Глядя на расчерченную паутиной дорог Див-Аранху1 с заоблачной высоты, каждый сказал бы, что это название как нельзя лучше под­ходит маленькой лесной стране, зажатой между неприступными скалами, морем и степью. Когда-то средоточием жизни была плодород­ная равнинная атрия2 под названием Mepeнганa. От неё, словно кру­ги по воде, расходились кольцевые дороги, пересекаемые ровными стрелами прямых дорог, которые, как множество лучей, тянулись в разные стороны всё от той же Меренганы. Правда, в те времена, когда диввинской столицей был главный город этой атрии Ур-Мерен, страна называлась иначе – Аранхайя. С падением царства, история которого насчитывала без малого шестнадцать веков, изменилось многое. В том числе и названия. Столицей новой страны – Див-Аран­хи – стал Ур-Маттар3, город, сильно разросшийся за последние пять столетий. Только он и показался бы сверху чётким светлым пятном, похожим на круглый листик даолы, приставший к краю паутины. Ур-Маттар был далеко от древнего центра, на юго-западном побережье. Единственный крупный город Див-Аранхи… Остальные уры терялась среди лесов, полей и плодовых рощ. Большинство рек в этой стране были совершенно несудоходны, горы круты и обрывисты, а леса пол­ны свирепых хищников. Охота всегда считалась делом опасным, но гораздо больше, чем лесов, диввины боялись моря, над которым в тёплое время года так часто клубился странный мерцающий туман. Иногда он даже окутывал берега. В такие дни казалось, что снова воцарился хаос. Тот, который заполнял собою беспредельность, пока бог времени Эон не оплодотворил Аранху и она не соткала паутину пространства и времени. Это она, Великая Мать, породила всё сущее, и не было в мире тайны, которая укрылась бы от её взора. Она знала всё. Но знаниями своими делилась только с избранными.

Гигантская паучиха, считавшаяся её земным воплощением, жила в Священном Саду. Сперва так называли только рощу, где богиня посе­лилась около пятисот лет назад – вскоре после падения царства Аранхайя. Она явилась к людям во время охватившей страну смуты. Предание гласило, что Маттар в сияющем облаке спустилась на Боль­шую Равнину, где стояло войско Киммерона. Богиня сделала предво­дителя Киммерона своим избранником. Именно ему и удалось вновь объединить страну. Богиня поселилась в роще возле Ур-Гелона, кото­рый вскоре стал столицей и был переименован в Ур-Маттар. Город Великой Матери рос, а роща богини со временем стала центром Глав­ного Святилища. Оно-то теперь и носило название Священный Сад. Кроме рощи, где жила богиня, и храмового комплекса, здесь распо­лагались Дом Знаний, Ткацкие Мастерские, а также Дом Собраний, где избранники Маттар устраивали приёмы для важных гостей города.. К Священному Саду примыкал Военный Посёлок – казармы, стадион и воинская школа.

Пророчества Маттар, вытканные или нарисованные мастерицами­-аранхинами на больших полотнах, выставлялись на всеобщее обозрение. Каждый даввин имел право знать, о чём аранхиты-толкователи говорили с богиней и какой она дала ответ. И каждый мог видеть Аранху, но только с почтительного расстояния – не меньше пяти ди­меров1. Впрочем, подходить поближе никому и не хотелось. Вид мох­натого чудовища с сере6ристо-чёрным туловищем длиной в два и шири­ной в полтора человеческих роста, шестью лапами по три димера в длину, мощными челюстями и кроваво-красными глазами внушал трепет даже самым смелым.

Богиню можно было увидеть в Пещерном Храме, куда она являлась часа в три пополудни, дабы её дети могли лицезреть её во всей красе. Спустя два часа она уползала через низкий сводчатый тон­нель обратно в свою рощу, где росли чёрные сосны и каменные дубы. Могучие деревья окружали скалистую гору, в которой была большая пещера. Она-то и служила богине домом. В хорошую погоду Маттар любила подремать в тенетах своей огромной паутины, которой пери­одически опутывала всю рощу. Дожди и ветер разрушали её творение, клочья божественной паутины разносились по всей округе, и Маттар снова принималась терпеливо ткать среди ветвей затейливые узоры.

Великая Аранха сотворила этот мир. Она заботилась о своих де­тях, предупреждая их об опасности, помогая добрыми и мудрыми со­ветами. Поэтому люди охотно прощали Маттар её кровожадность. Каждые три дня в рощу богини приводили очередную жертву – обычно хорошо откормленного комола, а иногда осуждённого на смерть пре­ступника. Паучиха не питалась мертвечиной, она признавала только тёплую кровь. Каждую жертву – будь то человек или животное – предварительно опаивали настоем из травы озол, который погружал её в полусонное оцепенение, избавляя от страха и боли. Делалось это главным образом из почтения к богине – дабы не омрачать её пиршество стонами и криками. Так говорили аранхиты.

А ещё они говорили, что человек не должен противиться своему жребию. Ведь жребии распределяет богиня, когда ткёт полотно судь­бы. Так что, уж кем тебе выпало быть, хотя бы даже и слугой, про­тестовать против этого не только бессмысленно, но и нечестиво.

Не каждому суждено стать избранником, но, получив хорошее об­разование или овладев каким-нибудь ремеслом, можно вступить в одну из профессиональных общин. В любой Цех – литейщиков, плотни­ков, кожевников, стеклодувов… В Цех Изящных Искусств входили живописцы, ваятели, ювелиры и зодчие. Многие Цеха, к примеру грамматистов, врачевателей и техников, пополнялись выпускниками Дома Знаний. Поступить туда было непросто, а учиться престижно, но большинство мальчишек Див-Аранхи мечтали попасть не в Дом Зна­ний, а в воинскую школу. Закончившие её становились членами Братства Сильнейших. Высокое положение, а главное – высокое жалованье 6ыли обеспечены им до самой смерти.

Уважение, которым пользовались в Див-Аравхе воины, считалось вполне оправданным. Маленькая лесная страна всегда нуждалась в защитниках. Среди лиммеринов, ещё в глубокой древности заселив­ших далёкие острова, 6ьrло немало пиратов. Одно время их набеги повергали в трепет жителей всех западных уров, даже тех, что на­ходились далеко от побережья. Причём иногда пиратские флотилии умело маскировались под торговые. Товары островитян издавна высо­ко ценились на материке. Особенно украшения из того, что дарило людям море – коварное и непредсказуемое, хранящее в своих глуби­нах множество сокровищ и тайн. Столь же коварным и непредсказуемым считался живущий бок о бок с этой стихией морской народ. Но ещё больше диввины опасались раннадов – кочевников, чьи многочис­ленные стойбища занимали обширную юго-восточную равнину. Большин­ству раннадских племён 6ыли известны только два занятия – ското­водство и война. Когда им надоедало воевать между собой, они вновь и вновь устремляли завистливые взоры на леса и плодородные земли Див-Аранхи.

Маленькая лесная страна всегда нуждалась в хороших защитниках, и неудивительно, что воинов здесь уважали, но Братство Сильнейших постепенно превращалось в замкнутую и почти что клановую общину. Звание воина и бронзовый знак с изображением звезды на кон­чике копья получали только выпускники воинской школы. Не имеющие этого звания считались вольными дружинниками. В конце концов, ма­ло-мальски владеть оружием должен был каждый мужчина. Даже слуга. Воин, то есть член Братства Сильнейших, не платил налогов и полу­чал жалованье из казны, а единственной его обязанностью в мирное время было совершенствоваться в воинском искусстве. А вольными дружинниками являлись все остальные мужчины Див-Аранхи в возрасте от шестнадцати до пятидесяти лет, способные носить оружие. Дру­гое дело, что брать в руки оружие им приходилось только во время войны, да ещё когда они ежегодно в течение месяца проходили военную подготовку каждый в своём родном уре. Никакого жалованья из казны они не получали, даже если им приходилось воевать. Это были представители разных сословий и профессиональных общин, которые зарабатывали на жизнь своим трудом и платили еже­годный налог. И по мере того, как росли налоги, желающих вступить в Братство Сильнейших становилось всё больше и больше. Уж если в случае войны всё равно приходится проливать кровь, так не лучше ли быть воином, а не вольным дружинником, и безбедно жить на высокое воинское жалованье. Количество воинских школ росло, но мест для всех, желающих туда поступить, всё равно не хватало. В конце концов Совет Избранных издал указ, согласно которому при поступ­лении в эти школы особым преимуществом пользовались сыновья вои­нов. Или те, кого рекомендовал туда кто-нибудь из Братства Сильнейших. Многие считали этот указ несправедливым, но в Див-Аранхе было не принято оспаривать решения Высокого Совета. Тем более что Братство Сильнейших всегда поддерживало избранников. Ещё бы! Совет повышал воинам жалованье чуть ли не каждые три года.

Попасть в ряды так называемого Священного Воинства могли лишь выпускники столичной воинской школы. Той самой, что находилась рядом со Священным Садом. Воины богини жили в престижных кварта­лах Ур-Маттара и служили при Святилище. А их жалованье было в не­сколько раз выше, чем у остальных членов Братства Сильнейших. Как впрочем и подготовка. В столичной школе обучали всем мысли­мым и немыслимым боевым искусствам. Наверное, это была ­единственная воинская школа Див-Аранхи, куда принимали действительно луч­ших и где воспитанников оценивали по их личным заслугам. И ника­кие связи не помогали в конце обучения получить чёрную тунику с эмблемой Святилища. Далеко не каждый, поступивший в эту школу в тринадцатилетнем возрасте, выдерживал пять лет изнурительных тре­нировок и суровой дисциплины, а испытания, которые устраивали вы­пускникам, проходил лишь один из двадцати. Только такие и получа­ли звание воина Святилища.

Воспитанники воинской школы держались особняком и поглядывали на «заучек» из Дома Знаний немного свысока. Они знали, что боль­шинство этих «книжных личинок», как они их ещё называли, получив образование, станут всего лишь рядовыми членами того или иного Цеха, а некоторые – честолюбивые, но недалёкие – низшими аранхи­тами. Такие возвращались в свой родной ур, где получали должность аранхита-распорядителя. То есть становились во главе местного Со­вета Старейшин.

Настоящими избранниками Маттар считали высших аранхитов. Им-то и принадлежала власть в стране. Див-Аранхой правил Совет Избранных, в который входили учредители и толкователи. Аранхитов­-учредителей чаще называли алеатами. В древнедиввинском слово алеат означало «один из первых». Когда-то такой титул носили ближайшие сподвижники царя Аранхайи – представители знатнейших арис­тократических семейств. Коллегия алеатов Див-Аранхи разра6атывала законы и следила за их выполнением. Аранхиты-толкователи разгова­ривали с богиней и передавали народу её волю. Считалось, что они обладают способностью видеть в паутине Маттар пророческие картины. Ещё более могущественными магами были аранхиты-изобретатели, члены знаменитого Тайного Союза, которых никто из простых смерт­ных не видел и о которых говорили не только с почтением, но и страхом. Изобретения Тайного Союза стоили дорого. Они были по кар­ману лишь состоятельным людям, а как эти магические приборы устроены, не знал никто. Секреты изобретателей никогда не выходили за пределы их Цеха.

Шансы попасть в число избранников Маттар были лишь у единиц, но в Доме Знаний давали хорошее образование, а поскольку образо­вание в Див-Аранхе ценилось, количество желающих поступить в сто­личную школу при Святилище постоянно росло. Как и количество же­лающих просто пожить в столице. Многие юноши ехали в Ур-Маттap, чтобы попроситься в ученики к какому-нибудь мастеру. Видные худож­ники, ваятели и ювелиры имели собственные мастерские с целым шта­том подмастерьев и слуг, а некоторые даже содержали самых одарён­ных учеников, если те не могли рассчитывать на помощь родственни­ков. Приток молодёжи в столицу увеличивался с каждым годом, но большинство юношей всё же оставались в родном уре. Они предпочитали заниматься тем же, чем и их отцы – земледелием, разведением скота или каким-нибудь ремеслом. Если семейное дело приносит хо­роший доход, стоит ли мчаться в Ур-Маттар за удачей, которая мо­жет и ускользнуть?

Диввинские женщины имели право заниматься только теми ремёслами, которые так или иначе были связаны с шитьём, ткачеством и об­работкой тканей. Мужчины же, напротив, и касаться не смели ни пряжи, ни ткацкого станка.

Девочек обучали рукоделию с раннего детства, и они соперничали в этом друг с дружкой не меньше, чем мальчишки в боевых искусствах. Во всех урах были школы ткачих, а лучших учениц в возрасте четырнадцати лет отправляли в столичную школу, которая находилась в Священном Саду – при знаменитых на всю страну Ткацких Мастерс­ких. Здесь-то и трудились самые искусные мастерицы Див-Аранхи – ­аранхины. Цех Ткачих был единственным цехом, который возглавляла женщина. Аранхины ткали священные полотна и, следуя указаниям аранхитов-толкователей, изображали на них пророческие картины. Разговаривала богиня только с избранниками, но ткать полотна, со­гласно древней традиции, должны были женщины.

Пророческие картины, имевшие значение для всей страны, украша­ли улицы и общественные здания. Картины-пророчества «местного значения» развешивались в святилищах Аранхи тех городов и посёлков, которые их заказывали.

К богине обращались не только аранхиты, возглавлявшие Совет того или иного ура, но и частные лица. Дома иных богачей были сплошь увешаны так называемыми счастливыми по­лотнами, вытканными или расписанными мастерицами Цеха Ткачих. На счастливых полотнах изображались картины будущего – того, ко­торого заказчик хотел для себя и своих 6лизких и о котором просил богиню. Люди верили, что, если человек достоин счастья, то его желание непременно сбудется. Требовать от богини прямого ответа считалось неприличным Да и можно ли тревожить божество из-за од­ного человека? У Великой Матери слишком много детей, чтобы она занималась делами каждого в отдельности. Но счастливые полотна заказывали многие. Это было всё равно что попросить у богини бла­гословения. Великая Аранха соткала паутину бытия, раскрасив её яркими красками и дав жизнь всему сущему. То, что выткано на бо­жественном полотне, истинно. Счастливые полотна делали люди, но мастерицы-аранхины считались помощницами богини. Сплетая нити и нанося на ткань рисунок, как их научила Маттар, они помогали же­лаемому сбыться.

Было бы странно, если бы Маттар предсказывала только хорошее. Люди далеко не всегда заслуживают её благословения. Жители Див­-Аранхи помнили много гневных пророчеств – зловещих картин, изобра­жённое на которых становилось реальностью, потому что люди сами навлекли на себя зло и уже трудно было предотвратить 6еду. Ведь злая Гиамара не дремлет, и слуги её повсюду, даже когда сама она отдыхает в своём хрустальном дворце далеко от земли.

Цех Ткачих не изменил своё название, хотя расписанные полотна постепенно вытесняли те, на которых картины были вытканы. Число заказов росло, а сделать картину кистью и красками быстрее, чем выткать, правильно подобрав все цвета. Одна покраска нитей отнимала уйму времени. К тому же грунт, которым покрывали ткань, прежде чем нанести рисунок, хорошо защищал полотна от сырости, жары и насекомых. Художниц в Цехе Ткачих становилось всё больше и боль­ше, но их тоже называли аранхинами. В конце концов, ткать они тоже умели.

Жители Див-Аранхи издавна славились своим трудолюбием, а дух соперничества, который царил здесь повсюду, был отнюдь не случаен. Ведь тот, кто не добился успеха ни в одном деле, обычно терял половину гражданских прав и становился слугой. Жалованье из казны получали немногие: служители Главного Святилища, лица, занимающие государственные должности, воины, врачи и учителя. Казна пополнялась в основном за счёт налогов, которые платили остальные граждане – землевладельцы, торговцы, члены профессиональных общин. Размер налога зависел от размера состояния, но тот, кто не мог ежегодно вносить в государственную казну хотя бы пять даланов (это был минимальный налог), переставал быть полноправным гражданином Див-Аранхи. Имущество у таких людей не отнимали – уже хотя бы потому, что обычно нечего было отнимать, но распоряжаться им по своему усмотрению они больше не могли. И не имели права по­кидать ур без разрешения Совета Старейшин. В Совете любого ура, помимо главного распорядителя, аранхита, имелось несколько писцов­-распорядителей. Они отвечали за то, чтобы все слуги были заняты каким-нибудь полезным для общины делом и получали соответствующую плату. Слуги выполняли работу, не требующую ни талантов, ни особо­го умения, – как правило, самую тяжёлую и грязную. Это считалось справедливым. Ведь в низшее сословие попадали люди, которые якобы ни в чём не сумели себя проявить. Часть слуг прикрепляли к бога­тым семьям, где хозяйство требовало дополнительных рабочих рук. Законы Див-Аранхи защищали слуг от обид и притеснений, но попасть в эту категорию не хотелось никому. А между тем со временем она становилась всё более многочисленной. И попадали в неё не только дети слуг. Чем больше поступало в продажу изделий Цеха Изобрета­телей – Тайный Союз называли ещё и так, тем больше разорялось мелких торговцев и владельцев маленьких мастерских. Они выбывали из числа налогоплательщиков, а следовательно и полноправных граждан.

Хорошее образование не гарантировало успех в делах, но давало кое-какие возможности, а вот возможность получить это образование имели далеко не все. Основная школа, в которой учились с восьми до четырнадцати лет, была бесплатной, но бесплатное обучение какому-­нибудь ремеслу было доступно только детям ремесленников. Желающе­му отправить своего сына в школу при Главном Святилище приходилось нанимать ему платных учителей, которые драли втридорога. Основная школа к поступлению в Дом Знаний не готовила, во всяком случае, в провинции. Преподавали там всё больше неудачники, получавшие ми­зерное жалованье из государственной казны. Да и платные учителя частенько оказывались не теми, за кого себя выдавали. Почти все места в воинских школах занимали сыновья и племянники Сильнейших. Отбор в воинскую школу при Главном Святилище был жёсток и справе­длив, но проходили этот отбор единицы.

Девушки из малообеспеченных семей были в ещё худшем положении, чем юноши. Зарабатывать на жизнь они могли только актёрским ре­меслом, шитьём, ткачеством и расписыванием полотен, но актрисы в Див-Аранхе особым уважением не пользовались, а ткачих и художниц было столько, что конкуренцию выдерживали немногие. Дочерям со­стоятельных родителей отсутствие талантов как правило не мешало устроить свою судьбу, а вот большинство девушек из бедных семей могли выбирать себе женихов только из слуг. Полноправным гражда­нам Див-Аранхи запрещалось 6рать в жёны бесприданниц. Свод Зако­нов чётко оговаривал минимальную стоимость приданого, и далеко не каждая семья успевала скопить нужную сумму, даже если начина­ла откладывать на приданое дочери ещё до её появления на свет. Если в 6едной семье было несколько дочерей, то родители на вся­кий случай заранее подыскивали для младших место прислуги в хоро­ших домах. Многие бесприданницы предпочитали этому положение со­держанки какого-нибудь богача. Иногда это давало девице возмож­ность довольно быстро скопить приданое. Правда, замуж таких бра­ли куда менее охотно, чем девушек, получивших приданое от родст­венников.

У парней было больше возможностей отстоять свои гражданские права, не унижаясь. И они нашли хороший выход из того неприятного положения, в которое их поставил один из указов. Это был указ о сокращении диввинского войска. Как бы ни нуждалась страна в за­щитниках, Братство Сильнейших, стремительно разрастаясь, опусто­шало государственную казну. Ведь эта категория населения, получая приличное жалованье, ничего не производила. В конце концов, в случае войны недостаток воинов можно было восполнить вольными дру­жинниками. После выхода этого указа поступить в воинскую школу стало трудно даже сыновьям сильнейших. Всё больше парней, не преуспевших ни в книжной премудрости, ни в ремёслах, оказывалось перед угрозой перейти в категорию слуг. Не желая мириться с такой перспективой, они начали зарабатывать на жизнь охотой. Занятие это всегда считалось в Див-Аранхе опасным и пользовалось популяр­ностью лишь у самых отчаянных. Леса здесь буквально кишели хищни­ками, и не только теми, что имели острые когти и зубы. Даже 6езо­бидные с виду растения порой устраивали людям коварные ловушки. Зато шкуры и кость многих животных высоко ценились – и здесь, в Див-Аранхе, и на островах. Воин рискует только на войне, а охот­ник – каждый раз, когда отправляется на промысел. А если хочешь, чтобы охота приносила настоящий доход и позволяла платить налоги, приходится проводить в лесу большую часть своей жизни. Что ж, это лучше, чем стать слугой. Да и что это за мужчина, если он боится рисковать? Так и родилось знаменитое Лесное Братство. Со временем мужчины даже стали предпочитать охоту воинской службе. Да, в лесу опасно, но там ты свободен, и нет над тобой никаких командиров. Охотники каждого ура выбирали старшего, но его отношения с остальными членами общины не имели ни малейшего сходства со строгой субординацией, царившей в воинских подразделениях. Охотничьи общи­ны славились своим духом вольности и братства. Заработок каждого из лесных братьев зависел исключительно от его умения и удачи. И хотя Совет Избранных облагал охотничьи общины высоким налогом, лесные братья любили свою привольную, полную опасностей и приклю­чений жизнь. И мало кто из них догадывался, что их гордость и свободолюбие давно уже раздражают тех, кто сплёл паутину лжи, опутавшую всю страну.

Всё началось в один из тех летних дней, когда мерцающий над мо­рем туман наводит на мысли о первобытном хаосе и диввины старают­ся держаться подальше от берега. И не только потому что для лиммеринских пиратов сезон тумана всегда был излюбленным временем для набегов на материк. Морской народ сейчас больше промышлял торгов­лей, чем разбоем. Ещё больше, чем пиратов, диввины боялись демонов тумана, способных принимать человеческий облик. Во всех северо-­западных урах считали, что такие оборотни есть на каждом корабле, который пристаёт к берегу в сезон тумана. Именно они, оборотни, указывают лиммеринским мореходам путь в мерцающем хаосе.

Охотник Астаран не очень-то верил в эти россказни, потому и уговорил своего отца отправиться в один из туманных дней в Лунную Га­вань. Летом лиммеринские купцы были там частыми гостями. Астаран и его отец Aтолл, как впрочем и 6oльшинство охотников, не любили шумные базары, где к тому же ещё приходилось платить пошлину. Как будто мало шкур они поставляли в Ур-Маттар, откупаясь от все­ведущих избранников. Самые ценные трофеи охотники западных уров старались приберечь для обмена с морскими купцами. Вот почему у их жён украшений из жемчуга и диллинов было больше, чем у столичных модниц. Для себя же охотники выменивали самоловые плащи и знаменитые лиммеринские кинжалы, сделанные из клыков нера – самого крупного и опасного морского хищника.

В тот памятный день Астаран пришёл в Лунную Гавань не за ору­жием, а за свадебным ожерельем для своей невесты Вианы, дочери аранхита Лоя. Свадьбу собирались справить через пятнадцать дней, сразу после Праздника Цветов. Молодой охотник был горд, что женится на самой красивой девушке в 3елёном Уре. Его отцу нравилась не столько будущая невестка, сколько высокое положение, которое занимала её семья. Независимость лесных братьев давно уже вошла в поговорку, и всё же кто не сочтёт удачей возможность породниться с первым человеком ура?

Сезон тумана подходил к концу. Мерцающая дымка отошла уже да­леко от берега, но покупателей в Лунной Гавани было немного. Да и морских гостей тоже. На причале стояло лишь одно судно с эмбле­мой острова Тера. Несколько лиммеринских торговцев разложили под деревянным навесом свои товары. Украшения были только у одного. Вернее, у одной. На купеческих кораблях иногда приплывали и жен­щины. Островитянки пользовались почти такой же свободой, как и их мужчины.

Эта девушка казалась совсем юной. Впрочем, лиммеринки всегда выглядели моложе диввинских женщин, которые гордились своими выра­зительными формами, а жительниц островов высмеивали за худобу. А ещё за бледную, «как рыбья чешуя», кожу. Странно, но загар по­чти не приставал к лиммеринам. Даже к рыбакам, которые столько времени проводили под открытым небом. «Они бледны, как и их демо­ны, что поднимаются над морем вместе с туманом», – говорили в Див-­Аранхе. Кое-кто даже считал, что лиммерины явились сюда из другого мира, создав при помощи своего нечестивого колдовства магический коридор сквозь пространство и время. И как они не запутались в Великой Паутине? Сперва они существовали здесь в виде туманных фигур, а потом приспособились к жизни на земле и обрели некое по­добие человеческой плоти. Они не совсем люди. И бледны, потому что солнце этого мира их не любит.

Когда Астаран увидел эту юную лиммеринку, он вдруг понял, что ему совершенно всё равно, кто она – человек или демон. И любит ли её солнце этого мира. И ещё он понял, что солнце этого мира помер­кнет для него, если она сядет на корабль и навсегда скроется в тумане.

– Ну вы6ери же хоть что-нибудь, охотник! – смеялась она, глядя на Астарана своими странными глазами – не то голубыми, не то зе­лёными, прозрачными, словно морская вода. – Я знаю, тебе нужно ожерелье для твоей будущей жены. То, которое ты наденешь на неё в храме и в котором её потом похоронят – да случится это лет че­рез сто, не раньше. Выбирай любое. Вот это из чёрного жемчуга. Он дарит женщинам плодовитость. А это из белого... Белый жемчуг –символ вечной молодости. А вот бусы с самым редким и красивым камнем, какой только есть на свете. Диллин… У нас считают, что это застывшие слёзы морской богини. Мы почитаем Найяру так же, как вы Аранху. Кстати, можешь купить у меня её фигурку из таарола. Поставишь возле очага. Нaйяpа помогает влю6лённым. И не только детям моря. Знаешь, мы, лиммерины, считаем, что чужих богов не бывает.

Астаран боялся посмотреть в чудные прозрачные глаза девушки и, как заворожённый, уставился на её тонкую шею, перехваченную ожерельем из маленьких перламутровых раковин.

– Ты хочешь эти бусы? – спросила юная лиммеринка. – Да они же ничего не стоят! Мне стыдно попросить за них даже шкурку земляной мыши.

– Я отдам за них всё, что угодно! – сказал Астаран. – Но только если они останутся на тебе.

Ну и дела, говорили в Зелёном Уре. Отправился за подарком для невесты, а вернулся с другой невестой. Да ещё с лиммеринкой! Вряд ли Лой и Виана простят ему такую обиду…

Чтобы хоть как-то задобрить оскорблённого аранхита и его дочь, Астаран и Атолл целый год отдавали им почти всю свою добычу. Лад­но ещё, Виане быстро подвернулась удачная партия. Она вышла замуж за Сурма, одного из военных вождей, и говорила, что очень с ним счастлива. Дескать, даже хорошо, что не стала женой простого охо­тника, пусть даже такого красивого и отважного, как Астаран.

Правда ли Виана счастлива, не знал никто. Люди часто хвастают как раз тем, чего у них нет. Астаран и его жена Нэйя никогда не хвастались, но всем было ясно, что ни он, ни она ни разу в своём выборе не раскаялись. У них целых шесть лет не было детей. Виана злорадствовала. Бесплодные браки считались в Див-Аранхе большим несчастьем и обычно распадались, но Астаран и Нэйя вовсе не чувствовали себя обделёнными. Казалось, лиммеринка даже рада, что никакие новые заботы не отвлекают её от любимого дела. Поселившись в Зелёном Уре, она занималась тем же, чем и у себя на ро­дине. Только теперь, делая украшения, она использовала не столько кораллы и жемчуг, сколько полудрагоценные камни, которые покупала на ближайшем рывке, а статуэтки вырезала не из таарола, а из дерева. Когда жена Астарана наконец-то забеременела, Виана уже жда­ла третьего ребёнка.

Большинство обитателей 3елёного Ура Нэйю не жаловали. Особен­но женщины. Красавец Астаран успел разбить тут не одно сердце. С тем, что он остановил свой выбор на дочери Лоя, девушки ещё кое-­как смирились, но неожиданная женитьба Астарана на лиммеринке бы­ла воспринята ими, как личное оскорбление.

Нэйе до этого не было никакого дела. Что её огорчало, так это то, что она не могла торговать своими изделиями на здешних рынках. Оставалось только обменивать их на лиммеринские товары в Лунной Гавани.

– Странные у вас законы, – говорила Нэйя мужу. – Почему вашим женщинам столько запрещено? Почему они не могут быть ювелирами или гончарами? У нас на Тере есть даже оружейница. Охотники на нера покупают гарпуны только у неё. Жаль, что я не могу показать тебе свой остров.

– Если я покину родной берег на лиммеринском корабле, меня здесь проклянут. И путь обратно будет закрыт для меня.

– По-моему, ваши власти запрещают вам ездить на острова, потому что боятся, как бы большинство ваших граждан не захотели там остаться.

– Может, ты и права, – пожал мечами Астаран. – Может, когда-­нибудь я и решусь уплыть с тобой, на запад, но пока... Вряд ли я смогу жить без наших лесов. А ты... Ты ведь, кажется, уже привыкла?

– Кажется, да. В конце концов, на Тере у меня никого не оста­лось. А тут у меня есть ты. И наша малышка.

Дед Атолл говорил Ариэне, что родители её обожали. Приходилось верить ему на слово, ведь сама она мало что помнила. Родители умерли, когда ей шёл четвёртый год. Ранние детские воспоминания были отрывочные и смутные. Стройная широкоплечая фигура, заслоня­ющая дверной проём, а потом стремительно входящая в дом вместе с потоком солнечного света. Громкий смех. Большие смуглые руки, ко­торые подхватывали её и поднимали выше резной перекладины над дверью. Это отец. Мать запомнилась лучше. Особенно её светлые волосы, сияющие на солнце, словно клинок охотничьего ножа. Когда она откидывала их назад, становилась видна маленькая родинка на шее – немного ниже уха. Иногда в памяти всплывал тонкий нежный профиль на фоне окна, сосредоточенно склонившийся над очередной ­фигуркой. Ариэне постоянно казалось, что эта женщина далеко. Да­же когда она 6ыла рядом... Лучше всего запомнился её голос – чис­тый и глубокий, нараспев рассказывающий о дочерях Найяры, одетых туманом, которые танцуют на 6ерегу моря, собирая осколки звёзд. Ариэна не понимала, как из тумана можно сшить одежду, и просила старших взять её с собой на берег, куда все ходят покупать ножи и бусы. Ей хотелось поискать там осколки звёзд, раз уж их собира­ют на берегу. Ей пообещали, что возьмут её туда, когда она немно­го подрастёт.

Позже дед объяснил Ариэне, кто такая Найяра. Оказалось, что это морская богиня, которую на островах почитают так же, как здесь, на материке, Великую Аранху. Ещё дед сказал, что у Нэйи была фигурка Найяры из какого-то прозрачного камня, похожего на хрусталь. Иногда она светилась то голу6овато-зелёным, то сереб­ристым светом, а иногда казалась белой, как молоко. Эта статуэтка пропала после смерти Нэйи. И те фигурки, которые она делала из кости и дерева, тоже. Многие в посёлке считали, что лиммеринка использует эти фигурки для какого-то злого колдовства. Её боялись. Наверное, только поэтому и не пытались ей навредить. И не трогали её поделки, пока она была жива.

Долгое время, когда Ариэне говорили, что её родители умерли, она недоумевала. Она же собственными глазами видела, как они уплы­ли в небесной лодке в прекрасный заоблачный замок. И она верила, что, когда она вырастет, то сможет прийти к ним в гости.

Пожалуй, это было самое яркое из всех впечатлений раннего детства. Ариэна помнила, как, проснувшись однажды утром, выгляну­ла в окно и увидела, что облака спустились на землю. Они так сия­ли, словно вобрали в себя весь солнечный свет. Повсюду вспыхивали молнии и звёзды – серебряные, золотые, голубовато-зелёные. Малень­кая Ариэна вы6ежала на крыльцо, и её со всех сторон окружил мерцающий туман, в котором появлялись и тут же исчезали фигуры людей и зверей… И ещё каких-то странных созданий, похожих на рыб. Самые большие облака превращались в горы и замки, потом таяли и стремительно уносились прочь. Лишь один замок не исчезал. Он под­нимался всё выше и выше – прекрасный белый дворец, окружённый сере6ристым мерцанием звёзд и вспышками золотых молний. А потом Ариэна увидела белую лодку, которая плыла среди облаков к этому замку. Она плыла, медленно покачиваясь, и её нос был намного выше кормы, поэтому Ариэна могла разглядеть тех двоих, что спали на её дне крепким сном. Нельзя сказать, чтобы она видела их чётко, но она знала, что это её отец и мать. Облачная лодка уносила их к замку, над которым сияла, разгораясь всё ярче и ярче, звезда. Она пульсировала, становясь то белой, то голубовато-зелёной. От неё тянулись шесть ярких лучей. Звезда стремительно росла, и ког­да замок растаял в её ослепительном сиянии, она вдруг стала па­дать. Приближаясь к земле, она превращалась в огромного шестилапого паука. Вернее, паучиху. Она походила на изображение Великой Аранхи, только была не чёрная, а серебристо-белая и отливала то голубым, то зелёным, а то вдруг становилась почти прозрачной – словно фигура из хрусталя, внутри которой поместили светильник. Вскоре гигантская паучиха закрыла собой всё небо. На концах её лап вспыхивали молнии. Они не гасли, а превращались в нити... Или лучи, которые, пронзая туман, тянулись к земле. И разгорались всё ярче и ярче. Ариэне показалось, что ещё немного – и всё вокруг запылает светло-голубым огнём. Ею овладело странное чувство ­– смесь восторга, страха и чего-то ещё... Она слышала вокруг испу­ганные голоса. В тумане мелькали фигуры людей, которые в панике метались по посёлку. Потом появился дед. Он взял Ариэну на руки и понёс в дом. Она сердилась и отбивалась. Ей хотелось посмотреть, что будет дальше. Она уже в окно видела, как погасли голу6оватые лучи и рассеялся туман. 3а оградой дома стояли люди… И тут вдруг Ариэне стало действительно страшно. Она сама не знала, почему от­скочила от окна, но сделала она это вовремя – мгновение спустя стекло взорвалось множеством сверкающих осколков. Ариэна с дедом потом долго собирали их, ползая по тёмному мохнатому ковру. Дед несколько дней не выпускал её на улицу.

– Ты боишься, что облака снова упадут на землю? – спросила она.

Дед кивнул и погладил её по голове. А когда Ариэна заговорила о небесном замке, велел ей замолчать. У него был такой сердитый и испуганный вид, что она поняла – говорить об этом замке нельзя. Так же, как и обо всём остальном, что она увидела в то утро.

Года через три им опять разбили окно. Это случилось вскоре после стычки местных с лиммеринскими пиратами у развилки дороги между Зелёным Уром и соседним Ур-Гереном. Разбойники приплыли под при­крытием тумана и высадилась в маленькой бухте среди скал. Берег так заволокло туманом, что со сторожевой вышки пиратов увидели только тогда, когда они шли через лес. Из 3елёного Ура в той схватке погибло семеро. Дед опять долго запрещал Ариэне выходить из дома. Она сердилась – на улице в это время года было так хоро­шо. Сердилась она, разумеется, не на деда. Она была уже достаточ­но большая, чтобы понять, чего он боится.

– Почему люди такие глупые? – спросила она. – Моя мама не была пиратом. Лиммерины же не все разбойники… Зачем тогда многие ходят в Лунную Гавань за их товарами? И вообще, при чём тут я?

– Люди напуганы, – сказал дед. – Некоторым страх мешает рассуж­дать здраво. К тому же многие думают, будто твоя мать была кол­дуньей, которая хотела навлечь на наш посёлок беду…

– Но ведь это неправда!

– Конечно, нет, дитя моё. Но лучше посиди пока дома. Пока всё не успокоится.

К этому времени Ариэна уже поняла, что её родители всё-таки умерли. Только вот не знала, от чего. Эта история до сих пор была загадкой для всего 3елёногo Ура. Никто даже не знал, чем заболела Нэйя. Она угасла за несколько дней. А перед самой смертью попроси­ла Астарана положить её тело в белую лодку, на которой она иногда плавала в Каменный Залив, и пустить её в море. Эта лодка храни­лась в небольшом гроте недалеко от Лунной Гавани. Дочь моря не могла жить без своей родной стихии. Где находится эта лодка, знали все, но никто не смел её трогать – из страха перед колдовством лиммеринки. Нэйя попросила мужа похоронить её так, как хоронили всех избранниц Найяры, кем она собственно и считалась у себя на родине. Она сказала, что восточный ветер унесёт лодку в открытое море. Был конец туманного сезона. Ветер в тот день действительно дул с востока. Астаран положил тело Нэйи в лёгкую повозку и отпра­вился на берег, решительно отказавшись от каких-либо сопровождаю­щих. Отцу он объяснил, что хочет последний раз побыть наедине с любимой. Не мог же он ему сказать, что решил уйти вместе с ней. Это поняли, когда дозорные увидели с маяка, как Астаран отчалил в по­гребальной ладье Нэйи от Песчаного Мыса скрылся в тумане.

Спустя сутки ветер сменился на западный и принёс на берег туманные облака. Ночью мерцающая мгла заволокла всю Лунную Гавань, а утром, когда туман рассеялся, на берегу нашли лежащего в полуза­бытьи Астаранa. Никто ничего не мог понять. Аранхит Лой кричал, что ур не примет обратно того, кто вернулся из тумана. Астаран уже не человек, а туманный оборотень, призрак, одетый подобием плоти, и ему нет места среди живых. Охотник Астаран больше и не претендовал на какое-либо место в этом мире. Он действительно по­ходил на призрак. Он умер, едва его принесли домой. Охотничья об­щина всё же отстояла его право на нормальное погребение, правда, похоронили его на самом краю кладбища, и Лой наотрез отказался чи­тать над ним молитвы. Через несколько дней Лой удалился в святили­ще, сказав, что хочет помолиться Маттap и попросить её очистить Зелёный Ур от скверны. Вот тут-то и начался весь этот ужас. Из святилища повалил туман, и посёлок наводнили призраки. Все видели, как Нэйя забрала с собой супруга и увезла его на своей погребальной ладье во дворец Гиамары. И хотя Лой говорил, что Маттар изгнала из Зелёного Ура всех призраков, жители посёлка не могли вспоминать этот день без содрогания.

Ариэна же, вызывая в памяти туманное видение, старалась вспом­нить отца и мать, но их образы так и оставались смутными. Иногда она пыталась представить их, разглядывая себя в зеркало. Волосы у неё были чёрные – как у отца и всех его соплеменников. Чёрные, как плодородная земля. Как тело богини, благословившей эту землю и тех, кто на ней живёт. Голубовато-зелёные глаза и более светлую, чем у чистокровных диввинов, кожу Ариэна унаследовала от матери. А ещё она унаследовала её тягу к воде. Она единственная во всём посёлке не боялась купаться в Поющей Реке. Той, что брала начало в горах и бурным потоком низвергалась в глубокую каменистую лощи­ну. Между двумя порогами был участок с довольно спокойным течени­ем, и всё же обитатели Зелёного Ура предпочитали купаться в напо­ловину заросшем озере к югу от посёлка. Они боялись несмолкаемого шума реки, из-за которого её и назвали Поющей. Сидя на берегу, можно было услышать голоса умерших. В Див-Аранхе верили, что в не­спокойной воде обитают души мёртвых, по той или иной причине ещё не покинувшие этот мир. Только такие нелюди, как лиммерины, могут жить в окружении вечно рокочущей стихии, рядом с бездной, из кото­рой днём и ночью взывают к живым тысячи голосов. Недаром Звезда Смерти всегда встаёт над морем. Как можно постоянно слушать мёрт­вых? Они опасны. Тот, кто умер, но ещё не ушёл в Междумирье, стре­мится вернуться обратно, а для этого ему надо похитить у кого-нибудь жизненную силу. Нельзя общаться с мёртвыми, тем самым откры­вая им доступ в мир живых.

Узнав об этом, девятилетняя Ариэна не только не испугалась, но и стала ещё чаще ходить к реке. Она подолгу сидела на берегу, внимательно вслушиваясь в журчание воды.

– Я хочу, чтобы отец и мать поговорили со мной, – пояснила она, когда у неё спросили, зачем она это делает. – Я хочу, чтобы они вернулись. Почему у всех есть родители… или хотя бы кто-то один из них, а у меня нет?

– Потому что так распорядилась Мать-Паyчиха, – ответил ей дед. – Когда-нибудь ты встретишься с ними. Все мы встретимся вновь, когда Аранха соткёт новое полотно. Бытие многослойно. Прошлое, настоящее и будущее состоят из множества полотен. Мёртвые пребы­вают между слоями паутины. Между этим, нынешним, миром и будущим. Сначала они какое-то время обитают в текучей воде, которая струится сквозь пространство и время. Потом она уносит их в Междуми­рье. Когда-нибудь мы все туда уйдём. А потом появимся в следующем, обновлённом мире…

– Но это же ещё так долго! – сердито сказала Ариэна.

И продолжала пропадать у реки.

– Эта девчонка навлечёт беду на весь посёлок! – возмущалась Виана. – Лучше бы чужое семя не давало здесь всходов.

Будучи женой и дочерью самых видных людей ура, Виана жила в богатстве и почёте, но недовольное выражение никогда не сходило с её красивого надменного лица. Она до сих пор не могла понять, почему Астаран предпочёл ей эту бледную, худую лиммеринку. И не могла без раздражения смотреть на маленькую Ариэну, так похожую на свою покойную мать.

– Все они демоны, эти люди с островов, – заявила однажды Виана на женском совете. – Все они – слуги Гиамары. Ведь ее призрачный замок где-то там, на западе. Они живут рядом с царством мёртвых и выпытывают у них тайны прошлого и будущего. А в уплату за это помогают им охотиться на живых. Вот и она мёртвых не боится. Она такая же колдунья, как и её мать. Если в ближайшее время кто-нибудь умрёт, знайте – это её козни…

– Да брось ты, Вианa, – осадила её старая ткачиха Саффа. – Люди умирают каждый день. Какая из этой соплячки колдунья? Ну не боится она реки... Так ведь она же вообще ничего не боится.

С этим никто бы не стал спорить. В Зелёном Уре жил старик по имени Каван. Кем он только не был в этой жизни – и писцом, и учи­телем, и игрушечным мастером, и даже актёром в какой-то бродячей труппе. Теперь, когда его по возрасту освободили от налога, он жил на свои скромные сбережения, занимаясь огородом. Вокруг него вечно крутилась детвора. Ещё бы! Старый Каван знал столько интересных историй, что, если 6ы кто-нибудь их записал, получилось бы как минимум пять толстых книжек. Однажды тёплым летним вечером, как обычно собрав вокруг себя толпу ребятни, Каван рассказал сказку о юноше, который научился летать после того, как съел плод мандары, созревший на самой вершине. Вообще-то плоды этого дерева сырыми не ели – они были очень кислые. Зато из них получалось прекрасное варенье. В высоту мандары иногда достигали ста двадцати димеров, причём, чем выше, тем реже становились ветки. Снимая урожай, люди никогда не добирались даже до середины могучего дерева, да в этом и не было необходимо­сти. Три четверти плодов поспевали на нижних ветвях, таких густых, что первые двадцать димеров 6ез труда одолел бы даже тот, кто сроду не лазил по деревьям. А вот забраться на вершину мандары рискнул бы далеко не каждый молодой охотник.

Как-то утром в дом Атолла ворвалась стайка возбуждённой детворы.

– Ариэна! – кричали они. – Ариэна залезла на самую вершину! Она так высоко!

Вокруг старой мандары, растущей у околицы, уже собралась целая толпа. Атолл похолодел, заметив среди желтовато-бурой листвы кра­сную тунику внучки. Ариэна стояла на ветке примерно в ста димерах от земли, держась за голый сук. Похоже, она высматривала, нет ли плодов ещё выше. Двое парней полезли было на дерево, но, увидев, что девчонка ловко и бесстрашно спускается сама, вернулись.

Она спрыгнула на землю, лохматая, исцарапанная, но ужасно до­вольная собой. На поясе её туники болтались отцовский охотничий нож и небольшой кожаный мешок, из которого она тут же гордо из­влекла продолговатый ярко-жёлтый плод.

– Легче было залезть, чем перепилить этот стебель… Чего ты сердишься, дед? Пойдём скорее, съедим его пополем. Теперь ты смо­жешь выслеживать добычу сверху, как птица дроф.

Ариэна просто рассвирепела, когда, с трудом прожевав кислый плод, обнаружила, что летать она как не могла, так и не может.

– Тебе уже девять лет, – упрекнул внучку Атолл. – И пора бы понять: сказки существуют для того, чтобы их слушали, но не для того, чтобы в них верили. Чего у нас только ни рассказывают… Вспомни хотя бы легенды о людях, которые летали на паутине. Мо­жет, ты и это попробуешь?

– Попробую, если найду чудесную паутину.

– Её иногда находят. Всё больше в окрестностях столицы. Ветер разносит нити Маттар. Их подбирают, но никто ещё на них не летал. Даже аранхиты.

– Я вообще не понимаю, – подумав, сказала Ариэна. – Аранхиты – избранники Маттар… Неужели они все такие же противные, как наш Лой?

– Надеюсь, что не все. И надеюсь, ты не говоришь подобных вещей при посторонних?

– Что ты, дед! – рассмеялась Ариэна. – Не такая уж я и дурочка.

Глупой эту девчонку никто бы не назвал, но все, включая её деда, сходились на том, что она настоящее убоище. Её неистощимая изобретательность причиняла жителям 3елёного Ура немало хлопот. В посёлке, наверное, не было ни одной кумушки, которая не сказала бы Атоллу, что его внучка дурно влияет на других детей. Он уже устал оправдываться, объясняя, как трудно воспитывать ре6ёнка од­ному, да ещё в таком возрасте. Хорошо ещё, что ему по старости снизили налог. Но приданое-то девчонке надо скопить, а значит, ремесло бросать нельзя. Придётся бродить по лесам, пока сил хватит.

Уходя на дальний промысел, дед отводил Ариэну к своей двоюрод­ной сестре Антине. Ариэне у неё не нравилось. Ни сама троюродная 6абка, ни её многочисленное семейство девочку не обижали – в кон­це концов, Атолл постоянно делился с ними своими охотничьими тро­феями. Просто в этом доме было очень скучно, да ещё бабка всё но­ровила усадить Ариэну то сматывать пряжу в клубки, то распускать какую-нибудь старую вязаную вещь. Отказаться было неудобно – ведь о ней тут якобы заботились, во всяком случае, кормили. Ариэне было семь лет, когда она решительно отказалась «гостить у бабушки Антины».

– Ничего со мной не случится за эти три-четыре дня, пока тебя нет, – заявила она деду. – Я вполне могу сама поджарить себе мясо и таффу. И похлёбку сварить могу.

Атолл уже тогда понимал, что спорить с этой девчонкой беспо­лезно. К тому же возвращаться в дом, где на столе тебя ждёт подо­гретая пища, не так уж и плохо, даже если у маленькой хозяйки по­лучилось не совсем то, что она со6ираласъ приготовить. Впрочем, она всему училась быстро. На сколько бы дней ни отлучался дед, в доме был порядок, а маленький огород никогда не зарастал сорняками.

Хозяйство было небольшое, так что у Ариэны хватало времени и на игры. Причём иногда в эти игры вовлекалась едва ли не вся местная детвора. Однажды внучка Атолла затеяла охоту на кайлотов – при помощи латты. Так называлась верёвка с большими узлами на концах. При умелом броске она спутывала животному ноги. В роли кайлотов пришлось выступить комолам, которые паслись на общинном лугу к северу от посёлка. Игра закончилась только к ночи, когда пастухам и хозяевам удалось отыскать всю раз6ежавшуюся скотину в ближайшем лесу. Двое парней, присматривавшие в тот день за стадом, сто раз потом покаялись, что выпили ягодного пива. Из-за него-то их и сморил сон. Ладно ещё, не пропал ни один комол, а то пришлось бы возмещать хозяевам ущерб.

В другой раз Ариэна решила устроить карнавал. Она подговорила своих приятелей нарядиться и размалеваться так, чтобы их не узна­ли даже собственные родители. Она увела всю ребятню на другой 6е­рег Поющей Реки, где недавно обнаружила разноцветную глину. Детям запрещали отходить далеко от посёлка, но эта девчонка, пользуясь долгими отлучками деда, бегала, где хотела.

Кумушки 3елёного Ура едва в обморок не попадали, когда в посё­лок с хохотом и визгом ворвалась толпа лохматых, размалёванных во все цвета радуги созданий в каких-то невообразимых нарядах из тра­вы, листьев и обрывков того, что ещё недавно было их одеждой. Многие матери и вправду не узнали своих чад. А потом целый вечер отмывали их, ругаясь по поводу испорченных вещей.

А когда на следующий день у одного из участников «карнавала» начался жар, его родители заявили, что «дочь демоницы» водила детей к реке, чтобы кого-нибудь из них отдать мёртвым. И если их сын умрёт, значит река забрала его душу. К счастью, мальчик вы­здоровел, иначе Aтоллу пришлось бы вместе с внучкой бежать из 3елёного Ура.

Перед Праздником Урожая, когда ткачихи развесили для просушки крашеную пряжу, Ариэна предложила своим приятельницам сплести из нитей узор в виде огромной паутины и украсить ею вход в святилище. Она была уверена, что всем это понравится. Жаль вот только, затея не удалась. Ариэна потом говорила деду, что им с девчонками прос­то не хватило времени. Мастерицы, которые уходили пообедать, вер­нулись раньше обычного и пришли в негодование, увидев спутанные нити. Старшая ткачиха Дамара схватила Ариэну и хотела надрать ей уши, но девчонка вырвалась, едва не прокусив старухе руку.

Дамара потом долго трясла этой рукой перед носом Атолла и кри­чала, чтобы он посадил своего дикого зверька на цепь или брал с собой на охоту вместо кайяла. Другие мастерицы тоже возмущались. Правда, некоторые вскоре остыли, а потом даже посмеивались, вспо­миная этот случай, но старшая ткачиха, всегда ненавидевшая Нэйю, теперь лютой ненавистью возненавидела её дочь. А многие мамаши строго-настрого запретили девочкам водиться с «этим лиммеринским отродьем». Мужчины были настроены более снисходительно.

– Да из неё просто энергия 6ьёт ключом! – смеялся Дарон, старый воин, который учил мальчишек боевым искусствам. – Ей бы парнем родиться.

Дарон не выражал ни удивления, ни недовольства, когда Ариэна стала появляться на Круглой поляне, где мальчики от семи до три­надцати лет занимались под его руководством стрельбой из лука, фехтованием и борьбой. Вскоре выяснилось, что в стрельбе ей почти нет равных. В сражениях на деревянных мечах она выигрывала две схватки из четырёх, а вот бороться с мальчишками было трудновато. Поначалу они посмеивались, не принимали её всерьёз. Когда же по­няли, что она не боится драться по-настоящему, зауважали, но по­беды в рукопашном бою доставались Ариэне очень редко. 3ато Дарон научил её приёмам самозащиты, и в дальнейшем они ей очень приго­дились.

– Нет, вы только посмотрите, она даже одеваться стала, как мальчишка, – хихикала дочь Вианы Зия. Она родилась в один год с Ариэной. – Да может, она вовсе и не девочка? Она вообще непо­нятно кто и что. Говорят, туманные демоны могут оборачиваться и мужчинами, и женщинами. Если бы оборотню, который жил здесь в облике Нэйи, понравилась какая-нибудь девушка из местных, он бы принял обличье мужчины.

Когда Зия сказала что-то подобное в присутствии Ариэны, ей тут же пришлось о6 этом горько пожалеть. Невысокая и узкая в кости Ариэна с виду казалась хрупкой, но она всегда была на удив­ление сильной, а тут ещё натренировалась, состязаясь с мальчишка­ми на Круглой поляне. Все дети дерутся, и многие драки заканчива­ются синяками, но сейчас синяков наставили любимой внучке аранхи­та. И кто? Лиммеринское отродье, которому вообще не место среди детей Аранхи! Старому Атоллу пришлось выслушивать сперва возмущённые вопли Вианы, потом угрозы Лоя. Аранхит заявил, что если Атолл не обуздает «этого зверёныша», их попросту выгонят из по­сёлка. Эта маленькая полукровка давно уже держит всех в страхе. Люди только и гадают, чего от неё ещё ждать. А что будет, когда она подрастёт?

Атолл ни словом не упрекнул внучку за эту драку – он знал, что въедливая Зия получила по заслугам, но из страха за Ариэну он ре­шил как можно реже оставлять её одну. Теперь, отправляясь на охоту в ближний лес, он стал иногда брать её с собой. На дальний промысел и на крупного зверя охотники ходили по несколько человек, а то и всей общиной, но такие походы были довольно редкими. Обычно охотились в одиночку. Точнее, каждый со своим кайялом.

Верный Рафф бродил с Атоллом по лесам уже 6ез малого двадцать лет, а после смерти Астарана он стал единственным спутником свое­го старого хозяина. Кайялов приручили в глубокой древности, и они уже много веков помогали людям на охоте. Этот сильный и красивый зверь приходился близким родственником одному из самых свире­пых лесных хищников – варлоку. Та же серовато-бурая шерсть, мощный загривок, длинная морда, стоячие уши, мохнатый хвост. Только кай­ял был немного крупнее – некоторые самцы достигали в высоту полу­тора димеров. Имелось и ещё одно отличие. У кайяла чуть повыше ноздрей красовался маленький прямой рог – очень твёрдый, но тупо­ватый. Зато зубы у этого зверя были словно остро отточенные ножи. Кайял отличался своенравием и коварством и мог стать опасным даже для своего хозяина – если тот неважно с ним обращался, но за доб­рое отношение умный зверь платил любовью и преданностью. Он помогал выслеживать добычу, безропотно тащил на себе охотничьи трофеи и не задумываясь бросался на защиту хозяина, кто бы на того ни на­пал – хоть целая стая варлоков или семейство древесных ящеров.

Вдвоём с Раффом дед Атолл не боялся никого. Ну или почти никого. Он решил, что, если взять в лес Ариэну, девочка будет под двойной защитой. Это в посёлке с ней может случиться всё, что уго­дно. Старый охотник давно уже понял, что люди куда опасней, чем самые свирепые хищники, которыми кишат северо-западные дебри.

– Всем семейством, – шутили соседи, видя иногда по утрам, как к западным воротам ура направляются трое – старый Атолл, Ариэна, а между ними – с лёгкой поклажей на спине – Рафф.

Охотились они недалеко – в окрестностях 3имогорья. Чаще всего в лесу между Мёртвой Лощиной и Вечным Садом. Мёртвой Лощиной назы­вали место, где около трёхсот лет назад упал один из тех страшных снарядов, которые иногда швыряют на землю Небесные Метатели. Те­перь тут был большой овраг, окружённый буреломом. В жаркую дожд­ливую погоду остатки мёртвого леса гнили, наполняя сырую лощину удушливыми испарениями. Едкий и влажный зеленоватый туман щипал глаза. Огромные торчащие из земли пни и могучие поваленные дере­вья местами покрылись белым мхом, который слегка светился в полу­тьме. Всё это походило на развалины какой-то сказочной страны.

В сухую погоду воздух в лощине был чище. Там, куда проникали солнечные лучи, упорно тянулись вверх молодые хвойные деревья. Их свежий смолистый аромат всё чаще и чаще перебивал залах гниения.

– Когда-нибудь мёртвый лес окончательно истлеет, – говорил дед. – Он станет землёй, на которой поднимется новая роща. Молодая и сильная. Жизнь всегда берёт своё.

На дне оврага было болото – мелкое и неопасное. В середине ле­та окружённые мутной желтоватой водой кочки становились ярко-си­ними от поспевающего в самую жару авила – сладких водянистых ягод, которые обожала вся местная детвора. Росли они не только здесь, но и в сырых низинах ближе к посёлку. В этом овраге авил мало кто собирал. Потому что мало кому нравилось сумрачное место, где оставил свой след небесный камень. Его обломками была усеяна вся лощина. И хотя большинство камней от сырости покрылись мхом, Ариэна без труда отличала тёмные, испещрённые странными узорами осколки небесного снаряда от голубовато-серых гранитных глыб, которые торчали из бурой глинистой земли и триста, и четыреста, а, возможно, и триста тысяч лет назад. Может даже, с того самого дня, когда Великая Аранха сотворила весь этот мир, включая Зимние Горы.

Последниебыли совсем рядом. К северу от Мёртвой Лощины начина­лась возвышенность, плавно переходящая в предгорье. Деревья стано­вились реже, уступая место хвойным и лиственным кустарникам, кото­рые покрывали нижние склоны гор. Выше вздымались голые скалы, по­хожие на неприступные замки, отделённые друг от друга глубокими обрывами и обширными платформами плоских вершин. Весной и летом сумрачную громаду горного царства оживляла свисающая с уступов серебряная пряжа водопадов. Дед сказал Ариэне, что высоко в горах есть озёра – огромные выбоины в скальных породах, где скапливает­ся вода. В дождливый сезон и в период таяния снегов эти озёра выходили из берегов. Вода каскадами обрушивалась с обрывов, бурными потоками устремлялась по крутым склонам, разбиваясь на множество ручейков, так что время от времени угрюмые серые замки и бастионы стояли словно опутанные светлой паутиной. Осенью и зимой снежные купола, венчающие самые далёкие и неприступные башни, ослепительно сверкали на солнце, а голубые зарницы то и дело озаряли камен­ное царство холодным, мертвенным светом. 3имогорье… Так издавна называли эту горную цепь на северо-западе страны. Ветер, дующий с гор, всегда был резким. И прохладным даже в сильную жару. И да­же в середине лета на дальних вершинах лежал снег. «Оттуда приходит зима», – говорили в Див-Аранхе…

Ариэна же, глядя на башни каменного царства, думала о загадоч­ных великанах, живших на земле в глубокой древности. Согласно пре­даниям, леса тогда выглядели немного иначе, климат был холоднее и суше. Небольшие рощи чередовались с обширными равнинами, где люди-великаны возводили гигантские замки. Охотники 3елёного Ура иногда натыкались на остатки этих построек, многим из которых бы­ло по несколько тысяч лет. На руинах дворцов давно вырос многовековой лес, но тот, кто проводил в лесу большую часть своей жизни и хорошо его знал, порой находил там не только следы зверей, но и следы далёкого прошлого.

Ур-Дамей, который теперь гораздо чаще называли 3елёный Ур, был построен на развалинах какой-то древней крепости. Основание одной из башен уцелело. Его выстлали досками и использовали как площадку для выступлений – бродячих актёров иногда заносило и в северо-западную провинцию. Никто не знал, какой высоты достигало это сооружение в лучшие времена, но никто не сомневался, что по ­сравнению с ним пять сторожевых башен 3елёного Ура, возведённых триста лет назад на стыках стен, которые окружали посёлок, выгля­дели бы просто игрушечными. Остатки древней крепостной стены разобрали, когда строили посёлок. Огромные камни пришлось раз6ивать. Жители Див-Аранхи не верили, что обычные люди могли возводить постройки из таких гигантских каменных блоков. Потому и родились легенды о великанах.

Ещё в позапрошлом веке в Цехе Искусств появилась особая кате­гория зодчих, которые, исследуя древние руины, старались воссоз­дать облик великаньих дворцов. Полотна с изо6ражениями величест­венных замков прошлого продавались на всех рынках Див-Аранхи и пользовались большим спросом. Такая картина висела над кроватью Ариэны. Дымчато-серый замок на высоком холме. Массивные круглые 6ашни темнеют на фоне голубого неба, а вокруг лес, очень похожий на леса в окрестностях 3имогорья. Желтоватые кроны мандар гордо возвышаются над серебряными елями. Кое-где выглядывают пушистые макушки чёрных сосен. Их стройные, как копья, стволы кажутся осо­бенно хрупкими рядом с мощными приземистыми каменными ду6ами, кото­рые, широко расставив свои корявые ветви, словно поддерживают остальные деревья и служат опорой всему лесу. Художница изобразила начало осени – тот период, когда небо становится бледно-голу­бым, а резная листва дубов приобретает оттенок светлой бронзы. Эта картина напоминала Ариэне пейзаж, который открывался с север­ной сторожевой вышки. Вид на 3имогорье. Вздымающиеся над лесом серые скалы всегда казались ей башнями огромных замков. Иногда она думала о том, что, может быть, великаны не исчезли с лица зем­ли, а просто поселились в горном царстве. И она от души надея­лась, что они не причинят жителям Див-Аранхи зла, если вдруг по­желают спуститься со своих вершин.

В окрестностях Зимогоръя в любое время года паслись кайлоты. Зимой они объедали плотную листву многолетних кустарников, рос­ших у подножия гор. Весной и летом кормились чуть западнее – на холмистых полянах среди маленьких рощ. Эти крупные двурогие жи­вотные, похожие на комолов, боялись густых зарослей, где трудно заметить подбирающегося хищника. И хотя в этих местах им угрожа­ли гигантские маруллы и пещерные коты, здесь, по крайней мере, почти не появлялись их главные враги – ракхалы, варлоки и дриппы.

Последние были особенно коварны. Эти меняющие окраску древесные ящеры охотились колониями. И двигались так бесшумно, что жертва обыч­но замечала их, уже когда оказывалась в окружении. Не менее опас­ными считались подземные ящеры – гимеры. Они жили в глубоких но­рах, куда и утаскивали свою добычу. В предгорьях они не водились, предпочитая более рыхлую почву. А ракхалы и варлоки не появлялись возле гор, явно не желая связываться с маруллами и огромными пе­щерными котами, которые чувствовали себя здесь хозяевами.

Дед сказал Ариэне, что пещерных котов можно не бояться – они нападают на людей только тогда, когда те сами их вынуждают. А вот маруллы были очень опасны. Вернее, опасны были те из них, которых считали демонами смерти.

Mapyллы водились только здесь, в 3имоroрье. Это были поистинеудивительные создания. Крылья и клюв придавали маруллу сходство с птицей, но при этом он имел четыре когтистые лапы, а тело его покрывала густая, как у пещерного кота, белая шерсть. Когда-то странных звероптиц боялись только лесные мыши да куны – ведь ма­pyллы были лишь чуть-чуть крупнее их. Кажется, первый гигантский марулл появился здесь лет восемьдесят назад. Он напал на одного молодого охотника и на глазах у его оцепеневших от ужаса прияте­лей унёс в горы. Какое-то время лесные братья боялись хо­дить дальше Мёртвой Лощины. В 3имогoрье поселился ужас, – говори­ли люди. Постепенно они привыкли жить рядом с этим ужасом – в кон­це концов, хищников в здешних лесах всегда хватало. Маленькие ма­руллы продолжали охотиться на кунов, гигантские – на более круп­ную дичь. Охотились они только в предгорьях, а добычу уносили в свои горные жилища. С гигантами люди сталкивались редко. Похоже, их было немного – слуг Гиамары, посланных ею на землю, дабы сеять среди людей ужас. Откуда ещё могли взяться такие чудовища? В том, что они демоны, не сомневался никто. Особенно после истории с охотником из Ур-Герена, ближайшего к 3елёному Уру посёлка. Это случилось лет пятьдесят назад. Молодому охотнику Траллу, на кото­рого напал гигантский марулл, удалось ранить чудовище и вырваться. Приятели порадовались за парня. И не придали особого значения то­му, что обычно разговорчивый Тралл по дороге домой не обронил ни слова. Думали – всё ещё не может прийти в себя... Но Тралл не при­шёл в себя и на следующий день. А ещё через день зарезал всех сво­их домочадцев и исчез. Потом охотники видели его в окрестностях 3имогорья – бледного, обросшего, с 6езумным, горящим взором. Причём один из свидетелей уверял, что глаза у Тралла горели желтоватым огнём – как у марулла. За последние сорок лет жертвами белых демонов стали один кайял и двое охотников, и односельчане этих двоих даже радовались, что беднягам не удалось вырваться из когтей чудовищ. На северо-западе бытовало поверье: тот, кого схватил демон смерти, уже не принадлежит миру живых и сре­ди людей ему делать нечего. Было известно несколько странных слу­чаев, когда огромный птицезверь следил за людьми, но не нападал. Непредсказуемость этой твари пугала ещё больше, чем её острые ко­гти и чудовищный клюв. Зная, что маруллы охотятся в основном ве­чером или ночью, охотники никогда не задерживались в лесах 3имо­горья до темноты. Пару раз люди натыкались на гигантских хищни­ков днём. Эти встречи заканчивались благополучно. Заметив белеющий среди деревьев крылатый призрак, даже самый отважный охотник, бормоча молитвы и заклинания, спешил убраться подальше. Никто никогда не пытался подстрелить марулла. С демонами лучше не связы­ваться. Да и можно ли убить демона смерти?

Прислужниками Гиамары считали и загадочных железных охотников. Слухи о них уже лет десять будоражили всю страну. Сначала их встречали только к югу от Ур-Маттара. Потом они стали появляться и в других местах. В 3елёном Уре был только один человек, которо­му довелось увидеть железного демона, – пожилой охотник Гартам. После той встречи в лесу, случившейся шесть лет назад, он больше не охотился. И хотя Гартам видел этого демона только издали, чув­ствовалось, что он до сих пор не может вспоминать о нём без содрогания. Железный охотник вышел из сосновой чащи, когда Гартан со­бирался подстрелить кайлота. На поляне около сосняка паслось це­лое стадо. Животные, разумеется, кинулись врассыпную, но чудови­ще успело схватить крупного самца. Легко, словно шишку от ветки, оторвало ему голову и, припав к шее, стало жадно пить кровь. Гартан, оцепенев от страха, сидел в кустах, пока демон, насытившись, не отбросил бездыханное тело прочь. Чудовище ещё какое-то время стояло, словно прислушиваясь или принюхиваясь, потом скры­лось в чаще. По словам Гартана, оно было похоже на насекомое в полтора человеческих роста с шестью огромными клешнями. Его сус­тавчатое туловище напоминало сверкающую броню из чёрного металла. Морду чудовища Гартан не разглядел. Он лишь заметил, что у него мощные челюсти и огромные красноватые глаза. Поверили Гартану далеко не все. Он с детства слыл фантазёром, а последние два де­сятка лет не расставался с маленькой плоской флягой, которую на­полнял настойкой из лесного ореха – самым крепким напитком, ка­кой только делали здесь, на северо-западе.

В течение последних нескольких лет охотникам 3елёного Ура три раза довелось наткнуться в лесу на туши обезглавленных и обескровленных животных – двух кайлотов и одного варлока. Причём варлок был ещё и разорван пополам. Чувствовалось, что убийца об­ладает чудовищной силой, но был ли это пресловутый железный охот­ник, никто не знал. И никто не знал, сколько именно зверей стало жертвами загадочного кровопийцы. Скорее всего, лесные 6ратья просто мало кого из них нашли. Пожирателей падали в лесах хвата­ло, и они днём и ночью рыскали в поисках пропитания.

Долгое время считалось, что железные демоны охотятся только на животных. Поэтому обитатели 3елёного Ура пришли в некоторое смятение, когда купец из Ур-Гамела рассказал, что в лесах на юго-­востоке уже дважды находили тела охотников, убитых так, как у6и­вает только железный демон. Многие предпочитали в это не верить. В конце концов, разносчики страшных слухов всегда любили приврать. И всё же охотники сейчас реже ходили на промысел в одиночку. Слишком много чудовищ в последнее время развелось в лесах Див­Аранхи. Не иначе как скоро взойдёт Гиамара, говорили люди. Демоны смерти 6родят по земле в ожидании своей госпожи.

Богиня смерти жила в хрустальном дворце на звезде, которую обычно не было видно с земли. Диввины предпочли бы не видеть её никогда. Восход Гиамары всегда предвещал страшные бедствия – вой­ны или болезни, уносящие множество жизней. Гиамара восходила над морем, и в Див-Аранхе считалось, что это не случайно. Ведь море и быстрые реки – временная обитель душ. Недаром при появлении Ги­амары начинаются штормы и приливы. Мёртвые чувствуют приближение грозной богини, но с собой она уводит только души нечестивцев. Такие навсегда остаются в хрустальном дворце Гиамары, а если и возвращаются на землю, то демонами или призраками. Те же, кто по­читает Аранху, уходят в Междумирье, чтобы потом снова родиться людьми – в следующем жизненном цикле, когда Мать-Паучиха соткёт новое полотно.

Пока Звезда Смерти была далеко от земли, демоны уводили мёрт­вых в призрачный замок, который находился на одном из юго-запад­ных островов. Он становился видимым только на закате и на рассве­те – и то лишь тогда, когда Звезда приближалась к земле. Ещё его могли делать видимым лиммеринские колдуньи. Впрочем, видели его люди или нет, он всё равно существовал. И те, кто туда попал, ра­но или поздно должны были оказаться в хрустальном замке Гиамары – на Звезде, чей холодный мертвенный свет наводил ужас на жителей материка.

– Значит, мои родители там, на Звезде? – спросила однажды Ариэна у деда.

– С чего ты взяла? - нахмурился он.

– Но я же видела лодку, которая летела к небесному замку…

– То, что ты видела, было наваждением. Твои отец и мать не сделали ничего дурного, и никогда не верь тому, что о них говорят злые люди…

– А я и не верю. И никому не позволяю плохо о них говорить. Но мне бы очень хотелось понять, что я тогда видела. И не только я… Что это было?

– Не знаю, дитя моё, но кое-какие догадки у меня есть. Может, ты помнишь, у твоей матери была фигурка Найяры из чего-то, очень похожего на хрусталь…

– Конечно, помню! Иногда она немного светилась… Она 6ыла сделана из звёздного осколка?

– Этого я не знаю. Но я вот почему о ней вспомнил… Однажды эта фигурка упала в камин, и сразу повалил странный светящийся дым… Даже не дым, а туман. Совсем такой, какой бывает над морем. Нэйя выхватила статуэтку из огня и помахала перед ней рукой. Ту­ман быстро рассеялся. Я видел это из соседней комнаты, но спраши­вать ничего не стал. Я знал, что она не будет ничего объяснять. Во всяком случае, мне. Твоя мать владела какой-то магией, но я не верю, что её сила служила злу. Твой отец любил её, а он… Мой Астаран разбирался в людях. Он и 6ез всякого образования 6ыл в сто раз умней таких, как Лой, который учился в Доме Знаний. Думаю, именно Лой устроил то, что творилось тем утром. Когда Нэйя умерла, пропали все её поделки и эта статуэтка тоже. Я не помню, когда именно всё это пропало. Я заметил пропажу вечером того дня, когда Астаран повёз тело Нэйи на берег – к тому гроту, где храни­лась её лодка. Я собирался поехать с ним, но он не позволил. Наверное, я не должен был отпускать его одного, но я же не знал, что он затеял…

– Не казни себя, дед. Ты же так лю6ишь повторять слова мудреца Дамона – «Того, кто действительно хочет уйти, не удержишь».

– Это единственное, что хоть как-то меня утешает, – вздохнул старик. – Так вот… Я заметил, что фигурки пропали, но мне было настолько не до этого… В общем, я тут же забыл о них. Мой Аста­ран всё не возвращался. Я не знал, что и думать. А потом при­мчался всадник из Лунной Гавани… Через два дня после похорон Ас­тарана Лой заперся в святилище, заявив, что намерен совершить очистительный обряд. И вскоре из окон святилища повалил этот ту­ман. Думаю, Лой решил сжечь все фигурки Нэйи, но он же не знал, что произойдёт, если бросить в огонь статуэтку Найяры. Это знал только я. Когда он увидел, что творится, было уже поздно. Похоже, он не мог её погасить, и туман валил, пока она не сгорела оконча­тельно. Я не знаю, почему появились все эти видения. Лиммерины говорят, что туман чуток к настроениям людей. Духи тумана сделали видимыми чьи-то мысли. И страхи… Может, я не совсем правильно всё понял, но я уверен в одном – никакого злого колдовства не бы­ло. А если и было, то зло исходило не от Нэйи, а от того, кто её ненавидел. Зло исходит от злых – независимо от того, умеют ли они колдовать. Скажу тебе честно, я не сразу принял Нэйю. Я жалел, что мой сын отказался ради неё от выгодной партии. Нэйя не хотела со мной враждовать, но и не старалась мне угодить, и это мне в ней нравилось. Я уважал её, но так и не сумел её полюбить. Она была странная… Она слишком отличалась от тех женщин, которых я привык видеть вокруг себя, да и вообще от всех, кого я знал. Я так и не понял, что она была за человек, но… Я знал своего сына и верил, что он не мог полюбить плохого человека. И она любила его – настолько, что решилась поселиться на чужбине. Там, где её почти все нена­видели. Наверное, любовь Астарана была гораздо сильней, чем вся их ненависть. Любовь одного человека может защитить нас от все­го мира.

– Но не от смерти, – нахмурилась Ариэна.

– Они сейчас вместе, дитя. И они не могли оказаться во власти злой богини. Твои родители ушли в Междумирье и ждут, когда начнётся новый жизненный цикл. А если они и задержались в этом мире, то лишь затем, чтобы охранять тебя.

– Дед, а ты не боишься железного охотника?

– А ты?

– Думаю, если он появится, Рафф тут же вцепится ему в глотку!

Словно подтверждая сказанное, кайял тихонько тявкнул и ткнулся мордой ей в бок. Ариэну всегда поражало, как эти звери, ласкаясь к хозяевам, умудряются не царапать их своим маленьким рогом на носу.

– Если это чудовище и вправду демон смерти, – сказал дед, – то его тем более не стоит бояться. Вернее, не имеет смысла. Бойся смерти или не бойся, она всё равно к тебе придёт. Тогда, когда на­значено судьбой. Будь ты хоть в лесу, хоть дома, в собственной по­стели. Думаю, демон смерти может принять любое обличье – железного охотника, марулла, варлока... Или ядовитой змеи…

– Вроде Вианы, – фыркнула Ариэна.

– Вот именно, – совершенно серьёзно подтвердил дед. – Люди опасней всего. Надеюсь, ты понимаешь, что я не призываю тебя забывать об осторожности. Смерти никому не избежать, но и шутить с ней не стоит. Можно, конечно, положиться на судьбу и пойти через Вечный Сад, но стоит ли искушать судьбу?

Вечный Сад, который ещё называли Лес-Охотник, был одной из самых коварных ловушек, какая только могла подстерегать в этих краях и человека, и зверя. От обычного смешанного леса, тянувшегося к за­паду от Мёртвой Лощины, его отделяла полоса пологих холмов, покры­тых хвойным кустарником саригана. Он простирался почти до самого побережья – этот чудо-лес, завораживающий своей сказочной красотой и заманивающий в ловушку. Заколдованное место, где всё умирало, снова цвело и оставалось неизменным в течение многих столетий.

Ариэна и старый Атолл часто любовались Вечным Садом с ближайшего к нему холма, а иногда подходили к самой границе между жизнью и смертью – туда, где жёсткую желтовато-зелёную траву сменял изум­рудный мох – такой пушистый и яркий, что хотелось растянуться на нём, словно на мягком ковре. Деревья с золотистой листвой и пурпурными, светящимися изнутри плодами казались творениями какого­-то искусного мастера. Великана-ювелира, пожелавшего украсить часть леса растениями из золота и драгоценных камней.

Местное предание гласило, что чудесный сад вырастил какой-то могущественный маг, который в глубокой древности правил в этих краях. Якобы он хотел защитить свои владения от пришельцев с моря. Ему удалось защитить и своих далёких потомков – обитателей 3елёно­го Ура, Ур-Герена и Ур-Даола. Вечный Сад, который начинался примерно в ста димерах от Каменного 3алива, тянулся на юго-запад до поросших сариганой холмов, занимал обширное пространство между берегом моря на западе и горами на северо-востоке. Лунная Гавань всегда хорошо охранялась. Севернее корабли могли причалить только в Каменном Заливе. Это было небезопасно, но лиммеринские мореходы знали своё дело. Однако, даже удачно высадившись на берегу зали­ва, добраться до посёлков пираты не могли – путь им преграждал Вечный Сад. Обходя его вдоль берега, они бы оказались на виду, а с другой стороны к чудо-лесу подходили гладкие отвесные скалы 3и­могорья. В урах северо-запада до сих пор помнили историю двухсот­летней давности, когда жертвами Вечного Сада стал целый разбойни­чий отряд. Коварный Лес-Охотник позволил им зайти достаточно дале­ко, чтобы они не смогли вырваться из ловушки. А ловушкой здесь бы­ло болото. Вечный Сад рос на болоте, причём под изумрудным мхом были и топкие места, и участки твёрдой почвы. Некоторым жертвам удавалось дойти едва ли не до середины Сада. Наверное, зная безопасные места, можно было и пройти через него, да вот только «под ковром» всё постоянно изменялось, и место, которое казалось твёрдым, в следующее мгновение могло разверзнуться под ногами. Деревья Вечного Сада были хищниками. Их корни, скорее всего, уходили очень глубоко и сильно ветвились, питаясь не только влагой, но и плотью погибших. Эти странные деревья облетали поздней осенью, пе­ред самыми морозами. Их золотые листья меньше, чем за сутки, высы­хали и рассыпались в прах. Зимой болото замерзало, и можно было без страха бродить среди потемневших голых деревьев. Едва начинал таять снег, как их ветви и стволы вновь приобретали золотистый блеск. А когда на либенах и кемерах ещё только набухали почки, Вечный Сад уже нежно шелестел золотой листвой, среди которой каж­дый день вспыхивали алые цветы, источающие самый чудесный аромат, какой только можно себе представить. Он-то и заманивал животных в ловушку. Варлоки просто не могли устоять перед этим запахом. Может, поэтому в лесах возле 3имогоья их было меньше, чем где-­либо. Весной деревьям-хищникам требовалось усиленное питание. В это время года люди даже близко боялись подходить к Вечному Саду. Людей этот запах уже давно не вводил в заблуждение, но для них у коварного леса имелась другая приманка. Многие охотники рассказывали, что, ока­завшись возле Вечного Сада, они вдруг ловили себя на непреодолимом желании пройти через него. Они даже начинали верить, что су­меют нащупать безопасные места и благополучно обойти топкие. Мно­гие вдруг загорались страстным желанием покорить этого хищника. Обмануть его. Одержать над ним верх. К сожалению, находились те, кто поддавался этому со6лазну. Назад они не возвращались.

Через месяц, когда на месте цветов появлялись сияющие пурпур­ные плоды, хищник немного успокаивался. В течение лета и осени его жертвами становились в основном птицы, которых привлекал нежный аромат ядовитых плодов. Этот яд убивал мгновенно, и мёртвые птицы вскоре оказывались под изумрудным ковром.

Наверное, самым странным было то, что золотые деревья не уми­рали и не росли. Они опадали и вновь одевались листвой, цвели и плодоносили, оставаясь неизменными уже не одно тысячелетие.

Рассказывали, что однажды зимой лес-охотник пытались вырубить. Это было лет триста тому назад. Стволы и ветви золотых деревьев оказались прочней любого металла. Огонь их тоже не брал. И ещё рассказывали, что те, кто пытался уничтожить Вечный Сад, вскоре после этого умерли. Этот хищник мог не только за себя постоять, но и отомстить.

– Этот лес думает и чувствует, – сказала однажды Ариэна, глядя на Вечный Сал с вершины холма. – Жаль, что с ним нельзя догово­риться.

– Ни с одним хищником нельзя договориться, когда он голоден, – ­усмехнулся дед. – И он так же, как и мы, имеет право охотиться. Наше дело – не попадаться.

Удивительного в здешних лесах хватало. Как-то раз, охотясь в пред­горьях на птиц, Ариэна с дедом наткнулись на весьма странный пред­мет. Сперва они приняли его за камень. 3а гладкий светло-серый ва­лун. Он был настолько твёрдый, что даже острый кинжал не оставлял на нём царапин. И ещё он оказался тёплым, хотя день стоял прохладный, а окружавшие этот «валун» сосны совершенно не пропускали солнечных лучей. Создавалось впечатление, что из земли выглядывает часть гигантского яйца. Это был явно не камень, а вот что – не знал даже дед Атолл, который уже без малого полвека 6родил по окрестным лесам и, казалось бы, мог ответить на любой вопрос обо всём, что здесь летало, бегало, ползало, росло или хотя бы просто торчало из земли.

В этой части предгорья местность была буквально усеяна камнями и маленькими островерхими скалами, которые напоминали Ариэне клы­ки каких-то гигантских чудовищ. В одной из скал – высотой с двух­этажный дом и находившейся в той же маленькой роще, где и зага­дочное «яйцо», была пещера – круглая и довольно просторная. Дед Атолл и Ариэна иногда устраивали здесь привал. Сосны не заслоняли вход, так что, сидя на пороге пещеры, дед и внучка могли любова­ться чудесным видом на горное царство с его упирающимися в небо скалами, похожими на башни великаньих дворцов.

Однажды Ариэна повредила ногу, и дед оставил её в этой пещере с Раффом, а сам отправился за листьями хосты – они быстро снимали воспаление. Ариэна наткнулась на ветку кустарника массона. Одна из его длинных крепких колючек порвала кожаные штаны и оставила под коленкой девочки глубокую царапину. Колючки массоны содержали яд – не смертельный, но способный вызвать отёк на несколько дней.

Ариэну разморило на солнце. Журчание ручьёв, бегущих по пред­горью, навевало дрёму. Была середина весны, и горные склоны опле­тала серебряная пряжа водопадов. Эти многочисленные потоки так сверкали и искрились, что Ариэне казалось, будто она видит арану1 – божественную паутину, которая прямо на её глазах превращается из чистого света в воду. Или наоборот? Паутина Аранхи может превращаться в любую материю. Мать-Паучиха создаёт мир, соткав поло­тно, а потом оживив его и одев все свои творения плотью… Сверкание стало нестерпимо ярким. Ариэна уже не видела гор, только эту сияющую паутину. Девочке стало страшно. Может, богиня решила превратить материю этого мира в арану, чтобы потом соткать из неё другое полотно?

– Не надо, Аранха… – попросила она.

И богиня откликнулась. Ариэна не слышала её голоса, но услыша­ла ответ. Сквозь крону молодой сосны пробивалось солнце – сгусток ослепительного света и шесть золотых лучей, которые тянулись в разные стороны, заполняя собой всё пространство. Ариэна едва не вскрикнула от восторга, увидев, что над ней парит окружённый солнечным сиянием шестилапый паук. У обычных маленьких пауков лап было восемь. Неужели сама Аранха спустилась к ней на своей чудесной паутине? Божественная паучиха сверкала, становясь то серебристо-чёрной, то похожей на фигурку из подсвеченного хрусталя. Лучи, которые тянулись от её шести лап, превращались в нити. И одна из них коснулась лица Ариэны. Великая Аранха говорила с ней! Она протягивала ей свою нить! Недолго думая, девочка взялась за эту сверкающую нить и почувствовала, как отрывается от земли. Вскоре затянутый паутиной горный замок остался далеко внизу. Нить, за которую держалась Ариэна, становилась всё длинней и длинней, и паучиха всё больше отдалялась. В конце концов она пре­вратилась в белую звезду. Эта звезда отливала то голy6ым, то зе­лёным, а то вдруг вспыхивала серебром – совсем как туман над мо­рем. Ариэна поняла, что сейчас произойдёт, и не испугалась. Она больше не держалась за нить, а летела сама – к сияющему хрусталь­ному замку, над которым горела звезда с шестью лучами. Ариэна не знала, что это за дворец. Может, обитель Гиамары, куда она уводит мёртвых? Если родители Ариэны действительно там, она не побоится войти в этот замок… Она и не заметила, как оказалась в нём. Девочка бродила по залам с зеркальными стенами, в которых мелька­ли какие-то смутные отражения. Они появлялись и тут же таяли в тумане, превращаясь в облачные тени. Казалось, внутри этих зеркал живут туманные призраки, которые время от времени приобретают че­ловеческий о6лик. Ариэна обрадовалась, когда один из призраков превратился в прекрасную женщину с пепельными волосами. Её голубовато-зелёные глаза сияли на бледном лице, словно драгоценные камни. Ариэна плохо помнила эту женщину, но почему-то сразу её узнала. Она кинулась к ней, но красавица исчезла, растворившись в тумане. Какая-то неведомая сила тут же подхватила Ариэну и унесла из этих сказочных чертогов, а хрустальный дворец превратился в обычный замок из грубого серого камня…

Ариэна проснулась от того, что Рaфф лизнул её в лицо, и долго смотрела на скалистую громаду, омываемую сверкающими потоками воды. Вернулся дед, перевязал ей ногу. И очень испугался, пощу­пав ей лоб.Яд массоны мог вызвать лёгкий жар и озноб, но только в том случае, если человеку вовремя не обработали рану. Дед Атолл всё сделал своевременно и умело. И он никак не мог понять, почему его внучка, которую он всегда считал самым крепким и здоровым ребёнком в мире, слегла с высокой температурой, едва они добра­лись до дома. Позже Ариэна поняла, что массона тут была ни при чём. Или почти ни при чём.

Во время болезни ей постоянно чудился какой-то голос. Она не столько слышала, сколько чувствовала его – словно прикосновение луча. Голос-луч звал её. Луч превращался в нить, по которой она пыталась снова подняться в сияющий замок. Она хотела снова увидеть ту женщину с серебристыми волосами. Разглядеть её получше. И понять, кто же она такая. Ведь этого до сих пор никто не знал. Наверное, этого не знал даже тот, кто любил её настолько, что пожелал вместе с ней умереть.

Ариэне так больше и не удалось долететь до хрустального двор­ца. Нить обрывалась, и она падала в холодное озеро, а, выбрав­шись из него, обнаруживала, что оказалась в странной каменной долине. Кругом высились угрюмые серые замки, опутанные паутиной. Здесь было опасно, и Ариэне хотелось укрыться в каком-нибудь из этих замков. Дверь оказалась только у одного. Приземистая, обитая железом, она находилась в глубокой нише, затянутой паутиной – ­такой прочной, что Ариэна никак не могла её разорвать. Она поня­ла, что не откроет эту дверь, пока не найдет ключ. Когда же дверь откроется, сумрачный замок превратится в сияющий хрустальный дво­рец. Тот, где можно встретить кого угодно. Даже богиню, которая исполнит любое твоё желание…

Ариэна проболела несколько дней. А первое, что она сделала, когда почувствовала себя лучше, так это взяла кусок угля и нари­совала на стене кухонной печи замок и сияющую над ним шестиконеч­ную звезду.

– Не лучше ли стереть это, детка? – осторожно спросил дед. – ­К нам может кто-нибудь зайти… Может, нарисуешь что-нибудь другое?

– Конечно, нарисую, – сказала Ариэна. – Например, нашего Раффа. Или Вечный Сад… Но для этого нужны краски. Дед, купи мне краски. И какую-нибудь бумагу. Хоть самую плохую. На рынке в Ур-Гамеле продают дешёвую серую бумагу, а грунт я сделаю сама. Я видела, как его делают наши мастерицы. Тут ведь главное правильно сварить клей из комолового жира да мелко-мелко натереть белый камень…

Всё было куплено на следующий же день – бумага, краски, кис­ти, мелки, угольные карандаши. И даже несколько кусков сагинита – ­довольно дорогого материала, который делали из какого-то морского растения. Сагинитом можно было стереть неудавшийся рисунок.

Все удивлялись, что внучки Атолла не видно на улице.

– Может, всё ещё не поправилась? – недоумевали обитатели 3елё­ного Ура. – Странно… Такая крепкая девчонка.

– А хоть бы и вовсе не поправилась, – злобно шипела Виана.

Ещё больше удивились те, кто, зайдя к Атоллу по каком-то делу, увидели, чем же эта девчонка занимается. Весь дом был завален рисунками, глядя на которые, люди не верили, что их сделал деся­тилетний ребёнок.

– Она и раньше любила почеркаться угольком на доске, – пожимал плечами Атолл, – но сейчас… Погулять не выгонишь.

– Вот и хорошо! – засмеялся его приятель, старейшина охотничь­ей общины Дельвар. – Хоть спокойно будет в посёлке. Но до чего же здорово у неё получается! Да ей же самое место в школе ткачих.

В любой из таких школ обучали не только ткачеству, но ис­кусству расписывать полотна. В 3елёном Уре старшей наставницей школы ткачих была Дамара. Она ещё два года назад наотрез отказа­лась принять туда Ариэну.

– Ткать и расписывать полотна могут только истинные дочери Аранхи, – заявила она расстроенному Атоллу. – Твоя внучка – полу­кровка. А если точнее, мы вообще не знаем, кем была её мать. Так что постарайся скопить ей приданое. Мастерицей ей всё равно не стать.

Атолл решил, что надо поговорить с Дамарой ещё раз. И пока­зать ей рисунки Ариэны. Не может же она не видеть, что девочка талантлива!

Естественно, Дамара не могла этого не видеть. Но, похоже, внезапно проснувшийся талант Ариэны лишь усилил ненависть старой ткачихи к дочери лиммеринки.

– Пусть малюет свои картинки, если ей нравится, – холодно ска­зала Дамара. – Пусть делает, что хочет, но только подальше от других детей. С чего это она вдруг начала так рисовать? Что за демон в неё вселился? Когда с человеком происходят такие стран­ные перемены, это не к добру.

– Да она и раньше рисовала, – пытался возразить Атолл. – Прос­то сейчас девочка повзрослела, стала усидчивей, и ей уже не хо­чется целыми днями бегать сломя голову…

– А мне не хочется навлечь на себя гнев Маттар, – отрезала Дамара. – Я не могу принять в школу при святилище ту, которая не является истинной дочерью Паутины. Она скорее дитя тумана. А её дерзость не знает никаких пределов. Я не собираюсь учить зверёныша, который едва не отгрыз мне руку!

– Ты до сих пор ненавидишь ребёнка за то, что он не позволил себя побить. Но ведь ты и не имела права наказывать чужого ре­бёнка.

С этими словами Атолл повернулся и вышел из мастерской при святилище. Он понял, что продолжать этот разговор не имеет смыс­ла. Мало того, что старая ткачиха ненавидела Ариэну, так она ещё изо всех сил старалась угодить Лою и Виане. Тем более что те приходились Дамаре роднёй. Её племянник Сурм был мужем Вианы.

К счастью для Ариэны, влиятельные родственники имелись не только у Дамары. Сестра оружейника Махона Талма была аранхиной. Она уже давно жила в Ур-Маттаре, и именно благодаря ей самые способные девушки Зелёного Ура имели возможность учиться в столи­це. В последнее время уже ни для кого не 6ылo секретом, что в школу ткачих при Главном Святилище попадали в основном те, за ко­го могли похлопотать влиятельные люди.

Детей у Тaлмы не было, так что своих племянников, детей Махо­на, она обожала вдвойне. Три его старшие дочери закончили столич­ную школу ткачих. Аранхинами они не стали, но в родном уре счита­лись лучшими мастерицами. Ещё одну племянницу Талма выдала замуж за воина богини, и та уже два года как жила в Ур-Маттаре.

Всего у Махона было восемь дочерей, а единственный, долгожданный, сын родился, когда оружейник уже разменял шестой десяток. Всё семейство души не чаяло в маленьком Тире. Махон и его жена просто не перенесли бы, если бы с ним что-нибудь случилось, а между тем, не окажись однажды поблизости Ариэны, мальчик мог бы погибнуть, ед­ва дожив до трёх лет. Многие потом шутили, что в школу ткачих внучка Атолла попала не столько благодаря таланту, сколько благо­даря своей отчаянной смелости.

В начале лета варлоки выхаживали детёнышей и не покидали лес­ной глуши, где они устраивали свои логова. В это время года пас­тухи чувствовали себя более или менее спокойно. Они знали, что их главные враги не будут сейчас кружить возле пастбищ, высматри­вая отошедших от стада маленьких комолов. Случай с сыном Махона показал, что бдительность нельзя терять никогда.

Дело было в Жёлтой Долине. Так называли луга вокруг озера Дай­-Лери, в которое впадала Поющая Река. Эта долина славилась сочной травой и обилием златоцвета. Маленький Тир уже не первый раз пришёл на пастбище с сестрой Тоей и её женихом Бреном, который на весну и лето нанялся пастухом к богачу Атавару. В конце огово­ренного срока Брен получал от своего работодателя двадцать голов молодняка. Aтавap считался в 3елёном Уре владельцем самого боль­шого стада. Писцы-распорядители закрепили за ним троих слуг, но Атавар ещё время от времени нанимал и вольных работников. В основ­ном это были молодые парни, желающие скопить немного денег на бу­дущее, а иногда и подростки, которые хотели что-нибудь себе купить и не особенно надеялись на щедрость отцов. В 3елёном Уре до сих пор вспоминали сироту Рета, жившего на попечении дальних родствен­ников. Он с двенадцати лет подрабатывал в кузнице, чтобы покупать на рынке в Ур-Гамеле книги. Только благодаря им он и сумел посту­пить в Дом Знаний. Говорили, что, закончив его, Рет вступил в зна­менитый Цех Изобретателей. С тех пор Рета никто не видел, но весь 3елёный Ур гордился им.

Огромный кайял, уже много лет охранявший стадо Атавара, повре­дил лапу, и его в этот злополучный день оставили в усадьбе. Хозя­ин решил, что четверо вооружённых пастухов в случае чего и так смогут защитить своих подопечных. Только вот получилось так, что все четверо, оставив свои копья-посохи под дубом, отправились к озеру ополоснуться, а Тоя, которая следила за младшим братом, разомлела на солнце и уснула. Проснулась она от криков Тира. Вар­лок уже схватил мальчика и тащил его к лесу. Хорошо, что на ре­бёнке был кожаный жилет, так что зверь его почти не поранил.

Тоя, естественно, стала звать на помощь. Первыми её услышали двое мальчишек-подростков, которые, возвращались с рыбалки, и Ариэна, прибежавшая в Жёлтую Долину за златоцветом. Из всех дев­чонок 3елёного Ура только она и не боялась одна гулять за преде­лами посёлка. Нельзя сказать, чтобы дед Атолл это одобрял, просто его частые отлучки позволяли Ариэне делать всё, что ей заблаго­рассудится, никому не докладываясь.

Увидев, как варлок тащит Тира, мальчишки принялись кричать и швырять в него камни. Они надеялись, что зверь испугается и убе­жит, но варлок не собирался отказываться от своей добычи. Ариэна, недолго думая, кинулась к дубу, схватила одно из пастушьих копий и устремилась к варлоку. Догнать его не составляло труда. Тащить упитанного трёхлетнего мальчишку было нелегко, и зверь, который выглядел довольно исхудавшим, не мог бе­жать быстро. Заметив погоню, он отпустил ре6ёнка, но отступать не собирался. Тоя потом рассказывала, что едва не умерла от стра­ха, глядя, как варлок, оскалив пасть, начал медленно надвигаться на бесстрашную маленькую воительницу. Но Ариэна была не только бесстрашной. Она была внучкой охотника и уже много раз ходила на промысел. Она знала лес и повадки всех лесных тварей. Дед говорил ей, что варлок обычно норовит забежать сзади и схватить противни­ка за загривок, чтобы повредить ему шейные позвонки. Поэтому Ари­эна кружила на месте, стараясь не подставлять зверю спину, а когда он всё-таки прыгнул, ухитрилась нанести ему довольно глубокую рану в бок. Добили варлока пастухи, которые, услыхав крики, выбра­лись из озера и поспешили на помощь. Юные рыбаки тоже взяли под дубом копья и побежали помогать Ариэне, но, как потом ехидно за­метила Тоя, мальчики не особенно торопились. Во всяком случае, пока не увидели взрослых.

Маленький Тир отделался испугом и несколькими царапинами. Одеж­да из плотной кожи защитила его от мощных клыков. Впрочем, большинство обита­телей 3елёного Ура вовсе не считали, что зверюга – а это была самка – хотела загрызть ре6ёнка. Самки варлоков иногда похищали маленьких детей. По древним поверьям, это делали самки-оборотни, вскармливающие детёнышей. Похищенных детей они тоже кормили своим молоком, после чего те тоже становились оборотнями.

– Наверное, мне следует отправиться в Ур-Маттар и спросить боги­ню, кто насылает беды на наше селение, – сказал Лой на Совете Об­щины. – Последние полтора десятка лет варлоки нападают на наши ста­да гораздо чаще, чем это было раньше.

Намёк аранхита поняли все. Шестнадцать лет назад в 3елёном Уре появилась Нэйя, и хотя самой её уже не было в живых, здесь подрас­тала её дочь.

– Кто-то завлёк сюда злого духа, – продолжал Лой. – В наших кра­ях уже давно не было оборотней. По крайней мере, с прошлого столе­тия. Странно, что девочка совсем не испугалась. Обычно оборотней не боятся люди, одержимые злыми духами…

– А иногда их не боятся просто смелые люди, – пробасил Махон. – Я не хотел бы с тобой спорить, почтенный Лой, но я не верю, что десятилетняя девочка одержима демоном. Думаю, она вообще не раз­мышляла, оборотень это или нет. Она просто кинулась спасать мое­го сына. В то время, как у двенадцатилетних оболтусов, которых обучают воинскому искусству, хватило смелости только на то, чтобы орать и кидать камни.

– Ну, не 6удем слишком строго судить наших детей, – елейным то­ном заговорил аранхит.

– Вот именно, – подтвердил Махон. – Особенно тех, кто совершен­но этого не заслуживает. Раньше мне казалось блажью, что Атолл таскает девчонку на охоту. И то, что Дарон учит её кидать копьё… Такие девчонки, как Ариэна, имеют право носить оружие. Если что, она будет защищать родной ур не хуже любого воина. А что до этой зверюги, то никаким оборотнем она не была. Она же не превра­тилась в человека, когда её прикончили. Скорее всего, кто-то из охотников разорил её логово и убил детёнышей. Шкурки у них в та­ком возрасте красивые, но законы Лесного Братства запрещают отни­мать у матери сосунков. И все знают, что в таких случаях варлоки мстят людям, похищая их детей. Вряд ли она хотела сделать из моего сына оборотня. Думаю, она бы его просто сожрала. Она была такая тощая, что у6ить комола у неё просто не хватало сил. Чем обвинять эту смелую девочку во всякой ерунде, лучше бы выяснили, не нару­шил ли кто-нибудь из наших охотников законы Лесного Братства. Ведь эта самка пришла именно в наше селение.

Расследование, которое потом провёл глава охотничьей общины Дельвар, ничего не дало. Если кто-то и позволил себе убить новорожденных детёнышей варлока, то их шкурки он сбыл до возвращения домой. Например, в Лунной Гавани. Лиммерины охотничьих законов не знали, да им до этого и дела не было. Они просто покупали всё, что им нравилось.

Махон сразу после совета подошёл к Атоллу и сказал, что отны­не намерен снабжать его любым охотничьим оружием бесплатно.

– Не могу воспользоваться такой щедростью, – покачал головой Атолл. – Да и оружие у меня, хоть и старое, а до6ротное и прове­ренное. На мой век хватит. Если хочешь нас отблагодарить, попроси кое о чём свою сестру.

Не прошло и полмесяца, как аранхина Талма приехала в 3елёный Ур навестить своих родичей, а заодно посмотреть работы юных масте­риц, чтобы наметить претенденток на учё6у в столице. Разумеется, Махон поговорил с сестрой о6 Ариэне. И уже на следующий день де­вочка стала одной из учениц школы ткачих.

– Талма обещала, что лет через пять, если твоя внучка 6удет ста­раться, она отвезёт её в Ур-Маттар, – сказал оружейник Атоллу. – ­Она всё для неё сделает. Кроме меня, Тир – единственный мужчина в нашей семье. Единственный продолжатель рода. Представляешь, что он для нас значит…

– Представляю, – усмехнулся Атолл. – Единственный продолжатель моего рода умер семь лет назад. Но меня волнует не столько продол­жение рода, сколько будущее Ариэны. После моей смерти, которая мо­жет наступить когда угодно, она останется в этом мире совсем одна.

– Насчёт этого не беспокойся, – решительно заявил Махон. – Моя семья никогда её не оставит.

Атолл знал – обещание Талмы не пустой звук, но многое зависело и от самой Ариэны. Тяги к рукоделию у этой сорвиголовы никогда не было. Поступив в школу ткачих, она научилась и прясть, и ткать, но делала это очень неохотно. А вот уроки рисования и живописи ей нравились. Младшим ученицам ещё не разрешали писать на полотнах. Девочки набивали руку, рисуя на бумаге, а чаще на грунтованных досках, с которых потом особым раствором легко снимались и учени­ческая мазня, и старый грунт. Дамара, отвечавшая за школьное имущество, негодовала по поводу того, что работы Ариэны постоянно пропадают. Волновали её, естественно, не картинки этой девчонки, а доски, на которых она их делала. После урока живописи их полага­лось отмывать и оставлять для следующего урока. А работы Ариэны вечно кто-нибудь утаскивал домой. В школу она начала ходить позже своих ровесниц, но рисовала так, что завидовали даже старшие ученицы.

– Подумаешь, – кривила своё хорошенькое личико Зия. – Рисует она, конечно, ничего, зато ткать не любит. А шить и вышивать та­кую сроду не заставишь. Я уверена, что она иголку и в руки не 6е­рёт. Разве это девочка? Мать у неё занималась тем, чем женщине, во­обще не положено заниматься. Фигурки вырезала! Вот и эта тоже… То ей на охоту, то на Круглую Поляну с мальчишками палками махать. Да она и рисует-то не как все, вы заметили? Она же вечно норовит делать не так, как говорит Мелора. А та всё терпит. Видите ли, Ари­эна спасла её брата! Да может, она специально заманила оборотня на пастбище! Не странно ли, что она оказалась там как раз вовре­мя? Решила состроить из себя спасительницу. Её мать не сумела вте­реться тут в доверие, а вот у этой вполне может получиться. Дедуш­ка верно говорит: все неприятности в 3елёном Уре начались с тех пор, как тут появилась лиммеринка. И не кончатся, пока здесь жи­вёт её дочь.

Некоторые девчонки поддакивали Зии – не потому, что были с ней согласны, а потому что не меньше её завидовали Ариэне. Да и не хо­телось ссориться с внучкой аранхита. Те же, кому Ариэна нравилась, отмалчивались. Открытое проявление симпатии к этой полукровке могло вызвать недовольство окружающих. И прежде всего, взрослых. Ро­дители многих девочек и так быливозмущены, что дочь лиммеринки обучается тому священному искусству, которому Великая Аранха на­учила своих истинных дочерей. Когда Виана сказала об этом настав­нице Мелоре, та спокойно возразила, что лиммеринские женщины тоже ткут полотна, и если богиня до сих пор их за это не покарала, то вряд ли она сильно разгневается, увидев за ткацким станком малень­кую Ариэну.

Мелора, одна из старших дочерей Махона, обучала девочек искусству росписи по ткани. Говорили, что она не стала аранхиной только потому, что сама этого не захотела. Закончив столичную школу ткачих, она сразу же вернулась в родной ур. Мелора даже пару раз обмолвилась, что никогда бы не прижилась в Ур-Маттаре. Правда, почему – не уточняла. Ариэна была её любимой ученицей. И вовсе не из-за истории с младшим 6ратом. Мелора как-то призна­лась другим наставницам, что никогда ещё не встречала такого одарённого ребёнка.

– И такого дерзкого, – добавила Дамара.

– Пытливый ум часто путают с дерзостью, – услышала она в ответ.

И не возразила только потому, что трепетала перед тёткой Мелоры – аранхиной Талмой.

Ученицы любили расспрашивать Мелору о школе при Главном Святи­лище.

– 3начит аранхины могут изо6ражать на полотнах только то, что им гово­рят аранхиты? – спросила однажды Ариэна.

– Да, – ответила Мелора. – Избранники беседуют с богиней и тол­куют её пророчества, а потом объясняют аранхинам, что они должны выткать или написать на полотне.

– А почему аранхины сами не могут быть толковательницами? – удивилась Ариэна. – Ведь Мать-Паучиха – она, а не он. Странно, что она не хочет разговаривать с женщинами.

– В жизни вообще очень много странного, – промолвила наставница, не поднимая глаз от своего полотна.

Дав задание ученицам, Мелора обычно и сама не сидела без работы. Девочкам нравилось, что в отличие от Дамары она не требо­вала на уроках тишины и охотно отвечала на их вопросы. Но, похоже, никто, кроме Ариэны, не замечал, насколько уклончивы были некото­рые ответы.

– Госпожа моя, а почему ты не захотела стать аранхиной? – спро­сила Ариэна как-то раз, оставшись наедине с Мелорой.

– Мне больше нравится придумывать картины, – улы6нулась та, ­– а не делать их по чьим-то указаниям.

– Разве у аранхин нет времени для собственного творчества?

– Почти нет. 3а богатство и высокое положение иногда приходится расплачиваться свободой. Если создаётся пророческое полотно для всей Див-Аранхи, нужно сделать копию для каждого ура, а их у нас ещё сто пятьдесят три. Да ещё многие богачи заказывают копии для своих особняков. Аранхиты-распорядители со всех концов страны приезжают в Ур-Маттар иногда не по разу в год, чтобы спросить богиню о судь­6е своих уров. Представляешь, сколько полотен приходится делать для них?

– А частных заказов тоже много?

– Достаточно. Несмотря на то, что это дорого стоит. Вообще-то Маттар не может удовлетворить любопытство каждого, кто хочет узнать свою cyдь6y. Она предсказывает будущее только своим избран­никам. А остальные… Люди просто обращаются к богине с просьбой исполнить их желание. Ты же постоянно видишь, как наши мастерицы ткут или пишут на заказ счастливые картины. Едва ли не каждая девушка заказывает полотно, где просит изобразить её в свадебном наряде с женихом. Разумеется, лучше заказать такую картину аран­хине. Она соткёт полотно, добавив к пряже нить Маттар. Но работа аранхины стоит очень дорого. Куда дешевле заказать полотно ка­кой-нибудь местной мастерице, а потом отвезти его в Ур-Маттap, чтобы аранхины только завершили работу. Завершить полотно – зна­чит соткать ещё одну полоску, всё равно, с какой стороны, доба­вив нить Аранхи. Ну и, разумеется, попросить богиню, чтобы она исполнила желание заказчика.

– И оно сбудется?

– Если богиня благосклонна к этому человеку. А если желание не исполняется, ему следует винить самого себя. Значит он чем-то вызвал недовольство Маттар.

– Странно… Эти полотна называются счастливыми, но счастье приносят далеко не всем. А иногда не тем, кто заказывал. Возлюбленный девушки может выбрать другую невесту. Так что свадьба-то будет, но не в твоём доме… Я знаю, за что Виана меня ненавидит. Но ведь если мой отец не стал её мужем, как она того хотела, то выходит, она сама чем-то рассердила Мать-Паучиху. И сама виновата.

– В таких делах не стоит искать виноватых, дитя моё. А ребёнку не пристало судить взрослых.

– А взрослым можно судить ре6ёнка за то, что его мать была не из местных?

– Разумеется, нет, Ариэна. Есть вещи, на которые лучше не обра­щать внимание.

– Это очень трудно…

– Что поделаешь – в жизни много трудностей. Так стоит ли ещё больше её усложнять, вспоминая обиды? Чем больше мы обижаемся и думаем о своих обидчиках, тем больше обид сыпется на наши головы. Думай лучше о тех, кто тебя любит. Таких уже тоже немало, поверь.

– Никогда не буду заказывать счастливые полотна, – сказала Ари­эна. – Только дураки заказывают счастье, всё равно что платье пор­тному. С портного хоть можно обратно деньги потребовать, если платье не подошло, а тут… Тебя же ещё и обвинят, что ты разгне­вал богиню. Чем заказывать счастливое полотно и платить за него деньги, лучше погадать на цветке: любит – не любит, женится – не женится… Результат-то один. Либо сбудется, либо нет.

– Может, ты и права, – засмеялась Мелора. – Но в Див-Аранхе всегда верили и верят, что изображённое на полотне имеет магичес­кую силу. Мы ткём полотна, подражая великой богине, соткавшей ткань мироздания. Той, что вечно ткёт полотно судьбы, сплетая ни­ти наших жизней в причудливый узор. Наши полотна не так совершен­ны, а наши картины – лишь слабое подражание творениям Аранхи, и всё же в каждой из нас есть частица её силы. И чем искусней мас­терица, тем больше в её картине подлинности. А значит и силы. И власти над судьбой. Кстати, девушки сейчас ведут себя осторожно, стараются не искушать судьбу. Счастливые полотна сейчас заказывают перед самой свадьбой. Когда уже всё решено и жених приготовил подарки. Такие счастливые полотна всё чаще называют просто свадебными. Считается, что, пока картина цела, супругам будет сопутство­вать счастье. Некоторые даже обрабатывают свои свадебные картины огнестойким раствором.

– А как аранхиты-толкователи беседуют с богиней? Как они узнают прошлое и будущее?

– Они видят всё это, глядя на паутину Маттар.

– Как это?

– Не знаю, детка, – пожала плечами наставница. – Я же не обладаю таким даром. Когда я была в Священной Роще и смотрела на паутину Маттар, я видела только огромную паутину. Но я нисколько не жа­лею, что мне не дано видеть 6удущее. По-моему, это тяжёлая ноша, и мне она не по плечу.

Ариэна всегда любила рассматривать пророческие полотна, которые привозили из Ур-Маттара и развешивали в главном зале святилища. Теперь она с другими ученицами постоянно наблюдала, как тка­чихи и художницы делают с них копии. Особенно интересно было раз­глядывать двойные полотна, как называли картины-пророчества для всей Див-Аранхи. Секрет их создания знали только аранхины. Глядя на двойное полотно справа, можно было увидеть одну картину, сле­ва – другую. Одна представляла собой изображение небесной сферы, вторая – что-то вроде подробной карты Див-Аранхи. Если смотрящий становился прямо перед полотном, то одна картина накладывалась на другую. Казалось, что солнце, луны, звёзды и созвездия запута­лись в небесной паутине, сквозь которую просвечивает земной мир. Две картины были сделаны так, что, когда они накладывались одна на другую, каждый мало-мальски образованный человек видел, какие небесные тела, каким образом и когда именно будут в течение года влиять на страну Аранхи и её обитателей. Символы, обозначающие те или иные явления, изучались во всех школах. Богачи заказывали копии двойных полотен, чтобы всегда знать, где должно быть наводнение, где велика вероятность землетрясения, каким урам грозит за­суха, эпидемия или нашествие врагов, где и примерно в какое время ожидается атака небесного метателя. Даже если ничто не угрожает твоему родному уру, надо чётко представлять, где и какая опасность может тебя подстерегать, если дела заставят уехать далеко от дома.

Настоящую копию двойного полотна могла соткать только аранхина. То, что делали обыкновенные ткачихи, со всех сторон смотрелось одинаково. Это была копия той двуплановой картины, которая получалась, когда одно изображение накладывалось на другое. Но если на полотне аранхины эта картина могла распадаться на две – «небесную» и «земную», то на копии, сделанной простой мастерицей, картина не менялась, с какой быстороны её ни рассматривали.

– По-моему, эти полотна из года в год почти одинаковые, – ска­зала Ариэна на одном из уроков рисования, когда девочки усердно копировали фрагмент пророческой картины десятилетней давности.

– Ну и хорошо, – улыбнулась наставница. – Жизнь всё равно меня­ется. Даже когда нам кажется, что не меняется ничего. Я люблю спокойные полотна. Те, где нет никаких зловещих знаков – ни про­рочеств о войне или засухе, ни Крылатых 3меев, ни Небесных Ме­тателей.

Крылатых 3меев было два. Маленький проносился над землёй каж­дые шесть лет. Этот хулиган дразнил Небесных Метателей, которые тут же начинали швырять в него камни, и часть этих камней летела вниз – на землю, в море... Большой Змей обходил свои владения раз в двадцать два года, задевая огромным огненным хвостом Зимние Горы и слегка сотрясая их, что, впрочем, пугало людей гораздо меньше, чем сам вид этого небесного чудовища. Пролетал над северо-­западными урами, он спускался совсем низко и на несколько дней закрывал почти полнеба. Аранхиты-толкователи говорили, что смот­реть на него нельзя, а то он решит, что люди приглашают его погос­тить в среднем мире, а если Большой Змей спустится с небес, земля будет объята пламенем. Избранники предупреждали: того, кто смот­рит на Крылатого Змея, может поразить безумие. Все это знали, но мало кто находил в себе силы преодолеть соблазн и ни разу не взглянуть вверх. Эта величественная картина просто завораживала людей. Некоторые действительно сходили с ума, но случалось это, как правило, с теми, кто никогда не отличался душевным здоровьем. Дед как-то сказал Ариэне, что Крылатому Змею нет до обитателей земли никакого дела. Он просто следует своим путём. И люди будут реже сходить с ума, если их будут поменьше пугать.

Вот хорр действительно представляло опасность для всего живого. В появлении этого загадочного лиловато-серого облака не было стро­гой периодичности, и предвидеть очередной визит нежеланного гостя могла только та, что знала всё. Богиня. Хорошо хоть, злове­щее облако появлялось не чаще, чем раз в четыре года, и держалось в небе не больше десяти дней. Оно двигалось, постоянно изменяя форму, и там, где оно проплывало, не было видно ни лун, ни звёзд. Ему только Большую Звезду не удавалось скрыть полностью, правда, солнце светило сквозь хорр тускло, словно фонарь, накрытый куском плотной ткани. Больше всего люди пугались именно тогда, когда облако застилало солнце или какую-нибудь из лун. Любое излучение, проходя через хорр, становилось вредоносным. В такие периоды у многих слезились глаза, начинался насморк, а некоторые страдали от болей в груди и кашля. Не удивительно, что, когда хорр окружа­ло солнце, люди предпочитали вообще не выходить из дома. Заранее зная о приближении зловещего гостя, диввины старались надолго запастись продуктами и поскорее завершить неотложные дела – к приме­ру, уборку урожая. Ладно ещё, хорр не причиняло серьёзного вреда зерновым. От него страдали в основном цветы. Название хорр перево­дилось с древнего языка как «рой». Так же издавна называли скопле­ния ядовитых мошек – таких мелких, что их рой напоминал облако ту­мана или дыма. Охотники чувствовали приближение хорр по резкому специфическому запаху и звуку, напоминающему тихий звон множества маленьких колокольчиков. Соприкосновение с хорр вызывало очень болезненные ожоги, но хуже всего приходилось тем, кому этот «дым» попадал в глаза или в нос. С хорр можно было столкнуться, но само оно на людей не нападало. Хорр охотилось на пауков, и это вызывало у диввинов особое к нему отвращение. Ведь они почитали не толь­ко Великую Аранху, но и её меньших сестёр и братьев – обычных лес­ных паучков.

Никто толком не знал природы хорр – ни небесного, ни земного. Хотя, разумеется, о последнем было известно больше. Считалось, что составляющие рой крошечные мошки не могут существовать вне скопле­ния себе подобных. Хорр обладало примитивным коллективным сознани­ем. А может, не таким уж и примитивным. Охотилось оно не только на пауков, но и на паутину. В Див-Аранхе говорили, что небесное хорр так же разрушает паутину Мироздания, как земное – непрочную работу лесных пауков. Но диввины верили, что Мать-Паучиха гораздо сильнее зловещего облака и никогда не позволит ему разрушить созданный ею мир. Она всегда выигрывает схватку с врагом, а детей своих вовре­мя предупреждает о его приближении. Так же, как и об атаках Небес­ных Метателей. Что касается хорр, то люди хоть знали, что оно появляется примерно раз в четыре-пять лет. Поведение же небесных хулиганов было для простых смертных совершенно непредсказуемо. Они могли начать атаку где угодно и когда угодно, эти великаны-не­видимки, швыряющие на землю огненные шары, камни и куски небесного металла. Изучая очередное пророческое полотно на год, люди видели, где и когда небесные метатели могут причинить настоящий вред.

В Див-Аранхе каждый ребёнок знал, что, если бы не пророчество Маттар, тридцать пять лет назад погибли бы все жители Ур-Таала. Предупреждённые об опасности, они забрали скот, самое ценное имущест­во и покинули посёлок. Ещё более страшный камнепад разразился око­ло трёхсот лет назад в окрестностях 3елёного Ура. И хотя на посё­лок не упал ни один камень, люди радовались, что ушли подальше от места бедствия. Огромные небесные снаряды устроили самое настоящее землетрясение. В 3елёном Уре, который тогда ещё называли только Ур-Дамей и никак иначе, пострадали почти все постройки. Некоторые дома рухнули. Целым и невредимым осталось только святилище Аранхи. О том давнем бедствии до сих пор напоминали Мёртвая Лощина, Высо­кие Овраги да озеро Дай-Лери. Сухие овраги к югу от 3елёного Ура назвали Высокими, поскольку не6есные снаряды проделали глубокие дыры не где-нибудь, а в холмах. По краям разломов давно уже вы­росли дикие либены и кусты кивы, а дно оврагов устилал ползучий папоротник. Никаких обломков тут никто никогда не находил. По словам очевидцев, которые до сих пор передавались из уст в уста, упавшие здесь снаряды сверкали ярче солнца. Похоже, то, что пре­вратило холмы в овраги, сгорело сразу после удара о землю.

Самый большой из небесных камней упал в Жёлтой Долине. Так и появилось озеро Дай-Лери – в переводе с древнедиввинского «не­бесное озеро». Кратер, оставленный камнем, заполнили воды Поющей Реки. Озеро было правильной круглой формы, а когда оно мелело, на его берегах до сих пор находили полупрозрачные камешки – голу­6ые, жёлтые и светло-коричневые, в основном продолговатой формы.

– Раньше там было много кусков железа и камней с железными вкраплениями, – сказал Ариэне дед. – Люди собирали их и делали из небесного металла оружие. А ювелиры искали камешки, похожие на цветное стекло. Считалось, что это осколки звёзд. Говорят, ожерелья и браслеты из этого странного стекла одно время очень ценились во всей Див-Аранхе. Потом аранхиты запретили делать из него украшения. Выяснилось, что оно плохо действует на некоторых людей. Все наши небесные враги, в том числе метатели, подчиняются Гиамаре, и в этих цветных камнях… или стекляшках – кто их зна­ет? – таится её сила. Твоя мать считала это чушью. Она бывала здесь и кое-что из этих стекляшек мастерила. Она всё равно прода­вала свои изделия только лиммеринам, а им вообще 6ез разницы, что из чего изготовлено. Лишь бы красиво было. Они ведь и Гиамары не боятся.

Гиамару никогда не изображали на пророческих картинах. И вооб­ще ни на каких. Это было запрещено.

– Злая звезда не должна осквернять ни одно полотно, – сказала ученицам Мелора.

– Как же так? – удивлялись девочки.

– Аранха предсказывает ураганы, камнепад, засуху, эпидемии, войны… А восход Гиамары – нет?

– Злая богиня всегда рядом. Она может появиться в любую минуту. Она приходит, когда её зовут. Люди вызывают её из тьмы, когда тво­рят зло. Люди сами навлекают на себя беды. Те же болезни, воины, неурожай… Но когда зла становится слишком много, загорается Звезда Смерти. И Гиамара является в этот мир, чтобы собрать свою страшную дань.

– Умирают не только те, кто творит зло, – нахмурилась Ариэна.

– Конечно, дитя моё. Но не все ведь и становятся пленниками Гиамары – её демонами, призраками, которые способны одеваться плотью, вводя в заблуждение живых. Хорошие люди покидают этот мир до следующего Великого Цикла. А потом возвращаются, чтобы снова встретиться с теми, кого любили. Дети Аранхи умирают и живут веч­но, переходя с одного её полотна на другое.

Картины-пророчества для отдельных уров выполнялись в обычной технике. Они представляли собой полотна, разделённые на двенад­цать квадратных картинок – по числу месяцев в году. В основном это были сцены повседневной жизни – охота, полевые работы, и каждая изобиловала всевозможными символами, обозначающими явления природы. Чем искусней была аранхина, тем лучше эти символы вписывались в картину. Иногда они даже превращались в детали пейзажа.

– Ну и какой смысл в этих картинах? – недоумевала Ариэна. – Люди и так знают, когда и какие растения садить, когда собирать плоды… Зачем из года в год рисовать почти одно и то же? Доста­точно одного двойного полотна.

– Для каждого ура делают более подробное пророчество, – терпе­ливо разъясняла Мелора. – Если, допустим, в той части двойного полотна, где находится Ур-Мехит, стоит просто знак наводнения, то на картине, сделанной только для этого ура, отмечены самые опас­ные места. Если, к примеру, на двойном полотне несколько уров окрашены в оранжевый цвет – символ смертельно опасной эпидемии, то на картине для каждого из этих уров можно найти указания, как бороться с эпидемией – причём, исходя из особенностей каждой местности. Важно правильно прочесть все символы.

Были ещё картины, которые называли дополнительными. Или сигна­лами. Гонцы из Ур-Маттара могли привезти такое полотно в любое время. Эти дополнительные картины-пророчества предупреждали жите­лей того или иного ура о бедах, которые они рисковали навлечь на себя неразумным поведением. Даже Великая Мать не может предусмот­реть абсолютно всё, тем более что её дети непредсказуемы и дале­ко не всегда ведут себя правильно, а ведь любой поступок влечёт за собой последствия. Чаще всего полотна-сигналы говорили о неот­вратимости возмездия. Одна из таких картин была доставлена в 3е­лёный Ур сто восемьдесят восемь лет назад – летом 1723 года. Мелора специально отыскала её в хранилище полотен, чтобы показать ученицам младшей группы. Аранхина прошлого на редкость талантливо изобразила картину страшной эпидемии, разразившейся в 3елёном Уре осенью того же 172З-го.

–А чем люди навлекли на себя такую беду? – поинтересовалась Зия.

– 3елёный Ур отказался поставлять в столицу сорму, – ответила Мелора. – На юге был неурожай, на востоке тоже. Поэтому Совет Избранных издал указ, о6язующий западные уры поделиться урожаем с теми, кому грозил голод. Считается, что жители нашего ура навлек­ли на себя гнев богини отказом помогать своим согражданам.

– А наши сограждане чем навлекли на себя гнев богини? – спросила Ариэна. – Ведь неурожай тоже был послан им в наказание за что-то…

– Это мне неизвестно, – пожала плечами наставница. – В то зло­получное лето в нашем уре часть урожая – и прошлогоднего, и не­давно собранного – погибла из-за пожара в зернохранилище. Потому и отказались поставлять зерно в столицу. Но всё равно… Люди посмели нарушить закон. Они воспротивились решению Совета Избран­ных, а такое никогда не остаётся безнаказанным.

Сделав, упор на последних словах, Мелора пристально посмотрела на Ариэну. Взгляд её был серьёзен и непроницаем, но в голосе на­ставницы девочка уловила иронию.

Одной из самых страшных бед, постигших Зелёный Ур, было нападе­ние лиммеринских пиратов летом 1631 года. Причём, о6 этом богиня предупредила заранее. Мелора показала девочкам пророческое полот­но для Ур-Дамея на этот год, сделанное, как и полагалось, в конце предыдущего, 1630 года. Обычное полотно, разделённое на двенадцать ровных квадратов, и в том из них, который соответствовал последнему летнему месяцу, была изо6ражена битва урдамейцев со светловолосыми воинами в узких чёрных штанах.

– Если Маттар что-то предсказывает, значит это обязательно должно сбыться? – спросила толстушка Дейра, внучка главы охотничьей общины Дельвара. – И хорошее, и плохое?

– Увы, – покачала головой наставница. – И плохое тоже.

– Не понимаю, – нахмурилась Ариэна. – Госпожа Дамара говорит, что от мастерицы тоже зависит, исполнится пророчество или нет. Если она недостаточно искусна или недостаточно почитает Аранху, пред­сказание может не исполниться… Но если предсказание плохое, то, наверное, лучше бы оно и не сбывалось?

– К сожалению, плохое в нашей жизни так же неизбежно, как и хо­рошее, – бесстрастно промолвила Мелора. – Есть Аранха и Гиамара. Жизнь и смерть. Добро и зло. Вы же знаете, у медали не может быть только одна сторона. Важно быть предупреждённым, чтобы достойно встретить испытание…

– А не лучше ли его предотвратить? – перебила наставницу Ариэна.

И сообразив, что ведёт себя невежливо, смутилась.

– Кое-что можно и предотвратить, – Мелора сделала вид, будто не заметила её оплошности. – Но иногда человеку приходится принимать то, что ему посылает судьба. Нам, смертным, неподвластны её зако­ны. Считается, что мы получаем то, чего заслужили.

– А ты с этим согласна, госпожа? – спросила Ариэна.

– Иногда приходится соглашаться с тем, с чем совсем не хочется соглашаться. История знает аранхин, которые делали лживые полотна, пытаясь изменить ход событий. Это всегда оборачивалось только злом, даже если у отступниц были добрые намерения. То, что должно произойти, всё равно произойдёт.

– Такое впечатление, что Аранха и Гиамара договорились, – усмех­нулась Ариэна. – Одна делает хорошее, другая плохое. По очереди…

– О божествах не подобает говорить в столь непочтительном тоне, – сдвинула брови Мелора.

А Зия, дочь Вианы, не смогла сдержать довольной улыбки. Её боль­ше всех раздражала симпатия, которую наставница питала к дерзкой Ариэне. И она больше всех радовалась, когда Мелора сердилась на свою любимицу. Впрочем, ту нахмуренные брови учительницы не пугали. Иногда ей казалось, что Мелора сердится на неё только для виду.

– По-моему, она часто думает так же, как и я, – сказала Ариэна деду. – Просто не хочет, чтобы об этом знали другие. Я прекрасно понимаю, почему Дамара её тихо ненавидит… Не только из-за меня. Могла стать аранхиной и не стала. Сама отказалась от того, о чём другие даже не мечтают.

– Мелора пожила в Святилище, вкусила той жизни и знает ей цену. 3а высокое положение иногда приходится дорого платить. Быть аран­хиной – большая ответственность.

– Да я уж знаю, – скорчила гримасу Ариэна. – Сделаешь полотно, а потом те6я могут обвинить в том, что пророчество не сбылось…

– Или с6ылось в десятикратном размере.

– Это как?

– Разве наставницы не рассказывали вам о бедствии в Ур-Фиоле? – в свою очередь удивился дед.

– Я что-то о6 этом слышала, но не в школе… С моря пришла ог­ромная волна и смыла целый посёлок, да?

– Это случилось лет двенадцать назад. Наводнения в тех краях бывают часто, особенно в устье реки Фиола, но то, что произошло той весной, не поддаётся никаким описаниям. Море словно вздыби­лось. Огромная волна накрыла селение, лес, поле, пастбище… По­том ещё долго на берег тела выбрасывало…

– А разве Маттар не предупредила обопасности?

– Конечно, предупредила. У них там каждую весну наводнения. Люди и готовились к обычному наводнению. Такого бедствия они не жда­ли, иначе ушли бы совсем. Тогда очень много погибло. Посёлок, можно сказать, исчез с лица земли. Во всём обвинили аранхину Ни­вену, которая работала над годовым полотном дляУр-Фиола... Тка­чихи и художницы всё делают по указаниям аранхитов-толкователей, но считается, что любой мастер или мастерица вкладывает в свою работу душу. Чем одарённей человек, тем больше он влияет на происходящее. Если мастерица одержима злым духом, она может навлечь злые чары и на полотно, и на тот ур, для которого оно сделано. Поэтому очень важно, чтобы аранхина почитала Мать-Паучиху, верила ей и была чиста во всех своих помыслах. Люди решили, что Нивена была одержима какими-то нечестивыми мыслями и ею овладели злые духи. Дескать она разбудила демонов, дремавших на дне моря… А может, вызвала мёртвых. Они и взбаламутили морские воды.

– И что с ней сделали?

– Выгнали из Святилища. Она поселилась с мужем и сыном на окраине Ур-Маттара. А вскоре после этого погибла. Ур-Фиол ведь рядом со столицей… То есть был рядом. Те, что уцелели после бедствия, перебрались в Ур-Маттар. Власти разрешили им занять старые дома у Крионской дороги. Эти люди были убиты горем и озлоблены. Каким-то образом они узнали, где живёт аранхина, расписавшая полотно для их ура. Такое впечатление, что их кто-то науськал. А может, и нет… Они ворвались к ней в дом и убили её. Или на улице на неё напали… Точно я не знаю.

– Великая Паутина! – воскликнула Ариэна. – Но это же полная чушь! Богиня предсказала обычное наводнение, а Нивена, выходит, своими чарами вызвала огромную волну! Да зачем ей это было нужно? Может, аранхиты что-то не то увидели в паутине? Или увидели не всё…

– Говорят, аранхиты никогда не ошибаются.

– Ты тоже так считаешь?

– Да откуда ж мне знать? Вот твоя мать не верила, что во всём виновата Нивена. Она говорила, что лиммеринские купцы предупреждали жителей южного побережья о гигантской волне. Они же знают море. Когда Нэйя это сказала, на неё тут многие взъелись. А Лой даже пригрозил, что за такие речи она может поплатиться.

– Интересно получается, – усмехнулась Ариэна. – Если не сбыва­ется пророчество для ура, виновата аранхина. Когда человек зака­зывает счастливое полотно и желание не сбывается, виноват он сам. Заказчик. Дескать рассердил Аранху…

– Тут тоже иногда мастериц обвиняют. Но в основном за глаза. Если бы за это наказывали, ни одна бы не взялась за такой заказ.

– Но почему избранники-то ни в чём виноваты не бывают? – нетер­пеливо мотнув головой, спросила девочка. – Почему никто никогда не обвиняет толкователей? Может, лучше бы они и ткали пророческие полотна, если уж считается, что не всем аранхинам можно доверять?

– Ткачество и расписывание полотен – удел женщин…

– А быть во всём виноватыми – тоже их удел?

– Ну ты-то у меня сумеешь за себя постоять.

– Дед, я серьёзно!

– Да я уж вижу. Не надо злиться, дитя моё. Злость не поможет. Надо верить, что Аранха милосердна и справедлива. Придёт время, и она сама покарает тех, кто сеет ложь. А твоё дело сейчас – учиться.

– А я что делаю?

– Ты не всегда прилежна. Старайся – и почтенная Талма выполнит своё обещание. Честно говоря, я не хочу, чтобы ты стала аранхиной, но если ты закончишь урматтарскую школу, ты всегда сумеешь найти заказчиков. И сможешь обеспечить себя, если не удастся найти бо­гатого мужа.

– Вот уж это-то добро я точно искать не собираюсь.

– Ничего, надеюсь, он сам тебя найдёт. Дожить бы до твоей свадьбы… Нет, до первого правнука. И больше ничего не надо.

Дожить до внучкиной свадьбы Атоллу не удалось. Однажды осенью он не вернулся из леса. Ариэна знала, что такое может случиться с любым охотником, но никогда не думала, что это случится с её дедом. В двенадцать лет обычно ждут от жизни только хорошего.

Осень и зима были сезоном охоты на мелкого пушного зверя, кото­рого в ближнем лесу водилось предостаточно. В то утро Ариэна осталась дома – она всё ещё сильно хромала после того, как во время недавней охоты на кунов подвернула ногу. Дед обещал вернуться до наступления темноты. Потом она вспоминала, что начала ощущать беспокойство едва ли не сразу после его ухода. Самое ужасное, что не вернулся даже Рафф.

– Знать-то, с ними обоими случилась беда, – сказал Ариэне глава охотничьей общины Дельвар. – Будь его кайял в порядке, он бы при­вёз Атолла в деревню. Или примчался бы сюда и привёл нас к хозяи­ну – живому или мёртвому. Мужайся, девочка. Мы постараемся их найти.

Атолла и его кайяла нашли на четвёртый день. Ариэна, которая из-за больной ноги не могла участвовать в поисках, к тому вре­мени уже выплакала все слёзы. Глаза её были сухи, а маленький твердый рот упрямо сжат, когда она встречала у ворот своего дома тол­пу угрюмо потупившихся охотников.

– Он уже в Погре6альном Доме, – Дельвар положил ей руку на пле­чо и слегка сжал его. – Женщины сделают всё, что нужно. Тебе луч­ше не видеть… Лесные могильщики нашли их раньше нас. От Раффа вообще ничего не осталось. Кроме шерсти…

– Но что случилось? – проглотив подступивший к горлу ком, спросила девочка. – Дедуш­ка был опытным охотником, а Рафф… Однажды он спас его от целого семейства дриппов. Как они поги6ли?

– Я хочу знать, – сдвинула 6рови Ариэна, заметив, как замялись охотники.

– Ладно, – переглянувшись со своими приятелями, махнул рукой Дельвар. – Она не из тех, кто тут же свалится в обморок. Мы, ко­нечно, не уверены, но, похоже, слухи о том, что железный охотник нападает на людей, – не выдумки любителей сеять панику. Так уби­вает только он. Что ещё думать, мы не знаем.

– Я у6ью эту тварь, – произнесла Ариэна с такой холодной ярос­тью, что никто из присутствующих не усомнился в её решимости.

Два года назад эта девчонка не побоялась в одиночку сразиться с варлоком. Никто бы не удивился, если бы она отправилась выслеживать железного охотника.

– Воевать с демонами – дело безнадёжное, – покачал головой Дельвар. – Атолл бы этого не одобрил.

Атолла похоронили на следующий день. Останки старого охотника завернули в погребальное покрывало с изображением Аранхи и опус­тили в глубокую яму рядом с могилой его сына Астарана. Ариэна угрюмо смотрела, как на свежем холме устанавливают конусообраз­ный камень, украшенный сверху железным наконечником стрелы. Атолл всегда считался одним из лучших стрелков.

Сразу же после похорон Махон предложил Ариэне перебраться к нему в дом.

– У нас там весело. Мои младшие тебе почти что ровесницы. По­верь, девочка, ты никому не будешь в тягость.

Ариэна тепло поблагодарила оружейника, но переезжать отказа­лась.

– Я уже не маленькая, – сказала она. – И давно привыкла быть в доме хозяйкой. Подвалы у нас забиты заготовками на зиму, а мо­локо буду покупать у Килены. Дедушка всегда покупал у неё. Или выменивал. Не беспокойся, Махон. Мой дед был не только хорошим охотником, но и очень предусмотрительным человеком. Он оставил мне приличные сбережения.

Отказалась Ариэна и от предложения охотничьей общины снабжать её свежим мясом.

– Нам это ничего не стоит, – уверял её Дельвар. – Нас много, а ты одна. Будем по очереди…

– Ни в коем случае, – решительно возразила Ариэна. – Копчёного и мороженого мяса у меня предостаточно. До весны хватит. Боюсь, что одна и не управлюсь.

«А если свежего захочу, раздобуду сама, – добавила она про себя. – Ни в каких законах не написано, что девочкам нельзя охотиться. Пусть мне тут кто-нибудь хоть слово скажет»!

Слов, конечно, было сказано немало, но в конце концов на Ариэ­ну махнули рукой. Что с неё взять, с этой дочери лиммеринки, го­ворили в 3елёном Уре. Она же с пелёнок была не такая, как все. Если пропадёт, значит, так угодно судьбе. Мать её тут так и не прижилась. Слишком трудно морскому растению прижиться на суше…

– Чтоб ты не вернулась, дочь демоницы, – шипела Виана, глядя в окно на удаляющуюся от посёлка девочку-подростка с луком за спи­ной. – Маленькая дрянь! Чтобы гимеры утащили тебя под землю.

Но «маленькая дрянь» всегда возвращалась. И почти всегда с до­бычей. Охотилась Ариэна только в ближнем лесу. В основном на птиц и кунов – мелких зверьков, живущих на деревьях. У них было очень нежное мясо, но ещё больше ценились их зимние шкурки – белые, с причудливым серебристым узором. Ариэна пока не имела права торго­вать. Зато она прекрасно знала, как хранить шкуры, чтобы они не теряли товарный вид и через несколько лет.

Куны водились в сосновом бору к востоку от Мёртвой Лощины. Благоразумие подсказывало Ариэне, что дальше ходить не стоит. У неё не было даже кайяла, который в случае чего мог бы её защитить.

Несмотря на своё зловещее название, Мёртвая Лощина была довольно безопасным местом. Крупные хищники здесь почти не появлялись. Звери почему-то вообще старались обходить стороной и лощину, и окружавший её сосновый лес. Создавалось впечатление, что эхо дав­ней катастрофы до сих пор висит в этом влажном, густом, каком-то даже вязком от запахов гниения и смолы воздухе, но уловить его могут лишь чуткие уши лесных тварей.

Основную школу Ариэна забросила окончательно. Читать и писать она давно уже научилась, а больше там учиться было нечему. Единственное, что её интересовало в школе, так это библиотека, которую собрал один из бывших учителей-грамматистов 3елёного Ура Ду­вал. Местные жители до сих пор вспоминали его с благодарностью. Хранителем этой библиотеки был нынешний учитель Харин. Он охотно позволял жителям посёлка брать книги, аккуратно при этом записы­вая, кто и что взял. До обеда Харин вёл занятия, остальные полдня проводил за чтением. Это был тихий болезненный человек, давно смирившийся с судьбой неудачника. Его совершенно не вол­новало, что большинство учеников бросают школу раньше времени. Многие лет с двенадцати уже помогали родителям зарабатывать на жизнь и старались получше освоить семейное дело. Ну а те, кто хо­тел поступить в Дом Знаний, искали частных учителей.

В школе ткачих занятия были не каждый день, а некоторые зада­ния ученицы могли выполнять дома, так что в мастерских при святи­лище Ариэну теперь видели редко. Она почти всю зиму провела в ле­су – не столько ради охоты, сколько из желания побыть одной. По­дальше от тех, кто вечно смотрел на неё косо. И от своего опустев­шего дома, где её никто не ждал.

Ей понравилось бродить по пустынным предгорьям, где среди заснеженных камней зябли на ветру сбившиеся в стайки чахлые сосны. Кусты у самых склонов едва выглядывали из сугробов. Задрав голо­ву, Ариэна видела мрачную серую твердыню и представляла себе, что вот-вот на какой-нибудь из огромных башен появятся воины-велика­ны в плащах, белеющих за их спинами, словно сполохи снежной ме­тели. Несколько замёрзших водопадов напоминали гигантские лестни­цы, у которых сломали верхние и нижние ступени, чтобы никто не надумал штурмовать это заколдованное царство.

Бродяпо лесу в одиночку, Ариэна постоянно ловила себя на том, что совершенно не чувствует страха. Дед Атолл говорил: всё, что должно случиться с человеком, уже выткано Аранхой на одном из её многочисленных полотен. Не всем дано видеть эти картины, да не всем этого и хочется. Живи себе и радуйся жизни, а придёт смерть – постарайся встретить её достойно. Демон смерти может принять лю­бое обличье. Большинству лесных братьев он является в облике того или иного зверя. Видимо, некоторым Гиамара посылает железного охотника. Какая, в сущности, разница… И всё же дед не забывал учить Ариэну осторожности.

Она знала, как опасно отдыхать в зимнем лесу, особенно если ты очень устал. Не заметишь, как уснёшь, а уснёшь – не проснёшься. Так что сперва разведи долгий костёр, а уж потом отдыхай. Долгим охотники называли по-особому сложенный костёр, который мог гореть несколько часов, даже если в него не подбрасывали ни огненного камня, ни хвороста. Ариэна всё это прекрасно знала, но, присев в тот день на берегу Поющей Реки, она даже не думала, что её сморит сон. Она и усталой-то себя не чувствовала.

Поющая Река зимой не замерзала. Течение её было довольно быст­рым, а зима в Див-Аранхе не отличалась суровостью. Изредка, когда вдруг ударял мороз покрепче, самые спокойные её участки ненадолго прихватывало льдом, а в местах порогов появлялись причудливые нагромождения, напоминающие Ариэне фантазии какого-то безумного стеклодува. Мощный поток, пробираясь сквозь эти ледяные заросли, ломал их и нёс на запад, в Жёлтую Долину, где река впадала в озе­ро, сплошь покрытое наледью из-за постоянно прибывающей и неровно замерзающей воды. Зимой, когда птицы улетали на восток и реке подпевал лишь гуляющий в ближнем лесу ветер, её пение звучало громко, но как-то одиноко и безрадостно. Здесь и зимой можно было услышать голоса умерших, но Ариэну это никогда не пугало. В последнее время ей часто слышался голос деда – и в шуме ветра, и в шорохе голых ветвей. Иногда этот голос будил её по утрам. И она каждый раз плакала – ведь, проснувшись окончатель­но, она вспоминала, что деда Атолла больше нет.

В этот день, задремав на берегу реки, она опять словно очнулась от его весёлого оклика. И очень обрадовалась, когда увидела его на противоположном берегу. Дед был в своём зимнем охотничьем пла­ще с меховым подбоем. Он что-то кричал ей. Что – она не слышала из-за шума воды. Река неожиданно вздыбилась, превратившись в ог­ромный сверкающий поток, который скрыл от Ариэны деда, а когда вода так же неожиданно спала, вместо него на другом берегу оказа­лась стройная молодая женщина с пышными пепельными волосами.

– Не пугайся, Рени, – сказала она, внимательно и ласково глядя на Ариэну большими голубовато-зелёными глазами. – Вода жизни унес­ла его в Междумирье. Те, кто умер осенью, скоро будут там.

Женщина говорила тихо, но Ариэна отчётливо слышала каждое слово. Сердце её сжалось. В этом мире только один человек называл её Рени…

– Почему же ты не ушла? – спросила она. – Ведь ты умерла уже давно.

– Хочу ещё побыть рядом с тобой…

Тихий ласковый голос напоминал журчание весеннего ручейка, свер­кающего среди изумрудной травы и мокрых камней, усеянных солнеч­ными бликами. Представив себе эту картину, Ариэна ощутила тепло, как будто неожиданно оказалась в хорошо натопленной комнате… Тут она заметила, что красавица с пепельными волосами уже не на другом берегу, а здесь, в двух шагах от неё. Ариэне стало немного страшно. Она знала, кто эта женщина, и не должна была её бояться. Но эта женщина давно умерла. По поверью, тому, кого коснулся призрак покойного, грозила преждевременная смерть. Ариэна невольно попятилась, опасаясь, что мать дотронется до неё, но та рассмеялась и, зачерпнув горсть снега, дунула на него – с такой силой, что в её ладонях взметнулся снежный вихрь. Ариэну обожгло ледяным дыха­нием, глаза застлала ослепительная белизна. Она начала задыхаться от колючей холодной пыли, вскрикнула и очнулась. Лицо её было мокрым, а вся одежда в снегу. Она сообразила, в чём дело, лишь увидев, как по берегу один за другим несутся белые вихри. Ариэна встала и отряхнулась. Не окати её снегом, она бы уснула тут веч­ным сном. Мысленно обругав себя за беспечность, она взвалила на плечо кунью тушку и направилась в сторону моста. А пройдя несколь­ко шагов, обнаружила, что ветер стих – так же внезапно, как и на­летел. Словно кто-то вызвал его на время, чтобы разбудить её.

Рени… Недавно она узнала, что это уменьшительное от лиммеринс­кого имени Эрения. И что Эрения и Ариэна – одно и то же имя, прос­то в лиммеринском и диввинском оно по-разному произносится.

В начале лета Ариэна достигла брачного возраста. Этот возраст, говорили в Див-Аранхе, у каждого свой. У Ариэны он наступил в тринадцать лет и неполных четыре месяца. Теперь она уж точно мог­ла не бояться, что Совет Старейшин назначит ей опекуна. Её даже удивляло, что до недавнего времени никто не заговаривал об опе­кунстве, хотя её образ жизни не нравился большинству обитателей Зелёного Ура. Она была уверена, что Махон, Дельвар и ещё кое-кто из друзей её деда с удовольствием бы о ней позаботились, но они слишком хорошо знали её независимый нрав. К тому же они видели, что ни в какой опеке Ариэна не нуждается. В общем, одни уважали её свободу, а другие, скорее всего, просто не хотели с ней свя­зываться.

Достигнув брачного возраста, каждая девушка отправлялась в святилище Аранхи в сопровождении двух замужних женщин, одна из которых обязательно должны была иметь детей, а вторая не только детей, но и внуков. В их присутствии она делала подношение богине: три серебряных тигела, которые шли «на нужды святилища» (в карман Лоя), и получала из рук аранхита длинную красную тунику, украшенную чёрным узором в виде паутины. Отныне в таком наряде она должна была появляться на осеннем Празднике Плодов и на ве­сеннем Празднике Посева. И вообще она теперь имела полное право носить платья длиной до щиколоток. Об этом мечтали все девчонки 3елёного Ура. Все, кроме Ариэны. Ей больше нравилась лёгкая, не сковывающая движений туника чуть пониже колена, а в лес она обыч­но надевала ещё более короткую – до середины бедра. Правда, сей­час, чтобы лишний раз не дразнить местных блюстителей морали, она решила дополнять этот наряд облегающими гетрами из тонкого вигило­вого полотна. В таких гетрах не было жарко, и они неплохо защи­щали от колючих кустов.

Отправляясь в храм для свершения обряда, Ариэна пригласила в сопровождающие жену и одну из дочерей Махона. Лой изо всех сил старался вести себя благостно, Ариэна изо всех сил старалась не рассмеяться в самый торжественный момент, а когда всё закончилось, оба были рады, что с честью выдержали ниспосланное им богиней испытание.

С того дня, когда Ариэна вышла из святилища Аранхи в ритуаль­ном красном одеянии, парни, до этого посматривавшие на неё украд­кой, стали выказывать свой интерес куда более откровенно. Ариэну приглашали то на вечерние игрища у костра, то в Дом Собраний, где молодёжь развлекалась, когда стояла плохая погода, но танцы и шумное веселье нагоняли на неё тоску. Всем развлечениям на свете она предпочитала полёты и гораздо лучше чувствовала себя наедине с грунтованным полотном, чем в компании ровесников.

– Так тоже нельзя, – мягко упрекала её дочь Махона Тоя. – Ты хорошенькая и многим нравишься, а будешь так себя вести, парни начнут смотреть на тебя косо. Недотроги порой раздражают ещё больше, чем распущенные девицы. Юность для того нам и дана, что­бы мы готовили себя к семейной жизни, а значит надо не дичиться мужчин, а привыкать к ним.

– Учись приручать этих зверей, – пошутила она напоследок. – По­том легче будет ладить с мужем.

– Для этого ещё надо приданое собрать, – заметила Ариэна.

– Насчёт этого но беспокойся, – улыбнулась Тоя. – Столичная школа тебе обеспечена. Даже если не станешь аранхиной, заказов у тебя будет предостаточно. Ну а пока ... Кто тебе мешает просто завести друга?

Разумеется, Ариэне никто не мешал. Ей просто не хотелось. Ко­гда Умас предложил ей сердечную дружбу, как издавна назывались в Див-Аранхе близкие отношения между юношей и девушкой, она отказа­лась, изо всех сил стараясь его не обидеть. К счастью, Умас был не обидчив. И не имел привычки зацикливаться на плохом. Так что отказ Ариэны не выбил его из колеи. Очень скоро он завёл очеред­ную подружку, а с Ариэной общался по-прежнему дружелюбно.

Вспоминая юного воина из своих видений, Ариэна иногда думала о том, что у него, скорее всего, далеко не такой лёгкий характер, как у сына Дельвара. Наверняка, он недоверчив и замкнут, а его печаль – тень давней трагедии, которую он никак не может забыть. Или какой-то тайны, тяготеющей над ним уже много лет. Ариэна знала, что она должна найти его. Или хотя бы попытаться это сделать. Теперь, когда она могла путешествовать без сопровождающих и отлу­чаться из родного ура на любой срок, никому не докладываясь, она решила, что пора бы ей посетить Ур-Маттap.

Говорили, что верхом на магале до столицы дней семь езды, в повозке ещё больше. Ариэна не нуждалась ни в скакунах, ни в из­возчиках, но она знала – на полёт до Ур-Маттара тоже уйдёт не один день. Тем более что ей придётся время от времени отдыхать, да и не везде можно путешествовать по воздуху. Она представила, что будет, если кто-нибудь увидит летящего человека. Летать 6езопасно только в лесу, а чем ближе к столице, тем больше посёлков и тем они крупнее, да и вообще в окрестностях Ур-Маттара очень людно. Так говорили все, кто там побывал.

Ариэна взяла с собой небольшой мешок с провизией, лук со стре­лами и кинжал. Из дома она вышла ещё до рассвета. Не хотелось ни с кем встречаться и отвечать на вопросы. Она бы, конечно, что-ни­будь соврала, но ей и так слишком многое приходилось скрывать. Иногда это даже утомляло.

Действительно, чем ближе к югу, тем оживлённей становились сетевые и просёлочные дороги, и даже тропы между садами и пастбища­ми. Всё чаще и чаще встречались небольшие патрульные отряды, со­стоящие как из воинов, так и из вольных дружинников. Говорили, что железные демоны предпочитают охотиться в лесах на юго-западе – в окрестностях столицы. Многим это казалось странным, особенно оби­тателям северо-западной провинции, во всяком случае, жители Зелё­ного Ура уже давно привыкли считать, что больше всего нечисти во­дится именно в их краях – в окрестностях Зимогорья и в сумрачных дебрях, пологими ступенями спускающихся к побережью моря.

Здесь, на юге, море тоже было рядом, но леса росли в основном на возвышенности. Здесь было заметно жарче, зато водилось гораздо меньше ядовитых гадов. Лиственные деревья заметно преобладали над хвойными. Миновав Ур-Бекет, находившийся в трёх мерах от столицы, Ариэна уже не встретила ни одной ратаны – розовой сосны, чей нежный аромат был не только очень приятным, но и целеб­ным. Ариэну поразило обилие аммел – огромных ступенчатых пальм. На западе они встречались редко и не достигали такой высоты, как здесь, в более сухом и жарком климате.

Взрослая пальма имела три кроны. Её мощный покрытый волосяной корой ствол внизу был, как правило, не меньше пяти димеров в диаметре. Кверху он сужался, но становился ещё прочнее за счёт слоя из жгутовидной древесины, который находился между сердцеви­ной и водянистым слоем, примыкающим к коре. Если это, конечно, можно было назвать корой. Это был скорее густой покров из светлых жёстких, похожих на проволоку стеблей, которые росли на рыхлом, впитывающем влагу древесном слое. Ближе к вершине он становился тоньше, а твёрдый жгутовидный слой утолщался. Благодаря этому дерево уверенно и гордо держало все свои три кроны. Самой пышной из них всегда была верхняя. Каждая представляла собой пучок про­долговатых листьев, у взрослого дерева достигающих трёх с половиной – четырёх димеров. Медного оттенка и почти такие же прочные, как медь, они окружали ствол пальмы, словно лепестки огромного цветка, а к стволу они прикреплялись при помощи толстых стеблей длиной примерно в два локтя. К этим же стеблям крепились и плоды – гроздья жемчужно-белых ягод. Ягоды аммелы, размером с детский кулачок, были водянистые и не очень вкусные, зато прекрасно уто­ляли одновременно и голод, и жажду. Весной дерево украшали рос­кошные гирлянды из золотистых цветов с белыми серединками, кото­рые потом и превращались в плоды. Сейчас, в середине лета, плоды уже созрели. Во всяком случае, на двух верхних кронах. Нижние по­чему-то поспевали позже.

Ариэна заметила, что в южных урах охота – занятие не столь популярное, как в её родной северо-западной провинции. Пролетая и проходя по здешним лесам, она не встретила ни одного охотника. А между тем, звери здесь были куда пугливей, чем в окрестностях 3имогорья, где охота считалась одним из основных промыслов.

Ближайшим к столице селением был Ур-Дакан, где Ариэна остано­вилась, чтобы зайти на рынок и купить сырокопчёных колбасок, которыми издавна славился этот ур. Увидев, как она, перекинув мешок с провизией через плечо, направляется к лесу, торговцы удивлённо запереглядывались.

– Куда же ты, девочка? – окликнула её пожилая молочница. – Нын­че даже парни боятся в одиночку бродить по лесам. А скоро и хищ­ные звери начнут искать убежище в городах.

– И кого же они все боятся? – спросила Ариэна.

– Знать-то ты совсем издалека, – покачал головой торговец хлебным пивом. – Неужели ты ничего не слышала о железных охотниках?

– Слышала, – сказала Ариэна. – У нас на севере они тоже появля­ются. Многие уверены, что именно железный демон убил моего деда.

Теперь уже полрынка смотрели на нее, как на ненормальную.

– У вас они появляются, – усмехнулась торговка овощами. – А у нас тут уже давно только они и охотятся. Охотников в человеческом обличье скоро совсем не останется.

– Да что охотников… Если будет так продолжаться, тут ни людей, ни зверей не останется, – подхватила старуха, продававшая сухо­фрукты, сама сморщенная и скрюченная, как вяленый плод дурбы. ­– Иди к большой дороге, девочка. Куда тебе надо? В Ур-Маттар? Извоз­чики тут дерут втридорога, но ведь отсюда до столицы полдня ходу. Ну, может, чуть больше… Ноги у тебя молодые. Вдоль сетевой до­роги на каждом шагу стоянки и трактиры. До ближайшего рукой подать. Как раз переночуешь. Держись подальше от леса.

– Эти провинциалы вечно как с дерева свалились, – донеслось до Ариэны, когда она, миновав торговый ряд, свернула к большой доро­ге. До столицы было ещё далеко, но она заметила, что жители юго-­западных уров считают провинциалами кого угодно, но только не себя.

К дороге Ариэна свернула исключительно потому, что не хотела лишний раз привлекать к себе внимание. Пройдя шагов двести по мощёному тракту, она огляделась по сторонам, удостоверилась, что поблизости нет ни повозок, ни пешеходов, и уже только тогда под­нялась в воздух.

Пролетая по аммеловой роще, Ариэна остановилась, чтобы в оче­редной раз полюбоваться ступенчатыми пальмами. Они словно кокет­ничали, красуясь своими жемчужными серьгами плодов, их роскошные медно-рыжие шевелюры мелодично звенели на ветру. Спустившись на среднюю крону самой старой и могучей пальмы, выросшей в глубокой низине между холмами, девочка съела две серебристо-белые ягоды, и ей даже расхотелось колбасок, ради которых она задержалась в Ур-Дакане. А что самое удивительное – она нашла на этом дереве

не только ужин, но и ночлег. В широком стволе старой аммелы, пря­мо над второй короной, оказалось огромное дупло. Ариэна увидела его не сразу – отверстие почти полностью затянуло мхом-волосян­кой, который с виду мало отличался от волокнистой коры. По это лишь с виду. На ощупь он был очень мягкий. Ариэна представила, как уютно должно быть в этой древесной «пещере». Она отыскала гриб-дымовик и, надев его на длинный прут, подожгла. Поднялся такой чад, что ей пришлось замотать лицо шарфом, зато когда она сунула этот факел в дупло, оттуда с шумом и писком ринулось це­лое полчище огромных жуков-древоедов. За ними выскользнуло семей­ство тихов – крошечных древесных ящериц.

«Надо запомнить это дерево, – подумала девочка. – Чем бы толь­ко заткнуть отверстие, чтобы тут снова кто-нибудь не обосновался…»

Запах дымовика был едким, но выветривался довольно быстро. Ариэна зажгла масляный фонарик, который всегда носила с собой в охотничьей котомке, и осветила дупло. Круглое, поросшее изнутри мхом-волосянкой, оно казалось достаточно просторным, чтобы там устроилась на ночлег трое, а то и четверо. На всякий случай Ари­эна набросала вокруг дерева мятых дымовиков. Их запах отпугивал не только мелких лесных тварей. Например, ракхалы его просто не выносили. На варлоков он не действовал, но они не лазили по деревьям.

Ночью Ариэна проснулась от шума дождя. Он барабанил по листь­ям верхней кроны почти так же звонко, как по металлической крыше. Зато вторая крона, над которой находилось дупло, утром оказалась совершенно сухой. Огромные листья пружинили под ногами. Подняв голову, Ариэна невольно залюбовалась белеющими на медно-жёлтом фоне жемчужными гроздьями плодов. Верхняя крона старой аммелы бы­ла так широка и густа, что защитила бы две нижние даже от сильно­го ливня. Ариэне здесь решительно нравилось. И понравилось ещё больше, когда она заметила за ближайшим холмом ручей. Спустив­шись к нему, она с удивлением обнаружила, что он бежит по длинно­му каменному жёлобу, отводящему воду от источника в виде чаши с отверстием на дне. И чаша, и сток были сильно разрушены, грубо обработанные камни пожелтели и покрылись мхом, в глу6оких трещи­нах проросла трава. Ариэна поняла, что это остатки древнего коло­дца. Когда-то очень давно люди прорыли тут скважину и обложили источник камнем.

Вода оказалась чистой, к тому же быстро нагревалась в раска­лённой от солнца «чаше». Ариэна искупалась и даже вымыла запылив­шиеся в дороге волосы. Хорошо, что она захватила с собой флакон­чик с моющей солью, которую привозили в Див-Аранху лиммеринские купцы. Не хотелось появляться в столице замарашкой. А вообще-то ей туда уже не особенно и хотелось. Здесь было так хорошо.

«Может, плоды аммелы и есть те ягоды забвения из сказок, – думала Ариэна, медленно, словно в полусне, расчёсывая волосы. – Съем ещё две-три штуки – и начисто забуду, куда и зачем…»

Она не успела додумать свою мысль до конца. На какое-то время она вообще потеряла способность и думать, и двигаться. У неё да­же голос пропал, иначе она бы закричала. Чудовище появилось совер­шенно неожиданно – словно выросло из-под земли. Огромное человеко­образное насекомое, покрытое серебристо-чёрной сверкающей бронёй. Морда твари, казалось, состояла из круглых кроваво-красных глаз и огромной пасти. Зубов у чудовища, вроде бы, не было, но зияющий провал широко разинутого рта внушал ужас. Так же, как его четыре клешнеобразные ручищи и вообще всё его безобразное суставчатое тело, словно отлитое из чёрного металла. Железный охотник! Он был совсем близко. Ариэна даже чувствовала его запах – какой-то ед­кий, сладковатый, вызывающий дурноту. Этот запах показался ей знакомым… Позже Ариэна вспомнила одну из любимых дедовых пого­ворок – «Главные противники разума – любовь и страх». Но это она уже потом вспомнила. А стоя перед чёрным демоном, она даже забыла о чудесной нити аранхи. Она должна была улететь и как можно скорее, но она стояла и, оцепенев, смотрела на железного охотника. Он тоже словно оцепенел. А потом произошло нечто странное. Демон попятился, как будто не Ариэна, а он увидел перед собой чудовище. Девочка ощущала его страх почти так же явственно, как и его тошно­творный, сладковатый запах. Оба едва ли не одновременно взмыли вверх и кинулись в разные стороны. Паря над вершинами деревьев, Ариэна видела, как железный охотник удирает от неё огромными скач­ками. Немного придя в себя, она подумала о том, что, если бы кто-­нибудь из местных жителей увидел, как она, голая, с развеваю­щимися на ветру волосами, висит в воздухе, то он, наверняка, ис­пугался бы её не меньше, чем железного демона. Впрочем, местные жители по лесам не бродили. Во всяком случае, далеко от по­сёлка.

Ариэна заметила, что всё ещё судорожно сжимает в правой руке гребешок, и на неё напал истерический смех. Она не боялась, что демон вернётся. Девочка не знала, почему он её испугался, но в том, что он её испугался, сомнений не было. Не сомневалась она и в том, что уже видела такую тварь, но вот где?

У Ариэны дрожали руки, когда она причёсывалась и одевалась. Она немного успокоилась только во время полёта. А заодно вспомни­ла, где и когда видела железного охотника. И даже не одного, а целое полчище. Точно такие же существа были в том видении, кото­рое посетило её в пещере Дамеи. Она ещё тогда не поняла, какого они размера. Не знала она, и к какому времени относилось это виде­ние. Была это картина прошлого, настоящего или будущего. Хотелось верить, что сейчас эти твари в таком количестве на расплодятся.

В кемеровой роще, подступающей к северо-западной окраине столицы Ариэна спустилась на землю и дальше уже шла пешком. В городе она оказалась часа за три до полудня. И хотя она никак не могла избавиться от мыслей о недавней встрече в аммеловой роще, теперь, когда её со всех сторон окружали люди – оживлённые и почти все куда-то спешащие, ей стало легче. В какое-то мгновение ей даже показалось, что Ур-Маттap способен кого угодно исцелить от уныния и страха. Ариэна заранее оплатила ночлег в одной из самых дешёвых гостиниц на окраине и отправилась бродить по городу.

Её поразила чистота ровных мощёных улиц, а также обилие общест­венных садов с фонтанами и загонами для скакунов, где специальные работники могли о них позаботиться – разумеется, за плату. Знат­ные люди в Ур-Маттаре пешком почти не ходили. Ездили верхом или в лёгких повозках с откидным пологом. Ариэна никогда не виде­ла такой нарядной упряжи и таких холёных скакунов. Магалов приру­чили примерно тогда же, когда и кайялов. Близкими родичами они не считались, но некоторое сходство между ними было. У магала тоже имелся маленький рог чуть повыше ноздрей. Эти животные походили друг на друга и сложением, но короткошерстные магалы раза в два превосходили кайялов ростом. Их стройные ноги заканчивались очень твёрдыми слегка раздвоёнными копытами. Главными украшениями мага­ла были грива, которая росла вдоль всей его длинной шеи, и пышный хвост. Скакуны стоили очень дорого, и в 3елёном Уре их держали немногие. В основном воины. Магалы требовали особого ухода. Их надо было регулярно чистить и расчёсывать.

В Ур-Маттаре магалов не только расчёсывали, но и подстригали. Им даже делали причёски, а копыта покрывали разноцветным лаком. А уж какие причёски были у столичных модниц, и в какие только цвета они ни красили волосы. В 3елёном Уре женщины иногда мыли голову настоем из коры гиссы, придавая своим чёрным волосам крас­новато-каштановый оттенок. Здесь же, в Ур-Маттаре, красились чуть ли не во все цвета радуги, а некоторые даже полностью высветля­лись. Похоже, сейчас самым модным цветом волос считался светло­-пепельный. Как у матери Ариэны. Только Нэйе для этого не надо бы­ло краситься. Атолл рассказывал внучке, как глазели все мужчины 3елёного Ура на светлые волосы лиммеринки и как это раздражало их жён и подружек. И вряд ли одного Астарана сводили с ума белая кожа Нэйи и её голубовато-зелёные глаза. Просто другие ни за что бы не решились в этом признаться. И не осмелились бы связать свою судьбу с женщиной, явившейся с далёкого, окутанного туманом остро­ва… Ариэна была немного смуглее матери, но даже летом, когда она покрывалась золотистым загаром, только слепой не заметил бы, насколько она светлее чистокровных диввинов.

«Жаль, что я не унаследовала у мамы пепельные волосы, – поду­мала девочка. – Мне бы они пошли больше, чем этим дурам. К чему высветляться, если лицо у тебя, как лесной орех…»

Судя по всему, столичные девицы тоже были невысокого мнения об Ариэне. Она то и дело ловила на себе насмешливые взгляды. Создавалось впечатление, что здесь вообще неприлично ходить по городу без косметики. Даже девочки моложе Ариэны подводили глаза и красили губы, а чуть повыше переносицы наклеивали фаску – обычно изображение цветка, сердечка или глаза размером с мелкую медную монету. Некоторые пожилые люди с явным неодобрением поглядывали на запылившийся в дороге мальчишечий наряд Ариэны ­– гетры, сапоги и короткую тунику с кожаным поясом, на котором ви­сел отцовский охотничий нож.

У Ариэны замирало сердце, когда она встречала на улицах и в парках воинов богини. Они сразу бросались в глаза, и не только благодаря своим чёрным туникам. Все эти юноши были как на под­бор – рослые и красивые. Ариэна заметила, что прохожие уступают им дорогу. Ей даже показалось, что люди их сторонятся, особенно молодые женщины. Почему их боятся? И вообще, почему здесь все чего-то боятся? Чем больше Ариэна бродила по красивым, идеально чистым улицам Ур-Маттара, тем явственней ощущала тревогу и страх, которые, словно демоны-невидимки, витали среди людей, иногда слегка прикасаясь к их одеждам и заставляя их настораживаться и умолкать на полуслове.

Ариэна знала, что воины богини по очереди несут караул на территории храмового комплекса, и если она туда попадёт, у неё будет гораздо больше шансов увидеть того, роди кого она собст­венно сюда и прилетела.

Попасть туда было нетрудно. Ворота Святилища открывались ранним утром и закрывались только после наступления темноты. Посетители могли гулять здесь хоть целый день. Ариэна заметила, что народу в Священном Саду не так уж и много. В основном это были приезжие. За порядком следили ученики воинской школы. Эти подростки в оранжевых туниках с тонкими медными обручами вокруг головы держались важно, если не сказать заносчиво, но на вопросы посетителей отвечали вежливо, а главное – обстоятельно. Воинов богини Ариэна почти не видела. Зато по аллеям Сада то и дело сно­вали храмовые слуги и ученицы школы ткачих.

Ариэна побывала в Мастерских. Вернее, в той их части, куда пускали гостей Святилища. Несколько залов были увешаны полотнами лучших мастериц, глядя на которые, Ариэна поняла, что ей ещё мно­гому предстоит научиться.

Большой Храм поражал своим великолепием, но ей почему-то сра­зу захотелось отсюда уйти. Может, из-за странного запаха, исходившего от многочисленных курильниц и светильников. Девочки в риту­альных одеяниях время от времени подливали в эти светильники и в огонь у алтаря какое-то ароматизированное масло. Его сладковатый запах показался Ариэне смутно знакомым. Алтарь украшало рельефное изображение огромной паутины и восседающей на ней Маттар. Сере6­ряная паутина сверкала оранжевыми и красноватыми бликами. Фигура шестилапой паучихи, сделанная из чёрного агата, издали напомина­ла брешь в стене. Пробоину, окружённую шестью трещинами, за кото­рой зияет тьма. Рубиновые глаза богини горели зловещим огнём.

Ариэна попала как раз к началу проповеди. Выступал пожилой аранхит-толкователь. Слушателей было немного. Люди заходили в основном для того, чтобы осмотреть храм, прочесть молитву и сжечь на алтаре кусочек смолы. Некоторые сжигали прядь волос того, за кого молились. Ариэна слышала, как кто-то из посетителей сказал:

– Апон – не лучший проповедник. Вот Галиан – это да-а... Но он сейчас в отъезде.

Побывала Ариэна и в маленьком Храме Света. Это было круглое помещение с полупрозрачными стенами и отверстием в потолке, затянутым паутиной Маттар. Её нити походили на грязные верёвки. В сол­нечные дни она отбрасывала на пол большую сетчатую тень. Счита­лось, что свет, проходя сквозь паутину Маттар, наделяет человека частицей божественной силы и исцеляет болезни. И ещё считалось, что желание, которое человек загадал, стоя под пронизанной светом паутиной Аранхи, должно исполниться. Ариэне не повезло. Едва дошла её очередь, как солнце скрылось, а ждать, когда оно появится сно­ва, ей было некогда.

Постройки Священного Сада чередовались с красивыми рощицами и цветниками. Единственной рощей, к которой посетителей не подпус­кали, была обнесённая высокой железной оградой сумрачная роща Маттар. Людям запрещалось тревожить богиню в её жилище. Достаточно того, что они могли видеть её в Пещерном Храме, куда она являлась часа в три пополудни. Ариэна вспомнила об этом, услышав бой часов. Очередь желающих лицезреть Мать-Паучиху сперва привела её в уны­ние, но, поразмыслив, она решила, что спешить некуда. К тому же ей просто не терпелось увидеть ту, кого считали земным воплощением богини.

«Может, она тоже со мной заговорит», – подумала Ариэна.

И ещё она подумала о возможности попасть на территорию Святилища по воздуху. Она даже поинтересовалась у своих соседей по очереди, хорошо ли храмовый комплекс охраняется по ночам. Ей ответили, что ночью тут горят фонари и дежурят воины богини. Настоящие воины, а не воспитанники. Часовые на сторожевых башнях сменяются каждые че­тыре часа. Мимо них и птица не пролетит.

«Не говоря уж о человеке, – добавила про себя Ариэна. – Ещё под­стрелят, чего доброго. Вот если бы нить Дамеи делала меня невидимой!»

Очередь тянулась вдоль крытого портика, опоясывающего один из внутренних дворов храма. Крыша с навесом защищала от палящего летнего солнца. То и дело появлялись торговцы прохладительными напитками и выпечкой. Скамеек не хватало, но посетителей это не смущало. Люди ели и отдыхали, усевшись прямо на чисто вымытые плиты двора и ступени фонтана, который находился на небольшом возвышении и представлял собой несколько каменных звериных фигур. У каждой из оскаленной пасти била струя воды. Ариэна время от времени ополаскивала лицо и шею, но пить эту воду не решалась. Из разговоров окружающих она поняла, что по городу ходит какая-то эпидемия. Правда, её не особенно боялись. Куда больше разговоров было о приметах, которые якобы предвещали восход Звезды Смерти.

– Гиамара никогда не приходит неожиданно, – уверенно заявил высокий худой старик в соломенной шляпе. – Ещё задолго до её по­явления всё идёт не так, как надо. Злые духи и демоны смерти ста­новятся сильней. Они ликуют в ожидании своей госпожи. Вот и сей­час… Опять появились кровососы. А скольких уже погубили желез­ные охотники. Их становится всё больше и больше. Они уже охотятся на людей возле самых посёлков. Скоро уже здесь, в городе, начнут убивать… А кто нас защитит? Воины богини? Да я лучше у разбойни­ка с лесной дороги помощи попрошу, чем у кого-нибудь из них!

– Да, – вздохнул его собеседник, низенький толстяк лет сорока. – Боишься уже дочь на ближайший рынок отпустить. И с чего эти пар­ни решили, что им всё можно?

– Ну как с чего? Ты же знаешь, кто их покрывает. Сколько уже жаловались, а толку…

Мужчины беседовали вполголоса, а, заметив, что Ариэна на них смотрит, сразу перевели разговор на другую тему. Тут как раз подошёл разносчик. Ариэна купила бутылку фруктового напитка, две горя­чие колбаски, хлеб и устроилась на ступеньках возле колонны. Рядом расположилась небольшая компания – два парня и девушка, ровесни­ца Ариэны. Юноши были чуть постарше. Их разговор в основном вертелся вокруг железного охотника, который на днях убил кого-то в соседнем ype. Все трое с любопытством поглядывали на Ариэну. Она задала девушке какой-то вопрос и сама не заметила, как втянулась в беседу. Девушку звали Нисса. Один из парней, весёлый, симпатичный Тирин, был её сердечным другом. Года через два они собирались по­жениться, и теперь Тирин помогал своей возлюбленной собрать при­даное. Его приятель Соин, худой вертлявый паренёк с вечно прищу­ренными глазами, производил довольно неприятное впечатление. Он сразу начал заигрывать с Ариэной, а когда она вежливо дала понять, что участвовать в этой игре не собирается, не сумел скрыть раз­дражение. В течение всего разговора он постоянно пытался поддеть Ариэну, и чувствовалось, что друзьям за него неудобно. Впрочем, это не сделало беседу менее интересной. Ариэна и раньше слышала, что здесь, на юге, чудовищ гораздо больше, чем в её родных краях, но, похоже, в последнее время железные демоны стали самым настоя­щим бедствием. Аранхитам здесь доверяли ещё меньше, чем в провин­ции, хотя старались прямо об этом не говорить. О воинах бо­гини высказывались более откровенно. Большинство обитателей Ур-Маттара их просто ненавидели.

– По сути, их единственная обязанность – охрана храмового комп­лекса, – сказал Тирин. – Каждый из них дежурит не больше десяти раз в месяц. Их ведь много. Ну, правда, в последнее время они ещё патрулируют в окрестностях. Якобы охраняют нас от железных демонов… Разумеется, они постоянно должны упражняться в воинских искусствах и устраивать состязания, но всё равно свободного времени у них предостаточно. И проводят они его исключительно в своё удовольствие…

– Да это бы и ладно, – подхватила Нисса, – если бы от их удо­вольствий никому горя не было.

– А что они такого делают? – спросила Ариэна.

– Потрясающая наивность! – закатил глаза Соин. – Как будто трудно представить, что могут вытворять молодые парни, которым всё дозволено!

– Мне действительно трудно это представить, – призналась Ариэна. – В моём родном уре тоже есть молодые воины… Да и вообще много парней, а среди них каждый третий задира. Есть такие, что любят покуролесить, но таких, которые считали бы, будто им всё до­зволено, нет.

– А кстати, откуда ты приехала? – полюбопытствовала Нисса.

– Из Ур-Дамея. В округе его называют просто 3елёный Ур.

– А почему?

– Наш посёлок со всех сторон окружают кусты кивы. У вас тут кива не растёт, а жаль… Она из вечнозелёных. У неё и листья зелёные, и ветки, и даже цветы, а плоды – как настоящие изумруды…

– У вас там, наверное, очень красиво? – спросил Соин со снисхо­дительной улыбкой. Так, как взрослый обратился бы к ре6ёнку, ко­торый расхвастался своим игрушечным луком.

Ариэна уже заметила, что кое-кто из столичных жителей относит­ся к приезжим немного свысока. К счастью, Тирин и Нисса так себя не вели.

– Каждое место по-своему красиво, – ответила Ариэна, проигно­рировав этот мелочный выпад. Она терпеть не могла ссоры. Особенно те, что затевались по пустякам. – А в рощу Маттар посетителей вообще не пускают?

Ариэна за­дала этот вопрос скорее из желания сменить тему и снова наткнулась на ироничный взгляд Соина.

– Что ты! – воскликнула Нисса. – Аранхины там бывают всего раз в год. А вообще в священную рощу ходят только избранники. Когда богиня хочет говорить с ними.

– Или когда хочет есть, – ухмыльнулся Соин.

– А как часто она ест?

– Мать-Паучиха принимает пищу раз в три-четыре дня, – важно изрекла Нисса.

– Ну конечно, – хихикнул Соин. – Брат говорил, что её теперь каждый день кормят. Хотя бы немного. Потому-то она всегда и ухо­дит в пять часов. В это время её ждёт угощение. Мой троюродный брат был воином богини…

– Вот именно – был, – сухо заметил Тирин. – И до сих пор был бы, если бы болтал поменьше. И ты не болтай лишнего.

– А что с ним случилось? – осторожно спросила Ариэна.

– Говорят, с охоты не вернулся, – пожала плечами Нисса. – Правда, никто не видел, чтобы он отправлялся на охоту.

– Он и правда любил охотиться! – вскинул голову Соин. – С некоторых пор только воины богини и ходят в лес. Среди них много обол­тусов, и всё же они смелые парни. Только они и не боятся железных демонов.

– Демоны их тоже не боятся, – усмехнулся Тирин.

– Может, Девара убил железный охотник, – сказала Нисса.

– Может, – сделав непроницаемое лицо, кивнул Тирин.

Вспомнив железного охотника, Ариэна ощутила холодок. Теперь, когда близился вечер и двор святилища наискосок расчертили длин­ные тени колонн, отступивший было страх подкрался снова. Она по­думала о том, что страхи похожи на вечерние тени, которые растут по мере того, как приближается ночь, чтобы после заката слиться с нею в единое целое. Ариэне вдруг очень захотелось оказаться дома, возле очага. Или хотя бы в том маленьком уютном номере гос­тиницы «Голубая Луна», который она сняла несколько часов назад.

– Странно, – пробормотала она. – Люди кормят богиню… Разве боги могут в чём-то зависеть от людей?

Нисса посмотрела на Ариэну так, будто та сказала что-то очень неприличное, а по выражению лица Тирина было видно, что только вежливость не позволяет ему дать Ариэне тот совет, который он недавно дал своему приятелю Соину, – «Не болтай лишнего!»

То же самое любил повторять дед Атолл. Он вечно за неё боялся. А в этом городе все чего-то боялись. Вернее, кого-то. Все гово­рили о железных охотниках, но гораздо больше боялись кого-то дру­гого – неведомого и потому ещё более страшного. А железный охотник испугался Ариэны. Она не знала, почему, и это пугало её не меньше, чем сам железный демон.

«Да что это со мной? – подумала Ариэна. – Я не боялась ходить по лесу одна ещё до того, как получила подарок Дамеи, а тут вдруг перепугалась, как трёхлетний ребёнок, который пошёл с матерью на ры­нок и потерялся. Солнце светит, вокруг полно людей. В том числе вооружённых воинов…»

Нарядные воины богини с копьями и сверкающими продолговатыми щитами охраняли обе двери храма, следя за тем, чтобы в зал входи­ло ровно столько посетителей, сколько вышло. Запускали по шесть человек. Вид толпы раздражал богиню. Люди в очереди старались заранее разбиться на группы. Вместе с Ариэной, Тирином, Ниссой и Соином должна была войти одна пожилая пара – судя по говору, из юго-восточной провинции.

– Ну вот, уже только полчаса осталось, – вздохнула Нисса, по­глядев на башенные часы. – Ещё не успеем, чего доброго. Живёшь в Ур-Маттаре, а не можешь попасть в Пещерный Храм. Вечно эта очередь, вечно эти…

Нисса вовремя спохватилась. Наверное, хотела сказать: «Вечно эти приезжие». Ариэна заметила укоризненный взгляд, который бро­сил на свою подружку Тирин, и подавила улыбку.

К счастью, они успели. Без четверти пять они всё же вошли в большой сводчатый зал, действительно очень похожий на естественную пещеру. Ариэна была так утомлена зноем и долгим ожиданием, что, проходя под аркой, украшенной изображением Аранхи, не ощутила ни капли волнения, но при виде огромной паучихи ей всё же стало не по себе. Площадка, где восседала 6oгиня, напоминала сцену, отде­лённую от зрителей проходом шириной пять димеров и занавесом в виде паутины, сплетённой из тонких, но, как вскоре выяснилось, очень прочных нитей. Ариэна опять уловила знакомый противный за­пах – сладковатый и гнилостный. В последнее время он просто пре­следовал её. Она вдруг поняла, почему этот запах ей знаком. Так пахла жидкость в разбитом яйце-коконе. Этот же смрад исходил от железного демона. Эта же тошнотворная вонь пробивалась сквозь за­пахи дыма и ароматического масла, горевшего в светильниках Боль­шого Храма. Здесь этот запах был слабым, и у Ариэны создавалось впечатление, что окружающие его вообще не чувствуют.

«Что происходит? – недоумевала она. – Почему от Маттар и от той твари в лесу разит одинаково? Похоже, они одного роду-племени… Так кто же она?»

Ариэна внутренне сжалась, поймав на себе взгляд кроваво-крас­ных глаз. Чудовище смотрело на неё. Так смотрят на врага, неожи­данно узнав его в толпе. Ариэна и нутром, и кожей чувствовала ис­ходящие от Маттар ненависть и страх. Паучиха боялась её. Не так, как железный охотник, но всё же боялась. Она была разумней живот­ного, но она не была богиней. Боги не страшатся смертных. Не питают к ним ненависти. Боги не едят у них с рук. От богов не исхо­дит тлетворная вонь. Тяжёлый, удушливый запах гниения, смерти… Возможно, это чудовище было демоном смерти – как и железные охот­ники, которые сейчас бродили по лесам, сея в Див-Аранхе ужас. Демоны ближе к людям. Иногда они даже живут среди них. И если из них делают богов, то это просто выгодно людям.

Ариэне захотелось поскорее отсюда уйти. Ей вдруг стало трудно дышать. Почему, она не знала – пахло здесь совсем чуть-чуть. Может, эта тварь решила убить её своей ненавистью?

«Я тебя не боюсь!» – мысленно произнесла она, посмотрев в кро­ваво-красные глаза Маттар, которые тут же вспыхнули ещё ярче.

То, что произошло дальше, потрясло всех, включая воинов богини. Паучиха подползла к сети и с грозным шипением принялась раздирать её передними лапами. Её огромные челюсти лязгали, словно железные затворы. Свирепый взгляд чудовища был устремлён на Ариэну, но, похоже, каждому из посетителей казалась, что богиня смотрит на него. Нисса с визгом кинулась обратно к дверям.

– Спокойно, красавица, – остановил её один из стражников.

Воины богини и сами были порядком растеряны, но, следовало от­дать им должное, владеть собой они умели.

– Спокойно, – повторил воин, погладив испуганную Ниссу по пле­чу. – Выход с другой стороны.

– Передай там, чтобы больше никого не пускали! – обратился он к своему товарищу. – Закончим сегодня раньше. Богиня голодна… Или ей что-то не нравится. В общем, на сегодня хватит.

Богиня, вернее, гигантская паучиха, решила так же. Глаза её по­тухли. Она как-то странно обмякла и, с трудом перебирая мохнатыми суставчатыми лапами, медленно поползла прочь, под своды сумрачного тоннеля, который, как говорили, вёл прямо к её роще.

– А по-моему, ей не что-то, а кто-то не понравился, – въедливо заметил Соин, когда они все вчетвером, покинув храмовый комплекс, вышли на мощёную улицу – одну из тех, что подобно солнечным лучам, расходились от Главной Площади. – Это ты не понравилась богине, Ариэна. Она была в гневе. И кинулась она прямо к тебе. Хорошо ещё, что сетка такая прочная, иначе богиня убила бы тебя. Как ты могла прийти в Святилище Маттар с нечестивыми мыслями? Даже стран­но, что воины тебя не задержали…

– А кто ты такой, чтобы меня допрашивать и тем более обвинять? – Ариэна старалась говорить спокойно и насмешливо, хотя у неё было огромное желание дать этому задире по физиономии. – Между про­чим, ты должен знать, что ни люди, ни сплетённые ими сети проти­востоять гневу богини не могут. Если бы она хотела меня убить, она бы это сделала. Понятия не имею, что бы всё это значило, но, думаю, не нам, простым смертным, судить о том, чего хотят, а чего не хотят боги.

– А я думаю, ты не так проста, как прикидываешься, – заявил Соин.

Ариэна не успела ответить. Потому что и её саму, и её спутни­ков накрыла огромная длинная тень. Потом к ней присоединилась другая, третья… Казалось, что тени, сговорившись, решили запо­лонить собой улицы города, а может, и небо над ним, совершенно изгнав отсюда солнечный свет. Прохожие кинулись врассыпную. Люди жались к стенам домов, пропуская тех, кто вызвал такой переполох. Женщины подняли визг. Ариэна сама чуть не закричала от нахлынув­шего на неё ужаса. По улице огромными скачками неслись железные охотники! Много, целая толпа. Ариэна не сразу поняла, что это ря­женые. Демон, с которым она встретилась сегодня утром, был круп­нее. Немного успокоившись, Ариэна разглядела приделанные к башмакам ряженых пружины. Они-то и позволяли им так высоко прыгать. Её неприятно поразило то, как бесновалась, приветствуя этих жут­ких чёрных попрыгунчиков, толпа. Страх и восторг словно бы сли­лись воедино. Какая-то девушка, присев на корточки, хохотала, время от времени истерически повизгивая. Ариэну со всех сторон окружали возбуждённые лица с лихорадочно сверкающими глазами. Она знала, что столичные жители любят побаловаться травкой и не только такой безобидной, как корень тахи, который жевали на се­веро-западе, но не могли же эти люди все враз чего-то нажеваться. Их истеричное веселье не на шутку раздражало Ариэну. В нём было что-то болезненное, извращённое. Окружающие напоминали запертых в тёмной комнате испуганных детей, которые нарочно пугают друг друга ещё больше, не то пытаясь одолеть свой страх, не то наслаж­даясь им. Ариэне было не по себе в этой толпе одержимых. Хотелось поскорей убраться из этого сумасшедшего города или, по крайней мере, свернуть на какую-нибудь более или менее тихую улицу.

– А ведь завтра игры, – сказала Нисса, когда последний ряженый скрылся за поворотом и оживление немного стихло. – Ариэна, не уезжай. Пойдём завтра на Южный стадион.

– А что за игры?

– Состязания воинов. Начнутся часа в четыре, когда жара пойдёт на убыль, и будут аж до темноты. Даже дольше… Самое интересное – в конце. Поединки воинов богини с железными охотниками… Ну не с самими, конечно, а вот с этими, которых мы сейчас видели. Они накануне игр всегда по городу пробегают. Вообще-то это тоже воины богини, просто переодетые. Это представление такое, понимаешь? Ничего страшного. Дерутся до первой крови. И зачем тебе непремен­но уезжать? Пойдём, переночуешь у меня, днём поболтаемся по торго­вым рядам, а потом все вместе на стадион.

– Спасибо, я уже сняла номер в гостини­це «Голубая Луна»…

– Да это же далеко отсюда! – воскликнула Нисса. – Ты хоть до6ерёшься до заката? Учти, у нас тут раньше темнеет.

– Можешь и у меня переночевать, – предложил Тирин. – У меня мес­та больше. Отец с матерью и брат уехали к родственникам в Ур-Та­лан. Целых две спальни свободны. Дома только я да бабка.

– Вы зря за меня волнуетесь, – заверила своих новых приятелей Ариэна. – Я в лесу-то ни разу не заблудилась, так неужели до гос­тиницы не доберусь. Насчёт игр не знаю. Завтра у меня другие дела.

Нисса и Тирин на всякий случай подробно объяснили ей, как отыс­кать их дома. Оба жили недалеко от Центрального парка. Ариэна теп­ло попрощалась с ними, кивнула Соину и отправилась на северную окраину города, в гостиницу «Голубая Луна». Вопреки опасениям Нис­сы она до6ралась туда задолго до наступления темноты, но большая луна уже взошла. Самое забавное, что в тот вечер она была ярко­-голубого цвета и сияла в мутно-лиловом небе, словно гигантский круглый фонарь. Амантина… В переводе с древнего языка это означало «старшая сестра». Младшие сёстры – Дия и Литта – появлялись только после полуночи.

Ариэне очень хотелось есть, поэтому, прежде чем подняться в свою тесную комнатушку, она ненадолго задержалась в гостиной. Так называлось смежное с кухней помещение на первом этаже, уставленное приземистыми табуретами и грубыми, но тщательно выскобленными де­ревянными столами. Большой камин напротив входа был сделан в виде разинутой пасти земляного ящера. Возле него стояло несколько кре­сел – громоздких и неудобных. Наверное, в зимние вечера, когда ка­мин топили, постояльцы с удовольствием присаживались к нему, но сейчас, когда было жарко несмотря на поздний час и открытые окна, чудовище, вместо того, чтобы изрыгать огонь, лишь бестолково ска­лилось, глядя на собравшуюся в зале разношёрстную толпу. В основ­ном это 6ыли ремесленники, мелкие торговцы и какие-то сомнитель­ного вида типы, похожие на бродяг. Слуги в последнее время всё чаще и чаще пускались в бега. Особенно те, что были заняты на са­мых тяжёлых общественных работах. Тем, кто работал на частных лиц, жилось как правило лучше, но и среди них хватало недовольных.

«Сбережения деда рано или поздно закончатся, – подумала Ариэна­. – И если я не смогу зарабатывать достаточно, чтобы платить ежегод­ный налог… Нет, лучше об этом не думать. Служанкой я ни за что не стану. Убегу и буду жить в лесу. Или сяду на лиммеринский ко­рабль и уплыву на какой-нибудь остров. Говорят, лиммерины – воль­ный народ. Они бы не стали подчиняться таким законам, как у нас».

Попросив у хозяйки кусок жареной птицы, тушёную саффу и кружку хлебного пива, Ариэна хотела подняться к себе в номер, но её вни­мание привлёк оживлённый разговор, который вёлся за самым длинным столом. Там собралась большая и уже изрядно подвыпившая компания.

– Да-да! Бросилась на сетку и чуть не порвала!

– Чего это она?

– А кто бы знал! Такого сроду не бывало…

Ариэна устроилась со своим ужином за соседним столиком, стара­ясь не пропустить ни слова.

– А что, тех шестерых не задержали? – спросил кто-то. – Она же не просто так разъярилась.

– В последние годы и так слишком много задерживали. И что? Толь­ко недовольных стало больше. До того ли сейчас? Аранхиты не знают, как одолеть этих железных демонов, а тут ещё связываться со вся­кой шелупенью… Говорят, эти шестеро: два старика – муж с женой, да две сопливые парочки – парни и девчонки. Кажется, Маттар на кого-то из этих девок зашипела. Дурёха, наверняка, полилась с ног до головы какими-нибудь дешёвыми духами. Я и раньше слышал, что богиня очень чувствительна к запахам…

«Ур большой, а слухи разносятся быстрей, чем в нашем посёлке, – подумала Ариэна. – Хотя, не все шли пешком, как я. Верхом на магалах и в лёгких повозках нетрудно разносить вести во все концы города».

Мужчинам надоело обсуждать случай в Святилище, и они заговорили о железных демонах. Ариэна уже поняла, что в Ур-Маттаре это любимая тема, но на сей раз она ничего нового не узнала. Она ни­как не могла избавиться от мыслей о Маттap. Это чудовище, которое считали богиней, обладало не только высоким разумом, но и некой силой, заставившей Ариэну дрогнуть. Хорошо, что она быстро взяла себя в руки. Эта тварь была опасна. Гораздо опасней, чем железные демоны.

Доев ужин, Ариэна поднялась к себе в номер, приняла ванну (эта услуга оплачивалась особо) и за6ралась в постель. От грубых простыней пахло дешёвым мылом из комолового жира. Впрочем, это было лучше, чем запах железного охотника. И той, кого называли Маттар. Едва закрыв глаза, Ариэна увидела чёрное шестилапое чудовище, которое, сверкая кроваво-красными глазами, рвалось к ней, словно пытаясь пробиться сквозь какую-то незримую стену. Она сразу проснулась и обнаружила, что уже утро. Гостиница была полна звуков. В соседнем номере ругались, в открытое окно тянуло горелым – видимо, снизу, из кухни.

«Пожалуй, я пойду сегодня на игры, – решила Ариэна. – Только вот надо принять кое-какие меры предосторожности. Может, я слиш­ком много о себе воображаю, но лучше слегка изменить внешность. И так уже успела засветиться. Этот случаи в храме нескоро забудут. Ну а ряженых тут любят, так что я не нарушу местных обычаев».

Узнав у служанки, убиравшей номера, где находится ближайшая модная лавка, Ариэна купила дешёвый короткий парик пепельного цвета. Теперь её вполне можно было принять за лиммеринку. А на­дев гетры и короткую тунику, она подумала, что ещё больше походит на лиммеринского мальчишку-подростка.

Найти Южный стадион было нетрудно. Народ туда так и валил. Ариэне даже удалось устроиться в первых рядах. Обычные состязания мало кого интересовали. Пока самые юные из воинов богини соревно­вались в ловкости и умении владеть оружием, зрители грызли солё­ные орешки, запивая их ягодным пивом, и обменивались последними новостями. Стадион оживился лишь к вечеру, когда на посыпанную белым песком арену стали выскакивать уже знакомые Ариэне «попры­гунчики» – четырёхрукие воины в броне из серебристо-чёрного ме­талла. Нижняя пара рук была искусственной и напоминала скорее па­ру клешней. Когда искусственная конечность даже случайно касалась противника, срабатывал какой-то механизм И клешня щёлкала, как железные щипцы. В своих собственных руках каждый ряженый держал по кривому мечу. Щитов у «железных демонов» не было, но их прекрасно защищала лёгкая и прочная 6роня. Их противники, вооружённые щитами и мечами, сражались практически 6ез доспехов. На них были лишь чёрные туники, сандалии и шлемы с прорезями для глаз, закры­вающие верхнюю половину лица. У каждого ещё имелись кинжал и за­пасной меч, но ни для кого не было секретом, что сражаться им труд­нее, чем ряженым. Они их даже ранить не могли, только обезоружить и сбить с ног. Ариэна уже поняла, что противниками «железных демо­нов» выступают самые искусные бойцы. Многих из них зрители знали уже давно и приветствовали восторженными криками. Похоже, дурная слава, которой пользовались воины богини, не мешала им быть любимцами публики на стадионе.

«По-моему, в этом городе больше половины – сумасшедшие», – сонно подумала Ариэна.

Многоголосый гомон стадиона, жара и обилие впечатлений утомили её настолько, что она задремала.

– Тамран! Taм-ра-а-н!!

Почему именно этот крик вырвал её из полузабытья? Может быть, потому, что прозвучал очень близко? Шум на стадионе не смолкал ни на мгновение, зрители постоянно выкрикивали имена своих куми­ров. Тамран! Почему не какое-то другое, а это имя заставило её встрепенуться?

Уже темнело. На стадионе зажгли фонари. Их бледно-голубой свет, сливаясь с 6агровым пламенем заката, окрасил всё вокруг в зловещие лиловые тона. На арене сражались несколько пар, но все взоры были прикованы к рослому воину, шлем которого украшали чёр­ные перья.

– Там-ран! Там-ра-а-н!!

Ему удалось, не получив ни единой царапины, обезоружить уже второго «демона». Теперь он схватился с третьим, который до этого вывел из строя двух противников. Все находили этот поединок за­хватывающим, но Ариэне казалось, что настоящую битву ведут огром­ные тени. Они метались по арене, наполняя души людей не то ужа­сом, не то безумным весельем.

«Лучше бы совсем стемнело…» – думала Ариэна, чувствуя подсту­пающую к горлу тошноту.

Её бил озноб. Толпа гудела и колыхалась вокруг неё, как много­головое чудище. Ариэну мутило от запаха разгорячённых тел. Острого удушливого запаха плоти… И смерти. Сосед Ариэны, мужчина лет тридцати, повернулся к ней, оскалив в улыбке частые крупные зубы. Казалось, он вот-вот набросится и прокусит ей горло. Ариэ­на похолодела, увидев дрожащие в глубине его зрачков красноватые искры. Ей хотелось убежать. Она больше не могла всё это видеть. Ни багровое от заката небо, ни арену, которую он окрасил в крова­во-красный цвет. У неё было ощущение, что всё вокруг залито кро­вью, даже одежда и лица зрителей. Везде была кровь. Ариэна едва ли не чувствовала её запах. Она едва сдерживалась, чтобы не закри­чать от переполнявшего её ужаса. Она знала – сейчас случится что-­то страшное! Она была в этом уверена. И даже не удивилась, когда одна из теней на арене оделась плотью. Она словно сгустилась, уменьшилась в размерах и обрела более чёткие очертания. И первое, что она сделала, – это оторвала голову одному из воинов. Пока го­лова несчастного, подпрыгивая, катилась по арене, гул на стадионе стихал. На какое-то мгновение все словно оцепенели. Но уже в сле­дующую минуту поднялся такой шум, что Ариэна чуть не оглохла. Зрители, сорвавшись со своих мест, толкаясь и давя друг друга, кинулись к проходам. Началась паника. Часть обезумевшей толпы устремилась к южным воротам, которые находились справа от того отсека, где в шестом ряду сидела Ариэна. Она поняла, что если её собьют с ног, она пропала. Её просто растопчут. Девочка подня­лась в воздух, совсем немного, но теперь она была в относитель­ной безопасности. Да её уже и не волновало, заметит это кто-нибудь или нет. Хотелось поскорей покинуть это место, превратившее­ся в настоящую бойню. Железный охотник оказался в городе! Причём именно там, где разыгрывалось жуткое представление, в котором он был едва ли не главным героем… Быть может, он увидел ряженых и сперва принял их за своих? Неважно. Произошло именно то, чего все боялись… Или, скорее, ждали, изнывая от истерического хохо­та. Играя в демонов, люди сами навлекают на себя зло.

Возвышаясь над толпой, Ариэна видела, как чудовище убило ещё одного воина, разорвав его пополам, и теперь устремилось к девуш­ке, которую охваченная паникой толпа вытеснила на арену. Бедняж­ка не удержалась на бортике, упала на песок и замерла от ужаса, глядя на приближающуюся к ней огромную фигуру. Настоящий демон был гораздо выше ряженых, его черная броня сверкала пурпурными и алыми бликами, круглые глаза горели кровавым огнём. Это был действительно демон смерти во всём своём грозном великолепии. Де­мон, от которого не спасет никто и ничто. Разве только чудо… Но девушку спас человек. Тот самый воин с чёрными перьями на шле­ме, которого звали Тамран. Заслонив девушку от чудовища, он нано­сил ему удар за ударом. Это было всё равно что сражаться с живой статуей, отлитой из самого прочного металла. Ариэна знала: как бы ни блистал этот молодой воин силой и отвагой, такого противника ему не одолеть. Железный демон уже ранил его. Юноша истекал кро­вью, но не отступал. А ведь он, наверняка, знал, что обречён. Вот он уже упал на залитый кровью песок, а чудовище приближалось к нему, готовое схватить его своими огромными клешнями и разорвать на части… Ариэна с отчаянным криком кинулась вперёд. Мгновение – и она зависла в воздухе между демоном и его жертвой. Она сделала это совершенно импульсивно, нисколько не надеясь на успех. Вчера утром в аммеловой роще железный охотник испугался её, но у неё не было никакой уверенности, что этот испугается тоже. Однако с ним произошло то же самое. Увидев Ариэну, демон сперва замер на месте, потом попятился и кинулся прочь.

Наверное, он умчался обратно в лес гораздо раньше, чем на ста­дионе прекратилась паника. Ариэна опустилась на песок рядом с юно­шей. Две раны, нанесённые ему демоном – на груди и на левой руке ­– были глубоки, но не смертельны. Ариэна немного в этом разбира­лась.

– Кто ты такой? – хрипло выдохнул воин, здоровой рукой сорвав с головы шлем, но ещё до того, как он это сделал, Ариэна поняла, кто перед ней. Это был тот самый юноша из её снов. Тот, кого ей показала богиня.

– Кто ты, мальчик? Как тебе это удалось?

Рана на груди кровоточила несильно, но на руке явно был повреж­дён крупный сосуд. Ариэна молча оторвала подол туники и перевяза­ла юношу так, чтобы кровотечение остановилось.

– Откуда ты взялся? – продолжал допытываться воин. – Ты как будто с неба свали…

Потеря крови всё же дала о себе знать. Умолкнув на полуслове, юноша закрыл глаза. Ариэна от души надеялась, что сознание поки­нуло его не навсегда. Паника понемногу утихала. После заката ста­ло почти темно – ведь часть фонарей была перебита. Ариэна подума­ла, что при ярком свете усеянный трупами и стонущими ранеными ста­дион выглядел бы ещё ужасней. Но раненые нуждались в помощи, поэ­тому она о6радовалась, когда полумрак прорезали вспышки маленьких переносных фонарей. Появились воины, слуги и ещё какие-то люди в жёлтом. Ариэна догадалась, что это лекари. Двое из них, увидев на залитой кровью арене её и Тамрана, направились к ним. Ариэна вздохнула с о6легчением.

«Прекрасно. Сейчас о нём позаботятся и гораздо лучше, чем я. А мне лучше поскорее смыться…»

Она перепрыгнула через бортик, пробежала по длинному проходу между рядами и, оказавшись в тёмной части стадиона, где не горел ни один фонарь, поднялась в воздух. И всё же большую часть пути до гостиницы ей пришлось проделать пешком. Народу на улицах было много. Весь город гудел.

Ариэна думала, что в полутьме и суматохе никто на стадионе не заметил её трюков, но, спустившись на следующее утро в гостиную, она тут же услышала разговор о летающем демоне, который прогнал железного охотника.

– Скорее всего, он же его и привёл, – рассуждали за соседним столиком. – Это был отрок, похожий на лиммерина. Все, кто видел, говорят, что у него были светлые волосы…

– Да конечно это был лиммерин! Если и не демон, то колдун. Эти лиммерины сроду знались со всякой нечистью. Всю жизнь слушают мёртвых, поклоняются их владычице Гиамаре… И зачем их только пускают в Див-Аранху?

– Лиммеринов вчера тоже много пострадало, – возразил кто-то.

– Ну, все они, конечно, колдунами быть не могут, и всё равно… Я бы их сюда не пускал!

Ариэна сжалась, когда один из беседующих посмотрел в её сторону. И хотя он тут же отвёл взгляд, ей захотелось поскорее оказаться подальше отсюда. Не только от этих людей, сидящих за соседним сто­лом, но и вообще от Ур-Маттара. Хорошо ещё, что, возвращаясь вче­ра вечером в гостиницу, она догадалась снять этот светлый парик, делавший её похожей на лиммеринского подростка.

Сразу после завтрака Ариэна пустилась в обратный путь. Слухи о событиях в столице отстали от неё лишь на пару дней. В 3елёном Уре давно уже не было такого оживления.

«Ну, теперь нашим кумушкам целый месяц будет о чём поговорить», – подумала Ариэна.

Она надеялась, что привычный уют родного дама подействует на неё успокаивающе, но этого не случилось. Кошмары преследовали её много ночей подряд. Она ничего не могла делать и совсем перестала ходить на уроки Дамары, которая и так давно уже злилась, что Ари­эна часто пропускает занятия.

– Кажется, ты уже вообразила себя ученицей Главного Святилища, – сказала она, встретив Ариэну у колодца. – Не будь так самонаде­янна. Талма ведь может посмотреть на тебя и совсем по-другому, если я расскажу ей о твоём отношении к учёбе… А кстати, где ты столько пропадала?

– На охоте.

– И вернулась без добычи?

– Ты же знаешь, госпожа, охота не всегда бывает удачной.

– Если ты действительно считаешь, что стала взрослой, подумай о будущем. И вместо того, чтобы дни и ночи напролёт болтаться в лесу, побольше сиди за ткацким станком. Или хотя бы за рисованием. Ведь ты же хочешь в Ур-Маттар?

«Да я уж и сама не знаю, – мысленно ответила Ариэна. – Может, мне больше вообще не следует там появляться…»

В Зелёном Уре узнали не только о трагедии на Южном стадионе. Случай в Святилище тоже стал здесь предметом активного обсужде­ния. Большинство считали, что Мать-Паучиха пребывала в сильном волнении, поскольку не могла не предчувствовать беду, которая разразилась на следующий день. Правда, никто не задавался вопро­сом, почему богиня не предупредила своих детей и не предотвратила беду. До 3елёного Ура даже дошли разговоры о шестерых посетите­лях, находившихся в тот момент в Пещерном Храме. Многие удивлялись, что их не арестовали. А иные пренебрежительно махали рукой. Дескать, чем могли эта пожилая пара и четверо сопляков привести богиню в такое волнение?

– А я не устану повторять, что зло часто таится под маской не­винности, – сказал Лой на собрании общины. – Я бы не позволил этим шестерым просто так уйти. Тем более что, говорят, одна из девушек была похожа на полукровку. Плоды смешанных браков ещё хуже, чем чистокровные лиммерины. Я думаю, о6а эти случал в Ур-Маттаре таинственным образом связаны. Сначала в Святилище Аранхи приходит девушка-полукровка, и богиня впадает в ярость… А на следующий день в городе появляется желез­ный демон, который подчиняется лиммеринскому отроку. И там, и там какие-то подростки – не то лиммерины, не то полукровки. Наверное, после трагедии на стадионе власти столицы уже пожалели, что не задержали тех шестерых.

– А я думаю, правильно, что не задержали, – заявил Махон. – Раз­ве это дело – арестовывать тех, кто пришёл в Святилище, да к тому же выстоял очередь, чтобы хоть одним глазком взглянуть на богиню? Мало ли что на неё нашло... У богов тоже бывает дурное настроение. Если арестовывать людей лишь за то, что Маттар в их присутствии как-то странно себя повела, народ просто перестанет ходить в Свя­тилище. И чего доброго, объявит Маттар злой демоницей.

Ариэна заметила, что кое-кого смелое выступление оружейника слегка смутило. Её же не на шутку напугали слова Лоя, но, придя домой и поразмыслив, она немного успокоилась. Лой всегда был за­циклен на ненависти к лиммеринам, а в столице они давно уже час­тые гости. К ним там привыкли и даже открыли им доступ в диввин­ские храмы. И хотя полукровки вроде Ариэны по-прежнему считались редкостью, в гражданских правах им не отказывали. Во всяком слу­чае, тем, кто родился здесь, в Див-Аранхе. Ариэна понимала: в све­те последних событии давняя неприязнь к морскому народу может обостриться вновь, но это ещё не значит, что её арестуют, как только она появится в столице. А появиться ей там хотелось. Причём всё больше и больше. Она была в том возрасте, когда человек не склонен слишком долго думать о плохом, так что месяц спустя Ари­эна уже считала свои опасения нелепыми. Вряд ли воины богини, перед которыми в часы дежурства проходят сотни посетителей, её запомнили. А на стадионе видели светловолосого мальчика-подростка. И никто там, кроме Тамрана, к ней не приглядывался. Только он и смог бы её узнать. Или нет? Он так ослаб от потери крови, что у него, наверняка, всё перед глазами расплывалось. К тому же там было полутемно. Он так ничего толком и не понял. Интересно, что бы он подумал теперь, встретив Ариэну и узнав её? И что бы он сделал? Тамран – воин богини и должен ненавидеть всякого рода нечестивцев. Как бы он отнёсся к ней, узнав в ней летающего кол­дуна, о котором в последнее время говорила вся Див-Аранха?

Ариэну не удивляло появление в городе железного демона. Когда­-нибудь это должно было случиться. Теперь она знала, что это за таинственные коконы-яйца, на которые всё чаще и чаще натыкались охотники. Одно такое яйцо было недалеко от Зимних Гор, теперь уже сломанное и пустое. А тот, кто из него вылупился, бродил по лесам, время от времени убивая. Скорее всего, ему было всё равно, кого убивать – людей или животных. Чудовище просто охотилось. Как и всякое живое существо, оно хотело есть. А то, что железные у6ийцы стали наведываться в города и посёлки, было вполне естественно. На свет они появлялись в лесу. И они там жили, но что им мешало бродить повсюду, особенно если они расплодились в большом количестве… Домашние жуки-паразиты заводятся на кухне, но если их вовремя не вывести, расползаются по всему дому. Знать бы ещё, чем вывести этих кровожадных тварей, похожих одновременно на на­секомых и на людей. Пока Ариэна знала только то, что они как-то связаны с огромной жирной паучихой, которая жила в главном святилище страны. Ведь пахло-то от неё так же, как и от них. Странно, что никто до сих пор этого не заметил. Хотя, уловить запах железного охотника можно было только вблизи, а те, кто сталкивались с этими тварями, погибали. Похоже, эти твари все боялись Ариэну. Она была почти уверена, что им внушал страх тот дар, который она получила в конце весны, оказавшись в горном царстве. Дар богини. Злая демоница, которая жила в главном святилище страны под именем богини, сразу распознала в Ариэне врага. И сразу попыталась её уничтожить. Она обладала какой-то силой. От огромной паучихи исходили ненависть и страх. А от железных охотников только страх. Дамея наделила Ариэну силой, которая пугала и настораживала демонов. Эта сила дала Ариэне возможность спасти Тамрана и тех, кого мог бы ещё убить в тот вечер железный охотник. В тот вечер он не охотился. Он убивал, потому что был в ярости. Может, на него так подействовали многолюдный город, шумный стадион… А может, этот демон был болен или безумен... Так или иначе, а натворил он достаточно. Этот страшный вечер унёс десятки жизней. Чудовище убило лишь двоих, но скольких погубила паника.

В Див-Аранхе всё лето обсуждали трагедию на урматтарском стадионе. Говорили, что после неё число желающих посетить столицу сократилось чуть ли не вдвое. Ариэна решилась наведаться туда лишь месяц спустя. Она снова побывала в аммеловой роще и обустроила свою древесную пещеру. Вход в неё заделала большим куском коры, на всякий случай обработав его раствором хинны, безвредным для человека и ядовитым для насекомых. Отправляясь в Ур-Маттар, она почти каждый раз останавливалась в этой лесной гостинице. А в городе она теперь выбирала гостиницы побольше и поближе к центру. Такие, где днём и ночью было полно народу. Ариэна поняла, что в крупном городе самый лучший способ спрятаться – это зате­ряться в толпе. Стараясь лишний раз не привлекать к себе внима­ние, она одевалась, как большинство столичных девушек, и даже иногда подкрашивалась. Нисса научила её накладывать косметику и делать модные причёски. Ариэна решила, что кое-какие знакомства в Ур-Маттаре ей не повредят, к тому же Нисса и Тирин вызывали у неё симпатию. С Соином она больше не виделась и нисколько об этом не жалела.

Нисса до сих пор благодарила Аранху за то, что в тот роковой день заболела и не смогла пойти на игры. Тирин остался с ней. Соину тоже повезло. Он опоздал и оказался чуть ли не в самом по­следнем ряду, близко к выходу, так что ему удалось покинуть ста­дион в числе первых. Ариэна сочла за благо соврать, что её на играх не было. Она ещё недостаточно хорошо знала своих новых приятелей, чтобы быть с ними до конца откровенной. Они же, полагая, что Ариэне известно о тех злополучных состязаниях гораздо меньше, чем им, охотно делились с ней деталями случившегося. Причём кое-­какие детали вызывали у неё искреннее удивление. Оказывается, лиммеринский колдун, которого многие, в том числе и Нисса, счита­ли демоном смерти, появился над ареной ещё до того, как там оказался железный охотник, просто это мало кто заметил. А потом этот летающий отрок превратился в светящийся шар и скрылся в небе. Наверное, полетел и своей хозяйке Гиамаре.

«У нас на севере кто-нибудь непременно увидел бы, что он пре­вратился в марулла», – с трудом сдерживая смех, подумала Ариэна.

– Между прочим, он хотел забрать с собой Тамрана, – сказала Нисса. – Неудивительно. Гиамара любит красивых юношей. Хорошо, что на помощь подоспели его друзья, воины богини.

– Ну и как он сейчас? – тоном праздного любопытства спросила Ариэна.

– Да уже вовсю тренируется. И ходит по девкам… Кстати, я не удивлена, что демон хотел похитить именно его. Мать Тамрана тоже зналась с демонами.

– Да брось ты, – махнул рукой Тирин.

– Но это же она навлекла беду на Ур-Фиол. Это она делала для него пророческое полотно. Нивена, мать Тамрана. Она оказалась во власти злых демонов и разбудила мёртвых. Они и взбаламутили море. Гиамара тогда собрала хорошую дань…

– Вообще-то я этому Тамрану не особенно сочувствую, – заявила напоследок Нисса. – Такой же шалопай, как и все эти воины Святи­лища. Ни стыда, ни совести… Зато его в двадцать лет уже сделали командиром сенталы1. Видите ли, он лучший воин! Он тут не только лучший боец, первый на всех состязаниях, но и первый соблазнитель. Сколько уже девчонок сбил с толку. Ладно ещё, не насильник, а среди них и такие есть. Только жаловаться на них бесполезно…

– Да ему и нет нужды брать кого-то силой, – заметил Тирин. – ­Девицы сами на него вешаются. А потом кричат, что он соблазнитель…

– Конечно, у вас вечно мы виноваты! – рассердилась Нисса. – Можно напасть на девушку, а потом заявить, что она сама хотела. Все вы бессовестные, а не только воины Святилища!

– Да я вовсе не заступаюсь за насильников. Просто этот Тамран… По-моему, о нём говорят много лишнего. Парни – из зависти, а де­вицы – от обиды, что у него ни на одной из них свет клином не сошёлся. А тут ещё такой замечательный повод поливать его грязью! Считается, что его мать была колдуньей. Или одержимой.

– Да она такой и была! Ты бы знала, Ариэна, что сейчас творит­ся в Ур-Фиоле… Вернее, в том месте, где он был. Теперь там ни­кто не живёт да, наверное, уже и никогда не будет жить. Во время того бедствия посносило все плотины, и сейчас там постоянно всё заливает морской водой. Особенно весной и в Большое Полнолуние. Кое-где, в низинах, она годами стоит. Все поля потравлены, плодовые деревья погибли... Там что-то ужасное творится. Какие-то скелеты растут – из земли и из воды.

– А ты уверена, что во всём виновата эта Нивена? – спросила Ариэна.

– Ну а кто ещё? – удивилась Нисса. – Она же расписывала полотно для Ур-Фиола…

– Но она же всё делала по указаниям аранхитов. Кстати, я никак не могу понять… Все тут только и говорят о бесчинствах воинов богини. Почему же избранники не призовут их к порядку?

– Так ведь не всё так просто доказать, – ответил Тирин. – И женщине далеко не всегда удаётся доказать, что её взяли против её желания. К тому же сейчас столько распущенных девиц… А есть такие, которые нарочно провоцируют мужчин, чтобы поживиться штра­фом. Ты же знаешь закон о штрафе в пользу пострадавшего. В послед­нее время вообще порядка мало. Когда распорядителям жалуются на воинов богини, они лишь советуют людям получше смотреть за своими дочерьми. И получше их воспитывать. Если воин богини совершит явное преступление, его накажут, но ведь ничего явного-то нет. К тому же это лучшие воины в стране. Каждый стоит пятерых. В этом уже многие убедились. Кое-кто уже пытался сводить с ними счёты…

– И кое-кому это, между прочим, удалось, – вставила Нисса. – Пару месяцев назад одного из воинов богини нашли убитым. В Кварта­лах Голубых Фонарей… А одного в прошлом году убили. Кстати, этот Тамран тоже когда-нибудь нарвётся. В последнее время воины Святилища стараются держаться вместе, а этот… Говорят, он вечно бро­дит в одиночку. Он тут у нас известный любитель поиграть с судь­бой. И не только на арене.

Всё, что говорили о Тамране, лишь подогревало интерес Ариэны к этому странному юноше, которым тут многие восхищались, в кото­рого многие влюблялись, но которого никто не любил. Теперь она знала, какая тень преследует его всю жизнь. Тирин говорил, что никто и никогда не упрекал Тамрана в грехах его матери, но сын Нивены рос изгоем, и как бы он ни блистал своими успехами, на него всегда смотрели с предубеждением. И даже то, что он, защи­щая девушку, кинулся на железного охотника, большинством расценивалось как безумная выходка юнца, привыкшего играть с судьбой.

– Ты тут поосторожнее, – предупредила Ариэну Нисса. – Ур-Мат­тар – не посёлок, где все друг друга знают. А в последнее время у нас такое творится… Лучше не гуляй допоздна и не спи с открытыми окнами.

И она рассказала о таинственных кровососах, жертвами которых иногда становились даже те, кто спокойно ложился вечером спать в свою постель. Уже нескольких человек близкие нашли утром мёртвыми и совершенно обескровленными. На шее убитых обнаруживали маленькие ранки – не больше тех, что оставляют лечебные пиявки. Обескровленные трупы находили и на улицах, но у большинства этих жертв было прокушено горло или сделан надрез в том месте, где близко к коже проходит крупный кровеносный сосуд.

– Может, это железные демоны? – предположила Ариэна.

– Нет, – покачал головой Тирин. – Они убивают не так. Отрывают голову, а если перегрызают горло, то так, что… В общем, сразу видно, что человека загрызло огромное чудовище. Мы не знаем, какие демоны убивают людей в городе, но, они, пожалуй, пострашней железных охотников. Они умудряются проникать в дома сквозь запертые двери и окна. Какие-то демоны-невидимки… Или живые тени. Ведь тот, кто не имеет плоти, проникнет, куда угодно.

«А раз так, то нет смысла сидеть, запершись в четырех стенах, – подумала Ариэна. – Дед правильно говорил. Смерть может явиться к нам в любом обличье. И где угодно – дома, в лесу, на городской улице… И прятаться от неё бесполезно».

Ей казалось, что в этом городе никогда не спят. Средоточием ночной жизни были Кварталы Голубых Фонарей и игровые дома вокруг Главного парка, но оживление царило везде, кроме, разве что, самых окраин. Иногда Ариэна поднималась в ночное небо, и мерцающий огня­ми Ур-Маттар напоминал ей разноцветную паутину. Центром её был Священный Сад, где фонарей горело не меньше, чем в Парке Развлечений. Тёмным пятном выделялась лишь роща Маттар. Обитель чудовища. Хозяйки города, повергающей его жителей в ужас, лишившей их сна. Это она наводнила город демонами тьмы. Днем они превращались в тени и, выслеживая своих жертв, осторожно ходили за ними по пятам. С наступлением же темноты начиналась настоящая охота, и люди боялись спать, всю ночь предаваясь безумному веселью. Ариэна не зна­ла, спасает ли оно от страха, но спасения от смерти не было нигде. Возможно, многие просто считали, что умереть на ночной улице от рук бандита не так страшно, как стать добычей таинственного крово­соса, проникающего даже сквозь стены домов. Почти каждое утро в городе находили трупы. В основном это были бродяги и ихéны – так называли юношей и девушек, которые зарабатывали на жизнь, торгуя собой. Но иногда жертвами убийц становились неискушённые любители запретных наслаждений из вполне приличных семей. Такие случаи смотрители предпочитали замалчивать – по просьбам родственников убитых. Зато о таинственных исчезновениях людей говорили повсюду. Чаще всего пропадали ихены. Никто о них особо не сожалел, даже владельцы заведений, где они служили. Найти замену таким «работникам» было нетрудно, а родня от тех, кто пошёл по этой дорожке, как правило, отказывалась.

Кварталы Голубых Фонарей или, как их чаще называли, Голубые Кварталы, были тем местом, о котором девушкам из хороших семей даже говорить запрещалось. Ариэну привело туда любопытство, и удовлетворила она его достаточно быстро. Жизнь этих узких мощёных улочек со множеством приземистых деревянных дверей под аляповаты­ми вывесками, показалась ей настолько малопривлекательной, что вызвала единственное желание – держаться отсюда подальше.

Днём и ранним вечером тут было относительно безопасно. Когда же над вывесками и на железных столбах зажигались бледно-голубые фонари, это следовало понимать как сигнал тревоги. Теперь за твою жизнь, не говоря уже о чести или кошельке, никто не сможет поручиться, а на 6люстителей порядка лучше не надейся. Патрули в этих кварталах, конечно, появлялись, но в здешние дела не лезли. По сути, здесь было отдельное маленькое государство, правители которого негласно договорились с законным правительством Див-Аpaнхи соблюдать по отношению друг к другу политику невмешательства. Правда, поговаривали, что связь между правителями этих двух госу­дарств гораздо прочнее, чем кажется на первый взгляд. Ариэну эти разговоры не удивляли. Дурман продавался только в Голубых Кварталах, и доходы здешних торговцев позволяли им попросту откупаться от властей. Так же, как владельцам Домов Наслаждений и странных заведений, которые почему-то назывались тавернами. Первые их эта­жи действительно представляли собой что-то вроде таверн, а выше были комнаты для свиданий. Ихены здесь стоили не меньше, чем в самых дорогих Домах Наслаждений, зато клиентам здесь гарантировали полную секретность. Так что посетителей в тавернах хватало. Многие важные персоны Ур-Матара да и просто граждане, пользующиеся репутацией добропорядочных, предпочитали предаваться сомнительным удовольствиям тайком.

Первый воин Святилища никогда не делал из своих похождений тай­ны. Говорили, ему вообще всё равно, кто и что о нём думает. Все воины богини имели собственные дома или квартиры в престижных районах города, но большую часть дня они проводили на стадионе Аргон. Кроме тренировочных площадок там были бани, бассейны, рос­кошные комнаты для отдыха, игровые залы и бары. Туда охотно пуска­ли девиц и мальчиков, желающих подзаработать, – воины Святилища были богаты. Они частенько заказывали ихен на дом. Они вообще предпочитали развлекаться в своём кругу, а если и ходили в Голу­бые Кварталы, то не иначе как компанией. Любой из них без особого труда справлялся с четырьмя вооружёнными противниками – если те, конечно, не были тоже воинами богини, но противников могло оказа­ться и гораздо больше. А уж получить удар кинжалом в спину в ка­ком-ни6удь тёмном переулке мог и самый лучший боец на свете. Вои­нов богини слишком многие ненавидели, а в этой части города можно было пропасть без следа, и никто бы потом сроду не нашёл никаких концов.

Только Тамран, сын Нивены, ничего такого не боялся. Он всюду ходил один. Ариэна пыталась понять, зачем ему это нужно – шатать­ся в одиночку в Голубых Кварталах и часами сидеть в грязной таверне, заказав бутылку вина. Она несколько раз подкарауливала его возле стадиона и следила за ним целый вечер. Это было гораздо про­ще, чем выслеживать в лесу дичь. Зайдя в какую-нибудь таверну, Тамран всегда выбирал отдельный столик у окна и, покончив с ужином, мог подолгу сидеть, о чём-то задумавшись и глядя в одну точку. Ариэна слышала, что в здешних тавернах есть хорошие вина. Она в этом не разбиралась. И понятия не имела, какие вина заказывал Тамран. Пил он много, но с каким-то отвращением – не то к ви­ну, не то к самому себе. Он не искал удовольствий. Возможно, он уже все их перепробовал и потерял к ним всякий вкус. И вообще вкус к жизни. Ариэна заметила – сколько бы он ни пил, движения его оставались уверенными, только взгляд наливался такой тяжестью, что страшно было смотреть ему в глаза. Она поняла: самое страш­ное – это когда человек ненавидит самого себя. Когда он успел так устать – от самого себя и от жизни? Ему было лишь чуть-чуть за двадцать. Ариэна могла бы попытаться с ним познакомиться, но она не решалась. Его угрюмое высокомерие отталкивало всех, включая его сверстников из Священного Воинства. Впрочем, говорили, что с женщинами он любезен, а к детям снисходителен... Интересно, к какой категории он бы отнёс её? Ариэна не боялась с его стороны каких-то грубостей… Она сама толком не знала, чего она боится. Она лишь знала, что никогда не решится с ним заговорить. Да и что бы она ему сказала? «Привет, это я была тем лиммеринским колдуном, который прогнал железного охотника»… Интересно, как должен отнестись к такому заявлению воин богини? Воин Маттар… Иногда Ариэне казалось, что именно эта тень преследует Тамрана и отпугивает от него окружающих. Тень страшной боги­ни, которой служила его мать. Эта богиня погубила Нивену, а теперь в тенетах чудовища запутался её сын. Впрочем, не только он. Весь город Маттар был подобен огромной паутине, в которой барахтались тысячи обречённых – кто на скорую, а кто на медленную смерть. Первый воин богини это знал. Похоже, ему действительно нравилось играть со смертью. Или просто было на всё наплевать. В том числе и на глупых маленьких девочек, возомнивших, будто могут спасти его от всего на свете. Даже от самого себя. В глубине души Ариэна понимала, что для неё это тоже своего рода игра – ходить за ним целыми вечерами по городу, боясь, что он её заметит, и втайне этого желая. Причём игра постоянно заводила её в такие мес­та, где ей опасность угрожала ещё больше, чем ему. Если бы не Тамран, она бы ни за что не продолжила своё знакомство с Кварталами Голубых Фонарей.

Отправляясь туда, Ариэна наряжалась ихеной. И каждый раз наде­вала новый парик – стоили они недорого. Когда к ней приставали, она говорила, что спешит к клиенту. Ариэна знала, что такая отго­ворка подействует не на каждого, но в случае чего надеялась ус­кользнуть при помощи нити. Везло ей довольно долго, но в один прекрасный вечер каким-то двум ихенам показалось, что она пытает­ся занять их территорию. И понять их было можно. Ариэна слишком долго крутилась у таверны «Медная Чаша». Тамран имел обыкновение садиться у окна, так что, в какой бы притон его ни занесло, она обычно не теряла его из виду. Ей не хотелось привлекать к себе внимание, и она попыталась уладить конфликт миром, но подвыпив­шие ихены были настроены воинственно. Они решили, что «наглую соплячку» надо хорошенько проучить, чтобы у неё навсегда пропало желание отбивать клиентов у девушек из Дома Хокана. Самые прес­тижные из Домов Наслаждений иногда называли по имени владельца. В этот вечер Ариэне здорово пригодились и уроки старого воина, и схватки с мальчишками, и та ловкость, которую она приобрела на охоте.

Отделавшись от задиристых девиц, она свернула в полутёмный квартал, где горело всего два небольших фонаря – один над вывес­кой какого-то притона, другой на низком железном столбе в виде цветка. У дверей притона толпилось несколько пошатывающихся фи­гур. В бледном свете фонарей клубился дым, пахло суной – самой дешёвой травой, которую тут продавали на каждом углу. Похоже, все эти парни уже так накурились, что окружающая реальность не представляла для них никакого интереса. За этой компанией с явной скукой наблюдала ихена-лиммеринка в длинной полупрозрачной тунике. Она стояла, прислонившись к фонарному столбу. Ариэна даже не по­няла, почему один вид незнакомки вызвал у неё лёгкий озноб. Мо­жет, потому, что в бледном луче фонаря эта белокожая светловоло­сая красавица походила на призрак. Ариэна боялась, что та обер­нётся и увидит её. И в какой-то момент она поняла, что женщина-призрак уже заметила её. Красавица краем глаза наблюдала за ней и втайне наслаждалась её страхом. Когда же незнакомка оберну­лась, Ариэна едва не закричала, увидев её лицо. Перед ней была та, что явилась ей на берегу Поющей Реки. Нэйя…

Ариэна кинулась прочь – по узким мощёным улицам, натыкаясь на какие-то возникающие из тьмы фигуры. Чья-то потная рука схва­тила её за плечо. Она вырвалась, с трудом пробилась сквозь толпу гогочущих полупьяных парной – «Эй, малышка, не надо нас так бо­яться!» Они отвязались, наверное, только потому, что ужас, напи­санный на её лице, отпугнул бы кого угодно. Ужас увидевшего при­зрак. От такого человека лучше поскорей отстраниться, иначе при­зрак начнёт одолевать и тебя.

Оказавшись в тёмном тупике, образованном глухими стенами двух домов, Ариэна поднялась в воздух и полетела – низко, над самыми крышами, так, чтобы её никто не увидел. Она всю дорогу то летела, то бежала, шарахаясь от пятен лунного света и бледного сияния фонарей. Ей казалось, что призрак преследует её и вот-вот появится из-за какого-ни6удь поворота.

После этого случая она долго боялась ходить по тёмным улицам и перестала следить за Тамраном. В конце концов, пасти его посто­янно она не могла, а если бы молодой воин это заметил, она бы по­пала в неловкое положение. Нашла тоже занятие – кружить по горо­ду за парнем, внимания которого добиваются первые красавицы Ур­-Маттара, и который явно даже не посмотрит в её сторону. А если и посмотрит, то, разве что, с недоумением и снисходительной усмеш­кой. Да и вообще хватит таскаться по злачным местам, где на каж­дом шагу тебя подстерегает смерть, то затаившаяся в тени, то воз­никающая в бледном свете голубых фонарей…

Ариэна убеждала себя, что загадочная незнакомка походила на её покойную мать гораздо меньше, чем ей это показалось. Там стояла какая-то ихена – только и всего. В этих полутёмных кварталах, полных теней и тусклого, мертвенного света, люди похожи на призраки, а призраки на людей.

Ариэна уже собиралась возвращаться домой, когда Нисса и Тирин пригласили её в театр. В столицу после долгой поездки по юго-вос­точным урам наконец-то вернулась знаменитая труппа летающих акро­батов. Их выступления шли с таким успехом, что очередь желающих попасть в театр выстраивалась едва ли не с самого утра.

– Они правильно сделали, что стали продавать места заранее, – ­сказала Нисса. – Такое бывает редко. Когда тут выступала труппа Макоя, в зале сидело не больше трети. Герон снял помещение на два месяца, но, думаю, он договорится с распорядителями о продлении срока. Раньше труппой руководил отец Герона Даффин. Он умер два года назад. При нём они такого успеха не имели. Герон набрал мно­го новых акробатов. Его пантомимы так поставлены, что некоторые считают его настоящим магом.

Нисса не преувеличивала. Мимических трупп в Див-Аранхе было много, но летающие акробаты Герона проделывали нечто невероятное. Поражал не только и не столько уровень мастерства, сколько поста­новка. Это был целый спектакль, а не просто серия акробатических трюков. Разумеется, летали актёры не сами, а на тонких прочных шнурах, которые одним концом крепились у них на талии, а другим – где-то под куполом театра. Часть артистов изображали шестилапых пауков. Они парили в воздухе, сплетая из светящихся нитей причудливый узор. Когда огромная паутина затянула всю сцену, появились люди. Они подходили к паутине, выдёргивали из неё по одной нити и, взмывая вверх, радостно кружили под потолком. Какие они только ни выделывали трюки, а постоянно меняющийся свет превращал это зрелище в сказку. На сцене словно оживала одна из древних легенд – о людях, летавших на паутине. Казалось, акробаты действительно летают благодаря нитям, которые они выдернули из той паутины, что ещё недавно затягивала сцену, – ведь шнуры, удерживающие их в воз­духе, были совершенно не видны.

Второй частью представления было строительство замка. Летающие люди обвязывали нитями огромные блоки и возводили из них стены и башни. Все знали, что куски раскрашенного картона изо­бражают каменные глыбы, и только последний глупец не понял бы, что хочет сказать постановщик этого спектакля. Древние замки воз­водили не великаны, а обычные люди. Вернее, люди о6ычного роста. Никаких великанов никогда не было, а были те, кто летал на чудес­ной паутине. Избранные.

«Откуда они об этом знают? – размышляла Ариэна, возвращаясь в гостиницу. – Дамея сказала, что я сейчас единственная избранница. Аранхи не хотят общаться с людьми… А может, Герон всё-таки из­бранник?»

Герон… Имя человека и название цветка. Кудрявые головки ге­ронов – оранжевые, алые, пурпурные – загорались в садах ближе к осени. Герон с его пышной, кудрявой шевелюрой и стройным, как сте­бель, телом действительно напоминал этот яркий цветок. Он был не только руководителем труппы и постановщиком спектаклей, но и од­ним из ведущих акробатов. Невысокий и худощавый, он казался моложе своих двадцати двух лет. Красотой Герон не блистал, но он относился к тому типу людей, на которых трудно не обратить внимание. У него было подвижное, нервное лицо и очень цепкий взгляд. Придя на представление второй раз, Ариэна заметила, что он смотрит на неё со сцены – тем взглядом, каким выхватывают из толпы знакомых. Или тех, кого хотелось бы узнать получше. Был это отклик на её ин­терес или их взаимная симпатия возникла одновременно, Ариэна не знала. Она уже поняла, что большинство связей, которые устанавли­ваются между людьми, плохо поддаются объяснению.

Герон действительно был избранником. Одним из тех избранников судьбы, кого она наделила даром творца. Познакомившись с ним, Ари­эна поняла, что он никогда не разговаривал ни с одной аранхой и даже не подозревал, что такое сейчас возможно. Ему просто очень хотелось оживить древние легенды, и он верил, что в них гораздо больше правды, чем кажется. Ариэна не могла нарушить клятву, дан­ную Дамее. Она не рассказала Герону о своей встрече в горах и о том, что она летает на паутине, совсем как герои его спектаклей. Чутьё художника помогло ему увидеть скрытую в легенде истину. На­верное, он был из тех, кому дано заглядывать в Великую Паутину. Ариэна надеялась, что когда-нибудь сможет поделиться с ним своей тайной. Потом, позже… Когда Дамея даст согласие. Она же не зна­ла, что её знакомство с Героном оборвётся, едва завязавшись.

А познакомились они в тот вечер, когда Ариэна пришла на пред­ставление второй раз – уже без Ниссы и Тирина. Желающие пообщать­ся с актёрами обычно ждали их у заднего крыльца. На этот раз на­роду тут было на удивление немного. Ариэна просто проходила мимо – огибающая театр аллея вела к гостинице «Большой Двор», где она снимала номер. Увидев на крыльце Герона, она не могла не остано­виться, но подходить к нему она не собиралась. Ариэна не умела заводить знакомства и очень боялась показаться навязчивой. К тому же её отпугивала рослая мускулистая девица, которая всегда сопровождала Герона и с подчёркнутым презрением смотрела на всех, кто с ним заговаривал. Знакомство состоялось только потому, что Герон сам подошел к Ариэне.

– Ты случайно не акробатка? – спросил он.

– Нет… – Ариэна слегка растерялась.

– У тебя тело – как струна… И двигаешься очень легко. Может, ты танцовщица?

– Нет. Но двигаться мне приходится много. Я занимаюсь охотой. Да ещё огород…

– Огород? – насмешливо спросила спутница Герона, смерив Ариэну недобрым взглядом тёмно-карих глаз.

Она была бы довольно красива, если 6 не выражение лица – высо­комерное и жёсткое. Она на всех смотрела так, будто каждый хотел отнять у неё то, что по праву принадлежит ей и только ей.

– И охота, и огород… Сколько интересов у девочки из провинции. Узнаю протяжный северный говорок. А чем ты ещё занимаешься?

– Учусь расписывать полотна.

– Великая Аранха! А ещё? – продолжала допытываться девица.

– Летаю на паутине.

– Она ещё и шутница! Так может, полетаешь, чтобы мы посмотрели?

– Я не даю бесплатных представлений. Во всяком случае, для таких, как ты.

– Это для каких? – прищурилась акробатка.

– Да ладно тебе, Темра, – осадил её Герон. – Для любителя пошу­тить над другими ты слишком обидчива.

Ариэне показалось, что он как-то странно на неё смотрит – словно догадывается, что насчёт полётов на паутине она не шутит.

– Нам пора, Герон, – хмуро сказала Темра. – Ты как будто забыл, с кем и о чём мы сегодня договорились.

– Да не забыл я…

– Послушай, – обратился он к Ариэне. – Те, кто любит летать, со­бираются по вечерам в таверне «Золотой Цветок». Приходи завтра. Мы все там будем. Вся труппа…

– Герон, – досадливо поморщилась Темра. ­– Ей ещё рано отираться среди больших. И слушать взрослые разговоры.

– А по-моему, в самый раз. Она не моложе нашего Альвена.

Ариэна сразу поняла, что Герон говорит о самом юном члене своей труппы – тонком светловолосом подростке, похожем на чистокровного лиммерина. На следующий день она с ним познакомилась…

Таверна «Золотой Цветок» находилась на одной из центральных, но довольно тихих улиц. Над простой деревянной дверью висел фонарь в виде цветка. Таверна была из самых дешёвых. Публика, которая тут собиралась, явно не относилась к категории состоятельных граждан. Среди «тех, кто любит летать», оказались не только акробаты. Герон в первый же вечер познакомил Ариэну с очень весёлым и очень лохматым поэтом Акеланом из Ур-Миноя, который задумал написать поэму по меньшей мере на два тома. Правда, друзья беззлобно шутили, что он уже полгода копается в первой главе. Среди завсегдатаев «Золотого Цветка» были и сочинители, и художники, и ученики Дома Знаний… И просто любители побеседовать на интересные темы. Ариэна сразу заметила, что особой популярностью тут пользуются философские споры. Они постоянно вспыхивали то за одним, то за другим столиком и нередко собирали целую толпу. Высказаться мог каждый, но Ариэна предпочитала слушать. Оно впервые ощутила недо­статок своего образования. Поначалу она вообще чувствовала себя здесь немного неловко. Большинство посетителей «Золотого Цветка» были гораздо старше её и намного больше знали, но она очень скоро поняла, что никто здесь не считает её лишней. Никто, кроме Темры.

Эта девица возненавидела Ариэну с первого взгляда. Впрочем, Темра ненавидела всех. Даже Герона, которого она почему-то счи­тала своей собственностью. Он явно ценил её меньше, чем ей бы хотелось. Похоже, она воо6ще не могла понять, почему в этой жиз­ни многое происходит не так, как ей хочется. Темра была одной из лучших акробаток в труппе и пользовалась известным уважением, но любить её здесь никто не любил. А некоторые даже старались дер­жаться от неё подальше – например, Альвен. Он действительно был чистокровным лиммерином, но родился и вырос в Ур-Маттаре. Альвен с восторгом говорил о Героне и о планах, которые тот собирался в ближайшее время осуществить. Дела последние год-полтора шли так хорошо, что Герон уже подумывал о собственном здании для своего театра. Пока труппе приходилось снимать помещение.

– Театр акробатической пантомимы! – гордо произнёс Альвен. – ­Нормально звучит? Это будет такая большая-большая вывеска над входом. С подсветкой… Или лучше просто – Летающие акробаты?

– Тоже неплохо, – сказала Ариэна. – Главное – чтобы вам было где выступать.

Придя в «Золотой Цветок» второй раз, она уже чувствовала себя здесь, как дома. Хозяин таверны Майвис улыбнулся, едва увидев её на пороге. Он знал всех своих постоянных клиентов не только в лицо, но и по именам, и если б не дела, сам бы часами слушал беседы и споры, которые велись тут каждый вечер. Майвис был ещё молод – не старше тридцати. И совершенно не походил на хозяина таверны. Во всяком случае, на тех владельцев таверн, которых Ариэне доводилось видеть раньше.

– Он мог бы сделать это заведение более приличным, – заявила Темра, когда Ариэна пришла сюда в третий раз и Герон пригласил её за свой столик. С ними сидели ещё двое акробатов и угрюмый мо­лодой сочинитель с волосами до пояса. – Пускает сюда всякий сброд.

– Кого ты имеешь в виду? – удивился Герон.

Темра ничего не ответила, лишь презрительно покосилась на ярко разодетых девиц, которые веселились за соседним столиком в компании двух художников. Ариэна ещё мало кого тут знала, но про этих двоих ей рассказал Альвен. Они зарабатывали на жизнь, расписывая стены в особняках богачей, а картины их никто не покупал, поскольку они совершенно не придерживались канона. Женщин среди завсег­датаев «Золотого Цветка» было немного. Кроме артисток и нескольких художниц, которым иногда удавалось продавать свои полотна, сюда довольно часто заглядывали девицы лёгкого поведения. Ариэна не знала, все ли они были ихенами. Ей казалось, большинство этих красоток приходили сюда не ради заработка, а ради удовольствия пообщаться с молодыми людьми. Богачей среди посетителей «Золотого Цветка» не было. Некоторые девицы даже завели себе тут постоянных дружков. Все эти весёлые откровенно одетые особы чувствовали себя здесь, как дома, ничуть не переживая из-за презрительных взглядов Темры.

В последнее время самые её выразительные взгляды доставались Ариэне. Впрочем, Ариэну они тоже нисколько не расстраивали. Что её огор­чало, так это то, что никак не удавалось нормально пообщаться с Героном. Вокруг него постоянно вился целый рой друзой и поклонни­ков. Иногда она замечала, как он смотрит на неё поверх голов, и чувствовала, что он тоже не против познакомиться с ней поближе.

– Осенью здесь будет спокойней, – сказал он, когда они встрети­лись в «Золотом Цветке» в пятый и в последний раз. – Многие разъедутся, да и мы будем посвободней. А с завтрашнего дня спек­такли пойдут чуть ли не каждый вечер, так что в ближайшее время мы тут не появимся.

– Мне давно уже пора возвращаться домой, – вздохнула Ариэна.

«А мы так толком и не поговорили», – добавила она про себя.

Он это понял. Потому что сказал:

– Обязательно приезжай через месяц. Встретимся здесь. На осень владелец театра заключил договор с другой труппой, ну а нам надо думать о помещении для работы над новым спектаклем. Послушай, по­чему бы тебе не перебраться в столицу?

– Пере6ерусь, если попаду в школу при Святилище.

– Ничего себе! – присвистнула Темра. – Да она у нас не просто летает. Девочка хочет летать высоко-высоко.

– У меня просто нет другого способа перебраться в Ур-Маттар, – пожала плечами Ариэна. – На что я буду тут жить?

– А разве ты не расписываешь полотна?

– Я ещё только учусь. Статуса мастерицы у меня нет.

– Я бы взял тебя в свою труппу, – неожиданно заявил Герон. – А что! Ты действительно можешь летать высоко. У тебя крепкие крылышки.

– В нашем театре летают не только в мечтах, – фыркнула Темра.

– А ты взгляни, какие у неё мышцы…

И Герон пощупал обнажённое предплечье Ариэны – она была в безрукавой тунике. Летая на паутине, не требовалось работать руками, как птица работает крыльями, но иногда приходилось бороться с воздушными потоками. Ариэна никогда не была слабой, а полёты сделали её ещё крепче.

– Как же ты бросишь свой огород? – насмешливо поинтересовалась Темра.

– Подумай о моём предложении, – сказал Герон. – А главное – приезжай. Через месяц я 6уду посвободней.

«И мы с тобой о многом поговорим». Эти слова не прозвучали, но Ариэна их услышала. Темра тоже. Лицо у неё стало таким, словно её только что заставили съесть незрелый плод мандары.

Забыть о той ночи оказалось труднее, чем она думала. Сперва Ариэна решила, что у неё обычная задержка, но время шло, а месячные не начинались. Однажды утром она проснулась от приступа тош­ноты. Ариэна знала, что в соседнем Ур-Даоле живёт старуха, у кото­рой можно за приемлемую цену купить мёртвое зелье. Наверное, это был лучший выход из положения. Может быть, даже единственный. Если родится ребёнок, о школе при урматтарском Святилище придёт­ся забыть. Ещё год-полтора – и сбережения деда закончатся. Вряд ли она много заработает, расписывая полотна на заказ. Кто станет заказывать картину девчонке её возраста, если вокруг полно опытных ткачих и художниц, а среди них есть даже те, кто учился в столичной школе. Промышлять охотой она тоже не сможет. Какая охота, когда у тебя на руках младенец, которого даже не с кем оставить…

Ариэна несколько раз отправлялась в Ур-Даол и с полдороги возвращалась. При мысли, что она убьёт ребёнка – его ребёнка – ей становилось не по себе. У неё совершенно пропал аппетит, она исхудала, как щепка, и почти не выходила из дома, лёжа целыми днями на ракхаловой шкуре возле камина.

– Что с тобой, девочка? – спросила зашедшая её навестить Тамана. После Мелоры она была старшей наставницей по живописи.

Тамана окинула удивлённым взглядом неприбранный дом.

– Ты заболела? Почему же ты не обратилась к лекарю? Хочешь, я приведу Кмера…

– Не надо, – еле скрывая раздражение, ответила Ариэна. – Мне уже лучше. Ещё дня два – и я снова начну ходить на уроки.

– И всё-таки… Может, тебе нужна помощь?

– Нет, госпожа. Я слегка простудилась, по, честное слово, скоро поправлюсь.

Вскоре после Таманы явилась Дамара. Ариэна увидела её в окно и притворилась, что не слышит стука, но поскольку дверь была не заперта, старая ткачиха вошла без приглашения. Ариэна продолжала притворяться спящей, а сама незаметно наблюдала, как Дамара расхаживает по дому, как будто что-то вынюхивая. Её явно заинтересовала чашка с недоеденными ягодами тавиги. Эти кислые ягоды кроме беременных женщин почти никто и не ел.

Ариэне было всё равно, что подумает Дамара. Старуха в конце концов убралась восвояси, а Ариэна ещё долго лежала, не двигаясь и глядя на паутину, которую сплёл в углу камина паук.

– Маленький братец, передай своей госпоже, что мне очень плохо, – прошептала она. – Наверное, в тебе тоже есть частица божественной силы Аранхи. Ты обычный паук, но всё же вы с ней одного племени.

Паутина слегка заколыхалась. Ариэна подумала, что это из-за сквозняка. Похоже, ветер распахнул незапертую дверь и теперь гулял по всему дому. Ветер… Ей вдруг захотелось, чтобы он поднял её и понёс – высоко-высоко, в мерцающее звёздами небо…

В комнате стало темно, а паутина начала светиться. И расти… Вот она уже затянула весь камин, потом всю комнату. Потом комната исчезла. Паутина распалась на тысячи звёзд. Одни были далеко, а другие так близко, что Ариэна могла потрогать их руками. Но руки у неё были заняты. Она летела, обнимая Тамрана. Он спал так крепко, что казался мёртвым. Звёзды освещали его красивое бледное лицо. Несмотря на то, что их несла нить аранхи, Тамран становился всё тяжелее и тяжелее. Ариэна очень устала. Она боялась, что ещё немного – и она не выдержит. Она разожмёт объятия, и юноша камнем полетит вниз.

– Пожалуйста, проснись! – молила она. – Проснись или мы упадём!

Теперь уже и её собственное тело налилось тяжестью. Они стремительно снижались, летели в какую-то чёрную бездну. Ариэна знала, что спасётся, если отпустит его, но как раз этого она сделать не могла.

Очнувшись в глубокой темноте, она не сразу сообразила, где находится. Тамрана с ней не было. Ариэна похолодела от ужаса, решив, что он погиб, но в следующее мгновение поняла, что всего лишь видела сон. Она по-прежнему лежала на шкуре возле камина, а проснулась, скорее всего, потому что замёрзла. Входная дверь скрипела от резких порывов ветра. Начиналась осень, ночи становились всё длиннее и холоднее.

Ариэна закрыла дверь на засов и затопила круглую печь, одна половина которой занимала угол кухни, а вторая выходила в комнату для умывания. Верхняя часть этой печи представляла собой огромную железную бочку с водой. Двадцать лет назад Астаран припа­ял к бочке две трубы с кранами на концах. Один кран выходил на кухню, второй в умывальню и нависал прямо над большой глиняной ванной. Когда вода согрелась, Ариэна набрала полную ванну. Тупая боль в низу живота, беспокоившая её почти весь день, усилилась.

«Может, пройдёт, когда согреюсь, – подумала Ариэна. – Кажется, я действительно простудилась. Не надо было лежать на полу».

Но когда она села в ванну, боль стала резче. В какой-то момент Ариэне показалось, будто внутри у неё что-то оборвалось. Она едва не закричала, но тут же заметила, что боль стала утихать. А ещё она заметила, что вода окрасилась в розовый цвет. Ариэна испугалась, потом, сообразив, что случилось, почувствовала неволь­ное о6легчение. Всё решилось само собой, и у неё не было причин в чём-то себя обвинять. Боль постепенно утихла. Осталось лишь ощущение тяжести. Странно, ведь чрево её опустело. Она освободи­лась от бремени, которое ей было совершенно ни к чему, но чувство пустоты оказалось хуже боли.

Ариэну шатало от слабости, и всё же надо было вымыться. Ей хотелось отмыться от всего этого и поскорей. Теперь она свободна. И постарается забыть…

Ариэна слила грязную воду. Это было нетрудно опять же благодаря устройству, придуманному её отцом. Достаточно было вытащить пробку из маленького отверстия на дне ванны. Вода по толстой глиняной трубе уходила в соседнюю комнатушку, служившую уборной, где скапливалась в плотно закрытом баке, из которого вытекала сильной струёй, как только кто-то нажимал не приделанный сбоку рычаг. В конце концов смывать нечистоты можно и использованной для мытья водой. Даже лучше – ведь в ней много мыла и моющей соли, которая убивает всякую заразу. Астаран ещё провёл трубу от уборной до сточной канавы, находившейся за огородом. Дед говорил, что он возился с этим больше месяца, и все над ним смеялись. Но только поначалу. Потом многие последовали его примеру и даже приходили советоваться. Делать трубы Астарану помогал его приятель – гончар Мелис. Теперь у этого Мелиса была большая мастерская. Его трубы, кирпичи и кровельную черепицу покупали жители всех окрестных уров. Мелис относился к числу тех немногих, кто открыто симпатизировал Ариэне. Однажды он сказал ей: «Твой отец был очень способным парнем. Жаль, что он даже не попробовал поступить в Дом Знаний. Там такие, как он, должны учиться, а не такие, как Лой. Может, хоть тебе удастся попасть в столицу».

«Уже удалось, – усмехнулась про себя Ариэна. – Мне удалось попасть не только в столицу, но и в постель к лучшему воину Святилища…»

Кровотечение остановилось, но Ариэна не решилась снова сесть в ванну и вымылась, поливая себя из ковша. Разглядывая в большое металлическое зеркало своё худенькое тело, она подумала, что, наверное, ещё просто не созрела для материнства. Да она себя в этой роли и не представляла.

Утром Ариэна нарвала листьев тиллы, заварила их и пила это снадобье три дня. Скорее на всякий случай, чем из необходимости. Она помнила, что в прошлом году соседка, жена кожевника, после выкидыша долго недомогала и лечилась отваром из тиллы. Ариэна поправилась гораздо быстрее. Эта встряска помогла ей прийти в се­бя и вернуться к нормальней жизни. Она даже стала ходить на занятия в школу ткачих. Её забавляли цепкие взгляды, которые Дамара время от времени бросала на её живот. Ещё бы! Все знали, что в Зелёном Уре Ариэна ни с кем не встречается. Не случись у неё вы­кидыш, Дамара, наверняка, сказала бы, что она беременна от какого-нибудь оборотня. Дескать, недаром же это отродье лиммеринки подолгу пропадает в лесу.

Лой теперь ездил в Ур-Маттар чаще обычного. Налаживает связи, говорили в Зелёном Уре. Все знали, что ни он, ни Зия, ни Виана просто не перенесут, если дочь лиммеринки поступит в столичную школу ткачих, а Зия нет. Что касается Ариэны, то она уже и сама не знала, хочет ли она в Ур-Маттар. Она часто вспоминала Герона и плакала. А когда вспоминала Тамрана, злилась. Злость постепенно проходила, уступая место тоске. Страх и боль, пережитые ею той ночью, притупились, и она старалась не бередить рану. Новая жизнь, которая могла связать её с этим человеком, оборвалась в самом начале, и Ариэна терпеливо ждала, когда рана затянется. В памяти то и дело всплывало лицо Тамрана, проснувшегося в лесу. «Кто тебя обидел?»

«Ты, но ты не виноват, – думала Ариэна. – Ты ничего плохого не хотел… Ты вообще ничего не хотел. И не просил о помощи. Тебе всё безразлично. Всё и все. Включая женщин, с которыми ты занимаешься любовью».

Осень в этом году выдалась короткая, а зима затяжная и очень холодная. В лес Ариэна выбиралась редко и ненадолго. Зато часто бралась за уголь и краски. Ей ещё никогда так не хотелось рисовать, и у неё ещё никогда так хорошо не получалось. Ей чуть ли не каждую ночь снились удивительные, красочные сны, а по утрам, едва перекусив, она натягивала очередное полотно на раму, покрывала его грунтом и старалась поскорее перенести на него хоть что-то из своих видений. Она знала, что это благословение Аранхи. Мать-паучиха говорила с ней на языке картин и образов, запечатлённых на бесчисленных слоях паутины. Великой паутины, которая всё хранит и всё делает бессмертным. Даже фантазии смертных, желающих облечь свои творения плотью или хотя 6ы придать им некую завершённость.

Зимой день начинается поздно, а заканчивается рано. Работать красками при свете ламп Ариэне не нравилось. Не желая попусту тратить драгоценное время, она опять забросила школу, а когда Дамара и Тамана при встречах бранили её, приносила им целый ворох аккуратно скатанных рулонов – своих картин. Рассматривая их, девчонки обмирали – кто от восхищения, а кто от зависти. Тамана сдержанно хвалила Ариэну, Дамара лишь поджимала губы.

Однажды Ариэне снова приснился сон, который она видела весной в горной пещере. Множество железных охотников ползли среди высокой травы. Вернее, одни ползли, другие шли на задних конечностях, а некоторые передвигались скачками. Теперь, когда Ариэна знала, каких размеров достигают эти твари, она не сомневалась, что окру­жающая их трава должна быть высотой с деревья. Каково же было её удивление, когда она увидела продолжение сна. Картина отодвину­лась, и появились деревья – стройные молодые кемеры. На вершине одного из них сидела птица твиль, среди желтовато-серых стволов промелькнули два древесных ящера. Всё – животные, деревья и трава – было обычных, нормальных размеров. А из этого следовало, что железные охотники, ползущие среди травы, чуть больше ладони. Ариэна видела, как отряд этих существ добрался до какого-то небольшого сложенного из камней строения, похожего на святилище. Недалеко от него бежал ручей, и было забавно смотреть, как крошечные железные охотники через него перепрыгивают. В полутьме святилища серебристо мерцала огромная паутина. Сидящая на ней паучиха сперва показалась Ариэне абсолютным двойником той, которая разговаривала с ней в горной пещере, но, приглядевшись, она заметила отличие. У той был совсем другой узор на туловище. Возможно, именно этим они все друг от друга и отличались.

На следующую ночь Ариэна увидела во сне то же святилище. Сере6­ристая паутина колыхалась, и было ясно, что ветер тут ни при чём. Ариэна решила, что это паучиха приводит в движение сотканное ею полотно, потом присмотрелась повнимательней и поняла, что паучиха мертва. Её застывшее тело приобрело сероватый оттенок и сильно уменьшилось. Создавалось впечатление, что оно светлеет и уменьшается на глазах. И правда – пульсирующие вокруг него нити словно пожирали, высасывали его. В конце концов от паучихи остался маленький светлый комочек. Потом исчез и он. Та, что соткала паутину, после смерти растворилась в ней. Некоторые нити стали толстыми, почти как верёвки. Паутина распалась на множество клочьев. Они кружили в воздухе, словно пух кустарника кизин. Только вот пух летал, когда его носил ветер, а обрывки паутины летели сами. И не просто летели, а разлетались в разные стороны. Ариэна видела, как одна толстая нить упала на усыпанную сосновыми иглами землю и вскоре исчезла – как будто зарылась в опавшую хвою. А может, вообще ушла под землю? Эта нить была живая и обладала если не разумом, то, по крайней мере, инстинктом. Ариэна поняла, что не успокоится, пока не узнает, что произойдёт с этой нитью дальше. Вообще-то она уже почти догадалась, что должно произойти…

Она проснулась, но сон продолжался. Это было так странно. Ариэна видела в сумерках очертания знакомых предметов и чувствовала тонкий аромат цветочного мыла, которым всегда стирала постельное бельё. Она действительно проснулась, но перед ней по-прежнему скользили видения. Яркие, полные движения картины одна за другой появлялись, исчезали в полутьме и снова возникали из неё… Ариэна вспомнила одну из бесед в таверне «Золотой Цветок». Не­сколько юношей спорили о сущности вселенского света. Древние фи­лософы называли его араной. Большинство из них утверждали, что это вечный свет, который, пронизывая вселенскую тьму, существует в непроявленном виде, и узреть его могут лишь избранные. Ариэна никогда не занималась философией, но она с детства привыкла слы­шать, что арана может быть видимой и невидимой. И может превра­щаться в плотную материю. Великая Арана и есть та Великая Паути­на, из которой состоит ткань мироздания. В зависимости от вселен­ских циклов она может 6ыть любой материей и чистым светом. Один из споривших в «Золотом Цветке» был у6еждён, что этот свет – чис­тый, абсолютный свет – слишком ярок для взора простого смертного, и тот, кто его увидел, непременно утратит обычное зрение. Ведь не случайно же многие мудрецы слепы. Это избранники, которые узрели истинный свет и обрели подлинную мудрость. Истинное зна­ние о природе вещей.

«Не нужна мне мудрость такой ценой, – подумала Ариэна и крепко зажмурилась. – Может, лет через шестьдесят-семьдесят я и захочу быть мудрой… А пока мне хочется рисовать. Для этого вполне хватает обычного света. И о6ычного зрения…»

Яркие картины не исчезли. Теперь они проплывали перед её мыс­ленным взором. Ариэна поняла, что ей не избавиться от них. Маги­ческий свет словно проник ей в голову. И свет, и голос, заставив­ший её вздрогнуть.

«Открой глаза, дитя, и ничего не бойся. Тому, кто проснулся, лучше держать глаза открытыми. Я думала, ты не боишься видеть. Не бойся, это знание тебя не ослепит. Кажется, ты хотела узнать, что будет дальше? Так смотри. Сейчас ты узнаешь тайну нашего жизненного цикла».

Этот голос был знаком Ариэне, и она успокоилась. Дамея не стала бы её обманывать. Как хорошо, что она с ней наконец-то заговорила! Ариэна опять увидела небольшой участок земли, усыпанный старой хвоёй. Она не сразу разглядела среди светло-жёлтых сосновых иголок маленький матово-белый камешек – ровный и гладкий, похожий на яйцо, наполовину врытое в землю. Такое же, какое ещё не так давно белело среди чахлых сосёнок недалеко от горного хребта. Только то было огромное, а это не больше, чем яйцо птицы рух. Значит, уйдя под землю, нить постепенно превращалась в такой вот яйцеобразный кокон. Тот, кто в нём вырастал, ломал оболочку и выбирался наружу.

«Теперь ты знаешь, как мы появляемся на свет, – сказала Дамея. – В каждой семье – одна аранха и около трёхсот аранхитов…»

– Кого?!

«Я – аранха, а мои братья – аранхиты».

«Значит, аранхиты – это ваши самцы? – Ариэна перешла на мысленную речь. – И их настолько больше? Послушай, Дамея, где ты?»

«В своей горной пещере. Что тебя удивляет? С тобой можно общаться и на расстоянии. Ты очень одарённая избранница. Таких, как ты, раньше называли аранхинами высшего уровня. У тебя, наверное, много вопросов? Я готова ответить на все».

«Даже не знаю, с чего и начать… Дамея, я так рада, что ты снова говоришь со мной. Я уже и не верила, что ты захочешь… Мне действительно о многом надо тебя спросить… Выходит, вы, аранхи, размножаетесь при помощи паутины?»

«Да, но нити становятся коконами, только если паутину сплела оплодотворённая самка. А оплодотворить её могут только её братья. В этом должны участвовать как минимум две трети её братьев. Если больше трети погибает, не достигнув зрелости, самка не может соткать паутину, возобновляющую жизненный цикл. Мы, аранхи, очень отличаемся от обычных пауков. Мы не охотимся, а питаемся тем, что извлекаем из всех стихий мироздания. Наша паутина содержит ту материю, что пронизывает пространство и время. Материю чистого све­та, который чаще сокрыт во тьме».

«Это арана?»

«Да, дитя моё».

«Учитель говорил, что на древнем языке это значит «свет»…

«На истинном языке. Обитатели вашего мира знают его плохо, и всё же они сумели заговорить с нами. Мои предки появились в этом мире, потому что их позвали люди. У нас, аранх, очень хорошая память, но, к сожалению, о своих земных и небесных предках мы помним очень мало. Мы очень отличаемся и от тех, и от других. Но и тех, и других звали аранхами. Наши небесные предки, высшие аранхи, явились из другого мира. Они были изгнаны оттуда. Тела их состояли в основном из араны. Оказавшись вдали от своего мира, в котором была и плотная материя, они ослабли. Их тела стали разлагаться, и они поняли, что скоро погибнут. То есть утратят то, что состоит из смертной материи, – ведь восстановить её больше не было возможности. И тогда их тела сольются с Великой Араной, растворят­ся в ней. Изгнанники не хотели безличного существования. И вдруг, оказавшись над этим миром, они услышали зов. Они уже потом поняли, что аранхами люди называют пауков. Высшие аранхи посмотрели на этих существ, и они им понравились. Земные аранхи ткали паутину. Пронизанная солнечным светом, она так напоминала арану, разлитую в бесконечном пространстве и невидимую для большинства. Мироздание подобно паутине, то пронизанной светом, то сокрытой во тьме. Творение земных аранх было несовершенно, а сами они неразумны, хоть их и обоготворяли. Наверное, потому люди и взывали к некой высшей сущности, чья паутина хранит всё, включая тайну мироздания. Они взывали к мудрости высших и просили о помощи. И странствующие по вселенной изгнанники пожелали им помочь. Им было необходимо дополнить свои тела смертной материей, и они решили слиться с теми, что носили их имя. А имена, дитя моё, никогда не даются случайно, поверь».

«Так они скрестились с пауками, и получились вы?»

«Скрестились – не совсем подходящее слово. Высшие аранхи вошли в тела низших, земных. Того вида пауков больше не существует, но мы не считаем, что было нарушено равновесие. Тот вид уже вымирал. Изгнанники тоже теряли жизненную силу, а в результате соединения двух форм жизни получились мы. И аранхами стали называть только нас. Для других – обычных, восьмилапых – пауков в языке людей появились другие названия. Нам понравились люди, их способность воспринимать мир во всех его красках и мельчайших деталях, их жажда знаний. Мы сразу поняли, в чём ваша слабость. У вас маленькая память. Во-первых, она ограничена сроком жизни одного человека. У некоторых есть память предков, но она очень стёртая. Во-вторых, ваша память способна хорошо удерживать слова, по очень плохо – картины. Мы, аранхи, решили поделиться с людьми своей памятью. Паутина аранхи – это не только те нити, которые она ткёт. Наша память – тоже паутина. Цепкая, невидимая обычному глазу, но открывающая множество картин тому, кто наделён особым зрением. 3рением избранницы. Вступая с нами в контакт, избранницы могут обмениваться с нами картинами – видеть наши и посылать нам свои».

«А паутину ткут только самки?»

«Да, только аранхи. У аранхитов памяти почти нет, зато мы, аранхи, храним память многих поколений. Каждая из нас рождается из паутины, сотканной её матерью, а та – из паутины, что соткала её мать и предшественница. Мы рождаемся со знанием о прошлом. Это знание есть в каждой порождающей нити, но самцы почти не способны хранить информацию. Они нацелены исключительно на продолжение рода. В этом наши семьи очень похожи на семьи наших земных предков. У тех аранх самцы тоже были менее разумны, чем самки. Самка у них была царицей, которую они кормили, защищали и оплодотворяли. В моей памяти, которая досталась мне от множества предшественниц, хранится множество картин. Я бесплодна и не смогу передать их своей дочери. Хорошо, что у меня есть избранница. Ты. Тебе надо привыкнуть к контакту со мной, к слиянию наших сознаний. Я начала с того, что входила в твои сны. Ты способна к глубокому контакту, и я надеюсь, он не вызовет у тебя душевных расстройств».

«Дамея, я хочу тебя видеть».

Часть противоположной стены засветилась, потом вдруг оказалась затянута паутиной, в центре которой сидела паучиха.

«Здорово! Это могу видеть только я?»

«Сейчас да. Но я научу тебя делать эти картины видимыми обычным зрением. Проявленными. Если тебе это, конечно, нужно».

«Разумеется, нужно. Я хочу научиться всему!»

Эти беседы продолжались осень, всю зиму и начало весны. Прикосновение чужого сознания очень скоро стало для Ариэны привычным. Оно обостряло все её чувства. Мир, увиденный одновременно её глазами и глазами Дамеи, обретал новые краски, становился более выпуклым, зримым… Она как никогда ощущала себя его неотъемлемой частью, и, казалось, была готова постичь самую суть вещей. Огромный мир вливался в неё многоцветным потоком и растворял её в се6е. И порой требовалось немало сил, чтобы сохранить свою целостность, не позволить, чтобы некая могучая стихия поглотила её полностью. Иногда Ариэна чувствовала себя словно раздробленной на множество мельчайших сущностей, которые проникают во всё и стано­вятся сразу всем. Казалось, ещё немного – и она растворится во всём этом настолько, что превратится в чистый свет. Тот, который пронизывает все времена и пространства. Тогда ей становилось страшно, и она спешила вернуться. Ведь даже странные предки аранх не захотели безличного существования. И они спустились в этот мир, дабы обрести смертную плоть, а вместе с нею и смерть…

Ариэна не раз вспоминала ночной полёт навстречу звёздам. Она зна­ла: даже если бы звёздные боги пожелали принять её в свою семью, она бы ни за что не пожертвовала ради бессмертия той смертной плотью, которую несла тогда в своих объятиях и которая едва не стала частью её собственной плоти. Она почти два месяца носила её в себе… Нет, о6 этом она хотела забыть! И как можно скорее…

Взаимопроникновение и почти полное слияние сознаний было утомительно не только для Ариэны, но и для Дамеи. Поэтому чаще они просто беседовали и обменивались зрительными посланиям. Ариэна узнала, что когда-то каждая аранха жила в пещере или специально построенном для неё маленьком святилище. Иногда она там не жила, а просто прилетала туда, чтобы встретиться со своей избранницей. Даже если избранница-аранхина могла общаться со своей аранхой на расстоянии, они должны были иногда встречаться, чтобы жители этих мест видели их вместе. Это вселяло в людей уверенность, что Великая Аранха к ним благосклонна и не лишила их своего покровительства. Когда аранха умирала, святилище занимала её дочь. К новой аранхе приводили девочек-подростков, находившихся на пороге зрелости. Считалось, что это самый восприимчивый возраст. Нужно было найти ту, которая сможет войти в контакт с паучихой. Случалось, в округе не оказывалось ни одной девочки, способной разговаривать с аранхой, и избранницу искали в других урах. Только аранхина, избранница аранхи, могла видеть то, что хранилось в памяти паучихи. Она вела летописи и воссоздавала на полотнах картины прошлого и настоящего, увиденные ею в паутине аранхи, чтобы их могли увидеть и современники, и потомки. Аранхин называли божественными ткачихами, но это не означало, что ткачество было их основным занятием. Большинство из них были прекрасными художницами, и это тоже считалось даром Великой Аранхи. По их записям и картинам в стране изучали историю. У аранхин имелись помощницы, которые копировали их полотна или делали картины по их указаниям. Иногда они просто наносили краски на рисунок избранницы.

«По-настоящему одарённых избранниц всегда было мало, – говорила Дамея. – Представь себе, большинство аранхин не могли общаться со своими аранхами на расстоянии. Не каждая умела слышать издалека и далеко посылать свою мысль. Аранхины низшего уровня обменивались со своими аранхами информацией, когда встречались в святилище. Более одарённые могли общаться с аранхами на любом расстоянии – таких называли аранхинами среднего уровня. А особенно почитали тех, кто способен на глубокий контакт. Обычный человек может поведать другим только то, что усвоило его поверхностное сознание. Многие из вас даже не знают, что у каждого есть ещё глубинное сознание, в котором хранится то, о чём он и не подозревает. Аранхина высшего уровня, такая, как ты, способна проникать в самые отдалённые слои паутины аранхи, извлекая оттуда много полезного для своих соплеменников. Не говоря уже об их потомках. А то, что аранха извлекает из глубин сознания своей избранницы, остаётся в паутине. Эта информация передаётся её дочерям и может храниться вечно. Каждая аранхина старалась извлечь из паутины как можно больше. И как можно больше там оставить – для потомков. Летописи, трактаты и картины аранхин хранились в Домах Знаний и были доступны всем. В царстве Аранхайя почитали всех избранниц, даже низшего уровня, но царицей-аранхиной могла стать только избран­ница высшего уровня».

«Значит царь мог жениться только на аранхине?» – удивилась Ариэна.

«Нет, дитя моё. Аранхина могла стать только его священной супругой. Аранхайей правила Священная Триада. Царь, которого называли первым аранхитом, его законная супруга, которую чаще называли царицей-хозяйкой, и его священная супруга, царица-аранхина. По сути настоящей супругой царя была царица-хозяйка. Она делила с ним ложе и рожала ему детей. Царица-аранхина обычно даже не жила во дворце. Она была для своего священного супруга кем-то вроде советника. Она говорила от его имени с аранхой, помогала ему в делах – и в мирных, и в военных. Вела летописи, хроники событий… И разумеется, создавала полотна, на которых старалась запечатлеть самое важное из того, что творилось в стране во время правления её священного супруга».

«А почему его называли первым аранхитом?»

«Так уж повелось… Царских дружинников называли аранхитами, а он был старшим над ними, а значит первым из них. Аранха, которая жила в святилище рядом с царским дворцом, имела, как впрочем и любая другая аранха, множество братьев-аранхитов. Все они являлись и её супругами. Царские воины служили царице-аранхине, подчинялись ей, как нам подчиняются наши братья-аранхиты. Но по людским понятиям иметь такое количество мужей нельзя, даже формально. Поэтому супругом аранхины был только главный из воинов-аранхитов ­– предводитель воинства, царь Аранхайи».

«А царицы-аранхины не рожали царю детей?»

«Не должны были, но люди часто нарушают созданные ими же самими законы. История знает не одного царя, который любил свою священную супругу больше, чем законную, но дети цариц-аранхин никогда не становились наследниками. Они росли вдали от дворца, и вся их жизнь была окутана тайной».

«Кое-что у меня просто в голове не укладывается , – призналась Ариэна. – Ты – хранительница таких сокровищ! Ты родилась из коко­на, кокон образовался из нити… Выходит, одна-единственная нить заключает в себе всё! Всю информацию, что была в паутине твоей матери… и всех твоих предшественниц!»

«Так же, как маленькая косточка плода по сути вмещает в себя целое дерево. Всё то, что свойственно дереву, породившему плод. В моей паутине много чего хранится, а поскольку её никто не унаследует, я рада, что хотя бы часть своей информации передам тебе. Увы, большинство моих братьев погибли, не достигнув зрелости, и я оста­лась бесплодной. Я уже стара, и жить мне осталось немного».

«А сколько вы живёте?»

«Триста лет. Иногда больше».

«И у каждой в течение жизни 6ывает по несколько из6ранниц?»

«Некоторым аранхам везло. Умирала одна избранница, на смену ей приходила другая. Но так было не всегда. Стать аранхиной может далеко не каждая».

«Не каждая… А почему избранными становились только женщины?»

«В древности Аранхе служили только женщины. И они, подобно нам, паукам, ткали из нитей полотна. Мы привыкли общаться с женщинами. Ваши самцы разумней наших, но нам ближе женское сознание».

«Жаль, что у тебя не будет преемницы».

«У бесплодия есть и свои преимущества, – помолчав, промолвила Дамея. – Именно это и стало причиной того, что люди начали уничтожать нас. Если аранха остаётся неоплодотворённой, её паутина теряет способность воспроизводить жизнь. Её нити не могут превращаться в коконы, в которых зарождаются личинки. Но воспроизведение жизни требует много сил, и бесплодная аранха сохраняет эти силы для другого. Её паутина может стать пророческой. Это высшее искусство владения араной. Разумеется, аранхина тоже должна быть очень одарённой…»

«Что-то я не понимаю. Пророческий дар стал причиной, по которой люди уничтожали аранх… Но людям же всегда хотелось узнать будущее…»

«До чего ты нетерпелива, дочь моя. В том-то и беда, что людям всегда хотелось узнать будущее. Но аранх, создающих в своей паутине пророческие картины, всегда было мало…»

«А-а, поняла. Бесплодных аранх, способных посылать своим избранницам пророческие видения, было мало, и люди решили увеличить их количество, уничтожая ваших самцов!»

«Верно. Они убивали аранхитов, чтобы мы, аранхи, оставались неоплодотворёнными. Чтобы, утратив способность воспроизводить жизнь, мы обретали способность проникать в будущее и создавать пророческие картины».

«Но они же знали, что так можно уничтожить вас всех!»

«Люди, убивавшие наших братьев, попросту не думали об этом. Их это не интересовало. Люди часто думают только о ближайшей выгоде, нисколько не беспокоясь, чем это может обернуться в дальнейшем. Люди и аранхи много веков жили в мире и согласии. Когда же аранхи поняли, что люди разрушили эту гармонию, они покинули их и поселились в горах».

«Значит вы все живёте в Зимогорье? Но ведь, насколько я поняла, нить, которая может превратиться в кокон, должна упасть на землю. На камне она просто погибнет».

«Наши нити падают в лесах недалеко от Зимних Гор. Покинув кокон, аранха летит в горы. Она ищет удобную пещеру – такую, куда бы не смогли наведаться ни люди, ни огромные коты, но всё же не очень высоко – чтобы её братьям было проще до неё добраться».

«А твои братья приходят к тебе?»

«Нет. Тем из них, кто ещё жив, не имеет смысла проделывать такой долгий путь».

«А ты точно знаешь, что их недостаточно, чтобы…»

«Конечно, дитя моё. Расстояние разделяет наши тела, но не наши мысли. Я знаю, что происходит с каждым из них. Они могли оплодотворить меня только через сто лет после нашего появления на свет, дав мне тем самым способность создавать порождающие нити. И я бы соткала их в конце жизни, чтобы раствориться в них и в своих будущих детях, но увы… Большая часть моих братьев погибла уже в первые пятьдесят лет нашей жизни. Но, наверное, мне не следует жаловаться на судьбу. У меня никогда не будет преемницы, зато судьба послала мне избранницу».

«Дамея, почему ты так долго не говорила со мной?»

«Время от времени мне нужен отдых. А сейчас я нуждаюсь в нём всё чаще и чаще. И засыпаю надолго. На два-три месяца…»

«Со дня нашей встречи прошло гораздо больше».

«Дитя моё, я знаю, за эти месяцы с тобой многое произошло, но ведь ничего такого, с чем бы ты не могла справиться сама».

«Дамея… Я вовсе не считаю, что ты должна помогать мне, в какую бы историю я ни попала. Твоя паутина и так уже не раз спаса­ла меня. Но я хотела бы знать… Ты не жалеешь, что сделала меня своей избранницей? Иногда мне казалось, что ты не хочешь со мной разговаривать».

Дамея ответила не сразу.

«Мы, аранхи, никогда не лжём, – сказала она наконец. – Я не хотела об этом говорить, но ты задала вопрос, и не в наших правилах уходить от ответа. Ариэна, туда, в горы, тебя привела судьба. Я это знала с самого начала. Я чувствовала, что ты придёшь, ещё когда увидела тебя в нашем бывшем святилище. В той пещере, где встречались со своими избранницами все мои предшественницы. Оно пустовало пять столетий. Пятьсот лет там царило молчание, и только горное эхо отражалось от его стен… И вдруг я услышала твои мысли. Они вспыхивали в моём сознании, словно лучи света, и складывались в картины. Потом в моей паутине возник твой образ. Я полетела к святилищу и увидела тебя во плоти. И сразу поняла, что ты очень далеко. Так далеко, что мне стало страшно. Тогда я в первый раз испугалась тебя…»

«Ты? Меня? Великая Паутина! И когда же я ещё тебя пугала? И как?»

«Великая Паутина, – с грустью повторила Дамея. – Слова, которые не сходят у вас, людей, с языка… Вы, люди, не очень хорошо, но всё же понимаете, что такое Великая Паутина, но лишь единицы из вас способны в неё заглянуть. А из нас, аранх, – никто. Мы многое унаследовали от наших предков из далёкого мира, но живём мы здесь. И мы всё же пауки. Высшие сферы нам недоступны. Мы даже летать не можем слишком высоко, и нам доступны только те картины верхнего мира, которые мы можем видеть обычным зрением. Дитя человека, ты способна видать больше. Ты можешь летать высоко… Я знаю, почему при этих словах тебе стало грустно. Во время глубокого контакта с тобой я узнала о том юноше. Акробате… Он тоже видел больше других. Наверное, он тоже смог бы стать избранником, но судьба распорядилась иначе. Ты увидела его судьбу. Сама, без моей помощи. Ты увидела того молодого воина… И ещё много такого, чего не было в моей паутине. Твой первый сон в контакте со мной сразу оказался пророческим. Мелору я, по крайней мере, знала. Я часто летаю по округе, и в моей паутине остаются картины всего, что оказалось доступно моему зрению. И пророческие картины, которые я иногда создаю, складываются из того, что есть в моей памяти. В твоих же видениях иногда появляются те, кого в моей паутине нет. Те, кого ты и сама никогда прежде не встречала. Меня испугала твоя сила, дитя человека. Уж мы-то знаем, что дети, наделённые большой силой, порой используют её не так, как следует. Мы хорошо изучили людей. Вы удивительные существа. Сколько уже было аранх, которые чувствовали себя, как птица кухулан, в чьё гнездо подбросили яйцо саара. Маленький саар почти не отличается от птенцов кухулана, только чуть поменьше их. Заботливая мать учит их всех летать и в один прекрасный день видит, что самый маленький из её птенцов взлетает к облакам – туда, куда ей сроду не подняться. Ведь саары летают выше всех птиц, а кухуланы едва поднимаются над кронами мандар. Я показала тебе, как надо летать. Я пустила тебя в свою паутину, но ты вырвалась из неё и устремилась дальше и выше. Ты сумела проникнуть в Великую Паутину. Ненадолго, но всё же сумела. История знала таких аранхин. Про них говорили, что они способны беседовать с самой Великой Аранхой…»

«И чего же ты боишься, Дамея?»

«Величайшие аранхины прошлого вечно оказывались втянутыми в со­бытия, о которых неприятно вспоминать. Чем больше могущества, тем больше соблазнов. Вы, люди, – вечные дети. А ты ещё совсем юна…»

«Ты поможешь мне избежать ошибок…»

«Если ты захочешь меня слушать. Ты ведь очень своенравное дитя. Ты мне нравишься, но я не знаю, чего от тебя ждать. Я только знаю, что не смогу удержать тебя в своей паутине… Но не думай, что та, кого вы называете Великой Аранхой, позволит тебе путешествовать по своей паутине, когда тебе вздумается. Она позволяет это очень редко. И запомни – в Великой Паутине можно заблудиться. И утратить самость. Тогда в горах я даже испугалась за тебя и по­старалась поскорее тебя вернуть. Глубокий контакт с Великой Аранхой небезопасен. Кое-кто из ваших философов считал, что при этом двойник человека, частично состоящий из араны, проникает в Великую Паутину, но долго там находиться нельзя. Двойник может заблудиться и раствориться в Великой Аране. А если он не вернётся к человеку и не воссоединится с ним, тот ослабнет, потеряет рассудок и, возможно, вообще погибнет. Дитя моё, чем больше могущества, тем больше опасности. Чем ближе ты к божеству, тем больше вероятности, что оно поглотит тебя».

«Люди у нас боятся текучей воды, – сказала Ариэна. – Рек и моря, куда впадают реки и где они берут начало… Вода уносит души мёртвых, а может, их двойников в Междумирье… Или в Великую Арану. Люди ­боятся божества, боятся, что оно поглотит их, растворит в себе… А ведь это всё равно случится с каждым».

«После смерти – с каждым. Но не каждому потом позволят вернуться. Тебе при жизни открылась дверь между мирами. Будь осторожна. Будущее меньше всего подвластно нам, и вторгаться в него очень опасно».

«Если честно, я вовсе не хочу заранее знать о плохом, – призналась Ариэна. – Во всяком случае, если нет возможности это плохое предотвратить. Как с Мелорой…»

«В древности люди говорили, что дары богов не обсуждают. Их не обсуждают и ими не забавляются. Я надеюсь, ты научишься пользо­ваться ими. Теперь ты, как говорили раньше, владеешь магией пау­тины. Пока не очень хорошо, но учишься ты быстро. Надеюсь, ты не причинишь вреда ни себе, ни другим».

За эту зиму Ариэна узнала, наверное, больше, чем за всю предыдущую жизнь. Ей особенно нравилось, когда Дамея показывала карти­ны древности. Ариэна видела и величественные дворцы, в которых жили цари Аранхайи, и маленькие святилища, где встречались со своими избранницами аранхи. Большую часть времени аранхины про­водили не в святилище, а в Домах Знаний, имевшихся в каждом горо­де и селении, где вместе со своими помощницами вели летописи и делали к ним иллюстрации. Книги в древности выглядели довольно странно. Это были длинные полосы специально обработанной ткани, которые плотно скатывали в свитки и хранили в футлярах. Большинство картин-иллюстраций хранилось так же, только скатывали их не очень плотно. О6ычно к футляру с книгой прикреплялся футляр с иллюстрациями. Были, разумеется, и просто картины – ковры и расписанные полотна, которыми украшали стены домов и дворцов.

До чего же неразумно повели себя те, кто разрушил гармонию, не одно тысячелетие существовавшую между людьми и аранхами. Мудрые пауки не только помогали людям собирать и хранить знания. Благодаря их чудесной паутине люди летали, строили дома, перено­сили по воздуху грузы. Бинты, изготовленные с добавлением нитей аранх, залечивали раны без следа. Измельчённую паутину добавляли в лекарства и просто в питьё больным, и это нередко исцеляло да­же от очень тяжёлых недугов.

Ариэна узнала, что аранхитов, то есть самцов, уничтожали не только те, кто желал, чтобы среди самок было как можно больше наделённых пророческим даром. Многих раздражала та власть, которой обладали аранхины. Избранниц все чаше и чаще обвиняли в том, что они используют свой дар в своих личных интересах. По отношению к некоторым из них эти обвинения были справедливы, но большинство аранхин их не заслуживали. Не говоря уже об аранхах. Наверное, основной причиной ненависти к избранницам был их редкий дар, позволявший им общаться с мудрыми пауками.

«Зависть –причина многих бед, – говорила Дамея. – А когда пятьсот лет назад в стране началась смута, всё дурное, что было в людях, выплеснулось наружу. Это зло затопило Аранхайю. И многие захлебнулись в нём. Великое царство рушилось на глазах. Вожди, которые рвались к власти, нуждались в пророках. В тех, кто мог «предсказать» победу, а значит сделать её более убедительной. Появились аранхины-лжепророчицы. А наших братьев-аранхитов уничтожали едва ли не открыто. С тех пор, как те из нас, кто остался в живых, покинули твоих соплеменников и спрятались в Зимогорье, мы почти ничего не знаем о делах людей. Вообще-то мы никогда в ваши дела и не вмешивались. Нам нравилось общаться с людьми, мы им помогали. Нас радовала возможность соприкасаться с человеческим разумом – отличным от нашего, но тоже очень высоким. Может быть, даже более высоким, чем наш… Но ваша жизнь коротка, а память ещё короче. В нашей паутине прошлое живо, и мы жалеем об утраченной связи. Мы поклялись не иметь с людьми никаких дел, но кое-кто из нас не в силах удержаться от соблазна понаблюдать за вами. Несколько поколений моих предшественниц покровительствовали атрии под названием Дамея. В моей паутине хранится история этих мест. Кое-что я тебе уже показала. О других урах я знаю очень мало. Каждая аранха всегда ревностно охраняла свою территорию, и ни одна не имела права без спросу вторгаться на территорию своих сестёр. Это одно из наших правил. В случае необходимости мы обменивалась информацией – по просьбе своих избранниц. Ведь судьба о6итателей одного ура нередко зависит от того, что происходит в других урах и вообще в стране. К сожалению, историю других мест я знаю плохо, и ни одна из моих сестёр не позволит мне заглянуть в её паутину. Они осуждают меня за то, что я нарушила клятву и нашла избранницу».

«А они ничего тебе не сделают?»

«Нет, дитя моё. У нас нет государства, законов и судов. Никто никому не выносит приговоров. Расскажи мне, как сейчас живут твои соплеменники. Мне хочется узнать о них побольше».

«Но ты же наблюдаешь за нами. И уже давно».

«Наблюдаю давно, но знаю очень мало. Моё счастье, что я неплохо вижу в темноте. При свете дня я не решаюсь приближаться к человеческому жилью. Не общаясь с человеком, трудно представить, как живут люди».

Рассказывая Дамее о нынешней жизни своих «соплеменников», Ариэна несколько раз входила с ней в глубокий контакт, при котором их сознания соприкасались настолько тесно, что почти сливались в единое целое. Обе после этого сильно уставали, поэтому обычно они ограничивались более поверхностным общением – при помощи слов, время от времени подтверждая сказанное картинами. Для аранхи язык картин и образов был родным и привычным, и она пользовалась им гораздо охотней, чем тем языком, которому мудрые пауки научались у людей. Ариэне, привыкшей к словесному общению, язык картин дался не сразу, но талант художницы помог ей освоить его быстро и успешно. Нужно было очень чётко представить себе то, что хотелось бы показать Дамее. Паучиха хвалила Ариэну, говоря, что её мысленные картины-послания очень живые и красочные. Ариэна всю зиму упражнялась в умении делать и свои картины, и послания Дамеи ви­димыми для обычного глаза. Это считалось редким искусством. Сама аранхина всегда видела то, что ей показывала аранха, но наиболее одарённые избранницы иногда усилием воли делали эти картины проявленными – доступными зрению других людей. Считалось, что такие картины обладают особой магической силой, – ведь проявленный свет сильней непроявленного.

Однажды она так увлеклась этими магическими упражнениями, что едва не попала в очередную неприятную историю. Даже можно сказать, попала, просто на сей раз всё обошлось.

«Я чувствую чьё-то присутствие, – сказала Дамея во время одной из их обычных вечерних бесед. Ариэна как раз только что вызвала из паутины подруги образы своих родителей. – Чьё-то враждебное сознание. Я прекращаю разговор».

Теперь уже и Ариэне показалось, что возле дома кто-то есть. 3а окном мелькнула тень, а через некоторое время в дверь громко по­стучали. Ариэна шёпотом обругала себя за легкомыслие. 3адёргивая занавески, она оставила довольно большую щель, и если кто-то под­глядывал в окно, он вполне мог увидеть на тёмной стене яркие, словно сотканные их света картины. Те, что ей посылала Дамея, а она старалась сделать видимыми. И получалось у неё очень даже неплохо. Она уже научилась отличать проявленные картины от непроявленных – ­первые казались ей более яркими. Стук возобновился.

– Ариэна, открой! – прозвучал за дверью строгий голос Дамары. – ­Девочка, открой немедленно! Что у тебя происходит?

– Сейчас! – отозвалась Ариэна. – Только руки вытру!

Она поставила напротив окна раму с недавно законченной карти­ной, потом зажгла и придвинула поближе к ней две самые большие масляные лампы – так, чтобы свет падал прямо на изображение.

– В чём дело, госпожа? – спросила она с искусно разыгранным недоумением,

делая вид, что вытирает руки испачканной в красках тряпкой.

– Почему ты так долго не открывала? – прищурилась Дамара, окинув комнату цепким взглядом.

– Не хотела пачкать дверную ручку. Когда я работаю, я стараюсь ни за что не браться. Кроме кисточек. Не хочу, чтобы всё в доме было заляпано красками… А в чём дело, госпожа? Что привело тебя ко мне в столь поздний час?

– Я заметила какой-то странный свет в твоём доме, – сдвинула брови старуха. – Я забеспокоилась и решила узнать, что у тебя тут творится. В столь поздний час.

– Я только что закончила картину. Вот она. Естественно, у меня горят лампы. Не могу же я рисовать в темноте…

– Это не та картина, – резко возразила ткачиха. – И не тот свет, что я видела в окне. И цвета были совсем не такие.

– Наверное, потому, что я давно не протирала окна, – пожала плечами Ариэна. – К тому же стёкла у меня неровные и…

– Стёкла ту ни при чём! – Дамара становилась всё более напористой и агрессивной. – Эта картина... Она двигалась! Я видела женщину, похожую на твою мать! Признавайся, чем ты тут занималась? Колдовством?

– Уважаемая госпожа, – холодно сказала Ариэна. – Я не виновата, что тебя преследуют призраки. Тот, кто подглядывает в чужие окна, обычно видит не то, что есть, а то, что хочет видеть.

– Не смей со мной так разговаривать! – рассвирепела старуха.

– Это мой дом, госпожа, – мягко напомнила Ариэна. – Ты являешься сюда без приглашения, обвиняешь меня во всякой ерунде и ещё повышаешь на меня голос.

– Хорошо, – поджала губы Дамара. – Тогда поговорим в другом месте.

Через день Ариэну вызвали на Совет Старейшин. Святилище Аранхи в Зелёном Уре состояло из четырёх небольших построек, примыкающих друг к другу так плотно, что всё это казалось одним зданием, имеющим четыре двери. Собственно святилище выходило на восток, школа ткачих и мастерские занимали западный пристрой, в южном собирался Женский Совет, а в северном – Совет Старейшин. Все эти помещения были соединены внутренними переходами.

Ариэна в тот день пришла в школу, чтобы показать наставницам свои последние работы. Когда Лой самолично явился за ней в зал, где корпели над полотнами двенадцать старших учениц школы, девочки посмотрели на неё так, будто она была осуждённой на смерть преступницей. Ариэну это позабавило. Она ничего не боялась. Любое обвинение требует доказательств, а никто, кроме старой ткачихи, ничего не видел. Другое дело, что Лой всегда был заодно с Дамарой, а большинство членов совета вечно ему поддакивали. Открыто возражать аранхиту осмеливались немногие. Правда, некоторые из них делали это постоянно. Например, Махон и Дельвар. Разумеется, они сразу приняли сторону Ариэны.

– Да что она ещё могла там делать, кроме как малевать свои картинки! – пророкотал оружейник. – Все эти россказни о колдовстве – сплошная чушь. Я в это вообще не верю. А если колдуньи и существуют, то это скорее какие-нибудь страшные старухи, а не девчонки, у которых ещё молоко на губах не обсохло.

Ариэна с трудом удержалась от смеха. Как, впрочем, многие присутствующие. Намёк поняли все. Включая Дамару.

– Когда-нибудь вы пожалеете, что не прислушались к моим словам, – сказала она, надев маску праведной скорби. – Как когда-то не прислушались и к словам почтенного Лоя. Человек, которого похитил марулл, не мог вернуться таким, каким он был прежде. А с тех пор, как она тогда вернулась, она стала ещё более странной. Никто не знает, где она так часто и подолгу пропадает. Никто не может понять, почему она вдруг стала так рисовать…

– Она всегда была талантливой девочкой, – вставил Дельвар.

– И наконец, я настаиваю на том, что видела позавчера, – нахмурившись, продолжала Дамара. – Она общается с демонами и вызы­вает мёртвых. То, что я видела, не было обычной, нарисованной картиной. Эта картина двигалась. Там были те, кого уже нет. Раньше она просто слушала мёртвых, а теперь она оживляет их! Мы знаем, что бывает, когда потусторонние силы вторгаются в наш мир. Неужели трагедия в Ур-Фиоле ничему нас не научила?

Совет продолжался до позднего вечера. Ариэну попросили выйти, потом снова пригласили в зал. В конце концов потребовали, чтобы она в сопровождении Дамары и ещё нескольких человек пошла в святилище, сожгла на алтаре прядь своих волос и поклялась именем Аранхи, что никогда не творила никаких злых чар. После того, как всё это было сделано, Дамара подошла к Ариэне.

– Смотри, – сказала она. – Если ты солгала, Аранха накажет тебя. Но сгоришь ты не так легко и быстро, как прядка твоих волос. Огонь, который пожирает человека изнутри, причиняет ему страшные мучения.

– Наверное, ты знаешь, о чём говоришь, госпожа, – ответила Ариэна. – Ведь огонь, который пожирает человека изнутри, обычно называют злобой. Или завистью.

И она поспешила покинуть святилище, пока Дамара не пришла в себя после её дерзких слов.

– Тебе что, нравится постоянно устраивать вокруг себя шум? – спросила на следующий день Зия.

– А ты тоже попробуй, – посоветовала Ариэна. – Может, и тебе понравится.

Зия завидовала не только успехам Ариэны. Неприятности, в которые вечно попадала дочь лиммеринки, тоже надолго делали её центром внимания, и Зию это ужасно злило. Саму же Ариэну всеобщее внимание к её персоне стало уже изрядно утомлять. Она решила вести себя осторожнее. Теперь, беседуя с Дамеей, она довольствовалась тем, что посланные паучихой картины видны только ей. Зачем делать их проявленными, если их могут увидеть такие, как Дамара? Да и мало ли кому ещё придёт в голову следить и подглядывать.

«Вообще-то вам бы не мешало всё это увидеть, – думала иногда Ариэна. – И узнать то, что знаю я. Когда-нибудь я вам всё расскажу. И покажу».

Но она знала – пока не время.

Ариэна почти весну занималась огородом. Талма собиралась везти девочек в Ур-Маттар только после уборки урожая.

«Надо запастись всем необходимым, – решила Ариэна. – Ещё неизвестно, возьмут ли меня в столичную школу. Если придётся вернуться сюда, не сидеть же мне следующую зиму без овощей».

Работа в огороде действовала на неё успокаивающе. Особенно после того, как она заканчивала очередное полотно или после глубоко­го контакта с Дамеей. И то, и другое отнимало много сил. Иногда даже хотелось заняться каким-нибудь простым трудом, не требующим умственного и душевного напряжения.

В школу при святилище Ариэна больше не ходила. Тамана относилась к этому спокойно, а Дамара при каждом удобном случае говори­ла всем, что внучка Атолла возомнила себя великой мастерицей и демонстрирует пренебрежение к своим добрым наставницам, которые ещё многому могли бы её научить.

– А по-моему, ты уже сама могла бы учить других, – сказала дочь башмачника Кития Тенна, когда пришла к Ариэне, чтобы заказать ей счастливое полотно.

В начале лета Тенна собиралась замуж. Как и большинство диввинок, она считала, что счастье её будет крепче, если запечатлеть картину свадьбы на полотне. Отец Тенны был небогат, а опытные мастерицы, чьи работы пользовались спросом, брали дорого. Девушки из бедных семей часто заказывали счастливые полотна лучшим из старших учениц. Делать подобную картину для самой себя не то что­бы запрещалось, этого избегали скорей из суеверных соображений. К тому же Тенна никогда не блистала успехами ни в рукоделии, ни в росписи по ткани. Она надеялась хорошо устроиться в жизни благодаря браку с Раудом, сыном землевладельца Крома.

– Изо6рази нас у ворот их усадьбы, – попросила Тенна. – Чтобы всё было увито гирляндами… А главное – чтобы мы вышли похожими. У тебя же это всегда получается, потому я к тебе и обратилась. Мы согласны позировать, сколько потребуется.

– Долго не придётся, – заверила свою заказчицу Ариэна.

Она сделала с Тенны и Рауда несколько набросков и пообещала за­кончить полотно к Празднику Цветов. Сразу после этого праздника Тенна с отцом и тёткой собирались в Ур-Маттар – кое-что купить, а заодно сходить в Главное Святилище, чтобы аранхины завершили расписанное Ариэной полотно, то есть воткали в него нить Маттар.

Ариэна немного волновалась. Этой зимой она подарила два своих полотна – одно Умасу, другое дочери Махона Тое, но на продажу она ещё не работала.

Сперва всё шло прекрасно. Нанеся тонкой кистью рисунок, Ариэна занялась пейзажем. Самое сложное – проработку фигур жениха и не­весты – она отложила на потом. Рисовать людей труднее, чем дома, цветы и деревья, особенно если от те6я требуют сходство с ориги­налом. Вообще-то Ариэне всегда удавалось передать сходство.

«Почему на этот раз должно быть иначе?» – подумала она, взявшись наконец за фигуры Тенны и Рауда.

Жених получился хорошо, а вот невеста… Ариэна ничего не могла понять. Она положила перед собой все наброски, которые сдела­ла с Тенны, но девушка на картине если и имела сходство с дочерью Кития, то лишь отдалённое. Лицо Тенны как будто ускользало. У Ариэны было такое чувство, что она видит её отражение в реке, но когда начинает приглядываться повнимательней, по воде проходит лёг­кая рябь, искажая хорошо знакомые черты, и возникает совсем дру­гое лицо – более тонкое и красивое, чем у Тенны. Именно это лицо и получалось на картине. Оно просто преследовало Ариэну. Однажды ей приснилось, что Рауд и нарисованная ею девушка идут, взявшись за руки, и смеются. Ариэна уже устала смывать и снова наносить на полотно рисунок. Сколько она ни билась, результат оставлял же­лать лучшего. Она даже боялась показывать картину Тенне. Как ни странно, заказчице картина понравилась. И больше всего – фигура невесты.

– Какая я красивая получилась! – воскликнула Тенна. – Лучше, чем обычно!

– Мне жаль, что не очень похоже, – виновато сказала Ариэна. – Можешь снизить плату…

– Нет-нет, что ты! – перебила Тенна. – Получилось похоже, прос­то ты меня чуть-чуть приукрасила. Не беда! Многие говорят, что я хорошею на глазах. Это всё от счастья! Скоро я стану женой Рауда. Я самая счастливая девушка в мире!

Тенна действительно вся светилась от счастья. Глядя на неё, Ариэна чувствовала себя виноватой, хотя сама толком не понимала, почему.

Её полотно понравилось не только Тенне. На следующий день к Ариэне пришли ещё две девушки – Мета и Хaйра. Обе в скором време­ни собирались замуж и тоже спешили обзавестись счастливыми полотнами. Лето считалось сезоном свадеб, так что мастерицы обычно всю весну трудились над картинами, которые им заказывали невесты. У Ариэны было уже целых три заказа, причём Мете понадобилось по­лотно чуть ли не во всю стену, и она обещала очень хорошо запла­тить. Отец этой девушки был человеком состоятельным. Метa могла бы обратиться к одной из лучших мастериц ура, чьи ра­боты высоко ценились во всей округе, но она хотела, чтобы её по­кои украшала именно картина Ариэны.

– У тебя такие чудесные цвета, – сказала Мета. – Просто глаз не оторвать! У других так не получается. И знаешь… Я не буду против, если ты меня тоже немного приукрасишь.

– Это уже будет лишнее, – улыбнулась Ариэна. – Ты и так красавица.

Она ничуть но польстила своей заказчице. Мета действительно была очень хороша собой. Ариэне доставляло удовольствие делать наброски с неё и с её жениха Крейна. Работа над огромным полотном для этой пары продвигалась быстро. Ариэна закончила его даже рань­ше, чем планировала, зато работа над картиной для Хайры и Тваола не пошла с самого начала. И ладно бы не получалась только одна фигура, как это было в случае с картиной для Тенны и Рауда. На этот раз вообще творилось что-то странное. Лица жениха и невесты казались застывшими и какими-то неживыми. Они пугали Ариэну. Она смывала рисунок, но следующий получался ещё хуже. У Ариэны было такое чувство, что рука ей совершенно не подчиняется. Дамара однажды сказала: «Рукой этой полукровки водят демоны». Неужели старуха была права? Нет! Ариэна не могла поверить, что такое возможно. Дамея бы этого не допустила.

Хайра и её жених попросили изобразить их в саду, среди плодовых деревьев. Отец Тваола Агривен очень гордился своим садом – самим большим в Зелёном Уре. Торговля фруктами приносила этой семье хороший доход. Теперь часть сада выделили будущим мо­лодожёнам, для которых на их участке уже строился дом. Тваолу хо­телось, чтобы у них с Хайрой сразу 6ылo своё собственное жилище.

«Будет забавно, если дом построят раньше, чем я закончу полотно», – подумала Ариэна. И вдруг ощутила спиной холодок. Она склонилась над картиной в надежде, что напряжённая работа поможет ей избавиться от внезапно нахлынувшего страха, но он только усиливался. Либеновые деревья, среди которых Ариэна разместила фигуры жениха и невесты, ни за что не хотели стоять прямо. Они словно норовили упасть на Хайру и Тваола.

«Да в чём же дело? – недоумевала Ариэна. – Я что, уже и прямую линию не в состоянии провести? Если бы я обедала не у себя дома, то решила бы, что меня чем-то опоили».

Вместо сада на полотне 6ыл какой-то хаос из линий и пятен. Хаос, который окружал две нелепо застывшие фигуры. Он словно надви­гался на них со всех сторон. Ариэне показалось, что ещё немного – и он выплеснется на неё. Она невольно отшатнулась от картины.

«Бред какой-то… Лучше сегодня пораньше лечь. Завтра попробую заново. Если этот кошмар будет продолжаться, откажусь от заказа. Пока не поздно. Время ещё есть. Кто-ни6удь другой ещё успеет сде­лать для Хайры и Тваола счастливое полотно. Скажу, что заболела и не могу работать…»

Сказав это, Ариэна нисколько не погрешила бы против истины. Она действительно чувствовала себя совершенно больной. Её лихора­дило, в висках стучало. Она сделала себе отвар из листьев кивы и легла спать раньше обычного, но сон не принёс ни покоя, ни от­дыха. Едва закрыв глаза, Ариэна снова увидела проклятое полотно. Две застывшие в неестественных позах фигуры почти терялись среди беспорядочного нагромождения мазков. Пятна краски расплывались, меняли цвета, картина пульсировала и словно разбухала. Она рос­ла, а царящий на ней хаос заполнял собой всё пространство. Ариэ­на задыхалась, плавая среди каких-то кривляющихся разноцветных теней. Ей казалось, что она под водой и никак не может вынырнуть. Потом все цвета померкли, тени стали чёрными и слились воедино, затянув непроницаемой темнотой всё полотно и вообще всё вокруг. Сперва Ариэной овладел какой-то животный страх – тот, который может вызвать, наверное, только близость неминуемой смерти, но, проваливаясь в бездонную черноту, она постепенно успокоилась. Лучше полный мрак, чем этот хаос красок и форм, от которого раскалывалась голова.

Проснулась она поздно и поняла, что страх вернулся. Прогнать его не мог даже яркий солнечный свет, льющийся в комнату сквозь полузадёрнутые шторы. При этом свете беспомощная мазня на полот­не выглядела ещё более отвратительно. Посмотрев на неудавшуюся картину, Ариэна вдруг отчётливо осознала, что этой свадьбы не будет. Она сорвала полотно с деревянной рамы, скомкала и, бросив на очаг, торопливо развела огонь. Руки у неё дрожали так, словно она совершала преступление. Или заметала его следы. Кухня наполнилась едким дымом, но когда злополучное полотно съёжилось и почернело, Ариэна почувствовала что-то вроде облегчения. Она сама толком не понимала, зачем она это сделала. Она просто в очеред­ной раз поверила своей интуиции. И не ошиблась.

В дверь постучали – громко и требовательно. Выглянув в окно, Ариэна увидела на крыльце Дамару. Вид старой ткачихи не предвещал ничего хорошего.

– Что у тебя тут опять творится? – спросила Дамара, даже не по­здоровавшись. – Наверное, ведьмино зелье и то не пахнет так омерзительно.

– Тебе видней, – холодно сказала Ариэна.

– Да, я вижу больше, чем остальные, – вкрадчиво согласилась старуха. – Хотелось бы и другим открыть глаза – на тебя и на твои делишки. Я желаю видеть полотно. То, что ты расписываешь для Хай­ры и Тваола.

– А я желаю, чтобы ты покинула мой дом, – отчеканила Ариэна. – Мне надоело, что ты являешься сюда без приглашения и оскорбляешь меня без всякого повода.

– «Мой дом», – усмехнулась Дамара. – Ничего, скоро он перестанет быть твоим. Возможно, те6е и позволят тут жить, но делать ты бу­дешь то, что тебе прикажут, а не то, что тебе вздумается. Единст­венный способ хоть как-то обезопасить от тебя наш ур – это держать тебя под постоянным надзором. Раз уж приходится тебя тут терпеть.

– Никто не посмеет отобрать у меня дом, и никто не может распо­ряжаться мною. Я свободный человек…

– Пока, – заметила Дамара со злорадной улыбкой. – Вряд ли ты наскребёшь необходимую сумму, когда прядёт время платить следующий налог. Тем более что его повысили. Скоро ты перейдёшь в раз­ряд слуг, где тебе и место. Так, по крайней мере, можно будет за­ставить те6я подчиняться законам, по которым должны жить люди. Вряд ли Талма захочет ходатайствовать за тебя в Главном Святилище после того, как узнает про твои тёмные делишки. И вряд ли кто-нибудь ещё захочет заказать тебе полотно после того, что случилось с Хайрой и Тваолом. Я уверена – это ты накликала на них беду. Я хочу видеть полотно, которое ты для них делаешь!

– А что с ними случилось? – спросила Ариэна, чувствуя нутром такой холод, словно её заставили проглотить кусок льда.

– Их нашли мёртвыми. В том доме, который для них строился.

– Когда?

– Сегодня. Рано утром… Не притворяйся, что ты об этом не знаешь!

– Я проснулась совсем недавно…

– И уже успела что-то сжечь. Дорогуша, я прекрасно знаю, как пахнет раскрашенная ткань, если попадает в огонь.

– Я разводила огонь в очаге и нечаянно запалила тряпку, которой вытираю кисти.

– А где полотно, которое ты расписываешь для этой несчастной пары? Почему ты не хочешь его показать?

– Потому что его нет…

– Разумеется!

– Его нет, потому что я его и не начинала. Только сделала наброски с Хайры и Тваола.

– Но ведь они уже давно тебе его заказали.

– Я долго возилась с большой картиной для Меты и Крейна. К тому же мне в последнее время нездоровится. Послушай, Дaмapa, я се­годня еле встала с постели. У меня болит голова, и нет ни малейшего желания выслушивать всякие глупости.

– Ты забыла, как положено разговаривать со старшими, тем более со своими наставниками…

– Если меня кто-то чему-то и научил, то только не ты, которая вообще не хотела, чтобы я училась в школе при святилище. И я не обязана уважительно разговаривать с тем, кто постоянно возводит на меня нелепые обвинения.

– Ничего, я всё равно найду на тебя управу, – поо6ещала Дамара, прежде чем уйти.

«Похоже, мне придётся бежать на острова, к лиммеринам, – поду­мала Ариэна. – Служанку они из меня всё равно не сделают».

О том, что же именно произошло с Хайрой и Тваолом, она узнала у соседки, жены кожевника. По вечерам жених и невеста любили до­поздна засиживаться в своём недостроенном доме. Когда вчера ни тот, ни другая не вернулись домой ночевать, никто не забеспокоил­ся. Хайра и Тваол встречались уже давно. К тому же в этом месяце темнело только на три часа, и влюблённые парочки имели обыкнове­ние гулять ночи напролёт. Утром Хайру и Тваола нашли мёртвыми. В том самом доме, где они собирались прожить долгую и счастливую жизнь. Одна из четырёх основных балок перекрытия оказалась плохо закреплена и свалилась прямо на них. Похоже, о6а поги6ли мгновен­но, не успев ничего сообразить.

Через несколько дней после похорон мать Хайры Ламона окликну­ла Ариэну, когда та возилась в своём маленьком огороде.

– Дочка те6е полотно заказывала. Отдай мне то, что успела сде­лать. Я заплачу. Всё же ты работала.

– Я не успела ничего, кроме набросков, – сказала Ариэна. – Ко­нечно, я отдам их тебе, госпожа, и не надо никакой платы. Это же сущий пустяк.

– Ты и правда даже не начинала картину? – спросила Ламона, ког­да Ариэна вынесла ей несколько плотных желтоватых листов, на ко­торых чётко темнели сделанные углем рисунки.

– Ну а зачем мне тебя обманывать? – пожала плечами Ариэна.

Что она ещё могла сказать? Если бы Ламона увидела то полотно, которое Ариэна догадалась вовремя уничтожить, она бы, наверное, убила её на месте. Мать Хайры больше ничего не спросила, но по её взгляду Ариэна поняла, что та ей не верит. Разумеется, Дамара уже поделилась с ней своими соображениями. И не только с ней. Ариэна то и дело ловила на себе косые взгляды.

К счастью, у Меты и Крейна всё складывалось благополучно. В начале лета они сыграли свадьбу. Отец Меты, владелец посудной давки Арон, не поскупился. В гостиной его большого дома несколь­ко дней подряд накрывали длинный стол, и все, кто там побывал, а побывали там почти все обитатели 3елёного Ура, видели расписанное Ариэной полотно, которое украшало стену над камином. Многие удив­лялись, что Мета и Крейн так и не свозили своё счастливое полот­но в Ур-Маттар, где его могла завершить мастерица из Главного Святилища. Беспечная Мета только махала рукой.

– Картина и так чудесная. И мы с Крейном обязательно будем счастливы. Аранха знает, что мы её чтим.

В отличие от Меты Тенна считала просто необходимым завершить своё счастливое полотно. Она, можно сказать, только ради этого и ездила с отцом в Ур-Маттар. Покупок они привезли совсем немного. В столице всё было дороже, а эта семья и так еле наскребла доче­ри на приданое.

– У нас уже почти всё готово, – сказала Тенна Ариэне. – Осталось только дождаться жениха. Он сейчас в Ур-Давире. У него там дядя живёт. Хороший ювелир. Рауд заказал ему моё свадебное оже­релье. Уж со своих-то подешевле возьмёт. Рауд обещал вернуться к Большому Полнолунию. Осталось четыре дня.

Рауд вернулся, только гораздо позже, чем обещал. Большая луна была уже на ущербе, а Тенна вся извелась от дурных предчувствий. И, как оказалось, не зря. Рауд действительно привёз ей замеча­тельное ожерелье. А ещё пару бриллиантовых серёжек, массивный золотой браслет с рубинами, диадему с сапфировой звездой и подвес­ку в виде паука, вырезанного из редкого и очень дорогого чёрного камня акхарилла. Этими подарками, которые стоили примерно столько же, сколько стадо комолов в дюжину голов, Рауд пытался хотя бы от­части загладить свою вину перед Тенной. Он больше не хотел на ней жениться. Он не хотел обманывать её всю жизнь, делая при этом не­счастными сразу троих – её, себя и ту, которую полюбил по-настоя­щему. До этого он просто не знал, что такое любовь. Он понял, что это такое, когда встретил Элу, дочь Ахена. Слуга Ахен работал в ювелирной мастерской Иллитема, дяди Рауда. Естественно, приданого у девушки не было, но Рауд твёрдо решил остаться с ней.

Скандал был большой. Рауд едва не порвал с семьёй. Тенна грози­ла покончить с собой и даже два раза при всём честном народе пыта­лась бежать к реке. Естественно, её останавливали. Потом она забо­лела, и её мать каждый день причитала, что 6едняжка Тенна при сме­рти. Похоже, врач Кмер был другого мнения на этот счёт, но спорить с матерью больной не решился.

– Думаю, тебе больше никто не закажет счастливое полотно, – убеждённо заявила 3ия, когда Ариэна вместе с другими девушками пришла мыть и украшать святилище Аранхи накануне Праздника Трёх Лун. – На тебе проклятие. Ты расписала полотно для Тенны и Рауда, и по­вторилась история двадцатилетней давности. Наверное, ты способна делать только несчастливые полотна.

Ариэна знала, какую историю имеет в виду Зия. Ту, которая до сих пор не давала покоя её матери Виане. И ещё Ариэна заметила, что Рауд после возвращения из Ур-Давира как-то странно на неё поглядывает. Однажды, когда она шла на охоту, он остановил её возле ворот.

– Я только сейчас поверил, что эти счастливые полотна действительно могут приносить счастье, – признался юноша. – И только сей­час понял, почему они все тебя ненавидят – этот лживый Лой и всё это злобное, завистливое ба6ьё. Ты можешь то, чего не могут дру­гие. Ты и есть настоящая аранхина – вроде тех, которые были в дре­вности и о которых сохранились предания. Возможно, именно тебе я и обязан своим счастьем…

– Перестань, Рауд, – смутилась Ариэна. – О чём ты говоришь?

– Я знаю, что говорю. А ты случайно не знаешь Элу, дочь слуги Ахена? Никогда её не видела?

– Нет. Я никогда не бывала в Ур-Давире.

– А Эла сроду не покидала Ур-Давир. Им с отцом ещё повезло, что они прислуживают такому человеку, как мой дядя Иллитем. Знаешь… Это несправедливо… Эла и её отец вполне могли бы жить, как сво­бодные люди, обеспечивая себя всем необходимым. Видите ли, они не могут зарабатывать столько, чтобы платить ежегодный налог за дво­их. На себя-то они заработать могут. Себе на жизнь, я имею в виду. По-моему, человек должен обеспечивать себя и свою семью. И всё! Почему мы должны платить этот налог, содержать кого-то ещё? Чест­но говоря, я совсем не хочу содержать таких, как Лой. Какая нам польза от аранхитов? Знаю, что может быть за подобные речи, но, думаю, ты со мной согласна.

– Можешь не сомневаться, – усмехнулась Ариэна. – Я никогда не могла понять, почему мы должны каждый год покупать у кого-то свою свободу.

– У меня навалом друзей, который считают, что наши законы нику­да не годятся, – сказал Рауд. – А уж это «Семейное право»! Мы с Элой решили не собирать ей приданое. Можно и так жить. Ариэна, а твоя мать… Она была законной супругой твоего отца?

– Да. А для того, чтобы принести ему приданое, ей пришлось продать свой дом на острове Тера. Мои родители могли бы жить, как любовники, но тогда их дети не считались бы законными. Это очень беспокоило деда, и мать решила никому не осложнять жизнь.

Законы Див-Аранхи не позволяли заключать брачный союз, пока невеста в присутствии семьи жениха и свидетелей не вручала прида­ное писцам-распорядителям. Приданое всегда было в денежной форме. С него взимался большой налог. Остальное молодожёны могли тратить, но только на покупку скота, недвижимости и хозяйственной утвари. Выдавая супругам деньги, писец-распорядитель дотошно записывал, сколько и на что потрачено. Такой порядок делал совершенно невоз­можным заключить брак с бесприданницей. Попытка подкупить распоря­дителей каралась таким штрафом, что на этот шаг решались немногие. Да и взятка тут требовалась приличная.

– Только и смотрят, как бы с нас побольше содрать, – зло сплю­нул Рауд. – Люди из кожи вон лезут, чтобы скопить дочери приданое, а больше трети идёт в казну. Якобы потому, что у нас основная шко­ла бесплатная! Так ведь дети-то не у всех бывают. А некоторые сво­им платных учителей нанимают. Мы так с Элой и сделаем, если у нас дети будут. Незаконные так незаконные. Любить мы их от этого мень­ше не будем. Обойдёмся мы без этого брачного союза. У меня уже есть собственное стадо, а недавно я сыроварню оборудовал. Эла уме­ет работать, её отец тоже. Управимся. Мне пришлось долго умасли­вать писцов-распорядителей, чтобы они позволили Эле и её отцу перебраться сюда. Пока они слуги, сами они собой распоряжаться не могут, так что пока они будут считаться моими слугами. Мать меня всё пугает. Говорит, посадил себе на шею двух нищих, так ещё разо­ришься чего доброго и сам слугой станешь. Да я скорей умру!

Комплименты, с которых Payд начал разговор, настолько смутили Ариэну, что она многое пропустила мимо ушей и даже не задумалась, почему он спросил, не знает ли она Элу. Она поняла, почему Рауд задал этот вопрос, когда он привёз свою возлюбленную в Зелёный Ур. Вот тут-то и начались настоящие неприятности.

Однажды утром, поставив на огонь сковороду, чтобы испечь себе лепёшку из муки и тёртого сыра, Ариэна услышала громкий стук в ворота. После бесцеремонных визитов Дамары она стала закрывать на засов не только двери дома, но и ворота во двор. В Зелёном Уре их почти никто не запирал. Шёпотом обругав названого гостя, Ариэна сдвинула сковороду на край плиты и пошла открывать.

Это была Тенна. Ариэне стало не по себе при виде её искажённо­го злобой лица. Она и не подозревала, что милая, добродушная Тен­на способна впасть в такую ярость.

– Ведьма! – крикнула она. – Это ты разбила мою жизнь! Дамара была права! Это всё твоё полотно... Ты наколдовала ему эту девку! Эту грязную служанку, из-за которой он меня 6росил!

– Да что с тобой? Успокойся… – начала Ариэна, но Тенна кинулась на неё с явным намерением исцарапать ей лицо.

Хорошо, что Ариэна оказалась сильней. Она схватила Тенну за руки и прижала её к забору.

– Клянусь Паутиной, я не хочу делать те6е больно. Ты что, с ума сошла? Разве я виновата, что он полюбил другую? Как я могла тут что-то наколдовать, да и какая мне от этого выгода? Я ведь даже её не знаю…

– Проклятая колдунья, – шипела, пытаясь вырваться Тенна. – Ты специально изобразила её на полотне. Рядом с ним… Наверное, она вообще не человек, а оборотень. Нежить, которую ты вызвала из по­тустороннего мира!

– По-моему, ты просто спятила, – сказала Ариэна. – Я очень тебе сочувствую, Тенна, но нельзя же так беситься. Кому от этого легче?

– Ведьма! У тебя даже сила нечеловеческая… Отпусти, а то сломаешь мне руку!

– Сломаю, если ты сейчас же не успокоишься.

– Я это так не оставлю, – выдохнула Тенна, когда Ариэна её отпустила. – Я всем расскажу, что ты со мной сделала... И не только со мной. Это ты убила Хайру и Тваола! Дамара сказала правду: ты сожгла полотно, чтобы никто ничего не узнал. Но моё-то полотно цело! Теперь все всё узнают. И Талма тоже. Она скоро приедет. Не видать тебе Ур-Маттара! Ты сдохнешь служанкой! Распорядители за­ставят тебя всю жизнь таскать на поля навоз и подметать улицы, а замуж тебя даже никто из слуг не возьмёт!

«Да что с ней случилось? – недоумевала Ариэна, вернувшись на кухню. – Прошло почти полмесяца, вроде 6ы всё более или менее утряслось, и вдруг – как с забора упала…»

Не успела она поставить сковороду на огонь, как в ворота опять постучали. На этот раз к ней пришли двое – Рауд и очень застенчи­вая красивая девушка, при виде которой Ариэна едва не лишилась дара речи. Теперь она поняла, почему Тенна была в такой ярости. Она просто увидела подругу своего бывшего жениха. Её счастливая соперница оказалась точной копией девушки, изображённой рядом с Раудом на картине. Разве Тенна поверит, что для Ариэны это тоже полная неожиданность?

– Кажется, у тебя будут неприятности, – смущённо произнёс Рауд. – У нас с Элой тоже. Лой собирает Совет Старейшин. Сперва Эла пройдёт проверку – не оборотень ли она, но это ещё ничего... Мно­гие считают, что ты специально разлучила нас с Teннoй и при помо­щи колдовства послала мне Элу. Будь так на самом деле, я бы тебе только спасибо сказал, но я-то понимаю, что это не колдовство. Это предвидение. Благословение Аранхи. Они ни за что этого не при­знают. Ни Лой, ни Дамара, ни те дураки, которые их слушают.

«К сожалению, дураков больше, чем умных», – подумала Ариэна, когда Рауд с Элой, пожелав ей не вешать нос, ушли.

Она всё же приготовила завтрак и заставила себя поесть. День предстоял трудный. Скорее, даже не один день. Дамея, беседовавшая с ней всю зиму и начало весны, по-видимому, впала в спячку. Она не отзывалась уже третий месяц. Но сегодня Ариэна как никогда нуж­далась в своей мудрой подруге, а значит та должна была её услышать. Аранха действительно откликнулась.

«А ты думала, тебе будет легко с твоим даром среди простых смертных? – спросила паучиха, выслушав торопливый рассказ Ариэны. – Держись спокойно и уверенно. Ничего не бойся. Эти людишки – та­кая мелочь по сравнению с теми, с кем тебе ещё предстоит столкну­ться. А за счастливые полотна больше не берись. Далеко не всем твоим односельчанам на роду написано счастье, а если те6я спросят, ты не сможешь солгать. Дитя моё, я допустила ошибку, не сказав тебе одну важную вещь. В древности люди не спрашивали аранхин о своём будущем. Спрашивали только о том, что было важно для всего города. Или посёлка. Лишь немногие из аранх обладали пророческим даром, и они бы просто не смогли удовлетворить лю6опытство каждого, желающего узнать свою судьбу. Считалось неприличным беспоко­ить божество по пустякам. Но дело было не только в этом. И даже не столько в этом... Ты ведь уже поняла, что есть вещи, о которых лучше заранее на знать. Уже хотя бы потому, что их не изменишь. Увы, в человеческой жизни такого достаточно. Это было что-то вроде неписаного закона. Или негласного запрета. Арaнxины не соглашались предсказывать чью-либо личную судь6у. Обладающий пророчес­ким даром не всегда способен ответить на вопрос, но если ответ найти можно, прорицательница скажет правду. И если она даже ре­шится солгать на словах, то сделать ложную картину она не сможет».

«Но меня никто не спрашивал о 6удущем…»

«Прямо – нет. Но заказывая счастливое полотно к свадьбе, чело­век словно спрашивает, как сложится его судьба. Его 6yдущее… Во всяком случае ближайшее».

«Но я не о6ращалась к тебе».

«Я ведь уже говорила, что ты обладаешь редким даром. Он позво­ляет тебе создавать пророческие картины и без моей помощи. Ты из тех, кого раньше называли избранницами Великой Аранхи. По су­ти, Великая Аранха, которой издавна молятся люди, и есть Великая Арана – чудесная паутина, пронизывающая вселенную. Можно назвать её богиней и представить в любом обличье. Она имеет множест­во лиц. Когда в глу6окой древности мои небесные предки увидели, как женщины-ткачихи создают картины из хитросплетения нитей, они уловили некую таинственную связь между их полотнами и Великой Паутиной, тканью мироздания. Мы, аранхи, укрепили эту связь, по­дарив своим из6ранницам частицу своей силы, своего умения владеть араной. Великая Арана пронизывает всё – и нижние сферы, и верх­ние. Другое дело, что не все способны подниматься по этим чудес­ным нитям высоко. У каждого свой предел. Ты летаешь выше меня… Однако, я отвлеклась. В древности люди говорили, что 6лагослове­ние Аранхи – тяжкий дар. И вот почему. Когда ты создаёшь карти­ну-заказ, картину, в которой заключается ответ на вопрос, ты не можешь солгать, даже если хочешь. Ты пыталась сделать то, что хо­тели видеть твои заказчики, но получилось то, что должно 6ыло 6ыть на самом деле. Ты дала верный ответ, сама того не зная. Если ответ есть, ты не можешь солгать. Во всяком случае, на полотне. Полотно, которое ткёт или расписывает из6ранница аранхи, священно».

«Ты говоришь – если ответ есть… Значит, его может и на быть?»

«Да. Многие предсказательницы, не найдя ответа на вопрос, чест­но в этом признавались, и никто их не осуждал. Будущее меньше всего подвластно нам. Перед кем-то в жизни лежит один путь, перед кем-то несколько. Прорицатель иногда видит множество картин, мно­жество дорог, и далеко не всегда способен понять, какой путь бу­дет избран. Как человеком, так и целым племенем, народом, страной. Ты узнала о судьбе Мелоры, потому что её путь уже подходил к концу. Путь Хайры и Тваола тоже. Их судьба уже настигла их. Ответ был, хотя и нечёткий – ведь ты нашла его неосознанно, но предска­зания часто бывают расплывчатыми. Ты всё поняла правильно…»

«Да ничего я не поняла, я просто почувствовала… Я не хотела верить, что это смерть».

«Но ты увидела её. А верить в неё никогда не хочется. А Тенна и Рауд... Юноша чувствовал, что сделал неправильный выбор, хотя и не понимал этого. А его судьба уже ждала его в соседнем уре, куда он отправился за свадебным ожерельем».

«3начит, чем 6лиже событие, тем легче его предсказать?»

«Да, наверное. Вы, люди, называли нас богами, но мы очень много­го не можем понять и объяснить. Мы тоже всего лишь мошки в Паути­не Великой Аранхи, и она никогда не откроет нам всех своих секретов. Создавая полотно для Тенны и Рауда, ты пыталась изобразить их рядом, но своим внутренним зрением ты упорно видела рядом с ним не Тенну, а ту, что была ему предназначена судьбой».

«Мошки в паутине Великой Аранхи... Мне страшно, Дамея…»

«Больше не делай счастливых полотен».

«Сомневаюсь, что мне их теперь будут заказывать. Я уж подумы­ваю, не бежать ли мне на острова. Ведь я наполовину лиммеринка».

«Мне бы очень этого не хотелось, дитя моё. Морской народ дружит с духами тумана, а мы, аранхи, боимся арилланов».

Ариэне и самой не хотелось покидать Див-Аранху. Во всяком слу­чае пока. Ей уже не раз удалось заглянуть за ту таинственную за­весу, за которой скрыто будущее. Дамея пустила её в свою паутину, и это оказалось окном, сквозь которое Ариэна сумела проникнуть в Великую Арану. И увидеть больше, чем её мудрая подруга. Почему она увидела Тамрана? Может, потому что он её судьба? И её судьба уже настигла её... Великая Аранха редко пускает смертных в свою паутину. Она говорит не всё, но ничего не показывает просто так.

На этот раз было решено собрать Большой Совет, на котором присутствовали бы не только старейшины, но и самые уважаемые матери семейств. Большой Совет собирался в исключительных случаях. Данный случай именно таким и считался. Дамара только попросила дождаться приезда Талмы. Старухе не терпелось доказать, что аранхина ошибается, покровительствуя дочери лиммеринки.

В Зале Совета Талму усадили на почётное место – рядом с Лоем. Ариэне тоже позволили сесть – на низкую деревянную скамью, кото­рая стояла напротив входа. Прямо над ней висели два скрещенных кинжала. На эту скамью усаживали тех, кого обвиняли в каком-либо серьёзном преступлении. Если вина 6ыла доказана, Совет определял размер штрафа, который обвиняемый выплачивал либо пострадавшему, либо общине – в зависимости от характера преступления. Совет во главе с аранхитом даже имел право выносить смертный приговор. Осуждённому на смерть давали чашу с ядовитым соком растения сильф. Выпив этот яд, человек погружался в сон, а уж потом умирал. В Див-Аранхе говорили, что в стране сновидений есть ворота в Царство Смерти, поэтому некоторые люди умирают во сне. Такая смерть считалась лёгкой, хотя вряд ли приговорённым к казни было легко рас­ставаться с жизнью. Особенно тем, кто ещё не достиг преклонных лет. Ариэна знала, что последний раз чашу с ядом в 3елёном Уре преподнесли юноше, из ревности убившему свою возлю6ленную, и было это около тридцати лет назад. Казнили не только убийц. Смертный приговор могли вынести тому, чьи действия угрожали безопасности государства или хотя бы даже одного ура. Колдовство, повлекшее за собой чью-то смерть, тоже считалось тяжким преступлением.

Сидя на скамье в конце длинного каменного зала, Ариэна с инте­ресом наблюдала за присутствующими. Она заметила, что многие члены Совета явно смущены и стараются не смотреть ей в глаза. Навер­ное, даже самый старший из них не помнил, чтобы на скамье под кинжалами сидела четырнадцатилетняя девчонка. 3лополучное полотно Тенны и Рауда висело так, чтобы его могли видеть все. Ариэне по­казалось, что Талма слушает длинную обвинительную речь Дамары внимательно, но с выражением лёгкой брезгливости на лице.

– Итак, эту девушку обвиняют в колдовстве, причиняющем вред? – ­спросила она, когда старуха закончила.

– Ариэна, дочь Астарана, были ли у тебя причины вредить Тенне?

– Нет, благородная госпожа, – ответила Ариэна. – Я никогда не питала к ней неприязни. И особой симпатии тоже. И она, и её быв­ший жених были мне совершенно безразличны.

– Почему ты согласилась сделать для них счастливое полотно?

– Они обещали заплатить… Да у меня и не было причин им отка­зывать. Ни им, ни ещё двум парам, которые обратились ко мне с точно такой же прось6ой.

– Как я уже говорила, Хайра и Тваол погибли, – вставила Дамара. – Не слишком ли много плохо…

– Случай с поги6шей парой я вообще не намерена обсуждать, – холодно перебила Талма. – Ариэна даже не начинала полотно для Хайры и Тваола.

– Она так говорит, но…

– Но ты говоришь другое, – кивнула аранхина. – Почему я должна верить тебе, а не ей? Полотна нет, а значит, обсуждать не­чего. Даже брат Тваола сказал, что балка, которая упала на этих несчастных, была плохо закреплена. Насколько я знаю, в строитель­стве дома Ариэна не участвовала.

– Итак, ты не желала Тенне зла, дочь Астарана?

– Нет, клянусь Аранхой.

– Ты была знакома с новой невестой Рауда?

– Нет, госпожа.

– Я видела Элy, дочь Ахена. Она действительно очень похожа на ту девушку, которую ты изобразила на полотне. Как это получилось? Ты можешь объяснить?

– Нет, госпожа. Я сама была недовольна тем, как получилась не­веста. Я сказала об этом Тенне и даже предложила снизить плату, но ей картина понравилась. Дело в том, что она немного похожа на Элу, и можно было подумать, что я её просто приукрасила. Её это вполне устраивало. Думаю, у неё хватит совести не отрицать это.

– Почтенна Талма, – вкрадчиво заговорил Лой. – Даже если Ариэ­на не желала никому зла, она всё равно одержима демоном. Она и сама не подозревает, что он водит её рукой. Разве можно позволять ей расписывать полотна?

– Она слишком талантлива, чтобы запретить ей этим заниматься, ­– промолвила Талма. – И у меня нет оснований считать, что Ариэна навлекла на кого-то зло. Мета и Крейн, для которых она сделала картину, благополучно поженились и живут хорошо. Наверное, потому что подходят друг другу и заслужили своё счастье. Мы знаем много случаев, когда счастливые полотна, даже завершённые аранхинами и освящённые в Главном Святилище, не приносили людям счастья. И что же обычно говорят в таких случаях? Что люди просто не заслужили того счастья, о котором просили богиню. Видимо, Тенна ошиблась, выбирая спутника жизни. Даже хорошо, что свадьба расстроилась. Она бы не была счастлива с Раудом. А он с ней. Зато теперь Рауд доволен своей судьбой. Эта бедная девушка, Эла, тоже обрела сча­стье. Как видите, счастливых в этой истории больше, чем постра­давших. Все мы знаем, что настоящее полотно судь6ы ткёт Великая Аранха. Может ли эта совсем юная девушка противостоять воле боги­ни? Она талантлива и потому сумела увидеть то, что уже было вы­ткано на полотнах Тенны, Рауда и Элы. Мы, люди, иногда способны отчасти постигать замыслы богини, но изменять их нам не дано. Иногда она позволяет нам что-то увидеть, но решать мы ничего не решаем. Я понимаю, с одарённой молодёжью всегда хватает про6лем. Потерпите ещё немного. В начале осени очередной набор в школу при Главном Святилище. Там уж я сама за ней присмотрю.

Когда совет закончился, Талма подозвала к себе Ариэну.

– Не хочу ни в чём тебя обвинять, дитя моё, но, по-моему, отвечая на один вопрос, ты не сказала правды, хотя и не солгала. Ты сказала, что не можешь объяснить, почему девушка на картине оказалась копией Элы. Ты не можешь ответить, потому что не зна­ешь ответа, или потому что считаешь необходимым скрывать правду?

– Хорошо, можешь ничего не говорить, – сказала она, заметив, как смутилась Ариэна. – Каждый человек имеет право на тайну. Я верю, что ты не желала никому зла. Другое дело, что зло – такая же неотъемлемая часть нашей жизни, как и добро, и человек не ви­новат, если видит больше других.

Тенне всё же удалось этим летом выйти замуж. Примерно через месяц после скандала к ней посватался тридцатидвухлетний вдовец из Ур-Гилена. Он владел оружейной мастерской, и дела его шли неплохо. Когда Тенна переехала к мужу, Ариэна вздохнула с облегчением. Ей надоело постоянно натыкаться на страдальческий, исполненный немого укора взгляд этой девушки.

«Знала 6ы ты, что довелось пережить мне, – думала иногда Ариэ­на. – Но я же ни на кого не бросаюсь».

Заступничество Талмы спасло её от травли, которая уже начиналась 6лагoдаря стараниям Дамары и Лоя, и всё же 6ольшинство о6и­тателей Зелёного Ура относились к Ариэне настороженно. Но это было ещё полбеды. Однажды утром она как обычно пришла к молочнице Релии с пустым кувшином и парой салидов – мелких медных монет.

– Можешь весь месяц 6рать молоко бесплатно, – сказала Релия, – только ответь – я смогу за6еременеть?

– Лучше сходи к гадалке А6е, – посоветовала Ариэна, едва ли не насильно всунув Релии деньги. – Ур-Давир совсем близко. Только никому не говори, зачем ты туда ходила. Ты же знаешь, как наш аранхит относится в гадалкам. И не он один.

Релия посмотрела на неё с упрёком – как смотрят на человека, который не соглашается оказать пустяковую, ничего ему не стоящую услугу.

«Я уже вздрагиваю, когда меня о чём-нибудь спрашивают – пожа­ловалась Ариэна своей мудрой подруге. – Боюсь, что меня опять начнут мучить картины, которые я не хочу видеть».

«Не бойся. Главное – не 6ерись за пророческие полотна. Никакие видения не будут тебя мучить, если ты отказалась дать ответ».

Дни стояли жаркие. Ариэна изредка вы6иралась в лес за ягодами и хаффой – земляными клубнями, которые она обычно готовила с мясом и зеленью. Охоту она в последнее время разлюбила. Зная, что скоро ей предстоит переезд в Ур-Маттар, она решила привести в порядок своё имущество. Часть её полотен Талма увезла в столицу – вместе с работами других старших учениц. Должно быть, она уже показала их аранхинам-наставницам, и теперь они решали, какая из претенденток достойна учиться в школе при Главном Святилище. Считалось, что каждый ур может ежегодно претендовать только на одно место в столичной школе. Из Зелёного Ура там уже года четыре как никто не учился, зато этим летом претенденток, имеющих реальные шансы попасть в урматтарскую школу, было целых две. Все говорили, что Зии там место уже обеспечено, но Ариэну это нисколько не волновало. Она не сомневалась, что тоже поедет в Ур-Маттар. Не сомневалась уже хотя бы потому, что, заглядывая в паутину, часто видела картины этого города. Перед ней проплывали лица Тамрана, Ниссы, Тирина, ещё чьи-то – знакомые и незнакомые. Правда, узнать о своём будущем что-то более или менее определённое ей так и не удалось.

«Ничем не могу помочь, – сказала ей однажды Дамея. – Твоя судьба не умещается в моей паутине. И я ведь уже говорила – увидеть будущее очень трудно».

«А если попробовать сделать пророческую картину для себя?» – подумала Ариэна.

Она долго сидела над чистым полотном, потом попыталась нарисовать Тамрана. Она вспомнила, как он улыбнулся во сне на освещённой утренней зарёй поляне, но это безмятежно-красивое лицо тут же растаяло в золотисто-розовых лучах, и вместо него Ариэна отчётливо увидела другое – застывшее, как маска, с огромными остекленевшими глазами, которые пугали своей бездонной, беспросветной чернотой. Она как будто снова ощутила на своём лице жаркое пьяное дыхание и тяжёлые, словно камень, руки на своих плечах… У неё было такое чувство, что она пытается нарисовать кого-то одного, а позируют ей двое, и соединить этих двоих она не могла. Ариэна старалась думать о нём 6ез обиды и злости. Из золо­той монеты, которую он ей дал в тот вечер, она сделала кулон. Когда она попросила ювелира Салана просверлить в монете отверс­тие для шнурка, мастер удивился, но спрашивать ничего не стал. Ювелир Салан относился к числу тех немногих людей, которых не раз­дражают чужие странности.

В середине лета в 3елёном Уре разразился скандал, заставивший померкнуть даже историю со счастливыми полотнами. Несколько семей­ных пар, в том числе Рауд и Эла, которые, не имея права заключить брачный союз, упорно называли себя мужем женой, отказались пла­тить ежегодный налог. К ним присоединились большинство молодых охотников и Ариэна. Писцы-распорядители, которые должны были в сопровождении небольшого отряда отвозить собранные деньги в Ур-­Маттар, не знали, что делать. Лой срочно собрал Совет общины. Так называли собрание всех совершеннолетних жителей ура.

– Что вы себе позволяете, нечестивцы! – негодовал аранхит. – Вы хотите, чтобы сюда прибыли распорядители из столицы? Учтите, они могут явиться с войском.

– Ну и пусть! – крикнул Умас. – Здесь тоже найдутся мужчины, ко­торые умеют обращаться с оружием. В восточных землях целых два ура отказались платить этот дурацкий налог, а скоро вообще все от­кажутся. Почему я должен отдавать едва ли не большую часть того, что с трудом заработал? А многие только что семьи завели. Им едва на жизнь хватает…

– Не хватает – пусть не платят, – презрительно заявил сын бога­того землевладельца Меран. – Слуги у нас, как известно, свободны от налогов. Не умеешь зарабатывать хорошо – значит те6е не место среди тех, кто умеет.

– А ты заткнись, бездельник! – разозлился Рауд. – Если я и стану слугой, то не раньше, чем на ваших полях водоросли вырас­тут! Ты-то сам сколько за свою жизнь заработал?

– Ну, допустим, я бездельник, – ухмыльнулся Меран. – Почему бы и не побездельничать, пока я не глава семьи? Отец ещё молод и пре­красно управляется с делами. Не пахать же мне землю вместе со слу­гами и наёмными работниками! У каждого своя судьба. Кто-то навер­ху, а кто-то внизу. Как уж выткано на полотне Аранхи... Правда, некоторые дураки сами себе всё портят. Кто тебе виноват, Рауд, что ты оказался в таком положении? Связался с теми, кто ниже, зна­чит среди них тебе и место. Среди слуг! Каждый получает то, чего заслуживает…

– Вот ты сейчас и получишь!

Рауд в два прыжка оказался рядом с Мераном, и они яростно сце­пились, повалив раму с полотном, на котором была выткана картина уборки урожая. Несколько мужчин кинулись их разнимать.

– Уймитесь, неразумные юнцы! – воздев свои пухлые руки, причи­тал Лой. – Сейчас не время для ссор! Рауд, Умас, Тарон, Иллихен! Опомнитесь! Я же знаю вас с детства. Да разве это дело – брать пример с тех, кто нарушает закон?! Ур-Керин и Ур-Гой отлучили от Святилища. Они больше не получат ни лучших сортов семян, ни новых лекарств! Аранха отвернулась от них! Теперь, что бы им ни грозило, она их больше не защитит! Дети мои, кто вас сбил с истинного пути? Рауд, с тех пор, как картина, сделанная при помощи злого колдов­ства, заставила тебя забыть о чести и бросить невесту, ты стал совсем другим человеком. Я не узнаю тебя! Я вас всех не узнаю! Может, теперь вместо пророческих картин Маттар вам нужны картины этой девчонки? Это она подбила вас на нечестивые поступки? Одумайтесь, пока не поздно!

– Ты бы хоть на этот раз не нарывалась, – упрекнула Ариэну Тоя, которая всегда искренне за неё переживала. – Месяца не можешь прожить, чтобы не попасть в историю. Если у тебя кончились деньги, я тебе дам. Потом вернёшь…

– Деньги у меня пока не кончились, но платить налог я не соби­раюсь, – решительно заявила Ариэна. – Пусть Лой не думает, что мы маленькие дети, которые сразу же испугались его угроз.

– Вы действительно дети, – покачала головой Тоя. – Глупые и упрямые. Сами не понимаете, что творите... Если скандал докатится до Главного Святилища, а это непременно случится, не видать тебе столичной школы. А вот если ты туда попадёшь, тебя освободят от налога на целых четыре года.

Учёба в школе при Главном Святилище продолжалась три года, и всё это время ученицы жили за счёт казны. Ещё год молодым масте­рицам давался на то, чтобы они успели заработать и накопить де­нег. Впрочем, большинство девушек старались поскорей найти состо­ятельного жениха. Ну а те немногие, что становились аранхинами, могли больше вообще не заботиться о ежегодном налоге. Божественные ткачихи так же, как аранхиты, распорядители, воины, врачи и учителя, жили за счёт налогов, которые платили другие.

Вскоре после Совета общины Лой уехал в столицу. Пробыл он там недолго.

– В Ур-Маттаре недовольны, – сказал он, собрав очередной со­вет. – Я кое-как уговорил дать нам отсрочку. Если к зиме не выплатим все долги, то можем больше не рассчитывать на благосклонность богини. Мы больше не получим ни одного пророческого полотна.

– Так может, мы и без них обойдёмся! – крикнул Рауд. – Мы и так знаем, когда пахать, когда сеять, когда убирать урожай…

– А когда нам ждать небесный камнепад, ты тоже знаешь? – грозно спросил аранхит. – Может, ты у нас способен предсказывать и засуху, и эпидемии, и нашествие вредителей, и набеги морских пира­тов? По моей просьбе толкователь Асон ходил в Священную Рощу и го­ворил с богиней. Она сказала, что этим летом нам грозит нападение с моря. Мать-Паучиха пока не отказывает нам в помощи, но если вы и впредь намерены нарушать законы, она отвернётся от нас. Одумай­тесь! Разве вас не настораживает то, что беда подступает к нам именно сейчас, когда некоторые из нас ведут себя неразумно? Аранха со­здала этот мир. И установила порядок, которому мы должны подчиняться. Мы все – от блохи до человека. Когда люди отказываются соблю­дать законы, начинается хаос. Злые духи и демоны становятся силь­ней – ведь они находят опору в людских пороках!

– Порок – это когда кто-то жирует за счёт других, – сказал Та­рон, молодой гончар, который этим летом женился на вдове с двухлетним ре6ёнком, чем вызвал искреннее возмущение многих девиц на выданье и их мамаш. – Мы всего лишь хотим жить своим трудом. И не хотим, чтобы нас грабили.

Большая часть молодёжи дружно его поддержала. Старики ворчали – сроду мол такого не бывало... Люди среднего возраста раздели­лись на две примерно одинаковые группы. Одни, в основном те, что были победней, заступались за молодых, другие возмущались. Особен­но военные вожди.

– Ещё бы, – усмехнулся Умас, беседуя с Ариэной после совета. – ­Всё это Братство Сильнейших тоже живёт за наш счёт, а какой от них прок? Видите ли, они нас защищают! Война не может быть ремеслом. В мирное время они ничего не делают, а когда приходит война, каж­дый мужчина становится воином. Если на нас нападут, все будут сра­жаться – и воины, и вольные дружинники. Ясно, почему Лой так забеспокоился. Наверняка, ему там, в Ур-Маттаре, хвост накрутили. Если жители ура, в котором он возглавляет Совет, не будут исправно платить налоги, его жалованье уменьшится. Будет теперь запугивать нас всякими бедами. Якобы богиня на нас гневается. Знаешь, что я думаю... Если богиня мудра и добра, не могла она придумать та­кой дерьмовый порядок – чтобы одни спокойненько гра6или других.

– Как ты думаешь, Ариэна, – спросил юноша, немного помолчав. ­– Нам и правда грозит нападение с моря?

– Во время тумана оно всегда нам грозит. А лето – сезон туманов.

Ночью Ариэне приснились обнажённые по пояс люди в узких кожа­ных штанах, осторожно пробирающиеся сквозь заросли кивы. У каждо­го на широком ремне висело по два-три кривых меча. Сильно выгоревшие пепельные волосы, у большинства заплетённые в косу или у6ранные в хвост, казались сере6ряными ручейками, стека­ющими вдоль мускулистых светло-бронзовых спин. Унизанные кольца­ми руки сжимали копья с какими-то странными белыми чуть изогнуты­ми наконечниками. Ариэна поняла, что эти наконечники сделаны из таарола – очень прочного морского растения. Её мать Нэйя вырезала из него фигурки… Лиммерины! Целый отряд вооружённых до зубов пиратов приближался к посёлку…

Ариэна проснулась с сильно бьющимся сердцем. Она уже видела этот сон – в горной пещере. Только в тот раз видение промелькнуло быстро, и она не успела разглядеть детали. Она прекрасно знала, что это картина из прошлого, но пророчество, о котором говорил Лой, не давало ей покоя. Ведь семь и тридцать восемь лет назад такие предсказания сбылись. Летом над морем часто висел туман, а он, к сожалению, был отличным укрытием для пиратов. Их корабли становились видны лишь за сто димеров от берега. Наблюдения со сторожевых вышек в туманную погоду ничего не давали. Дополнитель­ной защитой для разбойников служило обилие скалистых островов и узких заливов, зажатых между крутыми утёсами, которые покрывали густые леса. Было где спрятать корабли и незаметно высадиться на берег. Семь лет назад объединённый отряд трёх северо-западных уров встретил лиммеринов на лесной тропе. Пираты вернулись на свои корабли без единого трофея. Причём вернулось гораздо мень­ше, чем высадилось на берег. Местные тоже понесли потери, но лю­ди до сих пор говорили, что потери были бы гораздо больше, если бы Маттар заранее не предупредила своих детей. И с какой бы го­речью ни вспоминали лето 1831 года, это нашествие считалось пус­тяком по сравнению с событиями тридцативосьмилетней давности. Тогда в заливе недалеко от Лунной Гавани высадилась целая пират­ская флотилия. Из-за проклятого тумана их заметили слишком позд­но. Они напали на 6лижaйшие к побережью посёлки – Ур-Герен и Зе­лёный Ур. Осо6енно пострадал Ур-Герен. Его не только разграбили, но и сожгли почти дотла.

– Люди тогда легкомысленно отнеслись к предсказанию, – любил повторять Лой. – За несколько лет до этого Аранха предупреждала об угрозе с моря, но пираты не напали. Богиня тогда отвела беду, и всё же, если она о чём-то предупреждает, мы должны быть бдительны.

Лой не привёз из Ур-Маттара дополнительного полотна, объяснив это тем, что у аранхин в последнее время очень много работы. Но в сложившейся ситуации устное пророчество пугало не меньше, чем картина-сигнал. Этим летом жители 3елёного Ура даже не на­деялись, что богиня «отведёт 6еду». Ведь она была разгневана на них. В посёлке укрепили все ворота. Дозорные на сторожевых вышках сменялись гораздо чаще обычного, а все здоровые мужчины в возрас­те от четырнадцати до шестидесяти лет большую часть времени про­водили на поле для состязаний, упражняясь в военном искусстве.

«Неужели эта тварь и правда способна предсказывать? – спросила Ариэна у паучихи. – Ведь, судя по тому, что происходит, её проро­чества сбываются».

«К сожалению, я плохо себе представляю, на что она способна, – ответила Дамея. – Но свою территорию она охраняет прекрасно. Я не могу долго находиться в Ур-Маттаpe и даже в его окрестнос­тях. Там весь воздух пропитан её злобой. Она там властвует, пото­му что имеет мощную поддержку – и людей, которые в неё верят, и чью-то ещё. Там она гораздо сильней меня. И любой из нас. Чувст­вуя мою близость, она становится очень агрессивной и без oсo6oго труда изгоняет меня из своих владений. Похоже, ты не поддаёшься её воздействию. Или почти не поддаёшься. Ты человек. В чём-то вы слабее, чем мы, аранхи, а в чём-то сильнее. Я уж не говорю о том, что ты обладаешь особой силой…»

«Дамея, она на меня 6росилась. Если бы не сетка…»

«Это произошло, потому что она почувствовала исходящую от тебя опасность. Она ощутила твою силу. Старайся не поддаваться страху. Но если будешь там жить, на всякий случай обходи её рощу подальше. Насколько я знаю, уче­ниц не заставляют туда ходить. Хотела бы я понять, что она та­кое – эта Маттар. Твари, которых вы называете железными демонами, – её дети или братья. Если дети, то кто-то должен 6ыл её оплодо­творить. А если 6ратья, то почему они настолько моложе её? Они же совсем недавно вылупились из коконов».

«В последнее время их никто не видит, – сказала Ариэна. – При­езжие с юга говорят, что демоны перестали появляться около чело­веческого жилья, а ведь прошлым летом люди боялись выходить за ворота своих посёлков. Сейчас и охотники чувствуют себя спокойней, но мне кажется, эти твари просто затаились».

«Да, зло умеет скрываться. Чтобы потом застать нас врасплох. Ты хочешь знать, действительно ли вам грозит нападение с моря? Возможно, сон твой не случаен, но за полотно лучше не берись. Вдруг опять кто-нибудь что-нибудь увидит. Живёшь ты одна, и пока тебя нет дома, к тебе вполне могут залезть. Думаю, на этот раз будет достаточно, если ты попутешествуешь по моей паутине, не тре­вожа Великую Аранху. У меня есть смутное предчувствие опасности, но при этом я уверена, что никто в 3елёном Уре не пострадает».

Войдя в глубокий контакт с Дамеей, Ариэна увидела наполовину скрытый туманом каменный остров. Он был недалеко от берега, окай­млённого зубчатыми скалами. Тёмно-зелёная вода бурлила среди кам­ней, волны, разбиваясь о них, оставляли на гладких серых валунах белые плевки пены. Ариэна узнала Каменный Залив, который вонзался в берег, словно лезвие широкого охотничьего кинжала. Небольшие островерхие скалы, удаляясь от моря, постепенно терялись в желто­вато-бурых зарослях кустарника веррена, который любил каменистую почву. Потом начинался лес. Копьевидные стволы чёрных сосен тем­нели среди серебристых елей, их дымчато-зелёные кроны как будто старались заслонить от солнца кудрявые головки ратанов, но там, где солнечные лучи до6ирались до нежно-розовой ратановой хвои, среди деревьев словно вспыхивал яркий факел. 3а узкой полосой ва­лежника, который оставил здесь давно пролетевший смерч, начинал­ся Вечный Сад – 6архатистая изумрудная травка и золотые деревья, усыпанные пламенеющими алыми и пурпурными плодами… Яркая кар­тинка исчезла, и появилась другая. Ариэна увидела холмы, покрытые хвойным кустарником саригана. Эта цепочка невысоких холмов отде­ляла Лес-Охотник от обычного смешанного леса, где Ариэна часто охотилась. Промелькнула Мёртвая Лощина, за ней снова потянулся лес – чёрные сосны, ратаны, камеры, дикие либены, каменные дубы… Картины сменяли одна другую всё быстрей и быстрей. У Ариэны было такое чувство, что она возвращается знакомой дорогой в посёлок, постепенно набирая скорость – чем ближе к дому, тем больше торопится, подгоняемая какой-то непонятной тре­вогой. Деревья всё чаще и чаще перемежались с зарослями кивы. Круглые плоды уже наливались нежной изумрудной зеленью и привет­ливо сияли на фоне тёмной листвы. И тут Ариэна увидела их – светловолосых людей, вооружённых кривыми мечами и копьями с наконечниками из таарола!

Она вскрикнула, и видение исчезло.

«Дамея, что это значит? Неужели они могут прийти этой дорогой?»

«Почему бы и нет?»

«Но между Каменным Заливом и нашим уром Вечный Сад! Даже мест­ные не знают, как через него пройти. Дамея, ведь это картина прош­лого… Наверное, она преследует меня, потому что я постоянно ду­маю о нашествии. Тогда лиммерины пришли с другой стороны, но кива у нас растёт везде…»

«Дитя моё, пророческая картина складывается из того, что есть в твоей и моей памяти – из картин и образов прошлого и настоящего. Ты должна уметь извлекать смысл из того, что видишь».

«А в Великой Паутине есть всё. Жаль, что мне не удалось снова полетать – так, как тогда, в твоей пещере».

«Ты и так увидела достаточно».

«Не нравится мне это, Дамея. Надо мне там побывать».

Ариэна в тот же день слетала к Каменному Заливу. Она не была здесь с прошлого лета. С того самого дня, когда духи тумана заго­ворили с ней… Или ей это показалось? Скалистые островки один за другим выплывали из тумана по мере того, как Ариэна удалялась от берега. Впрочем, улетать далеко она не решалась. Она заметила, что туман рассеивается – уже стали видны вершины самых высоких скал. Этот странный туман всегда начинал рассеиваться сверху. Сейчас вершины скал плавали над ним, словно летучие острова, принесённые ветром откуда-то из-за моря. А самого моря почти не было видно. Оно как будто постепенно превращалось в туман, устремлялось к не­бу и сливалось с ним. Этот светящийся туман был насыщен араной – ­вечным светом или изначальной субстанцией, которая пронизывает все времена и пространства и способна изменяться, порождая все виды материи. В Див-Аранхе говорили, что в сезон тумана вода, смешиваясь с воздухом и отрываясь от своего земного русла, уносит в Междумирье души умерших… Взлетев над плотной пеленой тумана, Ариэна видела, как местами его пронизывают вспышки, похожие на золотые и серебряные молнии. Он клубился под ней, словно холодный голу6овато-зелёный огонь, и где-то в глубине его, под слоем 6ело­го дыма, плясали смутные тени. Ей снова почудились чьи-то голоса. Кто это 6ыл? Арилланы? Или души мёртвых, уходящие в Междумирье и зовущие её с собой. Туда, где воздух, вода и воо6ще все стихии мироздания превращаются в первичную материю, в которой можно рас­твориться, изменив облик и сущность… В какой-то момент Ариэне показалось, что она видит в мерцающей мгле белый силуэт лодки. Охваченная страхом она взлетела выше – дальше от тумана, 6лиже к чистому небу – и устремилась в сторону берега. Приземлившись сре­ди зарослей веррены, она немного успокоилась. Её по-прежнему не оставляло ощущение, что за призрачной стеной тумана таится что-то страшное. При этом она знала, что по6лизости нет ни одной живой души. Возвращаясь домой, Ариэна летела медленно, внимательно осматривая местность. Вечный Сад как всегда радовал глаз неземной кра­сотой, в лесу за холмами царила тишина, изредка нарушаемая птичь­им пением. Мёртвая Лощина была окутана своим обычным сумрачным покоем и зеленоватой дымкой испарений, которые в жаркую и влажную погоду поднимались над гниющими корягами. Овраг сверху напоминал огромного паука. На дне его среди рыжевато-бурой воды ярко синели усыпанные авилом кочки. Ариэна не удержалась от соблазна спуститься и набрать ягод в кожаную котомку, которую всегда брала с собой в лес, даже если отправлялась не на охоту, а просто на прогулку.

Всё было спокойно, но Ариэну не покидало чувство тревоги. Вер­нувшись в посёлок, она первым делом отправилась к старшему военно­му вождю Вайяру.

– Не думай об этом, девочка, – рассмеялся он, едва её дослушав. – В Каменном 3аливе полно не только скал, но и подводных камней. Море там несудоходно.

– Лиммерины – отличные мореходы. Что им подводные камни, если они даже плавают в тумане…

– Верно, – снисходительно согласился вождь. – Но если они умудрятся причалить в Каменном Заливе, я буду только рад. Им не пройти через Лес-Охотник. Он сожрёт их. Если они пойдут в обход, по бере­гу, их заметят… Да, я знаю, за Песчаным Мысом скалы, среди них можно спрятаться, но, миновав мыс, пираты будут как на ладони. Их заметят заранее и не подпустят ни к одному поселку. Воинов у нас тут маловато, но сражаться мы умеем. Со стороны Зимогорья Вечный Сад не обойти – он же упирается в отвесные склоны. Нет, девочка, этот лес – отличная ловушка для тех, кто попытается подо6раться к нам с северо-запада. Вот южнее куда больше укромных гаваней. Поэто­му почти все силы брошены туда. Выкинь из головы дурные мысли, тем более что защита ура – не твоя забота. Здесь достаточно мужчин, и они сумеют те6я защитить. Лучше займись своими полотнами.

Ариэне и самой не хотелось думать о плохом. Так что она сочла за благо последовать совету Вайяра. Разобрав свои полотна, она от­ложила самые удачные, чтобы перед отъездом в Ур-Маттар подарить тем немногим друзьям, которые у неё здесь 6ыли. Остальные решила продать. Не имея статуса мастерицы и документа, который 6ы его подтверждал, она не могла торговать своими картинами на рынках Див-Аранхи, но в Лунной Гавани никто не тре6овал документов и не со6ирал пошлину. Ничего удивительного, что здесь, на северо-запа­де, от каждого посёлка тянулась гладко утоптанная дорога к по6ережью.

В последнее время в Лунную Гавань ходили только вооружённые до зу6ов мужчины. Охотничий сезон 6ыл в разгаре, но охотники сей­час не столько выслеживали дичь, сколько прочёсывали леса, высматривая чужаков. Только вот в лес за Мёртвой Лощиной никто не ходил. Все были твёрдо уверены, что Вечный Сад – лучшая защита от при­шельцев с моря, а охотиться в окрестностях Зимних Гор воо6ще ма­ло кто любил.

Спустя пару дней после полёта в Каменный Залив Ариэна отпра­вилась в Лунную Гавань.

– Возьми моего кайяла, – предложил Рауд, увидев, как она шага­ет к воротам со связкой плотно скатанных рулонов за спиной. – Тя­жело ведь, а до бухты далеко… Ты что-то поздно пошла. Не успе­ешь дотемна вернуться.

– Переночую там, – ответила Ариэна. – В гавани есть таверна. Там сейчас не страшно. Полно наших, и все с оружием. А полотна совсем лёгкие.

Разумеется, лёгкой её ноша не была, но Рауд же не знал, что она перевязана верёвкой, в которую вплетена нить аранхи. Не знал Рауд и того, что, оказавшись подальше от любопытных глаз, Ариэна продолжила путь по воздуху.

Было уже далеко за полдень, когда она добралась до Лунной Га­вани. Сразу бросалось в глаза, что торговцев и покупателей тут сейчас гораздо меньше, чем воинов и дружинников. Ариэна с удивлением смотрела на пустой причал. Лишь одно торговое судно уныло по­качивалось в волнах прибоя. Тем не менее ей удалось продать все свои полотна. Вернее, обменять на драгоценные камни. Она знала, что чёрный жемчуг и диллины, которые на островах называли слезами Найяры, а в Див-Аранхе морскими алмазами, в последнее время стре­мительно растут в цене, особенно на южных рынках.

Старый подслеповатый купец долго и въедливо торговался с ней из-за каждого камешка, но Ариэна твёрдо стояла на своём: за каж­дое полотно один диллин или три жемчужины.

– Ладно, – вздохнул он наконец. – Давай свои коврики. Больно уж моя внучка такие любит, а я давно ей ничего не привозил. Что у вас тут творится? Боишься на берег сойти! Когда ещё торговать, как не летом? Весной и осенью часто штормит, зимой берега замерзают…

– А летом туман, – сказала Ариэна. – Как вы не боитесь плавать в тумане? Можно налететь на скалу, на подводный камень…

– Туман… – усмехнулся купец. – Да он как раз нам помогает. Его ведь главное не бояться. Этот туман живой, у него есть разум. Если с ним подружиться, он будет помогать тебе. Но для этого надо родиться на острове, который несколько раз в году почти полностью погружается в туман. Живущие там дышат этим туманом и учатся видеть в нём. Видеть гораздо лучше, чем при ярком солнечном свете. А ты не совсем похожа на здешних. Волосы твои темны, как земля, на которой живут диввины, а глаза – цвета моря... И этих камней, что я отдал тебе почти задаром. Не иначе как твоей матери пригля­нулся кто-то из наших молодых купцов.

– Моей матери приглянулся один диввинский охотник. Её звали Нэйя, и она выросла на острове Тера.

– Вот как! – поднял брови старик. – Совсем недалеко от нашего Лероя. Если не боишься моря, приезжай. На любом из наших кораблей. Да хоть сейчас! У нас гостей встречают куда радушней, чем здесь.

– Лиммерины сами создали о себе такую славу.

– По-моему, ты умная девочка и должна понимать, что лиммерины не все одинаковы. Думаешь, мы сами не страдаем от пиратских набе­гов? Неужели твоя мать не рассказала тебе о тех, кто бежал на её родной остров около сотни лет назад? Маленький островок Тера только этим и знаменит.

– Моя мать умерла одиннадцать лет назад. Отец тоже.

– Бедное дитя, – покачал головой купец. – Теперь я понимаю, почему ты торгуешь тут своими картинками. И больше не жалею, что столько за них переплатил…

– Так о чём же должна была рассказать мне моя мать? – спросила Ариэна. – Чем знаменит этот остров Тера?

– Там нашли прибежище остатки одного славного древнего рода. Те, кто уцелел из семьи правителя Ди-Милона. Это тот самый остров, который когда-то имел форму трилистника и назывался Димлин. В пе­реводе с древнего языка это и есть «трилистник». Около тысячи лет назад там было землетрясение, и остров примерно на десять димеров погрузился в море. Получилось три островка – три возвышенности, которые остались над водой. Этот маленький архипелаг получил другое имя, хотя и похожее на прежнее, – Ди-Милон. Это значит «три острова» – тоже на старом языке. Иногда его называют Трёхостровье. Говорят, в сильную жару, когда море мелеет, три острова снова не­надолго превращаются в один. Ди-Милоном с глубокой древности пра­вили потомки мудрого Нэрминара. Там всегда жили самые знаменитые избранницы. Дочери Найяры, владеющие магией тумана. Именно там, на Ди-Милоне, появляется призрачный замок. Около ста лет тому на­зад на Трёхостровье напали пираты, целое полчище. Там была насто­ящая бойня. Тогда многие погибли... А из семьи правителя уцелели его младшая дочь Эрения да её дети – двое малышей... Все оставшиеся в живых димилонцы, в том числе и Эрения с детьми, 6ежали на остров Тера. По несчастному стечению о6стоятельств, на Тере оказались давние враги димилонского правящего дома, так что Эре­нии пришлось поселиться там под чужим именем. Бежать куда-то ещё у неё не было сил, тем более что тяжело заболел её старший сын. Эрении хотелось жить и она предпочла затеряться среди людей. В общем потомки Нэрминара растворились среди обитателей маленького острова Тера. Во всяком случае, так рассказывают. Как видишь, девочка, мы, лиммерины, сами часто страдаем от проклятых разбойников. Да ещё расплачиваемся за ту дурную славу, которую они созда­ют всему морскому народу. И кому-то очень выгодно создавать о нас такую славу. Я тебе вот что скажу... У морских пиратов есть общие делишки с теми, кто живёт в Ур-Маттаре. И судя по всему, с боль­шими людьми.

– Не может быть, – нахмурилась Ариэна. – Я видела в столице лим­меринов, но пиратский корабль в любом порту встретят громом пушек.

– Сразу видно, что ты ещё несмышлёныш, – улыбнулся старик. – Да разве ж они пишут на своих кораблях, что они пиратские? И у чело­века ничего на лбу не написано. Когда пять лет назад пираты высадились на острове Лима, они прикинулись торговцами. Остров большой, богатый, славится своими ювелирами. Люди там до сих пор не могут прийти в себя после того напа­дения. У меня там племянник живёт. Он тогда чудом уцелел. А в по­запрошлом году он побывал в Ур-Маттаре и готов поклясться, что ви­дел там одного из разбойников – запомнил его по шраму на щеке. Мерзавец был разодет в пух и прах и беседовал возле большого особ­няка с какой-то очень важной персоной.

– Это ещё ничего не значит, господин, – пожала плечами Ариэна. – Нам иногда приходится беседовать с незнакомыми или малознакомыми людьми. Вот как мы с тобой сейчас беседуем. Ты же сам сказал – ни у кого ничего на лбу не написано.

Вежливо попрощавшись со старым купцом, Ариэна спрятала жемчуг и диллины в плоский кошелёк, который носила на шее под туникой, и огляделась в поисках укромного места. Она устала и проголодалась, а идти на постоялый двор не хотела. Женщин в гавани сейчас почти не было, зато всюду толклись воины и дружинники. Отряды поч­ти из всех ближайших к по6ережью уров постоянно прочёсывали берег и прибрежные леса. Если нападение с моря предсказано Зелёному Уру, ещё не значит, что беда непременно минует его соседей. От морских пиратов обычно защищались сообща, тем более что посёлки на севе­ро-западе были маленькие, а пираты как правило являлись в таком количестве, что противостоять им могло только объединённое войско.

Ариэну раздражало, что нельзя вернуться домой сегодня же. Ник­то не поймёт, как она умудрилась обернуться за полдня, и опять начнутся домыслы. Она уселась на откосе в тени огромного корня вывороченной сосны и перекусила лепёшками, которые захватила из дома. А потом долго смотрела, как раскалённый добела диск медлен­но катится в сторону высокой гранитной гряды, скрывающей часть го­ризонта. Этот большой скалистый остров напоминал ей не то недост­роенный, не то полуразрушенный замок. И хотя он был довольно дале­ко, Ариэне казалось, что его огромная тень, которая по вечерам ползла по воде, гася солнечные блики, когда-нибудь доберётся до берега.

Солнце уже перевалило за каменную гряду. Полоса тёмной воды становилась всё шире и шире. Ариэна заметила, что сегодня тень движется быстрее обычного. Она приближалась с такой скоростью, как будто остров не то вдруг стал расти на глазах, не то оказался пла­вучим и устремился к берегу, словно гигантский каменный корабль. 3а этими зубчатыми скалами таилась опасность. И она становилась всё ближе и ближе. Совершенно позабыв о том, что её сейчас все видят, Ариэна поднялась в воздух и полетела к каменной гряде, ко­торая неожиданно изменила форму. Она больше не походила на разру­шенный замок. Дальше, примерно в двухстах димерах от неё, возник ещё один остров, а за ним скала с глубокой пещерой. Тут повсюду были скалы – большие и маленькие, а вокруг бурлила и пенилась тёмно-зелёная вода. Ариэна повернула назад и обнаружила, что Лунная Гавань исчезла. Это был уже Каменный Залив. Скалистый берег упирался в заросли кустарника веррена, за которым начи­нался лес. Густые кроны чёрных сосен тревожно шумели от порывов ветра. Вот показалась полоса валежника – поломанные и покосивши­еся мёртвые деревья, гниющие коряги, а вслед за этим – Вечный Сад. Место, где красота и смерть слились воедино, торжествуя над жизнью и попирая её законы. Смерть… Она затаилась здесь среди пронизанной солнцем золотой листвы, в которой драгоценными камня­ми сияли плоды – ядовитые и сладкие, как самая пагубная в мире страсть. Смерть витала в напоённом нежными ароматами воздухе. И бесшумно бродила по мягкой изумрудной траве, не оставляя ни еди­ного следа. Смерть… Ариэна вдруг остро ощутила её терпкий, удушливый запах. Тот, что она почувствовала тогда на стадионе, неза­долго до трагедии. И в таверне «Пещерный Кот», где ей казалось, что этим запахом пропитаны даже стены. Особенно в комнате, куда она поднялась вместе с Тамраном. Душный запах плоти, страсти… И смерти. Тусклые 6лики лампы на его спутанных волнистых волосах, на щеке, на спине… Тяжёлый, пьяный сон обречённого на смерть. Ариэна как будто снова сидела на краю смятой постели и смотрела на этот смуглый профиль. И на спину – мускулистую, блестящую от пота… Нет, здесь было много спин – влажных, 6лестящих. По ним светлыми ручейками струились длинные волосы – волнистые хвосты, туго заплетённые косы. Унизанные кольцами мускулистые руки сжима­ли копья с чуть изогнутыми наконечниками… Лиммерины! Вечный Сад заволокло туманом, скрыв от Ариэны и людей, и усеянные плода­ми ветви, а когда он рассеялся, она увидела Талму.

– Да, они здесь, девочка. Поспеши! – сказала аранхина.

Она стояла среди золотых деревьев, а мох у неё под ногами колебался, словно под этим пушистым изумрудным ковром плескалось море.

– Осторожно, госпожа! – крикнула Ариэна. – Здесь опасно!

– Мне – нет, – улыбнулась Талма. – А ты будь осторожна.

– Да, будь осторожна, – добавила неизвестно откуда появившаяся Мелора.

Ариэна вдруг заметила, что в Вечном Саду довольно много людей. Они гуляли здесь, совершенно ничего не боясь, словно в одном из па­рков Ур-Маттара. Ариэна увидела мать, которая ободряюще ульr6нулась ей и тут же скрылась среди золотых деревьев. Ариэна опустилась на траву и побежала её искать. Трава была очень мягкая, ноги увязали, тонули в ней. Ариэна почувствовала, что проваливается, и хотела ухватиться за ветку ближайшего дерева, но оно само потянулось к ней. Звонко шелестя золотой листвой, оно обхватило её своими гибкими, по­хожими на змей ветвями…

Ариэна вскрикнула и проснулась. Она вся покрылась испариной, мокрая одежда прилипла к телу, ноги затекли. Она и не заметила, как уснула в тени огромного сухого корня, прислонившись к одному из его отростков. Вещевой мешок лежал на коленях, а ведь могли и стащить. Впрочем, ей было не до этого.

«Дамея, беда! Они всё же пришли…»

«Успокойся, дитя, я тебя слышу. Я знаю, что ты видела. Это знак беды, но беда ещё не так близко, как тебе кажется. Я уже над лесом. Сейчас мы узнаем, где они».

«Их много, – сообщила Дамея через некоторое время. – Они в ле­су недалеко от Мёртвой Лощины. Они очень устали и разбивают лагерь. Скоро вечер. Они намерены здесь переночевать и выступят не раньше, чем на рассвете. Смотри».

Ариэна сосредоточилась и тут же увидела окружённую густым ель­ником поляну, по краям которой росло несколько каменных дубов. Они были не очень старые, но достаточно мощные и раскидистые, что­бы защищать поляну от солнца в течение всего дня. Ариэна знала это место. И любила его. Теперь здесь был вражеский лагерь. Как они прошли через Вечный Сад? Как?! Ариэна заметила, что пираты не очень похожи на тех, кого она недавно видела во сне. То была кар­тина из паутины Дамеи. Картина прошлого стала пророческой. Она стала сигналом тревоги, предупреждением о грядущей беде – такой же, какая разразилась в здешних краях тридцать восемь лет назад. Судя по всему, на разбойничьих островах мода тоже не стояла на месте. Большинство пиратов были коротко подстрижены – так, что во­лосы едва закрывали шею. Ариэна ни у кого не увидела на руках ко­лец, зато у многих в ушах были массивные серьги. Кроме копий с белыми наконечниками и кривых мечей, у пиратов имелись какие-то не­большие луки необычной конструкции, явно более совершенные, чем те, которыми пользовались здешние воины. Ариэна слышала, что мор­ские разбойники имеют обыкновение обстреливать посёлки горящими стрелами.

На поляне уже развели два костра и повесили над ними огромные самоловые котлы. Точнее, мешки. Самол считался самым ценным из всего, что привозили в Див-Аранху лиммеринские купцы. Его добыва­ли лишь на нескольких северных островах. Он рос на мелководье и, как правило, вблизи коралловых рифов. Собирать самол было трудно. В естественном виде он представлял собой скользкую беловатую слизь, которая окутывала подводные камни и слегка светилась, заманивая своих жертв – всякую морскую мелюзгу, что обитала в при­брежных водах. Ещё трудней было обрабатывать это вещество, зато знаменитая самоловая ткань – эластичная, прочная, непромокаемая, а главное, несгораемая – приносила её изготовителям хороший доход. У Ариэны был небольшой самоловый мешок, который она обычно брала на охоту и, по примеру деда, чаще использовала, как котелок. Лет семь назад дед выменял его в Лунной Гавани на две зимние шкуры ракхалов и был очень доволен сделкой. Отправляясь на дальний промысел, удобно иметь с собой такой котёл, который можно сложить, как кусок ткани. А можно использовать, как котомку. Похоже, пира­ты тоже были не лишены практичности.

Они явно устали, но казались довольными и оживлёнными. Видимо, считали, что можно не спешить. До6ыча близко и не ускользнёт. Мож­но отдохнуть и подкрепиться. Несколько человек таскали из ручья воду, на краю поляны лежали три большие туши. В лесу между Мёртвой Лощиной и Вечным Садом всегда водилось много кайлотов, тем более что люди не любили охотиться в этих местах.

– Сейчас я вам устрою ужин, – прошептала Ариэна.

Она вскочила, кинулась вверх по косогору и, едва добежав до ело­вой рощи, поднялась в воздух. Она кое-что придумала, но действо­вать надо было быстро. Она ещё никогда не летала с такой скоростью.

«Дыши ровнее, – посоветовала Дамея. – Ты хочешь предупредить своих?»

«Я хочу сделать так, чтобы эти душегубы вообще не тронулись с места. Ты же видишь, сколько их! Я не хочу сражении, крови… Даже если мы их одолеем, кто-нибудь всё равно погибнет. Я этого не хо­чу!»

Приземлившись в Мёртвой Лощине, Ариэна вытащила из-за пояса нож и накопала побольше сильфа. Эта ядовитая трава любила сырость и соседство гниющей древесины. Отрезая длинные розовато-серые ко­решки, Ариэна торопливо складывала их в свой вещевой мешок. Потом устремилась к хорошо знакомой поляне, где сейчас устроили привал пираты.

«Будь осторожна, дитя, – предупредила Дамея. – Солнце ещё не село».

Дозорные бродили по лесу вокруг поляны, но вверх никто из них не смотрел. Они же не знали, что кроме птиц и кунов в кронах де­ревьев может скрываться кто-то ещё. Хорошо, что они развели о6а костра под дубом. Его раскидистые ветви смыкались с пышной кроной старого кемера, который рос на краю поляны. Ариэна изрядно исца­рапалась, пробираясь сперва сквозь колючий ельник, потом сквозь густые ветви кемера. Просветы между ветками 6ыли, но Ариэна боя­лась, что её заметят, и старалась оставаться под покровом листвы. Плотные кожистые листья звонко шелестели на ветру, и это облегча­ло Ариэне задачу. Не будь ветра, ей пришлось бы пробираться сквозь заросли бесшумно, а это не так-то просто.

Уже темнело, а в двух огромных самоловых котлах закипало варе­во из мяса и клубней хаффы. Разбойник, отвечавший за ужин, лениво слонялся от одного котла к другому, изредка помешивая похлёбку. Больше у костров никого не было. Почти все отдыхали, блаженно растянувшись на траве. Ариэна улучила момент, когда «повар» ото­шёл подальше, и высыпала по горсти розовато-серых корешков в каждый котёл. Потом полетела прочь. Она так спешила, что едва не за­была о6 осторожности. Увидеть её не увидели, но шум, который она подняла, привлёк внимание дозорных. Впрочем, они не особенно забеспокоились. Наверное, решили, что это какая-нибудь птица.

«Приятного аппетита, – мысленно пожелала Ариэна. – И крепкого сна. Вы легко отыщете дверь между царством сновидений и царством смерти. Она уже открыта для вас».

Вернувшись в посёлок, Ариэна прямиком отправилась домой. Она просто с ног валилась от усталости. Хотелось поскорее принять ван­ну и лечь в постель. Она решила, что всё расскажет завтра. Те, кто сегодня отведал похлёбки с её приправой, уже не страшны – они боль­ше не проснутся. А вот ей не мешало отдохнуть.

Ближе к утру её стали мучить кошмары. Ей чудилось, что толпа мертвецов, вооружённых копьями с белыми наконечниками, окружила её дом. Она слышала, как они зовут её тихими, заунывными голосами, время от времени переходя на жуткий звенящий шёпот. Ариэна проснулась от шума листвы за окном и, вскочив, захлопнула ставни. Уста­лость и напряжение прошли. Она наконец полностью осознала содеян­ное и ощутила страх. Сколько жизней она прервала вчера вечером? Сотни три или четыре… Да, это были враги. Ворвавшись в её родной посёлок, они бы убивали мужчин, насиловали женщин, грабили и жгли дома. Это были разбойники. Люди, привыкшие убивать и не знающие, что такое жалость. Рассказов о набегах морских пиратов Ариэна наслушалась достаточно. Она спасла свой родной ур. А возможно, не только свой. Но она убила! 3а один вечер отняла множество жизней. Она поняла, что страх её не утихнет ещё долго, а души убитых будут преследовать её до тех пор, пока эти люди не о6ретут покой в моги­ле. Они не должны были оставаться там, в лесу.

Утром, едва умывшись, Ариэна пошла к Вайяру.

– Ты говоришь странные вещи, девочка, – нахмурился старый воин. – Как они могли там оказаться? Как они прошли через Вечный Сад?

– Не знаю, господин. К чему столько вопросов? Ясно, что с той стороны их никто не ждал. Наверное, они об этом знали. Но теперь они мертвы. Отправь туда отряд. Люди должны у6едиться, что опасность миновала. А мёртвых надо похоронить, если не хочешь, чтобы вокруг 3елёного Ура 6родили призраки.

– А как ты там оказалась?

– Пошла на охоту.

– А я слышал, ты отправилась в Лунную Гавань сбывать свои полотна.

– Я передумала. Решила поохотиться за Мёртвой Лощиной. И увидела их лагерь.

– Но как ты ухитрилась подбросить им в похлё6ку ядовитые корни? – продолжал допытываться Вайяр. – Ты умеешь становиться невидимой? Или их дозорные слепы? Как они могли тебя не заметить?

– Господин, нравится это окружающим или нет, но я охотница. Я много раз незаметно подбиралась к диким животным, для которых лес – дом родной. А лиммерины… В море они хозяева, а в лесу чужаки.

– Чужаки, которые прошли там, где не можем пройти мы, хозяева этих мест. Всё, это очень странно, девочка. Те6е трудно поверить.

– Почтенный Вайяр, как я могу шутить с такими вещами? Мне страшно. Эти люди мертвы. И их души разгневаются на нас, если мы оста­вим тела 6ез погребения.

История, рассказанная Ариэной, 6ыстро разнеслась по всему по­сёлку.

– Не верьте ей, – говорила Дамара. – Отродье демоницы заманива­ет вас в ловушку. Не ходите туда. Это нехорошее место.

– Это место станет действительно нехорошим, если там останутся мертвецы, – сказал Дельвар. – Эта девочка не лгунья. Если вожди ей не верят, мы с сыном со6ерём охотников и пойдём туда. Неужели здоровым молодым мужчинам трудно прогуляться чуть дальше Мёртвой Лощины? Сколько можно тут сидеть и ждать? Ждём уже почти месяц!

Когда отряд из 3елёного Ура добрался до лагеря пиратов, лесные могильщики уже принялись за дело. Ариэна так и не смогла подойти к усеянной трупами поляне. Её всю трясло. Мужчины вырыли в лесу большую яму и похоронили тела раз6ойников, засыпав их землёй, а сверху навалив камней.

– Этого достаточно, – сказал на вечернем совете Дельвар. – Ду­шегу6ам и так повезло. Смерть во сне – самая лёгкая. Они такую не заслужили.

– Ещё неизвестно, какой они умерли смертью, – многозначительно изрекла Дамара. – Я бы не удивилась, если бы узнала, что дочь лиммеринки наслала на них чары. Может, они воо6ще не люди, а оборотни! Живые мертвецы из Вечного Сада. Разве нормальный человек там пройдёт? Эта маленькая ведьма нарочно устроила представление, чтобы её считали спа­сительницей.

– Она действительно нас спасла, – сдвинул 6рови Вайяр. – Будь это оборотни, им 6ы не понадо6ились ни кора6ли, ни лодки.

Лиммерины высадились в Каменном 3аливе. К 6ерегу они подошли на узких маневренных лодках, которые спрятали в зарослях веррены. А корабли их стояли за маленьким скалистым островом, находившимся на границе между заливом и открытым морем. Те немногие, что остались на острове, на6людали за берегом. Они уплыли прочь, когда вместо своих товарищей увидели возле лодок местных воинов. Туман уже рассеялся достаточно, чтобы со сторожевых вышек можно было прона6людать, как уходят разбойничьи корабли.

После каждого пиратского на6ега, хотя 6ы даже и неудавшегося, вражде6ное отношение к морскому народу усиливалось. Оно и на этот раз не обошло полукровку Ариэну – несмотря на то, что она спасла посёлок от большой 6еды. Некоторых возмущало такое отношение к юной охотнице. В 3елёном Уре 6ыло достаточно тех, кто искренне восхищался её ловкостью и отвагой. Но были и такие, что 6ез конца ворчали: «Странно всё это. Что-то тут не так»… «Лиммерины все ­сущие демоны. Как они прошли через Вечный Сад? А как она в том месте оказалась?»… «Темнит она много, эта дочь лиммеринки!»… «Она же до этого ходила к Вайяру. Говорила, что они могут прийти с северо-запада…Откуда она это знала?»… «Да-а, что-то тут не так».

Как на беду, двое воинов 3eлёного Ура видели Ариэну в тот день в Лунной Гавани. Никто не мог понять, как она успела побывать там, а вечером добраться до леса за Мёртвой Лощиной. Невероятным каза­лось и то, что она незаметно проскользнула в разбойничий лагерь, да ещё умудрилась подбросить отраву в оба котла. Многих все эти загадки явно раздражали. Ариэна чувствовала, что незаданные вопро­сы и невысказанные обвинения так и витают в воздухе, собираясь над её головой, словно облака, которые постепенно сливаются в од­ну большую грозовую тучу. То, что Ариэна действительно спасла по­сёлок от нашествия, пока защищало её от явной враждебности, но она знала – рано или поздно гроза разразится. Теперь ей уже не ­терпелось поскорее уехать в Ур-Маттар.

Была ещё одна вещь, которая изрядно портила ей настроение. Её не меньше, чем других, интересовало, как лиммерины прошли через Вечный Сад, но в отличие от других она имела возможность разга­дать эту загадку. Только вот возможность была упущена. Дамея тоже не видела, как пираты шли через Лес-Охотник.

«Я уже стара и слаба, – грустно сказала аранха. – И мало где бываю. В моей паутине больше картин прошлого, чем настоящего. В сезон тумана я стараюсь держаться подальше от побережья, а чаще всего вообще не покидаю свою пещеру. Как бы эти люди ни прошли через Вечный Сад, ты спасла от них родной ур…»

Кошмар с мертвецами то и дело возвращался. Однажды Ариэне приснилось, как они, глядя прямо перед собой застывшими мутными глазами, идут через Вечный Сад. Среди золотых деревьев клубился туман – такой, какой бывает над морем. Опять туман… Откуда он здесь?

Утром Ариэна вспомнила, что туман был и в том сне, который приснился ей в Лунной Гавани. Она тогда уже не первый раз уви­дела картину прошлого. Ту, что хранилась в паутине Дамеи… Нет, не совсем ту! Тридцать восемь лет назад пираты не шли через Веч­ный Сад. В картину прошлого вторглось настоящее. И туман был подсказкой! Ариэне вспомнились слова старого купца. Туман помогает, если научишься в нём видеть… Не он ли помог пиратам пройти через Вечный Сад? Кто-то из них вполне мог владеть магией тумана.

Ариэна в это же утро засела за картину. Она писала окутанный туманом Вечный Сад. Пурпурные плоды ярко пламенели в призрачной дымке, среди золотых стволов виднелись полуразмытые человеческие фигуры. Получалось красиво – и только. Больше никаких подсказок не было. Духи тумана не хотели делиться с ней своей тайной. Ведь она же отказалась с ними говорить.

Ариэна почти весь последний летний месяц провела в огороде. Она спешила убрать урожай до появления хорр. Зловещее лиловато­-серое облако возникло над Зимогорьем, потом, постепенно рассе­иваясь, медленно двинулось на юг. Над 3елёным Уром оно висело дней восемь. Улицы посёлка опустели. Хорошо ещё, что ночи стояли безлунные, и люди, не боясь вредного излучения, выходили подышать свежим воздухом после захода солнца.

Ариэну это вынужденное затворничество ничуть не угнетало. Она с увлечением работала над очередным полотном, которое решила нико­му не показывать. Она опять писала Вечный Сад. Среди золотых дере­вьев, усыпанных загадочно мерцающими плодами, гуляли нарядные лю­ди. Деда Атолла Ариэна изобразила вместе с его лю6имцем Раффом. Здесь были Нэйя и Астаран, Хайра и Тваол, Герон, Мелора и Tалмa. Ариэна не боялась, что навлечёт на свою покровительницу зло. Она знала, что Талму уже ждут в этом саду, где всё умирает и всё оста­ётся неизменным, где всё говорит о вечной юности и красоте, побеж­дающей смерть. Ариэна очень хотела ошибиться. Рисуя Талму, она не стремилась передать сходство с оригиналом, но сходство проступало против её воли. Талму уже ждали в Вечном Саду. И Ариэна чувствова­ла, что ждать осталось недолго.

Талма ещё успела похлопотать за Ариэну, когда старшая аранхина Миннида отказалась принять юную бунтовщицу в школу при Главном Святилище.

– Что я могу сделать, моя дорогая, – сказала она Талме. – Мне тоже понравились её полотна, но о6 этой истории с налогами уже го­ворит вся Див-Аранха. На место в нашей школе претендуют девушки из лучших семей, и вдруг тут появляется особа, которая, едва выйдя из пелёнок, уже научилась нарушать законы! Как, по-твоему, на это посмотрит Высший Совет?

– Она сирота и совсем одна в этом мире. Это бедность заставила девочку присоединиться к бунтовщикам. Летом ей даже пришлось про­давать свои полотна, иначе ей бы просто не на что было жить. И у неё их покупали, хотя Ариэна – совсем ещё дитя. Она очень талантлива. Нельзя позволить, чтобы такой одарённый человек попал в разряд слуг – самых низших членов общества. Я уверена – она спосо6­на занять в нашем обществе куда более достойное место.

– Наверное, ты права, – вздохнула Миннида. – Но я боюсь брать на себя такую ответственность. Давно ли я возглавляю Цех Ткачих… Поговори с Галианом. Думаю, он сможет убедить Асваора. Ты же зна­ешь, старик в последнее время только его и слушает. Да и воо6ще… С Галианом в Совете все считаются, хоть он там и самый молодой. Подумать только – ему же ещё немного за тридцать!

Аранхит Асваор возглавлял Высший Совет, состоявший из двенад­цати избранников – шести учредителей и шести толкователей. Самый молодой член Совета Галиан был сыном алеата Равиона и аранхины Аннэры, которая пятнадцать лет являлась главой Цеха Ткачих. Три года назад она умерла. Супруг её скончался давно – он был старше её лет на двадцать. Талма дружила с Аннэрой ещё со школы, а её сына Галиана знала с пелёнок. Знала она и то, что своей высокой должностью, которой обычно добивались не раньше сорока, Галиан обязан не только родственникам. Этот молодой человек 6ыл очень умён. Глава Совета, сам того не замечая, давно уже шёл у него на поводу. На это и рассчитывала Талма, попросив Галиана о встрече. К тому же она знала, что Галиан, искренне любивший свою мать, обещал ей прислушиваться к советам Талмы и помогать ей.

Сын покойной подруги встретил Талму приветливо. Он слушал её, не перебивая, по своему обыкновению слегка наклонив голову. Его красивое худощавое лицо как всегда поражало Талму полным отсутст­вием эмоций.

– Лой доложил нам о 6еспорядках в 3елёном Уре, – произнёс он, немного помолчав. – Насколько я понял, эта девушка – едва ли не зачинщица.

– Это неправда, – возразила Талмa. – Должна заметить, что Лой относится к Ариэне с предубеждением. Он всегда недолюбливал её семью. Лой до сих пор не может забыть обиду, которую отец Ариэны нанёс его дочери Виане. Ты знаешь эту историю.

– Служитель Аранхи должен быть выше этого.

– Увы, они тоже не всегда бывают на высоте. И не мне напоминать тебе об этом. Было бы смешно считать зачинщицей беспорядков девчонку, которой ещё нет пятнадцати лет. Аранхит не может обуздать свою паству и ищет виноватых среди детей.

– Кажется, бунтовщики – одна молодёжь?

– В основном да, избранник. Знаешь, в какой-то степени я их понимаю. Нельзя же повышать налоги до бесконечности. В этом году мы уже не пер­вый раз сталкиваемся с беспорядками. В восточной провинции…

– Аранхина, мы отвлекаемся от сути, – мягко заметил Галиан, да­вая понять, что собеседница касается вопросов, решать которые ей не дано.

– Да, – поспешно согласилась Талма. – Мы говорим о судьбе девоч­ки. Самой одарённой из всех, кого я встречала. Она ещё слишком юна, чтобы не ошибаться и не делать глупостей, но поверь – хоро­шего в ней гораздо больше, чем плохого. И не следует забывать, что именно она спасла родной ур от пиратов. Если бы не она, там, возможно, вообще бы не осталось налогоплательщиков.

– Кажется, несколько лет назад эта девочка спасла твоего племян­ника?

– Да. Это очень смелая девочка.

– Не спорю, – улыбнулся Галиан, задумчиво рассматривая свой серебряный перстень с акхариллом. – И очень ловкая. У меня просто в голове не укладывается, как она умудряется оказываться едва ли не одновременно в двух достаточно отдалённых друг от друга местах. Про неё говорят и такое.

– Люди всегда говорят много лишнего, Галиан.

– Верно, – согласился избранник, по-прежнему глядя на свой перстень – так сосредоточенно, как будто на сверкающих гранях чёрно­го камня были написаны ответы на все одолевавшие его вопросы. – ­Люди не только много говорят, но и очень многое замечают.

Галиан долго молчал, постукивая длинными сильными пальцами по инкрустированному столику. Талма тоже молчала. Все аргументы она уже привела. Галиана она знала с детства. Он не любил, когда лю­ди повторяются. И не любил, когда на него давили.

– Да, Ариэна, дочь Астарана, очень одарённая девочка, – промол­вил он наконец. – Настолько, что лучше не оставлять её без при­смотра. Ты права, аранхина. Её место здесь.

Ариэна ничего не знала о6 этом разговоре, но она догадывалась, что причинила своей покровительнице немало хлопот. Впрочем, та её ни в чём не упрекала. И даже пригласила пожить у неё, пока Ариэна не под6ерёт себе квартиру.

Выглядела Талма очень плохо. Она страдала одышкой, и у неё так отекали ноги, что она уже почти не выходила из дома. Ариэна насыпала измельчённой паутины во все многочисленные пузырьки с лекарствами, которые принимала аранхина, но толку от этого не бы­ло. Ариэне казалось, что Талма принимает лекарства исключительно из уважения к своему врачу, а вовсе не потому, что надеется вы­здороветь. На её исхудавшем лице уже лежала та печать о6речённос­ти, которую Ариэна видела два года назад на красивом, печальном лице Мелоры.

Через своих знакомых Талма помогла Ариэне подыскать удобную и относительно дешёвую квартиру недалеко от Священного Сада.

– Ты меня нисколько не стесняешь, дорогая, – сказала она однаж­ды вечером. – Но лучше тебе поскорей обзавестись собственным углом. Так ты быстрее тут освоишься. А за меня не беспокойся. Мои старые верные слуги прекрасно за мной присматривают. Навещай ме­ня, если выберешь время.

– Конечно, выберу, госпожа, – заверила больную Ариэна.

Она стыдилась признаться себе, что покидает дом аранхины с чувством облегчения. Витающая здесь тень смерти угнетала её. Ариэна очень жалела Талму, но помочь ей уже ничем не могла. Да та и не нуждалась в её помощи. Талма нуждалась в покое и заботе тех, кто окружал её уже долгие годы. Ариэна поняла, почему аранхина стара­ется мягко от неё отстраниться. Талма не хотела угасать у неё на глазах. И возможно, боялась излишне к ней привязаться. Это уже было ни к чему.

Почти все, кто имел хоть какое-то отношение к Святилищу, жили в Полумесяце. Так назывался престижный район, который действительно имел форму ущербной луны и наполовину опоясывал Священный Сад с запада. Центральные или Восточные ворота выходили на главную площадь города. Они были предназначены для посетителей. Отсюда же начинались праздничные шествия. Западными воротами пользовались только те, чья жизнь была неразрывно связана со Святилищем. К та­ким относились аранхиты, аранхины, ученики, ученицы и воины боги­ни. Ну и, разумеется, многочисленные слуги, благодаря которым ма­ленький городок в центре столицы, называемый Священным Садом, си­ял чистотой. Все слуги Святилища носили особую форму – серые туни­ки с эмблемой в виде заключённого в круг паука на груди. Они были почтительны даже с самыми младшими из учеников, но Ариэна замети­ла, что у большинства из них довольно заносчивый вид. Вскоре она поняла, что никто не умеет так задирать нос, как привилегированные слуги.

– Поосторожней с ними, – предупредила её Талма. – Среди слуг Святилища много доносчиков. Иные их них на этом уже так нажились, что давно могли бы открыть собственное дело и перейти в разряд полноправных граждан, но они привыкли зарабатывать на жизнь не столько трудом, сколько доносами.

Слуги Святилища тоже жили в Полумесяце. Иногда в тех же домах, что и господа, только они обычно занимали либо самые верхние эта­жи, либо полуподвальные помещения, где, впрочем, тоже имелись вполне приличные квартиры с туалетными комнатами и водопроводом.

Большинство соучениц Ариэны были местными, так что жили в родительских домах – почти все в Полумесяце. Они удивлялись, что Ариэна выбрала дешёвую квартиру на добавочном этаже. Так назывался четвёртый, самый верхний, этаж. Квартиры тут из-за низких по­толков считались второсортными. Содержание, которое получали уче­ницы, позволяло жить на широкую ногу, но Ариэна привыкла эконо­мить. К тому же такой недостаток, как низкий потолок, полностью окупался наличием уютной мансарды с балконом. Ариэна решила устроить там мастерскую. Из мансарды было легко попасть на плоскую че­репичную крышу, над которой шатром раскинулась крона старой либе­ны. В конце осени её листья окрасились в густой оранжевый цвет, а ярко-лиловые плоды покрылись нежным розоватым пушком. Иногда по ночам Ариэна просыпалась от того, что переспевший плод со стуком падал на гладкую черепицу. В обеденной зале Мастерских кроме изыс­канных блюд подавали и отборные фрукты, но Ариэне, как и прежде, больше нравилось есть плоды, срывая их с дерева. Первое, что она сразу невзлюбила в школе, так это совместные обеды учениц и на­ставниц – церемонные и скучные. Хорошо хоть, поужинать можно было одной, у себя дома.

Хозяина дома звали Хавел. Это был хмурый и неразговорчивый ста­рик. С жильцами он общался только по необходимости – если кто-то задерживал плату за квартиру.

– Надеюсь, ты не будешь устраивать по ночам шумные сборища? ­– ворчливо осведомился он у Ариэны перед тем, как подписать договор и дать ей ключи. – У меня внучка больная, а её комната как раз над твоей. Малышка и так иногда не спит по несколько ночей подряд. А уж когда её отпускает этот проклятый кашель, я не хочу, чтобы её тревожили.

– А что с твоей внучкой, господин Хавел? – вежливо поинтересовалась Ариэна.

– Грудная болезнь, – сухо ответил старик, всем своим видом да­вая понять, что с жильцами его связывают только деловые отношения, а посвящать их в подробности своей семейной жизни не в его пра­вилах.

Хавел занимал со своей внучкой всего четыре комнаты третьего этажа. Больше у него близких не было. Позже Ариэна узнала, что предкам Хавела принадлежали обширные земли к востоку от Ур-Матта­ра, а кроме этого особняка ещё два дома и вилла.

– Поговаривают, что наш дорогой хозяин едва ли не царского ро­да, – сказал как-то Ариэне жилец цокольного этажа Вейт, семнадца­тилетний юноша, приехавший в Ур-Матар учиться у известного юве­лира. – Во всяком случае, предки у него были не только богатые, но и очень знатные. Но если с ним об этом заговорить, он возму­тится и скажет, что ты несёшь какую-то чушь.

– Почему? Стыдится, что разорился? Так это судьба многих семейств с длинными родословными.

– Да, но не у всех родословные тянутся к царским гробницам. Избранники не доверяют родовой аристократии. Особенно потомкам царей Аранхайи… И даже тем, чьи предки просто упоминаются в старинных хрониках рядом с именами царственных особ.

«Забавно, – подумала Ариэна. – В стране уже пятьсот лет как нет никаких царей, а их призраки до сих пор не дают избранникам покоя».

Хавел не бедствовал, но ни один из его квартиросъёмщиков даже с натяжкой не назвал бы его состоятельным человеком. Большая часть его доходов шла на лечение внучки. Хавел обращался к лучшим врачам и готов был выложить любые деньги, если имелась хоть какая­-то надежда, что именно это лекарство поможет маленькой Алиме. Внучку свою Хавел баловал, стараясь выполнить любое её желание. Похоже, его постоянно мучил страх, как бы её очередное желание не оказалось последним. Себе же Хавел во многом отказывал, ведь значительную часть доходов съедал налог. Владельцы домов, сдающие квартиры, не относились к категории граждан, которые по старости освобождались от налогов. Говорили, что Хавел хотел добиться сни­жения ежегодного налога, сославшись на тяжёлую болезнь внучки, но, когда он обратился с этой просьбой в коллегию алеатов, она начали так въедливо копаться в его прошлом и родственных связях, что ста­рик предпочёл отказаться от своей затеи.

С Алимой Ариэна познакомилась в маленьком саду возле дома. Ког­да девочка чувствовала себя более или менее сносно, она там часто гуляла. Вернее, сидела в беседке с игрушками или книгой. Резвить­ся и бегать у неё не было сил. Все силы уходили на борьбу с тяжё­лой болезнью, и, похоже, последняя была настроена на победу. Алиме недавно исполнилось десять лет, но она едва ли выглядела на восемь. Для диввинки она казалась слишком светлокожей. Впрочем, все объясняли её бледность постоянным недомоганием. Несмотря на нездоровый цвет лица Алима была хорошенькой. И как большинство болезненных детей, довольно капризной. Дед терпеливо сносил все её выходки, поэтому Ариэна очень удивилась, когда однажды Хавел сделал внучке выговор из-за сущего пустяка.

Алима сплела венок из стеблей травы-волосянки и прикрепила к нему крупную ризену – похожий на звезду ярко-синий цветок с во­семью заострёнными лепестками. Надев на голову это подобие венца со звездой во лбу, Алима принялась рассматривать себя в маленькое зеркало, которое достала из кармана передника. Её бледное личико даже слегка разрумянилось от удовольствия. Девочка так самозабвен­но собой любовалась, что не заметила, как подошёл дед. Хавел был явно недоволен, даже раздражён. Опасливо оглядевшись, он велел внучке снять венок. Хавел ещё что-то сказал. Что – Ариэна не рас­слышала, но после ухода деда Алима выглядела очень расстроенной. Она порвала венок, за6росила его в кусты и долго сидела, угрюмо уставившись в лежащую у неё на коленях книгу.

– Дедушке не понравился твой венок? – спросила Ариэна, подойдя к девочке.

Та ничего не ответила и посмотрела на неё настороженно.

– Давай сплетём другой, – предложила Ариэна. – Возьмём побольше цветов… Разных.

– Давай, – Алима слегка оживилась. – Только ризены рвать не 6у­дем.

«Наверное, ей вредна ризеновая пыльца, – подумала Ариэна. – ­Или запах. Потому Хавел и рассердился».

– А от других цветов тебе плохо не бывает? – на всякий случай спросила она Алиму.

– Нет, – сказала девочка после не6ольшой паузы. Создавалось впечатление, что она не поняла вопроса.

Больше Ариэна ничего не стала выяснять. Она сплела Алиме венок, потом рассказала ей сказку о девочке, которая нашла чудесный цве­ток, сделавший её самой красивой на свете. На северо-западе эту сказку знал каждый ребёнок. Алима слышала её впервые.

Через несколько дней, увидев Ариэну в саду, Алима сама её окликнула и попросила что-нибудь рассказать. Они подружились. Ари­эне, у которой не было ни сестёр, ни братьев, даже нравилось опекать больную девочку. Она лепила ей из глины фигурки, рассказыва­ла сказки, читала вслух книги. Правда, интересных книг в доме Ха­вела было немного. В книжных лавках и на рынках Ур-Маттара прода­вались в основном истории о славных деяниях аранхитов, которые с помощью Маттар избавляли своих сограждан от всяких бед. Алиме больше нравились истории, придуманные Ариэной. А от картинок, которые та для неё рисовала, девочка была просто в восторге.

В конце осени Алиме стало хуже. Говорили, что в это время года её болезнь всегда обостряется.

– Неужели ей не помогают никакие лекарства? – спросила Ариэна у Лиссы, вдовы известного зодчего Тарнаха, снимавшей квартиру на втором этаже.

– Только на время, – вздохнула Лисса. – Похоже, её уже не вылечишь.

Когда Ариэна изъявила желание посидеть с больной, старый Хавел посмотрел на неё со смесью удивления и неприязни. Однако навестить Алиму разрешил. А увидев, как та обрадовалась гостье, позволил Ариэне приходить в любое время. Служанка, которая ухаживала за Алимой, 6ыла только рада. Оставляя гостью с больной, она и не подозревала, что та может что-то подсыпать Алиме в лекарство. Ариэна же делала это каждый раз, когда навещала девочку. Она знала, что вреда от добавленной в питьё тщательно измельчённой паутины не 6удет. Вопрос в том, будет ли польза? Вскоре выясни­лось, что польза от этого есть. В какой-то момент Ариэне даже по­казалось, что чудесная паутина исцелила Алиму окончательно, но чу­да не случилось. Через месяц болезнь обострилась снова. Ариэне опять удалось поднять девочку на ноги. Она чувствовала, что болезнь вернётся, но решила не отступать. Она продолжала тайком ле­чить Алиму при помощи паутины. В конце концов, без этого лекарства больной было бы ещё хуже. Талму Ариэна пыталась лечить скорее для успокоения совести – она знала, что аранхина обречена, но в то, что болезнь прервёт жизнь маленькой Алимы, она почему-то не вери­ла. Не могла поверить. Даже после одного зловещего сна. Ей при­снилась бледная красавица с серебристыми волосами, которая, изде­вательски посмеиваясь, сказала: «Зря ты так стараешься, дорогая. Ох как зря!» Это опять была она. Прислужница Гиамары, явившаяся в мир людей за очередной жертвой.

«Ну уж нет, – подумала Ариэна. – Алиму я тебе не отдам!»

Она была единственной из всех жильцов, кого хозяин особняка изредка удостаивал приветливой улыбки. Кажется, Хавел наконец-то понял, что ученица Святилища не пытается извлечь из дружбы с его внучкой какую-то выгоду. Ариэна исправно платила за квартиру, да­же не заикаясь ни об отсрочке, ни о снижении суммы. Иногда ей ка­залось, что Хавел как-то странно на неё смотрит. Не мог же он не заметить, что улучшения в состоянии Алимы напрямую связаны с ви­зитами юной художницы. Ариэна даже представить себе не могла, что он по этому поводу думает. Скорее всего, старик вообще избегал искать какие-либо объяснения. Он обожал свою внучку. И хотел, чтобы она подольше прожила. Наверное, по сравнению с этим всё осталь­ное представлялось ему не таким уж и важным.

Общение с Алимой спасало Ариэну от приступов уныния, которые то и дело накатывали на неё в течение всей осени. Она знала, что никогда не привыкнет к этому страшному городу. Никогда не простит ему Герона. Но Ур-Маттар стал частью её судьбы, и в его обманчи­вой красоте было что-то завораживающее. Иногда по вечерам она вылезала через верхнее окно своей мансарды на крышу и, сидя под навесом ли6еновых ветвей, подолгу смотрела на город. Здесь, на юге, даже в конце осени было тепло, а короткая зима напоминала осень в окрестностях Зимогорья. Когда в Ур-Маттаре пошли дожди и Ариэна, выйдя на балкон, увидела, что крыши соседних домов ста­новятся пёстрыми от опадающей листвы, она подумала о своём родном уре, где уже, наверняка, начали топить камины. И немного загрусти­ла, вспомнив свой маленький уютный дом. Сейчас там жили Рауд и Эла. Ариэна сама на этом настояла, узнав, что Рауд окончательно поссорился с семьёй.

– Ты только сделаешь мне одолжение, – сказала она перед отъездом в Ур-Маттар. – Я не хочу, чтобы мой огород зарос сорняками. И бу­дет очень обидно, если сгниёт то, что я вырастила и собрала в этом году.

Рауд и Эла прислали уже три письма. Ариэна ответила только на одно. При внешней размеренности её новая жизнь была настолько на­сыщенной и напряжённой, что к вечеру она порой чувствовала себя совершенно вымотанной. Ариэна сама не понимала, почему она так устаёт. Ведь её теперешняя жизнь была во многом легче прежней. Каждую декаду слуга из Святилища приносил ей запечатанный воском конверт с новенькими серебряными монетами. Их хватило бы не то что на десять дней. Их бы и на пару месяцев хватило, даже если бы она постоянно покупала наряды и объедалась сладостями из лучшей в го­роде кондитерской Дивела. Ариэне больше не надо было готовить. За­чем тратить на это драгоценное время, если на твоей улице целых две таверны, радующие глаз яркими вывесками с подсветкой. Иногда, возвращаясь домой после занятий, Ариэна заходила в таверну тётуш­ки Раймы и покупала что-нибудь такое, что дома оставалось только подогреть. Ариэна даже могла нанять служанку – средства ей позволяли, но она не хотела, чтобы у неё дома хозяйничал кто-то чужой. Она к этому не привыкла. Как и ко многому другому, с чем ей здесь пришлось столкнуться.

А вот Зия освоилась в новой среде едва ли не сразу. Единствен­ное, что её пугало, так это то, что столичные девицы могут счесть её законченной провинциалкой. Приехав в Ур-Маттар, она тут же от­правилась в модную лавку и в первый день занятий явилась в школу разодетая так, как будто собралась на приём в честь какого-то важного лица. Её старания не пропали даром. 3а оценивающими взгля­дами последовали одобрительные улыбки, которые лучше всяких слов говорили о том, что 3ию здесь считают своей. Вскоре она завоевала даже благосклонность старших учениц. Эти особы уже чувствовали се­бя настоящими мастерицами и поглядывали на новеньких свысока. Ариэна с удивлением обнаружила, что избалованная, самовлюблённая внучка аранхита, которая в 3елёном Уре всегда держалась с подруга­ми заносчиво, умеет, если надо, угодить и подольститься.

Жила 3ия у дальних родственников, в роскошном двухэтажном особ­няке, окружённом садом. В школу она являлась в сопровождении слу­ги. Когда занятия заканчивались, он ждал её у западных ворот. Если учениц отпускали раньше обычного, Зия брала в сопровождающие кого-нибудь из слуг Святилища. Они всегда были рады подзаработать. Знатные девицы в Ур-Маттаре редко ходили по городу без сопровожда­ющих. Особенно в последнее время, когда город наводнили таинствен­ные кровососы. Зато железных демонов можно было больше не бояться. Так сказали избранники Маттар. Около года назад они объявили, что Мать-Паучиха обуздала этих чудовищ, и они больше не посмеют напа­дать на её детей. Но людям всё равно следует быть осторожней и держаться подальше от мест, где обитает зло. Было бы наивно думать, что оно ушло совсем, – ведь Гиамара продолжает борьбу за владычество над миром.

Ближайшей обителью зла в Ур-Маттаре считали древний замок под названием Круглая Башня и окружавший его заколдованный лес. Замок этот построили ещё при царях первой династии. После падения династии Симерада он долго пустовал. Потом его сделал своей резиденцией последний царь Аранхайи Асфаар. Такое название дворец получил из-за своей центральной – круглой – башни, которая гордо возвыша­лась над другими башнями. Они были поменьше. Говорили, что в этом замке обитают призраки. А всё из-за того, что любовница Асфаара Эрения занималась колдовством. Цари Аранхайи вообще часто пользо­вались услугами злых колдуний и лжепророчиц. Именно поэтому и за­мок, и его окрестности полны злых демонов. Там и лес не такой, как везде. Таких уродливых деревьев больше нигде нет. Этого места даже звери боятся. Аранхиты сказали, что охотники могут спокойно заниматься своим промыслом, но предупредили, чтобы они не ходили не только в заколдованный лес, но и вообще на юго-запад. Там мож­но встретить кого угодно. Многие их тех, кто не внял мудрому со­вету избранников, поплатились за это. Несколько человек пропали бесследно. Двоих нашли мёртвыми недалеко от бывшей дороги, которая некогда вела к древнему замку. Один был задушен чем-то вроде тонкой верёвки, а другой полностью обескровлен. После этого про­павших охотников даже искать боялись. Было ещё несколько случаев, когда охотники, которых считали пропавшими, всё же возвращались, но они не помнили, что с ними произошло. Если одни, по крайней мере, помнили, как оказались в лесу, то другие забывали всё, что с ними было последние пару месяцев. О Круглой Башне и заколдован­ном лесе Ариэна наслушалась ещё в прошлом году – от Ниссы. Теперь она чуть ли не каждый день слушала об этом в школе. Девчонки 3е­лёного Ура тоже любили страшные истории, но здесь, в Ур-Маттаре, люди просто упивались своими страхами. В этом городе царил страх. Ему поклонялись, его любили. От него уже просто не хотели избав­ляться, а значит, здесь давно уже смирились со злом.

Повисший над городом страх особенно остро чувствовали животные. Кайялы, которые обычно бегали во дворах особняков, угрожающе рыча­ли на прохожих сквозь железные прутья оград. 3aпряжённые в повозки магалы иногда ни с того, ни с сего шарахались от людей и пускались вскачь, не разбирая дороги. Два таких случая на оживлённых улицах закончились весьма плачевно. Ещё более беспокойно вели себя степ­ные кошки. Эти маленькие короткошерстные зверьки с длинными хвос­тами и круглыми глазастыми мордочками появились в Див-Аранхе лет пятьдесят назад. Стоили они очень дорого, но жёны богачей готовы были выкладывать за них любые деньги, так что раннадские торговцы быстро смекнули, какую прибыль может принести этот живой товар. Теперь степные кошки были чуть ли не в каждом богатом доме Ур-Мат­тара. Они отличалась куда более миролюбивым нравом, чем их огромные пещерные родичи, но если их злили или пугали, становились не на шутку опасными.

В Священном Саду кошки не прижились. Да и другие животные вели себя здесь как-то уж очень нервно. Рабочие магалы, на которых в Святилище привозили продукты, дрожали мелкой дрожью, пугливо коси­лись по сторонам и как будто не могли дождаться, когда их наконец разгрузят.

– Животные в каком-то смысле более чувствительны, чем люди, – сказала однажды аранхина-наставница Миллимера. – Они ощущают бли­зость божества, и это повергает их в трепет.

Ариэна лучше других знала, каким острым чутьём обладают живот­ные. И она знала, что, находясь здесь, они испытывают не трепет, а просто страх. Она и сама порой чувствовала кожей холодок, проходя мимо Пещерного Храма. Или мимо рощи, где гигантская паучиха плела среди деревьев свою паутину. Иногда ей казалось, что чудови­ще издали на6людает за ней. Кем бы она ни была, эта тварь, – зверем или демоном, она была достаточно разумна. И опасна. Связь с Дамеей обострила и 6ез того великолепное чутьё Ариэны, и хотя близость огромной паучихи действовала не неё не так, как на живот­ных, ей понадобилось примерно полмесяца, чтобы выработать защиту от это твари.

Защищаться от людей было труднее. Насколько безоговорочно вся школа приняла Зию, настолько же безоговорочно здесь не приняли Ариэну, а после первых же занятий скрытое неприятие переросло в острую неприязнь. В 3елёном Уре сверстницы Ариэны ещё как-то ми­рились с её превосходством, но девушки из семей столичной знати – а таких тут было много, смириться с этим не могли. Они утешали себя тем, что высмеивали её внешность и манеры.

Ариэна не любила тратить время на макияж и сооружение модных причёсок, но она знала, что, даже следи она за модой, эти завист­ливые стервы всё равно нашли 6ы, к чему прицепиться. Она постепенно привыкла к подчёркнуто насмешливым взглядам и приглушённому хихиканью за спиной. Гораздо больше раздражали придирки наставни­цы Кирии, которая упорно усаживала Ариэну за ткацкий станок.

– Рисуешь ты действительно хорошо, – говорила она, – но не за­бывай, что это школа ткачих. Между прочим, лучшие художницы всег­да делают картины на полотнах, которые сотканы ими самими.

Девушки занимались не только ткачеством и живописью. Раз в три дня они должны были посещать уроки музыки, танцев и этикета. Ариэна любила петь, но разучивание длинных священных гимнов уто­мило бы кого угодно. Уроки танцев ей нравились больше. Гибкая и сильная от природы, она к тому же привыкла к физическим нагруз­кам, и когда её изнеженные соученицы уже валились с ног от уста­лости, она продолжала выделывать сложные танцевальные фигуры с такой лёгкостью, как будто урок только начался. Труднее 6ыло на­учиться красиво ходить.

– Дитя моё, ты же не по лесу 6редёшь, – говорила наставница Идемина. – Зачем шагать, как будто ты пробираешься сквозь валеж­ник! Держись прямо, носочки врозь…

Девчонки хихикали, и громче всех Зия. Открыто задирать Ариэ­ну никто не решался. Она чувствовала, что её побаиваются, и даже догадывалась, почему. Не могла же Зия не сказать своим новым по­другам, что дочь лиммеринки давно уже подозревают в колдовстве. Очень скоро Ариэна поняла, что об этом знают все обитатели Священного Сада. Даже слуги, никогда не снимавшие с се6я маску невозму­тимо-смиренной вежливости, нет-нет да и поглядывали на неё с не­поддельным интересом. Сплетни распространялись здесь ещё быстрей, чем в 3елёном Уре, хотя казалось, что все заняты своими делами, а чужие проблемы и, тем более, чужое прошлое никого не волнуют.

Уроки танцев часто проводились совместно с учениками Дома Зна­ний. В конце концов, большинство танцев были парными. Каждая стар­шая ученица имела постоянного партнёра, который обычно являлся и её кавалером. Нравы в столице были более свободные, чем в провин­ции. Самым неприличным считалось вообще не иметь друга.

У Ариэны на первых же уроках наметились сразу два поклонника – Гемин и Диол. Оба юноши были симпатичные и воспитанные. Внучатый племянник аранхита Краана Диол оказался настойчивее своего соперника. Он и стал постоянным партнёром Ариэны в танцах. Большего она ему не позволяла, хотя старалась быть с ним любезной. Пару раз она даже приняла его приглашение на верховую прогулку. При стадиона «Аргон», где тренировались воины богини, содержали поро­дистых магалов. За ними ухаживал целый штат прислуги.

– Эти скакуны – собственность Святилища, – сказал Диол. – Захо­чешь покататься – можешь приходить сюда и брать любого. Те, что принадлежат Воинству, содержатся в специальных стойлах – вон за той оградой. Туда пускают только воинов и учеников воинской шкоды. У них у каждого свой магал.

Воинская школа находилась рядом со стадионом.

– Вообще-то всё это для них и задумывалось, но теперь тут столько скакунов, что любой ученик Святилища может кататься, когда ему вздумается. Объездчики только рады. Они не успевают тренировать и выгуливать всех, а магалы не должны застаиваться в своих стойлах.

Оказалось, что Диол прекрасно разбирается в скакунах и вообще неравнодушен к животным.

– Это правда, что ты охотница? – спросил он, когда они ехали шагом по кемеровой роще. – Первый раз вижу девушку, которая не боится одна ходить в лес. У нас тут почти все разлюбили охоту. Хоть и говорят, что Маттар обуздала железных демонов, а всё рав­но… А ты не боялась, что встретишь в лесу кого-нибудь из них?

– Мой дед говорил, что от судьбы не уйдёшь, в каком бы облике она к тебе ни явилась.

– Так может, она явилась к тебе в облике кудрявого парня с золотым кольцом в ухе? – лукаво поинтересовался Диол.

Его длинные волосы вились крупными локонами, а в левом ухе сверкала золотая серьга в виде кольца с маленькой рубиновой звёз­дочкой.

– Нет, Диол, – мягко сказала Ариэна.

Если он и обиделся, то не подал виду. Он не отказался быть партнёром Ариэны в танцах, а когда она однажды спросила, можно ли ученицам Мастерских ходить в библиотеку Дома Знаний, тут же предложил её туда проводить.

– Вообще-то туда всем можно, просто девушки обычно ходят в го­родскую библиотеку. Там гораздо больше такого, что приятно почитать на досуге, а у нас в основном серьёзные и скучные книги. Те, что написаны учёными мужами. Есть старинные и даже древние. Чи­тать их трудновато, но главным образом из-за стиля. Наша письмен­ность за последние полторы тысячи лет почти не изменилась. Писцы всегда были самыми ревностными хранителями традиций.

– Меня как раз древние книги и интересуют! – обрадовалась Ари­эна. – Тем более что я их никогда не видела.

– Это тебе надо учиться в Доме Знаний, а не мне, – усмехнулся Диол. – Я ужасный лентяй, и хорошие скакуны интересуют меня гораз­до больше, чем книги.

– Но ведь поступить в Дом Знаний так трудно… – начала было Ариэна.

– Брось, – перебил Диол. – Ты же знаешь, кто мой двоюродный дед. Да и не было у меня другой дороги, кроме как в этот проклятый Дом Знаний. Я единственный сын в семье. Вернее, даже на две семьи. У дяди вообще нет детей. Я просто обязан добиться высокой должности… Нет, в алеаты я не мечу, но у обычного распорядителя тоже прекрасное жалованье. Человек, занимающий государственную должность, обязан быть образованным, так что приходится учиться. А главное – думаю, ты и сама это знаешь, – быть учеником или ученицей Святилища очень выгодно. Отцу сестёр надо пристраивать, обеим приданое собирать, а теперь хоть меня содержать не приходится. Да он бы и не смог обеспечить мне такое содержание, какое мне о6еспечено здесь. Я неплохо устроился, но моим троюродным братцам повезло куда больше. Это сыновья моей тётки. Её муж – владелец двух ме­бельных мастерских. Его клиенты – первые люди города. Он очень богат, так что его сыновьям не придётся корпеть над книгами. И так всё получат.

– А тебе, значит, приходится корпеть, – насмешливо посочувствовала Ариэна.

– Да я вообще-то стараюсь не переутомляться, – засмеялся Диол.

– Смотри, будешь разгильдяйничать – отправят возглавлять Совет в какую-нибудь глухомань…

– Ну уж нет! Провинциалов потому и берут иногда в нашу школу, чтобы возвращались потом каждый в свою дыру возглавлять этот дурацкий Совет. Тот, кто вырос в столице, не захочет потом уезжать в какой-нибудь Ур-Гой.

– Значит, тех, кто вырос в дыре, в столице не оставляют? Я имею в виду выпускников дома Знаний.

– Ну почему… Я знаю, что много парней из провинции попали в Цех Изобретателей. Кстати, Гемину туда прямая дорога. У него золо­тая голова. Но ты правильно поступила, что выбрала в партнёры ме­ня. Из-за своей учёности он такой рассеянный. Ты же видела – вечно путает фигуры. Он бы тебе все ноги отдавил. Он из Ур-Каpaдa­на. Из провинции много способных парней приезжает. И девушек… Взять хотя бы тебя. Говорят, с тобой не сравниться даже некоторым взрослым ученицам. Но знаешь… Школа тебе всё равно пригодится. Тебя здесь отшлифуют. Настоящая аранхина должна быть аристократ­кой. Если и не по происхождению, то, по крайней мере, по воспита­нию. У тебя есть все шансы остаться в Святилище, но лично я желаю тебе найти такого мужа, какого подцепила моя тётка. Тогда будешь и богатой, и уважаемой, но при этом не придётся ни ткать, на рас­писывать полотна.

– Мне нравится расписывать полотна.

– А некоторым нравится изучать историю, математику и естествознание, – скорчил гримасу Диол. – Я не из их числа, да мне и не­обязательно из кожи лезть. А вот тем, кто из провинции… У них две дороги – в низшие аранхиты или в Цех Изобретателей. Дураки попадают в первую категорию, самые умные – во вторую. Кстати, по­следним я ещё меньше завидую. И вообще… Избранник – звучит гор­до, но это не для меня. Я хочу жить спокойно и в своё удовольствие, а слишком высокое положение ко многому обязывает. А если ещё приходится жертвовать семьёй и вообще нормальной жизнью, как это­го требуют от членов Тайного Союза…

– Диол, а сколько всего высших аранхитов? Я знаю, что членов Высшего Совета двенадцать, а сколько их вообще?

– Понятия не имею. Я хорошо знаю только наших наставников, но это не самые важные птицы. Толкователей немного, проповедников тоже… Изобретателей, я думаю, гораздо больше, но их ведь никто не видит, этих членов Тайного Союза.

– А почему их нельзя видеть?

– Таково правило. Вступая в Цех Изобретателей, юноша навсегда прощается со своими друзьями и близкими.

– Но зачем это нужно?

– Истинное знание – это тайна. И оно должно оставаться тайной. Оно не должно касаться ушей непосвящённых, иначе утратит свою силу.

– Прямо какой-то орден колдунов.

– Да, наверное, что-то вроде. Но это не просто колдовство. Это высокая магия. Это Знание. И разбазаривать его нельзя.

– Но ведь можно дать клятву ничего не говорить непосвящённым. Зачем же от всех прятаться?

– Так заведено, – пожал плечами Диол. – Не нам об этом судить. Некоторые ученики Дома Знаний ещё до окончания учёбы становятся членами Цеха Изобретателей. Сначала как подмастерья. Для своих близких они словно умирают. Никто даже не знает, где они живут. Люди видят лишь плоды их трудов. И пользуются ими. Стоит это дорого, но согласись – на такое никаких денег не жалко.

С этим Ариэна не спорила. Кое-какие изделия изобретателей она видела ещё в детстве. Богачи 3елёного Ура покупали их, когда езди­ли в столицу. Теперь эти товары продавали не только в Ур-Маттаре, но здесь они уже прочно вошли в обиход. Какое-то непонятное уст­ройство приводило в действие всевозможные нагреватели, охладители, морозильники и освежители комнат, которые многие стремились прио6рести для дома, а также разные станки и инструменты, которые заку­пали и цеховые общины, и отдельные мастера. Все эти изделия продавались вместе с описательными листами, где подро6но разъяснялось, как ими пользоваться. Каждая такая вещь служила довольно долго, но если ломалась, приходилось покупать новую. Лю6ая попытка починить такой прибор заканчивалась весьма плачевно. Пытаясь разобрать изде­лие Цеха Изобретателей, непосвящённый получал очень болезненный магический удар, от которого потом долго не мог оправиться.

Поселившись в Ур-Маттаре, Ариэна узнала, что многие лекарства, удобрения и средства от вредителей тоже разработаны членами Тайного Союза. Причём большинство лекарств города и посёлки Див-Аранхи получали бесплатно.

– Интересно, а где всё это делают? – спросила Ариэна.

– В мастерских на восточной окраине, – неохотно ответил Диол. – Они так охраняются, что близко не подойти. Там всё обнесено желез­ной оградой высотой с мандару. К этой ограде даже прикасаться опас­но – жжёт, как огонь, и от6расывает прочь.

– Не понимаю, почему из всего этого делают такую тайну…

– Я же те6е только что объяснил. И потом… Каждый Цех имеет право на свои секреты. У Цеха Ткачих они тоже есть. Например, двойные полотна. Ты узнаешь, как они делаются, только если станешь аранхи­ной. А изделия Цеха Изобретателей – одна из важных статей дохода страны. Представляешь, если секрет изготовления этих вещей узна­ют лиммерины? Нет уж, пусть покупают у нас и платят самолом, дил­линами, жемчугом. Они ведь богаче. У них в распоряжении целое мо­ре, которое в сто раз больше нашей маленькой страны. Нет, изобре­татели должны скрываться. Если бы они жили, как все, любого из них могли бы похитить, чтобы выпытать секреты.

– Но как они живут в отрыве от всех?

– А как же радость творчества, которую ты так ценишь? – с улы6кой поинтересовался Диол. – Изобретение – смысл их жизни. Это настоящие избранники.

– И всё равно я не понимаю… Совсем не обязательно прятаться совершенно от всех. Неужели те6е это кажется нормальным?

– Да мне-то что? У меня и своих про6лем хватает. Люди должны заниматься своими делами и не лезть в чужие. Помнишь сказку о6 одной очень любопытной птичке? Всё-то ей хотелось знать. Даже сколько зу6ов у гимера. Залезла она ему в пасть… В общем, сама знаешь.

Диол шутил, но Ариэна чувствовала, что этот разговор его уже изрядно раздражает. Столичные жители вообще не любили, когда кто­-то задавал слишком много вопросов.

– Давай отведу тебя в библиотеку, – предложил Диол. – А то мне скоро домой.

Здание библиотеки, старинное и очень красивое, как почти все постройки Священного Сада, соединялось с Домом Знаний крытой га­лереей на уровне второго этажа. Старый писец, который служил здесь хранителем, посмотрел на Ариэну со смесью недоумения и не­довольства – как будто она явилась туда, где ей совсем не место.

– Сказки и любовные истории лучше поискать в городской библио­теке, – проворчал он.

– Меня не интересует ни то, ни другое, господин, – вежливо сказала Ариэна.

– И что же тебя интересует, девочка? – спросил старик, сделав упор на последнем слове.

– История страны. Желательно с самых древних времён. И ещё кни­ги по естествознанию. Хотелось бы побольше узнать о разных видах животных… И насекомых. Особенно о тех, что уже вымерли.

Теперь у старика был такой вид, как будто Ариэна сказала что-то неприличное. Впрочем, отказывать ей в прось6е у него не было ника­ких оснований. Он отвёл Ариэну в 6ольшую комнату с высоким свод­чатым потолком. Забитые книгами огромные шкафы и стеллажи напоми­нали великанов, с угрюмым презрением взирающих на всех, кто сюда входил. Вдоль массивных столов ровными шеренгами выстроились де­ревянные стулья с резными спинками и подлокотниками. Ариэна сразу поняла, что сидеть на них совершенно неудобно. Всё здесь казалось громоздким, мрачным и очень отличалось от той изящной мебели, ко­торую она видела в других зданиях Священного Сада. Всё здесь как будто отпугивало посетителей. Всё, начиная с хранителя и кончая обстановкой. Эту комнату не оживлял даже яркий солнечный свет. Окна тут были большие. Они начинались в димере от пола и едва ли не упирались в потолок. В одной из стен между стеллажами зиял дверной проём, в котором виднелась соседняя комната, скорее всего, мало отличавшаяся от этой.

Хранитель неохотно, но добросовестно объяснил Ариэне, по како­му принципу расставлены книги и, шаркая мягкими матерчатыми баш­маками, удалился в свою каморку, где он старательно переписывал какой-то старинный манускрипт.

В этот день Ариэна пробыла в библиотеке недолго. Взяв огромный том «Исторических хроник», она не столько читала, сколько размышляла о недавнем разговоре с Диолом.

– Этот юноша из очень старинного рода, – сказала Талма, когда Ариэна зашла к ней после библиотеки. – Но дела их действительно идут неважно. Они продали уже почти всю недвижимость, а теперь и землю заложили. У них имение на юго-востоке. Увы, некоторые оби­татели роскошных особняков, чтобы заплатить ежегодный налог, про­дают фамильные драгоценности. Естественно, они стараются пристро­ить своих детей за казенный счёт. Я знаю, твои соученицы кажутся тебе очень богатыми, но поверь, богаты они только по сравнению с такими, как ты. Когда-то школы при Святилище задумывались как учебные заведения для самых одарённых юношей и девушек независимо от происхождения. Потому-то ученикам и было назначено содержание из государственной казны. Теперь знания и мастерство мало кого интересуют. Зато тот, кто здесь учится, прекрасно обеспечен, а после окончания учебы имеет возможность получить высокую должность. Или стать служителем Святилища. Меня утешает одно – моё богатство послужило добру. Я помогла брату купить и оборудовать мастерскую. Махон очень трудолюбивый человек, но он никогда не скрывал, что без моих денег никогда бы не смог начать собственное дело. Я всег­да старалась помогать другим. В конце концов, вокруг немало достойных людей, которым просто меньше повезло. Да и зачем мне одной столько денег? У аранхин высокое жалованье. Высшие аранхиты и ко­мандиры Священного Воинства ещё богаче. Все мы живём за счёт каз­ны. А казна – это в основном налоги, которые платят почти все пол­ноправные граждане Див-Аранхи. И которые постоянно повышаются. В последнее время купцы и владельцы крупных мастерских стремительно богатеют. Родовая аристократия не хочет уступать свои позиции раз­богатевшим простолюдинам, вот и стараются пристраивать своих отпрысков так, чтобы те, оперившись, оказались в числе власть имущих. Тех, кто поближе к казне.

– Не понимаю, – нахмурилась Ариэна. – Если этот дурацкий закон о налогах бьёт не только по беднякам, но и по родовитым людям, по­чему же они, приходя к власти, не пытаются изменить законы? Ведь насколько я поняла, государственные лица – это в основном люди знатного происхождения…

– Наверное, потому что, дорвавшись до власти и до богатства, люди начинают мыслить иначе. Во всяком случае, большинство. Я пло­хо разбираюсь в политике и плохо знаю историю, но один человек, которого я в молодости… знала, говорил, что несколько веков на­зад аристократия Аранхайи совершила две большие ошибки. Точнее, два преступления:. Сперва она ввергла страну в пучину междоусобных войн, а потом поддержала кучку проходимцев, провозгласивших себя истинными избранниками Аранхи. Возможно, царская власть тогда и вправду себя изжила, да вот только новое не всегда лучше старого.

Ариэна слушала Талму с удивлением. Она догадывалась, что аранхина не в восторге от порядков, установленных в стране Советом Избранных, но таких речей она от неё не ждала.

– А иногда новое хорошо только поначалу, – продолжала Талма после небольшой паузы. – Вот как эти школы при Святилище, например. И всё же сюда до сих пор иногда попадают дети из низших сословий. Они выходят отсюда образованными людьми и многого добиваются в жиз­ни. Дом Знаний даёт хорошее образование.

– И несмотря на это, Лой остался глупцом. Даже странно…

– Ничего странного, – усмехнулась Талма. – Глупцы тоже нужны. Такие, как Лой, – это куклы на верёвочках. Вроде тех, что показыва­ют в балаганах. А кукловоды здесь. Аранхиты Ур-Маттара – очень знающие люди.

– Настолько, что видят в паутине картины будущего?

– Ты прекрасно знаешь, что это ерунда. Просто их знания позво­ляют им предсказывать погоду, бедствия – вроде ураганов и навод­нений… Или то, что связано с движением небесных тел.

– А войны? Эпидемии?

– Не знаю, – устало сказала аранхина. – Они держат свои знания в секрете, а я… Я всего лишь женщина. Мне ясно одно – паутина тут ни при чём. Во всяком случае, та паутина, которую плетёт ги­гантская паучиха. Паутину лжи плетут не звери, не боги и не демо­ны. Её плетут люди. Помню, я была даже рада, что Мелора не захо­тела стать аранхиной. Я знала – ей тут не место. Она была такая хрупкая, невинная… Она всегда была такая.

– Похоже, меня ты не считаешь невинной, госпожа. Ты ведь хоте­ла, чтобы я оказалась здесь. И ведь не только потому, что здесь можно стать хорошей мастерицей и обеспечить себе будущее…

– Да, я этого хотела, – спокойно согласилась Талма. – Ты слишком смелая, чтобы долго оставаться невинной. Ты ещё ребёнком отличалась от других. Настолько, что других это злило. Я мало о тебе знаю, Ариэна. Твоя жизнь полна загадок, но я уверена – в свои неполные пятнадцать ты пережила больше, чем иная в двадцать пять. Да, я хотела, чтобы ты оказалась здесь. Но ведь ты и сама этого хотела, не так ли? Не собиралась же ты всю жизнь сидеть в 3елёном Уре и предсказывать, на ком женится соседский парень. Я только о6 одном тебя прошу – будь осторожна. Я знаю, ты не станешь болтать о том, о чём мы тут с тобой говорили. Мне уже бояться нечего, а ты должна помнить – здесь никому нельзя доверять. Даже любимому человеку, если он у тебя тут появится… Или уже появился.

– Диол мне просто приятель.

– Я знаю, – улыбнулась Талма. – Ступай домой, дитя моё. С удовольствием поговорила бы с тобой ещё, но я сейчас слишком быстро устаю.

Через несколько дней Талма умерла. Хорошо хоть, что эти дни она провела в обществе своих близких. Махон и всё его многочислен­ное семейство приехали в Ур-Маттар. Оставаться в столице они не захотели и вскоре после похорон, продав дом Талмы, вернулись в 3елёный Ур.

– Мы уж привыкли нашему маленькому тихому посёлку, – сказал Ариэне Махон перед отъездом. – Столичная жизнь не для нас. Да и больно уж много тут всякой нечисти развелось. Я тут послушал… Нет, у нас спокойней.

Через месяц в Ур-Маттар пришла весна. В окрестностях Зимогорья в это время ещё только начинал таять снег, а здесь уже вовсю цвёл ауриллий. Осенью и зимой заросли этого кустарника выглядели мрачновато, зато теперь его тёмно-зелёные кожистые листья прекрасно оттеняли яркую желтизну его цветов, похожих на огромные пу­шистые шары. Ауриллий рос везде – на каждой улице, в каждом пере­улке. Он окутывал по-весеннему прозрачный город золотистой дымкой и ароматом свежести. Правда, дней через десять-пятнадцать его господству пришёл конец. Ариэна не переставала удивляться, как тут всё быстро зазеленело и расцвело. Прежде ей не доводилось бывать в Ур-Маттаре ранней весной. Город казался сплошным цвету­щим садом. Вокруг было очень красиво, но Ариэна никак не могла избавиться от тоски и тревоги. Тем более что с приходом весны в Ур-Маттаре и его окрестностях возросло количество загадочных убийств. Кровососы просто поражали своим коварством и неуловимо­стью. В одном из домов на той улице, где жила Ариэна, жертвой неизвестного убийцы стал семилетний ре6ёнок. Его нашли утром в со6­ственной постели, мёртвого и полностью обескровленного. Родители спали в соседней комнате и абсолютно ничего не слышали. Больше в квартире никого не было. Эта семья жила на верхнем этаже и из страха перед таинственными кровососами закрывала на ночь все окна. Впрочем, в последнее время так поступали все. Хорошо хоть, немно­го снизились цены на ветродуи – замечательные приборы Цеха Изо6ретателей, позволяющие проветривать комнаты, не открывая окон.

Охваченные страхом люди буквально осаждали Святилище. Они умоляли Маттар защитить их и жадно слушали речи аранхитов, которые призывали сограждан почитать богиню, блюсти установленный ею порядок и быть нетерпимыми к тем, кто его нарушает. А таких станови­лось всё больше и больше. В столице всю весну обсуждали события в Ур-Каттане. Взбунтовавшиеся слуги отказались подчиняться распоря­дителям. Они основали недалеко от ура собственный посёлок и заяви­ли, что отныне будут работать только на себя и скорее умрут, чем согласятся снова служить в домах богачей или выполнять всякие грязные общественные работы.

«Интересно, какую пакость устроят в Ур-Каттане, – думала Ариэ­на. – Самое простое – эпидемия, достаточно отравить воду в колод­це, но эпидемия была совсем недавно – в двух восточных урах. Час­тые повторения настораживают людей, а надо, чтобы всё выглядело естественно».

В начале весны Ариэна опять побывала в Доме Собраний, на приё­ме в честь раннадских послов. Последние пятьдесят лет Див-Аранхе удавалось поддерживать с кочевниками относительный мир, но жители юго-восточных уров всё же побаивались воинственных раннадов. Ариэ­на иногда думала о том, что, если избранники Маттар организовали пиратское нашествие на 3елёный Ур, а она в этом не сомневалась, то они вполне могут устроить и набег кочевников на Ур-Каттан. Тем более что он едва ли не граничит со степными владениями раннадов. Старый купец был прав, когда сказал, что у пиратов есть общие делишки с важными персонами Ур-Маттара. Почему бы этим персонам не иметь примерно такие же делишки и с кочевниками?

Раннадские послы были одеты в длинные расшитые бисером кафтаны. Они очень редко обнажали свои бритые головы, даже в помещении предпочитая не снимать остроконечные шапки с загнутыми вверх краями. Ариэну поразило жестокое и надменное выражение их узкоглазых лиц, желтовато-смуглых и таких гладких, как будто они брились по несколько раз в день. Потом Ариэна узнала, что у степных жите­лей вообще не растёт борода. Когда она спросила Галиана, зачем приезжала послы, он ответил:

– Обсудить кое-какие торговые соглашения. Кстати, если хочешь завести степного кота, правитель племени Бийу Ахтанбар подарит тебе детёныша из своего личного питомника. Ахтанбар мне кое-что должен и будет только рад сделать подарок кому-нибудь из моих друзей.

Ариэна вежливо отказалась. Она понимала, что это будет подарок не от Ахтанбара, а от Галиана. Ещё раньше, зимой, она отказалась от повозки и двух белых магалов. Когда мужчина делал девушке такие подарки, это кое к чему обязывало. Правда, отказаться от серебряного колечка с маленьким диллином ей не удалось – ведь Гали­ан всего лишь хотел поздравить её с днём рождения. Непонятно только было, откуда он о нём узнал.

– Пятнадцать лет – замечательный возраст, – сказал он. – Всё ещё впереди. Чувствуешь себя самым сильным и самым умным. Кажет­ся, что можешь горы свернуть. Помню, я был готов воевать с целым миром и искренне верил, что способен изменить его, сделать намного лучше.

– А сейчас не веришь? – спросила Ариэна.

В словах Галиана был некий подтекст, и, похоже, он даже хотел, чтобы она это уловила.

– Увы, для меня тот счастливый возраст уже в прошлом, – улыб­нулся аранхит. – Тридцатитрёхлетний мужчина, который живёт юно­шескими мечтами, просто смешон. Это тебе ещё можно помечтать. Не обижай меня отказом, ведь это колечко – сущая безделица. Морской алмаз очень подходит к твоим глазам.

Ариэна поблагодарила и приняла подарок, но едва кольцо оказа­лось у неё на пальце, ей почему-то тут же захотелось от него изба­виться.

Ночью ей приснилось, что она летит над морем. Вернее, над тума­ном, который полностью скрывает от неё морскую поверхность. Чем дальше она была от берега, тем трудней становилось лететь. Ариэну это не удивило. Над морем сила паутины уменьшалась. Здесь царили другие силы, враждебные Аранхе. Неожиданно Ариэна поняла, что бо­яться следует не их. Не тех, кто порождает туман. Лететь ей мешало кольцо. Странно, ведь диллин – морской камень. 3десь он должен скорее помогать ей. И тем не менее, у Ариэны было таков чувство, что именно он высасывает из неё силы, как кровопийца высасывает кровь из своей жертвы. Ариэна поняла, что ещё немного – и она совершенно ослабнет. Она хотела снять кольцо, но оно словно приросло к пальцу. Ариэна задыхалась, чувствуя, что теряет последние силы. Вот она уже коснулась воды… Она бы утонула, если бы женщина с пепельными волосами, выплыв из мерцающего тумана, не схватила её за руку. «Держись, Рени!» – прошептала она.

Ариэна проснулась, но тихий голос продолжал говорить с ней ­– мягко и настойчиво.

«Это я, дитя, ты меня слышишь?»

Ариэна обрадовалась. Дамея уже так давно не отзывалась.

«Не могу говорить с тобой слишком долго. Та, которую зовут Мат­тар, сейчас не спит. Она ещё сильней, чем прежде, и мне всё трудней и трудней пробиться к тебе. Рядом с тобой некая враждебная сила. Кто-то сейчас постоянно рядом с тобой. Кто-то или что-то. Оно совсем близко. Постарайся выяснить, что это».

«Кольцо!» – догадалось Ариэна.

Подарок Галиана лежал на туалетном столике у изголовья кровати. Ариэна схватила перстень и сжала его в кулаке.

«Теперь оно ещё ближе, – сказала паучиха. – Значит, это нечто заключается в кольце. Не носи его».

«Галиан обидится, что я не ношу его подарок. А главное – заподозрит неладное. Это колдовство? Оно очень опасно?»

«Я не знаю, что это, но тебе нельзя его носить».

«А ведь оно мне сразу не понравилось, хоть я и не поняла, поче­му. Ладно, я что-нибудь придумаю».

Ариэна в тот же день отправилась к ювелиру, на всякий случай выбрав мастерскую в одном из отдалённых районов города, и заказала точную копию кольца. Хорошо, что она не продала диллины, которые прошлым летом выменяла в Лунной Гавани. Работа была несложная, и через пару дней Ариэна получила оба кольца обратно. Подарок Галиана она заранее пометила с внутренней стороны царапиной, но вообще-то она могла бы этого и не делать. Она бы и так не спутала его с дубликатом.

Второе кольцо не причиняло ей никаких неудобств. А с оригиналом Ариэна решила поступить так, как у неё на родине поступали с пред­метами, которые считали заколдованными, но по какой-либо причине не могли выбросить. Она поместила его в плотно закрытый флакон с морской водой. Эта вода, а также морская соль продавались почти на всех рынках и в лекарственных лавках. Обернув флакон куском тёмной ткани, Ариэна закопала его в саду возле дома. Она могла бы вообще избавиться от кольца, но интуиция подсказывала ей, что это­го делать нельзя. Она должна была знать, где это проклятое кольцо находится. К тому же ей хотелось выяснить, какими силами или кол­довскими приёмами пользуется Галиан. Как это выяснить – она пока не знала, но её радовало, что удалось, по крайней мере, себя о6езопасить.

Кольцо с диллином вызвало в школе очередную волну пересудов. Интерес Галиана к Ариэне давно уже ни для кого не был секретом, не никого это так не возмущало, как её соучениц. Да и девушки из двух старших групп поглядывали на неё ещё более неприязненно, чем рань­ше. Особенно всех раздражало то, что «эту соплячку» приглашают в Дом Собраний. Однажды, подходя к учебной мастерской, Ариэна услы­шала, как Зия говорила девчонкам:

– Это всё колдовство! Точно колдовство. У нас там её уже давно считают колдуньей. Она с самого начала взялась обхаживать Галиана, чтобы её оставили здесь и сделали аранхиной. Она же знает, что по­лукровке не так-то просто остаться в Святилище.

– А по-моему, он всегда первый к ней подходит, – возразила Сил­мита. При всей своей недалёкости она, по крайней мере, старалась быть справедливой.

– Да как ты не понимаешь, что это всё колдовство! – горячилась Зия. – Конечно, всё выглядит так, будто это он от неё без ума.

– Но он избранник Аранхи, – упрямо сказала Силмита. – Он не под­властен ни демонам, ни какому бы то ни было колдовству. Ему бы не понравилось то, что ты сейчас говоришь.

– Аранха сильна, но и Гиамара не дремлет. Она ненавидит избран­ников Маттар. Она хочет погубить Галиана, вот и натравила на него одну из своих верных слуг. Разве я вам не рассказывала, что Ариэну однажды похитил марулл? Демон смерти! Он унёс её в горы, а она по­том вернулась! С тех пор она часто пропадала в лесу, и с ней ни разу ничего не случилось, а ведь охота – дело опасное. Мой дед го­ворит, что от неё следовало избавиться ещё тогда. Человек, которо­го похитил демон смерти, не может остаться человеком. Она сейчас сама демон, вот и охотится за избранниками Маттар. Кстати, вы за­метили, что она боится Маттар? Она же не любит бывать в Пещерном Храме. Она никогда туда не ходит, разве вы не заметили?

Такие «аргументы» убедили даже Силмиту. Или почти убедили. Она стала поглядывать на Ариэну с подозрением, в котором всё более явно сквозила неприязнь. Силмита обожала Галиана, правда, её любовь сводилась к восторженному поклонению. Молодой избранник был для неё неким высшим существом, о котором она даже не смела помышлять как о мужчине. Ариэна уже не раз наблюдала, с каким почти безум­ным. восторгом смотрит Силмита на Галиана, когда он выступает с проповедью. Она понимала – такое страстное поклонение куда опасней обычной влюблённости. Опасней для тех, кого Силмита сочтёт врагом своего кумира.

Впрочем, Галиан был кумиром не только для Силмиты. Проповеди он читал чаще других, и многие слушали его с горящими глазами. Ариэна просто ненавидела эти дежурства в Большой Храме. Её тошни­ло от противного сладковатого чада светильников. Она не могла по­нять, как его переносят другие. Наверняка, аранхиты добавляли в масло для ламп какие-то выделения паучихи. И наверняка, это помогало воздействовать на толпу. Иногда, глядя на пьяные от восторга лица, Ариэна вспоминала разговор с Тамраном. Иногда она даже была готова кое в чём с ним согласиться. Правда, потом, выйдя из храма, гнала эти мысли прочь. Не все люди собираются в толпы. Этот город был охвачен безумием и уже давно, но это не значит, что здесь живут только безумцы, которыми лучше управлять, чем оставить их во власти своих инстинктов.

Тамран жил как обычно. Весной он завёл роман с красавицей Афил­линой, ученицей старшей группы. Ариэна постоянно натыкалась на них то в парке, то в какой-нибудь из многочисленных рощиц Священного Сада. Она старалась реагировать на них так, как будто они были де­талями пейзажа. Нельзя сказать, что это давалось ей легко, а когда она встретила эту парочку ещё и в городском парке, ей воо6ще еле удалось скрыть раздражение.

Время от времени Тамран надолго исчезал, и Афиллина целыми дня­ми очень выразительно страдала. Глядя на её томную физиономию, Ариэна почему-то вспоминала морды комолов, задумчиво жующих на лугу стебли сариссы.

«Не стоит так расстраиваться, дурочка, – не 6ез злорадства ду­мала она. – Надо же ему иногда отдохнуть от твоего кривляния. С девицами из Домов Наслаждений легко и просто. У них, по крайней мере, хватает ума не корчить из себя умных».

На Празднике Цветов он пригласил Ариэну танцевать. Этот праз­дник в Див-Аранхе лю6или больше других. Отмечали его всегда под открытым небом. В Священном Саду горели все фонари, а музыкантов было не меньше сотни – они играли сразу на нескольких площадках. Ариэна избегала Темрана – она уже устала разрываться между любовью и ненавистью, но, когда он пригласил её на танец, решила ему не отказывать. Это бы выглядело демонстративно, а любая демонстрация отдаёт неравнодушием.

– Ты всё ещё одержима идеей перевернуть мир и добиться всеобщей справедливости? – поинтересовался он, медленно кружа Ариэну в танце карион.

– А что, ты боишься, что твой привычный мирок вдруг возьмёт да рухнет?

– Мой мирок рухнул уже давно. С тех пор я стараюсь ни к чему не привыкать, особенно к хорошему.

– И сам не заметил, как привык ко всяким мерзостям.

– Ты, по-моему, тоже неплохо вписалась в этот зверинец. И даже обзавелась влиятельным поклонником. Кстати, если ты надеешься по­добраться через него к тайнам аранхитов, то учти: этот утончённый господин и не таких проглатывал вместе с коготками и зубками.

– Ты тоже считаешь, что я его охмуряю?

– Нет, не считаю. Это он кружит над тобой, как марулл над детёнышем кайлота.

– Ничего, я уже побывала в когтях этой твари и, как видишь, жи­ва. И я уже не детёныш.

– Послушай, не относись слишком серьёзно к тому, что я тебе тог­да наговорил… Ну, в День Солнцестояния. Я, как лишнее выпью, на­чинаю философствовать. Хотелось понравиться умной девушке.

– Если тебя и правда потянуло на умных девушек, в следующий раз придумай что-нибудь поинтересней.

– Хорошо, – улыбнулся Тамран. – Только перестань на меня сердиться.

– С чего бы мне на тебя сердиться? – пожала плечами Ариэна. ­– Ты же меня спас.

– Я видел твои полотна. По-моему, у тебя есть шанс стать вели­чайшей мастерицей Див-Аранхи. Оставь политику бездарностям. Им ведь тоже надо чем-то заняться. Не лезь в эту грязь. Утонешь или, по крайней мере, вся извозишься. В любом случае ничего хорошего.

В его небрежном, полушутливом тоне Ариэна уловила нотки беспокойства. Настоящего беспокойства. За неё. Под этой бронёй скрывался ребёнок. Тот, что, стоя тогда на балконе, ждал отца и мать. Он и не подозревал, что мир, в котором он был счастлив, вот-вот рухнет прямо у него на глазах. А когда этот мир рухнул, он решил спрятаться. От всех.

Ариэна перевела разговор на другую тему – чтобы только ничего ему не обещать. Отказываться от своих планов она не собиралась. Даже ради него.

Ариэна продолжала свои ночные «налеты» на библиотеку. Она заметила, что среди летописей есть пропуски. Труды по истории стояли в хронологическом порядке, и сразу было видно, что многое либо утеряно, либо умышленно изъято. Ариэна склонялась ко второму. Тем бо­лее что пропуски касались в основном тринадцатого и четырнадцатого веков. Она знала, что царство Аранхайя прекратило своё существова­ние в начале четырнадцатого века Новой Эпохи, хотя события, посте­пенно подрывавшие его основы, начались гораздо раньше. Ариэне мало что удалось найти о6 этих событиях и почти ничего о последних пра­вителях Аранхайи. А в хрониках второй половины четырнадцатого века уже постоянно упоминались страна под названием Див-Аранха, её сто­лица Ур-Маттар и даже Святилище, где жила богиня. Похоже, период с конца тринадцатого века и до середины четырнадцатого был самым тёмным в истории страны. Он напоминая Ариэне сильно облупившуюся стенную роспись. Те немногие фрагменты, что уцелели, позволяли лишь строить предположения.

Интуиция подсказывала Ариэне, что одной из ключевых фигур смут­ного времени является Нивена. Горе-пророчица Нивена, чьи предска­зания помогли свергнуть царя Асфаара. Её предсказания сбылись, но за этим явно стояла какая-то ложь. Какие-то грязные игры. Как и за «пророчествами» Маттap. Ариэна не нашла в библиотеке никаких све­дений ни о Нивене, ни об изменнике Периэле, предавшем своего царя.

Самый дальний шкаф хранилища был забит старыми свитками, кото­рые она вообще не могла прочесть. Она даже не могла определить, к какому они относятся времени, – знаки, похожие на даты, тоже тре­бовали расшифровки.

Ариэна уже просмотрела все имеющиеся в библиотеке исторические хроники с первого века Новой Эпохи по нынешний день и готова была поклясться, что, читая тексты ранних веков, понимала по меньшей мере две трети написанного. Новая эпоха и новое летоисчисление начинались со времени правления царя Анидара. Предшествовавший этому период учёные Див-Аранхи называли Тёмными Веками. Анидар ввёл еди­ный алфавит и единый для всех атрий свод законов. Видимо, книги, кучей сваленные в дальнем шкафу хранилища, были написаны в эпоху Тёмных Веков, когда в каждой атрии пользовались своим алфавитом. Иллюстрации к летописям не всегда хранились в отдельных футлярах, прикреплённых к футлярам с текстами. Ариэне попалось несколько книг, представлявших собой куски плотной грунтованной ткани, на которых текст чередовался с небольшими искусно выполненными картинками. Одна из таких книг её особенно заинтересовала. Когда Ариэна развернула свиток, он оказался совсем коротким – меньше димера. Написанный твёрдым, размашистым почерком текст иллюстрировала всего одна картинка, совершенно незатейливая и как будто даже ничего не значащая – паутина, а на ней чёрный паук. Вернее, паучиха. Это была аранха. Что Ариэне сразу 6росилось в глаза, так это отсутст­вие узора на её теле. У твари, которая жила в Священном Саду, узо­ра тоже не было.

Когда Ариэне доводилось наткнуться на интересную информацию, она старалась тут же связаться с Дамеей. В паутине аранхи уже хра­нилось многое из того, что удалось отыскать в библиотеке, – и текстов, и картин.

«Мне эти знаки ни о чём не говорят, – сказала Дамея, когда Ари­эна показала ей свиток с чёрной паучихой. – Избранницы моей семьи не пользовались таким письмом. У меня в паутине есть сведения, ко­торые избранницы моих предшественниц нашли в Домах Знаний других уров – и многое ты видела, но ни одна из них не читала текстов на таком языке. Это я тебе могу сказать и без глубокого контакта. А о смутном времени в моей паутине совсем мало. Всё самое важное и интересное тогда происходило на юге и в центре. Больше даже на юге. С тех пор, как царь Астан перенёс летнюю резиденцию из Мерен­ганы в Фиолею, центром событий стал юго-запад Аранхайи. Это не моя территория, но, думаю, другие аранхи тоже мало знают о тех со­бытиях. Ведь мы именно тогда и отстранились от людей. А те, что ещё окончательно не порвали связь со своими избранницами, обща­лись с ними очень редко».

«И всё равно некоторые из них знают о смутном времени больше тебя. И кому-нибудь из них вполне может быть знакомо это письмо. Этот текст не смутного времени. Он очень древний и относится, ско­рее всего, к Тёмным Векам. Это было время, когда люди и аранхи прекрасно ладили. Это явно рукопись какой-нибудь аранхины. Покажи её своим сёстрам…»

«Они сразу поймут, кому это надо, и не станут говорить со мной. Они не желают иметь с людьми никаких дел».

«Вот злыдни! – рассердилась Ариэна. – Да что им, жалко чего ли? Неужели так трудно перевести маленькую рукопись?»

«Не будь так резка, дитя моё…»

«Но почему они так упрямы? Ведь я не сделала им ничего плохого. Ты тоже поклялась не иметь с людьми никаких дел, однако решилась нарушить эту клятву. По-моему, вечных клятв вообще не бывает. В жизни всё меняется».

«Ты права, – грустно согласилась Дамея. – Но и они по-своему правы. Люди уничтожали их братьев. К счастью, меня и моих пред­шественниц этот ужас миновал».

«Пожалуй, я заберу этот свиток с собой, – решила Ариэна. – Ник­то ничего не заметит. По-моему, в этом шкафу свалили то, что нико­му не нужно. И непонятно. Мне кажется, в этой рукописи содержится очень ценная информация. А эта чёрная паучиха – просто копия Мат­тар».

«Но это не может быть Маттар. Свиток очень древний. Маттар ста­ра, но не настолько. А то, что они похожи, – это правда. У обеих нет узора. В моём роду не было аранх без узора. Ни я, ни мои мать и праматери никогда таких не видели и ничего о них не знали. По­жалуйста, перестань лазить в эту библиотеку. Это опасно. Вдруг кто-нибудь что-нибудь заметит, и тебя поймают».

«Не поймают. Я хочу ещё покопаться в исторических хрониках. Мо­жет, у поздних авторов что-нибудь найду о событиях тринадцатого и четырнадцатого веков. Летописцы просто обожают ссылаться на древ­них и комментировать отрывки из их трудов. Вдруг удастся найти какие-нибудь отрывки из летописей, которых в библиотеке нет».

«Возможно, в смутное время летописи вообще не велись».

«Не думаю. Летописи велись даже в эпохи длительных войн с ранна­дами».

«Кое-что могло погибнуть в огне пожаров».

«А кое-что могло быть изъято теми, кто хочет скрыть какую-то ин­формацию. Ту, которая многое объясняет в нашей жизни».

«Но хранилище и так открыто только для избранных…»

«Насколько я поняла, среди избранных тоже иерархия, – усмехну­лась Ариэна. – Среди них есть куклы вроде Лоя и кукловоды вроде Галиана. Есть вещи, знать о которых дозволено даже не всем аранхитам».

«Дитя моё, иногда то, что мы упорно ищем, столь же упорно ускользает, а когда мы прекращаем поиски, находит нас само. Перестань там бывать. Я чувствую, что больше ты в этом хранилище ничего не найдёшь. Только навлечёшь на себя неприятности. Лучше тебе уйти оттуда. Прямо сейчас».

«Подожди, я ещё кое-что посмотрю…»

«Кажется, неприятности уже начались, – заговорила Дамея после небольшой паузы. – Тебе грозит опасность – я это чувствую. Скорей уходи!»

Ариэна погасила фонарь и прислушалась. В библиотеке кто-то был. Кто-то осторожно спускался по лестнице. В другом конце подвального помещения была ещё одна лестница, ведущая вверх – узкая и очень крутая. Ариэна понятия не имела, куда она её приведёт, но другого пути к отступлению просто не было. Ариэна сунула фонарь и рукопись во внутренний карман куртки и устремилась к запасной лестнице. К счастью, та вела прямо на чердак. Ариэне повезло, что маленькое чердачное окошко оказалось незастеклённым. Выбравшись на крышу, она услыхала внизу приглушённые голоса. По ночному саду метались лучи фонарей. Хорошо, что Дию и Литту заслоняли низко нависшие дождевые облака, а ущербная Амантина напоминала сегодня лампу, которую накрыли плотной тканью, оставив лишь самый краешек. Свети она поярче, тем, кто окружил здание библиотеки, было бы совсем не­трудно заметить Ариэну. Лёжа на крыше, она их не видела, но, судя по голосам, сюда сбежалось не меньше дюжины воинов. Библиотеку ни­когда так не охраняли. Значит, сегодня кто-то специально привёл сюда столько дозорных. Кто-то узнал, что она здесь. Но кто? И ка­ким образом?

«Мы с тобой сами себя выдали», – сказала Дамея.

«Значит, она нас слышит? Тогда нам лучше прервать контакт…»

«Ни в коем случае. Маттap знает, где мы, но, что мы говорим, она слышать не может. Мы не должны прерывать контакт. Мы ведь только так способны видеть друг друга и создавать картины. Мне надо точно знать, где ты сейчас находишься. Сейчас мы пошлём им виде­ние – какую-нибудь человеческую фигуру, и отправим её на другой конец крыши. Снизу её заметят, и все кинутся в ту сторону. Тогда ты сможешь улететь. Итак, представь себе кого-нибудь».

Ариэне было нелегко сосредоточиться, лёжа ничком на пыльном реб­ристом железном листе и слыша внизу голоса своих преследователей. Те, что проникли в 6и6лиотеку, скоро обыщут здание и, никого там не обнаружив, догадаются, что она выбралась на крышу. Чердачную дверь она заперла, но сломать её не так уж и трудно…

Создав с помощью Дамеи видение – двух вооружённых мужчин, Ариэна усилием воли отправила его подальше от себя. А по крыше уже скользили лучи фонарей. Ариэна ползком до6ралась до ближайшей ды­мовой трубы и спряталась за ней. Она очень обрадовалась, наткнув­шись на отвалившийся от этой трубы кусок штукатурки. Ариэна швырну­ла его в ту сторону, где на фоне тёмного неба маячили две призрач­ные фигуры. Обломок, звонко ударившись о железное покрытие, привлёк внимание дозорных. До Ариэны донёсся топот множества ног – все ки­нулись к противоположному концу здания. Странно, но никого даже не удивило, что эти две фигуры так хорошо видны в темноте. Впрочем, воины тут же направили на «преступников» свои фонари, и то лёгкое свечение, которое всегда исходило от видений, стало незаметным. Услышав совсем рядом какую-то возню и голоса, Ариэна поняла, что часть её преследователей уже на чердаке. Зато здание больше не было окружено. Все дозорные столпились у южного крыла. Теперь, когда всё их внимание было сосредоточено на двух бесплотных фигурах, Ари­эна могла наконец подняться в воздух и под покровом тьмы покинуть Священный Сад. Она знала, что видение скоро исчезнет, но это её уже не волновало. Она думала о том, где бы ей провести остаток ночи. Возвращаться домой было опасно. Во всяком случае сейчас. Ариэна вспомнила о Ниссе и Тирине. Они уже полгода как жили вместе, снимая квартиру на юго-западной окраине. Жильё там стоило гораздо дешевле, чем в центре. Зимой Ариэна навестила их и пригласила к себе в гости, но они так и не собрались. Оба много работали, чтобы скопить Ниссе приданое и добиться права заключить брачный союз. Нисса шила на за­каз, а Тирин с утра до ночи пропадал в бакалейной лавке своего дяди. Когда Ариэна сказала, что они и дальше могли бы жить так, как сей­час, не заключая никакого брачного союза, Тирин, казалось, был го­тов с ней согласиться, но Ниссе это не понравилось. «Я не хочу, чтобы наших детей называли незаконными, – решительно заявила она. – Знаю я, как к таким относятся. А приданое нам пригодится». – «Почти треть уйдёт в городскую казну, – кисло возразил Тирин. – А так мы бы тратили всё, что зарабатываем, на себя. А то ведь ещё налог…» Они заспорили, и Ариэна поспешила перевести разговор на другую тему. Она не хотела, чтобы эти двое ссорились, тем более из-за её слов.

Едва Ариэна добралась до юго-западной окраины, как хлынул дождь. Она спряталась под аркой заброшенного дома, за которым раскинулся поросший высокой травой пустырь. Хорошенько подумав, она решила не тревожить своих знакомых. Тирин не отказал бы ей в помощи, даже ес­ли бы она скрывалась от властей, но его подруга боялась всего на свете. Если Ариэна заявится к ним посреди ночи, Нисса тут же заподозрит неладное.

«Здешняя богиня оказалась ещё сильней, чем я думала, – сказала Дамея. – Мы выдали себя, подолгу беседуя в библиотеке. Маттар не умеет летать, не способна создавать картины… Я привыкла считать её неполноценной, и это притупило мою бдительность. Мы на её терри­тории. Постоянное и длительное мысленное общение в одном и том же месте… Какая неосторожность! Я должна была это предвидеть. Я зна­ла, что она чувствует моё присутствие, но не думала, что она сумеет так точно определить, где именно я беседую со своей избранницей».

«А вдруг она всё же знает, о чём мы с тобой говорили…»

«Нет, подслушать чужой разговор и увидеть чужие картины не мо­жет ни одна из нас, а она, к сожалению, нашего племени. Просто са­мые чуткие из нас могут определить, где находится та, чьего сознания касается аранха. Взаимодействие сознаний порождает энергию, которую мы чувствуем. Её легче уловить, если кто-то мысленно обща­ется поблизости. И особенно если это происходит на твоей террито­рии. Я уже давно поняла, что в этом городе нам общаться небезопас­но, но всё оказалось даже хуже, чем я думала. У Маттар есть избранница. Я не знаю, как она с ней беседует, но она сообщила ей, где ты часто бываешь по ночам. А поскольку ты не имеешь права там бы­вать, тебя решили поймать на месте преступления. Сегодня она опять услышала нас, и её избранница устроила эту облаву. Возможно, ни Маттар, ни её избранница не знают, что в библиотеке бываешь именно ты, Ариэна из 3елёного Ура. Маттар просто сумела уловить мысленный контакт. Слишком уж мы часто общались в этом месте».

«Маттар и сейчас может нас засечь?»

«Да, если мы будем разговаривать долго. Пока мы сбили её со следа, но лучше нам поскорей прервать контакт. Домой пока не возвра­щайся. Может, тебе вообще перебраться в другое место? Я имею в ви­ду другой ур…»

«Не волнуйся за меня. Они меня не поймали, и им не в чем меня обвинить. Домой я сейчас, конечно, не пойду. Исчезну на пару дней, а потом скажу, что ездила в соседний ур к знакомым… Что-нибудь придумаю. Занятий в этом месяце всё равно нет. Сейчас многие уеха­ли из города. Не бойся, со мной ничего не случится».

«Тогда я с тобой прощаюсь, дитя моё. Будь осторожна».

«Как только закончится дождь, отправлюсь в аммеловую рощу, – ­подумала Ариэна. – Гнёздышко у меня там уютное. Отсижусь там не­сколько дней. В лесу с голоду не умрёшь, тем более летом. И рукопись там можно спрятать».

Ариэна была почти уверена, что у Маттap не избранница, а из­бранник. И зовут его Галиан. Наверняка, он понял, кто бывает по ночам в библиотеке Дома Знаний. И кто общается с аранхой, которая вторглась на чужую территорию и так раздражает хозяйку здешних мест Маттар. Ариэна всегда чувствовала, что Галиан относится к ней с подозрением. Сегодня она чуть не попалась, но она не думала, что, стоит ей вернуться, как он тут же попробует её разобла­чить. Ведь тогда ему придётся открыто признать то, что аранхиты несколько веков подряд пытались стереть в людской памяти. Они много лет проповедовали, что богиня только одна, что она живёт в Священном Саду, а её избранниками являются они, аранхиты. Они столь­ко лет лгали свободно, полагая, что мудрые пауки навсегда покину­ли людей. Теперь они поняли, что аранхи возвращаются. Настоящие аранхи. И в Ур-Маттаре поселилась настоящая аранхина. Нет, этого они никогда не признают. Наверняка Галиан хотел поймать Ариэну в библиотеке, чтобы обвинить её в воровстве. Нет, скорее, при­грозить, что обвинит. Что публично опозорит её, выставив мелкой воровкой, если она не будет вести себя тихо. Он хотел припугнуть её, чтобы она не лезла, куда не следует. Ариэне удалось ускольз­нуть. Её никто не видел, а значит, никто не смеет предъявлять ей какие-либо обвинения. Если Галиан не на шутку боится таких, как она, он может просто её убить. Ему нетрудно организовать убийство, но Ариэна почему-то была уверена, что он её не убьёт. Пока ему нравилась эта игра.

Шум дождя навевал сон. Небо очистилось от туч, а волны мокрой травы на пустыре засверкали серебряными бликами. Ариэне казалось, что перед ней тихо плещется залитое лунным светом море. Неудиви­тельно, что оно ей и приснилось. Она летела над морем и очень ус­тала. Островов поблизости не было, а берега терялись за горизонтом. Вода начала искриться, и вскоре над ней заклубился туман. Ариэна поднималась всё выше и выше, но туман рос, словно желая заполнить всё пространство между морем и звёздами. Высоко в небе загорелась бледная звезда, и Ариэне стало страшно. Она поняла, что это Гиамара, звезда смерти, несущая множество бед. Внизу, над самой водной гладью, туман немного рассеялся, и Ариэна увидела скользящую по морю лёгкую белую лодку. В ней были двое. Мужчина и женщина. Оба казались спящими, но Ариэна знала, что женщина уснула вечным сном. Она была словно соткана из лунного и звёздного света. Серебряные волосы оттеняли прозрачную белизну кожи. Смуглый черноволосый муж­чина, который спал, держа её в объятиях, как 6удто обнимал призрак. Он был во власти чар и сам не хотел разрушать их. Он хотел, чтобы этот сон стал вечным для них обоих. Ариэна знала, что могла бы разбудить его и спасти, но она понимала, что это не имеет смысла. Этот человек сделал свой выбор. Ариэна уже в который раз почувствовала лёгкий укол обиды. Он бросил её, чтобы остаться с той. По­тому что ту он любил больше. И, наверное, больше, чем он её лю6ил, лю6ить вообще невозможно. Что поделаешь, если эти двое друг друга лю6или больше, чем своё дитя… Вскоре лодка скрылась в тумане, который снова сгустился и начал клубиться, порождая новые картины. Ариэна увидела очертания скалистого острова, похожего на замок. Когда видение стало чётче, она обнаружила, что это действительно замок. Точнее остров-замок. И он оказался настоящим. Ариэна обра­довалась, что наконец-то сможет отдохнуть. За мощной крепостной стеной был широкий двор. Приземлившись, Ариэна оказалась перед огромной входной аркой, за которой царили сумрак и прохлада. Но это была не та приятная прохлада, о какой мечтает утомлённый пут­ник. Из этой сумрачной обители веяло могильным холодом. Ариэна невольно попятилась, когда в тёмной глубине замка возникла 6елая фигура.

– Хорошо, что ты пришла, – тихо сказала женщина, выйдя Ариэне навстречу.

При свете дня она уже не походила на призрак, но в ней было что-то неестественное, неживое. Серебристые волосы, спадая на пле­чи, струились по обнажённым рукам – ослепительно-белым и точёным, как у статуи. Стройную фигуру окутывало лёгкое полупрозрачное оде­яние. Голубовато-зелёные глаза казались слишком яркими на узком бледном лице, и свет их был холоден, как сверкание драгоценных камней в лучах зимнего солнца.

– Не бойся, – голос женщины звучал нежно и мелодично. – Ты же знаешь, кто я. Ты не должна меня бояться.

Ариэна знала, что не должна, но ей было страшно.

– Здесь всё не так, как ты думаешь, – продолжала красавица. – ­Сейчас всё изменится. Смотри!

Всё вокруг – и замок, и выложенный грубыми плитами двор, и кре­постные стены – стало светиться нежным голубовато-зелёным светом и таять, как будто снова превращаясь в туман.

«Неужели всё это была иллюзия? – подумала Ариэна. – И я теперь снова окажусь над морем без конца и края…»

Нет. Туман опять затвердел. Замок теперь казался сделанным из хрусталя и излучал какой-то чудный свет – яркий и то же время мягкий. Здесь было очень красиво, но сердце Ариэны сжималось от страха, хотя она сама не знала, почему.

– Пойдём со мной, – улы6нулась женщина и неожиданно цепко схва­тила её за руку.

Ариэна попыталась вырваться, но холодные пальцы красавицы дер­жали её крепче железных оков. Женщина вдруг начала стремительно из­меняться. Её чудные, цвета морской воды глаза стали карими, а се­ребряные волосы потемнели до черноты. Теперь перед Ариэной стоял Галиан.

– Наконец-то ты здесь, – усмехнулся он, до боли сжимая запястье Ариэны своей сильной, жёсткой рукой. Акхарилловый перстень на его безымянном пальце переливался, вспыхивая то пурпурным, то мертвенно-лиловым…

Ариэна проснулась, однако боль в руке не проходила. Да и во всём теле была такая ломота, как будто она действительно долго ле­тела, не имея возможности отдохнуть. Немного придя в себя, она об­наружила, что полулежит, прислонявшись к обшарпанной стене, а в запястье ей впился острый осколок кирпича. К запаху преющей на солнце влажной травы примешивался тяжёлый запах земли и мокрого камня. Запах кладбища, склепа… Сквозь пролом в стене Ариэна ви­дела кусок улицы. Прохожих было уже немало. Хорошо, что её тут никто не заметил среди развалин.

Она знала, что эта улица упирается в юго-западную дорогу, ведущую в порт, – самую оживлённую в столице дорогу с двусторонним движением. Каменный бортик, установленный посередине, тянулся по всей её длине, чтобы народ, с утра до ночи валом валивший в обоих направлениях, не создавал столпотворений.

Становилось жарко. Ариэна сняла лёгкую матерчатую куртку и очень обрадовалась, обнаружив в её внутреннем кармане кроме фонаря и украденного из библиотеки свитка кошелёк с серебряными монетами. 3деcь была примерно треть месячного содержания, которое она получила перед каникулами. Хорошо, что она забыла достать кошелёк из кармана, вернувшись вчера вечером из лавки. Она вообще не стала переодеваться перед ночной вылазкой. Кроме куртки на ней были короткая, не доходящая до сере­дины бедра туника с поясом, облегающие гетры и удобные кожаные башмаки – её любимая одежда. Являться в этом мальчишеском наряде на занятия Ариэна не могла, но по городу она так ходила часто.

Она зашла в хозяйственную лавку, купила лёгкий заплечный мешок, расчёску, мыло, кусок душистой смолы для зубов и пошла искать гос­тиницу. Поблизости удалось найти лишь таверну с комнатами для от­дыха, но Ариэну это вполне устраивало. Ей только надо было привес­ти себя в порядок и поесть. В аммеловую рощу больше не хотелось. Теперь, при свете дня, ей пришлось бы значительную часть пути проделать пешком, да ещё и через весь город – роща находилась к северу от Ур-Маттара. Ариэна предпочла бы сейчас затеряться в толпе.

Было около полудня, когда она влилась в шумный людской поток, движущийся по левой стороне дороги – на пристань. Большинство спе­шило на знаменитый портовый рынок, где заморские товары стоили го­раздо дешевле, чем в центре города. Ариэне было всё равно, куда идти, но побывать в порту ей хотелось уже давно, так что она реши­ла воспользоваться случаем.

Она ещё никогда не видела такого количества кораблей, а народу на пристани было столько, что Ариэна вспомнила рассказ летописца Инния о великом переселении. Древний автор писал, что когда-то давно, в незапамятные времена, большая часть лиммеринов жила не на островах, а на южном побережье. После какой-то короткой, но ожесточённой войны с диввинами они навсегда покинули материк. Многие считали это легендой.

– Сегодня в порту спокойней, чем обычно, – услышала Ариэна. – А всё из-за тумана…

Это сказал кто-то из двух торговцев, которые везли тележку с клубнями хаффы к продуктовому ряду.

«Представляю, что тут обычно творится», – подумала Ариэна.

Над морем действительно собирался туман, и подходившие к берегу корабли напоминали призраки, которые, при6лижаясь, постепенно оде­вались плотью… Лиммерины – дети тумана, говорили в Див-Аранхе. Многие в 3елёном Уре всерьёз считали, что мать Ариэны была демоницей, которая появилась из тумана, а потом вернулась туда, оставив среди людей своё отродье…

«Не думай о пустом, – прозвучал в сознании Ариэны голос Дамеи. – ­Твоя мать была человеком. Я не знаю, почему она умерла и что с ней случилось после смерти, но она была человеком. И ты человек. В этом городе есть люди, которые куда опасней и железных демонов, и тех, кого называют детьми тумана. Будь осторожна».

От обилия и разнообразия товаров на портовом рынке разбегались глаза. Было даже несколько книжных рядов. За пристанью виднелся мыс Гимер – поросшая лесом гора, которая действительно походила на огромного гимера, пьющего из моря. Ариэна слышала, что раньше в местности за мысом эти земляные ящеры водились в большом коли­честве, создавая проблемы для живших поблизости людей. Теперь там не было ни людей, ни гимеров. Все, кто там когда-то жил, погибли или ушли. Там всё изменилось. Даже речка Фиола, что сразу за мысом впадала в море. Да её, собственно, больше и не было. Так же, как Ур-Фиола, построенного много веков назад на её берегу. Теперь там раски­нулись болота и солёные озёра. Тирин говорил, что огромная волна словно языком слизнула мощный слой почвы, и эта местность оказа­лась едва ли не на уровне моря. Так что море уже полтора десятка лет хозяйничало там, время от времени полностью заливая побережье, где теперь росли странные растения и творились странные вещи.

«А не пора ли мне проверить, что там творится на самом деле, – ­подумала Ариэна. – 3аняться-то всё равно больше нечем».

Она купила себе кое-что из еды, флягу с кисловатым мандаровым соком, который так хорошо утолял жажду и, сложив всё это в заплеч­ный мешок, двинулась в сторону мыса. Ей пришлось довольно долго идти вдоль берега. Она взлетела, только когда дo6pалacь до лесис­того склона Гимера, где её уже никто не мог увидеть.

Лес был густой и мрачноватый. Эта вдающаяся в море гора даже по цвету напоминала земляного ящера. Здесь росли в основном чёрные сосны, каменные дубы и акмариты – невысокие развесистые деревья, чья пепельно-серая листва делала их похожими на тени. Их ветки были усеяны продолговатыми серо-зелёными плодами, которые к концу лета становились чёрными. Мощные стволы каменных дубов покрывал густой бурый мох. У самых старых деревьев он оплетал даже нижние ветви. Среди резной тёмно-зелёной листвы блестели гроздья неспелых плодов, похожих на гладко отшлифованные акхариллы. Горькие плоды каменного дуба ели только дриппы. Здесь древесные ящеры не водились – Ариэна хорошо знала приметы их обитания. Она вообще хорошо знала лес. И этот лес ей не нравился. На другом склоне горы он был гораздо реже, а сразу за мысом начиналось болото – мутные зеленоватые лужи и островки гниющего леса. Кое-где среди покрытых странным ядови­то-жёлтым мхом коряг белели какие-то призрачно-бледные цветы на толстых серых стеблях. Тирин говорил, что в этом болоте запросто можно утонуть. Уже столько желающих побродить по месту бедствия сгинули без следа.

Бродить здесь Ариэна и не собиралась. Она лишь время от времени приземлялась на какой-нибудь камень или островок, устойчивость которого не вызывала у неё сомнений. Бледные цветы источали резкий дурманящий запах. Ариэна почему-то сразу поняла, что они ядовитые. Чем дальше на юг, тем необычней становился пей­заж. Болото плавно переходило в скопление озёр и каналов, омываю­щих маленькие островки. Одни представляли собой участки суши, поросшие причудливыми растениями, другие – невысокие скалы или какие-то странные нагромождения камней. Из исторических хроник, ко­торых Ариэна просмотрела немало, она знала, что в древности часть южного побережья была скалистой местностью с очень скудной растительностью. Во времена царя Аввелора правивший в этих краях алеат Сайен распорядился навезти сюда плодородной земли, благодаря чему здесь появились рощи и до недавнего времени цвели сады. Огромная волна смыла этот слой чернозёма, так что теперь затопленный берег местами напоминал Каменный Залив. Там, где сохранилась или изначально была земля, остались островки мёртвого леса. Какой-то странный похожий на коралл мох покрывал камни, голые стволы и коряги, создавая совершенно невоо6разимые конструкции. Приглядевшись, Ари­эна поняла, что это арилл. Она никогда не думала, что он может расти на суше. Впрочем, это место периодически заливало. Кое-где из воды поднимались 6елые суставчатые стебли. Некоторые достигали размера небольших деревьев. Растения, похожие на скелеты, как ска­зала Нисса. Похоже, это был таарол. Лиммеринские торговцы говори­ли, что одна из его разновидностей предпочитает отмели.

Сверху это царство озёр выглядело особенно причудливо. Ариэна заметила, что цвет воды не везде одинаков. Наверное, он зависел от состава почвы на дне. А может, от чего-то ещё. Таарол рос в основном в чистой, с лёгким зеленоватым оттенком воде. Над мутно-голубы­ми озёрами вздымались мясистые розоватые стебли, усеянные мелкими бледно-лиловыми листьями, на концах которых дрожали прозрачные капли.

«Поздновато для росы», – подумала Ариэна.

Позже она узнала, что это растение так цветёт. Кое-где вода име­ла рыжеватый оттенок, несколько озёр радовали глаз кристальной чис­тотой, а особенно Ариэну поразило одно большое озеро с ядовито-жёл­той водой. Местами его поверхность покрывали широкие светло-зелёные листья, над которыми вздымались, словно ощетинив острые лепестки, оранжевые, с чёрными прожилками цветы.

И ещё Ариэна заметила, что не все нагромождения камней кажутся естественными. Кое-где над озёрами возвышались развалины – части разрушенных стен и колонн. Ариэна устала и решила отдохнуть. Усев­шись на обломок мощной шестигранной колонны, она долго смотрела на море. Граница между морской гладью и небом была уже размыта ту­маном, который разрастался с каждым часом. Начинался один из са­мых длинных туманных периодов. Ариэна вспомнила сегодняшний сон, и ею овладело странное чувство. Ей вдруг захотелось, чтобы маги­ческий туман окутал всё вокруг, надёжно защитив её от всех и от всего на свете. Она закрыла глаза и представила себе медленно вы­плывающую из тумана белую лодку. Ариэна бы села в неё и отправи­лась в загадочно мерцающую даль, где посреди голу6овато-зелёного моря возвышается остров, а на нём – исполненный света хрустальный дворец… Ей вдруг стало холодно – как будто от прикосновения чьих-то ледяных пальцев. Она вздрогнула и открыла глаза. В какое-­то мгновение ей почудилось, что туман действительно добрался до неё и клубится вокруг колонны, поднимаясь всё выше и выше. Стрях­нув оцепенение, она увидела, что это всего лишь водоросли. Сереб­ристо-белые похожие на волосы растения колыхались под водой, напо­миная мерцающий туман. Местами они доходили до самой поверхности и загибались, упираясь в неё, словно она была твёрдой, как лёд. Или как стекло. Наверное, эта трава не любила открытого воздуха. Вода здесь была чистая и прозрачная. Это и позволило Ариэне увидеть среди танцующих серебристых прядей огромные ступени. Каменная лестница словно вела в подводное царство. Ровная, сложенная из квадратных плит поверхность, где она начиналась, наверное, когда-то была залом. Точнее, его полом. Находилась она примерно на глубине двух димеров. Кое-где сквозь трещины в гигантских пли­тах пробивались стебли таарола и ещё какие-то странные узловатые растения. Приглядевшись, Ариэна поняла, что это корни деревьев. Волна, разрушившая Ур-Фиол, обнажила древние руины, на которых уже много веков назад вырос лес. Это были остатки тех сооружений, что называли дворцами великанов. В период Позднего Царства вся знать, включая царей, предпочитала таким громадинам уютные особня­ки. Исключением были только два последних правителя Аранхайи. Царь Астан увлекался стариной и велел отстроить для себя древний замок, именуемый Круглой Башней. Он сделал его своей летней резиденцией. А его сын Асфаар окончательно перебрался туда из Меренга­ны… У этого давно разрушенного и затопленного дворца тоже име­лась круглая башня. Сохранилось её основание, на котором когда-то давно вырос лес. Гигантская волна частично пощадила его, и теперь недалеко от остатков огромного зала красовался круглый островок, где часть деревьев вернулась к жизни и покрылась зеленью. Большин­ство же представляло собой нелепые светло-серые скелеты, поросшие слоистым мхом.

Обследуя это царство солёных озёр, Ариэна ещё несколько раз натыкалась на остатки строений, в основном достаточно новых. Возле них она не задерживалась. Они пугали её, ибо от них веяло не тай­нами глу6окой старины, а ужасом и болью тех, кто ещё не так давно пережил здесь страшную трагедию.

Один маленький островок поразил Ариэну причудливыми зарослями арилла. Он покрывал белые, как кости, стволы мёртвых деревьев, окружавших маленькую пещеру. Это была явно не просто пещера, а что-то вроде святилища на холме. К ней вели неровные, сложенные из не­отёсанных глыб ступеньки. Теперь примерно половина их находилась под водой. Арилл разросся здесь так, что почти скрывал и деревья, и пещеру. Она походила на маленький дворец, который неизвестный мастер украсил затейливой резьбой. В глубине пещеры мерцал свет. Войдя туда, Ариэна увидела, что задняя стена целиком состоит из арилла. Он-то и светился в полутьме. Возможно, когда-то второе отверстие в пещеру закрывала каменная глыба, а во время катастрофы её снесло. Теперь это отверстие затянуло ариллом. В пещере было сухо – видимо, вода уже давно не доходила до уровня пола. Ариэна развя­зала свой дорожный мешок и немного поела. Поглядев на море, она с удивлением обнаружила, что солнце уже подбирается к туманной поло­се. Обследуя это загадочное место, она и не заметила, как наступил вечер. Ариэне не хотелось покидать эту уютную пещерку, залитую нежным голубовато-зелёным светом. Она набрала сухих веток и вымела сор. Потом нарвала на склоне холма травы и сделала себе постель. Вместо подушки она решила использовать сложенную в несколько раз куртку. Достав из её внутреннего кармана старинный свиток, Ариэна не удержалась и развернула его. И рассматривала в неверном, при­зрачном свете до тех пора, пока причудливые буквы не стали расплы­ваться перед глазами.

Спала она неспокойно. То и дело вскакивала, напряжённо вслушиваясь в тишину. Это была странная тишина, похожая на безмолвный крик, который звучал у неё в ушах, не смолкая ни на минуту. За6ываясь сном, она слышала отдалённый шум и гул множества голосов, исполненных ужаса и отчаяния. Когда ей казалось, что они сведут её с ума, она просыпалась, но тишина была страшнее этих звуков. Теперь Ариэ­на знала, что такое эхо прошлого. Эхо трагедии, унёсшей множество жизней… В какой-то момент ей почудилось, что святилище окружили мертвецы. Больше всего она 6оялась увидеть среди них светловолосых людей в кожаных куртках, сжимающих в мускулистых руках копья с на­конечниками из таарола. Лиммерины... Соплеменники её матери, кото­рых она убила, спасая соплеменников своего отца. Она знала, что эти призраки ещё долго не оставят её в покое. А может быть, не оставят никогда. Почему она вспомнила о них сейчас? Эхо содеянного… Оно слишком явственно звучало в этом месте, где недавняя трагедия казалась эхом другой трагедии – забытой на несколько веков, но на­помнившей о себе роковым стечением обстоятельств и не менее роко­вым совпадением имён. Огромная волна снесла новые постройки и цве­тущие сады, обнажив старые раны. И эхо прошлого слилось с испол­ненными страдания голосами новых жертв. Теперь это эхо ещё громче прежнего. Тысячи голосов звучали в жуткой, гнетущей тишине, словно взывая к чьей-то совести и требуя правды.

Когда Ариэна в очередной раз забылась тревожным сном, ей при­снилось, что она бежит по скалистому берегу, спасаясь от разъярён­ной толпы. Лететь она не могла – кто-то ухитрился сорвать с неё шнурок с нитью аранхи. Она знала – сейчас с ней случится то, что случилось с Нивеной. Она всё же прыгнула с утёса – в надежде, что не разобьётся о прибрежные камни и сумеет уплыть… И тут произошло нечто странное. Она не упала в море, а полетела – несмотря на то, что у неё не было ни единой паучьей нити. А море вдруг превра­тилось в скопление болот, разноцветных озёр и крошечных островков. На одном из них была поросшая ариллом пещера. Маленький естествен­ный храм… Ариэна поняла, что это её спасение. Сейчас она погово­рит с той, которая ждёт её там, в пещере. Аранха поможет ей!

Войдя в пещеру, Ариэна увидела на светящейся стене паутину, в цен­тре которой сидела паучиха – совершенно чёрная, без узора. Как Маттар. И как та, что была изображена неизвестной аранхиной на иллю­страции к древней рукописи… Паучиха зашевелилась, приведя в дви­жение паутину, четкий узор которой неожиданно стал изменяться. Вместо обычного переплетения нитей Ариэна увидела знаки, похожие на буквы старинной рукописи. Они складывались в слова, слова вы­страивались в строки, а те окружали чёрную фигуру, разбегаясь от неё в разные стороны, подобно солнечным лучам. Иногда Ариэне каза­лось, что некоторые слова ей понятны, но едва она начинала улавливать смысл фразы, как всё изменялось. Слова рассыпались, и знаки складывались иначе. Ариэна знала, что в состоянии обуздать этот хаос, но не могла сосредоточиться. Как будто что-то мешало ей сде­лать последнее усилие. Или чего-то не хватало…

«Туман помогает нам видеть, – вспомнила она слова старого купца. – Главное – его не бояться… Если с ним подружиться, он будет помогать тебе…»

Заросли apиллa мерцали загадочным светом – всё ярче и ярче. На концах его ветвистых отростков вспыхивали маленькие молнии, кото­рые тут же гасли, оставляя после себя струйки дыма, похожие на те, что остаются, если гаснет серная спичка. Только этот дым не рассеивался. Маленькие струйки разрастались и превращались в клочья ту­мана. Они сливались вместе, постепенно заволакивая пещеру. Ариэна с удивлением обнаружила, что она уже не спит. Она стояла на коле­нях, глядя на мерцающую арилловую стену. Она больше не видела ни знаков древнего письма, ни паутины. Она видела только паучиху с серебряным узором на теле. Это была уже не та – похожая на Маттар и на паучиху с картинки. Эта гораздо больше походила на Дамею, но узор у неё был совсем другой.

«Я не та, которая нарушила клятву, – прозвучал в голове Ариэны незнакомый сердитый голос. – Если она пожелала сделать тебя своей избранницей, обращайся к ней, когда тебе вздумается, но не смей трогать других!»

«Кто ты?» – спросила Ариэна.

«Аранха. Та, кому не нужны избранницы. Не трогай меня и моих сестёр!»

«Я не трогала тебя».

«Ты не даёшь мне покоя! Ты вторгаешься в мою память, в мою пау­тину! Зачем ты пришла в эту пещеру? Твои мысли не дают мне покоя!»

«Я хочу знать, что тут произошло».

«Ты сама знаешь – что. Это море. Оно вторглось сюда. Так же бесцеремонно, как и ты, дочь лиммеринки! Теперь это место доступно туману. Он уже здесь… Отстань от меня, девчонка!»

Теперь звучавший в голове Ариэны голос причинял ей довольно ощутимую боль.

«При чём тут туман? Он постоянно бывает над морем, а здесь кругом морская вода… И арилл…»

«Но прежде туман не проникал сюда. Это всё ты! Ты разбудила арилланов, и теперь тут повсюду туман! Оставь меня в покое! Перестань думать о прошлом, покинь эту пещеру…»

«Ну уж нет! Если ты что-то знаешь об этом месте, я от тебя не отстану. Что здесь случилось?»

«Ты сама знаешь. Оставь меня в покое!»

Боль в голове становилась всё сильнее.

«Что здесь случилось? – настаивала Ариэна, держась за виски. – Не сейчас, а тогда, давно… Расскажи мне про Нивену! Аранхину Ни­вену! Это ведь здесь она говорила со своей аранхой… Она ведь говорила с тобой? Или с твоей матерью…»

«Перестань! – сердитый голос превратился в резкий свистящий крик, от которого раскалывалась голова. – Я не хочу с тобой говорить! Люди предают! Люди лгут! Что ты хочешь знать? Неужели правду? Ты хочешь стать пророчицей? Как и она? Хотя бы лживой, но пророчицей? Отпусти меня, а то умрёшь! Туман уже повсюду! Как ты посмела по­звать на помощь арилланов?! Я не хочу убивать тебя, несносное дитя! Отпусти меня!»

Узор на теле аранхи исчез, и теперь она напоминала чёрную тень, которая стремительно росла, заполняя собой пещеру. Но это была не тень, а огромная паучиха. Она тянула к Ариэне свои страшные мохнатые лапы, а её круглые глаза горели кровавым огнём… Ариэна вскрикнула и очнулась. Не проснулась, а именно очнулась, избавилась от чар. Она зна­ла, что это был не сон. Разгневанная паучиха послала ей страшное видение. Она не хотела говорить с чужой избранницей. Она вообще не хотела говорить с человеком.

Боль в голове утихла. Ариэна огляделась и не увидела ничего, кроме тумана, который клубился вокруг неё, словно голубовато-зелёный дым. Если бы не твёрдый каменный пол и не запах увядающей травы, из которой Ариэна соорудила себе ложе, она бы решила, что в мире воцарился хаос, и она – последнее, что он ещё не успел погло­тить. Она на ощупь вы6ралась из пещеры и, дрожа от утреннего холо­да, осмотрелась. Снаружи туман был светлее. Кое-где он казался молочно-белым и время от времени вспыхивал золотыми и серебряными искрами. Ей удалось увидеть лишь смутные очертания ближайшего островка да торчащий из воды обрубок колонны.

«Теперь это место доступно туману, – вспомнила Ариэна. – Он уже здесь… Ты разбудила арилланов…»

«Как это понимать? – удивилась она. – Море уже дав­но воцарилось здесь… Уж не хотела ли она сказать, что до сегод­няшней ночи туман не добирался до этого места?»

Поднявшись в воздух, Ариэна заметила, что вокруг святилища туман гуще, чем где-либо. Даже чем на границе между царством солёных озёр и открытым морем. Арилловые узоры на стенах пещеры перелива­лись нежными оттенками голубого и зелёного. Когда Ариэна прикоснулась к одному из отростков, он вспыхнул, словно маленькая молния, и руку девушки слегка обожгло приятным холодком. Ариэна почувство­вала, как в неё вливается какая-то сила. Даже если это была сила, враждебная Дамее, Ариэна не могла отказаться от того дара, который ей явно достался от матери. Теперь уж точно не могла. Ей даже не хотелось разжимать пальцы, обхватившие маленькую шершавую ветку. Арилл оказался довольно хрупким. Отломив ветку, Ариэна положила её в свой дорожный мешок. Отросток тут же перестал светиться. Вслед за ним «погас» и весь арилл, покрывающий стены пещеры. Возможно, вчера он засветился потому, что духи тумана почувствовали приближение Ариэны. Своей новой избранницы…

Ариэна снова поднялась в воздух. Над озёрами туман был реже, чем над морем, и только около святилища казался густым, словно спустившееся с неба облако. Это облако постепенно разрасталось, но только в одну сторону – в сторону моря. Создавалось впечатление, что туман, поднявшийся над морем, и туман, порождённый ариллом, который оплетал стены пещеры, устремились навстречу друг другу, по­степенно заволакивая мерцающей пеленой царство озёр.

«Неужели это я вызвала его? – недоумевала Ариэна. – Но я же ничего такого не хотела…»

Она вспомнила случай двухлетней давности – когда она летала над Каменным Заливом и над ней заклубился туман. Она же догадалась тогда, что это не случайно. И испугалась. Но больше она бояться не будет. Сама того не желая, она овладела некой силой. То есть не совсем ещё овладела, но открыла в себе способность ею управлять. Сила тумана помогла ей вызвать на разговор аранху, которая когда-то обитала в здешнем святилище. Вернее, здесь обитала её предшественница, но память о6 этом была и у её дочери. Или внучки… «Твои мысли не дают мне покоя!» Незнакомая аранха была разгневана и встревожена – ведь, оказавшись здесь, Ариэна разбередила старую рану. В этом месте до сих пор бродили души погибших. Пережитые ими ужас и отчаяние сконцентрировались здесь, невидимым облаком повис­нув над царством солёных озёр. И особенно – над святилищем, где когда-то беседовала со своей аранхой лжепророчица Нивена. Ведь гигантская волна была не единственным бедствием, которое разразилось в этих краях. Пятьсот лет назад на атрию Фиолея обрушились смерто­носные лучи, спалившие часть леса и два посёлка, один из которых находился здесь, на месте Ур-Фиола. Это бедствие предсказала Ниве­на. Как и восход Гиамары. Её предсказания с6ылись, но многие всё равно называли Нивену лжепророчицей. Значит, люди чувствовали, что её предсказания – замаскированная ложь. Как и «пророчества» Маттар. В этом смысле настоящее мало отличалось от прошлого. Но беды настоящего усиливают эхо прошлого. Именно оно не давало Ариэне спать, взывая к ней множеством голосов, слившихся в один нестройный хор. Ариэна знала – только истина залечит старые раны. Семнадцать лет назад гигантская волна смыла налёт благополучия, под которым не­сколько веков жила и процветала ложь. Было бы глупо утверждать, что ложь родилась в этом святилище, но та, что говорила здесь со своей аранхой, сыграла в этой истории одну из главных ролей. Она была одной из тех, кто навлек на это место проклятие. Огромная волна смыла селение, погубив сотни жизней, но она не смыла прокля­тие. От него спасёт только правда.

Покидая царство солёных озёр, Ариэна знала, что ещё вернётся сюда. Она чувствовала себя такой усталой, как будто всю ночь с кем-то дралась, и это было не так уж далеко от истины. Мысленная атака враждебно настроенной аранхи совершенно обессилила её. Хотелось выспаться – по-настоящему, без снов и видений. В спокойном, безопас­ном месте. Здесь Ариэна не чувствовала себя в безопасности, хотя вокруг не было ни души.

Она полетела на восток, подальше от моря. Озёрное царство оста­лось позади. Миновав заболоченную местность, очень похожую на ту, что Ариэна видела между мысом Гимер и 6ывшим Ур-Фиолом, она призем­лилась в лесу. Этот лес ей тоже не нравился. Чахлые рощи чередовались с островками высокой белесой травы, растущей обычно на сухих болотах. Ариэна и здесь иногда натыкалась на развалины. Здесь тоже царила странная, недобрая тишина. Ариэна не могла избавиться от ощущения, что за ней кто-то наблюдает.

Подумав, она отправилась в гавань, на рынок, где купила то, что уже давно собиралась купить, – непромокаемый плащ из самола. Потом ей посчастливилось договориться с одним торговцем, который возвращался домой – в Ур-Даммель и согласился за набольшую плату подбросить её на своей повозке до Ур-Ангоя. Это селение было недалеко от аммеловой рощи. Оно издавна славилось своим мёдом, который хорошо помогал при болезни лёгких. Ариэна зашла на урангойский базар, купила мёда для маленькой Али­мы, кое-какой провизии для себя, после чего в два счёта добралась до аммеловой рощи. Там она первым делом хорошенько вымылась в источнике, потом залезла в дупло и проспала почти пол суток.

Она провела в лесу три дня. Бродила по ягодным местам и орешни­ку, плавала в маленьком озере недалеко от рощи, перед закатом нежилась в лучах мягкого вечернего солнца, качаясь на огромных листьях аммелы, и очень много спала. Сон её был глубок и спокоен. Соскучившись по лесу, Ариэна отдыхала здесь душой и телом. Она могла бы и не возвращаться в этот безумный город, где её ждали новые опас­ности и ловушки. Она могла бы поселиться где-нибудь в глуши, там, куда не доберутся никакие сборщики налогов, и жить охотой, но она знала, что не сделает этого. Тайны прошлого и настоящего не дадут ей покоя, пока она не докопается до истины. Так что спустя три дня, оставив древнюю рукопись в дупле старой аммелы, Ариэна вернулась в Ур-Маттар.

Она ждала всяких сюрпризов, но не думала, что они начнутся, едва она окажется на своей улице. Ариэна уже подходила к дому, когда дорогу ей преградила худая женщина с длинными растрепанными волосами.

– Вот она! Смотрите – вот она! Демоница! – пронзительно закричала она, указывая на Ариэну. – Это всё она! Все беды от таких… Это враги Маттар! Хватайте её, держите! Это слуга Гиамары!

Лицо женщины было искажено злобой, в глубине зрачков дрожали кроваво-красные огоньки. Ариэна попятилась. Перед ней словно ожила картина, которая одно время преследовала её едва ли не каждую ночь. 3алитый багровым закатом стадион, охваченная безумием толпа, кровавые отсветы на лицах… Кровавые огоньки в глазах мужчины, севшего рядом с ней… Тогда она решила, что в его глазах отражаются блики заката. Сейчас был полдень. Безумная наступала на неё, потрясая кулаками, но в её ярости чувствовалось какое-то бессилие. Она как будто горела желанием разорвать Ариэну на части, но боя­лась к ней прикоснуться. Ариэна хотела обойти сумасшедшую, но та снова загородила ей дорогу и, брызжа слюной, продолжала выкрики­вать какие-то бессвязные и нелепые обвинения. Выйти из неприятной ситуации Ариэне помог неизвестно откуда взявшийся Хавел.

– Госпожа Анора, успокойтесь. Эта девушка снимает квартиру у ме­ня в доме. У меня все жильцы приличные люди. А эта девушка – ученица Святилища. Она не та, кого вы ищете.

– Это мать маленького Рива, – сказал старик, когда безумная, что-то бормоча себе под нос, направилась к трёхэтажному дому с высоким крыльцом. – Того мальчика, у которого выпили кровь. Она с тех пор не в себе. Не то чтобы всегда, но временами на неё находит… На­чинает в каждом встречном видеть кровососа. Её можно понять.

– Да… – придя в себя, пролепетала Ариэна. – Спасибо, господин Хавел. Я уж не знала, что и делать.

– Я сказал, что все мои жильцы люди порядочные, и мне хотелось бы в это верить. Может, конечно, ничего особенного и не случилось, но, пока тебя не было, тебя тут разыскивали. Из Святилища.

– Из Святилища? – Ариэна изобразила удивление. – Но у нас же ка­никулы. Я решила кое-куда съездить. Никто не говорил мне, что я должна весь этот месяц сидеть дома. А кто меня искал?

– Не знаю. Приходили слуги, а кто их посылал, неизвестно. Твои соседи говорят, что кто-то даже ночью к тебе стучал. Как раз в ту ночь, когда ты исчезла. Ты ушла вечером и не вернулась. Исчезла так неожиданно…

– Не думала, что я должна была поставить кого-то в известность! – Ариэна говорила тоном своенравного подростка, которого постоянный контроль старших просто выводит из себя.

– Меня тоже удивили эти визиты, – проворчал Хавел. – Надеюсь, ты не влипла в какую-нибудь историю? У меня в доме всегда всё было тихо.

– Если и влипла, то пока ничего об этом не знаю, – пожала плеча­ми Ариэна. – Но я обязательно схожу в школу и выясню, в чём дело. Я всего лишь съездила в Ур-Ангой… Сначала в гавань – давно хоте­ла самоловый плащ купить, а потом в Ур-Ангой. Кстати, привезла их знаменитого мёду. Алиме понравится. Когда к вам можно зайти, господин Хавел?

– Да в любое время, – глаза старика потеплели. – Она всегда те6е рада.

– Господин Хавел, наверное, я действительно не образец примерного поведения, – Ариэна состроила сконфуженную гримаску. – Разумеется, я ездила в Ур-Ангой не только за мёдом, но… В общем, не обо всех своих делах хочется распространяться. Особенно если у твоего друга есть невеста, а её отец занимает положение…

– Да я уже понял, что ты не паинька, – усмехнулся старик. – Думаю, ты боишься не отца той девицы, а кого-то другого, поближе. Стоит ли, имея такого поклонника, связываться с каким-то провинци­алом… Ну да ладно, это твои проблемы. Я в личные дела своих жильцов не лезу.

В этом Ариэна сомневалась, но она была рада, что поговорила с Хавелом. Если он осведомитель, а в Ур-Маттаре больше половины домо­владельцев доносили на своих жильцов, то скоро её выдумки дойдут до Святилища. Галиан, конечно, не поверит, но, по крайней мере, оценит её изобретательность.

Ариэна ждала визитов из Святилища, но её никто не беспокоил. Встретив на улице ученицу третьей группы Кеану, она узнала, что Галиан вообще уехал из города. Вроде бы, у него есть небольшое имение на северо-востоке, недалеко от Ур-Хантага.

– Сейчас многие разъехались, – сообщила Кеана. – Туда, где не так жарко. Даже твоя землячка решила месяц пожить у родителей.

Наступило самое жаркое время года, и жизнь в Ур-Маттаре, каза­лось, замерла. Ариэна только сейчас по-настоящему оценила охлаждающие устройства, за которые южане готовы были платить любые деньги. Хорошо, что средства позволяли ей сделать такую покупку. Были ночи, когда без охладителя она бы просто не смогла уснуть. Ей было инте­ресно, как устроено это изобретение Тайного Союза, но разбирать его она не решилась – боялась сломать. А ещё больше боялась получить ожог, какой остался на руке соседа Вельмена, когда он зимой попро­бовал починить нагреватель. Она делала лишь то, что ей сказал про­давец в хозяйственной лавке, – нажимала на кнопки и своевременно подливала в специальное отверстие воду.

Во время каникул Ариэна насколько раз побывала в Священном Саду. Она даже сходила в библиотеку – якобы для того, чтобы почитать «Хроники Третьей Раннадской Войны». Хорус посмотрел на неё неприязненно – впрочем, как обычно. О том ночном происшествии даже не все знали. Молодая аранхина Фаилла, которую Ариэна встретила в либеновой роще, сказала, что недавно ночью охранники заметили в подвале библиотеки свет, но поймать никого не удалось. Кто-то залез в хранилище рукописей и ухитрился ускользнуть по запасной лестнице, ведущей на чердак.

– Что-нибудь украли? – поинтересовалась Ариэна.

– Да вроде, ничего. Если это был вор, то он не туда залез. В библиотеке есть очень ценные книги. У иных один переплёт стоит боль­ше породистого магала, а хранилище… Свалили туда хлам, который давно уже никого не интересует. Разве что учёных мужей. Но им нет нужды лазить в библиотеку украдкой, да ещё по ночам.

Фаилле было известно далеко не всё, а значит Галиан не хотел разглашать подробности. Ариэна не знала, обнаружил ли кто пропажу рукописи, но принести её домой она не решалась. Она поняла, что во время её четырёхдневной отлучки в квартире у неё кто-то побывал. Обыск провели осторожно, всё оставив на своих местах, но охота сделала Ариэну наблюдательной. Ищейки обнаружили даже тайник под камином, где она хранила деньги. Не пропало ни одной монеты. На полот­но Дамеи никто и внимания не обратил. Аккуратно сложенная тонкая ткань лежала среди лёгких шейных платков, которые вошли в моду этой весной. У Ариэны их было несколько штук. Она знала, что к ней снова могут пожаловать с обыском, и сочла за благо оставить укра­денную вещь там, где она сейчас находилась, – в дупле старой аммелы.

«Всё равно ничего не могу прочесть», – раздражённо думала Ариэна.

Текст рукописи имелся теперь и в памяти Дамеи, но паучиха не знала этого письма, так что помочь своей избраннице не могла. Эта неразгаданная тайна не давала Ариэне покоя.

«Если я из тех, кто может иногда беседовать с самой Великой Аранхой, то чего я жду? – спросила она себя однажды. – Богиня не всегда пускает в свою паутину, но почему 6ы не попытаться туда заглянуть, если в паутине моей аранхи нужной информации нет? В конце концов, чего я боюсь? Не получится – и ладно…»

Натянув полотно на раму, Ариэна подумала, что неплохо бы сейчас иметь перед собой загадочную рукопись в развёрнутом виде. Она попробовала связаться с Дамеей, но ответа не было. Проявив настой­чивость, Ариэна смогла бы вызвать подругу на разговор, но она не хотела тревожить старую паучиху. Та в последнее время часто уставала, а теперь ещё и избегала контакта из страха за свою избранницу.

«Ладно, – вздохнула Ариэна. – Что я – паука не нарисую? И всё­-таки жаль, что у меня нет такой памяти, которая, как зеркало, отражает всё увиденное… И хранит вечно. Аранхи делятся с нами своей памятью, но подарить нам свою память не могут».

Обмакнув кисть в чёрную краску, она быстро, 6ез предварительного наброска, нарисовала фигуру паучихи. И тут произошло что-то странное. Развёрнутая рукопись вдруг предстала перед её мысленным взором так отчётливо, как будто появилась тут на самом деле. Это не была картина, посланная Дамеей – Ариэна не чувствовала прикос­новения сознания подруги. Она долго смотрела на чёрного паука, который красовался в центре полотна, и не знала, что делать дальше. Никаких подсказок не было. Только картина, стоящая перед её мыс­ленным взором, как образец для копирования, поставленный наставницей перед ученицей. Вздохнув, Ариэна принялась рисовать паутину и вдруг заметила, что вместо чёткого геометрического узора из тонких нитей у неё получаются затейливо изогнутые и переплетённые линии, напоминающие знаки древнего письма. У неё возникло то же чувство, что и год назад, когда она расписывала те злополучные полотна для будущих молодожёнов. Кто-то словно водил её рукой. Ариэна поняла, что противиться этому бесполезно. Лучше делать то, что ей подсказывает некая сила, которая подчинила её себе и в то же время сама желает ей подчиниться.

Послушно выводя знаки древнего письма, Ариэна вскоре обнаружила что написанные ею слова становятся понятными. Она работала кистью всё быстрей и быстрей, и смысл текста открывался перед ней, как будто кто-то мысленно посылал ей перевод.

«Как бывают уроды среди людей и животных, – писал древний автор, – точно так же встречаются они и среди аранх. Это не удивительно, тем более что природа их наполовину божественная, а наполовину животная. Поселившись в этом мире, боги заняли тела огромных шестилапых пауков, которых и прежде называли аранхами. Получив божественную сущность, аранхи изменились – и внутренне, и отчасти внешне. Они стали гораздо крупнее. Изменилась и их паутина, хотя её, как и прежде, плели только самки. Самцы, аранхиты, вообще мало походили на пауков. Божественные аранхи очень отличаются от своих низших предков, при этом они имеют с ними гораздо больше сходства, чем кажется им самим. Их полуразумные земные предки жили большими семьями, и каждая семья ревностно охраняла свои охотничьи угодья. Наши мудрые аранхи охотятся лишь за картинами и образами сущего, но они тоже поделили наш мир между собой и ни одна из них не терпит бесцеремонного вторжения на свою территорию. Наше счастье, что они способны договориться между собой и разрешают обмениваться информа­цией своим избранницам. Однако подробней я хотела бы рассказать о тех, кого в начале трактата назвала уродами. Известно, что среди аранх изредка появлялись двуполые особи. Их называли нератами. Среди божественных пауков они появляются тоже, но, к счастью, ещё реже, чем это случалось, когда аранхи не были такими, как сейчас. Я буду говорить о нерате, как о самке, поскольку, несмотря на двуполость, существо это в гораздо большей степени самка, чем самец. Это самка, способная к самооплодотворению. Нерата крупнее обычной аранхи, и на теле её нет никакого узора. Она очень плодовита, но зрелости достигает поздно – лет в триста. Живёт она дольше нормальных представительниц своего вида. Достигнув зрелости, нерата в те­чении нескольких лет ткёт живородящую паутину, нити которой, разлетаясь и уходя в землю, превращаются в коконы. После этого нерата не умирает, как это происходит с нормальной аранхой. Исчерпав свои плодоносную силу, она ткёт обычную паутину и может прожить ещё не одно столетие. Когда же она умирает от старости, её паутина разрушается и рассыпается в прах, уже не посеяв ни одного кокона. Потомство, которое нерата произвела в течение нескольких плодоносных лет, исчисляется тысячами, а то и миллионами особей. Как правило, все они мужского пола и совершенно бесплодны. Внешне они мало отличаются от обычных аранхитов, но они очень агрессивны. Нераты неполноценны, ибо эти особи почти лишены божественного начала. Нельзя сказать, что у них нет памяти, но создавать и хранить картины они не способны. Их нити не обладают целебными свойствами, зато хозяй­ка паутины часто пользуется ими, как оружием. Ведь в отличие от настоящей аранхи, нерата кровожадна, как и её небожественные предки. Считается, что некоторые нераты обладают какой-то магией, но вооб­ще в них гораздо сильней низшее, животное начало. Божественное же в них дремлет, хоть они и достаточно разумны».

Поставив точку в конце последней строки, Ариэна поняла, что од­на из мучивших её тайн разгадана. Почему ей это удалось? Ночь, проведённая в пещере, поросшей ариллом, изменила её. Она стала силь­нее. И она может узнать больше. Она не могла поговорить с той, которая написала трактат о нератах. Та аранхина давно умерла, но, возможно, кто-нибудь из потомков её аранхи жил сейчас в пещерах Зимогорья…

Ариэна догадывалась, что нужно сделать. Она не была уверена в успехе, но попробовать следовало. Она взяла кусок арилла и, сжав его в руке, постаралась сосредоточиться на одной мысли. Точнее, на одном желании – вызвать туман и разбудить ту, в чьей паутине хранилась информация об этой рукописи, об её авторше, о времени, когда та жила и, наверное, ещё о многом. Ведь именно туман помог ей недавно вызвать на разговор хозяйку озёрного святилища.

Маленькие отростки на конце арилловой ветки вспыхнули нежным голубовато-зе­лёным светом, потом заискрились и стали излучать молнии, которые слегка обжигали холодом лицо и руки Ариэны. Молнии гасли, превращаясь в туман. Вскоре он заполнил всю комнату и сгустился возле полотна, где Ариэна только что изобразила чёрную паучиху и древние письмена. Когда туман рассеялся, она увидела, что рукопись лежит на плоском камне, а над ней склонилась загорелая женщина в длин­ной синей тунике. Она только что закончила иллюстрацию и замерла с кистью в руке, как будто раздумывая, не добавить ли к рисунку ещё пару штрихов. Аранхина расположилась на маленькой полянке пе­ред святилищем, которое даже отдалённо не напоминало то, где не­давно ночевала Ариэна. Это святилище было творением человеческих рук. Оно абсолютно не походило на естественную пещеру. Вокруг рос­ли чёрные сосны. Ариэне показалось, что ещё немного – и она почув­ствует свежий запах хвои, а стоит ей сделать один шаг – и она ока­жется там, в той реальности… Но едва она тронулась с места, как картина исчезла. А мгновение спустя появилась другая. На стене образовался слегка светящийся круг, в центре которого чётко вырисовы­валась фигура аранхи. Это была не подруга Ариэны и не та, с кем она беседовала в пещере посреди озера. Она поняла это, едва взгля­нув на сложный серебристый узор, украшавший тело паучихи.

«Как ты смеешь тревожить нас? Недавно ты не давала покоя одной из моих сестёр. Теперь ты влезла в мою паутину! Оставь нас в покое. Мы, аранхи, не желаем разговаривать с людьми».

«А я, человек, желаю разговаривать с вами, аранхами, – твёрдо сказала Ариэна. – Вообще-то я хотела поговорить с богиней, но, похоже, она отсылает меня к вам. Один мудрец сказал: к божеству следует обращаться только в том случае, если больше никто не может помочь. У тебя есть сёстры и братья. Иначе говоря, соплеменники. У меня они тоже есть. И меня волнует их судьба. Их будущее. Именно поэтому я хочу побольше узнать о прошлом…»

«Это ваши дела. Они давно уже нас не касаются».

«А вам не надоело прятаться в этих пещерах и лелеять свою обиду? Ведь вы жалеете о прерванной связи. Вы появились в этом мире, от­кликнувшись на зов. Люди позвали вас, и вы пришли. Вас считали богами, и вам это нравилось. Но разве вы не знали, что богами быть нелегко?»

«Мы откликнулись на зов, но мы не лгали людям. В отличие от лю­дей мы никогда не лжём. Люди сами придумали себе богов. Они играли в эти игры до нас и продолжают играть в них после того, как мы их покинули».

«Мы могли бы быть просто друзьями и помогать друг другу…»

«Мы не нуждаемся в вашей помощи, а вы нашей злоупотребляли, по­теряв всякую совесть!»

«Ты говоришь – «вы», а ведь мы, люди, все разные. Вы, аранхи, можно сказать, бессмертны. У вас каждая новая личность заключает в себе личности предшественниц… Во всяком случае, их память, а это почти одно и то же. Ты – это не только ты, но и твоя мать, бабка, прабабка. А я – это только я, Ариэна из 3елёного Ура. Мои предки были совсем другими людьми. У меня нет их памяти… Я отвечаю лишь за себя. Я не убивала ваших братьев. Я не лжепророчествовала Если честно, то мне совсем не нужен этот проклятый пророческий дар, но иногда он даёт о себе знать, и тут уж я не в силах ничего изменить…»

«Только не говори, что всё, происходящее с тобой, происходит против твоей воли. Иначе ты бы не вызвала меня сейчас. Мало того, что ты тревожишь нас, не имея на это права, так ты ещё используешь против нас то оружие, к которому прибегали лишь самые недостойные из аранхин-полукровок. Ты использовала магию тумана и вынудила меня ответить тебе. А недавно ты тем же способом вызвала на разговор одну из моих сестёр. Не злоупотребляй своим даром, дитя! Ты прочла этот текст и теперь знаешь, что такое нерата. Теперь оставь меня в покое».

«Я знаю, что такое нерата, но я хотела бы ещё понять, что такое Маттар. Ведь она же не просто нерата…»

«Я ничего не знаю о той, которую зовут Маттар. Оставь меня, дитя. Если ты будешь использовать против нас силу арилланов, то навлечёшь на себя неприязнь даже той, что вопреки нашей воле сделала тебя своей избранницей. У арилланов тоже есть избранники – из морского народа, но ты ведь уже избранница аранхи. Ты владеешь магией паутины! Не слишком ли многого ты хочешь, девочка? Когда-то у вас, людей, говорили, что хлебать сразу из двух котлов некрасиво, да и не очень-то удобно».

«Лично я никакого неудобства не испытываю. Несколько я поняла, магия арилланов просто усиливает магию паутины. Я не причинила зла ни тебе, ни твоей сестре. Считаете нас, людей, глупыми, задиристыми детьми, а сами враждуете с этими арилланами ещё почище, чем мы с лиммеринами. Мы, по крайней мере, с ними торгуем».

«В этом-то и разница между нами. Вы, люди, торгуете, торгуетесь, лжёте, дерётесь, убиваете… Мы ничего такого не делаем. Если какие-то существа внушают нам страх или неприязнь, мы предпочитаем с ними просто не соприкасаться и избегаем всего, что от них исходит…»

«Да что они вам сделали, эти арилланы? Или вы не любите их за то, что они вас сильнее? Тогда вам не следует обвинять людей в гордыне и мелочности. В этом смысле вы ничуть не лучше нас!»

«Думай, что хочешь, только оставь нас в покое. До чего же я от тебя устала, несносное дитя!»

«До чего же вы меня злите, упрямые пауки!» – в тон ей ответила Ариэна.

На следующий день с ней связалась Дамея. Ариэна сразу поняла, что подруга огорчена.

«Мне тоже не по себе от того, что ты вступила в контакт с арилланами. Я не хочу тебя бросать, но боюсь, не пришлось бы мне так по­ступить, если ты и дальше будешь забавляться с туманом».

«Я не забавляюсь».

«Да, наверное, но тогда тебе придётся выбирать».

«Чего ты боишься?»

«Мы все боимся арилла. Он опасен для нас».

«Великая Аранха! Да чем же? Я воспользовалась ариллом, но не причинила вреда ни тебе, ни твоим сёстрам. Я в этом уверена!»

«Ты вторглась в их паутину и насильно вызвала их на разговор».

«Может быть, но никакого вреда им от этого не было. Мне тоже неприятно, что, нуждаясь в чьей-то помощи, приходится вырывать эту помощь силой».

«Дитя моё, я очень не хочу с тобой ссориться».

«Я тоже не хочу с тобой ссориться, Дамея, но я буду действовать, как сочту нужным. Ты же знаешь, что я приехала в Ур-Маттар не из праздного любопытства. Если я единственная, кому дано заглянуть в прошлое и будущее, чтобы разобраться в настоящем, я постараюсь это сделать. Ты знаешь далеко не всё, твои соплеменницы отказываются мне помочь, Великая Аранха слишком редко снисходит до ответа… Скажи мне, Дамея, если я и дальше буду использовать силу тумана, ты откажешься от меня?»

«Мне придётся это сделать», – грустно призналась аранха.

«И, оставив меня, ты лишишь меня той силы, которой наделила два года назад?»

«Да», – ответила паучиха после долгой паузы.

Чувствовалось, что ей не хочется это говорить, но аранхи никогда не лгали.

Ариэна не обиделась на подругу и всё же долго не могла избавить­ся от чувства горечи, оставшегося у неё после этого разговора. Ей не хотелось прене6регать тем даром, которым её наделила Дамея, но она понимала, что не вправе прене6регать и тем, который она унаследовала от матери. Ариэна была уверена: живи она на островах, она уже давно бы стала избранницей Найяры, а значит и арилланов – этих загадочных существ, живущих в море. Ещё более загадочных, чем аранхи. Теперь она знала: арилл может выделять туман, повинуясь во­ле избранницы. Этот туман обладал магической силой, которой ей бы хотелось овладеть получше.

Самый жаркий месяц года подошёл к концу, а вместе с ним и кани­кулы, правда, о начале занятий пока никто даже не заикался. Месяц антар почти целиком состоял из праздников, подготовкой которых за­нимались в основном аранхины. Большинство учениц охотно помогали своим наставницам. Ариэна к этому 6ольшинству не относилась. В Мас­терских она появлялась реже всех, но аранхины смотрели на это сквозь пальцы. Помощниц и без неё хватало, а ухаживания Галиана вообще поставили её в особое положение. Только вот по иронии судь­бы она была едва ли не единственной девушкой в Священном Саду, которая не мечтала ни о знаках внимания со стороны Галиана, ни тем более о перспективе стать его сердечной подругой.

Первое, что он сделал, вернувшись из поместья, так это послал ей корзину редких и очень дорогих голубых роз. Среди цветов оказалась изящная расписная коробочка с засахаренными орехами и фруктами. В Див-Аранхе считалось, что цветы и сладости ни к чему не обязывают, но Ариэне всё равно было не по себе. Тем более что на дне коробки она обнаружила записку следующего содержания: «Эти розы напомнили мне цвет твоих глаз в ясный весенний день. И хотя глаза твои изменчивы, как море, всё же голубого в них больше, чем зелё­ного. Если я, конечно, не принимаю желаемое за действительное».

Ариэну просто в краску бросило. 3елёный издавна считался цветом измены, а голубой и синий – цветами согласия, особенно в любовных делах. Недаром возле Домов Наслаждений горели голубые фонари. Это означало, что здесь не отказывают. Когда-то в южных и центральных урах был такой обычай. Предложение руки и сердца делалось в пись­менной форме – чаще в стихотворной, а ответом был наряд девушки, в котором она, получив послание, появлялась перед поклонником. Голубая накидка означала согласие, зелёная – отказ.

На первый же праздник Ариэна явилась в Дом Собраний в наряде цвета морской волны. Она вообще любила этот цвет, так что у Гали­ана не было особых оснований видеть в этом скрытый смысл, ну а ес­ли ему непременно хотелось его увидеть, то зелёный, хоть и чуть-­чуть, но всё же преобладал над голубым. Галиан оценил её деликат­ность. Она не хотела оскорблять его резким отказом или открытым пренебрежением. Этот человек и так был очень опасен.

– Неужели ты нигде, кроме Ур-Ангоя, не побывала? – спросил Га­лиан. – Даже в родной ур не съездила?

– Я и так прожила там безвылазно четырнадцать с половиной лет.

– И ты почти весь месяц скучала тут одна, в жаре, в четырёх стенах?

– От жары меня спасал охладитель, – ответила Ариэна. – А от скуки работа. Я никогда не скучаю. Особенно, когда я одна. И особенно, если под рукой кисти и краски.

Тамрана в Доме Собраний не было. Ариэна узнала, что в последнее время он появляется в Святилище, только когда у него дежурство, а так целыми днями пропадает в уютном маленьком особняке недалеко от Парка Развлечений. Этот старинный особняк недавно сняла одна знатная лиммеринка, приехавшая в Ур-Маттар по делам. По каким – никто не знал. Эта красавица вообще была весьма загадочной особой. Она прибыла с какого-то далёкого острова на своём собственном корабле, а её многочисленная свита, состоящая из рослых вооружённых до зубов парней, напоминала банду головорезов. Говорили, что, когда Тамран, решив познакомиться с красавицей-лиммеринкой, подошёл к ней в таверне «Два кинжала», кто-то из её людей едва его не зарезал. А другие говорили, что это Тамран едва там кого-то не прибил. Те, кто хорошо его знал, охотней верили в последнее. Нахлынувшие на Ариэну ревность и досада совершенно испортили ей настроение. И не только на этот вечер. Иногда она думала, что, пошли ей букет голубых роз не Галиан, а Тамран, она бы явилась на праздник в голубом с ног до головы. И даже румяна бы голубые сделала.

После дождей, которые в первой половине месяца антар шли чуть ли не каждый день, зацвёл мелвис. Даже Ариэна то и дело чихала от его сладковатой пыльцы, заполонившей но только сады и парки, на и все улицы города, а у маленькой Алимы эта пыльца вызвала сильное обострение болезни. Мелвис отцвёл очень быстро, но состояние Алимы продолжало ухудшаться. Девочке стало немного легче, когда Ариэна по своему обыкновению добавила ей в питьё измельчённую нить Дамеи, но чувствовалось, что улучшение будет кратковременным. Впрочем, как и прежде.

– Пожалуйста, нарисуй мой портрет, – попросила однажды Алима, когда Ариэна зашла её навестить. – Я могу позировать, сидя в по­душках. Нарисуй меня принцессой… В красивом платье, с украшени­ями в волосах… Нет, лучше с венцом на голове. Чтобы в центре была синяя звезда с восемью концами – как цветок ризены. Знаешь, а ведь я могла бы быть принцессой. Самой настоящей! Наш род очень древний. Гораздо древней, чем род, к которому принадлежал послед­ний царь Аранхайи. Мы потомки царя Симерада. Я знаю, что о6 этом нельзя говорить – если бы дедушка услышал, он бы рассердился. Да я ведь не маленькая, сама понимаю… Я знаю, что ты никому не расскажешь. Никаким там аранхитам и аранхинам. Ну а если и расска­жешь, то мне уже всё равно. Я ведь скоро умру.

– Что ещё за глупости! – Ариэна притворилась рассерженной. – Все болеют…

– Но не все выздоравливают, – возразила Алима. Её спокойствие и серьёзность даже немного пугали Ариэну. – Я болею уже долго, и мне становится всё хуже. Скоро станет совсем плохо. Может, на этот раз я уже и не встану. Да ты не думай, я не боюсь. Мы же всё равно родимся снова. Когда Аранха соткёт новое полотно, всё будет лучше, чем сейчас. В следующей жизни я обязательно буду принцессой. Мне очень нравится, как ты рисуешь. Если ты не очень занята, пожалуй­ста, сделай мой портрет.

Ариэна не смогла бы отказать девочке, даже если бы была загру­жена работой с утра до ночи, но она боялась браться за этот портрет. Боялась, что на нём отчётливо проступит то, что особенно страшно видеть на челе ребёнка. Тень смерти. Она взялась за полотно с тяжёлым сердцем, а, закончив его, не знача, что и думать. Сходство с оригиналом ей как всегда удалось, правда, девочка на потрете выглядела куда более здоровой и бодрой, чем та, которая позировала. Юная принцесса в венце с восьмиконечной синей звездой была прелестна, но что-то в выражении её лица немного пугало Ариэну. Алима часто капризничала, отчего её губки всегда казались слегка надутыми, но девочка на картине была не столько капризной, сколько надменной. Принцесса, привыкшая повелевать. И добиваться своего во что бы то ни стало. Эта принцесса не нравилась Ариэне. Зато маленькая заказ­чица, увидев свой портрет, пришла в восторг.

– Какая я тут красивая! – воскликнула она. – Даже не верится, что это я… Да не хмурься ты, дедушка. Это я попросила Ариэну нарисовать меня в таком венце. Мы никому не покажем эту картину. Будем только сами смотреть.

– И что за выдумщица, – ворчал Хавел, провожая Ариэну до дверей. – Дался ей этот венец со звездой.

– Ну и что тут особенного? – пожала плечами Ариэна.

Дома она попыталась заговорить с Дамеей, но аранха молчала. Ариэна впервые почувствовала, что их разделяет не только расстояние. Она не знала, специально та от неё отгородилась или просто погрузилась в глубокую спячку, но решила не настаивать на контакте.

Ариэна пыталась понять, что у неё получилось – пророческое полотно или обычный портрет. Ей казалось, что тень смерти, ещё недавно витавшая над этим ребёнком, отступила. Только вот надолго ли?

Через несколько дней больной снова стало хуже. Зайдя как обычно навестить девочку, Ариэна застала её в бреду. Деда Алима не узнавала, но Ариэну, как ни странно, узнала сразу.

– Пожалуйста, скажи дедушке, чтобы похоронил меня в гробнице Ассеана, – заговорила она, с трудом приподнявшись на подушках. – Я знаю, там давно уже не хоронят, но я хочу лежать в фамильном склепе моих предков. Тогда в следующей жизни я обязательно буду принцессой…

– Девочка не соображает, что говорит, – растерянно пробормотал Хавел. – У неё сильный жар…

– Господин Хавел, – с лёгким упрёком сказала Ариэна. – Неужели ты думаешь, что я пойду доносить на больного ребёнка?

Старик смутился ещё больше.

– Думать такое о тебе действительно смешно, – признался он. ­– Честно говоря, я иногда не знаю, что о тебе и думать, но ты не похожа на тех, кто доносит. Просто… Наверное, я просто привык бояться. Всего и всех.

– Вы действительно потомки Симерада?

– Если и да, то мы можем вести род только от побочной ветви. У последнего царя этой династии не было законных детей. Если ве­рить одной древней летописи, которую очень долго хранила моя 6абка, царица-аранхина Тимена, священная супруга Ассеана, родила ему сына Астинома. Он, разумеется, не правил и почти всю жизнь скрывал своё происхождение. Он только перед смертью открыл эту тайну сво­им детям и дал старшему сыну восьмиконечную сапфировую звезду из венца Ассеана. Все потомки Симерада носили вместо короны золотой обруч с сапфировой звездой. Она была знаком их власти. И на гербе у них красовалась восьмиконечная синяя звезда. Летописец рассказывает, будто, покинув тронный зал, Ассеан сломал свой венец, а звезду отдал своему побочному и единственному сыну Астиному. Бабка говорила мне, что десятки поколений наших предков хранили сапфиро­вую звезду – якобы ту самую, из царского венца. Потом она пропала. И эти летописи тоже, а там были перечислены все наши предки. Я уж не знаю, насколько правдив летописец – он тоже был из потомков Аc­тинома, но в юности мне очень хотелось верить, что я веду свой род от одного из величайших царей Аранхайи. Пусть даже и от его побоч­ного сына. Только вот зря я рассказал эту историю Алиме. Пару лет назад мы ходили в некрополь – на могилы её отца и матери, и мне взбрело в голову рассказать ей о наших предках. Я показал ей гроб­ницу Ассеана. С тех пор она только и думает о том, что должна была родиться принцессой. Даже придумала историю о том, что царя Ассеа­на убили заговорщики, а его жене и сыну пришлось бежать из Аранхайи. И что спустя много веков потомки Симерада вернутся и 6удут снова править страной. На самом деле династия Симерада прекратила своё существование, потому что Ассеан не оставил наследников. Незаконные дети, сама понимаешь, корону не наследовали.

– Теперь я понимаю, почему тогда, осенью, ты велел ей снять венок с ризеной.

– Здесь везде глаза и уши, юная госпожа. После заговора против избранников в тысяча семьсот девяносто пятом люди стараются вообще не произносить таких слов, как царь, царица, Аранхайя… Во всяком случае здесь, в Ур-Маттаре, где кажется, что за тобой даже домашняя скотина подсматривает. Ведь Салмон, который возглавил это вос­стание, собирался возродить царскую власть. А ризена… Она не просто похожа на звезду Симерада. Она и есть эта звезда. Существует одна легенда… Не знаю уж, насколько она правдива. Якобы Симерад, когда ещё не был царём и охотился со своими друзьями, заблудился в лесу и встретил прекрасную девушку. В волосах у неё был цветок ризены. Эту девушку звали Азела. Она стала женой Симерада. Через год он взошёл на престол, и к коронации по его приказу изготовили два золотых венца с восьмиконечной сапфировой звездой – в память о той встрече в лесу, когда Симерад нашёл свою любовь и свою царицу. Кстати, говорят, она и предсказала, что он станет царём Аранхайи.

– Господин Хавел, я не хотела создавать тебе проблемы…

– Ерунда, – махнул рукой старик. – Я ведь всегда боялся за себя только из-за Алимы. Если она умрёт, мне тут тоже делать нечего. А ей уже, кажется, недолго осталось.

– Не надо так говорить, господин Хавел…

– А ты хорошая художница, – не слушая её, сказал старик. – Ты ловишь не только сходство, но и характер.

Ариэна взглянула на портрет и почему-то ощутила спиной неприятный холодок.

Ночью ей приснилась старинная гробница, за которой угрюмо возвышался огромный засохший дуб. Он простирал свои корявые ветви над её плоской крышей и вдоль серых замшелых стен, словно заключая её в объятия. Мёртвое дерево над обителью смерти… Чуть повыше входной арки Ариэна разглядела рельефное изображение восьмиконечной звезды. Увидев в тёмной глубине гробницы смутную фигуру, она испугалась и, наверное, убежала бы, если бы смогла тронуться с места, но она словно оцепенела.

– Не бойся, – произнёс появившийся на пороге высокий худой муж­чина с короткой седеющей бородой. Одет он был, как цари и вельможи с иллюстраций к старинным хроникам.

– Не бойся, – повторил он устало и даже с какой-то не то горечью, не то досадой. – Мёртвые не так опасны, как живые. А иногда мёртвые помогают живым.

Царственный незнакомец вытянул вперёд правую руку, в которой тут же появилась бронзовая чаша, наполненная почти до краёв светлой мутноватой жидкостью. Эта жидкость закипела, вспенилась и вырвалась наружу, превратившись в туман. Он клубился вокруг чаши, становясь всё гуще и гуще, потом начал искриться. В нём то и дело вспыхивали золотые и серебристо-голубые молнии, и от этих вспышек туман разрастался и клубился ещё сильней. Ариэна подумала, что сейчас он окутает всё вокруг, но туман наоборот стал уплотняться и как бы съёживаться. Туманное облако густело, постепенно уменьшаясь в размерах, но при этом разгораясь всё ярче и ярче. Вскоре оно превратилось в ослепительно сверкающий шар величиной с яйцо птицы рух и погрузилось в чащу, которая тут же начала светиться. Она больше не казалась сделанной из бронзы. Она напоминала хрустальный со­суд, наполненный ослепительно-белым светом. Время от времени из него вырывались золотистые и голубые молнии.

– Возьми, – сказал незнакомец.

Ариэна нерешительно протянула руку. Ей казалось, что, прикоснувшись к этой чаше, она обожжётся.

– Возьми! – глубокий низкий голос звучал настойчиво и властно. – Я больше не могу её держать. Бери же, не медли.

Сверкающая чаша оказалась прохладной. Ариэна действительно еле успела подхватить её, потому что рука незнакомца разжалась и превратилась в костлявую длань остова, а мгновение спустя он рассыпался в прах.

Ариэна проснулась со странным чувством. Она понимала, что этот сон исполнен глубокого смысла. Контакта с Дамеей она не ощущала. С кем она разговаривала? С призраком Ассеана? Кто бы это ни был, но он дал ей подсказку, и ей хотелось верить, что она сумеет ею воспользоваться.

Ариэна очень обрадовалась, когда к ней постучал Хавел. Он попро­сил её немного посидеть с Алимой.

– Как на беду, сиделка заболела, – пожаловался он. – Другую не так скоро и найдёшь, а мне тут ещё и по делам надо. По6удешь с ней пару часов? Твоё присутствие помогает ей больше, чем все эти лекар­ства. Ты столько возишься с моей бедной девочкой и так скрашива­ешь ей жизнь, что я решил ближайшие полгода не брать с тебя квартирную плату.

Ариэна хотела возразить, но старик не дал ей и рта раскрыть.

– Не спорь. Ты ведь ещё и портрет её сделала. Такая работа сто­ит дорого. Когда Алимы не будет, у меня останется хотя бы это. Мо­жет, я и не намного её переживу, но пока я буду жив, я хочу, чтобы она всегда была у меня перед глазами.

– Не спеши её хоронить, господин мой. Судьба переменчива, и не все перемены к худшему.

Когда Ариэна вошла в комнату Алимы, девочка крепко спала. Хавел сказал, что её всю ночь мучил кашель Уснула она совсем недавно и лучше бы, конечно, поспала подольше. Старик показал Ариэне накрытую крышкой серебряную чашку, которая стояла на маленьком столике у изголовья больной.

– Это настой кариссы с мёдом. Он ей хотя бы на время помогает.

«Ещё бы», – подумала Ариэна. Она же столько раз добавляла туда паутину Дамеи.

– Не беспокойся, всё будет хорошо, – заверила она старика. – И можешь не торопиться. Мне сегодня всё равно заняться нечем.

Ей действительно хотелось, чтобы хозяин не возвращался как можно дольше. Подсказка, которую она получила во сне, была слишком туманной, и ей ещё предстояло разобраться, что же именно она дол­жна сделать.

Ариэна поплотнее задёрнула шторы, зажгла небольшую лампу и задумалась, сжав в кулаке веточку арилла. Да, подсказка была туманной. Туман… Именно он и являлся подсказкой. И решени­ем проблемы. Туман, который клубился над чашей, а потом превратил­ся в сияющий сгусток и растворился в напитке…

Ариэна сняла с серебряной чашки крышку и, держа над питьём ку­сок арилла, принялась вызывать туман. Теперь она знала, что это не так уж и сложно – достаточно захотеть, чтобы он появился. Правда, после этого она чувствовала слабость, но это можно было пережить. Концы ветки засветились, и вскоре над ними заклубился туман. Толь­ко вот он совсем даже не собирался сгущаться над чашкой, а тем бо­лее превращаться в сверкающий шар. Он заполнил всю комнату. Ариэна уже почти ничего не видела и только молилась Аранхе, чтобы Алима не проснулась. Как назло в остальных комнатах служанка Хавела сня­ла все шторы – она собиралась их постирать, так что вызывать туман там 6ыло ещё опасней. К счастью, Алима не проснулась, а туман довольно быстро рассеялся. Точнее, просто побледнел и исчез.

«Что делать? – лихорадочно соображала Ариэна. – Я не верю, что сон был пустым. Алима не должна умереть. Как заставить туман скон­центрироваться в чашке?»

Тут её осенила идея, от которой ей стало немного не по себе. Ведь взаимодействие двух этих сил больше всего пугало Дамею и её сородичей. Двойная магия. Ариэна прочла в одном трактате, что в зависи­мости от количества элементов или сил, которые использует колдун, магия может быть простой, двойной, тройной… Нельзя соединять си­лу паутины с силой тумана, магию аранх с магией арилланов. Нельзя. Так говорили и Дамея, и её сёстры. Ариэну это злило. Она чувствовала, что их страх преувеличен. А то и вообще безоснователен. Если соединив силу паутины с силой тумана, она спасёт Алиму, она должна это сделать. Нравится это аранхам или нет. Арилланов, судя по всему, это не раздражает.

Ариэна решила ненадолго оставить Алиму одну. Уж лучше заняться магией у себя дома. Она искрошила на мелкие кусочки одну нить Дамеи и, высыпав это в настой, поднесла ветку арилла к чашке. Вот теперь-то туман не рассеивался. Он клубился вокруг чашки, постепенно сгущаясь над ней – как будто его что-то к ней притягивало. И Ариэна знала, что. Вскоре излучающее молнии облако уплотнилось настолько, что напоминало ослепительно-белый шарик размером с кулачок младенца. Он так ярко светился, что Ариэне сперва пришлось зажмуриться. Когда этот сверкающий сгусток погрузился в напиток, раздалось тихое шипение, и туман снова заклубился вокруг чашки, правда уже совсем слабо. Ариэна решила, что он вот-вот рассеется. Она накрыла напиток крышкой и поспешила к больной. Едва войдя в комнату Алимы, она ощутила слабость. Её даже в пот бросило. Ариэна села в кресло возле постели девочки и принялась массировать себе виски. И вдруг заметила, что мерцающий туман продолжает слегка клубиться над чашкой. Видимо, крышка прилегала к ней неплотно. Ариэна не на шутку испугалась, увидев, что больная не спит и наблюдает за ней из-под полуприкрытых век. Алима походила на затаивше­гося зверька. Она заговорила, только сообразив, что Ариэна больше не считает её спящей.

– Какой красивый дым, – сказала девочка. – Никогда не видела, чтобы дым так светился… Это что, магия? Ты заколдовала моё питьё?

– Ну ты и выдумщица! – Ариэна с трудом выдавила улыбку. – Я сде­лала тебе отвар кариссы с мёдом. Это пар идёт... Когда остынет, выпьешь.

– Такого пара не бывает, – заговорила девочка после небольшой паузы. – Послушай, Ариэна… Если ты хочешь вылечить меня колдовством, то я совсем даже не боюсь. Вот дедушка бы здорово испугался А по-моему, лучше выздороветь от колдовства, чем умереть от болез­ни. Говорят, настоящими магами бывают только избранники, а всё остальное – злое колдовство, но я же знаю, что ты не сделаешь мне ничего плохого.

– Конечно, нет, Алима, – сказала Ариэна, присев на краешек постели. – Ты умная девочка, и обманывать тебя не имеет смысла. Я очень хочу тебя спасти, вот и решилась немного поколдовать над тво­им лекарством. И я верю, что теперь оно тебе поможет. Ты тоже должна в это верить. Знаешь, если дедушка так боится колдовства, наверное, лучше не говорить ему о том, что ты тут недавно видела. Он уже старенький, и если всю жизнь такого боялся…

– То ему бесполезно объяснять, что это совсем не страшно, – закончила Алима с нотками раздражения в голосе. – Он как вобьёт себе что-нибудь в голову…

– Вот и я о том же, – подхватила Ариэна. – Спорить со старшими некрасиво, и не стоит этого делать. Просто… чтобы их не расстраивать, лучше некоторых вещей им не говорить. Ты ведь не хо­чешь зря волновать дедушку?

– Конечно, нет, – сморщила носик Алима. – С ним спорить – только ещё больше заболеешь.

– И вот ещё что, – Ариэна загадочно понизила голос. – Магия – это тайна. Недавно я узнала секрет лекарства от твоей болезни. И это должно остаться секретом. Чем меньше людей знают о том, что ты тут сегодня видела, тем больше у тебя шансов выздороветь. Совсем выздо­роветь. Так, чтобы вообще избавиться от этих приступов кашля. Ког­да тайное знание становится достоянием многих, его сила уменьшает­ся. Недаром же Тайный Союз скрывает от посторонних секреты своих изобретении. Понимаешь, о чём я?

– Да уж чего тут не понимать, – ответила Алима тоном взрослого, который обещает ребёнку, что скроет от отца его проделки. – Давай поскорей своё лекарство. Я хочу поправиться, и мне совершенно всё равно, что это за дым. Я верю, что следующая жизнь будет лучше этой, но ведь умереть никогда не поздно, правда? Это даже здорово, что меня лечит колдунья! Мне даже наплевать, если ты бросила туда мёртвый волос или ноготь…

– Такой гадости я туда не бросала, – рассмеялась Ариэна. – Мёрт­вой магией я не занимаюсь. И никогда не дам тебе ничего плохого. А теперь выпей лекарство и помни, о чём мы с тобой договорились.

– Да чтоб меня проткнули, как жука булавкой! – крепко обхватив чашку тонкими бледными пальчиками, сказала Алима.

И Ариэна уже в который раз за последнее время ощутила спиной холодок.

Выпив лекарство, девочка снова уснула. У Ариэны тоже слипались глаза. Вызывание тумана казалось делом несложным, но сил отнимало гораздо больше, чем глубокий контакт с Дамеей. А может, сказывалось то, что этой разновидностью магии Ариэна овладела совсем недавно. В любом деле нужна тренировка. Контакт с Дамеей давно уже стал чем-то привычным, и Ариэна только сейчас не без горечи осознала, как порой трудно избавляться от привычек. Дамея молчала уже полтора месяца, и Ариэна не пыталась вызвать её на разговор. Из самолюбия. Интересно, сколько они ещё о6е продержатся? От этих невесёлых мыслей спать хотелось ещё больше. Ариэна поудобней устроилась в глубоком кресле и тут же забылась сном. А проснулась она от того, что кто-то тихонько тряс её за плечо.

– У вас тут всё в порядке? – испуганным шёпотом спросил Хавел.

– Конечно, – быстро взглянув на спящую Алиму, ответила Аpиэна. – Что тебя так встревожило, господин Хавел?

– Я встретил у дома портниху, что живёт напротив. Она говорит, будто видела, как из нашего окна валил какой-то странный дым – го­лубой, с искрами. Его было немного, и всё быстро прекратилось. Она потому и не пошла выяснять, в чём дело, но раз уж встретила меня, решила рассказать. Здесь что-то случилось?

– Абсолютно ничего. Я даже не подходила к плите. Насколько я по­няла, лекарство было готово. Я просто дала его Алиме, когда она просыпалась. Эта женщина ошиблась окном. Наверное, у кого-то из ваших соседей что-то сгорело…

– Она говорит, дым был какой-то странный.

– Этим кумушкам всё на свете кажется странным. Честное слово, у нас тут ничего не горело, и вообще всё в порядке.

– Ну и хорошо, – успокоился старик. – Извини, что я задержался. Завтра придёт сиделка, и я больше не буду тебя тревожить.

На следующий день к девочке действительно пришла новая сиделка, и что её сразу же удивило, так это зверский аппетит больной. Женщине объяснили, что она будет ухаживать за умирающей, чем она уже много лет успешно занималась, работая в одной из городских лече6­ниц. Она с первого взгляда повяла, что этот ребёнок, если и со6и­рался умирать, то в какой-то момент явно передумал.

– По-моему, ей нужна не сиделка, а хороший повар, – сказала она Хавелу.

Тот и сам не узнавал свою внучку. После ухода Ариэны Алима проспала почти полдня, а, проснувшись, тут же попросила есть. Впервые за последние полмесяца! На следующее утро она даже встала с постели, а через день уже ходила по комнате и не жаловалась на головокружение. На бледных щеках ребёнка появилось некое подобие румянца. Алима больше не кашляла и не задыхалась. А когда наступил последний летний месяц и расцвели героны, превратившие сад за домом в царство золота и пурпура, девочка уже целыми днями играла на улице, и все соседи улыбались, слыша её звонкий голосок.

Всех, кто знал маленькую Алиму, радовало её неожиданное выздоровление, но Ариэна видела, что многих оно удивляет. Наверное, как раз потому, что слишком уж оно было неожиданным. И слишком походи­ло на чудо. Хавел чуть ли не каждый день ходил в Большой Храм и возносил Маттар благодарственные молитвы. Он по-прежнему отказывался брать с Ариэны квартирную плату. Её это смущало. Но ещё больше её смущала и озадачивала горячая благодарность, которую она читала в глазах старика каждый раз, когда его встречала. За что он был ей так благодарен? За портрет? За то, что она навещала больную девочку? Нет, тут чувствовалось что-то большее. Алима уверяла свою спа­сительницу, что ничего не рассказывала деду. И даже клялась памятью своих родителей. Похоже, Хавел о чём-то догадывался. Да тут ещё этот «голубой дым», который видела соседка… Ариэна до сих пор проклинала себя за то, что, задёргивая шторы, не заметила приоткрытую форточку. Иногда ей казалось, что Хавел хочет её о чём-то спросить. Хочет и боится. Наверное, он боялся своих собственных догадок и, может быть, даже боялся Ариэну. Но он был ей благодарен, и она знала, что эта благодарность сильнее страха перед колдовством.

Ариэна так и не решилась спросить у старика, как отыскать гробницу Ассеана. Ею двигало простое любопытство, но она опасалась, что Хавел может истолковать это иначе. Так называемая мёртвая магия всегда внушала людям отвращение и страх, и уж если кто-то заподоз­рил тебя в колдовстве, лучше не расспрашивать его о могилах его родичей. Даже таких дальних, как царь, живший много веков назад.

Царей и вельмож Аранхайи хоронили в роще у обрыва, на высоком берегу, нависшем над скалистой бухтой. Из-за близости моря мерцаю­щий туман иногда окутывал старинные склепы, что ещё больше отпуги­вало людей от этого мрачного места. Ариэна уже побывала здесь, когда возвращалась с похорон Талмы. Правда, далеко не ходила. Она осмотрела лишь те гробницы, которые были ближе к новому некрополю – чётко спланированному, ухоженному и нарядному. Вдоль прямых аллей стройными шеренгами стояли хриссы и кемеры. Посаженные здесь не меньше четырёхсот лет назад, они казались просто молодой порослью по сравнению с деревьями рощи, которая начиналась сразу за дорогой, отделяющей новый некрополь от старого. Среди могучих дубов и чёр­ных сосен угрюмо затаились древние склепы. Разыскивая гробницу Ассеана, Ариэна то и дело натыкалась на мёртвые деревья. Особенно зловеще выглядели серые громадины засохших дубов, чьи корявые вет­ви даже 6ез листьев упорно изгоняли из этого унылого места солнеч­ный свет. Один из таких мёртвых дубов склонился над роскошной усыпальницей с плоской крышей и двумя гранёными колоннами, между которыми зияла чернота. Когда-то здесь была дверь. Кто и зачем сломал её? Осквернение могил и гробниц всегда считалось тяжким грехом. Ариэна узнала и это дерево, и эту гробницу. Сейчас, стоя перед ней уже не во сне, а наяву, она увидела, что царская усыпальница построена из редкого голубого мрамора, который до сих пор добывали толь­ко в одной единственной каменоломне на юго-востоке, недалеко от границы со степными владениями раннадов. Наверное, когда-то эта гробница являла собой поистине величественное зрелище. Теперь же, грязная, покрытая мхом и трещинами, она производила совершенно удручающее впечатление, а огромный дуб, цепко обхватив её своими могучими ветвями, словно старался укрыть её от чьих-то насмешливых взглядов. Ариэна нисколько не удивилась, увидев над аркой входа рельефное изображение звезды с восемью лучами. Сон Ариэны уже далеко не первый раз становился явью, но, оказавшись на пороге гробни­цы одного из величайших царей древности, она не могла не ощутить трепет. Наверное, люди не зря боялись этого места. Считалось, что те, кто здесь погребён, до сих пор имеют власть над другими и спо­собны вмешиваться в их жизнь. Ариэна не стала бы с этим спорить. Разве не царь Ассеан помог ей вылечить одного из его потомков? Он не хотел, чтобы его славному роду пришёл конец.

Ариэна шёпотом прочла заклинание, которое отвращало гнев мёртвых, зажгла фонарь и осторожно вошла в гробницу. Пахло сы­ростью и камнем, между плитами пола пробивалась трава, а украшен­ный рельефами саркофаг снизу покрылся мхом. Ариэна знала, что под тяжёлой мраморной крышкой находится второй гроб – из дерева, обитого медью или бронзой, а в нём покоятся останки царя. Она представила, как поднимается массивная каменная плита, потом с треском от­крывается крышка деревянного гроба, из него встаёт закутанный в по­луистлевшую ткань скелет и протягивает к ней свои костяные руки. Ариэне стало не по себе, но она вспомнила тихий, глубокий голос то­го, кто говорил с ней во сне, и все эти страхи показались ей дет­ской глупостью. Он прав. Опасаться надо живых.

Росписи на стенах сохранились на удивление хорошо. Разглядывая их, Ариэна пожалела, что секрет древних красок до сих пор не разга­дан. Фрески изображали в основном сцены их царской жизни – битвы, пиры, охотничьи забавы. Фигура правителя сразу 6росалась в глаза, и Ариэна была готова поклясться, что во сне ей являлся именно этот человек. Один из фрагментов её особенно заинтересовал. На нём было изображено полутёмное помещение – что-то вроде главного зала святи­лища. На небольшом возвышении, видимо, на алтаре, горел огонь. Странный лиловый огонь, над которым клубился голубоватый дым. Воз­ле алтаря стояли царь и стройная молодая женщина. Она держала над огнём руку, словно что-то сжимая между большим и указательным пальцами, а вот что – Ариэна не могла разглядеть. Наверное, краски в этом месте всё же потускнели, и были видны не все детали. А может, она держала что-то очень маленькое, не больше зёрнышка. Или щепот­ку какого-то порошка. Такое впечатление, будто она что-то сыпала а огонь на алтаре. Ассеан внимательно наблюдал за её действиями. Фигура царя поражала статностью, но седая голова говорила о его преклонном возрасте. А вот женщина казалась совсем юной. Её тёмные волосы резко контрастировали со светлой кожей. Слишком светлой для чистокровной диввинки. От этого совпадения Ариэне опять стало не по себе, и она поспешила покинуть гробницу.

Чувствовалось, что в древнем некрополе почти никто не бывает – здесь заросли все тропы и даже мощёные дорожки, ведущие к каждому склепу. Остро пахло хвоёй и морем, которое с тихим шумом плескалось под обрывом. Ариэна представила себе, как выглядит некрополь, когда сюда проникает туман. До очередного туманного сезона оставалось меньше месяца. Ариэна чувствовала: в ближайшее время что-то произойдёт. Что-то очень важное. Стоя на краю обрыва и глядя, как сине-зелёные волны разбиваются об острые скалы, она вдруг поняла, что граница между тайной и её разгадкой чем-то похожа на границу между жизнью и смертью. Иногда попытка разгадать тайну равносильна прыжку с обрыва. И никогда заранее не знаешь, разобьёшься ты или полетишь.

В последнем летнем месяце сильно обострилась обстановка на юго-востоке страны. Ур-Халей отказался платить налог, а к восставшим слугам Ур-Каттана присоединилась часть слуг соседнего Ур-Саббата. Аранхиты постоянно заседали на больших и малых советах, а аранхины с утра до ночи трудились над пророческими полотнами. В Доме Знаний занятия шли вовсю, а в школе ткачих уроки отменили. Заказов в последнее время было столько, что мастерицы еле справлялись с работой и уже подумывали о том, чтобы воспользоваться помощью лучших учениц.

– Тебя-то, Ариэна, точно задействуют, – сказала Силмита. – Ну ещё, может, Меру, Талину и Афилею. А из старшей группы так, наварное, всех.

Несмотря на то, что занятия отменили, ученицы целыми днями тол­клись в Мастерских. Они делали костюмы для предстоящего маскарада, который издавна 6ыл неотъемлемой частью Праздника Урожая. Этот праздник отмечали в конце лета – в тот чудный период, когда все плоды уже созрели, деревья постепенно облачались в яркие осенние одежды, но до листопада было ещё далеко. Именно в это время рас­пускались самые красивые цветы, которые вместе с нарядными деревь­ями превращали южные города и посёлки в сплошное 6уйство красок. Последний всплеск уходящего лета, 6уйство жизни накануне смерти… Время плодов – граница между летом и осенью, но этот праздник по­чему-то всегда называли осенним. В его бурном протесте против смерти чувствовался затаённый страх перед увяданием и грядущим холо­дом. Перед ги6елью, которая из года в год на время поражает всё, что рождает земля. И хотя все знали, что весна так же неиз6ежна, как и осень, в этом празднике всегда явственно ощущалось исступ­ление о6речённых, которые спешат насладиться не просто последними дарами лета, но радостями короткой человеческой жизни.

Девушки из школы ткачих должны 6ыли готовить маскарадные костюмы не только для себя, но и для учеников Дома Знаний. Ариэну это злило. Рисовать она любила, за ткацкий станок садилась неохотно, а шить воо6ще терпеть не могла, о чём она откровенно заявила сво­ему приятелю Диолу. Согласно давно сложившейся традиции, каждая ученица Мастерских делала наряд для себя и своего партнёра по танцам. Правда, некоторые юноши предпочитали заказывать маскарадные костюмы профессиональным портнихам. Именно так и поступил Диол. К Ариэне у него не 6ыло а6солютно никаких претензий.

– Если ты родилась женщиной, – сказал он, – ещё не значит, что всю жизнь должна возиться только с тряпками. Достаточно того, что ты здорово расписываешь полотна. Кстати, с таким же успехом ты могла бы писать картины на стенах и на досках.

– Спасибо ещё, что нам позволено писать их на полотнах, – усмехнулась Ариэна.

Её отказ шить маскарадный костюм для партнёра не только не вы­звал упрёков со стороны наставниц, но и, похоже, даже обрадовал их.

– В ближайшее время тебе будет, чем заняться, – сказала аранхина Кирия. – И тебе, и некоторым твоим подругам. Нас просто завалили заказами, а тут ещё праздник…

– Да что они все как с цепи сорвались? – удивилась Ариэна.

– Неспокойное время, девочка, – вздохнула Кирия. – Вокруг сплош­ные беспорядки. Люди напуганы. Все боятся гнева богини. Все хотят знать, что им уготовано.

На следующий день Зия, едва переступив порог школы, сообщила, что получила письмо из дома.

– Дедушка едет сюда. Совет послал его в Ур-Маттар за пророческим полотном. Теперь почти все аранхиты-распорядители съезжаются в столицу. Какой уж тут праздник! Чувствую, что скоро нам всем придётся корпеть над полотнами. А не только тем, кто считает себя лучше других.

Вскоре подготовка к маскараду окончательно отодвинулась на второй план. Шитьём костюмов теперь занимались только самые слабые ученицы. Остальные помогали аранхинам выполнять многочисленные заказы. Это были не пророческие картины на год, которые заказывали как правило в середине осени, а дополнительные полотна. Всех инте­ресовали предсказания на самое ближайшее время. Слишком уж неспо­койно было в стране, а по городам и сёлам постоянно ходили лжепророки, которые кричали о грядущих бедах и чуть ли не о конце света. Люди зазывали бродячих предсказателей в свои дома и никогда не от­пускали их с пустыми руками. Рассказывали даже, что где-то поколотили троих воинов, следивших за порядком на окраине села, когда они попытались выдворить лжепророка за ворота. Бродячие гадалки и предсказатели всегда были популярны среди бедняков и слуг. В спо­койное время власти смотрели на это сквозь пальцы, но сейчас лжепророков развелось слишком много, и они всё больше и больше баламутили народ.

Разумеется, единственное, что могли поручить даже лучшей учени­це, – разработать в цвете рисунок, нанесённый на грунтованную ткань взрослой мастерицей. Ариэне поручили закончить полотно для Ур-Саббата. Картина димер на полтора изображала нашествие огненных жуков на поля сормы. Бедствие поистине ужасное для юго-восточных уров, где в конце лета и осенью солнце палит вовсю, а дождей не бывает. Вообще-то ангаридов – огромных золотисто-оранжевых с чёрным узором жуков – боялись везде, но для засушливых областей нашествие этих прожорливых тварей означало самый настоящий голод. Ангаридов называли огненными жуками не только из-за их окраски. Эти насекомые не боялись огня. Единственное, что могло их убить, – это сильные, проливные дожди.

«Значит, теперь непокорным урам грозит нашествие ангаридов, – ­думала Ариэна, глядя на сделанный аранхиной Летимерой набросок. ­– Но как это можно подстроить? Неужели можно заставить жуков отправиться не туда, куда им хочется, а туда, куда нужно людям?»

Ариэна знала, где расположен Ур-Саббат. Скорее всего, урожая лишится не только он, но и соседний Ур-Мион. Их поля сормы находились совсем рядом. Границей служила река Акра, которая в конце лета сильно мелела. Оросительные системы там давно уже были в ужасном состоянии, а последний ураган едва не привёл их в полную негодность. Эта область Див-Аранхи и так постоянно бедствовала. Из всех зерновых культур там приживалась только сорма. В этом году не будет и её. А самое ужасное, что, если пострадает ещё и Ур-Мион, его жи­тели возненавидят соседей пуще прежнего. Между этими урами и так постоянно стычки – то из-за земли, то из-за охотничьих угодий. А теперь урмионцы обвинят соседей ещё и в том, что те своим непови­новением навлекли беду на законопослушных граждан. Такое впечат­ление, что избранники специально сеют смуту…

– Дорогая, я, кажется, к тебе обращаюсь! – недовольный голос наставницы Летимеры вывел Ариэну из задумчивости. – Вот тебе для образца два старых полотна. Пейзаж с полями Ур-Саббата и копия картины для Ур-Дана. Шесть лет назад у них было нашествие ангаридов. Я специально отыскала это полотно, чтобы ты знала, как раскрашивать жуков. Даже если ты их видела, лучше иметь перед собой образец. Они тут тоже на переднем плане. Я использовала ту же композицию…

Аранхина Летимера отличалась на редкость сварливым и раздражительным характером, но её одарённость сомнений не вызывала. Она как никто другой в Мастерских владела перспективой. Набросок на полотне, которое предстояло закончить Ариэне, был очень хорош. Летимере удалось показать и масштабы грядущего бедствия, и изобразить огненных жуков во всей их красе. На горизонте тучи ангаридов кружили над полями, а на переднем плане несколько жуков ползли по сухой, покрытой трещинами земле среди редких стеблей травы наждан.

Ариэна долго и внимательно рассматривала огненных жуков, изо6ражённых Летимерой шесть лет назад на полотне для Ур-Дана. Яркие узор­чатые крылья, мощные челюсти, длинные чёрные усы, похожие на маленькие сабли. Эти твари были очень красивы. Ариэна представила себе полотно для Ур-Саббата в цвете и подумала, что ангариды будут смотреться особенно ярко на фоне светло-серой потрескавшейся от зноя земли. Скудной земли, на которой так трудно выращивать даже самые неприхотливые культуры.

– Задний план не прорабатывай, – говорила Летимера. – Взгляни на полотно для Ур-Дана. Когда полчище ангаридов опускается на по­ле, кажется, что оно объято пламенем…

В какой-то момент Ариэне показалось, что ярко-оранжевая масса, почти полностью скрывшая поле сормы, гудит и копошится. Живой огонь полз по земле, молниеносно пожирая то, чем население целого ура могло бы питаться до следующего лета. Говорили, что в Ур-Дане всё же удалось спасти часть урожая. Жителям Ур-Саббата не удастся. Они, конечно, регулярно поливают посадки, но этой влаги, которая помогает растениям устоять перед палящим зноем, не хватит, чтобы одолеть прожорливых насекомых. Тут нужны обильные, проливные дож­ди. Правда, убивают они только взрослых жуков. Если ангариды успе­ют отложить в землю личинки, на следующий год поля придётся обра­батывать осо6ым раствором, который снижает плодовитость зерновых. Но это лучше, чем вообще лишиться урожая. Сорма поспевает поздно, к концу осени. Во всяком случае, до середины осени убирать её не имеет смысла. Значит бедствие должно произойти раньше. Иначе «пророчество» Маттар не сра6отает.

Дав все нео6ходимые с её точки зрения указания, Летимера отошла, а Ариэна долго сидела, тупо уставившись на белое полотно с чётким, лаконичным рисунком аранхины. Передний план Летимера проработала достаточно детально – жуки, ползущие по сухой земле, покрытой сетью трещин. Только трещины эти вдруг стали выпрямляться, превращаясь в строгие геометрические фигуры. Ариэна с удивлением о6наружила, что перед ней белые каменные шестиугольники с узорами в виде звёздочек посередине… Плиты, которыми вымощена главная площадь Ур-Маттара. Ариэна как будто сидела на этих нагретых солн­цем плитах и смотрела, как огромные – больше ладони – ангариды пол­зут по гладкому белому камню. Площадь стремительно убегала вверх – к воротам Священного Сада. Могучие кемеры, уже несколько веков под­ряд несущие здесь свой почётный караул, шелестели оранжевой осенней листвой… Ариэна не сразу поняла, что именно показалось ей стран­ным. Цвет! Листья у кемеров светлее, ярче и вообще не такого оттен­ка. Ариэна похолодела от страха, заметив, что это вовсе не листва, которая дрожит на ветру, а копошащиеся тучи жуков. Они облепили де­ревья, ползали по стенам и воротам Священного Сада, по площади. Они заполонили весь город. Они уже здесь, в мастерской!

Ариэна вскочила, уронив раму с полотном. Кисти и банки с краска­ми тоже полетели на пол. Старшая наставница Кирия, объяснявшая что-­то Силмите, замолчала. Все удивлённо уставились на Ариэну.

– В чём дело? – спросила Кирия. – Неужели опять мышь? Недавно от­раву сыпали…

– Когда это великие охотницы боялись мышей? – ехидно поинтересовалась Зия.

– Дитя моё, тебе нездоровится? – Кирия казалась встревоженной. – Ты так побледнела… Может, позвать врача?

– Нет, госпожа, – про6ормотала Ариэна. – Уже всё в порядке. Можно я возьму полотно с собой? Я могу расписать его дома.

– Нет, Ариэна, – мягко возразила наставница. – Ты же знаешь, что выносить пророческие полотна за пределы Священного Сада могут толь­ко те, кто их заказывал. Конечно, сегодня ты можешь идти домой. Нач­нёшь работу, когда будешь чувствовать себя лучше. Время ещё есть. Может, всё-таки послать за врачом? Бетимара сегодня видели в уче6ных лабораториях Дома Знаний.

Ариэна посмотрела на полотно, которое Силмита уже подняла и поставила на подрамник. Обычное грунтованное полотно, на котором чернел лишь сделанный углем набросок. Рисунок Летимеры.

– Всё в порядке, – сказала она. – Только можно я перейду в соседнюю комнату? Там, кажется, никого. В этом углу скоро будет солнце.

Оказавшись в отдельной комнате, Ариэна чувствовала себя уверен­ней.

«Сделаю вид, что у меня ничего не получается», – решила она.

Однако, едва взявшись за кисть, Ариэна поняла, что опять находится в плену у той силы, сопротивляться которой бесполезно. Ей вообще не следовало начинать работу. Ибо это было пророческое полотно и обладающий даром мог изобразить на нём только то, что есть. Вер­нее, должно быть. Обладающий даром не мог солгать. Она же знала, что этот дар – и благословение, и проклятие. Огненные жуки словно соскакивали с кончика кисти прямо на шестиугольные каменные плиты, украшенные узорами в виде звёздочек. Сперва Ариэна пыталась разрушить эти чёткие геометрические узоры, превратив их в трещины на сухой, выжженной земле. Потом она устала бороться. Наверное, она должна была остановиться, но она не могла. Или не хотела? Картина захватила, увлекла её. Эта странная, страшная, но такая красивая карти­на! Огромные яркие жуки, расправляя свои узорчатые крылья, устрем­лялись к воротам Священного Сада. Вот они уже облепили их, ползали по стенам и деревьям. Вскоре огромная копошащаяся масса, словно облако огня, накрыла купол Большого Храма. Казалось, Священный Сад объят пламенем. Да нет, весь город…

– Ариэна, что это значит?

Голос Кирии доносился откуда-то издалека. Потом зазвучали другие голоса. Они становились всё громче и громче. Увидев вокруг се­бя знакомые удивлённые лица, Ариэна в первое мгновение даже обрадовалась. Наконец-то она убежала из этого города, охваченного живым огнём! Ещё немного – и он бы свёл её с ума… Окончательно придя в се6я, Ариэна поняла, почему огненное облако над Священным Садом кажется таким ярким – на него падал луч солнца, пронзивший по диагонали узкую комнату. Солнце проникало сюда только в конце дня. Неужели уже вечер?

– Ариэна, что всё это значит? – повторила свой вопрос Кирия.

Брови её были сдвинуты, но голос звучал скорей испуганно, чем строго. Ариэна не знала, что ответить. Да ей и не хотелось ничего говорить. Ей хотелось спать. Или хотя бы просто прилечь куда-ни­будь. Хоть на пол… Последнее, что она видела, это то, как кисть, выпав из её ослабевшей руки, забрызгала оранжевой краской подол Зии.

Очнулась Ариэна на диване. Её перенесли в 6ольшую комнату, где работали несколько старших учениц. Кирия послала за врачом Бетимаром.

– Сильное переутомление, – сказал он, осмотрев Ариэну.

– Но откуда такие странные фантазии? – недоумевала Кирия. – Ведь ей же чётко объяснили, что надо делать…

– В таком возрасте у девушек любой недуг может вызвать душев­ное расстройство. Особенно этому подвержены одарённые натуры…

Врач ещё что-то говорил. Ариэна не особенно прислушивалась. От горячего напитка из трав, который сварила аранхина Мела, ей стало лучше. Она наотрез отказалась поехать с Бетимаром в больницу.

– Я прекрасно отдохну, если пару дней побуду дома, – заверила она встревоженных наставниц. – В последнее время я рисовала не только днём, но и по ночам.

– Как это неразумно, дитя, – покачала головой старшая аранхина Миннида, глава Цеха Ткачих. Она теперь бывала в Мастерских почти каждый день. – Я велю слугам отвезти тебя домой. Ты свободна до самого праздника. Завтра подруги навестят тебя.

Поглядев на испуганные лица «подруг», Ариэна в этом усомнилась.

Она почти всю ночь спала как убитая, но под утро её одолели тревожные сны. Ей чудилось, что о6 оконное стекло, хлопая жёстки­ми крыльями, бьются огромные – больше ладони – огненные жуки. По­том они превратились в молнии, озаряющие комнату ослепительными вспышками. За окном бушевала гроза, но даже когда она утихла, одна из молний продолжала извиваться за окном, словно длинная огненная змея. Или скорее нить… Ну конечно, это была нить! Она хотела проникнуть в комнату, чтобы напасть на Ариэну. Чтобы задушить её или выпить из неё кровь. Наверное, точно такая же нить-кровопийца про­бралась в спальню маленького Рива. Нить кровожадной Маттар!

Проснулась Ариэна поздно. Выглянув в окно, она поняла, что но­чью действительно прошла гроза. Состояние было муторное. Ариэна заставила себя принять ванну. Она заканчивала причёсываться, ког­да раздался громкий стук в дверь. Это был явно не Хавел. Старик всегда стучался тихо, деликатно. Кто мог поднять такой грохот? Мо­жет, её уже арестовывать пришли?

– Эй, красавица, ты проснулась? Не пора ли подкрепиться?

Ариэна не верила своим ушам. Но поверить глазам пришлось. Отво­рив дверь, она увидела Тамрана. Юноша улыбался, прижимая к се6е небольшую корзинку, накрытую плотной тканью, из-под которой выгля­дывала спелая гроздь амарисса – сладких ягод, созревающих к началу осени.

– Голубых роз не нашёл, но решил, что больной лучше отнести что-нибудь полезное.

«И обо всём-то у нас непременно раззвонят», – с досадой подумала Ариэна.

Она ещё не успела прийти в себя от удивления, а Тамран уже раз­грузил корзинку. Кроме амарисса там оказались спелые плоды либены, свежий круглый хлеб, сыр, завёрнутые в листья такуры куски жареной птицы кухулан и бутылка лёгкого ягодного вина. Ариэна не могла не признать, что всё это очень даже кстати. Еды в доме не было. Вчера она собиралась зайти после школы в продуктовую лавку. Она же не знала, что её доставят домой в полуобморочном состоянии.

– Я сегодня ещё тоже ничего не ел, – весело сообщил Тамран. – Так что охотно составлю компанию.

Мясо и хлеб были ещё тёплыми. Ариэна так проголодалась, что на­прочь забыла о смущении.

– Весь этот улей так и жужжит. Я видел твоё полотно. Картина потрясающая. Никогда не думал, что мне может понравиться картина, на которой нарисованы насекомые… Кстати, никто так ничего и не понял. Во-первых, почему они такие огромные? Едва ли не размером с плитку на площади… И почему они на площади Ур-Маттара? В городах эти твари не водятся. Нашествие гигантских жуков! Прямо конец света!

– Ты считаешь, что я одержима демоном?

– Даже если я так считаю, тебе это ничем не грозит. Главное – чтобы других не заклинило на этой мысли. Слушай, зачем тебе эта школа ткачих? У тебя и так всегда будут заказчики.

Так вот он зачем пришёл. Чтобы уговорить её убраться подальше…

– Провинциалов всегда тянуло в столицу, – пожала плечами Ариэна. – К тому же в Священном Саду интересно.

– Тут не твоя стая, – расправившись с гроздью амарисса, сказал Тамран. – 3дешняя свора не любит чужаков.

– Я приехала сюда не ради их любви…

– Ты больше, чем кто-либо, достойна любви и всяческого счастья, но для этого надо по меньшей мере остаться живой.

– Почему тебя так волнуют мои дела?

Тамран ответил не сразу. Казалось, он сам впервые задумался над этим вопросом.

– Не знаю… Иногда у меня такое чувство, что ты моя младшая сестра, которую я когда-то давно потерял, а теперь вдруг встретил. Знаешь, как в этих глупых книжках для кумушек. Герой узнаёт близкого человека благодаря какому-то предмету. Это может быть, к примеру, медальон, который был на ре6ёнке, когда он потерялся. Фамильная драгоценность… Или просто какой-то необычный кулон. Вроде твоей монеты… Нет, она тут, конечно, ни при чём…

«Ещё как при чём, господин первый любовник!»

– … и дело не в этом. В общем… Мне постоянно кажется, что я встречал тебя ещё до той ночной истории в Святилище. Как будто я тебя уже видел, говорил с тобой…

«Ещё бы!»

– Я никогда не была ничьей сестрой. И даже дочерью была совсем недолго. Когда-то я жалела, что у меня нет старшего брата, но те­перь я большая девочка и вполне могу сама о себе позаботиться.

– Не сомневаюсь. Сейчас много независимых женщин. Живут себе одни и ничего. Это лучше, чем связываться с тем, кто тебя не достоин.

– Ты имеешь в виду Галиана?

– Не только, – усмехнулся Тамран.

Ариэна вдруг поняла, что её чувства к нему давно уже для него не секрет. Она заговорила о предстоящем маскараде, желая сменить тему, а заодно дать ему понять, что она никуда не уедет. Похоже, его это огорчило, хоть он и не подал виду. Он беспокоился за неё. Она предпочла бы, чтобы он был в неё влюблён. Но Тамран был влюблён в загадочную красавицу с пепельными волосами, приплывшую с какого-то далёкого загадочного острова на своём собственном корабле. Наверное, это о ней он сейчас задумался, мечта­тельно глядя в окно. Ариэне вдруг захотелось ударить его, обругать. Выкрикнуть ему в лицо всё то, что она от него скрывала. Но она знала, что будет скрывать и дальше. В конце концов, он ни в чём не виноват. Тогда в таверне из них двоих только она чётко осозна­вала, что происходит. Если ему всё рассказать, он будет чувство­вать себя виноватым. Он вовсе не бездушный развратник, как о нём тут говорят. Всё же насколько было бы проще, если бы она могла его ненавидеть. Просто ненавидеть и всё.

Он ушёл, а она долго сидела, уставившись в одну точку. Потом убрала со стола и натянула на раму полотно. Если она способна де­лать пророческие картины, она должна узнать, что за женщина сейчас рядом с Tамраном. О Дамее она даже не думала. Как не думала и вчера, когда у неё получилось пророческое полотно. Ариэна не зна­ла, каким образом огненные жуки окажутся в Ур-Маттаре, но она была уверена, что скоро это произойдёт.

Сегодня Ариэна решила использовать не краски, а цветные мелки – новый материал, который нравился мастерицам всё больше и больше. Пока она рисовала Тамрана, всё было как обычно, но едва она нача­ла набрасывать женскую фигуру, как снова почувствовала, что ею ов­ладевает некая сила. Это ощущение уже становилось привычным и почти не пугало. К тому же сегодня она этого не только ждала, но и хотела. Образ возлюбленной Тамpaнa возник в её сознании сразу. И он был настолько чётким, что Ариэне стало страшно. Она даже решила не дорисовывать эту женщину. И так было ясно, что за таинственная незнакомка овладела душой Тамрана. Эта светлокожая красавица с пе­пельными волосами уже не раз являлась Ариэне во сне. А самое странное – что Ариэна видела её и наяву. В тех отвратительных кварта­лах, где она бродила два года назад, выслеживая Тамрана. Теперь эта женщина-призрак пугала Ариэну ещё больше. Кто она? И откуда явилась? Может, с того таинственного острова, где сумрачный замок время от времени превращается в хрустальный исполненный света дворец…

Ариэна не стала рисовать эту женщину рядом с Тамраном. Она ре­шила изобразить рядом с ним себя. Рука не слушалась, мелки лома­лись.

– Отпусти меня! – крикнула Ариэна. – Это не пророческое полот­но! Это просто картина! Оставь меня… Я хочу рисовать. Для себя. Я просто хочу рисовать! Кто бы ты ни была, хоть сама Великая Аран­ха… Отпусти меня. Я хочу нарисовать его и себя. И я это сделаю.

Как ни странно, таинственная сила тут же отпустила Ариэну, по­зволив ей рисовать всё, что ей вздумается. Выходит, с этим божест­вом можно договориться? Наверное, так и следовало поступить вчера. Тогда бы она никого не напугала и не вызвала никаких подозрений. Надо уметь разговаривать с Великой Аранхой. И уметь с ней догова­риваться. Но всегда ли можно с ней договориться? Вряд ли. Навер­ное, иногда лучше просто не браться за кисть.

На следующий день, усевшись перед полотном, Ариэна задала вопрос о своём будущем, но ответа не получила. Она набросала свой портрет и повторила вопрос, но никаких картин в сознании не возни­кало. Дамея говорила, что ответ есть не всегда. А если даже есть, его не всегда легко получить. Возможно, вопрос должен быть более конкретным. После вчерашнего Ариэна боялась спрашивать о Тамране. Она 6оялась, что он так и не полюбит её. Никогда. Да, он послан ей судьбой, но богиня не объяснила, для чего. Наверное, она хотела сказать, что каждый получит то, чего достоин.

В течение нескольких дней Ариэна то и дело салилась за полотно, пытаясь что-нибудь узнать о себе или своих знакомых, но все её во­просы остались 6ез ответа. Она знала: божество не тревожат по пус­тякам и из праздного любопытства, но ответа не было даже тогда, когда она спросила богиню о том, что случилось пятьсот лет назад в Ур-Фиоле. Не помог и туман.

«Я веду себя глупо, – подумала Ариэна. – Как будто Великая Аранха боится того же, чего и пауки, живущие в Зимогорье. И вообще… С чего я взяла, что Великая Аранха – это нянька, которая готова отвечать ре6ёнку на все его вопросы, стоит ему только потеребить её за подол? Мы представляем себе божество похожим на нас самих. А что оно есть на самом деле? Великая Аранха… Кто это? Это не жен­щина и не паучиха… Нет, она и то, и другое, и ещё многое. Божество имеет множество лиц. Оно огромно и непостижимо… А я решила, что с ним можно разговаривать, как с соседом по дому. Великая Паутина беспредельна и хранит множество картин, но не так-то просто извлечь нужную. Мы лучше видим и слышим то, что ближе. Близкие лю­ди иногда читают мысли друг друга – и это именно потому, что они близкие люди. Иногда мы неожиданно вспоминаем человека, и он перед нами появляется… В нашем сознании возникает образ того, кто к нам приближается. Да, проще поймать образ того, кто близко. И увидеть картину тех событий, которые уже не за горами. Это как я увидела судьбу Мелоры, Герона, Тенны, Рауда, Талмы… Метон способен притя­гивать железо, но лишь тогда, когда это железо достаточно близко. Разумеется, чем больше кусок метона, тем проще ему притянуть желе­зяки, которые находятся далеко, но будь он хоть с гору, ему не притянуть к себе железо с другого конца мира. Вот и я вызываю из Великой Паутины только то, что мне так или иначе близко. Эта лиммерин­ка… Её образ уже давно в моём сознании. То есть не её, а той, что похожа на неё, как сестра-близнец. Мне было легче поймать этот образ, потому что он мне знаком. Тем более что эта женщина сейчас рядом с Тамраном, о котором я постоянно думаю… Я всего лишь маленький кусочек метона. Возможно, когда-нибудь я стану больше, разовью свою силу... Возможно, но совсем не обязательно. Увы…»

После своих попыток «побеседовать» с Великой Аранхой Ариэна чувствовала себя совершенно опустошённой. Она решила, что должна хорошенько отдохнуть. Близился сезон тумана, а она была твёрдо намерена узнать как можно больше о Нивене и вообще обо всей этой истории пятисотлетней давности. Великая Аранха ей не по зубам, но тех, что живут в Зимогорье, она сумеет разговорить. И туман ей поможет. Перестав бояться арилланов, она с их помощью вызвала на разговор одну аранху и сумела проникнуть в паутину другой. Судя по всему, преодолеть сопротивление аранх проще, воздействуя на предметы, к которым они имели какое-то отношение – как, напри­мер, та древняя рукопись… Или находясь в местах, где они часто бывали. Они сами или их предшественницы. Аранха, чьей избранницей являлась Нивена, часто беседовала с ней в пещере-святилище Ур-Фиола, и привязанность к этому месту передалась её дочери. Или внучке? В о6щем, той, кого вызвала Ариэна. Наверняка, эта аранха знала что-то ещё. Только вот разговаривать с ней было очень трудно. Она отлича­лась куда более упрямым и агрессивным нравом, нежели та её сопле­менница, на которую Ариэна вышла через рукопись. Договориться с арилланами оказалось гораздо проще. Отросток арилла сразу стал по­слушным орудием в руках Ариэны, но она всё же считала, что в пеще­ру посреди озера лучше отправиться в один из туманных дней. Чем больше арилланов будет ей помогать, тем лучше. Ариэна старалась не думать о том, что за внешней сговорчивостью этих странных ту­манных существ может таиться коварство. Она уже зашла слишком да­леко, чтобы поворачивать назад.

По правде говоря, сейчас её больше интересовала загадочная воз­любленная Тамрана. Однажды Ариэне удалось выследить их, когда они выходили из особняка и садились в изящную повозку, запряжённую серыми магалами, но разглядеть лицо незнакомки так и не удалось. Во-первых, Ариэна слишком далеко стояла – боялась, что её заметит Тамран. А во-вторых… Таинственная красотка как нарочно всё время отворачивалась. Словно догадывалась, что за ней наблюдают. А может, знала? В этой женщине было что-то зловещее. Ариэна чувствовала это даже на расстоянии. Возможно, это чувствовал и Тамран, но опас­ность его никогда не пугала. Скорее наоборот.

В Мастерские Ариэна не ходила, воспользовавшись разрешением старшей аранхины не появляться там до праздника. Она целыми днями бродила по городу, который в это время года был красив как никогда. Оранжевые кроны кемеров яркими кострами пылали в дымчато-синем не6е. Узкие листья хриссов пожелтели и казались золотыми на фоне белоснежных и светло-голубых осо6няков, которые сверкали чисто вымытыми к празднику серебристыми крышами и куполами. Среди рыжевато­-красных листьев дикого амарисса, вьющегося на прутьях оград, за­горелись жёлтые гроздья плодов. Его вечный соперник звёздчатый плющ к концу лета разросся так, что оплетал не только ограды, но и стены домов, а его лиловые листочки, действительно имеющие форму звёзд, выцвели и стали нежно-розовыми. Осень подпалила широкие зелёные листья травы лантан, раскрасив их по краям оранжевым и алым. Лантaн отцвёл в середине лета, и теперь на его высоких мясистых стеблях красовались жёлтые шишковидные плоды, покрытые тёмно-рыжими колючками. На окраинах их объедали магалы, которые в этих не­престижных районах часто паслись, бродя вдоль улиц. Ариэна любила такие места больше, чем респектабельный центр с его чисто выметенными тротуарами и подстриженными кустами. На окраинах дома по са­мые крыши утопали в буйных зарослях, а яркие осенние цветы, кото­рым было тесно в маленьких садах, вырывалась на волю и разбреда­лись по узким тенистым улицам. Сквозь голубовато-серые булыжники неровных мостовых пробивалась трава. Героны зацвели около месяца назад и уже вовсю облетали. Их лепестки золотисто-алой метелью носились по городу, а, оседая в лужах, превращали их в маленькие кровавые озёра. Дожди шли всё чаще и чаще. Влага, смешиваясь с пряными ароматами осени, наполняла воздух особой терпкой свежес­тью, которая свойственна лишь этому времени года. Только вот Ариэне почему-то всюду чудился сладковатый тлетворный запах, вызываю­щий мысли о смерти. Она остро чувствовала повисшую в воздухе тре­вогу. Казалось, люди с головой окунулись в предпраздничную суету, чтобы не думать о плохом и не поддаваться страху. Гвардейцы чуть ли не каждый день задерживали бродячих проповедников, кричавших о гневе богини, который вот-вот обрушится на головы нечестивцев. Таинственные кровососы продолжали охотиться на людей. Ариэна вздрагивала, когда, встречаясь порой взглядом со случайным прохожим, замечала в его глазах красноватые огоньки. Этот город, который всё больше и больше пропитывался запахами увядания и смерти, был горо­дом Маттар. Злобной богини, постоянно жаждущей крови. В этом горо­де, где жизнь не утихала даже по ночам, предавались веселью с бе­зумством обречённых – не потому что радовались жизни, а потому что боялись смерти, которая днём и ночью бродила по улицам, бесшумная как тень, и такая же безликая. Вряд ли кто-либо хотел увидеть её истинное лицо, поэтому люди предпочитали сами придумывать ей облик. Гуляя накануне праздника по базару, Ариэна не переставала удивляться количеству страшных масок. Их покупали охотней всего. В послед­ние предпраздничные дни на главном городском рынке продавались да­же карнавальные костюмы – для тех, кто поленился их сделать или не успел вовремя заказать портному. Именно к таким и относилась Ариэна. Костюмов было много и на любой рост, но все они казались ей нелепыми. Ариэна уже уходила с рынка, когда её окликнула старая торговка, которая, распродав почти весь товар, подсчитывала выручку. Её помощница, рослая девица со взглядом слабоумной, уже начинала сворачивать палатку.

– Постой, красавица! У меня тут остался один наряд. Как раз для тебя… Самый лучший!

– Самый лучший наряд – и вдруг остался непроданным, – усмехну­лась Ариэна. – Если он ещё и самый дорогой, то он как раз не для меня.

В последнее время она экономила. Ведь если её выгонят из школы, а после злополучной картины для Ур-Саббата этого вполне можно было ожидать, она тут же лишится права на ученическое пособие.

– Дело не в цене, красавица, – осклабилась старуха, показав ред­кие жёлтые зубы. Костлявая, скрюченная и седая, как белый мох, она напоминала ведьму, которой больше подошло бы торговать не наряда­ми, а каким-ни6удь зельем. – Дело не в цене. Просто это платьице не каждой подойдёт. Да и не каждая решится надеть такое. Взгляни­-ка!

Ариэне сперва почудилось, что старуха достала из мешка мерцаю­щий сгусток тумана, но когда торговка умелым, привычным жестом встряхнула лёгкую ткань, девушка увидела платье – простого покроя, но при этом совершенно нео6ыкновенное. Полупрозрачный материал, переливаясь, становился то жемчужно-белым, то перламутровым, то прио6ретал нежный голубовато-зелёный оттенок, а то вдруг начинал сверкать серебряными искорками. Платье было сшито из двух слоёв этой удивительной ткани, но казалось невесомым. Лёгким, как туман.

– Дочери Найяpы, одетые туманом, танцуют на берегу, – нараспев произнесла старуха, – и собирают звёздные осколки, которые море выбрасывает к их ногам… Осколки большой звезды, упавшие с небес.

Видимо, Ариэна не сумела скрыть изумление. Старуха смотрела на неё так, как будто другого и не ждала. Ариэна только сейчас заме­тила, какие у неё глаза. Выцветшие и поблекшие, они всё же сохра­нили слабый зеленоватый оттенок. Синеватая зелень морской воды… Лиммеринские глаза, изменчивые, как море.

– Настоящий наряд служительницы Найяры, – сказала торговка. – ­Найяру здесь не любят, но ведь маскарад есть маскарад.

Найяру в Див-Аранхе не просто не любили. Её боялись. Особенно сейчас, когда люди жили в ожидании восхода Гиамары. Всё чаще и ча­ще вспоминали старую легенду о том, что Найяра и Гиамара – родные сёстры. Недаром Звезда Смерти всегда встаёт над морем.

– Тебе пойдёт это платье. Как никому другому.

Старая ведьма словно подначивала Ариэну. И даже на лице слабоумной девицы промелькнуло какое-то туповато-хитрое выражение.

– Бери-бери! Всего пять гилен.

Цена была смехотворная. Старуха просто горела желанием продать Ариэне это платье. Ариэна же поймала себя на том, что горит жела­нием его надеть. Странно. У неё сроду не было страсти к нарядам.

В первый день Праздника Плодов Ариэне, как и всем её соучени­цам, пришлось изнывать от жары в роскошных ритуальных одеяниях. С утра было торжественное шествие от Священного Сада до Священного Холма на Большой Равнине, примыкающей к городу с юга. По преданию именно там, приняв облик огромной паучихи, богиня явилась своему первому избраннику. Она открыла ему истину и научила, как прекра­тить смуту в стране.

Венки на головах учениц и гирлянды из цветов, которые они нес­ли, начали вянуть ещё в середине пути. Складки длинных туник из тяжёлой узорчатой ткани липли к ногам. Хорошо ещё, что ученицам в отличие от аранхин не пришлось надевать расшитые серебром и бисером накидки-покрывала.

Сразу после обеда началась служба в Большом Храме. И девушки, и их наставницы почти три часа исполняли священные песнопения. Потом аранхиты, аранхины, ученицы школы и кое-кто из воинов богини отправились с жертвенными дарами в рощу Маттap. Это был единственный день в году, когда туда, кроме избранников богини и слуг-уборщиков, могли входить и другие обитатели Священного Сада. Процессия направлялась к жилищу Маттар – пещере, окружённой каменными дубами и чёрными соснами, возле которой складывали подношения – плоды и всевозможную выпечку, в основном круглые пироги и лепёшки. Никого не смущало, что эти подношения достанутся слугам. Маттар не пита­лась ни плодами, ни хлебом. Ей нужна была живая кровь.

Её только что накормили до отвала – на всякий случай. Лосняща­яся жирная тварь сидела в глубине пещеры. Её круглые глаза горели в полутьме, словно два ярко-красных фонаря. С огромных сумрачных деревьев, колыхаясь от порывов ветра, свисала паутина. Ариэне по­казалась, что одна толстая нить тянется к ней. Девушка отскочила и после этого старалась держаться подальше от увитых паутиной веток. Она так и не поняла, тянулась к ней та нить или шевелилась от вет­ра, но ей всё равно хотелось поскорей отсюда уйти. Слуги убирали в роще каждый день, но омерзительный запах Маттар пропитал здесь всё. Казалось, он въелся даже в землю. Ариэна обратила внимание на то, какая здесь чахлая трава, а ведь в этой роще было много тени. Красновато-коричневые жёлуди каменных дубов уже вовсю осыпа­лись. Они темнели среди поблекшей травы, словно сгустки крови. Ариэну чуть не стошнило.

Её продолжало тошнить и во время торжественной трапезы, которая была устроена в Доме Собраний сразу после обряда почитания богини. Она почти ничего не ела и незаметно улизнула, не дождавшись конца застолья.

Следующий день был посвящён маскараду. Накануне весь город украсили разноцветными фонарями и гирляндами. На улицах, площадях и в парках стояли длинные столы с бесплатным угощением, возле ко­торых с утра пораньше уже толпились бедняки и бродяги. Правда, в Центральный парк их не пускали. Гвардейцы в устрашающих звериных масках строго следили за порядком. Звериных масок было очень мно­го. Говорили, что в древности на осеннем празднике разрешалось изображать лишь животных и растения. Ариэну умиляли нарядные дети: девочки в юбках, словно сшитых из больших цветочных лепестков, и мальчики в шапках, напоминавших половинку того или иного плода со стеблем и листиком вместо традиционной бомбошки. Она невольно вздрогнула, когда её обогнала стайка школьников в костюмах огненных жуков. По улицам порхали пёстрые бабочки и диковинные птицы. И снова скакали на привязанных к башмакам пружинах железные демоны. Похоже, не у всех нашлось время или желание позаботиться о костюме. Некоторые горожане просто щеголяли в нарядной одежде, но без масок не было никого.

На Ариэну постоянно оглядывалась – её платье не могло не бросаться в глаза. А сама она не могла отделаться от ощу­щения, что она не одета, а окутана облаком в форме платья. Или ту­маном… «Дочери Найяры, одетые туманом, танцуют на берегу…» Ариэна ловила себя на том, что ей действительно хочется танцевать. Невесомость этого платья словно передалась ей, сделав её тело лёгким, как перистое облако. Она дополнила свой наряд серебристой маской в виде обводок вокруг глаз, а волосы распустила. Она была уверена, что такого наряда нет больше ни у кого, но она ошиблась.

Ариэна пришла в Центральный парк посмотреть фейерверк, который по традиции всегда устраивали в день маскарада. Нисса и Тирин уве­ряли её, что ничего подобного она не видела. Они предложили ей встретиться у фонтана «Каскад», хотя особо не настаивали. Деликатный Тирин счёл необходимым предупредить Ариэну, что к ним может присоединиться Соин со своей девушкой. Он наконец-то завёл подруж­ку и жаждет всех с ней познакомить. Видеться с Соином Ариэне не хотелось. Ей вообще ни с кем не хотелось встречаться. Она решила, что посмотрит фейерверк и пойдёт домой.

Уже почти стемнело, и в парке горели все фонари. На центральной площадке с фонтаном «Чаша» царило оживление, и Ариэна не сразу обратила внимание на красивую пару, стоявшую под увитой гирляндами аркой. На Тамране был костюм древнего воина, правда, железные детали доспехов заменяли кожаные, выкрашенные серебристой краской. Ли­цо его полностью скрывала маска, но Ариэна узнала его. Она бы узнала его в любом наряде. А его спутницу она сегодня могла разглядеть получше. На Ариэну жгучей волной нахлынули и ревность, и досада. Лиммеринка явилась на праздник в точно таком же, как и у неё, пла­тье избранницы Найяры. Только подруге Тамрана оно шло гораздо больше. Ещё бы! Ведь она была истинной дочерью моря. Верхнюю часть её лица скрывала маска, не Ариэне хватило одного взгляда, чтобы понять: эта красавица и есть женщина из её снов. И из тех кошмаров, что она дважды видела наяву на тёмных улицах Ур-Маттара. Двойник её матери Нэйи… Лиммеринка тоже заметила Ариэну. Она смотрела на неё и улыбалась. Светловолосая, в мерцающем туманном платье, она казалась при свете фонарей призраком, который вот-вот оторвётся от земли и улетит.

Ариэна поспешила отойти подальше, пока её не увидел Тамран. Он заметил её уже после фейерверка, который, кстати, не произвёл на неё никакого впечатления. Возможно, потому что настроение её было безнадёжно испорчено, а эта женщина-призрак и вовсе выбила её из колеи. Увидев, что Тамран, держа свою спутницу за руку, пробивает­ся к ней сквозь толпу, Ариэна едва ли не бегом двинулась к воротам. И она бы ушла, если 6ы не компания парней в кошачьих масках. Они с мяуканьем и хохотом окружили её плотным кольцом.

– Постой, красавица! Кто же уходит в разгар веселья?

Они бы, конечно, всё равно отстали. В парке хватало девушек, же­лающих повеселиться, да и гвардейцы, которые сновали повсюду, не позволили бы разгулявшимся молодчикам зайти слишком далеко. Не го­воря уже о том, что поблизости был Тамран. Наверное, ещё немного ­и он бы расшвырял этих мяукающих придурков, как месячных котят… Но он не успел. Спасителем оказался другой. И толпа мгновенно рас­ступилась перед его чёрной, отделанной позолотой повозкой, которую везла пара угольно-чёрных магалов в золочёной сбруе. Сам он тоже был в чём-то чёрном и золотистом и как всегда поражал своей эле­гантностью. Маленькая маска в виде обводок вокруг глаз оставляла открытым почти всё лицо, так что многие его тут же узнали. В Ур­-Маттаре любили самого молодого и красивого проповедника, чьи речи постоянно приводили слушателей в экстаз. Ариэна вдруг подумала о том, что Тамран и Галиан – два всеобщих любимца, две известнейшие в городе личности. И вот она волею судьбы оказалась между этими двумя мужчинами. Любила одного и была объектом ухаживаний другого. Сейчас она оказалась между ними в самом что ни на есть прямом смысле. Тамран уже прорвался сквозь толпу, но, увидев Галиана, остано­вился. Наверное, решил, что помощь подоспела и больше здесь делать нечего. В конце концов, он пришёл сюда со своей подругой и повёл бы себя в высшей степени некрасиво, оставив её одну.

Галиан изящно спрыгнул с подножки своего экипажа и приблизился к Ариэне.

– Такой красивой девушке нелегко отбиться от поклонников, – улыбнулся он. – Надеюсь, тебя никто не обидел?

– Нет, что ты… Я просто устала от этой толчеи.

– Куда тебя отвезти?

– Спасибо, я и сама прекрасно доберусь. Мой дом совсем близко.

– Сегодня праздник. Стоит ли сидеть дома? Я бы очень хотел показать тебе свою виллу. Место там чудесное. Кругом лес, и звери заходят прямо в сад. Не соблаговолит ли прекрасная охотница при­нять моё приглашение?

Ариэна краем глаза видела Тамрана. Его спутница наконец нагна­ла его и стояла рядом с ним.

– Я принимаю твоё приглашение, – сказала Ариэна и подала Галиа­ну руку, чтобы он помог ей подняться в позолоченную повозку.

Ей казалось, что взгляд Тамрана жжёт ей спину, даже когда парк остался далеко позади. Никто не заставлял её ехать с этим челове­ком, но Тамран мог ей помешать. Однако он этого не сделал.

Ариэна только на следующий день смогла полюбоваться архитектурой виллы и окружавшим её садом, но впечатлений ей хватило и в первый вечер. Внутреннее убранство этого загородного дома говорило не только о богатстве, но и о6 отменном вкусе его владельца. Правда, Ариэне показалось, что здесь несколько мрачновато, а молчаливые слуги, бесшумно скользившие по комнатам, напоминали ей вечерние тени, которые появлялись из полутёмных коридоров и снова скрыва­лись в них, словно растворяясь во мраке. Приглушённый свет созда­вал атмосферу таинственности, позволяя при этом по достоинству оценить царящие здесь изящество и роскошь. Мебель была в основном из тёмной древесины, инкрустированная полудрагоценными камнями. Здесь везде, во всех помещениях, преобладали тёмные, насыщенные цвета – чёрный, густо-лиловый, пурпурный и синий, зато на их фоне так ярко сверкали многочисленные золотые и серебряные светильники в виде растений и причудливых зверей. Обилие зеркал и полированных поверхностей, от которых всегда веяло каким-то холодком, уравнове­шивалось множеством тяжёлых бархатистых штор и занавесок. Искусно собранные в складки, они придавали комнатам уют.

Две служанки тут же повели Ариэну в купальню, отделанную лиловым с серебристыми прожилками камнем радан. Перламутровая ванна в форме морской раковины была до краёв наполнена зеленоватой водой, которая, словно изумруд, сверкала между островками белоснежной пены.

«Может, это морская вода?» – подумала Ариэна.

Вода оказалась обычная, просто в ней растворили какое-то пенис­тое ароматическое вещество, придававшее ей такой цвет. А пахло оно так чудесно, что отсюда не хотелось уходить.

Ариэна не привыкла к тому, чтобы её одевали и причёсывали, но после ванны она была в таком расслабленном состоянии, что ей это даже нравилось. Приведя в порядок её волосы, служанки одели её в платье из мягкой ткани – изящное и в то же время просторное, удо6ное, как халат.

Потом был роскошный ужин на террасе среди светильников в виде хрустальных звёзд. Вечерние ароматы осеннего сада пьянили ещё больше, чем изысканные вина, которые подавали бесшумные, как тени, слуги. Они двигались, словно во сне. Ариэну немного пугали их застыв­шие, отрешённые лица. При бледном свете искусственных звёзд они казались живыми мертвецами, а их хозяин – изящный, утончённо-кра­сивый, в чёрном, расшитом золотыми узорами халате – напоминал кол­дуна из страшных сказок. Того, что оживляет мёртвых и заставляет тени на время одеваться плотью. Может быть, утром, когда ночная мгла рассеется, всё это исчезнет – тёмный благоухающий сад, рос­кошная сумрачная вилла и её хозяин со своим сонмом призрачных слуг… Здесь было страшно. Этот страх приятно щекотал нервы, заставляя Ариэну забыть тоску, обиду, ревность. Любовь к опасности… Наверное, это то, что роднит её с Тамраном… Нет, лучше о нём не думать! Иначе всё вернётся – и ревность, и тоска. Лучше укрыться от всего этого в загадочном мире теней. Игра в любовь лучше, чем любовь. И чем опасней игра, тем она интересней.

Страшнее всего были ночи. Ариэна засыпала, утомлённая ласками чёрного колдуна, но каждый сон являлся продолжением игры, где она балансировала на грани жизни и смерти. Во сне он постоянно изменял облик. Чаще всего он превращался в гигантского паука. Вернее, паучиху. Совершенно чёрную, без узора. Это была огромная нерата. Кровожадная Маттар, которая, обдавая её жарким сладковатым дыханием, сжимала своими сильными мохнатыми лапами. Её глаза горели в темноте, словно тлеющие угли. Иногда это был железный демон с челове­ческим лицом. Лицом Галиана. А однажды ночной кошмар явился Ариэ­не в облике Тамрана. Он смотрел на неё, как тогда в таверне, пустым и тяжёлым взглядом остекленевших глаз. Смотрел даже не на неё, а сквозь неё. Или куда-то мимо. Словно не видел её. Или не узнавал.

– Ну почему, почему ты не можешь меня узнать?! – в бессильной ярости кричала Ариэна. – Увези меня отсюда! Куда угодно! Хоть в ту грязную каморку с масляной лампой… Возьми меня! Хотя бы так, как тогда!

Он как будто силился что-то вспомнить. Лицо его исказила мука, а устремлённый на Ариэну взгляд был взглядом испуганного ре6ёнка, которому страшно вспоминать… Потом возникло другое лица – нежное и тонкое, обрамлённое пепельными волосами. Лиммеринка улыбалась, склонившись над Ариэной, прекрасная и бледная, как призрак. Её ды­хание обдавало холодом. Дыхание смерти… Ариэна вскрикнула и про­снулась. И испугалась ещё больше, потому что кто-то метнулся по тёмной комнате и скрылся за дверью… Или это колыхнулась от ветра занавеска? Из распахнутого окна тянуло прохладой. Окончательно проснувшись, Ариэна сообразила, что именно это «холодное дыхание» её и разбудило. Галиана рядом не было. Какое-то время Ариэна лежала, напряжённо вслушиваясь в тишину. Она сама не знала, что её встревожило – отсутствие Галиана или что-то ещё. Она вдруг вспом­нила маленькую душную комнату, слабо освещённую масляной лампой, где она с замиранием сердца прислушивалась к шагам на лестнице. Сейчас чувство опасности не было таким острым, но Ариэна знала – ­что-то не так. Она тихонько встала и, накинув халат, вышла в длин­ный тёмный коридор. В конце его шевелилась от ветра посере6рённая луной занавеска. Там был выход на лоджию. Её всегда оставляли на ночь открытой, но Ариэна чувствовала – сейчас на лоджии кто-то есть. Подойдя поближе, она в этом убедилась. Там были двое. Они негромко беседовали, и Ариэна сразу узнала голос Галиана. Второй голос, незнакомый, принадлежал женщине. Ариэна не расслышала вопрос, который та задала Галиану, зато всё остальное слышала отчётливо.

– Я ещё не решил. А что?

– Да так, ничего… Она тебе действительно нравится?

– Почему бы и нет?

Ариэна осторожно выглянула из-за тяжёлой складчатой занавески. Говорившие стояли в самом конце длинной лоджии, но Галиана было видно хорошо – на него падал лунный свет. К сожалению, его собе­седницу Ариэна рассмотреть не могла. Незнакомка надёжно укрылась в тени огромного вазона.

– Но ведь ты её боишься. Её богиня сильнее твоей.

– Что я слышу, Хэда! Ты стала верить в богов?

– Люди всегда в них верили. Вернее, в то, что они часто называют этим словом. Бог, богиня… А ты поосторожней с этой малышкой. Она же как-то умудрилась отловить твоего жучка. Кстати, где он сейчас?

– Где-то у неё дома. Точнее сказать не могу, сигнал очень слабый. Не больно-то много проку от этих ваших штуковин. Вот если бы при его помощи можно было видеть…

– Достаточно и того, что он позволяет узнать координаты объекта. Ты упустил её с самого начала. Она сразу догадалась, но как?

«Ко-ор-динаты… Что это? – недоумевала Ариэна. – Ну и словечки…»

– Ничего, я щедрый любовник, – Галиан негромко рассмеялся. – И вообще… Не беспокойся за меня, Хэда. Я знаю, что делаю.

– В последнее время в наших действиях не хватает согласованности. Ты не боишься, что твои планы рухнут?

– Ты мне угрожаешь?

– Я – нет. Ни я, ни мои люди не представляем для тебя никакой угрозы.

– Люди… – усмехнулся Галиан.

– Не пренебрегай моими советами. И пожалуйста, поосторожней с малышкой.

– По-моему, ты её переоцениваешь

– А ты недооцениваешь. И потом… Говоря «поосторожней с ней», я имею в виду и другое. Не причиняй ей вреда.

– Она тебя интересует?

– Да.

– Старая развратница…

– Ты не о том подумал, – промолвила та, которую звали Хэда. – Я действительно уже немолода. Наверное, потому и стала такой сен­тиментальной. Ладно, мне пора. Возвращайся к своей маленькой лю­бовнице. Вдруг она проснётся и испугается, не обнаружив тебя рядом. Или что-нибудь заподозрит…

– Ещё один вопрос, Хэда…

Слушать дальше Ариэна не могла. Галиан и его собеседница зашевелились, явно собираясь покинуть лоджию и договорить по пути. Она опрометью кинулась в спальню. А минуты через две вернулся Галиан. Ариэна притворилась спящей и сама не заметила, как уснула. А когда проснулась, увидела, что Галиан уже не спит. Он сидел на краю ложа и что-то шептал, глядя на свой акхарилловый перстень, отливающий в лучах утреннего солнца густо-лиловым. Ариэна не сомневалась, что аранхит владеет какой-то разновидностью магии, а камень акхарилл в его кольце помогает ему концентрировать силу. В библиотеке Дома Знаний она отыскала несколько трактатов по магии и извлекла из них много полезного. Наверное, этот перстень был для Галиана так же важен, как для неё нить Дамеи.

Этим утром Ариэна с ужасом обнаружила, что нить пропала. Вернее, кулон на шнурке, в который была вплетена нить.

– Ты чем-то расстроена, дорогая? – спросил за завтраком Галиан.

– Потеряла амулет. Не понимаю, как это могло случиться. Я не снимаю его, даже когда моюсь. Вчера вечером, когда я принимала ванну, он был на мне.

– Я велю служанкам обыскать все комнаты, – пообещал Галиан. – Не огорчайся. Я подарю тебе самый замечательный амулет, какой только может быть на свете. Амулет, подаренный возлюбленным, лучше всего охраняет от зла. Мы сегодня поедем на охоту?

– Не знаю, – пожала плечами Ариэна. – Может, вернёмся в город? Уже седьмой день, как закончился праздник. Я же пропускаю школу…

– Школу, в которой тебе больше нечему учиться. Наставницы не рассердятся, если ты пропустишь ещё несколько дней. Они обеспокоены твоим здоровьем. Ты их здорово напугала.

Галиан говорил шутливо и непринуждённо, но Ариэна чувствовала – ему просто не терпится услышать её объяснения по поводу злополучного пророческого полотна. Эта история явно не давала ему покоя. Он о чём-то догадывался. Он и женщина по имени Хэда что-то знали об Ариэне. И считали её опасной.

– Терпеть не могу раскрашивать чужие картины, – Ариэна состроила гримасу капризного ребёнка. – Хочется всё сделать по-своему.

– Так это была обычная дерзкая выходка? Сразу видно, что эту девчонку мало пороли. Ты же не просто раскрашивала чей-то рисунок. Это было пророчество Маттар, которое она поведала своему из6раннику.

– Лично тебе?

– Лично меня в тот день не было в городе. Но я же не единственный избранник.

– Ладно, впредь буду вести себя хорошо. Моя картина всё равно ничего не изменит. Кто я такая, чтобы спорить с Великой Аранхой?

– Верно, – улыбнулся Галиан.

В этот день они не охотились в сопровождении слуг, а просто вдвоём катались по лесу. Ариэне нравился здешний лес. Обилие хвойных деревьев напоминало ей родные края. Нравился ей и густой, за­росший сад, который окружал виллу, построенную из редкого серого мрамора с чёрными и серебристыми прожилками. Здание казалось бы слишком мрачным, если бы крыша, шпили башенок, лоджии, окна и балконы не были отделаны силеритом – светлым металлом, напоминающим серебро.

На вилле имелась прекрасная 6иблиотека. Галиан не 6ез гордости показывал Ариэне дорогие старинные издания, но ещё больше он гордился своей коллекцией статуэток, которые собирал едва ли не с детства.

Он научил Ариэну игре в лосты. И не переставал удивляться той лёгкости, с какой она усваивала правила. А правил в этой игре было много. Следуя им, игроки передвигали по расчерченной на разные ге­ометрические фигуры доске маленькие статуэтки – лосты. Каждый игрок располагал шестьюдесятью четырьмя лостами шестнадцати видов. Эти крошечные бойцы не были равноценными, и каждый из них мог пе­редвигаться только по определённым фигурам, причём своего цвета. Побеждал тот, кто быстрее выстраивал свои лосты на противоположной стороне доски, то есть занимал территорию соперника. Нарушивший правило терял одну лосту. Желательно было привести своё войско к победе с наименьшими потерями.

– Ты слишком 6ережёшь своих бойцов, – заметил однажды Галиан. – ­Похоже, для тебя важней сохранить войско, чем быстрей занять поло­вину противника. Потеря до двадцати фигур не лишает права на победу.

– Зато лишает права на звание хорошего предводителя, – сказала Ариэна.

– Поверь мне, куда важнее быть хорошим игроком.

По вечерам хозяина и его гостью развлекали неизвестно откуда появлявшиеся музыканты, мимы и танцоры. Исчезали они так же неожи­данно, как и появлялись. Слуги тёмного колдуна… Живые тени, которые по его приказу превращались в людей, а потом сливались с ноч­ною мглой…

К столу каждый раз подавали такие изысканные и необычные блюда, что Ариэне редко удавалось угадать, из чего они приготовлены. При­чём все они были не только очень вкусны, но и прекрасно усваива­лись. Ариэна ни разу не ощутила после еды ни малейшей тяжести в желудке. Вина тоже были отменные. Ариэне нравилось состояние лёг­кого опьянения, когда грусть, тревога и стыд отступали, и всё происходящее казалось не более чем увлекательной игрой, изкоторой никогда не поздно выйти.

Она встревожилась по-настоящему только в то утро, когда, про­снувшись, не обнаружила на шее кулона. У Ариэны было несколько шнурков с нитью Дамеи. Собираясь на маскарад, она надела шнур с кулоном в виде сердечка из диллина. Монета Тамрана смотрелась бы совершенно нелепо в глубоком вырезе воздушного серебристого платья. Ариэна не особенно расстроилась из-за потери камня, но потеря нити означала, что она не сможет покинуть это место в любой момент. Она не сумеет отсюда улететь, если игра станет чересчур опасной. Галиан о6 этом знал. Или просто догадывался о силе её «амулета»? Пропажа кулона не была случайной. Шнурок с нитью аранхи не мог порвать­ся – уж Ариэна-то это знала. Кулон сняли с неё, когда она спа­ла. Изысканные вина Галиана притупили её чутьё. Возможно, он подмешивал в них какое-то колдовское зелье.

Ещё больше Ариэна встревожилась, когда однажды утром служанка сообщила ей, что хозяину пришлось отлучиться по неотложным делам.

– Мне тоже надо ехать, – сказала Ариэна. – Я хочу вернуться в город. Распорядись, чтобы после завтрака подали экипаж.

Служанка какое-то время стояла и смотрела на неё безжизненным взглядом. Потом ушла. Никакой экипаж после завтрака не подали. Ариэна вызвала к себе кучера.

– Я просила приготовить повозку. Мне нужно в город.

– Хозяин сам отвезёт тебя в город, госпожа. Когда вернётся.

– А когда он вернётся?

– Этого он не говорил.

– Но мне нужно в город. Разве хозяин не сказал, что вы должны выполнять желания его гостьи?

– Да, госпожа. Мы сделаем всё, что ты пожелаешь.

– Я желаю уехать в город.

– Господин сам отвезёт тебя в город, – произнёс слуга 6ез выражения.

«Они тут все идиоты или прикидываются?» – с раздражением поду­мала Ариэна.

Её с самого начала пугали эти прислуживающие Галиану живые мертвецы. Они были словно под действием каких-то чар. Слуги колдуна. Избранника Маттар, расставившего Ариэне сети. А она, как дурочка, попалась.

– Хорошо, – кивнула Ариэна. – Тогда оседлайте магала. Я хочу прокатиться верхом.

Она не была уверена, что её приказ выполнят, но на всякий слу­чай надела костюм для верховой езды, а в лёгкий заплечный мешок, который брала с собой на охоту, положила маскарадное платье. Она не хотела оставлять его здесь.

3а эти несколько дней Галиан подарил ей целый ворох нарядов, в том числе два изящных верховых костюма. Ариэна ещё весной, беседуя с Галианом в Доме Собраний, обмолвилась, что предпочитает мужские костюмы для верховой езды. Эти и были мужские. Вернее, под­ростковые. Надо же, запомнил…

Как ни странно, магала для Ариэны оседлали. Она прекрасно зна­ла, как выехать на дорогу, ведущую в Ур-Маттар, но не успела она удалиться от виллы на триста шагов, как её догнали двое всадников. Слуги Галиана.

– В лесу опасно, госпожа, – сказал один. – Нельзя отъезжать да­леко от виллы. Господин велел охранять тебя.

– Я не 6оюсь леса.

– Господин велел охранять тебя, – тупо повторил слуга.

На следующий день Галиан не вернулся. Ариэна изъявила желание покататься верхом по саду в надежде улизнуть через большой пролом в стене, который заметила уже давно. Но уехать далеко ей опять не удалось. Её догнали те же двое. Ариэна была вне себя от ярости, но спорить с прислугой сочла ниже своего достоинства. Да это и не имело смыс­ла – спорить с живыми мертвецами. Даже если бы она ругалась и била их хлыстом для верховой езды, они бы, наверное, реагировали на это со своей обычной тупой покорностью. И всё равно не дали бы ей уехать.

Вечером Ариэна попыталась сбежать, когда вышла якобы прогулять­ся по саду. Всё же трудно заподозрить, что девушка решилась одна на ночь глядя добираться до города пешком. Но не успела она углу­биться в лес, как услышала за спиной стук копыт. Это опять были те двое. Не удалось сбежать и на следующий день. Ариэну угнетало не только то, что она оказалась здесь не гостьей, а пленницей. Се­зон тумана уже начался, и она хотела побывать в святилище на озё­рах. Она не любила, когда кто-то вмешивался в её планы.

Ариэна не могла понять, как этим двум тупицам удаётся её высле­живать. За ней никто не следил – она бы это почувствовала, но сто­ило ей удалиться от садовой отрады шагов на двести-триста – причём в любом направлении, как её немедленно догоняли и вежливо просили либо вернуться, либо позволить её сопровождать. Магалы у этих пар­ней были раза в два резвей того, на котором ездила Ариэна, так что она даже не пыталась уйти от погони. Она чувствовала: между ней и её стражами существует какая-то невидимая нить, которая натягива­ется, стоит ей переступить некую черту. Если это колдовство, то она обязана разобраться в его природе, иначе ей отсюда не сбежать.

Ариэна подумала о6 акхарилловом перстне, с которым Галиан никогда не расставался. И с которым он недавно разговаривал… Наверное, шептал над ним какие-то заклинания. Магический перстень… 3аколдованное кольцо… Кольцо! Ну конечно! Как она раньше не догадалась? Ведь именно о6 этом говорили Хэда и Галиан. Просто выражались они как-то странно. Слово «жучок» сбило её с толку. Хэда спросила, где он сейчас, а Галиан ответил: «Где-то у неё дома. Точнее сказать не могу». Он имел в виду свой подарок. Кольцо, которое она спрята­ла в саду. Она же тогда сразу почувствовала, что оно заколдованное. И Дамея это поняла. Только вот почему «жучок»? При чём тут жучок? Это что – тайный язык какого-то колдовского ордена? Есть же тайный язык воров, пиратов… Хэда ещё говорила про какие-то «координаты объекта». Координаты… Хорошая память позволила Ариэне запомнить незнакомое слово, несмотря на то, что она не поняла его смысла. А раз не поняла, значит, должна угадать. Хэда сказала, что «жучок» позволяет узнать «координаты объекта». Координаты… Может быть, это расстояние? Или направление… Наверное, что-то в этом роде. Координаты – это местонахождение, а объект – это тот, чьё местонахождение хотят узнать. Или знать всегда. Потому и дарят таких вот «жучков». Пока магическое кольцо на человеке, можно следить за всеми его передвижениями. Заколдовать можно не только кольцо. Галиан сказал: «Ничего, я щедрый любовник»… Да, щедрый. Он подарил ей кучу нарядов и украшений. Все эти 6рас­лоты, кольца, ожерелья, серьги и броши сейчас лежали на инкрусти­рованном столике в отведённых Ариэне покоях. Она надевала их только по вечерам, когда ужинала с Галианом – чтобы не обижать хозяина равнодушием к его подаркам. Воо6ще-то она всегда 6ыла равнодушна к украшениям. Значит «жучок» затаился среди новых подарков Гали­ана? Но когда Ариэна пыталась сбежать, на ней их не было. На ней было лишь то маленькое колечко с диллином, которое она уже так привыкла носить, что и замечать его перестала. Точная копия закол­дованного кольца, подаренного ей Галианом весной, на день рождения….

Ариэна задумалась, глядя на серебряное колечко с круглым диллином. Она вовсе не надеялась найти в нём что-то необычное, но то, что она увидела, заставило её встрепенуться. Вернее, то, чего она не увидела. Месяц назад она резала зелень, чтобы добавить её в тушё­ное мясо. Нож сорвался и ударил по кольцу. Она ещё радовалась, что по кольцу, а не по пальцу. Нож был острый, и на камне осталась ца­рапинка. Едва заметная. Она совершенно не бросалась в глаза, но она была и исчезнуть не могла. Выходит, один из подарков щедрый любовник решил сделать тайком. Он уже давно догадался, что она но­сит не то кольцо, которое он ей подарил, и когда она спала, заменил изготовленный ювелиром Мегленом дубликат другим заколдованным перстнем. Точно таким же. Галиан знал, что к новым подаркам она может отнестись настороженно, потому и решил выдать новое за старое. По­надеялся, что она не заметит. А кстати, почему она не заметила? Почему она не почувствовала магическую силу кольца, исходящее от него зло? Ведь тогда, весной, едва надев загадочный перстень, она тут же ощутила тревогу… Наверное, потому что на этой вилле она с самого начала чувствовала себя не в своей тарелке. Здесь всё бы­ло пропитано злой магией. Всё. Не только это маленькое колечко. А возможно, магия, заключённая в этом дубликате, была тоньше. Галиан не хотел раздражать свою пленницу-гостью откровенной слежкой, но сделал всё, чтобы помешать ей ускользнуть. И вообще выйти из-под контроля. Весной ей это удалось, но теперь он был настроен куда более решительно. Он хотел овладеть и её телом, и её душой. И тем даром, которым она обладала. Наверное, он жаждал понять природу этого дара, подчинить её себе, стать её хозяином. Во всяком случае оставлять её без присмотра он больше не собирался.

Из разговора Галиана и Хэды Ариэна поняла, что магическое коль­цо посылает тем, кто следит за его обладателем, какой-то сигнал, и это позволяет определить «координаты объекта». Ладно, она оста­вит им «координаты». Хорошо, что эта штуковина не позволяет видеть, что делает «объект».

Сперва Ариэна решила спрятать кольцо где-нибудь в саду, когда она отправится туда якобы покататься верхом. Её, конечно, всё равно хватятся, но не сразу, так что она выиграет время и успеет уе­хать подальше. Может, даже успеет добраться до города. Однако вскоре ей пришёл в голову более остроумный план. Ариэна заметила, что в сад часто залетают киары – болотные птицы, которые водятся в то­пях к югу от виллы. Ариэна и Галиан недавно охотились в тех местах и едва не заехали в болото. Киары появлялись возле виллы, потому что здесь росло много хриссов, а в конце лета и начале осени на этих деревьях полно жуков-короедов. Ариэна, хорошо изучившая повадки лесных тварей, знала, что киары – птицы-домоседы. Если они и покидают родные болота, то улетают недалеко и ненадолго. Несколько дней назад она спугнула стаю киаров, облепивших старые хриссы у южной ограды сада. Они тут же улетели в сторону топи и в тот день больше не возвращались. Несмотря на пугливость киар, охотиться на них было легче, чем на многих других птиц. Киары не отличались ни сообразительностью, ни быстротой.

Сообщив служанке, что она хочет до ужина покататься верхом, Ариэна взяла в охотничьей комнате метательную сеть.

– Может, поймаю в саду киару для завтрашнего обеда, – сказала она слуге, который обычно сопровождал их с Галианом на охоту. – ­Они там сейчас часто появляются. Только не мешайте мне, а то всю добычу распугаете.

– Что ты, госпожа, никто и не появится в саду, если ты не хочешь, – заверил её слуга, явно обрадованный её хорошим настроением. Он был здесь одним из немногих, кто не походил на живую куклу.

Ариэне довольно быстро удалось поймать большую, неповоротливую киару. Зажав птицу между ног, она надела ей на шею ленточку с ма­гическим кольцом. Потом распутала сеть, и испуганная птица взмыла в воздух. Она тут же заразила своим страхом всю стаю, которая, громко хлопая крыльями, устремилась на юг – к родимым топям. Ариэна же вскочила на магала и, покинув сад через пролом в стене, помча­лась на запад – к дороге, ведущей в Ур-Маттар. Она знала: ищейки Галиана скоро заметят, что их подопечная опять дальше, чем положено. Они кинутся за ней вдогонку, даже не подозревая, что жучок-паразит прицепился уже к другой птичке. Ариэна представила себе, как эти двое блуждают по болоту, недоумевая, где могла спрятаться беглянка, да ещё вместе с магалом. Если они в конце концов и сообра­зят, что их провели, она к тому времени будет уже далеко. Они не сумеют её догнать даже на своих резвых раннадских скакунах.

Уже темнело, когда Ариэна остановила взмыленного магала возле дома Хавела. Поднявшись к себе, она облачилась в дорожный костюм, надела на шею один из кулонов с нитью аранхи и сунула в карман кошелёк. Наряд морской избранницы она положила в сундук с одеждой. И пришла в ярость, заметив, что аккуратно сложенная паутина Дамеи пропала.

«Выходит, опять рылись, – подумала Ариэна. – Странно, что не взяли ни один кулон… Ладно, у меня и к тунике пришита нить, так что пока обойдусь».

Костюм для верховой езды, подаренный Галианом, она запихнула в матерчатый мешок, который привязала к седлу магала. Скакуна следовало вернуть хозяину. И скакуна, и остальные подарки. Она приняла приглашение этого человека и согласилась стать его любовницей, но она не соглашалась быть его пленницей, какой бы роскошной ни была тюрьма. Ариэна не жалела о том, что произошло за последние двенадцать дней. Благодаря Галиану она узнала много нового. В том числе и о любви. Она поняла, что больше не будет от неё защищаться. Тем более вот так. Наверное, любить – это значит быть беззащитным, но это лучше, чем 6ыть одетым в 6роню мертвецом.

Ариэна положила в мешок с костюмом записку: «Я больше не могла злоупотреблять твоим гостеприимством. К тому же мне необходимо кое-кого навестить. Всё было превосходно. Осо­бенно вино «Ахмарон» столетней выдержки».

Магала она отвела к западным воротам Священного Сада.

– Это скакун господина Галиана, – пояснила Ариэна удивлённой страже. – И вещи, которые он мне одолжил. Всё надо вернуть хозяину.

– Аранхита Галиана сейчас нет в Ур-Маттаре…

– Ну вернётся же он когда-нибудь. Пусть слуги поза6отятся о скакуне.

– Да уж, – сказал один из стражников, погладив влажный от пота бок животного. – Бедняга… Можно подумать, вы удирали от демонов.

– Можно, – согласилась Ариэна.

Эту ночь она провела в маленькой гостинице недалеко от пристани. А рано утром отправилась к цветным озёрам. Теперь у неё снова были нити аранхи. И она снова могла летать. Паучиха продолжала хранить молчание, но она пока не лишила избранницу всех своих даров – не­смотря на то, что, спасая Алиму, Ариэна снова использовала двойную магию. Возможно, Дамея просто о6 этом не знала.

Ариэна была горда, что сумела выбраться из ловушки Галиана без помощи паутины. Она знала – главные приключения ещё впереди. Она должна уметь за себя постоять, даже если Дамея окончательно от неё отвернётся.

На этот раз Ариэна отправилась к бывшему Ур-Фиолу другой дорогой. Она хотела посмотреть, как выглядит древний некрополь в сезон ту­мана. Зрелище впечатляло. Та часть кладбища, что нависала над мо­рем, была сейчас окутана серебристой дымкой. Туман проник даже в гробницу Ассеана, наполнив её загадочным мерцанием. Ариэне каза­лось, что росписи на стенах ожили. Особенно изменилась одна карти­на – справа от входа. Та, на которой были изображены стоящие возле алтаря царь и молодая женщина. Ариэна не сомневалась, что это аранхина Тимена, священная супруга Ассеана. Другие картины оставались плоскими, здесь же появилось пространство. Святилище, где находи­лись царь и Тимена, стало продолжением гробницы, а голубоватый дым, поднимавшийся над алтарём, теперь словно смешивался с туманом, который проник в усыпальницу. Огонь казался настоящим, а фигуры объёмными. И ещё Ариэна увидела то, что держала над алтарём Тимена. В её руке была нить. Похоже, она собиралась бросить её в огонь. 3ачем? И что это за нить? Может, это паутина? Ариэне стало страшно. Она даже пошевелиться боялась. У неё было такое чувство, что стоит ей сделать хоть одно движение – и фигуры на фреске оживут в полном смысле этого слова. И она окажется вовлечённой в странное магичес­кое действо, которое разыгрывалось в древнем святилище, ставшем теперь частью этой древней гробницы. Она вздохнула с облегчением, когда иллюзия исчезла и картина превратилась в обычную фреску. Немного успокоившись, Ариэна устыдилась своих страхов. Она же зна­ла, что этот человек не опасен. Недавно он дал ей подсказку, кото­рая помогла спасти больного ре6ёнка. Сегодня она тоже получила подсказку, правда, ещё не совсем поняла, в чём она заключается. И чего она так испугалась? Ведь задавшись целью прочесть древнюю рукопись, она сама вызвала подобную иллюзию. Другое дело, что тогда она была у себя дома, а не в старинном склепе на сумрачном, окутанном туманом кладбище.

Над цветными озёрами тумана не было. Маленькие островки уже давно не заливало морской водой, так что жизненный цикл растущего здесь арилла нарушился. Ариэну это не волновало. Она знала, что сумеет пробудить его к жизни. Так, как она это сделала в прошлый раз. И она надеялась, что сегодня толку от этого будет больше. Вызвав туман, Ариэна мысленно обратилась к аранхе, говорившей с ней два месяца назад:

«Та, что помнит Нивену, отзовись. Я хочу задать тебе вопрос».

Ответом была головная боль, которая усиливалась с каждым мгно­вением.

«Ладно, – разозлилась Ариэна. – Я всё равно не сдамся. Даже ес­ли придется прибегнуть к тому, что вы называете запрещёнными при­ёмами. В конце концов, причинять боль – тоже не лучший приём. Ведь я всего лишь хочу поговорить».

Она закрыла глаза, и перед её мысленным взором возникла недавно увиденная картина. Огонь на алтаре. Лиловый огонь… И голубоватый дым, который, клубясь, смешивался с туманом… Почему у пламени такой странный цвет? Что они там подожгли? А может…

Ариэна достала из кармана серные спички и, отломив небольшую ветку арилла, подожгла её. На каменном полу пещеры словно распус­тился яркий синевато-лиловый цветок. Ариэну поразило обилие прият­но пахнущего нежно-голубого дыма. Когда он, слившись с туманом, заполнил пещеру, головная боль отпустила Ариэну, и она услышала знакомый сердитый голос:

«Опять ты не даёшь мне покоя! Откуда у вас, людей, столько наг­лости?»

«А откуда у вас, аранх, столько упрямства? Неужели ваша замеча­тельная память нужна вам только для того, чтобы помнить зло?»

«Это наше право – помнить то, что мы хотим помнить, и жить так, как нам хочется жить. Ты заставляешь меня с то6ой говорить, упря­мое дитя, но ты ничего от меня не узнаешь!»

«А вот это мы ещё посмотрим!»

Ариэна снова представила себе картину в гробнице Ассеана. И особенно отчётливо – деталь, которую она не увидела в первый раз и разглядеть которую ей помог проникший в гробницу туман. Нить в руке Тимены. Аранхина явно со6иралась сжечь её. Ариэна сняла с шеи кулон и, отцепив от шнурка серебряную ракушку, 6росила шнур в огонь. Уже почти погасший, он вспыхнул с новой силой. Пламя стало светло-голубым. Похожие на молнии искры, яростно вырываясь из него, заставили Ариэну прижать­ся к стене пещеры. Вскоре это прекратилось. Пламя потемнело и съё­жилось. Нить сгорела быстро, от куска арилла тоже уже почти ничего не осталось, но маленький синевато-лиловый цветок, словно про6ив­шийся сквозь трещину в каменном полу, трепетал и пульсировал, на­полняя пещеру ароматным голубовато-белым дымом. Смешиваясь с тума­ном, этот дым превращался в сверкающую пелену, которая постепенно заволакивала всё вокруг, ослепляя Ариэну. В какой-то момент она даже начала задыхаться. Она на ощупь выбралась из пещеры, но этот слепящий дым или туман был повсюду. Он как 6удто заполонил собой весь мир. Ариэна подумала, что безопасней вернуться в пещеру, а когда она там снова оказалась, то оцепенела от изумления. Дым рассеялся, как будто его и не 6ывалo. На полу, где только что горел огонь, спиной к ней стояла на коленях молодая женщина в лёгкой ту­нике и с сере6ряным обручем на голове. Арилла в пещере не 6ыло, а на противоположной входу гладкой каменной стене Ариэна увидела паучиху. Совершенно чёрную, без узора. Теперь Ариэна знала, как называются такие пауки. Похоже, она не случайно в прошлый раз уви­дела тут нерату. И не только потому, что насмотрелась на картинку в древней книге. Нерата обитала в этом святилище. И у неё даже 6ы­ла избранница. Ариэна не совсем понимала, что происходит. Это было не видение. Она чувствовала себя участницей событий. Она сидела на полу пещеры в двух шагах от незнакомки с серебряным обручем на голове… А собственно, почему незнакомки? Ведь это же Нивена!

Ариэна осторожно коснулась её плеча, но это не было прикосновением к живой плоти. Ариэна как будто потрогала ветер… Или воду – если только можно потрогать воду, не намочив пальцы. Нивена не о6ерну­лась. Не отреагировала она, и когда Ариэна прикоснулась к ней ещё раз. Неужели она была так увлечена беседой со своей аранхой? Но ка­кой смысл в общении с нератой? Ведь это неполноценные особи. Они не способны создавать и хранить картины. Впрочем, они тоже доста­точно разумны. Через некоторое время Нивена оглянулась на вход, завешанный плотной тканью. На Ариэну, сидевшую на расстоянии вытяну­той руки от неё, она не обратила ни малейшего внимания. Она её попросту не видела. Ариэна подумала, что так, наверное, даже лучше – хоть не придётся ничего объяснять. Посмотрев в глаза Нивены, она вдруг поняла, что та вовсе не общалась с нератой. Ариэна не могла коснуться её мыслей, но теперь, глядя в лицо этой женщины, она по­нимала, что перед ней актриса. Нивена слегка отодвинула занавеску, закрывающую вход в пещеру. Вместо островов и торчащих из воды каменных обломков Ариэна увидела поляну, а за ней либеновую рощу и посёлок. На поляне тесным кружком сидели люди – человек тридцать. В основном пожилые, в длинных одеяниях. Наверное, старейшины. Степенно переговариваясь, они время от времени поглядывали в сторону святилища. Нивена опустила занавеску и снова задумалась, словно собираясь с мыслями. Лицо у неё было сосредоточенное. Актриса перед выходом на сцену. Зрители уже ждали её. Вернее, слушатели. И она знала, что им сказать.

– Ты хочешь обмануть их? – спросила Ариэна.

И тут же сообразила, что это глупо. Если её здесь не видят, то на­верняка и не услышат. Так и есть. Нивена не отреагировала на её слова. Ког­да она выходила из пещеры, Ариэна попробовала преградить ей дорогу, но та прошла сквозь неё, хотя какое-то препятствие всё же почувствовала. Она немного замедлила шаг, и на её красивом лице промельк­нуло что-то вроде недоумения. У Ариэны же просто дыхание перехва­тило, когда Нивена сквозь неё прошла. Ощущение было не из прият­ных – вроде того, что возникает порой в момент неожиданного про6уждения, когда, вздрогнув от странной пронизывающей боли, радуешься, что она так быстро тебя отпустила.

Увидев Нивену, люди на поляне оживились. «Пророчица» уселась на 6ольшой плоский камень, а когда старейшины устроились вокруг неё на траве, заговорила с таким притворным воодушевлением, что Ариэне стало противно. Она не слышала ни звука, но чувствовала, что Нивена лжёт. Ариэне хотелось закричать: «Не слу­шайте её! Она не видела никаких пророческих картин! Её аранха не умеет хранить картины! Это нерата! Полуразумный паук! Вряд ли с ней вообще можно разговаривать!» Но она промолчала. Старейшины всё равно бы её не услышали, даже если бы она орала во всю горло и дёргала их за бороды… Впрочем, последнее у неё бы не получилось. Этот мир был материален, но его материя была неподвластна Ариэне. Она вдруг вспомнила один философский трактат, который про­чла зимой в библиотеке Дома Знаний. Автор утверждал, что любая ма­терия – это иллюзия, а реальна лишь мысль. Едва она об этом поду­мала, как всё исчезло – Нивена, старейшины, поляна… Осталась лишь пещера, которую теперь окружало озеро. Ариэна только сейчас поняла: пещера – единственное, что состояло из одинаковой, плотной, материи и в этой, и в той реальности. За пять веков всё вокруг изменилось, а она осталась такой же, вернее, почти такой же, какой была тогда. На каменном полу тлела кучка пепла. Огонь погас, и иллюзия исчезла. Та иллюзия. Ариэна вернулась в свой мир, который, возможно, был не менее иллюзорен, чем тот, который она только что посетила. Мир прош­лого. Всё проходит, но ничто не исчезает. В паутине остаётся всё. Другое дело, что это уже произошло, и тут ничего не изменишь.

«Ты зря это сделала, – услышала Ариэна. – Ты сожгла ту нить, что связывала тебя с твоей аранхой».

«Поверю, если она сама мне это скажет. Да и что я такого сде­лала?»

«Мало того, что ты соединила нашу силу с силой арилланов – а это уже запрещённая магия, так ты ещё добавила к этому силу огня. К счастью, тройная магия доступна немногим. Она опасна. Слишком частое её использование нарушает равновесие между разными матери­альными мирами. К тому же она отнимает слишком много энергии – и у тебя самой, и у той аранхи, в чью паутину ты вторгаешься. А так­же у той, чьи нити ты сжигаешь. Слишком много энергии, которую очень трудно восстановить».

«Когда человеку приходится много работать, он тоже тратит много сил. И восстановить их порой тоже трудно. Я не первая, кто соединил силу тумана с силой паутины и огня. Этим занималась свя­щенная супруга царя. Ассеана…»

«Да. Тимена… Такая же полукровка, как и ты. Не ищи потомков её аранхи. Не имеет смысла. Её аранха была бесплодной, и её паути­ны больше не существует».

«Неправда. Ничто не исчезает».

«Возможно. Но даже если так, то далеко не всё доступно людям. Даже тем, кто владеет тройной магией. Можешь мне поверить».

«Я уже слышала, что аранхи никогда не лгут, но нерата помогала Нивене обманывать людей. Я и не знала, что Нивена была избранницей нераты…»

«Вообще-то у нерат не бывает из избранниц, – промолвила паучиха. – Нивена была избранницей настоящей аранхи, но та отказалась от неё, когда Нивена начала лгать. Как на беду, у той аранхи, помимо братьев, оказалась ещё сестра-нерата. Кровная сестра, как говорите вы люди, а у нас говорят – сестра по рождению. Они были рождены одной паутиной. Нераты неполноценны, но любая из них всегда жаждет занять место настоящей аранхи. Однажды она приползла в святилище, где пе­рестала появляться её сестра, и Нивена обрадовалась. Нераты рожда­ются так редко, что из людей мало кто о них знает. Люди, который привыкли видеть, как Нивена беседует в этой пещере со своей аран­хой, не смели ей мешать и даже не подходили близко. Паучиху они видели только издали. И лишь тогда, когда Нивена открывала святилище. Они и внимания не обращали на то, какой у паучихи узор и есть ли он вообще. Они лишь видели, что аранхина, как и прежде, беседует с аранхой, а значит богиня по-прежнему благосклонна к их уру. Жи­тели посёлка и не подозревали, что настоящая аранха отвернулась от своей избранницы».

«А нераты тоже летают?»

«Нет. Летают лишь их порождающие нити. И охотничьи. Но их нити не способны поднимать и носить тяжести, а нераты очень крупные и тяжёлые. Они крупней настоящих аранх. К тому же их тела и их паутина целиком состоят из низкой, грубой материи и не содержат араны. Или почти не содержат. Разумеется, нерата не беседовала с Нивеной и не показывала ей никаких картин. Этого она просто не могла. Она приползла сюда и наслаждалась атмосферой поклонения, которая цари­ла в этом месте. Мы, аранхи, и даже те из нас, что родились непол­ноценными, очень чувствительны к настроениям людей. А когда сотни людей охвачены одним и тем же чувством, это создаёт… что-то вро­де облака. Оно может быть и ядовитым, если люди испытывают нена­висть. Или страх. Иногда оно подолгу не рассеивается…»

«Это я уже поняла, – сказала Ариэна. – Находясь здесь, трудно избавиться от чувства тревоги».

«Да. Таковы места бедствий».

«Насколько я поняла, главным бедствием здесь была ложь. Она-то и стала нитью, на которую нанизаны прочие беды. Я знаю, что проро­чества Нивены были ложью, хоть они и сбылись. Это какой-то абсурд, и я хотела бы в этом разобраться. Почему Звезда Смерти взошла именно тогда, когда она это предсказала, и действительно принесла много бед? И почему с небес низвергался огонь? Нерата не могла это предсказать. Та аранха, чьей избранницей была Нивена, тоже не могла. Она ведь не обладала пророческим даром. Уже хотя бы потому, что не была бесплодной… Она была твоей матерью? Ели бабкой? От­веть мне, пожалуйста, раз уж ты всё-таки согласилась со мной го­ворить».

«Что поделаешь, если ты всё равно влезла в мою паутину и я не смогла защититься… Я отвечу на твои вопросы. Всё равно скоро ты лишишься своего дара. Во всяком случае того, что тебе достался от твоей аранхи. Наверное, она сказала те6е, что ты должна вы6рать».

«Но Тимена, супруга Ассеана… Она же пользовалась и двойной, и тройной магией. И её аранха не отказалась от неё…»

«Кто это тебе сказал? Аранха от неё отвернулась. Кажется, это и стало причиной гибели Тимены. Ассеан пережил свою молодую любов­ницу. Как видишь, ни двойная, ни тройная магия не сделали их счас­тливыми. Я не злорадствую, но эти двое были далеко не праведники. Тимена помогала Ассеану в его борьбе за власть. В известном смыс­ле она была не лучше Нивены. И той же Эрении. Это ещё одна дерз­кая аранхина, которая пользовалась запрещённой магией. По иронии судьбы она тоже была возлюбленной царя. Последнего царя Аранхаии – Асфаара. И она тоже была полукровкой».

«И какие же отношения сложились у Эрении с её аранхой?»

«Примерно такие же, как у Тимены. Сильвена – так звали аранху Эрении – тоже отказалась от контакта с ней».

«А что ты знаешь об Эрении? О ней и царе Асфааре говорят столь­ко странного».

Ариэна уже не раз слышала о таинственном исчезновении царя Ас­фаара и аранхины Эрении. С тех пор прошло пятьсот лет, но люди до сих пор строили по этому поводу догадки. Многие считали, что, по­терпев поражение, царь и его возлюбленная бежали на острова, где надеялись найти поддержку у лиммеринской знати, с которой у Асфа­ара всегда были дружественные отношения. Он ещё в начале своего правления снизил морским купцам налог на торговлю. Видимо, никакой помощи Асфаар не получил и вместе со своей подругой скончался на чужбине. Некоторые считали, что Асфаар и Эрения были убиты при штурме Круглой Башни. Враги надругались над их телами, а чтобы скрыть это гнусное преступление, похоронили их тайно, поэтому никто до сих пор и не знает, где их могилы. А кое-кто рассказывал, что во время штурма дворца Асфаар и Эрения закрылись в самой высокой комнате круглой башни и покончили с собой. Они облачились в парад­ные царские одежды, облились горючей жидкостью и подожгли себя. Якобы всё это видел верный слуга Асфаара. Он и поведал эту историю людям. Насколько она правдива, не знал никто.

«Я тоже не могу сказать тебе ничего определённого, – призналась паучиха. – Мы, аранхи, ручаемся только за то, что есть в нашей паутине. В моей паутине нет картин жизни и смерти последнего царя Аранхайи и его возлюбленной. Я об этом только слышала. То, что го­ворят люди, а люди часто лгут. Никто не знал об Эрении столько, сколько её аранха. Кстати, Сильвена оставила потомство, но её дочь погибла. Так что этой паутины тоже больше нет. Я только знаю, что Эрения обладала могуществом, которое никому и не снилось. Перед ней трепетали не только враги, но и сподвижники Асфаара. А особенно люди боялись её колдовских картин. Так же, как в своё время бо­ялись картин аранхины Тимены. Она была первой, кто нарушил древнюю традицию, которая позволяет женщинам делать картины только на полотнах. Супруга Ассеана позволила себе принять участие в украшении его гробницы. Ты же знаешь, что усыпальницы правителей Аранхайи строились задолго до их смерти. Тимена расписала одну из стен гробницы».

Ариэна сразу поняла, какую именно.

«А как они делали свои колдовские картины? – спросила она. – Они и для этого использовали то, что вы называете запрещённой ма­гией?»

«Да, но даже мы не знаем всех их секретов. Двойная магия – это когда соединяют силу тумана и силу паутины, а тройная…»

«Это когда с ними соединяют силу огня?»

«Да… И не только огня. Не обязательно огня. Кое-кто из вас, людей, обладает собственной магией, и мы не всегда понимаем её природу. Вы, люди, плохо знаете себя и нередко плохо владеете той си­лой, которая вам дана, а нам тем более трудно разобраться в её природе. Мы долго с вами о6щались, и в конце концов вы стали внушать нам страх…»

«Постой-постой! Ведь вы отвернулись от нас за то, что мы убива­ли ваших братьев, лгали, вели себя недостойно… Только ли это бы­ло причиной вашей враждебности? Может, главной причиной стало то, что вы испугались нашей силы? Даже той, которой обладали лишь немно­гие из нас… Вы привыкли быть богами, и вас стало раздражать…»

«Перестань! – гнев аранхи причинил Ариэне довольно ощутимую боль. – Вы действительно убивали наших братьев, вели себя гнусно, лгали, предавали… А если столь неразумные создания ещё и облада­ют большой силой, они опасны вдвойне! Более сильный не внушает нам страха, если он мудр или, по крайней мере, благоразумен. Нас дей­ствительно стала раздражать ваша лживость. Ваша злоба, властолюбие. Вы опасны. И ты тоже, полукровка Ариэна. Двойная магия доступна только вам, полукровкам, но способность к магии и могущество не делают людей лучше. Скорее наоборот. Тимена, Эрения… Они жажда­ли власти! И недаром из всех мужчин, которые их окружали, эти женщины выбирали царей…»

«Царей, уже почти утративших власть, – усмехнулась Ариэна. ­– Цари нуждаются в любви и понимании не меньше, чем другие мужчины. А меня ты обвиняешь, ничего обо мне толком не зная. Не далее как вчера я сбежала от своего любовника и не намерена к нему возвра­щаться, хотя он сейчас самый могущественный человек в Ур-Маттарe. А значит во всей Див-Аранхе…»

«Ну это сейчас. Насколько я поняла, ты заглядываешь дальше».

«В настоящий момент я всего лишь хочу взглянуть на то, что было на месте этого вонючего болота пятьсот лет назад! – разозлилась Ариэна. – Мне даже в прошлое редко удаётся заглянуть без вашей по­мощи, упрямые пауки, а о том, что будет дальше, я иногда просто думать боюсь».

«Дамея говорила, что ты из тех, кого раньше называли избранни­цами Великой Аранхи. Почему бы тебе не обратиться к ней?»

«Она не отвечает. Наверное, у богини сейчас много других забот, и она меня не слышит. А возможно, она не снисходит до ответа, ес­ли его могут дать её младшие сёстры, с которыми я в состоянии най­ти общий язык. Может, она даже хочет этого».

«Дитя человека, – сказала Аранха, немного помолчав и успокоив­шись. – Я не знаю, чего хочет придуманная вами богиня. Но если она существует, то мне жаль, что я не могу отстраниться от тебя так, как это сейчас сделала она. Мне приходится с тобой разговаривать. Я не обладаю пророческим даром, но я знаю: грядущее часто ускользает даже от тех, кто способен в него заглянуть, а Нивена никогда и не была пророчицей. Именно поэтому в её предсказания почти никто не поверил. Да это и не были предсказания. Это была ложь. А почему то, что она якобы предсказала, сбылось, я не знаю. Но я могу показать тебе восход Гиамары и не6есные лучи, которые спалили лес и два посёлка. Чувствую, что ты от меня не отвяжешься, пока не увидишь это проклятое прошлое, которое мы, аранхи, не хотим вспоминать. Только учти. Картины неба отражаются в нашей паутине, но это чуть больше того, что способны видеть вы, люди. Мы летаем невысоко и не можем проникать в верхние сферы. Мы владеем араной, но мы пауки и привязаны к земле. Так же, как арилланы к морю. Я покажу тебе то, что у меня есть, а уж какую ты извлечёшь из этого пользу, дело твоё».

Восход Гиамары немного разочаровал Ариэну. В тёмном небе просто загорелась ещё одна звезда. Довольно большая, крупнее всех осталь­ных звёзд, она сперва показалась Ариэне белой, но, приглядевшись, она уловила слабый голубовато-зелёный оттенок. Лёгкий оттенок мор­ской воды. Гиамара – сестра Найяры, встающая над морем…

Два больших селения, одно из которых находилось в устье реки Фиолы, радовали глаз постройками из белого известняка и голу6oro гранита. Всюду зеленели сады. К востоку плодовые рощи плавно переходили в лес, который становился всё гуще и сумрачней, а вдали, над вершинами сосен вздымались пять башен царского дворца: четыре шестигранные, а в середине – круглая, самая большая, с плоской вершиной, на которой развевались флаги с гербами царя и его двад­цати алеатов. Особенно красиво это смотрелось на закате. Потом солнце село, и вскоре тёмное небо рассекла огромная молния… Нет, не молния, а луч – прямой и ослепительно-яркий. Мгновение спустя вспыхнул другой, потом третий… В зловещем голубоватом свете было видно, как рушится одна из шестигранных башен, а вскоре вокруг за­плясали жёлтые, алые и лиловые блики – это загорелся лес. Ещё страшнее было смотреть на горящие посёлки. Огромные лучи не только жгли сады и рощи, они разрушали дома. Небесный огонь погас быстро. На земле же он пылал всю ночь. Утром от посёлков остались одни развалины. У Ариэны сжималось сердце, когда она смотрела, как ис­пуганные, убитые горем люди бродят среди покрытых копотью руин, выискивая погибших и раненых. Если бы можно было проникнуть в да­лёкие сферы верхнего мира! Туда, откуда явилась эта погибель… По чьей воле загораются звёзды и почему некоторые из них несут бе­ды и смерть? Кто посылает на землю огненные лучи, которые разрушают и сжигают дома? Кто? Может, те самые демоны, что затаились во тьме, похожей на ночь. Ведь если верить философам, тьма объемлет всё. Она окружает каждый мир, даже если он исполнен солнечного света. И по ночам в ту часть мира, откуда уходит солнце, на время проникают демоны. Порождения тьмы, царящей между мирами. По ночам она приближается к земле, а днём, когда светит солнце, люди стараются не думать о ней. И о том, что она в себе таит…

Вскоре после катастрофы разразилась война. Она охватила всё царство Аранхайя, но паутина этой аранхи сохранила лишь то, что творилось на её территории. Точнее, немногое из того, что здесь творилось. Картины сражений были масштабными. Ариэна смотрела на них, словно с высоты птичьего полёта. Она даже радовалась, что лишена возможности разглядеть детали. Ей хватило и того, что она смогла увидеть.

«Нам тоже хватило, – сказала аранха. – Наконец-то мы увидели людей во всей красе. Нам были неприятны даже стычки диввинов с другими племенами, но тогда они, по крайней мере, защищали свою землю. Теперь они убивали своих соплеменников. И наших братьев. Аранхины лгали, подданные предавали вождей, которым присягали на верность… Мы ушли от людей и больше ничего не хотели о них знать. Прошло много времени, прежде чем мы стали снова летать над этой землёй, и то в основном по ночам. А моя бабка, та, что встречалась здесь со своей избранницей, поселившись в горах, больше не покида­ла 3имогорья. Моя мать тоже, а я мало где бываю. Больше мне нечего показать тебе».

«А что, все аранхи так вот запросто покинули своих избранниц? Ведь это связь, которую трудно разорвать…»

«Не могу сказать за всех, но Фиоле, моей предшественнице, было проще… Все аранхи моего рода носили имя Фиола – по названию реки, которая текла тут с глубокой древности. Самой дальней моей предшественнице понравилось это название. Так вот моей бабке было проще, чем другим. Ведь Нивена, её пятая по счёту избранница, по сути сама отказалась от неё, когда стала лгать тем, кто ей верил. Фиола видела, что её место в святилище заняла другая и что ложь продолжается. Она попробовала убедить Нивену вовремя сойти с неправедного пути, но эта женщина лишь твердила о некой высшей цели, во имя которой можно лгать. Потом началась война, и Фиола поняла, что больше не хочет всё это видеть. В её паутине сохранилось лишь на­чало войны, и это всё, что я могла тебе показать».

«И я очень тебе благодарна, Фиола».

Ариэна понимала, что, открыв перед ней свою паутину, эта аранха рассчитывала на ответную любезность. Она надеялась, что, вытянув из неё нужные сведения, настырное человеческое дитя оставит её в покое. Ариэна больше не собиралась её тревожить. Она и так вела себя бесцеремонно… Но что ей делать, если аранхи с таким трудом идут на контакт, и даже та, которая сделала её своей из6ранницей, уже готова от неё отвернуться. Видимо, скоро она так и поступит. Эта мысль повергла Ариэну в уныние, а усталость настроения не при­бавляла. Она расстроилась ещё больше, обнаружив, что не может взлететь. Она пришивала нити Дамеи ко всем своим туникам, но туника, которую она надела на этот раз, была новая. Ариэна совсем забыла, что ещё не успела пришить к ней паутину. А теперь она и не сможет это сделать – ведь паутину украли. Шнур с нитью Дамеи она недавно сожгла. Ариэне хотелось плакать. Тройная магия отняла у неё много сил, а теперь ещё предстояло выбираться из этого болота и пешком тащиться домой. Дома имелись ещё пара кулонов с магическими шнурами и целый ворох одежды, к которой были пришиты нити Дамеи, но будут ли эти нити служить Ариэне, как и прежде? Она с грустью по­думала о том, что ей надо привыкать обходиться без помощи Дамеи. И вообще без её дружбы.

Хорошо ещё, что в последнее время здесь не было дождей и озёра сильно обмелели. Часть пути Ариэна проделала на обломке соснового ствола, отталкиваясь длинной палкой от всего, от чего только можно было оттолкнуться. Чем ближе к берегу, тем больше становилось островков суши. Прыгая с кочки на кочку и используя время от времени какую-нибудь корягу как мостик, Ариэна наконец добралась до сухого болота, плавно переходящего в лес. При всём однообразии здешнего пейзажа в нём было что-то притягательное. Поросшие длинной белесой травой кочки, глубокие ложбины, которые теперь стали лиловыми от осенних ягод тимир, остатки каменных построек, выглядывающие из-за кустов и кривых, раскидистых деревьев… Ариэна заметила, что по мере удаления от болота лес становится гуще, но она почти не виде­ла прямых деревьев. Преобладали какие-то уродцы с изогнутыми ветвя­ми и наростами на корявых стволах. Ариэна, хорошо знавшая лес, с трудом определила породы этих деревьев. Да, здесь, к юго-западу от Ур-Маттара, действительно творилось что-то странное…

Не будь она такой вымотанной, она бы почуяла опасность гораздо раньше. Нити у неё сейчас не было, но она прекрасно бегала, а уж затеряться в лесу ей бы вообще ничего не стоило. Усталость приту­пила реакцию. Когда Ариэна поняла, что надо уносить ноги, её уже накрыла тонкая, но очень прочная сеть. Раздался ликующий возглас, кусты зашевелились. Мгновение – и её окружила целая толпа. Ариэна подумала, что охотники 3елёного Ура, наверняка, подняли бы её на смех. Подпустить к себе такую ораву! Пропади она пропадом эта тройная магия, если после неё становишься слепым и глухим, как новорожденный котёнок…

С виду окружившие её люди являли собой что-то среднее между охотниками и бродягами. Их было десятка два. Одетые в брюки и короткие туники женщины на первый взгляд мало отличались от мужчин, тем более что некоторые из них были коротко подстрижены.

– Теперь тебе не улететь, мерзавка! – злорадно крикнула поджа­рая мускулистая девица в высоких болотных сапогах. – Ты нам всё расскажешь!

Похоже, она надеялась позабавиться, глядя, как пленница будет барахтаться, пытаясь освободиться от сети, но Ариэна решила не до­ставлять ей этого удовольствия. Она стояла, не двигаясь, и стара­лась казаться невозмутимой. Девицу в сапогах это явно разозлило. Она принялась оскорблять Ариэну, выкрикивая всякие гадости. Сразу было видно, что эта особа из тех людей, которые не терпят чувства собственного достоинства в других, поскольку лишены его сами. Ариэна не могла отделаться от ощущения, что голос этой стервы ей знаком. Приглядевшись к воинственной девице, она узнала Темру. Короткая стрижка здорово изменила акробатку, а лицо её без театрального грима и яркого макияжа, с каким она приходила в «Золотой Цве­ток», оказалось довольно тусклым. Ариэна вздохнула с облегчением, заметив, что далеко не все незнакомцы настроены так агрессивно, как Темра. У большинства были настороженные лица людей, привыкших прятаться и живущих в постоянном страхе. Её они тоже боялись, она это чувствовала.

– Значит, теперь у них в разведке девчонки работают, – покачал головой коренастый мужчина с седеющей бородой. Ариэна сразу поняла, что он тут старший. – И много ты успела разнюхать? Ты ведь уже не первый раз здесь. Наши люди тебя уже видели. На этот раз мы не по­зволили тебе улететь.

– Не понимаю, в чём вы меня подозреваете, – сказала Ариэна. – Я действительно уже была здесь. Я часто бываю в лесу, и не только в этом. Насколько я знаю, этот лес не является чьим-то частным владением. Так почему я должна у кого-то спрашивать, бывать мне здесь или нет?

– Ты нам зубы-то не заговаривай! – крикнула акробатка. – Хитрая больно!

– Помолчи, Темра! – осадил её старший.

– Так что ты тут делала? – обратился он снова к Ариэне. – Норма­льные девушки не гуляют в таких местах. Да тут вообще никто не гу­ляет. Это же проклятое место.

– Можете считать меня ненормальной, но я здесь именно просто гуляю.

– Ну да, – усмехнулся высокий лохматый парень с двумя ножами за поясом. – То по земле, то по воздуху. До такого могли додуматься только эти проклятые колдуны из Круглой Башни. Сначала часть леса заколдовали, теперь у них летающие лазутчики появились.

– Я не лазутчица. И не дичь, на которую охотятся с сетью. Я не сделала вам ничего плохого…

– Не сделала?! – взвилась Темра. – Вот тварь! Это из-за тебя погиб Герон! А мы… Нас не только выперли из столицы! Нас с тех пор отовсюду гнали!

– Почему ты обвиняешь в этом меня? – спросила Ариэна.

– Да потому что это ты привела туда смотрителей! Втиралась к Герону в доверие, чтобы нас заложить! Я предупреждала его, чтобы он с тобой не связывался…

– Не смей на меня наговаривать! – Ариэна была вне себя от возмущения. – Я всего лишь ходила на представления. А в «Золотой Цве­ток» меня Герон пригласил, и ты это знаешь…

– До того, как ты появилась, всё было хорошо…

– Да брось ты, Темра, – вмешался светловолосый паренёк, в котором Ариэна не без труда узнала Альвена. Он стал головы на две выше и здорово раздался в плечах. – Зачем выдумывать? Это же простое совпадение.

– А ты, конечно, за своих заступаешься, шкура! – на6росилась на него Темра. – Такое же лиммеринское отродье!

– Уймись! – снова осадил воинственную девицу бородатый. – Альвен тут не единственный лиммерин. И не единственный из морского племени, кому досталось в этой жизни. Мы не должны ссориться.

– Она точно лазутчица! – настаивала Темра. – Она же летала, на­ши видели. Она из Круглой Башни! Из этого колдовского логова!

– Будь я настоящая колдунья, – усмехнулась Ариэна, – вам бы не удалось меня схватить.

– А мы тебе не последние олухи! – Темра разозлилась ещё больше. – Мы тоже кое-что умеем. Сражаться, например. Скоро мы вам всем покажем! 3еман, надо обыскать её и отобрать у неё эту магическую штуковину, при помощи которой она летает.

– Нет, сперва отведём её в посёлок, – решил старший. – Пусть Каэна усыпит её. Если она и впрямь шпионка колдунов, с ней надо быть начеку. Не прикасайтесь к ней. Мало ли, что у неё ещё там в запасе…

Ариэну куда-то повели. Четыре человека держали за концы опуты­вавшую её сеть, которую ослабили ровно настолько, чтобы пленница могла переставлять ноги.

«А кстати, что у меня в запасе?» – подумала Ариэна.

В одном из внутренних карманов её безрукавой кожаной куртки ле­жал кусок арилла. На брючном поясе висел небольшой нож. Под курт­кой его не было видно, но Ариэна понимала, что, если она сейчас попытается его вытащить, это сразу же заметят. Достать его быстро она не могла – сеть позволяла лишь чуть-чуть шевелить руками.

Её долго вели по лесной чаще. Ариэна снова обратила внимание на то, что растительность здесь какая-то странная. Как будто боль­ная. Все деревья были искривлённые, даже чёрные сосны, которые всегда отличались прямыми, как копья, стволами.

Шедший впереди 3eман неожиданно остановился и, поднеся ладони к губам, издал звук, похожий на боевой клич птицы кох. Из-за дере­вьев тут же показались люди. Видимо, это были часовые. Обменявшись с ними несколькими словами, старший сделал своим спутникам знак, и Ариэну повели дальше. На этот раз идти пришлось недолго. Когда небольшой отряд остановился, Ариэна далеко не сразу поняла, что перед ней посёлок. Землянки, в которых жили эти люди, были искус­но замаскированы под естественные пригорки, поросшие травой и кус­тарником. Многие устроили дома под корнями огромных деревьев.

Посёлок оказался большим и многолюдным. Его обитатели один за другим покидали свои жилища, и вскоре пленницу окружила толпа лю­бопытных.

«Неужели они и зимой тут живут? – подумала Ариэна. – Конечно, зима в этих краях тёплая, не то, что у нас, но всё же… И снег бывает, и ливни затяжные…»

Чувствовалось, что обитатели этого странного посёлка стараются за собой следить. Во всяком случае оборванцев Ариэна здесь не за­метила. Даже дети выглядели достаточно опрятно. Эти люди были без­домными, но нищими себя не считали и не хотели на них походить. Ариэна сразу поняла: их объединяет нечто большее, чем просто необходимость держаться вместе, чтобы выжить.

– Надеюсь, Каэна в добром здравии? – спросил 3еман у пожилой женщины с уложенными вокруг головы косами. – Мы поймали лазутчицу. Она, конечно, отпирается. Пусть мудрейшая займётся ею.

– Где вы её поймали? – женщина окинула Ариэну внимательным, цепким, но не злым взглядом.

– На сухом болоте.

– Но это же далеко, Земан. Я понимаю, если бы она шныряла где-то рядом…

– Мы решили не ждать, когда она подберётся поближе, что-нибудь пронюхает, а потом ускользнёт. Мира, наши уже видели её. Она уже не первый раз в этих местах, и лучше не рисковать. Она способна передвигаться по воздуху. Чьи это ещё могут быть фокусы, как не колдунов из Круглой Башни? Ещё не хватало, чтобы они узнали, где наш посёлок!

– Так вы считаете, что колдуны могут жить только в Круглой Башне? – спросила Ариэна. – И что всякое колдовство – это непременно зло? Да, я умею летать, но это совершенно безобидная магия.

– Смотря кто ею обладает, – возразил Земан. – Мы не знаем, кто ты такая, девочка. Мы одинаково боимся и распорядителей, которые натравливают на таких, как мы, своих ищеек, и колдунов, которые обосновались в Круглой Башне... Кстати, мы не уверены, что одни никак не связаны с другими. Слишком много зла от этих избранников Маттар. Мы не знаем, на кого ты работаешь, и мы никому не можем ве­рить на слово. Если ты не желаешь нам зла, тебе никто ничего не сделает. Мы отпустим тебя, но ты должна забыть всё, что тут видела. Не так уж и страшно выкинуть из памяти несколько дней.

Так вот оно что! Вот почему охотники, которые пропадали в этих лесах, не помнили, что с ними случилось. Причём, если одни забывали события лишь последних нескольких дней, то у других из памяти вылетали месяц-два, а то и полгода. Видимо, магия, которой облада­ла эта проклятая Каэна, на всех действовала по-разному. Ариана ки­пела от возмущения. Никто не имеет права распоряжаться её памятью! К тому же в последнее время она столько всего узнала. Она ведь мо­жет забыть это навсегда. Ну уж нет! Этого она не допустит. Она что-нибудь придумает. Тем более что в кармане у неё ветка арилла. Надо лишь выбрать удобный момент. Может её оставят с этой Каэной наедине?

Мира отвела Земана в сторону. Они довольно долго разговаривали. Кажется, ругались. Ариэна чувствовала, что Мире всё это не нрави­тся, но на её заступничество она не рассчитывала. Главное для этих людей – безопасность их лагеря, так что обращаться к кому-ли­6о из них с прось6ой о помощи не имеет смысла.

Мира ушла – наверное, за Каэной. Остальные вернулись к своим делам. Немного поглазев на пленницу, лесные жители потеряли к ней всякий интерес. Несколько мальчишек затеяли игру на поляне, сшибая камнями какие-то нагромождения из палок. Мужчины, устроившись в тени деревьев, чинили оружие. Женщины разводили костры и устанав­ливали над ними треножники с большими котлами. Посёлок заметно оживился. Видимо, близилось время обеда. Или ужина?

Возле Ариэны остались только два пария, которым было поручено её охранять.

– Да ты не бойся, больно не будет, – сказал один. – Да и вреда никакого. Травки старой Каэны очень даже приятно пахнут. Просто одна из них помогает человеку забыть всё, что с ним было последние несколько дней. 3автра тебя под6ерёт какая-нибудь повозка на сетевой дороге. Мы всех, кто тут заблудился, туда уносим – чтобы их по6ыстрее нашли.

– И всех живыми?

– Разумеется, – парень даже слегка обиделся. – Людей иногда за­носит не туда, но не убивать же их за это.

– Однако двух охотников нашли мёртвыми. Одного задушили, а у другого выпили кровь.

– Мы тут ни при чём! – нахмурился парень. – Об этом лучше у про­клятых колдунов спроси. Если ты сама не из них.

– Я не из них.

– А почему, же тогда летаешь?

Этот вопрос задала Темра. Она шла мимо с охапкой хвороста и задержалась возле пленницы, явно желая позлорадствовать.

– А ты не догадываешься, почему? – спросила Ариэна. – А кого же вы тогда изображали в своей знаменитой пантомиме? Разве не истин­ных избранников Аранхи, которых она наделила способностью летать?

– Уж не себя ли ты считаешь истинной избранницей? – тонкие губы Темры искривила насмешливая улыбка, но в голосе звучала ненависть. Жгучая ненависть, которую она не могла скрыть, как бы ни пыталась. – Ты ничтожество! Маленькая, гнусная тварь! Надоело быть доносчи­цей, так решила стать прихвастнем колдунов? Любительница летать! Каэна выяснит, что это за колдовские штучки, которым они тебя на­учили. Ведь сама-то ты ничего не можешь!

– А собственно, что тебя так злит? – поинтересовалась Ариэна. ­– Может быть, то, что я действительно могу оказаться избранницей? Герон хотел, чтобы люди поверили в древние предания о настоящих аранхинах. И некоторые действительно в них верят. Да вот только та­кой злобной и завистливой особе, как ты, слишком уж не хочется ве­рить, что кто-то тебя лучше, одарённей и способен на большее, чем ты. Я не доносила на вас властям, и я не виновата в гибели Герона, которого ты никогда не стоила. Ты взъелась на меня просто потому, что ты злобная и завистливая тварь. Ты возненавидела меня ещё тогда, два года назад. И всего лишь потому, что Герон обратил на меня внимание.

Если бы парни не удержали Темру, она бы бросилась на Ариэну с кулаками.

– Да перестань ты! – крикнул тот, что разговаривал с Ариэной. – Тоже мне, героиня! Кидаться на связанную… Она же из-за этой сети и рукой пошевелить не может. Лучше иди, Темра. Иди, куда шла.

Второй охранник, явно не отличавшийся разговорчивостью, невозму­тимо собрал рассыпанный Темрой хворост и сунул охапку ей в руки. Красная от ярости акробатка удалилась, напоследок обозвав Ариэну маленькой лживой шлюхой.

– Не знаю, кто ты такая, – сказал словоохотливый охранник, – но в людях разбираешься. Ты эту штучку раскусила. Мне она тоже не нра­вится. У нас тут каждый человек на счету, а Темpa хороший боец – такими не разбрасываются, но характер у неё… Отродясь такой стервы не видывал.

– А вы-то кто такие? – спросила Ариэна. – На разбойников, вроде, не похожи… Почему вы живёте в лесу?

– Здесь мы, по крайней мере, свободны. Нам лучше среди диких зверей, чем среди людей, которые считают, что наш удел – быть слугами.

Примерно такого ответа Ариэна и ждала. Она догадывалась, что это беглые слуги. Неполноправные и раньше пускались в бега, но в последнее время они исчезали из своих уров десятками. Кое-где рас­порядители были просто в панике – не хватало рабочих рук. Не за­ставлять же налогоплательщиков выполнять грязную работу! Ходили слухи, что беглецам помогают охотники.

– И много вас тут?

– Много, – улыбнулся парень. – Это самый большой лагерь. Потому что место хорошее. Проклятое место, как говорят в Ур-Маттаре. С одной стороны эти болота и развалины Ур-Фиола, где бродят призраки погибших, с другой – заколдованный лес и замок… Честно говоря, нам и самим страшно, но, по крайней мере, сюда никто не суётся. Почти никто.

– Ты сказал, что Темра хороший боец… Вы что, воевать собира­етесь?

– Да! – юноша гордо вскинул голову.

– Не бойся, она всё равно всё забудет, – подмигнул он своему приятелю, который бросил на него предостерегающий взгляд.

– Мы намерены бороться за свои права! Мы свергнем этих крово­пийц аранхитов. Когда правили мудрые цари, над народом так не издевались.

– Насколько я знаю, царей тоже не все любили, – заметила Ариэна. – Иначе они бы до сих пор правили страной.

– Ничего, скоро снова станут править. Всё будет как когда-то. В древней Аранхайе правила Священная Триада: царь, царица-хозяйка и царица-аранхина. Так и должно быть. В здешних краях люди до сих пор помнят пророчество Эрении. Аранхина Эрения была священной су­пругой последнего царя, Асфаара. Так вот она сказала, что следую­щим царём в этой стране станет прекрасный воин. Предводитель, ко­торый сумеет повести за собой народ. А его законной супругой 6удет та, что найдёт ключ от царской сокровищницы. Говорят, многие пыта­лись проникнуть в сокровищницу Круглой Башни, да так ничего и не вышло. Ключ от неё всегда хранился у царицы-хозяйки. Женщина, ко­торая его найдёт, и станет царицей Новой Аранхайи.

– Да как же она его найдёт-то?

– Судьба поможет ей. Ведь судьба каждого из нас рано или поздно приведёт к тому, чего он достоин. И каждому даст ключ от той двери, в которую ему суждено войти. Те, что назвали себя избранниками, ­– бездарные правители! Это из-за них мы оказались здесь – нищие и бездомные. Когда правили справедливые цари, такого не было.

– Ты уверен, что все цари были справедливыми и добрыми? В Ур-Маттаре говорят, что последний царь Аранхайи потворствовал злому колдовству. Именно поэтому замок и лес вокруг него полон злых духов и демонов…

– Это всё аранхиты придумали! – запальчиво возразил юноша. – Вернее, те, что назвали себя аранхитами. Настоящими аранхитами были царь и его воины. А замок… При чём тут древний царь? Ведь сейчас там колдуны живут. Если ты и правда не оттуда, то я тебе скажу… В этом замке вообще что-то жуткое творится. Над ним иног­да в небе что-то гудит и рычит, как будто над ним кружат какие-то невидимые чудовища. Мы даже думать боимся о том, что происходит в самом замке. Проклятые колдуны, наверное, занимаются мёртвой маги­ей, и там бродят призраки…

– Почему только там? Призраки всюду летают. Могут и здесь поя­виться.

Ариэна засмеялась, увидев, что оба её охранника стали опасливо озираться. Разговор уже начал ей надоедать. Она, конечно, узнала много нового, но задерживаться здесь дольше ей не хотелось. Во вре­мя беседы она незаметно пододвигала руку всё ближе и ближе к кинжалу. Она уже залезла под куртку и нащупала резную рукоять.

– Ты не шути так, красавица, – сказал разговорчивый охранник, трижды сделав отвращающий знак. – Зло можно накликать. Или ты та­кая смелая, что не боишься призраков?

– Чего ж мне их бояться, если я сама призрак? – спросила Ариэна тихим, заунывным голосом.

– Ну-ну, – криво усмехнулся парень. – Призрак, который можно по­трогать руками и поймать сетью. Наверное, ещё никто таких призраков не видел…

– Значит, вы первые. Смотрите, пока есть возможность.

Ариэна сосредоточилась, воздействуя на кусок арилла во внутреннем кармане куртки. Увидев, как из-за пазухи пленницы повалил иск­рящийся туман, парни побледнели и попятились.

– Материя – это иллюзия, – нараспев произнесла Ариэна, – даже если можешь потрогать её руками. Призраки иногда одеваются плотью, но никакая сеть не помешает призраку улететь. Дети тумана иногда появляются на суше, но потом возвращаются в свою стихию. И делают это, когда им хочется, не спрашивая разрешения у назойливых глупцов…

Туман, сверкая молниями, уже окутал Ариэну с ног до головы. Парни отпустили концы сети и кинулись прочь. В лесном посёлке нача­лась паника. Женщины и дети с воплями попрятались в землянках, а те немногие мужчины, что не были на охоте или в разведке, растерянно таращились на серебристо-белое облако, которое разрасталось с каждым мгновением. Никто не видел, как пленница осла6ила сеть и вытащила из ножен кинжал. Вскоре весь посёлок и ближайший лес за­тянуло мерцающей пеленой. Ариэна перерезала сеть и устремилась в лесную чащу. Туман рассеется быстро, и когда это произойдёт, она должна быть как можно дальше отсюда.

Ариэна не помнила, сколько бежала, запинаясь о коряги и порос­шие мхом кочки. Силы её, подорванные магией, были на исходе. Иногда она падала и готова была тут же уснуть, но она заставляла се­бя подняться и бежать дальше. Упав в очередной раз, Ариэна поняла что просто-напросто не может встать. Она прислушалась и не услышала ничего, кроме бешеного стука своего сердца. Немного успокоив­шись, она подумала, что вряд ли эти люди вообще решились её пре­следовать. Они знали, что она владеет какой-то магией, но, похоже, то, что она сделала, превзошло все их ожидания. Большинство обитателей лесного посёлка были чистокровными диввинами. Туман и его порождения пугали их гораздо больше, чем колдовство соплеменников.

Ариэна скорчилась в ложбине, заросшей мхом-волосянкой, и на какое-то время забылась тревожным сном. Ей снилось, что она убегает, но не от лесных жителей, а от слуг Галиана. Они преследовали её, пытаясь накинуть на неё сеть, и Ариэна знала, что эта сеть её за­душит, ибо она сплетена из паутины Маттар. Слуги Галиана всё же догнали её и развернули сеть у неё над головой, но смертоносная паутина почему-то не упала на Ариэну. Она поднималась всё выше и выше и росла, затягивая багровое от заката небо. Паутина злобной Маттap накрыла весь лес, и теперь из него не выбраться! Ариэна вскочила, задыхаясь от ужаса и омерзительного сладковатого запаха. Придя в себя, она поняла, что над ней не паутина, а ветви деревь­ев, украсившие закатное небо чёрными узорами. Но запах остался. Запах прелых листьев, гниющей земли и чего-то ещё... Он лишь отда­лённо напоминал запах Маттap, но Ариэна явственно ощущала её при­сутствие. Это было странно. Она же знала, что гигантская паучиха не покидает своей рощи. Тем не менее этот чёрный лес, пронизанный пурпурными и лиловыми лучами заката, был пропитан злом не меньше, чем роща, где обитала Маттар.

Зло… Ариэна ощущала его так же явственно, как и ужас жертв страшного бедствия на месте бывшего Ур-Фиола. Этот ужас породила ложь. И она же породила зло. То самое, от которого сейчас задыхалась Ариэна, бредя по заколдованному лесу. Разумеется, зло было не только здесь, но в этом лесу его омерзительный запах чувствовался сильней, чем где-либо. Чёрные деревья, растущие из чёрной земли, угрожающе тянули к Ариэне многочисленные щупальца-ветви. Она шла, стараясь обходить кроваво-красные пятна, то и дело проступающие на жирной чёрной земле. Она даже почувствовала что-то вроде облегчения, когда эти пятна перестали появляться и лес погрузился в кромешную тьму. Ариэна не боялась хищников. Она знала, что их тут нет. Ни один зверь не забредёт в этот лес, где обитают порождения тьмы. Она отыскала сухую ветку и сделала из неё что-то вроде факела. От него было больше дыма, чем света, но так хоть Ариэна не запиналась о коряги.

Лес стал немного реже, и она вышла к каменной гряде, в ко­торой зияла маленькая пещера. Девушка сразу поняла, что это бывшая пещера аранхи. Она была в этом уверена, хотя и не знала, почему. Ариэна решила, что остаток ночи лучше провести во сне, тем более что недавний короткий отдых не позволил ей восстановить силы. Набрав сухих сучьев, она сложила у входа долгий костёр – огонь отгонял насекомых и злых духов. Пол пещеры был покрыт толстым слоем прошлогодних листьев. Сунув под голову куртку, Ариэна мгновенно уснула.

На этот раз она спала крепко и без снов. А проснулась от того, что её кто-то позвал. Костёр ещё горел, и сквозь дым, застилающий вход в пещеру, Ариэна видела, как чёрные тела и щупальцы уродливых древесных великанов постепенно багровеют, словно наливаясь кровью. Порождения земли, отравленной злом, страшные и кровожадные, как Маттар…

Ариэна не слышала голоса того, кто её звал, но этот безмолвный призыв был очень настойчив. Кто с ней говорил? Может, аранха, ко­торая некогда появлялась в этой пещере… Нет. Звавший её был слишком далеко. Ариэна выбралась из пещеры, и немой призыв обрушился на неё сверху вместе с потоками пурпурных и алых лучей. Кто её звал? Может быть, сама Великая Аранха? Ариэна знала – она долж­на что-то сделать. И она чувствовала, что тот, кто её зовёт, не бо­ится ни двойной, ни тройной магии. Нити у неё не было. Была только ветка арилла… Нет, не только! Ещё огонь. Туман должен смешаться с дымом, причём тумана должно быть много. Очень много. Ариэна от­ломила от арилловой ветки маленький кусочек и бросила его в костёр, который сразу вспыхнул с такой силой, что девушка еле успела от­скочить, чтобы не обжечься. На этот раз смесь тумана и дыма имела золотистый оттенок. Клубясь и вспыхивая молниями, она заволокла всё вокруг непроницаемой пеленой, а когда она рассеялась, Ариэна обнаружила, что утреннее зарево, окрасившее лес в оранжевые и алые тона, превратилось в огонь. Она не испугалась, потому что сразу поняла – перед ней иллюзия. Этот огонь погас уже давно, несколько столетий назад. Попасть в эту иллюзию Ариэна не могла – для этого требовалась тройная магия. Она могла лишь смотреть.

Огромные голубоватые лучи рассекали небо и обрушивались на землю, сея огонь и смерть. Те же лучи, что спалили два больших по­сёлка и снесли башню царского дворца. Это Ариэна видела совсем не­давно. Теперь она увидела, что они сделали с лесом. Картина то удалялась, то приближалась, как будто кто-то хотел показать Ариэне и масштабы бедствия, и кое-какие детали. Некоторые участки леса выгорели полностью, некоторые огонь лишь задел, а какие-то и вовсе не затронул – благодаря сильному ливню, разразившемуся вскоре после катастрофы. Он-то и спас большую часть леса.

Потом Ариэна увидела черную поляну, окружённую чёрным частоколом обгоревших сосен, а уже в следующий момент эта поляна выглядела иначе. В центре её появился холм, а кроме сосен здесь были какие-то приземистые, корявые уродцы, в которых Ариэна с трудом узнала молодую поросль каменных дубов. Сколько прошло времени? Каменный дуб растёт очень медленно… От этих мыслей Ариэну отвлекло странное движение в середине поляны. Холм зашевелился. Земля стала трескаться и осыпаться, обнажая нечто похожее на огромное чёрное яйцо. Оно раскололось на куски, прежде чем с него сползли последние комья земли, и показались шесть огромных червей – чёрных и мохнатых. Ариэна не сразу поняла, что это суставчатые лапы гигантской паучи­хи. Бороздя мощными конечностями рыхлую землю, чудовище вы6ралось из расколовшегося яйца и поползло. Сначала медленно, потом всё быс­трее и быстрее. Красные глаза твари горели голодным огнём. Она просто изнывала от голода, но больной лес, поражённый смертоносными лучами, 6ыл пуст. Все звери покинули его. Тварь ползла всё дальше и дальше. Пейзаж постепенно изменялся. Ариэна уже видела нормаль­ные, здоровые растения. Это уже был лес, не пострадавший от небес­ного огня и, наверное, полный дичи, но Маттар – а это была она – ­злобно сверкая глазами, продолжала ползти вперёд. Новорожденная не умела охотиться. Или не хотела? Но она жаждала крови. Едва по­явившись на свет, она требовала жертв.

Гигантская паучиха приползла на равнину, где устроило привал большое войско. Ариэна узнала эту холмистую равнину, с юга примыкающую к Ур-Маттару. Тогда Ур-Маттара ещё не было. А приземистая шестигранная башня – очень древняя постройка, которая сейчас использовалась как зернохранилище, одиноко возвышалась на при­горке. В настоящее время эта башня была возле самой городской стены. А какое время видела Ариэна в этой иллюзии? Не иначе как то смутное время, когда пало царство Аранхайя и на его руинах кипела борьба за власть…

Воины в ужасе вскочили, увидев чудовище, которое, сверкая кроваво-красными глазами, спускалось к ним с горы, но их предводитель не растерялся. Он велел расседлать одного магала и подвёл его к паучихе. Ариэну едва не стошнило, когда огромная тварь, обхватив бедное животное своими мохнатыми лапами, прокусила ему горло и при­нялась пить кровь. Насытившись, она уснула. У подножия холма, где она спала, стал собираться народ. Предводитель войска что-то воз­буждённо говорил людям. И его слушали.

Когда видение исчезло, Ариэна долго сидела, оцепенело глядя на тлеющий костёр. Дым и туман рассеялись, взошло солнце. При свете дня этот лес уже не казался таким страшным, и всё же выглядел он весьма удручающе. От вековых деревьев, которые были погублены не­бесным огнём, но не сгорели, остались лишь поросшие слоистым мхом пни и коряги, а на месте выгоревшего леса вырос новый – уродливый. Говорили, что вырос он очень быстро. Гораздо быстрей, чем должен расти нормальный лес. Глядя на окружающие её искривлённые деревья, Ариэна с трудом узнавала сосны, кемеры, каменные дубы, хриссы. Особенно плачевный вид имели дубы. Корявые, покрытые болезненными наростами, они враждебно топорщили в разные стороны голые сучья. А ведь каменному дубу было ещё рано облетать.

Ариэна долго брела, не разбирая дороги и пытаясь прийти в себя после всего увиденного. Значит, легенда, которую людям вдалбливали в головы едва ли не с пелёнок, была во многом правдива. Маттap действительно явилась к войску Киммерона. И предводитель Киммерон дей­ствительно сразу завоевал её благосклонность. Только вот «богиня» явилась не в сияющем облаке. Ариэна довелось увидеть рождение зла. Вернее, его порождение. Маттар была порождением того зла, которое послало на землю небесный огонь. Того зла, паутину которого плели Нивена, Периэл и все те, кто жаждал власти любой ценой. А также те, кто встал на путь предательства, кто шёл на поводу у своей жадности, зависти, зло6ы… Было бы наивно считать, что до той смуты люди были праведниками. Но, наверное, настал момент, когда зло разрослось настолько, что воцарилось на этой земле. Оно поразило её, как самая страшная болезнь, и на теле её назрел нарыв, который в конце концов лопнул, породив омерзительную тварь. Дитя вражды. Чудовище, жаждущее крови. Живое воплощение зла.

Сон освежил Ариэну, но на завтрак у неё была только магия, так что отдохнувшей она себя не чувствовала. И всё же она заметно вос­прянула духом, когда заметила, что всё чаще и чаще попадаются здоро­вые деревья. Она двинулась на восток – к сетевой дороге, но путь ей преградил сухой сосняк вперемежку с хеннами и карликовыми дуба­ми. Лес, в котором водились дриппы. Глядя на ободранную длинными тонкими полосками кору и сильно объеденный лишайник, Ариэна понял, что их тут целая колония. Даже самый ловкий и опытный охотник ни­когда бы не пошёл через этот лес в одиночку. Пришлось идти в обход – на юг. Севернее начиналась сирая низина, где наверняка кишели гимеры. Эти ящеры были не так проворны, как дриппы, но Ариэна сей­час тоже не могла похвастаться хорошей реакцией.

Царство древесных ящеров, которое Ариэна спешила обойти, казалось, никогда не кончится. Её шатало от слабости, она вся покрылась испариной.

«Уж не подхватила ли я болотную лихорадку? – испугалась она. – Ещё не хватало… Или это всё голод? Проклятый лес! Ни ягод, ни орехов».

Тяжёлая влажная духота предвещала грозу. Северо-западный ветер принёс первые раскаты грома – словно где-то вдали зарычал огромный зверь, оповещая всех, что выходит на охоту. Лес встрепенулся, за­шумел листвой.

Миновав опасную зону, Ариэна снова повернула на восток. Теперь она шла по роще кемеров и диких либен, время от времени продира­ясь сквозь заросли амьяна – папоротника с резким запахом, который отпугивал дриппов и гимеров, зато привлекал жёлтых змей. Послед­них Ариэна не боялась – в это время года они были неагрессивны.

Ариэна уже тешила себя надеждой, что дорога где-то недалеко, когда на пути оказалось болото, которое пришлось очень долго обходить.

«Вот уж действительно – заколдованный лес… Зайдёшь и не выбе­решься. Какие ещё будут сюрпризы?»

Новый сюрприз поджидал Ариэну совсем рядом. Хозяева заколдованного леса словно прочли её мысли и спешили подтвердить её худшие подозрения. Ариэна вдруг почувствовала, что воздух перед ней уплотнился, превратившись в прочнейшее в мире стекло. Нет… Стек­ло, по крайней мере, можно было потрогать. Невидимая преграда, возникшая на пути Ариэны, была совершенно неощутима, и это пугало ещё больше, чем её непреодолимость. Девушка не знала, удастся ли ей обойти это странное препятствие – уже хотя бы потому, что она понятия не имела, какова протяжённость невидимой стены. Самочувствие её ухудшалось с каждым шагом. В лесу потемнело, предгрозовой ветер едва ли не сбивал её с ног. Слева тянулось болото, справа – про­зрачная магическая стена, за которой Ариэна видела лес – густой и красивый. Здесь начиналась гроза, а там, за стеной, царил покой. Там всё застыло, как на картине, – цветы, трава, деревья… Что это было? Может, очередная иллюзия? Если да, то кто её создал? И нельзя ли сделать её реальностью?

«Иди сюда! – донеслось до Ариэны сквозь шум ветра. – Скорей сю­да! Здесь хорошо…»

Пепельноволосая красавица в белом платье стояла среди стройных одетых в золото кемеров и звала её к себе, в свой сказочный лес, надёжно защищённый от любой непогоды и от всех ветров на свете. Ариэна кинулась к ней и опять наткнулась на невидимую стену.

«Иди сюда! – звучал сладостный голос. – Не бойся! Материя – это иллюзия, и нет стены, которую мы не смогли бы преодолеть».

– Ну так подойди ко мне сама! – в отчаянии крикнула Ариэна. – Дай мне руку, если ты можешь преодолеть любую стену!

Тут она сообразила, что приняла за женщину белый, поросший се­ребристым мхом ствол мёртвой хенны. Ариэну лихорадило. Она изо всех сил цеплялась за остатки здравого смысла. Когда перед ней возникла устрашающая фигура железного демона, она решила, что это очередное видение. Надо только убедить себя, что чудовища нет, и оно исчезнет. Но чудовище не исчезало. Какое-то время оно стояло, не двигаясь, и таращилось на девушку круглыми кроваво-красными глаза­ми. Потом стремительно умчалось прочь. Демон не исчез, а именно убежал, словно испугавшись её. Такое уже было. И не раз… Значит, теперь эти твари живут в заколдованном лесу? Там, где появилась на свет их омерзительная мамаша…

Ариэна вздрогнула от удара грома и зачем-то посмотрела вверх. Хорошо, что она это сделала. Сперва ей показалось, что в её сторону летит отломившаяся от дерева ветка. Потом она заметила, что ветка извивается в воздухе, как змея. В этом проклятом лесу ещё и ле­тающие змеи водятся? Не успела Ариэна удивиться, как «змея» набро­силась на неё, стараясь петлёй обвить её шею. На ощупь эта мерзость напоминала верёвку. Или очень толстую нить… Нить Маттар! Однаж­ды эта тварь уже чуть не задушила Ариэну своей паутиной!

Ариэне удалось быстро выхватить из-за пояса нож и разрезать нить, прежде чем та сдавила ей горло. Это позволило лишь выиграть немного времени. Одна часть нити продолжала атаковать шею Ариэны, а вторая обвилась вокруг её ног. Девушка ухитрилась разрезать первую нить ещё на два куска, при этом она поранила себя чуть по­выше левой ключицы. Оба обрезка страшной нити жадно прильнули к ране, а вскоре и третий, оставив в покое ноги жертвы, присоединил­ся к пиршеству. Задыхаясь от ужаса и отвращения, Ариэна безуспешно пыталась оторвать от себя этих пиявок. Она чувствовала, как вместе с кровью теряет последние силы. Пока они совсем не оставили её, девушка постаралась воздействовать на кусок арилла, лежавший во внутреннем кармане куртки. Она не знала, поможет это или нет, но надо же было хоть что-то предпринять. Хлынувший у неё из-за пазухи туман окутал нити-кровопийцы, которые зашипели, как настоящие змеи, и стали бешено извиваться. Вскоре они отцепились от Ариэны и вступили в ожесточённую схватку с туманным облаком. От выпитой ли крови, от ярости или от чего-то ещё они окрасились в огненно-­алый цвет, а туман вокруг них постепенно темнел и приобретал лиловый оттенок. Нити словно пытались пожрать его, а он извергал золо­тистые молнии, которые атаковали кровопийц. Туман явно ослабил их, но, похоже, одолеть их было не так-то просто. Тем более что активность тумана зависела от Ариэны, а она уже почти лишилась сил. Ей ещё никогда не было так страшно. Вокруг стало темно, как ночью, а прямо над головой, предваряя удар грома, сверкнула молния.

«Да порази ты этих тварей! – мысленно взмолилась Ариэна. – Ты же сильнее обычного огня…»

Следующая молния вспыхнула ещё ближе, и Ариэна с изумлением увидела, как от неё отделился тонкий луч. Он протянулся к шипящему облаку лилового тумана, в середине которого отчаянно извивались нити, на мгновение превратив его в ослепительную вспышку. Ариэна зажмурилась. Когда она открыла глаза, прямо перед ней в воздухе колебалось голубовато-лиловое пламя, внутри которого по-прежнему змеились три нити. Они горели, но очень медленно, а вокруг этого огненного цветка клубился дым, похожий на туман.

Охотничья привычка прислушиваться ко всем лесным звукам помогла Ариэне уловить сквозь шум ветра топот множества ног. Сюда бежали. Причём с двух сторон. Ариэна чувствовала, что это облава. О6несён­ную невидимой стеной территорию тщательно охраняли. И в данный мо­мент знали о том, что поблизости находится чужак. Ариэна огляде­лась. Впереди стена, сзади болото, а справа и слева приближа­ется погоня. Скоро эти люди (или демоны?) покажутся из-за еловых зарослей! Возможно, они уже видят её – как назло Ариэна оказалась на открытом месте. Возле болота не росло ни одного деревца. Если она побежит к лесу – хоть налево, хоть направо, она в любом случае двинется навстречу своим преследователям. Ариэна не знала, кто они, но почему-то была уверена, что они не оставят её в живых. Теперь она знала, от чего погибли те два охотника. В отличие от них она сумела защититься от нити, но от такой толпы ей не спастись. Вот если бы можно было оказаться там, за стеной, в том густом лесу, где так легко спрятаться… Ариэна уже слышала треск ветвей и гру­бые голоса. Она посмотрела на огненный цветок, который уменьшался на глазах, и её осенила мысль. Тройная магия! Сила огня, тумана и паутины! Это, конечно, нить нераты, но ведь паутина Маттар тоже обладает какими-то магическими свойствами. Надо извлекать пользу из того, что имеешь в данных обстоятельствах. Тройная магия – великая сила, даже если используешь паутину нераты. Главное – самой собра­ться с силами и сосредоточиться на поставленной задаче.

«Материя – это иллюзия, – мысленно произнесла Ариэна. – И нет сте­ны, которую мы не смогли бы преодолеть. Пусть тройная сила пробьёт эту стену! Я должна оказаться там, по ту сторону барьера».

Девушка протянула руку к огненному облаку. Оно тут же потуск­нело, но увеличилось – словно растянулось. Теперь перед ней было светло-лиловое продолговатое пятно размером примерно с неё. Пятно на прозрачном стене. Ариэна поняла, что это дверь, и шагнула в неё – как раз тогда, когда справа из зарослей вынырнули полуразмытые дождём фигуры бегущих сюда людей. Один шаг – и Ариэна окуну­лась в странную, пугающую тишину зачарованного леса. Неизвестная субстанция сомкнулась у неё за спиной, и огненное пятно исчезло. Гроза снаружи разразилась в полную силу. Забавно было видеть в двух шагах от себя низвергающиеся на землю потоки воды, которая разбивалась об невидимую стену, как об стекло. Ариэна даже не стала далеко убегать. Она просто затаилась среди густых зарослей тимеи. Она знала, что её не видно. Да и вряд ли её преследователи заподозрят, что чужак прошёл сквозь эту стену. Они немного побродят под дождём и, проклиная все на свете, вернутся… Интересно, куда? И кто они вообще? Колдуны? Слуги колдунов? И почему этот участок леса обне­сён такой необычной стеной? Ариэну одолевало множество вопросов, но искать ответы на них она была сейчас не в силах. Она растянулась на тёплой траве и мгновенно уснула.

Проснулась она под вечер, и первым, что она услышала, было ти­хое журчание воды. В ближайшей роще оказался родник – чистый и хо­лодный. Странно, но сколько Ариэна ни пила, утолить жажду ей так и не удалось. А осенние ягоды тимир, которые она всегда любила, показались ей совершенно безвкусными. Может, в этом заколдованном лесу всё было ненастоящее? Ранка над ключицей не воспалилась, но на всякий случай Ариэна приложила к ней разжёванный лист тимеи. Из зарослей ариты выглянул железный демон. И тут же умчался прочь. Этих тварей Ариэна не боялась. Уже хотя бы потому, что они боялись её. Куда опасней были нити-убийцы, но они, скорее всего, охраняли этот участок леса снаружи. Наверняка здешние хозяева даже не предполагали, что кто-то проникнет сюда, пройдя сквозь невидимую стену. Из трактата древней аранхины Ариэна знала, что паутина помогает нерате охотиться. Маттар не охотилась, её и так кормили досыта. Эти нити были не охотницами, а убийцами. И служили они не только Маттap, но и её избраннику. Аранхитов всех называли избранниками, но Ариэна-то знала, что избранник может быть лишь один. Даже у нераты.

Пошёл дождь. Значит, этот лес не всегда был накрыт прозрачным куполом. Хозяева иногда убирали «потолок». А может, они и стены убирали? Нет, вряд ли. Исчезновение железных демонов объяснялось тем, что их всех собрали здесь. Возможно, это было частью какого­-то плана. Если хозяева этого странного места не хотят, чтобы чу­довища снова разбрелись по всей Див-Аранхе, они не станут убирать ограждение. Ариэна вдруг подумала о том, что железные демоны могут её выдать. Ведь эти твари – дети Маттар, а значит, должны иметь с ней что-то вроде мысленной связи. Вряд ли они умели мыслить – эти существа были гораздо примитивней своей мамаши, но она могла чувствовать их настроения и догадываться о причинах их страхов. Ари­эна от души надеялась, что её опасения напрасны.

Едва стемнело, как взошли все три луны, забрызгав сумрачный лес расплавленным серебром. Выйдя из рощи могучих кемеров, Ариэна оказалась на берегу озера. Оно напоминало осколок звёздного неба, который упал в ложбину между пологими холмами вместе с вершиной башни. Подняв глаза, девушка как будто увидела то, что от этой башни осталось. Её обрубок нарушал гармонию, но он же придавал древнему замку какое-то скорбное величие. Перед Ариэной был единственный уцелевший замок Аранхайи, построенный ещё её первыми царями. Её первый и последний оплот.

Ариэна понимала, что видит в озере всего лишь отражение целой башни – одной из боковых, шестигранных. Вернее, её макушки. Есте­ственное зеркало было слишком мало, чтобы вместить в себя весь за­мок. Центральная, круглая, башня, на вершине которой сияла полная Амантина, походила на огромный факел, озаряющий округу тревожным светом. Сигнал тревоги… Покалеченный гигант как будто безмолвно взывал к кому-то, напоминая о прошлом и предупреждая о грядущих бедах.

Странно, но небесный огонь, который пятьсот лет назад о6рушился на царский дворец, почти не повредил ближайший к нему лес. Больше всего участков пострадавшего леса было примерно в двух-трёх мерах к северу и северо-западу отсюда. Древнюю твердыню почти со всех сторон окружали сосны, кемеры и каменные дубы. Кое-где в окнах и 6ойницах виднелся свет. Замок был не просто обитаем. В нём кипела жизнь. Ариэна обогнула озеро, держась поближе к зарослям. Сосновая роща вплотную подходила к северной стене замка. Девушка увидела огромные широко распахнутые ворота, ведущие во двор. Там были люди. Они негромко разговаривали. Ариэна не могла понять, о чём, – до неё доносились лишь обрывки фраз. Она только поняла, что говорят по-диввински. Она перестала прислушиваться к беседе, потому что её внимание привлёк странный звук, сразу же показавшийся ей знакомым. 3ловещий гул, похожий на жужжание огромного жука. Она уже слышала это – когда была около технических мастерских.

Гул приближался. Невидимый жук был уже совсем рядом. Казалось, он завис над поляной перед замком. Из ворот вышли люди – десятка три-четыре. Яркий лунный свет позволил Ариэне довольно хорошо их разглядеть. Большинство были очень коротко подстрижены и одинаков одеты – во всё серое. Они стояли тесной толпой, словно с6ившееся в кучу стадо комолов, и молчали. В их молчании и неподвижности было что-то неестественное. Те несколько человек, которые вели 6еседу, не обращали на людей в сером никакого внимания. Одеты они были просто, но изящно. Держались раскованно и уверенно. Ариэна сразу поняла, что перед ней хозяева и слуги.

Хозяева подошли к воротам и стояли, словно не решаясь покинуть двор, пока зловещий гул не утихнет. А когда невидимое чудовище умолкло, Ариэна поняла, что сейчас оно явит свой облик. Её догадка оправдалась, но то, что она увидела, её разочаровало. «Жук» ока­зался чем-то вроде огромного металлического цилиндра. У него было несколько круглых окон, горящих ярко-жёлтым огнём. Некоторые из них, немного помигав, погасли, а в нижней части цилиндра появилось отверстие, похожее на дверь. Из него тут же выдвинулись железные сходни, по которым спустились двое мужчин в плотно облегающих кос­тюмах. Они о чем-то поговорили с хозяевами, после чего слуги занялись разгрузкой и погрузкой. Сперва они что-то выносили из «цилиндра», потом очень долго таскали в него какие-то тюки и ящики. Теперь Ариэна не сомневалась, что Круглая Башня – обитель колдунов. Могущественных колдунов, способных создавать невидимые стены и летать в металлических «цилиндрах», тоже при необходимости делая их невидимыми. Впрочем, летающие могли быть здесь гостями. Если это так, значит, тут действуют целых два колдовских ордена.

Погрузка закончилась. Двое в облегающих костюмах скрылись в «цилиндре», и он тут же пропал из виду. Снова раздался гул, который потом постепенно затих в ночном небе. Наверняка, такой же «цилиндр» прилетал и в технические мастерские на окраине Ур-Маттара. Что он туда привозил? И что увозил? И что вообще творится? Ариэна поняла, что не успокоятся, пока это не выяснит.

Люди скрылись за воротами, и вскоре во дворе стало тихо. Ворота не охранялись. Их даже не заперли. На крепостных стенах и башнях не было ни одного часового. Видимо, колдуны считали, что их логово надёжно защищает та невидимая стена, которой они обнесли окружающий замок лес. Ариэна осторожно заглянула в приоткрытые во­рота. Убедившись, что поблизости никого нет, она осмелела и вошла во двор. Он был большой и очень захламлённый. В одном конце громоздились деревянные ящики, в другом штабелями лежали трубы разной длины и толщины. Всюду валялись какие-то железяки. Крутая каменная лестница вела на крепостную стену – такую широкую, что по ней мог­ла бы проехать повозка, запряжённая парой магалов. Когда на стене неожиданно появились трое мужчин, Ариэна была далеко от ворот, за­то очень близко к железной двери замка. А когда эти трое стали спускаться, Ариэне оставалось лишь юркнуть в прохладный коридор, который темнел за полуоткрытой дверью. Её спасла хорошая реакция – ­иначе она столкнулась бы с тем, кто шёл по коридору, явно собира­ясь выйти на улицу. Ариэна бесшумно отскочила в сторону и затаи­лась в глубокой нише слева от входа. Она даже не поняла, заметил ли её едва не налетевший на неё в полутьме человек. Возможно, он просто решил, что это кто-то из своих. В нише оказалась маленькая деревянная дверь. К счастью, незапертая. Сразу за ней начиналась лестница, ведущая в подвальное помещение. Оттуда тянуло чем-то вроде мясной похлёбки. Ариэна была голодна, но этот запах почему­-то оставил её равнодушной.

В подвале оказалась кухня. В первой комнате сохли недавно вы­мытые котлы и кастрюли, а из соседней, в которую вела широкая ар­ка, доносились звон посуды, ожесточённое шарканье и громкий плеск воды. Судя по всему, здесь заканчивали уборку. Услышав на лестнице шаги, Ариэна спряталась в самом тёмном углу за двумя перевёрнутыми котлами. Между ними была маленькая шёлка. Сквозь неё Ариэна увидела, как вошли две женщины в серых туниках, серых штанах и лёгких сандалиях. Волосы их были полностью скрыты под низко повязанными серыми платками. Одна несла пустые вёдра, другая швабру и веник. Обе скрылись в соседней комнате – видимо, пришли по­мочь тем, кто занимался уборкой. Ариэна не сразу поняла, что её больше всего удивляет. На кухне царило молчание. Странно, что женщинам, которые так дружно и слаженно работают, не хочется переки­нуться даже парой слов.

Одна из служанок ненадолго зашла в комнату где пряталась Ариэна, – ей понадобился большой ковш. Сняв его с гвоздя, она неожиданно оглянулась на тот угол, в котором затаилась незваная гостья. Ариэна замерла. Ей показалось, что женщина её заметила, и она прокляла себя за то, что вовремя не пригнулась. Это ж надо было сразу попасться! Но лицо служанки было спокойно, а странный, словно остановившийся взгляд абсолютно ничего не выражал. У Ариэны даже мелькнула мысль, что, выйди она навстречу этой женщине и поздоровайся с ней, та осталась бы такой же 6езразличной.

Вскоре уборка закончилась. Погасив свет, служанки покинули кух­ню. Мимо Ариэны никто не проходил, а значит, тут имелся ещё один выход. Прежде чем уйти отсюда, Ариэна решила поискать что-нибудь съестное.

Кухня представляла собой анфиладу просторных помещений с низкими сводчатыми потолками и арками вместо дверей. Свет здесь включался так же, как в квартирах Полумесяца и во всех зданиях Священного Сада. Стоило нажать кнопку на стене, как зажигались подвес­ные лампы. В одном из холодильных шкафов Ариэна нашла четвер­тину жареной птицы, несколько варёных яиц и кусок сыра. Она принялась было за мясо и с удивлением обнаружила, что его вкус ей непри­ятен. И вкус, и запах… Хотелось чего-то другого. Она поняла, чего именно, когда открыла морозильное отделение. Там лежали куски недавно разделанной туши комола, покрытые коркой уже подмёрзшей крови. Ариэна принялась жадно слизывать её с мяса, жалея лишь о том, что кровь не тёплая. Облизав все куски, она не насытилась, но голод уже не был таким острым. Ариэна не могла понять, что с ней происходит, но она старалась о6 этом не думать. Она размышля­ла, что лучше – попробовать вернуться в лес тем путём, каким она сюда пришла, или побродить по замку. Очень уж её интересовало, что тут творится. Судя по количеству посуды на кухне, народу здесь было много.

Поднявшись по той лестнице, по которой она сюда спустилась, Ариэна обнаружила, что дверь заперта снаружи. Нисколько не огор­чившись, она решила обследовать подвал. Кроме кухни тут находились многочисленные кладовые, забитые какими-то тюками и ящиками. Неко­торые двери были заперты – видимо, за ними хранилось что-то дейст­вительно ценное. Но самым ценным для Ариэны оказалась маленькая комнатка со множеством полок вдоль стен. На полках аккуратными стопками лежала чистая одежда – нижнее 6ельё из простого белого полотна, серые туники, мешковатые серые брюки, косынки. Именно так были одеты работницы. Судя по всему, такую униформу здесь носили все служанки.

«Прекрасный способ стать невидимой», – подумала Ариэна и быстро переоделась, не забыв положить в карман штанов ветку арилла.

Самое смешное, что ей почти сразу же пришлось переодеваться снова. В одном из коридоров подвала Ариэна смешалась с толпой слуг, которые в тупом молчании куда-то шли. Здесь были и мужчины, и женщины. Одежду мужчин составляли точно такие же серые туники и длинные мешковатые штаны. Платков они, правда, не носили, и все были одинаково коротко подстрижены. Один молодой парень показался Ариэне знакомым. И ещё она заметила, что у некоторых слуг желто­вато-смуглая кожа и узкие глаза. Это были раннады. Как они здесь оказались? Похоже, Диол не сочинял, когда говорил, что некоторые раннадские вожди торгуют своими подданными, как скотом.

Широкий коридор разделился на два более узких. Мужчины пошли направо, а женщины налево. Вскоре Ариэна вместе с толпой служанок оказалась в просторной комнате с плиточным полом, на котором лежа­ло несколько больших мешков из грубого полотна. Двигаясь, словно во сне, женщины раздевались, запихивали грязную одежду в мешки и шли в соседнюю комнату, где две служанки с безжизненными лицами поливали их из шлангов – одна желтоватой пеной, другая чистой во­дой. Не желая привлекать к себе внимание, Ариэна делала то же, что и все. Она сняла одежду и, зажав кусок арилла в кулаке, послушно встала сперва под мыльную струю, потом под струю чистой тёплой во­ды. Мыло пахло на редкость противно. Примерно так же пахла и одежда, которую выдавали в следующей комнате. Ариэну немного поза6авило наличие там большого зеркала и полок с туалетными принадлежнос­тями. Правда, о разнообразии последних говорить не приходилось. Здесь были только заколки для волос, расчёски и ленты. Ариэна за­метила, что большинство женщин коротко подстрижены. Обладательницы длинных волос расчёсывались и заплетали косы.Некоторые даже смотрелись в зеркало, правда, 6езо всякого интереса. Как будто уже точно не помнили, зачем существуют зеркала, и смотрелись в них, бессознательно следуя уже утратившей для них смысл привычке.

«Что с ними? – недоумевала Ариэна, заплетая косу. – Что с ними сделали? И почему здесь так воняет?»

Она не могла отделаться от странно ощущения, которое у неё возникло, когда взгляд её упал на шею одной девушки и она увидела, как бьётся под тонкой кожей голубоватый сосуд. Хрупкий сосуд, по которому, пульсируя, бежит кровь – тёплая, живая… Единственное, что может утолить и голод, и жажду…

«Я что – спятила? – встрепенулась Ариэна. – Кровь, конечно, полезна… Кровь комолов. Её пьют. Это помогает от бледной немочи… Я просто очень устала. Высплюсь – и всё пройдёт».

Спальня, куда она пришла вместе со всеми, оказалась огромным залом с маленькими окошками под самым потолком. Узкие застланные серыми одеялами кровати стояли очень близко друг к другу. Ариэна сразу поняла, что своего места тут ни у кого нет. Женщины просто проходили и занимали те кровати, которые ещё оставались сво6одными. Тусклые лампы под потолком не гасили, но их свет совершенно не мешал спать. Грубые простыни пахли так же, как и одежда. И как мыло, которым тут мыли слуг. Ариэна только сейчас поняла, что это запах Маттap и её чудовищных детей. Она не сразу распознала его в сочетании с запахами других составляющих мыла. Точно так же, как два года назад не сразу распознала его в аромате благовоний, кото­рые жгли в Большом Храме.

Ариэна долго вертелась на жёстком матрасе, стараясь не думать о тонкой нежной шее с пульсирующей голубоватой жилкой. Хорошо, что усталость оказалась сильнее жажды и Ариэна всё же забылась сном. Ей приснилось, что она охотится в предгорьях. Она подстрелила молодого кайлота, перерезала у него на шее вену и принялась жадно пить кровь. Она очень долго не могла насытиться, а когда подняла голову, увидела Галиана. Аранхит смотрел на неё и одобрительно улыбался. Тут она с ужасом обнаружила, что вместо туши кайлота перед ней лежит истекающий кровью Тамран. Лицо его было бледно, а глаза закрыты… Ариэна проснулась в холодном поту. Она вспомнила людей с красноватыми зрачками, которые бродили по Ур-Маттару. Жертвы Маттар… Одних её нити-пиявки убивали, а других, похоже, превращали в убийц. Может, убийцами становились те, у кого нити высасывали не всю кровь? Теперь-то Ариэна понимала, кто убил маленького Рива. Наверняка, его собственная мать, оставшаяся в живых после нападения нити-убийцы. А может, и на него напала нить? Что ей стоит проникнуть в дом сквозь какую-нибудь щель?

«Я не должна этому поддаваться, – сказала себе Ариэна. – Не до­лжна! Я не стану слугой Маттap. Ей меня не одолеть».

Она заснула снова, а разбудил её громкий звук гонга. Ели слуги в большом зале, усаживаясь по шесть человек за простые деревянные столы. На каждом уже стояли котёл с кашей и кувшин с горячей така­лой – излюбленным во всей Див-Аранхе бодрящим напитком. Его варили из сухой измельчённой травы така. Слуг не ограничивали в еде. Каждый накладывал и наливал себе сколько хотел. Ариэна не могла не отметить, что каша весьма даже недурна, но такала показалась ей не­много странной на вкус. Впрочем, напиток ей тоже понравился. Ариэ­ну радовало, что человеческая пища больше не вызывает у неё отвращения, а, выпив такалы, она и вовсе воспрянула духом. Она даже перестала бояться, что её поймают.

Едва завтрак закончился, в столовую вошли несколько человек. Они явно не были слугами. Об этом говорили их одежда, причёски и манера держаться. Они быстро разделили слуг на группы. Ариэну и ещё двух девушек долго вели по каким-то лестницам и коридорам, по­ка они не оказались в комнате, уставленной шкафами с посудой. При­чём посуда была какая-то странная – в основном прозрачная, самых разных форм и размеров. Какие-то трубки, кружки без ручек, что-то похожее на пузатые кувшины с узкими прямыми горлышками. Большая часть этих склянок была заполнена разноцветными жидкостями и порошками, но целых два шкафа занимала пустая грязная посуда. Ариэна и две её напарницы до самого обеда мыли её в каком-то растворе и ополаскивали холодной водой. Нельзя сказать, чтобы работа Ариэне нравилась, но в ней было что-то умиротворяющее. Девушка ловила себя на том, что ещё никогда не чувствовала себя такой спокойной. Какая-то часть её сознания говорила, что она в опасности. И что она здесь не для того, чтобы мыть стекляшки из-под всяких порошков, от которых першило в горле и слезились глаза. Но Ариэна быстро отгоняла эти мысли прочь, и ей тут же становилось хорошо. Она даже не особенно испугалась, услышав знакомый голос. А ведь этот голос принадлежал тому, кто мог её узнать и разоблачить. Тому, кого она считала едва ли не самым главным своим врагом. Галиану. Он резко и требовательно разговаривал в соседней комнате с двумя юношами, которые уже несколько часов топталась вокруг какого-то большого металлического станка. Наверное, это были ученики или помощники. Ед­ва Галиан ушёл, они разразились в его адрес отборной бранью.

Галиан вполне мог вернуться. Он мог запросто войти в ту комнату, где работала Ариэна. Она старалась о6 этом не думать. Зачем заби­вать голову неприятными, тревожными мыслями? Она сама удивлялась своему спокойствию, но удивление это было каким-то вялым.

Ближе к обеду настроение у Ариэны заметно испортилось. Та часть сознания, которую она всё это время старалась погасить, стала всё более настойчиво твердить об опасности. Так настойчиво, что Ариэна в конце концов поддалась тревоге. Она хотела успокоиться, но не могла. И это её раздражало. А ещё больше её раздражало постепенно крепнущее понимание того, что расслабляться нельзя. Надо думать об опасности. Надо думать о том, зачем она проникла в этот замок. И вообще надо думать, даже если думать ни о чём не хочется ...

«Что со мной? – удивлялась Ариэна. – Может, это от голода?»

Обед был вкусный и сытный – похлёбка, мясо, тушёные овощи, чёр­ный хлеб и свежезаваренная такала, запах которой сразу приятно за­щекотал ноздри. Замечательный запах, хотя и немного странный. Ариэне захотелось поскорее налить себе полную кружку. Она заметила, что многие именно так и делали. Сперва пили такалу, а уж потом приступали к еде. Ариэна уселась на деревянную скамью и почувствовала, как что-то впилось ей в правое бедро. На скамье ничего не было. Сунув руку в просторный карман штанов, Ариэна поняла, что села на ветку арилла. Тут сознание её прояснилось окончательно. Такала! Её запах недаром казался странным. В напиток что-то добавляли. Это что-то подавляло волю, а со временем, похоже, и вовсе превращало человека в некое подобие живой куклы. Здешние слуги уже слишком долго пили эту отраву, чтобы излечиться от того тихого безумия, в каком они постоянно пребывали. Судя по тому, как они жадно пили такалу, они уже без неё просто не могли. К счастью, Ариэна к этой отраве привыкнуть не успела. Крови ей тоже больше не хотелось. И да­же противно было вспоминать, как она облизывала куски сырого мяса. Возможно, нить выпила слишком мало её крови, чтобы заразить её этой жаждой по-настоящему. Ариэне хотелось верить, что она оказалась сильней Маттар, потому и сумела противостоять её чарам. А может, как-то подействовала и такала, которой тут поили слуг. Впрочем, это уже было неважно. Главное, что она не поддалась ни чарам Маттар, ни чарам колдунов, сделавших из своих слуг живых кукол. Хоро­шо хоть, они не были с ними жестоки. Рабочую скотину здесь, даже можно сказать, берегли. После обеда слугам позволяли два часа от­дохнуть. Большинство просто ложились спать. Отдохнув, подкрепившись хлебом и кружкой такалы, живые куклы были снова готовы к работе. До самого ужина. После ужина все дружно отправлялись мыться, а потом спать.

На следующий день Ариэна оказалась в числе тех, кого послали мыть большой цех, уставленный громоздкими станками. Весь пол был заляпан какой-то пахучей маслянистой жидкостью и усыпан железной стружкой. На третий день пришлось работать на кухне, которая теперь стала для Ариэны самым важным местом. Ведь только здесь можно было напиться чистой воды. Ариэна теперь постоянно присоединя­лась к служанкам, относившим на кухню грязную посуду, и пила из­-под крана. Никто не обращал на это никакого внимания. Она надея­лась, что так будет и дальше. Такалу Ариэна теперь и в рот не бра­ла, но чтобы не привлекать внимание хозяев, ходила, надев маску тупого безразличия.

Хозяева здесь делились на старших и младших. Последние распре­деляли между слугами работу и проверяли, как те с ней справляются. Самим им тоже хватало работы, хотя, конечно, не такой, какую выполняли слуги. Ведь эти юноши были учениками колдунов. Ариэна поняла, что здешние колдуны – это и есть те самые засекреченные аранхиты-изобретатели, которые, вступив в Тайный Союз, теряли связь даже со своими ближайшими родственниками. Ученики между собой называли их стариками. Ариэна этих «стариков» почти не видела. 3ато на третий день своего пребывания в замке столкнулась с аранхитом Халконом, которого не раз встречала в Священном Саду. У него было звание тол­кователя. У Галиана тоже. Но эти двое вели себя так, как будто всем здесь заправляли. Или почти всем. Столкнувшись с Халконом, Ариэна едва не умерла от страха. К счастью, он её не узнал. Погля­дев потом на себя в зеркало, Ариэна подумала, что в этой уродливо повязанной косынке, скрывающей лоб и волосы, узнать её действитель­но трудно. Но она всё равно ходила с низко опущенным лицом и даже глаза поднять боялась.

Никто из хозяев и слуг так и не заметил появления ещё одной служанки. Последние вообще смотрели на мир 6езо всякого интереса, а у молодых помощников было слишком много обязанностей, чтобы они старались запоминать лица тех, кого уже давно привыкли восприни­мать как безликую массу. Судя по всему, здесь вообще не боялись, что в замок проникнет кто-то посторонний. Ведь замок и ближайший лес окружала такая прочная стена.

Иногда стену превращали в купол. Из разговоров учеников Ариэна поняла, что это обязательно делается во время грозы. Якобы она пу­гает «попрыгунчиков», которые сразу становятся агрессивными и непредсказуемыми. Попрыгунчиками здесь называли железных демонов. Ещё Ариэна выяснила, что в мыло для слуг добавляют эссенцию, полу­ченную при переработке паутины Маттap. Это вещество входило и в состав благовоний, которыми пользовалась хозяева. Пахло от них, ко­нечно, лучше, чем от слуг, но Ариэна предпочла бы нюхать навоз. Она поняла, что запах Маттap защищает обитателей замка от железных демонов и от нитей. Она благодарила судьбу, что, пройдя сквозь стену, не столкнулась ещё с одной летающей убийцей. «Попрыгунчики» её боялись, но нити не трогали лишь тех, от кого пахло, как от Маттар. Оказывается, они летали не только снаружи, за стеной, но и около замка. Ариэна жила здесь уже седьмой день, когда её и ещё пятерых служанок отправили на берег озера за ядовитой травой хамсарой. Ей стало не по себе, когда над её головой зависла, слегка извиваясь в воздухе, длинная нить. Немного покружив над ней, кровопийца уле­тела. Ариэну спас отвратительный запах мыла, но у неё было такое чувство, будто этой твари всё же что-то не понравилось. Ведь больше она ни над кем не задержалась.

Через день Ариэне «посчастливилось» мыть цех, где перера6атыва­ли нити Маттар. Ей даже довелось пронаблюдать процесс изготовления масла для ламп. Туда тоже добавляли эту отвратительную эссенцию. Прислушиваясь к беседам колдунов и их подмастерьев, Ариэна узнала много интересного. Те разговаривали в присутствии слуг обо всём на свете – они же не подозревали, что одна из «кукол» находится в здравом уме, да ещё и держит ушки на макушке. Она узнала, что для изготовления эссенции используют обычную паутину и мёртвые боевые нити. Так называемых боевых нитей, которые обладали охотничьим инстинктом и примитивным разумом, паучиха создавала гораздо меньше, чем тех, что составляли обычную паутину. Боевые нити являлись чем-то вроде недоразвитых порождающих нитей. Зрелая нерата, утратив способность производить полноценное потомство, периодически создавала таких вот летающих чудовищ – душителей и кровопийц. Примерно через каж­дые сто лет у Маттар были пятилетние периоды активности, когда она ткала охотничьих нитей в несколько раз больше, чем обычно. Именно такой период она сейчас и переживала. А вместе с ней Ур-Маттар и его окрестности, где вели охоту нити-убийцы. Они все обладали разной силой. Нить, что напала на Ариэну недавно, была гораздо сильней тех, которые оказались в паутине, украшавшей Храм Света. Жили эти летающие хищники недолго – не больше полугода. Они охраняли замок и 6лижайший лес от непрошеных гостей, а когда «умирали», то есть теряли способность убивать, их пускали на сырьё для изготовления эссенции, которую ученики в шутку назвали «маминым сиропчиком». Ариэна поняла, что по-настоящему управлять боевыми нитями может лишь один человек – Галиан. Остальные могли только подманивать их при помощи мастина – вещества, в состав которого входили человеческая кровь и экскременты либо Маттap, либо железных демонов. Это вещество поджигали, и едкий запах дыма привлекал летающих убийц.

Уходя из цеха, Ариэна незаметно прихватила с собой немного обычной паутины – на всякий случай. Стащить кусочек мастина не удалось. Ариэна решила, что постарается это сделать, если попадёт сюда ещё раз, но больше её в этот цех не посылали. Она не особенно расстраивалась – интересных мест тут хватало, и хотелось побывать везде. Она видела лаборатории, где готовили лекарства и разрабаты­вали средства для борьбы с полевыми вредителями. Мастерские, где делали охладители, нагреватели и прочие устройства, без которых состоятельные граждане уже просто не мыслили своей жизни. Причём собирали эти приборы не люди, а огромные станки. Люди их включали, выключали и следили за их работой. А однажды Ариэне пришлось уби­рать мусор в цехе, заставленном какими-то странными металлическими конструкциями, отдалённо напоминающими большие повозки.

Члены Тайного Союза были действительно искусными магами. Настолько, что даже здесь, в своей засекреченной обители, умудрялись оставаться невидимками. Время от времени здесь появлялись Галиан, Халкон, Ихимен и Димарилис. Члены Высшего Совета, которых знала вся Див-Аранха. Здесь, в замке, они вели себя, как хозяева, командовали учениками, а те трепетали перед ними, беспрекословно выпол­няя все их приказы. Ариэна не сразу поняла, что именно их ученики и называют за глаза «стариками», а значит считают своими наставни­ками. Но почему? Галиан и Халкон носили титул толкователей, Ихимен и Димарилис – алеатов. Они же не были членами Тайного Союза… Нет, как раз были! Постепенно до Ариэны дошло, что Тайный Союз ­совсем не то, чем его считают жители Див-Аранхи. Отсюда и эта засекреченность, которая всегда казалась Ариэне излишней. Она каждой клеточкой тела ощущала ядовитые пары зла, пропитавшие не только здешний воздух, по и каменные стены замка. Она осталась тут с це­лью выяснить, что тут творится. И кое-что выяснить ей удалось. Но были вещи, которые совершенно не поддавалась объяснению.

Ариэна всё же узнала паренька, показавшегося ей знакомым ещё в первый вечер. Это был Гемин. Соученик Диола. 3астенчивый юноша из восточной провинции Ур-Карадан, который робко пытался ухаживать за ней на уроках танцев. Диол называл Гемина не иначе как «золотая голова» и говорил, что тому прямая дорога в Цех Изобретателей. Некоторых особо одарённых юношей приглашали туда ещё до окончания учёбы. Гемин тоже рано стал избранником. Во всяком случае так сказал Диол, когда в конце весны Ариэна спросила, почему Гемин боль­ше не появляется в танцевальном зале. «Но ведь он не проучился в Доме Знаний и года», – удивилась она. – «Ну и что, – пожал плечами Диол. – Там ведь тоже не сразу мастерами становятся. Походит сперва в учениках. Может, даже несколько лет. Вот здесь ему точно больше нечего делать. В школе, я имею ввиду. Он нас всех на голову выше».

Учеников в Круглой Башне было много, но Гемин с его золотой головой почему-то оказался в числе слуг. Неудивительно, что Ариэна не сразу его узнала. Слишком уж не походил этот сутулый коротко остриженный парень с пустым, словно навеки остановившимся взгля­дом на того Гемина, с которым она ещё сравнительно недавно обща­лась. Ариэна несколько раз заговаривала с ним в столовой, но он смотрел на неё непонимающе, а когда ей показалось, что она наконец-то сумела пробиться в его спящий разум, она заметила в его глазах страх. Такое же случилось и на следующий день, когда Ариэна назвала его по имени и заговорила с ним о Доме Знаний и об их общих знакомых. Она снова увидела, как страх погасил уже вспыхнувшую было в глазах юноши искру разума. Он шарахнулся от неё – так, как будто она была самым страшным в мире чудовищем. Видимо, этим она сейчас для него и была. Ведь она пыталась разбудить того, кто не хотел просыпаться. Того, кто уже слишком привык жить во сне, чтобы возвращаться в реальную жизнь. Однажды Ариэна подсела к нему за стол и попробовала объяснить, почему нельзя пить такалу. Ей даже показалось, что он её понял, но отказаться от напитка не мог. А когда она попыталась отнять у него кружку, разозлился. Один из учеников-надзирателей обратил на них внимание, и Ариэна поспешила представить всё так, будто они с Гемином чуть не подрались из-за такалы.

– Тихо-тихо! – прикрикнул на них ученик. – Всем хватит.

И тут же распорядился, чтобы на этот стол поставили ещё один кувшин.

Больше Ариэна не пыталась заговорить с Гемином. Она поняла, что ничего не до6ьётся, только навлечёт на себя подозрения. Гемин уже привык жить в другом мире и не хотел возвращаться в этот, полный проблем и треволнений. Когда его заставляли вспоминать, он сердил­ся, как ребёнок, которого в нетопленой комнате выгоняют из тёплой постели.

«Быстро же его превратили в животное, – думала Ариэна. – А гла­вное – зачем? Если изобретателям нужны ученики, то зачем делать слуг из таких, как Гемин? Убить такой разум! Это даже хуже, чем просто убить человека».

Теперь Ариэна ещё больше боялась разоблачения. Ей удалось сохранить свой рассудок лишь потому, что о ней тут не знали. Она сама проникла сюда и смешалась с толпой. Если бы её сюда привели, хозяева непременно проследили бы за тем, чтобы она вела себя, как все, и пила то, что положено. Возможно, поначалу Гемин сопротивлялся… Теперь Ариэне стало по-настоящему страшно. Она уже поду­мывала о том, чтобы закончить эту опасную игру, но стремление разгадать все тайны, которые хранил древний замок, оказалось сильнее страха.

Из разговоров всё тех же учеников Ариэна поняла, что две его самые большие загадки – это круглая башня, куда не решались входить да­же «старики», и призрачная дверь. Открыть её никто не мог, да ни­кто и не пытался. Ученики считали, что кто-то из древних колдунов, занимавшихся злой магией, запер в этой части подземелья целое полчище призраков, и если расколдовать эту дверь, они вырвутся наружу.

Ариэна увидела загадочную дверь, когда вместе со всеми служанками относила грязное бельё в моечную. В тот день пришлось спус­каться в подвал по другой лестнице, поскольку лестницу, по кото­рой слуги всегда ходили в моечную, ремонтировали. Там что-то о6­валилось. Ариэна заметила, что эта часть огромного подземелья выглядит лучше, чем та, где располагались кухня и почти все склады. Здесь было меньше сырости, но нынешние хозяева замка не любили здесь бывать. Правда, освещение в этих коридорах всё же сделали.

Ариэна знала, что призрачная дверь должна быть где-то тут. Идя по сводчатому коридору в конце вереницы служанок, она внимательно смотрела по сторонам. И она увидела то, что искала. Таинственная дверь сразу бросалась в глаза. Она была сплошь затянута паутиной, загадочно мерцающей в полумраке. Паутины в замке хватало – обычные маленькие пауки водились здесь в огромном количестве, но сей­час перед Ариэной было творение аранхи. Об этом говорили и толщина нитей, и причудливый узор. Паутина так светилась в полутёмном коридоре, что казалась сделанной из серебра или алма­зов. Ариэна хотела потрогать её, но не нащупала ни тонких нитей, ни дерева, ни металлической обивки, которая местами покрывала старую дверь. Пальцы девушки погрузились в странную материю, похожую на воду. Или на плотный воздух… У неё было такое чувст­во, что она трогает ветер. Ведь только дуновение ветра позволяет ощутить материю воздуха.

Вереница служанок скрылась за поворотом. Подняв охапку грязно­го 6елья, Ариэна пустилась вдогонку. Ещё не хватало, чтобы ученик-­надзиратель, который вёл женщин в моечную, заметил её интерес к этой двери. Живых кукол не интересовало ничего, кроме еды и тёмно-коричневого напитка, от которого им становилось хорошо.

На обратном пути Ариэна всё же рискнула и снова отстала от сво­их товарок. Она попыталась пройти сквозь призрачную дверь, но наткнулась на преграду – почти неощутимую, но совершенно непреодо­лимую. На следующий день Ариэна украдкой прибежала сюда и попробовала открыть загадочную дверь при помощи арилла, огня и нити Маттар, но тройная магия, недавно позволившая ей пройти сквозь невидимую стену, здесь не сработала.

Ночью ей приснилось сумрачное горное царство. Она бродила сре­ди скалистых замков, окутанных мерцающей паутиной, и искала дверь, которую во что бы то ни стало должна была открыть. В небе загоре­лась яркая звезда – белая, со слабым оттенком морской воды. Когда от неё протянулись шесть лучей, гигантская паутина заискрилась, вспыхивая молниями, и начала постепенно превращаться в туман. Ариэна испугалась, что скоро всё затянет туманной пеленой, и тогда найти заветную дверь будет ещё труднее… А может, наоборот легче? Ведь она же подружилась с арилланами… Но откуда здесь, в горах, могут быть арилланы? Они же привязаны к морю, как аран­хи к земле. Однако клубящийся среди замков туман был в точности такой, какой появлялся над морем. Ариэне всё же удалось найти ма­ленькую деревянную дверь, затянутую паутиной, но открыть её она не сумела. Она даже не смогла прикоснуться к резной металлической ручке. Она как будто пыталась ухватиться за ветер, а какой-то го­лос настойчиво твердил: «Материя – это иллюзия. Мы спосо6ны прео­долеть любую стену… И нет той двери, которую мы бы не смогли открыть…»

Здешние хозяева не особенно следили за своими покорными живыми куклами, так что Ариэне удалось ещё пару раз, ускользнув от над­зирателей, побывать возле призрачной двери. Она внимательно изучила узор паутины, надеясь найти в нём подсказку, но это ничего не дало. Ей почему-то казалось, что ключ от этой двери где-то ря­дом, и она непременно должна его отыскать.

Физический труд и напряжение, в котором Ариэну держало постоян­ное чувство опасности, отнимали слишком много сил, что6ы она мог­ла любоваться остатками былого великолепия, но не замечать их она не могла. Царский дворец отличался чёткой и удобной планировкой, сохранившиеся кое-где фрагменты фресок и рельефов говорили о мас­терстве древних художников. Те, кто сейчас здесь хозяйничал, ни­чего этого не ценили и не берегли. Ариэна едва ли не скрипела зу­бами, когда на её глазах ломали украшенный затейливым орнаментом камин, чтобы установить на его месте перегонный аппарат. Прожив

в замке пятнадцать дней, Ариэна уже неплохо его изучила. К счастью, тут не всё успели испортить. Жилые комнаты на двух верхних этажах и роскошные царские купальни остались нетронутыми. Ариэна побывала в купальнях два раза – относила чистые полотенца для гос­под, которые мылись там каждый вечер. И оба раза сердце её замира­ло от страха. Здесь, где в конце дня собирались почти все нынешние хозяева замка, вероятность попасться на глаза кому-нибудь знакомо­му была особенно велика. Хорошо ещё, что Галиан покинул замок и, судя по разговорам учеников, надолго. Похоже, их это радовало не меньше, чем Ариэну.

У неё уже всё было готово для побега. В одном из складов, кото­рый никогда не запирался, она припрятала тунику и штаны, украден­ные из сушилки, где развешивалась одежда хозяев. Прибираясь в их жилых комнатах, Ариэна всегда находила возможность порыться в их вещах и ухитрилась стащить немного денег. Она пока не знала, куда подастся, сбежав отсюда, но появляться где бы то ни было в унифор­ме служанки не следовало. Ариэна решила, что постарается сбежать сразу после того, как выяснит, что из себя представляет круглая башня, но в тот вечер, на который она наметила свою вылазку, она подслушала разговор, несколько изменивший её планы.

Она у6ирала в господской трапезной грязную посуду, а за столом ещё оставались двое учеников, которые запоздали к ужину.

– И когда к нам снова пожалуют высокие гости? – спросил один.

– Думаю, нескоро, – расправляясь с куском жареного мяса, отозвался его приятель. – Галиан сам собирался к ним в гости.

– Интересно, кто провернёт всё это дельце?

– Теперь за всё отвечает Халкон. Он умеет управлять этими шту­ковинами. И ещё кое-кто умеет. Думаю, нас с тобой скоро тоже научат.

– Честно говоря, мне не очень хочется. Болтаться так высоко над землёй…

– Не трусь, Aларик. 3вёздные маги вон куда летают! А ловко они всё это придумали с Ур-Далоном, правда? Галиан, конечно, зануда, но голова у него варит.

– А я не совсем понял, как они всё это устроят…

– Да проще простого. Гроза там будет под утро. А сегодня, когда совсем стемнеет, они туда отправятся. Достаточно выпустить это вещество на уровне облаков. И когда разразится гроза, на Ур-Далон прольётся кровавый дождь. И не просто кровавый. Он ещё потравит урожай.

– Знаешь, Зафф, если честно, мне немного не по себе, – признался Аларик. – Может, им правда туго приходится, если отказались платить налог. Тем более что половина слуг разбежалась…

– Ну так пусть держат их в узде! А на что у них там войско? За что их воины получают жалованье? И куда их совет смотрит? Не умеешь властвовать – не рвись к власти. Ты в последнее время какой-­то странный, Аларик. Разве ты не хотел быть избранником? Хорошо, что тебя сейчас никто не слышит, кроме твоего лучшего друга. Ты уже слишком много знаешь, и в случае чего…

–Да это я так… Иногда устанешь, и всякая дрянь в голову ле­зет…

– Не вешай нос. Награда, которая нас ждёт, стоит всех наших трудов. Каждый в конце концов получает по заслугам. Галиан верно говорит: высшего удела достоин тот, кто способен идти своим пу­тём, не оглядываясь назад и на тех, кто там остался. А Ур-Далону ещё повезло по сравнению с Ур-Саббатом. Сюрприз, который приготовили для них, ещё похлеще. Кстати, этим сюрпризом нам сейчас и предстоит заняться. Сегодня зверушек ещё надо покормить. Совсем чуть-чуть. Последний раз. Потом их денёк-другой поморят голодом и доставят туда, где они попируют всласть…. И чего эта дура так долго возится? Топчется, топчется… Вроде уж всю посуду собрала.

– А ничего девка… Жаль, что с ними нельзя…

– Фу, Аларик! Мы об таких даже пачкаться не должны. Скоро развеешься. Нам же обещали, помнишь… Ну что, сразу в подвал? Ключи у тебя?

– Ага…

Парни допили такалу и встали из-за стола. Кто-то из них, наверное, Аларик, проходя мимо Ариэны, ущипнул её за бедро. Она даже не разозлилась – настолько была взволнована всем, что сейчас услышала. Подумать только – кровавый дождь! Ариэна не видела по­лотно для Ур-Далона – её же отстранили от работы до самого праздника. Значит Ур-Далону был предсказан кровавый дождь, который уничтожит урожай. И здешние изобретатели способны такое подстроить. Да уж, в изобретательности им не откажешь.

Ариэна торопливо доела мясо с овощами, оставшееся в котле, из которого она накладывала господам, и налила себе большую кружку такалы. Всё же напиток был хороший и прекрасно бодрил. Ученики сами заваривали его для себя и своих наставников – разумеется, ничего туда не подсыпая. Ариэна никогда не упускала случая стянуть немного «хозяйской» такалы. Вода ей уже порядком надоела, а сегодня надо было подкрепиться как следует. Сегодня она не собира­лась ужинать вместе с другими слугами. Она знала, что «предсказа­но» Ур-Са6бату, но хотела бы разобраться во всём этом получше.

Ариэна догадывалась, куда пошли двое учеников. В подвале была только одна лаборатория, и Ариэна знала, где она находится. Она уже давно обратила внимание на большую железную дверь в конце дли­нного коридора, начинавшегося сразу за складом с хозяйственной утварью. В этом коридоре обычно царил полумрак, а под широкой две­рью виднелась полоска бледного света. Слуги, которым приходилось мыть лаборатории и мастерские, никогда не переступали порога этой комнаты. Уборку там делали ученики – Ариэна пару раз видела, как они выходили оттуда в грязной рабочей одежде и сразу направля­лись в купальню. Тяжёлая железная дверь подвальной лаборатории никогда не оставалось незапертой. Интуиция подсказывала Ариэне, что эти двое отправились именно туда, но она не решилась последовать за ними сразу, как только они покинули трапезную. Парни и так об­ратили на неё внимание. Похоже, старший, Зафф, едва не заподозрил, что она «толчётся» вокруг них неслучайно.

Ариэна спустилась в подвал и, пробравшись на заваленный хозяй­ственной утварью склад, переоделась в ту одежду, которую уже дав­но припрятала тут для по6ега. Возможно, побег состоится сегодня. В правом кармане штанов лежали деньги и маленький фонарик, в левом – ветка арилла, спички и несколько нитей Маттap.

Ей повезло, что в том полутёмном коридоре вдоль стен стояло не­сколько больших ящиков. Сколоченные из грубых досок и выстланные изнутри соломой, они почти все были полуоткрытые – плохо пригнан­ные крышки явно собирались просто заколотить. Ариэна понятия не имела, для чего эти ящики предназначены, но прятаться в таких было удобно – щели между досками позволяли наблюдать за тем, что происходит в коридоре. Догадка Ариэны подтвердилась. Примерно через полчаса Аларик и 3aфф вышли из лаборатории, заперли дверь и, ожив­лённо болтая, удалились. Ариэна уловила обрывок фразы: «Не знаю, как ты, а я выберу тот мир, где теплее и больше…» Кажется, это сказал 3афф. Его слова немного удивили Ариэну. Впрочем, ей сейчас было не до болтовни учеников. Ей хотелось выяснить, что затеяли их наставники.

Когда голоса 3аффа и Аларика утихли, Ариэна выбралась из ящика и подошла к массивной железной двери. Поможет ли тройная магия пробить её, как пятнадцать дней назад помогла пробить невидимую стену, окружавшую лес возле замка? Ариэна достала из кармана спич­ки, арилл и паутину. В тот раз она сожгла живую охотничью нить, теперь в её распоряжении была лишь обычная нить Маттар… Когда пламя от сгорающей паутины слилось с туманным облаком, окрасив его в нежно-лиловый цвет, Ариэна сосредоточилась на своём желании преодолеть преграду.

– Материя – это иллюзия, – прошептала она, словно некое заклина­ние. – Реальны наши мысли. Реально то, чего мы хотим. Я хочу проникнуть за эту дверь. И ничто меня не остановит.

Пылающее облако вытянулось и словно приклеилось к железной две­ри. Потом в ней образовалось продолговатое отверстие, в котором девушка увидела помещение, залитое тусклым жёлтым светом. Пламя, обрамляющее дыру, быстро гасло, и Ариэна шагнула в неё, пока она не затянулась. Оказавшись в комнате, она оглянулась. За ней была гладкая железная дверь.

Первая комната лаборатории была завалена инструментами и всевозможными прозрачными склянками. Оказалось, что свет, видневший­ся под дверью, горел не здесь. Он падал из соседней комнаты, кото­рую соединял с первой большой проём в стене.

Соседнее помещение – просторное, с высоким потолком – скорее походило на зал. Здесь было жарко, душно и омерзительно пахло. И то, что Ариэна увидела, было тоже омерзительно. Почти всё помещение занимал бассейн с мутной водой. В ней копошились какие-то черви, похожие на личинок могильного жука. Над бассейном горели яркие лампы. Их бледно-жёлтый свет казался неестественным. Ариэна сразу поняла, что он как-то влияет на этих тварей в воде. Может, способствует их ускоренному росту? Наверное, это и были могильные черви. Непонятно только, зачем понадобилось выращивать их до таких размеров. Ариэна сняла косынку, и, зажав ею нос, прошла в следующий зал, где горел точно такой же свет. Лампы висели над огромной стеклянной ванной, наполненной водой, песком и какой-то тра­вой, похожей на водоросли. Вода слегка бурлила, а трава колыха­лась, как будто под ней кто-то шевелился, но сколько Ариэна ни всматривалась, она никого не заметила. Пахло здесь не так противно, как возле бассейна с червями, а вот в следующем зале её чуть не вырвало – правда, не от запаха, а от того, что она увидела. Бледно-жёлтые лампы здесь были направлены на прозрачные цилиндрические сосуды с мутноватой жидкостью, в которой плавали какие-то уродцы. Одни напоминали младенцев, другие миниатюрных чудовищных зверей 6ез шерсти. Ариэна не знала, как выглядят зародыши людей и животных, но она поняла, что в стеклянных сосудах находятся именно они. И ещё она поняла: если эти существа и выживут, нормальными они не будут.

«Что они из них делают? – недоумевала Ариэна, борясь с приступами тошноты. – Зачем им это нужно? Слуги тут идиоты, а хозяева, похоже, психи…»

То, из-за чего она собственно сюда пришла, оказалось в следую­щем зале. Он был огромным, и пахло здесь ещё отвратительней, чем в первом, где выращивали червей. Лампы здесь не горели, и Ариэна достала из кармана фонарик, который позавчера стащила в технической мастерской. Он был маленький, но при этом довольно мощный, а главное – очень легко включался и выключался: достаточно было сдвинуть железный штырёк на его продолговатой ручке.

Ариэну уже в который раз за последние несколько минут передёрнуло от отвращения. Большая часть огромного зала была отгорожена тонкой металлической сеткой, упирающейся в потолок. 3a ней роились гигантские золотисто-оранжевые жуки с чёрным узором на спине. Каждый был дли­ной примерно в полторы ладони взрослого человека. Чёрные усы топорщились, словно тонкие сабли. Ариэне казалось, что она даже слышит лязг мощных челюстей. Точно такие же загоны она обнаружила в следующих восьми огромных залах. Похоже, эта лаборатория занимала всё левое крыло подземелья.

Вот, значит, каких «зверушек» собирались выпустить в Ур-Саб6ате. Вообще-то Ариэна уже знала, что за сюрприз приготовлен для жителей этой юго-восточной провинции, да они и сами с ужасом ждали нашест­вия ангаридов, но они не ждали нашествия чудовищ. Кто бы мог подумать, что их можно вырастить до таких размеров. А ведь на картине они именно такие и получились. На картине Ариэны, которая абсолютно не походила на набросок, сделанный аранхиной Летимерой. Ариэна представила себе, сколько они сожрут, эти огромные жуки, а ведь их здесь была целая туча... На неё нахлынула такая ярость, что даже в висках застучало. Она закрыла глаза и вспомнила картину, которую она больше месяца назад изобразила на полотне. Огромные золотисто-оранжевые жуки на белых плитах площади, а вдали – ­рыжее пламя, готовое поглотить Священный Сад. Пророческое полотно.

«Значит так и должно быть, – сказала себе Ариэна. – Если их сейчас выпустить, они вполне могут оказаться в Ур-Маттаре. Наверное, эти мерзавцы собираются погрузить «зверушек» в какие-нибудь металлические сети и переправить в Ур-Саббат в латающих вёдрах. Вроде того, что тут недавно приземлялось… А если этих тварей выпустить сейчас, они найдут пропитание поближе. Лучше уж так. Я не допущу, чтобы они оказались в Ур-Са6бате. Вряд ли там почи­нили оросительную установку – этот ур совсем обнищал. Да если да­же и починили… Тут нужны ливни – сильные и затяжные. Такие, ка­кие уже начались здесь, на юге. В Ур-Маттаре и его окрестностях сейчас почти каждый день дожди и грозы, так что жить этим «зве­рушкам» недолго. Если они даже доберутся до полей сормы и хвины, то много не сожрут. И личинки отложить не успеют. Уж тут-то люди с голоду не умрут. Тут много чего растёт. Это же самая богатая область. К тому же сюда всё отовсюду везут. Здесь привыкли покупать у провинциалов по дешёвке, а продавать им втридорога. А до города эти твари, может, и не долетят. Предсказания далеко не всегда бывают точными. Если на моей картине ангариды оказались в центре Ур-Маттара, это могло означать, что от их нашествия пострадают урматтарские поля. Ну а если они и правда в городе окажутся…»

Ариэна представила, как все испугаются, увидев на улицах таких чудовищных жуков, но вместо сочувствия вдруг ощутила что-то вроде злорадства.

«Вам полезна небольшая встряска. В Ур-Саббате испугались бы ещё больше – потому что сразу поняли бы, какой их ждёт голод. Живя в столице, вы больше видите и больше знаете о том, что происходит. Но вам не хочется об этом думать. Ну так пора, наконец, задуматься!»

Ариэна знала, что в некоторых подвальных помещениях с высокими потолками имеются окна, выходящие на улицу, – снаружи они чуть повыше земли. 3десь тоже оказалось несколько больших окон – под самым потолком. Огромная лестница в углу последнего зала говори­ла о том, что их время от времени открывают. Ещё бы!

Ариэна еле справилась с тяжёлой лестницей. Открыв окна последнего зала, она отыскала в комнате с инструментами ножницы-кусачки и проделала в каждом «загоне» по большой дыре. Когда гигантские жуки вырвались на волю, ею овладел ужас. Она знала, что на людей ангариды не нападают, но выращенные до таких размеров, да ещё в таком количестве, они могли серьёзно поранить и даже убить любого, кто оказался бы на пути у этого полчища. Ариэна забилась в угол, закрыв голову руками, а тучи жуков-чудовищ носились по лаборатории, всё сшибая на своём пути. Они уже перебили половину ламп. Некоторые устремились в окна. Ариэна со­образила, что они вылетят быстрей, если здесь станет темно. Ог­ненные жуки любили свет, а за окном сияла полная луна. Огненные жуки любили свет, свежий воздух и смертельно боялись воды. Они даже избегали соприкосновений с влажным после уборки полом и метались по залам, стараясь держаться от него подальше. Это-то и спасло Ариэну от ран, которые огромные ангариды могли нанести ей своими длинными жёсткими усами и лапами. Она едва ли не ползком добралась до первой комнаты лаборатории, где в углу стояло несколько швабр. Взяв самую большую, девушка разбила огромную стеклянную ванну. Смешанная с песком и травой вода залила пол не только в этом, но и в двух соседних залах. Жуки ринулись прочь, и теперь, стоя в мутной луже, Ариэна уже могла выпрямиться. Если тебя окружает вода, этих тварей можно не бояться. Она обрадовалась, когда обнаружила, что два больших железных бака во втором зале до краёв наполнены водой. Найдя какую-то похожую на ковш металлическую посудину, она черпала воду и плескала ею в мечущихся по лаборатории насекомых. Воды было слишком мало, чтобы их уничто­жить, но достаточно, чтобы напугать. Теперь все окна были облеплены копошащейся оранжевой массой. Жуки яростно рвались наружу – навстречу тёплому ночному ветру и лунному свету. Ариэна же продолжала громить лабораторию. Она испытывала что-то вроде мрачного удовлетворения, яростно ломая лампы и склянки с уродцами. На какое-то время она забыла и о6 опасности, и о своих планах насчёт круглой башни. Когда жуков в лаборатории не осталось, Ариэна решила последовать их примеру, но не успела она подняться по лестнице, как снаружи послышались голоса.

– Ангариды!

– Как?!

– Там что-то случилось!

Ариэна поняла, что скоро здесь будут люди. На этот раз ей даже быстрей удалось пройти сквозь железную дверь, но когда она оказалась в коридоре, топот множества ног был уже совсем близко. Ари­эна залезла в один из пустых ящиков. Сквозь щели между досками она видела, как по коридору, взволнованно переговариваясь, прошли несколько человек.

– Дверь зарыта, – сказал кто-то.

– Разумеется! – Ариэна узнала испуганный голос Аларика. – Я же говорил, что мы всё проверили и закрыли…

– Значит, забрались в окна!

– Пойдёмте посмотрим, что там… Великая Маттар, сколько тут воды!

До Ариэны донёсся звук открываемой двери, потом громкие возгласы удивления, негодования, досады. В коридоре никого не осталось. Воспользовавшись этим, девушка вылезла из ящика и во весь дух кинулась прочь.

А в замке уже подняли тревогу. Он быстро наполнился голосами и топотом. Ариэна даже слышала, как кто-то кричал, что необходимо перекрыть все выходы и оцепить замок со всех сторон. Она могла бы попытаться при помощи тройной магии пройти сквозь мощную каменную стену, но так она рисковала сразу наткнуться на своих преследователей. Вряд ли замок уже окружили со всех сторон, но люди снаружи были. К тому же для того, чтобы проделать в стене дыру, требова­лось какое-то время, а погоня приближалась с такой скоростью, что Ариэне оставалось только бежать и прятаться, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза. За эти пятнадцать дней она неплохо изучила замок, но те, кто провел здесь не один год, знали его лучше. Она запыхалась, бегая по коридорам, лестницам и анфиладам тёмных ком­нат. Причём тёмных мест становилось всё меньше и меньше, а вместе с тем и путей к отступлению. Тут повсюду висели лампы нового образца. Они довольно нелепо смотрелись на древних стенах, на которых ещё сохранились железные кольца для факелов и глубоко въевшиеся пятна копоти. Включались эти лампы штук по двадцать враз. Нажал на кнопку – и во всём коридоре вспыхивает свет.

Круг преследователей неумолимо сжимался, вынуждая Ариэну подниматься всё выше и выше. Верхний этаж замка был практически необитаем – может, потому, что здесь находилась дверь, ведущая в круглую башню. Лампы здесь, правда, тоже повесили, но зажигали редко. Сюда почти никто не ходил. Когда Ариэна добралась до верхнего этажа, она уже совер­шенно выбилась из сил. Пока коридор освещала только заглядывающая в высокое окно полная луна, но Ариэна знала, что скоро и здесь за­горится свет. Она остановилась перед маленькой деревянной дверью в гладкой выпуклой стене.

«Это судьба, – подумала Ариэна. – Я не должна была уйти, не побывав здесь. Может, они хоть сюда за мной не сунутся…»

Магия тут не требовалась. Ариэна просто отодвинула щеколду и толкнула дверь, которая несмотря на небольшие размеры оказалась очень тяжёлой. Чувствовалось, что её давно не открывали – так неохотно она поддалась. Изнутри тоже была щеколда, и Ариэна поспешила её задвинуть. Она полезла в карман за фонариком, но тут же по­няла, что он не понадобится. Чуть ли не над самой её головой вспы­хнула лампа – так ярко, что Ариэна зажмурилась. Когда глаза привыкли к свету, она увидела, что находится в круглом зале с высоким потолком и стенами из какого-то странного слегка мерцающего материала. А то, что она приняла за лампу, оказалось полупрозрачным шаром, сделанным из чего-то, напоминающего стекло или хрус­таль. Внутри у него пульсировал серебристо-белый свет, который становился всё ярче и ярче. Возможно, шар загорался каждый раз, когда сюда кто-то входил. Ариэна чувствовала – тут действует ка­кая-то магия. Шар висел на тонком шнуре, обследовав который, Ари­эна огорчилась. Паучьей нити в этом шнуре не было, а она бы сей­час так пригодилась. Нить настоящей аранхи… Круглое углубление в центре зала напоминало бассейн с изображением морской звезды на дне. Причём эта фигура находилась точно напротив аранхи, изображённой на потолке. Шестиконечная звезда и шестилапый паук. Что это означало? У Ариэны возникло ощущение, что она попала в храм, где поклоняются двум божествам. Рассматривая роспись на высоком потолке, она увидела с краю, возле самой стены, отверстие наподобие открытого люка. Вдоль стены к нему тянулась узкая металлическая лестница, которую Ариэна заметила только сейчас.

Поднявшись на второй этаж, она поняла, что фонарик не понадобится и здесь. Правда, она не сразу поняла, откуда падает свет. Здесь не было никаких ламп. Ариэна как будто оказалась на лесной поляне в ясный летний день. Её со всех сторон окружали люди в роскошных старинных одеяниях. Некоторые держали за поводья магалов. Были здесь и кайялы в красивых узорчатых ошейниках, и даже огромные пещерные коты – величавые, грациозные, исполненные поистине царского достоинства. Ручные пещерные коты! А ведь когда-то их действительно приручали. Росписи, покрывавшие стены большой круглой комнаты, не просто говорили о мастерстве художника. Ему удалось создать потрясающую иллюзию реальности. Под ногами Ариэны был мозаичный пол, а, посмотрев вверх, она увидела небо. Летнее синее небо, исчерченное не6режными мазками перистых облаков. И она готова была поклясться, что это настоящее небо, а не картина, выполненная самым что ни на есть искусным мастером. Ариэна удивилась ещё больше, когда, оглянувшись по сторонам, обнаружила, что пространство вокруг неё раздвинулось. Стены исчезли. Правда, те, кто 6ыл на них изображён, остались. Просто они больше не про­изводили впечатление нарисованных. Всё 6ыло настоящее – люди, деревья, трава… От комнаты в круглой башне остались только ровный круг мозаичного пола да лестница, ведущая к люку в потолке, но теперь она упиралась в небо. Ариэна с удивлением смотрела на застывшую в полёте птицу. Всё казалось настоящим, но всё было совершенно неподвижно. Как будто кто-то остановил время. Может, какой-то могущественный маг наложил заклятие на этих людей, зверей, птиц, на поляну и лес… На весь этот кусочек реальности. Когда-то очень давно, лет эдак пятьсот назад, царь со своейсвитой выехал на охоту. Они решили сделать привал на опушке, но ед­ва люди спешились, как попали во власть неких чар. Быть может, Ариэна – тот человек, который должен разрушить злые чары…

Она осторожно ступила на пушистую нежно-зелёную траву, и нога погрузилась в пустоту. Впрочем, эта пустота держала её, не давая про­валиться сквозь иллюзорную землю, покрытую иллюзорной травой. Странно 6ыло идти, не чувствуя под собой твёрдой опоры, как будто паря в воздухе. Люди и животные тоже казались 6есплотными, но очень скоро Ариэна выяснила, что всё здесь материально. Эту мате­рию нельзя было пощупать, но Ариэна ощущала её, а, пытаясь прой­ти сквозь какую-либо фигуру, даже чувствовала сопротивление. Один раз она всё же прошла сквозь кого-то, и неприятное, болезненное ощущение, которое у неё при этом возникло, походило на то, что она испытала, когда при помощи тройной магии попала в прошлое и столкнулась с лжепророчицей Нивеной. Ви­димо, этот мир состоял из той же материи, но был неподвижен. Ничего удивительного. Там была подлинная реальность, а этот мир изначально является иллюзией. Он создан воо6ражением художника… Но ведь художник мог изобразить здесь вполне реальных людей и то, что с ними происходило на самом деле. В одном из философских трактатов Ариэна прочла, что всё сущее оставляет свой отпечаток в паутине вечности. Тот, кто создал эту картину, обладал большим могуществом, но каковы были его помыслы и цели? Подумав об этом, Ариэна ощутила невольный страх. Вдруг она тоже окажется во власти чар неизвестного мага и останется здесь навеки? Она поспешила вер­нуться на мозаичный пол, пока он не исчез. Ведь это 6ыло единственное, что связывало её с реальным миром. Почувствовав под нога­ми твёрдую поверхность, Ариэна вздохнула с облегчением. И тут же заметила, что пространство сузилось. Она снова была окружена сте­нами. Вернее, одной идущей по кругу стеной, затянутой огромным расписанным полотном. Такое же полотно затягивало и потолок. Ари­эна осторожно провела рукой по грубой ткани. Кроме красок её покрывал слой грунта, но она поняла, что эта ткань содержит нити аранхи. За годы общения с Дамеей у неё выработалась спосо6ность чувствовать паутину. Она знала, что не только нити аранхи делают это полотно магическим. Гораздо 6ольше зависело от магической силы того, кто его расписал. Скорее всего, это была аранхина. Может, Эрения? От размышлений Ариэну отвлёк шум, который доносился снизу. Дверь сотрясалась от ударов. Похоже, здешние хозяева всё же побороли свой страх перед круглой башней и решили её осмотреть. Чужак, проникший в замок и узнавший их тайны, пугал их 6ольше, чем призраки прошлого. Дверь 6ыла крепкая, но Ариэна знала, что ещё немного – и она будет сломана. Девушка двинулась к лестнице, ведущей к люку в потолке, и вскоре оказалась в комнате третьего этажа.

В первое мгновение на неё нахлынул ужас. Тем более что здесь стенная роспись сразу же превратилась в иллюзию. Ариэна словно попала в склеп или сумрачный храм, где злые колдуны совершали некий жуткий обряд. Красноватые блики огня выхватывали из полутьмы суровые, сосредоточенные лица, трепетали на мощных гранёных колоннах и покрытых резьбой стенках саркофагов. Каменные гробы стояли полукругом. Некоторые были открыты, и в одном Ариэна даже увидела покойницу – молодую женщину с заострившимися чертами жел­товато-бледного лица. Здесь было страшно, и всё же здесь можно было спрятаться. Ариэна уже слышала, как по лестнице второй комнаты поднимается несколько человек. В этой комнате тоже имелась лестница, но Ариэна чувствовала, что подняться на следующий этаж она уже не успеет. Она вошла в иллюзию и спряталась за одной из колонн склепа. И хотя иллюзорная колонна состояла из материи, напоминающей плотный воздух или воду, прятаться за ней было не ху­же, чем за каменной, каковой она и казалась с виду.

– Проклятье! – услышала Ариэна. – Тут везде эти жуткие картины. Клянусь паутиной, они излучают свет… Нет, правда, смотрите ­– это свет факелов, а ведь они нарисованы!

– Тут ещё и не такое можно увидеть, – сказал второй голос. – И вообще… Лучше бы тут не задерживаться. Говорят, тут люди пропадали…

– Так чего же они не спалят эту жуткую башню? – спросил третий. – Чего бы проще её уничтожить…

– Проще? – усмехнулся кто-то. – В том-то и дело, что тут не всё можно уничтожить. Я ж вам говорил про этих… Ну, на самом верху. Хоть весь замок разрушь, а они останутся. Представляешь – такое в воздуха висит. К тому же «старики» не теряют надежду разгадать какую-то тайну. Ключ к ней якобы здесь…

– Ну так пусть сами и ищут здесь то, что им надо. А мы тут ни­кого не найдём. Пошли обратно.

– Может, они секрет этих красок хотят узнать? Да-а, это просто чудо…

Осторожно выглянув из-за колонны, Ариэна увидела, что двое из её преследователей как будто щупают какую-то несуществующую сте­ну… Нет, стена существовала. Она рухнула только перед Ариэной, пустив её в мир иллюзии. Для других этот жуткий храм оставался изображением на полотне. Для неё же сейчас подлинной реальностью был лишь круглый каменный пол, на котором стояли шестеро парней. Они с интересом и страхом изучали картину.

– Послушайте, – испуганно прошептал один. – Клянусь нитью, из-­за той колонны только что кто-то выглядывал!

– Пошли назад! – решительно сказал самый старший из пятерых. ­– А то сами потом будем выглядывать – из-за этих колонн или из гро­6ов. Если люди тут пропадают, то куда они, по-вашему, деваются?

– Пошли-пошли, – поддержали его спутники.

– Пока нас не затянуло в одну из этих проклятых картин…

– Пусть меня лучше убьют, но выше я не полезу!

– Я тоже не сошёл с ума…

– Скажем, что никого не нашли. Заколотим дверь – да и всё! Если тут даже кто-то и спрятался, ему отсюда не выбраться.

– Верно! Давайте-ка назад…

Голоса постепенно удалялись. Потом снизу раздался стук – видимо, заколачивали вход в башню. Ариэна покинула своё странное убежище, и едва она оказалась на твёрдом каменном полу, как иллюзия исчезла. Осталась круглая комната, стену которой затягивало рас­писанное полотно.

Четвёртая комната встретила Ариэну тем мягким, ласковым светом, который бывает только в летние дни, когда солнце прячется за серебристо-6елыми облаками. Девушка увидела у6егающую вдаль морскую гладь, а на горизонте – скалистый остров, похожий на замок. И по­чувствовала непреодолимое желание оказаться там. Ариэна знала, что не утонет, но не знала, имеет ли в этом мире значение такая вещь, как расстояние. Быть может, ей сроду на добраться до таинственного острова из её снов. Но добралась она быстро. Сперва она парила над морем, слегка касаясь ногами его неподвижной поверхности. И хотя у неё не было ощущения, что она касается воды, материя, имеющая здесь вид моря, отличалась от той, что являлась воздухом. Стоило Ариэне пожалеть, что остров слишком далеко, как воздух вокруг неё словно бы уплотнился. На какое-то время ей даже стало трудно дышать, а таинственный остров понёсся на неё, стреми­тельно увеличиваясь в размерах. Минута – и Ариэна оказалась на скалистом 6epегу перед огромными воротами в массивной каменной стене. Ворота 6ыли закрыты. Пройдя сквозь них, Ариэна увидела мо­щёный грубыми каменными плитами двор и снова ворота. За ними рас­кинулась целая площадь, за которой виднелся замок. Мрачный, с зи­яющими чёрными окнами и бойницами, он производил впечатление за­брошенного, хотя и не походил на развалину. Ариэну заинтересо­вал не столько замок, сколько металлическая башня на площади. Она очень напоминала тот «цилиндр», который пятнадцать дней назад приземлился возле замка Асфаара. Возле этой «башни» застыли неско­лько человеческих фигур. Четверых словно заколдовали и сделали неподвижными в тот самый момент, когда они что-то тащили к железным сходням «башни», а двое стояли в стороне. Мужчина, одетый в расшитую тунику, короткий плащ и высокие мягкие сапоги, показал­ся Ариэне знакомым. Он единственный здесь был одет по диввинской моде, причём старинной. Такие сапоги с тупыми носками и склад­чатые плащи с пелериной носила знать эпохи Позднего Царства. Женщина, стоявшая рядом с этим вельможей, была одета в облегающий серый костюм – как и те четверо, что занимались погрузкой. И те, кто недавно прилетал к замку Асфaapa в огромном металлическом «цилиндре»… Ариэна ничего не могла понять. Картина-иллюзия, в которую она вошла, была сделана очень давно. Создать такое могла только аранхина, а последней аранхиной, жившей в этом замке, была Эрения, священная супруга царя Асфаара. С тех пор прошло более пятисот лет. Но по моде начала четырнадцатого века здесь был одет лишь один человек. Остальные походили на тех, кого Ариэна видела пятнадцать дней назад во дворе Круглой Башни. И почему здесь то­же летающий «цилиндр»? Кто и когда их изо6рёл? Ариэне показалось, что женщина, стоящая рядом с человеком в старинном одеянии, на неё смотрит.

«Глупости, – сказала она себе. – Они не могут меня видеть. Эти люди давно умерли и не способны причинить вред живыми».

Вообще-то она не 6ыла в этом уверена. Вдруг эти люди не умер­ли, а стали пленниками иллюзорного мира? Может, они и заманили её сюда? Ариэна знала, что если это так, то расколдовать их она не в силах. Ей хотелось верить, что это иллюзия, созданная воображением художницы, а не заколдованная реальность. Но всегда ли можно отличить одно от другого?

Незнакомка в облегающем костюме была довольно молодая, строй­ная и худощавая. Короткие тёмные волосы обрамляли смуглое волевое лицо – симпатичное, но совершенно лишённое обаяния. Слишком правильные черты придавали ему чрезмерную завершённость. И какую-то скрытую жестокость. При всей своей почти безупречной внешности эта женщина вызывала у Ариэны отвращение. Она напоминала ей ядовитую ящерицу зун. Ту, что часами могла сидеть, затаившись, и нападала быстрее молнии.

Неожиданно иллюзия пришла в движение. На площади появились лю­ди – целая толпа. Здесь были мужчины, женщины, дети. Ариэне пока­залось, что один юноша похож на Тамpaнa… Ей почему-то стало страшно и захотелось как можно скорей покинуть это странное место. Тут воздух уплотнился, и у Ариэны перехватило дыхание. Карти­на, словно почувствовав её страх, выбросила её обратно – в круглую комнату с каменным полом и лестницей, конец которой терялся где-то в облаках. Дождавшись, когда небо снова превратится в по­толок с маленьким круглым отверстием, Ариэна отправилась на следующий этаж.

Здесь было почти темно. Освещение в этих комнатах зависело от картин. И если морской пейзаж был исполнен света, то тут слабое сияние исходило только от лун и звёзд, мерцающих на тёмно-синем покрывале ночи. Картина, занимающая всю стену и потолок пятой комнаты, изображала небосвод. У Ариэны было такое чувство, что она стоит на вершине высокой горы. До земли далеко, а вокруг ночное небо. Едва она это представила, как круглый пол действительно превратился в плоскую чёрную вершину, за проделами которой про­стиралась сверкающая звёздами бездна. Причём одна звезда каза­лась неестественно большой и яркой. Она горела между созвездиями Рыба и Кайял, и Ариэна подумала, что раньше она её не видела… Или видела? Ну конечно, это была Гиамара. Просто когда аранха из озёрного святилища показывала её восход, Ариэна не обратила внимания на окружавшие её звёзды. Гиамapa... Она казалась больше других звёзд, потому что была гораздо ближе к земле – Ариэна это чувствовала. И ещё она явственно чувствовала исходившее от неё притяжение. Скорее даже зов – безмолвный, но настойчивый. Тёмный небосвод был неподвижен, и вокруг царила тишина. Тем не менее Ариэне казалось, что её зовут. Звезда Смерти звала её к себе. Она или кто-то из её обитателей. Ариэна вспомнила легенду о хрустальном дворце Гиамары, куда она за6ирает умерших. Она видела его во сне. И видела там женщину, чей о6раз преследовал её уже не первый год. Призрак, одевшийся плотью… Гиамара охотится на красивых земных юношей. Она и её подруги-демоницы… Нет! Та, что умерла больше двенадцати лет назад, не может причинить Ариэне зло. Ни ей, ни тому, кого она любит. Ариэна знала, что при желании она до6ралась 6ы до зловещей звезды 6ез особого труда, но даже мысль о6 этом повергала её в ужас. Нет, она не сделает этого. Так можно оказаться в ловушке, из которой потом не вы6ерешься. А ведь она должна вы6раться из этого проклятого замка. Когда хоть закончатся эти круглые комнаты с картинами? Заколдованными картинами, в которых можно остаться навсегда. Наверное, такое случалось, если тут про­падали люди.

– Не зови меня, я к те6е не пойду, –прошептала Ариэна.

И звёздный небосвод тут же превратился в роспись на стенах и потолке. Поднявшись по лестнице, девушка о6наружила, что отверстие, ведущее на шестой этаж, наглухо заколочено. Пришлось использовать тройную магию.

В шестой комнате 6ыло темно. Сперва Ариэна видела лишь маленькие пыльные оконца под самым потолком, в которые с трудом пробивался лунный свет. Но не прошло и минуты, как над её головой вспыхнул хрустальный шар – точно такой же, как и в самой нижней комнате башни. Ариэна едва не закричала от страха, когда он разгорелся в полную силу, осветив два саркофага и лежащих в них мертвецов. Резные каменные саркофаги стояли посреди комнаты, а эти двое казались скорее спящими, чем мёртвыми, хотя Ариэна почему-то сразу поняла, что они мертвы. Рослый широкоплечий мужчина лет сорока и молодая женщина были облачены в роскошные одеяния – вроде тех, что Ариэна видела на картине второго этажа. Так вот они где – по­следний правитель Аранхайи и его возлюбленная, аранхина Эрения. Волосы у этой женщины были чёрные, но светлая кожа и более узкий, чем у диввинов, костяк говорили о примеси лиммеринской кро­ви. Полукровка Эрения. Колдунья, бесследно исчезнувшая вместе со своим венценосным любовником. Когда страх немного отступил, Ариэна поняла, что она уже видела этого мужчину. Причём совсем не­давно… Ну конечно, это же он стоял на площади перед замком со странной особой в облегающем костюме. Он ещё тогда показался Ари­эне знакомым, а почему – она сообразила только сейчас. Он был изо­6ражён и на картине в комнате второго этажа. Его красивое, властное лицо чётко отпечаталось в памяти Ариэны, но она не сразу смогла связать этот образ с человеком на острове. Слишком много на неё за этот час о6рушилось впечатлений. Да и слишком уж всё это было странно. Царь Асфаар и колдуны, летающие в железных башнях, делая их иногда невидимыми… А недавно эти колдуны приземлились здесь, около 6ывшего царского замка. Царь давно мёртв, а они при­летели снова… Или это уже другие? У Ариэны просто голова шла кругом от всех этих загадок.

Не могло не удивлять и отсутствие признаков разложения. Ведь эти двое умерли пять столетий назад. Или всё-таки не умерли? Мо­жет, это какой-то заколдованный сон? А может, это вообще куклы? Искусно сделанные куклы… Набравшись смелости, Ариэна прикоснулась к бледной руке женщины и вздрогнула. Этого она совсем не ожидала. Её пальцы словно погрузились в воду… Или плотный воздух. Одежды усопших и саркофаг состояли из такой же материи. Странной материи, напоминающей сухую воду или застывший ветер.

Да, Эрения была великой колдуньей, но зачем она это сделала? Может, хотела, что6ы их с Асфааром считали 6огами? Или эта смерть – не совсем смерть, и они оба надеялись, что когда-нибудь очнутся? Круглую Башню недаром называли обителью призраков. Избавиться от саркофагов с этими мертвецами было невозможно. Материя, из которой они состояли, была неподвластна колдунам Тайного Союза.

Возможно, возлюбленная Асфаара хотела, чтобы враги 6оялись её и после её смерти. Ариэна больше не сомневалась, что картины-иллюзии в четырёх нижних комнатах сделаны Эренией, и они в полной мере подтверждали все слухи о могуществе аранхины-полукровки, но то, что Ариэна увидела здесь, абсолютно не поддавалось о6ъяснению. В тех комнатах картины иногда «оживали», и в них можно было вхо­дить. Но входя в них, Ариэна оказывалась как бы за стеной. В другом пространстве и другом мире, где всё состояло из другой материи. Там, по крайней мере, была чёткая граница между иллюзией и реальностью. Здесь же предметы двух разных материальных миров существовали как бы в одном пространстве.

На шее покойной Ариэна заметила кулон в виде маленького хрустального паука. Наверное, это был амулет, а шнур… Ариэна сама не знала, откуда у неё эта уверенность, но она не сомневалась, что шнур сплетён из нитей аранхи.

«Вот ведь досада! – огорчилась Ариэна. – Будь он настоящий, я бы, может, сумела отсюда улететь».

Дамея говорила ей, что нить служит только избраннице той аранхи, которая соткала эту нить, но самые сильные из аранхин иногда пользовались и чужими нитями.

«Наверное, мне бы это удалось, – подумала Ариэна. – Я очень даже неплохо использую нити Маттар… Но воспользоваться призрачной нитью не смогла бы и сама Эрения. Или смогла бы? Судя по всему, она многое умела. Саркофаги с телами находятся здесь и в то же время не здесь. Они в другом материальном мире. Если бы можно было переносить предметы из одного мира в другой…»

Ариэна решила попробовать тройную магию, но когда дым смешался с туманом, ничего не изменилось. Возможно, дело было в том, что нить нераты не обладала такой силой, какую заключала в себе нить настоящей аранхи. Впрочем, когда Ариэна создала иллюзию в святилище, два мира, хоть и пересекались, всё равно существовали отдельно… Стоп! Они существовали каждый сам по себе, но они всё же пересекались. Пещера 6ыла реальной в обоих мирах. Наверное, потому что она почти не изменилась. Просто обросла ариллом. Может быть, то, что наименее подвержено изменению, способно становиться реальным в обоих мирах? И переходить из одного в другой... Материя – это иллюзия. Лю6aя материя. И кто может с полной уверенностью сказать, где подлинный мир, а где иллюзорный?

– Эрения, – прошептала Ариэна, склонившись над своей призрачной тёзкой. – Помоги мне отсюда вы6ратьса. Дай мне свою нить, ведь тебе она больше не нужна.

Она протянула руку к кулону, представляя себе, что касается фигурки паука. И даже испугалась, когда почувствовала под пальца­ми что-то твёрдое. Сомнений не было – она трогала хрустальный кулон.

– Спасибо, – дрожащим от волнения голосом произнесла Ариэна, осторожно приподнимая голову покойной, чтобы снять кулон. Резной край саркофага больно впился ей в локоть. Теперь всё было в этом мире – и гробы, и лежащие в них мертвецы. А едва амулет оказался у Ариэны, произошло то, что напугало бы кого угодно. Даже самого могущественного из колдунов. Хорошо хоть, всё это про­изошло в мгновение ока – наверное, потому что в этом мире тела умерших разложились бы уже давно. Ариэна с ужасом смотрела на два скелета, утопающие в ворохе полуистлевшего тряпья. Целыми остались лишь украшения из золота и драгоценных камней. До чего же нелепо выглядели сверкающие алмазами диадемы над безглазыми личинами, ко­торые ехидно скалились Ариэне из каменных гробов. При всём уваже­нии к усопшим она не выдержала. Её вырвало прямо рядом с саркофа­гом аранхины.

«Так это я перетащила их сюда? – подумала Ариэна, немного успо­коившись. – Неудивительно, что аранхи боятся нашей силы. Той, ко­торая им непонятна. И которая иногда неведома нам самим…»

– Да, до моего прихода вы выглядели гораздо лучше, – про6ормота­ла она, не смотря на тех, к кому обращалась. – Но вам ведь уже всё равно, правда? Мне 6ыло очень важно заполучить эту нить… Хотя, это ещё надо проверить.

Ариэна посмотрела на фигурку паука, которая, оказавшись на её ладони, вдруг засверкала серебристым светом, потом налилась молоч­ной белизной, а мгновение спустя снова стала почти прозрачной, лишь слегка отливала голубым и зелёным. Это был не хрусталь. Свет, исходящий от загадочного кулона, напоминал свечение арилла. Этот полупрозрачный камень (или не камень?) переливался, меняя оттенки, как то платье, которое Ариэна купила накануне осеннего праздника. Ей казалось, что с тех пор прошла целая вечность.

Надев на шею кулон, она подпрыгнула и зависла над полом. Всё получилось. Нить этой аранхи подчинялась ей. Ариэна чувствовала: фигурка паука – не просто красивый кулон. Возможно, этот пред­мет обладал не меньшей значимостью, чем нить, но сейчас было не время o6 этом думать. Ариэне казалось, что, если она немедленно не покинет эту башню, то просто сойдёт с ума. Она торопливо достала спички, нить и арилл. Ночь – самое удобное время для побега. Надо успевать, пока не рассвело. Стена башни оказалась очень толстой, но проделать в ней дыру всё же удалось, и Ариэна с радостно бьющимся сердцем вырвалась на свободу.

Посеребрённый луною лес был далеко внизу. Ещё бы! Круглая башня начиналась на шестом этаже замка и сама имела шесть этажей. Ариэна отправилась в полёт с са­мого верхнего. Теперь её немного утешало то, что даже если Дамея от неё отвернётся, она сможет летать, пользуясь чужой нитью. Аранха могла сделать так, чтобы её паутина перестала служить из­браннице, но паучиха, соткавшая эту нить, явно была уже мертва.

Первое, что сделала Ариэна, оказавшись ранним утром на портовом рынке, так это купила новую одежду. Ей бы следовало отправиться в aммеловую рощу и вообще не появляться в городе, даже на окраинах, но она недооценила опасность. Треволнения этой ночи и частое ис­пользование магии совершенно её измотали. Хотелось поскорее смыть с себя мерзкий запах Маттар, который, как ей казалось, уже въелся в неё навеки, и как следует выспаться. Желательно в нормальной по­стели. В конце концов, никто в этом городе не знал, где она побы­вала и какие тайны разведала.

Она остановилась в ближайшей к пристани гостинице, которая в это время года была полна постояльцев. Сезон тумана закончился, и кора6лей стало больше. Украденные деньги позволили Ариэне снять комнату с отдельной ванной. Она долго мылась душистым мылом, потом засунула одежду, в которой сбежала из замка, в бак для мусора – та­кие стояли на каждом этаже гостиницы. Завтрак она заказала в но­мер. Покончив с едой, она блаженно растянулась на чистой постели и тут же уснула.

Ариэна думала, что усталость позволит ей выспаться спокойно, без снов, но, едва она закрыла глаза, как на неё обрушился тот ко­шмар, который приснился после работы над полотном для Ур-Са6бата. Огромные ангариды бились о6 оконное стекло, комнату озаряли вспышки молний. Причём, некоторые молнии оживали, превращаясь в огненные нити, и пытались проникнуть в комнату ещё более упорно, чем жуки. Время от времени сквозь шум грозы пробивались исполненные ужаса крики. Гроза наконец утихла, а крики нет. Теперь испуганные голоса звучали ещё громче и отчётливей. Ближайшие к пристани кварталы никогда не 6ыли спокойными, но сейчас чувствовалось, что в городе творится нечто из ряда вон выходящее.

Ариэна села на кровати и прислушалась. Низкие голоса мужчин тонули в истерических воплях женщин. Кричали в основном на улице, но в гостинице царила такая суматоха, как будто начался пожар. Ариэна с удивлением обнаружила, что оконное стекло покрыто сетью трещин. Такое впечатление, что об него действительно что-то ударилось. Подойдя поближе, Ариэна увидела – что. Вернее, кто. И по­холодела. Чудеса круглой 6aшни оттеснили на задний план всё, что случилось раньше. Иллюзии, созданные могущественной колдуньей, до сих пор держали её в плену. Ариэна встряхнула головой. Как она могла забыть об этих жуках? Разве не она сама недавно выпустила их на волю? Она же знала, что они могут оказаться в Ур-Маттаре… Жук, лежавший на внешнем подоконнике, ещё шевелился, но было ясно, что он не жилец. Так же, как и его многочисленные собратья, чьи яркие узорчатые тела неслись по мощёным улицам в мутных потоках воды. Гроза, сопровождавшаяся сильным ливнем, у6ила этих тварей, но они успели напугать сотни людей. Потом Ариэна узнала, что полчище ангаридов осадило юго-западную часть города, добралось до центра и даже успело обезобразить главный парк и рощи Священного Са­да. Огненные жуки питались зерновыми культурами, но, похоже у этих искусственно выращенных гигантов 6ыл повреждён инстинкт. Голодные, сбитые с толку насекомые, которых выпустили на волю в непривычной для них среде, уже готовы 6нли пожрать всё, что угодно, вплоть до цветов. Гроза не позволила им завершить начатое, но город был в панике.

«Что я за дура! – ругала себя Ариэна. – Ладно ещё, домой не сунулась. Здесь меня, по крайней мере, никто не знает. Надо сматываться…»

Она торопливо оделась. В коридоре было так шумно, что её не сразу насторожил топот, целенаправленно приближающийся её ком­нате. А когда дверь с треском выломали, было уже поздно. Ей не да­ли выскочить в окно. Хорошо натренированные воины богини действовали молниеносно. Ариэна же после своих приключений в замке даже толком не отдохнула. Она успела пнуть одного из нападавших в пах. Тут же подскочили ещё двое и скрутили ей руки за спиной.

– Снимите с неё кулон! – прозвучал голос Галиана. – Быстро!

Ариэна попыталась воспротивиться, но от удара по голове потеря­ла сознание.

Возвращалось оно постепенно. Ариэна чувствовала, как её сперва куда-то несли, потом 6росили на что-то жёсткое, и началась 6ешеная тряска, от которой ей стало ещё хуже. Она поняла, что её ве­зут по 6улыжной мостовой. К счастью, вскоре дорога стала ровнее ­– в центре улицы мостили плиткой. Когда в голове немного прояснилось, Ариэна обнаружила, что лежит на дне повозки с низкими дере­вянными бортами, а рядом с ней сидят два воина богини. Связанные руки не помешали ей сесть. Охранники следили за ней настороженно, но не трогали. Ещё человек тридцать ехали на магалах, окружив повозку плотным кольцом, и это было не лишнее. Воинам приходилось расчищать дорогу при помощи кнутов – толпа была готова разорвать Ариэ­ну на части.

– Смерть колдунье! Она наслала на город чудовищ!

– Отдайте её нам! Мы всё знаем про это полотно!

Яростные вопли неслись со всех сторон.

– Смерть Ариэне из Ур-Дамея!

– Её колдовские полотна приносят беды!

– Пока она среди нас, мы не можем спать спокойно!

– Завтра она нашлёт на нас гигантских ящеров!

– Прочь с дороги! – кричали воины. – Разойдитесь! Колдунью 6удет судить сама богиня!

Эти слова окончательно привели Ариэну в чувство. Она поняла, что её собираются отдать Маттар. Она уже видела впереди ворота Священного Сада. И куцые, словно раньше времени облетевшие кеме­ры. Наверное, нигде не было столько ангаридов, сколько здесь, в центре города, перед самым Святилищем. Белая площадь стала грязно-рыжей. Огромные дохлые жуки противно хрустели под колёсами повоз­ки и копытами магалов. Гроза закончилась 6ольше часа назад, и сол­нце палило вовсю. Ариэна задыхалась от омерзительных испарений. И от людской ненависти, которая, смешиваясь с запахом гниющих на­секомых, собиралась над площадью, словно ядовитое облако.

Священный Сад выглядел получше. Слуги уже провели здесь уборку. Горожане валом валили в центральные ворота. Когда повозка остановилась возле Священной Рощи, толпа уже облепила ограду, явно желая поглазеть, как Маттар 6удет разделываться с колдуньей. Редкие железные прутья позволяли видеть всё, что происходит в роще. Ари­эна не помнила, чтобы на территории Священного Сада 6ылo столько народу. И что6ы горожан подпускали так близко к обители богини. Аранхиты решили устроить показательную казнь. А Маттар, похоже, решила сделать своим подданным подарок. Она сидела на большой по­ляне, окружённой редкими деревьями. Или её специально сюда выманили – на самое открытое и обозреваемое почти со всех сторон мес­то? Ариэне показалось, что в толпе мелькнуло испуганное лицо Диола. Что он здесь делает? Вряд ли он желает ей смерти… Но даже если не все из собравшихся здесь жаждут её крови, никто не посмеет оспорить приговор богини.

Избранник богини тоже был здесь. Он стоял едва ли не рядом с ней – спокойный, сосредоточенный, даже слегка отрешённый. Посредник между людьми и божеством, вынужденный выполнять свой долг и нести своё бремя, каким бы тяжёлым оно ни было. Ещё одна маска Галиана. Последняя, какую он хотел продемонстрировать Ариэне… Она расхохоталась, вызвав в толпе очередной всплеск эмоций. Смех звучал как будто издалека и больно отдавался в голове, которая всё ещё кружилась от недавно полученного удара. От Ариэны не уско­льзнуло смятение, лёгкой рябью пробежавшее по лицу Галиана. Она снова рассмеялась. Маска едва не слетела! Ничего, она ещё будет сорвана, и люди увидят его истинное лицо.

Будь Ариэна в добром здравии, она бы, наверное, испугалась гораздо больше. Всё происходящее казалось ей каким-то страшным сном, и она надеялась проснуться, глядя, как огромное шестилапое чудови­ще ползёт к ней, волоча по земле лоснящееся жирное брюхо. Ариэна едва не задохнулась от тошнотворной сладковатой вони. Вместе с от­вращением в ней проснулась злость. Та злость, что сильнее страха. Маттар ненавидела её, но она её и боялась. Не так, как железные демоны, но всё же боялась. Ариэна решила, что она должна одолеть Маттар. Своей волей, своим разумом. Своей силой, природа которой непонятна ей самой. Той силой, что позволила ей проникнуть в иной материальный мир и даже сделать призрачное реальным.

«Прочь!» – мысленно произнесла она, глядя прямо в круглые налитые кровью глаза паучихи, и та остановилась.

Правда, мгновение спустя снова двинулась к Ариэне. Маттар 6ыла сильна. Об этом говорила ещё Дамея. Да Ариэна и сама это чувствовала. К тому же Маттар 6ыла на своей территории. У Ариэны раскалывалась голова, её шатало от слабости. Она ведь даже толком не отдохнула после своих ночных приключений и частого использования магии. А эта тварь была сыта и здорова. А главное – она была не одна. Ариэна почувствовала, что ей противодействуют уже два сознания. Галиан! Он вступил в контакт со своей «богиней». Ариэне про­тивостояли двое – Маттар и её избранник. Теперь ей стало по-насто­ящему страшно. Двоих ей не одолеть. В таком состоянии ей с ними не справиться. Ещё немного – и чудовище вцепится в неё своими огромными мохнатыми лапами…

«Не бойся, – прозвучал в сознании Ариэны знакомый голос, заставивший её сердце радостно забиться. – Не поддавайся страху!»

«Дамея!»

«Не бойся, мы тебе поможем».

«Держись, дитя человека, – услышала Ариэна ещё один знакомый голос, в котором улавливались ворчливые нотки. – Ты же упряма и не лю6ишь сдаваться. Что тебе головная 6оль! Забудь о ней. Сопротивляйся! Уж я-то знаю, что упрямства и отваги тебе не занимать».

Ариэна была вне себя от удивления. К её подруге присоединилась Фиола, хозяйка озёрного Святилища! Это было очень необычно – ощу­щать мысленную связь с двумя аранхами одновременно, но она сразу почувствовала себя защищённой. Боль отступила, голова постепенно прояснялась. Двойная поддержка прибавила ей сил.

«Прочь, – сказала она, ни на шаг не отступая перед ползущей к ней гигантской паучихой. – Прочь отсюда, грязная тварь. Не те­бе спорить с человеком! Не смей ко мне прикасаться! Прочь!»

Маттар остановилась и издала шипение, от которого зрители, при­льнувшие к прутьям ограды, отпрянули назад. Ариэна заметила, как побледнел Галиан. Маттар и её избранник возобновили атаку, и в какое-то мгновение Ариэна снова ощутила слабость, но тут же воспрянула духом, чувствуя, как в неё вливается двойная сила. И эта сила снова заставила Маттар остановиться. Огромную паучиху злило вторжение на её территорию соперниц. Ни она, ни её избранник не ожидали, что противников окажется трое. По лицу Галиана катился пот. Он стоял, крепко сжав кулаки, чтобы люди не видели, как дро­жат его руки. Маттар была в трёх шагах от Ариэны, и девушка поняла, что последняя атака будет самой яростной. Никто не мешал ей отойти подальше от чудовища, но она знала, что не сделает ни шага назад. Её отступление придаст сил этим двоим. Ей помогают, но исход поединка во многом зависит от её воли. И она собрала всю свою волю в кулак, когда её захлестнула волна ненависти, исходящая от её врагов. Эта волна была материальна – как существа и предметы другого мира, который она для краткости называла иллюзорным. И она отважно встретила эту жгучую волну, которая прошла сквозь неё, как Нивена в том иллюзорном мире. Ариэна вздрогнула от пронизывающей боли и на какое-то время даже оглохла, но она выдержала удар. Те двое, что поделились с ней силой, помогли ей овладеть этой волной и, спрессовав её в упругое ядро, направить эту невидимую шаровую молнию на противников. Изумлённый гул прокатился по всему Священному Саду, когда на глазах у огромной толпы Мат­тар начала пятиться от своей жертвы. Глаза твари потухли. Она по­вернулась и медленно уползла в свою пещеру.

Несколько минут царила такая тишина, что Ариэна слышала тонкое жужжание земляных жуков.

«Спасибо, – обратилась она к своим спасительницам. – Одна бы я их ни за что не одолела…»

«Ты очень упряма, и всё же я не могу бросить те6я в беде», – сказала Дамея.

«Сама не знаю, почему я тебе помогаю, – проворчала её соплеменница. – Ты совершенно несносное дитя... Сейчас мы тебе помогли, но, похоже, твои неприятности ещё не кончились».

– Богиня пощадила её! – прорезал тишину звонкий юношеский голос.

Ариэна узнала его. Это крикнул Диол. Он и несколько его прияте­лей стояли у самой ограды и смотрели на пленницу с явным сочувствием. Юноши из Дома Знаний всегда относилась к Ариэне с гораздо большей симпатией, чем её соученицы по школе ткачих.

Толпа загудела, но Ариэна не поняла, поддерживает она Диола или выражает несогласие. Скорее всего, мнения разделились. Блед­ное, застывшее лицо Галиана напоминало сейчас маску демона смерти – вроде тех, что продавались перед осенним карнавалом. Мокрые от испарины волосы прилипли к его высокому лбу и впалым щекам. Из всех, кто тут присутствовал, только он и Ариэна знали, что это был поединок между ними. И победила она. «Её богиня оказалась сильнее твоей», – сказала той ночью таинственная незнакомка по имени Хэда.

– А может, богиня просто брезгует этой негодяйкой, – возразила аранхина Летимера, ненавидевшая Ариэну с того самого дня, когда та появилась в Святилище.

– Неправда! – раздался низкий, звучный голос, тоже показавшийся Ариэне знакомым.

Она огляделась и увидела Кинира – командира пятой сенталы. Так назывались небольшие отряды, на которые делилось Священное Воинство. Тамран командовал третьей сенталой. Здесь его явно не было. Он бы не стал смотреть, как её пытаются скормить этой твари. Ари­эна до сих пор не знала, что он за человек, но одно она знала точ­но: он бы обязательно вмешался в то, что тут сейчас творилось. Где же он? Куда она его утащила, эта светловолосая красавица? Прислужница Гиамары… А может, сама богиня, принявшая облик земной женщины?

– Богиня сроду не брезговала преступниками, которых ей приводили, – продолжал Кинир. – Даже самыми мерзкими ублюдками.

– Но эта девчонка – злая колдунья, – подал голос аранхит Сава­ор. Он был одним из лучших проповедников, и к нему прислушивались. – Богиня не желает прикасаться к нечестивке. Она предоставила нам право самим покарать её. Ариэна из Ур-Дамея наслала на нас бедствие…

– Да какое бедствие?! – снова закричал Диол. – Ну обглодали они цветочки под окнами! Ну и что? И так уже скоро всё облетит и завянет… Насколько я знаю, поля сормы и хвины не пострадали!

Ученики дома Знаний поддержали товарища дружными возгласами.

– А почему она, со6ственно, злая колдунья? Она сделала проро­ческое полотно, и всё сбылось Это аранхиты оши6лись. А теперь они спешат уничтожить ту, которая действительно умеет разговари­вать с богиней.

Это сказал молодой воин из сенталы Кинира. Ариэна не помнила его имя, хотя он пару раз приглашал её на танец в Доме Собраний. Похоже, она ему нравилась. Его слова 6ыли встречены гулом одобре­ния, который тут же заглушили возмущённые вопли.

– Замолчи, молокосос! – прогремел Харкон, командир первой сенталы. – Аранхины лишь ткут полотна. Они делают только то, что по­ложено делать женщинам! Им не дано видеть картины в паутине Мат­тар! Это удел аранхитов. А эта девчонка – грязная колдунья, кото­рая научилась своими картинами насылать несчастья. И она сделает это ещё, если её не остановить!

Возгласы одобрения и протеста снова слились в один нестройный гул. Ариэна пыталась понять, кого у неё здесь больше – сторонни­ков или противников. Страсти накалились настолько, что кое-где уже начались потасовки.

– Аранхины не всегда только ткали и расписывали полотна! ­– громко заявил приятель Диола Анидар, один из немногих учеников Дома Знаний, кто любил сидеть в библиотеке. – Когда-то аранхины были настоящими избранницами, и это не бабушкины сказки. А аранхиты – это воины! Настоящие аранхиты – это воины богини, а вовсе не толкователи и учредители…

Анидара прервали возмущённые возгласы, но некоторым его слова понравились. Особенно молодым воинам.

– Парень правильно сказал! – крикнул кто-то из них. – Толкова­тели не хотят признать, что девчонка утёрла им нос!

– Галиан! – истерично заверещала какая-то женщина. – Галиан! Почему ты молчишь?!

– Галиан! – дружно подхватил целый хор голосов. – Скажи хоть что-нибудь!

Галиан был ещё 6ледней, чем в конце поединка. Он понимал: от того, что он сейчас скажет, зависит не только жизнь Ариэны – это его не волновало, но и его репутация. Аранхит подошёл к пещере, в которой скрылась Маттар, и долго молчал, повернувшись спиной к толпе. Потом заговорил – очень тихо. И сразу воцарилась мёртвая тишина. Люди, как и на проповедях в Большом Храме, ловили каждое его слово.

– Богиня устала, – промолвил Галиан. – Она устала от борьбы со злом, которое проникло в Ур-Маттар.

– Да-да! – закивали воины, собравшиеся вокруг Харкона. – И зло в этой девчонке! Смерть ей!

– Мы не позволим её у6ить! Не смейте её трогать!

Это уже кричали другие воины. Множество враз о6нажившихся клин­ков засверкали на солнце.

– Никто не прикоснётся к той, кого богиня оставила в живых!

– Замолчите… – Галиан болезненно поморщился и поднёс к вис­ку свою красивую узкую руку. Акхарилловый перстень на его пальце вспыхнул в лучах солнца ярким пурпуром. – Имейте уважение к боги­не. Своими склоками вы оскор6ляете её слух. Она ещё доверяет нам. Она действительно позволила нам самим решить, что делать с пре­ступницей.

– Она не преступница!

– Смерть ей!

– Не смейте её трогать!

Железная ограда зашаталась под натиском толпы.

– Уймитесь! – возвысил голос Галиан. – Никто её и не трогает!

Он понимал, что любой неосторожный шаг может ему очень дорого обойтись.

– Ну так, может, сделаем её главой Цеха Ткачих? – съязвил аранхит Залван.

– Неплохая мысль! – крикнул кто-то из молодёжи.

– А почему бы не устроить ей испытание? – предложил Гердемар, один из старших командиров Священного Воинства. – Не исключено, что женщина тоже может быть избранной. Трудно судить по одному единственному полотну. Пусть докажет, что она настоящая толковательница. Посмотрим, как 6удут сбываться её пророчества, и поста­раемся понять, кому она служит – Маттар или демонам. Пусть живёт в Доме Заложников. Она должна быть у нас на виду.

– А охранять её 6удут мои люди, – твёрдо заявил Кинир. – Я не доверяю Галиану.

Сегодняшний день преподнёс Ариэне немало сюрпризов, и самым приятным из них 6ыло заступничество воинов богини. Даже если учесть, что далеко не все из них были на её стороне. Ей не раз доводилось слышать, как пожилые аранхины 6рюзжали, что Священное Воинство в последнее время подвержено излишнему вольномыслию, но она никогда не принимала это всерьёз. Старухи брюзжали по каждому поводу и без повода, а излишним вольномыслием для них 6ыло даже заявление Ариэны, что она терпеть не может шить. Воинов Святилища всегда считали шалопаями. Никто и не думал, что некоторые из них способны пойти против власти, обеспечившей им такую вольготную жизнь. Теперешняя ситуация как нельзя лучше показала, что в рядах Священного Воинства раскол. Настолько серьёзный, что, возможно, говорить о едином Священном Воинстве, уже не имело и смысла.

Гердемара поддержали далеко не все, но большинство были вынуж­дены признать, что рассуждает он разумно и справедливо. Ариэна по­няла, что сегодня утром она ещё не умрёт.

«Что ж, – сказала она себе, – пока всё идёт неплохо».

Она утешалась этим каждый раз, когда не знала, чем всё кончится.

Домом Заложников называли небольшой уютный особняк недалеко от Дома Со6раний. Сейчас уже не помнили, с какой целью он строился, но лет триста назад, в период затянувшейся войны сперва с раннада­ми, а потом с лиммеринами, там стали селить знатных пленников. Иной заложник стоил целого войска – 6лагoдаря ему можно было ста­вить противнику условия. Последний раз там жил сын одного лиммеринского правителя. Кажется, правителя острова Ломея. С тех пор прошло больше пятидесяти лет. Теперь этот особняк превратился едва ли не в дом свиданий – воины богини, дежурившие по ночам на территории Священного Сада, тайком водили туда подружек. Вообще-то все об этом знали, но аранхиты смотрели на это сквозь пальцы. Они лишь требовали, чтобы дом содержался в чистоте, и слуги Святилища с этим прекрасно справлялись.

«Ну вот, теперь у меня целый особняк», – подумала Ариэна, когда служанка привела её в роскошные апартаменты, выдержанные в зелё­ных и золотисто-коричневых тонах.

Охрана, которую ей выделили, лишь частично состояла из людей Кинира. Среди воинов, дежуривших возле Дома Заложников, было го­раздо больше сторонников Галиана. Ариэну это не удивляло. Галиан пока что оставался тут хозяином, а ей следовало 6лагодарить судь­бу за то, что у неё вообще оказались сторонники. И даже преданные друзья. Тот юноша из сенталы Кинира, что заступился за Ариэну вслед за Диолом, даже вызвался пробовать все блюда, которые ей бу­дут подавать. Звали его Гвен.

– Поосторожней со служанкой, – предупредил он Ариэну. – Она 6у­дет следить за каждым твоим шагом. Ты видишь больше меня, но даже великая аранхина не может предусмотреть абсолютно всё. Слишком трудно смотреть вдаль и при этом видеть у себя под ногами каждую 6укашку…

– Кстати, о 6укашках, – перебила Ариэна. – Ты не перестанешь относиться ко мне с симпатией, если я скажу, что это я напустила ангаридов на Ур-Маттap? Я могла бы позволить отправить их в Ур-Са6­6ат. Куда и планировали наши милые избранники.

– Наши ложные избранники, – усмехнулся Гвен. – Настоящая избран­ница – это ты. И не мне тебя судить. Ведь таких, как ты, направля­ет богиня. Здесь никто не пострадал, а вот Ур-Саббату пришлось бы туго. У моего деда есть старинные книги, которые во время Смуты сберёг один из наших предков. Он воевал на стороне царя Асфаара. Так что я ещё в детстве читал о настоящих аранхинах. Тот парень из Дома 3наний, наверное, тоже читал книги, написанные до Смуты. Он всё правильно сказал. И об аранхитах тоже. Аранхитами раньше называли воинов богини, а их предводителем был царь. Сейчас ведь многие догадываются, что пророчества Маттар – ложь. Её лживые избранники правильно предсказывают только то, что могут предвидеть благодаря своим знаниям. Ты можешь мне полностью доверять, избранница Ари­эна. Если тебе что-то нужно…

– Мне надо поговорить с твоим командиром.

Кинир явился тут же. И внимательно выслушал всё, что Ари­эна рассказала о древнем замке. Кое о чём она сочла за благо умолчать.

– Никто не знает, что там творится – все же запуганы этими бас­нями о призраках и демонах. Люди боятся тех мест, ну а кого туда занесло, тот уже домой не вернулся.

– Я немедленно соберу отряд, – нахмурился Кинир.

Он был решительным человеком и не любил откладывать важные де­ла на завтра.

– Я должна пойти с вами. Только я смогу пройти сквозь невидимую стену. И постараюсь провести вас. У меня только одна просьба… Раздобудьте мне немного арилла и паутины Маттар. Я пленница, но если я отправлюсь туда в сопровождении воинов богини, в этом не будет ничего противозаконного. Пусть с нами идут и люди Галиана. Надо только побрызгать одежду маслом для храмовых светильников. Тогда нас не тронут ни железные демоны, ни нити-убийцы.

Ариэна знала – действовать надо быстро, пока Галиан что-нибудь не предпринял. К сожалению, он её всё-таки опередил. Галиан на­нёс ей визит вскоре после ухода военачальника.

– Неужели ты и вправду решила, что можешь со мной тягаться? – ­спроси он, не6рeжно развалившись в мягком кожаном кресле.

В Доме 3аложников было что-то вроде гостиной, где Ариэна и принимала своих посетителей.

– Могу и довольно успешно, – усмехнулась она. – Ты ещё сомне­ваешься?

– Ладно, радуйся своей маленькой победе. Скоро ты пожалеешь, что не умерла сегодня. Защитников у тебя мало, и всё 6ольше моло­кососы, но скоро ты и тех растеряешь. Люди лю6ят представления.Сегодня ты выступила удачно, но публике надоедают даже самые та­лантливые актёры. Ты надоешь довольно 6ыстро.

– Да, Галиан, до такого актёра, как ты, мне далеко. Честно го­воря, я и не рассчитываю на свой сценический дар.

– И на что же ты ставишь? На честолюбие этих молодых остолопов? Да, им очень хочется называться аранхитами и воображать, будто они служат настоящей из6раннице. Они ещё, пожалуй, кинут жре6ий, кому из них стать при тебе аранхитом-правителем. То бишь царём. Или состязания устроят... Я всегда говорил, что праздная жизнь портит людей. Этим молодчикам из Священного Воинства слишком хоро­шо живётся. Избыток сво6одного времени обычно приводит к тому, что люди начинают увлекаться завиральными идеями, которые расцве­тают на почве суеверий или 6а6ушкиных сказок. У парней нет насто­ящего дела, и сейчас им кажется, что они его нашли. Ничего, скоро им и эта игра надоест. А пока пусть прогуляются до Круглой Башни. Они не увидят там ничего, что дало 6ы повод хоть в чём-то меня о6­винить. А потом и они, и другие жители Ур-Маттара поймут, что Кру­глая Башня – логово маленькой лиммеринской колдуньи… Вернее, колдуньи-полукровки, а такие опасней всего. Скоро люди узнают, что ты встречалась там со своими соо6щниками и вы устраивали омерзи­тельные оргии вместе с демонами и живыми мертвецами.

– Почему ты решил, что тебе поверят? – Ариэна говорила спокойно и насмешливо, хотя внутри у неё всё кипело.

– Люди всегда мне верили.

– Я – никогда.

– Ну, ты у нас дело особое, – усмехнулся Галиан. – Я понял это ещё до твоего приезда в Ур-Маттар. Мне хотелось выяснить, сколько правды в том, что о тебе рассказывают. Оказалось, что правды о те­бе не знал никто. Ты довольно ловко скрывала её от своих милых простодушных односельчан. И вообразила, будто можешь водить за нос всех без исключения.

– Ты действительно хотел скормить меня этой вонючей твари?

– Мне 6ылo интересно посмотреть, что ты 6удешь делать, как ты извернёшься на этот раз.

– И куда только подевалась вся твоя галантность? Ещё недавно ты даже не хотел раздражать меня откровенной слежкой… Или ты просто хотел попугать меня своими колдовскими штучками? Надеялся выбить меня из колеи? Люди больше всего пугаются, когда не пони­мают, что происходит. Честно говоря, поначалу я была озадачена. Но я в любом случае стараюсь не впадать в панику. Ты тоже боишься непонятного, Галиан. Боишься силы, природа которой не доступна твоему пониманию. Именно поэтому я внушаю тебе страх. Сегодня ут­ром была прекрасная возможность от меня избавиться, не правда ли? Такой удобный случай. Всё бы выглядело так, будто меня осудила сама 6огиня, да ещё и при дружной поддержке народа.

– Да, я понял, что деликатничать с тобой не стоит. Кстати… Тебе удалось всех провести лишь потому, что меня долго не 6ыло в замке. Я вернулся сегодня ночью. Я этого не планировал, но оказался там вовремя. Почти.

– А как ты догадался, что там была именно я?

Галиан, улыбнувшись, расстегнул ворот расшитой ру6ашки, и Ариэна увидела у него на шее кулон в виде хрустального паука. То есть, он, конечно был не хрустальный. Она называла его так для краткости, тем более что всё равно не знала, из чего он сделан.

– Мне сказали, что в замке чужой и, похоже, он проник в круглую башню. Я поднялся туда и увидел... Сама знаешь, что. Я понял, что на такое способен далеко не каждый. Потом кое-кто из помощников сказал, что одна служанка показалась ему немного странной. Там время от времени появляются новые слуги, на это уже мало кто об­ращает внимание. Ты успела ускользнуть из замка, но, как видишь, меня ты недооценила.

– Галиан, оценить тебя по достоинству… На это способен только ты сам. Но, если не секрет, как меня нашли? Не такая уж я знаменитость, чтобы меня знали в каждой гостинице.

– С тобой были нити Маттар, и среди них оказалась живая. Она была уже небоеспособна, но не утратила связи с Маттар. Когда боги­ня бодрствует, она чувствует, где её боевые нити. Интересно, как ты использовала паутину Маттар? Это 6лагoдаря ей ты проходила сквозь стены?

– Это долго объяснять, Галиан. И у тебя всё равно не получится.

– Я уже понял, что за неимением своих нитей, то есть нитей своей аранхи, ты воруешь чужие. Ты даже осмелилась ограбить мёртвых. Это преступление, за которое раньше подвергали изгнанию.

– Я никого не грабила. Эрения позволила мне взять то, что я взяла. Не сомневаюсь, что ты тоже пытался, но у тебя ничего не вышло. Так что украл этот кулон ты. Не смог украсть у мёртвых, так отнял у меня. С помощью вооружённых до зу6ов молодчиков. Только вот зачем тебе этот кулон, Галиан? Нить настоящей аранхи никогда не подчинится тому, кто пожелал стать избранником злобной, кровожадной твари.

– Боги имеют право требовать жертв, если они нам помогают, а иначе зачем вообще нужны боги? Когда-то люди это поняли, и я не допущу, чтобы они снова впали в заблуждение.

В словах Галиана явственно звучала угроза, и Ариэна понимала, что опасность угрожает не только ей. Хотелось поскорей связаться с Дамеей.

– Извини, – сказала она, притворно зевнув. – Ты же знаешь, что я сегодня всю ночь не спала. Утром тоже не удалось… Кстати, по твоей милости. Мы неплохо побеседовали, а теперь мне пора отдохнуть.

Галиан не тронулся с места. Ариэна чувствовала, что ему так же трудно скрывать раздражение, как ей тревогу и страх. Он не верил в её напускную невозмутимость, но явно был раздосадован, что она не так напугана, как ему бы хотелось. Вместе с тем ему нравилось, как она держится. Этого он скрыть не мог. А может, не очень и старался.

– Галиан, заложники тоже имеют право на отдых.

– Я предпочёл бы, чтобы ты была заложницей не здесь, а на моей вилле. Мне жаль, что мы не смогли договориться. Ты не оставила мне выбора.

– Я предпочитаю ясность в отношениях.

– В наших отношениях были и приятные моменты... Или ты так не считаешь?

Ариэна поняла, куда он клонит, и с трудом подавила улыбку. Тоя из 3елёного Ура 6ыла права, сказав, что кое в чём все мужчины оди­наковы. До чего же им важно, как их оценили в постели.

– Почему не считаю? Мне понравилось играть с тобой в лосты.

– Мне тоже, – поднявшись, сказал Галиан. – Но настоящая игра впереди. Теперь на доске не деревянные фигурки. Настоящая война не для маленьких девочек, но тебя уже поздно о6 этом предупреждать.

Он наконец ушёл, и Ариэна тут же связалась с Дамеей.

«Не бойся, – сказала паучиха. – Они нас не найдут».

«Но у них есть летающие башни. Они могут догадаться, что вы живёте в Зимних Горах».

«Ты же знаешь, как трудно добраться до пещер, в которых мы живём. И мы можем скрыться в глубине гор, едва почувствуем опас­ность. А чутьё у нас хорошее. В опасности сейчас ты, и я хочу по­мочь тебе. Вечером у тебя будут нити. Когда Маттар уснёт, я при­лечу и оставлю их на ветвях либены у твоего окна».

«Спасибо, Дамея. Это очень кстати, но сбежать мне всё равно не удастся. 3а домом следят круглые сутки, даже сверху – со сторожевых башен. Меня тут же подстрелят. Да я и не хочу бежать. Это бы­ло бы непростительное малодушие. Я не сделала ничего плохого и не должна бояться. А значит, не должна бежать. Во всяком случае, по­ка. Мне есть что сказать людям. Они напуганы, сбиты с толку… Они не должны считать, что причина их бед – это я…»

«Дитя моё, ты ни в чём их не убедишь. Именно потому, что они напуганы и потому что их намеренно стараются сбить с току. Если человек в период смуты оказывается в центре событий, в нём видят либо спасителя, либо злодея. Галиан ни за что не позволит людям считать тебя настоящей избранницей. Если правители уров будут об­ращаться к тебе с вопросами о будущем, Галиан постарается сделать всё, чтобы твои предсказания не сбывались».

«Великая Аранха иногда говорит со мной. И отвечает на мои во­просы. Кто он такой, чтобы спорить с богиней?»

«Полотно Аранхи всё хранит, но ткём это полотно мы все. В том числе и такие, как Галиан. Борь6а началась, но мы не знаем, кто окажется сильней. И чья картина чётче проступит на ткани ми­розданья. Ты заложница не этих жалких людишек. Ты заложница свое­го дара».

«Я знаю. Именно поэтому я не хочу убегать».

Вечером, открыв окно, Ариэна увидела на вервях либены сверкаю­щую в лучах закатного солнца паутину. Две нити она завязала вокруг щиколоток. Тут их хоть не заметит подосланная Галианом служанка. Эта маленькая, худая женщина с вечно опущенным взгля­дом старалась как можно чаще крутиться возле Ариэны – якобы хлопо­ча об её удобствах. Ариэна сразу же объяснила ей, что привыкла переодеваться и принимать ванну без посторонней помощи, но стоило ей заняться туалетом, как служанка тут же нашла повод появиться в её спальне. Ариэна спрятала пучок нитей под матрац, а утром ве­лела доставить в комнату, которую облюбовала для работы, ткацкий станок. Зная, что служанка будет регулярно рыться в её вещах, она решила спрятать нити весьма оригинальным способом – воткать их в полотно для картины. Никто не догадается искать их там, а она су­меет воспользоваться паутиной, даже сделав её частью полот­на – достаточно будет оторвать клочок этой ткани.

Поселив Ариэну в Доме Заложников, её снабдили всем необходимым и ничего не позволили взять из её квартиры. Наверняка там уже всё перерыли, а кое-что и уничтожили. То, что нить с хрустальным пауком у Галиана, раздражало Ариэну гораздо больше, чем ей бы хотелось. Она старалась не зацикливаться на неприятных мыслях.

Ариэна никогда не думала, что работа за ткацким станком 6удет действовать на неё так успокаивающе. К тому же, глядя на чистое полотно, содержащее нити аранхи, она вспоминала картины в башне. Картины-иллюзии. Врата в иные миры. Вряд ли секрет картин Эрении был только в том, что они содержали нити аранхи. Эта женщина зна­ла много секретов и умела гораздо больше, чем Ариэна, но как знать, может, и Ариэне удастся создать такую иллюзию. И уйти в неё, когда окружающий мир станет совершенно невыносимым.

Похоже, всё к тому и шло. Совет не позволил заложнице отпра­виться в замок вместе с отрядом, и, как выяснилось, в этом не бы­ло нео6ходимости. Молодых воинов, которые жаждали приключений, постигло жестокое разочарование. Никакой невидимой стены в лесу не было. Да и в замке не оказалось ничего, кроме пустых залов, заваленных каким-то хламом. Впечатление производила лишь круглая башня – несмотря на то, что картины Эрении вели себя, как обычные картины. Ариэну поразила та скорость, с какой Гaлиан заметал следы. Куда можно было так быстро переправить такое количество людей, станков и всевозможных приборов? Наверное, это сделали при помо­щи летающих «цилиндров», но где всё это спрятали?

В технические мастерские на восточной окраине Ур-Маттapa вои­нов не пустили. Совет заявил, что Тайный Союз запрещает кому бы то ни было вмешиваться в его дела. В противном случае граждане Див-Арaнxи больше не увидят тех полезных вещей, к которым уже так привыкли.

– Я не лгала насчёт замка, – сказала Ариэна, когда Кинир зашёл к ней поговорить о неудачном походе. – Просто Цех Изобретателей оказался ещё изобретательней, чем я предполагала. Тайный Союз – ­это ширма, за которой время от времени скрываются те, кого мы прекрасно знаем. Галиан, Халкон, Димарилис… Да наверняка ещё многие члены Высшего Совета.

– Я тебе верю, – вздохнул Кинир. – Но для того, чтобы поверили все, нужны доказательства.

Кинир был человеком цельным и не умел лукавить. Как бы уклон­чиво он ни выражался, Ариэна поняла: он-то ей действительно ве­рит по-прежнему, а вот кое-кого из его воинов поход в замок на­столько раздосадовал, что они уже почти готовы в ней разочароваться. Парни из сенталы Кинира, охранявшие Дом Заложника, были с ней приветливы, но Ариэна уже не ощущала той поддержки, которую почувствовала несколько дней назад в роще Маттар.

Галиан обещал, что уничтожит её, и действовал весьма умело. Вскоре по городу поползли разговоры о том, что Маттар разгневана, ибо колдунья, которую она отдала людям на расправу, до сих пор живёт среди них и готова в любой момент нанести удар. Галиан чуть ли не каждый день выступал с речами, собирая такие толпы, что же­лающие послушать его проповеди не умещались в Большом Храме. Га­лиан теперь выступал под открытым небом – на окружённой кустами ариты площадке недалеко от рощи Маттар. До Ариэны иногда доносились его звучный голос и одобрительный рёв толпы. А однажды утром она проснулась от звона разбитого стекла. Кто-то бросил камень в окно её спальни. Почти никто не верил тому, что она рассказала о Круглой Башне. 3ато тому, что рассказывал Галиан, верили многие. Он утверждал, что древний замок был и остался логовом колдунов, просто сейчас они скрылись. Испугались, узнав, что один из членов их гнусного сообщества оказался в плену.

– Слуги Гиамары снова хотят ввергнуть страну в пучину вражды! – вещал Галиан. – Они вступили в сговор с демонами и пытаются оживлять мёртвых. Они отыскали останки покойного царя и его кол­дуньи-любовницы, чтобы с их помощью разбудить древнее зло. Кем бы ни были покойные, мы не вправе тревожить их души, а колдуны Круг­лой Башни принуждают мёртвых вмешиваться в дела живых. Они не да­ют покоя ни живым, ни мёртвым. Те, кто недавно побывал в замке, всё видели сами. Я велел похоронить останки, но я не уверен, что мне удалось снять с них заклятие. Ведь я не знаю тонкостей чёрно­го колдовства, да и откуда мне их знать? Молитесь Маттар, диввины! Славьте богиню и верьте, что она защитит вас от зла. Молитесь, чтобы мёртвые не восстали из своих гробов и в мире вновь не воца­рился хаос!

Зловещую картину на третьем этаже башни и останки царственной четы видели немногие, а кто не видел, тому рассказали о6 этом в таких подробностях, что клевета Галиана легла на хорошо подготов­ленную почву. Теперь Ариэну обвиняли не просто в злом колдовстве, но и в мёртвой магии, а в Див-Аранхе это было посерьёзней, чем обвинение в убийстве.

– Не признаю за собой никакой вины, – сказала Ариэна, когда её вызвали на открытый суд. – Картины в 6ашне написаны как мини­мум пятьсот лет назад, а мне, как вы знаете, гораздо меньше. И я готова поклясться чем угодно, что никогда не занималась мёртвой магией.

Открытым судом называли совместное заседание аранхитов-судей (их выбирали из числа учредителей) и представителей разных уров – ­в основном членов Совета старейшин. Открытый суд созывался в исключительных случаях. Туда допускались также главы цеховых общин, а иногда и просто наи6олее уважаемые члены того или иного цеха.

В Судебной Палате Ур-Маттара давно уже не собиралось столько на­роду. Люди даже стояли в проходах между рядами скамей. Ариэна услышала, как почтенного вида старец, сидевший в первом ряду, проворчал:

– Не слишком ли много шума из-за какой-то соплячки?

– Вы утверждаете, что я не могу доказать правдивость своего рассказа о Круглой Башне, – обратилась к суду Ариэна. – Но ни у кого нет доказательств и того, что я оживляла мёртвых. И вообще занималась кол­довством, приносящим зло. Почему я должны отвечать на голословные обвинения?

«Доказательства», однако, вскоре нашлись. В Ур-Маттар пожаловали Лой и Дамара. Они поведали суду о злосчастных свадебных полот­нах, а заодно рассказали о6 Ариэне ещё много «интересного», делая упор на её «тёмном» происхождении.

О происхождении Ариэны в Священном Саду знали с самого начала, но сейчас против неё работало всё, включая даже случай, когда она спасла родной ур от лиммеринских разбойников. Теперь говорили, что всё это было подстроено ею самой. И даже родилась история о том, что те пираты были туманными призраками, которые при помощи колдовства могут одеваться плотью. И где гарантия, что, похороненные за Мёртвой Лощиной, они не оживут и не явятся, полуистлевшие и страшные, в 3елёный Ур, чтобы наконец осуществить задуманное…

Ариэне крупно повезло, что вслед за Лоем и Дамарой в столицу приехали Дельвар и Махон. Как главы общин – один охотников, другой кузнецов, они тоже имели право голоса в открытом суде. Их заступничество помогло Ариэне, но она знала, что Галиан не успокоится. Сбор «доказательств» продолжался, но это было ещё не самое худшее.

Народ ждал от Ариэны пророческих картин. В первый же день к ней выстроилась целая очередь желающих получить предсказание. Стража прогнала всех, кроме посланников – тех, кого Совет старейшин отправил в столицу за предсказанием для всего ура. Вокруг Дома 3аложников целыми днями толклись любопытные, дожида­ясь, когда пленница наконец заговорит с посланниками и покажет первое пророческое полотно. По просьбе Ариэны Кинир объявил народу, что ей нео6ходимо восстановить силы, а на это потребуется не­сколько дней. Время шло, толпа, осаждавшая Дом Заложников, становилась всё более нетерпеливой и агрессивной. Ариэна была в смятении. Она догадывалась, о чём её 6удут спрашивать, и когда она об этом думала, перед глазами у неё вставали картины войны. Она видела ожесточённые схватки, толпы людей на улицах городов и посёлков. Людей, охваченных то негодованием, то радостью... Она знала, что 6лизится смута, но не знала, как о6 этом сказать и стоит ли воо6ще говорить об этом. Ведь те, кто ждал от неё ответа, надеялись на лучшее. Мрачные пророчества, какими бы правдивыми они ни были, окончательно настроят против неё людей. Особенно сейчас, когда Га­лиан так успешно распространяет про неё клевету, а открытый суд, похоже, и не думает снимать с неё о6винение в мёртвой магии. Но Ариэна знала – выступить перед людьми ей всё равно придётся. Од­нажды утром она вышла на балкон и обратилась к собравшимся:

– Почему вы считаете, что богиня должна давать вам ответ каждый раз, когда вам захотелось узнать 6удущее? И почему вы решили, что ваша судьба только в её руках? Кто мы – люди или фигурки для игры в лосты? Разве не мы сами создаём своё будущее, свою судьбу? И мир, в котором мы живём… Аранха ткёт полотно из наших деяний и помыслов, и в наших силах предотвратить возможное зло.

– Да скажи же хоть что-нибудь! – крикнул кто-то. – Ведь ты же увидела нашествие ангаридов на Ур-Маттар…

– И меня за это чуть не казнили. А если я опять скажу то, что вам не понравится?

– А ты говори правду!

– Хорошо. Вам нужна правда? Слушайте! Огромные жуки, которые напали на город, – дело рук тех, кого вы считаете избранниками. Я не знаю, что это – магия или что-то другое, но Тайный Союз изо­бретает не только холодильные и нагревательные приборы. Огромных ангаридов вырастили аранхиты-изобретатели. Это они обосновались в Круглой Башне. Это они устраивают бедствия, от которых страдает то один ур, то другой. Это они насылают на города и посёлки эпиде­мии, и не случайно только они могут дать лекарства, способные исцелить от этих болезней. Ведь тому, кто изо6рёл яд, легче найти противоядие. Я была в Круглой Башне. Там действительно обоснова­лись злые колдуны, которые используют живых мертвецов. Вернее, людей, которых они превратили в живых мертвецов, убив у них разум. Есть ли здесь друзья Гемина? Того юноши, что учился в Доме 3наний?

– Есть! Есть! – раздалось несколько молодых голосов.

– Я видела его там, в замке. Его превратили в животное. Слуги колдунов – это несчастные, из которых сделали живых кукол! Поду­майте о других юношах, которых якобы пригласили в Цех Изобретате­лей. Они исчезли, а вы никогда не пытались выяснять, что с ними стало. Наверняка их постигла та же участь! Тайный Союз – это не то, что вы думаете. Аранхиты обманывают вас, играют вами! Сколько можно быть фигурками, которые передвигают по доске?

Ариэна знала, что рискует, но она должна была хотя бы попытать­ся сказать этим людям правду. Представители закона её не слушали, а сейчас перед ней был народ. Люди часто верили лжепророкам и на­влекали на себя ещё больше бед. Только правда может спасти от проклятия, нависшего над Ур-Фиолом, над Ур-Маттаром… И над всей страной.

Ариэна говорила долго, и её слушали, время от времени перебивая возгласами негодовании, удивления, ярости.

– Да куда же всё подевалось? Всё, о чём ты говоришь! Воины были в замке и ничего там такого не видели!

– Но вы же поверили Галиану, когда он заявил, что я из тех кол­дунов, которые занимаются в древнем замке тёмными делами! Вы поверили тому, чего не видели! Вы поверили одному из тех, кто вас дав­но уже обманывает…

– Это ты лжёшь, полукровка! – завизжала худая пожилая женщина с безумно сверкающими глазами. – Как ты смеешь порочить прекрасного Галиана?! Избранник Маттар не может нас обмануть!

Чувствовалось, что эта психопатка готова разорвать Ариэну на части и очень жалеет, что не может до неё дотянуться. Глядя на толпу с балкона второго этажа, Ариэна видела не только искажённые яростью лица. Здесь были и люди, которых её слова заставили задума­ться, но большинство ей не верили. И не хотели верить. У них уже была вера, на которой они построили свою жизнь, и теперь они боя­лись, что всё это рухнет. Рухнувший дом можно отстроить заново, а жизнь? Когда Ариэна заговорила о нитях-убийцах, воины уже с трудом сдерживали разгорячённую толпу, готовую ворваться в особняк и растерзать смутьянку. Подумать только – она посмела возводить клевету на всеобщего любимца Галиана и порочить саму богиню! Она назвала божественные нити Маттар кровопийцами! Наглая полукровка объявила ложью то, чему поклонялись тысячи людей!

– Назад! – перекрыл многоголосый гул мощный бас Кинира. – Залож­ник или пленник на территории Священного Сада неприкосновенен. Это древний закон! Уймитесь! Тот, кто чтит богиню, должен уважать законы!

– Зачем ты их дразнишь? – спросил Гвен, когда воины оттеснили толпу от особняка. – Если у тебя есть дар, сделай хоть одно пророческое по­лотно.

– Нет, Гвен, – покачала головой Ариэна. – Если я возьмусь за по­лотно, оно будет правдиво, а им не нужна правда. Ты же видел… Они не спосо6ны её переварить – слишком долго их кормили ложью.

– А мне страшно, – призналась она, немного помолчав. – Правда в том, что грядут перемены, и 6ез крови не обойдётся. Мне страшно думать, что отчасти и я стала причиной всего этого…

– Перестань, – мягко перебил Гвен. – Если нарыв назрел, он всё равно лопнет. В этом и спасение. То, что не выходит наружу, отрав­ляет и губит. Всё так и должно быть – гной, кровь, а уж потом за­живление.

– Ты прав, – улы6нулась Ариэна. – Я слишком много о себе вообразила. Гвен, я давно хотела спросить… Где Тамран?

– На островах. Где именно – не знаю. Я только знаю, что он от­правился вести переговоры с союзниками. Без их поддержки нам не обойтись. Ты же сама видишь – большая часть Священного Воинства на стороне Галиана. А Тамран… Он уже давно не такой шалопай, ка­ким кажется. Последние два года он только прикидывается прежним Тамраном – чтобы не вызывать подозрений. Это же он возглавляет Новую Аранхaйю.

– Что?!

– Так называется наша организация, – гордо сказал Гвен. – Оппозиция избранникам. Я как раз собирался тебе рассказать.

– Ну и новости, – усмехнулась Ариэна. – Воины богини спелись с детьми тумана.

– А ты против, полукровка?

– Да в общем-то нет.

– Самые мудрые из царей Аранхайи всегда старались поддерживать с лиммеринами взаимовыгодные отношения. Я надеюсь, что Тамран ско­ро вернётся и не один. Нам бы ещё немного продержаться. И было бы лучше, если бы ты не дразнила эту свору.

– Хорошо, Гвен, – кивнула Ариэна. – Я тоже хотела кое о чём вас предупредить. Про нити вы уже знаете. Остерегайтесь ещё людей с красноватыми зрачками. Кровососы есть и среди людей. Человек, ко­торый остался в живых после нападения нити, тоже становится крово­пийцей. Я сама едва не стала такой, но мне удалось преодолеть это безумие.

– Так вот оно что, – нахмурился Гвен. – А ведь недавно поймали человека, который выпил кровь у своей жены. Если б не служанка, никто бы не понял, в чём дело. Она случайно вошла в комнату гос­пожи и всё увидела.

– Я сегодня не всё успела сказать, да может, это и к луч­шему. Вдруг некоторые начнут видеть красные зрачки и у тех, у кого глаза совершенно нормальные… Все вокруг напуганы, озлоблены. Иногда не знаешь, что лучше – сказать или промолчать. Люди-крово­пийцы опасны, но нити ещё опасней. Их не сразу увидишь, тем более ночью. Они способны пролезть почти в любую щель. К счастью, у Мат­тар этих боевых нитей немного, и Галиан старается ими управлять, но некоторые выходят из-под контроля и нападают на людей в городе. Галиан использовал их для охраны этого проклятого замка, а теперь может натравить их на меня и на тех, кто меня защищает. Воины Святилища всегда имеют доступ в Большой Храм. Возьмите побольше мас­ла для светильников и мажьтесь им.

– Хорошо. Мы и тебе его принесём.

«От нитей Маттар мы те6я защитим, – услышала Ариэна, оставшись одна. – Не пачкайся этой гадостью. Она вредна для тех, кто владе­ет магией. Эта жидкость и паутина, из которой её делают, тоже за­ключают в себе магическую силу, но только враждебную нам. И тебе».

Ариэна удивилась, услышав этот голос. С ней говорила аранха из святилища на озёрах.

«Но я использовала паутину Маттар. И довольно успешно».

«Да, вам, людям, иногда удаётся то, что нам кажется невероят­ным. Я много думала о6 одном нашем разговоре. Мне не давали покоя твои слова... Ты сказала, что причина нашего разрыва с людьми не только в людях, но и в нас. Наверное, ты права, хоть мне и неприятно это признавать. Мы явились на зов, и хотя позже мы поняли, что звали не нас, мы всегда охотно вступали в контакт с людьми. Нам нравилось с вами общаться и помогать вам. Сперва мы считали, что вы способны овладеть лишь той магией, которой наделяли вас мы. Потом мы выяснили, что у вас есть собственная сила... У некоторых из вас. Она позволяет вам усиливать нашу магию. И соединять то, что кажется несоединимым…»

«Например, силу паутины и силу тумана?»

«Не только. Мы не знаем природы вашей силы. То, чего не понима­ешь, иногда внушает страх. А в тот ужасный период, когда тут воца­рилась смута, люди в полной мере проявили то дурное, что в них было. Я не солгала, сказав, что нас отпугнули ваши пороки, но… Это действительно была не единственная причина. Дело не в том, что мы испугались вашего превосходства, просто... Не зная природы ва­шей силы, мы стали бояться наделять вас своей. Иная из6раниица, соединив свою собственную силу с магией паутины, обретала огром­ное могущество. Она не всегда использовала его разумно, а её аран­ха далеко не всегда могла её остановить…»

«То есть из6ранница попросту выходила из повиновения».

«Мы не требуем повиновения. Но мы хотим быть в согласии со сво­ими избранниками. Вы, люди, часто действуете, напрочь отметая до­воды разума. Иногда мы вообще не можем понять, чем вы руководст­вуетесь».

«Не можете или не хотите?»

«Нам это трудно, – помолчав, призналась Фиола. – В какой-то момент мы устали от людей и отвернулись. Теперь я пытаюсь понять тебя, дитя человека, и, хотя ты меня раздражаешь, ты мне интерес­на. Вы, люди, очень загадочные существа. Вы все очень разные. Мы, аранхи, гораздо больше походим друг на друга. Среди нас тоже есть более сильные и более слабые, но сила каждой из нас остаётся поч­ти неизменной в течение всей жизни, просто у некоторых из-за бес­плодия развивается пророческий дар. Вы в гораздо большей степени способны совершенствоваться. Прикасаясь к твоему сознанию, я чув­ствую: ты можешь больше, чем те6е кажется».

«Без вашей помощи я не смогла бы даже защититься от Маттар…»

«Ты была слишком усталой. Ты многое можешь и без нашей помощи. Да, ты избранница своей аранхи и многим ей обязана, но по сути она лишь разбудила дремлющую в тебе силу. Вы, люди, учитесь магии так же, как учитесь ходить. Сначала ребёнка поддерживают, водят за руку. Потом он начинает шагать самостоятельно. Сперва медленно и неуверенно, потом всё быстрей и быстрей. Проходит немного времени – и он уже бегает. 3а тобой уже не угонишься, дитя человека. Ты гораздо сильней, чем тебе кажется».

Гвен раздобыл Ариэне ветку арилла, и она спрятала её в надёж­ном месте. Теперь, когда обстановка всё больше и больше накаля­лась, она уже всерьёз подумывала о побеге, но она знала, что не сможет воспользоваться ариллом так, как тогда в лесном посёлке. Она не успеет напустить здесь столько тумана, чтобы заволокло весь Сад. 3а ней следили. Ей даже не позволяли завешивать окна. Заметив в её комнате туман, охранники тут же к ней ворвутся. В от­личие от жителей лесного посёлка эти воины знают, что от неё мож­но ждать всего. Они не растеряются. Люди Галиана могут сразу же её убить, а потом скажут, что колдунья вызывала демонов тумана и оставалось лишь одно – обезвредить её пока не поздно. Если бы её охрана состояла только из таких, как Гвен!

Когда Ариэну привели в Судебную Палату второй раз, она оцепе­нела от изумления. На помосте для свидетелей стояли Соин, Тирин и Нисса. Тирин угрюмо смотрел в пол, его подруга походила на за­травленного зверька, который не знает, куда бежать, зато Соин был преисполнен такого достоинства, что, казалось, сейчас лопнет. В какой-нибудь другой ситуации его напыщенный вид насмешил бы Ариэ­ну, но сейчас ей было не до смеха. Она поняла, в чём дело, ещё до того, как судья обратился к собравшимся.

Не далее, как позавчера, законопослушный гражданин Соин, сын Тамена, явился в коллегию судей, чтобы внести ясность в одну исто­рию двухлетней давности. В Ур-Маттape до сих пор вспоминали, как богиня неожиданно впала в ярость и едва не 6росилась на посетите­лей Пещерного Храма. Естественно, Соина пригласили на заседание открытого суда. А заодно заставили явиться Ниссу и Тирина, на ко­торых он указал, как на свидетелей.

– Я ещё тогда догадывался, кто стал причиной гнева Маттар, – ­сказал Соин, когда ему дали слово. – Но я не был уверен. Теперь же, после того, что мы узнали об этой девушке, всякие сомнения от­падают. Мои друзья могут подтвердить мои слова.

«Друзья» однако, не спешили ничего подтверждать. Тирин, глядя себе под ноги, бормотал, что ни в чём не уверен, а Нисса просто расплакалась. Ариэне было их очень жалко. И ещё она не могла по­нять, почему Соин так поступил. Да, она не понравилась ему с само­го начала. Так же, как и он ей. Но разве это причина, чтобы желать человеку смерти?

– Тирин, сын Матэна, и Нисса, дочь Амилара, – снова обратился к свидетелям судья Аттэй, – подтверждаете ли вы, что 6огиня была разгневана присутствием в её храме этой девушки?

– Ваше молчание наводит на определённые подозрения, – заговорил судья, так и не дождавшись ответа. – Возможно, Маттар почувствовала зло, исходящее от вас. Возможно, не Ариэна, дочь Астарана, а кто-то из вас двоих стал причиной гнева богини…

– Нет! – закричала Нисса. – Нет, господин! Этого не может быть! Мы всегда чтили Маттар. И я, и Тирин.

– Моя невеста точно ни при чём, – побледнев, как полотно, ска­зал Тирин. – Тут можно подозревать кого угодно, только не её.

– Наверное, подозревать можно любого из вас.

– Господин, там были ещё двое, – робко возразил Тирин. – В этой шестёрке посетителей была ещё пожилая пара, которую я совершенно не запомнил. Я не знаю, на кого разгневалась Маттар. Мне ли судить о том, почему богиня ведёт себя так или иначе?

– Богиню могло разгневать лишь присутствие того, кто служит си­лам зла, – промолвил судья. – Придётся вам всем пройти проверку. Каждый из вас будет отведён в рощу Маттар и предстанет перед боги­ней. Она всех видит насквозь – и злодеев, и тех, кто их покрыва­ет, потворствуя злу.

Нисса разрыдалась ещё сильней. Этот проклятый судья хорошо знал своё дело. Кто посмеет сказать, что он запугивает свидетелей? Он всего лишь предлагает им предстать перед богиней – мудрой и справедливой. А тому, кто ни в чём не виноват, и бояться нечего.

– Оставьте их в покое! – крикнула Ариэна. – Богине не за что на них гневаться. Эти двое – не колдуны, не злоумышленники и не пре­датели.

Сделав упор на последнем слове, она посмотрела на Соина долгим презрительным взглядом. Как ни странно, этот подлый ублюдок всё же не разучился краснеть.

– Конечно, богиня разгневалась на меня…

– Я показала ей язык, – добавила Ариэна после небольшой паузы.

В зале раздались смешки, и судья, нахмурившись, постучал молот­ком по медному диску.

– А девчонка неплохо держится, – донеслось до Ариэны.

Она заметила, что кое-кто из присутствующих поглядывает на неё с явным одо6рением.

– Я не понимаю, зачем снова вытащили на свет эту историю, – ска­зал глава Цеха Ювелиров Сандамин. – Все недавно видели, как Маттар пощадила эту девушку…

– Пощадила или не пожелала пачкаться о слугу Гиамары – это ещё вопрос, – возразил аранхит Афелен. – Толкователи говорят, что 6о­гиня в гневе. Вспомните, два года назад, когда эта девушка появи­лась в Ур-Маттаре, в городе появился и железный демон. Это 6ыло вскоре после того, как богиня впала в ярость, увидев её в своём храме. Слишком много странных совпадений. Она, даже будучи пленницей, умудряется баламутить народ…

– Она ещё почти ре6ёнок! – крикнул кто-то. – Неужели зрелые му­жи боятся какой-то девчонки? Да не проще ли отослать её обратно в ту дыру, откуда она приехала?

– Совет Ур-Дамея и слышать об этом не хочет, – подал голос аран­хит Каллан, глава коллегии учредителей. – Там считают, что эта девушка принесла им уже достаточно бед. Дитя она только с виду. Де­мон может вселиться в кого угодно, и они часто вселяются в тех, кто способен ввести в заблуждение своим невинным видом. В родном уре её давно уже боятся. Особенно после того, как её похитил марулл. Разве тот, кого похитил демон смерти, может вернуться чело­веком?

– Но она прошла проверку! У неё живая кровь.

Ариэна искала глазами Махона и Дельвара, но их в зале не было. Потом она узнала, почему. А пока ей хотелось, чтобы это представ­ление поскорее закончилось. От громких споров, которые продолжа­лись больше двух часов, у неё разболелась голова.

– Суд пока не нашёл достаточных оснований, чтобы тебя казнить, – сказал Гвен, когда её привели обратно в Дом Заложников. – Похоже, Галиан ошибся, созвав открытый суд. Ему мало просто убить те­бя. Он надеялся, что ты будешь подвергнута всеобщему осуждению, но сторонников у тебя становится всё больше и больше.

– К сожалению, их меньше, чем хотелось бы, – вздохнула Ариэна. – Недавно меня вообще чуть не растерзали.

– А-а, это стадо, – усмехнулся Гвен. – Народ в основной своей массе туп и действует импульсивно. Стоит одной истеричке закри­чать – все сразу заражаются её злобой и готовы кинуться на кого угодно. Я же говорю – свору дразнить нельзя. Зато за тебя Лесные Братья и многие представители цеховых общин. И свободные мастера – им давно уже надоели налоги, съедающие всю прибыль. Недовольных в стране гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Эти избранники Маттар со своими законами уже многим поперёк горла, так что у некоторых противник Галиана, кто бы он ни был, не может не вызывать симпатию. Галиан уже не рад, что поднял такую волну, но он не успокоится.

– Я знаю, – сказала Ариэна.

Сезон дождей был в разгаре. Ариэна просыпалась по ночам каждый раз, когда в стёкла начинали барабанить косые струи. Она подходила к окну и подолгу смотрела на зыбкий, размытый мир. Иногда ей сни­лось, что из этого водяного хаоса, из мерцающей ночной мглы, выходят мертвецы. Их мокрые волосы прилипли к застывшим бледным лицам, кожаные куртки блестят от дождя, а мускулистые руки крепко сжима­ют копья с наконечниками из таарола. Однажды они превратились в железных демонов, которые окружили дом и стояли в нерешительнос­ти, словно дожидаясь чьего-то приказа. Ариэна знала: весы, на од­ной чаше которых её жизнь, а на другой смерть, колеблются, а исход неведом даже Великой Аранхе.

Богиня иногда являлась ей. Обычно в облике женщины с пепельны­ми волосами и глазами цвета морской воды. Однажды она взяла Ариэ­ну за руку и увела на берег моря. На матово-белом песке сверкали серебристые шестиконечные звёздочки. Богиня подняла одну из них и протянула Ариэне. Звезда пульсировала на её ладони, становясь то ослепительно-белой, то переливаясь зелёным и голубым. Она состояла из того же странного похожего на хрусталь материала, что и паук на подвеске Эрении… Да это же и был паук! И сама Эрения, живая и красивая, улыбаясь, протягивала Ариэне свой кулон. Но ед­ва Ариэна взяла его, как увидела перед собой скелет, закутанный в полуистлевший старинный наряд, с царской диадемой на тусклых, напоминающих ветошь волосах. Ариэне казалось, что пустые глазницы остова смотрят на неё с укором.

– Ты не должна была терять его, – сказала покойница.

Ариэна с удивлением обнаружила, что кулон, который только что был у неё в руках, исчез. Словно испарился.

– Ты должна была сохранить его! – злобно проскрежетал скелет, наступая на Ариэну и протягивая к ней свои костлявые руки, явно желая задушить.

– Теперь тебе не убежать! – раздался другой голос, напоминающий шорох сухой листвы. – Ты останешься здесь, с нами.

Второй венценосный мертвец сидел в саркофаге и злорадно скалил­ся. Ариэна была в ужасе. Ведь без нити она не сможет убежать из этой проклятой круглой башни.

– Сможешь, – услышала она ещё один голос, в котором как всегда проскальзывали ворчливые нотки. – Ты многое можешь и без нашей помощи.

И Ариэна вдруг поняла, что действительно может. Надо только спуститься этажом ниже. Туда, где стены украшает картина, изо6ражаю­щая звёздный небосвод. Единственная картина, в которую она побо­ялась войти. Главное – преодолеть свой страх и шагнуть в ночную тьму навстречу звезде, зовущей её из бездны. Гиамара уже взошла. И она укажет путь в хрустальный дворец, который можно увидеть пе­ред рассветом или на закате. Картина, ставшая реальностью, мерца­ла сотнями звёзд, и самой яркой из них была та, что звала Ариэну, манила к себе.

– Не бойся, Рени, – сказала женщина с пепельными волосами. – ­Не 6ойся, пойдём…

Эта женщина была мертва уже почти тринадцать лет. Возможно, она увлекала Ариэну за собой в царство Гиамары, но Ариэна почему-то не боялась. Она знала, что эта женщина не причинит ей зла. Шагнув вслед за ней в звёздную 6ездну, Ариэна начала стремительно падать. Сперва ею овладел страх, но вскоре падение превратилось в полёт. Ариэна летела над морем, и прямо перед ней 6ыла дорожка из свер­кающих серебряных 6ликов. Дорога через море, обозначенная яркой шестиконечной звездой, которая сияла на синем полотне ночного не­ба. И дорога эта вела к призрачному замку, очертания которого постепенно проступали на горизонте. 3везда сияла прямо над ним. Она бледнела, а дворец между морем и не6ом наоборот сверкал всё ярче и ярче, словно вбирая её свет…

Ариэна проснулась и тут же услышала голос, зовущий её издалека. Даже не голос, а эхо, с трудом преодолевающее пространство. Такое уже 6ыло. И не раз…Кто-то звал её сверху. Но кто? Ариэна поду­мала о6 огромном полотне, которое она недавно сама соткала и на­тянула на раму. Позавчера она даже покрыла его грунтом, хотя и не была уверена, что возьмётся за картину. 3ато сегодня она точно знала, что возьмётся. Сегодня ночью 6огиня говорила с ней. Она велела ей сделать пророческое полотно, и сопротивляться не имело смысла. Близился восход Гиамары, предвестницы бед. А заодно и великих перемен – Ариэна это чувствовала. Начиналась настоящая иг­ра. Звезда Смерти со6ерёт свою дань, но ведь на то и настоящая игра, что ставка в ней – жизнь.

Сразу после завтрака Ариэна удалилась в мастерскую. За окном накрапывал дождь. Он обещал быть долгим, а значит, в 6лижайшее время в Священном Саду будет более или менее спокойно.

На этот раз Ариэне даже нравилось состояние одержимости, кото­рое овладело ею, едва она села за работу. Стоявшая перед её внут­ренним взором картина была настолько живой, что ей иногда каза­лось, что она чувствует на лице ветер. Свежий морской ветер, ко­торый гонит покрытые серебряными блёстками волны туда, где на фо­не бледнеющего предутреннего неба сияет загадочный хрустальный дворец. Тот, что можно увидеть лишь на границе дня и ночи…

Слух о том, что пленница работает над полотном, быстро облетел весь город. Через три дня картина была закончена, но Гвен умолял Ариэну не выставлять её на всео6щее обозрение.

– Ты сошла с ума! Такое впечатление, что ты ищешь смерти.

– Я сделала то, что велела богиня. Иногда я не властна над этим, пойми. И какой смысл прятать картину? Наверное, уже полгорода знает, что я на ней изобразила. Сейчас вся моя жизнь на виду. Доступ в мастерскую открыт всем моим охранникам. Люди Харкона давно уже доложили Галиану, что я тут делаю.

– Галиан рвёт и мечет, – нахмурился Гвен. – То, что ты расска­зала о Гемине, далеко не у всех пролетело мимо ушей. Позавчера здание Совета осадила целая толпа. Родственники и знакомые тех, кого после Дома Знаний пригласили в Цех Изобретателей. Члены Тай­ного Союза всегда словно умирали для своих близких, и родные ми­рились с этим. Утешали себя тем, что их сыновья оказались достой­ными высшего удела. Твои слова многих заставили задуматься. Люди требуют рассекретить этот проклятый Тайный Союз. Вчера они даже вынудили власти открыть технические мастерские. Там оказался все­го лишь склад товаров – холодильников, нагревателей, станков, ламп… В общем, всех этих изобретений.

– Склад... – усмехнулась Ариэна. – Разумеется, здесь только склад. А делалось это всё в Круглой Башне. И оттуда привозилось. В летающих цилиндрах… Гвен, я хотела бы знать, Ниссу и Тирина оставили в покое?

– С ними всё в порядке, – кивнул Гвен. – Они не предали тебя, но и не нарушили никаких законов. А Соин… Я даже знаю, за сколько его купили. 3а десять даланов. Говорят, его дядя, владелец красильни, отказался взять его в долю. Соину были позарез нужны деньги, чтобы открыть своё дело. Только и всего. Им руководила не не­нависть к тебе, а обыкновенная выгода. Увы, таких, как он, пруд пруди. Это-то и противней всего. С Ниссой и Тирином всё в порядке, но у меня для тебя две плохие новости. Во-первых, Дельвар и Махон… Они сейчас в городской лечебнице. На Дельвара несколько дней назад напали на улице. Якобы ограбить хотели. Они его, конечно, ограбили – кошелёк забрали, но это для отвода глаз. Его здорово избили. Потому он и не явился на второе заседание суда.

– А Махон? – севшим голосом спросила Ариэна.

– Накануне суда ему стало плохо сразу после ужина. Врач, которо­го вызвали в гостиницу, сказал, что повар явно переложил в мясо тимерея, а пожилым людям опасно влоупотре6лять этой приправой. Особенно если проблемы с пищеварением…

– У Махона никогда не было про6лем с пищеварением! Уж я-то знаю. Его жена вечно шутит, что ему хоть из камней похлё6ку дай – всё переварит. Ему же явно что-то подсыпали.

– Никто и не сомневается, – вздохнул Гвен. – Как видишь, у Гали­ана везде свои люди. И он хорошо им платит. Слово таких, как Дель­вар и Махон, много значит на открытом суде. В своём уре они старейшины, главы общин. А тебя знают с детства. Но Галиан зря ста­рался. Он считал, что это заседание суда будет последним, а на­значили ещё одно…

– Гвен, я хочу, что бы они вернулись в Зелёный Ур. Иначе с ни­ми ещё что-нибудь случится. И возможно, что-нибудь похуже…

– Они не вернутся, Ариэна. Более того… Ходят слухи, что сюда едут ваши охотники. Не все, конечно, в основном молодёжь. И вроде бы, даже охотники их соседних уров. В последнее время Лесное Брат­ство так и кипит. Ты для них настоящая героиня.

– Что-о?

– А что те6я удивляет? Юная охотница из Зимогорья, которая ещё девчонкой победила демона смерти, а потом явилась в столицу и раз­ворошила всё это гнездо! Если Лесные Братья объединятся, это бу­дет что-то.

– А вторая новость?

– Вторая хуже, – восторженное настроение Гвена сразу улетучилось. – Снова появились железные демоны. В окрестнос­тях Ур-Маттара. Один из них убил пастуха. Галиан сегодня два часа разглагольствовал перед этим стадом. Говорил, что зло наступает, потому что мы ему якобы потворствуем. Покрываем слугу Гиамары. Де­моны смерти снова сильны… И всё в таком роде. Теперь уже у всех на устах эта история двухлетней давности – о том, как в городе по­явилась ты, а вслед за тобой железный демон. А ты ещё рисуешь восход Гиамары над морем…

– Она действительно скоро взойдёт, Гвен. От меня ждали пророчес­кое полотно, и я его сделала. Не бойся за меня. Я верю, что боги­ня меня защитит.

Ариэна весь вечер смотрела на полотно и не могла из6авитьсл от жгучего желания оказаться там, в картине. Интересно, что бы она обнаружила в этом сияющем дворце, который всегда считали обителью мёртвых, если бы смогла проникнуть туда, как проникала в картины круглой башни… Магическая сила полотен, созданных Эренией, была велика, и вряд ли полотно Ариэны обладало такой силой.

– Ты сама не знаешь своей силы, – сказала светловолосая красави­ца с глазами цвета моря. – Ты всё сможешь, Рени. Попробуй.

Потом Нэйя или богиня в её облике вошла в картину и улетела к хрустальному дворцу. Ариэна поняла, что должна последовать за ней, и проснулась. Она сидела в глубоком кресле перед своим полотном. В комнате горела одна единственная маленькая лампа. Её бледный свет, падая на картину, усиливал иллюзию пространства. У Ариэны было такое чувство, будто перед ней окно, а за ним морской пейзаж. Выходит, вчера она так и уснула в кресле перед своей картиной… Вчера? Да, сегодня уже наступило. Было ещё темно, но побледневший небосвод говорил о приближении рассвета. По саду метались лучи фо­нарей, под окном негромко переговаривались охранники. Ариэна сразу поняла – что-то не так. У неё даже мелькнула мысль, что мертвецы, являвшиеся к ней во сне, действительно пробрались в Святилище, ок­ружили дом и незаметно подходят всё 6лиже и ближе... Она встряхну­ла головой, чтобы проснуться окончательно, однако страх её не от­пустил. И даже стал ещё острее. Стук в дверь заставил её вздрог­нуть. Это был Гвен.

– Тебе лучше спуститься в подвал…

– Что случилось, Гвен? Что там за огни?

– Там целая толпа. Вернее, стадо... Та самая свора, которую Галиану всё же удалось на те6я натравить. Стены этого дома перестали быть защитой для пленника. Сегодня ночью взошла эта проклятая зве­зда. И все уже знают о твоей картине… Галиан хорошо подготовил почву. Теперь больше половины Ур-Маттара считает, что ты прислужница Гиамары и своими картинами открываешь злу дверь в этот мир… Спускайся в подвал, люк в твоей спальне. Мы готовимся к бою…

– Вот что, Гвен, – решительно сказала Ариэна. – Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то погиб. Если тут разгорится сражение, останется гора трупов. Всего этого можно избежать… Пожалуйста, не спорь. Я знаю, что делаю. Если ты считаешь меня настоящей аранхиной, то ты, как настоящий аранхит и воин богини, должен мне верить. Мне нужно минут пять-десять, не больше. Когда они будут здесь, скажи­те, что я заперлась в мастерской. Пусть ломают дверь и входят.

– А ты…

– Меня уже здесь не будет.

– Тебе не удастся улететь. Всё окружено…

– Я знаю. Тем лучше. Воины Харкона сейчас видят меня в окно, и никто не обвинит те6я в том, что ты помог мне бежать. Они будут видеть меня до последнего…

– Но что ты собираешься делать? – Гвен был в полной растерянности.

– Маги никогда не делятся своими секретами с непосвящёнными, – улы6нулась Ариэна. – Не обижайся, Гвен. Пожалуйста, сделай так, как я говорю. Ничего не бойся. Богиня защитит меня.

Голоса за окном стали громче. Похоже, там уже началась потасовка.

– Иди-иди! – Ариэна едва ли не силой вытолкала Гвена за дверь и задвинула щеколду.

Хорошо, что она вчера уснула в одежде. Когда спасаешь свою шку­ру, можно бежать и в ночной ру6ашке, но лучше уж 6ыть одетой. Кусок арилла лежал в правом кармане брюк, но Ариэна с ужасом обнаружила, что спички закончились. Звать Гвена или кого-нибудь ещё было поздно Охранники вступили в переговоры с теми, кто окружил дом, и послед­ним явно не терпелось поскорее перейти от разговоров к действиям.

Итак, огня у Ариэны не было… Хотя, почему не было? Разве свет лампы – не огонь? Источник любого света – солнечный огонь... Свет лампы усиливал иллюзию пространства, но создала эту иллюзию Ариэна. Огонь лишь усиливает магию. В гробнице Ассеана не было огня, ту­да с трудом проникал дневной свет, но когда она наполнилась тума­ном, в картине Тимены появилось пространство. Теперь Ариэна зна­ла, что на месте той фрески тоже возникла иллюзия, в которую мож­но было войти. Наверное, Тимена расписала стену, добавив в краски измельчённую паутину аранхи. А может, у неё был какой-то дру­гой секрет... В гробницу приник туман – и возникла иллюзия. Зна­чит, дверь в иной мир открыла двойная магия… Или всё-таки трой­ная? Иллюзию пространства создала Тимена – благодаря своему дару художницы. Это она наполнила картину жизнью, а туман лишь усилил магию. А может, повлияло и появление в гробнице Ариэны? Ведь кар­тины в башне «открывались» только перед ней. Возможно, отчасти причина этого чуда и в ней, в Ариэне? Вернее, в той силе, которой она обладает, в её собственной магии, о которой говорила Фиола. В круглой башне Ариэна даже не использовала туман. Картины и так пускали её в свой иллюзорный мир. Мир, созданный Эренией. Великая аранхина нарочно оставила дверь открытой, но только для того, кто, как и она, обладает магической силой. К сожалению, Ариэна была не столь искусна в магии – ведь это искусство заглохло пять столетий назад. Как часто она действовала, полагаясь лишь на интуицию…

– Это моя картина, – прошептала она, глядя на полотно. – Я со­здала этот мир. Я хочу оказаться там. Хочу и могу!

По картине прошла лёгкая рябь. Она пульсировала, то оживая, то заслоняясь от Ариэны невидимой стеной… Или, скорее, оконным стеклом. Ариэна стояла перед закрытым окном, за которым было про­странство. Иллюзия, созданная ею. Оставалось лишь открыть окно. Ариэна сжала в руке ветку арилла. Мерцающий туман заполнил комнату, а когда он рассеялся, окно в другую реальность было открыто. Едва не закричав от радости, Ариэна устремилась туда. Рамки картины раздвинулись и исчезли. Серебряная дорожка бликов вела к призрачному замку и звезде, что сияла в бледнеющем предутреннем небе. Паря над морской гладью, девушка оглянулась и увидела комнату. Дверь уже содрогалась от тяжёлых ударов. Ариэне захотелось поско­рей оказаться подальше отсюда – и воздух сразу уплотнился. Мгно­вение – и сияющий дворец уже возвышался над ней, ослепляя её своим великолепием. Перед ней раскинулся остров – скопление пологих хол­мов, поросших небольшими рощицами. Дворец был довольно далеко от берега, на высоком холме. Создавалось впечатление, что он парит между небом и землёй. Летающий дворец, который вот-вот превратится в облако… Ариэна удивилась, почувствовав на лице прохладный, пахнущий влагой ветер. Плавно снижаясь, она коснулась ногами воды. И её лёгкие кожаные башмаки тут же намокли! Такого она не ожидала, хотя и втайне надеялась на чудо. Иллюзия стала реальностью.

Ариэна приземлилась в нескольких шагах от кромки воды и долго стояла, любуясь ожившей картиной. Перед самым рассветом звезда по­гасла, и вслед за ней растаял в воздухе призрачный замок. На поло­гом холме, где он только что возвышался, виднелись лишь какие-то развалины. Ниже была роща, на фоне которой теперь чётко белел си­луэт настоящего дома. Довольно большой – в два или три этажа – он стоял на холме, расположенном гораздо ближе к берегу, чем тот, где появлялся и исчезал призрачный дворец.

Ариэна сняла мокрые башмаки. До чего приятно было ступать босы­ми ногами по мягкому, как пудра, белому песку. Она поняла, что приземлилась на прибрежной полосе. Море отступило уже давно. Встречавшиеся на каждом шагу водоросли и ракушки высохли и поблекли от солнца. Время от времени дорогу Ариэне перебегали акриды – большие песчаные крабы, которые имели обыкновение промышлять на месте от­лива. Их любимого лакомства – моллюсков – уже не осталось, но, по­хоже, акриды были рады, если удавалось найти хотя бы мёртвую морс­кую звезду или останки гигантской медузы киллы. Эти медузы дости­гали в диаметре двух локтей. На открытом воздухе их студенистые тела затвердевали и становились похожими на куски мутного стекла. Странно, но, разлагаясь, киллы почти не пахли. Ариэна задержалась, чтобы посмотреть, как ловко разделываются с дохлой медузой два крупных акрида. Челюсти у этих тварей были мощные, ничего не ска­жешь. Ещё больше её заинтересовал краб, который тащил что-то, све­ркающее на солнце, словно серебро или хрусталь. Ариэна догнала ма­ленького хищника. Его добыча действительно напоминала осколок хру­сталя или серебряную пластинку.

– Извини, дружище, – сказала Ариэна. – Но придётся мне восполь­зоваться правом сильного. К тому же эта штуковина явно несъедобная…

Акрид даже зашипел от возмущения, когда она отняла у него на­ходку.

– Ладно, не ворчи…

Девушка осторожно взяла краба за панцирь – так, чтобы он не смог дотянуться до неё своими острыми клешнями – и отнесла к оста­нкам огромной киллы. Акрид тут же принялся за трапезу, явно забыв о своей потере.

Полупрозрачный осколок мерцал в руках Ариэны, переливаясь се­ребром и голубоватой зеленью. Совсем как тот паук на подвеске Эре­нии. Точно такое же сияние Ариэна заметила в нескольких шагах справа от себя. Только что ничего не было, и вдруг – как будто кто-то бросил сверху горсть серебра и диллинов. Ариэна подошла по­ближе. Это оказались заросли арилла, покрывшие несколько плоских каменных глыб, которые едва выглядывали из песка. Если бы арилл не засветился, она бы его, скорее всего, и не заметила. Почему он стал светиться? Почувствовал её присутствие? Ариэна вызвала туман, а когда он рассеялся, отломила себе новую ветку. Наклонив­шись, она заметила на песке точно такой же серебристый осколок, какой она только что отняла у акрида. Только этот был побольше.

«Дочери Найяры, одетые туманом, танцуют на берегу и собирают звёздные осколки, которые море выбрасывает к их ногам… Осколки большой звезды, упавшие с небес…»

Положив «звёздные осколки» в карман, Ариэна двинулась к берегу. Уже окончательно рассвело. Хрустальный замок исчез, но теперь всё вокруг казалось сделанным из хрусталя. Всё было исполнено света и радовало глаз чистотой и нежностью красок. Прозрачное голубое небо, матово-белый песок, отливающие перламутром камни... Даже высохшая от зноя трава у подножия холма напоминала тонкие, хрупкие узоры из серебра. Ариэна была почти уверена, что, стоит подуть ветру – и она услышит мелодичный звон. Она остановилась примерно в десяти шагах от ближайшего холма, на границе между прибрежной полосой и берегом. Какое-то чутьё, непонятное ей самой, подсказы­вало ей, что это черта, которую море не переходит даже во время сильного прилива. На склоне холма росли маленькие сосны со светло­-серыми стволами и голубовато-зелёной хвоёй. Её нежный аромат, смешиваясь с запахом моря, наполнял воздух таким чудным благоуха­нием, что у Ариэны едва не закружилась голова. Кое-где с соснами перемежались заросли какого-то вечнозелёного кустарника с плотными кожистыми листьями изумрудного цвета. Когда налетел ветер, сре­ди изумрудов засверкало серебро – оказалось, что с другой стороны листья гораздо светлей.

Ветер утих так же внезапно, как и начался. Ариэна долго стояла, наслаждаясь тишиной, прозрачной ясностью утра, тонкими арома­тами и нежными красками этого мира. Она привыкла к буйному разно­цветью лесов Див-Аранхи. И она любила эти леса. Див-Аранха была её родиной, но сейчас у Ариэны возникло ощущение, что она наконец вернулась в тот дом, откуда её давным-давно увезли, который она не помнила, но по которому она всегда втайне тосковала…

Каменистая тропа, петляющая между соснами и кустами, терялась где-то на вершине холма, но Ариэна знала, что она там не кончает­ся. Наверное, тропа вела к тому белому дому, который она увидела, едва исчез призрачный замок. Стоя спиной к морю, девушка не столь­ко услышала, сколько почувствовала, что начинается прилив. Море бесшумно под6иралось к ней, и Ариэна чувствовала его приближение, как ощущала в лесу близость зверя, затаившегося в кустах. Она то­лько сейчас по-настоящему осознала, что она полукровка. Она бежа­ла из своей страны, но здесь она почему-то не считала себя изгна­нницей, которая ищет убежище на чужбине.

Гладкие валуны, которыми была выложена тропа, быстро нагревались от утреннего солнца. Старинный дом нежно белел на фоне рощи или сада. Здешняя белизна не была ослепительно-яркой, как снег на вершинах 3имогоръя, но она излучала гораздо больше света, а её тёплый матовый оттенок радовал глаз. Тропа, петляя среди за­рослей, то спускаясь, то поднимаясь, действительно привела Ариэну прямо к воротам дома. И сам он, и стена вокруг него были построе­ны из ракушечника. Ариэна знала, что это любимый строительный материал островитян, и даже слышала, как он изготовляется. Это была скреплённая очень прочным раствором смесь гальки и песка. Причём песок добывали в той части прибрежной полосы, где скапливалось много мелких ракушек. Считалось, что они придаёт материалу какие-­то особые свойства. Какие – Ариэна не знала, но из-за этих маленьких ракушек стены постройки отливали перламутром. Именно благода­ря им дом сиял на солнце таким глубоким и мягким светом. Почти всю невысокую ограду оплёл амарисс. Его резные лиловые листья, тронутые осенней ржавчиной, и дымчато-синие грозди плодов украси­ли белую стену причудливым орнаментом. На переспевших ягодах вы­ступили мутноватые капельки сока. Некоторые грозди уже хорошенько пощипали птицы.

«Хоть кому-то польза, – подумала Ариэна, попробовав ягоды. – Замечательный сорт…»

Сломанные ворота, слабо скрипнув, пропустили её в заросший двор. Хозяйственные постройки превратились в развалины и почти терялись среди кустов. Часть двора была вымощена известняковыми плитами, между которыми пробивалась трава. Фруктовый сад, подсту­пающий к дому с трёх сторон, уже начал облетать. Некоторые дере­вья гнулась под тяжёстью плодов. Время сбора урожая уже прошло, но здешний урожай не интересовал никого, кроме птиц. Большая часть плодов сгнила или засохла.

Похоже, дом пустовал уже давно. Чувствовалось, что его хозяе­ва были не просто богаты. Они любили роскошь. Об этом говорили остатки инкрустированной мебели, мозаичные полы и покрытые роспи­сями стены. Большинство фресок представляли собой сцены из жизни островитян и морские пейзажи, а мозаика на полах – картины подводного мира. Ариэна бродила по комнатам, рассматривая причудли­вые морские растения и подводных тварей. Она знала, что живности в море не меньше, чем в лесах Див-Аранхи, но самые необычные пре­дставители этого загадочного мира обитали далеко от материка. Ариэна подумала о том, как красиво должны смотреться картины на полах, если освободить их от слоя пыли. Она расчистила носком башмака фрагмент мозаики, где была изображена какая-то жуткая тварь с разинутой зубастой пастью, и облако пыли засверкало в лу­чах солнца, льющихся в комнату сквозь восточное окно. Ариэна чих­нула и стала ждать, когда пыль уляжется, но она поднималась всё выше и клубилась всё сильней. Сверкающее серебряными и голубовато­-зелёными искрами облако росло, приобретая очертания той зу6астой твари, а когда оно разрослось настолько, что заняло почти треть комнаты, морское чудовище превратилось в огромную паучиху, которая двинулась к Ариэне. Маттар! Из её пасти тянулись серебристые нити, готовые обвиться вокруг шеи жертвы. Туловище твари было зеленоватого цвета, круглые глаза метали яркие золотые молнии, которые тоже превращались в нити, и сверкающая паутина постепенно затягива­ла всю комнату. Ариэна в ужасе кинулась прочь, но в другой комна­те её тоже ждал кошмар. Здесь из клу6ящегося над полом тумана о6разовались две фигуры – два скелета, закутанных в царские одежды. В соседнем помещении тумана не 6ыло, но Ариэна знала, что до выхо­да ещё далеко – осматривая дом, она до6ралась до самых дальних комнат. В зале, украшенном фресками с изо6ражением морских пейза­жей, её ждал очередной сюрприз. Туман здесь словно просачивался откуда-то сквозь мельчайшие щели в полу, стенах, потолке и тут же прио6ретал очертания человеческих фигур. Ариэна с ужасом увидела перед собой толпу мужчин в кожаных куртках, с копьями в руках. Их тела были мертвенного голу6овато-зелёного цвета, серебристо-белые волосы из клочьев тумана окружали застывшие лица сверкающим орео­лом, а вместо глаз горели ослепительно-6елые огоньки. Таким же 6е­лым огнём пылали наконечники копий, нацеленных на Ариэну. Она по­пятилась и тут же оказалась опутана туманной паутиной. Золотые и серебряные нити обвивали её, словно змеи, и хотя Ариэна не чувствовала их прикосновения, ей было страшно. С одной стороны на неё наступали туманные воины, с другой – гигантская паучиха, которая медленно вползала в комнату. Её туловище, деформируясь и клубясь, просачивалось в узкий дверной проём и снова обретало чёткие очер­тания. В этом зале была ещё одна дверь, а за ней небольшая комната с разбитым окном, но путь к свободе Ариэне преградила ещё одна туманная фигура, почему-то напугавшая её больше других. Это была стройная женщина с длинными волосами, в лёгком одеянии избранницы Найяры. Она казалась сотканной из света, а не из тумана – белая кожа, прозрачное, слегка отливающее голубизной платье, сверкающие серебром волосы и поразительно яркие голубовато-зелёные глаза. Живые глаза на призрачном лице. Красавица улыбнулась и протянула к Ариэне руки. Девушка кинулась обратно в зал. Теперь призраки окружили её со всех сторон. Призраки… Всего лишь призраки… Ариэна вдруг отчётливо осознала, что об этом нельзя забывать. Ни в коем случае! Страх, который вызывали эти «гости», уже настолько затуманил её рассудок, что она готова была поверить в реальность исходящей от них угрозы. А ведь если позволить страху убить разум, даже призрачная угроза может стать реальной.

«Ну и чего ты, дурочка, испугалась? – сказала себе Ариэна, гля­дя, как паучиха опутывает её туманной паутиной. – Тебе что, три года? Побывать в таких переделках и испугаться фигур из тумана… Это всего лишь туман. И цвета только его – голубой, зелёный, бе­лый… Её глаза только кажутся настоящими, но на самом деле они ничего не видят. Это глаза страха. Моего страха. Здесь только я и мои страхи. И я должна их прогнать».

Ариэна заметила, что на месте глаз у призрачной красавицы о6­разовались дыры. Паутина, которой призрачная Маттар опутала Ариэну с ног до головы, рассыпалась на множество сверкающих искр. Мгновение – и они погасли.

– Пошли прочь! – приказала Ариэна. – Вы всего лишь призраки. Вы не опасны. Прочь!

Фигуры колыхались вокруг неё, постепенно бледнея и теряя чёт­кость очертаний, только длинноволосая красавица почти не измени­лась. И Ариэна поняла, что эта женщины – самый стойкий из её стра­хов. Двойник её матери… Кто она? Призрак, который явился с той звезды и время от времени одевается плотью? Демоница, прислужница Гиамары…. А может, сама Гиамара? Глаза туманной красавицы снова вспыхнули яркой голубоватой зеленью.

– Прочь! – крикнула Ариэна. – Тебя нет. Мы сами одеваем призра­ки плотью, если принимаем их всерьёз. Тебя нет, уходи! Я сама умею делать призраки и прогонять их.

Она достала из кармана ветку арилла и вызвала туман.

– Пусть это 6удет гимер. Огромный ящер, который уничтожит всех призраков этого дома. Пора из6авить его от всякой нечисти!

Она не особенно надеялась, что у неё получится, но вызванное ею туманное облако действительно приняло очертания огромного ги­мера. Замечательного голу6овато-зелёного гимера с золотыми глаза­ми и серебряным гребнем вдоль спины и хвоста. Чудовище разинуло пасть и втянуло в себя расплывчатые фигуры, которые ещё не успели растаять в воздухе. Потом тоже исчезло.

«Похоже, я всё лучше и лучше овладеваю магией тумана, – подума­ла Ариэна. – Может, это потому, что я здесь, на острове, посреди моря… А может, у меня бы это и раньше получилось, да я не пробовала».

Она знала, что ещё вернётся в этот дом, а пока хотелось выяс­нить, обитаем ли остров. Пройдя через сад, Ариэна оказалась на склоне, покрытом лишь выгоревшей травой. На соседнем холме белели руины замка. Он давно разрушен, но время от времени появляется его призрак. Дом на холме давно заброшен, но там иногда бродят призраки… Может, этот странный остров населён одними призрака­ми? Будь Ариэна в этом уверена, она бы не боялась тут летать, но на острове всё же могли оказаться люди, и она не хотела их пугать. Она летала осторожно, держась поближе к зарослям, а на открытом месте, где её могли увидеть, передвигалась на своих двоих – как и положено человеку. Обыкновенному человеку, не владеющему магией, которой многие так боятся. Правда, на холм с развалинами замка Ариэна всё же взлетела – несмотря на то, что он прекрасно обозре­вался со всех сторон. Он был высокий, а она очень устала. Древние руины её не особенно впечатлили, зато с вершины этого холма она увидела ещё один замок. Вот он её действительно поразил. И прежде всего тем, что был ей знаком. Как и голый скалистый остров, на котором он возвышался. Это была та самая крепость, которая ей сни­лась и которую она посетила, попав в картину-иллюзию.

Ариэна уже поняла, что находится на Ди-Милоне – ведь призрачный замок появлялся именно здесь. Сейчас она была на среднем из остро­вов этого маленького архипелага. Справа и слева виднелись ещё два, расположенные так близко к центральному, что все три острова воспринимались как единое целое. Когда-то так и было.

Скалистый остров с замком находился южнее центрального. В бух­те недалеко от крепости стояло десятка два остроносых кораблей. По берегу ходили люди. Ариэна не могла их как следует разглядеть – на таком расстоянии она видела лишь крошечные фигурки, но она чувствовала, что добра от этих людей ждать нечего.

Остров к северу нравился ей больше. Уже хотя бы потому, что его крутые холмы были покрыты лесами. Кое-где среди голубовато-­зелёных сосен матово белели известняковые скалы.

Оглядев с вершины холма окрестности, Ариэна стала спускаться по его северному склону, который оказался каменистым и голым. Её внимание привлёк шум воды. Из глубокой пещеры у подножия горы текла маленькая река. Она с радостным журчанием устремлялась в доли­ну, где из-за фруктовых деревьев робко выглядывали приземистые дома. Людей Ариэна не видела. Первый дом, который встретился на её пути, имел заброшенный вид. Посмотрев на покосившийся забор и слепые глазницы окон, она пошла дальше. Она почему-то не верила, что посёлок пуст. Было раннее утро, и, возможно, его оби­татели просто не проснулись… Нет, кое-кто тут уже не спал. У Ариэны возникло ощущение, что поблизости кто-то есть. Чутьё охотницы не подвело её. Она успела подняться в воздух, прежде чем стая кайялов выбежала из-за изгороди, окружавшей запущенный сад. Ариэна зависла в трёх димерах от земли, а свора со злобным рыча­нием и воем крутилась на месте. Похоже, звери были в недоумении, но это отнюдь не уменьшало их агрессивность. Некоторые подпрыги­вали и, пытаясь дотянуться до Ариэны, звонко лязгали зубами. Она знала, что одичавшие кайялы едва ли не хуже варлоков, но эти, воз­можно, и не были дикими. На нескольких она заметила ошейники. Впрочем, если хозяева бросили этих кайялов давно, животные могли уже полностью одичать. Ариэна издала особый протяжный свист, каким у неё на родине успокаивали и подзывали кайялов. Звери пе­рестали рычать, но были настолько далеки от проявлений дружелюбия, что Ариэна предпочла не снижаться. Однако продолжать путь по воздуху ей не хотелось. Если это сторожевые кaйялы, которые охраняют территорию от непрошеных гостей, то где-то поблизости должны быть их хозяева. А как здесь относятся к людям, владеющим магией, она не знала.

Для начала надо было избавиться от своры кайялов. Психологию этих животных Ариэна изучила ещё в детстве. Они отличались редким бесстрашием, но любой кайял отступал перед более сильным соплеменником. Это был даже не страх, а уважение. Сильнейшему из собрать­ев подчинялись беспрекословно. Ариэна вызвала туман и, воспользо­вавшись недавно прио6ретённым или, вернее, недавно открытым в се­бе умением, сделала фигуру огромного кайала. Он был размером с небольшой дом, а его грозно ощетинившийся загривок и оскаленная пасть говорили о страшном гневе. Кайялы все как один, прижав уши, кинулись прочь. Такого гиганта они просто не могли не признать сильнейшим, а его гнев привёл всю стаю в трепет.

Едва они скрылись, как Ариэна услышала человеческие голоса. Она поспешила развеять призрак и приземлилась – очень вовремя, потому что из-за садовой ограды тут же показались люди: старик, несколько мужчин и женщина. Присмиревшие кайялы семенили за ними.

– Кто ты такая и откуда взялась? – резко спросил хмурый боро­датый мужчина в широкополой шляпе.

– Я человек, если не видно, – ответила Ариэна. – А откуда берутся люди и прочие твари, ты уже должен знать.

– Ты не больно-то умничай!

– А ты предпочитаешь беседовать с глупыми? Пожалуй, я могла бы прикинуться дурочкой, чтобы сделать тебе приятное и стереть с твоей физиономии эту кислую мину, но я очень устала, и мне не до пре­дставлений. Гостеприимный у вас посёлок, ничего не скажешь. Сперва на тебя рычат четвероногие, потом лают двуногие…

– Вообще-то мы гостей не приглашали. И что ты сделала с кайяла­ми? Больно уж они напуганы… С тобой тут ещё кто-то? Где они? Между прочим, мы вооружены.

Это Ариэна и так видела. У каждого мужчины за поясом висел кинжал, а у двоих были ещё и самострелы.

– Со мной никого нет.

– Ты уж не обижайся, красавица, – обратился к Ариэне старик. – Но сейчас на Ди-Милоне к гостям относятся настороженно. Желанный гость – это добрый сосед, а мы с вами отнюдь не добрые соседи. Зачем ты пришла? Госпожа обещала, что её люди не 6удут нас тревожить. А нас в свою очередь не касаются ваши дела. Надо со6людать уговор.

– Она не из замка, Матарус, – заговорила женщина, которая всё это время смотрела на Ариэну цепким, изучающим взглядом. – Я же недавно оттуда. Ни разу её там не видела…

– Да я сразу понял, что она не оттуда, – подхватил хмурый. – У них девок-то там почти нет. Странная какая-то птичка… Кораблей в последнее время не было. Как она тут появилась? Прилетела?

– Может, объяснишь, красавица? – прищурился коренастый парень с самострелом.

– Моя лодка затонула, – на ходу сочинила Ариэна. – В ней оказа­лась течь. Я неплохо плаваю, так что дотянула до берега. Хорошо, что был отлив…

– Лодка! – присвистнул высокий белобрысый парень, самый молодой из всей компании. – Да от нас до ближайшего острова почти столько же, сколько до Большой Земли. Может, ты прямо оттуда пустилась по морю на дырявой лодке?

– Вообще-то это была спасательная шлюпка, – не растерялась Ари­эна. – Такие на каждом корабле есть, знаешь? Я с корабля удрала. Ночью, пока все спали.

– И от кого же ты сбежала? – полюбопытствовал хмурый.

– От плохих людей.

– Понятно, – кивнул он с издевательски-сочувствующим видом. – Из этого следует понимать, что ты хорошая. Между прочим, бегут иногда от заслуженного наказания. Ты случайно не преступница?

– А если даже и так, то что? Я одна и без оружия. Так чего вы испугались?

– А что ты натворила, если не секрет?

– Убила человек триста… Может, четыреста, точно не помню. И ещё наслала на город полчище огромных жуков.

– Ты ещё и шутница!

– Всё это чистейшая правда, но я так и знала, что вы не поверите.

– А не много ли ты темнишь, красотка? – похоже, хмурый оконча­тельно вышел из себя. – Может, поговорить с тобой по-другому?

– Перестань, Грейд, – вмешался Матарус. – Нам она пока что ни­чего плохого не сделала.

– Вот именно – «пока что»! Слова правды не добьёшься! Честному человеку нечего скрывать.

– А почему ты решил, что я должна откровенничать с первым встречным? – спросила Ариэна. – Тем более что встретили вы меня отнюдь не любезно. Вам действительно нужна правда? А по-моему, что бы я ни сказала, вы всё равно не поверите. Да я и не обязана ни перед кем оправдываться.

– Действительно, чего мы на неё на6росились? – подал голос до сих пор молчавший пожилой мужчина с широким добродушным лицом. – ­Что уж такого особенного может сделать такая девчонка? Вот если бы мы тут встретили толпу вооружённых до зу6ов парней…

– Да от таких хоть знаешь, чего ждать, – усмехнулся Грейд. – А эта… Сдаётся мне, она непростая штучка. Кайялы её боятся – вы же видите! С чего бы это? Может, она вообще из тех призраков, что на время оборачиваются людьми…

– Не болтал бы ты лишнего, Грейд, – нахмурился Матарус. – Таки­ми вещами не шутят!

– Да какие шутки! Жаль, что у нас сейчас нет избранницы. Вот На6а мигом бы её раскусила… Нет, послушайте, мы ведь даже не знаем, как она тут появилась! А звезда взошла сегодня ночью.

– Тогда тем более не стоит мне грубить, – сказала Ариэна. – А то утащу тебя во дворец моей госпожи Гиамары. Хотя, нет… Она отправит тебя обратно, едва взглянув на твою физиономию. А кайялы меня совсем не боятся.

Она засвистела, подзывая к себе животных. Вожак стаи осмелил­ся подойти, осторожно обнюхал её протянутую руку и слабо шевель­нул хвостом. Вслед за ним подошли остальные. Кайялы были умные звери и умели делать выводы из происходящего. Похоже, они решили, что Ариэна хозяйка того огромного сверкающего кайяла и в любой момент может его позвать. А значит вести себя с ней надо повеж­ливей.

– Животные чувствуют хорошего человека, – улыбнулся широколи­цый. – Гостей мы не звали и не ждали, но уж коли гостья появилась, надо пригласить её в дом.

– Вот к себе и приглашай! – рявкнул Грейд. – А в моём доме и ноги её не будет. Если она и человек, то, судя по виду, полукров­ка, а от них вечно одни проблемы.

– Великое полотно, – простонала Ариэна. – Здесь тоже не любят полукровок. Оказывается, мы везде поперёк горла – и на матери­ке, и на островах. И где прикажете нам жить? На морском дне? Или, может, на той самой звезде…

– Не надо так шутить, – сказал Матарус. – Ты ещё совсем дитя, и было бы непростительно оставить тебя без крова. Я не знаю, кто ты и откуда, но я приглашаю тебя в свой дом. Семья у меня большая, но и дом самый большой. Ты не против пожить в одной комнате с моей младшей дочерью?

– Сочту за честь, – ответила Ариэна с лёгким поклоном. – Это говорит о твоём доверии ко мне, а для меня это очень важно. А кто я и откуда – ни для кого не секрет. Я Ариэна, дочь Астарана, из Ур-Дамея, который чаще называют 3елёный Ур. Это на северо-западе Див-Аранхи. Клянусь Великой Паутиной, я никому здесь не желаю зла.

Дом старейшины Матаруса действительно был самый большой в по­сёлке, но семья его жила так же бедно, как и все прочие обитатели Среднего Острова. Стадо комолов, поле таманги и сады принадлежали общине. Мужчины почти каждый день выходили в море на промысел. Большую часть улова, а также мяса, молока и урожая отправляли в замок на Скалистом. Остальное делилось между членами общины стро­го по количеству ртов в семье.

– Так они вам за это ничего не платят? – спросила Ариэна у старшей дочери Матаруса Зеты, помогая ей после завтрака у6ирать со стола.

Сам Матарус с тремя сыновьями отправился на промысел, а его младшая дочь – в поле. Ариэна уже успела узнать, что мать семейства умерла три года назад. Двое старших сыновей Матapyca давно женились и жили отдельно. Зета была вдовой. Её муж и ещё несколько рыбаков погибли в прошлом году, попав в сильный шторм, и Зета с двумя малышами вернулась в дом отца. Тут хоть было кому присмотреть за детьми.

– Они платят нам тем, что позволяют тут жить, – усмехнулась Зета. – Ди-Милон – их владения. Вернее, их атаманши. Она утверж­дает, что все три острова принадлежали её предкам. У нас тут мало кто этому верит, а что делать? У неё целое войско. Устроила тут пиратское логово. Ди-Милон вообще странное место. Коренные жите­ли давно уже почти все отсюда разъехались. Лет сто назад, когда на Ди-Милон напали разбойники, правитель и почти вся его семья погибли. Те, что остались в живых, бежали. И почти все жители Ди-Милона подались кто куда. В основном на северные острова. Те­перь новая хозяйка замка говорит, что она потомок здешних прави­телей, и мы обязаны платить ей дань. Мол все правители взимают с подданных налог на содержание войска. Считается, что её люди за­щищают нас от непрошеных гостей. Защитники! От них бы кто защи­тил. Она обещает, что скоро нас облагодетельствует и сделает наш остров самым богатым. Сомневаюсь, что так когда-нибудь будет, но нам всё равно приходится их тут терпеть. Что ещё остаётся? Нас ма­ло, а деваться нам некуда.

– Почему?

– Да как тебе сказать… Думаешь, те, у кого дела идут хорошо, поселились бы в этом проклятом месте? Ди-Милона давно уже все боятся.

– Из-за того замка, что появляется на холме?

– Из-за него тоже. Он тут с глубокой древности появляется, этот замок-призрак. Когда Гиамара близко. Тут жили те, кто не боялся никакой магии и был очень предан правящему дому. Ди-Милоном много столетий подряд правил один род. Потомки мудрого Нэрминара. Женщины этого рода лучше всех владели магией тумана. Кстати, знаменитая полукровка Эрения по матери происходила из этого рода. Она жила пятьсот лет назад. В юности она уехала к отцу на Большую Землю, где занялась другой магией. И стала супругой тамошнего царя. Там тогда война была, и Эрения оказалась в гуще событий. Многие считают, что это она навлекла беду на Ди-Милон. Одновременное использование разных видов магии может привести к нарушению равновесия стихий и разбудить демонов этих стихий. Наверное, из-за Эрении на Ди-Милоне и появились демоны. Тогда тут разразилось бедствие. С неба падали огненные камни. Один, размером с гору, упал в море и вызвал такую волну, что она смыла часть посёлка. А потом те самые демоны, которые посылают на землю огонь и камни, спустились с не6а и явились сюда, на Ди-Милон. Эрения и её супруг, царь с Большой Земли, о6­щались с ними. Люди были напуганы, и многие отсюда уехали. Правда, когда всё утряслось, большинство вернулись. Жизнь постепенно на­ладилась, и Ди-Милон ещё несколько веков процветал. А около ста лет назад пираты нагрянули. Тогда-то здесь и 6ыла бойня, в кото­рой погибла почти вся семья правителя. А пираты здесь обоснова­лись. Одно время Ди-Милон даже так и называли – Разбойничьи Ост­рова. А лет тридцать тому назад они куда-то в другое место пере­брались, и сюда стал потихоньку народ съезжаться. Тогда и наша семья сюда приехала. Мы с острова Каламарена. Дед был владельцем небольшой верфи. Дела у него шли неплохо, но были люди, которые его не любили. И завидовали. Кто-то устроил на верфи пожар. Сго­рело почти всё, и никто не хотел дать деду ссуду, чтобы он смог хоть что-нибудь восстановить. Тут дед с отцом и подумали про Ди-Милон. Решили: место, конечно, странное и дурной славой поль­зуется, зато земля свободная. Сюда тогда многие приехали. И мы неплохо жили. Жаль вот только, что всё хорошее обычно быстро кон­чается. Двенадцать лет назад пираты вернулись. Мы вообще-то зна­ли, что такое может случиться, но люди имеют дурную привычку надеяться на лучшее. Ладно ещё, ими теперь женщина командует. Говорят, она даже образованная. И, по крайней мере, пытается держать этих головорезов в узде.

– Пытается? Выходит, ей это не всегда удаётся?

– Хорошо, что у нас хоть кaйялы есть, – вздохнула Зета. – Когда моя семья поселилась на острове, они носились тут дикой стаей. Когда люди отсюда бежали, скотину с собой брали далеко не все. Не у всех была такая возможность. И кайялы, и комолы расплодились тут за это время и порядком одичали. Кайялов было непросто приручить. Да они у нас по сути полудикие. Мы их кормим, но они и сами охотятся. И хвала Найяре. Нам и самих себя-то трудно прокормить.

– Они неплохо охраняют посёлок, – заметила Ариэна.

– Да, но мы всё равно живём, как на вулкане. Что-нибудь да… Полгода назад сюда заявилась целая пьяная орава. Женщины с детьми даже на всякий случай в роще спрятались, а мужчины вооружились, кто чем мог. Когда пираты подошли к посёлку, их встретили кайялы, так ведь эти мерзавцы нескольких подстрелили. Наши звери их, ко­нечно, тоже потрепали, а одного и вовсе загрызли, но этих головоре­зов не больно-то напугаешь. Убивать для них дело привычное, а сме­рти они, похоже, не особенно боятся. Чего её бояться, если ты ни­чего толком в этой жизни не ценишь?

– И что их командирша? Она об этом узнала?

– Конечно. Пообещала наказать виновных, но мы не уверены, что она это сделала. Кстати, она часто приглашает наших поработать в замке. У них там прислуги не хватает. Дасма три месяца там работа­ла. Прачкой. Заплатили ей, надо сказать, неплохо. Предлагали оста­ться совсем. Вообще-то хозяйка всё больше молодых девиц туда зазывает, но у нас никто не отпустит свою дочь или сестру в это раз­бойничье логово. Одна, правда, сама туда ушла. И возвращаться не хочет. Прислуживает самой атаманше. Эта Лихана – круглая сирота. Она была воспитанницей Набы. Старуха заметила у девчонки способно­сти к магии, и когда у той мать умерла, взяла её к себе в дом. Ли­хане тогда лет десять было. Мы уж думали, что у нас и после смерти Набы будет своя избранница, но старуха скоро разочаровалась в своей ученице. Она её, конечно, кое-чему научила, но сказала, что Найяра с такой никогда разговаривать не будет. Ничего удивительного. С этой Лиханой и люди-то избегали общаться. Вздорная девица и чванливая. Она как начала у колдуньи учиться, так сразу особняком себя поставила. А со сверстницами так себя вела, что скоро они все от неё отвернулись. Она постоянно твердила: вы мол только на то годитесь, чтобы рожать детей, прясть шерсть да доить комолов, а я избрана для высокого удела. Ну а как поняла, что избранницей ей не стать, так в замок отправилась. Бросила На6у одну, а ведь старуха уже совсем была слаба. Я уж не говорю о том, что На6а столько лет заботилась о ней, как о родной. Теперь Лихана выслу­живается перед своей хозяйкой. Надеется, что со временем станет одной из при6лижённых правительницы. Кстати, Ариэна… Хозяйка замка скоро о те6е узнает. Если уже не узнала. Она как-то намекнула, что будет очень нам 6лагодарна, если мы будем сообщать ей обо всех, кто появляется на Ди-Милоне. Дескать, вдруг её дозорные чего-­нибудь не заметят. Думаю, в посёлке найдутся люди, которые решат, что её благодарность им не повредит. Тем более что ты тут не всем понравилась.

– Это я уже поняла. Значит, за продукты она вам не платит, но услуги оплачивает. А особенно – услужли­вость.

Зета немного смутилась.

– Ты не думай, что у нас тут поощряют доносчиков, просто… Люди есть люди. Везде. И здесь всякие есть. А иной и просто сбол­тнуть может. Наши ведь ходят на Скалистый – выменять у ихних слуг немного ткани или побрякушек каких.

– А кто их слуги? – поинтересовалась Ариэна, вспомнив живых кукол из Круглой Башни. – Это пленники? Или они служат за какую­-то плату?

– Понятия не имею. Но на пленников, вроде, не похожи. Говорят, кое-кто из пиратов – отпрыски разорившихся старинных родов. У зна­ти замашки никогда не меняются, даже если в карманах только дыры. Я вот, к примеру, и представить себе не могу, чтобы меня служан­ки одевали и причёсывали. И в доме моём убирались… А иной и бе­ден, а без слуги не может.

– Но слугу надо содержать.

– Разумеется. Они содержат и себя, и своих слуг, занимаясь разбоем и прочими тёмными делишками. Эти их слуги, вроде бы, до­вольны своей жизнью. Тут ведь всё один к одному. Кто-то не может без слуги, а кто-то без хозяина.

– А на что вы у них ткани вымениваете?

– Мы вяжем хорошую тёплую одежду. А наши мужчины прекрасно выделывают кожу. У нас же тут только шерсть да кожа. Вот и меняем всё это на тонкие ткани. Мой отец и другие старейшины не поощря­ют эти походы на Скалистый, но они же понимают, что запретами тут ничего не добьёшься. Не очень-то хочется в жару в шерстяном хо­дить. Сигил тут не растёт – земля не та. Жаль. Ткань из сигила такая лёгкая и совсем не мнётся.

Зерновые на острове тоже не росли, и местные жители делали му­ку из плодов таманги. В Див-Аранхе эти земляные клубни не выращи­вали, а между тем хлеб из таманги был довольно вкусный. Но это если его правильно замешивали, добавляя в тесто побольше яиц. Из домашней птицы островитяне разводили только неприхотливых пел­ланов, которых можно было кормить рыбой. Фруктовые деревья здесь росли те же, что и на материке, но плодоносили гораздо хуже.

– А почему никто не собирает плоды в саду на холме? – спросила Ариэна за ужином. – Даже жалко, что там всё пропадает. И дом большой… А кто там раньше жил?

– А ты зайди туда. Может, узнаешь, – посоветовал Меган, млад­ший из сыновей Матаруса.

Тон у него был подначивающий, и отцу это, похоже, не понравилось. Он нахмурился, собираясь что-то сказать, но Ариэна его опе­редила.

– Я уже туда заходила, но те, кого я там встретила, разговорчи­востью не отличаются. К тому же их легко спугнуть.

Все перестали есть и уставились на неё так, будто она сама бы­ла одним из призраков дома на холме.

– И ты ещё удивляешься, что люди боятся полукровок, – покачал головой Матарус.

– Не надо меня бояться. Я и сама многого боюсь. Я просто поня­ла, что на этот дом наложены чары. И оказалось, что развеять их совсем нетрудно. Когда там из всех щелей полезли мои собственные страхи, я поняла – никто меня от них не избавит, кроме меня самой.

– Значит, тебе удалось прогнать призраки, – задумчиво произнёс старик. – Я верю, что тебе это нетрудно. Ты не такая, как все. На этом доме действительно заклятие. И очень сильное. На островах многие владеют магией тумана, но в разной степени. Я и у себя на родине знал тех, кто при помощи тумана охранял свои дома от непро­шеных гостей. Вделываешь в стены кусочки арилла… Можно ещё и просто в доме рассовать его по углам. А уходя, накладываешь заклятие. Сила его зависит от твоей собственной магической силы. Говорят, что она есть у всех, просто у большинства её так мало, что это всё равно, как если бы её и не было. Но Найяра нас лю6ит, поэтому самые простые фокусы с туманом получаются у многих. Вот как это охранное заклятие. Если в дом забирается чужой, арилл на­чинает выделять туман, и соседи его видят. Хорошие соседи в таком случае в стороне не останутся. Ну а то, что творится в доме на холме… Тут уж настоящая магия. Дом на холме построили для бабки той самой Эрении, что ещё подростком уехала на Большую Землю к своему отцу-диввину. Он был приближённым царя Асфаара. Там, в Аранхайе, Эрения овладела магией паутины. Потом она стала любов­ницей царя и, помогая ему удержать власть, погрязла в интригах. Она посмела соединить магию паутины с магией тумана и делала ка­кие-то жуткие вещи. А самое ужасное – это то, что из-за неё на Ди-Милоне появились демоны. Те, которые носятся по небу в огнен­ных повозках и швыряют на землю и в море огромные камни. Так вот дом на холме построили для избранницы Мелии, которая приходилась этой горе-колдунье бабкой. Мелия не любила замок на Скалистом, где всегда жила семья правителя. Ей больше тут нравилось, на Среднем. Она была избранницей Найяры и хорошо владела магией тумана. С тех пор в этом доме постоянно жили те женщины из рода правителей, что владели магией и служили Найяре. Последней его хозяйкой была Эрения, дочь правителя Амминара… У них в каждом поколении обязательно была Эрения. Это родовое имя потомков Нэрминара. Сто лет назад, когда жила эта последняя Эрения, на Ди-Милон напали пираты. Они убили правителя Амминара и почти всю его семью. Спаслись только Эрения и два её маленьких сына. Она бежала с ними на остров Тера. А на этот дом наложила заклятие. Говорят, она сказа­ла: «Чужие в этом доме жить не 6удут. Если здесь кто-то и поселится, то лишь мои потомки. А они сюда обязательно вернутся». Мы это всё от старой На6ы знаем. Она была последней из коренных жителей Ди-Милона. Когда сто лет назад остров заняли пираты, кое-кто из местных тут всё же остался. В том числе и дед Набы. Она-то и рас­сказала нам всё, что знала о семье правителя, об этом доме... и вообще обо всём, что творилось на Ди-Милоне. Эти истории передают­ся тут из поколения в поколение. Мы потому и не верим нынешней хо­зяйке замка, что она имеет право тут хозяйничать. Она боится дома на холме. Так какой же она тогда потомок местных правителей?

– Она лжёт, – у6еждённо заявил Меган. – Старая Наба была хорошей колдуньей, но даже она не могла снять заклятие с этого дома. Она говорила: чары, а вместе с ними и призраки исчезнут, когда по­явится настоящий хозяин. Или хозяйка. Кто-то из потомков Нэрмина­ра. Ариэна, если тебе действительно удалось очистить дом от при­зраков, так может, это ты? Ты уже сказала, что родилась в Див-Аранхе, и отец твой был охотником. А твоя мать… Ты не знаешь, откуда она приехала на Большую Землю?

– Знаю. С острова Тера.

На минуту за столом воцарилась тишина. Меган многозначительно переглянулся с сёстрами, но в глазах его старших братьев Тэкуса и Рэя ясно читалось недоверие. Ариэна вдруг почувствовала раздра­жение.

– Меня спросили, и я ответила. Наверное, было бы лучше, если бы я назвала какой-нибудь другой остров, а не тот, который был то­лько что упомянут в связи с уцелевшими потомками Нэрминара. Я уже давно поняла: если хочешь, чтобы тебе поверили, лучше солги.

– Разве кто-то говорит, что ты лжёшь? – слегка покраснев, заго­ворил Тэкус. – Просто всё так странно. Столько совпадений. Ты по­явилась так неожиданно и… Да мы собственно и не знаем, как ты оказалась на острове.

– Я оказалась здесь, потому что спасала свою шкуру, а не для того, чтобы объявить себя правительницей Ди-Милона. Если честно, я понятия не имею, что я буду делать дальше. И даже думать об этом не хочу. Я предпочла бы забиться куда-нибудь в угол и сидеть там, вообще ни о чём не думая. Возможно, я действительно поселюсь в доме на холме. Из-за призраков туда никто не сунется, а я их не 6о­юсь. Это всего лишь туман.

– «Всего лишь туман», – покачал головой Матарус. – Кто вырос на островах, никогда не посмеет так сказать. Но если ты сумела разогнать призраков этого дома, у тебя, наверное, есть право так говорить. Ты не боишься там находиться, но всё же я прошу тебя остаться в моём доме. Мы верим, что ты никому тут не желаешь зла, а как и почему ты оказалась на острове – это твоё дело. Возможно, сама судьба привела тебя сюда. И возможно, ты действительно из ро­да здешних правителей. В тебе чувствуется 6лагородная кровь.

– По-моему, вы сильно преувеличиваете опасность, – смутившись и желая поскорее сменить тему, сказала Ариэна. – Я имею в виду этот дом. Когда они появляются, главное – не бояться.

– Парни из замка не трусы, – усмехнулся Матарус. – Но они к этому дому теперь и близко не подойдут. Один из этих молодчиков, по­бывав там, сошёл с ума.

– Неудивительно, – пожала плечами Ариэна. – Они же разбойники. Душегубы. Эхо содеянного преследует всех злодеев, а в этом доме самые дурные воспоминания обретают конкретный облик. Чем больше человек совершил зла, тем больше страха поселилось в его душе. Иногда столько, что это может убить или свести с ума.

– Верно, – согласился старик. – Хотя дома на холме боятся не толь­ко злодеи. Наверное, каждому есть чего бояться. Но дело не в этом… Оттуда можно уйти, но отделаться от призраков, находясь там, ещё никому не удавалось. Этой тоже не удалось. Красотке из замка. Дом ей сразу приглянулся. Она хотела обустроить его и сделать сво­ей резиденцией. У неё даже хватило духу два раза туда войти. На­верное, пыталась снять заклятие. Судя по всему, у неё ничего не получилось. А мы уже давно привыкли обходить этот дом стороной. И даже сад вокруг него. Вдруг там тоже что-нибудь такое появится. Эрения не хотела, чтобы там чужие расхаживали, а мы предпочитаем не гневить мёртвых. Тем более таких могущественных, как избранница Найяры. Мёртвым доступны тонкие миры, и им ничего не стоит посылать нам призраки.

– А призрак замка случайно не она посылает? Чьё это колдовство?

– Вообще-то это не призрак, – спокойно сказал Матарус. – Этот замок действительно существует. Просто его легче увидеть, когда Гиамара близко. Это блуждающая звезда. Она подолгу странствует в глубинах вселенной, ну а когда приближается, звёздный дворец ста­новится видимым для всех.

– Да, его ещё и так называют, – добавила Зета. – Он построен из звёздных осколков, которые дочери Найяры собирали и на берегу, и на морском дне. Море иногда выбрасывает их на берег, но на дне их гораздо больше. Избранницы Найяры всегда были прекрасными ныряль­щицами.

– Странно, что звёздные осколки падают только в море, – удивилась Ариэна.

– Так ведь это осколки Гиамары. А она и Найяра – сёстры. Все да­ры Гиамары оказываются в море. Так говорится в наших песнях и пре­даниях.

– В любой легенде должно быть зерно истины, – заметила Ариэна. – Что значит «звёздные осколки»? Не хотите же вы сказать, что некий небесный великан регулярно колотит по звезде своим огромным молотом, и на землю, вернее, в море летят осколки…

– Прекрасный образ для песни, – улыбнулся Матарус. – Запомни, Меган, ты же любишь сочинять. Ты хорошо сказала, полукровка. Это именно великан – по имени Время, и его огромный молот не щадит ни­кого их смертных. Каждая звезда имеет плотное тело, которое под­вержено разложению. Даже Гиамара.

– Обитель богини – и разрушается... Забавно. Сразу представляет­ся старуха, которая сидит у обшарпанного камина в древнем-древнем замке, где со стен сыпется штукатурка.

– Богиня может принять любой облик, но царство её вечно. И оби­тель её останется неизменной, даже когда умрёт эта звезда.

– Так же, как остался неизменным дворец, который давно разру­шен? – спросила Ариэна.

– Ты быстро всё улавливаешь. В этом ми­ре он разрушен, а в том цел. В этом мире всё подвержено разруше­нию, а там… Вообще-то никто толком не знает, что там и как там. Никто из живущих в этом мире. Когда-то здесь были избранницы, ко­торые умели ненадолго убирать границу между мирами, дабы люди мог­ли видеть не призрак дворца, а сам дворец. И даже входить в него. Но там нельзя находиться долго. Мир иллюзии может затянуть тебя, и тогда назад дороги нет.

– Мир иллюзии?

– Это не совсем удачное название, но мы привыкли говорить так. Наверное, правильней сказать – междумирье. Там есть то, что было, то, что 6удет, и то, что может быть… И даже то, что не может. Мне посчастливилось получить неплохое образование, и одно время я даже увлекался философией. Поэт и философ Вельдимен с острова Сагатара считал, что весь мир – иллюзия. Художник, который берёт кисть и пишет картину, создаёт иллюзию. А Великий Творец создаёт Великую Иллюзию. Вернее, множество иллюзий. И лю6ую из них может одеть плотью. Существует множество миров, но далеко не все они реализуются в плотной материи. Мы иногда мечтаем, фантазируем, создаём свои иллюзорные миры… И все они существуют. Кажется, в этом дворце можно увидеть свои иллюзии воочию, а не так, как мы привыкли их видеть – мысленным взором. И можно даже остаться в своей иллюзии. Это называется – совершить переход. Но при этом надо помнить, что обратной дороги нет. Это дорога в один конец. Войти в мир иллюзии гораздо проще, чем оттуда выйти.

Ариэна вспомнила картины круглой башни. Возможно, интуиция подсказывала ей, когда надо возвращаться в свою реальность.

– Значит, некоторые уходили? И никто не знает, что с ними ста­ло, куда они попали? И они не боялись неизвестности?

– Как правило, это были люди обречённые. Умирающие от старости или неизлечимой болезни. Или вконец отчаявшиеся. Наба рассказывала нам одну давнюю историю про девочку лет десяти, которая умирала от тяжёлой болезни. Ей постоянно грезился какой-то мир. Она видела чудесную страну с замками на островах. Она говорила, что этот мир похож на наш, но ещё красивей. Она часто видела всё это во сне. И постоянно рассказывала о мальчике с серебристо-голубыми волоса­ми, который играл с водяным зверем, похожим на рыбу. Этот мальчик смеялся и звал её к себе. Многие считали, что это смерть являлась ей в таком обличье. Дескать Гиамара сжалилась над ребёнком, вот и посылает умирающей красивые видения, чтобы она не пугалась. Так или иначе, а однажды девочка попросила отвести её в звёздный дво­рец и осталась там. Кто знает, может, она попала в свою иллюзию, а та о6ернулась явью.

– Значит, человек уходит и всё? – спросила Ариэна, немного по­молчав. – Это действительно дворец Гиамары... Я слышала, у вас, лиммеринов, нет кладбищ. Это правда?

– Правда, – кивнул старик. – Нет и никогда не было. И не пото­му, что существует этот замок. Во-первых, он тут был не всегда. Во-вторых, его уже долгое время некому открыть, да и раньше туда уходили немногие. Ди-Милон так далеко от других островов. Сюда приезжали лишь те, кто действительно хотел и не боялся попасть в замок иллюзий. Умирающих сюда иногда просто не успевали довезти. А кладбищ у нас, лиммеринов, сроду не было. На островах и так ма­ло плодородной земли. Ди-Милон в этом отношении ещё далеко не самое худшее место. Одной рыбой сыт не будешь, а торговля с Большой 3емлёй не всегда шла хорошо. Почему – сама знаешь. Хоть что-то всё равно надо было выращивать. Я знаю, что о нас говорят в Див­-Аранхе. Дескать все лиммерины отправляются в хрустальный дворец Гиамары и становятся её слугами, демонами смерти. Кое-кто у нас действительно уходил в этот дворец, но таких всегда было мало. Те6я интересует, как мы хороним своих покойников? Сжигаем, а пе­пел развеиваем над морем.

– И даже нет никакого памятного места?

– У нас есть другое.

Матарус сделал знак младшему сыну. Меган куда-то ушёл и вскоре вернулся с небольшой деревянной шкатулкой. В ней оказалось много маленьких круглых коробочек. Матарус открыл одну из них, и Ариэна увидела кусочек точно такого же серебристого «хрусталя», из какого был сделан кулон в виде паука. Точно такие же осколки Ариэна подобрала сегодня утром на прибрежной полосе. Положив «хрусталик» на ладонь, старик замер, сосредоточившись. Ариэна не сразу поня­ла, что он вызывает туман. Чувствовалось, что ему это гораздо труднее, чем ей. Наконец над «звёздным осколком» поднялось продолговатое туманное облако, и через некоторое время в нём появилось изображение молодой женщины.

– Это моя младшая сестра Далона, – сказал Матарус. – Вернее, её номмо. Так мы называем образы умерших, запечатлённые в тумане. Она умерла, когда ей было двадцать три.

– А в остальных коробочках другие покойные родичи?

– Да. К сожалению, после смерти Набы у нас на острове не осталось никого, кто бы мог запечатлеть в ариллине образ покойного.

– Ариллин?

– Так мы называем эти самые «звёздные осколки». Как видишь, мёртвые действительно пребывают в звёздной обители. Их туманные образы живы в осколках Гиамары. Концентрация тумана в этой материи выше, чем в арилле. Вызвать из ариллина номмо может почти каждый, но создать номмо, запечатлеть в ариллине образ умершего способна лишь истинная избранница Найяры. Вообще-то избранница Найяры есть на каждом острове, а на больших островах в каждом посёлке. Ну а мы… Живём, как изгои. Средний остров Ди-Милона следовало бы на­звать Остров Неудачников.

– Здорово! – рассмеялся Меган. – Остров Разбойников, Остров Не­удачников… А Лесной как назовём?

– Если бы на Ди-Милоне поселились диввины, – сказала Ариэна, – ­его можно было бы назвать Остров Охотников.

– Да уж лучше бы тут диввины поселились, чем эти… – начала Зета и тут же спохватилась:

– Извини, Ариэна, я не имела в виду ничего плохого, просто…

– Ты ничего плохого и не сказала, – пожала плечами Ариэна. – Это хорошо, что вы предпочитаете порядочных чужаков своим разбойникам.

– Диввины среди них тоже есть, – заметил Тэкус. – Хотя, конеч­но, мало.

– А кстати, кто живёт на Лесном? – поинтересовалась Ариэна.

– Никто, – ответил Тэкус. – Там только эти иногда охотятся. Со Скалистого. Вообще-то Лесной не особенно приветливое место. Скалы да горы с дремучими лесами. Если там что-то сеять, так надо лес валить да выжигать… Тут и народу надо побольше, чем у нас, да и вообще… Не хотим мы лесных духов тревожить. Моря мы не боим­ся, даже когда штормит. Оно – вон… Всё, как на ладони. Оно – как открытая душа. А леса коварны. Под каждым кустом кто-то да за­таился. Мы не любим селиться там, где слишком много леса.

– С лесными духами поладить можно, – усмехнулась Ариэна. – И даже легче, чем с некоторыми людьми. Значит, у вас больше некому делать эти… номмо? И замок некому открыть? Это тоже может толь­ко избранница Найяры?

– Далеко не каждая. Его уже давно никто открыть не может.

– А если встать на том холме среди руин и подождать, когда он появится…

– Ты что! – воскликнула Зета. – Даже не вздумай! Находились уже те, кто пытался попасть в замок таким образом. Потом, когда он ис­чезал, их находили среди развалин мёртвыми или безумными. Причём безумцы эти тоже вскоре умирали. Перед кем-то богиня открывает двери, перед кем-то нет, а пытаться проникнуть в её владения хит­ростью не стоит. Она этого не позволит, да ещё и накажет за дер­зость.

После ужина к Матарусу зашла Дасма. Та женщина, что три месяца работала в замке. Ей надо было о чём-то поговорить с хозяином до­ма и его старшей дочерью. Ариэну не удивляло, что Дасма исподтиш­ка за ней наблюдает. Новый человек не может не вызывать интереса, тем более здесь, на далёком, затерянном в море острове, к которому уже давно не приставал ни один корабль, но взгляд этой женщины по­казался ей странным. Дасме словно что-то не давало покоя во внеш­ности гостьи.

«Может, она полукровок никогда не видела?» – подумала Ариэна.

– Прости мне мою подозрительность, – обратился к ней Матарус, когда Дасма ушла. – Но ты... Ты действительно не имеешь никакого отношения ко всей этой банде из замка?

– Твоя подозрительность вполне объяснима, но я готова поклясться чем угодно, что не имею к пиратам никакого отношения… То есть, имею, но… Пару лет назад мне удалось избавить родной посёлок от незваных гостей с моря. Вот и все мои отношения с людьми такого сорта.

– Значит, то, что ты говорила про три-четыре сотни убитых…

– Да, это тот самый случай.

– И как ты это сделала?

– Пробралась в их лагерь и подсыпала отраву в котлы с похлёбкой.

– Я вижу, за плечами у тебя уже гораздо больше, чем у моих взрослых детей, – помолчав, промолвил старик. – Я не знаю, как ты здесь появилась и что собираешься делать, но сердце подсказывает мне, что доверять тебе можно. Я только хочу предупредить, что в замке тобой скоро заинтересуются. Если уже не заинтересовались.

– Они меня тоже здорово заинтересовали, – сказала Ариэна. – На­верное, я не 6уду дожидаться официального приглашения.

Старик посмотрел на неё с удивлением, но спрашивать ничего не стал.

День в посёлке начинался рано, поэтому Ариэна встала задолго до восхода солнца. Митта, младшая дочь Матapyca, спала, как убитая. Девушка любезно уступила гостье свою кровать, а себе постелила на лавке. Ариэна кое-как отыскала в темноте одежду. Лампу она зажи­гать не стала – не хотела будить Митту. Она вообще не хотела, что­бы семейство Матаруса знало, что она в такое время покидает дом. Предрассветные часы – самое удобное время для разведки. Достаточно темно, чтобы не видели тебя, и достаточно светло, чтобы вести наблюдения.

До Скалистого было рукой подать. Пролетая над полосой воды, от­деляющей его от Среднего, Ариэна прикинула, что такое расстояние легко преодолел бы вплавь любой рыбацкий ре6ёнок.

Замок правителей Ди-Милона занимал едва ли не пятую часть острова. Его массивные башни мрачно темнели на фоне бледнеющего неба. В некоторых окнах горел свет. Крепость почти не охранялась. Толь­ко в бухте, возле кораблей, мельтешили какие-то фигуры. Наверняка кто-то был и на сторожевых вышках, но Ариэна сразу поняла: здешние обитатели не боятся внезапного нападения и вообще чувствуют себя уверенно.

Перелетев через крепостную стену, Ариэна увидела широкий мощё­ный двор. И ничуть не удивилась, сообразив, что он ей хорошо зна­ком. Она уже была здесь. Правда, в другом времени. И вообще в дру­гом мире. В мире иллюзии. Совсем недавно она вошла в иллюзорный мир, а оказалась в реальном, но это была её картина. Там, в круг­лой башне, она входила в чужие картины, на которые было наложено неизвестное ей заклятие… Нет, наверное, те иллюзии вообще не мо­гли стать реальностью. Эрения сделала двери в свою реальность. В

прошлое. А оно уже давно кануло в вечность.

Во дворе появились люди, и Ариэна шмыгнула в стенную нишу. И обнаружила, что внутри мощной стены есть коридор. Там было темно, но она могла немного освещать дорогу при помощи тумана. Возможно, этот коридор вёл во внутренние помещения замка. Ариэна уже размышляла, не двинуться ли ей в глубь цитадели, как вдруг услышала зна­комый звук. Просто поразительно, сколько тут было знакомого!

«Что, ещё одно летающее ведро? – подумала Ариэна. – Это уже да­же не смешно. Может, на все эти древние замки наложено одно и то же проклятие? Везде одно и то же. И везде какие-то проходимцы…»

На этот раз Ариэна увидела летающий «цилиндр» ещё до того, как убрали маскировку. Так говорили в Круглой Башне: маскировка, мас­кировочное поле, маскировочный щит... Ученики колдунов называли так материю, которая делала предметы невидимыми. Сегодня Ариэна разглядела слабые очертания «цилиндра», когда он был ещё довольно высоко. А когда он приземлился, взошло солнце. Маскировку убрали, и на светлом металле заиграли золотисто-оранжевые блики. Из замка высыпала целая толпа. Одни мужчины – загорелые и мускулистые, все при оружии, хотя обстановка была спокойная и никаких заварушек, вроде бы, не намечалось. Они просто вышли встречать прибывших. Видимо, эти люди без кинжала и гариссы1 на поясе чувствовали себя всё равно что без одежды.

«Цилиндр» немного помигал жёлтыми огнями и утих. В середине его корпуса появилась прямая вертикальная трещина длиной в челове­ческий рост, которая стала стремительно расширяться. Это раздвига­лись створки железной двери. Закрытая, она была совершенно не вид­на. Едва дверь открылась, из неё выдвинулись сходни, и по ним спу­стились двое. На обоих была мужская одежда – гетры, сапоги, корот­кие приталенные куртки с широкими поясами, но женщину сразу выда­ли длинные волосы, при виде которых Ариэна обмерла. Светлые воло­сы пепельного оттенка у лиммеринов не редкость, но она узнала эту женщину ещё до того, как та повернулась к ней лицом. А уж её спут­ника Ариэна узнала бы на любом расстоянии, в любом наряде и парике. Так вот с какими союзниками он ведёт переговоры!

То, что Ариэна сейчас наблюдала, напоминало сцену из старого спектакля в исполнении новых актёров. И этот спектакль ей не нра­вился. Декорации тоже были старые: огромный, как площадь, двор пе­ред замком, летающий «цилиндр»… Пятьсот лет назад здесь стояли царь Асфаар и загадочная незнакомка. Сейчас здесь стояли воин Там­ран и другая загадочная незнакомка. Ариэна чувствовала, что верить этой женщине нельзя. Она почувствовала это ещё тогда, когда впер­вые увидела её с Тамраном. Похоже, эта особа имела над ним какую-­то власть… Но почему всё повторяется? Магическое искусство Эрении позволило Ариэне увидеть картину прошлого. Она не знала, каким образом возлюбленной Асфаара удалось добиться такого эффекта, но одно было ясно: Эрения хотела, чтобы тот, кто войдёт в её кар­тину, увидел эту сцену. Возможно, она даже знала, кто туда войдёт. Аранхина с её даром вполне могла многое предвидеть. Она адресовала своё послание тому, вернее, той, что сможет войти в мир иллюзии. Но почему она просто не изобразила сцену во дворе замка? Может, сделай она так, картину бы уничтожили? Например, та странная незнакомка, говорившая с Асфааром… Наверное, она не хотела, что­бы все узнали о ней, о6 её сообщниках и о летающих «цилиндрах». Недаром они так старательно маскируют эти штуковины. Они искусные маги, но Эрения их перехитрила. Несмотря на то, что утратила кон­такт со своей аранхой. Как ей удалось добиться такого эффекта? Двойная иллюзия… А может, и картина двойная? Точнее, двухслойная. Две картины на одном полотне – одна написана поверх другой…

Тамран и его спутница со своим эскортом удалились в замок. Ари­эна же, сидя в своём укрытии, размышляла, что делать дальше. Чув­ствовалось, что в замке царит оживление. Ли6о в честь возвращения хозяев готовился пир, либо в начале дня здесь всегда так 6ыло. По двору теперь без конца сновали люди, и Ариэна решила, что лучше ей пробраться в замок по этому тоннелю в стене. Во всяком случае, попробовать стоило. Ведь куда-то же этот коридор вёл.

«В последнее время я только и делаю, что ползаю по древним зам­кам и влипаю в истории, – усмехнулась про себя Ариэна. – Но сегод­ня не так страшно, как в прошлый раз. Наверное, уже опыт сказыва­ется. Если придётся забраться ещё в какой-нибудь старый мрач­ный дворец, напичканный подлецами и всякой магией, сразу буду чув­ствовать себя, как дома».

Вообще-то спокойствия и уверенности ей прибавляла мысль о том, что, помимо подлецов и злых колдуний, в этой крепости находится Тамран. Ариэна ещё не знала, в какую он ввязался игру, но она твёрдо знала, что он никогда не причинит ей зла. Намеренно – ни­когда. Другое дело, что эта женщина явно имела на него влияние. Ведь он был в неё влюблён. Ариэна поймала себя на том, что это волнует её куда больше, чем картины-иллюзии, летающие «цилиндры», призрачные замки и все прочие загадки, свалившиеся на неё в последнее время.

К счастью, кроме загадок, были и приятные открытия. Вчера Ари­эна обнаружила, что может делать из тумана призраки. Сегодня ей предстояло узнать ещё одно свойство этого странного тумана. Ариэ­на надеялась всего лишь чуть-чуть осветить себе дорогу, но едва она вызвала туманное облако, оно устремилось вперёд и, растянув­шись, чётко обрисовало весь коридор, подчеркнув каждую неровность пола и выбоину в стене. Светлей стало ненамного, и тем не менее Ариэна прекрасно всё видела. Создавалось впечатление, что туман наделил её зрением пещерного кота. Теперь она понимала, почему лиммерины не боялись плавать в сезон тумана. Он предупреждал их о рифах и прочих сюрпризах моря. Все мореходы не могли владеть маги­ей тумана, но один такой человек, наверняка, имелся на каждом корабле. Имелся такой и среди пиратов, которые хотели напасть на 3елёный Ур. Благодаря ему они и прошли через Вечный Сад.

В конце тоннеля оказалась незапертая дверь, а за ней низкое сводчатое помещение, похожее на пустую кладовую. Отсюда Ариэна по­пала в длинный коридор, который привёл её в зал с тяжёлой старинной мебелью и камином. Замок был так велик, что свободные помеще­ния остались даже после того, как здесь поселилась многочисленная дружина местной «правительницы».

Где-то недалеко звучали голоса, и Ариэна знала, что в любой момент может на кого-нибудь наткнуться, а встречаться с этими молодчиками ей не хотелось. Зато ей очень хотелось поговорить с хозяе­вами. Должно быть, Тамран, как возлюбленный «правительницы», был здесь на правах господина. Ариэна привыкла рассчитывать прежде всего на се6я, но она понимала, что в такой обстановке его покро­вительство лишним не будет. Жить здесь тайно, как в Круглой Башне, она не собиралась. Во-первых, ей бы это вряд ли удалось. Кто-ни­будь из обитателей посёлка непременно донесёт о ней хозяйке зам­ка. Если уже не донёс. Так что её будут искать. А во-вторых… Интуиция подсказывала Ариэне, что она узнает больше, если будет играть в открытую. Итак, ей надо было отыскать Тамрана. Может, ту­ман ей и в этом поможет? Ариэна сделала из туманного облака изо­бражение Тамрана и прошептала:

– Приведи меня к своему живому двойнику.

Призрак пришёл в движение. Он пересёк зал и поплыл по коридору. Впереди было два поворота. Двойник Тамрана свернул налево. Ариэна шла за ним. Её туманный проводник был очень бледен. Он светился, переливаясь зеленоватым, голубым и серебристо-белым. Цвета тумана. Ариэна вспомнила, как убегала из библиотеки Дома 3ниний, и они с Дамеей, сделав два призрака, одурачили охранников. Эти двое выгля­дели совсем как живые, и цвета 6ыли почти естественные. Увы, та­кое возможно лишь в контакте с аранхой. Зрительная память Ариэны была теперь не хуже, чем у Дамеи. Теперь она всё, что увидела хотя бы один-единственный раз, могла представить себе в мельчайших де­талях. Но чтобы сделать картину, сохранившуюся в памяти или созданную воображением, действительно видимой, требовался контакт с аранхой. Хотя и необязательно со своей – это доказывала история с древней рукописью.

Призрак свернул в очередной коридор, и Ариэна услышала сдавленный крик. Она затаилась, прислушиваясь к топоту убегающего. Кто-­то увидел туманную фигуру и, похоже, здорово испугался. Девушка осторожно выглянула из-за угла. Призрак невозмутимо плыл по сумрачному коридору к широко распахнутой двери, за которой виднелась освещённая комната. Там были люди. Они разговаривали и смеялись, и Ариэна готова была поклясться, что слышит смех Тамрана. Что ж, если он там, бояться нечего. Только вот от «проводника» лучше избавиться. Она заметила, что двойник Тамрана постепенно бледнеет. Похоже, эти туманные фигуры были недолговечны. Вскоре призрак рас­таял в воздухе. Ариэна сосчитала до десяти и, поправив волосы, вошла в комнату.

Первое, что ей сразу бросилось в глаза, – это рельеф с изобра­жением того самого морского чудовища, которое напугало её в доме на холме. Здесь оно украшало огромный камин, едва ли не упирающий­ся в высокий сводчатый потолок. Камин не горел, светильники тоже. Окна выходили на восток, и в комнате вовсю хозяйничало яркое ут­реннее солнце. Серебряная посуда, которой был уставлен длинный стол, сверкала так, что Ариэна, выйдя из полутёмного коридора, едва не зажмурилась.

Бледный, заметно похудевший Тамран выглядел так, словно недав­но перенёс тяжёлую болезнь. Он и его подруга сидели в глубоких креслах возле камина. Остальные – человек пятнадцать – расположились на стульях с высокими спинками. Наверное, это были командиры пиратского воинства. А может, просто лица, пользующиеся особой благосклонностью хозяев. Последние, собираясь позавтракать в об­ществе своих при6лижённых, даже не соблаговолили переодеться с до­роги. Только сняли куртки, оставшись в коротких туниках, гетрах и сапогах. Чувствовалось, что здесь не придают особого значения эти­кету. Хозяева только что вымыли руки, и мальчик-слуга собирался унести таз и полотенца. Когда вошла Ариэна, он едва всё это не уронил. Примерно с минуту стояла полная тишина. Нарушил её Тамран:

– Так это и есть твоё привидение, Молин? – воскликнул он, смеясь. – С каких это пор ты стал пугаться красивых девушек?

– Её я как раз не видел, – хмуро сказал худой парень с длинными волосами, заплетёнными в тугую косицу. – Там была такая бледная фигура, почти прозрачная… Она парила в воздухе и немного светилась…

Он опасливо выглянул в коридор и пожал плечами.

– Да была она, клянусь Найярой и всеми её дочерьми…

– Ну была да и только, – довольно грубо перебил его рослый детина с массивным золотым кольцом в правом ухе. – Какой замок без привидений? Тем более на островах… Меня гораздо больше интересу­ет, что это за птичка.

При6лижённые «правительницы» рассматривали Ариэну с нескрываемым интересом и удивлением. Некоторые улы6ались, но ни одного по-на­стоящему дружелюбного взгляда она не заметила. Зато заметила, в какое смятение пришла, увидев её, хозяйка замка. Тамрана появле­ние Ариэны тоже удивило, но эта женщина словно чего-то испугалась. И явно не сразу соо6разила, как себя повести. Не сразу, но – надо отдать ей должное – довольно быстро.

– Здравствуй, моя дорогая, – ласково пропела она и с улыбкой на­правилась к Ариэне.

Видя, что радушная хозяйка собирается её обнять, Ариэна слегка подалась назад.

– Моё почтение, госпожа. Извини, что я явилась без приглашения.

– Дочь вовсе не должна дожидаться приглашения, чтобы прийти к матери, – промурлыкала красавица, взяв Ариэну за руку.

– Господа, это моя дочь. Я уже давно собиралась привезти её сюда и представить вам, но она явилась сама. Прошу любить и жаловать мою наследницу Ариэну.

В комнате снова воцарилась тишина. На этот раз самым оторопев­шим выглядел Тамран.

– Пойдём, дорогая. Я покажу тебе твои покои…

Не дав Ариэне и слова сказать, хозяйка крепко сжала её руку сво­ими цепкими, жёсткими пальцами и потащила из комнаты.

– Послушай, Нэйя, – подал голос уже немного пришедший в себя Тамран. – Может, сперва поедим? Она, наверное, тоже голодная. Заодно и поговорим. Скоро подадут…

– Мы тоже скоро, дорогой. Подождите нас. Девочке надо привести себя в порядок.

Они уже были довольно далеко от двери, когда Ариэне наконец удалось высвободить руку. Прикосновение этой женщины почему-то вы­зывало у неё озноб. Она бы не сказала, что пальцы Нэйи были холод­ны, но от неё веяло холодом.

– Что всё это значит? – спросила Ариэна. – Зачем ты устроила весь этот спектакль? И куда ты меня тащишь?

– Дорогая, члены правящей семьи не должны выяснять отношения при подданных…

– Я не из правящей семьи. Я из семьи охотника. Мой отец был охотникам. Дед и прадед тоже. А мать делала украшения и вырезала фигурки из таарола… Даже если тебя зовут так же, как и её, ко­му нужна вся эта ложь? Мне она уж точно ни к чему. Или ты думаешь, что это единственный способ защитить меня от этих головорезов? Тамран не даст меня в обиду, а с ним тут, кажется, считаются.

– Сейчас я тебе всё объясню. А пока, пожалуйста, помолчи. Нас могут услышать. Ты ведь уже поняла, что эти парни головорезы. Мо­жет, пойдёшь и скажешь им, что явилась сюда шпионить?

– Я бы сказала, что разыскивала своего друга Тамрана и узнала, что он здесь.

Нэйя завела Ариэну в маленькую, довольно уютную комнату и, усадив напротив себя на диван, проникновенно заговорила:

– Дитя моё, я не солгала. Я действительно твоя мать. Обстоятель­ства сложились так, что я была вынуждена тебя оставить, но я все­гда помнила о тебе, следила за то6ой и в скором времени со6ира­лась те6е всё открыть.

– Моя мать умерла почти тринадцать лет назад. Ей тогда было двадцать семь. Ты выглядишь не старше. Неужели ты хочешь сказать, что те6е сорок?

– Дорогая, мне гораздо больше, – снисходительно улыбнулась кра­савица. – Искусство сохранять молодость – это лишь один из моих секретов. Ты ведь сама знакома с магией, хотя до меня те6е дале­ко. Пока.

– Насколько я знаю, ты не сумела даже очистить от призраков дом на холме.

– А-а, дом… Я собиралась подарить его тебе. В молодости я ба­ловалась этой примитивной магией, но теперь не могу разбазаривать свою силу на игры с туманом. У меня дела поважней, и они тре6уют большого напряжения. Я сразу поняла, что привидение в коридоре – ­твоя работа. Дело нехитрое, но вид у тебя утомлённый. Те6е надо хорошенько отдохнуть, а потом ты займёшься призраками этого дома. И надеюсь, справишься без маминой помощи.

Ариэна действительно чувствовала себя усталой, но не столько из-за фокуса с туманным двойником Тамрана, сколько из-за всех тех фокусов, которые ей пришлось проделать накануне. Чего стоил один её побег из Ур-Маттapa! Потом пришлось воевать в призраками дома на холме, а сразу после этого со стаей кaйялов. Не говоря уже о том напряжении, в каком она жила последние дни. Из-за одного лишь фокуса с двойником она бы так не устала.

– Учиться магии – всё равно что учиться плавать. Чувствуешь себя всё уверенней. И всё меньше устаёшь. Неужели такая опытная кол­дунья боится перенапрячься, снимая заклятие с дома, который она решила подарить своей дочери?

Нэйя ответила не сразу. Она казалась смущённой.

– Видишь ли, дорогая… – она снова замолчала. Создавалось впе­чатление, что она хочет в чём-то признаться, но ей это нелегко. А может, она нарочно создавала такое впечатление?

– Извини, что я тебе солгала, Ариэна, – промолвила она наконец. – Есть вещи, которые так хочется скрыть, но ты умная девочка. Как говорят на островах, ты хорошо видишь в тумане. Дело в том, что я больше не владею ариллом. Иногда, овладев каким-то видом магии, мы вынуждены отказаться того, что нам было доступно раньше. В этом мире далеко не всё совместимо. Дети тумана отвернулись от меня, когда я устремилась к звёздам. Аранхи привязаны к земле, арилланы – к морю. Настоящая высота им недоступна и вызывает у них страх. Маги и колдуньи, вступившие в 3вёздный Орден, были вынуждены отказаться от тех даров, которыми их когда-то наградили арилланы. Тебе то­же придётся выбирать… Если ты, конечно, надумаешь пойти по моим стопам. Да, я не могла справиться с призраками дома на холме. Ес­ли тебе это удастся, я буду очень рада. Дом твой. Делай с ним, что хочешь. Ты унаследуешь Ди-Милон и, возможно, даже больше. Те­бя ждёт прекрасное будущее, это я тебе обещаю. Я и так перед то­бой в долгу. Мне пришлось оставить тебя – ведь мы, маги, не всег­да вольны делать то, что нам хочется, и жить так, как нам нравится. Если на тебя возложена высокая миссия, приходится чем-то по­ступаться. Иногда и личным счастьем. Поверь, я не хотела бросать ни тебя, ни твоего отца. Но я надеюсь, мы наверстаем упущенное, дочка…

– Не называй меня так. Моя мать умерла. Свидетели тому – весь 3елёный Ур…

– Не будь так наивна, дорогая. Опытному магу нетрудно обмануть обитателей глухой деревни.

– А ещё проще обмануть того, кто тебя любит.

– Ты вправе на меня сердиться. Но ты ещё слишком юна, чтобы понять… Орден призвал меня, и я не могла отказаться…

– Орден? Может быть, Тайный Союз? Я уже видела членов этого Ор­дена. Они тоже летали в железных башнях. Я поняла, что от них то­лько зло.

– Я знаю, о чём ты говоришь, – удручённо вздохнула Нэйя. – К со­жалению, в Ордене раскол, и это проблема, которую надо ре­шать. Ладно, не будем сейчас об этом. Впереди у нас достаточно времени для разговоров. После завтрака тебе приготовят апартамен­ты – целое крыло. А сейчас нас ждут. Я скажу, чтобы тебе принесли воду для умывания…

– Ещё один вопрос, Нэйя. Что тебе надо от Тамрана?

– Странный вопрос для особы, уже имевшей любовников. Во всяком случае, об одном я знаю. Я рада, что ты не тратишь время на всякую мелюзгу. На желторотых умников из Дома Знаний или этих забияк из воинской школы. Галиан…

– Я спросила о Тамране.

Женщина, которую называли Нэйя, посмотрела на Ариэну с улыб­кой, прямо-таки излучающей материнскую снисходительность.

– Догорая, Тамран – взрослый мужчина. Тебе не приходило в голо­ву, что ему от меня тоже что-то надо? Я уже поняла, как ты к нему относишься… Поверь, я готова отдать тебе всё, что угодно, но… Когда речь идёт о страсти, соперницами могут стать даже такие близкие люди, как мать и дочь. Но я надеюсь, что наше соперничес­тво никогда не выльется во вражду.

– Если ты причинишь ему зло, я тебя убью.

– Зло? Дитя моё, я не праведница, но причинять зло любимому человеку…

– А как же мой отец? Ведь он умер из-за тебя. Если, ко­нечно, ты та, за кого себя выдаёшь. Он не пережил потери. Разыграв свою смерть, ты убила его.

– Я этого не хотела, – тихо сказала Нэйя. – Он был молод и силён. Я надеялась, что он ещё будет счастлив. Я не хотела да и не имела права втягивать его в эти игры. Ни его, ни тебя. Иногда хо­чешь спасти человека, а в результате его губишь. Я ведь думала, что тебе тоже лучше быть подальше от меня. От той жизни, которую я веду… Но оказалось, что ты слишком на меня похожа. У тебя не­заурядные способности к магии и полная неспособность жить спокой­ной жизнью. Мы должны быть рядом, нам больше нельзя расставаться. Я не желала зла твоему отцу. Ты вправе обвинять меня, Ариэна, но мне достаточно и того, что я сама себя никогда не прощу. Тамран очень похож на твоего отца. Может, я потому его и полюбила…

– Ты весьма красноречива, госпожа, но я не могу ни считать, ни называть тебя матерью.

– Что ж, я бы, наверное, удивилась, если бы ты сразу кинулась мне на шею. Но я не теряю надежды, что мы с тобой в конце концов договоримся.

«Договоримся-то мы вряд ли, – подумала Ариэна. – Но поговорить ещё должны. И как можно более обстоятельно».

Она считала, что ведёт себя правильно. Войдя в доверие к этой женщине, можно узнать больше, но если бы она прикинулась наивной девочкой, которая рада встрече со вновь обретённой матерью, Нэйя бы её тут же раскусила.

Завтрак в обществе приближённых «правительницы» не доставил Ариэне ни малейшего удовольствия. Во главе стола сидел Тамран. Нэйя села справа от него. Это было место супруги хозяина. Ариэну усадили слева от него, как раз напротив хозяйки. Это место и на материке, и на островах занимал старший ребёнок в семье.

«Просто замечательная семейка, – с иронией размышляла Ариэна. – Матушка старше дочки всего на какой-то десяток лет, а отец и того меньше… Отец, правда, приёмный. А мать фальшивая. В общем, осенний маскарад продолжается…»

Чувствовалось, что никто из присутствующих не держит Тамрана за любимую игрушку госпожи. На него смотрели как на хозяина. И как на командира. Тамран командовал сенталой с двадцати лет. Мно­гие говорили, что не видать бы этому распутнику такого звания в столь юном возрасте, не будь он лучшим воином Святилища. Первый воин богини по праву считался лучшим воином страны. Тамран уже несколько лет подряд доказывал своё первенство на всех состязани­ях, какие только устраивались в Ур-Маттаре. Ему было всего двад­цать три, а он уже давно привык быть первым. Ему наскучило быть первым в состязаниях. Ему хотелось настоящей, большой, игры.

– Значит, это и есть союзники? – спросила Ариэна, окинув выра­зительным взглядом собравшуюся за столом компанию.

– Я уже понял, что они тебе не нравятся, – улыбнулся Тамран. ­– Честно говоря, я от них тоже не в восторге, но я никогда и не жду от людей того, что они не в состоянии дать. Эти парни умеют вое­вать, а ничего другого нам от них и не надо.

– А что надо им? По-моему, им совершенно всё равно, что творит­ся в Див-Аранхе…

– Как и всем наёмникам, – пожал плечами Тамран. – Их интересу­ет плата. Те, что здесь сидят, – предводители небольших отрядов. В основном это мейоны – младшие сыновья правителей островов, не­довольные мизерным наследством. У иных вообще ничего нет. Кроме корабля. Если сын правителя остаётся без земли, отец обязан пода­рить ему хотя бы одно судно, на котором тот сможет отправиться за лучшей долей. Большинство мейонов сколачивают свою дружину и про­мышляют, как могут.

– Так вот откуда берутся пираты.

– Некоторые заводят собственное дело, торгуют. А есть такие, что умеют лишь орудовать мечом и гариссой…

– И такие сейчас перед нами. Надеюсь, вам удастся с ними распла­титься. А ты удивился меньше всех, когда меня тут увидел.

– Я знаю, что от те6я можно ждать чего угодно. От Нэйи тоже. Не­давно она намекала, что меня ждёт сюрприз… Что ж, такие сюрпри­зы мне нравятся. Я всегда рад тебя видеть. А вы с ней случайно не сговорились?

– Нет, Тамран. Если я расскажу, как я здесь оказалась, ты просто не поверишь.

– Поверю. Ты сорванец, но не лгунья. Выкладывай.

– Не сейчас.

После завтрака Нэйя отправилась давать указания слугам, а Тамран повёл Ариэну в своё любимое место. Таковым оказалась охотничья ком­ната на верхнем этаже замка. Из её окон открывался чудесный вид. Все три острова были как на ладони. Дом на холме казался отсюда жемчужиной, нежно сияющей среди розовато-лиловых деревьев. Ариэна заметила, что осенняя листва здесь имеет перламутровый оттенок. Здесь господствовало море, наполняя всё вокруг своими красками и ароматами.

Чучела зверей, которыми украсили охотничью комнату давние вла­дельцы замка, сохранились на удивление хорошо. Похоже, их чем-то обрабатывали, чтобы защитить от жуков-шерстоедов. Сплошь увешан­ная и устланная шкурами комната выглядела довольно уютно. Среди шкур имелись и новые, и Ариэна не могла не отметить, что они не­плохо выделаны – уж в этом-то она знала толк.

– Мы иногда охотимся, – сказал Тамран. – На Лесном полно зверья. Лиммерины не особенно искусны в охоте и не очень её лю6ят, но ты ведь уже, наверное, заметила – в нашей дружине есть и диввины.

– Она для того и ездит на материк, чтобы вербовать себе в отряд бездельников и головорезов? – поинтересовалась Ариэна. – Благо, таких везде хватает…

– Ты злишься на неё за то, что она те6я бросила?

– Обо мне было кому позаботиться. А теперь я, хвала Аранхе, могу позаботиться о себе сама.

– Не хочу вмешиваться в ваши отношения, но был бы рад, если бы вы поладили. Вы с ней похожи.

Ариэна вспомнила, как на неё смотрела Дасма. Эта женщина прове­ла на Скалистом несколько месяцев и часто видела госпожу. Она яв­но заметила, что столь загадочно появившаяся на острове девушка похожа на хозяйку замка. Дасма была озадачена и сочла необходи­мым поделиться своими соображениями со старейшиной. Кажется, Мa­тарус поверил, что Ариэна не имеет никакого отношения к этому пи­ратскому логову, но скоро слух о её родстве с атаманшей облетит весь посёлок. Доказывай потом, что ты узнала о6 этом «родстве» лишь сегодня, а главное – не хочешь его признавать.

«Почему я вечно должна что-то кому-то доказывать? – раздражён­но подумала Ариэна. – Самой бы разобраться, что к чему…»

– Ничего себе, – нахмурился Тамран, когда она рассказала ему о своих приключениях. – Если бы я знал, в какую ты попала передел­ку… Я всегда считал Галиана опасным человеком, и меня раздража­ло, что он возле тебя крутится, но Нэйя заверила меня, что тебе он ничего плохого не сделает.

– Ты веришь всему, что она тебе говорит?

– Помнится, ты сама с ним поехала, – неожиданно резко сказал Тамран. – Ну а ты же у нас всегда знаешь, что делаешь.

Он умолк, явно устыдившись своей вспышки, и Ариэна едва сдержала улыбку. Значит, он всё-таки тогда разозлился…

– Где она тебя подцепила?

– Почему ты решила, что она меня, а не я её?

– Я хотела бы знать, во что она тебя втянула.

– Ариэна, я понимаю, у тебя есть причины на неё сердиться, но…

– Пожалуйста, не говори её словами. Я же задала тебе вопрос.

– Мы встретились случайно. В таверне «Два кинжала». В последнее время мы там часто собирались. Члены Новой Аранхайи… Гвен тебе всё рассказал? Честно говоря, мне это название не очень нравится, но большинству оно пришлось по душе. Ну и ладно, это не самое гла­вное. В общем, мы собирались в таверне «Два кинжала». Якобы просто выпить и поболтать. А болтать мы умеем так, что окружающие сроду ничего не заподозрят. Все знают, что у воинов Святилища свой язык. Встречаться тайно, где-то в укромном месте – это гораздо опасней. Таких горе-заговорщиков всегда быстро вычисляли. Однажды в тавер­не появилась она. Со своими охранниками. Она гуляла по городу, а потом решила зайти куда-нибудь пообедать. Прохожие указали на бли­жайшую таверну…

Тамран замолчал и улыбнулся. Чувствовалось, что ему приятно обо всём об этом вспоминать. Ариэне захотелось его стукнуть.

– Ну и что дальше?

– Да в общем-то ничего особенного… Такую женщину трудно не заметить. Не я один хотел познакомиться с ней поближе, но она вы­брала меня. Там ещё вышла небольшая стычка с её парнями.

– Ну да, – усмехнулась Ариэна. – Я слыхала о небольшом погро­ме в таверне «Два кинжала». Тебя она выбрала в качестве любовни­ка, а вашу организацию в качестве ещё одного своего отряда. Ты действительно считаешь, что ваша встреча с Нэйей была случайной?

– Может, и не совсем случайной… Какое это теперь имеет значение? Она действительно заинтересовалась нашими идеями. И предложила помощь, а это совсем даже не лишнее. Ты же знаешь, что почти всё Священное Воинство на стороне так называемых избранников.

– То есть она хочет помочь диввинам возродить царство Аран­хайя? И что ей за это нужно? Корону царицы?

– Правителей выберет народ. Ариэна, мы хотим мира между нашими племенами. Лиммерины и диввины больше не должны враждовать. Это политика, которую проводили лучшие из царей Аранхайи. Избранники всё испортили. Настолько, что кое-где восстановить прежние конта­кты совершенно невозможно. Во всяком случае, пока. Я покинул Див-­Аранху, чтобы провести переговоры с правителями нескольких остро­вов и заручиться их поддержкой…

– Каким образом?

– Предложить им выгодные условия торговли. Меня тут как назло свалила лихорадка. Что с чего – не пойму, сроду ничем не болел. Нэйя не хотела меня оставлять… В общем вести переговоры отпра­вились Гимел и Трагон с небольшим отрядом. Гимел был моей правой рукой…

Тамран помрачнел.

– На острове Киммелен наших встретили враждебно. До переговоров даже не дошло. На берегу завязалась стычка – местные спровоцировали. Мои люди погибли. Гимел, Растан, Лумис, Валлар… Все, кто вызвался отправиться со мной сюда из Ур-Маттара.

– А кто такой Трагон?

– Старший из командиров Нэйи.

– Значит, он и его пиратская свита вернулись живые-невредимые?

– Не все, Ариэна. Знаю, о чём ты подумала. Это не так. Видишь ли, на некоторых островах диввинов терпеть не могут. После этого случая искать союзников отправлялись только люди Нэйи.

– Ну и что? Ваше войско пополнилось?

– Да, хотя и не очень. Скоро вернёмся на материк. Решили ещё немного выждать. Наблюдаем за обстановкой, держим связь со своими людьми в Див-Аранхе. Магия, которой обладает Нэйя, позволяет об­щаться на расстоянии. Жаль вот только, таких магических колец и браслетов мало – она говорит, что на их изготовление уходит слиш­ком много сил…

– Колец?!

– Ну да… У меня его сейчас нет, а то бы я тебе показал. На вид это обычные украшения. Секрет их магической силы известен то­лько тем, кто их делает.

– Кажется, я поняла, о чём ты говоришь. При помощи такого коль­ца Галиан пытался за мной следить.

– Ничего удивительного. Галиан из того же ордена, что и Нэйя. В Ордене 3вёздных Магов давно раскол, но она не знала, что Галиан переметнулся. Думаю, для неё это будет ударом. Она уверяла меня, что при всех своих недостатках Галиан хороший союзник. Что он не совсем такой, каким кажется большинству.

– Это я уже давно поняла. Значит, у этих великих звёздных магов есть кольца и браслеты, которые даже позволяют разго­варивать на расстоянии?

– Есть, но их очень мало. Гораздо больше колец-сыщиков – их легче делать.

– А на6людения вы ведёте на этих летающих башнях?

– Они называются фланнарами.

– Ещё одно изобретение звёздных магов?

– Да, и весьма полезное. Избавляет от необходимости тратить время на долгие переезды – на корабле или в повозке…

– А союзников искали на обычных кораблях?

– Разумеется. Представляешь, если бы где-нибудь фланнар приземлился! Мы 6ы не только союзников не нашли. От нас бы все попрята­лись. Мы и здесь стараемся, чтобы местные его не видели. Хорошо, что здесь часто ветры дуют, они заглушают его рёв. Люди здесь су­еверные и к такого рода магии ещё не привыкли.

– Люди здесь хорошие. И достаточно терпимые к чужой магии. Что им трудно терпеть, так это таких соседей, как дружина твоей любов­ницы.

– Знаю, – нахмурился Тамран. – Но мы стараемся держать их в уз­де. Меня тоже беспокоит это стадо резвых молодых магалов, которых явно передержали в тесном загоне. Но ничего, скоро им найдётся дело.

– Мне всё это не нравится, Тамран.

– Послушай, Ариэна, я ведь потому и не хотел, чтобы ты во всё это влезала. Политика – не твоя стезя…

– Я знаю, что начинается война. Для этого не надо быть ни поли­тиком, ни воином. Да, нарыв назрел и должен лопнуть… Или придёт­ся его вскрывать. В любом случае, без крови не обойдётся. Я всё понимаю, Тамран, но я не верю этой женщине. Тут что-то не так.

– Не будь такой предвзятой. Ты ведь далеко не глупа. Нам нужны союзники. Тем 6олее что наши враги могут использовать наёмников из раннадов, а кочевники – отличные воины. Я уж не говорю о том, что аранхитов поддерживает часть 3вёздного Ордена. Везде раскол – среди магов, среди воинов… И во всём обществе.

– Я всё это прекрасно вижу, но… Что-то не так. Я не верю в сказки про этот магический орден. То есть, он, конечно, существует, но всё не так, как она говорит. Я чувствую ложь. За этим что-­то скрывается…

– Дорогая, это политика. Люди и в обычной-то жизни далеко не всегда говорят то, что думают, а в этих играх… Мне тоже не всё ясно и не всё нравится. Даже если людей объединяет одна идея, у каждого свои интересы. Я уже говорил тебе и опять повторяю – не лезь в эти дела. Это не для тебя, ты художник.

– Если тебе тоже многое не нравится, почему ты влез во всё это по уши?

– Я мужчина. И воин.

«И влюблённый дурак, – добавила про се6я Ариэна. – Впрочем, в этом смысле я не лучше».

– Я не верю этой женщине. Она не та, за кого себя выдаёт. Она такой же оборотень, как Галиан.

– Тебе всюду мерещатся призраки.

– Призраки – это ещё одна реальность, Тамран. И порой более подлинная, чем то, что можно пощупать руками. Я не боюсь порожде­ний тумана – они легко рассеиваются. Меня пугают призраки, одев­шиеся человеческой плотью.

– Большинство людей – не совсем то, чем кажутся, – сказал Там­ран. – Вот ты, например... До сих пор не пойму, кто ты такая. Иногда мне кажется, что ты призрак, который преследует меня уже не один год.

– Возможно, это последствия разгульной жизни, которую ты долго вёл. Частые и затяжные запои даром не проходят.

– Возможно, – проигнорировав её язвительный тон, согласился Тамран. – Хорошо, что я вовремя остановился.

– Да, ты нашёл другой способ убежать от себя.

– Ты вечно чем-то во мне недовольна. Чего ты хочешь, Ариэна?

– Пока только одного. Не рассказывай о нашем разговоре своей любовнице.

– Хорошо, не буду. А ты постарайся избавиться от лишних подо­зрений.

К обеду апартаменты для «наследницы» были готовы. Они представляли собой анфиладу пяти комнат, уставленных тяжёлой старинной мебелью, которую уже успели начистить до блеска. Ковры тщательно выхлопали и побрызгали ароматизированной водой, явно содержащей цветочную эссенцию.

– Когда проветрится, запах станет тонким и ненавязчивым, – сказала Нэйя, заметив, что Ариэна слегка поморщилась. – Женщин в замке мало. Ты не возражаешь, если у нас с тобой будет одна слу­жанка?

– Возражаю. Я предпочла бы вообще обойтись 6ез прислуги.

– Обещаю, что она не будет тебе докучать. В её обязанности входит готовить тебе ванну, следить за твоим гардеробом и приби­раться в комнатах. Она вполне может это делать в твоё отсутствие.

– Разумеется. Так проще спрятать где-нибудь среди моих вещей жучка.

– Что-о?! – рассмеялась Нэйя. – Тамран тебе уже рассказал об этих магических штучках? Здесь ты и так под моим присмотром. И я позабочусь о том, чтобы с тобой не случилось ничего плохого. А Лихане можешь доверять. Эта девушка мне преданна, а значит, будет хорошо служить и моей дочери. Кстати, она тоже кое-что смыслит в магии. Правда, совсем чуть-чуть. До нас с тобой ей далеко.

Нэйя представила Ариэне Лихану. Миловидная девушка лет восемнадцати склонилась в лёгком поклоне и улыбнулась, обнажив ровные мелкие зубки. Волосы у неё были тёмные, почти как у Ариэны.

– В жилах Лиханы тоже есть диввинская кровь, – сочла необходи­мым пояснить Нэйя. – Гораздо меньше, чем у тебя, но даже это со­здавало ей проблемы. В посёлке её не любили, вот она и согласи­лась перебраться сюда. И я вполне ею довольна.

Ариэна знала, что проблемы Лихане создавал её характер, а вов­се не примесь диввинской крови. Матарус был не их тех, кто спосо­бен оклеветать, и, глядя теперь на молодую служанку, Аpиэна лишь убедилась, что старик сказал о Лихане правду. Эта девушка не была преданна Нэйе, как до этого не была ни преданна, ни благодарна вос­питавшей её Набе. Она просто угодничала перед каждым, кто, по её мнению, давал ей возможность подняться повыше.

Лихана стояла, опустив глазки, и, наверное, даже не подозрева­ла, что наигранное смирение лишь подчёркивает её бесстыдство и наглость. Она лицемерила очень грубо, а значит, не отличалась большим умом.

«Бедняжка, – брезгливо посочувствовала Ариэна. – Такие, как ты, Нэйе не интересны. Как бы она тебя ни нахваливала, она уже давно те6я раскусила. Зря ты надеешься стать при ней чем-то большим, чем простая прислуга».

На огромной кровати с балдахином прекрасно разместились 6ы четверо таких, как Ариэна, но несмотря на весь этот простор, она чувствовала себя, как в ловушке. Первую ночь в замке она провела неспокойно. Сначала долго лежала 6ез сна, напряжённо прислушива­ясь к каждому шороху, а едва начала засыпать, как до неё донес­лись приглушённые голоса. Кто-то тихо разговаривал не то в сосед­ней комнате, не то на лоджии, которую она оставила открытой. Ари­эна сразу узнала голос Галиана. Второй принадлежал женщине. Ариэна его тоже узнала. И похолодела. Голос Нэйи с самого начала ка­зался ей смутно знакомым. Почему она сразу не догадалась? Навер­ное, потому, что в ту ночь на вилле эти двое разговаривали очень тихо, почти шёпотом. Впрочем, сегодня тоже. Но если тогда Хэда (она же Нэйя) просила Галиана не причинять Ариэне вреда, то сегодня они были заодно. Они оба хотели её убить. Ариэна чувствовала это, хотя не могла расслышать, что именно они говорят. Она знала, что должна поскорее бежать из этого проклятого замка. Она вылезла из постели, оделась и выпрыгнула в открытое окно, но не полетела, а стала падать. Значит, у неё снова украли нити! Но как? Она же о6мотала их вокруг лодыжек и крепко завязала. Это же не шнур с ку­лоном, который так легко сорвать. Ещё бо­лее странным было то, что, свалившись с шестого этажа, Ариэна не разбилась. Взошло солнце, и яркие оранжевые блики заиграли на гла­дком металлическом корпусе фланнара, который, мигая огнями, стоял посреди огромного, как площадь, мощёного двора. Когда огни погас­ли, по сходням спустились двое: поджарая мускулистая женщина, одетая в облегающий костюм, и мужчина в старинном диввинском наря­де. Женщина о6ернулась, и Ариэна увидела её жёсткое, волевое лицо. Спутник этой загадочной особы не оборачивался, но Ариэна и так знала, что это царь Асфаар. Сама же она присутствовала тут незри­мо. Она каким-то образом опять попала в картину-иллюзию. Теперь ей было понятно, почему она не разбилась, упав с такой высоты. Ушибиться или пораниться в этом мире невозможно, но иллюзия таит в себе другую опасность. Здесь можно остаться навсегда.

«Наверное, мне лучше вернуться в мою реальность», – подумала Ариэна.

Тут царь повернулся к ней лицом, и она увидала, что это не Ас­фаар.

– Тамран! – крикнула она. – Пойдём отсюда! Скорее! В иллю­зии нельзя находиться слишком долго.

Тамран её не видел, но, кажется, слышал. Или просто чувствовал, что к нему обращаются. Лицо у него было напряжённое и растерянное. Он походил на за6лудившегося в лесу ребёнка. Зато женщина Ариэну видела. Она смотрела на неё в упор, и её бледные губы кривила жес­токая усмешка.

– Тамран, пойдём! – Ариэна попыталась взять юношу за руку, но у неё ничего не получилось. Она лишь беспомощно хваталась за странную зыбкую материю, похожую на застывший ветер или сухую воду. Она отчаянно звала Тамрана, а он смотрел сквозь неё, как будто силился, но никак не мог что-то разглядеть.

– Он уже там, – с издёвкой сказала женщина. – Он уже в другом, мире, и тебе его не вернуть. Лучше уходи.

– Нет, это ты уходи! Или я тебя убью!

Сжав кулаки, Ариэна кинулась к незнакомке, но наткнулась на не­видимую стену. Женщина рассмеялась. Её лицо стало расплываться и искажаться, словно отражение в подёрнутой рябью воде. А когда про­зрачная стена вновь стала гладкой, Ариэна увидела перед собой улы­бающееся лицо Нэйи.

Она проснулась, но это лицо не исчезло. Нэйя была тут. Она сто­яла у изголовья кровати. Её светлые волосы сверкали в лучах утрен­него солнца ярче серебра. Ариэну уже в который раз поразила красо­та этой женщины, но почти каждый раз, когда Нэйя к ней приближа­лась, она ощущала озноб. Вот и сейчас ей захотелось забраться с головой под тяжёлое атласное одеяло.

– Я бы не стала тебя будить, если бы ты спала спокойно, – лас­ково промурлыкала Нэйя. – Но тебя явно мучил кошмар. Здесь, на ос­тровах, говорят, что в таком случае лучше поскорее проснуться, иначе владычица ночных кошмаров Маррана заберёт те6я в своё тёмное царство.

– От ночного кошмара можно проснуться, а вот от того, что бы­вает наяву, нет.

– Извини, что я вошла в твоё спальню. Хотела посмотреть, как ты спишь. Я часто сидела над тобой, когда ты была крошкой…

– Я не хочу грубить хозяйке дома, но эта игра в дочки-матери мне не по душе.

– Ладно, не буду. Вчера я заметила, что тебе не совсем при­ятно общество моих военачальников. Я распоряжусь, чтобы тебе по­дали завтрак сюда. Можешь всегда тут есть.

«Ага, – подумала Ариэна. – Чтобы ты или твоя востроглазая слу­жанка мне что-нибудь подсыпали?»

3а общим столом было безопасней. Во-первых, рядом сидел Taмpан. Во-вторых, каждый накладывал себе сам чего и сколько хотел. Куски мяса, хлеб, сыр, плоды и прочие кушанья лежали в больших блюдах, расставленных так, чтобы каждый мог дотянуться до всего, что ему нужно.

– Нет, я буду есть в обществе твоих при6лижённых. Я согласи­лась остаться в этом доме. Как я могу отказаться сесть за стол с хозяевами и их друзьями? Я выросла 6ез матери, но хорошим мане­рам меня научили.

– Что ж, отлично, – улыбнулась красавица. – Сегодня утром я свободна, и мы с тобой можем побеседовать.

– Как ты здесь оказалась, дорогая? – спросила Нэйя, когда они после завтрака уединились в комнате с мозаичным полом и окнами из кусочков разноцветного стекла. Восточное окно было открыто, и Ариэна слышала шум прибоя. Ей нравились звуки моря. А голос этой женщины её раздражал. Голос Хэды… Как бы её ни звали – Хэда или Нэйя, Ариэна не верила, что эта молодая красавица с длинными пе­пельными волосами её мать. Она не хотела в это верить. Ибо от этой женщины веяло холодом. Тем, который чувствуешь не столько кожей, сколько нутром. Тем, что царит между мирами, где обитают демоны ночи. Демоны вечной тьмы, куда никогда не проникает солнечный свет… Нэйя улыбнулась, откинув назад волосы, и Ариэне стало ещё холодней. Потому что она увидела на белой шее лиммеринки родинку ­– чуть пониже левого уха. У матери родинка была там же. Или почти там же… Нет, не может быть!

– Дорогая, ты меня слышишь?

– А? Да…

– Так как ты оказалась на Ди-Милоне?

– Приплыла, – взяв себя в руки, ответила Ариэна.

– И на чём же? Кораблей в последнее время не было.

– На морском чудовище. Вроде того, что изображено на камине в столовой.

– Ну, не хочешь – не говори. Каждый маг имеет право на свои се­креты. А я знаю мир, где люди катаются на рыбах. То есть это не рыбы, а такие водяные твари, похожие на рыб. 3aмечательный мир. Мы, маги-звездоплаватели, можем путешествовать в другие миры. Это куда интересней, чем полёты на паутине и фокусы с туманом. Ты здесь, и я этому очень рада, но всё-таки… Что случилось? Ты поссорилась с Галианом?

– Да.

– И серьёзно?

– Настолько серьёзно, что он даже попытался скормить меня той чёрной твари, которая живёт в Священном Саду. Потом он решил до­биться для меня смертной казни. А когда понял, что это тоже может сорваться, постарался натравить на меня разъярённую толпу. Только не делай вид, что ты этого не знаешь, Хэда.

Ариэна не могла не отдать своей собеседнице должное – Нэйя-Хэ­да очень быстро овладела собой.

– Я тебя не растила и не вправе гордиться твоими успехами, и всё же я очень горда, что ты моя дочь, Ариэна. Ты знаешь больше, чем это может показаться на первый взгляд. Правильно. И впредь никому не позволяй сразу просчитывать все твои ходы.

– Этому меня научил ещё твой приятель Галиан. Я сыграла с ним не одну партию. И не только в лосты. Сколько у тебя ещё имён?

– У меня их всего два, Ариэна. То, что досталось мне при рож­дении, и то, которое я взяла после своей мнимой смерти. Мне дово­льно долго приходилось скрываться. Я больше десяти лет жила под именем Хэда. Так я представилась Галиану, когда мы познакомились, и он привык называть меня Хэдой. Я действительно не знала, как он с тобой обошёлся. Последний раз, когда мы с ним разговаривали, мне показалось, что он серьёзно тобой увлечён. Я не говорила ему, что ты моя дочь, но просила его беречь тебя. Ты же не станешь это отрицать, если слышала наш разговор…

– Не стану. Я признаю, что иногда ты говоришь правду. Галиан не заметил, что мы похожи?

– Представь себе, нет. Ты похожа не только на меня, но и на своего отца. Сходство между нами подмечают далеко не все. И потом… Похожие люди встречаются не только среди родственников.

– Да, и эта мысль меня утешает.

– Я опять повела себя, как никудышная мать, – сконфуженно вздохнула Нэйя. – Оставила свою дочь в лапах чудовища. Я должна была предвидеть… Может, расскажешь всё поподро6нее?

Ариэна рассказала, но далеко не всё. Ей хотелось поскорей за­кончить разговор и оказаться подальше от этой женщины-призрака.

– Галиан глупей, чем я думала, если переметнулся, – усмехну­лась Нэйя. – Что ж, тем хуже для него. Раскол в Ордене наметился ещё десять лет назад, но сейчас, по крайней мере, всё окончатель­но определилось, и стало ясно, кто есть кто.

«Если это кому-то и ясно, то только не мне, – подумала Ариэна. – Может, конечно, у вас там и правда раскол. Может, ты действитель­но до последнего верила Галиану, но я не верю ни ему, ни тебе».

Ариэне 6ольше не хотелось разговаривать с этой женщиной, но проклятая родинка на шее Нэйи не давала ей покоя.

– Расскажи мне о моём отце. Кажется, ты лю6ила его?

– Конечно, дорогая, – Нэйя улыбалась, но было видно, что она напряглась, как струна. – Что тебе о нём рассказать?

– Ну… Например, о вашей последней встрече.

Нэйя долго молчала.

«Не знаешь, что придумать? – позлорадствовала про се6я Ариэна. – Не могла уж заранее что-нибудь сочинить».

– Мне тяжело о6 этом вспоминать, – заговорила наконец Нэйя. – Когда я поняла, что он задумал, я испугалась. Я должна была яви­ться одна. Я всё чувствовала, слышала… Но чары, которые я сама на себя наложила, сковали мои члены. Это чары, которые так сразу не снимешь. К тому же для него я должна 6ыла оставаться мёртвой. Лодка плыла по морю, он был рядом со мной, а я лежала и лихорадо­чно соображала, как вернуть его домой. А потом мы чуть не стол­кнулись с лиммеринским торговым судном. Я даже обрадовалась, ес­ли это слово тут вообще уместно. Это и решило про6лему. Каждый лиммерин знает, как хоронят избранниц Найяры. И никогда не допус­тит, чтобы в погребальной ладье избранницы оказался кто-то ещё. Тем более живой. Я знала: эти люди не допустят, чтобы живой чело­век отправился в царство Гиамары. Они увидели нас, подняли лодку на борт. Я слышала, как они привели Астарана в чувство. Они реши­ли доставить его в Лунную Гавань, но объясняться с местными по по­воду случившегося не хотели. Боялись, что их в чём-ни6удь обвинят. Ты же знаешь, как у вас там относятся к лиммеринам. В общем, эти люди решили подвезти Астарана к берегу в спасательной шлюпке и там оставить. Я успокоилась. Я же знала, что на рассвете его найдут. Думаю, шлюпку не заметили с маяка из-за тумана. Ну а лодку со мной купцы снова спустили в море. Вскоре меня подобрали мои люди.

– Эти что ли?

– Ну конечно, нет. Это воины. Дела Звёздного Ордена их не касаются.

– Ты это на ходу сочинила или заранее придумала?

– Ариэна, я сказала правду. Что-то не сходится?

Всё вроде бы сходилось. Астарана действительно нашли ранним ут­ром на берегу Лунной Гавани. Впрочем, это ещё не значило, что рас­сказ Нэйи правдив от начала до конца, и Ариэну это утешало. А ро­динки на шее – не такая уж редкость.

Следующие несколько дней она виделась с Нэйей и Тамраном лишь за столом. Лихана тоже не докучала ей своим присутствием, за что Ариэна была ей очень благодарна. Эта девица раздражала её абсолют­но всем – своей бесшумной походкой, угодливыми манерами, притвор­но-любезной улыбкой, обнажавшей её частые мелкие зубки, которые придавали ей сходство с каким-то хищным зверьком. Впрочем, улыбка Лиханы не всегда была притворной. Когда по6лизости оказывались представители сильного пола, она превращалась в похотливый оскал, опять-таки придававший смазливому скуластому личику Лиханы что-то звериное. Ариэна никогда не была моралисткой, но откровенная похотливость этой особы вызывала у неё отвращение. Похоть сквозила буквально во всех манерах Лиханы, а особенно в том, как она раздувала ноздри своего тонкого носика. Он у неё вечно был в движении – как у зверька, который постоянно принюхивается, выслеживая добычу. Лихана чувствовала себя в этом разбойничьем логове, как рыба в воде. Её вечно кто-то тискал в коридорах и закоулках замка, а её притворно-испуганное повизгивание давно уже никого не вводило в заблуждение. Грубые ухаживания здешних кавалеров были ей по душе. А вот что ей было явно не по душе, так это присутствие в замке Ариэны. Лихана не могла замаскировать свою ненависть к внезапно объявившейся наследнице госпожи никакими угодливыми улыбками. Тем более что дружинники госпожи не могли скрыть своего интереса к юной по­лукровке. Правда, ничего лишнего они себе не позволяли. И не толь­ко потому, что Ариэна считалась дочерью Нэйи. Ариэне и самой не составляло особого труда держать мужчин на расстоянии. Они её всегда побаивались – даже не зная о той силе, которой она обладала. Возможно, они как-то чувствовали её… А возможно, они чувствова­ли в ней другую силу. Ту, что не заключает в себе ничего магического, но отпугивает почище любого колдовства.

Радуясь, что её все оставили в покое, Ариэна принялась обсле­довать замок. На четвёртом этаже она обнаружила библиотеку. Пыли здесь было едва ли не больше, чем книг. Самые новые относились к середине прошлого столетия. Просмотрев множество свитков и фоли­антов, Ариэна с грустью убедилась, что ознакомиться с их содержа­нием ей будет трудно. А то и вовсе невозможно. Языки островитян и жителей материка были родственны, и, хотя контакты между двумя племенами сводились в основном к войне и торговле, в течение мно­гих веков постепенно сложился разговорный диалект, которым владе­ли и те, и другие. Он представлял собой смесь диввинского и лим­меринского в их разговорных вариантах. Разница же между письмен­ными языками двух народов была значительной. Ариэна письменным лиммеринским почти не владела. Она с трудом разбирала лишь названия книг. И некоторые её заинтересовали. Она взяла «Жизнеописания правителей Ди-Милона», несколько трактатов по магии и отправилась на Средний Остров. Матарус получил неплохое образование и, возмож­но, даже знал старинный книжный. Да и кроме него в посёлке могли оказаться образованные люди.

В этот день был отлив, и Ариэна добралась до соседнего острова пешком. Она слышала, что летом перешеек между Скалистым и Средним иногда вообще высыхает. На влажном песке сверкали перламутровые ракушки, останки медузы киллы напоминали куски тающего льда. Ка­кие-то длинные, похожие на волосы водоросли прели на солнце, исто­чая резкий солоноватый запах. Ариэна всегда любила запахи моря и его шум, но здесь, на островах, эти запахи были острее, а голос моря звучал мощнее и глубже, чем у берегов Большой Земли. Там оно было гостем, а здесь хозяином, милостиво пригревшим на своей могу­чей груди маленькие островки суши. Ариэна вдруг поймала себя на том, что хотела бы тут жить. Лес она тоже любила, но леса были и здесь. Она решила, что не сегодня завтра побывает на третьем ост­рове Ди-Милона.

В посёлке её встретили неприветливо. Если не сказать враждебно. Некоторые, едва увидев её, сворачивали в сторону. Ариэна сразу направилась к Матарусу. Почти всё семейство старейшины было в сборе.

– Неужели на меня так взъелись из-за этого сомнительного род­ства? Знали бы вы, как мне всё это поперёк горла…

– Дело не только в этом, – сказал Матарус. – Кем бы ты ей ни приходилась, ты сейчас – человек из замка. А он для нас давно уже стал главным источником всяких бед. Грех желать другим зла, но лучше бы уж эти головорезы поскорей отправились воевать на Боль­шую Землю. Они всё равно туда собираются…

– Да что случилось?

– Мне неловко говорить о6 этом с такой юной девушкой…

– Матарус, два года назад я потеряла ребёнка… То есть он даже не родился… В общем, ты понимаешь. Клянусь паутиной, если вам что-то сделали люди из замка, я это так не оставлю.

– Вчера один из этих мерзавцев изнасиловал дочь Тирела. Это ры­бак, мой сосед… Вон их дом, напротив. Девчонке четырнадцать лет, у неё ещё никого не было… До сих пор не может прийти в себя. Она и так-то заикается, а тут вообще речь потеряла от испуга. Моя старшая пошла туда, понесла ей какой-то отвар…

– Она его запомнила?

– Да какое… Было уже темно. Возвращалась от подруги и пошла через рощу.

– А вы уверены, что этот человек из замка?

– Абсолютно, – нахмурился старик. – Никто из наших такого не сделает. И никто их наших не носит ни браслеты, ни серьги, а он был весь увешан какими-то блестящими побрякушками. Это единствен­ное, что она заметила, – они сверкали в лунном свете. Жаль, что луна сейчас одна и та на ущербе, а то бы Инния, может, и побольше разглядела. Это уже не первый случай. Но месяц назад всё обошлось. Ниде, дочери Мероя, удалось убежать. Мерой ходил в замок, и гос­пожа его приняла. Сказала, что приструнит своих молодцов, но, по-моему, ей до всего этого нет никакого дела. Если они в скором вре­мени отсюда не уберутся, жизни не будет. Целая орава головорезов под боком, а у нас даже оружия нет нормального, чтобы защитить своих дочерей и жён. Целая орава здоровых молодых парней, а жен­щин на Скалистом – по пальцам можно пересчитать… Раньше они хоть подолгу пропадали – поди, разбойничали где-нибудь, а теперь… Уже столько месяцев тут сидят. Скоро совсем взбесятся, а нам что делать?

– Нэйя старается убедить меня в том, что я её дочь, и всячески меня задабривает. Она не станет возражать, если я потребую наказать этого негодяя.

– Да как ты его найдёшь? Инния его не разглядела. Уж не думаешь ли ты, что он сознается?

– Нет, но, может, мы сумеем его вычислить. Матарус, недавно ты показывал мне туманные изображения умерших… Колдунья, которая делает такое номмо, всегда знакома с покойным?

– Нет. Бывает, что избранница Найяры делает номмо того, кого она вообще ни разу не видела. Ни живым, ни мёртвым. Но она может вызвать его в туман, если вступит в глубокий контакт с кем-то из его близких. Из тех, кто хорошо его помнит.

– То есть она извлекает из его памяти образ умершего? И как осуществляется этот глубокий контакт?

– Мне это трудно объяснить, я же не колдун. Я не умею разгова­ривать с детьми тумана, а именно они и связывают сознание одного человека с сознанием другого. Колдунья уединяется с родственником умершего и вызывает из ариллина туман. Родственник старается как можно отчётливей представить себе покойного. А иные говорят, до­статочно просто подумать о нём. В нашей душе хранится множество картин и образов, но мы не всегда можем их оттуда извлечь. А дочь Найяры может. Обычно она погружается в транс, её сознание слива­ется с сознанием заказчика, и туманное облако превращается в образ покойного. В общем-то так можно сделать для себя и суомо – портрет живого человека.

– Матарус, отведи меня к дочери Тирела. Я попробую вывести это­го подлеца на чистую воду. Моя мать была избранницей Найяры, и я унаследовала её дар. Магией тумана я овладевала сама, следуя лишь интуиции, но она меня редко подводит. Идём.

Инния, некрасивая худенькая девушка, всё ещё не оправилась от испуга. Она так заикалась, что разговаривать с ней было почти не­возможно.

– Если ты и правда хочешь помочь, юная госпожа, – подчёркнуто вежливо сказал Тирел, – то лучше приходи завтра. Ей надо успоко­иться.

Ариэна решила, что так действительно будет лучше. Разговор же с Нэйей она откладывать не стала.

– Всё это ужасно неприятно, дорогая, – покачала головой та. – Но если бы все мои проблемы сводились к подобным случаям…

– Кажется, ты считаешь, что в подобных случаях нет ничего осо­бенного?

– Ариэна, девицы иногда сами нарываются, а их родственники под­нимают шум – лишь бы что-нибудь с этого поиметь. Никто не видел, что там произошло…

– Зато я видела её. Она ещё почти ре6ёнок. Она до сих пор опомниться не может. А её родственникам ничего от тебя не надо… Вернее, единственное, что им надо, так это чтобы твои головорезы их не трогали. Если ты провозгласила себя правительницей Ди-Милона, то эти люди – твои подданные, и ты должна их защищать!

– Ты уже учишь меня, что я должна делать, – усмехнулась Нэйя. – Что ж, поделом мне. Я оставила трёхлетнего ребёнка, а нашла под­ростка в самом что ни на есть сложном возрасте…

– Я уже давно не подросток. И, возможно, больше тебя понимаю, что значит быть матерью. Я не знаю, какое такое великое призвание может заставить женщину бросить не только любимого человека, но и ребёнка, которого она от него родила и растила до трёх лет. Я не смогла избавиться от своего ребёнка, даже зная, что, если рожу его, буду бедствовать. Я не могла избавиться от него даже тогда, когда он был не больше зёрнышка твиги. Я потеряла его, но, клянусь Аранхой, это произошло не по моей воле…

– Успокойся, пожалуйста. Я и не думала, что ты уже столько пе­режила. Я считала, что знаю о тебе много, но оказывается, на знаю ничего. Нам ещё предстоит узнать друг друга получше, Ариэна. Я не провозгласила себя правительницей Ди-Милона. Это владение наших с тобой предков.

– При них Ди-Милон не был пиратским логовом. Здесь жили люди, которые ловили рыбу, выращивали плоды и занимались ремёслами. В библиотеке замка немало книг по ведению хозяйства. Прежние прави­тели заботились о процветании Трёх Островов.

– Я рада, что тебя интересует история нашего рода. Пожалуй, я уже могу поручить тебе управление Ди-Милоном, когда мне с дружиной придётся отбыть на Большую Землю.

– То есть здесь тебе земли недостаточно. Див-Аранха тоже вхо­дит в твои владения? Или пока это только планы? Не могу не при­знать – планы у тебя грандиозные. Мне пока что по зубам только мелкие дела. Мелкие с твоей точки зрения. Если мне придётся управлять Ди-Милоном, то я не потерплю тут разбоя и беззакония. Насильник должен быть наказан.

– Ариэна, я попытаюсь выяснить, кто этот подонок, но, боюсь, ничего не получится. Их тут не одна сотня, и я уверена, что винов­ный не признается.

– Хорошо. Единственное, о чём я тебя прошу, так это завтра пос­ле обеда собрать всех своих проходимцев на площади перед замком. А уж как я найду виновного – это моё дело.

Ариэна почему-то была уверена, что у неё всё получится. Она пришла в дом Тирела на следующее утро. Инния уже чувствовала себя более или менее сносно.

– Будет лучше, если ей дадут снотворное, – сказала Ариэна. – Я войду в её глубинное сознание, когда она будет спать. Этот кошмар сейчас преследует её и во сне, и наяву. Чтобы от него из­бавиться, необходимо время, но сейчас мне легче извлечь из её памяти то, что нужно. Всегда легче идти по горячим следам. А что бы это было для неё не так болезненно, лучше её усыпить.

Их оставили наедине. Ариэна устроилась напротив спящей девушки в глубоком кресле и вызвала туман из кусочка ариллина – самого маленького из тех, что она подобрала на прибрежной полосе. Она не знала никаких заклинаний. Возможно, она должна была принять какое-нибудь снадобье, но об этом она тоже ничего не знала. Она просто сосредоточилась на желании увидеть то, что сейчас видела во сне Инния.

– Любой из наших страхов имеет конкретный облик, – прошептала она. – Иногда он смутный и бесформенный, как облако тумана, по это потому, что мы боимся его увидеть. Надо вернуть смутному призраку, который преследует тебя, его истинный облик, а потом развеять его. Тогда ты избавишься от него, Инния. Ты избавишься от страха и не испугаешься этого человека, даже если снова встре­тишь его наяву.

Сперва Ариэна не поняла, что с ней творится. Ей вдруг захоте­лось убежать отсюда подальше. Страх вливался в неё, словно в пус­той сосуд, заполняя всё её существо. Страх Иннии. Ариэна судорож­но вцепилась в подлокотники кресла. Она должна выдержать это. Она же сама решила разделить с Иннией её кошмар.

Туман окутал её и спящую девушку, потом стало темно… К сча­стью, всё это длилось недолго. Очнувшись, Ариэна увидела, что ту­манное облако приобрело очертания человеческой фигуры. Ясно было только то, что это худой широкоплечий мужчина с длинными вихрас­тыми волосами. Таким Инния увидела его в бледном лунном свете, когда о6ернулась на шорох.

«Немного, – подумала Ариэна. – В замке полно таких лохматых парней… Но ничего. Этот призрак сам отыщет своего двойника».

– Ты найдёшь его, – произнесла она, глядя на смутную мерцающую фигуру. – Ты должен обрести лицо. И тебе это удастся, когда ты найдёшь своего живого двойника. А теперь вернись на место и жди, когда я тебя вызову.

Фигура съёжилась и превратилась в сгусток тумана, который тут же словно впитался в маленький «звёздный осколок». Ариэна положи­ла кусок ариллина в круглую серебряную баночку из-под румян. По распоряжению Нэйи JIиxана уставила весь туалетный столик юной госпожи баночками и склянками с духами, пудрой, краской для губ и прочей ерундой, которой Ариэна никогда не пользовалась… Она заметила, что маленький клочок туманного облака остался в комна­те. Он завис над Иннией, потом спустился почти что ей на живот, стал расширяться, бледнеть и наконец превратился в некое подобие тонкого полупрозрачного покрывала, мерцающего золотыми и серебря­ными искрами. Это «покрывало» окутало Иннию и мгновение спустя исчезло. Девушка проснулась. Сразу было видно, что чувствует она себя гораздо лучше.

– Что тебе снилось? – спросила Ариэна.

– Точно не помню, – Инния совершенно не заикалась. – Сначала было страшно, а потом приснилось что-то очень хорошее.

– Вот и прекрасно. Отдыхай и думай только о хорошем.

Этот маленький клочок тумана, превратившийся в покрывало, был явно добрым знаком, но что именно он предвещал, Ариэна не знала.

Когда они с отцом Иннии и Матарусом шли на Скалистый, начался прилив. Спутники Ариэны уже собирались снять башмаки – можно было переправиться вброд, но Ариэна их остановила.

– Нам не обязательно мочить ноги, – она взяла Матаруса и Тирела за руки. – Только не пугайтесь, это не страшно.

Тирел даже охнул, когда они поднялись в воздух, но этот не6ольшой полёт понравился и ему, и старейшине.

– Чудеса, – сказал Тирел, едва они приземлились на каменистом склоне, где начиналась тропа, ведущая к замку. – Наши колдуньи так не умеют.

– Я же полукровка. Возможно, у нас действительно больше способностей к магии, чем у других, и мне уже надоело это скрывать. По­лукровки – не демоны. Мы такие же люди, как и вы. И так же уязвимы.

Всё пиратское воинство уже выстроилось на огромном дворе замка. Ариэна заметила, с какой иронией наблюдает за происходящим Нэйя. Тамран тоже был здесь – задумчивый и рассеянный. В последнее вре­мя они с Нэйей постоянно о чём-то спорили, но стоило войти Ариэне, тут же умолкали. Вряд ли они и раньше были во всём единодушны, но Ариэна чувствовала, что с её появлением в замке разногласий у этих двоих стало больше. И её это отнюдь не огорчало.

Вызвав из ариллина туманную фигуру, Ариэна подходила к каждому из стоявших перед ней мужчин и мысленно повторяла: «Ты должен найти своего живого двойника и обрести его облик. Ты – это он. Ты должен обрести лицо».

Кажется, Нэйя не особенно верила, что эта затея увенчается ус­пехом, но большинство её бравых вояк следили за действиями Ариэны напряжённо и даже опасливо. Почти все они были островитянами и верили в силу тумана. Даже те, кто никогда в жизни не сталкивался с магией.

Облако стало изменяться, когда Ариэна остановилась напротив долговязого парня с узким, немного скуластым лицом и длинными светлыми волосами. Не прошло и минуты, как все с изумлением уви­дели двух близнецов – живого и туманного.

– Это всё колдовство! – затравленно озираясь, крикнул парень. – Это всё её фокусы! Им просто надо кого-то обвинить!

Он был ещё юн – не старше восемнадцати, и довольно красив. Сейчас он походил на школьника, которого поймали, когда он пытал­ся сбежать с занятий.

– Честно говоря, от тебя я такого не ожидал, Варт, – сказал подошедший Тамран.

– Она всё это подстроила ! Знаю я эти фокусы с туманом…

– Послушай, приятель, ты ведь лиммерин, – обратился к Варту Матарус. – Если бы она лгала, туман бы ей не подчинился, и ты это прекрасно знаешь. Арилланы не лгут.

«Как и аранхи», – подумала Ариэна.

– Мы вчера праздновали день рождения Вела, – ухмыльнулся сто­явший рядом с Вартом толстяк с золотой цепочкой на шее. – Этот придурок нализался и пошёл на Средний. Он там любит болтаться. Увидел девчонку – и потянуло на подвиги… Выходит, ей не по­нравилось?

Раздался смех.

– Да я не сделал ей ничего такого... страшного, – оправдывал­ся Варт. – Я просто сделал её женщиной. Лучше бы спасибо сказала. Кому такая нужна – кожа да кости…

– Замолчи! – оборвал его Тамран. – Ты уже достаточно причинил девушке зла, и ещё хватает наглости оскорблять её!

– Да она не больно-то сопротивлялась! Она молчала! Клянусь Найярой, эта девица даже не пикнула. Я, конечно, был пьян, но не настолько…

– Это она от страха, – пояснил Тирел. – Инния так перепугалась, что долго потом не могла заговорить. С ней такое часто бывает. Моя дочка заикается – её много лет назад напугал бешеный кайял. А когда она сильно пугается, у неё вообще голос пропадает. Это все знают, спросите любого в посёлке. И чего ей так не везёт? То четвероногий зверь на6росится, то двуногий.

– Нашему малышу сказали, что в Ур-Маттаре никто не мог пре­взойти его кумира ни в состязаниях, ни на любовном поприще! – ­смеясь, крикнул кто-то из пиратов.

Судя по всему, Варту здесь не особенно сочувствовали.

– Он у нас во всём старается подражать Тамрану!

– Даже так? – усмехнулся Тамран. – Кто тебя такому учил? Я далеко не праведник, но я никогда ничего не делал с женщиной против её воли. Даже с последней потаскухой. А повести себя так с юной девушкой может только скотина…

На лицо его внезапно набежала тень. Он нахмурился, как 6удто этот случай заставил его вспомнить то, что он не любил вспоминать То, что уже давно не давало ему покоя.

– Он признал свою вину, – сказала Ариэна, развеяв облако. – ­Какое наказание ему полагается по местным законам?

– Воо6ще-то я могу его просто у6ить, – ответил Тирел. – Я или любой другой мужчина моего дома. Но, сдаётся мне, в этом парне больше глупости, чем подлости. Он даже не понимает, что сделал. Может, поймёт, если поживёт подольше и поумнеет. Пусть три года побудет слугой в моём доме. Семья у меня большая, рабочих рук не хватает…

– Ну уж нет! – взвился Варт. – Лучше убейте!

– Этот человек прав, – сдвинул брови Тамран. – Надо отвечать за свои поступки, Варт. Радуйся, что легко отделался.

– Но я так мечтал о походе! И вместо этого что? Рубить дрова и носить воду?

– Занятия куда более достойные, чем убивать и насиловать, ­– заметила Ариэна. – Меня вот что беспокоит, Тирел… Как Инния от­несётся к тому, что ты приведёшь его в дом?

– Для неё худшее уже позади. Она привыкнет обращать на него внимание не больше, чем на дворового кайяла. Да и ты не бойся, парень. Будешь вести себя, как человек, и к тебе будут относиться по-человечески. У нас там бандитов нет.

– Тамран, ну сделай же что-нибудь! – взмолился Варт. – Я так мечтал отправиться на войну!

– Собирай вещи и отправляйся со своим хозяином, – приказал Тамран. – Тебе ещё не поздно стать порядочным человеком. Ты ещё молод, Варт. Тебе будет полезно пожить среди нормальных людей.

– Я прослежу, чтобы ты не сбежал, – пообещала Ариэна. – Дети тумана помогут мне вернуть тебя, если ты вздумаешь удрать.

– Будь ты проклята! – злобно выкрикнул юноша. – И откуда ты только свалилась, ведьма! Кто дал тебе право распоряжаться мной, вмешиваться в мою судьбу?

– Но ты же вмешался в судьбу этой девушки. Без её согласия.

Ариэна только сейчас заметила, что туман рассеялся не весь. Маленький клочок его завис над головой Варта и стал расплываться, а когда он превратился в полупрозрачное мерцающее полотно, на нём проступила картина. Горящий очаг, а возле него мужчина и женщина. Она занята рукоделием, у него на коленях ребёнок. Они молоды и, кажется, счастливы… Видение было смутным и быстро исчезло, но Ариэна успела заметить, что у мужчины узкое лицо, обрамлённое не­покорными вихрами светлых волнистых волос.

Это видение исчезло, но тут же появилось другое – картина сра­жения. Причём местность показалась Ариэне знакомой… Да это же была огромная равнина к югу от Ур-Маттapa. Недалеко виднелась городская стена. Картины сменяли одна другую. Ариэна видела толпы людей на площади Ур-Маттара, Галиана, проповедующего в Храме, сра­жение в лесу, круглую башню, грозно темнеющую на фоне багрового неба… Последняя картина была самой страшной. Полчище железных демонов заполонило Священный Сад. Они стояли неподвижно, словно ждали приказа, а огромная паучиха, сверкая кровавыми глазами, мед­ленно выползала из сваей пещеры…

Ариэна заметила, что все притихли и смотрят не неё с недоумением.

– Что с тобой? – осторожно спросил Тамран.

На нём почему-то была старинная одежда. Точнее, призрак этой одежды. Она казалась сотканной из тумана и сверкала золотыми и серебряными искорками. Наряд царя Асфаара. Тот самый, в котором его положили в саркофаг… Окружающие реагировали на Тамрана так, словно в его внешности не было ничего необычного, и Ариэна поня­ла, что призрачный наряд видит только она. Картины на туманном «полотне» тоже были доступны лишь её зрению.

– Дорогая, с тобой всё в порядке? – раздался рядом ласковый голос Нэйи.

Ариэна обернулась и едва не попятилась. Перед ней была худощавая женщина в облегающем костюме, с короткими тёмными волосами и правильным, жёстким лицом. Женщина, похожая на ящерицу…

Не прошло и минуты, как наваждение исчезло. Перед Ариэной стояла Нэйя в голубом платье и белой накидке с капюшоном. И Тaмpaн снова был в том, в чём и пришёл сюда – в коричневой тунике, серых гетрах и высоких остроносых сапогах.

– Ты чего-то испугалась? – Нэйя выглядела встревоженной. – Ты словно призрак увидела.

– Она видит больше нас всех, – глубокомысленно изрёк Тирел. – Она избранница. Дочь Haйяpы.

– Да она просто ненормальная, – хмуро процедил Варт.

– Иди, Варт, – тихо сказала Ариэна. – Судьба, в которую ты вмешался, станет и твоей судьбой. У тебя всё будет хорошо. Гораздо лучше, чем у тех, кому ты сейчас завидуешь.

Варт зло сплюнул и поплёлся в замок собирать свои вещи.

– Не правда ли моя наследница мудра и справедлива? – обратилась к Тирелу Нэйя. – Теперь я могу спокойно отправиться на материк, поручив ей править Ди-Милоном в моё отсутствие.

– Да, госпожа, – с насмешливым полупоклоном ответил рыбак. – Такая правительница нас вполне устроит.

Нэйя сделала вид, что не заметила никакого намёка.

В тот вечер она не могла понять, почему ей так не хочется са­диться в ванну. Лихана всегда до6авляла в воду целебные соли и ароматные порошки, которые Нэйе привозили с острова Финис. Он из­давна славился своими благовониями.

– Чего ты тут намешала? – спросила Ариэна, глядя на пенистую нежно-голу6ую воду, источающую тонкий аромат.

– Это лионовая эссенция, госпожа, – ответила Лихана. – Я уже делала тебе такую ванну, и тебе, кажется, понра­вилось. Госпоже Нэйе я часто такую делаю. Это полезно для кожи.

Ариэне действительно был знаком этот приятный свежий запах. Похоже, Лихана не лгала.

«В последнее время я слишком мнительна, – подумала Ариэна. – ­Может, это от усталости? Нельзя же целыми упражняться в магии…»

– Если хочешь, я сменю воду, госпожа, – голос служанки просто дрожал от обиды. – Конечно, жалко порошка, но…

– Всё в порядке, Лихана. Иди отдыхай.

«И чего я срываю на ней своё раздражение? – упрекнула себя Ариэна. – Можно подумать, это она приворожила Тамрана к Нэйе! Она, конечно, противная, но тут найдутся и похуже».

После ванны Ариэну потянуло в сон. Засыпая, она словно проваливалась в глубокую яму. Время от времени ей казалось, что она слышит какие-то голоса. Кто­-то пытался докричаться до неё, но голоса тонули в странной зве­нящей тишине. Эта тишина окружала Ариэну со всех сторон, подобно той невидимой стене, которой был о6несён лес возле Круглой Башни. Ариэна чувствовала, что должна проснуться и что-то сделать, но сон затягивал её обратно и опутывал с ног до головы, словно вяз­кая чёрная паутина. Иногда перед ней вспыхивали какие-то видения – яркие и тревожные, но их тут же затягивала эта проклятая чёрная паутина. Ариэне удалось разорвать её, и она оказалась перед про­зрачной стеной, сквозь которую на неё таращился железный демон.

– Прочь! – крикнула она.

Демон исчез, но вместо него появилась Маттар. Она надвигалась на Ариэну и росла, словно туманное облако, только этот туман не рассеивался, а уплотнялся и темнел, превращаясь в едкий, удушли­вый дым. Ариэна испугалась, что задохнётся, и проснулась. И тут же сообразила, что действительно была в опасности. Ей удалось разорвать паутину сна, в который её погрузили чьи-то злые чары, но, окажись она чуть слабее, она бы, наверное, вообще не проснулась.

Ариэна сразу поняла, что проспала дольше обычного. В трапезной было накрыто на одну персону. Сияющий в лучах утреннего солнца прибор стоял во главе стола – там, где всегда сидел Тамран, но Ариэна чувствовала, что в замке его нет. И Нэйи тоже. Вошёл слуга и с поклоном спросил, подавать ли завтрак.

– А где остальные?

– Они покинули замок рано утром.

– И куда они отправились?

– Не знаю, госпожа.

– Почему не разбудили меня?

– Я не знаю, госпожа.

В подчёркнуто вежливом тоне слуги Ариэна уловила скрытую издёвку. Неожиданный приступ головокружения заставил её схватиться за спинку стула.

– Подавать завтрак, госпожа?

– Нет…

Поднимаясь в свои покои, Ариэна вспотела так, словно три раза обежала весь Скалистый Остров. Она знала, что этот упадок сил от­нюдь не случаен. Лихана всё ещё была в спальне – застилала постель.

– Что ты мне вчера подмешала в воду? – спросила Ариэна без предисловий.

– В какую воду? Ты о чём, госпожа?

– Не прикидывайся, будто не понимаешь, о чём я говорю! Это она тебе приказала?

– Помилуй, госпожа, я действительно не понимаю…

– Не смей мне лгать! Куда они отправились? На материк? Это Нэйя велела добавить в ванну отраву, которая едва не усыпила меня навсегда? Отвечай или я напущу на тебя призраков, и они будут пре­следовать тебя до конца жизни. Можешь быть уверена, долго ты не выдержишь. Сойдёшь с ума!

Ариэна думала, что эта лживая девица ещё долго будет отпирать­ся, изворачиваться и хныкать, но Лихана вдруг скинула маску.

– Не запугивай меня, полукровка! – прошипела она, оскалив свои мелкие зубки. – Я сама владею магией. Меня учила избранница Найяры!

– Так почему же ты сама не стала избранницей? Не хватило талан­та? Ты просто самовлюблённое ничтожество! Не сумела стать настоя­щей колдуньей и решила добиться успеха, прислуживая негодяям. Тем, кто вредит твоему родному посёлку!

– Не читай мне нравоучений! Ещё неизвестно, кого госпожа Нэйя сделает своей наследницей – тебя или того, кто ей предан!

– Дурочка! Она использует тебя и выбросит, как ореховую скорлу­пу. Говори, что ты подсыпала в воду?

– Хорошо, скажу. Вода, в которой ты вчера искупалась, отнимает магическую силу. Так что ещё неизвестно, кто кого, дорогуша. Я са­ма могу наслать на тебя призрак. А ты не сможешь от него отделать­ся!

Лихана взмахнула рукой, в которой оказался кусочек арилла, и в комнате появилось туманное облако. Оно довольно быстро приняло облик какой-то омерзительной твари, похожей одновременно на рыбу и на зубастую ящерицу. Ариэна послала призраку мысленный приказ исчезнуть. Он заколебался, утратил чёткость очертаний и начал рас­сеиваться, но Лихана оказалась не так уж и слаба. Она вернула сво­ему творению прежний вид и даже увеличила это чудовище в размерах. У Ариэны же попытка развеять призрак вызвала лёгкое головокружение. Вчерашнее купание не убило её, но колдовское зелье продолжало дей­ствовать. И всё же она чувствовала, что противостоять такой, как Лихана, она в состоянии. Ариэна сунула руку в карман, но ветки арилла, которую она всегда носила с собой, там не оказалось. Лиxана смотрела на неё и злорадно скалила свои мелкие, частые зубки. Пере­став лицемерить, она не стала менее противной. Теперь она ещё больше походила на какого-то отвратительного хищного зверька, злобно­го и в то же время трусливого.

«Ладно, – подумала Ариэна. – Придётся сражаться с тобой твоим оружием…»

Собрав все свои силы, она принялась воздействовать на туманную фигуру, притягивая её к себе. А когда чудовище приблизилось, за­ставила его изменить облик, превратив в огромную паучиху. Лихaнa постаралась вернуть туманному облаку прежнее обличье, но второй раз у неё это получилось гораздо хуже. Возможно, сказывалось то, что она растерялась. Она же считала, что магическая сила Ариэны на исходе, к тому же у её соперницы не было арилла. Растерявшись, Лихана запаниковала, и её сила шла на убыль с той же скоростью, с какой таяла уверенность в себе. Она не сразу заметила, что Ариэна лепит своё чудовище, извлекая туман из ветки, которую судорожно сжимает в руке она, Лихана. А когда заметила, яростно кинулась в атаку. Призрак несколько раз менял очертания и в конце концов всё же превратился в огромную паучиху. У Ариэны пересохло во рту, в висках бешено стучало, по спине струился пот, но, собрав волю в кулак, она продолжала «растить» своё чудовище, уплотняя фигуру и раскрашивая её во все цвета, какие только могли быть у магического тумана. Заметив на туалетном столике спички, Ариэна придумала кое-что ещё. Она отрезала одну из кисточек, украшавших полог кровати, и подожгла её. Шерсть кайлота, сгорая, давала едкий чёрный дым. Смешав этот дым с туманом, Ариэна окрасила гигантскую паучи­ху в чёрный цвет, а глаза твари теперь пылали настоящим огнём.

«Здорово! – ликовала она про себя. – Огонь не только усиливает магию. Из него и из дыма тоже можно лепить фигуры!»

Паучиха всё больше и больше походила на живую. Лихана поблед­нела и прижалась к стене. Ариэна пока ещё твёрдо стояла на ногах, но чувствовала, что скоро они начнут подкашиваться. Колдовское зелье изрядно ослабило её, а остаток сил она потратила на схватку с этой мерзавкой. Мысль о том, что это ничтожество заставило её так выложиться, привела Ариэну в ярость. Она очень кстати вспомнила рассказы о колдунах, которые, сражаясь, умудрялись выкачивать друг у друга магическую силу. Тот, кто был искусней в магии, мог стать ещё сильней за счёт другого. «Туман отнимает у меня силу», – сказала однажды Дамея. Если туман подчиняется магу, значит, он должен помочь ему похитить силу у противника… Что, если попробо­вать? Добавив в туманную фигуру побольше пламени, Ариэна застави­ла паучиху выпустить огненные нити, которые тут же обвились вокруг Лиханы.

«Арилланы, дети тумана, – мысленно произнесла Ариэна, – помоги­те мне завладеть её силой, ибо до этого она отняла часть моей».

Нити загорелись ещё ярче и превратились в золотисто-зелёные молнии. Через некоторое время они «отцепились» от Лиханы и спле­лись в клубок. Сверкающий шар приблизился к Ариэне. Оказавшись на уровне её груди, он бесшумно взорвался, и на Ариэну посыпался целый фонтан искр. Они слегка обжигали её, но при этом она чувст­вовала, как в неё, словно жидкий огонь, вливается сила. У Лиханы же был настолько плачевный вид, что Ариэна была готова её пожалеть.

– Никогда не связывайся с теми, кто те6я сильнее, – сказала она. – Иначе лишишься даже тех крупиц дара, которые достались те­6е исключительно по недосмотру высших. Сделать призрак нетрудно, а вот облечь его плотью… Тебе это недоступно, а мне ничего не стоит. Сейчас это чудовище станет вполне реальным. Правда, 6оюсь, что оно тобой побрезгует.

Ариэна говорила неправду, но Лиxана, напуганная её магической силой, была готова поверить во что угодно.

– Не надо! – взмолилась она. – Не губи меня! Я всего лишь вы­полняла приказ госпожи. Это она дала мне зелье, чтобы я раствори­ла его в воде для купания. Она не хотела ничего такого уж плохого. Я наврала, что это зелье лишает магической силы. Я просто хотела тебя напугать…

– Опять ложь! Я же чувствовала, что слабею. Другое дело, что я сумела противостоять этой злой магии…

– Да это просто очень сильное снотворное. Действует даже его запах. Это зелье вызывает слабость, от него ещё потом какое-то время кружится голова, но особого вреда от него нет. Нэйя поняла, что опоить тебя невозможно – ты всегда наливала себе из того же кувшина, что и она. Вот она и велела приготовить тебе такую ванну.

– И ради чего все эти старания? – спросила Ариэна, развеивая призрак.

– Она хотела, чтобы ты спала, как убитая. Чтобы ты с ними не улетела. Туда, на Большую Землю. Тамран тоже этого не хотел, юная госпожа. Он же вечно за тебя боится и не желает, чтобы ты рисковала…

– Великая Аранха! Так это всё для того, чтобы я подольше по­спала? Бред какой-то… Они же знают, что я могу улететь без их помощи.

– Конечно, можешь, – закивала Лихана. – Но они уже всё равно далеко, а где – ты не знаешь. Нэйя хотела, чтобы ты была подаль­ше от них… От него, то есть… В общем, чтобы ты им не мешала. Она же страшно ревнует.

«Вот это уже похоже на правду, – подумала Ариэна. – Ладно, я вас всё равно найду».

– Конечно, ты можешь улететь. Прямо сейчас. Окно открыто. Нэйя тебе завидует. Ты же летаешь, как птицы, без этих железных башен. Кстати, я догадываюсь, где они сейчас. В гавани Вермей, а вовсе не в лесном замке. Это она тебе соврала. Они должны быть в гавани Вермей. Вот они удивятся, когда тебя увидят! Нэйя наконец поймёт, что с тобой надо считаться. Ты ведь не ребёнок, которого можно запереть дома. Ты вольная птица. Улетишь, когда захочешь… Лети прямо сейчас! Чем скорее, тем лучше. Если они так хотели тебя за­держать, то, наверное, тебе стоит поторопиться. Нэйя вечно повто­ряет, что главное – появиться в нужном месте и в нужное время. Главное – вовремя! А на меня, пожалуйста, не сердись. Нэйя меня так запугала! Мне вечно приходится делать то, что не хочется, вот я и злюсь. Ты даже не представляешь, что она мне устроит за то, что я тебя не задержала, но кто я такая, чтобы тебя удержи­вать?

Лихана вдруг стала раболепно-восторженной. Ей только что здорово досталось, и выглядела она прескверно, но, похоже, она решила истратить остатки сил, расточал Ариэне комплименты. Она едва ли не подталкивала её к распахнутому окну, убеждая поторопиться. Ариэна посмотрела на жемчужно сияющие в яркой лазури облака, и ею овладело непреодолимое желание пуститься в полёт прямо сейчас. Чувствовала она себя прекрасно – ведь поединок с этой горе-кол­дуньей прибавил ей сил. Хотелось поскорей покинуть этот сумрачный замок. Больше её тут ничто не держало. А главное – никто. Ветер гнал облака на восток – в сторону Большой Земли. Свежий и ласковый попутный ветер…

– Нет, – спохватилась Ариэна, спрыгнув с подоконника. – Надо нормально одеться и хотя бы кинжал с собой захватить.

Оружейная палата была на втором этаже.

– Я сейчас сбегаю! – тут же предложила Лихана. – Я принесу те­бе кинжал…

– Да ладно, не беспокойся, – остановила её Ариэна. – Я сама выберу, какой мне надо. Лучше отдохни. Тебе необходимо восстано­вить силы.

Рвение служанки удивляло её. Она быстро переоделась. Покидая свои роскошные мрачные покои, Ариэна оглянулась. От неё не укры­лось выражение досады, написанное на бледном личике Лиханы, но она не придала этому особого значения. И напрасно.

Отправляясь на войну, дружина Нэйи едва не опустошила оружейную палату. Ариэна с трудом отыскала два небольших хорошо наточенных кинжала. Один сунула за голенище, другой повесила на пояс. Окна здесь тоже выходили на восток и тоже были открыты. Ариэна уже предвкушала радость полёта. Она выскочила в окно, готовая от­даться во власть прохладного свежего ветра, и к своему ужасу об­наружила, что он её не держит. Она не летела. Она падала, и каменные плиты мощёного двора стремительно неслись ей навстречу. Вто­рой этаж замка был примерно на уровне четвёртого этажа обычного дома – вроде того, в котором Ариэна снимала квартиру. Единствен­ное, что она успела, так это уберечь от удара голову…

Сначала была страшная боль, потом темнота. Ариэна предпочла бы остаться в этой темноте, потому что вместе со светом вернулась боль. Огромный замок медленно падал на неё, и она мечтала, чтобы он упал поскорее. Такого удара ей уж точно не выдержать. Но за­мок, покачнувшись, замер, и его заслонила фигура Лиханы. Она при­ближалась, росла. Ариэна усилием воли подавила стон. Эта тварь хотела убить её, и она довершит задуманное, если заметит, что Ари­эна жива. Что она сделает? Задушит? Заколет кинжалом? Или попробу­ет добить чем-нибудь тяжёлым… Вряд ли у неё получится с первого раза. Нахлынувший на Ариэну ужас на время оттеснил боль. Такой смерти она не хотела. Сквозь полусомкнутые веки она видела, как Лихана достала из кармана передника маленькое круглое зеркальце. Самый простой способ проверить, дышит человек или нет, – поднести к его губам зеркало. Пришлось задержать дыхание.

– Кажется, сдохла, – удовлетворённо пробормотала Лихана. – Ну что, наследница…

Она поддела неподвижное тело носком башмака. Ариэна опять с трудом подавила стон.

– Ладно, пусть валяется, пока кто-нибудь из этих лодырей не встанет. Я своё дело сделала, а убирать всякую падаль – это уж пусть другие. Ты права, великая колдунья, мне сейчас не мешает отдохнуть и восстановить силы. Скоро я их восстановлю. А вот ты уже нет.

Лихана ушла. Огромный двор был пуст. В замке остались только слуги, которые, пользуясь отсутствием хозяев, явно собирались спать до полудня.

«К тому времени я уже действительно буду мертва…»

Подумав о6 этом, Ариэна снова погрузилась в темноту, из которой её вскоре вырвал знакомый жужжащий звук. Фланнар… Сверкая на солнце, он приземлился посреди двора. Сердце Ариэны забилось чаще, и хотя боль в груди от этого усилилась, она всё равно ощутила прилив радости. Они вернулись! Тамран ей поможет! Нэйя её ненавидит, но Тамран не оставит её умирать. И даже если ей суждено скоро умереть, она сможет ещё раз его увидеть…

Тамран и Нэйя были в роскошных царских одеяниях. Спустившись по сходням, они взялись за руки и, оживлённо беседуя, пошли к замку. Ариэна попыталась позвать Тамрана, но не смогла произнести ни звука. Однако Нэйя её заметила. Она обернулась, посмотрела на Ариэну и засмеялась, увлекая Тамрана за собой. Из фланнара вышли ещё двое. Это были Эрения и Асфаар.

– Пойдём с нами, – сказала Эрения и, взяв Ариэну за руку, по­могла ей подняться.

Ариэна встала, хотя каждое движение причиняло нестерпимую боль.

– Пойдём с нами, – ласково повторила Эрения. – Мы знаем, как избавить тебя от боли.

Ариэна с удивлением обнаружила, что мрачный каменный замок превратился в сияющий хрустальный дворец. Она знала: избавление от страданий именно там, и она обязательно должна туда попасть. Но у входа её встретили двое и преградили ей путь. Ариэна узнала их. Она помнила, как увидела их обоих, когда Великая Аранха впервые открыла ей свою паутину.

– Тебе нельзя туда, Рени, – сказала женщина.

Арнэна знала, что это Нэйя. Та Нэйя, которая умерла тринадцать лет назад. Только она называла её Рени. Только она и больше никто.

– Пусти меня, – взмолилась Ариэна. – Я должна туда попасть. Я больше не могу терпеть эту боль.

– Эта 6оль ещё не самая страшная, – произнёс смуглый широкопле­чий мужчина с красивым, открытым лицом. – Она говорит о том, что ты ещё жива. Те6е нельзя сюда, девочка. Всему своё время.

Сияющий замок исчез, и Ариэна увидела чёрный зев пещеры. Она почему-то оказалась в Священном Саду, в роще Маттар, а огромная паучиха, опутав её нитями, затягивала в своё грязное логово. Ари­эна пыталась вырваться, и всё её тело раздирала нестерпимая боль. Она вспомнила о кинжалах, которые совсем недавно взяла в оружей­ной комнате. Один был у неё за поясом. С трудом вытащив кинжал, она принялась перерезать опутавшую её паутину. Маттар злобно ши­пела, а на концах порванных нитей выступала кровь. Её становилось всё больше и больше. Ариэна была вся в этой тёплой, липкой крови, она даже ощущала во рту её солоноватый вкус. Она чувствовала, что сейчас умрёт, но это её не пугало. Во-первых, это означало избав­ление от боли, а во-вторых, она знала, что Маттар тоже умирает. Огромная чёрная туша оседала и расползалась, превращаясь в бес­форменную тень, которая постепенно заполняла собой всё вокруг. Ариэна с наслаждением погружалась в темноту. Она хотела, чтобы её все оставили в покое, но кто-то упорно пытался вытащить её на свет. Она ненавидела этот свет, потому что вместе с ним неизменно возвращалась боль. Иногда темнота превращалась в мерцающий туман. Он порождал множество картин и образов, которые стремительно сме­няли друг друга. Время от времени возникали знакомые лица. Царь Ассеан склонился над ней, поднося к её губам чашу, над которой клубился дым… Нет, это был туман. И уже не Ассеан, а Матарус поил её из этой чаши. Туман обжигал её горло, лёгкие. По всему телу словно разливался огонь. Тумана становилось всё больше и больше. Ариэна сначала задыхалась, но вскоре почувствовала, что ды­шать туманом легче, чем воздухом. Она плавала в клубящейся молоч­ной белизне, а вокруг сверкали голубые и серебряные молнии, вспы­хивали, гасли и тут же загорались вновь золотые звёзды. В какой-­то момент ей показалось, что она слилась с этим туманом, и тело её стало лёгким, как у призрака. Она танцевала на белом песке с девушками в прозрачных серебристых платьях. «Дочери Найяры танцуют на берегу…» Она была одной из них. Иногда она отрывалась от земли и поднималась – всё выше и выше… Потом она летела сквозь тьму и мерцающие звёзды навстречу большой звезде, которая росла и превращалась в исполненный света хрустальный дворец. Царство Гиамары! Ариэна оказалась там. Она бродила по залам и коридорам с зеркальными, но ничего не отражающими стенами и полами. Иногда она натыкалась на серебристые двери, которые при её при6лижении начинали колыхаться и превращались сперва в лёгкие полупрозрачные занавески, а потом в мерцающий туман. Он быстро рассеивался, от­крывая взору Ариэны следующую комнату. Здесь почти все помещения напоминали хрустальные пещеры. В них царил приятный голубовато-­зелёный полумрак, но едва Ариэна входила в очередную комнату, как там загорался яркий свет. Иногда Ариэна видела за полупрозрачными стенами фигуры людей, одетых в серебристое и белое… Или это бы­ли отражения? До неё доносилась голоса и смех. Причём некоторые голоса показались Ариэне знакомыми. Она знала, что Тамран здесь и что она должна его найти, но сколько бы она ни бродила по кори­дорам и залам этой странной обители, она видела лишь отражения, которые скользили в полупрозрачных стенах и растворялись в мерцающем тумане. Обитель призраков… Царство Гиамары.

«Должно же это когда-нибудь кончиться! – в отчаянии подумала Ариэна. – Или я обречена скитаться тут вечно?»

Её наконец-то заметили. Кто-то смотрел на неё сквозь мерцающую стену. Призраки это были или люди, но Ариэна видела их всё ясней и чётче. Она вдруг обнаружила, что лежит в огромной ванне, накры­той прозрачным куполом. Окружающий её туман постепенно рассеивал­ся, позволяя ей разглядеть тех, кто на неё смотрел. Это были Матарус и его дочери. Заметив, что она приходит в себя, Матарус ушёл – наверное, чтобы не смущать её. Медленно осмотрев своё исхудав­шее обнажённое тело, Ариэна не увидела ни одной раны. Дышать было легко.

Зета и Митта убрали прозрачный купол, осторожно пощупали Ариэ­не рё6ра и попросили её пошевелить руками и ногами. Движения больше не причиняли боли.

– Хвала Найяре! – радостно воскликнула Митта. – Я так боялась, что мы делаем что-то не то. Ты и представить себе не мо­жешь, сколько у тебя было переломов! Ты очень кстати притащила отцу книги по древней магии. Он тогда сразу за них засел, и пер­вое, что ему удалось прочесть, – это трактат о лечении звёздным туманом. К нему прибегают лишь в исключительных случаях – когда человек умирает, а другого способа спасти его нет. Тут главное решиться. Обычно это средство просто сразу убивает. Исцеляет оно немногих. Избранных. Ты умирала, Ариэна. Сломанные кости – ­это ещё не самое страшное, что у тебя было. У тебя шла горлом кровь. Мы сразу поняли, что у тебя всё внутри повреждено, особен­но лёгкие…

– Настоящих врачей на острове нет, – сказала Зета, пользуясь тем, что её младшая сестра остановилась – перевести дыхание. – Да они бы тут уже и не помогли. Хорошо, что ты оставила у нас те кусочки ариллина, которые нашла тогда после отлива. Сама Гиамара послала тебе осколки своей звезды. Она знала, что они тебе приго­дятся.

– Кусочки ариллина… Да… Я оставила их здесь, потому что эта тварь Лихана вечно рылась в моих вещах... А где они?

– Они стали частью тебя, – немного помолчав и переглянувшись с сестрой ответила Зета. – Ты теперь гиэро.

– Что это значит?

– Сейчас мы тебе всё объясним…

Зета накинула на Ариэну халат и помогла ей выбраться из ванны. Коснувшись ногами пола, Ариэна поняла, что без посторонней помощи ей не сделать и трёх шагов. Зета, поддерживая, довела её до кровати и уложила. Ариэна испытывала странное ощущение – слабости и в то же время какой-то лёгкости. Она словно обрела новое тело, которое пока плохо её слушалось, но обещало стать сильнее преж­него.

– Ты теперь избранница двух богинь, – сказала Зета. – Дважды рождённая. Победившая смерть. Звёздный туман дал тебе новую жизнь. Ариллин – это сгустки тумана, насыщенного звёздным светом. Светом Гиамары. Некоторые люди умеют вызывать туман, но иногда арилл сам выделяет его. Ты же знаешь, что весной, летом и осенью бывают периоды, когда тумана очень много и он подол­гу стоит над морем. А когда Гиамара близко, магическая сила арилла возрастает. Туман не столько рассеивается, сколько превращает­ся в сгустки, которые оседают на морском дне. Это и есть ариллин. Ещё его называют морским хрусталём. Какая-то часть тумана всегда оседает на дне в виде таких хрусталиков, но больше всего ариллина образуется, когда Гиамара близко. Даже если её не видно. Она очень влияет на арилл. И на арилланов, духов тумана. Теперь ты понима­ешь, почему мы называем кусочки ариллина звёздными осколками? Образуется он в основном из тумана, порождённого глубоководным ариллом. Прибрежный арилл слабей, поэтому у берегов ариллина находят гораздо меньше, чем на дне. Избранницы Найяры добывают его, ныряя на большую глубину. В те дни, когда арилл растёт, струи ту­мана, поднимаясь со дна, пронизывают толщу воды и выходят на по­верхность. Избранницы ныряют именно в эти туманные «столбы» и по ним спускаются на дно. Они могут дышать в туманных струях.

– «Дочери Найяры, одетые туманом, танцуют на берегу, – тихо произнесла Ариэна. – И со6ирают звёздные осколки, которые море выбрасывает к их ногам. Осколки большой звезды, упавшие с небес…»

– Ты это от матери слышала? – догадалась Зета.

– Да. Она это пела, но на другом языке, которого я не понимала. А потом перевела мне. Когда она пела, это звучало красиво и складно.

– Тот язык только в песнях и сохранился. Его теперь не знают даже те, кто знает эту песню. Возможно, и перевод не совсем точ­ный. А может, тот, кто сложил песню, не особенно заботился о том, чтобы всё в ней соответствовало действительности. Звёздные оскол­ки чаще приходится добывать глубоко на дне. Море очень редко выно­сит их на берег. Те6е повезло… Впрочем, этот дар не случаен. Как и все дары богов. Ты должна была найти эти кусочки морского хрусталя. Ты не должна была умереть.

– Осколки большой звезды… – повторила Ариэна. – Так вот что это такое.

– Тогда мы не сказали тебе всего, – в голосе Зеты звучали вино­ватые нотки. – В тот день, когда ты появилась на острове. Видишь ли, всё это для нас священно. О таком не принято рассказывать то­му, кого видишь первый раз. А теперь… Глупо скрывать это от ги­эро. От той, чьё тело частично состоит из звёздного тумана.

– Так эти осколки…

– Мы положили их в ванну вместе с то6ой и накрыли ванну самоловым стеклом. Мы отдали тебя во власть Гиамары – как иногда посту­пают с теми, кто оказался на границе жизни и смерти. Гиамара мог­ла забрать тебя или подарить тебе новую жизнь. Увидев, что кусоч­ки ариллина превращаются в туман, мы поняли – Гиамара решила ис­целить тебя и подарить тебе новое тело. Теперь ты избранница двух богинь – Нaйяры и Гиамары. Диввины называют нас, жителей островов, детьми тумана, но настоящие дети тумана – это такие, как ты.

– Я должны этому радоваться?

Ей ответил вошедший в комнату Матарус.

– Ты должна радоваться, что выжила.

– Это как-то изменило меня?

– А что ты чувствуешь?

– Слабость…

– Ещё бы. Восемнадцать дней твоё тело питал лишь туман.

– Восемнадцать?!

– Срок устанавливает богиня. Мы вручили ей твою судьбу. И мы могли убрать купол лишь тогда, когда туман рассеется.

– Восемнадцать дней, – в отчаянии прошептала Ариэна. – Уже дав­но идёт война… И я даже не знаю, что с Тамраном.

– Не стоит переживать за этого красавца, – сердито сказал Мата­рус. – С ним всё в порядке. Это ты попала в переделку. И чуть не погибла. Я же говорил, что ты зря согласилась жить в замке. Нор­мальному человеку там не место. Они решили извести тебя, и им это едва не удалось.

– Тамран никогда не желал мне зла. Он ничего не знает. Он сам обманут.

– Или хочет быть обманутым.

– Может быть… Но он не виноват в том, что со мной случилось. Это всё она... Теперь я понимаю, почему Лихана так уговаривала ме­ня отправиться в полёт немедленно, прямо из окна моих покоев. Они на шестом этаже. Я решила взять кинжал и спустилась в оружейную комнату – это четырьмя этажами ниже. Свались я с шестого, не по­мог бы никакой ариллин. Я вот только никак не могу понять, почему я не полетела…

Откинув одеяло, Ариэна посмотрела на ноги. Нити по-прежнему бы­ли обмотаны вокруг её лодыжек и крепко-накрепко завязаны. Она же знала, что их не могли с неё снять. Порвать и разрезать эту паутину могла только она. Нити были на месте, но Ариэна сразу поняла, что они мертвы.

– Вода, – простонала она. – Ванна, которую мне приготовила Ли­хана… Там действительно было зелье, убивающее магию. Оно подействовало и на меня, и на паутину Дамеи. Но свою силу я восстановила за счёт Лиханы, а нити…

– Так и знала, что 6ез Лиханы тут не обошлось, – покачала головой Митта. – Ты говоришь, она приготовила тебе ванну… Отец, ты не­давно прочёл в этих книгах о мёртвой воде. Она же явно использова­ла её!

– Мёртвая вода? – спросила Ариэна. – Что это?

– Её делают, используя порошок из мёртвого арилла, – пояснил Матарус. – Мёртвая вода отнимает магическую силу. Она особенно гу­бительна для магов Большой Земли. И для их магической паутины.

– Всё понятно, – вздохнула Ариэна. – Теперь мне не на чем лететь в Див-Аранху.

– Тебе сначала поправиться надо, – с упрёком сказала Зета. – ­На кого ты похожа! Кожа да кости. Извини, что мы подрезали тебе волосы. Когда мы тебя нашли, они так слиплись от крови… Мы уже потом поняли, что туман очистил бы их – как и всё твоё тело. Он не только исцеляет, но и уничтожает всю грязь.

И правда – Ариэна была такой чистой, как будто только что искупалась.

– Не огорчайся, волосы быстро отрастут, – Зета поднесла ей зеркало. – К тому же тебе так хорошо.

– Действительно хорошо, – согласилась Ариэна, глядя на своё исхудавшее лицо, обрамлённое тёмными волнистыми волосами, которые теперь даже не доходили до плеч. Они как будто стали пышнее, и в их блеске улавливался лёгкий голубовато-зелёный оттенок. Глаза казались неестественно яркими. Может, это потому, что она была очень бледна…

– Значит, теперь моё тело отчасти состоит из тумана… А я случайно не превращусь в призрак?

Матарус и обе его дочери сделали отвращающий знак.

– Нет, правда… Как это на мне отразится? Лучше не скрывайте.

– Тебе нечего опасаться, – успокоил её Матарус. – Просто у нас тут не любят таких шуток. Ты вдыхала звёздный туман, он проникал в поры твоего тела, но оно у тебя, как было, так и осталось чело­веческим. В древней книге по магии написано, что тот, кого это не убило, становится сильнее.

– Но это не сразу, – поспешила добавить Зета. – Пока ты очень слаба. Ты должна отдыхать и хорошо есть.

– Верно, – поддержал дочь Матарус. – Сила мага во многом зави­сит от его физического состояния.

– Как вы меня нашли?

– Потом расскажу, – ответил Матapyc. – Тебе надо подкрепиться и отдохнуть. А времени для разговоров у нас достаточно.

Ариэне дали крепкого бульона и кусок пресной лепёшки. Потом на­поили каким-то отваром. Она бы, наверное, не поверила, что проле­жала в ванне с туманом восемнадцать дней, если б не сильно облетевшие деревья, которые она видела за окном. Ей казалось, что с тех пор, как она упала на каменные плиты двора, прошло несколько ча­сов. Ещё свежи были воспоминания о той страшной боли. Теперь Ари­эну мучила не боль, а досада. Нэйя всё-таки перехитрила её. Ариэ­на не знала, хотела ли эта женщина убить её. Возможно, главной её целью было удержать Ариэну здесь, на Ди-Милоне, подальше от того, что сейчас происходило в Див-Аранхе. Нэйя хотела быть хозяйкой положения. Она ненавидела, когда вмешивались в её планы. Ариэна больше не носила никаких кулонов, но Нэйя догадывалась, что нить всегда при ней. Она поняла, что похитить эту нить невозможно, и Лихана подсказала ей, как лишить паутину магической силы. А может, Нэйе и самой был известен рецепт мёртвой воды… Неважно. Желала она Ариэне смерти или нет, но она знала, что эта магия может убить. Она знала, что избранница аранхи может отправиться в полёт с любой высоты, даже не подозревая, что нити мертвы и больше не удержат её в воздухе.

Поправлялась Ариэна быстро. Спустя три дня она уже ходила по саду, а на пятый решила прогуляться до берега. Матарус пошёл с ней. Они долго сидели на перевёрнутой лодке, глядя, как низко над морем кружат белые птицы с крыльями, похожими на лезвия кривых пиратских мечей. Чувствовалось, что осень подходит к концу. Северный ветер обжигал лица тем резким, неприветливым холодком, который предвеща­ет наступление самого унылого сезона. Ариэне было тоскливо, а гля­дя на птиц, она тосковала ещё больше. Они могли отсюда улететь, но не хотели. Она хотела, но не могла.

– И где только Лихана нашла рецепт этого проклятого зелья?

– Может, там же, где и я, – сказал Матapyc. – Я нашёл его в трактате избранницы Лавиллы, который ты принесла из замка. Навер­няка Наба научила Лихану старинному книжному.

– По-моему, в библиотеку замка уже лет сто как никто не входил.

– Значит трактат Лавиллы – не единственный источник. Я перевёл его совсем недавно. Жаль, что не раньше. Знай ты о мёртвой воде, ты бы не села в ванну, которую приготовила Лихана. Хотя… Просто так ничего не бывает. Богиня устроила тебе испытание, чтобы сделать тебя ещё сильней.

– Есть два вида мёртвой воды, – продолжал Матарус после неболь­шой паузы. – Первый рецепт в древности знали все. Сейчас в ней нет необходимости, в этой отраве. А делать её научились несколько тысяч лет назад, когда у нас только-только начали строить большие кораб­ли и плавать на материк. На этих-то кораблях к вам и завезли огромных шестилапых пауков. Здесь их называли раханами. У нас их боя­лись и вообще терпеть не могли. Тем более что эти пауки вечно заводились в кладовых и портили запасы рыбы. Они умудрялись проделывать дыры даже в глиняных сосудах и могли за одну ночь погу6ить всё, что семья засолила на зиму. Раханы боялись только ог­ня и мёртвой воды. Так называли особый раствор, а делали его, ис­пользуя порошок из мёртвого арилла – того, который уже не порожда­ет туман. С огнём, сама понимаешь, шутки плохи, так что и кладовые и трюмы, где перевозили рыбу, обрабатывали мёртвой водой. Пауки раханы давно вымерли, и с тех пор никто эту отраву не делал. Люди и забыли, как она изготовляется, только помнили, что в состав её входил порошок из мёртвого арилла. Ну и о тех пауках, конечно же, помнили. А семьсот лет назад избранница Велиара наслушалась всех этих историй и изобрела свою мёртвую воду. Состав её гораздо слож­ней, чем у той, которой травили пауков. Что у них общее – так это порошок из мёртвого арилла. Ну и название. Мёртвая вода, изобретённая Велиарой, не просто отнимает магическую силу. Она особенно опасна для тех, кто владеет магией паутины. А также для самой паутины и для тех, кто ее плетет. Мы думали, у вас эти пауки тоже все перевелись, а, оказывается, нет…

– Похоже, пауки, которых к нам завезли на лиммеринских кораб­лях, были предками аранх… Их земными предками. У аранх были ещё и небесные предки. Это очень долго объяснять. То, что ты мне сей­час рассказал, многое проясняет. Я всегда знала, что неприязнь и страх, которые аранхи испытывают к арилланам, – нелепость. Так же, как старая и никому не нужная вражда между диввинами и лимме­ринами. Аранхи очень чувствительны. Они столько веков общались с людьми. Настроения людей, их мысли и чувства влияли на них. Враждебное отношение диввинов к лиммеринам наложилось на тот древний безотчётный страх, который аранхам внушали арилланы, духи арилла. Страх пауков перед этими обитателями моря, неприязнь диввинов к морскому народу – всё слилось воедино… Впрочем, лиммерины в ис­тории этой вражды выглядят не лучше, чем жители Большой Земли. А мы, полукровки, получаем сполна и от тех, и от других.

– И всё же к тебе здесь многие прониклись симпатией. Все недоумевают, как у такой, как Нэйя, может быть такая дочь…

– Я ей не дочь.

– Люди не станут относиться к тебе хуже, даже если ты скажешь, что ты её дочь. Ты не хочешь это признавать или ты уверена?

– Эта женщина – оборотень… Возможно, это призрак, посланный Гиамарой. Из тех, что способны одеваться плотью и обитать среди лю­дей, вводя их в заблуждение. Я сама хочу понять, кто она такая. Когда-нибудь я всё равно сорву с неё маску.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Матарус. – Пожалуйста, не сердись на тех, кто относится к тебе немного… настороженно. Люди чувствуют твою силу, и некото­рых она пугает. Сила часто пугает. Честно говоря, я бы не удивил­ся, если бы ты сейчас о6ернулась птицей – такой, как вот эти, и улетела на восток.

– Увы, Матарус… Я бы и рада, но не могу. А что это за пти­цы?

– Мы называем их кренами. Одна из них спасла тебе жизнь. Мы же вот как тебя нашли... В то утро Зета была на берегу – собирала после отлива моллюсков. Над морем кружила целая стая крен. Одна отделилась от стаи и принялась с криком носиться над головой Зеты. А потом полетела в сторону замка. Кто-нибудь другой и внимания бы на это не обратил, но Зета умеет видеть знаки. Она позвала нас, и мы отправились на Скалистый. Мы ведь и так за тебя всегда боялись. Опоздай мы немного, и тебе бы даже ариллин не помог. У тебя есть дух-хранитель. Скорее всего, кто-то из умерших родичей. Духи-хра­нители обитают в Междумирье. Иногда они совсем рядом – на грани двух миров. Им легче пробиться к человеку и вступить с ним в кон­такт, если он тоже оказывается на этой границе – во сне или на пороге царства Гиамары. А когда человек находится между жизнью и смертью, дух-хранитель может вмешаться в его судьбу – вернуть его в этот мир или увести в другой. Эти духи сильней, когда Гиамара близко. Ведь она их госпожа.

– Я знаю, кто меня хранит, – помолчав, сказала Ариэна. – И знаю, кто хочет меня погубить. Одну аранхину пугала двойственность божества… Кстати, это была мать Тамрана. Её звали Нивена. Она видела в Маттар демоницу. Она видела зло, потому и покинула Святи­лище. Правда, это её не спасло, но я сейчас не об этом... Маттар – действительно злая ипостась божества, я никогда в этом не сомневалась. Но иногда добро и зло являются в одном обличье. Меня уже давно преследует один облик… Важно понять, где лицо, а где ли­чина, маска… Я читала у одного философа, что не всегда можно с уверенностью сказать, какой мир подлинный, а какой иллюзорный. Иные призраки реальней живых людей. Иллюзорная картина бывает правдива, а окружающая реальность таит в себе много лжи. Видишь перед собой реального человека – из плоти и крови, а он совсем не тот, кем кажется.

– Ты очень кстати заговорила о6 иллюзорных мирах. Я ещё не ска­зал тебе, что гиэро способны открывать призрачный замок. И находи­ться там дольше обычных людей. Хотя мир иллюзии опасен даже для избранницы Гиамары.

– Так странно… Я сейчас вспоминаю все эти разговоры… О хрустальном дворце Гиамары, куда некоторые уходят после смерти. О том, что лиммерины вызывают призраки мёртвых. Всё это, оказывается, правда, хотя всё не так, как я думала. Я рада, что оказалась здесь, среди вас. Я бы с удовольствием осталась тут навсегда, но я должна вернуться в Див-Аранху.

– Сомневаюсь, что в ближайшее время к нашим берегам пристанет какой-нибудь корабль. Осенью часто штормит… Да к нам и в лучшие сезоны никто не плавает. Ты же знаешь, какой славой пользуется Трёхостровье.

– Но я должна туда попасть. Не знаю, как, но должна.

– Сначала ты должна поправиться. Когда сила, которую ты обрела, сможет проявиться в полной мере, ты найдёшь выход. Ты выздоравли­вай, а я буду переводить книги дальше. Не исключено, что подсказка окажется там.

В книгах подсказки не оказалось, но Ариэна не отчаивалась. Её уверенность в том, что выход найдётся, росла по мере того, как восстанавливались её силы. На девятый день после «возвращения» – так в семье Матapyca называли момент, когда Ариэну извлекли из ванны, она начала упражняться в магии.

Первым делом она постаралась выяснить, что с Тамраном. Картина на туманном полотне была смутной, но Ариэна сразу узнала и Тамрана, и Нэйю. И даже место, где они находились. Они стояли перед маленькой дверью, затянутой паутиной. Призрачная паутина, а за ней иллюзорная дверь… Одна из загадок Круглой Башни. Картину заволо­кло туманом, и вскоре появилась другая – сражение на равнине, за­жатой между холмами и лесом. Воины в голубовато-зелёный плащах против воинов в чёрном. Это видение исчезло ещё быстрее. Вопрос о будущем остался без ответа, и Ариэна не стала упорствовать – она чувствовала себя усталой. Когда же она задала этот вопрос спустя пару дней, то увидела два больших войска, которые стояли ли­цом к лицу на огромном поле. Справа виднелась городская стена, слева – лес. Место было знакомо Ариэне. На этой равнине более пятисот лет назад состоялась решающая битва между воинами Асфаара и армией Пэриэла. А тридцать лет спустя Маттар явилась здесь вождю Киммерону, отдыхавшему со своим отрядом. Большая Равнина отделяла южную окраину города от того самого зловещего леса, где находился замок под названием Круглая Башня. Ариэна сперва подумала, что пе­ред ней картина пятисотлетней давности, но она тут же отбросила эту мысль. Стены тогда здесь не было – Ур-Маттар основали уже по­сле Смуты. Ариэна видела эту равнину не только наяву. Когда она ночевала в заколдованном лесу, некто, позвавший её сверху, пока­зал ей картину далекого прошлого. Сражение, разыгравшееся на Боль­шой Равнине пять столетий назад, Ариэна не видела, но таинственный собеседник показал ей другое, не менее важное событие – явление богини. Вернее, злой демоницы… Сейчас Маттар тоже была здесь. Чудовище сидело на пригорке между двумя армиями. А со стороны ле­са при6лижалось полчище железных демонов. Теперь уже не только Маттар, но и её дети были здесь, на этой равнине. Здесь снова на­зревала битва. Та, от которой зависел исход войны. От каждого войска отделилось по всаднику. Эти двое остановились в нескольких шагах друг от друга. Один, одетый в серебристо-чёрное, ехал на чёрном магале. Ариэна не могла не узнать эту изящную осан­ку и узкий овал бледного лица. Противник Галиана, гарцующий на се­ром магале, отличался хрупкостью и небольшим ростом. Похоже, он был совсем юный, почти мальчик. Его голубовато-зелёный плащ казал­ся каким-то неестественно ярким, а серебристый шлем-полумаска не­много отличался от тех, что венчали головы других воинов. Ариэна хотела рассмотреть юношу получше, но приблизить фигуры всадников ей так и не удалось. Туманное полотно вмещало в себя огромное про­странство, позволяя видеть всё поле, где три войска – два из людей и одно из демонов – замерли в ожидании… Чего – Ариэна не знала, но она чувствовала, что всё решит поединок между этими двумя всад­никами. Когда картина исчезла, она ощутила такую усталость, что её потянуло в сон.

Следующие два дня она отдыхала и собиралась с силами. А заодно боролась с непреодолимым желанием побольше узнать о Тамране и Нэйе. Вечером второго дня она не выдержала… В глубине души Ариэна надеялась, что предводители такого крупного мятежа скорее засиделись допоздна на очередном совете со своими командирами, чем занимаются любовью, но увидела она как раз то, чего боялась. Ариэна даже не поняла, где они – в комнате замка или в палатке. Впрочем, выяснять она не стала.

«Великая Аранха, что я делаю? – Ариэна до боли сжала пылающие виски. – Разве дар дан мне для того, чтобы я подглядывала в чужие спальни? На что я трачу силу! Как будто я раньше не знала…»

Весь следующий день она была в таком подавленном состоянии, что Зета и Матapyc испугались, не заболела ли она снова. Вечером у нее началась лихорадка.

– Всё нормально, – заверила она встревоженную Зету. – Мне про­сто не следовало переутомляться. 3автра всё будет в порядке.

Во сне она несколько раз про6иралась в полутёмную комнату, где маленькая лампа у изголовья кровати освещала двоих, которые усну­ли, сжимая друг друга в объятиях – бледную женщину с пепельными волосами и смуглого черноволосого мужчину. Ариэна несколько раз заносила над ними кинжал, но, спохватившись, в ужасе убегала прочь. Войдя в эту спальню в очередной раз, она обнаружила, что там всё окутано туманом. Комната исчезла. Ариэна летела над морем, а внизу, в мерцающем тумане, плыла белая лодка, на дне которой спали двое… Нет, они не спали. Мужчина был без сознания, а светловолосая красавица в его объятиях была мертва. Иллюзия рассея­лась вместе с туманом, и Ариэна увидела серебряную дорожку бликов, которая тянулась по тёмной водяной поверхности и терялась где-то вдали. Свет Гиамары, обозначивший путь…

Ариэна проснулась оттого, что её позвали. Она сразу узнала этот зов – далёкий и безмолвный, пронзающий пространство, словно звёздный свет ночную тьму. Ариэна подошла к окну. Звезда с шестью лучами сияла над морем, вспыхивая то голубым, то белым, то светло-зелёным… Звезда Смерти, подарившая Ариэне вторую жизнь. Богиня звала её, и Ариэна не могла не откликнуться. Она вся горела, сло­вно в огне. Сама не зная, зачем она это делает, она надела лёгкие башмаки и выбежала из дома. И поняла, что даже холодный осенний ветер не в силах погасить огонь, охвативший её тело. Ариэна бежа­ла мимо домов, садов и полей, потом вниз по склону пологого хол­ма, который спускался к берегу. Море сливалось с ночью, а дорожка серебряных бликов манила и терялась где-то во тьме, в бесконечности, в иной реальности или в иллюзии – той, что может стать ре­альностью, если не побоишься пойти по этому пути…

Ариэна скинула башмаки, ночную рубашку и бросилась в воду. Прямо в эту прони­занную звёздным светом воду, которая сразу остудила мучивший её жар. Она заплыла довольно далеко, но усталости как не бывало. Она не испугалась, когда её окружил поднявшийся над морем туман. Ариэна нырнула и, увидев светлый туманный столб, который пронзал толщу воды до самого дна, устремилась по этому вертикальному тоннелю вниз. Арилл покрывал небольшой плоский камень на дне, и Ариэна знала, что туман был реакцией на её близость. В это время года арилл не рос. Следующий туманный сезон ожидался нескоро – весной.

В узком светлом колодце, на дне которого сияли арилловые заросли, туман не вытеснял воду, а смешивался с ней. Она оставалась во­дой, но в ней можно было дышать, хотя и не так сво6одно, как на воздухе. Время от времени Ариэна покидала туманный колодец и, на­брав в лёгкие побольше воздуха, плавала недалеко от зарослей арилла. Отыскав на дне два маленьких кусочка ариллина, она поднялась на по­верхность.

Небо слегка побледнело, и над холмами обозначились контуры при­зрачного замка. Звезда сияла ещё ярко, и Ариэна плыла к берегу, купаясь в её прохладном мерцающем свете, чувствуя, как тело наполня­ется силой, а душа – радостью и уверенностью в том, что всё будет хорошо. Нет такой преграды, которую она не преодолеет, и той доро­ги, по которой она не сможет пройти. Дорога… Тропа серебряных бликов… Она вела её через тёмное море к далёкому берегу, где на холме возвышался сияющий дворец, а над ним горела звезда. Видение, посланное ей богиней, которое Ариэна изобразила на полотне. Она сделала картину-иллюзию, и та стала дверью. Теперь богиня снова по­сылала ей подсказку. Глядя на мерцающую дорожку бликов, Ариэна по­думала, что, возможно, это дорога в оба конца. Здесь она не могла сделать картину-иллюзию. У неё не было нитей аранхи. У неё даже красок тут не было. Но если картина, написанная ею в Доме Заложника, цела, значит дверь между Ди-Милоном и Див-Аранхой ещё существует. Обратный переход… Это потрудней, чем попасть сюда через свою картину. Тогда дверь была прямо перед ней. Гораздо труднее открыть дверь, которая отделена от тебя десятками и сотнями меров. И тогда у неё были нити…

«Но сейчас я сильней, чем раньше», – подумала Ариэна, выходя из моря и глядя на призрачный дворец, который сиял всё ярче и ярче, впитывая свет звезды. Гиамара постепенно бледнела. Ариэна оделась и поспешила домой. От берега до посёлка было довольно далеко, а ей хотелось добраться до дома, пока никто не проснулся. Здесь мно­гие вставали вместе с зарёй. И с первыми лучами зари начинал таять призрачный замок. Сегодня Ариэна даже не остановилась, чтобы полю­боваться этим зрелищем. 3а те дни, что она провела на Ди-Милоне, оно стало для неё почти таким же привычным, как восход и закат солнца.

После купания в пронизанной звёздным светом воде Ариэна дейст­вительно ощущала себя избранницей двух богинь. Всё тело приятно покалывало. Оно словно свыкалось с той новой силой, которая теперь переполняла его. Впрочем, состояние экстаза постепенно прошло. То­ропливо шагая по тропинке, ведущей к дому Матаруса, Ариэна уже чувствовала, как её начинает пробирать холодный осенний ветер. Опаса­ясь, что на крыльце можно с кем-нибудь столкнуться, она вернулась в свою спальню через окно. Оно выходило в сад и легко открывалось снаружи. Комната теперь была полностью в распоряжении гостьи – Митта перебралась к старшей сестре и племянникам. Скинув башмаки, Ариэна с удовольствием нырнула под толстое меховое одеяло. В соседней комнате уже кто-то тихонько разговаривал. Хозяева просыпались, дом понемногу наполнялся звуками. Похоже, никто не заметил, что гостья куда-то уходила.

Ариэна спокойно, 6ез снов проспала почти до полудня. Её никто не будил. Она уже давно заметила, что, пока она в постели, всё се­мейство Матаруса ходит на цыпочках, а Зета даже старается спрова­дить своих малышей на улицу. Ариэну смущало столь трепетное отно­шение к её персоне. Конечно, она была здесь гостьей, к тому же ед­ва не погибла и долго болела, но за её здоровье уже можно было не 6еспокоитьсл. Она и так причинила этим людям достаточно хлопот и вообще была перед ними в долгу. Они спасли её, правда, сами они так не думали. Они видели в её спасении высшую волю, а себя счита­ли лишь орудиями. Проснувшись в этот день, она вдруг поняла, что к ней здесь относятся, как к принцессе, которой действительно суж­дено стать правительницей Ди-Милона. И вовсе не потому, что так сказала Нэйя. Проходя по улицам посёлка, Ариэна часто ловила на себе странные взгляды. Она не замечала ни одного враждебного и са­ма не понимала, почему ей иногда становится не по себе. Сегодня она вдруг осознала, что жители Среднего по сути негласно присягну­ли ей на верность. Эти люди жили в проклятом месте, рядом с пират­ским логовом и чувствовали себя изгоями, которых в любое время мо­гут прогнать даже отсюда. Они покорно платили «соседям» со Скалис­того дань, потому что были вынуждены подчиняться единственному за­кону, который здесь царил, если можно называть законом право силь­ного. Они столько лет смотрели на дом, белеющий на холме, и в глу­бине души надеялись, что когда-нибудь вернётся законный наследник или наследница. Тот, кто очистит этот дом от призраков, а остров от бандитов. Первое ей удалось и довольно быстро, но неужели обита­тели Среднего считали, что второе ей тоже под силу? Ей, которой только в начале весны исполнится шестнадцать… Считали они так или нет, но они явно связывали с ней какие-то надежды. И во всём, что с ней происходило, видели перст судьбы. Из разговоров с Матарусом и Зетой Ариэна знала, что в роду правителей Ди-Милона было много избранниц. Над домом Нэрминара всегда витал ореол божественности – несмотря на роковые ошибки, которые эти избранницы порой совер­шали. Островитяне гораздо больше, чем жители материка, верили в судьбу и считали, что её таинственные законы неподвластны даже пророкам. 3aгaдочнoe появление Ариэны на острове, её редкий магический дар и наконец её чудесное исцеление тоже создавали вокруг неё некий ореол. Во всяком случае окружающие его явно видели. С одной стороны, Ариэне это льстило, а с другой… Иногда у неё было такое чувство, будто её нарядили в тяжёлое роскошное одея­ние, которое неудобно носить, а главное – постоянно боишься ис­пачкать. Восхищение окружающих обязывает всегда быть на высоте, а это весьма утомительно.

«Ариэна из 3елёного Ура, а ты хотела бы править целым архипе­лагом? – спросила она себя, лёжа под одеялом и глядя на облетаю­щий сад за окном. – Тем более что твоё родство со здешним правя­щим домом вполне вероятно. Разве твоя мать не с острова Тера, ку­да бежали уцелевшие потомки Нэрминара? Да-а, правительница… Ни­чего не скажешь. Ни войска, ни кораблей. А сколько подданных! Це­лая полунищая деревня. Посёлок изгоев. Да я и сама изгой. В этом смысле мне подходит тут править. Впрочем, бедствуют они лишь потому, что их столько лет подряд обирали эти головорезы. Если заселить весь Ди-Милон нормальными людьми – земледельцами, ремесленниками, рыбаками… А Лесной – просто мечта для охотников. Только вот диввины сроду не поедут на острова. Тем более сюда, где появляется призрачный замок. А вообще-то думать сейчас надо о другом».

Первым делом следовало выяснить, цело ли полотно, расписанное ею в Доме Заложников. Уединившись в саду, Ариэна вызвала туман и сосредоточилась на мысли о своей картине. Видение в мерцающем облаке возникло сразу. Только вот пейзаж с призрачным замком был ей сейчас не нужен. Ариэна хотела, чтобы её картина стала окном, через которое можно проникнуть туда, где эта картина хранится. Сосредоточившись на своём желании, Ариэна заставила пейзаж исчез­нуть, и её взору предстало какое-то сильно захламлённое помеще­ние. Присмотревшись, она узнала подвал Мастерских. Учениц посто­янно посылали туда то за пряжей, то за красками, то за чем-нибудь ещё. Хорошо, что полотно унесли в подвал. Если удастся совершить обратный переход, то оказаться в таком укромном месте – настоя­щее везение. На этот раз открыть окно не удалось, но Ариэна поче­му-то была уверена, что в следующий раз у неё всё получится. В конце концов, она и не собиралась уходить сегодня, не попрощавшись с людьми, которые её спасли и достаточно долго о ней заботились. Ариэна решила, что будет проще совершить обратный пере­ход в тот предрассветный час, когда она совершила переход сюда, на Ди-Милон. Тем более что в это время суток Гиамара особенно сильна. Так говорили жители посёлка, а сегодня Ариэна и сама в этом убедилась. Она верила, что богиня поможет ей.

– Сегодня я переночую в доме на холме, – сообщила она за ужи­ном. – Перед рассветом мне надо быть на берегу. Оттуда ближе.

– Ты вернёшься? – осторожно поинтересовался Матарус.

Все смотрели на Ариэну выжидательно. Она вдруг поняла, что ей не хочется покидать этих людей. Они уже успели стать её семьёй, и она не хотела расставаться с ними навсегда.

– Вернусь, – ответила она. – Может, завтра утром, а может, позже. Гораздо позже. Но я обязательно вернусь. Мне ещё нигде не бы­ло так хорошо, как здесь, среди вас. И что бы вы ни говорили о провидении и божественной воле, я обязана вам своей жизнью.

– Мы будем ждать те6я, – сказал Матарус. – Завтра или позже. Всегда. В любое время дня и ночи. Возьми тот плащ с меховым под­боем, иначе не уснёшь от холода. Или к твоему приходу там затопят камин?

– Может, и затопят, но вряд ли меня согреет призрачное пламя.

Старый, но вполне добротный меховой плащ, о котором говорил Ма­тарус, по-видимому, принадлежал кому-то из пиратов. Тэкус нашёл его в одной из нижних комнат замка. В него завернули бесчувствен­ную, истекающую кровью Ариэну. 3ета потом его отчистила. «Пригодится, – сказала она. – Не ахти какая ценность, но разбрасываться тёплыми вещами, когда на носу зима, не стоит. Бывший хозяин вряд ли его хватится. Если бы плащ был ему нужен, он бы его тут не ос­тавил. На Большой Земле, говорят, холодней, чем у нас».

В заброшенном доме царила зловещая темнота, но Ариэна была уве­рена, что бояться тут нечего, а главное – некого. Как обращаться с призраками, она знала, а люди обходили этот дом стороной. К тому же с тех пор, как пираты покинули Ди-Милон, людей, которых следо­вало опасаться, здесь не было.

Ариэна зажгла небольшую масляную лампу и поднялась на второй этаж. В маленькой комнате с окном на запад имелась облезлая колче­ногая кожаная кушетка. Ариэна уже хотела закутаться в плащ и лечь спать, как на ум ей пришла её же собственная недавняя шутка. При­зрачное пламя… А почему бы не зажечь ветку арилла? Этого добра она захватила с собой с запасом. Ариллина она нашла всего два ку­сочка, зато арилл можно было не экономить. Один из углов комнаты занимал камин, и Ариэна решила его затопить. Она подожгла довольно большую ветку арилла, но пламя получилось маленькое. 3ато туманное облако, которое образовалось вокруг огненного цветка, росло быстро. Ариэна заставила его смешаться с огнём и сделала из этой «смеси» хороший костёр. Теперь всю полость камина занимали танцующие язычки нежно-лилового пламени. Оно не было таким жарким, как чистый огонь огонь, и всё же в комнате стало заметно теплее. Она постепенно наполнилась светлым, мерцающим дымом. Вернее, смесью дыма и тумана. Повинуясь воле Ариэны, она стала быстро рассеиваться, но избавить­ся от неё совсем, пока горела ветка арилла, было невозможно.

«Ладно, – подумала Ариэна. – Всё равно скоро погаснет. А дышать этим не вредно. Даже наоборот…»

Она придвинула кушетку поближе к камину, закуталась в плащ и легла. Ей было тепло и даже довольно уютно, а мысль о том, что она ночует в своём родовом особняке возле натопленного камина, изряд­но её позабавила. Самое странное, что огонь не гас, а разгорался всё сильней и сильней. Ариэна недоумевала, почему ветка так долго горит. Неожиданно она обнаружила, что это вовсе не ветка, а мале­нькая фигурка из серебристого хрусталя. Морского хрусталя, который ещё называют ариллином… Возле камина стоял аранхит Лой и в ужа­се смотрел на пламя. Всю комнату заволокло мерцающим туманом. Ариэне вдруг стало трудно дышать. Она выбежала на улицу и оказалась на крыльце своего дома. Того дома, где прожила четырнад­цать с половиной лет. Она была в своём родном посёлке, но не виде­ла ни людей, ни соседних домов. Её окружал мерцающий хаос. Совсем как тогда… Она ещё решила, что облака спустились на землю. Они были светлые и совершенно не походили на грозовые, но между ними вспыхивали молнии. Молнии и звёзды – серебряные, золотые, зелёные, голубые… А из облаков складывались причудливые картины. В возду­хе плавали люди, звери, какие-то странные существа, похожие на рыб. В мгновение ока вырастали огромные скалы, которые превращались в прекрасные замки, а потом таяли и клубящимися облаками уносились прочь. И только один замок не исчезал. Он лишь немного видоизме­нялся. Таким же чётким видением была белая лодка. Она словно взлетала, и её нос был гораздо выше кормы, поэтому Ариэна могла ви­деть тех, кто в ней лежал, – мужчину и женщину… Два смутных, пре­красных образа в мерцании золотых и серебряных звёзд. Облачная лодка уносила их к тому замку, который колебался в воздухе, но не таял. Ариэна знала, что сейчас произойдёт. Сейчас над замком вспыхнет звезда с шестью лучами – серебристо-белая, отливающая зелёным и голубым. Звезда действительно появилась. И точно так же, как тогда, стала стремительно расти и приближаться к земле, пре­вращаясь в паука. Гигантская паучиха закрыла собой всё небо. На концах всех её шести лап вспыхивали молнии. Они не гасли, а превращались в нити. Или лучи, которые, пронзая туман, тянулись к земле. Где-то неподалёку метались охваченные паникой люди. Ариэна не видела их, она лишь слышала испуганные голоса. Теперь-то она знала, чего тогда испугались жители Зелёного Ура. Они решили, что эти молнии уничтожат их посёлок, как когда-то странные небесные лучи уничтожили два посёлка на южном побережье, разрушили башню царского дворца и сожгли часть леса. Это случилось вскоре после того, как в небе загорелась 3везда Смерти. Ариэна вдруг поняла – ­нечто подобное произойдёт и сейчас, если она что-нибудь не предпримет. Беда разразится, если она её не предотвратит. Она доста­ла из кармана кусочек ариллина и стала с его помощью притягивать нити-молнии. Ариэна понятия не имела, откуда она знает, что де­лать, но ариллин подчинился ей. Сверкающие молнии устремились к Ариэне, едва не ослепив её. Всё её тело скрутила боль. Молнии, шипя и извиваясь, гасли, и ей казалось, что они гаснут, проходя сквозь неё. К счастью, каждая новая молния причиняла меньше боли, чем предыдущая. А паучиха, нависшая над посёлком, уменьшалась. В конце концов она съёжилась и превратилась в маленькую фигурку, которая пульсировала, становясь похожей то на паука, то на шестиконечную звезду. Вокруг воцарилась темнота, и только этот звёздный паук сиял, переливаясь белым, голубым и зелёным…

Он не исчез, даже когда Ариэна проснулась. Он смутно светился сквозь грязное окно. Гиамара! Она пульсировала, разгораясь всё яр­че и ярче. Ариэна натянула сапоги и, поплотнее запахнув на себе плащ, поспешила на берег. Скоро появится замок, и она попробует совершить обратный переход… Нет, не попробует. Она это сделает!

Торопливо спускаясь по склону холма, Ариэна размышляла о сегод­няшнем сне. Она уже давно знала, что произошло в 3елёном Уре в то памятное утро почти тринадцать лет назад. Лой решил сжечь арилли­новую статуэтку Найяры, которую украл в доме Атолла, и посёлок на время превратился в царство призраков. Ариллин – сгусток тума­на. Маленький кусочек ариллина выделяет гораздо больше тумана, чем целый арилловый риф. В то утро туманом заволокло не только посё­лок, но и часть леса. Его видели жители соседних уров. Все были в ужасе. Решили, что демоны тумана намерены превратить Див-Аранху в своё царство. Ариэна уже неплохо изучила свойства загадочных «звёздных осколков». Ариллин обладал способностью хранить картины и образы, созданные избранницей Нaйяры или посланные ей богиней. Среди того, что тогда видели жители 3елёного Ура, явно были проро­ческие картины, которые богиня посылала своей избраннице Нэйе. Возможно, были там и фантазии Нэйи, а также её воспоминания… И не только её. Туман способен создавать образы, ловя мысли и настроения людей, извлекая информацию из их памяти. Недаром некоторые клялись, что видели среди витающих над посёлком призрачных фигур своих родичей и знакомых. В том числе и умерших. Это напугало лю­дей больше всего. Они решили, что Гиамара хочет увести их родных и близких в свой хрустальный дворец. Тем более что дворец этот был одним из самых чётких и стойких видений. Другим видением, которое долго не рассеивалось, была лодка, уносящая Астарана и Нэйю. Роди­телей Ариэны. Возможно, это видение было таким стойким именно по­тому, что она оказалась рядом. А что означала звезда, которая пре­вратилась в огромную паучиху? И нити, ставшие ослепительными луча­ми? Это не была картина прошлого. Из книги, которую перевёл Мата­рус, Ариэна знала, что дети тумана не всегда изъясняются прямо. Надо уметь видеть знаки. 3везда-паук… Звезда, которая превраща­ется в паука, и паук, который превращается в звезду… Что это за странный образ, преследующий её с детства? Летающий звёздный паук. Вернее, паучиха. Когда она явилась ей в предгорье, Ариэна решила, что это Великая Аранха. Но шестиконечная звезда – это Гиамара. Звезда, от которой исходит шесть лучей. Впрочем, от солнца тоже. Дело не в количестве лучей. Или в нём? Этот символ использовал тот, кто устроил святилище в нижней комнате круглой башни. Паук и шестиконечная морская звезда. Аранха и морская тварь, живущая на дне. Там, где избранницы находят осколки большой звезды, сияющей над морем. Гиамара и Найяра – сёстры. Или две ипостаси одной богини? Сколько у неё ещё лиц? Какие она ещё принимает обличья? Да, это она являлась маленькой внучке охотника в образе летающего па­ука, который сверкал на солнце, как хрусталь. И Ариэна так часто видела во сне этот сияющий замок. Дворец Гиамары…

Ариэна встряхнула головой. Думать сейчас следовало совсем о другом. Она должна была сосредоточиться. От воды тянуло холодом, и Ариэна поёжилась – но не потому, что её пробирал дующий с моря ве­тер. От этого зеркала, в котором утонуло тёмное небо, веяло холо­дом вечности. Она вдруг поняла, что вселенская тьма, проникающая в каждый мир по ночам, не просто отражается в зеркале моря. Эта тьма и эти звёзды пребывают в нём всегда, просто их не всегда вид­но. Они таятся глубоко на дне, и только дочери Найяры осмеливаются нырять туда и собирать звёздные осколки. Они знают, что Гиамара и Найяра – одно, и неважно, где лик, а где его отражение…

Ариэна с замиранием сердца смотрела на дорожку сверкающих бли­ков. Дорога сквозь тьму навстречу светлеющему горизонту… Самое время. Пора действовать!

Ариэна решила использовать все известные и доступные ей магические приёмы. Она подожгла ветку apилла, а когда в облаке огненного тумана возникло видение – та часть подвала, где находилась карти­на, ещё и сожгла мёртвые нити Дамеи. Может, хоть какая-то магичес­кая сила в них всё же сохранилась…

Картина в облаке становилась всё чётче и ясней. Она росла, при­ближалась, предметы обретали объём и цвет. Ещё немного – и Ариэна словно оказалась на пороге подвального помещения. О том, что это видение, говорила лишь золотистая туманная кайма, обрамляющая ил­люзию, словно оконная рама. Окно было открыто. Ариэна недолго думая устремилась в него и окунулась в созданную ею иллюзию, уже ни­сколько не сомневаясь, что та обернётся явью.

Сперва возникло уже ставшее привычным ощущение, будто прорыва­ешься сквозь плотный, как вода, воздух. На мгновение стало трудно дышать, но уже в следующее мгновение Ариэна вдохнула хорошо знако­мый запах пыли и красок, всегда царивший в подвале Мастерских. Первое, что она сделала, когда её картина снова превратилась в рас­писанное полотно, так это отрезала от неё длинный тонкий лоскут. Эта ткань содержала нити Дамеи, и теперь Ариэна чувствовала себя более уверенно.

Маленькое подвальное окно позволяло видеть часть либеновой рощи и аллею, которая вела к западным воротам. По ней без конца сновали воины и воспитанники воинской школы. Почти все в лёгких доспехах. Создавалось впечатление, что город на осадном положении. Ариэна очень кстати вспомнила, что в одном из подвальных помещений име­ется склад одежды. Ритуальные одеяния для служителей Святилища, а также униформу для воинов богини и воспитанников шили здесь, в Мастерских. Правда, настоящие мастерицы время на это не тратили. Этим занимались служанки да изредка ученицы младшей группы. Одеж­ду всегда шили с запасом, особенно для воспитанников – на будущих воинах всё буквально горело. Ариэна без труда подобрала себе тунику, гетры и плащ – некоторые из младших воспитанников были примерно её роста. Обувь здесь, разумеется, не шили, но жел­товато-коричневые остроносые сапожки Ариэны почти не отличались от тех, что носили мальчишки из воинской школы. Переодевшись, она осмотрела себя в пыльное потрескавшееся зеркало, об которое вечно все запинались, но которое никак не могли выбросить. Хорошо, что ей подрезали волосы. Теперь они едва насадись плеч – совсем как у большинства юных воинов Святилища.

Подвал имел собственный выход наружу. Ариэна уже собиралась по­кинуть Мастерские, но, подумав, решила обезопасить себя получше. Наряд воспитанника был неплохой маскировкой, однако если она сто­лкнётся с кем-нибудь лицом к лицу, её могут узнать. Недавние события прославили её на всю страну. Кто только ни побывал тогда в Священном Саду, чтобы посмотреть на пленницу. На юную полукровку, которая была ученицей школы ткачих, а потом посмела объявить Мат­тар злой демоницей…

Взгляд Ариэны упал на сундук, где хранились старые костюмы для карнавалов и школьных спектаклей. Она вспомнила, как весной они вместе с учениками Дома Знаний ставили сценки из древних легенд. Для одной из них понадобилось несколько шлемов. Их смастерили из плотной пропитанной древесным клеем ткани и выкрасили серебрянкой.

Ариэна откинула тяжёлую обитую железом крышку. То, что ей было нужно, оказалось сверху. Старинные шлемы-полумаски, закрывающие верхнюю часть лица, мало отличались от тех, которые делали для воинов сейчас. Мало, но всё же отличались! Именно такой старинный шлем был на юном незнакомце в туманном видении. Теперь она поняла, кто этот незнакомец. Ариэна улыбнулась и водрузила лёгкий бутафор­ский шлем на голову. Серебристая краска придавала ему металличес­кий блеск. Если не приглядываться, от настоящего не отличишь. И всё же Ариэна сочла за благо не появляться на открытых местах. Да в этом и не было необходимости – большую часть Священного Сада за­нимали рощи.

Первым, что она услышала, оказавшись на улице, был голос Гали­ана. Аранхит выступал с речью на площадке недалеко от Дома Залож­ников. Столпившиеся вокруг высокого помоста люди выглядели испу­ганными. Они так жадно внимали проповеднику, словно их судьба за­висела именно от него. Подойдя поближе и немного послушав, Ариэна поняла, что, возможно, так оно и есть.

– Дети Аранхи, не слушайте мятежников! – взывал к толпе Гали­ан. – Не покоряйтесь им, стойте до последнего. Богиня и так в гне­ве. Ещё немного – и она отвернётся от нас, и тогда гибель неизбеж­на. Демоны смерти проникнут в город, убивая и всё разрушая на сво­ём пути. А потом разбредутся по всей стране, постепенно погружая её в пучину хаоса! Они уже близко – тёмные слуги Гиамары. Звезда Смерти взошла. Она сияет в небе каждую ночь, и злая богиня готова собрать свою дань. Тот, кто поддерживает мятежников и сеет раздор в своей стране, потворствует силам зла. Неужели вы позволите Гиа­маре воцариться в нашем мире? Ей и её чёрным демонам, несущим смерть! Мы защитим от них наш город и нашу страну, если защитим наши души от зла! Не гневите богиню! Сплотитесь вокруг её истинных избранников. И не слушайте ложных. Кто ещё готов перейти на сторону нечестивцев? Неужели кто-то ещё горит желанием присоединиться к этому тёмному полчищу? Что ж, кто этого хочет, пусть идёт. Иди­те, но помните: вслед за ними в город войдут демоны. Они уже уби­вают. Они уже расползаются по стране. Если зло одержит верх, спа­сения не ждите!

Все, кто слушал проповедь, были испуганы и встревожены, но, наверное, никто не встревожился так, как Ариэна. Только она до кон­ца осознавала, какая опасность нависла над городом. Люди всегда боялись железных демонов, но собравшиеся здесь даже не догадывались, кому эти твари подчиняются. В том, что Галиан способен на всё, Ариэна не сомневалась. Он мог бы напустить армию чудовищ на войска противника, но он этого не сделает. Он столько лет пропо­ведовал, что железные демоны – слуги Гиамары. Было бы странно, если бы они набросились на мятежников. На тех, кто выступил про­тив избранников Маттар. Зло воюет на стороне зла. Галиан спустит этих тварей на народ. Они будут врываться в города и посёлки, убивать не только воинов, но и женщин, детей, стариков. После этого уже никто не поддержит Новую Аранхайю. Все будут молиться Маттар, чтобы она защитила своих детей диввинов от зла. И она это сдела­ет. Она и Галиан остановят чудовищ. И люди снова будут славить Маттар и её избранников. Галиан всё просчитал…

«Ну уж нет, – подумала Ариэна. – Я не позволю тебе напустить этих тварей на город! Интересно, где сейчас Тамран и эта его про­клятая мраморная кукла…»

Действовать надо было быстро, но летать среди бела дня Ариэна не могла. Зачем пугать и без того напуганных людей? К тому же её сразу подстрелят. Она вспомнила про стойла со скаковыми магалами при стадионе Аргон. Он был совсем близко, а воспитанники воинской школы могли брать скакунов в любое время. Хорошо, что часть пути до стадиона занимала роща, достаточно густая и безлюдная, чтобы Ариэна могла пересечь её по воздуху. Слуга, стороживший стойла, посмотрел на неё с удивлением.

– У тебя что-то случилось с доспехами, молодой господин? Твой командир рассердится, когда увидит, что на тебе только шлем… А разве воспитанникам не приказали охранять Священный Сад?

Ариэна не удостоила слугу ответом. Помешать ей взять скакуна он бы всё равно не посмел. Она была рада, что Пепел – резвый серый магал, на котором она обычно каталась, – оказался на месте. Ариэна поплотнее запахнула на себе плащ – чтобы не бросалось в глаза отсутствие доспехов, и погнала скакуна к задним воротам стадиона. Только зря она надеялась, что здесь не будет стражи. От слуги она отмахнулась, но отделаться от воинов, которые преградили ей путь, было уже не так просто.

– Ты куда, воспитанник? Вам приказано оставаться в Священном Саду!

– Командир отпустил меня домой, – стараясь говорить грубоватым мальчишеским голосом, ответила Ариэна. – Ненадолго. Моя мать очень больна.

– Кто твой командир?

Ариэна назвала первое попавшееся имя. Стражники озадаченно переглянулись, и она поняла, что ни в коем случае нельзя давать им время на размышления.

– Послушайте, если сейчас война, то, по-вашему, люди перестали умирать от болезней и старости? Боюсь, для меня это единственная и последняя возможность увидеть свою мать живой!

Воины неохотно расступились, и Ариэна решила, что эта выдумка поможет ей, если её задержит кто-нибудь ещё.

Как ни странно, её больше никто не остановил, хотя повсюду раз­гуливал вооружённый патруль. Только какой-то шутник крикнул ей вслед:

– Эй, парень, где ты раздобыл такой шлем?! В гробнице своего прапрапрадедушки?

Почти все лавки были закрыты. Работала лишь часть продуктовых, и то непонятно зачем. Ариэна не встретила ни одной женщины с кор­зиной или заплечным мешком, с какими урматтарские хозяйки любили ходить за покупками. Создавалось впечатление, что горожане, а осо­бенно горожанки, предпочитают не покидать свои дома.

Осень в этом году пришла рано, и облетевшие деревья придавали столице Див-Аранхи ещё более унылый и бесприютный вид. Ариэну по­разила грязь на улицах. Ветер носил по всему городу мусор и воро­хи опавшей листвы, сточные канавы уже давно никто не чистил. Осо­бенно запущенными были кварталы на окраине. На некоторых улицах стоял смрад, а возле куч отбросов грызлись бродячие кайялы. Они рычали, когда Ариэна проезжала мимо, и Пепел, испуганно храпя, ша­рахался в сторону. Стаи брошенных животных, дома с заколоченными окнами – всё это говорило о том, что многие горожане в спешке покинули столицу.

«Непонятно только, почему многие при этом бросают своё зверьё», – возмущалась про себя Ариэна.

Одичавшие кaйялы становились не на шутку опасными. Оголодав, они бросались на скот и даже на людей. Степные кошки тоже отлича­лись агрессивностью. Они же были прирождённые охотники.

«Эти богатые дуры готовы заплатить сколько угодно, лишь бы заполучить редкую зверушку, а потом поиграют и выкинут... Но в чём де­ло? Неужели город в осаде? Хорошо, что близятся холода. От эпиде­мии сейчас спасёт только это».

В переулке, где снимали квартиру Нисса и Тирин, так пахло от­6росами, что Ариэну едва не стошнило. Она вспомнила свежий морской ветер, со всех сторон овевающий Ди-Милон, и поняла, что уже успе­ла соскучиться по Трём Островам. Ей на Скалистом и то больше нра­вилось, чем в нынешнем Ур-Маттape.

Ариэна долго стучала в ветхие деревянные ворота. Она уже реши­ла, что Нисса и Тирин уехали из города, когда наконец открылось маленькое смотровое окошко. Она увидела тёмно-карий глаз и кусочек лба с родинкой над бровью. Ариэна с минуту прислушивалась к испу­ганному дыханию приятельницы, потом, спохватившись, сдёрнула с головы шлем.

– Это я, Нисса. Открой…

Раздался сдавленный возглас. Торопливо впустив Ариэну и заперев ворота на два замка, Нисса с плачем кинулась ей на шею.

– Мы уж не знали, что и думать… Ты так странно исчезла. Про­поведники говорили, будто ты превратилась в призрак и улетела из Дома Заложников. И что ты демоница, служанка Гиамары. Мы реши­ли, что тебя просто убили, а нам тут вешают всякую ерунду… А потом появился Tамpaн. Он привёл из-за моря целое войско. Он сказал что ты на Трёх Островах и объявишься, когда сочтёшь нужным, но время шло, а тебя всё не было. Что произошло, Ариэна? Как те6е удалось сбежать?

– Это долгая история… А тут-то что творится? Тирин дома?

Глаза Ниссы вновь наполнились слезами.

– Он на учениях. Всех мужчин обязали защищать город, хотя мно­гие тут готовы встретить мятежников с музыкой. Они захватили уже почти всё… То есть, не то что захватили… Кое-где их приветст­вовали. А если они войдут в столицу, это уже будет окончательная победа Новой Аранхайи. Вообще-то я не знаю, что лучше, а что хуже. Мне просто страшно. Скорей бы всё это кончилось.

– Город в осаде? – спросила Ариэна, когда Нисса провела её в дом и усадила возле камина в маленькой уютной гостиной.

– Да в общем-то нет. Просто сейчас это последний оплот Детей Маттар. Аранхиты так называют себя и своих приверженцев. А вожди Новой Аранхайи со своим войском обосновались в той лесной крепости.

– В Круглой Башне?

– Да… Правда, сейчас они не там, а в лагере к югу от города. На Большой Равнине. Всё решит битва. Последняя битва между Новыми Аранхитами и Детьми Маттар.

– Нисса, сколько уже идёт война? Не удивляйся, я долго болела и большую часть болезни провела без сознания.

– Бои идут уже полтора месяца. Аранхитов уже почти везде отстранили от власти… Прежних аранхитов. А Новые Аранхиты – это воины Новой Аранхайи. У Tамрaнa и Нэйи уже столько сторонников! Это они возглавляют Новую Аранхайю.

– Это я уже поняла, – усмехнулась Ариэна.

У неё сразу упало настроение. Она просто не могла слышать, как эти два имени упоминаются рядом.

– Тирин говорит, что они мудрые вожди, – шмыгнув носом, сказа­ла Нисса. – Они не позволяют своим воинам бесчинствовать. Они при­вели с собой из-за моря целый отряд лиммеринов, но строго следят, чтобы не было разбоя и мародёрства. К Тамрану присоединилось поч­ти всё Лесное Братство. И слуги… В том числе беглые, которые скрывались в южном лесу, недалеко от Круглой Башни. Их там сроду никто не искал, в этом проклятом месте…Представляешь, оказывает­ся, Нэйя – могущественная колдунья. Она может руководить вой­сками на расстоянии. Поэтому войска Новой Аранхайи выступают одновременно в разных концах страны, и Тамран с Нэйей всё держат под контролем. Некоторые у нас побаиваются Нэйи – она же лиммеринка. У Новой Аранхайи и на родине оказалось достаточно сторонников, но Тирин говорит, что союз с лиммеринами пойдёт нам на пользу. Надо налаживать связи с морским народом… Кстати, Лесные Братья иска­ли тебя. Тамран сказал им, что ты всегда действуешь по своему усмотрению и можешь появиться в любое время. Когда сочтёшь необходимым… А что с тобой случилось, Ариэна? Ты действительно была на островах?

– Да, и планировала вернуться гораздо раньше. Обстоятельства задержали меня там, но, надеюсь, я всё же не опоздала. Я расска­жу, что со мной случилось, только подождём Тирина. Он скоро?

– К полудню вернётся. Всё-таки хорошо, что Тамран и Нэйя отка­зались от осады. Они предлагали Высшему Совету сдаться, но Галиан намерен стоять до конца. Утром он должен был выступать с проповедью, а потом сразу отправиться на Большую Равнину. Там сейчас о6а войска. Никто точно не знает, когда начнётся битва, но противники договорились, что она всё и решит.

– Значит, Тирина не призвали в действующее войско?

– Хвала Аранхе, нет. Какой там от него толк? С его-то подготовкой… И всё равно страшно. В Ур-Маттаре сейчас всех мужчин заста­вляют упражняться в воинском искусстве. Собирают их каждый день на стадионах. Говорят, на тот случай, если в город войдут Новые Аранхиты. Скорее всего, они действительно войдут в город. Галиан пугает, что тут сразу начнутся разбой и насилие. Не знаю… Хоте­лось бы верить Тамрану и Нэйе. Они о6ещали, что беспорядков в Ур­-Маттаре не будет. Да их в общем-то нигде и не было. Все военные действия ведутся за пределами городов и посёлков. Нэйя сказала: «Достаточно того, что на войне гибнут воины. Женщины и дети пострадать не должны». Это она в Северной Акелии говорила, когда выступала перед народом. Там все уры признали новую власть.

«Ну-ну, – подумала Ариэна. – Защитница мирных граждан… Знали бы тут, как она печётся о защите мирных жителей Ди-Милона, где хозяйничает уже много лет. Она, конечно, согласилась тогда помочь мне вычислить насильника, собрала своих мерзавцев на площади, но это только для того, чтобы покрасоваться перед Тамраном. Показать ему, какая она добрая и справедливая. Сколько она ещё будет пуд­рить ему мозги? Вернее, как долго он будет ей это позволять?»

– Помню, в школе нам рассказывали, как в древности осаждали го­рода, – продолжала тараторить Нисса. – Люди страдали от голода и жажды. Враги иногда перекрывали доступ к воде, и начинались эпидемии. Мы, хвала богине, пока не в осаде, но, боюсь, что эпидемия может начаться и здесь. Ты видела, какая кругом грязь? Убирать-то больше некому – все слуги раз6ежались. Просто ужас! Про­тивно на улицу выходить!

Голос Ниссы зазвенел от возмущения. Она же с детства привыкла ходить по чистым улицам.

– Да, – усмехнулась Ариэна. – Мало кому хочется всю жизнь убирать чужую грязь.

– Но ведь кто-то это должен делать. Если у некоторых не хвата­ет таланта заняться чем-нибудь стоящим или открыть своё дело…

– А Тирин сумел бы открыть своё дело, если бы не помощь дяди?

– Ты права, – помолчав, вздохнула Нисса. – У нас с Тирином ни денег, ни особых талантов. Сами могли там оказаться… Среди тех, кто канавы чистит. Тирин как-то сказал, что большинство людей жи­вёт, не задумываясь. Люди начинают размышлять, всё ли в этой жиз­ни справедливо, только когда несправедливость коснётся их самих. Ты, наверное, хочешь помыться? Я сейчас согрею воды. Мне пока нечего тебе предложить, кроме хлеба и сыра. Тирин обещал на обратном пути зайти в лавку, а пока мне даже готовить нечего. Он запретил мне выходить на улицу. В городе неспокойно. Да ещё воины на каждом шагу, а среди них полно нахалов. У них сейчас больше прав, чем в мирное время, так некоторые совсем распоясались. Мы, видите ли, должны быть благодарны им за то, что они нас защищают. Непонятно только, от кого… На город ещё, хвала Маттар, не напали. Кто бы нас от них самих защитил? А зверья сколько развелось! Позавчера соседка возвращалась из мясной лавки – это совсем рядом, так на неё кайял набросился. Вцепился зубами в корзину и рычит! Приш­лось отдать ему всё мясо, а то бы он ей горло перегрыз. Тирин сейчас без оружия не ходит. А мне какой толк оружие носить? Я же не ты… Говорят, ты в десять лет сразилась с варлоком и убила его.

– Да нет, только ранила, – слегка опешив, сказала Ариэна. – А откуда ты это знаешь?

– Да про тебя тут уже легенды ходят. Для Лесного Братства ты едва ли не богиня на земле. К Новой Аранхайе примкнули почти все охотники. И из Зимогорья тоже. Кое-кто из них знает тебя с детст­ва, так они о тебе много рассказывают… Думаешь, почему у Новых Аранхитов сине-зелёные плащи? Синий цвет – символ союза с лиммери­нами. У каждого острова свои флаг – со своим рисунком, но основной цвет непременно синий. Или голубой… А зелёный – цвет леса и Лес­ных Братьев. У них же всегда были зелёные плащи. И они больше дру­гих помогали беглым слугам, которые скрывались в лесах. Беглецы тоже старались одеваться в зелёное. В общем, зелёный стал символом свободы. У новой страны будет сине-зелёный флаг. А не чёрный с се­ребром, как сейчас.

Вскоре вернулся Тирин, которого неожиданное появление Ариэны удивило и обрадовало не меньше, чем его подругу. Пока Нисса хлопотала на кухне, Ариэна выслушала ещё один рассказ о последних со6ы­тиях – более толковый и обстоятельный.

– Галиана обложили со всех сторон, но он и не думает сдаваться. Поначалу его самоуверенность вызывала лишь удивление, а теперь…

Тирин нахмурился и немного помолчал.

– Не понимаю, что происходит. И не только я…

– Что ты имеешь в виду?

– Галиан постоянно грозит нашествием демонов. Всё пророчествует... Скоро мол демоны смерти устроят на нашей земле бойню, и едва ли не все мы отправимся в царство Гиамары. И это непременно будет, если Новые Аранхиты не сложат оружие и не признают законную власть. Ту, что Великая Мать вручила своим избранникам.

– Тебя пугают его слова? Или что-то ещё?

– Ариэна, демоны действительно наступают. Их становится всё больше и больше. Особенно в окрестностях Ур-Маттара. Люди напуга­ны. Многие уже сомневаются, правильно ли поступили, поддержав Тамрана и его группировку. Новая Аранхайя уже готовилась праздновать победу, когда начался этот ужас. Люди опять боятся выходить за околицу, а в Ур-Гене, говорят, железный охотник убил женщину пря­мо на улице посёлка. Среди бела дня. А Галиан чуть ли не каждый день верещит, что Маттаp больше не может защищать своих детей от демонов смерти, ибо дети предали её. Теперь ей труднее бороться со злом. К тому же она разгневана и уже не очень хочет защищать их… Только, пожалуйста, не говори Ниссе…

Тирин сделал паузу и прислушался. Из кухни доносилось шипение сковородки. Сквозь него про6ивалась негромкая песенка, которую мурлыкала Нисса.

– Из дома она сейчас не выходит, так что ничего пока не знает. Хотя, всё равно скоро узнает – какая-нибудь соседка зайдёт поболтать… Эти жуткие слухи уже несколько дней ходят по городу. Я пока не хочу её пугать. Если этот ужас действительно на нас обрушится, то лучше уж пусть подольше не знает о6 этом и не изводится от страха. Страх всё равно не спасёт нас от беды. Что происходит, Ариэ­на? Почему всё поворачивается так, как надо Галиану? Почему эти проклятые демоны опять появились и именно сейчас? Такое впечатле­ние, будто они ведут себя так, как надо Галиану и его шайке!

– Всё правильно, Тирин. Именно так они себя и ведут. Так, как надо Галиану. Он избранник Маттар, а эти твари – её дети. Железные демоны – отродье жирной паучихи, которая живёт в Святилище. Она их много наплодила. А несколько лет назад они начали вылупляться. Теперь их тысячи. Нераты очень плодовиты.

– Нера… Кто?

– Я потом тебе всё объясню поподробнее. Пока уясни главное: Галиан – избранник Маттар, а железные демоны – её дети. Когда я пару месяцев назад попыталась сказать это людям, меня едва не ра­зорвали на части. Люди ничего не поймут, если не увидят сами. И даже если увидят, могут всё истолковать неверно. Но бездейство­вать всё равно нельзя.

– У тебя есть какой-то план?

– Для начала… Ты не мог бы одолжить мне что-нибудь из своих вещей?

– Конечно, мог бы, но… Может, лучше у Ниссы что-нибудь возь­мёшь?

– Мужская одежда удобнее. А наряд воспитанника слишком привлекает внимание. Вообще-то я не собираюсь выходить из дома, пока не стемнеет, но мало ли…

– Давай сначала поедим, а потом я покажу тебе своё барахло. Выбирай, что хочешь, но, боюсь, на тебе всё будет висеть.

– Ничего, рукава можно закатать. И штанины тоже…

Закатывать ничего не пришлось. Узнав, что нужно Ариэне, Нисса тут же достала из сундука тёплый мужской костюм – плотные серые гетры и серую тунику с длинными рукавами.

– Они почти новые, просто сели после первой же стирки. Мы это в прошлом году купили в лавке Кассита. Больше я там ничего не по­купаю. Этот проходимец уверял, что у него всё из качественной тка­ни и садиться не должно. Я теперь всё беру у Микона. У него масте­рская, а при ней лавка. Конечно, первые модники Ур-Маттара у Микона не одеваются, но вещи там вполне приличные…

Когда Нисса начинала трещать о покупках, остановить её было трудно. Впрочем, её болтовня не мешала Ариэне обдумывать план дей­ствий. Тирин предложил ей на выбор несколько своих плащей. Ариэна взяла короткую старенькую накидку, полинявшую настолько, что о6 её первоначальном цвете можно было только догадываться.

– Когда-то она была цвета морской воды, – сказал Тирин. – И твоих глаз. Когда-то она бы пошла тебе, но сейчас я не позволю те­бе надеть эту тряпку. Нисса собиралась сделать из неё шторку для кухни. Лучше возьми вот этот синий плащ…

– Нет, мне нужно как раз что-нибудь такое… Неброское.

Ариэна покинула дом своих друзей ближе к вечеру. Низко навис­шие тучи, казалось, спешили погрузить город во тьму ещё до захода солнца. Ариэна могла бы дождаться, когда стемнеет окончательно, и спокойно долететь до Священного Сада, но ей хотелось осуществить задуманное как можно скорее. А ещё ей очень хотелось пройтись по этому сумрачному городу, где страх наконец-то перестал прятаться под маской истеричного веселья. Пришло время скинуть все маски и встретиться с опасностью лицом к лицу. Здесь наконец-то поняли, как это опасно – играть со смертью. Её дразнили, звали, и она решила сыграть по крупному. Она дышала каждому в лицо холодом и смрадом. Запах разложения преследовал людей всюду, а от холода этой осенью не спасал даже жарко натопленный камин. Этой осенью холод проникал в людские души, застывая в груди ледяным комом. Осень всегда считалась предвестницей смерти, но смерти временной, за которой начинается новый расцвет…

«Всё так и будет, – думала Ариэна, торопливо шагая по унылым, грязным улицам. – Город Маттap должен умереть. Когда придёт вес­на, прежнего города не будет. И прежней страны».

Центральные ворота Священного Сада были ещё открыты, выпуская последних посетителей. Люди теперь часто ходили в Святилище – помолиться Маттар и послушать проповедников, но все старались вернуться домой затемно. Теперь, когда по ночам в небе сияла Гиамара, каждому казалось, будто смерть ходит за ним по пятам. Война, охватившая всю страну, и так уносила немало жизней, но все знали, что богиня мёртвых собирает свою дань не только на поле брани. Никто не чувствовал себя защищённым даже под крышей своего дома, и всё же дом был хоть каким-то подобием убежища. Заперев двери и закрыв окна ставнями, люди зажигали побольше света и молились Аранхе, чтобы она защитила их от демонов ночи, несущих ги­бель всему живому. И каждый при этом знал: никакие засовы не спа­сут от чудовищ, одетых в чёрную броню, если их полчище войдёт в город.

«Смерть может явиться в любом обличье, – вспомнила Ариэна сло­ва деда. – И убегать от неё не имеет смысла… Что ж, если нам суждена встреча с демонами смерти, мы должны уяснить главное – страх нам не поможет. Эта смертельная игра должна пойти по моим правилам. Пусть погибнет то, что обречено на гибель. Наверняка, Галиан давно уже на Большой Равнине, где разместились оба войска. Значит, самое время действовать».

Она знала, что с Маттар легче справиться, когда нерата одна, 6ез своего избранника. Чем они ближе друг к другу, тем сильнее. Надо было напасть внезапно, лишить её возможности связаться с ним и отнять у неё силу, которая позволяет ей управлять полчищем демо­нов. Центральные ворота наконец закрылись – это означало, что на территории Святилища остались лишь воины, аранхиты и кое-кто из слуг. Ариэна проникла в Сад, перелетев через южную ограду – ту, возле которой с обеих сторон росли высокие кемеры. И сразу поняла, что сейчас спрятаться здесь ещё труднее, чем днём. Воспитанники воинской школы и вооружённые слуги буквально заполонили весь Сад. Всюду звучали голоса, а свет многочисленных фонарей и факелов упорно боролся с надвигающейся ночью.

«Ничего, – сказала себе Ариэна. – Когда здесь начнётся хаос, подобраться к Маттар будет проще».

Она достала из кармана кусочек ариллина и принялась летать сре­ди крон деревьев, постепенно окутывая Священный Сад туманом. Похо­же, сперва патрульные решили, что это обычный туман. Когда же мерцающая пелена зашевелилась, порождая многочисленные призраки, за­паниковали даже такие смельчаки, как парни из воинской школы. Свет фонарей и факелов, который рассеивал тьму, был не в силах бороться с этим туманом. По воле Ариэны он смешивался с огнём и со­здавал светящиеся фигуры. По Саду бродили призраки деревьев. Неко­торые из них превращались в многоруких великанов и гигантских при­чудливых зверей. Огромные птицы с горящими глазами и летающие ры­бы преследовали людей, вынуждая их искать убежище. Повсюду вспыхивали молнии. Вспыхивали, но не гасли, а превращались в чудовищных змей. Люди в ужасе спешили укрыться в любой из храмовых построек. Они не знали, кто наслал на Священный Сад такие чары, но наверняка многие решили, что наступило царство Гиамары и этот хаос ско­ро поглотит весь мир.

Оказавшись в роще Маттар, Ариэна очистила от тумана простран­ство вокруг жилища «богини». Она должна была хорошо видеть свою противницу. И вскоре она увидела её. Маттар выползла из пещеры. Она с гневным шипением двинулась к Ариэне, но тут же остановилась, получив магический удар.

– Теперь я сильней, чем раньше! – смеясь, сказала Ариэна. – Тогда я была чуть жива от усталости, и голова у меня раскалывалась от боли. Сегодня я здорова. К тому же я сейчас гиэро. Я хочу за­брать твою силу и отнять у тебя детей. Мне нужна власть над твои­ми детьми, и я получу её.

С ветки дуба соскользнула нить и ринулась к Ариэне, явно соби­раясь обвиться вокруг её шеи. Девушка отразила атаку, выпустив из своего «звёздного осколка» молнию. Эта молния сплелась с нитью и поначалу это напоминало схватку двух змей. В конце концов они слились воедино. Сверкающая нить устремилась к Маттар. Гигантская паучиха вздрогнула, когда живая молния прильнула к ней, словно нить-кровопийца, но эта нить высасывала из Маттap не кровь, а ма­гическую силу. И эта сила передавалась Ариэне, ибо другой конец «молнии» был у неё в руке. Точнее, он был соединён с куском арил­лина, лежавшим на её ладони. Ариллин, впитывая и концентрируя си­лу Маттар, передавал её Ариэне.

Неожиданно девушкой овладел ужас. Ведь она забирала не только силу Маттар, но и мысленную связь паучихи с её чудовищными детьми. Ариэна была к этому готова и всё же она содрогнулась, ощутив при­косновение сознания этой твари – злобной, жаждущей крови… И по­жалуй, не меньше, чем крови, Маттар жаждала поклонения. Она пита­лась им много лет, она привыкла к нему. Теперь Маттар была в ярости и смятении. Войдя с ней в контакт, Ариэна как будто окунулась в пучину хаоса.

– Я не Маттар, – прошептала она. – Я Ариэна. Я человек! У меня разум и душа человека… Мне нужна только сила Маттар. Её власть над железными демонами. Я – человек, обладающий властью над деть­ми Маттар. Я – это я.

Ариэна знала, что нить, ставшая каналом, по которому текла ма­гическая сила, не отпустит их обеих, пока одна из них не одержит победу над другой. Маттар сопротивлялась долго и упорно, но всё же сдалась. Когда протянувшаяся между ними молния погасла и на траву упала обычная мёртвая нить, огромная паучиха погрузилась в оцепенение. Её жирное тело обмякло, кроваво-красные глаза потухли. Ариэна чувствовала себя не лучше, хотя и в другом смысле. Множес­тво голосов, которые звучали теперь в её сознании, мешали ей вы­рваться из хаоса. Демоны, дети Маттар, звали её, оглушая своим беззвучным криком. Их тупая 6ессильная злоба причиняла ей почти физическую боль. Связь с Маттар оборвалась, едва погасла нить-мо­лния, но теперь некий невидимый канал связывал Ариэну уже не с этой чёрной паучихой, а с какой-то огромной чёрной копошащейся массой. Ей казалось, что эта живая тьма вливается в неё, застилая чернотой её рассудок и переполняя её. Она уже чувствовала, что то­нет в этой вязкой черноте, оглохшая от тысячи голосов. Они звали её отовсюду, раздирая её на части. Она распадалась на множество существ и теряла себя, постепенно растворяясь во тьме, а эта тьма являла собой бесконечность, наполненную эхом бесчисленных голосов. Её спасло только то, что один из голосов зазвучал чётко и ясно. Он перекрыл остальные и, пробившись к сознанию Ариэны, вырвал её из удушливой копошащейся тьмы.

«Заставь их замолчать! – услышала она голос Дамеи. – Это они должны тебя слышать. И слушать. Ты должна подчинить их себе…»

«Я не Маттар…»

«Вот именно. Но в тебе теперь почти вся её сила. Самоуверенное дитя, ты думала, так просто управлять ими? Ты должна подчинить их себе, иначе они тебя погубят. Я помогу тебе. Я и Фиола».

Когда два дружественных разума прикоснулись к сознанию Ариэны, она почувствовала себя лучше. Втроём они заставили этих ревущих демонов замолчать. Потом аранхи вышли из глубокого контакта с Ари­эной, оставив её наедине с детьми Маттар. Ариэна поняла, что чудо­вища слышат её. Она ощущала их смутное недовольство и готовность к бунту, но, собрав волю в кулак, она подавила этот готовый вспых­нуть бунт. Теперь уже сама. Теперь, когда железные демоны ей подчинились, она могла им приказывать.

«Ты должна представить себе то место, где хочешь их собрать, ­– подсказала Дамея. – Но надо, чтобы им тоже было знакомо это место. Или хотя бы некоторым из них, а уж они позовут остальных. Между всеми этими братьями очень прочная связь. Пошли им мысленную кар­тину, и скоро они будут там, где тебе надо. Передвигаются они быстро, ты же знаешь».

«Где бы их собрать? – лихорадочно размышляла Ариэна. – Желательно в каком-ни6удь таком месте, которое люди обходят стороной. Мёртвый лес и его окрестности… Точно! Дети Маттар знают эти края, а людей там не бывает».

Отправив своим «приёмным детям» мысленное послание и убедившись, что они всё поняли, Ариэна опустилась на покрытую жухлой осенней травой кочку. В нескольких шагах от неё неподвижно сидела огромная черная паучиха. Глаза её были закрыты.

«Поразительная дерзость! – услышала Ариэна ворчливый голос Фиолы. – Ты не боишься, что твоя самоуверенность когда-нибудь тебя погубит? Хорошо, что мы успели вовремя и помогли тебе, несносное дитя!»

«Почему ты не попросила о помощи?» – с упреком спросила Дамея.

«Подумала, что справлюсь сама. Я же теперь сильнее, чем рань­ше. Я была на островах и неплохо овладела магией тумана. Я даже считаюсь избранницей тамошних богинь. Я знала, что вам это не понравится, потому и не решилась к вам обращаться. Тем более с просьбами…»

«Лучше рискнуть своей жизнью, – ехидно заметила Фиола. – Своей единственной и неповторимой личностью. Ведь жизнь человека – это жизнь одной личности, и он не способен передать потомкам даже свою память. Разве что частично – в книгах, но они часто горят, а ещё чаще намеренно уничтожаются самими же людьми… Мне всегда было трудно вас понять, но я сейчас не о6 этом… Ариэна из 3елё­ного Ура, ты только что едва не погибла. Ты слишком много на себя взяла. Мы, аранхи, знаем, что такое связь с многочисленными братьями, но ты не нашего роду-племени. Тебя это могло убить. И ты по­-прежнему в опасности. Помни, они не должны выходить из повинове­ния, а ведь они чувствуют, что ты не Маттар. Тебе гораздо трудней ими управлять. Скажи мне, дитя человека, почему ты так бездумно рискуешь своей жизнью?»

«Иногда просто некогда раздумывать».

«Я уже поняла, что на неё бесполезно сердиться, – сказала Дa­мея. – Но я не могу её бросить. Даже когда она делает то, что не следует…»

«Я делаю то, что должна, – возразила Ариэна. – И я не предаю тебя, даже когда использую магию тумана. Я не причиняю этим вреда ни тебе, ни твоим соплеменникам. Арилланы – не враги аранхам. Для вас опасен лишь мертвый арилл. Теперь я знаю причину вашего страха перед туманом и перед теми, кто его порождает. Вы унаследовали этот страх от своих земных предков, а они были завезены сюда на лиммеринских кораблях. Островитяне терпеть не могли этих огромных шестилапых пауков. Они называли их раханами. Эти пауки постоянно портили запасы рыбы. Возможно, они продолжали заниматься этим и

здесь, на материке – в придачу к охоте, но у нас тут паукам проща­лось всё, а рыболовство у нас никогда не было основным промыслом. А вот лиммерины старались избавиться от раханов. Они травили их мёртвой водой. Её главным составляющим был порошок из мёртвого арилла. Позже лиммеринские колдуньи изобрели свою мёртвую воду и для её изготовления тоже использовали этот порошок. Это ужасное зелье. Оно убивает магию и особенно опасно для тех, кто владеет магией паутины. Ну и для самой паутины, разумеется. И для вас, аранх. Потом рецепт этой воды забыли… Почти забыли. Его мало кто знает».

«А откуда его узнала ты?»

«Из одной древней книги, которую нашла в замке Ди-Милона. Кое­-кто из моих новых друзей помог мне её перевести. Ваш страх перед ариллом – наследие ваших далёких предков, просто вы о6 этом не по­мните… Да, несмотря на вашу потрясающую память! У каждой из вас есть память предшественниц, но ведь ты сама говорила, что, чем древнее предшественница, тем глубже запрятана её память и тем трудней до неё добраться. А сознание ваших земных предков было темно. Они были полуразумны. Вы обладаете высоким разумом за счёт своих небесных предков, но вы ведь даже о6 их жизни почти ничего не по­мните. Этот древний страх перед ариллом до сих пор живёт в вас, хотя вы давно уже забыли о том, что его породило. Вы ведь даже не знали о том зелье, которое лиммеринские колдуньи использовали про­тив вашей магии. Рецепт мёртвой воды всегда был известен лишь единицам, и использовали его редко. Похоже, избранницы аранх, кото­рые пострадали от мёртвой воды, даже не понимали, что убило их магию».

«Да, мы не знали об этом зелье, – сказала Дамея, – но мы, аран­хи, всегда чувствовали исходящее от арилла зло. Когда я вижу за­росли арилла или туман над морем, мне кажется, что я ощущаю запах смерти…»

«Живой арилл и туман, который он порождает, для вас безвредны. А мёртвый он опасен лишь в течение месяца после того, как утратил жизненную силу. И этот мёртвый арилл почти весь на дне моря. А для того, чтобы причинить вам вред, из него надо изготовить это зелье…»

«Но его всё-таки могут против нас использовать».

«Могут. И против вашей паутины тоже. Именно поэтому я так задержалась на островах. Все мы уязвимы – и люди, и аранхи. Против меня враги использовали уже всякое оружие – от магии до попытки размазать меня по земле. На войне мы все рискуем. Даже старики и невинные младенцы, которые оказались в осаждённом городе. Или в городе, куда ворвалось вражеское войско. А вы представляете, что бу­дет, если Маттар, вернее, её избранник, натравит на мирных жителей этих чёрных чудовищ? Я должна была предотвратить этот ужас. Они уже начали охоту на людей. Я решила остановить их и собрать всех в каком-то одном месте. Так их проще держать под контролем».

«Что ты собираешься делать дальше?»

«Завтра решающая битва между Новыми Аранхитами и Детьми Маттap. Я должна быть на Большой Равнине».

«Действительно должна? Чем ты руководствуешься, дитя моё? Навер­ное, у тебя было видение?»

«Да. Я не знаю, кто говорит со мной. Великая Аранха, Найяра или Гиамара… Это было видение в тумане и огне. Иногда мне кажется, что люди просто по-разному называют одно и то же божество. Богиня редко показывает нам будущее. Она знает, что мы любопытны, но при этом нас часто пугает правда… И предопределённость иногда стра­шит ещё больше, чем неизвестность. Она показывает только то, что действительно очень важно. Впрочем, я не знаю… Мне трудно су­дить о том, почему богиня поступает так или иначе. Сейчас я пошлю вам картину, которую увидела в тумане. А кстати, где вы? У меня такое чувство, что я слышу вас всё лучше и лучше…»

«Мы летим сюда. В последнее время мы и наши сёстры часто лета­ем над Див-Аранхой. Некоторым из нас снова интересны дела людей. У нас чутьё на перемены, и оно подсказывает нам, что это будут перемены к лучшему. Мы знаем, что твориться в стране. Я пыталась связаться с тобой, но чувствовала, что между нами море. И они… Арилланы. Я решила подождать. Я знала, что скоро ты объявишься и непременно ввяжешься в драку».

«К счастью, мы успели вовремя, – насмешливо добавила Фиола. – ­Мы расскажем сёстрам о мёртвой воде, но я не уверена, что они все тут же кинутся помогать людям. Особенно тем, кто так увлёкся магией тумана. Мы-то, конечно, тебя не оставим, иначе ты опять каких­-нибудь глупостей наделаешь, но вряд ли кто-то ещё согласится идти на поводу у дерзкого, сумасбродного ре6ёнка».

«Сомневаюсь, что видения в тумане могут быть правдивыми, – за­говорила она снова, получив картину-послание Ариэны. – Может, ты просто увидела то, что хотела? Тебе же нравится быть в центре внимания. Возможно, эта картина – плод твоей фантазии…»

«Я ни о чём таком не думала! – рассердилась Ариэна. – И я уже порядком устала быть в центре внимания…»

«Ладно, не распаляйся, – примирительно сказала Фиола. – Люди много врут, но тебе я почему-то верю. К тому же я знаю: уж если тебе взбрело в голову, что ты должна там быть, те6я не удержит и целое войско. А может, не стоит торопиться? Даже если это проро­чество, подстраиваться под него не надо. Может, то, что ты увиде­ла, должно произойти позже?»

«Нет, я чувствую, что этот спектакль состоится скоро. Только костюма у меня нет. Одна маска. Шлем-полумаска…»

«Зато скоро у тебя будет паутина, – пообещала Дамея. – Завтра, на рассвете».

Туман уже почти рассеялся, и над Священным Садом сгустилась тьма. Вокруг не было ни души. Люди, напуганные тем, что тут недавно творилось, явно не спешили выходить на улицу. Теперь, когда большинство деревьев стояли голые, отсюда были хорошо видны Мас­терские, Дом 3аложников и кое-какие хозяйственные постройки. Всюду горел свет.

«Ладно, пора у6ираться, – решила Ариэна. – Скоро они всё равно выползут и начнут тут бегать с факелами… Да и поспать хоть не­много надо».

«Временами ты рассуждаешь вполне разумно», – заметила Фиола.

Ариэна ещё никогда не видела вечернюю столицу такой 6езлюдной. Яркие разноцветные фонари, которые даже сейчас зажигали вовремя, удивлённо таращились на пустынные улицы и наглухо закрытые став­ни. Ариэна весь путь до южной окраины проделала по воздуху. Теперь после захода солнца по городу ходили лишь дозорные да 6родяги, и хотя первые были весьма бдительны, они предпочитали смотреть по сторонам, а не вверх.

– Где ты пропадала? – спросила встревоженная Нисса, торопливо запирая за Ариэной ворота. – Соседка какие-то страхи рассказывает. Её муж сегодня задержался в центре до самого вечера, так он говорит, что над Святилищем туман стоит. Странный какой-то туман. Светящийся… И в нём всякие фигуры появляются. Вдруг эти призраки разбредутся по всему городу! Великая Аранха, защити нас от демонов Гиамары! А ты что-нибудь видела?

– Да нет, – пожала плечами Ариэна. – Поменьше слушай всяких кумушек.

– Твоя работа? – негромко поинтересовался Тирин, когда Нисса ушла на кухню. – Мне-то можешь сказать.

– Мне надо было остаться с Маттар наедине, – пояснила Ариэна. – Я дождалась, когда разойдутся посетители, а потом пришлось разогнать охрану.

– При помощи тумана?

– Это лучше, чем при помощи оружия. По крайней мере, трупов нет. Не беспокойся, здесь тумана не будет. Он уже рассеялся. Я не собираюсь пугать мирных граждан.

– А что ты собираешься делать?

– Сейчас – спать, а там видно будет.

Нисса постелила ей в маленькой комнате, где они с Тирином в будущем намеревались устроить детскую. Мебели тут почти не было – только сундук для белья да кожаный топчан. Ариэна уснула, едва коснувшись головой подушки.

Её разбудила тишина. Тяжёлая, страшная тишина, похожая на беззвучный вопль… Или рёв чудовища, который не слышишь, но ощущаешь каждой клеточкой тела. Наверное, так глухой, проснувшись в тёмной комнате, чувствует бушующую за окном грозу. Ариэна как будто утратила способность воспринимать привычные звуки, и это её пугало. Её окружала темнота, в которой она не видела, но угадывала очертания деревьев. Тех, что росли у самого входа в пещеру. Это была роща Маттар…

Она стала прислушиваться, изо всех сил стараясь уловить в чёрной, вязкой тишине знакомые голоса. Она всё же услышала их. Эти голоса звучали очень слабо, не так, как всегда, но теперь она хоть знала, где находятся те, кто ей нужен. Они ей помогут. Эта связь, которая была одним из источников её силы, ещё не оборвалась окон­чательно. Она хотела восстановить её. Она хотела быть рядом с те­ми, кого она породила, и с тем, кто мог поделиться с ней своей силой. Её избранник… Сейчас она была слишком слаба, чтобы позвать его, но она знала, где он. И она знала, что он поможет ей вернуть детей. Она больше не должна была оставаться здесь. И она пошла к нему – почти вслепую, продираясь сквозь тьму, всё круша на своём пути. На этот раз она порвала сеть в Пещерном Храме. Когда-то ей это не удалось. Жаль, что ей тогда не удалось уничтожить ту, которая теперь отняла у неё всё. Она же сразу почувствовала. как опасна эта маленькая тварь, что стояла за сетью-перегородкой. Её ещё тогда можно было убить… Она ползла, с трудом передвигая своё грузное тело. Перепуганные стражники распахнули перед ней ворота Святилища. Да и кто бы посмел перечить богине? Она ещё была здесь богиней, и она шествовала по этому городу, который много лет носил её имя. Она и не знала, как он велик и как долог путь до его главных ворот.

– Маттар покидает город! – в ужасе кричали дозорные и стража.

– Маттар уходит!

Уже за6резжил рассвет, когда она, словно сгусток мрака, ползла по огромному полю, карабкаясь на пологие холмы и спускаясь в лож­бины. Порождение тьмы, которому вскоре суждено растаять в лучах солнца… Нет, она этого не хотела. Она уже видела своего из6рaн­ника. У неё не было сил позвать его издалека, но теперь они рядом, и он поделится с ней своей силой. Он позовёт её детей – они же совсем близко. Соединившись с ними, она уцелеет и вновь обретёт силу…

Ариэна вскочила, обливаясь холодным потом, и какое-то время сидела, оцепенело глядя на синий квадрат светлеющего неба. Голоса у неё в голове звучали всё громче и настойчивее. Они снова раздирали её на части.

– Я не Маттар… Нет, я не Маттар…

«Успокойся, мы с тобой, – услышала она голос Дамеи. – Ты не Маттар, но ты не должна терять власть над ними. Маттар способна восстанавливать свою магическую силу. К тому же она намерена восполь­зоваться помощью своего избранника. Он не так уж и далеко. Сейчас он на Большой Равнине».

«Да… Я уже почти там... Я же шла туда, а по­том проснулась… Я была ею. Мне жаль её… Нет, я её ненавижу! Я ненавижу убивать, но я уже убила. Многих… У меня опять нет вы­бора. Почему?»

«Он у тебя всегда был, – сказала Фиола. – И сейчас есть. Можешь оставаться тут, сидеть и хныкать».

«Ты права, – взяв себя в руки, согласилась Ариэна. – Нельзя те­рять ни минуты. Сейчас же отправляюсь туда…»

«Подожди, несносное дитя! Выйди в сад. Мы принесли тебе паути­ну. Она не сделает те6я неуязвимой, но всё же защитит».

Сад возле дома был поделён на четыре одинаковых участка – по количеству семей, которые снимали здесь квартиры. Забор и высокие деревья надёжно отгораживали садик Ниссы и Тирина от соседских участков и от улицы. Обе аранхи были здесь. Они сидели на ветвях либе­ны, а мерцающая в полумраке паутина очень походила на те туманные «полотна», на которых появлялись видения. Туман и паутина... У них было много общего. И то и другое содержало арану. Создавалось впе­чатление, что те, кто порождает туман, и те, кто ткёт паутину, ­родичи. Может, далёкие, а может, близкие, но явно забывшие о сво­ём родстве.

«Мы лучше владеем араной, – сказала Дамея, догадавшись, о чём думает её избранница. – Ты же заметила, что наши видения ярче и цвета естественные. Наши видения – это почти что чистая арана. Магия тумана помогает извлекать из воздуха арану и концентрировать её, но при этом арана смешивается с туманом, а он замутняет и искажает цвета. Но в чём-то арилланы сильнее нас, а туман – нашей паутины. Мы не умеет отнимать у противника силу. Мы только способны делиться силой друг с другом и со своими избранницами. Накинь паутину поверх одежды. Она пристанет к материалу и превратится в его наружный слой».

Ариэна сделала, как велела Дамея, и заметила, что ткань, «впитав» паутину, стала более плотной и эластичной, а к плащу даже вернулся его первоначальный, голубовато-зелёный, цвет.

«Кажется, я знаю, как сделать его ярким, словно пламя! – осенило Ариэну. – А заодно ещё лучше защитить себя. Двойная магия – двойная защита. Если вы не очень возражаете…»

«Что толку тебе возражать, – усмехнулась Фиола. – Делай, что хочешь. Кажется, вреда нам от этого и вправду никакого. Мы рассказали нашим сёстрам о мёртвой воде. Большинство не верят, что мы унаследовали неприязнь к арилланам от наших земных предков. Если даже мы и наши избранницы ничего не знали о мёртвой воде, то как эти полуразумные животные догадались, что в ней был порошок из мёртвого арилла? Как они могли связать зелье, которым их травили, с ариллом и туманом?»

«Не знаю… Возможно, они сумели это как раз потому, что были животными. Вы живёте разумом, а они больше следовали инстинктам. Животные чувствительны, они хорошо распознают свойства любой материи. Для нас арилл не имеет запаха, а для них, возможно, имел…»

«Возможно, – согласилась Фиола. – Тогда жаль, что мы не унаследовали их чувствительность к запахам. Мне всё-таки кажется, что причина нашей вражды с арилланами в чём-то другом. Да, теперь я понимаю, что её много веков питала вражда между диввинами и морским народом, но тут не только это. Каждый раз, когда я вижу туман, я ощущаю страх и бессильную злобу, а ведь мы, аранхи, так редко ненавидим…»

«У вас нет причин их ненавидеть, – заверила её Ариэна. – Во всяком случае сейчас».

Чтобы усилить магию, она зажгла спичку и смешала туман с огнём. Мерцающее облако окутало развешанную на ветвях либены одежду, а когда туман рассеялся, серые туника и гетры сверкали серебряными искорками, а плащ казался сотканным из голубовато-зелёного света.

«Не вздумай туда лететь, – предостерегла Дамея. – Сейчас не те времена, когда летающие аранхины были обычным делом. Тебя могут подстрелить. На тебе, конечно, броня, но я не уверена, что она защитит тебя от любого оружия».

Когда Ариэна пустилась в дорогу, уже почти рассвело, и единственное, что она себе позволила, чтобы сократить путь, так это перенести себя вместе с магалом через городскую стену. Свидетелем этого зрелища стал лишь старый бродяга, заночевавший в заброшенном доме, каких было много на южной окраине Ур-Маттара. Накануне перед сном старик хорошенько приложился к бутылке с настойкой – ночи теперь стояли холодные. Он даже не удивился, когда утром, едва проснувшись, увидел в просвете разрушенной арки всадника в пылающей, словно зеленоватое пламя, накидке, который парил на сером скакуне над городской стеной. Бродяга лишь зевнул, натянул на голову драный плащ и понадеялся, что следующий сон будет не хуже этого. Зато позже он частенько хвастался в кабаках, что видел, как истинная аранхина мчалась тем знаменательным утром на поле боя, где были низвергнуты ложная богиня и её лживый избранник.

Южная часть Большой Равнины пестрела палатками – там находился лагерь Новой Аранхайи. Дети Маттар разместились почти у самых стен города. Ариэне даже издали было видно, что оба войска в смятении. Противники приготовились к бою, но бой не начинался, и, похоже, никто уже толком не знал, с кем предстоит сражаться. Накануне всё было ясно. Все думали о последней, решающей, битве, но сюрпризы, которые преподнёс новый день, выбили из колеи и воинов, и предводителей.

Сперва, увидев восседающую на холме посреди равнины Маттар, люди Галиана воспрянули духом. Они решили, что богиня явилась сюда поддержать избранника и его воинов, но то, что произошло потом, повергло в ужас всех без исключения.

Люди всегда боялись южного леса, населяя его в своём воображении призраками, злыми духами и демонами. А в то утро, наверное, многие вспомнили слова одного древнего философа – «Наш страх порождает демонов и помогает им облечься плотью». Когда взошло солнце, никто не обратил внимания на полоску тени, чернеющую вдоль кромки леса, но эта тень вдруг зашевелилась и двинулась по равнине. Она напоминала сгусток ночной тьмы, который по какой-то непонятной причине не рассеялся в лучах утреннего солнца, а наоборот стал разрастаться, как будто стремясь заполнить собой всё пространство. Зловещий лес словно решил исторгнуть из себя всю нечисть, которой населили его люди, всё то, что долгие годы таилось в его глухих дебрях – в тени вековых деревьев, в глубоких окружённых чёрными корягами ложбинах. Сегодня все людские страхи хлынули прочь из заколдованного леса, устремившись на равнину полчищем живых теней, и эти тени тут же одевались плотью. И глядя на этот оживший ночной кошмар, содрогнулись даже самые отважные из воинов. Ибо все тени заколдованного леса принимали облик демонов смерти. Чудовищных убийц, непобедимых и не знающих пощады.

Огромная паучиха сидела на плоском холме – неподвижная, как изваяние из чёрного камня. Наверняка большинство воинов сейчас мысленно взывали к ней в надежде, что она защитит их от железных убийц. Ближе всех к ней подъехал всадник в серебристо-чёрном. Галиан. Он уже знал, что случилось. Теперь он и его богиня были рядом. И действовали сообща. Это они вызвали из леса чудовищ. Те двое, что направились к Галиану со стороны противника, явно ничего не понимали. Их Ариэна тоже не могла не узнать. Оба были в голубовато-зелёных плащах – как и все Новые Аранхиты. Нэйя в изящных, сделанных как раз по ней доспехах ехала на белоснежном магале, Тамран – на своём норовистом гнедом скакуне, который только его и слушался.

Похоже, сперва Ариэну приняли за обычного гонца. По-настоящему ею заинтересовались, лишь когда она подъехала довольно близко и у всех появилась возможность разглядеть её сверкающий наряд. Несмотря на шлем-полумаску трое предводителей узнали её почти сразу.

– Ариэна! – воскликнула Нэйя, которой обычно не требовалось много времени, чтобы овладеть собой. – Какая приятная неожиданность!

– Иногда ты бываешь искренней, – сказала Ариэна. – Но лишь наполовину. Моё появление для тебя действительно неожиданность – в это я верю. И нисколько не обижусь, если ты перестанешь притворяться, будто тебе приятно меня видеть.

– Где ты пропадала? – спросил Тамран.

Он действительно был ей рад. И чувствовалось, что он за неё волновался.

«Интересно, что ему наплела про меня эта тварь, – подумала Ариэна. – Впрочем, об этом позже».

– Ну что, Галиан, – обратилась она к аранхиту. – Пришло время для настоящей игры? Ты как всегда играешь чёрными… Предлагаю сдаться сразу. Ты уже потерял самую главную фигуру.

– Ошибаешься, маленькая дикарка, – Галиан скривил в улыбке свои бледные губы. – Я пытался хоть немного обтесать тебя и хоть чему-то научить, но ты, как и любая нерадивая ученица, нашла способ сбежать из школы. Ты так и не поняла, какая фигура главная.

– Дети Маттар! – его сильный, звучный голос как всегда заставил толпу всколыхнуться и замереть в ожидании. – Вот та, что навлекла на нас беду! Под этим маскарадным костюмом скрывается нечестивка, которая уже не раз навлекала на нас несчастья! Вспомните нашествие чудовищных жуков на Ур-Маттар! Эта прислужница Гиамары снова здесь! Теперь она привела к стенам города демонов смерти!

Оба войска зашумели. Воины в чёрных плащах подались вперёд. То же самое сделали их противники в сине-зелёном.

– Ариэна! – кричали они. – Мы знали, что истинная избранница вернётся!

– Ариэна из Зелёного Ура! Лесное Братство с тобой!

Две стрелы отскочили, ударившись о серебристую тунику Ариэны, третья задела гребень её бутафорского шлема, который благодаря тройной магии стал непробиваемым.

– Дети Маттар бесчестят себя! – крикнул кто-то из «сине-зелёных». – Нельзя стрелять во время переговоров!

– С такими, как она, переговоров не ведут!

– Как она вообще посмела тут появиться?

Это кричали «чёрные плащи». Однако стрелять они больше не стали.

– Разве вы не видите, что она демоница? – снова обратился к воинам Галиан. – Её не берут никакие стрелы! Это призрак Гиамары, одевшийся подо6ием плоти. Разве вы не видите, как сверкает её при­зрачный наряд? Молитесь 6огине, диввины! У вас ещё есть надежда на спасение. Ведь богиня явилась сюда,что6ы защитить свой город и своих детей от слуг Гиамары. Молитесь Маттар, диввины! Я взываю ко всем! И прежде всего к тем, кто по неведению оказался на стороне зла! Отступники, сложите оружие! Обратите свои души и свои молитвы к истинной богине. Она простит вас. Она спасёт нас всех, если увидит, что все её дети чтят её по-прежнему!

Ариэна знала: молитвы тех, кто верит в Маттар, придают этой твари силы. Полчище живых теней, которое продолжал исторгать заколдованный лес, так напугало людей, что даже многие из Новых Аранхитов готовы 6ыли молить Маттар о помощи. В конце концов им с детства твердили, что огромная паучиха, живущая в Священном Саду, – великая богиня, способная защитить от любой напасти. Или почти от любой. Теперь беда была совсем рядом. Она пpи6лижалась, и никто не знал, как её предотвратить.

Контакт с из6ранником и 6лизость детей действовали на Маттар благотворно. Силы её 6ыстро восстанавливались. А ощутив страх и 6лагогoвейный трепет, исходящие от огромной толпы людей, паучиха словно очнулась от полуза6ытья. Её глаза вспыхнули кровавым огнём, и полчище демонов, которые до этого медленно и неохотно покидали лесную чащу, заметно оживилось. Эти твари не любили открытых, освещённых солнцем пространств и всё же последовали туда, куда им велел Галиан. А когда к голосу аранхита присоединился голос их ма­тери, железные демоны пришли в воз6уждение. Теперь казалось, что юго-восток равнины залит густой чёрной смолой, которая вдруг закипела, за6урлила и стала растекаться, словно желая затопить и равнину, и лес, и город. Волна тёмного ужаса захлестнула и едва не оглушила Ариэну. Она чувствовала, что эти твари выходят из повиновения. Вечером она заставила их собраться в Мёртвом Лесу и приказала оставаться там. Они послушались её, но теперь они снова слышали голоса Маттар и её избранника. Ариэна хотела понять, чего именно добивается Галиан. Скорее всего, он решил, что ещё немного – и напуганные этим полчищем «отступники» признают своё поражение. Или он действительно готов напустить на людей чудовищ?

Оба войска с ужасом смотрели, как чёрная шевелящаяся масса ползёт по залитой утренним солнцем равнине.

– Нет, – прошептала Ариэна. – Нет! Назад…

Ей казалось, что вся эта масса шевелится у неё в голове. Чёрный, липкий, как смола, страх растекался по всему телу, сковывая волю и разум. Ариэна была бы рада избавиться от этих ревущих демонов, которые раздирали её на части, но она не имела права терять над ними власть.

«Назад! Назад! Больше ни шагу!»

Мысленные приказы, которые она посылала навстречу тёмному полчищу, напоминали вспышки молний, раскалывающих ночное небо. Они вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли… Но гасли всё медленней. Каждая новая вспышка была сильней предыдущей и дольше сияла. Потом они вообще перестали гаснуть. Ариэна видела, как они сплетаются в огромный клубок. Этот огненный шар светился всё ярче и ярче, разгоняя тьму… Ту тьму, которую никто, кроме неё, не видел – так же, как и молнии её магической силы. Среди этих молний она видела не только свои – кто-то делился с ней силой.

«Не сдавайся, – услышала она голос Дамеи. – Нас уже четверо. Ещё одна сестра поверила тебе и согласна помочь. Маттар рядом со своим избранником и своими детьми. Теперь они все противостоят тебе. Держись! Она хочет полностью вернуть себе власть над детьми. Все вместе они очень сильны. Связь Маттар с её отродьем слишком прочна, чтобы можно было легко и быстро её разорвать. Ты отняла у неё силу, но сейчас она её быстро восстанавливает. Вчера она была одна, а сейчас…»

«У неё и сейчас ничего не получится! Как бы мне ни было против­но и страшно, командовать её отродьем буду я».

«Главное – не дай вспыхнуть сражению, – сказана Дамея. – Если люди схватятся за оружие, остановить демонов будет трудно. Они пья­неют от одного вида крови».

«Я знаю. Я чувствую это… Теперь они словно часть меня, и я знаю, что они такое».

Демоны остановились, а Маттар снова о6мякла и стала похожа на бесформенную чёрную кучу, маслянисто по6лескивающую на солнце. Уз­кое лицо Галиана побледнело и покрылось испариной, но Ариэна зна­ла – избранник и его «богиня» готовятся к новой атаке. Галиан велел одному из сопровождающих опустить голубой флаг, который в Див-Аранхе всегда был символом мирных переговоров, и вместе со свитой повернул к своему войску. Это означало, что переговоры окончены.

– Ариэна, что происходит? – спросил Тамран, подъехав к ней вплотную. – На рассвете мы увидели, как из леса выползают эти тва­ри, и тут же появляешься ты... Слишком много сюрпризов для одного чудесного осеннего утра. Честное слово, я уже готов поверить Гaлиану, что это ты выманила их из леса.

– Одна из твоих про6лем именно в том, что ты часто веришь тем, кому верить нельзя.

– Ты же знаешь, тебе я всегда верил, – нахмурился Тамран. – Я и сейчас уверен, что ты не хочешь ничего плохого, но я боюсь, что ты переигрываешь… Я никогда не беру в бой оружие, которым не овладел в совершенстве. Признайся – за тем, что тут творится, стоит не только Галиан?

– Да. Мы с ним боремся за право командовать этим чёрным войс­ком, но я не приводила их сюда. И я постараюсь защитить от них лю­дей. В том числе и людей Галиана. Он не жалеет никого. Ни чужих, ни своих. Галиан хочет вас запугать. Возможно, если вы признаете своё поражение, он велит демонам вернуться в лес. Он избранник Маттар, поэтому у него есть власть над её детьми. Железные демоны – дети Маттар. Когда я пыталась объяснить это людям, меня едва не разорвали на мелкие кусочки… Но это сейчас неважно. Главное ­– заставить их уйти.

– Так вот оно что, – усмехнулся Tамран. – Все эти крики о наше­ствии железных демонов… Значит, это последний аргумент Галиана? Очень веский аргумент. Он хорошо подготовился к решающей битве. Если Новая Аранхайя не признает своё поражение, демоны смерти по­вергнут страну в хаос... Всё, как он и говорил, этот проклятый проповедник! Единственный выход – убить их обоих! Его и эту чёр­ную тварь…

– Убить богиню на глазах у людей? Сколько поколений их предков молились Великой Маттар! Смертным не дано убивать богов, как уби­вают воинов на поле боя. Боги умирают, когда в них перестают ве­рить. А убить Галиана – ещё не значит одержать победу над ложными из6ранниками…

– Что-то я тебя не понимаю, – прищурился Тамран. – На чьей ты стороне? У те6я очередная партия в лосты с твоим любовником? Оче­редная ссора милой парочки – кто кого! Неужели это и правда сплошное притворство? По6ег на острова, вся эта вражда с Галианом… Все думают – милые бранятся всерьёз, а они просто тешатся и всех дурачат! Послушай, девочка, поле боя – не место для игр…

– Нет, это ты послушай! – Ариэна с трудом подавила вспышку яро­сти. – Тебе интересно знать, на чьей я стороне? Так я тебе вот что скажу. Мне плевать на ваши игры в старых и новых аранхитов. Новое не всегда лучше старого. Мне плевать на твои амбиции, так же, как и на амбиции Галиана. Он избранник твари, которую называ­ют Маттар, ты избранник другой твари, которая, возможно, гораздо хуже Маттар… Наверное, ты прав – я ничего не смыслю в политике. Наверное, я не должна ею заниматься, но я не хочу, чтобы эти чудовища скакали по городам и посёлкам, всех убивая и всё разрушая на своём пути. И я здесь именно для того, чтобы предотвратить это. Я никого не просила славить меня и кричать, что я истинная арaнxина, но я действительно могу то, чего не могут другие. И мне жалко людей. Даже тех, кто поддерживает Галиана… В конце концов почему они должны верить, что такие, как ты и Нэйя, лучше его? Тебе, наверное, опять кажется, что я его защищаю? Думай, что хочешь, но это не так. Убивать его здесь и сейчас нельзя. Его люди сразу схватятся за оружие, и завяжется бой…

– А разве не для этого мы сегодня здесь собрались?

– Тамран, дослушай меня! Всё изменилось с тех пор, как здесь появились железные демоны! Нельзя трогать ни Маттар, ни её из­бранника! Один неосторожный шаг – и мы все пропали. Если прольёт­ся кровь, они тоже кинутся убивать, и остановить их будет трудно, а ведь именно это я и пытаюсь сейчас сделать. Я знаю об этих тва­рях больше, чем ты думаешь. Их опьяняют пары ненависти, вражды, которыми здесь пропитан весь воздух. Они чуют кровь, они жаждут её! И если она прольётся, я не смогу их удержать. И никто не смо­жет от них спастись! Дети Маттар – идеальные убийцы. Огня они боятся не больше, чем ангариды. Убивают они легко, а вот их убивать трудно. Тела у них и впрямь как из железа. Стрелы их не 6epут, и даже самый острый клинок способен лишь поцарапать их броню… Да что я тебе говорю? Ты и сам знаешь... Эти твари – не слуги Гиамары, но это действительно демоны смерти. Тот, что устроил бойню на Южном стадионе, появился там не случайно. Он бродил в окрестностях города и уловил то возбуждение, которое царило на стадионе и от которого раскалился воздух над Ур-Маттаром. Он почуял кровь. Они чуют её даже на большом расстоянии. Кровь, вражда, упоение битвой, ярость, которую испытывает воин в пылу сражения, даже если это просто состязание, игра... Они всё это чувствуют, и это их опьяняет. Когда их много и они охвачены жаждой у6ивать, остановить их невоз­можно! Нельзя развязывать 6ой, Тамран. Одного мне напугать нетрудно, но ты же видишь, сколько их…

Ариэна запнулась, испугавшись, что сказала лишнее.

– Что с то6ой? – спросил Тамран. – Те6е плохо?

В его пристальном взгляде Ариэна прочла ещё один вопрос. Или ей показалось? Она поморщилась – потому что эти твари снова зашевелились у неё в голове. Маттар и Галиан возобновили атаку, и перед внутренним взором Ариэны снова возникла тьма. Самая страшная, непроглядная тьма. Та, которую не­возможно увидеть обычным зрением, как нельзя увидеть и абсолютный свет. Ариэна прочла это у какого-то древнего философа…

– Что с тобой? – глядя на неё с тревогой, допытывался Тамран.

– Пожалуйста, не мешай, – прошептала она. – Я хочу предотвратить бойню. Я попробую справиться с ними. Не мешай мне сосредоточиться.

Эта схватка была долгой и ожесточённой. Никто из окружающих ничего не понимал. Никто не видел молний, несущих мощный заряд магической силы, которые, вспыхивая, поглощали и рассеивали тьму. Ту тьму, что исходила от Галиана, Маттар и её детей, заволакивая всё вокруг, делая воздух душным и вязким. Можно было попробовать отнять силу у Маттар и её избранника при помощи тумана, но Ариэна не решалась использовать ариллин. Большинство воинов, со6рaвшихся на этом поле, 6ыли диввинами. Они с молоком матери впитали страх перед магией тумана. Воспользовавшись ею открыто, Ариэна рисковала лишиться доверия Новых Аранхитов. Многие из них и так относились в ней настороженно – слишком уж странные слухи ходили о6 этой полукровке.

Для людей, не владеющих магией, эта схватка была незримой, но среди тех, кто стал её свидетелем, оказались люди, восприимчивые к явлениям тонкого мира. Они улавливали странные колебания в воз­духе, некоторые даже видели сла6ые вспышки, а кое-кто невольно по­ёжился, ощутив холодное, липкое прикосновение тьмы.

Маттар слабела с каждым мгновением. Глаза её погасли, мохнатые лапы подкосились. Огромная паучиха осела и замерла, словно погрузившись в глу6окий сон. Теперь она напоминала груду влажной чёрной земли, которую зачем-то натаскали на вершину пологого холма. Полчище демонов тоже замерло, оцепенев, и по рядам воинов прокатился гулкий вздох облегчения. Потом над Большой Равниной повисла тиши­на. Все ждали, когда богиня пошевелится и откроет глаза, но она 6ыла неподвижна. А когда тишину прорезал крик стервятника, все словно очнулись, стряхнув с себя некие чары. Все поняли, что 6оги­ня мертва. Только вот мало кто знал, что её погубило.

Маттар умерла, а демоны остановились, но Ариэна не чувствовала себя по6едителем. Увы, она слишком поздно поняла, чём дело. Всё же Галиан был опытным магом. Он сумел перехитрить и её, и тех, кто ей помогал. Заметив, что Маттар и её избранник отступают, Ари­эна так обрадовалась, что не сразу сообразила, почему это происхо­дит. Галиан попросту перестал участвовать в сражении и потихоньку вытягивал из Маттар остатки её силы. Он понял, что старая нерата обречена, но та магическая сила, которая у неё ещё осталась, могла ему пригодиться. Маттар вовсе не хотела делиться силой со сво­им избранником. Она не желала терять даже остатки своего 6ылого могущества. Воспользовавшись её усталостью, Галиан просто «высосал» из неё последние силы. Все видели, что Маттар умерла, но никто из воинов не знал, что 6огиню у6ил, вернее, до6ил её же собственный избранник. И никто из них не видел того, что смогли уви­деть Ариэна и помогавшие ей аранхи. От огромной туши отделилась призрачная фигура паука. Она колебалась в воздухе, раздуваясь и превращаясь в 6eсформеннoe облако с шестью отростками, которые извивались, словно щупальца осьминога, искрясь и вспыхивая, как молнии. Ариэна готова 6ыла поклясться, что это облако похоже на туман, порождаемый ариллом. Свечение вскоре прекратилось. Облако 6леднело и растягивалось, словно намереваясь накрыть полупрозрачным куполом часть равнины. Разрастаясь, оно таяло, и казалось, что вот-вот исчезнет совсем, но в какой-то момент оно вдруг снова стало сжиматься, уплотняться и очень скоро превратилось в маленькую белую фигурку. Она сверкала, пульсировала и стремительно из­менялась, принимая очертания то паука, то звезды, то маленького человечка. Потом она двинулась в сторону Галиана. Ариэна швырнула в неё невидимую молнию своей магической силы, но странная фигурка, вобрав в себя эту силу, вспыхнула ещё ярче. Она при6лизиласъ к Га­лиану и выросла, приняв очертания его тела. Ариэна едва не вскрик­нула от досады, увидев, как прозрачная фигура слилась с аранхитом и исчезла – вернее, вошла в него.

«Что происходит, Дамея?»

«Я и сама не всё понимаю, – устало отозвалась паучиха. – Ясно только одно: жизненная сила Маттар вместе с теми крохами магической силы, которые у неё ещё оставались, перешли теперь к Галиану».

«И я это позволила! Я прозевала момент, когда следовало нанести ему удар. Я сосредоточилась на Маттар, а она слабела, потому что он выкачивал неё силу…»

«Не вини себя. Даже опытный маг не может предусмотреть всего. Сдаётся мне, что мы сейчас видели некую сущность, которая поддер­живала в Маттар жизнь. Это было существо, которое жило в её теле. Оно делилось с ней своей силой и в то же время паразитировало на ней. Я уже давно пытаюсь понять, почему она, так постарев, вдруг стала сильнее, чем раньше. Это существо делало её сильней, но, по­хоже, оно больше не могло обитать в таком старом теле. Оно покинуло Маттар и вселилось в Галиана. Разумеется, не без его помощи. Теперь Галиан – из6ранник этого существа, ещё недавно живше­го в Маттар. Она умерла, но Галиан по-прежнему избранник».

«Из6ранник, убивший свою 6огиню».

«Думаю, она всё равно скоро должна была умереть. Тот, кто в ней жил, должен был перейти в более молодое и здоровое тело. Похоже, это существо – сгусток энергии, но ему лучше жить в соединении с плотным телом. Нашим далёким предкам тоже понадобились земные тела. Это существо чем-то похоже на наших небесных предков».

«Оно было источником её магической силы?»

«Нет. Маттар всегда обладала своей собственной магией. Сущест­во, которое в ней жило, скорее всего, поселилось в ней недавно. Слившись с ней, оно дарило ей жизненную энергию. Оно усиливало её магию, но никогда не являлось источником её магической силы. Боль­шей частью её силы завладела ты – вчера, при помощи тумана. Но Га­лиану тоже кое-что досталось. Он будет бороться с тобой за власть над детьми Маттар. Он уже не первый год вместе со своей богиней командует этим войском. Они слышат его. По-прежнему слышат. И могут послушаться».

– Маттар умерла!

– Маттар покинула нас, – роптали воины.

Их голоса взлетали над равниной, словно испуганные птицы. Ни­кто из воинов не видел светящихся фигур в воздухе. Никто из них не знал, что произошло, но они видели, что 6огиня мертва. И это не могло не потрясти тех, кого с пелёнок учили славить Маттар. Чудовище, которое почти пятьсот лет жило в Священном Саду, каза­лось бессмертным даже тем, кто сомневался в существовании каких-­либо богов и демонов. Кем бы ни 6ыла эта гигантская паучиха с кроваво-красными глазами – богиней, демоницей или зверем, она пережила столько поколений диввинов, что её смерть давно уже представлялась чем-то невозможным. Или очень отдалённым, не имеющим никакого отношения к реальности – словно конец света, которым вечно пугали прорицатели и в который никто никогда по-настоящему не верил.

Когда весть о смерти богини достигла самых дальних рядов, воины замерли в молчании. На какое-то время воцарилась тишина. Все затаили дыхание, словно в ожидании, что вот-вот и впрямь наступит конец света. Война шла уже не первый день, но люди только сейчас поняли, что привычный мир рушится у них на глазах. Он уже почти рухнул. И даже тот, кто за это сражался, ощущал смятение и страх.

– Дети Маттар! – сильный, красивый голос Галиана был подобен звуку боевой тру6ы. – Богиня покинула нас, демоны смерти всё 6лиже и ближе! Маттар до последнего защищала нас, но увы – потворщиков злу оказалось слишком много. Так убьём же как можно больше не­честивцев! Тех, кто поклоняется Гиамаре! Тех, кто привёл сюда её слуг!

Галиана поддержал нестройный хор голосов. Ариэна видела, что единодушия в рядах его воинов уже нет. Раньше они шли за избранни­ком богини. Теперь богиня превратилась в груду падали, над которой уже начали кружить стервятники. Но избранник Маттар как 6ыл, так и остался прекрасным проповедником, чьи речи не раз заставляли сердца людей биться сильнее.

– Воины, готовьтесь к 6ою! – продолжал он со страстью и воодушевлением. – Вы же истинные дети Маттар и должны знать, что 6оги не умирают!

Глубокий, звучный голос носился над толпой, и Ариэне даже на мгновение почудился приторный аромат того самого масла, что добавляли в храмовые светильники. Голос Галиана всегда действовал на людей, как дурман. Он завораживал, проникал в душу.

– Да, богиня покинула нас, но пока нас не покинула вера, у нам остаётся надежда! Воины, к бою! Не отступайте перед слугами Гиамары! Демоны смерти уже 6лизко, так пусть данью злой богине станут не только наши жизни, но и жизни тех, кто предал веру своих отцов! Мы всё равно должны сражаться с ними! Мы должны до последнего 6ороться с по6орниками зла! Только это даёт нам право надеяться, что богиня вернётся!

На этот раз Галиану ответил дружный хор одо6рительных возгла­сов. На фоне чёрных плащей холодно засверкали почти одновременно обнажившиеся клинки. Но куда страшнее было то, что настоящие дети Маттар тоже пришли в возбуждение. Кипящая чёрная смола вновь потекла по равнине, приближаясь к людям, и Ариэна опять ощутила, как внутри у неё глухо рокочет и копошится тьма. Остановив этих тварей в третий раз, она почувствовала, что вымотана почти до предела.

«Они слышат и нас, и Галиана, – сказала Дамея. – Нас они боятся, но Галиан уже давно вступает с ними в контакт и привык управлять ими. Он старается разбудить в них зло6у и жажду крови, потому и призывает воинов к бою. Если начнётся сражение, нам не остановить этих чудовищ. Дети Маттар пьянеют от крови. Ты уже устала, я и мои сёстры тоже…»

«Я что-нибудь придумаю».

Новая Аранхайя тоже готовилась к 6ою. Пришпорив своего Пепла, Ариэна помчалась по узкому участку поля, разделяющему два войска.

– Послушайте, вы! – крикнула она, обращаясь и к тем, и к дру­гим. – Демоны смерти не тронут вас, если вы сами прекратите вражду! Перестаньте убивать друг друга! Воины, вы сами сеете смерть, когда проливаете кровь! Вы сами призываете демонов смерти!

– Замолчи, нечестивка! – закричали Дети Маттар.

– Негодная тварь!

– Ты привела сюда чудовищ, прислужница Гиамары! Из-за таких, как ты, богиня оставила нас!

– Никакие боги не защитят вас, если вы не одумаетесь! – продол­жала Ариэна, стараясь, чтобы голос не дрожал и не срывался. – Мат­тар – порождение зла! Пятьсот лет назад она явилась сюда в дни вражды, когда эта земля была пропитана кровью. Маттар всегда жаж­дала крови! Мы уже достаточно воевали… Воины, вы должны уйти от­сюда с миром! Маттар умерла, и пусть вместе с ней умрёт вражда! Хватит создавать чудовищ и кормить их своей плотью и кровью!

Новая Аранхайя подержала Ариэну одобрительными криками, а со стороны Детей Маттар в неё полетело десятка два стрел. Правда, ни одна из них её даже не оцарапала.

– Демоница!

– Ты сама порождение зла!

– Глупцы! – прокатился над рядами воинов гулкий бас Кинира. – Разве вы не видите, что её защищает Аранха?! Эта девушка – настоя­щая аранхина, и богиня охраняет её! Гaлиан прав, но только в од­ном! Боги не умирают! Настоящие боги не становятся кормом для стервятников!

Тамран подъехал к Ариэне и развернул своего гнедого магала так, чтобы закрыть её от стрел и метальных копий. Ариэна тут же пришпо­рила Пепла и заняла позицию между Тамраном и вражеским войском.

– Прекрати геройствовать, – сердито сказала она, видя, что он упорно старается заслонить её собой. – У меня хорошая броня. Ты же видишь, что мне не страшны никакие стрелы, а вот тебя могут убить.

– У меня тоже отличная броня, и я не привык прятаться за женщину…

– Лучше попридержи своих самых нетерпеливых вояк. Тебя же слуша­ются. А я должна ещё переговорить с Галианом.

Тамран и рта не успел открыть, а она уже пересекла черту, которая отделяла территорию Новой Аранхaйи от территории противника. Галиан как будто ждал её. Он улы6нулся и знаком велел своей охране отъехать подальше. Он явно не хотел, чтобы кто-то слышал этот раз­говор.

– Зачем тебе столько смертей? – спросила Ариэна. – Пожалей хотя бы своих…

– Я не из тех предводителей, которые жалеют своё войско. Воины на то и есть, чтобы сражаться и умирать за по6еду. Мы уже с тобой говорили об этом. И я уже пытался тебе объяснить, что сопливым дев­чонкам настоящая игра не по зубам. Это война, малышка, а здесь – поле боя. Здесь умирают по-настоящему. И я не отступаю от своих правил. Никогда. Нигде. Ни за доской, ни на поле боя. Я из тех предводителей, для которых главное – победить.

– Я уже давно поняла, что люди значат для тебя не больше, чем фи­гурки на доске, но зачем же терять все фигуры? Это неразумно. Ты не победишь. Ты только угробишь людей.

– Люди рождаются каждое мгновение, – тонкие губы Галиана искриви­ла жестокая усмешка. – Хороший полководец всегда сумеет сколотить себе войско. Иное поражение лучше победы. Я уже давно мог напустить демонов на войска противника. Тебя удивляет, почему я этого не сделал?

Нет, это Ариэну не удивляло. Напусти он чудовищ на воинов Новой Аранхайи, люди действительно могли бы поверить, что железные демо­ны – дети Маттар, потому и воюют с врагами из6ранников. Люди могли поверить в то, что им пыталась объяснять, ещё будучи заложницей, Ариэна. Они бы поняли, что чудовища, несколько лет державшие в страхе всю страну, – отродье той самой богини, которой воздавали хвалу десятки поколений диввинов. Нет, люди должны были и дальше считать, что эти демоны – слуги Гиамары. Демоны смерти, убивающие всех подряд.

Ариэна с трудом подавила стон, когда в ней снова зашевелилась тьма. Сдерживать это чёрное полчище становилось всё трудней и трудней. Возбуждение воинов, готовых ринуться в 6ой, действовало на демонов, как запах крови на хищников. Ариэна с ужасом представила себе, что 6удет, если кровь действительно прольётся. Галиан смот­рел на неё и улыбался. Он привык к контакту с этими тварями. Эта клокочущая тьма не пугала его. И6о он сжился с нею и сам 6ыл её частью.

– А в том, что тут случится, винить 6yдут тебя, дорогая. Я – из­бранник Маттар. Она покинула людей, потому что большинство из них, несмотря на все мои призывы, перешли на сторону зла. Она покинула людей, и те стали жертвами демонов смерти. А привела сюда этих де­монов ты. Все видели, что вы появились почти одновременно. Кажется, ты уже еле держишься в седле… Крепись, дорогуша. Те6е надо защитить хотя 6ы себя… Нет, не от демонов, от людского гнева. Демоны тебя не тронут. Они не посмеют тронуть ни тебя, ни меня – ведь мы поделили между собой силу Маттар. И власть над её милыми детками. Как и следовало ожидать, я оказался сильнее, но вообще из нас получилась бы прекрасная пара. Я надеюсь, эта партия в лосты будет поучительной. Для тебя. Я неплохой наставник. И к тому же снисходи­тельный. Но лишь тогда, когда ученик не зарывается. Тебе ещё мно­гому надо научиться, Ариэна… Кстати, я не против продолжить уроки. Теперь тебе понадобится защита, так что моё покровительство совсем даже не будет лишним. Расслабься, перестань с ними воевать. Это уже не имеет смысла. Ты падаешь от усталости, а они всё 6ольше возбуждаются и рвутся в 6ой. Они куда охотней слушают меня. Тем 6олее теперь, когда ко мне перешла божественная сущность их мате­ри. Зачем тебе сила Маттар? Она сожжёт тебя изнутри. Она тебя уничтожит. Ты как неразумное дитя, которое из жадности набило себе в животик гораздо больше, чем может переварить. Я же вижу – тебе страшно. То, что ты отняла у Маттар, уже у6ивает тебя. Я помогу те­бе от этого избавиться. Давай поскорее закончим эту партию и пое­дем ко мне на виллу. Ты же сама призналась, что всё было великолепно. А будет ещё лучше, обещаю. Любовники иногда ссорятся. Иногда очень даже крупно. Но всегда имеется путь к примирению.

– Не всегда, Галиан. Я действительно намерена поскорей закончить эту партию. И уже о6думала следующий ход.

– Ты хочешь отнять у меня силу? Лишить меня власти над демонами? Действуй. Ты уже так устала, что у тебя вряд ли что-нибудь получи­тся, ну а если даже получится, тем хуже для тебя. Я не владею лим­меринской магией, но кое-что знаю о ней. Чтобы отнять у противника силу, нужен туман. Действуй, дорогая. Магии тумана боятся даже твои Лесные Братья. Будь уверена, они тут же отвернутся от своей дорогой сестрицы.

Ариэна была в смятении. Отнять силу можно было только при помо­щи тумана. И этот туман она не могла сделать невидимым для окружа­ющих, как были невидимы туманные «полотна», на которых возникали пророческие картины – ведь богини посылала их только ей…

– Ну и что же ты медлишь? Не хочешь рисковать недавно обретённой репутацией истинной аранхины? Настоящие аранхины никогда не занимались чуждой магией. Они никогда не знались с демонами тумана. По­лукровок, которые смешивали два вида магии, люди всегда боялись. И не любили. Действуй! Пусть люди окончательно убедится в том, что ты прислужница Гиамары. А заодно учти: теперь, когда я сам стал божеством, когда я наконец стал настоящим избранником, одолеть ме­ня трудней, чем раньше. А демонов уже всё равно не остановить. Они слишком воз6уждены. Даже их мать вряд ли сумела бы сейчас совла­дать с ними.

Галиан расхохотался и махнул трубачам, чтобы они дали сигнал к наступлению. Трубы грянули, пронзив болью и без того ноющую голову Ариэны. Но эта вспышка боли обернулась озарением.

«Я использую туман! Но так, что никто не догадается, что это туман… Как я раньше не сообразила? Ведь я же научилась делать из него фигуры и картины. Почему бы не сплести из него паутину? Даже если некоторые поймут, что это фокус, вид паутины ещё никогда не внушал диввинам ни отвращения, ни страха. Надо попробовать! Надо же что-то делать!»

Ариллиновый туман был гуще, чем тот, который выделял арилл. Ариэна старалась поскорее придать туманному облаку вид огромной сети, ловко сплетая из сверкающих нитей узор. Изумлённые трубачи умолкли, увидев, что их предводителя накрыло куполом из серебристой па­утины. Галиан словно оказался в клетке. Тонкие нити опутали аран­хита и протянулись к осколку ариллина в руке девушки. Справиться с Галианом было действительно нелегко – ведь теперь он обладал двойной жизненной энергией. Тот, кто недавно слился с его сущнос­тью, сделал его значительно сильнее. Тот, кто стал частью Галиана, столько лет поддерживал жизнь в одряхлевшей нерате и помогал ей сохранить магическую силу, а Галиан был молод и здоров. Сейчас он стал действительно могущественным магом.

«Я допустила это, – подумала Ариэна, – но я исправлю свою ­ошибку».

Нити-молнии, протянувшиеся между ней и Галианом, запылали баг­ровым пламенем. 3лая магическая сила пронзила Ариэну жгучей 6олью. У неё 6ыло таков чувство, будто в неё ударила настоящая молния и она сейчас сгорит, превратившись в кучку пепла. Галиан улыбался, глядя на её бледное лицо, превратившееся в застывшую маску, под которой она спрятала боль. Он улыбался, но в глазах его Ариэна прочла смятение. Она нашла в себе силы улы6нуться ему в ответ и продолжала растягивать рот в улыбке, несмотря на то, что боль ки­пящей смолой растекалась по всему телу. Чужая, чуждая, злая сила, способная убить… Это было похуже, чем ночью в Священном Саду, когда Ариэна сражалась с Маттар – звероподобной богиней, жаждущей крови. Галиан был не богом и не зверем. Он 6ыл человеком. Он жаждал не крови, а власти, и его осмысленная жестокость делала его страшнее всех богов и демонов на свете.

Он надеялся, что она сломается, не выдержит, откажется от того, что может её убить. Но она упорно ловила эти багровые вспышки. Она глотала этот огонь и улыбалась. И хотя её улыбка больше похо­дила на гримасу боли, Ариэна не собиралась отступать. Она забира­ла его силу, а ему было всё трудней и трудней сопротивляться. Галиан застонал и покачнулся в седле. Эта маленькая дрянь уже в который раз обставила его. Он опять не сумел её просчитать. Иногда она действовала, как одержимая, и её дерзость, её почти безум­ная отвага кого угодно могли выбить из колеи. Когда последняя багровая молния, ярко вспыхнув, погасла, Галиан скорчился и испустил дикий вопль. Его душили бессилие и ярость. Проклятая девчонка всё же завладела его силой. Он надеялся, что эта сила подействует на неё, как смертельный яд, но она смело выпила эту чашу до дна, и, похоже, именно её смелость оказалась тем противоядием, которое спасло её жизнь и рассудок.

Ариэна быстро приходила в себя. Боль отпустила её, вернее, растворилась в ней, став почти неощутимой. Боль стала силой. Чу­жая магия перестала быть чужой. И хотя Apиэна чувствовала, что в ней по-прежнему шевелится тьма, ей, было уже не так страшно. Полчище тьмы лишилось предводителя, а значит командовать ими теперь 6удет только она.

Оба войска на6людали за магической схваткой, затаив дыхание. Никто не смел вмешиваться, но, увидев, как скорчился и побледнел Галиан, пятеро его охранников, обнажив мечи, кинулись к Ариэне. Двое тут же оказались выбиты из сёдел ударом длинного корья. Вслед за ними на землю полетел третий – Тамран оглушил его тупым концом боевого топора. Ещё двое покатились под копыта своих скакунов, 6арахтаясь в метательной сети, которую Тамран ухитрился набро­сить сразу на обоих. Вот что значит воин богини! Впрочем, те, с кем он разделался в мгновение ока, тоже были из Священного Воинст­ва. Теперь Тамран сражался ещё с четверыми, орудуя двумя мечами с виртуозностью искусного жонглёра. С одной стороны к нему мчались воины Галиана, с другой – Новые Аранхиты. Два войска решительно двинулись навстречу друг другу.

– Нет! – закричала Ариэна. – Стойте!

Она погнала своего скакуна по стремительно сужающейся полосе поля, которая разделяла противников, и воины с изумлением увидели, что из высоко поднятой руки девушки вырывается серебристая дымка. Эта странная дымка разрасталась и превращалась в сверкающую на солнце паутину. Противники замерли по обе стороны этой магической стены, не смея подойти к ней слишком близко. Хриплые крики Галиа­на «В бой!» значили уже не больше, чем клёкот стервятников, кото­рые кружили над тушей Маттар. 3ато слова Ариэны уже никому не ка­зались пустым звуком.

– Богиня велит вам остановиться! Прекратите братоубийство!

Огромная серебристая паутина сверкала голубыми, зелёными и зо­лотыми искрами, и, глядя на неё, воины решили, что эта девушка в пылающем, словно голубовато-зелёное пламя, плаще сделала видимой паутину самой Великой Аранхи.

– Не верьте ей! – голос Галиана хрипел и срывался. Куда-то ис­чезли вся его звучность, вся его поистине магическая сила и глуби­на. – Не верьте полукровке! От них всегда одно зло! Это чужая, враждебная магия! Это туман!

Наверное, кое-кто ему поверил, но даже такие не решились при­коснуться к сверкающей паутине. А поскольку большинство верили в её подлинность и божественность, она становилась всё отчётливей и сверкала всё ярче и ярче. Ариэна слышала, что призрачная картина, созданная искусным магом, может стать реальной, если люди её таковой считают. И чем больше людей верят в её подлинность, тем силь­ней иллюзия. Тем она ближе к реальности. Правда это или нет, Ари­эна не знала. Она обманывала людей, зато не дала начаться сражению. Теперь перед ней стояла другая, более трудная, задача – остановить демонов. Галиан был обезврежен, чудовища не слышали его приказов, но они уже почти не слышали и Ариэну. Они были в ярости и жаждали крови. Пришпорив магала, Ариэна помчалась наперерез тёмному полчи­щу. Тамран тут же последовал за ней.

– Лучше вернись, сказала Ариэна, когда он с ней поравнялся. – Ты можешь мне помешать. Ты только что сражался. От тебя так и веет тем, что возбуждает этих тварей! Вернись к своим людям и постарайся их успокоить… А я знаю, что делаю. Чудовища меня не тронут. Я смогу их остановить, но только если мне не будут ме­шать. Пожалуйста, вернись, иначе будет хуже. Всем!

Тамран неохотно развернул магала и поскакал прочь. Он как всег­да ей поверил. А она на этот раз солгала. Вряд ли он мог ей помешать. Она просто за него испугалась. Сейчас даже она не чувствовала себя защищённой, а у него вообще не было защиты от демонов.

Чудовища остановились и даже слегка отпрянули назад, но Ариэна знала, что скоро они снова ринутся в атаку. Оба войска дружно още­тинились копьями, готовые дать железным демонам отпор, хотя все прекрасно понимали – если завяжется эта битва, выиграть её не уда­стся ни Новым Аранхитам, ни Детям Маттар. И те, и другие наконец­-то осознали, что настоящие их враги на этом поле – нелюди, которым всё равно, кого убивать. Которым легко у6ивать и с которыми невозможно договориться. Это люди могут договориться между собой. И теперь два вражеских войска объединились, что6ы защититься от чудовищ.

«Нет, Галиан, тебе не удастся устроить тут бойню, – подумала Ариэна. – Даже если мне прядётся всем тут запудрить мозги. Прости, Дамея. Можешь называть меня обманщицей, но другого выхода у меня нет. Почти все эти люди боятся тумана. Так пусть они считают, что это Великая Аранха защищает их».

«Делай, что хочешь, – устало согласилась Дамея. – Тем более что ты уже начала представление, сотворив из тумана паутину».

«Сейчас я сотворю её снова, но уже не только из тумана. Демоны боятся настоящей паутины… Вы не против, если я соединю вашу паутину с туманом?»

«Но у нас её больше нет, – сердито сказала Фиола. – Всё, что мы тебе принесли, ушло на твою броню. Мы здесь, рядом, за 6лижaй­шим холмом. Мы помогаем тебе, но мы не можем ткать паутину с той же скоростью, с какой у тебя рождаются идеи…»

«Не беспокойтесь, у меня всё есть. Сейчас будет и двойная, и тройная магия. Я использую всё, что можно…»

Ариэна скинула плащ и подожгла его, потом пустила в ход ариллин. Туман слился о горящей тканью, и она начала расти, превращаясь в огромную паутину. Обычные нити сгорели, а паутина, соединившись с огнём и туманом, росла, образуя завесу между полчищем демонов и людьми. Сначала эта завеса казалась сотканной из светлого огня. Вскоре огонь превратился в золотые и серебряные искорки, усеявшие гигантское полотно. Ариэна скакала вдоль этой стены, и из руки её вновь вырывалась серебряная струя, которая превращалась в сверкающие нити, а они тут же вплетались в паутину. Эта паутина всё росла и росла, и казалось, что она вырастет до неба. Демоны, которые уже было ринулись в атаку, снова остановились. Ариэна чувствовала их смятение, страх и ярость. Ядовитые пары вражды, окутавшие равнину невидимым o6лаком, затуманили их примитивный разум. Кроваво-крас­ные глаза чудовищ горели злобой и жаждой крови. Примитивный разум… Иногда воздействовать на него проще, чем на развитый. Ариэна вспомнила, как на Ди-Милоне напугала кайялов. Дети Маттар боялись её, 6оялись аранх и их паутины, но сейчас они 6ыли слишком возбуждены и уже почти вышли из-под контроля. Перед кем они всегда трепетали, так это перед своей матерью. Кого бы они никогда, ни при каких обстоятельствах не посмели ослушаться, так это её. Воз­можно, это её смерть повергла их в такое смятение. Связь, которая длилась не один год, которая стала для них привычной и нео6ходи­мой, нарушилась. Теперь они были подобны кaйялам, сорвавшимся с цепи. Полотно из тумана и паутины пугало их, но этот страх они ещё могли преодолеть – Ариэна это чувствовала. А значит, они всё же могли преодолеть эту стену. Оставалось одно – показать им то, что повергает их в трепет и остановит. Кайялы испугались гигантского кайяла. Вернее, его образа… Железные демоны стали почти глухи к приказам Ариэны, но она могла воздействовать на их обычное зрение. Дети Маттар появились на свет далеко от своей матери и никогда с ней не встречались, но они знали её. Дамея говорила, что все её братья и сёстры способны видеть друг друга тем особым внутренним зрением, которым обладают только аранхи. Все, даже неполноценные нераты. Дети Маттар прекрасно знали свою мать и видели её. И они видели её смерть, несмотря на то, что были далеко – на другом кон­це равнины. Ариэна поняла – надо убедить их в том, что Маттар жива и по-прежнему говорит с ними. И мысленного образа тут недостаточно – они уже не воспринимали мысленные послания. Перед их внутренним взором была мёртвая Маттар, и эта картина заслоняла для них всё, что Ариэна пыталась им внушить. К счастью, ярость ослепили их не настолько, чтобы лишить обычного зрения. Теперь Ариэне предстояла битва с мёртвой Маттар. Создав призрак Маттар, который увидят все, она у6ьёт её окончательно. Все должны увидеть богиню – и люди, и демоны. И все должны поверить в её подлинность. И аранхи, и их самцы аранхиты чувствительны к настроениям людей. Вера людей, их тре­пет перед богиней подействуют на детей Маттар, даже если люди 6удут видеть в туманном образе не Маттар, а другую богиню. Настоящую.

Стоя спиной к сияющей на солнце паутине и лицом к полчищу демо­нов, Ариэна снова вызвала облако тумана и слепила из него гигантс­кую паучиху. 3релище впечатляло, правда, паучиха была не чёрная, а серая с голубовато-зелёным отливом. Ариэна уже не в первый раз по­жалела, что туманные образы так бледны. Она собиралась поджечь свой шерстяной пояс, чтобы использовать дым, как она это сделала, когда «раскрашивала» призрак в поединке с Лиxаной, и вдруг замети­ла, что призрачная фигура темнеет. Это взялись за дело аранхи, ко­торые владели араной лучше, чем дети тумана. Гигантская паучиха, парящая над равниной, не стала такой чёрной, как Маттар, но вы­глядела она куда более величественно. Она была подобна грозовой туче. Переливаясь глубокой синевой и зеленью, извергая золотые и серебряные молнии, она была божественно прекрасна. И о6а войска ­– и людей, и демонов – замерли, заворожённые этим зрелищем.

– Не верьте ей! – закричал Галиан. – Это злое колдовство!

Никто его даже не слушал. Людям казалось, что сама Великая Аранха явилась сюда в сверкании молний, чтобы защитить людей от демонов смерти. Она заслонила их от чудовищ своей чудесной паути­ной, а теперь наступала на демонов, прогонял их прочь. И чудовища отступили. Они видели перед собой Маттар, а голос Ариэны, который наконец пробился в их сознание, приказывая им уйти, теперь слился для них с образом огромной паучихи. Их мать и повелительница вер­нулась к ним. Она стала ещё сильнее и говорила с ними другим голосом. Теперь у неё было другое, более сильное и красивое, тело, другой голос и другой избранник. То есть избранница. Картина смерти померкла перед этим величественным зрелищем. А восторг и трепет людей передались демонам, наполнив их примитивные души радостью.

«Идите в лес и больше никогда не трогайте людей! – приказала Ариэна.– Вы можете охотиться на животных, но на людей – никогда!»

Она чувствовала, что эти твари прекрасно её понимают. Они не знали языка людей, но мозг их 6ыл устроен так, что они понимали, чего от них хочет тот, кто имеет над ними власть. Они улавливали смысл приказов.

«Какой странный разум, – думала Ариэна, глядя, как чёрная копошащаяся масса с глухим рокотом ползёт по равнине в сторону леса. Вскоре полчище теней скрылось в густых зарослях и пропало из виду. О6а войска разразились ликующими криками, и Ариэне показалось, что она сейчас оглохнет. У неё кружилась голова, а тело налилось такой тяжестью, что у неё даже мелькнула нелепая, совершенно 6редовая мысль – не свалится ли под этой тяжестью её скакун. Пепел дрожал мелкой дрожью, а его хриплое дыхание говорило не столько о6 уста­лости, сколько о пережитом страхе. Даже странно, что магал не сбросил свою колдунью-наездницу и не умчался прочь. Ариэна похлопала скакуна по влажной от пота шее.

– Спасибо, Пепел, ты настоящий друг…

Призрак постепенно таял. Утратив чёткость очертаний, он теперь ещё больше походил на грозовую тучу, и, казалось, что сейчас раз­разится ливень. Огромная паутина тоже таяла, распадаясь на множес­тво золотых и серебряных нитей. Вокруг потемнело, как это бывает, когда начинается гроза, но Ариэна ясно видела всадника, который мчался к ней под сверкающими струями. Это 6ыл он. Первый воин бо­гини. Самый прекрасный и отважный воин на свете…

– Это, конечно, бессовестно с моей стороны – упрекать тебя за то, что ты кинулся мне на защиту, но... Я же предупреждала – моя одежда лучше всякой брони…

– Я как-то позабыл о6 этом, когда увидел, что тебя окружила це­лая толпа воинов богини. Им ничего не стоило, к примеру, сорвать с те6я шлем… Служанки тебя потом преспокойненько раздели. Или эти блестящие тряпки превращаются в броню только на поле боя?

– Не только... Чего ты смеёшься?

– Ты так уморительно смотришься на этой огромной кровати.

– Представляю, – усмехнулась Ариэна, утопая среди атласных подушек. – Можно подумать, цари и царицы были великанами…

В камине весело трещали сосновые сучья. Вытяжка работала пре­красно, так что дыма в комнате не было. К нежному аромату смолы примешивался еле заметный запах сушёных трав, которые старая Каэ­на развешала по всем углам. Огненные 6лики носились по тёмным узорчатым коврам наперегонки со своими солнечными братьями. Солн­це в это время года уже почти не грело, но светило ярко. Оно упорно пробивалось в комнату сквозь густые ветви дуба, словно желая поспорить с каминным пламенем.

«Солнце дарит тепло и свет всему миру, – подумала Ариэна, – но в холода мы больше надеемся на земной огонь. А если их соединить…»

Она направила свою силу на маленький участок ковра, где солнечное золото затмило оранжевый отблеск огня, и тут же запахло палё­ной шерстью.

– Эй, перестань безобразничать! – шутливо прикрикнул Тамран. – ­Ещё не хватало, чтобы ты спалила замок, который простоял не одну тысячу лет и пережил не одну войну.

– Ну, на это у меня силы не хватит…

– Хвала Аранхе!

Ариэна уже пожалела о своей выходке – у неё сразу закружилась голова. В последнее время она так часто использовала силу, что ей был необходим длительный отдых.

– Чем тебе не угодил этот ковёр?

– Слишком пёстрый, аляповатый какой-то... Но без него было бы ещё хуже.

Ковры и гобелены придавали царским покоям уют. За эти несколь­ко дней Ариэна привыкла к громоздкой старинной мебели, но жить здесь ей бы не хотелось. Между тем, Тамран ещё в начале разговора намекнул, что отныне этот дворец – её дом. Сейчас он, похоже, решил вернуться к этой теме.

– Хорошо хоть, люди Галиана не успели изгадить верхние этажи. Тут ещё не всё вымыли и вычистили, но смотрится уже неплохо. Со временем можно заменить мебель… Кстати, знаешь, Ур-Маттар будет переименован, но останется столицей. Мы провели там три дня, толь­ко сегодня вернулись. Ну и надоел же мне этот город. Может, лет через пятьдесят центр нового государства будет здесь. Мёртвый лес уже вырубают. Там собираются строить новый посёлок. Новые граждане Аранхайи хотят поселиться по6лиже к резиденции правителя. К то­му же они неплохо знают эти края. И лю6ят их – в отличие от других. Сколько лет они тут жили, скрываясь от властей. Теперь законная власть будет у них под боком… Нет, это они будут под крылышком.

Новыми гражданами называли бывших слуг, которые примкнули к Новой Аранхайе и теперь получили гражданские права. Большая часть их действительно много лет жила в лесу к югу от Ур-Маттара. Почти все беглецы стекались сюда. Теперь они решили основать неда­леко от Круглой Башни Ур-Саммел, что в перевода с древнего южного диалекта означало Свободный Город. Его будущие жители уже с гордо­стью называли себя свободными. Некоторые из них пришли навестить Ариэну – в основном те, с кем она успела пообщаться, оказавшись три месяца назад в лесном посёлке.

– Ты, конечно, не была у нас почётной гостьей, – сказала Мира, – но мы не желали тебе зла. И не желаем.

– А я не держу на вас зла, – заверила её Ариэна. – Я же знаю, что вы защищались.

Земан тоже счёл своим долгом принести ей извинения.

– Хорошо, что твоё знакомство со старой Каэной всё же состоялось, – пошутил он в конце беседы. – Говорят, она помогла тебе гораздо больше, чем лучший столичный лекарь.

Это была правда. Та самая Каэна, к которой жители лесного по­сёлка отводили своих случайных пленников, оказалась неплохой кол­дуньей. Она сразу поняла, в чём причина недуга Ариэны.

– Ей необходимо восстановить силу, – сказала Каэна. – И маги­ческую, и телесную. Одна зависит от другой.

Магия, которой обладала Ариэна, не могла не внушать людям тре­пет, но уже не вызывала прежней враждебности. Ведь при помощи этой магии она спасла жителей Див-Аpанхи от чудовищ. Железные охотники снова разбрелись по лесам, но на людей они теперь не охотились.

– Почему твоих друзей так волнует моё отношение? – спросила Ариэна у старухи после визита 3емана. – Неужели они думают, что я буду сводить с ними счёты? Мне бы с настоящими мерзавцами разо­браться…

– Ничего плохого они о тебе не думают. Во всяком случае такие, как Мира и 3емaн. Я бы не стала лишать тебя памяти, если бы мы с тобой встретились тогда, в конце лета. Да и вряд ли у меня бы это получилось. Моя сила по сравнению с твоей – огонь спички рядом с большим костром. Настоящими колдуньями всегда были только избран­ницы. Я владею лишь магией огня и трав. Моя бабка была в этом ис­кусней меня. Она научила меня вызывать видения, сжигал кое-какие травы, но такие видения очень смутные, а травы, которые при этом жгут... Возьмёшь чуть больше, чем надо, и уснёшь от их запаха на­веки. Дым иногда помогает делать видимым тот всеобъемлющий свет, из которого состоит Великая Паутина.

– Ты имеешь в виду арану?

– Я не знаю такого слова, но, наверное, ты правильно говоришь. Бабка обычно говорила «великий свет». Это свет, который объемлет и пронизывает всё. Он слишком яркий, чтобы зрение простых смертных могло его выдержать. Он нам недоступен, но мы иногда можем видеть его слабые отблески. Есть растения, обладающие магической силой. Она, конечно, невелика. Огонь усиливает магию, но всё равно мне очень редко удаётся что-то увидеть. И вычленить из увиденного ис­тинное послание. Дым одурманивает, затемняет рассудок. Иногда мы просто делаем зримыми свои мысли и принимаем эти картины за послания богов. Но иногда совсем даже не вредно вытащить кое-что из закоулков своей души. Вытащить на свет и рассмотреть получше. На это немногие решаются. Копаться в других не так страшно.

– Сколько я была без сознания?

– Больше двух дней. Я объяснила твоему другу, что с магами такое бывает – если они израсходуют почти всю свою силу. Он очень беспокоился. А его любовница делала вид, что беспокоится. Я сказала, что надо ждать, и жгла вокруг тебя сифелий. Он очищает, изго­няет тьму...

Старуха немного помолчала, и это молчание слегка насторожило Ариэну.

– Когда ты начала приходить в себя, я решила, что лучше на не­сколько дней погрузить тебя в магический сон. Я поила тебя одним отваром… Рецепт его очень сложен. Потом растолкую, если захочешь. Это питьё действует, как снотворное, и помогает восстанавливать силы, даже если человек ничего не ест, но больше четырёх дней его принимать нельзя. Хвала Аранхе, теперь уже третий день, как ты вышла из этого сна, и аппетит уте6я хороший. Ты крепкая девочка. Пока ты была без сознания и спала, твой друг часто здесь бывал. Потом они с этой женщиной поехали в Ур-Маттар – на какие-то пере­говоры. Когда вернутся, ты уже поправишься.

Тамран и Нэйя вернулись раньше, чем ожидалось. В замке царило оживление. Тамран, приняв с дороги ванну, тут же отправился к Ариэне. Глядя сейчас на его исхудавшее возбуждённое лицо, она поняла, что он вовсе не так весел и полон надежд, как хочет казаться.

– Ты так говоришь про этот замок, будто намерен тут обосноваться.

– А разве ты не намерена? Он что, вызывает у тебя неприятные воспоминания? Я имею в виду те дни, когда ты была шпионкой в лого­ве колдунов. Сейчас тут иначе.

– Да. Логово колдунов превратилось в логово пиратов. Скоро тут будет нечто вроде замка на Скалистом.

– Этого я не допущу. Из воинов в замке могут жить только царские дружинники – таков древний обычай, и я намерен его возродить. В моей дружине разбойников не 6удет.

– В твоей? Ты уже стал царём?

– Церемония избрания на царство и коронация через два дня, – Тамран заметно смутился. – Но это же формальность. Народ уже столько раз выкрикивал моё имя… Люди хотят видеть царём того, кто вёл в 6ой Новых Аранхитов. Ты же знаешь, первым аранхитом всегда считали царя. Диввины хотят возродить древнюю традицию.

– А как же старые аранхиты?

– После той несостоявшейся битвы, той, которую ты предотвратила, у них почти не осталось сторонников. Оба войска видели, как ты прогнала демонов. Я толком не понял, что за фокус ты проделала, да это и неважно… Все видели паутину, которая заслонила людей от демонов-убийц. Ты прогнала этих тварей на глазах у всех. Больше никто не сомневается, что ты из6ранница. И что с тобой говорит Вели­кая Аранха…

– Никто? По-моему, ты-то как раз в этом сомневаешься.

– Я никогда не сомневался в твоей магической силе, но... Ведь это был фокус с туманом?

– Если точнее – с араной. Материей, из которой состоит вселенс­кая паутина. Туман содержит эту материю – правда, совсем чуть-чуть но он помогает извлекать её из воздуха. Избранницы Найяры, как и избранницы Аранхи, владеют араной. И те, и другие способны загляды­вать в божественную паутину. По сути, все мы избранницы одной 6огини… Впрочем, мне всё равно, веришь ты в это или нет.

– Опять ты злишься. Конечно, я тебе верю. Может, я что-то не то сказал, но я же ничего не смыслю в магии. Воины тебе тоже верят, хотя толком не знают, что ты сделала. Они же видели, как ты спасла всех от самой жуткой 6ойни, какую только можно себе представить. В тот день Галиан потерял почти всё своё войско. Тогда многие пе­решли на нашу сторону. Члены Высшего Совета сложили с се6я полно­мочия и удалились в свои имения. С них взяли письменную клятву, что они не будут вмешиваться в дела государства.

– А Галиан? Где он сейчас?

– Я бы и сам хотел это знать, – помрачнел Тамран. – Понятия не имею, как он ухитрился ускользнуть… Такое впечатление, что кто­-то помог ему скрыться, а значит в моём окружении есть предатели.

– Наконец-то ты это заметил! 3а год учё6ы в Святилище я прочла немало исторических хроник. Сколько было царей и предводителей, которых предали самые их ближайшие сподвижники. Вернее, те, кто таковыми прикидывался.

– Я знаю, кого ты имеешь в виду…

– И, как всегда, приготовился её защищать…

– Да откуда ты знаешь, к чему я приготовился!

Тамран тоже начал злиться, и, глядя на него, Ариэна вдруг вспомнила их недавнюю стычку. Ссору, совершенно неуместную на поле боя, перед лицом надвигающейся опасности. Как он вскинулся, когда ему показалось, что она защищает Галиана.

– Давай не будем спорить, – примирительно сказала Ариэна. – По­говорим спокойно. Ты должен кое-что знать. Раньше я просто не до­веряла Нэйе. Теперь я уверена, что эта женщина – мой враг. Она пы­талась меня убить.

– Серьёзное обвинение, – сдвинул 6рови Тамран.

– Где, ты думаешь, я всё это время пропадала?

– Как раз собирался тебя об этом спросить…

– Неужели тебя не удивляло, что я столько времени не даю о себе знать?

– Конечно, удивляло, но… Ты же всегда ведёшь какую-то таинст­венную жизнь и редко посвящаешь простых смертных в свои дела. Я уже привык к твоим неожиданным исчезновениям и появлениям. В то утро, когда мы отправились на материк, Нэйя сказала, что не могла тебя добудиться…

– Ещё бы! И ты ей поверил?

– Нет, – помолчав, признался Тамран. – То есть… Я сомневался, что она говорит правду, но сделал вид, будто поверил. Я не хотел, чтобы ты летела с нами. Я же никогда этого не скрывал, Ариэна. Я не хотел, чтобы ты во всё это лезла. Признаю, я был не прав. Что бы мы без тебя делали. А тогда… Я решил, что ты всё равно приле­тишь в Див-Аранху и, если захочешь нас найти, то найдёшь, но тебя всё не было и не было. Я решил слетать на Ди-Милон. На фланнаре. В замке были только слуги. Они сказали, что в то утро, когда мы с Нэйей отправились на материк, ты проснулась позже обычного. И очень рассердилась, что тебя не разбудили. А потом исчезла в неизвестном направлении. Я подумал, что ты решила до поры до времени затаить­ся, потому и не ищешь нас… Или готовишь какой-ни6удь сюрприз. Никогда ведь не знаешь, что у тебя на уме... Кстати, насчёт сюрприза я не ошибся.

– А теперь послушай, что произошло на самом деле…

– Не сомневаюсь, что она уже придумала, как в очередной раз запудрить те6е мозги, – сказала Ариэна в заключение. – Верь, кому хочешь, но я больше не позволю этой женщине творить зло. Я оста­нусь здесь только для того, что6ы не выпускать её из виду.

Разумеется, у Нэйи имелась своя версия случившегося. И вполне у6едительная. Она в тот же день явилась в покои Ариэны вместе с Тамраном и казалась такой взволнованной, что Ариэна едва не поверила, будто Нэйя действительно потрясена услышанным. Впрочем, по­вод для волнения у Нэйи и вправду 6ыл. Её план сорвался, и всё шло не так, как она хотела.

– Дорогая, не будь ты так против меня настроена, ты бы поняла, каково мне 6ыло всё это узнать… Я просто в ужасе! Я вот только не понимаю, почему ты поверила Лихане? Ты же видела её насквозь. Ты знала, что она тебе завидует. Да, я виновата, что приставила к тебе такую служанку, но у меня и в мыслях не было, что она решится на убийство! И похоже, я недооценила её познания в магии. Лихана оказалась хитрей, чем мы думали.

– И конечно же, ты не приказывала ей отравить меня этой водой, убивающей магию.

– Конечно же, нет, Ариэна. А что, по-твоему, она ещё могла ска­зать? Ей только и оставалось, что во всём обвинить меня. Мне нечем доказать свою невиновность, но почему ты веришь ей, а не мне?

– Вы с ней в равной мере заслуживаете доверия.

– Ариэна, я была плохой матерью, но чтобы убить свою дочь…

– Послушай, Нэйя, а как ты называла свою дочь тринадцать лет назад?

– Что? – Нэйя слегка растерялась.

– Родители ведь иногда называют детей по-особому, не так, как все остальные. А как ты называла меня, когда я была маленькая?

– Да по-всякому, – Нэйя усмехнулась, облизнув побледневшие губы. – Всего и не упомнишь. Моя птичка, крошка…

– Нет-нет, никаких птичек и рыбок. Ничего подобного.

– Ариэна, прошло столько времени…

– Есть вещи, которые мать не забудет и через сто лет. Нэйя, моя настоящая мать называла меня Рени. Было бы лучше, если бы ты призналась, кто ты такая и что тебе надо.

– Я уже давно во всём призналась и сто раз перед то6ой покая­лась. Рени – это всего лишь твоё уменьшительное имя. Конечно, я тебя так называла. Как и лю6ая другая мать, давшая дочери имя Эре­ния… Или Ариэна – на диввинский манер. Я думала, ты имеешь в виду какое-то необычное прозвище, а я давала тебе их столько, что всего и не вспомнишь. Ариэна, если бы я тебя ненавидела и хотела убить, разве я... Да я же только и мечтаю о том, как мы будем все вместе! Все втроём. Мы станем символом Новой Аранхайи! Мы возро­дим древнюю традицию. Страну снова возглавит Священная Триада. Царь и две его супруги – царица-правительница и царица-аранхина!

– И какая же роль отведена мне?

– А разве народ не признал тебя истинной аранхиной? Моя магия совсем иного рода. Настоящая аранхина – ты. Мы втроём – великая сила! Мы изменим страну. С тех пор, как я те6я нашла, Ариэна, я постоянно боюсь потерять тебя снова. Я хочу, чтобы мы всегда были рядом. Всегда. Можешь пока не верить, что я твоя мать, но поверь – я желаю тебе добра. И я хочу, чтобы ты была рядом с нами. Я о6 этом Тамрану уже все уши прожужжала… Спроси у него. Тамран, ты же знаешь, что это так!

Тамран кивнул, но вид у него 6ыл растерянный и угрюмый.

– Если уж говорить о возрождении древних традиций, то правителей каждой новой династии всегда вы6ирал народ. Точнее, его пред­ставители – старейшины от каждого ура, главы цехов…

– Всё так и будет, Ариэна. Просто сейчас никто не сомневается, что царём должен стать предводитель Новых Аранхитов. Тот, кто воз­главил восстание и сверг ложных избранников!

Ариэна заметила, что Тамран слегка поморщился. Восторженность Нэйи явно его раздражала.

– Ну а царицей-правительницей или царицей-хозяйкой – её ещё на­зывали и так – станет та, которая откроет царскую сокровищницу. Ключи ведь всегда хранятся у хозяйки дома – будь то охотничий до­мик или царский дворец. Давняя традиция.

– Традиции своей страны я знаю не хуже тебя, Нэйя.

– Вот и прекрасно, дорогая. Тогда ты должна знать и древнее пророчество, исполнения которого ждёт весь народ Див-Аранхи. Теперь о нём все говорят, хотя до недавнего времени о нём помнили только здесь, на юго-западе. Да и то боялись говорить о нём открыто. Как боялись рассказывать старые предания о6 истинных аранхинах и аран­хитах. Когда свергли Асфаара, последнего царя Аранхайи, его священ­ная супруга царица-аранхина Эрения спрятала ключ от сокровищницы. Она сказала, что следующей царицей-хозяйкой станет та, которая его найдёт и откроет сокровищницу. А ещё она сказала, что следующая царица-правительница будет из рода морских владык.

– Та-а-к, – насмешливо протянула Ариэна. – Насколько я поняла, ключ уже у тебя. Уж если ты распределила, кто кем будет. Tамpaн ца­рём, я его священной, то есть формальной, супругой, а ты, значит, 6удешь тут у нас хозяйкой.

– Что толку язвить, дорогая? – улы6нулась Нэйя. – Ключ у той, у кого и должен быть.

– А люди поверят, что это именно тот ключ? Мошенники часто под­бирают ключи к дверям, которые хозяева считают надёжно запертыми.

Тамран с трудом подавил улыбку.

– К этой двери подходит только один ключ, – невозмутимо ответи­ла Нэйя. – Ибо эта дверь заперта при помощи магии. Её откроет лишь магический ключ. Что толку сердиться на ту, которая им завладела? Она лишь орудие божественной воли. Священный предмет никогда не попадёт в случайные руки. Народ в это верит.

Ариэна вспомнила одно из своих последних видений: Тамран и Нэйя возле двери, затянутой паутиной. Призрачная дверь… 3начит, это и есть дверь сокровищницы! Магический ключ снимает с неё заклятие и превращает иллюзию в реальность.

– Я, конечно, не так искусна в традиционной магии, как ты, дорогая, – промурлыкала Нэйя, – но кое-что умею. Небольшие познания в магии не повредят и царице-хозяйке. Кстати, местные рассказыва­ют, что царь Асфаар хотел сделать Эрению своей законной супругой. Он считал, что вместо триады вполне может править и царственная чета. Если царица владеет магией, она может быть одновременно аранхиной и хозяйкой замка.

– И почему же Асфаар не сделал свою священную супругу законной женой?

– Потому что его подданные недолюбливали Эрению. Царь не хотел лишний раз баламутить народ. Время и так было неспокойное.

– Пытаясь от меня избавиться, ты, наверное, рассчитывала, что нынешний народ не будет настаивать на Священной Триаде? Когда во­круг столько перемен, одной больше – одной меньше…

– Ариэна, пожалуйста, перестань…

– Или ты пообещала роль царицы-аранхины Лихане? Такая не стала бы претендовать на участие в управлении государством. И видела бы в паутине только то, что надо тебе. Её бы вполне устроила роль священной супруги. Реальное супружество предполагает верность, а иногда и воздержание – ведь мужья-правители часто отлучаются по делам. Зачем Лихане царственный супруг? Она бы, как и прежде, удовлетворилась дюжиной скотов из твоего загона.

– Я рада, что ты так быстро идёшь на поправку, – промолвила Нэйя, вставая. – Тамран сказал тебе, когда церемония избрания? Правители уров Новой Аранхайи уже начали съезжаться. Их размещают этажом ниже. Надеюсь, через два дня, дорогая, ты будешь достаточно здорова, чтобы принять участие в церемонии. Я знаю, тебе сейчас нельзя переутомляться, но немного посидеть в скелле, а потом нена­долго выйти на площадку не так уж и трудно, верно?

– Выйти на площадку? И что я там должна исполнить? Спеть, спля­сать? Или показать какой-нибудь фокус?

– Всего лишь принять из рук распорядителя подвеску аранхины. И пожалуйста, постарайся без фокусов. Ты же сейчас очень важное лицо.

– Хорошо, сделать важное лицо я постараюсь. А вот насчёт фоку­сов ничего не могу обещать.

Тамран поцеловал Ариэну в щёку и вышел вслед за Нэйей. Он был мрачнее тучи. Старая Каэна, всё это время якобы дремавшая у камина, открыла глаза, и Ариэну уже в который раз поразил её взгляд – цеп­кий и пронзительный, как у хищной птицы.

– Этот парень тебя любит, – сказала старуха.

– И занимается любовью с другой.

– Этих «других» у него была уйма, а любовь одна.

– Каэна, что ты знаешь о пророчестве? О котором Нэйя говорила…

– То же, что и все. Жители бывшей Фиолеи пять столетий передавали пророчество Эрении из уст в уста. Но только шёпотом. 3а такие речи можно было угодить в тюрьму. А сейчас можно всё говорить, так что эту историю уже везде знают, не только в наших краях. И все ждут, когда пророчество исполнится. Якобы с этого дня граждане Аранхийи будут жить счастливо, как никогда. Этого, конечно, Эрения не гово­рила, но больно уж людям хочется так думать.

Ариэна знала, что Фиолеей раньше называли юго-западную атрию Аранхайи. Она включала несколько крупных селений, в том числе Ур-­Фиол и Ур-Тамен, позже переименованный в Ур-Маттар. Возможно, сто­лице теперь вернут старое название.

– Пора мне поговорить с богиней…

– Тебе пора отдохнуть, – решительно заявила старуха. – Уже вечер. Скоро принесут ужин, а потом я дам тебе один чудесный отвар…

– Не надо меня больше усыплять, Каэна. Я неплохо себя чувствую, и мне надо поскорее выяснить, что это за ключ. А главное – как за­брать его у этой гимеры.

– Даже если ты выяснишь, где он, забрать его у Нэйи будет труд­но. Представляю, как она его сейчас стережёт. Лучше нанести удар, когда враг ничего не подозревает и уже почти уверен в своей победе.

– Но у меня мало времени…

– И пока ещё мало сил. Тебе надо беречь их. Особенно если знаешь, что скоро предстоит очередная схватка. Послушай старуху, дет­ка. Успокойся, а после ужина постарайся уснуть. Утро вечера муд­ренее.

Ариэне всю ночь снилось 3имогорье. Скалы-замки, опутанные пау­тиной водопадов. Высоко, в разрывах туч, похожих на дым гигантско­го пожара, светила бледная звезда, и Ариэна снова слышала беззвуч­ный голос, зовущий её издалека. Она долго и упорно карабкалась вверх, хватаясь за острые каменные выступы, срываясь, обдирая ко­лени и локти. А потом, изнывая от усталости, блуждала среди скал и искала какую-то тропу. В конце концов она оказалась на ровной каменной площадке перед огромным сумрачным замком, башни которого терялись среди туч. Войдя в этот странный горный замок, Ариэна сразу увидела лестницу, ведущую вниз, в подземелье. Ей было страш­но, но какой-то голос твердил ей, что она должна туда спуститься, ибо разгадка тайны именно там. Она узнала это подземелье. И ма­ленькую деревянную дверь, обитую железом и затянутую паутиной. Призрачная дверь, за которой томятся призраки мёртвых... Так гово­рили ученики колдунов. Самое ужасное, что это оказалось правдой. Дверь вдруг исчезла, но паутина осталась, и за этой мерцающей пе­леной Ариэна увидела два скелета, одетые в царские одежды. Она в страхе отшатнулась, когда в пустых глазницах покойных вспыхнули зловещие 6ледно-зелёные огоньки.

– Ты должна была сохранить его, – гневно проскрежетал один из скелетов и двинулся к Ариэне.

Она поняла, что пропала. Ведь она же сама вытащила этих двоих из мира иллюзии. Теперь они были здесь, в реальном мире. И могли её убить.

Ариэна проснулась вся в испарине. Сердце колотилось так, словно собиралось выскочить из груди. Она чувствовала: разгадка тайны, над которой она ломала голову перед сном, совсем близко. «Ты долж­на была сохранить его!»... Покойная аранхина уже не первый раз яв­лялась ей во сне, разгневанная тем, что Ариэна потеряла кулон. Она сняла его с Эрении, вернув царственную чету из мира иллюзии в реальный мир. Это удалось только ей, Ариэне. Наверняка, Галиан и другие колдуны тоже пытались прикоснуться к усопшим, но разрушить ил­люзию смогла только Ариэна. Может быть, потому, что такова была во­ля Эрении? Могущественной аранхины, которая вполне могла видеть бу­дущее и влиять на него… Она позволила Ариэне разрушить иллюзию и взять кулон. Фигурку паучихи на шнурке из нитей аранхи... Ариэна вдруг поняла, что эта ариллиновая фигурка представляет гораздо большую ценность, чем шнур. Пророчество Эрении… Ключ от сокровищницы… Дверь, затянутая призрачной паутиной. Иллюзорная дверь…

В камине ещё тлели угли, бросая отблески на сморщенное лицо Ка­эны, уснувшей в глубоком кресле. Она часто тут засыпала, а под утро просыпалась и уходила к себе. Она нисколько не мешала Ариэне и не раздражала её своим частым присутствием. Она всегда была начеку. Даже когда спала. Старая колдунья, охраняющая её сон… Или боги­ня, которая приняла облик старухи, сидящей в древнем замке у ками­на… Богиня может принять любой облик. Богиня всегда всё видит. Даже когда кажется, что она спит. Ариэна ждала, что старуха подни­мет сморщенные веки и уставится на неё своим зорким, цепким взгля­дом – взглядом хищной птицы, но Каэна даже не шелохнулась. Ариэна встала и торопливо оделась. Колдунья продолжала спать. Похоже, она не хотела вмешиваться в происходящее. Это лишь окончательно убеди­ло Ариэну, что она на верном пути.

В коридоре она встретила Гвена – сегодня он был на ночном дежурстве. Попросив у него факел, Ариэна отправилась в подземелье. Гвен хотел её проводить, но она отказалась, и юноша не стал настаивать. Он знал, что Ариэна изучила замок гораздо лучше его – время у неё для этого было. И он уже понял, что с ней лучше не спорить.

В подземелье было темно. Призрачную дверь никто не охранял. Ско­рее всего, о том, что это и есть вход в сокровищницу, знали только Нэйя и Тамран. Да и зачем ставить охрану возле двери, которую никто не может открыть? Никто, кроме обладателя таинственного ключа. Эту дверь можно было найти и без факела – призрачная паутина свети­лась в темноте. Казалось, что она сделана каким-то магом-ювелиром из тончайших серебряных нитей и алмазной крошки. Свет, который она излучала, позволял разглядеть каждую прожилку на потемневшем от времени дереве, каждое пятно на тронутой ржавчиной железной обивке. Эта дверь была старой уже тогда, когда на неё наложили заклятие. Впрочем, если его снять, она не рассыпется в прах. Металл и дере­во прочней человеческой плоти. Под резной ручкой темнела замочная скважина, но Ариэна знала, что дверь сокровищницы откроет не поворот ключа... Ключ. Это слово поначалу сбило её с толку. И навер­ное, не только её. Ключ – это не обязательно продолговатая железяка с зазубринами на одном конце и кольцом на другом. В данном случае ключ – это то, что разрушает иллюзию. Вернее, превращает её в реальность. В круглой башне для этого было достаточно желания Apиэны. На эту дверь Эрения наложила другое заклятие. Его снимал определённый предмет. И Ариэна не сомневалась, что это ариллиновый паук. Магическая паутина и магический паук. Их соединение превра­щает иллюзию в реальность… Ну конечно! Ариэна даже поняла, к какому месту следует приложить фигурку паука. В центре паутины свер­кала маленькая шестиконечная звёздочка. Аранхи имели обыкновение сидеть в центре своей паутины – там, откуда в разные стороны рас­ходились, словно солнечные лучи, продольные нити.

Все свои иллюзии Эрения создала, используя магию паутины и ма­гию тумана. Скорее всего, заклятие снималось при соприкосновении однородных материй. Теперь Ариэна знала, что перед ней не просто паутина аранхи. Переливы нежно-голубого, зелёного, молочно-белого и перламутрового говорили о том, что материя паути­ны здесь слита с материей тумана. Это сверкающее полотно содержало не только нити аранхи, но и ариллин, который мог существовать и в виде тумана, и в виде плотной материи. Возможно, одной из составляющих этой магической паутины являлся и огонь. Значит, из этого же состояла и фигурка паука. Ариллин – сгусток тумана, превратившийся в кристалл. Наверное, делая этот кулон, Эрения смешала с туманом огонь, в котором сожгла несколько нитей аранхи. Ариэна улыбнулась, глядя на мерцающий узор. Паук был недостающей деталью этой мозаики. Паука, вернее, паучиху, надо посадить в центр паутины – и кар­тинка оживёт.

Недалеко от заколдованной двери Ариэна заметила тщательно заде­ланную брешь. Создавалось впечатление, что стену начали разбирать, но вскоре восстановили.

Каэну это не удивило.

– Значит, Нэйя не первая догадалась, что там сокровища, – усмехнулась она, когда Ариэна рассказала ей о своей ночной прогулке. – Как открыть дверь, никто не знал, вот и решили сломать стену. Это не трудно, но это ещё не значит, что доберёшься до золота и алма­зов. Скорее всего, заклятие наложено не только на дверь…

– И пробив стену, охотники за драгоценностями попали в иллюзорную сокровищницу!

– Наверное, так и было. Ключ снимает заклятие не только с две­ри, но и с того, что за ней находится.

– Судьба послала мне этот ключ, а я его потеряла, – нахмурилась Ариэна. –Думаю, Галиан мечтал завладеть этим кулоном, потому что, несмотря на всю свою образованность, очень суеверен. Ты же знаешь, у нас до сих пор верят, что амулет, снятый с умершего, увеличива­ет силу мага. Тем более амулет правителя или могущественного кол­дуна. Эрения была и тем и другим. Галиан надеялся, что этот паук сделает его намного сильнее. Он и не подозревал, что держал в руках ключ от сокровищницы. Нэйя первая догадалась о6 этом. Она хит­рее. Галиан высокомерен, а она не брезгует общаться с простым лю­дом. Наверняка она узнала о6 этом пророчестве от здешних. Может, даже от ваших.

– Может, – кивнула старуха. – У нас о пророчестве Эрении знает каждый ре6ёнок. А все наши примкнули к Новой Аранхайе. Все, кто способен носить оружие. У нас тут любят Тамрана… И к сожалению, многим нравится Нэйя. Уж очень она старалась всем тут понравиться. Эта женщина умеет добиваться своего.

– Да, – вздохнула Ариэна. – Интересно, как она выяснила, что паук – это ключ? При помощи своей звёздной магии?

– Звёздной? – переспросила старуха. – По-моему, магия, которой обладает эта женщина, называется хитростью. Моя магическая сила невелика, но многолетний опыт позволяет мне распознавать эту силу в других. Нэйя умна, хитра, опасна, она знает много такого, о чём мы с тобой и понятия не имеем – я это чувствую, но магической си­лы у неё нет.

– Значит, она дошла до всего путём логики, – сказала Ариэна. – Так любит выражаться один мой приятель. Он учился в Доме Знаний… Ещё недавно Нэйя и Галиан были в одном стане. Наверняка она бы­вала в круглой башне и видела тела Эрении и Асфаара. И кулон на шее аранхины. Она всё сопоставила. Пророчество Эрении, кулон Эрении… Магическая паутина и магический паук. Оставалось то­лько снять его с мёртвой Эрении, но сделать это никто не мог. Потом Нэйя узнала о том, как я сбежала из замка, прихватив этот кулон, а Галиан его у меня отнял. Понятия не имею, как она это узнала, но у неё, похоже, всюду шпионы. А Галиан… Он и не подо­зревал, какое сокровище было у него в руках. Когда началась вой­на, народ уже открыто, не боясь избранников, заговорил о пророчес­тве. Может, эти разговоры дошли до Галиана и он тоже обо всём до­гадался, но теперь замок был в руках мятежников. Ведь Новые Аран­хиты заняли его ещё в начале войны. Интересно, как Нэйя завладела ключом? Может, её люди похитили кулон у Галиана… Не знаю. Ясно одно – ключ она заполучила совсем недавно. Иначе она бы уже раз­грабила сокровищницу. Вместе со своей сворой…

– Нет, – покачала головой Каэна. – Ключ у неё, конечно, недав­но, но цель Нэйи – не разграбить царскую сокровищницу. Она хочет стать её законной хозяйкой. Она не случайно собирает здесь всех правителей уров – хочет в их присутствии доказать своё право на ключ. И на титул царицы-хозяйки. Чувствует она себя уверенно, а значит, уже опробовала этот ключ. Осталось только всем его проде­монстрировать и открыть магическую дверь при всех.

– Странно… Раздобыть ключ от сокровищницы, вернуть его в ре­альный мир смогла только я, но воспользоваться им может каждый. Ведь это так? Ты же считаешь, что у Нэйи нет магической силы. Ес­ли вернуть недостающую деталь магического узора, призрачное стано­вится реальным. Завладев кулоном-пауком, это может сделать каж­дый. Не только маг. Значит, Эрения не хотела, чтобы доступ в сокровищницу имели только маги, равные ей по силе?

– Да ведь таких единицы! – засмеялась старуха. – Люди с таким даром, как у тебя и Эрении, рождаются редко. Эрения действительно не хотела, чтобы доступ в сокровищницу был открыть только великим магам, но найти этот ключ должны была ты. Она, можно сказать, отдала его тебе.

– А я его не сберегла. А ведь я чувствовала, что этот кулон очень важен и я не должны его терять. Я об этом не думала, но в глубине души я это знала. Вот почему меня преследовал призрак Эре­нии. Гневный призрак, порождённый моей совестью… Или глубинным сознанием, как говорят аранхи и учёные мужи. Это та часть нашего сознания, которая редко бывает доступна нам самим… Ладно, сейчас не до философии. Эрения дала этот ключ мне, и я верну его. Нэйя ещё пожалеет, что связалась со мной. Одну игру она проиграла, но отыграться ей не удастся.

– Да, с тобой лучше не связываться, девочка. Что ты задумала?

– Увидишь. Она назначила представление на послезавтра. Надеюсь, спектакль никого не разочарует.

На следующий день оживление, которое царило в замке, преврати­лось в самое настоящее столпотворение. Большая часть приглашённых приехала накануне церемонии. Правителями уров теперь были не аранхиты, а старейшины, возглавляющие каждый в своём уре Совет. Едва ли не все они, а также многие главы цеховых общин горели желанием засвидетельствовать своё почтение Ариэне, но принять она сумела лишь несколько человек. Она могла бы, сославшись на недомогание, вообще отказаться от этих встреч, но портить отношения с влиятель­ными людьми было не в её интересах. Теперь бы даже Тамран не ска­зал, что она ничего не смыслит в политике.

Тамран все эти два дня был угрюм, и Ариэне казалось, что он её избегает.

– Не бери в голову, – утешала её Каэна. – Может, ему просто стыдно. Женщина, которой он долго доверял, едва не погубила тебя.

– У меня нет доказательств.

– Для суда у те6я их действительно недостаточно. Но этот парень не дурак. Ты ещё плохо его знаешь. Послушай, если тебя так волну­ет, с кем он в конце концов останется, почему бы тебе не задать этот вопрос богине?

– Картины, которые мы рисуем в своём воображении, тоже остаются в паутине Аранхи. Всегда ли можно верить видениям? Я могу принять за пророческое видение картину, сотканную из моих фантазий.

– Признайся, что боишься.

– Да, 6оюсь. Больше всего я боюсь гадать самой себе. Пусть всё идёт своим чередом.

– Правильно. Думаю, у тебя всё будет хорошо.

– Ты что-то видела, Каэна?

– Я много чего видела и вижу, – засмеялась старуха. – И не всегда для этого надо сжигать травы и смотреть на дым. Ты слишком привыкла смотреть сквозь туман, созерцать то, что не видно другим. Такие люди подчас перестают замечать то, что очевидно. Ты без осо­бой нужды-то не напускай туману.

– Без нужды не буду, – пообещала Ариэна. – Зато завтра я его напущу столько, что кое-кому не поздоровится. Обожаю устраивать сюрпризы.

– Может, тебя и саму ждёт какой-нибудь сюрприз.

– Что ж… В последнее время я ко всему готова.

Но к этому сюрпризу Ариэна готова не была.

Церемония началась в полдень. Проходила она в скелле. Так назы­вался центральный внутренний двор любого замка. Скелла была местом для представлений – чем-то вроде летнего театра, а также использовалась для проведения торжественных церемоний и собраний. Ариэна знала, что в древности здесь собирался Большой Совет. Раз в год в царский дворец съезжались представители всех атрий: прави­тели, военные вожди, главы цехов, старейшины земледельческих о6­щин… Съезжались они и на коронацию новой Священной Триады. Се­годня эта церемония должны была состояться впервые за последние пятьсот лет.

Вокруг площадки, выложенной разноцветной плиткой из вулканичес­кого стекла, уступами поднимались ряды каменных скамей. Большинст­во передних сидений были застланы коврами, кое-где даже лежали яр­ко расшитые плоские подушки. Правители уров, военные вожди и главы общин неторопливо и степенно занимали первые ряды. Выше, оживлённо беседуя, рассаживались остальные приглашённые. Впрочем, явились не только те, кто получил официальное приглашение. Желающих посмот­реть на церемонию оказалось гораздо больше, чем мест. Хорошо, что скеллу окружали постройки, имеющие почти на каждом этаже балюстра­ды и наружные лестницы с высокими каменными перилами. Так что большинство зрителей приготовились наблюдать за происходящим сверху. Мира и 3еман, которые как старейшины Ур-Саммела занимали почётные места во втором ряду, то и дело с тревогой поглядывали на балкон третьего этажа – там устроилась почти вся детвора их посёлка.

– Не свалился бы кто, – ворчал Земан. – И на что тут смотреть? Лучше бы побегали, пока настоящие холода не наступили… Так ведь нет – куда взрослые, туда и им надо…

– Смотреть будет на что, – пообещала Ариэна, о6ернувшись к сво­им знакомым. – И вы, и ваши дети 6удете довольны.

Тамран и Нэйя, сидевшие по о6е стороны от неё, посмотрели на неё с удивлением, но ничего не сказали. Три места, которые пред­назначались для правящей Триады, пока пустовали. Ариэну, Тамрана и Нэйю как главных претендентов усадили на особую скамью – в отли­чие от других она не была отгорожена от арены каменным бортиком. Прямо перед ней простиралась ковровая дорожка, ведущая к центру арены – к маленькой площадке в виде шестиконечной звезды из голу­бых и светло-зелёных плит. Исподтишка наблюдая за своими соседями, Ариэна заметила, что Тамран сегодня не столько угрюм, сколько со­средоточен. Он как будто внутренне готовился к какому-то очень важному шагу. Нэйя казалась невозмутимой, но Ариэна уже достаточ­но хорошо её изучила, чтобы догадаться – лиммеринка чем-то обеспо­коена и не на шутку. 3а всё то время, пока шла подготовка к цере­монии, Нэйя и Тамран не обмолвились ни словом. Создавалось впечат­ление, что накануне они о чём-то крупно поспорили. Ариэна видела перед собой не союзников, а соперников. Похоже, каждый был намерен повести игру по своим правилам и выиграть. Сидя между ними, Ариэ­на почувствовала, что оба напряглись, как пещерные коты перед 6оевым прыжком, когда на арену вышли распорядители. Двое несли плос­кие тёмно-лиловые подушечки, на которых лежали золотые диадемы – ­одна побольше, другая поменьше. Каждую украшала шестиконечная алмазная звезда. Короны царя и царицы-правительницы. Царица-аранхи­на корону не носила. Ей вручался кулон в виде хрустального па­ука. Её держал на вытянутых руках самый молодой из распорядителей – охотник Умас. Он командовал одним из отрядов Лесного Братства и успел снискать всеобщее уважение. Умас смотрел на Ариэну и прос­то светился от счастья, предвкушая, как он собственноручно наде­нет подвеску аранхины на свою знаменитую землячку.

«Всё будет несколько иначе, Умас, – подумала Ариэна, улыбнув­шись приятелю. – Но, надеюсь, ты всё же останешься доволен».

Роль главного распорядителя досталась Сандалару – правителю са­мого крупного ура на северо-востоке. Он заметно волновался, когда оглашал список претендентов. Все прекрасно знали, кого сегодня на­зовут царём Новой Аранхайи, но древний обычай требовал, чтобы пре­тендентов было как минимум двое. Ариэна только сейчас подумала о том, что царь, которого выберут сегодня, станет основателем динас­тии. Корону унаследует его сын, потом внук… И так будет до тех пор, пока один из его потомков не останется без наследника. Тогда Большой Совет соберётся, чтобы выбрать родоначальника новой динас­тии. Следующей династии Новой Аранхайи… А сколько она просуществует, эта новая страна? Один из историков, труды которых Ариэна прочла в библиотеке Дома Знаний, считал, что царская власть изжила себя ещё пятьсот лет назад. Это не означало, что на смену ей долж­на была прийти власть избранников, но Аранхайя больше не могла ос­таваться прежней. Див-Аранха тоже не могла... Что же такое Новая Аранхaйя? Улучшенное подобие старой? Какую роль во всём этом пред­стоит играть ей, Ариэне? Нэйя с Тамраном уже назначили её на одну из главных ролей, но Ариэна решила добиться другой. И была почти уверена, что добьётся. Но что дальше? Кем бы она ни стала – священ­ной или законной супругой царя, обе роли слишком важны, чтобы относиться ко всему этому, как к школьному спектаклю. Впрочем, бута­форский шлем одинаково пригодился и в школьном театре, и на поле боя. По сути, то, что сейчас происходило в этой скелле, было оче­редным представлением, и собравшиеся здесь выглядели, как дети, увлечённые новой игрой.

Хор голосов, скандирующих имя «Тамран», отвлёк её от размышлений. Она почувствовала смутное раздражение.

– Тамран! Тамра-а-н! – неслось со всех сторон и сверху.

Дети радостно вторили взрослым.

– Тамран! Тамран!!

Совсем как тогда, два года назад, на Южном Стадионе. Разгорячённая толпа, охваченная жаждой зрелищ – 6оёв, состязаний… И спектаклей. Осо6енно тех, в которых можно поучаствовать. Ариэна вдруг ощутила прилив злости. И тут же испугалась – потому что в ней зашевелилась, заклокотала тьма. Дети Маттар… Нет, её, Ариэ­ны, дети. Приёмные дети, связанные теперь с ней узами, едва ли не более прочными, чем родственные. Они откликнулись, почувствовав её смятение и злость.

«Я жгла вокруг тебя сифелий, – вспомнила Ариэна. – Он очищает, изгоняет тьму…» Каэна о чём-то умолчала. Возможно, она увидела эту тьму. И не смогла её прогнать. Она поняла, что эта тьма под­властна лишь Ариэне, но Ариэна теперь и сама во власти этой тьмы. Любой маг должен уметь себя контролировать. Ариэна поняла, что для неё это осо6енно важно. Она заставила демонов замолчать, и это усилие вызвало лёгкое головокружение. Она ещё не совсем вос­становила свою силу, а впереди была схватка.

Она словно сквозь туман видела, как Сандалар надевает на по­бледневшего от волнения Тамрана корону с алмазной звездой.

«Сейчас он подойдёт к Нэйе, возьмёт её за руку и выведет на площадку, – подумала Ариэна. – Он объявит её своей законной супру­гой, а она покажет всем ключ от сокровищницы. Магический ключ, символ её избранности… Нет, я этого не допущу! Я докажу, что у неё нет права на этот ключ, на корону и на сокровища диввинских царей, которые она хочет раздарить своим головорезам. А Тамран… Если у меня всё получится, если люди поверят, что магический ключ завещан мне, он не посмеет меня отвергнуть. У царя есть долг перед своим народом, а народ ждёт исполнения пророчества. Люди верят, что это будет добрым знаком. Другое дело, что Тамран может меня возненавидеть…. Ну и ладно! Пусть этот брак будет чистой формальностью. Я ему сразу скажу, что не собираюсь устраивать ему сцены ревности, если он…»

Шум голосов снова вернул её к действительности. Стряхнув оцепе­нение, Ариэна с удивлением уставилась на Тамрана, который подошёл к ней вплотную… К ней, а не к Нэйе! Он опустился на одно колено и, дождавшись, когда шум утихнет, громко и отчётливо произнёс:

– Благородная госпожа, отныне вручаю тебе моё сердце и прошу стать моей законной супругой – царицей Аранхайи и хозяйкой в моём доме.

Закончив ритуальную фразу, Тамран сделал небольшую паузу и, протянув Ариэне руку, добавил:

– Только ты можешь стать моей супругой и царицей, ибо ты давно уже стала царицей моей души.

Теперь вокруг была такая тишина, что Ариэна слышала стук своего сердца… Или его? Она встала и, как того требовал обычай, прижала свою ладонь к его ладони. И тут же почувствовала, что её рука утонула в его большой руке – сильной и тёплой. Это тепло разлилось по всему её телу, заставив сердце биться чаще. Каэна была права – она ещё плохо его знает. Но одно Ариэна знала точно – Тамран сделал свой выбор. И прекрасно понимает, что отстоять его будет нелегко.

Словно подтверждая её мысли, толпа загудела – негромко, но в этом шуме чувствовались недоумение и постепенно закипающее недо­вольство. Выйдя рука об руку с Тамраном на площадку-звезду, Ариэна огляделась. Лица людей расплывались у неё перед глазами. Её окру­жал многоярусный хоровод, который спиралью закручивался вверх. Ряды каменных скамей плавно переходили в причудливое нагромождение балюстрад и лестниц, заполненных людьми. Всё это заканчивалось круглым просветом неба. И в центре круга ослепительно сиял солнечный диск. Ариэна зажмурилась. Они с Тамраном были словно на дне глубокого колодца… Или круглой башни, крышей которой служило небо. Ещё одна круглая башня древней крепости… Рука Тамрана, неж­но сжимающая пальцы Ариэны, была тверда. Рука воина, привыкшего побеждать и уверенного в победе. Ариэна чувствовала, как его уве­ренность передаётся ей. Она черпала в нём силу – не магическую, нет, но ту, что порой так необходима даже самому искусному из ма­гов. Ариэна поймала се6я на том, что ей бы хватило и этой победы. Ей – вполне. Но если уж они втянулись в большую игру, надо идти до конца.

– Что происходит? – переглядываясь, говорили люди.

– Ариэна должна стать священной супругой. Царицей-аранхиной…

– Это же нарушение традиций!

– Если бы некоторые традиции не нарушались, – спокойно произнёс Тамран, – мы бы до сих пор жили, как наши далёкие предки, не знав­шие металла и ткацкого станка. Царица-аранхина вполне может быть законной супругой царя, если они любят друг друга.

– Тамран, народ избрал тебя царём Новой Аранхайи! – поднялся сидевший в первом ряду худощавый пожилой мужчина с пронзительным взглядом тёмно-карих глаз. Правитель Ур-Гана. – Стоит ли начинать со скандала?

– Не стоит, – согласился Тамран. – Поэтому я предлагаю всем спокойно принять мой выбор.

Публика зашумела, но Тамран поднял руку – и все утихли. Может быть, потому, что луч солнца, упав на его корону, заставил шести­конечную алмазную звезду вспыхнуть ослепительным светом.

– Если вы выбрали меня своим царём, значит, вы мне доверяете. И вы должны верить, что мой выбор правилен. Я удивлён гораздо бо­льше вас. Разве не Ариэна, дочь Астарана, спасла нас всех от того ужаса, который нам уготовил избранник злой демоницы? Разве не она защитила нас от чудовищ?

– Мы глубоко чтим аранхину Ариэну, – промолвил правитель Ур-Фалея Акад. – Мы ценим то, что она сделала для своего народа. Но ей и так уготован высокий удел. Аранхайей правила Священная Триада…

– Прежней Аранхайей, – поправил Тамран. – Новая Аранхайя не может жить по законам пятивековой давности. Ведь даже пятьсот лет назад один из царей пытался отменить древний обычай, который если и имел когда-то смысл, то давно уже его утратил. Вспомните Аcфаара.

– Народ не позволил ему нарушить традицию! – крикнул кто-то, и его поддержали десятки голосов.

– Потому что народ был во власти предрассудков, – сказал Там­ран, когда главный распорядитель, постучав жезлом о медный диск, добился тишины. – Народ не позволил аранхине Эрении надеть корону, потому что она 6ыла полукровкой. Неужели диввины не избавились от старых предрассудков? В семье царит мир, а в доме порядок, если супругов связывают не только долг, но и любовь. Если правители страны любящие супруги, которые всецело друг другу доверяют, их подданные от этого только выиграют. Я выбрал спутницей жизни и со­правительницей ту, кому доверяю, как самому себе. Священная Триа­да – ещё не залог счастья и процветания. Страна и при таком правлении страдала от бедствий и войн. Чем хуже правящая чета? Двое, которые преданны друг другу и своему народу. Я поклялся защищать своих подданных и способствовать процветанию страны. Выбрав в за­конные супруги эту женщину, я не отказываюсь от своей клятвы и не изменяю своему долгу!

Толпа снова зашумела – не столько возмущаясь, сколько горячо обсуждая услышанное, и прошло немало времени, прежде чем распоря­дителю удалось навести порядок.

– А как же пророчество, благородный господин? – голос Нэйи про­звучал в наступившей тишине, словно звон металла.

Ариэна, давно уже исподтишка за ней наблюдавшая, поняла, что поступок Тамрана не был для Нэйи неожиданностью. Да он бы никогда и не поступил подло. Конечно же, он сообщил ей о своём выборе заранее ­– отсюда и напряжённость между ними, которую Ариэна заметила сразу. До сих пор Нэйя сидела молча – бледная, прямая, исполненная реши­мости, готовая идти до конца и, похоже, уверенная в своей по6еде. Ведь магический ключ, означающий право его обладательницы на коро­ну, 6ыл у неё. Многие здесь явно о6 этом знали. И многие здесь уважали Нэйю – женщину, которая была рядом с молодым царём в са­мые трудные дни, которая помогала ему и вдохновляла его на подвиги. Нэйя умела создать о себе нужное мнение. То, что она лиммеринка, давно уже никого не смущало. Разве её люди не воевали на стороне Новой Аранхайи? Разве в пророчестве Эрении не говорилось, что ца­рицей станет женщина из рода морских владык? Такая, конечно, могла родиться и в Див-Аранхе – смешанные браки давно уже 6ыли не в но­винку, но, по иронии судьбы, полукровок здесь 6оялись больше, чем чистокровных лиммеринов…

– Стать царицей-хозяйкой Эрении помешали не предрассудки, – продолжала Нэйя после небольшой паузы. – Просто она была мудрая женщина и не стремилась занять чужое место. Думаю, она сама отговорила царя от этой нелепой затеи. Народ чтил Эрению как прекрасную аранхину. Её чтили настолько, что даже спустя пять веков после её смерти народ хранит в памяти её пророчество. И с нетерпением ждёт, когда оно исполнится. Здесь, на юго-западе, где люди особенно меч­тали о переменах, слова Эрении знает чуть ли не каждый ребёнок. Знаменитая аранхина сказала: началом нового расцвета будет приход к власти царя-воина – прекрасного юного предводителя, за которым люди идут в бой, как на праздник. А его законной супругой и сопра­вительницей станет женщина из древнего рода морских владык. Та, что найдёт ключ от царской сокровищницы!

Нэйя вышла на площадку-звезду и демонстративно встала напротив Ариэны.

– Люди, которым выпал высокий удел, отличаются от своих подданных не вседозволенностью. Они отличаются от остальных как раз тем, что у них больше обязательств – и перед людьми, и перед богами. И ма­лодушные попытки уклониться от того, что предначертано, непростительны. Мы, смертные, лишь фигурки в руках всемогущих богов. Эрения была из тех, кто мог говорить с Великой Аранхой. Она передала нам волю богини, и мы не вправе противиться ей. Иначе страна снова бу­дет ввергнута в пучину хаоса. Оставим стремление к личному счастью для своих подданных, Тамран. У нас другая судьба. Мы должны посту­пить так, как нам предначертано свыше, и это будет залогом счастья для всей страны. Для новой страны, чей расцвет начнётся с того дня, когда исполнится древнее пророчество!

Закончив свою блистательную речь, Нэйя сбросила лёгкую накидку, и все увидели в глубоком вырезе её платья сверкающего на солнце хрустального паука.

– Вот ключ от царской сокровищницы! Магическое изображение богини. Хрустальный паук, которого я должна посадить на магическую паутину! Ключ от сокровищницы всегда хранился у царицы-хозяйки. И только та, что его нашла, имеет право быть во дворце хозяйкой.

Когда Нэйя умолкла, ответом ей был дружный хор восторженных голосов. Она хорошо подготовилась к сегодняшнему выступлению. Впро­чем, как всегда.

«Но лучшие актёры выступают в конце», – подумала Ариэна.

– Ты права, Нэйя, – спокойно сказала она, когда шум утих. – ­Корону должна надеть та, которая нашла этот ключ.

– А не та, которая его украла, – до6авила она, сделав вырази­тельную паузу. – Ты же знаешь, что ключ нашла я. Эрения только мне позволила снять с неё этот кулон. Галиан отнял его у меня, когда напал на меня с целой толпой своих воинов. Ты каким-то об­разом отняла её у Галиана. А возможно, вы с ним сговорились…

– Ариэна, здесь не место для семейных ссор, – тоном строгой, но терпеливой наставницы произнесла Нэйя. – Ты всегда была 6лаго­разумной девушкой. Я понимаю, как те6е льстит красивый порыв Там­рана, но я надеюсь, 6лагоразумие всё же возьмёт в те6е верх над ненужными чувствами…

– С каких это пор лю6овь считается чем-то ненужным? Я даже под страхом смерти не откажусь от того, кого лю6лю. Никакие боги не требуют от нас бессмысленных жертв. Страна не придёт в упадок из-­за того, что царь женится по любви.

– Верно! – раздался звонкий молодой голос.

Кажется, это был Гвен. Молодёжь дружно поддержала его.

– Но ключ у Нэйи! Она настоящая царица! – крикнули сверху.

Этот голос тоже показался Ариэне знакомым.

– Нэйя помогла Тамрану добиться победы! – злые, визгливые нотки резали слух. – Долой эту выскочку-полукровку! Наглая девка, которая при помощи колдовских штучек окрутила нашего царя и пытается занять чужое место!

Ариэна подняла голову и наткнулась на горящий ненавистью взгляд раскосых карих глаз. Темра сидела на бортике лестницы, со­единяющей лоджии второго и третьего этажей.

– Выскочка! – кричала она срывающимся от злобы голосом. ­– Лгунья! Чем ты докажешь, что ключ нашла ты, а у те6я его украли? С таким же успехом это могу сказать и я!

– Верно, верно, – закивали какие-то старцы, сидевшие в первом ряду. – Любое обвинение требует доказательств.

– А за ложное о6винение можно здорово поплатиться, – сурово заметил главный старейшина Ур-Са66ата Хaмелен.

– Благородный господин, – едва сдерживая гнев, обратился к не­му Тамран. – Лучше вспомни те действительно ложные обвинения, ко­торые не так давно возводили на аранхину Ариэну. Никто из вас, людей, облечённых властью, даже не подумал за неё заступиться!

Хамелен покраснел и ничего не ответил.

– Вы уже как будто забыли, кто нас защитил от демонов- убийц, – снова заговорил Тамран.

– Не надо, – прошептала Ариэна, слегка сжав его руку. – Не обостряй. Всё идёт как надо. Я просто жду более удобного момента, и чувствую – он уже близок.

– Удобного для чего? – удивился Тамран.

– Скоро увидишь. Главное – сохраняй спокойствие.

– Наш царь совершенно прав, – благостным тоном произнесла Нэйя. – Лучше вспомним всё то хорошее, что сделала для своего народа аранхина Ариэна. И не судите её слишком строго. Она ещё очень молода.

– Дорогая, – примирительно улыбнулась она Ариэне. – Не будем сейчас выяснять отношения и тем более выяснять, кто, что и у кого украл. Священный предмет можно, конечно, и украсть, но он всё равно окажется у того, кому должен принадлежать. Вещь всегда находит своего истинного хозяина.

– Это лучшее из всего, что ты сегодня сказала, – заметила Ариэна. – Я надеюсь, что ключ от сокровищницы тоже найдёт своего на­стоящего хозяина. И я хочу, чтобы это произошло как можно скорее. Люди признали меня истинной избранницей, а значит, должны верить, что богиня иногда говорит со мной. Я молилась ей и просила её вос­становить справедливость. Так пусть это произойдёт здесь и сейчас!

Все ахнули – потому что ариллиновый паук, словно услышав её слова, вспыхнул ярким светом. На него просто упал солнечный луч, но Ариэна сочла это добрым знаком. А заодно и хорошим подспорьем – ведь огонь усиливал магию. Ариэна ещё не успела полностью восста­новить свою силу и была рада любой помощи. Аранхи тоже устали пос­ле схватки на Большой Равнине. Теперь они погрузились в спячку – как минимум на месяц. Ариэна могла бы их разбудить, но она счита­ла, что не имеет права тревожить их каждый раз, когда у неё возни­кают проблемы. К тому же она опять собиралась прибегнуть к фокусам, а фокусы – это своего рода обман. Дурачить таких, как Нэйя, не грех – сама она не больно-то разборчива в средствах, но Ариэна знала, что аранх не всегда стоит впутывать в дела людей. Особенно в такие дела, как борьба за корону. Когда-то все эти игры оттолк­нули их от людей, и сейчас, когда появилась надежда, что прежние отношения между мудрыми пауками и людьми всё же восстановятся, очень важно было не отпугнуть аранх каким-нибудь неосторожным ша­гом. Дамея и её сёстры простили Ариэне паутину из тумана – они же знали, что она спасает людей от чудовищ. Сегодня была другая ситуация. Ариэна решила, что выйдет из неё сама… Нет, она восполь­зуется помощью большой звезды, дающей тепло и свет целому миру. У солнца столько огня, что ему нетрудно поделиться им с маленькой колдуньей, но с этим огнём надо быть осторожней. Об этом Ариэну предупредила Каэна. Она уже много лет подряд вызывала видения в дыму. Ей случалось разжигать костёр и без помощи спичек, но она призналась, что ей всегда было страшновато извлекать огонь из солнечных лучей. «Солнце – это огненный великан, способный поглотить весь наш мир, – говорила старуха. – И этого великана опасно дёр­гать даже за кончики волос».

Сегодня Ариэна в этом у6едилась. Став гиэро, она могла не только чувствовать, но и видеть магическую силу. Это были сгустки энергии, от которых исходило свечение, незаметное для глаза простого смертного, но когда Ариэна, сконцентрировав свою силу, соединила её с солнечным лучом, упавшим на ариллинового паука, он засветил­ся так ярко, что все поняли: причина этого ослепительного сияния – не только солнце. Нэйя вскрикнула и едва не сорвала с себя кулон. Ариэна не хотела наносить своей сопернице ран, но, похоже, ариллиновый паук обжёг Нэйю. Впрочем, не настолько, чтобы она поспешила от него избавиться. Она держалась за него так, словно это был ключ ко всем сокровищам мира. Ариэну поражало её упорство. Лиммеринка отошла в тень, но подвеска продолжала светиться, хотя уже и не так ярко. Всё хвалёное самообладание Нэйи не помогло ей скрыть страх и растерянность, когда ариллиновый паук у неё на груди превратился в сгусток тумана, который стал стремительно разрас­таться. Вскоре мерцающий туман заволок всю арену. Несколько жен­щин завизжали от испуга.

– Убейте эту гадину! – раздался остервенелый крик Темры. – Она хочет нас всех погубить! Мы сейчас все станем призраками! Почему вы не можете понять, что она прислужница Гиамары?!

Кое-кто из мужчин обнажил мечи. Тамран тоже выхватил свой из ножен и крепко прижал к себе Ариэну.

– Тот, кто попробует к ней прикоснуться, действительно отпра­вится к Гиамаре! – крикнул он.

Ариэну же гораздо больше, чем стальные клинки, пугало другое. Туман постепенно собирался в огромный сверкающий столб, который устремлялся вверх, навстречу солнечному диску. Небесный великан, которого Ариэна посмела подёргать за его золотую прядку, притяги­вал туман к себе. Если ариллиновое облако окажется далеко от зем­ли, она уже не сможет его вернуть, и тогда ключ будет потерян… Нет, этого она не должна допустить! Испуганная, озлобленная толпа которая окружала её со всех сторон, мешала сосредоточиться, но твёрдая рука Тамрана, обхватившая Ариэну за плечи, успокаивала и ободряла. Ариэна вновь почувствовала, что его близость, его при­косновение придают ей сил.

Туман снова заклубился над самой ареной. Те, что схватились за оружие, так и не посмели подойти слишком близко. Ариэна не знала, что их пугает больше – её магическая сила или гнев молодого царя. Тамран действительно был воином богини – в подлинном смысле этого слова. На него боялись нападать даже толпой... Глядя на эту толпу, Ариэна вдруг поняла: большинство их тех, кто здесь собрался, ни­когда не будет доверять ей полностью. Несмотря на всё, что она для них сделала. Наверное, в древности к аранхинам относились иначе – ведь магия тогда была не в диковинку… Или невольный страх, который внушает этот дар, всегда окружал избранниц стеной отчужде­ния? Этот дар порой пугал саму Ариэну. Вот и сейчас она едва справлялась с теми силами, что привела в действие. Она уже не первый раз действовала на свой страх и риск… Нет, не только на свой. Она вовлекала в свои игры людей, которым вызванные ею силы были совершенно неподвластны.

– Спокойно! – перекрыл разноголосый шум густой бас Дельвара. ­– Голову даю на отсечение – эта девушка не сделает нам ничего плохо­го! Я знал её, ещё когда она была ребёнком. Её сила никогда не служила злу!

Несколько десятков человек окружили арену скеллы плотным коль­цом. Ариэна увидела среди них Кинира, Гвена, охотников из её род­ного ура. Было много и незнакомых. Но это 6ыли друзья. Они верили ей. Так же, как и тот, кто, держа в одной руке меч, другой прижи­мал её к себе. Он лишь в одно не желал верить – в надёжность её магической брони. И был совершенно прав.

Зная, что нельзя позволить туману рассеяться, Ариэна старалась как можно быстрее уплотнить его. А когда между ней и Нэйей образо­валось густое светящееся облако, вызвала в памяти образ Эрении. Облако стало изменяться. Сперва оно лишь смутно напоминало челове­ческую фигуру, но прошло немного времени – и все увидели прекрас­ную женщину в роскошном старинном одеянии. В замке сохранились изображения Эрении, так что большинство присутствующих знали, как она выглядела. Все затаив дыхание, смотрели на легендарную аранхину-полукровку, возлюбленную последнего царя Аранхайи. Древней Аранхайи. Теперь здесь стоял царь Новой Аранхайи, а рядом с ним – его возлюбленная, аранхина-полукровка Ариэна. По-лиммерински Эрения. А та, призрачная, Эрения протягивала ей кулон в виде шестилапого паука. Ариэна поднесла к призрачному кулону ладони и принялась с удвоенной силой уплотнять туман, превращая его обра­тно в ариллин. Фигура Эрении постепенно бледнела и таяла, а светящееся облачко в руках Ариэны разгоралось всё ярче и ярче, уменьша­ясь и приобретая всё более чёткие очертания. Когда призрак древней аранхины исчез, все увидели в ладонях Ариэны фигурку паука, сделанную из материала, напоминающего смесь хрусталя с серебром. На шее бледной от ярости Нэйи остался только шнур.

– Кажется, священный предмет вернулся к тому, кому он и должен принадлежать! – воскликнул Гвен. – Разве не ты это сказала, госпо­жа Нэйя? Вещь наконец-то нашла своего настоящего хозяина, пророче­ство сбылось. По материнской линии Ариэна тоже из рода морских владык. У нас здесь всех лиммеринов называют владыками моря…

– Воин, ты рассказываешь матери этой девушки, из какого она ро­да? – с горькой иронией спросила Нэйя.

– Она не признаёт те6я матерью, благородная госпожа. Та, что говорит с богиней, не ошиблась бы на этот счёт.

– Ещё надо выяснить, с какой она говорит богиней! – крикнула Темра. – И с какими демонами!

По спине Ариэны пробежал холодок. Темра и не подозревала, сколько страшной правды таилось в её последних словах. Тамран, почувст­вовав смятение подруги, слегка сжал её руку.

– Народ Аранхайи благодарен тебе, госпожа, – обратился к Нэйе Сандалар. – И тебе, и твоим людям. Но с наёмниками не расплачиваются царской короной.

– С наёмниками? – Нэйя едва не задохнулась от возмущения. – Я была с вами всей душой, всем сердцем! В дни борьбы я была рядом с вашим царём. А теперь вы верите этому испорченному ребёнку, ко­торый тратит свой дар на дешёвые фокусы? И зрелые люди видят в её выходках перст провидения! Опомнитесь!

– Да-да, не верьте дешёвым трюкам! – поддержала лиммеринку Тем­ра. – Это всё злое, гнусное колдовство! Она хочет нас одурачить!

Акробатка ловко спрыгнула на перила балкона этажом ниже, а от­туда – на бортик лоджии, нависающей над задними рядами сидений. Ещё один прыжок – и она приземлилась в проходе между рядами.

– Кое-кто из нас, жителей Ур-Саммела, уже знаком с её нечести­вым колдовством! Однажды она появилась в нашем лесном посёлке и окутала его этим жутким туманом. Она хотела превратить нас в при­зраков и увести во дворец своей хозяйки Гиамары! Вот с какой богиней она разговаривает! Потому её и слушаются демоны смерти. Она только сделала вид, что прогнала их – чтобы мы ей поверили. Подо­ждите, она ещё спустит на нас этих чудовищ! Лично я ей не верю! Я никогда не признаю такую царицу. Она недостойна даже звания аранхины, ибо служит не Аранхе, а совсем другой богине. Нэйя – вот настоящая царица! В самое трудное время она была с нами! А теперь вы хотите надеть корону на наглую выскочку, которая появилась в последний день войны, напустила туману и теперь радуется, что этот туман застилает вам глаза! Да не будьте же вы слепцами!

Темру поддержали, и таких оказалось немало. Ариэна заметила, что у определённой части молодёжи акробатка пользуется авторите­том. Слабые люди часто ищут именно такого лидера – грубого и властного, ошибочно полагая, что эти качества говорят о силе духа.

Как ни странно, первым за Ариэну заступился один из тех парней, которым три месяца назад поручили её сторожить.

– Да брось ты, Темра, – сказал он. – Ты же знаешь, как она по­явилась в нашем посёлке. Её туда притащили силой. Она и правда тогда напустила туману, но только для того, чтобы сбежать из плена. Ведь никто из нас не пострадал. Я не знаю, как у неё всё это получается – с туманом и вообще… Я совершенно не разбираюсь в магии, но если эта магия мне не вредит, я ничего против неё не имею.

– Пока не вредит! – не унималась Темра. – Она ещё себя покажет! Я ей не верю! Не верю!

Несколько виртуозных прыжков – и в проходе между рядами оказался ещё один акробат – совсем юный и светловолосый. Ариэна узнала Альвена.

– А ей ты веришь, Темра? – спросил он, указывал на Нэйю. – Ты всегда старалась унизить меня только за то, что я из морского на­рода. Теперь ты готова лизать ноги этой лиммеринке!

– Не смей меня оскор6лять! Я уважаю её, потому что умею призна­вать чужие достоинства!

– Нет, этого ты как раз и не умеешь. Потому что ненавидишь ты всегда самых достойных! Мы ведь ещё тогда поняли, что Ариэна – ис­тинная избранница. Как те древние аранхины… Мы испугались. Боль­шая сила пугает, если недостаточно знаешь человека, который ею об­ладает. Но теперь-то мы знаем, что её сила служит добру…

– Она вызвала призрак умершей! – завопила какая-то истеричная девица.

– Это всего лишь дешёвый трюк, – Нэйя попыталась изобразить презрение, но на сей раз её актёрский дар изменил ей. В конце концов, она была неглупа и понимала, что поддерживают её тут далеко не лучшие. – Это всего лишь фокус. Когда-то и я этим баловалась. До тех пор, пока не поняла, как это безответственно – растрачивать свою силу на подобные штучки. Эта девушка никогда бы не посмела вызвать призрак Эрении. Она бы побоялась её гнева.

– Я бы побоялась её гнева, если бы вела себе бесчестно, – спо­койно сказала Ариэна. – Я сделала видимым образ Эрении, запечатлённый на Великом Полотне, и тем самым действительно потревожила её дух. Я бы никогда не осмелилась так поступить из баловства или преследуя дурные цели. Такие могущественные люди, как Эрения, способ­ны и после смерти влиять на происходящее. Царь Асфаар, потерпев поражение, решил уйти из жизни, и Эрения пожелала последовать за ним. Но она сделала так, чтобы их тела остались в созданной ею ил­люзии. И они оставались там до тех пор, пока возле них не оказалась та, кому Эрения завещала ключ. Именно поэтому я сумела разру­шить иллюзию и взять ключ – вот этот кулон. Возможно, Эрения хотела испытать магическую силу своей преемницы. А если она сказала, что нашедшая ключ должна надеть корону, значит, хотела, чтобы эта аранхина стала законной супругой следующего царя. Я могу вернуть тебе этот ключ, Нэйя, но ты не удержишь его. Ибо священный предмет ни за что не останется у того, кто не имеет права им владеть. И тем более у того, кто завладел им хитростью. А если ты будешь упорствовать, он может даже погубить тебя. Я предупредила, а теперь, если хочешь, бери его обратно.

Ариэна подошла к Нэйе и протянула ей ариллинового паука.

– Возьми, но помни – он тебе не подчинится. И ты можешь попла­титься за свою дерзость.

Нэйя посмотрела на неё в упор. Похоже, она надеялась испепелить соперницу своим презрительным взглядом, но Ариэна выдержала его спокойно. Она лгала, но не чувствовала ни малейших угрызений совести. С этой женщиной следовало воевать её же оружием. Они обе пре­красно знали, что ключ от сокровищницы было только трудно раздобыть. Воспользоваться же им мог любой, у кого он оказался в руках. Ариэна решила, что больше не позволит Нэйе открыть дверь сокровищ­ницы. Она снова превратит ариллинового паука в туман, если кулон окажется у Нэйи. Её пугало только одно. Она уже очень устала. Фо­кус, который она недавно проделала, потребовал от неё немалых усилий, а ведь она ещё не совсем оправилась после битвы на Большой Равнине. Ариэна была одарённым, но неопытным магом. Искусством ма­гии она овладевала сама, порой действуя вслепую. Она многого не знала и не умела. Она по сути даже толком не умела управлять своей силой. Сколько она ещё продержится, если лиммеринка будет упорствовать? Сможет ли она без конца отбирать ариллиновую фигурку у Нэйи, делать так, чтобы ключ выскальзывал из рук противницы? Вдруг она скоро выдохнется? Вдруг не сможет вовремя уплотнить туман и превратить его в твёрдую материю? Не6ольшое промедление – и он рассеет­ся. Тогда ключ будет потерян не только для Нэйи…

«Хоть бы она не догадалась, что я уже на пределе», – думала Ариэна, изо всех сил стараясь казаться спокойной и уверенной в себе.

Нет, Нэйя ни о чём таком не догадывалась. Чем больше Ариэна на неё смотрела, тем острее ощущала её страх. Нэйя боялась её. Она даже не подозревала, что силы соперницы на исходе. Будь она опыт­ной колдуньей, она бы знала, как расходуется магическая сила и как порой долго восстанавливается. Особенно после такой схватки, какую Ариэна выдержала совсем недавно на поле боя. Ариэна не видела во­круг Нэйи даже слабого сияния магической энергии. И не потому, что та не хотела прибегать к магии. Нэйя этого попросту не умела. Ка­эна была права. Эта женщина совершенно не владела магией, хотя и пользовалась изобретениями каких-то могущественных магов. У неё были кольца-шпионы, она летала на звёздных кораблях. Она просто пользовалась всем этим. И точно так же хотела пользоваться маги­ческим ключом, который сделала одна колдунья, а другая нашла…

«Хватит, красавица, – усмехнулась про себя Ариэна. – Не слишком ли ты привыкла летать на чужих крыльях?»

Она по-прежнему протягивала Нэйе ариллинового паука, но та даже прикоснуться к нему не решалась. Магическая сила Араэны была для неё загадкой и внушала ей страх. Нэйя не сомневалась, что больше ей не удастся открыть дверь сокровищницы. Потому что юная колдунья ей этого не позволит. Наверняка она считала, что фокус, недавно проделанный Ариэной, ещё самый безобидный из тех, которые имеются в запасе у этой полукровки. Она боялась Ариэну. А ещё она боялась в очередной раз опозориться и теперь, надев маску холодного презрения, готовилась красиво, с достоинством удалиться. Затевая весь этот спектакль, она надеялась сыграть главную героиню, а ей выпала роль незадачливой соперницы. Нэйя сочла за благо покинуть сцену, пока в неё не полетела ореховая скорлупа.

– Оставь его себе, девочка, – сказала она, изобразив небрежную усмешку. – Оставь себе и ключ, и корону. Играй этими блестящими побрякушками, пока не наиграешься. Ты и понятия не имеешь, что та­кое бремя власти. Я даже хочу, чтобы ты это узнала. Возможно, ско­ро тебе захочется бежать из этого замка, но второй раз это будет потрудней. А пока играйте, детки.

– Не уходи, благородная госпожа! – закричала Темра. – Ты должна бороться! Ты должна стать нашей царицей! Не позволяй этой проходимке одержать над тобой верх…

– Помолчи, Темра! – осадил её 3еман. – Будь у госпожи Нэйи хоть какой-то шанс одержать верх над Ариэной, она бы ни за что не отка­залась от борьбы. Пророчество Эрении сбылось, наш царь не ошибся в своём выборе. Это был открытый, честный поединок, и победила достойнейшая!

– Честный? – Нэйя 6резгливым жестом сорвала с шеи нить от куло­на. – С каких это пор диввинам нравятся фокусы с туманом? И с каких пор эти фокусы считаются честными приёмами в поединке?

– С тех пор, как диввины поняли, что никакого вреда от тумана нет, – ответил ей какой-то пожилой воин. – Кто мешал тебе так же открыто, как и она, использовать своё магическое искусство? Ведь ты же говорила, что владеешь магией, госпожа. По-моему, куда чест­нее использовать это оружие, чем плести интриги за спиной соперни­цы и пытаться убрать её чужими руками.

Нэйе удалось изобразить удивление, но чувствовалось, что внут­ренне она дрогнула. Ариэна тоже не ожидала такого поворота. Тамран не мог предать огласке историю с мертвой водой. Верил он, конечно, Ариэне, но в этой истории 6ыло слишком много неясного, и ни один суд не признал бы Нэйю виновной. Тамран не хотел скандала. Он предложил Найе уйти с миром. Наверняка она уже сто раз пожалела, что не согласилась на его условия. Кое-кто из присутствующих явно знал о том, что с Ариэной случилось на Скалистом, но откуда? Может, Каэна рассказала кому-ни6удь из своих? Быв­шие о6итатели лесного посёлка появлялись в замке довольно часто.

– Почему-то домыслы и клевета распространяются быстрее, чем по­лезные сведения, – холодно промолвила Нэйя. – Когда-нибудь вы пой­мёте, что оши6ались. Не все так рвутся к власти, как эта девочка – очень одарённая и потому страшно испорченная. К сожалению, не все используют свой дар на 6лаго…

– Я хотела совсем другого, – до6авила она с горечью. И судя по взгляду, который она бросила на Тамрана, эта горечь была непод­дельной. На мгновение Ариэна даже почувствовала невольную жалость к этой женщине. Нэйя была влюблена в Тамрана. Впрочем, это её не оправдывало.

– Мы уходим с тобой госпожа! – громко заявила Темра.

Вздёрнув подбородок, она последовала за Нэйей к высокой арке, ведущей из скеллы в тоннель, а оттуда во внешний двор. Там разме­щались стойла для магалов и навесы для повозок. 3а Темрой потянулись десятка три задиристого вида молодчиков и несколько невзрачных лохматых девиц, бледных от курения хинны. Пиратская команда Нэйи, которая почти вся со6ралась на лоджиях и лестницах, тоже покинула скеллу. Публика заметно поредела, и всё же осталось гораздо больше, чем ушло. Ариэна вздохнула с облегчением, когда Тамран предложил пере­нести церемонию на другой день. Она одержала очередную по6еду, но не чувствовала ничего, кроме усталости и пустоты. «Скоро тебе захочется бежать из этого замка…» Ей уже хотелось убежать куда-ни6удь подальше. Или хотя бы лечь и заснуть. Надолго. Теперь она была даже рада вернуться в свои мрачноватые покои с громоздкой ме­6елью и тёмными коврами. Но сначала пришлось в сопровождении пра­вителей уров и глав общин спуститься в подземелье. Никто не сомневался, что она может открыть сокровищницу, но многим не терпелось увидеть это со6ственными глазами.

Призрачная паутина засветилась ярче, когда Ариэна поднесла к центру узора ариллинового паука. Он тут же словно сросся с ней, а паутина стала настоящей. Так же, как и дверь, которую она затяги­вала. Дверь оказалась незапертой – да в этом и не было необходи­мости. Когда Ариэна отворила её, все увидели просторную комнату с низким сводчатым потолком, загромождённую тяжёлыми сундуками. В глу6ине зала темнел дверной проём, ведущий в соседнее помещение. Здесь явно был не один зал.

– Эти сундуки 6удут открыты после того, как царица Аранхайи наденет корону, – сказал Тамран. – И после того, как будет из6ран Большой Совет. А пока никто не вправе распоряжаться этими сокро­вищами.

С ним согласились. Ариэну, нервы которой были уже на пределе, мучил страх, что ариллиновый паук теперь намертво прирос к паути­не, но страх оказался напрасным. Этот ключ был послушен Ариэне. Она легко сняла паука с паутины, которая тут же снова превратилась в иллюзию. И то, что за ней находилось, тоже. Ариэне вдруг захоте­лось, чтобы весь этот проклятый замок превратился в иллюзию. А ещё лучше – исчез совсем. Чтобы остались только она и Тамран. Она вспомнила тёплый при6режный песок, запах моря и влажный аромат со­сен с голубовато-зелёной хвоёй… И тропу, которая, петляя между ними, вела к белому дому на холме. Ариэна легко очистила его от призраков, пугавших всю округу. Но те туманные видения были сущим пустяком по сравнению с призраками, от которых ещё предстояло из­бавиться.

Нэйя ушла со своей несостоявшейся коронации с высоко поднятой головой, но на большее её самообладания не хватило. На следующий же день она устроила Тамрану дикий скандал. Ариэна узнала об этом от Вилии – девушки из бывшего лесного посёлка, которая сама вызвалась ей прислуживать. Чувствовалось, что недостатка в прислуге в замке не будет. По новому закону, который вскоре должны были при­нять, слуги больше не считалась низшим классом, выполняющим самую грязную работу и живущим на жалкое пособие. Теперь это были воль­нонаёмные работники. Они заключали с хозяевами письменные согла­шения, где строго оговаривались и их обязанности, и оплата их труда. Если условия договора не выполнялись, расторгнуть его мог и хозяин, и работник. Все уже знали, каким будет в среднем жалова­нье дворцового слуги, так что в замок теперь каждый день приходи­ли люди, желающие получить здесь работу.

– Темра заявила, что даже разговаривать со мной не хочет, – ­сказала Вилия Ариэне. – Говорит, стоило воевать за звание свобод­ного человека, чтобы пойти в служанки! А я решила, что лучше на­водить порядок в царских покоях, получать за это деньги и жить во дворце, чем каждый день хлопотать по хозяйству дома и получать за это только взбучки да выговоры. В конце концов, если мне тут не понравится, я не стану продлевать договор и уйду. И никакие рас­порядители не пустят по моему следу нюхачей.

Нюхачами в народе называли маленьких хищных зверьков тинаков, которые отличались необыкновенно острым нюхом, и воинов специального подразделения, занимавшегося поиском преступников, а до недавнего времени ещё и беглых слуг.

Вилия клялась, что услышала разговор Нэйи и Тамрана случайно, но Ариэна в этом сомневалась. Впрочем, ей было всё равно.

– Госпожа Нэйя так кричала, – рассказывала Вилия. – Я даже не ожидала. Она же всегда 6ыла такая важная, спокойная. Она говори­ла, что господин Тамран ничтожество… Я лишь повторяю её слова, госпожа. Уж я-то знаю, что это не так. Она кричала, что, если 6 не она, он бы не до6ился того, что имеет. И не стал 6ы царём. Это тоже враньё! Все знали, что царём должен стать молодой предводи­тель, а господин Тамран руководил Новой Аранхайей ещё до того, как его охмурила эта женщина. Конечно, её отряд помог нам, но это ещё не значит, что 6ез них мы бы не по6едили. Госпожа Нэйя требо­вала, чтобы он расплатился с ней и с её людьми. Ведь они тут за нас кровь проливали…

– Ну, допустим, не за нас, – усмехнулась Ариэна, – а за те бо­гатства, которые хранятся в царской сокровищнице. Они же рассчиты­вали, что хозяйкой всего этого станет их атаманша. И осыплет их золотом с ног до головы. Мы расплатимся с ними, и щедро, да вот только думаю, они всё равно останутся недовольны.

Её опасения подтвердились. Тамран распорядился выдать каждому наёмнику по два далана золотом. На эту сумму можно было не только купить дом, но и открыть собственное дело. Прио6рести либо земель­ный участок, либо мастерскую со всем необходимым оборудованием. Или небольшое судно.

– Вы можете вступить в купеческую о6щину, – предложил лиммери­нам Тамран. – Торговать с островитянами – дело выгодное. До сих пор только они плавали сюда. Почему бы не начать снаряжать торго­вые флотилии из Див-Аранхи? Царь Асфаар мечтал об этом…

– Нам плевать, о чём мечтали ваши цари! – гру6о прервал его Ги­нас, старший из командиров Нэйи. – Ты мог бы быть и нашим царём, диввин. Ты отличный воин, мы всегда уважали тебя. Мы помогли тебе завоевать корону и рассчитывали не на жалкие подачки, а на царское вознаграждение. Нэйя обещала, что мы получим свою часть сокровищ. И каждому достанется добра не меньше, чем на пятнадцать даланов.

– Да это же стоимость многоэтажной виллы и участка леса примерно в два квадратных мера! – возмутился Тамран. – Если я буду так расплачиваться с наёмными воинами, казна быстро опустеет, а я ещё должен помогать беднякам. Вдовам и сиротам. Я даю вам доста­точно. Любой из вас, если разумно распорядится этой суммой, сможет не только жить в довольстве, но и со временем разбогатеть. Попробуйте заняться чем-нибудь стоящим…

– Ковыряться в земле? – ухмыльнулся Гинас. – Или продавать ка­кие-нибудь горшки? Мы воины!

– Можете остаться в моём войске. Мне нужна береговая охрана. Будете ежемесячно получать хорошее жалованье.

– Мы хотим свою долю сокровищ! – прорычал Гинас. – То, что нам обещала наша госпожа. Ты собирался жениться на ней! Это она должна была надеть корону царицы! И зачем она только пригрела эту маленькую змею! Ты ещё пожалеешь, что обманул нас и нашу госпожу, диввин!

Нэйя покинула замок спустя три дня после скандала в скелле. Стражники доложили, что сопровождали её человек двадцать, не боль­ше. Этот маленький отряд отбыл ранним утром. Остальные люди Нэйи были в недоумении. Похоже, она не сочла нужным посвятить их в свои планы, что отнюдь не улучшило их настроение.

Как бы ни были пираты разочарованы царским вознаграждением, отказываться от него они не стали. Некоторые даже приняли предложе­ние Тамрана вступить в его гвардию, но таких оказалось немного. Ещё меньше было тех, кто решил открыть собственное дело. Большин­ство за несколько дней спустили своё золото в столичных кабаках и Домах Наслаждений. Четверо попались на попытке ограбить ювелир­ную лавку. Ещё десятка два-три этих бравых молодцов были задержаны гвардейцами за драки и разбойные нападения. Тамран вздохнул с облегчением, когда однажды утром ему доложили, что лиммерины на­конец-то сели на свои корабли и отчалили от берегов Див-Аранхи.

– Хорошо, что большая часть тех денег осталась в стране, а не уплыла за море, – сказал он Ариэне. – Почти всё моё вознаграждение осело в тавернах и игорных домах. Заплати я им по пятнадцать дала­нов, они бы их только чуть дольше тратили. И беспорядков было бы больше.

К сожалению, беспорядки не прекратились и после отбытия лимме­ринов. Некоторые сторонники Новой Аранхайи так бурно праздновали её победу, что весёлые вечеринки в тавернах частенько заканчивались драками. Не редкостью были и стычки с противниками новой власти. По всей стране ходили листовки с руганью в адрес Ариэны и Там­рана. Его называли царём нищего сброда, а её маленькой проходимкой, которая умеет вовремя напустить туману.

– Вот она – слава! – смеялся Тамран. – Аландир бы мною гордился. Именно сейчас, а не тогда, когда толпы скандировали моё имя. Он говорил, что настоящего правителя не могут всё время хвалить, как примерное дитя. Обязательно должны быть злопыхатели.

Тамран шутил, но Ариэна видела, что ему не так уж и весело. Чувство юмора не отказало ему, даже когда на их свадьбе враги сы­грали с ними шутку, от которой всем присутствующим стало не по се­6е. Это случилось во время праздничного застолья. После лёгких за­кусок, супа и заливного мяса подали дичь. Когда слуга поднял крыш­ку с 6ольшого серебряного блюда, которое поставили перед царской четой, там оказались две кьяры со свёрнутыми шеями – самец и самка. В народе этих красивых птиц называли царьками – их тёмно-коричневые головки венчали золотистые хохолки, похожие на корону. Слуга по6леднел и забормотал, что сейчас же пойдёт на кухню и разберётся.

– Да уж, будь любезен, – улыбнулся Тамран. – Скажи, чтобы хоть ощипывали птицу, прежде чем подавать на стол.

Это был не просто вызов. Это была откровенная угроза. Нэйя успела посеять тут семена предательства, и ростки ещё только про­бивались.

– Она очень любила обещать, – сказал как-то Ариэне Тамран. ­– Всем тут сулила горы золота и алмазов. Я говорил, что не стоит обещать людям слишком много. А она мне – «Не беспокойся, они будут довольны и тем, что им дадут». Она бы дала не больше, чем мы, но людей ведь теперь в этом не убедишь. Кто-нибудь всё равно будет твердить: «Вот стала бы законной супругой Нэйя, так у нас была бы куда более щедрая хозяйка».

Безвозмездная помощь из казны была выделена только одиноким старикам, вдовам и сиротам. Остальные могли получить заём на строительство дома, покупку земли или мастерской. Срок выплаты долга оговаривался с каждым особо. Этим занимались царские казначеи, выбранные на первом же заседании Совета, но Ариэне и Тамрану посто­янно приходилось участвовать в обсуждении спорных вопросов и раз­бирать жалобы. А недовольных было много. И хотя все разговарива­ли с царской четой почтительно, Ариэна то и дело ловила на себе враждебные взгляды. Это лишний раз напоминало ей о том, что царя­-то граждане Новой Аранхайи выбрали единогласно, а вот царицей кое-кто предпочёл бы видеть другую. Взрослую женщину с обворожи­тельными манерами и милой улыбкой, дававшую своим будущим поддан­ным столько сладких обещаний.

– Не бери в голову, – успокаивал Ариэну Дельвар. Он теперь был членом Большого Совета. – Люди всегда недовольны властями. Или не совсем довольны. Сколько им ни давай, всё будет мало.

– Да, – вздохнула Ариэна. – Как ни странно, больше всех просят и требуют далеко не самые бедные. Подумать только, ещё года четы­ре назад я считала, что нет людей хуже, чем Лой и Дамара… Иног­да мне даже хочется вернуться туда, в 3елёный Ур. В мой уютный маленький домик…

– Это легко устроить, но через день-другой тебе станет там те­сно. Тебе всегда было там тесно. 3а это-то тебя и ненавидели та­кие, как Лой и Дамара. Той, что сумела вырваться из когтей демона смерти, была уготована необычная судьба. Он вознёс тебя над вер­шинами гор, и теперь тебе трудно спуститься с этой высоты. А иные и рады бы забраться повыше, да не могут. У тебя всегда будут вра­ги, царица, но друзей у тебя тоже достаточно, и ты всегда можешь на них рассчитывать.

Ариэна только через несколько месяцев узнала, что после случая на свадебном пиру один слуга вызвался пробовать все блюда и напитки, которые подавали царской чете. Его звали Савирин. Он жалел, что покалеченная рука не позволила ему сражаться за Новую Аранхайю, и был всей душой предан молодому царю и его избраннице. Савирин решил, что от угроз неведомый враг может перейти к действиям, и где гарантия, что не сегодня завтра в каком-нибудь из блюд не окажется яд.

Тех, кто подбросил мёртвых птиц, Ариэна вычислила довольно бы­стро. Ей даже не пришлось прибегать к магии. Каэна сказала ей, что в замке служит один из приятелей Темры.

– Его зовут Авал. Тощий такой, длиннолицый. Лучший птицелов в посёлке. Больше от него ни в чём толку не было. Его родичи даже удивились, когда он заявил, что нанимается в замок – ухаживать за царскими кайялами. Обрадовались, конечно. Решили, что взялся за ум. Он, как появился в замке, сразу подружку завёл. Она на кухне работает, и зовут её Рикка.

– Тоже из посёлка?

– Нет. Но она вполне могла удружить своему хахалю, когда он на­думал сделать эту пакость. Я уверена, что это они. Не глядя в дым. Царёк – птица умная, осторожная. Их трудно ловить… Те ведь не подстрелены были, им шеи свернули. У нас только Авалу и удаётся заманить царька в ловушку, а как он приманку делает, никто не зна­ет. Это его секрет. Я бы на твоём месте избавилась от этого парня, выгнала его отсюда. Темра и её компания терпеть тебя не могут. И в любой момент могут навредить. Все думали, что они уйдут с Нэйей. Нет, остались… Темра заявила: «Я сражалась за право быть на этой земле сво6одной и не покину страну из-за того, что царь неудачно женился. Всё ещё может измениться!» Так прямо и сказала. Мерзавка.

– Неужели ей было 6ы намного легче, если 6ы я стала просто ца­рицей-аранхиной?

– Не намного, но легче, – засмеялась старуха. – Ты ведь по сути стала дважды царицей. Да ещё делишь ложе с первым мужчиной Аран­хайи. Этого те6е не только Темра, но и многие другие женщины ни­как не могут простить.

– Очень им сочувствую, – усмехнулась Ариэна. – А этих двоих, видимо, придётся проучить.

Не пристало 6ы царице выслеживать по закоулкам всяких кухарок, но Ариэна надеялась, что о6 этом никто не узнает. Она подкараулила наглую парочку в длинном коридоре западного крыла и, спрятав­шись за колонной, напустила на них туманные призраки. Авал и Рик­ка обомлели от страха, увидев, что к ним медленно приближаются две светящиеся в полутьме птицы с хохолками, похожими на корону. Ког­да же кьяры превратились в зубастых крылатых чудовищ, парочка с воплем пустилась наутёк. В этом крыле замка, где ещё не начинался ремонт, всегда 6ыло безлюдно и царил полумрак. Пока Авал и Рикка до6ежали до ярко освещённой лестницы, чудовища кружили над ними, беззвучно щёлкая зубастыми клювами, а глаза этих жутких тварей то и дело вспыхивали ярче молний.

На следующее утро Авал и Риква попросили жалованье за те дни, которые они проработали в замке. Но поскольку срок их договора ещё не истёк, их послали объясняться к главному управляющему Тифе­лу. Ариэна как раз оказалась в его кабинете. Боясь прослыть плохой хозяйкой, она старалась быть в курсе всего, что происходит в замке.

– Вас что-то не устраивает? – спросила она у Рикки и Авала. – ­Кто же расторгает годовой договор, не проработав и месяца? На это должна быть серьёзная причина. Я вас слушаю.

– Такое впечатление, что вы чем-то напуганы, – сказала она, так и не добившись вразумительного ответа. – Я всегда готова защитить своих подданных, какая бы опасность им ни угрожала. Но только если они не замышляют против меня дурного и честны со мной. Зло, кото­рое мы совершаем, часто порождает призраки. И они потом преследуют нас всю жизнь. От них не убежишь, даже если переедешь в другой ур или уплывёшь на острова.

Авал побледнел, а Рикка расплакалась.

– Мы не замышляли ничего дурного, высокая госпожа, – выдавила она сквозь слезы. – Мы просто… Мы…

– Мы просто… хотели пошутить, – промямлил Авал, глядя себе под ноги.

Оба поняли, что отпираться не имеет смысла.

– Неудачная шутка, – холодно произнесла Ариэна. – Видимо, у то­го, кто подкинул вам эту идею, напрочь отсутствует чувство юмора. Это было неуважение прежде всего по отношению к моим гостям. Слугам на кухне назначено высокое жалованье не за то, чтобы они порти­ли аппетит гостям этого дома. Как хозяйка я попала в крайне нелов­кое положение.

Рикка зарыдала ещё громче.

– На первый раз я вас прощаю. Я даже велю заплатить вам за то время, которое вы отработали. А можете и остаться. Я сделаю вид, что ничего не было.

– А… призраки… – шмыгнула носом Рикка.

– Больше они не будут вас преследовать, – пообещала Ариэна. – Разумеется, если вы больше не пойдёте на поводу у подлых людей и снова не навлечёте на себя неприятности.

Предлагая этим двоим остаться, Ариэна хотела показать, что она не боится ничьих происков, но хулиганства в своём замке не потер­пит. Авал и Рикка всё же ушли. Похоже, они поверили, что молодая царица может при помощи магии узнать о любой проделке любого из сво­их подданных. И наказать может при помощи магии, а это похуже, чем штраф или сидение под арестом.

Ариэна не сомневалась, что Авал всё расскажет Темре. Скорее всего, акробатка больше не решится вредить хозяевам Круглой Башни. Во всяком случае, пока. Она затаится и будет ждать, когда объявит­ся её покровительница. Темра и её компания не ушли отсюда вовсе не из любви к родным местам. Нэйе нужны свои люди во вражеском стане. Она не успокоится. Она потеряла всё, к чему так упорно стремилась. А главное – она потеряла Тамрана. Она будет мстить, как только оп­равится от потрясения, а значит, надо быть начеку.

Восстановив наконец свою магическую силу, Ариэна решила выяс­нить, где находятся два её главных врага – Нэйя и Галиан. Бывший избранник скрывался в Таар6ане. Так называлось самое крупное раннадское поселение, где жил верховный вождь кочевников и все его двенадцать семей. Там же была сосредоточена большая часть воинской силы раннадов. Дамея, которая несколько раз слетала туда на развед­ку, сообщила своей избраннице, что сейчас кочевникам не до войны. Они забивают скот, вялят мясо, запасаются топливом – в общем гото­вятся к зиме, которая в степях довольно суровая.

– Они сроду зимой не воюют, – сказал Тамран. – Отдыхают и отъ­едаются. А ближе к весне выползают из своих вонючих юрт и начина­ют усиленные тренировки. Я догадывался, что Галиан будет искать союзников именно там. Возможно, он уже давно начал вести с ними переговоры – на всякий случай. Теперь ему 6ольше негде найти под­держку. Так что весной будем ждать гостей с востока.

Нэйя оказалась гораздо дальше. Ариэна сожгла не одну нить аран­хи, прежде чем увидела в облаке тумана и дыма странную картину. Помещение, в котором находилась Найя, напоминало хрустальный зал, уставленный причудливой полупрозрачной мебелью. Стены, пол и пото­лок отливали то перламутром, то нежными оттенками голубого и зелё­ного, а то вдруг вспыхивали серебристой 6елизной… Цвета тумана. В зале не было дверей, но когда Нэйя захотела покинуть его, одна из стен заколебалась и превратилась в облако, которое быстро рас­сеялось, пропустив Нэйю в соседнее помещение, тоже уставленное изящной мебелью. Здесь были люди. Юноши и девушки в нарядных свет­лых одеяниях – очень лёгких и в основном полупрозрачных, подчёрки­вающих красоту стройных молодых тел. Они беседовали и смеялись, небрежно развалившись на диванах и кушетках, обитых серебристой тка­нью. Ариэна видела здесь и диввинов, и лиммеринов, и даже одного полукровку. Все эти юноши и девушки были удивительно красивы. И очень веселы. Неестественно веселы. Ариэну поразил странный, почти безумный блеск их глаз. Некоторые посасывали какие-то лакомства, похожие на ледяные сосульки. Нэйя прошла мимо этой компании так, словно это были не люди, а живые куклы. Она шла по комнатам и за­лам с мерцающими стенами, которые, если надо, превращались в туман и пропускали её дальше. Здесь были и изящно обставленные покои, и что-то вроде павильонов, где росли необычные, хрупкие с виду рас­тения, и даже дворики с фонтанами, украшенными статуями из прозра­чного материала, которые напоминали тающие ледяные фигуры. Наконец Нэйя оказалась в маленькой комнате, где в матово-белом кресле си­дел мужчина средних лет. Лиммерин. Вертя в руке прозрачный бокал с остатками голубоватого напитка, он хмуро смотрел на светящуюся стенку какого-то странного плоского ящика. На ней вспыхивали и гасли при­чудливые картинки, мелькали стройные шеренги непонятных знаков. Иногда эти знаки выстраивались в столбцы и тут же исчезали. Нэйя загово­рила с незнакомцем. О чём – Ариэна не знала. Озвучивать видения она не умела. Вряд ли это вообще кто-то умел. Место показалось Ариэне знакомым. Нечто похожее она видела во сне, когда лежала в ариллиновой ванне. Она ещё решила, что это царство Гиамары.

– Нэйя говорила мне о каком-то небесном дворце, – сказал Taмран, когда Ариэна описала ему загадочное место. – Она даже обещала увезти меня туда, когда в нашем царстве-государстве всё более или менее утрясётся.

– Значит, ты там не был? – спросила Ариэна, снова вспомнив свой «ариллиновый» сон.

– Нет. Она называла этот дворец обителью звёздных магов. Честно говоря, я бы не отказался там побывать. Когда я расспрашивал о нём Нэйю, она только загадочно улыбалась и говорила, что в своё время я всё узнаю. Представляешь, она и меня обещала сделать звёздным магом!

– Заманчивая перспектива. Ты и правда не жалеешь, что женился на мне, а не на ней?

– Кажется, сейчас ты об этом пожалеешь, – шутливо пригрозил Тамран. – А маг из меня, думаю, всё равно не получится. У меня же ни капли магической силы… А где он, этот дворец?

– Не знаю.

Аранхи понятия не имели о загадочном месте со стенами, тающи­ми, словно туман.

«Ты же знаешь, что верхние сферы нам недоступны, – сказала Дамея. – Мы не можем летать слишком высоко. А люди могут. Вернее, некоторые из вас. Кто-то говорит с тобой сверху, если ты видишь такое».

Это-то Ариэну и пугало. Богиня, чьей избранницей она стала, имела несколько лиц. И одним из них был лик смерти, внушающий трепет всем, кто ещё не успел насладиться жизнью. Ариэна поняла, что она действительно видела царство Гиамары. И тогда, во сне, и недавно, когда вызвала картину на магическом полотне. Кто же были его оби­татели – все эти прекрасные юноши и девушки со странными, блажен­ными лицами? Мёртвые, получившие от Гиамары вечную молодость и красоту? И кто была Нэйя? Призрак, который, одевшись плотью, спустил­ся на землю и охотится на живых? Ариэна опять вспомнила древнее по­верье о том, что Гиамара и умершие, которых она сделала своими де­монами, иногда являются на землю. Они похищают прекрасных юношей и девушек… Ариэну холодной волной накрыл ужас. Кто была эта женщина, явившаяся в мир живых из обители Гиамары? Женщина, как близнец, похожая на ту, что умерла тринадцать лет назад… Кто была эта Нэйя-Хэда? Если и вправду демоница, то не слишком ли легко она уступила смертной свою добычу? Что ей человеческая магия, если она обладает бессмертием и божественной силой? И зачем ей корона зем­ной царицы, если ей открыт доступ в звёздную обитель?

– Быть бессмертным – ещё не значит быть живым, – сказала Каэна. – Наверное, земной любовник помогал ей поддерживать в себе некое подобие жизни. Ты спасла своего возлюбленного, царица. Рано или поздно она бы высосала из него все соки и забрала его туда. Помню, ба6ка рассказывала мне о живых мертвецах, которые черпают силу у своих действительно живых возлюбленных. Потому-то демоны Гиамары и охотятся за юношами и девушками. Ты и вправду видела её царство.

– Значит, я победила демоницу?

– Она сильней только в своём мире. В мире мёртвых. Здесь, на земле, сильней твоя магия.

– Но кто она? Я не могу поверить, что она действительно та, за кого выдавала себя всё это время!

– Спроси богиню.

– Какую богиню, Каэна?!

– Ту, что имеет множество лиц. Ту, которая правит всем. Почему ты решила, что она должна обращать к тебе только свой светлый лик! На то ты и избранница, чтобы видеть всё. Да, это страшно – знать слишком много. Тебе лучше успокоиться и подождать. Кто бы ни была эта женщина, она сейчас далеко. Когда она надумает подобраться по­ближе, богиня предупредит тебя.

– Богине угодно играть со мной, насылая на меня призраки, – с горечью сказала Ариэна.

– А разве ты себе такого не позволяешь, хоть ты и не богиня?

– Только когда защищаюсь. И защищаю других.

– Так ведь это она научила тебя защищаться.

С Тамраном Ариэна на эти темы больше не разговаривала – ни о Нэйе, ни о звёздной обители с тающими стенами. Ему и так хватало забот. Впрочем, ей тоже. Встречи с представителями уров и цеховых общин, заседания в Совете и разбор многочисленных жалоб отнимали уйму времени и сил. Тамран убеждал её поберечь себя для того, что доступно только ей, – для магии.

– Со всем остальным справлюсь я – со своими советниками и воен­ными вождями. Ты прежде всего царица-аранхина…

– Я о6 этом не забываю. Но я не должны забывать и о том, что я ещё и царица-хозяйка. Я обязана присутствовать на совете, когда обсуждаются вопросы, касающиеся казны. Особенно если речь идёт о займах и помощи беднякам. И я не могу отказаться от встреч с жен­щинами, которые приезжают сюда издалека, чтобы добиться моей ауди­енции. Я вот только думаю, надо назначить для этих встреч особые дни. Какие-то определённые числа каждого месяца. И наверное, надо выбрать Женский Совет. Мне, конечно, придется его возглавлять, но это не означает, что я должна отвечать абсолютно на все вопросы. Я приглашу Миру, Каэну, ещё кого-нибудь из Ур-Саммела… Тех, у кого есть какой-то жизненный опыт. А то… Иногда я не знаю, что и ответить. Им как будто невдомёк, что мне ещё даже нет шестнад­цати.

– Ты царица. А главное – аранхина. Их всегда считали мудрыми ­независимо от возраста.

– Иногда я чувствую себя полной дурой. И я уже устала от всех этих жалоб.

– А я от зодчих и мастеров с их бесчисленными проектами, ­– вздохнул Тамран. – На всё нужны деньги, а сейчас столько народу бедствует…

– А ещё больше бездельников, – добавил он, помрачнев. – Многие почему-то считают, что царь – это добрый дядюшка, который должен всех одаривать звонкой монетой. В последнее время у меня такое чувство, будто страна состоит сплошь из вдов, сирот и смертельно больных… Из тех, кто совершенно не в силах себя прокормить.

Вообще-то жаловался Тамран редко. И старался казаться весёлым. Примерно так же вела себя и Ариэна. Царская корона оказалась тяже­лей, чем они о6а думали, и они стыдились признаться в этом не только друг другу, но и самим себе. И ещё они не хотели лишний раз друг друга расстраивать. Именно поэтому Ариэна так и не сказала Тамpaнy, что её больше всего угнетает в беседах с женщинами.

Многие из них приходили к ней не столько за советом и денежной помощью, сколько в надежде узнать будущее. И когда очередная по­сетительница, многозначительно глядя на царицу, говорила, что не знает, как жить дальше, Ариэне хотелось провалиться куда-нибудь вместе с громоздким инкрустированным креслом, в котором было так неудобно сидеть. Она вообще терпеть не могла этот огромный зал для аудиенций, где каждое слово звучало, как удар по медному диску, и, подхваченное гулким эхом, взмывало вверх, постепенно зати­хая в сумерках среди колонн. Светильники были установлены примерно в трёх димерах от пола, так что высокий потолок терялся в полуть­ме. После захода солнца она сгущалась и спускалась всё ниже и ни­же, но днём Ариэна чувствовала себя здесь ещё более неуютно, чем вечером. Когда было светлее, на потолке смутно виднелась древняя роспись – паучиха, сидящая в центре паутины. Эта огромная чёрная фигура действовала на Ариэну угнетающе. Юная царица чувствовала себя, словно в западне. Ей казалось, что это призрак Маттар нави­сает над ней, постепенно опутывая её невидимой, но прочной сетью. Скоро должны были отремонтировать другие залы, но Ариэна знала, что она и там будет как в западне. И что не так-то просто вырваться из той паутины, в которую она попала по собственной воле.

– Даже если избранница обладает большим могуществом, – говори­ла она особенно настойчивым просительницам, – на всех её магичес­кой силы всё равно не хватит. На то, чтобы каждому предсказывать будущее… Дар царицы-аранхины подчинён прежде всего интересам го­сударства. А в такое время, как сейчас, я обязана неусыпно следить за нашими врагами. Они же только и мечтают о том, чтобы застать нас врасплох. Ваша личная судьба в ваших руках. Тут лучше полагаться не на магию, а на простую житейскую мудрость.

Одни находили её рассуждения вполне резонными и справедливыми, другие уходили, поджав губы. И глядя на таких, юная царица понимала: скоро примерно половина её подданных будут считать её высоко­мерной и чёрствой. Ариэна пыталась объяснить, что знание будущего порой приносит ещё больше страданий, чем неизвестность. С ней не спорили, но лишь немногие с ней действительно соглашались. Боль­шинство кивали, пряча под маской почтительного смирения обиду.

– Терпи, царица, – качала головой Каэна. – Лучше отказать, чем обмануть. Или сказать такую правду, от которой человеку захочется сунуть голову в петлю.

– Да я и не уверена, что богиня ответит на любой мой вопрос, ­– призналась Ариэна. – А иногда она отвечает непонятно… Вернее, так, что понимание приходит позже. Если действительно хочешь по­нять.

– Вот именно, – кивнула старуха. – Если не боишься правды. А эти кумушки… Им только кажется, что они хотят знать правду. На самом деле они хотят убежать от неё подальше. Боятся принимать ре­шения и стараются взвалить это на другого. На предсказателя, на­пример. Чтобы потом его обвинить, а не себя.

– Многие из них действительно несчастны, – грустно сказала Ари­эна. – А я ничем не могу им помочь…

– Ты уже им всем помогла. Благодаря тебе их не сожрали демоны. А устраивать жизнь каждого ты не о6язана, хоть ты и царица. Они тебе уже просто житья не дают. На кого ты стала похожа! И ты, и твой супруг… Наверное, к ночи у вас сил хватает только на то, чтобы добраться до кровати.

При такой суматошной жизни минуты близости были нечастыми и пролетали так быстро, что Ариэна и Тамран чувствовали себя не законными супругами, а любовниками, которым приходится встречаться украдкой. Ариэна всерьёз жалела о том, что её магия не позволяет останавли­вать время. И ещё она жалела, что никакая доступная ей магия не может защитить её от тех демонов, которых она приручила. А точнее – отняла у Маттар. Она отняла у Маттap её силу и её детей. Теперь Ариэна была связана с ними множеством невидимых, но прочных нитей. Маттар умерла, успев-таки набросить на соперницу свою страшную сеть. Время шло, и Ариэна всё отчётливей осознавала, что вырвать­ся из этой паутины невозможно.

Невидимые нити порой натягивались до предела, причиняя ей боль. Демоны звали её, и их беззвучные голоса терзали её изнутри. Она заставляла их замолчать, и они слушались, но Ариэна знала, что мо­жет лишь ослабить эти нити. Иногда по ночам копошащаяся тьма под­6иралась к ней и накрывала её своей чёрной липкой паутиной. Ариэна никак не могла вырваться из неё и звала Тамрана – что6ы он, как тогда, разрезал паутину кинжалом. Тамран тут же оказывался рядом – правда, 6ез кинжала – и освобождал её. Ариэна засыпала в его объятиях. Демоны отступали. Она знала, что они лишь на время зата­ились, но ей уже было не так страшно.

Теперь она часто вспоминала Талму, говорившую ей о демонах но­чи. Вернее, вселенской тьмы, что царит между мирами, а по ночам спускается на землю. Талма слышала их. Она столько лет жила рядом с Маттар и созерцала тёмный образ 6огини. Нивена 6оялась его. Она пыталась у6ежать, но тьма настигла её. Ариэна не стала у6егать. Она решила сразиться с тьмой и поняла, что одолеть её невозможно. Но можно сделать вид, будто не боишься её. Можно даже поиграть с ней в лосты и выиграть целое войско блестящих чёрных фигур. После этого тебе будет позволено придумывать свои собственные правила, но это ещё не значит, что у те6я есть право выйти из игры, когда захочется. Богиню нельзя убить, и она легко меняет облик. На самом деле Маттар не умерла. Она лишь покинула одряхлевшее тело. Она снова превратилась в сгусток тьмы, и частица этой тьмы проникла в Ариэну. Богиня позволила одолеть себя, чтобы стать частью своего врага. Она умерла, чтобы жить. Впрочем, как всегда…

– Я не Маттар! – кричала Ариэна, когда чёрные фигуры обступали её со всех сторон и подбирались всё ближе и ближе. – Прочь! Я не Маттар!

Они отступали и растворялись во тьме, чтобы потом вернуться снова. Ариэна мечтала избавиться от них. И боялась их потерять. Они были частью её силы. Они были частью её – хотела она этого или нет.

– Что им от тебя надо? – спросил однажды Тамран. – Даже если теперь ты их… госпожа… Они же взрослые особи, способные сами себя прокормить.

– Иногда им необходимо меня слышать, чувствовать связь со мной. Ничего страшного, Тамран. Я уже привыкла. Они не причинят вреда ни мне, ни тебе, ни нашим друзьям. Зато могут быть весьма опасными для наших врагов. Это войско нам ещё пригодится.

– Никогда не думал, что буду держать в объятиях повелительницу демонов, самую великую аранхину всех времён…

– Имеешь право. Не было бы никакой повелительницы демонов, если бы года полтора назад ты не пришёл на помощь одной девчонке, которая решила ночью побродить по Священному Саду. А до великой аранхины мне ещё ой как далеко. Вот Эрения – это да-а… И как она сумела создать такую иллюзию?

– Ту, из которой ты её вытащила? Её и Асфаара…

– Потому что она так задумала. Похоже, в том, что рассказывают о самоубийстве Эрении и Асфаара, гораздо больше правды, чем кажется на первый взгляд. Говорят, когда верный слуга Асфаара поднялся в верхнюю комнату башни, он увидел, что царь и царица-аранхина объяты пламенем…

– Но они же не были обгоревшими.

– Возможно, это было магическое пламя. То, которое не сжигает, а трансформирует материю. Превращает её в то, что принято называть иллюзией. Эрения и Асфаар решили покончить с собой и оставаться в иллюзии до тех пор, пока не явится та, кому Эрения хотела передать ключ. Скорее всего, они выпили яд, который действует не сразу, и Эрения занялась созданием иллюзии. К тому времени, когда они усну­ли вечным сном, магия сработала. Все могли видеть Эрению и Асфаа­ра, но они были не совсем здесь. Они были на другом полотне.

– Или в другом пространственно-временном слое, как сказал бы старик Алеар.

Это был философ тринадцатого века, основоположник структурного направления. Ариэна читала его труды в библиотеке Дома Знаний.

– Да, наверное, – кивнула она. – А может, тела Эрении и Асфаара всё это время находились в Междумирье. Между слоями Великой Паути­ны. В Междумирье хранятся образы всего, что было, есть и будет. Там нет времени… Или оно течёт совсем не так, как здесь. Там нет материи. То есть она просто иного рода, чем в привычном нам мире.

– Так может, она куда более подлинна, чем эта, привычная нам, материя?

– Один философ, который жил ещё раньше Алеара, считал, что лю­бая материя – это иллюзия. Реальны лишь наши мысли. Из наших мыс­ленных картин и образов создаётся более подлинная реальность, чем та, которая нас окружает в повседневной жизни. Во всём этом очень трудно разобраться. Ясно одно: там, где более пятисот лет пребыва­ли тела Эрении и Асфаара, действуют совсем иные законы, чем в нашем мире. Там Эрения и Асфаар оставались неизменными, а здесь они истлели.

– Они могли бы и живыми отсидеться в этом Междумирье…

– Значит, не могли. И потом… Они потерпели поражение. Одно дело жить победителем, другое – побеждённым.

«А бывает, что и победителям никакой жизни», – добавила она про себя. И ей показалось, что Тамран подумал примерно то же.

– Я уже пыталась выяснить, как Эрения создала такую иллюзию, но богиня не ответила на мой вопрос. А мне стало стыдно, что я задала его. Богиня не разглашает чужих секретов. Если бы Эрения захотела поделиться со мной секретами своего мастерства, она бы сделала это и после смерти. Но она не захотела. И с чего я взяла, что мне всё должны подать на серебряном подносе? Наверное, есть вещи, до которых я должна дойти сама. Как и любой, кто хочет по-­настоящему овладеть своим ремеслом.

– Нэйя говорила, что многие великие маги уносят свои секреты в могилу исключительно из тщеславия. Не желают, чтобы их кто-то превзошёл. Или хотя бы сравнялся с ними…

– Она судит о других по себе. Кстати, она не говорила те6е, как раздо6ыла подвеску-ключ?

– Нет. Она заявила, что не имеет права о6 этом рассказывать. Якобы ключ из-за этого может потерять свою магическую силу. Знаешь, по-моему, она ненавидела Эрению, хоть и много трещала о том, что мы должны выполнить волю великой аранхины. Я имею в виду пророчество. Она сделала всё, чтобы вписаться в это проро­чество, потому что о нём помнил народ. И ждал его исполнения. Но я всегда чувствовал: Нэйя предпочла 6ы, чтобы о пророчестве Эрении никто не помнил. И о самой Эрении тоже. Она не­навидела её. Нэйя умеет скрывать свои чувства, и всё же я успел неплохо её изучить. Она всегда говорила о6 Эрении с какой-то за­таённой ненавистью. Мне даже не по себе становилось. Так ненави­деть человека, с которым ты даже не был знаком! Великим людям всегда завидуют, но Эрения умерла пятьсот лет назад.

После этого разговора Ариэне приснились царь Асфаар и похожая на ящерицу незнакомка, которые беседовали во дворе Скалистого Замка. Совсем как в картине-иллюзии, созданной Эренией. Великая аран­хина прошлого позволила своей преемнице войти в эту картину, пото­му что хотела ей что-то сказать. Возможно, Ариэне следовало по­быть там подольше, но она чего-то испугалась. Наверное, почувство­вала, что есть опасность остаться в иллюзии навсегда. Такая опас­ность действительно существовала. Закончился этот сон примерно так же, как закончилось пре6ывание Ариэны в картине-иллюзии круглой башни. Во дворе замка появились люди, и Ариэна опять испуга­лась. Она узнала Брана, хмурого одноглазого Кинарета, Сартуна с его неизменной золотой серьгой в левом ухе… Молодчики Нэйи.

Ариэна проснулась с острым чувством тревоги. Прошло около меся­ца с тех пор, как пиратские корабли покинули берег Див-Аранхи. Они отправились на юго-запад. Люди Тамрана, следившие за пиратами, донесли ему, что эти бравые вояки намерены держать курс на остров Лиминас. Якобы хотят попроситься на службу к тамошнему правителю. Узнав об этом, Ариэна вздохнула с облегчением. Она 6оялась, как бы пиратская братия не вернулась на Ди-Милон и снова не начала терро­ризировать жителей посёлка. 3а обитателей Лиминаса можно было не волноваться. Это был большой густонаселённый остров, все порты и гавани которого надёжно охранялись. Правитель не жалел денег на подготовку и содержание гвардии, так что тамошних жителей давно уже не пугали гости с моря. Ариэна знала, что молодчики Нэйи не посмеют там разбойничать, во всяком случае в открытую, но проблемы они могут создать где угодно. Захотят ли их там терпеть? Су­меют ли они хоть где-нибудь прижиться? Возможно, сон был навеян тревожными мыслями, не оставлявшими Ариэну весь этот месяц… Или это был сигнал?

Утром Ариэна вызвала видение и поняла, что её опасения подтвер­дились. Пиратская флотилия шла на север – в сторону Ди-Милона. Скорее всего, этих головорезов просто выдворили с Лиминаса. А мо­жет, им не подошли условия, которые им поставил правитель острова. Так или иначе, но они возвращались домой. Скалистый Замок уже мно­го лет был единственным местом, которое они могли назвать своим домом. Близился самый холодный зимний месяц. Этим бездельникам хотелось отсидеться до весны в тепле и сытости, а где они ещё имели такую возможность, если не на Ди-Милоне. Ариэна представила, каково будет жителям посёлка, когда туда нагрянут эти бандиты ­– усталые, озлобленные неудачами последних месяцев. Что теперь ждёт обитателей Среднего? У них отнимут все запасы, перережут скот. А кто защитит их от бесчинств этой разнузданной оравы? Нэйя всё же могла хоть как-то приструнить своих вояк, а сейчас её с ними нет.

Наспех одевшись, Ариэна кинулась в комнату, где висело полотно, расписанное ею в Доме Заложника. Картина с призрачным замком и си­яющей над морем звездой очень нравилась Тамрану. Это он изъявил желание повесить её в царских покоях и время от времени подолгу ею любовался. Это полотно было дверью на Ди-Милон. Ариэна знала, что если она не поможет о6итателям Среднего, то никогда себе это­го не простит. Они так верили в её высокое предназначение. И жда­ли её, считая, что её судьба неразрывно связана с Трёхостровьем. У Ариэны и у самой 6ыло такое чувство. Сколько раз у неё возника­ло страстное желание открыть заветную дверь и уйти туда вместе с Тамраном, но она боялась, что им не захочется возвращаться. А вернуться всё равно бы пришлось. К тому же она не хотела тратить силу на переход. Она не так давно её восстановила, а страна теперь очень нуждалась в её магическом даре. Враги не смирились с пораже­нием. Они затаились и ждали удобного момента, чтобы нанести удар. А предотвратить этот удар, предупредить жителей Аранхайи об опас­ности могла только она, Ариэна, царица-аранхина, способная загля­нуть в Великую Паутину, где хранятся картины как прошлого, так и будущего.

Сейчас опасность нависла над Ди-Милоном, и Ариэна знала, что совершить переход придётся не только ей. Обитатели Среднего не трусы, но их мало и они плохо вооружены. Ариэна прикинула, сколько придётся держать дверь открытой, чтобы переправить на Ди-Милон не­большой отряд. Она изрядно вымотается, но делать нечего. И это еще не самое худшее. Ариэна не сомневалась, что царские дружинники преданны ей и Тамрану. Воины пойдут за ней в огонь и в воду, и даже в иллюзию, но вряд ли удастся сохранить этот странный поход в тай­не. Как может остаться незамеченным исчезновение целого отряда? В стране немало тех, кто недоволен царицей-полукровкой и до сих пор боится её магии. И как люди отнесутся к тому, что она, едва надев корону, отправила диввинских воинов воевать на острова? Защищать горстку каких-то чужеземцев… Люди и так устали от войны, а зима, скорее всего, просто передышка. И потом… Если даже царские дружинники не позволят сейчас пиратам высадиться на Ди-Ми­лоне, где гарантия, что через некоторое время эти разбойники не объявятся там снова? Значит, там должно быть постоянное войско и не маленькое, но прокормить большой отряд жителям посёлка будет непросто. Довольно с них и того, что им столько лет приходи­лось кормить пиратов. Вот если бы те, кто не может купить землю в Див-Аранхе, согласились перебраться на Ди-Милон! Это было бы здорово, но Ариэна не сомневалась: большинство придут в ужас от од­ной мысли о том, что придётся жить на клочке суши, окружённом во­дой. Большой водой, которая на горизонте со всех сторон сливается с небом, а иногда приходит в неистовство, вздымаясь выше трёхэтаж­ного дома. Да ещё этот призрачный замок… Сразу заговорят, что царица-колдунья заманивает людей в обитель Гиамары. Может, конеч­но, и найдутся смельчаки, которые решатся переехать на острова, но только не сейчас. Кто же осваивает новые земли в самое холод­ное время года? Можно было, конечно, увести жителей Среднего с Ди-Милона и разместить их пока здесь, во дворце, но тогда они уж точ­но потеряют всё, что нажили за много лет. Обосновавшись на Ди-Ми­лоне, пираты уничтожат весь скот и разграбят все дома. Да и не хо­телось бы, чтобы разбойники снова там обосновались. Жители Средне­го любили свой остров. Они слишком долго налаживали там жизнь, чтобы всё бросить и поселиться на чужбине, где у них нет ни клоч­ка земли. На Ди-Милоне земля не так плодородна, но это их земля, и она из года в год давала им урожай.

Ариэна тоже любила Трёхостровье, хотя прожила там совсем не­долго. Она не могла допустить, чтобы Ди-Милон снова превратился в Разбойничьи Острова. Может, она действительно была из рода та­мошних правителей? Ариэна не хотела тратить магическую силу на копание в прошлом. Она не знала, что её так влечёт на этот малень­кий архипелаг – зов далёких предков или просто унаследованная от матери любовь к морю и затерявшимся между небом и морем островам. Осколки бытия между двумя безднами… Иногда они надолго погружа­ются в туман и превращаются в острова-призраки. Фрагменты Между­мирья в причудливо смятой и прогрызенной червем-временем ткани мироздания. Острова-иллюзии, которые то и дело растворяются в ту­мане, а потом заново рождаются из мерцающего хаоса, сияя чистыми, прозрачными красками, словно чья-то заветная мечта, ожив­шая и ставшая реальностью… Ариэна знала одно: Ди-Милон – это ме­сто, где ей хотелось бы жить. Пристанище, куда она бежала сквозь тьму по дорожке звёздных бликов – тропе, которую ей указала боги­ня. Ди-Милон – иллюзия, ставшая по её воле реальностью. Она полю­била его сразу. И сразу поняла, что это место, где она будет счас­тлива.

«Я должна что-то придумать, – лихорадочно размышляла Ариэна. – ­Лучше не трогать воинов и вообще не будоражить народ. Может, отпра­виться туда одной и наводнить берег призраками?»

Подумав, она поняла, что этот план не годится. Туманом этих лиммеринских бродяг не больно-то напугаешь. Да и сколько она сможет лепить из него призраки? День? Два? Рано или поздно она всё равно устанет, а призраки так быстро тают в воздухе. Пираты подождут, когда туман рассеется, и пристанут к берегу. Они сразу поймут, чьи это фокусы. Морской народ боится магии меньше, чем жители материка. Тем более, магии тумана. Ариэна знала, что по-настоящему этих голо­ворезов испугает только реальный враг. Тот, кто способен убивать и кого непросто одолеть… Ариэна улы6нулась. Пожалуй, тащить на Ди-Милон отряд воинов действительно ни к чему. План, который неожиданно пришёл ей в голову, был весьма оригинален. Правда, она опасалась, что задуманное ею напугает не только пиратов, но и жи­телей посёлка. Надо было с ними переговорить, и как можно скорее.

Переход занял не больше минуты. Ариэна блаженно зажмурилась, вдыхая знакомый чудный аромат. В холодном зимнем воздухе запахи моря и хвои ощущались ещё острей. Здесь всё дышало какой-то перво­зданной свежестью. Краски немного поблекли, но не утратили своей чистоты и прозрачности. Жалея, что нет времени спокойно полюбоваться пейзажем, Ариэна поспешила в посёлок. Её появление удивило, но гораздо меньше, чем тогда, осенью. В последнее время тоже не было кораблей, но обитатели Среднего уже безоговорочно признали за Ариэной право появляться и исчезать, когда и как ей заблагорассудится В конце концов, маг, как и любой мастер, имеет право на свои сек­реты. А самым приятным было то, что её появление не только удиви­ло, но и обрадовало. Особенно Матapyca и его семейство.

– Ты вернулась насовсем? – спросила Митта, обнимая Ариэну.

– К сожалению, нет. Царице негоже бросать своих подданных, а замужней женщине супруга. Я здесь по делу. Те, от кого вы избави­лись всего несколько месяцев назад, возвращаются. Думаю, не стоит спрашивать, хотите ли вы снова иметь таких соседей.

– Да уж, – нахмурился Матарус. – Когда они здесь будут?

Он даже не стал выяснять, как она узнала о том, что пираты возвращаются на Ди-Милон. Он не сомневался, что она сказала прав­ду, и не хотел тратить время на лишние разговоры.

– Через полтора-два дня. И надо сделать так, чтобы им не захо­телось даже причалить к этим берегам.

– У тебя есть план?

– Да. И вполне осуществимый, если вы не побоитесь присутствия на Ди-Милоне довольно страшных, но ручных чудовищ. Они никого здесь не тронут, а потом я могу увести их обратно. А пираты после такого представления больше сюда не сунутся. Надо только всё обсу­дить. Мне понадобятся помощники. И много.

Не прошло и получаса, как возле дома Матаруса собрались все взрослые обитатели посёлка, и Ариэна поделилась с ними своими соображениями.

Когда она вернулась в замок, возле картины её ждал слегка рас­серженный Тамран.

– Я знал, что тебя туда тянет, но зачем убегать, никому ничего не сказав? Я бы и сам не прочь там побывать, но… Насколько я по­нял, ты не хочешь раздражать своих димилонских друзей моим присут…

– Не начинай, – поморщилась Ариэна. – Больше всего я хочу, что­бы мои димилонские друзья стали и твоими друзьями. Чтобы они перестали смо­треть на тебя, как на дружка Нэйи, и связывать тебя со всей этой бандой. Сейчас как раз удобный случай. Я расскажу тебе, в чём де­ло. Я ушла, ничего никому не сказав, потому что очень спешила – ­надо было поскорее с ними переговорить. Мы должны им помочь, Тамран. И я хотела бы это сделать, не привлекая воинов. Тем более что твои лучшие дружинники сейчас в городе на празднике.

Ариэна изложила Тамрану свой план за завтраком, который им обы­чно подавали в небольшую комнату, смежную со спальней. Тамран от­ложил одну встречу, вторую поручил Совету провести без него. Пос­ле этого царская чета удалилась в свои покои, а уж оттуда – по воздуху – отправилась в лес, к той пещере, где Ариэне было послано видение о Маттар. Теперь она знала, что пятьсот лет назад в этом пещерном святилище встречалась со своей аранхой царица-аранхина Эрения. Участок мёртвого леса вокруг пещеры решили оставить нетро­нутым. Он плавно переходил в сумрачные дебри, где обитали железные демоны. Они любили такие места.

Тамран прикрепил полотно с Гиамарой и призрачным замком к даль­ней стене пещеры. Эта дверь на Ди-Милон открывалась в лю6ое время суток, хотя ранним утром и вечером, когда над холмами Среднего Ос­трова появлялся дворец, совершить переход было легче.

Казалось, весь лес пришёл в движение. Тени со зловещим шёпотом выбирались из-под деревьев и спешили на зов своей повелительницы. Среди стволов замелькали блестящие чёрные тела. Живые сгустки мра­ка, одевшиеся плотью… На Ариэну вновь навалился ужас. Ведь эти тени оживали по её приказу.

Рука Тамрана невольно потянулась к кинжалу. Хорошо, что он во­время спохватился – эти твари были чувствительны к малейшим про­явлениям агрессивности. И к настроению своей хозяйки. Подумав об этом, Ариэна заставила себя прогнать страх и неуверенность. К конце концов, всё шло, как она задумала. Демоны её слушались.

– Сколько ты их собираешься туда перекинуть? – спросил Тамран. – Я всё же боюсь, что их там испугаются…

– Матарус обещал, что дети и самые боязливые из женщин не выйдут из домов, пока всё не закончится. Остальные будут нам помогать. Кажется, я убедила их, что демоны не причинят им вреда. Мне там доверяют.

– А эти тебе доверяют? Они пойдут за тобой в иллюзию? Тут уже ореху негде упасть, а они всё валят и валят…

Чудовища заполонили всю поляну вокруг пещеры, и Ариэну уже в который раз поразила их организованность. Они двигались ловко и осторожно, не напирая друг на друга. Тот, кто явился на зов поз­же, не лез вперёд и не старался обогнать своих братьев. Ариэна ве­лела им остановиться, и возмущённый лес постепенно утих. Наверное, ещё немного – и этот многоголосый шёпот свёл бы её с ума.

Иллюзия демонов не пугала. Они покорно шли туда, куда им веле­ла их госпожа, но как бы быстро они ни передвигались, держать ма­гическую дверь открытой пришлось довольно долго. Ариэна закрыла её, когда примерно пятьсот чудовищ оказались по ту сторону полот­на. Остальным она велела уйти. Демоны подчинились, но Ариэна чув­ствовала их смутное недовольство. Им явно не нравилось, что гос­пожа, которая и так редко с ними говорила, слишком быстро отосла­ла их обратно. Почему она не берёт с собой их всех? Ариэна с удив­лением обнаружила, что эти твари способны испытывать нечто вроде ревности и досады. И неожиданно ощутила острую жалость – к ним, к себе… Ей как никогда захотелось избавиться от этой связи. Неужели ей до самой смерти не перерезать нити Маттар?

Самым трудным оказалось рассредоточить демонов по берегам Сре­днего и Скалистого – в местах, удобных для причала. Там уже были разведены костры, в которых жгли траву асату, дающую при сгорании очень густой чёрный дым. Ариэна начала заволакивать берег тума­ном, едва на горизонте появились корабли. А когда пиратские суда подошли поближе, туман скрыл даже башни Скалистого Замка. Ариэну не удивило, что корабли, не сбавляя скорости, продолжают плыть к берегу – одним туманом лиммеринов не испугаешь. Но когда в мерца­ющей дымке заклубился мрак и эти чёрные пятна стали превращаться в фигуры чудовищ, почти все пираты высыпали на палубы. Они были встревожены и озадачены, и всё же флотилия не повернула назад. Ариэна принялась уплотнять чёрные фигуры, делая их из огромных и расплывчатых всё меньше и чётче. Вскоре они прио6рели очертания железных демонов и уменьшились до их настоящих размеров, после чего Ариэна велела детям Маттар подойти к самой кромке воды.

Пираты всё же попытались причалить. Сперва они решили, что пе­ред ними искусно сделанные туманные видения. Они явно догадались, кто устроил им такую встречу, и решили, что не позволят полукров­ке запугать их. Но, сообразив, наконец, что демоны вполне реаль­ны, пираты в ужасе повернули прочь. Они двинулись было к другой бухте, но там их тоже встретили призраки. Они возникали в тумане – поначалу огромные и бесформенные, потом стремительно уменьша­лись и, обретая чёткие очертания, превращались в реальных чудо­вищ. Демонов-убийц.

– Теперь они считают, что я умею одевать призраки плотью, – ­сказала Ариэна, когда они с Тамраном ужинали в доме Mатapyca.

3а большим столом собралось всё семейство – за исключением де­тей, которых уже накормили и отправили спать. Ужин в этот день затянулся, и не только в доме Матаруса. В посёлке царило веселье. Пиратские корабли скрылись за горизонтом, и все верили, что боль­ше они здесь не появятся.

– А ты разве не умеешь одевать призраки плотью? – не то в шут­ку, не то всерьёз поинтересовался Матарус.

– Во всяком случае не пробовала, – в тон ему ответила Ариэна. – Но они пусть думают, что умею. Вы, лиммерины, не боитесь тумана. Обычными фокусами вас не возьмёшь. Надо было убедить наших дорогих гостей, что я могу вызывать из тумана настоящих чудовищ. Кстати, надо вернуть их в леса Див-Аранхи… Или оставить здесь? Мало ли что. Вдруг к вам ещё какие-нибудь непрошеные гости пожалуют. Я могу опять устроить представление с теми же актёрами. А правда… Не лучше ли оставить их на Ди-Милоне? Чтобы не таскать такую ораву туда и обратно. Они вас не тронут. Я запретила им охотиться на людей и появляться возле человеческого жилья. Я могу отправить их на Лесной. Эти твари разумней обычных животных. И прекрасно понимают, что от них требуется. Они уже давно уяснили, что нападать на людей можно только по моему приказу. Больше они ничьих приказов не слушают. Так что, даже если со мной что-нибудь случится, они на вас не нападут.

– Точно не нападут? – спросил Тэкус. – А то у нас тут в последнее время появились смельчаки, которые охотятся на Лесном. Правда, далеко не ходят. Ты уверена, что нет никакой опасности?

– Есть, – засмеялась Ариэна. – Железный охотник вполне может увести у человека-охотника добычу. Но на Лесном дичи столько, что хватит всем – и людям, и демонам. Кстати, едят они очень редко. И даже не едят, а просто выпивает у жертвы кровь. Им этого хвата­ет примерно на месяц. Мясо потом подбирают хищники, падальщики… В лесу ничего не пропадает. Вообще-то я не думаю, что ваши охотники будут пересекаться с демонами. Дети Маттар предпочитают глу­хие дебри.

– Вот пусть и не выходят оттуда, – сказал Матарус. – Уж больно они страшные, эти сыновья Маттap. Лучше бы им не попадать­ся людям на глаза. Вели им не покидать леса.

– Хорошо, – кивнула Ариэна. – Я буду следить за тем, как у вас тут идут дела. Если понадобится опять кого-нибудь отпугнуть, я приду и…

– И построю демонов вдоль берега, – подхватил Тамран. – А ещё окружу остров стеной тумана. Всё это замечательно, но... Одна моя бывшая подруга обожает поговорки. Она их много знает, и среди них есть неплохие. Например, эта – «Лучшая защита города не стены, а люди». Так говорил один древний народ. Я с ними согласен. Люди должны сами защищать свой город, свои дома. Управлять демонами мо­гут далеко не все. Даже тебе это нелегко…

– Да, это нелегко, – сухо согласилась Ариэна. – Я очень устала и хотела бы передохнуть.

– Пойдём со мной! – тут же вскочила Митта. – Поспишь опять на моей кровати.

Тамран тоже встал. Он хотел что-то сказать, но Ариэна вышла из комнаты прежде, чем он успел открыть рот. От усталости и раздраже­ния ей хотелось плакать. Она словно наглоталась того чёрного, про­питанного дымом тумана, из которого лепила фигуры демонов, и эти демоны теперь шевелились в ней, бередя старые и новые обиды. Тьма вновь захлестнула её, и множество ревущих голосов эхом отдавались у неё в голове, требуя ответа.

Ариэна блаженно растянулась на прохладных простынях, зная, что они хотя бы ненадолго остудят жар, охвативший её тело. Она хотела бы растянуться на снегу, зарыться в него – в этот холод и чистоту. Укрыться от чёрных теней, которые окружали её, шепча, рыдая и о чём-то умоляя. Тени, жаждущие одеться плотью. Она должна была им помочь… Нет, не должна… Она жалела их. И ненавидела. Она гна­ла их, и тени исчезали, но она знала, что они просто прячутся. Они прячутся у неё внутри. И она должна скрывать свой страх перед ними, чтобы они не разорвали её на части.

– Эту иллюзию опасно делать реальностью, – промолвила Эрения, поднявшись в саркофаге. – Или ты ничего не боишься? Ты слишком ра­но утратила невинность… Дело не только в той проклятой и благо­словенной ночи, подарившей тебе мёртвое дитя. Возможно, это была расплата. За то, что ты сделала и ещё должна была сделать. Спасти жизнь, отнять жизнь… Много жизней. Тайна жизни и смерти неподвластна человеку. Ты лезешь в дела богов. Ты даже добилась власти над демонами. Властвуй, сколько сможешь, самонадеянная девчонка!

Эрения расхохоталась. Она тряслась от смеха, разваливаясь, рас­ползаясь на куски гниющей плоти. Вскоре остался один скелет. Потом и он рассыпался в прах. У Ариэны была нить, но она почему-то не могла улететь из башни. Она спустилась из комнаты-склепа этажом ниже и оказалась в комнате с ночным небом. Дед Атолл ждал её там, задумчиво глядя на звёзды.

– Я знаю, что твой сын умер ещё до рождения, – сказал он. – Но никто не умирает насовсем. Его образ проступит на другом полотне. По воле Аранхи любая иллюзия может стать реальностью.

– Лю6ая материя – это иллюзия, – перебила его женщина со свет­лыми волосами. Нэйя… – А любая иллюзия – это реальность. Только на другом полотне. Я знаю, ты хочешь быть счастлива сейчас, но демоны смерти убивают всё живое. Маттар убила твоё дитя. А её дети стали твоими. Пока они в тебе, семя жизни не прорастёт в твоём лоне.

Нэйя исчезла, а кривляющиеся чёрные тени заплясали вокруг Ари­эны, оглушая её своим беззвучным смехом. Она уже знала голос тьмы. Эхо, несущееся из бездны, в которую один за другим опрокидывались миры… Ариэна, задыхаясь, от6ивалась от окруживших её теней. Они не хотели уходить. Они были коварны. Они принимали облик лю­дей, которых она любила, – деда, Мелоры, Тамрана… Избавиться от него было трудней всего. Ариэна никак не могла вырваться из его крепких объятий.

– Лучше уйди, – попросила она, устав бороться и бессильно об­мякнув в его руках. – Я не хочу, чтобы наши дети умирали, едва зародившись в моём лоне. Тьма проникла в меня… Каэна это поня­ла. Демоны смерти преследуют меня. Уже давно. Может, это те, кто остался в лесу за Мёртвой Лощиной. Это проклятие Маттар. Де­мон смерти унёс меня в горы, где я увидела богиню… Но тогда я ещё не знала, что у божества много лиц. Лучше бы я этого не знала. Никогда.

– Лучше не знать, лучше не действовать, – сказал он, погладив её по щеке. – Это для слабых. Не для таких, как ты. Действовать и не ошибаться, сражаться и не пролить ни капли крови… Как бы нам этого хотелось, но ведь так не бывает. Ты это знаешь. А сей­час ты просто устала. Ты действительно очень устала. Спи.

– Нет, они могут вернуться. Тени… Я больше не хочу их оживлять…

– Ничего не бойся, я же здесь. Я никого к тебе не подпущу. Да­же саму Гиамару, явись она сюда хоть с целым полчищем демонов.

Тамран тихонько укачивал её на коленях, пока она не уснула. А когда она открыла глаза, он сидел рядом и смотрел на неё.

– Ты так и был тут? Ты хоть немного поспал?

– Я прекрасно выспался в этом кресле.

Ариэна знала, что это неправда. Тамран выглядел утомлённым.

– Ты зря вчера обиделась…

– Я знаю.

– Я же потому и не хочу, чтобы ты лишний раз их тормошила… Они и так часто мучают тебя но ночам – уж я-то знаю. Ты опять всех спасла, но… В древности многие занимались магией, и всё же воины не прятались за спину женщины... Дело не в моём мужском са­молюбии, которое ты вечно высмеиваешь… Хотя, может, и в нём тоже. Вернее, в моём эгоизме. Я жуткий собственник. Хочу, чтобы моя же­на была со мной и чтобы с ней было всё в порядке. Наверняка, тебе ещё не раз придётся при6егнуть к магии. Может, даже придётся снова вызывать этих тварей, но я предпочёл бы, чтобы не пришлось. Давай, там, где это возможно, обходиться без них. Ди-Милон – замечатель­ное место. Его надо заселить… Да, я знаю, этот замок пугает лю­дей, и море кругом… Но не все же трусы, Ариэна. В Див-Аранхе зе­мля дорогая, а снизить цену мы пока не можем. К тому же её на всех не хватает. Вырубать слишком много леса тоже не годится. Я знаю пожилых воинов, которые уже подумывают о спокойной жизни, о домике с участком. Я хочу поговорить с ними. Может, за ними и молодёжь потянется. Здесь должно быть своё войско. Крепость уже есть. Там можно разместить гарнизон. Да там и все жители могут укрыться в случае нападения. Пираты сюда больше не вернутся, а если…

– Пираты! – встрепенулась Ариэна. – О них-то я и не подумала!

– Великая Паутина! Тебе что – больше думать не о чем? – рассмеялся Тамран.

– Они, конечно, мерзавцы, но я даже их не вправе посылать на верную гибель. Близятся зимние бури, штормы. Куда они подались? Мне бы следовало посмотреть на карту и направить их к какому-ни­будь острову. Достаточно защищённому, чтобы там не боялись таких гостей.

– И как бы ты их направила? – полюбопытствовал Тамран.

– Можно догнать их в туманном облаке и послать им видение. Лиммерины верят в туманные картины. Они бы решили, что арилланы ука­зывают им путь…

– Не беспокойся за этих парней. У них есть один прибор… Изо­бретение звёздных магов. Они не заблудятся. Дозорные видели с выш­ки, что они взяли курс на северо-восток. Они плывут либо к дикому острову Ферена, но это вряд ли – там почти ничего, кроме скал. Не захотят они жечь костры в пещерах и жить охотой. Так что, скорее всего, они отправились к Мелиарскому архипелагу. Разгуляться им там не дадут, будь уверена. Там каждый остров – как крепость. И чужаков в города с оружием не пускают. Думаю, придётся им пере­ждать зиму в каком-нибудь припортовом селении, где размещается гарнизон береговой охраны. Воинов там больше, чем pы6аков и ремес­ленников вместе с их семьями… Да в этих прибрежных селениях все жители почти что воины. Мелиарцы с детства носят оружие. Скоро се­зон штормов, а потом море у берегов замёрзнет. В такое время ходят только ледоломы, так что дальше Мелиарских островов наши друзья не двинутся. Может, кто-нибудь из них там и осядет. Тамошние пра­вители охотно берут в свою дружину наёмников. На Мелиарах правит Союз Десяти. У каждого правителя своя дружина, но все десять ост­ровов живут по одному своду законов. Я бывал там с Нэйей. Мелиарцы – люди гордые. И очень упрямые. С ними трудно договориться. Им всё кажется, что чужеземцы посягают на их независимость… В об­щем, забудь ты об этой разбойничьей шайке. У нас и своих про6лем хватает.

– Оказывается, Нэйя знает много поговорок? Я от неё ни одной не слышала. Хотя, мы с ней мало общались… Как там? Лучшая защита города не стены, а люди? И что за древний народ так говорил? Где они жили – на островах или на материке?

– Кажется, их называли спартиатами. А жили они в другом мире. Их солнце очень далеко от нашего. Ты говоришь, Нэйя не владеет ма­гией? Но Орден 3вёздных Магов всё же существует, и эти маги – её друзья. Добраться бы до них! Нэйя летала на их звёздных кораб­лях и видела много миров. И кое-что мне даже показывала. Она создавала картины на стене при помощи какого-то при6ора. Видимо, это один из тех магических предметов, которыми могут пользо­ваться люди, не обладающие магической силой. Таких предметов не так уж и мало. Тот же ключ от сокровищницы… Или все эти охлади­тели, нагреватели, лампы, станки, которые режут металл, как бума­гу. Изобретения Тайного Союза. Сколько лет мы всем этим пользуемся, а как они сделаны, не знаем. А кто пытался в этом разобраться, по­платился за свою любознательность. Кстати, люди недовольны, что эти приборы больше негде купить. Ещё одна проблема…

Тамран замолчал и нахмурился.

– Да, нам пора возвращаться, – сказала Ариэна, выбираясь из-под двух шерстяных одеял. – Хотя, честно говоря, мне совсем не хочется. Здесь так хорошо. Особенно сейчас, когда здесь нет этой банды.

– Зато весной здесь будут переселенцы, – пообещал Тамран. – Местные не против. Они же знают, что бандитов ты сюда не приведёшь.

– Но захотят ли диввины…

– Надо сделать так, чтобы захотели.

Ариэна была настроена не так оптимистично. Она предпочла бы оши­биться, но её опасения подтвердились. Желающих перебраться на остро­ва оказалось немного. К тому же весна принесла столько новых тревог, что идею о заселении Ди-Милона пришлось отложить на неопределённое время.

Собравшись с силами, Дети Маттар снова двинулись в наступление. Всюду вспыхивали мятежи. Враги даже пытались травить поля и водо­ёмы. Если бы не пророческий дар царицы, к началу лета в стране была бы полная разруха.

Ариэна очень уставала. Ей приходилось почти каждый день вызы­вать видения. Да ещё делать картины-иллюзии с пейзажами разных уров – чтобы в любое время дня и ночи можно было попасть в нужное место и в случае необходимости пере6росить туда отряд. Аранхи вы­бирали наиболее удобные для перехода места – поближе к резиденции правителя и расположениям воинских частей, потом посылали Ариэне мысленные картины, которые она тут же переносила на полотна. Раз­мер полотна-иллюзии особого значения не имел. Главное – чтобы ра­ма позволяла человеку войти в картину. Один из молодых воинов, который долго боялся входить в иллюзию, признался Ариэне:

– У меня поначалу было такое чувство, будто я должен выпрыг­нуть в окно, за которым находится карликовый мир… И сам я, по­пав туда, тоже стану карликом.

– В иллюзии размер и расстояние – понятия относительные.

– Да я уже сам это понял, – улыбнулся юноша. – Теперь мне даже нравится так путешествовать. Гораздо лучше, чем трястись по гряз­ным дорогам. А главное – быстрее.

Ариэна очень жалела, что в других урах нет аранхин, с которыми она могла бы обмениваться информацией через аранх. Ей по-прежнему помогали только три паучихи – Дамея, Фиола и та, что присоедини­лась к ним перед битвой на Большой Равнине. Её звали Тамена. Все три аранхи дружно твердили, что кроме Ариэны не видят ни одной женщины, достойной стать избранницей.

Иногда возникала нео6ходимость срочно передать сообщение какому-нибудь отряду, который мог в этот момент находиться где угодно, а юная царица при всей своей магической силе была не в состо­янии сделать магические двери на каждом квадратном мере своего царства. Почти все правители уров держали почтовых гера­нов, но весной владельцы этих пернатых посланцев не особенно-то на них надеялись. В это время года у геранов был брачный период, и они становились совершенно непредсказуемы. Так что в роли поч­товой птицы иногда приходилось выступать Ариэне.

– Тебе и так забот хватает! – злился Тамран. – Не понимаю, по­чему другим нельзя летать на паучьих нитях?

– Дамея говорила, что нити подчиняются только избранницам. А мудрые пауки никогда не лгут…

– Зато любят темнить. Помнишь, ты рассказывала мне о6 одном своём видении? О том, как строилась крепость на месте твоего по­сёлка… Там же было много людей, которые переносили на нитях огромные каменные блоки. И женщины, и мужчины…

Заговорив об этом с Дамеей, Ариэна сразу почувствовала её смутное недовольство.

«Нити действительно подчиняются только избранницам, – сказала паучиха. – Ну и тем, кто их ткёт, разумеется. Но если избранница сама наденет нить на того, кто обладает хотя бы крупицей магичес­кой силы, если она захочет, чтобы нить служила этому человеку, то паутина сможет какое-то время носить его… Разумеется, если аранха, соткавшая эту паутину, не будет против».

«Ты мне никогда о6 этом не говорила…»

«Ты ни о чём таком и не спрашивала».

«Признайся, ты ведь не хочешь, чтобы кто-то ещё пользовался твоей нитью?»

«Да. Тебе я доверяю, но большинству людей доверять нельзя. Когда-то было много тех, кто пользовался нашей паутиной, и что вышло…»

«Дамея, люди не станут лучше от того, что вы откажете им в по­мощи. Ни ваша помощь, ни ваш отказ не сделают их ни хуже, ни луч­ше. Неужели мудрые науки не в состоянии это понять? Если ты не по­зволишь мне дать нити людям, которым мы с Тамраном доверяем, мне придётся пожалеть, что я не родилась птицей».

«Ты знаешь, чем меня взять, плутовка, – проворчала Дамея. – Ладно, распоряжайся моими нитями, как сочтёшь нужным. И нитями мо­их сестёр – я их уговорю. А тебя предупреждаю – не давай нити кому попало. Человек может не быть избранником, но обладать какой-ни­будь иной магией. И он может использовать нить в дурных целях. В общем, создашь себе проблемы – пеняй на себя».

«Разумеется. Но послушай… Ты говоришь, нить будет служить только тем, у кого есть магическая сила. Неужели только им? Но ведь таких немного, а лично я знаю одну лишь Каэну».

«Ничтожная крупица силы есть у многих, – сказала аранха. – Даже самым обычным людям иногда снятся вещие сны, но это ещё не значит, что они обладают настоящим пророческим даром. Я говорю не о той си­ле, которая даёт возможность заниматься магией, а о той, что есть у многих. Это слишком маленькая искра, чтобы из неё разгорелся кос­тёр, но даже она даёт человеку кое-какие преимущества перед теми, в ком нет и тени силы. Такого нить не поднимет».

«Но его может поднять в воздух тот, кто владеет нитью…»

«Да. Так же, как и каменную балку».

«Жаль, что большинство твоих сестёр не хотят помириться с людь­ми. Нам нужно столько паутины…»

Ариэна ещё зимой распорядилась оборудовать три зала под ткацкие и швейные мастерские, где изготовлялась одежда для воинов. Если ту­ника была сшита из ткани, содержащей хотя бы две-три нити аранхи, она защищала не хуже металлической кольчуги. Готовую одежду Ариэна обрабатывала ариллиновым туманом, превращая её в ещё более проч­ную броню. Так что воинам Новой Аранхайи, чтобы чувствовать себя защищёнными, не надо было надевать тяжёлые доспехи.

Много нитей уходило на перевязочный материал. Бинты с паутиной заживляли раны быстро и чаще всего без следа.

Летающими посланниками стали двенадцать молодых воинов, которым Тамран полностью доверял. Сам он тоже оказался способен летать на паутине и радовался этому, как ре6ёнок. Когда выдавалось свободное время, он звал жену полетать по лесу или над морем. Ариэна заметила, что Тамрана всё больше и больше тянет к морю.

– Наверное, от тебя заразился, – шутил он.

Иногда они сбегали на Ди-Милон, где им были неизменно рады. Пе­реход давался Ариэне всё легче и легче. Держать магическую дверь открытой больше четверти часа было действительно тяжело, но быстрый переход – в одиночку или вдвоём – уже не требовал от неё поч­ти никаких усилий.

Ариэна и Тамран решили обследовать все три острова и даже занялись обустройством дома на холме. Местные охотно им помогали. Они уже давно считали Ариэну полноправной хозяйкой этого белого дома. Она очистила его от призраков, а значит она и есть его настоящая владелица, даже если не имеет никакого отношения к роду древних правителей Ди-Милона. Впрочем, большинство димилонцев были увере­ны, что Ариэна имеет к роду Нэрминара самое что ни на есть прямое отношение.

Тамран время от времени со6ирал местных юношей и проводил с ни­ми занятия по воинскому искусству. Парни были в восторге. Многих давно уже тяготила однообразная жизнь на отдалённом маленьком ар­хипелаге, который обходили почти все торговые суда.

– Возьми нас на Большую Землю, царь, – просили она Тамрана. – Что тут делать, на этих холмах посреди моря? Ловить рыбу да пасти тощих комолов?

– На Большой Земле занимаются примерно тем же, – смеялся Там­ран. – А простора для больших дел и здесь хватает. Кстати, ваши комолы могли бы быть и не такими тощими. На Лесном не только пре­красная охота. Там много хороших пастбищ. Часть острова можно рас­чистить под пахотные земли… Да, знаю, у вам мало рабочих рук… Ничего. Когда-нибудь Ди-Милон станет самым процветающим архипела­гом на юго-западе.

– Оставайся здесь, с нами. Вместе со своей царицей. Избранница двух богинь должна править здесь. Она избавила нас от разбойников. Когда она рядом, мы чувствуем себя под защитой.

– Вы сами должны уметь себя защищать, – твёрдо сказал Тамран. ­– Уж этому-то я вас научу, обещаю. На Ди-Милоне будет своё войско. Пока воины нужны мне там, в Аранхайе, но не будет же эта война длиться вечно…

Лишь немногие из юношей заметили, какая досада и какая уста­лость прозвучали в последних словах молодого царя.

В середине лета выдалась довольно длительная передышка. После нескольких крупных неудач Дети Маттap отступили и затаились в сво­их норах, зализывая раны. Большая их часть обосновалась в Таламее – на границе с землями раннадов. Остальные рассеялись по стране, скрываясь в отдалённых заброшенных посёлках и даже в лесах. Тре­вожных сигналов не было, и Ариэна поняла, что враги хотят пере­ждать самый жаркий летний месяц. В сильную жару и в зимние холода военные действия в Див-Аранхе прекращались. Старики говорили, что так было всегда, и нынешняя война не стала исключением.

На Ди-Милоне никогда не изнывали от жары, даже в середине лета. Ветер с моря то и дело приносил приятную прохладу и дожди.

– А зима у нас мягче, чем на Большой Земле, – говорил младший сын Матаруса Меган. – Да и вообще у нас тут лучше.

Благодаря магической двери Меган, как и многие другие димилон­цы, уже побывал на Большой Земле, поэтому считал свой вывод впол­не обоснованным. Правители Новой Аранхайи и не думали с ним спо­рить.

– Давай поживём здесь хотя бы месяц, – предложил Тамран жене. – Наши враги устали не меньше нас. Хотелось бы верить, что они вообще устали воевать, но вряд ли это так. Скорее всего, сейчас просто временное затишье, и мы должны использовать его в полной мере. Неужели мы не можем ненадолго оставить это царство-госу­дарство на наших алеатов? В Совете знающие и надёжные люди. А у нас с тобой даже не было после свадьбы традиционного счастливого месяца. Вот и устроим его сейчас.

Ариэна не возражала. В конце концов, если что-то случится, им ничего не стоит вернуться. Между Див-Аранхой и Ди-Милоном было уже три магические двери. Одна картина-иллюзия хранилась в подва­ле Круглой Башни, другая в спальне, а третья в пещере мёртвого леса. Ариэна прихватила с собой на Ди-Милон кисти и краски. В од­ном из залов дома на холме она устроила мастерскую. И первым де­лом написала картину-иллюзию – маленькая поляна и роща, за кото­рой виднеется Круглая Башня. Хотя бы одна картина-дверь должна была храниться на Ди-Милоне – вдруг с теми полотнами в Див-Аранхе что-нибудь случится. Там же столько врагов.

Ариэну то и дело покусывала тревога. Использование той силы, которую она получила от Матгар, притупляло способность предвидеть. Выполняя её приказы, чёрные демоны действительно пожирали её из­нутри. Она уже давно не слышала тот зов сверху. Голос тьмы заглушал его. Голос другого божества… Или того же? Богиня играла с ней, изменяя свой облик и голос.

«Даже очень искусный маг не может владеть всеми магическими приёмами в равной мере, – успокаивала себя Ариэна. – Когда тра­тишь много сил на одно, на другое её может не хватить. Но не слишком ли много сил отнимают у меня дети Маттар? Она и после смер­ти продолжает со мной бороться. Неужели мне никогда не вырваться из этой паутины?»

К счастью, демоны её пока не донимали. Может быть, потому, что в самое жаркое время года их активность резко снижалась. Они поч­ти не охотились и периодически погружались в глубокий сон, который мог длиться около десяти дней и вырвать из которого их могла только их повелительница.

«Спите, детки, отдыхайте, – думала Ариэна. – И мне дайте отдох­нуть. От проблем нас избавит только смерть, но это не значит, что надо на них зацикливаться. Иногда полезно и помечтать. Может, война всё-таки закончилась?»

Она в это не верила, Тамран тоже. И они спешили насладиться спокойной жизнью, пока над их головами вновь не собрались тучи.

Ну а те тучи, которые обрушивались на остров обильными дождями, в этом месяце собирались довольно часто. Ариэна любила грозы. Да­же когда они приходили с моря вместе со штормовыми ветрами, от ко­торых большой старинный дом наполнялся зловещими завываниями, а деревья в саду бесновались, словно звери, рвущиеся с цепи. Как ни странно, после бурь она не обнаруживала ни одного сломанного или поваленного дерева. Матарус говорил, что у островных растений очень длинные корни, стволы и стебли на редкость прочные и гиб­кие, а плоды так цепко держатся за ветки, что их трудно собирать.

– Они, даже перезрев, не падают на землю. Если не собрать урожай, всё засохнет или сгниёт на деревьях и кустах.

– Это я уже заметила, – сказала Ариэна. – Осенью в моём саду урожай собирали только птицы. Следующий урожай будет лучше, потому что нынешний будет собран более тщательно.

– «В моём саду?» – улыбнулся Матарус. – Я не ослышался? Нам бы так хотелось, чтобы ты поселилась здесь навсегда. Вместе со своим мужем.

– Мой муж никак не может избавиться от мысли, что некоторые здесь по-прежнему его недолюбливают. А ведь он, даже будучи любов­ником Нэйи, никого здесь ни разу не обидел…

– Мы знаем. Все люди совершают ошибки. Счастлив тот, кто спосо­бен их признавать и исправлять. Никто тут больше не питает к тво­ему супругу неприязни. Просто он сам продолжает себя судить. Он был одурманен чарами злой колдуньи, но сумел избавиться от этого дурмана. Вы с ним хорошая пара. Царь-воин и мудрая царица – вот те правители, о которых мечтает любой народ.

– Мудрость исходит от богини, которая иногда говорит со мной, – ­смутилась Ариэна.

– Богиня не говорит с кем попало.

– … а мой царь, кажется, уже изрядно устал от войны.

– Всё правильно. Настоящий воин не любит воевать. Но умеет за­щитить тех, кто в этом нуждается. Мы рады, что вам здесь хорошо. Народу у нас немного, но есть отличные мастера – кузнецы, плотники. Они с удовольствием помогут вам обустроить дом. Если ты обещаешь, что они не встретят тут призраков.

– Обещаю. И мы хорошо заплатим за работу… Не спорь! Тут у всех и своей работы по горло. Никто ведь не обязан заниматься на­шими делами.

– Так же, как и ты нашими. Однако ты постоянно ими занимаешься. И избавляешь нас от крупных неприятностей.

Пока пригодными для жилья были только спальня и маленькая ком­ната с камином. Ариэне очень нравилась её новая мастерская, кото­рую она устроила в просторном зале с большими окнами, выходящими на северо-запад. Солнце сюда заглядывало только перед заходом, а Ариэна предпочитала работать в первой половине дня. Живопись тре­бовала дневного света, но солнечные лучи ни в коем случае не дол­жны были падать на картину – это искажало восприятие цвета. Сол­нечный великан, не позволяющий смертным смотреть ему в лицо, лю­бил создавать иллюзии. Ариэна давно уже поняла: слишком яркий свет не менее коварен, чем тьма.

Наконец-то у неё появилась возможность спокойно поработать в своё удовольствие. Да и вообще спокойно пожить. Прислугу они с Тамраном нанимать не стали. Ариэна выросла не во дворце, Тамран привык к условиям военного похода, так что царская чета из Аран­хайи прекрасно обходилась без слуг. Продукты им приносили жители посёлка. Каждое утро у ворот появлялись кувшин свежего молока, корзинка с хлебом и сыром и связка недавно выловленной рыбы. Фрукты и овощи уже поспевали в саду возле дома.

Ариэне даже понравилось готовить по утрам завтрак. А Тамран был без ума от её лепёшек из сормовой муки и тёртого сыра.

– Простая пища лучше всех этих изысканных блюд, – говорил он. – Не хочу обижать наших дворцовых поваров, но та мудрёная мешанина, над которой они часами колдуют, иногда потом часами камнем ле­жит в желудке. Еда должна быть лёгкой и здоровой. Мой приёмный отец говорил, что от излишеств один вред.

– Он ведь был богат?

– Да. И мне немало оставил. Но он не любил чрезмерную роскошь. Считал, что это говорит либо об избытке тщеславия, либо о недостатке вкуса. А чаще – и о том, и о другом. У него был девиз: не за­громождай свой дом лишними вещами, а жизнь лишними проблемами. При этом он никогда не считал лишними произведения искусства и книги.

Это Ариэна уже поняла. Во время деловых визитов в столицу они с Тамраном останавливались в доме, доставшемся ему от Аландира.

– Надо будет всё перевезти сюда, – продолжал Тамран. – Этот дом нравится мне гораздо больше. Он сам по себе – произведение искусства. Никогда не видел таких замечательных мозаик. А фрески нисколько не потускнели.

– Магическая защита, – пояснила Ариэна. – Эти картины обрабо­таны туманом. Но магией паутины тот, кто это сделал, не владел. Двойная и тройная магия доступны не всем. А ведь, наверное, любую картину можно сделать иллюзией. Дверью в другой мир.

– И в каком мире ты хотела бы жить?

– В том, где есть ты.

«Только ты и я, – добавила она про себя. – Где нет ни войн, ни детей Маттар… Ни этой Круглой Башни, где я снова пленница. И го­раздо больше пленница, чем год назад. Нэйя была права. Теперь сбежать от­туда гораздо труднее. Вместе с коронами мы возложили на себя от­ветственность перед тысячами людей. Этот венец со звездой не сни­мешь, как маскарадное украшение».

Ариэна знала: Тамран думает примерно так же, но вслух о6 этом ни за что не скажет. Ведь тогда придётся признать правоту Нэйи, заявившей, что 6peмя власти – это ноша, которая им не по силам.

Наверняка Нэйя имела самое непосредственное отношение к по­следним беспорядкам в Див-Аранхе, но выяснить, где она и с кем встречается, Ариэна не могла. Прошло 6ольше полугода с тех пор, как она использовала детей Маттap, чтобы раз и навсегда отпугнуть разбойников от Ди-Милона. После этого у неё около месяца не было пророческих видений. Потом спосо6ность заглядывать в прошлое и 6лижайшее 6удущее вернулось, но многие вопросы оставались без от­вета. В частности вопросы о Нэйе. Такое впечатление, что богиня отказывалась говорить со своей избранницей об этой женщине. Маги­ческие полотна из огня, тумана и паутины оставались пустыми. Нель­зя сказать, чтобы Ариэну это очень огорчало. Она не хотела думать о Нэйе. Но она считала своим долгом узнать о ней побольше. Натя­нув на раму обычное полотно, Ариэна бралась за кисть, но рука вдруг переставала её слушаться, а к сердцу подступала странная сосущая пустота.

– Ты просто устала, – успокаивал её Тамран. – Отдыхай и рисуй в своё удовольствие. Хвала Аранхе, она не бьёт тебя по руке, ког­да тебе просто хочется пофантазировать. Твои картины мне нравятся гораздо больше, чем те, которые тебе посылают. Тем более что по­сле этих откровений ты иногда похожа на раненого, который потерял много крови. Если что-то случится, кто-нибудь из твоих шестилапых подружек сообщит тебе. Они ведь больше не боятся говорить с тобой через море?

– Не боятся. Но летать над ним не решаются.

– Зато мне понравилось. Никогда не думал, что полюблю море. И жизнь на острове, где вокруг вода – до самого горизонта… Иногда кажется, что остального мира просто не существует.

– А иногда хочется, чтобы так и было, – вздохнула Ариэна.

– Наверное, тому мудрецу хотелось примерно того же, – помолчав, сказал Тамран. – Забыл, как его звали… Один философ из другого мира пытался построить счастливое государство. В том мире люди де­лились на свободных и слуг, у которых не было вообще никаких прав. Кругом кипели войны… В конце концов он понял, что не может быть острова счастья в мире зла. Наверное, так оно и есть, но в послед­нее время мне кажется, что я нахожусь именно на таком острове.

– Про этого философа тебе тоже Нэйя рассказывала?

– Да. Ещё она рассказывала про одного чудака-воина, который всё ездил и воевал со злом, да вот только добра от этого не приба­вилось. В результате бедняга стал всеобщим посмешищем. Она счита­ет, что бороться со злом не имеет смысла, а счастливым можно быть везде. Человеку мол просто надо уметь построить свою жизнь.

– Действительно надо уметь. Но только не из обломков тех жиз­ней, которые он разрушил. Она и Галиан не боятся разрушать. И в том, что они строят, другим неуютно.

Однажды утром, проснувшись как обычно раньше мужа, Ариэна подо­шла к окну и увидела, что дальние холмы утонули в мерцающей дымке, которая совершенно скрыла из виду не только море, но и берег. Оче­редной сезон тумана начался раньше, чем ожидалось. У Ариэны было такое чувство, будто какой-то неведомый маг ночью облетел Ди-Милон и отгородил его туманной стеной от всего мира. От мира зла…

На следующее утро туман добрался почти до самого дома. Выйдя на крыльцо, Ариэна долго смотрела на окутанный серебристой дымкой сад, который, удаляясь от дома, словно растворялся в вечности. Обитаемый остров уменьшился до размеров клочка земли, окружающего дом. Совсем маленький островок счастья. Всего с двумя обитателями. Ариэна даже слегка разочаровалась, сообразив, что это уже обычный туман, который скоро рассеется. Ей хотелось подольше побыть здесь вдвоём с Тамраном – на этом островке среди хаоса. Подольше бы их никто не тревожил.

Едва хаос отступил и вырвавшиеся из него деревья радостно заше­лестели яркой от росы листвой, как в ворота постучали. Тамран пле­скался на внутреннем дворе, где недавно починили фонтан. Ариэна только что сняла со сковороды лепёшки и разбалтывала в кислом мо­локе толокно, чтобы приготовить канху. Это был любимый напиток островитян, который иногда сдабривали мёдом и пряностями. Тамрану он нравился гораздо больше традиционной диввинской такалы.

«Неужели что-нибудь случилось?» – со смутным недовольством по­думала Ариэна.

Весь посёлок знал, что обитатели дома на холме не желают, что­бы их беспокоили по пустякам.

Гостя Ариэна узнала сразу. Варт стал шире в плечах и загорел ­настолько, насколько это было возможно для чистокровного лиммерина, к которым загар почти не приставал. И ещё она заметила, что Варт очень повзрослел. Её поразил спокойный и серьёзный взгляд его серых глаз. Ни тени того трусливого нахальства, которое было написано на физиономии долговязого юнца, стоявшего перед Ариэной осенью во дворе Скалистого Замка. Он этого тоже не забыл. И уви­дев Ариэну, слегка смутился.

– Проходи, Варт, – улыбнулась она, давая понять, что не намерена вспоминать плохое. – Позавтракай с нами.

– Да я только... – Варт с удивлением уставился на её испачканные в муке руки. – Найяра и все её дочери! Царица Аранхайи стря­пает пирожки?

– Лепёшки, – поправила Ариэна. – У царей и цариц тоже бывают каникулы. Стряпать пирожки и лепёшки проще, чем объяснять своим подданным, что не можешь сделать их счастливыми и богатыми одним хлопком в ладоши.

– Эй, Варт! Какая встреча!

Тамран увидел гостя с веранды и выбежал во двор – голый по по­яс, мокрые волосы прилипли к раскрасневшемуся от холодной воды лицу.

– Молодец, что зашёл! – он хлопнул Варта по плечу. – Ну ты и здоровяк, не то, что в прошлом году. Пошли в дом…

– Да нет, мне лучше не задерживаться. Сегодня столько хлопот… Я же только пригласить вас зашёл. На праздник наречения. Моему сыну уже месяц, и пора дать ему имя. Мы с Иннией будем рады, если вы согласитесь стать его назваными отцом и матерью. Обряд сегодня в полдень. Это недолго…

– Конечно, мы согласны – что за вопрос! – засмеялся Тамран. – ­Ну и дела…

– Я знала, что Инния после того случая забеременела, – сказала Ариэна, когда Варт ушёл. – Просто не хотела пока ничего говорить.

– И правильно, – кивнул Тамран. – Ничего и не надо было гово­рить. Заранее всех будоражить. Есть вещи, которые всё равно не скроешь.

Инния удивила Ариэну ещё больше, чем Варт. Куда только подева­лась та болезненно-худенькая некрасивая девушка, которую Ариэна помнила с осени?

– У меня, наверное, вид, как у дохлой рыбы, – кокетничала моло­дая мать, любуясь прильнувшим к её груди младенцем. – Я совершен­но не высыпаюсь.

Может, Инния и правда не высыпалась, но выглядела она прекрас­но, а когда переглядывалась с Вартом, глаза её сияли от счастья.

Обряд действительно не занял много времени. Ребёнка окунули в ванну с морской водой, потом полили из кувшина пресной, после че­го дали подержать названым родителям. Каждый из них, взяв младен­ца на руки, громко произнёс его имя – Димелис. Следуя обычаю, на­званые отец и мать сделали своему наречённому подарки: Тамран – ­кинжал в позолоченных ножнах, Ариэна – диллиновую подвеску в виде шестиконечной звезды.

– Он родился немного раньше срока, – сказал Варт. – А всё по­тому, что накануне был праздник, и мать этого парня весь вечер хо­хотала до одури.

– А кто меня смешил? – шутливо вскинулась Инния.

– Она чуть живот не надорвала…

– Значит, ваш сын будет весёлым, – заверил счастливых родителей Тамран. – Это же хороший знак, что смех ускорил его приход в этот мир.

– Да наверное, будет, – кивнул Варт. – Всё время улыбается.

И он с гордостью посмотрел на своего первенца.

«Увидит ли когда-нибудь Тамран улыбку своего ребёнка?» – поду­мала Ариэна. И тут же постаралась отогнать грустные мысли подальше Она была очень рада за Иннию и Варта. Молодая пара выглядела со­вершенно счастливой, и чувствовалось, что Варт давно уже стал пол­ноправным членом семьи.

– Он ещё с осени ходит с нами на промысел, – сказал Тирел. – А началось с того, что сын заболел, вот мне и пришлось взять в мо­ре Варта. Не тянуть же сети одному. Силы у меня уже не те. Раз взял, другой… А потом сам попросился. Понравилось. Ну а мы и не против. Парень повеселел, перестал хоть смотреть на всех испод­лобья. А когда выяснилось, что Инния беременна, он и вовсе изме­нился. Стал какой-то задумчивый… И всё возле неё старался при­строиться. Сядет рядом – словно стережёт. Она в сад или на огород – он за ней. Смотрим – она, вроде, не шарахается. А однажды подо­шёл ко мне и спрашивает: «К моему сыну не будут относиться хуже из-за того, что его отец пират и... вообще?» Я говорю: «Вообще» было некрасиво, но этот ре6ёнок будет моим внуком, так что любовь и забота ему в этой семье обеспечены. И почему ты решил, что это будет сын?» А он: «У всех моих братьев сыновья. И у отца ни одной дочери. У нас на острове даже поговорка была – «От мужчины из дома Ганнара – либо мальчик, либо сиффер». Так одну заразную болезнь называют. Она чаще у развратников 6ывает. Семейка-то у него – будь здоров! Он тут порассказывал… Знаешь, пожив среди таких людей, этот Варт мог бы быть куда хуже. Рос, как зверёныш, кото­рого все пинали, вот и привык рычать да кусаться. Теперь отвыка­ет, хвала Найяре. Отец его промотал почти всё состояние и всех детей разогнал. Варт с четырнадцати лет среди пиратов был. Хоро­шо, что мы вырвали его из этого логова. Я вот иногда думаю… Вся эта история начиналась так скверно, а потом оказалось, что всё к лучшему. Мы ведь и не чаяли нашу Иннию замуж выдать. Ты же помнишь, какая она была. Парней на острове меньше, чем девушек… А получилось, что дурнушка Инния вышла замуж раньше всех своих подруг. Да ещё и красавца отхватила. А сама-то как расцвела! И боль­ше не заикается. Всё повернулось к лучшему. И всё благодаря тебе, царица Аранхайи.

– Нет, Тирел, это не моя заслуга. Спасибо твоей дочери, что она его простила. И вам – за то, что не стали его пинать, как это делали многие.

– Ты ведь тогда что-то увидела? Во дворе перед замком… Я пом­ню, какой у тебя был взгляд.

– Мало ли, что я увидела. Варт сам пожелал повернуться к свету. Инния это поняла и не оттолкнула его. Большинство детей зачаты во тьме, но это не мешает им становиться для близких источником света.

В конце лета обстановка в Аранхайе осложнилась, и царской чете пришлось перебраться на Большую Землю. Едва оказавшись в Круглой Башне, Ариэна вновь почувствовала себя пленницей. И вместе с тоской и тревогой её захлестнула та сосущая пустота, которую она впервые ощутила на Ди-Милоне, когда думала о Нэйе. Тогда ей удалось прогнать эти мысли. Теперь они вернулись, а вместе с ними – чёрная пустота, которая росла так же стремительно, как та щель во вселенскую тьму, что разверзлась перед ней нынешним летом. Магическое баловство едва не стоило им с Тамраном жизни. Почему-то страх тогда отступил очень быстро. Может быть, потому что соби­рался скоро вернуться. Теперь это стало одним из постоянных кошмаров, которые мучили Ариэну едва ли не каждую ночь. Они с Тамраном проваливались во тьму и летели куда-то, о6мирая от ледяного ветра и от ужаса. А иногда чернота надвигалась на них, словно облако чёрного дыма. Ариэна начинала задыхаться и просыпалась. Она чувствовала себя отравленной – словно и впрямь наглоталась дыма, при помо­щи которого делала фигуры чёрных демонов.

Общение с детьми Маттар подтачивало магическую силу Ариэны. Это тревожило её, но она часто ловила себя на том, что ищет себе в этом оправдание. И втайне радуется, что некоторые её вопросы остаются без ответа. Например, вопросы о Нэйе.

Заглянуть в прошлое проще, чем в будущее, так что о своей мате­ри Ариэна знала уже немало. Став гиэро, она получила возможность заглядывать в Великую Паутину чаще, чем тогда, когда она была про­сто избранницей аранхи. Ей даже довелось увидеть своих лиммеринских деда и бабку, живших в маленьком домике на острове Тера, где скал было гораздо больше, чем зелени. Там едва ли не каждый второй житель занимался каким-нибудь ремеслом. Чаще резьбой по тааролу и изготовлением всевозможных поделок из тех материалов, что испокон веков дарило людям море. Этим же с ранних лет занималась и Нэйя – худенькая большеглазая девочка с пышными пепельными волоса­ми. В восемнадцать лет она уже была лучшей мастерицей острова. Она не бросила своё ремесло и став женой охотника Астарана. Только, поселившись в Зелёном Уре, она вырезала фигурки из дерева и слоис­того мха. Таарол на материке не добывали. Любовь к Астарану заста­вила Нэйю покинуть родной остров, и она не жалела об этом, но в её больших прозрачных, как морская вода, глазах навсегда поселилась тоска по прежней жизни и по скалистому островку на границе двух стихий. Она часто плавала в своей лёгкой белой лодке к арилловому рифу, занимавшему часть Каменного Залива. Всегда одна. Астаран не обижался. Он признавал право Нэйи разговаривать со своей богиней и никогда не нарушал границ её территории. Он слишком любил жену, чтобы претендовать на безраздельную масть над её душой. И слишком боялся её потерять. В 3елёном Уре говорили, что эти двое были на­столько поглощены друг другом, что едва замечали своего ребёнка. Ариэна в это не верила. Она же помнила, как отец брал её на руки и подбрасывал к самому потолку... А мать делала ей игрушки – за­бавные фигурки из дерева. После её смерти они пропали. Мать иногда играла с ней, качала на коленях, пела песни… Иногда. Наверное, гораздо реже, чем хотелось бы маленькой Рени. В Зелёном Уре всег­да считали, что Нэйя была плохой матерью, но Ариэна знала, что люди не правы. Нэйя просто была не такой, как они. Пожив на Ди-Милоне, Ариэна поняла, что у лиммеринов не принято слишком опекать и привязывать к себе детей. На островах рано привыкали к свободе и одиночеству духа. Может, этому способствовала жизнь в окружении могучей стихии, неумолчный говор которой – то тихий, то яростный – навевал мысли о мимолётности всего сущего, о невозможности най­ти в этом огромном мире защиту от неизбежного… И о том, что не имеет смысла её искать. К тому же Нэйя знала, что ей предстоит уйти. И оставить своего ребёнка. Может, потому она и 6оялась чересчур к нему привязаться? Только вот как она представляла себе свой уход? Кем она была – избранницей Найяры, которой богиня предсказа­ла раннюю смерть, или звёздной колдуньей, разыгравшей свою смерть ради какой-то там высокой цели? Вообще-то та, что сейчас называла себя матерью Ариэны, магией не владела. Традиционной магией. Возможно, сила звёздных магов – это нечто особое? Некая трудноуловимая энергия. Судя по всему, Нэйя действительно летала на звёздных кораблях и видела другие миры. Кем она была, эта Нэйя-Хэда? Неужели и вправду той, за кого себя так упорно вы­давала?

3аглянуть в прошлое легче, чем в будущее, но чем ближе было это прошлое и чем доступнее, тем больше оно пугало Ариэну. Сколько раз, создав магическое полотно, она так и не решалась задать са­мый важный вопрос. Сосущая пустота подступала к самому сердцу, вы­тесняя все чувства, кроме страха. Ариэна знала, что ответ будет правдивым. Это-то её и пугало. Но ведь чем больше боишься, тем труднее получить ответ. Что ей помешало тогда на Ди-Милоне, когда она спрашивала богиню о Нэйе, – усталость или страх? Наверное, и то и другое, но в большей степени страх.

Однажды она всё же набралась смелости и спросила богиню о том, что случилось с Нэйей после смерти. И была ли эта смерть подлинной. Ариэна уже в который раз увидела белую лодку, на дне которой, за­ключив в объятия 6ледную красавицу, спал молодой охотник. Ветер гнал погребальную ладью Нэйи по тёмному морю, раскрашенному 6ликами заката. Сезон тумана подходил к концу. Лoдка то совершенно терялась в алой от зари мерцающей дымке, то выплывала на участки моря, где туман лишь чуть-чуть клубился над водой, напоминая язычки красновато-лилового пламени. Всё море было охвачено пламенем, но эти двое уже ничего не боялись. Белая лодка скользила сквозь огонь, пожирающий пространство и время. Она уносила влюблённых в вечность... Ариэна едва не вскрикнула от досады, когда из туманно­го пламени неуклюже выплыло тяжёлое трёхмачтовое судно. Это грубое вторжение сразу нарушило красоту и таинственность происходящего. Ариэна в отчаянии смотрела, как лиммеринские матросы при помощи огромных шестов с крючьями поднимают лодку на борт. Через некоторое время они снова спустили её на воду, но теперь в ней была только женщина. Спящая, а не мёртвая. Обманувшая своего любимого. Об­манувшая всех. Ветер гнал белую лодку дальше, но это зрелище боль­ше не казалось Ариэне величественным и прекрасным. Чары были раз­рушены. Алый огонь померк, и море теперь полыхало зловещим багрян­цем. Кровавое солнце тяжело оседало, погружаясь в тёмные воды… Больше Ариэна ничего не хотела видеть. Картина исчезла, а она дол­го плакала, изнывая от тоски и горького разочарования. Значит, всё было так, как сказала эта женщина! Значит, она сказала правду? Их подобрали торговцы. Лодку с избранницей они снова спустили на воду, а Астарана потом доставили на берег... Похоже, всё так и бы­ло. Неужели Нэйя-Хэда действительно её мать?! Эта жестокая, лице­мерная женщина, которая бросила свою дочь, чтобы потом снова пре­дать её, отняв у неё любимого человека… Более того – она пыталась её убить! Хрупкая женщина с большими задумчивыми глазами, де­лавшая такие изумительные фигурки, оказалась бездушной тварью… Нет, не может быть! Разве можно так притворяться? Она же действительно владела магией тумана… Что ж, не удивительно если богиня лишила её своего дара. Своего 6лагословения.

«А может, всё было не так, – думала Ариэна. – То есть не совсем так… Надо посмотреть, что было дальше… Да что смотреть? Всё сходится! Даже родинка... Проклятье!»

Выпив немного настоя из ликана, который делала для неё Каэна, она постаралась успокоиться. Она посмотрит, что было дальше, но то­лько не сейчас. Потом.

На следующий день Ариэна проснулась совершенно опустошённая и даже не сразу смогла открыть магическую дверь – нужно было пере6ро­сить не6ольшой отряд в Ур-Тамен. Хорошо, что Тамран был в отъезде и не видел, в каком она состоянии. Прошло два дня. Она немного успокоилась, но так и не могла заставить себя вызвать видение. А по­том попыталась, но не сумела. Или не захотела? Ею овладели уста­лость и апатия, а внутри была такая пустота, что она не могла да­же плакать. Её раздражало всё на свете. Хотелось забиться в угол. Нет, лучше уехать в 3елёный Ур и снова поселиться в маленьком до­ме, где над её кроватью висел ковёр со сказочным замком. Прекрасным замком, не похожим на эту мрачную крепость. А на горизонте вздымались горы, напоминающие дворцы великанов... Нет! Лучше не думать о6 этих горах! О пещерах, затянутых мерцающей паутиной… Она мечтала найти ключ, которым можно открыть дверь в мир чудес. В загадочный мир, где никто не умирает, где смешались прошлое и будущее, сказка и быль… А может, правда и ложь? Она перестала их различать. Или никогда не умела? Возможно, когда-нибудь она этому научится. Когда отдохнёт и придёт в себя.

Прошёл месяц, но каждый раз, когда Ариэна задавала вопрос о Нэйе, магическое полотно либо оставалось пустым, либо на нём воз­никали картины настолько смутные, что она ничего не могла разгля­деть. Не могла или не хотела? Обмануть можно кого угодно, даже себя, но только не богиню. Ариэна вспоминала то время, когда богиня водила её рукой, заставляя делать пророческие полотна. Ариэна тог­да только-только овладевала искусством магии и почти не умела управлять своим даром. И Великая Мать опекала её. Водила её рукой, как наставница, которая учит ребёнка рисовать. Она не терпела непослушания. Особенно если дело касалось пророческого полотна. Именно поэтому полотно для Ур-Саб6ата оказалось правдивым. Став гиэро, Ариэна научилась управлять своей силой. И даже могла вос­противиться воле богини. Правда, она считала, что не следует этого делать. А богиня больше не выступала перед ней в роли наставницы. Теперь она говорила с Ариэной, как со взрослой. Иногда она посылала предупреждение, подсказку, но не в её обычае было лезть с со­ветами, как назойливая кумушка. Великая Аранха всегда даёт смертным право выбора. А ответ даёт лишь тогда, когда его действительно хотят получить. Ариэна догадывалась, почему её вопросы о Нэйе остаются без ответа. Желание сорвать с этой женщины маску всегда боролось в ней со страхом узнать правду. И страх побеждал. С пер­вого момента знакомства с Нэйей она постоянно думала о том, что эта женщина вполне может быть той, за кого себя выдаёт…

«Нет, нет, не может, – убеждала себя Ариэна. – Говорят, похожие люди встречаются не так уж и редко. Даже очень похожие. А эта родинка… Великая Аранха! Сколько на свете людей с родинками на шее. Может, у моей матери она 6ыла с другой стороны... Или я во­обще видела такое родимое пятно у кого-то другого. Детские воспоминания – это же такая путаница. Тем более воспоминания трёхлетнего ребёнка. Моя мать была не такая. Моя мать умерла. Нэйя-Хэда не может быть ею».

«А собственно, почему? – ехидно спрашивал её какой-то голос. – Только потому, что ты не хочешь в это верить? Подумать только! Женщина, с которой у твоего отца была такая любовь, что все им завидовали, избранница Найяры, которая так загадочно и красиво во­шла в его жизнь и так же красиво ушла… И вдруг оказывается, что это пошлая интриганка. Стерва, которая в своём стремлении отнять у тебя любимого человека и заполучить корону готова была те6я убить… Впрочем, это ещё неизвестно. Это так и осталось недоказанным. Может, она действительно хотела, чтобы вы были все втроём и жили счастливо. В конце концов, у каждого своё представление о счастье. Может, она действительно хотела, чтобы ты 6ыла рядом… А-а, это тоже тебя пугает! Ведь тогда получается, что ты позо­ром прогнала мать, которая радовалась, что нашла те6я, и по-своему желала тебе добра. Если бы она действительно хотела те6я убить, она бы не просила Галиана не причинять тебе вреда… Впрочем, да­же если это так, то она всё равно интриганка и стерва, не особен­но разборчивая в средствах, когда намерена что-то заполучить – ­будь то власть, любовник или давно потерянная дочь. Ты не хочешь верить, что эта коварная, лживая, властная женщина и вправду та, которая всегда была овеяна для тебя ореолом тайны. Да и для всех, кто её знал. Избранница Найяры, пожелавшая стать женой охотника Астарана, была и осталась для его соплеменников загадкой. Ты привыкла гордиться своей матерью и не хочешь разрушать этот высокий образ».

Да, Ариэна этого не хотела. Став гиэро, она обрела подлинное могущество и часто думала о том, что могла бы узнать о Нэйе побо­льше, но ей всегда что-то мешало. Взойдя на престол, она должна была усвоить все обязанности царицы и научиться их выполнять, а это оказалось не так-то и просто. А магическую силу ей следовало использовать исключительно на благо страны – предугадывать дейст­вия врагов, разрушать их планы, защищать и лечить своих подданных. На другое почти не оставалось сил. И Ариэне даже хотелось, чтобы их не оставалось. Поэтому осенью, когда закипели ожесточённые бои, она едва ли не обрадовалась возможности снова использовать железных демонов. На Див-Аранху двинулись огромные полчища раннадов. Кочевники ещё никогда не действовали так организованно. Ари­эна и без магии знала, что за этим стоит Галиан. Она вот только не знала, как он собирается расплачиваться с раннадами за военную поддержку. Впрочем, она бы не удивилась, если бы он в случае своей победы раздарил раннадским вождям земли, посадив их в некото­рых урах наместниками.

Тамран был вынужден согласиться, что без детей Маттар на этот раз действительно не обойтись. Раннадов было слишком много. К тому же они использовали новое оружие, способное выбрасывать струю пламени на расстояние в несколько димеров. Огнемёты убивали даже железных демонов, которые боялись огня не больше, чем ангариды.

– Ещё одно изобретение Тайного Союза, – сказала Ариэна. – Если не использовать демонов, мы потеряем много людей. К сожалению, моя магическая броня защищает от огня хуже, чем от мечей и копий. Не волнуйся за меня. Я уже привыкла с этим жить. Пусть железные демоны станут железным щитом для наших воинов. Мы ведь не из тех предводителей, которые не щадят своих подданных.

Ариэна действительно хотела защитить своих подданных. И не хо­тела думать о том, что дети Маттар были железным щитом не только для воинов, но и для неё самой. Она прикрывалась этим щитом от му­чивших её вопросов, от своего въедливого второго «я», чей голос то и дело начинал звучать у неё в голове, словно колокол, созы­вающий присяжных на заседание суда. Маттар всё-таки встала между ней и её богиней. Маттар продолжала мстить.

На этот раз пришлось привыкнуть к новому ужасу. Теперь Ариэна использовала. своих «приёмных детей» не для устрашения врага, а как убойную силу. И хотя убивать железных демонов было труднее, чем людей, новое оружие делало своё дело. Дети Маттар гибли, и эти смерти причиняли Ариэне боль, которую она тщетно пыталась скрыть от Тамрана.

– Может, всё-таки отзовёшь их? – спросил он однажды. – Люди во­юют уже не одно тысячелетие. У нас ведь могло и не оказаться таких воинов, как эти чудовища.

– Но если они есть, надо поберечь людей, – возразила Ариэна. – Кочевники ещё никогда так не объединялись против Див-Аранхи. Мы же знали, что если это случится, у нас не хватит народу, чтобы им противостоять. Они плодятся, как земляные жуки, а смерти боятся не больше, чем мои демоны.

– Я боюсь, что это убьёт тебя.

– Меня скорее другое убьёт – если мы потеряем уйму народу.

Она говорила Тамрану далеко не всё. Она старалась скрыть, что ей жалко этих чудовищ. Этих осиротевших детей Маттар, у которых она отняла мать. Она заменила её и теперь посылала их на смерть. С каждой смертью что-то сгорало у неё внутри. Потом эту жгучую боль сменяла пустота. Чёрная сосущая пустота, которая отнимала силы и желание жить. Наверное, если б не Каэна, она бы всего это­го просто не выдержала.

Старуха лечила Ариэну своими чудодейственными отварами и жгла вокруг неё травы. От их запаха действительно становилось легче.

– Ничто не бывает пустым слишком долго, – говорила Каэна. – Умирая, они освобождают тебя. Скоро в тебя вольётся новая сила. Да, Маттар мстит тебе, но мёртвой демонице не удастся тебя сожрать.

Пока Ариэне едва хватало сил на то, чтобы делать магические ограждения для посёлков, садов и полей, к которым направлялись вражеские отряды, вооружённые огнемётами. Демонов было много, но врагов ещё больше. Они постоянно предпринимали попытки спалить какой-нибудь посёлок, плодовую рощу или поле, где женщины и дети спешили собрать урожай. Почти все мужчины сейчас воевали, а их семьи старались запастись продовольствием. Впереди была, зима, а потом… Скорее всего, снова война. А когда она кончится, не знал никто. Даже царица-аранхина.

Сперва все считали, что раннады – наёмники свергнутых избранников, но вскоре выяснилось, что во вражеских отрядах нет ни одного даввина, даже среди командиров. В Див-Аранхе всё больше и больше склонялись к тому, что paннaды сейчас действуют не как наёмники, а как завоеватели, а новым оружием завладели, захватив какой-ни­будь склад Тайного Союза.

– Не прогнали бы избранников, у нас бы тоже сейчас были огнемёты, – роптали люди. – Может, наша царица и истинная аранхина, но её магия не способна создать такое оружие.

Тамран хмурился, когда до него доносились такие разговоры. И он, и Ариэна по-прежнему были уверены, что за раннадским нашест­вием стоят Дети Маттар. И прежде всего Галиан. Но теперь даже не все командиры соглашались с царём.

– Ну и что с того, что цари­ца видела Галиана в раннадском стойбище? – говорили некоторые. – Он вполне мог скрываться у кого-то из своих союзников. Koe-кто из степных вождей охотно поддерживал с нами мир. Возможно, Гали­ан до сих пор прячется у кого-нибудь из своих старых знакомых. А другие раннадские вожди пошли на нас войной – они же видят, что в стране смута. Раннады воюют одни, без Детей Маттар. А где сей­час Галиан и его войска, не знает никто. В том числе и царица…

Вражеские отряды обычно наступали одновременно на несколько уров, так что демонов приходилось использовать только там, где перевес противника был особенно ощутим. Железное войско постепенно таяло. Посёлки на юго-востоке – на границе со степями – пусте­ли. Жители бежали в глу6ь страны, и большая часть беженцев стара­лась обосноваться по6лиже к резиденции правителей. Ур-Саммел раз­растался. Правда, сейчас строилось в основном временное жильё.

От пожаров, которые устраивали враги, гибли леса. Ариэне иногда удавалось 6локировать эти пожары при помощи магической завесы, которую она делала, сжигая паутину и смешивая пламя со «звёздным» туманом, но она не могла тратить слишком много сил и ариллина на леса. Гораздо важней было защищать посёлки, к которым подходили отряды раннадов, вооружённых огнемётами. Магическая завеса держалась в воздухе не так долго, как хотелось бы. К счастью, враги ошибочно полагали, будто она рассеивается только по желанию создавшего её мага, и отступали раньше, чем она начинала таять. Ариэна не смогла бы возводить такую «стену» снова и снова несколько раз подряд. Для этого требовалось слишком много сил, а её магическая сила таяла с каждым днём. К тому же подходил к концу запас арилли­на, а туман, вызываемый ариллом, был слабее.

Все вздохнули с облегчением, когда поздней осенью пошли дожди и угроза больших пожаров миновала. А когда удалось выяснить, как устрое­ны огнемёты, воины Новой Аранхайи и вовсе воспрянули духом. Мастера-техники всю осень изучали те несколько экземпляров нового оружия, которые удалось отнять у врага. Помня о попытке своего со­седа починить сломанный охладитель, Ариэна сделала мастерам маги­ческую броню.

– Думаю, к весне, царица, у нас тоже будут такие огнемёты, – ­сообщил Ариэне мастер Ванад. – А пока остаётся молиться, чтобы дожди шли до самых холодов.

Молитвы помогли или что другое, но осень выдалась очень дождли­вая, так что Ариэне, по крайней мере, не приходилось тратить силу на магическую защиту от огня. Сила её и так была на исходе, а по­мощниц стало меньше. В середине осени умерла Тамена.

«Она вернётся только через год, – грустно сказала Дамея. – Её преемница должна вырасти и всё вспомнить. Она будет с нами, но не­скоро. Пока ты можешь рассчитывать только на меня и на Фиолу… Но мы очень устали и хотим спать».

«Ничего,успокоила её Ариэна. – Скоро зима. У нас у всех бу­дет время восстановить силы».

С наступлением холодов военные действия прекратились. Уцелевшие железные демоны разбрелись по лесам и погрузились в спячку. Сосущая пустота в душе Ариэны всё росла. Если её что-то иногда и за­полняло, то лишь тоска и тревога. Богиня больше не говорила с ней. Какой бы Ариэна ни задала вопрос, перед её мысленным взором глухой стеной вставала тьма. Магические полотна из огня и тумана оставались пустыми, а усевшись перед обычным натянутым на раму полотном, Ариэна чувствовала себя маленькой девочкой, впервые взявшей­ся за кисть.

Ночные кошмары участились. То она оказывалась запертой в гроб­нице Ассеана, а царь и его возлюбленная колдовали над огнём, явно замышляя дурное. То вдруг оживала фреска на потолке зала для при­ёмов, и чёрная паучиха набрасывала на Ариэну свою сеть. Юная ца­рица барахталась в ней, а собравшиеся в зале женщины издевательс­ки хохотали, тыча в неё пальцами. Вбегал Тамран. Он перерезал па­утину своим кинжалом, но одна нить всё же обвивалась вокруг Ариэны и превращалась в огромную пиявку, которая впивалась ей в горло или в грудь. «От этой нити он не сможет тебя освободить!» – смея­лась неизвестно откуда взявшаяся Нэйя. Однажды под утро Ариэна в ужасе вскочила, увидев в окне огненную нить. И хотя Тамран уверял её, что это был всего лишь сон, она долго не могла избавиться от ощущения, что кто-то вытягивает из неё силу. Она попала во власть враждебных чар, но выяснить, кто её враг, не могла. Каэна тоже. Её магический дар был невелик.

– Я только одно могу сказать, – покачала головой старуха. – ­Опасность исходит от какой-то женщины. И это не та, что называет себя твоей матерью. Она темноволоса и… кажется, юна. Больше я ничего не могу разглядеть, но я точно знаю, что она владеет маги­ей. И гораздо лучше меня.

– И уж тем 6олее лучше меня, – с горечью добавила Ариэна. – Я вообще ничего не вижу. С каждым днём я теряю остатки былой силы. Я больше не могу заглядывать ни в прошлое, ни в будущее. Богиня отвернулась от меня.

– Нет, она просто обратила к тебе другой, тёмный, лик. Не под­давайся страху. Поговори с той, которая привела тебя к Великой Аранхе.

– Она так устала, что её трудно разбудить. Она стара и слаба. Я не хочу её тревожить. И Фиолу тоже. У меня такое чувство, что я сама создала себе проблемы, и вряд ли аранхи смогут мне помочь. Я боюсь, что навлеку беду и на них.

Ариэна создала себе ещё больше пpо6лем, когда решила раздавать больным лекарство, содержащее туман и паутину. То, которым она вылечила Алиму. Сначала всё шло хорошо. «Вода богини», как прозва­ли это лекарство в народе, многих поставила на ноги. Особенно успешно она лечила болезни органов дыхания и пищеварения. Её закапывали в глаза и в уши. Промытые ею раны быстро затягивались. Но было множество недугов, от которых «вода богини» не спасала. А ко­гда несмотря на это питьё умерла женщина, страдавшая грудной бо­лезнью, поползли разговоры, что царица просто не пожелала вылечить несчастную.

– Такова воля богини, – сказала Ариэна мужу и матери покойной. – У меня нет власти над судьбами людей. Я не смогла спасти Иллару, потому что узор её судьбы был уже выткан на полотне Аранхи.

– Не ты ли говорила, высокая госпожа, что мы тоже ткём это по­лотно? – прищурился муж Иллары.

– Да, мы делаем то, что можем, но мы, люди, не всесильны, а спорить с богами не имеет смысла. Ты встретишься со своей женой, когда Аранха соткёт новое полотно.

Это была ритуальная фраза, которую произносил целитель перед родичами того, кого ему не удалось спасти. Ариэна понимала, как разочарованы 6лизкие умершей. Они надеялись на это лекарство. Ведь оно полностью исцелило семерых, страдавших той же болезнью, что и Иллара. Ариэна никак не могла избавиться от смутного чувства вины, хотя вообще-то ей было не в чем себя упрекать – она предупреждала, что «вода богини» помогает не всем.

После этого случая желающих приобрести магическое лекарство не убавилось, и оно очень многим помогало, но число тех, кого «во­да богини» не исцеляла, тоже росло. Естественно, росло и число не­довольных. Кто-то даже пустил слух, что настоящее лекарство цари­ца даёт только тем, кто делает ей 6огатые подношения. И некоторые этому поверили. Когда один старый кузнец, явившийся за «водой бо­гини» для своего единственного внука, протянул Ариэне кольцо с ал­мазом, она едва удержалась от резких слов.

– Разве ты не знаешь, почтеннейший, что я даю лекарство бес­платно? Я не уверена, что оно поможет твоему внуку. Если ему суж­дено умереть, его не спасут ни золото, ни алмазы. А если узор его жизни ещё не завершён, он поправится. Чего я искренне ему желаю. А зла я не желаю никому из своих подданных, клянусь Аранхой. Даже тем, кто распространяет обо мне лживые слухи.

Внук кузнеца поправился. Старик нанёс царице благодарственный визит и уговорил её принять в подарок маленький изящный кинжал.

– Это никакая не драгоценность, – сказал он. – Просто хорошее оружие, которое может пригодиться даже великому магу. Я сожалею, что усомнился в моей царице. Теперь я знаю: настоящие маги не торгуют своим даром.

Этот кузнец был человеком умным и вряд ли стал бы обвинять Ари­эну, если бы его внук не поправился. К сожалению, у 6ольшинства, чьи надежды на чудодейственное средство не оправдались, горе и до­сада затмевали разум, так что клевета, которую возводили на царицу враги, ложилась на 6лагодатную почву. Заседая три раза в месяц во главе Женского Совета, Ариэна всё чаще и чаще ловила на себе неприязненные взгляды.

– Наверное, я скоро возненавижу людей, – призналась она однаж­ды старой Каэне. – Когда делаешь добро, это воспринимается, как должное, а если что-то не получилось, тебя тут же начинают обви­нять едва ли не в злом умысле.

– Я думала, ты уже ко всему этому привыкла, – усмехнулась ста­руха. – Как будто ты первый раз столкнулась со злобой и завистью.

– Но я же только и делаю, что стараюсь помогать людям…

– И хорошие люди это ценят. Но сколько бы ты ни делала добра, враги у тебя всё равно будут. Ты не такая, как все. А все этого не прощают. Я тебе ещё вот что скажу… Меру надо знать во всём, даже когда делаешь добро, хоть это и странно звучит. Не бери на себя слишком много.

Ариэна вспомнила этот совет, когда к ней пришли родители смер­тельно больного семилетнего мальчика и попросили поместить его в ариллиновую ванну. Она чувствовала – будет лучше, если она не под­дастся на их уговоры, и всё же не смогла им отказать. И откуда они только узнали об ариллиновых ваннах? Впрочем, родители малень­кого Ната были люди образованные. Они вполне могли прочитать о лиммеринской магии в какой-нибудь старинной книге – из тех, что до недавнего времени хранили в сундуках под стопками белья.

– Исцеление бывает лишь в одном случае из тысячи, – сказала Ариэна. – В остальных человек умирает.

– Мы знаем, – вздохнула мать мальчика. – Но ведь он и так обре­чён.

– А вы знаете, кем он станет, если выживет?

– Тем, кого называют избранником двух богинь, – затвердев лицом, ответил отец. – У диввина мало шансов стать гиэро, но в нашем ро­ду были лиммерины. Может, капля морской крови поможет нашему сы­ну получить благословение лиммеринских богов. Нас это не пугает. Что может быть хуже смерти единственного ребёнка? Если он будет сильно отличаться от других, мы даже согласны перебраться на ост­рова. Нам нечего терять, царица, и мы на всё согласны. Почему бы не попытаться спасти его?

«И правда, почему? – подумала Ариэна. – Я их предупредила».

Маленький Нат умер через день после того, как его поместили в ариллиновую ванну.

– Что ж, по крайней мере, он не мучился, – сказал отец, когда приехал, чтобы забрать тело ребёнка. – А то ведь уже никакие ле­карства боль не снимали.

Тот, кого ариллиновая ванна не исцеляла, умирал легко и безбо­лезненно. Просто переходил из царства сна в царство смерти, как говорили на островах. А «звёздный» туман так очищал тело, что по­койного не надо было обмывать перед погребением.

Родители Ната не имели к Ариэне никаких претензий, но скрыть такую историю трудно. Мальчика не успели похоронить, а по округе уже поползли слухи, что царица-полукровка сделала из умирающего ре6ёнка туманного оборотня – одного из тех призраков, которые уме­ют одеваться плотью.

У неё же у самой мать такая, говорили алые языки. Явилась из тумана на берег и со6лазнила одного глупого охотника, чтобы оста­вить среди людей свою дочь-колдунью. И вот теперь она стала здесь царицей! И как мы это допустили? Лучше бы мальчик просто умер от своей болезни. А теперь он слуга Гиамары. Если так и дальше 6удет продолжаться, скоро улицы наших городов и посёлков наводнят при­зраки. Они будут ходить среди нас под личинами людей и похищать у нас жизненную силу.

Вскоре уже по всей стране ходили листовки с призывом: «Дети Аранхи, не верьте лжецелительнице! Лучше умереть, дабы возродить­ся на новом полотне, чем превратиться в живого мертвеца и вечно служить Гиамаре».

– Похоже, ты совершила ошибку, – покачал головой Матарус, ког­да Ариэна рассказала ему эту историю. Зимой они с Тамраном часто бывали на Ди-Милоне. – Несмотря на твои подвиги на Большой Равни­не, твои милые соотечественники так и не перестали бояться магии тумана.

– Но они же знают, что «вода богини», исцелившая уже многих диввинов, заключает в себе силу ту­мана, – пожала плечами Ариэна. – Я не могла отнять у родителей На­та последнюю надежду. Я бы постоянно думала о том, что отказалась от возможности спасти ребёнка. И потом… Откажи я этим людям, ме­ня бы обвинили в чём-нибудь другом. Например, в бессердечии, в не­желании помочь больному. Когда у тебя уйма врагов, причиной для кле­веты становится любое твоё решение, любой поступок.

– Всё так, – согласился Матарус. – Но ты не забывай: магическое лечение небезопасно, и последствия тут порой непредсказуемы. Даже эта твоя «вода богини» способна не только исцелить человека, но и пробудить дремлющую в нём магическую силу.

– Если это случается, значит это всё равно должно было когда-­нибудь случиться.

– Да, наверное... Не мне судить о замыслах богов, раздающих смертным свои дары, но жизнь доказывает, что дары эти не всегда оказываются у лучших. Разве мало тех, кто использовал магию в дур­ных целях? Хотя, наверное, это тоже часть божественного замысла.

Едва улёгся один скандал, как разразился другой. Эта проблема давно уже напоминала тлеющий костёр, который вот-вот кто-нибудь раздует. А раздул его зимний ветер. Тот, что принёс в Див-Аранху морозы. Такой суровой зимы не помнили даже глубокие старики.

С тех пор, как Тайный Союз изобрел нагреватели, около половины населения страны попросту забыли, что значит запасаться на зиму дровами. Богачи иногда покупали немного огненного камня и сосно­вых поленьев для каминов, но даже любители старины топили камины очень редко. Все 6олее или менее состоятельные люди предпочитали нагреватели, которые прекрасно грели и при этом не дымили. Только вот ломались довольно быстро. Чинить их никто не умел, а купить новые сейчас 6ыло негде. Тайный Союз, состоявший из аранхитов-изо6ретателей, сошёл со сцены вместе со всеми своими изобретениями. Теперь те, у кого в середине зимы сломались нагреватели, готовы были покупать топливо за любые деньги, но дров и огненного камня на общественных складах не хватало. Этот товар давно уже не поль­зовался спросом. Тем более что бедняки, не имевшие возможности приобретать нагревательные при6оры, предпочитали не тратиться и на топливо. Они сами рубили дрова и добывали огненный камень. Этой зимой топлива на продажу 6ыло даже меньше, чем в предыдущие годы. И не удивительно – ведь заготовкой его всегда занимались слуги. Так же, как у6оркой улиц, да и многим другим.

– Чем больше свободы, тем меньше порядка, – ворчали старики. – Все теперь свободные стали. Так это что – значит и работать не на­до? На улицах грязь! Мусор не жгут, не вывозят месяцами… Иной ведь только на то и способен, что улицы мести и канавы рыть, а те­перь заставь его, попробуй! Даже за деньги не хотят! Лучше бродяж­ничать пойдут… И зачем такая свобода?

Эти речи всё чаще и чаще доходили до Круглой Башни. Впрочем, мо­лодые правители и сами всё видели. Они часто бывали и в столице, и в других урах.

– Ничего, – говорила Ариэна. – Постепенно всё утрясётся. Сво­бода действительно многим вскружила голову. Это пройдёт…

Она старалась успокоить мужа, а он делал вид, что ей это уда­ётся. На душе у обоих было тягостно. Совет то и дело обсуждал и по новой утверждал размеры жалованья за разные виды общественных работ, и все сходились на том, что, если война затянется на не­сколько лет, то года через два-три нечем будет платить жалованье даже воинам. Все знали, что процветание страны возможно только в мире, а вот когда в стране наступит мир, не знал никто.

С грязью на улицах люди ещё кое-как мирились. Когда летом нег­де было купить охладители и ветродуи, многие роптали, но скрепя сердце признавали, что прожить без этой роскоши можно. Когда же наступили холода, а люди не знали, как согреть жилище, недоволь­ство стало постепенно переходить в ярость. Всё больше и больше становилось тех, кто открыто проклинал новую власть, отнявшую у них привычные удобства. А самое неприятное, так это то, что появи­лись листовки, в которых говорилось о скором возвращении истинного избранника. Того, кого несправедливо оклеветали. Дескать пос­ле гибели богини, которую полукровка убила смертоносным туманом, избранник был слаб. Он сам едва не лишился жизни, но скоро он оп­равиться от удара и наведёт в стране порядок. Если диввинам нужна царская власть, то пусть царями станут действительно избранные.

– Подумать только, они снова готовы полюбить Галиана! – негодо­вал Тамран. – Они уже ни в чём его не обвиняют! Скоро это стадо заговорит, что это не он, а ты хотела натравить на них чудовищ! Они уже готовы простить этим проклятым избранникам всё – подлую ложь, грабительские налоги… Даже бедствия, которые те устра­ивали, чтобы держать их в страхе и повиновении! Что за люди! Нет дров – езжайте в лес, рубите! Привыкли к обогревателям? Ничего, отвыкнете. Ваш царь сидит у камина, и вы посидите.

– Если ты произнесёшь эту блистательную речь перед своим наро­дом, он вряд ли поддержит её восторженными криками, – насмешливо сказала Ариэна. – Отвыкать от хорошего трудно. А беды прошлого обычно меркнут перед бедами настоящего.

– Выходит, мы только того и добились, что одни беды сменили другие! – в голосе Тамрана звучали усталость и горечь. Больше он их не скрывал. – Вместо лжи – разруха, вместо неволи – свобода бездельничать… Большинству свобода действительно не нужна. Вер­нее, они её недостойны.

– Не говори так! – рассердилась Ариэна. – Мы знаем тех, кто воспользовался ею с умом. И таких немало. А бездельники были и будут всегда.

– Ты права, – помолчав, промолвил Тамран. – Что толку жаловаться на слабых и ленивых? Они от этого не исчезнут. По правде гово­ря, я и не хочу, чтобы наши подданные отвыкали от хорошего. Техники сумели разобраться в огнемётах, так пусть попробуют выяснить, как устроены все эти проклятые нагреватели и охладители. Мастер Ванад говорит, что оружие сделано без помощи магии. Может, секрет изобретений Тайного Союза вовсе не в колдовстве?

– Может. Но я всё же обеспечу мастерам магическую защиту. По­верхностная защита у меня ещё получается.

Разобраться в нагревателях оказалось труднее, чем в огнемётах, но мастера были настроены докопаться до сути, чего бы им это ни стоило.

В бывшей подвальной лаборатории Тайного Союза разместился цех, где изготовлялись огнемёты, и к началу весны воины Новой Аранхайи были вооружены не хуже, чем их противники.

– Хоть это радует, – сказала Ариэна мужу. – Боюсь, на мою магию теперь надежды мало.

– Ты устала. К тому же этой зимой было слишком много неприят­ностей. Отдохнёшь – и всё вернётся. Поживи на Ди-Милоне. Хотя бы немного. Займись нашим домом… Ты же сама говорила, что работа по хозяйству успокаивает.

– Если не заниматься ею каждый день, – усмехнулась Ариэна. – ­Женщина, которая занимается только этим, – самое раздражительное создание в мире. Нет, Тамран, моё место рядом с тобой, тем более сейчас. Если утраченное должно вернуться, то оно вернётся, где бы я ни была.

– Больше не вызывай этих чудовищ. С новым оружием мы справимся и без них.

– Да, конечно, – согласилась Ариэна.

Она не хотела говорить Тамрану, что дело уже не только и не столько в детях Маттар. Они были лишь орудием мести. И далеко не самым страшным. Ариэна чувствовала, что сейчас против неё используют более сильное и изощрённое оружие, а самое ужасное, что она не могла выяснить, кто её враг. Она надеялась, что узнает это, ко­гда Дамея очнётся от спячки. Пророческий дар паучихи оказался сла­бей, чем у её избранницы, но это она открыла дверь, через которую Ариэна проникла в Великую Паутину. Дамея помогла избраннице под­няться на тот уровень, который был недоступен ей самой.

Когда Дамея проснулась, Ариэне предстояло пережить ещё одно потрясение.

«Я тоже ничего не вижу, – сказала аранха. – Моя паутина порва­на. Мы с тобой связаны, и у нас общий враг, который крадёт силу и у тебя, и у меня. Я не способна плести новый узор. Хорошо ещё, что я могу говорить с тобой. Фиола моложе и сильнее, но она не в состоянии бороться с враждебной магией, которая направлена против нас с тобой. Эта магия может повредить и её паутину».

«Кто же наш враг, Дамея? Раньше ты чувствовала, от кого исхо­дит угроза…»

«Этот враг очень хитёр Я не знаю, где он затаился… Он или она. Я лишь чувствую силу тумана. Кто-то нашёл способ отнимать у нас силу, красть наши видения и пророческие сны. Я ещё никогда не чувствовала себя такой слабой. Я не знаю, чем тебе помочь. И себе тоже».

Ариэна была в отчаянии. Иногда ей удавалось сосредоточиться, но едва у неё возникало то ни с чем не сравнимое ощущение, кото­рое бывает в предчувствии видения, как на неё надвигалась пусто­та. Словно рвалась некая чудесная нить, связующая настоящее с прошлым и будущим, и вместо двери в другое время и пространство Ариэна видела трещину между мирами, за которой зияла чёрная без­дна. Дамея была права – кто-то крал их видения, перекрывал пути, ведущие в прошлое, в будущее, в глубины собственной души… И к богине.

«Я первая отвернулась от неё! – кляла себя Араэна. – Вот нака­зание за трусость. За малодушие. 3а нежелание знать... Но я же устала, я так устала! Иногда действительно не хочется ничего знать и видеть. Были минуты, когда я проклинала этот дар за то, что он мешал мне просто жить и наслаждаться счастьем. И вот те­перь он у меня отнят».

Ариэна знала, что силу у неё отнимает не богиня, а человек. Некто, владеющий магией. Но он сумел подобраться к ней, потому что она поддалась страху. Она сама сделала себя слабой, уязвимой. В какой-то момент она отвернулась от богини, испугавшись её тём­ного лика – одного из её множества лиц… Она отказалась от раз­говора. А боги не любят, когда смертные пренебрегают их дарами.

Ариэна чувствовала себя связанным человеком, к горлу которого присосалась огромная пиявка. Он знает, что с каждой каплей крови его покидают силы, но ничего не может сделать. Эта огненная пияв­ка-нить часто мерещилась Ариэне то в окне, то в углу комнаты. Обы­чно в момент пробуждения, когда человек находится на зыбкой грани между сном и явью. А сны её всё больше наполнялись тьмой, которая мешала разглядеть тех, кто её преследовал. Она больше не видела лиц. Только какие-то тёмные фигуры, колдующие над дымным алтарём… Или застывшие в глубине не то пещеры, не то сумрачного зала со зловещими фресками на стенах. Эти росписи Ариэна тоже не могла толком разглядеть. Она видела лишь бесформенные фигуры каких-то чудовищ. Иногда они отделялись от стен и превращались в клубящийся чёрный туман… Смесь дыма и тумана, которая заволакивала всё вокруг, порождая смутные образы. Ариэна, превозмогая страх, ждала, что хотя бы один из них обретёт какую-то завершённость, но туман­ные фигуры кривлялись и таяли в воздухе, прежде чем она успевала что-нибудь разглядеть. Враг скрывался от неё. Он продолжал дейст­вовать, оставаясь невидимым.

Ариэна то и дело просила у Каэны магическое сонное зелье, кото­рое старуха делала из двенадцати трав и крови полевой мыши. Оно вызывало необыкновенно яркие и живые сновидения, часто имеющие пророческий смысл. Ариэна хотела увидеть своего врага, но на неё каждый раз обрушивался пёстрый хаос, кишащий жуткими тварями. И среди красок очень быстро начинала преобладать чёрная. В конце концов всё тонуло во тьме. В зловещей чёрной пустоте, которая по­глощала все лики, цвета и звуки.

– Это зелье не безвредно, – говорила Казна. – И злоупотреблять им нельзя. Ты ослабнешь ещё больше и будешь совершенно беззащитна перед своим врагом. От те6я уже и так одни глаза остались. Лучше я дам тебе хорошее лёгкое снотворное. Отвар из ягод салмы. Он хо­рош уже тем, что к нему не привыкаешь.

Тамран тоже почти не спал. Он старался казаться бодрым, но осунувшееся лицо и круги под глазами говорили о6 усталости и по­стоянной, изматывающей тревоге. Его силы пожирала не магия, а война.

Казалось бы, ситуация сейчас складывалась в пользу Новой Аран­хайи. Благодаря новому оружию царские отряды успешно противостоя­ли врагу. Лекарств и перевязочного материала хватало, поскольку паутины, которая шла на то и на другое, стало больше. Дамея и Фи­ола приносили Ариэне не только свои нити, но и паутину ещё неско­льких аранх. Те по-прежнему не хотели общаться с людьми, но согла­сились помогать раненым.

Дела шли вроде бы неплохо, но утрата дара предвидения сильно угнетала Ариэну. Уже хотя бы потому, что она больше не могла рас­крывать замыслы врага.

– Ещё не хватало, чтобы ты из-за этого убивалась, – говорил Tамран. – У меня есть Военный Совет. Военачальники на то и есть, чтобы просчитывать действия противника. Благодаря тебе у нас и так достаточно преимуществ. У раннадов нет паутины, на которой можно перебрасывать по воздуху целые отряды, когда где-то требу­ется подкрепление. Я уж не говорю о магических дверях. Сколько раз мы за считанные минуты отправляли войска на другой конец стра­ны. А твоя знаменитая бронеодежда и бинты, от которых раны затяги­ваются без следа… Да наши милые подданные на руках те6я должны носить.

Кое-кто из подданных полностью бы с этим согласился, но Ариэна знала, что недо6рожелателей становится всё больше и больше. Она особенно остро почувствовала это после камнепада, разразившегося в окрестностях Ур-Маттара. Незадолго до этого в небе появился Ма­лый Змей. Крылатый хулиган всегда дразнил Небесных Метателей, ко­торые начинали швырять в него камни. И часть этих камней всегда летела на землю. Падали они как правило в лесах на юге, далеко от человеческого жилья. Эти камнепады давно уже не пугали жителей Див-Аранхи. Все знали, что Крылатые Змеи никогда не отклоняются от своего пути, и снаряды, которые Небесные Метатели иногда кида­ют в Малого, вредят разве что обитателям южных дебрей. С Большим 3меем Метатели не связывались. Может, потому что он их не драз­нит, шутили в Див-Аранхе. На этот раз Метатели не кидали камни даже в Малого Змея, но спустя пять дней после его ухода несколько огромных камней обрушились на юго-западную окраину Ур-Маттapa. К счастью, люди не пострадали. Вернее, пострадали, но только те, что давно уже были мертвы. Самые большие снаряды поразили древний некрополь. И один из них разрушил гробницу Ассеана.

Этот камнепад лишний раз напомнил жителям Див-Аранхи о тех пророческих полотнах, которые раньше получал каждый ур.

– Нас всегда предупреждали о таких бедствиях, – говорили люди. – А теперь мы не знаем, чего и ждать…

– Члены Тайного Союза, конечно, лжецы, – сказала Ариэна мужу. – Они обманывали народ, подстраивая «предсказанные» ими бедствия, но кое-что они действительно предсказывали. У них есть знания, по­зволяющие предвидеть некоторые небесные явления. У меня этих зна­ний нет. И к тому же больше нет пророческого дара. Скоро меня тут все возненавидят.

Ладно хоть, Женский Совет сейчас собирался реже, чем зимой, когда военные действия прекращались, и посетительниц стало меньше. Каждый раз, входя в зал для приёмов, Ариэна внутренне сжималась от устремлённых на неё взглядов. Она надеялась, что научилась владеть собой достаточно, чтобы её смятение не бросалось в глаза. Разумеется, были среди посетительниц и те, что относились к юной царице с искренней симпатией, но большинство являлось на приём, надев улыбающуюся маску, под которой тлела ненависть. А порой да­же не тлела, а пылала вовсю – так, что из прорезей маски летели искры.

«С какой стати я должны уважать какую-то соплячку, да ещё и полукровку в придачу?» – читала Ариэна в глазах некоторых пожилых женщин.

«А не много ли ты о себе воображаешь? – ехидно и неприязненно вопрошали слегка прищуренные подведённые угольным карандашом гла­за молодых. – Умеешь колдовать, так что – тебе всё самое лучшее должно доставаться?»

Иногда скрытая враждебность женщин вызывала у Ариэны приливы ярости, которые ей с трудом удавалось подавить.

«В конце концов, что я им сделала? – размышляла она. – Даже если они предпочитают видеть на моём месте другую… Можно поду­мать, её бы они любили больше! Они же знают, что это выбор царя. Его они ни в чём не обвиняют. Млеют перед ним, как дуры. Конеч­но, прекрасный царь-воин ни в чём не виноват! Это всё она, полу­кровка! Окрутила его при помощи своей магии… Великая Паутина! Всегда и во всём виновата женщина!»

Неприязнь окружающих была Ариэне не в новинку – к этому она привыкла с детства, но теперь, частично утратив свой магический дар, вернее, теряя его с каждым днём, она чувствовала себя так, будто она ходит полураздетая, а окружающие вынуждены делать вид, что они ничего не замечают. Теперь ей чуть ли не в каждом взгляде чудились или скрытое злорадство, или жалость. Причём, последнее её раздражало больше.

– Послушай, перестань накручиваться, – сказал Тамран, когда она в очередной раз взорвалась без видимых причин. – Матарус пра­вильно говорит: если человек постоянно думает о своих неудачах, ему начинает мерещиться, 6удто все видят в нём исключительно не­удачника и все хихикают у него за спиной…

– А разве не хихикают? Уже вся Фиолея знает, что богиня не же­лает говорить с царицей-аранхиней. А скоро об этом везде будут судачить, по всей стране… Да, я знаю, что ты сейчас скажешь. Про­роческий дар приносит больше печали, чем радости, но в моём поло­жении утратить его – это всё равно что потерять корону!

– Царица-аранхина не обязана быть пророчицей. Такими станови­лись лишь единицы. Если даже какие-то дуры и хихикают у тебя за спиной, то дерзить тебе в лицо никто не посмеет. Потому что ты настоящая царица. И с тобой вынуждены считаться даже те, кто те6я не любит. А все на свете нас любить не могут, такого просто не бы­вает. Никто не посмеет сказать, что ты не выполняешь свой долг пе­ред народом. Даже теперь, когда ты не в лучшей магической форме. Один мой приятель по воинской школе от удара по голове оглох. Он несколько месяцев ничего не слышал и уже смирился со своей глухотой, и вдруг слух стал возвращаться, а вскоре восстановился полно­стью. Я верю, что пройдёт какое-то время – и ты снова сможешь слы­шать свою богиню. И видеть картины в Великой Паутине. В конце кон­цов ударов на тебя в последнее время сыпалось немало. Насколько я понимаю, маги тоже не железные. Всё наладится, поверь. Ты, глав­ное, не думай о плохом. Это же самый верный способ накликать не­приятности.

Новые неприятности не заставили себя долго ждать. Ариэна стара­лась списывать настороженные взгляды и стихающие при её появлении разговоры на свою мнительность, поэтому не сразу поняла, что от неё что-то скрывают. Тамран всё чаще и чаще хмурился. У него 6ыл вид человека, которому не даёт покоя какая-то трудноразрешимая и весьма деликатная проблема. Ариэна заметила, что Гвен, Умас, Дель­вар и многие другие, кому она привыкла доверять, то и дело прячут от неё глаза – так, словно в чём-то её предали.

– Госпожа, а ты не собираешься пригласить сюда новую аранхину? – спросила у неё однажды вечером горничная, расстилая царскую постель.

– Нет, – удивилась Ариэна. – Уже хотя 6ы потому, что не знакома с ней и воо6ще ничего о ней не знаю. Странно... Почему аранхи не рассказали мне, что у одной из их сестёр появилась избранница? И где она, в каком уре?

– Она живёт совсем рядом, в столице. Когда началась война, род­ственники её куда-то увозили. Туда, где потише. Потом она верну­лась и уже полгода как живёт в Ур-Маттape. Говорят, высокий госпо­дин познакомился с ней, когда ездил туда несколько дней назад. Значит, он не рассказал тебе, госпожа? Наверное, решил тебя пока не тревожить. Ты в последнее время и так не спишь без отваров Каэны…

– Не понимаю, почему из-за этой новости я должна спать ещё ху­же? – пожала плечами Ариэна. – Мне давно уже надоело быть единственной из6ранницей во всей Аранхaйе.

– Вот именно, – закивала Вилия. – Уже все соки из тебя высоса­ли, госпожа! Хорошо, что появилась ещё одна предсказательница. Ты хоть отдохнёшь. Ей можно верить. Благодаря ей предотвратили уже два нападения на северо-западные уры. Сейчас же развелось столько тайных отрядов. Они прячутся в лесах и нападают внезапно…

– Это ты мне можешь не рассказывать, – нахмурилась Ариэна.

Этой весной раннады решили перейти от открытой войны к тайной. Чем теплей становилось, тем больше появлялось отрядов, которые жили, скрываясь в лесах. Их неожиданные вылазки стали настоящим бедствием. Наверное, из-за этого неспосо6ность предвидеть и пред­сказывать угнетала Ариэну всё сильней и сильней.

«Я ничего не знаю о новой избраннице, – сказала Дамея, когда Ариэне удалось с ней связаться. – Сёстры никогда не делают из этого тайны. Возможно, она избранница детей тумана?»

«Возможно…»

«Тебя что-то тревожит?»

«Да. В этой истории следует разобраться».

Эта новость действительно встревожила Ариэну. И одновременно взбодрила. Она чувствовала себя, как загнанный зверь, который по­чуял, что опасность совсем близко, и решил наконец-то собраться с силами. Лучше встретиться с врагом лицом к лицу, чем забиться в угол и ждать неизвестно чего. Ариэна не могла сейчас заглянуть в Великую Паутину и увидеть своего врага, но она действительно почуяла его близость – как когда-то на охоте каждой клеточкой те­ла ощущала близость невидимого среди зарослей бесшумно крадущегося зверя.

– Почему я узнаю самые важные новости от служанок? – спросила она на следующее утро у Tамpaнa.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился он.

– Новую предсказательницу. Ты ведь уже имел с ней дело... И твои военачальники. Не понимаю, почему это скрывают от меня.

– Я не знал, как ты… – Тамран замялся, подбирая слова.

– Как я к этому отнесусь? – Ариэна почувствовала, как внутри у неё всё закипает от гнева. – Выходит, вы решили, что я позеле­нею от зависти и тут же начну строить козни против той, что обла­дает даром, которого лишилась я…

– Ариэна, пожалуйста… Никто никогда не думал о тебе ничего такого! Великая Паутина! Иногда я действительно не знаю, как с то­бой говорить… Иногда мы хотим, как лучше, а выходит всё наоборот. Наверное, я полный идиот и делаю всё не так, но… Я боюсь… Я не хочу, чтобы ты страдала.

Тамран замолчал, как умолкает человек, который боится, что чем больше он скажет, тем хуже его поймут. Ариэна посмотрела на его усталое лицо с запавшими щеками и складкой между бровей, и гнев сменила острая жалость. Тамран тоже походил на загнанного зверя.

– Зачем скрывать то, о чём всё равно скоро все узнают? – мягко сказала Ариэна, взяв его за руку. – Я хотела бы познакомиться с новой предсказательницей. И понять, какова природа её силы, како­му она служит божеству. Аранхи её не знают.

– А ты знаешь. Это Алима. Да, твоя бывшая соседка, которую ты спасла своим знаменитым лекарством... Ты же мне про неё рассказы­вала. Они с дедом долго скрывали, что это ты её вылечила. Боялись неприятностей. Да она и сейчас не любит о6 этом вспоминать, хотя сейчас это лекарство принимают сотни. Может, это ты разбудила в ней магическую силу, когда лечила её при помощи паутины и тумана? Правда, она так не считает. По-моему, это задевает её самолюбие.

– Так она владеет магией тумана?

– Нет… Не знаю. Она утверждает, что говорит с самой Великой Аранхой. И что для этого ей не нужны ни туман, ни паутина, ни кра­ски, ни полотна… Говорит, что она и так может заглядывать в Ве­ликую Паутину. Всё это довольно странно, но её предсказания уже дважды помогали нам выследить а разбить врага.

Чем больше Ариэна слушала Тамрана, тем больше ею овладевало какое-то странное воз6уждение. Близость врага… Предчувствие схват­ки… Но неужели это Алима? Девочка, которую она спасла от смерти. Какой она стала? Ариэна не видела её почти два года. И что это за магия, которой Алима овладела столь неожиданно? Она отрицает, что владеет магией тумана, а мудрые пауки эту девушку не знают.

– Я хочу повидать её, Тамран. Она живёт всё там же, с дедом?

– Нет. Её дед умер прошлым летом. Тут объявились какие-то дальние родственники, о которых сроду никто не знал, и забрали де­вочку к себе. Её на время увозили из Ур-Маттapa. Теперь она живёт в Священном Саду – в том особняке, который до сих пор называют Домом Заложников. Так решил алеат Симин. Он считает, что новую пророчицу надо надёжно охранять – враги могут попытаться убить её. Я, естественно, не стал возражать. Я сам назначил Симина старшим алеатом нашего главного города, и пока мне не приходилось об этом жалеть.

– Пожалуй, я приглашу её погостить у нас в замке, – решила Ариэна. – Здесь она тоже будет в безопасности.

– Ты права, – согласился Тамран. – Так будет даже лучше. Скоро о6 этой Алиме узнает вся страна, и если ты не проявишь к ней ин­терес, о те6е действительно начнут выдумывать всякие гадости.

На следующий день Ариэна послала в Ур-Маттар летуна. Так назы­вали гонцов, летающих на паучьих нитях. К обеду юноша уже вернул­ся. Он сообщил царице, что Алима с радостью приняла приглашение, но в Круглой Башне будет дней через десять-пятнадцать, не раньше. Она обещала друзьям провести Праздник Первоцвета в городе. К тому же ей необходимо поговорить с богиней, а это требует особой сосредоточенности. Юная пророчица предпочитает вступать в контакт с Аранхой дома, в спокойной, привычной обстановке.

– Она не объяснила, почему ей так нео6ходимо поговорить с бо­гиней?

– В Гимее неспокойно, высокая госпожа, – ответил юноша, опустив глаза. Вид у него стал чуть ли не виноватый. – Аранхина Алима хочет выяснять, не грозит ли тамошним посёлкам нападение. Там же кругом леса, и бродят эти банды.

Явившись через два дня на Женский Совет, Ариэна наткнулась на множество ехидных взглядов. Ей сразу стало ясно: о новой предска­зательнице уже знают все, и будет странно, если с ней об этом не заговорят. По обычаю, на таких встречах женщины имели право зада­вать царице любые вопросы. Естественно, она могла и не отвечать, но уход от ответа всегда расценивался как проигрыш правительницы в маленькой словесной схватке со своей подданной. Ариэна выдержа­ла уже много таких поединков и научилась давать ответ, не раскры­вая того, о чём ей хотелось умолчать, но она поняла, что сегодня изворачиваться не стоит.

– Высокая госпожа, – о6ратилась к ней девушка из Ур-Саммела, – ­ты бы согласилась отдать звезду аранхины той, что сильней тебя в магии?

– Сперва я предпочла бы убедиться, действительно ли она меня сильнее, – спокойно ответила Ариэна. – И служит ли её сила добру. А потом созвала 6ы Большой Совет. Есть решения, которые царица не может принимать одна. Если вы помните, меня выбрал народ. Большин­ство моих подданных не возражали, чтобы я стала одновременно цари­цей-хозяйкой и царицей-аранхиной…

– Да, высокая госпожа, ты тогда сумела доказать своё право на о6а титула, – не без иронии заметила Гайна, жена командира Теле­ма. – Но быть сразу двумя слишком трудно, даже для очень сильного мага. Так можно растерять всю свою силу. У тебя в по­следнее время очень утомлённый вид. Ты ещё совсем молода, царица, а взвалила на се6я такую тяжкую ношу.

– Боги никогда не взваливают на человека больше, чем он может вынести, – улы6нулась Ариэна.

Эту поговорку она слышала от Тамрана, а он от Нэйи. Мудрость чужого мира, явно похожего на этот…

– Тебе видней, царица, – заговорила тучная пожилая женщина с недобрым блеском в тёмных, слегка навыкате глазах. – Если ты спосо6на говорить с богиней, то ты мудрее нас.

«Если ты способна говорить с богиней…» Ариэна не подала виду, что эти слова прошлись по ней, словно удар бича. После Совета она закрылась в своей мастерской и долго сидела, погрузившись в уны­лое оцепенение. Она и не предполагала, что это так ужасно: обла­дать большой силой, а потом вдруг лишиться её. Она была словно раненый варлок, к которому всё ближе и ближе подбираются земляные крысы. Закрыв глаза, Ариэна вспомнила ехидную улыбку одной из сво­их недавних собеседниц. Улыбку, похожую на оскал маленького хищного зверька… Хорошо хоть, не все такие злыдни. Некоторые смотре­ли на свою царицу с уважением и сочувствием. В конце концов она стольких спасла и стольким помогла.

«Вдруг я разучусь лечить? – подумала Ариэна. – И делать маги­ческую броню… Вдруг я потеряю всё?!»

Эта мысль повергла её в полное отчаяние – ведь в последнее вре­мя ей действительно всё давалось с трудом, даже самая простая магия.

Вскоре весть о новой избраннице облетела всю страну, но больше всего о6 этом говорили здесь, на юге. До Ариэны дошёл слух, что Темра и её компания распространяют листовки, в которых говорится, что Великая Аранха нашла новую избранницу, а от прежней отверну­лась. Ведь та обманывала людей и использовала свою силу в дурных целях. Ходили по стране и другие листовки – с призывом свергнуть правителей Аранхайи. Ведь царица-полукровка убила ту, что была богиней на земле, и оклеветала истинного избранника. Он вовсе не собирался натравить демонов на народ, да он бы и не смог этого сделать. Ведь теперь-то ясно, кому они подчиняются. Это полукров­ка может напустить чудовищ на кого угодно. Вряд ли богиня теперь вернётся к людям в земном облике, но она по-прежнему будет помо­гать тем, кто ей молится. И она по-прежнему будет наделять избран­ных частицей свой силы и пророческим даром. Скоро страной снова будут править истинные избранники и избранницы. Оклеветанные вер­нут своё доброе имя, а кроме них появятся новые. Они уже появляют­ся. Богиня выбирает лучших, и недаром её избранницей стала девушка из древнего славного рода. Чистокровная диввинка.

Ариэна часто думала о новой предсказательнице. И представляла себе худенькую болезненно-бледную девочку, утопающую среди огромных подушек. Или сидящую в маленькой беседке с книгой на коленях. Иногда она вспоминала Алиму в том самодельном венце из травы-воло­сянки, в который девочка вплела один единственный цветок – ризену. И ещё в памяти настойчиво всплывал портрет Алимы. Тот, что Ариэна сделала по её просьбе. Маленькая принцесса, хрупкая и красивая… На чёрных волнистых волосах сверкает золотой обруч, украшенный восьмиконечной синей звездой. Звезда Симерада… Знак власти, ко­торый носил он и все его потомки. Представляя этот портрет, Ариэна вновь и вновь ощущала спиной холодок. Совсем как тогда, почти два года назад, когда она смотрела на законченное полотно. Она ещё не понимала, что её испугало в этом красивом бледном личике. Не тень смерти, нет… Глядя на этот портрет, она сразу поняла – смерть от болезни Алиме не грозит. Теперь-то Ариэна знала: в этом нежном детском личике, в холодном взгляде синих глаз и маленьких поджатых губках таилась совсем иная угроза.

Теперь Алима была единственным персонажем её снов. Единственной из всех теней, что время от времени обретала конкретный облик. Чаще всего Ариэна видела её с венцом на голове. Прелестное детс­кое личико радостно улыбалось – и в этой радости сквозило какое-­то зловещее торжество. Каждый раз, когда Ариэна пыталась загово­рить с Алимой, тень снова теряла облик и растворялась во тьме. Она пряталась. А потом появлялась снова. Однажды она явилась Ари­эне в виде огромной чёрной паучихи с лицом Алимы, и это было так ужасно, что, проснувшись, Ариэна почти весь остаток ночи провела без сна. Она забылась лишь под утро и то ненадолго – потому что к ней подобрался очередной кошмар. Он подполз к ней в виде изви­вающейся огненной нити. Ариэна долго и отчаянно отбивалась от неё, а проснулась такая обессиленная, словно только что действительно с кем-то боролась.

Её магическая сила уменьшалась с каждым днём, и она боялась, что настанет день, когда она даже не сумеет открыть магическую дверь, чтобы спастись и спасти тех, кого любит. В памяти всё чаще и чаще всплывали ехидные слова Нэйи: «Когда-нибудь ты захочешь сбежать отсюда, но это будет потрудней, чем в прошлый раз».

Алима не появилась в замке ни через десять, ни через пятнадцать дней. Она прислала правительнице свои извинения: и заверила её, что откладывает визит только потому, что в последнее время немного пе­реутомилась. Уж кто-кто, а царица-аранхина знает, сколько сил от­нимают пророческие видения.

Очередное предсказание Алимы помогло разделаться с тайным отря­дом, который готовил нападение на город в Сагинее. Зато одна из магических дверей Ариэны оказалась ловушкой для сотни царских дружинников. Их решили пере6росить в Ур-Фалей – тамошний отряд нуждался в подмоге. В либеновой роще, куда вела дверь, воинов ждала ­засада. Погибли восемнадцать человек. А через несколько дней враги обстреляли отряд, летевший на паутине, чтобы присоединиться к вой­ску на границе со степями. Погибли ещё шестеро, а двенадцать были ранены.

– Это предательство, – говорил Тамран. – Как их могли выследить глубокой ночью? Те, кто напал, знали, что наши люди полетят Долиной Ручьёв. Где-то рядом предатель. И скорее всего, не один… Похоже, у нас прямо перед носом зреет заговор, но как их вычислить, этих заговорщиков? Не могу же я подозревать всех подряд!

– Я по-прежнему ничего не вижу, – сказала Ариэна после очеред­ной попытки вызвать видение. – Увы, от моей магической силы оста­лось лишь эхо, но Тамран… Существует же просто человеческая муд­рость, проницательность. Может, наша ошибка как раз в том, что мы слишком полагались на магию, а ведь столько правителей обходятся без неё. Раскрывают заговоры и выигрывают войны.

– Верно, – хмуро кивнул Тамран. – Тут все привыкли парази­тировать на твоей магии, а теперь, когда твои силы оказались по­дорваны, кое-кто из наших милых подданных уже готов променять те­бя на другую царицу-аранхину. На более могущественную колдунью… Во всяком случае, многие её таковой считают. Я на каждом военном совете чувствую, как меняется настроение. Даже Кинир… Даже он недавно намекнул мне, что древняя традиция не так уж и плоха.

– Это он о Священной Триаде?

– Да. Кинир не предатель, не заговорщик. Он будет защищать нас до последнего… Как и многие другие. Он просто боится за нас. Он считает, что ты взвалила на себя непосильную ношу и, возможно, из-за этого утратила часть своей силы.

– Это я уже слышала, – усмехнулась Ариэна. – Значит, уже мно­гие считают, что я должна 6ыть просто царицей-хозяйкой?

– Командир Дамон говорит, что это единственный способ спасти тебя от враждебности, которая закипает, как вода на медленном ог­не. Пока пузырей не видно, но скоро тут всё забурлит. Уже среди воинов пошли всякие разговоры, особенно после этих двух нападе­ний... Великая Паутина, до чего меня всё это бесит! Идёт война. Их товарищи гибли и раньше…

– Но не потому, что моя магия давала сбой.

– Самые умные понимают, что ни ты, ни твоя магия тут ни при чём. Это было предательство. Некоторые это понимают, но большин­ство вечно идёт на поводу у тех, кто сеет панику и раздор!

– Знаешь, – сказал Тамран, немного помолчав, – я не верю этой Алиме. Что-то уж больно у неё всё сходится. Совсем как у наших милых избранников Маттар, которые правили страной, «предсказывая» и устраивая бедствия. За этой девчонкой кто-то стоит. Я это чув­ствую.

– Я тоже, Тамран. Это и есть обычная человеческая прозорливость. Чутьё, которым должен обладать каждый правитель. Нельзя ехать на одной магии. Я не хочу думать, что вся моя сила только в ней. Я не знаю, насколько сильна Алима, но точно знаю одно: тот, кто злоупотре6ляет своим даром, часто оказывается совсем не там, куда метил. Возможно, это я пробудила в Алиме ту силу, кото­рой она сейчас забавляется, как неразумное дитя. А кто-то этим пользуется. По сути, Алима ещё и есть ребёнок. Ей сейчас не боль­ше тринадцати. Может, во всей этой истории она нуждается в защи­те, как никто другой. Я хочу, чтобы она была здесь, у нас под присмотром.

– Так действительно лучше, – согласился Тамран. – Мои люди уже давно следят за ней в столице. За ней и за её окружением. Что бы там ни было – заговор или мелкие интриги, мы всё узнаем.

Долгожданное событие состоялось в начале лета. У Ариэны даже сердце замерло, когда во дворе замка остановилась нарядная повозка, запряжённая четвёркой серых магалов. Алима явилась в сопровож­дении многочисленной охраны. Некоторых Ариэна сразу узнала. Это были воины Святилища, два года назад перешедшие на сторону Новой Аранхайи. Ариэна гадала, на чьей они стороне сейчас. Эти воины продолжали служить в Ур-Маттаре, который пока что так и не пере­именовали и который оставался деловым и торговым центром страны. Царская чета иногда посещала столицу и даже устраивала в Доме Собраний встречи с главами цеховых общин, в основном с Палатой Куп­цов, но Ариэна ловила себя на том, что никак не может избавиться от неприязни к этому городу. Огромное Святилище по-прежнему назы­валось Священным Садом, только вот имя Маттар здесь больше не про­износили. Люди называли богиню Великая Аранха и никак иначе. Во всяком случае вслух. Ни для кого не было секретом, что кое-кто до сих пор втайне молится Маттар. Некоторые так и не поверили, что загадочными кровопийцами были её охотничьи нити и люди, остав­шиеся в живых после нападения этих нитей-убийц. Такими людьми тоже овладевала жажда крови. Иногда она проходила быстро, а иногда че­рез несколько месяцев. Иные за это время успевали кого-нибудь убить. Ариэна часто вспоминала ту женщину. Анору, выпившую кровь у своего собственного сына. Утолив жажду, она сообразила, что сде­лала, и сошла с ума. После гибели Маттар прошло больше полутора лет. 3а это время ни один человек не стал жертвой кровопийцы. Ариэна знала, что боевые нити нераты живут около полугода, а поскольку ткать их теперь некому, то и кровососов можно больше не опасаться, но каждый раз, проезжая по улицам Ур-Маттара, она лови­ла себя на том, что боится увидеть в глазах какого-нибудь прохоже­го красноватый огонёк. Этот страх подогревали и мучившие её в последнее время кошмары. Сны, в которых её преследовала огненная нить.

Ариэна не бывала в Ур-Маттаре с середины весны. Примерно в это время там и поселилась Алима. Ариэна едва её узнала. Сперва она решила, что из повозки вышла какая-то старшая родственница Алимы, а за ней вот-вот появится худенькая девочка с тонкой шеей и щуп­лыми плечиками. Но девочка всё не появлялась, а встретившись взглядом с незнакомкой, Ариэна явственно ощутила холодок. Она узнала этот взгляд – высокомерный и бездушный. Именно он поразил её, когда она около двух лет назад закончила портрет Алимы. Про­роческое полотно… Сейчас у Алимы было больше сходства со своим портретом, чем тогда, несмотря на то, что Ариэна изобразила на нём ребёнка, а теперь перед ней стояла вполне сформировавшаяся девушка. Алима всегда была слишком мала для своих лет. И очень худа. Говорили, что болезнь задерживает её развитие. Похоже, ког­да болезнь отступила, организм решил поскорее наверстать упущен­ное. Ростом тринадцатилетняя Алима уже почти сравнялась с Ариэной и настолько превосходила её пышностью форм, что на первый взгляд казалась старше царицы, которой не так давно исполнилось семнад­цать. Впрочем, только на первый взгляд. Лицо у Алимы оставалось детским. Почти. Ариэна видела перед собой ребёнка-переростка, ра­но развившегося телом, может, и неглупого, но явно с отстающей в развитии душой. И ещё Ариэна видела, что этот большой ребёнок очень собой доволен и очень многого хочет. Причём не от себя, а от других.

Алима приветствовала царицу по всем правилам, но Ариэна, едва её дослушав, ласково взяла за руку и повела к парадному крыльцу.

– Называй меня, как и прежде, по имени. Старым знакомим цере­монии ни к чему. Я очень рада тебя видеть – такой здоровой и цве­тущей.

– Я помню, кому я этим обязана, – улыбнулась Алима, но её улыб­ка была фальшивой.

Эта девушка не любила вспоминать, кому и чем она обязана. От неё исходила угроза – Ариэна это чувствовала. Она утратила почти всю магическую силу, зато в ней снова проснулся ин­стинкт охотницы, то почти что звериное чутьё, которое так часто помогало ей в лесу, где за любым кустом мог затаиться хищник.

Этого хищника создала она сама – когда исцелила больного ребён­ка при помощи магического лекарства. Алима обладала силой, это Ариэна тоже чувствовала.

Гостей разместили со всеми удобствами. Кто-то из дворцовых слуг заметил, что у юной предсказательницы охраны и нарядов едва ли не больше, чем у царицы.

– На то она и предсказательница, – ухмыльнулся молодой воин из охраны Алимы. – Должно быть, наша госпожа предвидит перемены.

Эта наглая шутка быстро облетела весь замок. Ариэне было не по себе. Если гости заявляют такое, едва ступив за порог, то чего ждать дальше?

Алима представила Ариэне своего «лучшего друга» – красивого юношу лет двадцати со странным разрезом глаз.

– В жилах Феарена есть раннадская кровь, – сказала она. – У его деда была служанка из степей. И так получилось, что детей ему по­дарила только она. Пришлось их узаконить.

Феарен был очень почтителен с царицей, но Ариэна не могла отде­латься от ощущения, что он смотрит на неё, словно прикидывая, куда ей лучше всадить нож. Его 6лестящие узковатые глаза оставались хо­лодными, даже когда он смеялся. Ариэна сразу поняла, что Феарен для Алимы не просто друг. Эта девушка была уже достаточно зрелой, чтобы иметь любовника. Но недостаточно зрелой, чтобы любить.

Приезд новой предсказательницы вызвал в округе настоящий ажиотаж. Доступ в замок был открыт всем, так что во внешних дворах Круглой Башни теперь постоянно толпился народ. Ажиотаж усилился, когда однажды, за обедом с правителями нескольких уров, которые вдруг тоже надумали нанести царской чете визит, Алима рассказала о своём новом видении. На сей раз опасность угрожала Ур-Маттару и соседнему Ур-Тилену. В нужное время и в нужное место было от­правлено войско, и через пару дней в замке праздновали победу.

На пиру-то и разразился первый скандал. Кто-то из свиты Алимы предложил тост за лучшую избранницу Новой Аранхайи. Его дружно поддержали, но, подняв кубки, одни выкрикивали имя Ариэны, а другие – Алимы. Находчивый Гвен немного разрядил обстановку, предло­жив выпить сразу за обеих. «Ведь царица и её гостья о6е великие избранницы!» Нарочно или нечаянно, но Гвен как-то уж слишком вы­делил слово «гостья», из чего были срочно сделаны выводы. Неко­торые решили, будто Гвен подчеркнул, что он вовсе даже не ставит Алиму на одну ступеньку со своей госпожой, просто следует прави­лам гостеприимства. В конце праздника, когда вина было выпито бо­лее чем достаточно, разгорелся яростный спор.

– Лучшими аранхинами всегда считались те, кто умеет предсказы­вать! – крикнул один из воинов Алимы. – Если Великая Аранха отвернулась от одной и заговорила с другой, значит, она сочла другую более достойной!

Ему ответили, что не его госпожа спасла страну от железных демонов, что не она два года защищает воинов Аранхайи магической бронёй и залечивает их раны. И что ещё неизвестно, какая богиня разговаривает с девушкой, которая поселилась там, где до сих пор витает тень чёрной демоницы.

– Теперь все знают, какими предсказателями были избранники Маттар! – заявил Умас.

– Так ты обвиняешь нашу госпожу в служении демонам?! – взвился тот, что затеял спор. – Можно подумать, это она дочь туманного оборотня! Она потомок Симерада, мудрого царя, при котором был постро­ен этот замок. Может, это она должна сейчас восседать во главе стола!

– Ту, что восседает во главе стола, выбрал народ!

– Мнение народа может измениться, когда он наконец поймёт, кто истинная избранница, а кто завоевал и удерживает власть с помощью туманных призраков и демонов смерти!

Разгорячённые спорщики перешли на крик, совершенно не думая о том, что их прекрасно слышат даже на другом конце стола. На них зашикали, и они вроде бы угомонились, но после застолья сцепились снова – уже на улице. В ссору ввязались ещё несколько человек, и дело едва не закончилось звоном мечей.

Алима извинилась за своих людей, но Ариэна видела, что в глуби­не души новая предсказательница довольна случившимся.

Следующая стычка закончилась ещё хуже. А поводом для неё послу­жил один из царских указов. Лесное Братство давно уже предлагало принять охотничий устав и следить за тем, чтобы его со6людали не только Лесные Братья, но и все, у кого возникло желание поохотить­ся. Знать, которая в последнее время полюбила это развлечение, со­вершенно не считалась с жизненными циклами лесных тварей. Иные го­ре-охотники убивали даже самок в период вскармливания детёнышей. Ариэна решила, что пора положить этому безобразию конец. В первый же месяц своего правления она вместе с главами охотничьих общин разработала устав, где были чётко определены сроки охоты на каждо­го промыслового зверя. Охотничий устав напечатали в огромном количестве и продавали за чисто символическую цену. Каждый совершеннолетний житель Аранхайи должен 6ыл с ним ознакомиться. Во всяком случае с его основными положениями, которые вывешивались на улицах всех городов и посёлков. В Круглой Башне такими листовками был обклеен весь Охотничий Двор – так называли огромный двор с загонами для скакунов и кайялов. Словом, гости не могли не знать, что охота на кайлотов разрешена только в третьем летнем месяце – когда у них подрастёт новый выводок.

Наверное, конфликт не был бы таким острым, если бы правило на­рушил кто-нибудь из охранников Алимы, но нарушителем оказался её «лучший друг». Причём, когда Умас, сопровождавший гостей на охо­ту, не позволил ему выстрелить в самку кайлота, Феарен едва не ударил его плетью. Умас, который при всём своём добродушии отли­чался горячим нравом, тут же выхватил кинжал. Оба соскочили с ма­галов и, прежде чем их разняли, успели друг друга ранить. Ладно ещё, несерьёзно. Не вмешайся сам царь, поединок мог бы закончиться весьма печально.

– Этот парень ведёт себя, как раннадский князёк! – возмущался Умас. – У нас даже на слуг не принято замахиваться – ни рукой, ни плетью. В Див-Аранхе уже лет двести никто себе такого не позволял!

– Да, в нём постоянно закипает степная кровь, – извиняющимся тоном сказала Алима. – Ему так трудно себя сдерживать. К тому же Феарен просто одержим охотой… Да, я знаю, это была кормящая мат­ка. Феарен уже остыл и признаёт, что был не прав. Больше такого не повторится.

Умаса и Феарена помирили – вернее, заставили пожать друг другу руки, но в тот же день в воинской трапезной, где обычно ели царские дружинники, а сейчас и охрана Алимы, опять вспыхнула ссора. А поскольку свидетелями её стали служанки, то содержание словесной перепалки тут же с небольшими дополнениями разнеслось по всему замку. Ариэна поняла: даже если отбросить все эти дополнения, ссора выходит далеко за пределы обычной стычки, какие порой вспыхива­ют среди молодых воинов, особенно когда сталкиваются две компании. Начали ссору гости. Они заявили, что им испортили всю охоту, что здесь не уважают госпожу Алиму и её друзей и что они не намерены подчиняться указам царицы, которая ещё три года назад шастала в грязных сапогах по северным дебрям. Пусть мол пишет законы для своего лесного сброда, а людям благородной крови она не указ. И вообще власть должна принадлежать не нищим выскочкам, а потомкам знатных родов.

«Например, потомкам Симерада», – подумала Ариэна.

Тамран был в ярости.

– Ещё один скандал – и я забуду о законах гостеприимства, – сказал он жене. – Гости, которые не уважают хозяев, сами не заслужи­вают уважения.

– Если мы их выставим, будет действительно громкий скандал, – возразила Ариэна. – Новая предсказательница уже пользуется автори­тетом. Особенно на фоне моего нынешнего магического бессилии. Если она уедет отсюда с обидой, никто даже не станет разбираться в при­чинах конфликта. У всех будет только одно объяснение: царица нена­видит новую аранхину, потому что завидует. Им этого и надо. Они же нарочно тут всех провоцируют.

– И сколько мы ещё будем это терпеть?

– Не знаю, Тамран… Но ты же знаешь, что не пригласить я её не могла. Все ждали от меня этого жеста, и не сделай я его, я бы уже давно прослыла злобной завистницей. Да я и не жалею, что пригласила её. Я хочу быть поближе в своему врагу. Хочу понаблюдать за ней, выяснить, какова её роль в том, что со мной случилось. Я чувствую – от неё исходит зло. Алима – часть той силы, которая причиняет мне вред. Соседство врага – вещь неприятная, но иногда полезная.

– Да, пожалуй, – согласился Тамран. – Мне тоже всегда больше нравил­ся ближний бой. Вытурив их отсюда, мы не избавимся от проблемы. Алима действительно сильная колдунья?

– Достаточно сильная. Но магией паутины она не владеет. Алима не аранхина. У неё нет контакта ни с одной аранхой.

– Значит, она избранница Найяры?

– Не хочется её так называть, но, похоже, она действительно владеет магией тумана. И пробудила в ней это я.

– Значит, диввины тоже способны разговаривать с детьми тумана?

– Почему бы и нет? Может, им только страх и мешает. И потом, я не уверена, что Алима чистокровная диввинка.

– Я тоже, – усмехнулся Тамран. – Для чистокровной диввинки она немного бледновата.

– Вот именно, – кивнула Ариэна. – Раньше я списывала это на болезнь, но теперь Алима здоровёхонька. Я разбудила в ней маги­ческую силу, она чем-то себя выдала, и об этом узнали наши враги. Алима – это оружие, которое они против нас используют. Во всяком случае, она далеко не главная фигура в этой игре. Возможно, она даже не подозревает, что её просто используют…

– Сейчас ты начнёшь её жалеть? Она не похожа на невинное созда­ние, попавшее в лапы хищников. Она сама из породы хищников, а опе­ряются такие, как она, очень быстро.

– И всё же она ещё птенец. Мне хочется верить, что Алима не безнадёжна. Если это не так, тем хуже для неё. Я умею драться и умею быть беспощадной.

– Я знаю, – улыбнулся Тамран.

Алима вела себя так, словно выходки её дружинников удивляют её не меньше, чем хозяев Круглой Башни.

– Не знаю, что на них нашло, дорогая, – промурлыкала она, невинно хлопая ресницами. – Феарен говорит, что это всё свобода и лесной воздух. Словно с привязи сорвались… Не обращай внимания на их болтовню. Они просто очень меня любят. И считают меня своей царицей. Ты ведь не думаешь, что я и мои люди затеваем что-то дурное?

– Нет, Алима, мне не хочется думать, что меня способна предать та, к кому я относилась, как к младшей сестре, которой у меня ни­когда не было. Мне вообще не хочется говорить о плохом. Лучше по­беседуем, как мастера одного цеха. Я уже так устала быть единственной аранхиной в стране. Расскажи мне, как ты стала избранницей.

– Ну… – замялась Алима. – Это же такое… личное. Я сама не знаю, как это получилось. Сначала мне снились вещие сны, а потом и наяву стали появляться видения.

– Чья ты избранница? Моя аранха знает всех своих соплеменниц.

– Я избранница Великой Аранхи, – вскинула подбородок Алима. – Мне не нужны посредницы.

– И ты не делаешь магических полотен?

– Нет. Разве богиня не посылала тебе картины того, что было и будет? То, что видно только тебе…

– Да, такое бывало, но редко. В Великую Паутину проще попасть через ту дверь, что есть в царстве сновидений. Или вступив в глубо­кий контакт со своей аранхой. Сначала поднимаешься по её паутине, а потом взлетаешь… Но это не всегда. А когда я овладела ещё и магией тумана, я стала делать магические полотна из тумана, паути­ны и огня. Это окна, которые позволяют заглядывать в Великую Паути­ну. А иногда приходится брать в руки кисть. Когда водишь ею по тка­ни, образы становятся всё более отчётливыми и складываются в карти­ны. Иногда пророческие. Ты умеешь рисовать? Это умели все аранхины.

– Мне этого не нужно. Я и без этого вызываю пророческие видения.

– Ну и чудеса! Прямой контакт с Великой Аранхой – это же такая редкость! У тебя это получается всегда? Стоит тебе только захо­теть?

– Нет, когда я сильно устаю, не получается.

– Сейчас ты выглядишь отдохнувшей. Не могла бы ты предсказать мне будущее?

– Нет! – поспешно, словно чего-то испугавшись, выпалила Алима. – Настоящая аранхина не тратит силу на личные предсказания, ты же сама так всем говоришь.

– Ты права. Я действительно не должна была тебя об этом про­сить. Лучше скажи, что ждёт в ближайшем будущем Аранхaйю. Меня тревожит обстановка в стране, а предсказывать я сейчас не в сос­тоянии. Никак не могу восстановить свою магическую силу.

– Хорошо, я попробую, – согласилась Алима.

Она долго молчала, изображая глубокую сосредоточенность. Потом уставилась туманным взором в пространство и заговорила:

– Аранхайю ждут перемены. Я вижу битвы… Небесный огонь… Лучи, которые обрушиваются на нечестивцев…

Ариэна знала, что её собеседница не видит никаких пророческих картин. Её бы рассмешило это притворство, если 6ы не встревожило то, что говорила Алима. Она же явно говорила то, чему её научили. Если её предыдущие «предсказания» сбывались, значит, должно сбыться и то, что она якобы увидела сейчас.

– Неужели всё так ужасно?

– Ну… Это не обязательно сбудется, – сказала Алима. – Просто есть такая угроза. Всё зависит от того, насколько мудро поведут себя правители.

– А что будет, если они поведут себя мудро?

– Война закончится. В стране воцарятся мир и порядок.

– И что для этого нужно сделать?

– Тебе видней, – прищурилась Алима. – Ты же царица.

– А ты не могла бы сделать эту картину видимой для меня?

– Нет! – Ответ опять был поспешным и прозвучал испуганно. Алима напоминала ученицу, которая, стоя перед наставницей, лихорадоч­но придумывает отговорку. – Если богиня посылает видения только мне, значит, только я и могу их видеть.

– Что за глупости? Аранхины часто открывали свои видения другим.

– Богиня запретила мне это делать, – Алима покраснела, прекрас­но понимая, что её враньё звучит неубедительно.

– Ты можешь проявить своё видение на магическом полотне из ту­мана, огня и паутины…

– Я не занимаюсь магией тумана! Я – избранница Великой Аранхи! – снова вздёрнутый подбородок, вызывающая улыбка, но голосок дрожит от страха – как у воровки, которую поймали за руку.

– Я сама сделаю полотно, – предложила Ариэна.

– Нет! Я не могу заниматься лиммеринской магией! Аранха мне этого не простит.

– Ещё как простит, моя дорогая. Неужели ты, человек, способный видеть больше, чем другие, до сих пор не поняла, что пробудило в тебе магическую силу? Ведь ты же видела туман, которые клубился над чашкой с твоим лекарством. Мы решили ничего не говорить твое­му деду – он и так боялся всего на свете… Я вот только не пони­маю, чего боишься ты. Я многих исцелила таким способом, и они не делают из этого тайны.

– Да, ты исцелила меня не без помощи тумана, но я стала избран­ницей вовсе не поэтому! – Алима судорожно облизнула побледневшие губы. – Я избранница Великой Аранхи и не должна иметь дело с детьми тумана.

Ариэна поняла, чего боится эта девушка. Алима хотела, чтобы её считали избранницей Великой Паучихи. Той, кому издавна молились диввины, дети паутины. Они слишком долго считали враждебной магию тумана и ненавидели тех, кто ею занимался. А ещё больше ненавидели и боялись тех, кто смешивал два вида магии. Полукровок. Таких, как нынешняя царица Див-Аранхи. Ариэну с самого начала приняли не все, а сейчас неприязнь к ней росла с каждым днём. В последнее время к ней опять прикрепилось прозвище «туманный оборотень». И сно­ва упорно распространялось старое, совсем ненадолго и непрочно забытое мнение о вредоносной силе тумана. Магия тумана была един­ственной разновидностью магии, которой владела Алима, но ей вну­шили, что она должна это скрывать. Избранница, которую собирались сделать царицей вместо Ариэны, должна была считаться избранницей Великой Аранхи. Богини-паучихи. Ведь те, кто стоял за Алимой, по­нятия не имели об истинной природе магической силы, об истинной сути богини и о том, что аранха – не единственный её облик. Ни Алима, ни её покровители не знали, что туман и паутина – материи, родственные по своей природе.

– Дорогая, я сейчас не в лучшей форме, но я всё же кое-что смыслю в магии, – улыбнулась Ариэна. – Если богиня послала тебе виде­ние, ты можешь проявить его на туманном полотне, которое сделаю я. Я, а не ты…

– Нет! Я не могу!

– Попробуй и увидишь, что это совсем не трудно.

– Нет! Я боюсь тумана! Я боюсь лиммеринской магии! Я боюсь разгневать богиню! Я не могу!

«Естественно, не можешь, – подумала Ариэна. – Потому что ника­ких видений у тебя не было и нет. Иначе ты смогла бы проявить на магическом полотне любую посланную тебе картину. Дети тумана на­делили тебя магической силой, но ты не способна даже просто сде­лать картинку из тумана. Просто что-нибудь слепить из него, что­бы попытаться меня обмануть. У тебя, дорогуша, нет ни таланта, ни воображения».

– Не проси меня, пожалуйста… Я не буду. Я не могу! – тверди­ла Алима с упрямством ребёнка, которого поймали на лжи, но кото­рый намерен отпираться до конца.

– Ну и ладно, – пожала плечами Ариэна. – Не можешь – и не на­до. В конце концов ты должна беречь свою силу. Да и вообще своё здоровье. Тебе следует побольше бывать на солнце, дорогая. По-мо­ему, ты немного бледна. Ты всегда так плохо загораешь?

– Я? Да... я действительно... редко выхожу из дома.

Алима стала ещё бледней, а её улыбка ещё фальшивей. Сейчас она так походила на затравленного зверька, что Ариэна почувствовала к ней невольную жалость.

– Алима, я была и остаюсь твоим другом и всегда рада тебе по­мочь. Скажи, у тебя всё в порядке? Ты ещё очень юна, а вокруг столько людей, которые могут заманить тебя в сети, чтобы восполь­зоваться твоим даром в дурных целях. Скажи честно, тебя никто не запугал? Ну, из-за того, что я вылечила тебя при помощи тумана…

– Вот ещё! – фыркнула Алима. – Ты же сама говоришь, что этого можно больше не бояться.

– Можно. Но некоторые всё равно боятся. И по-прежнему считают магию тумана враждебной. Вернее, хотят, чтобы диввины её таковой считали и ненавидели тех, кто ею владеет. Послушай, девочка, Вели­кая Аранха одинаково любит и детей паутины, и детей тумана. А её гнев вызывает тот, кто делает и замышляет дурное, предаёт друзей, платит злом за добро…

– Не понимаю, к чему ты всё это говоришь, – холодно перебила Алима. – Я не безмозглое дитя, чтобы мною кто-то вертел и застав­лял делать что-то плохое. Я аранхина и всегда буду действовать на благо страны. К этому обязывает и кровь древних царей, которая течёт в моих жилах!

Нет, этот зверёк был настроен только кусаться. И очень спешил стать настоящим зверем. Способным перегрызть горло любому, кто встанет у него на пути. Ариэна вспомнила, как часами возилась с этой девочкой, жертвуя временем, которое могла бы потратить на картины, на чтение книг. Она ни о чём не жалела. Никто ведь не заставлял её жертвовать своим драгоценным временем ради больного ре­бёнка. Но сама Алима… Неужели она ничего этого не помнила? По­чему она выросла столь бездушной? А главное – когда она такой стала? Её всегда жалели, о ней заботились. Когда в ней появилась эта чёрствость, которую никто не заметил? Или заметил, но не придал значения? Алима всегда была капризна, порой даже деспотич­на – особенно с дедом, но все списывали это на болезнь. Обречён­ность Алимы, её беззащитность обезоруживали всех, побуждая всё ей прощать и не замечать в ней дурного. Её ведь по сути никто не вос­питывал. Её только жалели и любили. Но не научили жалеть и любить других. Единственное, что ей запрещали, так это надевать венец с цветком, похожим на восьмиконечную звезду. Царский венец Симерада… Да ещё говорить о своих царственных предках. И этот запрет­ный плод стал её тайной страстью. Так вот чем обернулись грёзы маленькой Алимы. Больная девочка, балансируя на грани жизни и смерти, тешила себя, воображая себя принцессой. Она мечтала стать ею если не в этой, то хотя бы в следующей жизни, но судьба подари­ла ей и эту жизнь, и возможность осуществить свою мечту. Надо то­лько очень захотеть. Она же привыкла получать всё, чего хотела. Во всяком случае всё, что просила у деда. Ведь он же думал, что она обречена. Он только луну ей с неба не мог достать. И звёзды… Впрочем, Алиму интересовала лишь одна звезда. Та, которая украша­ла царский венец Симерада и всех правителей его династии.

– Да, Алима, теперь ты можешь открыто гордиться кровью древних царей, текущей в твоих жилах. Почти девять столетий считалось, что царь Ассеан не оставил наследника. Не хотели признавать его сына от полукровки Тимены. Законной супругой Ассеана она не была, но она же родила его сына, и род не прервался…

– Это неправда! – вспыхнула Алима. – Астинома родила другая любовница Ассеана, диввинка. Он не был сыном Тимены! Это одна из тех сплетен, которые живут веками и имеют особую ценность для тех, кто любит порочить достойных…

– Помилуй, дорогая! Как можно считать пороком то, что Ассеан любил Тимену и признал её ре6ёнка? И разве я могу считать аранхи­ну Тимену порочной только потому, что она была полукровкой, как и я сама?

– Я не хотела сказать ничего плохого ни о тебе, ни об аранхине Тимене, – смутилась Алима. – Просто это всё неправда. Авторы хро­ник говорят, что сын Ассеана Астином был смуглым и черноволосым.

– Древняя кровь может сказаться через пять, десять и больше поколений. И даже через несколько веков. И потом… Наверное, ни один диввин не может с уверенностью утверждать, что среди его сравнительно недавних предков не затесалось ни одного лиммерина. Лиммеринская кровь даёт власть над туманом…

– Мне вполне достаточно того дара, которым меня наградила Ве­ликая Аранха, – заносчиво заявила Алима.

– Это хорошо, что ты умеренна в своих желаниях. Это говорит о благоразумии. А если ты так стыдишься кое-кого из своих славных предков, почаще бывай на солнце, а то твоя интересная бледность может вызвать подозрение у ревнителей чистоты крови. Я не думала, что такие исчезнут в одночасье, но у меня и в мыслях не было, что ненависть к лиммеринам закипит с новой силой. Особенно если учесть, что лиммеринские наёмники помогли свергнуть власть лжеизбранников. Я уж не говорю о том, что Див-Аранха давно и успешно торгует с морским народом. Признайся, Алима, ты владеешь магией тумана? Если да, я помогу тебе овладеть ею ещё лучше и расскажу о тех ловушках, которые она может устроить неопытному магу. Расскажи, тут нечего стыдиться, а мне ты можешь доверять…

– Я избранница Аранхи! – почти крикнула Алима. – Я ничего не стыжусь, я просто не владею магией тумана! Несмотря на то, что ты меня исцелила… Если, конечно, то питьё действительно стало при­чиной моего выздоровления. Я думаю, это была воля Великой Аранхи. Она подарила мне жизнь, потому что пожелала сделать меня своей из­бранницей. Я очень благодарна тебе за то, что ты меня лечила, но ты же знаешь – наши судьбы в руках богини.

– Да я-то знаю, – усмехнулась Ариэна. – Алима, от чего умер твой дедушка?

– От удара. Ему кровь ударила в голову… Это врач так объяснил.

– Мне очень жаль. Я даже не знала…

– Да ты и не интересовалась, как мы живём… Нет, я всё понимаю, у царей есть дела поважней.

– Я была в Полумесяце вскоре после коронации. Приезжала, чтобы забрать свои вещи… Вернее, то, что осталось после многочисленных обысков. Вас с дедом не было дома. Соседка Аминола заверила меня, что у вас всё в порядке.

– У нас действительно было всё в порядке. Дедушка умер неожиданно. Он даже не болел.

– Тебя сразу забрали родственники?

– Нет, друзья наших родственников. Очень дальних. Я о них даже не знала.

– А кто они, эти друзья вашей дальней родни?

– Семья Феарена. Они владеют землёй на юго-востоке. Очень достойные люди. И гораздо более знатные, чем все думали до недавне­го времени. При прежней власти потомки древних родов старались не высовываться, сама знаешь.

– Выходит, у вас с Феареном много общего?

– Да, пожалуй.

– Ты ему доверяешь, Алима? Надеюсь, он не из тех авантюристов, что вовлекают девушек в опасные игры?

– Не из тех, высокая госпожа, – подчёркнуто вежливо ответила Алима, давая понять, что считает вопрос неуместным и что вообще предпочла бы закончить этот разговор.

– Не обижайся. Просто я не могу за тебя не тревожиться. Я сама знаю, что это такое – вдруг обрести дар. Обнаружить, что можешь такое, о чём другие и не помышляют. Иногда даже кажется, будто можешь всё и запросто получишь всё, что хочешь. А за всё приходится платить. И чем больше силы, тем больше ответственности.

Алима слушала её со скучающим видом умной девочки, которой то­лько хорошее воспитание мешает послать назойливую наставницу по­дальше. Ей нравилась игра, в которую её втянули. И ей никого не было жалко.

– Алима, я желаю тебе только добра и всегда рада тебе помочь. Захочешь поговорить – приходи в любое время.

Девушка кивнула, но после этого разговора старалась пореже по­падаться Ариэне на глаза. Теперь они встречались только за столом, и Алима отводила взгляд каждый раз, когда замечала, что Ариэна на неё смотрит. Не могла же она не понимать, как это гадко – вредить тому, кто спас тебе жизнь, а теперь ещё и оказывает тебе госте­приимство.

Скандалов больше не было, но доверенные Ариэны, следившие за гостями, сообщали ей, что те постоянно отираются в Ур-Саммеле. Дружинники Алимы и Феарена быстро спелись с компанией Темры, и хо­тя обе компании вели себя тихо, Ариэна знала – эта дружба не су­лит ей ничего хорошего.

Она сейчас не могла наблюдать за своими врагами на расстоянии ­– вызывая картины на магические полотна, но кое-какие магические приёмы были ей ещё под силу, в том числе – способность при помощи тумана, огня и паутины проходить сквозь стену. Ариана нашла два места, где из коридора можно было незаметно проникнуть в покои Алимы. В одном месте, преодолев стену, она оказывалась в нише за ковром, в другом – за огромным резным шкафом, который, наверное, не передвигали с тех пор, как сюда поставили – лет эдак восемьсот тому назад. Тайные визиты в покои Алимы 6ыли не6езопасны, но Ариэна привыкла рисковать. Только вот, к сожалению, ничего интересного она там не услышала. Феарен приходил к Алиме и довольно часто, но они почти не разговаривали. Оставшись наедине, они едва ли не сразу забира­лись в постель. Может, они догадывались, что в замке, хозяйка ко­торого колдунья, надо вести се6я осторожно? А иногда у неё созда­валось впечатление, что этим двоим и говорить-то не о чем. Уже хо­тя бы потому, что они ничего не решают. Они походили на детей, ко­торые прилежно исполняют каждый свою роль и ждут, что взрослые их за это хорошо наградят.

Ариэна самолично обыскала комнаты своей гостьи. Это 6ыло непросто, потому что горничная Алимы почти не покидала апартаменты гос­пожи, приводя в порядок её многочисленные наряды. Алима меняла их не по разу в день и никому не позволяла прикасаться к ним, кроме своей служанки. Ариэна не нашла в комнатах гостьи ничего интерес­ного, а вот обыск в Доме Заложников прояснил очень многое. Если не сказать – всё.

Свои вылазки в Ур-Маттар она приурочила к отъезду Тамрана – он на несколько дней отправился с небольшим войском к юго-восточной границе. После того, как благодаря «предсказаниям» Алимы были раз­громлены три тайных отряда, раннады притихли, но царские разведы­вательные отряды продолжали прочёсывать леса по всей стране, и са­мые большие рейды проходили под предводительством Тамрана.

Ни одна живая душа не знала, что царица три ночи подряд провела в Ур-Маттаре. Магическая дверь вела из замка в кемеровую рощу на южной окраине столицы, а долететь оттуда до Священного Сада было недолго. Ночи сейчас стояли безлунные. Ариэна знала, с какой сто­роны лучше пробраться в Святилище, и Дом Заложников она в своё время изучила неплохо. Теперь, когда Алима жила в Круглой Башне, охраны возле него было немного.

Ариэна проникла в дом через чердачное окно. Она сразу о6ратила внимание на то, с каким размахом он сейчас обставлен. Шкафы прос­то ломились от нарядов Алимы, а среди украшений прео6ладали венцы и диадемы с восьмиконечной сапфировой звездой. Похоже, эту девоч­ку просто заклинило на мечтах о царской короне. Феарен был богат и ничего не жалел для своей юной любовницы. Но вовсе не потому, что так уж её любил. Эту девочку собирались сделать царицей, имен­но поэтому сейчас извлекли из руин и подняли на щит её родослов­ную, а Феарен… Ариэна могла только догадываться, кто возглавля­ет заговор, но, возможно, когда всё будет готово к свержению ныне царствующей четы, армию повстанцев возглавит Феарен. Новый царь- воин…

Ариэна подумала о своих военачальниках, многие из которых на­ивно полагали, будто Алима претендует всего лишь на место в Свя­щенной Триаде. Даже Кинир видел в этом возможность поправить поло­жение, а заодно укрепить пошатнувшийся авторитет Ариэны. Разве народ не одобрит мудрость и благородство царицы, которая доброволь­но возложит часть своих полномочий на более одарённую колдунью? Кинир, как и многие другие, не понимал, что подвеска аранхины Али­му не устроит. Ни её, ни тех, кто за ней стоит. Алиме нужна не столько шестиконечная звезда аранхины, сколько восьмиконечная звезда Симерада. Царский венец. Разве Ариэна и Тамран не доказали, что Священная Триада ни к чему? Достаточно правящей четы. Во вся­ком случае если супруга царя может быть одновременно аранхиной и царицей-хозяйкой. Другое дело, что нынешняя царица со столь ответственней ролью не справилась. К тому же она полукровка. Не лучше ли возвести на престол настоящую диввинку, в чьих жилах течёт кровь самого знаменитого царя Аранхайи? Именно на это намекали ав­торы многочисленных листовок, которые в последнее время ходили по всей стране. Подтверждали это и книги, которыми была завалена од­на из комнат Дома Заложников – сплошь старинные хроники времён правления династии Симерада и жизнеописания его потомков.

Но самое интересное оказалось в подвале, куда Ариэна спустилась на вторую ночь. Здесь можно было зажечь все лампы, не 6оясь, что свет увидят с улицы. Первым, что ей бросилось в глаза, были два портрета: её и Алимы – тот самый, что она сделала по её просьбе почти два года назад. Портрет Ариэны Алима могла найти только в её квартире – там оставалось много её работ. Забирая свои вещи, Ариэна заметила пропажу нескольких картин, но не придала этому особого значения. Картины могли стащить и те, кто проводил обыск, и даже соседи. В мансарду, где находилась мастерская Ариэны, можно было проникнуть через люк на крыше. Дело небезопасное, но почему бы не попробовать. Тем более что хозяйка исчезла в неизвестном направлении и непонятно, когда вернётся. Ариэна знала, что Хавел следил за её квартирой, но подслеповатому старику трудно заметить пропажу двух-трёх не6ольших полотен.

Ариэна редко рисовала себя. Это был единственный портрет, над которым она работала довольно основательно, сидя перед зеркалом. А закончила она его незадолго до Осеннего Маскарада. 3начит, порт­рет взяла Алима. И дед ей разрешил. Наверное, она сказала, что хо­чет видеть свою единственную подругу хотя бы на полотне, раз уж та исчезла и неизвестно, появится ли здесь снова. Тогда, около двух лет назад, это вполне могло прозвучать искренне. Или почти искрен­не. У Алимы тогда действительно больше не было друзей. 3ато сейчас появились… Ариэна почувствовала лёгкий укол совести. Если бы она почаще интересовалась судьбой Алимы, та бы не стала орудием в руках её врагов… Впрочем, кто знает? Так или иначе, а она спасла Алиму от смерти и всегда была к ней добра, а теперь эта девочка замышляла против неё зло… Нет, не просто замышляла. Она уже при­чиняла ей зло.

Ариэна поняла, зачем Алиме понадобились эти картины. Оба полот­на оплетали нити Маттар. Каждая из них была одним концом прикреплена к портрету Ариэны, другим – к портрету Алимы. Ариэна не боялась, что нити на неё набросятся, поскольку они не были охотничьими. Или боевыми, как их ещё называли. Охотничьи нити жили недолго, а прос­тые сохраняли жизненную силу три-четыре года. Эти нити 6ыли живые. Пощупав их, Ариэна сразу поняла, что они обработаны туманом. Из них сделали оружие ещё более грозное, чем боевые нити Маттар. Туманом обработали и оба портрета, а к изображению Ариэны ещё и при­клеили тонкий слой паутины. Это была паутина Дамеи! Выходит, это Алима украла паутину, пока Ариэна «гостила» у Гали­ана. Полотно аранхи лежало в шкафу, среди белья. Вряд ли Хавел разрешил бы внучке рыться в вещах своей квартирантки. Скорее все­го, девчонка стащила у деда ключи и побывала в квартире Ариэны, когда его не было дома. Ариэна не могла поверить, что Алима уже тогда, позапрошлой осенью, замышляла против неё что-то дурное. Наверняка, она стащила паутину просто из любопытства, приняв её за какую-то нео6ычную ткань. Она просто захотела ею поиграть. Потом ей объяснили, что это такое, и вовлекли в другую, грязную, игру…

«Хватит оправдывать эту мерзавку, – сказала себе Ариэна. – Её не насильно во всё это втянули. Она сама захотела… Да, Алима ещё очень юна, но она знает, что делает. Она уже не невинное дитя. Но откуда у неё такие познания в магии? Похоже, она использует приём, позволяющий отнимать силу на расстоянии».

Ариэне ещё предстояло выяснить, как действует всё это устрой­ство, но она поняла, что нужно сделать в первую очередь. Отцепив нити от своего портрета, она сразу почувствовала, как внутри у неё что-то оборвалось. Всё тело пронзила 6оль, которая быстро прошла. И сразу стало легче. Она словно вытащила из раны клинок. Ариэна знала, что рана заживёт нескоро, но, по крайней мере, она из6авилась от того, что столько времени отравляло, сжигало её из­нутри. Да, Маттар умерла, но она продолжала мстить Ариэне руками её врагов… и бывших друзей. Руками той девочки, которую Аpиэна спасла от смерти. Алима сумела сделать нити Маттар пиявками, высасывающими не кровь, а магическую силу. Причём на расстоянии. Кто её этому научил?

Вернувшись в комнату на втором этаже, Ариэна выискала среди книг Алимы все, которые содержали сведения по магии. Она листала их весь остаток ночи, пока не нашла то, что нужно. Хорошо, что она в этом году вплотную занялась языками. Трактат «О власти над чужой силой» был написан на стародиввинском. Возле заголовка стояло имя автора – Тимена.

«Ничего удивительного, – усмехнулась Ариэна. – Кто как не по­лукровка мог использовать двойную магию, да ещё столь изощрённым способом».

Книгу она захватила с собой в замок, а «магическую лабораторию» Алимы трогать не стала – вдруг здесь время от времени появляются друзья или слуги этой мерзавки, проверяя, всё ли в порядке. Вмес­то нитей Маттар Ариэна намотала на картины обычные верёвки, кото­рые отыскала тут же, в подвале. С виду их было трудно отличить от паутины гигантской нераты. Ариэну поразило количество арилла в сундуках этой «лаборатории». Было даже несколько кусочков ариллина. Алиму хорошо снабжали – и книгами, и магическими предметами. Ариэна не удивилась бы, узнав, что Алимой руководит Нэйя. Не вла­дея магией, эта женщина прекрасно умела пользоваться чужой силой. У Алимы сила была. И было достаточно подлости, чтобы нанести удар в спину той, которая спасла ей жизнь. Высасывая из Ариэны магичес­кую силу, Алима стала сильней, но она не обрела то, о чём мечтала, – пророческий дар. Ибо нельзя присвоить то, что богиня дала друго­му. Даже если лишить этого другого жизни. Алима походила на глупо­го ребёнка, который тайком от взрослых пробрался в трапезную, схватил кубок с дорогим вином и жадно пьёт, больше половины проли­вая на пол.

Вернувшись в замок, Ариэна впервые за последние несколько меся­цев спокойно выспалась. Снов она не видела, а проснулась с давно забытым ощущением лёгкости и свободы. Она оторвала от себя нена­сытную пиявку и надеялась, что сила восстановится. Ещё не хватало, чтобы эта девчонка, которая занималась магией не больше года, вы­жала её, словно плод мандары.

Днём Ариэне приходилось принимать то гонцов, то просителей, проверять, как работает цех, где изготовлялись одежда для воинов и перевязочный материал, а по вечерам, отдав слугам распоряжения на следующий день, она закрывалась в своём кабинете и усаживалась за книгу. Она должна была понять, что за магия против неё направлена и как от неё защититься. Ведь пиявка могла присосаться снова. Вдруг Алима надумает вернуться в Ур-Маттар и обнаружит,

что её магический канал перекрыт. Правда, пока создавалось впечат­ление, что она решила обосноваться здесь навсегда. Её люди вели се6я в царской резиденции, как хозяева, и периодически делали на­мёки, возмущавшие всех, кто был предан настоящим хозяевам замка. Даже спокойный, рассудительный Мервин, который в отсутствие царя возглавлял Совет, сказал, что иногда можно пренебречь законами гостеприимства и указать нахальным гостям на ворота. Вернувшись на днях из сто­лицы, он созвал Малый Совет, на котором поднял вопрос о наказании за оскорбление властей.

– Я не призываю сажать в тюрьму за каждое слово, но царица… Излишняя снисходительность – такая же благодатная почва для беспорядков, как и деспотизм. То, что болтают здесь эти смутьяны, в столице уже звучит и на площадях, и в тавернах. Похоже, семена смуты посеяны уже давно, а сейчас они дают всходы. И не только в окрестностях Круглой Башни.

– И что же там звучит на площадях и в тавернах? – вяло поинте­ресовалась Ариэна. Мысли её были заняты трактатом Тимены. – Навер­ное, то, что править Аранхайей должны потомки самой славной царс­кой династии? Особенно если они сильней в магии, чем ныне царству­ющая особа, которая при помощи хитрых уловок заполучила сразу два царских титула.

– Примерно так, высокая госпожа, – склонил голову Мервин. – Да­же можно сказать, совсем так. Ты побывала в столице благодаря ма­гической двери? Или к тебе вернулась способность видеть сквозь пространство и время…

– Для того, чтобы понимать некоторые вещи, необязательно обла­дать предвидением, Мервин. А в нашем случае достаточно уметь чи­тать. Листовками, которыми в этом месяце забросали одну только Фи­олею, можно всю зиму отапливать этот замок.

– Ты мудра и 6ез всякой магии, моя царица, да вот только мудрость не всегда надёжная защита. Тем более от дураков.

– Я не собираюсь сажать в тюрьму за одни лишь дерзкие речи. И уверена, что царь, мой супруг, полностью со мной согласится.

– А ты знаешь, высокая госпожа, какой сейчас в Ур-Маттаре люби­мый цветок?

– Думаю, ризена.

– Вот именно. Этой весной ими засадили полгорода. Девушки носят ризены в волосах, а парни прикалывает к груди…

– Это не преступление, Мервин. Я понимаю, если бы они при этом вытаптывали все другие цветы... Или всех вокруг заставляли плести венки из ризен. Пусть воины, как всегда, следят за порядком, вот и всё.

– В Ур-Маттаре сейчас во всех тавернах распевают старинную пес­ню и царе Симераде и его возлюбленной Азеле. О том, как она пода­рила ему цветок ризены, который был у неё в волосах…

– Пусть поют. Мервин, ещё не хватало, чтобы я запрещала людям петь старинные баллады, как избранники запрещали рассказывать ле­генды о древних царях и аранхинах. Я знаю, что все эти песни и цветочки – результат упорного и кропотливого труда наших врагов, но законов, которые бы запрещали петь старинные песни и выращивать цветы, в Аранхайе нет. И издавать такие законы не стоит.

– Значит, подождём, когда поспеют ягодки, – усмехнулся Дель­вар, заседавший в Совете как глава охотничьей общины.

– А что ты предлагаешь? – спросила Ариэна.

– Взять под контроль все печатные мастерские. Вреда от этих бумажек не так уж и мало, а клевета, между прочим, дело подсудное. Ну и… не мешало бы усилить охрану замка.

– Хорошо, – кивнула Ариэна. – Только пусть это не особенно бросается в глаза.

«В 3елёном Уре, наверное, сейчас тоже вплетают в косы ризены, – думала она, уединившись после совета в своём кабинете. – Во вся­ком случае некоторые. И прыгают от радости, заранее наслаждаясь моим позором. Похоже, люди Алимы поработали везде... Люди Алимы? Да нет, скорее, люди Нэйи. Или Галиана? Кажется, он тоже готов выйти на сцену. Кричат о нём меньше, чем об Алиме, но ему-то сла­ву создавать не надо. Те одержимые, которые с горящими глазами слушали его в храме, завизжат от восторга, как только его увидят, а таких, к сожалению, немало. Так кого же собираются в ближайшее время возвести на престол? Алиму и Феарена? Алиму и Галиана? Попробуй раз6ерись во всех этих интригах… Ладно, сначала надо ра­зобраться в магических изобретениях Алимы. Итак, она соединила магию тумана с магией Маттар. Она воспользовалась не только тем, что вычитала в трактате своей великой праматери, но и чьими-то советами. А кто больше Галиана знает о свойствах нитей Maттар?»

Способность к магии тумана Алима явно унаследовала от своих лиммеринских предков. Возможно, там был кто-то и поближе, чем Тимена, жившая много веков назад. Лекарство Ариэны вернуло Алиму к жизни и пробудило в ней ту силу, что всё равно должна была ког­да-нибудь проснуться, но обрести могущество, коим она обладала сейчас, она могла только после ариллиновой ванны. В трактате Ти­мены говорилось, что способностью отнимать силу на расстоянии обладают только гиэро. Вот почему Алима уезжала из Ур-Маттара. Видимо, она была на островах. А для того, чтобы отнимать силу у другой гиэро, которая к тому же ещё и является аранхиной, надо было хотя бы немного владеть магией паутины. Маттар умерла, но её нити служили той, кого гигантская нерата с удовольствием сде­лала бы своей избранницей. Помогал Алиме бывший избранник Маттар или нет – неважно. Главное, что у неё получилось. Почти.

Теперь Ариэна знала: чтобы отнять силу у другого мага на рас­стоянии, надо иметь его нарисованное изображение и хотя бы немно­го его волос. Если жертва – аранхина, требуется ещё и паутина её аранхи. Ариэна проклинала себя за легкомыслие. Надо было получше спрятать полотно Дамеи. Но как у Алимы оказались её волосы? Мо­жет, нашла в одном из гребешков, когда рылась в её квартире? Или тут ей Лихана удружила? Скорее всего, они знакомы. Лихане ничего не стоило раздобыть волосы той, кому она прислуживала. Непо­нятно только, зачем она хранила волосы Ариэны, если считала её мёртвой? Впрочем, она недолго её таковой считала. Позапрошлой осенью события развивались стремительно. И Ариэна чувствовала, что примерно так же будет этим летом.

Внимательно изучив трактат, она восстановила всю последователь­ность действий Алимы. Мерзавка сделала её двойника из тумана и огня, в котором сожгла её волосы и несколько нитей Дамеи. Потом сделала своего двойника и соединила его магическим каналом с двойником Ариэны. Обработанная туманом нить Маттар подошла для этого как нельзя лучше. Нить кровопийцы, привыкшей высасывать из других жизненные соки, стала превосходным каналом, по которому магичес­кая сила Ариэны передавалась Алиме. Для того, чтобы осуществить перекачку силы, маг-хищник на время соединялся со своим туманным двойником – попросту входил в него. Войти в бесплотное тело нетрудно. Когда он покидал его, обоих двойников соединяли с изображениями на портретах. Магический туман пропитывал раскрашенную ткань или картон, отчего краски становились ярче, чем на обычной картине. Живя на Ди-Милоне, Ариэна легко научилась определять, какие картины и фрески обработаны туманом, а какие нет. Пока ту­манный двойник жертвы «жил» в картине, соединённый магическим ка­налом с туманным двойником хищника, жертва была на крючке. Пере­качка силы осуществлялась только тогда, когда маг-хищник извлекал двойников из картин и сливался со своим, но пока магический канал связывал этих заключённых в картины двойников, жертва не могла ни защищаться, ни восстанавливать силу. Для того, чтобы уничтожить двойников, следовало или сжечь обе картины, или залить их так на­зываемой огненной водой. Это была морская вода с большой глубины, в которую маг добавлял свою кровь, порошок из мёртвого арилла и порошок, остающийся после сгорания огненного камня. А чтобы защи­тить себя от подобных посягательств, Тимена рекомендовала раз в месяц пить хамлану – настой из семи земных трав и девяти морских растений, в который следовало добавить несколько капель своей кро­ви. Женщинам Тимена советовала использовать свою менструальную кровь. А в конце она говорила, что хамлана всё же не гарантирует полную защиту. Лучшая защита для мага – это сила духа. Именно она помогает ему нести бремя избранности. Ему дано знать и видеть 6о­льше, чем другим, а для этого надо быть сильным. Человек особенно уязвим, когда болен – телом или духом, всё равно. А маг при всём своём могуществе – всего лишь человек.

«Я сама виновата в том, что случилось, – печально подытожила Ариэна. – Это всё моя трусость, нежелание видеть правду. Как будто от того, что я закрою глаза, правда станет другой. В какой-то мо­мент я дрогнула… Вот тут-то ко мне и подобрались эти нити-пиявки. Алима слабей меня, но она сумела меня достать, потому что я сама сняла броню. Не магическую броню, а ту, что называется силой духа. Если не ценить и не беречь божественный дар, его можно по­терять. Да и зачем он тому, кто не умеет быть человеком? Умас, Гвен, Дельвар… Они будут сражаться за меня, независимо от того, сделаю я для них магическую броню или нет. Царица, ты не достой­на своих подданных! Быть сильным, смотреть в глаза правде… И смерти. Это потрудней, чем делать магические полотна. И потруднее, чем отнимать силу у других. Но чем труднее путь, тем прочней победа. Алима пошла дорогой слабых, а значит победы ей не видать».

3а мёртвым ариллом пришлось отправиться на Ди-Милон. Зета по­могла подруге сделать огненную воду, и, едва дождавшись наступле­ния ночи, Ариэна помчалась в Дом Заложников, чтобы привести маги­ческое оружие Алимы в полную негодность.

Для начала она вызвала из картин двойников и при помощи нити­-канала забрала у Алимы то, что мерзавка в течение многих месяцев похищала у неё. Потом снова загнала двойников в картины и обрабо­тала оба полотна огненной водой. Слегка потускневшие краски гово­рили о том, что двойники исчезли. Ариэна решила оставить опутанные верёвками портреты на прежнем месте. Даже если Алима в ближай­шее время сюда вернётся, она не сразу соо6разит, в чём дело.

Перед тем, как покинуть «лабораторию», Ариэна умертвила при помощи всё той же огненной воды все нити Маттар, которые Алима бережно хранила в сундуке, и отыскала остатки полотна Дамеи. За­пасы арилла и ариллина она не тронула. Она не хотела, что6ы дове­ренные лица Алимы, если таковые здесь иногда появлялись, заметили, что в «ла6оратории» кто-то похозяйничал. К тому же достать новый арилл – не про6лема.

Ариэна вернулась в замок перед самым рассветом и, не раздева­ясь, свалилась на нерасправленную постель. Она ещё вечером попро­сила Вилию не будить её, а гостям сказать, что царице нездоровит­ся. Горничная явно догадывалась об её ночных отлучках, но Ариэна знала: при всём своём любопытстве и болтливости Вилия её не вы­даст.

Проснулась она около полудня, когда вернувшийся из поездки Тамран пробрался в спальню через их любимую террасу с фонтаном. Они вместе отправились в купальню, потом поели вдвоём, велев служанке накрыть столик в кабинете Тамрана. Это была маленькая, до­вольно просто обставленная комната, которую Ариэна запирала при помощи магии, а точнее, скрепив створки двери нитью Дамеи. Разор­вать эту паутину никто, кроме Ариэны, не мог. Здесь они с Тамра­ном вели разговоры, которые не должны были касаться ушей посторонних.

Каждое возвращение Тамрана из поездки было праздником для обо­их, даже если он привозил не очень хорошие новости, но сегодня Ариэна поняла, что новости не просто плохие. Случилось нечто осо­бенное.

– Неужели на юго-востоке так неспокойно?

– Да. И не только на юго-востоке. Раннады наступают почти везде – в Марахоне, Далире, в Сигерии… И везде их разбивают в пух и прах.

– Вот и прекрасно. И что тебя так тревожит?

– А то, что бьют их дети Маттар. Бьют и жгут огнемётами, как сухую траву. Да, представь себе, Дети Маттар. Их отряды, которые долго скрывались где-то в лесах, уже прошли с победой от Марахона до Санкара. Наших они не трогают. Бьют кочевников, безошибочно вы­числяя из местонахождение, где бы те ни затаились. Теперь уже полстраны говорит, что ими руководит несправедливо обвинённый, окле­ветанный из6ранник. Воо6ще-то удивляться не стоит. Мы же не вери­ли, что Галиан успокоится.

– Что у нас ещё плохого?

– Гонцы-летуны говорят, что почти всюду слышно одно и то же. Люди тре6уют со6рать внеочередной Большой Совет.

– Им так не терпится возродить Священную Триаду? Или у граждан Новой Аранхайи имеются ещё более решительные требования?

– Пожалуй что так, – хмуро кивнул Тамран. – Мы явно не выдер­живаем конкуренции с потомками древних царей.

– Мы не первые правители, которыми не доволен народ.

– Считается, что народ стоит своих правителей, – усмехнулся Тамран. – Если это так, то править нашим милым народом должны не мы, а такие, как Алима и её узкоглазый любовник. Ложная аранхина и жестокий раннадский царёк. Граждане Див-Аранхи привыкли, что их о6манывают и держат в страхе. Они привыкли так жить и не хотят отвыкать.

– Тaмpaн, а ты уверен, что тот, кто всё это заварил, ставит на Феарена? Ты верно подметил – больно уж он узкоглазый. Народ Див­-Аранхи никогда не примет такого царя, даже если он по отцу и деду диввин, да ещё и любовник новой предсказательницы.

– Я тоже о6 этом думал. Тень по имени Галиан всё больше и боль­ше одевается плотью. Его богиня умерла, но в отличие от Алимы он хоть был настоящим избранником.

– Алима лжеизбранница, но она обладает настоящей силой. Правда, сейчас силы у неё поубавится. Я тут кое-что разузнала и даже кое-­что предприняла… Послушай.

– Клянусь Паутиной, это всё Нэйя, – покачал головой Тамран, ко­гда Ариэна закончила свой рассказ. – Её стиль. Эта осо6а весьма изобретательна. Использовать против те6я оружие, выкованное тобой же!

– Я сделала только заготовку. Закалили этот клинок другие. В ариллиновой ванне. Возможно, перед этим Алиме нанесли смертельную рану. Чтобы стать гиэро, надо оказаться на границе жизни и смерти. Интересно, кто им помог – Лихана или какая-нибудь другая мерзавка, владеющая магией тумана? У Нэйи, похоже, много знакомых на остро­вах… Скорее всего, нити Маттар Алиме дал Галиан. Ведь рощу тогда очистили от её паутины, и всё сожгли. У кого, как не у Галиана, мог быть запас этих нитей. Нэйя и Галиан… Опять они! Опять вмес­те. Снова спелись? Или они всегда действовали заодно? Союзники, готовые при каждом удобном случае вцепиться друг другу в глотку. Алима дрянь, но мне её даже жалко. Она понятия не имеет, с кем связалась. Испорченный ре6ёнок, которого купили на блестящие по­6рякушки… Знаешь, Тамран, надо действительно созвать Большой Со­вет. Завтра же объявим о6 этом на заседании Совета Алеатов, и пусть летуны разнесут эту весть по всей Аранхайе. Завтра я офици­ально заявлю, что согласна отдать звезду царицы-аранхины другой избраннице, если народ сочтёт, что она достойна её носить. Ничего, ещё посмотрим, кто кого. Моя сила постепенно восстанавливается, а к тому времени, когда сюда съедутся все члены Большого Совета, на­деюсь, я уже буду в хорошей форме.

– Ты как всегда права, моя царица-сорванец, – улыбнулся Тамран. – Лучше побыстрей собрать этот Совет, не дожидаясь 6еспорядков. Пусть видят, что мы не против Священной Триады, если народ верит, что трое будут управлять страной лучше, чем двое. Пусть видят, что царица не держится за о6а титула и готова подчиниться воле большинства. Воле своего народа. Вряд ли это заявление обрадует Алиму. Поможем ей показать своё истинное лицо. Звезда аранхины нужна ей только вместе с короной. Для того, чтобы получить всё вместе, ну­жен большой скандал – из тех, что заканчиваются звоном оружия и дворцовым переворотом, а наша уступчивость сгладит конфликт. Ду­маю, многие снова склонятся на нашу сторону. Нэйя повсюду посеяла семена вражды и научила свою прилежную ученицу постепенно разду­вать скандал. Ну а мы его погасим.

– Да, сейчас мне особенно нужен покой. Я должна собраться с си­лами, снова найти общий язык с богиней… Если она, конечно, не отвернулась от меня окончательно. Я должна хотя бы немного отдох­нуть, ведь главные битвы впереди.

– Ну а что-нибудь весёленькое там, впереди, светит? – обнимая жену, поинтересовался Тамран.

– Скажу, когда ко мне вернётся дар предвидения…

На следующий день возмущённый Кинир принёс Тамрану очередную листовку, которую кто-то прилепил к воротам замка. В ней говори­лось, что дворец древних правителей, построенный основателем са­мого славного царского рода, превратился в логово нечестивцев, да и вся Саммелана стала средоточием зла. Ведь здесь живут ближайшие сподвижники интриганки-полукровки, которая служит злой богине. Это Гиамара велела Небесным Метателям разрушить гро6ницу Ассеана, дабы потревожить покой великого царя и оскорбить его потомков.

Саммеланой сейчас называли юго-западную часть Фиолеи. Она вклю­чала в себя резиденцию правителей, окружающий её лес и три посёл­ка: недавно построенный Ур-Саммел, Ур-Мелен и Уp-Далей. Два последних находились западнее нового посёлка – ближе к побережью. В свя­зи с бедствием в Ур-Фиоле они едва не опустели – люди бежали по­дальше от проклятого места. Теперь в Ур-Мелене и Ур-Далее снова кипела жизнь – несмотря на то, что ближайший лес по-прежнему назы­вали Заколдованным и совсем недалеко, над полузатопленными развалинами Ур-Фиола, то и дело клу6ился туман. Ур-Фиол планировали отстроить заново – не на прежнем месте, а немного южнее. В Ур-Да­лее поселилось десятка два лиммеринов. Это были мастера-судостро­ители с островов Минера и Коста, пожелавшие подзаработать на ма­терике. В ближайшей бухте уже строили причал и доки. Правда, в по­следнее время работа продвигалась плохо. События этой весны пуга­ли островитян, а после того, как в прошлом месяце кто-то попытал­ся устроить в доках пожар, кое-кто из мастеров стал подумывать о6 отъезде.

Авторы листовки призывали людей покинуть проклятое место, на которое опять может обрушиться небесный огонь. Якобы пятьсот лет назад это случилось, потому что царь Асфаар пошёл на поводу у сво­ей любовницы – полукровки Эрении. Недавно её мерзкое пророчество сбылось, но, к сожалению, люди не поняли, что это было не проро­чество, а выдумка злой колдуньи. Она просто хотела, чтобы в буду­щем к власти пришла такая же полукровка, как и она.

– Странно, – усмехнулась Ариэна. – Эти сочинители как будто за­были об одной важной детали в биографии славного потомка самого славного из всех диввинских царей. У него тоже была любовница по­лукровка. Аранхина Тимена. Существует даже мнение, что именно бла­годаря ей этот славный род не угас… Да, я знаю, это не доказано. Недавно объявившиеся потомки Симерада стараются вычеркнуть Тимену из своей родословной. Это нетрудно, ведь в летописях такой разно­бой, но, по-моему, ясно, что любовь Ассеана и Тимены – не миф. Го­ворят, дыма без огня не бывает. Если этот дым не рассеялся за столько веков, значит огонь был очень большой. Кстати, Тимена не ос­тавила никакого пророчества? Например, о том, что в далёком буду­щем страной должны править потомки Симерада… У писак, которые засорили всю страну этими бумажками, даже не хватает воображения, чтобы придумать какую-нибудь интересную историю.

– Это хорошо, что ты ещё способна шутить, царица, – покачал головой Кинир. – Меня всегда поражало твоё присутствие духа.

– Ты тоже не вешай носа, мой друг, – весело сказала Ариэна. ­– Надеюсь, моё выступление на сегодняшнем совете понравится многим. Особенно нашим дорогим гостям.

Как она и ожидала, гостей такой поворот озадачил. Настолько, что они не сразу нашлись, что и сказать. Весть о созыве внеочередного Большого Совета быстро облетела Фиолею и вместе с гонцами-­летунами помчалась дальше. Теперь во всех урах выбирали предста­вителей, которые должны были прибыть в царскую резиденцию в начале второго летнего месяца.

Вскоре уже вся Див-Аранха знала о решении правительницы отдать звезду аранхины той, кого народ сочтёт достойной этого титула, и это решение примирило с молодой царицей многих, кто в последнее время был против неё настроен. Нашлись, конечно, и такие, что зу­боскалили – дескать, испугалась за корону, вот и спешит откупить­ся подвеской аранхины, но большинство считали, что царица прояви­ла дальновидность. Естественно, она держится за корону – ни один нормальный правитель не хочет лишиться власти… Главное – не держаться за то, на что не имеешь права. Царица Ариэна утратила свою былую магическую силу и смирилась с этим. И приняла единст­венно правильное в этой ситуации решение – передать часть своих полномочий более искусной колдунье. Царица повела себя с достоин­ством и в очередной раз продемонстрировала уважение к своим под­данным.

Алима старалась казаться невозмутимой, но чувствовалось, что сложившаяся ситуация не на шутку её тревожит. Она поняла, что ей устроили ловушку, и если она в ней застрянет, то так и не доберётся до кресла правительницы. Ариэна немного испугалась, когда узнала, что Алима посылает кого-то из своих людей в Ур-Маттар ­проверить, хорошо ли следят за её домом в Святилище. Вряд ли Али­му интересовали жилые комнаты – что там могло случиться… Она хотела знать, в каком состоянии её колдовская «лаборатория». К счастью, посыльный доложил, что всё в порядке. Он был слишком да­лёк от магии, чтобы отличить мёртвые нити от живых и понять, что двойники, которых Алима вселила в картины, уничтожены. Алима и сама бы это не сразу заметила. Наверное, она просто поручила слу­ге проверить, не пропало ли что-нибудь и всё ли стоит так, как она поставила. Всё было на своих местах – о6 этом Ариэна позабо­тилась. Похоже, Алима даже не почувствовала, что лишилась ворованного. Может, потому что пользы от ворованного было мало.

Алима не знала, что её противница, оторвав от себя пиявку, вновь набирает силу, но она не могла не видеть, что сторонников у царицы стало заметно больше. Многие теперь даже откровенно со­чувствовали полукровке. Она стольких спасла своим магическим ис­кусством, говорили люди, столько всего сделала. Вот и истратила почти всю свою силу. Надорваться ведь можно не только таская кам­ни. А мы ещё вызверились на неё! Это же всё равно как насмеха­ться над человеком, который, защищая родной ур, потерял руку или ногу…

Поняв, что чаша весов неумолимо склоняется в сторону соперни­цы, Алима занервничала и, пытаясь исправить положение, наделала ошибок. Всё же интриганка она была ещё неопытная. Она не умела вести тонкую игру.

Однажды во время обеда Алима устроила такой спектакль, что од­на из служанок от испуга уронила поднос с дичью, а старейшина из Ур-Гимея, явившийся в тот день на прием к царю, чуть не подавился.

– Зло! Зло! – завопила Алима, вскочив и едва не опрокинув тя­жёлый инкрустированный стул. – Я вижу небесный огонь… Огромные лучи! Они сжигают лес и разрушают замок… Ур-Саммел тоже горит! Всё горит…

Алима закрыла глаза и зашаталась. Феарен и ещё несколько чело­век кинулись к ней, усадили и налили ей вина.

– С ней такое бывает, – пояснил Феарен присутствующим, многие из которых чувствовали себя довольно неловко. – Видение может по­сетить её когда угодно. Успокойся, дорогая. Что ты такое увиде­ла?

– Богиня в гневе! Беда... В Фиолее опять беда! Как и пятьсот лет назад... Великая Аранха в гневе!

– И почему же? – вежливо, но не без иронии поинтересовался Дельвар.

Старый охотник был слишком проницателен, чтобы принять кривляние Алимы за чистую монету. Между тем, некоторых этот дешё­вый спектакль очень даже впечатлил.

– Что-то не так! – взвыла Алима, закатывая глаза и заламывая свои пухленькие ручки. – Здесь что-то не так… Здесь поселилось зло. Оно должно уйти, покинуть это место, иначе богиня сама его уничтожит! Поверьте мне!

– Верим, – серьёзно сказал Умас. – Кое-кто тут действительно загостился…

На него зашикали. Ариэна заметила, что Тамран с трудом сдержи­вает смех.

– И что же это за зло такое, пророчица? – вкрадчиво поинтере­совался алеат Сатан, правая рука царя.

– То же, что и пятьсот лет назад… То же, что 6ыло тогда, ­– раскачиваясь с закрытыми глазами, забубнила Алима. – Зло верну­лось… Гнев богини… Небесный огонь… Люди не верили истинной пророчице… Они не поверили Нивене, и многие погибли.

– Значит, теперь считают, что следовало верить Нивене? – холод­но осведомилась Ариэна. – Кажется, её объявили демоницей Гиамары. И обвинили в том, что она навлекла на Фиолею беду.

– Многое видится на расстоянии, царица, – с нажимом произнёс Феарен. – Скорее всего, причиной беды было как раз то, что Нивене не поверили…

– Причиной беды были жажда власти, подлость и ложь, – спокойно сказал Тамран. – Это было причиной многих бед. И не только пять­сот лет назад.

– Всё повторяется, – застонала Алима, снова закатив глаза.

– Верно, – улыбнулся Тамран. – В этом мире всё повторяется. Не только осенний листопад.

– Дорогая, – обратился он к жене. – Попроси Каэну, чтобы она заварила для нашей гостьи какие-нибудь успокоительные травки…

– Ну почему мне не верят? – жалобно спросила Алима. – Почему никто не принимает мои слова всерьёз?

– Это судьба многих великих пророков, – посочувствовал Умас.

– Она давно уже доказала, что она истинная пророчица! – разозлился Феарен. – Все её предсказания сбылись!

– Так же, как и предсказания Маттар? – подал голос Кинир. – Предсказания, которые истолковывали избранники.

У Ариэны даже сердце дрогнуло от радости. Старина Кинир неваж­но разбирался в людях, но эту штучку он всё же раскусил.

– Да! Из6ранники! – Алима вскочила. Её глаза засверкали от гне­ва, голос окреп. – Богиня жила среди нас! Жила в земном теле! И её оклеветанный избранник ещё вернётся! Так мне сказала богиня!

Над столом повисла тишина. Больше никто не улыбался, а многие хмурились. Особенно Феарен.

– А разве не ты избранница Великой Аранхи? – спросила Ариэна.

– А разве у великой богини может быть только один избранник или одна избранница? – вскинула голову Алима. – Ты тоже была ею, царица, пока богиня не отвернулась от тебя.

– Нет, Алима, – спокойно ответила Ариэна. – Она всего лишь об­ратила ко мне другой лик. Есть добро и зло. Если зло – ­обратная сторона медали, желающий постичь истину, должен увидеть и это. Чем больше видишь, тем лучше отличаешь одно от другого.

– По-моему, Феарен понял, что его подружка переигрывает, – ­сказал Тамран, когда они с Ариэной уединились в своём секретном кабинете. – Слишком уж явные намёки. Ведь пятьсот лет назад Ниве­на кричала, что беды на страну навлекли неугодные богине правите­ли… «Зло! Зло!» – смешно закатив глаза, передразнил он Алиму. – «Зло должно уйти»! Да она просто маленькая дурочка. Ты и 6ез магии с ней разделаешься… Знаю, кое-кто продолжает ей верить, но сегодня она едва не испортила всю игру. Феарена это разозлило.

Оказалось, что гораздо больше Феарена разозлило другое. Ариэна в тот же день пробралась в покои Алимы, и ей наконец-то посчастливилось услышать действительно интересный разговор.

– Что-то слишком много звону об этом изгнаннике-избраннике! – Феарен просто кипел от ярости.

– А что? Побыть немного изгнанником – неплохой способ стать героем. Галиан не из тех, кто способен смириться с поражением…

– Я тоже! Что-то я не пойму... Из меня что – дурака делают? Решили мной попользоваться? Мной, моими воинами, а потом оставить меня с носом? Сколько я уже народу угробил, играя с вами в под­давки!

– Можно подумать, тебе жаль своих воинов! Детей всякой черни, которая плодится, как земляные мыши…

– Но это мои воины! Мои! Я слишком много их потерял, и мне сполна должны возместить все потери! Так, как договаривались. Об­мана я не потерплю! Вы меня плохо знаете! Я получу то, что мне обещали…

– Да получишь, получишь, только тише, не ори. Чего ты разошёл­ся? В замке колдуньи и у стен могут быть уши.

– Ты же говорила, что высосала её, как яйцо…

– Да, но… Всё равно, надо быть осторожней, Феарен. Она непредсказуема. И не злись, пожалуйста. Ты получишь всё, что тебе обещали.

– Но Галиан…

– Он тоже. Каждый получит своё, успокойся. И звону о нём не больше, чем надо. Это игра по крупному, и мы должны задействовать все фигуры.

– Я бы предпочёл как можно больше их убрать.

– Чудовище, – нежно промурлыкала Алима. – Ну иди сюда…

Дальнейшее Ариэну не интересовало. Оставив этих двоих занимать­ся единственным делом, в котором они более или менее преуспели, она поспешила к Тамрану, чтобы обсудить услышанное.

– Такое впечатление, что этого Феарена и вправду держат за ду­рачка, – усмехнулся он. – Впрочем, за кого его ещё держать. Я до­гадывался, что это феф1, который лишь прикрывает главную фигуру.

– Так может, и Алима то же самое? – предположила Ариэна. – Хо­тя, нет… Слишком много вокруг неё раздувают. Алима – фигура по­крупней, хотя и не такая важная, какой себя воображает. А меня напугало то, что она сегодня говорила. О небесном огне… В этом мире всё повторяется, но я не хочу, чтобы повторили то представление с фейерверком, которое состоялось тут пятьсот лет назад. Роль Нивены теперь исполняет Алима. Девочка прилежно вызубрила роль и говорит то, чему её научили, но в её лживых предсказаниях таится вполне реальная угроза. И ладно бы только для нас…

– В таком случае, хорошо, что Алима здесь. Пока она наша гос­тья, небесный огонь на Фиолею не обрушится. Может, теперь, когда дар к тебе возвращается, ты сумеешь выяснить, что именно за всем за этим стоит. И как предотвратить беду.

– Тамран, сила возвращается, но гораздо медленней, чем мне бы хотелось. Не так-то просто помириться с богиней после того, как продемонстрировал ей своё малодушие.

Проверка печатных мастерских ничего не дала. Листовки продолжа­ли появляться, и их содержание становилось всё более возмутитель­ным. Клевета в адрес царской четы перемежалась с похвалами аранхи­ту-изгнаннику, из которого постепенно делали страдальца и героя.

Гости вели себя тихо. Алима прикидывалась отрешённой, а Феарен становился всё мрачней и мрачней. Этот юноша был весьма нетерпе­лив, а игра явно затягивалась. К тому же у него возникло подозре­ние, что его водят за нос.

Этим летом военные действия приостановились задолго до начала самого жаркого сезона. Ариэна знала, что это затишье перед бурей, и жалела, что её магическая сила восстанавливается так медленно. А ещё её очень беспокоила Каэна. 3а этот год старуха заметно сдала, а в последнее время угасала не по дням, а по часам. Иногда она сутками не вставала с постели. Ариэна приставила к ней ещё одну служанку – чтобы Каэна не оставалась без присмотра ни днём, ни ночью, и старалась проводить с ней как можно больше времени. Когда Каэна чувствовала се6я получше, они разговаривали.

– Я скоро уйду, – сказала однажды старуха. – Пора уже, мне ведь давно за восемьдесят. Не знаю, какое следующее полотно соткёт для меня богиня, но хотелось бы верить, что это его я теперь так часто вижу во сне. И не только во сне… Иногда стоит закрыть глаза – и передо мной появляется эта картина… Хотела бы я знать, где оно, это дивное место. Маленький храм, окружённый рощей. Я никогда не видела таких деревьев. Они похожи на огромные пылающие костры – как будто какой-то великий маг сделал деревья из ог­ня. Земля там светлая, и всюду бегают маленькие ящерки, которые умеют менять окраску. Они не особенно боятся людей и забегают в святилище, где на алтаре из прозрачного камня горит огонь, а сквозь прозрачный потолок льются лучи света… Они падают прямо на статую бога. Он красив и страшен одновременно – как и огонь, который я так люблю. Это храм огня, а ящерки – священные звери. Они не боятся огня… Забираются на алтарь и становятся яркими, словно язычки пламени. Иногда мне кажется, что я в этом храме… Я смотрю на огонь, и прекрасный бог говорит со мной. А иногда я представляю, как сижу на ступеньках храма, а вокруг эти деревья. Их листва колышется на ветру, словно светлое пламя. Я смотрю на их вершины и сама становлюсь легче племени. Я улетаю вверх… Первый раз я увидела это, когда смотрела на дым и говорила с богиней. Уже не помню, что я спросила, но увидела этот храм. И рощу… Больше я ничего не вижу, когда развожу огонь. Богиня мне всё сказала. Но эту картину я вижу всегда, когда захочу. Почти всегда. И мне не страшно думать о том, что я скоро уйду.

– Зато мне об этом грустно думать, – вздохнула Ариэна. – Не хо­чу, чтобы ты уходила. Ты мне так помогла. Ты нужна мне.

– Нет, царица, я тебе не нужна. Ты всегда была достаточно силь­на, чтобы идти своей дорогой. Ты всегда сама раз6иралась со своими врагами. Вот и недавно разделалась с очередным.

– И далеко не с последним. К тому же я не уверена, что она ус­покоится. Давно ли я рассказывала этой девочке сказки? Я и пред­положить не могла, что когда-нибудь придётся с ней воевать.

– Алиму уже не спасти. Этот плод дал червоточину задолго до по­ры созревания. Может, это и жестоко, но ни одно дерево не приносит только хорошие плоды. Часть урожая всегда идёт на выброс. Ты пробудила в Алиме магическую силу, но ты не учила её творить зло. Так что перестань о ней думать. Лучше позаботься о себе. Ты долж­на по6ыстрей восстановить силу, и тебе не следует расстраиваться по каждому поводу.

Ариэна понимала, что разделаться с Алимой – значит решить де­сятую часть проблем. Надо было добраться до тех, кто руководил всей игрой, защитить от них себя и других. И Ариэна знала, за кого надо взяться в первую очередь. Больше она не будет трусить и уходить от ответа.

После долгих усилий ей удалось вызвать на магическое полотно те картины, что она видела осенью, но всё обрывалось на том самом месте, на котором она тогда отказалась смотреть дальше. Ариэна проклинала себя за малодушие. Она вела себя, как глупый ребёнок, который, испугавшись пожара в доме, спрятался под стол – лишь бы не видеть огня.

«Ладно, – подумала она. – Богиня права, что наказала меня за трусость, но я не могу ждать, когда она сменит гнев на милость. Попробую пойти другим путём. Это опасно, но должна же я что-то сделать».

Она поднялась в одну из комнат круглой башни – ту, где было изображено море, и принялась создавать иллюзию из ариллинового ту­мана и огня, в котором сожгла нить Дамеи. Она надеялась хотя бы ненадолго сделать эту иллюзию реальностью. Однажды у неё это по­лучилось. Они с Тамраном оказались в Междумирье, а очень скоро ­на самом краю бездны, едва их не поглотившей. Их спасло то, что они успели вовремя вернуться на каменный островок. Сейчас Ариэна находилась в башне, которую вырубили в скале, уходящей глубоко в недра этого мира. Она верила, что магическая сила древнего камня, коренного зуба земли, удержит её в этом мире и не даст растворить­ся в вечности.

Ариэна хотела вновь увидеть скользящую среди тумана лодку. Лиммеринский корабль, увозивший Астарана к берегу Див-Аранхи, был уже далеко.

«Если я создам эту иллюзию, – размышляла Ариэна, – может, я смогу увидеть хотя бы маленький фрагмент того, что было потом. Вдруг я сумею продлить иллюзию во времени…»

Ариэне стало немного не по себе, когда стены комнаты исчезли. Она стояла на островке каменного пола, а вокруг над тёмной водой клубился багровый туман. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, а небо потемнело так, что начинали мерцать звёзды. Иллюзия была полна движения. Белая лодка уплывала прочь, готовая исчезнуть в тёмном пламени тумана. Ариэна покинула свой каменный остров и уст­ремилась за ней, паря в двух димерах от поверхности моря. Не будь у неё нити, она могла бы спокойно идти по этой иллюзорной воде. Она бы не чувствовала под ногами опоры, но и утонуть тут было не­возможно. Глядя сверху на лежащую в лодке женщину, Ариэна ощутила спиной озноб. Ей казалось, что эта женщина мертва. Действительно мертва, а не спит глубоким магическим сном, о котором говорила Нэйя… А кто такая Нэйя? И кто эта женщина?

«Пусть всё станет настоящим, – подумала Ариэна. – Пусть иллюзия оденется плотью!»

Как ни странно, её желание тут же исполнилось. Она осторожно спустилась в лодку рядом с бледной красавицей. Прикоснулась к холодной окоче­невшей руке. Страх неожиданно исчез, улетучился 6ез следа, и на глаза Ариэны навернулись слёзы. Она была в погре6альной ладье сво­ей матери, рядом с её телом. Теперь она знала, что её мать дейст­вительно умерла. Теперь, спустя четырнадцать лет, она могла прос­титься с ней. Тогда у неё не 6ыло такой возможности… Или она просто не помнила? Ариэна осторожно прижалась губами к руке, а по­том к чистому 6ледному л6у умершей. И вздрогнула, ощутив на лице холодное дыхание.

«Да это же ветер, – успокоила она себя. – Что я как восьмилет­няя девочка, которая наслушалась сказок о живых мертвецах…»

Это действительно был ветер, но дул он откуда-то сверху. Ариэна подняла голову и увидела, что над ней чернеет круглое отверстие повисшего над лодкой цилиндра. В глубине открытого люка мерцали голубоватые огоньки. Маскировочное поле могли убрать только что, перед тем, как открыть люк. Неудивительно, что Ариэна не видела фланнар, но почему она не слышала его гул, похожий на жужжание огромного жука? Она только сейчас сообразила, что не слышит вообще никаких звуков. Вокруг царила мёртвая тишина. Всё же эта реальность, даже одевшись плотной материей, очень отличалась от той реальности, в которой жила Ариэна.

«Великая Паутина! Они же могут меня увидеть! – ужаснулась она.­ – Те, кто управляет этой штуковиной. Сейчас мы все из одной ма­терии, так что вряд ли я тут невидимка…»

Ветер, который затягивал лодку в жерло цилиндра, из холодного стал ледяным, огни погасли, и Ариэна поняла, что на неё надвигает­ся не открытый люк фланнара, а брешь в мироздании. Зияющая чернота постепенно росла, поглощая море и багровое от заката небо. Ариэна в ужасе метнулась назад, к спасительному каменному кругу пола, который уже начал колебаться.

– Я хочу остаться в своём мире, – прошептала она.

Пол перестал качаться и снова затвердел, но Ариэна успокоилась только тогда, когда увидела вокруг се6я светлый морской пейзаж, изображённый на стенах комнаты.

Появление фланнара было ещё одной деталью, подтверждающей правдивость рассказа Нэйи, но Ариэна знала, что Нэйя как всегда ска­зала полуправду. Ту, что гораздо хуже, чем ложь. Всё было почти так, как она говорила. Почти. За исключением одной, но самой су­щественной детали. Мать Ариэны была мертва. Магическое зелье, со­здающее иллюзию смерти, действительно существовало. Оно даже вы­зывало временное окоченение, но хороший маг всё равно ощущал жиз­ненную энергию, которая исходила от каждого, кто был жив, даже если казался мёртвым. Сегодня Ариэна поняла, что она способна от­личить смерть от иллюзии смерти. Женщина в лодке была мертва. Значит, она не устраивала никаких представлений, чтобы «умереть» для близких и присоединиться к соратникам. Неким звёздным магам. Она действительно умерла, после чего они её забрали… Зачем? Куда они её увезли? И кто они вообще? Ариэна вспомнила загадочную оби­тель с тающими стенами. Обитель звёздных магов... Или живых мерт­вецов, которые, одевшись плотью, спускаются на землю. Они охотят­ся за живыми, дабы поддерживать некое подобие жизни в себе. Ариэ­на вспомнила, как часто в присутствии Нэйи ощущала холод. То же самое говорил и Тамран. Нэйя, супруга Астарана и мать Ариэны, умерла. Неужели она вернулась на землю живым мертвецом, демоницей Гиамары?

Ну и что? – услышала Ариэна хорошо знакомый ехидный голосок, который то и дело звучал у неё в голове. – Что тут такого? Да, она стала одной из демониц Гиамары. Это она обеспечила тебе покровительство своей госпожи. Разве не Гиамара спасла тебя и привела тогда на Ди-Милон? Не та дорога, которую она прочертила своим лу­чом на тёмной поверхности моря? Вспомни, как твоя мать являлась тебе во сне и звала за собой, убеждая не бояться света этой звез­ды. 3везды Смерти… Твоя умершая мать помогла тебе стать ещё бо­лее искусной колдуньей. За всё надо платить, дорогая. В качестве платы она требует Тамрана. Она всё равно отнимет его. Она всё рав­но вас разлучит! Она твоя мать, но она уже не человек. Не связы­вайся с демонами!

До боли стиснув ладонями виски, Ариэна заставила этот голос замолчать. У неё было такое чувство, что ещё немного – и она сой­дёт с ума. Живые, мёртвые, Нэйя, Хэда, призраки, звёздные маги… Клубок тайн, который так страшно распутывать, но сделать это надо.

«Кем бы ни стала сейчас эта женщина, она была моей матерью, ­– подумала Ариэна. – И она останется ею всегда. Живая или мёртвая, демон или человек. Я должна знать, что было дальше. Я должна по­нять, что происходит. Иначе я никогда не избавлюсь от страха, ко­торый уже давно живёт в моей душе. Иногда он засыпает, но потом всё равно пробуждается. И подтачивает мои силы. Я должна из6авить от этого кошмара и себя, и других. Я всё же попробую узнать, что было дальше. Создам иллюзию, но превращать её в подобие реаль­ности не буду».

Ариэну удивляло то, что, одевшись плотью, иллюзия быстро разру­шалась. Небытие спешило поглотить её. Мир из грубой материи ока­зался более зыбким, чем миры из той тонкой материи, которая почти неощутима. А впрочем, что тут странного? Создавая мир, существовавший в другое время, или место, существующее в другом пространстве, маг нарушает равновесие. Возможно, чем ближе создаваемый им мир к уже существующей где-то или существовавшей в прошлом реаль­ности, чем 6ольше сходства с ней, тем 6ыстрее он уничтожается… Но кем? Наверное, тем, кто вместе с Великой Аранхой следит за со­блюдением равновесия. Кто он? Или она? А может, они? Демоны-раз­рушители, живущие в той великой тьме, что царит между мирами… Боги-разрушители, 6езжалостныe и мудрые. Внушающие ужас, потому что ни на шаг не отступают от той божественной справедливости, которая далека от справедливости смертных и не всегда им понятна…

«Я опять ударилась в философию, – одёрнула себя Ариэна. – Сей­час не до этого».

Она вновь создала иллюзию, где фланнар затягивал в свой нижний отсек лодку с умершей, но всё это быстро исчезло. Ариэна не могла войти в Великую Паутину. Она по-прежнему видела лишь немного боль­ше того, что богиня показала ей осенью. Оставалось одно. То, чего она давно уже боялась. Подняться двумя этажами выше и шагнуть во тьму. Туда, где среди тысячи звёзд сияет Гиамара. Звезда Смерти, путь к которой лежит через бездну…

«Сколько можно трусить? – разозлилась Ариэна. – Всего-то один шаг. Ведь это иллюзия, где расстояние ничего не значит. Почти ничего…»

Самое странное, что, едва она поднялась в ту комнату на пред­последнем этаже 6ашни, стены тут же исчезли. Ариэна огляделась и не столько кожей, сколько нутром ощутила холод. Её со всех сторон окружало звёздное небо. До чего же ярко сияла 6ольшая белая звез­да, отливающая голу6ым и зелёным. О6итель Гиамары, посылающей на землю призраки, одетые плотью. Эта звезда звала Ариэну, манила к себе. Там 6ыла разгадка всех тайн…

«А как я проникну туда? – размышляла Ариэна. – Может, эта кар­тина тоже двухслойная? Ладно, изучу обстановку на месте. И хватит бояться! Ведь я же смогу вернуться…»

А вот это ещё неизвестно! – услышала она опять знакомый ехид­ный голосок. Наверное, он хотел ещё что-то сказать, но Ариэна не стала слушать и шагнула вперёд.

Больше всего она опасалась, как бы эта иллюзия не превратилась в реальность. Нить Дамеи не спасёт от этой ледяной тьмы. Впрочем, иллюзия могла стать реальностью или её подобием лишь по желанию мага. На этот раз иллюзорный воздух уплотнился настолько, что Ариэ­не казалось, будто она прорывается сквозь бурю. Когда же «буря» утихла, она зажмурилась от яркого света. Привыкнув к этому сиянию, Ариэна огляделась. У неё было такое впечатление, что она парит над замёрзшим морем, а солнечные лучи пронзают тонкий слой льда, вы­свечивая мерцающую голубовато-зелёную воду. Так вот она какая ­– поверхность звезды! Ариэна прикоснулась к искрящемуся льду – как будто чуть-чуть погрузила пальцы в «сухую воду». И наткнулась на преграду.

«Неужели здесь повсюду эта «ледяная пустыня?» – удивилась Ари­эна. – Где же дворец Гиамары со всеми его чудесами – призраками и тающими стенами?»

И тут до неё донёсся голос. Тот, который она не слышала уже так давно. Он опять звал её! И он больше не был беззвучным. Голос бо­гини – глубокий и сильный – звучал совсем рядом! Ариэной овладела радость, которую почти тут же вытеснил страх. Она почувствовала, как неведомая сила подхватила её и стала затягивать под «лёд», в мерцающую глубину странной полупрозрачной материи. Сейчас у неё было такое ощущение, будто она и вправду погружается в морскую пу­чину. Стало трудно дышать, но совсем ненадолго. Быстро преодолев толщу льдистой материи, Ариэна очутилась в тоннеле с зеркальными стенами и… едва не столкнулась с худощавой женщиной в сере6ристом облегающем костюме. Это была та самая незнакомка с бесцветно­-правильным лицом, которую Эрения изобразила во дворе Скалистого Замка вместе с царём Асфааром. С тех пор прошло пятьсот лет… Всё правильно. Она умерла и стала одним из призраков во дворце Гиамары. В том, что это призрак, Ариэна убедилась окончательно, когда незнакомка, не заметив её, прошла сквозь неё и свернула в другой коридор. Она была бесплотна, точнее, состояла из тонкой материи, похожей на ветер. Ариэна невольно поёжилась, когда её до мозга костей пронзило этим «ветром», и решила больше не стал­киваться с призраками. А их здесь было довольно много. Одетые в одинаковые облегающие костюмы мужчины и женщины ходили по коридо­рам и зеркальным залам, стены которых таяли, пропуская обитателей звезды, а потом снова затвердевали. Внезапно коридоры и залы этого странного дворца опустели. Ариэна не удивилась – призраки на то и есть, чтобы появляться и исчезать. Вскоре они действительно появи­лись. Вернее, не они, а другие. В основном это были лиммерины – ­молодые и нарядно одетые. В облегающих костюмах Ариэна больше ни­кого не видела.

Царство Гиамары изменялось на глазах. Посреди совершенно пусто­го зала вдруг появлялся фонтан. Или изящная мебель – прозрачные столики, уставленные изысканными яствами, диваны и кушетки, на которых тут же рассаживались красивые юноши и девушки. Они весело разговаривали и смеялись, но их голоса тонули в стран­ной, звенящей тишине. Вспыхивали и гасли разноцветные светильники, одни призраки таяли в воздухе, другие тут же появлялись… Или это были те же самые? Ариэна бродила, точнее летала по многочис­ленным коридорам и комнатам, которые то пустели, то внезапно наполнялись людьми. Самое странное, что эти призраки отражались в зеркалах. 3десь почти все стены были зеркальные. Время от времени они таяли, превращаясь в туман, в котором тонули и призраки, и отраже­ния, но лишь затем, чтобы снова возникнуть из мерцающего тумана. В этом царстве было даже что-то вроде домашних садов, какие люби­ла делать у себя в особняках диввинская знать, – большие залы с бассейнами, где плавали рыбки, а вокруг в огромных кадках росли цветущие растения. И всюду гуляли красивые, нарядные юноши и девуш­ки – диввины и лиммерины. Неестественно весёлые, со странным блес­ком в глазах. Они напоминали безумцев, а некоторые двигались, сло­вно во сне. Мертвецы, получившие некое подобие жизни… Здесь было очень красиво. И страшно. Ариэна не хотела бы попасть сюда после смерти. Лучше уж уйти совсем. И появиться лишь на другом полотне Аранхи.

Временами она натыкалась на такие сцены, что её бросало в крас­ку, хотя она прекрасно знала, что никто здесь её не видит.

«Выходит, царство Гиамары – это просто какой-то небесный Дом Наслаждений, – удивлялась она. – А всем ли нужны подобные наслаж­дения? Впрочем, сюда и попадают не все…»

Некоторые помещения, уставленные приборами, напоминали скорей рабочие кабинеты, а у тех, кто тут находился, в глазах не было ни тени безумия. Ариэна видела тут обычных, сосредоточенных, занятых серьёзным делом людей. Большинство при6оров представляли собой что-то вроде плоских ящиков, у которых одна из стенок напоминала магическое полотно. На ней появлялись какие-то изображения – фигурки, знаки…

«Может, это развлечения для тех, кто при жизни находил удоволь­ствие в учёных занятиях? – предположила Ариэна. – Неудивительно, что царство Гиамары хранит уйму тайн, которые умершие унесли с со­бой в могилу… Вернее, в этот мир. А ведь я попала сюда только по­тому, что меня позвали… Нет, этот голос не просто позвал, он за­тащил меня сюда».

Ариэна похолодела.

«Ну и чего ты испугалась? – спросила она себя, стараясь успоко­иться. – Ты и раньше слышала этот голос. Звезда Смерти привела тебя на Ди-Милон. Богиня звезды спасла тебя от верной гибели. Ты ­её избранница. Её и её сестры Найяры. И Аранхи… У богини много лиц, много имён. Она владычица жизни и смерти. В какой бы ипоста­си она ни явилась тебе, ты не должна бояться».

Едва она об этом подумала, как богиня явилась ей. Ариэна оказа­лась в дивном саду и не сразу поняла, почему он кажется ей знако­мым. Она с удивлением смотрела на деревья с золотой листвой, сре­ди которой сияли пурпурные плоды. Вечный Сад. Тот, что умирает и возрождается вновь… Богиня стояла под деревом – бледная и осле­пительно прекрасная. В серебряных волосах сверкали драгоценные камни, сквозь лёгкое одеяние, отливающее голубоватой зеленью и перламутром, просвечивали очертания стройного, точёного тела. Это была Нэйя… Вернее, её двойник. Ариэна знала, что богиня может явиться в любом обличье, но она предпочла бы увидеть сейчас кого угодно, только не эту женщину. Она не боялась богини, но боялась этой женщины. Потому что не знала, кто она. И чего она от неё, Ариэны, хочет. Из-за деревьев вышел красивый изящно одетый юноша, при виде которого Ариэна вздрогнула. Тамран! Что он тут делает? Приглядевшись к юноше повнимательней, Ариэна успокоилась. Это был не Тамран, хотя очень на него походил. Незнакомец заговорил с бо­гиней… Или с Нэйей? Деревья заколебались в воздухе, превращаясь в разноцветный мерцающий туман, который постепенно светлел, рас­творяя в себе и Вечный Сад, и этих двоих. Всё изменилось. Ариэна стояла посреди светлого зала, а вокруг неё в зеркальных стенах клубился серебристый туман, порождающий призрачные фигуры. Они становились всё чётче и чётче и наконец вырвались из зеркал, кружась в весёлом танце. Стены растаяли в воздухе. Ариэну окружали нарядные смеющиеся юноши и девушки. Она ждала, когда этот сонм призраков исчезнет, словно вихрь осенней листвы, уносимой ветром, и вдруг почувствовала, что её кто-то слегка толкнул. 3апахло благовониями, а в следующее мгновение зазвучали музыка и голоса. Сперва они доносились как будто издалека, но постепенно станови­лись всё громче и громче. Ариэну снова кто-то толкнул, и она с изумлением обнаружила, что танцующие призраки оделись плотью. Кто-то схватил её за руку и потащил за собой. Ариэна опомниться не успела, а её уже кружил в танце красивый лиммеринский юноша с кудрявыми волосами, выкрашенными в ярко-жёлтый цвет. Его наготу прикрывал лишь бандаж в виде позолоченного листка мандары, а за спиной сверкали серебристые крылья.

– Это что – костюм охотницы? – весело спросил он. – А где зе­лёный плащ с капюшоном?

– Так ведь жарко, – не растерялась Ариэна.

На ней была её любимая одежда – короткая туника, гетры и лёгкие полусапожки. Похоже, она попала на костюмированный бал. Прав­да, у большинства его участников наблюдалось скорее полное отсут­ствие какого-либо костюма. Здесь не только не стыдились наготы, но и выставляли её напоказ.

– Ты ведь недавно умерла? – поинтересовался партнёр.

– Что?!

– Сразу видно – новенькая! – рассмеялся юноша. – Тут все через это прошли. Сначала не понимаешь, что умер, а потом это даже нра­вится… Да не бойся ты. Вас, диввинов, совсем запугали страшилка­ми о Гиамаре и её дворце. А лиммерины её никогда особенно не боя­лись. Ни её саму, ни её демонов. Боги и демоны – это те же люди, только умнее, сильнее… И никогда не умирают. Они просто меняют тела. Здесь лучше, чем на земле. Поверь, я тут уже давно. Знаешь, если станет страшно, пососи магический леденец – и всё пройдёт!

Юноша подвёл Ариэну к полупрозрачному столику в виде цветка на ножке-стебле и взял из большого хрустального блюда что-то вроде ледяной сосульки длиной с палец.

– Возьми тоже, они очень вкусные. А главное – прибавляют сил. Мне сегодня хочется танцевать до упаду… Бери, не бойся!

Ариэна заметила, что многие из танцующих на неё оглядываются, и поспешила взять «сосульку». Чтобы лишний раз не привлекать к се­бе внимание, лучше вести себя, как все. К новичкам здесь явно при­выкли, но слишком уж она от всех отличается.

– Я – Амур! – с гордостью сказал юноша. – Это бог любви в том мире, куда я собираюсь отправиться. Но это не сейчас. Я тут ещё поживу. Узнаю о том мире побольше. Ты, наверное, ещё и не решила, куда отправишься, когда покинешь царство мёртвых?

– Нет…

– И не спеши! Здесь хорошо. Главное – не гневи наших божествен­ных покровителей. У них иногда такие причуды бывают… Но это ни­чего. Тут же столько удовольствий! Я тебе тут всё покажу.

Амур разглагольствовал, обняв Ариэну за талию и посасывая леде­нец. Он всё больше и больше возбуждался, в глазах его появился ди­коватый блеск, а речь становилась всё более восторженной и сбивчи­вой.

– Слушай, ты такая прелесть! Костюм охотницы – это оригинально, но… Знаешь, тебе 6удет лучше 6ез него. У тебя замечательная фи­гурка! Скинь ты эти тряпки! Давай я тебе помогу…

– Ладно, – согласилась Ариэна, осторожно отцепляя потную руку Амура от подола своей туники. – Только… Я ненадолго выйду. Живот закрутило… Извини.

– Да ничего, – захихикал юноша. – Это вечная про6лема новеньких. Здесь всё так вкусно, что поначалу все объедаются. Беги, я тебя подожду! Бог любви ждёт тебя, детка!

Ариэна кинулась из зала, радуясь, что этот идиот не увязался за ней. Краем глаза она видела, как на нём повисла долговязая диввинка, замотанная в полупрозрачную накидку.

Она долго бежала по узкому коридору. В его зеркальных стенах вспыхивали и гасли разноцветные светильники. Свернув в другой ко­ридор, Ариэна едва не налетела на мужчину в длинной белой тунике. Он показался ей смутно знакомым. Её насторожил цепкий взгляд его светло-серых глаз. Цвет лица у него был нездоровый, но он не про­изводил впечатление безумца, насосавшегося «магических леденцов». Этот человек вполне мог заподозрить, что она не новенькая, а чужая.

Коридор привёл Ариэну в маленький дворик с фонтаном, украшен­ным статуями из хрусталя или какого-то похожего на него материала. Вода, тонкими струйками стекая по стройным прозрачным телам, с ме­лодичным звоном капала и в фонтан, и на гладкий зеркальный пол. Статуи напоминали тающие ледяные фигуры. Ариэна не сразу заметила, что посреди фонтана занимаются любовью двое юношей. Они отреагиро­вали на неё так, словно она по-прежнему принадлежала к иному мате­риальному миру. Это было действительно царство мёртвых. Обитель живых мертвецов, которые жили, словно во сне, и видели только то, что хотели. Впрочем, но все. Ариэна поняла, почему мужчина в длинной тунике показался ей знакомым. Она видела его год назад, когда богиня показала ей на магическом полотне эту призрачную обитель. Ариэна тогда хотела знать, где находится Нэйя, не более того. Она не решалась задавать другие вопросы… Нэйя была здесь. И беседо­вала с этим человеком. Он тогда сидел перед при6ором, на одной из стенок которого мелькали какие-то схематические картинки и знаки. Может, это и 6ыла та самая звёздная магия, о которой говорила Нэйя.

«Похоже, царство мёртвых и обитель звёздных магов – это одно и то же, – подумала Ариэна. – И живые тут куда опасней мёртвых… Впрочем, как и везде».

Большинство помещений соединяли арки без дверей. Иногда Ариэна упиралась в тупик, но любая из стен по её желанию превращалась сперва в коле6лющуюся занавеску, потом в туман и, пропустив Ариэ­ну в соседнее помещение, снова затвердевала. Блуждая по этой странной обители, Ариэна не могла не любоваться изящным убранством комнат, красотой зимних садов и двориков, но она ни на минуту не за6ывала о6 опасности. В любой момент можно было столкнуться не только с живым мертвецом, но и с кем-ни6удь действительно жи­вым. Почему иллюзия стала реальностью? Это произошло не по её во­ле. Ариэна даже толком не знала, в настоящем она сейчас или в прошлом. Если она встретила здесь человека, которого видела год назад беседующим с Нэйей, то скорее всего, она в своём времени. Впрочем, кто знает… Может, в этом странном месте действуют ка­кие-то другие законы, а времени, как такового, не существует.

От размышлений её отвлёк знакомый голос. Нэйя! Она была где-то рядом. Более того – она при6лижалась, потому что голос звучал всё громче и громче. Ариэна едва успела пройти сквозь стену и оказа­лась в полутёмном коридоре со слегка искрящимися зеленоватыми стенами, в конце которого клубился серебристый туман. Когда он рас­сеялся, Ариэна увидела человеческую фигуру. Кто-то только что прошёл сквозь стену и направлялся к Ариэне. Или просто в её сторону. Скорее всего, это6ыл живой мертвец – один из тех, кого не интересовало ничего, кроме примитивных удовольствий, но на всякий слу­чай Ариэна решила с ним не встречаться. Она поспешила преодолеть правую стену коридора и оказалась в зале с бассейном, в центре которого возвышалась статуя – о6нажённыи мальчик верхом на огромной рыбе, подпрыгнувшей над водой. Приглядевшись, Ариэна поняла, что это не совсем ры6а. Она никогда не видела таких морских тва­рей. Статуя ей понравилась. Она была сделана из того же, из чего и пол, и стены, и другие фигуры, которые в изобилии украшали царство мёртвых. Из материи, которая принимала по желанию здешних обитателей любую форму. Вряд ли здесь кто-то занимался ваянием. Эти статуи, подчиняясь чьей-то прихоти, сотворила материя звезды. В следующем зале тоже оказался бассейн, на широких бортиках кото­рого занимались любовью несколько парочек. Никто не обратил на Ариэну ни малейшего внимания.

«Сколько я ещё 6уду тут блуждать? – разозлилась она. – И наты­каться на придурков, у которых стыда меньше, чем у лесных тварей! Тут можно пройти сквозь любую стену, тут трудно попасть в тупик, но ещё трудней куда-нибудь прийти… А кстати, куда мне надо? Мо­жет, пора домой? Или эта иллюзия, ставшая реальностью, уже затянула меня? Кажется, скоро я потеряю надежду выбраться из этого лабиринта и начну сосать их одуряющие леденцы – чтобы было не так страшно… Неужели картина Эрении – ловушка? Проклятье!»

«Не бойся, – прозвучал у неё в голове спокойный мягкий голос. – Иди вперёд. Иди ко мне».

«Кто ты?» – спросила Ариэна.

«Скоро всё узнаешь. Не бойся. Иди, куда я скажу».

Повинуясь голосу, Ариэна шла какими-то узкими полутёмными кори­дорами, пересекала пустые комнаты, время от времени проходила сквозь стены. Она больше никого не встречала и постепенно успокои­лась. В конце концов, преодолев очередную стену, которая тут же сомкнулась у неё за спиной, она оказалась в маленькой комнате, похожей на ледяную пещеру. Ариэна невольно вздрогнула, когда мутно­вато-белые стены заколебались, словно надвигаясь на неё, но тут же сообразила, что это движение внутри стен. Они всё больше и больше напоминали серебряные зеркала, в которых отражается голубо­вато-зелёное пламя, извергающее клубы белого дыма. В конце концов «пламя» погасло, а дым заволок пространство внутри зеркал сереб­ристой, слегка искрящейся пеленой.

«Сейчас ты увидишь меня, – голос звучал так близко, как будто собеседница Ариэны находилась рядом с ней в этой маленькой пеще­ре. – Повернись налево, чуть-чуть…»

Мгновение спустя, Ариэна увидела в полупрозрачной стене очертания паука – шестилапого, похожего на аранху, но немного крупнее. Стена в этом месте становилась всё более прозрачной, а фигура па­учихи проступала всё чётче и чётче. Ариэна уже могла разглядеть сложный голубовато-зелёный узор, украшающий серебристое тело, глаза паучихи сверкали, словно два ярких изумруда. Эта аранха очень отличалась от своих земных сестёр.

«Ты удивлена? – спросил голос. – Я действительно не совсем та­кая, как другие, а почему – я тебе объясню. Садись и приготовься слушать».

«Сначала скажи, смогу ли я вернуться назад?»

«Сможешь. И ничего не бойся. Здесь ты в безопасности. Никто нас не увидит и не услышит, никто не пройдёт сквозь эти стены. Это моя пещера. Я могу защитить это место от любого вторжения. Я здесь уже давно. Я уже много лет здесь живу, но они считают ме­ня мёртвой».

«Кто – они? Эти психи, которых я тут видела? А ты кто? Погоди­-погоди… Кажется, я догадываюсь… Ты иногда говорила со мной сверху, ты послала мне видение в той пещере – в мёртвом лесу! Ты аранха Эрении?»

«Эрения была избранницей моей матери. Её картины-иллюзии содержат паутину моей матери, а также материю, очень сходную с той, из которой состоит эта звезда. Ариллин. Именно поэтому я смогла от­крыть тебе дверь в настоящее время. В иллюзии ты приблизилась к Гиамape пятисотлетней давности, но благодаря моей связи с этой картиной-иллюзией я почувствовала твоё приближение и вывела тебя из прошлого в настоящее. И в реальность. Я протащила тебя не толь­ко в глубь звезды, но и сквозь время».

«Вот почему всё так менялось. Одно исчезало, другое тут же по­являлось. У меня просто голова шла кругом… Значит, тебе ничего не стоит вернуть меня назад?»

«Не то, чтобы совсем ничего не стоит, но пока я это могу. Пока. Хорошо, что ты всё-таки пришла, и я успею тебе всё рассказать. Скоро я умру. Я и так прожила гораздо дольше, чем обычная аранха. Я жива благодаря материи и жизненной энергии звезды, а эта энергия иссякает. И с каждым днём всё быстрей и быстрей. Когда умрёт звез­да, умру и я».

«Кто бы мог подумать, что Звезда Смерти может умереть!»

«Звёзды тоже умирают, дитя моё, а Гиамара – это ведь даже и не звезда. Её просто привыкли так называть. Это осколок очень древне­го мира, давно погибшей галактики…»

«Чего?»

«Галактики. Это часть Энны. Или вселенной. В некоторых мирах её называют Энна, и мне нравится это название. В Энне много галак­тик, в каждой галактике много звёзд, а вокруг этих звёзд вращают­ся планеты. Это как наш мир, наша планета, вращается вокруг наше­го солнца. А Гиамара… Будем называть её звездой, раз уж так при­выкли в нашем мире. На самом деле это маленькая планета. Что-то вроде луны, просто она ярче светится».

«Ты говоришь очень странные вещи».

«Для тебя – да. Пожив здесь, я очень много узнала о вселенной. Много такого, чего не знают на нашей планете – в мире, где живут диввины, лиммерины и paннады… Где есть леса, море, степи и ска­лы… У нас хорошая, удобная для жизни планета. А есть такие, что целиком покрыты льдом. Или горячим песком. Есть планеты, похожие на сгустки горячего дыма. А все звёзды – это солнца. В них очень много огня, и они светятся сами, а планеты светятся в небе только тогда, когда на них падает свет звёзд».

«Но Гиамара светится очень ярко…»

«Потому что её материя способна сама излучать свет. Только свет, но не тепло. Огня в ней нет. Это не звезда, но я и сама привыкла называть её звездой. Какая, в сущности, разница… Гиамара – остаток давно погибшего мира, вернувшегося в лоно своей матери Энны. Сейчас я расскажу тебе удивительную историю. И даже кое­-что покажу. Но мне сейчас трудно посылать мысленные картины, так что всего я показать не смогу. Если устанешь, останови меня. Закончу в следующий раз. Времени у меня осталось мало, но оно ещё есть».

Да, это была самая удивительная история из всех, какие только доводилось слышать Ариэне. Гиамара недаром считалась сестрой Найяры. Ведь существа, создавшие это небесное тело, явились сюда из мира, большую часть которого занимало море. Правда, оно было не такое, как здесь. И вода, и воздух там были более плотные, а оби­татели загадочного далекого мира жили на каких-то странных остро­вах, которые то плавали по морю, то парили над водами, а то и во­обще терялись среди густых, извергающих золотистые и голу6овато­-зелёные молнии облаков. В этом мире жили два племени. Господствовали те, что имели более плотные тела, – арилланы. Другие, которых называли аранхами, напоминали светящиеся тени. Их тела почти полностью состояли из араны – света, пронизывающего вселенную. Из того вечного света, который бывает видимым и невидимым. Смертной материи в них было мало, поэтому аранхи могли становиться невиди­мыми. Арилланы же не могли. Эти два племени так и не ужились в одном мире. Более молодые, жизнеспособные и более воинственные арилланы прогнали аранхов. Те были вынуждены странствовать по Эн­не, а поскольку, оторванные от своего мира, они почти утратили материальность, то едва не растворились в аране. Их спасло то, что они оказались недалеко от мира людей и услышали их зов. Люди молились своей богине Аранхе и просили её о помощи. Аранхи не слышали грубых земных звуков. Но они слышали зов. Звук превращал­ся в свет, который пронизывал пространство, донося до аранхов смысл того, что говорили люди. Ариэна поняла, что имеет в виду её собеседница. Ей и самой доводилось слышать зов, одетый мате­рией света. Правда, слышать свет так тонко, как те, древние, аранхи, она не могла. Этого не могли даже нынешние аранхи.

Люди молились своей 6огине-паучихе, которую по иронии судьбы или по некоему высшему замыслу издавна называли Великой Аранхой. Люди этого мира с трепетом относились к паукам. Особенно к огром­ным шестилапым аранхам, которых считали воплощениями богини. Сперва аранхами здесь называли всех пауков, поскольку в древней­шем из языков материка слово аранха имело значение «паук». Потом это название закрепилось лишь за священными шестилапыми пауками. Люди молились Аранхе и звали её, а аранхи из далёкого мира, же­лая вступить в контакт с разумными существами, а заодно и помочь им, вошли в тела шестилапых пауков. Вернее, в тела их личинок. Так появились нынешние аранхи. Они видели, что люди младше и сла6ее, что они нуждаются в помощи и мудром совете. Они захотели стать друзьями людей. Что из этого вышло, Ариэна знала.

Арилланы остались в своём мире, но этот мир, состоявший в ос­новном из тонкой материи, быстро подходил к концу своего жизнен­ного цикла. Его энергия иссякала, а материя гибла. Арилланы тоже теряли жизненную силу, тела их всё больше и больше напоминали об­лачные тени. Или туманные призраки. Самые могущественные из них сумели уплотнить остатки материи гибнущего мира и создали плане­ту, которая впоследствии и получила имя Гиамара. А поскольку в материи их мира, а следовательно и этой созданной ими светящейся планеты 6ыло много араны, то творение арилланов могло путешество­вать сквозь пространство и время. Арана – свет, который бывает то видимым, то сокрытым во вселенской тьме. Это божественная паути­на, продольные нити которой – время, а поперечные – пространство. Божественный свет несовместим с умирающей плотью, а поскольку ма­терия странствующей планеты всё-таки продолжала терять жизненную силу, арана постепенно покидала её. В результате «звезда» утрати­ла способность перемещаться во времени и путешествовала уже только в пространстве. И однажды она оказалась над тем же миром, куда немного раньше попали аранхи. Арилланы уже чувствовали скорую смерть. Их тела всё больше истончались и уже стали почти невиди­мыми, но обрести грубую земную плоть арилланы не хотели. Они тоже спустились в этот мир и тоже вступили в контакт с людьми. С теми, что населяли острова. Арилланы лучше чувствовали себя рядом с мо­рем. Они поделились с людьми своей мудростью. Они даже брали не­которых с собой на звезду. Арилланы могли летать, и каждому из них вполне было по силам поднять с собой на звезду одного челове­ка. С помощью своих слуг – ниэров – арилланы даже сделали эту ма­ленькую планету пригодной для жизни людей. Ниэры – шарообразные светящиеся существа – были разумны, но значительно уступали по разуму своим господам. 3ато они лучше умели воздействовать на грубую материю. Повинуясь приказам арилланов, они превратили звезду в огромный многоэтажный дом с лабиринтом коридоров и ком­нат. Арилланы окружили этот «дом» оболочкой из воздуха, которым могли дышать жители земли, и сделали материю звезды послушной лю­дям. Именно поэтому она до сих пор подчинялась желаниям любого человека, независимо от его магических способностей. Другое дело, что людям было здесь страшновато. Их тела не позволяли им самим летать на звезду и обратно на землю, а изобретать воздушные ко­рабли они не умели, поэтому, когда звезду покинул последний ариллан, её хозяевами стали ниэры, оказавшиеся более жизнеспособны­ми, чем их господа. Людей в этот небесный дом не особенно и тя­нуло, но им очень пригодился другой дар гостей из далёкого мира. Когда тела арилланов уже настолько истончились, что стали почти невидимыми и почти утратили свою материальность, эти существа по­селились в море. Оказалось, что морская вода, особенно та, в ко­торой много ритона, способна поддерживать в арилланах жизненную силу. Ариэна знала, что такое ритон. Это были сообщества мельчайших светящихся существ. Говорили, будто каждый из них меньше пылинки. Они жили колониями и периодически поднимались на поверх­ность, поглощая солнечный свет, в котором содержится много араны. Полная утрата тел означала для арилланов смерть. Они ещё лет сто жили в море, питаясь ритоном и иногда поднимаясь над водой в ви­де слегка светящихся зеленовато-белых фигур, похожих на фигуры из тумана. И их прозвали детьми тумана. В конце концов они всё же умерли, а точнее, перешли на другую ступень существования. Живя в море, они поглощали ритон и, вбирая его в себя, постепен­но изменялись. Их тела, похожие на туманные тени, разрастались и светились всё больше. Ритоном питались ещё белые кораллы. Они продолжали питаться им и тогда, когда многие колонии ритона стали существовать в виде светящихся скоплений, которые плавали в море, как подводные призраки. Вместе с ритоном хищный коралл пожирал и арилланов. В результате возникла новая разновидность коралла – ­арилловый коралл. Позже его стали называть просто ариллом. Вскоре все арилланы, соединившиеся с колониями ритона, были поглощены белым кораллом. Они исчезли, но появившийся благодаря им арилло­вый коралл быстро разрастался. Он по-прежнему питался ритоном, который в свою очередь питался араной, извлекая её из воздуха и све­та. Все живые твари в той или иной степени поглощали арану, но строить из неё тела мог только ритон. Перед каждым сезоном тумана поверхность моря во многих местах покрывалась светящейся пеленой – ритоном, который поднимался из глубин, чтобы впитать побольше света. Потом он погружался в воду и поглощался ариллом. После это­го начиналось выделение тумана, содержащего арану, и люди сих пор считали, что вместе с ним над морем появляются дети тумана ­– арилланы, поселившиеся в арилле. Жители островов всегда знали, что этот туман разумен. Кое-кто умел даже разговаривать с ним. Вернее, с арилланами, которые, создавая из тумана картины, отвечали на вопросы и предупреждали об опасности. Возможно, ритон, погло­щаясь ариллом и становясь частью ариллового куста, обретал разум, а потом появлялся над морем в виде разумного тума­на, способного общаться с людьми. Кроме того, туман обладал спо­собностью извлекать из воздуха, из солнечного и лунного света арану. Часть тумана в конце сезона превращалась в твёрдые сгустки, напоминающие осколки хрусталя. Этот морской хрусталь, который чаще называли ариллином, содержал очень много араны, поэтому обла­дал большой магической силой. Арилл особенно активно рос и выделял туман, когда Гиамара подходила к планете. Ведь арилл, вобравший в себя тела арилланов, был сходен по составу с созданным арилла­нами небесным телом – с материей их мира.

«Я помню туманные фигуры, скользящие по зеркальным коридорам, – сказала Ариэна. – Сны и видения, которые посещали меня, когда я лежала в ариллиновой ванне. Наверное, это были видения о том времени, когда арилланы могли жить не только в море и летать на звезду…»

«Наверное. Лучше всего я ощущала связь с тобой, когда ты была в ариллине. Но я боялась говорить с тобой. Ты была на границе между мирами... И слишком близко к тому миру, который погиб, но остался в вечности, в непроявленном свете, что сокрыт во тьме времён. Ты могла слиться с туманом и уйти в тот мир. Я 6оялась заговорить с тобой и нарушить равновесие элемен­тов. Ты должна была сохранить своё земное тело. И жить. На остро­вах считают, будто арилланы до сих пор живут в этом мире. Что они спят в арилле, а иногда просыпаются, появляются в тумане над морем. Это не совсем так. Арилланы, которые явились в наш мир, давно уже исчезли как племя и вообще как вид разумной жиз­ни, но частицу их разума и какие-то их свойства до сих пор сохра­няет такой вид жизни, как арилл».

«А призрачный замок… Кто его построил? И почему он стал та­ким?»

«Его построили последние из арилланов. Из тех истинных арил­ланов, что явились в наш мир на странствующей звезде. Потом он был разрушен, а восстановила его колдунья Лимианна. Одна из пер­вых полукровок. В те далёкие времена браки между диввинами и лиммеринами были запрещены. Жители материка и островитяне не ладили между собой, а поскольку аранхи и арилланы тоже, хотя и не помнили, из-за чего, связь диввинов с разумными пауками, а лиммеринов с детьми тумана делали эту пропасть ещё глубже. Мы, аранхи, не помнили своих врагов из того, погибшего, мира. Ведь мы даже тол­ком не помнили, какими были наши тамошние предки. Но вид арилла, а тем более тумана внушал нам отвращение и страх. Что-то про6уж­далось в глубинах нашей памяти. Арилланы нас не боялись – ведь в том мире они были сильнее нас, но приязни они к нам тоже не пи­тали. Потом их не стало. Те, кого называют арилланами сейчас, ­это уже другие существа. Это скорее соо6щества – наподобие оро. Никто до сих пор толком не знает, каковы они – духи тумана. Из­вестно только, что туман разумен, но это очень странный разум. Страх им неведом. Духи тумана не боятся нас, но и не любят – мы это чувствуем. Мы, аранхи, заразили диввинов своей ненавистью к туману, своим страхом перед ним. Мы вызвали у людей ещё 6ольшую неприязнь к островитянам, которые подружились с арилланами. А лиммерины всегда не любили пауков. Почему – ты, наверное, знаешь».

«Знаю. Я даже знаю, чем их травили. Примерно тем же едва не угро6или и меня».

«Отвращение к паукам усиливало неприязнь островитян к тем, кто дружил с пауками и даже обожествлял их, – к диввинам. По иронии судь6ы вражда между двумя племенами из далёкого мира наложилась на вражду двух здешних племён и усилила её. Сейчас полукровки не редкость, сейчас даже узаконены смешанные браки, а тогда, две ты­сячи лет назад… Лимианна родилась в семье димилонского купца после того, как он побывал со своей женой на Большой Земле. К счастью, Лимианна родилась белокожей и светловолосой. Купец даже не подозревал, что она не его дочь. Выяснилось это гораздо позже – когда Лимианна сама стала матерью. Её ребёнок оказался черноволосым и кареглазым – вылитый диввин. Муж сразу же бросил её, а отец отрёкся от неё и от внука. Он бы отрёкся и от своей жены, но она к тому времени уже умерла. Все поняли, что это она принес­ла в свою семью диввинскую заразу, ведь её дочь Лимианна никогда не покидала родной остров, а диввинов тут сроду не бывало. Лимианна уехала с сыном на материк, где стала избранницей аранхи и овладела магией паутины, а через несколько лет вернулась на родной остров. Она чуть не умерла от укуса водяной змеи. Спас­ла Лиммианну только ариллиновая ванна. Так что избранница аранхи стала ещё и избранницей двух лиммеринских богинь. После этого на Ди-Милоне, который тогда ещё имел другое название – Димлин – к Лимианне стали относиться получше. Она-то и восстановила дворец, который ещё в незапамятные времена помогли людям построить те, древние, арилланы. Они добавили в строительный материал материю своего мира. Ту, из которой создана Гиамара. Эта материя может быть и твёрдой, и вязкой, как смола, и почти жидкой, а может пре­вращаться в туман, способный проникать в твёрдые тела. Этот «звё­здный туман» пропитал камни, из которых по приказу правителя Дим­лина построили замок на холме. Спустя несколько веков его разру­шило землетрясение. Это было тогда, когда остров Димлин частично погрузился в воду и превратился в три маленьких островка. Так остров Трилистник превратился в архипелаг Трёхостровье. Ведь в переводе с древнего языка Ди-Милон означает «три острова». Землетрясение разрушило каменные блоки, но «звёздная» материя осталась целой. Она истончилась до такой степени, что стала неви­димой, но она осталась на месте, в точности, во всех деталях повторяя форму дворца – целого, а не разрушенного. И этот «звёздный» замок становился видимым, когда восходила Гиамара. Так что этот призрак на холме появляется с глубокой древности. Полукров­ка Лимианна решила восстановить дворец. Вернее, сделать его более материальным. Она насобирала ариллина и взяла несколько полотен аранхи. На рассвете, когда появился призрачный замок, она развела огромный костёр и бросила в него паутину и весь ариллин, какой у неё был. Туман смешался с огнём, в котором горела паутина, и это туманное пламя окутало призрачный замок. Оно слилось с его тонкой материей, и казалось, что замок вновь обрёл плоть – прочную и сверкающую, как хрусталь. Но простоял он недолго. На следующий же день все увидели, что на холме опять одни руины, а по вечерам и по утрам снова стал появляться призрак дворца, но гораздо более яркий, чем прежде. Однажды ночью Лимианне явилась сияющая фигура. Избранница решила, что это богиня звезды или её сестра Найяра. Богиня сказала, что дворец теперь находится на перекрёстке миров. Оказывается, Лимианна и давно покинувшие этот мир арилланы, строя и отстраивая этот замок, создали поразительное равновесие элемен­тов. Поэтому замок теперь находится в Междумирье. В этот мире бу­дет появляться лишь его образ, но самые одарённые избранницы су­меют открывать его – то есть делать реальным для своего мира и для своего времени. Только для своего! Это важно запомнить. Иллюзия существует вне времени и вне пространства, но замок из плот­ной материи реален только в том пространственно-временном слое, где его открыли. Открыв его, то есть одев плотью, в него можно войти, а пройдя через него, оказаться в любом из миров. Замок стал воротами в любое пространство и любое время, но каждый мог воспользоваться этими воротами только один раз. Такие переходы из одного мира в другой и так нарушают равновесие, поэтому беготня туда-сюда недопустима. А видимым замок становится, только когда к земле приближается Гиамара, и это вполне объяснимо – ведь он содержит ту же материю, что и звезда. Увы, материя звезды умирает. Скоро звезда умрёт, и замок исчезнет».

«А эта материя – то же, что и застывший туман?»

«Примерно, но не то же. Её состав сложней. В последнее время она очень 6ыстро теряет жизненную силу. Скоро звезда погаснет, а потом её тело постепенно разрушится. Когда она умрёт, умру и я. Ведь я жива только благодаря ей».

«Но как ты попала сюда? И откуда ты всё это знаешь?»

«Это и есть самая интересная и важная часть истории. Я не хо­чу сказать, что все беды начались с того, как здесь появились чу­жаки, но их роль во всём, что случилось в нашем мире, достаточно велика. Те, кого ты считаешь звёздными магами, прилетели сюда из империи Террана. В неё входит много планет. У каждой из них своё солнце и свои луны. Tepранцы появились тут случайно. Вернее, так считают они сами. Эти люди бежали, спасаясь от наказания за свои преступления, и провалились в одну из вселенских ям. Это их выражение. Их каким-то образом выбросило в наш мир, и они едва не погибли, а их звёздный корабль «Эспера», летающий быстрее света, пришёл в полную негодность. Они сели на одном из самых дальних западных островов, почти что у самого бе­рега по ту сторону моря. Там сплошная каменистая пустошь, перехо­дящая в пустыню, где воздух почти круглый год горяч, словно дым костра. Большой корабль погиб, но уцелело несколько маленьких разведывательных кораблей. Когда пришельцы о6следовали простран­ство вокруг нашей планеты, они обнаружили эту звезду. И едва они приблизились к ней, как она распахнула перед ними ворота. Если точнее – в её материи образовалось отверстие, а за ним тоннель, по которому они и проникли в глубь звезды. Гиамара – это что-то вроде огромного круглого хрустального дома со множеством этажей, правда, без лестниц…»

Это Ариэна заметила. Коридоры, лабиринтом пронизывающие тело звезды, имели множество плавных подъёмов и спусков, которые вели на разные уровни или этажи гигантского дворца Гиамары.

«В этом доме можно спокойно открывать окна, – продолжала аран­ха. – Ведь он окружён почти таким же воздухом, что и наш мир. Арилланы сделали так, чтобы материя Гиамары была послушна людям, чтобы это небесное тело служило и помогало им. Естественно, они думали о людях нашего мира, которые когда-нибудь смогут поднять­ся к звёздам и другим планетам. Чужаки это уже умели. И они ста­ли хозяевами звезды. Прежде всего они наладили постоянный приток воздуха во внутренние помещения этого хрустального дома. И заня­лись исследованием нашего мира. Эту планету они назвали Барбарон. Иначе говоря, планета дикарей».

«Даже так?»

«В их империи наука шагнула далеко вперёд по сравнением с на­шим миром. И они считали, что это даёт им право смотреть на оби­тателей нашей планеты свысока. Возомнили, что вправе играть ими, как куклами, и решать их судьбы. Тем 6олее что они оказались привязаны к нашему миру. Починить «Эсперу» они не могли. Сперва чужаков было около сотни. Сейчас осталось всего тринадцать».

«А почему они бежали из этой своей…»

«Империи. Это что-то вроде царства. Империя Террана – целое звёздное царство, где многие звёзды являются солнцами для миров, населённых людьми и другими существами. Наши пришельцы входили в группировку под названием «Шива» и несколько лет 6ыли возмутите­лями спокойствия в столице главной планеты империи. Терпение вла­стей лопнуло, когда эта свора едва не устроила государственный переворот. Их судили и приговорили к ссылке на одну из окраинных планет империи. Они и там не успокоились. Эти люди пытались раз­дуть войну, опираясь на многочисленное племя вотанов – существ, похожих на людей, но менее разумных. Зато весьма воинственных. Шиваиты воспользовались наивностью вотанов, завлекли их какими­-то обещаниями... Но у них и тут ничего не вышло – вовремя подо­спели войска императора. На сей раз шиваитам грозила более суро­вая кара. Они успели бежать. Одному из их главарей Нику Уайту принадлежал сверхсветовой корабль «Эспера», пилоты которого тоже входили в сообщество «Шива». Сбежав из империи Террана, эти люди посетили несколько миров, а потом взяли курс на империю Тиуана. Там правил император Салузар, который прославился не только жес­токостью, но и страстью ко всякого рода безумным идеям. Разумеет­ся, сам он и его приближённые – аристократы, правившие на разных планетах Тиуанской империи, – рисковать не любили. Зато они охотно ставили опыты на своих подданных. К Салузару вечно стекались бе­зумцы, одержимые 6редовыми идеями. В основном теми, что касались государственного устройства. Если эти идеи увлекали императора, он предлагал их авторам земли, людей и средства. Связываться с Салузаром было рискованно. Когда этому деспоту что-то приходи­лось не по душе, головы летели сотнями. Но шиваитов это не особенно пугало. У себя на родине и ещё в двух дружественных Терране империях они были объявлены вне закона, а тут их ждала возмож­ность осуществить свою мечту – создать общество, которое бы жило по их законам. Они до сих пор не могут понять, почему сбились с пути. Возможно, это была шутка демонов, живущих во тьме между ми­рами. Демонов-разрушителей, о которых люди нашего мира стараются даже не упоминать. В том мире, откуда явились чужаки, тоже были такие божества. На самой древней из их планет, Терре, какой-то народ молился богу Шиве. Считалось, что он разрушает мир в конце каждого магического цикла, дабы потом создать новый. В этом есть своя жестокая справедливость. Она вытекает из необходимости соблюдать закон равновесия. Всё сущее имеет своё начало и свой ко­нец, всё должно идти своим чередом… Я думаю, бог Шива – один из великих блюстителей мирового порядка. А эти люди, назвавшие себя в его честь… Вряд ли они даже пытались вникнуть в суть то­го древнего учения. Они просто были одержимы манией разрушения. Они считали, что перед тем, как что-то построить, надо непременно что-то разрушить. Желательно до основания. Они попали к нам не в добрый час. И по-моему, не случайно. Люди сами навлекают на себя беды, когда их мир не берёт. Здесь как раз кипела смута. Богам тьмы не надо молиться. Лучшая молитва злому божеству – ненависть, раздор… Люди раздразнили демонов-губителей, которые и послали нам тех, кто усугубил наши беды. Обосновавшись на Гиамаре, шива­иты сперва довольно долго изучали наш мир. Языками они овладели 6ез труда. У них есть приборы, которые они называют переводчика­ми. Этих людей заинтересовало происходящее в нашем мире. Тем 6олее что одной из идей, которая их осо6енно увлекала, была идея божественного правителя. Они изучили историю нескольких миров. В одних они побывали, о других узнали из каких-либо источников. На их родине было много путешественников и исследователей, кото­рые собирали сведения о жизни на разных планетах Энны. Изучив ис­торию своей прародины – планеты Терра и далёкой от неё планеты Эрс, шиваиты пришли у выводу, что человекоподобный бог слишком близок к человеку, чтобы ореол божественности мог продержаться долго. Особенно если бог живёт среди людей. Бог, живущий лишь на картинах и в священных книгах, долговечней, но всегда находится достаточно скептиков, которые не верят в того, кого нельзя увидеть наяву и потрогать руками. Бог, живущий среди смертных, впол­не реален, но слишком трудно предъявить людям доказательства то­го, что он бог, а не такой же человек, как они. В истории древней Терры многих правителей провозглашали богами на земле, но далеко не все подданные верили в их божественность. Роль бога слишком трудна для смертного. И она осталась трудной даже тогда, когда в некоторых мирах нашли способ продлить жизнь и молодость тому, ко­му эта роль досталась. Обожествляли и животных. И вот что интерес­но… В их божественную природу всегда верили более охотно. Во всяком случае шиваиты считали так. Айза Роув – её уже нет в жи­вых – писала в своём трактате: «Иные звери много веков, а порой и тысячелетий подряд сохраняли вокруг себя ореол некой таинствен­ной силы, которая внушала опасение даже неверующим. Животным нет никакого дела до той роли, которую им приписывают люди. Исходящая от них сила сродни стихийной. Они, как и стихия, страшны в своём равнодушии к человеческим ценностям, к законам человеческой справедливости. Хищник не жесток. Он просто безжалостен, как судьба. Он прекрасен даже в своей кровожадности, свирепости. Как прекрасно раз6ушевавшееся море. Зверь следует своим инстинктам, и они помогают ему гораздо 6ольше, чем иному человеку приобретённые за долгие годы знания. Быть может, звериный инстинкт и есть сама бо­жественная мудрость, которую так трудно постичь человеку. И с ко­торой ему трудно смириться. Зверь – воплощение дикости, а значит, и свободы. И он использует свободу гораздо разумней, чем человек. Он делает только то, что необходимо. Даже если это жестоко…»

«Как бог Шива, когда разрушает мир?»

«Ты верно уловила мысль Айзы Роув. Не хочу пересказывать тебе весь её трактат. Местами он ужасно заумный. Ларс Хендриксен, ко­торого уже тоже здесь нет, во многом с ней соглашался. Он едва ли не всю жизнь изучал одну из стран Teppы – Египет, где в глубокой древности обожествляли многих животных. И служители звероподобных богов правили страной в большей степени, чем тамошние цари. Ларс считал, что вера основана на страхе, и чем страшнее бог, чем меньше в нём человечности, тем прочнее вера…»

«По-моему, это чушь!» – не удержалась Ариэна.

«Думаю, ты права. У этих людей при всей их образованности ка­кой-то извращённый ум. Они все очень тщательно изучали сведения о планете под названием Далейра, где обожествляли прекрасных зве­рей – лурдов. Они похожи на наших пещерных котов, только ещё круп­ней, и у них ость грива – как у магалов. Ещё больше они похожи на крупных терранских кошек, которых называют лайнами. Сейчас я по­кажу тебе и лурдов, и лайнов… Не правда ли они прекрасны?»

С этим Ариэна не могла не согласиться. Особенно её поразили огромные златогривые лурды. У этих чудных зверей были кошачьи мор­ды, когтистые кошачьи лапы, хвосты с пушистыми кисточками, а по сложению они напоминали одновременно и кошек, и скакунов.

«Лурды разумней, чем терранские лайны, – продолжала аранха. ­– Живут они долго, почти как люди. И держать этих зверей могут толь­ко представители правящего класса – альды. У каждого альда непре­менно есть свой лурд. Он заводит его ещё в детстве – детёнышем и вместе с ним растёт, охотится, сражается. Воины там все – и мужчи­ны, и женщины. Власть на Далейре переходит от одного аристократи­ческого дома к другому. Правитель, потерявший лурда, должен оста­вить свой пост. Считается, что вместе с лурдом он теряет ту час­тицу божественной силы, которой его наделил солнечный бог. Этот бог может принимать облик и человека, и лурда. Это интересный мир. Суровый и прекрасный. А особенно шиваитам понравилась история планеты Арракис, где обожествляли гигантских песчаных червей. Там божественный правитель продержался более тридцати веков. Вот он – бог-император».

Вид гигантского червя с лицом человека произвёл на Ариэну довольно жуткое впечатление. Тем более что она тут же вспомнила одно из своих видений – огромную паучиху с личиком Алимы. Она вдруг подумала о том, что этот образ как нельзя лучше соответст­вует сущности Алимы. Чудовище с невинным личиком ребёнка. Ре6ё­нок с душой чудовища, готового уничтожить кого угодно.

«Этот 6ог-червь действительно жил и правил?» – спросила она.

«Да. Шиваиты называют его ожившим хтоническим божеством – вро­де тех, каких создавало воображение жителей древней Терры. Хтони­ческие или звероподобные божества Терры – это божества эпохи гос­подства женщин. Главной богиней была мать-земля, владычица всех земных тварей. Хтонический в переводе с одного древнего языка ­– земной. Или подземный… В общем, связанный с землёй, рождённый землёй, богиней-матерью. Позже пришли боги-мужчины, победившие древних чудовищ. И многие исследователи Терры считали, что это означает победу разума над тёмными инстинктами…»

«Ещё одна чушь!» – презрительно фыркнула Ариэна.

«Согласна. Уже хотя бы потому, что с приходом к власти муж­чин царство разума у них там не настало. Но к чему я всё это гово­рю… Среди древнейших хтонических богов Терры была богиня-паучиха Арахна…»

«Аранха?»

«Нет, Арахна. Другое имя, но очень похожее. И тоже богиня-пау­чиха. Можно представить, как это совпадение заинтересовало шиваи­тов. Их прародиной была планета Терра. Её древние обитатели счи­тали, что богиня Арахна может принимать облик и женщины, и паука. В нашем с тобой мире то же самое всегда говорили об Аранхе. А из­бранниц-аранхин у нас в древности так почитали, словно каждая их них являлась человеческой ипостасью Аранхи. В каждом святилище можно было увидеть божество сразу в двух обличьях. Избранниц многие воспринимали как полубогинь. А царицу-аранхину почитали едва ли не 6ольше, чем царя. Всё это подтверждало одну из идей при­шельцев: в мире, где есть живые 6оги, то есть боги, живущие сре­ди смертных, настоящими правителями являются служители этих бо­гов. Так было на планете Эрс. Живой 6ог был символом власти, а реальная власть принадлежала его служителям, которые находились на положении полубогов. Но длилось это недолго. Может, потому, что тамошний бог был человеком. Как я уже говорила, богов-зверей шиваиты считали долговечней. Они вот только не могли понять, что здешние служительницы живых богов, точнее 6огинь-паучих, искрен­не верили в их божественную сущность. На Эрсе всё было совсем иначе. Боги, богини… Мы, аранхи, никогда не возражали против того, что люди называли нас богами, а, наверное, следовало. Большинство из нас даже толком не представляют, какой смысл вкладывают люди в эти слова. Мы так долго живём рядом, но мы с вами такие разные… Были и остались. Мы знали, что боги для вас – это высшие существа, но поскольку мы были старше, больше помнили, дольше жили, а возрождаясь в своих потомках, могли жить вечно, мы воспринимали ваше почтительное отношение, как должное. И ужаснулись, когда люди стали убивать наших братьев. Шиваиты считают, что люди сами создают богов. И сами их уничто­жают – чтобы создавать новых, более подходящих для новой эпохи… По-моему, люди не всегда понимают, что созданное ими может обрести силу, способную их погубить. Они не столько создают, сколько призывают богов. Призывают некие силы, которые обретают облик, близкий и понятный тем, кто их зовёт. Это опасная игра, но люди так устроены… Вы любите играть. Дети любят играть с огнём, взрослые – с идеями, с богами… Люди, прилетевшие в наш мир на звёздном корабле, – большие испорченные дети. Они тоже решили поиграть. С богами, в богов… Они долго играли и мало что выиг­рали. Они бы выиграли гораздо больше, если бы попробовали жить. Просто жить. Как люди.

Пришельцы изучали жизнь нашего мира, летая на скрытых маски­ровочным полем фланнарах. Они узнали о вражде двух племён, о де­тях тумана, которых так боялись диввивы, о призрачном замке. Многие из чужаков довольно долго жили среди людей нашего мира – ­кто на островах, а кто на материке. В городах и больших посёлках нетрудно затеряться в толпе. В конце концов, чужаки были очень похожи на людей этого мира. Лиммерины всегда жили более спокойно, а главное – разо6щённо. Иногда отдельные острова воевали друг с другом, а чаще торговали. Жизнь островитян не особенно заинтере­совала пришельцев. Их с самого начала тянуло в Аранхaйю. Тем 6олее что там царила смута, вовсю кипела борьба за власть. Назревал переворот, и шиваиты решили в этом поучаствовать. А точнее – по­командовать. Больше всех этим загорелась Хэда Тэннер…»

«Хэда?»

«Да. Та, что потом присвоила имя и облик твоей матери. Хэда – ­это её первое и настоящее имя… Подожди, я всё расскажу по по­рядку. Эта женщина не особенно умна, но она всегда была тут глав­ной. К сожалению, многие путают жестокость с силой духа. С Хэдой всегда боялись связываться. Все знали, какая она мстительная, злопамятная. Тут всегда считали и считают, что она привыкла до6и­вагься своего. На самом деле это не так. Может, она потому так и озлобилась, что никогда не получала того, чего по-настоящему хо­тела. Того, о чём втайне мечтала… Хотя, конечно же, это её ни в коей мере не оправдывает. Кто такая Хэда на самом деле, знаем только я и Ник Уайт. Возможно, его уже нет в живых. Он знал её лучше других, потому что был близок с ней, а я ... Но о6 этом позже. Итак, этих людей увлекла идея божественной власти. В богов они, однако, ни в каких не верили. Насколько я поняла, в империи Террана достаточно тех, кому вера в богов не мешает верить в на­уку и в человеческий разум, который есть искра божественного. Хэда всегда кичилась тем, что верит только в знания. Я помню, когда она ссорилась с Ником Уайтом, он ехидно называл её интеллектуалкой…»

«Как-как? Интеллектула… Это что – терранское ругательство? Язык сломаешь».

«Интеллектуал, интеллектуалка – это значит умный, образован­ный человек. Тот, кто имеет глубокий, развитый ум. Именно такой себя Хэда всегда провозглашала. Едва ли не с самого детства. Я знаю о6 этой женщине много, почти всё. Она всегда пыталась по­ставить себя выше других. А с чего всё началось? Я не уверена, что права, – мы, аранхи, не всегда понимаем людей, но, наверное, у неё это началось с зависти».

«К кому?»

«К сверстникам… К некоторым из них. Более красивым и ода­рённым, чем она. Может, и к более богатым… Похоже, её недоста­точно любили, хотя вообще-то родители неплохо о ней заботились, а в мире столько сирот, которые ничего этого не имели и всё же выросли добрыми, порядочными людьми. Не знаю… Взгляни на неё».

Мысленные картины медленно сменяли одна другую. Сперва Ариэ­на увидела некрасивую худенькую девочку лет десяти с тусклыми коричневыми волосами, собранными в куцый хвостик, и бледненьким унылым личиком. Очень обиженным. Казалось, у неё что-то отобра­ли. Или не дали то, что дали всем остальным. Эта девочка росла, становясь всё более худой, некрасивой и нескладной, а бледное, вечно настороженное личико постепенно обретало твёрдость… Нет, скорее, скрытую жестокость, которая сквозила в её пристальном взгляде, читалась в складке тонких плотно сжатых губ. Хэда Тэннер очень много собой занималась. Упорные тренировки и специаль­ные лекарства сделали её тело мускулистым, а благодаря пластическим операциям лицо Хэды стало едва ли не идеально правильным. Впрочем, привлекательности ей это не прибавило. Теперь Ариэна увидела перед собой женщину, в которой с удивлением узнала не­знакомку из картины-иллюзии в круглой башне. Женщину, которая потом не раз посещала её в снах и видениях.

«Такой Хэда появилась в нашем мире, – сказала аранха. – Такой её знали Асфаар и Эрения…»

«Погоди-погоди, – перебила Ариэна. – У меня что-то не сходят­ся концы с концами. Асфаар и Эрения жили пятьсот лет назад…»

«Так ведь и шиваиты появились здесь пятьсот лет назад. Не спеши, я тебе всё объясню. Для тех, кто путешествует по вселенной, время порой течёт не так, как для нас. Время и пространство – это продольные и поперечные нити Великой Паутины, и с тем, кто в ней запутался, Аранха может сыграть любую шутку. 3вёздная магия действительно существует, но смертным она доступна лишь отчасти. Наберись терпения, и всё узнаешь. Теперь ты знаешь, какой была Хэда, когда появилась в нашем мире. Облик твоей матери она запо­лучила гораздо позже. В своём мире она могла изменять внешность лишь благодаря пластическим операциям».

Аранха пояснила Ариэне, что такое пластическая операция. В им­перии Террана их делали многие, но далеко не каждому они помога­ли стать действительно красивым. Хэде они мало помогли, хоть она и сделала их целых три. Ей следовало измениться внутренне, но она этого не понимала.

«Она никогда не нравилась парням, – продолжала свой рассказ аранха. – И считала, что отпугивает их своим выдающимся умом. В юности она ходила в так называемую Школу Творчества, где и позна­комилась с Ником Уайтом. А почему он её так прозвал… Она приду­мала одну глупую теорию. Разделила девушек на типы и каждую из своих знакомых отнесла к первому или второму. В общем, она разде­лила женщин на ангелочков и демониц. Ангелочки или ангелы – это божества древней Teppы. Юные, нежные и красивые. Хэда говорила, что «ангелочки» – это хорошенькие недалёкие женщины, которые ста­раются угодить мужчинам, чтобы завоевать их расположение. Кстати, красивых приятельниц она всегда старалась выставить дурочками. А «демоницы» – это те, которые строят из себя роковых женщин. И претендуют на особую роль в жизни мужчин. Якобы они способ­ны управлять судьбой любимого человека, ведя его к победе или к гибели…»

«Это она о себе?»

«Нет, что ты! Себя она относила к так называемому интеллекту­альному типу, который весьма редок и, конечно же, стоит над эти­ми двумя. Кое-кто из приятелей здорово её за это высмеял. Тут-то к ней и прилепилось прозвище Интеллектуалка. Неплохое прозвище, если бы его произносили без насмешки».

«А чем она занималась в этой Школе Творчества?»

«Многим. Она пыталась стать и поэтессой, и художницей… И да­же пробовала писать философские трактаты…»

«О соотношении ума и красоты?»

«Возможно. Но успеха она не добилась ни в чём. Училась она всегда хорошо, потому что была очень честолюбива, но особыми та­лантами Хэда не блистала. Она всё больше и больше озлоблялась. Наверное, эта злоба, ненависть к своим неудачам, к самой себе и ко всему на свете и привела её к шиваитам. Она довольно быстро стала там вожаком. Ей нравилось, что её имя гремит на всю импе­рию из-за беспорядков, которые устраивали или провоцировали шиваиты. И всё же это было не совсем то, что ей нужно. Смутьянов хва­тает в любой империи. Хэда Тэннер всегда хотелось быть исключи­тельной, эдакой избранницей судьбы, человеком высшего удела. И вот что интересно… Она всегда кичилась своей верой исключитель­но в науку, с презрением говорила о религии, о магии, с остерве­нением высмеивала тех, кто обнаруживал у себя какие-то нео6ычные способности… Или хотя бы рассказывал свои вещие сны. В Терране магия не запрещена, но ей не придают никакого значения. Там тоже есть люди, обладающие магическим даром, но они не получают долж­ного развития. У Хэды Тэннер этого дара не было, и она с яростью отрицала его в других. И мало кто догадывался, как она о нём ме­чтала. Как она хотела быть избранницей, владеющей силами, кото­рые неподвластны другим. И была у неё ещё одна мечта. С самого детства… Вообще-то об этом мечтают многие девчонки, начитавшиеся сказок. В империи всегда издавались сказки древнейшей из её планет – Терры. Красивые истории о великих магах и царях, о пре­красных принцессах и отважных воинах».

«Оказывается, и она у нас мечтала быть принцессой, – усмехнулась Ариэна. – Странно, когда красивая вроде 6ы мечта заставля­ет человека поступать некрасиво. Более чем некрасиво. Одна такая мечтательница сейчас гостит у меня в замке. И мечтает всадить мне в спину нож не только в переносном смысле – это она уже сде­лала, но и в прямом. А другая мечтательница ей помогает. Та, ко­торой не удалось заполучить корону, а заодно и прекрасного царя-­воина. Героя из её сказок. А ведь она уже считала, что мечта сбылась. Я только теперь до конца осознала, как она меня ненави­дит».

«Да, дитя моё. Даже больше, чем Эрению. Асфаара она так не любила».

«Значит, тогда, пятьсот лет назад, ей был нужен Асфаар?»

«Ей много было нужно. От них обоих. Хэда решила, что в этом мире она сможет обучиться магии. Как я уже говорила, многие чужаки жили среди местных. Хэда поселилась в Фиолее, недалеко от замка правителя и святилища, где встречалась со своей аранхой Эрения. Хэда познакомилась с царицей-аранхиной, стала втираться к ней в доверие и всё чаще и чаще делала намёки, что хотела бы под чьим-нибудь руководством овладеть искусством магии. Эрения довольно быстро её раскусила. Всё же она была аранхиной высшего уровня. Эрения поняла, что её новая знакомая – существо странное и чужое. И разумеется, поняла, что у Хэды нет ни малейших способностей к магии. Я хорошо знаю историю их отношений, ведь Эрения была избранницей моей матери, чью паутину я унаследовала. Эрения сразу почувствовала, что от этой женщины исходит опасность. Об этом говорили и зловещие пророческие видения, которые посещали царицу-аранхину. Позже она жалела, что не приказала своим верным людям убить Хэду. Она просто сказала ей, что обучить магии можно далеко не всякого, и посоветовала ей обосноваться в каком-нибудь крупном селении, где жизнь кипит и всегда есть чем заняться. Но Хэда не хотела покидать эти края. Узнав однажды, что царь Асфаар охотится в окрестностях замка, она якобы случайно чуть не попала под копыта его магала. Естественно, они познакомились, и он пригласил её во дворец. И Хэда в него влюбилась. Вот тут-то в ней и проснулась вторая страстная мечта её юности. Ты уже поняла, какая. Колдуньей стать не удалось, и ладно. Теперь она пожелала стать царицей, супругой красивого, отважного царя, похожего на героев её любимых сказок. Тут как раз назрел конфликт между Асфааром и группировкой Периэла. Этот человек уже давно проповедовал, что царская власть только мешает процветанию страны, а ещё боль­ше вреда от так называемых избранниц. Периэл и его сторонники кричали: «Хватит идти на поводу у хитрых баб, для которых эти бе­седы с пауками всего лишь ещё один способ вертеть мужчинами! Ис­тинных избранниц единицы. Их, конечно, надо слушать, а вот полу­кровкам доверять нельзя. Ни в коем случае!» Как ты знаешь, Эре­ния была полукровкой. А вот любовница Периэла аранхина Нивена ­чистокровной диввинкой. Она была единственной избранницей, кото­рую группировка Периэла провозгласила истинной. И она «предска­зывала» то, что он ей говорил. В результате аранха Нивены отверну­лась от неё, но, к счастью для этой лгуньи, в её святилище приползла нерата. Так что Нивена с успехом продолжала строить из се­бя пророчицу и предвещать всевозможные беды, которые обрушатся на Аранхайю, если народ не пойдёт за Периэлом. Раскол произошёл и среди пришельцев. Группировка Берта Хоффеля считала, что под­держать надо Периэла. Якобы он предлагает вместо давно устарев­шей царской власти что-то новое. Периэл предлагал создать прави­тельство из двенадцати вождей. Apaнхайя тогда делилась на двенад­цать атрий. Сам он собирался возглавить этот Совет Двенадцати, а в конечном итоге взять власть в свои руки. По сути все его нападки на царя объяснялись стремлением самому занять место верхов­ного правителя. Естественно, влюблённая в Aсфаара Хэда настаива­ла на том, чтобы помочь царю. Она даже старалась переманить на свою сторону Нивену. Любовница Периэла но хотела действовать в ущерб ему, но Хэда всё же сумела к ней подъехать. Она упросила её сделать то роковое «пророчество» несколько туманным. Нивена должна была «предсказать», во-первых, восход Гиамары, которая всегда считалась предвестницей бед, а, во-вторых, небесный огонь, который поразит нечестивцев. Тех, кто не угоден богине. Кого именно, Хэда просила не уточнять и подкрепила свою прось6у щед­рыми подарками. Нивена была женщина жадная. Она решила, что Пери­эла она этим не предаёт, и охотно согласилась с Хэдой, что слиш­ком точные предсказания выглядят менее убедительно, чем туманные».

«А ведь Гиамара тогда действительно взошла, хоть Нивена и не умела предсказывать…»

«Эта звезда ходит в окрестностях нашего солнца очень странны­ми путями. То она где-то на задворках, то подходит совсем близко к планете. Пожив здесь, я узнала много нового о нашем мире. Во­круг нашего солнца вращается множество небесных тел, которые, влияя друг на друга, часто изменяют свой путь. И сталкиваются ча­ще, чем хотелось бы жителям нашей планеты. Небесный камнепад ино­гда доставляет большие неприятности. Гиамара – лёгкая планета. Она притягивается то к одному небесному соседу, то к другому. В её движении почти нет единообразия, тем более что это живая пла­нета, обладающая неким разумом, который иногда побуждает её изме­нять курс настолько, насколько это возможно, если её не ловят в свои сети более сильные небесные 6ратья и сёстры. Так что проме­жуток между появлениями Гиамары над землёй – от пяти до пятисот лет. Она может восходить в течение месяца, а может в течение трёх лет. Когда пришельцы обосновались на Гиамаре, она не была видна с земли. Ле­тая сюда на своих фланнарах и изучая здешнюю жизнь, чужаки поня­ли, что восход Гиамары считается дурным знаком. И выяснили, поче­му. Так уж получилось, что несколько раз подряд появление в небе этой звезды совпадало с разного рода бедствиями. Один раз это бы­ло землетрясение, второй раз – война, третий – неурожай и мор, чет­вёртый – беспорядки по всей стране. Причём один летописец считал, что в четвёртый раз всё было подстроено. Что какая-то враж­дебно настроенная по отношению к тогдашнему царю группировка спровоцировала эти беспорядки. Ну а первые три бедствия просто совпа­ли с восходом звезды. Беды обрушивались на страну не только тогда, когда в небе сияла Гиамара, но несколько несчастных совпаде­ний – и люди уже прочно закрепили за ней титул предвестницы бед. И даже придумали, что на ней обитает богиня смерти.

Знания шиваитов позволили им сделать Гиамару управляемой. Я не могу толком объяснить, что именно они сделали… Они встроили в неё какой-то магнит – это что-то вроде метона, который притягива­ет железо, – и, кажется, какие-то детали «Эсперы» – своего звёзд­ного корабля. Починить его всё равно было невозможно. Так что чу­жаки способны направлять Гиамару по нужному им курсу. Им надо быть поближе к планете, но так, чтобы Гиамару не всегда было вид­но. Поэтому они иногда окружают её маскировочным полем. Установки, которые создают маскировочное и защитное поля, – устройства нехитрые. Когда пятьсот лет назад по заранее продуманному плану «предсказание» должно было сбыться, поле убрали, и люди увидели Гиамару. А потом исполнилась и вторая часть этого лживого проро­чества, но тут Хэда всё переиграла. Небесный огонь должен был по­разить войска Периэла. Тогда бы Асфаар остался у власти. Скорее всего».

«И почему же она передумала?»

«Потому что её отвергли. Хэда обещала Асфаару помощь, но при одном условии. Если он на ней женится. Он уже три года как был вдовцом. Асфаар хотел сделать своей законной супругой Эрению, но это не понравилось даже его ближайшему окружению. Не говоря уже о народе Аранхайи. Диввины были согласны терпеть полукровку только в качестве царицы-аранхины».

«Я знаю эту историю. Но я и понятия не имела, что 6ыла ещё од­на претендентка на престол».

«Была. О том, что она из другого мира, знали единицы. Ты виде­ла Хэду в её истинном обличье. Смугловатая, кареглазая... Волосы она тогда выкрасила в чёрный цвет. Никому 6ы и в голову не пришло, что она не диввинка. Асфаар мог представить её подданным как женщину, потерявшую всех своих близких. В стране уже давно кипела смута, то и дело вспыхивали стычки между разными группировками. Никто бы не стал выяснять, кто она и откуда. Естественно, она 6ы не смогла предъявить Совету Алеатов длинную родословную, написан­ную на кожаном свитке, который хранится в золочёном футляре, но в Аранхайе знали немало случаев, когда цари брали в жёны и прос­тых девушек. Тот же Ассеан… По преданию, он встретил свою буду­щую супругу на охоте. Красавица Азела собирала на лесной поляне ризены, и один цветок был у неё в волосах. Это предание помнят до сих пор, но никто толком не помнит, из какой семьи происходила Азела. Кажется, она была сиротой, которую из милости приютили чужие люди. Так что женитьба царя на скромной милашке-сироте никого бы не смутила и не повергла в ужас. Думаю, многие сказали бы: «Хвала Аранхе, по крайней мере, передумал жениться на полукровке».

«Странно, что они вообще терпели Эрению. И то, что она носит такой высокий титул».

«Она была аранхиной высшего уровня. С этим приходилось счита­ться. Итак, Хэда пообещала Асфаару помощь, если он согласен на ней жениться. А также одарить её друзей-шиваитов золотом и драгоценнос­тями из царской сокровищницы. Некоторым уже не терпелось покинуть эту планету и отправиться на поиски другого мира. Сверхсветовой корабль сломался, но у пришельцев осталось несколько разведывате­льных кораблей – они находились в одном из отсеков огромной «Эсперы» и уцелели во время её неудачной посадки. Летать быстрее света они не могли, и всё же на них можно было обследовать эту галактику и попытаться найти в ней более цивилизованный мир…»

«Какой?»

«Это значит более древний и развитый. Тот, где накоплено больше знаний и более совершенное общественное устройство. Наш мир для них – это что-то вроде древней… нет, даже древнейшей Терры – их прародины. В честь неё и названа империя Террана. Неко­торым чужакам наша планета надоела довольно быстро. Они надеялись найти мир, более похожий на тот, где они выросли. Нельзя сказать, чтобы Хэде эта идея не нравилась. Но она хотела ещё немного пожить тут, а почему – в этом она стыдилась признаться даже себе самой. Оказавшись здесь, Хэда словно попала в мир своих дет­ских грёз. Мир царей, героев и магов. Она совершенно неожиданно вдруг попала в сказку. И ей хотелось в этой сказке пожить, да ещё и побыть главной героиней. А потом улететь отсюда вместе с Асфа­аром – если какой-нибудь разведывательный корабль найдёт подходя­щую планету и пошлёт сигнал. Ну а если не найдёт, то доживать свой век здесь – супругой прекрасного царя. Тоже неплохо.

Хэда изложила свои условия Асфаару, и он согласился. Вернее, сделал вид, что согласился. Он решил, что ему не обойтись без по­мощи пришельцев, без их оружия, способного разгромить многочис­ленную армию его врагов. Его дружина к этому времени уже настоль­ко поредела, что на свою военную силу он и не рассчитывал. Он по­думал, что сумеет потом откупиться от Хэды, дав ей столько золота и драгоценных камней, сколько не снилось ни одному смертному ни в одном мире. Асфаар надеялся объяснить ей, что он всё же не смог её полюбить. И ни за что не сможет отказаться от Эрении. А Хэда требовала, чтобы он порвал с Эренией и удалил её от себя. Она же знала, что большинство подданных Асфаара будут только рады, если титул царицы-аранхины вместо этой полукровки получит аранхина­-диввинка. В конце концов, Эрения была не единственной избранни­цей в Аранхайе. Наверное, никто не догадывался, насколько Хэда ненавидела Эрению. Женщину, выросшую в отсталом по сравнению с империей Террана мире. Хэда завидовала ей до посинения, как лю­6ят говорить люди. Завидовала её красоте. Тому, что её лю6ит царь. Настоящий царь, красавец и воин – совсем как в древних сказках Терры. Завидовала она и магической силе Эрении. У полукровки не было знаний, которые получила в своём мире Хэда Тэннер, но она обладала тем, чему научить нельзя. Она обладала таинственной, не­постижимой силой. Той, что окружает человека ореолом избранности, божественности. Эрения была волшебницей всё из тех же сказок, ко­торые Хэда так любила в детстве. Она просто видеть не могла эту женщину. Наверное, Асфаар совершил ошибку, когда повёл с Хэдой такую игру… Хотя, он бы ничего не выиграл и в том случае, если бы играл честно. С такими, как Хэда, честно не играют – ты ведь уже в этом у6едилась. Стоит ли говорить, что Эрении всё это не нравилось. Она убеждала Асфаара, что нельзя принимать помощь чужаков, как бы сильны они ни были. Свои проблемы надо решать самим. Асфаар чувствовал, что Эрения права, но уговаривал её смириться с его решением – ведь если отказаться от условий Хэды, она помо­жет их врагам. И это тоже была правда. Тогда Эрения пошла к Хэде и второй раз предложила ей то, что уже предлагала, как только узнала, что Хэду и её товарищей занесло в этот мир не по их воле. Она сказала, что может открыть для них призрачный замок, который является воротами в любой мир и в любое время. Они отказались, а потом сто раз пожалели о6 этом…»

«Но почему они отказались? Ведь она могла отправить их в эту проклятую Тиуанскую империю!»

«Они ей не поверили. Хэда и её соратники уже успели наслушать­ся всяких страхов, которые рассказывали о призрачном замке в Аранхайе. Диввины всегда считали, что этот призрачный дворец – ­обитель мёртвых, и каждый, кто туда попал, становится призраком. И пришельцы испугались. Они, которые так кичились своим здраво­мыслием… Они были сбиты с толку. Попав в наш мир, эти лю­ди столкнулись с магией. С настоящей магией, а не с жалкими попытками заниматься ею, какие они нередко видели в своём мире, где магия почти окончательно заглохла – возможно, как раз потому, что в неё не верили и не принимали её всерьёз. Тут они встретили настоящих магов, которые продемонстрировали им свою силу. Чужаки были ошарашены. Маги сразу стали внушать им страх. Они не хотели связываться с колдуньей. Может, не все из них так уж и поверили в эти диввинские россказни о призрачном дворце, но они решили не связываться с тем, что им непонятно. Лучше сесть на свой летаю­щий корабль и попробовать поискать лучший мир, чем довериться ка­кой-то странной женщине, которую побаиваются даже её сограждане, хотя магия им не в новинку. Предложение Эрении было отвергнуто как в первый, так и во второй раз. Причем второй раз Хэда даже не стала обсуждать это предложение со своими товарищами. Она за­явила Эрении, что не позволит ни одной дикарской колдунье зама­нить её, цивилизованного человека, в ловушку. Беда Хэды в том, что она обо всех судит по себе. Оно решила, что Эрения намерена их всех погубить. Возможно, Хэда и рискнула бы, если бы ей очень хотелось отсюда вырваться. Но ей не очень хотелось. Чего ей в тот момент хотелось, так это поиграть в сказочную царицу. И она не на шутку увлеклась здешним царём. Разумеется, она понимала, что Асфаар её не любит, но она постаралась себя убедить, что сумеет завоевать его сердце. Пусть не сразу, но сумеет. Ведь она же считала себя такой умной, интересной… Главное – чтобы Эрения была подальше и не мешала ей общаться с Асфааром. Должен же он в конце концов понять, насколько она, женщина из цивилизованного мира, выше тех дикарок, с какими он привык иметь дело. Она поднимет его до своего уровня, сделает самым просвещённым правителем за всю историю Apaнхайи. И он простит ей ту хитрость, на которую она пошла, чтобы заполучить его. И будет ей ещё благодарен. В конце концов, не все любовные истории начинаются красиво».

«Да, – усмехнулась Ариэна. – Но, как говорил один древний ав­тор, сделать красивый конец ещё трудней, чем завлекательное нача­ло. И как же развивалась дальше эта любовная история?»

«Незадолго до того, как должна была исполниться вторая часть «пророчества» Нивены, Хэда каким-то образом узнала, что Асфаар вовсе не намерен выполнять условия договора. Не исключено, что она подслушала какой-нибудь его разговор с Эренией при помощи «жу­чка». Ты уже знакома с этими маленькими шпионами. Хэда поняла, что Асфаар не просто её не лю6ит, но и питает к ней отвращение. Да ещё и надеется откупиться от неё золотом… Нет, от богатства она и не собиралась отказываться, но оно должно было стать допол­нением к короне и счастливому супружеству. Хэда пришла в ярость. Она тут же изменила весь план. Пилот 3ак получил указание напра­вить смертоносные лучи не на войска Периэла, а на замок правителя. Ему в общем-то было всё равно, на какую «толпу дикарей» их направ­лять, но он долго не решался применить это оружие. До своего вступления в организацию шиваитов 3ак Райен был военным пилотом. Он лучше всех знал «Кодекс Трёх Империй». Законы Терраны и ещё двух дружественных ей империй запрещали вмешиваться в жизнь менее развитых миров. Во всяком случае вот так – применяя оружие, которого в этих мирах нет. Тех, что вели себя, как завоеватели, по­давляя жителей других планет, ждала суровая кара. Судьба забро­сила шиваитов далеко от их галактики, но они всё равно побаива­лись, что здесь может оказаться межгалактический патруль. Ведь они же сюда как-то попали, а у секретных служб империи были ко­рабли куда более совершенные, чем «Эспера». Все шиваиты помнили об этом. Они побаивались использовать своё лучевое оружие. И 6о­льше всех боялся пилот 3ак, сохранивший со времён военной служ6ы хоть какое-то уважение к законам. Жаль, что вместе с этим он не сохранил уважение к законам морали и к человеческой жизни. «Не­бесный огонь» обрушился на Круглую Башню и её окрестности, а по­скольку Нивена «предсказала», что гнев богини поразит нечестив­цев и потворщиков злу, то Асфаар потерял почти всех своих сторон­ников и в конце концов проиграл. Они с Эренией покончили с со6ой, когда враги окружили замок. Слуга Асфаара действительно видел царя и его возлюбленную объятых пламенем. Это был какой-то изо­бретённый Эренией магический приём, при помощи которого она умуд­рилась оставить их с Асфааром тела в застывшей иллюзии, в одном из пространств на границе с Междумирьем. Я не знаю всех секретов Эрении. Их не знала даже моя мать, чьей избранницей была Эрения. Моя мать отвернулась от неё незадолго до последних, самых траги­ческих событий. Я восстановила эти события в основном благодаря сведениям, которые так тщательно собирают хозяева этой звёздной обители. Моей матери всегда не нравилось то, что Эрения часто использовала магию тумана. А когда та ещё и занялась всеми этими интригами вокруг власти…»

«Но она же помогала своему священному супругу!»

«У неё было достаточно своих, корыстных, интересов… В ней было много такого, что отталкивает нас, аранх. Теперь я понимаю, что нам следует быть терпимей к людям. Ведь лучшие из вас не бро­сают своих друзей, даже зная, что у тех полно недостатков. Мы, аранхи, все слишком похожи друг на друга. Вы, люди, очень разные. И очень сложные... В вас иногда так странно сочетается хорошее и плохое. Хотелось бы понять вас получше. И хотелось бы верить, что прерванная дружба восстановится».

«Люди тоже этого хотят. А что было дальше?»

«Дворец был захвачен войсками Периэла, но удержать власть это­му человеку не удалось. Кончил он плохо. Нивена тоже. Да и Хэда ничего не выиграла. Она так и не смогла добраться до царских со­кровищ. Ни она, ни кто-либо другой. То, что ключ от сокровищницы был на шее у покойной Эрении, узнали лишь недавно. А если бы и раньше узнали, то заполучить его всё равно бы не сумели… Кстати, это ключ не только от сокровищницы, но и от призрачного замка. Ты гиэро и можешь открыть его одним своим желанием, но при помощи этого кулона-звезды его может открыть любой. Хэда это знает. Недавно она раздобыла и перевела древнюю книгу о тройной магии. Однако вернёмся к той, давней, истории. Хэда, как это принято говорить у людей, осталась с носом. Её сказочная мечта рухнула, и даже доступ к сокровищам оказался закрыт. Хэда и её соратники сели на разве­дывательный корабль и отправились обследовать окрестности нашего мира. Так и не найдя больше пригодной для жизни планеты, они че­рез пару лет вернулись сюда. А здесь уже прошло четыреста лет. Этот разведывательный корабль не был так совершенен, как «Эспера». Всё это очень трудно объяснить, но для чужаков, пока они были в пути, и для нашего мира время шло по-разному. Они вернулись сюда почти такими же, какими улетели, а наша планета состарилась на четыре сотни лет. На беду или на счастье, Гиамара снова оказалась близко к планете, почти на том же месте, где была, когда шиваиты улетали на разведку. Они опять обосновались здесь и опять заня­лись изучением здешней жизни. Они увидели уже другое общество, где хозяевами были аранхиты. Но если раньше, во времена Аранхайи, так называли царских воинов, то теперь этот титул носили служите­ли Маттар. А высших из них называли избранниками... Ну, это я уже могу тебе не растолковывать. А больше всего вернувшихся пришель­цев поразила Маттар. Все святилища, где избранницы встречались со своими аранхами, были заброшены. О6 избранницах люди даже упоми­нать боялись, а все аранхи исчезли, словно их и не бывало. Почти все. Осталась лишь одна. Гигантская паучиха, которая жила в Глав­ном Святилище. В городе, носящем её имя. Великую Аранху и раньше иногда называли Маттар. В переводе с древнедиввинского это означает «великая мать». Но чаще богиню называли Аранхой. Теперь же главным её именем стало имя Маттap. Чужаки далеко не сразу по­няли, откуда взялось это чудовище. Разумеется, они наслушались того, что рассказывали по этому поводу диввины. Каждый ребёнок знал историю появления богини в этом мире. Якобы она спустилась с неба в сверкании молний и явилась к войску Киммерона, которого сделала своим избранником. Его группировка и победила. А о том, что у него было самое большое войско, летописцы умалчивают».

«Я видела, как Маттap появилась в нашем мире… Ведь это ты послала видение, когда я ночевала в мёртвом лесу?»

«Да. Ты оказалась там, где встречались со своими избранницами все мои предшественницы, и мне стало легче связаться с тобой Я показала тебе то, что видела сама. После той войны аранхи от­вернулись от людей, но они всё же иногда летали по стране. Я час­то появлялась в пещерном святилище, где моя мать встречалась с Эренией, а до неё беседовали с аранхинами все аранхи моего рода. Они все покровительствовали той части Фиолеи, которая раньше называлась Сильвена. Это стало и нашим именем. Оно передавалось по наследству, как говорят люди. Я до сих пор считаю себя Сильвеной, хотя местности с таким названием в Див-Аранхе больше нет. Навер­ное, сейчас я должна носить имя Гиамара, но мне не нравится имя богини смерти».

«Я буду звать тебя Сильвеной. Возле замка сейчас строится но­вый посёлок – Ур-Саммел. А местность, где находится замок, этот посёлок и ещё два – западнее, носит название Саммелана. Всё это уже есть на новых картах».

«Я знаю. О картах мы ещё поговорим, а теперь я хочу рассказать о нерате. О той, что заняла место настоящей аранхи, отказавшейся от своей лживой избранницы Нивены. Эта нерата оставила потомство. Одна из её порождающих нитей вошла в землю в лесу, недалеко от пещеры, где встречалась с Эренией моя мать. Где все Сильвены встречались со своими избранницами. Моя мать видела, как нить во­шла в землю. Сама нерата была ещё жива и участвовала в том пред­ставлении, которое устроили Нивена, Периэл и гости из далёкого мира. Нераты ведь размножаются несколько иначе, чем мы, полноцен­ные аранхи. Наша паутина распадается на порождающие нити уже пос­ле нашей смерти, а нераты просто время от времени ткут порождаю­щие нити. Эта нерата умерла вскоре после того, как пало царство Аранхайя. Примерно тогда же умерла и моя мать, а через несколько месяцев появилась я. И я довольно часто бывала в нашем пещерном святилище. Теперь его окружал мёртвый лес. Ведь это было место, по которому прошёлся небесный огонь. Однажды я пролетала над этим лесом и увидела, как на чёрной поляне, окружённой мёртвыми деревьями, зашевелилась земля. Я стала свидетельницей того, как на свет появилась дочь нераты. Наверное, где-то вылупились из ко­конов и её сыновья. Обычные аранхиты, которые, прожив свой век, умерли. Дочери у нерат 6ывают редко. У этой, по иронии судьбы, она оказалась. А почему она выросла до таких размеров… По этому месту прошлись смертоносные лучи. Лес тогда пострадал не только и не столько от огня. Страшное оружие отравило землю. Там вырос­ли гигантские уродливые деревья. И это уродливое существо. Гигантская нерата. Земля, отравленная злом, породила чудовище. Эти лучи каким-то образом подействовали на порождающую нить, которая созревала в земле и превращалась в кокон с будущей нератой. Смер­тоносное излучение, погу6ившее столько живого, дало жизнь омерзительной твари, а она потом в свою очередь породила тысячи демонов смерти, которые много лет сеяли ужас по всей стране».

«Звери только недавно стали возвращаться в этот лес, – сказа­ла Ариэна. – Но там ещё остались мёртвые участки с огромными су­хими деревьями. Говорят, они выросли очень быстро. И быстро по­гибли. Потому что с самого начала были больные…»

«К сожалению, эта тварь не только сильно выросла, но и очень долго прожила. И успела дать жизнь другим чудовищам. Большинство нерат двуполы. Если точнее, это самки, способные к самооплодотво­рению. Эти лучи не только сделали её гигантской. Они на неё ещё как-то подействовали. Она очень поздно произвела потомство. Маттар была уже стара, а её ужасные дети вылупились из коконов совсем недавно… Впрочем, мы не знаем, когда она соткала порождающие нити и сколько они зрели в земле. Её дети тоже уроды. Возможно, они созревали в своих коконах не один десяток лет».

«А чужаки догадались, что породило это чудовище?»

«Догадались, хотя и не сразу. Но они были довольны тем, что увидели здесь спустя четыреста лет. Перед ними был тот образец общества, который им так нравился. Живое божество в облике хтонического чудовища и его служители, правящие от его имени и облада­ющие подлинной властью. Они хозяйничали в стране уже около четы­рёх веков, что подтверждало теорию пришельцев о долговечности 6огов-зверей. Богов-чудовищ, в которых люди видят таинственную, грозную и непостижимую силу, неподвластную человеку, а значит, довлеющую над ним. А поняв, что породило это чудовище, пришельцы попытались вырастить что-нибудь подобное. И кое-что им удалось. Среди шиваитов был учёный, одержимый страстью создавать новые формы жизни. Там, в империи, он едва не попал под суд за какие-то опыты над жителями одной маленькой планеты. А особенно ему нрави­лось делать гигантов. Он использовал для этого какое-то излучение…»

«Я видела плоды их труда, – вспомнила Ариэна. – Огромные ан­гариды… Да они, похоже, и гигантов-людей хотели вырастить. На­сколько я поняла, эта лаборатория в замке была лабораторией чужаков».

«Чужаков уже осталось совсем мало, но избранники из Тайного Союза многому у них научилась. Ангаридов вывели друзья Галиана. А тому учёному из пришельцев – его звали Рэй Логан и его уже нет в живых – удалось вырастить гигантских маруллов. Ведь вообще-то эти твари чуть больше кунов».

«Всё сходится. Говорят, гигантские маруллы появились около ста лет назад. Их тоже называют демонами смерти. Благодаря одному из них я стала избранницей. Он унёс меня в горы… Мне удалось спастись, а потом я набрела на пещеру Дамеи. А кого они ещё вырастили?»

«Больше никого. Все животные гибли от этого излучения».

«Так они снова использовали излучение, которое отравило лес?»

«Нет. Секрет этого оружия не знает никто. Не знал его даже пилот 3ак. Он лишь умел приводить это оружие в действие. Эти лучи прежде всего разрушают, сжигают и отравляют. Они, конечно, могут ещё как-то влиять на всё живое, но этого создатели оружия не планировали. Излучение, которое использовал Рэй Логан, было его изобре­тением. Вообще-то учёных среди шиваитов было немного. Никто из них не умел и не умеет делать «жучков-шпионов». Они пользуются теми, которых привезли с собой из своего мира. Часть этих «жуч­ков» уже утеряна».

«Ты говоришь, чужаков осталось мало… Странно, что вообще кто-то остался. Второй раз они оказались в нашем мире сто лет назад… Жители империи Террана умеют продлевать жизнь и молодость?»

«Умеют, но не настолько. Знаешь, кто помог продлить жизнь на­шим дорогим гостям? Ниэры. Слуги арилланов. Как я уже говорила, слуги арилланов оказались жизнеспособнее своих господ. Возможно, это была более молодая форма жизни. После смерти своих хозяев они много лет спали, погрузившись в материю звезды. И проснулись, когда шиваиты оказались тут второй раз, сто лет назад. Ниэры уже теряли свою жизненную силу и, как и всякие живые твари, хотели продлить своё существование. Оказалось, что они вполне могут паразитировать в человеческом теле. Они вступили с чужаками в контакт и предложили им слияние. Ниэры, как и арилланы, обладали способностью понимать любую речь. Сами они речью не владели. Даже той речью, что состоит из слов. Ниэры общались при помощи еле уловимых звуков, но у пришельцев есть приборы-переводчики – я уже упоминала о них. Это при6оры, переводящие на нужный язык лю6ую информацию, в какой 6ы форме она ни подавалась. В империи Терра­на живут не только люди. На некоторых её планетах обитают сущест­ва, чья речь совершенно не похожа на человеческую. В приборах-переводчиках есть смыслоуловитель и устройство, которое переводит любую информацию в систему знаков и звуков, понятных человеку… Я не мастер объяснять такие вещи. В общем, пришельцы сумели дого­вориться с ниэрами…»

«А почему ниэры не попробовали договориться с нормальными людьми?»

«Люди этого мира бывали здесь, на звезде, только благодаря арилланам, но арилланы запрещали своим слугам вступать в контакт с людьми. Ниэры никогда не спускались на землю, поскольку не мог­ли существовать вдали от звезды, не соприкасаясь с материей сво­его мира. Они были покорными слугами, но втайне всегда мечтали о власти. И вдруг здесь появляются существа, похожие на них – изъеденные тщеславием, стремлением стать тут хозяевами… Ниэры всегда были очень восприимчивы к настроениям окружающих. Они по­чуяли своих и потянулись к ним. Выгода тут была взаимная. В чело­веческом теле ниэры могли покидать звезду. Самое удивительное, что их оказалось почти столько же, сколько и шиваитов. Слияние состоялось. Ниэры существовали в виде сгустков энергии – малень­ких светящихся шариков, которые светились всё слабей и слабей, по­тому что, как я уже говорила, ниэры теряли жизненную силу. Войдя в тела пришельцев, они продлили жизнь – их и свою, но они утрати­ли свои личности. Этого они предвидеть не могли. Вскоре после сли­яния человеческая личность полностью подавляла ниэра. Человек вбирал его жизненную энергию, сохраняя свою личность. Причём эта личность вместе со сгустком жизненной силы могла покинуть износив­шееся тело, чтобы занять другое, более молодое. Сила ниэра позво­ляет жить дольше, она делает человека физически крепче, но она не спасает тело от старения. Если тело совсем изнашивается, его необходимо сменить. А можно и просто сменить, если понравилось другое. Этим наши милые гости и занимаются вот уже почти сто лет. Среди них уже давно нет никого, кто бы имел первоначальный облик. Теперь ты понимаешь, почему Хэда стала Нэйей? Чужаки знают о лим­меринском обычае хоронить избранниц. Умершую кладут в погре6аль­ную белую лодку, которую отправляют в открытое море. Шиваиты ино­гда подолгу живут на земле, среди людей этого мира. И летают на окружённых маскировочным полем фланнарах, наблюдая за происходящим. Так они и увидели Нэйю в её погре6альной ладье. Умерла она совсем недавно, так что было ещё не поздно перенести свою сущность в её тело…»

«Но ведь Нэйя… Нет, Хэда. Теперь я буду звать её только так. Она рассказала и о том, что было до этого…»

«Наверное, она видела, как твоих родителей подобрал тот торговый корабль. Когда лодку с Нэйей снова спустили на воду, Хэда и её дружки завладели телом твоей матери. Потом Хэда разузнала всё поподро6нее… О Нэйе, об Астаране. И обо всём, что тогда случилось. Ей это нетрудно, она же почти всё время проводит на земле. Она одна из немногих шиваитов, кто до сих пор может подол­гу находиться там, внизу. Их сейчас осталось мало, и неко­торые из них предпочитают не покидать Гиамару. Здесь, на звезде, они чувствуют себя лучше. Жизненная энергия ниэров постепенно ис­сякает. За последние десять лет многие из чужаков умерли. У Хэды самый молодой и сильный ниэр. Его хватит ещё лет на пятьдесят, но это тело у Хэды последнее. В другое её ниэр уже не сможет вселиться. Лет через пятьдесят он просто покинет Хэду. Вместе с её душой».

«Вместе с её мерзкой душонкой, – уточнила Ариэна. – Всё же как хорошо, что это не моя мать. Её тело, но не её душа».

«Благодаря Хэде её душа ближе к тебе, чем должна бы, – сказала Сильвена. – Я чувствительна к явлениям тонкого мира. Обычно умершие быстро покидают этот мир. И быстро всё забывают. Твоя мать не покинула его, потому что её телу не дали умереть. Поэтому иногда она приходит к тебе из Междумирья. Обычно когда ты пребываешь в царстве снов, которое граничит с ним».

«А как здесь оказалась ты?»

«Эти люди взяли меня в плен, когда я по неосторожности задре­мала в том пещерном святилище. Я уже и тогда была стара. Меня всё чаще клонило в сон. Они доставили меня сюда, на звезду, и воздействовали на меня каким-то излучением. Может, хотели сде­лать ещё одну гигантскую паучиху. Не знаю… Вообще-то, я была уже далеко не личинка. Не знаю, чего они добивались, но это излу­чение едва меня не убило. Мне удалось уползти от этих мерзавцев, когда они решили, что я мертва, и на время потеряли ко мне инте­рес. Я ползла по этим зеркальным коридорам и думала, что сейчас умру. Вдруг одна из стен заколебалась, потом превратилась в ту­ман, который окутал меня, и мне стало хорошо. Вскоре этот туман вокруг меня затвердел, и я погрузилась в сон. А когда очнулась, я была уже другой. Материя Гиамары пропитала моё тело, и я стала такой, какая я сейчас. Она наделила меня новой силой, но с тех пор я стала пленницей звезды. Вернее, её частью. Я могу жить то­лько в этой материи. До недавнего времени я могла даже передви­гаться внутри этих стен. Когда мне этого хотелось, материя стано­вилась подобной туману, и я в нём плавала по всей звезде. Никто из живущих здесь никогда меня не видел, а я вижу всех. В последнее время передвигаться трудно. Почти невозможно. Звезда умирает. Я чувствую, как её тело теряет жизненную силу. Осколок погибшего мира очень скоро умрёт. А вместе с ним и я. Мне уже давно пора. Ведь я была стара, когда меня похитили эти люди. Звезда продлила мне жизнь. А живя здесь, я узнала всё, что сейчас тебе рассказываю. В том числе и о той древней галактике, остатком которой является Гиамара. Это действительно звезда смерти. Кусочек мёртвого мира. Арилланы оставили сведения о своём мире здесь. У звезды есть память, но проникнуть в неё непросто. У меня это получилось, потому что я стала с Гиамарой единым целым. Благодаря этому я узнала об аранхах, о6 арилланах и о загадочном давно погибшем ми­ре, откуда явились мои предки. Возможно, арилланы – я имею в виду настоящих, древних арилланов… Возможно, они оставили эту инфор­мацию в каком-то другом виде тем людям, с которыми они общались, а лиммерины не сумели её сохранить. А может, всё это где-то на­дёжно спрятано и ещё увидит свет».

«А как ты узнала всё остальное? Про этих людей… И многое другое».

«От своей избранницы. Да, я нашла здесь избранницу… Не пу­гайся, не среди этих людей. Моей аранхиной стала машина. Здесь их много. Шиваиты называют их компьютерами. Тот был совершенно особенный. Машина с живым разумом. В неё была встроена живая ткань – человеческий мозг. Шиваиты дали этой машине имя Деви – ­так звали жену бога Шивы. Эта машина действительно походила на женщину. Скорее всего, в ней был женский мозг. Моя из6ранница Де­ви не помнила своё прошлое – её мозг был очищен от старой памяти перед тем, как стать частью машины. Зато Деви знала всё о6 этих людях. В империи Террана подобные машины называют нянями или советчиками. Их там имеет каждый, и обычно с детства. Такая машина содержит массу сведении о своём хозяине – о его жизни, друзьях и врагах, о работе, увлечениях и даже тайных страстях. Машина-советчик может хранить в себе историю жизни одного человека или целой семьи, а то и какого-нибудь крупного сообщества. Деви знала всё о сотне беглецов из Терраны, которые явились в наш мир. У каждого был свой файл. Это что-то вроде огромной корзины, где человек хранит историю своей жизни, свои воспоминания, мечты, надежды, разочарования, плоды своего труда… Да всё, что угодно. Пуска­ясь в бега, все шиваиты прихватили с собой свои файлы. Каждый извлёк историю своей жизни из своей личной машины-няни и вложил в Деви. Имелся в ней и общий файл. В этой общей корзине хранились сведения о тех мирах, которые посетили шиваиты, в том числе и о нашей планете. И обо всём, что тут вытворяла эта компания. Люди всегда стараются получше запомнить всё, что пережили и уви­дели. И сохранить плоды своей деятельности. К тому же машина-со­ветчик устроена таким образом, что, переработав ту или иную ин­формацию, может дать ответ на любой вопрос. Иногда она даёт не­сколько ответов, а человек должен выбрать. Или снова спросить, какой из ответов предпочтительней. Каждому человеку необходим со­ветчик. Насколько я поняла, планета Миона, где выросли Хэда и большинство её приятелей, – мир разобщённых людей. Жизнь там благополучная – в том смысле, что никто не 6едствует, но в отношени­ях между людьми не хватает душевности. В мионцах гораздо больше эгоизма, чем, например, в людях нашей планеты. Там каждый замк­нут на се6е. Настоящая дружба в этом мире – большая редкость и часто вызывает у окружающих насмешливое недоумение. На планете Миона ценят деловые, взаимовыгодные отношения. Там с раннего детства приучают быть самостоятельными, независимыми, не искать под­держки у других. Ведь это преж­де всего твои соперники, которых следует оттеснить, чтобы занять место повыше. Но жить, ни с кем не советуясь, нельзя, так что каждому ребёнку покупалась такая машина-няня, и он поверял ей все свои секреты. Он рос, и информации в ней накапливалось всё 6ольше и больше. Помещалось в ней и то, что они называют видеоматериалами. Это всевозможные изображения – хозяина машины, начиная с раннего детства, его близких, окружения, его города… Да всего, что он захочет сохранить в памяти своей няни, чтобы ей проще было отвечать на его вопросы. Чем большей информацией располагает машина, тем более точные и подробные даёт ответы, и тем больше пользы приносят её советы и подсказки. Теперь ты понимаешь, откуда я столько знаю о Хэде Теннер? Как я уже говорила, информацию, которую шиваиты собирали в пути, и совместные исследования они хранили в общем файле. Пользоваться этой информацией мог любой из них, но каждый личный файл был надёжно защищён от всех, кроме его хозяина. Ну и, разумеется, кроме меня. Деви позволяла мне рыться в любой корзине. К сожалению, десять лет назад я потеряла свою избранницу. Её мозг был живым, а всё живое рано или поздно умирает. Обновить её они не смогли. Среди шиваитов не было выдаю­щихся учёных, а к тому времени их вообще осталось мало. Они пере­кинули всю информацию в другие компьютеры, но с этими машинами я общаться не могу. Да и пришельцы не могут разговаривать с ними так, как разговаривали с Деви. Машина-советчица – один из самых совершенных компьютеров. Больше здесь таких нет. Благодаря Деви я очень много узнала о6 этих людях. Не только о Хэде… Но о ней больше всех. Она чаще других беседовала с Деви, поверяла ей свои секреты, просила совета. Правда, никогда её советами не пользова­лась. По-моему, машина была нужна ей в основном для того, чтобы выплеснуть куда-нибудь своё грязное нутро. Хэда иногда сама задыхалась от той грязи, что накопилась в её душе за долгие годы. Она не из тех, кто не ведает, что творит. Когда она поступает гнусно, она прекрасно это знает, но всегда умеет убедить себя, что иначе поступить нельзя. Она с детства искала оправдания сво­им неудачам и привыкла всегда и во всём себя оправдывать. Вообще-то большинство её соратников не лучше. Копаясь в их личных фай­лах, я пыталась понять людей. Я стала больше жалеть их. Наверное, всему есть какое-то объяснение, но оправдание – не всему.

Когда шиваиты поняли, что они привязаны к этому миру, они ре­шили хотя бы пожить в своё удовольствие, а заодно и потешить своё тщеславие – поиграть в богов. Что они здесь устроили, ты уже видела».

«Так вот почему пропадают люди…»

«Думаю, не только потому, что их крадут шиваиты, но и поэтому тоже. Похищая людей, они стараются соблюдать осторожность. Они похищают только тех, кого у нас считают отбросами общества. Тех, кто и так обычно плохо кончает и кого почти не ищут. Все эти юно­ши и девушки – из Домов Наслаждений. Ты же знаешь, с людьми тако­го сорта вечно что-нибудь случается, но чаще всего их находят убитыми или умершими от избытка дурманного зелья. То, что люди стали исчезать без следа, не могло не вызывать недоумение, но парни и девчонки, оседающие в Голубых Кварталах, как правило уми­рают для своих близких, так что особого шума из-за этих исчезновений никогда никто не поднимал. Но шиваитам было мало примитивных удовольствии. Эти люди жаждали власти… Или хотя бы созна­ния того, что они управляют судьбами других людей. А лучше – це­лого общества. Но действовали они всегда осторожно. Они всегда боялись и до сих пор боятся, что сюда может нагрянуть межгалакти­ческий патруль. Чужаки предпочитают хозяйничать в нашем мире, ос­таваясь в тени. Они даже стали находить в этом особое удовольст­вие. Шиваиты никогда ни перед кем не снимали маски. Деловые пере­говоры они вели только с избранниками. И то не со всеми. Да и перед теми никогда полностью не раскрывались. Их считали и считают могущественными магами, способными покорять звёзды. Эдаким древним очень замкнутым орденом, члены которого уже не одно тысячеле­тие сохраняют строгую секретность, оберегая тайны своего ремесла от непосвящённых. Может, кто-то и догадывается, что тут что-то не так, но разоблачать их никто никогда не пытался. Аранхитам выгод­но иметь с ними дело. К тому же их боятся, считая более могущественными, чем они есть на самом деле. А по сути всё их могущество в том, что их мир гораздо старше нашего и успел накопить больше знаний. И больше изобретений. А они умеют этими изобретениями пользоваться. Тех, кто сам умел изобретать, среди них было немного. Будь люди нашего мира глупее их, они не смогли бы ничему у этих гостей научиться. Рэй Логан говорил: люди могут научиться только тому, до чего доросли. Он давно умер, а здешние учёные мужи с ус­пехом продолжают его опыты и даже придумали кое-что своё».

«Ты имеешь в виду учёных мужей из Тайного Союза?»

«Да. Эти люди мерзавцы, но среди них немало талантливых. Чужа­ки сумели вмешаться в нашу жизнь и хозяйничать на этой земле не потому, что наш мир дикий и отсталый. У них это получилось потому, что здесь нашлись люди вроде них. Пришельцы спелись с себе подобными. Цех Изо6ретателей существовал издавна, но лет семьдесят то­му назад он превратился в Тайный Союз. Потому что его членами ста­новились только те, кто клялся хранить тайну. В чём же она заключалась… Ты ведь уже, наверное, поняла, что все эти охладители, лампы, станки, без которых мастерам уже трудно обойтись, – изобре­тения того, далёкого, мира. Империи Террана. Правда, там, в империи, всем этим пользовались сотни лет назад. Среди пришельцев бы­ли неплохие техники. Они растолковали аранхитам-изо6ретателям, как делаются кое-какие удобные и полезные вещи. В бывшем царском замке, который окружён проклятым лесом, устроили мастерские. Имелись в стране и тщательно охраняемые склады – все изделия в замке не умещались. Их периодически на фланнарах доставляли на склады, а уже оттуда – на повозках – в торговые дома. Так, с помощью пришельцев, аранхиты-изо6ретатели завоевали славу великих магов. А главное – получили возможность хорошо на этом наживаться. Ведь доходы с продажи «изобретений» были немалые. А чтобы никто из простых смертных не выяснил, как сделаны эти чудо-машины, в каждой имелось устройство под названием минишок. Это слово чужаков ­из какого-то старого языка планеты Терра. Если кто-то пытался ра­зобрать или починить сломанное изделие, минишок срабатывал, и че­ресчур любознательный владелец прибора получал болезненный удар. Людям говорили, что магия опасна для непосвящённых, и если они будут упорствовать в своём глупом любопытстве и лезть куда не следует, то могут даже погибнуть. Естественно, мало кто пытался выяснить, как устроены чудо-машины, а если кто и пытался, закан­чивалось это всегда одинаково. Так что, если изделие Тайного Сою­за ломалось, оставалось только купить новое, и казна избранников не скудела».

«Ну и подлость!» – возмутилась Ариэна.

«Эта подлость была придумана в империи Террана, когда несколько веков назад там правил император, обожавший грабить колонии. Главным образом планеты, где жили отсталые племена…»

«Такие же отсталые, как и мы по сравнению с нашими дорогими гостями?»

«Да, примерно. Империя продавала «дикарям» кое-какие свои из­делия – за золото и алмазы. А чтобы этот источник не иссяк, им­перские мастера-техники придумали так называемый минишок…»

«Понятно. Чтобы «дикари» не разбирали эти машины и чего доброго не научились их сперва чинить, а потом и делать. И не раздумали платить золотом за то, что можно сделать своими руками. Как можно считать великой империю, где правят мелкие и подлые люди? Нет, я, конечно, верю, что в империи Террана достаточно и порядо­чных людей. Жаль вот только, в гости к нам не те пожаловали. Наши пришельцы прихватили из своего мира самое худшее… Но, похоже, ничего по-настоящему нового они сюда не принесли. Всё это у нас уже было, хоть мы и не строили корабли, летающие к звёздам. Им оставалось только найти подходящую компанию. Попав тогда в за­мок, я пыталась понять, что же такое Цех Изобретателей. Все счи­тали, что он пополняется лучшими выпускниками Дома Знаний. Оказа­лось, что из них делают живых кукол…»

«Не из всех, дитя моё. Цех Изобретателей действительно попол­нялся выпускниками Дома Знаний. Но членами Тайного Союза станови­лись не столько самые одарённые, сколько самые подлые. Те, кто соглашался участвовать в этой грязной игре, обманывая свой народ и принося в жертву чужие жизни. Как я уже говорила, аранхиты-изо­бретатели не только усвоили то, чему их научили пришельцы, но и изобрели много нового. Ангаридов вывели не чужие, а свои горе­-изобретатели. Многие лекарства и удобрения тоже изобрели наши. Среди пришельцев был учёный-химик Алекс Валанен… Химия – это наука о свойствах разных материй. У себя на родине Алекс Валанен был мастером по разработке ядов…»

«Это у него они научились травить посевы, заражать колодцы, устраивать эпидемии?»

«Они пошли гораздо дальше. Алекса Валанена уже нет в живых. Ниэр покинул его тело лет двадцать назад. А Тайный Союз создал ещё множество ядов и лекарств. Они устраивали эпидемии, потом про­давали лекарства от тех болезней, которыми сами же и заражали массу людей. Травили землю и посадки, а потом продавали удобрения, которые спасали урожай. Или хотя бы часть его. Свои изобретатели в Див-Аранхе были всегда. Обманывать свой народ они начали задолго до того, как вступили в сговор с пришельцами, но чужаки помогли им стать ещё изобретательнее. А живых кукол делали действительно из лучших учеников. Избранники-изобретатели боялись талантливых соперников. И потом… Если бы Тайный Союз слишком разросся, пришлось бы делить доходы от продажи машин, лекарств, удобрений и прочего на большое количество человек. А ведь на эти средства жил не только Тайный Союз. На них жирела вся верхушка. Все прочие избранники – учредители, толкователи… И даже военные вожди. Ещё одной важной статьёй их доходов были налоги ­– это уже давно ни для кого не секрет».

«Я видела в замке юношей, которые помогали изобретателям. Это и были те, кого собирались оставить в рядах Тайного Союза?»

«Их оставляли не всех. Далеко не всех. Изобретателям были не­обходимы не только отупевшие от зелья слуги-у6орщики, но и толко­вые помощники. Так что некоторые выпускники Дома Знаний станови­лись чем-то вроде подмастерьев. Они помогали изобретателям в це­хах и лабораториях. И вообще следили за порядком в замке. А по­скольку из Дома Знаний приходили новые выпускники, желающие всту­пить в Тайный Союз, от прежних надо было избавляться. Во всяком случае от большинства из них. Им лгали, что, отработав положен­ное количество лет помощниками, они получают право поселиться в любом понравившемся им мире, где у них будут собственные лабора­тории, ученики, слуги, где они будут пользоваться уважением и жить в роскоши. Вернуться домой они уже не могут – поскольку их тут же начнут преследовать, чтобы выпытать у них секреты магии, а наш мир ещё слишком несовершенен, чтобы этими секретами владели все. Этих парней отправляли сюда, на звезду, показывали им картины разных миров. В машинах шиваитов, как в памяти аранх, хранится множество картин. Их можно делать видимыми. Это целые живые книги о равных мирах. Шиваиты немало путешествовали по вселенной. К тому же у них есть видеоматериалы других звёздных путешественников. И наконец, их машины позволяют создавать всевозможные картины – как ты иногда создаёшь их из тумана, огня и паутины. Эти дурачки, насмо­тревшись на красивые картинки, «выбирали», куда бы им хотелось попасть, после чего их просто тихо умерщвляли. Давали такое количество дурмана, что они, видя приятные сны, отправлялись в царство мёртвых».

«И никто из них не догадывался, что тут что-то не так?»

«Если кто-то и догадывался, то его это не спасало. Ты сбежала из логова этих изо6ретателей только благодаря своему магическому дару…»

«И подарку Эрении…»

«Получила ты его тоже благодаря своему дару. На смену одним помощникам приходили другие, и игра продолжалась. Пропавших никто не искал, поскольку выпускники Дома Знаний, вступившие в Тайный Союз, навсегда прощались со своими близкими. Аранхиты проповедовали, что достичь подлинных высот в искусстве магии могут только люди, отрешившиеся от мира. Те, кто в силах порвать привычные связи. Кстати, большинство вступающих в Тайный Союз рвали эти связи легко и безболезненно. В ос­новном это были честолюбивые юноши из 6едных семей, которые уже и так давно порвали со своими семьями. Да и родичи были рады, что сбыли их с рук, поскольку еле сводили концы с концами».

«Юноши из небогатых семей действительно рвались в этот Тайный Союз, – грустно сказала Ариэна. – Старались хорошо учиться. Некоторых я знала. Они далеко но все были самовлюблёнными и чёр­ствыми. Многие из них действительно считали, что ради великой це­ли можно пожертвовать обычным человеческим счастьем. Знали бы они, что их там ждёт. Что из самых лучших-то как раз и сделают идиотов».

«Да, избранники старались избавляться от самых способных юно­шей, особенно, если у тех ещё и совесть имелась. Аранхитам вообще было невыгодно, чтобы наука стала достоянием многих. Тогда бы ни они, ни их «звёздные» покровители не смогли наживаться на изобре­тениях Тайного Союза. Пришельцы, которые строили из себя могуще­ственных магов, старались держать избранников на крючке. Они про­давали им свои идеи по одной. Сначала появились нагреватели, по­том охладители, потом станки для резки железа… В общем, все эти изобретения появлялись постепенно. Пришельцы хотели, чтобы местным хозяевам жизни было выгодно с ними сотрудничать. Избран­ники платили «звёздным магам» золотом, да ещё обеспечивали их всем необходимым: продуктами, кое-какими вещами, живым товаром ­– хорошенькими юношами и девушками. Состав этих тоже постоянно обновлялся».

«Это я уже поняла, – покачала головой Ариэна. – Им говорят, что они умерли и, побыв немного здесь, отправятся в лучший мир. Но Сильвена… Среди прислуги в замке были и женщины, а ведь де­вушек в дом Знаний не принимают…»

«Так ведь не все девицы из Домов Наслаждений приходились нашим дорогим гостям по вкусу. Таких отправляли в замок. А иногда жен­щин покупали у раннадской знати».

Ариэна вспомнила, что среди служанок в замке действительно бы­ло много раннадок.

«А сейчас всё это сотрудничество со «звёздными магами» держит­ся больше на страхе. Чужаков осталось мало, и они уже продали избранникам все идеи, какие у них имелись. Избранники по-прежне­му поставляют им всё нео6ходимое из опасения, что те рассердятся и о6рушат на них небесный огонь…»

«То самое оружие? Сильвена, очень странно, что они научили на­ших изобретателей всего лишь делать огнемёты…»

«Это оружие изобрели сами избранники. Секрет его действия в порошке из огненного камня, который смешивают со множеством вся­ких веществ. В результате получается мощная огненная струя. Насколько я поняла из последних разговоров, которые тут ведутся, твои техники уже во всём разобрались. Настоящих мастеров оружей­ного дела среди чужаков нет и не было. Да они и боялись распрост­ранять тут более совершенное оружие. Более совершенное, чем у здешних жителей. «Кодекс трёх империй» вообще запрещает вмешива­ться в жизнь чужого мира. Преступлением считается даже то, что шиваиты научили диввинов делать всякие полезные машины. Каждый мир должен развиваться естественно, подчиняясь своим внутренним законам. Лучшие историки Терраны считают, что научные достижения развитых миров гораздо чаще приносили обитателям отсталых планет вред, чем пользу. Для того, чтобы действительно научиться летать, надо отрастить свои собственные крылья. Думаю, ты понимаешь, о чём я говорю. Но, допустим, за нагреватели и охладители, которые появились у нас благодаря пришельцам, их бы слишком строго не на­казали. А вот когда галактический патруль, если он вдруг неожиданно тут объявится, увидит у местных оружие, которое явно не соответствует уровню здешней науки… Тогда он всерьёз займётся расследованием, выяснит, что тут творится, и вполне может добраться до наших милых гостей».

«Но их сейчас не отличишь от местных жителей!»

«Зато техника, которой напичкан этот «небесный дом», говорит сама за себя. Ими займутся и всё выяснят. Учёные Терраны изучили много форм жизни. Они знают случаи подобного слияния одного живого организма с другим, в результате чего появляется более совер­шенное существо. Из разговоров шиваитов и тех материалов, которые хранились в общем файле Деви, я поняла, что наши гости – не пер­вые, кто получил способность менять тела. Вселенная велика, дитя моё, и разумных существ много. В общем, чужаки стараются не светиться. Они предпочитают жить в своё удовольствие, наслажда­ясь своей тайной властью. И той ролью, которую они незаметно иг­рают в судьбе нашего мира. Но чем больше я за ними наблюдаю, тем больше убеждаюсь, что они сильно переоценивают свою роль во всём происходящем. Они всего лишь приняли участие в той грязной игре, которую избранники вели уже давно. Киммерон и его группировка, придя к власти, сразу объявили себя избранниками Маттар, но они знали, что аранхины не должны совсем сойти со сцены – народ этого не поймёт. Опасно лишать людей того, к чему они так привыкли. Аранхины просто должны уступить главные роли аранхитам – правите­лям и магам, которые якобы избраны богиней, чтобы поддерживать в стране мир и порядок. Этот жалкий Цех Ткачих был создан как до­полнение к Цеху Толкователей. Аранхиты выдумывали «пророчества», а аранхины изображали всё это на полотнах. Потом всё делалось для того, чтобы эти «пророчества» сбывались. Нивена только нача­ла эту традицию… А может, она и не была первой. Разумеется, не­которые предсказания основывались на знаниях. Люди издавна следили за движением светил, а некоторые умели предсказывать различные небесные явления и погоду. Это требовало не только наблюдатель­ности, но и особых познаний. Образование теперь было в руках ара­нхитов, и они позаботились о том, чтобы знания стали достоянием только избранных. Благодаря приборам шиваитов точность некоторых предсказаний заметно возросла. Наука пришельцев помогла избранникам лучше ­делать то, что они делали уже давно, – обманывать народ. Выдумка о том, что Гиамара – предвестница бед, не при­надлежала ни пришельцам, ни избранникам, но была на руку и тем, и другим. Аранхитам особенно. Древнейшие из легенд называли Гиа­мару сестрой Найяры – покровительницы лиммеринов, с которыми див­вины никогда не ладили. Приписывая этой звезде зловещую роль, пра­вители Див-Аранхи ещё больше настраивали свой народ против остро­витян. Они предпочитали, чтобы отношения диввинов с жителями ост­ровов ограничивались торговлей. Ведь лиммерины многие, хотя и в разной степени, владеют магией. У них никто не делает её достоя­нием кучки избранных. Аранхиты, не владевшие никакой магией, боя­лись, как бы это вольномыслие не пришло в Див-Аранху. Настоящая магия там умерла, когда аранхи покинули людей. А тех, кто совер­шенно ничего в ней не смыслит, проще убедить в магическом могуще­стве толкователей и членов Тайного Союза. Пришельцы тоже предпочи­тали, чтобы вражда между двумя племенами не кончалась. Они ведь уже поняли, что такое сила полукровки. Так что шиваиты провоциро­вали конфликты между диввинами и лиммеринами с не меньшим рвением, чем избранники. Потому-то и участились пиратские набеги. Морские разбойники должны были держать диввинов в постоянном страхе, и неприязнь детей Аранхи к островитянам не только не утихала, но и росла. Главным пиратским логовом стал Ди-Милон. Архипелаг, где некогда правили потомки Нэрминара. Из этого рода происходила Эрения, и, судя по всему, в тебе тоже есть кровь Нэрминара. Незадолго до первого вторжения шиваитов в наш мир на Ди-Милон обрушился небес­ный камнепад, потом началось землетрясение. Первые толчки были очень сильными и разрушили пол-острова, но самое ужасное, что землетрясение не кончалось. Толчки ощущались почти каждый день. Лю­дям было страшно. Все стали разъезжаться, и даже правитель с се­мьёй уехал. И правильно сделал. Как, впрочем, и остальные, кто по кинул остров. Потому что вскоре его опять здорово тряхнуло, после чего наконец всё утихло. Вот тут-то на Ди-Милоне и появились при­шельцы. Они обосновались в Скалистом Замке. Как ни странно, он почти не пострадал, и чужаки там поселились. Однажды они, идя на посадку, раньше времени убрали маскировочное поле, и с одного торгового судна увидели фланнар. Потом какие-то рыбаки проплывали мимо Ди-Милона и увидели там странных людей с серебристыми тела­ми. Это были всего лишь комбинезоны пришельцев, но люди ничего толком не поняли. Разнёсся слух, что на Ди-Милон спустились те самые небесные демоны, которые швыряют на землю камни. С тех пор корабли долго обходили этот архипелаг как можно дальше. Ди-Милон стал стойбищем чужаков».

«Там-то я и видела Хэду с Асфааром. Это был второй слой карти­ны, которую сделала Эрения».

«Там может быть и третий слой, дитя моё. Избранница моей матери была очень искусна в магии. Думаю, ты знаешь ещё не все тайны картин Эрении. Правитель Ди-Милона и большинство его подданных вернулись туда вскоре после трагических событий в Аранхайе и ги­бели царя Асфаара. И после того, как пришельцы отправились на разведывательном корабле искать в нашей галактике другой пригодный для жизни мир. Ну а лет сто назад они вернулись. Они явились на Ди-Милон с полчищем пиратов, чтобы захватить остров, который по­нравился им ещё тогда, четыре столетия назад. Они устроили тут бойню. Те немногие местные жители, которым удалось уцелеть, бежа­ли на остров Тера. Среди них была и одна из дочерей правителя с двумя детьми…»

«Да, так мне и рассказывали димилонцы. А поскольку моя мать родом с Теры, они и считают меня потомком Нэрминара».

«Думаю, они не ошибаются. В общем, сто лет назад Ди-Милон стал пиратским логовом. А руководил разбойниками всегда кто-нибудь из шиваитов. Разумеется, в лиммеринском обличье. Последние двадцать восемь лет ими командовала Нэйя. То есть Хэда. До того, как при­нять облик твоей матери, она четырнадцать лет 6ыла в теле мужчи­ны. Красивого мужчины. Но почему-то успехом у женщин не пользова­лась. Большинство из них от неё шарахались. Она утешалась тем, что развлекалась с юношами, но они тоже не были от неё в востор­ге. Зато в теле Нэйи Хэда имела большой успех. Проблем с разбойни­чьей командой у неё никогда не было. Этот сброд уважал свою ата­маншу. Во-первых, она хорошо платила за удачные набеги, во-вто­рых, хорошо изображала из себя великую колдунью. Знания пришель­цев позволяли им весьма успешно строить из себя магов перед теми, кто мало что смыслил в магии. Как ты уже, наверное, догадалась, набеги пиратов, «предсказанные» Маттар, устраивались по догово­рённости с избранниками. Беглецы из Терраны постарались устроить себе тут интересную, полную удовольствий и приключений жизнь, но многие из них всё равно тосковали. Причём всё больше и больше. Лет сорок тому назад часть их села в один из разведывательных ко­раблей и снова отправилась на поиски – потерянной родины, другого мира или собственной смерти... Не знаю. Надеюсь, больше они тут не появятся. А если и появятся, то нескоро. А если они вернутся, то через несколько сотен лет. Тут уже будет другой мир, и я верю,

что соединение науки и магии сделает твоих потомков не менее могущественными, чем жители империи Террана, и никакие пришельцы им будут не страшны. Сейчас чужаков совсем мало, и они устали от всего. Одной только Хэде Тэннер не надоели все эти игры. В после­дние годы большинство шиваитов без всякого сожаления покинули этот мир…»

«Покончили с собой?»

«Нет. Просто их ниэры окончательно утратили жизненную энергию. Предчувствие скорой смерти ничуть не угнетает тех, кому осталось совсем немного…»

«Но ведь у них почти у всех молодые тела».

«Это чужие тела. Души тех, кто уже давно должен был умереть, не особенно-то за эти тела держатся. Только ниэр связывает сущ­ность пережившего свой век человека с чужим телом. Смерть ниэра разрушает эту связь. Кстати, один ниэр последние пять лет был в Маттар. Он не выдержал схватки с тобой. Ни он, ни сама Маттар. Он поддерживал в ней и жизнь, и магическую силу… Нет, не думай, что он может сделать магом того, в ком поселился. Он может уси­лить в человеке или звере то, что у того есть изначально. У Хэды никогда не было магической силы, так что ниэр ей тут ничем не мог помочь».

«Значит, проколовшись с Асфааром , она решила заполучить друго­го царя?»

«Не думаю, что она это планировала. Но когда увидела такую возможность, решила её не упускать. К тому же Тамраном она увлеклась гораздо сильней, чем Асфааром. А тут опять назрел переворот, и ей опять захотелось покомандовать. На сей раз этой идеей загоре­лась только она. Остальные шиваиты, по-моему, хотят просто спокой­но дожить свой век. В последнее время некоторые из соратников Хэ­ды травятся дурманом не меньше, чем их живые игрушки. Пожалуй, только у неё и не пропало желание играть, выигрывать, вертеть чужими жизнями… Но прежде всего ей понадобился Тамран. И она ведь уже почти заполучила всё, чего не смогла добиться тогда, пятьсот лет назад! Теперь она в ярости и готова уничтожить вас обоих».

«Она придумала изощрённую месть, – вздохнула Ариэна. – Я имею в виду Алиму. Как она узнала, что я её вылечила?»

«Алима рассказала деду, а он с кем-то поделился. Это уже ког­да вы с Тамраном вовсю царствовали, и можно было не бояться гово­рить о таких вещах. К тому же Алима себя выдала. Насколько я по­няла из разговоров Хэды с её соплеменниками, девчонка где-то раз­добыла кусочек арилла и напустила дома туману, напугав двух сосе­док. Вроде бы, у неё даже получились какие-то фигуры. О6 этом узнали доверенные лица Хэды, которые постоянно шныряли по городу. Хэда поспешила завладеть девчонкой, прежде чем ею заинтересуешься ты. Она сделала так, чтобы старый Хавел умер – якобы от удара…»

«Вот сволочь!»

«… а девчонку увезла на острова, где из неё сделали гиэро. Это могло её убить, но в ней оказалась сила настоящего мага. По­том Хэда привезла её к своим раннадским союзникам и познакомила с Феареном. Этот юноша – один из сыновей Акимоха, верховного раннадского князя. Его матерью была диввинка, и внешне он гораздо больше похож на неё, чем на отца. Чтобы заручиться военной помо­щью Акимоха, ему обещали, что сделают его сына диввинским царём, а в жёны дадут девушку из древнего царского рода, которая вскоре прославится как великая колдунья. Дальнейшее ты знаешь».

«Сильвена, а в те6е есть ниэр?»

«Нет, дитя моё. Я черпаю силу в материи звезды. Теперь она умирает. И я с нею. Свою избранницу-машину я потеряла лет десять назад. Её мозг умер. Ниэр не может жить в машине, а одного мозга, тем более умирающего, ему недостаточно. Как я уже говорила, шива­иты перекинули всю информацию в другие машины, но с этими компью­терами я общаться не могу. Последние годы я всё узнаю из разгово­ров обитателей Гиамары. Я и не думала, что мне удастся найти но­вую избранницу. Тебя... Да, я знаю, ты избранница Дамеи. Но и моя тоже. Первый раз я услышала тебя несколько лет назад, когда Гиамара была близко к нашей планете, хотя её и не было видно с земли. С тех пор, как на звезде поселились чужаки, она всегда была близко. Они же изменили её орбиту, и последние сто лет она становилась видимой для людей нашего мира чаще, чем когда-либо. А иногда она подходила близко, и её могли видеть, но не видели, потому что шиваиты окружали её маскировочным полем. Я услышала тебя лет семь назад, как раз тогда, когда Гиамара приближалась к земле, но оставалась невидимой из-за маскировки. В планы её хозяев, а также здешних правителей пока не входили её появление и связанные с этим бедствия. Гиамару бы ещё долго не увидели в земли, если б не восстание против власти избранников. Пришельцы решили, что в дни смуты Звезда Смерти обязательно должна сиять в небе. А избранники тут же придумали, что Гиамара откликнулась на зов своей слуги – то есть тебя. Ложь была и останется ложью, но правдой является то, что Гимара действительно откликнулась на твой зов. Ведь я – часть этой звезды. Часть её тела и её души. Я услышала тебя, когда устала звать сама. Я пыталась связаться с кем-нибудь из своих сестёр-аранх, но они не слышали. Может быть, потому, что верхние сферы действительно недоступны аранхам. Обычным аранхам, а не таким, какой стала я. Аранхи – пауки. Они могут летать, но они привязаны к земле. Их зрение не проникает за пределы того, что может видеть с земли любое земное существо. А может, некоторые из них и слышали меня, но отстранялись. Этот отдалённый зов пугал их. Ведь моё тело стало телом звезды. Осколком того мира, откуда изгнали наших предков. Тело Гиамары сотворили арилланы. Из материи, очень сходной с той, из которой состояли их тела в период их могущества. Эта звезда и её свет всегда внушали аранхам безотчётный страх, причины которого они уже не помнили. В тебе не было этого страха. Зато в тебе, полукровке, уже тогда дремала двойная сила, способность в равной мере овла­деть и магией паутины, и магией тумана. И в тебе уже была та внутренняя сила, коей обладают лишь единицы. Однажды я уловила мысли девочки, которая грезила в маленькой пещере недалеко от моих род­ных гор. Она представляла, что к ней явилась богиня-паучиха и, протянув ей свою божественную нить, подняла её в небо – высоко-вы­соко. Туда, где можно прикоснуться к звёздам. Девочке казалось, что они сделаны из хрусталя… Или из чего-то очень на него похо­жего. А на одной из них есть сияющий дворец. В нём-то и живёт её мать, которая не умерла, а просто поселилась на звезде и ждёт, ко­гда девочка тоже сможет туда подняться…»

«Да, я увидела его! Он был полон облачных теней, которые отражались в бесчисленных зеркалах. Иногда я видела прекрасных людей, но они быстро исчезали, таяли в тумане. Я видела и свою мать… Она тоже исчезла. Я проснулась и была в отчаянии из-за того, что это всего лишь сон... Тогда я первый раз увидела твою звёздную обитель».

«Потому что наши мысли встретились. Совсем ненадолго – мы были очень далеко друг от друга. Но мы услышали друг друга. Я даже смо­гла увидеть тебя. В моём сознании возникла картина: ты дремала у входа в пещеру, а над тобой кружила аранха. Наверное, Дамея говорила тебе, что явилась на твой зов… Ведь ты мечтала о встрече с таинственными летающими пауками из древних легенд. Ты и не подозревала о силе своей мысли. Потом Гиамара надолго удалилась от земли, а когда, спустя годы, снова приблизилась, мы с тобой стали лучше слышать друг друга. Я посылала тебе сигналы, и ты ловила их… Правда, не всегда. И мне не всегда удавалось к тебе пробиться. Ведь наша сила то прибывает, то убывает. Иногда мы испытываем усталость, тревогу, страх… В последнее время наша связь держится на тебе. Я была стара уже и тогда, когда попала сюда. Звезда продлила мою жизнь, но теперь я умираю. Вместе с ней».

«Значит, ты и есть та 6огиня, которая говорила со мной! Кото­рая привела меня на Ди-Милон…»

«Я не богиня, дитя моё. Я даже толком не знаю, что такое боги­ня. Люди, которые вторглись в этот мир, пытаются играть роль бо­гов и ломают голову над тем, что есть 6oг. Они уже много лет пре­6ывают в бессильной ярости. Эти люди никогда не верили ни в каких богов, но здесь, в этом мире, они столкнулись с 6огами и демона­ми. И встретили тех, кто может общаться с высшими силами, управлять явлениями тонкого мира. Xэда ненавидит тебя за твою магичес­кую силу, за твою способность говорить с божеством… Не со мной, нет. С тем непостижимым божеством, которое объемлет всё. Я не 6огиня, но ты сделала меня ею. Ты сделала меня частью той божественной силы, что пронизывает всё пространство вокруг нашего мира. Связь, которая установилась между нами, сделала сильней нас обеих. Мы смогли видеть 6ольше других. Смотреть сквозь пространство и время… Наверное, настоящая богиня – это ты. Люди сами способны вырастать до размеров божества, если им дано выходить за пределы привычного, видимого мира. Пока Деви была жива, я смогла ознакомиться со всем, о чём думали и писали эти люди. Чужаки... Они час­то размышляли о том, с чем столкнулись в своих странствиях. И в нашем мире. Хэда считает, что люди сами создают 6огов. Наверное, так и есть. Люди нашего мира издавна обожествляют пауков и молятся Великой Аранхе. Гигантской паучихе, ткущей паутину мироздания, в которой застревают образы всего сущего. Всего, что 6ылo, есть и будет. И даже всего, что создаёт воображение обитателей того или иного мира. Вы, диввины, молились Великой Аранхе, божественной паучихе, и наши предки, чьи тела состояли почти из одной араны – света, пронизывающего вселенную, приняли облик той, кому вы молились. Ваши боги спустились к вам. Да, вы создали богов и научились говорить с ними… И с тем великим светом, который их породил. Самые чуткие и зоркие из вас способны проникать в Великую Паутину и делать видимыми те образы, что в ней хранятся. Я тоже обрела эту способность. Я стала частью звезды. Её тело со­держит и арану, и материю, которая может притягивать, концентри­ровать арану. Но, по-моему, 6лагoдаря тебе я обрела особую зор­кость. Да, 6лагодаря те6е. Благодаря связи с тобой, 6лагoдаря твоей силе, твоей вере в созданную тобой богиню и твоему стремле­нию видеть и знать. Позапрошлой осенью ты стала избранницей двух 6огинь. Так говорят люди. Тебя вернул к жизни ариллин, материя тумана, похожая на материю звезды, которая спасла и меня. Это укрепило нашу связь. Ведь ты же почувствовала, насколько стала сильней. К сожалению, моя сила угасает. Арилл, растущий в море, ещё достаточно жизнеспособен, но звезда умирает. И я слабею с каждым днём. Какое-то время наша связь, наша способность видеть и предвидеть держалась в основном на твоей магической силе. По­том ты тоже стала слабеть. Мы перестали друг друга слышать. Я так рада, что ты вернулась…»

«Это я виновата! Я боялась знать правду... Я очень устала, и всё же я не имела права так раскисать. Враги нашли способ похи­щать мою силу. Они устроили мне западню, но я сама виновата, что угодила в неё. Я виновата, что связь между нами разладилась, и тьма заслонила от нас Великую Паутину. Я отвернулась от богини, и её о6лик растаял в этой тьме. Великий Свет стал невидим для нас…»

«Возможно, ты слишком долго на него смотрела. Ты действитель­но очень устала. Не суди себя так строго. Я узнала о6 Алиме совсем недавно. Когда вдруг о6ъявилась Хэда, которой очень долго тут не было. Я слышала её разговор с Ральфом. Я узнала и о6 Алиме, и о Феарене, и о многом другом из того, что сейчас творится в Аран­хайе. Не вини себя. Ты очень юна и очень много на себя взвалила. Я ведь тоже не всегда 6ыла в силах предупредить тебя об опасности. Я всего лишь помогала тебе разговаривать с настоящим божеством, получать его послания. Наша сила то прибывает, то убывает. Моя-то уж только убывает, а ты, как и любой человек, можешь устать, впасть в уныние, чего-то испугаться. А вокруг враги, готовые нанести удар и ждущие удобного момента. Мы обе осла6ли, и наша связь с богиней разладилась, но ты всё-таки здесь. Ты не побоялась прийти. И знаешь – ты пришла вовремя. У меня долго не было никакой ин­формации, но недавно я узнала много интересного…»

«Мы с Тамраном уже поняли, что к чему. Феарен человек недалё­кий, но даже он догадывается, что его лишь используют. И его вои­нов. Кажется, до него доходит, что Галиан намерен вернуться к вла­сти на его плечах».

«Так оно и есть. Хэду злит, что Алима постоянно портит игру. Торопится, говорит много лишнего…»

«И много такого, что не на шутку меня пугает, – пере6ила Ариэ­на. – Она постоянно твердит о небесном огне…»

«Потому я и говорю, что ты появилась вовремя. Теперь мы смо­жем предотвратить 6едy. Боевой корабль, на котором находится ору­жие, извергающее смертоносные лучи, все эти годы находился на ор­бите Гиамары, скрытый маскировочным полем. Он и сейчас там. Много лет назад эти мерзавцы решили использовать его только в том слу­чае, если им вдруг придётся защищаться от врагов более могущест­венных, чем о6итатeли этого мира. Мало ли кто сюда может нагрянуть. Ведь они же тут оказались. Из их последних разговоров я поняла, что они уже готовы использовать оружие и против здешних врагов. На этом настаивает Хэда. Она сказала: «Если не будет другого вы­хода…» Не знаю, какой другой выход она имеет в виду, но от этой женщины можно ждать всего. Заряда в этой боевой установке осталось мало, но на замок и пару посёлков хватит».

«Что же делать?»

«Слушай внимательно. Скоро всё утихнет. Я знаю, когда тут на­ступает затишье. Компьютерный зал тут сроду не охраняется – «мертвецам» до него нет никакого дела. Когда все спят, по этому дворцу разгуливают только машины-хозяйки: чистят, моют, стирают. По утрам в них закладывают продукты, нажимают на кнопки – и еда на целый день готова. По-моему, оставшиеся в живых чужаки сами тол­ком не знают, как эти машины устроены – они довольно сложные. По­тому и не раскрывают их секрет Цеху Изобретателей. Впрочем, избранникам сейчас не до изобретений. Один из компьютеров управляет боевым кораблём… Нет, для того, чтобы привести оружие в дей­ствие, надо быть на корабле, но перемещать этот корабль можно и отсюда. Ты должна свести его с орбиты и отправить подальше. Можно придать ему хорошую скорость и направить его к поясу астероидов, которые окружают ближайшую в нам маленькую планету. Её никогда не видно с земли. Я объясню тебе, как всё это сделать. Я не раз виде­ла, как они работали с этими машинами. Сейчас, когда мы совсем ря­дом, нам легко поддерживать связь и о6мениваться картинами».

Ариэна легко и 6ыстро нашла компьютерный зал. Следуя указани­ям аранхи, она нажала на нужные кнопки, и на большом светящемся экране появилась схематичная картина, напоминающая те пророческие полотна на год, которые Лой привозил из столицы. Только тут была не карта Див-Аранхи, а карта неба. В центре солнце, а вокруг ­небесные тела его системы, как объяснила Сильвена. 3еленовато-белая шестиконечная звезда обозначала Гиамару. Её окружала тонкая линия – орбита, на которой Ариэна увидела маленькую светящуюся точку. Это и был корабль с боевой установкой. Планета, окружённая астероидами, находилась справа от Гиамары – маленький красноватый шарик, от которого расходились, как круги по воде, оранже­вые кольца.

«Это и есть астероиды, – сказала паучиха. – Осколки планет».

Она объяснила Ариэне, как начертить на экране стрелу, тянущу­юся от корабля до пояса астероидов, и указала, на какие кнопки следует нажать.

«Вот и всё, – удовлетворённо произнесла Сильвена. – Он уже тронулся в путь. Надеюсь, небесные камни приведут его в полную негодность. А теперь выключи этот компьютер и включи соседний. На нём они разрабатывают план наступления. А потом сообщают Али­ме, что она должна «предсказать».

Эта картина ещё больше напоминала «пророческие» полотна масте­риц из Цеха Ткачих. Ариэна тут же узнала подробную карту Див-Ара­нхи. Она сразу поняла, что голу6ым цветом обозначены войска Но­вых Аранхитов, чёрным – детей Маттар, а оранжевым – их степных наёмников. Два раннадских отряда были обведены светящейся красной линией, и такие же светящиеся стрелки указывали направление. Один отряд продвигался по лесу параллельно Веренской сетевой дороге, явно держа курс на Ур-Гелен. Второй шёл по тропе среди Ме­рихонских 6олот к Ур-Майяру. 3а время войны Ариэна прекрасно изучила карту страны и сходу могла определить расстояние между любы­ми объектами. Она прикинула, что первый отряд будет возле Ур-Гелена через три дня, а второй подойдёт к Ур-Майяру чуть пораньше. Больше ни один объект на карте обведён не был, следовательно, в самое ближайшее время опасность угрожала только двум северным урам. Вернее, все должны были считать, что им угрожает опасность.

«Не иначе как Алима завтра же начнёт «предсказывать», – поду­мала Ариэна. – А может, послезавтра, когда отряды подойду побли­же к посёлкам, на которые они якобы собираются напасть. Туда тут же перебросят наши войска… Великая Аранха! Сколько они уже угробили наёмников. И всё для того, чтобы доказать наличие у Алимы и Галиана пророческого дара. А раннадские правители… Хотя, когда они жалели своих воинов? Для них примерно три четверти подданных – мусор. Акимох уже, наверное, размечтался, что его потомки будут править Аранхайей и вся наша земли постепенно поделится между раннадскими вождями... Ладно, пусть помечтает. Мне сейчас не о6 этом надо думать. Я должна опередить Алиму. Перехватить эти отря­ды, когда они будут ещё далеко от посёлков. Пусть считают, что ко мне вернулся пророческий дар».

«Сильвена, может отправить в этот пояс астероидов и остальные их кора6ли? Сколько их тут?»

«Один. И он не управляется компьютером. Я даже не знаю, где он сейчас. Выключи машины. Эти люди не должны знать, что здесь кто-то 6ыл. Тебе пора возвращаться».

«Да. Но я ещё сюда вернусь. Надо разо6лачить одних и освободить других».

«Мертвецы» не скажут те6е за это спасибо. Им здесь нравится. Мёртвых не вернёшь к жизни, лучше и не пытаться. Эти юноши и де­вушки привыкли к дурману ещё там, на земле. Здесь их окончательно посадили на наркотики... В империи так называют дурман».

«А ты не знаешь, куда делись слуги и… все эти товары. Склады ведь тоже опустели».

«Товары здесь, на звезде. Два года назад чужаки и избранники многое пере6росили сюда. Потом я узнала из их разговоров, что ты побывала в замке и могла их разоблачить. Слуг они попросту унич­тожили. И большинство помощников отправили «в другой мир». В кон­це концов товаров было произведено на много лет вперёд, а слугами можно новыми обзавестись. Если всё наладится. Чужаки пообеща­ли избранникам, что помогут им вернуться к власти. Теперь всё по­шло наперекосяк. Пришельцы в смятении. Их осталось мало, ситуация выходит из-под контроля. И главная причина этого – ты. Знаешь, недавно Ральф Каанен сказал Хэде: «Лучше выйти из игры. Это их мир. В чём-то они здорово отстали, а в чём-то намного лучше нас. Те6е не справиться с этой девчонкой. Честно говоря, она вызывает у меня даже что-то вроде симпатии». Хэда отшутилась, но я чувство­вала, что она в ярости. После разговора с Ральфом она тебя ещё больше возненавидела. Думаю, тебе не стоит рассказывать жителям Аранхайи о том, что ты тут узнала. Большинство те6е не поверит. Тебя лишь заподозрят в каком-нибудь злом колдовстве и опять обвинят во всём на свете».

«Пожалуй, ты права. Сейчас важнее закончить эту проклятую вой­ну. Сначала я докажу, что богиня от меня не отвернулась. Пусть это тоже будут ложные предсказания, но они не принесут ничего, кроме пользы… Я поступаю нехорошо?»

«Ты поступаешь разумно. Тем более что богиня от тебя действи­тельно не отвернулась».

«А здесь красиво. Мне особенно понравился павильон с бассейном и мальчиком на рыбе. Я тут кое-что вспомнила... На Ди-Милоне мне рассказывали об одной девочке, которую отправили в призрачный за­мок. По её просьбе, разумеется. Она умирала. И постоянно видела во сне какой-то очень красивый мир с замками на островах… И мальчика с серебристыми волосами, который катался на огромной рыбе. Или каком-то морском звере, похожем на рыбу…»

«Это планета Эрс. Красивый мир. Там тоже живут два племени. Одни любят воду и предпочитают селиться на островах, а другие чувствуют себя гораздо лучше в посёлках, окружённых дремучими ле­сами. Шиваиты часто говорили, что этот мир очень похож на наш. Они там не были, но у них есть материалы какой-то экспедиции. Кстати, на Эрсе тоже занимаются магией и умеют создавать иллюзии. Их колдуны тоже умеют концентрировать арану, но вокруг их мира она немного иная, чем у нас. Они называют её наома. В том мире очень сильная луна, и она делает иллюзии более стойкими. Магичес­кие приёмы у них не совсем такие, как здесь. Хэда изучала магию планеты Эрс. Она бы всё отдала, чтобы овладеть хоть какой-то ма­гией».

«К счастью для нас, она на это не способна, – усмехнулась Ари­эна. – А то вреда от неё было бы ещё больше. Сильвена, что я должна сделать, чтобы вернуться? Представить себе ту комнату в круг­лой башне, откуда пришла?»

«Да. Эта дверь далековато, но я помогу тебе её открыть. 3апом­ни, дитя моё, надёжной дверью может быть только картина-иллюзия, написанная на полотне. Открывать её издалека трудно, но, если она сделана по всем правилам, то хороший маг всегда сможет её открыть. Полагаться на иллюзии, созданные лишь из огня и тумана, опасно».

«Это я уже поняла».

«Вот и прекрасно. Вдохни поглу6же…»

Серебряная паучиха с изумрудными глазами растаяла в тумане. Ариэна представила себе комнату в башне и понеслась, пробиваясь сквозь пространство и время, как сквозь ледяную бурю, потом вырвалась в мерцающую звёздами тьму и какое-то время парила в ней, мечтая поскорее добраться до круглой каменной площадки. Когда же нако­нец её ноги коснулись пола, он вдруг покачнулся и куда-то поплыл…

Ариэна сидела посреди круглой комнаты, глядя на расписанные под звёздное небо стены. Она только сейчас поняла, как она уста­ла. И если бы не усталость, она бы решила, что всё случившееся с ней этой ночью было каким-то удивительным сном.

«Нет, дорогуша, этот кошмарный сон ещё не кончился, – сказала она себе. – Но когда-нибудь мы действительно проснёмся. И будем жить. Скорей бы…»

Едва войдя в полутёмные покои, Ариэна почувствовала смутную тревогу. Тамран спал как убитый. Вчера она сказала ему, что может уйти на Ди-Милон и там заночевать, так что он не беспокоился. Ко­гда она отправилась в круглую башню? Где-то около пяти вечера. Сейчас уже было почти утро. Лица древних царей на го6еленах каза­лись в предрассветных сумерках бледными и зловещими. Призраки про­шлого, возникшие из тьмы веков, чтобы предупредить о грядущих бе­дах… Ариэне вдруг стало страшно. И за себя, и за Тамрана, который сейчас спал тяжёлым сном в окружении этого застывшего хорово­да мёртвых. Она устроилась на своей половине огромной кровати, но едва она начала засыпать, как призраки ожили и закружили по ком­нате, наполнив её тихим зловещим шёпотом, который становился всё громче и громче. Вскоре один из них оделся плотью и обрёл голос.

– Убирайся отсюда! – кричала Алима. Её хорошенькое личико было искажено яростью и болью. – Полукровка! Выскочка! У6ирайся, это моё место!

Голову Алимы украшал венец с восьмиконечной сапфировой звездой, а в руке сверкая кинжал. Она на6росилась на Ариэну, и они долго 6о­ролисъ. Когда же Ариэне наконец удалось оттолкнуть девчонку, та упала и затихла. В груди у неё 6ыл кинжал. В этот момент раздался грохот, наполнивший душу Ариэны таким ужасом, что ей захотелось поскорей отсюда убежать. Яркая голубая вспышка осветила комнату, и она увидела, что одну из стен пересекла огромная трещина. Пол закачался. Снова раздался оглушительный грохот. Казалось, замок сейчас рухнет.

«Небесный огонь! – ужаснулась Ариэна, когда её ослепила оче­редная вспышка. – Но почему? Ведь я же отправила боевой корабль далеко от нашей планеты… Надо бежать… Где Тамран?»

– Тамран!

– Я здесь, успокойся…

Следующая вспышка осветила встревоженное лицо Тамрана. Призра­ки прекратили свой бешеный танец, но продолжали что-то упорно твердить громким сердитым шёпотом.

– Успокойся, это гроза.

Проснувшись окончательно, Ариэна поняла, что за окном шумит дождь.

– Ну ты даёшь… Все уже позавтракали. Я не мог тебя добудить­ся… Когда ты вернулась?

– Перед рассветом.

– Лучше бы спокойно там выспалась. Мне на Ди-Милоне всегда хо­рошо спится.

– Я не была на Ди-Милоне, Тамран.

– Вот как? Интересно, где же это моя дорогая жёнушка шлялась всю ночь? То-то еле глаза открыла…

– Тамран, надо срочно собрать Совет. Мне есть что сказать нашим военачальникам. И показать тоже.

– Да в чём дело? Где ты 6ыла?

– Я всё те6е расскажу, но чуть позже. В вашем кабинете... Нет в саду. А сейчас мне надо привести себя в порядок.

Военный совет собрался меньше чем через час. На него пригласили Феарена и Алиму. Она заметно нервничала, а её друг, который в последнее время ходил мрачнее тучи, казался озадаченным. С ка­кой это стати царица, утратившая пророческий дар, вдруг так спеш­но собирает всех военачальников?

Память из6ранницы позволяла Ариэне в деталях запоминать и воспроизводить всё увиденное, но, создавая перед советом туманное полотно, она не стала переносить на него карту военных действий. Ту, что недавно увидела на экране компьютера. Никто из присутст­вующих не должен 6ыл даже догадываться о6 источнике полученных ею сведений. Никто здесь не должен 6ыл знать о6 её путешествии на Гиамару. В Совете вполне могли оказаться предатели.

Ариэна создавала видения одно за другим, и на каждой картине словно с высоты птичьего полёта была изо6ражена та или иная мест­ность, где скрывался вражеский отряд. Летая на разведку, Ариэна изучила страну, как свои пять пальцев. И разумеется, всё запомни­ла. Летавшие с ней воины тоже хорошо знали Див-Аранху, хотя, ко­нечно же, запомнить всё так, как их царица-аранхина, не могли.

Совет закончился быстро, и тут же во все концы страны помча­лись летуны – с соо6щениями для Новых Аранхитов. В первую оче­редь надо 6ыло отправить войска в Верен и в Мерихон, чтобы раз­бить тайные отряды, продвигающиеся к Ур-Гелену и Ур-Майяру.

– К царице вернулся дар! – ликовали воины.

– Теперь-то мы точно победим!

– Сперва надо у6едиться, что всё так и есть, – говорили самые недоверчивые.

На следующий день так уже никто не говорил. Оба рaннадских войска в Верене и Мерихоне были наголову разбиты, а ещё несколь­ко вражеских отрядов окружены. А весть о том, что к царице вернулся пророческий дар, в мгновение ока облетела всю страну. С гонцами-летунами это было нетрудно.

Алима изо всех сил старалась скрыть свою подавленность, но ей это совершенно не удавалось. Она почти не выходила из своих по­коев, а служанки, посмеиваясь, сообщали друг другу, что она по­стоянно спорит с Феареном, только вот непонятно, о чём. Чтобы подслушать разговор в замке с такими мощными стенами, надо было уметь сквозь них проходить, а такой способностью обладала только царица. Впрочем, об этом почти никто не знал. Большинство слуг терпеть не могли нахальных гостей и теперь откровенно радовались, что наконец-то появилась возможность от них избавиться.

Алима действительно засобиралась в Ур-Маттар.

– Я думала, ты дождёшься Большого Совета здесь, – сказала Ариэна. – Скоро все начнут съезжаться.

– Вряд ли, – нахмурилась Алима. – Сейчас повсюду бои, на до­рогах опасно.

– Существуют и магические двери. Теперь уже мало кто боится через них ходить.

– Вот и для меня потом такую сделай. Зайди за мной, когда тут все собе­рутся. А пока я хочу побыть дома.

Похоже, Алима наконец-то поняла, что магический канал пере­крыт.

– Могу отправить те6я хоть сейчас.

– Не хочу утруждать тебя, царица, – вежливо отказалась гостья. – Уедем утром. Так, как приехали.

Ариэна не стала спорить. Для того, чтобы переправить в Ур-Ма­ттар многочисленную свиту и охрану Алимы, пришлось бы держать ма­гическую дверь открытой довольно долго, а ей не хотелось зря рас­ходовать силу. Она достаточно потратила её, совершив путешествие на Гиамару.

Знай она, какой сюрприз ждёт её на следующее утро, она бы по­спешила спровадить этих гостей как можно быстрее.

Ночью призраки снова затеяли свой жуткий хоровод. Их шёпот по­ходил то на отдалённый шум моря, то на гомон толпы, собравшейся во дворе замка. Ариэна чувствовала, что её кто-то будит, и знала, что должна проснуться, но усталость мешала ей разорвать цепкую паутину сна. Когда она всё же заставила себя открыть глаза, Там­рана рядом не было. У дверей, словно к чему-то прислушиваясь, за­мерла горничная. Её испуганный вид заставил Ариэну проснуться окончательно.

– Что случилось, Вилия?

– Беда, госпожа... Алима убита.

– Как?!

– Её зарезали. Ночью…

– Но у неё же охрана!

– Никто ничего не видел. А горничная даже не проснулась – она вчера вечером напилась какого-то успокоительного отвара… Эти люди готовы разнести замок. Кричат, что Алиму убили по твоему приказу.

Ариэне казалось, что всё – стены, пол, потолок – вибрирует от смутного зловещего гула, который напоминал гул начинающегося зем­летрясения. Что-то вроде этого сейчас и происходило. Начиналось бедствие, которое грозило разрушить и этот замок, и многое другое.

Тамрана она нашла в Зале Совета, в окружении военачальников и дружины. Окна были открыты, и со двора неслись воз6уждённые голоса.

– Царица! – всегда строго со6людавший этикет Кинир был так взволнован, что забыл поклониться. – Царица, если к тебе вернулся дар, спроси богиню, кто это сделал. Я уверен, что её убили свои!

– Кто ж ещё! – воскликнул Умас. – Им не удалось настроить против царицы всех её подданных, так они решили обвинить её в убий­стве. Дескать устранила соперницу…

– Да какую соперницу! – досадливо поморщился Гвен. – За послед­ние дни даже дураки поняли, что соперницы у царицы больше нет. Зачем убивать того, кого ты и так уничтожил?

– У Алимы тоже был дар, – возразил Умас. – Её предсказания то­же сбывались… Нет, я знаю, что это не были настоящие предсказания, но большинство-то этого не знают. Алима претендовала на звез­ду аранхины, а кое-кто хотел бы видеть её и в короне. Она была со­перницей нашей царицы и не собиралась отступать. Вот увидите – ­скоро поднимется крик: «Царица заманила Алиму в ловушку! Пригласила её в своей замок, чтобы с ней разделаться!»

Тамран молчал, но чувствовалось, что он согласен с Умасом. Он знал, что это обвинение непременно прозвучит. И очень скоро. Кто бы ни убил Алиму и по какой бы причине он это ни сделал, он спро­воцировал скандал, который мог закончиться для Ариэны и Тамрана полным крахом. В их замке убили ту, что претендовала по меньшей мере на один из царских титулов. И она имела на это право. Так же, как царица имела право отстаивать оба своих титула. И ей ведь уже почти удалось их отстоять. Последние события убедили её подданных, что к ней вернулся пророческий дар, и Большой Совет вряд ли под­держал бы Алиму. Теперь всё изменилось. Это убийство бросало тень на царскую чету, и Ариэна знала: враги позаботятся о том, чтобы эта тень превратилась в несмываемое пятно.

– Она и правда мертва? Я хочу её видеть.

– Я уже видел, – махнул рукой Тамран. – Мертвей не бывает. Ариэна, ты сможешь доказать, что мы тут ни при чём?

Ариэна боялась, что не сможет, но богиня не оставила её вопрос без ответа. Картину, которую она послала на магическое полотно, видели все, включая гостей. В спальне Алимы разыгралась бурная сцена. Никто не знал, из-за чего она ссорилась с Феареном – озву­чивать магические полотна не умела ни одна избранница, но все ви­дели, как разъярённый любовник накинулся на Алиму и вонзил ей в сердце нож. Придя в себя, он испугался и принялся заметать следы.

– Это всё колдовские штучки! – закричал Феарен, побледнев, как 6елёное полотно. – Её излюбленные фокусы с туманом! Вы же знаете, что она это умеет! Этим она и до6илась всех титулов и почес­тей… Не верьте ей! Это ложные картины! Она способна оклеветать кого угодно! Зачем мне было у6ивать мою Алиму?! Мою принцессу! Мою 6удущую царицу! Она бы стала ею, обязательно стала! Полукров­ка поняла это и постаралась от неё из6авиться!

– А может, это ты понял, что тебя держат за дурачка? – спросил Тамран. – Может, до тебя наконец-то дошло, что тебя и твоего от­ца Акимоха водят за нос?

– Моего отца звали Амилар! – теперь Феарена 6росило в кра­ску. – Он 6ыл диввином. Да, во мне есть раннадская кровь, но это не даёт те6е права сочинять обо мне небылицы! Ты и твоя жена ещё поплатитесь за вашу клевету! И за это гнусное убийство!

Свита Алимы была в смятении. Похоже, они не знали, кому верить. Но они привыкли подчиняться Феарену, а хозяев Круглой Башни держать за врагов.

К полудню гости покинули замок. Тело Алимы уложили в ту самую повозку, на которой она сюда прибыла. Ариэна хотела взглянуть на покойную, но ей не позволили. Феарен рыдал, посылая проклятия на головы убийц, и выглядел в своём горе на редкость убедительно.

– Возможно, он и вправду раскаивается в том, что сделал, – ска­зал Тамран. – Может, он даже по-своему любил её. Но этот раннадский князёк совершенно необуздан, а девчонка явно сболтнула лишнее. В какой-то момент до него дошло, что им просто пользуются, в том числе и она. Феарен обезумел от ярости – и вот результат.

– Результат, но далеко не конец, – покачала головой Ариэна. – ­Сейчас поднимется волна… Почище той, что разрушила Ур-Фиол. Сколько у нас здесь воинов, Тамран?

– Мало. Ты же знаешь, что наши войска сейчас рассеяны по всей стране – сражаются с тайными отрядами. Летуны приносят плохие ве­сти. Планы противника явно изменились, раннады наступают повсюду. Я сегодня собирался в Мерихон… А теперь надо думать о защите крепости. Можно подтянуть сюда отряд из Гиберы…

События развивались ещё быстрей, чем они предполагали. Вечером к замку стал стекаться народ – из Ур-Саммела, Ур-Мелена и Ур-Да­лея. Летуны-наблюдатели доложили, что к Саммелане движется боль­шой отряд. Люди спешили укрыться в крепости. Сделав магическое полотно, Ариэна поняла, что враги решили устроить в Саммелане са­мую настоящую бойню. Если это произойдёт, народ не простит ни ца­ря, ни царицу. Люди не простят им, что убийство, совершённое в их замке, повлекло за собой гибель сотен невинных – стариков, женщин, детей.

Враги действовали своими старыми излюбленными методами. Два года назад Галиан собирался напустить на своих сограждан полчище демонов. Теперь он и его сообщники опять были готовы погубить тысячи жизней, лишь бы утвердить свою власть над маленькой страной, зажатой между морем, скалами и степью. Страной, похожей сверху на паутину аранхи. Да, люди сами ткут это полотно. И сами виноваты, если на нём проступают пятна крови.

Галиан при всём своём кажущемся величии всегда был человеком мелким. Жадным до власти, денег и почестей. И он слишком привык быть избранником, чтобы смириться с потерей этого высокого звания. А Хэда… Женщина из другого мира. Древней и могучей империи, где научились создавать летающие к звёздам корабли… Что ей нужно? Недоигравший озлобленный ребёнок. Большой испорченный ребёнок, ко­торый поставил перед собой цель добиться своего. Выиграть. Хотя бы раз в жизни. Любой ценой. Эта женщина была просто безумна. Она могла найти достойное место в этом мире, далёком от её родины. Могла. Тем более что у неё по сути никогда и не было родины. Она уже давно потеряла себя – та худенькая девочка с тусклыми волоса­ми и затаившейся в глазах обидой на весь свет. Она так и не смогла себя найти – ни в том, ни в этом мире.

Ариэна предлагала беглецам из трёх посёлков Саммеланы перепра­виться через магические двери на Ди-Милои, но люди не соглашались, предпочитая отсидеться в замке. Они не верили, что враги сумеют взять такую крепость. Кое-кто вспоминал пророчество о небесном ог­не, которым пугали авторы многочисленных листовок, но большинство не принимали эту угрозу всерьёз. Люди считали, что это очередная выдумка, цель которой посеять панику. Ариэна тоже хотела верить, что страшное оружие им не грозит – ведь она сама отправила боевой корабль далеко от планеты, но на душе было тревожно. Её раздража­ло нежелание этих людей покинуть замок, их страх перед Ди-Милоном. И вообще этот глупый диввинский страх перед островами. До чего же крепко засели у них в головах слова, которыми их пугали с детства: «Тот, кто покинет Большую3емлю, навсегда лишится благословения Аранхи». Смельчаков, пере6равшихся на Ди-Милон, было мало, а те, что сейчас укрылись в царском замке, по-прежнему считали, что здесь безопасней, чем на каком-то клочке суши, затерявшемся в бес­крайнем море.

Наверное, с тех пор, как построили этот замок, в нём ещё никогда не жило столько народу. Некоторых пришлось разместить в запад­ном крыле, где 6ольшинство комнат имели пока что совершенно нежи­лой вид. Размещая своих многочисленных гостей, Ариэна вдруг поня­ла, что эти комнаты никогда не будут полностью обустроены. Замок под названием Круглая Башня был обречён. И царство под названием Новая Аранхайя тоже. Точно так же, как когда-то была обречена на гибель древняя Аранхайя. Тогда небесный огонь не уничтожил твер­дыню диввинских царей, но сейчас она должна была рухнуть. Ариэна чувствовала это. Она никогда не лю6ила этот замок. Ей всегда хо­телось отсюда убежать. Последний оплот погибшего царства пережил свой век. Царства давно уже не было и не могло быть. Всё имеет своё начало и свой конец. Это не значит, что надо рушить все ста­рые постройки. Пусть красивейшие из них остаются как память о былом. Но когда люди пытаются изменить законы времени и истории, безжалостные боги-разрушители вмешиваются в их дела, чтобы по­-своему восстановить порядок. Ариэна никогда не чувствовала себя здесь хозяйкой. Ей 6ыло страшно в замке, который построил Симе­рад, словно в том кошмарном сне, когда она оказалась запертой в гробнице его потомка. Недавно здесь умерла последняя из потомков Симерада. Тень смерти витала над древней твердыней, наполняя душу Ариэны тревогой и страхом. Где бы ни было сейчас оружие пришельцев, эта тень росла, и, казалось, что она постепенно одевается плотью. Превращается в некое подобие купола, накрывшего замок. Купола из той едкой чёрной смеси тумана и дыма, из которой Ариэна делала фигуры демонов смерти. Теперь они действительно были рядом. А ночью приближались настолько, что Ариэна слышала их голоса. Они не давали ей спать, наполняя ночную тишину зловещим шёпотом. Они дразнили её, бормоча невнятные угрозы. Ариэне хотелось бежать от­сюда. Бежать на Ди-Милон. И увести с собой людей. И её злило их упорное нежелание покинуть это проклятое место.

Осада Круглой Башни началась вечером того дня, когда в замке укрылись последние беженцы из трёх уров Саммеланы. Увидев пустые селения, враги двинулись к крепости. Стоя на дозорной вышке, Ари­эна и Тамран смотрели, как со всех сторон приближаются полчища одетых в чёрное воинов. Это были Дети Маттар. Саммелану оцепили войска Галиана. Царские войска были рассредоточены по всей стра­не и сражались с отрядами раннадов, которые в последние дни наступали с упорством и яростью одержимых. Защищать Круглую Башню могли только личная дружина Тамрана, состоявшая из трёхсот чело­век, да те немногие мужчины, что оказались среди укрывшихся в замке жителей Саммеланы, – в основном старики да подростки. Муж­чины военного возраста сейчас воевали в разных концах страны.

Однажды на рассвете воины, которые разместились на нижнем этаже замка, проснулись от запаха дыма. В южном крыле подземелья был пожар. Потушили его быстро – сырость и камень не способство­вали распространению огня, но тот, кто устроил пожар, вовсе не задавался целью спалить замок. Он всего лишь хотел уничтожить картины-двери, ведущие в разные уры Див-Аранхи. Зал, где храни­лись магические полотна, залили какой-то горючей жидкостью. Ни од­на картина не уцелела. В то же утро заметили, что Темра, которая скрывалась в замке вместе с другими жителями Ур-Саммела, исчезла в неизвестном направлении. Скорее всего, пожар был делом её рук.

– Вот и спасай таких! – злился Гвен.

– Не могла же я отказать ей в убежище, – пожала плечами Ариэна. – Когда вокруг столько врагов, мелких пакостников обычно вы­пускаешь из виду.

– И они начинают пакостить по крупному, – усмехнулся Гвен. – Теперь ни один отряд не сможет прийти к нам на помощь через магическую дверь, и нам отсюда не уйти. Замок окружён.

– Ничего, – сказала Ариэна. – Есть ещё целых три двери на Ди-­Милон. Одна в наших покоях, вторая в мастерской и третья в лесу, в бывшем пещерном святилище. Кстати, Ди-Милон сейчас – единствен­ное безопасное место. У нас же повсюду бои. По-моему, в Див-Аран­хе сейчас куда бы ни отправился, везде можно столкнуться с отря­дом раннадов или Детей Маттар, а с нами столько женщин и детей…

– Почему ты считаешь, что нам непременно надо куда-то бежать? – спросил Тамран. – Ты же уничтожила это их проклятое оружие. Закончится продовольствие – сходим на Ди-Милон. Осадой можно взять любой замок, но только не тот, где есть магические двери.

– Любой замок можно разрушить, Тамран. У меня дурные предчув­ствия. Я предпочла бы уйти отсюда и увести людей… Да, я знаю, на острова они не хотят. Значит, придётся сделать новую дверь. Только вот куда?

Подумав, Ариэна решила переправить беженцев в Ур-Даол, где бы­ло более или менее спокойно. К тому же она хорошо помнила места в окрестностях посёлка. Но сесть за полотно ей так и не удалось. Пришлось делать лекарство для двух больных детей и старика. Потом навалились ещё какие-то дела. Ариэну всё раздражало. Она могла бы попробовать переправить людей в относительно безопасное место при помощи нитей. Одна нить подняла бы в воздух целый посёлок – достаточно, чтобы люди взялись за руки, а цепочку возглавлял тот, ко­му нить подчиняется. Но от этой затеи пришлось отказаться. Слиш­ком велика была опасность, что этот летучий отряд тут же обстреляют. К тому же некоторые пожилые люди даже думать боялись о таком полёте. А матери боялись за маленьких детей. Вдобавок ко всему над замком то и дело кружили фланнары. Из-за маскировки их не было видно, но Ариэна не могла не узнать их глухой зловещий гул. Если она даже окутает беглецов магическим облаком, фланнар может обрушиться на них всей своей тяжестью. Ариэна не была уверена, что магическая броня надёжно защитит от такого огромного железного снаряда. К тому же защит­ное облако быстро рассеивается, а фланнар может преследовать ле­тунов сколько угодно. Вот если бы можно было сделать их невиди­мыми… Ближе к вечеру Ариэна всё же засела за полотно, но руки её не слушались, а глаза слипались.

– Ложись спать! – отобрав у неё кисти, решительно заявил Там­ран. – В таком состоянии не то что магией нельзя заниматься, но и пуговицы пришивать. Возьмёшься за картину завтра, с самого ут­ра. Все уже ложатся. Нам тоже надо отдохнуть.

Ариэна знала, что надо, но демоны тьмы, которые по ночам при­ближались к земле, не давали ей уснуть. «Ты захочешь бежать отсю­да, но не сможешь! – твердили они. – Не сможешь, не сможешь…» Время от времени этот зловещий заунывный хор распадался на от­дельные голоса, и Ариэна явственно слышала среди них голос Хэды. Когда ей всё же удалось забыться сном, её разбудил Тамран.

– Ты права, мы должны бежать! И уводить людей. Этим мерзавцам удалось вернуть корабль. Скоро на замок обрушатся смертоносные лучи! Скоро тут камня на камне не останется. Бежим скорей. Люди согласны. На Ди-Милон так на Ди-Милон…

Проведя толпу испуганных беглецов через магическую дверь, Ари­эна с ужасом обнаружила, что они оказались в иллюзии. И эта иллюзия никак не становилась реальностью. Они стояли… нет, скорее, парили, не чувствуя под ногами опоры, во дворе Скалистого 3амка.

– Я могу спасти только одного, – сказала неизвестно откуда по­явившаяся Хэда и взяла за руку Тамрана.

– Отпусти его! – крикнула Ариэна. Вернее, хотела крикнуть. Она не услышала своего голоса.

– Ты же знаешь, что в иллюзии нет звуков, – ехидно улы6нулась Хэда, уводя Тамрана. Он шёл за ней, как слепой, глядя прямо перед собой застывшим, невидящим взором. – Этот мир скоро исчезнет, и всё поглотит пустота…

Хэда и Тамран исчезли. Ариэна немного успокоилась, когда перед ней появилась Нэйя. Или это 6ыла опять Хэда?

– Не 6ойся, – сказала красавица с пепельными волосами. – Войди в замок – и окажешься там, где твой возлюбленный.

– В какой замок?

– В тот, который ты, гиэро, можешь открыть без всякого ключа.

Скалистый Замок заколебался в воздухе и превратился в сверкаю­щий хрустальный дворец… Вернее, сделанный из огня, паутины и ариллинового тумана. Звёздный дворец, ведущий в любой мир. Но то­лько в одну сторону.

– Иди же! Ты окажешься там, где он. И все, кто пойдёт с тобой, придут туда, куда им нужно.

Бледная красавица с серебряными волосами звала Ариэну в свой сияющий дворец и улыбалась. И Ариэна знала, что у неё нет иного выхода, кроме как последовать за Нэйей вместе со всеми, кого она увела из Круглой Башни. Они оказались в странном зеркальном лаби­ринте среди своих многочисленных отражений и долго блуждали по тоннелям, напоминающим коридоры Гиамары. Зеркальные стены колебались, превращаясь в туман, который заволакивал людей, а когда он снова затвердевал, превращаясь в зеркала, отражений в них уже не было. Ариэна огляделась и с ужасом обнаружила, что людей с ней становится всё меньше и меньше. Эти странные зеркала словно по­глощали их. В конце концов остались лишь Ариэна, Нэйя и Тамран. Нэйя улыбнулась, и Ариэна поняла, что это Хэда. Вернее, её отра­жение. От Тамрана тоже осталось лишь отражение, которое постепен­но заволакивало туманом… Нет, скорее, дымом. Он становился всё темней и темней и клубился вокруг Ариэны, то и дело превращаясь в какие-то смутные кривляющиеся фигуры.

– Скоро здесь всё поглотит пустота, – звенел у неё в ушах на­смешливый голос Хэды. – Тьма и пустота. Скоро всё разрушится, детка, и тебе не спастись. Ни тебе, ни твоим людям. Ты захочешь бе­жать отсюда, но не сможешь, не сможешь…

Ариэна проснулась раньше, чем умолк этот голос. Во всяком слу­чае ей так показалось. Тамрана рядом не было.

– Вилия, это ты здесь? – спросила Ариэна.

Ей никто не ответил. 3а окном клубилась тьма. Странная тьма, не похожая ни на ночную мглу, ни на предрассветные сумерки. Пахло каким-то едким дымом. Там, снаружи, что-то горело. Неужели воины Галиана подожгли лес? Нет, это был не дым. Это было что-то похуже. У Ариэны запершило в горле. Она закрыла окно и прислушалась. Со двора неслись встревоженные голоса. Замок просыпался, напол­нялся звуками. Ариэну захлестнула волна ужаса. Она поняла, что именно сейчас и начинается настоящий кошмар. Она начала торопли­во одеваться и вздрогнула – зловещий голос, мучивший её всю ночь, зазвучал снова.

– Тебе не убежать отсюда! Ты поги6нешь под обломками этого за­мка. И ты, и твой царь, и всё это тупое стадо – твои подданные.

Ариэна похолодела. Это 6ыл голос Хэды.

– Те6е нравится, когда исполняются пророчества? – продолжал голос. – Тогда почему ты не поверила предсказаниям Алимы? Не6есный огонь опять обрушится на замок. Прощай, моя маленькая царица, во­зомнившая се6я победительницей. Скоро ты поги6нешь, и тебя не спасёт никакая магия!

Ариэна зажгла лампу и огляделась. Создавалось впечатление, что говорит кто-то, спрятавшийся за ковром справа от камина. Там 6ыла маленькая ниша, где стояла шкатулка, в которой Ариэна хранила кулон с пауком. Ключ от сокровищницы. Шкатулка была на месте, а когда Ариэна её открыла, голос зазвучал снова – ещё громче, чем раньше:

– Я же говорила, что тебе захочется отсюда бежать, но это 6удет потрудней, чем в прошлый раз. На сей раз побег не удастся. Про­щай, царица Новой Аранхайи! Скоро твой замок рухнет.

Фигурка паука слегка засветилась и погасла. Раздался лёгкий щелчок. Ариэна потрогала кулон и похолодела. Эта фигурка была сделана из хрусталя, но не из того, который называют морским. Это был не её кулон. Ключ от сокровищницы похитили и замени­ли другим кулоном, предварительно встроив в него жучка. Вряд ли этот шпион сумел что-то разведать. То, что не должны были слышать посторонние, Ариэна и Тамран обсуждали где-нибудь в саду. В пос­леднее время они боялись разговаривать даже в своём секретном кабинете. Вряд ли это вообще был жучок-шпион. Скорее, связной-передатчик. Тамран говорил, что у Хэды были такие. Эти устрой­ства позволяли общаться на любом расстоянии. Или почти на любом. Ариэна представила себе, как Хэда сидит сейчас где-нибудь и говорит всё это в маленькую железную штуковину – вроде той, которая встроена в этого поддельного паука. Кто сумел подменить кулон? Неужели во дворце столько предателей? Паук снова слегка засветился. Ариэна не знала, слышит ли её Хэда, но поднесла кулон к губам и произнесла, стараясь, что6ы её голос звучал спокойно и насмешливо:

– Спасибо, что предупредила. Вообще-то мы и так собирались уходить, но теперь поторопимся.

Дверь спальни распахнулась, и на пороге появился Тамран – бледный, со слезящимися глазами. Он начал было говорить, но тут же закашлялся.

– Это какая-то отрава! – выдохнул он, с трудом уняв кашель. – ­Я только что со двора. Сейчас закрывают все окна… Над замком кружат два фланнара и обкуривают всё этой гадостью.

– А войско Галиана?

– Они ушли. Им явно приказали. Не будут же Нэйя и Галиан травить своих…

– Тамран, надо срочно уходить на Ди-Милон! Похоже, они сумели вернуть боевой корабль. Скоро эти страшные лучи обрушатся на за­мок!

– Ты говорила с богиней?

– Скорее с демоницей… Потом объясню. Собери людей в Зале Совета! Я сейчас… Да, надо выпустить за ворота весь скот, который есть в замке – магалов, комолов. Они умчатся через лес в безопасное место и прибьются к какому-нибудь селению. Инстинкт поможет им. Своих кайялов люди могут взять с собой – они не создадут про­блем, но всех животных я переправить через двери не смогу. Начнёт­ся столпотворение, тем более что комолы очень пугливы, а у нас мало времени… И я 6оюсь, что у меня не хватит сил, если будут какие-то проволочки…

– Да, конечно, – кивнул Тамран. – Отрава пока ещё высоко. Во дворе дышать трудно, но в лесу, наверное, более или менее… Сам­мелана оцеплена Детьми Маттар, но в животных они стрелять не будут.

Шум в коридорах усиливался. Похоже, проснулся уже весь замок. Тамран помчался отдавать распоряжения.

«Интересно, почему Хэда так уверена, что нам не спастись? – по­думала Ариэна. – Она же знает про магические двери…»

Да, Хэда всё знала. И всё предусмотрела. Недаром она так злорадствовала. Картина-дверь, стоявшая в царских покоях, не открывалась. Пощупав полотно, Ариэна поняла, что оно чем-то обработано. Каким-то магическим зельем, рецепт которого Хэда и Алима, наверня­ка отыскали в одном из древних трактатов. Испорченной оказалась и вторая дверь на Ди-Милон – та, что находилась в мастерской. Кто и как умудрился это сделать? Алима? Кто-то из её людей? Мастерс­кая была заперта при помощи магии... Впрочем, враги Ариэны тоже владели магией. И даже знали кое-какие приёмы, неизвестные ей.

Ариэна испугалась ещё больше, когда обнаружила, что уничтожена картина-дверь на Ди-Милон, которую они с Тамраном спрятали в быв­шем пещерном святилище Сильвены. Значит, кто-то видел, как они ту­да ходили. Кто-то за ними следил. Эта картина была не испорчена, а именно уничтожена. Ариэна поняла это, когда вызвала её на маги­ческое полотно. Если магическая дверь далеко, открыть её трудней, а открыв, можно попасть и туда, где она находится, и в то место, которое на ней изображено, – это уж зависело от воли мага. Когда Ариэна пыталась открыть эту картину-дверь, она просто исчезала.

Имелась ещё одна дверь между Ди-Милоном и Див-Аранхой. Она хра­нилась там, на острове, в доме на холме, и изображала пейзаж в окрестностях Круглой Башни. Это была дверь, ведущая сюда, в Див-­Арахну. Ариэна могла открыть её и с этой стороны, но дверь не от­крывалась. Она вызвала картину на магическое полотно, но дальше этого не шло. Ариэна ждала, когда пейзаж с замком исчезнет и поя­вится комната, в которой стоит картина, однако ничего не менялось. Перед ней был застывший пейзаж. Магия не срабатывала. Вернее, тут работала другая, враждебная, магия. Враги проникли и туда, в их димилонский дом. Впрочем, что им стоит, имея фланнары, которые можно накрывать маскировочным полем…

– Теперь я понимаю, почему они напустили тут отравы, – сказал Тамран, когда Ариэна коротко обрисовала ему ситуацию. Она ещё ни­когда не видела его в таком смятении. – Мы могли бы улететь на паутине, но теперь ничего не получится. От этого дыма можно задох­нуться. На улице уже нечем дышать, всю округу заволокло… Неуже­ли мы здесь заперты? Должен же быть какой-то способ отсюда вы­рваться!

– Должен, – кивнула Ариэна. – И думаю, он есть. Наше единст­венное спасение – картина в круглой башне.

– Но…

– Раздумывать некогда! Тамран, я чувствую, что боевой кора6ль уже близко.

Воины, слуги и перепуганные беженцы из трёх посёлков не умеща­лись в огромном Зале Совета. В коридорах, ведущих к нему, было не протолкнуться. Теперь уже все мечтали поскорей отсюда бежать – хоть на Ди-Милон, хоть в открытое море. И все смотрели на Ари­эну так, словно видели перед собой земное воплощение Великой Ара­нхи.

– Идите за мной! – обратилась она к людям. – В круглую башню. Спасение там!

– Зачем нам идти в эту проклятую башню, царица? – спросил кто-­то. – Говорят, там картины, которые затягивают людей…

– Среди этих картин есть дверь на Ди-Милон. Мы должны успеть, пока на замок не обрушились огненные лучи. Возьмите детей на ру­ки, крепче держите своих кайялов. И без паники! Если начнётся да­вка, нам не спастись. Враги уничтожили все мои магические двери, но там, в башне, есть дверь, которую сделала Эрения. Это и есть путь к спасению. Идите за мной и ничего не бойтесь.

Ариэна знала, что её слова не избавили людей от страха перед таинственными колдовскими картинами круглой башни, но все последовали за своей царицей. В конце концов ничего другого не оставалось. Воины следили за порядком. Тамран шёл рядом с женой, неся на руках Каэну. Старуха что-то бормотала, блаженно улыбаясь. Она уже была в мире своих грёз и единственная из всех не пугалась предстоящего перехода. А больше всех его боялась Ариэна. Она боя­лась, что ничего не получится. Не потому, что враги могли испор­тить эту картину. Ариэна была уверена, что они даже не пытались это сделать. Ведь все магические двери, созданные великой аранхи­ной древности, вели в далёкое прошлое. Враги знали, какой страх внушают людям эти картины. Наверняка, Галиан и Хэда даже не пред­полагали, что кто-то будет искать спасения в иллюзорном мире, созданном Эренией. От прошлого осталась лишь иллюзия, которую не­возможно превратить в реальность. Именно эта мысль и пугала Ариэ­ну. Ведь сейчас она пыталась сделать невозможное – провести людей через прошлое в настоящее. Пейзаж, написанный год-два назад, – то­же картина прошлого, но это прошлое ещё так близко к настоящему, что скачок сквозь время почти неощутим. Особенно если изображённая реальность существенно не изменилась. Ариэна знала: чем стар­ше картина-дверь, тем трудней ею пользоваться. Лет двадцать-трид­цать – и время делает пропасть между иллюзией и реальностью непре­одолимой. Картины Эрении были созданы пятьсот лет назад. На звез­де Ариэна оказалась в настоящем, потому что её вытащила из прошло­го живущая там, на Гиамаре, аранха. Дочь аранхи, чью паутину Эре­ния использовала, создавая эту картину-дверь. На Скалистом Остро­ве не было никого, кто бы помог беглецам попасть в нынешнюю реальность. Никого и ничего… А может, там всё же что-то такое есть? Вдруг у картины не два слоя, а больше? Сильвена сказала: «Возможно, ты узнала ещё не все тайны, заключённые в картинах Эрении». Всех тайн великой аранхины прошлого не знала даже её аранха.

«В любом случае в иллюзии мы укроемся от этого страшного ору­жия, – размышляла Ариэна. – А потом, может быть, сумеем вернуться. Вдруг башня уцелеет…»

Она понимала, что надежды на это мало, но понимала и то, что остаться здесь – значит обречь себя и других на гибель. Лучше по­пытаться найти выход, блуждая по иллюзии, чем ждать, когда замок рухнет и всех погребёт под своими руинами. Прятаться в подземелье не имело смысла. Если даже кто-то чудом уцелеет, оттуда потом не выбраться. Тот, кто уцелеет, всё равно погибнет от нехватки воздуха и от сильного жара. В хрониках, повествующих о небесной атаке пятисотлетней давности, говорилось, что от смертоносных лу­чей плавились даже камни, а земля в некоторых местах была прожже­на на несколько димеров в глу6ину. 3амок тогда лишь чуть задело ­– огромный луч срезал, словно кусок свечи, верхушку одной из башен. Тогда замок не хотели разрушать. Теперь здесь были те, кого Хэда ненавидела всей душой. Здесь 6ыли Ариэна, Тамран и самые верные из их подданных. К тому же замок являл собою «логово нечестивцев», на которое, согласно недавнему «пророчеству», непременно должен обрушиться гнев 6огини.

Ариэна велела воинам пропускать людей в 6aшню так, чтобы не было давки. К счастью, испуганные беглецы не очень-то рвались вперёд. Картина-иллюзия древней колдуньи пугала их меньше, чем не­бесный огонь, но всё же входить в неё было страшно. Большинство беглецов походили на смертников, которые из двух зол выбрали мень­шее – предпочли лёгкую смерть мучительной. Ариэна заметила, что кайялы ведут се6я гораздо спокойнее, чем люди, и это внушало ей надежду на 6лагополучный конец путешествия.

Стены комнаты исчезли, едва туда поднялись первые пятьдесят беженцев.

– Ничего не бойтесь! – повторила Ариэна. – Думайте о том, что­бы поскорей попасть на остров. Мгновение – и вы будете там.

Люди робко шагали в иллюзию и почти тут же пропадали из виду. Тех, кто особенно боялся, подбадривали друзья и родичи. Многим придавало смелости поведение животных. Кaйялы просто рвались в иллюзорный мир. Они острей, чем люди, чувствовали нависшую над замком угрозу и спешили покинуть опасное место.

Когда раздался грохот, от которого содрогнулась вся башня, подталкивать людей к магической двери уже не приходилось. Атака с неба началась. В комнате и на лестнице, ведущей в неё, остава­лось ещё человек семьдесят, когда от следующего удара треснул ка­менный пол. Стало жарко. Башня зашаталась и казалось, что вот-вот рухнет. Ариэна и Тамран с Каэной на руках вошли в иллюзию послед­ними. И едва они покинули комнату, каменный круг пола раскололся на несколько частей. Последним, что видела Ариэна, оглянувшись, была яркая голубая вспышка. Пространство замкнулось. Обратный путь был закрыт. Теперь толпа испуганных людей во главе с юной царицей, изо всех сил скрывающей растерянность и страх, двинулась по иллюзорному берегу к иллюзорным воротам. Позади было иллюзор­ное море, а за ним – пустота… Или бесконечность? 3ыбкое прост­ранство, где лю6ая материя – 6удь то вода, воздух или земля – пе­реходит в некую изначальную субстанцию. Наверное, в ту, из кото­рой Великая Аранха ткёт свою паутину…

Пройдя сквозь призрачные ворота, беженцы оказались в огромном дворе Скалистого Замка. Все с удивлением смотрели на фланнар и застывшие вокруг него фигуры. Ариэне показалось, что Асфаар обо­дряюще улы6ается ей. Правитель древней Аранхайи словно приветст­вовал из глубины веков юную царицу, спасающую своих подданных. Впрочем, Ариэна знала, что ей это только кажется. Асфаар не мог её видеть… Если, конечно, богиня не послала ему тогда пророчес­кое видение. Он не был избранником, но озарения бывают не только у великих пророков. В конце концов он 6ыл избранником судьбы.

– Что же дальше, царица? – спросил Кинир.

Как ни странно, Ариэна услышала его, правда, с трудом – его го­лос словно доносился откуда-то издалека.

– Если хочешь знать, что будет дальше, следует идти дальше!

Это произнесла Каэна. Оказавшись в иллюзии, старуха очнулась от своего полузабытья. К ней как будто снова вернулись силы. Те­перь она шла сама, даже не опираясь на руку Тамрана. Вернее, не шла, а парила – как, впрочем, и все остальные, ведь земля и камень были здесь лишь чуть-чуть плотнее воздуха. Но вела себя Каэна не так, как все остальные. В этом иллюзорном мире она чувствовала се­бя, словно птица, выпущенная из клетки, в которой провела много-­много лет. Она уже почти разучилась летать и теперь осторожно разминала крылья, собираясь отправиться в долгожданный полёт. Глаза Каэны не просто прояснились, в них мерцал какой-то загадочный хрустальный свет, и, казалось, старуха видит то, что не видно дру­гим. То, что находится за гранью этого мира. Её взору уже откры­лись иные миры… И таинственные пути, которые протянулись к бес­численным островам, затерявшимся в великом море под названием Вечность…

– Идите вперёд, – сказала старуха. – Каждый придёт туда, куда должен прийти.

Каэну слышали только те, кто стоял к ней близко, но все как один двинулись туда, куда указывала сухая старческая рука, – к замку, к высокой арке входа, за которой царил таинственный полу­мрак. И едва они оказались на пороге, как в глаза им ударил яркий свет. На месте Скалистого Замка оказался сияющий дворец. Его сте­ны и башни, словно сделанные из хрусталя, то переливались нежной зеленью, голубизной и перламутром, то светились мягкой жемчужной белизной. Картина действительно оказалась трехслойной. Эрения изобразила на ней призрачный замок. Иллюзорный замок, который вёл в любое пространство и любое время. Но пройти по нему, загадав же­лание, можно было только один раз.

Ариэна видела перед собой дверь в ту реальность, к которой принадлежали она и те, кого она сюда привела. Открывать этот замок без магического ключа могли лишь избранницы двух богинь. Таковой и являлась Ариэна. Открыть призрачный замок – значит сделать его реальным. Только после этого в него можно войти. А потом пересечь его и оказаться там, куда хочешь попасть. Ариэне уже доводилось одевать иллюзии плотью, но здесь это было особенно опасно. Иллю­зия существует вне времени, но замок из плотной материи реален только в том пространственно-временном слое, где его открыли. Беглецы находились в прошлом, и Ариэна могла открыть замок, то есть сделать его реальным, только в том мире, где они сейчас на­ходились, – в мире прошлого. В мире, который уже давно канул в вечность и не должен существовать в виде плотной материи. А зна­чит, замок может стать реальным лишь на короткое время, после че­го зыбкая реальность, копия той, что существовала пятьсот лет на­зад, снова канет в небытие. Этот замок, одевшись плотной матери­ей, мог доставить их в любое пространство и время, но надо было успеть пересечь его и выйти с другой стороны. Они должны успеть это сделать, пока демоны тьмы не разрушили давно исчезнувшую ре­альность, воссозданную человеческой магией вопреки законам мирово­го порядка.

– Мы должны поторопиться! – крикнула Ариэна, стараясь, чтобы её слышали все. Иллюзия гасила звуки, но люди передавали слова царицы тем, кто стоял дальше. – Я могу ненадолго переместить за­мок в мир плотной материи, но мы должны успеть пройти через него, пока он не исчез. Возьмите на руки маленьких детей, помогите ста­рикам. Если не 6удем медлить, то успеем. Думайте о том, что мы должны вернуться в наше время. Думайте только о6 этом и ничего не бойтесь. Когда я дам знак, сразу следуйте за мной.

Тамран хотел снова взять Каэну на руки, но она мягко отстранилась:

– Нет, сынок. Я должна идти одна.

– Ты поведёшь людей, – сказала Ариэна мужу. – А я пойду сзади. Не спорь. Я знаю, что делаю.

Она приложила ладонь к призрачной стене и мысленно обратилась к богине:

«Та, что имеет множество лиц, та, что плетёт паутину пространства и времени, открой нам путь в наш мир и в наше время. Туда, где нас ждут друзья. Открой нам путь на Ди-Милон, и чтобы выйдя из твоей сияющей обители, мы оказались в начале того дня, на рассвете которого покинули Круглую Башню».

Замок вспыхнул ярким светом, и Ариэна почувствовала под рукой гладкую поверхность, напоминающую отшлифованный хрусталь. За аркой входа высветился длинный тоннель с зеркальными стенами, в которых клубился мерцающий туман.

– Вперёд! – скомандовал Тамран, и толпа устремилась следом за ним.

Ариэна вошла в замок последней. Люди почти бежали. Сверкаю­щий тоннель, в стенах которого коле6ались туманные фигуры, пугал их. От этого тоннеля ответвлялись многочисленные коридоры – тоже с зеркальными стенами. В них мелькали какие-то образы и картины. Пейзажи и причудливые строения, люди, звери, странные существа – похожие и не похожие на людей. Одни картины растворялись в тумане, и вместо них тут же появлялись другие. Фрагменты иных миров, отразившиеся в зеркалах вечности, в стенах бесконечного лабиринта, где можно заблудиться, если хоть на миг остановишься и перестанешь думать о том мире, в который хочешь попасть. Каждый, во­шедший в этот загадочный замок, оказывался на границе между мира­ми, и, пробегая по тоннелю, надо было спешить, дабы не задержать­ся на перекрёстке путей, ведущих в разные концы вселенной…

Ариэна вздрогнула, ощутив спиной холод, и оглянулась. Тьма на­ступала сзади, преследовала их по пятам, пожирая врЕменную материю. Она подступала именно со стороны прошлого – ведь его уже не существовало. А значит, следовало как можно скорей выйти в настоящее. Туда, где плотная материя замка станет настоящей реальностью. Как иллюзия он был вечен, но его материальное воплощение станови­лось по-настоящему реальным лишь для каждого конкретного отрезка времени. И если это время уже прошло, плотная материя замка была куда более зыбкой, чем любая иллюзия.

«Когда же он кончится, этот проклятый тоннель?» – в отчаянии думала Ариэна, то и дело оглядываясь и видя, как неумолимо при­ближается и растёт зияющая чёрная брешь.

Преследуемые бездной люди бежали всё быстрей и быстрей. Многие даже закричали от радости, когда впереди засиял яркий осколок небесной синевы, чётко вписанный в хрустальную арку. Выход наружу, в солнечное утро настоящего!

Ариэна всё более явственно ощущала холод настигающей их безд­ны. Дворец покинули ещё далеко не все. И все ли успеют его поки­нуть? Она повернулась лицом к ненасытному чёрному зверю, пожираю­щему этот мирок вне времени, созданный дерзкой юной колдуньей. Ариэна знала, как с ним бороться, правда, не знала, каковы её шан­сы на победу. Чем сильнее маг, тем дольше он способен сопротивля­ться силе, направленной против его магии. Надо упорно стоять на своём, настаивать на своём желании, даже когда противодействующая сила сжигает тебя. Ариэна знала, что эта сила может убить, что этот зверь может сожрать её, но она была намерена стоять до кон­ца, отгоняя тьму. Даже если эта тьма поглотит её, остальные успе­ют покинуть гибнущий замок. Второй гибнущий замок за одно утро. Один разрушил небесный огонь, другой пожирает вселенская тьма.

Бездна росла, но приближалась уже не так быстро. Зато ледяное дыхание гигантского зверя уже пронизывало Ариэну страшной болью, лишая её последних сил. Копошащаяся тьма надвигалась на неё. Ариэна никого не видела, но она чувствовала близость неких могу­щественных существ, безжалостных и не на шутку разгневанных её дерзостью. Сейчас они уничтожат её – демоны великой ночи, царящей между мирами, демоны-разрушители, мрачные союзники творящих сил, которые вместе с ними поддерживают во вселенной равновесие… Сейчас они схватят её и утащат в 6ездну! Ариэна уже чувствовала прикосновение страшных ледяных когтей, но тут чьи-то тёплые силь­ные руки подхватили её и вырвали из тьмы. Тамран! Он был впереди бегущих, пока не увидел выход наружу, а потом вернулся за ней. И вовремя. Она уже совсем лишилась сил в неравной схватке с демо­нами ночи. Он успел подхватить её, вырвав добычу прямо из пасти чёрного зверя, и вынес на солнечный свет, такой яркий, что пона­чалу причинил ей нестерпимую боль. Она едва не закричала, но Там­ран крепко прижал её к груди, словно стараясь поскорее отогреть и поделиться с ней своей силой. Той, что 6ыла ей сейчас нужнее, чем сила мага.

– Всё хорошо, – прошептал он. – Мы вышли из Междумирья. Мы опять успели покинуть замок до того, как он рухнул. Все целы. Всё хорошо.

Ариэна огляделась. Утреннее солнце освещало древние руины… Развалины замка, рухнувшего давно и мгновение назад. С вершины холма виднелись рощи, посёлок, сумрачная громада Скалистого 3амка… И всё это тонуло в тёплом и нежном сиянии моря. Ариэна слы­шала его ласковый шум, который утешал её и, словно вторя Тамрану, убеждал, что всё хорошо. А пахнущий морем ветер был так чист и свеж, что, казалось, мог вдохнуть новые силы даже в безнадёжно больного.

Измученные люди растерянно озирались. Они ещё не верили, что вернулись в привычную реальность, где светит настоящее солнце, дует настоящий ветер, а под ногами твёрдая земля. Все молчали, как будто боялись разрушить некие чары. Слишком трудно было пове­рить в то чудо, которое только что свершилось, и многие со стра­хом ждали, что окружающий мир растает у них на глазах подобно ил­люзии. Даже дружинники Тамрана, эти дерзкие, бесшабашные парни, казалось бы вообще не знающие, что такое страх, притихли, словно дети, которые, впервые покинув отчий дом, оказались в незнакомом месте.

Животные опомнились раньше людей. Понюхав воздух, кайалы затявкали –сперва нерешительно, потом всё громче и громче. Ответом им был отдалённый лай, и скоро уже в низине у подножия холма за­мелькали рыжие и серые спины. Местная стая услыхала сородичей и во главе с вожаком мчалась сюда, чтобы поприветствовать их, а за­одно изучить обстановку. Здешние полудикие кайялы были довольно агрессивны, но Ариэна знала, что на такую толпу они не набросятся

– А люди здесь есть? – звонко спросил кто-то из детей.

Его голосок словно вывел беглецов из оцепенения. Некоторые заулыбались. Были здесь люди или нет – неважно. Главное – что 6ыли этот остров, поросший травой холм, роща и до самого горизонта ­море. Главное – что был этот мир, и он не собирался исчезать. Са­мое плохое осталось позади – содрогающийся от ударов замок, зыб­кий мирок иллюзии, зеркальный тоннель в Междумирье и чёрный зверь из бездны, бежавший за ними по пятам, дыша им в спину ледяным дыханием.

Жителей острова беглецы увидели, уже спустившись с холма. Там­ран по-прежнему нёс Ариэну на руках. Попробовав идти сама, она тут же зашаталась от слабости. Схватка с демонами тьмы была по­страшней, чем схватка с дюжиной таких, как Алима.

– Мы уж испугались, когда увидели, что солнце взошло, а замок не исчезает, – сказал Матарус. Он встретил беглецов вместе с сыновьями и ещё несколькими мужчинами у развилки между ли6еновой рощей и деревней. – Но если это твоих рук дело, царица, значит боя­ться нечего. Ты всё же привела на Ди-Милон свой народ.

– А разве мы не стали димилонцами? – слегка обиженно спросил Аменад, бывший дружинник Тамрана. Два года назад он получил в 6ою тяжёлое увечье. От смерти его спасло лишь магическое лекарство Ариэны. Аменад был одним из тех немногих диввинов, которые реши­лись перебраться на Ди-Милон.

– Вы уже давно здесь свои, – заверил его Тэкус. – Но сегодня действительно можно сказать, что диввины заселяют острова.

– Вы по-прежнему не против? – осторожно поинтересовался Taмран.

– Если эти люди ваши друзья, царь, то мы им рады, – ответил Матарус. – Им здесь понравится.

– Если честно, – усмехнулся один из старейшин Ур-Саммела, – мир ещё никогда не казался мне таким прекрасным, как здесь и сейчас.

Беглецы, только придя в посёлок, заметили, что один из них всё же не вернулся в этот мир. Никто не мог найти Каэну.

– Как такое могло случиться? – недоумевал Тамран. – Мы же с то­бой были последними…

– Нам не в чем себя винить, – успокоила его Ариэна. – Она ушла сама. Свернула из тоннеля в тот коридор, который вёл в её мир. Она должна была уйти. И хотела.

Присутствовавшие при этом разговоре лиммерины с пониманием закивали. Они знали не один пример такого ухода.

– Она ушла, что6ы там умереть? – спросил кто-то из детей.

– Нет, – ответили ему. – Она ушла, что6ы там жить.

Ариэна грустила о своей старой подруге, но в этой грусти не бы­ло ни тоски, ни отчаяния. Она вспоминала Каэну на пороге сияющего замка. На пороге смерти, которая была всего лишь дверью в другую жизнь. Каэна ушла туда, повинуясь таинственным неумолимым законам судьбы, и оставалось только надеяться, что в том, другом, мире она будет счастлива.

Здесь, на Ди-Милоне, не хотелось думать о войне. И вообще о плохом. Здесь море и небо уходили в вечность, и всё вокруг дышало таким покоем, что недавние события казались кошмарным сном, кото­рый лучше забыть. Но забывать было нельзя.

Ариэна на следующий же день сделала магическую дверь, и не6ольшой отряд отправился в Фиолею на разведку. Вернувшись, летуны рас­сказали, что от замка остались одни руины, лес же почти не пост­радал. Во всяком случае от огня. На этот раз удары были направле­ны только на Круглую Башню. Посёлки Саммеланы враг не тронул, по­скольку знал, что все их обитатели укрылись в царской резиденции. От огня лес не пострадал, но Ариэна знала, что 6ольшой его участок вокруг замка отравлен смертоносными лучами, и вся живность надол­го покинет эти места. Скот, который отпустили беженцы, уже при6ил­ся к небольшому селению в окрестностях Ур-Маттара. Когда же один из царских отрядов и родственники тех, кто жил в Саммелане, прибы­ли на место бедствия, чтобы помочь раненым и похоронить поги6ших, их изумлению не было предела. Они не нашли не убитых, ни раненых. А три посёлка стояли совершенно пустые. Тут же поползли разговоры, что царица-полукровка увела всех своих подданных во дворец Гиама­ры и сделала призраками. Многие проклинали и Ариэну, и царя Тамрана, который, идя на поводу у колдуньи-жены, вовлёк страну в пучи­ну бед. Разведчики-летуны едва ли не каждый день бывали на Боль­шой Земле. Иногда с ними отправлялся Тамран. Ариэну он без особо­го труда уговорил сидеть дома и отдыхать. В последние дни её то и дело мучила тошнота, о причине которой она догадывалась. Ей было знакомо это состояние.

В Див-Аранхе продолжались бои. Новые Аранхиты и Дети Маттар сражались то друг с другом, то с отрядами раннадов. Среди Новых Аранхитов наметился раскол. Одни продолжали поддерживать Ариэну и Тамрана, другие ставили на молодого командира Селимера – ­одного из лучших царских военачальников, который давно уже пользо­вался всеобщим уважением. Тамран ценил его, но полностью никогда ему не доверял. Ариэну радовало спокойствие, с каким он реаги­ровал на последние события.

– Не имею ни малейшего желания снова ввязываться в драку, ­– признался он однажды. – Среди Новых Аранхитов теперь кипит борь­ба за корону. Претендентов всё больше и больше. Каждый собирает вокруг себя сторонников… Мне это совершенно не интересно. Мы разворошили гнездо лжецов, но лжи не стало меньше. Что ни сдела­ешь, всё обрастает сплетнями, клеветой. Знаешь… По-моему, в ца­рей мы уже наигрались. Мне хочется жить, а не играть. Мы играли по честному… Во всяком случае, старались. Всё сдвинулось с мес­та – и то хорошо.

Благодаря летунам весть о том, что все жители Саммеланы целы, невредимы и находятся на Ди-Милоне, быстро разнеслась по всей Див-Аранхе. А особенно всех поразило то, что беглецы не желали возвра­щаться обратно. Они передавали с посланцами письма своим родным, в которых звали их на Ди-Милон и рассказывали о здешних красотах. Возвращаться в Сaммелану не имело смысла. Посёлки уцелели, но земля там была отравлена. Некоторые могли переехать к родне, живущей в других урах, но даже таких всё больше воодушевляла перспектива обосноваться на Ди-Милоне и построить свой дом на своей земле. А свободной земли на трёх островах хватало.

Когда весть о том, что Ариэна спасла всех обитателей Саммеланы от гибели, облетела страну, отношение к полукровке снова улучши­лось, но поползли и другие разговоры. Дескать те, кто побывал в призрачном замке, – уже не люди, а призраки, одетые плотью, и су­ществовать вдали от дворца Гиамары уже не могут. Потому-то и не хотят покидать Ди-Милон.

– Великая Паутина! – смеялся Тамран. – Что они ещё придумают? Прямо, хоть записывай…

– Именно это я и делаю, – сказала Ариэна. – Понемногу. Когда всё более или менее утрясётся, засяду основательно. Вся эта история должна остаться для наших потомков. Я напишу обо всём, что мы пережили. О друзьях и врагах, о правде и лжи.. По­стараюсь ничего не упустить. Я сама сделаю к этой книге иллюстра­ции и назову её «Хроники последней войны».

– Ты уверена, что эта война – последняя в нашем мире?

– В нашем с тобой – да. А может, и вообще последняя. Слова обладают силой. Особенно слова мага. Я назову эту войну последней, чтобы она такой и осталась в памяти тех, кто живёт и ещё 6удет жить на этой планете… Кстати, её надо как-то назвать. Наш мир не единственный во вселенной, и когда-нибудь мы будем летать в другие миры. Сильвена сказала, что все обитаемые планеты имеют на­звания. Как мы назовём нашу?

– Я бы назвал её твоим именем.

– Но я-то этого не могу. Что скажут потомки? Мало того, что эта авторша столько пишет о себе – а без этого не обойтись, так она ещё и дала своему миру своё имя…

– Значит, придётся мне писать свои собственные хроники. Но это попозже, лет эдак через пятьдесят-шестьдесят. Я буду писать, сидя зимними вечерами у камина, а рядом на ковре будут ползать наши внуки… Нет, уже правнуки. Я вот сейчас подумал… Там, за морем, лежит в руинах замок… А мне всё равно. Почти. Я в детстве куда больше огорчался, когда кто-то рушил мой замок из песка. У меня таков чувство, будто рухнул мой последний песочный замок, а я не плачу, потому что наконец-то повзрослел.

«Пора бы, – думала Ариэна, прильнув к широкому плечу мужа. – ­Может, я, конечно, ошибаюсь, но, по-моему, ты скоро станешь отцом».

Сражения на материке продолжались, правда, уже чувствовалось, что развязка близко. Война между Новой Аранхайей и Детьми Маттар постепенно перерастала в войну диввинов против раннадских захват­чиков. И все были вынуждены признать, что успехами в битвах с ко­чевниками диввины во многом обязаны последнему пророческому полот­ну Ариэны, которое представляло собой карту расположения вражеских отрядов, и стратегическому таланту Тамрана, сумевшего наилучшим образом рассредоточить войска по всей Див-Аранхе. Военачальники, в том числе и Селимер, до сих пор действовали по его плану, в ко­тором в полной мере проявилась дальновидность молодого царя.

О6 истинной природе последних «пророчеств» царицы-аранхины не знал никто, кроме неё самой и её мужа. И разумеется, аранх.

– Думаю, умные люди не возмутились бы, узнав правду, – смеялся Тамран. – Ты действительно получила эти сведения от богини. Той, что живёт на звезде. Хотя, конечно, лучше не делать эту историю всеобщим достоянием. Кроме умных, есть ещё и дураки. А у дураков, как ни странно, иногда тоже разыгрывается воображение. О нас с тобой и так достаточно навыдумывали.

Несмотря на все выдумки недругов, авторитет Ариэны и Тамрана снова стал расти, но Селимер к этому времени уже обзавёлся множес­твом сторонников, которые ждали от него титулов и всяческих благ, если он сумеет прийти к власти. Зная, что борьба между группиров­ками только оттягивает конец войны, Ариэна и Тамран официально за­явили, что снимают с себя все полномочия. Теперь их авторитет вы­рос ещё больше. Они стали первыми в истории диввинского государст­ва царями, которые добровольно отказались от власти.

– Я считаю, мы сделали достаточно, – сказал Тамран, когда они как-то вечером сидели вдвоём в гостиной своего почти полностью о6устроенного дома. – Люди наконец-то стали понимать, что к чему. Кто во что играл и какими фигурами. Теперь уже мало кто сомневается, что раннадов в Див-Аранху привёл Галиан. Хотел представить всё так, будто он во главе Детей Маттар спасает страну от кочевников. Акимох согласился поиграть в поддавки, но при условии, что его сы­на от диввинки посадят на царство.

– Да, для него это стало бы началом завоевания Див-Аранхи… У меня вот только в голове не укладывается… Неужели Галиан не понимал, как он рискует? Феарен всё просёк благодаря глупости Алимы. К тому же он 6ыл в гуще событий. Человек с мозгами догадался бы раньше, но… Ведь в конце концов все раннадские вожди поняли бы, в чём дело.

– Я тоже об этом думал. Разумеется, их вожди, в том числе Аки­мох, всё бы поняли, но, возможно, Галиан и Хэда к тому времени на­деялись уничтожить их основные силы. Наверное, они всё спланирова­ли так. Сперва раннады громят Див-Аранху, приводят страну в состо­яние разрухи и паники. Тебя выводят из строя, и появляется новая предсказательница, благодаря которой диввинам удаётся одерживать победы над кочевниками. Ведь потом с ними сражались уже не только мы, но и Дети Маттар. Таким образом, получалось, что новая аран­хина сплачивает диввинов в борьбе с завоевателями. И тут из тени постепенно выходит вождь Детей Маттар. Галиан. Несправедливо об­винённый, оклеветанный избранник. А выйдя на сцену, он окончате­льно вытесняет оттуда Феарена и занимает место рядом со своей бу­дущей соправительницей – Алимой. А раннадов к этому времени уже так потрепали, что серьёзное сопротивление они оказать не могут. Возможно, решающий удар по раннадскому войску должно было нанес­ти то страшное оружие. 3аряда там оставалось мало, но у Хэды и Галиана хватило бы хитрости собрать раннадов где-нибудь в одном месте. Или почти всех... В общем, чтобы побольше уничтожить од­ним махом. Нас пугали небесным огнём скорее так, на всякий слу­чай. И Алима с этим явно переусердствовала. Но в конце концов использовать его решили против нас. Потому что ты как всегда спу­тала им все фигуры. В конце игры в ореоле славы должны были пред­стать двое – Галиан и Алима. Новые правители. Чистокровные дивви­ны и настоящие избранники. Нэйе, то есть Хэде, корона царицы бы­ла уже ни к чему.

– Ну да, – кивнула Ариэна. – Она же хотела стать не просто ца­рицей, а законной супругой вполне конкретного царя, героя её ска­зок. К тому же при такой царице, как Алима, Хэда без труда заправляла бы всем. Алима была куклой, которую она дёргала за верёвочки…

– Куклой с колдовскими способностями, – уточнил Taмран. – ­Хэда умеет использовать чужой дар себе на благо. Я ещё думаю, что ей очень хотелось задействовать во всём Алиму, чтобы поболь­ней тебя ударить.

– Это ей удалось, – нахмурилась Ариэна. – Я ожидала удара от кого угодно, но только не от неё.

– Ничего, самого страшного удара мы избежали. И только благо­даря тебе. Когда они поняли, что ты снова набираешь силу, они просто запсиховали. Эта атака на замок – всплеск бессильной ярос­ти. Надо сказать, что Феарен им тут здорово удружил. Это убийст­во вызвало новую волну враждебности к нам. А Хэда и Галиан поня­ли, что единственный способ одолеть нас – это нас убить. Тут-то им и пригодились «пророчества» Алимы. Они решили: пусть все ви­дят, что небесный огонь, а значит гнев богини, поразил неугодных ей правителей и тех, кто им особенно предан, – личную дружину царя и жителей трёх саммеланских посёлков. Ни для кого ведь не сек­рет, что в Саммелане жил в основном тот самый «сброд», который поддерживал нас больше, чем кто-либо. И что же получилось? Замок, конечно, рухнул, но царь, царица и все их ближайшие подданные спаслись. Галиан уже проиграл – это ясно. Всё пошло наперекосяк. Раннады ему больше не верят, особенно после смерти Феарена. Этот несчастный придурок был убит в Ур-Маттаре вскоре после похорон Алимы. Наверное, испугались, что он стал слишком много понимать. Раннады уже тоже устали от этой войны. Думаю, она скоро кончится, и уверен, что Селимер сумеет всё довести до конца должным обра­зом. Он далеко не глуп, умеет вести за собой людей. И он не жес­ток. Из Селимера получится далеко не худший правитель. А с меня хватит. Старики всё ворчали… Мол что это за царь! Прежде чем надеть корону, прославился на всю страну как повеса, драчун и первый любовник. Верно. Эта корона идёт мне, как варлоку наморд­ник. Или дикому магалу узда…

– Надеюсь, ты не собираешься снова стать повесой и первым лю­бовником?

– Я уже давно им стал. Твоим первым любовником. И останусь та­ковым навсегда. Этот титул для меня важней, чем царский. Пусть новые молодые вожди сражаются за корону. Главное – это то, что попутно они сражаются с кочевниками, которых привёл сюда Галиан. Раннады скоро отступят. И похоже, всё идёт к тому, что скоро не 6удет ни Новых Аранхитов, ни Детей Маттар. Останутся те, кого всегда называли детьми паутины. Останутся диввины, которые всег­да любили и защищали свою землю, независимо от того, кто ими правил.

– Остались ещё пришельцы, Тамран. Они уже тоже проиграли, но в этом деле следует поставить точку. Мы должны встретиться с эти­ми людьми лицом к лицу. Вернее, с этими нелюдями. Надо войти в это логово и о6ъяснить им, что они здесь больше не хозяева. И по сути, никогда ими не были.

Желающих поставить точку в истории с пришельцами оказалось не­мало. Отправиться на звезду вызвались не только воины Тамрана. Туда рвалась едва ли не вся димилонская молодёжь, даже некоторые девушки, но взяли лишь тех, кто владел оружием. Ариэна сделала магическую дверь. Она была почти уверена, что драться там ни с кем не придётся. Вряд ли изнеженные, ослабленные дурманом «мер­твецы» умели сражаться, а хозяева… Их там осталась жалкая кучка.

Чужаки и не думали сопротивляться. Они словно ждали этого ви­зита. Девять мужчин и три женщины встретили гостей в компьютерном зале. Они были совершенно спокойны… Нет, скорее безразличны – ко всему на свете, включая собственную судьбу. Ариэна заметила, что большинство её спутников разочарованы. Совсем как дети, кото­рые пришли в полутёмную комнату, где им обещали показать чудови­ще, и увидели старшего брата, нацепившего страшную маску. Эти лю­ди уже давно потеряли собственные лица, а в их масках не было ни­чего примечательного. Ариэна поймала себя на том, что не чувствует никакого гнева. Гиамара действительно была обителью призраков. И эти одевшиеся плотью призраки внушали ей что-то вроде жалости.

– Не советую делать глупости, – предупредил Тамран. – Воины во всех коридорах.

– Нам приятно, что царь и царица явились к нам с такой большой свитой, – улыбнулся тот самый «лиммерин», которого Ариэна видела уже дважды.

Семеро из двенадцати чужаков имели лиммеринский облик. Хэды здесь не было.

– Мне тоже приятно наконец-то встретиться с так называемыми звёздными магами, – сказал Тамран. – Особенно сейчас, когда я знаю, кто вы на самом деле.

– Вот и прекрасно, – прозвучало в ответ. – Осталось только, чтобы вам поверили не только ваши ближайшие сподвижники, но и все прочие обитатели этого мира. Мы ко всему готовы. Смерти мы не бо­имся – нам и так недолго осталось. Или вы хотите, чтобы мы сперва предстали перед судом?

– Я этого не хочу. В последнее время на наших людей слишком много всего свалилось, чтобы ещё обрушить на их головы пришельцев из другого мира. Нам бы в своём всё уладить.

– Но они – причина многих бед, царь, – робко вмешался Умас, воспользовавшись тем, что Тамран сделал паузу.

– Я больше не царь и могу говорить только от себя лично... Да я и будучи царём не принимал решений, не посоветовавшись с вами. Думаю, этот вопрос мы решим большинством голосов, но я вот что хо­чу сказать… Мы только-только начали выбираться из хаоса и мрака, так зачем тащить эти тени в мир людей? Зачем лишний раз баламутить народ, устраивал суд над призраками?

– Ты был и остаёшься нашим командиром, – сказал Кинир. – Мы всегда будем служить тебе и твоей супруге, которой мы все обязаны жизнью. Ваше слово будет решающим, но... Я только хочу сказать, что эти призраки творили вполне реальное зло.

– Они всего лишь играли на стороне наших врагов. Но даже им не стали друзьями. Как не стали и нашими настоящими врагами. Они всего лишь нашли здесь себе подобных. Главная причина наших бед – не они, а мы сами. Мы позволили им вмешаться в нашу жизнь.

– Мы? – удивился Гвен.

– Мы, – с нажимом произнёс Тамран. – Люди этого мира. Мы отвечаем за то, что здесь творится. Я не считаю нужным устраивать суд над непрошеными гостями, которым хозяева позволили бесчинствовать в доме. Я не хочу, чтобы люди воспользовались воз­можностью всё свалить на чужаков. На неких могущественных магов-­пришельцев. Мы сами создаём мир, в котором живём. Мы не доставим вам удовольствие, пришельцы, и не станем обвинять вас в наших бе­дах. Вы могли бы найти в нашем мире достойное место, если бы нашли в себе мужество жить по-человечески, а не строить из себя бо­гов. Вы сумели продлить свою жизнь, но не жили, а постепенно пре­вращались в призраки. Меняя тела, вы потеряли души. Нам жаль вас. И вы не стоите того, чтобы поднимать из-за вас шум. Кому нужен этот суд? Да на вас бы и в ярмарочный балаган никто не пошёл смот­реть.

– Мы их просто прикончим? – спросил кто-то из молодых воинов.

– Нет, – ответил Тамpaн. – Убить можно живого, а они уже давно мертвы. Кто бы мог подумать, что легенда о призраках, способных одеваться плотью, окажется правдой.

– Но царь, они душегубы! – воскликнул кто-то.

И его поддержали.

– Они крали людей, а когда те им надоедали, убивали их…

– Бросьте, – усмехнулся «лиммерин». – Все эти юноши и девушки, которых мы приводили сюда... Они были развращены и отравлены дурманом ещё там, в вашем благословенном мире. Дети трущоб, которых судьба привела сперва в земной Дом Наслаждений, а потом в небес­ный – к нам. Им здесь лучше, чем там. Они и там были обречены, но здесь они умирали лёгкой смертью – засыпали в сладких грёзах.

– А те парни из Дома Знаний? – спросил Умас. – Ученики избран­ников из Тайного Союза. А слуги…

– Ученики избранников и не заслуживали лучшей участи. Они хо­тели стать такими же, как их учителя. А слуги… Это не мы приду­мали делать из них животных. Это придумали избранники, которые старались избавиться от самых одарённых юношей. Вы же знаете, че­го они боялись. Насколько мы поняли, вы теперь знаете всё.

– Да, пришелец, – кивнул Тамран. – Долгое время многое было непонятно, и жизнь порой казалась бредом. Теперь, когда всё прояснилось, хочется поскорее вас забыть. Призраки страшны, толь­ко если их боишься. Когда в них веришь, они одеваются плотью. Мы забудем о вас, и вы исчезнете. Мы пришли сюда не столько из-­за вас, сколько ради ваших пленников.

– Они не захотят отсюда уходить, – сказал чужак в обличье мо­лодого диввина. – Им здесь хорошо, они нас любят. Позвольте нам и им тихо исчезнуть из вашей жизни. У нас остался ещё один ко­рабль. Мы отправимся на нём искать другое пристанище. Дайте нам дней двадцать. Или месяц. Мы должны привести корабль в порядок и приготовиться к долгой дороге. Продуктов нам хватит надолго. Заберите наши машины со всеми материалами, которые в них хранятся. Там много интересного. Мы покажем, как всем этим пользовать­ся. И хоть как-то отблагодарим вас за ваше великодушие.

– Вы не заслуживаете нашего великодушия, – нахмурился Кинир.

– Мы знаем, – кивнул «лиммерин». – У вас нет причин доверять нам, но, клянусь памятью о ребёнке, которого я оставил в своём мире, мы больше не причиним вам вреда. Нас мало. И у нас больше нет того, что вы называете небесным огнём… Это ты отправила боевой корабль подальше от планеты, царица-колдунья?

– Да. И не понимаю, почему он снова оказался в не6е над Див­-Аранхой.

– Хэда успела его вернуть, прежде чем он вышел за пределы сис­темы. Этот боевой корабль устроен так, что обходит все препятст­вия. Он избежал столкновения с астероидами. Хэда взорвала его сразу после налёта на Саммелану. Он уже всё равно был бесполезен, а эта психопатка до сих пор 6оится космического патруля.

– А кстати, где она? – встрепенулась Ариэна.

– Мы не знаем, – ответила ей красивая «диввинка». Впрочем, под этой маской вполне мог скрываться и мужчина. Пришельцам нрави­лось менять пол. – Хэда 6езнадёжно проиграла, а такие, как она, предпочитают самоустраняться без объяснений. Тем более объяснений с победи­телями. Если она к нам вернётся, мы не сможем её прогнать, но участвовать в её играх мы не намерены. Вообще-то мы уже давно в них не участвуем. Она всегда была одержимой, но думаю, теперь вам не стоит её опасаться. У неё больше нет ни оружия, ни союзни­ков. По сути, она всегда была и осталась бездарностью. Она боится тебя, маленькая колдунья. Хэда Тэннер проиграла свою последнюю партию. Забудьте о ней.

Насчёт своих пленников пришельцы оказались правы. «Мертвецы» не хотели возвращаться к жизни. Они пришли в ужас от одной мысли о том, что им придётся покинуть этот красивый дворец и своих благодетелей.

– Мы останемся здесь! – кричали они. – Или отправимся с ними. С нашими богами!

– Да поймите вы, что это обманщики! – разозлился Тамран. – И куда вы намерены с ними лететь? В ту тьму, которая царит за пре­делами вашего Дворца Наслаждений? Это дорога в пустоту. Путь к погибели. Мы же хотим вас спасти…

– А мы не хотим, чтобы вы нас спасали, – отвечали ему. – Мы останемся здесь.

– Вы умрёте, если останетесь с ними. А если вернётесь на землю, будете жить.

– Жить?! – рассмеялась бледная от дурмана девица. – Это здесь мы живём. А там мы умерли.

– Нет, вы ещё живы! – крикнул Гвен. – Они похищают таких, как вы, пользуются, а потом убивают. Не попадёте вы ни в какой лучший мир. Они вам врут! Идите с нами!

– Мы уже там были, – сказал один из «мертвецов». – Там тоже врут. Почему мы должны верить, что вы лучше их? Они сделали нас счастливыми. Мы не знаем, кто они – боги, люди или демоны, но нам с ними хорошо. Мы не знаем, что они сделают с нами дальше, но мы останемся здесь.

– Ладно, – махнул рукой Тамран, исчерпав все доводы. – Оставайтесь пока тут. Подумайте хорошенько. Мы ещё вернёмся.

«Оставьте их, – промолвила аранха, которую слышала только Ари­эна. – Эти люди обречены. Все. И хозяева, и их живые игрушки. Здесь всё обречено на смерть. Всё и все. В том числе и я».

«Я хотела бы спасти тебя…»

«Совершенно ни к чему, дитя моё. Я уже очень устала. Мне уже давно следовало умереть. Звезда продлила мою жизнь. Я долго была частью этой звезды. Теперь мы обе умираем, и мне не страшно. Я хочу покоя. Позвольте всем этим людям оставаться здесь столько, сколько им нужно. Когда звезда умрёт, здесь всё погаснет, стены станут непроницаемыми и неподвижными, и обитателям Гиамары больше не захочется тут оставаться. Возможно, они действительно уле­тят. Не знаю… Но я знаю одно – мёртвые не захотят возвращаться к жизни. Они слишком долго обитали среди призраков, что6ы снова научиться жить среди людей».

Компьютеры и все архивы пришельцев в тот же день были достав­лены на Скалистый. Ариэна не стала делать магический замок на дверях зала, где всё это разместили. Они с Тамраном просто поста­вили там надёжную охрану. В их нынешнем окружении было достаточ­но людей, которым они могли полностью доверять, и не хотелось лишний раз прибегать к магической защите. Ариэна знала, что пра­витель-маг, злоупотре6ляющий своим даром, рискует оттолкнуть от себя самых верных подданных. Некоторым и так не нравилось, что они с Тамраном решили не разглашать сведения о пришельцах.

– Помнится, когда-то вы осуждали правителей, которые лгут своему народу, – сказал однажды Кинир. – А теперь сами скрываете от людей правду. Только вряд ли получится слишком долго всё это скрывать. Если димилонцы знают о материалах пришельцев, которые хранятся в замке…

– … то скоро о6 этом узнают и на Большой Земле, – кивнул Тамран. – Ведь корабли теперь довольно часто ходят туда и обрат­но. Скоро по всей Див-Аранхе и многим островам разнесётся очеред­ной слух, который одни 6удут считать правдой, а другие вымыслом. Кинир, в данном случае голая правда ничего не даст…

– Люди всё равно заинтересуются, откуда у нас эти машины.

– Скажем, о что нашли всё это на Гиамаре. Что всё это оставили по6ывавшие там пришельцы из другого мира, где люди накопили мно­жество знаний. Это не 6удет ложью. Но самих пришельцев лучше ни­кому не показывать. Представляешь, с каким недоумением люди посмотрят на эту кучку выродков. Кому это нужно? Зачем? Только всё стало налаживаться. Война заканчивается. На материке все давно уже жаждут мира и покоя, возможности снова обустроить свою жизнь. Ты упрекаешь нас в том, что мы хотим скрыть правду? А по-моему, правду не скроешь. Правда в том, что люди творят зло, когда не хотят жить по-человечески, с пришельцами из другого мира или без них – особой разницы нет. Когда-нибудь люди этого мира узнают ис­торию о пришельцах из империи Террана. Но лучше не сейчас.

– Ты согласна со своим мужем, царица? – обратился Кинир к Ариэне.

– Не называй меня больше царицей, Кинир. Пойми, мы не хотим обманывать людей. О чём-то умолчать – ещё не значит солгать.

– Ты в этом уверена?

– Нет, – призналась Ариэна после небольшой паузы. – Но Кинир… Мы вот много говорим о правде и лжи… А что такое правда? Может, это что-то вроде зерна, которое остаётся после провеивания? По­дождём, когда отсеется лишнее.

– Наверное, ты права, – вздохнул Кинир. – Ты и твой супруг мудры не по годам. Вы истинные правители. Димилонцы, ваши поддан­ные, готовы согласиться с вашим решением, если вы уверены, что оно правильное.

– Они готовы согласиться, потому что чувствуют – так будет лучше, – сказала Ариэна.

– А когда, по-твоему, люди должны узнать подлинную историю о пришельцах из Терраны? – спросила она у мужа, едва Кинир ушёл.

– Когда ты её напишешь. Ведь ты собираешься это сделать?

– Да. Я постараюсь хорошо её написать. Чтобы её прочли с интересом. И неважно, чем её будут считать много лет спустя – правдой или вымыслом. Лишь бы поняли, что я хочу сказать. Низко пасть мо­гут и те, кто научился летать к звёздам. И не надо быть ни царём, ни магом, чтобы стать счастливым. Я знаю, нам придется ещё побы­вать в этой обители смерти. Мы снова попробуем оживить мёртвых. Но пока хочется забыть о них. Хотя бы ненадолго.

Война подходила к концу. Остатки раннадских отрядов возвраща­лись в степи. Галиан снова исчез, и все надеялись, что больше не всплывёт. Он растерял почти всех сторонников. Вражда между Деть­ми Маттар и Новыми Аранхитами тоже подходила к концу, но мало кто верил, что Селимеру удастся объединить страну под своим флагом. Селимер всегда гордился своим славным древним родом, на гербе ко­торого красовалась птица рух. Многим не нравилось, что он начал размахивать этим флагом задолго до созыва Большого Совета. Даже его сторонники сомневались, что Совет провозгласит его царём. Впрочем, другие претенденты на корону внушали ещё меньше доверия. Гонцы, которые летали через магические двери на материк, говорили что там всё чаще и чаще вспоминают добрым словом Ариэну и Тамрана. То же сказал и Гвен, который зашёл к ним, вернувшись из Див-Ара­нхи, где провёл почти полмесяца.

– Наши милые соотечественники постепенно приходят к мысли, что первый повеса Ур-Маттара – единственный, кто тянет на роль первого лица в государстве. Теперь считают, что ты, конечно, не был идеальным правителем, но, по крайней мере, старался быть справедливым. Да и царица Ариэна заботилась о своих подданных. Не го­воря уже о том, что не раз спасала их шкуры. Что вы ответите, ес­ли вас вдруг позовут обратно?

– Нет, только не это, – простонал Тамран. – Имеем мы право по­жить, как нам хочется, или нет? Я хочу остаться здесь. На Ди-Милоне нас уже давно любят, а теперь с нами сюда пришли самые предан­ные нам люди, и им здесь понравилось. Я вовсе на настаиваю на том, чтобы быть здесь правителем. Друзей иметь важней, чем подданных. Ди-Милон – замечательное место, и тут живут замечательные люди, которые намерены сделать этот остров ещё лучше. Я тоже го­тов для этого потрудиться. Скалистый Остров – прекрасное место для военного гарнизона. Я уверен, что смогу сколотить хорошее войско и поставить на должный уровень подготовку молодых воинов. Недаром же я был командиром Священного Воинства. На Ди-Милоне сейчас много мастеров – строителей, плотников, кузнецов. Даже кора­бельщики есть. Их мало, но мы пригласим с других островов. Мата­рус уже прикинул, где лучше строить доки. А техники не успокоятся, пока досконально не разберутся в этих компьютерах. Приборы Тайно­го Союза для них уже не тайна. Честно говоря, я никогда не думал, что мне захочется жить на острове – посреди моря, вдалеке от Большой Земли…

– Беглецы с Большой Земли, которые сейчас строят посёлок на Лесном, тоже никогда о таком не думали! – рассмеялся Гвен. – Зна­чит, никакой короной вас отсюда не выманишь? Вот и прекрасно! Жи­тели Ди-Милона будут только рады. Все, включая моего дорогого тес­тя. Старый брюзга говорит хорошо только о своей рыболовной сети да об избраннице двух богинь, которая сумела вправить мозги даже этому царю-разбойнику… Я всего лишь повторяю его слова! Ладно, мне пора домой!

Гвен недавно посватался к дочери рыбака Пелима и теперь жил у него в доме, страстно мечтая поскорее перебраться в свой собствен­ный дом, который строился на Лесном Острове.

– Привет тестю! – крикнул Тамран вслед убегающему Гвену. – И от избранницы двух богинь, и от царя-разбойника!

– Единственное, чего я боюсь, – сказал он уже серьёзно, – так это того, что сюда могут хлынуть желающие узнать свою судьбу. И тебе опять не будет покоя.

– Если и хлынут, то это скоро прекратится, – заверила его Ари­эна. – Я не обязана ничего никому предсказывать, да я и не могу. Я утратила эту способность. Возможно, у меня ещё изредка и будут озарения, но… Прежней силы у меня уже нет и не будет.

– Ну и ладно! Если честно, я даже рад. Мне нравится, когда ты сидишь и просто что-нибудь рисуешь. Просто хорошую картину, а не очередное пророческое полотно. Или магическую дверь…

– Двери всё равно иногда придётся делать.

Ариэна пока не говорила мужу, почему она не надеется на воз­вращение пророческого дара. Сперва она ждала, когда её подозрения подтвердятся, а потом… Наверное, ей просто хотелось немного побыть наедине с этим чудом, вошедшим в её жизнь. Конечно, отец всё узнает, но пока это дитя – тайна для всех, кроме матери. Пока оно принадлежит только ей.

Колдунье за6еременеть труднее, чем простой смертной, но если это случается, прежней силы у неё уже не будет. Если она, конечна, не откажется от той новой жизни, что зародилась в её чреве. Ариэ­на знала, что не откажется от неё. Эта жизнь уже наполняла её ка­кой-то другой, новой, силой. Богиня сменила гнев на милость. Она снова говорила с ней, но уже иначе. И о другом.

Ариэна теперь больше, чем когда-либо испытывала потребность в уединении. Она часто уходила в тихую заводь, где арилл рос впере­межку с кораллом, и подолгу сидела, погрузившись в сладостное оце­пенение. Начинался сезон тумана. Ариэна не вызывала видений и не забавлялась, создавая иллюзии. Она наслаждалась покоем и мечтала о будущем. Она не хотела его знать. Хотелось просто верить, что всё будет хорошо. Ариэна не задавала богине никаких вопросов, но у богов есть свои причуды. Иногда они дают ответ, не дождавшись вопроса…

Ариэна сама толком не поняла, что это было. Стоял один из тех солнечных дней, когда золотые лучи, пронизывая мерцающий туман, создают такую чудную игру красок, что хочется часами сидеть и лю­боваться этим зрелищем. Может, она задремала? Нет. Кажется, нет… В туманном сиянии возникло видение – хорошо знакомая Ариэне жен­щина и ребёнок. Они парили между небом и морем. Свет, который от них исходил, 6ыл ярче солнечного, но не слепил глаза. Женщина с серебристо-пепельными волосами держала на руках мальчика лет трёх, удивительно похожего на неё. Те же светлые волосы, те же прозрачные «морские» глаза... У Ариэны замерло сердце. Её неро­дившемуся ребёнку было бы сейчас примерно столько…

– Скоро будет, – сказала женщина. – Не успеешь и оглянуться. Он заставил тебя ждать, но это не страшно. Он всё равно к те­6е придёт. Всему своё время.

Красивый светловолосый мальчик улыбнулся Ариэне, и её захлест­нула волна нежности.

– Посмотри повнимательней на этого будущего морского владыку, – с гордостью произнесла женщина. – Твой первенец – весь в свою лиммеринскую бабку. Ди-Милон уже при нём станет самым богатым островом на юго-западе.

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Растаяло в мерцающем тумане. А вскоре и солнце скрылось за облаками. Свет померк, но не исчез. Ариэна знала, что он стал частью её. И той новой жизни, которая в ней созревала.

В этот день она сообщила Тамрану, что он станет отцом, но ни словом не обмолвилась о разговоре с богиней. Благословение Вели­кой Матери – таинство, о котором следует молчать.

Гиамара перестала восходить над морем, но Ариэна знала, что звезда ещё близко, – уже хотя бы потому, что утром и вечером по­являлся призрачный замок.

– Мы сможем отправиться туда, даже если Гиамара будет далеко, – сказала Ариэна мужу. – У нас же есть магическая дверь.

Они снова побывали на звезде с небольшим отрядом. Её о6итатели ещё были там. Пришельцы казались безучастными, а «живые мертвецы» смотрели на незваных гостей с вялым раздражением. Они по-прежнему не хотели покидать свой Дворец Наслаждений, предпочитая не заме­чать, что его стены излучают уже гораздо меньше света и не так охотно пропускают сквозь себя, превращаясь в туман. Сильвена всё больше и больше погружалась в ту блаженную истому, что легко стира­ет границу между жизнью и смертью. Умирающая звезда 6аюкала её в своей прозрачной колыбели, и Ариэна чувствовала, что аранху лучше не будить. Хотелось поскорее покинуть этот мир смерти, вернуться на свой солнечный остров и жить, радуясь каждому новому дню.

Почти каждый день приносил какие-ни6удь новости. Когда в нача­ле осени заканчивали раз6ирать завалы на месте разрушенного зам­ка, обнаружили, что царская сокровищница уже не заколдована. Там кто-то по6ывал, умудрившись пробраться среди руин в подземе­лье и расчистив дорогу к заветной двери.

– Ничего удивительного, – пожала плечами Ариэна. – У меня же похитили ключ. Но я там больше не хозяйка, так что всё это меня не касается.

Время от времени ей вспоминался давний сон, в котором разгне­ванная Эрения упрекала её за потерю ариллинового паука, но Ариэна упорно гнала тревожные мысли прочь. Она устала от бесконечных тре­вог и напастей. Хотелось поскорее забыть обо всём тяжёлом и мрач­ном. Тем более что на Лесном намечался грандиозный праздник. Его устраивали диввинские переселенцы, которые недавно закончили строительство первых ста домов. Естественно, в числе самых почётных гостей были Ариэна и Тамран. Она потом вспоминала, что её весь день мучили дурные предчувствия, но она списывала это на не­домогание. Беременность протекала нормально, но иногда Ариэну одолевали приступы тошноты. Из-за этого-то ей и пришлось покинуть праздник едва ли не в самом начале. Тамран проводил её домой и хотел остаться, но она отправила его обратно.

– Не стоит разочаровывать наших друзей. Они так готовились, а мы ушли почти что сразу… Конечно, они всё понимают, но тебе совсем необязательно со мной оставаться. Я сейчас лягу спать. До завтра можешь не возвращаться… Не спорь. Ты же обещал выступить с поздравительной ре­чью, и хотя бы один из нас должен принять участие в обряде охранения.

Когда Тамран, пообещав вернуться до наступления ночи, всё же ушёл, Ариэна отпустила и Вилию. Служанка молчала, но было видно, что ей ужасно хочется побывать на празднике. Закрыв за Вилией дверь, Ариэна никак не могла избавиться от ощущения, что в доме есть кто-то ещё. Ей следовало всё проверить, и лучше – при помощи магии, но Ариэну неодолимо клонило в сон. Придя домой, она выпила кружку такалы, а у неё было такое чувство, будто она приняла сно­творное. Напиток показался ей немного странным на вкус, но она не придала этому значения – ей сейчас вся пища казалась какой-то не такой.

«И чего я выдумываю, – сонно размышляла Ариэна. – Это же ветер. Кругом открыты окна…»

Она вдруг вспомнила, что, когда они с Taмраном вернулись с Лес­ного, их не встретил ни один из их двух сторожевых кайялов, кото­рые обычно бегали по саду и встречали каждого, кто приближался к дому. Едва об этом подумав, она погрузилась в сон. Он был цепкий, как паутина, в которой она запутывалась всё больше и больше, осо6енно когда пыталась вырваться. Опять эта паутина! Тенета злой 6огини… Чудовища, которое может принимать облик красивой женщи­ны. Именно в этом облике она сегодня и явилась. Ариэна сразу узнала её и испугалась. Ибо это 6ыла Хэда. Злой двойник. Призрак, об­лачившийся в чужую плоть. Злая ипостась владычицы жизни и смерти. С богиней была её прислужница – юная демоница с блудливыми голу­6ыми глазами и хищным оскалом, обнажавшим мелкие, словно у поле­вого грызуна, зубки. Ариэна никак не могла вспомнить, где она её видела. И не могла воспротивиться этим двоим, когда они вели её по склону холма – к призрачному замку, который всё чётче и чётче вырисовывался на фоне сумрачного вечернего не6а. Её словно лишили воли. Ариэна двигалась, как во сне, с ужасом осознавая, что боги­ня смерти ведёт её в свою о6итель, откуда возврата нет. Демоница сорвала с Ариэны нить аранхи с маленьким алмазным кулоном в виде сердечка. Ариэна узнала её только тогда, когда они оказались на пороге сияющего замка. Это была Лихана. Сознание Ариэны постепен­но прояснялось. Она поняла, что Хэда и Лихана похитили её, пред­варительно что-то подмешав ей в питьё. Наверняка они и кайялов усыпили. Или попросту отравили. Сознание возвращалось, но силы ­нет. Ариэна по-прежнему не могла сопротивляться.

– Скорее! – торопила сообщницу Лихана. – Она может очнуться…

Ариэна заметила, что за плечами у обеих по увесистому кожано­му мешку. Эти мерзавки собирались 6ежать отсюда через Междумирье, кое-что с собой прихватив. Скорее всего, драгоценности, украден­ные в царской сокровищнице... Ну конечно! В руке Хэды сверкнул шестилапый ариллиновый паук. Точнее, сделанный из ариллина, тума­на и огня, в котором была сожжена паутина аранхи. Ключ от царской сокровищницы и от призрачного замка. Мысли Ариэны текли вяло, но способность удивляться она не утратила. Её удивляло не то, что эти две стервы решили бежать в другой мир, прихватив с собой зо­лота и алмазов. Она не понимала, зачем они тащат с собой её, Ариэну. Странно, что Хэда не попыталась похитить Тамрана. Словно от­вечая на её мысли, Хэда злорадно сказала:

– Ты всё равно не останешься с ним! Я поклялась, что этого не 6удет. Ты отняла его у меня! Я знаю, что мне его не вернуть, но твоим он тоже не будет. Когда он придёт домой, ты уже будешь да­леко – в другом пространстве и другом времени. Я продам тебя им­ператору Салузару. Не огорчайся, у тебя есть все шансы стать его любимой игрушкой. Колдунья из далёкого мира! Колдунья, умеющая создавать иллюзии! Это что-то!

Ариэна попыталась вырваться, но тело ей почти не повиновалось. Сознание возвращалась быстрей, чем физическая сила. Она с ужасом смотрела, как призрачный замок, к которому Хэда поднесла арилли­нового паука, обретает плоть. Её потащили по мерцающему зеркаль­ному тоннелю, в котором мелькали какие-то смутные образы. Ариэна знала, что она ничего не сможет сделать. Она уже один раз воспользовалась дорогой через Междумирье, прошла через этот замок, зага­дав желание, изъявив свою волю. Недавно она провела здесь людей, умолив 6огов, хранящих равновесие, вернуть её и других 6еглецов в нужное им время. Больше она не могла быть здесь ведущей. Она могла быть только ведомой, и её воля уже никакого значения не имела. Теперь дорогу выбирали две эти стервы.

«Нет, нет! Не может быть! Они не сумеют нас разлучить, Тамран! – в отчаянии думала Ариэна. – Всемогущая богиня, верни меня к не­му! Верни его мне. Не дай им утащить меня в другой мир и в другое время!»

Зеркальный тоннель наполнился светящимся туманом, а когда ту­ман рассеялся, впереди оказалось несколько извилистых коридоров. Прямая дорога превратилась в запутанный лабиринт.

– Что это?! – завопила Хэда. – Проклятье! Куда нам теперь идти?

В зеркалах вспыхивали и исчезали, стремительно сменяя друг друга, множество картин. Отражения миров… Ведь здесь, в этом замке, пересекались все пути. Ариэне показалось, что она видела рощу огненных деревьев, которую тут же сменил остров с белым зам­ком, окружённый чистой, прозрачной, словно голубой кристалл, во­дой. Потом замелькали странные прямоугольные дома-башни, как буд­то состоящие из одних окон. Эти башни упирались в небо, где мча­лась огромная серебряная птица с неподвижными крыльями, оставляю­щая за собой туманный след… Ариэна пыталась сосредоточиться на мыслях о Ди-Милоне, и в какой-то момент перед глазами вспыхнула картина с белым домом на холме…

– Это всё она! – завизжала Лихана. – Она сбивает нас с пути!

И мерзавка ударила Ариэну по голове. Зеркальный свет померк. Все картины слились в одну, превратившись в разноцветный хаос, который постепенно заполняла тьма. Теряя сознание, Ариэна подума­ла, что это надвигается вселенская пустота. И сейчас она поглотит их. Что ж, наверное, это лучше, чем оказаться там, куда стреми­лись попасть Хэда и Лихана…

Но тьма рассеялась, и Ариэна поняла, что она жива. Она лежала на чём-то твёрдом и тёплом. Левую щеку и голое плечо что-то щеко­тало… Трава? Приоткрыв глаза, Ариэна увидела тонкие желтоватые стебли, которые слегка шевелились от ветра. Они остро пахли, и этот странный, незнакомый запах ворвался в сознание Ариэны, слов­но сигнал тревоги. Чужой запах чужого мира… Потом вернулись зву­ки. Сперва они напоминали пронзительный птичий крик, пробивающийся сквозь шум моря… Или ветра в кронах деревьев. Шум постепенно утихал, а голоса становились громче.

– Тварь! Гадина! Змея! – орала Хэда. – Это всё она! Сумела-та­ки сбить нас с дороги…

– Послушай, может ещё всё не так плохо, – пыталась её урезо­нить Лихана. – Я не думаю, что этот мир совсем пустой. Может, мы кого-нибудь встретим.

– Может! «Может, мы кого-нибудь встретим!» – передразнила Хэда. – Только вот кого?! Это не Саккара! Не столица империи… Мы вообще непонятно где! И всё из-за тебя!

– Из-за меня?!

– Ты же говорила, что это зелье превратит её в тряпку!

– Но проклятая колдунья с Лиминаса уверяла, что так и будет! Хэда, ты же знала, с кем связывалась! Эта тварь всегда оказывает­ся сильней, чем все думают. Честное слово, лучше бы его прихватили.

– Дьявол! Да где же мы?

– Ты вечно призываешь этого бога, но помощи от него, похоже, никакой. Чем ругаться да причитать, лучше пойдём…

– Куда?!

– Да хоть куда! Вперёд. Куда-нибудь да всё равно придём.

Лихана владела собой гораздо лучше, чем Хэда. Возможно, потому что плохо представляла себе тот мир, где они планировали обоснова­ться. Для Хэды это было то самое 6лaгословенное место, куда она и около сотни её соратников летели пятьсот лет назад. Саккара. Город на планете Талеф. Столица Тиуанской Империи, процветающей за счёт ограбления колоний. Жестокое и утончённое аристократическое общест­во, хозяева которого жили, предаваясь изощрённым удовольствиям и забавы ради проводя опыты над обитателями покорённых планет. Ариэ­на знала о6 этом мире из материалов пришельцев. Видимо, Хэда надея­лась, что неплохо устроится в Саккаре, купив на сокровища диввинс­ких царей дом и задо6рив императора подарками. Она бы, безусловно, подарила ему часть сокровищ, а в придачу красивую рабыню, обладаю­щую магическими способностями… Нет, целых двух рабынь. Хэда пре­красно знала тиуанский язык. Она бы представилась тут как аристо­кратка, бежавшая из враждебной Тиуану империи Террана и прихватив­шая с собой двух дикарок-прислужниц. В Тиуанской Империи слугами торговали, как скотом.

«Неужели Лихана поверила, что Хэда взяла её с собой из дружес­ких побуждений?» – подумала Ариэна.

– Эй ты, вставай! – толкнув её ногой, крикнула Хэда.

– Ты уверена, что нам стоит тащить её с собой? – спросила Лихана.

– Лучше держать эту тварь под присмотром. Как бы опять чего не выкинула…

Ариэна встала, щурясь от яркого золотисто-оранжевого солнца, сияющего в безоблачном синем небе. Таком же, какое часто бывает летом над Див-Аранхой. Запах здешней травы уже не казался навязчи­вым, голова прояснилась. Здесь было тепло, но не жарко. Во всяком случае Ариэне, всю одежду которой составляла ночная сорочка из тонкого полотна. То, в чём её вытащили из постели. На её спутни­цах были дорожные костюмы – облегающие брюки, туники и лёгкие ко­жаные куртки, которые они уже расстегнули.

– Ты, зараза, неси вот это! – Хэда швырнула к ногам Ариэны свой заплечный мешок.

– Неси сама, – ответила Ариэна. – Никогда не боялась таких, как ты. Таких, как вы обе.

– Лучше не зли меня, избранница, – прищурилась Хэда, достав из-­за пояса ластер – миниатюрное оружие с узким дулом, стреляющее смертоносными лучами вроде тех, что разрушили замок. Мощность ластера была в тысячи раз меньше, чем у той установки, которая находилась на боевом корабле, но один выстрел из такого маленького лучемёта превращал человека в горстку пепла. Пришельцы, оставшиеся на Гиамаре, говорили, что все их ластеры вышли из строя, а чинить их они не умели. Возможно, в ластере Хэды ещё был заряд, так что Ариэна решила действовать осторожно. Она наклони­лась и сделала вид, будто пытается поднять мешок. Самочувствие её пришло в норму, но она нарочно пошатывалась, притворяясь совершен­но разбитой. Две стервы смотрели на неё и ухмылялись. Поверив в её беспомощность, Хэда заметно расслабилась. Это-то её и подвело. Ловкий выпад – и ластер отлетел в сторону, а сама Хэда еле удержа­лась на ногах.

– Тащи сама свои ворованные сокровища, – сказала Ариэна, завла­дев оружием. – Я умею пользоваться этой штукой.

– Ха-ха-ха! – звонко залилась Лихана. – Вот дуры! Дерутся из-за бесполезной игрушки! Да она тебя просто пугала! Не стоило так на­прягаться. Это оружие уже давно не стреляет. Нэйя захватила его так, на всякий случай. Тут же знают, какова его сила, но не знают, что эта штука сломалась.

Хэда ничего не сказала, лишь искоса метнула в сторону сообщни­цы злобный взгляд. Она явно предпочла бы, чтобы Ариэна продолжала считать ластер действующим. На этом можно было снова сыграть, но Лихана всё испортила.

– Сейчас проверим, работает он или нет, – усмехнулась Ариэна.

На слово она не верила ни той, ни другой. Направив ластер на мешок с драгоценностями, она нажала на спусковой крючок. Оружие действительно было сломано.

– Забери свою игрушку! – Ариэна швырнула ластер Хэде. – Пригодится, если кто-нибудь нападёт. Хоть припугнёшь. А я и так сумею за себя постоять.

– Хотела бы я знать, чего ты этим добилась, – помолчав, заго­ворила Хэда. – Зачем ты сбила нас с пути? Может, ты знаешь, где мы сейчас находимся?

– Может, и знаю.

Под ярко-синим небом простирался унылый пейзаж: сухая земля, изрытая ухабами и местами поросшая желтоватой травой, редкие чах­лые кусты… Впереди виднелась роща кривых деревьев с белесыми голыми ветвями. Вокруг стояла такая тишина, что казалось, в этом мире нет ни одной живой души.

– И где же мы?

– Там, где вам и место.

– А тебе?

– А я тут не насовсем.

– И как же ты намерена вернуться?

– Не ваше дело.

– Да ничего она не знает, – презрительно заявила Лихана. – Корчит тут из себя… Если ты и правда такая великая колдунья, то по­чему мы не остались на Ди-Милоне, а очутились здесь?

– Вы, конечно, застали меня врасплох, но я решила воспользова­ться возможностью и вынести оттуда мусор.

Насмешки над Хэдой и Лиханой придавали Ариэне сил. Бравада по­могала не впасть в отчаяние. Она должна была успокоиться, сосре­доточиться и отнять у Хэды кулон с пауком. При помощи тумана, ог­ня и паутины она не раз открывала магические двери, от которых её отделяло огромное расстояние. Сейчас все её картины-двери бы­ли уж слишком далеко, а если они остались в другом времени, то от­крыть их, скорее всего, невозможно. Попробовать, однако, стоило. Но сперва надо было отнять у Хэды кулон. Драться Ариэне не хо­телось. Она собиралась отнять кулон тем же способом, что и два года назад во дворе Круглой Башни. А ведь Хэда знала, что Ариэна может отобрать у неё этот ключ. Наверное, она решила оглушить пленницу или ещё как-нибудь вывести её из строя, едва они окажут­ся в Саккаре, а пока Ариэна будет без сознания, избавиться от ма­гического кулона. Или хорошенько его спрятать. Не могла же Лиха­на не объяснить своей приятельнице, что даже гиэро способна воз­действовать на ариллин только с небольшого расстояния. Теперь Хэ­де было не до этого. Неожиданный поворот событий, нарушивший все её планы, совершенно выбил её из колеи.

Как ни странно, Лихана тоже вспомнила об этом кулоне.

– Нэйя, а где паук? – оживилась она. – Мы ведь можем вернуть­ся! Дай ей эту штуку, и она откроет одну из своих дурацких магических картин… Ну подумай сама, нам-то этот кулон сейчас зачем? Что ты тут им открывать собралась? Замок исчез и больше не появится. Если есть возможность вернуться назад, надо её исполь­зовать. Вдруг тут опасно, а у нас даже оружия нет.

Хэда нахмурилась, но особых возражений у неё, похоже, не было.

«Вот и прекрасно, – с облегчением подумала Ариэна. – Не придётся тратить силу, превращая паука в туман, а потом обратно…»

– Дьявол! – выругалась Хэда, сунув руку за пазуху. – Его у меня нет!

– Ну вот! – огорчилась Лихана. – Посмотри получше.

– Да я положила её во внутренний карман. Там, в замке... Во всяком случае, хотела… Неужели мимо сунула?

Ариэна и Лихана напряжённо ждали, пока Хэда, проклинал всё на свете, обследовала свои карманы. Кулона нигде не было.

– Ну ты и дура! – разозлилась Лихана. – Хуже растяпы Луми из детской песенки! Ведь зарекалась же связываться с тобой снова! Так мне и надо!

– Да я бы только рада была, если бы ты больше со мной не связывалась…

Не имея ни малейшего желания слушать эту пере6ранку, Ариэна пошла прочь. Куда глаза глядят. Лишь бы куда-нибудь идти и вообще двигаться. Лишь бы избавиться от желания сесть на землю и разры­даться. Не хватало ещё впасть в отчаяние при этих мерзавках.

Перестав ругаться, они угрюмо плелись следом за ней. Может, по­думали, что колдунья с её даром всегда знает, что делать и куда идти, вот и решили держаться поближе… Впрочем, её не интересова­ло, что они думают.

Пейзаж почти не менялся: сухая, истосковавшаяся по дождю зем­ля, кое-где покрытая желтоватой травой, островки чахлого кустарника… Время от времени попадались рощи огромных деревьев, кри­вых и уродливых, словно выросших на отравленной почве, и большей частью мёртвых. Лишь у некоторых ветви покрывали длинные 6ледно­-зелёные иголки. Кое-где из земли торчали глыбы камня. Ариэна за­метила, что почти все они отёсанные, причём давно. Это напомина­ло жалкие остатки каких-то древних сооружений. Они встречались всё чаще и чаще. 3а полосой колючего кустарника оказалась низи­на, изрытая огромными ямами и заваленная грудами ржавого металла, а впереди, на холме, виднелось что-то вроде города. Прежде чем двинуться к нему, Ариэна решила переодеться – настолько, насколь­ко это было возможно в данной ситуации. Она разорвала свою ночную рубашку, сделала две повязки – набедренную и закрывающую грудь, а большую часть ткани пустила на обмотки – пока в кровь не стёрла ноги. Хэда и Лихана тоже остановились и присели отдохнуть, с любопытством наблюдая, как она занимается своим нарядом. Запаса пищи у них с собой не было, зато имелась фляга. С водой или с чем дру­гим – Ариэна не знала. Её спутницы с нескрываемым наслаждением утоляли жажду, но ей флягу не предложили, а просить она, естест­венно, не стала. Она вела себя так, будто их не существует.

Ариэна надеялась, что в городе кто-то есть, и не хотела думать, что там враги. Хватало ей и этих двух стерв. Когда она тронулась в путь, Хэда и Лихана опять поплелись следом. Они не заговаривали ни с ней, ни друг с другом. Чувствовалось, что обе уже здорово устали. Им же не приходилось целыми днями бродить по лесам.

Идти пришлось долго – город был дальше, чем казалось поначалу. Солнце припекало всё сильней и сильней. Время от времени спутни­цы отдыхали в тени какого-нибудь чахлого дерева, чудом выжившего на этой сухой, покрытой трещинами земле. Навстречу никто не попа­дался. Ариэна чувствовала, что город пуст, и всё же это было мес­то, застроенное некими разумными существами, оставившими там хоть какие-то сведения о себе и о своём мире.

Чем ближе становился город, тем более гнетущее он производил впечатление. Наверное, когда-то он потрясал своим великолепием. Даже руины некоторых зданий превосходили размерами Скалистый За­мок. Ариэна не заметила ни намёка на существование тут когда-либо городской стены. Видимо, здешние обитатели не нуждались в столь примитивных средствах защиты. А от бедствия, которое в конце кон­цов постигло их мир, не спасли бы никакие стены.

Город был разрушен уже давно – на его руинах лежал тот почти невидимый налёт, который в Див-Аранхе называли пеплом сгоревшего времени, но ни этот налёт, ни слой пыли и песка на улицах и раз­валинах зданий не могли полностью загасить яркие краски некогда процветавшего мира. Спутницы щурились, когда солнце отражалось от красных, лиловых, синих и оранжевых стен, сделанных из полу­прозрачного неестественно яркого стекла... Или камня? Широкие улицы были завалены осколками этого материала и местами загромождены странными металлическими конструкциями. Ариэна заметила, что не­которые из них совершенно не тронуты ржавчиной.

– Не может быть!

Возглас Хэды прозвучал в повисшей над городом тишине, словно удар молотка по медному диску, какие устанавливались в каждой су­дебной палате Див-Аранхи. Лихана поморщилась, прикрыв воспалённые веки.

– Не может быть… Проклятье! Пропади всё пропадом, – причита­ла Хэда, уставившись в одну точку. Взгляд у неё был совершенно безумный. – Не может быть…

– Что не может быть? – раздражённо спросила Лихана. – Залади­ла… Уж коли мы связались с этой тварью, то всё может быть! Всё, что угодно.

Хэда её как будто не слышала. Она была бледней, чем ветка мёр­твого арилла. Ариэна поняла, куда устремлён её остановившийся взгляд. На обколотой со всех сторон глыбе желтовато-белого камня темнела полустёртая надпись. Судя по всему, Хэде 6ыл знаком этот язык. Прочитав надпись, она что-то поняла, и это привело её в ужас.

– Гадина! – завизжала Хэда, наконец-то стряхнув оцепенение.

Ариэна едва успела отскочить. Эта женщина набросилась на неё, словно взбесившийся кайял. Ариэну, как это бывало довольно часто, спасла реакция охотницы. Увернувшись от Хэды, она схватила какую­-то длинную железяку. И вовремя – потому что в следующее мгнове­ние Хэда замахнулась на неё примерно таким же острым куском желе­за. Ариэна и не думала, что ей когда-нибудь так пригодятся уроки фехтования. Не зря она в детстве дралась на деревянных мечах с мальчишками своего ура. А в прошлом году забавы ради фехтовала с юными димилонцами, для которых Тамран устраивал учения во дворе Скалистого Замка. Хэда сражаться не умела. Неудивительно. Она же привыкла командовать. И плести интриги. А драться и выполнять гря­зную работу должны были другие. Ариэна могла бы убить её. Навер­ное… Если бы хватило духу вонзить острое железо в эту плоть.

Она специально затянула драку и, хорошенько измотав Хэду, сби­ла её с ног приёмом, которому её ещё в детстве научили мальчишки. Хэда выронила железяку и растянулась на пыльной земле.

– Скажи спасибо, что твою подлую душонку защищает тело моей ма­тери, – сказала Ариэна, пинком отбросив «оружие» противницы подальше. – Посмотрели бы пираты на свою бравую атаманшу.

Лихана наблюдала за происходящим с явным удовольствием. Она ни­сколько не сочувствовала своей сообщнице. Эта женщина достаточно её унижала, и теперь Лиxана радовалась возможности полюбоваться жалким видом своей бывшей госпожи. Они больше не были госпожой и служанкой. Здесь, в этом странном незнакомом мире, они оказались на равных, и никто не знал заранее, кому тут больше повезёт. Впро­чем, Хэде этот мир, похоже, был знаком.

– Мразь... – выдохнула она, поднявшись на ноги. – Шлюха… Ма­ленькая гнусная тварь!

Она добавила ещё с десяток ругательств: диввинских, лиммеринс­ких и ещё каких-то – на неизвестном Ариэне языке. Потом стряхнула с одежды пыль и, сев на обломок каменной плиты, мрачно задумалась.

– Послушай, Нэйя, – вкрадчиво заговорила Лихана, подождав, ког­да приятельница более или менее успокоится. – Чего ты взвилась? Какой такой жук тебя ужалил? Я знаю, что ты её терпеть не можешь, но почему тебе взбрело в голову прибить её именно сейчас?

– Зачем тебе это понадо6илось? – не слушая её, обратилась Хэда к Ариэне. – Ну зачем, зачем! ты сбила нас с пути?! Ведь это из-за тебя мы тут оказались. Что ты этим выиграла?

Да, Хэда поняла, где они находятся. Ариэне тоже не терпелось это узнать.

– О Найяра! – воскликнула Лихана. – Так ты знаешь, где мы? И где же?

– В Саккаре, – простонала Хэда.

– В Саккаре? Так это же столица империи!

– Какой империи, дура?! – снова взорвалась Хэда. – Ты что – не видишь? Империи больше нет! Это то, что от неё осталось. Вот, смотри…

Она вскочила и, схватив Лихану за локоть, подтащила её к обло­мку желтовато-белой глыбы, на которой темнела надпись. На языке, известном только Хэде.

– Это памятник императору Анкерану… Вернее, постамент. Анке­ран ХV был отцом императора Салузара IХ. Того, что правил с 2567 года. Мы должны были оказаться в Саккаре в 2579 году по межгалак­тическому летоисчислению. У меня была там парочка знакомых, близ­ких ко двору. Они могли замолвить за меня словечко... Ведь я же хотела оказаться не только в этом месте, но и в том самом времени! В той империи, куда мы летели на «Эспере» пятьсот лет назад. Неужели я бы кинулась в неизвестность? И тебя потащила непонятно ку­да… Мало ли что может случиться даже с самой процветающей империей за пять столетий! Вот и случилось. Я видела Саккару только на голокартинах и знаю её не очень хорошо, но этот памятник… Он был больше двадцати димеров в высоту и сделан целиком из золота! О нём знали во всех мирах, где только жили разумные существа. Его голоизображения были везде…

– Статуя из золота в двадцать димеров? – присвистнула Лихана. – Ну и где она?

– Так уж расплавили, наверное, – язвительно сказала Хэда. – Ты ещё глупей, чем я думала. Какой завоеватель оставит в разрушенном городе целую гору золота? От Тиуанской империи остались одни руи­ны, а от памятника Анкерану только постамент. И то разбитый.

– Послушай, Нэйя… Так может, на Талефе не всё разрушено? Мо­жет, тут есть и целые города?

– Не думаю. Судя по этой надписи, империя пала уже давно. Тиу­ана всегда славилась своими стойкими красками. Если эта надпись так побледнела, значит, прошло не одно столетие. А деревья… Да это же знаменитые императорские лиственницы. Их вывели тиуан­ские биологи…

– Эти уродливые загогулины, которые нам иногда попадались по дороге?

– Раньше они были не такие. Стройные, с золотисто-белыми ство­лами и нежно-зелёной хвоёй. Она никогда не темнела… Сейчас эти деревья больны. Здесь использовали страшное оружие, и земля отравлена…

– Наверное, здесь использовали примерно такое же оружие, каким ты и твои друзья отравили леса Фиолеи, – сказала Ариэна. – Ты попала в тот мир, которого достойна.

– А ты? – прищурилась Хэда. – Зачем ты сбила нас с пути? Тебе ведь и самой тут неуютно. А если ты притащила нас сюда специально, то скажи хотя бы, в каком мы времени?

– Лично я не собиралась путешествовать в глу6ь времён, – отве­тила Ариэна. – Я хотела остаться в своём времени, но поскольку из­-за вашей отравы у меня 6ыло неважное самочувствие, моя магия мог­ла дать с6ой.

– Не собиралась она! Великая колдунья! А вернуться к своему лю­6имому ты не со6ираешься? И как ты намерена это сделать?

– Я вовсе не обязана объяснять каждому ничтожеству, что я делаю и зачем.

– Ну да, – усмехнулась Хэда. – Я ничтожество, а ты у нас из­бранница! С детства. Эта избранность те6е здорово навредила. Сла­ва никогда не приносит пользы юнцам с незрелой душой и неразви­тым умом. Ты бесспорно одарена, детка, но ещё больше ты о се6е возомнила. Как и лю6ой ре6ёнок, у которого закружилась голова от сознания со6ственной из6ранности. Куда полезней родиться челове­ком... вроде бы о6ыкновенным. Тем, кого многие держат за ничтоже­ство. Я долго считалась всего лишь невзрачной худышкой, робкой, ничем не примечательной… Но я создала себя! Я сделала себя та­кой, какой мечтала стать. Я получила всё, чего хотела, – красоту, знания, интересную жизнь…

– Полную интриг и гнусных поступков, – насмешливо подхватила Ариэна. – Ты была и осталась ничтожеством, Хэда. Это видно сквозь ту красивую оболочку, которую ты присвоила и которой ты не стоишь. И та, кем ты себя сделала, не достойна уважения. Тем более что, несмотря на все свои знания, ты как была, так и осталась злобной, завистливой посредственностью. Тысячи женщин рождаются некрасивы­ми. И ничего… Живут достойно, находят лю6имого человека, рожают детей и становятся счастливыми… И красивыми, как красива каждая счастливая женщина. Множество людей рождаются 6ез выдающихся та­лантов, которые позволили бы им стать великими художниками, сочи­нителями, учёными. Как ни странно, большинство из них не 6есят­ся от зависти, не теряют уважения к себе и сохраняют уважение окружающих. Живут и находят себе интересное дело. И у многих с го­дами открываются таланты, о которых они даже не подозревали. Без­дарных людей не бывает. Не должно быть. Просто некоторые бездар­но живут. Когда-то очень давно те6е хотелось что-то создать и про­славиться, но ничего не вышло. И ты решила прославиться, свергая и ломая. Разрушая то, что построили другие. Всё равно что – дворец, город… Или царство, которое создавали многие поколения правителей и их подданных. Может, у нас действительно отсталое общество. Мы не научились летать к звёздам… Мы ещё многому не научились, но никто не давал тебе и таким, как ты, право ломать и перестраивать то, что мы построили. Да вам ведь это и не уда­лось! Вы встретили в нашем мире таких же мерзавцев, как вы сами, и решили поиграть на их стороне. Вы всего лишь играли в ту глупую игру, которой тешат себя люди вроде вас, в каком бы мире и в ка­ком бы времени они ни жили. Вы проиграли ещё пятьсот лет назад. Вы этого не поняли и недавно опять выставили себя дураками. Вы были чем-то вроде занозы. Наш мир переболел вами и отторг вас, как тело воина отторгает осколок вражеского лезвия, который врач не смог извлечь из раны. Ты мечтала о собственном царстве? Этот разрушенный мир и есть то царство, которого ты достойна!

– Ради всех богов Мироздания! – закатила глаза Лихана. – Пре­кратите! И так тошно, а им ещё приспичило выяснять, кто из них чего достоин. Да я бы вас обеих удавила! Обе такие умные, а не мо­гут даже выяснить, в какое мы попали время!

– Надо найти какую-нибудь погре6альную колонну, – помолчав, сказала Хэда.

– Погребальную… что? – округлила глаза Лихана.

– Колонну. В Саккаре не было кладбищ. Гробницы строили только для членов императорского дома и их приближённых. А это всего не­сколько аристократических семейств. Низший класс вообще не имел права на погребение. Их тела просто уничтожали. А граждане сред­него класса хоронили своих покойников в погребальных колоннах. Тело сжигали, а урну с прахом заваривали в куб из цветной стекло­массы. Цвет можно было выбрать, но все кубы были прозрачные – чтобы каждый мог прочесть надпись на урне. Писали там лишь имя и даты – рождения и смерти. Из таких кубов и возводили погребальные колонны. Основание делали из стали, а на уровне полутора димеров уже устанавливали кубы – по четыре в каждом ряду. Такие колонны стояли почти на каждой улице. Прекрасный способ экономить место. Некоторые колонны были выше многоэтажных домов.

– И они не падали? – поинтересовалась Лихана.

– Нет. Погре6альные кубы очень прочно скреплялись друг с другом. В тёмное время суток они светились, так что всегда можно бы­ло прочесть надпись.

– Но если урна на высоте многоэтажного дома…

– Подняться к ней ничего не стоило. В Тиуанской империи летали не только зазнайки, подружившиеся с пауками-мутантами. Тиуана была богатым, процветающим миром с высоко развитой наукой и техникой…

– Настолько процветающим, – вставила Ариэна, – что одним воз­водили гигантские памятники из золота, а другие не имели права даже на могилу. Послушай, Хэда… Вы назвали наш мир планетой дикарей и возомнили, что можете вмешиваться в нашу жизнь по праву высших. Ну и почему вы решили, что мы вас ниже? Только потому, что у нас пока отстаёт наука? Дикари, скорее, те, кто хозяйничал в этой империи. С твоими-то опытом и образованностью можно бы уже понять, что высокоразвитые наука и техника так же прекрасно уживаются с дикостью, как ум с красотой. Или как отсутствие кра­соты с полной бездарностью.

Хэда сделала вид, что думает о чём-то своём, пропуская слова Ариэны мимо ушей.

– А что, эта статуя императора прямо вот вся целиком из золо­та была? – глядя на оббитый постамент, спросила Лихана. – Да они тут просто с жиру 6есились.

– Мы бы с тобой тут тоже неплохо устроились, – вздохнула Хэда. – Если бы вовремя прибыли…

– Это ты бы тут неплохо устроилась, – поправила Ариэна. – Заручившись поддержкой своих знакомых и купив расположение импера­тора подарками. А ты, Лихана, стала бы одним из этих подарков. Думаю, ты бы провела остаток жизни, ублажая императорских солдат. Или каких-нибудь слуг… Впрочем, к этому тебе не привыкать. Не­ужели ты поверила, что Хэда и правда о тебе позаботится?

– Да не такая уж я и дура! – огрызнулась Лихана. – Никому я не верю. Просто скучно стало. Захотелось на другой мир посмот­реть… Послушай, а почему ты зовёшь её Хэдой?

– Потому что это её настоящее имя. Нэйя – это что-то вроде маскировочного поля, под которым она скрывает свой истинный об­лик. Но её истинную сущность разглядеть не так уж и трудно. Будь ты хоть чуточку умней, ты бы поняла, что она не та, за кого себя выдаёт.

– Какая разница, кто она на самом деле! – махнула рукой Лиxа­на. – И кто мы с тобой… Куда важней, за кого нас тут примут.

Ариэна не могла не признать, что Лихана тоже иногда способна рассуждать здраво. Какое-то время все трое молча брели среди ру­ин. Если погре6альные колонны стояли почти на каждой улице, то хотя бы одна из них должна была попасться на глаза. Даты послед­них захоронений могли подсказать, когда тут произошло бедствие.

Долго искать не пришлось. Одну из широких улиц перегородила поваленная четырёхгранная колонна, сложенная из разноцветных ку­бов, ярких даже под слоем пыли.

– Отлично! – оживилась Хэда. – Верхушка целая – сразу видно. А колонна явно незавершённая. Законченная была бы куда длиннее. Значит, верхние урны установлены незадолго до катастрофы…

Лихана сорвала пучок жухлой травы, про6ивающейся между плитами мостовой и принялась ожесточённо оттирать верх колонны. Ариэна и Хэда, не долго думая, присоединились к ней. Все четыре верхних куба были голубоватого оттенка. Они походили на куски льда, в которые вмёрзли изящные серебристые сосуды.

– Замечательно, – усмехнулась Хэда, прочитав все четыре надписи. – Последнего похоронили в 2866-м. То есть спустя триста восемьдесят семь лет после того, как мы должны были тут оказаться.

– Значит, примерно в этом году тут и разразилось бедствие? – ­спросила Лихана.

– Не примерно, а точно в этом, – хмуро сказала Хэда. – Колонна не закончена, а люди умирают каждый день. Жизнь этого города и всей планеты оборвалась внезапно, и произошло всё быстро. Долгих конвульсий не было. А случилось это давно. Как минимум сто лет на­зад. Видала я руины и на других планетах. Это не самые древние, но им не меньше века. Скорее даже, чуть больше.

«Забавно, – подумала Ариэна. – Похоже, мы попали сюда лет на пятьсот позже, чем хотела Хэда. Пятьсот лет назад эту свору за­бросило в наш мир, когда они держали курс сюда, на планету Талеф. В столицу Тиуанской империи… Выходит, мы сейчас в нашем време­ни? А ведь я действительно сбила их с пути! Мне удалось остаться в своём времени, но увы – я всё же оказалась в другом пространст­ве. Может, чувствуй я себя получше, мне бы удалось остаться в своём мире… Ладно, что теперь об этом думать. Теперь нас с Тамра­ном разделяет расстояние, преодолеть которое можно лишь за сотни, а то и тысячи лет. Если бы посчастливилось сесть на чудо-корабль вроде «Эсперы»… Размечталась! Над этим миром сейчас, наверное, даже птицы не летают».

Едва она об этом подумала, как услышала звук, похожий на отдалённый гомон птичьей стаи. То, что появилось в небе над руинами города, издали действительно напоминало стаю птиц. Когда же она приблизилась, спутницам захотелось спрятаться, но было уже позд­но. К ним с гиканьем и свистом мчался целый отряд косматых парней. Они летели на чём-то вроде узких металлических скамеек с изогну­тыми ножками. Спереди у каждой торчало некое подобие рогатины, только из железа. За неё-то и держался летун. Видимо, это был руль или рычаг управления. Ариэна знала, что это такое, из видеоматериалов, которые им отдали чужаки.

Летуны мягко приземлились, окружив женщин со всех сторон. Нельзя сказать, чтобы эти люди были настроены враждебно, но доверия они не внушали. 3aгopeлыe и мускулистые, туземцы были одеты в ко­жаные штаны и сапоги. У каждого на поясе висело не меньше десятка ножей, за спинами воинственно топорщились луки и колчаны, до от­каза набитые оперёнными стрелами. Лица и обнажённые торсы покрывали затейливые разноцветные татуировки, длинные волосы растрепа­лись от ветра, придавая молодым воинам ещё более дикий и устраша­ющий вид. Сперва они оживлённо переговаривались, с любопытством разглядывая женщин, и Ариэне показалось, что больше всех их заин­тересовала Хэда. А когда двое из них направились к этой негодяй­ке, на ходу отвешивая поклоны, стало ясно, что туземцы приняли её за какую-то важную персону. Хэду с почтением усадили на летающую «скамью». Один воин сел за руль, второй – позади гостьи, явно заботясь об её безопасности, но при этом не смея лишний раз к ней прикоснуться. С Ариэной и Лиxаной эти парни не особенно церемони­лись. Двое подтолкнули их к своим «скамейкам», и каждый знаками объяснил своей пассажирке, что лучше держаться за его пояс. Ари­эна решила держаться за «скамью».

С пассажирками туземцы летели ниже и не очень быстро, так что Ариэна вдоволь насмотрелась на проплывающие внизу унылые пейзажи: руины городов, маленькие чахлые рощи, выжженные солнцем равнины, где паслись какие-то рогатые животные, которые, заметив летунов, тут же кидались врассыпную. Водоёмы встречались редко. Почти все реки и озёра были мутные и сильно обмелевшие. Только одна речка показалась Ариэне довольно чистой. Та, что полумесяцем огибала не­большой, но очень оживлённый город. К нему-то и направлялись летуны. Река здесь не обмелела, потому что по обоим её берегам тянулись рощи деревьев и кустарников. Вдоль берегов паслись стада при­земистых однорогих животных. 3а ними присматривали лохматые мальчишки в набедренных повязках. Когда летуны пошли на посадку, юные пастухи с радостными воплями помчались в город. Наверное, заметили гостей… Или пленниц? Пока что как с гостьей тут обращались только с Хэдой.

Снегопады в конце весны считались в Гаммеле делом обычным. Правда, многие утверждали, что последние лет десять несвоевременные холода участились. А старики вообще ворчали, что погода в Германаре портится. Вот в дни их молодости всё было как положено: летом стояла жара, а снег шёл зимой. Ну ещё поздней осенью да ранней весной. А сейчас что творится! Разве это нормально, когда в конце мая весь город заносит снегом?

Нормально это или нет, Илана не знала, но ей такие шутки природы нравились. Когда цветущие деревья вдруг облачались в зимние наряды, сад возле дома становился похожим на какое-то сказочное царство. Правда, длилось это недолго. Через несколько часов о снегопаде напоминали лишь бегущие по городу ручьи, а мокрая нежная зелень сияла на солнце ярче прежнего. Но однажды снег пролежал целые сутки. Илана хорошо запомнила этот день – 25 мая 2354 года по стандартному летоисчислению. Последний день учебного года, когда она, закончив первый класс, принесла домой почти отличный табель. Почти – потому что за Божий Закон стояла «четвёрка». После обеда Илана уселась за свой колченогий письменный стол и принялась лепить из мягкого пластика пастора Коула – толстого, лысого, с поросячьим носом и отвисшим брюхом. Фигурка была уже почти готова, когда неожиданно налетевший ветер распахнул форточку. Небо тут же потемнело от огромной снеговой тучи, а через час, глядя в окно, уже трудно было поверить, что до начала лета осталось меньше недели. Температура сразу упала до нуля.

– Хорошо, что у нас есть камины, – сказала бабушка Полли. – Центральное отопление уже не включат.

К вечеру лёд подтаял, а ночью опять ударил мороз, так что утром оледеневшие деревья и кусты казались сделанными из разноцветного хрусталя. Илана выбежала во двор в одной ночной рубашке. Босые ноги утопали в рыхлом снегу, покрытом хрупкой льдистой корочкой, которая, сверкала на солнце, словно вытканный бисером ковёр. Свежий воздух был наполнен тонким, мелодичным звоном капели. Весна, опомнившись от снеговой атаки, решила отстоять свои права, тем более что лето уже наступало ей на пятки. Солнце безжалостно разрушало хрустальный мир, освобождая деревья от наледи. Илана знала – растениям так будет лучше, но ей было жаль, что созданное капризом природы сказочное царство столь недолговечно.

В тени высокой ограды росли голубые тюльпаны. Эти неприхотливые цветы начинали распускаться в апреле, а к концу июня уже обычно отцветали. Они не боялись холодов, так что неожиданный майский мороз заставил их лишь сомкнуть свои плотные лепестки. Несколько бутонов полностью оледенели и напоминали так называемые магические ледышки, иметь которые мечтали все германарские дети и с которыми уже много лет тщетно боролась Ортодоксальная Церковь. Эти игрушки представляли собой прозрачные шары (реже кубики) с картинками внутри. Самым интересным было то, что картинки менялись. Чаще всего это были распускающиеся цветы, которые потом превращались в деревья, а потом во что-нибудь ещё. Некоторые магические шары демонстрировали до ста картинок. Говорили, что можно даже наколдовать картинку – придумать её и, сжав магическую игрушку в руке, пожелать, чтобы придуманное появилось в ледышке. Вообще-то никто не знал, из чего сделаны эти шары и кубики, но поскольку они всегда были прохладными и почти на нагревались в руках, ребятня прозвала их ледышками. Магические игрушки отличались необыкновенной прочностью. Илана знала случай, когда ледышку уронили с двадцать третьего этажа. Она упала на мощёный плиткой двор и не то что не разбилась, на ней даже царапины не осталось!

Один бутон, выглядывающий из глубокого сугроба, оказался в круглом ледяном коконе – как будто кто-то оставил на снегу магический шар с цветком внутри. Илана присела возле тюльпана на корточки. У неё никогда не было магических игрушек. Говорили, что они очень дорого стоят, а главное – их не продавали ни в магазинах, ни на легальных рынках. Счастливые обладатели волшебных игрушек были как правило из семей городской элиты, а у таких людей всегда имелись вещи, недоступные большинству. Илане вдруг захотелось, чтобы этот лёд не таял. Чтобы он стал волшебным, а заключённый в нём бутон распустился. Девочка осторожно обхватила мокрый ледяной комочек ладонями и очень удивилась, обнаружив, что он сразу высох и затвердел, а ведь от её прикосновения он должен был таять ещё быстрее. Ей показалось, что лепестки бутона сжаты уже не так плотно. Неужели он действительно распускается, этот вмёрзший в лёд цветок?! Да нет, не может быть. Наверное, бутон таким и был – чуть-чуть распустившимся, просто она только сейчас это заметила. От размышлений Илану отвлёк сердитый голос бабушки.

– Немедленно в дом! – кричала та из окна. – С ума сошла! Босая, полуголая по снегу…

– Ну и чего ты так испугалась? – спросила Илана, вернувшись в свою комнату. Бабушка уже застилала её постель, сердито встряхивая простынёй. – Ты прекрасно знаешь, что я не заболею. Я вообще никогда не мёрзну.

– А что скажут люди? Из дома напротив, наверное, все видели, как ты раздетая по снегу бегаешь…

– Скажут опять, что я нелюдь, – фыркнула Илана. – Что они нового-то могут сказать? Они давно уже знают, что я не такая, как все. А правду мне всё равно никто не скажет.

– Какую правду, детка? – насторожилась бабушка.

– Да о том, кто я на самом деле! И кто мои родители. Не будешь же ты рассказывать, что к дверям приюта меня принёс аист.

– Кто бы тебя туда ни принёс, забрала тебя оттуда я, – поджала губы бабушка. – И я за тебя отвечаю. Я не хочу, чтобы люди говорили, будто я совсем не слежу за ребёнком.

До трёх лет Илана жила в приюте при монастыре Святой Бригитты. Из этого отрезка своей жизни она почти ничего не помнила. Только белые двери с вырезанными на них крестами, большие светлые окна и множество писклявых круглощёких созданий, которые вечно её толкали. Своё странное имя Илана получила из-за ошибки, допущенной сестрой Антонией при составлении метрики. В тот день, когда сторож нашёл у дверей приюта уродливого большеголового младенца с голубоватой кожей, новоприбывшим сиротам давали имена на букву «и». Окажись Илана в приюте днём позже, её бы звали Катарина или, к примеру, Кристина. А может, Клара. Вообще-то ей уже и так собирались дать имя на «к» – девочек, которых звали на «и», в монастырском приюте было более чем достаточно, и такое количество тёзок создавало проблемы. В каждой возрастной группе уже насчитывалось по несколько Ид, Ирен и Изольд. И тут одна из монахинь вспомнила модное ещё до ЭВП1 имя Илона. Сестра Антония, составлявшая метрику подкидыша после ночного дежурства, вместо «о» написала «а». Заметили это только тогда, когда документ был полностью оформлен и на нём стояли все печати.

– Пусть будет Илана, – махнула рукой настоятельница. – Нормальное имя такому ребёнку и не подходит.

Много лет спустя Илана узнала, что её имя когда-то бытовало на Земле, хотя распространённым сроду не было, ну а поскольку потомки землян, обосновавшиеся на Гее, и вовсе о нём забыли, девочка привыкла считать его неправильным.

Странному ребёнку с неправильным именем очень повезло, что одна старая чудачка забрала его из приюта. Илану бы там просто затравили. Её, конечно, и сейчас дразнили, особенно в школе, и всё же у неё был дом, где она чувствовала себя защищённой.

С усыновлением в Германаре было просто. Сирот отдавали даже одиноким старикам. Никого не волновало, что многие приёмыши росли в бедности. Им редко удавалось получить высшее образование. Большинство детей из необеспеченных семей в четырнадцать лет поступали в профессиональные училища и потом всю жизнь прозябали на какой-нибудь непрестижной малооплачиваемой работе, которую никто не хотел, но кто-то должен был выполнять.

Полли Стивенс считала, что Илана достойна большего, и гордилась, что может оплачивать учёбу своей приёмной внучки в одной из лучших школ.

– Спасибо мужу-покойнику, – сказала как-то бабушка. – Большой любви у нас с ним не было, детей завести не получилось, но без средств он меня не оставил. Если я умру до твоего совершеннолетия… Да, детка, всякое может случиться. Так вот, если я умру раньше, чем ты оперишься, твоим опекуном станет Джон О’Кири. Это мой двоюродный племянник. Ты его не знаешь, он в Вавеле живёт… Он согласился и даже подписал все бумаги. В приют ты больше не попадёшь, не бойся. Моих сбережений хватит на то, чтобы ты не голодала и смогла спокойно закончить школу. А поступишь в университет – сможешь жить на стипендию. Шиковать тут, конечно, не получится, но ничего… Шесть лет протянешь. Ты обязательно должна получить высшее образование. Тогда и работу найдёшь приличную. И никогда не будешь нуждаться. Это же очень важно – получить хорошую работу.

– Госпожа Бейли говорит, что для девушки куда важнее заполучить хорошего мужа, – заметила Илана. – Но мне-то, конечно, придётся искать работу. Кто возьмёт замуж такую уродину?

– Не говори глупостей! – рассердилась бабушка. – Никакая ты не уродина. Ты просто не похожа на других. Подожди, детка, ты ещё выправишься. Слава богу, волосы у тебя уже растут. И сама ты растёшь всё быстрей и быстрей.

Волосы у Иланы начали расти только в пять лет. До этого её лысая голова, казавшаяся неестественно большой по сравнению с худеньким, тщедушным телом, делала её мишенью для насмешек в любом детском коллективе. Взрослые смотрели на неё кто с жалостью, а кто с недоумением, в котором Илана порой улавливала скрытую неприязнь. Ей было семь с половиной, когда, задержавшись однажды в школьной раздевалке, она случайно подслушала разговор двух родительниц. Это были госпожа Феллоу и госпожа Риттер – мамы девочек, которые учились в одном классе с Иланой.

– Повезло же нашим детям, – сокрушалась госпожа Риттер. – Учиться вместе с этим маленьким чудовищем. Эту Илану Стивенс следовало отдать в специальную школу.

– Но в какую? – спросила госпожа Феллоу. – Есть только спецшколы для умственно отсталых. Насколько я знаю, эта странная девочка прекрасно учится. Говорят, у неё память, как у компьютера…

– То-то и оно! Нечеловеческая память... Может, она вообще отродье сатаны…

– Господь с вами, госпожа Риттер! Нельзя так говорить…

– А то, что у неё кровь не такая, как у всех, вы знаете? Она же у неё голубого цвета. Ну это-то давно уже не секрет, но доктор Симпсон ещё кое-что сказала… Вы знаете Джулию Симпсон? Она каждые полгода проводит медосмотр в младших классах. Она знакомая одной моей подруги… В общем, она сказала, что, хотя кровь Иланы Стивенс и отличается от человеческой, этой девчонке можно переливать кровь любой группы. И возможно, даже кровь животных… Кстати, вы заметили, что она никогда не болеет? В чём душа держится, а хоть бы раз чихнула! Она-то донором для людей быть не может, а если ей чью-нибудь кровь перелить, то донорская кровь, попав в её организм, сразу как бы приобретает свойства её собственной крови. Красные кровяные тельца изменяются и… Знаете, мне это трудно объяснить – я же не врач, но, по-моему, и так всё ясно. Нелюдь она и всё тут. Дьявольское отродье!

– Ну зачем же непременно дьявольское? У ютов кровь тоже голубая. Думаю, её мать связалась с кем-то из этих… существ. Говорят, у людей и ютов могут быть дети. Иногда они совсем как люди – и не отличишь. А эта девчонка родилась больше похожей на ютку. Мать испугалась позора – вот и подкинула её в приют.

– Может, так оно и было, – помолчав, согласилась госпожа Риттер. – Но… ведь она и на ютку не очень похожа. У них глаза светлые, почти бесцветные, а у этой синие, как снеговая туча. Иногда они у неё так темнеют, что даже не замечаешь, что зрачков нет… У ютов их тоже нет… Или у этих тварей такие зрачки, что их просто не видно? Одно слово – нелюди. И они, и эта девчонка. От неё так и веет какой-то демонской силой. Разве вы не заметили, дорогая, в последнее время всё не так. Всё не так, как прежде. Даже погода испортилась. Именно здесь, в Германаре. И больше всего нашему городу достаётся. Снегопады эти всё чаще и чаще, ледяные ветры... Что с чего? Налетит – как из преисподней...

– Да из какой же преисподней?! Скажете тоже… Холодные ветры с Северного океана дуют. Он же близко к Гаммелю…

– Так он же всегда там был, дорогая, – язвительно заметила госпожа Риттер. – И ближе не стал. Нашему Гаммелю уже двести пятьдесят лет. Тут ведь потому и заложили столицу, что первым колонистам здешний климат понравился. Все четыре сезона… Лето тёплое, зимой снег – совсем как на Земле, на севере Европы. Даже календарь земной подошёл – просто взяли и разделили здешний месяц на три земных…

– Да, здесь, на Гее, даже сутки почти такие же, как на Земле, – подхватила госпожа Феллоу. – Господь благословил эту планету. И людей, которых сюда привёл.

– Господь привёл сюда людей, но увы – тут и нечисть завелась, – упорно гнула своё госпожа Риттер. – Пастор Коул правильно говорит. На этой благословенной земле должны жить только те, кого создал Господь: люди и прочие твари, которые были известны ещё нашим прародителям – Адаму и Еве. И нечего пускать сюда чужаков из других миров. Мы ничего о них толком не знаем. Может, иные из них вообще порождения тьмы, дети дьявола… А эти иноземные товары! Эти лекарства, которыми торгуют на рынках…Госпожа Феллоу, никогда их не покупайте! Даже если вам скажут, что они излечат вас от любой болезни. Пастор Коул говорит, что большая их часть – дьявольское зелье. Люди думают, будто лечатся, а на самом деле продают свои души. Пастор Коул никогда лишнего не скажет.

– Конечно, – поспешила согласиться госпожа Феллоу. – Он святой человек.

– Он противный толстый дурак, – прошептала затаившаяся среди вешалок с плащами и куртками Илана.

Пастора Коула она ненавидела всей душой. Этот дородный священник с белыми, пухлыми, как вата, руками вёл службы в ближайшей церкви и преподавал в 7-й гимназии Божий Закон. Илана, обладавшая феноменальной памятью, всегда прекрасно знала урок, но каждый раз, когда пастор Коул устремлял на неё взгляд своих холодных водянисто-голубых глаз, она чувствовала себя так, как будто была последней двоечницей, хуже Тома Брикса, которого уже дважды оставляли на второй год.

Субботняя исповедь была для Иланы сущей пыткой. Пастор Коул сам исповедовал всех учеников 7-й гаммельской гимназии. Младшие классы приводили в школьную часовню по субботам. Илана каждый раз повторяла, что лгала, злословила, ленилась и грубила бабушке, даже если она на этой неделе ничего подобного не делала и вообще понятия не имела, в чём она должна каяться. Пастор Коул вечно смотрел на неё так, словно она прятала в каждом кармане ворованные конфеты. Илане казалось, что, не покайся она как минимум в двух-трёх грехах, как пастор Коул обвинит её в том, что она скрывает свои пороки, пытаясь обмануть Господа Бога.

Коул Джефферсон был одним из ярых активистов Партии борцов за чистоту. Чистильщики, как их прозвали в народе, считали, что главная причина испорченности современной молодёжи – влияние извне, поэтому, не жалея сил, боролись с иноземными товарами. Полностью запретить их продажу было невозможно, но вводимые каждый год ограничения на торговлю импортной продукцией привели к тому, что некоторые планеты попросту отказались торговать с Германаром. Рёв межзвёздных кораблей над Гаммелем звучал всё реже и реже. В столице говорили, что крупнейший космопорт Геи скоро зарастёт травой.

Тем не менее запрещённые товары в Германаре появлялись. Некоторые одноклассники Иланы носили в портфелях магические шары. Обладателями чудо-игрушек были как правило дети весьма уважаемых родителей. И весьма состоятельных. Причём многие из этих уважаемых людей являлись членами Партии борцов за чистоту. Пастор Коул говорил, что Господь дарует человеку богатство в награду за труды, и это в высшей степени справедливо. В справедливости Господа Илана старалась не сомневаться, но она не могла понять, почему самые трудолюбивые и уважаемые граждане города стремятся приобрести то, что запрещают покупать другим. Когда она в третьем классе задала этот вопрос на уроке этики, учительница отругала её за неуважение к старшим. А ответ на свой вопрос Илана получила на перемене – от своей одноклассницы Марго Аффенштайн. Марго была дочерью банкира.

– Нищие вечно ноют и спрашивают, почему одним можно, а другим нельзя, – насмешливо сказала она, подойдя к Илане. – А мой папа так говорит: просто потому, что одним можно, а другим нельзя. Одни умеют взять то, что им надо, а другим остаётся только смотреть и завидовать. Вот – посмотри, какая сейчас появится картинка.

Марго показала Илане магический шар, внутри которого был цветок. Он раскрылся, и появилась крошечная девочка в юбке из лепестков.

– У этого шарика целых восемьдесят превращений, – похвасталась Марго. – Сейчас Дюймовочка превратится в ангела.

«Пусть она лучше в чёрта превратится!» – подумала Илана, сгорая от желания хорошенько врезать по самодовольной физиономии Марго Аффенштайн.

– Ой!

От испуга Марго едва не выронила ледышку. В прозрачном шаре появилось какое-то рогатое страшилище.

– Ничего себе ангел! – рассмеялась Илана. – Обязательно покажи его пастору Коулу.

– Послушай, уродина, это ты его наколдовала? – прищурилась Марго. – Его тут никогда не было, этого чудовища…

– Ничего я не наколдовала. Я вообще не играю сатанинскими игрушками. А вот ты когда-нибудь доиграешься. Вдруг этот чёрт вырастет и утащит тебя в преисподнюю!

Драку предотвратило только появление дежурного учителя. Марго Аффенштайн всегда относилась к Илане с нескрываемым презрением. После этого случая она стала её побаиваться. И всем говорила, что «эта Стивенс» испортила её магическую ледышку.

– Она наколдовала чёрта, и больше шарик не показывает никаких картинок. Пришлось его выбросить. Это-то ладно – скоро у меня будет другая ледышка, но ведь эта уродина может и на человека порчу наслать! Сразу видно – сатанинское отродье…

Надо сказать, что появившийся в магическом шаре чёрт рассмешил Илану только в первое мгновение. Потом она испугалась даже больше, чем Марго, просто не подала виду. Пастор Коул постоянно твердил, что дьявол охотится за человеческими душами и является тем, кто его призывает. Получается, что она вызвала чёрта. Пусть даже маленького, игрушечного, но всё же вызвала!

«А может, в шарике с самого начала была такая фигурка, – успокаивала себя Илана. – Просто раньше не появлялась… Да конечно была! И когда-нибудь всё равно бы появилась».

Забавляться магическими ледышками при взрослых никто не решался, но все знали, что учителя давно уже смотрят на эти забавы сквозь пальцы. Вот попасться со «жвачкой» – это уже похуже. За такое можно было даже вылететь из школы.

Илана не раз наблюдала, как девочки – в основном из старших классов – жевали в туалете что-то похожее на конфеты-тянучки. При этом лица у них были какие-то странные. Они словно спали с открытыми глазами и видели приятные сны. Грета Вульф, дочь инженера из космопорта, которая иногда снисходила до общения с Иланой, говорила, что эти «конфеты» вызывают чудесные видения. Человек даже может представить себя в том месте, которое придумал сам, и всё будет казаться настоящим. Правда, недолго.

Дежурные учителя то и дело устраивали в туалетах облавы, но никто из пойманных на месте преступления любителей иллюзий не признавался, где раздобыл чудесную «жвачку». Одному дали на сдачу в каком-то ларьке, а в каком – забыл, другому – приятели из соседнего двора, а тем – их приятели… В общем, концов было не найти.

Ходили слухи, что контрабандными товарами торгуют юты. Тем более что жили они недалеко от космопорта. Селиться в черте города им запрещалось. «Борцы за чистоту» добивались, чтобы «этих нелюдей» вообще выдворили из страны.

В Германаре едва ли не все няньки и бабушки пугали непослушных детей ютами. Не удивительно, что все германарские дети боялись этих странных существ, и Илана тут не была исключением. Юты появились на Гее лет сто назад. Они прибыли сюда на исследовательском корабле «Сонус», принадлежавшем корпорации «Гала-географика». Экспедиция биологов сделала вынужденную посадку на одной холодной, неприветливой планете. Несколько сотен гуманоидов упросили экипаж «Сонуса» взять их на борт. В Гаммеле – столице самого крупного на Гее государства Германар – у экспедиции был сборно-перевалочный пункт. Там к группе биологов присоединились их коллеги, проводившие исследования на отдалённых планетах системы Гелиос-3. После того, как на «Сонус» погрузили многотонное оборудование, все пробы и опытные образцы, стало ясно, что везти незапланированных пассажиров дальше корабль не сможет.

Беженцам – они называли себя ютами – разрешили поселиться на западной окраине Гаммеля. Правительство Германара тогда ещё не возражало против присутствия в стране представителей инопланетных рас. Девяносто пять процентов населения Геи составляли потомки её первых колонистов – выходцев с Земли. Заселив маленькую похожую на Землю планету в системе звезды Г-3, земляне присвоили себе статус коренного населения Геи. Всех остальных они называли инопланетянами. Позже, когда человечество расселилось по всей галактике, инопланетянами здесь стали называть всех, кто прилетал с других планет, в том числе и потомков землян. Ну а те инопланетяне, которые не являлись потомками землян, получили на Гее другое прозвище – алиены. Попросту говоря, чужаки. Теперь уже никто не мог точно сказать, когда началась дискриминация последних. Ясно было только, почему она началась. Образ жизни пришельцев из некоторых миров вызывал у основного населения планеты, то есть у землян, полное неприятие. Конфликт назревал долго и медленно, а правительства всех четырёх государств Геи долго и упорно закрывали на это глаза. В конце концов Германар и Леброн, где инопланетян было больше всего, оказались на пороге гражданской войны. Вот тут-то в Германаре и пришла к власти Партия борцов за чистоту. Почти всех инопланетян попросту выдворили из страны. В первую очередь представителей негуманоидных рас. Некоторым гуманоидам позволили остаться, но чувствовали они себя здесь неуютно. Последние лет тридцать кроме потомков землян в Германаре жили только юты. Власти официально закрепили за ними территорию к западу от Гаммеля, где находился их сильно разросшийся за сотню лет посёлок. Появляться в столице ютам было запрещено – под угрозой штрафа и тюремного заключения сроком до полугода. Ходили слухи, что это они распространяют сатанинские игрушки и лекарства.

Юты всё же появлялись в городе, но ни одного из них так и не удалось задержать. Эти существа обладали способностью исчезать без следа. Стоило полиции заметить на какой-нибудь улице или на рынке юта, как тот мгновенно растворялся в толпе. Однажды активисты Партии борцов за чистоту обнаружили в роще Звёздного Парка небольшую компанию ютов. Парк был немедленно оцеплен, и его посетителей выпускали по одному через маленькие служебные ворота, после чего полиция прочесала весь парк с собаками-ищейками. И не обнаружила ни одного юта.

– Думаю, они умеют становиться невидимками, – рассуждала одноклассница Иланы отличница Долли Спаун. – Нечисть – она и есть нечисть.

Илана тоже могла бы быть отличницей. Если бы не Божий Закон. Как бы хорошо она ни отвечала урок, пастор Коул всегда находил к чему придраться. Он любил повторять, что святость божественных законов человек должен чувствовать всем сердцем, а если этого нет, значит он эти законы по-настоящему не усвоил, пусть даже они у него от зубов отскакивают. Наверное, пастор Коул был прав, упорно отказываясь ставить Илане по своему предмету высший балл. Она действительно не ощущала на его уроках никакой святости. Только смутное раздражение и обиду. Учебник по Божьему Закону пестрел картинками, изображающими всех созданных Богом тварей, в том числе и представителей всех человеческих рас. Ни под одну из них Илана не подходила, из чего следовало, что божьей тварью она не является. А если и является, то лишь наполовину. Подслушав тогда в раздевалке разговор двух мамаш, она с ужасом подумала о том, что, возможно, госпожа Риттер и права. Один из родителей Иланы вполне мог быть ютом, ведь её сходство с этими странными существами просто бросалось в глаза.

Ростом взрослые юты обычно не превышали полутора метров. Сложением они бы совершенно не отличались от людей, если бы пропорции не нарушала чересчур крупная голова. Да и лица у ютов были почти человеческие, только слишком сужались к подбородку. Всех почему-то очень пугали их огромные светлые глаза. Говорили, что юты видят в темноте и способны одним взглядом нагнать порчу. Их матовая, слегка отливающая голубизной кожа была совершенно невосприимчива к загару, но голубоватый оттенок иногда становился ярче. В тех случаях, когда человек краснеет, кожа юта приобретала цвет фаянса, подсвеченного голубой лампой. А если переделать известное выражение «бросило в жар», чтобы оно было применимо к ютам, то оно превратилось бы в свою полную противоположность и звучало бы так – «бросило в холод». Голубая кровь ютов многими свойствами напоминала человеческую и была почти такой же тёплой, но от стыда и гнева она становилась холоднее, хотя и сильней струилась по жилам. Точно такими же свойствами обладали кровь и кожа Иланы. В жаркие летние дни она казалась рядом со своими загорелыми сверстниками маленьким призраком. Волосы у неё тоже были почти как у ютов – белоснежные и пушистые. И так же, как у ютских детей, начали расти только в пять лет. Но если у ютов они никогда не вырастали длиннее шести сантиметров, оставаясь мягкими, словно лебяжий пух, то волосы Иланы становились всё более жёсткими и росли всё быстрей и быстрей. В шесть лет её голова напоминала головку отцветающего одуванчика, а в семь шелковистые прядки обрели упругость и начали несмело закручиваться в колечки. Через год лицо Иланы уже обрамляли крупные серебристо-белые локоны. Её по-прежнему дразнили, обзывая уродиной, привидением, бледной молью и белой мышью, но по крайней мере больше не называли призраком Фантомаса. К девяти годам она догнала в росте почти всех своих ровесников.

– Ты уже совсем выровнялась, детка, – говорила бабушка Полли. – И голова уже совсем не кажется большой. Ты хорошеешь не по дням, а по часам.

Илана делала вид, что верит. Бабушка вечно старалась её утешить. Илана к этому привыкла. Так же, как привыкла бояться зеркал. Дома было только одно – маленькое и мутноватое. Оно висело в полутёмной ванной. Принимая душ или умываясь, Илана каждый раз завешивала его полотенцем. Расчесаться можно было и без зеркала, а макияж она не делала, хотя многие её одноклассницы уже подкрашивались. Пастор Колул смотрел на это неодобрительно, но молчал. В 7-й гаммельской гимназии учились в основном дети из весьма уважаемых семей, с которыми Ортодоксальная Церковь предпочитала не ссориться. Состоятельные горожане делали щедрые пожертвования.

В школе зеркал было много, и они регулярно протирались специальной жидкостью для мытья стёкол. В каждом туалете имелось огромное – во всю стену – зеркало, возле которого каждую перемену толпились девчонки. Одна только Илана старалась прошмыгнуть мимо него как можно быстрее. Она не просто боялась в него посмотреть. Ей казалось, что оно ехидно наблюдает за ней, словно гигантский живой глаз. Странное, жуткое враждебное существо, которое вечно пытается выхватить её из толпы и выставить на посмешище.

Илана обычно приходила в школу перед самым началом занятий – чтобы у одноклассников не оставалось времени на выпады в её адрес. Нельзя сказать, что её дразнили каждый день. Иногда её не замечали, и она благодарила за это судьбу. Она старалась по возможности оставаться незаметной. И как можно реже находиться среди сверстников, когда поблизости нет взрослых. Издеваться над ней при учителях как правило всё же не решались.

Главными врагами Иланы были близнецы Агнесса и Питер Джефферсоны, дети пастора Коула, учившиеся с ней в одном классе. На переменах к ним охотно присоединялся их старший братец Ральф, прыщавый верзила, о котором говорили, что он вечно лезет девочкам под юбки и пристаёт в туалете к малышам из начальных классов. Зато на уроках Ральф Джефферсон вёл себя безупречно. Пакости он делал исподтишка. Как и его сестра Агнесса. Питер был туповат, поэтому изредка попадался, что называется, с поличным. И на следующий день приходил в школу с опухшей от слёз физиономией. Пастор Коул считал, что детей надо держать в строгости. А детей у него было шестеро – почти все пухлые, белобрысые, с водянисто-голубыми глазами. Уменьшенные копии своего папаши. Только самый младший, Сид, походил на мать – темноволосую женщину с землисто-смуглым лицом и мрачно поблескивающими карими глазами. Марианна Джефферсон преподавала Божий Закон в приюте Святой Бригитты и довольно часто выступала с лекциями в разных школах города. Она пару раз проводила беседы о благочестии в классе, где училась Илана, и оба раза с тёмным огнём в глазах призывала быть нетерпимыми к греху. Кто бы мог подумать, что лет пятнадцать назад Марианна Джефферсон (тогда ещё Марианна Твинс) была завсегдатаем ночных клубов и увлекалась идеями, которые принято называть завиральными. Одно время она даже входила в группировку «Граждане Ойкумены». «Граждане» провозглашали равноправие всех рас и религий и отстаивали свободу личности.

Об этих интересных фактах из жизни пасторской жены и о многом другом, не менее интересном, Илана узнала в старинном двухэтажном домике, который все в округе называли часовней. Кроме её родного дома это было единственное место, где Илана чувствовала себя комфортно. Друзья у неё были только там. Впрочем, о них и об этом доме – разговор особый.

1 ЭВП – Эпоха Великого Переселения.

Художник Мартин Кейн и его мать приехали в Гаммель лет десять назад, а откуда – никто не знал. Многие их недолюбливали. Кое-кто даже считал госпожу Гертруду ведьмой. Может, потому что у Кейнов жил невероятных размеров чёрный кот, которого боялись все окрестные собаки, зато совершенно не боялись птицы. А может, потому что госпожа Гертруда почти всё время проводила на кухне, делая свои знаменитые настойки на травах. Она довольно успешно продавала их через аптеки, принадлежавшие частной фармацевтической фирме «Трилистник». У Гертруды Кейн были лицензия фито-фармацевта. Что бы о ней ни говорили, а настойки её помогали многим. Их тайком покупали даже некоторые прихожане пастора Коула.

Гертруда Кейн была низенькой говорливой толстушкой с весёлыми карими глазами и ямочками на щеках. Тридцатилетний Мартин совершенно не походил на свою мать. Он был высок и очень худ.

– Весь в отца, – говорила госпожа Гертруда. – Аппетит у Марти, слава Богу, хороший, но у него же всё сгорает. Целыми днями работает. И даже по ночам.

Впалые щёки, горбатый нос и вихрастые, вечно всклокоченные волосы придавали Мартину Кейну сходство с демоном из детских сказочных фильмов. Он часто казался угрюмым и на первый взгляд мог отпугнуть, но те, кто был знаком с Мартином давно, считали, что человека добрее его не сыщешь во всей галактике.

Кейны жили на той же улице, что и Илана с бабушкой, в довольно странном ветхом строении, которое все называли часовней и которое городские власти уже, наверное, лет двадцать собирались снести. Как впрочем и все остальные дома на Трансильванской. Разве это нормально, что в центре столицы до сих пор стоят постройки первых переселенцев – этих чокнутых романтиков, страдавших жестокой ностальгией по старушке-Земле? Вообще-то старину в Гаммеле любили до сих пор. Многие районы столицы напоминали средневековые города Северной Европы. Правда, черепица на крышах была сделана из металлопласта, а за старинными фасадами царил современный комфорт. Древнюю культуру в Германаре знали и любили, но по сравнению с тем, что создавали, имитируя старину, нынешние архитекторы, дома первых колонистов выглядели слишком убого. А домик Кейнов смотрелся нелепо даже здесь, на улице Трансильванской.

Часовней его назвали потому, что его крышу венчала приземистая башенка с часами. Круглый циферблат был около метра в диаметре. Заржавевшие фигурные стрелки замерли между одиннадцатью и двенадцатью: маленькая ближе к двенадцати, большая – к одиннадцати. Без трёх минут полдень… Или полночь? Часы не работали уже давно. Илана слышала, что их несколько раз пытались починить, но так ничего и не получилось.

– Да и зачем их чинить? – говорил Мартин Кейн. – Они показывают хорошее время.

– И чем оно хорошее? – спросила Илана. – Полночный час считается самым зловещим.

– Так может, это полдень, – улыбнулся художник. – А вообще неважно… Двенадцать часов – время волшебное. День или ночь – всё равно. Когда стрелки приближаются к двенадцати, ты словно в ожидании чуда.

– А какого ты ждёшь чуда?

За Мартина ответила его мать:

– Он ждёт, что его картины будут приносить доход. И что ими увешают лучшие залы Королевской галереи.

Мартин Кейн зарабатывал на жизнь тем, что делал копии картин старых мастеров – по репродукциям, которые извлекал из интернета. В последнее время в Германаре была мода на живопись докосмической эры. Продать что-нибудь из собственных картин ему удавалось редко. Илана любила бывать у Кейнов. Ей нравился ветхий, уютный, со скрипучими деревянными лестницами дом, где всё, включая кухонные полотенца, пропахло масляными красками. Ей нравилась странная разношерстная компания, которая частенько собиралась в доме художника по вечерам. Нравились пирожки, которые стряпала госпожа Гертруда. Нравился Илане и огромный чёрный кот по имени Люцифер, неизменно взиравший на всех с угрюмым презрением. Но особенно Илане нравились картины Мартина, коими был завален весь чердак. Большинство столичных критиков были членами Партии борцов за чистоту. Они не позволяли Мартину ни выставляться, ни участвовать в ярмарках, обвиняя его в пропаганде то порнографии, то язычества, то сатанизма. Некоторые картины Мартина казались Илане жутковатыми, но они все были так красивы, что хотелось смотреть на них часами.

С тех пор, как Гертруда Кейн вылечила бабушку Полли от болей в спине, они подружились и частенько ходили друг к другу в гости. Отправляясь к Кейнам, бабушка брала Илану с собой – чтобы не оставлять ребёнка одного. К тому же ребёнок обожал выпечку госпожи Гертруды. На маленькой уютной кухне «часовни» было интересно. Под самым потолком сушились травы, на полках вдоль стен теснились многочисленные бутылки и склянки с содержимым всех цветов и оттенков. На каждом пузырьке была наклейка с надписью, сделанной чётким, красивым почерком госпожи Гертруды. Илана ничего не понимала ни в лекарствах, ни в лекарственных травах, и названия всех этих снадобий казались ей некими магическими словами, имеющими не меньшую силу, чем сами лекарства. Когда она сказала об этом госпоже Гертруде, та даже и не подумала посмеяться над «глупыми детскими фантазиями», как это сделали бы большинство взрослых, включая бабушку Полли.

– Конечно, детка, – совершенно серьёзно промолвила она. – Слова тоже имеют силу. Недаром же говорят, что у всего в этом мире должно быть имя.

На кухне «часовни» было интересно, но чем старше становилась Илана, тем чаще предпочитала обществу бабушки и госпожи Гертруды компанию, которая собиралась в гостиной. Если точнее, это была смесь гостиной и мастерской. Здесь во всех углах валялись карандаши, мелки и бумага для набросков. Мартин Кейн почти всегда работал. Он не расставался с карандашом и блокнотом, даже когда беседовал со своими гостями. Впрочем, говорил он обычно меньше всех. Разговоры в гостиной велись самые разные, и Илана, которую никогда никто не прогонял, готова была слушать их часами. А уж если речь заходила о ютах, девочка старалась не пропустить ни слова.

В гостиной нередко работал телевизор. Как-то раз по одному из местных каналов показали выступление пастора Коула.

– Мы не против всех иноземцев, – заявил пастор. – Мы против тех, кто засоряет нашу страну вредными вещами и идеями. Нас пугает не внешнее уродство ютов, а их безбожие и неблагонадёжность.

– Они не безбожники, – сказал Мартин. – Мы мало что знаем про ютов, но, мне кажется, у этих людей есть вера.

– «У этих людей…» – усмехнулся Джек Эмерсон.

Это был невысокий всегда аккуратно причёсанный молодой человек в огромных очках. Илане порой казалось, что он за ними прячется. Зрение Джека не поддавалось внутренней корректировке. Он мог бы сменить очки на линзы, но ему явно не хотелось. Однажды он снял очки, чтобы протереть, и Илана увидела, что без этих больших – в пол-лица – чуть затемнённых стёкол Джек Эмерсон похож на обиженного мальчишку. Говорили, что Джек очень талантливый физик, а фирма, в которой он работает, не выделяет ему средств для осуществления какого-то его гениального проекта. Кажется, Джек хотел доказать, что время – это ещё один вид материи…

– Ты уверен, что они люди?

– Да кто бы они ни были, Джек! – горячо заговорила Таня Коэн. – Они такие же разумные существа, как и мы. Они имеют право на свою веру. На своё собственное понимание природы божественного…

Таня Коэн, тощая насквозь прокуренная поэтесса лет тридцати пяти, никак не могла смириться с тем, что потерпела крах в большой литературе. Она постоянно твердила, что её стихам, как драгоценным винам, настанет свой черёд. Это была цитата из одной великой поэтессы докосмической эры1. Иногда, изрядно хлебнув ликёра, Таня подзывала к себе Илану и читала ей что-нибудь из своих творений – сплошь про снежные метели, которые заметают всё на свете, да ещё про омуты, где плавают белые лилии, которые топчут бездушные люди. Непонятно только, как это можно проделывать в омуте… Но вообще-то Илана уже знала, что стихи нельзя понимать буквально. В них надо видеть художественные образы. И она понимала, что разница между стихами той поэтессы прошлого и стихами Тани Коэн примерно такая же, как между ликёрами госпожи Гертруды и кислым молоком. Естественно, Тане она этого не говорила. Поэтесса-неудачница была совершенно безобидным существом и хорошо относилась к Илане. Сейчас Таня Коэн пыталась подзаработать, делая комиксы из популярных старинных боевиков.

– Меня просто потрясают выступления этих наших святош-ортодоксалов, – продолжала Таня. – Особенно одно их любимое выражение – «неверующие язычники»! Если язычники, то какие же они неверующие? Ведь язычество – религия. По-моему, все язычники, ну или почти все, верят в того же, в кого и христиане. В отца небесного. Во всех древних религиях главное божество – бог неба. А младшие божества – примерно то же, что и христианские святые…

– Ну, есть ещё вполне реальные люди, которых канонизировали, – вставил Джереми Лойс, художник-карикатурист почти двухметрового роста и весьма угрюмого характера.

Илана не могла понять, как такой человек может рисовать смешные картинки. Впрочем, она слышала, что клоуны тоже часто бывают грустными, а весёлыми кажутся только на сцене. Наверное, тот, кто должен смешить окружающих, тратит на других весь свой запас весёлости, а самому уже ничего не остаётся. Джереми Лойс сотрудничал с Таней, делая иллюстрации к её комиксам.

– Да, но многие святые – это языческие боги, – стояла на своём Таня. – В некоторых странах христианские проповедники лишь чуть-чуть перестроили их святилища и дали им другие имена. А кое-кому и прежние имена оставили.

– Я тут как-то столкнулась с одним ютом, – сказала Лидия Мортенсон, рослая светловолосая девушка с круглым румяным лицом и томными голубыми глазами.

Она работала в детской библиотеке Южного Округа, куда ходили все ученики 7-й гимназии. Лидия увлекалась магией и оккультными науками. К детям она относилась с рассеянным добродушием и никогда не бранила за просроченные книги. Лидию вообще мало волновало, что творится в библиотеке. Она была вечно поглощена изучением трудов по оккультизму, от которых отрывалась только для того, чтобы отметить в личной электронной карточке читателя, какую книгу он взял, а какую сдал. Лидия была твёрдо уверена, что над ней тяготеет рок, поэтому чуть ли не каждый день гадала себе на картах Таро. И постоянно рассказывала, что ей выпадает то Девятка Мечей, то Смерть. «Слава Богу, румянец на её щеках от этого не бледнеет, – пошутила однажды в разговоре с бабушкой Полли госпожа Гертруда. – Когда приходит Лидия, я стараюсь сделать пончиков побольше – чтобы и другим хватило. Ест так, словно и впрямь в последний раз».

– Мне просто не по себе стало, когда я с ним столкнулась. Это в Шиман-Тауне было, там их сейчас не больно-то гоняют. У этого юта такие глаза… Огромные, бездонные. Словно зеркала, в которых, если долго смотреть, можно увидеть свою судьбу…

– Ну и что ты там увидела? – ехидно поинтересовался Джек Эмерсон. – Опять эту – с косой…

– Нельзя так шутить, – упрекнула физика Таня. – И что было дальше, Лидия? Он ни в кого не превратился?

– Нет. Он просто убежал, но я успела кое-что заметить у него на шее. Узорчатую пятиконечную звёздочку – что-то вроде снежинки. Она была из стекла или хрусталя. Может, они все такие носят, как у нас крестики? И я вот что подумала… Звезда с пятью концами, пентаграмма… Это же символ единства пяти стихий. И символ победы человека над этими стихиями…

– Или наоборот, – пожал плечами Джереми, который, похоже, разбирался в оккультизме не хуже Лидии. – Пентаграмма может означать как победу человека над миром духов, так и подчинение ему, а следовательно – служение сатане…

– А ещё пять концов означает пять ран христовых, – перебила Лидия, словно боясь, что Джереми помешает ей блеснуть своими знаниями.

– Ну тогда юты не иначе как правоверные христиане, – засмеялся Джек. – Надо сказать об этом пастору Коулу.

– Представляю, как бы он на это отреагировал, – усмехнулась Таня. – Он лебронцев и тех ненавидит, а ведь они действительно христиане.

Истинно верующими Коул Джефферсон считал только тех, кто ходит в Ортодоксальную Церковь. Когда-то она была в Германаре единственной. Пятнадцать лет назад выходцы из соседнего Леброна открыли в Гаммеле свою церковь, с которой ортодоксалы все эти пятнадцать лет вели ожесточённую войну.

Помыть кости пастору Коулу здесь любили. Завсегдатаи «часовни» вообще любили посплетничать, и их не особенно волновало, что эти разговоры иногда слышит Илана. Чем старше она становилась, тем чаще наведывалась в гости к Кейнам уже одна, без бабушки. Ведь друзья у Иланы были только здесь. Большинство ровесников её либо дразнили, либо игнорировали. Издали наблюдая за их играми, Илана убеждала себя, что общаться с ними совершенно неинтересно. И в какой-то момент она поняла, что действительно не нуждается в обществе ровесников. Ребячьи игры и разговоры казались ей ужасно глупыми. Будучи среди сверстников изгоем, она постепенно научилась их молча презирать. И в глубине души смеяться над теми, кто громко смеялся над ней.

В «часовне» говорили обо всём на свете, в том числе и о весьма загадочных вещах. Например, о том, что исследователи из ГКУ1 и агенты КГБ2 уже много лет пытаются найти таинственную планету, где больше века назад сделал вынужденную посадку корабль «Сонус». Он приземлился на огромной заснеженной равнине, где его радостно встретило племя странных закутанных в меха большеголовых существ с голубоватой кожей. Они назвали себя ютами и попросили убежища. Они хотели покинуть эту планету и как можно скорее, а почему – объяснить не могли, хотя очень быстро выучили койне3. Экипаж «Сонуса» так и не понял, почему корабль сбился с курса и оказался в этом холодном, неприветливом мире. Отчёт, который представил в ГКУ капитан корабля Эдгар Хоук, был признан совершенно невразумительным. Ни капитан Хоук, ни навигатор Томпсон даже не смогли объяснить, в какой части галактики находится родина ютов. И как удалось найти дорогу домой – на Гею. Экипаж «Сонуса» около полугода проходил обследование в Медицинском центре ГКУ, после чего был отстранён от межзвёздных полётов.

Работники КГБ неоднократно беседовали с ютами, но те, похоже, вообще не понимали, чего от них хотят. На все вопросы об их родной планете у них был только один ответ – там невозможно жить. Когда их спрашивали – почему, они лишь растерянно таращили свои огромные светлые глаза, похожие на замёрзшие окна. Психологи, которые работали с ютами, быстро поняли, что лучше эти окна не открывать. Пытаясь проникнуть в сознание ютов при помощи амитилона4 они тут же наталкивались на пугающую ледяную пустоту. В конце концов решили, что юты стали жертвами какой-то могущественной расы завоевателей, которые захватили родную планету ютов, а этих несчастных созданий забросили в холодный и пустой мир, предварительно стерев или намертво заблокировав их память. Примеров такого отношения к побеждённым было более чем достаточно.

– А по-моему, эти карлики очень ловко запудрили всем мозги, – сказал Джек Эмерсон, когда в гостиной «часовни» разгорелся очередной спор о ютах. – Они далеко не так просты, как это может показаться на первый взгляд…

– Да они совершенно безобидны! – горячо перебила его Таня Коэн. Она заступалась за ютов со всей страстью своей поэтической души. – Конечно, они не так просты, как хотят казаться. Возможно, они представители более развитой цивилизации, чем наша, и умеют блокировать свою память. Может, они даже способны управлять процессами подсознания. Юты – изгои. Они вынуждены жить в чужом мире, к тому же полном предрассудков. Они должны защищаться.

– Лично я не уверен, что они безобидны, – возразил «вечный студент» Ганс Фишер, утончённо-красивый молодой человек, постоянно экспериментирующий с цветом своих волос. Выглядел он гораздо моложе своих двадцати девяти лет, из которых почти одиннадцать учился в Гаммельском университете. Ганс сменил уже пять факультетов и наконец остановился на философском – по-видимому, согласившись с утверждением, что философия – мать всех наук. Во всяком случае он держался там уже больше двух лет. В «часовне» шутили, что Ганс переходит на новый факультет, перебрав всех девиц предыдущего. Он относился к той категории молодых людей, которых любят все – девушки, друзья, соседи по дому. Гансу Фишеру было шестнадцать, когда его родители погибли в потрясшей тогда весь Германар катастрофе межзвёздного корабля «Сигма». Родительские сбережения уже подходили к концу, но Ганс продолжал жить как Бог на душу положит, не особенно задумываясь о будущем. В последнее время в «часовне» радовались, что он наконец-то нашёл заработок, заключив договор с издательством «Орион». Ганс неплохо владел двумя старыми языками и решил подзаработать переводами. Все гадали, на сколько его хватит. Илана знала, что Лидия и Джек поспорили, доучится ли Ганс на философском хотя бы до свидетельства бакалавра. Джек говорил, что нет, а Лидия в Ганса верила. В отношении других она была достаточно оптимистична.

– Все хотят, чтобы другие были безобидными, – язвительно заметила Таня. – Лично я всегда на стороне изгоев! Ведь я сама такая. Всю жизнь. И я прекрасно таких понимаю.

С этими словами она устремила на Илану самый что ни на есть проникновенный взгляд. Наверное, так по её понятиям должны были смотреть друг на друга родственные души. Тане Коэн очень нравилось чувствовать себя изгоем. Она упивалась своей отверженностью и непонятостью, которые стали едва ли не смыслом её существования. Её действительно отвергали: сначала – очень долго – издатели, а теперь ещё и читатели. Но Таня ни за что не хотела понять, что причина этого весьма проста и банальна – отсутствие поэтического дара. Остальные завсегдатаи «часовни» это понимали, но никогда с Таней не спорили. В конце концов каждый имеет право воображать себя тем, кем ему хочется быть. Если это спасает от отчаяния. И каждый имеет право верить в чудо. Те, что иногда собирались по вечерам в домике под часами, стрелки которых замерли возле цифры 12, ждали, что их жизнь изменится и непременно к лучшему. Когда это будет? Возможно, когда заржавевшие стрелки придут в движение и сделают последний скачок… Когда часы наконец-то покажут, что наступило волшебное время. Время перемен и исполнения желаний.

Илана потеряла нить разговора, задремав в углу дивана в обнимку с котом Люцифером – сегодня он был настроен на редкость благодушно. Впрочем, к детям Люцифер всегда был снисходителен. Илана только что до отвала наелась пышек, но в сон её потянуло скорее не от сытости, а из-за молочного ликёра, которого ей вместо сливок добавила в кофе вечно рассеянная Лидия. Когда девочка наконец стряхнула сонливость, в гостиной уже вовсю обсуждали семейство пастора Коула. Илана порадовалась, что бабушка Полли всего этого не слышит. Полли Стивенс не питала особой симпатии к главе прихода, но она считала, что критиковать служителей Бога нельзя. Уже хотя бы потому, что они служат Богу. Илана иногда размышляла, надо ли Богу, чтобы ему служили такие, как пастор Коул. Наверное, ответить на этот вопрос мог только Бог, но как добиться от него ответа, Илана не знала.

Сегодня речь шла в основном о супруге пастора Марианне.

– Да с чего вы взяли, что она изменилась? – говорила Таня. – Какая была, такая и осталась. По сути. Она только маску сменила.

– Так и мы о том же, – пожал плечами Ганс. – В большинстве случаев перемены, которые происходят с людьми, именно к этому и сводятся – меняется фишка, а суть…

– Я её лучше всех знаю, – не слушая его, продолжала Таня. – Мы с Марианной не только жили по соседству, мы с ней даже успели поучиться на одном факультете.

Это Илана уже знала. Таня Коэн и супруга пастора два года вместе учились на факультете лингвистики Гаммельского университета. Потом Таня перевелась на факультет литературного творчества.

– Есть люди, которым непременно надо быть поборниками какой-нибудь идеи, – прихлёбывая кофе с ликёром и всё более воодушевляясь, рассуждала Таня. – Пятнадцать лет назад Марианна проповедовала абсолютную свободу. Свободу любви, свободу веры… Я тоже несколько раз была на сборищах этих «космополитов». Марианна Твинс вечно лезла на трибуну и трындела, что подлинная свобода доступна только творческой личности. Она же считала себя художницей… Надо отдать ей должное – она вовремя поняла, что шансов прославиться своими картинами и разбогатеть на них у неё нет. Я на своих стихах, конечно, тоже не разжилась, но зато я не изменила себе… Впрочем, Марианна тоже. Не удалось самоутвердиться в науке, в искусстве, так она в религию ударилась. Дело-то беспроигрышное. Достаточно высоко поднять голову и с достоинством сказать: «Моя вера – самая истинная!» Теперь она проповедует ортодоксальное учение, затхлые устои… Вписалась в очередное сообщество. На сей раз успешно. Теперь она получила возможность не только разглагольствовать перед толпой и всех поучать. Теперь она обрела благополучие и высокий статус. Некоторые её тут прямо святой женщиной считают. Видели бы, как она когда-то в ресторане «Купава» кочевала с одних мужских колен на другие! И не возражала, когда её при этом снимали. Надо же было продемонстрировать, какая она свободная личность! Я ещё тогда поняла, что свобода для неё – это что-то вроде запрещённой игрушки. Как волшебные шары и кубики у нынешних детей. Игрушка, которой дитя спешит натешиться, чтобы потом засунуть её подальше, сесть, как паинька, и сложить ручки на коленях. Дескать, я вообще-то хорошая девочка, всё больше книжки читаю. Ну пошалила немножко, пока в младшую группу ходила, но это же не значит, что я совсем не заслуживаю сладкого… Самое забавное, что Марианна продолжает разглагольствовать о свободе. Говорит, что подлинная свобода духа и помогла ей сделать в жизни правильный выбор…

– А если сейчас кто-нибудь обнародует эти снимки! – оживилась Лидия. – Ну те, что с неё делали тогда, в ресторанах…

– Ну и что? – махнула рукой Таня. – Даже если они сохранились, Марианну там никто не узнает. Лохматая, размалёванная девица в вечно задранной юбке… Знаете, она у неё всегда как бы случайно задиралась… А что мы видим теперь? Мумия в платочке. Ну а если даже узнают, уверяю вас – Марианна не растеряется. Тут же сравнит себя с какой-нибудь Марией Магдалиной, которая блуждала впотьмах, пока не обрела свет истинной веры. Я её недавно в универмаге встретила. Она меня окликнула, а мне даже свернуть было некуда. Затрындела опять про свою семью, про то, какая у неё полноценная жизнь – ну в отличие от моей. А напоследок говорит…

Таня убрала волосы за уши и скорчила такую постную мину, что Илана тихонько засмеялась.

– «Помнишь, дорогая, как мы когда-то психологией увлекались… – прогнусавила Таня. – Всё старались от комплексов избавиться. Знаешь, когда жизнь обретает смысл, эта проблема попросту исчезает». Тут я ей кое-что сказала и, по-моему, попала в точку. Она обиделась, хоть и не подала виду. Она же добрая христианка и должна прощать ближнего, тем более такого заблуждающегося, как я… А я ей сказала: «Марианна, от одного комплекса ты всё же так и не избавилась. Тебе по-прежнему надо быть поборницей великой идеи. Неважно какой, но лучше той, что приносит дивиденды».

– А ты никак не можешь избавиться от комплекса жертвы, – хмуро сказал до сих пор молчавший Джереми Лойс. Сегодня он был ещё мрачней, чем обычно. – О других ты всё правильно говоришь, а к самой себе не хочешь присмотреться? Это ничтожество Марианна и впрямь своего добилась, а ты… Знаешь, почему ты неудачница? Тебе это нравится. Куда проще быть жертвой, чем чего-то добиваться по-настоящему.

– Можно подумать, я бездельничаю! – вскинулась Таня. – Всю жизнь пашу, а удача мимо…

– Можно всю жизнь перепахивать пустыню и жаловаться, что она не родит ничего, кроме колючек. Можно и так жить, но зачем? Не лучше ли поискать хорошее поле? Своё поле…

– Своё место под солнцем? – язвительно подсказала Таня.

– Вот именно. Марианна хоть что-то нашла и притворяется счастливой. Она уже почти поверила, что действительно счастлива. Это лучше, чем упиваться своей неприкаянностью.

Пару минут в комнате царила тишина. Даже Люцифер перестал мурлыкать и слегка напрягся, неодобрительно глядя на Джереми своими лунно-жёлтыми глазами. Спорили в гостиной часто, иногда и поддевали друг друга, но такого ещё никто не говорил. У маленьких детей свои игры, у больших свои. В доме под волшебными часами каждый играл во что хотел, а смеяться над чужой игрой было не принято. Возможно, Тане не следовало смеяться над Марианной. Разоблачая другого, рискуешь заодно разоблачить и самого себя. Илана вдруг поймала себя на том, что ей всех жалко – и Таню, и Джереми… И даже супругу пастора, которая мечтала о свободе и высоком предназначении, а нашла лишь Коула Джефферсона. Говорят, каждый получает то, чего достоин. А каждый ли с этим согласится?

– Слушайте, сливки-то не распечатаны! – Джек присвистнул, помахав квадратной голубой упаковкой. – Лидия, что ты налила ребёнку в кофе?

– Ой, кажется, ликёр! – всплеснула руками та. – А я смотрю, наша красавица носом клюёт!

Эти двое говорили чересчур оживлённо, явно стараясь замять неприятный инцидент.

– Представляю, какая из тебя получится мамаша!

– Никакая не получится! Это не для меня, Джек. Илана, детка, у тебя голова не болит?

– Нет, – ответила Илана, провожая глазами Таню Коэн, которая пробиралась между стульями и креслами к балкону. Пачка сигарет оттопыривала карман её потёртых брюк.

– Будет сейчас полчаса смолить и жалеть себя, – зло сказал Джереми, когда балконная дверь захлопнулась за Таней.

– И как вы только срабатываетесь, – усмехнулся Ганс.

– Можно подумать, мы действительно вместе работаем. Она делает текст, я картинки, а редактор лепит из всего этого дерьма очередную книжонку или видеоигру для недоумков… Да, знаю, я скотина. Обидел женщину… Но ведь беда-то в том, что она это любит. Ей нравится, когда её обижают.

– Выходит, ты у нас настоящий рыцарь, – ехидно заметила Лидия. – Делаешь именно то, что нравится даме.

– А ты сам-то не хочешь покурить, Джереми? – негромко поинтересовался Мартин.

– Не хочу, но придётся, – подумав, согласился Лойс и поплёлся на балкон, где на фоне бледного неба одиноко маячила тощая фигура поэтессы.

Проходя мимо Иланы, он потрепал её по голове:

– Никогда не будь жертвой, девочка…

– А я и не собираюсь, – огрызнулась она, стряхнув его руку.

Сегодня ей здесь решительно не нравилось. Она уже собиралась домой, когда Мартин с загадочным видом подозвал её к себе.

– Я недавно закончил картину, – сказал он шёпотом. – И хочу, чтобы ты увидела её первая.

Войдя в мастерскую, Илана едва не вскрикнула. Картина стояла на полу, прислонённая к стене. Лучи вечернего солнца, рвущиеся в комнату сквозь оконные стёкла, выхватывали из синеватого снежного сумрака две фигуры – мужчины и ребёнка. Иллюзию реальности усиливало то, что оба были изображены в натуральную величину. Мужчина сперва показался Илане седым. Приглядевшись, она поняла, что волосы у него не седые, а просто белые. Точно такими же были локоны стройного двенадцатилетнего мальчика. Эти двое вообще очень походили друг на друга. И оба были очень красивы. Их матово-бледные лица отличались тонкостью черт, а огромные глаза завораживали и даже немного пугали своей глубокой синевой. Белый плащ мужчины, развеваясь у него за спиной, словно превращался в метель, серебристо сверкающую на фоне сумеречных гор. Полная луна освещала далёкие вершины и гранёные башни дворца – не то хрустального, не то ледяного. Меч, который сжимал в правой руке царственный незнакомец, тоже казался ледяным, а на его огромном щите красовалось изображение звериной морды. Это был какой-то крупный хищный кот – вроде снежного барса, только без пятен. Голову мужчины венчал серебряный обруч с пятиконечной звездой, сияющей так, как могут сиять лишь алмазы в лучах света. Такая же звезда, только поменьше, висела у мальчика на шее. Мужчина опирался на щит и в то же время словно бы старался заслонить им ребёнка. На мальчике были голубые гетры, белые сапожки и серебристая туника, перехваченная на талии широким голубым поясом, на котором висел кинжал. Маленькая рука крепко сжимала резную рукоять. Взгляд царственного ребёнка был исполнен достоинства и отваги. Он явно не хотел прятаться за щит своего отца. Или деда? Мужчина не казался пожилым, но в его взгляде сквозила мудрость древнего старца… Или какого-то высшего существа, которому дано видеть больше, чем простому смертному.

– Снежный король, – прошептала Илана, зачарованно глядя на картину.

– Как ты сказала?

– Я просто… так подумала, – смутилась девочка. – А кто это?

Художник долго молчал.

– Это действительно Снежный король, – промолвил он наконец. – Точнее не скажешь. Снежный король со своим принцем. Я увидел их в конце января.

– Где?

– В Ледяном городке. Люди многое преувеличивают, но, похоже, там и вправду творятся чудеса.

Ледяной городок в Центральном парке строили каждую зиму. Маленькое сказочное царство со средневековыми дворцами, катками и аттракционами привлекало не только детей, но и взрослых. В марте, когда лучи весеннего солнца грозили привести ледяные постройки в полную негодность, городок убирали. А десять лет назад жители и гости столицы стали свидетелями самого настоящего чуда. Март уже подходил к концу, солнце припекало всё сильней и сильней, но сказочное царство оставалось неизменным. Горожане были в недоумении, а некоторые попросту испугались. Тут же поползли разговоры, что Ледяной городок заколдовали юты, которые намерены обратить в лёд весь Гаммель. Во избежание беспорядков власти поспешили объяснить людям, что в этом году городок построили из так называемого вечного льда. Этот искусственный лёд якобы создан учёными компании «Транс-Холод», пожелавшей сделать своим согражданам сюрприз. Бабушка говорила Илане, что раньше эта компания называлась немного иначе – «Транс-Холд». Вторая часть названия восходила к староанглийскому холд – «владеть, держать», потом холд заменили словом другого старинного языка – холод. Компания «Транс-Холод» долгое время владела монополией на производство и продажу холодильных приборов. И едва не разорилась, когда в Германаре появились ещё две подобные компании. От банкротства её спасло изобретение вечного льда. Секрет его изготовления знали лишь несколько человек, включая двух совладельцев компании. Дочь одного из них – Снежана Грундер – училась вместе с Иланой. Лет пять назад «Транс-Холод» начал производить ещё и своё фирменное мороженое. Оно славилось не только отменным вкусом, но и тем, что подолгу не таяло на солнцепёке. А холодильные приборы марки «Транс-Холод» снова считались лучшими на всех планетах системы Гелиос-3.

Городок из нетающего снега и льда мог бы стоять и в тёплое время года, и всё же в марте его убирали. А к следующему Новогоднему празднику сооружали новый. Власти Гаммеля считали, что на фоне зелёных деревьев и цветущих кустов ледяные дворцы будут выглядеть несколько нелепо. Зато повсюду настроили открытых стадионов, где можно было кататься на коньках, играть в хоккей и устраивать ледовые шоу хоть в тридцатиградусную жару. Поначалу это приносило компании «Транс-Холод» огромную прибыль, но спустя три года ажиотаж вокруг летних катков приобрёл несколько зловещее звучание. Бабушка Полли говорила, что цены на этот вид развлечений упали вскоре после одного странного случая. Двенадцатилетняя Анна Криденс, которая каталась с друзьями на детской площадке Центрального спортивного комплекса, неожиданно потеряла сознание. А потом сказала, что увидела во льду какое-то чудовище – не то зверя, не то человека с телом, покрытым белой шерстью, и горящими жёлтыми глазами. Перепуганная девочка уверяла, что чудовище гонялось за её отражением, а когда дотронулось до него, ей стало плохо. Многие сочли это выдумкой. Ведь никто из друзей девочки, которые в тот момент были недалеко от неё, ничего подобного не видел, а все, кто знал Анну Криденс, считали её неисправимой фантазёркой. Впрочем, фантазёров становилось всё больше и больше. Дети то и дело рассказывали, будто что-то видели во льду, и самые суеверные из родителей попросту запретили своим чадам ходить на летние катки. Вдруг этот вечный лёд – изобретение каких-то злых магов и живущие в нём демоны охотятся за отражениями людей, а ведь, завладев тенью или отражением человека, можно похитить и его душу. Многочисленные публикации в газетах убеждали жителей Германара не верить во всякую мистическую чушь. Дети просто придумали новую игру, писали журналисты-аналитики. Недаром в последнее время так популярны старинные сказки про летающие гробы и чёрную руку. Современным детям надоели компьютерные игры-страшилки, так же, как надоели электронные игрушки. Потому-то им и нравятся игрушки, похожие на магические предметы из старинных земных сказок – всякие там шары и кубики с картинками внутри. А сейчас им хочется верить, будто вечный лёд – это магическое зеркало, в котором можно увидеть кого угодно. Когда выяснилось, что загадочные «ледяные призраки» являются и взрослым, один весьма маститый психолог заявил: «Большинство взрослых – это недоигравшие дети, и видят они то, что им хочется видеть. В каком бы счастливом и благоустроенном мире ни жил человек, рано или поздно ему всё приедается. Людям необходимо чудо. Чудеса науки уже давно никого не удивляют, вот кое-кого и потянуло на магические чудеса. Отсюда и такой всплеск интереса к оккультным наукам. Когда-то говорили, что при желании можно и чёрта в кофейной гуще увидать. Так отчего же не увидеть во льду демона?» Ходили слухи, что компания «Транс-Холод» хорошо платит за подобные выступления в прессе и по телевидению. Компания боялась за свои доходы и отнюдь не зря. В последнее время летние катки еле себя окупали, да и Ледяной городок уже не пользовался такой популярностью, как пять лет назад. О нём тоже всякое рассказывали. Илана слышала, что после полуночи в городке Центрального парка лучше не появляться. Якобы в зеркальных стенах его построек тоже можно увидеть что угодно и кого угодно. Иногда видения бывают красивыми и приятными, но в этом-то и заключается главная опасность. Если слишком долго смотреть на ледяного призрака, он может выйти из стены и будет потом всю жизнь преследовать того, кто его вызвал.

– Это что – ледяные призраки? – со страхом спросила Илана, кивнув на картину.

– Не знаю, – засмеялся художник. – Они не вышли из стены той башни и не гонялись за мной по городу… Но с тех пор, как я их увидел, они действительно преследуют меня. Я понял, что не успокоюсь, пока не сделаю картину.

– Ты был на площади после полуночи?

– Нет, где-то около десяти вечера. Говорят, видения могут появляться в любое время, но чаще – с наступлением темноты. Сперва я решил, что это чьё-то отражение. Огляделся – вокруг никого. Потом подошёл поближе и понял, что такие, как эти двое, по улицам Гаммеля не разгуливают. Я смотрел на них минут пять… Или десять. Они исчезли, когда мимо проходила какая-то компания.

– Их спугнули?

– Можно и так подумать.

– Значит, они хотели показаться только тебе?

– Не знаю… Сколько я потом ни бродил по Ледяному городку – и днём, и ночью, больше я их не видел. Но они и так всё время стояли у меня перед глазами.

– А они были совсем-совсем такие, как у тебя на картине?

– Ну… Если и не совсем, то почти. Запомнил я их хорошо, но на картине всё получается немного иначе. Особенно люди.

– А почему?

– Потому что каждый всё видит по-своему. Вот к примеру, мы в Академии всей группой делали портрет с одного натурщика. Получалось пятнадцать совершенно разных портретов, хотя сходство удавалось передать всем. А многим даже удавалось передать характер.

– Этот мальчик похож на Таддеуша, – любуясь Снежным принцем, сказала Илана.

– Вот об этом я и толкую, – усмехнулся художник.

– О чём? – нахмурилась девочка.

Она прекрасно понимала, что имеет в виду Мартин, но не могла понять, чем ему не нравится Таддеуш Бельски.

– Этот юный альбинос голубых кровей действительно очень симпатичный мальчик, – примирительно сказал Мартин. – Но не каждый, кто ездит в карете с гербом, является настоящим принцем…

– Но они действительно похожи, – стояла на своём Илана. – У этого мальчика такие же белые волосы, как у Таддеуша…

– И как у тебя. И такие же, как у тебя, синие глаза. Знаешь, на этого снежного принца похожа ты, а не твой Таддеуш.

– Но он же такой красивый…

– Ты тоже. Просто пока это не все видят.

Илана промолчала. Зачем возражать тому, кто хочет тебя утешить?

Когда они с Мартином вернулись в гостиную, там уже царили мир и покой. Таня и Джереми сидели на диване и тихо беседовали, Джек и Ганс глубокомысленно сутулились над шахматной доской, а слегка осоловевшая от ликёра Лидия раскладывала карты – не иначе как опять собиралась гадать. Люцифер насмешливо косил на неё прищуренным жёлтым глазом, и Илане уже не первый раз показалось, что он знает о грядущем гораздо больше, чем все эти чудаки, которые так любят собираться по вечерам в домике под волшебными часами.

1 М. Цветаева. Моим стихам, написанным так рано…

1 ГКУ – Главное космическое управление.

2 КГБ – Комитет галактической безопасности.

3 Койне или межгалакт – основной язык общения граждан Федерации.

4 Амитилон – препарат, вызывающий что-то вроде гипнотического сна.

Таддеуш Бельски, учившийся двумя классами старше Иланы, был альбиносом, и родись он в менее состоятельной семье, ему пришлось бы в этой жизни несладко. Особи, лишённые пигмента, всегда слабее своих собратьев. Это касается любого вида, и человек тут не исключение. Другое дело, что совершенствовать свою природу он научился куда лучше, чем любая другая созданная Богом тварь. Полная физиологическая коррекция стоила очень дорого, но единственный сын графа и графини Бельски был смыслом их существования. Первые три года жизни Таддеуша прошли в клинике Института генетики. Его семье пришлось продать обширные земельные угодья на границе с Леброном, зато теперь мальчик был крепче и здоровее большинства своих ровесников. Глубинная коррекция зрения привела к изменению цвета радужной оболочки, и глаза Таддеуша из бледно-голубых превратились в ярко-синие. Его брови и ресницы благодаря стараниям хирургов-косметологов приобрели платиновый оттенок. В остальном же Таддеуш выглядел как альбинос – белокожий и беловолосый. Все говорили, что это придаёт его врождённой красоте нечто неземное. Илана была с этим полностью согласна. И хотя она привыкла считать себя уродиной, мысль о том, что у них с Таддеушем есть некоторое сходство, согревала ей душу.

Таддеуша Бельски никогда никто не дразнил. В конце концов в его человеческой природе никто не сомневался. Да и небезопасное это было дело – дразнить мальчика, который с четырёх лет занимался борьбой тэ-кин-до в лучшем спортивном клубе Гаммеля. К тому же все знали, что семейство Бельски – одно из знатнейших в обитаемой вселенной. В школу Таддеуш приезжал в лёгком экипаже, запряжённом парой белоснежных лошадей. Старинные виды транспорта в последнее время считались особым шиком, а породистый конь стоил дороже аэробиля. Карету Бельски с гербом на правой дверце знал весь город. Герб изображал увитый белыми лилиями меч на серебристо-голубом фоне. Говорили, что родословная семейства Бельски восходит аж к двенадцатому веку, когда на планете Земля жили короли, рыцари и прекрасные дамы. Домой Таддеуш нередко ходил пешком – жил он недалеко от школы, и если на улице было не слишком холодно и не грязно, его родители не возражали против таких прогулок. Тем более что Таддеушу нравилось провожать до дома Снежану Грундер, дочь одного из владельцев компании «Транс-Холод». Многоэтажный особняк Грундеров находился в двух кварталах от замка Бельски. Это был действительно замок, очень похожий на средневековый, хотя, конечно же, с самыми что ни на есть современными удобствами.

Обе семьи относились к этой дружбе более чем благосклонно, и если бы законы Германара не запрещали заключать помолвки лицам, не достигшим шестнадцати лет, родичи Снежаны и Таддеуша уже давно бы объявили их женихом и невестой. Бельски принадлежали к избранному кругу потомственных аристократов, а Грундеры по праву считались одним из богатейших семейств Галактики. В Германаре шутили, что браки старинных гербов с денежными мешками сейчас так же модны, как и в далёкую Эпоху Просвещения, правда, в те времена гербы были подлинными, а сейчас поддельных аристократов с купленными титулами развелось больше, чем шарлатанов-лекарей с купленными лицензиями. В конце концов в Геральдической Канцелярии, где устанавливалась подлинность родословных, работали те же чиновники, что и везде. И точно так же брали взятки.

Илану не особенно волновала родословная Таддеуша. Утончённо-красивый и безупречно вежливый, он казался ей самым настоящим принцем. Он всегда уступал девочкам дорогу и ни с одной из них не был груб, даже с Иланой, которую вечно все дразнили. Стоит ли говорить, что все девчонки 7-й Гаммельской гимназии просто обожали Таддеуша Бельски, а все ученицы младших и средних классов мечтали с ним дружить. И разумеется, все втайне ненавидели «эту задаваку Грундер, которая вцепилась в него, как бульдог».

Бульдожью хватку Снежана унаследовала у своего папаши Отто Грундера, а внешность – у матери, которая до замужества была весьма известной манекенщицей. После помолвки Линды Сабей с владельцем компании «Транс-Холод» какой-то находчивый журналист назвал её Снежной Королевой. С этим громким именем Линда плавно перекочевала с обложек модных журналов на страницы «Светской Хроники». Не прошло и двух лет, как там стали регулярно появляться и фотографии её дочери Снежаны, которую тут же окрестили Снежной Принцессой.

Снежана Грундер гордилась этим именем не меньше, чем гордились своими родословными потомственные аристократы. Эта рослая голубоглазая девочка держалась с уверенностью человека, глубоко убеждённого, что ему должно доставаться в этой жизни всё самое лучшее. И естественно, самый красивый мальчик в школе должен дружить именно с ней, Снежаной Грундер. Впрочем, себя она тоже считала первой красавицей школы. Да и как же иначе? Ведь она была копией своей матери, а та в своё время выиграла всепланетный конкурс красоты.

Мать-манекенщица научила Снежану носить наряды с элегантной непринуждённостью топ-модели. К Рождественским праздникам в школе поставили пьесу по средневековой легенде. Таддеуш сыграл рыцаря, который победил на турнире и стал королём, а Снежана – его возлюбленную. Она была очень хороша в роскошном платье с кринолином. Её густые светлые волосы завили и уложили в такую замысловатую причёску, что Снежана казалась совсем взрослой. В конце представления ей хлопали больше всех, и она воспринимала это как должное. Она держалась так, будто ощущала себя самой что ни на есть прекрасной дамой из далёкого земного средневековья.

Эта особа была настолько высокого о себе мнения, что даже мысль о возможной сопернице казалась ей нелепой. Восхищение, с которым девчонки смотрели на Таддеуша, только льстило ей самолюбию. Илана заглядывалась на юного графа не меньше других, и Снежена Грундер реагировала на это так, как, наверное, реагировала бы королева, если бы какая-нибудь нищая замарашка глазела на её венценосного супруга. Наследница Отто Грундера считала ниже своего достоинства обращать внимание на таких, как Илана Стивенс, поэтому Илана не сразу поняла, в чём причина ненависти, которой эта красивая и богатая девочка воспылала к ней в четвёртом классе.

А начало этой ненависти положил случай в раздевалке. Это было в конце зимы. Главные враги Иланы Агнесса и Питер Джефферсоны, воспользовавшись отсутствием дежурных учителей, натравили на неё свою компанию. Кроме них в эту свору входили хронический второгодник Том Брикс – двенадцатилетний верзила, чей рост был обратно пропорционален его умственым способностям, Ирма Кнобель и Роза Миллер. Эти две на редкость некрасивые девочки часто сами становились объектом насмешек, и чем больше их обижали, тем яростнее они дразнили Илану. Похоже, их радовало, что в этом мире есть кто-то ещё уродливее их. Тот, над кем могут посмеяться даже они.

Илана как всегда старалась не обращать на них внимания. Она уже направлялась к выходу, когда к мерзкой компании присоединился старший братец Агнессы и Питера – Ральф. Он сорвал с Иланы берет и принялся скакать вокруг неё, выкрикивая:

Наша белая глиста

Бледней тетрадного листа!

Кудри – словно вата,

Морда синевата…

Близнецы Джефферсоны и их свора захохотали. К ним присоединился почти весь четвёртый класс, но закончить свои «гениальные» вирши Ральфу не удалось. Ловким приёмом сбив его с ног, Таддеуш Бельски выхватил у него берет и отдал Илане. Хохот стал ещё громче. Только теперь уже смеялись другие. Пасторских деток многие не любили, особенно Ральфа – не только за его подлость, но и за то, что ему почти всё сходило с рук.

Ральф вскочил на ноги – взъерошенный, красный от стыда и злости – и, сжав кулаки, бросился на Таддеуша. И тут же под новый взрыв хохота опять полетел на пол. Таддеуш был младше Ральфа и уже в кости, но он не зря занимался у лучших мастеров тэ-кин-до.

Пасторский сынок отличался отсутствием совести, но отнюдь не благоразумия. Продолжать драку с более сильным противником было не в его правилах. Пытаясь хотя бы частично спасти свою репутацию, Ральф позволил себе ехидный выпад:

– Ты что, Тэд, решил за ней приударить? Молодец! Выбрал первую красавицу в школе!

– Эй, Снежана, ты у нас теперь бывшая, да? – поддел он заодно и Снежану Грундер, которая наблюдала за происходящим с явным неудовольствием.

Таддеуш не удостоил Ральфа ответом. Подняв портфель, он ободряюще улыбнулся Илане – не обращай мол на этого дурака внимания – и отвёл глаза. И тут же почему-то снова на неё посмотрел. Как-то странно, словно впервые её увидел. Илану аж в холод бросило. Вокруг опять захихикали. Ещё бы! Илана знала, что от смущения стала совсем голубой. В такие минуты она казалась себе особенно нелепой и уродливой. Чуть ли не бегом покидая школьный вестибюль, она успела заметить исполненный неприязни взгляд, которым её проводила Снежана Грундер. И удивилась. Неужели самая красивая девочка в школе приняла слова Ральфа Джефферсона всерьёз?

Как бы то ни было, после случая в раздевалке Илана перестала быть для Снежаны Грундер пустым местом. Она то и дело натыкалась на пристальный, изучающий взгляд её холодных голубых глаз. Снежная принцесса и будущая владелица компании «Транс-Холод» явно невзлюбила Илану. В Гаммеле говорили, что все, кто хотя бы случайно перешёл дорогу Отто Грундеру, здорово за это поплатились. И ещё говорили, что наследница пошла характером в папашу. Илана и не думала переходить ей дорогу, она вообще предпочитала ни с кем не связываться. Тем не менее неприятности были ей обеспечены. Она это чувствовала, а чутьё никогда её не подводило.

Масла в огонь подлила учительница математики. В тот злополучный день Илана едва не опоздала в школу, засмотревшись на лиловые подснежники, которые в конце февраля появлялись во всех городских парках. Когда она, запыхавшись, влетела в кабинет математики, учительницы ещё не было, а весь класс столпился вокруг Анны Ройзен.

– Я же всегда говорила, что юты оборотни, – тараторила Анна. – Я видела, как он забежал в телефонную будку! А когда полицейский открыл дверь, оттуда выбежала собака. Белая такая, лохматая… С белыми глазами… То есть не белыми, а такими пустыми… Ну, как у ютов.

– А полицейский в неё не выстрелил? – спросила Ирма Кнобель.

– Нет. Думаю, он просто не был уверен, что этот паршивый ют действительно заскочил в будку. Но он и правда там спрятался – я видела! Он превратился в собаку!

– Интересно, они в кого угодно могут превращаться? – пустилась в рассуждения Снежана Грундер. – Даже в людей… Ой, смотрите, наш оборотень тоже тут как тут! Я и не заметила, как она подкралась… Илана, если твой папочка был ютом, ты, наверное, тоже умеешь превращаться? И не надоело тебе быть такой белой молью? Превратись в какое-нибудь более симпатичное животное. На твоём месте я бы уже давно устала пугать людей своим уродством…

– Снежана, это просто отвратительно! – строгий голос учительницы мгновенно погасил хихиканье. – Расизм осудили ещё на Земле. Задолго до Космической Эры.

Преподавательница математики Клара Макгиллис очень гордилась своей принципиальностью и непредвзятостью. Она ставила двойки даже внуку губернатора Эдди Фогелю, правда, многие считали, что гораздо реже, чем он того заслуживал.

– Но при чём тут расизм, госпожа учительница? – осторожно возразила Снежана. – Она же не негритянка…

– От расизма страдали не только негры. Дело не в том, какого цвета у Иланы кожа и волосы, а в том, что именно за это – за цвет кожи и волос – вы её дразните. Почему вы решили, что её внешность даёт вам право считать её ниже себя? Между прочим, она одна из лучших учениц школы. И никогда никого не обижает. Мне очень жаль, что дети, которые заканчивают начальную школу, так и не усвоили элементарных нравственных норм!

Госпожа Макгиллис говорила долго и вдохновенно. Создавалось впечатление, что возможность хорошенько отчитать высокомерную дочку первого в городе богача доставляет ей удовольствие. Госпожа Макгиллис даже не подозревала, что, заступившись за Илану, она навлекла на неё самую жестокую травлю, на которую только способны десятилетние дети.

К насмешкам и мелким пакостям Илана уже давно привыкла, но теперь травлю возглавляла Снежана Грундер, а эта заносчивая девочка была куда изобретательней, чем Агнесса и Питер Джефферсоны. К тому же её миловидность делала её весьма популярной среди мальчишек. На неё заглядывались даже парни из старших классов. Наверное, многие из них втайне надеялись, что рано или поздно «белобрысый графчик» надоест Снежане и единственная наследница Отто Грундера обратит ясный взор своих голубых глаз на кого-нибудь другого. В общем, желающих служить «прекрасной даме» было хоть отбавляй, так что все пакости Снежана делала чужими руками. И она была слишком умна, чтобы посвящать в эти делишки самого верного из своих рыцарей – Таддеуша.

Жизнь Иланы постепенно превращалась в ад. По дороге в школу или в магазин кто-то невидимый то и дело швырял в неё камни и комья грязи. Она старалась ходить только по людным улицам, держалась подальше от кустов и заборов, но в Гаммеле было столько скверов, садов и палисадников, что пакостники всегда находили, где спрятаться. В школьной раздевалке у Иланы постоянно что-нибудь пропадало или оказывалось испорченным. Когда бабушка Полли жаловалась классной даме, что устала чинить и покупать внучке одежду, та лишь сокрушённо разводила руками. Вычислить вредителей никто не мог, тем более, что их было много. Наверное, если бы подобной травле подвергался ребёнок из семьи банкира или ещё какой-нибудь важной персоны, школьное начальство в лепёшку бы расшиблось, чтобы найти виновных, но проводить целое расследование ради безродной сироты, удочерённой какой-то старой чудачкой, никто не собирался. Учителя 7-й гаммельской гимназии считали, что выполняют свой педагогический долг, не позволяя издеваться над Иланой у них на глазах. На всё остальное они глаза закрывали. 7-я гимназия была учебным заведением первой категории. Здесь учились в основном дети весьма уважаемых людей, ссориться с которыми не хотелось ни педагогам, ни школьному начальству. Даже преподавательница математики Клара Макгиллис не заходила в своей принципиальности слишком далеко. В конце концов, если кто-то посадил своего сверчка не на тот шесток, пусть пеняет на себя. Разумеется, никто этого бабушке Полли не говорил, но ей и самой было нетрудно прийти к такому выводу.

– Видимо, придётся перевести тебя во 2-ю муниципальную школу, – сказала она Илане после того, как у той пропала очередная пара сменной обуви. – В ту, куда ходят дети из приюта Святой Бригитты. Учат там хуже, но ведь тут тебя совсем заклюют. Дотерпишь до конца года? Два месяца осталось… Если отбросить каникулы и все праздники. А может, ещё всё утрясётся…

Илане очень хотелось в это верить. Учиться ей нравилось, а знания, которые получали в муниципальных школах, не давали их выпускникам практически никаких шансов поступить в университет. В школах для бедных учат прежде всего смирению, любила повторять бабушка Полли.

Илана знала, что Божий Закон во 2-й муниципальной школе преподаёт Марианна Джефферсон. Месяц назад супруга пастора Коула выпустила книжку «Правила благочестия для девочек». Ортодоксальная церковь распространяла её бесплатно.

«Мало просто блюсти чистоту, – писала Марианна Джефферсон. – Иная девочка ведёт себя благопристойно, но грешит в мыслях, а это очень плохо. Поэтому так важно замаливать каждую греховную мысль».

Из этой книжонки следовало, что каждая порядочная девочка, думающая о своей душе, должна проводить в молитвах не меньше десяти часов в сутки.

«Да ведь так же и уроки будет некогда готовить, – размышляла Илана, – и книги читать…»

В муниципальных школах уроками не загружали. Со всей строгостью там спрашивали только Божий Закон. А один день в неделю был отведён для работы в мастерских, чтобы ученики могли заранее выбрать себе специальность – как правило не требующую ни глубоких знаний, ни особых талантов… Нет, не хотелось Илане в муниципальную школу. Да и где гарантия, что там к ней будут лучше относиться? Другое дело, что тамошних безобразников гораздо проще призвать к порядку. Безнаказанность – удел избранных. Таких, как наследница 70% акций компании «Транс-Холод».

Кто бы мог подумать, что в середине марта Илана столкнётся ещё с одним представителем этой проклятой компании

Она уже привыкла, спустившись после занятий в раздевалку, находить свой шкафчик открытым. В тот день замок опять был сломан, но ничего из вещей не пропало. И выглядели они так, словно их никто не трогал. Но это лишь на первый взгляд. Надевая сапоги, Илана обнаружила, что у них отрезаны подошвы.

Можно было пожаловаться классной даме, но Илана уже поняла, что госпожа Рейнер только делает вид, будто старается уладить её проблемы. И чем больше у Иланы возникало проблем, тем острей она чувствовала скрытое раздражение, которая она вызывала у большинства педагогов. Можно было обратиться за помощью к дежурному учителю. Или к той же уборщице – госпоже Тоффель. Ученики называли её между собой Тоффель-Картоффель. Далеко не все из них, обращаясь к ней, говорили «госпожа», а многие произносили это слово с подчёркнутой издёвкой.

Госпожа Тоффель помогла бы Илане. Она бы порылась в кладовой и отыскала какую-нибудь старую обувку, чтобы девочка могла дойти до дома. При этом она бы посмотрела на Илану с тем сочувственным пониманием, с каким обычно смотрят друг на друга люди, вынужденные мириться с несправедливостью судьбы. Такие, как госпожа Тоффель, привыкли быть жертвами и даже научились находить в этом удовольствие. Илана вдруг ощутила такую злость, что её бросило в холод. Не будет она ни жаловаться, ни просить помощи!

Портить хорошенькие новые туфли, купленные специально для школы, не хотелось. На улице всё таяло, и даже уборочные машины не могли полностью очистить тротуары от грязи. Снега в этом году выпало больше обычного, а вывозить его за город было небезопасно. Гаммель окружала низина, исчерченная руслами многочисленных рек. Агроинженеры предостерегали, что в сезон половодья может затопить все поля… Илана сунула туфли в обувной мешок, с яростью швырнула свои испорченные сапоги на середину холла и под удивлёнными взглядами дежурных отправилась домой босиком.

Она была зла на весь свет. Её раздражали респектабельные прохожие, с недоумением взирающие на её босые ноги, и она с остервенением шлёпала по лужам с ледяной кашей – так, чтобы брызги летели во все стороны.

– Что за маленькое чудовище! – возмущённо воскликнула дама, которой Илана испачкала накидку. И невольно шарахнулась, когда «маленькое чудовище» подняло на неё исполненный ненависти взгляд.

Здесь, в Южном Округе, Илану знали почти все, но эта женщина явно видела её впервые и не на шутку испугалась её огромных сумеречно-синих глаз.

Свернув на улицу Андерсена, Илана задержалась возле магазина «Сказочный мир». Это был один из лучших детских магазинов Гаммеля. Он размещался в доме, напоминающем маленький средневековый замок. На шпилях его многочисленных башенок сверкали флюгера в виде фантастических зверей. В готических окнах-витринах первого этажа среди игрушек стояли манекены в средневековых нарядах. Окна второго этажа, украшенные стилизацией под витражи, днём и ночью сияли рекламами. Старинные часы на двенадцати башнях по очереди отбивали время. Причём у каждых часов была своя мелодия. Стоило ей зазвучать, как в готической арке под циферблатом раздвигались резные дверцы и появлялись слегка светящиеся изображения сказочных персонажей. Едва музыка умолкала, дверцы закрывались. Каждому часу соответствовал свой сказочный сюжет.

Время близилось к полудню. Илана знала, что в одной из башенок сейчас появятся Снежная Королева и Кай. Ей сразу вспомнилась картина Мартина. Снежный Король… Такой величавый и прекрасный… И наверняка добрый – в отличие от королевы из сказки Андерсена. Илана вздохнула. Она бы многое отдала, чтобы оказаться на месте мальчика, которого король заслонил своим щитом. Как бы она хотела иметь такого отца…

Вместе с боем часов заиграла знакомая мелодия, и резные дверцы башенки медленно раздвинулись… Илана не верила своим глазам. Вместо высокомерной красавицы, которая всегда появлялась среди серебряных снежинок, держа за руку бледного замёрзшего мальчика, в арке часов стояли Снежный Король и юный принц. Их фигуры чётко белели на фоне мерцающих звёздами сумерек.

Немного отступив назад, Илана зажмурилась, сосчитала до трёх и открыла глаза. Ничего не изменилось. В башенной арке по-прежнему были король и принц с картины Мартина Кейна.

Девочка не заметила, как, медленно пятясь, сошла с тротуара на мостовую. Она заметила это, лишь когда выруливший из-за угла грузовик обдал её брызгами грязного талого снега. Ещё более грязными были ругательства, которыми её наградил шофёр. Огромная машина забуксовала на повороте. На голубом трейлере белела надпись «Транс-Холод».

Нахлынувшая на Илану холодная ярость была сродни ледяному ветру, от которого зябко ёжились все жители Гаммеля. Все, кроме неё. Да, она не такая, как все. Она не боится холода и злого ветра, прилетающего не то с Северного океана, не то из преисподней, как сказала госпожа Риттер. Даже если Илана и впрямь дьявольское отродье, она в этом не виновата. Сколько ещё можно терпеть все эти издевательства?

Шофёр опустил боковое стекло и, продолжая ругаться – Илана поняла это по его шевелящимся губам, жал на газ. Разворачиваться на узких улицах Южного Округа было трудно. Похоже, это-то и являлось основной причиной его раздражения. Зазевавшаяся девчонка стала последней каплей, переполнившей чашу терпения. Если бы он знал, что творится у этой девочки на душе, он бы поостерёгся её оскорблять. Его ругань тоже стала последней каплей. Возможно, ярость Иланы усилило то, что это была машина компании «Транс-Холод». Компании Отто Грундера. Мало того, что приходится терпеть издевательства его дочки… Ну уж нет! Хватит! Илана вдруг поняла, что больше она ничего терпеть не будет. Ни от кого.

Машина продолжала буксовать, обдавая Илану грязными брызгами. Девочка слепила из талого снега ком и размахнулась, целясь в ветровое стекло. Больше всего она жалела, что ей не под силу поднять огромный булыжник. Ей хотелось разбить эту машину. Ей хотелось бы, чтобы комок грязного снега превратился в настоящий снаряд. Уже бросая его, Илана почувствовала, как мокрый снег затвердевает у неё в руке…

Маленький ледяной «снаряд» попал ниже окна, но оно вдруг взорвалось фонтаном стеклянных брызг. Шофёр вскрикнул, прижав руку к окровавленному лбу. Илана оторопело смотрела на покорёженную кабину. Вмятина выглядела так, словно грузовикна хорошей скорости врезался в столб или в угол дома. Может, кто-то выстрелил по нему из настоящей боевой установки? Илана знала, что оружие сейчас есть всякое. Есть и такое, что может послать снаряд чуть ли не на другой конец планеты, при этом он способен отыскать цель, не задев ближайшие к ней объекты. Но кому и зачем палить по грузовику компании «Транс-Холод»? Может, конкуренты? Глупости. Они уж если вредят, то по-крупному и куда более изощрённо. Девочка вспомнила, как затвердел у неё в руке комок грязного снега. Это казалось бредом, но Илана чувствовала, что именно он, брошенный ею маленький ледяной ком, ударившись о кабину, оставил на ней страшную вмятину. Это он разбил стекло, которое поранило шофёра… Но ведь она не хотела… Нет! Хотела! Она же была так зла. Она была готова разбить эту проклятую машину…

На Илану нахлынул ужас. Она со всех ног кинулась прочь. Остановившись недалеко от своего дома, чтобы отдышаться, девочка задумалась. Появляться в таком состоянии перед бабушкой не следовало. Та сразу поймёт – что-то случилось. А вот что – Илана и сама толком не понимала. Ясно было одно – огромный грузовик компании «Транс-Холод» сломала она. Илана. Но как?! Не слишком ли много странного произошло несколько минут назад? Снежный Король вместо Снежной Королевы в башне с часами. Комок грязного снега, превратившийся в самый настоящий снаряд… Интересно, шофёр хорошо её запомнил? Вряд ли. Её волосы и лоб были скрыты под капюшоном. Бабушка купила ей куртку на вырост. Илана буквально тонула в ней, и ей это даже нравилось. Стараясь скрыть своё уродство, она любила прятаться в просторную одежду, как улитка в раковину. Саму-то её шофёр вряд ли разглядел, но ярко-синюю куртку с капюшоном, бомбошками и широкой пелериной он вполне мог запомнить.

Илана побежала в ближайший парк. Укрывшись среди зарослей боярышника, она достала из портфеля перочинный нож и кромсала куртку до тех пор, пока не привела её в полную негодность.

– Ну это уж слишком! – негодовала бабушка Полли. – Изрезали и куртку, и сапоги! Честное слово, я на них в суд подам!

– Да на кого, бабуля? Никого же не поймали…

– Это ж ведь надо – совсем новая куртка! И такая хорошая…

– Купим что-нибудь попроще. На распродаже. А сапоги я могу и старые поносить. Грязь скоро кончится. Да и каникулы скоро…

– Ладно, – вздохнула бабушка. – Хорошо, что весной сплошные праздники. Почаще дома будешь. Может, тебе прямо сейчас в другую школу перейти? Я поговорю с директором 2-й муниципальной…

– Нет, – поморщилась Илана. – Если будет совсем невмоготу, я лучше до конца учебного года дома посижу.

– И не закончишь четвёртый класс?

– В пятый класс муниципальной возьмут даже после третьего класса гимназии. Ты же знаешь, что там программа для недоумков.

Постоянное напряжение, в котором находилась Илана, сказывалось на учёбе. На уроках она не могла сосредоточиться, отвечала невпопад, а однажды даже не выполнила домашнее задание. И как назло – по Божьему Закону. Нельзя сказать, что она совсем не приготовила урок. Она просто выучила не ту главу «Священного Писания». Другой учитель отнёсся бы к Илане снисходительно – в конце концов она была одной из лучших учениц школы, но пастор Коул скорее к уголовнику отнёсся бы снисходительно, чем к Илане Стивенс. Он велел ей остаться после уроков и учить нужную главу, пока он не вернётся со службы. Илана была в ужасе. Она знала, что по вторникам сразу после службы пастор Коул исповедует, и одному лишь Богу известно, сколько прихожан пожелают сегодня явиться к пастору, дабы поведать ему о своих грехах.

– Святой отец, – робко сказала Илана, подойдя к нему после уроков. – Эту главу я выучу минут за десять-пятнадцать, а вы вернётесь нескоро. Может, я…

– Ты будешь ждать меня столько, сколько придётся, – холодно перебил пастор. – А вот я тебя сейчас ждать не могу. Ни минуты. Ибо меня ждут мои прихожане. Учитель не обязан подстраиваться под нерадивого ученика.

– Я могла бы ответить урок завтра…

– Ты ответишь его сегодня. А заодно выучи двадцать первый псалом. Если справишься с заданием раньше, чем я вернусь, проведи оставшееся время в школьной часовне. Подумай о своих грехах и помолись. Если проголодаешься, сходи в столовую. Учеников, которых оставляют после уроков, кормят бесплатно. Но лично я посоветовал бы тебе поголодать. От молитвы на сытый желудок пользы меньше.

«Тогда толку-то от всех твоих молитв?» – мрачно глядя на отвисший живот пастора, подумала Илана.

Голодать она не собиралась, но по дороге в столовую наткнулась на сценку, начисто отбившую у неё всякий аппетит. В холле второго этажа стояли Снежана Грундер и её кузены. Эти двое действительно оказались её двоюродными братьями. Они появились в гимназии неделю назад. Видимо, их семьи переехали в столицу совсем недавно. Троица оживлённо что-то обсуждала, а при виде Иланы многозначительно умолкла. Торжествующая улыбка на смазливом личике Снежаны не предвещала ничего хорошего. Эта тварь знала, что Илану оставили после уроков. Пастор вернётся в школу не раньше пяти. Пока Илана отвечает урок, стемнеет окончательно. Космический Проспект, где находится гимназия, и улица Андерсена прекрасно освещены, да и народу там в эти часы достаточно, а вот на Трансильванской по вечерам безлюдно. Фонари там почти все перебиты, и мэрии нет до этого никакого дела. Стоит ли наводить порядок в трущобах, которые всё равно собираются сносить…

Илана побежала на первый этаж – там были телефонные кабинки. Её мобильник недавно украли – явно кто-то из прихвостней Снежаны Грундер, а бабушкин сломался. На новый денег пока не было. В этом месяце и так пришлось изрядно потратиться на одежду – вместо испорченной всё теми же прихвостнями Грундер. Илана немного поколебалась, прежде чем набрать номер домашнего телефона. Ей ужасно не хотелось лишний раз тревожить бабушку, но у неё было такое чувство, что сегодня эти твари придумали какую-то особую пакость. Они не только подлы, но и жестоки. Недавно по их милости Илана едва не лишилась глаза, и они нисколько не расстроятся, даже если их очередная выходка будет стоить ей жизни. Пусть уж лучше бабушка её сегодня встретит. Как бы эти три гадёныша ни презирали старую Полли Стивенс, присутствие взрослого человека для них пока ещё что-то значит.

Илана вздрогнула, услышав дребезжащий голос допотопного автоответчика. Они с бабушкой почти им не пользовались. Девочка с первых же слов поняла, что сегодня её никто не встретит. А к концу сообщения у неё упало сердце. Бабушка Полли отправилась в космопорт и четырёхчасовым аэробусом улетает в Вавель. Всего каких-то минут сорок назад она получила срочное сообщение от родственников. Серьёзно болен Джон О’Кири. Его семья даже о билете позаботилась. Продуктов в холодильнике достаточно, а вечером, часов в семь, госпожа Ирвин по дороге домой навестит Илану.

Мелани Ирвин жила в соседнем доме и была с бабушкой в приятельских отношениях. Она владела маленьким галантерейным магазинчиком, выполняя там функции и управляющего, и продавца, а нередко и уборщицы, поскольку не могла нанять помощницу на полный день. Магазин и так почти не приносил прибыли. Домой госпожа Ирвин всегда возвращалась около семи. И сегодня освободится примерно так же, а если бы и раньше освободилась, то обратиться к ней за помощью Илана всё равно не могла – она не знала, как с ней связаться. Это ж надо было Джону О’Кири заболеть именно сегодня, да ещё и так неожиданно! Просто дьявольщина какая-то!

Племянник Джон был единственным родственником Полли Стивенс, к которому она питала действительно родственные чувства. Именно ему она в случае своей смерти доверила опеку над Иланой. И вот теперь с ним что-то случилось.

Илана никогда не видела бабушкиного племянника. Возможно, он действительно был хорошим человеком, и следовало ему посочувствовать, но сегодня вечером что-нибудь плохое вполне могло случиться и с Иланой. И в данный момент её волновало прежде всего это. Ни Мартина Кейна, ни его матери в городе не было. Илана позвонила в Детскую Библиотеку и спросила Лидию Мортенсон. Ей ответили, что Лидия сегодня не работает. Дома её тоже не оказалось, а номеров Тани, Джека и Джереми Илана не знала. Выпив в столовой стакан апельсинового сока, она постаралась успокоиться.

«Чего я так испугалась? – сказала она себе. – Я же не в полночь из школы выйду. Попрошу кого-нибудь из прохожих проводить меня до дома. Уж кто-нибудь-то всё равно согласится. Да и вообще… Может, эта троица просто так шушукалась. А если что-то и замышляла, то не обязательно на сегодня…»

Она всё же пошла в школьную часовню и помолилась перед иконой Святого Николауса – за бабушку Полли, за её племянника, за себя. Она даже поставила свечку за здоровье Джона О’Кири, а потом села на скамью, стоявшую слева от алтаря, напротив статуи ангела с мечом. Эту статую подарил школе один известный скульптор. По преданию ангел с мечом явился отроку Николаусу. Он предсказал ему путь великого пророка и чудотворца, а заодно предупредил о беде, которая в скором времени должна была обрушиться на селение, где Николаус жил со своей матерью и сёстрами. Ангел дал Николаусу меч из холодного пламени. Этим мечом юноша сразил главаря разбойников, напавших на селение, а позже ещё многих злодеев-язычников – тех, что жили в окрестных лесах, промышляли разбоем и приносили человеческие жертвы. Но ещё больше язычников Николаус обратил в истинную веру. Ведь ангел сказал ему: «Поднимай свой меч лишь тогда, когда удостоверишься, что человек совершенно глух к Слову Божию и не способен исторгнуть из себя бесовское начало».

Элианская церковь рассказывала легенду об ангеле с мечом по-другому. В небольшом рыбацком посёлке на берегу моря жила девушка по имени Анна. Однажды, когда все мужчины ушли на промысел, на селение напали пираты. И хотя женщины этого древнего народа умели сражаться – как раз потому, что их мужчины часто и надолго уходили в море, силы были не равны. Вот тут-то самой отважной и совсем юной девушке Анне – ей в ту пору едва сравнялось четырнадцать – явился ангел Анаэль. Он дал ей чудесный сияющий меч, которым она сразила массу врагов, сама при этом оставшись невредимой. Кончилась битва тем, что разбойники пали перед Анной на колени, признав её величайшей воительницей на свете. Позже ангел снова явился девушке. Он сказал, что Анна будет защитницей всех угнетённых и объединит свой народ под знаменем истинной веры. Она много лет ездила со своим отрядом по стране, защищая всех, кто страдал от несправедливости. Леса кишели разбойниками, власть имущие притесняли бедняков, из-за моря то и дело являлись воинственные чужеземцы. Всё больше и больше народу следовало за прекрасной и отважной воительницей, и её сверкающий меч разил врагов, отводя удары от неё. Объединив страну, Анна стала мудрой правительницей. Умерла она бездетной, так как, принимая в дар от Анаэля меч, дала обет хранить девственность. Незадолго до своей кончины она велела воткнуть меч в землю возле её гробницы. Так и сделали. Правда, меч пришлось воткнуть не в землю, а в снег, потому что наступила зима. На третий день после погребения Анны возле её усыпальницы оказалась восьмилетняя девочка по имени Дейна – мать послала её в лес за хворостом. Дейна увидела, как меч засиял ослепительным светом. Она испугалась и хотела убежать, но на неё нашло какое-то оцепенение. Она видела, как на землю спустился ангел, похожий на прелестного отрока. Он вошёл в гробницу, коснулся Анны, и она ожила, став такой же юной, какой была, когда Анаэль явился ей впервые. Ангел взял её за руку, и они в сияющем облаке вознеслись в небеса. Прежде чем они скрылись из виду, Анаэль оглянулся на маленькую Дейну и приложил палец к губам. Меч продолжал сиять, но уже не так ярко. Вокруг него образовалась проталина, а мгновение спустя он превратился в куст белых лилий. Тут к девочке вернулась способность двигаться. Она побежала домой и всё рассказала матери. Та была женщина мудрая. Она поняла, что это чудо явлено дочери неспроста, и велела ей молчать – во всяком случае до поры до времени. Куст лилий цвёл возле гробницы Анны круглый год, а если кто-нибудь пытался сорвать цветок, чудесный куст тут же вспыхивал, обжигая дерзкого холодным белым пламенем. И вот однажды явившийся неизвестно откуда древний старец сказал, что прикоснуться к лилиям и не обжечься сможет лишь девушка, достойная стать супругой правителя. Юный король этих мест Демин как раз выбирал себе невесту. Множество знатных красавиц подходили к кусту лилий. И каждая, едва прикоснувшись к цветам, отдёргивала руку. Король уже отчаялся найти себе жену, когда в одно прекрасное утро, подъехав к пустой гробнице, увидел девушку. Она молилась, стоя на коленях перед чудесным кустом, и белые лилии слегка светились. Юного короля поразила не столько красота девушки, сколько чистота и благородство, которые она буквально излучала. Он сразу понял, что перед ним его избранница. Его королева, рядом с которой он обретёт уверенность и силу духа. Разумеется, девушке пришлось доказать своё право на титул королевы в присутствии многочисленных свидетелей. Все видели, что цветы не обжигают её и сияют от её прикосновения мягком светом. Уже после свадьбы юная королева – а это, конечно же, была Дейна – рассказала супругу о чуде, свидетельницей которого она стала десять лет назад. Вокруг гробницы Анны был возведён храм. Король Демин и королева Дейна за годы своего правления сделали всё, чтобы укрепить в народе веру в единого бога. Веру, которую несла людям Анна. Страна при них, а также при их детях, внуках и правнуках жила в мире и процветании. Лилий вокруг храма Святой Анны выросло видимо-невидимо, и потом уже никто не мог найти среди них тот чудесный куст. Некоторые говорили, что, указав королю Демину невесту, куст утратил свои чудесные свойства. Другие считали, что он снова превратился в меч, и ангел Анаэль забрал его, чтобы потом вручить великому королю, который вскоре должен был родиться. История эта обросла многочисленными слухами и домыслами. Кто-то даже рассказывал, что однажды во время грозы в куст ударила молния. Он запылал, а потом, сам превратившись в молнию, улетел в небо и стал звездой.

Эту легенду в Гаммеле узнали пятнадцать лет назад, когда выходцы из Леброна построили здесь церковь Святой Анны. Ортодоксалы, считавшие элианское направление ересью, называли приход Святой Анны капищем нечестивцев. Пастор Коул говорил, что та, кого лебронцы называют святой, дочь дьявола. Дескать Элианская Церковь наделала святых из древних языческих богов, а каждый правоверный христианин знает, что языческие боги – это бесы. На самом деле элианские Святая Анна и ангел Анаэль – местные божки древнего северноевропейского племени далленов. Божественные близнецы и супруги Ана и Анаэль. Причём мужское имя Анаэль – производное от женского Ана, и Анаэль занимал при своей сестре-супруге явно подчинённое положение. У этого народа были сильны пережитки матриархата, и женщины там воевали чуть ли не наравне с мужчинами. В общем, занимались тем, чем представительницам слабого пола заниматься не положено. Когда в Даллении распространялось христианство, последователи пророка Элиана переделали мерзкое языческое святилище Аны и Анаэля в храм Святой Анны, которой якобы являлся ангел Анаэль. И легенду соответствующую сочинили. Так что Анна Далленская – ложная святая.

Ортодоксалов многое раздражало в Элианской Церкви, а особенно обилие святых женщин, способных общаться с высшими силами.

– Естественно, – ехидно заметила однажды Таня Коэн. – Ведь в нашей-то церкви женщина – существо второсортное. Голову прикрой, опусти пониже, к алтарю не подходи… Нечистые мы, видите ли! А кто их, козлов, рожает?

– Да ты-то, вроде, никого ещё не родила, – поддел её Джереми.

– И не собираюсь! Если бы можно было выбрать пол ребёнка, я бы родила девочку. А то ведь заранее не знаешь… Родится какой-нибудь свинтус. Сперва будет цепляться за твою юбку, а как яйца вырастут, возомнит себя представителем высшей расы...

Илана заметила, что Лидия тихонько пихает Таню в бок, и еле сдержалась, чтобы не расхохотаться. Подумаешь – яйца! В 7-й гимназии и не такое услышишь. От того же пасторского сыночка Ральфа. Однажды он выцарапал совершенно похабную надпись на столе учительницы географии. Все знали, что это сделал он. Другое дело, что за руку его не поймали. Когда старший воспитатель беседовал с шестым классом, пытаясь вычислить виновного, Ральф Джефферсон сказал: «Что вы, господин наставник, я и слов-то таких не знаю». При этом у него было такое же выражение лица, как и у его папаши, когда тот выступал в программе «Мы и наша вера». Илана смотрела эту передачу в гостях у Кейнов. Там как раз собралась вся компания. Передача заинтересовала всех без исключения, даже Мартин оторвался от своего альбома. Кто-то из журналистов спросил пастора, как он относится к приходу Святой Анны. И спросил не случайно – все знали, что пастор Коул настроен по отношению к лебронской общине весьма враждебно, а последние два-три года делает всё, чтобы не допустить учреждения в Германаре Элианской епархии.

– Бог велел нам любить всех, – благостно пропел пастор, – в том числе и заблуждающихся. Но разве мы не вправе оградить наших детей от тех, кто может вольно или невольно сбить их с истинного пути?

Когда же зашла речь о веротерпимости, пастор, возведя очи долу, загнусавил ещё более елейным тоном:

– Представьте, что у вас чистое, невинное дитя, а вокруг него – испорченные дети, которые сквернословят, курят, употребляют наркотики. Так неужели вы не постараетесь оградить его от них?

– Неужели все лебронцы курят и колются? – удивилась Илана.

– Не больше, чем наши, поверь, – усмехнулась Лидия Мортенсон.

– Тогда почему он так говорит? Что же они там такого делают? Ну, те, кто ходит в церковь Святой Анны…

– То же, что делают в любой христианской церкви, – отозвался Мартин. – Молятся Богу.

– Только у них там все вперемешку сидят, – вставила Таня Коэн. – Кто где хочет. А у нас женщины отдельно – за загородкой. Как прокажённые.

Эта перегородка была даже здесь, в маленькой школьной часовне. Илана знала, что, достигнув зрелости, она, как и другие девушки, будет молиться в специально огороженной части помещения слева от алтаря. И лишится права подходит к алтарю ближе, чем на три шага. Если она, конечно, достигнет зрелости, как это бывает в положенный срок с каждой дочерью Адама и Евы. Илана знала, когда примерно наступает этот срок. У дочерей Адама и Евы. Как это будет у неё и будет ли вообще, она не знала. Ведь она даже не знала, чья она дочь.

Илана давно уже заметила: порядок в школьной часовне соблюдается только тогда, когда там есть кто-нибудь из взрослых. В остальное же время – а доступ сюда был открыт почти весь день – все, включая старших учениц, спокойно подходили к алтарю. И даже трогали изображения святых. В прошлом году в школе был грандиозный скандал. Кто-то написал на статуе ангела с мечом «клёвый пидор». Илана не удивилась бы, узнав, что это сделал Ральф Джефферсон. Впрочем, таких, как он, в 7-й гимназии хватало.

«Хорошо, что Таддеуш не такой», – думала она, глядя на статую ангела.

Меч, сделанный из фосфоресцирующего материала, слегка светился в полутьме. На фамильном гербе графов Бельски – меч, увитый белыми лилиями. Меч и лилии… Как в легенде из Элианского Писания. Илана никому этого не говорила, но элианская легенда об ангеле с мечом нравилась ей гораздо больше, чем та, которая излагалась в Каноническом Писании Ортодоксальной Церкви. А единственным, что ей нравилось в школьной часовне, была статуя ангела. Она мысленно называла его Анаэлем и, если случалось оказаться здесь одной, подолгу им любовалась. Скульптор изобразил ангела прелестным отроком в короткой тунике. Крупные локоны обрамляли тонкое большеглазое лицо, нежное, но исполненное достоинства и огромной внутренней силы. Совсем как у юного принца с картины Мартина. Илана до сих пор не могла понять, почему персонажи его картины появились в часах «Сказочного мира». После этого случая она бывала там не раз. И в полдень, и в другое время. Во всех башенных часах появлялись только те сказочные герои, которых она привыкла видеть там с тех пор, как помнила себя. И в арке той башни, часы которой отбивали полдень и полночь, в положенное время возникала лишь холодная злая красавица, держащая за руку мальчика, совершенно не похожего на принца. Вообще-то в полночь Илана там не бывала. Бабушка Полли не за что не выпустила бы её из дому в такой час, да Илана и сама бы не решилась бродить по городу ночью.

Меч ангела в полумраке часовни светился всё ярче и ярче. Потом это сияние как бы разделилось на сгустки света, которые стали стремительно превращаться в цветы. Вскоре похожие на язычки белого пламени лилии оплели и меч, и алтарь, засиявший вдруг снежной белизной. Ангел взмахнул крыльями, а в следующую минуту девочка увидела, что это уже не крылья, а развевающийся от ветра белый плащ.

– Проснись! – сказал юный принц. Его серебристый голос казался слишком нежным для мальчика-подростка, но в нём звучали твёрдость и отвага.

– Проснись же! – повторил он.

Метель, поднявшаяся у него за спиной, застилала сумрачное небо и силуэт замка на горизонте, но Илана видела сквозь пургу смутную фигуру. Её очертания становились всё чётче и чётче. Илана уже могла разглядеть того, кто приближался к ней, словно спеша на помощь. Это был широкоплечий воин с длинными белыми волосами, в венце со звездой, которая сверкала подобно алмазу в лучах солнца, хотя в небе не было даже луны… Снежный король! Илане уже казалось, что она слышит сквозь завывания ветра его голос…

– Проснись!

Неожиданно серебристая пурга превратилась в дым, который чернел и сгущался с каждым мгновением. Огромная тень заслонила от Иланы и Снежного короля, и принца…

– Проснись! – голос звучал строго, едва ли не угрожающе. Его знакомые неприятные интонации тут же разрушили сказку, грубо вырвав Илану из чудесного полузабытья. Она вскочила, чувствуя себя так, как в далёком детстве, когда чьи-то жёсткие руки вытаскивали её из тёплой постели. Приютские воспоминания… Они существовали в виде смутных, расплывчатых образов и куда более чётких ощущений, достаточно сильных, чтобы остаться с ней на всю жизнь.

– Здесь положено молиться, а не спать, – холодно произнёс пастор Коул.

В школьной часовне стало ещё темней. Илане казалось, что с появлением пастора свечи и лампады потускнели. На нежное лицо ангела упала тень, придав ему выражение какой-то безысходной печали.

– Я молилась, святой отец, – робко сказала Илана, – и не заметила, как задремала.

– Если верить школьному сторожу, ты здесь уже больше полутора часов. Ты выучила то, что я велел?

– Да, святой отец…

Пока Илана отвечала урок, стемнело окончательно. В школьном дворе её ждали трое – Снежана Грундер и её кузены. Илана уже знала, что одного зовут Адольф, а второго Роберт.

– Мы уже думали, ты сегодня будешь ночевать в школе, – с противненькой улыбочкой проворковала Снежана. – Пастор Коул решил заодно тебя исповедать? Неужели перечисление твоих грехов заняло столько времени? Или вы там ещё чем-нибудь занимались? Говорят, святой отец не так свят, как хочет казаться.

Кузены дружно загоготали.

– Если вас действительно интересует, чем мы там занимались с пастором Коулом, спросите у него самого, – посоветовала Илана. – Он ещё в школе.

– Да он нас собственно и не интересует, – пожала плечами наследница Отто Грундера. – Мы ведь тебя тут ждём, а не его.

– И зачем?

– Хотим предложить тебе игру. Честную.

– Неужели?

– Не задирайся. А то мы передумаем с тобой играть.

– А я и не напрашивалась.

– Мы хотим дать тебе шанс улучшить свою жизнь. В этой игре три тура. Выиграешь хотя бы в одном – и ты свободна.

– В смысле?

– Тебя больше никто не тронет. И больше не будет никаких сюрпризов. Сможешь и дальше спокойно учиться в этой школе, хотя тебе и не место среди людей. И я гарантирую, что тебя больше никто не обидит.

– А если я откажусь участвовать в этой вашей игре?

– Ну… Тогда я ничего гарантировать не могу. Ни тебе, ни твоей бабуле…

– Ну ты и дрянь!

– Полегче, дорогуша, – Снежана прищурила свои холодные голубые глаза. – Чем ругаться, лучше подумай. Бабушка у тебя уже старенькая, здоровье так себе… С ней же в любой момент может что-нибудь случиться. Пошла в магазин, поскользнулась, упала…

– Если с моей бабушкой что-нибудь случится, я пойду в полицию и расскажу о твоих угрозах.

– И кто тебе поверит? Может, ты сейчас записываешь этот разговор?

– Тогда я тебя попросту убью! И пусть потом со мной что угодно делают…

– Как говорит моя мама, не надо драматизировать, – поморщилась Снежана. – Лучше согласиться на мои условия. Ты можешь выиграть свободу и спокойную жизнь. И для себя, и для своей дорогой бабули. Поехали с нами. Ты ведь, наверное, никогда на автолёте не каталась? Первое испытание – Лабиринт Ужасов…

– Уже поздно, и меня ждёт бабушка…

– А вот врать нехорошо. Нам известно, что ты звонила домой и уже всё знаешь. Вернее, не всё… Это я устроила твоей бабуле поездку к родственникам. Карманных денег у меня действительно достаточно. Билет до Вавеля, который я ей отправила, меня не разорит. А перед этим я передала сообщение по телефону…

– Ах ты гадина!

Если б не Адольф и Роберт, Снежане пришлось бы туго. Её смазливое личико даже вытянулось от изумления, когда она увидела, что её крепыши кузены с трудом удерживают рассвирепевшую Илану.

– Да тихо ты, ведьма… – пропыхтел Адольф. – И откуда только сила берётся!

– Что это ещё такое? – остановил потасовку суровый голос пастора.

– Она дерётся! – выпалил Роберт. В отличие от своего брата он временами бывал довольно находчив. – Эта ненормальная бросилась на Снежану.

– Не беспокойтесь, святой отец, – поспешно заговорила Снежана. – Всё уже в порядке. Она просто немного не так меня поняла. Мы сейчас всё уладим и помиримся.

Илана едва не закричала: «Не уходите, святой отец! Во имя всего святого, не уходите! Вы же видите, что эти трое надо мной издеваются!»

Нет, пастор Коул не хотел этого видеть. Он старательно избегал смотреть Илане в глаза.

– Ладно, надеюсь, вы действительно всё уладите, – проворчал он, поспешно удаляясь.

Илана могла бы окликнуть его, попросить у него защиты. Она могла бы рассказать ему всё, и ему бы поневоле пришлось разбираться в гнусных интригах Снежаны Грундер… Но Илана промолчала. Она вдруг отчётливо поняла, что лучше умереть, чем просить помощи у того, кто даже не держит тебя за человека. Пастор Коул покидал школьный двор с поспешностью, не вязавшейся с его дородной фигурой. Пастор Коул старался уйти от этой проблемы как можно скорей и как можно дальше. Не наказывать же из-за таких, как Илана, истинных детей Адама и Евы! Тем более что одна из них – наследница Отто Грундера.

– Давай-давай, уноси отсюда свою жирную задницу! – Илана сама испугалась, услышав свой звенящий от ярости голос. Впрочем, испугалась лишь на мгновение. Страх тут же сменила какая-то отчаянная, бесшабашная весёлость. – Убирайся к дьяволу, святой отец! А уж мы тут как-нибудь разберёмся!

– Ну ты даёшь! – выдохнул Адольф едва ли не с уважением.

Снежана смотрела на Илану так, словно видела её впервые. Её округлившиеся глаза и полуоткрытый рот придавали её сходство с пластмассовыми куклами, которые таращились на прохожих с витрин дешёвых магазинов.

– Ты что, с ума сошла? – спросила она, придя наконец в себя. – Хочешь показать, какая смелая? Ну раз так, то поехали с нами. Или нас ты всё-таки боишься?

– Больно много о себе вообразили, – презрительно бросила Илана и, вскинув голову, последовала за мерзкой троицей к миниатюрному голубому автолёту, припаркованному на стоянке рядом со школой.

Такой антиграв с автоматическим управлением стоил больше аэробуса на пятьдесят человек, и позволить себе подобную роскошь мог даже не каждый богач. А уж купить такую игрушку своему ребёнку мог разве что Отто Грундер. Между тем, эти машины разрабатывались в основном с расчётом на детей. Управлять ими было проще простого. Прекрасная антиаварийная система предотвращала столкновения и в случае необходимости регулировала как скорость, так и высоту. По тому же принципу работали все воздушные такси, но мини-автолёты новейшей модели были гораздо быстрей и манёвренней.

В обитой искусственным бархатом кабине вальяжно развалился светло-серый лэндер. Охотничьих псов этой породы держала почти вся германарская знать.

– Это мой Трилли, – сообщила Снежана. – Он тоже участник игры. Вернее, сегодняшнего тура. Мы направляемся в Бельвейский парк. Ты, наверное, слышала про аттракцион Лабиринт Ужасов?

Один из кузенов нажал на какой-то рычаг, и автолёт с тихим жужжанием устремился в вечернее небо.

– Слышала. Понедельник и вторник там выходные.

– Верно, – улыбнулась Снежана. – Зачем нам свидетели? Там сейчас тихо. Это вообще не очень людный район. Приземлимся на территории парка. Мы знаем, как отключить сигнализацию и открыть лабиринт. Его не больно-то охраняют. Кто туда сунется, когда нет служащих? Разве что самые смелые. Вроде тебя.

Кузены дружно заблеяли.

Про Лабиринт Ужасов в Гаммеле знали все. Этот аттракцион стоил дорого и особой популярностью не пользовался. Зато пользовался дурной славой. Многие удивлялись, что его до сих пор не закрыли, но едва этот вопрос вставал ребром, как тут же находились те, кто отчаянно этому противился. Дескать любители пощипать себе нервы имеют полное право на забавы такого рода, ну а кому уж так страшно, пусть развлекаются иначе.

Этот образец городского экстрима представлял собой огромный лабиринт из зеркал, имеющих весьма необычные свойства. В них то и дело появлялись всевозможные страшные существа. Иногда даже можно было наткнуться на какую-нибудь жуткую сцену, причём возникало ощущение, будто ты в центре событий и опасность угрожает прежде всего тебе. Отражение того, кто бродил по лабиринту, то исчезало, то вновь появлялось, а то вдруг начинало изменяться, и многие, выбравшись из этого странного зеркального царства, спешили поскорей отыскать нормальное зеркало – дабы убедиться, что с ними всё в порядке. А выбраться оттуда самостоятельно удавалось очень немногим. Обычно же, устав от блужданий по лабиринту и жутких видений, игрок подавал служителю сигнал. На полу тут же вспыхивали зелёные стрелки, указывающие выход наружу. Освещение во время сеанса постоянно менялось. Иногда игрок подолгу блуждал в полной темноте – чтобы потом, щурясь от неожиданно вспыхнувшего света, наткнуться на какую-нибудь особенно страшную картину. Разгадать загадку зеркал, создающих виртуальную реальность, пока никому не удалось, а в последнее время желающих проводить такие исследования значительно поубавилось. Уже хотя бы потому, что никто из пробравшихся в лабиринт тайком, назад не вернулся. Куда они делись, не знал никто, и предъявлять претензии было некому. Перед каждым, кто оказывался у входа, тут же вспыхивала надпись: «Вошедший в лабиринт без сигнального браслета подвергается смертельной опасности!» Сигнальный браслет на запястье игрока являлся чем-то вроде нити Ариадны, которая связывала его со служителем. Именно эта «нить» и возвращала игрока из виртуальной реальности в подлинную. Ну а если проник туда тайком, в отсутствие служащих – пеняй на себя. Не судить же, к примеру, владельца магазина за то, что вор, забравшийся туда ночью, запнулся и убился насмерть!

– Объясняю правила игры! – торжественно произнесла Снежана. – Мы открываем лабиринт и запускаем туда тебя. Даём тебе двадцать минут, чтобы ты нашла выход – один из нас будет стоять у второй двери… Ну а не найдёшь – ровно через двадцать минут запускаем Трилли. Он охотник, ты добыча… Да не бойся, сильно он тебя не покусает. Так… Тяпнет пару раз за мягкое место. Не беда! Это же не смертельно.

Кузены заржали – как всегда синхронно.

– Зато Трилли выведет тебя наружу.

– Послушай, а тебе его не жалко? – спросила Илана. – Это же твой пёс. Он вот сейчас лижет твою поганую руку… Сколько уже в этом лабиринте народу сгинуло. Говорят, некоторые брали с собой собак. Думали, выведут…

– Трилли выведет. Разумеется, с моей помощью. У него в ошейнике такая штуковина… Называется поводок-невидимка. Я нажимаю кнопку – вот здесь, – отогнув рукав, Снежана показала маленький серебряный браслет. – Эти сигналы ловятся в радиусе полкилометра, но уловить их способна только собака…

– Всё это чушь собачья! Не у одной тебя такой поводок. Думаю, те, кто лазил в лабиринт, всё испробовали. И ещё ни одного из них не вывели ни собака, ни даже специальный шнур. Стены там двигаются, так что любой шнур тут же запутывается и рвётся. Вывести оттуда могут только работники аттракциона…

– Ну тебе-то придётся обойтись без них. Ты уж постарайся.

– А Трилли?

– Какое тебе до него дело? – передёрнула плечами Снежана. – Это же моя собака.

– Если бы Трилли понимал человеческую речь, он бы укусил тебя за задницу!

– Лучше о своей заднице побеспокойся. Надеюсь, ты всё поняла? Выберешься из лабиринта сама – считай, что выиграла.

– И вы от меня отвяжетесь?

– Ну… не сразу. Впереди ещё два тура. Тебе действительно достаточно выиграть только в одном, но играть придётся до конца. Да я и сомневаюсь, что сегодня ты выиграешь. Зато бесплатно прогуляешься по волшебному лабиринту. Аттракцион-то дорогой. Бабуля никогда не даст тебе таких денег.

Вспомнив о бабушке, Илана вновь ощутила прилив ярости.

– Если с ней что-нибудь случится, я тебя убью, – тихо произнесла она, глядя Снежане прямо в глаза.

Та криво усмехнулась, однако взгляд отвела.

– Да что с ней сделается? Хоть родню навестит. Опять же таки бесплатно…

– Откуда ты знаешь, что у бабушки в Вавеле племянник?

– Моя мама – член Опекунского Совета. У нас ведь всем приличным людям приходится заниматься благотворительностью. Проблемами всяких нищих и убогих. Я как-то рылась в её компьютере, наткнулась на документы об опеке и увидела фамилию Стивенс… В общем, там была копия договора о том, что в случае смерти Марии Аполлинарии Стивенс опекунство над тобой передаётся её племяннику Джону О’Кири. Слушай, он хоть тебя видел? Он хоть представляет, какой на него может свалиться подарочек? А то ведь без подготовки-то в обморок упадёт, когда увидит такую уродину. Насколько я поняла, этот Джон О’Кири – единственный из вашей родни, кто вами не брезгует, и потому очень дорог твоей бабуле. Оставалось только придумать, как заставить её сегодня сорваться с места, да побыстрей. Сразу клюнула! Даже не поинтересовалась, откуда пришло сообщение, а я звонила из автомата и тут же стёрла запись…

– Гнида. У неё давление! Ей нельзя расстраиваться, а тут такое… Ты об этом подумала? Я уже давно поняла, что у тебя кусок льда вместо сердца, ну а вместо мозгов, похоже, дерьмо.

– Не хами, а то я изменю условия игры. И не в твою пользу. А если надумаешь кому-нибудь рассказать про звонок и билет, тебе никто не поверит. Я нигде своих данных не оставила. В частных агентствах можно покупать билеты анонимно.

– Я уже сказала и повторяю снова: если с бабушкой что-нибудь случится, я тебя убью. Даже если твой папаша приставит к тебе целый взвод охранников.

– Да что ты можешь сделать, ничтожество?

– Напущу на тебя чёрта. Помнишь, как я вызвала чёрта в ледышке Марго? Я ещё и не такое умею.

Снежана рассмеялась, но как-то фальшиво.

– Ну и что же ты раньше чудес не творила?

– Меня ещё никогда так не злили. И потом… Кое-какие чудеса в городе обсуждают неделями, но не знают, кто их сотворил.

– Это ты о чём? – прищурилась Снежана.

– Попробуй угадать. Докажи, что у тебя есть хоть одна извилина.

– Ну а ты сейчас докажешь нам своё умение творить чудеса.

Снежана отвернулась и, стараясь скрыть раздражение, стала чесать Трилли за ухом – так ожесточённо, что пёс, фыркнув, отстранился.

Полёт продолжался в полном молчании. Как бы тягостно ни было на душе, Илана не могла не любоваться проплывающим внизу вечерним городом. При свете многочисленных фонарей и реклам построенные в старинном стиле дома казались сказочно-красивыми. Игрушечный городок, созданный искусным магом для детей. А они должны придумать героев и какую-нибудь чудесную историю. Интересную игру, в которую всем захочется поиграть…

Снежана Грундер в свои десять лет уже решила, что она из тех, кто устанавливает правила игры. А окружающим остаётся лишь одно – играть по её правилам. И ведь играют. Не только такие, как Адольф и Роберт. Даже пастор Коул… Закипающая в душе Иланы ненависть уже полностью вытеснила страх перед тем, что ей уготовила эта троица. Хотите поиграть? Ладно. Посмотрим, кто кого. Девочка нащупала в кармане джинсов маленький складной ножик, которым точила карандаши.

«Если эта собака на меня набросится, я её убью, – решила она. – Или хотя бы раню. Хоть один удар да будет моим!»

Большой серый пёс пока поглядывал на неё без особой враждебности. Но если хозяйка скомандует «Фас!», он кинется на кого угодно. Милый домашний питомец в мгновение ока превратится в свирепого хищника. И от этого хищника придётся защищаться. Всеми доступными средствами.

Внизу засверкали золотистые башни королевского дворца. Парк вокруг него мерцал огнями, а фонтаны, которые работали даже по ночам, напоминали сверху причудливые цветы, слегка трепещущие от ветра. Пару дней назад в программе «Новости» сообщили, что королева Изабелла отбыла с дружественным визитом в Леброн.

– Толку-то от этих визитов, – ворчала бабушка. – Она всё равно ничего не решает. Почти ничего. Кукла на троне…

Илана знала, что монархи, которые царствовали, но не правили, в истории человечества уже были, но, похоже, коронованные псевдоправители Германара решали ещё меньше, чем короли Старой Англии. Страной правил парламент, основу которого составляли члены столичной Думы. А после гибели мужа и сына Изабелла, казалось, совсем утратила интерес к государственным делам. Королева охладела даже к балету, которым увлекалась с детства. Рассказывали, что она мечтала о карьеры балерины и даже подавала надежды, но серьёзная травма помешала ей осуществить свою мечту. Тринадцать лет назад, едва взойдя на престол, Изабелла открыла при Королевском театре балетную школу, куда пригласила лучших педагогов Федерации1. Король Георг и его супруга всегда пользовались популярностью, но если Георг снискал симпатию народа исключительно красотой и добросердечием, то Изабелла прославилась ещё и как как покровительница искусств. Германарский балет по праву считался лучшим в системе Гелиос-3. Правда, поговаривали, что в последнее время Королевская балетная школа стремительно превращается в танцевальную студию для детишек из элитных семей и хореографические данные при приёме учитываются едва ли не в последнюю очередь. Из одноклассниц Иланы там учились Марго Аффенштайн и Снежана Грундер, причём последняя постоянно хвасталась своими успехами. Илана, которая обожала танцевать, часто думала, что от неё в балетной школе толку было бы куда больше, чем от коротышки Марго, да и от той же Грундер. Снежана очень гордилась, что унаследовала топмодельную фигуру своей мамаши, но ведь фигура ещё не всё…

Изабелла продолжала опекать созданную ею школу и регулярно посещала все премьеры Королевского Театра, но делала это больше по инерции и из чувства долга. Похоже, все остальные чувства в ней умерли вместе с её мужем и сыном. Она уже третий год не снимала траур. Когда её показывали по телевизору, она напоминала Илане изящную фарфоровую статуэтку, закутанную в шелестящие серебристо-чёрные ткани. А застывшая улыбка придавала идеально красивому лицу королевы что-то безжизненное. Действительно кукла. Игрушечная королева, которая понятия не имеет, какие мерзости творятся в её сказочно-красивом королевстве.

Серебристая крыша Лабиринта походила на цирковой купол. Автолёт приземлился на окружённой кустами маленькой площадке, и кузены тут же занялись дверью.

«Неужели эти дураки сами сообразили, как её открыть?» – подумала Илана.

Словно угадав её мысли, Снежена пояснила:

– Тут главное инструменты. Есть такие маленькие приборчики, которыми можно отворить любую дверь… Ну или почти любую. Секретное изобретение. Стоит как три таких автолёта. Или больше, точно не знаю… Нет, на это моих карманных денег не хватает. Пока. Но если пошариться у папы в кабинете, там ещё и не такое можно найти. Главное – потом вернуть на место.

– И часто ты там шаришься?

– Часто, – призналась Снежана с самым что ни на есть невинным видом. – Его же вечно дома не бывает. Всё дела…

– Какая милая девочка. То у мамы в кабинете роется, то у папы. Настоящая принцесса. А твой папочка этой штуковиной какие двери открывает? В Государственном Казначействе?

– Мой папа не берёт из казны! – вскинула голосу Снежана. – Он туда кладёт! Государство богатеет благодаря таким, как он. Потому мы и имеем право на всё самое лучшее. А такие, как ты и твоя бабуля, довольствуетесь объедками с нашего стола.

– Да я бы с вашего стола даже бродячих кошек кормить не стала. Чтобы они не заразились каким-нибудь бешенством.

– Милые дамы, – вмешался Роберт, – не отложите ли вашу светскую беседу до вечернего чая? Пора начинать игру. Лабиринт открыт. Смотрите – там даже свет загорелся!

Илана уже видела за высокими дверями зеркальный тоннель, сверкающий, словно пронизанная солнечными лучами вода. Магический лабиринт, полный чудовищ. Возможно, не только виртуальных – ведь люди действительно пропадали там без следа.

– Засекаю время! – Снежана схватила Трилли за ошейник. – Ребята, откройте ещё и выход… Вряд ли она его найдёт, но всё же… Запомни, уродина, в шесть пятнадцать я выпускаю собаку. Давай, покажи, что ты умеешь творить чудеса!

Одной из особенностей Лабиринта Ужасов было то, что вход в него всегда оставался только входом, а выход – только выходом. Работники аттракциона никогда не выводили игроков через ту дверь, в которую те входили в лабиринт.

– Если вдруг объявится полиция – мы ничего не открывали! И вообще ничего не знаем. Сели, потому что забарахлил автопилот, а тут…

Дальше Илана уже не слышала. Едва она оказалась в лабиринте, как зеркальная стена отрезала от неё входную дверь. Девочка пошла по тоннелю, который по мере её продвижения вперёд всё более стремительно разветвлялся. Впрочем, Илана не знала, идёт она вперёд или ходит по кругу. Время от времени она натыкалась на стену и с удивлением смотрела на тянущийся за ней коридор, который на самом деле являлся лишь отражением такового. Своего отражения Илана не видела – и слава Богу. Не хотелось ещё больше портить себе настроение. Освещение то и дело менялось, но полностью свет не гас. А потом появились Они.Зеркальные призраки. Скелеты и закутанные в саваны мертвецы, полуистлевшие мумии и уродцы, похожие на троллей из мультсериала «Страна чудес»… Илана испугалась, лишь когда навстречу ей из полутёмного тоннеля выплыла бледная женщина с перекошенным от страдания лицом. На руках у неё лежал окровавленный младенец, словно бы побывавший в когтях хищника. Особенно жутко смотрелась его полуоторванная ручка, болтавшаяся на одном сухожилии. Илана свернула в другой тоннель и попятилась, увидев чудовище с телом человека и головой ящера, которое надвигалось на неё, протягивая к ней когтистые ручищи. С острых, как ножи, клыков, капала желтоватая слюна. Впрочем, страшилище вскоре исчезло, словно лопнувший мыльный пузырь. Вокруг потемнело, а когда снова вспыхнул свет, Илана увидела странную похоронную процессию. Люди в чёрных плащах и античных масках несли на плечах прозрачные саркофаги. Одни были наполнены обрубками человеческих тел, в других лежали обнажённые юноши и девушки. Некоторые из них оживали, садились в своих гробах и улыбались Илане. Их лица были одновременно красивы и ужасны, а кудрявые волосы шевелились, словно змеи. Жуткой процессии, казалось, не было конца. Она разветвлялась и, окружая Илану, заполняла все коридоры. Потом потянулись бесчисленные катафалки, запряжённые драконами и чёрными лошадьми, которые скалились, как волки. Повозками правили люди с пёсьими головами. На каждом катафалке стоял роскошный открытый гроб. Покойники вставали и подзывали Илану к себе, таращась на неё застывшими незрячими глазами. Когда похоронная процессия растаяла в тумане, свет снова померк. Илана поняла, что её ждут новые зрелища, и постаралась взять себя в руки.

«На самом деле их нет. Они не существуют, а значит, не надо их бояться. Надо просто идти и идти. Может, какой-нибудь тоннель всё-таки выведет меня наружу. Наверное, эти зеркала – творение какого-то могущественного колдуна, и он губит лишь тех любопытных, которые пытаются разгадать секреты его магии. Я ничего такого не хочу. Я вообще вошла сюда не по своей воле…»

Блуждая по лабиринту, девочка поняла, что разобраться в его планировке, уловить хоть какой-то принцип, который помог бы ей найти выход, невозможно. Оставалось лишь идти наугад – сквозь мерцающий туман, тьму и вспышки света, сквозь сонмы видений, порождаемых таинственными зеркалами. Она пыталась не смотреть на них, но это было труднее всего. Странные, причудливые картины иногда просто приковывали к себе взор. Особенно Илану поразила одна: белый диск солнца мутно светится в бледно-лиловом небе, нависшем над заснеженной равниной, на горизонте – островерхие белые скалы… Или замки? По равнине, увязая в снегу, бредут большеголовые существа в меховых шубах. Юты? Внезапно налетевшая метель скрыла солнце, и закутанные в меха человечки кинулись врассыпную. В следующее мгновение Илана поняла, что это чудовищные птицы подняли над равниной снежную пыль. Одна из них схватила юта, и было ясно, что спасти его невозможно. Его соплеменники разбегались, натягивая на головы мохнатые капюшоны. Некоторые падали в снег, стараясь поглубже в него зарыться… А один бежал прямо к Илане. Она видела его огромные полные ужаса глаза – светло-голубые, словно озерца чистой воды. Ют бежал к ней со всех ног, как будто не сомневаясь, что она его спасёт. Он её видел! Казалось, их разделяет лишь зеркальная стена лабиринта, скользкая и холодная, как лёд. Илане вдруг захотелось, чтобы она исчезла – всего лишь на мгновение. На то чудесное мгновение, которое поможет бедному человечку укрыться от чудовища. Пусть летающий хищник останется по ту сторону магического зеркала…

Илана зажмурилась и едва не задохнулась от ворвавшейся в лабиринт снежной пурги. Что-то мягкое и пушистое с разбегу налетело на неё, сбив её с ног. Илана открыла глаза, но яркая вспышка белого света ослепила её, пронзив голову острой болью. Девочка вскрикнула и потеряла сознание.

Очнулась она в полутьме. Больше не было ни ветра, ни снега. Окно, выходящее на зимнюю равнину, захлопнулось и снова превратилось в зеркало. Илану вновь окружали зеркала, в глубине которых роились какие-то смутные образы. И только один из них постепенно обрёл чёткие очертания. Бледное большеголовое существо в меховой накидке казалось вполне реальным. Ют стоял в глубине сумрачного тоннеля и таращился на неё своими огромными светлыми глазами. Потом убежал… Или просто исчез, как и все прочие видения этого магического лабиринта. А может, он не был зеркальным призраком? Илана вновь двинулась по мерцающим коридорам. Она больше не видела страшных картин. Она не видела никого и ничего, только зеркала, похожие на усеянную лунными бликами воду. Тем не менее её не оставляло ощущение, что поблизости кто-то есть. Кто-то крался за ней по пятам, стараясь оставаться невидимым, но, возможно, именно эти старания делали его присутствие всё более заметным. Илана даже почувствовала некоторое облегчение, когда увидела своего преследователя в одном из многочисленных зеркал. Почему-то теперь она была совершенно уверена, что это не призрак, а отражение кого-то реально существующего. Это был ребёнок примерно её возраста… Нет, скорее это был ют, которого она видела недавно и который, не желая её пугать, принял человеческий облик. Интересно, что ему от неё надо? Илана огляделась, но так никого и не увидела. А когда вокруг стало светлее и она смогла разглядеть отражение в зеркале как следует, то удивилась ещё больше. На девочке, которая смотрела на Илану из зеркала, были такая же, как у неё, коричневая куртка с капюшоном, такие же серые джинсы и такие же табачного цвета сапожки с отворотами, старые и стоптанные до неприличия. Значит, это её собственное отражение? Не может быть! Проклятое зеркало просто её дурачит. Ведь говорят же, что в магических зеркалах этого лабиринта человек часто видит себя не таким, какой он есть на самом деле.

Илана стянула с головы капюшон, встряхнула волосами и долго смотрела на тонкую десятилетнюю девочку с пышными белыми локонами, обрамляющими голубоватое от волнения лицо. Когда она немного успокоилась, голубоватый оттенок почти исчез. Бледность этого лица вовсе не казалась болезненной, от него веяло чистотой и свежестью только что выпавшего снега. Огромные сумеречно-синие глаза смотрели настороженно и вдумчиво. Илана не знала, можно ли назвать это лицо красивым. Брови были такого же серебристого цвета, что и длинные пушистые ресницы, которые, оттеняя глаза, делали их ещё больше, глубже и синее. Нос, раньше напоминавший пуговку, вытянулся и теперь скорее походил на носы античных статуй. Наверное, нежно-лиловый рот был несколько мал – особенно по сравнению с огромными глазами, а лицо чересчур сужалось к подбородку, но ничего уродливого, отталкивающего в этом детском личике при всей его необычности не было.

«Может, я и правда такая стала? – эта мысль заставила сердце Иланы забиться вдвое сильнее. – Я же так давно не смотрелась в зеркало…»

От размышлений её отвлёк топот. Тяжёлые прыжки крупного, сильного животного становились всё ближе и ближе. Илана уже слышала цоканье когтей по гладкому полу, частое ровное дыхание… Трилли! Двадцать минут прошло, и Снежана спустила своего проклятого пса с поводка. Охотник взял след и скоро будет здесь… А будет ли? Может, одна из зеркальных стен преградит ему путь к добыче? Илане очень хотелось в это верить, но вооружиться всё-таки стоило. Выхватив из кармана нож, девочка нажала на кнопку. Сверкающее в зеркальном свете лезвие было длиной с мизинец.

«Ничего, хоть один удар да будет мой…»

Но ударить она не успела. Вылетевший из-за угла пёс моментально сбил её с ног. Илана в ужасе закричала, увидев над собой оскаленную пасть. В глазах у неё потемнело. Она едва не задохнулась, когда на неё навалилось тяжёлое мохнатое тело. Впрочем, оно тут же соскользнуло с неё, и гулкие коридоры лабиринта наполнились злобным рычанием и лаем. Примерно такие же звуки Илана слышала однажды за окном, когда на улице сцепились две собаки. Девочка села, пытаясь понять, что происходит. Кусать её явно никто не собирался. Оторопело глядя на серый вихрь, в котором мелькали хвосты, лапы и оскаленные морды, она постепенно сообразила, что перед ней не одна собака, а две. Они ожесточённо дрались, не обращая на Илану ни малейшего внимания. Когда схватка закончилась, одна из собак была мертва. Красавец Трилли лежал на полу тоннеля с перегрызенным горлом, а над ним, тяжело дыша, нависал его двойник – огромный серый лэндер, который отличался от Трилли только отсутствием ошейника. Откуда он взялся, этот пёс? Не исключено, что это одевшийся плотью зеркальный призрак. Но кто бы он ни был, опасности для Иланы он не представлял. Ткнувшись мордой в руку девочки, пёс лёгкой рысцой устремился в один из коридоров. Может, он хотел, чтобы она следовала за ним? Да, именно так и было. Пёс бежал, время от времени останавливаясь и оглядываясь, словно желая убедиться, что Илана идёт следом. Он выбежал наружу гораздо раньше неё.

– Трилли, Трилли, ко мне! – донёсся до Иланы противный голосок Снежаны Грундер. – Милый мой пёсик… А где эта уродина?

– Смотрите, у него же кровь на морде! – крикнул кто-то из кузенов. – Он что – совсем её загрыз?

– Не велика потеря, – хмыкнула Снежана. – Меньше мусора в нашем городе… Мы с вами ничего не знаем, и нас вообще тут не было! Надо сматываться… Ой! Трилли! Ты чего?!

Выбежав из лабиринта, Илана увидела, как пёс тяпнул Снежану за бедро, и та завопила так, будто её режут.

– Трилли, фу! Ой!

– Ай-яй-я-а-а!

Это уже орали кузены. Илана расхохоталась, глядя, как все трое удирают прочь, а пёс преследует их, поочерёдно кусая за мягкое место то одного, то другого. Начало апреля выдалось на редкость тёплым, так что и Снежана и ей двоюродные братья щеголяли в модных сейчас прямых коротких куртках. Визг и рёв, которые подняла эта бравая троица, наверняка, были слышны далеко за пределами Бельвейского парка.

– Не беда! – крикнула им вслед Илана. – Это же не смертельно!

Благоразумие подсказывало, что ей тоже надо отсюда бежать и как можно скорее. Именно так она и собиралась поступить, но тут внимание ей привлёк продолговатый предмет, серебристо поблескивающий на земле в тусклом свете фонарей. Пульт управления! Видимо, Снежана выронила его, когда убегала. При помощи этой штуковины открывалась кабина автолёта… Осенившая Илану мысль вызвала у неё злорадную улыбку. Справа, среди зарослей вечнозелёного кустарника, виднелся голубой корпус автолёта. Машина, которая стоит больше аэробуса. Игрушка, которую может купить для своего отпрыска лишь такой богач, как Отто Грундер. Самое лучшее ей видите ли подавай… Дрянь!

Илана торопливо натянула перчатки – не хотелось оставлять следы. Всё же полезно иногда смотреть старые детективы. Тонкие серые перчатки ручной работы ей подарила на Рождество Таня Коэн. Илана, у которой руки не мёрзли и в зимнюю стужу, носила их исключительно чтобы не обижать поэтессу-неудачницу. Девочка надевала их каждый раз, когда шла в «часовню». Она собственно только там с Таней и виделась. Перчатки всегда лежали в карманах куртки – на всякий случай. Сегодняшний случай превратил их в предмет первой необходимости.

Через две минуты Илана уже сидела в обитой бархатом кабине, нажимая на кнопку с надписью «автопилот». Когда машина поднимется в воздух, ею можно управлять при помощи руля. Просто крутани его в ту сторону, куда хочешь повернуть – и всё. Именно так и делал Адольф, когда они летели сюда. Если твои действия создадут угрозу столкновения, сработает антиаварийная система. Да, хорошая игрушка. Даже жалко ломать…

Справа промелькнул синий с красной полосой бок полицейского антиграва, и это напомнило Илане, что времени наслаждаться полётом у неё нет. Эта троица подняла такой крик, что обязательно привлечёт внимание патрульных. Снежана собиралась в случае чего соврать, что им пришлось приземлиться в парке из-за неисправности автолёта. А когда обнаружат его пропажу, тут же начнут поиски. Значит, надо действовать быстрей.

Внизу засверкали золотые шпили королевского дворца, и Иланой овладело какое-то весёлое, злое возбуждение. Ей хотелось отомстить им всем – Снежане Грундер, её кузенам, её богачу-папаше… И даже этой чёртовой кукле-королеве, которая сидит в своём роскошном замке и лелеет свои страдания. Как будто другие не страдают! Как будто у других не умирают мужья, дети! Как будто нет вокруг детей, которые потеряли отца и мать… Или вообще их никогда не видели. Может, некоторые из людей действительно имеют право на всё самое лучшее, но почему они решили, что имеют право издеваться над такими, как Илана? Или её бабушка… Только бы с бабушкой Полли приступ не случился. И скорей бы она вернулась домой.

Когда автолёт оказался над лесопарковой зоной, примыкающей к западной окраине города, Илана надела антигравитационный пояс. Такие имелись на каждом воздушном судне, летающем в пределах трёх тысяч метров над рельефом местности. Мощность таких поясов была очень мала – они могли лишь замедлить падение, то есть выполняли функцию древних парашютов. Осталось задать машине нужный курс, а как это сделать, Илана уже разобралась. Тут действовал принцип простейшей компьютерной игры, где требовалось разгромить базу противника или подбить его крейсер. На экране перед креслом пилота светился план города. Королевский дворец сразу бросался в глаза – его обозначал рисунок башни, увенчанной короной. Это напомнило Илане одну из карт Таро в колоде Лидии – Падающая Башня. Мстительно усмехаясь, Илана нажала на кнопку «расшифровка символа», и вместо плана города перед ней возникло изображение дворца. Его высоту, а также высоту каждой его башни Илана знала из учебника по отечественной культуре. Там подробно рассказывалось о строительстве королевского замка Гаммеля и трёх его главных соборов.

«Хорошо, что у меня не такая куриная память, как у них у всех», – подумала Илана, почувствовав вдруг жгучее презрение к своим одноклассникам, которые порой не могли запомнить самые элементарные вещи. Её феноменальная память всегда расценивалась как нечеловеческая. Она считалась не достоинством, а одним из доказательств её уродства, её странной, возможно, даже дьявольской природы…

«Да вам просто завидно, – размышляла Илана, наводя стрелку на рисунок башни и устанавливая нужную высоту. – Сами вы уроды!»

Она отключила антиаварийную систему и выпрыгнула из кабины, когда автолёт пролетал над маленькой поляной. Вернее, ей казалось, что поляна находится прямёхонько под ним. По мере приближения к земле девочка поняла, что ошиблась. Поляна уплыла куда-то в сторону. Да, трудно всё рассчитать, когда прыгаешь с такой высоты. Впрочем, Илану это не особенно волновало. Замедленное падение привело её в такой восторг, что она едва не запела. А приземлилась она довольно удачно – на маленьком сухом болоте, недалеко от тропы, протоптанной любителями загородных прогулок. Хищники так близко к городу не водились, а таинственные похитители детей, которыми бабушка то и дело стращала Илану, вели охоту на улицах Гаммеля, так что лес в это время суток пугал только темнотой и странными звуками, непривычными для слуха горожанина. К счастью, тропа минут через десять вывела Илану к рельсовой дороге. Вагоны были полупустые. Илана так устала от сегодняшних приключений, что, едва опустившись в мягкое сиденье, задремала. И очнулась только на конечной остановке – возле Центрального Парка, где поезд, немного постояв на Кольце, снова отправлялся в пригород.

На столичных улицах царило привычное оживление, в вечернем небе то и дело вспыхивали бегущие строки «новостей». Илана прочла все сводки, какие попались ей на глаза по дороге домой, но об аварии автолёта не было ни слова. Может, воздушная полиция успела его перехватить? Или система безопасности всё же сработала… Если он не врезался в центральную башню, то остановится ещё не скоро. К тому времени воздушная полиция или ПВО уже выследят его и посадят где-нибудь подальше от жилья. Впрочем, он и так улетит за город…

Больше всего на свете Илане сейчас хотелось поговорить с Мартином, но окна «часовни» были темны. Как и окна её собственного дома. Едва захлопнув за собой дверь, Илана кинулась в ванную. К единственному зеркалу, которое имелось в доме. Магические зеркала лабиринта могли обмануть ей, а это покажет то, что есть на самом деле.

Внимательно изучив своё отражение, Илана улыбнулась. Магические зеркала тоже не всегда врут. На неё смотрела та же девочка, которую она недавно видела в лабиринте. И теперь она готова была поклясться, что эту девочку вполне можно назвать симпатичной. Что с ней произошло? А главное – когда? Не могла же она так измениться за те двадцать минут, что пробыла в Лабиринте Ужасов… Или всё же могла?И откуда там взялась вторая собака, точная копия Трилли… Нет, лучше пока об этом не думать! Слишком многое сегодня произошло, и если не забыть об этом хотя бы на время, можно просто сойти с ума.

Скинув куртку и сапоги, Илана прослушала сообщения автоответчика. «Где тебя носит? – спрашивала бабушка. – Я добралась нормально. Позвони мне по этому номеру – 5-334-279-009».

Илане сейчас меньше всего хотелось разговаривать с бабушкой. Она боялась, что та по её голосу догадается, что что-то случилось. У бабушки Полли был просто потрясающий нюх на происшествия, которые Илана хотела скрыть. Девочка решила ограничиться сообщением. В конце концов это дешевле, чем разговор. Междугородняя связь в Германаре и так дорогая.

Илана набрала текст «У меня всё в порядке. Задержалась, потому что меня оставили после уроков, а потом ходила в библиотеку», отправила сообщение по указанному бабушкой номеру, после чего обследовала холодильник. Продуктов тут было как минимум на неделю. Только вот есть совершенно не хотелось. Включив телевизор, Илана устроилась на диване. После дурацкой передачи, участники которой искали какой-то ключ, должны были начаться «Столичные новости». До конца игры осталось пять минут. Илана ждала, но глупая игра всё не кончалась. А вместо виртуального летнего пейзажа на экране почему-то появился зимний. Чудовищные птицы носились над заснеженной равниной и ловили большеголовых человечков в белых меховых шубах. Илане очень хотелось им помочь, и она обрадовалась, когда один из них каким-то образом оказался в комнате. Он подошёл к Илане и, склонившись, лизнул ей руку… Нет, это уже был не он, а большая серая собака.

– Я же всегда говорила, что юты оборотни, – сказала Анна Ройзен.

– Только вот до сих пор неизвестно, как он там оказался, – добавила она каким-то странным, совершенно не своим голосом.

И Илана с удивлением увидела голубой автолёт, который подобно огромному сломанному флюгеру висел на шпиле позолоченной башни.

– В этой истории много неясного, но мы обязательно вернёмся к ней в конце утреннего выпуска, – пообещала дикторша тоном, каким обычно убеждают ребёнка, что, пока он завтракает, его новая игрушка никуда не денется.

За окном светило солнце, часы показывали шесть пятнадцать. Опять шесть пятнадцать. Роковое время…

«Видела бы меня бабушка, – Илана потянулась так, что хрустнули кости. – Уснула в одежде, телевизор всю ночь работал… Надо хоть душ принять».

В школу Илана выходила в половине девятого. Пока она приводила себя в порядок и завтракала, к истории с автолётом вернулись как минимум пять раз.

– Установлено, что машина принадлежит хорошо известному нам всем Отто Грундеру, – сообщали в «Столичных новостях». – Она была подарена им дочери Снежане на день рождения. Вчера вечером Снежана Грундер со своими двоюродными братьями Адольфом и Робертом были вынуждены приземлиться в Бельвейском парке. По их словам автолёт оказался неисправным. Дети заметили, что Лабиринт Ужасов – а они сели недалеко от него – открыт, хотя парк вчера не работал. Они хотели сообщить об этом в полицию, но тут что-то случилось с собакой Снежаны. Пёс Трилли, который жил в семье Грундеров уже третий год, неожиданно взбесился и набросился на детей. Прежде чем подоспела помощь, он успел искусать их так, что все трое теперь нуждаются в лечении. Странно то, что, искусав детей, собака неожиданно исчезла. Нашли её только в десять вечера. И где бы вы думали? В Лабиринте Ужасов. Её обнаружили служащие, когда приехали в парк по вызову полиции. Собака была мертва и выглядела так, словно её загрыз какой-то крупный хищник. В ещё более неожиданном месте оказался автолёт. Угнанный кем-то неизвестным, он врезался в центральную башню королевского дворца. Если точнее, наделся на её шпиль. Странно, что королевская Служба Безопасности не предотвратила аварию. Впрочем, маленькие воздушные суда часто садятся на крыше замка, а этот автолёт направлялся как раз в сторону посадочной площадки. К тому же все знают, что у этой модели прекрасная антиаварийная система. Она оказалась отключённой. Опытные водители иногда отключают её, поскольку антиаварийная система не позволяет машине развить максимальную скорость, но это позволено лишь за чертой города. Должно быть, террорист, направивший автолёт на королевскую резиденцию, спасся при помощи антигравитационного пояса. Никаких отпечатков в кабине не обнаружено…

По седьмому каналу, гордившемуся своим вольномыслием, не без ехидства отметили, что Отто Грундер не склонен проводить тщательное расследование. Он вообще предпочёл бы поскорей замять этот инцидент. Избалованная и распущенная «золотая молодёжь» всегда создавала немало проблем, но скандал вокруг десятилетней девочки – это уж слишком. К тому же во вчерашней истории столько непонятного. Почему Лабиринт оказался открытым? Почему дети оказались именно там, рядом с этим зловещим аттракционом? И наконец, почему покусавшая их собака найдена в Лабиринте, да ещё и убитой? С кем связалась малолетняя дочь Отто Грундера? Ведь в этой истории явно есть и другие участники. Или хотя бы один…

«Есть, – запивая бутерброд горячим шоколадом, подумала Илана. – А вот кто, вы не узнаете».

Она была совершенно уверена, что ни Снежана, ни её кузены и словом не обмолвятся о четвёртой участнице событий. Слишком многое за этим потянется. Слишком много такого, что эта троица предпочла бы утаить. Если Илана изложит полиции свою версию событий, то, возможно, ей поверят охотней, чем Снежане, Адольфу и Роберту. Ведь факты-то подтвердят её версию, а не ту, что сочинили эти трое. Почти во всех новостях повторяли, что показания Снежаны Грундер и братьев Шульц ничего не проясняют. И вообще плохо вяжутся с теми фактами, которыми располагает полиция. А если Илана расскажет о гнусной выдумке с сообщением и билетом до Вавеля... Мерзкая троица ухитрилась провернуть это дельце, нигде не засветившись, но, наверное, если провести тщательное расследование, доказать их вину всё-таки можно. Как бы Грундеры ни презирали «всяких там нищих», злая выходка по отношению к Полли Стивенс и её воспитаннице вряд ли вызвала бы у родителей этой троицы одобрение – ведь это грозило неприятностями их семьям. Наверняка, Снежана и её кузены догадывались, кто угнал автолёт, но они понимали, что в их положении лучше помалкивать. И они надеялись, что Илана тоже будет молчать.

В четвёртом классе 7-й гимназии уже имелась своя версия случившегося.

– Конечно, это они открыли Лабиринт, – услышала Илана, едва переступив порог кабинета биологии. – Я совершенно уверена, что они там побывали…

Когда Агнесса Джефферсон пускалась в рассуждения, она делала это таким авторитетным тоном, что мало кто решался ей возразить. В такие минуты она очень напоминала своего папашу, читающего воскресную проповедь.

– Снежана, конечно, моя подруга, но не могу же я не видеть, что она сущая сумасбродка. А эти её братцы и вовсе без царя в голове. Это ж ведь надо было – сунуться в Лабиринт Ужасов! Папа говорит, что это дьявольское место. Он велел нам держаться от таких бесовских забав подальше. Не только сейчас, но и когда мы вырастем. Я думаю, дело было так. Они сунулись в Лабиринт – на всякий случай с собакой, чтобы она их оттуда вывела… А там появились чудовища. Зеркальные призраки! Потом эти чудовища ожили, вышли из зеркал и набросились на них. Собаку загрызли насмерть, а Снежану, Адольфа и Роберта покусали… Они выскочили из Лабиринта, бежали и звали на помощь, пока не появилась патрульная машина. Они, конечно, сейчас рассказывают, что Трилли был жив-здоров и гнался за ними по улице, но ведь полиция-то его не видела. Его нашли там, где его убили, – в Лабиринте.

– А как они оттуда вышли? – спросила Марго Аффенштайн. – Оттуда же самому не выбраться. Без работников аттракциона.

– Ну… – Агнесса на минуту задумалась. – Наверное, они не успели далеко зайти…

– Да там, говорят, сразу запутываешься, с первых шагов. Там же стены двигаются, просто это очень трудно заметить.

– А правда странно, что Лабиринт Ужасов работает всегда? – задумчиво произнесла Эмма Риттер. – Ведь карусели и воздушную дорогу, когда парк не работает, выключают. Можно сесть, но никуда не поедешь. А тут… Вошёл в Лабиринт – и всё заработало.

– Может, он так устроен, что включается, когда открывают дверь, – пробасил Том Брикс. У этого засидевшегося в начальной школе верзилы уже ломался голос.

Все посмотрели на него с удивлением. На мгновение даже воцарилась тишина. Мыслительная деятельность Тома Брикса всегда протекала с таким трудом и так безуспешно, что вполне здравое предположение прозвучало из его уст как гром среди ясного неба.

– А я слышала, что Лабиринт вообще не отключается, – сказала отличница Линда Суонк. – Он так устроен, что, если отключить, вся система разладится…

– Да дьявольское это место! – решительно перебила её Агнесса. – Отключается, не отключается – это мы говорим о том, что сделано человеческими руками. А Лабиринт… Он если и не самим дьяволом создан, то его приспешниками. Всякими там колдунами.

Большинство охотно согласились с Агнессой. И даже Илана, не принимавшая участия в разговоре, подумала, что, возможно, на этот раз пасторская дочка права. Вчера вечером Илана была свидетельницей самого настоящего колдовства. Одна из картин в магическом зеркале едва не стала реальностью, и её персонаж оказался в Лабиринте… Или этот ют был там ещё до того, как туда вошла Илана? Неужели это он превратился в собаку? Ну а кто же ещё? Или двойник Трилли был его ожившим отражением? Магическое отражение уничтожило оригинал… Может, для того, чтобы занять его место в реальном мире? Илана читала что-то подобное в фантастической повести одной русской писательницы двадцать первого века… Нет, пёс-двойник убил Трилли, спасая Илану. А потом проучил её обидчиков. Этот не то оборотень, не то оживший зеркальный призрак защищал её, Илану! Порождение дьявольского лабиринта оказалось благосклонно к ней. Может, она и вправду дитя дьявола…

«Если даже и так, то человеческие дети не лучше, – сказала себе Илана. – Я ничего плохого не сделала…»

«Ничего? – спросил её чей-то ехидный голосок. – Совсем-совсем ничего?»

Илана нахмурилась и встряхнула головой, желая избавиться от этого голоса. Да, с автолётом она погорячилась. Это могло закончиться гораздо хуже. Слава Богу, что всё обошлось.

На следующий день Агнессе Джефферсон снова удалось собрать большую аудиторию. Она всю перемену взахлёб рассказывала о том, как со старшей сестрой Бертой ходила навестить Снежану Грундер.

– К сожалению, повидать её так и не удалось. Она спала после снотворного. Госпожа Грундер сказала, что ей уже лучше, Адольфу и Роберту тоже, но в школе они ещё не скоро появятся. А потом госпожа Грундер велела горничной проводить нас, и представляете… Оказалось, что эта горничная воспитывалась в приюте Святой Бригитты. Её зовут Нелли. Мы её знаем – мама же преподаёт в приютской школе, и сироты иногда бывают у нас дома… Так вот Нелли рассказала нам гораздо больше, чем госпожа Грундер… Кстати, она говорит, что ничего такого уж страшного со Снежаной и её братцами не случилось. Собака их не кусала, а скорее щипала. У них у всех задницы в синяках, так что лежат теперь на животе. А господин Грундер будто бы заявил, что если бы им уже не досталось, он бы по старому, доброму обычаю взял ремень и всех троих отлупил бы до синяков. Он просто в бешенстве. Такой скандал! Автолёт Грундеров врезался в королевский замок! Это же похоже на самый настоящий теракт. Докажи теперь, что члены их семьи не имеют к этому отношения. В газетах уже чего только ни пишут, а это всё на руку конкурентам «Транс-Холода». И потом… Вся эта история непременно скажется на предвыборной компании Отто Грундера. Он же собрался баллотироваться в парламент. А что его больше всего разозлило… Оказывается, когда Снежану доставили домой и стали раздевать, у неё из кармана выпала одна штуковина, которую она спёрла в кабинете отца. Нелли говорит, что это какое-то сверхсекретное изобретение. Очень дорогое. В общем, родители Снежаны решили, что она совсем распустилась и следует держать её на коротком поводке. Больше она не будет болтаться, где ей вздумается, а следующий автолёт получит не раньше четырнадцати лет. Если заслужит, конечно.

Илана заметила, что рассказ Агнессы доставил её одноклассницам огромное удовольствие. Некоторые даже не потрудились это скрыть. Большинство девчонок завидовали наследнице Отто Грундера до посинения, а высокомерие Снежаны только усиливало их неприязнь к ней. Наконец-то эту зазнайку проучили! И в придачу опозорили. Весь город теперь знает, что её собственная собака гоняла её, кусая за задницу!

Илане казалось, что об её участии в случившемся никто даже не догадывается. В тот вечер, когда мерзкая троица встретила её в школьном дворе, стоянка возле 7-й гимназии была почти пуста – ведь занятия давно закончились. Там стояли всего два наземных авто. И вроде бы, без водителей. А если в них кто-то и находился, то вряд ли он обратил внимание, сколько детей забирались в маленький автолёт – трое или четверо.

Илана успокоилась и теперь даже радовалась, что Снежана и её прихвостни решили разделаться с ней, спровадив бабушку Полли подальше. В результате получилось так, что это Илана разделалась со своими врагами, и хорошо, что это произошло в отсутствие бабушки. Та звонила каждый день и судя по голосу была в прекрасном настроении. Говорила, что Джон О’Кири уже почти выздоровел. Подробности она обещала рассказать, когда вернётся, а вернуться собиралась в воскресенье.

«Вот и хорошо, – думала Илана. – К тому времени уже вообще всё утрясётся».

В течение двух дней она была уверена, что никто её ни в чём не подозревает, но на третий день – в пятницу – поняла, что ошибается.

В пятницу у четвёртого класса был Божий Закон.

– А теперь мне кто-нибудь скажет, что говорил пророк Теодот о необходимости сознаваться в содеянном, – гнусаво пропел пастор Коул в конце опроса.

И устремил взгляд своих заплывших водянисто-голубых глаз на Илану. И она впервые встретила этот взгляд спокойно. Она поняла, что вопрос не случаен. Пастор Коул не видел, как она садилась в автолёт – он свернул на улицу Первопроходцев, едва покинув школьный двор, но он был единственным, кто в тот вечер видел Илану Стивенс в обществе «пострадавших». Знай он, кому суждено пострадать, он бы, наверное, вмешался. Лицемерная сволочь! Оставил её одну против троих, а теперь, заподозрив, что она причастна к случившемуся, пытается вывести её на чистую воду.

Не дожидаясь, когда пастор назовёт её имя, Илана подняла руку. Он явно удивился, но кивнул.

– Пророк Теодот сказал: «Всегда следует признаваться в содеянном, и чем раньше это сделаешь, тем лучше. Ведь утаивание правды – худшая разновидность лжи, и как одна ложь влечёт за собой другую, ещё большую, так сокрытый дурной поступок влечёт за собой ещё худший и порой ведёт к преступлению».

– Верно, – промолвил пастор.

– Господин учитель, можно задать вопрос?

Теперь уже не только Коул Джефферсон, но и все одноклассники смотрели на Илану с недоумением. К пастору следовало обращаться «святой отец». Только так и больше никак.

– Кто-нибудь из пророков говорил о том, что зрелый муж обязан защитить ребёнка, если тот попал в беду?

– Об это говорили многие отцы церкви, – улыбаясь одними губами, ответил пастор. – Мы ещё обратимся к этой теме, но сегодня у нас другой разговор.

На субботнюю исповедь Илана не пошла, но когда школьная часовня опустела, тихонько пробралась туда, чтобы в очередной раз полюбоваться статуей ангела.

– Что ты здесь делаешь, дитя моё?

Голос пастора заставил Илану вздрогнуть – она была уверена, что Коул Джефферсон отправился на службу в церковь Святой Бригитты. Почему он вернулся в часовню? Он что – следит за ней?

– Я смотрю на статую, господин учитель, – с вызовом ответила Илана. – Этот ангел очень красив. Наверное, скульптору позировал красивый мальчик. Я бы очень хотела с таким дружить.

– Неподобающие речи для святого места, – нахмурился пастор.

– Я всего лишь говорю то, что думаю, господин учитель. Разве вы не твердите нам каждую неделю, что надо говорить правду?

– А разве ты забыла, как ко мне положено обращаться?

– Нет, не забыла. У меня прекрасная память, господин учитель. Считается, что она у меня нечеловеческая. Разве может дочь дьявола называть вас отцом, да ещё святым?

– Ты сама не знаешь, что говоришь, дитя моё, – пастор перестал хмуриться и надел маску терпеливого, доброго наставника. – Твоя душа в смятении. Ты сегодня пропустила исповедь, но я готов выслушать тебя сейчас.

– Я не хочу исповедоваться.

– Разве тебе не в чем покаяться? Нечего рассказать мне? Грехи, которые мы скрываем, ложатся на наши души тяжким камнем…

– Я не буду перед вами исповедоваться, господин Джефферсон. Мне действительно есть что скрывать, но если мне станет совсем паршиво, я поговорю с кем-нибудь их своих друзей. А от Бога всё равно ничего не утаишь – вы же сами так говорили. Я больше не буду перед вами исповедоваться и ходить на ваши службы. Насколько я знаю, из школы меня за это выгнать не могут. Задания по вашему предмету я выполняла и буду выполнять, а если вы будете ставить мне двойки, бабушка потребует, чтобы я сдавала Божий Закон перед комиссией из Министерства. Я даже буду этому рада. Пусть услышат, как я хорошо отвечаю. Гораздо лучше, чем безмозглые дети Адама и Евы, которым вы ставите пятёрки. Я не знаю, каким должен быть человек, который служит Богу, но я точно знаю, что он не должен быть таким, как вы.

– Я надеюсь, ты всё же одумаешься, Илана Стивенс, – немного помолчав, промолвил пастор Коул. – Я прощаю тебе твою дерзость, которая является одним из проявлений обыкновенной детской глупости. Да пребудет с тобой Всевышний…

– Если он и пребудет со мной, то независимо от ваших пожеланий!

Илана выбежала из школы с сильно бьющимся сердцем. Ещё несколько дней назад она и представить себе не могла, что посмеет так разговаривать со взрослым человеком, тем более со священником. Больше она не боялась пастора Коула. Ничего он ей не сделает. Ни он, ни кто-либо другой. Больше она не позволит над собой издеваться. Никому! Ей вдруг вспомнилось, с каким трудом её удерживали Адольф и Роберт, когда она кинулась на Снежану. Ещё немного – и она бы вырвалась. И Снежане бы здорово досталось. Но тут вмешался пастор Коул… Илана остановилась и внимательно посмотрела на свои руки – тонкие, белые, с узкими ладонями и длинными пальцами. Неужели она стала не только красивее, но и гораздо сильнее, чем раньше? Недавно она разбила бронированный грузовик. Как ей это удалось, Илана не знала, но она знала, что это сделала именно она. А в Лабиринте… Она открыла окно в зазеркальный мир, и тот, кто оттуда явился, помог ей… Стоп! Ещё неизвестно, явился он оттуда или вошёл в Лабиринт так же, как и она. И возможно, не только перед ней открывались магические двери. Ведь если верить слухам, кое-кто из этого проклятого Лабиринта не вернулся. Дьявольское место… Место, где ей помогли одолеть врагов. Девочка невольно поёжилась, вспомнив чёрта, которого она однажды вызвала в «магической» ледышке Марго Аффенштайн.

По дороге домой Илана свернула к «часовне». Ветхий дом ответил на её стук виноватым молчанием. Да когда же они все вернутся? Ладно хоть, бабушка завтра приедет. Оказывается, её племянник всё-таки болел… Странное совпадение. Хорошо, что с ним уже всё в порядке, а главное – что всё в порядке с бабушкой. И скоро она будет дома.

Эта ночь была для Иланы сплошным кошмаром. Она никак не могла выбраться из Лабиринта, и в какой бы коридор она ни сворачивала, её всюду преследовала похоронная процессия. Впереди с букетом белых лилий шла высокая женщина, одетая в чёрные шелка и бархат. На ней была античная маска – идеально-правильное красивое лицо, совершенно бесстрастное и потому особенно жуткое. В конце концов похоронная процессия окружила Илану, словно хоровод. Люди с пёсьими головами несли на плечах хрустальные саркофаги – судя по размерам, детские. Кто в них лежал, Илана не видела, потому что все гробы были заполнены мерцающим туманом. Да она и не хотела видеть, кто в них. Однако туман стал рассеиваться, и уже можно было разглядеть застывшие в саркофагах детские тела. Илана похолодела, узнав в одном из мертвецов Таддеуша Бельски. Следом за ним несли гроб, в котором покоилось тело темноволосого мальчика. Возглавлявшая процессию женщина неожиданно скинула маску, и Илана увидела лицо королевы Изабеллы. Не узнать её было трудно. Королева достаточно часто появлялась на экранах – неизменно красивая и элегантная, всегда с одинаковой улыбкой на безжизненном лице. Илане показалось, что королева хочет с ней заговорить. Хочет и не может. Прекрасное бледное лицо исказила судорога, а в Лабиринт неожиданно ворвался снежный вихрь. Всё вокруг побелело, замерцало серебряными искрами. Илана с удивлением обнаружила, что она стоит посреди заснеженной равнины, а над головой у неё кружат огромные белые птицы… Или какие-то крылатые чудовища? Сейчас они на неё набросятся! Илана, задыхаясь, бежала сквозь пургу, пока не наткнулась на куст белых лилий, так странно смотревшийся в этой снежной пустыне. Приглядевшись, девочка увидела, что лилии оплетают воткнутый в сугроб меч. Он сиял так, словно был выточен из алмаза. Это сияние становилось всё ярче и ярче. Илана зажмурилась. А когда открыла глаза, всё опять изменилось. Яркое солнце хозяйничало в спальне, вытеснив тени почти из всех углов. За стеной бубнил телевизор. Запах оладий заставил Илану проснуться окончательно. Кубарем скатившись с кровати, она кинулась на кухню.

– Наконец-то она встала… Ой! Отпусти меня, убоище! Бедные мои старые косточки… Руки прочь от оладий! Марш умываться, а потом за стол. Я вижу, в холодильнике почти не убавилось. Небось, сидела на одном мороженом? Боже! Да от неё один скелет остался! И откуда только такая силища? Я попросила госпожу Ирвин присматривать за тобой и, если что, позвонить мне… Она хоть заходила?

– Пару раз заходила и каждый день звонила. Не стоило её вообще беспокоить. Я же не маленькая…

За завтраком бабушка рассказала о своей поездке, которую считала весьма удачной.

– Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Не заболей Джон, так когда бы мы ещё увиделись…Слава богу, ничего страшного с ним не случилось. Пневмония. У него с детства слабые лёгкие… Джон и Элли – просто прелесть! Такие деликатные люди. Сказали, что не посылали мне ни сообщения, ни билета. Вообще замяли этот разговор. Думаю, они просто не хотели, чтобы я им деньги отдавала – они же знают, что мы живём гораздо хуже их…

– Бабушка, а я сильно изменилась?

– Ты постоянно меняешься, – засмеялась бабушка. – Ты же растёшь…

– Нет, я имею в виду за эти дни, пока тебя не было.

– Ещё худее стала. Ты хоть что-нибудь готовила? Или всё бананы с мороженым…

– Ну бабуля! Тебе вечно кажется, что я похудела. Я о другом.

– По-моему, ты здорово повзрослела, детка, – сказала бабушка после небольшой паузы, в течение которой задумчиво разглядывала Илану сквозь толстые стёкла очков. – Наверное, иногда даже полезно ненадолго расстаться, хотя бы на несколько дней. Потом сразу бросается в глаза то, чего раньше не замечал.

– А я… Я за эти дни стала красивей?

– Да ты хорошеешь день ото дня…

– Я имею в виду те дни, когда тебя не было!

– Да что с тобой, деточка? – бабушка смотрела на Илану с недоумением. – Ты прямо как звезда шоу-бизнеса, которая сделала пластическую операцию и допытывается у подруги, на сколько лет помолодела. Ты сегодня какая-то странная… Илана, дорогая, что тут без меня произошло?

– Ничего. Просто я недавно посмотрелась в зеркало и… И мне показалось, что я вижу не себя, а какой-то зеркальный призрак…

– Господь с тобой! – перекрестилась бабушка.

– Я стала смотреться в другие зеркала. И везде видела одно и то же. И никто не говорит мне, что я изменилась в одночасье, словно меня заколдовали… Значит, я уже давно такая? Я ведь уже давно не уродина, правда?

– Илана, детка, для меня ты никогда не была уродиной. И я всегда тебе говорила, что ты хорошеешь не по дням, а по часам.

«Я считала, что ты просто меня утешаешь, – подумала Илана. – Я тебе не верила. И боялась зеркал. Пробегала мимо них, как кошка мимо псарни…»

Больше всего её удивляли одноклассники. Почему они до сих пор её дразнят и твердят, что она уродина? Возможно, потому что слишком привыкли её таковой считать. Насмешки над Иланой Стивенс давно уже стали такой же неотъемлемой частью их жизни, как и необходимость ходить в школу. Да, они видят её каждый день, а когда видишь человека ежедневно, перемены, которые с ним происходят, заметить трудно. Но всё равно наступает момент, когда не замечать очевидное становится просто невозможно. Наверное, это был тот момент, когда Таддеуш Бельски заступился за Илану в школьном вестибюле и пригляделся к ней получше. А вслед за ним и все остальные. И они возненавидели её ещё сильнее – потому что она уже не была тем, за кого они её привыкли держать. Кокон уродства, в который Илану рядили окружающие, ломался всё быстрее и быстрее, осыпаясь у них на глазах. Именно поэтому её травили всё с большим и большим ожесточением. Её ещё никогда так часто не обзывали уродиной, как последние полгода. Илана вспомнила, с какой ненавистью выкрикивала это слово Снежана Грундер. Она повторяла его как заклинание, словно стремясь убедить Илану в её уродстве. И её, и всех вокруг. Она прекрасно поняла, что означал взгляд, который устремил на Илану Таддеуш Бельски тогда, в конце зимы. Взгляд, пробивший первую брешь в том коконе уродства, к которому Илана так привыкла, что уже и не надеялась от него избавиться. Снежана сразу всё поняла. «Снежная принцесса», одна из первых красавиц школы испугалась, что может лишиться своего титула, а главное – своего прекрасного принца. Что ж… Как знать, как знать. Илана улыбнулась. Бабушка права – за эти дни она действительно очень повзрослела. Она наконец поняла, кто был её главным врагом. Кто так долго мешал ей избавиться от проклятия уродства. Она уже давно могла стряхнуть этот омерзительный кокон. Если бы не боялась зеркал. Если бы не боялась своего отражения – своего собственного «я», которое и было её злейшим врагом. Одолев его, а точнее помирившись с ним, она избавилась от страха. Больше она не будет бояться. Никого. Хорошо, что судьба занесла её в этот жуткий Лабиринт. Магические зеркала иногда лгут. А иногда показывают правду. И не просто показывают, а заставляют её увидеть.

– Ну вот, теперь она уснула с открытыми глазами.

– Что? – встрепенулась Илана. – Ты что-то спросила? Извини, бабуля, я задумалась.

– Надеюсь, ты тут допоздна не гуляла?

– Нет. А что?

– А то, что мальчик опять пропал. Утром передали. Что ж это такое творится! Сколько за последние годы детей пропало! А ещё тут про твою одноклассницу какие-то ужасы передают. Про дочку Отто Грундера. То ли она на своём антиграве в королевский дворец врезалась… То ли в Лабиринт зашла, а на неё там какие-то чудовища набросились. Говорят, это ещё во вторник вечером случилось. Расскажи-ка мне поподробнее.

– Да я и сама ничего толком не знаю, – пожала плечами Илана. – А болтают разное.

– А что в школе-то говорят?

– Что она действительно побывала в Лабиринте, но вышла оттуда уже не она… – Илана сделала страшное лицо. – Оттуда вышел зеркальный призрак. Он убил Снежану и вселился в её тело. Так что, бабуля, придётся мне теперь учиться в одном классе с демоном из зазеркалья…

– Перестань-ка ты лучше болтать чего не следует! Разве так шутят?

– Господи, бабуля, да лучше с демонами и троллями учиться, чем с такими, как эта Грундер. Ничего с ней страшного не случилось. Просто её собака покусала. Её же собственная. Представляешь, какой надо быть дрянью, чтобы тебя покусала твоя собственная собака! И хватит о ней. Знаешь, бабуля, мне хочется большое зеркало. В мою комнату. Они же недорого стоят. Можно какое-нибудь попроще, не обязательно в красивой раме…

– Теперь ты целыми днями будешь перед зеркалом вертеться?

– Не целыми, но буду. И вертеться, и прыгать. Я буду перед ним танцевать. Я ведь давно уже занимаюсь – по телевизору. На втором канале есть программа «Балетная школа». Она три раза в неделю.

– Да слышу я, как ты там скачешь…

– Теперь буду скакать перед зеркалом. А то даже толком не знаю, как у меня получается.

– Ну а как у тебя в школе? – осторожно спросила бабушка. – Всё спокойно?

– Всё нормально, бабуля. Не волнуйся. У меня всё будет хорошо.

1 Имеется в виду Межгалактическая Федерация. Планеты, не входящие в состав Федерации, называли Дикими мирами.

Спустя пару дней вернулся Мартин, такой счастливый, каким Илана его уже давно не видела. Ему удалось продать шесть полотен и серию иллюстраций к старинным сказкам. В «часовне» чуть ли не всю неделю царило веселье – Мартин и его приятели, которые тоже съездили в Леброн не зря, праздновали свой успех. Илана не сомневалась, что к этой компании на правах лучших друзей присоединились и Таня, и Лидия, и Джек. Не говоря уже о Гансе и Джереми. Эти двое старались не пропускать ни одной пирушки. Илана понимала, что ей там пока делать нечего. Да, она в «часовне» давно уже свой человек, и всё же лучше не путаться под ногами у целой оравы подвыпивших мужчин и их весьма раскованных подружек, таких экстравагантных, какими, наверное, бывают только подруги художников. Илана знала, что большинство этих девушек – натурщицы. Вот и к Мартину в последнее время зачастила одна золотоволосая красавица. Лидия говорила, что эта Ева Руперт – довольно преуспевающая топ-модель. Зарабатывает она прилично и к Мартину ходит чисто из личного интереса. Илана Еву Руперт терпеть не могла, правда, старалась этого не показывать. В прошлом году она отыскала в чулане книгу известного лебронского психолога Томаса Гарта. Там говорилось, что молодому мужчине вредно долго быть одному, в смысле без женщины. Да и госпожа Гертруда вечно жаловалась бабушке, что её сын до сих пор одинок. Разве можно воспринимать как женщин Таню Коэн и Лидию Мортенсон? Ладно, если Мартину так полезно общение с Евой, Илана согласна её терпеть. Но её не на шутку бесило то, что красавица Ева повадилась вечерами торчать в гостиной Кейнов. Мало ей того, что она целыми днями торчит в его мастерской!

Илана всю неделю размышляла, стоит ли рассказывать Мартину о тех загадочных событиях, которые произошли с ней за последний месяц. И пришла к выводу, что совсем не обязательно. Пусть у неё будет своя тайна. В конце концов открыть её никогда не поздно. Хранить тайну – куда интереснее. Да и зачем грузить Мартина всеми этими проблемами? У него и своих хватает. И вряд ли он одобрит выходку с автолётом. В общем, лучше помалкивать, дабы не портить настроение себе и другим.

Так Илана и решила, отправляясь к Кейнам, когда жизнь в «часовне» вошла в привычную колею. Это было обычное вечернее сборище, какие устраивались по пятницам. Илана немного сникла, увидев здесь Еву Руперт. Ну и ладно. Можно просто не смотреть в её сторону. В гостиной шла весёлая перепалка.

– Ну что, ты и теперь будешь смеяться над моими предсказаниями? – воинственно вопрошала Мартина Лидия.

– Да когда я смеялся…

– Да всегда! Естественно, ты у нас не хохочешь, держась за пузо, но уж я-то знаю, как ты относишься к Таро. А разве я не предсказала тебе успех в Леброне? Да я как сейчас помню тот расклад! И все тут свидетели…

– Я всегда говорила, что ты хорошая гадалка, – заверила Лидию Таня. – Наверное, потому и боюсь тебя просить. Боюсь я всех этих гаданий.

– Вот Илана, наверное, не боится, – сказала Ева Руперт. – У неё ещё всё впереди. Что бы ни выпало, всё ещё можно поправить.

Илана не могла понять, почему эта красавица то и дело с ней заигрывает. Возможно, Ева хотела показать, что относится к ней так же хорошо, как и остальные завсегдатаи «часовни». Она явно хотела вписаться в компанию. И у неё это явно не получалось. Общались с ней дружелюбно, но было видно, что с её присутствием мирятся исключительно из симпатии к хозяину дома.

– А что, Илана, может, тебе и правда погадать? – предложила Лидия, тасуя карты.

– Давай, – пожала плечами девочка. – Если быстро. Я ведь ненадолго зашла. Хотела только посмотреть гравюры, которые Мартин привёз из Леброна.

– Конечно, быстро! Возьмём самый простой расклад – семь карт. Ты у нас будешь… – Лидия задумалась, устремив на Илану один из своих самых глубокомысленных взглядов. – Паж Жезлов! Паж тебе подходит по возрасту…

– А Жезлы – по происхождению, – закончила за неё Илана. Она уже кое-что понимала в Таро.

– Вот именно, – кивнула Лидия. – Жезлы – моя любимая масть. Она символизирует людей, которые всего добиваются своим трудом и талантом, а не благодаря связям да толстосумам-родственникам. И я совершенно уверена, что ты многого добьёшься в жизни.

– Говорят, у тебя память, как у компьютера, – снова подала голос Ева Руперт.

Илана сделала вид, что не расслышала.

– Ну вот, я же говорила, – оживилась Лидия. – 19-й аркан! Солнце. Впереди тебя ждут успех, счастье, щедрые дары… И наверное, счастливая любовь. Смотри!

Среди голубовато-белых похожих на лилии цветов, держась за руки, стояли юноша и девушка. Совсем юные. Скорее даже подростки. Над ними в ясной лазури сиял солнечный диск. Самое странное, что цветы росли на снегу. Серебристые от инея ветви деревьев образовывали вокруг двух фигур причудливый узор.

– Хм… Однако, всё не так просто, – нахмурилась Лидия, перевернув вторую карту. – На пути к успеху всегда есть препятствия. Тебе выпал Дьявол. Он ниже твоей карты – твоего Пажа. Это то, что тебя тянет вниз. Будь осторожна. Он всегда нас искушает, и особенно самых одарённых. А вторая сторона твоей натуры – это…

– Снежный Король! – ахнула Илана, едва Лидия перевернула карту, лежащую над Пажом. – Опять он…

Мужчина с длинными белыми волосами стоял, подняв над головой жезл, на конце которого сияла пятиконечная звезда. Было непонятно, является она украшением жезла или это настоящая звезда, сияющая в тёмно-синем небе. Вдали, на горизонте виднелись заснеженные горы и замок. Беловолосый король был очень красив. Лицо его казалось довольно молодым. Слишком молодым для его тяжёлого, мудрого взгляда.

– Это не Король, – поправила Лидия. – Это Маг. Посмотри – перед ним священные предметы.

Маг стоял у алтаря, на котором Илана увидела чашу, меч и диск с пятиконечной звездой – пентакль.

– Показательно то, что в руке у него жезл, – со знанием дела продолжала Лидия. – А Жезлы – твоя масть. Это подчёркивает твою глубинную связь с Магом. Ты можешь достичь огромного могущества. Возможно, в будущем тебе будет по силам управлять… если и не целым миром, то какими-то явлениями… В общем, влиять на ход событий. Но это если ты не впадёшь в гордыню и не станешь разменивать свой дар по мелочам. Если не пойдёшь на поводу у этого господина, – Лидия показала на Дьявола. – Увы, влияние этой карты на твою судьбу довольно велико.

– Пастор Коул полностью бы с тобой согласился, – пробормотала Илана.

– Сомневаюсь, – несколько уязвлённо возразила Лидия. – Мы с ним совершенно по-разному смотрим и на Бога, и на дьявола. Давай-ка поглядим, что у тебя позади и что тебя ждёт в ближайшем будущем. Та-а-к… Ага! Вот и твой враг. Нижняя карта слева от твоего Пажа Жезлов – Паж Монет. Не иначе как кто-нибудь из богатеньких засранцев, которые тебе пакостят в школе. Тётя Полли жаловалась, что дочка Отто Грундера вечно к тебе задирается… Кстати! Мартин, ты слышал, что тут с ней случилось, пока тебя не было?

– Слышу каждый день, – отозвался художник. – Мама регулярно пересказывает мне эту историю с исправлениями и дополнениями, которые ежедневно появляются в «Новостях».

– Подумать только! Автолёт Грундеров врезался в центральную башню королевского замка! И до сих пор не знают, кто это подстроил… Ой! Смотрите!

При виде следующей перевёрнутой Лидией карты Илану бросило в холод. Что происходит? Лучше бы она не соглашалась на это гадание! Верхняя левая карта оказалась 16-м арканом. Падающая Башня! На картинке была изображена башня с куполом в виде короны – покосившаяся и вот-вот готовая рухнуть.

– Ну и ну! – выдохнула Лидия. – Никогда не думала, что такое может выпасть ребёнку. Очень серьёзная карта. Вряд ли у тебя за плечами какая-нибудь катастрофа. Это скорее предупреждение – для одарённого человека, который либо переоценивает свой дар, либо неправильно его использует. Например, для мага, который играет с силами, с которыми надо быть очень осторожным, иначе многое разрушишь и сам окажешься под обломками…

– Дорогая, перестань пугать ребёнка, – вмешалась Ева Руперт. – По-моему, девочке уже не по себе.

Самое противное, что Ева была права. В какое-то мгновение Илане даже показалось, что завсегдатаи «часовни» узнали о её приключениях и решили её разыграть. Это ж ведь надо – башня, увенчанная короной! Башня королевского замка, на которую она направила автолёт. От пристального взгляда Мартина Кейна Илану снова бросило в холод.

– Господи, детка, да неужели ты и впрямь испугалась? – встревожилась Лидия. – Это всего лишь предупреждение, а у тебя такой вид, будто ты ждёшь, что на тебя сейчас дом обрушится. Это же символ!

Да ничего они не знают, успокаивала себя Илана. Правильно раньше говорили – «На воре шапка горит». Ну откуда им знать? Просто карта так легла… Но почему над картой Паж Монет? Снежана Грундер. Враг, вызвавший желание мстить, ломать, разрушать – их машины, их дворцы…

– Может, остановимся?

Илана встряхнула головой, отгоняя неприятные мысли.

– Да ты что, Лидия! Всё это так интересно. К тому же осталось всего две карты.

– Да. И обе о том, что тебя ждёт впереди.

– Переворачивай!

– А вдруг там Смерть? – игнорируя укоризненный взгляд Тани, поддел Илану Джек Эмерсон.

– Так она ж и так у всех впереди.

– Но ведь речь идёт о ближайшем будущем… – уворачиваясь от пинков Тани, продолжал издеваться Джек.

– Так ведь это не обязательно моя смерть. Может, кого-нибудь из моих знакомых. Чересчур разговорчивых.

– Да уж, с тобой лучше не связываться, – усмехнулся Джек. – А то вот эта Грундер… Задиралась, задиралась, а теперь… И автолёта лишилась, и собака искусала!

Илане хотелось запустить в Джека Эмерсона чем-нибудь тяжёлым. Вернее, в его очки – чтобы они разбились вдребезги. За этими толстенными стёклами сроду не увидишь, какое у него выражение глаз. Вот, к примеру, сейчас… Он что, просто так шутит, без всяких задних мыслей? Или что-то знает? И почему Мартин так странно смотрит?

– Да хватит вам про смерть! – рассердилась Лидия. – Нельзя шутить такими вещами! Особенно когда раскладывают Таро. Тем более что эта колода – магическая. Илана, не обращай внимания на этого великовозрастного дурня. Давай закончим. По-моему, две последние карты сулят тебе интересные знакомства, хотя и не всё будет гладко…

Одной из карт оказалась Королева Кубков. Красивая темноволосая женщина в горностаевой мантии сидела на троне в каком-то странном зале, напоминающем ледяную пещеру. Её стены украшали узоры из кристаллов – не то ледяных, не то хрустальных. Женщина казалась немного печальной. Она смотрела на чашу, которую держала на коленях, положив руку на сферическую крышку. Словно хотела и не решалась её приподнять. Полупрозрачная чаша слегка светилась – как будто в ней горел белый огонь. И королева размышляла, позволить ли ему вырваться наружу.

– Чаша – символ любви, – сказала Лидия. – Королева Кубков – мудрая и добрая правительница, любящая мать…

– И золотая свекровь, – подсказал Джек, на всякий случай отодвинувшись от Тани Коэн.

– И это тоже, – невозмутимо подтвердила Лидия. – Твои слова да Богу в уши.

– А этот симпатичный молодой человек, надо полагать, будущий жених нашей малышки? – поинтересовалась Ева. Она уже давно пересела поближе к столу и внимательно наблюдала за гаданием.

– Малышкам ещё рано думать о женихах, – вежливо сказала Илана. – У них ещё одни игрушки на уме.

– В иные игрушки и большие девочки не прочь поиграть, – улыбнулась красавица, игнорируя выпад. – Мне тут недавно ледышку показали… Ой, извини, Лидия. Никак не дадим тебе закончить… Этот юноша просто прелесть! Просто прекрасный принц!

– Паж Мечей – не такая уж и прелесть, – усмехнулась Лидия, задумчиво глядя на последнюю карту.

Юноша в меховой накидке и отороченных мехом сапожках стоял, опершись на меч. Лезвие холодно сверкало в лунном свете. Сумрачный зимний пейзаж был красив, но в нём таилось что-то зловещее. Как и в облике юного пажа. Глубокая тень на левой щеке и опущенные глаза придавали его тонкому лицу какое-то странное выражение – не то печали, не то затаённой злобы.

– От этого прекрасного принца можно всякого ожидать, – сказала Лидия. – Он может быть твоим союзником, но таким, к которому лучше не поворачиваться спиной. Но скорее всего вы станете врагами.

– А Снежный Ко… то есть Маг… Выходит, это не реальный человек, который может мне встретиться?

– Не знаю, – пожала плечами Лидия. – Обычно старшие арканы характеризуют личность вопрошающего. Того, кому гадают. Карта Маг говорит о том, что ты очень одарённый человек, способный управлять явлениями этого мира. Маг – это по сути Бог, но не вздумай ставить себя в центр Мироздания. Для того, чтобы добиться успеха, ты должна научиться хорошо владеть собой и контролировать каждый свой шаг. Но с другой стороны… Я ведь не могу утверждать, что ты не встретишь в своей жизни ни одного мага. Так что за этой картой вполне может стоять какой-то конкретный человек.

Джек Эмерсон хмыкнул.

– А я совершенно согласна с Лидией, – заявила Ева Руперт. – От встречи с настоящим магом никто не застрахован. Чудес вокруг столько, что уже и удивляться перестаёшь. Взять хотя бы происшествие с дочкой Отто Грундера. А грузовик… Помните ту мартовскую историю? Кстати, она тоже имеет отношение к Грундерам. Машина-то была компании «Транс-Холод»…

– А этот их вечный лёд, в котором появляются какие-то видения! – подхватила Таня. – Такое впечатление, что к нам сюда из параллельного мира проникли злые маги…

– Ага, – с комической серьёзностью подтвердил Джек. – Ледяные боги. И главный среди них – Отто Грундер. Он продаёт нам заколдованный лёд. И заколдованное мороженое. Не ешьте его – пингвинчиками станете! И ни в коем случае не покупайте холодильники компании «Транс-Холод»! По ночам они душат своих владельцев и превращаются в гробы на колёсиках. А потом под тихую, нежную музыку медленно едут в сторону кладбища…

– А ты уверен, что эти магические ледышки не «Транс-Холод» выпускает? – вмешался в разговор Ганс Фишер. Поучившись на философском факультете, он стал особенно склонен к мистике. – Привыкли всё валить на бедных ютов…

– Эти шары и впрямь магические игрушки! – воскликнула Ева, очень довольная тем, что так удачно вписалась в беседу. – Понятно, почему их детвора любит. Говорят, некоторые дети творят с ними настоящие чудеса. Жаль, что у взрослых так не получается. В шарике, который мне показывали, около ста превращений. Мне даже кое-что удалось «заказать», правда, мои «заказы» выполнялись весьма приблизительно. Вот, к примеру… Я захотела увидеть цветок. Сжала шарик в руке и представила маргаритку. И в шарике появилась роза. А когда я представила себе единорога, мне показали грифона. Такое впечатление, что он читал мои мысли, но показывал не совсем то, что я хотела.

– Он показывал то, что в нём было, – снисходительно пояснил Джек. – Это действительно сложная игрушка. Когда ты берёшь её в руки и что-нибудь загадываешь, она ловит импульсы, в которых закодировано твоё желание. Мы же постоянно выдаём информацию о себе – каждой клеточкой тела. Естественно, её трудно и считывать, и расшифровывать. Думаю, эти ваши «магические» шары – что-то вроде миниатюрных биокомпьютеров. Сообразив, что тебе надо, он роется в своей памяти и извлекает оттуда если и не это, то хотя бы что-нибудь похожее. Поняв, что тебе хочется увидеть фантастического зверя, шарик показал грифона. Будь в его памяти единорог, он бы показал его. Если это и чудо, то всего лишь очередное чудо науки и техники. Нет, вам почему-то во всём надо магию видеть!

– Я слышала, некоторые дети вызывают в ледышках именно то, что хотели бы увидеть. Делают зримыми свои фантазии. Правда, ненадолго…

– Ты это от самих детей слышала? – насмешливо полюбопытствовал Джек. – Они ещё и не такое расскажут…

– Ты считаешь, что дети врут больше взрослых? – спросила Илана.

– Ну-у… Просто дети более склонны выдавать желаемое за действительное. Допустим, однажды у кого-то заказанное и показанное совпали. И дитя вообразило себя самым настоящим магом. А уж делать князя тьмы из Отто Грундера… Преуспевающий делец. Расчётливый, жестокий, беспринципный… Ему подобных в обитаемой вселенной великое множество. Будь у меня такое больное воображение, как у некоторых, я бы скорей заподозрил в злой магии королеву Изабеллу. Просто классический имидж колдуньи! Волосы чёрны, как ночь, кожа белее снега, глаза – как угли! Её лицо – это холодная маска, за которой… Знать бы что.

– Да какая она колдунья! – махнула рукой Таня. – Будь её величество колдуньей, неужели она бы не спасла мужа и сына? Уж сына-то хоть как бы спасла. С супругом у неё были напряжённые отношения, но принца Гая она обожала.

– Напряжённые отношения? – встрепенулась Лидия. – Что ты имеешь в виду? Король Георг и королева Изабелла всегда производили впечатление идеальной пары.

– Вот именно – производили впечатление, – усмехнулась Таня. – Во все времена большинство венценосных особ только это и умели – производить впечатление. У Георга была любовница, и королева это знала. Придумала себе роль меценатки, чтобы занять себя и заглушить обиду.

– Ты бы поменьше читала жёлтую прессу, – посоветовал Джереми. – Некоторые журналисты просто обожают подвергать известных людей бездарному психоанализу. Почему за каждым поступком надо непременно видеть какой-нибудь комплекс? Можно подумать, счастливая в браке женщина не может увлекаться балетом! Тем более, если она сама им с детства занималась...

– Вот именно, – кивнула Таня. – И на самом деле стать звездой балета ей помешала не травма, а недостаток таланта. Изабелла Д’Эстен прекрасно это понимала и уцепилась за пустяковую травму, чтобы найти себе оправдание. Королева сама призналась в этом одному человеку. В неофициальной обстановке, естественно…

– А этот человек оказался не таким джентльменом, за какого она его держала, – сочувственно покачала головой Лидия. – Сильным мира сего опасно откровенничать. Лично мне всё равно, из каких побуждений королева занялась театром. Сделала она для него немало. Сейчас ей, конечно, на всё плевать, но это ведь и понятно.

– А что случилось-то тогда, три года назад? – поинтересовалась Ева. – Я ещё тогда не здесь жила, а в Линбурге. Писали об этом много, но всё с какими-то недомолвками. Столичные жители всегда ближе к событиям…

– Но не всегда ближе к истине, – усмехнулся Ганс.

Официальную версию знали все – несчастный случай. Три года назад королевская семья отдыхала в Альдамейре. На этот горнолыжный курорт ежегодно приезжали богатейшие люди планеты. Королева лыжами никогда не увлекалась. Она ездила в Альды исключительно за компанию с мужем и сыном.

– Говорят, принц Гай был очень смелым мальчиком, – сказала Ева. – Неужели всё случилось из-за того, что он поехал по трассе для взрослых?

– Да нет, – махнул рукой Ганс. – Это мальчишка в свои девять лет уже вовсю гонял с отцом по трассе А. Это самая крутая лыжная дорога. Естественно, всё это держалось в тайне от матери… Но вообще-то там ничего страшного. Там в самых опасных местах – близко к обрыву – ограждения. Так вот в одном месте его не оказалось. Но причиной трагедии, говорят, было не это. Лыжники на эти загородки почти и не смотрят – они же едут по накатанной лыжне. Как-то раз из-за снежной лавины часть ограждения снесло, и его не скоро починили. Отдыхающие всё равно там катались – несмотря на все предупреждения, и ничего не случилось. Да и что может случиться? Дуй себе по лыжне – и порядок. А тут ведь что говорят… Кто-то к самому обрыву лыжню провёл. Якобы постоянную лыжню снегом закидали и проложили ту, что вела к обрыву. Король и принц думали, что она ведёт на очередную горушку, за которой спуск, а там оказалась пропасть. Они уже не смогли остановиться.

– Но ведь это же убийство, а не несчастный случай! – воскликнула Ева.

– Да, но в отчёте полиции про поддельную лыжню ни слова не было. Администрация курорта так перепугалась, что велела её быстренько закидать, а настоящую трассу расчистить. Тем немногим служащим, которые были в курсе дела, хорошо заплатили, чтобы помалкивали. Да и не в их интересах было болтать об этом. Прикроют курорт – и ищи потом работу. Без скандала, конечно, не обошлось, и тот сезон почти не принёс прибыли, но, в конце концов, несчастные случаи везде бывают. А вот если бы расследование установило, что в Альдамейре было организовано убийство короля Георга и его наследника… Тут бы столько голов полетело! А так история про ложную трассу до сих пор считается выдумкой жёлтой прессы. Естественно, полностью её скрыть не удалось, но ведь несчастные случаи с известными людьми всегда обрастают домыслами и сплетнями.

– Так может, тут именно это и есть, – предположил Джек.

– Может, – не стал спорить Ганс. – В конце концов, по этой ложной трассе мог поехать кто угодно. Не обязательно король и наследник… С другой стороны, кто-то мог знать, что они там окажутся первыми. Это случилось утром, а говорят, король с сыном отправлялись на утреннюю пробежку очень рано – чтобы успеть до завтрака принять душ. Королева Изабелла вставала только к завтраку.

– Бедняжка, – посочувствовала Лидия. – Она ведь так и не оправилась. Держится, вроде бы, неплохо, но это ведь только видимость.

– Коронованные особы привыкают носить маску, – пожал плечами Джек.

– Да, – сказал Мартин. – И эта деталь королевской брони гораздо тяжелей всего остального. Лидия, у тебя новая колода?

Он подошёл к журнальному столику и принялся рассматривать карты.

– Да, старую я решила поберечь – совсем истрепалась. А эту на днях купила.

– Здесь почему-то кругом зима. Какие странные пейзажи… – Мартин нахмурился. Казалось, вид этих карт вызвал у него какие-то неприятные воспоминания. Или тревогу.

– Странные, – согласилась Лидия. – И очень красивые. Эти карты похожи на мои старые, правда? Я их потому и купила. Только тут везде зима, снег. Колода так и называется – Снежное Таро. Такая прелесть, а достались мне почти даром. По-моему, старуха, которая мне их продала, совсем из ума выжила. Остановила меня у Шиманского рынка. Купи, говорит, гадальные карты, красавица. Погадай на короля. Я спрашиваю, почему на короля? А она – да потому что пропадём мы без него. Королевство-то у нас без короля, а на носу зима. Я говорю, какая ж зима, бабушка? Лето на носу. А она своё! Близится зима… Купи Снежное Таро… Погадай на короля…

– Вот и погадала, – задумчиво произнесла Таня. – Илана в первой же карте, что ей выпала, короля увидела. Хотя это был маг.

– Король вполне может быть магом, – улыбнулся Мартин. – Илана, пойдём, я покажу тебе гравюры. Они в мастерской. Их уже все видели, кроме тебя…

– Меня не было больше месяца, – сказал художник, едва они переступили порог мастерской. – Насколько я понял, в школе тебя совсем достали. Может, пора там с кем-нибудь побеседовать…

– Ни в коем случае, – решительно возразила Илана. – Хватит с меня бабушки. Знаешь, Мартин, вмешательство взрослых только всё осложняет.

– Тогда где же выход?

– Выход всегда можно найти.

«Даже из Лабиринта чудовищ, – добавила про себя девочка. – Чудовище вполне может оказаться другом, который поможет тебе избавиться от настоящих врагов».

– Не беспокойся, Мартин, у меня уже всё утряслось. Я в состоянии сама решить свои проблемы. А ты веришь в гадание на картах Таро?

– Даже не знаю… Наверное, в этом есть какой-то смысл, но не стоит принимать гадание слишком близко к сердцу.

– Мне показалось, что Маг на карте очень похож на твоего Снежного Короля, – Илана спешила объяснить странности в своём недавнем поведении, пока Мартин не начал задавать вопросы, на которые ей не хотелось отвечать. – Надеюсь, ты не собираешься продавать эту картину?

– Не собираюсь. Она на чердаке. Мой Снежный король похож на Мага из колоды Лидии не больше, чем Снежный Принц на Таддеуша Бельски. Я ведь уже говорил: мы всё видим по-своему.

– Наверное, ты прав. Главное – не бояться смотреть. И на других, и на себя самого.

– Ты изменилась.

– Я знаю. Я больше не уродина.

– Ты никогда ею не была.

– Для друзей – никогда. А враги хотят и дальше считать меня уродиной. Но я им не позволю. Больше я никому не позволю надо мной смеяться. Мартин, давай скорей свои гравюры, а то мне уже домой пора!

Художник молча встал и снял со стеллажа толстую серую папку. Илана знала, что больше он ни о чём не спросит. Но не потому, что у него нет вопросов. Он просто подождёт, когда она захочет на них отвечать.

Последняя четверть учебного года прошла для Иланы на редкость спокойно. Ни Снежана Грундер, ни её кузены в школе не появлялись. Говорили, что всех троих отправили в какой-то дорогой санаторий, где они проведут не только весну, но и лето. Якобы случившееся было для них большим потрясением, поэтому без длительного отдыха и помощи психологов им не обойтись.

– Думаю, Снежане просто не хочется сейчас тут показываться, – хихикала Агнесса Джефферсон. – А родители решили сплавить её подальше, пока весь этот скандал не забудется. Везёт же этой выдре! Директор согласился перевести её в пятый класс без экзаменов.

К Илане никто не задирался. Возможно, потому что не было главного организатора травли – Снежаны Грундер. А может, ещё и потому, что в конце учебного года все мысли гимназистов занимали экзамены. Четвёртый класс – выпускной класс начальной школы – сдавал экзамены впервые.

Илана была, наверное, единственной, у кого предстоящие испытания не вызывали никаких эмоций. Она знала, что некоторые учителя могут отнестись к ней несправедливо, но к этому она уже привыкла. Как она и ожидала, пастор Коул остался верен себе. За блестящий ответ он поставил ей только «четыре». Зато по математике, литературному койне и основам естествознания Илана получила высшие баллы.

Она решила не быть мелочной и никому не отказывала в помощи. Правда, не всем её помощь пошла на пользу. Экзаменационный класс делился на маленькие отсеки наподобие кабинок. Каждый ученик сидел в своём отсеке за компьютером, подключить который к компьютерам одноклассников было невозможно. Разумеется, у всех учеников 7-й гимназии имелись мобильники, а некоторые даже носили с собой так называемые компасы. Эти совершеннейшие миниатюрные компьютеры было легко спрятать под одеждой. Экзаменаторы об этом знали, но конфискацией «средств связи» никогда не занимались. Программа «Изоляция», включавшаяся во время экзамена, не только блокировала выход в интернет. Она вообще не позволяла связаться с кем-либо за пределами класса. Общаться друг с другом ученики ухитрялись, но спасение утопающих чаще оставалось делом рук самих утопающих. На экзамене каждый выполнял индивидуальное задание и спешил уложиться в срок. Отвлекаясь на подсказки, ученик крал время у самого себя. Именно поэтому педагоги предоставляли экзаменующимся некоторую свободу. Считалось, что такая система учит детей самодисциплине и развивает в них тот здоровый эгоизм, который поможет им самоутвердиться в жизни. Взялся помогать другому в ущерб себе – дело личное, но и пеняй тогда на себя. Классная дама весь май твердила своим подопечным:

– Подсказывая другу, вредишь и ему, и себе, а отвлекая его, отнимаешь у него драгоценное время.

Одна только Илана Стивенс могла подсказывать хоть половине класса без малейшего ущерба для себя. Со всеми заданиями она справлялась легко и быстро. На верхней панели её компьютера то и дело загоралась надпись «сообщение». И Илана открывала «окно», чтобы прочесть очередную просьбу о помощи. Связывались с ней при помощи компасов. Эти чудо-приборы легко настраивались на любой работающий поблизости компьютер и подключались к нему. Переброска информации осуществлялась мгновенно. Правда, чтобы подключиться только к компьютеру Иланы, надо было знать его код, а поскольку его никто не знал, приходилось задавать компасу режим свободного подключения, и он посылал сообщение сразу на все имеющиеся в классе компьютеры. Таким образом весь четвёртый класс знал, кто и о чём спрашивает Илану Стивенс.

Обращались к ней в основном те, кто, если когда-либо и досаждал ей, то не сильно, поэтому Илана очень удивилась, получив на сочинении послание от Тома Брикса.

«Стивенс выручай! Да сожрут меня варахи если я ещё хоть раз тибя обзову. Или что плохое тебе зделаю. Мне дасталась тема «Любимое время года». Не знаю, чего тут писать. Напиши хоть чего-нибуть. Хоть на трояк. Ты же всёравно своё раньше коньчиш. Код моего компа – 053783. Набири его как только что-нибуть накатаеш, и всё будет у меня. Брикс»

Верзила Том просидел по два года в первом и третьем классах. Илане казалось странным, что в семье, несколько поколений которой успешно занимались бизнесом, родился такой тупица. Поговаривали, будто отец Тома пригрозил перевести его в муниципальную школу, если он опять останется на второй год. Илана сомневалась, что владелец сети продуктовых магазинов отдаст своего сына в школу для бедных, но, похоже, Том принял эту угрозу всерьёз. При всей своей тупости он был довольно тщеславен. Перспектива оказаться в одном классе с сыном служанки, работавшей у них в доме, не на шутку напугала Тома.

Писать сочинения Илане нравилось, так что спешить из-за этого тупицы она не собиралась. Однако двадцать минут у неё всё же осталось, и она быстро набрала небольшой текст о зиме. Закончила она его так: «В последнее время зима заглядывает к нам в гости и весной, и осенью, и уже чуть ли не летом. В общем, когда её совсем не ждут. Мне такие визиты нравятся. Я люблю, когда деревья стоят под снегом, а на крышах появляются гирлянды из сосулек. Не понимаю, почему некоторые так переживают из-за холодных циклонов. Этот снег и лёд всё равно быстро тают. А вот вечный лёд компании «Транс-Холод» не тает. «Транс-Холод» вообще отличная компания. Как говорят в известной рекламе Лола и Алекс, отличная от других. И чем же «Транс-Холод» отличается от других компаний? Дело в том, что с теми, кто имеет к ней отношение, творятся странные вещи. Ни с того ни с сего разбиваются бронированные грузовики, а автолёты врезаются в королевский дворец. Какой-то злой демон из Лабиринта Ужасов вселяется в собаку Грундеров, и она набрасывается на свою хозяйку. К тому же люди постоянно видят в Ледяном Городке призраков. Некоторые кумушки говорят, будто холодные циклоны прилетают к нам из преисподней. Так не оттуда ли к нам поступает и вечный лёд? И не из него ли сделаны магические ледышки? Легко во всём обвинять беззащитных ютов. Может, злая магия исходит не от них, а от кого-то другого?»

До конца экзамена оставалось минуты две, когда Илана скинула текст на компас Тома Брикса. Вскоре до неё донеслось тихое жужжание принтера. Том спешил напечатать «своё» сочинение. Похоже, он даже не успел его прочитать. Ничего, зато экзаменаторы прочитают. Эта мысль изрядно развеселила Илану.

А на следующий день, когда объявили оценки, веселился уже весь класс. Оказалось, что Том Брикс получил за сочинение «четыре», чего ещё никогда не бывало, причём его работа очень понравилась одному молодому инспектору, который входил в экзаменационную комиссию. Министерство Просвещения присылало двух своих проверяющих на каждый экзамен. Якобы этот инспектор и настоял на четвёрке. Его восхитила смелость суждений ученика. Второй же проверяющий был возмущён содержанием и потребовал встречи с родителями Тома. Он хотел снизить оценку, но сочинение оказалось таким грамотным, что придраться было просто не к чему.

Илана знала, что мать Тома Брикса очень дружна с госпожой Риттер. Обе являлись активистками общества «Матери на страже морали» и каждую субботу встречались в кофейной «Капуччино». Наверняка, Сесилия Брикс уже не раз слышала от своей подруги про «ветер из преисподней» и, возможно, даже охотно обсуждала с ней эту гипотезу за чашечкой кофе. Илана даже слегка пожалела госпожу Брикс, представив, какое у неё будет лицо, когда ей покажут экзаменационную работу сына.

О том, что сочинение за Тома писала Илана Стивенс, знал весь класс. Поэтому все с нетерпением ждали их встречи.

– Что ты там за гадостей таких наплела! – набросился Том Брикс на Илану через два дня, когда четвёртый класс явился на экзамен по математике.

– Гадостей? – Илана изобразила самое что ни на есть невинное удивление. – Кажется, ты за эти «гадости» получил единственную в своей жизни четвёрку.

– Да лучше бы я её не получал! Зачем ты там про Грундеров написала? Что будто бы они с самим дьяволом знаются и возят свой лёд из преисподней! Позавчера директор два часа у отца допытывался, что за разговоры ведутся у нас в доме. Сказал, что я оскорбляю уважаемых граждан нашего города и пытаюсь подрывать… какие-то там… отстои…

– Может быть, устои? Хотя в данном случае это одно и то же. Ну так выкинул бы лишнее. Я что – заставляла тебя всё перепечатывать? Ой, извини! Я забыла, что ты у нас не только писать, но и читать не умеешь…

– Я просто не успел это прочитать! А ты, значит, решила меня подставить, да? Гадина!

– Кто-то обещал больше не обзываться. Не боишься, что тебя варахи сожрут? Клятвопреступникам во все времена доставалось…

– Это тебе сейчас достанется! – рассвирепел Том.

Он очень удивился, встретив достойный отпор. Драку прекратила экзаменационная комиссия, которая вошла в класс в тот момент, когда Илана хорошим ударом расквасила Тому нос. Самой ей тоже досталось, тем не менее она была довольна. Ведь она дралась с этим верзилой почти на равных. Она не только очень похорошела, но и стала гораздо сильней, а это ещё важнее. Глядя на вытянувшиеся физиономии одноклассников, Илана поняла, что теперь мало кто осмелится её задирать.

– Никогда не видела, чтобы девочка так дралась, – недовольно сказала учительница математики. – Извините, господа, трудные дети встречаются даже в таких школах, как наша.

– Если я девочка, так выходит, должна стоять по стойке «смирно», когда меня бьют? – с вызовом спросила Илана.

Ей показалось, что комиссия из министерства едва сдерживает смех. Тома Брикса отправили умываться, после чего экзамен начался – на пятнадцать минут позже, чем следовало. Не успела Илана приступить к своему заданию, как на панели компьютера загорелась надпись «сообщение». Открыв «окно», Илана увидела сразу две просьбы – от Элен Гийом и Марго Аффенштайн. Вернее, просьба была одна – от Элен. Марго не просила, а предлагала сделку. Вот уж действительно дочь банкира. Ей позарез была нужна пятёрка, при этом она ужасно не хотела быть чем-то обязанной Илане Стивенс. Марго Аффенштайн спешила расплатиться.

«Сколько ты хочешь?» – спрашивала она.

«Твою сервис-карту» – ответила Илана

Она знала, что родители ежемесячно дают Марго сервис-карту на десять тысяч гвен. Через пару минут на экране загорелся номер карты и её банковский код.

«Сразу после экзамена можешь связаться с банком, – передавала Марго. – Введёшь пароль и всё. Больше никто этим счётом пользоваться не сможет. Связаться с банком прямо сейчас нельзя, сама понимаешь. Если б не «Изоляция», я бы нашла, у кого попросить помощи».

Марго не обманула. Илана вернулась домой обладательницей сервис-карты на сумму, которая равнялась десяти бабушкиным пенсиям.

– Не понимаю, что тебе не нравится, бабуля. Честный заработок. У меня мозги – у Марго деньги. Не работать же на богатых дураков бесплатно. Тем более что она сама предложила. Может, я конечно и заломила цену, но не беспокойся – её папаша от этого не обанкротится.

– А откуда фингал на лбу? – поинтересовалась бабушка.

– Вот оно что, – усмехнулась она, выслушав Илану. – Значит, одна расплатилась с тобой сервис-картой, а второй – фингалом…

– Я ему тоже хорошо накостыляла.

– А почему скандал-то такой разгорелся из-за этого сочинения?

– Потому что члены комиссии из министерства сильно разошлись во мнениях. Одному моё сочинение очень понравилось, а другому нет. Он почему-то увидел в нём неуважение к лучшим людям нашего города.

– А там этого не было?

– Да не знаю, бабуля… Я просто писала то, что думала. Я, конечно, писала сочинение за Тома Брикса, но не могу же я думать так, как он… Хотя, что я говорю! Он-то думать вообще не способен. Да и хватит об этом. Экзамены закончились, впереди – целых три месяца свободы! Целых три месяца не видеть всех этих уродов!

– Ну а как насчёт другой школы? – осторожно спросила бабушка.

– Никак. Я буду учиться здесь. Я хочу получить хорошее образование и не позволю этим недоумкам выжить меня из школы, где такое образование дают.

«И где учится Таддеуш,» – добавила она про себя.

– А я больше не хочу, чтобы ты таким образом зарабатывала – ни фингалы, ни деньги. Если ты считаешь, что это честный заработок, трать его, как хочешь, а я с этой картой по магазинам ходить не буду.

От сервис-карты бабушка Полли отказалась, но от подарков, которых ей накупила Илана, отказываться не стала. А в комнате Иланы вскоре появились огромное – во всю стену – зеркало и новое объёмное видео. В Центральном музыкальном магазине продавались диски «Уроки классического балета». Говорили, что их покупают даже ученики Королевской балетной школы – чтобы упражняться дома. Например, на каникулах. В балетную школу принимали в семилетнем возрасте. Период обучения делился на три этапа: первый – с семи до десяти лет, второй – с десяти до тринадцати и третий, самый длинный и ответственный, – с тринадцати до семнадцати. Малоперспективных учеников обычно отчисляли после второго этапа. А некоторые уходили сами. Дети состоятельных родителей чаще всего так и делали. Судьба профессионального танцовщика не из лёгких, так зачем добровольно отправляться на каторгу, если тебя ждёт блестящее будущее. Достаточно позаниматься балетом лет до тринадцати-четырнадцати – выработать идеальную осанку, отточить фигуру, развить гибкость, грацию, силу… Ну а потом уж можно просто поддерживать хорошую форму. Благо, у состоятельных граждан Германара есть для этого все возможности.

– И такие занимают места в Королевской балетной школе! – возмущалась Лидия Мортенсон. – Лучше бы принимали тех, кто хочет посвятить себя искусству. Так ведь нет – там теперь всё заполонили детки зажравшихся! А на сцену выпускать некого.

Илана купила диски с уроками второго этапа. Она считала, что уроки первого она прекрасно усвоила по телепередачам. Бабушка Полли решительно не понимала, зачем ей это нужно.

– Я и сама толком не знаю, – пожимала плечами Илана. – Но мне очень хочется двигаться, танцевать… У меня такое чувство, что без этого я просто зачахну и умру.

Её действительно переполняла какая-то сила, растущая с каждым днём и рвущаяся наружу. Весь июнь ей снились странные сны. Она блуждала по зеркальному лабиринту, пытаясь отделаться от преследовавшей её похоронной процессии. Больше всего она боялась смотреть на прозрачные гробы – не то хрустальные, не то ледяные. В них клубился туман, в котором смутно угадывались очертания детских тел. Иногда туман рассеивался, и оказывалось, что гробы совершенно пусты. Длинноволосые женщины рыдали над ними, заламывая руки, а королева Изабелла, бледная, словно мраморная статуя, смотрела на Илану не то гневно, не то вопрошающе. Из лабиринта Илану выводил пёс. Иногда он был серый – как Трилли, а иногда белый и косматый. Однажды он превратился в юта и вывел её на заснеженную равнину, над которой кружили огромные белые птицы. Одна из них устремилась к Илане. Девочка в ужасе кинулась прочь, но когда птица приблизилась, Илана увидела перед собой ангела. Его белоснежные крылья сияли так, что было больно глазам. Ангел улыбнулся и протянул ей ледяной меч, но едва Илана коснулась его, как меч исчез и в руке у неё оказалась белая лилия. Цветок неожиданно затвердел, покрылся ледяной коркой, и вскоре уже Илана держала на ладони прозрачный шар, внутри которого нежно светился бутон лилии. «Ты можешь получить всё, что захочешь, – сказал ангел. – Ты можешь всё». Крылья у него исчезли, а на тонком, красивом лице появилась странная улыбка – лукавая и чуть зловещая. Паж Мечей… Цветок в ледяном шарике раскрылся. В нём оказалась Дюймовочка. «А сейчас она превратится в ангела, – произнёс Паж. – Или лучше в чёрта?» Илана не успела ответить. Девочка в магическом шаре превратилась в какое-то омерзительное чудовище. Илана вскрикнула и проснулась.

«Купить бы где-нибудь магическую ледышку, – подумала она. – Говорят, это ужасно дорого, но деньги у меня ещё остались. Только вот где они продаются?»

В классе Иланы такие шары и кубики были у нескольких человек, но на вопрос, где они их взяли, счастливые обладатели чудо-игрушек только делали загадочные лица. Поговаривали, что магические ледышки продаются из-под прилавка в нескольких магазинах на окраине города, и владельцы этих магазинов делят прибыль с поставщиками, которые очень не любят о себе рассказывать. Тем не менее торговцы обычно рады иметь с ними дело – ведь этот товар приносит хороший доход. «Борцы за чистоту» уже несколько лет безуспешно добивались у городских властей разрешения на обыск нескольких подозрительных магазинов. И уже несколько лет безуспешно искали склад запрещённых товаров. Одни считали, что производство и продажа магических ледышек – бизнес ютов. Ведь если они оборотни, то вполне могут вести дела с людьми, принимая на время человеческий облик. Другие – те, кто не больно-то верил в магию – утверждали, что так называемые магические ледышки – просто-напросто контрабандный товар. Может, с других планет, а может, из соседнего Леброна. Именно такой точки зрения придерживался Джек Эмерсон, считавший эти игрушки биокомпьютерами.

– Если бы не истерия чистильщиков, их бы широко пустили в продажу, – говорил Джек. – Пусть бы дети забавлялись. Да и взрослые тоже. Так ведь нет… Нашим святошам всюду колдовство мерещится. Церковники всегда заодно с «борцами за чистоту». Я бы запретил эту партию, как когда-то в старые добрые времена запретили сперва фашистскую, а потом коммунистическую.

– Вот теперь они обе и возродились к жизни в лице партии «Борцы за чистоту», – заметила Лидия. – Фашизм, помноженный на нетерпимость религиозных фанатиков. Понятия не имею, почему власти их так распустили.

– Властям выгодно иметь такую свору, – мрачно сказала Таня. – Чем больше цепных псов спускаешь на народ, тем больше он запуган и, следовательно, пассивен.

Вспомнив этот разговор, Илана подумала, что уже давно не бывала в «часовне». Пора туда наведаться. И будет очень даже неплохо, если там окажется Ева Руперт. Кто-то из её знакомых недавно приобрёл ледышку. Может, она узнает, где он её достал.

– Ему этот шарик подарили, – сказала Ева. – А он вскоре подарил его своему племяннику. И совершенно зря. У того его в школе стащили, чуть ли не на следующий же день… А может, эта ледышка просто растаяла у него в портфеле. Говорят, такое бывает. Тут ведь магия… Ладно, Джек, не гримасничай. Я и так знаю, что ты обо всём об этом думаешь.

– Ладно, если ледышка растаяла, – вздохнула Лидия. – А вот то, что дети в последнее время исчезают без следа, как будто бы тают… Три дня назад пропал Тим Уоллес. Он ко мне в библиотеку ходил. Такой хороший мальчик… Илана, ты, говорят, не на шутку балетом занялась? Вот и правильно. Лучше тренируйся перед зеркалом, чем по городу болтаться. Целее будешь.

Упражняться перед зеркалом Илана не забывала, но и торчать всё лето в четырёх стенах не собиралась.

– Преступники были всегда, – сказала она бабушке. – И люди сроду пропадали, однако жизнь из-за этого не замирала.

– Но почему бы тебе во дворе не поиграть?

– Да потому что мне уже не три года! Ничего со мной не случится. Я же не собираюсь бродить по всяким трущобам.

Знала бы бабушка, что примерно там-то Илана и пропадает, отправляясь якобы в парк или в Торговый Центр.

На окраинах Гаммеля ещё встречались заброшенные кварталы, которые власти всё собирались застроить дешёвым жильём. Пока что в домах, где некогда жили первые колонисты, селился всякий сброд. Эти кварталы всегда привлекали детвору. Ещё бы! Ведь здесь можно было увидеть постройки алиенов, которые одно время пытались ужиться на Гее с потомками землян. Например, на восточной окраине до сих пор кое-где возвышались глиняные пирамиды с рядами круглых окошек – дома зиллов. Эти мохнатые, похожие на обезьян карлики с планеты Кадар возмущали землян своей вороватостью и обычаем поедать своих умерших сородичей. А на западе столицы, между Шиманским рынком и космопортом, вдоль узких извилистых улиц громоздились странные конструкции из камня и цветного стекла. Причём преобладало стекло. Построившие эти дома выходцы с планеты Ариман отличались честностью, открытостью и дружелюбием. Но, похоже, именно их открытость и сослужила им плохую службу. Что-либо скрывать от окружающих считалось у ариманцев проявлением неуважения. Поэтому они не делали тайны даже из своей личной жизни. Огромные – во всю стену – окна их домов никогда не завешивались, а в их жилищах днём и ночью горели яркие лампы. Ариманцы не любили ни темноты, ни сумерек. Этим существам ничего не стоило заняться любовью где-нибудь на газоне, при всём честном народе, и они никак не могли понять, почему люди считают это верхом неприличия. Вообще-то некоторые земляне уже начинали привыкать к странностям ариманцев. Эти гуманоиды были не только дружелюбны, но и на редкость красивы. А любовью они занимались с таким искусством, что по Германару до сих пор ходили диски и брошюры под названием «Ариманская камасутра». Илана такую книжку видела – её приносила в школу Анна Ройзен, стащив у старшей сестры. Илана иногда думала, что было бы здорово, если бы по улицам Гаммеля и сейчас ходили ариманцы – изящные, глазастые, с золотистой кожей и оранжевыми, как пламя, волосами. А также забавные мохнатые зиллы. И меняющие окраску разумные ящеры с планеты Сигма-Тау, и похожие на гигантских муравьёв керминниды… Последние славились своим трудолюбием и бескорыстием, но очень уж землян раздражал их запах. А поскольку землян на Гее было значительно больше, керминниды решили, что раздражать их опасно. Многие другие инопланетяне тоже это поняли, ну а кто не понял, тем в конце концов объяснили.

Власти Гаммеля до сих пор не решили, что делать с домами ариманцев. Эти на редкость хорошо сохранившиеся постройки поражали красотой и оригинальностью, но они настолько не соответствовали представлениям землян о человеческом жилье, что, несмотря на очень низкую арендную плату, селиться там не хотели даже бедняки. И даже бродяги предпочитали ночевать в полуобвалившихся лачугах, возведённых некогда руками людей, а не среди разноцветного стеклянного хаоса, где так комфортно чувствовали себя уроженцы Аримана.

В последнее время эти дома всё чаще и чаще стали использовать как магазины. Прозрачность ариманских строений, стены которых напоминали витрины, позволяли выставлять на обозрение весь товар, но поговаривали, что именно в этих дешёвых магазинчиках и ведётся самая активная подпольная торговля. Там мол только кажется, что всё на виду.

Илана приехала в Шиман-Таун – так называлась западная окраина Гаммеля – на автобусе. Рельсовую дорогу в этот район почему-то не проложили, а тратиться на воздушный транспорт не хотелось. Девочка немного побродила по базару – вдруг ледышки продаются в каком-нибудь рыночном ларьке, но она очень быстро устала от шума и толчеи. Здесь было интересно, а от обилия товаров просто глаза разбегались, но интуиция подсказывала Илане, что запрещёнными игрушками на больших рынках не торгуют – в таких местах на каждом шагу полиция и смотрители.

По узким улочкам Шиман-Тауна то и дело проносились на гоночных мотореллах длинноволосые парни в кожаных перчатках. Иные прохожие, едва их завидев, спешили укрыться в ближайшем доме или хотя бы прижимались к стене. Банды главеров были настоящим бичом гаммельских окраин, а здесь, в западном пригороде, эти молодчики чувствовали себя чуть ли не хозяевами. Ходили слухи, что весь Шиман-Таун поделён между несколькими враждующими группировками. Больше всего их боялись торговцы, не имеющие лицензий. Главеры постоянно «взимали с них дань» – якобы за то, что защищали их от других банд. Илана знала, что слово главер образовано от жаргонного глав «перчатка». Члены этих банд всегда были в перчатках. Поговаривали, что среди главеров есть и девушки, причём их становится всё больше и больше. Главеры одевались так, что отличить парня от девушки было невозможно, и почти никогда не появлялись на улице без огромных защитных очков или шлемов-полумасок, закрывающих верхнюю часть головы и почти всё лицо.

Обход «ариманских» магазинов оказался делом занятным, но ледышек Илана не нашла и там. Продавцы либо отшучивались, либо делали вид, будто не понимают, о чём она их спрашивает. Эти магазины с прозрачными стенами сами казались заколдованными кристаллами, внутри которых в переливах радужного света двигались ожившие по воле какого-то мага фигурки. Яркие блики расцвечивали дешёвые игрушки, делая их сказочно-красивыми, а люди в этом призрачном мерцании походили на пришельцев из иных миров.

Кстати, встретить в Шиман-Тауне инопланетянина считалось делом обычным – космопорт был совсем рядом. Сюда даже алиены иногда заглядывали. Появляться в центре они не решались – они знали, как относятся к чужакам здешние потомки землян, но на западной окраине, где так хорошо сохранились постройки ариманцев, а неподалёку находился посёлок ютов, алиены чувствовали себя достаточно уверенно.

Илане посчастливилось встретить двух устрашающего вида великанов с лиловато-серой кожей и красными глазами. Нижнюю часть лица скрывали респираторы – видимо, этим существам был вреден воздух Геи, а на шишковатых лысых головах покачивались тонкие отростки, похожие на антенны. Массивные обтянутые комбинезонами фигуры алиенов почти не отличались от человеческих, но пальцев у них на руках было не пять, а гораздо больше. Сколько – Илана не рассмотрела. Эти двое испугали её, но только в первый момент. Она быстро поняла, что они совершенно не агрессивны и при этом очень чувствительны к настроению окружающих. Заметив её испуг, великаны явно забеспокоились и ускорили шаг. Илане даже стыдно стало. Они здесь в большей опасности, чем она. Они в чужом мире. К тому же чужаков здесь не очень-то жалуют, и любой неосторожный шаг может им дорого обойтись. Впрочем, она здесь тоже чужая. Почти. Ведь один из её родителей, тот, в чьих жилах текла голубая кровь, явился сюда из другого мира. Быть может, ещё более далёкого, чем родина этих красноглазых великанов. Где он сейчас? Или она? И где тот загадочный мир, где живут люди с белыми волосами и голубой кровью? Наверное, они красивы, как Снежный король и его принц с картины Мартина Кейна…

– Что хоть ты тут ищешь, принцесса?

Резкий хрипловатый голос заставил девочку вздрогнуть. Старик, остановивший её возле магазина «Детские товары», походил на гнома. Бородатый, в длинной накидке и шляпе, напоминающей колпак, он был ниже Иланы примерно на полголовы.

– В этих дешёвых магазинах игрушки для принцесс не продаются.

– Ну так скажите, где они продаются, господин, если уж вы приняли меня за принцессу.

– Может, для кого-то я и господин, но для принцессы – слуга. Стоит ли покупать то, что можешь сделать сам? Ведь это же просто ледышки.

Илана почувствовала, как к лицу приливает холодная волна. Откуда этот бородатый карлик узнал, что ей нужно? А впрочем, ничего удивительного. Вряд ли она первая девчонка, разыскивающая в магазинах сомнительной репутации запрещённую игрушку.

– Нехорошее это место, – старик понизил голос почти до шёпота. – Особенно для тех, у кого в жилах течёт голубая кровь. Пожалуй, я дам тебе этот дурацкий шарик, лишь бы ты поскорей отсюда ушла.

С этими словами карлик вытащил откуда-то из складок своей накидки прозрачный шар размером с кулачок ребёнка и протянул Илане.

– Бери-бери. Он настоящий. Ты увидишь в нём всё, что захочешь. Почти всё.

– Сколько? – небрежно спросила Илана, всем своим видом показывая, что не больно-то ей эта ледышка и нужна.

Когда торгуешься, выказывать чрезмерную заинтересованность в товаре нельзя. Однако старик опять сбил её с толку.

– Для тебя нисколько, – заявил он, быстрым и ловким движением засунув ледышку ей в карман.

– Нет… Я так не могу, – растерялась девочка.

– Может, я хочу сделать тебе подарок, – улыбнулся «гном».

– Но я не могу его принять. Бабушка учила меня, что принимать подарки от незнакомцев нельзя. Пожалуйста, назови свою цену.

– А ты просто дай, сколько можешь, – прищурился старик.

Илана даже примерно не знала, сколько стоят магические ледышки. Она могла бы расплатиться и медным тиффингом. Наверное, старик на это и рассчитывал, поэтому Илана из какого-то странного упрямства, а может из самолюбия протянула ему монету в десять гвен.

– Ты щедра, моя принцесса, – карлик отвесил Илане поклон, и ей стало немного не по себе от его серьёзности, в которой не было ничего комического. – Не скучай. Скоро зима.

– Разве скоро? Лето ещё только началось…

– Оно закончится раньше, чем ты думаешь. Близится зима.

– Но почему…

– Тсс! – старик прижал палец к губам.

Взгляд его пронзительно-светлых глаз был устремлён куда-то мимо Иланы – он как будто заметил врага, приближающегося к ней сзади. Девочка оглянулась, но никого не увидела. Когда же она снова повернулась к своему странному собеседнику, его уже и след простыл. Однако чувство опасности, которое он в ней всколыхнул, не прошло. Илана сама не знала, что её заставило посмотреть на витрину магазина, напоминающего огромный кристалл с неровными разноцветными гранями. Там, внутри, без конца сновало множество фигур. На фоне этой суеты шесть манекенов в витрине второго этажа, наверное, просто не могли не привлекать внимание. Они походили на актёров театра пантомимы, неожиданно замерших во время танца. В их изящной неподвижности чудилось что-то многозначительное. И зловещее.

На втором этаже находился отдел детской и подростковой одежды. В последнее время в моду вошла стилизация под костюмы разных эпох. Все эти шесть манекенов, изображавшие подростков двенадцати-четырнадцати лет, были облачены в некое подобие средневековых одеяний. Больше всех Илане понравилсямальчик в высоких сапогах и голубом плаще с пелериной. Длинные тёмные волосы обрамляли узкое бледное лицо, на котором так выделялись огромные ярко-голубые глаза. Наверное, они были не нарисованы, а сделаны из цветного стекла. Этот манекен очень напоминал Пажа Мечей из новой колоды Лидии. Он даже стоял почти в такой же позе. Правда, меча у него не было.

У Иланы вдруг возникло непреодолимое желание рассмотреть этот манекен получше. Желание довольно глупое, но почему бы его не исполнить…

Девочка ненадолго задержалась на первом этаже – в отделе мягкой игрушки. Она сроду не играла в куклы, но зверьё из искусственного меха было её слабостью. Когда же она наконец поднялась на второй этаж, то с удивлением обнаружила, что прекрасный принц в голубом плаще исчез. Оконные витрины во всех «ариманских» магазинах были открытыми. В них спокойно заходили не только продавцы, но и покупатели – последние иногда просили товар с витрины.

Работники магазина вполне могли унести манекен. Это бы не заняло много времени, но зачем это делать в разгар торгового дня? Может, его решили переодеть? Ерунда. Их сроду переодевают прямо в витринах.

– Тебе что-то подсказать? – спросила молодая продавщица, подошедшая, чтобы поправить на одном из манекенов шляпу – как раз на том, рядом с которым ещё пять минут назад стоял «Паж Мечей».

– Тут был манекен в голубом плаще, – робко сказала Илана. – Не пойму, куда он делся…

– Мы периодически обновляем витрины…

– Но он только что был тут.

– Только что? Эту экспозицию мы уже две недели не трогали.

– Но он был тут – несколько минут назад. Такой красивый, в голубом плаще с пелериной и узких сапогах с отворотами. Я только что видела его с улицы.

– Думаю, это был кто-то из посетителей. Встал тут рядом с манекенами и смотрел на улицу. Может, ждал кого, высматривал… А потом ушёл.

– Но он был совершенно неподвижен… А вы видели здесь такого мальчика – темноволосого, в голубой накидке?

– Деточка, да тут каждый день столько бывает всяких мальчиков и девочек, мужчин и женщин, людей и не совсем людей… И совсем даже не людей. Если я на каждого глазеть буду, то когда же работать?

– Какие-то проблемы? – осведомился молодой человек в рабочем халате поверх делового костюма. Держался он приветливо, но властно. Наверное, это был хозяин магазина. Большинству владельцев таких вот маленьких магазинчиков приходилось выполнять обязанности и бухгалтера, и кладовщика, а порой даже грузчика. Илана слышала, что в последнее время крупные компании совершенно задавили мелких предпринимателей.

Продавщица тут же обрисовала хозяину суть проблемы.

– Великий поэт прошлого был прав, – улыбнулся тот. – Романтичным девицам всюду мерещатся мужчины в голубых плащах.

– Мне не померещилось, – нахмурилась Илана. – Он стоял вот здесь – справа от этого манекена в белом.

– Нисколько не сомневаюсь, – поспешно заверил её хозяин. – Только это был явно не манекен, а какой-нибудь заезжий юный франт. Может быть, с Авалона. Они в нашу дыру редко заглядывают, но, говорят, вчера приземлился авалонский корабль. А движущихся манекенов в моём магазине нет. Не могу себе этого позволить. Это в лучших супермаркетах манекены-роботы прогуливаются вдоль витрин – демонстрируют одежду и забавляют покупателей… У них, конечно, ограниченный набор движений, но всё равно впечатляет. Увы, это не для нас. У нас тут покупателям-то развернуться негде. Так что, если тебя кто-то разыграл, то наши манекены тут ни при чём. Они у нас смирные. Как поставим, так и стоят.

– Мне просто… понравилась накидка, – смущённо пояснила Илана. Она чувствовала, что выглядит в глазах этих двоих полной идиоткой. – Такая голубая, с пелериной…

– К сожалению, выбор плащей и накидок у нас невелик, – развёл руками хозяин. – Зато есть чудесные платьица для девочек твоего возраста. Совсем недорого. А послезавтра ожидается завоз. Будем рады, если ты к нам заглянешь.

– Обязательно зайду, – пообещала Илана.

Ей вдруг захотелось поскорее покинуть этот стеклянный магазин и вообще Шиман-Таун. Странное место, где неожиданно появляются сказочные гномы и принцы в голубых плащах. И так же неожиданно исчезают. Кто это был на втором этаже магазина? Он что, нарочно прикинулся манекеном? И зачем? Он за кем-то следил? Неужели за ней? Наверное, он видел, как она купила запрещённую игрушку. Тогда ей следует не искать его, а поскорей уносить отсюда ноги. Поговаривали, что в Особом Отделе, который обычно называли просто ОО, есть внештатные агенты совсем юного возраста. А возможно, это была переодетая девушка.

Магический шарик даже не оттопыривал карман юбки-шорт. В последнее время Илана полюбила короткие юбки – с тех пор, как разглядела перед зеркалом, что у неё красивые ноги. Длинные, стройные, но отнюдь не тонкие, какими они были раньше. Илана больше не собиралась прятаться под бесформенными балахонами. «Честный заработок» позволил ей купить себе кое-что из одежды. Эта юбка-шорт Илане особенно нравилась. В её глубокие карманы можно было столько напихать, что, надевая её, девочка оставляла дома свою заплечную сумку. Сейчас в них лежали только кошелёк и ледышка. Сунув руку в правый карман и крепко сжав в кулаке драгоценный шарик, Илана поспешила на автобусную остановку. Наземным транспортом обычно пользовались бедняки. Многие возвращались из Шиман-Тауна с целым ворохом покупок, и никто не обращал на Илану Стивенс никакого внимания. Даже её бледность и цвет волос не вызывали у окружающих ни малейшего интереса. Здесь, на западной окраине, и не таких можно было встретить. Илана то и дело оглядывалась – не следит ли кто за ней. Таинственный незнакомец (или незнакомка?) вполне мог сменить свой эффектный голубой плащ на что-нибудь менее броское. Не заметив ничего подозрительного, Илана успокоилась. А вскоре уже мысленно потешалась над своими страхами. Особому Отделу только и забот что выслеживать девчонок, мечтающих приобрести магическую ледышку. А тот парень вряд ли кого-то высматривал. Он просто стоял и смотрел в окно. А потом ушёл – пока она пялилась на витрины в отделе мягкой игрушки. Да она бы сроду ничего не заподозрила и не начала выдумывать всякую ерунду, если бы этот старый гном не напугал её своими намёками. Типичный уличный торговец. Такие, говорят, просто обожают напустить туману, чтобы поднять цену, при этом всё обставляют так, будто отдали тебе свой товар почти даром.

Илана решила, что бабушке о запрещённой игрушке знать совсем не обязательно. Да и другим тоже. Она забавлялась своим магическим шариком, лишь когда была уверена, что её никто не видит.

Илана знала: надо крепко сжать ледышку в руке и немного подождать, после чего в ней одна за другой начинают появляться картинки. Просмотрев их все, можно уже заказывать какую-нибудь конкретную из имеющихся в данном шарике. Для этого достаточно, держа ледышку на ладони, подумать о том, что хочешь увидеть. Так говорили все счастливые обладатели волшебных игрушек. И ещё Илана привыкла слышать, что некоторым иногда удаётся наколдовать картинку – то есть придумать её и вызвать в магический шар. Верить этому или нет – она не знала. Никому из её одноклассников наколдовать картинку не удавалось.

Когда Илана решила опробовать свою ледышку, она сперва испугалась, что старик её обманул. Сколько она ни сжимала шарик в руке, он оставался пустым.

«А ещё говорил – увидишь в нём всё, что захочешь, – с досадой подумала девочка. – Вот что значит покупать с рук у кого попало! А кстати… Что я хочу-то увидеть? Может этот шарик работает не так, как другие? Может, ему надо сразу заказать что-то конкретное, и он выберет из своего запаса картинок что-нибудь похожее. Если это действительно биокомпьютер, как говорит Джек. Ева Руперт заказала единорога, и ей показали грифона. Интересно, а если заказать единорога моему шарику… Может, он там есть?»

Да, единорог там оказался. Впрочем, грифон тоже. Создавалось впечатление, что ледышка Иланы хранит в себе изображения едва ли не всего на свете. Надо только поточнее сформулировать своё желание. Или получше представить то, что хочешь увидеть. Когда Илана загадала просто цветок, шарик заполнила какая-то слабо мерцающая муть, которая потом сгустилась, превратившись в размытый силуэт цветка. А едва Илана представила себе ромашку, как бесформенные лепестки вытянулись, побелели, а серединка цветка вспыхнула яркой желтизной.

Однажды Илана, крепко сжав ледышку в руке, прошептала:

– Покажи мне моих родителей.

Шарик наполнился светящимся туманом. На мгновение в нём возникли два смутных силуэта, которые тут же растаяли, и вскоре ледышка снова стала прозрачной. Примерно то же произошло, когда Илана захотела увидеть пейзаж того мира, откуда прибыл её инопланетный родитель. Ледышка довольно долго светилась, мерцая голубыми и серебряными искрами, но никаких картин в ней так и не появилось.

«Ты увидишь в нём всё, что захочешь. Почти всё…» Так сказал тот загадочный старик. Что ж, он почти не солгал. В магической ледышке Иланы появлялось то, что девочка могла себе представить. Шарик мог добавить кое-какие штрихи к тому образу, который возникал в сознании Иланы – например, поярче раскрасить чешую дракона или почётче обрисовать его крылья. Но не знай Илана хотя бы примерно, как выглядит дракон, шарик бы его не показал. Своих родителей она никогда не видела, а значит не могла и вызвать их образы в магический шар. Так же, как и пейзажи неизвестной ей планеты. Зато теперь с его помощью она могла создавать множество различных картин и образов. Шарик помогал их дорисовать, довести до совершенства. И ещё он помогал получше вспомнить тех, кого она когда-либо знала. Правда, сделать чёткими воспоминания раннего детства так и не удалось.

Бабушка Полли была довольна. Илана теперь почти безвылазно сидела дома. Чем она там в своей комнате занимается, бабушка не знала, и её это не особенно интересовало. В конце концов, чем уж таким может заниматься десятилетняя девчонка? Смотрит свой новый видик, читает, что-нибудь мастерит из мягкого пластика… Или перед зеркалом вытанцовывает. В общем, чем бы дитя ни тешилось…

Знай бабушка Полли, чем тешится её дитя, она бы сочла эту старинную поговорку не очень удачной.

Насчёт лета «гном» тоже не солгал. Почти. В конце июля резко похолодало, и последний летний месяц скорее походил на осенний. До середины сентября жители Гаммеля ходили в плащах и куртках, но бабье лето, как ни странно, всё же пришло. День Святого Николауса обещал быть тёплым. Больше всех этому радовались пятиклассники. Ведь в этот знаменательный день – 24 сентября – их принимали в ряды Лихтен-Югенд. Членов этой детской и юношеской организации называли юными светоносцами. Три раза в год – 24 сентября, 22 апреля и 19 мая – они устраивали в городе шествие. Младшие, за которыми после одной газетной статьи закрепилось прозвище светлячки, несли свечи, а те, кому было больше тринадцати, – факелы. Говорили, что раньше в Лихтен-Югенд принимали только хороших учеников и только с примерным поведением. Теперь организация охватывала практически всех школьников с десяти до семнадцати лет. В день Святого Николауса каждый пятиклассник сразу после причастия получал белый плащ с капюшоном и серебряный медальон, на котором был изображён ангел с мечом. В этом облачении новички вместе со всеми светоносцами своей школы отправлялись на площадь перед мэрией, откуда и начиналось шествие. У каждой школы был свой маршрут. В такие дни с четырёх до восьми вечера по центральным улицам Гаммеля без конца двигались шеренги детей и подростков в белом. Свечи и факелы, которые они несли, были искусственные – из соображений безопасности, зато светили ярче настоящего огня. Участники шествия должны были хранить молчание, а прохожие, увидев шеренгу светоносцев, умолкали или хотя бы переходили на шёпот.

В этом году подготовку к празднику омрачала недавняя трагедия. В начале сентября был убит известный священник Александр Абель. Жил он в местечке под названием Верден – на границе с Леброном. В маленькую церковь, где он вёл службы, стекался народ со всей страны. Несколько лет назад границу открыли, и прихожан у отца Александра стало ещё больше. На его службы и проповеди ходили и лебронцы, и германарцы. Воспитанный в лоне Ортодоксальной Церкви, Александр Абель не считал её учение единственно правильным. И был глубоко убеждён, что различия между ортодоксальной доктриной и элианской не должны препятствовать союзу этих двух церквей. Самые ярые ортодоксалы то и дело поливали его грязью, называя его терпимость беспринципностью, и всё же авторитет Александра Абеля рос с каждым годом.

3 сентября священника нашли с проломленной головой у ворот его дома. Похоже, на него напали, когда он возвращался с утренней прогулки. Жители Вердена говорили, что отец Александр вставал ни свет ни заря и до первой службы любил прогуляться по окрестностям. А вскоре после похорон кто-то поджёг верденскую церковь. Когда прибыли пожарные, от неё остались одни стены. Внутри всё выгорело, кровля рухнула. Никто не сомневался, что эти два преступления связаны, но никто ничего не мог доказать. У следствия не было никаких зацепок. Ортодоксалы в своих выступлениях намекали, что отец Александр якобы сам навлёк на себя беду, якшаясь с неправоверными.

– Да они же его и урыли, – убеждённо заявил Джек Эмерсон. В «часовне» эта история обсуждалась весьма активно. – Наши мракобесы-церковники. Они ж его ненавидели. Элианцы тоже не во всём с ним соглашались, но они бы и волоска на его голове не тронули.

– Конечно, – кивнула Лидия. – Отец Александр защищал их. Если б не его содействие, им бы вряд ли удалось открыть у нас в Гаммеле приход. Теперь они боятся, что их отсюда попрут.

– Всё может быть, – сказала Таня. – Им и так в последнее время житья нет. На прошлой неделе кто-то ночью забрался в церковь Святой Анны и сломал орган. У них же службы под музыку… Кстати, так здорово! Я один раз слушала там мессу. А совсем недавно, кажется, в понедельник, у них почти все окна перебили. Ребятня какая-то. Вроде бы, их видели, но никого не поймали.

– Юные светоносцы, – усмехнулся Ганс Фишер. – И будущие чистильщики…

– Да брось, – поморщилась Таня. – Все мы были в Лихтен-Югенд, однако в Партию борцов за чистоту никто из нас почему-то не вступил.

– Из нас – никто, но мы ведь не большинство. Думаю, эти ребятишки не случайно похулиганили. Есть с кого пример брать. Помните, элианцы крестный ход устроили? За ними же всю дорогу шли наши святоши с плакатами «Последователи Элиана – еретики и пидор…» В общем, со всякой руганью.

– Лидия, ну зачем ты так щипнула бедного Ганса? – смеясь, спросила Илана. – У нас в гимназии этим словом все стены исписаны. И я уже давно знаю, что это такое. Я вот только не понимаю, почему наша церковь так яростно обвиняет элианцев в мужеложестве… и вообще во всяком разврате? Потому что у ихних священников обет безбрачия? Можно подумать, развратничают и предаются греховным мечтам только те, у кого нет под боком законной супруги! Сколько семейных налево ходят. Причём многие члены нашего парламента ходят не куда-нибудь, а в Римскую Баню. Там, конечно, не все услуги в прейскуранте указаны, но все знают, что мальчики сейчас дороже девочек.

– Неплохая осведомлённость плюс трезвый, аналитический ум, – констатировал Джек. – Иногда я забываю, что ты ребёнок. Ты хоть сама об этом не забывай.

– Илана, ты так и не ходишь на исповедь? – спросила Таня. – И не причащаешься? А ведь вас скоро в Лихтен-Югенд должны принимать…

– Я туда не рвусь, – пожала плечами Илана. – Кажется, из школы за это не выгоняют.

– Конечно, нет, – вздохнула Лидия. – Но мы все вступали. Так уж было принято. Всё равно к этому почти никто серьёзно не относился. А знаете… Мне даже нравилось участвовать в этих шествиях. Особенно когда смеркалось. Идёшь со своими по какой-нибудь тихой узкой улочке, и вдруг навстречу из полутьмы другая колонна. Молчаливые фигуры в белом, в руках – голубоватые огоньки… Раньше во время шествий фонари не включали, и весь город был в таких вот огоньках. А теперь… никакой тебе таинственности. Все улицы освещены.

– Ещё бы, – заметил Ганс. – Раньше дети не пропадали. Во всяком случае так часто. Представляете, если во время шествия кто-нибудь пропадёт!

– Или вдруг появится какой-нибудь тип с дудочкой, – Джек сделал страшное лицо. – И все светоносцы стройными шеренгами двинутся за ним…

– Да ну тебя! – замахала руками Лидия. – Лучше так не шутить. Лично я считаю, что наш город надо переименовать. Имена и названия имеют магическую силу, и очень жаль, что многие этого не понимают. Гаммель – Гамельн… Похожие названия – похожие события. И столь же таинственные. Сколько уже пропало детей, и до сих пор никого не нашли. Даже тел…

– Пока тело не найдено, есть надежда, что человек жив, – сказал Мартин. – И всё же неизвестность – это ужасно.

– Да уж, – вздохнула Таня. – Говорят, сейчас работорговцы людей похищают. В основном детей и молодёжь… Кстати, у нас ведь в последние годы пропало и несколько парней лет по восемнадцать. Есть планеты, где вовсю процветает рабство. В Федерацию они не входят, но их корабли тоже повсюду летают.

– Но у нас в космопорту такой досмотр… – начала было Лидия.

– Ну и что! – махнул рукой Ганс. – Любые документы можно подделать…

– А ты поосторожней, – повернулся он к Илане. – Ты в последнее время хорошеешь не по дням, а по часам. А красавиц во все времена похищали.

– Вот именно, – подтвердила Таня. – Ещё окажешься в гареме какого-нибудь варвара с зелёной кожей и драконьим гребнем. Так что поменьше болтайся по окраинам, где полно инопланетян. Не разговаривай с незнакомцами, а главное – ничего у них не бери.

– Да знаю, – засмеялась Илана. – Бабушка мне уже давно объяснила, что нельзя брать у чужих дядей игрушки и конфеты.

«И я действительно ничего у них не беру, – добавила она про себя. – Игрушку я у чужого дяди не взяла, а купила»

Илана вспомнила загадочного «гнома» и не менее загадочного «манекена», смотревшего на неё сквозь витрину магазина… И по спине её пробежал холодок.

Войдя на следующее утро в класс, Илана наткнулась на сбившихся в тесную кучку девчонок. Судя по тому, что центром её была Агнесса Джефферсон, информацию для обсуждения подкинула именно она. Мальчишки к этому сборищу не присоединялись, лишь поглядывали в сторону одноклассниц со смесью иронии и любопытства. Когда прозвенел звонок, девочки стали рассаживаться по своим местам, подчёркнуто стараясь не смотреть на Илану.

– Слушай, Стивенс! – окликнул её Марк Леман, сын известного в городе журналиста Виктора Лемана, публиковавшегося под псевдонимом Джокер. – Правда, что ты вчера пыталась заморозить эту тётку-чистильщицу?

Марк иногда подначивал Илану, но совершенно беззлобно, и неприязни она к нему не питала.

– Буду я ещё тратить на неё свою дьявольскую силу. Она и без того как мороженая курица.

Агнесса демонстративно перекрестилась, а мальчишки расхохотались. Илана заметила, что некоторые из них всё чаще и чаще косятся на неё с интересом и одобрением. Дерзость, с какой она вела себя в последнее время, вызывала у них восхищение. Немаловажную роль в их отношении к Илане Стивенс играло и то, что она стремительно хорошела. Мальчишки уже отвыкли считать её уродиной. Большинство же девочек от этого отвыкнуть не могли. Вернее, не хотели.

После первого урока явилась классная дама.

– Дети, – сказала она, сияя своей обычной фальшивой улыбкой. – Занятий сегодня больше не будет. Мы идём в Музей экзобиологии. Потом можете отправляться по домам. Завтра у вас очень важный день. Советую хорошенько отдохнуть и повторить все обязательные молитвы. Ведь завтрашнее причастие для вас особенное. Погоду обещают сухую и тёплую, так что, думаю, шествие пройдёт удачно. Илана Стивенс, ты не собираешься присоединиться к своим друзьям?

– Собираюсь, мадам Фоли, – вежливо ответила Илана. – Мне же завтра в школу не обязательно. Значит, завтра я пойду в гости.

– У тебя ещё и друзья есть? – язвительно поинтересовалась Снежана Грундер. – Наверное, среди ютов?

– Ага, – кивнула Илана. – Среди тех, кто по моему желанию превращается в собак и кусает всяких вонючек.

Снежана хотела что-то сказать и вдруг застыла с открытым ртом. По дороге в музей она то и дело исподтишка бросала на Илану какие-то странные взгляды.

Агнесса же всю дорогу трещала со своей подругой Ирмой Кобель.

– Знаю я, какие у неё друзья! Этот сумасшедший художник Мартин Кейн. Сын ведьмы. Говорят, у них кот – оборотень. Этот безбожник Кейн рисует всякие дьявольские картины. Пейзажи, каких не бывает, чудовищ… А люди у него… Иногда не поймёшь – мужчина или женщина, мальчик или девочка. Это же грех!. Бог создал мужчину и женщину. Они разные. Женщина не должна походить на мужчину и наоборот… Папа говорит, что выставки таких безбожников надо бульдозерами сносить. Хорошо хоть, им в приличных музеях выставляться не позволяют.

Агнесса разглагольствовала так громко, как будто хотела, чтобы её слышали все, однако её обличительная речь почти никого не интересовала, а Илана реагировала на неё, как на жужжание осенней мухи. Она решила не поддаваться на провокацию.

В музее было интересно, но на протяжении всей экскурсии Илану не оставляло чувство тревоги. Оно усилилось, когда экскурсовод, молодой магистр биологии Питер Слоун, подвёл пятиклассников к огромному похожему на птичий скелету.

– Это птеродактиль? – спросила Анна Ройзен.

– Нет, – ответил учёный. – Это, пожалуй, самый загадочный экспонат нашего музея. Этот скелет найден тридцать лет назад. В Альдах, недалеко от курорта. Науке этот вид неизвестен. Таких тварей нет ни на одной освоенной человеком планете. Так что перед вами единственный представитель данного вида. Забавно, не правда ли? Ладно, если бы это были останки какого-нибудь древнего животного – из тех, что вымерли миллионы лет назад. Но эта птица жила совсем недавно… То есть это, конечно, не совсем птица, но птичьего в этой твари больше всего. В каталоги она внесена под названием альбинус магнус, но все сотрудники музея называют её снеговей. Читали Урсулу Ле Гуин? Или никто старой фантастикой не увлекается? У неё в одном романе есть такие летающие твари – снеговеи. Якобы они приносили снежные бури… Возможно, альбинус магнус – последний представитель недавно вымершего вида, который обитал в здешних горах. В конце концов мы знаем о нашей планете далеко не всё. Давно ли люди заселили Гею… Нам удалось достаточно точно восстановить облик этого гиганта. Смотрите, вот он какой – альбинус магнус!

Экскурсовод включил огромный – во всю стену – экран, и дети увидели крылатое белое чудовище, неподвижно парящее над заснеженной равниной. Все ахнули, но вряд ли кто-то испытал такое потрясение, как Илана. Очень уж эта голограмма походила на одну из тех картин, что возникали перед ней в магических зеркалах Лабиринта. Именно такая птица кружила над равниной, по которой брели юты. Илана вспомнила, как ударил ей в лицо снежный ветер, словно неожиданно ворвавшийся в приоткрытую дверь… Она действительно открылась. И маленький бледный человечек в меховой накидке оказался в Лабиринте. Дверь между мирами иногда открывается. Вот почему здесь оказалась эта птица. Чудовище из странного холодного мира – далёкого и в то же время такого близкого. Илана представила себе, что светящийся экран – это окно. И достаточно только захотеть, чтобы оно открылось…

Все хором вскрикнули, когда экран заколебался и замерцал, словно усеянная солнечными бликами вода. Потом эти блики слились воедино и превратились в ослепительно сияющий вихрь. Казалось, что поднялась снежная метель. Она полностью скрыла пейзаж, а в следующее мгновение ворвалась в музейный зал, обдав всех холодом и опрокинув несколько экспонатов. Замигал и погас свет. В зале воцарился полумрак, а белый вихрь принял облик огромной птицы. Какое-то время он кружил под потолком, постепенно бледнея и тая в воздухе.

– Здорово! – выдохнул Марк Леман, когда призрак снеговея исчез.

В зале снова стало светло – видимо, сработала аварийная система. Огромный экран слабо светился. На нём смутно белел заснеженный пейзаж, но птицы там больше не было.

– Вы всем такое показываете? – спросила Марго Аффенштайн. – Я даже немного испугалась…

Магистр биологии ничего не ответил. Вид у него был такой, словно скелет альбинуса магнуса на мгновение ожил и тюкнул его своим здоровенным клювом прямо в темя. Питер Слоун понятия не имел, что произошло минуту назад. Он ещё никогда не видел, чтобы голографическое изображение вырывалось из экрана и летало по залу, будто привидение по старинному замку в каком-нибудь фильме-фэнтези.

– А как вы это делаете?

– А можно ещё раз? – наперебой просили пятиклассники.

– Как-нибудь в другой раз, друзья мои, – пообещал экскурсовод, пытаясь натянуть на свою растерянную физиономию некое подобие улыбки. – Сейчас я вам покажу кое-что другое. Мы должны поторопиться. Через десять минут меня ждёт следующая группа…

Илана была напугана ещё больше, чем молодой профессор биологии. Она чувствовала свою причастность к случившемуся и знала, что скоро должно случиться что-то ещё. Этот вырвавшийся из экрана призрак птицы был предвестником каких-то странных и скорее всего жутких событий.

Выйдя на улицу, Илана ощутила, как в лицо ей пахнуло свежестью и прохладой. Дыхание зимы… Это совершенно не вязалось с тёплыми осенними красками, которыми был полн сквер возле музея. Казалось, ничто не омрачает тихий ласковый сентябрьский пейзаж. Пока. Ветра не было, но Илана чувствовала его приближение. Ещё немного – и он коснётся яркой осенней листвы. Илана знала, что больше никто не ощущает этот надвигающийся холод. Только она. Ибо это она вызвала призрак зимы. Снеговей… Она выпустила его на волю. И открыла двери в другой мир – туда, где царствует зима…

– Ой, смотрите, небо темнеет! – воскликнула Агнесса. – Как перед грозой!

– Эка невидаль, – хмыкнула Снежана Грундер. – В сентябре ещё бывают грозы… Главное – чтобы завтра не было.

Накрывшая сквер огромная тень слегка приглушила яркие краски осени, придав им глубину и сочность. Дымчато-синяя туча заслонила солнце, зато каким чистым и светлым золотом засияла на её фоне листва императорских клёнов. Над их кронами вздымался шпиль собора Святой Анны. Он напоминал луч ослепительно-белого света, который протянулся к сверкающему в вышине кресту… Илана закрыла глаза и представила, как в сумрачном небе появляется ангел с мечом. Он медленно спускается на землю, и каждый взмах его белых крыльев поднимает над городом снежную метель…

Почти все ученики 7-й гимназии жили в Южном Округе, так что с большинством одноклассников Илане было по пути. Чтобы отстать от них, она задержалась у киоска с мороженым и купила себе «сосульку» – так обычно называли палочки фруктового льда. Разворачивая мороженое, она видела, как самая противная компания, в которую входили Снежана Грундер, Том Брикс и пасторские близнецы, остановилась в рябиновой аллее. Эта аллея пересекала весь парк и выводила прямо на Старую Площадь, а оттуда до Трансильванской улицы было рукой подать.

«Ладно, – решила Илана, – придётся идти в обход. Кучу дерьма лучше обойти подальше, а то ещё ненароком вляпаешься».

Она уже было свернула на тропу, огибающую парковый пруд, как внимание её привлекли звуки, которые заставили сердце болезненно сжаться. Ей почему-то вспомнился большеголовый человечек в меховой накидке, бегущий к ней в надежде спастись от гигантских птиц. Едва она об этом подумала, как он появился. Только накидка его была в голубых пятнах. Ярко-голубая кровь заливала его лицо. Ют бежал, зажимая рукой рану на голове и оглядываясь назад. А вскоре появились и его преследователи – двое гогочущих парней лет пятнадцати. Они захохотали ещё громче, когда человечек, споткнувшись, упал.

– Поддадим-ка ему ещё! Нелюдям нечего делать в городе!

– Не трогайте его! – крикнула Илана, заслонив собой скорчившегося на земле юта. – Это вы нелюди!

– А это ещё что за белесое чучело? – ухмыльнулся один из парней.

– А что – хорошенькое чучело, – заметил его приятель. – Отойди-ка, малявка, а то и тебе достанется. Иди, гуляй, соси свою «сосульку»… Нечего путаться под ногами у старших.

Узкий конус замороженного сока, который Илана судорожно сжимала в руке, походил на острый ледяной кинжал. И когда парень попытался оттолкнуть её, она ударила его этим «кинжалом» чуть пониже локтя. Ледяное острие вонзилось в человеческую плоть, словно нож в масло. Илану чуть не стошнило, а парень взвыл и схватился за раненую руку. Тёмно-красная кровь закапала на землю, смешиваясь с голубой кровью юта.

– Вот дрянь! – рассвирепел второй подонок. – Такая мелочь, а уже нож с собой таскает…

Видимо, он не разглядел, чем Илана ранила его приятеля. Он замахнулся на девочку, но она, увернувшись, ударила его сосулькой в бедро. Совсем несильно – она лишь хотела его остановить. Илана уже поняла, что в её руках кусок льда может стать настоящим оружием. Не только ножом, но и бомбой. Достаточно вспомнить случай с грузовиком… Она никогда не думала, что способна ударить человека кинжалом, словно какая-нибудь эльфийская воительница из фантастической книжки. А ведь смогла! Больно уж эти двое её разозлили.

– Давайте полицию вызову! – с готовностью предложила Снежана.

Вся её компания уже была здесь и наблюдала за происходящим со смесью жгучего любопытства и страха. Один из парней сидел на земле. Он тихо выл, держась за окровавленную руку. Похоже, рана была глубокая. Второму досталось меньше.

– Никакой полиции! – рявкнул он и, прихрамывая, снова двинулся к Илане, которая по-прежнему заслоняла собой дрожащего юта.

– Убирайся! – крикнула девочка. – А то хуже будет!

И парень попятился.

– Она…Она… – бормотал он побелевшими губами. – От неё холод…

Порыв ледяного ветра заставил всех зябко поёжиться. Всех, кроме Иланы. Сильная жара иногда причиняла её дискомфорт – впрочем, не больше, чем остальным, но холод – никогда. И этот резкий, холодный ветер, заставивший осенние листья закружиться в бешеном танце, словно наполнил её силой. Оба хулигана с ужасом смотрели на девочку с развевающимися белыми локонами и глазами цвета снеговой тучи – той, что сейчас стремительно надвигалась на город. Ветер усилился, и вот уже к танцу янтарно-жёлтых листьев присоединились крупные хлопья снега.

– Да не надо никакой полиции, дура! – разозлился один из парней, увидев, что Снежана набирает на своём браслете код. – Лучше уносите отсюда ноги, пока эта ведьма вас не заморозила! Вы же видите, что творится! Это всё она… Они оба! Эти два белых чудовища…

Он кивнул на Илану и прижавшегося к её ногам юта. Потом помог своему приятелю подняться и потащил его прочь. Встреча с блюстителями порядка была этой парочке совсем ни к чему. Всё-таки юты имели в Германаре статус граждан – пусть даже и с ограниченными правами, а нападение на граждан закон не поощрял.

– Ничего, я всё равно вызову, – мстительно сказала Снежана. – Я скажу, что ты напала на людей! Все видели, как ты их ранила! А заодно этого паршивого юта арестуют. Они не должны появляться в городе!

– Ты можешь идти? – спросила Илана у юта.

Маленький человечек поднялся на ноги и часто закивал.

– Беги в церковь, – прошептала девочка, – вот по этой аллее, где кусты… Собор Святой Анны совсем близко. Любой, кого преследуют, может найти убежище в храме. Поторопись!

Ют снова кивнул, но, прежде чем убежать, порывисто схватил руку Иланы и прижался к ней губами.

– Эй, смотрите – этот бледный гадёныш удирает! – завопил Том Брикс. – Давайте-ка поймаем его, а то когда ещё полиция объявится…

– Стоять! – Илана загородила узкую аллейку, петляющую среди кустов шиповника, по которой убегал маленький человечек. – Ни с места, а то я вас действительно заморожу! Всех!

– Да что вы её слушаете? – крикнула Снежана. – Кого она заморозит? Этому ничтожеству понравилось вас пугать, а вы как дураки…

Она не договорила, потому что сильный порыв ветра едва не сбил её с ног. А через минуту вокруг побелело. На парк словно обрушилась снежная лавина. Почти ничего не было видно, лишь силуэты ближайших деревьев смутно темнели в серебристо-белой пурге. Илане казалось, что её окружают тени танцующих великанов. Сквозь завывания ветра и шум ветвей пробивались испуганные крики. Когда метель стала утихать, она увидела своих одноклассников, бегущих к беседке у киоска с мороженым. Там уже спряталась продавщица, такая же озябшая и растерянная. Снегопад продолжался. Кое-где среди белых хлопьев вспыхивали золотые и оранжевые огоньки – осенние листья… Большая их часть кружила по парку в вихрях серебряной метели. Самое странное, что ветер вскоре утих, а метель – нет. Она лишь поднялась выше и теперь носилась над деревьями, срывая с ветвей остатки листвы. Её вой всё больше и больше напоминал пронзительный птичий крик. Его постепенно заглушал рев мотора. Задрав голову, Илана увидела зависший над парком полицейский автолёт и … огромную белую птицу. Снеговей! Ожившая голограмма, которую Илана вызвала из экрана. Теперь этот призрак оделся плотью и с криком метался над кронами деревьев. А потом раздался глухой стук, и автолёт, с треском ломая ветви, рухнул на площадку возле беседки…

Илана не видела, как в парке приземлился второй автолёт, в который посадили её замёрзших, перепуганных одноклассников. К этому времени она была уже далеко от места событий. Убегая, она лишь успела заметить, что гигантская птица, ставшая причиной аварии, с невероятной скоростью устремилась вверх и тут же исчезла в снежном мареве.

Илана мчалась по той самой аллее, по которой совсем недавно бежал ют, однако следы его уже занесло. Снег шёл не переставая. Он полностью засыпал старую рельсовую дорогу на Лейденской улице. Трейны не ходили по ней с тех пор, как лебронцы закончили здесь строительство собора Святой Анны. Многие считали, что прежний маршрут был удобней нового, проложенного по соседней улице, но чиновники из Транспортного Управления говорили, что на Лейденской нет никаких учреждений и крупных магазинов, а почти всё жильё тут подлежит сносу. Возможно, изменение маршрута трейнов являлось акцией, направленной против элианцев. Ведь большинству из них стало трудней добираться до своего храма. Зато теперь Лейденская улица была одной из самых тихих в городе, хотя находилась почти в центре.

Илана с минуту помедлила у ворот храма, потом осторожно отворила их и вошла в маленький крытый дворик, выложенный гранитной плиткой. Снаружи бушевал снегопад, а тут ещё пахло нагретым камнем и осенними цветами. Илану немного раздражал их терпкий аромат. Клумба в форме кольца окружала невысокий постамент, на котором стояла статуя ангела с мечом. Приглядевшись к ней, Илана заметила её явное сходство со статуей ангела в школьной часовне. Может, их делал один скульптор? Пастор Коул всегда возмущался по поводу художников, которым всё равно, на какую церковь работать, лишь бы платили. А Ганс Фишер любил повторять, что художник ни на кого не работает, разве что на Господа Бога…

Дверь церкви была приоткрыта. Пастор Коул непременно сказал бы, что, переступив этот порог, Илана предаст истинную веру. Впрочем, слова пастора Коула давно уже ничего для неё не значили. Возможно, в этой церкви тоже считали, что их вера единственно правильная, но Илану это не интересовало. Она лишь хотела узнать о судьбе раненого юта. Нашёл ли он здесь убежище? И вообще добежал ли до храма? Его ведь могли арестовать по дороге… Хотя, вряд ли. Что полиции делать среди бела дня на этой тихой улице?

Изнутри лебронская церковь выглядела довольно бедно, особенно по сравнению с ортодоксальными храмами, которые поражали своим роскошным убранством. Почти всё помещение занимали ряды деревянных скамей. Пламя свечей и солнечные лучи, проникающие в храм сквозь витражные окна, наполняли его золотистым янтарным светом – таким живым и тёплым, что хотелось верить в присутствие божества.

Помимо входной двери здесь были ещё две – справа и слева от алтаря. Одна, наверное, вела в исповедальню, а вторая в какое-нибудь служебное помещение. Не успела Илана удивиться царящей в храме тишине, как до неё донеслись приглушённые голоса. Кто-то разговаривал за дверью, которая находилась справа от алтаря. Может, там кто-то исповедовался? Илана знала, что подслушивать некрасиво, а заниматься этим в церкви, наверное, нехорошо вдвойне, но больно уж ей хотелось послушать, что говорят на исповеди элианцы. Если верить пастору Коулу, то грехов у них у всех – как у самого дьявола.

Девочка тихонько подошла к маленькой неплотно закрытой двери. И успела разобрать конец фразы:

– … переждать непогоду.

Голос принадлежал мужчине.

– Не беспокойся, – ответила женщина. – Я оставила автолёт в Литейном Переулке. Это совсем рядом.

– Тебя никто не видел?

– Нет. Сегодня здесь совершенно безлюдно. Я же знаю, что по средам у вас не служат.

– Да… Разве что отпевание.

– Лучше бы ты посоветовал своей пастве не приходить сюда и завтра. Боюсь, это будет тяжёлый день. Вам нужна охрана…

– Господь хранит нас. Мы будем молиться, чтобы он вразумил этих детей и удержал от дурных поступков.

– Молитесь, святой отец, – в голосе женщины явственно прозвучала ирония. – Хуже не будет. А я позабочусь об охране. Судя по всему, беспорядки уже начались. Этому бедному созданию здорово досталось?

– Брат Бенедикт обработает ему раны. Кажется, серьёзных нет. Вечером отвезём его в посёлок.

– Говорят, они оборотни, – помолчав, сказала женщина. – Будь это правдой, он бы, наверное, превратился в какого-нибудь зверька, чтобы легче было скрыться… Знаю, что здесь об этом говорить не следует, в этих стенах, но… Иногда я мечтаю найти настоящего колдуна. Хоть белого, хоть чёрного мага – мне всё равно. Если бы он смог его вернуть…

– Боже, ты опять… Мы столько говорили. Я думал, ты успокоилась. Люди занимаются магией с древнейших времён, но ещё никому не удавалось оживлять мёртвых.

– Я не верю в его смерть. Всё было так… странно…

– Ради всего святого, перестань. Его же похоронили.

– У меня было такое чувство, что хоронили не его…

– Билли, успокойся. Эта боль никогда не пройдёт до конца. Ни у тебя, ни у меня. Но если ты будешь верить снам и … наваждениям, то просто сойдёшь с ума.

– Но я видела его так ясно…

– На таком-то расстоянии!

– Сердце подсказало мне…

– Оно просто болит, дорогая. Я же говорю – это боль. К ней надо привыкнуть и жить дальше.

Они долго молчали.

– Мне надо идти, – произнесла наконец женщина. – Попроси этого человечка… Пусть сделает так, чтобы снегопад не кончался. Может, он хоть немножко умеет колдовать. Я люблю, когда идёт снег. Сразу вспоминается Монте-Ледо. Тот домик в горах. Старая мебель, потёртый бархат… Старый шкаф с настоящими книгами… Я даже помню, какая была обложка у той книги со стихами русского поэта. Когда ты спал, я сидела у камина и читала «Снежную маску», а за окном шёл снег. Мы тогда оба сошли с ума. Всё было как в стихах Александра Блока… «Большие крылья снежной птицы мой ум метелью замели…»1 В ту ночь, когда мы его зачали, была метель… Да, это случилось именно в ту ночь, я знаю! А когда он родился, выпал первый снег. Так странно… Его зачатие, рождение и смерть – всё связано со снегом…

– Билли, не надо…

– А эта его одержимость Снежной Девой… Это было так странно в его возрасте. Наше снежное дитя растаяло, Джордж. И мне всё кажется, что можно слепить его снова…

– Билли, не мучай себя. И меня…

– Мы тогда оба согрешили, Джордж. Наш сын был плодом греха. Неужели его смерть – это кара…

– Нет, дорогая. Иногда нам кажется, что наше горе какое-то исключительное, а ведь такая судьба постигла многих. И многие из тех, кто сейчас счастлив, даже не подозревают, какие их ждут испытания. Никто из нас не знает, что его ждёт.

– В прошлом году я слушала проповедь отца Александра, – голос женщины звучал совсем тихо. – Он говорил: у Бога нет мёртвых.

– Нет, Билли. У Бога все живые. Мы будем страдать, но не вечно.

Они снова долго молчали. Потом священник проводил женщину до ворот. Илана наблюдала за ними, спрятавшись за колонну, но разглядеть их ей не удалось. Она видела их только со спины, а на женщине к тому же была длинная накидка с капюшоном, полностью скрывавшая её фигуру и волосы.

Девочка слышала, как отец Джордж вернулся, и вздохнула с облегчением, когда рядом скрипнула дверь. Это означало, что священник снова удалился туда, где только что беседовал с Билли. Теперь Илана могла спокойно покинуть церковь, но не успела она сделать и двух шагов, как маленькая дверь возле алтаря отворилась вновь. Илана могла бы убежать – вряд ли священник пустился бы за ней вдогонку, но она сочла, что это бегство будет выглядеть довольно глупо. В конце концов она не хотела ничего плохого.

Илану поразила красота этого человека. Он был довольно молод, но волнистые каштановые волосы уже тронула седина. Илана никогда не видела таких ярких голубых глаз.

– Не пугайся, дитя моё, – мягко сказал священник. – Ты так побледнела… Боже, ты ранена!

Илана только сейчас заметила, что куртка у неё в бурых пятнах. Карман намок, а из него торчала тающая «сосулька» с красным от крови концом. Зачем она сунула её в карман?

– Я не ранена, святой отец. Я всегда бледная – у меня такая кожа… А кровь – не моя.

Священник молча смотрел на Илану. Он не требовал объяснений, но он их ждал.

– Это кровь двух мерзавцев, которые избивали юта. Я вмешалась… Ударила их этой штуковиной. Это мороженое, святой отец, фруктовый лёд… Я их ранила, может, даже серьёзно, но нисколько не раскаиваюсь. Я показала юту дорогу в вашу церковь… Одна дрянь вызвала полицию, и его могли арестовать, а он ранен. Я пришла узнать, как он.

– И ты узнала? – вопрос прозвучал скорее как утверждение.

Священник явно догадался, что она слышала разговор. И похоже, ему было всё равно. Наверное, это казалось ему мелочью по сравнению с теми грехами, за которые приходится расплачиваться всю жизнь. Илане вдруг стало не по себе. Поддавшись глупому любопытству, она влезла в чужую тайну и коснулась сокровенного.

– Я думала, там исповедальня, – девочка хмуро кивнула на маленькую резную дверь. – Мне стало интересно, как у вас исповедуются… У элианцев, я имею в виду.

– Ты ходишь в Ортодоксальную Церковь?

– Меня в ней крестили, святой отец. Ещё в приюте. Но теперь я туда не хожу. А сюда я пришла только из-за юта. Кстати, полиция может догадаться, где он прячется.

– Здесь он в безопасности, дитя моё. И ты хорошо поступила, что помогла ему. Наверное, тебе надо привести себя в порядок.

Отец Джордж знаком велел Илане следовать за ним. За комнатой, где он беседовал с Билли, оказался коридор с несколькими дверями, и одна из них вела в санитарную комнату. Илана бросила «сосульку» в унитаз, спустила воду, потом застирала пятна и тщательно вымыла руки. Когда она вернулась в главную залу, священник зажигал свечу перед статуей богоматери. Он не обернулся – не то не заметил Илану, не то давал ей понять, что она вольна уйти, ничего больше не объясняя.

– Мне очень стыдно, святой отец, – сказала Илана. – Я не должна была слушать чужой разговор, и я никому не скажу о том, что я слышала. К тому же я не знаю эту даму, да и вообще почти ничего не поняла.

Отец Джордж посмотрел на неё – серьёзно, но без тени гнева или досады.

– Я думаю, самое главное ты поняла. Хорошо, что ты не боишься признаваться в своих ошибках. И не боишься заступиться за другого, даже если против него ополчилась целая толпа. Снег уже кончился. Твой дом далеко? По-моему, температура здорово упала, а ты так легко одета…

– Не беспокойтесь, святой отец. Мне никогда не бывает холодно. Только изнутри… Но это не зависит от погоды. Можно вопрос?

– Конечно, дитя моё.

– Вы не считаете, что такие, как я, – дети дьявола?

– Такие, как ты?

– Ну… Вы же видите, что я отличаюсь от других. От людей всех рас…

– Дочь моя, – улыбнулся священник, – Бог создал не одну маленькую планету под названием Земля. Он создал вселенную. И всех населяющих её тварей – как разумных, так и неразумных. Разница между ними в том, что существа, наделённые разумом, должны отвечать за свои поступки. И каждый, кто наделён разумом, решает сам, кому ему служить – дьяволу или Богу. Какого бы цвета ни были твои волосы и кожа, выбор за тобой.

Снег действительно кончился, а по городу уже вовсю ходили уборочные машины. Илана могла сесть на трейн или омнибус, но она отправилась домой пешком. Горожане, застигнутые непогодой врасплох, спешили на транспортные стоянки. Они удивлённо смотрели на легко одетую девочку, которая с явным удовольствием шагала по глубокому снегу, выбирая те места, где ещё не прошлась машина-дворник.

Дойдя до Трансильванской, Илана подумала и свернула к Детской библиотеке. Ей повезло – как раз началась смена Лидии Мортенсон.

– Как ты говоришь? «Снежная маска»? – переспросила Лидия. – Конечно, знаю. Это цикл стихов Александра Блока – из Второй Книги. Сейчас найду… В самых лучших переводах. Тебе на плёнке? Или на диске…

– Лучше книжку.

– Правильно, – одобрительно кивнула Лидия. – Я тоже люблю обычные книги – на бумаге и в переплёте… Ты последние новости не слышала? Говорят, в городе появилась какая-то чудовищная птица. Она сбила над Климентинским парком полицейский автолёт. Слава Богу, обошлось без жертв.

«Да уж, слава Богу», – размышляла Илана по дороге домой. Эта огромная птица не давала ей покоя. Снежная птица… Снеговей…

– Эй ты, защитница ютов!

Пронзительный голосок Снежаны Грундер раздражал сильнее, чем царапанье железом по стеклу. Илана едва не задохнулась от огромного кома снега, залепившего ей всё лицо.

– Нелюдь!

– Защитница нелюдей!

– Дочь дьявола!

Комья снега летели градом. Отскочив за дерево, Илана протёрла глаза и отряхнула сумку. Ещё не хватало, чтобы подмокла библиотечная книга. Дорогу к дому загородила целая свора – близнецы Джефферсоны, Снежана со своими мерзкими кузенами, Том Брикс… Все эти твари уже успели переодеться в тёплые вещи и явно поджидали её здесь.

– Убирайся в посёлок ютов! – проорал Том Брикс. – Твоё место там, среди этих нелюдей! Они хотят заморозить наш мир, завалить его снегом…

– И ты тоже этого хочешь, сатанинское отродье! – визжала Агнесса. – Дети дьявола открывают двери преисподней, и оттуда приходят холода! И зло! Дьявол насылает на нас метели и похищает детей!

«Вот ведь привязались, кретины, – подумала Илана с досадой. – Бросить в них что ли тоже снежок? Так ведь ещё убью ненароком. Грузовик и тот сломался. Разума у них, конечно, нет, но они же всё равно твари божьи…»

– А вы видели, как это маленькое чудовище ей руку поцеловало? – с издевательским смехом спросила Снежана Грундер. – Прямо как вассал принцессе… Принцесса уродов! Дочь дьявола!

Снежная атака прекратилась, но компания подбиралась к Илане всё ближе и ближе – осторожно и трусливо, как стая шакалов.

– Ты что-то путаешь – сказала Илана. – Принцесса – это дочь короля.

– Ну и какого же короля ты у нас дочь?

– Снежного.

– Даже так?

Компания разразилась смехом.

– Так это значит он тут всё снегом завалил? – полюбопытствовал Питер Джефферсон.

– Конечно, – кивнула Илана, катая в руках два маленьких снежка.

Если эти мерзавцы намерены её избить, то ей придётся защищаться. Впрочем, они медлили. Боялись. Они же видели, как она пустила кровь тем двоим, в сквере у музея. Но, похоже, никто не разглядел, чем она их ранила.

Илана вдруг поняла, что эти твари её провоцируют. Ждут, когда она достанет предполагаемый нож. А потом можно поднять крик или быстренько набрать код полиции.

– Если не отвяжетесь, он такой снегопад устроит, что завтра во время своего дурацкого шествия в сугробах утонете. Или метель пошлёт – такую, что вас всех унесёт в преисподнюю.

– Все слышали, что она сказала? – торжествующе спросила Агнесса. – Жаль, что мой папа не слышит…

– Твой папа и так от меня без ума, – заверила её Илана. – А теперь уйдите с дороги, не то пожалеете.

Её спокойствие сбивало противников с толку и явно гасило их решимость. Неизвестно, чем бы всё кончилось, если б не вмешательство Мартина Кейна. Он шёл из магазина, что было довольно необычно. Световой день Мартин предпочитал посвящать живописи.

– Маме нездоровится, – пояснил он, провожая Илану до дома. – А тут ещё и похолодало так резко. Не пойму, что происходит…

– Это гнев Снежного Короля, – хмуро пошутила Илана.

– И с чего это он так разгневался на наш город?

– Да с того, что тут слишком много подонков и дураков.

– Нелегко тебе живётся…

– Ничего. Мы ещё поглядим, кто кого.

Художник внимательно посмотрел на Илану, но ничего не сказал.

Шутки шутками, а во второй половине дня снова пошёл снег. Температура упала до нуля, и бабушка включила оба камина. Илана весь вечер сидела на диване с книгой стихов Александра Блока. В сборнике, который ей дала Лидия, была подборка из всех его трёх поэтических тетрадей. Отрываясь от книги, Илана подолгу смотрела в окно, за которым сгущался синий сумрак и искрились от света уличных фонарей снежные хлопья. Ей казалось, что вот-вот в этой мерцающей мгле возникнет Снежная Дева. Или рыцарь в синем плаще с белым подбоем, бредущий сквозь пургу… Когда снег стал пореже, Илана действительно увидела рыцаря. Его меч сверкал холодным ледяным блеском… Или это не рыцарь? Ну конечно, это же ангел, и за спиной его не плащ, а огромные крылья. Он поднимается в небо. Каждый взмах его крыльев вздымает серебряную метель, а меч сияет всё ярче и ярче…

И Он потребует ответа,

Подъемля засветлевший меч…[1]

Чей это голос, едва слышный сквозь завывание вьюги? Всё вокруг тонет в ослепительной белизне. Илана зажмуривается…

– Это птица, – говорит ей тот же голос. – Снежная птица. Сейчас она улетит…

Взмах белых крыльев – словно взмах занавеса. Картина меняется. Илана видит стройную фигурку в голубом плаще, смутно различимую в снежном сумраке. Мальчик стоит, небрежно опершись на меч. Илане хочется разглядеть его получше, но лицо его скрывает маска, в прорезях которой льдисто сверкают голубые глаза. Она просит его снять маску, и он это делает, но тут же отворачивается и убегает, и она долго ищет его, бродя сперва по заснеженной равнине, потом по извилистым улочкам Шиман-Тауна. Она пристально всматривается в витрины магазинов, где в изящных позах застыли нарядные манекены. Она знает, что один из них – живой. Но он затаился и не выдаёт себя. Предпочитает оставаться мёртвым.

– Что ты тут ищешь? – спрашивает неизвестно откуда взявшийся старый карлик. – В этих дешёвых магазинах игрушки для принцесс не продаются.

Он кланяется Илане и целует ей руку, а когда распрямляется, она видит перед собой юта в испачканной голубой кровью меховой накидке. Он чего-то пугается, и почти в это же мгновение витрина магазина разбивается… Только это уже не витрина, а окно, за которым царят зимние сумерки. Илану обдаёт градом осколков и снежной пылью…

Проснувшись, она не сразу поняла, где находится – дома или на улице. Ветер заносил в разбитое окно хлопья снега, которые тут же оседали на кожаном переплёте книги маленькими круглыми капельками. Хорошо, что она закрылась, когда выскользнула из рук задремавшей Иланы. Было бы гораздо хуже, если бы намокли страницы. Девочка торопливо вытерла книгу и кинулась к окну. На подоконнике лежал обломок кирпича. Кто его бросил? Скорее всего, кто-то из одноклассников. Они же знают, что разбить окно в этом доме нетрудно. Окна из стеклопласта стоят очень дорого.

Бабушка Полли явно ничего не слышала. На кухне что-то яростно шипело и громко работал телевизор. Бабушка одновременно готовила ужин и завтрашний обед, успевая при этом следить за тем, как выясняют отношения Санни и Ханни – герои её любимого юмористического сериала.

Илана с досадой смотрела на разбитое окно. В комнате уже стало холодно. Скоро этот холод доберётся до коридора, потом до гостиной и наконец до кухни… Надо было поскорее заткнуть эту проклятую дыру – хотя бы каким-нибудь тряпьём. Мастера можно вызвать только завтра. Опять расходы…

Илана уже принялась за поиски ненужных тряпок, когда её вдруг осенила идея, которую явно стоило применить на практике. И немедленно. Разве ком талого снега не превратился в руке Иланы в грозный снаряд, разбивший грузовик, а палочка фруктового льда в прочный и острый кинжал? Правда, потом он стал таять у неё в кармане… Интересно, а она может сделать лёд прочным надолго?

– Илана, ты опять распахнула окно? – крикнула с кухни бабушка. Телевизор уже не работал – значит, сериал закончился. – Так и свистит по ногам! Ветер-то в нашу сторону… Знаю, что ты не мёрзнешь, но пожалей мои старые кости!

– Сейчас, бабуля, закрою! – отозвалась Илана.

Брешь в стекле была изрядная. Осторожно – чтобы не пораниться об острые края, девочка просунула в отверстие руку и нагребла с подоконника снега. Сначала скатала его в ком, потом расплющила. Получилась тонкая лепёшка, которой Илана быстро заделала дыру.

«А теперь стань твёрдой и прозрачной», – мысленно приказала она, поглаживая рукой снежную «заплату».

Снег мгновенно затвердел и обесцветился, правда, ледяная вставка получилась неровной. Прижав к ней ладонь, Илана «велела» ей подтаять и разглаживала до тех пор, пока она не стала почти такой же ровной, как стекло. Картину портили несколько трещин, но этот дефект Илана устранить не могла. Хотелось верить, что бабушка их попросту не заметит – эта часть окна обычно была скрыта занавеской. А если и заметит, то вряд ли сочтёт необходимым вызывать мастера из-за трещин. Главное – чтобы ледяная «заплата» не растаяла. Положив на неё ладонь, Илана несколько раз мысленно повторила своё пожелание.

Утром в окно ярко светило солнце, но заколдованный лёд не растаял. Впрочем, солнце над Гаммелем сияло недолго. В полдень небо затянуло той глубокой серебристой синевой, которая уже стала для жителей столицы цветом беды. А через несколько минут город утонул в слепящей белизне. Первые десять минут бушевал самый настоящий ураган. Илана видела в окно, как над домом пронеслась какая-то гигантская тень. Позже выяснилось, что это был рекламный щит. И что в городе их посрывало не один десяток. В Торговом Центре снесло крыши у нескольких маленьких павильонов, а в Парке отдыха повалило огромную голубую лиственницу. Она упала на колесо обозрения, что вызвало короткое замыкание, едва не закончившееся взрывом.

Ураган вскоре утих, но снегопад продолжался. Казалось, некий могущественный колдун решил похоронить город под снегом. Снежный Король… Король-маг…

Илана смотрела в окно со смесью восторга и страха – тем странным пьянящим чувством, которое она испытывала, когда готовилась первый раз прыгнуть в школьном бассейне с вышки. Ей казалось, что стихия бушует не только на улице, но и у неё в душе. Та новая сила, что зрела в ней, рвалась наружу. Сила, подобная урагану, способному всё сокрушить на своём пути. Илана боялась её, но она знала, что отказаться от неё не сможет – ведь это всё равно что птице отказаться от крыльев. Белый пейзаж за окном слепил и опьянял.

– Бабуля, давай я схожу в магазин…

– Да у нас всё есть, детка. Не надо никуда ходить. Вдруг опять налетит…

Илане хотелось выбежать на улицу и зарыться в снег. И чтобы вьюга подняла её и унесла – далеко-далеко! Туда, где ветер, вздымая холодную белую пыль, стирает границу между снежной равниной и матово-белым небом…

Но посмотри, как сердце радо!

Заграждена снегами твердь…[2]

Прочитанные вечером строки вспыхивали в памяти, словно сполохи снежной метели. Илана чувствовала себя птицей, запертой в клетке, но выскакивать на улицу она не стала. Зачем волновать бабушку Полли? Та всё равно не поймёт…

Бабушка целый день сидела перед телевизором, смотрела сводки новостей. По всем каналом сообщали, что снегопады с сильными метелями идут и в окрестностях столицы, продвигаясь всё дальше и дальше на юг. Под снегом оказалось множество полей и рощ с осенними сортами, уборка которых ещё не была закончена. Все ругали агротехников, а те в свою очередь проклинали метеослужбы. Ведь по всем прогнозам осень обещала быть долгой и тёплой, так что уборочные работы не форсировали.

– Только и валят друг на друга, – ворчала бабушка. – Как будто у нас впервые такое! Хотя… Так рано снегопадов действительно ещё не было. Тем более таких сильных. Знать-то, правду говорят, что зима уже началась, а вот начнётся ли когда-нибудь весна – неизвестно.

– Что за чушь, – нахмурилась Илана, почувствовав лёгкий озноб. Она никогда не мёрзла, но её иногда знобило. В памяти опять всплыли чарующие строки:

Но посмотри, как сердце радо!

Заграждена снегами твердь.

Весны не будет, и не надо:

Крещеньем третьим будет – Смерть[3].

– Может, и чушь, – пожала плечами бабушка. – Сейчас ведь чего только ни говорят. Не знаешь, чему верить, а чему нет. Часов в одиннадцать, когда ты там у себя под музыку скакала, выступал работник нашей метеостанции. По седьмому каналу… Так он знаешь, что сказал? Куда движется снежный циклон – мы примерно знаем, а вот откуда он пришёл – нет.

– Холодные циклоны приходят с Северного океана…

– А этот нет. Разве ты не видишь, откуда ветер дует?

– По-моему, отовсюду, – сказала девочка, поглядев в окно. Она уже заметила, что ветер то и дело меняется.

– По всей стране объявлено штормовое предупреждение, – продолжала бабушка. – Ураганы – они ведь из-за чего… Это когда встречаются два воздушных фронта. Особенно если один тёплый, а другой холодный. Именно это у нас и происходит. Один ветер дует с юго-востока – как и предсказывали метеорологи, а другой – всё равно что ниоткуда…

– Как это?

– А вот так! Никто ничего не может понять. Ветер – прямо как с того света.

– Может, ещё из преисподней? – усмехнулась Илана, чувствуя неприятное покалывание в животе.

– Это уже тоже говорили, – махнула рукой бабушка. – Всё по тому же, по седьмому. Прошлись опять по Отто Грундеру и его компании. Перебрали эти зловещие случаи с его вечным льдом… Я вот тоже иногда думаю… Лёд, который не тает на солнце, – это ж просто дьявольщина какая-то. Злая магия да и только. А эти видения – то в Ледяном Городке, то на катках. Теперь уже многие считают, что Лабиринт в Бельвейском парке сделан из вечного льда. Зеркала, я имею в виду. Да и дочка его, видать, хороша. Что она тогда делала в этом дьявольском Лабиринте? Ведь собаку-то её там нашли…

– Его дочка – полное ничтожество! И сам он тоже. Нашла великих магов! Они просто зажравшиеся подонки!

Илана замолчала, сама удивляясь своей неожиданной вспышке. Бабушка смотрела на неё озадаченно.

– Ничтожества, а живут богаче всех…

– Это ещё не значит, что они маги. Богачей во вселенной тысячи. Это преуспевающие дельцы – только и всего.

– Ну и ладно, – сказала бабушка. – Не понимаю, чего ты так злишься…

Илана ушла в свою комнату и долго смотрела на ледяную «заплату», от которой тянулись в разные стороны шесть тонких лучей-трещин. Дыра в стекле, заделанная при помощи магического льда. Вечного льда, который не тает на солнце… Это сделала она. Илана. Это она открыла магическую дверь, впустив в зеркальный лабиринт юта. Она помогла ему, а он ей. Дьявольский лабиринт защитил её. Вчера она снова открыла магическую дверь, вызвав из голограммы снеговея. Теперь огромная белая птица кружит над этим миром, и его заносит снегом… Откуда пришёл снежный циклон? Оттуда же, откуда прилетела снежная птица. Из страны вечного холода. И вечного льда. Это действительно «ветер из преисподней», ибо мир, в который она открыла дверь, полон зла. Илана чувствовала это. Неужели она и впрямь дитя дьявола? Ты можешь всё – сказал Паж Мечей, явившийся ей во сне в обличье ангела. Паж Мечей, Маг, Дьявол… Таро не лгут. И ни одна карта не выпадает случайно.

Илане вдруг стало душно. Приоткрыв окно, она с наслаждением подставила лицо холодному ветру.

«Всё это чушь! Ерунда! – твердила она про себя. – Последние годы в Германаре постоянно снежные циклоны. И в самое неподходящее время…»

А кстати, последние годы – это какие? Бабушка как-то сказала – последние лет десять. Примерно столько, сколько ей, Илане… Неужели и правда, всё из-за неё? Неужели эта кумушка, госпожа Риттер, права?

Вечером, немного успокоившись, Илана подумала, что производство вечного льда наладилось без её участия и задолго до того, как она обнаружила у себя способность делать ледышки нетающими. Так что, если она и впрямь дочь дьявола, то далеко не единственная. И плохого она пока что ничего не сделала… Стоп! А как же автолёт, врезавшийся в башню дворца? Да она просто не подумала. И очень разозлилась. Столько лет постоянных насмешек, травли… Кто угодно осатанеет. Что поделаешь, если окружающие вынуждают её защищаться всеми доступными ей средствами. С этой мыслью Илана уснула, а утром проспала дольше обычного.

– Можешь не торопиться, – сказала бабушка, когда Илана, сердитая и растрёпанная, влетела на кухню. – Занятий не будет до следующей недели – уже несколько раз передавали… Кстати, шествия Лихтен-Югенд вчера не было. Да и какое там шествие? Всё замело и с ног сшибало. Сегодня, слава Богу, утихло, даже таять начинает, но в городе сплошные заносы. Ещё не скоро расчистят. А аварий сколько было…

Вернувшись к себе в комнату, Илана расхохоталась. Потом подошла к зеркалу и скорчила рожу. Вот вам и ваше долгожданное шествие! Так вам и надо, светоносцы недоделанные! И как хорошо, что впереди целых пять свободных дней!

Утром снег подтаял, но после обеда температура вновь упала ниже нуля. Вид заледеневших кустов и деревьев напомнил Илане один майский день. Последний в учебном году. Она тогда закончила первый класс. Погода была примерно такая же, как сейчас. Илане хотелось превратить оледеневший голубой тюльпан в нечто вроде магического шара. Она взяла его в руки и почувствовала, как тающий лёд, повинуясь её желанию, становится твёрже. Бабушка прервала эксперимент, а Илана убедила себя в том, что ей всё показалось. Слишком уж это было странно. С тех пор странностей с ней произошло столько, что она почти утратила способность удивляться.

С наступлением холодов бабушка обычно тут же срезала в саду последние осенние цветы, и дом на какое-то время превращался в оранжерею. В этом году холод налетел так рано и так внезапно, что спасти цветы не удалось. Почти все сразу замёрзли. Относительно свежий вид имели только агнии. Их плотные лепестки оказались на удивление устойчивы к морозу. Освободив клумбу от снега, бабушка срезала все уцелевшие агнии и расставила их в вазы по всему дому. Илана взяла самый большой букет к себе в комнату и продолжила прерванный три года назад эксперимент.

Хорошо сохранившиеся цветы Илане было жалко, поэтому она взяла тот, который уже начал вянуть. Обмакнув его головку в воду, девочка превратила влагу на его лепестках в лёд. Её ждало ещё одно приятное открытие – оказывается, она могла не только мгновенно замораживать воду, но и наращивать лёд. Тонкая ледяная корка вокруг бутона, повинуясь воле Иланы, постепенно утолщалась. В конце концов в руке девочки оказался прозрачный ледяной шарик с бутоном внутри. Илана опять вспомнила майский день 2354 года. Ей ведь тогда почудилось, что цветок во льду начал раскрываться. А почудилось ли? Ведь скорее всего он действительно распускался.

Цветок в ледяном шаре был почти увядшим.

– Я хочу, чтобы он стал свежим, – прошептала Илана, сжимая ледышку в ладонях. – Таким, словно только что распустился…

И едва не вскрикнула от радости. Розовые лепестки агнии распрямились и посветлели, бордовая серединка стала ярче. Интересно, он останется таким, если лёд растает?

Растопить лёд Илане было трудней, чем заморозить воду, но она и это проделала довольно быстро. Цветок остался свежим. Девочка поставила его в воду, а на следующий день обнаружила, что он выглядит гораздо лучше других цветов, которые уже большей частью поникли.

Илана чувствовала себя усталой. Вчера она упражнялась в магии до самого вечера, и хотя легла спать раньше обычного, силы её явно ещё не восстановились. Однако после завтрака она снова принялась за свои эксперименты. Когда бабушка ушла в магазин, Илана отыскала на кухне семена георгинов, оставшиеся с весны. Бабушка ещё сокрушалась, что купила их гораздо больше, чем можно посадить в таком маленьком саду. Она хотела отдать лишние соседке, но та почему-то отказалась. Илана решила проверить, сможет ли она вырастить цветок во льду, а если да, то с какой скоростью. Ведь один она заставила распуститься, а другой, можно сказать, оживила.

Илана поместила семя в ледяной шарик и загадала, чтобы как можно быстрей вырос и распустился цветок.

«Лучше если только бутон, – подумала она. – Стебель пусть не растёт».

Яркая головка георгина появилась в ледяном шаре через полтора часа. А когда Илана растопила лёд, в руках у неё оказался нормальный цветок – в натуральную величину и с длинным стеблем, словом, такой, каким этот георгин должен был стать, если бы вырос на клумбе.

– Боже, детка, где ты взяла этот цветок?

Илана вздрогнула. Увлечённая своим экспериментом, она и не заметила, как в комнату вошла бабушка.

– Нашла…

– Где?!

– Ну как где? – раздражённо поморщилась Илана. – В саду. Я принесла домой ещё кое-какие уцелевшие цветы.

– Но георгины же все помёрзли…

– Не все. Этот, как видишь, уцелел.

– А что у тебя тут воды-то столько налито?

– Меняла воду у цветов и разлила. Сейчас вытру.

Больше бабушка Полли ничего не спросила, но весь день искоса бросала на Илану странные взгляды.

«Да, сырости действительно получается много, – размышляла девочка, закрывшись у себя в комнате после ужина. – Хорошо было бы извлекать предмет из ледышки, не растапливая её. И так же вгонять в лёд… А что если попробовать…»

Она сделала ледяной шарик и мысленно скомандовала: «Хочу, чтобы георгин оказался в ледышке!» И цветок действительно оказался там. Разумеется, он стал совсем крошечным. Головку даже невозможно было разглядеть, так как много места занимал длинный стебель. Цветок уменьшился раз в пятьдесят, но пропорции его не изменились.

«Пусть стебель исчезнет и останется только головка!» – приказала Илана. И тут же увидела в шарике миниатюрный распустившийся бутон георгина. А когда она опять же одним лишь мысленным приказом, не растапливая ледяной шарик, извлекла оттуда цветок, георгин почти сразу принял свои обычные пропорции и размеры.

Илана снова заключила его в ледышку и попыталась превратить в крошечное дерево, но это у неё не получилось. Она поняла, что, заключив предмет в лёд, она может отчасти изменять его форму, но превращать во что-либо другое не может. Во всяком случае пока.

Ночью она убегала от кого-то по тёмному заснеженному полю. Оглядываясь, она видела лишь смутную фигуру в развевающемся плаще. Время от времени Илана спотыкалась и падала в глубокий снег, а над ней кружила огромная белая птица. Снеговей… Потом он превратился в ангела, который, приземлившись перед Иланой, протянул ей ледяной шарик.

– Поймай его, – сказал ангел. – Ты можешь всё. Заключи его в лёд.

– Кого? – со страхом спросила Илана. – Я даже не знаю, кто он.

– Поймай – и увидишь.

– Хорошо… Попробую…

В ледышке появился маленький чёртик. Он смеялся и корчил Илане смешные рожицы, но ей почему-то не было смешно.

– Ну так преврати его в кого-нибудь другого, – ангел словно подначивал Илану. Вернее, не ангел, а Паж Мечей. Лицо его скрывала белая маска с прорезями, в которых сияли ярко-голубые глаза.

Илана попыталась превратить крошечного чёрта в Дюймовочку, но увидела в ледяном шаре бледного человека, закутанного в тёмно-синий плащ. Голову его венчала корона, украшенная рогами. Дьявол из колоды «Снежное Таро».

– Выбор за тобой, – тихо сказал отец Джордж.

Он стоял во дворе храма возле статуи ангела с мечом. Неожиданно каменная фигура пришла в движение.

– Берегитесь, святой отец! – закричала Илана, увидев занесённый над священником меч.

Но отец Джордж даже не тронулся с места. Он смотрел на Илану и грустно улыбался. Ангел тоже улыбался – злобно и мстительно. Вернее, не ангел, а Паж Мечей… Илана кинулась к нему, пытаясь защитить священника, и проснулась. Над ней склонилась встревоженная бабушка.

– Последнее время ты очень беспокойно спишь, детка. Сегодня вот всю ночь кричала…

– Это потому что оладий вечером объелась, – хмуро сказала Илана.

На письменном столе стоял поднос с завтраком.

– Я принесла тебе сюда. На кухню не ходи – я там от тараканов помазала. И откуда опять взялись?

На кухню Илана всё-таки пошла – когда бабушка отправилась за покупками. Не больно-то приятно возиться с тараканами, однако лучшего материала для опытов у Иланы не было.

«Грех мучить животных, – подумала девочка, поймав полудохлого таракана, – но этому всё равно скоро крышка…»

Попытка заключить насекомое в лёд успехом не увенчалась. Когда же несчастный таракан, подрыгав лапками, затих навеки, Илана поместила его в ледяной шар без особого труда. Значит, живое в лёд не вгонялось.

Илана почти полдня занималась тем, что заключала в лёд самые различные предметы. Было забавно видеть, как исчезал шкаф или стол, а в ледяном шарике появлялась его крошечная копия. Чем крупнее был предмет, тем больше сил требовалось на то, чтобы заключить его в лёд. Илана вроде бы и не прикладывала особых усилий, она просто давала мысленный приказ, но когда её желание выполнялось, ощущала такую усталость, словно только что передвинула в комнате всю мебель. В результате к обеду она чувствовала себя совершенно вымотанной. В этот день она больше магией не занималась, а спать легла так рано, что бабушка забеспокоилась.

– Ты не заболела? – спросила она, пощупав Илане лоб.

– Ну конечно, нет. Когда я болела, бабуля?

– Ты какая-то вялая. Ладно, спи…

В пятницу сильно потеплело, и по всему городу бежали ручьи. Утром бабушка попросила Илану сходить в ближайший супермаркет. Складывая в пластиковую корзинку продукты, девочка подумала, что могла бы уложить их все в ледяной шарик и выйти их магазина, не заплатив за товар ни одного тиффинга. Это было бы нетрудно, но Илана привыкла считать, что воровать нехорошо. К тому же работникам магазина пришлось бы покрывать недостачу из своих средств.

«Оставим это до худших времён, – решила начинающая колдунья. – Если вдруг не будет другого способа добывать пропитание. Не хотелось бы думать, что такие времена настанут, но мало ли…»

Вернувшись домой, Илана снова занялась своей ледяной магией. Вспомнив историю с чёртом в шарике Марго Аффенштайн, она решила проверить, можно ли вызвать в ледышке любую картинку. Оказалось, что можно. Она даже научилась извлекать эти картинки из шарика, но они быстро исчезали. Ей удавалось их увеличить, но не более, чем в два-три раза. Особенно быстро исчезали пейзажи. Если это было какое-то существо или предмет, то извлечённое из магического льда изображение минуты три имело объём и даже какое-то зыбкое подобие плоти. Потом оно становилось плоским, ещё через пару минут теряло вещественность, превращаясь в призрак, а вскоре и вовсе пропадало.

Илана поняла, что сможет наслаждаться своими фантазиями в полной мере, если сделает ледышку побольше. И она решила сделать магическое зеркало. Для этого всего лишь понадобилось покрыть слоем магического льда большое зеркало, которое Илана купила ещё летом. Оно занимало почти всю стену. Когда Илане было не до магии, волшебное зеркало «работало», как обычное. Правда, теперь всё, что в нём отражалось, имело объём. Когда бабушка Полли это заметила, Илана изобразила удивление.

– Разве ты не знаешь, что существуют голозеркала? У нас в школе почти все такие. Именно такое я и хотела купить.

– Но… Оно же таким не было, детка.

– Ну как не было? Ты что, бабуля! Да ты просто не приглядывалась.

– Я слыхала, объёмные зеркала очень дорого стоят… – бабушка выглядела такой растерянной, что Илане стало её жалко.

– Конечно, дорого. Но разве я плохо заработала, сделав за богатую дуру её экзаменационную работу?

Бабушке оставалось только верить. А Илане – соблюдать осторожность. Картины в магическом зеркале она создавала, только когда бабушки не было дома. Или когда та спала. Всё воскресенье, пока бабушка была в гостях, Илана занималась тем, что извлекала придуманные ею образы из зеркала и заставляла их двигаться. Они двигались медленно и неестественно, чем-то напоминая испорченных роботов. Выглядело это жутковато, но Илана упражнялась в магическом искусстве с упорством одержимой. Словно чувствовала, что скоро ей это пригодится.

[1] А. Блок. На страже, Снега, цикл «Снежная маска» (Стихотворения. Книга Вторая).

[2] А. Блок, Второе крещенье, Снега, цикл «Снежная маска» (Стихотворения, Книга Вторая)

[3] Там же

В понедельник в школах города возобновились занятия. Температура поднялась всего лишь до плюс восьми. Очищенные от снега улицы выглядели довольно уныло – ведь холодный циклон ободрал всю осеннюю листву.

Класс встретил Илану враждебным, настороженным молчанием. Она ждала нападок, но к ней никто не задирался. Может, потому что все были поглощены подготовкой к вступлению в Лихтен-Югенд, назначенному на завтра. Илана заметила, что при ней об этом стараются не говорить и вообще избегают смотреть в её сторону – как будто боятся, что она и в этот раз испортит праздник, снова наслав на город непогоду. Неужели они действительно считали, что это сделала она? Илана поймала себя на том, что эта мысль льстит её самолюбию. Она была бы не против, если бы завтра в Гаммеле снова пошёл снег. Желательно с метелью.

Но погода во вторник выдалась сухая и безветренная. Шествие прошло вполне удачно, даже несмотря на то, что под белые балахоны пришлось надеть тёплую одежду, из-за чего фигуры светоносцев выглядели несколько неуклюже.

А в среду у Иланы начались неприятности. И начались они с раздевалки. Её шкафчик оказался испачкан изнутри каким-то омерзительно пахнущим вязким мазутом. Пришлось взять верхнюю одежду с собой в класс. На следующий день кто-то налил ей на стул клея. Хорошо, что она заметила это, прежде чем села.

Похоже, одноклассники засомневались в её колдовских способностях – ведь на этот раз праздник всё же состоялся. Им хотелось отомстить Илане Стивенс за то, что они позволили ей их одурачить. Перед вступлением в Лихтен-Югенд даже самые отъявленные хулиганы старались вести себя получше – вдруг не примут. Ну а теперь всё позади и можно со спокойной совестью взяться за старое.

Выходка с клеем не удалась, и Илана заметила, что больше всех этим огорчён Том Брикс. Она не знала, ему ли принадлежала идея измазать её стул клеем – идеи в голове Тома рождались крайне редко, но орудие преступления принадлежало ему. Когда на перемене Том полез в портфель, Илана заметила торчащий из внутреннего кармашка тюбик с яркой этикеткой, на которой красовалась надпись «Универсальный клей». Том Брикс куда-то спешил и оставил портфель полуоткрытым. Вот тут-то Илана и сообразила, как проучить этого мерзавца. «Да сожрут меня варахи, если я ещё хоть раз тебя обзову. Или что-нибудь плохое сделаю»…

«Что ж, сам навлёк на себя проклятие, – мстительно улыбнувшись, подумала она. – Мои варахи, конечно, не смогут тебя сожрать, но запомнишь ты их надолго».

Варахов – огромных волосатых многоножек – ещё называли ползучими пираньями. Санэпидстанции вели с ними ожесточённую борьбу, так что в городах эти твари почти не водились. Во всяком случае в более или менее приличных районах. Зато в трущобах недалеко от Шиман-Тауна обитали целыми колониями. Жили они обычно в сырых подземельях, в канавах и на помойках, питались в основном отбросами и падалью, но поскольку они были всеядны, то могли сожрать что угодно и кого угодно. В большом количестве эти насекомые представляли серьёзную опасность. Илана слышала истории о том, как полчища варахов набрасывались на домашних животных и съедали их, обглодав до скелета. Рассказывали даже, что однажды варахи съели бродягу, уснувшего в заброшенном доме.

Илана осторожно достала из портфеля ледышку. Она не боялась носить её с собой, поскольку знала, что в любой момент может её растопить. Класс был почти пуст. Зубрила Джейн Тарли, уткнувшись в книгу, повторяла урок. Марк Леман забавлялся своим мини-компьютером. Похоже, он разучивал какую-то новую игру, и окружающее для него попросту не существовало. Остальные убежали в буфет – перемена перед третьим уроком была достаточно длинной, чтобы успеть перекусить. И достаточно длинной, чтобы Илана успела сделать десятка четыре фантомов – так она называла те образы, которые временно оживляла при помощи магического льда. Она так спешила, что у неё даже голова закружилась. Она уже заметила, что, чем быстрее колдуешь, тем быстрее устаёшь.

Многоножки появлялись в ледяном шаре, а через пару секунд уже оказывались в пластиковом пакете, который Илана всегда носила в кармане или в сумке на случай непредвиденных приобретений.

Марк был по-прежнему поглощён своей игрой, Джейн – главой из учебника биологии, но в коридоре уже становилось шумно – ученики возвращались из буфета. Илана торопливо сунула десятка два фантомов в портфель Тома Брикса, а остальных разбросала по полу возле его парты. Коричневато-серые лжеварахи были почти незаметны на сером полу. Не удивительно, что их не сразу заметили. Илана внимательно наблюдала за Томом. Урок уже начался, когда он полез в портфель. Неизвестно, что он хотел оттуда достать, но в руке у него оказалась плавно извивающаяся огромная многоножка. Материя, из которой состояли фантомы, напоминала студень, что делало эту тварь ещё более омерзительной.

С полминуты Том Брикс оторопело смотрел на лжевараха. Потом отшвырнул его прочь и заорал так, что учительница биологии госпожа Добсон едва не выронила банку с заспиртованной голотурией. Впрочем, остальные испугались не меньше. Весь класс с недоумением уставился на верзилу Тома, который, издавая нечеловеческие вопли, вскочил на парту и принялся исполнять что-то вроде охотничьего танца какого-нибудь древнего африканского племени.

– Варахи! Варахи! – кричал он, сорвав пиджак и остервенело хлопая себя по бокам. – Они везде! Они по мне ползают… Помогите! Вот они!

Все кинулись к парте Брикса, и скоро уже большая часть класса орала в унисон с Томом. Многие забирались с ногами на столы и вытряхивали портфели. А ошалевший от страха Том даже сорвал с себя рубашку.

– Подождите, подождите, – растерянно бормотала учительница. – Дайте-ка я взгляну…

Огромные многоножки медленно ползали вокруг парты Тома Брикса. Они слегка извивались, и даже не надо было особо приглядываться, чтобы понять – двигаются они неестественно, словно заводные игрушки.

– Дети, успокойтесь, – громко сказала госпожа Добсон. – Они ненастоящие. Это чья-то глупая шутка. Не бойтесь, они никого не укусят. Вот смотрите – я беру её и… Ой!

Студенистая многоножка стала таять в руке учительницы, превращаясь в серо-коричневую слизь, а когда та брезгливо стряхнула её на пол, исчезла. Затихшие было вопли усилились вновь.

– Что тут происходит? Бога ради, что случилось?! – стараясь перекрыть этот гвалт, директор едва не сорвал голос. Он стоял в дверях класса с двумя дежурными учителями.

– Госпожа Добсон, что тут происходит? – повторил он свой вопрос, когда шум всё же утих. – Почему пятый класс переполошил всю школу?

Девчонки перестали визжать, правда, слезать со столов не спешили. А Том Брикс с перекошенной физиономией размахивал своим пиджаком так, словно старался кого-то отогнать.

– Господин директор, – пролепетала учительница. – Тут такое… Тут насекомые… Они расползлись, господин директор…

– Какие насекомые?

– Многохвост… То есть многоножки… Э-э-э… Варахи, господин директор.

– Что-о?! Откуда они здесь? Вы держите в школьном питомнике варахов?

– Нет, но… Они появились…

– Где они?

Когда директор с дежурными учителями добрались до парты Тома Брикса, фантомы уже исчезли.

– Ну и где же ваши варахи? – со смесью иронии и раздражения поинтересовался директор. – Я ничего не вижу! И хочу понять, из-за чего такой шум!

Илана с трудом сдерживала смех. Учительнице она нисколько не сочувствовала. Госпожа Добсон преподавала в их классе уже третий год. И каждый раз, когда дети уважаемых граждан Гаммеля изводили Илану Стивенс, неизменно становилась слепой и глухой.

– Но они тут были, господин директор, – оправдывалась учительница. – Это были варахи. Дети могли ошибиться, но я-то нет. Я закончила факультет биологии. Я вот только не пойму… Эти варахи… Они были несколько странные. Господи! Куда же они подевались?

– Расползлись, наверное, – сказал Марк Леман. Илана заметила, что он не больно-то напуган. – Думаю, они куда-нибудь забились. Посмотрите под шторами, за отопительной трубой… А может, опять в портфель к кому-нибудь залезли?

Несколько секунд все переваривали эту информацию. Потом снова грянул дружный оглушительный визг, и пятиклассники, сметая на своём пути всё и всех, включая директора, устремились к дверям. Минут через десять паника охватила всю школу. Была срочно вызвана машина Санэпиднадзора. Учеников отправили по домам.

Корреспонденты газеты «Городской автолёт» примчались в 7-ю гимназию раньше работников Санэпидслужбы, и уже к обеду столицу облетела весть о том, что в одной из престижных школ завелись варахи. В гимназии провели тщательную дезинфекцию, а заодно проверили жилые дома и учреждения во всём Южном Округе. Вечером большинство новостных программ сообщили, что тревога была ложной. Следов обитания опасных насекомых эпидемиологи в городе не обнаружили. Происшедшее объяснили тем, что варахи просто померещились одному «весьма впечатлительному ребёнку». Возможно, в его портфель заполз обычный таракан, а поскольку дети из хороших семей не привыкли видеть вокруг себя насекомых-паразитов, ему показалось, что это варах. Дети, как известно, склонны преувеличивать. И если они говорят, будто варахов было много, ещё не значит, что надо им верить. Ведь никто из взрослых – ни учителя, ни директор – этих ужасных насекомых не видели. Госпожа Добсон решительно отказалась от каких-либо заявлений, сославшись на плохое зрение.

– Директор просто-напросто велел ей помалкивать в тряпочку, – авторитетно заявил Марк Леман. – Очень ему нужна такая слава – в его школе завелись варахи! К тому же исчезающие! Это уж вообще дьявольщина какая-то. В приличной школе такого быть не должно. Кстати, отец сказал, что школьному начальству пришлось дать санэпидемам взятку. Те, конечно, никаких варахов не нашли, но намекнули, что, если очень постараются, то могут и найти. И тут же сообщат об этом журналистам.

– А журналисты, можно подумать, взяток не берут! – попробовала поддеть Марка Снежана Грундер. – Сколько заплатили твоему отцу, чтобы он не раздувал эту историю?

– Мой отец такой фигнёй не занимается, – спокойно ответил Марк. – Он пишет о тварях, которые гораздо крупней и прожорливей варахов. И в тысячу раз противнее.

Снежана вспыхнула до корней волос, но промолчала. Многие знали, что Виктор Леман уже не один год расследует серию преступлений, в которых явно замешан Отто Грундер. И что Леману уже не раз угрожали.

Историю с исчезающими варахами в школе обсуждали долго. А Том Брикс одно время и впрямь походил на «весьма впечатлительного ребёнка». После случившегося он даже посмотреть боялся в сторону Иланы. И вздрагивал, когда её взгляд хотя бы случайно падал на него. Что произошло, он не понял, зато понял главное – Илану Стивенс лучше не трогать. Ей оставалось только сделать так, чтобы это осознали все остальные.

Когда Снежана Грундер в очередной раз обозвала её бледным страшилищем, Илана сказала:

– Смотри сама не превратись в бледное страшилище с красными глазами и ослиными ушами.

В тот же день, сделав контрольную по математике как обычно раньше всех, Илана отпросилась с урока. До перемены оставалось минут двадцать. Она прошлась по туалетам и покрыла зеркала слоем магического льда. С тех пор, как Снежану пригласили в дом моделей «Орион» демонстрировать одежду для девочек, она останавливалась возле каждой отражающей поверхности, проверяя, как на ней сидит платье и в порядке ли макияж – она уже вовсю подкрашивалась. Девчонки шипели, что в «Орион» Снежану пригласили исключительно благодаря содействию её мамаши. Выйдя замуж, Снежная Королева не только не растеряла связи с модельным бизнесом, но и даже упрочила их, финансируя два модных ателье и участвуя в организации сезонных показов. Мнение Линды Грундер при отборе юных манекенщиц значило очень много, но её дочь могли выбрать и без всяких связей. У этой девочки были все данные топ-модели.

На перемене Снежана сразу отправилась в ближайший туалет. Илана пошла за ней – якобы по своим делам. Как она и ожидала, новоиспечённая манекенщица явилась сюда прежде всего для того, чтобы в очередной раз покрутиться перед зеркалом. Уж лучше бы сперва кабинку посетила. Увидев вместо своего отражения чудовище с мертвенно-бледной кожей, красными глазами и ушами, похожими на ослиные, Снежана Грундер с перепугу сделала лужу. Все, кто в этот момент находились перед зеркалом, с визгом выбежали в коридор. В 7-й гимназии снова воцарилась паника. Дежурные учителя во главе с замдиректора госпожой Зиммер отправились в злополучный туалет, но чудовища в зеркале уже не было. А из кабинки вышла пятиклассница Илана Стивенс, которая посмотрела на «делегацию» с таким невинным изумлением, что заподозрить её в чём-либо дурном было трудно. Тем не менее учителя сочли необходимым её допросить.

– Что ты тут делала? – обратилась к ней замдиректорша. – Ты не заметила ничего странного?

– Я тут делала то, что все люди обычно делают в туалете, – пожала плечами Илана. – Или вам рассказать в подробностях, госпожа Зиммер?

– Я спрашиваю, ты ничего странного не заметила? – побагровев от еле сдерживаемой ярости, спросила замдиректорша.

– Сейчас заметила, госпожа Зиммер, – вежливо ответила Илана. – Ещё недавно этой лужи на полу не было. Неужели из-за этого такой шум?

– Мы всё поняли, девочка, можешь идти, – поморщилась госпожа Зиммер и принялась внимательно изучать зеркало.

Илана могла бы сыграть шутку и с учителями, но решила не рисковать.

Следующей, кто получил по заслугам, стала Марго Аффенштайн.

– Что-то ты больно завыпендривалась в последнее время, – сказала она однажды Илане. – Сейчас ты, конечно, больше походишь на человека, но ты всё равно выродок! Противная белая глиста!

Илана ничего не ответила, только презрительно улыбнулась. А после уроков, одеваясь в холле перед большим зеркалом, Марго оцепенела от ужаса. Её отражение исчезло, а вместо него появился огромный белый червь с жёлтыми глазами и зубастой пастью. Испугалась, естественно, не только Марго – учеников в холле было много. Никому и в голову не пришло, что Илана Стивенс, которая, стоя в нескольких шагах от зеркала, флегматично застёгивала куртку, имеет к случившемуся какое-то отношение.

Марго Аффенштайн отвели в школьный медпункт, где несколько дней назад отпаивали валерьянкой Снежану Грундер. А через день 7-ю гимназию закрыли на освящение. Пастор Коул сказал пятиклассникам, что следует очистить школу от бесовских чар. Зло, порождаемое распущенностью и блудомыслием, всё больше и больше поражает общество. Оно проникает всюду. Демоны пытаются завладеть детскими душами, а самых чистых и невинных детей, которых не удаётся растлить, пугают страшными видениями. Не в силах удержаться от смеха, Илана уткнулась в носовой платок. Том Брикс – самое чистое и невинное дитя!

– Не знал, что у тебя бывает насморк, – пронзая Илану ледяным взором, процедил пастор.

– Это от вони, господин Джефферсон, – вежливо ответила девочка.

– По-моему, здесь ничем не пахнет.

– Вы просто не чувствуете, господин Джефферсон.

Пастор Коул с трудом скрывал раздражение. Наглая девчонка издевалась над ним, и все это видели. А ему оставалось лишь прикидываться, что он ничего не замечает.

– Святой отец, – пропищала Ирма Кнобель, – а когда школу освятят, такого больше не будет? Ну… Всяких жуков, чудовищ в зеркалах…

– Надеюсь, что это прекратится, дитя моё…

«Посмотрим на ваше поведение…» – Илана снова уткнулась в носовой платок.

– Господь поможет нам, – пропел пастор, возведя очи долу. – Господь поможет нам избавиться от нечисти.

– У меня тоже вопрос, – подняла руку Илана. – А Господь поможет нам избавиться от паршивцев, которые обижают малышей, воруют в раздевалке и пишут на стенах всякие гадости? Даже в часовне.

Раздалось несколько сдавленных смешков. Пастор Коул казался невозмутимым, но чувствовалось, что даётся ему это нелегко. Его сынок Ральф умел пакостить, не попадаясь, но не настолько же пастор был слеп, чтобы совсем не видеть, что из себя представляет его первенец.

– Господь поможет нам одолеть все невзгоды, – промолвил пастор Коул, – если мы будем тверды в своей вере.

По пятницам первым уроком был Божий Закон. Проснувшись в последнюю пятницу октября, Илана сразу поняла – что-то не так. Что-то больно уж светло… Ну конечно, проспала! Допотопный будильник, подаренный ещё бабушкиной матери одним из её четырёх мужей (они почему-то все безвременно умирали), злорадно молчал. Его погасший циферблат напоминал затянутый бельмом глаз.

– Если пойдёшь сегодня на Центральный рынок, загляни по дороге в Археологический музей, – сказала Илана бабушке. Та металась по кухне, собирая на стол. – Отдай им этот будильник. Думаю, уже ни у кого такого нет. Я ведь давно говорю – пора купить новый… Я не успею поесть, бабуля, только шоколада выпью. Сделай мне с собой бутерброды.

– Да как же я-то проспала! – сокрушалась бабушка. – Сроду такого не бывало…

– Всё когда-то бывает первый раз, – мрачно заметила Илана. Это было одно из любимых изречений Джека Эмерсона. – И обычно совсем некстати.

Пастора Коула она, конечно, больше не боялась, но нарываться лишний раз не неприятности не хотелось, а Коул Джефферсон мог устроить ей крупные неприятности по самому ничтожному поводу.

В школу Илана прибежала со звонком. Возможно, она бы даже успела примчаться в класс до появления пастора. Даже наверняка успела бы, если б, уходя из гардероба, не услышала тихое всхлипывание. Кто-то безутешно рыдал в той части раздевалки, где стояли шкафчики второклассников. Плакавший явно не хотел, чтобы его видели, но найти его оказалось нетрудно. Мальчик сидел в углу широкого подоконника, спрятавшись за тяжёлой складчатой шторой. Кудрявый и круглолицый, он походил на ангелочков с картин старых мастеров.

– Какие-то проблемы? – спросила Илана.

– Не твоё дело…

Мальчишка хотел спрыгнуть с подоконника и уйти, но Илана, положив руку ему на колено, заставила его остаться на месте. «Ангелочек» перестал всхлипывать и уставился на неё с удивлением – в руке, которая буквально пригвоздила его к подоконнику, чувствовалась совсем даже не девчоночья сила.

– А вдруг я могу помочь?

– Некоторые уже пытались, – шмыгнул носом малыш. – Только хуже сделали. И себе, и мне… У этого Ральфа такие дружки…

– Та-а-к, – холодея от ярости, протянула Илана. – Значит, опять Ральф Джефферсон… Что он тебе сделал? Нет, для начала, как тебя зовут?

– Тим. Тимоти Бертон. Но все зовут меня просто Тим. А ты Илана Стивенс. Тебя тут все знают, потому что ты ни на кого не похожа… Это правда, что ты наполовину демон? Не обижайся, пожалуйста, но все так говорят… То есть не все, но…

– Я не обижаюсь. А вот если меня разозлить, я могу стать демоном не наполовину, а на все сто. Что тебе сделал этот пасторский выродок?

– Он… Да он не только мне… – Тим отчаянно покраснел. – Он постоянно лезет к мальчикам. Из моего класса, и из первого тоже, и из третьего… Подкараулит где-нибудь, где никого нет, и… В общем, заставляет кое-что делать. Ему это нравится, а мне противно… Говорит: если кому-нибудь расскажешь – пожалеешь. Все боятся. Он такое может устроить… Да и вообще…

Малыш замялся.

– Стыдно рассказывать, да?

– Ага…

– Но мне же ты рассказал.

– А ты не такая, как все, – подумав, сказал Тим. – Когда ты близко, это особенно видно. Ты как будто и не человек вовсе… Ой, это я не потому, что ты хуже других. Может, даже намного лучше. И красивее. Они это знают, потому и терпеть тебя не могут…

– Давай лучше о твоих делах поговорим, – смутилась Илана. – Ты всё-таки не сирота, Тим. Родители любят тебя больше всех на свете. Ты не пробовал всё рассказать отцу и матери?

– Нет, – нахмурился Тим. – У нас это не принято.

– У кого – у вас?

– Только девчонки жалуются родителям. А парни должны сами решать свои проблемы.

– Понятно, – усмехнулась Илана. – Кодекс чести юных колонистов…

Все знали, что германарские мальчишки никого так не презирают, как ябед. А повелось это со времён освоения Геи. Первопоселенцам приходилось нелегко, и их дети договорились не докучать им ещё и своими проблемами. В конце концов они преемники освоителей нового мира и должны уметь постоять за себя сами. Двести пятьдесят лет назад дети колонистов, основавших Германар, разбились на отряды. Старшие опекали младших, младшие иногда искали помощи и защиты у старших, но никто и никогда не искал защиты у взрослых. Жизнь детей первых колонистов была полна романтики, но сохранились и сведения о её далеко не лучших сторонах. Детские отряды нередко враждовали, и стычки между ними порой заканчивались плачевно. Говорили, что банды главеров – молодчиков, которые носились на мотореллах и разбойничали в окрестностях Гаммеля, – своего рода пережиток жестокой романтики прошлого. И ещё Илана слышала, что отряды первого поколения юных колонистов включали и мальчиков, и девочек. Позже они стали процентов на девяносто мальчишечьими, а девчонок, которые там приживались, считали самыми настоящими оторвами.

– Выходит, либо сам решай свои проблемы, либо терпи? – спросила Илана. – Ну, знаешь ли… Даже когда у взрослых мужчин проблемы, им приходится обращаться в полицию, в суд…

Тим пожал плечами. Похоже, взрослый мир с его порядками и законами был ему не понятен и вообще мало его интересовал. Он думал о том, как ему выжить в маленьком жестоком мирке 7-й гимназии, где царили законы, о которых взрослые даже не догадывались. Или не особенно хотели знать.

– Я ещё вот чего боюсь, – Тим угрюмо смотрел на носки своих замшевых ботинок. – Если родителям такое рассказать… Они же… Вдруг они шум поднимут… И все узнают.

– Ладно, родителям говорить не хочется, но ведь есть ещё старшие братья.

– Есть, – вздохнул Тим. – Брат Стива Нолана весной подговорил приятеля. Они накостыляли Ральфу и ещё кое-кому… А потом на Майка напали, и он до сих пор в больнице…

– Так вот почему его избили!

Эта история в мае взбудоражила всю школу. Однажды вечером тринадцатилетнего Майка Нолана нашли недалеко от его дома зверски избитым. Он перенёс сложнейшую операцию на мозге, и врачи до сих пор не были уверены, что его память восстановится полностью. Теперь Майку предстояла ещё и пластическая операция. Бандиты, которые так и остались непойманными, здорово его изувечили. Почти в то же самое время случилась беда и с одним из друзей Майка. Ученика 11-й гимназии Тома Райдера подстрелили, когда он вечером возвращался с летнего катка. К счастью, ранение оказалось неопасным. Похоже, стреляли из какого-то окна. Больше ничего выяснить не удалось.

– У Ральфа Джефферсона такие дружки… – Тим опять вздохнул.

– И какие у него дружки?

– Да он с главерами водится, а это же настоящие головорезы. Большинство из них живёт в Шиман-Тауне. Носятся на мотореллах, грабят всякие мелкие магазины, лавки… Они всегда в перчатках. Не оставляют следов, а главное – у них у всех в перчатках эти… Кастеты! Если они кого-то бьют, то чаще насмерть.

– С ума сойти, – пробормотала Илана. – Что Ральф Джефферсон скотина, я знала всегда, но водиться с главерами… Странная компания для пасторского сынка. Такое уважаемое семейство… Вот уж действительно – иногда не поймёшь, чего людям не хватает.

– Да чего тут не понять? – рассудительно заметил Тим. – С Ральфом Джефферсоном как раз всё понятно. Денег ему не хватает. Семейство, конечно, уважаемое, и они не бедные, но до некоторых им ой как далеко. До таких богачей, как Грундеры, Аффенштайны, Бельски… Или те же Линдоны… Знаешь, как Ральф им завидует! Я иногда тоже. Был бы я богаче, так он бы меня не трогал. От него же многие откупаются. У нас в классе есть ребята, которые отдают ему почти все карманные деньги, и он к ним не лезет. А мне дома совсем мало дают – только на обед. Папа в мэрии работает, но зарплата у него так себе. Вот если бы его повысили…

Похоже, Тим Бертон был из семьи, где обучение ребёнка в престижной школе с большим трудом вписывалось в бюджет.

– Да неужели Ральф вместе с этими главерами в набегах участвует? Ни за что не поверю! Я слышала, что в этих бандах есть тринадцатилетние, но Ральф такой трус…

– Говорят, он у них наводчик. У них же полно наводчиков во всех районах. Знаешь, у нас все уверены, что это Ральф помог в апреле ограбить церковь Святого Симеона. Помнишь эту историю?

– Конечно, помню. Вынесли все ценные иконы и разграбили сокровищницу… Что значит – у вас все уверены? Кто – все?

– Да все парни об этом знают, – в голосе Тима прорезались снисходительные нотки. – Даже у нас, во втором.

Видимо, Тим считал, что делает для Иланы огромное исключение, приоткрывая перед ней дверь в тот запретный для неё мальчишечий мир, где имеются свои тайны и царят свои законы – более жёсткие, чем в девчоночьем… Ну уж нет, это только на первый взгляд. Такие, как Снежана Грундер, тоже отстаивают право сильного…

– Ральф ведь служит в церкви Святого Симеона, – продолжал Тим. – При алтаре. Помощником дьякона или ещё кем-то – точно не знаю. Это папаша его туда определил. Он же хочет отдать Ральфа в семинарию… Так вот у Ральфа были ключи – от самого храма и от служебных комнат. Ему там доверяли. Ещё бы – сын такого человека! Он иногда уходил последний и всё там закрывал. А воры… Они же ничего не взломали. Им как будто ключи дали. И они прекрасно знали, где что лежит: где пожертвования, где выручка с продажи свеч, икон, дисков… Да там много денег было. Всякие там венчания, отпевания – они же дорого стоят. Тогда сразу говорили, что грабителей навёл кто-то свой.

– Но Ральфа, естественно, не заподозрили?

– Не знаю… Я только слышал, что следователь приходил в школу поговорить с ним. Ральфа вызвали в кабинет директора. Так он там такой рёв поднял. Кричал, что ничего не знает. А потом его матушка приходила и возмущалась… Ты её когда-нибудь видела? Вечно в тёмном и на мумию похожа. Она так раскудахталась, будто её сыночка в тюрьму хотели посадить. А его ведь просто спросить хотели кое о чём. Раз уж он там работал. Следователь ведь со всеми должен поговорить, а не только с теми, кого подозревает. На Ральфа никто и не думал, а он сразу в штаны наделал. Он потому и струсил, что виноват.

– Выходит, главеры делятся с ним награбленным?

– Конечно. И травку дают. В Шиман-Тауне всё можно достать. Ральф уже давно гашаном балуется. И Сид Картер, его лучший дружок… Да и вообще многие. Даже у нас в классе такие есть. Жуют гашан. Потом съешь мятную конфету – и ничего не чувствуется. Не пахнет.

– Судя по всему, ты тоже пробовал?

– Ага, – шмыгнув носом, признался Тим. – Но мне не понравилось. Уж лучше мороженое купить.

– Это точно. Ну и дела творятся. И прямо под носом. Живёшь – и ничего не знаешь.

На это Тим ничего не сказал. В его молчании Илана снова уловила некоторую снисходительность. Дескать девчонкам и не обязательно всё знать. Пусть занимаются своими мелкими склоками. У парней всегда всё круче. Но, похоже, Тим тут же вспомнил, что сам он на крутого не тянет. Налёт «мужской снисходительности» как ветром сдуло, и Илана снова увидела перед собой испуганного восьмилетнего ребёнка.

– Ты только никому всего этого не говори, ладно? А то мне не жить. И не заступайся за меня. А то весной… Мало того, что Майка избили… Нам со Стивом тоже досталось. Ральф поймал меня около спортзала и минут десять руки выкручивал. Чуть не сломал. Я потом неделю писал, как курица лапой. А Сид Картер Стиву лоб сигаретой прижёг. У него там до сих пор пятно. Если эти двое узнают, что я кому-то про них рассказал, они меня со света сживут. Ральф грозил, что покажет меня своим дружкам главерам. А они, говорят, помогают работорговцам красть детей. Подкараулят меня где-нибудь и схватят…

– Никто тебя не схватит, – перебила Илана. – После всего, что я тут наслушалась, я буду последней сволочью, если не постараюсь тебе помочь. И тебе, и другим... Да не пугайся ты, не собираюсь я жаловаться старшим. Я вообще ничего никому не скажу. Но этих гадов я прижму – будь уверен. Считай, что поделился своими проблемами со старшим братом.

– А что ты собираешься делать? – робко спросил Тим.

– Я ещё не решила. А ты должен мне кое-что обещать.

Тим с готовностью кивнул.

– Ты тоже не должен никому рассказывать о нашем разговоре. Даже своему другу Стиву. Это во-первых. А во-вторых… Не пугайся и не удивляйся, если в школе будут происходить всякие странные вещи…

– Да они и так происходят, – улыбнулся Тим. – Значит, это действительно всё ты подстраиваешь? Вот здорово! Не зря тебя некоторые боятся. Это правда, что ты дочь дьявола? Меня это ничуточки не пугает. Толку-то, что Ральф сын священника! Такой гад. Ты только не обижайся, пожалуйста. Мой папа любит повторять: родителей не выбирают, и кем бы они ни были, ты не виноват…

– Я не знаю, чья я дочь, Тим, – остановила этот словесный поток Илана. – И не будем об этом. Я выведу Ральфа и его дружков на чистую воду. И сделаю это так, что тебя ни в чём не заподозрят. Операция «Джефферсон и Ко» начинается! Над кем ещё эти скоты в последнее время издевались?

– На прошлой неделе Ральф заставил Джека Рэнсома мыло в туалете есть. Джека потом на уроке затошнило, и его домой отправили. А родители ему врача вызывали… А ещё я точно знаю, что ту надпись про учительницу литературы сделали Ральф и Сид. И рисунки… Видела?

– Ещё бы, – усмехнулась Илана.

Похабные стишки и рисунки возле кабинета литературы были сделаны несмываемой краской, так что стену пришлось заново покрывать линопластом.

Илана проговорила с Тимом Бертоном до конца урока. Потом оба разошлись по своим классам и, встречаясь в коридорах, вели себя так, будто они не знакомы.

– Помнишь, в апреле церковь ограбили? – спросила Илана у бабушки вечером. – Кого-нибудь нашли?

– Насколько я знаю, нет, – ответила та. – Это дело вообще быстро замяли. Говорят, там явно свои замешаны. Ну а кому ж охота выносить сор из избы?

Следующий день принёс неприятный сюрприз, заставивший Илану ненадолго отвлечься от проблем Тима Бертона. Впрочем, позже она считала эту историю хорошей прелюдией к операции «Джефферсон и Ко».

Спустившись после уроков в раздевалку, Илана обнаружила, что её шкафчик опять сломан, а куртка испачкана. Ущерб был поправимым – Илана сразу поняла, что отчистить эту грязь нетрудно, но она решила не оставлять без ответа ни один выпад в свой адрес. Она почему-то сразу заподозрила Джона Макдермата. Может быть, потому что он наблюдал за ней с ехидным интересом. Джон учился в шестом классе – вместе с кузенами Снежаны Грундер и был её верным прихвостнем. В отличие от братьев Шульц он ещё не понял, что связываться с Иланой Стивенс небезопасно. После Лабиринта Ужасов единственное, что позволяли себе Адольф и Роберт, – это гнусные выкрики в адрес Иланы. Снежана вела себя ещё более осторожно – слишком свежа была в памяти история с зеркалом.

– Твоя работа? – спросила Илана, подойдя с испачканной курткой к Джону Макдермату.

– Ой-ой, тётенька, это не я! – пятясь с притворным испугом, пропищал Джек. – Честное слово, я тут ни при чём. Клянусь!

– Ну и чем же ты клянёшься?

– Жизнью! – торжественно провозгласил Джон и отвесил Илане дурацкий поклон. – Ваше Бледнейшее Величество, у меня и в мыслях не было портить вашу мантию. Чтоб мне сдохнуть, если это сделал я. Завтра же.

– Ну-ну, – усмехнулась Илана, отряхивая куртку.

Джон Макдермат и не подозревал, что подбросил ей неплохую идею. По дороге домой Илана свернула на улицу Лангобардов. Там находилось известное в городе бюро ритуальных услуг «Силенциум». Нижний этаж здания занимал магазин – роскошный и мрачный. Среди тяжёлых, собранных в складки драпировок красовались венки, букеты из живых и искусственных цветов, готовые надгробия из мрамора и алебастра. Памятники на заказ стоили очень дорого. Люди среднего достатка обычно довольствовались тем, что украшали могилы близких фигурами ангелов, птиц или красивыми вазонами, в которых можно было посадить цветы. Имелись в магазине и гробы – всех размеров и самой разнообразной отделки. Илана выбрала попроще – из тех, что стояли в дальнем углу огромного салона. Она знала, что пропажу заметят, только если надумают проводить учёт. Больших убытков магазин не понесёт. «Силенциум» чуть ли не каждый месяц безвозмездно отдавал часть залежалого товара богадельням и МПС1, которой приходилось хоронить бродяг.

Для того, чтобы заключить предмет в лёд, к нему надо было прикоснуться. Убедившись, что в её сторону никто не смотрит, девочка коснулась шершавой матерчатой обивки. Мгновение – и гроб уже в ледяном шарике. Никто из работников магазина не обратил на Илану ни малейшего внимания. Дети из ближайших школ заходили сюда довольно часто. Мрачное великолепие дворца смерти притягивало их. Хотелось хоть немного постоять на пороге того, что называют иным миром, вдохнуть запах ещё свежих, но готовых к увяданию цветов, а потом с удвоенной жаждой жизни выскочить на шумную и светлую улицу.

Украсть гроб оказалось легче, чем дотащить его до дома. Илана уже заметила – чем крупней и тяжелей предмет, тем труднее удержать его в ледышке. Ледяной шарик весил не больше, чем тогда, когда был пуст, но, подходя к дому, Илана чувствовала такую усталость, словно тащила этот гроб на себе. Шарик оставался почти невесомым, а вот тело Иланы всё больше и больше наливалось тяжестью. И она знала: единственный способ избавиться от этой тяжести – извлечь предмет из магического льда.

Оказавшись наконец в своей комнате и вернув гробу «товарный вид», она какое-то время сидела, оцепенев от слабости. Потом спохватилась и поскорей задвинула гроб под кровать. Ещё не хватало, чтобы его увидела бабушка – вдруг неожиданно войдёт. Впрочем, бабушка Полли в последнее время без предупреждения не входила. Иногда создавалось впечатление, что она боится увидеть в комнате Иланы что-то страшное. Но она ведь знала, на что шла, когда брала из приюта странное уродливое дитя с голубой кровью… Или не знала? Девочка голубых кровей постепенно превращалась в прекрасную принцессу. Гадкий утёнок превращался в лебедя, которому уже становилось тесно в убогом старом курятнике. Полли Стивенс любила своего странного приёмыша и не хотела его терять. И она не хотела верить, что все эти годы лелеяла монстра, скрывающегося под нежной личиной ребёнка. Похоже, старая Полли решила, что над некоторыми вещами лучше не задумываться. А ещё лучше – вообще их не замечать.

Поздно вечером, когда бабушка уже спала, Илана сделала на крышке гроба красивую чёткую надпись – ДЖОН МАКДЕРМАТ.

Утром ей предстояла завершающая и самая ответственная часть операции. Илана решила встать попозже – бабушке она сказала, что ей завтра ко второму уроку. В школе она должна быть в конце первого. Шестой класс будет на уроке математики, в кабинете, который расположен на редкость удачно – в боковом коридоре, сплошь уставленном кадками с экзотическими растениями. Есть где спрятаться, если что. Гроб она поставит у дверей класса, перед самым звонком. Математик никогда не задерживает учеников, но и раньше ни за что не отпустит.

Надо было хорошенько выспаться, но, несмотря на усталость, заснула она далеко не сразу. Гроб под кроватью не располагал к приятным сновидениям. Илана даже побоялась гасить ночник. Едва она задремала, как её разбудил какой-то шорох. Открыв глаза, Илана обомлела. Гроб стоял посреди комнаты, а над ним застыла удивлённая и испуганная бабушка.

– Что это такое?! – простонала она, схватившись за сердце. – Ты что – смерти моей хочешь?

– Бабуля, ну что ты говоришь! – подскочила на кровати Илана. – Это просто… Это… Я тебе сейчас всё объясню. Тебе же самой не нравилось, что меня обижают. Этого Джона Макдермата давно уже пора проучить…

– При чём тут Джон Макдермат? – холодно спросила бабушка.

Илана взглянула на гроб, и ей стало не по себе. На крышке было написано совсем другое имя – ГАЙ. А ночник в виде ангела с лампадой освещал уже не комнату, а старинный, богато убранный склеп. Пятна тусклого света плясали на мозаичном полу и покрытых рельефами колоннах. Гроб с надписью ГАЙ стоял на резном постаменте. В нём кто-то был. Кто-то рвался наружу, пытаясь поднять крышку. Наконец она поддалась. Илана в ужасе попятилась, но когда крышка с глухим стуком упала рядом с гробом, над ним заклубился белый мерцающий туман. Он постепенно заволакивал помещение, и Илана обрадовалась, увидев в углу склепа арку, из которой струился золотистый свет. Арка привела её в маленькую часовню. Здесь горело множество свечей, а перед статуей ангела с мечом молился молодой священник. Илана узнала его ещё до того, как он обернулся и посмотрел на неё своими чисто-голубыми глазами, такими яркими на бледном лице. Она даже толком не поняла, что её больше испугало – мертвенная бледность отца Джорджа или предчувствие неотвратимого… В золотистом сумраке часовни незримо витала угроза. Она затаилась среди теней, заставляя нервно трепетать оранжевое пламя свечей и лампад. Неожиданно Илана поняла, что угроза эта исходит от каменного ангела. И едва она об этом подумала, как статуя ожила, взмахнув ослепительно засверкавшим мечом.

– Берегитесь, святой отец! – крикнула девочка, но священник даже не шелохнулся.

Илана кинулась к нему, прекрасно осознавая, что уже не успеет его спасти… И проснулась.

– Ты сегодня кричала во сне, – сказала за завтраком бабушка. – Я даже хотела к тебе зайти. Начала вставать – и спину прихватило. А потом ты затихла, ну и я тоже уснула.

– И правильно. Чего ко мне ходить? Я ж не младенец. Люди часто кричат во сне, а утром уже ничего не помнят.

Илана предпочла бы не помнить, что ей сегодня приснилось, но ночные видения так и стояли перед глазами – тревожные, навязчиво яркие. Отдохнувшей она себя не чувствовала и уже готова была отказаться от этой затеи с гробом. Илана просто боялась, что не дотащит его до школы.

«Ладно, – решила она наконец. – Станет невмоготу – брошу где-нибудь в кустах».

Но гроб она всё же донесла. До самой двери кабинета математики. До конца урока оставалось минуты три. Илана спряталась за фенейской пальмой, росшей в огромном керамическом вазоне, и стала ждать. «Сюрприз» едва не испортили две первоклашки, которые наверняка отпросились в туалет, а сами решили побегать по школе. Увидев в коридоре гроб, девочки с визгом умчались прочь. Илане показалось, что визжали они скорее от восторга, чем от страха. Подумать только – в коридоре школы гроб! Не иначе как прелюдия к чему-то интересному.

Интересное началось, когда дверь класса открылась. Тут уж поднялся такой визг, что Илана испугалась за свои уши. Когда народу в коридоре собралось достаточно, она покинула своё убежище и незаметно присоединилась к возбуждённой толпе. Прежде всего её интересовала реакция Джона Макдермата. И она поймала себя на том, что вид его перекошенной физиономии доставил ей гораздо меньше удовольствия, чем она ожидала.

Впрочем, результат этой акции её удовлетворил. Джон не только перестал задирать Илану Стивенс, но и счёл необходимым предупредить насчёт неё своих дружков. Илану забавляло, когда хулиганы из шестого и седьмого классов, которые раньше не упускали случая выкрикнуть в её адрес какую-нибудь гадость, делали теперь вид, будто её не замечают. И даже как бы невзначай расступались, если она попадалась им навстречу.

У Джона Макдермата «хватило ума» рассказать о разговоре с Иланой ещё и родителям. А у тех в свою очередь «хватило ума» начать расследование. Главный архитектор города Хью Макдермат даже потребовал, чтобы ему позволили побеседовать с «этой Стивенс» в присутствии директора школы. Илану этот разговор весьма позабавил.

– Да, Джон действительно сказал: «Чтоб мне завтра же сдохнуть», – пожала она плечами. – Но я же не тянула его за язык. Откуда я знаю, почему на следующий день в школе появился гроб с такой надписью?

– Ты действительно этого не знаешь? – спросил Макдермат-старший. – Ты даже можешь поклясться в этом на Библии?

– Вы не вправе требовать от меня никаких клятв. Если вы меня в чём-то обвиняете, то должны доказать, что я действительно виновата. А я ничего доказывать не должна. Учитель обществоведения уже объяснил нам, что такое презумпция невиновности.

Макдермат-старший кипел от негодования, но доказать вину Иланы Стивенс он не мог. Как не мог представить себе – даже приблизительно, каким образом девочка-пятиклассница ухитрилась незаметно вынести из магазина гроб и притащить его в школу. Откуда этот гроб, поняли сразу – по товарному знаку фирмы «Силенциум». Управляющий магазином на Лангобардской проверил все счета и выяснил, что этот товар продан не был.

– Ничего не понимаю, – развёл он руками. – Да у нас тут и цветок незаметно не вынесешь. А когда мы закрыты, работает сигнализация. Уверяю вас – никаких попыток ограбления не было. А если мы кому-то отдаём продукцию нашей фирмы безвозмездно, то составляются соответствующие документы – для налоговой инспекции. Понятия не имею, как наш гроб оказался в вашей школе. Да ещё с такой надписью… Просто мистика какая-то. Кстати, я слышал, что в 7-й гимназии это уже не первый случай. В газетах уже не раз писали, что у вас там творятся странные вещи. Думаю, объяснение случившемуся следует искать не в нашем магазине, а в вашей школе.

Возразить на это было нечего. Тем более что спустя несколько дней о 7-й гимназии заговорили снова – во всех средствах массовой информации. Журналисты буквально осаждали школу, и кое-кому из них удалось увидеть то, что руководство гимназии предпочло бы скрыть. Не говоря уже о родителях некоторых учеников.

Сначала во всех зеркалах школы появлялась одна и та же картина: Ральф Джефферсон и его приятель Сид Картер пишут на стене непристойные стишки про госпожу Эймер. Эта молоденькая учительница литературы была милым и совершенно безобидным человеком. И наверное, самым интеллигентным из всех педагогов 7-й гимназии, за что некоторые коллеги её недолюбливали. И хотя все прекрасно знали, что она не заслуживает подобной грязи, многие поддержали пастора Коула, заявившего на педсовете, что дыма без огня не бывает. Дескать учитель, тем более женщина, должен быть для учеников образцом скромности, а чересчур экстравагантные наряды говорят о легкомыслии. Кто же будет относиться к такому учителю с должным уважением? Мелинда Эймер действительно любила модно одеваться, но она никогда не выглядела вульгарно. Вкус у неё был отменный, что иногда признавала даже мнящая себя знатоком моды Снежана Грундер. После этого педсовета у литераторши был нервный срыв, и она целых две недели не появлялась в школе. Подробности этой истории Илана узнала от уборщицы. Госпожа Тоффель явно страдала от недостатка общения и была рада посплетничать с кем угодно – лишь бы слушали и соглашались. По школе ходили разговоры, что Ральф и Сид хотели свести с учительницей счёты за двойки по сочинению. О том, что похабная мазня возле кабинета литературы – дело рук пасторского сынка, догадывались многие, но с поличным-то его никто не поймал. И вдруг – словно кто-то снял Ральфа Джефферсона и Сида Картера волшебной видеокамерой, и теперь прокручивал плёнку, выставляя их поступок на всеобщее обозрение.

– Сразу видно, что сын готов продолжить дело отца, – заметил молодой преподаватель физики Джеймс Рэндом. – Ральф так же активно борется с легкомыслием, как и пастор Коул. И столь же отвратительными методами.

Джеймс Рэндом появился в гимназии совсем недавно. Начальство его недолюбливало, а большинство детей обожали. После того, как язвительное замечание Рэндома разлетелось по всей школе, популярность молодого физика среди учеников только возросла.

На следующий день все снова увидели в школьных зеркалах Ральфа Джефферсона. На этот раз он открывал ключом церковные двери, а рядом едва ли не пританцовывали от нетерпения лохматые парни в кожаных перчатках. Вот двери открыты – и банда главеров вламывается в церковь. Одни устремляются к алтарю, другие – к сокровищнице. Илана специально ходила в церковь Святого Симеона, чтобы посмотреть, как она выглядит изнутри, так что созданная ею картина казалась правдоподобной. Как происходило ограбление, Илана не знала. Скорее всего, Ральф просто дал своим дружкам ключи, а грабили они без него, но это было не так уж и важно. Главное – доказать вину Ральфа. Илана понимала, что её дар позволил бы ей обвинить и невиновного, но она старалась об этом не думать. В конце концов в виновности Ральфа Джефферсона она не сомневалась.

Ральф в тот день убежал домой, не дождавшись конца уроков, а пастор Коул отправился к директору.

– Всё это козни дьявола, – твёрдо заявил он. – Лукавый старается опорочить самых верных слуг Господа. И их детей.

– Я вам верю, святой отец, – устало сказал директор. – Но как это объяснить другим? Я уж не знаю, что и делать…

Сцены ограбления церкви возникали в школьных зеркалах каждый день. Появлялись и другие картины. Объединяло их то, что их главными героями были Ральф Джефферсон и его лучшие друзья. Вот Ральф выкручивает руки Тиму Бертону, а вот отбирает деньги у первоклассника Клиффа Нейджела. Потом чуть ли не вся школа смотрела, как он пичкает мылом Джека Рэнсома, которого держит за руки Том Брикс. Тупица Том старался водить дружбу со своими ровесниками – парнями из седьмого и восьмого классов, а поскольку они упорно отказывались держать этого второгодника за равного, всячески перед ними выслуживался.

Директор распорядился снять все зеркала, и несколько дней школа жила спокойно. А потом видения стали появляться в окнах и в полированных стенах. Покрыть слоем магического льда оконные стёкла и стены было непросто – Илане пришлось действовать очень осторожно, но она считала, что дело того стоит. Шероховатые стены она не трогала – на них слой льда был бы слишком заметен.

Директор велел завесить окна плотными шторами, а гладкие стены наспех купленными коврами и гобеленами, но закрыть абсолютно все отражающие поверхности было невозможно, так что странные живые картины нет-нет да появлялись – то на одном этаже, то на другом. Их появления ждали: кто с нетерпением, кто с ужасом, а кто со смесью любопытства и страха. Занятия в гимназии № 7 продолжались, но ученикам и учителям давно уже было не до уроков. Все пытались понять, что за таинственный чародей решил вытащить на свет тёмные делишки школьных хулиганов. Впрочем, то, что вытворяли Ральф и ему подобные, было более чем хулиганство. Кабинет директора то и дело осаждали возмущённые родители. Сперва они приходили поодиночке, потом стали являться целыми делегациями. Этому немало поспособствовала статья в газете «Мезальянс». Она называлась «Разгул нечистой силы в гимназии № 7». Автор, уже много лет публиковавшийся под псевдонимом Овод, писал:

«Нечисть заводится там, где много грязи. И не только той, от которой можно избавиться при помощи воды и порошка. Наш главный чистильщик, толкующий Слово Божие ученикам 7-й гимназии, прекрасно это понимает, но по иронии судьбы едва ли не главным источником грязи в этой школе является его сын. Стоит ли брызгать святой водой на зеркала, которые показывают правду? Которые заставляют видеть то, что люди предпочли бы не видеть. Разумеется, «святого отца» понять можно – ведь противные зеркала мешают его сыну и дальше оставаться безнаказанным. А вот отцы и матери тех, кого пасторский сынок терроризирует, должны наконец открыть глаза пошире и принять самые решительные меры».

Газету «Мезальянс» выпускала Партия космополитов, уже много лет боровшаяся против засилья чистильщиков в парламенте.

– Ловко же они использовали эту историю в своих политических играх, – смеялся Джек Эмерсон. – Прекрасный повод поклевать пастора Коула… И правильно. Я, конечно, не думаю, что на следующих выборах чистильщиков прокатят. В нашем царстве-государстве порядок трудно навести, но, может, его хоть в школе наведут.

– Когда я училась, такого всё же не было, – покачала головой Лидия. – Небольшая элитная школа… И такое безобразие творится.

– Потому и творится, что элитная, – поморщилась Таня Коэн, которую трясло от одного слова «элита». – Что может быть гаже этих деток из привилегированных семей? А уж семейка Джефферсонов… Всем ясно, что самые омерзительные пороки процветают именно на почве лицемерия, и в ханжеских семьях обычно вырастают такие вот тихушники.

– Да это не просто тихушник, – усмехнулась Лидия. – Это уже малолетний преступник. Подумать только – пасторский сынок водит дружбу с главерами! Помогает им грабить церкви! И знаете… Думаю, это ещё не самое плохое из того, что он вытворяет. Эти загадочные картины показывают, как Ральф и его дружки издеваются над малышами, но ходят слухи, что картины показывают не всё. Говорят, у пасторского первенца такие дурные наклонности…

– Выходит, наш таинственный колдун весьма деликатен, – заметил Джек. Все эти дни он пытался найти происходящему хоть какое-то рациональное объяснение. – Судя по всему, кто-то хочет разоблачить Ральфа и его дружков, но при этом щадит самолюбие их жертв. Я всё же настаиваю на своей первоначальной версии: кто-то очень ловко снимал проделки этих мерзавцев, а теперь показывает…

– Так ловко показывает, что даже специальные приборы не могут ничего уловить! – Лидия просто светилась от ехидства. – Директор гимназии установил в коридорах школы аппаратуру, которую ему по особому разрешению выдала спецслужба. Эти приборы мигом вычисляют, кто и что поблизости снимает или показывает. Они ловят любую частоту. Никто ничего не может понять. И ты, дорогой, тоже. Так что придётся тебе, Джек, поверить в магию.

– Ни за что!

– Если честно, мне этого Ральфа даже немного жаль, – сказал Ганс Фишер, который сегодня радовал взоры окружающих своей серебристо-голубой шевелюрой. Недавно он перевёл старый фантастический роман, где рассказывалось о потомках водяных богов, отличавшихся от простых смертных голубоватым цветом волос. Ганс тоже старался отличаться от простых смертных. – Лидия, не делай таких глаз! Конечно, малышей мне жалко гораздо больше, но ты подумай… Ральф явно нуждается в помощи психолога. Я имею в виду то, что вы все называете дурными наклонностями. Будь у него доверительные отношения с родителями, они бы помогли ему, но попробуй-ка ты признайся в некоторых вещах такому отцу…

– И такой матери, – добавила Таня не без злорадства. – Она бы лишь затрындела: молиться, молиться и ещё раз молиться! А ведь есть проблемы, которые одними молитвами не решишь. Кстати, я не думаю, что Марианна и её муженёк пастор ни о чём не догадывались. Просто не хотели видеть. Марианна всегда старалась уйти от жизни. Сначала в новомодные идеи, теперь вот в религию… Илана, а как он сейчас в школе, этот Ральф?

– Никак. Он не ходит. Якобы заболел. И Сид Картер, и Ник Ломмер. Всю эту свору как подкосило.

– Я тут недавно проходил мимо твоей школы, – сказал Джек. – Там охрана у дверей – как на секретном заводе.

– Да уж, директор постарался. Он нанял этих ребят в агентстве «Шварц». Охраняют его от журналистов.

– Они и так уже достаточно узнали, – засмеялась Таня. – А главное – успели заснять. А правда, что недавно картина появилась прямо на школьном дворе?

– Ага…

Эту картину Илана сделала три дня назад, утром, превратив в магическое зеркало лёд, затянувший огромную лужу. Вся гимназия сбежалась посмотреть на сцену избиения Майка Нолана парнями в кожаных перчатках. Был на этой живой картине и Ральф Джефферсон. Он смотрел, как бьют Майка, и ухмылялся. Вообще-то Илана сомневалась, что Ральф присутствовал при избиении своего одноклассника, но как ещё доказать его причастность к случившемуся?

Над школьным двором минут пятнадцать кружили автолёты, с которых тележурналисты остервенело снимали очередную магическую картину. Директор послал подсобных рабочих разбить лёд, но железные лопаты не оставляли на нём ни царапины. Магическое зеркало засыпали песком. Через полчаса оно растаяло, и пришлось чистить двор от грязи. Илана могла бы заколдовать лёд надолго, но это требовало большой затраты сил. Да и никакой необходимости в этом не было. Всё уже увидели. И даже засняли.

Илана вспомнила суматоху, царившую в школьном дворе тря дня назад, и ей стало весело. Но улыбка её тут же погасла под пристальным взглядом Мартина. В этом взгляде явственно читался вопрос, а поскольку отвечать на него Илане не хотелось, она засобиралась домой.

Охранники из агентства «Шварц» худо-бедно спасали школьное руководство от журналистов, но защитить его от возмущённых матерей и отцов они не могли. Дело было, конечно, не только в статье Овода. Некоторые родители уже давно чувствовали, что что-то не так. Теперь наконец стало ясно, почему ребёнок так быстро тратит карманные деньги, а на что – непонятно, а из школы приходит такой голодный, как будто ему нечем заплатить за обед. И к тому же ещё повадился таскать деньги у родителей. Откупаться от Ральфа Джефферсона и его компании становилось всё трудней и трудней.

– Теперь я понимаю, почему у моего сына был такой ожог, – сказала Маргарет Нолан, явившаяся к директору гимназии во главе делегации матерей. – Все видели, как этот мерзавец Картер жёг его сигаретой. Стив боялся мне рассказать, а теперь признался. Теперь, когда появились эти видения, наши дети больше не боятся прослыть ябедами. Зеркала всё рассказали за них, и подонки, которые, пользуясь вашим покровительством, издевались над малышами, теперь притихли. Я уверена: надумай они сводить счёты, их тут же разоблачат.

– Что значит «разоблачат», госпожа Нолан? – пытался возразить директор. – И что значит «все видели»? Эти картины – дьявольское наваждение. Кто ж такому верит?

– Дьявольское или не дьявольское, а всё сходится. Мы поговорили с детьми. Картины в зеркалах показывают то, что было на самом деле. То, о чём наши дети так долго молчали. Потому что боялись этих подонков, которые почему-то учатся здесь, хотя место им – в исправительной колонии. Если их ещё можно исправить! Вот почему моего старшего сына едва не убили! Он пытался защитить брата. Теперь я знаю, кто науськал этих головорезов главеров на моего Майка. Я это так не оставлю.

– Я тоже! – подхватила мать Джека Рэнсома. – Ральф едва не отравил моего мальчика. У Джекки такой слабый желудок. После того, как это негодяй накормил его мылом, он болел целую неделю. Так ведь мы ещё и понять ничего не могли. Джекки уверял, что съел кусок мыла на спор. А на самом деле… Вы даже не представляете, какая за всем этим кроется мерзость! Вы даже не представляете, к чему его принуждал этот юный подонок! Скажите спасибо, что сюда не пришёл мой муж. Еле отговорила… Боялась, что он просто придушит этого пасторского сынка, если случайно на него наткнётся.

– Мы радовались, что устроили своих детей в одну из лучших школ, – сказала госпожа Тимберлейн, мать первоклассника, который тоже натерпелся от компании Ральфа. – Мы платим за их обучение большие деньги, а оказывается, мы каждый день посылаем детей в ад. Что происходит в этой школе? Чему вы потворствуете? Да здесь же настоящий рассадник зла! Эти зеркала – не дьявольские. Я думаю, все эти чудеса творят святые угодники, чтобы защитить наших детей. Чтобы вывести на чистую воду малолетних преступников, если уж вы не хотите навести в своей школе порядок! Что здесь дьявольское, так это негодяи вроде Ральфа Джефферсона! Мы с мужем решили, что больше не будем ходить к пастору Коулу – ни на службы, ни на исповедь. Мы больше не желаем называть его святым отцом. Святой отец не вырастил бы сына, который ведёт себя, как дьявольское отродье!

– Но сударыни! – взмолился директор. – Вы уверены, что эти колдовские картины не лгут?

– Уверены! – твёрдо ответила Маргарет Нолан. – Мы сопоставили все факты. Эти картины всё расставили по своим местам. Прояснили всё то, что мы долгое время не могли понять. Я догадывалась, что что-то не так, но я и не представляла, до какой степени. И я не успокоюсь, пока здесь не наведут порядок. Богом клянусь, я это так не оставлю!

Подобных заявлений директор гимназии выслушал не один десяток. Большинство родителей, грозя публичным скандалом (а он уже назревал благодаря усилиям журналистов), требовали отправить Ральфа и кое-кого из его приятелей в колонию для малолетних преступников. Впрочем, щадя своих детей, которым пришлось бы давать в суде показания, возмущённые отцы и матери согласились с тем, что предложил директор. Было решено отправить Ральфа Джефферсона и нескольких его приятелей на обследование в клинику детской и подростковой психотерапии. Пастор Коул не возражал. Он понимал, что для его репутации это меньшее из зол. Пастор сделал всё, чтобы представить своего сына как жертву. Да, говорил он, в последнее время у мальчика действительно психика не в порядке, но разве у него одного? И чему тут удивляться? Гимназия давно уже во власти злых чар. Дети дьявола учатся вместе с детьми Адама и калечат их души.

На кого намекал пастор, поняли все. Больше ни один ученик 7-й гимназии не рисковал задираться к Илане Стивенс, а учителя… Илана больше не слышала от них ни одного замечания. Иногда ей казалось, что, вздумай она во время урока погулять по партам, ей и слова никто не скажет. Разумеется, гулять по партам она не собиралась. И вообще не собиралась самоутверждаться, демонстрируя неуважение к школьным порядкам. На уроках она по-прежнему позволяла себе одну единственную вольность – читать книгу или что-нибудь рисовать в то время, как другие трудятся над выполнением задания. Но к этому уже давно все привыкли – и учителя, и одноклассники. Илана Стивенс всегда справлялась с заданием намного раньше других и коротала оставшееся время, тихонько занимаясь своими делами.

Илану никто ни в чём не обвинял – любое обвинение выглядело бы голословным, но она знала, что об её причастности к недавним событиям догадываются многие. Её боялись, и ей это льстило.

Поговаривали, что из-за всей этой истории у Ральфа Джефферсона и впрямь началось нервное расстройство, так что из больницы он выйдет нескоро. Его мать тоже угодила в больницу – с сердечным приступом. Когда Илана об этом думала, у неё портилось настроение, но она упорно гнала неприятные мысли прочь. В конце концов пользы от её магии было более чем достаточно. Ближайших «сподвижников» Ральфа Джефферсона родители поспешили перевести в другие школы. Остальные члены его бывшей шайки присмирели, так что многие ученики 7-й гимназии – особенно из младших классов – наконец-то вздохнули спокойно.

Божий Закон теперь преподавал пастор Лукас, молодой священник, совсем недавно получивший сан. Он же вёл вместо пастора Коула службы в приходе Святой Бригитты. У отца Лукаса были пухлые покрытые тёмным пушком щёки и полные ярко-красные губы, которыми он вечно причмокивал, как будто вспоминая или предвкушая сытный обед. И даже когда он говорил о суде над Иисусом и Голгофе, казалось, что он представляет себе ростбиф или банановый торт. Его маслянисто блестящие карие глазки скользили по классу, ни на ком не задерживаясь и словно бы ничего не замечая, но очень скоро Илана поняла, что пастор Лукас замечает абсолютно всё. И ещё она поняла, что относится он к ней ничуть не лучше, чем пастор Коул, только гораздо лучше умеет это скрывать.

Коул Джефферсон попросил у епископа отпуск – «для улаживания семейных проблем», как ехидно писала газета «Мезальянс». Ходили слухи, что глава германарской епархии собирается отправить пастора Коула миссионером на планету Риана – одну из отдалённых колоний Геи. Процентов шестьдесят её населения составляли алиены.

– Знать-то, решили и там провести чистку, – язвительно сказала Таня Коэн. – Стыдно за человечество. На Земле люди боролись с расизмом, а выйдя в космос, стали главными расистами во вселенной.

– Люди кем были, тем и остались, – философски заметил Ганс. – На Земле одни боролись с расизмом, а другие активно претворяли его в жизнь. Сейчас происходит то же самое, только во вселенском масштабе. По-моему, люди никогда не изменятся. Знать они, конечно, будут всё больше и больше, но ведь, как сказал один мудрец, многознание уму не научает.

– Верно, – обронил Мартин, делая набросок со спящего Люцифера. – Так же, как и то, что порядок и справедливость не установишь взмахом волшебной палочки.

Илана отвернулась к окну, чтобы никто не видел её ставшее совершенно голубым лицо. Ей казалось, что Мартин всё равно видит, хоть и не смотрит в её сторону. Он всегда всё видел. Илана уже давно поняла: художник – тот же маг. Стоит ли удивляться, что художникам так часто приписывают всякую дьявольщину?

1 МПС – Муниципальная похоронная служба.

Не успели утихнуть разговоры о чудесах в 7-й гимназии, как на город снова обрушился снежный циклон. Опять же неизвестно откуда, говорили в Гаммеле. Снег шёл целую неделю и больше уже не таял. Зима выдалась на редкость суровая. Просыпаясь по утрам, Илана видела подсвеченные уличными фонарями узоры на окнах, и её воображение тут же рисовало причудливые картины, которые она спешила перенести на магическое зеркало. Ей нравились серебряные от инея деревья, матовая дымка, висящая над городом в морозные дни, столбы синеватого дыма, которые поднимались над островерхими крышами, постепенно растворяясь в чистой и холодной небесной лазури. В Южном Округе почти все постройки были в средневековом северно-европейском стиле. И многие здесь топили камины сандаловым углем, дающим при сгорании дым синего оттенка. Центральное отопление с сильными морозами не справлялось. К тому же иметь настоящий камин считалось шиком.

В доме Полли Стивенс все камины были электрические – они стоили дешевле. Илана, которая никогда не мёрзла, включала свой исключительно ради уюта. Она любила по вечерам читать при настольной лампе, поглядывая на нежно пламенеющие угольки. Они были искусственные, но это не мешало Илане представлять, будто она сидит в особняке у настоящего камина, а вокруг – не Гея, а другая планета. Земля. И век не двадцать четвёртый, а двадцатый, самое начало… Она сидит у камина и читает при неверном пламени свечей стихи Александра Блока, написанные совсем недавно… Впрочем, когда их читаешь, так и кажется, хотя прекрасно знаешь, что на дворе двадцать четвёртый век, а вместо заснеженного Петербурга, по которому поэт катался с любимой женщиной на запряжённых лошадьми санях, зимний Гаммель. И хотя в последнее время здесь любят древние виды транспорта, над городом днём и ночью кружат сотни автолётов. Сотни железных птиц, летающих над куполами и шпилями причудливых построек в стиле разных эпох…

Иногда Илана пыталась представить себе домик в горах. Та женщина – Билли – тоже любила сидеть у камина и читать «Снежную маску». Илана давно уже знала этот цикл наизусть. Лидия говорила, что Блок был тогда влюблён в одну актрису. Значит «Снежная маска» – детище его безумной зимней страсти. Отец Джордж и Билли тоже любили друг друга, и плодом их любви стало снежное дитя.

«Наше снежное дитя растаяло, Джордж… Мы оба согрешили. Неужели его смерть – это кара?»

Илане не хотелось верить, что Бог может покарать за любовь. Да, у элианских священников обет целомудрия, но ведь жизнь, как любит повторять Ганс Фишер, – это не свод правил.

Каждый раз, вспоминая отца Джорджа, Илана ощущала печаль и смутную тревогу. Священник убеждал Билли не терзаться, но убедить в этом себя он, похоже, и не пытался. Илана поняла это, посмотрев ему в глаза. Он предпочёл бы один искупить этот грех. Он бы принял любые муки, если бы такой ценой можно было воскресить «снежное дитя», но он знал, что далеко не всё можно «слепить заново».

В конце зимних каникул Илане исполнилось одиннадцать лет. Она проснулась в день своего рождения от удивлённых восклицаний бабушки.

Нет, ты только посмотри, что там творится!

Где? – сонно щурясь, спросила Илана.

Там, на крыльце! Выйди-выйди, посмотри…

Сунув ноги в тапки, Илана вышла на крыльцо. И зажмурилась – так ярко сияли в лучах утреннего солнца оклеенные разноцветной фольгой коробки. На всех стоял фирменный знак кондитерской фабрики «Томпсон и К0». Здесь были огромный торт, два кекса с цукатами, ореховый рулет, три набора фигурных пирожных и несколько коробок конфет. Посреди всего этого великолепия красовалась корзина с белыми лилиями.

– У тебя что – поклонник завёлся? Или опять помогла кому-то сдать экзамен?

– Бабуля, зимой экзаменов не бывает…

«Но я действительно кое-кому помогла, – добавила про себя Илана. – И даже многим. Интересно, от кого это всё…»

– Вдвоём нам это и за неделю не съесть, – сказала она. – К тому же такие вещи неделями не хранят. Пожалуй, я приглашу сегодня Мартина и всю его компанию. У нас в гостиной хватит места?

– Места-то хватит, но… Послушай, деточка, они же все взрослые люди…

– Ну и что? Друзей помладше у меня нет, и скажи спасибо. Знаешь, какой беспорядок могут устроить дети. Особенно когда их много и когда им весело.

– Ладно, день рождения твой. Зови, кого хочешь. Только вот… Если уж мы пригласим Мартина, то…

– То будет нехорошо не пригласить его мать, – смеясь, закончила за бабушку Илана. – Тем более что я хожу туда без приглашения и постоянно ем замечательные плюшки госпожи Гертруды. Я их уже столько съела, что можно было бы сложить из них Вавилонскую башню.

Без выпечки госпожи Гертруды не обошлось и на этот раз. Она явилась с полной сумкой только что испечённых булок и кренделей.

– Ты бы хоть заранее предупредила, – сказала Таня Коэн. – А то застала врасплох…

Таня не была бы Таней, если бы не подарила Илане сборник своих стихов. Эти тонкие книжечки в пластиковом переплёте уже третий год лежали в нескольких магазинах города – в основном в разделе «Уценённая литература». Илана сделала вид, что сборник обрадовал её не меньше, чем второй подарок Тани – диск с фильмом «Снежные демоны». Ещё несколько дисков подарили Джек и Ганс, а Лидия и Джереми вскладчину купили Илане полное собрание стихов Александра Блока. Настоящие книги стоили дороже дисков и плёнок, а это издание ещё и относилось к числу редких. Здесь каждое стихотворение было в оригинале и на койне.

– Может, когда-нибудь захочешь выучить русский, – сказала Лидия. – Это едва ли не самый сложный из старых языков, но знаешь… По-моему, дело того стоит. У меня был приятель, который знал русский. Не язык, а музыка. Кто-то из деятелей прошлого говорил: «Пока существует русский язык, поэзия неизбежна». Здесь, на Гее, русский не популярен. Может, потому и с поэзией туго…

Лидия, спохватившись, умолкла и оглянулась по сторонам. К счастью, Таня была на кухне – помогала бабушке Полли.

Мартин пришёл позже всех и не один.

«Он что – уже нигде без неё не может?» – раздражённо подумала Илана, стараясь, чтобы эта мысль не отражалась на её физиономии.

– Я только на минутку, – смущенно улыбнулась Ева. – У меня дела, и я вот… заскочила с Мартином тебя поздравить…

– На какую ещё минутку? – перебила Илана, почувствовав себя пристыженной. Хороша хозяйка! В конце концов Ева Руперт – девушка твоего лучшего друга. – Впереди целый вечер. У нас сегодня сладости от самого Томпсона.

– Мне всё равно нельзя, – улыбка Евы уже не была натянутой. – Минусы моей профессии. Вечно боишься набрать вес… Да, вот тебе мой презент…

Ева торопливо извлекла из сумки свёрток, а когда она его развернула, даже невозмутимый и совершенно равнодушный к нарядам Джек одобрительно присвистнул. Платье из тончайшего серебристо-серого бархата немного напоминало одеяние средневековой дамы. Простота фасона лишь подчёркивала его изысканность. Платье было приталенное, в меру пышное, сзади длинней, чем спереди, с широкими оборками, которые, наверное, красиво разлетались во время танца. Подол и ворот окаймляло что-то белое и пушистое, похожее на мех. Из этого же материала были и манжеты.

Все хором стали требовать, чтобы Илана тут же примерила платье, да ей и самой не терпелось это сделать. Наряд оказался впору.

– Только колготки должны быть серые или белые, – критически осмотрев Илану, – сказала Ева. – И туфельки серебристые. Лучше на небольшом каблучке.

– Госпожа Руперт! – всплеснула руками бабушка, – оно же, наверное, бешеные деньги стоит.

– Не беспокойтесь, – засмеялась красавица. – И пожалуйста, зовите меня просто Ева. Мне оно ничего не стоило. После удачных показов манекенщицам иногда позволяют взять что-нибудь из демонстрационных нарядов… Кстати, я опаздываю на показ! Меня уже ждёт машина – я заказала такси прямо к вашему дому. Илана, желаю тебе всего-всего…

За окном мигал зелёными огнями маленький одноместный автолёт.

– Чудесное платье, Ева, – сказала бабушка. – Даже жаль, что моя красавица сроду никуда не ходит. Ещё ни на один школьный праздник не сходила…

– Да в таком платье можно сразу на подиум! – воскликнула Таня. – Илана, ты просто принцесса. Снежная принцесса!

Ева, которая уже собиралась выйти в любезно распахнутую перед ней Джеком дверь, остановилась и окинула Илану серьёзным, оценивающим взглядом.

– Неплохая мысль, – задумчиво произнесла она. – Конкурс на звание Снежной Принцессы будет в конце февраля. Говорят, финал его предрешён, но если кто-то действительно заслуживает такого титула, так это ты.

Илане хотелось узнать о конкурсе побольше, но Ева спешила, а остальных гораздо больше интересовал накрытый стол – большинство гостей пришли сюда сразу после работы.

– А кто-нибудь слышал про этот конкурс? – спросила Илана, когда застолье уже подходило к концу. – Про который Ева говорила…

– Я, – откликнулась Лидия. – По телевидению его пока не очень-то рекламируют, но в Интернете же всё есть… На сайте конкурса уже вторую неделю размещают фотографии претенденток, и чаще всего – твою одноклассницу. Снежану Грундер. Ева недаром сказала, что всё предрешено. За Снежаной ведь этот титул чуть ли не с пелёнок закрепили. Ещё бы – дочь Снежной Королевы! Линда Грундер была королевой подиума целых десять лет. К тому же у Снежаны самый крутой спонсор. Богаче её папаши во всём Германаре не сыщешь…

– А какие возрастные границы для участниц? – поинтересовалась Таня Коэн.

– От десяти до тринадцати…

– Ты немного запоздала, – поддел Таню Джек.

– Да ну тебя! – отмахнулась она. – Я вот про нашу Илану подумала… Она бы им всем фору дала.

– Полностью с тобой согласна, – кивнула Лидия. – Но без хорошего спонсора её ни один модельер не возьмётся раскручивать. Наряды, которые демонстрируют претендентки, стоят бешеных денег, и модельеры предпочитают, чтобы это шилось на деньги спонсоров.

– Можно подумать, все эти Ормонти и Дамиани бедные! – фыркнула Таня.

– Дело тут не только в тряпье, – подключился к разговору Джереми. – Эти конкурсы – большой бизнес, и ставки там – о-го-го!

– Ставки… – поморщилась Таня. – Ставить на девочек, как на лошадей!

– Вот именно. Смотрится всё это красиво, но на задворках таких конкурсов всегда много грязи. И лучше нашей Илане туда не соваться. То, что она принцесса, и так видно. Даже если одеть её в лохмотья.

– Ага, наденет она лохмотья, – усмехнулась бабушка. – Это раньше она ходила в том, что есть, а теперь запросы появились. Уж лучше бы её не баловали такими подарками.

– Грундер в последнее время часто пропускает школу, – сказала Илана. – Может, потому что к конкурсу готовится? Даже странно, что она об этом ничего не говорит. Она же такая хвастунья… Или ждёт, когда увидят её фотографии и кинутся расспрашивать?

– Может, сглазить боится, вот и молчит, – пожала плечами Лидия.– А подготовка к конкурсу, конечно, требует времени. И сил. Думаешь, легко ходить по подиуму?

– Не знаю. Но я думаю, есть вещи и потрудней. Значит, найди я спонсора, я тоже могла бы записаться в претендентки?

– Да где ж ты его найдёшь! – бабушка Полли улыбалась, но чувствовалось, что она уже начинает сердиться. – Выкинь ты из головы всю эту дурь! Лучше бы уж…

Бабушка не договорила и, вздохнув, ушла на кухню. Наверное, она опять хотела сказать, что лучше бы Илану не баловали такими подарками, но решила не обижать Мартина. Ведь его подруга так старалась сделать приятное.

Илана была в восторге от всех подарков, но лучшим, как она и ожидала, оказался подарок Мартина. Девочка знала, что он принесёт одну из своих картин, и гадала – какую. Ту, что он ей подарил, Илана ещё не видела.

– Я закончил её совсем недавно, – сказал Мартин, когда Илана позвала его поговорить в свою комнату. – Спешил к твоему дню рождения. Не знал, правда, что ты решила отметить его с таким размахом.

– Да, нынче у меня не юбилей, но Лидия говорит, что одиннадцать – магическое число. И два тоже – если сложить единицы. Число незавершённости, а у меня ведь всё только начинается…

– И число двойственности, – добавил Мартин, задумчиво глядя на свою картину.

Илана ещё не нашла ей место и поставила пока на письменный стол. Картина изображала мага… Или колдунью? Красивое юное существо с длинными светлыми локонами можно было принять и за девушку, и за мальчика-подростка. Просторное одеяние скрывало очертания фигуры. Сжимая в правой руке жезл, подросток смотрел на своё отражение в лежащем перед ним зеркале.

– Чистильщики бы опять обвинили тебя в изврате, – сказала Илана. – А мне твои андрогины нравятся.

– Один древний философ говорил, что андрогин – это и есть совершенный человек, – усмехнулся Мартин. – Увы, я далёк от совершенства. Я всего лишь мужчина.

– Адам, которому нужна Ева, – засмеялась Илана. – Я сегодня опять была недостаточно с ней любезна?

– Только в первую минуту. Ты быстро исправилась.

– Я начинаю к ней привыкать. Кажется, остальные тоже?

– Да… Знаешь, поначалу она всех боялась.

– Кого?!

– Моих друзей. Особенно Джека – он же у нас такой интеллектуал. А Ева считает себя глупой. Она же нигде толком не училась. С десяти лет в модельном бизнесе… В её жизни было достаточно подонков, которые обращались с ней, как с вещью. Ей внушили, что она просто красивая кукла и больше ничего. В какой-то момент она с этим смирилась.

– Вот это действительно глупо, – нахмурилась Илана.

– Человек, который считает себя глупым, обычно таковым не является, – заметил Мартин. – Ей просто надо себя полюбить. И тебе тоже.

– Странно, – помолчав, сказала Илана. – Мы же с ней такие разные. Я долго была несчастной уродиной, а она… Она же, наверное, всегда была красивой…

– И ещё более несчастной, чем иные уродины. Мы с ней нужны друг другу. Как красавица и чудовище. Да мы в общем-то и со стороны похожи на эту парочку.

– Я никогда не считала, что ты похож на чудовище.

– Ева тоже.

– Знаешь, Мартин… Я действительно начинаю к ней привыкать. Она ведь не сегодня узнала о моём дне рождения?

– Да, я сказал ей, для кого и по какому поводу пишу эту картину. И Ева тоже решила тебя поздравить. Ты ей действительно нравишься, Илана.

– Чудовище есть в каждом из нас, – сказал он после небольшой паузы. – Иногда оно просыпается. Главное – не кормить этого зверя. Не давать ему расти.

Илана рассмотрела картину как следует только после ухода гостей. Она с удивлением обнаружила, что отражение юного мага очень отличается от него самого. Подросток выглядел сосредоточенным и даже слегка угрюмым, но в чертах его красивого, тонкого лица не было ничего такого, что говорило бы о злом нраве или испорченности. Когда же Илана перевернула картину и присмотрелась к отражению в магическом зеркале, ей стало не по себе. Вроде бы, то же лицо, но больно уж оно напоминает маску, за которой может скрываться всё, что угодно, взгляд огромных голубых глаз не столько задумчив и серьёзен, сколько жёсток, а в тонкой руке вместо жезла – меч. Паж Жезлов и Паж Мечей… Две карты, очень важные в раскладе, который сделала Илане Лидия. Мартин недаром заговорил о двойственности…

«В последнее время он без намёков вообще не может, – с лёгкой досадой подумала Илана. – Как будто пытается меня в чём-то уличить».

Она легла спать, повернув картину к стене. Впрочем, утром повесила её на самое видное и хорошо освещённое место.

В обморок бабушка Полли не упала, но была близка к этому как никогда.

– Герцогиня Майдарская будет твоим спонсором?! Илана, скажи, что это шутка…

– Это не шутка! – Илана уже начинала сердиться. Почему бабушка боится всего на свете? – Сам Вито Полари считает, что у меня есть шанс выиграть этот конкурс. Не понимаю, что тебе опять не нравится. У нас наконец-то появится возможность вырваться из нищеты. Если я добьюсь успеха, я не только возмещу затраченные на меня деньги, но и заработаю сама. Скажи на милость, что тут плохого?

– Этот шоу-бизнес… Илана, я столько про всё про это слышала. Говорят, там сплошные развратники. А этот Вито… Мне даже стыдно повторять, что я о нём слышала…

– Ну и что ты о нём такого слышала? – насмешливо спросила Илана. – Что он парней любит? Ну так радовалась бы. Я же не парень… Вот что, бабуля, завтра маэстро ждёт нас у себя в офисе. Я несовершеннолетняя, так что моей подписи на контракте недостаточно.

– Илана, детка, я не уверена, что мне следует ставить там свою подпись. Ты мне слишком дорога, чтобы я отдала тебя на растерзание этим хищникам.

– Бабуля, хищники и так повсюду. И хватит перед ними трястись. Я никого не боюсь и никому не позволю обращаться со мной, как с игрушкой. Если ты не согласна на моё обучение в топ-студии, я обращусь в Опекунский Совет. Между прочим, мне могут назначить другого опекуна, если выяснят, что ты лишаешь меня возможности устроить своё будущее. Думаю, мадам Би согласится стать моей опекуншей.

– Кто? Какая мадам?

– Герцогиня Майдарская. Друзья зовут её Би. Или мадам Би.

То, что Илана на дружеской ноге с герцогиней Майдарской, подействовало на бабушку даже больше, чем угроза обратиться в Опекунский Совет. На следующее утро она, вздыхая, отправилась со своей приёмной внучкой на Римскую Площадь, где находился один из самых знаменитых Модных домов Геи «StellaPolari».

Название своё площадь получила из-за украшавшего её великолепного фонтана, который был точной копией фонтана Треви в земном городе с гордым именем Рим. Эту копию соорудили лет пятьдесят назад по распоряжению короля Ринальдо, влюблённого в культуру своих романских предков. Некоторые шутили, что только ранняя смерть помешала ему превратить Гаммель в некое подобие древнего Рима. Другой потомок римлян Джанни Полари построил напротив фонтана роскошный особняк в стиле итальянского барокко. Полари был владельцем сети магазинов одежды. Во время последнего кризиса, потрясшего всю Гею, его бизнес едва не потерпел крах, и он распродал почти всю недвижимость. Особняк на Римской Площади перешёл в собственность Муниципалитета, но пятнадцать лет спустя его выкупил сын Джанни Полари Вито, преуспевший в модельном бизнесе не без помощи герцогини Майдарской. Теперь здесь был Модный дом с красивым и весьма ёмким названием «Stella Polari»1. На одной из пресс-конференций Вито сказал: «Я надеюсь, пока я жив, моя счастливая звезда будет сиять на небосклоне моды с постоянством своей тёзки». Полярной на Гее называли самую крупную звезду в созвездии Олень, которая в силу своей близости к северному полюсу всегда была видна с поверхности планеты. Старейший в Германаре Модный дом, который когда-то считался самым знаменитым, а сейчас существовал в основном на деньги Грундеров, тоже носил звёздное название – «Астерия». И он оправдывал своё название, но многие считали, что последние несколько лет звезда Вито Полари сияет ярче.

«Полярная звезда… Самая яркая в созвездии Олень, – размышляла Илана, поднимаясь по высоким мраморным ступеням. – Вчера я выиграла игрушечного оленя и познакомилась с Вито Полари… Это не простое совпадение. Пусть StellaPolare станет и моей счастливой звездой».

Величественный старинный фасад Модного дома совершенно не вязался с тем, что было внутри. Первый этаж представлял собой причудливую смесь универмага, швейного ателье и цирка… Нет, скорее, театра, где ставят сцены из жизни всех земных и неземных эпох. Даже кабинет Вито был завален недошитыми костюмами и странной бутафорией. Когда Илана с бабушкой вошли туда, маэстро Полари кричал на какого-то испуганного потеющего толстяка, тряся у него перед носом куском тёмно-зелёного переливчатого материала.

– Я что – просил ткань для обивки гробов?! Или мы тут шьём одежду для заключённых? А может, костюмчики для гадких-прегадких детишек, которые решили нарядиться на утренник навозными мухами? Этот цвет… О Мадонна! Цвет – это один из показателей качества!

– Но это же… стопроцентный велимар, – заикаясь, пробубнил толстяк, когда маэстро умолк, чтобы перевести дыхание. – У Менинга всегда дешевле, но…

– Стопроцентное дерьмо! – Вито Полари разъярился пуще прежнего. – По-твоему, я не отличу велимар от туалетной бумаги?! Я не просил подешевле! Я просил нормальную ткань! У Менинга сейчас даже третьесортные ателье ничего не берут!

Волосы маэстро пребывали сегодня в художественном беспорядке и, казалось, даже встали дыбом от ярости, узкое бледное лицо с отливающей золотом левой щекой напоминало маску злодея из комедии дель арте. Распекаемый подчинённый смотрел на своего босса так, словно видел перед собой колдуна, способного превратить его в камень или столб.

Темнокожая секретарша с копной фиолетовых кудряшек и непроницаемой физиономией знаком подозвала к себе Илану и совершенно растерявшуюся бабушку Полли. Потом открыла в компьютере какой-то список.

– Фамилия? – спросила она.

– Стивенс…

– Обей этим тряпьём стены в своём сортире! – бушевал маэстро. – А заодно и в спальне – чтобы тебе одни кошмары снились!

– Присядьте, – секретарша флегматично указала начинающей топ-модели и её родственнице на диван, наполовину заваленный рулонами ткани.

– Сделай из этого «велимара» подстилки для всех двадцати… или там тридцати вонючих шавок своей дражайшей супруги!

– Что-нибудь выпьете? – равнодушно-вежливым тоном осведомилась секретарша, когда в разговоре маэстро с подчинённым вновь образовалась небольшая пауза. Происходящее не вызывало у неё никаких эмоций. Похоже, подобные диалоги велись тут довольно часто.

– Нет, благодарю, – смущённо пробормотала бабушка.

– А что у вас есть? – проигнорировав укоризненный бабушкин взгляд, спросила Илана.

В тёмных глазах секретарши на мгновение блеснуло что-то вроде интереса.

– Минеральная вода, лимонад, кофе. Что тебе заказать?

– Апельсиновый сок.

– Илана, веди себя прилично, – зашипела бабушка.

Однако секретарша, улыбнувшись, набрала на компьютере какой-то код.

– Сшей из этого дерьма костюмы для членов нашего парламента! Чтобы они ещё больше походили на навозных мух! Подходящий прикид для тех, кто из года в год принимает дерьмовые законы!

Когда в комнату бесшумно вкатился автомат с баночками апельсинового сока, маэстро закончил распекать толстяка. Тот, подхватив три рулона зелёной ткани, удалился с такой скоростью, словно ему не терпелось претворить в жизнь только что услышанные советы и пожелания своего босса.

– Как поживаете, госпожа Стивенс? Очень рад вас видеть! – маленький злой демон в мгновение ока превратился в очаровательного, доброго эльфа. – Извините, что заставил ждать. Иных сотрудников приходится терпеть исключительно из уважения к старым семейным традициям. Знаете, мы, итальянцы, чертовски сентиментальны…

Джек Эмерсон не зря говорил, что потомки средиземноморских народов не спешат раствориться в расплывчатом, безнациональном сообществе граждан ойкумены. Впрочем, склонности к шовинизму в этом не было.

– Я знаю Антонио с детства. Его отец был компаньоном моего… Ну ладно, не буду больше испытывать ваше терпение. Перейдём к делу…

Заключение контракта много времени не заняло. Илане показалось, что бабушка, пребывавшая в состоянии шока с того момента, как переступила порог этого кабинета, ничего толком не поняла, однако сочла за благо подписать все необходимые бумаги. У неё был такой вид, будто её вынудили заключить сделку с дьяволом и она пошла на это во избежание ещё худших зол. На Вито Полари она смотрела примерно так же, как недавно бедняга Антонио. Демонов лучше не злить… Илане вдруг стало весело. Она этого демона не боялась. В конце концов она сама колдунья. Она может то, что другим и не снилось. Она сумеет за себя постоять и всех тут заставит с ней считаться.

Маэстро был так любезен, что отправил бабушку Полли домой на своём личном автолёте. За Иланой же явилась тощая, как жердь, дама с серебристо-лиловыми волосами, которая, окинув девочку критическим, едва ли не брезгливым взглядом, недовольно сказала:

– Вито, в группе «Дюймовочка» и так перебор. Но если ты настаиваешь…

Младшая группа занималась на четвёртом этаже. Здесь царила тишина, лишь время от времени, когда приоткрывалась какая-нибудь дверь, в пустынный холл врывались звуки музыки и голоса. Дама отвела Илану в просторную раздевалку с красивыми шкафчиками и зеркалом во всю стену и заставила переодеться в плотно облегающее трико.

– Урок хореографии только-только начался. Посмотрим, на что ты годишься.

Илана уловила в тоне женщины скрытое злорадство. Та как будто хотела, чтобы не вовремя явившаяся новенькая сразу доказала свою полную несостоятельность.

– Я старшая наставница школы, – сказала дама. – Ученицы обращаются ко мне «мэм». Хореографа зовут мадам Берже. Кстати… Подбери-ка свои лохмы. Являться в таком виде в танцкласс нельзя.

Дама протянула Илане матерчатую резинку для волос, и девочка поспешно собрала свои пышные локоны в высокий хвост.

Танцкласс представлял собой большую залу с балетным станком вдоль зеркальных стен. Десятка два девочек в таких же, как у Иланы, трико уставились на неё с любопытством, в котором не было ни капли дружелюбия. Ещё бы! Очередная соперница. Мадам Берже – невысокая жилистая женщина в эластичных брюках и топике – тоже смотрела на новенькую с плохо скрываемым недовольством.

Впрочем, к конце занятия она уже смотрела на Илану по-другому. Упражнения, которые делали у станка будущие модели, показались Илане до смешного лёгкими – она уже успешно справлялась с уроками для средней группы Королевской балетной школы. Девчонки, с затаённым злорадством ждавшие, что новенькая опозорится, были явно разочарованы.

– Ты занимаешься в балетной школе? – спросила после урока мадам Берже.

– Нет, мадам. Я покупаю уроки балета на видео.

– Понятно, – улыбнулась хореограф. – По крайней мере не придётся натаскивать тебя отдельно…

«…если уж маэстро решил, что успеет подготовить тебя к конкурсу». Эта фраза не прозвучала, но Илана её услышала.

– Чем ты красишь волосы? – с небрежной улыбкой поинтересовалась одна из девочек – самая высокая и, похоже, самая старшая в группе.

Волосы у неё были такие же белые, как у Иланы. Вернее, почти такие же. Локоны Иланы слегка отливали чистой снежной голубизной, а цвет волос этой девочки казался каким-то безжизненным.

– Я не крашусь, – ответила Илана. – Они у меня такие и есть.

– Может, ты и линзы не носишь? – спросила рыжеволосая девочка со вздёрнутым носиком и капризными пухлыми губками.

– Не ношу. У меня просто такие глаза.

– Так ты из алиенов?

– Наверное. Если не результат какого-нибудь секретного эксперимента.

Шутку приняли. К раздевалке примыкало душевое отделение со множеством кабинок. Принимая душ и переодеваясь, Илана успела перезнакомиться почти со всей группой. Беловолосую девочку звали Эльза. Она явно считала себя примой, но нельзя сказать, чтобы верховодила. Здесь все были достаточно амбициозны и уверены в себе. Илана заметила, что в группе преобладают блондинки, причём некоторые стараются сделать свои волосы ещё светлее, чем они есть от природы. Огненно-рыжей Бетти и смуглой, темноволосой Лейле высветляться не имело смысла – имидж Снежной Принцессы им всё равно не подходил. Участвовать в февральском конкурсе они не собирались, но обе нисколько не сомневались, что, закончив топ-студию Вито Полари, получат приглашения от лучших модельных агентств Геи. Общались девочки вполне приветливо, но за этим внешним дружелюбием явственно ощущался холодок. Мир шоу-бизнеса – мир жёсткой конкуренции. Они уже это поняли. И уже успели усвоить, что здесь лучше не выставлять свои эмоции напоказ. Явную неприязнь Илана уловила лишь в отношениях Лейлы и Бетти. И ещё она заметила, что скрытная, молчаливая Лейла с первого взгляда невзлюбила её едва ли не больше, чем Бетти.

Следующим уроком в этот день был визаж. Весёлая молодая преподавательница сразу понравилась Илане. Большинство уроков Джины Дэвидсон проходили в форме игры, где ученицам позволялось экспериментировать с собой, друг с другом и с манекенами. Домой Илана вернулась с серебряными тенями вокруг глаз, синими губами и ярко-голубыми волосами.

– Боже! Что там с тобой сделали! – всплеснула руками бабушка. – Да знала бы я…

– Да знала бы ты, как там весело! – со смехом перебила Илана. – Не пугайся, это нестойкий макияж. И совершенно безвредный для кожи. И краска для волос смывается в два счёта… Ладно-ладно, сейчас приму душ и снова стану такая, какой меня мать родила. Если она у меня, конечно, вообще была…

Когда локоны Иланы, высохнув, засияли своей обычной снежной белизной, бабушка успокоилась окончательно.

– И часто ты туда будешь ходить? – спросила она за ужином.

– Три раза в неделю. Пока. А ближе к конкурсу каждый день. Я и так опоздала. Кое-что придётся наверстать.

– Тут пока тебя не было, какие-то два парня у наших ворот крутились.

Приподнятое настроение Иланы мгновенно улетучилось. Она сразу поняла, кто и почему крутился возле её дома. Я привык добиваться своего, пригрозил вчера Олли…

– Небось, опять поклонники? – с улыбкой спросила бабушка. – Я уж начинаю привыкать. Правда, ни сладостей, ни цветов не оставили…

– Как они выглядели?

– Чуть постарше тебя… Ну или такие же. Одеты хорошо.

«Ещё бы! – с ненавистью подумала Илана. – У них же всё есть! Нет, им мало. Им надо у других последнее отобрать».

– Знаешь, бабуля, ты сейчас старайся надолго дом не оставлять. Я слышала, в нашем округе орудует банда малолетних воришек. Вот так вот крутятся возле дома, дожидаются, когда хозяева уйдут, а потом замок взламывают.

– Да? Что-то я ничего такого не слышала…

– Зато видела. Это точно были воры.

– Господи! Да что у нас-то красть?

– Да они всё подряд тащат! Где ещё таким соплякам воровать, как не в нашем квартале? В особняк не больно-то залезешь – там охрана будь здоров.

Илана не хотела говорить бабушке, что эти воры – детки богатых родителей и что украсть они хотят только игрушку-робота. Бабушка ничего бы не сказала, но она бы явно расстроилась, что из-за «ненужной роскоши», которую можно было продать за десять тысяч гвен, в дом может кто-то залезть.

– Бабуля, ты и соседей всех предупреди. Думаю, в следующий раз надо полицию вызвать. Они обязаны реагировать на такие сигналы. Любой гражданин Гаммеля имеет право обратиться в полицию, если заметил возле своего дома кого-то подозрительного.

Уходя на следующее утро в школу, Илана спрятала оленя в ледяном шарике, который положила в углу комнаты. Удержать в ледышке крупный предмет трудно, но, может, это лишь тогда, когда ледышка у тебя… Нет, к концу второго урока Илана уже явственно ощущала усталость – вроде той, которая навалилась на неё, когда она несла в ледяном шарике гроб. На перемене у неё закружилась голова.

«Что же делать? – запаниковала девочка. – Если я сейчас пойду домой, то, пожалуй, свалюсь по дороге. Вот если бы я могла извлечь оленя из ледышки на расстоянии... Просто захотеть – и всё!»

Неожиданно ей стало лучше. Головокружение и подступившая было к горлу тошнота прекратились. Неужели получилось?

Когда Илана вернулась домой, огромная игрушка стояла в углу комнаты, а рядом валялся ледяной шарик.

«Чёрт возьми! Как же его спрятать? Не может же бабушка целыми днями сидеть дома».

В этот день она отправилась в «Stella Polari» верхом на олене-роботе. Управлять им было легко. На загривке лера находился регулятор скорости, а под ушами маленькие рычажки, позволяющие корректировать траекторию движения.

Пока ученицы были на уроках, их личные вещи хранились в раздевалке, и проникнуть туда никто из посторонних не мог. При всей суматохе, которая почти каждый день царила в Модном доме Вито Полари, кого попало в здание не пускали, а на верхних этажах, где шли занятия топ-студии, и вовсе был порядок. Илана уже подумывала, не попросить ли ей у старшей наставницы разрешения оставить здесь лера хотя бы на несколько дней, но девчонки подкинули ей идею получше. Правда, сами они об этом даже не догадывались.

– Это та самая игрушка, которую ты выиграла на дне рождения младшего Бельски? – в своей обычной небрежной манере поинтересовалась Эльза. – Этот придурок Олли Андерсон до сих пор локти кусает, что она ему не досталась.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Илана. – Ты тоже там была?

– Нет, что ты! Бельски не считают мою семью достойной их приглашения. Но мы из-за этого не переживаем.

Илана не знала, как другие члены эльзиной семьи, но сама Эльза явно переживала, что не удостоилась этого приглашения.

– Андерсоны владеют сетью отелей на Гее, Майдаре и Пелле. Естественно, Грундеры с ними водятся. И те, и другие – выскочки. Знай, сорят деньгами, распускают друг перед другом хвост… Олли я знаю через Снежану. Я же начинала ходить в топ-студию «Астерии». Хорошо, что вовремя сюда перешла. Там же всё куплено семейкой Грундер. Снежана – звезда, а остальные – сбоку припёка. Я уже потеряла связь с той компанией, но, по-моему, Олли Андерсон по-прежнему ухлёстывает за Снежаной. Два сапога…

– Так уж и ухлёстывает, – скривилась Лейла. – Что-то я не заметила.

– Ты с ним знакома? – спросила Илана и заметила, как побагровело смуглое лицо Лейлы.

– Конечно, она его знает, – ехидно сказала Бетти. – Её отец служит у Андерсонов…

– Мой папа – управляющий отелем «Космополитен»! – нахмурилась Лейла.

– Не управляющий, а заместитель управляющего, – безжалостно уточнила Бетти. – До Отто Грундера ему далеко – так же, как тебе до Снежаны Грундер. Олли действительно за ней ухлёстывает, и советую тебе с этим смириться.

– Он вообще жуткий сноб, – примирительным тоном заметила Эльза. – Нужна ему дочка рядового солдата империи, которую ему предстоит унаследовать. Разве что ты станешь знаменитой моделью…

– Наша Лейла именно на это и рассчитывает, – улыбнулась рыжая бестия. – Потому и пришла в топ-студию. Она хочет прославиться на всю галактику, и тогда Олли Андерсон падёт к её ногам!

– Ну а ты зачем сюда пришла? – спросила Лейла. Чувствовалось, что в данный момент она больше всего хочет вцепиться Бетти в волосы.

– Все мы пришли сюда за одним и тем же, – изрекла Эльза тоном взрослого, которому надоела глупая детская ссора. – Кому ж не хочется прославиться и при этом хорошо заработать?

– Да, всем нам чего-то хочется, – сказала Илана. – У Олли, вроде бы, всё есть, а ему вдруг понадобилась моя игрушка. Он за этого лера душу готов продать. Представляете, он мне за него десять тысяч предлагал! Но мне эта игрушка самой нравится. На ней так здорово кататься. Я решила, что буду теперь после студии кататься в Центральном парке. За Ледяным Городком есть такая милая рощица. Тихо и безлюдно, даже днём… Терпеть не могу, когда вокруг много народу.

С беззаботным видом выдавая эту информацию, Илана исподтишка наблюдала за Лейлой. Та притворялась, будто болтовня Иланы нисколько её не занимает, но выражение мрачного удовлетворения на её смуглом личике говорило о том, что наживка проглочена.

«Ну-ну, – подумала Илана. – Беги, выслуживайся перед своим кумиром. Чем ждать нападения, лучше его спровоцировать. Пусть попробует отнять у меня лера. Больше и пробовать не захочет».

Теперь она возвращалась из «Stella Polari» только через Центральный парк. Появившись там на своём лере первый раз, она произвела настоящий фурор. Один из хатанских оленеводов, которые катали в Ледяном Городке детей, подошёл к ней и что-то заговорил на ломаном койне, но разглядев, что её олень ненастоящий, тут же удалился. Эти бледновато-смуглые люди с непроницаемыми лицами всегда немного пугали Илану. Почему – она не знала, но желания прокатиться на их оленях у неё никогда не возникало, за что бабушка Полли благодарила всех святых. Катание на лерах стоило дорого. Особенно если верхом, а не в санях.

В Ледяном Городке Илана не задерживалась. Она тут же отправлялась в густую еловую рощу и неспешно прогуливалась там, сжимая в руках два ледяных шарика.

Олли появился в роще неделю спустя после разговора Иланы с девчонками. Он был с приятелем – по-видимому, с тем самым, с которым крутился возле её дома. Убедившись, что её заметили, Илана скрылась за деревьями и быстро заключила игрушку в ледяной шарик. Потом вызвала из другого шарика фантом. И изобразила искреннее удивление, когда перед ней возникли ухмыляющиеся физиономии парней.

– Что – не ждала? – ехидно поинтересовался Олли. – Девушке ни к чему гулять одной в безлюдном месте. Можно лишиться не только своих вещей, но и чести… Хотя у нищих чести не бывает, а эта вещь для нищенки – непозволительная роскошь. Про таких, как ты, один бородатый умник говорил, что у них не должно быть ничего, кроме цепей… Ну или что-то вроде того. Он, конечно, был форменный псих, но иногда дело говорил. Так что позволь избавить тебя от лишней собственности.

– Ты очень рискуешь, Олли, – предупредила Илана. – Это не простая игрушка. Этот лер знает своего хозяина. Он у тебя не останется, а если ты будешь слишком рьяно на него претендовать, он может с тобой разделаться.

– Рассказывай эти сказки своей бабушке! Крис, помоги. Сейчас включим его и быстренько смоемся… Полицию она так скоро не вызовет – у этой голодранки нет охранного браслета. А потом пусть вызывает. Никто ведь ничего не видел…

Едва Олли с приятелем начали искать на загривке лера кнопку, как их физиономии вытянулись. Фигура оленя расплывалась и таяла у них под руками, словно сливочный пудинг. Потом она превратилась в колеблющийся в воздухе белый призрак, а мгновение спустя исчезла.

– Что я вам говорила! – расхохоталась Илана.

Но эти двое её уже не слушали. Они кинулись прочь с такой скоростью, как будто за ними бежала бешеная собака. Илана извлекла из ледышки настоящего лера и, усевшись на него, догнала Олли и Криса возле маленьких служебных ворот. Там их ждал автолёт.

– Эй! – крикнула она. – Как видите, олень ко мне вернулся. Волшебный олень всегда возвращается к своему хозяину. Между прочим он очень ко мне привязан, и вряд ли ему понравится, если вы опять попытаетесь его забрать. А может ещё попытаетесь? Я разрешаю! Но ему это точно не понравится!

Ответом ей было жужжание взлетающего антиграва.

На следующий день Лейла пришла в студию мрачнее тучи. Похоже, неудачная попытка угодить Олли Андерсону только уменьшила её шансы добиться его расположения. Теперь она ненавидела Илану ещё больше, но старалась этого не показывать, поскольку страх перед новенькой был сильнее ненависти. Иногда Илана думала, что, наверное, могла бы защититься от Олли, обратившись в полицию, но она знала, что защититься от власть имущих законным путём в Германаре всё трудней и трудней. И она радовалась, что способна сама за себя постоять. Она уже привыкла решать свои проблемы самостоятельно.

Занятия в топ-студии Илане нравились.

– Манекенщица не только демонстрирует одежду, – говорил преподаватель по актёрскому мастерству Джулиано Маринетти. – Тогда мы бы просто напяливали платья на движущиеся манекены. Одно время в моду вошли голографические дефиле, но популярными они так и не стали. В нашем деле никакой робот, никакое, пусть даже самое прекрасное, голографическое изображение не заменит живого человека. Ведь настоящее искусство создают личности. Личности! Вот кем вы должны стать, если хотите добиться подлинного успеха. Талантливый модельер не просто придумывает фасон, он создаёт образ. И создаёт он его в сотрудничестве с моделью. Это театр с большой буквы, и глупым кривлякам тут делать нечего. Знаете, что сказал один поэт, глядя на красиво одетую безмозглую даму?

Эх, к такому платью бы

Да ещё бы… голову!1

Так вот, маэстро Полари не хочет видеть на подиуме парад безголовых. Каждое дефиле – это спектакль, и сыграть его надо талантливо. Вы должны играть, а не кривляться!

В учебном театре студии постоянно ставили сценки, в которых участвовали ученики и ученицы всех возрастных групп. Мальчиков и юношей в топ-студии было гораздо меньше, чем представительниц прекрасного пола, но среди взрослых манекенщиков, которых Илана постоянно видела в «StellaPolari», преобладали мужчины. Маэстро не скрывал своих пристрастий. Вскоре Илана уже знала, кто является его фаворитом последние три года. Двадцатидвухлетний Музаффар Полен взял от своих французских и арабских предков всё самое лучшее. Гибкий, как пантера, жгучий брюнет с огромными чёрными глазами, он удивительным образом сочетал в себе истинно восточную чувственность и холодноватую европейскую утончённость. За ним с самого начала карьеры закрепилось прозвище Муза, которое иногда даже употреблялось журналистами. Музаффар не возражал. В конце концов для Вито Полари он был чем-то вроде музы.

Его тринадцатилетний брат Жан занимался в топ-студии, и когда будущих моделей учили работать в паре с партнёром, обычно оказывался в паре с Иланой. Жан был больше француз, чем араб. Своим бледным меланхоличным лицом, обрамлённым длинными чёрными волосами, он напоминал Пьеро. Именно его ему и пришлось изображать, когда ученики студии принимали участие в театрализованном представлении, какими обычно сопровождались большие дефиле. Для Иланы, изображавшей Коломбину, это было первое выступление на публике. Второе состоялось через неделю в Колоннаде – так назывался дворец на Королевской Площади, где, по словам Жана, устраивались «самые крутые тусовки». Этот мальчик уже чувствовал себя в модельном бизнесе, как рыба в воде, и любил порассуждать о своей чересчур яркой индивидуальности.

– Ты тоже вряд ли станешь универсальной моделью, – сказал он Илане. – Ты слишком яркая, так что тебе не всякий образ навяжешь.

– А это хорошо или плохо?

– И не хорошо, и не плохо, – рассмеялся он. – Но это твоё. Музаффар говорит, надо просто извлекать выгоду из того, что тебе дано.

Тусовка и впрямь была крутая. Жан постоянно показывал Илане то звёзд шоу-бизнеса, то известных литераторов, то политиков. Губернатор Фогель явился со своим внуком Эдди, у которого вытянулось лицо, когда он узнал в одной из юных манекенщиц Илану Стивенс. Сегодня демонстрировали наряды в стиле разных эпох. Илана изображала европейскую барышню восемнадцатого века. Её пышные белые локоны напоминали модные в то время парики. Недалеко от губернатора расположились семейство Бельски и герцогиня Майдарская. Таддеуш помахал Илане, а его мать с улыбкой что-то сказала герцогине. Бабушка Полли сидела в третьем ряду. Каждый участник дефиле мог провести одного человека бесплатно, причём на хорошее место. Бабушка надела по такому случаю своё лучшее платье и новую шляпку, но сесть в первый ряд всё равно постеснялась. Она напоминала горничную, которая неожиданно оказалась на вечеринке хозяев и не знает, куда деваться от смущения.

Ученицы топ-студии Модного дома «Астерия» тоже участвовали в дефиле. На Снежане Грундер был наряд, напоминающий костюм пастушки из какой-то дурацкой пасторали. Публика принимала её благосклонно, но без особого энтузиазма. Илана, наблюдавшая за зрителями из-за кулис, заметила, что Линда Грундер с трудом скрывает раздражение. Рядом с ней сидел невзрачный полноватый мужчина с высокими залысинами и тяжёлым подбородком. Отто Грундер. Кто бы мог подумать, что под этой серой личиной скрывается едва ли не главный мафиози Германара.

– По-моему, «Астерия» совсем захирела, – рассуждала в гримёрке Эльза. – Они всё трещат, что придерживаются лучших традиций, но вперёд-то тоже надо смотреть. По-моему, они ужасно консервативны. Или у их кутюрье просто плохо с фантазией… На Снежану сегодня было жалко смотреть. Говорят, её одевает Габриэль Делюк. Да это же вчерашний день! Её маменьку он, конечно, королевой сделал, но сегодня даже к принцессам более высокие требования предъявляются. Нет, наш маэстро кому угодно фору даст…

Илана смывала тени, размышляя о соотношении индивидуальности и универсальности, когда к ней подлетела взволнованная старшая наставница. Теперь Илана знала, что зовут её Джеральдина Вустер, но почти вся «StellaPolari» обращалась к ней «мэм», даже большинство взрослых моделей. Почти все они вышли из топ-студии, где она заправляла уже без малого сорок лет. Джеральдина Вустер относилась к числу тех немногих, кто позволял себе спорить с маэстро.

– Илана Стивенс, боюсь, тебе снова надо одеваться… Госпожа Райнер, пожалуйста, сюда! – махнула она гримёрше. – Надо поторопиться! Волосы уже покрасить не успеем…

– Да это и ни к чему, – оглядев Илану, промолвила госпожа Райнер. – Лучше я займусь её лицом…

Илана и опомниться не успела, а её уже облачали в белоснежный наряд с серебряной застёжкой на левом плече и вырезом, оставляющим открытым правое бедро. Несмотря на всю вычурность этого одеяния, в нём сразу улавливалось сходство с древнегреческим хитоном.

– Ирену Миллер тошнит, – пояснила старшая наставница, торопливо расправляя на Илане складки из тончайшей шелковистой ткани. – Выступать она не может, а без этого платья античный ансамбль не будет полным. Не хотелось бы портить впечатление… Ты в данный момент свободней других, да и подходишь больше… Не бойся, это групповой выход. Просто иди за Матильдой делай то же, что и все.

– Не волнуйтесь, мэм, я же видела репетицию.

Госпожа Вустер промолчала, но чувствовалось, что спокойствие Иланы ей нравится. Она сама помогла девочке зашнуровать высокие серебристые сандалии, в то время как гримёрша обрызгивала волосы Иланы каким-то лаком. Посмотрев на себя в зеркало перед выходом на подиум, Илана обнаружила, что её белые локоны отливают серебром. Разрез на платье шёл чуть ли не от пояса, так что пришлось срочно сменить плавки на бандаж.

– Ты выглядишь весьма сексуально, – заметил Жан.

– Много ты в этом понимаешь, – фыркнула Эльза. – На Ирене это бы действительно смотрелось немного эротично – у неё на бёдрах хоть что-то есть, а Илана… Она слишком тонкая. Стоит ли выставлять напоказ совершенно детские бёдра? Хотя, думаю, педофилам понравится.

Либо Эльза заблуждалась, либо в зале сидели сплошные педофилы. Илана понравилась всем. В «Античной композиции» участвовало восемь человек – Илана и семь взрослых моделей. Группу дважды вызывали на бис, и оживление в зале усиливалось, когда на передний план выходила Илана.

На следующий день она проснулась от телефонного звонка.

– Просили передать, что тебя сегодня ждут в «Stella Polari», – сообщила бабушка, появившись через пару минут в её комнате. – К десяти часам.

– Странно… Занятий сегодня нет.

– Зато в школе есть, – бабушка явно была недовольна. – Сколько ты уже пропустила…

– Да хоть сколько! Нагоню.

Илана заметила, что вся подушка у неё в каких-то серебристых крупинках.

– Ты вчера даже толком не смыла с себя всю эту гадость, – покачала головой бабушка. – Едва не уснула в ванной… Тебя привезли около одиннадцати.

– Разве это поздно?

– Для одиннадцатилетнего ребёнка – да! Ты была как сомнамбула…

– Конечно, – раздражённо отозвалась Илана, набрасывая халат. – Я же устала.

– Дорогая, скажи честно, ты там вчера… что-то такое попробовала?

– Да, я попробовала шампанское «Тюильри». Полусладкое. Всего один бокал. А наркотики мне никто не предлагал.

После показа в Колоннаде состоялась небольшая вечеринка. В десять часов Вито распорядился, чтобы юных манекенщиков развезли по домам, но бабушка считала, что это следовало сделать пораньше. Её беспрестанное ворчание раздражало Илану всё больше и больше, а бабушку всё больше и больше обижало её презрительное молчание.

– Общественный транспорт тебя уже не устраивает? – спросила она, когда Илана вызвала на 9.40 воздушное такси.

– Спонсор назначил мне небольшую стипендию. Бабуля, мне нельзя опаздывать… Извини, я должна ещё принять душ и наконец-то промыть волосы.

– С удовольствием промыла бы тебе мозги, – проворчала бабушка. – Надеюсь, тебе там не делают неприличных предложений?

– Пока нет. Между прочим со мной вчера сам Музаффар Полен выпил на брудершафт. При этом вёл себя безупречно.

– Илана, это имя мне ни о чём не говорит...

– Странно. Несколько лет назад он сыграл небольшую роль в одном из твоих любимых дебильных сериалов «Киборги тоже плачут». Музаффар Полен уже три года входит в десятку лучших моделей-мужчин сообщества Гелиос-3. Я дружу с его младшим братом. Жан Полен – тоже весьма воспитанный юноша. И слишком серьёзно относится к своей карьере, чтобы садиться на наркотики и вообще заводить дурные привычки.

В «Stella Polari» Илану действительно ждало предложение – как и опасалась бабушка Полли, неприличное. Правда, сама Илана так не считала, иначе ни за что бы не согласилась. Ей предложили сняться в рекламе пены для ванн «Анджелина» фирмы «Эдем». Чумазый чертёнок прыгает в ванну, полную белоснежной пены, и мгновение спустя оттуда появляется ангелочек.

– Дело не только в твоих белоснежных кудрях и белой коже, – сказал маэстро. – Загримировать можно по-всякому. Твоя естественная красота очень необычна. В последнее время как никогда ценится естественность. К тому же люди сейчас хотят видеть на экранах не просто красивые лица и тела. Голография может создать любой образ, но этим уже давно никого не удивишь. Люди хотят видеть своих любимцев, а ты после двух показов уже запомнилась многим. Пусть твоя бабушка не волнуется – совсем обнажённой ты не будешь.

Выныривающий из ванны ангелочек, по замыслу режиссёра, был весь в хлопьях пены. Самый большой ошмёток пены полностью скрывал то, что Илана не хотела бы демонстрировать, причём невозможно было догадаться, что он искусственный, – обычная пена могла в любой момент смыться, а режиссёр хотел, чтобы юная актриса держалась раскованно.

– Съёмки в обнажённом виде – вещь вполне нормальная, – сказал Илане маэстро. – Во всяком случае, если снимает настоящий профессионал. Снимать обнажёнными несовершеннолетних без согласия их родителей или опекунов нельзя, а твоя бабушка… Она очень милая женщина, но, мне кажется, она была бы шокирована подобным предложением. У каждого свои предрассудки, и мы должны считаться с чувствами людей. Тем более тех, кто доверяет нам самое дорогое – своих детей.

Вито Полари был человеком дальновидным, но даже он не ожидал, что реклама пены для ванн «Анджелина» будет иметь такой резонанс. А Илана иногда думала, что не подними Ортодоксальная Церковь такой шум, бабушка не сочла бы этот ролик неприличным. Безнравственность его, по мнению Церкви, заключалась не только и не столько в том, что «нагота почти взрослой девочки прикрыта лишь мыльными пузырями» – истинно верующие давно уже устали бороться с такими проявлениями «языческого бесстыдства». Возмущение вызвало прежде всего то, что «нынешние монстры рекламного бизнеса не видят разницы между святым и бесовским».