Откуда у Карла взялся такой увесистый на вид золотой перстень с большим сапфиром? Раньше у него вроде не видел. Нет, точно не видел. Отец его Джессики подарил или сама подруга? Спрашивать не буду. Захочет, скажет.

— Приветствую, мой славный сюзерен. — это он так шутит по доброму, когда обращается официально, при том, что кроме меня с Сергием и его никого рядом нет.

Он застыл изваянием на пороге моего кабинета, прогнав только-только что было забрезжившуюся мысль, как доступней изложить идею насчёт уравнений с неизвестными, ну там, икс, игрек, зет и прочее. Без этого сложно перейти к прямоугольной декартовой системе координат. Вернее, я других вариантов не вижу, всё-таки по образованию я не математик, хотя высшую в институте изучал, естественно.

Не дают мне научным творчеством заниматься. С самого утра нанесли визит прецептор нашего ордена с главным королевским инквизитором. Виконтов Николая Гиверского и Филиппа Бианского интересовало, возможна ли смена политики Неллеров в отношении поддержки того или иного члена рода Саворских не трон. Слухи о возможном отказе Эдгара от королевского обруча и передаче его сестре становились всё более упорными и правдоподобными. Подозреваю, это распространяют королева с кардиналом, считая, что любая идея становится материальной силой, когда она овладевает массами. Хотят поставить нашего молодого правителя, цепляющегося за власть, перед фактом того, что в Рансбуре вся аристократия и духовенство уже видят в Хельге новую королеву, и Эдгару просто нужно уйти и не мешать.

Молящиеся заключили с нашим родом негласный договор о совместной поддержке принца Филиппа в его борьбе против родного племянника. Только вот после состоявшейся договорённости обстоятельства могут в любой момент кардинально измениться. Почему они ко мне припёрлись, будто я могу знать, чего там герцоги Джей с Ольгой Неллерские решили? Так получилось, что у моего начальника весьма сложные личные отношения с прелатом Куртом, моим дядей. А со мной наоборот, полное взаимоуважение. К тому же, они приезжали только поставить вопрос. Понимают, что не мне решать. Что ж, давно было бы пора отправить голубя в Неллер. Там конечно же в курсе всего происходящего в столице, ну так пусть поторопятся с определением, на какую сторону нам встать, в случае, если Эдгар освободит престол. Куда нам, к умным или к красивым. А то сидим здесь всем нашим родовым столичным кланом в неведении. Пусть Джей и Ольга с матушкой Марией и дядей Рональдом посоветуются, те интриганы со стажем.

Два часа ушло на беседу с коллегами по духовному цеху. Но я не был бы самим собой, если бы не попытался и тут получить свою выгоду. И её добился. Во всяком случае, прецептор пообещал решить вопрос с нашим орденским казначеем, и уже со следующего года, точнее, с этого, выплата за который состоится в следующем, с моей обители станут взимать фиксированный налог в казну Молящихся, а не долевой.

Задушив в душе жабу, пообещал, что он будет на четверть больше прошлых. Но всё равно это для Готлинской обители принесёт огромную выгоду. Даже сейчас у меня на носу резкое увеличение доходной части, а уж в будущем вообще, любой монастырский раб у меня будет сахар ложкой с золотого блюда есть. Надеюсь, что исполнению намеченных мною планов ничто не помешает. Виконт Николай не дурак. Конечно же догадался, в чём я перетянул одеяло ордена на монастырь, ему наш преднастоятель Михаил через мою голову доносит, но прецептор слишком сильно мне обязан спасением своего рода от вырождения, так что, предпочёл на хитрую уловку юного аббата закрыть глаза. Спасибо ему за это.

Проводил собратьев-священнослужителей до самых паланкинов, проявил уважение. Одному надо съездить до родового владения, другого ждут пыточные подвалы инквизиции, куда доставили сразу четверых сектантов и заподозренного в ереси торговца, вернувшегося из Одиннадцати Царств и слишком много опасного наговорившего по пьяной лавочке.

Виконт Филипп, когда вкратце об этом поведал, аж трясся от ярости. Чувствую, тот бедолага раздробленными костями рук-ног и раскалёнными углями на грудь не отделается. Чудовищные времена, чудовищные нравы, чудовищные подходы к инакомыслящим, но торгаш сам виноват. Взрослый дядя, уроженец наших мест, должен понимать, что и при ком можно языком болтать. Впрочем, справедливости ради, в моём новом мире инквизиция самооговоров не требует. Если вдруг выяснится, что купец ничего из ему приписываемого не говорил, а стал жертвой злословия, то его исцелят, а вот лживых доносчиков ждёт мучительная казнь. Инквизиторы не любят, когда их за дураков держат.

После отъезда гостей часа полтора потратил на изготовление амулетов, как взамен уже потерявших энергию вместе с плетениями, так и двух дополнительных — защиту от магических атак и отвода глаз. Затем вызвал секретаря, и с ним засели за научные труды, но долго не просидели, минут семьдесят, то есть меньше трёх четвертей часа. Явился милорд Монский, красавчик, не запылился. Нет, другу я всегда рад, но почему он взял в привычку появляться ровно в тот момент, когда не нужно?

— Привет и тебе, мой верный вассал. — возвращаю шутливую официальность, уже почти вызревшая мысль о разъяснениях алгебраических переменных улетела и непонятно, когда вернётся. — Я думал, ты после обеда только появишься.

Карл хохотнул, выразительно посмотрев на сидящего в моём кресле моего рабочего стола моего секретаря — сам я стоял у окна, там мне лучше думалось — прошёл к дивану и практически упал на него.

— Лучше скажи, Степ, — он чуть склонил голову. — Вот как тебе удаётся превращать в сахар всё, к чему прикасаешься? Купил какого-то толстого раба, а тот возьми, да и окажись поваром словно от самого Создателя.

— Вообще-то рецепты блюд у него почти все за моим авторством, — напоминаю. — Как понимаю, ты ко мне на обед напрашиваешься? Неужели повара у родителей Джессики столь плохи? Нет, ты не подумай, мне не жалко. Но до обеда ещё час с лишним, я с твоего позволения немного всё ж поработаю. Да?

— И охота же тебе, — поморщился друг. — Степ, вот честно, что тебе мешает этим в обители заниматься? А тут, — он развёл руками. — Столица, развлечения, гуляния, того и гляди драка всех со всеми начнётся. Вот что интересно.

— Мне везде мешают, — я подхожу к нему и сажусь с другого края дивана. — В монастыре братья постоянно с какими-то вопросами забегают, и не только они. Вспомни, что устраивают мои Мурзик с Котькой, когда считают, что я им мало внимания уделяю, — а ведь я жутко соскучился по своим пушистикам. Действительно к этим созданиям сильно привязываешься, порой сильнее, чем к людям, ну, к некоторым. — Так что, если искать повод не работать, его всегда можно найти, но я предпочитаю использовать имеющиеся возможности. Признавайся, почему не в Михайловском замке, ну кроме того, что хочешь вкусно пообедать?

— Так я их нашёл! — порадовался милорд Монский.

— Кого, позволь уточнить, — спрашиваю.

— Да этих придурков, всю компанию, которые принцессу за глаза позорили. Помнишь же? — отвечает с гордостью. — Взял своих парней из второго взвода, и теперь знаю, кто из той компании где живёт, их имена и фамилии. Очень уж принцесса хочет их увидеть на дыбе и послушать, как они орут под кнутами.

— А ничего вообще-то, что ты мой вассал, а не Хельги? — напоминаю.

— Ай, Степ, не занудствуй. Тебе не идёт. Ты же мне на сегодня никаких поручений не давал, а в своё личное время могу делать, что вздумается, к тому же наша прекрасная принцесса мне не приказывала, а попросила. Только не говори, что не видишь разницу. Нет, в самом деле, к кому ей ещё обратиться? К кавалерам не может, те быстро бы догадались о наших приключениях в городе под видом простолюдинов, а в тайном сыске у неё не так-то и много своих людей, как мне тут кое-кто объяснил, да и заняты там сейчас более серьёзными проблемами, чем искать придурков.

— Ну-ка, насчёт «кое-кто объяснил» давай подробней. У тебя что, свои собственные источники информации в королевском дворце появились, да ещё сведущие в делах тайного сыска? — удивился я.

Ответить милорд Монский не успел, дверь распахнулась и на пороге показался Николас, мой приятель времён детства. Судя по тому, что парень при оружии и в пластинчатом кожаном доспехе, а в руке шлем, он сейчас на дежурстве по охране особняка. Обычно, кто входит в мой личный малый эскорт, от караульной службы освобождены, но лейтенант Эрик порой назначает на дежурство его и Ивана Чайку, когда те в чём-то провинятся.

— Господин! Ваше преподобие! — выпаливает Ник с порога. — Там эта. Заноза. Ну, девчонка, которая за объедками приходит, она…

— Так рано же, — усмехаюсь, бросив взгляд на стрелку готлинских ходиков. — Мы ещё за стол не садились, потом слуги поедят, пусть через три часа приходит. первый раз что ли? Или чего там у них в шайке случилось?

— У них? — встал в ступор мой друг детства. — У них ничего. Я про другое. Она со знакомым ей парнем пришла, он её попросил. Здоровый как корова…

— Как бык, — поправляю.

— Ага. Его Игорем зовут. Говорит вопрос жизни. — сбить с толку Николаса не получилось. — Он имени её не знает, но похоже, с миледи Бертой что-то случилось?

— Чего⁈ — выкрикиваем мы с Карлом одновременно.

— Так чего ж ты тут мямлишь, Ник. — высказываюсь уже на ходу к дверям, милорд Монский меня сразу же догоняет. — Где он?

— На заднем дворе, — поясняет уже мне в спину штаб-капрал. — Через чёрный ход ближе. — напоминает.

Чувствую, как в груди похолодело, и злость на себя. Расслабился великий и могучий маг, слишком легко всё давалось в последнее время. Как ни скажет Карл, превращаю в сахар всё, к чему прикоснусь. Вот и возник риск стать что тот царь Мидас с обращением всего в золото и умершего от голода. Ладно, рано паникую, может ещё и не произошло ничего серьёзного. А парень лет двадцати, который пытается заслониться за спиной тонкой как щепка девчонкой-оборванкой, действительно здоровый как бык. Ему лет двадцать, и лицо совсем не обезображено интеллектом.

— Что ты мне хочешь сказать? — обращаюсь к нему через голову Занозы.

До заднего двора к калитке мы добрались наверное меньше чем за минуту.

— Простите меня, господин. — упал здоровяк на колени, а нищенка благоразумно отскочила в сторону. — Не ведал я, что творю. Обманули, клянусь Создателем! Вадим этот обманул. Мы с Лёвой думали, что как обычно, а перстень потом увидели. Спасибо Занозе, она по описанию узнала ваш род, когда я ей рассказал. Помогла вас найти…

— Игорь с моим старшим братом в детстве дружил. — сочла нужным пояснить своё участие в судьбе здоровяка. — Случайно встретились, когда он бежал в Ритские трущобы прятаться.

— Так, стоп, — шагаю к парню. — Что с Бертой?

— Я, я не знаю, как её зовут, — пробормотал бугай. — Но Заноза говорит, что это она, точно она.

Любой может растеряться в критической ситуации, вот и я немного неадекватно реагирую на свалившуюся на меня тревожную новость. Оправдание так себе, даже с учётом того, что пока не уяснил произошедшее с моей любимой девушкой. Зато команду себе подобрал сообразительную. Эрик у меня сейчас отсутствует, отправился с поручением к прелату Курту насчёт истребования указаний из Неллера, но зато Карл у меня вовремя в гостях оказался.

Пока я пытаюсь выдавить из туповатого бычка — а у этого Игоря действительно прозвище Бычок — всю информацию о произошедшем, милорд Монский, оставив меня самого выяснять подробности, быстро сообразил дать команду находящимся в особняке воинам собираться, вооружаться и седлать коней.

— Под него ещё оседлайте, Ник. — переместившись к конюшне и поторапливая парней со сборами, капитан не забыл и про нашего информатора.

— Главное скажи, — прерываю сбивчивый рассказ здоровяка. — Ты знаешь, куда её отвезли?

— Д-да, господин, — закивал тот. — Я покажу. Вы ведь простите меня?

— Всё на ходу обсудим. — хватаю его за рукав и тащу к группе седлающих коней солдат.

— Ох, господин, я не умею ездить на лошадях, — с запинкой сообщил Бычок. — Ни разу в седле не сидел.

— Гадство какое, — морщусь. — Надеюсь, бегаешь хорошо. От твоей скорости перемещения во многом будет зависеть твоя судьба.

И моя тоже. Если с Бертой случится что-нибудь плохое, век себе не прощу. Иван уже подводит мне коня, и я вскакиваю в седло. Одет в домашний костюм — рубаха, штаны, камзол, обувь — невысокие кожаные боты, но мне не на бал ехать, времени переодеваться не осталось, а кольчугу, берет, меч и дагу прибежавший Марк, солдат из третьего десятка первого взвода, уже протягивает. Следом бежит Юлька с моими амулетами защиты от воздуха и магических атак в виде двойного кулона на толстой золотой цепочке и со шлемом. Целительский артефакт всегда при мне, это кольцо с небольшим рубином.

— Ворота! — кричит милорд Монский.

Со мной убывают все бойцы, в особняке остаются лишь слуги. И ладно. Сейчас некого и нечего тут охранять будет, а от воров и рабы защитят.

Какая же она лёгкая моя девочка. Сознание у меня сейчас раздвоилось на прежнее, вызывавшее к Берте почти отцовские чувства, и нынешнее, мутившееся от любви к ней, и оба причудливо переплетались, накрывая волной злости на самого себя. Не на этих придурков, средневековых мажоров, занимавшихся похищением девушек и свершением насилия над ними, а именно на себя. Как я мог допустить похищение моей девушки? Ведь думал же, понимал, что такое возможно, и даже собирался предпринять в направлении обеспечения её безопасности определённые шаги, кое-что успел сделать, и вот едва не допустил над ней ужасного надругательства.

И оправданий искать себе бессмысленно. Да, и королей, и герцогов убивают, в моём прошлом мире и президентов стреляли как куропаток, всё случается, против тщательно спланированного заговора никакие мероприятия по защите могут не сработать, но, чёрт, от всякой шантрапы или сумасшедших придурков-то, вроде этих троих, ведь вполне можно обезопаситься! Можно, да, ну так почему не сделал?

Берта прижалась ко мне, ласково, что тот котёнок, доверчиво. Думает, что я заслуживаю доверия. А я вот опростоволосился, причём, что называется на ровном месте. У меня сотня, ну почти сотня здоровых лбов в Михайловском замке сейчас обитает. Что мешало выделить парочку в постоянное сопровождение моей девушки? Самоуверенность — это правильный ответ. Ладно, разбор полётов проведу позже. Сейчас надо разобраться с этими уродами. Скоты, другого слова для них нет.

За порогом спальни большая гостиная, обставленная будто дом принадлежит какому-нибудь индийскому набобу в моём мире — кругом позолота, на мебели и обивке диванов и кресел, на гобеленах, на дверях. Когда я сюда вернулся с Бертой на руках, здесь на ковре стоят коленями пожилой раб и женщина-служанка из наёмных. Над ними возвышаются двое моих вояк, остальные из отряда или в спальне, или перед зданием контролируют вход. Слуги напуганы, и правильно делают, что боятся. Оба знали о творившихся в особняке злодеяниях, значит являются соучастниками преступлений. Понятно, они люди подневольные, но в данном случае это никакой роли не играет.

— Ты точно успокоилась? — уточняю у разомлевшей от использования мною целительского артефакта Берты. — У меня там сзади осталось незаконченное дело, которое тебе наверное лучше не видеть. Подождёшь меня здесь? Парни за тобой присмотрят. Если нужно попить или поесть… — смотрю на капрала Дика.

— Всё сделаем, милорд, — понимающе кивает он. — Принесём, присмотрим.

Подношу опять покрасневшую от удовольствия как тот томат девушку к дивану и с неохотой ставлю её на ноги. Не хочу выпускать из рук, да и она, похоже, так и сидела бы у меня в объятиях.

— Со мной всё в порядке, Степ, — смотрит в глаза, будто лучи пускает лазером. — Вы…ты меня спас. Я знала, что ты придёшь. А эти, они ничего не успели.

— Всё равно им это ничем не поможет. — обещаю твёрдо.

В этот момент дверь в гостиную из коридора распахивается и появляются лейтенант Эрик со своим заместителем сержантом Николаем Торелом. Как нашли, интересно? Когда успели? Ромм ездил к прелату Курту, а потом должен был встретиться с посредником убийц-невидимок, чтобы узнать результаты выполнения полученного ими заказа. Он что, какой-нибудь магический маячок на меня навесил, что так быстро появился?

— Милорд, — коротко поклонился Эрик. — С нашим делом всё успешно завершено. Но, как я понимаю, вам сейчас не до того?

— Правильно понимаешь. — подтверждаю, жестом приглашая Берту не стоять, а расположиться на диване. — И ты очень вовремя. Кое-какие твои способности нам сейчас будут нужны. Николай, — прошу сержанта. — сходи на улицу, пусть Сергий с конспектом сюда поднимется. Прежде чем мы начнём тут беседы по душам, не помешает установить полог тишины, чтобы не пугать добрых соседей жуткими криками.

Магическую звукоизоляцию я планирую установить лишь на спальню. Берте тоже не следует наверное слышать происходящее за дверями. Молодая она ещё, и душа стальным панцирем не покрылась, как у родившихся аристократками, чувствительная. Да и плетение магической звукоизоляции небольшого от двух до десяти ярдов — по желанию в диаметре, когда создающий его маг находится внутри изолирующей сферы, достаточно простое, все четыре известных мне варианта, и не требует траты много энергии, а главное времени.

— Это была шутка, — говорил стоящий между кроватью и окнами дворянчик, как я понимаю, тот самый одногруппник моей девочки, что однажды извинялся перед нею. — Мы ничего плохого не хотели сделать. Лишь немного бы попугали и всё.

Он был бледен как мел, держал кулаки судорожно сжатыми, метался взглядом от угрюмо смотревшего на него Карла до других моих парней, поставивших на колени у платяного шкафа с большим, удивительно весьма качественным дверным зеркалом приятелей этого подонка. Благородный подонок трясся что тот осиновый лист, а двое его подельников скулили будто побитые псы.

Всё так, как и должно быть в любом из миров устроено. Тот, кто любит глумиться и издеваться над беззащитными жертвами, как правило жуткий трус. И эта тварь не стала исключением. Под внимательным присмотром милорда Монского он даже не пытался создать магическую атаку, понимал, что бесполезно, да и вряд ли в таком состоянии, заходясь от ужаса, что-то смог бы сплести.

— Вижу, ты уже завязки распустил. — презрительно морщусь. — Тоже в шутку, да? Какой же ты урод.

И тут отчаяние видимо придало ему храбрости, он даже выпрямился.

— Да! Да! я хотел проучить эту зазнавшуюся грязнуху! — сорвался дворянчик на фальцет.

— Грязь здесь у нас только ты и твои дружки. — прерываю, не желая выслушивать гадости о своей девушке. Чуть сдвигаю тяжёлое кресло у двери в сторону и сажусь в него. — И поверь, вы все трое заплатите за всё, что делали. И не только по отношению к миледи Берте. Хотя за неё плата будет полной. коснётся не только вас, но и всех ваших близких. Вы ведь родовой перстень Неллеров видели? — смотрю на бандитского сынка и его толстого приятеля, те уже похоже ни на что не способны реагировать, только подвывать могут. — А ты изначально знал, кого хочешь мучить.

— Знал! — вошёл он в кураж. — Знал! Что она о себе возомнила⁈ Тебе этого не понять. Ты не по настоящему благородный! Ты сам в грязи рос! Думаешь, это тайна⁈

— А вот сейчас обидно, урод. — вспомнил я заботу, которой меня окружили дядюшка Ригер и помогавшая ему тётушка Эльза. — Рос я в окружении порядочных людей. Впрочем, тебе это уже без разницы. Да и дерьмо, оно, что благородное, что не благородное, дерьмо и есть. И ты им являешься. О, даже запах от тебя соответствующий идёт. Обделался? Подожди, всё самое интересное у тебя позади. А вот и мой секретарь наконец-то явился. — поворачиваю голову к вошедшему Сергию. — Тебя только за смертью посылать.

— Я бежал, ваше преподобие, — он и правда тяжело дышал, протянув мне конспект плетений, уже увесистый, превратившийся из тоненького альбома почти в книгу. — Давайте я найду, что нужно.

— Нет, я сам. — забираю и кладу конспект на колени. — А про ваши подвиги, — вновь обращаюсь к придурку, — нам по пути сюда много рассказал ваш помощник. Подробностей он разумеется не знает, но вот последствия наблюдал неоднократно. — времени не теряю, ищу нужный рисунок и быстро его нахожу. — Игорь его зовут. По прозвищу Бычок. Слышал про такого? Нет? Ну вот он знает. — киваю на хозяина дома. — Вадим Гарт. Ай-яй-яй, сын такого уважаемого в определённых кругах человека, а таким непотребством занялся. А ты, толстый? Почему вам не хотелось с доступными девицами и по взаимному согласию? — спрашиваю и сам же отвечаю: — Потому что твари вы конченные. И это не просто слова, это и результат моего короткого расследования и, считай, приговор, потому что жить таким тварям в нашем славном королевстве не следует. А ещё род Неллеров не может себе позволить, чтобы кто-то подумал, будто мы мягкотелые. Расплата ждёт всех.

Я уже начал создавать плетение полога тишины, как Арчи вдруг сорвался к окну. Он ещё и идиот, оказывается. В проём даже ребёнок не пролезет, куда уж такому взрослому парню. Впрочем, Эрик ему и этого не позволил, сделал короткий шаг и резко ударил милорда под дых.

Студент охнул и свалился на пол. Оттуда корчась прохрипел:

— Вы, вы все, не имеете права меня бить или пытать. Я дворянин. Это может в отношении меня делать только инквизиция и лишь с разрешения королевского суда.

— Ну, с главным королевским инквизитором я бы в принципе мог договориться, — задумчиво отвечаю, не отвлекаясь от создания полога. — Только к чему?

— Я вызываю тебя на дуэль! Или ты трус⁈ Ну да, откуда понятия о чести у такого выросшего в грязи как ты!

Ответил ему Карл:

— Будет дуэль. Только не с тобой, а с остальными мужчинами твоей семьи. Сколько их у вас? Отец, братья, дяди? Обещаю, я их сам прикончу. Дуэли будут смертельными.

— Вот уж старого козла мне не жалко, — хрипло засмеялся милорд Дорбов, пытаясь подняться на ноги, но вновь упал, скрючившись от боли в животе. — А до дядей не дотянешься. они в Ахоре, герцогу Рейниварскому служат. Так что, хочешь сражаться вместо этого труса, дерись со мной.

— Вот уж действительно, как мир тесен. — хмыкнул я, услышав фамилию аристократа, чью дочь Эмму на днях исцелил от одержимости. — Никто с тобой скрещивать меч не станет, не надейся. — я завершаю плетение и активирую его. — Ну, вот и готово. Теперь мы никого снаружи не напугаем вашими, уроды, воплями. Не имеем право тебя пытать? Что ж, я с этим согласен. Вот только убить-то за сотворённое тобой в отношении представительницы нашего рода можем вполне. А скажи, ты где-нибудь слышал, что такое убийство должно быть мгновенным? Эрик, твой выход.

Лейтенант Ромм, как обычно без эмоций, извлёк кинжал, нагнулся к выпучившему от страха глаза милорду Арчи, вздёрнул его вверх будто щенка и вонзил ему лезвие в пах, то самое место, которое милорд Дорбов так любил тешить в этом доме. Раздавшийся жуткий вопль тут же был поглощён созданным мною пологом. Эрик был мастером экспресс-допросов, и насильники беззащитных девиц умирали долго и мучительно. И да, формально это не являлось пытками, ведь никакими иными инструментами кроме обычного оружия мой разведчик не пользовался, но только в отношении Арчи. Его подельники в заключении познали ещё и верёвку, точнее шнуры, которыми крепились портьеры. Тела Вадима Гарта и Тима Ускова с выпотрошенными животами были подвешены на потолочные крюки для ламп.

Жестоко получилось, очень кроваво, более жутко чем на живодёрне, однако здесь по другому нельзя. Во-первых, все трое заслужили такую смерть в полном объёме, их жертвы тоже ведь страдали, а, во-вторых, главное, нужна была демонстрация решительности и жёсткости нашего рода в отношении тех, кто осмелился похитить и пытаться изнасиловать вассала Неллеров.

— Степ! — бросилась ко мне, вскочив с дивана, миледи из Новинок, когда я первым появился из спальни в гостиной. — Что с этими негодяями?

— Они тебя больше не потревожат, — успокаиваю девушку, прижимая к себе. — И ты их никогда не увидишь. — импульсом чёрного жгутика магической энергии развеиваю свой полог тишины, а то он тут ещё пару часов продержится. Это ни к чему. — И не переживай, они своё заслужили. Ты у них, увы, не первая, просто другим девушкам не так повезло.

— Да, спасибо, Степ, спасибо. — она смешно шмыгнула носиком. — Но я была уверена в тебе. — Берта чуть отстранилась и посмотрела мне в глаза, в которых я прочитал намного больше, чем признательность.

Хорошо, что наши чувства взаимны. Никому больше не позволю ей угрожать.

— Так, благородная миледи, соизвольте сегодня же переселиться в особняк. — пытаюсь шутливым тоном немного сбить эмоциональный накал сегодняшнего непростого дня. — И никаких отныне гуляний, поездок без сопровождения охраны. Поняла? Даже до нашей пекарни на углу.

— Но у меня во дворце учебники, вещи…

— Так заберём, — улыбаюсь. — Или ты думаешь, я не найду носильщиков? Так, всё. Больше нам тут делать нечего. Николай, — смотрю на сержанта Торела. — Останься с кем-нибудь из парней и собери трофеи. Имеем на них полное право. Потом поделишь между всеми солдатами, кто участвовал. Нашу с капитаном и лейтенантом доли не учитывайте.

За преданность своих воинов нужно иногда платить сверх уговоренного. Они ж не мои вассалы, и иных доходов кроме воинской службы у них нет. Так что, трофеи — важная статья доходов солдат и один из главных стимулов не только к добросовестному исполнению ими долга, но и чрезмерному рвению.

— А с этими что делать? — уточнил сержант, кивнув на пару слуг, так и остававшихся на коленях.

Представляю, как у них ноги затекли. И пожилой мужчина, и женщина выглядели полностью опустошёнными, видимо уже устав переживать по поводу своей участи и смирившись с судьбой.

Жажда крови, которая мною владела, пока я рвался спасать Берту, после сеанса мести, осуществлённого Эриком и его помощниками, почти сошла на нет. Пар я выпустил, а эти — что эти? — ну да, виноваты, но не инициаторы и не бенефициары творившихся в доме преступлений. Соучастники и подельники.

— Проучите их, но пусть останутся живыми. — машу рукой. — И без сильных увечий. Хватит с них плетей.

Всё также прижимая к себе свою девушку, выхожу со своими людьми на крыльцо. Двор у Гарта просторный, но здесь сейчас помимо стоящей возле сарая кареты, на которой увозили похищенных девушек, ожидают и наши лошади. Рядом с бойцом, который караулил ворота и коней, переминается с ноги на ногу приведший нас сюда здоровяк Игорь. Берта его сразу же узнала и дёрнулась у меня под рукой.

— Это он, Степ! — пискнула. — Он был среди тех двоих, что убили моих носильщиков!

— Мы их не убили, госпожа. — упал на колени Бычок. — Мы их только оглушили. Они живы. Клянусь Создателем, госпожа.

— Они их правда не убили, — тихо, почти шёпотом, говорю девушке на ушко. — Более того, этот наш здоровячок очень сильно испугался, осознав размах ими содеянного. Повезло и ему, и нам, встретил свою знакомую, мелкую, но очень сообразительную девочку, которая к тому же хорошо знала, чей герб изображён на твоём перстне. Привела его к нам. Собственно, благодаря его благоразумию, мы и оказались здесь так вовремя. Иначе я бы себя не смог простить. Никогда. Давай подарим ему самый драгоценный подарок? Его жизнь. Согласна? Он вовремя оказался на нужной, правильной стороне этой истории. Отпустим?

— Давай, Степ, отпустим. — улыбнулась Берта.

— Слушай, Бычок. — обращаюсь уже к парню. — Не трясись. Я своего слова не нарушаю. уйдёшь отсюда целым и невредимым. За своих подельников из банды Шипящего можешь не беспокоиться, ничего они тебе не сделают, им очень скоро станет совсем не до тебя, а потом и вовсе не станет. А вот насчёт того дружка — ты называл его Лёвой? — у меня к тебе деловое предложение. Говоришь, пошёл по кривой тропке, потому что матушка больна, денег на лекарей нужно много? Так вот, я твою матушку могу исцелить так, что до ста лет проживёт, если конечно камень на голову не упадёт. Но только в обмен на твоего подельника. Приводишь его ко мне — ты же догадываешься, куда он мог сбежать? — я с ним побеседую, как с теми тремя, — чуть мотнул головой в сторону дома. — и потом мы посмотрим на твою любимую родительницу. Иди, подумай, Бычок. Только недолго.

Сержант и один из бойцов в доме задержатся, так что, возможность посадить Берту в седло имелась, но я не отказал себе в удовольствии взять её к себе. Она тоже обрадовалась ехать в моих объятиях, хотя на холке коня не очень удобно. Ну, тут ехать не очень далеко, спешить нам теперь не нужно, а сама девушка лёгкая, ничего себе не отдавит.

Район окраинный, небогатый, появление здесь вооружённого отряда редкость. Прохожие при встрече пытались прижаться к стенам домов и заборам так, будто вот-вот в них вдавятся. По бокам от нас с миледи двинулись милорд Монский и Эрик. Спрашивать при Берте подробности убийства имперца конечно же не стал. Да разведчик и сам догадался, что поговорим с ним в особняке.

— Карл, — хотя в спальне оставленного нами дома всё оказалось в крови и дерьме негодяев, ни на милорде Монском, ни на Эрике не заметно ни пятнышка. — Произошедшее касается всех Неллеров. Что предстоит делать примерно представляю. Сил у нас предостаточно. Однако, всё же нужно будет посоветоваться с более опытными родственниками. Пошли сейчас гонцов баронету Нарату, к моим дядям и тёте. Пусть объяснят, что произошло, и скажут, что мне нужен их совет. Буду всех ждать сегодня на ужин. Да, и Ригера тоже вызови.

Неллер. Замок. Вдовствующая герцогиня Мария. Вечер шестнадцатого дня третьего осеннего месяца 2109 года.

Виконт Торский уезжал с нашего совещания последним, его я, как и остальных, провожал во дворе. Проявляю, так сказать, все положенные знаки уважения к родным и близким людям.

Ворота моего особняка сейчас нараспашку, там четверо солдат изображают почётный караул, заодно получив благословение из паланкина от прелата Курта. Наверное, парням моих мольб за них Создателю должно хватать, но и дополнительно от настоятеля главного столичного храма лишним не будет точно.

— Конечно, связываться с преступной швалью лучше бы не стоило, — сказал вице-канцлер уже перед дверцей своей кареты. — Но тут действительно, варианта лучше не просматривалось. Мы не обговорили вопрос с оплатой для этого быдла. Если что, я могу похлопотать за кого-то из их томящихся в подземельях подельников.

— Не нужно, Андрей, — я мотнул головой. — Говорю же, Леон Рофф мой должник. Просто забыл сказать, что его долг огромен. Так что, никакой оплаты.

— Да? Это хорошо. — улыбнулся краешком губ виконт. — Тогда ещё. У того придурка есть брат, старший.

— У которого из трёх? — уточняю.

— У Арчи. Я не стал про него вспоминать, потому что в ближайшее время мы его всё равно не достанем. Он далеко на границе. Служит в королевском войске. Офицер. Но он — моя забота. Есть один бретер здесь в столице, кое-чем мне обязанный. Я ему заплачу, и проблема решится, пусть и не скоро. Карлу своему не говори, он у тебя слишком самоуверен. С виконтом Дорбовым, не сомневаюсь, он справится, а вот с его старшим сыном вряд ли сможет. Тот реально профессиональный воин. Сам в деле не видел, но наслышан. Ладно, Степ, поеду. Держи меня в курсе. Если что-то нужно, где меня найти, знаешь. И повар у тебя отменный.

— Мне все так говорят, — смеюсь, принимая на прощание дядюшкины объятия.

Посмотрев, как за каретой закрылись ворота, вдохнул полную грудь свежего воздуха. В особняк возвращаться не хотелось. После плотного ужина, действительно очень вкусного, у Алексея и плов получился не хуже, чем я сам бы приготовил, и рыба в кляре отменная, благо не из каннибал-мурен приготовлена, а из налима, и равиоли, и бефстроганов. Толстяк не только гостей удивил и порадовал, но и своего господина. Надо будет чем-нибудь поощрить. Просто деньгами скучно. Придумаю что-то.

В доме вдова Грета Ойлар готовит спальню Берте, сама же миледи в большом волнении, ей завтра зачёт сдавать, а ничего не готово по объективным причинам. И я ей в данной ситуации ничем помочь не могу, в местном гербарии я дуб дубом. Какие травы где растут, для чего применяются, как вывариваются или мельчатся — эта наука для меня тёмный лес. Сказал девушке, чтобы отложила зачёт на следующий месяц, а она чуть не разревелась. Отличница. ладно, пусть учит. Ученье — свет. Зачем её расхолаживать?

Направляюсь к недавно сколоченной беседке возле дровника. Посижу, подышу, поразмышляю. Там двое бойцов свободной смены что-то забыли, смотрю. Заметив меня, сообразили поклонившись ускоренно удалиться и не мешать его преподобию погрузиться в думе о всём сущем.

Ага, отдохнул, называется. Только успел задницу прислонить, как с улицы доносится топот десятков несущихся вскачь лошадей, и грохот этот останавливается как раз у моих ворот.

— Открывай! — до боли уже знакомый голос принцессы, только в этот раз почему-то очень грозный. — Где милорд Степ, придурок⁈ — вопрос, как я понимаю к моему рабу. Привратник имел неосторожность просунуть голову в щель между калиткой и воротами, за что тут же поплатился, получив ногайкой по голове. — Немедленно доложи хозяину и открывай ворота!

— Олег! — окликаю дворового. — Отворяй ворота! — думаю, пока не выбили. Вслух негромко бормочу: — Пришла беда, отворяй ворота.

Чёрт, забыл в суматохе сообщить во дворец-то, хотя следовало бы.

Раб едва успел отскочить, когда в распахнутые створки ворвалась целая кавалькада, и как только все эти кавалеры, фрейлины и пятёрка гвардейцев у меня могли поместиться? Десятка два всадников общим числом, и главной конечно же Хельга. Я спешу к ней, но не успел и рта раскрыть, как та уже оставила седло и сама шагнула мне навстречу, направив на меня руку с выставленным указательным пальцем.

— Ты! Степ, как ты мог мне ничего не сообщить? Почему я узнаю о похищении Берты последней⁈

— Принцесса…

— Вообще-то она фрейлина моей матери и моя подруга! — кажется венценосная особа не собирается меня слушать. — Ты почему ко мне никого не отправил с известием о случившемся⁈

— Простите меня, принцесса. — принимаю покаянный вид. — Вырос, сами знаете где. Ума ещё не нажал.

Подействовало. Некоторое время посмотрев на меня раздувая ноздри, Хельга фыркнула что та кобылица после галопа, но немного успокоилась.

— Так же нельзя, Степ. — она передала хлыст какому-то разряженному в шелка парню. — Где она?

— К занятиям завтрашним готовится. У неё зачёт.

— Пошли к ней. — увидев мой выразительный взгляд на её большую свиту и охрану из гвардейцев, повернулась и скомандовала: — Подождите меня здесь.

Я едва успеваю за ней, пришлось подниматься по лестнице, переступая через ступеньки, Хельга же так шустро двигалась, что у меня закралось подозрение, не занимается ли она профессионально лёгкой атлетикой? То, что с ней проводят уроки фехтования, верховой езды, танцев слышал, это традиционный набор умений аристократок, тем более, принцесс, но вот насчёт бега сомневаюсь.

Бедная Берта видать только и успела разложить учебник, конспект и атлас растений. Кстати в него я как-то заглядывал, рисунки там весьма качественные, и вообще таланты живописцев тут сильно развиты, своих рембрандтов, рафаэлей или босхов ещё не появилось, но скоро, уверен, появятся. Скоро, разумеется, по историческим меркам, я-то вряд ли доживу, если не сподобятся мне ещё один шанс и в этом же мире подарить.

Учебная комната у миледи из Новинок пока совмещённая со спальней, когда я уеду, переберётся с учебниками в мой кабинет. А сейчас она устроилась на стуле за столом у окна, пока вдова Ойлар с Катрин, недавно приобретённой служанкой, перестилают девушке постель.

— Берта! — не дала ей учить уроки Хельга. — Рассказывай в подробностях, что с тобой случилось. Степ, тебе не стыдно? — посмотрела на меня с укором.

— А в чём дело? — не сразу понял, про что упрёк.

— Свечи! — она взяла в руки трехсвечник со стола Берты и потрясла им, свечи в нём не горели, но были вставлены. — Если у тебя проблемы со светляками, попросил бы меня. А ты сама? — строго посмотрела на подругу. — Неужели до сих пор не нашла нужного варианта плетения? С твоим-то источником.

— Да есть у неё всё. — возмущаюсь от высказанных подозрений. — Вон! — показываю на потолок, откуда центр комнаты освещает амулет. — И вон ещё лежит в коробочке.

— Мне так привычней, — оправдывается Берта. — Как света от окна не хватит, так зажгу.

— Ладно, — машет рукой принцесса. — Это я от волнения на всякую ерунду отвлекаюсь. Берта!

Моя девочка с грустью посмотрев на учебные пособия, похоже, смирилась с завтрашним провалом на зачёте и принялась рассказывать. Сбивчиво, и потому что всё ещё чувствовала себя зажато в беседах с венценосной подругой, и потому что та постоянно перебивала и требовала вернуться в повествовании назад, когда конфликт с милордом Арчи ещё только начинался, и потому что принцесса её перебивала своими собственными тирадами и возмущениями по поводу того, что Берта ей ничего не рассказывала о проявляемом одногруппниками пренебрежении, и выяснениями позиции других студентов и преподавателей. Наконец всё же дала возможность подруге закончить историю, хотя той по сути-то и рассказывать-то было нечего, кроме как потеряла сознание, очнулась, а тут негодяи хотят сделать что-то ужасное.

Правда, последняя часть повествования, особенно когда налившаяся краской девушка промямлила, как милорд Арчи развязал штаны, и что он при этом обещал, получилась крайне эмоциональной. Хельга пришла в неописуемое бешенство. Разумеется, она тут же собралась организовать самую страшную месть, какую только можно придумать. Пришлось её успокаивать и возвращать к здравомыслию. Еле убедил, что всё уже придумано, что основные виновники уже наказаны, причём наказаны очень жестоко, а в отношении остальных вмешательство королевского двора будет только во вред, а не на пользу.

Спасибо Создателю, Хельга в политике разбирается очень хорошо, и мои доводы на неё подействовали отрезвляюще. Чтобы закрепить результат решил, если не полностью отвести в сторону, то немного рассеять её внимание.

— Лучше займись своими недоброжелателями, — говорю. — Карл со своими парнями нашёл тех злословивших тебя дураков.

— Твоего вассала пока дождёшься, скорее состаришься. — хмыкнула принцесса. — Без него нашли, есть у меня свои люди в тайной службе, говорила же. Эти придурки уже в подземелье башни сидят. пусть там потомятся немного в страхе, а потом я сама к ним схожу. Послушаю, как они мне в глаза скажут те слова. Ладно, Берта, собирайся. — раскомандовалась она тут в моём собственном доме.

— Это куда это ты её тянешь? — кладу руку на плечо попытавшейся вскочить со стула девушке.

— Как куда? Со мной конечно. Во дворец.

— Никуда она не поедет. Во-первых, посмотри за окно, темнеет, а ей готовиться нужно, во-вторых, она принадлежит к нашему роду и её безопасность — дело Неллеров, ну и, в-третьих, давай честно, Хельга, дворец сейчас не самое безопасное место. А если ты имеешь в виду возможные всякие слухи, так Берта у себя дома, могу документы показать, я здесь лишь в гостях на правах родственника. С ней компаньонка и домоправительница вдова Грета Ойлар, ты её только что видела, мудрая, порядочная женщина. И нашей подруге отныне будет выделена охрана, которая станет её сопровождать от дома до университета и обратно. И, пожалуйста, не нужно спорить. В дела герцогских родов не может вмешиваться никто, даже королевская власть, если на то не будет просьбы главы рода, а такая просьба в королевскую канцелярию поступала? Ну вот, видишь.

Кое-как успокоил венценосную подругу и убедил оставить Берту в покое. Заодно внезапно решился вопрос с университетом.

— Надо бы ещё попросить позволить ей сдать зачёт через месяц, если вдруг завтра не получится. — говорю Хельге, когда мы с ней спускаемся по лестнице.

— Зачем? — вдруг рассмеялась та. — Ты иногда бываешь наивным, Степ. Я даже теряюсь, как всё в тебе совмещается, и простота, и необычайный ум. Не нужно ничего переносить. Сдаст она завтра, при любых знаниях, причём на высший балл. Я сегодня же напишу и отправлю записку баронету Уртию, ректору. Пусть только попробует отказать мне в пустяковой просьбе. Эта несносная девчонка слишком долго держала меня в неведении относительно своих университетских дел. А я что? Я думала, раз молчит, значит там всё у неё в порядке. Скромница. Пороть таких надо, да она же теперь миледи. Уедешь, я за ней пригляжу.

— Спасибо тебе, Хельга, ты замечательная и добрая красавица. — говорю искренне, жестом останавливаю слугу и лично открываю перед ней дверь наружу.

Вообще-то я против подобных методов сдачи экзаменов, но один раз Берте так можно подыграть. Девчонка старательная и усидчивая. Да она и не догадается, что преподаватель ей подыграет. Как там у нас насчёт таких студентов шутили? Уж не в амперах ли измеряется сила тока? Да? Молодец, оценка отлично.

— Только спасибо? — останавливается она на крыльце, глядя на меня с недоумением, явно наигранным. — А книжку своих историй ещё дашь почитать?

— Да где ж я возьму? — развожу руками. — Всё раздал. Ты обменяйся с баронетой Ворской. Ника поди уж мой подарок сто раз прочитала. А как новые напишу, обязательно пришлю с нашим монастырским обозом.

— Тогда приезжай во дворец почаще. — настойчиво потребовала Хельга, начиная спускаться по ступенькам. — Я и послушать твои истории не откажусь. Обещаешь?

— В любую свободную минуту постараюсь. — прижимаю руку к сердцу.

Если бы зависть могла дистанционно убивать, мой труп уже валялся бы пробитый десятком взглядов толпившихся во дворе кавалеров. Ничего, пусть бесятся, мне на них наплевать с высоты колокольной башни, на бездельников этих.

Ну, кажется, на сегодня все гости закончились. В доме ещё ждёт разговор с Эриком насчёт состоявшегося убийства имперского посланника — а ведь Хельга вообще об этом не обмолвилась — и передача окончательной оплаты для невидимых убийц.

Но сначала поговорил с Киром Бирюком. Наивный сенсей подумал, что в свете произошедших событий наши ежедневные утренние тренировки прерываются. Зря. В крайнем случае, я перенёс бы их на ночное время. Жизнь тут буквально стучит в набат — если хочешь относительного спокойствия для себя и своих близких надо стремиться быть сильным во всём, и в магии, и в умении владения оружием, и в способности побеждать противника хоть голыми руками, коли так сложатся обстоятельства. Так что, наставник, успокоившись насчёт моей мотивации, отправился к себе домой.

После доклада Эрика отсчитал лейтенанту две тысячи драхм оставшейся суммы оплаты, напомнил, чтобы не забыл забрать у убийц мои амулеты невидимости. Камни там не сильно дорогие, в основном яшма и янтарь, но и такие ещё сгодятся. Нужно постоянно пополнять артефактную оснащённость моего подразделения. Правда, я уже почти упёрся в предел наших с Карлом и Гербертом Вилковым возможностей. Амулетов теперь столько, что они разряжаются в таких же количествах, в каких мы успеваем создавать новые. Ничего, в обители есть и другие помощники.

Граф Октавий Занодский мне обошёлся дороговато. Своими силами его устранение было бы вовсе бесплатно. Зато сейчас никто не сможет на меня указать пальцем как на заказчика. Цепочка посредников достаточно длинная, а цель убийства сенатора весьма туманна. Пусть гадают, кому тот мог помешать.

— Что с нашим Леоном Роффом? — спросил, глядя, как лейтенант Ромм стопку за стопкой укладывает серебряные монеты — посредник попросил не рассчитываться золотом — в кожаный мешок, получающийся весьма увесистым.

— Как вы и распорядились, ты распорядился, будет утром. Ещё до завтрака. — ответил и затянул горловину большого кошеля. — Тренировкам не помешает. Я пойду? — увидев в моём взгляде вопрос, успокоил. — Меня сопроводят. Николай с четвёркой бойцов.

А я, пока отсчитывал деньги, вспомнил ещё об одном деле, которое всё упускал.

— Юлька, Ангелина, — позвал девушек. — Завтра у вас получка. Все эти деньги и те, что ещё не успели выкинуть, отнесёте в верцийский банк. Потом в Готлине получите. А то слишком разбрасываетесь.

— Да мы лучше здесь потратим, чем в нашей дыре. Провинция. — закатила глаза Юлька.

— Глушь. — поддержала её подруга.

— Вы со мной спорить что ли собрались? — хмурю брови. — И так целый воз всякой ерунды накупили. В общем, в полдень с парнями сходите на Ростовщическую, и это не обсуждается.

Они хорошо выучили, когда со мной лучше не спорить, и грустно повздыхав отправились выполнять свои обязанности. А я заглянул к хозяйке особняка, хотел пожелать спокойной ночи, да только выяснилось, что там сна ни в одном глазу. Бедняга при свете свечей скрипела пером по бумаге, выписывая из альбома названия тех растений, про которые завтра ей надо будет рассказывать, где они растут и в какое время их нужно собирать. Жуть. Никогда не любил ботанику. В неё и алхимию соваться не буду, решено, мне и без них в науке поле непаханое.

Строго настрого рекомендовал девушке закругляться с учёбой. Шутка насчёт того, что лучше иметь красную рожу и синий диплом, чем наоборот, здесь будет не понята, пергаменты, свидетельствующие об образовании тут цветовой дифференциации не имеют, но саму мысль, что она заморенной никому не нужна, донести сумел. Почтенную Ойлар настоятельно попросил проследить, чтобы госпожа легла спать вовремя. Да и сам сегодня вырубился раньше обычного. День получился очень насыщенным. При том, что я не сделал почти ничего из накануне запланированного. Проклятые уроды всё смешали.

С утра мне пришлось трижды использовать малые целительские плетения. Два на себя и одно на наставника. Увы, пока я пропускаю ударов в разы больше, чем возвращаю должок. Последняя двоечка наставника — один по печени, другой в выступ нижней челюсти — привела к двойному нокауту. В том смысле, что каждый из этих ударов отправил меня в беспамятство. Без обид. Последний раунд мы спаррингуем на полную силу.

— Там почтенный Рофф прибыл, — сообщила вдова Ойлар, когда мы с Бертой уже заканчивали завтрак.

Судя по красным глазам миледи, эта непослушная девчонка всё же ночью под одеялом читала при светляке. Пытать на этот счёт её не стал, лишь укоризненно посматривал. Она мои мысли понимала, краснела, но оправдываться не стала.

— Пусть заходит, хоть чаю со мной попьёт. — отвечаю Грете. — А тебе успешной сдачи, — желаю Берте. — Носилки и охрана уже внизу. И не переживай ты так. Вот увидишь, всё будет хорошо.

Только сейчас, когда услышал шаги поднимавшегося по лестнице Леона Роффа вдруг понял, что совсем не имею представления о здешних средневековых воровских понятиях, есть ли они вообще, и, если существуют, то о чём они. Я вот тут убедил родственников, что привлечь на расправу с Шипящим и его швалью другую банду будет хорошим решением, а вдруг оно не реализуемо? Нет, в согласии Роффа-то я уверен, он мне крупно задолжал, мало того, ему явно категорически не хочется разрывать столь выгодное для него знакомство. Вряд ли во всём этом мире найдётся ещё один уголовный вожак, который мог бы похвастаться покровительством могущественного мага. С Леоном вопросов не возникнет, а вот как отнесутся к поддержке аристократического рода против своих собратьев остальные члены центральной банды?

Берта уже выскочила из-за стола и побежала собираться. Мои слова утешения и уверенности, что всё у неё с зачётом будет хорошо, девушку совсем не успокаивают, бледная как моль. Ну ничего, иногда пройти через предэкзаменационные волнения тоже бывает полезно. По себе знаю. Этот зачёт у неё далеко не последний, потом будет легче.

В гостиную — она у меня совмещена с господской столовой, не во дворце живём — заглянул Иван Чайка и тут же убрал голову.

— Ты что, за мной следишь что ли, Иван? — зову. — Что за подглядывания? — уточняю, когда он вновь появился на пороге.

За его спиной уже встали почтенный Рофф и приведший бандита Эрик.

— Да просто хотел уточнить, господин. — смущённо отводит глаза в сторону. — А потом понял, что вы заняты, к вам идут.

— Говори уж, чего хотел.

— Так мы сейчас миледи Берту пойдём сопровождать в университет, а вы ещё распорядились Юльку с Ангелиной до верцийских менял отвести. Вот я и подумал, может им сразу с нами пойти, а вам тут пока Катрин всё подаст.

— А ты там старший в эскорте? Ладно, — соглашаюсь, понимая, что девчонкам жутко хочется посмотреть на университет, они в той части города только пару раз всего были и то мимоходом. — Только будьте внимательней. Если что, голову сниму, и это не просто образной выражение. Понял?

— Так точно, ваше преподобие. — Чайка стукнул себя кулаком по груди, бронзовая кираса издала глухой звук, и выскочил из комнаты.

Почтенный Рофф сегодня вырядился, будто собрался на торжественный приём в ратуше. Хочет показать мне своё уважение. На нём ярко-зелёные штаны, заправленные в короткие остроносые сапожки, пошитые на разные ноги, моё прогрессорство пошло в широкие народные массы, малиновый кафтан поверх белоснежной рубахи с широким воротом, а в руках новомодная шляпа, похожая на бейсболку, только с тремя козырьками — спереди и по бокам. Дурацки смотрится, но мои девчонки в восторге, уже пошили себе таких по два, будут в Готлине перед местными провинциалами форсить.

Бандит переживал поди, что я совсем про него забыл. После исцеления его неофициальной супруги я к нему ни разу ни с чем не обращался. Да собственно мне от него пока ничего и не нужно было. Вообще думал, что сотрудничество с Роффом мне больше никогда не пригодится, и вот, гляди ж ты, ошибся. Пригодится, да ещё как. Сильно. Правда, надо ещё выяснить сейчас, в какой степени он сможет чем-то помочь.

— Я уже позавтракал, ваше преподобие. — сообщил он, в ответ на мой жест, присев на самый краешек стула, рядом с основательно устроившимся напротив меня лейтенантом Роммом.

— А зря, — улыбаюсь. — Впрочем я тоже. Тогда угощайся заварным пирожным, такого ты ещё не пробовал. Грета, — смотрю на нашу домоправительницу. — Скажи Алексею, пусть штук пять завернёт почтенному Леону, он отнесёт своей супруге, и оставь нас. Посмотри, чтобы миледи ничего не забыла с собой взять.

— Спасибо, ваше преподобие. — поклонился на стуле ночной король столицы.

— Не за что, дружище, — пренебрежительно отмахиваюсь. — Ты уже догадываешься, по какому поводу я так срочно захотел с тобой встретиться?

— Весь город уже говорит о похищении девушки из рода Неллеров. Так это была миледи Берта? Я так и подумал. Там сын Сэма Гарта участвовал? Да уж, я знал Вадима, младший Гарт конечно не очень умён был, но я никак не мог предположить, что он настолько дурак.

Так-то сынок Шипящего не совсем отмороженный, знал бы, кого им в качестве жертвы Арчи подсунул, наверняка бы отказался, да только поздно уже. Мёртвые не сожалеют, даже если их с помощью магии ненадолго оживить. Конечно же говорить об этом не стал.

— Тогда ты понимаешь, что Шипящему и всей его шайке мы уже вынесли приговор? — спрашиваю.

— Конечно понимаю, — покивал Леон. — Я чем-то могу помочь?

— Для этого тебе и позвал.

Мои сомнения относительно возможности участия бандитов из других районов в уничтожении Шипящего и его людей оказались напрасными, и хвала Создателю. Более того, оказывается, могу получить больше того, на что рассчитывал.

В Рансбуре целых три ночных короля. У одного из них, Виктора Пурса по прозвищу Молот, Сэм Гарт несколько лет назад отобрал контроль над районом городских конюшен и несколько кварталов трущоб в восточной части столицы у Воровского холма. Молот дважды пытался вернуть утраченное, но оба раза его банде пришлось отступить, понеся большие потери.

Однако планы мести этот Виктор не оставил и с удовольствием, как уверил меня Леон, примет участие в той бойне, которую Неллеры собираются устроить шайке Шипящего.

— Территорию Гарта мы потом поделим. — ответил на мой вопрос Рофф, я-то знаю, что свято место пусто не бывает. — Может на место Сэма выберем кого-нибудь другого. Все Ямы брать на себя будет сложно даже нам двоим, уж сильно неспокойный там район. На, главное, ваше преподобие, Молот гарантированно предотвратит участие местных жителей в наших разборках. Не будет того, о чём вы говорили. Ни баррикад, ни толп оборванцев, кидающихся под мечи и копья ваших солдат. И вообще, осмелюсь предложить, милорд, чтобы ваших бойцов было не очень много, полусотни хватит, чтобы нас усилить, а те что будут, пусть выглядят наёмниками. Мы и сами с Молотом давно хотели разобраться с Шипящим, да боялись его покровителей, сидящих в ратуше и даже в королевском дворце. Но сейчас мы ведь формально лишь привлечены в помощь вашему роду?

— Так и есть. — понимаю его беспокойство. — Пусть только попробует кто-нибудь из этих покровителей хотя бы дёрнуться. Очень-очень об этом пожалеют. Сколько вы вдвоём сможете людей выставить?

— Если полноценных три сотни. — что-то посчитав у себя в уме, выдал глава банды. — Но можем привлечь и мелких воришек с попрошайками. У Гарта примерно столько же будет, там ведь и шлюхи даже впишутся за него, и увечные, тем более, половина из них только притворяются калеками. Но мы качеством бойцов ту банду превзойдём. А если ещё и ваших полсотни…

— Сотня, — поправляю. — Своих взвод направлю без знаков обители, и баронет Нарат приведёт шесть десятков, там реальные наёмники, из гильдии, и дружинники.

— Ну тогда мы быстро там за день-два управимся, — уверенно заявил Леон. — Только вот вопрос насчёт самого Шипящего.

— А что с ним не так? — удивляюсь.

— Из Ям он не сбежит, не по понятиям это, а вот спрятаться может так, что не найдём. Он уже не раз и от стражи, и от нас, и даже от тайного сыска скрывался. У него есть убежища, о которых никто не знает. И не догадываются.

— От меня не спрячется. — говорю с пренебрежением. — Ему ещё никогда не приходилось иметь дела с по настоящему сильным одарённым. Мне даже кровь его не потребуется для одного древнего плетения поиска, достаточно что-то из одежды или обуви. Найдём?

— Конечно. — ухмыльнулся почтенный Рофф. — Где он живёт сейчас, всем известно. Не думаю, что он догадается сжечь свой особняк. Да и в трактире, где у него штаб, наверняка что-нибудь из его вещей имеется. Я даже не слышал про такое, что можно по вещам кого-то найти. — вдруг нахмурился он.

Наверняка подумал, что маги, оказывается, могут при желании любого хоть из-под земли достать, ночной ли ты король или нет, без разницы. Но зря он переживает, все поисковые заклинания подобного типа, которые я видел, связаны с наличием у мага крови преследуемого. Но нашлось одно, где действительно можно использовать почти любую вещь находящегося в розыске.

Только в этом плетении задействовано тридцать одна нить. Сомневаюсь, что даже баронет Митрий сможет им воспользоваться. Во всём Кранце лишь я и в состоянии его применить.

— Как видишь, можно. — я делаю глоток уже остывшего чая и выразительно смотрю на гостя.

Тот намёк понял и принялся пробовать кондитерское изделие, изготовленное по моему рецепту и с использованием моего же сахара, Юлька, слава Создателю, не до всего сладкого может добраться.

Пока Леон ест с изумлённо вытаращенными глазами — понравилось — я вызываю секретаря.

— Сергий, сгоняй в прецептуру ордена, — даю поручение. — Помнишь тот фолиант в коричневой обложке с тиснением в виде наклонённого жезла?

— Это где рисунок заклинания приманивания рыбы вы нашли? Ещё усмехались, что и такое возможно.

— Да, тот самый том. — подтверждаю. В нём же и нужное плетение поиска почти в самом конце книги. — Возьми его на время. Скажешь, дней через пять вернём. Если брат библиотекарь вдруг станет возражать, напомни об указании прецептора насчёт всемерного мне содействия. Езжай.

С ночным королём Рансбура после этого мы надолго не засиделись. Все основные вопросы выяснили, оставалось главное — спланировать операцию по зачистке Ям и захвату Сэма Гарта, вся родня настаивает, что его нужно захватить живьём и устроить показательную казнь, а не то убогое убийство, которое я совершил над троицей главных виновников. Оба дяди, тётя с мужем и даже баронет Нарат, хоть в открытую претензий мне по этому поводу не высказали, но смотрели вчера очень неодобрительно.

Договорились, что Леон придёт с Молотом ближе к вечеру, я как раз здесь соберу штаб, и мы обсудим, как будем действовать. Самых пронырливых из своих жуликов Рофф пошлёт в район банды Шипящего прямо сейчас. Они там проведут разведку, хотя примерное расположение всех лежбищ шайки и так известно, но мало ли, чего ещё интересного увидят или подслушают. И конечно же, наша пара ночных королей представит схемы улиц и площадей Ям, чтобы мы смогли сориентироваться.

Эрик отправился провожать Леона, а я взялся за изготовление очередной партии амулетов. Сейчас защита от магии нам не очень потребуется, а вот артефакты, отводящие в сторону болты и стрелы, потребуются в максимально большом количестве. Алиса с Гербертом тоже обещались по паре-тройке таких сделать, правда у них маломощные с простыми плетениями, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба.

Перед обедом опять припёрся баронет Риккард Кастор, тот самый красавец-дворянин, которого ко мне, чувствую, подослал принц Филипп, приглядывать и заручиться моей дружбой. Со вторым у него никогда ничего не получится, терпеть не могу лицемеров, а смотреть, пусть смотрит. Пока Неллеры от своих договорённостей с его сюзереном не отказываются. Что будет дальше, время покажет.

Он начал бурно выражать своё возмущение случившимся с Бертой и предлагать свои меч и магию для мести негодяям. Подумав, согласился его порыв приветствовать. Лишний одарённый нам не помешает, ну и с паршивой овцы хоть шерсти клок. Разумеется, ему я сказал несколько по другому, дескать, весьма благодарен за предложение и готов его принять.

Еле от него отвязался, спасибо тётушке Эльзе, появилась с таким видом заговорщицы, что сразу стало понятно, у неё какое-то тайное послание, которое нужно срочно мне передать. Уловив наши переглядывания, баронет откланялся. Как говорится, скатертью дорога.

Сообщение, доставленное мне молодой и красивой женой моего опекуна, было от Люсильды, нашей дворцовой разведчицы. От своего престарелого любовника она узнала, что король Эдгар начал колебаться в отношении предложения матери отречься от престола в пользу сестры. Уже категорично не отрицает, но вчера выставил условие, наверное в тот момент, когда Хельга выносила мне здесь мозг. Ему должны выбить у Наместника жезл и сутану кардинала Ахорской Лиги герцогств, где прежний умер ещё два с половиной года назад, а нового не могут выбрать из-за недопонимания между святым престолом и советом Лиги. Но это только одно условие. Второе вытекало из первого, обеспечивая Эдгару согласие Ахорских владетелей, Хельга должна будет взять себе в консорты маркиза Иоанна Клейрского, брата самого могущественного из ахорских герцогов.

— Принцесса устроила истерику. — почему-то шёпотом продолжила Эльза, хотя мы у меня в кабинете, одни, а за дверью никого. — Отказывается выходить замуж за сорокалетнего мужчину, к тому же слабо одарённого. Зато Матильда склонна с сыном согласиться. Маркиз Иоанн обеспечит Саворским военную поддержку более десятка ахорских полков. Люсильда слышала, что принцесса собирается опять в вам в гости, вот и поспешила предупредить о происходящем. Боюсь, как бы Люси не влетело за дневной уход из дворца без ведома управляющего или дворецкого. Высекут.

— Она выкрутится, — отвечаю уверенно, зная хитрость и умение врать своей разведчицы. — Если ж нет, лично не пожалею для неё потратиться на полное исцеление. Ей очень оно понравилось. Знаешь что, давай-ка ты отправляйся к прелату Курту и расскажи ему всё, что сейчас поведала мне. Ему правда скоро тётушка Ника напишет, но вдруг забудет? Мне его совет нужен срочно. Отговаривать Хельгу или наоборот поддерживать в её упорстве.

— А вы? — отведя взгляд в сторону спросила Эльза.

— А что я?

— Разве, разве принцесса вам не нравится?

— Ещё как нравится, но мы ведь друзья. Вот я ей и скажу честно, как на всё происходящее с ней посмотрят, если не все Неллеры, то наша столичная ветвь. А вообще конечно всё это очень неожиданно. Даже не знаю сейчас, печалиться ли мне, тревожиться, радоваться, надеяться или грустить? Мне надо с этой новостью немного пообедать. Останешься? Скоро Берта должна будет вернуться. Кортин, мой повар готовит праздничный стол.

— Ваше преподобие, — застеснялась тётушка.

— Отказы не принимаются, — настаиваю весьма твёрдо. — Сколько лет ты меня кормила? А пирожки твои с черникой? Думаешь, я забыл? Так что, теперь я тебя при любой возможности угощать буду.

Вижу, Эльзе очень льстит такое моё отношение, даже глаза увлажнились, расчувствовалась. Всё же замечательные они у меня люди, что она, что Ригер. Сентиментальное настроение было сбито вернувшимися девчонками. Все в прекрасном настроении. Даже служанки, хотя им и пришлось расстаться с деньгами, положив их в банк. Зато радовались за госпожу, успешно сдавшую зачёт, и из-за увлекательной прогулки. Наверняка в кондитерской просидели часа два, не меньше.

— Степ! — бросилась мне на шею Берта. — Я сдала на высшую оценку!

— Нисколько в тебе не сомневался, — прижимаю её худенькое тельце и глажу ладонью по волосам. — Ты же умница.

— Правда, мне вопросы лёгкие попались. — признаётся. — И дополнительных не было, кроме этих, которые про моё похищение. Там все так волновались. А про Арчи даже его друзья сказали, что он негодяй, раз на такое пошёл. Меня все хвалили, что я храбрая, а я сказала, что не храбрая, что это ты меня спас, что это ты храбрый и сильный. Но они это и так знают.

— Нет, ты тоже смелая, я ведь своими глазами видел. — делаю страшные глаза служанкам, те намёк поняли и бросились умываться и накрывать на стол. — Есть повод отпраздновать твою успешную сдачу. Эрик, ты тоже составь нам компанию, — зову застывшего в коридоре лейтенанта. — Ой, только вот ещё ты не начинай. Все к столу. Грета! Пусть поторопятся, — командую домоправительнице.

С первыми блюдами в этом мире всё плохо, ну, так до меня было — или пустые бульоны, или жидкие баланды из всего чего попало. Сегодня же Алексей на первое нам приготовил солянку, которая у него на удивление получается почти как у моей Даши. Рецепт, понятно, мой, насколько я правильно его вспомнил. Голубцы мои друзья сейчас тоже попробуют впервые. А кроме того подали утку с черносливом, паштет из гусиной печени, заливного судака, салат Мимоза, отбивные с гарниром из риса, который тут называют маланским зерном, нарезки овощей, сыров и колбас и завершении торт Прага.

Именно за тортом моя уже осоловевшая от съеденного отличница и сказала:

— Степ, а правда, меня часто спрашивали, я отмалчивалась, а вот сегодня стало очень интересно, кто же мой настоящий отец? Ну, тот, — она покраснела. — Кто с моей мамой. Раньше не хотела знать, а сейчас вот думаю, что благодаря ему я и появилась и получила столь сильный источник. Не собираюсь к нему навязываться, но просто хотя бы узнать, кто он? Это же можно как-то выяснить? Ректор сказал, что вам, то есть, тебе стоит лишь захотеть…

Смутилась и смолкла. А мне вдруг вспомнилась прокурорская шутка из моего родного мира насчёт того, что когда начинаешь расследовать какое-нибудь запутанное дело, главное, в итоге не выйти на самих себя. Почему я там подумал? Да чёрт его знает. Только какая-то тревога вдруг кольнула. Действительно ведь, чтобы от простолюдинки появилась на свет такая сильная одарённая, папаша должен быть не какой-нибудь бродяга. А ведь мой биологический отец примерно в тех краях севернее Олска воевал с королевскими полками. Не оказались бы мы с Бертой сродными братом и сестрой. Да ну, чушь. таких совпадений не бывает. И потом, раз герцог Виталий признал меня как своего сына, то что ему мешало признать и дочь? Не знал о её существовании? Снасильничал крестьянку и забыл об этом? Могло такое быть? Ага, это уже латиноамериканский сериал получится, а не реальная жизнь. Ерунда всё это. Но почему бы не выполнить просьбу своей девочки?

— Хорошо, — киваю с улыбкой. — Попробуем по церковной линии узнать. Там ведь в Новинках есть хотя бы небольшая церквушка?

— Там нет, у нас деревня маленькая. В соседнем селе, в Тачелме есть.

— Ну и вот, Берта, — разрешаю Юльке убрать со стола недоеденный торт. — священник там что-то может знать. Или поспрашивать. Только это будет не быстро.

У нас получилось почти семьдесят боевых пятёрок, если точнее, шестьдесят восемь. В каждой один профессиональный вояка — или кто-то из моих бойцов, или наёмник из тех, кого привлёк баронет Василий Нарат, либо дружинник дядюшки Андрея или тётушки Ники. Остальные четверо — бандиты Леона Роффа и Молота. Этих я ещё в глаза не видел, но по рассказам Эрика это обычная рвань, только злобная. Ножами, кастетами, кистенями или просто дубинками орудовать могут, на этом их умения заканчиваются. Зато чувствуют себя в подворотнях и трущобах как рыба в воде. Впрочем, и противостоять нам не королевская гвардия будет, у Шипящего подручные — отребье похлеще, чем у наших уголовных временных союзников.

На подготовку у нас ушло два дня, раньше соваться неподготовленными было бы не правильно, даже при том, что и Сэму Гарту мы тем самым давали время выстроить хоть какие-то линии защиты и придумать план спасения, если не всей банды, то её костяка во главе с самим главарём. Тут пришлось выбирать из двух вариантов, я настоял на том, где наши ожидаемые потери будут наименьшими, а то, что шансы Шипящего спастись возрастают, рассчитываю аннулировать использованием своей могучей магии.

Да, как не злились мои друзья и соратники, мне тоже придётся поучаствовать. Без меня они Сэма Гарта днём с огнём не сыщут. Успокоились мои опекуны, только когда я согласился, что войду в Ямы последним и под охраной двух десятков бойцов, среди которых будет мой дядюшка Ригер собственной персоной, лейтенант Эрик и все три моих мага — милорды Карл и Герберт и миледи Алиса. Лейтенант-маг обрядилась в купленную здесь в столице обтягивающую блестящую кольчугу, в которой походила на сексапильную красотку с обложек книг в жанре фэнтези.

Через окно кабинета вижу, как хмурый дворовый приводит в порядок площадку, на которой мы с Киром Бирюком сегодня устроили полноценную схватку. Уже час с окончания тренировки прошёл, я и позавтракать успел, и Берту в университет проводить, а до сих пор иногда перед глазами появляется кулак сенсея, которым он меня в нокаут отправил. Мираж конечно. Чёрт, когда же я научусь во время боя быть внимательней? Ведь силой и реакцией я Бирюка точно превосхожу. Проверено. Опыт нужен. Да. Сын ошибок трудных. Что ж, будем приобретать. куда деваться?

Беру со стола письма от Агнии и Юлианы и сажусь на боковой диван, ещё раз перечитать. Просунувшей голову в образовавшуюся между дверью и косяком щель Юльке машу рукой, дескать, исчезни, хочу побыть один.

Вчера пришёл караван из Неллера, там было шесть и моих повозок, крупных четырёхосных фургона, которые лишь пары волов и вытягивают. Долго тащились сюда от Готлина, почти месяц. Привезли очередную партию монастырских товаров — оливковое масло, сыры нескольких видов, молодое вино урожая этого года, мёд, воск, стеклянную посуду, бронзовые мясорубки, рукописные фолианты, изделия из меха и бронзы, и, самое дорогое, сахар и продукция из него.

Брат Кирилл, старший сопровождающий, привёз с собой кроме груза и свитки пергаментов — один для отчёта Эльзе, другой со списком необходимых закупок для монастыря, составленный преднастоятелем Михаилом и братьями Георгом и Симоном, вексель на пятьдесят тысяч драхм от нашего казначея брата Алекса — товары продадутся ещё не скоро, а закупками уже пора заняться вплотную, и письма, одно от Агнии, другое от Юлианы, личные.

Радуюсь, что у сестрёнок — сродной и двоюродной, к которым я как-то удивительно прикипел душой, всё хорошо. Раньше вроде не умел читать между строк, а теперь вот, похоже, научился. Сам не знаю, откуда такая уверенность, но точно знаю, что у маркизы Неллерской, помимо обычной службы полковника-мага, появилась настоящая любовь. Не увлечение, нет, а любовь, причём взаимная. Интересно, кто тот человек? Лишь бы не оказался каким-нибудь ловеласом, а то знаю я некоторых, за примерами далеко ходить не нужно, взять хоть моего вассала-приятеля Карла. Ни одной юбки не пропустит.

У Юлианы, слава Создателю, сложились хорошие отношения, как со свёкром, так и со свекровью, а муж разглядел-таки, какое сокровище попало к нему в руки. Завидую Андрэ белой завистью. Надеюсь, и ко мне судьба будет также благосклонна.

С удовольствием перчитываю строки писем уж в третий, ого, нет, в четвёртый раз. Что там кузина спрашивает? Кого мне больше хочется, племянника или племянницу? Можно подумать, от моего желания что-то зависит. Напишу в ответ, хочу и племянников, и племянниц, и, чем больше, тем лучше.

Пусть рожает. Целительская магия в этом мире позволяет женщинам хорошо сохраняться и при многочисленных родах, а у кузины свой источник исторгает зелёные лучи энергии. Правда, теперь всё Юлианино потомство будет рода Дитонских, и ладно. Может кто-то из них через вассальную родовую клятву вернуться к Неллерам, ну, если окажется от всех прав наследования в своей семье. Ладно, чего это я принялся делить шкуру не убитого медведя? Ещё со мной самим непонятно, как дальше жизнь сложится.

Всё ника не отделаюсь от неприятных предчувствий после позавчерашнего разговора о настоящем отце полюбившейся мне девчонки. Вроде не в Санта-Барбару попал, вероятность нашего родства нулевая, однако есть пара настораживающих моментов. Берта говорит, что она внешностью копия мама, значит, наша непохожесть не может служить гарантией отсутствия родства, а самое неприятное, в нашем королевстве сильных одарённых родов, от представителя которых могла появиться на свет столь сильная магиня, можно на пальцах рук пересчитать. То есть, шанс, что в тех краях побывал кто-то из Неллеров, оцениваю как один из десяти. Вроде вероятность маленькая, но это как с одной единственной мухой, оказавшейся в супе, её уже много. Чёрт, как же это неприятно. Я не готов уступить свою девчонку родству по крови.

Не буду о печальном и тревожном. Слышу шаги и голос Карла. Милорд шутит с Ангелиной в коридоре. Значит явился с неплохими новостями. Встаю и убираю письма в шкатулку. Специально купил недавно здесь в столице для корреспонденции. Она запирается на ключ, но я его даже не извлекаю. Пока у меня в переписке ничего секретного нет. Со временем появится конечно. У любого уважающего себя аристократа должны быть тайны, свои секреты в шкафу. Но это в будущем.

— Сильно занят? — после вежливого стука вассал появился на пороге.

— Даже если и сильно, то когда это тебе мешало? — взглядом приглашаю его проходить и занимать любое понравившееся ему место, а сам сажусь в кресло за столом, заваленном бумагами.

Мне всё же удалось написать великолепное эссе на ту самую тему «Человек есть то, что он ест». Жаль, что в этом мире нет периодики, ну там журналов, газет с колонками под философские размышления. Так что, мои мудрые мысли войдут в общий том и будут ждать своего часа. Год-два-три, не знаю. Как получится.

— В общем, виконт Дорбов вызов на смертельную дуэль от меня принял. — сообщил милорд Монский, развалившись в кресле и заложив ногу на ногу. — Деваться ему некуда. Всё понимает, и благодарен, думая, что про его старшего мы забыли. Ошибается конечно, только разубеждать я его не стал. Так-то нормальный дворянин. Удивительно, как у него мог родиться такой придурок Арчи. Может он ему не родной был? Хотя я там мамку увидел, вот она реально опасная. Лучше бы её пронзить мечом, а не мужа.

— Мы с женщинами не воюем. — напоминаю. — Если те сами не нападают. Она какие-нибудь угрозы высказывала?

— Увы, нет. — помотал головой приятель. — Разъярённая, эта видно, но контроля над собой не теряет. Говорю же, опасная. Ладно, короче, послезавтра я с виконтом встречаюсь в Любкином парке. Ты ж будешь моим секундантом или Герберта попросить?

— Никого просить не надо, — соглашаюсь. — Что с амулетами? Раздал?

— Ещё вчера. — подтвердил Карл. — Разумеется только нашим бойцам. Наёмники пусть сами о себе заботятся, им за это деньги платят. Дружинников виконт Андре и баронета Ника тоже всех обеспечили. Ну а шваль такая шваль. Мне до них дела нет.

— Пойдём ведь с наступлением темноты, — напоминаю.

— Да, с четырёх сторон войдём в ямы, вначале большими отрядами, потом рассредоточимся. Осветительных артефактов у нас пять всего, зато факелов, масляных ламп и фонарей заготовили с избытком, и всё полностью заправлено. Пока во дворце пируют, мы будем делом заняты.

— Ну, раз не на охоте и не на прогулке, не на богомолье, то чем ещё Саворским заняться? — хмыкаю. — Пусть пируют. А почему пир, а не бал, и в честь чего праздник? Чувствую, я что-то пропустил.

Карл поморщился, будто съел чего-то кислого.

— Чествуют маркиза Ултиарского, младшего, не наследника, и генерала Какого-то, имя слышал, но забыл, из Ламбера. — ответил на мой вопрос друг. — Привели войска герцогств на помощь Эдгару. Кто-то говорит, что шесть полков, кто-то семь. Вскоре ещё наш друг Альфонс пришлёт кого-нибудь из своих битыми нами полководцев. Так, глядишь, король и насобирает армию, готовую встретить его любимого дядюшку. Тот, правда, уже на полпути к столице. Встал на границах Ворского герцогства и королевского домена. Тоже собирает войско внушительней. С тем, что у него сейчас есть, слышал, на штурм столицы не пойдёшь, если конечно здесь его ждать не будут. А у нас, сам знаешь, неопределённость. Если Эдгар согласится на передачу обруча сестре, то за Хельгу не только столица, другие города поднимутся, и тогда принцу Филиппу придётся уходить без результата, даже если соберёт армию больше королевской. Ну, или договариваться. С полками герцогов, столичного и городских ополчений, да ещё и с дружинами графов и баронов, Хельга раздавит дядю как червяка. Пшик и всё. Плохо, что у Филиппа ведь и наши неллерские бойцы, пусть и под чужим флагом, не говоря уж о твоём союзнике Джеке Мстителе, тот встал во главе всех наёмных отрядов принца. Понравился видать своими организаторскими и командирскими навыками. И честен оказался. Другого солдаты удачи из разношёрстных отрядов и разных гильдий не приняли бы.

— Да, обидно будет, если и нашим достанется. — соглашаюсь.

— Тебя-то чего не пригласили, интересно? — хохотнул милорд Монский. — Всё ж сильнейший маг королевства. Или, думаешь, корона уже в курсе, что Неллеры твёрдо решили поддержать принца и не поменяют сторону, если ситуация у Саворских изменится? Я бы на месте Матильды попробовал продавить Эдгара. И кардинал, уверен, только за. Он носится с принцессой как с родной дочерью.

— Чушь не неси, Карл. — останавливаю фантазии приятеля. — Все уже всё поняли, что договариваться нужно не со мной, а с Джеем или Марией. Ты их в Рансбуре видел? Вот и я тоже, и они. Так что, пусть пируют без меня. У нас другое дело есть.

— С шайкой разобраться и со старшим Дорбовым, — согласился приятель.

— Не только. Я сейчас направляюсь к Филиппу, — не сдерживаю смешка при виде вытаращенных глаз друга. — Не дёргайся, не к принцу, а к виконты Бианскому.

— Главному инквизитору? — удивился Карл. — Только не говори, что ты и в самом деле решил свою Юльку за частое упоминание Искусителя ему на расправу отдать.

В этот момент за дверью пискнуло и испуганно охнуло.

— Зачем в инквизицию? — повышаю голос, чтобы меня было слышно по всему коридору. — Просто уши кому-то отрежу, чтобы не подслушивала. Что за привычка дурная? — и затем уже обычным голосом приятелю: — Есть к нему дело. Время есть, сейчас хочу съездить. Со мной отправишься или к роте своей?

— Да там вроде всё в порядке, я ж заезжал в Михайловский перед тем, как к тебе отправиться. — поднялся милорд Монский. — Так что, конечно с тобой.

— Ничего себе. — я несколько удивлён, обычно он ехал вначале ко мне за новостями и указаниями, а лишь затем в роту. — С чего вдруг туда в такую рань?

— Да предчувствовал, что тебя надо будет куда-нибудь сопровождать. — приятель поправил перевязь меча и забрал со спинки стула накидку, которую перед этим туда небрежно сбросил. — И предупредил там всех. Полки герцогов встали за городом, но солдат, не говоря уж об офицерах и сержантах, наверняка никто на привязи держать не станет. Будут отпускать в столицу поочерёдно. Наказал своим, чтобы стычки не провоцировали. Нет, отвечать конечно нужно, но вот самим задирать категорически запретил. Так а зачем тебе к инквизитору-то?

— Говорю же, дело есть. — направляюсь к выходу. — По дороге расскажу. Только тогда тебе придётся пешком идти, ну или давай паланкин, а не портшез закажем.

— А так, пока переодеваешься, накоротке не просветишь? — коротко рассмеялся милорд Монский. — Не люблю я носилки, меня в них укачивает. И как люди на флот идут служить?

Я тоже не люблю, чтобы меня носили, но визит к братьям по Создателю надо наносить в сутане, а в ней по столице верхом разъезжать несподручно, не поймут. Вот и послал Ивана Чайку к Любкиному парку, там всегда пара-тройка носилок дежурит. Район наш богатый, и услуги местных средневековых таксистов здесь очень востребованы.

Пока приводил себя в порядок, натягивал парадную сутану, цеплял на себя подвеску жезла Создателя, надевал перстни в количестве, чтобы не осталось не занятых пальцев, пока ругал Юльку за подслушивание, заодно и Ангелине досталось, нашёл возможность просветить и своего вассала о причинах посещения главного королевского инквизитора.

Инквизиция — это ведь не только пыточные подвалы и казни еретиков, чернокнижников, сектантов или безбожников. Нет, это ещё и разветвлённая по всему континенту сеть осведомителей, а ещё сыщики, которые много опытней королевских, и конечно же слава структуры, ссориться с которой никому не охота. К кому мне ещё обратиться, чтобы узнать имя Бертиного отца? Да, я рассматривал вариант с орденом Наказующих, у тех тоже есть свои возможности поиска хоть иголки в стоге сена, однако учитывая обстоятельства, что миледи из Новинок я увёл у них, можно сказать, из-под носа, прецептор Ульян со мной сквозь зубы общался, помню, так что этот вариант сразу же отбросил. Наш же орден, увы, собственного сыска, как и целители, не имеет.

Одна проблема, заключающаяся в том, что виконт Бианский мне ничем не обязан и может мою просьбу проигнорировать, должна легко решиться. Я попрошу услугу от него в долг. Вряд ли в королевстве найдётся хоть один сумасшедший, кто отказался бы иметь такого должника как могущественный маг милорд Степ Неллерский. Уверен и его преподобие Филипп проявит разумный подход. А ещё, я ведь могу и обидеться, затаить злобу, и тогда вместо ожидаемой услуги виконт Бианский получит недоброжелателя. Ему это надо, учитывая мой авторитет у нашего прецептора?

На улице сейчас хоть и сухо, но прохладно и ветрено, так что, поверх сутаны надеваю ещё и толстый шерстяной плащ. Видок конечно при этом у меня ещё тот. Посмотрев в зеркало, не сдержал хмыканья, толщиной фигуры похож на какую-нибудь тётку, продающую на базаре овощи. Ситуацию справляет шапка аббата, она выдержана в положенном нашему ордену чёрном цвете и вполне прилична на вид.

Как я и предполагал, Иван обернулся весьма быстро, пригнав бегом носильщиков с портшезом, в котором я и отправился к милорду Филиппу Бианскому.

Башня инквизиции лишь называется башней. На самом деле — это целый комплекс из пяти зданий. Но главное из них действительно когда-то было надвратным бастионом в очень давние времена. Затем Рансбур разрастался, стены переносились, а новые строились часто за счёт разбора старых. Но башню сохранили, и теперь там штаб инквизиции. Хотя он не в самом центре города, но достаточно близко, и мы добрались туда быстрее, чем за полчаса.

Носилки остановились перед открытым арочным проходом в двухметровой стене, огораживающей комплекс зданий. На входе дежурят двое здоровых угрюмых монахов. Как и положено братьям нашего ордена, они в чёрных балахонах, под которыми угадывается доспех. На головах шлемы, на поясах мечи, а в руках короткие копья, на которые братья опираются. Щиты тоже имеются, но они прислонены к стене по краям арки.

Едва я вылез из портшеза, караульные склонили головы. Всё же я личность в нашем ордене известная, узнаваемая, молодой друг самого прецептора, к тому же, здесь я бывал в прошлом году. Узнали — в этом им моя сутана помогла и аббатская форма жезла. На эскорт в виде милорда Монского и пятерых бойцов лишь посмотрели, но ничего про них не сказали. Сам догадываюсь, что такой толпой проходить за стены не стоит.

— Проходите, ваше преподобие, — гулким басом произнёс старший из братьев.

— Добрый день, братья, — благословляю их. — Прибудет с вами благодать Создателя. Солдаты подождут меня здесь, а милорд Монский меня сопроводит. Святой отец инквизитор в башне?

— Точно так, ваше преподобие. — ответил тот же монах и обернулся во двор. — Вон брат Сергий вас узрел, бежит сюда. Он вас и проводит.

Со встречающим меня монахом я знаком, виделись в прецептории, он часто сопровождает главного инквизитора. Это старик со сморщенным как урюк лицом, но очень бодрый и весёлый. Сейчас он не слепит меня отражёнными от его лысой головы солнечными лучами, потому что накинул глубокий капюшон. Холодно старичку. Понятно, если уж мне молодому и то немного зябко. В чём с виконтом Филиппом мы абсолютно схожи, так в том, что у нас обоих ближайшие помощники Серёги. Совпало, да.

Двор подобно зданиям выложен тёмно-серой брусчаткой. Мрачновато, как и положено такой строгой организации.

— Ваше преподобие Степ! — радуется секретарь инквизитора, будто отца родного узрел. — Неожиданно. Что ж вы не предупредили о визите. Мы бы вас встретили подобающим образом! — лебезит. Поди желает от меня получить омоложение. Всем от меня что-то нужно. — А его преподобие сейчас в допросной. Подождёте, или вас к нему вниз проводить?

— Нет времени ждать, брат Сергий, — благословляю и его. Надел сутану, не говори, что не дюж. — Проводи. Я не надолго. Небольшой вопрос только хочу обсудить.

Брат Сергий, повёл нас с Карлом в обход башни. Вход в неё оказался с противоположной от воротной арки стороны. Стоявшему у обитой потемневшей бронзой двери худому и длинному вояке в латном доспехе секретарь главного инквизитора велел не вызывать начальника караула, и тот послушался, открыв перед нами проход, из которого пахнуло уже давно мне здесь знакомой какофонии запахов человеческих мук и боли.

— Я сам проведу гостей, — сказал сморщенный старик и взял из низкого бочонка у стены один из торчащих оттуда факелов.

На разжигание светила у него ушло минуты три, всё же огниво не зажигалка Зиппо. Зачем нам факел, понял, глянув вниз на уходящую туда почти от самого входа крутую лестницу. Её освещали лишь тускло горевшие плошки на поворотах, а высокие ступени были почти не видимы. Тут сломать ноги не мудрено. Неужели инквизиция настолько бедна, что не может себе в собственном штабе позволить осветительные амулеты? Наверное намеренно проявляют аскетизм, дескать, вон мы какие скромные.

— До самого низа пойдём? — поинтересовался милорд Монский.

На первом этаже явно допросных не было. Тут помещения для караула и тюремщиков, да всякие кладовые и столовая. В конце коридора оконце, узкое и вытянутое. Видимо считают, что его достаточно, поэтому здесь ни факелов, ни ламп. И мрачно. А чего я мог ожидать от обиталища нашей святой инквизиции?

— Зачем до самого низа? — как-то мерзко захихикал старик, он у Филиппа вообще немного с придурью, я давно заметил. — Или хотите занять там одну из камер, милорд? Там у нас сидит мерзкое отродье. Беседуем мы с ними на первом ярусе. Прошу за мной, — сказал Сергий и осторожно, но бодро принялся бороться с крутой узкой лестницей.

Понятно. У меня в обители тоже в самом низу тюремные камеры. А комната допросов на верхнем ярусе. Это позволяет дышать воздухом с улицы, поступающим через оконные щели под потолком. Иначе дознаватели и палачи могли задохнуться от результатов своей работы. Из допрашиваемых ведь чего только не льётся во время пыток, не говоря уж об ароматах крови и жжённой плоти.

Понятно, почему дверь допросной оставили приоткрытой, и голоса мы услышали в коридоре, едва спустились. Судя по отсутствию среди звуков криков боли, беседа с подозреваемым только что началась. И подойдя ближе к арочному проёму, различил голос виконта Бианского:

— Напрасно упорствуешь, Гюнтер, — говорил он с усталостью и равнодушием. — Назови имя вашего проповедника, где он скрывается и тогда избегнешь самых неприятных методов.

Да, уверен, главный инквизитор не обманывал. Если подследственный начинал добровольно и искренне сотрудничать со следствием, то можно было пыток избежать, что впрочем не избавляло от последующей мучительной казни. В отличие от эпохи земного средневековья инквизиторы здесь мучить на допросах ради удовольствия не стремились.

— Провалитесь вы все в бездну, святоши! — раздался безумный смех. — Вам уготовано вечное гниение!

— А себе, значит, ты наметил райские кущи? — в голосе Филиппа почувствовалась издёвка. — И чем вы это заслужите, поганцы? Кровопусканием у детей и беременных? Поеданием их праха? Гюнтер, раз не хочешь осознать свою гнусность и покаяться, если не желаешь добровольно открыть, где скрываются твои единомышленники-сектанты и кто они, значит скажешь это под пытками. ты всего лишь чуть усложнил нам работу и немного затянешь время.

Я уже насмотрелся у себя в подземелье на фанатиков, подобных этому Гюнтеру, и никакого сочувствия они у меня не вызывают. При всех очевидных, хоть и не произносимых вслух, недостатках нашей матери-церкви, всё же вера в Создателя, она о жизни и любви, а различные секты еретиков и чернокнижников, они о смерти и ненависти.

Наивностью не страдаю, и на нашей стороне полным полно негодяев и мерзавцев, но каждый из них в душе понимает, что таковым является. Церковь недвусмысленно определяет, что такое добро, а что такое зло. Эти же фанатичные придурки намеренно и осознанно считают белое чёрным, в чёрное белым.

Брат Сергий уже подвёл нас ко входу в комнату дознания, и я остановился на пороге, быстро оценив открывшуюся картину. На мгновение мелькнуло чувство дежавю, словно перенёсся к себе в обитель, у меня там также пыточная оборудована, разве что размерами раза в два поменьше этой. И потолки у меня прямые, а не как здесь арочные подпираемые двумя гранитными столбами.

Виконта Бианского вижу в неудобном дубовом кресле с абсолютно вертикальной высокой спинкой, вдоль стены длинный стол, за которым пара писарей, весьма пожилых мужчин, подслеповато глядящих в бумаги, разложенные перед ними и освещаемые высокими восковыми свечами в подсвечниках. Писари одеты в мирскую одежду — рубахи, камзолы, у одного ещё шейный платок повязан. Горло болит что ли? А вот сидящая с самого краю лавки бледная девушка, устало откинувшаяся спиной на стену, даже по виду холодную, и чуть прикрывшая глаза носит белую мантию ордена целителей.

Ну, да, в этом мире пытать людей иногда намного сподручней, чем в моём родном, в том смысле, что можно не бояться переборщить с увечьями допрашиваемого, если конечно под рукой имеется тот, кто может быстро вылечить магией. Понятно, такой подход, когда пытать можно практически бесконечно, делает невозможным что-либо утаить. рано или поздно любой человек сломается.

Здесь вообще обстановка как в музее пыток. Может когда-нибудь, лет через тысячу-другую, такой музей и в самом деле откроют. А пока тут реальные экспонаты — и дыба, гаррота, и жаровня с тлеющими красными углями, и весь набор инструментов для истязания тела. У противоположной от допрашивающих стены на большом верстаке лежит голый мужчина в позе звезды, его руки и ноги зажаты в тиски, возле которых стоят два палача в красных сутанах ордена Наказующих.

Да, борьба с ересью и чернокнижием — дело всей нашей матери-церкви, поэтому в инквизицию отправляются служить и обычные иереи, и орденские братья. Если наши Молящиеся назначаются главами инквизиторских отделений, целители, понятно, в состав групп дознания, то в палачи в основном берут из ордена Наказующих, как наиболее умелых в этом деле. Поступая на службу в инквизицию наши братья и сёстры отношений со своими орденами не разрывают, однако в первую очередь подчиняются своему непосредственному начальству. Для виконта Бианского это кардинал Марк, а уж потом прецептор Николай.

Девушка-целительница, если и старше восемнадцати-девятнадцати, то ненамного. Тем не менее, её совсем не смущают выставленные напоказ чресла сектанта. Навидалась поди за годы своей практики такого зрелища. Хотя, если вспомнить молоденьких медсестричек в той больничке, где я умер, тех тоже давно ничем не удивишь. Издержки профессии.

— Ваше преподобие, — войдя в комнату, изобразил поклон брат Сергий. — К вам его преподобие аббат Готлинский. Я взял смелость его сюда привести.

— Ещё одного грязного святошу сюда занесло! — захохотал Гюнтер. — Твари! Твари! Вы все сгниёте в бездне!

— Начинайте, Олаф, — махнул рукой одному из наказующих главный инквизитор, поднимаясь с кресла. — Милорд Степ? Не ожидал вас сегодня здесь увидеть.

По тому, как я не сделал даже шага, чтобы войти в допросную, он догадался о моём намерении поговорить без посторонних, и направился к двери.

— Я наверное помешал? — извиняюсь своим вопросом.

— Нет, что ты, Степ, — усмехнулся тот, взглядом приказав своему секретарю отстать, когда мы с ним двинулись вглубь коридора, где тускло коптил масляной фонарь. От Карла у меня секрета в предстоящем разговоре нет, поэтому он прошёл за нами и встал за моей спиной. — Понимаю, где-то в другом месте ты меня не сможешь сейчас застать. Работы сейчас много.

— Что у этих проклятых? Обострение? — уточняю.

— Как обычно, — хмурится и жмёт плечами. — Когда в государстве нелады, эти сектанты, словно все сговорившись, повсюду начинают безумствовать. Я ж теперь тут в башне практически живу безвылазно. Даже ночевать оставаться приходится. С этой сектой ещё не закончили, а вчера из Ламбара очередных негодяев доставили. И ладно бы просто богохульники или еретики. Чернокнижники, из тех, что пытаются зажечь в себе магический источник, убивая людей.

Люсильда меня уже просветила, услышала от своего старика-любовника, что у главного инквизитора в башне сразу четыре любовницы поселились. Силён мужик. Причём, по слухам, одна из них благородная дворянка, правда откуда-то из глухомани и из мелкопоместных. Так что, трудная работа трудной работой, но и отдыхать наш Филипп умеет.

— Понимаю, виконт, весь ты в заботах. — проявляю сочувствие и словами, и доверительным тоном, и выражением лица, ну, уж как получается. — И тут ещё я со своей просьбой. Точно наверное не вовремя?

— Ты говори, — усмехается главный королевский инквизитор. — а там уж решим, что можно сделать, а что нельзя. Касается кого-то из слуг вашего рода, наболтавшим языком, чего бы не следовало? — попробовал проявить он проницательность.

Попытался, но не угадал.

— Нет, мой род тут вообще не причём. — качнул я головой. — Пришёл с личной просьбой, со своей личной просьбой. — взглядом в упор стараюсь инквизитора не тревожить, но за его реакцией наблюдаю очень внимательно. Ого, кажется до него мгновенно дошло, что в перспективе у него не деньги, не благодарность и хорошее отношение Неллеров, а долг перед ним самого сильного мага королевства, о чьих способностях рассказывают были и небылицы. А я продолжаю: — Мне нужно получить информацию, для кого-то пустяковую, но для меня очень важную. Очень важную, виконт Филипп. — повторяюсь, чтобы подчеркнуть всю серьёзность своих слов. — И получить её не просто, и не здесь в столице, а на севере королевского домена. Мне больше не к кому обратиться. — замолкаю.

— Слушаю, Степ. — не дал затянуться паузе инквизитор.

— Вопрос касается одной девушки, недавно вошедший в наш род в качестве вассала. — начинаю объяснять. — Миледи Берты из Новинок.

— Это ту самую, которую похитила какая-то рвань в сговоре с кем-то из благородных? — проявил осведомлённость виконт. Ну да, было бы удивительно, если б главный инквизитор королевства не знал того, о чём два дня судачил весь город, и стены башни тут не помеха. — Так вроде же всё выяснили, похитителей нашли и даже наказали? Если же речь о мести Неллеров близким и подельникам этих преступников, то наша святая инквизиция в такие дела не вмешивается. Но если лично тебе от меня что-то нужно…

— Говорю же, нужно. Только это никак не связано с её похищением. Мне очень нужно узнать, кто является настоящим отцом Берты. Знаю о больших возможностях инквизиции, но понимаю, что моя просьба никак не связана с её деятельностью. Однако, ради этой информации готов взять на себя долг чести. Долг лично перед тобой, виконт.

— Хм, — помял подбородок виконт Бианский бросив на меня быстрый острый взгляд, будто клинками насквозь пробил. — Сколько ей лет?

— Скоро четырнадцать будет.

— Времени много прошло, — задумчиво произнёс инквизитор. — Но я понимаю, отцом сильной одарённой может оказаться кто-то из очень высокородных аристократов. Должны остаться те, кто в то время там жил и что-то слышал. Хорошо, Степ, я попробую найти нужные лично тебе сведения. Только ты ведь понимаешь, что это не дело одного дня и даже не месяца?

— Конечно, — с облегчением улыбаюсь, всё же Филипп не смог устоять перед искушением.

— А ты здесь ведь ещё месяц будешь?

— Уже меньше. — понял, о чём он не договорил. — Мне вчера привезли целую клетку голубей для связи с монастырём. Они сейчас у моих людей. Буду признателен за скорейшее сообщение новостей по этой теме. Достаточно просто указать, кто является отцом миледи, без подробностей. Если же позже и письмом сообщишь детали, то будет просто замечательно. Деньги…

— Да какие деньги, Степ? — отмахнулся главный инквизитор. — Поручу это задание попутно с другими нашими делами. Я постараюсь, чтобы сработали быстрее.

Всё же хороший он дядька этот виконт Бианский. И я без дураков свою часть обязательств выполню. Уверен, если уж он с поисками не справится, то не справится вообще никто.

Утробный рёв Гюнтера, которому сжимающимися тисками дробили на осколки кости ног и рук, проводил нашу троицу во главе с освещавшим путь братом Сергием на выход. Как я понимаю, раз слышались не вопли, рот сектанту чем-то закрыли. Мой монастырский тюремщик брат Никита обычно использует для таких целей обычную палку с кожаным ремешком, завязывающимся на затылке. Что применили в качестве кляпа здесь, я не видел, лишний раз заглядывать в допросную не захотел.

Обратная дорога заняла меньше времени, потому что помешавшая нам у церкви час назад толпа давно рассосалась. У особняка меня дожидались оба ночных короля, которым я сам назначал встречу и сам же умудрился про неё забыть. Никаких указаний насчёт Роффа и Молота бойцам не оставил, разумеется, гостей они не пустили даже во двор, и тем пришлось топтаться у забора под охраной звероподобных парней, с тесаками и дубинками на поясах.

Вылез из портшеза и лично сопроводил их в свой дом. Милорд Монский взял запасного коня и уехал за Алисой, чтобы потом с нашим лейтенантом-магом убыть в Михайловский замок ещё раз проверить экипировку и подготовку участвующих в сегодняшней ночной операции бойцов. Встречусь со своими офицерами теперь только поздно вечером. Со мной остаются верный Эрик Ромм и отряд, усиленный до двух десятков бойцов.

С ночными королями Рансбура я ещё раз в подробностях проговорил все детали наших совместных действий, одно дело доклад моего вассала и капитана, он в бандитских делах не разбирается, другое — лично послушать главных уголовных авторитетов столицы. Выделил им по воздушному амулету собственного изготовления, причём не на время, а вообще подарил. Всё равно через месяц, даже если не пригодятся, энергию растратят, за основу я там взял обычный кварц, хоть и тщательно ограненный и чистый, безо всяких внутренних дефектов. На жизнь и здоровье Молота мне вообще было наплевать. Однако, подумав, решил таки проявить к нему некоторые уважение и опеку. Не помешает точно.

Проводив их и попрощавшись до вечера, сел за ответы сестрёнкам. Всё переживал, придумывал, как бы выразить им свои любовь и уважение, передать, насколько по ним скучаю. Зря волновался. Стоило только сесть, взять в руки аккуратно наточенное Сергием перо, окунуть его в чернильницу, как слова сами полились на пергамент. Вот что значит, когда чувства искренние. И получаса не потратил, а уже оба послания готовы. Посыпал строки серебряной пылью, подул, посмотрел — красиво получилось. Похвалил секретаря, что подсказал мне такой способ украшения посланий серебром. Буквы не светлеют, читать их хуже не становится, зато блестят. Оказывается, так давно делают, с незапамятных времён, только откуда мне-то было знать? Вырос ведь среди простолюдинов, когда же переехал в герцогский замок и позже, ни разу любовных писем от высокородных аристократок не получал, сестра же и кузина видимо считали, что и так сойдёт. Для меня может и сойдёт, зато для них от братика всё только самое лучшее. Пусть знают. Пусть помнят.

— Сергий, уложи в тубусы. — протягиваю свитки. — Поставь мои печати и сейчас же отнеси почтенной Эльзе Вилт. Пусть с первой же оказией отправит в Лос-Аратор и Дитон. Не перепутают?

— Нет, что вы, ваше преподобие. — замотал головой секретарь. — Как можно? Я ведь прямо на тубусах шилом адресатов вырежу.

Эх, жаль почты нет. Оказией долго будет добираться. А что делать? такова жизнь средневековья. И магия, увы, не помогает. Здорово было бы иметь нечто вроде аналога скайпа, чтобы можно было на расстоянии лицом к лицу разговаривать. Но, чего нет, того нет.

— Это там не миледи Берта из университета вернулась? — услышал я шум.

— Наверное она, — тоже прислушался Сергий. — Да, её голос.

Я отправился встречать свою девчонку и уже оказавшись у лестницы, как только увидел её скидывающей и отдающей служанке свой отороченный мехом горностая плащ — мой подарок, сразу же понял, что у нас опять всё не слава богу. Нет, она меня приветствовала с улыбкой, но отводила взгляд и явно была напряжена.

— Пока Грета распоряжается насчёт обеда для нас, давай-ка в кабинет зайдём, — беру её за руку, едва она поднялась на второй этаж и тащу за собой, хотя тут же исправляюсь. — Тебе себя в порядок привести не нужно?

— Я попозже, — пропищала она с несчастным видом.

Что ж, затаскиваю её в кабинет, усаживаю на диван в самый центр, а сам сажусь в своё кресло за столом.

— Рассказывай. — не говорю, приказываю.

Больше не позволю держать меня в неведении относительно того, что вокруг моей девчонки происходит. Готов отвести её к главному инквизитору, если сейчас начнёт юлить, и я лишь почувствую, что она что-то скрывает. Понятно, мои мысли насчёт башни — шутка, но не очень далёкая от истинных намерений.

— Да правда, ваше преподобие, ой, Степ, правда ничего не случилось. — отвечает, но взгляд всё также отводит, то в сторону, то на свои сложенные на тощих коленках руки. — Я просто не пойду никуда, и ладно.

— Никуда — это куда, — уточняю, я с неё с живой не слезу, пока не выясню, чего с ней происходит.

— Так у нас же только летом не проводят. Потому что уезжают многие из Рансбура. А в конце каждой осени, зимы или весны в университете проходят балы…

— И? — поторапливаю её с продолжением, впрочем чувствуя, как меня, что называется, отпустило, я уже примерно догадываюсь, о чём дальше пойдёт речь.

— Ну, туда ж приходят все-все. И преподаватели, и студенты, даже те, кто десять лет учится, а всё ника сдать зачёты или экзамены не могут. Но там правило, обязательно нужно с кем-то приходить, с мужем, с женой, с другом, с подругой, а у меня никого нет. — она замолчала, принявшись рассматривать свои стриженные почти до мяса ногти, Ангелина перестаралась, правда по просьбе самой миледи.

— А вот сейчас обидно было. — от накатившего раздражения даже пробарабанил пальцами по столу. — Я, получается, тебе никто?

— Ой, милорд Степ, то есть, Степ, я ведь не то имела в виду, вы же, вы же, ты же такой!

— Какой?

— Так вы же, то есть, ты же сын герцога и аббат, самый-самый сильный маг…

— Значит, не мужчина?

— Да нет же…

Ох, ладно. Похоже этот цирк с конями нужно заканчивать, иначе сейчас доведу свою девушку до слёз.

— Когда этот бал? — задаю конкретный вопрос.

— Через полторы недели. Через девять дней.

— Тогда слушай сюда. — внушительно и твёрдо смотрю ей прямо в лицо. — Надеюсь, я тебя в качестве спутника устраиваю?

— Милорд…

— Вот и отлично. — вижу, как она даже засветилась, не веря своему счастью. — Гарантирую, буду самым великолепным кавалером среди присутствующих, наряднее ахорских индюков. Ты видела костюм, который я себе по настоянию баронеты Ники пошил? Вот его и одену. Ты же станешь там не только самой красивой, но и самой нарядной девушкой. Этим вы с моей тётушкой уже с завтрашнего дня займётесь. А уж драгоценностей на тебе будет столько — любая королева позавидует.

— Степ.

— Так, Берта, а вот плакать не нужно. Ты ведь сильная магиня, а в сильной магии сильный дух.

Почему для визита в Ямы мы выбрали поздний вечер? Ну, большей частью это была моя идея. Точнее, именно я поддержал этот вариант и на нём настоял. Дядюшка Андрей, вице-канцлер, баронет Василий Нарат и тётушка Ника считали, что лишние жертвы среди непричастных в бедняцких районах никого не удивят и в общем-то вполне допустимы. А вот прелат Курт оказался на моей стороне, всё же Создатель милостив, а мы должны стараться придерживаться его воли. Поэтому пусть торговцы закроют свои лавки на крепкие запоры, дети уйдут с улиц к родителям, да и все законопослушные подданные королевства, хоть они и не богатые, с наступлением темноты закроются в своих домах и случайно не окажутся на пути неллерских вояк и их помощников, пришедших по души бандитов Шипящего.

Мой отряд выдвинулся к Ямам последним. Со мной кроме лучших бойцов Эрика, он остановился на двух десятках, больше стали бы только мешать, все привлечённые к делу маги, включая примкнувшего к нам по собственному желанию баронета Риккарда Кастора. Этот белокурый красавец впервые увидел нашего лейтенанта-мага Алису в её изящном кольчужном доспехе и кажется забыл и о том, зачем он здесь сейчас, и вообще для чего его принц Филипп ко мне подослал.

— Судя по всему, здесь народ и ночью расходиться по домам не собирается, — говорит он за моей спиной миледи Паттер. — Можно было бы и не дожидаться сумерек.

Мы остановились на небольшой базарной площади, уже опустевшей, но в расположенном здесь трактире, похоже, веселье только начинается. Когда мы сюда въехали, с его крыльца отправился в полёт избитый в кровь пьяница, выкинутый из заведения двумя здоровыми вышибалами.

— Вы упрощаете, баронет. — хихикнула Алиса, кажется, ей внимание благородного красавчика нравится. — Слухи о нашем походе давно разнеслись, и границы, в которых мы будем действовать, всем известны. Посмотрите туда, в район Ям. Видите вы там кого-нибудь? Вот то-то. Все попрятались и под наши клинки не попадутся.

Да чего ты ему рассказываешь, Алиса? Он и так это знает, просто клеится. А улицы впереди реально мрачные в наступающей темноте, но уже не пустые, смотрю. Ага, вон, вдоль канала Сивоконя крадутся тени, это наши пятёрки выходят на исходную позицию. Заходить будут одновременно, куда двигаться, и где находятся группы ямских головорезов и воровского отребья, примерно известно. Впрочем, те тоже наверняка готовы, и нас ждёт немало неприятных сюрпризов. Я бы на месте Шипящего и его подонков тупо сбежал из города, ведь ясно же, что у них никаких шансов.

И преимущество в численности на нашей стороне, и превосходство в качестве имеющихся у нас профессиональных бойцов, и в вооружении, и в амулетах, и магов я собрал аж четверых, не считая меня самого. Немаловажно и то, что покровителей Сэма Гарта в ратуше, городской страже и королевской канцелярии Андрей Торский по своим каналам вычислил. Те разумеется поджали хвост и клятвенно заверили, что Шипящего знать не знают и будут только рады, если его колесуют, обдерут с него кожу живьём или с перебитыми костями скормят муренам.

Только ничего из этого Сэму Гарту не грозит. Неллеры за городом устроят ему свой суд. Баронета Ника настояла на оскоплении и посадке ночного короля Рансбура на кол. Специалиста в палаческих делах её супруг Митрий уже нашёл. Правда, я не спросил его, где, но так ли это важно?

А не сбежал он, как и его шелупонь, думаю, не из-за каких-то там понятий. Просто тем, кто родился в городских трущобах и порой вообще за пределами городских стен не бывал, в лесах не выжить. Умрут с голоду. Если выйдут на дорогу, то до первого же патруля королевских егерей или феодальных дружинников — и добро пожаловать на сук. Спрятаться же в других районах — быстро найти свою смерть от конкурирующих банд. Да и не позволил бы им этого никто. Вот и остаётся прятаться по щелям и пытаться отбиться внезапными ударами в спину. Увы, в кучу собираться они не станут, понимают, что так нам было бы проще их окружить и быстро всех перебить.

— Всё, начали. — сказал Карл, показав рукой на прячущиеся в густой, почти непроглядной тени заборов фигуры. — Одна, вторая, третья…

— Ты так все пятёрки будешь мне вслух считать? — прерываю друга со смешком.

Хотя, надо сказать, умение бандитов ниоткуда появляться и тут же исчезать в глубине кварталов Ямы, меня сильно удивило. Магии у них точно никакой нет, а такое чувство, что под плетением покрова работают. И ведь наших бойцов, входящих в пятёрки, кое-как научили действовать похожим образом. Не до конца конечно. Именно вояки и выдают перемещения групп — неуклюже прячутся.

Мы же отрядом верхом находимся в центре площади, что те три тополя на Плющихе, хотя нас два десятка. Больше здесь никого нет. Даже тот пьяница после полёта смог встать на ноги и бормоча проклятия зигзагами уйти в проулок справа от нас. То ли он был звездой трактирного веселья, но после того, как его вышибли, крики в заведении прекратились, перейдя в обычный для таких мест гул, сквозь который еле-еле пробивалась музыка.

Ох, тут ещё один гость нарисовался, и наглый ведь какой. Из-за скобяной лавки выбежал лохматый пёс породы русская дворовая, размером с овчарку, и бесстрашно разлёгся на краю площади как раз там, в каком направлении мы двинемся. Наглец однако.

Нет, собаки-то здесь имеются. Только их держат во дворах и чаще на цепи. Чтобы встретить вот так просто на улице, это редкий случай. В благополучных районах стража бродячих собачек убивает, чтобы никого не покусали. Бешенство тут среди животных не редкость. Бывает даже, что к нам в Неллер лесные коты и лисы как-то проникали, явно не здоровые. В бедных же кварталах бесхозных псов сразу же ловят и употребляют в пищу. Там вообще-то и крыс едят. Лет в семь лил восемь Степ с Ником, Валькой и Юлькой однажды заплутали и оказались в Заовражном районе, где вместо домов гнилые хибары, сложенные из чего попало, чуть ли ни из мусора, и видели лоток, с которого одноглазая страшная старуха, здорово тогда нас напугавшая своим жутким хриплым смехом, продавала крысиные тушки. И ведь покупали, Степ сам был свидетелем, даже цену до сих пор почему-то помню — восемь зольдов за тушку.

Этот-то пёс как выжил и дорос до взрослой особи? Может сбежал от кого-то? Не знаю, мне в качестве охраны особняка собака не нужна, а, вот уеду, Берте может и пригодится. Породистых псов в этом мире я ещё не видел, никто кинологией не занимается, так почему бы этого себе не взять?

— Сергий, — поворачиваюсь к секретарю. — Попробуй приманить, — показываю глазами на дворнягу. — ты среди нас выглядишь самым добрым. Если доверится, привяжи, вон у лейтенанта Ромма есть кожаная бечёвка. Отведём к нам. Вдруг приживётся? Стой, ты куда? — торможу его, увидев, что, спрыгнув он побежал не в сторону собаки. — Вон он, пёс-то, — показываю уже рукой на дворнягу, которая склонив голову набок с интересом за мной наблюдает.

— Так надо что-нибудь из угощения взять, — поясняет. Точно, вот я чудак, он же в трактир направился. — Просто улыбкой его не приманить. Он, кажется, матёрый.

— Ты молодец, Серг, а я туплю, — говорю самокритично. — Давай беги. Лёва, сходи с ним, чтобы не обидели. — отправляю похожего статями на медведя капрала.

Такого сообразительного, да что там, теперь почти что незаменимого помощника нужно беречь. Не хочу, чтобы в кабаке ему какая-нибудь пьянь глаз подбила, а тут ведь такое случается сплошь и рядом. А Сергий будет мне помогать с созданием плетения поиска. Перерисовать пока не успели, слишком уж сложное, поэтому тащим драгоценный фолиант, взяты из библиотеки прецептории, с собой, по нему будем работать. Хорошо, что библиотекарь не в курсе, в какую помойку мы такую ценную книгу повезли, его бы Кондратий хватил. Но рисунок этого плетения мы обязательно себе скопируем. Вдруг ещё когда-то пригодится?

Чтобы снять лёгкий мандраж перед предстоящим делом, мы с Серёгой ещё записали на два свитка басни дедушки Крылова — «Стрекоза и муравей» и «Ворона и лиса» — час назад отослав их во дворец. Пусть Хельга хоть немного порадуется, отвлечётся от интриг и мрачных перспектив, витающих над головой принцессы, и я вроде как, получается, не забываю про её просьбы, стараюсь подсластить пилюлю.

Если быть честным перед собой, то переложение стихов с русского на итериковский у меня получилось не очень хорошо. Рифмоплёт из меня пока получается никакой. Но, уверен, Хельге понравится. Здесь стихотворения тоже не блещут, так что, на фоне местных пиитов, вооружённый занимательными историями родного мира, вполне могу стать местным Эзопом. Хотя нет, тот вроде рабом был, а я аристократ, причём из высших. Ладно, не стану вдаваться в детали. Я стану паргейским Эзопом не по статусу, а по таланту.

У Сергия получилось прикормить, приласкать и посадить пса на привязь, кто бы сомневался. Ведёт уже ко мне, сделав поводок длиной метра два.

— Ну что, Тузик, — спрашиваю животное. — Готов послужить в особняке, жить в тёплой будке, есть до отвала и забыть про свою бродячее прошлое?

— Это сучка, ваше преподобие, — сообщает секретарь.

Карл справа от меня почему-то рассмеялся. И что тут смешного? ну ошибся, с кем не бывает?

— Ладно. Жучка, тебе этот же вопрос.

Собака ответить не успела или не поняла, о чём я её спросил, но раньше раздались крики из района, куда вошли наши отряды. Рано. Я думал нас будут ждать в глубине кварталов. Ну что ж, пора, значит, и нам выдвигаться. Вон уже и какой-то шкет бежит навстречу. А, это тот самый прихвостень Леона Роффа, его наушник и доверенный гонец. Ко мне пару раз являлся от своего босса. Мутный, с постоянно бегающими глубоко посаженными глазками парень вызывал у меня отторжение. Ну да мне с ним детей не крестить, а ночной король Рансбура его за что-то ценит. Видимо заслужил его доверие. Роффа дураком сложно назвать, он мало кому верит, кроме меня. И последнее не шутка. Понимает, что по большому счёту мне на него наплевать, а вот помог несколько раз очень сильно.

Так что, ждать с моей стороны какой-то пакости ему не следует. Кто я, а кто он. Мне только пальцами щёлкнуть, и его труп будет болтаться у городских ворот или кормить дворцовых рыбок. Все эти ночные короли могут царствовать, пока не переходят дорогу короне или высокородным аристократам. Один вон бедолага только и ошибся, что сына тупым и неосторожным воспитал, так тут ему и конец придёт. Весьма скоро.

— Что ж, — говорю громко своим спутникам. — Поехали, помолясь создателю. — благословляю в обе от себя стороны.

Да, я сейчас не в сутане, одет почти как на рыцарский турнир — и кольчуга, и доспех поверх неё — иначе мои соратники уморили бы меня кислым, обиженным видом своих физиономий, особенно вон тот, который Ригер, и жезл Создателя на шее не висит, но святость принятых обетов всё равно при мне. Так что, пусть и соратники приобщатся к благодати. Тем более, они её всегда ожидают, пусть даже прям истово верующими их и не назовёшь.

— Господин, — ниже, чем положено, поклонился Скобка, так зовут прихлебателя Леона. — До бойцовской арены дорогу прошли. Вы можете ехать.

— Вставай между парнями, — приказываю. — Держись за стремена и показывай, куда.

Так-то схема проезда к дому Сэма Гарта у нас есть, но в здешних улочках-переулочках сам чёрт ногу сломит. Лучше уж иметь карту на ножках, он покажет путь лучше, чем мы сами найдём. Потому я и позаботился об её, карты, сохранности. На моих вояках амулеты против стрел имеются, заодно и Скобку прикроют, отведут болт, если конечно таковой найдётся. Вообще-то за владение стрелковым оружием простых горожан могут и плетьми отодрать с наложением огромного штрафа, но насколько помню по детству в Неллере, даже у самого последнего забулдыги вроде Валькиного отца, золотаря, лук или арбалет где-нибудь припрятаны. Валька нам давала пострелять, когда мать ушла на подёнщину, а отец в отключке храпел. Валька, да, смогла ведь стать доверенной служанкой будущей графини Юлианы Дитонской, и не только благодаря моей протекции. Смогла понравиться кузине своим живым характером, проказливым, но добрым нравом и шустростью.

Уже стемнело. У нас при себе имеются и факелы с фонарями, но передовая пара активирует амулеты. Их свет ярче и бьёт дальше. Их только активировали и начали движение, как наш проводник наполовину повернул голову и обратился ко мне.

— Господин, — так и бежит умелец, смотря и туда, и сюда. — Мы там целую группу уродов, человек двадцать, ну, тех, у кого места для сбора милостыни возле церкви Пресветлого, загнали почти, но они на островок забрались. Это за старыми, разрушенными конюшнями. Там Говнотечка в озеро разливается, вот они туда и забежали. А мы сунулись, Грабля чуть не утонул, а вашего солдата только амулет спас. К ним ночью не проберёшься, тропы к островку не знаем, а они, гады, стрелами швыряются и камнями из пращи. Можем до утра подождать, мы их продержим, не выпустим. Но, босс говорит, что вдруг вы соизволите этих придурков чем-нибудь магическим долбануть? Болото рядом с нашим путём. Буквально ярдов сто в сторону отъехать. Там правда воняет сильно. На то она и Говнотечка.

— Милорд Степ, — окликает меня баронет Василий. Мы уже въехали на улицу, справа от нас ряд глинобитных заборов, огораживающих внешне вполне приличные домишки, может чуть хуже, чем был у нас с Ригером, а слева стены доходных домов, лавок и магазинов, разумеется давно закрытых и с запертыми ставнями. Ширина проезжей части позволяет ехать лишь троим в ряд, по бокам от меня лейтенанты Эрик и Герберт, так что, попытка Василия втереться между мной и кем-то из них не удалась. — Неллеры не могут позволить, чтобы кто-то из прихвостней Шипящего избежал кары. Эти за ночь могут и скрыться с болота. Давайте, я с Риккардом туда сверну, и мы с ними разберёмся. У меня магии нет, зато баронет Кастор их оттуда выдавит.

У подручного принца Филиппа, насколько знаю, семь нитей. Пару-тройку вариантов боевых атак он сплести точно сможет, вот только они у него явно не сильные и между каждым ударом ему требуется время на восстановление источника. Пока выкурит оборванцев с Говнотечки — ну и название придумали, наверное соответствует содержимому — часа три убьёт, если не больше.

— Это ж побирушки обычные, рваные, грязные, — напоминаю главе нашего столичного клана. — Может ну их?

Тут опять подал голос Скобка.

— Любой из этих побирушек, господин, так быстро может шило в бок воткнуть и исчезнуть, что никто кроме жертвы ничего не заметит.

Я вижу первый труп какого-то оборванца. В свете амулета он мне поначалу показался присевшим к ограде отдохнуть пьяницей, опустившим голову. Но подъехав, смотрю, у него кишки выпущены, выпадение которых он пытался предотвратить руками. Не получилось, уже труп. А вон и ещё один, он словно бы спрятался в кустах вдоль забора. Но, нет, не прячется, горло перерезано — это хорошо видно, потому что голова запрокинута так, будто ей отделили от тела. Да, прятаться можно от стражи и от сыска, но очень тяжело от своих же коллег по профессии, знающих все уловки, хитрости, а также норы, схроны и щели.

— На сколько, говоришь, нам надо будет отъехать в сторону от улицы? — уточняю у шкета.

— Сотня ярдов, — отвечает тот.

— Тогда веди. — решаю сам разобраться с побирушками, раз они, оказывается, вовсе не безобидные калеки.

Алиса, которая не хотела вдыхать ароматы сточных вод, пыталась было меня образумить, но, приняв решение, я всегда твёрд. Лейтенанту-магу давно пора бы привыкнуть. Самое смешное, ладно бы мне нос воротить, я относительно недавно начал привыкать к средневековым ароматам, ей-то чего не нравится? выросла в каком-то зачуханном городке, а что такие поселения из себя представляют, мне уже пришлось повидать немало. Тоже ещё, принцесса нашлась.

Минут через пять мы проезжаем мимо первого места, где состоялось первая, крупная по местным меркам схватка, наши три пятёрки в подполе хибары обнаружили четверых противников. Понятно, победили, но не без потерь.

— Черепа подрезали. — пожаловался Скобке стоявший наблюдателем у ограды низкорослый парень, почти пацан, в не по размеру большой холщовой рубахе и драных на коленке брезентовых штанах.

— Скажи, пусть тащат сюда, — великодушно говорю. — Исцелю обормота.

Всё же с этой стороны Ям идут люди Роффа, Молотовские мне были бы совсем безразличны.

— Так он уже мёртв, господин. — огорчённо ответил оборванец. — Прозевал, что за дровяным сараем хмырь прячется, вот и получил заточкой точно в сердце. Даже охнуть не успел.

— Ну, возвращать жизнь трупам я не могу. — развёл я руками. Под мышками чешется, а как туда дотянуться, если сверху рубаха, на ней кольчуга, а потом ещё и латы? — Скобка, веди дальше, чего застыл столбом?

Вскоре мы проехали питейное заведение, которое трактиром назвать было нельзя, какая-то вонючая забегаловка. Там шла схватка, но наши были в явном большинстве, а от их противников, той их части, что успели запереться в подсобке, осталось всего трое или четверо. Поэтому, нашего вмешательства не требовалось, там и без нас яблоку некуда упасть. Да и задача у моего отряда другая. И без того на себя лишнего берём с этим болотом.

Также проехали мимо шумного побоища в двухэтажном доме, из которого доносились многочисленные женские визги и мужской хохот. По доносившимся словам ясно, что там нашли кого-то из скрывавшихся людей Шипящего. Их уже убили, а сейчас разбирались с девицами. Останавливаться и читать мораль бандитам даже не собираюсь. Времена, нравы и всё такое. Сомневаюсь что кто-то из наших приданных к членам шаек Леона останется в стороне. Я своих солдат ведь не в университете набирал. Большинство тоже были рванью подзаборной, просто нашли в себе физические силы и желание взять в руки мечи.

Сразу после вертепа Скобка через проулок на улицу, где я точно уже бывал. Скособоченный, построенный кем-то криворукими трёхэтажный дом на её углу напоминал Пизанскую башню. Разные миры, а архитектура схожая.

— Мы по этой улице на арену для драк ходили, — словно прочитав мои мысли напомнил Эрик.

— Ага, я помню. — кивнул и неожиданно для себя пожаловался милорду Монскому: — Карл, вот зачем я на себя столько железа нагрузил? От болтов меня амулеты спасут, а кого-то с клинками вы ко мне и близко не подпустите.

— Бережёного и Создатель бережёт, Степ. — напомнил друг мне мои же слова.

Ещё поворот, ещё, и вот — тут правда близко — мой отряд выезжает к краю вонючего болота, аромат которого мы почувствовали ещё на подъезде к нему.

— Кто здесь? — выскочил из темноты навстречу нашему авангарду вооружённый и экипированный в кожаный доспех высокий мужчина.

— Эй, Алекс, — крикнул из-за моей спины баронет Василий. — Сам что ли не догадался?

А запах у этой клоаки действительно необычайно смрадный. Даже привыкшему к средневековым ароматам обонянию приходится туго. До кромки вонючего потока мы не доезжаем шагов двадцать, нет смысла ближе, при свете звёзд и луны островок хорошо видно, и до него чуть меньше сотни ярдов, любое выученное мною, да и моими сегодняшними одарёнными спутниками, боевое заклинание на такое расстояние легко добьёт.

— Может тут есть и другие проходы в болоте, — объясняет баронету Василию тот самый встретивший нас вопросом Алекс, оказавшийся старшим сержантом наёмников, из тех, которые охраняют перевозки вблизи столицы, осуществляемые купцами, опекаемыми нашим родом, в разное время переехавшие в столицу из Неллера и до сих пор сохраняющие, как семейные, так и деловые связи с родным герцогством. — Только других мы сейчас в темноте не найдём. Если бы не мальчишка, припозднившийся пуститься в бегство, мы бы и этот проход до острова не подсмотрели. Вон там они прячутся, — показал наёмник рукой в сторону растянувшейся среди Говнотечки полосу почти полностью сбросивших листву деревьев, среди которых вижу пару строений с обвалившимися крышами. Уму не постижимо, что кто-то мог тут жить в такой вонище. — У них и луки, и арбалеты, и пращи, и, чувствуется, снарядов ко всему достаточно. Или давно имели здесь схрон на случай бандитских разборок, или накануне подготовились, узнав, что мы пожалуем в гости. Но зря не тратят, сюда в темноту не стреляют.

— Ладно, — остановил его баронет Нарат. — С этим всё понятно. Сколько с тобой людей. Это все? — спросил он, посмотрев на тёмные человеческие силуэты вдоль реки, там их различаю десятка два вооружённых чем попало оборванцев. Рядом со старшим сержантом, чуть поодаль за его спиной, стоят ещё трое профессиональных бойцов в доспехах и с мечами. Моих вояк среди них не признаю, тоже солдаты удачи, призванные сюда главой неллерского столичного клана. — Получается, численно тех больше? — махнул рукой в сторону острова. — Почему подмогу не вызвали?

— Так все заняты своими задачами, господин. — пожал плечами Алекс. — Да и какие там бойцы? Мы бы их разделали как туши на бойне, добраться бы туда. Ну или сильно проредить, если милорды соблаговолят использовать боевую магию.

— Соблаговолят. — вмешиваюсь, прекращая этот в общем-то ненужный разговор. Только время тянем. — Мы всё поняли. Лучше покажи, в какой части островка они большей частью кучкуются.

— Вон, справа, — повернувшись показал наёмник рукой. — Где тёмное пятно какой-то развалюхи. Перед ней лучники, а по боками пращники.

— Ну что, друзья, — обращаюсь к соратникам магам. — Ударим по придуркам? С меня огненный взрыв. Бью первым. От него, кто спасётся станут видны при свете пламени и начнут бегать бегать по островку туда-сюда. — Огненный взрыв — единственное мощное заклинание, которое мне удалось выучить наизусть. Среди ночи подними — сплету. Хотя время на это убил уйму.

— Я как обычно цепью молний. Сразу после тебя. — занял очередь милорд Монский.

— Могу водный аркан, — опередил моего лейтенанта Вилкова баронет Риккард. — Правда, он у меня небольшой.

— Огнешар, после баронета. — коротко произнёс Герберт.

— Только лоза кровопускания. Буду последней. — сказала миледи Алиса.

— Ты с нами для другого, — отказываюсь от её участия. — Оставь энергию нетронутой. Вдруг дальше по пути окажутся наши раненые? Да и вряд ли потребуются ещё атаки. С остальным Алекс и его люди справятся.

— Справимся, господин. — он так и не понял, кто я, поэтому обращается нейтрально. Не угадай титул, могут быть неприятности. — Проберёмся на островок и всё там проверим. Никто не спрячется.

Что ж, справиться им и в самом деле будет легко. Мне вкладывать в плетение нужно намного больше энергетических нитей, одиннадцать, чем моим товарищам, поэтому начинаю первым, отмахнувшись от вопросительного взгляда Сергия, помню без конспекта. Секретарь же как-то удивительно быстро приручил Жучку, ему даже не приходится натягивать повод, собака послушно бежала рядом с его конём всю дорогу, а сейчас смело разлеглась перед передними копытами и ловит зубами блох. Вот тоже на ночь-утро задача — отмыть свою новую заботу. А ведь Берта как знала, у неё вчера была работа по варке алхимического зелья против паразитов. Сделала с огромным запасом, и чтобы преподавателю предъявить, и чтобы в особняке пригодилось. Получила высший балл за эту лабораторную. Надеюсь, не из-за протекции Хельги. Зелье правда рассчитано на бельё и одежду людей, да ещё и используется при их кипячении, но вдруг и для мойки собак подойдёт? Надо пробовать, по другому не узнаешь.

Пока размышлял на эту тему, связал основу плетения, похожую на рисунок атомного ядра из учебника физики земной школы, и начинаю вокруг выводить светло-оранжевым жгутом семиконечную звезду. Не щит Давида — больше на один луч.

Так, есть. А теперь аккуратно от кончиков звезды к ядру плетения прокладываю прямые биссектрисы поочерёдно тёмно-красного и жёлтого цветов. Сам себе удивляюсь, как такой импрессионистский замысел смог запомнить и сейчас реализовать. Память молодая и как бы не двойная ли? То есть, может сложились объёмы, суммировались возможности разумов и моего собственного, и предшественника? А что, вполне, вполне.

Минут пятнадцать-двадцать у меня ушло на создание магической атаки. Навыки у меня возросли не только в скорости плетения, но и в умении сосредотачиваться. Могу одновременно обычным зрением оценивать обстановку по сторонам. Так что, выражение откровенной зависти на лице баронета Кастора, наблюдавшего за моей работой, я краем глаза заметил. ну, пусть завидует. Повторить-то со своими семью нитями в резерве никак не сможет.

На островке тишина, без паники. Амулеты освещения мы при подъезде к берегу Говнотечки благоразумно погасили, чтобы не нарваться на обстрел, а то защита защитой, но зачем зря энергию артефактов расходовать? Магического зрения ни у кого из попрошаек, понятно, нет, и потому скорый удар заклинанием даже не предполагают.

Карл примерно представляет мои возможности, и начал создавать свою цепь молний, когда я отделял скрепляющие белые нити. Я же долго любоваться плодом своего творчества не стал. Едва огненный взрыв принял завершающую форму, активирую плетение и направляю его к стоявшему на острове справа дому с провалившейся крышей.

Я уже использовал это заклинание два или даже три раза во время конфликта с герцогом Альфонсом, вот только сражения происходили днём, и такого красочного эффекта как сейчас не наблюдал. Тут же словно случилась вспышка сверхновой звезды, как её смоделировали в научно-популярном фильме. Не помню уж, в каком классе учился, нам на уроке истории его демонстрировали.

Вначале на месте попадания плетения, а долетело оно буквально за секунду, появилась небольшая ослепительная точка, которая пару раз померцав вдруг в миг расширилась до размеров половины островка, от его правого края до центра, всё же заметно глазу сменив цвет с белого на жёлтый, а затем на бордово-красный. раньше я такого не замечал.

И тут же по ушам ударил сильный грохот, сильно их заложив. Да, на таком близком расстоянии огненный взрыв мне ещё не приходилось использовать. Магическим зрением посмотрел с тревогой на Карла, но тот своё уже почти завершённое плетение всё же каким-то чудом смог удержать. А вот начавшие создавать свои атаки баронет Риккард и лейтенант Вилков сосредоточенность потеряли, и их конструкты рассеялись.

С островка раздались вопли ужаса. Но это была паника, а не боль. Кричали не те, кого я отправил разбираться со своими грехами к Создателю, а те, кто оказался за границами площади атаки. Одним из мотивов использования мною плетения огненного взрыва, а не различных вариантов пламени или горения, была его гуманность, если конечно это понятие применимо к убийству. Попавшие под удар члены шайки Шипящего мгновенно превратились в пепел, как и строение, послужившее центром прицеливания, и росшие на этой половине островка чахлые деревья. Осталось огромное выжженное пятно.

Цепь молний милорда Монского надолго не задержалась, пару минут буквально, и над левой стороной бандитского убежища засверкали серебристые вспышки, одна, три, восемь или девять. Вот теперь к воплям страха добавились и крики боли. Поражённые магическими молниями умирали не мгновенно, успевая ощутить страдания.

— Ух ты ж! — произнёс старший сержант.

Остальные бойцы команды Алекса — подручные Леона Роффа и наёмники — в своих эмоциях были более красочны, со смехом выдавая непотребные ругательства, среди которых услышал не только те, которые связанны с различными интерпретациями обозначений человеческих гениталий, но и кое-что, что можно было бы рассматривать и как богохульство. Пришлось делать вид, будто ничего не слышал. В конце концов, это ж просто нецензурные выражения, не несущие подлинного неуважения к нашему богу и не хула в его адрес.

В отличие от нашей пехоты, мои спутники лейтенант Герберт Вилков и баронет Риккард Кастор пребывают в полном расстройстве. Свои готовившиеся плетения они не удержали, потеряв и-за близкого грохота сосредоточение, а свойство нашей магии таково, что рассеявшаяся энергия обратно в источник не возвращается. Как говорится, что упало, то пропало.

Теперь обоим нужно ждать восстановления нитей, а это процесс не быстрый. Или применить удары, где задействованы другие их оттенки. Однако, с тем количеством, которое имеется у лейтенанта и барона, вариантов у них вряд ли много, может ещё по одному-два, да и то самых простых, одиночного действия, а тут попробуй попади в темноте-то.

Риккард-то, пёс с ним, он мне никто, а вот за Герберта реально обидно. Достаточно опытный боевой маг, я его ведь не на помойке нашёл, в войне с ронерцами очень достойно себя проявил, и тут такое. Оказывается излишне нервный. Ладно, буду иметь это в виду. И надо его тренировать в плане выдержки. Не подвёл бы в самый ответственный момент. Впрочем, он не на должности мага, его главная задача людьми командовать, и Вилков справляется с ней очень хорошо.

— Так, думаю, этого хватит. — произношу специально для этих двоих растяп. Ждать восстановления их источников не намерен, и так время потеряли, пусть немного, но дальше задерживаться не вижу смысла. — Сержант, справитесь?

— Легко, господин! — наёмник Алекс так и не понял, кто с ним общается, но результат его впечатлил сильно. Вряд ли ему или его товарищам, не говоря уж о городском отребье Роффа, когда-то приходилось видеть столь мощный магический удар как огненный взрыв. И с большой долей вероятности никогда не увидят. — Крот, твои первые, раз представляют, куда двигаться. — скомандовал. — Палки всем взять! Идти след в след! Олег, факелы-то зажгите.

Ждать, пока пятёрки углубятся в вонючее болото, мы не стали. Я поторопил Скобку, и тот повёл нас не той дорогой, по которой мы сюда подъехали, более короткой. И вскоре мы оказались на эллипсовидной площади, на которой возле закрытого магазина и находился нужный нам дом, одноэтажный, почти не видимый из-за окружающей его высокой каменной ограды. Только конёк крыши просматривался.

— Это здесь, ваше преподобие. — сообщил проныра у оббитой бронзой калитки.

Здесь топтались две мутные личности, одна из которых носила на себе такой горб, что напомнила мне фильм «Место встречи изменить нельзя», а ещё я вдруг осознал, что всё реже переношусь мыслями в своё земное прошлое, только если нужно по делу. Происходит адаптация? Ну, не знаю. Очень не хочу забыть первую жизнь и всё с нею связанное. Это должно оставаться со мной навсегда.

— Господин, босс во дворе или в доме. — признал меня горбатый. — Позвать его?

Он говорит громко, потому что меня отделили от этой парочки стеной моих бойцов.

— Не нужно, мы сами туда идём, — отвечаю, первым из всего нашего отряда спрыгивая с коня.

Ворот в ограде не имеется, так что, лошади подождут на площади.

Леон услышал звуки нашего прибытия, и шедший впереди меня Эрик столкнулся с ним почти сразу же за калиткой. Когда я вошёл во двор, здесь уже целое столпотворение из-за успевших вбежать впереди меня наших бойцов, весьма настойчиво отодвинувших подручных Леона подальше к забору. Но моё внимание привлёк труп молодой девушки в вязанной тёмно-синей поношенной куртке валявшийся сбоку крыльца на спине, раскинув руки, и глядевший широко распахнутыми мёртвыми глазами вверх. Ошейник выдаёт в ней рабыню. Её-то какого чёрта убили?

Почтенный Рофф, подошедший с докладом в плотной шерстяной накидке с откинутым капюшоном, заметил мой взгляд и верно уловил недовольство.

— Там в доме ещё один труп. — пояснил. — Слуги. Это не наших рук дело. Видимо Сэм Гарт подозревал, что они могут догадываться, где он организовал себе тайное убежище, вот и подстраховался.

— Угу, — морщусь. — А он не в теме, что мертвецы порой более красноречивы, чем живые, особенно, когда есть маг, способный допросить?

— Вы хотите их…

— Нет, — прерываю ночного короля. — Его подозрения могли быть необоснованными, так зачем зря время терять? И без того его сейчас быстро найдём. Вещички-то свои он не догадался спалить в камине? Вот и молодец.

Дом Сэма Гарта хоть и одноэтажный, но вместительный, основание — квадрат со сторонами ярдов по пятнадцать-двадцать, а есть ещё пристрой для прислуги и, видимо, телохранителей. Никого из них, понятно, сейчас тут нет, а вот, как и сказал Леон, прямо у камина в холле труп седого мужчины, тоже раба, с головой, расколотой, скорее, не мечом или тесаком, а топором. Вот ведь урод этот Шипящий, своих близких людей не пожалел. Понятно, в кого сынок его таким мерзавцем вырос.

— Убрать? — спросил Эрик Ромм, посмотрев на труп.

— А чем он мне помешает? — жму плечами. — А вот лишние люди мне тут точно не нужны. Леон, подожди на улице. — говорю ночному королю, сопровождающего меня и дающего объяснения.

Своих не гоню, но Карл, подхватив за рукава баронета Кастора и с любопытством озирающуюся по сторонам миледи Алису, вытащил их за собой во двор к командовавшим там Василию Нарату и лейтенанту Вилкову. Со мной остались лишь Сергий и моя тень Эрик, да, и у дверей — внешней и внутренних — Николас, Иван и сержант Торел, правая рука лейтенанта Ромма.

Факелы, которые зажгли здесь бандиты Роффа, мы погасили, от них только хуже различаются цвета, и активировали мой яркий амулет. Сергий на нужной странице оставлял закладку, пока я устраивался в неудобном кресле, он подтащил столик и разложил фолиант. Из доставленных мне вещей Шипящего я выбрал к своему стыду его подштанники, извлечённые из вороха так и не постиранного белья. А куда деваться-то? Чем ближе какая-то вещь к личности разыскиваемого, тем дольше будет держаться метка направления на место его нахождения. Так в пояснении к рисунку написано. Всего час или целых три часа — разница всё-таки ощутимая. Может мне и пятидесяти минут хватит, чтобы выйти на Сэма Гарта, однако, предпочитаю не рисковать. Тем более, его нижнее бельё мне в руки брать не пришлось. Иван положил их на дощатый пол рядом со столиком.

Плетение и сложное, и энергозатратное, к тому же, в нём задействован основной оттенок голубой нити дважды, и мне пришлось ждать его восстановления, на это тоже время ушло. Сергий засёк время, управился я за час с четвертью, как раз, когда перевалило за полночь.

Полученным конструктом, активировав его, начинаю водить по подштанникам туда-сюда. Минуты две прошло и плетение сжалось, превратившись в синюю стрелку, похожую на наконечник копья формой и размером чуть его побольше. Видеть эту стрелку могут только одарённые. И привязывается она легко к любому из нас. В принципе, могу на этом свою миссию считать выполненной, передав управление заклинанием поиска тому же Карлу, да хоть бы и Алисе. Понятно, я не из тех, кто любит отсиживаться в кустах.

— У меня всё готово, — говорю. — Эрик, пошли.

Стрелка показывает в сторону обратную выходу, но не пойду же я сквозь стены? Покидаю с соратниками обставленный и украшенный с пошлой роскошью особняк. Даже в холле висели гобелены, вышитые золотыми нитями. И ручки кресла, в котором я поработал, имели золотое покрытие. Лучше бы спинку удобней сделали, поясница затекла.

— Милорд, — шагнул из дожидавшейся меня толпы почтенный Рофф. — Я не догадался коня с собой прихватить. Может скажете, кому-нибудь из своих ребят, чтобы…

— Не нужно, Леон, — понимаю, он решил меня сопровождать. — Сэм Гарт мой, точнее, наш, неллерский клиент. Так что, занимайся своими делами, принимай новое хозяйство. Мне твоего Скобки хватит. По коням!

В эту ночь Ямы не спят, лишь притворяются. Прямо кожей чувствую, как обитатели этого района, что в домах, что в развалюхах, прислушиваются к доносящимся до них с тёмных улиц, изредка освещаемых огнями факелов и ламп, шуму драк, поножовщины, победным или горестным крикам.

С пути нашего большого и хорошо вооружённого отряда стараются уйти и свои и чужие. А нам приходится петлять, чтобы объезжать препятствия, не позволяющие направиться в сторону, куда указывает мне стрелка. Жаль, что остальные одарённые её тоже видят, достали своими советами. Пришлось вслух выразить недовольство, и без них тошно. Через раз после своротов оказываемся в каком-нибудь тупике.

Весь район, если бы ехать по прямой, на лошади можно преодолеть вскачь менее чем за полчаса. Лежбище Сэма Гарта мы обнаружили через час поисков. Скромный домишко из тех, в которых обычно живут отставные мелкие чиновники рангом не выше писаря районной префектуры или вышедшие в отставку армейские унтер-офицеры.

Чтобы убедиться, что я не ошибся, пришлось, опять петляя, объехать дом по кругу и убедиться, стрелка указывает именно на него. Близко мы не подъезжали, чтобы не потревожить свою жертву. Молот уверенно сказал, что Шипящий будет совершенно один, он, когда уходит на дно, никому не доверяет. Считает самой надёжной защитой в таких ситуациях маскировку и неизвестность своего убежища. Так-то Сэм Гарт прав наверное, вот только не против могущественного мага такая хитрость может сработать.

Брать ночного короля Ям отправился лично Эрик с тройкой своих самых умелых лазутчиков, и всё же они Шипящего чуть не упустили, тот попытался скрыться от них на тот свет, приняв яд, который держал под рукой. Но не успел. На громкий зов лейтенанта прибежали мы с Карлом, а увидев бьющегося в предсмертных конвульсиях Шипящего, я вовремя успел использовать амулет полного восстановления, увеличив к бандиту свой счёт.

— От нас так просто не скрыться, урод. — говорю ему, когда тело Гарта перестало дёргаться, а на его лице появилась блаженная истома — обычная реакция на это применённое заклинание. — Я бы может и прибил бы тебя по тихому, да вот родные не поймут. Другие аристократические высокородные семьи начнут насмехаться над Неллерами, если узнают, что ты так легко отделался. В общем, дружок, ждёт тебя расплата за твоего сынулю придурка. Эрик, ты не слишком сильно его затянул? — смотрю, как лейтенант Ромм перебросил верёвку от связанных позади рук Шипящего ему через шею. — А то я его от отравления спас, а ты ему удавку соорудил.

— Не в первый раз, милорд. — спокойно ответил Эрик. — Всё с ним будет в порядке до казни.

Как-то, смотрю, Жучка тут быстро прижилась, освоилась. Бегает по двору, суя нос везде. Утром даже пыталась меня во время спарринга защитить от Кира Бирюка, моего замечательного сенсея. До сих пор проигрываю ему намного чаще, но прогресс наметился, наметился. Успокаиваться на этом не собираюсь, как и в тренировках по фехтованию. Тут слабину себе давать нельзя. Вон, как моего друга-вассала чуть самоуверенность не подвела. Недооценил виконта Доброва, а, главное, не учёл, что на схватку они вышли с клинками, усиленными магией. У обоих было наложено плетение разрыва. А это совсем другая тактика боя и другой его рисунок.

Только кажется, что раз у обоих соперников в мечи вложены заклинания, значит то на то и получится. При соприкосновениях клинков — да, но вот последствия касаний тел совсем-совсем другие, чем при использовании обычного оружия, намного более опасные. Карл чуть кисти правой руки, державшей меч, не лишился в первый же момент, едва только дуэль началась. По её условиям она являлась смертельной, и если бы милорд Монский получил смертельное ранение, то применить свою исцеляющую магию я мог только поступившись честью рода либо признав поражение и объявив, что Неллеры отныне к семье Дорбовых никаких претензий не имеют, что не сильно отличалось бы от первого варианта.

Хорошо, что на этом сюрпризы от Арчиного папашки закончились, или, скорее, милорд Монский перестал строить из себя супер-профессионала — а ему в мастерстве ещё реально далеко, что до Ричарда Ванского, что до брата Макса, моих наставников — и дальше действовал осмотрительно. Дуэль затянулась почти четверть часа, двадцать пять минут, и завершилась точным ударом Карла в кадык виконта. Магически усиленный клинок при этом практически чуть не отделил Дорбову голову от тела. ну, да недолго мучился. И славно. Жутких страданий этому в общем-то не сильно виноватому в случившемся мужику я не желал.

— Ваше преподобие, — на пороге моего кабинета появилась домоправительница. — Кортин спрашивает, на какое время рассчитывать обед? Он очень расстраивается, когда ему приходится подогревать блюда перед подачей, а сразу с плиты — боится, что заставит вас ждать.

— Правильно делает, что боится, Грета. — я немного шучу, но с серьёзным выражением лица. — Не люблю ждать, особенно когда голоден. Хозяйка этого дома сегодня на час в университете задержится, так что, пусть всё приготовит к двум. А мне через минут семьдесят подаст ланч.

Последнее слово раньше здесь отсутствовало, как и само понятие. Между завтраком и обедом тут никаких перекусов не организовывали. Но я ввёл четвёртый приём пищи для себя ещё в начале года, находясь в обители. Здесь его требую не каждый день. Время от времени. Вот как сейчас.

— Ещё хочу сказать вам про эту сучку. — вдова Ойлар сделала недовольную мину на лице. — После того, как госпожа позволила ей вчера после мытья остаться в доме, Жучка каждый раз, стоит открыться входной двери, старается проникнуть в особняк. На улице осень, грязь, и собака тут всё пачкает. Я недавно только купила новые ковры в холл. Слуги конечно их отмывают, но они так быстрее будут изнашиваться. А они у нас юстинианские, не дешёвые.

— Износятся — новые купим. — пренебрежительно отмахиваюсь. — И вообще, Грета, решай уже все вопросы, касаемые особняка, с его хозяйкой. Пусть привыкает сама принимать решения и чувствовать на себе их последствия. Кстати, насёт покупок. Ты ведь сегодня идёшь пополнять запас продуктов? Деньги есть? Отлично. Найми ещё телегу, купи пару дорожных сундуков, габаритами примерно в ярд длины, крупнее не нужно.

Вчера Леон Рофф, придя ко мне, чтобы доложить о ходе поисков оставшихся членов банды Шипящего — сам главарь сейчас ждал лютой казни в подземной тюрьме главного столичного храма — принёс ещё три древних фолианта и пять ветхих свитков, которые хотя и были когда-то пропитаны какой-то алхимической дрянью, её следы всё ещё чувствовались, но были в ужасном состоянии. Тащить и то, и другое до Готлина во вьюках, рисковать не стоило. Читать же сейчас мне банально некогда, да и тяжёлый это труд оказался.

Древние манускрипты, мало того, что были написаны весьма неразборчиво, иногда кровью, растёкшейся до не читаемости букв, так и речевые обороты там мало понятны. Всё же любой язык имеет свойство изменяться, а со времени написания запрещённых книг и свитков прошли века. Возраст некоторых даже примерно определить не получится. В общем, так вот походя знакомиться с приобретённым богатством не следует. А вот что следует, так это бережно их сохранить при доставке. Берта обещала рецепты сохранности пергамента принести. Придётся всё-таки алхимией заняться. Очередная докука.

Едва домоправительница ушла, незримыми тенями в кабинет скользнули Юлька с Ангелиной. Принесли древесный уголь. Уже погода стала ощутимо прохладней, однако камин слуги затапливают пока только на ночь, днём обходимся жаровнями. У меня в кабинете теперь их две, бронзовые с ножками в виде выпрыгнувших из воды дельфинов, несуразных, вытянутых словно угри, и всё равно красиво. Эльза пятьдесят драхм за каждую отдала, произведение искусства, куда деваться. Всё не чёрный квадрат Малевича. Благо, платить пришлось не золотом, отдали коробку моего готлинского сахара, расколотого неровными кусками.

Девчонки хмурые, хотя пытаются улыбаться. Получается жалкое зрелище, душераздирающее. Никак не придут в себя после моего жестокого приказа положить все деньги на сохранение с верцийским менялам. Всё, что теперь им остаётся, это раскручивать на подарки секретаря Сергия, неровно дышащего к обеим, моего старого дружка Ника и личного громоотвода Ивана Чайку, ими вертихвостки тоже научились помыкать. Только я вовремя ситуацию просёк и выплату зарплат этой троице задерживаю до отъезда из столицы, выдавая лишь на неотложные нужды. Узнал, что Николас занял десять драхм у сержанта Торела, вмешался и заставил вернуть.

После служанок пришёл Сергий, держа под мышкой взятый на время из прецептории фолиант, а в руке мой уже второй конспект. Раздувать первый до размеров тома энциклопедии я не хочу. Лучше иметь несколько, так и возить или носить собой легче, да и искать. Я тут первый додумался до оглавления и нумерации страниц. Так много у меня талантов. Теперь на последнем листе перечень плетений в том порядке, в котором они нарисованы.

— Всё перерисовал, ваше преподобие. — доложил о заклинании поиска по вещам. — Можно возвращать. Я обещал брату библиотекарю сегодня.

— Покажи. — показываю рукой на стол.

Серёге я доверяю, но любой может ошибиться. Нет, всё верно. Он не ошибся ни в чём, будто бы отсканировал. Что ж, пусть отвезёт. Днём ему даже в сопровождение давать никого не нужно, столица — всё ж не дорога через наполненный разбойниками лес. Я бы и сам в одиночестве погулял по городу. Хочется так, что аж зубы сводит. Да только кто мне это позволит? Шум поднимут до небес.

Больше применять в Рансбуре это плетение поиска мне вряд ли придётся. Где-то забились по норам ещё два с лишним десятка бандитов Шипящего, но мне на такую мелочь размениваться просто не солидно. Рофф с Молотом сами справятся.

— Я пойду? — уточняет брат секретарь.

— Можешь лошадь взять, если хочешь, — советую ему, впрочем Сергий решил прогуляться.

До обеда у меня побывала ещё и миледи Алиса, мы с ней вдвоём устроили в особняке временную поликлинику, точнее во флигеле, временно выгнав оттуда парней. Идея была моя. Пока гоняли отребье по Ямам, поинтересовался у баронета Нарата есть ли здесь в столице среди людей, состоящих на службе нашего рода, и их семей такие, кому остро требуется магическая помощь в исцелении. Конечно же их оказалось много, но Василий сам предложил ограничиться десятком. И без того слух о немыслимой щедрости Неллеров к тем, кто им присягал на верность, наверняка потрясёт столицу.

С лейтенантом-магом вдвоём за три часа полностью оздоровили всех пациентов, они теперь будто заново родились. А жену капитана наёмного отряда, хорошо проявившего себя в Ямах, раз уж остались или восстановились к концу мероприятия нужные оттенки магической энергии, ещё и омолодил. Скорее, из озорства, чем руководствуясь здравым смыслом. Гормоны юного тела всё также продолжают порой выбиваться из-под контроля.

Со своими больничными делами не сделал то, что планировал в деле создания амулетов, и нисколько об этом не жалею. Видя счастливые и благодарные лица наших людей, получил настоящее удовольствие. Только когда капитанша, превратившаяся из сорокапятилетней тётки в молодку, которой и тридцати-то не дашь, увидев своё отражение в кривоватом зеркале, со слезами бросилась передо мной на колени, испытал обычное в подобных случаях неудобство. Не люблю я это. Что я, султан что ли какой?

— С нашими недотёпами-то что? — спрашиваю Алису, когда провожаю её до ворот, она уже в седле. — Моя помощь нужна?

Победа над шайкой Сэма Гарта для нашей стороны без потерь не обошлась. Свыше двух десятков убитых и втрое большее количество раненых той или иной степени тяжести. Почти все смертельные случаи — это люди Леона и Молота, есть в их числе и один наёмник. Мои, хвала Создателю, все живы. Зато имелись случаи тяжёлых ранений. Четверых уже готовившихся отдать душу я исцелил там в Ямах на месте, другого позже доставили в Михайловский замок, как и раненых средней и лёгкой степени.

— Нет, Степ. — она подобрала удила. — Того рыжего исцелила амулетом, который Герберт мне от тебя передал, остальных сама поправила. Весь день вчера потратила. Еле на ногах стояла. Думала не доеду до квартиры. Догадалась носилки нанять.

— Я компенсирую. — обещаю.

— Да ладно, — засмеялась. — Там мелочь, обойдусь. Особенно после обещанной баронетом Наратом премии из средств вашего рода.

Жучка проводила гостью на улицу с грозным лаем, вроде как выгнала, успев вернуться во двор до того, как раб запер ворота. Показывает службу. Храбрая в присутствии-то хозяев. Посмотреть бы, насколько хватило бы ей смелости при встрече с моими пушистиками. Уж не знаю, то ли здесь семейство кошачьих ещё с доисторических времён поставило себя выше псовых, то ли это у Мурзика с Котькой такие боевые характеры, то ли в этом мире собаки более тонко чувствуют субординацию, но в обители мои пушистые друзья, ещё будучи совсем мелкими, очень быстро поставили всех монастырских собак в подчинённое положение, те от них стараются держаться подальше.

Тут и Берта моя из университета вернулась. Покупать её паланкин или даже портшез не стали. Денег не жалко, но нужно было бы ещё подкупить парней покрепче, а зачем в особняке лишние бездельники? И эти-то рабы часто баклуши бьют. Только изображают занятость, чтобы плетью по заднице от почтенной вдовы Ойлар не получить. Предлагал миледи вариант с каретой, но общим решением после совещания с баронетой Никой, решили эту идею не реализовывать. Всё-таки экипаж для простой не титульной девушки — это перебор. Поэтому носилки у Берты наёмные, зато охрана теперь постоянная и своя, её сопровождает четвёрка верховых, полностью экипированных и вооружённых солдат. Я уже подобрал четыре кандидатуры из второго взвода, кто обратно с нами в обитель не вернётся, останется здесь при особняке.

— Что опять случилось, миледи? — спрашиваю свою девушку, когда отогнав слугу сам помогаю ей выскочить из паланкина.

Что у неё опять двадцать пять, вижу по смущённому взгляду и грустной улыбке. Как Даша иногда говорила в адрес Леси: тридцать три несчастья. Это в детстве, когда наша дочь в садике и начальных классах с мальчишками дралась. Но с Лесей-то всё понятно, она у меня пацанкой росла лет до десяти, а потом вдруг резко остепенилась и стала разрешать тем, кого до этого лупила, таскать за ней портфель. Берта же — сама скромность, тихоня, типичный образец отличницы. И вот снова какая-то неприятность. Или я ошибаюсь?

— Принцесса Хельга отправилась на королевскую охоту, — сообщила она. — Там у Горюново большая облава в честь прибытия герцогских войск. Вся знать сейчас там.

— Ах, вот оно что, — растягиваю слова. — Понимаю. Переживаешь за венценосную подругу? — аккуратно беру девушку под локоток и провожаю к крыльцу, где выскочивший из дома слуга уже распахнул дверь. — Согласен. В нынешние времена ей бы лучше за пределы Рансбура ради безопасности не выезжать. Но Хельга самостоятельная, взрослая девушка. У неё есть свои представления, как позаботиться о своей персоне. И у неё есть кому. Так что, уверен, ей ничего не грозит.

Берта только вздохнула. Ответила во время нашего подъёма по лестнице.

— Я не об этом, Степ. Она сделала небольшой крюк по пути, чтобы заехать в университет. Нашла меня, до этого поговорив с ректором, высказала, что друзья так не поступают. Принцесса имела в виду и меня, и тебя. Ну, то что мы ей не написали и не сообщили, что будем на осеннем балу. А она со всеми дворцовыми делами про него даже не вспомнила. Так-то Хельга последние полтора года почти на каждом в качестве приглашённой особы королевской семьи присутствовала. И ректору влетело ни за что. Хельга так на него кричала, так кричала, я думала ему плохо станет. На всякий случай вспоминала слабое целительское плетение и, знаешь, от растерянности совсем не могла вспомнить, даже его основу.

— Да это нормально, — успокаиваю Берту. — Думаешь, у меня всегда всё гладко? А у тебя пока опыта мало. Погоди, скоро будешь плести заклинания, как орешки щёлкать. С Хельгой и правда неудобно получилось. Но у нас с тобой есть оправдание — мы считали, что принцесса и так там будет присутствовать, потому и не подумали ни писать ей, ни гонца послать.

— Я не знала о том, что она обязательно будет на балу.

— Создатель, Берта, но Хельге-то об этом говорить не обязательно. Или ты уже покаялась? — вижу, что попал в яблочко. — Ладно, извинимся. Недогадливые мы. Повинную голову меч не сечёт.

Дошли до комнаты миледи и остановились перед ней, чтобы договорить.

— Она сказала, что лично прибудет завтра же, чтобы тебе всё высказать, и чтобы ты приготовился.

— Приготовился?

— Да, — Берта робко улыбнулась. — Перед отъездом из университета принцесса несколько успокоилась и даже кажется немного пошутила. Говорит, чтобы милорд Степ обязательно придумал к её появления ещё две басни. Те, которые она получила, уже сто раз перечитаны, выучены наизусть и сейчас ходят по всему дворцу. Не только кавалеры и фрейлины, но и сановники с их жёнами переписывают себе в свитки это чудо. Ты же придумаешь что-нибудь?

— Куда деваться. — развожу руками. — Так, сколько тебе надо времени? С обедом не задерживай, я голодный как волк. Сразу говорю, Жучка рядом с нами есть не будет. Нечего собаку к дому приучать. Её дело двор сторожить. Поняла?

— Поняла, — она вошла в комнату, где её уже ждала Катрин, служанка.

Да, реально это моя вина, затупил. Надо было всё ж Хельге сообщить. Нет, зачем себе врать? Я не очень-то и хотел, чтобы венценосная подруга там появилась. Мне ведь хочется ярко продемонстрировать изменившийся статус миледи из Новинок, банально украсив её драгоценностями как новогоднюю ёлку игрушками и конфетами. И что теперь делать? Нельзя, чтобы она выглядела более блистательно, чем принцесса. А как украсится Хельга, непонятно. Вдруг поскромничает? Надо как-то эту информацию из неё выудить.

С нарядом для Берты проще, там тётушка Ника обещала помочь. Вот бы с кем сейчас посоветоваться. Да только баронета наверняка тоже умотала на королевскую охоту. Чтобы она, да пропустила мероприятие, где будет весь цвет столичной аристократии? Да ни в жизнь.

Впрочем, чего мучиться? Надо купить всего побольше, часть моя брюнетка наденет, остальное возьму с собой. Положу в карман, поди не украдут, как однажды смартфон в вагоне метро.

Ладно, перед Хельгой как-нибудь оправдаюсь. Не уверен, что она шутила насчёт новых басен. Сразу же ей очередные две и подсуну. Они у меня почти готовы. Как предчувствовал, вчера перед завтраком играючи рифмы подбирал, чтобы не слушать тоскливые вздохи девчонок. Зубастой щуке в мысль пришло За кошачье приняться ремесло. Ага, «Щука и кот». А ещё у меня волк ночью, думая залезть в овчарню, попал на псарню. Это так и называется «Волк на псарне». С дочерью по внеклассному чтению учил. Наизусть не помню, а сюжеты многих басен в голове осталось. Всё равно ведь переводить. Не Пушкин или Лермонтов я, но с помощью Создателя получается неплохо. Вон какой фурор во дворце. Погодите, то ли ещё будет.

Кажется Берта уже помылась, переоделась, пора к столу. Насчёт испытываемого жуткого голода я немного слукавил, и пусть. Девушек всегда нужно торопить. Копуши жуткие. Жизненный мой опыт тому свидетель.

— А ты чего здесь? — спрашиваю Эрика. — Говорю же, до казни Шипящего можешь заниматься своими делами.

— Моё дело до казни Шипящего побыть с тобой, милорд. — отвечает лейтенант. — Как-то в последнее время получается, что стоит мне куда-нибудь отлучиться, с моим милордом Степом обязательно случится что-то интересное. Или рядом с ним.

Создатель, он говорит с абсолютно серьёзным лицом, однако наверняка с иронией, на которую раньше способен не был. Похоже, ещё не изменив ни на йоту своего нового мира, я уже начинаю менять окружающих меня людей.

— Тогда составишь нам с миледи компанию за столом. Эй, Эрик, отказы не принимаются. Нашёл чего стесняться.

О расправе, которую Неллеры устроили над теми, кто осмелился злоумышлять против носительницы их родового перстня, на улицах и площадях поговорили активно, особенно подробно обсуждая лютую казнь ночного короля Рансбура, но продлилось это день-два. На людей навалилось слишком много проблем и бед, чтобы зацикливаться на чём-то одном. Надеюсь, что всё же все хорошенько запомнили, чем грозит нападение на наших людей. Урок получился вполне наглядным.

А пока обстановка в городе становилась с каждым днём более напряжённой и тревожней. Чему немало способствовали появившиеся в городе в большом количестве вояки из союзных Эдгару герцогств и графств королевского домена, а особенно приехавшие из глуши дружинники баронов и мелкопоместных дворян. Цены на продукты и так растущие день ото дня, ещё больше взметнулись вверх, особенно в трактирах.

Участились драки между солдатами разных владетелей, и ратуше пришлось удвоить количество патрулей стражи, а дворцу привлечь к их усилению королевских гвардейцев. Насколько слышал от Герберта, искавшего двоих наших обормотов, схваченных патрулём за пьяное глумление над статуей короля Льва Второго на Зелёной площади, сейчас все околотки переполнены не ворами или отребьем, а солдатами, которых часто приходится выпускать даже без штрафа, чтобы не портить отношения с защитниками столицы.

Мои негодяи к таковым не относятся, поэтому лейтенанту Вилкову пришлось потратиться на сорок драхм выкупа. Теперь этой паре наших алкашей, помимо полученной перед строем порки плетью, придётся три месяца служить бесплатно. Я не собираюсь оплачивать их дурость из своего кармана. Разве что, им удастся поучаствовать в бою. Трофеи — это святое, их долю никто не снизит и не отберёт. Кстати, тот король, над чьей статуей мои придурки издевались, забрасывая грязью, был не просто из первой кранцевской правящей династии Вылегорских, выродившейся и погибшей в ходе распрей, он ещё мне каким-то предком приходится, разумеется, по отцовской линии. Его младшая дочь моя прапрапрапрабабка. Так что, решение миледи Паттер не оказывать им после жестокого бичевания никакой целительской помощи, я всецело одобрил.

Нервозности столице подкидывает и сам дворец, где всё ещё завязывается клубок неразрешимых противоречий. Эдгар, этот придурок, в принципе предложение матери и Марка нашего Праведника насчёт уступки трона сестре не отвергает, но уже сделал шаг назад, ссылаясь на несогласие королевы Люсинды с разводом, который потребуется в случае перехода её супруга в лоно церкви.

Её убеждают, конечно, что стать правительницей выморочного графства лучше, чем в случае проигрыша мужа в войне против дяди отправиться с ним в отдалённый замок под надзор. И всё же у молодой королевы есть свой взгляд и свои планы. Она вначале хочет родить ребёнка в браке с законным королём, чтобы её сын или дочь в дальнейшем могли занять определённую очередь среди саворских на престолонаследие. О любви к мужу там и речи не идёт, Люсинду выдали за Эдгара против её воли. Только и отказываться от полученной власти совсем она не хочет. Пусть хоть не ей, а детям, пусть совсем призрачные, но шансы на обруч правителя Кранца останутся.

И всё-таки главное, что изменило позицию короля, вовсе не желание его жены, а полученная в полном объёме помощь от трёх герцогов. Да, в королевском войске всё ещё разброд и шатания, да, дворянство и большинство сановников не хотят, чтобы Эдгар оставался на троне, да, народ отказывается идти в полки создаваемого ополчения и по этой же причине в армии большой, свыше четверти, недокомплект не только солдат, а и унтер-офицерского и офицерского состава, не говоря о магах, однако, сил, чтобы с опорой на города и замки королевского домена попытаться успешно дать отпор принцу Филиппу, у Эдгара собралось немало.

Хватит ли их? Вот в чём вопрос. Думаю, что нет. Просто наглядно вижу настроения здесь в столице. А войны выигрываются не столько количеством полков, сколько настроениями воинов и их жаждой победы. Вот с последним-то у королевского придурка совсем всё плохо. Впрочем, и в численности армии он значительно уступает, если верить тем слухам, которые стекаются в Рансбур.

— Господин, вам что-нибудь принести? — спросила смущённая Юлька, подбежав ко мне, когда я сел на лавку в беседке, раскинув руки на спинку.

— Юля, я всё видел, — лишаю её надежд, что их с Ником поцелуи, настоящие, взрослые, которым они предавались между дровником и конюшней, остались мною незамеченными. — Да не пугайся и не стыдись. Николас сейчас от службы свободен, ты тоже, так что, совет да любовь. Только вот место могли бы получше выбрать. Ещё бы у выгребной ямы миловались. — машу рукой в сторону угла двора, куда как раз самый молодой из рабов тащит поганую бадью, используемую ночами слугами. — А насчёт принести, так мы ведь с миледи только что позавтракали. Хотя впрочем, давай сюда горячего чая и того печенья.

— Это которое вы научили выпекать, безе? — уточнила, сглотнув слюну.

— Ага, его. — подтверждаю. — Можешь сама угоститься. Скажи Кортину, чтобы и тебе четыре штуки выделил. Не больше! Поняла? А то, смотрю, толстеть начала, — шучу. Моя подружка детства, как была худой, так такой и остаётся. Не в коня корм. — И миледи занеси! — кричу вслед кинувшейся с радостью исполнять поручение девушке.

Ладно, с дворцовыми делами как-нибудь разберутся без моего участия, чего мне-то волноваться? Хорошо, что с Хельгой недоразумение разрешилось, смог оправдаться за то, что не сообщил ей о своём участии в сегодняшнем университетском балу. Правда, эта победа оказалась Пирровой, пришлось пообещать принцессе новые басни и короткие сказки. Вот выкачу ей Колобка, пусть знает. Хотя, чего я ёрничаю? Вполне возможно, что даже этот примитив понравится всем при дворе. Тут ведь до братьев Гримм или Андерсена с Бажовым предстояли века и века развития литературы, не говоря уж о всяких шекспирах-чеховых-островских-брехтах. Это моё появление время ожидания почти что обнулило. Думаю, скоро здесь в Паргее свои таланты появятся.

А Хельга молоток, нашла чем меня уесть. Пригласила стать своим спутником на университетский бал моего вассала. Карл на седьмом небе от счастья. Только задела принцесса, скорее, собственных кавалеров. Вот у кого поди сейчас траур, мно по большому счёту всё равно. Интересно, а как Джессика отнеслась к тому, что отец её вот-вот вскоре появящегося на свет ребёнка с другой бабой веселится? Ревнует? Вряд ли. Кто она, а кто принцесса. Хотя в женщинах не разберёшься. Вот та же Агния, сама с лёгким сердцем от милорда Монского избавилась, а когда узнала, что у того есть зазноба в Рансбуре, почему-то хмурилась. Получается, даже брошенные мужчины обязаны продолжать крутиться возле тех, кто их игнорирует.

У ворот происходит смена караула. Приехавшие из Михайловского замка пятеро солдат, меняют своих товарищей, которые отправятся вначале в казарму, а потом гулять по городу. Надеюсь, хоть эти не учудят чего-нибудь. Ник и Иван, понятно, несут при мне службу бессменно, но отдыхать я им само собой разрешаю, пару раз в неделю отпускаю с обеда до вечера.

— До завтра, ваше преподобие, — кланяется мне покидающий двор Кир Бирюк. — Хорошо вам сегодня повеселиться.

— Спасибо, наставник, и тебе того же, — благословляю его жестом руки. — Может всё же исцелить, самым малым плетением хотя бы?

— Не стоит. — отказывается. — Хотя в голове до сих пор шумит, да мне ведь, знаете, не привыкать. А вы наконец-то продемонстрировали то, что давно усвоили.

Да, классно я сегодня его подловил. Поймал на противоходе и отправил в нокаут совсем не сильным, но незаметным апперкотом. Всё, как Кир и учил. Организм человека умеет реагировать на опасность раньше, чем тот сам её осознает. Поэтому, чтобы нокаутировать противника, нужен не столько сильный, точный или резкий удар, сколько такой, который соперник не увидит даже в самый последний миг. И у меня да, получилось. Так что, похвалу сенсея принимаю заслуженно и без ложной скромности.

Вон уже бегут девчонки, вдвоём, Ангелина несёт свёрнутой скатерть, а Юлька с подносом. Столик в беседке небольшой, но могли бы, особо не теснясь, за ним и вчетвером разместится. Только пока не с кем. Соратников сейчас в особняке нет, а Берта у себя с куафером, самым модным в столице, тётушка Ника подогнала, я уже выложил восемь драхм за причёску миледи из Новинок. Боюсь даже представить, что там этот средневековый парикмахер наворотит. Видел некоторые образцы на королевском балу, так еле сдержал крик ужаса. Ладно, сам-то я тоже красавчиком поеду. Надо соответствовать последним пискам рансбурской моды.

— Миледи занесла, но ей некогда есть. — доложила Юлька расставляя принесённое на разложенную подругой скатерть. — Сидит, замерев, пошевелиться боится. Ох, а красота-то там какая будет! Одних алхимических зелий куафер десяток бутылочек и коробочек с собой принёс. Долго госпоже так сидеть?

— А я знаю? — мотнул головой. — Про себя-то не забыла? Как тебе безе?

Девушка мечтательно вздохнула. Понятно, от пирожных в миг ничего не осталось.

— Восхитительно, господин! — поделилась эмоциями. — Алексей спрашивает, может на обед вам с госпожой не бефстроганов, а карпа подать? Почтенная Грета четырёх свежайших с рынка принесла, один всё ещё в ведре бьётся. Крупные такие.

На Земле я был представителем того поколения, которое в детсадах истязали рыбьим жиром, оставлявшим после себя долгое противное послевкусие. Да ещё и четверги — рыбные дни основательно надоели. Нет, рыбу, особенно хорошо приготовленную я любил, не говоря уж про ту, что под пивко, только обедать всё же предпочитал мясными блюдами.

— Скажи, пусть вам на ужин их приготовит, — отвечаю. — Пока мы с миледи на балу веселимся, вы тут тоже не скучайте. Одну рыбину целиком отдадите Занозе или кто ещё от Фрица с Тимохой придёт. И передай, чтобы Фриц завтра у меня как копьё был. Пора парня исцелить, хватит ему с культей ходить.

Пусть благодаря не самому однорукому я вовремя узнал о похищении Берты, но ведь Бычка Игоря сюда привела его маленькая подельница, так что, немыслимое благодеяние, оказанное аббатом Готлинским городскому оборванцу вопросов не вызовет. Скорее даже поспособствуют ещё большему уважению к нашему роду — мы не только жестоко карать негодяев умеем, но и достойно вознаграждать помощников.

— Утром или днём? — уточнила сладкоежка.

— Сама как думаешь? Конечно днём. Не знаешь что ли, чем я по утрам занят? Тем более, не знаю, во сколько вообще вернёмся с этого бала. Всё, оставьте меня, дайте наслаждаться покоем и одиночеством.

Девушки синхронно поклонились с уважением и убежали. Давно приметил, что моё окружение относится ко мне с таким сильным пиететом не только из-за статуса бастарда герцогского рода и аббата, не только по причине обладания огромным магическим могуществом, нет, они же видят все, как много я работаю. Вряд ли в этом мире найдётся ещё один такой аристократ-работоголик. Даже хвалёный Марк Праведник любит побольше поспать. Я понимаю, возраст. И всё же он мне не пример.

А прошедшая неделя у его преподобия Степа Неллерского и вовсе выдалась суматошной. Чего я только не делал. Во-первых, визиты. Надо уважить многих, и кардинала, и прецептора, и родных. К Николаю Гиверскому вообще пришлось дважды ездить, вначале в прецепторию, а потом и в особняк, где меня приветствовал навещавший столицу по делам семьи младший из его племянников, мой бывший пациент. Он подарил шикарный меч в украшенных полу-драгоценными камнями и золотой насечкой ножнами. У меня своего оружия полно, целый арсенал в обители, а всё равно было приятно. Посетил я и баронета Василия Наратова, подняв тем самым авторитет и уважение к главе нашего клана со стороны столичного дворянства, ездил-то я с помпой, в открытом взорам паланкине, надев праздничную сутану.

И все эти визиты не отменили моих ежедневных работ по написанию философских и научных трудов и созданию амулетов. Кстати, на балу и у меня, и у Берты в одном из перстней будет иметься плетение невидимости. На всякий случай. Вдруг нам потребуется скрыться?

Моя девчонка сама невидимость плести не может, зато один из вариантов заклинания отвода глаз она к себе в конспект перерисовала. Я ей Сергия в помощь предлагаю, она же каждый раз отказывается. Не из-за скромности, просто ей жутко понравилось рисовать. В другой жизни наверняка стала бы великой художницей. Берта один раз угольком набросала портрет Греты Ойлар, так я аж глаза вытаращил. Настолько похоже. Как чёрно-белое фото.

В общем, умотался за неделю, потому сегодня твёрдо решил ничем полезным не заниматься. Сижу вот, одевшись потеплее, на улице конечно не минус и ветра нет, но свежо. Да так даже и лучше. Горячий чай, виды на то, как другие работают или служат, что ещё нужно для приятного настроения? Чай мне ещё принесли, на этот раз с вареньем сваренным с сахаром. Так-то здесь используют технологию глубокой выварки с добавлением капельки мёда, отчего варенья получаются излишне кисловатыми и хранятся недолго. Вот и пришлось учить, вначале нашего монастырского повара, теперь толстячка Алексея новому методу, пока ещё безумно дорогому.

Так и сидел, попивал горячий напиток и лакомился. Никто мне не смел мешать, на глазах не мельтешил и громко не разговаривал.

Наступила пора готовиться к обеду, когда у ворот остановилась карета тётушки Ники, баронеты Ворской. Помню, что на обращение тётушка она не напоказ немного обижается. Поэтому теперь зову её просто по имени, ну, изредка по титулу. Она прибыла не просто так. Ника помогала подбирать для Берты фасон платья и его шить, лично контролируя портного, заезжая к тому каждый день, а готовое сама вчера привезла. На бал мы отправимся в её карете, по пути высадив хозяйку экипажа у дома. И насчёт украшений для миледи из Новинок баронета Ворская всё продумала, по своим каналам узнав, что на себя наденет принцесса. Так что, Хельгу Берта не затмит, но после принцессы будет самой украшенной девушкой на балу. Что бы я без такой золотой тёти делал? Да понятно что — пропал бы.

Кончено же спешу к въезжающему во двор экипажу и прогнав в сторону дворового лично помогаю тётушке выскользнуть из кареты.

— Ника, — обнимаю её по родственному.

От неё пахнет тонким запахом жасмина и ещё чего-то освежающего, лайма или лимона. Не встречал ещё в Паргее женщины, кто мог бы так удивительно умело подбирать ароматы на каждый случай и при этом чувствовать меру, как это делает баронета Ворская. Конечно ей помогает, что муж не просто главный маг королевства, но и великий алхимик. Собственно свою карьеру он и начинал с создания различных составов, рецепты которых теперь известны даже в империи. Существуй в моём нынешнем мире авторское право, Митрий был бы богаче Флавия Неустрашимого, Юстинианского императора. И ведь в тайне свои рецепты не сохранишь, вариантов плетений распознавания сути вещей только мне встречалось с десяток.

— Встречаешь, будто мы год не виделись. — смеётся тётя. Ох, какая ж она у меня красивая.

— Потому что рад, не видишь что ли?

— Да вижу, вижу. — поправляет мне сбившийся в сторону воротник кафтана. — Значит угостишь этим своим — как ты его называл? — бефстроганов?

— Спрашиваешь. — беру под локоток. — И не только им. У меня для тебя на десерт будет отдельный сюрприз.

— Балуешь ты меня, дорогой племянник. А где наша Берта? Куафер с ней уже закончил работу?

— Представляешь, нет! Даже не соображу, чем можно три часа заниматься.

— Три? Это ещё мало. Так мы идём? — заметила, что я уменьшил шаг. — Кстати, у меня для тебя новость. надеюсь, приятная. Голубь прилетел только вчера вечером, но в сообщении в нём написано, что твой наставник милорд Ричард Ванский уже, получается, две недели как в пути. Скоро, чуть ли не завтра-послезавтра будет здесь.

К нам едет ревизор! Как ревизор? Вот те на! Да так и есть, полагаю. Не будет Мария своего ближнего человека так надолго и достаточно далеко просто так отправлять. Видимо, какие-то важные указания везёт, заодно проверит, всё ли так радужно обстоит в нашем столичном клане, как докладывают герцогу Джею и ей.

— Отличная новость! — говорю искренне.

Будет возможность, мы с Ричардом ещё и позанимаемся. Заодно пообщаемся, мне с ним интересно. Уверен, и ему со мной тоже.

Мы как раз подошли к комнате миледи из Новинок, когда оттуда послышался довольный мужской голос:

— Вот и всё готово, миледи. Скажите, вы довольны?

Ответить она не успела. После короткого стука туда вошла баронета, а следом и я. Господи, Создатель всемогущий! Бедная ты моя девочка, что этот негодяй с тобой сделал⁈ Вместо головы у Берты цвета воронова крыла одуванчик из тонко завитых в мелкие кудряшки волос, дыбом вставшие во все стороны. Будто на темечке тротиловую шашку взорвали. Ужас. Немножко исправляет ситуацию не просто как всегда очень красивое лицо моей девочки, но и его светящееся от счастья состояние. Хм, смотрю на тётушку, та от восторга даже сложила к подбородку ладони замком. Неужели вот это может нравиться? Ладно, и в самом деле, не мне судить. Понятно, что раз столько времени, усилий и алхимии куафера и моих денег потрачено, значит должно быть красиво. И в принципе, любой поймёт, сколько труда и средств вот в этот креатив вложено.

— Берта! Ты восхитительно красива! — от чувств Ника даже немного взвизгнула. — Генрих, — это она уже парикмахеру, — ты как всегда непревзойдённый мастер.

Представляю, какое платье на своей девочке сегодня увижу. Впрочем, кажется, я уже ко всему готов.

Мы с тётушкой Никой подводим Берту к карете словно под конвоем, прижимая с обеих сторон. Моя девушка боится лишний раз глубоко вздохнуть, а не то что голову повернуть, переживает за причёску, которой гордится больше, чем я своим аристократическим статусом. Куафер уверил, что для укрепления причёски использовал самую лучшую алхимию, которую изготавливает баронет Какой-то, забыл уж, чьё имение в паре миль от Рансбура представляет собой крупную лабораторию. Вся столичная знать пользуется его продукцией, и женщины, и мужчины. Я ведь один из немногих дворян, кто предпочитает носить короткие причёски. У остальных кудри да локоны. Ну, мода тут у нас такая.

— Проходи первая, — приказным тоном говорит баронета Берте, и та, отпустив мою ладонь, опирается на поданную ей руку Никиного лакея, наступает на спину вставшего на четвереньки кучера и всё также аккуратно скрывается внутри салона. — Степ, чего смотришь? Вперёд! Или ты тоже волнуешься перед балом? — смеётся.

— Ещё как, — в тон отвечаю ей и без помощи лакея сажусь в карету, заняв диванчик напротив миледи, спиной к направлению движения. — Берта, не забывай дышать. — советую девушке, надеясь вызвать на её лице улыбку, да куда там.

— Через мой особняк едем, — напомнила кучеру Ника и появилась в салоне следом за мной.

Вообще, смотрю, у тётушки все слуги красавчики. На месте Митрия я бы к этому присмотрелся, ну да не мне влезать в чужие семейные дела, пусть даже родственников. Без того есть чем заниматься. Подмигиваю миледи, стараясь не рассмеяться. Пока глаза не привыкли к сумраку салона, её голова кажется шире плеч. Ладно, чего бы я понимал в современной моде. Зато платье у Берты на мой вкус действительно очень красивое. Синее, от горла до пят, разумеется с длинными рукавами, пошитое из дорогущего шёлка. Сейчас в нём девушке было бы прохладно, но поверх платья белая шерстяная накидка, точь-в-точь такого же фасона как и у Ники, только тётушка предпочитает более яркие тона, баронета в ярко-красном.

Головного убора на миледи из Новинок нет, зато есть изящная диадема из золота, украшенная чёрными и белыми жемчужинами. Лучшее, что нашёл в самой известной столичной ювелирной лавке. Отдал за неё много, почти восемь тысяч драхм, сотку плут-ювелир всё же скинул. У меня большая часть личных средств зарезервирована в векселях, а менять их обратно на золото не захотел — если постоянно класть в банк и снимать, много потеряешь. Поэтому, ради покупки этого украшения залез в средства своей обители, в выручку от продажи наших монастырских товаров. Ничего, восполню. Да даже уже сейчас больше половины дохода Готлинской обители генерируется благодаря моим идеям, новым для этого мира.

Увы, мои идеи теперь служат не только мне и моим сподвижникам. вчера Ригер приходил в расстроенных чувствах, положил передо мной бронзовую мясорубку. Я сначала не понял, мы ж последнюю их партию вроде всю распродали буквально за несколько дней, теперь долго ждать следующего обоза из Готлина. Оказалось, этот экземпляр был дядюшкой куплен в Горках, одном из восточных районов, и мясорубка не наша. Сволочи уже начали подделывать наши изделия. Обидно, что и предъявить-то им нечего — никакого патентного или авторского права не существует. У гильдий есть свои правила, но они о другом, наоборот старательно стараются унифицировать продукцию, производимую разными мастерами.

Вместе с одним из своих рабов, первым увидевшего на прилавке мясорубку, изготовленную здесь в Рансбуре, бывший мой опекун чуть ли не бегом отправился на тот базар, купил экземпляр, а заодно вызнал, что там недавно продавались и шашки, и домино, разлетевшиеся по покупателям как горячие пирожки. Ладно, в принципе я ведь к этому был готов, так что, какого чёрта пилить старые опилки и переживать о делах, на которые никак повлиять не могу?

— Когда у нашего Степа такое отрешённое выражение лица, — слышу пояснение тётушки. — Думаю, он общается с самим Создателем. Не вздрагивай, Берта, это не богохульство. Заметила, что после таких раздумий он часто нас радует новыми идеями, историями или удивительными предметами? Тут не без божественного вмешательства. Конечно же и кровь наших неллерских предков повлияла как на появление у нашего восхитительного родича могущественной магии, так и на его необычайные таланты, но всё это по воле Создателя. Не будем его отвлекать.

— Считай, что уже это сделала, Ника, — смеюсь.

— Ох, извини, племянник, я не хотела, — напоказ изобразила смущение, но тут же вновь улыбнулась. — Берта, посмотри, какой у нас Степ красивый. Вот всегда бы так одевался, — во второй или уже третий раз хвалит мой яркий наряд — синие в тон Бертиному платью штаны, вышитые золотыми нитями спереди в районе бёдер геометрическими фигурами, зелёный кафтан с широкими красными обшлагами и отложенным красным же воротом, белоснежная рубаха, стянутая у горла серебряными шнурками, полусапожки из коричневой замши, а рядом лежит трёхцветная шляпа-котелок с пером павлина, прикреплённым с правого боку, и дуэльный меч в дорогих ножнах. — А то вечно вырядится как разорившийся мелкопоместный дворянчик, у которого за душой ничего нет кроме десятка крепостных, да пары-тройки сотни акров земли где-нибудь на болотах. Иногда и вовсе будто наёмник выглядит. Разве можно такому красавцу себя выставлять в неприглядном свете?

— Нужно, — отвечаю. — Особенно, когда для дела полезно.

Я ж понимаю, что этим разговором тётушка старается отвлечь миледи от переживаний. Понятно, девушка сильно волнуется. Но ничего, на то мы и рождены, чтобы сказку сделать былью. Поддержу безумно нравящуюся мне девчонку всеми возможными способами. Собственно, уже ведь начал. В её диадеме, на жемчужины помимо плетения невидимости наложены и два исцеления, одно полное, другое против кровотечений или глубоких порезов, воздушная и антимагическая защиты, а ещё светляк, вдруг и это пригодится? Активировать она сможет в один миг, хоть по отдельности каждое заклинание, хоть всё сразу.

— Берта, повлияй на него, — обратилась баронета к неподвижной статуе. — Раз уж под одной крышей живёте.

— А как? — пискнула девушка.

— Просто. — усмехнулась красавица-тётушка. — Когда он одет, как наёмник, ещё не переодевшийся после долгого путешествия с караваном, смотри на него вот так, пренебрежительно, — она показала надменное выражение лица, презрительно скривив губы, — А если он будет выглядеть как сейчас, то с восторгом. — Ника изобразила лучезарную улыбку.

Смешно стало только мне. Миледи из Новинок только вздохнула.

— Я постараюсь. — промямлила чуть слышно.

— Нет, Берта, — баронета Ворская взяла нашу протеже за руку. — так не пойдёт. Самое плохое, что могло бы на балу случиться, уже не произойдёт — принцессу ты не затмишь. Я ж знаю, в чём она будет одета и какие на ней будут драгоценности. В остальном веди себя надменно. Важнее тебя там из гостей только твоя венценосная подруга. Даже твой кавалер там только по твоей прихоти. Степ, не обижайся. В умных разговорах многозначительно помалкивай, как я тебе вчера показывала. Шуткам смейся только над теми, над которыми смеются Хельга или Степ. Ну, же, не сиди столбом, — раскачала девушку, и та всё-таки улыбнулась. — Вот так. И плащ плотнее запахни. Снимешь, только когда войдёте в холл главного здания. До этого момента ни твоего платья, ни колье никто видеть не должен. Пусть вон диадемой восхищаются и кольцами с браслетами. Поняла? А завтра в первой половине дня жду тебя в гости. Митрию доставили беглого скотника из нашего имения, его будут распинать, прямо к внутренней стороне забора на заднем дворе гвоздями приколотят. Из беседки хорошо видно. Развлечёмся, заодно расскажешь мне, как тебе понравился бал. Обязательно приезжай, я карету за тобой пошлю. Если вдруг тебя не дождусь, раньше времени умерев от любопытства, моя смерть будет на твоей совести.

За время пребывания в этом средневековом мире у меня уже давно глаз замылился. Чудовищная жестокость, с которой местные обитатели часто обращаются с себе подобными, проходит фоном. Я и сам ведь давно не ангел, с волками жить — по волчьи выть. Но всё равно, когда молодые женщины или девушки, а то и вовсе дети с восторгом предвкушают сворое зрелище мук других людей, меня немного вымораживает. Вижу сейчас, что обещанное развлечение отвлекло Берту от переживаний, она даже немного порозовела, перестав походить кожей на моль. Может так и надо, чтобы произошло преображение вчерашней крепостной рабыни в настоящую паргейскую аристократку? Ну, не знаю, не знаю.

— Спасибо тебе, Ника. — благодарю баронету, когда мы остановились у ворот её особняка, и она вышла из салона. — С меня рецепты тортов. Разумеется, сахар для них тоже пришлю.

— Не забудь только, — кивнула тётушка. — Счастливо вам повеселиться. Берта, я тебя завтра жду, — напомнила девушке.

Чтобы завезти хозяйку кареты домой, мы сделали основательный крюк, по сути удлинив пусть почти вдвое, нам к университету теперь, получается, возвращаться в направлении противоположном, с которого прибыли. Ну да это ерунда. Время у нас с запасом, к тому же, столь важные персоны могут и задержаться. Лишь бы позже Хельги с её кавалером милордом Карлом Монским не прибыть.

Счастье моего вассала сопровождать Хельгу на бал оказалось омрачено банальным отсутствием денег на дорогой костюм, этот транжира умудряется всё спускать не только на мать своего будущего ребёнка, но и на многих других девиц, а ещё у приятеля не оказалось драгоценностей, достойных спутника принцессы. Пришлось и ради него влезать в монастырские закрома, что касается пошива наряда. Украшениями я с ним своими поделился, благо у меня их как у дурака махорки.

— У тебя руки холодные, как у лягушки. — говорю, когда на мой жест Берта вложила свою ладонь ко мне в руку.

— Как у Царевны-Лягушки из Одиннадцати Царств? — уточнила она, глядя на меня светящимися глазами.

— А, э-э, — немного растерялся. — Я успел тебе эту историю рассказать?

— Нет, меня принцесса Хельга оставляла при себе, когда виконтесса Ульяна ей твою книгу читала. Ну, ту, вторую. Помнишь?

— Теперь сообразил. — смеюсь. — Нет, не как у царевны, а как у самой прекрасной царевны-лягушки. Подожди, сейчас согрею.

На каждом из её тонких пальчиков по золотому перстню с камушками или жемчужинами. Вот в этот рубин Берта сама вложила плетение предупреждения о присутствии скрывающихся заклинанием отвода глаз, а в изумруде кольца на безымянном пальце левой руки сигналка от невидимок.

Берта и мне такие амулеты сделала. Конечно, у меня имеются собственного изготовления, но я подарки принял, ей приятно и нарабатывать навыки полезно. Магия ведь как и любое другое умение требует постоянного совершенствования, достигаемого частым использованием.

— Ой, мы приехали, — вскрикнула миледи из Новинок и выдернула свои пальчики из моих рук, согреть её у мен так и не получилось, придётся зажигать в танцах. — Ворота открытые, а мы стоим. Наверное мне нужно показаться? Там наш адъюнкт с кафедры истории. Проверяет.

Выходить ей не пришлось. Иван Чайка открыл дверку, и перед ней уже стоял молодой мужчина в бордовой мантии и в шапочке, очень-очень похожей на ермолку.

— Это у нас… — спросил себя и нахмурился, не признав ни меня, ни поначалу студентку. Я бы и сам Берту так вот в сумраке салона не узнал. — Миледи из Новинок? — наконец сообразил. — А это ваш спутник… его преподобие Степ⁈ — вскрикнул. — Не помню, чтобы мы с ним встречались, но он-то меня в прошлый раз мог видеть, личность я известная, прославленная, великая. — Добро пожаловать на бал, только ваш эскорт останется за воротами.

— С правилами знаком, — отмахнулся я.

Дверца закрылась, и после недолгой паузы наш экипаж въехал на университетскую территорию. Я сразу же прицепил к поясу меч, клинок которого у меня совсем недавно усилен плетением разрыва, и надел дурацкую шляпу.

Остановились у широких мраморных ступеней парадного подъезда. Там нас ждал ещё один фейсконтроль — как успела шепнуть мне милая спутница, двое студентов факультета зодчества. Нет, один-то точно на студента похож, парень года на три постарше меня, а вот второму, такое чувство, давно пора завещание писать. Или это его седая борода так старит? Ну, не верить миледи у меня оснований нет, к тому же я в курсе здешних порядков, касаемых неограниченного времени на обучение. Студент, значит, студент.

Поклонились нам и дали знак пропуска охране, в которой на входе аж шесть человек. Помимо внутренней стражи, которую ректорат формирует нанимая отставных солдат и унтер-офицеров королевской армии, университет ещё имеет постоянный договор с гильдией наёмников, несущих службу по периметру. Однако сегодня, смотрю, к парам этих охранников добавились и гвардейцы. Понятно, ждут приезда венценосной особы. Всё правильно. Не удивлюсь, если сегодня бальный зал тоже будут сторожить королевские вояки.

В огромном холле, куда мы вошли, целый сонм слуг — лакеи в ливреях, служанки в чёрных платьях с жёлтыми передниками — а ещё тут толкутся студенты и их спутники, ожидая, видимо, знакомых и друзей. Вдоль стен расположились столы с вином и закусками. И над всем этим сборищем наблюдала сама миледи Карина Олская, мы с ней были представлены друг другу, декан факультета правоведения.

С законами в Кранце, да и, подозреваю, в других странах, дела обстоят просто ужасно. Для знати они одни, для простолюдинов другие, у городов одни правила, у расположенных в них гильдий другие, и всё это разнообразие непонятным, во всяком случае для меня пока непостижимым, образом увязано в единый клубок, определяющий и обеспечивающий права собственности на движимое и недвижимое имущество, на феодальные владения и городские земельные участки, наследование, хозяйственную деятельность, торговлю, финансы и прочее. Разобраться во всём этом кавардаке могут только хорошо образованные крючкотворы.

Если судьи — это должности в основном политические, их продают по установленным таксам представителям различных родов и кланов, стараясь соблюдать баланс интересов, пусть не всегда и не везде это получается, к примеру, понятно, что в Неллере никто без соизволения Джея судейский жезл не получит, зато все остальные должности, рабочих лошадок — стряпчих, нотариусов, обвинителей, защитников, делопроизводителей — занимают выпускники факультета, которым бессменно руководит уже более пятнадцати лет миледи Карина. Поэтому связи и авторитет у неё в среде сутяг просто огромный. Большая фигура. Тем не менее, при виде меня эта большая фигура с радостной улыбкой направилась навстречу. Само собой, с её пути моментально все убирались в стороны.

Карине по слухам далеко за шестьдесят, но выглядит эта стройная высокая женщина максимум на сорок. Своя магия, много денег, проблем с омоложением не испытывает. У неё узкое, не очень красивое, но породистое лицо, а вот причёска под стать Бертиной, только ещё хуже. Если моя девочка головой напоминает чёрный одуванчик, то декан факультета правоведения — Чебурашку, у которого уши увеличили втрое, покрасили их в золотой цвет и обтянули ими голову от одной стороны шеи до другой. Наверное, мне стоит выразить восторг, и я его изображаю лицом. Надеюсь получилось.

— Большая честь для нас, милорд Степ, что вы решили посетить наш бал. — учтиво склонила голову миледи Олская. — Берта, спасибо, что пригласила такого великого гостя. Мы ещё ждём принцессу, — похвасталась декан.

А то я не знаю. Но хорошо, что ждут. Если бы Хельга уже прибыла, было бы хуже.

— Что вы, миледи, — отвечаю на её поклон своим таким же. — Это мне честь присутствовать на вашем мероприятии.

Над центром холла сияет амулет, как и над уходящей наверх широкой лестницей, но их мощности не хватит, чтобы обеспечить нужное освещение, когда за высокими стрельчатыми окнами стемнеет, поэтому на боковых стенах приготовлены свечи в двух- и трёх-рожковых подсвечниках. Кстати, у меня хватит количества оттенков, чтобы изготовить такой светляк, от которого тут все бы ослепли. Только времени бы мне на это потребовалось больше часа, а работал бы такой амулет не больше пяти.

Впрочем, сейчас тут всё отлично видно, потому при нашем с Бертой появлении, все уставились на нас и принялись шёпотом делиться впечатлениями. Несмотря на чудом встроенный в пышную причёску миледи из Новинок обруч великолепной диадемы, всё же большинство присутствующих разглядывают меня. Ещё бы. такой красавчик.

Когда я отдал слуге свою шляпу, а Берта сняла и протянула накидку служанке, по холлу пронёсся дружный вздох. Даже миледи Карина не смогла сдержать эмоций при виде платья студентки алхимического факультета. Жалеет поди, что не у неё учится.

— Мастер Тушков шил. — утверждающе и уверенно произнесла декан. — Его стиль ни с чем не спутаешь. Миледи, это ведь его работа? — всё-таки решила получить подтверждение своей уверенности.

— Да, миледи, он. — смущаясь ответила Берта, стараясь вовсе не смотреть по сторонам и зачем-то разгладив ладонями складки на бёдрах. — Меня к нему баронета Ворская возила.

— Ну, эта со всеми договорится, — понимающе улыбнулась миледи Олская. — А я, помню, на свадьбу племянницы за полгода заказывала, и то, еле уговорила взяться. Ладно, мы ж здесь не для разговоров. Миледи, милорд, лакей вас сейчас проводит в комнату, подготовленную специально для именитых гостей. Там вас встретит сам ректор и твой декан, Берта. — и, подозвав почтительно замершего в трёх шагах слугу, распорядилась: — Проводи.

В кои-то веки подниматься пришлось всего на второй этаж. Именно там будут проходить пир и бал. Попадавшиеся нам навстречу люди — слуги и гости — больше пялились на Берту. В глазах мужской части — восторг, у женской смешанный с завистью. Значит, тётушка Ника с причёской моей миледи полностью права, я нет, что ж, ошибки признавать умею.

На сопровождающем нас лакее ливрея сидит, как на корове седло. Короткая и какая-то несуразная, топорщащаяся фалдами в стороны. По идее мне аристократу говорить с этим парнем ниже моего высочайшего достоинства. Только хочется и Берту маленько развлечь, да и плевать на условности, коли уж рядом нет никого из тех, кто мог бы поставить мне сей факт в укор. Так и узнал, что наш сопровождающий по жизни помощник продавца плетённых корзин в лавке собственного дяди, а сюда подрядился на один только сегодняшний день. Тридцать зольдов на дороге не валяются — это во-первых, гости наверняка всё не съедят, и можно будет потом полакомиться остатками пиршества, среди которых масса того, что в иных обстоятельствах ему никогда не попробовать — это во-вторых, ну и в третьих, им пообещали, что кое-что можно будет прихватить с собой, а у парня дома аж три младших сестрёнки, которые при нынешних взметнувшихся до высоты колокольни ценах часто живут впроголодь, хотя родители и стараются хвататься за любую подённую работу. Только и её стало намного меньше, и платят сущие зольды.

— Вот здесь будут танцы. — повёл он рукой, когда мы почти сразу с лестницы, не сделав и десятка шагов, вошли в высокие двустворчатые двери, оказавшись в огромном зале с множеством светильников на высоком потолке, пока не зажжённых. В углу стояло три десятка табуретов, оркестр обещал быть солидным, но сейчас там присутствовало всегда четверо музыкантов. Никаких столов с едой или выпивкой не наблюдаю. Словно прочитав мои мысли, лакей на час поочерёдно показал на двери в концах зала: — Там накрыты столы для студентов и их спутников, а там для преподавателей и приглашённых гостей. Ещё есть отдельная комната, куда приглашены и вы, миледи, и вы, милорд. Пройдёмте?

— Ну, да, — дёргаю плечом. — Чего тут смотреть? На ширмы что ли?

В обоих углах у противоположной ряду окон стены располагались закрытые портьерами кабинеты. Ага, где танцевать, там и нужду справлять. Средневековье во всей его красе. Не на улицу же бегать. А тут и слуги будут с кувшинами воды и полотенцами, и ёмкости необходимые. Только вот до букв М и Ж не додумались.

Мы прошли по натёртым до блеска дубовым доскам пола к столовой для преподавателей и оказались в помещении вдвое меньшим размерами, где полукругом с разрывом в сторону танцзала были расставлены столы, уже сервированные посудой и накрытые вином, фруктами и закусками. Блюда основного меню только ещё несли через боковую дверку. Да какие впечатляющие. Не, с моими вкусняшками и близко не стоят, уверен. Однако, тут многие предпочитают дичь, мясу полученному от домашней скотины или птицы. Вон на подносе лебедь, фу, такое есть, следом утки. Наверняка будет рыба, но насчёт мурены сомневаюсь, это лакомство высшей аристократии. Принцесса-то здесь будет, только своего пруда с рыбами-каннибалами в университете не имеется. Озерцо есть, только, насколько знаю, в нём караси да ротаны одни.

А вот интересно, я ж здесь в качестве спутника студентки, значит и места нам с Бертой, если по науке, должны выделить в другом зале, где наверняка угощения поскромнее и посуда не из серебра и бронзы — олово да глина. Ладно, ерунда, никто его преподобие аббата Степа туда, где скромное угощение, не посадит, он же помятник, и в любых правилах всегда есть исключения.

Наёмникам здесь и так внутрь ограды хода особо не было, но и местных университетских охранников я после крыльца не вижу. Всех сменили гвардейцы, которые попадаются почти на каждом шагу парными постами.

У королевских вояк при себе, помимо мечей на поясах, в руках небольшие кавалерийские арбалеты, не взведённые, но наготове к применению.

Всё серьёзно. Раньше за Хельгой вроде так не присматривали. Видимо, её шансы на трон очень реальны, раз настолько увеличилась охрана. А ведь тут не только гвардейцы, ещё и мутные личности в серых сюртуках — мне уже трое в холле, в коридоре и в первом зале на глаза попались — которые встречают входящих взглядами, пронзающими словно арбалетные болты. Ну, да, меня они явно узнали и поклоны отдавали уважительные.

Я тоже их приветствовал лёгкими кивками. Благословлять разумеется не благословлял, хотя претензий к этим служакам у меня нет, а вот к их начальнику да, и ещё какие! Давно бы прибил скотину, не люблю оставаться в должниках, тем более, оставаться неотомщённым в средневековье вдвойне плохо. Огромный минус к репутации. То что Джей в ответ на покушения на мою особу убил много солдат и офицеров Эдгара, захватил серебряные рудники в королевском домене, тем самым получив для нашего рода огромную виру, в несколько раз превышающую принятую, лично меня не устраивает. Я привык сам раздавать свои долги.

Вот только, не знаю, как прибить виконта Виктора так, чтобы явно не подставиться самому и не подвести под монастырь своих людей. А мне, если я хочу рассчитаться с начальником королевского сыска лично, надо поторопиться. Он, пусть и не за номером один, но в первом десятке тех, чья голова слетит с плахи в случае коронования принцессы Хельги. У нас с подругой в некоторых вопросах симпатии и антипатии очень совпадают.

На что бы там Эдгар не надеялся, мне его шансы усидеть на месте правителя кажутся весьма призрачными. Вся его власть и авторитет в домене разрушились буквально на глазах. Сидеть же на копьях солдат вассальных герцогов неудобно и долго не высидишь. Даже изобретение ежей не поможет. Да уж, видел позавчера это чудо деревянного зодчества вкупе с инженерной средневековой мыслью — это конструкция из досок, брёвен и кольев, на которых в одном месте компактно можно казнить сразу двадцать человек.

Таких ежей, слышал, в столице уже три. Одного на площади Хромого короля я уже видел, два других — где-то в районе западных трущоб. Страх нагоняет. Лучше бы проявил предусмотрительность как моя мачеха и закрыл вывоз продовольствия из королевства. Ведь до сих пор при нарастающем дефиците самых основных продуктов, обозы и караваны с зерном и овощами по прежнему отправляются в империю и Дармиг, где цены ещё выше. Торговцам-то ведь всё равно, кому продавать, лишь бы прибыль была побольше.

От столовой мы попадаем в короткий коридор, а следом оказаваемся в гостевой, явно переделанной из чьего-то кабинета, а то и вовсе из преподавательской. Об этом говорит стеллаж с фолиантами, занимающий одну из стен целиком, от пола до потолка.

Сюда принесли четыре широких дивана, два овальных стола и пять глубоких кресел. В помещении около полутора десятков мужчин и женщин, богато одетых и украшенных. Впрочем, все эти одежды и драгоценности блекнут на фоне того, что носим мы с Бертой.

Тут же скромно стоят у стеночек две служанки и лакей, но я уж привык их в счёт присутствующих на мероприятиях не включать.

— Ваше преподобие! — радостно поднимается из кресла мне навстречу баронет Александр Уртий. Он из клана Ронеров и даже дальний родственник герцогу Альфонсу, но при встрече со мной всегда старается продемонстрировать радушие. Дядечка ну просто очень пожилой, уверен, ищет повода, чтобы напроситься на моё мощное плетение омоложения. Те, что попроще, похоже, уже давно перестали действовать. — А вот и миледи Берта, самая лучшая и прекрасная из наших студенток!

Упомянутая самая лучшая студентка, хотя я-то в курсе, по какой причине ей высший балл на зачёте нарисовали, вцепилась в мою ладонь будто тисками. Откуда в такой хрупкой девушке столько силищи? Да, действительно, никто не знает реальных резервов человеческого организма, проявляющихся лишь в пиковых, стрессовых ситуациях.

— Рад всех видеть. — дождавшись, когда Берта что-то промямлит — словам-то её Ника научила, а вот подобающему уверенному тону не смогла — и я покивал в три стороны, приветствуя ректора, деканов и их жён или подруг, тут сразу не разберёшь. — Надеюсь, мы не опоздали?

— Да что ты, милорд, — к нам подошёл вместе с супругой Бертин декан Дик Лорен, женатый на троюродной сестре герцога Конрада Ормайского, вот он из дружественного клана. — Вы прибыли даже чуть раньше, чем мы вас ждали. Позволь, моя супруга займётся миледи, а мы уж побеседуем о своём, мужском. Имперское вино предпочитаешь, малансское, ахорское или налить твоего, что нам доставили на прошлой неделе?

Принцесса принцессой, спасибо ей за протекцию, но я решил отблагодарить университетских преподавателей за понимание сам. Прислал после зачёта бочонок нашего монастырского вина. За его качество стыдно не будет. Им реально можно гордиться. Но конечно же выбрал другое, ахорское.

Девочку свою отпускать от себя не хотелось, но тут уже две компании, отдельно женская, отдельно мужская. Понятно. У каждой свои интересы. Присоединяюсь к мужчинам. Конечно всем нам хотелось бы поговорить о прекрасном поле, да только и в этом мире действует мужской принцип «в лесу о бабах, при бабах о лесе», так что, усаживаюсь между ректором и деканом факультета зодчества и включаюсь в беседу. Правда, моё участи ограничивается хмыканьем и междометиями.

Говорить при мне об университетских делах никто не собирается, да им, похоже, и самим не хочется, рассуждать о политике королевства тоже не стоит, мы тут все представляем разные партии, остались лошади, раритеты и политика внешняя, в которой последними данными обладает ректор, состоящий в постоянной переписке со своим коллегой из Юстиниана.

Получается, что Флавий Неустрашимый наконец-то начал одерживать победы одна за другой, о чём громогласно оповещаются, как жители империи, так и правящие сословия в сопредельных или даже дальних странах. Как я понимаю, император раскрыл для себя тайну рецепта, как всегда являться победителем. Нужно лишь приписать сопернику — противнику — врагу планы, которые тот перед собой не ставил, и не достижение им этих результатов объявлять своей заслугой. Что Флавий и делает.

Корабли краснокожих с набитыми награбленным доверху трюмами постепенно начинают переправлять обратно на Альбию и подразделения воинов. Захватчики начинают неспеша отступать к портовым городам, где их дожидаются новые корабли. Император уже объявил, что планы альбийцев по оккупации территорий и основанию своих государств на Итерике потерпели крах благодаря действиям армии и флота империи. Что ж, по своему он прав. На смену осени вскоре придёт лето. Наверняка ведь не без участия славного победителя краснокожих? А то, что всё западное побережье империи и две трети королевства Дармиг обобраны до нитки, сожжены и разрушены, так это обычные издержки войны. Так сказать, сопутствующий ущерб.

Университетские главы посыл императора восприняли всерьёз, я же своё мнение высказывать не захотел. Молодой ещё, чтобы столь зрелых и учёных мужей своим разуменьем смущать.

— Господин ректор! — вбежал местный охранник. — Карета принцессы проезжает через ворота!

— Извините, друзья. — резко поднялся баронет Уртий. — Пойду встречу прекрасную Хельгу.

Это других гостей можно ожидать здесь, а венценосную особу надо приветствовать со всем почтением у подъезда. Формально университет — это государство в государстве, где ректор и царь, и бог, и воинский начальник. Масса привилегий, выданных главному учебном заведению королевства ещё древними правителями, делало его по сути государством в государстве, где свои законы, правила, распорядок и даже тюрьма. Ректор только казнить, пытать или подвергать физическим наказаниям не мог, а вот запереть в подземелье имел право даже благородных. Не нравится — отчисляйся. Однако, при всей своей независимости университет мог поиметь массу проблем, зачастую фатальных, пойди он на конфликт с дворцом. Да и деньги из королевской казны шли немалые. Так что, баронет отправился навстречу Хельге бегом и чуть ли не на полусогнутых.

— Нам надо приветствовать принцессу в зале, — напомнила всей нашей компании супруга ректора, стройная очень пожилая дама с седыми волосами.

Раз надо, значит надо. Я одним из первых встал с дивана, едва не выронив кубок с почти нетронутым вином, растяпа, и поспешил к Берте, протянув ей руку, в которую она с радостью вцепилась. Так-то, вижу, моя девочка успокоилась. Надо будет поставить себе зарубку в памяти, что супруга декана, кузина герцога Конрада, хороший человек. Если вдруг что, можно сделать ей доброе дело когда-нибудь при случае. Смогла вписать смущающуюся студентку в компанию настоящих важных матрон.

Принцессу наш коллектив встретил учтивыми поклонами, она пришла в сопровождении ректора и моего вассала, гордого и надутого будто индюк. Вырядился на мои деньги. Кроме нас в огромном зале находились ещё и музыканты, на этот раз в уже полном составе, я-то ожидал, что они сейчас урежут какой-нибудь встречный марш, но нет, затихли как мышь под веником, даже дышать боялись.

Хельга и в самом деле предстала во всём своём великолепии, мгновенно затмив собой Берту и богатством платья. и количеством украшений. Только вопрос с причёской спорный. Если исходить из того, что чем более она на мой взгляд дурацкая, тем лучше, то тут куафер принцессы явно подкачал. Её локоны были сплетены во множество косичек, которые в свою очередь оказались связаны в бублики и восьмёрки. Берту я характеризовал как чёрный одуванчик, принцессу же назову золоторунным барашком — унеё в косицы как-то умудрились золотые нити вплести. Разумеется так подруг называю лишь мысленно. Вслух такого не произнесу, лучше уж язык себе откушу.

— Приветствую вас, благородные дворяне, — ответила она на наши поклоны кивком, ничем меня из толпы не выделив.

Господи наш Создатель. Неужели я в опалу у неё попал? А, нет, вон чуть заметно улыбнулась, когда мы встретились с ней глазами. Оценивающе посмотрела на Берту, осталась восхищена её стрижкой и довольна её выбором наряда и украшений. Протянула подруге руку, и та с заметной радостью выпустила мою, схватившись за ладонь принцессы. Предательница. Женская солидарность?

В магическом зрении заметил, что множество камней в кольцах, ожерелье, браслетах и диадеме Хельги представляют собой артефакты. Когда плетения укладываешь в кристаллы, они на порядки сжимаются, и даже зная рисунки вложенного, их там не разберёшь, всё уплотняется в один комок. И всё же по превалирующему в заклинании оттенку можно догадаться, чему оно служит. Судя по обилию зелёных и голубых свечений, принцесса может много раз исцеляться или кого-то исцелять, а уж стрелять по ней даже с близкого расстояния — бесполезное дело. Энергии шести артефактов с сильным магическим фоном хватит хоть на отражение пулемётной очереди в упор.

Никому постороннему к Хельге подойти не позволят, для этого тут и появились мутные личности из тайного сыска. И от магических атак у неё тоже всё необходимое имеется. Можно было бы сказать, что принцесса пришла на бал подготовленная ко всему, вот только она уж третью неделю под таким надёжным прикрытием ходит. Не удивительно.

— Может вначале перекусим? — предложил ректор, понятно, к кому обращаясь.

— Я шла сюда сквозь море голодных студентов, — засмеялась Хельга, притягивая миледи из Новинок к себе поближе. — Так что, давай уже начнём торжества.

Баронет Александр кивнул стоявшей в коридоре миледи Карине, декан правоведения сегодня, похоже, главный распорядитель, и она отошла, а вскоре с башенок главного здания раздался колокольный перезвон, услышав который в зал потянулись студенты и их гости.

Мы в это время всей компанией взошли на подиум, быстро сооружённый из подготовленных деталей нарядно одетыми плотниками.

Ни кресел, ни стульев, но мы тут все уже насидевшиеся, потому легко пережили на ногах и краткие речи ректора с деканами, и несколько добрых слов от венценосной особы-красавицы.

Не мог не отметить, что на нас с Бертой студенты глазели ничуть не меньше, чем на Хельгу. Женская часть учащихся так и вовсе с меня глаз не сводила. Сегодня в полной мере ощущаю, каково там на Земле живётся Коле Баскову или кому-то подобному.

— Сейчас приглашаю всех за столы, — после венценосной гостьи вновь вышел вперёд баронет Уртий. — Отпразднуем окончание осеннего периода обучения. Кому нечего праздновать, — с презрением посмотрел он на группу перестарков, ничуть не смутившихся под его грозным взглядом. — пусть порадуются за товарищей. Ну, а начало танцев вы все услышите.

После этого с громкими разговорами, смехом, шутливыми толчками студенты направились в свою столовую, а мы солидно в свою.

Понятно, центральное место досталось Хельге. По одну руку от неё сели ректор с супругой, по другую мой вассал, а мы с Бертой уж следующие за Карлом. Вот так и теряют люди в статусе, пусть ненадолго. В моём родном мире бывали театры одного актёра, а здесь получился одной слушательницы. Пожилые учёные наперебой рассказывали принцессе забавные, а иногда и реально смешные случаи из жизни университета. Хельга слушала благосклонно, улыбалась, но, я заметил, вообще ничего не ела. Только пила вино, да изредка закусывала ягодками винограда или нарезанными на кусочки фруктами — персики, абрикосы, яблоки, груши.

Когда начались танцы, вопреки этикету и к немалому разочарованию милорда Монского, принцесса попросила меня пригласить её на танец.

Оркестр играл громко, акустика в зале просто потрясающе великолепная, поэтому беседовать в танце оказалось проблематично, пришлось бы орать. Поэтому в словах венценосной подруги, что нам надо ненадолго отсюда уйти, у неё есть какой-то важный разговор, я подвоха не увидел. Надо, так надо.

Что-то шепнув на ухо ректору, а потом миледи Карине, принцесса потащила меня за собой минуя столовую в гостиную. За нами увязались две мутные личности и пара гвардейцев.

— Стойте здесь и никого не пускайте. — распорядилась всем четверым, выгнав из комнаты маячившую в ней служанку. — Никого, это ясно? Даже если мой брат потребует сюда его пропустить.

Дождавшись, когда гвардейцы закроют двери, потянула мою руку, заставив дойти и усесться с ней на диване, где около получаса назад сидела Берта.

— Ты должен мне помочь, Степ. — заявила решительным тоном. — Мы ведь друзья. А помнишь, ты говорил, что друзья должны всегда помогать друг другу?

— Говорил? — конечно же так и было, только сейчас чувствую, что мой язык опять сослужил дурную службу. — Да, говорил. Но ты ж сама понимаешь, не всё в наших силах…

— Это точно в твоих, — прервала Хельга. — Степ, ты ж ведь вырос там, ну, понимаешь.

— В подворотне, под забором, на свалке…

— Да-да, то есть, нет-нет. Степ! Я не об этом! Просто у вас же там всё намного проще, чем во дворцах, я знаю, мне рассказывали.

— Хельга, не понимаю…

— Ох, Создатель, да об отношении юношей и девушек. У вас же всё намного проще было. В общем, Степ, научи меня целоваться.

— Чего⁈ — от неожиданности я даже дёрнулся в сторону.

— Научи. Меня. Целоваться. — выделяя каждое слово, повторила она.

А затем, схватившись за лацканы моего кафтана, притянула к себе и неумело ткнулась своими губами в мои. Это конец. Вот и что мне делать? Кричать: караул! спасите! харрасмент! принцесса-хулиганка напала? Создатель, подскажи! Только понимаю, что молодой организм уже сам предпринимает необходимые действия при нападении юной красавицы. Начинаю её целовать, как она и просила, по настоящему, тут же понимая, что меня облапошили. Хельга отвечает так, что ни одна девчонка из нашей подворотни так бы не смогла. Голова кружится, а сознание, не до конца поддавшееся действию гормонов, замечает, как руки Хельги начинают развязывать узлы на моей одежде.

Это какой-то позор. Взрослый, сознанием почти что пятидесятилетний мужик, дал себя одолеть гормонально неуравновешенному юнцу, чьё тело мне досталось. Реально ведь потерял над собой контроль. Мозги отключились напрочь. Если они конечно вообще были.

Упругое тело Хельги, её аппетитные груди и бёдра, которые, никого не спрашивая, начали гладить и мять мои руки, одуряющий аромат золота волос, опьяняющий поцелуй — всё, я выкинул белый флаг и сдался в пленительное рабство. Дальше могло случиться, что угодно. Что угодно принцессе из рода Саворских. Улетели прочь мысли о политических раскладах, о долге перед родом и, главное, мои чувства к Берте. Осталось лишь желание утонуть в объятиях красивой, венценосной девушки. Это мой позор? Нет, позорище!

Но, чёрт, видимо сама судьба за мной присматривает. Или Создатель. Или тот неведомый благодетель, который дал мне возможность прожить вторую жизнь. Кто-то из них вмешался и исправил ситуацию. Жаль, моей заслуги в этом никакой не было. Как-то даже стыдно за себя.

— Спасибо тебе, Степ! — Хельга стоит передо мной, всё ещё сидящим на диване, с переменным успехом ведущим борьбу с гейзером бушующих гормонов, и поправляет платье, причёску она уже поправила. — Ты настоящий друг! Я всегда это знала. Спасибо, что не отказал в просьбе, мне ведь не к кому было больше обратиться.

Да она издевается, что ли? Нет, похоже, но торжествует. В глазах принцессы уверенность победительницы. Она проверила меня на прочность и теперь обоснованно считает, что в любой момент сможет снова подмять мою волю под свою. Ох, как же ты ошибаешься, девочка, приняв минутную слабость и растерянность за слабохарактерность. Выиграть сражение не означает выиграть войну, да и о какой вообще войне может идти речь? Решила поиграть? Что ж, спасибо за урок. Работу над ошибками я обязательно проведу. А пока пусть мне будет стыдно. Старый пень, поддавшийся на примитивную женскую уловку. Ладно, разберёмся.

— Да не за что, Хельга. — отвечаю, всё ещё тяжело дыша и вставая вслед за ней. — Обращайся ещё, если будет нужно.

Что-то в моём тоне она уловила, у неё в глазах мелькнуло лёгкое облачко удивления. Но, видимо, решила, что слишком быстрый приход приятеля в чувство ей показался. Ну-ну, разубеждать не станем.

В Паргее среди аристократов различного рода косметика имеет широкое применение, причём мужчины пользуются ею не меньше женщин. Впрочем, редко кто всевозможными красками, тенями, помадами или духами злоупотребляет. Я вот по примеру неллерского двора ей почти не пользуюсь. Хельга же любит ярко красить губы. Но поскольку помада у принцессы алхимическая, то никаких следов на моём лице она не оставила. Убедился в этом посмотрев на ростовое зеркало возле двери, когда поправлял ворот рубахи.

— Да красавец, Степ, красавец, — смеётся провокаторша, стоя позади. — Хватит уже собою любоваться, пошли. Если кто спросит, скажешь… — она замешкалась, только сейчас сообразив, что нужно же найти формальную причину нашего уединения.

— Скажу, что тебе срочно потребовалось объяснение одного отрывка из обращения Создателя к колдунам и шаманам Троеречья. — предлагаю вариант. — Ну, или, что тебе захотелось уяснить позицию моего рода в отношении происходящих событий.

— Да, с выдумкой у тебя проблем нет. — согласилась принцесса, правда, я не понял, какая версия ей понравилась больше, так можно ведь использовать и обе. Беседа не обязана же была проходить лишь на одну тему. — Руку-то мою возьми. И пойдём танцевать.

Так, взявшись за руки, мы и прошли через столовую для важных персон, вернувшись в танцевальный зал. Отсутствовали мы совсем недолго, многие, бегая за ширмы, больше времени тратят, однако, конечно же наш уход и возвращение заметили многие. Веселье ещё не подошло к той стадии, когда всем уже становится море по колено, и за венценосной особой, да и прославленным великим магом продолжают наблюдать. Когда ещё их вот так вот близко увидишь.

Впрочем, слишком приближаться к нас никому из тех, кто трапезничает в студенческом зале, не позволено. Черты разумеется не проводилось, тем более, ленточка не натягивалась, однако четверть пространства бального помещения словно отделена незримой стеной, пересекать которую не имеющим на то право категорически нельзя. И студенты, и их спутники прекрасно видят напряжённо вглядывающихся в веселящуюся толпу гвардейцев с арбалетами. Лишний шаг, и можно получить болт в грудь, а там уж решат, нужно ли исцелять нарушителя и если исцелять, то не с целью ли последующих пыток и казни, в случае обнаружения дурных намерений.

Но это не значит, что принцесса прям вовсе была для всех недоступна. Кого-то из студентов-отличников к ней временами подводили серые личности из тайной службы, когда с такой просьбой к Хельге обращался ректор или кто-нибудь из деканов.

С парой ботанов принцесса даже сочла возможным потанцевать, подарив им воспоминания на всю оставшуюся жизнь, заодно стимулировав остальных их однокашников ещё усердней грызть гранит науки.

Я тоже был удостоен чести выйти с нею в круг. Станцевал с миледи Кариной. И всё же на остальные парные танцы предпочёл приглашать Берту.

Та сильно этому радовалась, не понимая, что одной из причин обычно не принятого на балах постоянного приглашения одного и того же партнёра является жгущее у меня в душе чувство вины. Ведь буквально только что был готов изменить ей с её единственной подругой. Как в телесериалах моего родного мира, которые так любили смотреть мои Дарья с Олесей. Как в сериалах? Можно подумать, мне в реальной жизни такое не было известно. И не раз.

— Я совсем плохо танцую, хотя королева Матильда назначила мне лучшего дворцового учителя танцев. — сказала Берта во время четвёртого нашего с ней танца, прижимаясь ко мне чуть плотнее, чем следовало бы. Подруги что, обе решили сегодня испытывать меня на прочность? — Он меня всё время ругал. Говорил, что мне гонять кур во дворе подошло бы больше, чем посещать балы. А у нас ведь и кур-то не было ни одной, откуда взять зерно их кормить? Мы кроликов держали, их я травкой кормила.

— Нажористые получались? — направляю наше движение подальше от декана факультета зодчества, тот с супругой выпили лишнего и я опасаюсь за свои и Бертины ноги, один раз госпожа деканша мне уже больно по пятке приложила. — Вкусные?

— Не знаю, мы ж их не ели. Отдавали старосте и тиуну, меняли на крупы и платили оброк.

— Вон оно что, — как-то шутливое настроение пропало, вспомнил, как живут крепостные, как моя девчонка жила. — Ну и ладно, забудь. А танцуешь ты просто прекрасно. Наша неуклюжесть — целиком моя вина. Видишь ли, герцогиня Мария позаботилась только о наставниках по этикету, священному писанию и фехтованию.

— Но у тебя очень хорошо получается!

— Ты ко мне снисходительна, Берта. А впрочем, может просто наблюдательность и тренировки тела помогают. Спасибо за чудесный танец, — благодарю, когда прозвучал последний аккорд. — Предлагаю пойти поесть и попить. Что там тебя заинтересовало? — заметил её взгляд в толпу студентов.

— Да одногруппники вон как смотрят. — вздохнула миледи. — Опять будут шептаться, что я зазналась.

— Так ты не слушай, — советую, под локоток направляя свою девушку к дверям нашего пиршественного зала.

— Я и не слушаю, но иногда слышу. Случайно. То в коридоре, то в уборной. Ой, про уборную же я не должна упоминать?

Это да, не только принцессы, но и аристократки в целом, не какают. А что там за ширмами делают, никого это не касается.

— Мы ж договорились, Берта, мне можешь говорить всё, что считаешь нужным, и обязательно о любых даже самых мелких проблемах и рисках. А про слова одногруппников не думай. Кошке ведь всё равно, что думают о ней мыши. Ну, так должно быть. Садись. Чего тебе налить? Я сам, если позволишь, за тобой поухаживаю.

— А ты правда подаришь мне котёнка? — переключила своё внимание на новый предмет беседы миледи. — Я никогда ещё кошек в руках не держала. Видела у графини Иртульской на руках, когда та во дворец приезжала. Её младшая дочь фрейлиной у Хельги.

— Обязательно подарю. — даю твёрдое обещание. — Жаль, что эти милые и полезные зверьки тут так мало плодовиты — пара помётов в год, да и те по одному-два котёнка…

— Тут? А где много плодовиты? — заметила мою оговорку Берта.

— Нигде. Но это не важно. Первый же сыночек или доченька у моих Мурзика с Котькой будут отправлены к тебе. Уверен, подружитесь.

Лакеи принесли новые блюда, на этот раз рыбные. Но я предпочёл мясо, а миледи из Новинок вообще ничего не ест, почти. Оттого и худая такая. Вскоре к нам присоединились довольные Карл с Хельгой, а где-то через четверть часа принцесса, отвязавшись от явно наскучившего ей разговора с женой ректора, потащила Берту о чём-то посекретничать.

Бал и при уже прошли свою кульминацию, что не могло не сказаться на поведении участников этих мероприятий, они заметно повеселели и раскрепостились. Особенно отличились два студента-переростка, устроивших друг с другом потасовку прямо возле оркестра, в результате которой один из драчунов влетел в самый центр творческого коллектива, сорвав исполнение быстрого танца.

Буянов вывела внутренняя университетская охрана. Насколько я понял, ничего серьёзного обоим хулиганам не грозит. Трое суток в подземелье, и на этом всё. Наверное и правильно. В моём мире шутили, что свадьба без драки — не свадьба, а здесь даже бал в королевском дворце без нескольких дуэлей не обходился. Люди ведь не могут спокойно жить. Помню, что у нас на дискотеках творилось, эх.

В общем и целом мне сегодняшнее мероприятие понравилось. Музыканты отработали на отлично, даже мне укорить их не за что, иномирянину, избалованному моцартами-чайковскими, дважды затащенного Дашей в Мариинку, где дирижировал сам маэстро Гергиев, и один раз в наш областной театр.

Угощение тоже заслуживает всяческих похвал. В конце, вон, принесли огромный медовый пирог с фруктовой начинкой. Десерт. Да и обслуживание было на уровне. Не как в королевском или в нашем дворце, разумеется, но и не как в обычном трактире.

Не зря сходил. И развлёкся, и получил хороший урок. А то совсем стал забывать, каким страшным оружием обладают хорошенькие женщины в отношении мужчин, особенно, гормонально не уравновешенных.

Ох, ты ж, Создатель. Похоже, урок-то ещё не закончен. Гадство. Что эта стерва сказала Берте, раз та от ширм идёт еле-еле, будто убитая? Чёрт, да тут и гадать нечего. Всё по канону. Поделилась с лучшей подругой своей девичьей тайной. Как её Степ целовать учил. К гадалке не ходи, во всех красках расписала мою реакцию. Ну, Хельга, я тебе ещё припомню.

— Что случилась, Берта? — участливо спрашиваю свою девушку, когда она садится на место. — На тебе лица нет.

— Ничего, — и правда мёртвая. — Всё хорошо. Бал очень замечательный, ваше преподобие.

— Так, у ну-ка посмотри на меня! — приказываю, успел бросить укоризненный взгляд на Хельгу, та улыбнулась будто ангел, дескать, а что такого? Дрянь. Стерва. — Берта, говори сейчас же. Тебе она рассказала о своей просьбе ко мне? Да? Это совсем не то, о чём ты подумала. — божечки, неужели это я говорю такие банальности? — Мы с тобой дома обо всём поговорим.

— Да, милорд. Поговорим. Я же понимаю. Кто я такая, чтобы…

— Перестала, быстро! — иногда девушками надо командовать. — И улыбайся. Не порть своим ректору и декану праздник. Иначе подумают, что они плохо всё организовали.

Может принцессу убить? А что, она мне доверяет. Приглашу к себе якобы новые истории почитать, и придушу как тот Отелло Дездемону. Молилась ли ты на ночь, Хельга? А остальным объявить, что она хачапури подавилась, зря что ли я сегодня утром Алексею, повару своему, ажно два рецепта передал, классического грузинского и по-абхазски?

— Благодарю тебя, баронет, — громко произнесла змея ректору, поднимаясь. Мы, понятно, все вскочили следом за принцессой. — Всё организовано просто прекрасно. Даже не хочется покидать ваш праздник так рано. Однако, мне необходимо быть на вечернем королевском совете. Так что, приходится уезжать. А праздник пусть продолжается. Степ, Берта, — выделила она нас из всей компании, подойдя к каждому и обняв на прощание меня тепло, а подругу ещё теплее, можно сказать, горячо. Всё ж какие бабы скорпионы, даже такие молодые. — Не забывайте про меня. Я очень без вас скучаю. Приезжайте во дворец почаще. У меня в предстоящие недели вряд ли получится самой к вам выбраться.

И слава Создателю, что так.

Когда она, держа за руку уходит в сопровождении лебезящей рядом с ней ректорской четы и молчаливых сотрудников тайного сыска, ловлю себя на мысли, что если бы я сейчас ударил ей в спину заклинанием всепоглощающего пламени, то почти гарантировано смог бы пробить полный комплект её защитных антимагических амулетов. Правда, плести эту атаку мне пришлось бы часа два-три, там в основном одни и те же оттенки огненной стихии, пришлось бы подолгу ждать их восстановления. А ещё у меня ни фолианта со сложным, запутанным рисунком плетения данного заклинания при себе нет, да и желания тоже. Это уж я так. Что называется, в сердцах подумал. Ладно, и не из таких ситуаций выпутывался.

— Пойдём, — тяну Берту, намерившуюся было сесть обратно, из-за стола.

— Мы тоже уедем сейчас?

— Нет, о, прекраснейшая из прекраснейших миледи-студентка, мы идём танцевать. Теперь по настоящему!

С отбытием принцессы исчезли и королевские гвардейцы, на смену двум десяткам которых появилось четверо университетских охранников. Зона отчуждения исчезла, теперь в распоряжении оставшихся участников был весь танцевальный зал целиком, и я веду свою девушку в самый его центр, где нас бурно приветствуют её одногруппники, сокурсники, остальные студенты, включая мою знакомую по Любкиному парку Ирен, которую я по приятельски на ходу приобнял, вызвав тем целый шквал эмоций у её подруг.

Отсутствие венценосной особы благотворно сказалось на увеличение общего веселья, ну, тут конечно и без дополнительных возлияний вина не обошлось. Всё ж студенческое братство есть студенческое братство, в кругах танцев вроде греческого сиртаки или в топающих напротив друг друга рядах исполнителей местного варианта ирландской чечётки смешались и дворяне, и простолюдины, и одарённые, и неодарённые. Даже декана факультета алхимии Дика Лорена студентки к себе в круг затащили, вырвав его у жены, тоже не оставшейся без внимания. Остальные университетские преподаватели не отставали, и только миледи Олской было не до веселья, она орлицей высматривала тех, кого считала потерявшими адекватность, и по её знаку охранники таких уводили на улицу.

Однако в реальности наступил по настоящему звёздный час миледи Берты из Новинок. Её поедали взглядами сокурсницы, восхищёнными и завистливыми, восхищённо-завистливыми и завистливо-восхищёнными, чёрт разберёшь, чего в них больше. Засыпали комплиментами и вопросами насчёт нарядов, драгоценностей и причёски. Узнав имя куафера, сотворившего чёрный одуванчик, ахали, а одна виконтесса расплакалась, ей мама обещала на день рождения услуги этого самого известного столичного парикмахера, да так очереди и не дождались.

И Берта, вначале смущаясь, потом всё-таки ожила.

— Милорд Степ, — чуть ниже положенного поклонившись, решился ко мне обратиться какой-то студент из дворян, правда, я не разобрал, что за герб на его родовом перстне. — позвольте пригласить на следующий танец вашу спутницу?

— Если она сама согласна, — отвечаю.

— Берта? — посмотрел на неё дворянин.

— Но только на один, — согласилась раскрасневшаяся как томат миледи из Новинок.

Пусть маленько выветрится из головы подлянка Хельги, а я направился к сомлевшей при моём приближении Ирен, красавице брюнетки, скромно сделавшей себе начёс, как у девчонок в пору моей настоящей молодости. Ну, на что денег хватило, тем себя и радуют. Кстати, Берта зря переживала про сохранность причёски, даже после прыжков в кругах танцев и отбивания чечётки волосы по прежнему стоят торчком как после взрыва фугаса. Всё же алхимия гораздо мощнее средство, чем использовавшаяся в молодости Дашей просто химическая завивка.

Конец осени всё-таки, и за окнами уж час как стемнело. Залы освещаются амулетами и свечами, ни одного коптящего факела не зажгли или чадящей лампы, хотя на стенах имеются и те, и другие, видимо для других случаев. Стоимость семестра обучения в университете исчисляется не зольдами, а тысячами драхм — от одной до трёх, в зависимости от факультета. Самый дорогой — правоведение. Ну, в родном мире у меня юристы тоже очень престижная профессия. В любом случае, ректор может себе позволить не шибко экономить на подобных праздниках.

Заметил, что моя девушка начала уставать, зато явно настроение поправилось. Ого, смотрю, даже носик задирать научилась, отказывая очередному претенденту на танец с ней. Пока задирает не высоко и не часто, но, как говорится, лиха беда начало. Ещё и тётушка взяла её в оборот, так что, глазом не успеешь моргнуть, получится настоящая аристократка. А сейчас нам уже пора. Предлагаю покинуть праздник, и Берта легко соглашается.

Неожиданно нас как и принцессу с Карлом пошли провожать сам ректор с женой. Я уже понимаю, что не просто так, и угадал. У младшей сестры его супруги большая беда — жуткая болезнь, от которой не могут вылечить ни дорогие мази из дающего жизнь живого металла — ртути, ни притирки из укрепляющего организм свинца, ни кровопускания. Дважды обращались к целителям, те помогли, но болезнь вскоре снова возвращалась.

— Помогите, ваше преподобие, — со слезами на глазах просит баронета уже на ступенях крыльца, куда подъехала Никина карета. — Очень-очень вам буду обязана. У нас с Александром детей нет, Создатель не дал, так Ольга и её сыновья — это наша семья, муж у неё погиб на войне с ахорцами три года назад. Я очень-очень, мы очень-очень будем вам благодарны. — она перешла на вы, хотя с самого знакомства договорились обращаться друг к другу по приятельски.

Так, завтра мне нужно будет восстановить кисть руки у Фрица, уже пообещал пацану. Там раза три надо будет магичить. Такие сложные целительские практики проводить в один день по многу раз не хочется. Значит, завтра не смогу, но отказывать не следует. Всё же ректор университета, путь он и обычный баронет, к тому же из клана не самого дружественного нашему рода Ронеров, не последний человек в королевстве. Помогу. Вдруг пригодится?

— Пусть приезжает в мой особняк послезавтра, баронета. Сделаю, что смогу.

Юстиниан. Двадцать девятый день третьего осеннего месяца. Граф Зигмунд Пеппер.

Милорда Ричарда я вышел встречать в коридор, проявляю уважение к наставнику. Начинаем друг друг улыбаться, ещё когда он только поднимается по лестнице. Впервые вижу его в походной одежды, раньше всегда на моих глазах был выряжен пижоном, даже когда занимался со мной фехтованием или, тем более, отправлялся на дуэли, которые для милорда Ванского всё равно что праздник. А так-то он постоянно, если не на тренировочной площадке, не в трактире или вертепе, то крутился возле герцогини или в компании её фрейлин, а там вот так запросто, как сейчас в неброских заправленных в полусапожки штанах и кафтане тёмно-зелёных блеклых тонов, в серой рубахе с коротким воротником не покажешься. И меч у него висит на обычной кожаной перевязи, лишь спереди украшенной серебром. Зато с украшениями не поскромничал, штук шесть перстней, камни двух из которых светятся в магическом зрении голубоватым цветом воздушной защиты и жёлтым антимагическим.

— Степ! — первым восклицает он. — Ты ко всему ещё знаешь и секрет роста⁈ Месяц не виделись, даже меньше, а ты ещё выше вымахал, и в плечах скоро меня обгонишь!

— Это только так кажется, — смеюсь, обнимая наставника. — На самом деле я становлюсь меньше и уже.

— Да уж вижу, вижу, — отвечает Ричард. — Уже обхватываю тебя с трудом. А что насчёт владения мечом? Утром потренировался? Молодец, что не бросаешь. Ну-ка неси учебные клинки, посмотрим, как ты в умениях растёшь.

— Где посмотрим? — удивляюсь. — Прямо здесь? В коридоре?

За спиной милорда Эрик возвёл глаза в потолок, не одобряя озвученное гостем предложение.

— Если хочешь, то можем и у тебя в кабинете. — усмехается Ванский. — Или на крышу полезем. А ты как думал, ученик, схватки лишь на дуэльной площадке случаются? Неси давай, или вон пусть Юлька твоя, козочка, подаст. Знаешь, где у твоего господина тренировочные мечи? — обращается к ней.

Та смотрит на меня и получает подтверждение поручения. Куда деваться-то? С наставниками не спорят, да и самому интересно, насколько я подрос.

Увы, уже через пять минут убедился, что почти топчусь на месте. Ричард трижды, хоть и не без труда и один раз применив нечестный приём, поразил мне поочерёдно бедро, левую часть груди чуть пониже сердца и обозначил укол в шею, ровно в кадык. Я же в ответ только и смог, что достал его в бицепс левой руки.

— Что ж, неплохо, Степ. Очень неплохо, — похвалил меня милорд Ванский, отдавая меч появившемуся Нику. Девчонки отправились накрывать стол. Ангелина с таким интересом при этом оглядывалась на нашу схватку, что едва не скатилась по лестнице кубарем. — А в последнем финте чувствуется рука моего наставника Макса. Я ведь тебе этот приём ещё не показывал, точно помню.

— Ага, неплохо, — говорю скептически, следом тоже передав учебный клинок. — Утешаешь. Брат Макс да, многому учит. Только ты давно превзошёл своего учителя.

— Ошибаешься, — не согласился он. — Это не я превзошёл, это учитель сдаёт. Даже магия может восстанавливать и продлевать молодость только тела, а вот скорость реакции с годами всяко притупляется. Как и быстрота мыслей. Лет через десять и начну помаленьку слабнуть. Такова жизнь, Степ.

Мы отправились в гостиную, куда раб принёс нам кувшин воды ополоснуть лица и руки, хотя не сильно-то и вспотели. Схватки были скоротечными, наскок — укол, сходка — удар.

— Ох, такого я ещё не видел, — заявил наставник, усаживаясь за стол и глядя на мои разносолы. — Хотя уже много перепробовал из того, что ты оставил в подарок семье. Я про твой сборник рецептов. Теперь во дворце каждый обед или пир без какого-нибудь из придуманных тобою блюд не обходится. Все просто в восторге. Хорошо, что родовая память крови тебе не только магическую мощь передала, а и ум с изобретательностью. — не дожидаясь приглашения к трапезе, он первым взял в руку вилку, из сделанных по моему спецзаказу ещё в обители четырёхзубых, а не двух и не трёх, как тут до меня было. — Правда, твой дядя Рональд, даже подняв все книги по истории Неллеров, не нашёл среди ваших предков ни одного кулинара. Обжоры были — твой прапрадед однажды чуть не умер из-за переедания после удачной охоты. Откуда в тебе-то такие таланты?

— Сам не знаю, — развожу руками. — Просто вдруг понимаю, как и что нужно делать, и всё тут. Ладно, давай попробуем, что нам сегодня Создатель послал, вложив мне в голову идею этих блюд. Честное слово, Ричард, сам сейчас первый раз пробовать буду.

Не вру лишь частично, всё-таки на Земле я сам готовил и ел и лагман, и тухум-барак, но здесь в Паргее, тут я абсолютно правдив, их попробую впервые. Как повар Алексей справился с готовкой по моим записям, и не забыл ли я чего, не напутал ли?

В молодости, сразу после армейской службы, у меня был хороший приятель узбек, вот Рашид-то и открыл секреты своей национальной кухни. Плов его мне не нравился, всё же хлопковое масло имеет своеобразный привкус, что называется, на любителя, зато узбекские варианты шурпы, лагмана, долмы понравились больше других.

— И как это есть? — с интересом посмотрел в глубокую серебряную миску с лагманом виконт Ричард.

— Как-как, так, как и собираешься, вилкой, что у тебя в руке. А жидкое, вон, ложка лежит. Ну а вареники с яйцом, — перевожу название тухум-барака. — можешь хоть руками. Кстати, должно увеличивать мужскую силу. Ну, понимаешь, о чём я.

По легенде, как мне Рашид рассказывал, это блюдо подавали султанам перед тем, как они направлялись навестить свой гарем.

— О, а ты, Степ, смотрю, всерьёз думаешь о таких вещах, — рассмеялся наставник и приступил к еде, подвинув лагман в сторону и начав с вареников. — И не только на словах. Даже во дворце у нас знают же, что ты не только нашёл в клан Неллеров очень сильную магиню, но даже взял её жить к себе под одной крышей.

Оба сейчас уже едим с большим аппетитом. Что ж, у Кортина получилось почти то, на что я и рассчитывал, и перца в меру. Лапшу конечно можно было бы чуть потоньше нарезать, но и так сойдёт.

— Вообще-то, не она у меня, а я у неё. — поправляю. — За всё ведь приходится платить, Ричард, в том числе и за привлечение в наш род новых сильных магинь. Пришлось раскошелиться, чтобы не потерять столь нужного члена клана.

— Ага, только поэтому, — ехидно посмотрел милорд Ричард. — А личные симпатии не причём. Ладно, Степ, не смущайся. Все мы легко покоряемся девичьим чарам. Но ты ведь парень разумный, я много раз в этом убедился. Разумный не по годам. Прекрасно понимаешь, что любовные делишки у нас возможны только в браке с дворянкой или когда угодно, но с простолюдинками. Твоя Берта же теперь не крестьянка, а благородная миледи. Кого ей полюбить, решит твой брат Джей. Тебя кстати тоже это может коснуться, если вдруг сутана с тебя слетит. Наша прекрасная герцогиня с чего-то вдруг подумала, что у тебя к этой девчонке может быть не просто дружеская привязанность. Даже поручила мне отдельное задание ещё раз напомнить тебе о долге перед родом. Но я-то уверен, что это у лучшей из женщин обычная, свойственная им мнительность. Если же ошибаюсь, то, Степ, говорю тебе прямо: ищи себе для утех девиц на стороне. Проблем с их поиском у тебя не возникнет никогда. Выйди вот хоть сейчас за ворота, помаши рукой, и сам убедишься. Степ, без обид же? Ну, ты меня услышал. А еда просто великолепная, Флавий Неустрашимый такой не пробовал.

Угу. Последней фразой решил подсластить пилюлю? Да знаю я, знаю, что раб у Неллеров. Хоть и обласканный, и защищаемый, и поддерживаемый, но раб. Как и остальные. А у кого по другому-то? Видите ли, Джей с Марией решать будут, с кем мне из аристократок в постель ложиться. Ладно, сделаю покорный вид.

Если что, всегда ведь могу, как та взбалмошная дурочка-маркиза из Миора, сбежать от родственников. С моими-то магией и знаниями, с сильным источником и пергаментом университетского алхимического образования Берты мы не пропадём. Не хотелось бы конечно таких кардинальных перемен в судьбе. Тут, если быть честным перед собой, мне очень понравилось. И жить интересно, и есть множество целей, которые хотелось бы осуществить, и ведь, главное, все они реализуемы. Лучше бы обойтись без разрыва с родом. Зато мир посмотрю, узнаю свою новую планету не по книгам, а по собственным ощущениям. Наймём только крепких парней в охрану, зарабатывать станем — я исцелением, Берта алхимическими зельями и оба вообще всякими амулетами. Ага, размечтался старый пенёк. Сиди уж на попе ровно. От добра добра не ищут ведь. Лучшее — враг хорошего. Работает — не лезь. Уточню сейчас один момент.

— И в мыслях не было связывать себя семейными узами с этой девушкой, — вру и не краснею. Первый раз что ли? — Да, не скрою, наставник, она мне очень нравится, но не до такой степени, чтобы забыть о своём долге перед принявшим меня родом. Просто вот интересно, а чем Берта не устраивает в качестве моей спутницы в браке? Друг один как-то спрашивал. Сильная магиня, она и детей родит таких, что они почти наверняка инициируются однажды энергетически могучими источниками.

— Особенно, если от тебя родит, — уловил мою мысль милорд Ванский. — Это да, не поспоришь. Только, Степ, магия магией, но ты подумай, сколько земель она принесёт тебе и вашей семье в приданое? Сколько полков или хотя бы бойцов в дружине пополнит военную силу герцогства? А может она добавит новые или упрочит существующие политические связи с другими сильными кланами? Вижу, ты всё понимаешь. Но не переживай. Никто никогда отвратительные и неприемлемые варианты брака ни тебе, ни твоей подружке не предложит. Не слышал о том, чтобы кого-нибудь из Неллеров когда-либо прям силой принудили идти в храм. Только уговорами и напоминанием о долге.

Можно подумать, от этого легче было тем, кого как породистых животных сводят между собой. Селекционеры чёртовы. Ничего, разберёмся. Интересно, кто на меня Машеньке накапал? Дядюшка Курт? Андрей? Ника? Не ника точно, эта меня ценит, а вот насчёт первых двух неплохо бы было разобраться. Хоть опять применяй свои возможности по прослушке разговоров. Но на этот раз не против врага, против своих же. Да уж, судьба.

Тухум-барак Ричард смёл в один миг — на свидание собрался что ли? — недолго задержал его и лагман, благородный милорд даже ложку в руки брать не стал, выпил бульон прямо через край миски. Не, я тоже так делал, бывало, но только у себя дома, да и то Даша укоризненно вздыхала по этому поводу, наставник же даже смущаться не стал. Ну, не мне его упрекать. Тем более, здесь все свои.

За столом полно нарезки, салатов, фруктов, отдельно перед Ричардом Ангелина тотчас после лагмана поставила баклажаны фри, это уж из грузинской кухни. Он и их смёл довольно быстро. Я старался не отставать, да разве за ним угонишься? Понятно, изголодался поди в пути. Там ведь в основном сухомяткой питаешься, особенно, если едешь сам по себе, а не в составе караванов от одного постоялого двора или трактира до другого.

— Ещё сладкое будет, — напоминаю наставнику. — Тоже новинка.

— Ох, Степ, — откинулся тот на спинку. — Если позволишь как-нибудь ещё раз к тебе нанести визит, тогда и попробую.

— Не просто позволю, а буквально настаиваю, чтобы ты заходил почаще и безо всякого приглашения.

— Раз так, то держись, — смеётся. — И погонять тебя немного надо. А сейчас мне пора. Милорд Курт уж поди обедню завершил, проповедь потом, сказал, будет короткая, ждут меня с баронетом Василием на долгую беседу. Передам им то, что наш молодой герцог и его мудрая матушка не решаются доверить бумаге. Они тебе потом всё расскажут, что там касается тебя. Ах, да, чуть не забыл. — он полез вначале в один карман кафтана, нахмурился, потом в другой и извлёк свиток пергамента, мятый, будто его прожевали и выплюнули. От восковой печати там осталась лишь верёвочка, на которую их обычно крепят. — Вот, — протянул. — От виконтессы Дитонской. Её муж приезжал на совет, просил передать с оказией. Оказия, как видишь, случилась. Прости, Степ, что письмо в таком состоянии, не уследил дорогой. Но не намочил, не спалил случайно и не потерял. Цени.

— Спасибо, Ричард, очень радостный дар, — принимаю письмо Юлианы и кладу на сиденье соседнего стула. — Может вечерком ещё забежишь?

— Нет уж, — отмахивается. — Теперь ты ко мне в гости. Знаешь, где я остановился? Ни в жизни не догадаешься, да я бы и сам не поверил. В «Золоте Кранца»! Спасибо нашему заботливому герцогу, прислал голубя, и мне заранее оплатили из средств клана там отличный номер. Сам бы я никогда себе такое дорогое проживание не смог позволить. Ибо беден. Одними лишь милостями прекрасной герцогини и живу.

— Ай, ладно, — не верю ему. — У тебя ж имение, где выращиваются лучшие в окрестностях Неллера маслины и фрукты. Это я точно знаю.

— Хм, знает он, — с досадой поморщился милорд Ванский. — А знаешь ты, что я ещё два года назад своего управляющего повесил, отрубив ему перед этим руки? Имею право, он был из крепостных. Воровал крыса мерзкая.

— Так теперь-то деньги с имения бурным потоком потекли, раз с вором-управляющим расправился.

— Кабы так, Степ. — грустно поморщился Ричард. — Всё намного хуже стало. Тот скотина хитрый был, вёрткий как ужик. Дорого продавал, дёшево покупал, где-то у него мутные знакомые были, где-то винный заводик, на котором креплёные фруктовые сивухи для черни курили. А новые — третьего вот поменял недавно — воровать не воруют, но и доходы вдвое меньше прежних. Слушай, ты ж магически могуч. Не сможешь воскресить мне того крысюка?

— Ричард, не богохульствуй. — я ж всё же лицо духовного звания и выслушивать подобное мне не вместно.

— Ладно, понял. В общем, давай сегодня вечером посидим в «Золоте Кранца». Я угощаю, раз уж Джей сэкономил мне столько денег. Отдохнём нормально. Здесь в столице ещё не пришёл повальный мор как у нас в Неллере, когда посетители, позабыв не только про кости, а и про шлюх, стучат в домино или играют в шашки. Познакомишься там с нормальными приличными девицами из простонародья. Потанцуешь, поговоришь, убедишь, ну, сам понимаешь. Это тебе не аристократки. — он встал. — Не придёшь, обидишь наставника.

А он красавчик. С душой к выполнению поручения моей мачехи подходит. Убедить посчитал недостаточным. Чувство долга перед родом, недопустимость внебрачной связи с благородной девицей, то, сё, всё замечательно. Только гормоны мозги отключают. Ричард это понимает, вот и решил меня вылечить известным способом. Что ж, отказываться-то действительно неудобно.

— Обязательно приду. — обещаю. — Не против, если с нами милорды Карлс Гербертом будут и миледи Алиса? Я сейчас пошлю им весточку.

— Алиса? Это которая у тебя лейтенант-маг? — приподнял он брови в изумлении. — Она-то нам зачем? Миледи Алиса нам не нужна, Степ. Что ты, маленький?

— Ну, значит её вычёркиваем? — жму плечами.

— Вычёркиваем? — само собой не понял земного юмора виконт Ванский.

— Из списка приглашённых. — поясняю, поднимаясь проводить дорогого и долгожданного гостя.

Письмо Юлианы я не забыл, положив его в карман.

Думал, что Ричард прибыл с кем-то из неллерских гвардейцев, даже поручал Грете накормить сопровождающих, но во дворе увидел, что наставник прибыл в одиночку. Дворовый подвёл лишь одного коня, и никаких герцогских вояк ни во дворе, ни за воротами не было.

Уже собираясь вскочить в седло, милорд Ванский вдруг задержался и ткнул пальцем мне в грудь.

— Да, ещё хотел сказать, — нахмурился, будто подбирая слова. — Не моё конечно дело, хотя понимаю, что с той служанкой ты вырос вместе, наверное до сих пор живы воспоминания о прошлой дружбе, но всё же прими совет: избавься от неё. Нахалка совсем не умеет не то что себя правильно вести, даже смотреть, как полагается служанке потупив взор, не знает как. Не смешивай служебные дела с личными.

— Избавиться? — наверное я неправильно его понял или ослышался.

— Замуж её выдай, Степ. А себе купи нормальную, покорную, с которой у тебя не будет личных воспоминаний. Впрочем, решай сам. Только вижу, воспитать её ты просто не в состоянии. Ладно, забудь, если нравится вместо помощницы иметь обузу. Жду вечером. — в очередной раз напомнил.

А я вернулся в дом, где упомянутая особа встретила меня радостной улыбкой, имея в виду, что к десерту мы с милордом Ричардом даже не притронулись. Резонно полагала, что теперь всё достанется им с Ангелиной, а большей частью конечно же ей. Пожалуй, так бы и было, но слова наставника всё же заставили меня задуматься. Нет, решения я ещё не принял, надо будет подумать, однако кое-какие выводы сделал и поручил Грете отдать обеденные сладости Занозе, когда та появится.

— Она уже была, господин, — ответила почтенная Ойлар.

— Да? Тогда, Николас, — обратился к топтавшемуся на лестнице штаб-капралу. — ты же знаешь, где шайка наших сорванцов обитает, был там один раз?

— Знаю. На Заячьем острове в полу-развалившемся старом амбаре. Там они жильё себе оборудовали после того как их соперники от речной пристани прогнали.

— В общем, собери остатки обеда и отнеси туда, — даю распоряжение. — Скажешь Фрицу и Тимохе, это дополнительная плата за будущие услуги. Они поймут.

Не обращая внимания на расстроившихся девушек, отправился в свою комнату читать письмо любимой кузины, заранее предвкушая заряд положительных эмоций.

Нет, спасибо конечно наставнику, довёз письмо, и всё ж можно ведь было бы как-нибудь поаккуратней с ним обращаться? Ладно, мятое и мятое, главное текст совсем не пострадал. И есть преимущество в отсутствии прописных букв. Так-то у любимой моей кузины Юлианы почерк не ахти, но читается легко.

Сначала сел в кресло, потом передумал и расположился на диване, углубившись в послание. Юля не пожалела чернил, свиток длинный, такой без склеивания не сделаешь. Зато на бумаге строчки после такого обращения с письмом могли бы и расплыться, а тут нет.

Сестрёнка, что называется, взяла с места в карьер — или галоп? — не важно — и сразу же поведала, как ей не хватает меня, насколько сильно она скучает по нашему общению. Выразила надежду, что вскоре мы с ней сможем, пусть и не надолго, встретиться. Они с супругом собираются совершить паломничество к Готлинскому источнику, чтобы получить благословение Создателя для своего будущего ребёнка.

Гоню от себя крамольные мысли, что кузина едет в мою обитель не столько ради божественной благодати, сколько ради встречи со мной. Скучно поди при графском дворе.

А нет, не скучно. Вот дальше пишет, что у неё замечательная свекровь, и они уже обе занимаются не только замковым хозяйством, но и теми делами графства, которые традиционно лежат на плечах супругов владетелей. Уверяет, легко всё даётся, папа и тётя Мария ему многому учили, а наставники по финансам, торговле и праву к ней приходили лучшие в Неллере.

Тут да, я помню, у неё каких только фолиантов не было. Правда, в основном по целительству, но и экономические трактаты лежали, и своды законов, и наставления по лекарству или алхимии. Высшая аристократия хоть в университетах не обучается, образование получает по местным меркам очень хорошее. Я не в счёт, это другое.

Немного волнительно, что кузина отправится ко мне в гости в начале уже второй половины своей беременности. Ладно, она ж целительница, не родит раньше времени. Что касается всевозможных опасностей путешествия, так с мужем Андрэ и сильным эскортом ей в наших краях сам чёрт не страшен.

К тому же, хорошие урожаи этого года и мудрость глав рода Неллеров, ограничивших продажи продовольствия за пределы провинции, резко сократили поток желающих заняться разбойным ремеслом, а вкупе с проведёнными массовыми облавами и рейдами в лесах герцогства сделали поездки практически безопасными.

Посмотрим, что будет весной, когда запасы крестьян и городские склады покажут своё дно. Но это будет уже позже. Тогда и решим.

Ого, вот это ничего себе! Получается, ко всему прочему мне достался и дар провидца? Точно помню, мелькали мысли, что Эйты может оказаться одарённой, и вот случилось. Прямо во время пира, когда негритянка принесла хозяйке плед, чтобы та укутала плечи — наверное в зале тогда было прохладно — чернокожую красавицу и скрутило. Упала на пол и принялась извиваться что та змейка. Разумеется — Паргея мир магический — все догадались быстро, что произошло.

Не сказать, что б девушке досталось прям сильное ядро, скорее не самое слабое, всего семь нитей, но тем не менее это источник и сила, которые сделали из рабыни благородную миледи. Юлиана по этому поводу так радуется, будто не потеряла служанку, а клад нашла.

Впрочем, какая-то логика в её эмоциях всё ж присутствует. Деваться-то девчонке по большому счёту некуда, кроме как дать вассальную клятву роду Дитонсикх, входящему в неллерский клан. Или кузина попробует получить себе личного вассала? Ничего про такое не написала. Разберётся тут без моих советов.

А я конечно молодец, чего уж. Придумал же имя девчонке. И как теперь будет звучать? Миледи Эй, ты из Дитона? Красиво, чего уж. Плохо, что не переделать теперь. Раз записана под таким именем в приходской книге храма, значит под ним и освящена Создателем на жизнь по Его заветам.

Выдавать себя за другую личность в каких-то обстоятельствах она может, а вот истинное имя теперь с нею навсегда. Да уж, подложил я девчонке свинью. Так кто ж знал-то? Не думал ведь, что мои мысли про её будущую инициацию — это всё серьёзно.

Прочитав письмо, бережно его расправил и, поднявшись, отнёс к шкатулке, в которой у меня хранились разного рода документы. Выбрасывать не стану, по приезду в монастырь уложу в шкаф к остальным свиткам. Мало ли, вдруг историкам в будущем пригодятся, когда через много лет после моей смерти возьмутся за жизнеописание пути великого боевого мага, выдающегося целителя, философа, учёного, а в дальнейшем может быть и политика милорда Степа Неллерского, ко всему прочему и просто хорошего человека? Наверняка ведь биографам-историкам потребуются и мои послания, и письма, и труды, и личные записи. Дневник может завести? Чёрт, зачем думать об очередной неизбежной своей смерти и её последствиях, когда вся жизнь впереди? Надейся и жди. Да.

— Сергий! — зову секретаря.

Нет, Юлиана меня уважила, строчки написаны её рукой, вот и я буду сам выводить буквы, а не надиктовывать. Но у Сергия есть лист с описаниями нарядов принцессы, обеих королев и самых заметных девиц при дворе, которые они надевали на последних торжествах. Я ж мудрый, знаю, что девчонок в провинции интересует, особенно в мире, где нет ни журналов, ни газет, ни телевидения, ни интернета. Кроме слов, совершенно искренних слов, о своей братской любви и краткого описания случившихся со мной или вокруг меня событий, сообщу Юлиане и о новинках столичной моды. Те записи, которые лежат у секретаря сделаны под диктовку тёти Ники. Сам я, увы, слаб в описании рюшечек, завязочек, бантиков, разрезов-вырезов, низких или высоких приталенностей, ширины, длины юбок, рукавов и прочих премудростей портняжного искусства.

Ну, когда я сам в чём-то не соображаю, не стесняюсь просить советов и помощи у тех, кто разбирается. Благо, рядом со мной буквально кладезь мудрости в сфере моды — баронета Ворская.

— Вызывали? — прибежал Серёга.

Я уже переместился за стол и без его помощи достал все письменные принадлежности.

— Ага, вызывал. — говорю. — Давай, куда ты там спрятал описания платьев, причёсок и прочего?

Об ужасе из волос, который на университетском балу украшал голову миледи Берты, писать не стал. Не хочу, чтобы кузина, которая и так имеет индивидуальную внешность, изуродовала себя ещё и такой причёской. Да, там в Дитоне таких куаферов как в столице нет, но я по своим Дарье и Лесе помню, какими женщины могут быть находчивыми и изобретательными, когда что-то вобьют себе в голову.

С задачей я справился, посыпал строки песочком, свернул письмо в трубочку, вложил в тубус, в нём-то уж точно не помнётся, опечатал и отдал Сергию, чтобы послал кого-нибудь из состава караула к баронету Василию. Тот с ближайшим же караваном отправит в Неллер, а оттуда уж быстро доберётся — между стольными городами герцогства и графств весьма активное сообщение.

Пока с этим разбирался, с Заячьего острова вернулся Николас.

— Отнёс? — спрашиваю у штаб-капрала, когда тот замер на пороге.

Стою возле окна и до его появления смотрел на внутренний двор, где почтенная Грета Ойлар чихвостит и в хвост, и в гриву дворового раба. Размышлял, что мне на себя надеть при походе в «Золото Кранца». Решил дождаться вызванных Карла с Гербертом и одеться по их примеру.

— Да, отнёс. — доложил Ник. — Ух, господин, там такое творится, такое! Почти вся шайка вернулась с улиц, им сейчас не до подённых работ, воровства иль попрошайничества, всё руку Фрица рассматривают.

— Дети, — философски замечаю.

— Ага, — кивнул штаб-капрал. — Дополнительные продукты им сегодня кстати. Думаю, пир закатят с танцами, — это дружок мой немножко шутит. — Услышал, мечтают, чтобы какие-нибудь негодяи вновь попробовали бы миледи Берту похитить, а они бы спасли.

— Гадство, лишь бы до инсценировки нападения не додумались, — рассмеялся я, и тут вспомнил о совете наставника. — Ник, ты Павла-Жердь же помнишь? Он наш сверстник.

— Это с Мытищ который что ли? — свёл брови штаб-капрал. — Ну, помню. Мы его с тобой, ой, с вами, когда он у нас груши тётки Лимы отобрал, вечером подловили и в Нелку столкнули с мостков. Он же, да?

— Он-он, — подтверждаю. — Чибит мне в Неллере сказал, что Жердь женился. Представляешь?

Вообще-то ничего особенного в ранних браках на Паргее нет, тут и вовсе могут в детском возрасте привести в храм, как родители брачующихся сговорятся или их покровители, чьей воле молодожёны не вправе или не в силах противостоять. Нет, так-то и любовь-морковь, всё такое здесь тоже есть, но, увы и ах, этим руководствуются в последнюю очередь, когда решают, кому быть чьим мужем или женой. Да что там, сам в таком же положении. То ли останусь священником-бобылём, то ли подсунут какую-нибудь кикимору под венец. Всё решают выгода или имевшиеся обязательства.

— Так это я давно знаю, — хохотнул Николас. — Ему Ольгу ж, ту страшную дочь приказчика у старика Арнольда, чей сын её обрюхатил, подсунули. Как и Эрвину-Свистку такую же неосторожную дурочку в жёны сунули. Правда за обоих девок хорошие приданые дали и места работы.

— Не понял, кто чей сын и кто кого обрюхатил, хоть и жутко интересно, — смотрю на друга детства внимательно, хочу сейчас уловить его настоящую реакцию. — Лучше скажи, хочешь получить сержанта городской стражи в Неллере или получить домик в нашем поселении при обители, где выберешь? Я к тому, что ты это, жениться не хочешь?

— Жениться⁈ — изумился мой дружок детства.

— Ну, да, жениться. — говорю. — Среди сержантов у меня половина женатые, и ничего. Ты ж парень уже состоявшийся, с радостью буду видеть тебя у себя на службе. А если захочешь спокойной жизни, то я тебе её вариант озвучил. Уж поверь, патент сержанта стражи легко выправлю, и, заметь, бесплатно. Мы ж не чужие люди, Ник.

— Рано мне жениться! — воскликнул парень, вижу искренне. — Да и на ком⁈

— На Юльке, на ком же ещё. Не на принцессе же. Обжиматься с моей служанкой и целоваться тебе не рано, по вертепам с Иваном и этим — как его? — рыжим, не рано, а в храм идти не хочешь?

— Не хочу, господин, вы чего⁈ — он явно испугался.

Ладно, не стану уподобляться своим родственникам, которые решают за меня, с кем мне жить, не буду прессовать Николаса. Нормальный парень и боец перспективный. Да и командир из него впоследствии неплохой получиться должен. Эрик натаскает.

— Ладно, не хочешь, так не хочешь, — улыбаюсь, успокаивая штаб-капрала. — Иди тогда отсюда, больше вопросов к тебе пока нет. В увольнение собираешься? Смотри, без приключений там. Юльке, смотри, о нашем разговоре не проболтайся, а то опомниться не успеешь, как вас сам благословлю на совместных детей. Всё, теперь иди.

Если по отношению к другу детства идея с его женитьбой была скорее шутливой, то вот насчёт замужества Юльки я задумался всерьёз. Нет, конечно можно довезти девушку на обратном пути до Неллера и там дать ей пинка под попку, только я на такое без того, чтобы потом меня не мучили угрызения совести, пойти не смогу. Не так воспитан. Да и прежний Степ вряд ли подобным образом смог бы поступить, слишком много общих воспоминаний, зачастую трогательных и смешных, даже меня порой пробивает отголосками тех добрых эмоций прежнего хозяина этого тела. Хотя, кто знает. Зачастую выбившиеся, что называется, из грязи в князи проявляют чудеса преображения, становясь непревзойдёнными снобами.

Ладно, смог бы настоящий Степ жёстко поступить с Юлькой, не смог бы, теперь уже не скажешь, а милорд Ричард прав, девчонку уже без жестоких методов, от которых в отношении неё меня воротит, не перевоспитать. Значит нужно избавляться. Кстати, награждать достойных служанок достойным браком и приданым тут общепринято. Вон, Агния своих Лейлу и Гейлу как здорово пристроила. Вопрос лишь в том, за кого мне эту сладкоежку выдать, чтобы и ей плохо не стало, и желание вступить в брак было бы обоюдным.

Вот уж никогда не думал, что однажды буду примерять на себя кафтан сводника, я и намерении Леськи выйти замуж узнал уже постфактум, там у меня Дарья руку на пульсе держала, всё о чём-то шушукалась с нашей кровиночкой. Зато в новой жизни мне явно придётся заниматься этим не раз. Справлюсь, думаю. Не такое сложное дело. С Ангелиной, той совсем проблем не будет, и без моего участия с лейтенантом сыска у них, похоже, всё серьёзно. Разница в возрасте большая? Ну, да. Только в этом мире видал я гномов и покрупнее. В смысле, с больше разницей в годах между мужем и женой. Принцессу и ту хотят за старика сосватать.

От Ангелины мне пока избавляться можно не спешить. Она вполне хорошо подходит на роль моей служанки, а все её неправильные поступки, все до единого, спровоцированы подружкой. Не станет рядом с ней Юльки и упрекать будет не в чем.

Сегодня в Михайловском оставался командовать лейтенант Ромм. Миледи Алиса, наш лейтенант-маг тоже там покрутилась и опять исчезла в неизвестном направлении. Подозреваю, она не только по магазинам с лавками или амфитеатрам с уличными представлениям ходит. Больно уж у неё вид цветущий. Явно завела какую-то интрижку на стороне. Ну да не мне морализаторством заниматься. По должности души лечу, а со своими телами мои люди пусть сами разбираются.

Карл с Гербертом Вилковым приехали ко мне вместе. Милорды были одеты в свои недавно купленные в столице, но совершенно повседневные костюмы. Вот и я не стану выпендриваться, надену что-нибудь поскромнее.

— Один? — спросил милорд Монский, когда оба офицера пришли ко мне в гардеробную, где я выбирал себе камзол.

— Ещё кого-то тут видишь? — вопросом на вопрос ответил ему.

— Я вообще спрашиваю, — коротко рассмеялся он. — Куда студентку дел? Надеюсь её снова не похитили?

— Можно сказать, и похитили. — нашёл подходящую куртку. В Неллере купил, а носил всего пару раз. — Баронета Ника принимала её в гостях, а сейчас по магазинам где-то ездят.

— У-у, это надолго, — сделал вывод мой вассал. — А ты чего ещё не готов? Мы, понимаешь, спешили с Гербом, а ты вон как. Клинок-то боевой с собой возьми, а не этот набор золота и драгоценностей.

— Без тебя бы я не догадался, Карл. Всё, я готов.

Во дворе меня уже ждал конь и пятёрка солдат. Вроде и так направляюсь в «Золото Кранца» в сопровождении сразу двух милордов, причём одарённых, причём прекрасных мечников, парни не нужны, однако вступать в очередные препирательства нет никакого желания, пусть едут. Если захотят погулять, не стану возражать против посещением ими этого самого дорогого заведения Рансбура. Но именно что возражать, платить за ребят не собираюсь, они у меня прилично получают. Решат тратиться в три дорога — их дело.

Я уже взялся за луку седла, чтобы вскочить в него, когда вдруг из-за дома раздались крики и шум. Сержант Николай Торел вместе с одним из бойцов спрыгнули с коней и быстрее караульных, выскочивших из флигеля, забежали за угол.

Вскоре ко мне приволокли скрученного здоровяка, парня, которого я сразу же узнал.

— Бычок! — я отошёл от коня навстречу пленнику. — Какими судьбами, Игорь, и почему воровскими тропами через заднюю калитку? Вот же ворота. — махнул рукой, показывая, и скомандовал: — Отпусти его, сержант. Он, видать, по делу. Я правильно понимаю, что ты нашёл всё ж своего дружка Лёву? — это уже здоровяку.

Тот поморщившись от боли и потирая запястья — ребята с ним не церемонились — низко, чуть ли не в ноги поклонился и встал, переминаясь с ноги на ногу и отводя взгляд от меня чуть в сторону. Боится всё же. Не до конца верит, что прощён. А я не обманываю. И простил за своевременное предупреждение, и мать его готов исцелить, если сейчас приподнесёт мне бывшего подельника на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Дык я ж и в прошлый раз через ту калитку к вам приходил. — напомнил мне Игорь. — А Лёву, да, я нашёл. Он тайком вернулся в город, наших бывших уж в Ямах нет, он того, он у Марны прятался, это, ну, его подружка. Я его сегодня у мостков к Говнотечке выследил, у Лёвы там тайник был в заброшенной землянке. Я его там и оставил связанным. Значит, он там сейчас, господин. Я эта, ну, выполнил, что обещал.

— Молодчина какой, — хвалю. — Я уж и надежду потерял. Ладно, сейчас с тобой пройдут ребята, если всё как ты и говоришь, то… — вспоминаю: — так, завтра ко мне сестра ректоровской супруги на исцеление придёт. — и уже опять Бычку: — значит, с матушкой твоей вечером вопрос решим. Николай, — говорю сержанту. — Возьми кого-нибудь из парней и съезди с Игорем, куда он покажет. Возьмёшь там козла одного.

— Сюда доставить?

— На кой он мне тут нужен? — морщусь. — Вези к прелату Курту, настоятелю главного храма. У него есть специальные гостиничные номера для таких уродов, как тот Лёва.

Так что, на встречу с моим наставником наша благородная троица отправилась в сопровождении такого же количества солдат. Интересно, что там Ричард придумал для меня? Хотя и так догадываюсь — вино и девок. Чувствуется, мачеха хорошо его накрутила насчёт Берты, вот он и решил научить меня не только мечом владеть, но и отдыхать, чтобы меньше всяких мыслей о невинных девицах было. Зачем они, когда под рукой вон какие прелестницы?

Через четыре дня сборное войско Эдгара направится навстречу его дяде Филиппу, а пока город наводнён герцогскими вояками. В основном конечно гуляют офицеры, реже сержанты, но и пара солдат с гербами герцога Ронерского попались. Мы как раз мимо Любкиного парка проезжали. Там какой-то бородатый мужик гнал перед собой и хлестал прутом по спине мальчишку-оборванца под весёлые смех и комментарии зевак.

На дворцовой пришлось огибать толпу народа, там шло ярмарочное представление и, к тому же, большая часть пространства была заставлена прилавками и телегами с товарами. Но добрались даже ни разу не воспользовавшись плетьми. Люди в эти напряжённые дни проявляли особую внимательность и при виде компании дворян с эскортом спешили освобождать нам проезд.

— Мы допоздна, — сообщил милорд Монский старшему из пары рабов, принявших у нас поводья лошадей. — Так что, не к коновязи, а отведи в стойла. С хозяином рассчитаемся.

Тройка сопровождавших нас парней первыми вошла в «Золото Кранца». Мы зашли следом.

В трактире «Золота Кранца» с прошлого года мало что изменилось. Разве только замена ламп на стенах амулетами. Ну, не удивительно, с такими-то конскими ценами и соответственно доходами. А вот чем меня зал удивил, так это необычайным многолюдством. Обычно даже столичные нувориши предпочитали выбирать заведения подешевле, а здесь в основном столовалась аристократия, про которую говорят, что у этих вместо пота сахар выступает.

Сейчас же ни одного стола нет свободного. Впрочем объяснение данному обстоятельству сразу же очевидно — офицеры герцогских дружин. Гуляют за счёт увеличенных походных окладов. А ещё тут бытует суеверие, что если боевые экономить, то до конца войны можно и не дожить. Вот и спускают порой до половины заработанного. Признаю из офицеров только ронерцев по сине-жёлтым сюрко, я с ними воевал недавно, остальные же, ну, если следовать логике, то кто-то из них ултиарцы, а кто-то ломбарцы, все, чьи сюзерены откликнулись на призыв Эдгара, козла позорного.

Мне найдётся, где сесть. Вон, наставник мой милорд Ричард Ванский поднял вверх руку, да высоко, словно школьник-зубрила вызывающийся к доске. И местечко-то нашёл козырное, молодец какой. Всё, как я люблю, сесть в уголок, что б, так сказать, никто не уволок. Ого, даже четырёх прилично одетых девиц нашёл, сидит как в цветнике. От входа правда не видно, насколько они красивы, но, думаю, страшил-то он бы не пригласил. А ведь реально настоящий товарищ, приятель и друг. Не об одном себе подумал, но и нас позаботился. На каждого по девке.

Ещё в зале очень громко, непривычно громко, играют музыканты, целый октет, и пожилая, но симпатичная женщина красивым меццо-сопрано — это где-то посреди между собственно сопрано и контральто — напевает шутливую песню о торговце, вернувшемся домой раньше времени. В центре зала, свободном от столов две пары мужчин и женщин, уже достаточно развеселившихся, уткнув кулаки себе в бока, выбивают чечётку. Ага, глухари на токовище.

Вошедшие вместе с нами бойцы, оценив обстановку, вопросительно посмотрели на меня и по моему молчаливому согласию отправились перекусить в соседнее заведение, «У Ирины», кажется. Пока я разыгрывал с ними пантомиму, остановившись со своими офицерами возле входа как три тополя на Плющихе, за ближайшим к нам столом разыгралась ссора. Офицер в звании лейтенанта выкрикнул сидевшему напротив него капитану-магу: «дуэль!» и вскочил. Да так неудачно стал переступать через лавку, что зацепился за неё ногой. Устоял, но пока семенил спиной вперёд, едва не налетел на меня. Я вовремя ушёл с его траектории, но в свою очередь сам столкнулся с молоденьким дворянчиком, который с рослым дружинником на пару что-то пытались втолковать рабу, торговавшему за барной стойкой.

— Ай, — тонко вскрикнул дворянчик. — Глазами смотрите, милорд, а не задницей!

Блин, а шкет какой наглый. Ну, понятно. Красавчик будто с картинки. С тонкими правильными чертами лица, нежной кожей и ярко-розовыми чуть полноватыми губами. Таких, говорят, безумно любят дамы бальзаковского возраста. Впечатление портит только короткая неаккуратная причёска. Обычно здешние красавцы отращивают волосы ниже плеч, да ещё и завивают. Даже те, у кого они от природы кудрявые.

— Извини, милорд, — дружелюбно улыбаюсь. Все незнакомые дворяне именно так обращаются друг к другу, пока не будут представлены или не озвучат свой титул сами. — Но на заду у меня и правда глаз нет. Не заметил.

Хотел дружески несильно хлопнуть по плечу, только этот наглый шкет со всей силой, на какую было способно его хрупкое тело, ударом отбил мои дружелюбную длань в сторону. И ведь мне сейчас реально было больно. Не сильно конечно, но всё равно неприятно.

Зато в момент её отмашки заметил кое-что интересное. Так-то юнец одет просто, хотя его походная одежда вся качественного пошива, и штаны серого цвета, и рубашка в тон им, и коричневая куртка из тонкой отлично выделанной кожи, и кавалерийские сапоги с высокими голенищами и шпорами. Меч в простых ножнах, перевязь тряпичная и рукоять клинка без украшений. но вот браслетик у шкета ну очень интересный. Пять камушков на нём просто фонят энергией сильных плетений, как и несколько колечек на пальцах. Откуда бы у такого дворянчика взяться весьма дорогим вещицам? Подарки какой-нибудь любвеобильной дамочки? В этом мире вообще-то дворяне не стесняются тянуть деньги и драгоценности с богатых подруг — купчих-простолюдинок или вдовушек-аристократок.

— Мало того, что ногу мне оттоптал словно вол, так ещё и руки тянешь⁈ — выкрикнул дворянчик.

— Баронет, — попытался его урезонить дружинник в надёжном доспехе, высокий крепкий парень с обветренным лицом. — Вы собирались…

— Замолчи, Алексей. — обернулся к нему шкет. — Пока в морду не схлопотал.

Жизнь вокруг шла своим чередом и била ключом. Лейтенант и капитан-маг уже отправились к чёрному выходу во двор биться на мечах в сопровождении толпы товарищей и глупо хихикавших дамочек, октет заиграл новую песню, более спокойную и менее похабную, а мой вассал, воспользовавшись временной отвлечённостью дворянчика, умудрился встать между нами.

— Баронет, — сказал он, положив ладонь на рукоять меча. — Мой сюзерен милорд Степ Неллерский, счёл нужным даже извиниться. Если вам этого мало, я готов…

— Кто⁈ — отвернувшийся от своего дружинника баронет вначале ошеломлённо, распахнув голубые глаза, посмотрел на Карла, а затем перевёл взгляд на меня. — Милорд Степ Неллерский? Да ладно. Серьёзно, что ли? — а затем случилось неожиданное — этот наглец вдруг прикрыл ладонью глаза, откинул голову и рассмеялся, да так, что обнажил оба ряда белых как фарфор зубов. В этом средневековом мире таких зубов не у каждого высокородного аристократа увидишь. Отсмеявшись, убрал руку с лица, посмотрел на наши — мою, Карла и Герберта — удивлённые физиономии и спросил: — А самому милорду Степу слабо ответить за себя? Милорд? — с вызовом он вздёрнул подбородок, дерзко посмотрев мне в лицо.

В последний раз я повёлся на слабо в классе третьем или четвёртом школы, и да, это случилось в моём настоящем детстве. Но Паргее не то время, чтобы в подобных ситуациях можно было отступать, не опозорив своё имя.

— Вообще-то я всегда готов. — тоже кладу руку на меч. — Желаете дуэли?

— До первой крови, — фыркнул юнец. — С вас этого хватит. Ответите своей ногой за мою оттоптанную каким-то неуклюжим быком.

— А вот это уже оскорбление моего сюзерена. — опять вступил в разговор Карл. — И как вассал я обязан…

Что он там обязан, договорить мой друг не успел. На сцене нашего погорелого театра неожиданно нарисовался ещё один актёр, милорд Ванский. Когда уж успел углядеть и среагировать? Его тут только в этом цирке и не хватало.

— Баронет Антон! Какая неожиданная встреча! — обратился он к шкету. — Рад, рад видеть в добром здравии. Вижу, путешествие проходит успешно. Только зачем шуметь? Наверное тебе лучше не привлекать к себе внимания? Как думаешь?

Появление моего наставника добавило удивления юнцу.

— Ричард⁈ Ох, а ты как здесь оказался? — не оборачиваясь, он грубо оттолкнул слишком близко к нему приблизившегося своего дружинника. — Неужели одного вассала для защиты славного милорда Неллерского мало, требуется ещё и лучший мечник Неллера? Но, да, ты прав, мне стоит вести себя потише. — кивнул дворянчик, на пару секунд задумался, осмотрелся вокруг и опять повернул голову ко мне. — Ваши извинения приняты, милорд Степ. Примите и вы мои. За излишнюю вспыльчивость и необдуманные слова.

Наглец изобразил учтивый поклон, как-то наигранно ироничный, опять блеснув фарфором в улыбке. Наставник взял меня за локоть и легонько потянул в обход танцующих.

— Вот и славно, баронет Парнов, что маленькое недоразумение разрешилось. — обрадовался он. — Всё хорошо же, Степ?

— В целом да, — соглашаюсь, поддавшись его усилию и направившись к нашему столу, где четыре девицы в нетерпении крутили головёнками, высовывая их над едоками перед ними будто птенцы, ждущие в гнезде кормёжки. — Я сюда отдыхать пришёл так-то. Но если б этот наглец… а кто это вообще? — музыканты играют слишком громко и приходится напрягать голоса, чтобы хоть как-то слышать друг друга.

— Недавний знакомый! — наставник пропускает вперёд Герберта. — Зовёт себя баронет Антон Парнов, ты ж знаешь теперь. А кто он на самом деле, извини, сказать не могу. Слово давал.

Что-то голова плохо соображает. Баронет. Знаком с Ричардом. Главное, на меня посмотрел, словно мы с ним знакомы. Нет, фигура я не последняя в королевстве, но во взгляде шкета было столько изумления, что одними лишь слухами обо мне такой реакции не вызовешь. Ну же, Степан Николаевич, куда подевались твои аналитические способности? Что не так с этим дворянчиком? Дорогие цацки? Самоуверенность во владении клинком? Отлично пошитый дорожный костюм? Наглость? Красивая внешность? Эврика! Шея! У него девичья шея, без кадыка!

Блин, и как я сразу этого не сообразил? Итак, что мы имеем? А имеем мы отлично наслышанную обо мне девицу, явную аристократку из небедного рода, переодетую, не желающую привлекать к себе внимания. Кто это может быть, если зелёная, квакает, на ля- начинается, на -гушка заканчивается? Конечно же лягушка. А тогда баронет Антон Парнов кто? Господи, Создатель наш, да конечно же маркиза Анна Миорская собственной персоной, моя несостоявшаяся жена.

Мы уже подошли к нашим местам, выворачиваю шею, встречаюсь с задумчивым взглядом красавицы маркизы и не удерживаюсь от мальчишества, посылаю ей воздушный поцелуй. Жест в этом мире никому совершенно незнакомый, но Анна расценила его правильно. Скривилась в пренебрежительной гримасе, ударила кулаком в плечо своего дружинника и встала к лесу передом, ко мне задом, то есть к рабу за барной стойкой передом.

— Вот, красавицы, знакомьтесь, — радостно произнёс наставник, подведя нашу троицу к столу, после чего представил, начиная с меня. — А это Вика, Римма, Алина, Кэт, — познакомил и с ними.

Не радистка Кэт? — захотелось по глупому пошутить. Понятно, промолчал. Ещё раз посмотрел в сторону бара, но там уже ничего не видно из-за весёлой гомонящей толпы вояк и девиц, возвращающихся с заднего двора. Быстро дуэль закончилась. Судя по тому, как лейтенант вышагивал гоголем, а капитан-маг хромал и морщился, победила молодость. Для местных проиграть в схватке до первой крови — большой урон чести, а как по мне, ерунда это всё полная. Эго только потешить. Угу, сейчас начнут мировую распивать. Если тот капитан сможет исцелить рану с помощью алхимии или услуг целителя, то всё обойдётся. Ну, или как на собаке пусть заживёт. Если же обратится к лекарю, то может и отдать душу Создателю. Судьба. Жребий.

— Милорд, вам какого вина налить? — поинтересовалась Римма, пухляшка, самая юная из подруг, ей лет восемнадцать, симпатичная. — Вы ведь позволите за вами ухаживать?

Тут нет ничего необычного в том, что женщины угождают мужчинам, мир — мечта суфражисток, ну, этих, борцуний за половое равноправие. А Римму, как понимаю, Ричард нацелил на меня. Что ж, вполне приличная девчонка, в длинном бордовом платье с завязками на груди четвёртого — не меньше — размера. Остальные девушки чуть постарше, но все симпатичные. Вкус у милорда Ванского имеется, не отнять.

— Нет, подожди, — накрываю кружку ладонью. — Лучше что-нибудь оригинального закажу. Например дармигского. А к нему утку, дичь. Тут её умеют готовить. Не как обычно, сверху пережарят чуть ли не до угля, а внутри сырое мясо. Здешний повар знает секрет её вымачивания. И ещё предлагаю попробовать, что мне в прошлый приезд понравилось.

Дело конечно не в утке. Просто мой наставник не настолько богат, чтобы мы такой толпой за его счёт гуляли. Да, дядюшка Курт и баронет Василий выделили ему денег, но по большому счёту всё, что он не спустит сейчас, останется ему. И пусть будет побольше. На моём фоне он беден как церковная мышь. Я ж могу себе позволить серьёзные траты.

Однажды читал, у Дейла Карнеги кажется, что никто так сильно не любит дармовщины, как очень богатые люди. Теперь по себе могу судить, так оно и есть. Но, считаю, в данном случае правильней наступить на горло своей жадности.

— Дармигского? — поморщился Карл, уже обжимая за ягодицу радистку, ну, то есть, девицу Кэт, большеротую блондинку. — Фу, шипучка.

До полноценных игристых вин в Паргее ещё не додумались, но виноделы королевства, сейчас всё ещё опустошаемого краснокожими альбийцами, уже больше полу-века как начали производить далёкий прообраз шампанского. Мне понравилось, прикольный напиток, а вот остальные пока относятся к нему с прохладцей.

— Что б ты понимал, дружище. — подмигиваю вассалу. — Под дичь лучше него ничего нет. Впрочем, мы и другого много всего закажем.

— Степ, сегодня я плачу, — напомнил Ричард. — Я пригласил, я и…

— Ай, перестань, — отмахиваюсь. — Ты и так уже много всего заказал — говоришь, и мыльню? — позволь мне тоже поучаствовать. Эй! — кричу суетящейся возле соседнего столика разносчице, среднего возраста рабыне. — Эй! Ты глухая что ли? Прими заказ.

Если прикинуть, то драхм на пятнадцать размахнулся. И это ещё не всё. Как появится хозяин заведения, тот, который мой должник по гроб жизни, попрошу его часть счёта Ричарда на меня отнести. Надеюсь при этом на скидку, хотя при здешних ценах она не сильно-то будет ощущаться.

Баронета уже не видно. Или маркиз где-то пристроилась и скрыта за головами посетителей, или решила свои вопросы и поднялась в номер. А может по городу гулять пошла. Да уж, что-то много о ней думаю. Ага, так и есть, надо быть честным. Всё ж не каждый день свою бывшую невесту увидишь, заодно с ней познакомишься. А ведь девица реально красивая. И ладная. Теперь, когда понял, что говорил с девушкой, чётко это осознаю. Фигурка — то, что надо. Улыбка и смех вообще отпад.

Однако нет никаких сомнений, что тот, кто с небес управляет этим миром, сделал для меня как минимум два добрых дела: первое, понятно, воскресил здесь, дав возможность прожить ещё раз, второе — уберёг от брака с этой пацанкой. Пацанкой? Нет, это на Земле подобный тип девчонок так можно было бы называть, а тут ещё надо умножить на избалованность и вседозволенность аристократического воспитания. В общем, от такой дряни надо держаться подальше. Нахалка. Блин, и всё-таки, почему я так много о ней думаю?

— Степ, — наставник ладонью заставил Римму пригнуться к столу и за её спиной обратился ко мне. — Судя по тому жесту, ты догадался, кто это был?

— Не тайна рождения императора, — усмехаюсь в ответ.

Говорят, отравленная двадцать лет назад императрица Валерия нагуляла Флавия Неустрашимого от дворцового раба, оттого тот и оказался без крупицы магии.

Лично я в это не очень верю. В этом мире магии, развитой алхимии и травничества предохраняться от нежелательной беременности могут даже не очень богатые девицы. Даже вертепы обеспечивают себя нужными зельями, что уж говорить об императрице, которая имела больше тридцати оттенков энергии в своём источнике.

Просто, такое иногда случается, что у двух одарённых рождается бездарь. Тем не менее, слухи о происхождении Флавия ходили один нелепее другого. В империи за них болтунов жестоко казнили, зато за её пределами болтали все, кому не лень.

— Плохо, — поморщился Ричард.

— Чего ж плохого-то? — не понял его реакции.

— Так теперь будет думать, что это я тебе шепнул, когда шли к столу, — пояснил он.

— Тебе-то не всё ли равно?

— И правда. Может никогда её больше не увижу и ничего о ней не услышу.

— Во-во. А кстати, куда она направляется?

— Тебе-то не всё ли равно? — возвращает от мне пас.

— А вы сейчас о ком? — заинтересовалась пригнувшаяся к столу пухляшка.

— Не твоё дело, — дуэтом отвечаем мы с наставником.

Разносчица обернулась быстро, принеся огромный поднос всего мною заказанного кроме пресловутой дикой утки, ту ещё только предстояло готовить. И ладно, подождём. Благо в весёлой компании это делать легче лёгкого. Девчонки оказались разговорчивыми и без комплексов. Мягкое тело Риммы, которое она позволила мне тискать, очень возбуждало, особенно когда от выпитого помутились мозги. Или наоборот просветлели? Не важно. В танце мы с ней такую чечётку отчебучивали, а потом и в объятиях крутились, что возвращались к столу запыхавшимися. А чего? Любовь-морковь всё понятно, но я молодой здоровый парень. Имею право просто развлечься? Прав Ричард, надо гулять, пока есть возможность. А то лишь Создателю ведомо, что день грядущий нам готовит. Не забыть бы и эту мысль в мой философский трактат включить.

Римма работает писарем в районной управе, где сидит за ведением отчётов по сборам с лавочников. Её туда отец, мелкий клерк в городском казначействе, устроил. Был у неё и жених, как же такой красотке без жениха? Да только, увы для неё, сплыл. Отправился за дворянством в вербовочную контору, оттуда на войну в составе кавалерийского полка, практически не умея ездить на лошади. Итог закономерен — в первой же схватке с габарийцами погиб. Узнала об этом Римма лишь полгода назад, но долго не горевала. Ищет нового жениха, попутно зарабатывая себе на увеличение приданого. Кроме дармовой выпивки и еды, танцев до упаду и помывки в мыльне Ричард пообещал подарочки, не особо ценные, но и не безделушки. Молодец, он пообещал, а я теперь гадай, что подарить, чтобы и жмотом себя не чувствовать, и не продешевить.

Утку нам принёс хозяйский сынок, девки просто зашивались с таким количеством посетителей. Увидев меня, признал, и — чему удивляться? — вскоре рядом со мной нарисовался сам владелец «Золота Кранца». Мне к тому времени было уже море по колено, как-то не очень следил за собой. Всё же увидел, как в обрадовавшемся моему нежданному появлению отельере-кабатчике боролись алчность и благодарность. К его чести скажу, второе победило. Вернул две золотые монетки по пять драхм из той горсти, что я насчитал по ценникам. И это с учётом погашения части трат моего наставника.

Интересно всё ж, а куда эта маркиза-беглянка девалась? Пока танцевал, высматривал её за столами, но не увидел. Её дружинник — или не он? — мелькнул опять возле стойки и сразу же ушёл. Блин, чего я об этой хамке вспоминаю? Дура ведь набитая, сразу понятно. Сбежала от родителей и шляется по чужому королевству в сопровождении непонятного парня. Наверное у меня мысли скачут из-за возбуждения, которое мне дарит роскошное тело Риммы. Специально ведь по любому поводу прижимается. Нравлюсь или подарка хорошего ждёт? А почему я решил, что одно исключает другое?

— Ну что, друзья! — поднимается уже основательно захмелевший наставник. Кстати, если кто-то подумает, что когда он в таком состоянии, с ним можно справиться в схватке на клинках, тот очень сильно удивится. — Пойдёмте мыться! Стол и там уже накрыт, вода нагрета, ткань приготовлена. Степ?

— А что я? — обнимаю пухляшку. — Я всегда за чистоту.

На улице уже темно, поэтом, есть ли у нас осветительные амулеты, нет ли их, провожать нас от выхода во двор до ряда мылен пошёл дворовый раб с ярким факелом, освещающим посыпанную щебнем узкую дорожку, ведущую к четырём баням. Одна вместительная на десять-двенадцать человек, её Ричард и снял на нашу компанию, три других — совсем небольшие, в них и троим не сильно развернуться.

Мне здесь в недавнем прошлом часто приходилось мыться, когда жил в «Золоте Кранца». Бани находятся с другой стороны от скотной части двора — конюшни, хлева, птичников, свинарника — там, где сараи и дровники. Это хорошо. Плохо то, что неподалёку выгребная яма, куда гостиничная обслуга выносит содержимое поганых вёдер, тазиков, горшков и ваз. Когда ветер с востока, в мыльнях стоит не очень приятный запах. А что я хотел? Средневековье такое средневековье. Ладно, сегодня ветер от нас, так что, воздух, можно сказать идеальный.

— Вы заходите, — машу друзьям. — Римма ты тоже не стой, а я тут немного побуду. Надо маленько голову освежить.

— Так паром-жаром и освежишь, — говорит Карл.

— Паром-жаром я успею, — дружески подталкиваю его ко входу.

Когда раб с факелом ушёл, поднял взгляд на небо, на чужие мне-прошлому созвездия и луну. Глаза быстро привыкли к сумраку ночи, и можно было бы почувствовать идиллию уединения, да шум и гам, доносившиеся из трактира, не дают толком постоять в раздумьях. Тут ещё и кто-то вышел, точнее вышли из одной мылен. Двое мужчин. Мужчин двое? Нет, голоса знакомые, хотя слов не разобрать. И абрисы фигур в темноте тоже. Ба, да это ж баронет со своим дружинником. С лёгким паром? Маркиза что, с парнем в баню ходила? Вряд ли. Уж до такого она вряд ли опустится. Скорее, ради легенды вместе ходили, а мылись раздельно.

— Алексей, оставь в покое факел. — наконец разобрал он слова, когда обе фигуры полностью оказались на улице. — Я сейчас светляк активи…

Договорить Анна Миорская не успела. Из промежутка между мыльнями выскочили одна за другой очень быстро четыре крупных человека. Дружинник сразу получил каким-то тяжёлым предметом по голове и свалился к стене бани, а маркизу схватили сразу двое, первый подскочивший зажал ей рот, а второй обхватил руками.

— Смотрите только не навредите госпоже! Олег! Сдурел⁈ — шёпотом выкрикивал четвёртый, видать командир этой группы.

— Да она пинается!

— И кусается! Ай, госпожа, успокойтесь!

Блин, и вот что мне делать. Понятно, тут и близко нет к тому, что произошло тогда с Бертой. Это не насильники какие-нибудь. К гадалке не ходи, папашкой её герцогом посланы схватить беглянку. Угу. Только вот против её воли. Джентльмен я или нет? Должен я прийти на помощь?

Как плохо, когда хмель в голове играет, мешая здраво мыслить. Да и времени-то на размышления нет, хотя, могу себя похвалить, соображаю я довольно быстро. С первых же мгновений понятно, тут ничего общего с похищением Берты не просматривается. Маркизе боятся навредить, даже при том, что вон как она ловко и явно больно саданула каблуком сапога тому бритоголовому, который схватил её сзади, он даже ногу поджал инстинктивно вверх и морду сильно скривил, в темноте и то видно. Так ещё его же и укусила, если верить раздавшемуся вскрику. Достаётся бедолаге. Тому же, кто подбежал к Анне Миорской вторым и обхватил её спереди, повезло больше, попытка врезать ему коленкой в пах у переодетой в парня девушки провалилась.

Но да, берегут её берегут, и выкрик старшего этой четвёрки, дескать, не навредите госпоже, окончательно расставил все точки над и. Сколько будет дважды два? Правильно. Четыре. В общем, не дурак, понятно, явились посланцы от любящих родителей и просят непутёвую дурочку-дочурку вернуться под отчий кров. И? Моё-то какое дело? Вроде никакого, меня пухленькая молоденькая красотка ждёт в мыльне, где есть две специальные комнатки с лежаками, ну, там, спинку намылить, ещё чего-нибудь. Про массаж в этом мире, во всяком случае в Кранце, не знают, но долго ли обучить, особенно эротическому? Ага, если б я сам на собственном опыте знал, что это такое, а то лишь одну теорию, да и то слабо.

Что-то меня понесло не в ту степь. Степа в степь. Блин, и пары секунд не прошло, а уже столько мыслей промелькнуло. Что там Эйнштейн про теорию относительности задвинул? Ну, этому миру такие идеи ещё точно долго не будут нужны. А что нужно? Происходящее совсем сбило меня с настроя на ласки в объятиях Эммы. Пройти в мыльню и настрой вернётся? Чёрт, жалко девку-то, вон с каим отчаянием отбивается. И зачем я уговорил всех пробовать дармигское, прообраз будущего паргейского шампанского? Теперь все мои приятели в шоколаде, смех их в мыльне, слышу, смешивается с девичьим хихиканьем, а я здесь, на дорожке стою, стоял, и, гадство, ноги сами понесли вмешаться в происходящее. Зачем? Алло, гараж! Степан Николаевич, тебе сколько лет-то на самом деле?

Сколько бы ни было все мои, но, блин, винные пары, плюс непонятное чувство жалости к отчаянно вырывающейся дурочке, плюс молодые гормоны, всё это вкупе равно спонтанность принимаемых решений.

— Отпустите баронета, придурки! — командую четвёрке, делая шаги в их сторону.

— Иди, куда шёл, парень! — отвечает старший из нападающих и начинает движение мне навстречу.

Не признал дворянина, делает вид, что не признал, или ему сейчас всё равно? Полагаю, верны сразу два пункта — второй и третий. Как там в моём родном мире утверждают? Если драка неизбежна, бей первым. Извлекать клинок или кинжал — а при мне и то, и другое, всегда хожу во всеоружии и всеамулетии — не стал. Крови четвёрка не хочет проливать, вот и мне не следует. С моим статусом никакого серьёзного преследования за использование меча не на дуэли мне не грозит, но зачем портить репутацию рода? И так клеймо бастарда ношу, не очень, надо сказать, почётное, хоть я и признан.

— Что с баронетом? — спрашиваю у мужчины, когда мы с ним сблизились, и смотрю ему за спину в сторону маркизы. — Убили⁈

Там на самом деле всё нормально, ну, относительно. В смысле, для пары её пленителей нормально. Второй схватил маркизу за ноги, держит крепко, и возможности пинаться она лишилась. Скована объятием и её рука. Осталась лишь одна свободная, которой она пытается освободиться от ладони, сжимающей ей рот.

Но старший нападающих на мои возглас и взгляд, что называется, купился. Ненадолго. Обернулся на миг и тут же начал обратно возвращать голову в прежнее положение. Однако, этой секундной отвлечённости хватило, чтобы мой короткий, резкий апперкот оказался для него невидимым. Бац, и нокдаун. Нет, нокаут, причём глубокий. Взмахнув руками, он упал на спину, издав громкий шлепок своим могучим телом. Правда говорят, чем тяжелее шкаф, тем громче падает.

— Ах, ты ж, гад! — вскрикнул подельник упавшего, габаритами ничуть не меньше.

Вскрикнул тихо, боятся гады шум поднимать. Так может мне закричать? Не, сам справлюсь. Не хочется ставить маркизу в сложное положение. Если сюда куча народа сбежится, ей уж никак от позорного разоблачения не отвертеться. Хотя, чего тут позорного? Ну решила путешествовать инкогнито. Я, помню, в детстве с Лёшкой Пасмарновым тоже мечтали сесть в поезд и уехать до самого края нашей огромной страны. Это когда мы увидели проносившийся мимо поезд Москва-Владивосток.

— Сам гад, чернь немытая. — провоцирую мужика на нападение.

Тот пытается меня схватить за грудки, подставляясь под многократно отработанную мною с наставником связку приёмов. Как Кир Бирюк и показывал, а я выполнял до автоматизма — ведь как знал, что пригодится мне и владение рукопашными приёмами — ухожу в сторону, вправо, схватив левой рукой соперника за рукав куртки. Помогаю ему провалиться глубже, одновременно нанося удар ногой в живот, а затем, да не затем, а почти одновременно, бью прямой джем ему в самый кончик челюсти. Щёлк-щёлк зубами волк. Нокаута не получилось, но нокдаун есть. Мужичок-здоровячок поплыл, переступая ногами в разные стороны и пытаясь привести себя в сознание. Не успел. Подскакиваю, и двоечку — в солнечное сплетение противнику и при его сгибании снизу сильный с подпружиниванием ногами апперкот. Всё, уноси ещё одного готовенького.

— Вы зачем вмешиваетесь в то, что вас не касается⁈ — возопил третий, выпуская ноги маркизы и бросаясь ко мне с кулаками, ещё один герой.

На вы? Ого, разглядел, что имеет дело с благородным. Разглядел и не остановился. За свой опрометчивый поступок он начал платить сразу же. Вначале получил удар по заднице, который Анна Миорская, опершись спиной на обхватившего её сзади парня, нанесла сразу двумя ногами, а они у неё стройные и длинные, так что, получилось не слабо. Чуть потеряв равновесие, мужик ещё запнулся об намеренно выставленную ногу приходящего в себя маркизиного дружинника и в итоге налетел на мой кулак, с хрустом разбивший ему нос.

— Отпусти, придурок! — злобно и громко зашипела девица, выворачиваясь из обхвата. — Олег! Отпусти, говорю! Запорю, скотина!

То ли угроза подействовала, то ли парень, увидев мою ловкую расправу с его товарищами и поднимавшегося на ноги дружинника, понял, что держать госпожу в объятиях нет никакого смысла, но Анну он отпустил. И тут же получил от неё коленкой между ног, едва та развернулась, прыжком и с шипением как кошка.

— Баронет! Кто все эти люди? — спрашиваю, стараясь изобразить искреннее удивление. — За что они напали на вас?

— Не прикидывайтесь глупым, милорд. — выдохнула та и направилась к шатающемуся дружиннику, только-только поднявшемуся. — Вам это не идёт. Ошибалась на ваш счёт, вы другой. И уже давно поняли, с кем в моём лице встретились. И это, спасибо за помощь. Ты как, придурок непутёвый? — поинтересовалась у своего защитника. — Угу, вижу. Ладно.

Моё магическое зрение определило, как сработал один из её перстней. Энергии в использовании заклинания было много, однако основа там голубые и синие нити, с дополнением двух оттенков красного и лишь слабенького тона зелёного. Целительский эффект наверняка у такого плетения есть, но очень слабенький, и действует скорее всего на остановку кровотечений, рассасывание синяков и частично восстановление костных тканей. В общем, сил много, а толку мало. Ну, это с моей точки зрения. А дружиннику-то явно полегчало. Вон как бодрячком выпрямился.

— Госпожа…

— Помолчи, Алексей. — остановила она его и сделала шаги к моему первому противнику, кое-как уже пришедшему в себя и севшему со стоном у стены мыльни. — Арнольд! Как ты мог, а⁈ — громко зашипела что та змея. — Ты же… ты же… ты же меня с ранних лет. Ты же меня на лошадях ездить учил, следы в лесу читать… ты же, ты понимаешь, что теперь тебя ждёт? — она склонилась над стонущим сквозь зубы мужчиной. — Нападение на благородную… на благородного… на благородную… не важно, вас кретинов на колья посадят, а перед этим оскопят.

— Мы выполняли приказ вашего батюшки, маркиза. — простонал Арнольд.

— Хорошая попытка, старший сержант, но нет, не пройдёт как оправдание, — она пнула мужчину по подошве сапога. — Здесь разве Миор? Или хотя бы Виргия? Нет, наставник, это королевство называется Кранц, а город Рансбур. Кряхтеть вам на кольях.

— Вы же нас не сдадите страже? Госпожа Анна, ну что нам надо было делать? Отказаться выполнять приказ герцога Гуннара?

— Не строй из себя не пойми кого, Арнольд. Мог бы найти способ предупредить меня, что вы здесь. Я бы уехала дальше, и мой след бы затерялся. Не сдавать страже? С чего вдруг мне так вас жалеть сволочей?

— Тогда все узнают, что вы не этот, не баронет…

— И что? — фыркнула Анна. — День позора как-нибудь переживу, затем посмотрю, как вы корчитесь на кольях, да и поеду. Так, говори, как вы меня выследили и вообще поняли, что я направилась на юг?

А вот мне тоже любопытно. Хотя, казалось бы, мне-то какое дело? Впрочем, как это часто в жизни и бывает, информация обрывается на самом интересном месте. Из дверей мыльни, оплаченной милордом Ванским — а точнее мной, но он об этом ещё не знает, деньги ему вернут позже — появились мои товарищи, все трое в одних только мокрых подштанниках и с босыми ногами. Первыми Карл с Гербертом, явно собирающиеся в случае опасности рвать врага голыми руками, а вот Ричард с клинком. Этот бретер, похоже, и к бабе в постель с мечом ложится.

— Степ, ты чего так долго? — спрашивает мой вассал.

Он после освещаемых лампами и факелами помещений бани ещё ни черта не разобрал в ночном сумраке, как и остальные двое. Но долго их глаза к темноте не привыкали.

— Баронет Антон? — удивился милорд Ванский. — Что здесь происходит?

— Всё уже хорошо, — выпрямилась маркиза. — Спасибо за помощь его преподобию Степу. Милорды, буду вам признателен, если вы займётесь своими делами. С этими придурками я сам дальше разберусь. Опасности они больше не представляют. Врасплох не застанут. — она извлекла из ножен меч, тоже самое сделал и её дружинник. — Пожалуйста. Милорд Степ, — перевела взгляд на меня и чуть заметно улыбнулась, грустно как-то.

Ну, если женщина просит, то так и быть. Я вообще-то просто мимо проходил. Сейчас, когда она и её спутник вооружены, настороже, а их противник не имеет права причинять вред, то, конечно, теперь она в безопасности. Со старшим сержантом и, как я понимаю, военными егерями своего батяни пусть сама разбирается.

— Как скажете, маркиза, — жму плечами и машу приятелям. — Пошли в баню. — только я понимаю двусмысленность этой своей фразы.

— Так это что, не баронет, а благородная девушка⁈ — спрашивает меня шёпотом Карл, когда мы вошли в мыльню. — Маркиза?

— Ты удивительно догадлив, мой друг. — подтверждаю. — Но это не наша тайна, поэтому, Карл, Герберт, прошу о ней никому не говорить.

— Угу, — гукает филином ошарашенный милорд Монский. — Так это получается, я чуть с маркизой клинок не скрестил? Во дела. Представляю, как бы я выглядел, проткнув её. Ричард, спасибо, что не допустил дуэли.

Мы все сгрудились в предбаннике. Товарищи ждут, пока я разденусь.

— Ерунда, — усмехается наставник. — Только сомневаюсь, что тебе бы это удалось. Не в бою, а именно на дуэли её проткнуть. Ты просто не знаешь, кто был её учителем в фехтовании. Ладно, Степ, ты чего встал? Драгоценности сложи сюда, — показывает он на короб из лыка, размером с кирпич. — и захвати с собой в мыльню, как и меч. Остальное бросай здесь. Не утащат.

Парни в своих мокрых подштанниках, прилипающих к телу и выделяющих мужское хозяйство, выглядят уморительно. Чем-то артистов балета напоминают. Да и я сейчас, как окунусь в бассейн, стану смотреться не лучше. Зато дожидающимся нас четверым красавицам мокрые купальные платья из льна очень идут. Вроде всё тело прикрывают, ан нет, самое интересное видно. Просвечивает ткань-то.

Аристократки растительность подмышками и в интимном месте убирают, в основном, с помощью алхимических зелий, заодно замедляющих рост волос. Откуда знаю, не имея опыта постельной близости с оными особами? Так Карл же давным-давно просветил. Он вообще считает своим долгом просвещать сюзерена в таких вопросах, даже когда его не просят.

Чуть позже к брату Симону в нашу лекарню приезжала небогатая дворянка из Готлина, у которой после использования то ли просроченного, то ли изначально некачественного средства не только волосы на лобке выпали, но и кожа начала слезать. А когда стала мазать поражённое алхимическим ожогом место проданным ей учёным лекарем настойкой из куриного помёта и желчи пойманных в лунную ночь крыс, то вообще покрылась между ног гнойными язвами и рубцами. В общем, сэкономила на нормальной алхимии, называется. В итоге обошлось дороже. Надо будет где-то в тексте моего трактата прописать мысль, что скупой платит дважды.

Брат Симеон у меня только выглядит богомольцем и ботаником, а в реальности торгаш ещё тот. Потребовал с дворяночки вести с чем-то драхм за лечение с магическим исцелением. У той таких денег не было. Отдала только сорок и девчонку-рабыню десяти лет. Та сейчас у нас на маслобойне работает, говорят, плохо. Видел из окна, как её брат Афанасий хлестал.

— Милорд Степ, вам какого вина налить? — придвинулась ко мне на скамье Эмма. — Или может эля?

С чего я про растительность на телах аристократок вспомнил? Ах, да. Вот же рядом девушка, простолюдинка. У неё под льняным платьем оазисы волос вижу. И у остальной троицы тоже. Ну и что? Так даже пикантно.

Вокруг небольшого овального бассейна три лавки. Нас четыре пары, но нам их хватает. Милорд Монский, едва только вылез с подругой из воды, сразу же потянул её в отдельную мыльную комнату. Прыткий.

В углу стол с вином, элем и закусками в каких-то неимоверных для нашей небольшой компании количествах. Слуг тут нет, поэтому позволяем ухаживать за нами девушкам. Мы их между собой уже распределили. А может это они нас, я как-то не обратил внимания. Само собой так получилось.

Пить я уже не пью, хватит. И так герой, вон, девицу спас от похитителей. На сегодня приключений хватит. Да и настроение безо всякого спиртного прекрасное. Чувствую, что на моё лицо наползает улыбка от воспоминаний о том, как потешно Анна отбивалась от егерей отца, лягалась что та кобыла, кусалась будто кошка. Мою улыбку Эмма расценила по своему.

— Хотите чего-нибудь интересней вина и эля? — прижалась ко мне разогретым в тёплом бассейне телом. — Пойдёмте в комнату для намывания? Одна свободна сейчас.

— А, пойдём, — соглашаюсь.

Я что, монашек что ли? В принципе да, но в этом славном мире, где мне досталось такое славное тело, славный Создатель не запрещает своим славным слугам плотские утехи. Так чего мучить себя и такую приятную, пусть и чрезмерно волосатую в некоторых местах девушку?

Даже не предполагал, что Эмма окажется настолько умелой, а уж строила-то, строила из себя всю такую скромницу. Впервые в новой жизни я провёл испытание своего тела утехами на полную катушку. Сам от себя не ожидал такого результата. Может это следствие моих каждодневных тренировок? Нет, вряд ли. Такое обычно от природы даётся. Что ж, и в этом повезло. Спасибо моим здешним биологическим родителям.

Покинули мыльню мы уже за полночь. Довольный проведённым временем подарил партнёрше на память не просто колечко с жемчужиной, а с вложенным туда плетением полного исцеления. Услышав об этом Эмма потеряла дар речи. Зря я конечно так разбрасываюсь, наверняка завтра пожалею. Но это будет завтра.

К тому моменту, когда мы вышли на улицу, Анны с её дружинником и той четвёрки уже простыл след. Как у них разрулилась ситуация, одному Создателю ведомо. Да и ладно. Надеюсь, больше её никогда не увижу. Угу. Только почему от этой мысли так грустно становится и с надеждой приходит мысль, что жизнь ещё продолжается, мало ли, какие сюрпризы она мне приготовила в дальнейшем, скажем через десять лет или двадцать?

— Эрик, ты б ещё сюда всю роту притащил, — возмущаюсь, увидев, как на выходе из «Золота Кранца» меня дожидается два десятка бойцов во главе с лейтенантом Роммом. — А кто в лавке остался?

— Где? — хором спросили все мои трое офицеров и провожающий нас милорд Ванский.

— В Михайловском замке, — поправляюсь.

— Там сейчас лейтенант-маг Паттер, — ответил Эрик. — Вызвалась подежурить, пока я за тобой съезжу. В городе неспокойно, милорд. Лучше не рисковать.

Представляю, какой переполох сейчас в соседним с моим особняках, когда по в общем-то тихой нашей улочке за полночь проехал такой крупный военный отряд. Железо доспехов и оружия, конская сбруя всё равно звенят, мои ж солдаты не лесные егеря, умеющие более-менее тихо перемещаться даже верхом, лошадей никак, никакими приказами не фыркать или не ржать не заставить, да и люди рты на замке не держат. Впрочем, с последним — моё упущение, забыл отдать соответствующую команду. Ну, ничего. Здесь у нас не трудяги, которым рано утром на работу. Проснулись? Успеют выспаться.

— Я так и не понял, Степ, зачем ты этой девке подарил амулет. — сказал Карл, когда заспанный и почему-то испуганный дворовый парень отворял перед нами ворота. — Ну, ладно, я бы понял, просто дорогое кольцо, но с плетением-то для чего? Создатель в своей милости дал возможность неодарённым защищать себя воздушными и антимагическими артефактами, если у них есть деньги таковые купить. Позволил им иметь умение активировать магические светляки и зажигалки. Как эта твоя пухляшка — девка симпатичная, не спорю, не знаю, насколько умелая, об это тебе лучше судить — как она сможет воспользоваться исцелением? Тем более, если я не ошибаюсь, ты подарил ей перстень с одним из самых мощных плетений.

— С самым мощным из тех, что на сегодня знаю, — признаюсь с тяжёлым вздохом, уже спрыгивая с коня и отдавая повод парню-рабу, другому, не тому, кто нам ворота открывал. Мы и домочадцев всех на ноги подняли посреди ночи. Вон и Грета, слава богу, что не Тунберг, на крыльцо вышла. Почему-то бодрая. — Не напоминай больше об этом, Карл. Подарил и подарил. Чего уж теперь. Новый сделаю. А девчонке или её родственникам всяко пригодится. Она не из трущоб вообще-то, папаня какой-то чинуша в управе, найдут пару драхм для оплаты труда дворянина-слабосилка и уговорят. Там энергия ещё пару месяцев продержится, так что, сообразят, как лучше использовать. Грета, а ты чего не спишь?

— Ни я, ни миледи не ложились. — ответила та безо всякого недовольство или скрытого укора в голосе. — Вы ж сказали, что приедете, нигде не останетесь ночевать. Вот мы вас и ждали.

— Напрасно, — я уже прошёл в дом и поднимаюсь по лестнице. — Ни еды, ни воды для омовения не нужно. Милорду Монскому комната готова? Он сегодня у нас ночует.

— Э, нет, Степ, — Карл остался в холле с Эриком, наверх за мной оба не пошли. — Мы в Михайловский. Утром постараюсь пораньше приехать, если нужен.

— Да пока вроде не очень, езжай к Джессике, — отмахиваюсь.

Девчонки-служанки ждут в коридоре, да и миледи немножко, в том смысле, что стоит на пороге в красивом вечернем платье, будто только что с бала вернулась. Ей ведь завтра на занятия. Не выспится из-за меня.

— Ну как повеселились с баронетой? — интересуюсь у Берты и вынужден проследовать в её гостиную, хотя в теле сейчас приятная истома и жутко хочется спать. — Много вещей купила?

Будет ли у меня когда-нибудь в этом мире жена, или Создателю решит, чтобы я до конца своих дней оставался холостым, по любому до брака мне как до Китая. Однако, оправдываться за поздний приход пришлось уде сейчас и выдумывать всякую чушь.

Берта не настаивала, я сам надумал оправдаться, а она легко мне поверила. Так что, в свою спальню ушёл мучимый угрызениями совести. Радует только, что тётушка Ника не подвела, смогла устроить миледи из Новинок отличный променад, совмещённый с шопингом, и девушка пребывала в прекрасном настроении.

Рано утром вскочил чуть свет бодрым и готовым, как говорили у нас, к труду и обороне. Отправляясь на тренировки — с мечом и без оного — распорядился дежурному сержанту кого-нибудь отправить к Бычку. Пусть приведёт свою мамочку ближе к полудню. Сразу уж свалю со своих плеч обязательство по исцелению и родственницы ректора, и матери Игоря. Всё равно на сегодня других планов пока нет, хотя уверен, вскоре появятся. Спокойной жизни у меня пока не получается.

Судьба отправленного в храмовое подземелье Лёвы, одного из похитителей Берты, меня мало интересует, а уточнять подробности вовсе не хочется. Сущность вселенца из другого мира всё ещё продолжает корчиться от местных жестоких нравов. Лёве гарантирована лютая смерть, долгая и мучительная. Даже той компании обычных болтунов, которые допустили оскорбительные высказывания в адрес принцесс пришлось очень несладко. После бичевания их вернули семьям в бессознательном состоянии, неизвестно вообще выживут или нет, а двоих — парня и девушку — к тому же с вырезанными языками. Хельга лично проследила, чтобы отрезали под самый корень.

Удивительно — или возмутительно? — но считается, принцесса поступила в соответствии с молвой, приписывающей ей необычайную мягкость и доброту. И это так и есть. Узнай моя мачеха, сестричка Агния или та же Юлиана, что кто-то из черни в Неллере позволил себе в их адрес такие слова, какие своими ушками услышала Хельга, судьба тех трепачей оказалась бы намного-намного суровей.

В теле приятная лёгкость — вот что интим животворящий делает — поэтому и с Ником, и с Иваном, и с чуть позже присоединившимся к нашей тренировке лейтенантом Эриком, прибывшим с докладом, что в казармах у нас всё без особых происшествий, справляюсь без ошибок. Общий счёт тринадцать один, Ромм таки достал разок.

Здесь тринадцать несчастливым числом не является, поэтому на этом счёте тренировочный клинок отдаю и принимаюсь за мордобитие в паре с Киром Бирюком. Здесь у меня дела пошли много хуже, всё-таки наставник прошёл сотни полторы реальных схваток на арене Ям, мне до его уровня вряд ли когда-нибудь дотянуться, но буду стараться.

Особо на занятиях не выложился, мне сегодня ещё предстоит получать уроки от Ричарда, который прибудет на обед и сообщит нечто самое важное, что мне передали главы рода через него.

Почему сразу не сказал? Смеётся, дескать, забыл — схватки, вино, девушки — вот в пути и выветрилось из головы. Но я понял, сегодняшние слова он должен был мне сказать или нет в зависимости от того, что он увидит и услышит о бастарде рода здесь на месте, в Рансбуре. Что ж, даже интересно, чем Джей с Машенькой порадуют.

Позавтракали с Бертой, и я её проводил до самого портшеза, наказав командиру эскорта смотреть в оба. Капрал в моих наставлениях не нуждался, но выслушал их с невозмутимым видом. За столом мне хотелось узнать отношение моей девушки к той показательно-жестокой казни, которую ей продемонстрировала баронета Ворская, но так и не понял, восхитило её представление или ужаснуло. Как-то равнодушно о нём рассказала. Впрочем, за свою небольшую жизнь насмотрелась всякого, с крепостными в её деревня явно не церемонились, да и пойманных в округе разбойников много раз публично казнили.

До прихода первой пациентки сел в беседке с лейтенантом. Подышать свежим воздухом. Мои мышцы от утренних нагрузок совсем не устали, точнее, уже пришли в норму. Для лечения разбитого в кровь лица, пришлось накладывать на себя малое исцеление, заодно и организм полностью пришёл в норму.

— Глядя в спину удалявшейся Юльки — она принесла нам горячего чая — спросил себя вслух:

— За кого же мне тебя, сладкоежка, выдать? Пора, пора тебе замуж.

— Так за меня и выдай, — ответил Эрик.

Капец, я чуть не захлебнулся. Мог бы и подождать, когда я глоток сделаю. Эрик и Юлька? Да ты ж, старина, ей в отцы годишься. Ну, перебарщиваю конечно, однако сколько между ними разница в возрасте? Лет семнадцать? А что, так и есть, в отцы. Чёрт, смотрю, он ведь не шутит.

— Ты серьёзно? — всё ж уточняю, глядя с подозрением на соратника.

— Ну а что? — жмёт тот плечами. — Девушка симпатичная, ладная, расторопная. На сладостях правда могу разориться, — вдруг смеётся. — но вы же, ты же на приданое ей наверняка не поскупишься.

— Не поскуплюсь, — отвечаю на автомате, всё ещё не веря в происходящее.

— И сахар с леденцами у тебя теперь свой будет. И поваров учишь изумительные пирожные и эти — как их? — торты готовить, а я ведь службу тебе оставлять не собираюсь, и Юлька всегда будет рядом. Или считаешь меня старым?

— Какой ты старый? — мотаю головой. — Мужчина в самом расцвете сил. Просто Юлька, она…

— Будет хорошей женой, — уверенно сказал Эрик. — Сам об этом позабочусь.

Тут на интересной части беседы нас прервал боец, доложивший, что к воротам подъехал баронет Парнов, и он желает со мной встретиться. К стыду не сразу сообразил, что за баронет такой, даже переспросил караульного, не напутал ли он чего? И только задав вопрос понял, кто явился по мою душу. Зачем? И так почти всё утро, пока махал мечом и кулаками, нет-нет да и возвращался к воспоминаниям о вчерашнем с нею знакомстве. Чем-то зацепила меня эта взбалмошная пацанка, а чем, не пойму.

— Давай я подумаю, Эрик. — ответил на просьбу соратника, мне реально надо прийти в себя после его слов. — Да и с самой невестой не мешало бы переговорить.

Не стал ему намекать про её обнимашки с Ником и Иваном, уж мой разведчик наверняка и сам это приметил. Не считает их соперниками? А ведь, пожалуй, так и есть. И в моём родном мире инстинкт иметь потомство от мужских особей, наиболее сильных и приспособленных к существующей среде обитания, на слабый пол влияет сильно, а уж в здешнем средневековье этот фактор, пожалуй, решающий. Будь тот маркиз Иоанн Клейрский хоть пятидесятилетним, а не сорокалетним, но имей могучий источник и косую сажень в плечах, то Хельга была бы менее возмущена озвученным ей предложением.

Ну, вот, я опять о принцессе, а ведь ко мне во двор въезжает со своим дружинникам девица — надо признаться честно — более привлекательная, чем моя венценосная подруга. Конечно же вслух такого никогда не произнесу, лучше язык откушу. Хельга умница, а эта сумасбродка, да ещё и гиперактивная.

— Чем обязан чести видеть вас, баронет? — встречаю маркизу посреди двора. Инкогнито её выдавать само собой не стал. — Изволите пожаловать в дом? — делаю приглашающий жест в сторону крыльца.

Лошади Анны и её телохранителя — Алексей вроде? — не помню — нагружены поклажей, обычной у путешественников. Похоже, торопится с утра покинуть гостеприимный Рансбур. Ну, для кого как. Для неё наверное не очень гостеприимный.

— Нет, спасибо, — отказалась она, спрыгивая с седла. — Я заехала лишь на минуту. Просто вчера не получилось толком поблагодарить и извиниться.

— Так уж сто раз друг перед другом извинились, — усмехаюсь, теперь при свете дня более чётко рассмотрев её красивые черты лица. — А благодарить особо-то и не за что. Кстати, что с теми неудачниками? Вы их передали в руки стражи?

— Зачем? — пожала она плечами. — Попугала маленько и всё. Главное, выяснила, что на мой след эта четвёрка встала случайно. Остальные отряды вообще не в те края разъехались. Собственно по этой причине тоже хотела извиниться. Я же на твоих глав рода подумала вначале. Что это Джей с Ольгой или вдовствующая герцогиня на мой след поставили. Но нет. Так что, прости ещё раз. А ещё за то, что думала о вас, милорд Степ, очень плохо, вы же оказались совсем другим.

— Не тупым крестьянином, одетым в костюм аристократа? — смеюсь.

— Ага, что-то вроде того, — улыбнулась, полезла в перемётную сумку и достала оттуда кинжал. — Возьмите, прошу, от меня подарок в знак признательности за помощь. Я участвовала в выковке лезвия для него, — она извлекла острый стилет из ножен и тут же вставила обратно. — Заклинания разрыва там уже нет, сами наложите. Зато закалка клинка проводилась с помощью магии воды и воздуха, в чём я сильна.

Маркиза протянула мне оружие, а я полез в карман в поиске монеты. Тут же себя отругал. Во-первых, деньги я ношу в кошеле, который сейчас у меня в комнате, а, во-вторых, тут нет традиции за подаренный клинок расплачиваться мелкими деньгами. Так что, с коротким поклоном принял подарок, пожалев, что свои новинки все раздарил. Даже леденцов не осталось. И ладно. Это ж не она меня вчера спасла от похищения, а я её. Если чем-нибудь отдарюсь, получится, что маркиза мне овеществлённого спасибо не вручила.

— Очень красивый, — говорю, рассматривая лезвие. — Может всё же отведаете у меня угощения?

— Нет, нет, нет, — помотала Анна Миорская головой и взобралась на коня. — А знаете, милорд, я рада нашему знакомству. Правда. И всё же довольна, что оно состоялось не в храме. Вряд ли мы когда-нибудь ещё раз увидимся, но если вдруг такое случится, буду рада отплатить услугой за услугу.

— Удовольствие взаимное, — чувствую вдруг, что отвечаю искренне. — И при встрече, если она всё-таки произойдёт, можете обращаться ко мне на ты.

— Хорошо, Степ, я запомню. Но и ты тогда также. Прощай. — махнула она рукой с зажатым в ней хлыстом.

Не зря неудачливый похититель Арнольд учил юную маркизу верховой езде, вижу своими глазами. В седле держится как влитая. Амазонка, джигитка. Ждал с интересом, обернётся, нет? Обернулась. Помахала опять. Я в ответ. Блин, а ведь отличная девчонка так-то. Такая могла стать бы отличным другом или очень скверной женой. Хотя, хотя, хотя, если Эрик поделится секретом, как он собрался из моей наглой сладкоежки делать образцовую хозяйку своего дома, может и мне никакая навязанная в супруги девица будет не страшна.

Ладно, шутки в сторону. У ворот, смотрю, остановился портшез. К гадалке не ходи, моя первая на сегодняшний день пациентка прибыла. И точно, она. Хорошо, что хоть без ректора и его жены. Что-то меня уже стали утомлять непрошенные гости. Нет, к маркизе Анне это не относится. Сам не пойму, но на душе теплее, что она не оказалась свиньёй неблагодарной, приехала сказать спасибо, да ещё вон какой замечательный кинжал подарила. Я уж опробовал на спинке скамьи в беседке, клинок как в масло вошёл. Пусть рукоять не особо украшена, зато очень функциональное оружие даже без плетения разрыва. Пожалуй, буду носить на поясе вместо прежней даги. Жаль, что с этой Анной действительно больше никогда не увидимся.

Миледи Мария Норпик оказалась высокой женщиной, на первый взгляд не страдающей какими-то серьёзными недугами. Так думал, пока не увидел у неё тёмные до черноты круги вокруг глаз, сероватую кожу, усыпанную ядовито-жёлтыми пятнами и следы постоянного выпадения волос на голове, хотя лысины нет.

Ставить диагнозы мне не требуется, да и не помогло бы это ничем, я ж ведь не врач с медицинским дипломом. Зато у меня есть более эффективный инструмент — магия, им я и воспользовался. Хватило одного раза применения варианта плетения среднего исцеления. Уверен, ей этого исцеления достаточно с избытком, руки-ноги-то на месте и прочие части тела тоже, так что, всё просто.

Сегодня у меня утро подарков. Кинжальчиком вот разжился от маркизы, а миледи вручила скромный ларец, доверху наполненный полу-драгоценными камешками. Даже не подумал отказываться, отличная основа для простых воздушных или антимагических амулетов. Так-то камни и кристаллы можно заряжать сколь угодно много раз, но они теряются, особенно в боях и походах. Запас карман не тянет.

— Не знаю, как ещё вас благодарить, — расчувствовалась женщина, зримо оздоровившаяся, с юным румянцем на щеках и прекрасной кожей. Круги вокруг глаз, как и прочие симптомы болезней, исчезли, будто не бывало. — Когда направлялась сюда, переживала, что может сестра что-нибудь напутала…

— Как видишь, нет. — спешу её выпроводить и сам выйти из особняка.

Так-то мелкая стирка проходит каждый день, но раз в неделю затевается массовая, общая, и в доме сейчас от кипячения баков с бельём очень влажно, да ещё и резкий запах алхимических препаратов, добавленных в воду, которые изготовила студентка-хозяйка особняка. Даю команду Сергию прихватить на улицу конспекты. Следующий сеанс магического лечения проведу на улице. А пока просто посижу, подышу. Господи, как хорошо-то, свежо, но достаточно тепло, и небо, которое с утра хмурилось, сейчас очистилось. Спросить сегодня у Юльки насчёт брака с Эриком? Чёрт, а я вот не уверен, что моему ближайшему соратнику такая подойдёт. Они ведь как плюс и минус. Ха, так как раз законы физики таковы, что их притягивает.

— Господин, — подошла Грета. — Кортин спрашивает, на сколько человек готовить господский стол. Вы вдвоём с миледи сегодня обедаете?

— Вдвоём, но не с нею, — сдерживаю зевок. С чего бы? Вроде отлично выспался, хотя и лёг поздно, а встал рано. — Ко мне милорда Ванский нанесёт визит. А твоя госпожа сегодня обедает во дворце с принцессой. Так что, она будет лишь к ужину. Ну, девичьи секреты, то, сё, ты понимаешь. Да и вкуснее поди там-то, королевская кухня, мурены и прочие деликатесы.

— Да что вы, ваше преподобие, — смеётся почтенная Ойлар. — С вашими удивительными блюдами никакая имперская не сравнится, не то что королевская. К нам опять гости? — обернулась она в сторону дровника. — Только на этот раз через заднюю калитку.

— Ага, через задний проход, — отпускаю я пошлую шутку, впрочем в этом мире непонятную никому кроме меня. — Николай, веди их сюда! — кричу сержанту, который сопровождает Бычка с какой-то совсем мелкой старушкой. — Сергий! Где тебя волки носят⁈ Неси уже сюда рисунок!

В моём родном мире есть поговорка «гора родила мышь», а тут наблюдаю мышь, родившую гору. То есть, всё наоборот. Матушка Игоря по кличке Бычок не достаёт сынуле даже макушкой до уровня его плеча. Выглядит несчастная совсем бабушкой, хотя лицо ещё совсем молодое. Если сделать скидку на болезнь, ей лет сорок. Довольно рано родила этого амбала. Интересно, а папашка у него какой?

— Господин, мы пришли, — говорит бугай, кланяясь даже ниже матери. — Приходил ваш солдат и сказал…

— Всё правильно он сказал, — отмахиваюсь. — Грета, проводи его в подсобку, угости чем-нибудь. Пусть не мешается. А я почтенной…? — вопросительно смотрю на женщину.

— Василиса я, добрый господин, — опять отвешивает земной поклон.

— Где ты увидела здесь доброго? — хмурюсь. — Я не добрый, а справедливый. К тому же, слово привык держать. Грета, да уведи ты уже этого амбала, он мне свет загораживает.

Уж не знаю, пригодится ли этот Бычок, нет ли, но раз, валяясь в ногах после исцеления его матушки, он обещал верную службу, если соглашусь её принять, то решил его взять. Нормальный такой привратник Берте достался, одним своим видом внушает опаску, хотя как боец, подозреваю, Игорь этот не ахти, слишком неповоротлив. Гора мышц, да и только. Ладно, пусть будет. Здесь ведь ещё четверых солдат оставляю. Не полноценная дружина конечно, ну так и миледи из Новинок не баронесса и не графиня. А случись что, у нашего клана достаточно в Рансбуре мечей.

Другой вопрос, что мне делать с доставшейся будто трофей организацией невидимых убийц, структурой, которая почти десяток лет служит столичным богачам и дворянским семьям инструментом расправы с врагами.

Мне эти душегубы больше не нужны, занимать место виконта Сергия Оланского я изначально не собирался. А ведь они не Чеховское ружьё, которое, провисев на стене весь спектакль, в последнем акте обязательно выстреливает. Им нужна постоянная работа, новые заказы и, главное, плата за них. Не будут же убийцы голодать, в ожидании пока я поручу очередное дело?

Скорее, самоорганизуются для поиска нового шефа. Вряд ли они найдут ещё одного одарённого, и способного создавать амулеты отвода глаз или невидимости, и желающего связать себя ремеслом главаря такой структуры. Значит они станут обычной бандой наёмников, каких немало в городах Кранца.

Так что, отпустить эту шайку головорезов в свободное плавание, да забыть? А может передать баронету Василию Нарату? Да ну, бредовая идея. Клан Неллеров не станет пачкаться, портить себе репутацию. Разово воспользоваться услугами этих киллеров, когда вдруг возникнет необходимость, ещё могут, но принимать заказы на устранение людей, совсем никак не связанных с врагами нашего клана, не станут.

Сдать тайному сыску? Так сомневаюсь, что там вообще не ведают про эту структуру. Хотели бы, давно прихлопнули как муху. А может всё-таки дать невидимкам последнее задание на устранение виконта Виктора, начальника королевского сыска? Обеспечить амулетами и пусть попробуют с ним справиться? Вряд ли смогут, такая добыча им не по зубам, но мне-то что? В любом случае я ничего не теряю. Кто-то погибнет, или виконт, или организация. Ни одного, ни другую не жалко. Да, точно, так и сделаю. Как раз пригодятся полученные сегодня за исцеление полу-драгоценные камешки.

— Эрик! — зову лейтенанта. Получилось так громко, что Сергий, забиравший конспект со стола беседки, от неожиданности едва мой альбом не выронил. — Смотри, что нужно будет сделать, — говорю Ромму, когда тот подошёл. — Назначай встречу посреднику. Будем виконту Виктору долг возвращать. Ага, тому самому, начальнику тайной службы.

— Они не справятся. — осторожно напомнил мен мой разведчик. — И расследование, опасаюсь, будет с привлечением всех имеющихся у баронета Миртия магов, а возможно обратятся и к помощи инквизиции. Не знаю, осмелятся ли открыто против вас, тебя выдвинуть обвинения, но твою причастность к заказу на это убийства могут установить. Герцогу Джею может не понравиться. Спросил бы сначала мнение брата.

Думал я недолго. Так-то он прав, но и я уже, что называется, закусил удила.

— Давай сделаем следующим образом. — говорю. — Пусть они подготовятся и ждут команды. Если таковая до первого дня второго зимнего месяца не поступит, значит всё отменяется, и они свободны от всяких обязательств. Предоплата и амулеты остаются им. Правда энергия в камнях дольше трёх с половиной месяцев не продержится, но это уже нас не касается. Обговори с посредником нужный сигнал. Деньги — сейчас поднимемся ко мне — выдам. Да, насчёт Юльки, я сегодня же вечером с ней поговорю. Сам с ней не разговаривал ещё? Нет? И правильно.

Юлька как раз бежала забрать посуду и остывший чай, видимо своими ушками уловила своё имя — а слух у девчонки острый — поэтому бегала глазками туда-сюда, с меня на лейтенанта и обратно. А я вот оценивающе посмотрел на обоих, когда они рядом. Совсем не пара. Она юная красотка, он мужественный воин. Или стерпится-слюбится? Плюс притягивает минус? Ладно, поговорю с ней, подумаю ещё.

Поднялись наверх, я выдал Эрику кошель, и офицер отправился в трактир оставлять посреднику сигнал о необходимости срочной встречи.

Наставник прибыл верхом, привезя с собой и тренировочный меч, свой собственный, которым мне немало синяков и ушибов уже наставил. Чувствую, сегодня я их тоже получу достаточно.

На этот раз я угощаю милорда Ванского шурпой из баранины на первое и тефтелями с гарниром из малансского зерна, то бишь риса, на второе. Конечно, тут и салаты мимоза и оливье с олениной вместо варёной колбасы, и нарезки, и фрукты, а из напитков только морсы. Обойдёмся без вина и эля, вчера хватило, и, вижу, не только мне, наставник тоже помятый. Графиня изменившимся лицом бежит пруду. Кажется так звучала одна из телеграмм, отправленных Остапом Бендером гражданину Корейко? Так вот, именно она мне вспомнилась, когда Ричард появился в моём, нет, Бертином особняке.

— Степ, у меня нет слов, — сказал он, отвалившись наконец от стола. — А что это за соус такой вот здесь? — ткнул он в остатки оливье.

— Майонез. Так я его назвал. — отвечаю, не сумел скрыть удовольствия. Наверное, если Создатель даст мне третью жизнь, пойду в повара. Мне реально нравится видеть результаты своих кулинарных изысков. — Секрета из его приготовления делать не стану, только вряд ли его где-то смогут повторять, ну, кроме как на кухнях королей или аристократических родов. Там горчичный порошок нужен, а, сам знаешь, зёрна горчицы к нам с Альбии доставляли. Сейчас судоходство между нашими материками не скоро нормализуется. Я тут случайно просто увидел горчичные зёрна. И знаешь где? В Олске на базаре. Купил по дешёвке как залежавшийся товар.

— Да брось ты, — отмахнулся Ричард. — Война войной, а деньги деньгами. Уверяю тебя, торговля ни на день не прекращалась. Так что, заказывай смело. Тем более, у тебя вскоре на морских путях свой человек будет. Должник.

— Это кто это? — не понял его намёка.

— Так баронет же Антон Парнов, — рассмеялся наставник. — Маркиза Анна Миорская. В империи она наверняка вернёт своё настоящее имя. Там родители её уже точно не достанут.

— На морских путях?

— Ну, да. Не знал что ли? — удивился он моему неведению, будто я только и должен делать, что информацию об этой симпатичной пацанке собирать. — Она грезит океанами. Насколько знаю о характеристиках её источника, он сильный, с преобладанием водной и воздушной стихий. Перед ней там любые судовладельцы или торговцы на коленях стоять будут, а уж на императорский флот возьмут адмиралом. Ну, не сразу конечно. Но быстро выслужит. Только не хочет Анна у побережья патрулировать, мечтает о других материках и далёких странах.

— Афанасий Никитин с Марко Поло и Магелланом…

— Кто? — не расслышал моё бурчание наставник.

— Да так, вспомнил какую-то книгу о путешествиях. Ричард, раз уж ты наелся, то пойдём посидим в беседке, да и покажешь мне пару приёмов, которые обещал? А потом потренируемся.

— Пойдём, заодно скажу тебе, что было велено.

— Не тяни, говори сейчас.

Он и начал. Пока дошли до беседки, всё мне стало понятно, кроме того, кто ж меня сдал, сначала братцу с мачехой, а потом в подробностях и приехавшему в столицу Ричарду, насчёт возникших между мной и Хельгой слишком дружеских, близких отношений. Вряд ли тётушка Ника, та ко мне явно привязалась, по родственному сильно любит и благоволит. Скорее всего, или прелат Курт, или вице-канцлер Андрей. Баронета Василия я тоже в качестве доносчика не рассматриваю. У него ещё чересчур свежи воспоминания о моей помощи.

В принципе, на родню, требующую немедленного моего отъезда из Рансбура, обижаться глупо. Джей подписался поддержать принца Филиппа, и моё участие — подозревают, что принцессе я не смогу отказать — в походе королевского войска пусть даже не в качестве боевого мага, а целителя, сильно взбодрит партию Эдгара и вгонит в тревогу армию претендента. Убеждать родственников, что не собираюсь поддаваться чьим-либо уговорам, бесполезно. Они рассматривают самые крайние варианты. Да и мне действительно уже пора домой, в родную обитель. Там дел дел недоделанных и планируемых скопилось много за время моего отсутствия.

— Принц уже в предместьях Рузы. — говорит Ричард, когда мы сидим с беседке. — Так что, тебе нужно поторопиться.

— Как скоро? — уточняю.

— Да не прям сильно спеши, можешь через два дня выехать, — молодец такой, я хоть чаю-то успею попить? — Но лучше послезавтра, и о своём намечающемся отъезде никому не сообщай, кроме самых доверенных, и кто тебе нужен для подготовки похода. Прелат потом объяснит всем, кому нужно, причину твоего спешного отъезда. Скажет, герцог вызвал для лечения Ольги, своей супруги.

— А ничего, что вообще-то у меня здесь начальство есть? — интересуюсь с сарказмом. — И я обязан, просто обязан, поставить его в известность. К тому же, у него могут быть ко мне поручения.

— Ай, Степ, перестань. — усмехнулся Ричард. — Будто никто не знает, как сильно прецептор тебе обязан. Виконт Гиверский простит аббату Готлинскому и более неправильные поступки. В общем, созывай своих соратников и ставь задачу. Не смотри на меня так. Знаю, что не вправе тобой командовать за пределами тренировочной площадки. Только сейчас я не от себя говорю, а от лица твоих брата с невесткой, мачехи и дяди Рональда. Могу ещё и маркизу Агнию в этот ряд добавить, но это будет неправдой, она пока в стороне от выработки общих решений глав рода Неллеров.

Черти полосатые. Это я о своей любимой семейке. Не дали погулять в столице. А если серьёзно, и сам уже собираюсь давно уехать, просто Берту не хочется оставлять. Как тут она без меня? Но, жизнь есть жизнь, или, как пела одна импортная группа в пору моего настоящего детства, лайф из лайф, ла-ла ла-ла-ла.

— Хорошо, — соглашаюсь, вставая со скамьи и протягивая руку к стоявшему неподалёку Ивану за тренировочным мечом. — Прямо сейчас и пошлю за соратниками. И уже с вечера потихоньку, помаленьку начнём покидать город.

Ричард будто решил наверстать все упущенные нами уроки. За полтора часа согнал с меня семь потов. Ещё раз убедился, насколько далеко он продвинулся в мастерстве относительно своего бывшего наставника моего монастырского лейтенанта брата Макса. Не небо и земля, конечно, но разница действительно огромная. В мыльне после тренировки милорд Ванский ещё выдал мне десяток добрых советов. Правда, не уверен, что все их смогу вспомнить. Надеюсь, хоть что-то в голове отложилось.

Проводив наставника, встретил прибывших на вызов дядюшку Ригера с Эльзой и своих офицеров, кроме лейтенанта-мага. Алиса опять, как и вчера, осталась дежурить в Михайловском замке.

И смех, и грех, но мои солдаты, взрослые вроде бы все мужики, иногда ведут себя словно дети, устраивая друг другу всякие проказы и втягивая в это порой даже сержантов. Вчера это чуть не привело к массовой драке между первым и вторым взводами. Если бы миледи Паттер вовремя не вмешалась, разогнав плёткой горячих готлинских парней по разным помещениям, среди них могли бы появиться, пусть не убитые, но сильно покалеченные.

Совещание я решил провести всё здесь же в беседке. Места нам шестерым вполне достаточно. Девчонки принесли, чем промочить горло, а я устроился, сам выбрав место, между бывшим опекуном и его женой. Оба порозовели от смущения и удовольствия оказанной честью. Мне ж просто захотелось их порадовать перед очередным, возможно долгим расставанием.

Сообщил о необходимости отправиться в путь уже послезавтра и спросил:

— У нас всё готово? — посмотрел на дядюшку.

— Фургоны все купил, шесть штук. Но пока не загружали. Думаю, такого количества хватит. А так-то все товары согласно списка брата Георга лежат у нас на складах. Только ткани я пока не забирал, за ними надо будет заехать.

— Ну так заезжай, — даю команду. — Грузись, только не сразу, чтобы внимания не привлекать. Карл, выделяй пятёрки бойцов, каждая пусть забирает одну повозку и сопровождает её на выезд из города. С интервалом времени часа в два. Место сбора, место сбора… — ненадолго задумываюсь, — так, в пригородных постоялых дворах делать нечего, и далеко отъезжать тоже не следует. Значит, проехать до поселения, где холмы дымят. Там и ждать остальных. Кстати, а что за дым-то? — оглядываю соратников.

Знающим оказался лишь мой разведчик.

— Известняк жгут, — он и ответил.

— Известняк? — удивляюсь. — А зачем?

— Так известь же получают. — хмуро поясняет Эрик. — В специальных рукотворных пещерах. — получается, ограничивают доступ кислорода. — У нас за Готлином и западнее Неллера такие же земляные печи. Лучший строительный материал.

И в самом деле. Вопросов строительства я подробно не касался, однако заметил, что ни цемента, ни бетона в этом мире ещё не знают, что не мешает возводить здания и стены необычайно прочные и крепкие. Как раз, для связки-то камней или кирпичей и используют негашёную известь. Век живи — век учись. Буду теперь знать, что за дымы мне порой возле городов и поселений встречаются.

— Не знал, — признаюсь.

— У меня отец на таком же обжиге проработал, — грустно усмехнулся лейтенант Ромм. — И до сорока не дожил. Уже в тридцать начал кровь выхаркивать. Как и другие, кто с ним работал. Просто по другому у нас в Аштере на хлеб было не заработать. Извини, милорд, что отвлёкся.

— Да ничего, Эрик, — на самом деле мне большой минус, что я вообще не имею представления о прошлом даже самых близких мне людей. Надо будет как-нибудь закрасить этот пробел. — Ладно. В общем, туда и съезжаемся. У тебя что, Карл?

— Тоже всё готово. — улыбается. — Прикупили семь вьючных лошадей дополнительно и две повозки, не очень больших, но имущество роты уместится и во вьюках, а фургоны под твоё имущество. И для отдыха в пути, если пожелаешь.

Дальше мы перешли к частностям, надолго я задерживать помощников не стал. Думал, начнут выспрашивать, с чего вдруг так срочно потребовалось чуть ли не бежать из столицы, однако соратники здраво рассудили, что если бы захотел, сам бы об этом сказал. Ну, а на нет и суда нет. Карл всё же, смотрю, немного расстроен. Надеялся застать рождения ребёнка. Ничего, успеет ещё повидать. К тому же, получилось ли у семьи Джессики обзавестись одарённым ребёнком, станет известно не раньше, чем лет через двенадцать-пятнадцать, а может, как в случае с самим Карлом, и ещё позже.

Строго настрого наказал хранить пока дату нашего отъезда в тайне ото всех. Даже вояки должны думать, что просто идёт подготовка к путешествию, которое состоится не так уж и скоро. Им сказал, а сам вот мучаюсь, что мне-то делать с Бертой? Ей когда сказать, что мы расстаёмся?

Скрывать от безумно нравящейся девушки вроде бы некрасиво, а с другой стороны, моя молчаливость поможет ей избежать упрёков принцессы, которая, уверен, попытается обвинить подружку в том, что та намеренно умолчала о спешном отъезде Степа. Берта ведь совсем не умеет врать. Краснеет как рак, брошенный в кипяток. Да и выражение лица становится виноватым.

Собираюсь уже вернуться в особняк и приступить к изготовлению амулетов отвода глаз — сигнал посреднику невидимок Эрик уже оставил — когда ко мне подбежал капрал Данг, неприятный тип со склочным характером, но отличный наездник и стрелок, что из лука, что из арбалета, в своё время капрала Герберт рекомендовал, дескать, хоть и неуживчивый, зато полезный в боях и походах.

— Милорд, там наёмник у ворот. Спрашивает, не нужны ли вам бойцы. — доложил Данг. — Я ему сказал, что все, кто нужны, уже служат. Но он настоял, чтобы передать вам это, — протянул он половинку медной монеты. — Говорит, вы знаете, для чего.

Конечно я знаю. Сам ведь монету рубил. Прибыл кто-то от милорда Джека Мстителя. Даже интересно стало, зачем. Мы вообще-то договаривались, что вче новости и сообщения он будет с оказией отправлять в Готлинскую обитель. А если бы гонец меня не застал в столице, и откуда бывший глава мятежа знает, что я в Рансбуре?

— Проведи его сюда, — приказываю и опять сажусь на скамейку.

Наверное я до отъезда из беседки так и не выйду, если в том же ключе всё продолжится.

Ха, могли бы обойтись и без пароля, в прибывшем мужчине, одетом в доспехи наёмников, легко узнаю Петра, одного из тех, кто привозил ко мне на исцеление Вику, подругу Мстителя. Хотя, нет, обрубок монеты — доказательство того, что Пётр здесь не сам по себе, а от милорда Джека.

— Ваше преподобие, — склонил передо мной голову гость.

— Данг, оставь нас, — приказываю капралу. — А ты садись, в ногах правды нет. Рад тебя видеть, Пётр, в добром здравии. С чем пожаловал?

О поражении, которое королевская армия потерпела в сражении на Перекатных холмах, мы узнали уже в Олске. Сражение между графом Борским, которого Эдгар Первый произвёл в маршалы совсем недавно, и принцем Филиппом состоялось ещё пять дней назад, но мы в это время тонули в грязи раскисшего от зарядивших почти с самого нашего отъезда из Рансбура дождей.

Да уж, немного переборщил я со временем пребывания в столице, надо было бы отправиться в путь неделей, а лучше парой, пораньше. Тогда самый гадкий участок дороги за Навором успели бы проскочить посуху. Так-то тракт кое-как поддерживается в более-менее приличном состоянии, однако есть участки в милю-две-три-пять, на которых вместо щебёнки или утрамбованного грунта в качестве дорожного покрытия выступало грязевое месиво.

Спасала магия, причём не только наша с Карлом. У Герберта из его шести оттенков два воздушной стихии, и он присоединился к нашим с милордом Монским стараниям по высушиванию наиболее влажных участков тракта. Так мы с помощью Создателя и добрались до Олска.

К городским воротам добрались уже затемно — сейчас день стал совсем коротким — но нас сразу же впустили. Алиса молодец, я как-то в дорожных заботах упустил момент раннего закрытия города, а она напомнила, и с пятёркой бойцов умчалась вперёд. Предупредила ратушу и замок о подходе нашей колонны, получила указание графа городской страже нас пропустить, а от ратуши распоряжение городским конюшням приготовить стойла.

Там же в конюшнях на сеновалах заночует и третий десяток второго взвода. Не с целью стеречь коней — да что с ними будет? — а в виде наказания за ту безобразную драку, которую эти лоботрясы устроили в Наворе. Там, правда, лесорубы из местной гильдии сами частично виноваты, незачем было задирать уставших после дороги и расслабившихся вином солдат славного аббата Готлинского, но всё ж в драку первыми полезли мои.

Мы с миледи Алисой остановимся в замке, воспользовались приглашением графа Олского, с чьей младшей дочерью, Хельгиной фрейлиной, я неплохо ладил, бывая при дворе, а с племянницей, преднастоятельницей женской обители Исцеляющих, познакомился ещё при своём первом посещении этих мест. Со мной и Ангелиной, хватит пока её одной, в графскую резиденцию отправились десяток солдат сержанта Николая Торела, заместителя и друга Эрика Ромма.

В нынешние средневековые времена здесь в Паргее, как и когда-то на Земле, случается, что один феодал может заманить к себе другого, напоить и убить. Графа Олского подозревать в таком намерении глупо, его владение граничит с Неллерской провинцией. Решись он на такое, от Олска камня на камне не останется. Однако Карл с офицерами, которые поселились в городских трактирах со своими подчинёнными, настояли, чтобы ночью мои покои сторожили наши бойцы. Что ж, ладно. Пусть выставляют караул. Хотя б ради моего престижа.

В прошлые свои поездки мне удавалось отпетлять от приглашения графа Андрея переночевать в его доме, и не зря — замок производил гнетущее впечатление, именно такими я представлял себе феодальные твердыни времён раннего средневековья. Мрачные стены и башни из тёмного камня, понизу покрытые мхом, мерзкий запах нечистот и гниющих трупов изо рва, трупы, раскачивающиеся не только на виселицах перед мостом, но и на четырёх выставленных в бойницы надвратной башни брёвнах.

До полуночи ещё часа три, но темнота, хоть глаз выколи, если б не большое количество факелов в руках дружинников на стенах и дворовых рабов на площадке перед донжоном. Моросит мелкий, но холодный дождик.

Надеюсь, комната мне достанется с камином, одних только жаровен будет мало. С ними не очень комфортно. Голова горит — задница мёрзнет, а задница подгорает — голове холодно. Много жаровен не поставишь, так и угореть с ними недолго. Две-три. Но они лишь воздух прогревают, а от каменных стен всё равно холодит.

Для здешних краёв погода стоит зимняя, хотя до календарной зимы ещё три недели. Надеюсь встретить её у себя в обители, в тёплой постели, с Мурзиком и Котькой по бокам. Не знаю, как они по мне, а я реально по ним соскучился.

Кроме капитана стражи и дворецкого у крыльца главного здания меня с отрядом встречают мой лейтенант-маг, прибывшая сюда на час раньше, и виконт-наследник Джон Олский, тридцатилетний бородач с глубоко посаженными глазами, известный в графстве бабник и охотник за беглыми, которых любит пытать собственноручно. Он ещё в предыдущий наш проезд через город, что называется, положил глаз на миледи Алису и сейчас, пока мы приветствовали друг друга и перебрасывались вежливыми фразами о дороге, погоде, прочем, не забывал бросать на молодую женщину маслянистые взгляды. Зря старается, в этом-то я уверен.

От лица семейства виконт меня поприветствовал и пригласил после того, как устроюсь, вместе с миледи Паттер на поздний скромный ужин с его семьёй. Разумеется я согласился, хотя и устал как собака. Но хозяев нужно всё ж уважить, зачем плодить обиды на ровном месте? В прошлые разу уклонился, так в этот приезд не отказался ни от крова, ни от еды под ним. Граф Андрей, как все родившиеся неодарёнными в аристократических семьях, знаю, очень чувствителен к внешним признакам проявления уважительного к нему отношения.

У Олских реально беда с магией. Даже женитьба владетеля на захудалой, но одарённой дворянке Миледи Бритни, нынешней графине, помогла лишь наполовину — дочь, младший ребёнок в семье, получила источник, а вот наследник, увы, как и его отец магией не обладает. Графу вдвойне и втройне это обидно, так как, у обоих его младших сестёр и племянников с племянницей источники имеются у всех. Тут и ухо востро надо держать, как бы Джона внутри рода не подвинули после смерти главы. Правда, Олским об этом думать ещё рано, графу пятьдесят шесть, супруга и вовсе на пять лет моложе. Эрик мне полные сведения собрал, когда в Рансбур ехали.

В выделенные нам комнаты нас сопровождает дворецкий и двое рабов с масляными лампами. Судя по копоти светильников, в замке не только с магией плохо, а и с алхимией. Графиня или не умеет, или не желает готовить составы для заправки ламп. Алиса свою комнату уже знает, бросила там свои вещи, отпустив сопровождавших её солдат устраиваться в городе, так что, показать место ночлега требуется только мне и сержанту Торелу с его бойцами.

— Мы здесь надолго? — спрашивает лейтенант-маг, когда мы поднимаемся по крутой винтовой лестнице на второй этаж трёхэтажного здания.

— Завтра точно весь день пробудем, — отвечаю, глядя на плохо оштукатуренные стены. — Мда, грустно как-то. Это я о другом, — не стал при дворецком и рабах раскрывать своё мнение об убогом состоянии замка. — На двух фургонах надо будет оси поменять, того и гляди, сломаются. Несколько лошадей перековать, да и нам с тобой, сама знаешь, есть чем заняться в плане целительства. Много простуженных.

— Не так уж и много, Степ. — усмехнулась Алиса, мы уже идём по коридору, где тоже ни одного магического амулета, только факелы, которые держатся не на стене, а в руках трёх пожилых служанок. — Уверяю, там почти половину можно вылечить палками. Надеются на увеличение нормы вина или вовсе на сивуху. Карл берёт с тебя пример и часто прощает то, за что в других ротах давно бы на правёж отправили.

— Да, мы такие, добрые. — соглашаюсь.

Хотя на самом деле мои офицеры, на мой же взгляд, достаточно требовательные и жёсткие. Просто перебор с наказаниями, считаю, принесёт больше вреда, чем пользы. В конце концов, я ж не Фридрих Второй Великий, чтобы дисциплина у нас в роте держалась только на страхе.

Хвала Создателю, в комнате, где мне предстоит ночевать как минимум два раза, эту ночь и следующую, оказался камин, к тому же уже жарко растопленный. Жаль, что помещение очень уж большое и арочный потолок метра четыре, больше, чем у меня в монастыре. Ну, понятно, здания здесь ещё и для обороны, поэтому просто обязаны быть высокими и с окнами в виде щелей. Впрочем, это я уже капризничаю. Кровать широкая и стоит рядом с очагом, а уж об отсутствии в ней насекомых я позабочусь. Набил руку на плетениях дезинсекции так, что менее, чем в четверть часа укладываюсь.

Алису устроили по соседству, а Николая Торела с парнями на этом же этаже, только чуть дальше по коридору. Юная, но какая-то кривая служанка помогла мне умыться, пока Ангелина раскладывала вещи, и мы с лейтенантом-магом в сопровождении всё тех же рабов отправились на третий этаж. Ребят и Анги покормят прямо здесь, нам навстречу попались поварята с блюдами и кувшинами.

Я-то рассчитывал на небольшую гостиную, а оказался в главной трапезной замка, стол выглядел совсем маленьким посреди зала, размером со школьный спортзал. Семейство Олских — граф с графиней, виконт-наследник и преднастоятельница обители ордена Исцеляющих Нелла, симпатичная восемнадцатилетняя одарённая девушка, сосватанная Создателю, чтобы не помешать когда-нибудь кузену Джону занять место владетеля Олска. Они вели беседу между собой, но, хотя стол ломился от яств и напитков, ни к чему за ним не прикасались, ждали меня с миледи Паттер.

Ни музыкантов, ни циркачей тут не вижу, и отлично, у меня всё ещё дорожный шум в голове стоит — скрип колёс, чавканье увязающих в грязи копыт и их топот по твёрдым участкам дороги, бряцанье железа, ругань сержантов и офицеров на солдат, крики команд и громкие доклады — в общем, сейчас мне хочется спокойствия и, если без беседы не обойтись, то замечательно, что она будет тихой и без посторонних громких звуков, которые пришлось бы перекрикивать.

Понятно, никто при моём появлении не вскочил, ограничившись улыбками и кивками. Только и я не без сюрпризов — повесил поверх тёплого, шерстяного дорожного сюртука жезл Создателя и благословил присутствующих, уделив внимание даже лакеям со служанками, все мы пред очами нашего Господа дети его.

Пришлось семейству Олских отрывать задницы от кресел с высокими спинками и с поклоном принимать благодать.

Нам выделили почётное место слева от графской четы, напротив Джона и Неллы. Когда эти кузены рядом, наглядно видно, насколько они непохожи. Кстати, и на свою родную младшую сестричку, фрейлину принцессы, Джон совсем не похож. Может его в роддоме подменили? Ха-ха, смешно шучу. Зато улыбка ответная у меня получилась вполне искренней.

После моей кухни или королевской олская поразила своей безвкусицей, даже аппетит пропал. Много мяса, но оно всё большими кусками, плохо прожаренными, приготовленными из дичи — кабанина, оленина, зайцы, куропатки. Зато много парниковой зелени и поздних осенних фруктов. На последнее я и налегаю, отвечая на вопросы хозяйки замка.

Её дочь я видел-то всего раза три, что не помешало мне во всех красках расписать, как она блистает во дворце и насколько восхищаются ею придворные кавалеры. Лёгкая ложь во благо, считаю, вполне допустима. Графиня Бритни просто расцвела. Вопросов, касающихся политики, старались не затрагивать, всё ж олские вассалы короля, а Неллеры — это уже не секрет — поддерживают принца Филиппа. Пусть тот тоже представляет род Саворских, однако, пока не понятно, кто там главнее.

И всё-таки совсем обойти вниманием происходящее в королевстве никак не получится. Меня самого распирает любопытство. После первой перемены блюд спрашиваю у графа Андрея:

— Капрал у городских рогаток сказал, что принц разгромил королевское войско.

— Они много болтают у меня, — нахмурился он. — Но да, действительно это случилось. Голубь принёс известие. Там неподалёку замок моего зятя, мужа кузины, мы с ним иногда обмениваемся новостями. Только тут пока без подробностей. Известно лишь, что генерал Борский отступил организованно. Так что, не разгром. Поражение.

— Маршал, — поправляю. — Эдгар произвёл генерала в маршалы.

— Да? — удивился граф. — Не знал. Странно, король же не очень к нему благоволил? Впрочем, сейчас такая обстановка, что нужно к себе притягивать всех.

У меня не только имеются сведения более свежие, но даже знаю кое-что об угрозе, нависшей над Эдгаром. Сподвижник Мстителя Пётр, кроме письма от командира, рассказал, что часть столичных дворян сговорилась в случае, если король не передаст власть сестре, открыть ворота столицы войску претендента, едва то подойдёт под её стены. Среди заговорщиков есть и офицеры гвардии, и командиры городской стражи. Собственно, для связи с ними посланник Джека и прибыл в Рансбур. Ко мне он заскочил, лишь чтобы предупредить о надвигающейся угрозе захвата города.

Сам милорд Мститель весьма неплохо устроился. Уже произведён Филиппом в полковники, хотя в его сбродном полку личного состава меньше двух третей от штатной численности. Зато Джек стал одним из приближённых принца. Так, глядишь, моя ставка в отношении него на отдалённую перспективу сработает намного лучше, чем я предполагал. Не зря я когда-то ему помог скрыться, а потом и подругу его Вику спас.

Самим фактом того, что Пётр поделился со мной столь чувствительной и важной для королевства информацией, милорд Джек ещё раз показал и доказал, насколько он мне доверяет и верен своему слову. Он ведь по сути сдал своего нынешнего нанимателя принца Филиппа. А вдруг я бы решил предать огласке то, что узнал? Мститель не сомневается, что аббат Степ Готлинский поступит разумно. И ведь прав приятель. Не собираюсь я никого посвящать в это знание, ни Хельгу, ни свою семью. Пора мне самому начинать наращивать собственные мышцы. Чтобы иметь равноправный голос среди Неллеров, я должен сам по себе представлять силу, не столько магическую, сколько политическую. А что для этого требуется? Во-первых, разветвлённые связи, во-вторых, владение самой актуальной информацией. В общем-то в этих двух направлениях я и работаю. Ах, ну, да, деньги ещё. Что ж, и тут я не бездельничаю.

— А как у вас тут в Олске дела? — превожу я разговор на тему подальше от политики.

Мы ещё немного поговорили о том, о сём, граф с графиней поделились, что раньше и небо было голубее, и трава зеленее, а ещё жаловались на безумную дороговизну продовольствия. Не стал им говорить, что нужно было головой думать и запастись припасами. Они и сами это понимают теперь.

Изображать зевоту, чтобы отправиться на отдых, мне не потребовалось, и так глаза уже слипались, и хозяева это заметили, однако сразу отправиться в выделенную комнату не получилось, граф Андрей попросил задержаться, ему хочется сказать что-то мне наедине.

— Надолго не задержу. — пообещал он, а в комнатке при трапезной, куда мы с ним удалились, неожиданно спросил: — Ваше преподобие, что тебе известно о твоей лейтенанте-маге?

— Об Алисе? — дурацкое уточнение, будто можно подумать, что у меня целая толпа лейтенантов магов. — Да всё, что нужно знаю. А в чём дело?

Граф сел на диван и пригласил меня занять место рядом, затем пояснил:

— После вашего прошлого отъезда, дня через два в Олске останавливались Наказующие. Их лейтенант, узнав про вашу миледи Паттер, как мне доложил капитан стражи, был очень возбуждён и много о ней расспрашивал трактирщика и обслугу. Как я понял, её родственники схвачены по обвинению в ереси. Наказующего интересовало, точно ли лейтенант Алиса в вашей свите или просто присоединилась на время путешествия. Я вот подумал, что тебе не помешает знать об этом интересе. Наверное, её тоже подозревают в ереси.

— В своих обители и роте я сам решаю, кто еретик, а кто нет. — задумчиво произношу.

Лишь спустя несколько секунд вспомнил, что по сути повторил фразу весьма мерзкого человека из родного мира Германа Геринга. Когда к тому явились гестаповцы с досье на его заместителя и требованием того арестовать, соратник Гитлера заявил, что в Люфтваффе сам решает, кто еврей, а кто нет.

Но с Алисой обязательно придётся поговорить. Ситуация странная. Причём здесь Наказующие? Эти псы Создателя должны карать по команде, а вот расследовать и решать, кого нужно привлекать к ответственности за ересь, могут лишь наш орден Молящихся и инквизиция. К тому же, в отношении дворян расследование может быть начато лишь с разрешения кардинала, если им займёмся мы, либо с ведома короля, когда за дело берётся инквизиция. Не говоря уж о том, что любой дворянин, давший кому-то вассальную клятву, привлекается к дознанию только с согласия его сюзерена. Разыскивать миледи Паттер Наказующие могут только в том случае, если в отношении неё уже вынесено решение. Но это чушь полная, уж я-то об этом узнал первым, причём непосредственно от кардинала или главного королевского инквизитора. Да уж, тут какая-то тайна.

— Не спорю, не спорю, — улыбнулся граф Андрей. — Но не сообщить тебе я не мог.

Вижу, оказав такую мелкую услугу, хозяин Олска явно хочет попросить чего-нибудь в ответ. Интересно, есть у него совесть или нет? Есть. Кашлянув, задерживать меня дольше он не стал. Уверен, попросит об ответной услуге завтра.

Я проснулся рано, но вылазить из-под тёплого лоскутного одеяла не хотелось. Вообще полночи провёл под ним. Рано я вчера обрадовался камину, его хоть раб и топил на полную, но, видать, система дымоотвода здесь устроена вовсе уж по дурацки. Что у меня в обители, что во дворце Неллеров хотя бы часть стен становится тёплой, а тут ни черта. Жар от очага идёт, а дышать всё равно холодно.

Понятно, вставать всё равно пришлось. Ночевавшая на полу в моей комнате Ангелина — она ночью перетащила свой тюфяк почти к самому камину — уже давно проснулась, если конечно вообще спала, и принесла мне два ведра воды, холодной и горячей, не сама лично, а командуя дворовым стариком.

Из окна увидел, что на улице распогодилось, зато похолодало. Создатель, неужели минус по Цельсию? С трудом протиснув голову в оконную щель — хорошо, что не застрял, а то вот умора-то была бы — обратил внимание на лужи от вчерашнего дождичка. Нет, льдом не покрылись. Значит всё же плюс, хотя и холодно. А так-то хорошо, вот бы до самого Готлина лить перестало. Эх, мечты, мечты.

Велел рабу сразу же погасить закоптившие факелы, едва тот их поджог в очаге, и активировал световой амулет. Изготовленные мною светляк вспыхнул так ярко, что в мрачной комнате стало как на улице солнечным днём. На кумачовой простыни вижу маленькие точки умерщвлённых мною накануне с помощью магии клопов и бельевых вшей, вздыхаю от понимания, что как минимум ещё одну ночь придётся провести в их компании, и начинаю разминку. Сегодня обойдусь без тренировок, разве что вечером, если будет время.

— Ангелина! — кричу. — Ну где тебя волки носят?

— Меня ребята позвали, я им объяснила, откуда воду брать. — прибежала на мой зов девушка и сразу же схватилась за кувшин, начала мне поливать из него на руки. — Сержант Торел сейчас сменил караул у дверей, остальных отправил вниз.

— Передай ему приказ, пусть снимает часовых. Днём здесь ничего не угрожает, да и охранять будет некого. Всё, иди, помоги миледи Алисе, а то её рабы на городских конюшнях остались ночевать.

Одеться я и сам могу, руки есть. Благо, от всех этих вычурных моделей с завязками по бокам, а то и вовсе на спине, я отказался, едва покинул Неллер, отправляясь служить аббатом. С тех пор у меня даже парадные одеяния, в которых блистаю на балах и пирах, хоть и клоунские, зато вполне практичные.

Уже заканчиваю одеваться, когда за мной является дворецкий, миледи Алиса ожидает в коридоре. С ней ждёт с докладом сержант Николай Торел. Я-то подумал, рутина, ан нет. Оказывается ночью, закутавшись в накидку сюда приходила миледи Нелла, хотела узнать, уснул ли аббат Степ. Очень уж ей хотелось со мной обсудить одно спорное место в трактате кардинала Римнарского королевства. Её удалось убедить, что милорд Неллерский настолько устал с дороги, что уснул сразу же, едва прикоснулся к постели.

— Кто в это время стоял на посту? — спрашиваю.

— Виктор с капралом Олегом.

— Обоим по драхме. — людей за грамотное несение службы надо поощрять. Молодцы, не стушевались перед напором благородной юной настоятельницы. — Скажешь Эрику сам, а то я могу забыть.

На завтрак прибываем всё в тот же пиршественный зал. Тут ещё прохладней, чем в моей спальне и даже в коридорах, кто-то умный догадался с одной стороны окна открыть. Сибиряки видать нашлись. Хорошо, что мы с Алисой, как и все присутствующие, не на пляж собрались, одеты тепло, не замёрзнем.

При нашем появлении, пикировка графини с преднастоятельницей Неллой прекратилась. Я уловил лишь отголоски их язвенных фраз, однако суть вечных пожизненных разногласий между ними мне и так давно известна, спасибо Карлу, собравшему трактирные и базарные сплетни. Миледи Олская является одновременно и признанным бастардом графа, и племянницей графского семейства. Она дочь младшей родной сестры графини Бритни. Вот так вот в жизни и случается, одна сестра получила руку Олского владетеля и стала хозяйкой графства, а другая сердце графа Андрея и по наследству нищее владение родителей где-то в глубине Рысиных дебрей, куда тот любит наведываться на охоту. После одной из таких облав милостью Создателя и появилась на свет Нелла, одарённая источником на восемь оттенков магии.

— Миледи Наталья, наша аббатиса, очень расстроится, что вы так и не заехали к нам, — сказала юная преднастоятельница, ничуть не смущающаяся от того, что мне наверняка доложили об её ночном визите с откровенной попыткой стать матерью сильно одарённого мага.

— Можно подумать, в первый раз, — фыркнула графиня Бритни, высокомерно посмотрев на племянницу-падчерицу. — Пора бы уж ей привыкнуть, что милорду Степу не хочется посещать вашу скучную обитель.

— Завтра у нас будет весело, — нарочно зля мачеху-тётку, будто не обращая на её сарказм внимания, продолжала улыбаться миледи Нелла. — В поселении при обители большой отряд наказующих. Днём будут сжигать двух ведьм — старуху и девчонку. Соберутся толпы народа, прибудут дворяне со всей округи с семьями, дадут представления скоморохи и циркачи. Её преподобие решила по такому случаю устроить ярмарку. Может всё-таки свернёте к нам? Тут совсем рядом.

Ага. Если уж здесь чуть не изнасиловали, представляю, какие опасности и испытания меня ждут в женском монастыре. Нет уж.

— Тороплюсь, увы. Как только починимся, так сразу продолжим путь. Надеюсь в один день со своими делами в Олске уложимся. — развожу руками.

Жрать хочется сильно. Нагулял в дороге аппетит, но тут на столе опять груды пережаренной сверху и недопечённой внутри дичи. Придётся снова налегать на сыр и колбасы. Эх, где мои монастырские сыры? Скорее бы до вас добраться. Все ваши запасы подъели.

— У его преподобия такое веселье каждую неделю, — опять вступила в разговор графиня Олская. — Ему ваши развлечения скучны. Мы ему сегодня покажем сдирание кожи с насильника над собственной дочерью. В полдень на площади перед ратушей.

Так и хочется сказать, не ссорьтесь, девочки, но вслух произношу другое:

— Ох, не знаю, найду ли время, — жму плечами. — У нас с миледи Паттер много целительских дел. Но если получится, обязательно подъедем на зрелище. Давненько я не видел, как кожу сдирают.

Соврал и в том, что подъедем, и в том, что давно не видел, как подрезают кожу в нужных местах, цепляют разрезы металлическими когтями и снимают верхние пласты плоти. Так что, да, обманываю хозяев замка. Увы, приходится иногда проявлять не лучшие человеческие качества. Ложь, лицемерие, обман, тут без этого никуда. Иначе дурачком будешь выглядеть, да и долго не проживёшь, во всяком случае, счастливо и богато.

После завтрака, как я и предполагал, граф Андрей решил попросить меня об услуге. Так-то он мужик не очень приятный, да и как владетель плохой. Впрочем, тут я может возвожу напраслину. Просто графство у него само по себе бедное. Здесь кроме сельского хозяйства, мелких ремёсел, лесозаготовок и каменоломен по сути и нет ничего, что приносило бы хорошую прибыль. Ни рудников, ни солеварен, ни оживлённых торговых маршрутов.

Отец графа Андрея попытался было начать брать проездные с неллерских товаров, да сюда явился мой биологический дедушка в сопровождении пяти полков, город не стал штурмовать или осаждать, зато неудачливых олских таможенников на границе графства перевешал, пригороды Олска пожёг, а угодья на десяток миль вокруг разорил. Убедил больше рогаток на дорогах не ставить. Так что, убогий замок, грязный городишко и шатающиеся под напором ветра задолго до наступления весны крестьяне вполне возможно не результат графской бесхозяйственности. Просто денег нет.

С владетелем Олска мы дошли до его кабинета, куда лакей в чистой на поношенной ливрее принёс поднос с традиционным угощением. Граф накинулся на вино, будто не только что из-за стола. Я ж мотнул головой, отказываясь.

— Неудобно говорить об этом, — предложив мне сесть, Андрей Олский сам остался стоять на ногах. — Но у меня беда. В прошлом месяце после охоты, когда хожу в туалет, кровь из задницы льётся. У супруги нет возможности создавать даже простого целительского плетения, а просить о помощи племянницу и вообще целителей не хочу. Расскажут всем подряд. Не люблю насмешек над собой за спиной. У меня есть лекарь, он приготовил перцовую настойку, ну, чтобы протирать там. Только не помогает. Милорд, не окажете мне целительскую услугу? Я отплачу.

— Да какая плата? — пренебрежительно отмахиваюсь. — Ты меня так радушно принимаешь, что с моей стороны не помочь тебе было бы неблагодарностью. Пошли кого-нибудь за моим конспектом. Только я воспользуюсь твоими пером и листом бумаги, напишу своему сержанту, чтобы выдал. Служанка знает, где у меня что лежит.

Стыдливый какой выискался граф-то. Подозреваю, тут не в одной стеснительности дело. Орден целителей весьма дифференцированно, как сказали бы в моём родном мире, подходит к назначению платы за свои услуги. С Олского владетеля наверняка бы взяли много. Хотя, может я и не прав, и ему действительно неудобно с такой болячкой обращаться. Всё в ветхом сыром замке говорит о недостатке денег. Но уж на алхимические зелья-то, чтобы вывести клопов и вшей мог бы потратиться. Да, знаю по собственному опыту изведения этой нечисти в своей обители, дело непростое и не быстрое, но если месяц-другой мыть полы и стирать бельё с использованием специальных средств, то на какое-то время можно перестать быть кормушкой для кровососов. Мне вот зелий брата Симона хватает. Появляются иногда, но мы их уничтожаем сразу же, не давая размножаться.

Сырость, конечно, главный бич средневековых замков и монастырей. Что ж, и это решаемо. Переделать систему обогрева и не жалеть дров — рецепт вселенца из другого мира.

— Разрешите, господин? — заглянул в кабинет запыхавшийся лакей с моим конспектом.

А быстро он. Скороход что ли?

— Давай сюда, — не вставая, протягиваю руку.

Вообще, для лечения геморроя в любой стадии, как и в целом варикоза, имеются отдельные несложные плетения. Только они у меня где-то в фолиантах, а те при Сергии. Придётся воспользоваться тем, что в конспекте. Могло хватить бы и малого исцеления, но терпеть не могу что-то делать некачественно, так что, потратил чуть больше времени и энергии наложив на графа среднее.

Минут пять выслушивал слова благодарности и уверения, что в Олске мне всегда будут рады. Можно подумать, меня до этого на порог не пускали. Вырвался из липкой патоки напоминанием о том, что у меня вообще-то дел полно.

Миледи Паттер ждала меня уже полностью готовой на выезд. Никаких мазей, зелий и прочего целительского реквизита разумеется не было, всё у помощников.

Ангелину с собой брать не стали, ей есть чем заняться. Пусть проследит за уборкой и сменой белья. Дворецкий поклялся, что её в замке никто не обидит, накормят и выполнят любые пожелания касательно устройства моего быта.

Когда выехали нашей небольшой кавалькадой из замка — мы с лейтенантом-магом впереди, Николай с парнями следом — спрашиваю у спутницы:

— Алиса, знаешь, что я считаю очень важным в отношениях со своими соратниками?

— Предположений много, но хотелось бы тебя самого услышать. — хихикнула молодая женщина.

— Доверие, Алиса. Вот что. — не поддерживаю её веселья, отвечаю серьёзно. — Без него обязательно рано или поздно возникнет недопонимание, которое может привести к разрыву добрых отношений.

— Не понимаю, — нахмурилась миледи Паттер, перестав улыбаться.

— Вот и я не понимаю, Алиса. Объяснишь всё же, как ты из Олайского герцогства оказалась в Неллере, а потом у меня на службе?

— Так я ж рассказывала, — отвела взгляд в сторону лейтенант-маг. — У моих родителей крошечное имение в горах, и сотни крепостных не наберётся. Меня даже отправили жить к тётке, чтобы я могла учиться в её замке вместе с кузиной. Нанять достойного учителя, который бы согласился переехать жить в наши скалы, денег бы не нашлось. Вот.

— Дальше. — тороплю с рассказом лейтенанта-мага, когда мы спустились от замка к Ратушной площади и повернули в сторону городских конюшен. — Эту часть твоей истории я уже слышал. Не от тебя, от Герберта.

— Всё так и было, — провела она ладонью по гриве своего коня. — Он и остальное ведь рассказал? Услышала, за кого меня хотят выдать замуж. Воспользовалась правом одарённой откликнуться на королевский призыв. Пошла в войско, воевала с виргийцами, вначале в состве седьмого пехотного, затем второго егерского, потом в отряде магов твоей сестры маркизы Агнии. Война закончилась, Герберт сказал, настоятелю монастыря требуются офицеры, и вот.

— Это понятно. — мы уже подъехали к трактиру с дурацким названием «Добрая сова», но седла я не оставляю, разговор у нас ещё совсем не закончен. — Не понятно другое — зачем тебя наказующие ищут?

— Наказующие? Ищут? — растерялась и покраснела миледи Паттер.

— Ага, наказующие, ищут. — подтверждаю. — Алиса, слушай, ты ведь не первый день меня знаешь. Должна понимать, что своих людей я в обиду никому не дам. Говори мне сейчас всё, как есть. Клянусь, не сделаю тебе ничего плохого. Даже если узнаю, что ты детей на обед ела, то мы просто расстанемся. Если же твои проблемы чуть меньше, смогу тебя защитить.

Из уст молодого парня, которому ещё нет и шестнадцати, такие слова звучали излишне пафосно, но миледи Паттер знает, что они полностью соответствуют действительности.

— Я не ела детей, — слабо улыбнулась.

— Тогда в чём дело? — начинаю уже раздражаться. Мне из неё информацию клещами что ли тащить? — Николай, заходите в трактир, мы с лейтенантом немного задержимся. — приказываю сержанту и спрыгиваю на землю, отдавая поводья одному из солдат.

Отошли с Алисой подальше, встали за коновязью, и она рассказала мне о постигшей её семью беде. Правда, беду ту отец Алисы сам к себе зазвал. Когда-то он был безземельным дворянином, но имея слабый магический дар сумел хорошо проявить себя во время восьмилетней войны за габарийское наследство, и Пётр Третий, отец Эдгара, нашего нынешнего короля, козла и урода, пожаловал ему участок земли с полу-развалившимся замком. Во время одного из походов милорд Паттер обнаружил в старых развалинах небольшой сундук со свитками. Вначале хотел про находку забыть, но сумев продраться сквозь неразбериху старинных букв вдруг понял, что стал обладателем обряда усиления магического ядра. Многого древние маги не обещали, но на пару-тройку дополнительных оттенков энергии можно было рассчитывать.

Никому не сказав о найденных знаниях, милорд Карл Паттер решил попробовать провести этот ритуал на себе. Другой вопрос, что для него требовались человеческие жертвы. Что ж, в прошлом боевой офицер не увидел в этом никаких проблем, в скальной местности вокруг его имения водилось множество разбойников, контролировавших контрабандные тропы из Верции и Ладунзы. Выходить со своей небольшой дружиной с десяток ветеранов на открытый бой с многочисленными бандами он не стал. Просто устраивал время от времени облавы на небольшие шайки и копил пленников в своих подземельях.

Когда их число перевалило за сотню, тёзка моего вассала устроил им массовый забой. Не учёл только, что среди самого ближнего окружения нашлись люди весьма набожные. В общем, надолго его действия тайной для матери-церкви не остались. Милорда Паттера схватили и препроводили на кардинальский суд в Рансбур. Там его вина была установлена не только с помощью многочисленных свидетельских показаний — все дружинники под пытками подтвердили вину своего господина, но и вещественными доказательствами в виде трупов, изуродованных в соответствии с тёмным ритуалом. Не поленились привезти.

— Он пожизненно помещён в подземную тюрьму Наказующих, — завершала Алиса свой рассказ. — Не знаю, жив он или мёртв. Также не знаю судьбу брата. Говорю же, я обо всём узнала много позже от тётки. Я жила рядом с Ормаем и дома не была очень давно. В армию пошла конечно же не из-за жениха, желающих особо не было. Прости, что обманывала. Просто, Степ, прошло уже четыре года с того суда, мне никаких обвинений не выдвигалось, да и при чём здесь я? Это простолюдинов карают семьями, меня должны судить особо. И что смогут предъявить? Ничего. Я невиновна, ваше преподобие. Клянусь благодатью Создателя.

— Я тебе верю, — киваю. — Есть у меня мысли, с чего вдруг к тебе решили прицепиться, — ну Ульян, ну скотина мстительная, не смог всё ж простить, что я миледи из Новинок у тебя увёл? Хочешь мне нервы потрепать? Подмочить репутацию? Тратиться на церковную судебную волокиту? Ну-ну, посмотрим ещё, кто кому потреплет. — А получилось хоть? Ну, у отца-то твоего получилось усилить источник?

Наконец-то она посмотрела мне прямо в глаза. Поняла, что я и правда от неё не отступлюсь из-за чернокнижия отца. А я что? У меня самого в сундуках лежат древние фолианты, доставленные Леоном Роффом. Глазком одним глянул, там вообще жуть жуткая. Ну, то что удалось разобрать. Закорючки букв там действительно чересчур витиеватые. Место этим книгам на костре, да, пожалуй, они вскоре в нём и окажутся. Следовать кровавым ритуалам я не собираюсь. Но любопытство вещь сильная. Прежде чем избавиться от трудов языческих жрецов, сначала их изучу. Чтобы бить врага нужно знать его оружие.

— Если я скажу, что да, получилось, это же будет одним из страшных богохульств? — вопросом на вопрос ответила Алиса.

И она права. Только Создатель в своей милости может награждать людей магическими дарами. Анти-Создателю такое недоступно, как бы он ни злобствовал, ни вводил в смущение людские души. Ложным богам древности тем более.

— Конечно, — соглашаюсь. — Поэтому вопрос снимается. Зато понятно, почему наша добрая мать-церковь не пожалела усилий, чтобы вытащить из глуши мелкого дворянина и судить его в столице. Милорд Паттер решил утверждать, что усилил свой источник? Тоже не отвечай. Пошли, нас уж заждались. Кстати, как смотришь, чтобы поработать сегодня коновалами?

— Не в первый раз же, ваше преподобие, — с облегчением от закрытия крайне для неё неприятной темы рассмеялась Алиса.

Стыдно должно быть похлеще кровавого геморроя графа Андрея, но мы с миледи Паттер, будучи благородными дворянами, исцеляем лошадей нашей роты, когда в том возникает необходимость. Кому рассказать об этом, не поверят. Не каждая дворянская семья может позволить себе лечебные услуги магов, а тут лошади. Только я смотрю на всё практично. Даже если и пойдут слухи, мне плевать.

— Добро пожаловать, господа, — вышибала, какой-то слишком мелкий для своей должности, услужливо распахнул перед нами дверь трактира.

Трактиры и постоялые дворы в Олске такие же убогие как и сам город, да и графство в целом. Не размерами, а какой-то неухоженностью. В зале, рассчитанном на сотню человек, когда мы с Алисой вошли, расположилось десятка четыре, из которых половина — это полтора десятка моих вояк из первого взвода, занявшие два стола возле окон, и Карл с лейтенантами, севшие отдельно, почему-то за самый неудобный, как по мне, стол у лестницы. С ними брат Сергий, расстроенный вчера тем, что остался за бортом замка. Знал бы, какое доброе я ему дело сделал тем, что не взял с собой, не дулся. Здесь в трактире намного теплее и комфортней — во-первых, внутренние стены из дерева, а оно теплее камня, во-вторых, здание небольшое, а очаги на кухне топятся почти круглосуточно, так что, ему точно мёрзнуть не пришлось. Правда, сомневаюсь, что капитан с лейтенантом Вилковым оказались настолько же как я любезными с уничтожили у него в номере мелкую постельную пакость. Ну, ничего. Сидит же не чешется во всех местах.

Полы не очень чистые, освещённость плохая, с кухни запахи копоти и гари, а музыкант всего один — дедок с лютней, так и хочется узнать, уж не Садко ли его зовут? Разносчиц всего две и обе пожилые. Правда, на поверхностный взгляд, вполне чистоплотные и расторопные.

О, вижу, здесь же Юлька. Сидит между Ником и Иваном. Отчего-то радостная. Ну, да, понятно, она всю дорогу в таком настроении, и никакой дождь со слякотью его ей не портят. Она в предвкушении, как будет блистать в новых нарядах в городке при обители или при посещении Готлина. Воображала.

Я же специально её не стал брать с собой в замок, рассчитывая, что мой Эрик, воспользовавшись тем, что девчонка свободна, попытается с ней поговорить, если не признаться в пылких чувствах, которых и нет, то хотя бы сказать добрые слова и поделиться планами на их совместную жизнь. Что-нибудь пообещать, ну, не знаю, хотя бы обеспечивать и не обижать. Но, нет. Смотрю, герой-разведчик в ухаживаниях совсем не силён. Ему проще заплатить в вертепе и развлечься с со шлюхой, а жену получить от господина. Тот прикажет, то есть, я прикажу, и девушка пойдёт в храм как миленькая. Хоть бы у своего командира капитана Карла поучился ухаживать за женщинами.

— Приветствую, друзья, — благословляю своих офицеров и секретаря.

Забыл, что ни в сутану не обряжен, ни знака жезла Создателя не повесил на шею. Просто некоторые действия иногда выполняются без раздумий, вошло в привычку. Впрочем, и мои люди на это реагируют как положено, встали и склонили головы, даже милорд Карл. То, что мы с ним друзья, не мешает ему всерьёз воспринимать мои особые отношения с Господом, как лица духовного, настоятеля обители.

— Доброе утро, — ответил за всех милорд Монский, первым из офицеров опускаясь на лавку. — Хотя уже не совсем утро. Что-то ты задержался. Про нашу лейтенанта-мага не говорю, она любит поспать.

Миледи Паттер с ответом не задержалась.

— Вот откуда у некоторых благородных привычка выдумывать всякую ерунду? — спросила, пристраиваясь по другую руку от капитана, а я уже сел от него слева.

Алиса, не дожидаясь, пока к нам подбежит рабыня, взяла без спроса у своего командира кружку и залпом выпила остававшееся там вино. Точно не видел сколько, но ёмкости более полу-литра. Видимо, наша беседа её сильно взволновала, вот и поспешила успокоить себя подобным образом. Милорд Монский с возмущённым выражения лица уже открыл рот, чтобы высказать ротному целителю, что он думает по поводу её наглости, но я не дал разгореться шуточной перебранке. У них она могла длиться часами. Нет, реально, так и есть. На пути в Рансбур они, как сошлись в клинче сразу после Навора, так и до самого ночлега осыпали друг друга колкостями. Хотя, я-то знаю, что они не раз и не два проводили ночи вместе. Да и не только я. Секрет Полишинеля.

— Так, Карл, докладывай, как у нас дела. Сколько людей и коней нуждаются в исцелении, что с перековкой и ремонтом фургонов. — оборачиваюсь к разносчице и показал на кружку, затем выставленный вверх один палец, еды на столе и так целая груда. — За сегодня управимся, чтобы завтра с утра выдвинуться?

— С кузнечными делами наверняка успеем, — отвлёкся он от миледи Паттер. — А насчёт остального, тут всё зависит, как наша целительница с твоей помощью управится. Так-то у нас серьёзно хромают только две лошади, остальные, в принципе, обойдутся алхимическими мазями. Думаю. По людям, травмированных трое, но, если что, в седле держаться могут, да и в повозках места есть. До Неллера доедут, никуда не денутся.

В родном мире я только слышал присказку «как корова на льду», но воочию смог наблюдать такое только уже здесь, в новой жизни. И из седла, и из фургона наблюдал, как кони на слишком сложных участках дороги — подъём или спуск плюс раскисшая грязь — падали вместе со всадниками или с поклажей. И не всегда эти падения обходились без последствий.

— Ты куда? — удивился друг, когда я, взяв принесённую рабыней кружку, поднялся с лавки.

— Уезжаю от вас, — бурчу. — надоели. Да пересяду просто. Не люблю, когда за спиной постоянно кто-то топает. Ну ты и столик выбрал.

— Д ладно, нормальное место, — насупился Карл. — И вход видно, и весь зал как на ладони. Пусть только кто-нибудь попробует набедокурить, запорю, убью.

— Не надо убивать, пригодятся. — я сажусь между Сергием и Гербертом. Разумеется, увидев, как со стуком по ступеням сбегает девчонка-рабыня в рассохшихся деревянных башмаках большего размера и с огромными дырками на чулках в районе пяток, вспомнил бедолагу Бубликова из фильма «Служебный роман», тот тоже вот так вот сидел перед лестницей, разглядывая ноги. — Кстати, когда поедешь к родным, подбери себе в десяток сопровождения парней поспокойней. А то ты ж сам у нас вспыльчивый, а ещё эскорт себе возьмёшь из горячих ребят.

— Зачем мне эскорт? — пожал плечами милорд Монский. — Так доеду. Три-четыре дня пути всего.

— И что? Зато у тебя при себе полный сундук столичных покупок драхм на много. Вьюк приличный получится. Не вводи в искушение. Кто-то может и рискнуть напасть на благородного ради хорошей добычи. Не обсуждается, Карл. Одного я тебя не отпущу.

Смех смехом, а нарядов себе мой друг-пижон накупил ненамного меньше, чем лейтенант-маг. Будет перед родственниками форсить. Хотя, думаю, не столько перед ними, сколько перед бросившей его невестой. Пусть Изабелла полюбуется, какого красавца потеряла. И правильно, что нарядится. А ещё я его неплохо обеспечил драгоценностями, они у него и как защитные амулеты, и как демонстрация роскоши.

Долго мы засиживаться не собирались. Обсудили только покупки, я одобрил необходимые затраты. Почти все монеты я в Рансбуре переложил в векселя имперского и верцийского банков. У нас в Готлине юстинианские менялы свои конторы не открыли, но в случае чего, можно и до Неллера доехать, там обналичить. Однако оставшейся при мне суммы в золоте и серебре нам вполне хватит, чтобы ни в чём себе не отказывать до самой обители. Если конечно не транжирить.

Уже с Алисой собирались отправляться в конюшни, как за окнами показался отряд всадников, человек в двадцать-тридцать, сквозь узкие оконца не сосчитать, все подъехавшие носили красные плащи ордена Наказующих, ну, красные, скорее, по названию, а так-то они настолько пропылились, заляпались грязью и промокли, что больше походили на верхние покровы Молящихся, подобающие мне и моим спутникам.

Вскоре в трактир вошли пятеро крепких воинов в отличных латных доспехах и с добротными мечами. Возглавляет пятёрку низкорослый бородатый мужик в шлеме-шишаке. Он настолько широк в плечах, что напоминает фэнтезийного гнома, только почему-то смеха у меня не вызывает. По знаку жезла Создателя на шее понимаю, что это кто-то из орденских командиров, капитан какой-нибудь обители или может даже её преднастоятель. Вряд ли сам аббат, эта категория священников за пределы монастырей выезжает редко, только в объезд по владениям или на официальные мероприятия. Я не в счёт, это другое.

Крепыш — из-за густой бороды даже затрудняюсь определить, сколько ему лет, тридцать или все сорок — окинул зал мимолётным взглядом, ничего не ответил что-то пытающемуся у него спросить трактирщику за стойкой и уставился на меня.

Понятно, узнал. Похоже, рассказали или описали, как я выгляжу. Откуда у него сведения, что я в Олске, вопросов нет. Тот замковый старичок-дьякон замковой часовни, суетливый человек с крысиной мордочкой, точно он, вчера в уже закрывающиеся за нами ворота выехал на ослике. Видать, добрался до городской церкви и оттуда отправил кого-нибудь из служек в обитель целителей, куда накануне приехал этот отряд наказующих. Явились по мою душу, и я знаю зачем.

Глупость конечно, вооружённые стычки между отрядами церковных орденов иногда случались, но не слышал, чтобы это было результатом продуманных действий, обычно или трагическое недоразумение, ошибка, или эмоциональная вспышка кого-либо из вояк, впоследствии обязательно наказуемая. Тем не менее, мгновенно просчитываю ситуацию на случай самого скверного варианта и прихожу к выводу, что расклад не в мою пользу.

Да, сейчас за моим столом сразу три с половиной боевых мага — миледи Паттер я за полноценную боевую единицу не могу считать — а в зале с учётом прибывших со мной парней сейчас шестнадцать солдат роты, однако, во-первых, в сутолоке трактирной схватке, если таковая всё ж состоится, от магических атак толку мало, во-вторых, среди наказующих тоже может быть маг, а то и двое, но, главное, они все обеспечены амулетами, которые надёжно защитят от слабо энергетических плетений, а создать что-либо чуть мощнее не будет ни времени, не возможности, ну и в третьих, в псы Создателя помимо небольшого количества дворян принимают простолюдинов, только в отличие от нас или целителей принимают от них обет послушания сызмальства и сразу же начинают тренировать не столько как палачей, сколько как воинов. В мастерстве владения оружием они не уступают дворянам, а уж моих набранных из кого попало солдат превосходят намного. Один наказующий легко справится с двумя-тремя ребятами моей роты, и это не говоря о качестве вооружения и экипировки. У красных она превосходная. Когда-нибудь и я своих также выряжу.

Ладно, от меня провокации схватки не последует. Проиграю. Да и к чему? Могу тут просто одним своим весом всех, кого угодно раздавить, не физическим разумеется, а весом своих славы и статуса.

— А они-то что здесь забыли? — спросил негромко Герберт, посмотрев на новых посетителей.

— Хотят нас поприветствовать? — предположил милорд Монский, чуть повернувшись на лавке. — Мимо проезжали, узнали, что сам прославленный аббат Готлинский здесь. Ну как не выразить своё почтение?

Задорный смех Юльки, которая не замечает, как напряглись её приятели при появлении чужих бойцов, немного разряжает атмосферу в зале. Да ещё и местный Садко с лихим перебором струн заиграл что-то весёлое. Кажется, узнаю мотив популярной в королевстве похабной песенки. Ох, дядька, рискуешь. А если наказующие решат, что этим мотивом ты насмехаешься над ними?

Впрочем, орденцы уже ни на что внимания не обращают, твёрдой поступью подойдя к нашему столу.

— Ваше преподобие Степ аббат Готлинский милорд Неллерский? — учтиво, насколько возможно при его квадратной фигуре, изобразил поклон бородач, обратившись по имени, званию и титулу, то бишь официально.

— Да, это я и есть. С кем говорю? — подниматься для приветствия даже не думаю. Вот если окажется ровней, тогда оторву от скамейки задницу. — И что является причиной для удовольствия от встречи с собратьями по служению Создателю? — дескать, чего нужно-то?

— Капитан Тальенской обители брат Сергий Флетч, — представился гном. — У меня приказ доставить вашу целительницу миледи Алису Паттер к его преосвященству прецептору ордена. Вот, — протянул он мне извлечённый из-под плаща свиток пергамента. У него там карман что ли пришит? А вообще, дельная мысль. Как я сам не догадался на своих сутанах также сделать? Удобная штука. — прочтите.

— Это мне? — удивляюсь напоказ. — И от какого прецептора, уточни, капитан Сергий Флетч. Только у нас в королевстве их трое, а уж на всей Итерике больше пяти десятков, — не скрываю иронии.

— Это приказ баронета Ульяна, который мне прислали, чтобы я…

— Так зачем я буду читать чужую переписку? — прерываю с усмешкой. — Тем более, при всём уважении к вашему прецептору, он не имеет право отдавать мне какие-либо распоряжения. Приказ адресован тебе, а выполнить ты его не сможешь, потому что я не отпускаю свою целительницу, она мне нужна.

— Алиса, ты чего такого натворила-то? — посмотрел на подругу-подчинённую Карл Монский.

За неё ответил бородач:

— Ей хотят задать вопросы, касаемые чернокнижных ритуалов, которые проводились членами её семьи, а также уточнить степень участия миледи в распространении еретических утверждений о возможности усиления дара вне воли Создателя. Она поедет с нами. Если выяснится, что миледи Паттер не виновна в совершении каких-нибудь…

— Она никуда не поедет, — пренебрежительно отмахиваюсь.

Алиса сидит со вполне спокойным лицом, вот только руки, до этого державшие украденную у Карла кружку, спрятала под стол. Краем глаза успеваю заметить что пальчики у неё всё ж подрагивали. Я наблюдательный. Как и мои сержанты, которые уже подняли солдат из-за столов. Николай Торел, прочитав указание по глазам лейтенанта Эрика Ромма, со своей пятёркой направился к входной двери, чтобы сдержать в случае чего прибытие в зал остальных наказующих отряда, старший сержант Гудвин с тремя бойцами подошли к барной стойке, а штаб-капрал Николас с Иваном Чайкой и остальными осташимися бойцами расположились в трёх-четырёх шагах позади меня, сдвинув лавку соседнего стола и прогнав оттуда на другой конец трактира пятерых горожан, даже не дав им возможности прихватить с собой все закуски. Что те смогли унести в руках, с тем и пересели.

Капитан сделал вид, что не замечает происходящего, подготовки моих людей к любому исходу событий.

— Вы отказываетесь выполнить волю прецептора Наказующих⁈ — возмутился он, не знаю, насколько искренне или наигранно. — Ваше преподобие, вы должны понимать последствия таких действий…

— И какие будут последствия? — рассмеялся я. — У тебя есть приказ кардинала или главного инквизитора, подтверждённого королём? Нет? Тогда о чём разговор? Миледи Паттер благородных кровей.

— Хорошенько подумайте, ваше преподобие, — понизил голос брат Сергий Флетч. — Вы собираетесь препятствавать расследованию…

— Ты ничего не попутал, капитан? Расследования проводим мы или инквизиция. Впрочем, из уважения лично к прецептору Ульяну, готов пойти ему навстречу, хотя и не считаю, что ваш орден занялся тем, чем должен, — замечаю, как Алиса вздрогнула. Но переживать ей не стоит. — Пусть его секретариат составит полный перечень вопросов к моей лейтенанту-магу, она на них подробно ответит, и я отошлю в прецепторию Наказующих с первой же оказией.

По вытянувшемуся под бородой лицу вижу, что брат-наказующий понимает, их план А надавить на юного аббата авторитетом прецептора Ульяна, подкрепив это давление демонстрацией силы, провалился.

Удайся наказующим нахрапом забрать к себе моего человека, удар по репутации аббата Степа оказался бы весьма чувствительным. Наверняка я стал бы объектом насмешек и в аристократических, и в церковных кругах. Но, как говорили в моём родном мире, накося выкуси.

Что ж, раз капитан понял, что обломался, то сейчас послушаем, в чём состоит план Б мстительного старика Ульяна. И гном не подвёл.

— Раз вы так упорствуете, ваше преподобие, то готовьтесь к тому, что на весенним соборе его преосвященство Ульян поднимет вопрос о покрывательстве вами подозреваемых в ереси, — он коротки поклоном постарался сгладить остроту своих слов. Обвинение-то на самом деле весьма серьёзное в этом насквозь религиозном мире. — И так вызывают сомнения некоторые ваши труды о выдуманных персонажах. Истории бесспорно интересные, сами ими зачитываемся, теми переписанными отрывками, что удаётся достать. Только почему-то все события тех книг происходят в каких-то непонятных странах, где совсем ничего не ведают о благодати Создателя. Случайно это или умышленно? Домино, шашки, другие игры, откуда у вас все эти идеи? Пусть ни вам, но прецептору Николаю, главе вашего ордена в Кранце, придётся дать объяснения.

— Откровений, полученных во время молитв, и убеждённости, что всё в Его воле, вам с баронетом Ульяном недостаточно? Что ж, придётся объяснить. До собора времени ещё много. Ладно, у тебя всё? Если да, то не задерживаю, у нас много работы, сам понимаешь. Да, про вопросы для миледи Паттер не забудь передать. Мы их будем ждать у себя в Готлине.

Бородач ещё раз поклонился и, зыркнув туда-сюда на угрожающе застывших моих солдат, дал знак своим сопровождающим и покинул трактир.

— Так что это было, Алиса, а? — опять спросил милорд Монский.

— Отстань от неё, Карл. — говорю приказным тоном. — Некогда нам дальше болтать. Пора идти на конюшни. Начнём с лошадок. Эрик, ты с нами, ну а вы займитесь остальными делами. — приказываю Карлу и Герберту. — Сергий, ты тоже со мной.

На виду мрачного баронского замка Инвер, находившегося всего в трёх милях от тракта, меня встречает направленный специально для этой цели почётный эскорт в виде роты герцогской гвардии. Отсюда нам ехать до Неллера меньше часа.

Спасибо мачехе за оказанную честь. Без дураков, польщён и даже немного растроган. Всё ж семья меня окончательно приняла.

Почему гвардейцев мне навстречу отправила мачеха, а не братец? Так герцог Джей — объяснил командир гвардейцев — сейчас в Реймсе на свадьбе виконтессы Моники, младшей дочери графа. Ага, той самой златокудрой красотки, которая претендовала на руку нашего нынешнего зятя Андрэ Дитонского, вызывая обиду и злость до зубовного скрежета — утрирую, но не сильно — моей любимой кузины Юлианы.

Так-то в обязанностях сюзеренов отсутствует правило обязательного присутствия на всех свадьбах или похоронах у своих вассалов, но отказываться без веских причин всё же не принято. К тому же, каких-то неурядиц или проблем, требующих присутствия владетеля в замке, слава Создателю, нет и не предвидится в обозримой краткосрочной перспективе, да и вдовствующей герцогине Марии не привыкать управлять Неллерской провинцией.

Встретивший меня капитан Димас Юрнев из новеньких. Нет, так-то его лицо раньше передо мной пару раз мелькало в нашем родовом замке, но тогда он был лейтенантом. Растут люди. Ведь и тридцати нет, не титульный, а уже командует гвардейской ротой. А я ж, наверное, так и умру аббатом. Ну, может повезёт ещё раз переродиться, уже в третьем по счёту мире, и там чего-нибудь достигну. Ладно, шутка. Тут бы до консорта не дорасти вдруг. Как там у нас говорилось? Бойтесь своих желаний, иногда они сбываются. Уж лучше на смертном одре оказаться в монастыре, чем под чьим-то каблуком, пусть даже и весьма симпатичной особы.

— Возле Щукинска, да и на других участках границы с Ронером случаются стычки, но редкие и мелкие. Там это теперь надолго. То наши егеря там набедокурят, то вояки герцога Альфонса, — рассказывает Димас Юрнев, пристроив своего коня рядом с моим. Мы проезжаем расположенные друг напротив друга постоялые дворы, откуда на нас с интересом смотрят караванщики, обозники и прочие путешественники. Гадают поди, кого это с таким почётом встречают. А я совсем не приметен в объединённой колонне двух рот. — В Пармском графстве после принятия его графиней Изабеллой тоже не всё спокойно. Нет, не чернь. Чернь спокойна. В этом году и урожаи все хорошие были, и за пределы герцогства продовольствие не вывозили, и скупали много из других провинций и королевств. Там феодалы занялись переделом земли. Пока графство числилось за короной, многие кадастры в Рансбуре перечерчивались, межи изменялись. Вот сейчас и выясняют, кто прав. Уже два баронских замка выгорели, а имений и вовсе с десяток. Но герцог туда послал кавалерийские роты, призывает баронов и милордов остановить кровопролитие. А летом он с новой графиней разберутся во всех тяжбах. А в остальном всё хорошо, тихо.

— От наших, скажем так, добровольцев или отпускников что-нибудь слышно? — интересуюсь сведениями, которые наверняка по своим каналам приходят в Неллер с фронта войны между королём и претендентом, и не только голубиной почтой, а и гонцами.

Не знаю ещё как Джей, а мачеха и дядюшка Рональд любят руку на пульсе событий держать, им нужны подробности всего, что происходит в королевстве и не только. Сбор и получение сведений у них отлажены весьма неплохо. Я бы конечно смог лучше всё организовать, но пока не лезу. И так везде умный и сильный. Боюсь вызвать к себе вместо удовлетворения от наличия замечательного родственника ревность у некоторых членов любимой семьи.

— Добровольцы и отпускники? Это вы здорово придумали. — засмеялся капитан, понятно, не знакомый с реалиями земных прокси-войн. — А ведь и правда, они там вроде бы как по собственному желанию. Да, слышно. Про состоявшееся сражение обе стороны объявили о своей победе. Но граф Борнский в спешке отводит войска к столице, значит всё-таки принц Филипп действительно его сокрушил, раз поле боя за ним. У наших обошлось минимальными потерями, меньше двух сотен убитыми и ранеными без возврата в строй полков. Армия принца увеличилась почти до сорока тысяч за счёт присоединяющихся феодальных дружин и наёмных отрядов. Говорят, Верция дала Филиппу ещё один заём под гарантии возврата не только его, но и того, что ранее выделяли Эдгару. А у маршала после сражения и двадцати не наберётся. Только, думаем, всё равно, когда он усилит даже таким войском столичный гарнизон и ополчение горожан, принцу вряд ли удастся взять город штурмом. На осаду у него самого продовольствия мало. В городе и то больше. И союзные королю герцоги в своих провинциях просто так сидеть не станут. Так что, милорд, сложно всё.

Ты даже не представляешь, Димас, насколько. В столице на самом деле не просто разброд и шатания, там целый дворянский и гильдейский заговор. Если придурок Эдгар сообразит добровольно отойти от власти, его дядюшке придётся отползти обратно в свою верцийскую нору. Рансбур в состоянии выставить десятитысячное ополчение, усиленное столичными дарёнными дворянами, и многие союзники принца мигом переметнутся на сторону Хельги. Тогда расклад сил будет совсем-совсем другой. В противном случае, ни осады, ни штурма не потребуется. Заговорщики изыщут возможность захватить и удержать сразу двое городских ворот.

Кстати, только сейчас осознал, насколько у нас Неллеров, да и у других владетелей более продуманная защита. Мало захватить городские стены, мы сможем ещё и в самом герцогском замке хоть год, хоть два оборону держать. В столице тоже есть замки, почти десяток, но вот как раз королевская резиденция ничем не защищена, кроме высокой ограды. Ну, есть ещё башня, сохранившаяся от старых времён, но там пыточные, в качестве защитного сооружения она мало пригодна.

— Тебе бы переодеться, Степ, — напомнил милорд Монский. — Уже подъезжаем. Ты ведь не хочешь перед герцогиней предстать в таком виде? А что про тебя подумают горожане? Нам бы тоже принарядиться, если позволишь. Девки в фургонах всё приготовили. Заодно наших коней переседлают. Новые попоны, парадные сёдла.

— Ты как будто меня уговариваешь, — смеюсь. — Согласен. Спасибо, что напомнил, а то вон уже за верхушками деревьев зубцы южной башни показались. Полезли в кузова, — натягиваю поводья, останавливая лошадь.

Ангелина с Юлькой, каждый раз после покупки разворачивая мой купленный в столице охотничий костюм, млели от восторга. Да я и чувствую при его виде не по себе. Особенно потрясают галифе, они не просто разноцветные, а левая штанина у них монотонная ярко-красного цвета, а другая пошита из ровных ромбов всех цветов радуги. Куртка не менее пёстрая. Как в таком охотиться, меня спрашивать не нужно, не знаю. Но при последнем королевском выезде в леса с командирами герцогских полков и придворными вся высшая аристократия щеголяла в подобном. Представляю, как восхитится мачеха с дядей-епископом.

По идее, мне бы сначала сходить в баньку, а потом уж надевать обнову, только приходится ставить телегу впереди лошади или, говоря грубее, делать всё через задницу. ладно хоть девчонки подготовили мне чистое бельё, выстиранное и выглаженное позавчера, когда мы заночевали на постоялом дворе.

— Юль, хочешь быть состоятельной и счастливой? — спрашиваю, раздевшись в покачивающемся при движении фургоне донага, служанок давно уж не стесняюсь. — Чего застыла? Рубашку-то отдай.

Не знаю, почему именно сейчас решил завести разговор об её замужестве. Просто в дороге из головы вылетело, а сейчас, когда влезал под тент, увидел, каким взглядом посмотрел на Юльку мой верный разведчик. Не влюблённым, но, я бы сказал, заинтересованным.

— Вы про что, господин? — насторожилась сладкоежка-воображала.

Её подруга тоже навострила уши.

— Замуж, говорю, не хочешь? — поясняю.

— Так он же ни в какую не пойдёт. — отмахнулась Юлька. — Разве что, плетью его в храм погоните. Да и несерьёзный он какой-то. Вам ли его не знать? Вы ж с ним вместе безобразничали, едва только ходить научились.

— Ты сейчас про кого? — задаю вопрос, ответ на который мне конечно же известен.

— Про Ника, про кого ж ещё-то? — ответила девушка и тут же нахмурилась. — Или вы Ивана имеете в виду?

— Рубашку-то нательную ты мне дашь или нет? — привожу её в чувство, забрав наконец требуемое. — Вообще-то я ни про одного, ни про другого. Я про лейтенанта Эрика Ромма. Пойдёшь за него? Приданым не обижу.

Ожидал всякой реакции от девчонки, от радости, до грусти, но она меня удивила своей рассудительностью, оказавшись так на себя не похожей. Она не стала сразу давать ответ, а, взяв у Ангелины мои шикарные галифе, подошла и опустилась передо мной на колени, чтобы помочь мне эти узковатые книзу штаны на себя напялить. И лишь потом с сомнением спросила:

— А я нужна ему или вы хотите господина Ромма заставить?

— Нужна, не сомневайся. — с трудом натягиваю пёстрые штаны, поэтому ответил чуть с надрывом. — Я не сам придумал, это просьба Эрика. Если честно, Юль, не понимаю, что он в тебе нашёл, ну, кроме молодости, красоты и незлобивого характера. Только сердцу ведь не прикажешь. В общем, я тебя не тороплю. До возвращения в обитель время есть, а там, да, значит да, нет, ну, значит нет.

По выражению лица сладкоежки — мечтательно-задумчивому — понимаю, предложение её очень сильно заинтересовало. Сменить статус служанки, путь давно уже не рабыни, а вольнонаёмной по ограниченному контракту, на положение поселенки или горожанки, с учётом разросшегося до размеров городка поселения при монастыре, она явно не против.

У Ангелины в глазах неприкрытая зависть к подруге. Ничего, красавица, мы и тебя пристроим. Лейтенант сыска Николас давно на тебя облизывается. Чем не муж? Не очень красив, да, и тоже старше, но кому это когда в средневековье мешало? Конечно, моего приятеля Ника с братом Сергием жалко, Ивана Чайку, эта троица какие-то планы на вас обоих имела. Только тут уж получается принцип, кто первый встал, того и тапки. Ничего, ребята ещё очень молоды, найдутся и им жёны. А я-то, я-то, словно университет, где учат сводничеству, с отличием закончил. Во как ловко у меня получается сватовство. Во всяком случае, Юльке точно много времени на размышления не понадобится. Уверен, уже сегодня-завтра получу положительный ответ. Немножко лишь потянет для приличия.

— Вы очень красивы, господин, — восхищённо сказала Ангелина, глядя на плоды трудов своих и подруги по моему облачению, протягивая зелёную шерстяную накидку, отороченную мехом песца, привозимого из-за тридевяти земель, а потому безумно дорогому. Тётушка Ника помогла достать. Что бы я без этой замечательной женщины делал?

— Очень красивы, — эхом повторила за ней Юлька, выйдя из раздумий и ещё раз оглядев меня. — И где мои глаза раньше были, ну, когда тогда, ну, в то время? — решила слегка пошутить.

— Тогда вам с Валькой нравились крутые парни, сильные, вроде Кругляша или Оглобли, — улыбаюсь, окунувшись в воспоминания настоящего Степа. — А мы с Ником так, под ногами только путались. Ладно, где мой знак жезла, тот, что большой? Давай сюда и выгляни, коня моего переседлали?

Да, судьбы других людей у меня в этом мире получается неплохо устраивать, причём, как в хорошую сторону, так и совсем скверную, а вот со своей жизнью получается всё намного сложнее.

Хочу ли я быть епископом, потом кардиналом, а затем — чем чёрт не шутит? — и Наместником Создателя? Не знаю. В последнее время часто накатывает желание забиться куда-нибудь в уголок, чтоб никто не уволок, и создать милый уютный семейный очаг. Любимая жена, замечательные дети, добрые соседи, увлекательные труды по просвещению человечества — перо, пергамент, чернильница. Что ещё нужно, чтобы встретить старость?

Ага. А ещё миллионы в банке, яхту и виллу. Размечтался старый дурак, как юный фантазёр. Нет у меня возможности отойти в сторону. Раз уж Создатель одарил могучей магией и сильным родом, теперь придётся соответствовать. Интересно, как там идут дела у инквизитора Филиппа по поводу выяснения обстоятельств рождения Берты? Поскорее бы выяснить. Что-то у меня предчувствия тревожные. Впрочем, я ж в них особо никогда не верил.

— Красавец, — оценил мой вид милорд Монский, когда я уже верхом нагнал авангард нашей колонны.

Едем уже по пригородам. Южные выглядят намного лучше северных, уж не знаю, почему так. Тут в основном каменные строения, пусть и редко выше одного этажа, и меньше всякого рода загонов для скота, конюшен, складов и мастерских. Больше гостиниц, вертепов и питейных заведений.

— Ты тоже, — возвращаю я Карлу комплимент, вполне заслуженный. Он вообще на попугая похож в своей трёхцветной большой пилотке с пером павлина и клапанами, сейчас не опущенными. — На Алису оглянись. Был бы постарше, без раздумий сейчас пригласил бы её в храм.

— Только сначала спросил бы позволения семьи и исторжения из сана у Наместника, — усмехнулся друг. — А так-то да, красива. Только характер скверный.

— Не наговаривай, — отмахиваюсь.

Миледи Паттер окончательно успокоилась после той встречи с наказующими. Мы с ней дорогой всё подробно обсудили, и она знает, что ей ничего больше не грозит. В первом же встреченном нами после Олска караване двигалась группа из шести молодых неллерских дворян, младших сыновей из не титульных семей, направляющихся в столицу делать карьеру, вот с ними-то я и передал заранее подготовленные письма дядям Курту и Андрею, прецептору Молящихся и главному инквизитору королевства насчёт миледи Алисы. Уверен, они помогут объяснить Ульяну, насколько он неправ. Ну, если же тот не угомонится, тогда на соборе и дядя Рональд, надеюсь, будущий кранцевский кардинал, своё веское слово скажет.

Мой въезд в столицу родного герцогства триумфальным конечно не назовёшь, и такой любовью горожан, как моя сестра Агния я не пользуюсь, и всё же свою долю приветствий из собравшихся на нашем пути толп получил. Взамен щедро благословлял, может кому-нибудь и в самом деле окажется не лишним.

На парадном крыльце дворца меня встретил баронет Алекс, бессменный личный секретарь Марии, и сразу же повёл к ней. Моё сопровождение осталось устраиваться в бесчисленных помещениях неллерского замка. Вдовствующая герцогиня оставила кабинет мужа сыну, а сама заняла тот, что когда-то принадлежал маркизе Агнии. Туда я и прибыл, обнаружив в кабинете помимо мачехи своего дядю Рональда.

— Отлично выглядишь, Степ. — он поднялся с дивана, подошёл и крепко меня обнял. — Даже не скажешь, что только что проделал долгий путь, причём, довольно быстро. Сегодня же отправлю Юлиане голубя о твоём прибытии. Утомила она меня своими вопросами, когда любимый брат вернётся, да когда. Так что, не удивляйся, если приедет к тебе в обитель раньше тебя.

— Я и сам по ней скучаю, — ответил, уже отстраняясь и по знаку мачехи располагаясь в кресле слева от неё. — Буду только рад.

Снежная королева конечно же при моём появлении не вставала, но приветствовала с улыбкой и вполне благожелательно.

— Нам о многом нужно поговорить, Степ, — сказала она, дождавшись, пока я устроюсь поудобней. — Но сначала расскажи, как прошло твоё путешествие. Заметила, что у тебя плохо получается, чтобы вокруг не возникало каких-нибудь проблем или происшествий.