно не сдвигаюсь с места. — Ты, что, малыш, решил, что можно так со мной играться? Меня знаешь, какие люди прикрывают? Они же от тебя живого места не оставят, если скажу, что обидел. Раз заказал, то пользуйся мной. Либо просто давай двести рублей, — милостиво разрешает она, вытянув тонкую ручку. — И, так и быть, забуду твою ошибку…

Она резко осекается, увидев усмешку на моих губах. Значит, со мной решили поиграть. Развести на деньги. Хе, а это забавно.

— Т-ты чего лыбишься? — теряется она.

— Закрой рот, — она тут же захлопывает крашеные губы. Я отхожу. — Заходи, вставай на четвереньки…нет, не на кровати — на полу.

Со остекленевшим взглядом юная расфуфыренная разводила послушно принимает указанную позу на коврике у дивана. Девушка отклячивает зад вверх и замирает.

Я же сажусь на диван и, пригубливая стакан сока, придумываю себе развлечение.

— Значит, пользоваться тобой? — спрашиваю застывшую «ночную фею». — На давай поиграем. Представь мужчину, которого у тебя никогда не было, но именно его ты всегда хотела. Он властно берет тебя, точь-в-точь как в женских романах, и ты кричишь в экстазе. Начинай.

Ох, и дала она крику! Я едва соком не подавился! Настолько бешено ее затрясло, прямо заколбасило. Офигеть! Я и не предполагал, что могу вызывать у женщин оргазм одной силой мысли. Надо бы и с Леной попробовать, как вернусь домой.

Не прошло и пяти минут бешеных воплей девицы, как в дверь рьяно заколотили. Пришли выбиватели денежек.

Приказываю фифе умолкнуть, и она тут же падает без сил на ковер — обессиленная, разморенная, мокрая от пота. На лице блаженная улыбка. А в дверь продолжают долбить.

— Крошка, открой пожалуйста, — обхожусь даже без псионического импульса.

Она тут же подскакивает и спешит выполнить. Врываются двое: всё тот же администратор и широкоплечий мужик. Вроде я его видел мельком, то ли лифтер, то ли сантехник. Буду называть лифтером.

Едва эти двое влетают, как лифтер дает девушке затрещину. Она с криком хватается за ушибленную щеку.

— Ты какого лешего ему дала, сука! — орет лифтер. Хотя в последнем я уже не уверен. Какой лифтер? Он прямо-таки рассерженный сутенер. — Тебе надо было потоптаться и уйти, а ты что⁈ Вся истрахалась с ним! Вся гостиница слышала!

Администратор хлопает лифтера по плечу.

— Уже неважно! Стребуем деньги, потом ее накажешь!

И оба поворачиваются ко мне. Рассерженный лифтер нависает надо мной, косматые брови топорщатся. Я сижу, не вставая, и с любопытством смотрю снизу вверх на его красную рожу.

— Ты кувыркался с нашей девочкой, щенок! Стоит это пятьсот рублей!

— Серьезно? — приподнимаю бровь. — Не много ли? Я согласен и на половину суммы!

Лифтер замахивается, но администратор выскакивает вперед и придерживает сообщника. За их спинами плачет девушка, сгорбившись и прижимая руку к опухшей щеке.

— Ты русский понимаешь⁈ — орет лифтер, махая кулачищами. — Или тебе влупить⁈

— Понимаю, — пожимаю плечами. — Чего ж тут не понимать? Ладно, давайте свои пятьсот рублей.

Псионический разряд прошивает мозг администратора, и он послушно достает из кармана купюры. Я выхватываю и считаю. Лифтер вылупляет глаза.

— Ты чего творишь, Сергеич⁈ Обалдел⁈

— Тут всего сотня, — бросаю бумажки на стол. — Сергеич, твой друг настаивал на пятихатке. Сходи принеси.

И тот уходит. Без слов, молча. А лифтер отшатывается от меня, как от аномального зверя.

— Ты маг? — доходит до него. — Слушай, я не хотел, мы дверью ошиблись.

— Очень серьезно ошиблись, — киваю. — А посему ты уходишь. Прямо сейчас. Сто тысяч шагов в одну сторону без оглядки. Несмотря на боль в мышцах, стертую обувь и желание поспать. Пошел с глаз моих.

И он уходит с остекленевшими глазам. Сто тысяч шагов — это около ста километров. Идти где-то двое суток. Может, и осилит. С непривычки его будет мучать недосып, морозить и трясти. А вообще, интересно, продержится ли столько времени закладка.

Спустя пару минут приходит Сергеич и кладет на стол остальные купюры.

— Молодец. Теперь иди за другом, — даю ему ментальную остановку.

И Сергеич спешит догнать товарища. Девушка между тем прижалась к стене и смотрит на меня большими влюбленными глазами. Ага, я сам удивился последнему. Но заглянул в головку — действительно втюрилась в меня. Да и сама она вся на возбуждении. Грудь тяжело вздымается, рот приоткрыт, то и дело водит языком по губам. Видимо, ей очень вставил интимный мираж.

— Вот тебе твои двести рублей, — подхожу к путане и засовываю две банкноты ей в декольте. — Ты, кажется, просила. А теперь скройся. И никогда больше лучше тебе не показываться мне на глаза.

Я активирую тот самый ключ, что выпускает иллюзию бигуса. Огромная рычащая обезьяна возникает посреди комнаты и с ревом накидывается на девушку. Она с криком уносится прочь, цокая шпильками.

Я же со вздохом иду обратно собирать свой чемодан. Оставаться в этом месте больше нет никакого желания.

Затем вызываю такси и уезжаю в апартаменты ближе к центру. Надо было сразу выбирать гостиницу подороже. Блин, и почему в этом мире нет «букинга»? Глупый вопрос. Потому что нет интернета.

В новой гостинице мне не предлагают «приятную компанию» и то хорошо. Распаковавшись вномере, решаю прогуляться и подышать свежим воздухом. Рядом как раз неподалеку есть небольшой парк, администратор подсказал. Хоть уже и стемнело рано по осени, но дорожки освещены ярким фонарным светом.

Подняв ворот куртки, я гуляю среди желтых деревьев. Вокруг никого, только вдалеке сверкают сквозь листья огни огромного ТРЦ. Столица. Здесь всё огромное. Даже торговые лавки.

За поворотом тропинки я замечаю неприятную сцену. Трое типов бандитской наружности пристают к девушке. Сударыня, кстати, красивая. Совсем юная, но очень хороша собой: выраженная женственная фигура, лицо с точеными аристократичными чертами и огромные голубые глаза. Еще и блондинка. Ну всё, это последняя капля, иду спасать.

Девушка, между тем, сидит на скамейке. На пристающих мерзавцев она не обращает никакого внимания. Спина прямая, как жердь, что выдает в ней аристократку, но голова опущена, на личике вселенская грусть, в глазах застыли слезы.

Мерзавцы же по-всякому издеваются над барышней. Двое подсели с двух сторон и со смехом трогают ее волосы и щупают одежду. Третий встал перед девушкой и недвусмысленно тычет себе пальцем в пах. Дворовое быдло! Он что, спутал благородную даму со шлюхой⁈ Это же насколько нужно быть слепым?

Честно говоря, разборок на сегодня мне хватило, но безучастный печальный лик барышни сделал свое дело, и мои ноги решают за меня, когда я увидел, что ошалевший гопник уже ширинку расстегивает. Прямо напротив прекрасных глаз барышни! А она в своем горе и не видит ничего, бедняжка! Долго не думая, обрушиваю боковой в челюсть наглецу и он улетает в кусты. Нокдаун обеспечен.

Только тут барышня очнулась и захлопала ничего не понимающими глазами.

— Ты куда полез⁈ — ревет мерзавец рядом с ней. А второй хватает ее за грудь, от чего девушка вконец выпадает в осадок.

— Это наша фифа! Мы первые ее уви….Кхахаа.

Барышня оказывается не промах и резко выворачивает скоту граблю. Два движения, и слышен отчетливый хруст. Только тогда блондинка отпускает сломанную руку, и наглец соскальзывает со скамейки на асфальт.

Второй выродок подскакивает и уже собирается драпать, но я крепким хуком отправляю его в царство Морфея.

Между тем девушка тоже поднялась и теперь смотрит на меня разгоряченным взглядом. Слезы высохли от жаркой ярости. И, знаете, она стала еще красивее.

— Я за вас, сударыня, — на всякий случай говорю, а то еще даст по зубам. Сила в ее нежных ручках приличная. Судя по тому, как просто она сломала кость тому индивиду, барышня не пренебрегает звериной диетой.

В доказательство своих слов ударом ноги вырубаю плачущего на асфальте гопника, за что удосуживаюсь одобрительного взгляда красавицы.

— Я это вижу, — кивает барышня, чуть улыбнувшись. Милота.

Я смотрю на нее, смотрю-смотрю и вдруг говорю:

— У вас парик съехал. — Из-под белокурых прядей показались черные локоны.

— А, это, — она резким движением срывает блондинистый парик и отправляет его в урну у скамейки. Девушка потряхивает головой. Освобождается водопад черных, как нефть волос. Теперь она голубоглазая брюнетка.

— Мда, — чешу я голову, а потом вспоминаю о манерах и слегка кланяюсь. — Даниил Вещий, к вашим услугам, барышня.

Девушка протягивает мне тонкую руку — ладонью вниз. Это не рукопожатие. Хочет, чтобы поцеловал ее.

— Княжна Мэри Морозова.

— Ого…То есть рад знакомству, Ваше сиятельство.

И я целую нежные пальчики, которые недавно переломили оглоблю бандита.

— Ваше сиятельство… — немного ошарашенно произношу я. — Большая честь поучаствовать в избиении уличной гопоты бок о бок с вами.

— Благодарю за

 помощь. — Княжна мило улыбается, а ее глаза снова начинают стекленеть от вселенской грусти. Небольшая встряска помогла отогнать ее лишь ненадолго. Она с усилием встряхивает головой, пытаясь прогнать апатию. — Если бы не вы, я бы даже не заметила этих наглецов, пока не стало бы совсем критично.

Она с яростью посмотрела на лежащие тела. Недовольство снова придало ей сил не грустить.

— Ваше сиятельство…

— Можно просто Мэри, — спешит вставить княжна и, подумав, добавляет: — Или Маша.

— Хорошо. Маша, пойдем отсюда в более приятную обстановку, — я указываю в сторону сверкающего ТРЦ. — Оттаем от случившегося в каком-нибудь заведении.

— А давай, Даниил.

— Для тебя — Даня, — я подставляю локоть и княжна, помедлив, берется за него.

Пересекаем ночной парк и заходим в торговый центр. У самого входа замечаем более-менее приличную кофейню. Туда и направляемся. Когда официант приносит горячий кофе, с наслаждением пьем его. Даже грустная княжна заулыбалась краешками губ.

— А лихо ты тому увальню руку сломала, — говорю, чтобы подбодрить девушку. — Раз — и готово.

Брюнетка тут же расцвела гордостью.

— Простой захват, — довольно выпячивает она приличную грудь. — Ничего сложного.

— И всё же я восхищен, — подмигиваю, и княжна слегка розовеет. Мм, наверно, переборщил с флиртом. Всё же особа княжеских кровей вряд ли искушена в заигрываниях. Надо сбавить обороты на полшишки, а то еще сочтет вульгарным.

— А ты, Даня, что делал в парке? — интересуется княжна.

— Гулял после размещения в гостинице, — улыбаюсь. — Я не местный, прибыл из Пермского княжества на магический экзамен.

— В столицу на экзамен? — удивляется голубоглазая брюнетка. — У тебя, наверно, очень редкий Дар, раз в княжеском центре не смогла сформироваться комиссия?

Не в бровь, а в глаз, княжна.

— Достаточно редкий, — уклоняюсь от точного ответа, и княжна понимает полунамек, больше не давит.

— Что ж, тогда удачи тебе на экзамене, — она снова грустно смотрит в свой недопитый кофе.

Нет, ну это уже ни в какие ворота. Что еще за осенняя хандра?

— Маш, что случилось? — прямо спрашиваю. Княжна смотрит на меня удивленно, но без негодования. Уже хорошо, можно продолжать: — Я не из любопытства спрашиваю, просто хочу помочь. Не могу видеть красивых девушек грустными, — она улыбается чуть шире. — Может, тебе полегчает, если выговоришься? Нельзя держать стресс в себе, это сказывается на здоровье, — я спешу добавить: — Если не хочешь говорить мне, тогда поделись переживаниями со своими друзьями. Но судя по тому, что ты сидела одна на скамейке поздним вечером, ты не можешь.

— Не могу, — соглашается девушка, тяжко вздохнув. — Мне стыдно. Безумно стыдно, что доверилась одному бесстыжему человеку.

— Стыдится нужно лишь за свои поступки, но никак не за чужие, — замечаю. — А ты, похоже, ничего не сделала бесчестного.

Маша смотрит на темную улицу и произносит:

— Если доверюсь ему снова, то точно сделаю. А так ты прав.

— Что он сделал? — осторожно спрашиваю. Главное, не разбередить еще не зажившие раны.

— Этот молодой человек клялся мне в любви и верности, — поджимает губы Маша. — Сегодня он должен был организовать публичную выставку оружия из разных стран. Он любит оружие и путешествовать… Отец мне запретил там появляться, так как не в ладах с дядей этого человека. Но я пробралась тайно. Надела парик, вот, — качает она головой, словно удивляясь своему глупому озорству. — Хотела сделать молодому человеку сюрприз. Но он там был с другой, — слезы заблестели на ее глазах.

— Хм, она не была просто спутницей?

— Нет, я проследила за ними, когда они уединились в подсобку. Точнее, он утащил эту девушка туда и целовал, целовал, целовал…Дальше поцелуев не зашло, — она замечает, как я делаю недоуменные глаза. Ну целовался с другой, тем более просто целовался, подумаешь, что тут такого? Маша спешит вставить: — Нет, ты не подумай, я не ревнивица какая-то. Но она тоже благородная, Даня!

— Да не может быть! — ахнул я. — Подлец! Мерзавец! Да как он мог!

— Я не знаю! Этот негодяй разбил мне сердце! К простолюдинке бы я не стала ревновать, конечно, — добавляет княжна. — Я же не глупая, всё понимаю, у мальчиков есть потребности, им иногда нужно…Но как можно приставать к другой аристократке, когда он клялся в верности и любви мне!

— Паршивец, — в шоке качаю головой.

Ну, такие здесь обычаи у дворян, ничего не поделать. Простолюдинок можно хоть табунами, а других дворянок ни-ни, жене будь верен, пожалуйста. Хотя, опять же, слышал я о древних родах, где заводили множество жен. Но таких родов, вроде бы, не осталось. Последний истребили лет десять назад, говорят. И, опять же, на законодательном уровне многоженство запрещено только для простолюдинов. Это о чем-то да говорит.

Но не суть. Важно, что молодой человек понимал эти традиции и всё равно обидел Машу.

— Хорошо хоть у меня глаза раскрылись, — княжна продолжает жаловаться. — Еще не поздно, еще не обручались.

Плечи девушки поникли, голова опущена. Что-то она совсем расклеилась.

— А пойдем погуляем по ТРЦ, — встаю из-за стола и бросаю на стол оплату за двоих. Затем подхожу к девушке и протягиваю руку. Маша со слабой улыбкой принимает ухаживание.

Двигаемся в игровую комнату. Там играем с княжной в аэрохоккей. Маша машет битой быстро, но недостаточно, чтобы забить мне хотя бы один гол. По скорости ее реакции заметно, что девушка сидит на звериной диете. Вот только она явно неодаренная или непробудившаяся. Впрочем, я все равно ей поддаюсь и позволяю обыграть меня на один гол. Матч выходит тяжелым для Маши, и поэтому княжна особо ценит победу. Забив решающий гол, она подпрыгивает и радостно хлопает в ладоши.

Она бросает взгляд на наручные часы, и радости у девушки разом поубавилось.

— Мне пора домой, — вздыхает. — Отец может хватиться, я соврала, что гуляю с подругой.

— Да на подругу я не сильно тяну, — соглашаюсь. И княжна хихикает, но тут же ее прелестное личико становится серьезным.

— Когда у тебя экзамен на ранг?

— Завтра.

— Но ты же не сразу уезжаешь? — с надеждой спрашивает Маша. — Послезавтра я провожу в усадьбе вечеринку для молодого поколения. Он тоже будет, — кривится лицо девушки. — Я тебя приглашаю, Даня. Твое присутствие сильно мне поможет, — добавляет, заметив мои сомнения. — А без тебя я могу не выдержать и убежать. Я ведь не могу отменить прием без уважительной причины. Дворянское слово, — вздыхает она.

— Как ты, должно быть, заметила, я не благородный, — акцентирую внимание на своем происхождении, а то вдруг не заметила, правда. — Простолюдин. Таким, как я, не положено ходить на приемы высокого дворянства.

— Кто сказал такую глупость? — горячо возражает девушка. — Нигде это не написано: ни в правилах этикета, ни в дворянском кодексе. Достойный человек, несмотря на происхождение, может быть приглашен на любое светское мероприятие. Даня! Мог бы ты прийти? Пожалуйста-а-а! — умоляет она.

Ох, княжна. Любишь ты эпатажное поведение. То напялишь на себя парик и проберешься тайком на выставку, то пригласишь простолюдина на встречу княжичей и наследников бояр.

— Обещаю, к тебе не будут обращаться как к неведомой зверушке, — видя мое желание отказаться, быстро произносит Маша. — Ты такой же гость, как и все. Воспитание не позволит другим приглашенным относиться к тебе иначе.

Допустим, здесь она преувеличивает. Еще как позволит! Будто я этих дворян не знаю. Конечно, высшее дворянство, наверняка, выражается более завуалированно, чем провинциальное, но, уверен, презрение будет сполна ощущаться во взглядах, жестах и разного рода фразочках. Но, с другой стороны, когда еще я потолкую с будущими правителями страны? Это редкая возможность. Зато буду знать, кто нормальный парень, а кто полный засранец. А то по телику они все достойные и правильные.

— Послезавтра? Хорошо, я буду, — киваю.

— Правда? Ура! — искренне улыбается Маша. Интересно, она, правда, настолько бесхитростная девушка несмотря на то, что княжна? Или это просто мне повезло застать ее в самом ранимом состоянии, и она открылась передо мной. Что ж, на приеме увидим.

Обмениваемся с княжной телефонами, узнаю адрес куда прибывать, а также стиль одежды на прием. На этом прощаемся. Княжна, как обычная девушка, вызывает такси и уезжает. Я ухожу к себе в номер. Надо выспаться перед экзаменом. Он пройдет рано утром.

— Уважаемый председатель Магической экзаменационной комиссии! — войдя в кабинет, я произношу громко то, что велел сказать секретарь, и слегка кланяюсь. — Уважаемые члены комиссии!

Небольшой зал или большой кабинет, как посмотреть. Стены, пол и потолок покрыты металлическими листами. Здесь нет ничего из возгорающихся материалов. Ни дерева, ни пластика, ни тканей. Уверен, длинный стол членов комиссии также выполнен из бронированного стекла. Всё подготовлено для того, чтобы экзаменуемые огневики или молниевики не устроили пожар.

— Экзаменуемый Даниил Вещий, — читает мое имя с бумаги председатель комиссии. Медвдеподобный мужчина в очках. Своего рода такой интеллигентный вышибала. — Вид магии — телепатия. Разряд пока не присвоен. Уважаемый Евгений Игоревич Носов, — смотрит он на мужчину справа. — Прошу провести экзамен одаренного.

— Выполню с большим почтением, уважаемый председатель, — кивает худой мужчина с мешками под глазами. Он выходит из-за стола и встает напротив меня ровно на метр. — Свяжитесь со мной по пси-связи.

«Hello» — произношу в его голове. Его щиты я нащупал сходу, но не стал в них стучаться. Еще обидится и влепит двойку.

Ничего не ответив, Евгений отходит на несколько метров.

— Снова.

«How are you?»

Он отходит к стене и поворачивает голову в сторону комиссии.

— Альберт Виссарионович, будьте добры — заслон.

Широкоплечий мужик за столом тужится, щеки багровеют, и перед телепатом вырастает каменная стена в ладонь толщину и ростом в два метра. Я выпучиваю глаза. Мать! Что за сила⁈ Какой у него разряд? Второй Мастер? Грандмастер?

«Снова», — раздается в моей голове голос Носова.

«Motherfucker» — не сдерживаюсь, всё равно не поймет.

Носов выходит из-за скалы.

— Первый разряд Воина пройден, — сообщает он председателю, и тот что-то отмечает у себя в бумагах.

— Сможете уйти на второй уровень астрала? — спрашивает меня телепат комиссии.

— Смогу.

— Будьте добры.

Оглянувшись и не найдя стула, на котором можно было прикорнуть, я на глазах комиссии сажусь прямо на стальной пол, а потом и ложусь поудобнее. Закрываю глаза, и ухожу в медитацию. Сплетаю узлы по Горностаеву, и серое блестящее марево окружает со всех сторон.

Встаю и жду. Вскоре появляется и Носов. Есть у меня подозрение, чего он долго возился. Вернемся — узнаю так ли это.

— Как себя чувствуете? — с интересом спрашивает экзаменатор спустя пять минут.

— Неплохо, — пожимаю плечами.

— Усталости, обессиливания нет? — Носов внимательно осматривает мое лицо.

— Немного, — отвечаю, и Носов понимающе кивает. — Поздно лег, не выспался.

Экзаменатор приподнимает брови.

— Тогда подождем.

Проходит еще десять минут. Но ладно, ладно, хватит над ним издеваться. Надо бы и подыграть. Опускаю плечи, горблю спину и чуть пошатываюсь. Изо всех сил пытаюсь быть похожим на Мозговика на пятнадцатой минуте в астрале.

— Становится немного тяжелей, — выдыхаю, всхлипнув.

— Что чувствуете? -снова спрашивает Носов.

— Головокружение, тошноту, а еще зубы ломит и пятки щекочет, — перечисляю. Он с удивлением смотрит на меня, но я и виду не подаю — охаю да хватаюсь за бок.

— Сможете уйти сам?

— Да.

— Уходим.

По возвращению в реальность я поднимаюсь с пола. А Носов тогда задержался, потому что размещал свой зад обратно на стул, конечно. Но сейчас уже он не встает, только говорит председателю:

— Второй разряд, уважаемый. Нахождение в астрале дольше пятнадцати минут.

Председатель не торопится записывать, с любопытством смотрит на меня: вдруг еще что учудю. Да и остальные члены комиссии тоже заинтересовались. Мда, поздно спохватился я. Надо было раньше «устать».

— Экзаменуемый, покажи псионический конструкт, — велит Носов, оставаясь на своем месте.

Вот тут мне их не провести. В сражении с террористами пси-клинок уже засвечен. С помощью него я сжег нейроны магу-электровенику…то есть молниевику. Да и потом Шарапова общалась с дворянятами и барышнями, и они могли рассказать про фиолетовый гладиус. Так что я вызываю пси-клинок и вытягиваю конструкт перед комиссией.

— Достаточно. Есть ли у вас еще пси-конструкты? — спрашивает Носом.

— Готовых больше нет. — Ну а что? Не соврал. Почти. Пси-хлыст пока еще в разработке. Пси-ножички у меня неполный комплект, хочу еще пять сделать. А ключи с иллюзиями я вообще не считаю конструктами, так, детские поделки, баловство.

Носов молчит, изучая меня взглядом.

— Попробуйте проломить мои щиты, — неожиданно требует он.

Даже другие члены не ожидали от него такого решения. Всё же мысли человека — достаточно интимный предмет, и подвергать их даже маленькому риску разглашения согласится не каждый.

А я что? Да пожалуйста. В моих руках вспыхивает пси-клинок. Делаю шаг к Носову, взмахнув гладиусом, как телепат отшатывается в кресле и быстро говорит:

— Без конструкта.

Ну вот. А надеялся повеселиться. Но нет, опять в слабачка играть. Развоплощаю конструкт и выпускаю ментальный щуп. Касаюсь им щитов Носова. Крепкие, что неудивительно. Я еще не видел настолько мощных щитов. Но удивительна не их прочность, а то, что они не мешают использовать телепатию. Видимо, какая-то настройка на конкретную частоту пси-волн. Я о таком только слышал. Тут нужен не ментальный молот, а «подбор шифра». Впрочем, у меня нет цели прорываться сквозь щиты. Только потыкаться в поисках слабых мест, побиться ментальным кулаком и отстраниться.

— Я попытался, но не получилось, — притворно вздыхаю.

Носов смотрит на меня в задумчивости.

— Уважаемый председатель, третий разряд Воина, — решает телепат. — Пси-клинок соответствует Мастеру, но экзаменуемый относительно рано почувствовал усталость в астрале. Он не мог продолжать нахождение там, поэтому я делаю вердикт о малой практике работы с Даром, хотя пси-клинок и свидетельствует о приличном размере накопителя. Также не были в полной мере продемонстрированы манипулятивные навыки при обхождении чужих щитов.

— Все согласны с Евгением Игоревичем? — председатель смотрит на остальных членов комиссии. Никто не возражает. Профильный специалист-то один. — Экзаменуемый Вещий Даниил, Магическая лицензионная комиссия присуждает вам третий разряд Воина. Вы свободны.

На этом покидаю железную комнату. Дело сделано. Липовый разряд получил. Хе, «малая практика работы с Даром». Надо же. Но жалко, что о большом накопителе всё же прознали. Теперь главное косить под сильного увальня.

Еще не покинув комнату, задумываюсь. А всё же интересно, какой у меня по-настоящему уровень телепатии?

— Жень, а не показалось тебе, что парень скрывал свои настоящие навыки? — спрашивает председатель, когда Вещий выходит.

— Есть такая мысль, — кивает Носов. — Либо у него очень несбалансированные способности. Впрочем, талант налицо, как и успехи в обучении, ему бы достойного наставника, — он делает паузу. — Что с ним будет дальше?

— Мы передадим данные силовикам. Парня поставят на учет, — председатель пожимает могучими плечами, а потом обезоруживающим жестом поправляет очки на переносице. — К совершеннолетию предложат поступить в курсантский либо в Академию ЦСБ.

— В кадетский лицей не позовут?

— А что ему там делать? Год остался до восемнадцати, — резонно замечает председатель. — Да и нет в кадетских училищах классов для телепатов. Базу он себе кадетом не поднимет. Нет, армейцы будут ждать. А насчет дворян не знаю, могут и предложить службу роду.

Евгений не спрашивает, а как дворяне узнают об итогах экзаменах. Узнают. У всех везде есть свои шпионы.

На следующий день пришлось снова забежать в ТРЦ и прикупить шмоток для вечеринки Маши. Я без понятия, в чем нужно появляться на неформальном светском приеме у высшего дворянства. Причем тусовка-то молодежная. Вряд ли там надевают фрак или смокинг. Поэтому пришел в один из дорогих бутиков и напрямую попросил помощи у улыбчивой девушки-консультанта. Потрачусь будь здоров, а что делать? В грязь нельзя упасть лицом. Это хорошая возможность завести контакты.

Девушка помогла создать вечерний имидж: черные брюки, шелковая рубашка с бабочкой и жилет. Рубашка смелого яркого цвета — в голубую полоску, с широкими рукавами на манжетах. Понятно, что под брюки берем дорогие классические туфли. Образ, в принципе, стандартный, зато абсолютно беспроигрышный. Не забываю купить и букет белых роз хозяйке. Белый — цвет нейтральный и значит дружбу, расположение.

Вечером на вип-такси отправляюсь в усадьбу Морозовых. После опроса через домофон: кто такой, зачем прибыли, — ворота впускают черную «Ладу», и меня высаживают у небольшого домика с колоннадой под боком у главного особняка. Уже не первый раз попадаю на прием в таком обособленном домике. Видимо, дворяне специально их строят, чтобы дети устраивали свои посиделки отдельно и не мешали взрослым. Резонно.

Стоит отметить, «молодежный» домик Морозовых размерами не уступит господскому особняку Предякиных. А уж главный дом, возвышающийся в стороне, вообще похож на дворец.

С букетом поднимаюсь по широким ступеням крыльца. Швейцар открывает дверь, кланяется, и я прохожу внутрь. Лакеи указывают дорогу — прямо по коридору, поворот налево и в распахнутые двери. А там меня уже встречает сама хозяйка приема. Ее сопровождает пара красивых девушек в коктейльных платьях. Но Маша все равно превосходит всех. Её фигура совершенна в этом наряде. Голубое платье облегает тонкую талию, а расклешенная юбка добавляет объема и подчеркивает её изящные ноги. Материал платья блестящий, украшен аппликациями из драгоценных камней. Черные волосы сложены в элегантную прическу.

— Даня, рада тебя видеть! Это мне⁈ Как мило! — принимает хозяйка букет и сразу отдает его возникшему подле лакею. — Познакомься, это княжны Лопухина Анастасия и Меньшикова Лилия. Девочки, это Даниил Вещий. Я о нем рассказывала. Прошу любить и жаловать.

— Ваши сиятельства! — было собираюсь поклониться, как простолюдин, но обе княжны, переглянувшись, протягивают мне ручки ладонями вниз. И я по очереди целую тонкие пальчики.

— Даниил, среди своих можно просто Настя, — улыбается пышногрудая Лопухина в салатовом платье.

— И Лиля, — подхватывает гибкая Меньшикова, ее сиреневое платье настолько короткое, что кажется, она запросто может сесть на шпагат. — Тем более для спасителя нашей Машеньки.

— Ну вы скажете, — мило краснеет Маша. — Я бы и сама раскидала тех невежд. Даня просто помог мне вовремя их заметить.

— А ты что скажешь, Даня? — Лопухина смотрит на меня.

— Это правда. У Маши не только нежная, но также и тяжелая рука, — отвечаю, и барышни смеются.

Маша смотрит на меня довольно. Голубые, опушённые густыми чёрными ресницами глаза девушки улыбаются и сияют тихим, тёплым светом.

— Обязательно попробуй закуски, Даня. Фаршированные черри с креветками изумительны.

— Маша просто обожает помидоры, — подкалывает хозяйку Настя.

— Обожаю. И не стыжусь своей любви, — с улыбкой подтверждает Маша.

— Что же, лечу пробовать. Дамы, — киваю и ухожу вглубь зала к столам.

Мария с подругами остаются у входа. У хозяйки обязанность встречать гостей, и меня мягко отправили, чтобы Маша могла уделить внимания тем, кто прибудет за мной.

Пока же зал почти пустой. Кроме подруг Морозовой, прибыли еще два парня, видимо, как раз кавалеры Насти и Лили. А Маша, выходит, без спутника? Хе, а я ведь тоже один. Очень забавно.

— Михаил Урусов, — протягивает мне руку один из парней.

— Даниил Вещий, — отвечаю на рукопожатие.

Второй рыжий лишь усмехается, но руку не торопится давать. Впрочем, открытого пренебрежения или презрения он тоже не проявляет.

— Княжич Павел Демидов, — просто говорит, подчеркивая сословную пропасть между нами.

Что ж, на подобное обращения я и рассчитывал в принципе. Настя и Лиля удивили, а про Машу вообще молчу. Пускай на вечеринках у Маши принято панибратство, мир за окнами не изменился. Это же царская Россия. Глупо верить в равноправие, да я и не верю, а сам стремлюсь стать дворянином, а там, может, уже получить и титул.

— Ты московский, Даниил? — интересуется Урусов, уже уминая закуски.

— Нет, из глубинки под Уралом, — я тоже накидываюсь на хваленые черри. Маша не обманула. И правда, вкуснота.

Демидов смеется:

— Из глубинки⁈ Да еще и простолюдин⁈ Наверное, для тебя здесь всё выглядит как в волшебной сказке!

Урусов никак не реагирует на выпад товарища, продолжает равнодушно жевать сыр с плесенью. Видно, он сам не бойкий, не любит наезжать, но и не против, если кто-то ставит простолюдина на место.

— Скорее, наоборот, — ухмыляюсь. — Ощущение, что вынырнул из сказки в серую реальность.

— Поясни, — хмурится Демидов.

— Пожалуйста, княжич. Здесь я не вижу драконов и единорогов, а у нас этого добра полно.

Дворяне переглядываются. Урусов перестал лопать закуски.

— Ты часом не издеваешься? — в голосе Демидова проскакивают угрожающие ноты.

— Отнюдь, как можно, княжич? — поражаюсь я такому предположению. — Мой город расположен на пересечении потоков энергии, да и от ближайшей Аномалии нас разделяет всего три дня пешим ходом. Вот у нас и появляются разные звери, как копытосы или Легавые.

— Копытос…видел я одного в имперских новостях, — вдруг вспоминает Урусов. — Скакал вдоль трассы, на нем еще сидела девушка с парнем…Часом не ты ли это был? — Присматривается ко мне парень. — Похож уж очень.

— Вы догадливы, Михаил, — шире усмехаюсь я. — Того копытоса выдрессировал род Енеревых. Они занимаются этим на заказ, — смотрю на удивленного Демидова. — Княжич Павел, можете обратиться к ним, если вам вдруг тоже захочется побывать в волшебной сказке.

Теперь оба дворянина совсем по-другому на меня смотрят. С удивлением и даже заинтересованно.

— Енеревы… — протягивает Урусов. — Спасибо за наводку, Даниил, обязательно обращусь.

Вот и рекламу я сделал своей конторе. Не зря сходил на прием.

— О чем болтаете, мальчики? — подходят к нам Лопухина и Меньшикова. Только что хлынул поток гостей, Маша занялась встречей приглашенных, и две княжны, видно, заскучав, решили присоединиться к своим кавалерам.

— Да вот, Даниил рассказывает, как катался на единороге, — смеется Урусов, приобняв Лопухину за талию.

— На единороге? — хлопает глазами Настя.

— Помнишь те новости на имперском? Про скачущего копытоса? Так это наш Даниил был, оказывается, — огорошивает девушек Урусов. Интересно, когда я успел стать «нашим»? — Он говорит у него весь город волшебный. Драконы и единороги там не редкость.

— Правда? Даня, так это ты был? — восхищенно смотрит на меня Лиля, от чего Демидов недовольно поджимает губы. — Это твой единорог?

— Нет, рода Енеревых. Они приручают зверей на заказ, я просто объезжал того копытоса. Можете обратиться к Енеревым, если вам захочется иметь своего дрессированного зверя, — выдаю как на духу. — Но желающим лучше поторопиться с заказом. Я слышал — партия ограниченная.

— Обязательно, спасибо, — улыбается Лиля.

Мы еще немного болтаем. Я рассказываю, каких зверей видел в Будовске. Шафрас, бигус, Легавый, Однорогий… Княжны и княжичи слушают, затаив дыхание. Даже Демидов подобрел, убрал презрение с лица. Я как-то не заметил, как среди слушающих оказалась Маша.

— Ничего себе, у вас тут истории, — восклицает княжна Морозова и с притворной обидой добавляет: — И без меня.

— Для вас, княжна, — с серьезной миной касаюсь кулаком груди. — Я готов потом отдельно повторить.

— Буду признательна, Даня, — улыбается княжна — одними губами, а глаза серьезные, даже встревожены.

Не я один подмечаю изменение ее настроения.

— Ой, а чего ты такая грустная, Маш? — спохватывается Настя. — И почему гостей не встречаешь, Маш?

— Явился? — обеспокоенно спрашивает Лиля.

— Ага, — буркает Мария. — И не один.

Все мы дружно оборачиваемся ко входу. Компания не сдерживается от вздохов удивления.

— Охренеть! — совсем не по этикету вскрикивает Урусов, за что на него цыкает Настя — явно на автомате. Потому что глаза ее прикипели к новому гостю, как и у всех в зале.

— И чего он этим хочет добиться⁈- фыркает Демидов. — Это же какое-то скотство!

По паркету вальяжной походкой ходит широкоплечий парень. На губах его играет своеобразная хозяйская ухмылка. А за ним семенит стройная мулатка в черном платье. Кожа у девушки темная, губы по-негритянски припухлые. И всё бы ничего, но у африканки на шее надет черный ошейник, с которого свисает короткая серебристая цепочка поводка. Поводок явно декоративный, но сам факт впечатляет.

Мда. Что сказать? Я в шоке от высшего света. Извращенцы какие-то. Ну, по крайней мере, один.

— А кто это? — спрашиваю ребят.

Но парень, косплеющий рабовладельца, сам подходит к нам. За благородным понуро семенит мулатка.

— Привет, друзья! Маша, ты как всегда обворожительна! — он пытается поцеловать княжну в щеку, но она отстраняется, что нисколько не расстраивает «рабовладельца». Он бросает недоуменный взгляд на меня. — Смотрю, в твоем круге общения появились новые лица. Представь-ка нас.

— Это Даниил Вещий, — Маша холодным тоном доводит до него. — Даня, перед тобой княжич Паскевич Дмитрий.

Блин, да сколько же вас, княжичей, всего? Кажется, их концентрация в этом зале зашкаливает, сейчас порвется пространственно-временной континуум, и из Аномалии полезут тучи зверей.

— Просто Вещий? — переспрашивает Паскевич. — Без титула?

— У простолюдинов нет титулов, Ваше сиятельство, — спокойно говорю.

— Простолюдин? Это что, шутка? — гневно вскидывает брови княжич, но увидев, что никто даже не улыбается, тут же разражается смехом. — Так ты серьезно! Ха-ха, Маша, ну удивила! Пригласить простонародье на вечер высшего дворянства! Это же надо такое придумать! С каких пор у тебя появилась любовь к эпатажным выходкам⁈

— На себя посмотри, Паскевич! — сдерживая эмоции, отвечая Мария. — Кто бы говорил об эпатажных выходках! — бросает она взгляд на понурую африканку. — Даня — такой же мой гость, как все остальные. Он — подданный царства и интересный собеседник. А ты так и не представил свою спутницу.

— Крия не спутница, больно много чести ей, а всего лишь моя игрушка, — лениво произносит княжич. — Купил ее в отпуске в Египте. У египтян до сих пор законно рабство, представляете? Крию с детства учили послушанию и раболепию, — он протягивает руку и ласково теребит волосы девушки. Мулатка стоит как статуя. — Мне кажется, наши цари поспешили, отменив крепостное право.

И улыбается, урод. Княжич гребаный. Да ты по-другому бы запел, если бы сам носил ошейник.

— Не критикуй волю самодержцев, — обрывает его Маша, не выдержав.

— Как скажешь, хозяйка, — пожимает плечами Паскевич и снова смотрит на меня. — Как понимаю, он твой спутник? Вы ведь оба без пары… — К моему удивлению и его недовольству, Маша ничего не возражает. — А как вы познакомились?

— Даня спас меня в вечернем парке от бандитов, — спокойно сообщает княжна, хотя до этого уверяла, что сама бы разобралась с теми гопниками. — Как видишь, сословие и человеческое достоинство — вещи совсем невзаимосвязанные. — А, понятно, она просто хочет уесть Паскевича.

Только глупо было так поступить. Очень глупо. Ведь сейчас этот хмырь привяжется ко мне.

— Наверно, ты права, Маш. — Неужто я ошибся? — Заступиться за даму — действительно благородный поступок…Но что вы делали в парке вдвоем?

— Ничего, — пожимает плечами Мария, и это прозвучало так двусмысленно, что сейчас точно что-то будет. Княжна же, осознав, как это видится, и беспокойно взглянув на меня, спешит добавить: — Мы там познакомились.

И конечно, зря она так. Лучше бы вообще не начинала. Ох, чую я ворох будущих проблем.

— Хм, — Паскевич водит глазами по залу. — Ну, раз так, тогда ладно. — Прокатило? Фиг там. — Данила, да? А может схлестнемся в типа дуэли? — Говорил же. — Нет, понятно, ты простолюдин и тебе поединки за честь до лампочки. — Он меня обидеть что ли хочет? — Но пойми, мы с Машей, вроде как, тогда еще встречались, а вы в парке гуляли вдвоем. Это ерунда, я не ревнив. Но другие тоже в курсе, и я выгляжу не очень. — Кивок в сторону княжон и княжичей. — Думаю, формальное соревнование решит наш вопрос. Как считаешь?

— Не думаю, что у тебя есть хоть малейшее разногласие с Даней, Дмитрий, — говорит Маша. — Ты сам сказал, мы с тобой больше не встречаемся.

— А тут мы с Данилой без тебя разберемся, Маш.

Морозова хмурится, а за ней и Настя с Михаилом, а также Лиля с Павлом.

Я же улыбаюсь.

— Верно, Ваше сиятельство, мужской спор должен решаться без женщин.

Нет, мне на самом деле выгоднее сейчас решить вопрос, чем иметь во врагах обозленного княжича. Даже согласен проиграть ему. Пускай тешит свое самолюбие.

— Я в поединках не силен, — делаю растерянное лицо. — Ваше сиятельство, у вас есть предпочтение?

— О, спасибо, Данила, — благодарно кивает Паскевич. — Раз ты столь вежлив, не будем устраивать мордобой и поножовщину. Тем более, раз Маша против. Покидаем ножички, — он достает мобильник из кармана пиджака и набирает, видимо, своего водителя. — Принеси коллекцию, — сбрасывает звонок. — Я хотел немного позже просто показать свое африканское приобретение. Но раз ситуация повернулась так интересно, задействуем его в деле.

Вскоре появляется слуга Паскевича. Приносит он ящичек с африканскими кинжалами. Хорошие ножи, добротная сталь. А еще они метательные — нет заточки и острых граней, чтобы не порезаться во время броска.

— Крия, к стене, — велит своей «рабыне» Паскевич. Мулатка быстро и без слов, словно ученая горьким опытом, встает спиной вплотную к стене. Руки прижаты к бедрам, подбородок поднят высоко.

Вокруг нас собирается заинтересованный народ.

— Дима, что ты задумал⁈ — восклицает Маша.

— Будем кидать в нее по очереди, Даня! — весело говорит княжич, игнорируя хозяйку приема. — Ножи вплотную к телу. До первой крови. Кто нанесет Крии рану — проигрывает. Но лучше тебе не ломать мою игрушку, — усмехается он жестко.

Да он чертов псих! Бедная мулатка. Попалась ты в руки садисту.

Но я-то промажу, да и всё…

— Если промажешь и нож воткнется дальше, чем в трех сантиметрах от кожи, — добавляет условия Паскевич. — Будешь перебрасывать снова.

Мразь. Теперь я и проиграть не могу, не поранив девушку. А если пораню, то этот говнюк запомнит и потом отомстит за «поломку игрушки».

Маша смотрит на меня, всё поняв. А потом неожиданно подходит к мулатке и также встает у стены рядом.

— Маша, ты что творишь⁈ — морщится Праскевич.

— Как хозяйка, вношу коррективы. Ты бросай в свою негритянку. Но Даня не будет бросать в нее, — заявляет княжна. — Он будет бросать ножи в меня.

Толпа ахнула.

Княжна застыла у стены в метре от африканки. Две девушки одного роста — красивые и статные. Прямо мелок и уголек. Толпа шепчется. Подруги Морозовой в шоке хлопают глазами.

— Маша, ты что творишь? — морщится Паскевич, которому чуть подпортили веселье. — Он же тебя порежет, а то и глаз выколет, — княжич издает злобный смешок.

— Значит, свою спутницу тебе было вообще не жаль? — рассерженно фыркает Мария. — Есть ли у тебя совесть, Дмитрий?

— Уйди оттуда, — равнодушно говорит княжич. — Не мешай мужской игре.

— Я и не мешаю, — парирует княжна. — Я участвую как мишень, — ее глаза издевательски прищуриваются. — Или ты испугался, Дмитрий? — Охренеть, как она его провоцирует.

Вот же угораздило меня вляпаться. Затрудняюсь ответить, сделала ли Маша хуже. Скорее, да. Сама она-то думает, что спасает меня. Ведь порань я «игрушку» Паскевича, он бы это потом припомнил. А так Маша жертвует своим изящным телом, чтобы выгородить меня. Эх, княжна-княжна, неужели не в курсе ты, что и я теперь тоже не могу проиграть? Порезать нежную кожу знатной барышни? Опозориться перед всем высшим светом? А потом быть вызванным на ковер к твоему отцу князю Морозову? Увольте.

Паскевич лишь коротко смеется.

— Нет, мне совсем не страшно за тебя, дорогая. Черт с вами, играем! — отмахивается он. — Только потом не плачься, когда он отрежет тебе пальцы.

— Много болтаешь, Дмитрий, — хмуро бросает Морозова. — Быстрее начинай уже цирк, мне еще с гостями общаться.

— Хе, как скажешь, — княжич смотрит на меня злорадно. Ну да, понимаю. Если я пораню Морозову, слухи тотчас разойдутся, сама Маша мне ничего не сделает, но это может дойти до ее родни, и тогда последствия непредсказуемы. Я допускаю, что Маша за меня заступится и мне ничего не будет, но рисковать так глупо. Я слишком мало знаю княжну. — Данила, как видишь, правила немного поменялись. Каждый кидает в свою спутницу. Условия те же — три сантиметра от кожи, иначе переброска. Расстояние три метра.

— Хорошо, Ваше сиятельство, — впервые усмехаюсь и я. Раз мне не оставляют выбора, почему не получить удовольствие? — Три так три.

Ему не понравилась моя ухмылка. Фыркнув, он берет первый кинжал.

— Маша, Дима, это, правда, перебор, — пытается урезонить заигравшихся друзей Урусов.

— Да ладно, Мих, — смеется Паскевич. — Хозяйка сказала свое слово.

Не дав никому опомниться, он быстро отводит руку назад и быстро вытягивает ее вперед. Сделав один оборот, нож входит в стену возле правого колена африканки. Та даже бровью не ведет, явно привычная к издевательствам княжича.

Лезвие глубоко вошло в поверхность и осталось торчать. Видимо, гипсокартон.

— Забыл уточнить — кидаем снизу вверх. Всё выше и выше. Ниже предыдущих ножей бросать нельзя, — довольный княжич указывает на свой арсенал. — Прошу, Данила.

— Благодарю, — я беру первый из ряда одинаковых ножей.

Качаю кинжал на пальцах. Балансировка отличная, и сталь явно хорошая. Рукоятка приятная на ощупь, шероховатая. Произведение искусства, а не нож.

Прежде чем бросить, оглядываюсь на зрителей.

— Извините, уважаемые судари и сударыни. А не найдется ли среди вас Целитель? Вашу услуги очень помогли бы сделать мероприятие более веселым, непринужденным и, главное, безопасным.

Никто не отвечает, пока Лиля не толкает локтем Демидова.

— Паша, ну же!

— Ладно-ладно, — угрюмый княжич кивает мне. — Можете рассчитывать на меня.

— Премного благодарен, Ваше сиятельство, — чуть кланяюсь и поворачиваюсь к Морозовой.

Маша чуть дрожит, она явно хочет зажмуриться, но стоически преодолевает порыв.

— Всё будет хорошо, Маш, — подмигиваю княжне. — Тебе нечего бояться.

Она видит мою уверенность и слабо улыбается в ответ.

— Поняла. — Серьезный кивок. — Тебе тоже, Даня.

Всё еще думает, что я ее пораню. Сейчас обрадуем княжну. Мы тоже не лыком шиты, хоть и не княжичи.

Выставляю левую ногу вперед, правую руку для замаха отвожу вверх и назад. Запястье не согнуто. Поворот корпуса влево и тем же движением, что бросают снежок, посылаю нож в цель. Он вонзается возле круглой коленки, прибив пышную юбку к стене, но, конечно, не коснувшись нежнейшей кожи.

Толпа снова ахнула. Хм, молодой высший свет всегда настолько впечатлительный или сегодня день особенный? Я же сделал ровно то же самое, что Паскевич.

— Умеешь метать, значит, — мрачнеет мой благородный сучий соперник.

— Баловался немного в детстве, — пожимаю плечами. — Когда играли во дворе в «города» и «бабки-детки».

Паскевич одаривает меня бесящимся взглядом, хватает еще один нож и швыряет его намного выше — подле талии африканки.

— Сможешь повторить, любитель дворовых игр?

— Постараюсь, Ваше сиятельство, — в этот раз беру нож из середины. Не знаю почему, просто захотелось. Встаю в стойку и предупреждаю княжну: — Маша, сейчас брошу чуть выше, но ты не бойся, всё будет в порядке.

Девушка больше не дрожит. Она отвечает бесстрашным азартным взглядом:

— Я не боюсь, Даня. Бросай!

Желание девушки закон. Я и бросаю. Кинжал вонзается совсем рядом с аккуратной талией девушки.

— «Города», значит? — смотрит на меня яростно Паскевич.

Я смущенно пожимаю плечом:

— Еще «бабки-детки».

Среди зрителей раздаются хлопки, смех и забавные предложения:

— Делаем ставки, дамы и господа. Кто за то, что простолюдин сделает Паскевича?

— А давай я! — подает голос улыбчивая Лопухина Настя, вынимая из красного клатча яркую банкноту. — Ставлю тысячу на Даню!

— От меня тоже, Насть, поставь на Даню! — кричит со своего места Маша, сверкнув глазками. — Пять тысяч!

— Ого! Хорошо, подруга! — смеется Лопухина.

— А я всё же ставлю на Диму, — говорит Демидов, наш Целитель. — Пускай тысячу.

— Ах, вот так? Я на Машу с Даней, — показывает ему язык Лиля, демонстративно откинув его локоть. — Тоже тысячу.

Дворяне делают ставки. Судя по крикам, абсолютное большинство ставок приходится на Паскевича, что неудивительно. Я продемонстрировал всего два броска, а его они знают всю жизнь как любителя экзотического оружия.

— Пора кончать это затянувшееся представление, — следующий нож Паскевич бросает слишком небрежно, как мне показалось. Лезвие вонзается прямо над плечом Крии, совсем рядом с ее шеей. Срубленная темная прядь падает на пол.

Тишина повисает в зале, но почти сразу начинаются шепотки.

— Блин, а если он промажет?

— Пацану лучше сдаться. Морозов его порвет!

Не обращаю внимание на гомон за спиной. Да и Маша тоже. Больше она не боится, хоть и сосредоточена. Я киваю княжне, удостаиваюсь ответной улыбки, и бросаю нож. Он вонзается в стену чуть ниже груди княжны. Толпа выдыхает.

— Струсил повторить за мной? — с насмешкой спрашивает Паскевич.

— Ваше сиятельство, я просто не увидел в этом нужды, — смиренно вздохнув, поясняю. — Вы же сказали, что бросок должен быть не ниже предыдущего моего ножа. Так зачем мне рисковать здоровьем Марии Юрьевны?

Если по-другому: нахрена мне клевать на твои провокации? Делать мне больше нечего. Я могу выиграть и своим неспешным ходом.

— Ха! А он прав! — высказывается Урусов. — У Даниила шансов сейчас больше выиграть.

Те, кто ставили на Паскевича, приуныли. Мой соперник кривится. Он загнал себя в ловушку, пытаясь взять меня на «слабо». На что он только рассчитывал? Сначала считал меня неумехой, а потом поменял свое мнение и вдруг я в его глазах превратился в азартного метателя ножей? Глупо. А вообще я ничуть не рад. Невинная африканка может, пострадать просто не из-за чего. Я должен что-то сделать.

— Ваше сиятельство, я сдаюсь, — поднимаю руки вверх. — Победа ваша. Поздравляю.

Давай же, чмыреныш, соглашайся. Я дал тебе возможность сохранить лицо. Упивайся на здоровье.

Но мерзавец только фыркает.

— Данила, да что с тобой? — притворно удивляется Паскевич. — Это же всего лишь безобидная игра. Нечего переживать. Собери свою мужскую гордость в кулак и докидай кинжалы. Это приказ высокоблагородного.

И улыбается, урод. Мужская гордость как же, играться жизнями женщин.

А очередь, между прочим, сейчас его. И метить он должен рядом с лицом африканки, так как последний кинжал торчит над плечом. Я вызываю сознание Петши и закидываю цыгана в ментальную клетку, чтобы не шумел. По максимуму ускоряю катабализм, чтобы уследить за княжичем. Тот не торопится, прицеливается, бросает.

Благодаря усиленной реакции я прослеживаю траекторию кинжала. Заденет! Как пить дать, заденет! За миг до того, как африканке распарывает нежную смуглую щеку, приказываю ей дернуться вбок. Мгновенный пси-сигнал. Повинуясь, Крия чуть сдвигает лицо. Но кинжал все равно задевает ей ухо. Немного. Одинокая рубиновая капля падает на пол.

— Черт! — рычит Паскевич.

Мнение зрителей же разделилось.

— Плакали мои денежки, — вздыхает Демидов.

— Так тебе и надо, — злорадно улыбается Лиля. — Будешь знать, как предавать друзей.

— Проигрыша еще нет! — рявкает Паскевич и смотрит на меня. — Я бросил четыре раза, ты — три. Твой последний бросок решит наш матч.

— Да-да, сейчас, — спокойно беру последний кинжал и высматриваю место для броска. В отличие от Паскевича я всегда тщательно целился. Всё же метательный нож — опасная штука. А эта игра дурацкая. Скотская игра. Ей-богу, лучше бы в «города» порубились.

Маша поощрительно мне улыбается. Она держится совсем раскованно. Поразительная разница с ее состоянием при первом броске.

Попадаю в стену с другой стороны от груди девушки, чуть ниже плеча. Зрители сдержанно аплодируют. Большинство всё же проиграло ставки. Паскевич рычит африканке:

— Собери ножи.

Маша подходит ко мне обрадованная.

— Удивил, Даня! — глаза ее горят одобрительным огнем. — Дрессируешь зверей, с холодным оружием «на ты». Какими еще талантами обладаешь, если не секрет?

— Я могу съесть в одиночку шоколадный торт, — сообщаю с гордостью. — А вообще, на самом деле, с холодным оружиям я не в ладах, разве что только с ножами.

— Поразительная честность, — слышу я сзади. Оборачиваюсь. Передо мной возник высокий парень с бородкой. — Маша, не представишь нас друг другу с чемпионом вечера?

— Конечно, — кивает Мария. — Данила, это граф Антон Шереметьев. Антон, перед тобой Даниил Вещий.

И что, ему тоже кланяться и звать «ваше сиятельство»? Неа. Лень.

— Со мной можно без титулов, — с усмешкой замечает Антон, не дождавшись от меня реакции. — Даниил, можно с тобой поговорить наедине. У меня есть к тебе одно предложение.

Он скашивает взгляд на Машу, и княжна с улыбкой сообщает:

— Пойду пообщаюсь с гостями. Я всё же, как хозяйка, должна всех привечать.

Хм, что за предложение? Интересно.

Когда Маша удаляется, Антон просит отойти в уединенное место. Уводит он меня из зала в маленькую комнату. Сколько же в этом «молодежном домике» комнат? Парочкам хорошо — есть где уединиться…Хотя нет, барышня же до свадьбы ни-ни. Тогда вообще пофиг.

Мы усаживаемся в мягкие кресла, и Шереметьев начинает без предисловий, как обычно водится у дворян:

— Не буду тебя долго отвлекать, Даниил. Тем более что тебя ждет такая красавица как Мария. Поэтому сразу к делу. Мне понравилось твое владение ножами. Метал ты здоровски! И кажется, держался более уверенно, чем Паскевич. Меня интересует, а ты только метать их можешь, или также обучен ножевому бою?

Вот это и вопросик, вашу мать! И мне теперь что, все свои навыки ему рассказать?

— А с чего возник такой интерес, Антон? — осторожно переспрашиваю.

Шереметьев понимающе кивает, признавая мое право на уточнение.

— И правда. Давай сначала я расскажу тебе свою историю. У моего рода есть портовый бизнес в Испанском королевстве, и так уже сложилось, что мы, Шереметьевы, часто взаимодействуем с испанскими родами. В силу этого я… — он немного краснеет лицом. — я познакомился с одной чудесной барышней. Сеньорита Исабель… лучше не буду называть полное имя, оно в принципе неважно. Так вот из-за барышни я повздорил с одним выскочкой сеньором Риккардо Муньос, — по-видимому, это имя он посчитал важным. — В результате нашей ссоры я вызвал сеньора на дуэль, а он, недолго думая, выбрал оружием навахи, — морщится он, словно съел чеснок.

— Навахи — это большой складной нож? — уточняю.

— Именно, — разводит он руками. — Я в безвыходной ситуации. С детства владею саблей, но чертовыми ножами никогда не приходилось орудовать. Ну, я так, по азам что-то умею — резать, колоть, и всё. А Риккардо более искусен, хотя я поспрашивал — среди своих мастеров он не котируется.

— Не завидую вам, — сочувственно киваю.

— У меня просьба, Даниил, — произносит Шереметьев. — Побудь моим спарринг-партнером. Покажи свои хитрые приемчики, порубись со мной на тренировках.

Ого.

— А мастера ножевого боя вы нанять не хотите?

— Да я кое-что знаю, как сказал, — отмахивается он. — Но мне не хватает практики. Да и не найти мне мастера сейчас. Таких секций в России просто нет. Дворяне у нас не практикуют. В Испании на навахах как раз рубятся на дуэлях, типа традиция, но толку мне от испанца-то? Вдруг подставной окажется?

— Хм, а вы в курсе, что ножевому бою учатся от полугода, а мне домой завтра-послезавтра.

— Ты не местный?

— Из Пермского княжества.

— Вот как, — задумчиво оглаживает он подбородок. — Дуэль у меня через две недели. Я предлагаю поступить так: я прибуду к тебе в город через неделю, потренируешься со мной вечерами еще недельку, попробуем всякие финты и фишки, а потом улетим вместе в Барселону, там подстрахуешь как секундант.

Неплохо, хе. Ко мне в гости собрался сам граф Шереметьев. Вот у Соколовых с Енеревыми глаза на лоб вылезут.

— А мои слова про полгода обучения вы слышали?

— Да, говорю же, я умею немного, — отмахивается он. — Надо только поднатаскаться маленько и выработать тактику. Риккардо сам хреновый фехтовальщик, гад собирался вывезти только на моем якобы неумении.

Я скептически смотрю на него. Берут меня большие сомнения на счет графа.

А вообще, мне-то что? Почему бы не скататься в Барселону? Ведь просто так в Испанию не попасть. Слышал, там Аномалия прямо в небе зияет. Вот бы глянуть одним глазком. Да и вообще, пора увидеть хоть одну Аномалию.

— Ну если вы согласны на такой формат взаимодействия, можно попробовать, — пожимаю плечами.

— Спасибо, Даниил, — улыбается Антон и протягивает руку.

В закрепление договора я ручкуюсь с графом.

Поздним вечером я добираюсь до гостиницы. Уф, утомили меня эти великосветские мероприятия. Всё, решено. Хватит с меня столицы. Завтра домой первым же поездом. Пока еще с кем-то судьба не свела. Контактов я заимел даже больше, чем нужно. Маши и Антона мне выше крыши.

Падаю на кровать и, застыв, прислушиваюсь. Показалось или кто-то правда топтался у моей двери? Включаю телепатическое сканирование.

Ага, стоит живчик, ухом к двери приник, вслушивается. Неужели человек Паскевича?

Тут у меня звонит мобильник.

— Да, — говорю громко, чтобы шпион снаружи слышал, что я еще не уснул. — Что вы хотели?

— Даниил, добрый день. Это секретарь Его сиятельства князя Морозова Юрия. Его сиятельство узнал, что вы еще в столице, и хочет с вами встретиться завтра в полдень в ресторане. «Ёлки». Вы будете?

Оп-па! С Машей уже пообщался, теперь очередь ее отца? И зачем я ему понадобился? Ох, лучше не думать, а то мозг сгорит. А поводов для волнения и так достаточно.

— Конечно, как я могу отказать князю? — И это жест вежливости. Действительно никак.

— Хорошо, не опаздывайте, — такое ощущение, что секретарь мне пальцем пригрозил.

Трубку бросают, и я прогоняю непрошенные мысли. Князь сам завтра скажет, зачем я ему понадобился, а вот что мне делать с ждуном за дверью?

И тут раздается стук.

«Ёлки» оказываются роскошным рестораном. Ну, другого и не ожидалось. Всё-таки князь вряд ли пойдет трапезничать в забегаловку типа «Точка и вкусно». Сам Морозов Юрий Михайлович оказывается мужчиной мощного телосложения а-ля Валуев. Не переродились на Руси еще богатыри. В волевом лице угадываются знакомые черты. Маша многое унаследовала от отца.

— Ваше сиятельство, — кланяюсь я.

— Садись, Данила, — кивает князь, уже уминая оливье. — Я тут без тебя начал. Надеюсь, ты не против.

— Как можно, — притворно удивляюсь.

— Заказывай что хочешь, — широким жестом князь указывает на меню. — Здесь отличная треска под маринадом. Советую.

— Благодарю, так и сделаю, — у меня голова скоро устанет кивать.

Морозов настаивает, чтобы мы сначала отобедали, а потом поговорили о цели нашей встречи. Я и не против. Кухня премиального столичного ресторана оказывается просто изумительной. Ощущение, что треска сама тает во рту, настолько она разварена, удовлетворяя обоняние букетом ароматных специй.

— Как тебе понравилось вчера в усадьбе Морозовых, Данила?

— У вас очень гостеприимная дочь, Ваше сиятельство.

Он смеется.

— Очень, учитывая, что она сама напросилась, чтобы ты кидал в нее ножи, — я напрягаюсь. — Мда, наделала она делов. Простолюдин обтыкивает ножами княжну! Надо же такое придумать!

— Ваше сиятельство, я искренне сожалею. — Ага, о том, что вообще ввязался в игры зарвавшихся дворян.

— Это правильно, что сожалеешь, — оглаживает Морозов бороду. — Но по справедливости, наказывать тебя не за что. А вот дочка у меня немного беспечная. И всё же ты молодец, что уделал сынка Паскевича. Он слишком заносчив и нахален, но не все это видели до недавнего времени, к сожалению, — улыбается князь. Под «не всеми» он явно подразумевает Машу. По-видимому, я не должен об этом догадаться, так как Юрий просто не допустил того, что его дочь рассказала о своей недавней любви. — А теперь поговорим о…

— Княже, — перед нашим столом возникает высокий мужчина по стойке смирно, в руках мобильник. На нем деловой костюм с галстуком, но солдатская выправка выдает с головой гвардейца княжеской СБ. — Третье кольцо охраны попытался пройти индивид с пистолетом. Мы его схватили и обезоружили.

— Вот как? — удивляется Морозов. — Интересно, кто ж такой смелый?

— Как раз сейчас допрашивают. Как только выяснят, придет сообщ… — мобильник вибрирует, и гвардеец смотрит на подсвеченный дисплей. — Человек Паскевичей, княже.

— Совсем эти псы страх потеряли! — вскидывается Юрий и крепко бахает кулаком по столу. — Сейчас я им устрою кузькину мать! Данила, обожди, пожалуйста, тут чрезвычайная ситуация, — я молча киваю, ведь даже прекрасно знаю какая.

Вчера ко мне в номер гостиницы ворвался головорез бывшего парня Маши. С глушаком на пистолете. Хотел по-тихому грохнуть «зарвавшегося простолюдина». Он был без щитов, и я отправил его восвояси. Паскевич явно не понял с кем связался.

По моему приказу головорез просидел всю ночь на скамейке в парке. А днем я специально мимо проходил, и он сел мне на хвост. Вел я его прямиком на встречу к князю. Что ж, княжеская охрана не подвела. У Морозова бдительные соколы. Не пропустили подозрительного типа со Стечкиным наготове. Думаю, у них есть бывалые бойцы, которые сразу подмечают скрытое оружие. Тут необязательно быть неким сенсориком-анатомиком. Достаточно просто поработать пяток лет во внутренней агентуре. Сам я таким талантом обделен, если только ствол явно не выпирает в кармане, но похожих людей знал в свое время.

Сам головорез, понятно, даже не предполагал, что я иду общаться со столь важной персоной как князь, вот и попался тепленьким.

Морозов же достает мобильник из внутреннего кармана пиджака и, порывшись в телефонной книге, делает звонок.

— Алло, Паскевич, вы совсем там оборзели⁈ А, скотина⁈ Ты что удумал⁈ Чего фамильничаю и ругаюсь⁈ А как мне тебя по имени называть после того, как шлешь мне своих крыс с пушками⁈ В качестве доказательства тебе сейчас его пять пальцев приедет, — кивает гвардейцу, и тот убегает исполнять поручение. Офигеть. Ну прямо японские якудзы, а не русские бояре. — Чего замолк⁈ Войны хочешь⁈ Я тебе устрою такую войну! Всех против тебя подниму!

Слышу, как в трубке встревоженно бубнят: «Не горячись, Юр», «Разберемся, не со зла это», «Наказание получит шутник, как найду его».

Морозов еще что-то требует, Паскевич-старший еще извиняется, обещает компенсацию — какие-то «Сосны». То ли ресторан, то ли мебельная фабрика. Как понимаю, подобного добра у высших дворян полно, они по любому поводу эти мелкие предприятия отдают, меняют, дарят. Хотя здесь случай особенный, и вряд ли князю предлагают какую-то дешевку. Потом рыкнув на прощание, довольный князь кладет трубку.

— Ну шельмы! Вздумали посылать пистолетчика. И куда? В мой ресторан! Совсем оборзели! — качает головой Юрий. Думаю, он догадался, что головореза отправил за мной сопляк Паскевича. Но князю просто плевать на причины. Границы его территории нарушили, и за такое следует карать. Остальное вторично. — Данила, ты извини старика. Разбирательство могло подождать. Ну уж эти Паскевичи давно путают берега. Сам видел, как нагло вел себя их крысеныш на приеме Машечки.

Я насупливаю брови и делаю грустное выражение лица. Меня сейчас волнует только одно — чтобы Диме хорошенько влетело от Паскевича-старшего и княжич оставил мою задницу в покое.

— Сочувствую, Ваше сиятельство.

— Да, перейдем к нашему с тобой вопросу. — Вот тут я уже весь во внимании. Что же у нас за вопрос с самим князем? — Я уже звонил Енеревым и записался в очередь на приручение зверя. Твои скачки на копытосе впечатлили.

— Благодарю.

— Но у меня определенные требования к заказу. Приручить мне нужно обязательно ирабиса.

Ух, вот это заявочка! Ирабис похож на снежного барса, но в два раза больше этой белой кошечки. А еще он ни хрена не поддается дрессировке. Зверь относительно распространенный, и попытки подчинить кошку были, но все провалились. Как я понял, задача сложнее, чем с Шарханом. Шафрас по натуре своей флегматик и совсем не агрессивный. А ирабисы — это бешеные твари. Пушистые берсерки.

— Ваше сиятельство, это непростая задача, — замечаю. — Выбор зверя окончательный? Уверен, вы в курсе о сложностях именно с этой породой.

— В курсе, Данила, — степенно кивает Морозов. — Я уже нанимал трех телепатов приручить ирабиса. Ни у кого не вышло. Одного даже растерзал его подопытный.

Хм, не внушает оптимизма. Нет, когда ввязывался в это, я знал, что будет сложно. Но рассчитывал, что сам буду выбирать зверей, а сейчас мне диктуют сложнейшие условия. Блин. А оно мне надо?

— Видишь ли, сынок, — увидев, как я помрачнел, решает поделиться Морозов. — Ирабис — не прихоть старика, точнее прихоть, конечно, но не с бухты-барахты. Но чтобы ты понимал, расскажу тебе как есть. Покойная мать Маши была оборотнем. Редкий вид магии достался. Катя обращалась в огромную белую кошку. Свирепую и необузданную. То время прошло, Кати со мной больше нет, но однажды увидел я ирабиса. И знаешь, Данила — похож! Похож зверь на мою Катю, — грустно улыбается князь. — Вот и хочу теперь обрести живую память о Кате. Маша бы тоже обрадовалась… — грустно заканчивает.

— Ваше желание вполне понятно, — киваю и развожу руками. — Но сами понимаете…Попытаться я попытаюсь, но за результат не могу ручаться.

— Попытайся, Данила, — произносит князь. — Хорошенько попытайся. А если получится, награда не заставит себя ждать. Мои вассалы на Аномалии тоже попробуют достать кошку, чтобы тебе проще было.

— Премного благодарен.

На этом тяжелый разговор, в принципе, заканчивается. Сегодня же сажусь на первый поезд. Всё, хватит приключений. Продуктивная вышла поездка в столицу, нечего сказать. Сдал экзамен на третий разряд Воина, сдружился с княжной, завел врага в лице княжича, пообещал графу поучить ножевому бою, еще и бешеного зверя взялся не выдрессировать, но попытаться, во всяком случае. Веселые три дня получились. Быстрее бы домой.

— Вызывал, отец? — в кабинет к князю Паскевичу заходит наследник рода. Отец задумчиво смотрит в открытую маленькую коробочку. Что внутри Дмитрий не видит.

Глава рода поднимает на Дмитрия тяжелый взгляд, и сын вздрагивает. Отец явно не в духе.

— Это ты послал Жору Фисакова в «Ёлки» к Морозову?

— Что? Нет! — вздрагивает княжич. — Я давал ему поручение, но не связанное с Морозовыми.

— Посмотри, что сделало твое поручение с Фисаковым, — князь толкает коробочку, и она по гладкой столешнице подъезжает к краю стола. Дмитрий вскидывает брови — внутри лежало пять пальцев. — Фисаков больше не сможет держать оружие. Морозов так решил. А еще мне пришлось отдать ему «Сосны». — Спокойные интонации князя никак не согласовались со смыслом его фразы.

— «Сосны» — небольшое предприятие… — тихо замечает Дмитрий.

— Ты решил, что имеешь право разбазаривать имущество рода? — холодно спрашивает князь.

— Нет…отец…

— Куда ты послал Фисакова?

— Убить одного простолюдина, — сглотнув признается наследник. — Подхалима Маши…

— Морозовой⁈ — вскидывается отец и яростно орет: — Ты — дебил, Дим⁈ Войны с Морозовыми хочешь⁈

Дмитрий опускает голову и молчит, стиснув челюсти. Когда князь в таком состоянии, с ним лучше не спорить. Целее будешь.

— Больше никаких выходок! Ты понял⁈ Я запрещаю тебе трогать людей Морозовых!

— Но… — не выдерживает Дмитрий, и это его ошибка.

— Сегодня же отправляешься в гвардейскую часть за городом, — откидывается князь на спинку кресла и берет трубку телефона. — Уходишь в распоряжение сотника. Месяц поживешь в казарме, как обычный новобранец. Да-да, распорядок дня срочника: ранний подъем, полная занятость, строгий режим. Может, после того, как ты потрешься бок о бок с рядовыми бойцами, то научишься ценить их жизни. Скорее всего, Фисакова уже не вернуть, но остальных наших людей я тебе не дам угробить. Иди собирайся.

Дмитрий, понуро опустив голову, уходит из кабинета.

— Как он сдал экзамен? — спрашивает глава рода Змеевых Радий у своего гвардейца. В кабинете также присутствует Егор, брат главы и директор по разработкам.

— Третий разряд.

— Как у Пастуха, значит, — задумывается глава. — Ну для его возраста это великолепный результат. Третий разряд днем с огнем не сыщешь и среди взрослых телепатов.

— Всё еще нацелен на парня? — хмурится Егор.

— Пока что мое пожелание, чтобы он служил у нас, только крепнет, — замечает Радий. — Но не забываем про тех, кто его сейчас окучивает. Соколовы и Енеревы. С ними лучше договориться полюбовно. Пускай рода и мелкие, но врагов у нас и так хватает.

— А если не выйдет договориться? — спрашивает брат.

— Тогда будем думать, стоит ли Вещий траты ресурсов на уничтожение пары небольших родов, — усмехается главный «змей».

— Какой у него ранг? — спрашивает глава рода Вороновых Аркадий.

— Воин, третий разряд, — отвечает сын Эдуард.

Главный «Ворон» хмыкает и перебирает пальцами по столу.

— Разочарован? — усмехается Эдуард.

— Для его возраста это великолепный результат, — всерьез отвечает Аркадий. — Тем более, что среди телепатов мало Мастеров. Но если честно, я рассчитывал на уникума. Ведь Вещий разбил террористов., победил третьеразрядного телепата, а затем еще молниевика-Мастера. Согласно отчету Шараповой.

— Есть у меня идейка, что на экзамене он занизил свои силы, — произносит Эдуард.

— Поясни мотив.

— Боится известности. В этом есть смысл в том случае, если он личность не терпящая над собой начальство. А некоторые моменты указывают, что так и есть. К тому же, царский охотник не стал его отчимом. Возможно, таково было желание самого Вещего. А еще Енеревы теперь готовят выдрессированных зверей на продажу, и, вероятно, и здесь не обошлось без Вещего.

— Симулирует слабость? — Аркадий гладит пышные усы. — Вполне вероятно. Тогда надо бы нам его проверить самим и уже решать, ликвидировать его или прибирать к рукам.

— Проверить, говоришь… — сын по примеру отца тоже теребит тонкий ус. — Но как это сделать незаметно? Устроить нападение? Не факт, что в бою он покажет весь свой потенциал.

— Нет, битва не то. Нужна сложная задачка, решение которой покажет, самородок ли он.

Оба задумываются на некоторое время, пока Аркадий не произносит:

— Горнорудовы.

— Отец, ну ты придумаешь же! — смеется Эдуард. — Сколько телепатов пробывало, никто не справился, там даже Мастера пытались. Не факт, что это вообще возможно. Если у Вещего не получится, мы не сможем сделать вывод о его бесполезности.

— Зато если получится, все сомнения насчет его силы уйдут, — говорит Аркадий. — В случае провала просто придумаем проверку попроще.

— Связаться с Горнорудовыми? — спрашивает сын.

— Не напрямую, — морщится Аркадий. — Пусть лучше те же Мышевы это сделают. Скажут Павлу, что слышали, будто у Соколовых есть в знакомых сильный телепат. После этого Горнорудов сам кинется к Соколовым и будет умолять их воскресить свою незабвенную.

— Честно, па, мне кажется это пустой тратой времени, — замечает Эдуард. — Многие давно уже решили, что Горнорудов просто-напросто сошел с ума. Но чем черт не шутит, займусь, раз надо.

— Надо, Эдик, надо, — велит главный «ворон». — Есть у меня хорошее предчувствие на счет этого парня.

— Третий разряд? — смотрит на меня Света. — Очень хорошо.

— Уверена, это только начало, — улыбается Камила. — Мы же еще в школе, у тебя полно времени для роста.

— У всех нас, — и Гриша полон энтузиазма.

Снова пошли обычные будни, и мы с ребятами сидим в манеже, делаем домашку как обычно. Лена сейчас задумалась над сложной задачей по алгебре. Мы все ждем, когда она решит. Наши мозги оказались бессильны перед испытанием Антонины Павловны. Вся надежда на мою девушку. Вот она сейчас и склонилась над учебником, забавно шевеля губами. На лбу задумчивая морщинка. Чтобы не мешать ей, говорим полушепотом.

— Камила, а я всё хотел спросить тебя, — поворачиваюсь к брюнетке.

— Да, Даня? — улыбается красавица.

— У тебя же два Дара. Значит, по каждому сдаешь ранговый экзамен?

— Именно так, — кивает Камила. — По Целительству у меня пока третий разряд, по воздуху второй.

Ого, боец-саппорт в одном лице. Конечно, за полтора года ее ранги еще вырастут, и тогда ей цены не будет на Аномалии. Как и у свадебного алтаря. От желающих взять Камилу в жены будет не протолкнуться. Но сейчас она смотрит горящими глазами именно на меня. Приятно, черт возьми! Ох, Даня, держи себя в руках! Слишком сладкая мармеладка! Накинешься, и потом не избежать сахарного диабета.

— Камил, я хотел у тебя отпроситься на всю следующую неделю. Ко мне приедет юный граф Шереметьев, я буду учить его драться на ножах. Не думаю, что у меня останется много времени на манеж. Не хотелось бы нарушать договоренности с твоим отцом, но отказать графу мне было сложновато, — развожу руками.

А ребята, не только Камила, вытаращили на меня глаза.

— Граф Шереметьев⁈ — восклицает брюнетка. — Приедет в Будовск⁈

— Ага. — Чему так удивляться уж?

— Жесть, — качает головой Гриша. — Ну, Даня, раз за три дня в столице ты завел знакомства с графом, то что было бы, останься ты там чуть дольше? Подружился бы с самим императором?

Тут вибрирует мобильник у Светы.

— Алло, дядя. Даня? Он здесь, да, — блондинка протягивает мне телефон. — Дядя просит тебя.

— Виталий Степанович, добрый день, — послушно отвечаю.

— Здравствуй, Даня. Я по важному вопросу. Тут ко мне обратился сам барон Горнорудов. Он узнал, что в Будовске появился талантливый телепат и хочет нанять его для одного сложнейшего поручения. Не хочешь ли ты помочь барону? А заодно и стать миллиардером?

— Здравствуйте, Виталий Степанович, — здороваюсь я, входя в гостиную Соколовых. Помимо дяди Светы здесь сидит также и ее отец. — И Дмитрий Степанович.

Поздний вечер. Решил не тянуть и сразу после манежа заглянуть к главе Соколовых, уж очень он заинтриговал своим предложением. Благо, Виталий был только «за». Да и со Светой вместе добираться удобнее. Заодно поболтали в ее «Чайке» о том о сем. Правда, она опять упрекала меня в распутстве и безнравственности. Припомнила вип-ложу в «Уличных боях» и Казанцеву. Ладно, еще Лера, но расфуфыренных путан я даже не попробовал, Гриша без меня справился. И не скажешь же, что рядом с проститутками меня и близко не было. Это же мое алиби. Пришлось брать всю «вину» на себя.

— А вообще, знаешь, не думаю, что Лена расстроилась, — в конце вздохнула блондинка. — Вы оба друг друга стоите. Один ходок, другая полностью лишена чувства ревности.

— А чего ради ей ревновать? — пожал я плечами. — У нее всё есть, а будет еще больше. Это тебя с пеленок кормили с золотой ложки, а у Лены было тяжелое детство. И постепенно у нее всё улучшается. Поэтому она не ревнива, как ты.

— Км-м… Я поняла твою логику, но, знаешь, ты неправильно понял — я вовсе не ревнива, — чуть покраснела блондинка. — Я вовсе не придерживаюсь позиции, чтобы у мужа не было других женщин. Мы живем не в том обществе. Жизнь такова, что сильный мужчина не может принадлежать одной женщине. И дело не только в одаренных детях. Хотя это самый важный пункт, ведь маги, рожденные в гареме, могут усилить род. Я сейчас про то, что мужчине иногда нужно налаживать связи с другими родами или организациями, а постель немало способствует крепкости отношений.

После такой тирады я по-новому посмотрел на Светку. Ну ничего себе, зарядила! Нет, она, безусловно, говорит дело, но от Соколовой я точно не ожидал подобных аргументов. А взрослеет девчонка. Глядишь, и правда можно будет ее пристроить в жестко патриархальную семью.

— А в чем тогда дело? — спросил я блондинку.

— В том, что ты мог бы больше проводить времени с Леной, — заметила Света. — Вряд ли с теми фифами из «Уличных боев» ты собираешься создавать деловой или семейный союз. И одаренных детей они тебе не родят.

Блин, да не спал я с ними! Вся малина Грише досталась! Рррр… Светка, конечно, всё видит со своей колокольни и всего не знает, в ее глазах я гулёна-Казанова, но просто мне до чертиков надоело слушать упреки о том, где я даже рядом не стоял.

— Я тебя услышал, — спокойно заметил. — На правах друга ты вправе давать мне подобные советы. Но черту «это не твое дело», пожалуйста, не переходи. Скажу прямо — ты ее уже топчешь.

Девушка смутилась и отвела взгляд.

— Да, меня занесло, прости, — согласилась она. — Я сужу, а ведь могу многое не знать. — В точку, златовласка.

Тут мы как раз и подъехали к усадьбе.

— Привет, Данила, — приветствует главный «Сокол», а его брат обходится сдержанным кивком. — Присаживайся. Будь как дома. Вот тут угощения приготовили специально для тебя, — он указывает рукой на журнальный столик, заставленный сладостями. Различные пирожные: птичье молоко, маффины с изюмом, вафли со сгущенкой — чего только здесь нет. Похоже, моя слава сладкоежки опережает меня.

Я не стесняюсь и накидываюсь на угощения. В последнее время мне постоянно хочется не только секса. Мозг требует глюкозы. Боюсь представить, что будет, когда во мне скопится минимум дюжина разумов. Может, нужно остановиться, пока не поздно? А то превращусь в проглота-трахальщика, и что потом делать? Впрочем, избавиться от тех же цыган я могу в любой момент. Так что экспериментировать нужно-нужно, были бы маги-отморозки под рукой.

— Да, аппетит ты знатный нагулял, — усмехается Виталий. — Как школа, Даня?

— Спасибо, оценки хорошие.

— Молодец. А твой проект с Енеревыми?

Не стоит удивляться осведомленности Соколовых. Тем более, что мы это не скрываем, а Енеревы, наоборот, рекламируют наше детище.

— Первый зверь приручен. Но он пойдет на Аномалию к самим Енеревым, — отвечаю как есть. — Еще недельку я его понаблюдаю и можно отдавать.

— Да, мы видели новости. Дела твои движутся в гору, — кивает Виталий. — На одомашненных зверях можно сделать неплохое состояние. Но это займет много времени и труда. Для тебя появилась возможность более быстрая.

— Она связана с бароном Горнорудовым, о котором вы говорили по телефону?

— Именно. Давай я расскажу тебе его историю. Пятнадцать лет назад барон Павел потерял первую жену в одной из междоусобных войн. Супруга у него была сильным телепатом… Думаю, одной из сильнейших в мире. Грандмастер. Но это официально. Она вполне могла быть и Высшим Грандмастером

— Ого! — не выдерживаю я. Это, правда, ошеломительная новость. Высших Грандмастеров среди телепатов, может, была всего пятерка. За всю историю. Сейчас, говорят, один есть в Британии, но не факт. А больше среди живых и не найти. В России ранга Высшего Грандмастера удостаивался только один телепат. Он умер десять лет назад. Так что Грандмастер — это очень-очень круто.

— Да, талантливая особа, хоть и очень своенравна, — соглашается главный «сокол». — Дело вот в чем. Жанна не умерла по факту. В момент смерти ее разум разлетелся на части и упорхнул в сознания защитников рода. Там, так сказать, он и законсервировался. — Увидев мое удивленное лицо, глава разводит руками. — К сожалению, более подробно сможет сказать только сам барон. Все эти годы он пытался вернуть свою жену, точнее, собрать ее разум воедино. Горнорудов на ней помешался. Барон нанимал телепатов по всему миру, но у них ничего не выходило. Многие пришли к выводу, что Горнорудов просто псих и Жанна давным-давно мертва. Но были телепаты, кто это отрицал. Они заявляли, что почти собрали баронессу, но не смогли удержать разум в целости. Эти телепаты обладали высокими рангами, и их мнение нельзя было откинуть просто так.

Кхм. Первая мысль — сказка какая-то. Крестражи из «Гарри Поттера». Только вот «Гарри Поттера» здесь не существует.

— В последние годы барон отчаялся вернуть супругу и заперся в своей усадьбе на Урале, — продолжает Виталий. — Но вот, похоже, он увидел новости с тобой верхом на копытосе и решил попробовать еще раз воскресить Жанну.

Мда. Слава мне.

Я спрашиваю:

— Хм, вы сказали, что вернуть баронессу пытались сильные телепаты. Простите, но я ведь всего лишь школьник, — вздыхаю с притворной грустью. — У меня всего лишь третий разряд Воина. Боюсь, это задача не для меня.

Дмитрий хмыкает, а Виталий качает головой:

— Даня, прекрати, пожалуйста. Мы знаем, что ты сверхталантлив. Одолеть грута и перебороть террористов не под силу обычному школьнику.

— Допустим, — не спорю. — Но вряд ли я настолько сверхталантлив, чтобы решить ребус, который оказался не под силу сильнейшим телепатам, которых смог отыскать барон.

— Возможно, здесь задача не на силу, а на смекалку, — улыбается глава. — Либо на другие качества. К тому же, влияние удачи никто не отменял. А ты очень удачлив, Даня.

Ох, ничего себе комплименты. Я крут, конечно. Но, блин, если и вы так думаете, то, выходит, и на горячие источники не просто так звали? Светку мне в жены подсовываете? С учетом мнения главы это уже не кажется такой уж дикостью. Надо бы это потом обдумать. А также поразмыслить: как быть, что делать и куда бежать.

— Значит, хотите, чтобы я попробовал воскресить баронессу, — подвожу итог.

— Воскресить в полном смысле этого слова не получится, — говорит Виталий. — Тело ее давно иссохло. Но Горнорудов наверняка что-нибудь придумал.

Я молчу. Дело ясное в принципе. Не знаю, насколько оно реализуемое, но сейчас не об этом. Больше волнует, что я получу в случае успеха. Ведь это дело точно разоблачит меня как сильного телепата.

— Теперь о награде, — переходит глава к самому вкусному. — Горнорудов, видимо, очень отчаялся, потому что обещает отдать спасителю всё свое текстильное производство.

— А оно большое?

— Огромное, — кивает Виталий. — Пятнадцать процентов рынка всего Царства. Такую большую награду он не обещал никому до тебя. Если выгорит — ты станешь неприлично богат, Даня. Причем, пара фабрик находится в самой столице. Вместе с дворянским титулом это даст тебе путевку в высшее общество.

Мать! Ха-ха! Я тут думаю, как мне заработать десять миллиончиков на зверях, а тут такой шанс подкатил незаметно! Вот блин, и как не попробовать⁈ Даже если все узнают, что Данила Вещий — уникальный телепат, это будет уже не так важно. Огромные деньги дают огромные ресурсы. Найму гвардию, добьюсь герба, и покажу всяким дворянам дулю с маком. Насчет герба — можно даже обговорить со Степаном. Хотя нет, надо добиваться своего. Не хочу быть Невзоровым. Я — Вещий, и точка.

— Надеюсь, о нас ты не забудешь, — замечает Виталий, дав мне переварить информацию. Похоже, он решил, что я уже согласился. Что ж, глава близок к правде. — Мы готовы помочь тебе в коммуникациях с бароном.

Хе. Похоже, если всё выгорит, придется отвалить Соколовым небольшой процент акций. Впрочем, в большом бизнесе лучше иметь благородных партнеров. Их эрудиция, связи и знания очень пригодятся. Но я уже делю шкуру неубитого медведя. Сначала нужно хотя бы взглянуть на проблему.

— Я согласен попытаться, — киваю. — Когда приступим?

— Для барона чем раньше, тем лучше. Он безвылазно сидит в своем поместье.

— Тогда завтра отправлюсь в дорогу. — Прогуляю школу, ну и ладно. — В районе четырех вечера. Телефон и адрес дадите?

— Дадим, и сделаем даже больше — сами доставим тебя к Бобровому Холму, — на мой непонимающий взгляд объясняет. — Так называется усадьба барона. Также мы берем на себя не только транспортное, но и всё юридическое сопровождение сделки. Это обезопасит тебя от возможного обмана.

Ясно. Ну что же, пускай отрабатывают свои пять процентов акций от моей будущей текстильной империи. Почему пять? Не знаю. Может, три. Надо смотреть сколько одна акция дивидендов приносит. В общем, еще поглядим сколько за что давать.

— Благодарю, — киваю. — Значит, завтра в четыре.

— Машина подъедет к твоему дому к этому времени, — кивает Виталий. — Билет на самолет будет уже куплен.

Я обращаю взгляд на отца Светы.

— Дмитрий Степанович, сами видите, я не смогу поехать с вашим семейством на горячие источники.

— Ничего страшного, мы тоже переносим отдых, — спокойно отвечает Дмитрий. — Появились срочные рабочие вопросы. Так что в другой раз вместе съездим.

Ну блин, никак не выходит отвертеться.

— Кстати, раз уж я здесь, хочу предупредить. Через неделю в Будовск приедет сын графа Шереметьева. Возможно, вам стоит знать.

Оба Соколова вмиг теряют свое хладнокровное спокойствие. С безмерным удивлением смотрят на меня.

— Шереметьев? В Будовск? — Виталий промаргивается. — По какому делу, не знаешь?

— Мы будем вместе тренироваться. — В чем именно, их не касается.

— Вот как! Вместе, значит, — качает головой Виталий и, переглянувшись с Дмитрием, говорит: — Удивил, Даня, нечего сказать. Иметь таких знакомых — большое достижение. Спасибо, что предупредил. Будем готовиться.

Я молча киваю. Не просто так ведь это сказал, не похвастаться. Соколовы владеют той самой гостиницей «Москва» в центре. А Шереметьев скорее всего разместится именно там. Других фешенебельных мест в Будовске вроде нет. Чем Соколовы и пользуются — цены там запредельные. В общем, подготовиться им точно не помешает.

На этом я покидаю гостеприимный дом Соколовых. Отвозит меня домой одна из «Чаек» рода. Виталий сказал, что это входит в обещанное транспортное сопровождение. Удобно.

По дороге звоню своей девушке:

— Да, Даня?

— Лен, мне завтра уехать придется из города по делам не знаю насколько. Может, завтра увидимся утром? Я сниму гостиницу…

— Дань, а школа?

— Не можешь прогулять разок? — Речь только про Лену. Самого-то меня не будет в школе еще больше.

Следует заминка. Слышу, как она перелистывает страницу дневника. Смотрит расписание.

— Завтра ничего не намечается. Контрольных нет. Можно и пррогулять, — последнее слово дается старосте и примерной ученице нелегко, но она старается.

— Отлично я заеду за тобой к девяти.

Дома первым делом обговариваю со Степаном открывшиеся перспективы. И возможные проблемы.

— Если выйдет, это будет очень здорово, — задумчиво говорит он. — Очень. И дворянских притязаний не стоит так уж бояться. Ты сможешь нанять бойцов и обеспечить свою безопасность.

— Про себя я и так не боюсь, — отмахиваюсь. — Я всегда боялся за маму. Что у тебя с дворянством? И с увеличением штата?

— Подполковника дадут в следующем- позаследующем месяце, — радует царский охотник. — А с ним и личное дворянство. Штат увеличат до полсотни. Филиал наш прибыльный, и штаб хочет выжать больше дивидендов.

— Хорошо, — выдыхаю. — Значит, отказываться не стоит.

— Думаю, нет. Это рискованно, но и перспективно.

На следующий день следую рекомендациям Светы. Больше провожу время со своей девушкой, а не «со всякими гулящими», как выразилась блондинка. Приезжаю за Леной с букетом роз и купленной по дороге ювелиркой — золотыми серьгами. Девушка радуется презенту, обнимает, целует, и довольная уезжает со мной в «Москву». Так совпало, что нам выделяют тот же самый номер, где я в последний раз проводил время с Казанцевой. Пикантная случайность.

После душа Лена в белом халатике тянется к шторам. Я бросаю взгляд на знакомый вид на набережную и окна соседней высотки.

— Может, не будем задергивать? — задумчиво предлагаю.

Девушка краснеет как маков цветок.

— Но нас же увидят, — тут же поправляется: — Но если ты так хочешь, то хорошо.

— Нет, лучше задерни, — решаю, увидев, как она смущается. Комфортно должно быть нам обоим, а не только мне. А вообще хорошо, что у меня девушка скромница.

— Спасибо, Даня, — с облегчением Лена задергивает шторы так плотно, что даже лучик солнца не пробивается.

Когда она заканчивает, я подхожу к ней сзади и чуть спускаю ее халат с плеч. Провожу слегка губами по ее шее. Девушка томно выдыхает:

— Ох, как хорошо, Даня…

Нежно сжимаю ее за грудь, и она сладко постанывает:

— Хорошо-о…Даня…

— Сейчас будет еще лучше, — шепчу ей в ухо. И не соврал. Вскоре нам обоим становится очень хорошо.

Самолет прилетает в Нижний Тагил, затем из аэропорта меня забирает трансфер Горнорудовых. Премиальная «Чайка» последней модели. Такие я видел только в Москве. Внешних отличий от старой модели немного: более массивная матричная решетка радиатора, светодиодные матричные фары стилизованы под граненый хрусталь, более внушительный передний бампер. Но почему-то в этой машине чувствуешь себя прямо царем, а в прежней модели всего лишь князем.

Меня привозят в шикарную усадьбу Горнорудовых. Рассматриваю в окно огромные просторы. Чистый озелененный двор, липовые аллеи, огромный дом с декором из белого мрамора и с готическими деталями.

Водитель опускает перегородку:

— Господин, слуги заберут ваш чемодан. Вход направо.

— Спасибо.

Выхожу и огибаю по полукругу дом. На резном крыльце уже встречают пара слуг и молодая девушка в футболке и коротких шортиках. Присматриваюсь к последней. Рыжие волосы, янтарные глаза, очень… гхм… аппетитная фигура, да еще стройные ножки на виду. Лет ей, наверно, девятнадцать -двадцать.

— Здравствуйте, Даниил. Я — дочь барона, Анастасия Горнорудова, — с улыбкой представляется, протягивая мне пальцы как аристократу.

Делать нечего. С поклоном целую нежные пальчики.

— Ваше сиятельство, — склоняю голову. — Буду рад помочь всем чем смогу.

— Благородно. — Девушка улыбчивая и веселая. Она с любопытством осматривает меня с ног до головы. — Отец пока у себя в кабинете. Занят работой. Боюсь, встретится он с вами только завтра утром.

— Да, уже поздновато, — киваю, глянув на поднявшуюся луну. — А важным делом лучше заниматься с утра.

— Верные слова, — она указывает на слугу. — Проходите, вас проводят в ваши покои.

И я двигаюсь за своим провожатым. Улыбающаяся Анастасия же остается снаружи. Когда поднимаюсь по вычурным ступеням, снаружи раздается протяжный волчий вой. Совсем близко. Кажется, что у самого крыльца.

Но слуга и бровью не ведет, будто так и надо.

— А госпожу там не съедят? — спрашиваю.

Он отвечает с поразительным спокойствием:

— Уважаемый гость, госпожа сама кого угодно съест. Это ее вой.

Ого. Интригующе.

На утро меня, через заглянувшего слугу, зовут на завтрак. Просторная столовая, огромный лакированный стол, и всего четверо человек за ним, включая меня. Остальные трое — улыбчивая Настя-солнышко, сам барон и его молоденькая пассия Радмила.

Павел Горнорудов здоровается со мной сдержанно, ограничивается кивком и вопросом:

— Как добрались?

— Дорога была комфортная, спасибо за трансфер, — улыбаюсь.

Барон не отвечает, лишь опускает взгляд в тарелку и начинает жевать свою овсянку.

— Я вчера вас не напугала, Данила? — спрашивает Анастасия.

— Вы о волчьем вое? — уточняю. — Право, нет, я привык к зверям, но не скрою: я был удивлен столь необычным проявлением вашего Дара.

О, как заговорил. «Столь необычным проявлением». Прямо как виконт какой-то. Сам удивлен. Но даются такие речевые пируэты мне без трудностей.

— В полнолуние мне сложно себя контролировать, — смущается девушка. — Вою на луну и всё тут.

— Ничего страшного, — успокаиваю барышню. — У вас очень приятный голос. Войте не здоровье.

— Умеете вы делать комплименты, Данила, — смеется Настя, тут же потеряв всякое смущение.

— Привыкли к зверям? — заинтересовывается молодая любовница Горнорудова. Очень аппетитная женщина, кстати. Шикарная фигура, модельная внешность. Ощущение, что барон ее прямо с подиума забрал в свой особняк. — А где?

— Компания рода Енеревых приручает зверей на заказ, — охотно поясняю. — Я объезжал одного копытоса для них.

— Оу, копытос красивый зверь, — подхватывает Настя. — Видела одного на фотографиях.

— Дорогой, а ты не хочешь себе личного зверя? — обращается Радмила к молчащему барону. Тот нехотя произносит.

— Возможно, как-нибудь потом. Даниил, вы поели? Можем заняться делами.

— Да, — отодвигаю пустую тарелку. Овсянка с лесными ягодами и тосты с авокадо, конечно, шедевральные. Даже не заметил, как умял свой «брекфест».

— Тогда пройдемте. Настя, ты тоже.

Вместе с бароном и его дочерью мы идем к лестнице, затем спускаемся в подвал. Тут, под усадьбой, раскинулись целые хоромы. Мы проходим в небольшую комнату, где на высоком постаменте стоит мерцающий синий кристалл. Небольшой — размером с кулак.

— Это Жартсерк, разработка моей жены, — указывает Павел Тимофеевич на огромный самоцвет.

— Красивый, — замечаю.

— Его ценность не в красоте, — отстраненно произносит барон. Он вообще своим хладнокровным поведением напоминает ящерицу. Интересно, это смерть жены его таким сделала или он сам по себе такое пресмыкающееся? — А в артефактных свойствах. В камень можно переместить сознание любого разумного существа. Таким образом оно получит бессмертие.

— Незавидная участь для 'разумного существа', — обдумываю услышанное. — Жить в камне и быть слепым и глухим.

— С помощью магии можно дать Жартсерку зрение и слух, — отмахивается барон. — Главное, что моя жена таким образом хотела спасти сознание любого члена семьи, если он подвергнется опасности.

— Но сама мама не смогла воспользоваться камнем, — грустно вздыхает Настя. — Когда пятнадцать лет назад враги рода напали на нас, она сражалась с ними возле моей колыбели. Мама убила врагов, но и сама погибла. — Она всхлипывает так трогательно, что хочется ее обнять и утешить. Но, видимо, не барону.

Горнорудов, не обращая внимания на состояние дочери, продолжает смотреть только на камень:

— Жанна не погибла. Она разбила свое сознание на две части и закинула его на хранение в двух своих защитников, что сражались вместе с ней против врагов. Ваша задача, Даниил, состоит в следующем, — он делает паузу. — Собрать разум моей жены и перенести в этот камень.

Очень мудреная задача, надо отметить. Я ментальным щупом пытаюсь просканировать этот Крестраж… точнее Жартсерк. Ну да, внутри есть какая-то псионическая полость. Не знаю, поместится ли в это вместилище целое человеческое сознание, но видимо, должно, раз Жанна считала артефакт законченным.

— Если справитесь, я отдам вам всю свою текстильную империю, — продолжает Горнорудов. — Бумаги с условиями сделки готовы. Они ждут вас в вашей спальне. Копия отправлена Соколовым, чтобы ваши поручители могли убедиться в соблюдении устных договоренностей.

— Когда приступать к работе, Ваше сиятельство? — спрашиваю.

Барон бросает взгляд на дочь.

— Приступать вы будете вместе с Анастасией. Она ваш куратор. Все вопросы можете задавать ей. На этом я откланиваюсь. Удачи.

И на этом барон-пресмыкающееся покидает комнату. Мда, весело. Впрочем, я не против остаться наедине с симпатичной барышней. Тем более, что наряд у нее очень откровенный: розовый топик и джинсовые мини-шортики.

Настя смущенно отводит взгляд. Только смущена она не своим обликом, а поведением отца.

— Сперва вам, наверное, нужно ознакомиться с бумагами? Отцом они уже подписаны. Вы можете их прочитать. А потом уже отправимся в путь.

— В путь? Разве разум вашей матери не разделился между двумя слугами?

— Не слугами, а защитниками, — напоминает Настя точную формулировку. — И оба находятся не в поместье.

— Хм, понятно. Можно мне побыть наедине с камнем?

— Конечно. Мы его с собой заберем в дорогу, в него вы и будете помещать фрагменты сознания мамы, — кивает девушка. — Если вам что-то понадобится, можете нажать кнопку вызова на стене и в подвал спустится слуга.

Она удаляется, а я более внимательно исследую камень. Интересная штуковина. Жанна настоящий гений, раз смогла изобрести подобное. Ради пробы я помещаю в артефакт сознание одного из цыган. Петша помещается в Жартсерк как влитой. Кристалл сразу начинает светиться лиловым цветом. Занятненько. Значит, тема рабочая.

Забираю Петшу обратно и ухожу в свою комнату. Там, на тумбочке, лежит контракт с Горнрудовым. Полистав страницы и увидев список предприятий, которые мне полагаются в случае успеха, я решаю позвонить Виталию.

— Да, Даня? — сразу откликается глава рода Соколовых. — По контракту звонишь?

— Ага, что скажете?

— Все устные договоренности соблюдены, — отвечает Виталий. — Юристы проверили. Список предприятий полный. Две столичные фабрики и десять провинциальных.

— А вы уверены, что у меня и у вас идентичные бумаги? — спрашиваю, а то вдруг в моей версии мелким шрифтом написано, что это шутка и никто никому ничего не должен.

— А какая разница, Даня? — искренне удивляется главный «сокол». — У нас лежит договор, который полностью устраивает тебя. На нем стоит подпись барона. Когда ты выполнишь свою часть сделки, то приедешь к нам и подпишешь его.

Ну, в целом, да. Только не нравится мне, что мой договор находится у Соколовых. Считай, контракт в заложниках. Хотя, что-то я себя накручиваю. Вот же лежит копия того договора, тоже с подписью Горнорудова. Вряд ли уж барон сделал две разные версии. Да даже если так, то Соколовы не будут зажимать бумагу, нет им смысла в этом, только поругаемся.

— Если хочешь, мы можем отвезти контракт Невзорову? — предлагает Виталий, видимо, поняв затянувшуюся паузу по-своему.

— Нет, пускай у вас лежит. — Не стоит обижать партнеров недоверием. Овчинка выделки не стоит. — Тогда спасибо, Виталий Степанович. Сегодня приступлю к задаче.

— Успехов, Даня.

После этого выглядываю в коридор. Там, будто на страже, стоит миловидная служанка с выбившимися красными локонами из-под белого чепчика.

— Сударыня? — окликаю ее.

Она тут же подрывается к двери.

— Да, господин?

— Скажите, Анастасии Павловне, что договор меня устраивает. Через полчаса я буду готов к выезду.

— Хорошо, — она кланяется и уносится прямо по коридору.

Что я делаю полчаса? Звоню маме и Лене. Успокаиваю своих женщин, говорю, что приняли хорошо, да, неголодный, да, кушал, сейчас займусь работой, которая, возможно, сделает нас долларовыми…то есть рублевыми, конечно, миллионерами.

Через полчаса ко мне в дверь стучится Анастасия. Она сменила откровенный наряд на джинсы с футболкой. На плечо закинут небольшой рюкзачок, видимо, с Жартсерком.

— Готовы, Данила? Машина уже заведена.

— Да, Анастасия Павловна, — выхожу и захлопываю за собой дверь.

— А можете звать меня просто Анастасией? — она подумала и поправляется. — Даже просто Настя. И на ты.

— Тогда, я просто Даня, — киваю.

— Хорошо, Даня.

Мы спускаемся на подземную парковку к красному кабриолету с убранной крышей. Двухместному.

— Поедем без водителя? — поднимаю бровь.

— У меня есть права, — усмехается девушка и лихо запрыгивает на водительское сидение. — Садись, Даня. Прокатимся. Тут недалеко, час езды.

Делать нечего. Я тоже не отпираю дверь, а залихватским прыжком залетаю на свободное место, за что удосуживаюсь одобрительного взгляда от дочери барона. Она выруливает из гаража, прибавляет скорости, а затем весь мир размазывается в разноцветное пятно. Настя выжимает бешеную скорость, даже не могу рассмотреть какую, циферблат прыгает перед глазами как мячик. Приходится пробудить сознание одного из физиков и врубить ускорение, чтобы мир вокруг не казался таким молниеносным. Да и вестибулярный аппарат удержать в норме.

— Как тебе, Даня⁈ — сквозь свист ветра доносится крик Насти. — Не слишком ли быстро⁈

Она что, издевается? Кажется, я успеваю увидеть смеющиеся искорки в ее глазах. Ну, волчица! Ну проказница!

— Норма, — я впрыскиваю в себя еще ускорения, а затем расслабленно кладу руку на дверь. — Главное, чтобы ты успевала следить за дорогой, Насть. А так можешь еще прибавить, если хочешь.

Она удивленно вскидывает брови.

— Пожалуй, не буду, — разочарованно говорит. — Мы и так успеваем.

Спустя десять минут, когда мы срываемся по косогору вниз, она сбавляет скорость. Видимо, даже юной волчице нелегко дается концентрация в таком бешеном ритме. Мою усмешку Настя старательно игнорирует.

Через час мы приезжаем в небольшую усадьбу, чья черепичная крыша неожиданно возникает между холмами внизу. Небольшие ворота распахиваются загодя, видимо, хозяина уже предупредили о прибытии дочери барона.

И точно — на крыльце уже ждет статный господин с солдатской выправкой. Я выхожу первым и прежде, чем Настя выйдет, обхожу машину, открываю дверь со стороны водителя и подаю руку. Дочь барона жест оценивает. Приняв помощь, одаривает меня довольным взглядом.

— Ваше сиятельство, — кланяется господин Насте, когда мы подходим к ступенькам.

— Еремей, здравствуй. Это телепат Даниил Вещий. Мы пришли к Гене, снова будем пробовать спасать маму.

— Гена…ох, — задумчиво жует усы Еремей. — Дело в том, что Гена давным-давно потерял закладки, а новые я не обновлял ему, за этим раньше следила матушка. Без нее же некому, да и дорого это у посторонних, а барон больше не спонсирует меня. Видимо, посчитал ненужным, мы же с Геной больше не в дворянской гвардии.

— Закладки? — удивленно переспрашиваю.

— Гена — зверь, — быстро поясняет Настя, только прибавляя мне вопросов. Она с тревогой спрашивает хозяина усадьбы. — Надеюсь, вы его не убили?

— Как я мог, Анастасия Павловна! — удивляется Еремей. — Это же собственность рода Горнорудовых. Я только присматриваю за ним. Но без закладок удержать зверя стало сложно. Поэтому я выстроил ему огороженный забором заповедник. Так и назвал Заповедник Гены.

— Данила, — оборачивается ко мне Настя. — Гена — это зверь, которого приручила мама. Он состоял в нашей гвардии, Еремей следил за ним, а когда ушел на пенсию, мы оставили Гену под его присмотром. В Гене кусочек сознания мамы, — она делает паузу. — Сможешь ли ты подчинить его снова?

— Что за вид? — спрашиваю.

— Горыныч, — уточняет Еремей.

Ох, крокодилоподобный монстр. Сильна же была мама Насти, раз смогла выдрессировать ящера.

— Пресмыкающиеся плохо поддаются дрессировке, — вздыхаю. — Я никогда сам не пробовал, это информация из справочников. Но раз смогла твоя мама, Насть, значит, это хотя бы реально. Что ж, давайте пробовать.

— Спасибо, Дань, — кивает Настя. — Еремей, где Гена?

— В заповеднике. Тут неподалеку, — машет он за стену усадьбы. — Десять минут ходьбы. Может, сначала чайку перед делом? Либо покушаете?

— Пойдемте сейчас, — велит дочь барона, и я не спорю.

— Хорошо, — кивает Еремей.

Через десять минут мы доходим до небольшого лесочка за пределами усадьбы. Лесок огорожен сварным забором из толстых прутьев, в будке возле калитки дежурит старичок Степан. Он отворяет нам калитку, и мы проходим внутрь. Я включаю телепатическое сканирование.

— Здесь никого нет, — говорю. — Лес пустой.

— Что? — Еремей хлопает глазами. — Да не может быть!

— И всё же это так. Кроме белок и птиц, здесь никого, — задумчиво роняю и замечаю далекое скопление желтых огоньков вдалеке. — А что в той стороне? — указываю рукой на восток.

— Деревня Грибники, — отвечает Еремей, побледнев. — Не думаете же вы, что Гена побежал в деревню?

— Пойдемте к забору, глянем, — пожав плечами, предлагаю.

Мы проходим лесок насквозь и утыкаемся в тот же самый забор, что огибает лес. Один из прутьев прогрызен, а вокруг натоптано. Причем сделана попытка закрыть прореху ветками.

— Сбежал, — роняет Еремей, откапывая отверстие. — Черт, Гена, как же ты смог! У него бы не хватило сил!

— Звери могут эволюционировать, — вспоминаю фразу из энциклопедии. — А Гена ваш уже в возрасте, мог и пройти не следующий виток.

— Вот оно что! — с яростью бросает Еремей и хватается за голову. — Хитрый Гена, хитрый!

— О чем вы? — спрашивает Настя.

— Он уже давно это чудит, — вздыхает бывший гвардеец. — Давно прогрыз забор.

— То есть вы знали?

— Нет, только сейчас догадался. Жители деревни жаловались, что у них пропадают люди, ушедшие в лес по грибы да по ягоды. Уже три месяца жалуются. Я, конечно, подумал на Гену и даже проверил его. Но он был в леске! Здесь был!

— Он возвращался, — догадываюсь я. — Выходил на вылазку, жрал людей и прибегал обратно. И скоро опять вернется. После того как пообедает, — мой взгляд устремляется в сторону деревни.

Я расширяю телепатическое сканирование насколько возможно вдаль. Нахожу странную зеленую матрицу. Наверняка Гену….А рядом еще бродят два желтых круга! Гена уже обнаружил добычу!

Мой мозг еще обдумывает информацию, а ноги уже несут к щели в заборе. Пригнувшись, проскакиваю в отверстие и уже за оградой, кидаю Насте.

— Я за Геной!

Она что-то кричит, но я не слышу — ускорение включено на максимум. Лесок остается вдалеке, а я уже настигаю следующий бор, проношусь мимо толстых стволов, сигаю сквозь кусты. Ветви цепляются за одежду, рвут ее, но я не останавливаюсь.

Десятки деревьев остаются позади, и перед глазами встает жуткая картина. Огромный крокодил раскрывает пасть, в прямо перед ним лежат двое детишек. Мальчик и девочка. Белокурые, лет двенадцати. Детей охватил столбняк. Они с ужасом смотрят в пасть чудовищу. Подле них валяется корзина с грибами. Грибы все красивые — белые, с большими шляпкам. Немудрено. Сейчас сезон.

Блин! Какую только чепуху не фиксирует мозг в опасные моменты!

— Не трожь детей!!! — ору я во всю мощь.

В моих пальцах возникает пси-нож. Быстрый бросок, и лезвие вонзается в чешуйчатую спину зверя. Он с ревом оборачивается. Не проняло? Неужели ментально устойчив⁈

Крокодил, не раздумывая, бросается на меня. Гигантская зеленая махина. Жуткая пасть разинута, острые клыки влажно блестят от обильной слюны.

Я выхватываю из воздуха пси-клинок и ступаю навстречу клыкастому валу. Шутки кончились. Ни за что не дам в обиду детишек!

В следующий миг все смешивается. Чудовищные рев. Взмах клинка. Лиловый высверк вспыхивает перед глазами.

Пси-клинок вскользь задевает когтистую лапу горыныча и он отшатывается, издав бешеный рев. Спотыкается и, упав, катится к дереву.

Нервный шок подкосил зверя. Но он тут же вскакивает и яростно оскаливается на меня. А детишки совсем рядом — лежат, испуганно прижавшись друг к другу. Сейчас Гена споткнется о кого-нибудь и растопчет бедняжек огромными лапищами… Да щас!

За доли секунды напрягаю мозг в нужную сторону. Бешеная бомбардировка из пси-ружья. «Подстреленный» горыныч отшатывается от детишек, неуклюже переступает лапами, мотая головой.

— Вот же зараза! — кричу, отвлекая от детей. — Ну, я тебя, ящерица, на лоскуты порву! Иди сюда, тупая жаба! КО МНЕ, ЖИВО!

Одновременно пытаюсь подавить Гену силой, показать, кто главный. Парой выстрелов заставляю его отшатнуться, но он не проявляет признаков испуга. Оскаливается шире, гремит на всю округу. Ну, черт! Убивать тебя что ли? Нельзя, в зеленой башке заточен кусок Жанны. А приручить в моменте не выйдет. У зверя крепкий ментальный порог. Даже удивительно как его смогли выдрессировать. У Жанны Горнорудовой поразительно мощный скилл, раз она справилась. Хотя и мне, наверняка, удастся, если тварюжка будет в клетке.

В моей свободной руке вспыхивает пси-ножик.

— Ррр…Не убивай его, Даня! — из глубины леса раздается рычащий вой.

А спустя секунду из кустов выпрыгивает рыжая волчица. Крупная, размером с кане-корсо.

— Да вот сдерживаюсь изо всех сил, — бурчу.

Быстро оценив ситуацию, оборотень заслоняет собой детишек и утробно рычит на Гену. У зверя совсем отпадает охота пытаться перекусить малявками. Бочком-бочком он огибает нас, прикидывая с кем бы ему сцепиться: с ощерившейся волчицей или с человеком со странными фиолетовыми штуками. От меня Гена уже получил пряников, и поэтому не спешит лезть на рожон. В то же время и отвалить совсем крокодил не хочет. Видно, гордость взыграла. Даже интересно становится. Заглядываю в чешуйчатую голову. Ох, мыслей у него-то и нет, только инстинкты и чувство обиды. Ага, так и есть. Обиделся крокодильчик. Он ведь первый увидел добычу, а тут двое непонятных хищников решили ее отобрать. Непорядок. Не отдам.

Применяю заготовленный ключ с завесой дыма. Но, к сожалению, к мозгу ящерицы он не совсем подходит, я-то его готовил для матрицы человеческого сознания. Гена лишь поморгал желтыми глазами да и всё, не поняв, что за глюк только что был. Полноценной завесы не вышло.

— Как его брррать, Даня? — рычит Настя.

Вот же загвоздка. Развоплощаю пси-клинок, вместо него формирую еще один пси-нож.

— Надо его вырубить, — решаю. — По другому никак. Он настроен драться. Эй, зеленая рожа! Цып-цып!

Но горыныч ко мне не торопится. В этот момент Гена бросается на волчицу. С ней крокодил еще не боролся, и не знает насколько она опасная.

Я реагирую на упреждение. Бросок двух ножей, даст Бог хоть один попадет. Уж слишком быстро он несется.

Оба вонзаются в огромную тушу. Тут же зверь подкашивается снова и падает там, где бежал. А я кидаю новые ножички в дергающуюся на траве громадину. Параллельно слежу, чтобы Гена не откинул лапы.

— Не убьешь? — с тревогой спрашивает волчица после четвертого ножа.

— Не убью, — подумав, формирую пятый конструкт. — Я слежу за дозировкой.

Пока придерживаю пятый. Четыре ножика хорошо отдались в психике горыныча. Может, Гена сейчас потрясется и вырубится. Но нет, шатаясь, зеленая громадина встает. Крепок, черт! Нет, дрессировать я эту породу точно никогда не буду. Это несколько месяцев в трубу. У Жанны, видимо, было времени вагон и маленькая тележка. Либо баронесса обожает экзотику. Нет, чтоб Легавого выбрать.

Бросаю пятый ножик в нижнюю часть позвоночника, новый нервный шок становится последней каплей. Зверь падает и больше не встает.

— Он живой, Настя, — спешу успокоить волнующуюся волчицу. — Всего лишь отключился. Можно заворачивать и относить куда-нибудь, чтобы я мог заняться им более плотно.

Волчица вдруг окутывается серым вихрем, а спустя мгновение передо мной появляется румянощекая Настя. В одежде, что немаловажно. А я-то уже надеялся, хех. Но, вообще, удобно: не нужно беспокоиться о портках, когда на четырех лапах куда-нибудь уносишься. У оборотничества магическая природа, и перевоплощение происходит безболезненно.

Дочь барона достает телефон из кармана. Быстро набирает:

— Еремей, мы в лесу, точнее где не скажу. Гена пойман, он без сознания. Нужны люди, чтобы его перенесли в какую-нибудь камеру. Сможешь нас найти? Уже вызвал сенсорика? Хорошо.

Детишки уже встали и отряхнулись. Мальчишка подходит ко мне и протягивает маленькую руку:

— Спасибо, дядя, что помог защитить сестренку от зеленого чудища!

Я усмехаюсь. Помог — сильно сказано, конечно. Но малец далеко пойдет. Гордость — первостепенное качество в человеке.

Пожимаю ладошку ребенку:

— Пожалуйста. В будущем сам оберегай ее и не давай в обиду, — киваю на стеснительную малыху в платьице.

— Не дам, — серьезно кивает мальчик.

— Не дать-то не дашь, — хмыкаю. — Но в дебри-то зачем ее повел? Слышал же, наверняка, что в лесу люди пропадают. Ну и чего учудил?

— Она сама захотела… — он резко мотает головой и берет себя в руки. — Я виноват, послушался. Но больше такого не повторится!

— Вот и молодца, — одобряю. — Женщин нужно не слушаться, а защищать.

Вскоре пребывают и люди Еремея с широкими носилками. Настя настаивает, чтобы детишек проводили домой. Еремей отряжает для этого одного человека. Остальные пять человек уносят Гену к машинам неподалеку. Мы следуем за ними. Всю дорогу до усадьбы я держусь рядом с горынычем. Чтобы, если что, — сразу ввести зеленого в спячку. Но Гена не делает попыток проснуться. Вымотался. Ну и отлично.

По прибытию Геннадия уносят в каменную пристройку рядом с господским домом.

— Там специальная камера для Гены, — поясняет Еремей. — Она удержит его.

— Точно? — сомневаюсь. — Не исключено, что ваш крокодильчик за последние годы, правда, эволюционировал и прибавил в силе.

— Камера рассчитана на существ помощнее Гены, — заверяет бывший гвардеец Горнорудовых. — Гена оттуда точно не выберется.

Я пожимаю плечами — хозяин барин. Мое дело лишь предупредить.

— Даня, ты, наверное, устал? — беспокоится Настя. — Может, сначала отдохнешь, а потом уже примешься за сознание моей мамы? — увидев мою замешку, она оборачивается к Еремею. — Покормите нас с Даней и выделите нам покои. Геной займемся после отдыха.

— И правильно, госпожа, — кивает дворянин. — Животина теперь никуда не убежит.

Я прислушиваюсь к себе, проверяю резерв оставшихся сил. В целом нормально пока еще. Но вообще, согласен с Настей. В серьезном деле лучше не торопиться. Всё-таки внутри зверя сидит человеческое сознание, с ним надо быть поаккуратнее.

Заметив проходящего мимо слугу, Еремей окликает его и отходит, чтобы дать распоряжение. Настя оборачивается ко мне и смотрит как-то странно. У меня нет никакого желания играть в гляделки, и я спрашиваю:

— Настя, у меня что-то на лице?

— Нет, — смущается она. — Просто вспомнила, что ты видел меня волчицей.

— Незабываемое зрелище, — киваю.

Она смеется.

— А если серьезно, то как я тебе?

— Вы симпатичны в любом облике, Ваше сиятельство, — низко кланяюсь.

— Я же просила просто Настя, — наигранно хмурится.

— В исключительных случая у меня язык не поднимется сказать тебе «просто Настя», — серьезно отвечаю, и в ответ удостаиваюсь довольной усмешки.

Появляется Еремей, просит пройти в дом, мол, ужин сейчас накроют. За трапезой Настя и Еремей придаются общим воспоминаниям, я же в основном молча ем и слушаю.

— Когда вы хотите заняться Геной? — спрашивает хозяин усадьбы.

— Заняться, наверное, всё же завтра, — решаю, подумав. — Но проведать хотелось бы и сегодня.

— Да, я тоже гляну, — вставляет Настя. — Всё же это, возможно, единственный способ для меня увидеть маму.

После ужина заглядываем во временные апартаменты Гены. Горыныча поместили в просторную камеру из бронированного стекла, которую вдобавок загородили титановыми прутьями. Серьезная клетка. Крокодильчик отсюда точно не выберется. Еремей еще поставил людей для охраны. Бравые гвардейцы стоят и глаз не спускают со зверя.

— Ты чувствуешь ее? — взволнованно спрашивает меня Настя.

Вот ее вопрос в точку. Я действительно что-то почувствовал. Внутри Гены пульсировал маленький красный клубок чужой матрицы. При первой встрече я не заметил в горыныче потусторонний ментал. А сейчас он сам будто всплыл на поверхность. Но почему?

Замечаю, как зверь пристально смотрит на Настю. Желтые глаза буквально впились в девушку. Неужели материнский фрагмент сознания почувствовал родную кровь и ожил? Необычно.

— Да, чувствую, — отвечаю барышне. — И, кажется, она узнала тебя.

— Правда? — Настя радостно подается к клетке и касается рукой стекла. Зверь, застыв, смотрит на нее. — Надеюсь, у тебя всё получится завтра, Даня.

— Да, я тоже.

И мы уходим спать.

Покои мне выделили просторные. Кровать мягкая и приятная. Приняв душ и упав в нее, я задумываюсь о предстоящей задаче. Вообще, извлечь фрагмент из Гены — не представляет ничего сложного. Как рассказала Настя, у телепатов до меня это выходило без осечек. Они без труда собирали фрагменты в самоцвете, но дальше начинались проблемы. Фрагменты никак не хотели соединяться в единое сознание. Телепаты мучались, ничего не выходило, и всё возвращалось на круги своя. Жанна создала Жартсерк таким образом, что если в течение семи суток фрагменты не образуют цельный разум, то они покидают камень и уносятся обратно в свои временные убежища — в данном случае, в Гену и второго защитника.

Так что самая сложная часть мне еще только предстоит.

Ночью, не просыпаясь, я слышу вой и усмехаюсь во сне. Настя опять бегает по лесам.

На завтрак встаю рано, за столом уже сидит барышня и уминает оладьи со сметаной.

— Нагуляла за ночь аппетит? — подкалываю дочь барона.

— Немного, — смущенно отвечает Настя.

Я присоединяюсь к девушке. Скоро в столовую спускается и Еремей.

— Уже встали, уважаемые гости, — улыбается он в усы. — А когда пойдете Гену смотреть?

— Вот сейчас закончим завтрак и пойдем, — решаю я, запивая оладушек чаем. — Покормите хорошенько Гену тоже. Желательно, чтобы он находился в ленивом полусонном состоянии.

— Уже сделано, — кивает Еремей. — Порцию мяса ему дали с рассветом.

Завершив завтрак, идем в сторону убежища Гены. Едва переступаем порог домика, как Настя вскрикивает, а бравый Еремей хватается за сердце.

— Гена! Где Гена⁈ — кричит он на двух гвардейцев на страже. Они стоят у стены и с непониманием переглядываются.

— Господин, о чем вы? Зверь на своем же месте, — указывает старший на пустую камеру.

А бронированная камера действительно пустая. Ни Гены, ни кого-либо другого в ней нет. А самое интересное — следы взлома тоже отсутствуют. Но последнее пока заметил только я один. Насте с Еремеем пока не до того.

— Ты что мне лечишь⁈ — орет Еремей на гвардейца, побагровев. — Поднять тревогу! Оградить периметр! Прочесать усадьбу вдоль и поперек!

Но гвардейцы даже не шевелятся. Они просто пожимают плечами и извлекают пистолеты из кобур. Наводят стволы прямо на Еремея. Дворянин отшатывается, выпучив глаза:

— Что вы…что вы…

За миг до выстрелов я поражаю гвардейцев псионическими импульсами. От нервного шока они роняют пистолеты. Один из вороненых стволов, ударившись о пол, стреляет. К счастью, пуля улетает в стекло клетки и, срикошетив, застревает в стене.

Настя срывается с места и двумя быстрыми боковыми вырубает пораженных гвардейцев. Мужчины без сознания падают на пол.

— Измена… — растерянно хрипит Еремей. Он оглядывается на клетку, только сейчас обратив внимание на отсутствие повреждений. Брови его взлетают домиком. — Выпустили Гену…Зачем?

Я присаживаюсь на корточки над вырубленными гвардейцами. Ныряю в сознание одного, другого…Мда, очень интересно.

— Это не измена. Это телепатия, — замечаю, вставая. — Ваших людей подчинили.

Настя хлопает глазами.

— Неужели кому-то понадобился Гена? Но кому?

Я вспоминаю, как вчера в сознании зверя «проснулся» фрагмент матрицы баронессы.

— Возможно, никому, — непонятно для Насти отвечаю, но разъяснять некогда, я поднимаю взгляд на Еремея. — Вы тревогу-то подняли?

Он кивает, вынув из кармана мобильник. Дисплей подсвечивается.

— Тревожная кнопка, — поясняет дворянин. — Периметр уже должны были оцепить, люди подняты. Но они не смогут противостоять сильному телепату! И что нам делать с выпущенным Геной?

— Пусть ваши люди просто найдут горыныча, — отвечаю. — А уж дальше я попытаюсь с ним справиться второй раз.

— У тебя голос неуверенный, Даня, — тревожится Настя. — Что случилось?

Эх, подруга, как тебе объяснить, что, возможно, драться придется в этот раз с горынычем-телепатом. Причем, по установке гвардейцев, которые чуть не пристрелили Еремея, Гена настроен к нам совсем не положительно. Да еще установка такая хитрая — не сразу открывать огонь, а подождать, подпустить поближе.

Еремей связывается с людьми, уточняет обстановку.

— Гена в главном доме, — оборачивается дворянин к нам. — В столовой. Гвардия пока не вмешивается, только вывела людей и окружила выходы.

— Пусть так пока и остается, — вздыхаю и уточняю на всякий случай. — А у вас в гвардии какой максимальный ранг?

— Воины третий разряд, — грустно отвечает он. — Сам я Мастер песка. У меня род маленький, карманный, можно сказать. Всю жизнь служим Горнорудовым.

Печаль. Если зайдут, то только зазря погибнут. Ну разве что только самого Еремея чисто для подстраховки взять можно.

— Щитов у вас нет, — констатирую.

— Ментальных? А зачем они? Я же на пенсии, тайнами никакими не владею, — удивляется Еремей.

— Сейчас вам поставлю, — не спрашиваю, а утверждаю. — Пойдете со мной.

Он не спорит, только отрывисто кивает.

— Раз надо, то ставьте.

— Я тоже пойду с вами, — заявляет Настя. — У меня щиты стоят, новые не нужно.

— А ты какой ранг? — Если до первого Мастера не дотягивает, то лучше не брать. А она сто пудов не дотя…

— Второй Мастер. — Да ладно!

На мой недоверчиый взгляд поясняет:

— У оборотней с развитием проще. Если ты к нему предрасположен генетически, то рост идет быстро. А у меня в жилах кровь Горнорудовых — баронская, сильная.

Прикольно. Не знал. Значит, если ты оборотень-простолюдин, то самородком тебе не стать? Как не паши, а неблагородная кровь подведет? Ладно, сейчас не до этого.

Поворачиваюсь к Еремею и ставлю ему экспресс-щиты. В защите я не силен, особенно в динамической: своих пускать, чужих «бить током». Потому задвигаю глухую заслонку. С нескольких ударов снесет, но мы ведь не знаем с чем столкнемся, может и хватит.

— Готово, двигаемся к Гене, — командую я, забывшись, дворянином и дочерью барона.

Но оба слушаются и безропотно следуют за мной. Я делаю вывод — всё правильно. Значит, так и надо.

У крыльца нас встречает подскочивший гвардеец, еще группа с автоматами стоит неподалеку. Гвардеец очень бледный, будто Гена на глазах бедняги сожрал его напарника.

— Сожрал кого⁈ — Еремей о том же подумал.

— Что? Нет, господин, — качает головой гвардеец. — Тут…вроде как мятеж. Или двойной психоз. Бортников и Семенов заняли холл и никого не пускают. Они охраняют горыныча, господин.

— Едрить-колотить, — хрипит ошарашенный Еремей. — Что вообще происходит?

— Гена стал телепатом, — решаю высказаться. — В нем ожил фрагмент разума баронессы.

— Мамочка⁈ — восклицает Настя и, кажется, она уже готова кинуться в дом — обнимать двухметрового крокодила.

— Нет, Настя, — качаю головой. — Это не твоя мать, а всего лишь осколок ее мыслительной матрицы. Мы не знаем, как он поведет себя внутри зверя.

— Да… — девушка берет себя в руки. — Спасибо, что сказал Даня. Это не мама. Точно.

— Что делать будем? — спрашивает Еремей.

— План всё тот же, — указываю на крыльцо. — Мы втроем идем внутрь и хватаем Гену.

Настя с Еремеем с готовностью кивают.

Прежде, чем войти в дом, включаю телепатическое сканирование. Ага, два «желтка» на входе — та самая пара гвардейцев, которых подчинил Гена. Сам зеленый расположился в столовой. Больше в доме никого.

Сообщаю обстановку Еремею с Настей.

— Своих людей не хочется убивать, — вздыхает дворянин. — Не повинны же.

— Гвардейцев я вырублю, — успокаиваю. — Ваша помощь понадобится с Геной. Раз он теперь телепат, то просто так его не взять. Особенно если он освоил щиты.

— Думаешь, он смог, Даня? — удивляется Настя.

Пожимаю плечами.

— Кто знает. Людей же он как-то научился брать под контроль, да еще закладки им ставить. Это тоже непросто. Ладно, двигаемся. Прикрывайте меня.

Еремей облачается в желтый доспех из песка. Прямо Песочный человек из Марвела. Настя же окутывается серым вихрем и обращается в рыжую волчицу. Меньше Шарика, но размеры все равно внушают.

Я еще раз изучаю красный круг в доме. Зеленый почти исчез — красный затмил его чуть ли не полностью. Не ожидал, что Гена за такое короткое время заматерел в телепатии. Сидел себе двадцать лет спокойно. А сейчас дернулся. Это Настя на него так подействовала?

— У вас нет каких-нибудь дротиков с транквилизаторами? — решаю спросить.

— Есть, — кивает дворянин. — Не сможете его отключить пси-ударом?

— Лучше подстраховаться.

Еремей окликает людей и ему скоро приносят здоровенное ружье с дротиками.

— Когда сваливает после попадания? — уточняю.

— Через пару минут, — Еремей задумывается. — Правда, с учетом того, что Гена эволюционировал и стал сильнее, теперь может больше.

— Ясно, по коням.

Оба Мастера двигаются вперед, я за ними.

Едва переступаем порог, два гвардейца поднимают на нас пистолеты. Не знаю, выстрелили бы они. К чему проверять? Сразу бью пси-зарядами, и незащищенные гвардейцы тут же испытывают жуткую головную боль. Они роняют оружие, падают на колени и воют в голос. Еще парочка импульсов, и служаки теряют сознание.

Еремей поворачивает ко мне песочную голову.

— Они в порядке, — поясняю, догадавшись, что дворянин волнуется за своих людей. — Физического урона нет. Поспят и будут как огурчики.

Литой песочный шлем благодарно кивает.

В столовой нас ждет вообще сюрреалистичное зрелище. Гена неожиданно стал прямоходящим. Усевшись во главе обеденного стола, он сложил передние когтистые лапы на лакированную столешницу и внимательно смотрит на вошедших. Огромная пасть беззвучно раскрывается, и в наших головах звучит мыслеречь:

«Доч-ча»

— Мама! — восклицает волчица и уже делает шаг мягких пушистых лап к горынычу, но я останавливаю ее:

— Настя, стой! Это не твоя мама!

Дочь барона поворачивает волчью голову ко мне.

— Даня! Но она же зовет меня!

«Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча» — снова слышим мы телепатический голос.

— Это не зов, — отрывисто отвечаю, выхватив из воздуха пси-ножик. — А обрывочное воспоминание. Твое появление заставило фрагмент баронессы обратить внимание на старый образ.

— Но она же зовет! — не понимает Настя. — Зовет!

Ох, да барышня, блин! Возьми себя в руки!

«Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча»

Волчица застывает. Кажется, до нее дошло.

— Видишь теперь? Его зациклило на образе, — я терпеливо объясняю. — Не жди ничего хорошего от Гены. Сейчас я попытаюсь усыпить его. Ваша задача защищать меня, если бросится.

Еремей вскидывает вверх песочные руки. Настя тоже образумилась, оскаливает пасть и следит за горынычем.

А Гена всё талдычит свою «доч-чу». Заглядываю в его сознание. Щитов нет, но красная матрица загородила собой всё немудреное сознание зверя. Офигеть. Даже не знал, что такое возможно. Фрагмент полностью интегрировался в мозг хищнику. Интересно, я тоже могу переместиться, допустим, в Шарика? Пробовать не хочется, но неплохо бы знать. Это же формула бессмертия, блин. Прыгаешь себе по чужим телам и никогда не умираешь от старости либо болезней.

Так, не отвлекаемся. Не знаю с чего начать. Тронешь ментальным щупом — и зверь может среагировать, напав. А пси-импульс не факт что подействует. Не ожидал я, что за такое короткое время Гена столь усилился ментально. Сидел себе двадцать лет и на тебе!

— Стреляйте насчет «три», — командую Еремею и он вскидывает ружье. Сам я тоже готовлюсь ударить пси-зарядами. Ну и ножичком — вскинул руку для броска. Расстояние больше пяти метров, но куда-нибудь да попаду. — Раз, два, три!

Еремей спускает курок, я швыряю нож и выпускаю залп из «пси-ружья». Но в этот момент Гена швыряет огромный стол на нас, а сам по широкой дуге сигает к Насте. Дротик застревает в дереве столешницы, ножик тоже летит мимо. Только пси-заряды достигают цели. Но их, как я и думал, оказывается мало, чтобы вырубить горыныча. Я формирую новые пси-ножички, но сравнительно небольшая Настя уже схватывается с гигантом Геной. Волчица вцепляется горынчу в лапу, а он с ревом трясет ею, сам пытаясь сомкнуть гигантские челюсти на волчьей ноге.

Но тут ему в спину прилетают мои ножички — все пять, — и крокодила колбасит. Он бьется всем телом о пол. Ментальный фон сходит с ума — Гена пытается пробить щиты Насти. Возможно, ему это удалось бы. Но Еремей выпускает пару дротиков в горыныча, да и я продолжаю град пси-разрядов.

Зверь наконец вырубается, превратившись в гигантскую зеленую гору посреди столовой. Волчица отпускает покусанную лапу Гены.

— Так, Насть, принеси камень, — я поднимаю один из оброненных стульев и сажусь на него. — Сейчас я займусь фрагментом баронессы. Больше ждать нельзя, а то непонятно что Гена еще учудит.

Дочь барона принимает человеческий облик и убегает за камнем. Я же контролирую состояние Гены до тех пор, пока она не приносит Жартсерк. Дальше занимаюсь извлечением фрагмента сознания баронессы. Вроде бы ничего сложного, только энергозатратно. Наверно, при более скрупулёзной настройке щупов ушло бы меньше сил. Но у меня и так выходит неплохо.

После переноса самоцвет становится темнее.

— Она там? — замирает Настя.

— Частично, — улыбаюсь. — Ведь есть еще вторая половина.

— Ага, и мы сейчас же отправимся за ней, — заявляет барышня не терпящим возражения голосом, а я не спорю. Всё же дело касается ее матери, девушку можно понять.

Девушка оглядывается на Еремея, который уже сбросил песочный доспех.

— Позаботьтесь о Гене, — указывает на спящего крокодила. — Если у нас не получится, фрагмент сознания мамы вернется обратно в горыныча.

— В курсе, госпожа, — грустно кивает дворянин. — Ведь уже не раз видели неудачные попытки, к сожалению. А о Гене позаботимся. Простите, пожалуйста, за мою оплошность. Не проследил я за ним, а он, оказывается, за забор бегает, людей ест, — грустный вздох. — Виноват перед погибшими. Придется их родственникам компенсацию платить.

— Главное, разместите Гену так, чтобы больше этого не повторилась, — строго говорит Настя, и Мастер песка виновато кланяется ей.

— Обязательно. Больше я так не оплошаю, — обещает он.

За Геной приходят гвардейцы с носилками. А мы с Настей вскоре уезжаем дальше. Барышня уже не гонит, наоборот, сосредоточенно водит свою красную молнию, иногда странно посматривает на меня. Я же со скукой изучаю осенние пейзажи.

— Даня, а ты точно простолюдин? — вдруг огорошивает вопросом девушка.

Я смеюсь.

— А что, во мне просвечивает аристократическая порода? — улыбаюсь.

— Если честно, то да, — почему-то она смущается. — У тебя длинные пальцы на руках и лицо с волевым подбородком. Ты очень похож на аристократа. — Ого, вот так комплимент! Приятно-приятно. — Но меня больше смутило твое поведение. Ты легко согласился на разговор на «ты», ведешь себя непринужденно не только со мной, но и с отцом и Еремеем. Поэтому я и задалась вопросом.

— Твои сомнения ошибочны, хоть и приятны мне, — подмигиваю я. — Я самый что ни есть чистокровный простолюдин. Возможно, правда, бастард, но сомневаюсь.

— А еще среди простолюдинов очень мало сильных телепатов, — Настя добавляет аргумент в пользу своей интересной версии.

— Их в принципе мало, — отмахиваюсь я.

— А среди простолюдинов особенно, — настаивает на своем барышня и как довод приводит. — Мне лет больше, чем тебе, Даня. Я уж знаю.

— Ну хорошо, уговорила, — беззаботно соглашаюсь, хотя Настя и забавная, когда злится. — Я — бастард, может, даже царских кровей, — улыбаюсь.

Девушка фыркает и устремляет взгляд на дорогу. Она круто петляет между выросшими холмами, и здесь необходима полная сосредоточенность водителя, а то еще слетим на повороте.

— Далеко наша следующая остановка? — спрашиваю.

— Нет, мы едем к моему дяде и брату мамы Кожевникову Егору Дмитриевичу. Это он вместе с Геной защищал маму и маленькую меня. Поэтому вторая половина сознания мамы заточена в дяде.

Дядя, значит…Ну да, логично, а для чего еще нужны родственники? Чтобы можно было использовать его мозг для временного хранения своей личности.

Через два часа холмы утекают в сторону, по пологой равнине мы доезжаем до еще одной усадьбы. Подъезжаем к воротам. Настя, потянувшись над дверью, нажимает кнопку домофона.

— Кто вы и с какой целью едете на территорию рода Кожевниковых?

— Анастасия Горнорудова, — коротко говорит Настя, ограничившись именем.

Кожевниковых должны были предупредить, что знатная родственница скоро приедет.

Но, видимо, охране не доложили о нашем скором приезде. Только спустя двадцать минут ворота распахиваются, и мы въезжаем за стены усадьбы.

Выглядит она не очень пышно и явно знавала лучшие времена. Фасад господского дома давно не подштукатуривали, краска местами облезла, сад неподалеку зарос травой.

Настя хмурится, оглядев дядино хозяйство.

— Давно не была в гостях у дяди? — догадываюсь я.

— Да, с детства, — смущается она. — Времени всё никак не было, — словно оправдывается.

Ставим машину на крытой парковке между большим и одноэтажным домами. Из небольшого домика доносится смех и громкая музыка.

— Вечеринка-то в самом разгаре, — замечаю я.

Настя бросает быстрый взгляд в сторону домика.

— Наверное, это гуляет Толя, сын дяди, — делает она предположение.

Мы же двигаемся в большой дом. Самое интересное — нас никто не встречает. Ни хозяин, ни слуги. Вот такое вот гостеприимство. Настя встревоженно поджимает губы, но ничего не говорит.

Мы заходим в дом сами, пересекаем коридор, пока не доходим до столовой. Громкий перестук столовых приборов о тарелки мы слышим еще в холле.

За столом ужинают мужчина с женщиной. Они будто специально нас не замечают, пока Настя не говорит обеспокоенно:

— Дядя…

Только тогда мужчина неспеша поднимает взгляд на племянницу.

— А, Анастасия, прибыла уже. — Ни приветствий, ни предложения сесть, ни поклонов, хотя Кожевниковы — нетитулованные дворяне и уступают в статусе Горнорудовым.

Настя не проявляет никаких эмоций. Она гордо вскидывает подбородок и садится напротив дяди, отчего тот перестает есть и хмуро оглядывает гостью. Женщина тоже прекращает обед и робко смотрит на мужа.

— Прибыла, — коротко бросает Настя, явно приняв предложенные «правила игры». — За фрагментом сознания моей матери, дядя. Будь добр отдать его.

Я могу лишь поаплодировать девушке. Нас тут точно собрались гнобить. Поэтому надо макать Кожевникова лицом в его же неуважение.

— Вот как заговорили, — протягивает Егор. — В этом целиком Горнорудовы. Приходите в мой дом и даже без «здрасьте» требуете что-то отдать.

— Что-то⁈ — вскидывает брови Настя. — Это не что-то, это разум моей матери! Разум твоей сестры, дядя!

Я прямо чувствую ее возмущение, но Кожевников только морщится.

— Не преувеличивай, — фыркает он. — Это попытка будет такая же провальная, как и все остальные до нее! Но вы могли бы проявить больше уважения! Хотя бы предложить вознаграждение за то, что я снова подставлю свое сознание вашему телепату!

— Разве отец тебе не помогал всё это время? — хмурится девушка. — Несколько лет назад я сама видела квитанции о денежных переводах на твой счет.

— Эти копейки он мне не шлет, как ты заметила, уже несколько лет, — презрительно сообщает Егор. — Да и Горнорудовы всегда меня обманывали. Началось всё с рудника, который я двадцать лет назад купил у твоего отца. Купил за огромную сумму. Уже чрез два года рудник кончился. Ни руды, ни денег. И теперь мы нищие и просим подачки у твоего отца.

— Я не знала про рудник, — удивленно хлопает глазами Настя.

— Я молчал, пока твой отец слал копейки, — негодует Егор. — Слал хоть что-то. Но всему приходит конец!

Девушка замолкает подавленно.

Мда. Что-то всё свернуло куда-то не туда совсем.

— Это всё интересно до безумия, Вашебродие, — вставляю я свои пять копеек. — Но сейчас роду Горнорудовых нужна ваша помощь, чтобы спасти достопочтимую баронессу. Или вы, под предлогом пустого рудника, отказываетесь?

Дворянин сжимает челюсти. Анастасия удивленно оборачивается на меня.

Вопрос ребром. Если он скажет, что да, то Горнорудов, когда узнает, от своего родственника не оставит и мокрого места. Мне кажется, что Егор не самоубийца. Он торгаш. Хочет выторговать у Насти кучу денег, чтобы та побежала к папочке просить их для «дяди Егорушки».

— А вы кто такой, собственно, молодой человек? — атакой на атаку отвечает Егор. — Не уверен, что вы должны присутствовать на семейном разговоре.

— Я Даниил Вещий, телепат, чье время очень дорого, Вашебродие, — усмехаюсь, даже не собираясь уходить, наоборот подхожу ближе к стулу Насти. — Барон оплачивает мои услуги по возвращению его жены. И меня не интересуют рудники, конечно. А вот фрагмент достопочтимой баронессы очень даже. Вы разрешите посмотреть ваше сознание?

Глаза Насти становятся огромными.

— Я не отказываюсь, конечно, помочь сестре, — медленно произносит Егор, избегая однозначных ответов, которые его утопят. — Но сегодня уже поздно, — он бросает взгляд в окно на рано темнеющее осеннее небо. — А у меня еще есть срочные дела. Перенесем на завтра. Вам подготовят комнаты, — он кивает супруге. — Дорогая, отведи, пожалуйста господина телепата в гостевые покои. А с тобой, племянница, я бы хотел еще поговорить.

И опять я вставляю:

— Госпожа, вы не устали в дороге?

Она кивает, принимая поддержку.

— Пожалуй, я тоже отдохну, дядя. А завтра мы все вместе снова поговорим о маме.

На это Кожевникову ответить нечего, только буркнут:

— Как хотите.

Супруга Егора, сама, без слуг, провожает нас в наши комнаты. Первое, что с порога бросается в глаза, — неубранность и беспорядок. Видимо, у Кожевниковых даже со слугами нынче плохо, раз некому прибраться. Хорошо, хоть постелили чистую постель. Ну на первый взгляд.

Сидеть в узкой комнатенке совсем не хочется, и я решаю выйти на улицу погулять.

Из маленького дома все еще доносится громкая музыка. Я шагаю по саду, шурша кроссовками опавшие листья. Мда, дела. Ну и дядечка у Насти. Надеюсь, завтра мы сломаем упрямство Кожевникова. Сидеть неделю в этом гнезде мне точно не хочется.

— Эй, ты! — слышу сзади пьяный окрик. — Это ты тот подлиза… телепат, что приперся с моей сестрой⁈

Оборачиваюсь. На меня смотрит шатающийся парень, за ним из дверей небольшого дома вываливается группа его собутыльников, тоже сильно подпитых.

— Я тебя спрашиваю…- надвигается на меня парень. Он бросает назад пьяное бормотание. — Окружите его…чтобы не сбежал. Это пес моей сестры… а ее семейка кинула моего отца с рудниками.

Собутыльники, хихикая, слушаются. Ну, прекрасно. Еще мордобоя мне не хватало.

Тут в руке парня вспыхивает файербол. Оп-па. Вот так номер.

— Горнорудовы твари! — заявляет он. — Обманщики!

— Отлично, — не спорю. — А я-то тут причем?

— Ты — Горнорудов! — тычут в меня пальцем.

— Неа, — качаю головой. — Тебя, может, подкосило от выпитого. Но ты ошибся.

— Врешь! Сгори, говнюк! — и пьянчуга швыряет в меня огнешар.

Увернуться мне ничего не стоит. Даже без магии. Пьяный увалень швырнул файербол как попало. Удивительно только как не запустил в своих собутыльников.

За моей спиной вспыхивает фигурный куст. Огонь вычерчивает из тьмы шатающиеся фигуры.

— Думаешь, Горнорудовым всё позволено! — орет пьяный огневик, и в его руке вспыхивает пламенная кривая палка, видимо, стрела. Но больше похоже на кочергу. — Думаешь, Кожевниковы — ваши рабы! Надули нас с рудником, и теперь можно ноги о нас вытирать⁈

— Я не Горнорудов, дебил, — рычу я, напрягшись.

— Ты — прихвостень Настьки! — он размахивается «огнепалкой». — Из их своры! Давите его!

Ко мне со спины подкрадывается один из собутыльников. Я просто двигаю локтем назад и вверх, хлюпает разбившийся нос, и парень с чавкающим звуком падает на спину.

Тут же пригибаюсь, пропуская над головой стрелу. Загорается опавшая листва. В отсветах пламени лица напавших пьяниц выглядят опухшими и тупыми, как у неандертальцев.

Да уж. Пора заканчивать эту клоунаду. Не хотел я применять телепатию против дворян лишний раз. Да что же делать? Не руками же бить эту кучу «синяков». Все костяшки о них сотру.

— Прекрати, — гаркаю, и Кожевников-младший опускает снова нагревшуюся было руку. Его и без того туманные глаза окончательно стекленеют, и этот мудак застывает статуей. Сам виноват. Ума совсем нет — без щитов кидаться на телепата.

— Он одурманил Толю! — пьяно взвизгивают собутыльники.

Парочка бросается на меня. Я не выдерживаю и бью кулаком одному в рожу, другого мощным фронт-киком в грудь отправляю в кусты. Остальная банда застывает, вжав головы в плечи.

— Всех переломаю, — рычу. — Только суньтесь.

По моему приказу Толик не двигается, стоит смирно, руки по швам, грудь колесом. В такой позе его и застают выбежавшие из дома Егор с Настей.

— Даня⁈ — хлопает глазками барышня, подбегая ко мне.

— Что здесь происходит⁈ Что за безобразие⁈ — басом возмущается Кожевников-старший, быстрым жестом руки потушив пожар. — Толя, расскажи!

Я отпускаю наследника из-под ментальных щупов, и он вертит головой приходя в себя. Замечает главу, хрипит с бодуна:

— Батя…бать…отец… Телепат этой сук…этой Горнорудовой напал на нас ни с того ни с сего…

Егор сжимает кулаки и яростно смотрит на меня:

— Значит, вот так вы благодарите за гостеприимство?

— Да, ба…отец, эта Горнорудова совсем не держит своего пса на поводке, — со страхом и яростью Толик смотрит на меня. Похоже, от этого коктейля чувств он даже протрезвел.

Барышне совсем не нравится тон придурка.

— Я твоя двоюродная сестра, Анатолий, — хмуро отчитывает его Настя. — Помимо того, что дочь барона. Какая я тебе «эта»? Разве так ты со мной должен разговаривать?

— Не будем привязываться к словам, Анастасия, — защищает сына Егор. — Толя на взводе после нападения. И виноват в этом твой слуга.

— Даня не мой слуга, — обрубает Настя. — Он здесь по единичному контракту.

— И всё же контракт заключен с Горнорудовыми, — усмехается Егор. — И ты взяла его с собой в мою усадьбу. Значит, ответственность за действия своего партнера несешь именно ты, Анастасия. Ну и твой отец соответственно. Как будете компенсировать нападение на моего сына?

Короче, это опять развод. Не исключено, что Егор сам сказал сынку накинуться на меня. Выбить бабки за столом не вышло, грязные методы не сработали, и теперь пошли в ход совсем уж дерьмовые.

Уверен, Настя тоже это понимает. Девушка хмурится.

— Вы выслушали только одну сторону конфликта, дядя, и уже делаете выводы, — замечает она и обращает взгляд больших глаз на меня. — Даня, что случилось?

— Эти пьяные судари первые напали на меня, а я пока даже никого не убил, — пожимаю плечами.

— Вранье! — вскрикивает Толик. — Этот невежда сам набросился на меня! Я только отбивался…ик! И только то, что гость моего бат…отца, не сдерживало меня от справедливой расправы!

Его собутыльники согласно загомонили. Егор заявляет:

— Анастасия, большинство выступает за версию Толи.

— Может, потому что они его друзья? — фыркает Настя.

— Я устал это терпеть, — показательно гневается Егор. — Вы в моем доме напали на моего сына. А еще требуете от меня помощи даром. Так не годится!

— Уважаемое Вашебродие, — заставляю его прерваться и спокойно говорю: — К чему, простите, трепаться? Я не против полного расследования. Подайте жалобу в земство, судьи привлекут царских телепатов. После просмотра наших с уважаемым Анатолием воспоминаний всё станет предельно ясно.

Егор выпучивает глаза:

— Это…

— Это разумно, — прерывает дядю Настя. — Я предупрежу отца, он поддержит идею, а ты, дядя, можешь пока подавать иск в земство. Если мы, правда, виноваты, отец, конечно, компенсирует моральный и материальный, — она бросает взгляд на пару сожженных кустов, — вред. Но вся эта история, мне кажется, не должна влиять на твое желание вернуть любимую сестру к жизни. Ведь так?

Егор хмурится. Опять этого вымогателя переиграли. Или же нет?

— Кхм-кха, причин нет. — Всё же раунд за нами.

— Отлично, и откладывать не стоит, — решительно говорит Настя. — Значит, прямо с утра, дядя, Даня займется твоим сканированием.

— Я бы хотел заняться сейчас, Анастасия Павловна. — Вставляю. — Вдруг возникнут какие-нибудь сложности. Лучше знать о них как можно раньше.

— И правда, дядя, — Настя пристально смотрит на своего родственника-шантажиста. — Ты не против же?

Аргументов у Егора совсем не остается, и он разъяренно машет рукой.

— Хорошо, так и быть. Но твоему отцу я сам еще пожалуюсь. Сегодня же. — Делает он попытку запугать ее.

— Как угодно, — Настя не спорит. Только я успеваю заметить по ее глазам, как ей надоели эти разборки.

И втроем мы возвращаемся в дом. В гостиной Егор предпринимает еще пару глупых попыток избежать сканирования, но Насте уже осточертели эти выходки, в ее голосе проступает волчье рычание, и дворянин сдается, видно, побоявшись пробудить в девушке яростного хищника.

Настя приносит Жартсерк. Я же, усевшись напротив брата баронессы, принимаюсь за сканирование сознания. Красная матрица в разуме Егора тоже всплыла. И явно произошло это недавно. Похоже, Настя, как и с Геной, опять повлияла как катализатор. Фрагмент сознания пробудился и норовил захватить власть. Но Егор, в отличие от Гены, разумен, и вытеснить чужое самосознание оказалось не так просто.

Мне удается без труда перенести фрагмент матрицы в самоцвет, и камень становится еще темнее, практически черным.

— Готово, — отчитываюсь, вытерев лоб рукой.

— Ура! — радуется Настя, похлопав в ладоши. — Очень быстро, Даня!

— Просто есть должная мотивация, — усмехаюсь, скосив взгляд на Егора.

Девушка понимает меня правильно.

— Думаю, можно отправиться домой прямо сейчас, — соглашается она. — Всё необходимое мы сделали.

— Как прямо сейчас? На улице же темень, — спохватывается Егор. — Останься, Настюшка, побудь с дядей, ну что тебе стоит?

— Боюсь, дядя, нам нельзя ждать, — Настя категорична. — Фрагменты в кристалле недолго пробудут. Дане нужно успеть вернуть маму до того, как они вернутся в тебя и Гену. Да и темнота не страшна моим волчьим глазам, — она оглядывается в окно. — Луна еще большая.

Егор еще пытается что-то возразить, но мы не сильно слушаем. Фрагмент личности баронессы получен, надо спешить. Поэтому молниеносно запрыгиваем в кабриолет Насти и красной молнией уносимся за ворота.

Ехать нам прилично, заезжаем на заправку на трассе и, как только бак наполняется полностью, рвемся дальше.

— Хоть бы у тебя получилось, Даня,- делится Настя своей тревогой, не отрывая взгляда от серого полотна дороги. — Мне кажется, это последняя попытка. Больше шанса вернуть маму не будет.

Решаю промолчать. Хотя, если по-честному, я и сам так же думаю. Похоже, со временем фрагменты баронессы приживаются в гостях, ведь раньше Гена не был телепатом-монстром. Да и отношения с братом баронессы у рода Горнорудовых не очень теплые. Хотя, именно здесь может помочь подаренный родственникам несчастный миллион. Но с Геной ситуация, правда, была тревожная.

— Я сделаю всё, что в моих силах. — Говорю то, единственное, что могу. — И не забывай, дочь барона, — усмехаюсь. — Я очень сильно замотивирован стать рублевым миллионером и королем текстильной промышленности.

Настя не выдерживает и улыбается.

— А вы, Данила, оказывается, очень меркантильный человек.

— Я прагматик. И это для вас очень кстати, Ваше сиятельство, — подкалываю девушку, и ее улыбка освещает нам путь до самой остановки у придорожного кафе. До усадьбы Горнорудовых ехать еще несколько часов, и мы, посовещавшись, решаем забежать перекусить.

— Будь я одна, то могла бы быстро сбегать в лес и поймать оленя, — замечает Настя. — Но боюсь, ты откажешься.

— Предпочту более прожаренную пищу, — киваю.

Забегаловка оказывается в такой час отнюдь не пустой. Несколько человек ужинают в сторонке. Молодая компания, там и девушки и парни вперемешку. Мужская часть не отрываясь смотрит на Настю. И их сложно осуждать. Не в обиду их девчонкам, но рыжая барышня уделает красотой любую.

Еду нам приносят довольно скоро. Пока перекусываем, один из парней решительно встает и подходит к нашему столу. Бросаю на него равнодушный взгляд. Весь на стиле: мелированные волосы, серьга в ухе, модный малиновый пиджак. Не думаю, что он закатит драку. Побережет прическу. Да и доходяга он совсем.

— Привет, — небрежно бросает он Насте, хотя выходит как-то криво и неловко: — Я увидел тебя, и ты ничего. Может, дашь свой номер…

— Нет, — недослушав, прерывает его барышня. — Свободен.

Парень не догоняет:

— Мм, но…

— Я не одна, не видишь? — в ее голосе уже гремит недовольство. А скоро могут появиться и рычащие нотки.

Эх, раз и меня привязали как повод, надо бы влиться в роль и подыграть.

— Не тот случай, сударь, — серьезно говорю крашеному денди. — И на будущее — очень невежественно просить номер у девушки, когда она сидит наедине с молодым человеком. Хотя здесь я могу вас понять. К такой красавице грех не подойти. Если не рискнешь — потом всю жизнь будешь себя корить.

Настя одаривает меня довольной улыбкой, а парень, ссутулившись, уходит восвояси, где на него с укором смотрят обиженные девушки. Похоже, в этот раз перекус в придорожном кафе действительно пройдет без драки. Неужели страна меняется и «лихие девяностые» уходят?

Тут с хлопком дверь распахивается, в зал входят трое рослых мужчин.

— Официант — пива! «Ладыгу», девятку! — гаркает самый здоровый и по-хозяйски оглядывает «новую территорию», как вожак стаи. Взгляд его сразу цепляется за Настю, но затем он оценивает размеры моих плеч и решает двинуться к компании парней с девчонками. — Эй, мелюзга, валите! Пока целы!

Молодняк тут же вскакивает и отходит без возражений — явно на опыте. Такова ныне жизнь в Царстве. Если ты не маг, да еще физически слаб и небогат, красиво жить тебе просто не дадут. Братки не позволят.

Парни прикрывают девушек собой, пытаются ускользнуть. Только кто их пустит? «Вожак», оттолкнув намалеванного, властно хватает ближайшую сударыню за задницу, от чего она громко ойкает.

— А ты с подругами останься-ка, крошка, — ржет громила, лапая ягодицы заплакавшей девушки. — Садитесь-садитесь, девчонки… А вы еще здесь⁈ — рыкает он на мнущихся парней.

Я перевожу взгляд на еду. Не интересно. Такое каждый день случается. Либо парни заупрямятся и получат тумаков, либо как трусливый зайцы ускачут. Пятьдесят на пятьдесят.

Настя же продолжает смотреть на разборку. Не обращая внимания, я уминаю гречку с котлетой. Тем временем раздается грохот ударов, крики… Всё же заупрямились.

— Даня, — пораженно смотрит на меня барышня. — Ты разве не хочешь помочь?

— Точно не сейчас. Еда остынет, — закидываю в рот кусочек горячего мяса.

— Но их же побьют, — замечает она. — А девушек вообще… — сударыня краснеет.

— За пять минут ничего с сударынями не случится, — отпиваю я компота. — Не успеют даже раздеть. Тем более, для этого девушек все равно сначала отведут хотя бы из кафе. Не здесь же их будут насиловать.

— А ребят? — смотрит за мою спину Настя вылупленными глазами. Звуки ударов не прекращаются.

— Не думаю, что парней будут насиловать.

— Я про это! Их же бьют!

— Этим полезно по морде получить, — отмахиваюсь. — Мотивационный пинок. Может, потом займутся спасом, обзаведутся огнестрелом, начнут матереть и уже в следующий раз не позволят так скверно относиться со своими спутницами.

— Если не убьют…

— Не убьют, — утверждаю. — В темной подворотне бы убили, а здесь только лишь поколотят. Не то место. Свидетелей здесь хватает. Братки бывалые, шарят. Был бы повод весомый, тогда бы может и не побрезговали замараться, но лишний раз привлекать копов для отмазки — слишком накладно, — я пристально смотрю на барышню. — Меня спрашиваешь, а сама при этом и пальчиком не шевелишь.

Она смущается:

— Я же волчица. Увлекусь и загрызу. А стоят ли они того, никак не пойму.

— Понятно, — я снова оборачиваюсь на концерт.

Потасовка завершилась. Изукрашенные парни уползают прочь. Мда, совсем не герои. Ускользают тихо, стараются даже не хлопать дверью.

Плачущих девчонок же братки усадили на места у стены и загородили собой, чтобы не убежали. Официант принес «Ладыгу» в запотевших стаканах, а также мясную закуску. Братки довольны. Сидят, пьют, ржут, щупают девок за мясистые места. Ну прямо хозяева жизни.

— И полиции не боятся, — Настя шокирована.

— У них всё схвачено. Уверен, с местными копами у них есть общее дело.

— Даня, ты же можешь щелчком пальцев это остановить? — умоляюще смотрит на меня Настя.

— Да, сейчас. Я просто дал девушкам возможность узнать, насколько надежны их защитники.

— Ни хрена они не надежны, — с презрением говорит Настя, оглянувшись на дверь. — Тряпки.

Девчонок к тому времени уже совсем затискали. Ладно, надо спешить, пока у них нервный срыв не случился. Я посылаю команду в головы бандитам и удивленно приподнимаю бровь. Да ладно! У «вожака» щиты стоят. Кустарная ерунда, но всё равно удивительное дело. Ну ок. Разберёмся с ним по остаточному принципу.

Двоих верзил я отправляю топать в лес до тех пор, пока хватит закладки. Сто километров точно пройдут. Оставшийся «вожак» удивленно крутит головой и кричит им вслед:

— Вы куда, болваны⁈ Вашу мать, крышей поехали что ли⁈ Я же вас на ветчину…

— Не стоит их винить, — тихо говорю. — У твоих напарников нет щитов в отличие от тебя.

«Вожак» замирает и смотрит на меня пристально. Его большая голова быстро варит:

— Телепат, значит?

Я молчу. А он расплывается в ухмылке:

— Хорошо, что мы к тебе не подсели. Бог уберег.

— Скорее, инстинкт самосохранения, — усмехаюсь в ответ.

— Показалось, что вы дворяне, вот и не сунулся, — объясняет и делает паузу. — А щас чего к парням моим пристал?

— Девушек обижаете, — киваю на забившихся в углы «мышек». — Нехорошо.

— Рыцарь, выходит? — удивляется он. — А за парней ведь не вступился.

— Так то парни.

— Резонно, — соглашается и молчит, смотрит исподлобья. — Отпустишь подобру-поздорову?

— Иди, — вальяжным жестом разрешаю.

«Вожак» встает и бочком топает к выходу, косясь на меня, как на заряженный автомат. Девушки глазами-блюдцами смотрят на уходящего громилу, не веря своему счастью. Только у двери бандит решается спросить:

— А моих парней куда дел, если не секрет?

— В лес. Будут топать пока не свалятся от усталости.

— А, ну это не страшно, — выдыхает с облегчением и скрывается в ночи.

— Ты доела? Тоже пойдем? — предлагаю Насте.

— Ага, — она кокетливо наклоняет голову набок и одаривает меня улыбкой. — Жду-недождусь, когда мы приедем домой.

Я тоже. Ведь меня ждет завершение задания и миллионы баксов…тьфу, то есть царских рублей.

— Собрали фрагменты, значит. Посмотрим, как дальше пойдет.

Этими словами встречает родную дочь барон Горнорудов после почти двухдневного отсутствия. Не знаю, может, он ее за кулисами потом и обнимет, но сейчас теплоты в его глазах около ноля градусов по Цельсию. С намного большей любовью он смотрит на потемневший самоцвет. Рядом мнется с опущенной головой молоденькая любовница барона.

— Отец, у нас были трудности в дороге, — решает сообщить Настя. — Гена эволюционировал в бесконтрольного монстра, а дядя Егор чинил нам препятствия. Похоже, дядя сильно нуждается в деньгах.

— Потом решим эти вопросы, — отмахивается барон и спрашивает меня. — Данила, когда вы приступите к следующей части работы?

— Завтра с утра, Ваше сиятельство, — отчитываюсь. — С камнем нужно работать осторожно и на свежие силы.

— С утра… — протягивает словно бы с недовольством Павел, но не спорит. — Камень водрузят обратно на постамент в подвальной комнате. С сегодняшнего дня у вас шесть дней, чтобы соединить фрагменты и оживить разум моей супруги.

— Я в курсе, — киваю и с замешкой задаю вопрос, который меня немного беспокоит. Всё же я не изверг. — Ваше сиятельство, есл…когда мне удастся вернуть вашу супругу, ее личность останется пребывать в этом камне. Не имея глаз и ушей, в полной тьме. Думаете, это гуманно?

Горнорудов смотрит на меня с иронией.

— Моя супруга — телепат так же, как и вы, только в разы сильнее. Она может использовать наши глаза и уши, чтобы видеть и слышать. И общаться она сможет по пси-связи.

Хм, ну вообще да. Только кто добровольно согласится отдавать в пользование свое тело? Впрочем, за деньги люди на что только не идут.

— Вопросы сняты. Тогда спокойной ночи.

— До скорого, Даня, — машет мне Настя, а Горнорудов ничего не отвечает, уставившись в черный самоцвет.

Ближе к утру я сквозь сон слышу протяжный дикий вой. Интересно, Настя вообще спит когда-нибудь? Похоже, нет. Вот ее мужу повезет.

Потом доносится скрежет когтей у моей двери. Я даже настораживаюсь и извлекаю пси-клинок. Но никто не вламывается, а скрежет позже затихает.

Когда утром выхожу на завтрак, обнаруживаю дохлого зайца на пороге. Вот так номер! Что бы это значило?

Подзываю старого слугу, который мимо проходил, и он с улыбкой убирает подкидыша.

— Госпожа к вам очень хорошо расположена, раз дарит такие подарки, — заявляет старик.

— Вы серьезно? — приподнимаю брови.

— Конечно! — в свою очередь удивляется он. — Разве не видно? Это же заяц! Волки обожают зайцев!

— Да, я тоже смотрел «Ну, погоди!», — задумчиво отвечаю, чем привожу слугу в недоумение. — Но вы приготовьте из него что-нибудь. Не пропадать же мясу.

— Конечно, к обеду сделаем, — кивает старик. — Потушим со сметаной и луком, поперчим.

А на завтраке с семейством Горнорудовых Настя, покраснев, отводит от меня взгляд каждый раз, когда я к ней обращаюсь. Хм, ее так смутил мой «подарок»? Уже сама жалеет? Вообще, для двадцатилетней барышни Настюня очень скромная, несмотря на все ее мини-шортики и откровенные топики. Видимо, сказалась жизнь в уединении. На многие километры вокруг усадьбы ни души. Хотя девушка, наверняка, имеет знакомства с молодыми дворянами Нижнего Тагила.