Необычной девочкой быть очень трудно! Даже если этого сильно хочешь. Девочка Майя верит, что её ждёт особенная судьба и настоящие приключения. Уверенности ей добавляют наскаляки – древние рисунки, которые оставили давным-давно обезьяны Айя, чтобы рассказать людям их будущее. На одном из таких рисунков девочка находит свой портрет. Это точно знак, которого она так давно ждала! Майя решает отправиться к горам, которые, по легенде, и есть древние спящие обезьяны, чтобы выяснить раз и навсегда – она правда необычная?
Тата Долматова, редактор книги:
Сказка про девочку Майю, живущую на таинственном острове среди необычных существ вместе с охотником на Пупырчатых растопыров, папой Ре, воспитательницей драконов, бабушкой По, и странствующей вместе с китами мамой Шу покорила моё сердце. Вместе с Майей я летела на Драконе, расчёсывалась у улиток и разговаривала с древними обезьянами. Эта книга – настоящее приключение, в которое отправляешься с первых страниц.
Три факта:
1. Новая книга для младшего школьного возраста от автора «Пафка и шкаф», «Папа ищет работу», «Что снится лисицам?» Вали Филиппенко.
2. Это история про взросление и принятие своих слабых сторон, которые могут стать очень сильными и полезными, если чуть-чуть потерпеть и прислушаться к себе и близким.
3. Аудиоверсия этой необычной истории – настоящий музыкальный спектакль, который перенесёт вас на спину летящего дракона и в пещеру к древним обезьянам.
© Филиппенко В., текст, 2023
© Должницкая А., иллюстрации, 2023
© Оформление. Строки, 2023
Посвящается моей маме и Маше Бодровой, девочке с одним проколотым ухом
Левицки, у вас мокрые ладошки?! Двигайтесь от меня вправо. Макарченко, а вы не толкайтесь! Иначе мы сейчас все вместе свалимся с ветки и разобьём наши камеры и вспышки. И не дышите мне в шею – это щекотно и противно!
Смотрите, вон на той ветке, в глубине Бурого Дерева, сидит и болтает ногами девочка Майя. Она взяла в руки рогатку и собирается сбить пару больших капель росы, чтобы принести их бабушке По и добавить в лекарство.
У неё две чуть разлохматившиеся косицы, потому что Майя не даёт себя расчёсывать никому, кроме своего папы – Упрямого Ре. А он уже три дня охотится в море на Зубоскального Растопыра, и расчёска Майи осталась у него в нагрудном кармане. А ещё у Майи царапина на щеке – она подралась в школе, потому что одноклассница назвала Драконов собаками.
Ой, Майя нас увидела! Прячьтесь за ветками и не дышите! Особенно мне в шею…
Фух, всё же не заметила, но с толпой капризных киношников ничего не сделаешь… Так что, пока мои коллеги-недотёпы сидят на ветке и трясутся от страха, я оставлю съёмочное оборудование и прослежу за этой необычной девочкой сам.
Собрав капли росы с соком Бурого Дерева в кувшин, Майя вернулась домой – к бабушке, у которой ночует, пока родители охотятся на всяких чудовищ или управляют ветром. Девочка забралась в дом через окно, спрыгнула на пружинистый пол в дупле дерева и поставила кувшин на высокий стол.
Её старая бабушка По заворачивала в листок большой кусок бисквита со взбитым молоком единорога и поглядывала в окно. Было уже совсем светло; с лианы на лиану один за другим перелетали чьи-то мамы и папы, спеша на берег, вершину горы или в храм. Майя крутилась вокруг бабушки и заглядывала на стол: что такого вкусного ей приготовили?
Надо было идти в школу: учиться записывать истории волн, ловить ветер, строить всякие механизмы из Вечного Дерева. Но Майя всё это ужасно не любила. Куда приятнее просто сидеть на берегу и слушать море или выхватывать из ветра обрывки фраз с других островов и собирать из них смешные истории. Например:
«Я вчера нашла золотой камень и…
Смотри, юбка из травяной нити. Сколько же времени…
Нам надо уехать на Северный берег, а ты покупаешь сандалии…
Дядя Эр прислал три летучих мыши и один кокос. Кажется, он собирается к нам в гости.
Очень хочется есть…»
Майе тоже очень хотелось есть! Но завтрак, который бабушка По так долго и аккуратно готовила, можно было съесть только на улице, отлетев от дома хотя бы на пару лиан. Поэтому – терпение. Проглотить слюни и не ныть.
Да, Майя явно не собирается идти в школу к старому злюке Змию – огромному, чёрно-белому, с шипящим языком и большими, следящими за каждым её движением глазами. Ему что, делать больше нечего? Чешуйчатый учитель ведёт у них историю, язык ветра, каллиграфию волн и тайные знаки. Майя знает, что он всех ненавидит, поэтому ставит крестики на столбе с оценками (хуже крестиков ничего быть не может) и вызывает родителей в школу. Её папу Ре и маму Шу он вызывал уже три раза. Но старый злюка Змий недостоин знакомства с родителями Майи, поэтому она не передавала его просьбу, а в последний раз… в последний раз он сделал ужасное!
Когда на уроке тайных знаков была тема круглых символов, Майя наковыряла на столе три треугольника – и вдруг вызвала дождь. Подумаешь, туча залетела в класс и намочила парочку парт и доску… Но это так разозлило и без того злого Змия, что, нагнувшись над Майей и получая по своей злой морде каплями дождя, тот зашипел что-то на своём змеином языке и вдруг укусил Майю за правое ухо! Ухо тут же запылало и заболело, а в мочке остался торчащий белый зуб.
– Вот теперь твои родители точно придут в школу и наконец познакомятся со мной, повелительница дождя!
Ха, хоть какой-то толк от старого противного змеюки! Майя теперь будет повелительницей дождя. Но родителей в школу всё равно не позовёт. Ей нужно достать змеиный зуб из уха, и именно этим она сейчас займётся. И не пойдёт ни в какую школу ни на какой урок травоплетения и собирания облаков.
Бисквит с молоком единорога – самая вкусная еда на свете. Он воздушный, как морская пена, сладкий, как стружка сахарного кокоса, и липкий, как объятия влюблённых мартышек. Майя может съесть целый противень этого бисквита, но бабушка По даёт ей всегда один-два кусочка – бережёт зубы и нервную систему внучки.
Усевшись на пихте на берегу рядом с Драконьим ущельем, Майя развернула лист и уже было открыла рот, чтобы откусить первый, самый вкусный кусок бисквита… Как вдруг вместе с урчанием в её животе над головой девочки заурчало что-то ещё.
– Отстань! – скривилась Майя и двинула рукой по морде маленького Дракона, сидевшего на пихте веткой выше. – Это моё! А тебе бисквит нельзя. И вообще: я ещё не завтракала!
Дракон, совсем крошка, с зелёной чешуёй и огромными, размером с ладонь Майи, глазами, надулся и сел рядом с ней. В лапе у него были зажаты орехи – фундук и кешью, его самая любимая еда. Майе стало стыдно: друг принёс самое дорогое, что у него было, и хотел с ней поделиться, а она пожадничала бисквит. Поэтому девочка вынула изо рта чуть надкушенный пирог (ну да, слюни остались, ну и ладно) и отломила кусок для Дракона.
Сладко растягивая челюсти, которые слипались от молока единорога, девочка и её огнедышащий друг сидели на ветке пихты и болтали ногами.
– Слушай, мне нужна твоя помощь, – Майя ткнула пальцем Дракона в бок. – Видишь, у меня в правом ухе – беда. Это злюка Змий вызвал так моих родителей в школу. Папа Ре вернётся из плавания за Зубоскальным Растопыром, а мама Шу – из своей экспедиции за каким-то новым редким китом, и… в общем… Ты можешь выковырять мне из уха этот зуб?
Вытирая липкие лапы о ветку, Дракон согнул шею и упёрся мордой Майе в ухо.
– Не сопи так! Мне щекотно и страшно. Будто ты мне в мозги залез уже!
Дыша в сторону, Дракон осторожно приблизился к уху Майи и часто заморгал. Когтем он ковырнул зуб, лизнул его языком, понюхал, подул на него и недовольно зафырчал.
Если Драконы фырчат, значит, дело плохо. Змеиный зуб – вещь непростая, и в глубине души Майя знала, что от него так просто не избавиться. Но, может быть, его можно сжечь? Аккуратно дыхнуть на него пламенем?
Дракон с сомнением покачал головой и попытался убрать закрутившиеся вокруг зуба и уха девочки волосы. Он зацокал языком, будто капли дождя забарабанили по большим листьям пальм. И это значило, что надо сначала разобраться вот с этой бедой – причёской.
А что ему не нравится в причёске Майи? Ну торчат прядки из косичек в разные стороны, и что? Ей же не среди русалок на концерте выступать. Папа Ре вернётся и причешет, ясно же.
Но волосы могли загореться, если бы Дракон решил поджечь зуб. Так что надо бы причесаться.
Сначала Майя попробовала сама распутать пару прядок, но ничего не вышло. Лапы Дракона тоже не подходили для тонких мягких волос. Поискав на берегу что-нибудь похожее на гребень или расчёску, Майя стала водить ракушкой по волосам. Почесалась головой о ствол пихты. Опустила волосы в воду. Заткнула собой ущелье, где ужасно свистел ветер. Но ничего не помогало. Тяжело вздохнув, Майя послушно и обречённо кивнула Дракону:
– Ладно, вези меня к Волосатым Улиткам. Только если меня стошнит, убирать будешь ты! – сказала она и залезла на шею другу.
Они летели над Южной страной, отбрасывая крошечную, размером с маленькую рыбку, тень на густые тропические леса и пробивавшиеся сквозь них пики гор и верхушки храмов. Майя вспоминала, когда последний раз была в гроте Волосатых Улиток. Это было в прошлом месяце, когда её мама Шу пошла делать укладку для какого-то там важного события на работе, а Майю взяла с собой. Мама Шу сидела на большом высоком камне, и огромные Волосатые Улитки, размером с кусок бисквита бабушки По, ползали по плечам и голове мамы. Бе-е-е-е… Это так противно и ужасно!
И вот теперь то же самое предстояло терпеть Майе.
Дракон мягко приземлился у грота и опустил одно крыло, чтобы девочка могла забраться сразу в грот к Волосатым Улиткам. Оставив её на пороге, он собирался улететь, но увидел, как Майя сдаёт на попятную и собирается спрятаться в кустах. Поэтому Дракон недовольно фыркнул и подтолкнул девочку вперёд. Та споткнулась о мелкий камень и буквально влетела в грот. Волосатые Улитки тут же радостно заползали. Фу-у-у-у-у.
За каждой из них тянулся серебряный след, блестящие линии собирались по стенам грота в целые зеркала. Майю усадили напротив одного из таких «зеркал».
– Так-так, – запела большая, самая деловая Волосатая Улитка. Её панцирь покрывали гладкие волосы, они тяжело спадали вниз и блестели. Эти Улитки обожали ухаживать за собой. Говорят, что, пока в гроте нет посетителей, они всё время друг друга расчёсывают, делают всякие маски, стрижки и прочую ерунду.
– Так-так. Косички спутались, – пропела сладким, приторным голосом Улитка и поползла… Майе по спине. А-а-а-а, это так щекотно и противно!
Майя попыталась вскочить с камня, но Улитки уже принялись за дело: они забирались по её рукам, шее и щекам, заползали в волосы и впрыскивали в них какие-то серебряные и белые слюни, тут же собирая их назад в свой панцирь. Прядь за прядью от слюней Улиток освобождались и разглаживались волосы девочки… Морщась, бледнея и гудя изнутри от ужаса и омерзения, Майя закрыла глаза. А когда открыла, в зеркале перед ней сидела очень милая, аккуратно причёсанная незнакомка с идеальным пробором и даже цветочком у левого уха. И змеиным зубом, торчащим из правого.
– Ура-а-а-а-а-а! Теперь можно жечь зуб! – закричала Майя, вскочила с камня, стряхнув с себя парочку замешкавшихся Волосатых Улиток, и побежала к выходу из грота.
– Постой! С тебя три куска золотой слюды или щепотка золотой пыли! – кричала ей вслед самая большая Волосатая Улитка. Но Майе некогда было объяснять, что золота у неё нет, поэтому она крикнула уже с улицы:
– Мой папа Ре, как вернётся из плавания за Зубоскальным Растопыром, заплатит, – и залезла на шею к Дракону.
Я с трудом смог добраться от грота Волосатых Улиток до Драконьей пещеры. Путешествие было не из простых, особенно для того, кто плохо умеет раскачиваться на лианах и прыгать по скользким веткам и камням. Но вот я снова стою у пихты, где ещё час назад сидели Майя и её друг Дракон. И что же я вижу?
У берега моря Майя бросает камни в воду, аккуратно, пока никто не видит, поправляя цветочек в волосах. А её друг Дракон, кажется, ушёл к родителям – у него должен быть урок по огнеплювной меткости. У Майи тоже сейчас идёт урок – собирания облаков. Но это такая скукотища ужасная. Чтобы собирать эти самые облака, Змий заставляет открывать рот, делать глубокий вдох и затягивать в себя туман. Майя обычно делает слишком глубокий вдох, и поэтому облако забивается ей в горло, а после в ужасе вырывается на свободу через нос. И Майя его очень хорошо понимает.
– Надо держать облако во рту. Как косточку от медовой вишни, – объяснял чешуйчатый злюка, шепелявя. Но легко сказать, когда ты сплошное горло от головы и до хвоста, а вот когда ты девочка…
Тут из пещеры как раз появился Дракон.
Майя сделала серьёзный вид, тряхнула головой, будто не нужен ей был этот блеск волос и цветок у уха, и пошла навстречу другу.
– Ты что там, все чучела из соломы сжёг? Давай я тебе к следующему уроку сделаю чучело моего Змия? Сожжёшь его? – ворчала девочка, а сама поглядывала на своё отражение в тёмной запруде и невольно улыбалась – так ей шла причёска. – Нам с тобой пора дело делать. Смотри: у меня ухо так устало от змеиного зуба!
Дракон заулыбался и протянул Майе фиолетовый мандарин. Фиолетовые мандарины росли только высоко в горах и не каждому давались в руки!
Майя быстро очистила фрукт, а Дракон сел рядом с ней на ветку пихты и принялся разглядывать свои когти. Он был смущён? Ждал, что Майя с ним поделится парой долек мандарина?
Девочка протянула ему горсть фиолетовых полумесяцев и улыбнулась. Ого, это точно из-за слюней улиток! Лёгким движением лапы Дракон убрал волосы от её правого уха и внимательно посмотрел на зуб. Майя набила рот мандарином, кивнула Дракону и закрыла глаза. Надо жечь. Сочные дольки лопались под мелкими зубами, а крылатый огнеплюв всё мешкал и ничего не делал. Майя открыла один глаз и возмущённо посмотрела на друга, но Дракон успокоительно выдвинул вперёд лапу, типа он прочитал в Наскальной истории, что надо делать, и показал, что сейчас придётся снова закрыть глаза.
– Фадно, – пробурчала с полным ртом Майя.
Мысленно она уже представила, с каким злым выражением морды будет сидеть Змий, когда она придёт на последний урок без его противного зуба в ухе. Как вдруг… в левое – целое здоровое ухо – с болью и хрустом врезалось что-то острое.
– А-а-а-а-а-а-а-а! – закричала Майя, дёрнула головой, руками, ногами и полетела с ветки вниз.
Схватив девочку за ворот платья, Дракон быстро поднял её на место и тут же закрылся крыльями от предполагаемых тумаков. Но Майя не начала драться. С окаменелым лицом она сидела рядом с Драконом и ощупывала своё второе ухо – теперь тоже проколотое чем-то острым.
– Ты что, когтем мне ухо проколол? – спросила она.
Дракон согласно кивнул и внимательно осмотрел Майю с обеих сторон. Белые, чуть согнутые внутрь, зуб и коготь блестели как жемчужинки. Если бы Дракон умел говорить, он бы сказал, что Майе очень идёт. Но она это и без слов поняла по глазам друга. И по своему отражению в тёмной запруде.
– Нет, я пойду! Я пойду на урок буреварения, потому что он должен это увидеть! Вот как я его провела, – толкала вверх по дорожке Дракона Майя. Тот упирался лапами, но характер девочки был сильнее.
– Это ты не опаздываешь на уроки, а я… Я могу прийти, когда захочу и куда захочу! – рычала Майя.
Дракон с сомнением хихикнул, и тогда девочка вдруг сделала шаг вправо. Бум! Не успевший ничего сообразить Дракон повалился вперёд.
– А-ха-ха! Так тебе и надо, упрямый Дракон!
Она щёлкнула друга по носу и побежала вверх по дорожке.
– Пока!
Ох… схватившись за лиану, гордая проколотым левым и прокушенным правым ухом, Майя унеслась – вы не поверите – в школу.
Когда она зашла в класс, ученики, высунув языки, рисовали на песчаных досочках ромбы, треугольники и квадраты. Они вызывали ураган.
Ураганы в учебных целях можно было вызывать в хорошую погоду во время обеда, когда все жители Южной страны сидели по домам или кормушкам и не раскачивались на лианах. Майя прыгнула за свою парту и как ни в чём не бывало взяла веточку, чтобы тоже нарисовать символы. Но сразу почувствовала тяжёлое шипящее дыхание слева. К ней полз злюка Змий. Только что он мечтательно смотрел в окно на совсем чистое небо без единого облачка и спокойное море. Ха!
Надо сказать, в школе Майя была лучшая, если дело касалось всяких природных бедствий. Смерч закрутить из волн? Пожалуйста! Порвать лианы сильным порывом ветра? Только попросите! Обрушить град на лавку с уродскими сандалиями для тех, кого решили лечить от плоскостопия? Минутку, сейчас Майя всё сделает!
В общем, по буреварению у Майи была твёрдая молния, а не какой-то там жалкий крест.
Сжав веточку в пальцах, девочка старалась не смотреть влево, будто не замечала учителя, и уверенно выводила квадрат, расчерченный двумя треугольниками. Сверху квадрата и треугольника легла совсем непонятная штуковина, похожая на завиток морской волны, которую Майя подсмотрела в записной книжке бабушки По. Этому в школе не научат!
Когда она уже почти дорисовала завиток, Змий вдруг кашлянул ей в самое ухо. Да так, что рука сама изобразила на доске непонятно что.
– Так, так… Прогуляла три урока и пришла развлекаться? – шипел учитель. – Что такое с твоими волосами? Красоту вместо школы наводила? И… что это во втором ухе?
– Драконий коготь, – гордо подняв голову, сказала девочка. Она знала, что сейчас на неё смотрит весь класс, поэтому поправила цветок в волосах и добавила: – Я подралась с Драконом и победила. В награду мне достался его коготь. А волосы… Помыла голову с утра. Что не понятно?
Злюка Змий даже челюсть уронил – так удивился. Его глаза сверлили Майю, он уже открыл рот, чтобы сказать ей что-то грубое в ответ, но повернулся к окну и ахнул.
С моря, вбирая в себя воду, камни и даже мелких писклявых птиц, прямо на школу нёсся ураган. Все ученики бросились к окнам, а Майя захлопала в ладоши и стала прыгать по классу:
– Это мой! Это мой!
Это и правда был её ураган. Он спешил к девочке, собирая вокруг себя грозовые тучи и ветер. Змий, оторвавшись от урагана, посмотрел на Майю внимательно, ещё раз взглянул на оба её проколотых уха и вдруг похвалил:
– Ты… ш-ш-ш-ш-ш… Молодец.
Такого Майя не ожидала.
– И коготь тебе идёт – так гораздо лучше, чем с одним зубом. Кто бы мог подумать… магия! А ураган, ш-ш-ш-ш… Ставлю тебе молнию – отправляй его скорее назад в море.
Тут Майе, так любившей злить Змия и делать всё наоборот, впервые не захотелось пакостить. (Это можно объяснить усталостью, а вовсе не причёской или дурацким цветком в волосах, ясно?) Девочка кивнула, даже чуть покраснела от похвалы, которой не ждала, и села на своё место. Веточка закопалась в песок и нарисовала ещё один завиток в обратном направлении. И ураган Майи двинулся обратно в море.
А что было потом, спросите вы?
Развернуть ураган Майя-то развернула, но вот тучи были ей совсем не подвластны. Поэтому уже через полчаса на Южную страну обрушился настоящий ливень.
Уроки закончились, Змий поставил Майе не просто молнию, а двойную молнию и сказал, что на этот раз родители девочки могут в школу не приходить. С любопытством хищника он смотрел на уши Майи: может, он ждал, когда та умрёт от его яда или когтя Дракона? Кивнув, будто так оно и должно быть, и пообещав себе ни за что не умирать от таких пустяков, Майя поспешила домой. Всё так же придерживая рукой цветочек в волосах.
Но по дороге она вдруг поняла, что Дракон, наверное, обиделся на неё. А ещё у него должна болеть лапа, ведь он выдернул свой коготь, чтобы проколоть ей ухо. Поэтому Майя, несмотря на ливень, полезла на дерево с миндальными кокосами, сорвала пять штук – сколько помещалось у неё в руках – и отправилась в Драконью пещеру. Вот на что может вдохновить дружба!
Дракон-папа и Дракон-мама очень любили Майю. Они высушили промокшую насквозь девочку, обдавая её с разных сторон совсем лёгким, будто горячий ветер, огнём. А после показали ей картинку в Наскальной истории, хранившейся в их пещере. На рисунке было много когтей: оказалось, у Драконов отпадают когти! И они теряют их так же часто, как и чешую, – раз в сто пятьдесят лет. Поэтому у друга Майи совсем скоро вырастет новый крепкий коготь. А она так переживала, так бежала, так страдала – и всё зря?
Но извиниться всё равно было нужно. Майя зашла к Дракону и… ну как извинилась – толкнула друга кулаком в бок и опустила глаза… Она знала, что он всё поймёт, сунула ему миндальные кокосы и уселась на кровать. Дракон тоже, кажется, смутился, зашелестел какими-то бумажками в углу и подозвал Майю. В углу его пещеры тоже были рисунки.
С одного из них на Майю смотрела милая, аккуратно причёсанная девочка с цветком в волосах и… проколотыми ушами. Ого! Неужели Майя не просто девочка, а девочка из Истории? Она так и знала! Так и знала! Её тут же раздуло от гордости и радости, словно десять шершавых муравьёв укусили её за лицо и шею. Она тыкала в рисунок пальцем, трогала свои уши и волосы и восемь раз спросила Дракона, похожи ли они с девочкой на рисунке. В общем, через пару часов Дракону-папе и Дракону-маме пришлось оторвать Майю от стены и поить успокоительным кокосовым молоком.
На этом я хотел закончить историю про Майю, сделать пару красивых кадров джунглей, моря, Бурых Деревьев, упиравшихся в самое небо, но… Где же моя съёмочная группа? Левицки, Макарченко? Ветка, где мы сидели вместе в засаде утром, была пуста: я нашёл только чехол от штатива и фантики от конфет. Куда все пропали?
Я обыскал всю округу и наткнулся на след. Оказалось, не выдержав без меня и получаса, операторы и звукорежиссёр начали громко ругаться между собой, и их заметила бабушка По. Вы понимаете, пока Майя получала в школе двойную молнию и раскалывала вместе с Драконом миндальные кокосы, Левицки и Макарченко объедались настоящим бисквитом с молоком единорога? Можете себе представить, они съели три килограмма! Всё, что появилось утром из печи. Не оставили мне даже крошечки.
Я ужасно разочарован, но… вот что добавлю: теперь, благодаря Майе, всем девочкам прокалывают уши.
У бабушки По есть много секретов. Но она не рассказывает их просто так, фигушки: каждый надо заслужить.
Например, чтобы узнать, почему Драконы никогда не разговаривают, Майе пришлось вставать до первого визга Будящей Стрекозы целую неделю. А ведь Будящие Стрекозы просыпаются раньше восхода солнца! Этих летучих пищалок будит прилив и самый холодный утренний ветер. От прилива и ветра у Стрекоз коченеют лапы и носы, поэтому, замерзнув и испугавшись, они начинают ужасно визжать. Представляете, какая это рань? Врагу такого не пожелаешь. И вот целую неделю, ещё в темноте Майя почти рыдала, сползая с кровати, волочила за собой одеяло, потирая один глаз, но приходила к бабушке По в комнату и пела ей утреннюю песню:
Зевая, сонная девочка долго и старательно тянула последний слог и падала к бабушке По на кровать. Утреннюю песню для неё сочинил папа Ре.
Так что же там с Драконами? О, это замечательная история, случившаяся с бабушкой По много-много лет назад, когда она ещё не была седой, не носила очки и её – да-да – ещё никто не называл б а б у ш к о й…
В общем, как-то летом, собравшись вместе с подругами – Гремучей Коброй и пухленькой Заговорщицей Прыщей, – По отправилась к Чёрному вулкану. Чёрный вулкан был популярным местом отдыха на острове. В глубоком горячем кратере потухшего вулкана стояли небольшие шалаши, кормушки со сладостями и вулканическим лимонадом, а собравшиеся люди, змеи, птицы, кентавры и сухопутные осьминоги просто лежали на чёрной гудящей земле и грелись.
По, Гремучая Кобра (кстати, настоящая кобра, и теперь иногда заползающая к Майе в дом и распускающая воротник над головой так, что в его переливах можно увидеть будущее… У-у-у-у-у!)… Так вот, бабушка, Гремучая Кобра и Заговорщица Прыщей приехали к вулкану на Медлительном Муравьеде и сразу же побежали в самое сердце потухшей старой сопелки – к Урчащему кратеру.
Заговорщица Прыщей прочитала где-то, что если сесть в кратер, со всей силой прижаться попой к земле и затихнуть, то можно услышать пророчество. Кобра, как самая смелая, полезла в урчащую дыру первой. Она крутилась, сплеталась и завязывалась узлом, но ей никак не удавалось найти у себя попу. Поэтому, с кислой миной прижавшись нежно-чешуйчатым животом к земле, она просто закрыла глаза, сделала глубокий вдох, распахнула воротник и выдохнула.
– Ничего не слышу, – прошипела она.
Следующей за тайным посланием из недр земли в кратер полезла Заговорщица. Одним прыжком она оказалась в центре горячей дыры. Да так ловко прыгнула, что сразу приземлилась на свою самую большую и самую мягкую часть тела. Поёрзав, буквально втираясь в доверие кратеру, Заговорщица стиснула зубы, сжала кулаки, сдвинула брови (бабушка По говорит, что у неё почти пошёл дым из ушей – так она старалась). В общем, собрав все мысли в голове, Заговорщица очень напряглась, а после вдруг пискнула и разлеглась на земле.
– Ти-ши-на-а-а-а, – страдальчески промычала она.
По пошла слушать пророчество последней. На самом деле она не очень верила, что земля может ей что-то сказать. Ей, пожалуй, иногда снились сны и чудились голоса в ветре, но было ли это на самом деле?
Отбросив мысли в сторону, По решительно села в середину кратера. И тут же вскочила! Да, скажете вы, земля в вулкане оказалась горячей, но зад бабушки не задымился, не поджарился и даже не особенно успел прогреться. Приятно усесться и наслушаться всяких рассказов про большой дом, поездки на Жемчужные острова и авоську из золотой лианы бабушке помешал голос… Голос быстро и громко прорычал сквозь землю и попу буквально машущее крыльями слово:
– Драконы! – и дал бабушке пинок под зад.
– Ого-о-о-о-о, – затянула Заговорщица Прыщей.
– Ты уверена? – спросила бабушку Кобра.
– Да, – бабушка По растерянно смотрела на кратер. – Я точно слышала.
Подруги не верили бабушке и требовали повторить фокус. Противные, у них-то ничего не вышло! Скривив Заговорщице Прыщей рожу (бабушка этого не говорила, но Майя бы наверняка поступила именно так), По снова села в кратер. И снова вскочила.
– Драконы! Земля говорит: «Драконы!»
Пророчество было таким громким, что По, позабыв про неудачниц-подруг, запрыгала по кратеру, как Двухвостая Кенгуру. Потом она выпила целых три вулканических лимонада и съела две кокосовых булки, а Заговорщица Прыщей и Гремучая Кобра только ползали за ней с кислыми минами и молчали.
Эх, это было так давно. Бабушка По давно не ездила на вулкан и не сидела в кратере, но… Что же значило предсказание про Драконов?
В комнате Майи было темно. Соломенные, сшитые из шкуры Растопыра, сплетённые из шерсти Бобрапони игрушки сидели в кругу. Сама Майя, с домашним факелом в руках, с тенями на носу, глазах и лбу, завязалась узлом в центре круга и рассказывала игрушкам страшные истории. Или не страшные, но таинственные, которые от темноты за окном и света факела покрывались туманом и щекочущим нос горьковатым дымком.
– Одна девочка… – начала Майя и обвела взглядом комнату: все ли её внимательно слушают? – Однажды одна девочка заблудилась в Мокром лесу…
Лохматое соломенное чучело, на котором Майю когда-то учили расчёсывать волосы и плести косы, покосилось и упало. Следом за ним пошатнулся и упал деревянный человечек с нарисованным сажей лицом. Только морской конёк из сухих водорослей наивно продолжал выпучивать глаза, будто голубой малины объелся.
– Страшно? – обрадовалась Майя. – Вот и я говорю: Драконы классные. Пусть их все будут бояться! Все, кроме меня и бабушки По!
Тут в детскую комнату сквозь тяжёлые нити из костяных бусин втиснулась борода с большой круглой головой. Борода сияла в свете факела оранжевым золотом, а голова расплылась в белоснежной улыбке. Это был папа Ре!
Сбросив маску из теней и очень сложное лицо, Майя задула факел, прыгнула папе на шею и закачалась, как обезьянка на лиане. Как давно она его не видела!
В свете большой комнаты, куда папа Ре вынес дочку, Майя увидела, как тот устал. Он вернулся с охоты на Зубоскального Растопыра ни с чем. Нет-нет, папа Ре совсем не расстроился, просто ему нужно было выспаться. Ведь охота – это очень утомительно. То ты сидишь и целыми днями ждёшь добычу, то носишься за ней по побережью, то плывёшь сквозь настоящий шторм! Зубоскальный Растопыр – животное редкое и упрямое: если припереть его к стенке, загнать в угол или даже просто зажать в узком проходе скалы, он впивается в давящие на него стены и скалится. Каменная чешуя Растопыра поднимается дыбом, он ужасно шипит и воняет. Майе пока было трудно понять, зачем охотиться на это странное существо, да ещё и толпой, да ещё и в самую плохую погоду – в сезон волнистых ветров и чёрных волн…
Сидя на коленях у папы Ре, девочка накручивала на пальцы его золотистую бороду и болтала ногами. Рассказы папы об ужасных штормах, сломанных копьях, слюнях Растопыра, от которых трудно отмыть руки, убаюкивали. Но не её – самого папу.
– А как твои дела, солнышко? – спросил Ре. – Что в школе?
– В школе… – опустила глаза Майя. И пока папа Ре сладко зевал, тут же сменила тему: – Я тут это, нашла у Дракона в комнате наскаляки.
– Наскаляки? – вынырнул из облака дремоты, окружившей большую круглую голову, папа Ре. – Это наскальные рисунки? Которые рисовали древние Айя?
– Наверное! Драконы не говорят, ты знаешь. Поэтому мой Дракон не смог мне объяснить. Но! На одной из наскаляк я нашла себя!
Глаза папы Ре совсем закрывались, поэтому он только кивнул. Усталый охотник посадил Майю на своё место, на табуретку, и погладил по волосам – тоже золотистым, как его борода.
– Золото, пора мне и вздремнуть… И тебе спать пора.
Майя чмокнула папу в нос, папа Ре расплылся в улыбке и, словно тяжёлый большой корабль, медленно побрёл в спальню.
Факелы в большом зале одобрительно качали головой – они точно знали, что на наскаляках кто-то старый и умный нарисовал именно Майю.
А пока папа Ре сладко храпит под своим электрическим скатом (ведь скаты греют лучше любого одеяла), давайте послушаем, что же хотела рассказать своим игрушкам Майя?
Забыв про Мокрый лес, девочка залезла в кровать, прижала к себе покрепче мягкую Цветочную черепаху, сшитую мамой Шу, и рассказала ей секрет бабушки По. Вот он: целых шесть месяцев после предсказания По ждала встречи с Драконом. Она гуляла в Парке ветров, ездила в горы и проводила вечера на берегу, но не встретила там ни одну плюющуюся огнём громадину. Разочаровавшись в предсказании, По совсем забыла о поездке к вулкану с подругами и даже о вулканическом лимонаде. Заговорщица Прыщей снова звала подруг ехать в Долину облаков или в Парк цветных луж. Они даже собирались прокатиться на китовом пароме, как вдруг… Как вдруг на манговом рынке По остановила старушка. Она заглянула По в глаза, довольно поцокала языком и спросила:
– Деточка, а боишься ли ты щекотки?
Бабушка По не боялась. Этим Майя была очень на неё похожа! Более того, По могла кого угодно защекотать до икоты, до потери сознания и до жалобных стонов.
Так-так-так… Бабушку По и искала старушка!
Она взяла девушку за руку и повела сквозь ряды мангового рынка вглубь города. И привела к огромному, вырубленному в одной из старых гор храму. По замерла на пороге холодных ступенек и посмотрела на уходящие высоко в небо двери и высокую арку храма. Вдруг старушка лёгким движением руки открыла тяжёлую дверь и пригласила По войти.
Майя, как и бабушка, конечно, сразу бы пошла в эту тёмную, пахнущую чем-то совсем непонятным и жгущим в носу пещеру. Ведь в её глубине, в свете падающего с вершины старой горы луча сидели Драконы. Огромные, с торчащими крыльями, хребтами, хвостами, гнутыми шеями, когтистыми лапами, огнеплювы собрались в кружок, подогнув под себя задние лапы и закрыв глаза. Старушка позвала бабушку По, махнув ей рукой, и подошла к одному из Драконов – самому большому, шелестящему чешуёй от каждого вдоха и выдоха – и сказала:
– Щекоти его!
Где-то в глубине пещеры упала капля воды.
Дракон приоткрыл один глаз, пока старушка стояла к нему спиной, и отрицательно закачал головой. Взглядом он просил По не тыкать пальцем и не скрести ему пятки. Не водить пёрышком под носом, не тыкать перо в ухо, не колоть подмышки, не пробегать ногтями-мурашками по животу и бокам… В общем, не издеваться над ним. Но старушка будто услышала, как Дракон моргает, и повернулась к нему.
– Смирение, – сказала она. – Терпение. Выдержка.
Эти слова в школе Майи всё время повторял дядя Йог, хрустящий сухой кожей. Он так сильно смирился и так крепко терпел, что превратился в старое тёмное дерево. Зачем его слушать?
Старушка приветливо улыбнулась бабушке По и снова повторила:
– Щекоти его. Драконы должны охранять город и сон Айя. И для этого им надо быть самыми сильными и спокойными. И уметь молчать.
– Да, но если Дракон засмеётся, то он сожжёт меня, – сказала По.
– Он не сможет. Он слишком любит людей, – заулыбалась старушка. И почесала Дракону пятку.
Пальцы бабушки По пробежались по рёбрам Дракона, заползли в сгиб локтя и даже дотянулись до подбородка. Дракон лишь икнул дымком и страдальчески посмотрел на бабушку Майи. Ох, что ему пришлось вынести…
Вот это работа была у бабушки По!
В общем, с тех пор как бабушка По побывала в пещере, у неё появилось настоящее секретное дело, о котором никому нельзя было рассказывать, – Драконы!
Каждое утро По тихонько убегала из дома и возвращалась в пять вечера, когда влажный воздух начинал залеплять окна и вязнуть в пальмовых листьях. Бабушка По ходила между сидящими на каменном полу Драконами и щекотала их.
Драконы смотрели на неё с уважением, ведь она никому не делала поблажек и ни над кем не издевалась больше других. Как? А вот так: почесала Красному Бархатному Дракону пятку – почесала её и Зелёному Морскому Дракону. Ткнула между чешуек в боку Фиолетового Каменного Дракона – пощекотала подмышку Белому Воздушному Дракону. Белому Воздушному Дракону…
Проведя с Драконами почти год, бабушка По и сама изменилась. Она перестала болтать чего не следует, задавать вопросы, на которые не хотела знать ответ, тормозить по пути домой и злиться на плохую погоду, на других людей и себя. Бабушка По говорит, что иногда пыталась щекотать саму себя и ещё больше проникалась уважением к огнедышащим молчунам.
– Я никогда не видела, как Драконы выдыхают пламя, – призналась как-то раз По той самой старушке. Вместе они давили сок из водянистых молочных орехов в углу пещеры. Снаружи шёл ливень, и в пещеру пробивался тусклый, слабый луч света, смешанный с водой. Старушка улыбнулась и кивнула в сторону Драконов.
– Так попроси их показать. И посветлее станет.
Ближе всего к По – и ближе всего где-то в её мыслях и душе – был Белый Воздушный Дракон. Он сидел в луче света и ковырялся в чешуе на пятке – там застряли кусочки лиан. Бабушка подошла к нему и, убрав руки за спину, показывая, что она не собирается его щекотать, улыбнулась.
Бабушка По уже говорила, что Драконы очень умные? И, наверное, иногда умеют читать мысли? Если говорила, то она готова повторить это ещё раз. Белый Дракон подвернул под себя большую, почти светящуюся лапу и кивнул. Ноздри его раздулись, будто он хотел втянуть в себя весь воздух в пещере, глаза выпучились – как у учителя Змия, когда он проверял домашние задания после каникул, – а грудь расширилась, будто там жили толстые девочки и мальчики и их вдруг начало пучить. Дракон запрокинул голову и выдохнул огромный комок пламени в потолок!
В пещере сразу стало жарко. В воздухе запахло дымом и чем-то жареным, а огонь изо рта Белого Дракона превратился в огненную тучу. Туча закружилась под потолком, стала клубиться, пускать огненные молнии в разные стороны, потом затрещала, как печка на кухне, и растаяла.
Все в пещере – и бабушка По, и старушка, и другие Драконы – захлопали, а Белый, умница, встал на задние лапы и отвесил всем низкий поклон.
Белый Дракон – это папа Серого Ночного Дракона, с которым теперь дружит Майя.
– Во время сезона дождей и чёрных волн теплее всего спать под скатом. Сухопутный скат прекрасно греет тело и не закрывает голову, поэтому вы не задохнётесь. Но не забывайте его кормить и поить, – рассказывал на уроке домоводства старый Змий.
Майя смотрела в окно на бьющий косыми струями дождь и думала о… наскаляке, где она была нарисована с серёжками в ушах и очень хорошо получилась.
Сейчас папа Ре спит дома – как раз под тёплым скатом, но вот когда он проснётся, Майя расспросит его про древних Айя, легенды и её судьбу.
Конечно, можно ещё спросить об этом бабушку По. Но чтобы прийти к ней поболтать, придётся объяснить, почему у неё теперь проколоты уши. А Майе почему-то совсем не хочется говорить об этом – придётся рассказывать, что она прогуляла школу…
Поэтому, вернувшись домой после уроков, она забирается к себе в комнату и садится рисовать. На половинке кокоса, которым очень удобно тушить факел в комнате, Майя рисует своего друга Дракона. И себя. Она очень старается, даже высунула язык – это хороший знак! У неё всё получится.
Не может же просто так появиться её портрет на наскаляках. На наскаляках древние Айя рисовали только героев, провидцев, красавиц и чудовищ. Майя – точно необычная девочка, её ждут приключения и дела поинтереснее домоводства. И глупышка Дракон, когда увидит её подарок, расскажет ей легенду про наскаляку.
Бабушка По говорила, что Драконы знают всё-всё-всё: они изучают наскаляки, ходят в школу не пять, а десять лет и защищают людей – иногда даже от них самих.
Майя видела, что с каждым годом её друг Дракон становится всё умнее и умнее. Каждый день он старательно делал всякие упражнения, стоял на одной лапе, смотрел в небо на звёзды до косоглазия… В общем, старался.
И именно поэтому он должен знать, почему древние Айя нарисовали её портрет и что ждёт Майю. Такой секрет нельзя скрывать!
Рисунок на кокосе – её подарок и знак дружбы. Дракон будет тронут и не сможет ей отказать! С папой Ре это же работает…
Слышали ли вы что-нибудь про бронебол?
Бронебол – это очень трудно: пятнадцать мужчин, один из которых – судья, бегают по полю за броненосцем. Броненосец убегает, но если кому-нибудь удаётся ударить по нему ногой, то он сворачивается в клубок и катится по мокрой скользкой траве. В бронеболе побеждает та команда, которая закатывает броненосца в самую большую лужу посреди поля. Мужчины толкаются, кидают друг друга в грязь, орут, проклинают команду соперника дырявым небом и тухлым хлебом, а броненосец ещё и принюхивается к ним! И если ему не нравится, как пахнет игрок, который подбежал и пнул его, то он, это хитрое зверьё, не скручивается послушно, а выпускает вонючую струю в лицо несчастному и только подлетает в воздух, но никуда не катится. Вот такой характер у броненосца…
В общем, папа Ре должен проснуться к самой важной игре в году. И взять с собой на матч Майю! Он, конечно, не может проспать, но на всякий случай попросил разбудить его утром в этот день.
Когда земля будто сама вырастает под ногами, всему находится место и супа на дне миски остаётся ровно на одну ложку – это значит, что везение подползло близко-близко, на самом брюхе, и вот-вот обрушится, облизывая с ног до головы и довольно урча. Майя это чувствовала и смело карабкалась по храпящему папе Ре. Она удивительно ловко находила место, куда можно было наступить, чтобы не соскользнуть со ската и не разбудить папу слишком рано. Это точно было оно – везение.
Забравшись на вершину папо-горы, девочка скривила победно-радостную мину, скосила глаза, высунула язык и уселась на огромное, поднимающееся и опускающееся, словно морская волна, плечо. Папина золотая борода свистела, сопела и гудела.
Майя наклонилась к уху папы Ре и прошептала:
– Папочка… Великий Тутум уже надел дождевые сандалии и скоро поспешит на матч.
Волшебные слова закружились в ушной раковине Ре, словно в водовороте, и пропали. Папа Ре сладко засопел и поправил на плече ската, чуть не сбив Майю.
– Папочка… Грозный Жем достал пояс и повязку на волосы и прихорашивается перед улиточным зеркалом. Он расчёсывает бороду гребнем жены, пока та не видит, – прошептала Майя громче.
Теперь она даже не наклонилась над ухом папы, а просто говорила вслух о том, как игроки в бронебол готовятся к матчу. Но папа Ре всё так же спал.
И тогда Майя, чуть отодвинувшись от головы отца, набрала полную грудь воздуха и во всё горло закричала:
– Па-а-а-а-а-апо-о-о-о-о-очка! Старый Пинч и Хилый Каркус допили единорожье молоко и заплетают косы. Они уже предвкушают победу, а ты ВСЁ ЕЩЁ СПИШЬ?!
Тут Ре, словно ему молния влетела в зад, выскользнул из-под ската и вскочил в боевую стойку, осматриваясь по сторонам и тяжело дыша. Майя сидела у него на плече и хихикала.
– Тысяча стальных блох! Не видать Хилому Каркусу победы – Айя об этом ничего не говорили!
– Не говори-и-и-или-и-и! Айя не говори-и-и-или-и-и-и, – растягивая папино лицо за щёки в разные стороны, тянула Майя.
Айя, как говорил Майе папа Ре, когда-то предсказали всё-всё-всё. Даже игры в бронебол. И папа Ре знал результаты всех матчей. О победе команды Хилого Каркуса, старого охотника на Двухголовых Жаб, Айя ничего не писали. Папа Ре мог спать под дождём, во время урагана, но враньё тут же поднимало его на ноги.
Это был запрещённый приём, которым Майя пользовалась один раз в году. И он всегда работал.
Обычно перед матчем папа Ре и Майя заходили в лавочку Дождливого Паука. Огромное мохнатое членистоногое собирало капли росы в лесу по утрам и после смешивало их с пыльцой высоких цветов. До этих самых цветов мог добраться только Дождливый Паук, за что его все уважали: пыльца высоких цветов была сладкой и вязкой, будто протёртый мёд. Сам же Паук, ужасно страшный на вид, был добрым и умным. Даже бабушка По любила поболтать с мохнатым членистоногим, когда заходила в его лавочку. А уж папа Ре…
Так вот, перед игрой Майя и папа Ре садились за барную стойку и ждали, когда дедуля Паук смешает для них коктейль. И пока четырьмя из восьми лап он тряс шейкер, папа Ре рассматривал свиток с новостями и новые предсказания Айя, найденные на острове. Глаза папы скользили по строчкам быстро-быстро, словно сопливые слизняки между пальцев, – он искал новости про свою любимую команду Угрюмых Ртов. Папа Ре болел за Угрюмые Рты с самого детства: разрисовывал лицо сажей, надевал кожаную повязку на голову, играл в школьной сборной и даже сам недолго был её капитаном.
Майя пока ещё плохо читала символы Айя, поэтому просила папу посмотреть в новостях, нет ли там предсказаний про девочек? Необычных? Про неё?
Три глаза Паука, крутящиеся на маленькой лохматой голове, остановились на Майе и перестали мигать:
– Ты ждёшь предсказаний Айя о себе? Почему?
Майя достала из кармана половинку кокоса с рисунком Дракона и себя и положила его на стойку.
– Это я. И мой друг Дракон. Настоящий Дракон. У него дома есть много наскаляк, и на одной из них нарисована я. Девочка с проколотыми ушами. А это значит, что где-то в предсказаниях Айя должно быть написано, какие приключения меня ждут и что такое необычное я сделаю.
Папа Ре, слишком увлечённый новостями, даже не услышал разговор дочки и Паука. Но Паук подтянул свободной лапой половинку кокоса поближе к трём глазам и хмыкнул.
– Ты хорошо рисуешь. Это же Серый Дракон – я знаю его отца… Но наскаляки в пещерах Драконов – это не предсказания Айя.
Майя не хотела верить Пауку. А он продолжил:
– Думаю, это твой друг нарисовал тебя. Представь: огромные Айя, уснувшие на берегу, превратились за сотни лет в горы. Они даже не знают, что такое проколотые уши… Они сделали все важные дела и теперь крепко спят у моря. Но серёжки тебе идут. Что это, кстати? Похоже на… змеиный зуб?
Это уже слишком! Который день Майе снились сны про дальние уголки острова, где она не будет ходить в школу, совсем скоро отправится в путешествие и попадёт в легендарные передряги. Майя будет плавать с огромными черепахами или жить в доме на баобабе с какими-нибудь смелыми мальчиками и девочками. А теперь Паук говорит, что всего этого не будет!
Подбородок Майи задрожал, глаза наполнились слезами, и она закачала головой. Нет!
Но Паук продолжил, вытирая стаканы мохнатыми лапами и заглядывая в окно, где к игре в бронебол сгущались тучи и собрался ливень.
– Айя… не размениваются на мелочи. Не считая бронебол, конечно. Ты же знаешь, кто такие Айя? Когда-то Драконы подчинялись только им и теперь остались сторожить их сон. Айя не могли оставить рисунки в их пещерках. Наскаляки, как ты их называешь, рисуют сами Драконы. Чтобы учить своих детей и общаться с людьми. Бабушка тебе этого не говорила?
Нет, бабушка По такого Майе не говорила. Майя должна была научиться стоять на голове и заплетать себе косички, чтобы узнать другие секреты. Например, когда Драконы завершают учёбу и покидают Старую пещеру…
Зачем Дракон нарисовал Майю в своей детской пещере?!
На барной стойке показались два стакана с коктейлем. Папа Ре отложил в сторону газету и хотел погладить дочку по голове, но рука его провалилась в пустоту. Табурет Майи ойкнул под тяжёлым кулаком. А половина кокоса качалась на стойке и, казалось, махала исчезнувшей девочке вслед рукой.
Майя пропала!
Но, конечно же, эта история не могла закончиться плохо.
Хотя перед тем, как закончиться хорошо, она немного понервировала папу Ре, подняла в воздух Драконов и даже повлияла на результат игры в бронебол. Как ей это удалось? Обо всём по порядку.
Как только половинка кокоса на барной стойке перестала качаться, папа Ре уже всё понял. А именно, что не выпить ему спокойно коктейль, не дочитать газету и не посмотреть матч, в котором, судя по предсказаниям Айя, финальный удар должен был нанести его новый любимый игрок Сутулый Жим.
Папа Ре тяжело вздохнул и ещё тяжелее посмотрел на Паука. Они как-то перемигнулись, сморщились и оба стукнули стаканами по стойке. Поняли друг друга буквально без слов. Паук ещё хотел что-то сказать, но тут в лавочку ввалилась толпа фанатов команды противника Хилого Каркуса. Папа Ре угрожающе широко развернул плечи и встал. И пошёл искать Майю.
Куда может подеваться пятилетняя девочка накануне большой игры? Почесав рыжую голову, по которой стучали огромные капли дождя, Ре отправился на Грязное поле. Там вот-вот должна была начаться игра.
Трибуны ревели: всюду сидели огромные морские охотники, ведьмы, собиратели кокосов, бойцы с акулами, стоматологи, укротители ветров, месители земляного теста и ночные сборщики лиан. Папа Ре протискивался между рядами спин и животов, угрюмо здоровался, отказывался от угощения жареными червяками и хрустящими цветами вонючника, рыскал между шумными компаниями, заглядывал под лавочки, в пролёты трибун. Он сдался, только когда игроки в бронебол уже выстроились по левому и правому флангам. Майи нигде не было.
Ре рвало на части и в разные стороны от страха и злобы, словно два жадных ребёнка растягивали игрушку. Он так ждал эту игру! Целый год! Он изучал сводки из предсказаний Айя и даже не доспал два дня охотничьего сна ради игры. А теперь так сильно боялся за Майю – маленькую, смелую, но беззащитную девочку.
И папа Ре решился на самое страшное. Под гул трибун он выбрался на совсем мокрое и скользкое поле и у всех на глазах пошёл прямо к ведущему. Ведущим был старый капитан охранного корабля Молчаливый Бром. Без правой ноги, с длинными седыми волосами и плотно сжатым ртом, Бром ненавидел разговаривать. Но именно он громче всех умел орать. Поэтому и стал капитаном охранного корабля и должен был выкрикивать счёт, объявлять начало игры и итоги матчей в бронебол. А ещё – призывать грозу. В этом ему помогала пустая клешня глубоководного краба. Размером с целую собаку, клешня была символом игры. И когда Бром забрасывал её над головой, чтобы заорать на всё поле «Вперё-о-о-о-од!», трибуны затихали и переставали сопеть и чавкать. Никто не смел перебивать капитана.
К этому опасному типу с клешнёй и направился папа Ре. И попросил… дать ему поорать в клешню. Он был так бледен и печален, что, подвигав челюстью и сжав до хруста пальцев кулаки, Молчаливый Бром кивнул папе и протянул ему крабью лапу.
– Ори! – сказал Бром.
С трибун на папу Ре уставились сотни, тысячи глаз. Женщины держались за косы, мужчины поправляли бороды. Кто-то, узнавший папу, хотел крикнуть ему дружеский привет, но тут над полем сквозь ливень разнеслось угрожающее:
– Майя-а-а-а-а-а-а-а! Дочь Ре Упрямого! Если ты сейчас же не объявишься, не видать тебе Ручного Единорога!
Ужасно красный и смущённый, папа Ре впивался глазами в зрителей и искал золотистые волосы и большие любимые глаза дочери. Но дождь хлестал нещадно, а Майи нигде не было.
– Майя-а-а-а-а-а-а-а! Дочь Ре Упрямого! Если ты сейчас же не выйдешь на это поле – не видать тебе больше игр в бронебол!
На слове «бронебол» голос папы Ре даже чуть дрогнул. Или это его сбила сверкнувшая гроза?
Тут на поле вышел броненосец. Он тоже обвёл взглядом трибуну, подпрыгнул, свернулся в плотный клубок и покатился к центру и самой большой, кипящей от дождя грязной луже. Молчаливый Бром попытался забрать у папы Ре клешню, но тот не хотел сдаваться. Вцепившись в панцирь-рупор, он крикнул последний раз:
– Майя-а-а-а-а-а-а-а! Дочь Ре Упрямого! Последний раз предупреждаю: выходи немедленно! Или… или… или ты не любишь своего папу?
Слёзы выступили на глазах отчаявшегося и растерянного охотника на Растопыра. Даже у сурового Молчаливого Брома задрожал подбородок, и он перестал тянуть клешню на себя. Женщины на трибунах зашмыгали носами и утирали слёзы юбками и косами, а папа Ре ещё раз обвёл взглядом зрителей, опустил голову и сунул клешню Брому.
– Спасибо, – промычал он.
И ушёл сквозь косые струи ливня, даже забыв про игру.
Если бы мы проследили за печальным Ре, вместе с ним мы пришли бы к Драконьей пещере. И сразу бы догадались: папа Ре давно не ходил в гости и не виделся с Драконами.
В голове его вертелись картинки: вот он переступает порог Драконьей пещеры, но с пустыми руками. И его выставляют за дверь.
Вот он неудачно шутит про чешую:
– Это что?
– Это чешуя!
– Больше так не чеши.
И его снова выставляют за дверь.
Наконец он достигает цели, оказывается в огромной драконьей гостиной и уже собирается расспросить старшего Дракона о пропавшей Майе, как вдруг понимает, что Драконы ему всё равно ничего не ответят…
Но папа Ре не сдастся! Он одолел в битве троих Мармеладных Червей и самого злого Хохочущего Скалозуба, так что легко найдёт собственную дочь, где бы она ни была.
Майя не узна́ет, а вам мы расскажем секрет её папы. Садитесь поудобнее и набирайте в грудь побольше воздуха: придётся много смеяться или много вздыхать.
Итак, когда папа Ре был маленьким пухлым школьником и ещё не накачал гору мышц, не отрастил бороду и не стал грозой Растопыров, с ним приключилась беда. Он возвращался с игры в бронебол очень поздно, а времена тогда были опасные. Опаснее всего по ночам были сухопутные осьминоги. Стоило кому-то очутиться одному в тёмном переулке, они выпрыгивали из какой-нибудь ямы прямо на лицо своей жертве. Что случалось дальше? Они засасывали несчастного осминожьим поцелуем! Это был такой звонкий и такой слюнявый поцелуй, что вы, даже просто увидев это, отдали бы все свои деньги, лишь бы он поскорее закончился. А уж если бы вы оказались в объятьях и присосках осьминога… Бе-е, горькие розовые осьминожьи слюни можно использовать вместо средства от запоров.
Так вот, одним тёмным вечером маленький Ре шёл по Каменной улице и напевал себе под нос новую песню. Кажется, это была песня про Чистобрёха:
Нам точно не известно, пел ли маленький Ре эту песню или какую-то другую… Но когда он затянул довольно громко очередную высокую ноту, прямо на его лицо кто-то прыгнул из темноты.
Ре попятился назад, проглотил последние звуки песни (они буквально влетели ему в рот) и чуть не подавился. Мальчик попытался отодрать от лица осьминога, застучал по разбойнику кулаками, защипал его, защекотал, но никак не мог выбраться из противных объятий. Он мычал, тыкался лицом с осьминогом в дерево, болтал головой из стороны в сторону, кусался и даже пытался чихнуть. А бандит, пользуясь случаем, копошился в карманах мальчика и вытряхивал оттуда монеты, пастилу из сока шоколадного дерева и даже ключик от чердака, где Ре хранил свой секретный сундук. Проныра-осьминог обслюнявил всё лицо Ре и принялся спутывать его густые золотые волосы, как вдруг зашипел, задрожал и спрыгнул, исчезнув в темноте.
От удушья и страха Ре сел на землю и тяжело задышал. В воздухе, чистом и ночном, пахло палёной шкурой и чернилами! Так ему и надо, этому слюнявому вору! А перед глазами у Ре всё плыло и дрожало от бандитских присосок. И сквозь розовую слюнявую муть он вдруг увидел… Дракона!
Дракон, подпаливший разбойнику спину и спасший Ре, тоже уставился на мальчика. Это был Белый Воздушный Дракон – папа маленького Дракона и друга Майи.
«Важное ли дело, столько лет прошло», – скажете вы. Но ведь это ужасно неудобно и стыдно – сидеть в розовых слюнях посреди улицы, да ещё и с рассыпанными вокруг пастилками шоколадного дерева. Папа Ре никак не мог простить себе тот вечер. И поэтому избегал встречи со своим спасителем.
Первое, о чём подумал папа Ре, когда переступил порог дома Драконов, был запах мыла. Сладкий, будто вычищающий нос и горло запах приобнял папу Ре за плечи и повёл в глубь пещеры. А папа Ре боялся снова стать маленьким мальчиком в осьминожьих слюнях и храбрился.
В свете нескольких факелов он увидел, что драконью гостиную наполняли огромные диваны и на них сидели Белый Дракон – папа, Серый Дракон и Красный Огненный Дракон – мама семейства.
Папа Ре выглянул из-за угла и кашлянул, чтобы обратить на себя внимание. Кашель, словно бабочка, взлетел под самый потолок пещеры и забился там крыльями. Ре тут же зашёл в зал по приглашению огромной чешуйчатой лапы. На столе появилось блюдо с дольками маракуйи, маракуйевый сок, кусочки кокоса, кокосовая вода и… мыло. Папа Ре голодным взглядом окинул еду, а после удивлённо посмотрел на пирамидку из мыла. И поднял одну охотничью бровь, будто увидел Растопыра без пупырок.
Пора было переходить к делу. Проведя руками по голове, Ре показал две косички, вытянув руку в сторону, погладил в воздухе по волосам кого-то невысокого и закрыл пальцем один передний зуб. Кого он имел в виду, спросите вы? В комнате будто оказалась маленькая Майя. Белый Дракон улыбнулся, поднёс лапу к пасти и жестом попросил папу Ре продолжать.
Выслушав историю про лавку Паука, половинку кокоса и игру в бронебол, взрослые Драконы переглянулись и закивали головами. Серый Дракон смущённо ковырял лапой кусочек мыла. За окном визжала и выла буря, будто отобравшая у ливня все тучи и воду. Буря была совсем не похожа на ливень для бронебола. Пару раз стукнув когтем по столу и выпустив из ноздрей пар, папа Дракон погладил сына по голове. Маленький Дракон кивнул Ре и попросил идти за ним.
В его комнате, украшенной цветными рисунками, горел камин. Дракон прошёл в дальний угол и поднёс к стене факел. Угольные линии рисунков тут же проснулись и собрались в силуэты: девочки, сидящей на ветке дерева, девочки среди Волосатых Улиток и девочки с проколотыми ушами.
Папа Ре сразу узнал Майю. Это были её портреты – Дракону особенно удалась хитрая улыбка, упрямый взгляд и пухлые щёчки его дочки. Ре кивнул, хотел почесать голову, но пальцы были испачканы липким маракуйевым соком. Фрукты оказались такими сладкими, что он съел почти всю тарелку…
А как же думать дальше, не почесав головы? Выходя из детской, Ре потянулся к мылу у умывальника, но Серый Дракон предусмотрительно покачал головой. Мыло трогать было нельзя.
Что же делать? Облизывать пальцы, что ли?
А пока папа Ре размышляет о странной судьбе мыла в доме Драконов, мы признаемся, что уже нашли Майю и следим за ней. Да, не без помощи дронов и другой техники, но ведь и Драконы умеют летать!
Левицки, зум, пожалуйста! Давайте покажем нашим зрителям, куда могла отправиться разозлённая маленькая девочка, которая очень хочет стать необычной и попасть в сводки предсказаний. Что больше всего ей хотелось сделать, узнав, что наскаляки в пещере Дракона – вовсе не великие фантазии Айя?
Майя хотела… разбудить старых обезьян. И ей было всё равно, что древние Айя тысячу лет назад решили отдохнуть и спят, как её папа после охоты. Фигушки! Жестокость порой проступает в маленьких девочках вместе с любовью к браслетикам и бантикам. (Пару дней назад в племени Майи мы видели девочку, которая набросилась на свою подружку и укусила ту за ухо. Оказалось, несчастной купили такое же платье. А что бы случилось, купи им родители одинаковых надувных единорогов для ванной? Страшно представить!)
Но вернёмся к Майе. Сбежав из лавки Паука, она хотела попросить бабушку По о помощи. Бабушка могла щекотать Драконов и вылечить любого от линявой чесотки – она и Айя точно сможет разбудить… Девочка уже бежала в сторону бабушкиного дома, когда вспомнила, что ещё ничего не рассказала ей про проколотые уши. А тут уж вопросов будет на пару часов… Фу! И ведь старый Змий ещё и бабушкин школьный друг…
Поэтому Майя решила, что сама справится с парой окаменевших горилл, превратившихся в горы. Нужно было всего лишь найти у подножья подходящее местечко и поорать громко, как папе Ре в ухо. Делов-то.
Пробравшись сквозь ливень к огромным, будто сутулым Айя, Майя долго искала подходящее место, стирая с лица потоки воды. Струи воды, как в душе, бежали по покатым лбам и выпяченным вперёд губам каменных обезьян и норовили попасть по макушке девочке. Но Майя собрала мысли в кучу и повторяла про себя правило: орать надо с головой и от души. Вдумчиво, чтобы воздух вырывался из груди и нёсся куда следует. Между горами как раз была лощина – оттуда наверняка обеим обезьянам будет слышен её призыв.
Скользкие бугристые камни сначала сталкивали девочку со своих боков и со смехом закидывали её грязью и мелкой каменной крошкой. Но Майя так просто не сдавалась! Мокрая, перепачканная глиной, она всё же забралась в лощину, выпрямилась во весь свой девочкин рост и набрала полную грудь воздуха. Вот что она прокричала:
– А-А-А-А-АЙ-Я-А-А-А-А! Обезьяны древнего мира!
И потом, сделав ещё один вдох:
– По-о-о-о-ора-а-а-а-а встава-а-а-а-а-а-а-ать!
Голос Майи, словно мячик, отскакивал от скал и поднимался вверх, прямо к вершинам гор и к ушам Айя. Наверху, среди потоков дождя, он звенел и гудел. Ух, как Майя хорошо придумала!
Подождав пару секунд и всматриваясь в горы, девочка недовольно сдвинула брови. Горы не шевельнулись. Она дала им ещё минуту на потягушки и досмотреть последний сладкий сон, а после снова набрала полную грудь воздуха и крикнула:
– А-А-А-А-АЙ-А-А-А-А-А! Обезьяны древнего мира! (Снова вдох.) Нам надо пого-о-о-о-овори-и-и-ить! Ну-ка встава-а-а-а-а-айте-е-е-е-е-е!
Голос снова ловко забрался на самые вершины гор, но Айя не проснулись.
Тогда Майя фыркнула, топнула ногой и принялась бегать по лощине и щекотать Айя за пятки. Она кидала в них камушки, пела песни, прыгала и тыкала их палкой. Но обезьяны щекотки не боялись.
– Фу, какие противные! – выдохнувшись, села на камень Майя и положила голову на ладошки. С носа у неё капала дождевая вода.
И вдруг её осенило. Нужно было нарисовать заклинание!
Прислушиваясь к шуму дождя, папа Ре вернулся в гостиную.
А там вовсю шли приготовления к вылету: Белый Дракон начищал чешую, один за одним проглатывал маракуйи, кокосы и зачем-то, морщась, жевал мыло. Хруст стоял такой, будто под зубами Дракона трещали камни и панцири улиток. Папа Ре тяжело сглотнул (вдруг и его сейчас заставят жевать этот странный десерт?), но тут Белый и Красный Драконы, отплёвываясь и сдерживая икоту, сунули лапы в камин и достали оттуда горящие прутики. Они засунули их под чешую на плечах: лучинки нужны были, чтобы не врезаться друг в друга в темноте. Пропитавшись запахом розового и ванильного мыла, Драконы направились к выходу. Белый Дракон указал Ре лапой на спину.
Ре было неловко забираться на хозяина дома, ещё и объевшегося мылом. К тому же за последние пару лет охотник на Растопыров поправился и весил довольно много. Кажется, Пупырчатый Растопыр мог сам сдаться в плен, увидев живот папы Ре… И как же с таким внушительным весом давить кому-то на хребет? Но где-то среди бури и ливня мокла в одиночку маленькая Майя. Поэтому, бормоча извинения и оправдываясь, Ре полез на спину Дракона.
Красный Огненный Дракон – мама семейства – одобрительно кивнула мужу, не без труда выбиравшемуся из пещеры. Бедный, тот даже согнул задние лапы, так было ему тяжело идти. А Ре обещал перестать есть ореховый хлеб с острой арахисовой пастой перед сном.
Сильнейший ливень и рёв моря оторвали его мысли от диеты: слева погасли огни Грязного поля, где ещё должна была идти игра в бронебол, справа огромными волнами дразнилось и показывало язык море. С погодой творилось что-то непонятное.
Белый Дракон мотнул головой и начал разбегаться, чтобы взлететь. Его лапы гулко стукали о грязь и размокшую землю. Брызги воды и грязи летели в разные стороны с какой-то волнующей радостью. Следом за Белым Драконом из пещеры вышла Красный Дракон и выглянул маленький Серый Дракон. Он махал родителям и Ре лапой, а ещё… Выплёвывал мыльные пузыри, наполненные огнём! Перламутровые, радужные, розовые, с искрами и языками пламени внутри, большие и маленькие пузыри летели над пещерами сквозь дождь вместе с папой Ре и воздушным патрулём. И до папы Ре дошло: вот зачем Драконы ели мыло!
С каждым мощным взмахом крыльев Белый Дракон выпускал небольшую порцию пузырей с огнём. И буквально через несколько минут в воздухе вместе с Драконами парили уже десятки горящих мыльных светлячков.
Хотите узнать, чем занималась Майя, пока мы с оператором делали снимки сотни светящихся огней и Драконов?
Мокрая, но упрямая девочка искала у подножья гор кусочек сухой земли и подходящую веточку. Но дождь залил почти все поляны, дорожки и каменные плато. А гористые обезьяны, покрытые кустами, деревьями и цветами, насмешливо смотрели на Майю свысока и плевались водой. Наконец найдя подходящий прутик, Майя решила колдовать прямо так, под дождём. Под дождём?
«Вообще так делать нельзя», – сказала бы бабушка По. Сказала бы и нахмурила брови, сжала губы и щёлкнула Майю по носу – так бы ей не понравилась эта идея. Всё потому, что каждый изгиб, каждый зигзаг или волна любого заклинания имели своё значение. Они впитывали движение тысяч рук, ветра и земли. И если вода их размывает, заклятие может измениться. А что с ним может натворить дождь? Какая может случиться беда?
Но Майя об этом не думала. Выровняв рукой кусочек мокрой земли, убрав с него липкие опавшие листья и одного червяка, Майя нахмурилась, высунула язык и упёрла прутик в землю. Она думала, с чего ей следовало начать… Да, это был непростой вопрос. Раньше Майя никогда не направляла заклинания на людей или других живых существ: этому если и учили, то только в старших классах. Или даже не учили? Майя помнила, как бабушка По однажды вызвала у папы Ре приступ чихания и кашля. Это была не месть за колкую шутку, хотя папа Ре и бабушка По порой ссорились. Просто папа вернулся с охоты, подавившись клоком шерсти Рыжего Лесного Кота. И бабушка, взяв домашнюю дощечку, нарисовала пару волнистых линий, две точки, разломила луну, нарисовала нож, косичку и провела под заклинанием черту. И тогда папа, запрокинув голову и растирая нос кулаком, чихнул так, что все игрушки в комнате Майи попадали, в саду бухнули на землю несозревшие яблоки, а комок мокрой шерсти вылетел в окно и врезался старому Змию в то место, где у него могли бы расти ноги. Эх, тогда Майя ещё не ходила в школу и не оценила, как метко её отец умеет чихать.
Так, решено: Майя заставит Айя чихать!
Две точки, три волны, разломанная луна, чёрточка и галка, символизирующая горы, выползли из-под веточки. Галку и луну сразу размыло жирными каплями дождя, две точки смешались с волнами, а чёрточка прервалась. И тут земля задрожала.
Прямо под тем местом, где только что появилось заклинание, начала подниматься и набухать, словно огромный прыщ, чёрная грязь. Майя вскочила и попыталась отойти назад, но споткнулась о пузырь, выросший у неё за спиной, и вдруг полетела вверх! Вау! Её несло вместе с потоком горячего воздуха и воды к самым тучам. Вода и воздух завертели девочку, присвистывая что-то непонятное и весёлое. Размахивая руками и визжа, Майя думала: неужели она разбудила вулкан? Или вылечила насморк гейзеру? Что же она наколдовала?
Мы видели, как девочка летела вместе со столбом горячего ветра и брызг прямо к вершине одной из гор. Напротив носа древнего спящего Айя воздух вдруг иссяк, и Майю кинуло в рот каменной обезьяны, в пещеру. Левицки не успел подобраться поближе, и дрон потерял девочку из виду. Но ненадолго! В пещере маленькая Майя стукнулась обо что-то жёсткое так громко, будто весила пару тонн. И тут мы пустили в ход инфракрасные камеры…
В общем, после падения искры из глаз Майи осветили темноту, звук эхом разнёсся по пещере, и мы успели снова её засечь. Но Майя то ли от боли, то ли от усталости почти потеряла сознание и закрыла глаза. Она ощупывала голову и шею и боялась пошевелиться.
Девочка, вставай скорее! Наконец начались твои приключения!
– Барадабамба, – сказал кто-то над головой Майи и чиркнул спичкой о камень. Но свет не загорелся.
– Барадабумба, – ответил другой голос первому. И снова бесполезно чиркнула спичка.
– Хайя-Айя-Протумбайя! – радостно завопил из глубины пещеры писклявый голос. И даже не попытался разжечь огонь.
– Бум, – словно тысячу камней разом упали в воду, загудел тяжёлый и низкий голос. И наконец зажёгся свет.
Зелёный тёплый огонь, как от целой банки светлячков, пробежал по пещере змейкой и завертелся спиралью. Хвост спирали уползал под Майю, но не обжигал её, а просто щекотал. Вокруг стояли четыре обезьяны: горилла, шимпанзе, гиббон и мартышка.
У каждой из обезьян на голове было целое гнездо из листьев, цветов и перьев размером чуть ли не с саму обезьяну. Самое большое возвышалось над мартышкой: огромная пирамида опиралась не только на её лоб и шею, но и на четыре деревянных столбика. А те давили на бёдра и живот обезьянки – круглые и блестящие. Пахло тропическими цветами, сыпались ягоды, из головных уборов обезьян вырывались прутики и колосья с семенами.
– Нам нужна песня! – радостно закричал гиббон. И закачал бёдрами в разные стороны, будто пустив волну и подталкивая в сторону других обезьян. Шимпанзе толкнула задом гиббона в ответ и подмигнула горилле. Из её короны посыпались зелёные и белые лучи. Горилла хмыкнула.
– Бом-м-м-м-м! Бом-м-м-м-м! Бом-м-м-м-м! – ворчало что-то в её груди. Эхо подхватило ритм и загудело на всю пещеру:
– Бом-м-м-м-м. Бом-м-м-м-м.
– Барадамба! Тамбурумба! Ламба, мамба, сумба! – пустилась в пляс шимпанзе, хлопая в ладоши и разгоняя по пещере изумрудный свет. Эхо захлопало в ответ. Майя лежала на полу и боялась пошевелиться.
Ей казалось, что обезьяны смотрят на неё и переговариваются между собой. Но они будто не замечали девочку и продолжали петь и танцевать:
– Карарамба. Камень носа!
– Шимбо – ночь и день смешались!
– Дамба – жалят лапу осы!
– Мы давно не просыпались!
– Друмбо – ливень разыгрался.
– Лямба – и кусают блохи.
– Рисовали чьи-то пальцы.
– Волны, крестики – но плохо!
Да это они про Майю стихи сочиняли! Закончив песню, обезьяны хором захохотали, схватились за животы и, словно броненосцы, подкатились к девочке, окружив её.
– Ну что? Ты хотела с нами поговорить? – спросила Майю писклявая мартышка. И ткнула девочку ноготком в бок.
– Да… Мы слышали, как ты нас зовёшь. Но даже не думали просыпаться. Пока… – заурчал довольно гиббон и закрыл лапой рот от смеха.
– Пока… пока… да… – шимпанзе набрала полную грудь воздуха.
– Пока кто-то не пукнул! – прогудела горилла и стукнула кулаком по полу пещеры. И все обезьяны, издавая звуки, похожие на пуканье, стали кататься вокруг Майи и хохотать. Огонь следовал за ними, будто был их тенью.
Пуки и вздохи смешивались с хохотом, как земля с каплями воды во время рисования заклинания. Закончив со странными звуками, духи Айя – а Майя, растерянная и напуганная, уже их узнала – снова встали над её головой.
– Заклинания ты пока ещё плохо рисуешь. Но вот злости и наглости в тебе много. Как ты смешно топала ножкой. Ты бы себя видела! – хохотал гиббон.
– А высунутый язык? Ну что за умора! – хлопала в ладоши шимпанзе. – Ты и в школе так делаешь?
Майе было очень неловко. Какие-то обезьяны смеялись над ней, пели песни и пукали ей в лицо, а она и слова не могла сказать. Как такое возможно?
Собравшись с духом, девочка попыталась встать и заговорить.
– Айя… – робко пробурчала себе под нос Майя, боясь, что голос не будет её слушаться. Но обезьяны вдруг замолчали, будто давая словам Майи место и простор.
– Айя… я разбудила вас, чтобы… чтобы спросить.
Юркая маленькая мартышка подпрыгнула совсем близко к Майе и внимательно заглянула ей в глаза. Горилла кивнула, а шимпанзе расплылась в улыбке.
– Говори, – прозвенел гиббон и уселся прямо перед девочкой.
– Я… Дружу с Драконом. И он показал мне у себя дома наскаляки – предсказания. И там была нарисована я. А старый Паук сказал, что это вовсе не ваши наскаляки, а самих Драконов. И, значит, я не необычная?
Обезьяны переглянулись, загудели, забулькали, набухли и начали очень громко смеяться.
– Му-ха-ха! Бу-ха-ха!
– Наскалякина уха!
– Кто рисует на рассвете?
– Чьи рисунки не заметят?
Айя радостно кружились вокруг девочки, щекотали её, щёлкали по носу и тянули танцевать с собой.
– Майя, да? – вдруг остановилась шимпанзе, упёршись лапами в колени, чтобы отдышаться.
– Тебя зовут Майя? – переспросил девочку гиббон, тоже пытаясь перевести дух.
– Да, её зовут Майя… – задумчиво прогудела горилла.
– Я знаю! Я знаю, что с тобой будет! – запрыгала и запищала мартышка. Она схватила Майю за руку, но тут горилла чуть стукнула маленькую обезьянку по голове. Не больно – воспитательно. Перья и искры света полетели во все стороны. И та утихла.
– Знаю! Но не скажу… – добавила мартышка.
Майя открыла рот, чтобы что-то сказать, но воздух улизнул от неё. И не вырвалось ни одного слова.
– Помолчи чуть-чуть, – прогудела горилла и властно повела над головой девочки рукой.
– Всё будет хорошо. Поверь и расслабься, – звенел гиббон, ёрзая на полу. – Будущее… это так быстро.
Шимпанзе положила Майе на плечи лапы и продолжила:
– Знать, что будет, – очень вредно для девочек. Так и знай. Вон, твоя бабушка узнала всего одно слово! И как много ей пришлось возиться с Драконами! Так что, Майя, просто поверь нам: всё будет хорошо.
– Да-а-а-а-а-а-а, – прогудела горилла.
– Ты ещё сама нам спасибо скажешь! – пискнула мартышка. – Хотя тебе никто не поверит! Ха-ха-ха!
– Тише ты, – снова стукнула по голове мартышку самая большая обезьяна.
– Скажем только одно слово: бронебол, – хитро подмигивая, прогудела горилла.
– Бронебо-о-о-о-о-о-ол! – заорала и забила себя в грудь мартышка.
– Бронебол, – рассудительно повторил гиббон. – И на этом всё. Спать пора.
– Спасибо, что дала нам повод потанцевать, – очень добро улыбнулась шимпанзе. Её слова чуть покружились под потолком пещеры, но вдруг свет погас и всё исчезло.
Майя снова лежала на полу в темноте. И только, словно падающие листья, до неё долетали слова гиббона:
– Даже не пытайся кому-то рассказать, что ты сейчас видела. Тебе всё равно никто не поверит.
Бронебольный ливень обычно никого не удивляет: к игре все жители острова готовятся заранее и если не оказываются на поле, то мирно сидят по домам или в гостях. Бабушка По уже давно не ходила болеть за любимую команду Трясущихся Подбородков. Когда-то очень популярные и сильные игроки – Краснощекий Ом и Сопливый Ик – теперь и ёжика пнуть не могли, не то что броненосца… Поэтому обычно во время ливня и битв на Грязном поле бабушка По готовила бисквит. Ведь папа Ре и Майя наверняка очень проголодались после напряжённой игры, а бисквит со взбитым молоком единорога – тут как тут!
Но сегодня, как только Майя взяла в руки прутик и сделала первую точку на мокрой земле, бабушка По почувствовала неладное. Она подошла к окну и всмотрелась в глубину ливня и туч. С берега на город надвигались колючие волны совсем не бронебольного ветра… Бабушка По такого давно не видела.
Что отличает старушку от маленькой разозлённой девочки? Кроме радикулита и бус на шее, бабушки обычно носят в себе очень много всяких воспоминаний, историй и секретов. Поэтому По не взялась сразу рисовать антизаклинание, а отправилась в свою спальню.
Смахнув шкуру Пупырчатого Растопыра с деревянной тумбы из огромного пня, По тяжело вздохнула. Ох, давно она не раскрывала поисковую карту и не разыскивала кого-нибудь. В школе бабушка училась лучше всех и только на зельегадании иногда пряталась под стол, если её вызывали к доске. Поисковое зелье варилось долго, было вязким и очень медленно остывало. Возиться с ним ей не нравилось – куда интереснее было рисовать обычные заклинания. Но раз уж дело было серьёзным, По решила потерпеть. Собрав всякие флакончики и баночки, бабушка вернулась на кухню и разожгла под котлом огонь. Про бисквит она, конечно, тут же забыла. Но не плачьте, Левицки, он подгорел только с одного бока!
Кухня тут же заполнилась светом и запахами. Языки синего, жёлтого и белого пламени выскакивали из котла, когда в него летели сушёные цветы Подглядывающих Глазок, перья Невидимых Птиц, пыль панцирей улиток, корни перекати-поля, высушенная тина, пепел от неотправленных писем и что-то совсем непонятное, что мы не разглядели в темноте. По фыркала, чихала, вздыхала и тёрла нос. Деревянная ложка вязла в зелье, а бабушка недовольно ворчала, что она никакая не ведьма и делать ей больше нечего, как варить всякие зелья… Но варила. Да ещё как! Голубая искрящаяся жидкость сияла в котле, очень довольная собой. Ткнув жижу ложкой, По кивнула и понесла котёл в спальню.
Окно филином ухнуло ей навстречу, дверь хлопнула – дом будто прислушался к тому, что сейчас должно было произойти. На деревянной тумбе, прятавшейся под шкурой Растопыра, оказалась вырезана то ли игра, то ли карта рек. Ложбинки – глубокие и мелкие – тянулись сверху вниз, переплетались, цепляли друг друга уголками и вели к большим лункам по краям тумбы. Сверху торчала воронка.
По тяжело поставила котёл рядом с собой и достала с полки шкатулку. Фигурки драконов, людей, морских волн, гор, улиток, птиц и пальм радостно и приветливо застучали, увидев старушку. Среди них была одна – совсем необычная. В особом порядке, будто на карте острова, По выставила улиток рядом с горами и драконами, пальмы и палатку мангового рынка – с домами и оставила фигурку маленькой девочки одну на левом краю карты. Наконец бабушка взяла особенную фигурку и всмотрелась в изгибы её спины и морды. Это была фигурка Айя – большой гориллы с пирамидой из цветов и перьев на голове. Хмыкнув, По глянула в окно и поставила Айя на тумбу, на самый нижний край. Прикрыв глаза и сделав глубокий вдох, бабушка подняла над тумбой котёл, и вязкое сияющее зелье медленно потекло в воронку. От зелья карта ожила, вместе с искрящейся жижей по ней побежали огоньки и даже какие-то тени…
– Этого хватит, – скомандовала бабушка то ли себе, то ли зелью и отставила котёл в сторону.
Зелье выбирало ложбинки, сворачивая то влево, то вправо, растекаясь по карте и соединяя две лунки. Да! Так и есть: фигурка девочки, очень похожей на Майю, связалась зельем с фигуркой Айя.
– В пещере… Айя… Что такое? – пробормотала себе под нос По и ушла надевать плащ.
Но бисквит! Мадам, достаньте из духовки бисквит!
Смятые от дождя, прилизанные, словно волосы после похода к Улиткам, лежали под ливнем поля острова. Горы сияли, как камни в воде, пыль из брызг висела на поверхности океана, а над растворившимся в ливне горизонтом сияли мыльные пузыри с огнём. Два Дракона с треском чешуи и хлопками воздуха летали над островом и не могли найти маленькую девочку среди джунглей, равнин, пихт и даже волн. Майи нигде не было.
Папа Ре в отчаянье кусал губы и дёргал себя за мокрую, прилипшую к его животу и спине Дракона бороду. Он кричал сквозь дождь Драконам:
– А может… она пошла в школу?
Но даже плохо знакомый с Майей Белый Дракон отрицательно качал головой: ни одна девочка, пусть самая прилежная, не пошла бы в школу, обидься она на лучшего друга и древних духов. А уж Майя…
Вдруг слева от драконьих пещер в воздух поднялась тёмная точка. Вокруг неё не тянулась вереница пузырей, зато сверху возвышался какой-то горб. Струи воды так хлестали Ре и Драконов по мордам, лицу и глазам, что, только вместе вглядевшись в даль, они поняли: это был Серый Дракон.
Неужели на его спине летела Майя?
Папа Ре так обрадовался, так дёрнулся навстречу Серому Дракону, что чуть не свалился со спины его отца. Тот недовольно повёл лопатками (на драконьих лопатках можно устроить пикник!) и усадил Ре на место. «Спокойнее, мы уже летим», – будто бы сказала вытянувшаяся шея и резкие взмахи крыльев Белого Дракона.
Вместе с Красным Драконом они поднялись выше в небо, чтобы быстрее оказаться рядом с пещерами, как вдруг Дракон пропал из виду. Он будто исчез! А после снова вынырнул уже справа, у самых гор. Там, где, ссутулившись, сидели уснувшие Айя.
На спине Серого Дракона, как вы догадались, летела бабушка По.
Первое, что увидела Майя, открыв глаза, была чья-то морда. Но на этот раз чья-то морда не свешивалась над ней и не сыпала цветы и свет, а лежала у края пещеры, выставив туловище наружу. И фыркала. Снаружи уже опускались сумерки и ливень закончился. Морда принадлежала Серому Дракону.
Повернув голову набок, Майя увидела ещё одну фигуру, сидящую на полу рядом с ней и что-то рисующую веточкой на мелком песке пещеры. Собрав глаза в кучу, Майя присмотрелась и поняла, что это была её бабушка По.
Эхом и будто завёрнутым в пергамент звуком в пещеру ворвались хлопки больших крыльев и обрывки чьего-то голоса. Голос, и Майя в этом не сомневалась, принадлежал её папе. В пещеру влетел мыльный пузырь с огоньком внутри и завис над ней.
Майя как лежала, так и осталась на полу, лишь чуть качнула головой, снова закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Знаете, бывает такое – ещё ничего не сделал, а уже понимаешь: ничего и не получится. Майя приоткрыла рот, но слова остались внутри, не вырвавшись наружу. Что ж, Айя сказали ей помолчать и сделали своё дело. Майя потеряла голос.
Потом папа Ре скажет, что эта неделя молчания Майи была одной из самых тихих и трогательных в его жизни: дочь всё время лезла обниматься, что-то тихо мурлыкала, рисовала, лепила и на удивление не попадала в передряги и не получала крестики в школе.
Наоборот, старый Змий ставил Майе много галочек и даже отправил её на первое соревнование по детским заклинаниям и управлению погодой. Поэтому тс-с, сейчас Майя готовится к соревнованию с бабушкой По и сурово сдвигает брови, а не просто высовывает язык, когда колдует.
Сама бабушка, вопреки нашему с Левицки, папой Ре и Макарченко опасению, вовсе не ругалась на Майю. Тогда, в пещере, она просто взяла внучку на руки, что-то тихо шепнула той на ухо и вместе с Драконами отнесла домой. Там Майю ждал бисквит! Ещё через пару дней она показала Майе поисковую карту. Зелье, конечно, бабушка и внучка не варили – По было лень снова возиться с баночками и жижей. Но, и По была в этом уверена, Майя многое поняла и запомнила из их разговора над картой.
Игра в бронебол, сорванная то ли жутким ливнем, вызванным Майей и перешедшим все границы, то ли из-за Брома, который был не в состоянии выкрикивать счёт, так он расстроился, всё же состоялась. И в ней победили Угрюмые Рты.
А после игры Майя, только начав издавать какие-то связные звуки, застала Брома в лавочке Паука. Ей было стыдно, с кислой миной она положила ему руку на плечо и – вы бы видели её глаза – попросила прощения. И знаете, что произошло после? Следующая игра…
Хотя ладно, подождите. Вы сами поймёте, когда увидите новый рисунок Серого Дракона. В пещере в его детской появился ещё один портрет Майи. Но это была уже совсем другая девочка – чуть выше, сильно смелее и уверенно стоящая посреди бронебольного поля. Это была Майя, трубившая во всю силу в огромную клешню о начале бронебольного боя.