– Нет, Никита, глаза во сне закрыты веками, видеть ты не можешь. Но сквозь тонкую кожу век проникает свет, и глаза его улавливают. Если направить в лицо спящему луч фонаря, он проснётся. Если по руке или ноге поползёт гусеница, ты почувствуешь это и тоже проснёшься. Рецепторы – специальные чувствительные клетки в коже – не засыпают полностью и передают в мозг сигналы. Разбудит тебя и громкий звук, потому что ушные рецепторы тоже не отключаются совсем. А вот если поднести к твоему носу ванильное пирожное или чашку кофе, ты будешь сладко спать и дальше. Обоняние во сне не работает!

– Ну вот. Получается, от всякой гадости можно проснуться, а от пирожного – нет?

– Мозг и во сне защищает тебя. Способность мозга всегда быть настороже выработалась ещё в те времена, когда люди спали не в безопасных домах, а на земле, под деревьями и в пещерах. Любое насекомое могло укусить спящего, на него могли напасть хищники, поэтому мозг даже во время сна проверял, нет ли вокруг опасности. А поскольку врага легче услышать, чем унюхать, обоняние со временем отключилось, а вот слух остался «на посту».

– Мой мозг молодец, охраняет меня… – говорит Никита, зевая.

– Почему это только твой, Ник? И мой тоже. Правда, Макс?

– Мозг каждого человека защищает его во сне. Но он занят не только этим. Пока остальные органы и системы замедляются и отдыхают, мозг сортирует информацию, полученную за день.

Кристина тоже начала было зевать, но встрепенулась:

– Как это? Получается, что у меня в голове большой шкаф, а мозг книжки по полкам раскладывает?

– Шкафа у тебя в голове нет, Кристина. Но есть разные виды памяти. Долгосрочная память хранит информацию, которой ты постоянно пользуешься, например маршрут от дома до детского сада. В краткосрочную память твой мозг положил стихотворение, которое ты выучила к утреннику на прошлой неделе. Ты рассказала его, после чего забыла и сейчас уже не вспомнишь. А оперативная память работает, когда ты, Никита, решаешь в уме задачу. После того как ответ найден, ты забываешь её условия и переходишь к следующей.

– А правда, что наш мозг работает только на 10 %? – спрашивает Никита. – Я где-то об этом читал.

– Нет, ваш мозг задействован на 100 %, но отдельные зоны могут отдыхать, пока другие работают.

– Зоны? Это такие кусочки?

– Не кусочки, а участки. За движение отвечает определённый участок мозга – моторная зона. За зрение, например, отвечает другой участок – зрительная зона. За слух – слуховая. За равновесие – отдельная область, мозжечок. За речь – зона Брока́. Она названа по фамилии французского учёного, который её открыл, По́ля Брока́.

– Получается, у нас весь мозг как карта? Тут одна зона, там другая…

– Верно, Никита! Эту карту я вам сейчас покажу!

Возникает проекция зон мозга. Дети рассматривают её с любопытством.

– Настоящая карта!

– А почему зрительная зона на затылке? У нас что, и правда «глаза на затылке»? – удивляется Кристина.

– Молодец, Крис, ты внимательная. Зрительная зона, куда поступают сигналы от ваших глаз, действительно находится не в лобной части, а на затылке: она спрятана подальше. Зрение для вас очень важно, а при травмах головы затылок страдает реже, чем лоб. Кстати, глаза – это тоже часть головного мозга.

– Получается, когда я чешу глаз, я трогаю мозг? – уточняет Никита.

– Ну, в каком-то смысле – да!

– Ага, значит, его можно потрогать.

Брат с сестрой лежат, укрывшись одеялами, и сонно смотрят на Макса. Им явно хочется узнать больше, но сон берёт своё. Кристина из последних сил бормочет сквозь зевоту:

– Почему я не замечаю, как засыпаю, Макс?

– Потому что твой мозг отключается не весь сразу, а постепенно, зона за зоной. Как будто в большом доме гасят свет в одной комнате за другой. В полной темноте у тебя вырабатывается гормон сна – мелатонин. Он и заставляет тебя засыпать.

Кристина уже не слушает. К ней через залитую солнцем лужайку бежит большой пёс, она отчего-то знает, что зовут его Мелатонин. Пёс подходит, ложится на плед и осторожно обнюхивает её. У него добрые и грустные глаза и большая лохматая голова. Кристина обнимает его, зарывается в жёсткую шерсть и успевает подумать: «На пикнике будет мно-о-о-го собак…»

Никита закрывает глаза и возвращается мыслями к крошечным маминым бутербродам. Они начинают расти, становятся всё больше и больше, пока один из бутербродов не накрывает Никиту ломтиком ветчины, словно одеялом. Устроившись на хлебном мякише, как на матрасе, Никита думает: «Завтра нас ждёт приключение…»

Макс окончательно гасит свет, выключает звуки дождя и думает:

«Возьмут ли меня завтра на пикник?..»

С другого конца поляны доносится собачий лай. Кристина садится на пледе и всматривается в заросли акации.

– Вот собакам можно есть с пола и пить из лужи! И лапы не мыть перед едой. А почему нам непременно нужно мыть руки?

– Потому что с немытой пищей или грязью на руках в организм могут попасть вредные микробы, которые вызывают болезни. Правда, пищеварительная система стоит на страже: большинство микробов погибнут в соляной кислоте, в желудке. Она помогает переваривать еду и способна растворить даже металл.

Никита застыл, не донеся булочку до рта.

– Ничего себе! А почему тогда кислота не растворяет сам желудок?

– Потому что он покрыт изнутри специальной слизистой оболочкой. Эта оболочка обновляется примерно каждые две недели и не даёт кислоте разъедать стенки желудка.

– Так им и надо, микробам! Пусть тонут в кислоте!

– Не все микробы вредные. Прямо сейчас два килограмма бактерий в твоей пищеварительной системе помогают тебе переваривать эту булочку.

Кристина хохочет так, что начинает икать:

– Аха-ха!!! Ты и сам ешь, и два килограмма бактерий кормишь! Ик!

– А ты что, не кормишь, что ли? Макс, в Кристине тоже есть бактерии?

– У любого человека на теле и внутри живёт великое множество микроорганизмов.

– Съела! Вот тебе и питомцы! Хватит с тебя бактерий.

Кристина от таких слов даже перестаёт икать и замирает. Никита знает, как сильно она мечтает о собаке! Как он мог так сказать! В носу у Кристины щиплет. Она отворачивается и запрокидывает голову, чтобы слёзы втекли обратно. Ужасно хочется их вытереть, но тогда все поймут, что она плачет. И Кристина делает вид, что смотрит в небо. Перед глазами у неё плывёт зелёное и голубое.

– Крис… Я больше не буду…

Кристина дёргает плечом.

– Извини, Крис…

Кристина поворачивается к брату и сопит. Лицо у него такое растерянное и несчастное, что Кристине сразу становится легче. Она чешет нос и отвечает:

– Ладно… проехали… Дай-ка сок.

Никита бросается наливать сок, а папа, внимательно наблюдавший за детьми, спрашивает:

– Макс, а почему мы едим горячую еду?

– Человек – единственное существо, которое термически обрабатывает пищу: варит, тушит или жарит продукты. Во-первых, так вы избавляетесь от вредных микробов, а во-вторых, горячую пищу легче переваривать. Она усваивается в два раза быстрее холодной.

– Получается, холодная котлета будет долго путешествовать внутри, а горячая – нет? – спрашивает Кристина.

– Обе они пройдут один и тот же путь – изо рта, где зубы и слюна измельчат их, в пищевод, потом в желудок, затем в кишечник. Непереваренные остатки пищи выйдут наружу через прямую кишку – это отходы. Но горячая котлета переварится быстрее: стенкам желудка проще измельчить её, а специальные вещества – ферменты – в кишечнике скорее разложат её на простые элементы.

– Так вот зачем нам слюни! Чтобы еду растворять? – спрашивает Никита.

– Слюна – отличный растворитель. Но если она не может что-то растворить, то и вкус этого вы не сможете почувствовать. А ещё слюна содержит вещества, которые убивают микробов. За сутки человек вырабатывает около литра слюны.

– Так, значит, она и зубы сможет растворить? А почему я не чувствую вкуса моих зубов?

– Потому что твои зубы одеты в крепкую броню, Кристина, эмаль. Именно её ты видишь в зеркале и чистишь дважды в день. Кстати, знаешь, что будет, если не чистить зубы месяц? У тебя изо рта будет ужасно пахнуть, эмаль, изъеденная микробами, станет тонкой, и зубы начнут болеть. Придётся лечить кариес.

Все некоторое время сидят молча, обдумывая услышанное. Снова раздаётся собачий лай, но его замечает только Кристина, которая тихонько встаёт с пледа и скрывается за ближайшим деревом.

– Крис, ты куда? – спрашивает мама.

– Я сейчас…

– Макс, а почему я не могу есть бесконечно? – спрашивает Никита.

– Потому что объём твоего желудка ограничен. У взрослого он около четырёх литров. Если желудок переполнен, человек чувствует тяжесть и не может больше есть.

– Четыре литра, ух ты! Поскорее бы стать взрослым и отрастить такой желудок! – говорит Никита. Папа с мамой переглядываются и хохочут.

– Если вам интересно, то добавлю, что внутри у вас уложено ещё полтора метра толстой кишки и шесть метров тонкой. Чтобы пройти весь путь от рта до туалета, яблоку, например, потребуется тридцать шесть часов.

– А почему какашки плохо пахнут, Макс?

– Так они сообщают животным: мы не полезны и даже ядовиты, есть нас нельзя. Кроме того, чем дольше переваривается еда, тем больше образуется кишечных газов, которые тоже плохо пахнут. Кишечник, в котором трудятся семьсот видов бактерий, не самое ароматное место в мире.

Тут уже и Никита начинает хохотать:

– Крис! Ты слышишь! Куча бактерий! Нужен противогаз!

Кристина не отвечает. Родители оглядываются и зовут:

– Кристина! Кристина-а-а!

Никто не отвечает. Никита, мама и папа озабоченно поднимаются с пледа и зовут снова. Папа набирает номер Кристины, но в трубке раздаётся: «Абонент вне зоны действия сети». Все расходятся по поляне, заглядывая за деревья и всматриваясь в кусты.

– Кристина-а-а!

Нет ответа. Встревоженные, все снова собираются вокруг пледа. У папы между бровей залегла его фирменная складка, которая означает, что он серьёзно обеспокоен. Мама и Никита растерянно смотрят на него.

Кристина пропала…

Никита спрашивает:

– А зачем нам внутри скелет, мама?

– Во-первых, он придаёт нашим телам форму: без костей мы были бы похожи на бесформенные мешки. Во-вторых, без него мы не могли бы двигаться: прыгать, бегать, ходить, сидеть и даже дышать и разговаривать, ведь мышцы, с помощью которых мы всё это делаем, крепятся к костям. В-третьих, внутри некоторых костей вырабатывается костный мозг, который производит клетки крови.

– У косточек что-то есть внутри? А я думала, они такие… ну… целые…

– Кости разные по строению. В трубчатых костях есть полости, заполненные костным мозгом. Это прежде всего большие кости наших рук и ног. Губчатые кости заполнены лёгкой и очень прочной тканью, похожей на губку. Например, восемь маленьких косточек нашего запястья губчатые.

– Мам, а как пальцы сгибаются, если внутри кость?

– Посмотри внимательно на снимок: внутри каждого пальца не одна кость, а две или три косточки, которые соединены между собой суставами – это и есть места сгиба. Посчитайте, сколько суставов на ваших указательных пальцах?

– Три!

– Верно, Ник. А на больших пальцах?

– Два!

– Молодец, Кристина.

– А у Никиты костей больше, чем у меня?

– Нет, столько же.

– Но ведь он выше меня?

– Просто его кости длиннее. У всех взрослых в теле двести шесть костей. Хотя у младенцев их больше – около трёхсот, но постепенно некоторые кости срастаются.

– Мам, а наши зубы – это тоже косточки? – спрашивает Кристина.

– Нет, милая. Зубы и кости отличаются по строению и составу. Та часть зуба, которая нам видна, называется коронкой. Она покрыта эмалью, состоящей в основном из кальция и фтора. А в костях, кроме неорганических веществ – прежде всего кальция и фосфора, есть коллаген. Это особый белок, он делает кости одновременно упругими и прочными. Например, кости ног достаточно упругие, чтобы гасить энергию ходьбы и немного пружинить при прыжках. Если бы кости были слишком сухими и жёсткими, они легко ломались бы.

– Наши кости прочные, как кирпич?

– Скорее, как металл, Ник! И даже прочнее. Наши кости примерно в пять раз прочнее стали.

– Ух ты! Я Железный человек! – Никита вскакивает со скамейки и принимает позу культуриста. – А как мышцы крепятся к костям? Специальными верёвочками?

– Можно сказать и так, сынок. Мышцы крепятся к костям сухожилиями, которые действительно напоминают верёвочки. И мышцы, и сухожилия могут растягиваться. Другие «верёвочки» – связки – скрепляют суставы, чтобы они не расходились. Благодаря этой гибкой системе мы прыгаем, бегаем, говорим, жуём, – объясняет мама.

– Но не все мышцы нам подчиняются, – добавляет папа.

– ЧТО-О-О-О? Мои ноги могут ходить куда им вздумается? – спрашивает Никита.

– Есть разные виды мышц: скелетные, гладкие и сердечные. Скелетными мышцами мы управляем: двигаем ногами, машем руками, киваем, подмигиваем и жуём. Гладкие мышцы находятся в стенках внутренних органов, в коже и стенках сосудов, и мы их не контролируем. Например, мышцы желудка самостоятельно (непроизвольно) сокращаются, измельчая еду и продвигая её в кишечник. Миокард – сердечная мышца, которая качает кровь по всему телу, тоже делает это без нашего участия. Ты ведь не управляешь желудком или сердцем: они работают сами по себе – даже во время сна и когда человек без сознания.

– Вау! Прямо сейчас внутри меня идёт большая работа! – Кристина гладит себя по животу. – Спасибо, мышцы!

– А можно накачать мышцы желудка, чтобы он поскорее переваривал? – спрашивает Никита.

– Нет, сынок, – говорит папа. – Мы можем накачать только скелетные мышцы. Гладкая мускулатура нам не подчиняется. А в некоторых случаях скелетные мышцы тоже действуют как бы сами по себе.

– Пап, ты меня пугаешь! Мои руки или ноги могут взбунтоваться? – спрашивает Кристина.

– Тебе нечего бояться, Крис! Твои мышцы и мозг, наоборот, защищают тебя от опасностей. Помнишь, как ты укололась о кактус? Ты ведь моментально отдёрнула руку, верно?

– Ну да…

– Это называется «рефлекс». Когда мы чувствуем боль или теряем равновесие, наше тело начинает действовать рефлекторно, то есть мы не успеваем подумать: «Нужно отдёрнуть руку от колючки», а просто отдёргиваем.

– Точно! – кивает Никита. – Когда мы на даче разжигали огонь в мангале, я обжёгся немного и быстро отдёрнул руку!

– Да, сынок. Ты тоже двигался рефлекторно. Рефлекс заставляет наши мышцы сокращаться, а тело – двигаться прочь от опасности.

– Пап, а почему мы хватаем руками, а ходим ногами, а не наоборот? Мышцы ног ведь сильнее… – спрашивает Кристина.

– Потому что такими нас создала природа, Крис. Самые сильные мышцы действительно находятся у нас в ногах – это мышцы ягодиц, они помогают нам держаться прямо. Но сердце тоже очень сильная мышца, ведь она работает всю жизнь без остановок. И есть ещё кое-какие силачи в нашем теле…

Папа что-то негромко говорит Максу, и в воздухе возникает проекция: крепкий мужчина тянет зубами за верёвку железнодорожный вагон.

– ВАУ! – Никита и Кристина смотрят во все глаза.

– Видите, мышцы челюстей такие же сильные, как и мышцы рук! – поясняет папа. – Когда вы кусаете что-то твёрдое, ваши челюсти давят с силой ста килограммов! В нашем лице больше мышц, чем во всём теле. Чтобы нахмуриться, мы задействуем около семидесяти мышц, а когда улыбаемся – семнадцать.

– Папа, как сложно у меня всё внутри устроено! И куча разных косточек, и разные мышцы, и суперсила… – задумчиво произносит Никита.

– Не только у тебя! У меня тоже есть суперсила! – Кристина ни в чём не готова уступать брату.

– У всех нас есть мышцы-чемпионы, – отвечает папа. – И вообще, наше тело устроено гармонично и мудро. Но нам пора, пожалуй, возвращаться домой. Предлагаю всем супергероям поработать мышцами – взять вещи и идти к машине!

Длинный день заканчивается. Папа ведёт машину, мама сидит рядом, а Никита и Крис, переполненные впечатлениями, устроились на заднем сиденье.

– Ты видел, как она смотрела на собак? – спрашивает мама шёпотом.

– Да… похоже, придётся всё же завести…

– Но, милый…

– Знаю-знаю. Может, пора им рассказать?

– Давай подождём пару недель. Нужно убедиться…

– Хорошо, подождём. Но и затягивать не стоит. Как думаешь, они обрадуются?

– Сложно сказать…

– Видите? В вашей крови есть специальные клетки-защитники – лейкоциты. Они постоянно высматривают врагов и, как только видят вирус или бактерию, атакуют их. На месте схватки становится жарко – у человека поднимается температура. Температура – это хорошо, это признак того, что ваш организм борется с инфекцией.

Ник и Кристина заворожённо смотрят на проекцию.

– Получается, на стороне врагов микробы, а на нашей – кожа, сопли, чихание, лей… лей… – Никита загибает пальцы.

– Лейкоциты, белые клетки крови, – подсказывает Макс.

– Лейкоциты, да! А кто ещё нам помогает?

– Например, ушная сера – клейкое вещество, которое вырабатывается в ушах: к нему приклеивается любая грязь и вместе с серой выносится наружу. И в слюне есть вещества, которые убивают бактерии. А те микробы, которые не погибнут в слюне, попадут в желудок и там растворятся в едкой соляной кислоте.

– Если мы так здорово защищены, зачем мама даёт нам лекарства и витамины? – Кристина хитро смотрит на Макса.

– Когда ваш организм ослаблен, ему нужна поддержка. Например, если человек устаёт, плохо питается, не занимается спортом или часто нервничает, иммунитет хуже справляется с вредителями. Стоит соблюдать режим дня, побольше спать, избавиться от вредных привычек и пропить курс витаминов.

– Люблю витамины, особенно жевательные. Они такие вкусные! – мечтательно говорит Никита.

– Больше всего витаминов в свежих фруктах и овощах, но, когда несезон, можно принимать витамины в таблетках, если их назначил врач. Они помогают разным процессам в вашем теле идти правильно, без сбоев. Например, витамин D полезен для кожи и роста, а витамин А – для зрения. Если витаминов не хватает, человек это чувствует, становится нервным, сонливым, плохо соображает. Но нужные витамины и их дозу может определить только врач после осмотра пациента.

– Про витамины понятно! А как ещё помочь нашему иммунитету? – спрашивает Никита.

– Заниматься спортом, побольше гулять на свежем воздухе, не увлекаться вредной едой – сладостями, чипсами и газировкой, высыпаться и стараться пребывать в хорошем расположении духа.

– Если у нас столько защитников и ещё есть витамины, зачем пить лекарства? Они такие противные! – спрашивает Кристина.

– А бывает, уколы делают! Это ещё хуже, – добавляет Никита.

– Ваша иммунная система сильна, но вирусы и бактерии тоже не дремлют и постоянно меняются: появляются новые виды, к которым у человека ещё нет иммунитета. Организму сложно справиться самому, и здесь помогают лекарства, которые выписывает врач. Например, антибиотики, которые уничтожают бактерии. За открытие антибиотиков учёный Александр Флеминг получил высшую научную награду – Нобелевскую премию по медицине. Антибиотики спасли миллионы жизней, ведь раньше, когда их не было, человек мог умереть от простой простуды.

Никита и Кристина молчат, поражённые.

Проходит некоторое время, прежде чем Никита спрашивает:

– Значит, уколы необходимы?

– Врачи не назначают уколы без необходимости. Укол – это форма введения лекарства, позволяющая ему максимально быстро начать действовать. Одно и то же лекарство может быть в виде таблетки, порошка или геля. А ещё есть прививки: их нужно делать здоровым людям, чтобы не заболеть.

– Это почему? – недоумевает Кристина.

– Вакцина содержит болезнетворный, но очень ослабленный вирус. С прививкой вирус попадает в организм, лейкоциты его тут же распознают, уничтожают и, самое главное, запоминают на будущее. Теперь, если вирус этого вида попадёт в организм, лейкоциты сразу «вспомнят» его и быстро уничтожат.

– А зачем у нас всякие анализы в школе берут? – спрашивает Никита. – Чтобы посмотреть, нет ли у нас микробов?

– Верно, Ник! Микробы очень любят перебегать с одного человека на другого, ведь их цель – заразить как можно больше людей. Чтобы их остановить, врачи проверяют, нет ли в классе у кого-то возбудителей болезней – глистов, например.

– А можно сделать прививку от всех-всех-всех болезней? – спрашивает Кристина.

– Пока такую вакцину не изобрели, но всё же вакцинация очень важна. Чем больше людей привиты, тем сильнее коллективный иммунитет. Например, если кто-то в твоей группе в садике заболеет, то для остальных детей, если они привиты, это не страшно: они или не заболеют вовсе, или перенесут болезнь в лёгкой форме.

– Ха! В садик я больше не хожу! Я в сентябре в школу пойду, в первый класс!

– А я – в третий!

Услышав громкие голоса, в комнату заглядывает мама.

– О! Я смотрю, вы ожили!

– Мам, мы поправились! Макс нам всё-всё рассказал про микробов, про иммунитет и про лекарства…

– И про витамины!

– И про прививки!

– И про анти… анти…

– Про антибиотики, дорогой?

– Да! Мы столько узнали, что выздоровели! Можно мне чипсы?

– А мне газировку?

Мама с улыбкой смотрит на Ника и Кристину. Макс на подоконнике картинно вздыхает.

– Что, Макс?

– Я говорил, что для поддержания иммунитета стоит правильно питаться: есть побольше овощей, фруктов, рыбы и мяса. Но я ничего не говорил про чипсы и газировку…

– Тогда мне два яблока!

– А мне котлету!

– Какой аппетит! Вы и правда идёте на поправку. Принесу вам и котлет, и яблок. Сегодня ещё полежите, а завтра немного погуляем, договорились?

Ник с Кристиной очень хотят прямо сейчас выбраться из кроватей и дунуть на прогулку, но делать нечего: приходится соглашаться с мамой и терпеть.

Мама уходит на кухню, где папа работает за ноутбуком.

– Милый, похоже, нам пора им сказать… Вот только Крис…

– Думаешь, она что-нибудь выкинет?

– Ну да, ты же помнишь, что было, когда она узнала, что не может пойти в первый класс вместе с Ником…

– Хм… хм… Знаешь, на случай бунта у меня, пожалуй, есть идея! Никуда наша Крис не денется: мы её перехитрим!

– Спасибо тебе, Х-хромосома, не хотела бы я быть мальчиком! – гордо говорит Кристина.

– Спасибо тебе, Y-хромосома… – вкрадчиво отвечает Никита и со значением смотрит на сестру.

Мама видит, что назревает спор, и быстро добавляет:

– Спасибо иксу и игреку: вы наше с папой любимое уравнение!

Папа тем временем причаливает к берегу. Мама выключает умную колонку, все перебираются на сушу и неспешно идут к дому. Родители впереди, а дети, задумавшись, приотстали.

Крис первой нарушает молчание:

– Слушай, Ник, мне вот непонятно…

– И мне кое-что непонятно…

– Как этот малыш…

– Попал…

– Попал…

– К маме…

– К маме…

– В живот?

– В живот?!

Брат с сестрой останавливаются и смотрят друг на друга. Потом поворачиваются к родителям, и Ник громко зовёт:

– Папа! Мама! У нас вопро-о-ос!

– ДНК состоит из двух длинных цепочек белков, которые закручены друг вокруг друга, как двойная спираль. Отдельные участки этой спирали называются генами. В генах записана вся информация о вас: цвет волос и глаз, какой у вас будет рост, тембр голоса, способности, особенности характера…

– А кто её туда записал? – спрашивает Кристина.

– Ваши папа и мама. У каждого человека 46 хромосом, половину из них человек получает от папы, а половину – от мамы. Поэтому дети похожи на обоих родителей. Это называется наследственностью.

– Точно! У меня волосы тёмные, как у мамы, и я, как мама, люблю готовить, – подтверждает Никита.

– А у меня светлые волосы из-за твоих генов, папа? – спрашивает Крис.

– Да, дочка.

– Но при чём тут бабушка?

– Дело в том, что твой папа получил набор генов от своих родителей: половину от твоего дедушки и половину – от твоей бабушки. Это значит, что через папу их гены передались тебе.

– И мне?

– И тебе тоже, Никита, – подтверждает папа. – Поэтому, Крис, когда ты проявляешь свои лидерские качества, это в тебе говорят бабушкины гены – гены моей мамы. У тебя даже взгляд становится как у неё.

Крис задумчиво смотрит на папу.

– Значит, это бабушкины гены заставили меня треснуть Свету? И ты не будешь меня ругать, ведь я не виновата?

– Гены определяют твой темперамент, но за свои поступки несёшь ответственность только ты.

– Но ведь ты сам мне передал эти гены!

– Да, и во мне они тоже есть – гены вспыльчивости. Но ведь я не бью вашу маму книжкой по голове, когда не согласен с ней, и не обзываю вас, когда вы шалите?

– Нет…

– Люди контролируют свои поступки, речь и проявления эмоций. Это показатель хорошего воспитания. Мне хотелось бы, чтобы и ты, Крис, была воспитанной, тогда гены твоей бабушки будут работать на тебя. Она умела ставить цели и добиваться их.

– Думаешь, и я сумею?

– Уверен!

– Папа, ну с Крис понятно, а что за гены во мне?

– Думаю, в тебе сильнее всего гены твоего дедушки – моего папы. Он отлично готовил. Ты не знал?

– Нет! Что же ты никогда не рассказывал?

– Он был душой компании, любил гостей, играл на гитаре и по праздникам готовил что-то вкусное. У него даже был фирменный торт – «Наполеон».

– Я знаю этот торт! – говорит Никита. – Пора научиться его готовить…

– Научишься, и дедушкина наследственность тебе поможет. Тебе передались его способности. Ну вот мы и приехали.

Макс выключает проекцию. Папа, Никита и Крис берут рюкзаки и колонку, выходят из машины и бегут домой. Они влетают в квартиру, и мама, работающая в гостиной за ноутбуком, поднимает голову и улыбается им.

– У меня бабушкины гены!

– А у меня дедушкины!

– Я подралась, но я не виновата!

– Я буду печь «Наполеон»!

Мама ошарашенно смотрит на детей, потом на папу.

Папа вздыхает:

– Я тебе потом всё объясню. Что показало ультразвуковое исследование?

– Отлично! Малыш в порядке, развивается как по учебнику для акушеров.

– Макс, я всё равно запуталась… – говорит Кристина. – Гены… ДНК… Объясни, пожалуйста, ещё разок.

Макс озабоченно гудит некоторое время, а затем отвечает:

– Включаю проекцию: вот полка, на ней стоят книги. Представь, что хромосомы – это полка, молекулы ДНК – книги, а гены – это текст в книгах.

– Ага, так понятнее, – кивает Кристина. – А что ещё там записано?

– Гены определяют, например, ваши способности. Одни люди легко решают задачи по математике, другие имеют абсолютный музыкальный слух, третьи прекрасно рисуют. Предрасположенность к разным занятиям записана в ДНК. Но это только задатки – их важно развивать постоянными тренировками. Ещё в генах записаны ваша внешность и показатели здоровья. Например, есть гены, носители которых часто простужаются. Но если человек закаляется и занимается спортом, он преодолевает эту генетическую предрасположенность и болеет редко.

– А можно что-то записать в гены самому? – спрашивает Никита.

– Учёные-генетики умеют соединять гены разных растений и животных и получать новые организмы, которые так и называются – генно-модифицированные. Например, так создают томаты и кукурузу, которые не боятся вредителей и быстрее созревают.

– А в гены человека можно записать что-то? – интересуется Кристина.

– Вмешательство в геном человека – дело тонкое и связано с риском: учёные не всегда могут предвидеть результат. ДНК ещё не до конца расшифрована: учёные не всегда знают, какие участки за что отвечают. Но есть целое направление в медицине – генная инженерия. Она позволяет находить «вредные» гены, которые провоцируют болезни, от некоторых таких генов врачи научились избавляться.

– А было бы здорово вживлять разные гены! Я бы себе вживил ген орла! Отрастил бы крылья и по утрам в школу летал, – мечтательно говорит Никита.

– А я… а я… Я бы хотела такой ген, чтобы понимать язык животных. Я бы с собаками разговаривала!

– А ты какой ген хотел бы, Макс? – спрашивает папа.

– Я не отказался бы просто иметь тело, чтобы понять, как вы двигаетесь. Это очень интересно!

– Твоё тело тоже состояло бы из клеток?

– Конечно.

– Постой-ка, папа, раз половину хромосом мы получили от тебя, а половину – от мамы, получается, малыш у мамы в животе тоже имеет твои и мамины гены? – спрашивает Ник.

– Да, у малыша половина генов от меня и половина – от мамы, как и у вас. Но в какой комбинации они соединятся – мы не знаем. Это всегда случайность.

– Кстати, пап, а как он сейчас выглядит, малыш?

– Сейчас соображу… Ему около двадцати недель… Макс, покажи-ка нам двадцатинедельного ребёнка.

– Обрабатываю запрос.

Возникает проекция: малыш плавает в околоплодных водах.

Макс комментирует:

– Рост малыша около двадцати пяти сантиметров, а вес – примерно триста пятьдесят граммов. У него сформированы все органы и системы. Как видите, он уже напоминает новорождённого младенца.

– Ой, он пошевелил ручкой!

– Его мозг достаточно вырос, чтобы контролировать работу всех органов и систем. Но движения малыша пока непроизвольные, случайные.

– Кажется, он зевнул?

– Да, малыш может зевать, открывать глаза и даже заглатывает немного амниотической жидкости, в которой плавает.

– Он так пьёт? – спрашивает Никита.

– Пить, есть и дышать ему не нужно, потому что воду, кислород и все питательные вещества он получает через пуповину. Но такие спонтанные глотки́ тренируют его пищеварительную систему, а его почки учатся фильтровать жидкость и превращать её в мочу.

– Получается, он внутри мамы сейчас тренируется? Отлаживает все свои системы, как космонавт перед стартом?

– Да, Никита, это действительно похоже на тренировку и отлаживание систем, ты прав, – говорит папа.

– Да, кстати, врач на УЗИ предложил узнать пол… – добавляет мама.

Все замолкают и выжидательно смотрят на неё…

Посреди комнаты возникает проекция строения головы человека.

– Как видите, пальцем мозг никак не достать. Носовые каналы не ведут вглубь головы – они ведут в носоглотку. А если бы и вели, всё равно вы не могли бы потрогать мозг: он окружён защитными оболочками. Ну а если бы вам всё же удалось потрогать мозг, вы бы этого не почувствовали.

– Почему? – спрашивает Кристина.

– В мозге нет болевых и тактильных рецепторов. Врачи могут проводить операции на мозге без общего наркоза. Есть даже видео, где пациент во время операции играет на скрипке.

– Не может быть! – Никита глубоко поражён.

– Может! Так врачи проверяли, что зоны мозга, отвечающие за движение, не задеты.

– Да, помню, ты показывал нам карту с зонами мозга однажды, перед сном. Вот бы потрогать его… Какой мозг на ощупь?

– Как упругое желе. И он не округло-гладкий, а похож на грецкий орех: весь испещрён извилинами и состоит из двух половинок – правого и левого полушарий.

– Зачем их два? – интересуется Кристина.

– Правое полушарие управляет левой стороной тела, а левое – правой.

– Получается, крест-накрест?

– Да! Почему так устроено, учёные не знают. Мозг, как и весь остальной организм, состоит из живых клеток – нейронов. Они отличаются от клеток волос, глаз или сердца. Во-первых, они связаны с другими нервными клетками, которые пронизывают всё ваше тело. Во-вторых, между соседними нейронами каждую секунду с огромной скоростью бегут электрические сигналы.

– У меня в голове электричество?

– Да, Крис, и его хватило бы, чтобы зажечь лампочку! Каждый день в твоей голове проходит больше сигналов, чем во всех телефонах мира, вместе взятых.

– Вот это суета!

– Человеческий мозг – очень активный орган. Он много работает, поэтому ему нужно много энергии. Если ты съешь четыре яблока, энергия одного из них достанется мозгу, а энергия трёх остальных – всему остальному телу.

– И зачем мозгу столько сигналов?

– Чтобы вы могли жить, дышать, думать, двигаться, чувствовать, запоминать. Мозг сам не может видеть, слышать или чувствовать вкус, не может двигаться, но он контролирует всё благодаря своим «разведчикам». Твоё тело пронизано нервными волокнами, а в глазах, ушах, носу, на языке и в коже расположено великое множество чувствительных клеток – рецепторов, которые улавливают сигналы, поступающие из окружающей среды. Рецепторы подают сигналы нервам, а нервы передают их мозгу – головному и спинному. Оба мозга обрабатывают эти сигналы и посылают телу ответные команды. Вы ведь знаете, что у вас два мозга?

– Да, папа нам рассказывал! – подтверждает Никита. – Головной мозг – в голове, а спинной – в спине.

– Если говорить точнее, то спинной мозг находится внутри позвоночника. Он похож на мягкую трубочку, и ваши кости – позвонки – защищают его. Спинной мозг, как и головной, связан нервами со всеми органами и частями тела. Вот ты сейчас, Кристина, потянулась – именно спинной мозг «заставил» тебя это сделать.

– Заставил?

– Для твоего же блага! Ты долго сидела на кровати в одной позе, мышцы устали, кровоток замедлился. Сигналы об этом по нервам прилетели в спинной мозг, и он отправил мышцам команду размяться, сменить позу.

– Я вспомнил! – добавляет Никита. – Ещё спинной мозг не даёт нам обжечься или уколоться. Но как это называется, я не помню…

– Верно, Никита! Это называется «рефлекс». Вы отдёргиваете руку от острого предмета или выравниваете положение тела, чтобы не упасть, автоматически, не успев об этом подумать. Думаю, теперь твой мозг запомнит слово «рефлекс».

– Как же он запоминает, у него ведь нет ручки и бумажки, чтобы записать, или клавиатуры?

– Сейчас покажу.

Посреди комнаты возникает новая проекция: соседние нейроны тянутся друг к другу отростками. Сначала отростки медленно вытягиваются, затем дотрагиваются друг до друга и срастаются, по ним бежит электрический импульс. Отростки крепнут, становятся шире, импульсов становится всё больше, они бегут всё быстрее.

– Они как будто тянутся друг к другу руками! – говорит Никита.

– Нейроны способны создавать нейронные сети. Когда вы что-то делаете впервые, скажем, учитесь плавать или играете на приставке, участвующие в этом зоны мозга активизируются, и соседние нейроны начинают тянуться друг к другу отростками. Это и правда похоже на рукопожатие! Чем чаще вы будете играть или плавать, тем прочнее будут связи между нейронами, тем шире сеть и тем быстрее по ней побегут сигналы. Поэтому с каждым разом у вас будет получаться всё лучше, а связи будут становиться всё крепче, и в конце концов вы научитесь! Именно так мозг запоминает и осваивает новое – создавая новые связи и целые нейронные сети.

– Так вот почему я падала с велосипеда, когда училась кататься! – догадывается Кристина. – У меня в голове нейроны ещё не дотянулись друг до друга?

– Да, в моторной зоне мозга и зоне равновесия ещё не было сети, отвечающей за езду на велосипеде. Но по мере того как ты училась, она росла и крепла. Теперь, даже если ты не будешь кататься целый год, сев на велосипед, ты быстро вспомнишь этот навык.

– И теперь я не разучусь?

– Моторные, то есть двигательные, навыки очень стойкие. Можно почти забыть иностранный язык, если несколько лет не говорить на нём, но невозможно разучиться кататься на велосипеде или играть на музыкальном инструменте. Даже если ты не будешь делать это много лет, твой мозг быстро всё вспомнит и пошлёт нужные сигналы мышцам.

– А как он понимает, что нужно запомнить какое-то действие и создать связь? – интересуется Ник.

– Замечательный вопрос, Никита! Мозг отличает полезный и нужный навык от вредного или бесполезного благодаря вашим эмоциям.

– Когда я радуюсь, он лучше запоминает?

– Когда тебе радостно, весело, интересно, спокойно, мозг понимает: то, что ты сейчас делаешь, для тебя хорошо. Гнев, страх, тревога, отвращение – сигналы для мозга: «Это плохо, и делать это не стоит». И те и другие ситуации мозг запоминает одинаково крепко, но то, что вызывает приятные эмоции, он положит в папку «Полезное и важное», и ты будешь стремиться это повторить. Например, так дети учатся говорить: они видят, как их первые звуки и слоги радуют окружающих, радуются сами, говорят больше, активнее – и осваивают родной язык.

– О как! Значит, чтобы братик лучше учился, нужно побольше его радовать! – говорит Кристина. – Срочно расскажу об этом папе с мамой.

– А ты уроки сделала, Крис? – веско говорит Никита. – Сначала домашка.

– Что это ты раскомандовался? Сделаю, когда сама решу!

– Ты двойку получишь по рисованию, если принесёшь завтра этого страуса…

– Ну и получу, тебе что?

Никита хитро смотрит на закипающую сестру. Он кое-что придумал…

– Она могла бы перепрыгнуть через дом?

– Да, через одноэтажный дом она легко перепрыгнула бы, и ещё осталось место!

– Вот это да-а-а-а…

– Был бы суперчеловек, который мог бы плавать как Майкл Фелпс, бегать как Усэйн Болт, прыгать в длину на семь метров и в высоту на пять! – мечтательно говорит Никита.

– Получился бы суперспортсмен, ты прав, Ник! И возможно, когда-нибудь такой человек действительно появится. Ведь всё человечество становится с каждым поколением всё здоровее: люди дольше живут, вырастают выше, чем их родители, меньше болеют…

– Я буду выше тебя? – уточняет Кристина.

– Возможно, ты вырастешь выше мамы, а Никита – выше меня. Я вот стал выше моих родителей.

– Потому что ты занимаешься спортом?

– Конечно! Но ещё важно правильно питаться, есть свежие овощи и фрукты, не фастфуд, высыпаться и побольше гулять на свежем воздухе.

В этот момент к столику подходит мама. Видно, что она очень довольна массажем. Мама поглаживает себя по животу и улыбается.

– Привет честнóй компании! – говорит она.

– Мам, мы как раз говорили, что я тебя перерасту! – сообщает Кристина.

– Ах-ха-ха! Легко перерастёшь, Крис. Слушайте, у меня есть одна любопытная новость! Никита, в первую очередь она для тебя…

– В передней зоне мозга есть область, которая отвечает за распознавание запахов. Она и называется обонятельной луковицей. Ваш нос очень чувствительный…

– Это у собак нос чувствительный, – перебивает Кристина, – они могут учуять хозяина за километр!

– Да, ты права. Ваш нос не такой чувствительный, как у собак или кошек, но и он способен распознать всего одну молекулу пахучего вещества в воздухе. В носу есть сверхчувствительные клетки-рецепторы, которые улавливают запах и передают сигнал в мозговой аналитический центр – обонятельную луковицу. Она отличает «приятные» запахи от «неприятных» и съедобное от несъедобного.

– Когда у меня был насморк, мне всё казалось невкусным, – вспоминает Никита. – Это моя обонятельная луковица забилась соплями?

– Нет, соплями луковица не забивается, но чувствительность рецепторов в носу при простуде снижается. Нос и язык работают в паре: если нос заложен, человек не сможет понять, что он ест. Поэтому во время простуды даже любимая еда кажется невкусной.

– Хорошо бы, если бы весь мир пах приятно. И никаких вонючек! – мечтательно говорит Никита.

– Все запахи – это смесь хорошо и плохо пахнущих молекул, просто последних в приятных запахах меньше. Есть нарушение обоняния, при котором человек не различает некоторые запахи, – это называется аносми́я. Для таких людей мир может пахнуть довольно неприятно или даже не пахнуть совсем.

– Вот бедняги!

– Но аносми́я не так плоха, как другое расстройство обоняния – какосми́я. При этом недуге люди чувствуют только неприятные запахи.

– Ужасно! Это просто ужасно! – мама всплёскивает руками. – Не поесть нормально и духи не выбрать…

– У некоторых людей могут случаться обонятельные галлюцинации. Им кажется, что они чувствуют определённый запах, хотя на самом деле его нет.

– Я сейчас понял, что у нас на кухне пахнет точно так же, как пахло на кухне в моём детстве, когда мой папа готовил «Наполеон», – задумчиво говорит папа. – Он надевал клетчатый фартук и напевал себе под нос песенку, пока замешивал тесто… Поразительно, как много деталей я помню.

– Запахи тесно связаны с механизмами памяти. Каким именно образом, учёные до сих пор не знают, но стоит услышать аромат, связанный с каким-то местом, человеком или временем, вы сразу всё это вспомните.

– Уф-ф-ф… Какое тесто липкое. Мам, оно точно должно быть таким? – громко говорит Никита.

– Нет, дорогой. Добавь ещё муки, чтобы оно стало поплотнее и не липло к пальцам.

– А я, когда хочу понять, нравится мне что-то или нет, люблю это потрогать, – говорит Кристина. – Например, шерсть у всех собак разная. У одних жёсткая, у других мягенькая, а у третьих такая… ну, совсем мягкая-мягкая…

– Когда ты что-то трогаешь, работает осязание. Твои пальцы очень чувствительные, – объясняет мама.

– Ай! – Никита отдёргивает руку от ковшика и сосёт палец.

– Обжёгся, милый? Давай подую! – мама встаёт из-за стола.

– Зачем вообще придумали это осязание? Больно ведь! – возмущается Никита.

– Осязание охраняет вас, – объясняет Макс. – Благодаря чувствительным рецепторам в коже вы ощущаете давление, изменение температуры, щекотку, воздействие химических веществ. Без осязания человек мог бы обжечься, выпив слишком горячий чай, или сильно замёрзнуть, принимая ванну.

– И мокрый собачий нос неинтересно было бы трогать… – Кристина разглядывает свою руку. – Что-то я не вижу никаких рецепторов…

– Они спрятаны в слоях кожи, и на одном квадратном сантиметре их очень много: шесть датчиков температуры, дюжина датчиков давления, почти сто болевых рецепторов и свыше тысячи нервных окончаний.

– Зачем так много? – удивляется Крис.

– Чтобы вы не пропустили даже самое слабое воздействие, например когда по ноге ползёт вредное насекомое. Осязание сильнее там, где на коже есть волоски, а поскольку кожа – самый большой орган тела и почти везде покрыта волосками (на некоторых участках почти незаметными), осязание отлично справляется со своей задачей – охранять вас.

– Значит, это наше самое-самое главное чувство? – спрашивает Кристина.

– Нет, ваше главное чувство – зрение. Глаза дают вам девяносто процентов информации об окружающем мире.

– Ну-ка, посмотрите, какой красивый крем у меня получился! Ярко-розовый!

Никита гордо демонстрирует всем ковшик с заварным кремом.

– По-моему, он вишнёво-малинового цвета, – говорит Кристина.

– А мне кажется, цвета фуксии, – добавляет мама.

– Да, с оттенком сиреневого…

– И немного фиолетового тона…

Никита с папой растерянно переглядываются и пожимают плечами. Для них крем просто ярко-розовый.

– Мда-а, сынок… – задумчиво говорит папа. – Люди различают восемь миллионов оттенков, но иногда мне кажется, что женщины различают сто миллионов… Кстати, среди женщин почти не встречаются те, кто путает или не различает некоторые цвета, – дальтоники. А вот среди мужчин их может быть восемь процентов.

– А почему я ничего не вижу в темноте? – интересуется Никита.

– На задней стенке наших глаз есть специальные светочувствительные клетки, которые воспринимают только чёрно-белое изображение, – это нужно для того, чтобы лучше видеть в сумерках. Но если света нет совсем, то и зрение не работает, – объясняет папа.

– А бывает так, что, например, глаза говорят одно, а нос, или уши, или пальцы – другое? – спрашивает Кристина.

– Бывает. Это называется «сенсорный конфликт». Он возникает, когда органы чувств – глаза, нос, осязательные рецепторы, уши – подают мозгу противоположные сигналы. Например, вы едете в машине, глаза сообщают мозгу о том, что вы быстро движетесь, но тело при этом находится в покое. Мозг не понимает, чему верить, и пытается «перезагрузиться»: вас начинает тошнить, возникает головокружение.

– Да, да! У меня такое было, когда мы с классом катались на кораблике по Неве, – подтверждает Никита.

– Морская болезнь, укачивание – всё это вызвано сенсорным конфликтом.

– Когда у меня будет свой ресторан, в нём не будет никаких конфликтов, только вкусные запахи, вкусные блюда и красивая подача!

– Красивая подача важна не меньше, чем вкус и запах, – соглашается мама. – А ещё для ресторана важна хорошая музыка. Наши уши очень чувствительны, мы можем услышать, как в соседней комнате иголка упала на пол. Кстати, вы знаете, что у каждого из нас шесть ушей?

Вот это новости! Кристина и Никита непонимающе смотрят на уши друг друга…

– Мам, а почему он не ест картошку или салат? – спрашивает Кристина.

– Ты что, глупая? – вместо мамы отвечает Ник. – У него же зубов нет.

– Сам ты глупый!

– Тише, тише! Вы его испугаете. Он же только родился, пищеварение ещё не наладилось и не заработало в полную силу, поэтому ребёнок не может есть взрослую еду. Но в моём молоке есть всё, что ему нужно для роста и развития. Посмотрите друг на друга: какие вы выросли сильные и умные! Каждого из вас я кормила грудью до года, до появления первых зубов. Вы уже начали так активно покусывать меня, что пора было давать первый прикорм: простые фруктовые и овощные пюре, кашки…

– Мам, а когда можно будет с ним поболтать или там в мяч поиграть? – интересуется Никита.

– Или мультики посмотреть.

– Мультики – года через два, и то недолго, – улыбаясь, отвечает мама.

– Ну-у, столько ждать!

– На самом деле малыш развивается очень быстро, особенно в первые пять лет. Но ему нужно освоить так много нового и так сильно вырасти и измениться внешне! Так что всему своё время.

– А почему я не помню себя такой маленькой? – спрашивает Крис.

– Потому что полностью твой мозг и зоны памяти сформировались, когда тебе исполнилось годика три. Обычно люди помнят себя только с этого возраста, и то отрывочно. А большие события – поездки, праздники – запоминают начиная лет с пяти.

– А волосы у него отрастут? – спрашивает Никита.

– Отрастут, не переживай. Давайте-ка я вам расскажу, как он будет меняться. За первый год малыш вырастет на двадцать – тридцать сантиметров и наберёт пять – семь килограммов веса. К концу года у него вырастут волосы и молочные зубы. Он постепенно научится переворачиваться, затем – ползать, сидеть, потом – стоять, а к концу года попробует сделать первые шаги. Он запомнит всех нас в лицо и даже будет узнавать на фотографиях, начнёт произносить слоги и короткие слова. Научится держать ложку и пить из бутылочки. Будет понимать, когда его хвалят или ругают.

– Ничего себе! Вот этот червячок будет ходить, стучать ложкой и болтать. Как-то не верится!

– И правда, сынок. А через пару лет он будет разговаривать, смотреть мультфильмы, уверенно бегать, играть в простые игры, хлопать в ладоши и вообще станет вам настоящим другом.

– А почему первые зубы называются молочные? Они что, растут от маминого молока?

– Представляешь, Ник, знаменитый древнегреческий врач Гиппократ в своё время именно так и подумал, поэтому и назвал первые зубы молочными. На самом деле они образуются не из молока, а, как и все зубы, из неорганических веществ, но кальций в молоке им тоже помогает расти. Ваши молочные зубки постепенно сменяются постоянными. И у малыша будет так же.

Дверь открывается, в комнату заглядывает папа – румяный, в шапке, шарфе, варежках и парке. Он держит в руках пакеты с продуктами.

– Кто тут главный по холодильнику? Налетай, разбирай!

– Тс-с-с! Папа, не пугай малыша! – говорит Никита.

– Макса?

– Вы не могли бы уточнить запрос?

– Ах-ха-ха! Мы с мамой решили, что назовём его Максимом – в честь дедушки. Ник, Крис, вы не против? И ты, Макс, как, не против?

Все ждут ответ умной колонки.

После паузы она говорит:

– Я очень рад и горд! – голос Макса немного дрожит.

– Ну и отлично! Никита, забери у меня пакеты и отнеси на кухню, пожалуйста. Мне нужно спуститься на улицу, у меня в машине ещё кое-что есть.

Папа подмигивает маме, мама с улыбкой кивает. Никита и Крис непонимающе смотрят на родителей.

– Мы с мамой подумали, что все получили замечательные подарки. Никита с блеском выиграл кулинарный конкурс, у нас родился Макс. И только наша Крис осталась без подарка… А ведь благодаря тебе, Крис, и тому, что ты не растерялась в день родов, всё закончилось благополучно! В общем… подождите минутку.

Папа спускается к машине. Крис в волнении молча прыгает на одном месте в коридоре. Ник выходит из кухни и устраивается на банкетке рядом с сестрой. Из комнаты выходит мама с малышом. Наконец папа возвращается, но в руках у него… ничего нет!

– Пап?!.. – Кристина сдвигает брови.

– Посмотри, что у меня за пазухой…

Папа отодвигает полу́ парки, Кристина заглядывает внутрь, распахивает глаза и хватает ртом воздух. Она смотрит на что-то, чего Никита не видит, и почти не дышит. Вдруг парка начинает волноваться, ходить ходуном, и откуда-то из глубины раздаются сопение и поскуливание. Папа выуживает из-под мышки крошечного ушастого щенка корги и протягивает притихшей Крис. Ник бросается к папе и обнимает его.

Щенок лижет Кристине лицо, а она, ничего не видя, не веря своему счастью, щупает его, целует, и ей кажется, всё это сон и щенок, и папа, и мама, и малыш, и Ник, и всё вокруг вот-вот исчезнет. Но щенок не исчезает: он тыкается носом ей в шею, в уши, в ладони, щекочет щёку жёсткими усиками и поскуливает. Его крепкий хвостик ходит ходуном. На подоконнике умная колонка Макс включает тихонько любимую песню Кристины и говорит про себя: «Что ж, новый повар, новая собака и новый Макс… Неплохо! Очень даже неплохо!»