Я сидела в стороне от остальных детей. Расправляла подол нарядного зеленого платья и не понимала, почему никто не желает со мной разговаривать.

Чем я им всем так не понравилась?

Я ведь ждала, готовилась к приезду родственников новой папиной жены. Продумала угощения, помогала слугам украсить площадку в саду.

Но они на неё не пожелали идти, высмеяли и бантики, и гирлянды.

Опустив голову, вздохнула. Свадьба была вчера. Я надеялась, что, как только отец вернется из храма, то меня, как его дочь, наконец посчитают своей, но этого не случилось.

Я так и осталась тенью.

Но почему?

Мой папа был владельцем богатого поместья, наш род — древний и уважаемый среди магов. Мама умерла несколько лет назад. Упала с лошади, а целители не успели. У него осталась только я. Но девочка не может быть наследницей.

Бабушка объяснила мне всю сложность ситуации. Будущее всего рода было под угрозой, он мог угаснуть. Поэтому, когда папа сказал, что женится снова, я вовсе не была против: он любил маму, но нельзя же всю жизнь горевать!

И я была рада видеть эту драконессу.

Красивая, высокая, волосы белые как снег. От неё сложно было взгляд отвести.

Я старалась ей понравиться, но она будто не замечала меня. Да и ладно, главное, что папа улыбался.

На свадьбу съехались все наши родственники со всех сторон. И если у нас в роду детей не было, то со стороны мачехи — много. И все такие интересные — блондины — девочки и мальчишки — с чешуйками на подбородке и висках.

Поджав губы, я взглянула, как они играют, и слезы на глаза навернулись. Шмыгнув носом, убрала за ухо упавшую на глаза рыжую прядку волос, зажмурилась. Солнце светило так ярко, а я шляпку не взяла. Веснушек больше станет, а они и так весь нос обсыпали. Нет, ну это типично для мага огня, но всё же совсем не красило.

Приложив ладонь ко лбу, чтобы хоть немного скрыться от прямых лучей, вздрогнула. Над площадкой пронесся громкий лай сторожевых собак.

Место они для игр всё же выбрали — жуть. Рядом псарня, там содержали злющих ночных охранников поместья. Здоровенные звери. Бывало, что кто-то днем и выбирался побегать.

Мне сюда совсем не разрешали приходить.

Но это мне, а нашим гостям, видимо, можно — раз они здесь резвятся. Даже больше, они дразнили собак, совершенно не слушаясь работников псарни.

Глупые и высокомерные.

Сложив руки на груди, я повернулась к выходу из этой части сада. Вот чего здесь сидеть и слезы лить, что я им не понравилась? Не было у меня ни друзей, ни братьев, ни сестёр. И не надо.

Проживу.

Но я отчего-то продолжала сидеть и наблюдать за их компанией. Собаки им надоели, и они принялись чертить что-то на земле, а после прыгать по квадратикам, при этом они ещё и мешали друг другу магией, вызывая под ногами соперников то пламя, то водные фонтанчики, то мелкие вихри. Со стороны это выглядело весело.

Поджав губы, я продолжила наблюдать за их забавами. В компании драконов особенно выделялся высокий мальчик. Самый ловкий и быстрый. А магия… Он владел, кажется, всеми стихиями. Длинные светлые волосы разлетались от каждого порыва ветра. Серые чистые глаза.

Он был так похож на мачеху. Ещё бы — её родной племянник. И слуги говорили, что она воспитывала его как родного.

Джосеми.

Папа так восхищался своим теперь уже пасынком. Именно он стоял возле них во время церемонии в храме, а меня бабушка не пустила. Потому что девочка. Ему там место, а мне — нет.

Все вокруг только и говорили об этом драконе. Джосеми такой, Джосеми сякой, весь распрекрасный.

Да, я ощущала обиду на него. Но в то же время, когда он на меня поглядывал, я жутко смущалась.

Ну, красивый же.

Слуги шушукались. Мол, мне уже двенадцать, еще несколько лет — и невеста. А ему и того больше….

Я тихо слушала их и ужасно смущалась.

— Джосеми, смотри, как я могу!

Услышав крик, я вскинула голову и нашла взглядом красивую блондинку. Приподняв подол, она скакала по квадратам, ловко прыгая с одного на другой.

Он засмеялся и кивнул. А после повернул голову в мою сторону, нахмурился и отошел.

— Ты не смотришь на меня, Джосеми, — в голосе девочки прозвенела злость.

Она остановилась и сложила руки на груди. К ней тут же подбежали сестры. Они о чем-то шушукались, бросая на меня недобрые взгляды. Как будто я перед ними в чем-то виновата.

Нет, ну на них не глядит какой-то там «юродный» брат, а я виновата.

Фыркнув, я отвернулась.

В псарне залаял пес. Мальчишки снова принялись дразнить его, будто в этом было что-то веселое.

— … Давай разыграем, будет забавно. Спорим, она заплачет.

Девочки, оставив игру, побежали в сторону беседки.

Я заинтересованно проследила за ними, заинтригованная. Кто должен плакать и почему? И что же смешного в чужих слезах?

Чем больше я наблюдала за нашими новыми родственниками, тем меньше понимала их.

… А солнце продолжало припекать, и можно было в дом уйти. Но там взрослые. А детям рядом не место. Придется сидеть в комнате и не выходить, а это еще скучнее.

— Виола, это тебе, — вздрогнув, я подняла взгляд на появившуюся передо мной маленькую девочку.

Она улыбнулась, продемонстрировав отсутствие переднего зуба, и протянула записку.

Взяв, я кивнула ей. Раскрыла и ощутила, как бешено забилось сердце.

«Виола, ты очень красивая. Пойдем с нами играть, я тебя жду. Джосеми».

Еще раз перечитала и просияла. Они все же примут меня. И не придется здесь одной сидеть.

И еще я красивая… Мне был так приятен комплимент.

Поднявшись с лавочки, я пошла к ребятам.

Счастливая!

Так все в груди сжималось. Сколько же у меня друзей теперь будет. Можно приглашать их на лето. Играть в беседке летом, а зимой лепить снеговиков и делать горку. И никогда не будет так одиноко.

— К нам морковка идет, — выкрикнул кто-то из девчонок.

— Кто звал морковку?

И смех. Я остановилась, ничего не понимая.

— Рыжая морковка… А что это за грязь на твоем носу?

Они окружали, выкрикивая обидные слова.

— Морковка…

— Рыжая…

— Сотри эти пятна с носа…

— А она не может… Фу, иметь такую кожу!

— Рыжая-бестыжая!

Я растерялась. Смотрела на них и не знала, что отвечать. Меня никогда так не оскорбляли. И страшно стало, и обидно за себя. Я ведь к ним с добром. Они гости в доме моего рода. И так себя ведут.

— Рыжая, тебе на нос что, птички брызнули? — и снова хохот.

— Перестаньте, — не выдержала я. — Разве можно так? Мы же теперь все родня. Что я вам сделала?

— Родня?! — кто-то выкрикнул за спиной. Я обернулась, пытаясь понять, кто.

Они кружили, постоянно перемещаясь. Кричали все разом:

— Нам морковка не сестра!

— Тебя отправят в закрытую школу для рыжих!

Я снова обернулась и натолкнулась взглядом на Джосеми.

Он наблюдал за происходящим и не двигался.

— Да-да, — засмеялась стоящая рядом с ним девочка. — В закрытую школу, потому что здесь ты больше не нужна. У твоего отца будет сын. Такой же, как мы. А ты уже не нужна ему.

— Неправда! — от возмущения у меня в горле пересохло. — Папа меня любит!

— Вовсе нет. Твоя мама умерла. И теперь у него новая жена, и она родит ему детей. А ты больше не нужна.

Я уже не понимала, кто говорит. Меня загнали и окружили.

— Почему вы такие подлые, — я чувствовала, как глаза щиплет от слез. — Что я вам всем сделала?

— Ты некрасивая.

— Ты здесь больше не главная…

— И еще ты противно-рыжая, морковка.

Я снова повернулась. Они ходили по кругу, мелькая перед глазами. Кривлялись. Им было весело. Они дразнили, как и того пса за забором в псарне, что не успокаивался и постоянно лаял, взбешенный своей беспомощностью.

— Некрасивая.

— Ты с грязью на носу.

— Неправда, — меня затрясло. — Джосеми написал, что я красивая, — вспомнив о записке, я подняла руку и показала ее. — Я не морковка, и никто меня никуда не отправит. Папа меня любит, ясно вам? А вы подлые.

Но ответом мне был веселый девичий смех. Одна из драконесс подбежала и выхватила из моих пальцев листок.

— И правда, записка! Джосеми, тебе что, нравится морковка?

— Я ничего не писал, — рассерженно прокричал он. — Что за идиотский розыгрыш?

— О нет, Джосеми, ты влюбился в морковку! — теперь все принялись доставать и его.

Мне же стало так противно. Какие они все гадкие и жестокие!

— Я ничего не писал, — рявкнул он и быстро выхватил бумагу из рук родственницы. — Это что? Это ты сама написала? — Он уставился на меня. — Зачем?

— Я ничего не писала! Мне это она передала, — я быстро нашла взглядом нужную девочку и указала на нее пальцем.

Та поджала губы и просто сбежала в сторону беседки.

— Не ври, морковка, — снова влезла та самая белобрысая, что стояла рядом с Джосеми. — Моя сестра ничего тебе не давала. Ты влюбилась в нашего братца. Влюбилась! Морковка влюбилась!

Они смеялись, я же не понимала, откуда столько ненависти.

— Да за что вы меня так? — закричала я, смотря на Джосеми. Он был немного старше их. — За что?

Он стиснул челюсть, записка в его руках вспыхнула и сгорела.

— За что, — девочка задрала нос. — А думаешь, раз папочка богаче нас, так можешь важной себя считать? Хвастаться садом и украшениями? Дразнить пирожными?

— Да я же для вас старалась, — мне стало так обидно. — Вы…

— Морковка сейчас заплачет, — кто-то кинул в меня землей.

Я не успела прикрыть руками лицо, и грязь врезалась в щеку.

— Кидайте в неё, пусть поплачет.

Моя челюсть затряслась. Я все так же смотрела на Джосеми.

Но он не вмешивался. Комья земли, брошенные с усмешкой, больно врезались в меня, оставляя царапины и грязь на коже и еще более глубокие следы — на сердце. Каждое хихиканье, долетавшее со стороны моих новых «родственников», было острее любого камня. Мое горло сжалось от кома обиды, а глаза предательски застилала влага.

Не выдержав, я развернулась и побежала.

Куда? Не знаю. Лишь бы подальше отсюда.

— Леди Виола, стойте! — за моей спиной закричал работник псарни, но я не успела ничего понять.

Хлопок, грохот сорванной петли. Я обернулась и увидела, как огромный, мускулистый черный пес выбил калитку вольера и ринулся на меня. В его глазах горела слепая ярость, а мои ноги словно вросли в землю от ужаса. Закричав, я инстинктивно закрыла лицо ладонями. Последовал грубый удар в грудь, от которого я рухнула на спину. Воздух вылетел из легких.

А потом — рычание. Жуткое, низкое. И нестерпимая, разрывающая боль в ноге. Такая острая, что белые искры брызнули из глаз вместе с непрошеными слезами. Моё тело пронзил крик, которого я сама не узнала — полный чистого страха и агонии.

— Леди, не шевелитесь!

Ко мне бежали на помощь, но голоса мужчин тонули в моих рыданиях и визгах. Пес, почуявший кровь, глубже вцепился в мою ногу и принялся трепать ее, таская меня по колючей земле.

Детский смех, наконец, прекратился. Они все замерли и смотрели на меня испуганно, поняв, что забава зашла слишком далеко. А в центре стоял Джосеми. Сквозь пелену слез я видела, как шевелятся его губы, он будто что-то говорил. Но не мне. Скорее самому себе.

Он обернулся на хихикавших девиц и, наконец, подняв руки, в отчаянии запустил пальцы в волосы. Мне показалось, что этот жест говорил не об ужасе за меня, а о досаде за испорченное развлечение.

— Сейчас, леди, сейчас, — псу с силой разжимали челюсти, а я лежала, не в силах пошевелиться, и не могла оторвать глаз от своих новых родственников. Их бледные лица причиняли почти ту же боль, что и клыки пса. Им не было меня жалко. Они испугались собаки, и не более.

За что меня? Потому что я богаче? Потому что накрыла для них стол с угощениями? Они решили, что я выставляюсь.

Мысли тонули в дикой боли и страхе.

Закрыв глаза, я заплакала уже молча.

Обидно и больно…

… Меня отнесли в дом и уложили в постель в моей комнате. Служанка, охая, приложила к жуткой рваной ране полотенце, чтобы остановить кровотечение. Вскоре появился и лекарь, а вместе с ним и отец.

Я так обрадовалась ему.

— Папа, за что меня так? — малодушно пожаловалась ему.

Он молчал, наблюдал, как лекарь останавливает кровь и восстанавливает рану.

— Что там? — не выдержал он.

— Простите, лорд, но останется шрам. Такие раны не восстановишь бесследно. Но хромать леди не будет. Кость цела.

— Прекрасно, надеюсь, это послужит уроком, — в его глазах вспыхнула злость.

Я впервые видела это выражение на его лице.

— Папа, — мой голос дрогнул, — почему ты так смотришь?

— Мне донесли, Виола, как ты себя вела, — не слушая меня, строго проговорил он. — Написать записку Джосеми, выставить мальчика глупо. Дразнить детей и гнать их из сада в псарню. Как ты могла, дочь?

Услышав такое, я огромными глазами смотрела на него, не веря. Но отец говорил на полном серьезе. Он отдернул ворот своего сюртука и ослабил бант на шее.

— Это неправда, ты же знаешь, я сама им площадку украшала. Папа… — попыталась объясниться я.

— А после не пустила детей на неё, — бросил он мне в лицо. — Хватит лжи! Девочки мне про тебя всё доложили. Как ты могла так с ними обойтись? Ты моя дочь и так опозорить!

— Это неправда, — прокричала, — они со мной не играли. Они сказали, что ты отошлёшь меня в закрытую школу, потому что я больше не нужна.

Он приподнял бровь и, к моему ужасу, кивнул.

— В пансион для благородных девиц, Виола. И я не вижу здесь ничего плохого. Все леди должны получить образование. И неважно, будешь ты учиться на дому или в специальном учреждении. Хотя второе больше пойдёт тебе на пользу. Как выяснилось, ты очень двулична и невоспитанна. Как я мог так тебя упустить? Но всё, этому придёт конец. Я хотел, чтобы ты отбыла через неделю, но с твоим поведением не вижу в этом смысла. Завтра же уедешь. И подумай над своим поведением. Ты опозорила меня. Ещё и пса дразнила. Немыслимо.

Слёзы стекали по щекам, я смотрела на него и не верила. Но, переведя взгляд на дверь, заметила в проёме его новую жену, а вместе с ней и ту самую девочку, что дразнила меня. Они обе улыбались переглядываясь.

И я всё поняла.

— Папа, разве я такая? Разве я могла так поступить? Это же я, твоя Виола, — прошептала, пытаясь всё же достучаться до его любви. — Папочка…

— Хватит, Виола, эти несколько дней я только и слышу о том, как ты ужасно себя ведёшь. Только и слышу. Я устал испытывать стыд. А дальше что? Начнёшь изводить Этель, — он указал на мачеху, и та вмиг приобрела несчастный вид, — а после и наших общих детей в угоду своему эгоизму и ревности. Хватит, я сыт по горло стыдом за свою дочь. Ты уезжаешь завтра. И ещё раз тебе советую пересмотреть своё поведение.

На его лице было столько злости.

В этот момент я узнала новое для себя чувство — предательство.

Лекарь осторожно касался раны, соединяя ткани. Боль он убрал, физическую, но не ту, что была в душе.

— Ты всё поняла, Виола?

— Да, папа, — я кивнула. — Я уеду.

И всё. Ничего более. Всё было бесполезно. Меня предали. Он позволил себя обмануть, легко поверил в то, что его дочь — подлая обманщица. Я была уже достаточно взрослой, чтобы это понять.

Я мешала его новой жене, ещё не родившимся детям.

А раз мешаю, значит, просто выбросить.

Наверное, эта девочка рассказала остальным о том, что меня ждёт. Они специально дразнили и издевались надо мной, чтобы и я вела себя плохо. Чтобы выставить во всём виноватой.

Так низко и подло.

Бессилие — ещё одно гадкое чувство.

Просить, умолять, унижаться.

Требовать, чтобы меня любили как раньше.

На лице отца я видела лишь злобу.

Взглянув на него, покачала головой и отвернулась к окну.

— Что, больше сказать нечего? — кажется, даже такое моё поведение его не устраивало.

Но я снова покачала головой. Хотя…

— Жрец в храме, папа, часто говорит, что за всё нужно платить, — я снова повернулась к нему. — За предательство тоже, папа. Надеюсь, за него будет особенно высокая цена.

— Она ещё и дерзит, — рявкнул он и вышел.

Эта его жена с мерзкой девчонкой радостно побежали следом.

— Мне жаль, леди, — лекарь старательно исцелял рану.

— Господин Иерсан, я хочу, чтобы там остался заметный шрам, — прошептала, разглядывая небо за окном.

— Зачем? Вы вырастите в красивую молодую женщину, и такой изъян…

— Хочу, чтобы там был шрам. Большой, — настойчиво пробормотала. — Чтобы не забывать. Никогда не забывать… об этом дне.

… Душа заледенела. Я даже плакать не могла. Лежала в своей комнате и слушала, как там, под окнами, веселятся гости. Как играет музыка, смеются дети.

В доме был праздник, и никому не было дела до моего разбитого сердца.

Служанка, не смотря мне в глаза, собрала дорожный сундук. А после его унесли.

Я продолжала лежать, понимая, что это последний день в родном доме. Отец всё решил. Он поверил своей новой жене. Раз собрали вещи, значит, бабушка решила не вмешиваться. Ей нужен был внук, чтобы великий род магов продолжился. И ради этого она готова была пожертвовать мною.

Если бы я сейчас к ней пошла, расплакалась и попросила бы оставить меня здесь, то она отчитала бы. Ведь я должна в первую очередь думать о семье. О том, чтобы родителям было хорошо… А вернее, хорошо той, кто родит такого важного сына.

Как же я ненавидела этого ещё не родившегося братика.

Дверь тихо скрипнула, и я повернула голову.

Он стоял в проходе и виновато смотрел на меня. Такой красивый и мерзкий…

— Виола, — Джосеми опустил взгляд. — Мне сказали, что это не ты написала. Я хотел…

— Уйди вон, — выдохнула. — Ты трус и мерзавец. Ты такой же, как и остальные. Не мальчик и не дракон. Ты трусливая ящерица. Ты старший, и ты позволил так со мной поступить. Теперь меня выгоняют из родного дома, а ты будешь здесь жить. Или пришёл проверить, хороша ли моя комната? Что же, можешь её занять.

— Я не хотел этого, — он сделал шаг, но остановился. — Мы заигрались. Никто не думал, что этим обернётся. Никто.

— Пошёл вон, трусливая жалкая ящерица. Ты подлое ничтожество… И никогда тебе не стать достойным мужчиной. Драконом. Ты гнилой, со смердящей тщедушной душонкой. Ты не мужчина и никогда им не станешь!

Я заплакала, а он, опустив голову, ушёл…

… А утром мой мир обратился в руины. Отец даже не вышел проводить.

Карета увезла меня далеко и на долгие годы.

10 лет спустя

— Виола эрч Эмистер, — услышав свое имя, волнуясь, я вышла из длинного, ровного строя девушек и, гордо подняв голову, пошла на возвышение получать заветный документ об окончании учебы — диплом с отличием.

Мне было чем гордиться. Поднимаясь по ступеням, я поглядывала на своих учителей, которые все эти годы поддерживали меня, не позволяли пасть духом, давали советы и учили стойко переносить удары судьбы.

Да, строгие, но в то же время справедливые.

— Поздравляем Виолу с завершением учебы. Желаем тебе успешно найти свою дорогу в этой жизни. Помни: главное — путь. Всегда иди вперед к цели и не оборачивайся. Цени тех, кто протягивает тебе руку, чтобы поддержать, и обходи стороной тех, кто пытается сделать подножку, — директриса, пожилая драконесса со строгим пучком волос, кивнула и как-то печально выдохнула, глядя на меня. — Я помню тебя еще совсем девочкой. Ты выросла настоящей красавицей, Виола. Я знаю, что говорю это каждой из вас, но вы действительно такие. И сегодня я отправляю тебя в жизнь, милая, — ее голос стал тише, и теперь никто нас не слышал. — Твоих родных нет. Они не приехали.

— Я не писала им и не сообщала, — честно призналась ей.

— Я так и поняла, поэтому не удивилась, получив письмо от твоей бабушки. И зная, как ты любишь отправлять подобные весточки в камин, прошу, ну эту хотя бы прочитай.

Я поморщилась, а после усмехнулась. Ну что за женщина, нигде ее нет, но все она знает.

— Так вы поэтому мне раз в полгода все события, произошедшие в семье, пересказываете? — я поджала губы. — Никогда не решусь спросить, откуда вы знаете, как я поступаю с письмами.

— Магия, милая, и ничего больше, — в глазах драконессы вспыхнул и погас белый огонек. Менталист. Ну конечно же. — Церемония завершится, и жду тебя в кабинете. Это важно, Виола. Пора взрослеть и смотреть проблемам в лицо, а не сжигать их в камине.

— Хорошо, вы меня подловили, госпожа директриса, — я кивнула ей, затем развернулась к залу, показала диплом, поклонилась и пошла на свое место.

— Аминель эрч Олисер… — прозвучало следующее имя.

… Снова встав в строй, улыбаясь, я смотрела на девушек и ощущала легкую боль в сердце. Сбоку на высоких скамейках сидели многочисленные родственники выпускниц: родители, сестры, братья, бабушки и дедушки. Столько гордости было на их лицах, счастья.

Наверное, я здесь была единственной, кто этим вечером вернется в комнату вместо семейного ужина.

Да и пусть. С этой болью жить я научилась. И с каждым годом она мучила меня все меньше. Я настолько привыкла к одиночеству, что уже и не замечала его.

… Церемония подошла к концу. Девушки разбрелись. Большинство вышло в огромный сад на заднем дворе. Я же, обнявшись с подругами, направилась на второй этаж. Проходя мимо картин, уже по привычке вглядывалась в пейзажи, ловя себя на мысли, что так и не решила, куда направлюсь. Что мне нравится больше: хвойные леса и горы или океан и бескрайняя полоса песчаного берега?

Столько дорог, хоть разорвись.

Постучав в тяжелую дубовую дверь, я открыла ее, дождавшись ответа. Директриса уже была на месте и ждала меня. Стояла у окна и поливала свои любимые кактусы. Других цветов ей не дарили, все знали: забегается, не польет, и растение погибнет.

У нее даже не каждый кактус выдерживал.

— Виола, — она обернулась. — Все же пришла. Я столько лет думала, как устроить твою жизнь. Что придумать, чтобы помочь. Много девушек покинули стены этого поместья. Пансион для благородных девиц Самкрафта стоял здесь еще до моего рождения, но, знаешь, я не помню никого со столь тяжелым положением, как у тебя. Сирота при живых родственниках. И, хуже всего, ты сама себя предпочитаешь видеть такой.

— Директриса, — оборвала ее, — простите, но если вы хотите поговорить о том, чтобы мне вернуться домой, то и речи быть не может. Я уехала оттуда десять лет назад, чтобы никогда не вернуться. И я ничем не обязана этим людям. После моей матушки осталось наследство, и оно с лихвой покрыло те расходы, что отец понес в связи с моей учебой. Так что совесть меня мучить не будет.

— Прекрати, ты, как всегда, не дослушав, делаешь поспешные выводы, выбирая самый негативный расклад, и начинаешь выстраивать стену, огораживаясь от окружающих. Но так нельзя, милая. Хотя бы послушай, что желает тебе сказать отец.

— Он уже высказался десять лет назад, стоя у моей кровати, когда лекарь залечивал мне мышцы, разорванные собакой. И я внимательно его слушала. Повторять опыт не желаю.

Вздохнув, она поставила лейку на подоконник и подошла к своему столу. Потянувшись, подняла белый конверт. Вскрытый. Это озадачило.

— Это не мне, а вам, да? — быстро догадалась, что к чему.

Драконесса кивнула.

— От твоей бабушки. Думаю, она прекрасно поняла, что ее послания никто не читает. Поэтому последняя ее весточка была направлена мне.

— И что же хочет эта важная женщина? — я прошла по кабинету и остановилась у окна. Внизу во дворе гуляли родители со своими дочерями, вели разговоры, смеялись. — Семья в беде, род на грани вымирания, и срочно нужно принести какую-нибудь овцу в жертву? Они все собрались, подумали, и выбор совершенно не внезапно пал на меня. Или моей мачехе мало золота отца, и она решила положить свою лапу и на средства, оставшиеся после моей мамы? А для этого нужно, чтобы я подписала нужные бумаги. Что там? — я взглянула на клочок бумаги в руках директрисы.

— Ты умеешь быть жестокой, и это хорошо. Прости, Виола, но на овцу ты не потянешь, скорее, ежик, да. Совершенно не жертвенное животное.

Я усмехнулась, сочтя это за комплимент.

— Директриса, не тяните… Что там?

— Твоя бабушка больна и желает увидеть тебя. Она слабеет и…

— А какое мне до этого дело? — я сложила руки на груди. — Пусть другие её внуки стоят у её кровати, меня же она предала в угоду новой невестке… Ой, — я картинно схватилась за сердце, — о нет же, других нет. Не родила! А столько надежд на неё возлагали.

— Жестоко, — пожилая драконесса кивнула. — Цинично и по болевым точкам. Да, твоя мачеха мечтала подарить роду наследников, но боги от неё отвернулись.

— И почему, интересно? — я криво усмехнулась.

— Полагаю, она догадывается. Но всё же, Виола, я хочу, чтобы ты поехала. Считай это личной просьбой.

— Зачем? — я снова сложила руки на груди.

— Чтобы закрыть дверь в том доме и запереть замок. Пойми, девочка, твоя злость — как пламя, а раздувает её обида, из которой собран костёр. И она всё никак не догорит. Вернись туда. Уже не ребёнком, которого так легко ранить, а самостоятельной женщиной. Вернись и хлопни дверью так, чтобы стены задрожали. Или останься там. Давай, пора взворошить угли, иначе всю свою жизнь так и будешь рычать, как раненый зверь. Это нужно тебе, Виола.

Покачав головой, я снова уставилась в окно. В кабинете повисла тишина. Первая злость и нежелание подчиняться прихотям, пусть и больной бабушки, улеглись, и я начала думать головой.

В чём-то директриса была права. Столько лет прошло, а я мгновенно вспыхивала ненавистью, стоило просто вспомнить семью.

И это причиняло мне боль.

Сильную.

— Виола, хватит убегать. От себя не спрячешься. Дилижанс прибудет завтра. Я специально попросила, чтобы заехали к нам.

— Директриса, — покачала головой я.

— Ты должна во всём разобраться. Так что иди в комнату и отдохни перед дорогой. Ты понимаешь, что так правильно, Виола. Ты сама всё понимаешь.

Выдохнув, я кивнула. Спорить было бесполезно.

Да, дилижанс прибыл вовремя. Директриса провожала меня молча. Казалось, она всё мне уже сказала вчера, а сегодня ей осталось только обнять и отпустить.

— Спасибо вам за всё, — шепнула я, не сдержавшись. — За тепло и поддержку.

— Ищи свою дорогу, Виола, и хорошего тебе попутчика на этом пути. Пусть Боги хранят тебя, дитя.

Забравшись в огромную карету для дальних путешествий, я всё же обернулась и взглянула на поместье, в котором жила последние десять лет. Стало так больно. Я словно снова дом теряла, только в этом меня уважали и ценили. Здесь меня не предавали и не унижали.

— Наверное, стоит именно школу домом называть, — усмехнулась и пошла занимать свободное место…

… Нет, поездка лёгкой не была. В окно ярко светило солнце, ослепляя, и никакой возможности не было от него спрятаться. Шляпка была в дорожной сумке и находилась в задней части дилижанса вместе с остальным багажом пассажиров.

— Я так вся в веснушках буду, — пробурчала, стараясь волосами прикрыться.

Выдохнув, я всё же покосилась на небо. До заката ещё ой как далеко. Ехать и ехать. В животе урчало. То, что мне передали в дорогу, я уже съела. Но, кажется, от переживаний у меня разыгрался нешуточный аппетит.

Покосившись на молодую женщину, сидящую напротив и вкусно жующую яблоко, отвернулась.

Взгляд снова остановился на дороге. Послышался лёгкий шум. Наш возница что-то кому-то прокричал. Я заинтересованно нашла причину переполоха. Нас обгоняла двуколка с впряжённой в неё черной лошадью. На вид весьма удобный экипаж, и крыша откидная имелась, и ящик сзади для багажа. Ею правил широкоплечий, явно высокий мужчина-блондин в красивой чёрной офицерской форме. Такой, с выправкой, строгий. Он махнул кучеру, явно благодаря его за то, что пропустил и уступил дорогу.

Я улыбнулась, и в этот момент наши взгляды встретились.

На краткий миг, но всё же.

Дракон.

Над бровями, на подбородке и висках мелкие светлые чешуйки. Шрам, пересекающий щеку и задевающий уголок рта. На другой стороне лица — рассеченный тонкой белой полосой висок. Выше, там где начинаются длинные белоснежные волосы, на лбу толстый розовый рубец. И всё же он был смущающе красив.

Стоило нашим взглядам разойтись, как я густо покраснела.

Впервые моё внимание привлёк мужчина, и вот беда — случайный проезжающий мимо. Только со мной могло такое случиться.

Я тихо засмеялась, покачав головой.

Дилижанс ехал дальше. Солнце, словно сжалившись надо мной, медленно склонялось к вершинам деревьев. Я широко зевала и мечтала о простой булочке. В моём кармане было до обидного мало монет. Не бедствовала, но экономить стоило.

Снова прикрыв рот ладонью, пряча зевок, покосилась на дорогу.

Однообразный пейзаж просто убивал. Нет, я всё же желаю жить там, где с одной стороны горы, а с другой — море. И чтобы чайки кричали по утрам. Чтобы запах хвои спускался с гор. Найти бы ещё это прекрасное место. Устроиться в школу или наняться гувернанткой, почему бы и нет.

Возможностей было много. Не пропала бы.

Так, может, и не стоит возвращаться в поместье рода эрч Эмистер. Ну что мне там делать? Полюбоваться на папеньку, который предал на следующий же день после свадьбы, чтобы угодить новой жене? Или на эту самую жену полюбоваться?

Единственное, что бы я могла сказать им, так повторить фразу, брошенную отцу. За всё в этой жизни нужно платить, но теперь я знала, что цена за предательство родной дочери действительно высокая. Дом эрч Эмистер был пуст. Он так и не услышал детского смеха. Надежды не были оправданы.

Жертвы себя не окупили.

Эта драконесса так желала стать аристократкой, продолжить древний род. И она не гнушалась грязно играть, устраняя меня. Это потом я поняла, чем опасна для неё. Старшая. И роди бы она девочку, то никогда не стала бы настоящей хозяйкой поместья, потому что я бы так и осталась — наследницей. Мой муж бы взял наше родовое имя, и мои сыновья продолжили род.

А её дочь осталась бы без титула — простой драконессой.

Она подстраховалась, устраняя меня со своей дороги.

Это было так глупо, так нелепо. Особенно если вспомнить, что Боги не послали ей радость материнства. Её руки остались пусты. И мне было нисколечко не жаль!

И совесть за это не грызла.

Выдохнув, вытянула ноги и тут же ощутила резкий толчок. Лошади заржали, и возница крикнул: «Стоять!». Карета замедляла ход.

— Что произошло?..

— На кочку наехали?..

— Мы останавливаемся…

Пассажиры оживились. В салоне началась суета. Облизав губы, я разогнала сонливость. Этого еще не хватало — остаться на ночь посередине тракта.

— Возница, — прокричали с передних сидений, — может, объяснитесь?

— Да чего говорить, — раздалось в ответ, — ось треснула. До постоялого двора дотащат нас лошадки, а там пересажу всех в другие экипажи. Не переживайте, все куда надо доедете. Естественно, платить ничего не нужно будет.

Я лишь всплеснула руками. Кажется, моя удача попала под колеса этого дилижанса. Да как так-то? Что теперь — тратиться на комнату? Терять время и ждать, когда подвернется экипаж, идущий мимо нашего поместья? Вот же…

Словно чувствуя мою злость, заурчал и живот.

Мы ехали, только теперь куда медленнее, четверка лошадей прогулочным шагом по дороге плелась. Пассажиры все больше волновались.

Солнце зависло над верхушками деревьев. Смеркалось. Становилось холоднее, а шаль не достать. Я начинала мерзнуть. К этому времени мы должны были быть на специальной стоянке для экипажей. Там, где и таверна простая стоит, и комнатки сдаются по смешным ценам. Вместо этого мы сможем в лучшем случае добраться до заведения, где с клиентов так тянут монеты, что взвыть можно.

Фыркнув, я уставилась на небо и растерла плечи.

— Возница, скоро? Теплее не становится, — прокричал кто-то, явно испытывая те же затруднения, что и я.

Ну, хоть не одинока.

— Да почти уже, — раздалось в ответ.

И действительно, впереди появились неяркие огни магических уличных фонарей.

Я воодушевилась.

Да и ладно, не стану комнату снимать, посижу в таверне. Чай выпью. Главное, чтобы нашелся нужный экипаж. Да хоть почтовая карета, я уже на все была согласна.

Испытывая нетерпение, я наблюдала, как все отчетливее вырисовывается стоянка для экипажей: кареты, простые телеги, знакомая двуколка. Я поискала взглядом и высокого светловолосого дракона, но, увы, дважды, видимо, встретиться нам не суждено.

Улыбнулась и тут же поежилась. От холода на коже волоски приподнялись, и мурашки появились.

— Прибыли, — прокричал возница, останавливая дилижанс. — Сейчас выдам всем багаж, и проходите в таверну. Я же буду искать экипажи и рассаживать вас. Кто и куда едет — у меня в списке, — он потряс бумагой над головой.

Но на него уже мало кто смотрел. Все переволновались, устали, замерзли и хотели есть.

Зевнув, я подождала, пока выйдут все, и пристроилась в очередь за каретой. Просто знала, что моя скромная сумка с вещами в самом низу. Народ расходился медленно. Только троим посчастливилось найти место в нужную сторону сразу. Остальные же брали вещи и направлялись в деревянное двухэтажное здание. Я же продолжала стоять и терпеливо ждать, отгоняя от себя приставучего гнуса. Не выдержав, щелкнула пальцами, и несколько комаров упали к моим ногам, изжаренные с корочкой. Возница обернулся, оглядел меня пристальным взглядом и крякнул себе под нос. Что бы это значило — непонятно.

— Я надеюсь, мои вещи на месте? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Да, конечно, леди, куда же им деться, — он отмахнулся от комара, и, не выдержав, я снова призвала пламя.

Насекомые упали на землю, словно искринки, охваченные огнем.

Возница снова ухмыльнулся и, потянувшись, наконец, достал мою сумку.

— Что-то маловата для аристократки, леди.

— Вы полагаете, титул обязывает меня путешествовать не менее чем с тремя сундуками? — съязвила я.

— Ну, именно так обычно и бывает, — он предпочел не заметить мой выпад.

— Ну, значит, я очень неправильная представительница знати, уважаемый.

Взяв сумку, я поспешила к высокому крыльцу с деревянными резными колоннами и высокими перилами.

Может, сумка и небольшая, но тяжела… руки очень быстро устали. Книги… Да, там были именно они. Ну и пара платьев, белье, чулки и… теплая шаль.

У меня зуб на зуб от холода не попадал. Все же стоит спросить, сколько у них стоит комната. Я же околею в общем зале.

Взобравшись по ступеням, я толкнула тяжелую дверь и вошла. В таверне пахло жареным мясом. Мой живот снова заурчал, жалуясь на голод.

Осмотревшись, быстро нашла стойку управляющего и заспешила туда, снова встав в небольшую очередь.

Минута тянулась за минутой.

Впереди остался всего один мужчина, как вдруг управляющий громко прокричал, глядя на меня:

— Комнат больше нет…

Всплеснув руками от досады, я обернулась на зал. Ну конечно, все столики заняты. Хотя было местечко на лавке возле очага.

Я сидела на лавочке возле очага и пыталась устроиться удобнее, опираясь плечом на свою дорожную сумку. Живот урчал от голода, и это мешало заснуть. Я смотрела на многочисленные столики и понимала — они до утра не освободятся. За ними просто коротали ночь, и вставать никто не собирался.

За те два часа, что я просидела, ни один не опустел. А нагло подсаживаться к кому-то — прогонят. Да и невоспитанно.

Рядом, над самым ухом, раздался жуткий храп. Вздрогнув, я обреченно поморщилась. Повернула голову и печально взглянула на мужика самого жуткого вида. Борода спутанная, от вещей несло потом. Он все время пытался навалиться на меня и устроиться на моём плече.

В иной ситуации я бы давно уже поднялась и пересела, но шутка заключалась в том, что это место было единственным свободным в зале. Помимо нашего дилижанса, сломалось еще два, но их хотя бы чинили.

А мне все, что оставалось — это ждать, когда пройдет нужный экипаж, чтобы еще и взять меня смогли.

Смирившись с тем, что сегодня сплю с нечесаным обросшим мужиком, я прикрыла глаза. Но не прошло и нескольких минут, как я ощутила, что по моему животу ползет что-то странное. Разомкнув веки, обомлела. Ладонь.

Нет, ну это наглость.

— Мало того что вы без мук совести используете меня как подушку, так еще и ограбить решили? — прошипела я, не поднимая шума. — Уж поверьте, откроете этот кошелек, прослезитесь, добавите пару монеток и вернете. И раз уж вы в бодром настроении, то уберитесь с моего плеча!

Я повернулась и, не мигая, уставилась на нахала.

Он открыл рот, пошлепал, как рыба, губами, закрыл рот и смутился.

Руку убрал.

— Я что, похожа на богатую? — приподняла бровь. — У вас, как я понимаю, ни матери, ни жены, ни дочери нет, раз вы так бесстыже поступаете с несчастной женщиной, которая вынуждена вот здесь, рядом с вами, ночь коротать?

— Дык… леди же, — из его уст это звучало как оправдание.

— И с чего, интересно, вы это взяли? Видели где-то мой личный экипаж, или я тут за отдельным столиком свиные ребрышки у всех на глазах поглощаю? Может, у меня апартаменты двухместные на этом постоялом дворе? С чего вы вдруг решили отнять у меня последние монетки? Неужели ни капли жалости в вас нет? Что вам мой кошелек? Да там и на краюшку хлеба не хватит. И ради этого терять последние остатки достоинства?

Мужик покраснел. Взгляд опустил в пол. Мощные плечи поникли.

Словно желая его добить, мой живот громко заурчал.

— Я такая же голодная и уставшая, как и вы. Мы сидим здесь с вами на равных и греемся от одного очага. Разве можно так? Где ваша мужская честь?

— Ну все, леди, все. Простите, — пробурчал он. — Виноват, просто кошелек у вас прямо на виду. Убрали бы за пояс, чтобы соблазна не было.

Он как-то подобрался и даже немного отодвинулся.

Я уставилась на свой поясок. Пожала плечами и припрятала холщовый мешочек с монетками.

— Держите, — он вытащил из кармана на удивление чистый сверток. — Матушка в дорогу дала. Сало и хлеб. Если не побрезгуете.

— Сало? — я оживилась. — А вам не жалко?

— Да чего уж. Вы скандал не подняли. А то меня бы сейчас в ночь выкинули, и еще бы ни один возница в свою карету не пустил. Так что берите. Чем уж богат.

— Ну, у вас всяко больше, чем у меня, — я взяла предложенный ломоть черного хлеба, на котором лежали несколько тонко порезанных кусочков подкопчённого соленого сала. Откусила и зажмурилась от удовольствия. — Передайте матушке, что очень вкусно. И больше ее так не позорьте. Нехорошо это.

— Простите, — повторил он. — Не подумал. Просто леди обычно при золоте, а если потеряют пару монет, то и не заметят.

— А заметят? — я откусила хлеб и прожевала. — Представьте, если заметит! На второй или третий раз… Велят избить вас в подворотне. И никто после этого вас в экипаж не возьмет. Сгинете под ближайшим забором, а матушка ваша будет выходить на крыльцо и ждать. И стоит оно того, это ваше золото? Вы непохожи на разбойника.

— Нет, — он потряс спутанной бородой. — Нет. Я удобрением занимаюсь и продаю его фермерам. Свиней содержу. У меня свое хозяйство. А сейчас еду в соседнюю провинцию, чтобы узнать, можно ли на их сельских ярмарках со своей продукцией стоять. У меня и окорока копченые, и уши свиные. Здоровые такие. — он выставил ладонь, я взглянула, впечатлилась и засмеялась. Он снова покраснел, глядя на меня. — Вам неинтересно, да?

— Что вы, — я поставила локоть на бедро и подперла кулаком подбородок. — Жена есть?

— Нет, леди, все никак…

— Угу, а что матушка говорит? Невесту не ищет?

— Да ищет, — он махнул рукой, — да я им не нравлюсь.

— Хм… — я чуть сдвинулась и осмотрела этого незадачливого воришку. Ну, габаритами — с бычка. Шея толстая, борода косматая. — Нет, не вы им не нравитесь, рассмотреть они вас не могут. Волосы и бороду причесать и подровнять. Вещи сменить на чистые. Вы, наверное, как из свинарника вышли, так и на улицу знакомиться.

— Ну-у-у, — он пригладил ладонью бороду. — Наверное, да. Мама мне так же говорит, что чистое нужно. И… И что понравлюсь? — он приподнял густую широкую бровь.

— Да, — я закивала, — вы сильный, высокий, плечи о-го-го. Да и лицом не страшны. Просто не следите за собой, и женщину это отпугивает. Ну кто же хочет, чтобы от жениха навозом несло? Так что слушайте маму и делайте, как она говорит.

— А вы точно леди? — он так смотрел на меня.

Я снова засмеялась.

— Леди я, вы верно поняли. Просто небогатая и попавшая в небольшую беду. И вы в нее попадете, если будете тянуть руки к чужим кошелькам.

— Да, — он выдохнул. — Нечистая дернула. А вы прячьте его. А то на разбойников нарветесь, а не на такого растяпу неумелого, как я.

— Вы милый, — я улыбнулась. — И добрый, — показала последний кусочек хлеба. — И еще не жадный.

— Горст! — прогремело на всю таверну.

Мой нечаянный знакомец подскочил.

— А вот и моя телега отбывает. — Он почесал затылок и сунул мне в руку весь свёрток со снедью. — Это вам, леди, чтобы с голоду не упали. И приятно было поговорить. Я никогда ещё вот так с женщиной по-простому не болтал.

— И мне приятно, — я взяла подарок. — Вы не запускайте так себя. И оглянуться не успеете, как и жена будет, и детишки.

Он улыбнулся, так мило и застенчиво. Склонился в поклоне и ушёл.

А я осталась. На лавочке стало свободнее. И вроде голод притупился, а такая тоска пришла. Спрятав свёрток с едой в сумку, надёжнее припрятала кошелёк и уставилась перед собой.

Народу хоть и становилось меньше, а столики не освобождались. Понаблюдав, я поняла, что они ещё и забронированы теми, кто заплатил за комнату.

То есть мне за такой точно не попасть. А так на колени здесь подносы с горячей едой не подавали. И в этот момент сало с хлебом, что оказались у меня, ещё ценнее стали.

— Леди, — раздалось надо мной, — подняв голову, я уставилась на молодого мужчину с пустым подносом в руках. — Вас приглашают за стол.

— Что? — встрепенувшись, тут же одёрнула себя. — Вы, наверное, ошиблись. Я здесь одна, и никто не может меня пригласить.

— И между тем вас ждут и уже сделали заказ.

— Нет, не меня, уточните, и… — я оглянулась на окно. — Уже глубокая ночь, да?

— Нет, — он покачал головой. — Если я не ошибаюсь, ваш дилижанс прибыл два часа назад.

— Всего два? — я удивилась. — Как медленно тянется время.

— Может, всё же пройдёте со мной? — подавальщик так и стоял надо мной с пустым подносом.

— Вы ошиблись, — повторила я, смущённая его настойчивостью.

— Леди, сидящая у очага на лавочке, — выдал он. — Здесь такая только одна, и это вы. Стол, за который вас приглашают, занят всего одним постояльцем. Считайте, что пустой.

— Да… — я готова была снова отказать, но так хотелось чего-нибудь жидкого и горячего. И ещё компота бы. Хлеб был вкусным, но сухим, теперь бы чего выпить.

— У вас и бульон, наверное, есть? — жалобно выдохнула я.

— С овощами и картофелем, — он закивал, словно дразнясь. — Поднимайтесь, леди, за столиком лучше, и забронирован он на всю ночь. Горячая вода подаётся бесплатно. Есть травяной чай с ромашкой.

И я поднялась, взяла свою сумку и уставилась на подавальщика. Он одобрительно кивнул и повёл меня вглубь зала.

Столик действительно оказался почти пустым. За ним сидел уже знакомый мне мужчина. Заметив моё приближение, он приподнялся и склонился в уважительном поклоне.

Я же смотрела на него во все глаза и не верила. Высоченный блондин с невероятно чистыми серо-голубыми глазами. На широких плечах накинут чёрный офицерский мундир. Длинные волосы собраны в хвост. И чем ближе я подходила, тем сильнее краснела и ничего с собой поделать не могла.

«Вот сейчас ты действительно похожа на морковку», — шикнула я на себя.

— Леди, — дракон указал на стул рядом с собой. — Простите за дерзость, но я решил вас пригласить. Нехорошо это, когда молодая женщина ютится у очага.

Я закивала и судорожно вспоминала, что там приличия обязывают. Поклониться или кивка достаточно? От голода ну совсем голова не работала.

Так что, пока соображала, поздоровался мой живот, зарычав на нежданного спасителя.

— Простите, — сконфуженная, я покраснела ещё сильнее. — Весь день в дороге. И тут ещё незадача. Наш дилижанс сломался и не доехал до ночной стоянки. А здесь… — я оправдывалась и никак не могла закрыть рот.

Он меня выслушал, кивком отпустил подавальщика и поднялся. Вышел из-за стола и выдвинул передо мной стул.

— Присаживайтесь, леди. Сейчас принесут ужин. Время, конечно, позднее, и вы явно голодны.

— Благодарю, — я всё же присела за стол и попыталась засунуть сумку под ноги.

— Давайте лучше это вот сюда.

Он забрал у меня багаж и пристроил его к стене, рядом со своим.

— Здесь безопаснее. Воришек в таких местах всегда много.

— Да уж, — я усмехнулась, вспоминая бородача.

— Вас ограбили? — его лицо вмиг стало серьёзным.

— Нет, но попытались. В итоге незадачливый вор отдал мне свой свёрток с едой. Так что я осталась не внакладе.

— Вор отдал вам свою еду? — он недоверчиво покосился на меня.

— Да, но он не вор. Скорее просто помутнение у человека случилось. А так вполне приятный мужчина. Фермер.

Он выслушал меня и поджал губы, готовый рассмеяться.

— Что? — меня это возмутило.

— Нет, просто… вас накормил вор…

— Он не вор! У него свои свинарники и очень вкусное сало!

Незнакомец всё же рассмеялся. А я замерла. Такой густой и бархатистый звук. Тяжёлый и обволакивающий.

— Позвольте, леди, узнать ваше имя, — офицер успокоился и снова взглянул на меня.

— Виола, — негромко пробормотала я.

— Виола, а дальше? — он подался вперёд, пытаясь заглянуть в мои глаза.

— Никак. Просто Виола.

— Леди Виола, — он склонил голову набок, словно пробуя моё имя на вкус.

— Нет… Не леди. Я собралась отказаться от титула. Просто Виола. Если вам так неудобно, то госпожа Виола. А вы?

— Джо, — не задумываясь, ответил дракон.

— Джо? — я нахмурила лоб. — А дальше?

— Как и вы — просто Джо. И без всяких господинов.

Я облизнула нижнюю губу и уставилась перед собой. Дальше разговор не клеился. Этот странный мужчина тоже сидел и молча меня разглядывал, словно изучал. Щурился, улыбался…

Мне стало слегка не по себе, я повернулась в сторону камина и с сожалением заметила, что моё место на лавке уже занято.

— Я вам чем-то не понравился? — вернул моё внимание дракон. — Вы явно желаете вернуться к огню.

Моргнув, я снова смутилась.

— Нет… Мне приятно ваше приглашение…

— Но я вас пугаю? — он настойчиво ловил мой взгляд.

— Нет… — я обняла себя за плечи, совершенно растерявшись.

— Виола, я вас не обижу. Расслабьтесь. Здесь прохладно, давайте сделаем вот так.

Он стянул с себя офицерский мундир и, поднявшись, шагнул ко мне. Накинул свою вещь на плечи и на краткий миг сжал их.

— Сейчас согреетесь. Куда же вы едете, если это не секрет?

Почувствовав, что мы нащупали безопасную тему, я куда спокойнее ответила:

— В провинцию Фельмет. В поместье рода эрч Эмистер. Но наш дилижанс сломался. Как раз через несколько минут после того, как вы нас обогнали.

— То есть, Виола, вы все же запомнили меня, — он просиял.

— Ну… у меня хорошая память на лица, — выкрутилась я.

— Я тоже вас запомнил. Хотя с памятью у меня похуже. Но такую красивую женщину не заметить невозможно.

Услышав комплимент, я снова обхватила себя за плечи и покосилась на лавку.

— Кажется, я сказал что-то не то, — Джо засмеялся. — Вы покраснели и стали похожи на…

— Если вы сейчас посмеете назвать меня морковкой, то я забуду, что леди, — строго предупредила его. — И на моем носу не грязь, а…

— … самые милые веснушки, — договорил он. — И в мыслях не было вас морковкой назвать. А похожи вы стали на испуганного воробышка. Я не оскорбляю женщин, Виола. И бояться вам совершенно нечего. Но в поместье эрч Эмистер нет сегодня экипажей. Ни одного.

Услышав такое заявление, я замерла.

— Да быть не может. Возница сказал, что найдет нужный транспорт.

Джо покачал головой.

— Но он сказал…

— Виола, туда не идут кареты. Почтовая будет лишь через три дня. А ваш дилижанс уже отбыл обратно. Я видел на улице возницу. Он уехал.

Опешив, я открыла рот и осмотрелась, пытаясь найти в зале хоть одного своего попутчика. Но знакомых лиц не было. В этот момент мне стало по-настоящему страшно.

— Я что, застряла здесь? — мой голос упал до шепота. — Но не бывает же так. Должны быть экипажи.

— Направление непопулярное, — Джо пожал плечами. — Обычно другой дорогой едут, там и быстрее, и удобнее. Здесь же одна-две кареты в неделю.

— Но остальные… — я развела руками.

— Они, видимо, не направлялись так далеко, как вы, — он наблюдал за мной.

Его серые глаза словно изучали. Но мне сейчас было не до его внимания. Я тихо скатывалась в панику: два или три дня здесь, в этом душном зале, на этой лавке с куском хлеба и парой монет, которых, может, и хватит на комнату, но после я останусь совсем без гроша.

— Виола, вы побледнели, — дракон потянулся и схватил меня за запястье. — Руки просто ледяные.

Я смотрела на него, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Давно я не чувствовала себя так беспомощно. И главное, никакого понимания, что делать.

— Виола, выдохни, — он сжал мою руку, — я еду в провинцию Фельмет, могу сделать петлю и доставить тебя в поместье. Успокойся и выдохни.

Его большой палец погладил мою кожу. Именно это и встряхнуло. Наблюдая за ним, я резко выдернула руку и покачала головой:

— Я вас совсем не знаю… Я не могу так поехать… Я ничего не могу.

— А сидеть в зале с бродягами можешь? Виола, здесь удобства на улице, стоит выйти, и ты попадешь в беду. Тебя подкараулят. Я потому и пригласил за свой стол, чтобы обезопасить. Молодая женщина совсем одна на дешевом постоялом дворе. В окружении невесть кого. Завтра же они поймут, что ты одинока. И будет большая беда, слышишь.

Подняв руки, я сжала голову. От его слов душа заледенела. Как же так все обернулось?

— Как он мог меня бросить, — прошептала в отчаянье.

— Забыл, бывает. Виола, я предлагаю тебе помощь. Я офицер. Дракон. Я не посмею причинить тебе вред, не воспользуюсь твоим ужасным положением. Слышишь?

Потянувшись, он взял меня за плечо, вынуждая смотреть на него. Придвинувшись ближе, продолжил:

— У меня двуколка, не самый удобный экипаж, но нас двое. Во время последнего боя я получил серьезные ранения и пока хромаю на одну ногу. Оборот совершить невозможно, слишком много сил отнимает. В седле держаться тоже пока не могу. Карета слишком медленная. Поэтому двуколка, — он словно оправдывался. — Но у нас будет еда, теплые одеяла. Я обещаю, что не оставлю тебя вот так, как сейчас. Я довезу тебя до поместья. Соглашайся.

Сделав глубокий вдох, вцепилась рукой в ворот его мундира.

«Он дракон и офицер, — шептал внутренний голос. — А еще мужчина, который путешествует один».

Выбор у меня был просто чудовищный: уехать с ним или остаться здесь.

Я осмотрелась и ощутила, как в глазах щиплет.

— Виола, успокойся. Чего ты боишься, скажи мне, и мы все уладим.

Но я покачала головой, не зная, какие здесь слова помогут.

— Ну хорошо. Ночь длинная, подумай, — он отпустил мое плечо и откинулся на спинку своего стула.

Нам принесли еду. Подавальщик поставил передо мной тарелку с золотистым бульоном и свежие пампушки, на второе — тушеное мясо с овощами и еще красивый чайничек с ромашковым чаем.

Глядя на все это, я снова покосилась на Джо. Имя такое странное. Словно обрубленное. Хотя, возможно, он вовсе не аристократ. Да и, скорее всего, так и было. Просто военный. Обычно туда подавались сыновья купцов и ремесленников, чтобы занять положение выше.

Тогда вполне понятно его предложение. Он не понимает, что это может сказаться на моей репутации.

Я подумала и усмехнулась. Да к чему она мне теперь, репутация эта? Я больше всего опасалась, что у него там на уме. Кто он вообще? А вдруг переодетый разбойник?

Ага, на двуколке, хромой и со шрамами на лице.

Нет, он тот, за кого себя выдает.

И все же…

— Виола, ешь. Остывает, — Джо улыбнулся, словно зная, о чем я сейчас думаю.

— Я не смогу за это заплатить, — нехотя призналась. — Мне хватит и бульона.

— Виола, — он подался вперед, взял ложку и вручил ее мне. — Ты съешь все. И это не обсуждается. И платить ни за что не нужно. Я мужчина, желающий сделать леди приятное. Поэтому ешь и выкинь всякие глупости из головы.

Я снова уставилась на похлебку. Живот жалобно заурчал, вынуждая меня поддаться на столь ароматные соблазны.

Ночь прошла. Я наелась и даже поспала, положив голову на согнутый локоть. Правда, проснулась почему-то на плече этого странного дракона. Он сидел на стуле рядом и слегка обнимал меня.

Экипажа в нужную мне провинцию не оказалось, и вот…

Да, я сидела в двуколке и сама себе удивлялась. Ну как можно с незнакомым мужчиной в дорогу?

Остаться наедине с драконом и непонятно на сколько дней.

Но иного выбора у меня просто не было. В таверне куда страшнее. Там и ограбят, и на улице подловят.

И вообще…

Взглянув на расслабленного Джо, обняла себя за плечи, кутаясь в шаль.

Что это вообще за имя такое? Джо! Ну оно совершенно не подходило этому огромному широкоплечему гиганту. Снова взглянула на него и отодвинулась еще немного дальше.

… Двуколка медленно катилась по дороге. Небо освещали первые лучи солнца. Рассвет. Птички пели в кустах, ветер в листве гулял. И успокоиться бы. Но я не могла.

— Виола, еще немного, и ты просто вывалишься из экипажа, — уголки губ дракона дернулись. — Ничего я тебе не сделаю. И гнусных мыслей нет. Сиди нормально. А то я не знаю, то ли лошадью править, а то ли за тобой следить, чтобы вовремя поймать и спасти от падения.

Я замерла и облизнула пересохшие губы. Нет, я и сама понимала, как глупо выгляжу. Меня бесплатно согласились подвезти, а я еще и нос тут морщу. Но все же…

— Зачем вам мне помогать? — решилась на вопрос.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Ну правда, я только вас стесняю. Это сиденье, конечно, широкое, но и вы не маленький, вам без меня куда комфортнее было бы.

— И скучнее, Виола. Я не люблю одиночество. И раз уж на моем пути появилась красивая леди, то чего мне теряться? Такая компания дорого стоит. Перестань так смущаться. Ну разве я похож на разбойника?

Я пожала плечами, но, услышав его тихий смех, спохватилась:

— Нет, ну что вы. Но…

— Ты забавная, Виола. Такая милая. Я офицер, правда, уже в прошлом. Много воевал на западе. Получил ранения. Признаться, лежал на стылой земле, в небо смотрел, и в какой-то момент уже подумал, что свой последний полет уже совершил. Смерть надо мной дышала, а в голове пустота. Даже вспомнить ничего хорошего не мог. Ни семьи, ни жены, ни детей. Сгинул бы там, и никто бы и не вспомнил.

Услышав такие откровения, смутилась. Не знала, что и сказать в ответ. Все слова какими-то глупыми казались.

— Полагаю, раз вы куда-то сейчас едете, то все же есть тот, кто о вас подумает.

Он покачал головой.

— Нет, Виола. Я и там не нужен. Хотя меня желают использовать. Втянуть в подлость, отвратительную сделку, на которую я точно не пойду. Так что еду расставить все по своим местам и заявить, что мне и одного раза хватило, чтобы всю жизнь под откос пустить. Ну а ты куда и зачем? К семье?

Он повернул голову и взглянул на меня. В глазах смешинки. И лицо такое доброе, открытое. И в то же время шрамы говорили о том, что он совсем не слаб и может быть опасным.

— Виола, ты витаешь в облаках, — уголки его губ приподнялись.

— У нас с тобой, кажется, одна цель визита. Я тоже еду сказать свое последнее «прощайте» и хлопнуть дверью. Похоронить прошлое и никогда к нему не возвращаться. И если я где сгину, тоже плакать не станут. Забыли о моем существовании уже очень давно.

— Семья? — он отвернулся, но я заметила, как погас его взгляд.

— Да. Хотя они давно уже мне не семья. Чужие люди, с которыми у меня одно родовое имя. Мне от них ничего не нужно, я и сама выживу. Образование у меня есть. Руки, ноги, голова работают. Не пропаду.

Вроде и уверенно сказано, а старая боль все равно обожгла сердце. Обида душила.

— Они что-то тебе сделали?

Он стегнул лошадь и снова взглянул на меня. Отклеившись наконец от стойки, я села ровнее. Вопрос, конечно, личного характера, а откровенничать с незнакомцем — опасное дело.

— Виола, ты опять паришь в облаках.

— Нет, — поджала губы, — они предпочли сделать вид, что меня нет. Лишний человек в новой семье отца. Меня предали, Джо. Но тебе, наверное, подобное незнакомо.

Хмыкнул.

— Напротив, очень даже понимаю, о чем ты. Только вот когда-то предал я. Поступил мерзко, чтобы угодить женщине, что заменила мне мать. Тогда я думал, что так правильно, но нет. Подлость есть подлость. Умирая, все об этом размышлял. Это была точка моего падения. Именно тогда, наступив ногой на свою совесть, я потерял себя. Теперь хочу все исправить. Как думаешь, можно простить такого, как я?

Он тихо засмеялся. А я призадумалась. Было что-то в его словах цепляющее.

— Не знаю, — я плотнее укуталась в шаль. — Выходит, не такой уж ты и хороший?

— Ну что ты, Виола, я сама доброта, — его смех стал громче. — И все-таки скажи, если бы те, кто обидел тебя, попросили прощения, смогла бы отпустить свои обиды?

— Нет, — ответ дался мне легко. — Я слишком много потеряла. Да что там, лишилась всего. Простить? А кто вернет мне семью? Детство? Тепло отца? Уют любимой комнаты? Дом, который я любила? Мечту о том, что будет брат или сестра? Что появятся друзья, с которыми я смогу прыгать по начерченным на земле квадратам? Я никогда не прощу. Не смогу. Они забрали у меня все. Все, понимаешь?

Он кивнул и опустил взгляд.

Мы ехали молча. Каждый думал о своем. Моя боль поднималась из глубины души волной, поглощая все остальные эмоции.

— Мне вообще никуда не нужно было ехать, — наконец, пробормотала я. — Поломка дилижанса — это знак. Надо было развернуться. Зря я согласилась ехать с тобой.

— Не зря, Виола, — он нахмурился. — Поверь, не зря.

…Размеренное покачивание двуколки убаюкивало. Сказывалась бессонная ночь, но я держалась из последних сил, разлепляя веки.

А солнце только встало в зенит, и до вечера еще было далеко.

Подавив очередной зевок, стянула на груди шаль и присмотрелась к стойке, на которой держалась откидная крыша. Вот бы к ней прислониться и прикрыть глаза.

Всего на часик.

Мне бы хватило, чтобы отдохнуть.

Разговор с Джо не вязался. Меня отчего-то жутко смешило его имя.

Ну кто сознательно так ребёнка назовёт?

Дракон Джо.

Интересно, его ящер белый? Я мельком взглянула на его профиль — ну, чешуйки точно белые, да и волосы.

Выходит, он Джо — Белый Дракон.

Ну что за нелепица?

— Интересно, о чём ты думаешь, так внимательно меня изучая? — спросил он, мельком взглянув в мою сторону.

— Ну-у-у, — я замялась, — Джо — это полное имя?

— А что не так? — он повернулся, в его глазах засверкало лукавство.

— Ну просто, оно… как бы сказать…

— Простое, — он мне помог, подобрав верное слово. — Я не аристократ. Отец — купец. Его нет в живых — на обоз напали. И он, и матушка остались на дороге. Я тогда ещё совсем мальчишкой был. Семья у нас большая, но в высшую знать выбилась только тётушка. Правда, счастья ей это не принесло. Так что меня вполне устраивает имя Джо. Оно короткое, ёмкое… Но если тебе не нравится, придумай мне другое имя. Я не против. Как хочешь, так и называй.

Услышав такое, даже как-то растерялась. Я что его обидела? Наверное, да.

— Прости, — прошептала я, — я не хотела задеть. Если честно, я почти не знаю никого из мужчин, чтобы судить об именах. Да и Джо звучит хорошо, мило и по-доброму как-то. Прости меня.

Он замер, моргнул, а после стиснул челюсть, так что на его скулах желваки заиграли. Это окончательно убедило меня, что я его оскорбила.

— Джо, не обижайся, я не со зла. Прошу, не надо. Я никогда бы не стала задевать твои чувства. И не буду я ничего придумывать — замечательное имя, прекрасное.

Его взгляд и вовсе стал жутким.

— Не извиняйся, Виола, передо мной. Не смей. Всё хорошо, и ты ничем не можешь меня обидеть. Ничем!

— Но ты разозлился, — шепнула я.

— На себя, Виола, только лишь на себя. Может, ещё что-нибудь о себе расскажешь? Как жила и где? Есть ли друзья? Может, планы какие-нибудь на будущее имеются? Мне интересно послушать.

Он старательно делал вид, что ничего сейчас не произошло. А мне было не до откровений — и так наговорила уже больше, чем нужно. Повернув голову, облизнула губу. Мы проезжали мимо поля с подсолнухами. Огромные чёрные шапки, обрамлённые жёлтыми лепестками, свисали над землёй.

— Никогда не пробовала зерна этих цветов, — я указала вперёд, — но слышала, что если их немного пожарить в котелке на костре, то они очень вкусные.

— Да, так и есть, — Джо кивнул. — Хочешь, сорву несколько, а как предоставится возможность, так пожарим?

Ответить я не успела — кажется, Джо всегда быстро выполнял то, о чём говорил.

Двуколка остановилась на обочине, и дракон довольно ловко спустился, но когда пошёл к полю, я заметила, что он и правда прихрамывал на правую ногу.

Смутившись — сама не поняла зачем — но тоже слезла.

— Джо, подожди, — поспешила следом, — я тебе помогу.

Он остановился и обернулся. Склонив голову набок, расставил руки словно говоря, что ждёт.

Я быстро добралась до него.

— Это нехорошо, если один рвёт, а второй отсиживается. Семечки наравне есть будем, — пояснила я свой порыв.

— Ты всегда поступаешь по справедливости, да, Виола?

— Стараюсь, — пожала плечами и, обогнав его, направилась к самому крупному подсолнуху, покрутилась возле него и обернулась: — А как их вообще рвут?

— Скручивают или обрезают, — он подошёл, вытащил из высокого сапога широкий, тяжёлый нож и одним движением отделил цветок от стебля. — Показывай, какие ещё берём.

Я закивала и, забрав у него нашу добычу, указала ещё на два подсолнуха.

Через минуту мы уже возвращались к двуколке. Я рассматривала крупные семечки. Почистить сверху, а после вытащить их из ложа. Ну, будет чем руки в дороге занять.

Улыбнувшись, подняла голову и встала как вкопанная.

Возле нашего экипажа стоял огромный чёрный пёс.

Джо прошёл чуть вперёд и, сообразив, что я отстала, обернулся:

— Виола?

Пёс залаял, и я завизжала. Подсолнухи выпали из моих рук.

Я не могла ни дышать, ни думать. В ушах стоял лай, рычание и боль.

Тело трясло мелкой дрожью. Ладони, затылок покрылись потом.

— Виола, — Джо схватил меня за плечи.

Пёс снова разразился лаем и кинулся в нашу сторону.

Я закрыла голову руками и медленно осела на землю. Не могла и шагу сделать.

Я ничего не могла. Паника накрыла.

Фантомная боль охватила ногу. Я словно вернулась в прошлое.

— Пошёл прочь, — голос Джо больше не был добрым.

Резкий, грубый.

Через щель между пальцами я увидела, как пёс трусливо отбежал на расстояние, остановился и продолжил наблюдать.

— Пошёл вон, — снова злой окрик.

И собака припустила, исчезнув в высоких кустах.

— Виола, — Джо вернулся ко мне. — Прости, я его не заметил. Сейчас, родная.

Он обхватил меня за плечи и просунул руку между коленями. Резко поднял и прижал к груди.

— Я хоть и хромой, но не немощный, так что обхвати меня за шею, а я отнесу тебя к двуколке.

Но я даже кивнуть не могла, так и прятала голову, обхватив её руками.

Мне было страшно.

— Да будь всё проклято, — выдохнул он. — Я прошу, Виола, посмотри на меня.

Но я не могла. Ничего не могла.

— Ну прости меня, слышишь? Прости.

Я покачала головой, потому что его вины не было. Он не мог знать, насколько я боюсь собак. На территории школы их не было, а в городок я выезжала редко и никогда не подходила к псам близко.

Джо усадил меня на сиденье. Я пыталась взять себя в руки, осторожно косилась на кусты, за которыми скрылась собака. А в голове звучал лай и смех детей.

— Виола, — вздрогнула, ощутив, как меня снова нежно и робко обнимают.

Я сжалась, мысленно уговаривая себя успокоиться. Но кусты снова зашевелились, и на глаза навернулись предательские слёзы.

— Я не дам тебя в обиду, слышишь, — его голос был спокоен и твёрд. — Никогда и никому.

Он аккуратно убрал мои дрожащие руки от лица и притянул к себе. Я ощутила грубую ткань его рубашки и тепло мужского тела.

— Сделай глубокий вдох и медленно выдохни. Нет этого пса. Нет его. Боли не будет, слышишь.

Я мелко закивала и малодушно уткнулась носом в его рубашку. От неё так приятно пахло хвоей. Такой неожиданный аромат для мужчины. Странный, но расслабляющий.

Он гладил меня по голове, успокаивая.

— Давай уедем, и… я подсолнухи уронила, — слёзы всё же скатились по щекам.

Я себя в этот момент такой жалкой ощущала. И дурной. Разревелась при нём как дитя. Но мне было так страшно.

Жутко. Шрам на моей ноге словно горел.

И хоть всё зажило, но я ещё долго по ночам просыпалась от неясной боли, меня словно раз за разом трепа́л огромный пёс. Шрам начинал нестерпимо чесаться, и я раздирала кожу в кровь.

Вот и сейчас… меня снова мелко затрясло.

— Я подниму. А ты подожди, хорошо, — Джо отстранился и, обхватив мою голову ладонями, вынудил смотреть на него. — Собаки нет. И ни одна больше к тебе не приблизится. Ничего не бойся. Веришь?

Я закивала, пытаясь не плакать.

Отпустив меня, Джо потянулся за пледом и, достав его, расправил. Улыбнулся.

— Будем тебя кутать. — С этими словами он набросил его на меня. — А когда вернусь, ты удобно пристроишься ко мне и положишь голову на моё плечо. А после закроешь глаза и поспишь. Я же вижу, что ты еле сдерживаешься. А когда проснёшься, то всё забудется. Да?

Я смутилась и снова кивнула.

— И всё же ты очень хороший, — прошептала. — Спасибо.

Выдохнув, он опустил взгляд. А после осторожно спустился с двуколки и пошёл в сторону, где я обронила подсолнухи. Его хромота заметно усилилась. Сердце кольнуло чувство вины. Из-за меня. Наверняка, ему было больно меня нести.

— Что я за клуша, — прошептала и потянулась к ноге.

Шрам чесался. Нестерпимо. Приподняв подол платья, провела по нему ногтями. Но облегчения это не принесло. Наоборот, зуд усилился.

Передернув плечами, я снова почесала. С нажимом. Словно пытаясь разодрать кожу. Но не помогало. Рубцы горели, раздражая.

И вдруг на запястье легла мужская ладонь. Вздрогнув, я подняла взгляд. Джо смотрел на шрам, не отрываясь.

Я знала, что он видит там уродливые глубокие розовые борозды.

Я попыталась отдёрнуть руку и вернуть подол на место, но Джо не позволил. Его пальцы скользнули по коже, вычерчивая узоры моего уродства. Дракон сглотнул, его кадык дёрнулся.

— Не такая я уж и красавица, — прошептала я. — Это случилось, когда я ещё девочкой была. Собаку раздразнили, и она вырвалась из вольера. До сих пор порой слышу этот бешеный лай и смех детей.

— Такой глубокий, — выдохнул он.

Вскинув голову, Джо уставился на меня, словно впервые увидел.

Мне стало не по себе.

— У всех свои шрамы, — я пожала плечами, — у тебя их тоже немало.

— Это другое, Виола. Свои я получал сознательно. Твой же…

— А мой как память, — я наконец смогла выдавить из себя улыбку. — Убери подсолнухи, я и правда хочу их попробовать.

— Конечно, — он снова провёл подушечками пальцев по моему шраму. — Я всё для тебя сделаю, Виола, только попроси. Всё, что захочешь.

Его тихий шёпот насторожил.

Отойдя от меня, он закинул подсолнухи в ящик для багажа и поспешил на своё место. Сев рядом, поправил на мне покрывало и прижал к своему боку.

Стыдно было, а ещё тепло и удобно.

Устроившись на его плече, я незаметно разглядывала этого странного дракона. Необычно длинные светлые волосы, собранные в хвост. Нос с небольшой горбинкой, густые брови, темнее, чем волосы. Чешуйки над ними наползали на виски мужчины. Сеточка морщинок-смешинок во внешних уголках глаз.

Повернув голову, Джо поймал мой взгляд.

— Сколько тебе лет? — не удержалась от вопроса.

— Кажется, что я уже древний старик, — отшутился он.

Я же продолжала изучать его лицо. Белые полоски шрамов покрывали кожу. Я и не заметила их сначала, внимание притягивал тот большой рубец, что рассекал его щёку и уголок рта, приподнимая его. Создавалось впечатление, что мужчина постоянно ухмыляется.

— Я изуродован, знаю, — он закивал своим мыслям.

Я же была с ним не согласна.

— Просто шрамы, и не более, — выдохнула и прикрыла глаза. — Не знаю, почему ты мне помог, но спасибо. Надеюсь, наша дорога будет лёгкой и быстрой.

— Так не понравился, что тешишь себя мыслью быстро от меня отделаться? — фыркнул он в ответ.

Открыв глаза, заметила, что он улыбается.

— Это подло, Джо. Что я вот должна отвечать? Сказать, что понравился — приличия не велят, а что не понравился — совесть, да и не люблю я врать. Вот кто так делает?

— Значит, нравлюсь?

— Значит, правь лошадью, дракон, и не мешай мне спать рядом с тобой.

Он засмеялся и закивал.

… Я действительно незаметно уснула. Снилось что-то тревожное. Я блуждала по комнатам своего родного дома, но не находила никого. Он словно опустел. Умер, если дома вообще могут умирать.

Резкий толчок выдернул из неприятных видений. Нехотя приоткрыв глаза, сообразила, что лежу. Вернее, сижу, но всё же голова на твёрдом мужском бедре. А сверху, на моём боку, тяжёлая рука. И вроде удобно, но…

Встрепенувшись, пошевелилась, и мужская ладонь легла на мою голову и пригладила волосы.

— Тихо, — прошептал дракон. — Спи. Всё хорошо.

И я замерла. Его пальцы аккуратно перебирали мои локоны. Так ласково, что сердце защемило. Закрыв глаза, я всего на мгновение позволила себе окунуться в эту нежность. Немного. Совсем чуть-чуть тепла. Простого и человеческого.

Чтобы одиночество, что сковывало душу, схлынуло и стало как раньше, как было в детстве. Захотелось вспомнить, что это такое, когда о тебе заботятся, когда тебя гладят по голове.

Совсем немного…

Я так и лежала, не шевелясь. И стыдно за свою слабость, и так хорошо. Впервые за долгие годы мне было спокойно и надёжно. Совершенно не страшно.

Но длиться вечно это не могло. Раздался громкий лай. Я дёрнулась и приподнялась. Джо тут же обнял и помог сесть. Склонившись, он поправил на мне плед и заглянул в лицо.

— Выспалась?

Моргнув, я покосилась на дорогу. Вдоль обочины бегал совсем маленький пёсик. Рядом стояла женщина с корзиной. Переведя взгляд дальше, смекнула, что мы заехали в деревню.

Наверное, на моём лице отразилось непонимание, потому как Джо быстро пояснил:

— Решил прикупить продуктов. Путь не в один день. Может выйти так, что непогода застанет, и не успеем добраться до стоянки экипажей. Что ты любишь?

Я не успела ещё переварить мысль, что проспала часть пути и не поняла, как мы в деревеньке оказались, а тут думай о своих предпочтениях.

— Да что дают, то и ем, — пробормотала я. — В пансионе было строгое меню. Никаких излишеств. Так что…

Я словно извиняясь пожала плечами.

— Угу, — он нахмурился и придержал поводья, останавливая двуколку.

К нам тут же сбежались местные.

— Сыра, копчёного мяса и рыбы, сала, хлеба, — прокричал Джо и, бросив на меня странный взгляд, добавил: — Жене моей фруктов и овощей, чтобы сырыми есть можно было. И ещё пирога с ягодой. Продаёт кто?

— А как же, — вперёд вышла дородная женщина с просто неприлично огромной грудью. Она заканчивалась прямо над белым чистым фартуком, который обозначал талию. — И с яблоками, и с грушей. Утром испекла. Да только мало сегодня экипажей. Всего два дилижанса.

— Два? — я заинтересованно на неё взглянула. — А куда они направлялись?

Она открыла рот, чтобы ответить, но вдруг смутилась. Взглянула куда-то за мою спину и поджала губы.

— А кто помнит куда? — обернулась на остальных.

Послышались невнятные ответы.

— Да разве нам есть дело куда, леди? Главное, что покупают, — произнесла она, видя мою растерянность. — Так пирог с чем?

— Яблоки, — ответила я, разглядывая крестьян.

Все странно засуетились. Кто отправился к своим корзинам, кто и вовсе от нас отошел.

— А куда дилижансы были? — я обернулась к Джо.

— Не знаю. Дорог много, Виола. Этим людям и правда не важно, кто откуда и куда. Они и у нас не спрашивают направления. Им незачем. Что ты так всполошилась?

— Просто не хочу тебя смущать, — пробормотала я.

— Виола, а если и найдем мы тебе сейчас дилижанс, ты готова снова оплатить полную стоимость проезда? Это недешево. Я могу заплатить, но, прости, зачем? Я ведь и так в ту сторону еду. Или тебе со мной плохо?

— Нет, — я схватила его за руку, понимая, что он все правильно говорит. Билет мне не купить. А брать деньги у него и ехать туда же, куда и он… Ну, это наглость просто. — Не траться сильно. У меня сало, кстати, есть, и вкусное.

— А вор подарил?

— Фермер, — я важно приподняла бровь. — Приятный мужчина.

— Ну да, который тебя чуть без кошелька не оставил?

— Не ошибаются только покойники, остальные могут споткнуться на жизненном пути.

— Об чужой кошелек?

— Ну, — я мило улыбнулась, — да!

Он засмеялся и покачал головой. А после приобнял за плечи.

— Хм, неприлично, — пробормотала я.

— То есть момент, когда я женой тебя назвал, ты пропустила? — выдохнул он мне в волосы.

Открыв рот, я отстранилась и обернулась к нему.

И правда, сказал ведь…

— Но это же неправда, — возмутилась я.

— Ты полагаешь, им есть дело? Да и приятно столь красивую леди женой назвать. А вдруг накликаю? М?

— Джо, а ты вообще женат или, может, невеста есть?

— Нет, — он уверенно покачал головой. — Есть женщина, которой меня желают навязать. Но я не позволю.

— И между вами нет чувств?

— Она и знать обо мне не знает. Живет и не подозревает, что ее родня задумала. Но еще раз говорю: раз, пойдя на поводу, я подлость совершил, второй раз сделаю все, чтобы этого не повторилось. Так что я совершенно свободный дракон. Если приглянусь, так забирай.

— Я подумаю, — важно закивав, все же не удержалась и хихикнула.

Вокруг нас деловито расхаживали крестьяне, собирая нам корзину со снедью. А я наконец расслабилась, раз ему хватило такта меня женой назвать при незнакомых людях, то он вовсе не подлец.

Солнце медленно склонялось к вершинам деревьев. Холодало, но я не подавала виду. Хватило и того, что я была укутана в единственный плед. Перед Джо было неудобно.

Если холодно мне, то ему тем более.

Я всё отчётливее понимала, что для этого мужчины являюсь неожиданно свалившейся на голову обузой. И траться на меня, и терпи неудобства.

Это терзало мой пытливый ум.

Ну с чего ему со мной возиться?

Хорошо, пригласил за стол в таверне. Угостил девушку супом. Но зачем в дорогу брать, зная, что у тебя всего один плед и тебе без него будет холодно?

Понимая, что нужно будет еды докупить. Он не был похож на богача.

Да, офицер, не бедствующий дракон, но и не наследник состояния.

Наконец, я накрутила себя до такой степени, что просто сдалась. Повернулась к нему и вопросительно взглянула:

— Какое интересное выражение лица, — он шутливо напрягся. — И что оно означает?

— Зачем ты связался со мной? Тебе какая выгода от такой обузы, как я?

— Неожиданный вопрос, — он стал серьёзным. — А в чём хлопоты?

— Ты мёрзнешь, — не стала юлить. — Ты тратишься. А я взамен не даю тебе ничего. Так зачем?

— Ты даёшь мне много, Виола. Столько, сколько никто и никогда не даст. Мне не холодно, я привык к подобному и не чувствую даже. В таких условиях бывало спал, что волосы в корочке льда застывали. К тому же я маг-стихийник. И если ты мёрзнешь, просто скажи, и я сделаю вот так, — он щёлкнул, и под мой плед скользнул тёплый, даже слегка горячий ветерок.

— Ого, — не сдержала восторга. — Две стихии?

— Четыре, — похвастался он.

— И оборачиваться в дракона можешь?

— Угу, — он важно кивнул.

— Но почему тогда двуколка? — я похлопала по сиденью.

— Потому что ранение получил я во втором обличье. Сильное. Трое на одного. Схватка была неравной. Теперь мне нужно восстановиться полностью. Так что только так.

— Ты проиграл? Трое — это много…

— Я выиграл, Виола, но дорогой ценой. Хотя на мне шрамов столько, что уже и неважно. Но нога восстановится. Целитель сказал — нужно время. Я не немощный…

— Ты уже говорил, но я и так это вижу, — я смущённо улыбнулась. — И всё же, какая тебе выгода?

Он опустил голову и облизнул нижнюю губу. Затем перевёл взгляд на дорогу и нахмурился.

Я ждала ответа, пока не поняла, что его не будет.

Джо замкнулся и не желал продолжать разговор. Видимо, я сама, того не понимая, задела что-то в его душе.

— Прости, — пробормотала. — Не хотела.

— Не смей извиняться, Виола. Просто не смей. Ты возвращаешь мне жизнь. Возможно, в конце этого пути ты будешь меня ненавидеть, но всё, что я делаю, только ради тебя.

— Ты о чём? — я снова насторожилась.

— Поймёшь. Потом…

— Мне всё же нужно тебя бояться?

— Я единственный, Виола, кого тебе никогда не нужно бояться, — он повернулся ко мне, в его глазах было что-то такое, от чего ладони вспотели. — Я никогда больше не причиню тебе зла.

— Больше? Мы с тобой даже не знакомы. Что значит больше?

— Не важно. Укрывайся и отдыхай. Скоро уже стоянка для экипажей. Там есть постоялый двор.

Сказал и всё. Отвернулся и ну лошадку погонять. Я же принялась пристально его рассматривать. Прокручивала в голове всех знакомых мужчин. Ни капли узнавания. Точно никогда не был в пансионе. И подруг у меня драконесс не водилось, чтобы он оказался чьим-то родственником.

Да что же такое?

Да и имя Джо я бы вряд ли когда-нибудь забыла. Уж слишком необычно для слуха звучит.

Но его слова покоя не давали.

Сложила руки на груди и нахмурилась.

Вообще, если бы он знал меня, тогда было бы логично, что он помогает мне. Но почему не признаться?

А может, кто-то из покровителей пансиона? Ну нет, там одни старички были, и все из магов.

Так а кого я знала из драконов? Да только вот Джо. Ну, отцовская жена не в счёт. Кто-то с её стороны — вот уж вряд ли. Если кто из её родственничков вот так меня встретил и каким-то чудом признал, то скорее в канаве бы уже прикопали. Благородством там ни у кого не пахло.

Да кто же он?

… На землю опустились первые сумерки, а я всё пыталась разгадать эту шараду. Вспомнила даже всех сыновей садовника пансиона. Вот он как раз и был драконом, правда, черноволосым. Но драконом же…

Внезапно двуколка подскочила, наехав на ухаб. Резко выдохнув, я испуганно вцепилась в первое, что попалось под руку.

В Джо.

Нас тряхнуло, и двуколка поехала медленнее. Моргнув несколько раз, я сообразила, что не только я вцепилась в плечо дракона, но и он меня инстинктивно обнял и прижал к себе.

Подняв голову, я встретилась с ним взглядом. Он был так близко, что стоило мне немного потянуться — и наши губы коснутся. Воздух между нами накалился, в животе что-то встрепенулось.

А сердце… Оно вдруг забилось так сильно. В его глазах плясали искры. Ладонь, прикасающаяся к моему боку, просто обжигала, я так остро чувствовала эту близость. Неправильную. Недопустимую. Но такую… Я не могла описать то, что внезапно ощутила.

Не было ни слов, ни мыслей. Лишь его глаза… Его дыхание сплелось с моим, горячее и прерывистое. В мире не осталось ничего, кроме этого взгляда, кроме короткого расстояния между нашими губами, которое можно было преодолеть одним движением.

Но в следующий миг повозка с грохотом переехала очередную кочку, и наваждение схлынуло. Он моргнул, а я резко отпрянула назад, сражённая стыдом.

Что я творю? Что за чушь в моей голове? О чём я вообще? Позорище!

Мы выехали на северный тракт. Но встречных или попутных экипажей всё так же не наблюдалось, на дороге мы были одни. Это немного пугало, и в то же время, сидя рядом с Джо, я понимала — он защитит.

Разговор между нами сошёл на нет, правда, я постоянно ловила на себе взгляды дракона.

Смущающие и такие пристальные.

Краснеть устала. Переживать за свою репутацию глупо, так что я решила занять себя подсолнухами (предполагаю, имелось в виду лузганьем семечек подсолнуха, лучше заменить на «семечками»). И руки заняты, и мысли сами по себе в голове витают.

Но расслабиться не получалось.

Стоило мне бедром задеть ногу дракона, как снова и бабочки в животе, чтобы им там всем передохнуть (скорее «подохнуть»), и волоски на руках торчком, и… В общем, такого со мной ещё не случалось.

Я себя в этот момент дурочкой ощущала, и меня это жутко раздражало.

Нужно вспомнить, кто я есть, и как-то выровнять сердцебиение. А то его, наверное, на всю округу слышно.

Нет, ну как я так могла?

— Ты недовольно что-то бормочешь, Виола, — негромко произнёс Джо и в очередной раз повернулся ко мне.

— Думаю, когда же эта ночная стоянка, — быстро нашлась я и мысленно вручила себе грамоту за расторопность.

Все же я молодец! Не раскисла и лужицей не растеклась. Видела я в пансионе влюбленных клуш, да не приведи Боги до такого докатиться. Да и как-то быстро все.

Дня не прошло. Ой, какой позор! Ну, ничего, влюбленность как простуда — три дня поболею, и само пройдет.

Я очень надеялась на это.

— Ты странно смотришь, — Джо склонился надо мной.

— Устала, — пожала плечами. — Мало что соображаю.

— А-а-а, — он как-то разочарованно кивнул. — Стоянка рядом. Еще немного, и будем на месте.

И он оказался прав, уже в потемках мы свернули с дороги и направились в сторону деревянного строения.

Постоялый двор ничем не удивил. Все как и везде. Скорее всего, на первом этаже — таверна: широкие столы, лавки, очаг посередине у стены, за перегородкой кухня. А на втором этаже, видимо, сдавались комнаты. Снаружи виднелись конюшни и большая стоянка для экипажей. Там уже находились несколько карет и дилижанс.

Джо остановил двуколку и повернулся ко мне.

— Сейчас я дам распоряжения, и пойдем греться и есть. Вещи забираем с собой, оставлять небезопасно.

Закивав, я привстала, чтобы спуститься, но на мое запястье тут же легла тяжелая мужская ладонь.

— Не спеши, я сейчас тебе помогу, — уголки губ приподнялись.

Озадаченная, я снова села.

Он спустился и подозвал помощника конюха, что-то ему сказал и сунул в руку монетку. После обошел двуколку сзади и остановился с моей стороны.

— Вашу руку, леди.

Он протянул ладонь, и я замерла. Что-то интимное было в этом жесте. Собственническое. Словно я и правда ему жена.

Смутившись, взглянула на него. Джо ждал. Терпеливо. Без осуждения. Словно давал мне выбор: взять его за руку или оттолкнуть.

Но как я могла после того, как он позаботился обо мне?

Протянула руку, позволила ему сжать мои пальчики.

— Ты галантен, — шепнула, чтобы как-то сгладить повисшую паузу.

— Нет, я просто очарован тобой, Виола. Ты такая мягкая, нежная, тяжело удержаться от ухаживаний.

Мои уши пылали, я же горделиво задрала подбородок и, как учили в пансионе, с достоинством приняла комплимент.

А уши… А они не со мной, они там сами по себе в красные вареники превращаются.

И все же я спустилась с его помощью, сделала шаг и охнула. Колени подогнулись. Но не от переизбытка чувств к дракону — я банально за день отсидела себе все, что могла.

— Виола, — Джо обхватил меня за талию, удерживая.

Я же чувствовала жуткое пожжипливание в икрах, готова была взвыть.

— Что? — передо мной возникло встревоженное лицо дракона.

В ответ я лишь зашипела.

— Виола, не пугай меня!

— Так у леди ноги, поди, свело, — сдал меня проходящий мимо конюх. — Не привыкшая к поездкам. Это с ними часто случается.

Джо обернулся, выслушал его, а после медленно кивнул.

— Это так?

Я активно закивала.

— Да что ты ее спрашиваешь, служивый. Разминай ножки женке своей, а то слезами зайдется. Это с ними тоже часто случается.

А вот такое заявление меня возмутило. Еще чего, слезы пускать!

— Я никогда не плачу, — процедила сквозь зубы, — но больно-о-о.

— Понял, — усадив на подножку двуколки, Джо опустился передо мной на колени, при этом явно оберегая свою больную ногу. Нахмурившись, он снова зыркнул на собирающихся в сторонке конюхов и прищурился. Его глаза опасно полыхнули пламенем.

Усмехнувшись, он, вместо того чтобы задирать мне подол, запустил под него руки и принялся нежно, но уверенно разминать мои икры.

Я поежилась, и меня тут же окутал теплый ветерок.

— Это даже обидно, — пробормотала. — Я сама маг огня, но если призову пламя, то спалю все. А ты вот так легко.

— Потому что я совмещаю стихии, милая. Но мне совершенно не нравится, что все вокруг желают увидеть твои ножки.

Я приподняла бровь и одарила зевак высокомерным взглядом.

— Можно подумать, они женских ног не видели, — процедила, сохраняя ледяное выражение лица.

— Видеть-то видели, но не все они стройные. А твои…

— Джо, откуда тебе знать, какие они у меня? Стройные или нет? — прошептала в ответ.

— Виола, я их сейчас трогаю. Уж я точно могу сказать, что за твоими ножками можно волочиться, млея от счастья.

— Фу, таким быть, — теперь мой строгий взгляд достался ему. — И вообще, я вроде как твоя жена. Вот и соблюдай приличия.

— А я чем занят? Да чтобы я свое и чужим позволил увидеть. Никогда. Я ревнив.

Зашипев, я схватилась за его плечо.

— Не отпускает, — вся игривость исчезла из его голоса.

— Лучше, — призналась. — Надо расходиться. Но без твоей помощи я никак.

Он так улыбнулся в этот момент, что эти проклятые богами бабочки в животе… Ну, нет, ну как так можно? Я смотрела на него и понимала, что выгляжу пустоголовой.

Нет, ну, мужчину толком не знаю. Откуда только этот дракон вообще взялся?

— Виола, что не так? — он подался вперед, и в голове все дельные мысли махнули мне рукой.

— А, — выдала я самое умное.

— Устала, ясно, — сделал он свои выводы. — Сейчас ты медленно встаешь, и мы идем внутрь. Хорошо?

Он снова поймал мой взгляд, и я закивала… А что делать, если язык к нёбу прилип?

Да как так? Что вообще происходит?

— Умница, — к моему счастью, он ничего не замечал.

Скривившись, он поднялся и потянулся ко мне.

— Я… сама, — опомнилась в последний момент и подорвалась вверх.

Только не учла, насколько он близко. В итоге буквально впорхнула в его объятия. Ощутила легкий удар макушкой, кажется, по его подбородку. Недовольное драконье шипение. А в следующий момент сильные руки стиснули мое тело.

— Потише, Виола, что за прыть? — раздалось над моим ухом.

— Прости, я не рассчитала, — скривившись, сильно прикусила зубами нижнюю губу от досады.

Я никогда не была клушей. Никогда.

Нужно срочно избавляться от этой дурости. Нет, ну, придумала же себе. Чем там бабочек изводят? Да ладно бы жених был, а то ведь попутчик на несколько дней.

Нет, так чудить не в моем характере.

Пока я себя ругала на чём свет стоит, Джо молча стоял и крепко обнимал. Одна его рука цепко держала меня за талию, а вторая ласково прохаживалась по спине.

Подняв голову, я уставилась теперь уже на него, и пусть боги сделают так, чтобы в моём выражении лица он прочитал возмущение.

Но, видимо, было слишком темно, или «почерк» вышел неразборчивым, но, усмехнувшись, он аккуратно заправил мне выбившийся из причёски локон за ухо.

— Идём уже? — я кивнула на постоялый двор.

— Угу, — его пальцы скользнули по моей щеке.

— Джо, что ты делаешь?

— Лучше тебе не знать, Виола, — склонив голову на бок, он разглядывал меня. Как будто изучал

на виду у всех.

— Что ты там такого интересного увидел? — проворчала я на него.

— Веснушки, они безумно милые.

— Темень стоит, ты их не видишь.

— Виола, я дракон, и у меня абсолютное зрение. Мне что день, что ночь.

— Значит, хватит таращиться, веди уже внутрь. И вспомни, что мы просто попутчики.

— Конечно, — он согласно кивнул и не сдвинулся с места. Его рука на моей талии стала тяжелее.

— А если закричу? — мило поинтересовалась я.

— То ребята, что стоят в десяти шагах от нас, посчитают, что ты не в ладах с головой. Я ей ногу разминал, а она после этого на мужа родного глотку дерёт.

— А обнимать чужую женщину, по-твоему, прилично? — уточнила я тише.

— А я, может, нашу легенду правдивее делаю, — он приподнял бровь. И, главное, глаза такие честные.

— Ну, хватит, мы попутчики, и веди себя в рамках дозволенного.

— А если бы я немного приударил за тобой? — сдаваться он не желал.

— Джо, да я даже имени твоего полного не знаю. Вот представься по форме, потом разговоры веди.

Его лицо вмиг изменилось. Улыбка исчезла. Пошатнувшись, он выпустил меня из объятий и неловко взял за руку.

— Ты права, я забылся. Пойдём. Тебе нужен отдых и горячая еда.

Я словно кожей ощутила этот холод, нет, скорее обречённость и безнадёжность, звучащую в его голосе.

Он шёл чуть впереди, заметно прихрамывая. Будто подчёркивая это. Я же чувствовала, что сделала что-то не так. На душе стало как-то гадко, но причины я не находила. Совсем.

Мы поднялись на крыльцо и вошли. Нас мгновенно окутало тепло и запах жареного мяса. Из зала таверны доносился гомон голосов. Кажется, там вряд ли найдётся свободный стол. Припозднились мы.

Я окончательно скисла.

— Доброй ночи, — наше появление заметил управляющий. — Что пожелают добрые путники?

Я открыла рот, хотела было ответить, но вовремя сообразила, что и сказать-то нечего. Еда у нас своя, а на комнату я потратиться не готова. Принять такой щедрый подарок от Джо тоже не смогу, ещё не хватало, чтобы он так тратился и дальше. В общем, чего мне в двуколке и дальше не сиделось, там хоть устроиться удобно можно.

— Комнаты есть? — сходу, без приветствий, спросил Джо.

— Всего одна, но вам повезло, она двуместная, для семейных пар, с большой кроватью.

— А, — я дёрнула Джо за руку, — я в зале посижу. А ты отдыхай. И не спорь, так правильно.

Он выслушал меня, а после склонился и произнёс с таким выражением лица, что я обомлела:

— Ты не появишься в том зале. И спать будешь рядом. Но в одном ты права — споры здесь неуместны.

— Но…

— Виола, ротик прикрой и делай, как сказал. Иначе с утра я уеду один.

— Бросишь меня?! — не ожидая такого поворота, я ощутила такой страх. — Не пойду с тобой в комнату, и оставишь?

В глазах защипало. Да я никогда не плачу… но и подобное со мной произошло впервые. Подло, но закономерно. А я ведь спрашивала у него, что он получит, помогая мне… и вот так.

— Я не знаю, о чём ты сейчас подумала, Виола, — он наклонился ниже и зашептал на ухо. — Но снаружи как минимум три телеги с грузом. И никакой охраны, а значит, их владельцы из тех, кто сам грабит и убивает. Поэтому ты сейчас мне улыбнёшься, и мы уйдём в комнату. Безропотно. И да, не послушаешься, и с утра я уеду один, оплакивая твою кончину, потому как леди они мимо себя не пропустят. И этот уважаемый хозяин этого замечательного заведения сейчас мне об этом прямо сказал.

— Он не говорил, — выдавила я из себя, не понимая, чему уже верить.

— Виола, на доске висит семь ключей от свободных комнат. Семь! Тебе нельзя здесь оставаться одной. А к офицеру они не сунутся. За свою шкуру побоятся. Так что улыбнулась мне и делаешь, как сказал я. Ясно?

Всё ещё не веря, я покосилась на доску за спиной хозяина постоялого двора, и правда, ключи. При этом пожилой мужчина напряжённо выглядывал в зал.

— Да, — пробормотала и сделала шаг в сторону лестницы наверх.

— Мы снимаем комнату. И ещё. Воды сполоснуться нет? — Обратившись к хозяину, Джо всё так же смотрел на меня.

— Это легко, служивый. Бочку принесут, воды натаскают. Только заплати моим мальчишкам. И дверь держи закрытой. Неспокойно сегодня.

— Уже понял, — Джо кивнул и протянул руку, чтобы забрать ключ. — И еду в комнату. Похлёбку с мясом и тушёные овощи. Если есть что из сдобы, то будем рады. Чай травяной.

— Сделаем, — хозяин кивнул.

Забрав ключ, Джо ловко бросил на стойку золотой:

— Этого хватит?

— Более чем, служивый.

Мужчина улыбнулся, демонстрируя немного кривые жёлтые зубы.

Я замерла в кресле у окна, словно изваяние, не в силах оторвать взгляд от массивной деревянной бочки, что возвышалась посреди комнаты. От неё клубился пар, наполняя воздух влажным теплом и терпким ароматом хвои.

Этот запах был мне хорошо знаком, и его тайну я разгадала — кора сосны.

Джо опустил её в воду. Для чего, я, правда, так и не поняла. Рядом с бочкой стояла добротно сбитая лавка, чтобы можно было легко забраться в неё.

Вся эта незатейливая конструкция захватила собой едва ли не треть и без того небольшого пространства. Остальная часть комнаты была заставлена широкой, призывающей к отдыху кроватью, грубоватым столом с парой стульев, обшарпанным двустворчатым шкафом с болтающейся дверцей. И, конечно же, то самое кресло у окна, которое я теперь занимала.

Ужин задерживали.

Джо спустился за нашими вещами, заперев меня и строго-настрого запретив даже подходить к двери. И очень быстро я убедилась, что всё не было обманом. Выглядывая его через окно, я невольно обращала внимание на находившихся внизу мужчин.

Агрессивные, грубые…

Они цеплялись друг с другом, и, казалось, из их ртов вырывалась сплошная брань. Ни одного приличного слова.

Оказаться среди таких в зале таверны было бы ужасно.

Джо появился на площадке. Дебоширы обернулись в его сторону и проследили взглядом. Наверное, прихрамывающий на одну ногу служивый показался им легкой добычей, потому как один из них сделал шаг вперед, и тут же перед ним вспыхнуло пламя как предупреждение. Он отшатнулся. Джо повернул голову, и я застыла на мгновение. Его глаза ярко горели белым, так жутко и завораживающе.

Он зверь.

В этот момент огонь буквально стеной огородил площадку, порыв ветра раздул его. Под ногами разбойников дрогнула земля. Они резко заголосили и начали хвататься за что ни попадя, чтобы удержать равновесие.

Дальше была снова брань, но какая-то извиняющаяся. Джо отвернулся и, собрав свои и мои вещи, а также прихватив корзину с нашими съестными припасами, спокойно пошел обратно.

Я же находилась под впечатлением. Такая сила! Нет, я тоже маг, но моих талантов хватало, чтобы огонь в камине зажечь, или свечи, очаг на кухне. Иногда я осторожно подсушивала вещи, но только очень мокрые, иначе на них оставались опалины.

Но Джо! Такое тонкое владение даром! И при этом мощь. Четыре стихии — и он искусно их переплетал, усиливая. Интересно, в каком он звании? Не генерал, конечно, молод слишком, но наверняка высокий офицерский чин.

А я? А я ненужная своей семье нищая аристократка без ясного будущего. С веснушками на носу и рыжими волосами. Не дурнушка, но до красавицы явно недотягиваю.

Вспомнилась мачеха. Горделивая блондинка, чистая кожа, вечно высокомерный взгляд голубых глаз. Вот такая даже отца дочь заставила забыть и выбросить, как ненужную вещь. Подняв ноги, я притянула колени к груди и обняла, поправив подол и скрыв лодыжки.

Стало так горько. Ну и куда я еду? Зачем? Да кому я там нужна? Бабушке? С чего вдруг через столько лет она вспомнила обо мне?

В то, что соскучилась, я не верила, это даже звучало нелепо.

Может, не нужно мне в поместье?

Замок щелкнул, и дверь открылась. В проёме показался Джо. Скинув сумки к стене, он взглянул на меня:

— Что-то ты печальная, Виола. О чём думаешь?

Я выдохнула и, покачав головой, уткнулась лбом в колени. Я себя словно в ловушку загнала.

— Виола, не пугай, что стряслось?

Закрыв дверь, Джо подошел ко мне и склонился, нависая.

— Рассказывай, что произошло, пока я за вещами ходил? Не молчи, не люблю этого. Если есть проблема, значит, её нужно решать.

— Я сглупила, — призналась скорее перед собой, чем перед ним. — Мне не нужно никуда ехать. Зачем только поддалась на уговоры. Не ждет меня никто дома, и никому я там не нужна. Столько лет и имя моё не вспоминали. — Я подняла голову и улыбнулась, только вот боялась, что жалко как-то вышло. — Мне не надо никуда ехать.

— Так, — он с шумом выдохнул и прижал пальцы к вискам. — С чего ты решила, что не нужно, объясни?

— С того, что меня много лет назад выпроводили из родного дома в пансион. Отправили в один конец. Я даже на каникулы не приезжала. Ни разу. Там нет у меня больше семьи. Бабушка вроде и пыталась писать, но я не читала, никогда. Рвала и сжигала эти бумажки. Так зачем я туда еду сейчас? Зачем?

Он развел руками как-то беспомощно.

— Да хотя бы для того, чтобы явиться к ней и сказать, чтобы поберегла бумагу. Тебе и без того есть чем очаг топить. М? — Он так лукаво приподнял бровь, что моя улыбка из жалкой превратилась в веселую. — Или ты пройдешь вся такая красивая по родному дому и заявишь, что решила проверить, не вымерли ли они? А то за столько лет не шелохнулись в твоём направлении. Вариант! Или…

— Положу на стол отказ от титула и родового имени и закрою навсегда дверь дома, оставив все в прошлом, — закивала я.

— А не пожалеешь? — Он склонил голову на бок.

— Нет, — мой голос звучал уверенно. — Я смогу найти свой путь в этой жизни. Буду жить или в горах, или у моря.

— А я знаю такое место, где горы спускаются к самому берегу. Там кричат чайки, а прилив оставляет на песке красивые раковины. Легкий бриз бросает соленые брызги в лицо…

— Джо, я готова туда идти пешком, — я подалась к нему, удивляясь, насколько близки мне его слова.

— Там, в том месте, мой дом, Виола. Он небольшой, но крепкий. Есть сад, огород. Из окон видно море в любую погоду. И я буду рад отвести тебя туда, но сначала нужно покончить с прошлым. И тебе, и мне.

Его слова смутили и в то же время слегка встряхнули.

— Ты меня знаешь всего какой-то день, Джо. И так легко зовёшь в гости?

— Нет, я зову тебя к себе насовсем, если в конце нашего пути ты этого пожелаешь. И тебе нужно вернуться к семье. Иначе всю жизнь будешь мучиться страхами, постоянно оглядываться на прошлое. А так нельзя. Поверь…

Он склонился ниже, на его губах блуждала мягкая, подкупающая улыбка. Его теплая ладонь легла на мою щеку с такой нежностью, будто касалась чего-то бесценного. Я замерла, не понимая, как реагировать. Такое было со мной впервые. Джо усмехнулся. Его большой палец медленно, почти невесомо провел по скуле. Такая простая ласка, от которой по коже побежали мурашки и перехватило дыхание. Я зажмурилась, погружаясь в это ощущение.

— Ты очень нежная, Виола, и ранимая. Я никому не позволю тебя обидеть. Ничего не бойся. Все мы делаем правильно. Просто помни, что я за твоей спиной, и смело иди вперед.

— Мы вместе только на несколько дней, — шепнула я.

— Мы вместе настолько, насколько решишь ты. Но об этом не сейчас. Вода остывает, а тебе нужно ополоснуться с дороги.

— Нет, — и мои мысли вмиг понеслись в ином направлении. — Это не просто неприлично, а недопустимо. Ты в комнате, и…

— Я отойду к окну и отвернусь. Так что т-ш-ш, — его палец скользнул по моим губам. — Клянусь, не обернусь. Буду стоять, пока не скажешь, что все. Но, Виола, я не уверен, что ты сможешь в ближайшие дни позволить себе искупаться. Разве тебе не хочется смыть с себя дорожную пыль?

Я покосилась на бочку. Откровенно говоря, я ненавидела ощущать себя грязной. Но несколько дней в дилижансе, потом ночь в таверне…

— Смелее, Виола, я не стану смотреть, клянусь. Разве есть повод мне не верить?

Его взгляд… Эти глаза цвета хмурого неба…

— Кто ты, Джо? Скажи, ты ведь знаешь меня, так? Я твоя случайная попутчица, но ведь не незнакомка?

Он хмыкнул и медленно моргнул, подтверждая мои слова.

— Но не скажешь, кто ты, да? — я допытывалась, все еще силясь сообразить, кто же передо мной.

Он снова кивнул и указал в сторону бочки.

— Но почему не скажешь? Джо…

— Потом, Виола. Не сейчас. Вода остывает…

…Я тихо водила ветошью по телу, боясь издать лишний всплеск. Но опасения мои были глупы. Джо оказался верен своему слову. Он отошел к окну и, повернувшись ко мне спиной, стоял там и не шевелился. Я видела в стекле его отражение: напряженное лицо, сомкнутые веки и странная блуждающая улыбка на губах.

Такой странный мужчина. Он был для меня незнакомцем. И в то же время я не могла не понимать — мы знакомы. Но где и когда?

Может, это директриса пансиона отправила его сюда? Но нет, не вязалось. Дилижанс сломался ведь случайно, и если бы не это, мы бы и не встретились.

Мысль о том, что он не тот, за кого себя выдает, я отмела. У него была тысяча возможностей причинить мне вред. Даже сейчас, здесь. Мы одни, и у него развязаны руки.

Но он стоит и даже глаз не открывает.

Отжав ветошь, я аккуратно потянулась и положила ее на лавку. Взглянула на пол и поморщилась. Небольшие лужицы. Все же разлила немного, когда неуклюже забиралась внутрь. Бочка была удобная, я легко в ней поместилась. Вода доходила мне до груди, слегка прикрывая ее. Пользуясь большой деревянной кружкой, я даже смогла ополоснуть волосы. Мыло, что дал Джо, прекрасно пенилось и легко смывалось.

Последний раз окунувшись, я повернулась к лавке и потянулась за полотенцем. Вытерла волосы и попыталась выбраться. Но ничего не выходило. Высокий бортик.

И что делать? Ну, вариант был всего один. Вернее, два, но вести себя, как последняя дурочка, и лезть из бочки с риском или ее перевернуть, или ноги переломать — такое себе дело.

Так что…

— Джо, — позвала тихо. — А как обратно?

— Сбоку найди выдвижную лестницу, — ответил он, не поворачиваясь.

Я покрутилась и нашла снаружи. Попыталась снять ее с крючков, но не выходило.

— Виола? Ты не поставила ее сразу, да?

— Угу, — я готова была расплакаться. — Не выходит ее выдернуть. Что делать?

— Сейчас помогу. Окунись в воду поглубже, — его голос звучал спокойно.

А до меня только окончательно дошло, что я купаюсь в комнате наедине с драконом, которого знаю всего день.

— Кажется, я сошла с ума, — тихо пробормотала. — Что я вообще творю?

— М? — раздалось от окна.

— Мне вообще не нужно было лезть в эту бочку.

— Ты предпочитаешь дни путешествия отсчитывать по слоям пыли на коже? — мило уточнил он, вгоняя меня в еще большее смущение. — Не лучшая идея. Грязь — это зараза. А я ничего не увижу. Ты окунулась?

— Да, — пробубнила, присев. Теперь вода доходила мне до подбородка.

Он обернулся, открыл глаза и засмеялся.

— Что? — мой голос дрожал.

— Ты очень милая. И волосы у тебя словно живое пламя, безумно красивые.

— Я рыжая, Джо. Не заговаривай мне зубы. Даже не представляешь, как меня дразнили в детстве.

— Да что́бы они понимали в красоте. Большей красавицы я никогда не видел. Но лестница, — прихрамывая, он подошел к бочке и взглянул на меня с высоты своего немаленького роста.

— Перестань, — пробормотала. — Я не знаю вообще, чем думаю, сидя здесь. От моей репутации после такого остался просто пепел.

— Ну, вообще-то, в глазах смотрящих ты моя жена, — он пожал плечами и дернул эту треклятую лестницу. — Меня больше интересует, как ты вообще ту́да забралась? С лавки, что ли, прыгнула?

— Перешагнула и… — пояснила, краснея.

— Ладно, шею не сломала, и хорошо. Самому нужно было озаботиться этим. Ты раньше-то как купалась в них?

— Никак. В баню ходила. А так — низкая лохань и три ведра воды. Джо, не смущай меня. Это же немыслимо…

— Ну, — его улыбка стала шире. — Ты сейчас мне воробышка напоминаешь, только очень мокрого. Вот так. — Он наконец достал эту трижды проклятую лестницу и раздвинул ее. — Нужно поставить в воду. Дальше поднимаешься, придерживаясь за бортик, и перешагиваешь на лавку. И все предельно осторожно, потому что скользко. Хорошо?

Я закивала.

Он снова хохотнул.

— Джо, я сейчас здесь просто от стыда сгорю.

— Да ладно, я не позволю такому случиться. Но ты просто невероятная красавица.

— Джо, — прорычала я.

Меня больше не смущало его имя. Кажется, я его распробовала, и мне оно безумно понравилось.

Продолжая посмеиваться, он поставил на лавку эту лесенку и отошел. Выдохнув, я выпрямилась и быстренько установила все как нужно. Поднялась и, аккуратно, чтобы ничего не перевернуть, выбралась из бочки.

В этот щекотливый момент стало совсем страшно. Вот повернется он сейчас, а я обнажена. Кошмар. Кое-как прикрывшись коротким полотенцем, быстро нашла взглядом сорочку на кровати и поспешила к ней, желая как можно быстрее одеться.

Шаг, и нога вдруг заскользила. Я наступила в лужу на полу. Мгновение, и белые круги перед глазами.

— Виола!

Еще мгновение, и надо мной склонился дракон. Открыв рот, я не могла сделать ни вдоха. Дыхание сперло.

Затылок горел. Но думала я сейчас не о голове, а о том, как на мне держится полотенце. Хотя какая уж разница, там все равно видно столько, что лучше бы в обморок и надолго.

— Да как же ты, — поморщившись, Джо присел рядом и, обняв за плечи, приподнял. Я смотрела на него во все глаза, пытаясь прийти в себя. Его пальцы скользнули по шее, ощупывая мой затылок.

— Шишка. Виола, моргни хотя бы, я тебя умоляю.

Какой моргни, да когда же пол подо мной разверзнется, и я провалюсь ну хоть куда-нибудь.

— После увиденного ты просто обязан на мне жениться, — прошептала первое, что в голову взбрело.

— Тогда выходи за меня замуж, — он склонил голову набок. — Клянусь вечно любить и носить на руках.

— Да когда же ты успел влюбиться-то? — во мне заговорила уязвленная гордость. Такое позорище. А я ведь продолжала лежать, укрытая одним полотенчиком. — День знакомы.

— Уже считай второй, — он улыбнулся и осторожно поднял меня на руки, вставая с пола. — Да и после такого ни моя жизнь, ни мои сны прежними не останутся.

— Молчи, — взмолилась я. — Это кошмар. Да после такого меня только в храм послушницей, да и то не в каждый примут.

— Ну не драматизируй, — Джо улыбнулся и опустил меня на кровать. — Ты уж слишком строга. Но в храм я не против заявиться. Просто имей в виду, предложение я сделал, твое «да» готов подождать. Я терпеливый. А теперь говори, кроме головы, что болит?

Услышав вопрос, поморщилась.

— Душа от стыда ноет, — честно призналась.

Он хмыкнул, распрямился и таким взглядом прошелся по моему телу, что я вспыхнула как лучина. Он изучал. Задержался на ногах, далее — выше. В ужасе я вцепилась в полотенце, пытаясь разом под него спрятать всю себя.

— Не вижу ни одной причины стыдиться, — ты совершенна. Никогда не видел столь красивую женщину. Волосы — живой огонь, глаза — сочная трава, кожа — белый снег. Можешь не мучиться душевными терзаниями, они ни к чему.

Наверное, мои глаза в этот момент стали еще больше, потому как, поведя бровью, он взял мою сорочку и выставил передо мной.

— Самой не позволю, Виола, слишком уж сильным было падение. Так что руки вверх и надеваем.

— Я не могу, — пробормотала.

— Что так? — он склонился, нависая.

— Полотенце держу.

— Зачем?

— Чтобы ничего не было видно.

— Виола, — он покачал головой, — боюсь, я уже все там рассмотрел и везде. Еще когда ты раздевалась.

Открыв рот, я лишилась дара речи.

— Руки вверх, — скомандовал он, и я, наверное, от шока подчинилась. Мягкая ткань скользнула по моим плечам и опустилась на талию.

— Да пошутил я, — он мило, даже как-то невинно, улыбнулся. — Разглядел не когда ты раздевалась, а когда упала. Полотенце съехало.

Он громко захохотал, наблюдая за мной.

— Ты! — зашипела змеей. — А смолчать не мог?

— Нет. Но предложение я сделал. Выходи за меня замуж, и тогда все снова станет приличным. И душа от стыда ныть перестанет. А я ни о чем не жалею, на тебя я готов любоваться в любом виде.

— Это ужасно, если кто узнает…

Мужские пальцы скользнули по моим губам, вынуждая замолчать.

— Я знаю, Виола, а больше никому не положено. Давай я укрою тебя одеялом, и ты немного отдохнешь. А я пока сполоснусь. И подглядывать я тебе разрешаю.

Он поиграл бровями.

— Ну нет, — фыркнула, вытащив из-под подола полотенце. — Я еще помню, что такое приличия. И вообще, могу уйти к окну.

— Нет, ты будешь лежать. На затылке шишка, милая. И это не пустяки.

Не знаю, как так вышло, но я лежала на боку, укрывшись с головой, и внимательно прислушивалась.

Шорох одежды, шаги. Всплеск воды. Я не двигалась, но любопытство просто сгрызало.

Да, а вдруг он там оступится?

Ну и без того у него нога травмирована. Да и я — нормальная молодая женщина, мне нужно где-то набираться опыта. Да и вообще, ну где я ещё красивого дракона в одних подштанниках увижу?

А так будет что вспомнить.

Пока искала себе оправдания, уже ладонью сделала маленькую щелку между простыней и одеялом. Картина, представшая взору, заставила замереть.

Вода в бочке доходила Джо до пояса. Он стоял лицом к кровати, по его обнажённому торсу стекали ручейки воды.

Такой сильный. Широкие плечи. Мускулистую грудь покрывали редкие светлые волоски. Твёрдый живот со странными кубиками. Две линии по бокам, уходящие под воду.

Дракон мылся, а я оценивала дорожку чешуек на его ключицах, локтях и ещё там, внизу, на животе.

Краснея, уговаривала себя перестать подглядывать, но здравый смысл никто не слушал. Я, кажется, даже не дышала в этот момент. Кожу мужчины покрывали мелкие белые полоски шрамов, но они не портили его — скорее делали более мужественным в моих глазах.

Он потянулся за мылом, показалась спина. Я тихо выпустила воздух из груди. Какой рельеф! Боги, да разве можно быть таким… зажмурилась. Такие чёткие линии мышц. Вдруг захотелось пальчиками по ним провести. И куда бы стыд делся, сейчас он молчал. Раз Джо не видно, что я подсматриваю, так, значит, не считается.

Не пойман — не виноват…

Чем там ещё совесть успокоить? Хотя она не очень-то и вопила в этот момент.

— Виола, — тихо позвал Джо, повернувшись снова ко мне лицом. — Я забыл полотенце.

Открыв рот, я снова замерла.

— Пожалуйста, кинь им в меня, оно на кровати за тобой.

И что делать? Как быть? Откинуть одеяло и…

Фух — я выдохнула.

— Виола, вода уже холодная, ну не вылезать же мне так и не идти к тебе…

Всё, я услышала главное. Выбравшись из своего укрытия, повернулась и быстро нашла полотенце. Схватила его и, поджав губу, сообразила, как вообще докинуть.

— А если в воду на полу попадёт, — шепнула с сомнением.

— Тогда приди сама, — он развёл руками.

Я же пунцовая, не знала, куда глаза деть. Вот вляпалась же.

— Виола… — со странными нотками пропел он.

— Джо, да кто ты такой? — мои нервы сдали. — Я только утром переживала, как поеду с тобой в одной двуколке наедине. А теперь ты стоишь там без штанов, а я вообще в одной сорочке… И мы в комнате. Одни. И…

— И терять тебе уже нечего, так что неси полотенце, — у него ни один мускул на лице не дрогнул. — Виола, или ты, или я. Поверь, если это буду я, то обморок тебе обеспечен. А у тебя уже шишка…

Мне показалось, что он веселится. Нет, ну каков! Смешно ему!

— Боги, да как так можно!

Осторожно встав, вытянула руку вперёд и мелкими шагами подобралась к бочке, при этом стараясь смотреть в стену, на дверь, да куда угодно, только не на Джо.

Он казался таким гигантом.

— Спасибо, — он взял полотенце и усмехнулся, а после упёрся руками о бортик бочки и склонился надо мной: — А если бы подсматривала, то полотенце я бы и сам достал.

Он сделал красивый пасс рукой, и с лавки вспорхнула белая ткань. От такой подлости я открыла рот и уставилась на него. В ответ этот проходимец поиграл мышцами груди.

Впервые… Впервые мне нечего было сказать, потому что мысли просто впали в ступор от столь вопиющего мужского поведения.

— Вы бесстыдник, Джо, — выдавила из себя. — Как можно? Да…

Я растерянно развела руками.

— Виола, а правда, выходи за меня замуж? Я ещё никогда не видел столь красивой женщины. Я сейчас серьёзен.

Облизнув нижнюю губу, покачала головой, удивляясь его наглости.

— Джо, ты стоишь передо мной в бочке с водой в чём мать родила! И делаешь предложение!

— Прости, если потерпишь, то выберусь и встану на колено, правда, не очень удобно будет.

— Я тебя сейчас просто утоплю, — меня мелко затрясло.

Он… Я не понимала, не похоже было, чтобы он действительно издевался, но…

— Виола, вернись в постель, — он склонился ниже. — И ещё. В комнате одна кровать. А нас двое. И если тебе смотреть на меня страшно, то спать как будем?

— С кем спать? — выпалила я.

— С одеялом, — выдал он. — Я не хочу, чтобы ты меня боялась. Чтобы не доверяла и надумывала разное. Я для тебя безопасен, милая. И нет ничего в том, что ты дашь мне полотенце. И не нужно было так спешить со своими вещами, что аж упасть навзничь. Я бы никогда не повернул голову, не открыл бы глаза. И сейчас я буду стоять в этой бочке, пока ты не ляжешь. И ночью я и пальцем тебя не трону. Понимаешь?

Нет, нужно было, наверное, начать дико возмущаться, только вот он прав. Я сама виновата в своем падении. И ничего сейчас, по сути, жуткого не происходит. Ну, увидела я его голый торс, и что?

Моя невинность всё ещё при мне. Никуда не делась.

— Прости, — пробормотала. — Я впервые куда-то отправилась без сопровождения. Растерялась и, похоже, веду себя немного глупо.

— Ты прекрасно со всем справляешься, Виола. И твоё «прости» неуместно. Всё, чего я пытаюсь добиться — доверия между нами. Не хочу видеть в твоих глазах подозрение. Дорога неблизкая. Возможно, придётся ночевать в двуколке в объятиях друг друга. В хлеве на сене. Всякое случается.

Кивнув, я уже спокойнее вернулась к кровати, села, а после легла на спину и, прикрыв ноги одеялом, уставилась в потолок.

— Ужина всё нет, — вспомнила я о еде.

— Сейчас оботрусь, оденусь и спущусь в таверну. Скорее всего, приготовили, но подняться некому, — так же спокойно ответил он.

Прикрыв глаза, я отбросила все мысли. Ничего страшного не происходит, и хуже в жизни бывало. Чем мёртвой в подворотне, так лучше в тёплых объятиях дракона, который и согреет, и защитит.

Так я и лежала, особо не вслушиваясь в то, что происходит вокруг. Голова тяжелела, и, кажется, я погружалась в вязкую дремоту. Пыталась сопротивляться, но сон утягивал…

— …Виола, — чьи-то мозолистые ладони погладили мои плечи. — Виола, я принёс нам поесть, просыпайся, нехорошо голодной на ночь оставаться.

Я всё же разжала веки и уставилась на Джо. Распущенные влажные светлые волосы ложились на его плечи, спускаясь на криво застёгнутую рубашку, выпущенную из штанов.

— Проснулась? — протянув руку, он провёл костяшками пальцев по моей щеке. — Прости, но похлёбка тебя ждёт. Поднимайся.

Прикусив губу, я смотрела на него.

— Мне кажется, ты кого-то мне напоминаешь, но я всё не могу понять, кого. Джо, ну, признайся.

— Нет, Виола, потом. Давай сначала познакомимся в этой реальности. Без прошлого. Я хочу узнать, какая ты, и показать, какой я на самом деле. Очень хочу, чтобы ты видела меня настоящего: изуродованного, покрытого шрамами, без титула, со всеми недостатками.

— Достоинств у тебя всё же куда больше, дракон, — я смутилась. — И не нависай надо мной. Платье бы надеть.

— Зачем? — он приподнял бровь. — Давай я дам тебе свою рубашку, она тебе будет до середины бедра, накинешь её на сорочку сверху и запахнёшь. Получится вполне себе прилично. А твои ножки я уже успел изучить.

— Бесстыдник, — снова припечатала я его.

— Есть немного, но только с тобой. А так я весьма надменный тип, при виде которого дамы морщатся. Уродства мало кто любит.

— Глупости, — подняв руку, я провела пальчиками по его шраму на лице. — Это придаёт мужественности, хотя в тебе её и так хоть отбавляй.

Я попыталась убрать руку, но он перехватил запястье и, поднеся к губам, поцеловал. Прикрыл веки и улыбнулся. Так ранимо, что сердце зашлось глухими ударами.

…Ели мы молча. Джо о чём-то думал, время от времени бросая на меня пристальные взгляды. Я же хлебала похлёбку, кутаясь в его рубашку, и оттягивала подол, чтобы не выглядывали кружева панталон.

Вроде и одетая, но чувствовала себя обнажённой перед ним.

Волнуясь, дёргала влажные локоны, косясь на мокрую наволочку подушки. Накрыть бы её полотенцем. Хотя зачем.

Я цеплялась за любую мысль, чтобы контролировать свои эмоции.

За окном прогремело. Вскинув голову, я уставилась почему-то на Джо.

— Гроза, — глухо подтвердил он мои догадки. — Главное, чтобы не размыло дорогу. А то застрянем в этом не совсем гостеприимном месте на день, а то и на два. Тебя ждут к определённому числу дома?

— Нет, — покачала головой, — меня там совсем не ждут. А ты торопишься? Куда вообще ты едешь, Джо?

Вместо ответа он поморщился, взял кусок хлеба с холодной свининой сверху и отправил в рот.

Подождав немного, я опустила взгляд в тарелку. Он казался всё загадочнее. Было ощущение, что его что-то или страшит, или мучает. Но разгадать эту загадку я пока не могла.

И снова гром, обернувшись, успела заметить вспышку, осветившую крыши конюшен.

— Не переживай, Виола. Рядом довольно милая деревушка. Если уж выехать не сможем, то прогуляемся там. Комната у нас есть, от сброда я тебя защитить способен, а развлечения найдутся.

Уголок его губ приподнялся. Мне показалось, это он, скорее всего, себе говорил.

Закивав, принялась ковырять ложкой в рагу, вилок, видимо, в этой таверне не водилось. И вроде всё аппетитно выглядело, а есть уже не хотелось.

— Не мучай себя, оставь, — Джо верно понял моё состояние. — Но чай всё же выпей.

Не поднимая головы, я отодвинула тарелку и поднялась, хотела отойти, но Джо резко поймал мою ладонь и сжал.

— Виола, что опять не так?

— Ты не отвечаешь на вопросы, — не стала скрывать, что меня терзает.

— Я еду в дом, который мне ненавистен. Заявлюсь, чтобы сказать, что обо всех думаю, так что много времени это не займёт. Если скажешь мне «да» на предложении руки и сердца, после этого сразу же сможем отправиться в наш настоящий дом. Всё зависит только от тебя.

— Мы знакомы день, Джо.

— Мне хватило и одного взгляда, когда я увидел тебя в дилижансе. Не сделал бы предложение сегодня — так ты бы услышала его завтра. Я ещё раз повторю, всё теперь зависит от тебя. Но «да» я твоего очень жду.

— Ты сумасшедший, — я улыбнулась.

— Нет, просто слишком много плохого в жизни успел увидеть. Понять, что завтра не существует. Вчера тоже. Мы живём этим днём. И сегодня я хочу видеть тебя своей женой.

— А может, у меня характер ужасный, — я всё же подняла на него взгляд.

— Не может, — он скривился. — Прекрасный характер.

— А вдруг я храплю?

— И это будет чудесный звук, — он развёл руками. — Прекрасно.

— Я ханжа!

— Только в своих мечтах, Виола.

— Некрасивая рыжая морковка, — вырвалось у меня.

— Красивая, — он улыбнулся, — самая красивая с такими милыми веснушками, они словно поцелуи солнца. И волосы твои прекрасны, и цвет шикарен. И что плохого в морковке, я её очень люблю. М?

В его взгляде появилось лукавство. А мне больше сказать было нечего. Непрошибаемый дракон.

— Ты не можешь быть серьёзен. Всего день, Джо.

Он вдруг стал чуточку зол. Отодвинув тарелку, сложил руки на груди.

— И этот день лучше, чем все прожитые до него, Виола, — проговорил он, ловя мой взгляд. — Вся жизнь — в борьбе с собой. В попытке отбелиться. В страхе появиться перед тобой. Я рвался в бой один против отрядов. Я не опасался нарваться на клинок, на вышедшую из-под контроля стихию, быть разорванным когтями и зубами. А сказать тебе «Добрый день, красавица, меня зовут Джо» не мог, — он подскочил и уставился на меня как безумный. — Я боюсь твоей ненависти, Виола, потому что она убьёт меня. Боюсь презрения в твоих глазах. Не день, Виола, а вся жизнь, пустая и никчёмная.

Усмехнувшись, он собрал тарелки на поднос, оставив только чайник и чашки, и, хромая, направился к двери.

Незнакомец с такой болью в глазах.

— Кто ты, Джо? — прокричала вслед.

— Я тот, кто долгие годы любил твои веснушки на носу, Виола, — обронил он, не поворачиваясь.

А после открыл дверь и вышел.

Комната тонула в предгрозовом полумраке. Я лежала, укрытая до подбородка потертым шерстяным одеялом, и пыталась заснуть. Но сон не шёл. Я наблюдала, как по стене гуляют тени от догорающей лучины.

Из приоткрытого окна доносился навязчивый гул таверны.

Мужские голоса, приглушенный смех, громкие одиночные выкрики — всё это сплелось в один непрерывный и бессмысленный шум. Он не веселил, а раздражал.

Этот звук чужого, лёгкого веселья, пока я здесь одна в этой душной комнате, раздражал. Я ждала. Чего, сама не понимала.

Неприятное навязчивое чувство неразрешенности терзало душу. Тело сковывала усталость. Веки отяжелели, но я не могла расслабиться.

Мысли терзали. Копошились в голове, отвлекая.

Почему Джо не возвращается? Что означали его слова?

Мне нужны были ответы, но в то же время я осознавала, что их не получу. Он просто промолчит. Возможно, и сейчас его нет, потому что ждёт, пока я усну и всё это забудется, а завтра…

А действительно, существует ли оно, это завтра? Нет, Джо прав, есть лишь сегодня.

Прошлое — пепел, будущее — туман, и он никогда не развеется.

И всё же. Его слова… Выходит, свела судьба с тем, кто годами не мог подойти ко мне и произнести простое приветствие.

«А сказать тебе «добрый день, красавица… не мог»» — звучали его слова в голове.

Мурашки пробежали по коже. Как? Где? Я лихорадочно перебирала в памяти все лица, все мимолетные встречи, но его там не было. Не могло быть. Если бы мы были знакомы, я бы помнила этот взгляд, добрый и нежный, смущающий и смешливый. Его просто невозможно забыть.

Да и… разве можно пройти и не заметить такого красавца-дракона, офицера с широченными плечами? Нет, я бы точно обратила внимание.

Его лицо было незнакомым. Чужак, знающий меня. Так кто же он? И почему следил за мной? Мысли уходили в темный, страшный омут, и я содрогалась.

К кому в двуколку я села? Кому подала сегодня полотенце и кто помог мне подняться с пола и перенес на эту постель?

Я резко перевернулась на другой бок, смяв прохладную простыню. Одеяло стало душным и тяжелым.

Гроза приближалась.

А Джо всё не шёл.

Может, что-то случилось? Может, он… оставил меня?

Нет, он никогда так не поступит. Я была в этом уверена. Но страх за него не отпускал, заставляя прислушиваться к каждому шороху за стеной, к каждому скрипу половиц в коридоре за дверями.

И чем больше я думала, тем волнение нарастало. Я не могла больше просто лежать и ждать. Надо было встать, подойти к окну, открыть его шире, чтобы хоть как-то разогнать этот душный воздух, посмотреть на темную улицу — может, я увижу его силуэт, спешащий ко мне…

Я уже собралась сбросить одеяло, как вдруг замерла.

Тихо, едва слышно щелкнул замок и скрипнула дверь, открывшись.

Шаги. Лёгкий испуг и облегчение. Зашедший в комнату подхрамывал.

Я лежала, уткнувшись носом в подушку, и старалась дышать ровно и глубоко, как спящая. Но при этом слышала каждое его движение в комнате, погруженной во мрак.

Глухой стук сапог о половицу, снятых и сброшенных куда-то в угол. Шуршание ткани: куртка, наверное, скользнула с плеч и упала на стул. Снятый ремень. Еще один звук — мягкий и едва уловимый выдох.

Матрас подавился под его весом, и сердце моё заколотилось где-то в горле. За окном раздался оглушительный раскат грома. Гроза разразилась над нами. Ослепительная вспышка молнии разрезала небо.

Джо лёг. Не сразу, а осторожно, будто боялся разбудить. Просто рядом. Пространство между нами наполнилось его теплом. До меня донесся запах ночной прохлады, дождя, который только-только начал стучать крупными редкими каплями по стеклу, и ещё аромат хвои.

Я замерла, вся превратившись в слух. В ожидании. Волнении. Страхе. Джо не двигался. Только глубоко дышал. Открыв глаза, уставилась в окно.

Теперь дождь хлестал потоком по внешнему подоконнику. Бил о стекла, оглушая пространство.

Раскаты грома, молния. Тени по стенам. Лучина догорела.

Проходили минуты.

Я лежала, не двигаясь, смотря в одну точку. Мне вдруг стало так спокойно. Он не обидит. Не замыслит подлости. Улыбка тронула губы.

И стоило расслабиться, как его рука легла на мой бок поверх одеяла. Сначала — робко, почти невесомо, кончиками пальцев. Потом ладонь прижалась к боку всей своей плоскостью, ощутимо и тепло. Нас разделяло лишь одеяло. Джо придвинулся ближе, повернувшись ко мне, и его огромное тело повторило изгиб моего, не касаясь, но ощущаясь каждой клеткой моей кожи.

Его горячее дыхание разбивалось о мои волосы, шевеля их. Он вдохнул глубже, будто пытался уловить мой запах, и я почувствовала, как по моей спине пробежала мелкая дрожь. А потом — его губы. Лёгкое прикосновение к макушке. Просто теплое дуновение, заставившее веки сомкнуться плотнее. Потом еще одно, чуть ниже, уже в волосах, чуть увереннее, продолжительнее.

В животе вдруг что-то скрутило, и появилась горячая тяжесть. Я наслаждалась присутствием этого мужчины. Его ласками.

Нет, в его поцелуе не было страсти. Лишь тихая, почти болезненная нежность. Я не шевелилась, притворяясь спящей, боясь выдать себя.

И мне было хорошо. Тепло. Правильно.

Подняв ладонь, Джо осторожно сдвинул волосы с моего лица. Дыхание. Он приподнялся. Губы коснулись уголка моего глаза.

— Мне было так плохо без тебя, Виола. Не отталкивай меня. Дай шанс показать себя, а не того, кого когда-то знала ты. Я другой… Слышишь? Другой.

Еще одно прикосновение, и он лёг, прижавшись ко мне и обняв.

За окном бушевала стихия. Я же тихо засыпала, согретая его огромным телом.

Я спала и видела что-то приятное. Ощущала тепло. И, казалось, кто-то осторожно гладит меня по голове.

Улыбнувшись, повернулась на бок. Матрас рядом приподнялся, словно кто-то встал.

Шаги. Странные. Какие-то немного неправильные.

Солнце слепило через веки. Поморщившись, снова повернулась на спину и подтянула выше одеяло.

Скрипнула дверь. Голоса.

Мужские? Откуда в моей комнате мужчины? Пансион же только для женщин?

Мысли закрутились в голове.

— … С утра выехали две телеги, но вернулись, орл. Говорят, не проехать. Местами грязь до середины колеса.

— Вернулись, значит, — этот голос, глубокий и вдумчивый, был мне знаком. — После такого-то ливня.

— Да, орл. Давно у нас дождя не было, вот природа и наверстала. В полях вода стоит. Дороги — сплошная глина…

Орл? Кажется, это обращение к военным, к офицерам высших чинов.

Я открыла глаза и уставилась в потолок. Осознание накрыло с головой: я не в пансионе, а на постоялом дворе, в комнате с мужчиной, который обнимал меня всю ночь.

С Джо. Но… орл? Если к нему так обращаются, то у него не меньше сотни воинов в личном подчинении. А то и больше.

Открыв рот, прикинула, к кому в двуколку села. Дракон-то оказался высокого полета.

— Если завтрак вас устраивает, орл, то я пойду. На ужин у нас будет вкуснейшее утиное мясо, очень рекомендую.

— Принеси, с удовольствием попробуем. А в деревне сейчас как?

— А она на возвышении, так что вся вода сразу в лес и на луга уходит. Вашей жене там должно понравиться.

— Хорошо…

Снова шаги, и дверь закрылась.

Жене? Я окончательно смутилась.

— Проснулась? — моргнув, я сообразила, что Джо уже стоит рядом с кроватью. — Как себя чувствуешь?

Склонившись, он провел ладонью по моей щеке, большим пальцем очерчивая скулу. — Силы на прогулку есть?

Улыбка, да такая, что в животе тепло разлилось.

— Не знаю, — честно призналась. — Я только глаза открыла. Мы здесь застряли, как ты и опасался?

Он поджал губы и кивнул.

— Это плохо? — допытывалась у него.

— Нет, просто не то место. Был бы постоялый двор побольше, комната удобнее. А так — дыра дырой.

— Жизнь тебя баловала, Джо, — поддела его. — Что в обстановке тебя не устраивает? Стол есть, кровать тоже. Даже бочка вон, — я указала в сторону и сообразила, что ее уже нет. — Вынесли? И не разбудили меня?

— Я умею быть очень недобрым, — дракон усмехнулся. — Они с ведрами ходили на цыпочках и через дверной проем ее выносили, так, чтобы не дай бог косяк не задеть.

— Орл, значит, и сколько воинов у тебя в подчинении?

— Уже ни одного, Виола. Я оставил службу. Последний мой бой уже случился. И я до сих пор не понимаю, как выжил. Теперь все. Так что не имеет значения.

— И даже хвастаться не станешь, — я даже не заметила, как взяла его за руку и сжала, только по изменившемуся взгляду Джо сообразила, что делаю что-то не то.

Осторожно выпустив его руку, схватилась за одеяло.

— Не хочу я хвастать, Виола. Я завтракать хочу. А без тебя никак. На лавке таз для умывания. Одевайся быстрее и не дай мне погибнуть с голода.

И как было себя вести? Я покосилась в сторону своих вещей. Сумка стояла у дверей. Это выходит — выползти из-под одеяла, умыться, найти платье и одеться. И все это у него на глазах.

— Все еще стесняешься меня? — Джо легко разгадал, в чем моя проблема.

— Мне тяжело, — шепнула. — Ты ведь мужчина. И я…

— Ну, уже комплимент. Мне приятно, что друга во мне ты не видишь. Обнадеживает.

— Джо, — простонала я.

— Платье достать, пока ты умываешься? — он приподнял бровь.

Нет, ну а что он еще мог сказать? Да, дорогая, я пошел жить в коридор и буду, как собака, сидеть под твоими дверями, пока ты тут умываешься и красоту наводишь.

— Угу, достать. Там есть желтое, оно самое новое. Как раз для прогулки.

— Значит, я сейчас подойду к твоей сумке и утащу ее к креслу, развернусь и стану искать то самое желтое, а когда ты умоешься, я протяну его тебе. Все верно?

Он так смотрел. Не было ни высокомерия, ни издевки. Я кивнула, глядя на ворот его серой рубашки. Первые пуговицы он оставил расстегнутыми.

— Виола, — он склонился ниже, ловя мой взгляд. — Ты все еще под одеялом.

— Угу, — я кивнула ему в сторону своей сумки.

— Ладно, желтое платье. Надеюсь, там нет ничего секретного, что мне нельзя видеть, — спросил он, обернувшись.

— Не вынимай ничего, что не желтое, — посоветовала и, спустив ноги, заспешила умываться.

Он и правда стоял ко мне спиной и не поворачивался. Не роясь в вещах, быстро зацепил нужный наряд и, все так же смотря в окно, разложил его на постели.

— Виола, а где остальные твои вещи? Оставила в пансионе?

Вопрос оказался неожиданным. Плеснув водой в лицо, я замерла.

— Какие остальные? — не поняла, о чем он. — Это все, что есть. Я же училась. Там форма. Зачем мне большой гардероб?

— Это… все? — он открыл рот и тряхнул головой. — Нет, не может быть, Виола. У тебя должно быть больше платьев. Летние, зимние. Пальто, шаль и не одна.

— Джо, откуда тебе это знать? — я рассмеялась. — Но ты прав. Вещи были, но уже в таком состоянии, что носить стыдно. А шаль — вон она. Я ее очень люблю. Придет осень, я к тому времени работу найду и куплю что нужно. Не дорогое, конечно, но новое.

— Да, — он странно кивнул. — Я год лежал у лекарей. Выхаживали. Не подумал. Конечно, оно уже износилось. Не подумал…

Я натянула платье через голову и принялась застегивать пуговички на лифе спереди.

Джо выглядел таким растерянным. Его взгляд метался по подоконнику.

— Джо, что с тобой? — поправив подол, я коснулась его руки.

— Я куплю тебе наряды. Красивые. Столько, сколько захочешь.

— Джо, — я сжала его плечо. — О чем ты? У меня все есть. Что за разговоры?

Он повернул голову и уставился на меня. В его светлых серых глазах пульсировал зрачок.

— Джо?

— Я ведь забыл, вещи, они изнашиваются…

— Джо, не пугай, — я придвинулась к нему ближе. — Улыбнись и пойдем завтракать.

Душно. Воздух парил. Мы шли по просёлочной дороге, старательно обходя лужи и месиво грязи. Я поглядывала на Джо. Немного настораживал тот факт, что он хромает. Ему и так нелегко, а ещё эта размытая тропинка, но сказать ему ничего не рискнула, не хотела задевать гордость дракона.

Раз решил идти в деревню, значит, в своих силах уверен.

Опустив взгляд, заметила, что он в очередной раз потянулся к моей руке, но передумал и опустил ладонь. Улыбнулась. Эта робость подкупала.

Он не вёл себя нагло, как вчера во время купания, не пытался схватить меня, к себе прижать.

Осторожничал.

Немного подумав, я сама приблизилась и аккуратно взяла его под руку.

— Скользко, а с тобой надёжнее, — пояснила свои действия, заметив, что он повернул голову и пытается поймать мой взгляд.

Он кивнул и просиял.

А мне почему-то так хорошо стало. И не такая уж жара на улице, ну, подумаешь, под ногами глина.

Всё пустяк.

— И что мы будем делать в деревне? — спросила, лишь бы нарушить снова возникшее между нами неловкое молчание.

Джо пожал плечами, призадумался. Усмехнулся:

— Сегодня выходной день, наверняка там ярмарка. После ночного ливня и на нашем постоялом дворе, и на том, что расположен чуть дальше, застряло несколько дилижансов и карет. Так что торговцы воспользуются этим. У нас есть шанс найти для себя сладости, например. Может быть, какое-нибудь платье для тебя. Этот край славится своими ткачихами. А может, мне и вовсе повезёт, и я смогу подарить тебе платок…

— Джо, — мягко остановила его. — Мы просто попутчики. Несколько дней, и дороги разойдутся.

— Я не хочу этого, Виола. Поэтому воспользуюсь шансом понравиться тебе. И тогда на моё предложение ты ответишь «да».

Проведя языком по нижней губе, выдохнула. И слова его мне казались маловероятными: никто не влюбляется на второй день знакомства. И в то же время мне так было спокойно и надёжно рядом с этим мужчиной, что я не хотела разбивать эту иллюзию кратковременного счастья.

Глупо, но всё же.

Поведя плечами, я крепче прижалась к его руке.

— «Нет» не говоришь — уже хорошо, — пробормотал он тихо. — А подарок я тебе всё равно сделаю, и не один. Как опытный военачальник, Виола, я знаю, что сражаться нужно до последнего. И неважно, за жизнь или за любовь. Сдаваться нельзя. Укажут на одну дверь — зайти нужно с другой. Но только не признавать поражение.

И я снова смолчала, хотя…

— Тогда и я сделаю тебе ответный подарок, — нашлась с ответом. — Что ты хочешь в благодарность?

Подняв голову, взглянула на него. Дракон призадумался, и тут же уголок его губ приподнялся в усмешке.

— Ну… поцелуй.

— Что? — я ушам не поверила.

— Ты меня целуешь, Виола. Другого мне не нужно.

Приподняв бровь, я перевела взгляд на дорогу. Поскользнулась и тут же оказалась в мужских объятиях.

— Осторожнее, — Джо нахмурился. — Леди, я же поцелуй попросил, а не падать к моим ногам!

— Что? — я снова вскинула голову и, заметив, как он поджимает губы, пытаясь сдержать смешок, хохотнула. — Ну да. Эффект такого падения вышел бы на славу.

— Нет, я точно недостоин, так что — только поцелуй.

Отказаться? Но… да что с меня убудет? Это уже ханжество — строить из себя невесть кого, когда ты с этим мужчиной и купалась в одной комнате, и спала в одной постели. К тому же он тебе ночлег за свой счёт оплатил, накормил, и не раз. А сейчас вместо того, чтобы просто в комнате запереть, идёт, хромая, между прочим, тебе же веселье организовывать.

Нет, неблагодарной высокомерной особой я никогда не была. И от одного поцелуя, подаренного этому замечательному дракону, земля под ногами не разверзнется.

— Хорошо, ответным подарком будет поцелуй. Но целуешь ты, Джо. Я не умею.

Он улыбнулся так, что показались ровные белые зубы, и кивнул.

Мы шли дальше. Вместе, держась за руки.

… В деревне действительно было оживлённо. На небольшом возвышении, сооружённом из досок, играли музыканты. Кругом прилавки. Народ прохаживался по узким улочкам, приценивался к товару. А здесь было на что взглянуть. Яблоки, груши, ягода болотная. Грибы свежесобранные и солёные в бочках. Овощи. Мясо птицы: и курицы домашние и дичь. Копчёности. Сметана, масло, молоко. Глаза разбегались. И это мы только зашли на торговые ряды.

— Неплохо для такой маленькой деревеньки, — шепнула я.

— Нет, Виола, сюда сбежались и крестьяне с соседних селений. Для них этот дождь — как праздник. В течение дня будут приезжать ещё дилижансы, те, кого непогода в пути застала. Так что веселье надолго. Ну, приглянулось что-нибудь?

— Всё это ты купил ещё вчера, — напомнила ему. — У нас корзина в номере со снедью.

— Поспешил, — он так забавно поморщился, что я рассмеялась.

— Джо, зачем тратиться?

— Затем, что мне выпал шанс прогуляться с тобой, — он отпустил мою руку, но прежде чем я сообразила что к чему, обнял за талию и прижал к себе ближе. — Народу много, толкаются. Так надёжнее.

Произнёс, а в глазах такое лукавство светится.

Вскинув голову, зыркнула на него:

— Ты же моя жена, имею право, — и снова невинное выражение на драконьем лице. Ни чешуйка не поморщилась.

— Ну и плут, — не выдержала я.

— Есть немного, — честно покаявшись, Джо повёл меня дальше.

Ярмарка захватила. Cтолько всего. Над прилавками висели разноцветные платья. Простые, но нарядные. Шали, платки, шарфы, пояски.

Заметив всё это богатство, Джо пошёл быстрее. Я едва поспевала, несмотря на его хромоту.

— Да подожди, — я пыталась его удержать.

— Леди, ты мне обещала ответным подарком поцелуй, — напомнил он. — Я просто не могу не купить тебе пару платьев, платок… нет, три. Поясок, ещё…

— Джо… Джо, — я поймала его руку и слегка дёрнула. — Остановись. Нет, слышишь? Не нужно мне ничего. Ну, правда.

— Виола, у тебя шесть платьев. Шесть! Всё остальное не смотрел, но и там всё скудно.

— Джо, миленький, — я поймала его руку, не пуская дальше. — Послушай меня. Это лишние траты. Эти платья мне не подходят. Я не ношу столь яркое. Шаль есть — подарок одного из спонсоров пансиона. Она у меня теплая и мягкая, и иной мне не нужно. Платок…

Я запнулась, потому что возразить против этого подарка мне было нечем.

— Ну хотя бы платок, Виола, — его плечи опустились. Он выглядел таким расстроенным, что у меня проснулась совесть.

— А может, поцелуй за то, что уже позаботился обо мне, Джо? Ты столько сделал, что…

— Пожалуйста, — шепнул он, склонившись. — У меня вся жизнь — война. Смерть перед глазами. И я впервые просто так гуляю с женщиной. И не с простой, а с той, что сделал предложение. Не лишай меня удовольствия, Виола. Прошу… Дай себя живым почувствовать. Подари это маленькое счастье.

Я замерла, понимая, насколько все это для него важно. Взгляд опустился на его ногу.

— Я люблю желтый цвет, — шепнула. — Оранжевый и зеленый. И совершенно не переношу коричневый. Так что выбирай платок, дракон.

— А шарфик? — его лицо стало еще жалобней.

Я обернулась на прилавки и присмотрелась. Искала то, что было бы мне и правда полезным. Увидела кое-что и призадумалась.

— А может, плед? Тот, которым можно ноги укутать? — снова взглянула на Джо.

— Все что хочешь, Виола, — обняв меня, он склонился и коснулся губами моих волос. — Спасибо за этот день, девочка. Он самый счастливый из всех, что были в моей жизни. Самый!

Я, кажется, покраснела. А еще так захотелось и его порадовать.

Пока шли, я все выискивала подарок для мужчины, но ничего подходящего на глаза не попадалось. Рубашки сомнительного кроя, ремни, но там такие цены, что я и спросить не рискнула.

И пока я крутила головой, мы уже оказались у платков. Завидев нас, продавщица, пожилая женщина с пучком серых волос, оживилась и принялась нахваливать свой товар. Рассказывала, откуда ткань, как окрашивали нити, описывала узоры.

Я слушала вполуха, кое-что заметив. Дождавшись, пока Джо отпустит меня и подойдет ближе к прилавку, приложила палец к губам и попросила продавщицу отвлекать его и дальше. Сама скользнула в сторону.

Через прилавок продавались красивые плетеные мужские браслеты.

Подойдя к ним, провела пальчиками по вычурным узорам.

— Вам для кого подарок, леди? — передо мной возник молодой мужчина и широко улыбнулся, приветливо кивнув.

— Для мужа, — я указала на Джо.

— Он военный?

— Да, офицер. Мне нужно что-нибудь необычное.

— Обережное? — парень закивал и указал на верхний ряд. — Вот здесь: на удачу, на здоровье…

— Удача? — повторила, дальше не слушая. — Да, то, что нужно. А кто заговаривал?

— Матушка моя — ведьма. Они работают, леди, особенно если с чистой душой покупают.

— И сколько стоят? — этот вопрос был важным. — Боюсь, я не богата.

Он склонился и улыбнулся:

— С чистым сердцем, леди, нет цены. Вы даете, сколько можете, и если пожадничали, то браслет окажется просто побрякушкой, а если отдали, не скупясь — будет мощный оберег.

В его глазах сверкнул зеленый огонек, словно искра зажглась и потухла.

Не думая, я отвязала от пояса кошелек, вытряхнула все его содержимое на ладонь и показала. А после протянула ему.

Он взял, прикрыл глаза и просиял.

— Отдали все, что есть. Впервые такое. Что же… Отвечу тем же.

Он снова разжал веки, и его глаза заливало ярким зеленым пламенем.

Взяв мою ладонь, он вернул монеты, затем положил сверху браслет.

— Но так нельзя! — я невольно возмутилась. — Это ваш труд, дар вашей матушки.

— Да, — он кивнул и все же взял три монетки. — Женщина с чистым сердцем. Твоему мужчине уже сопутствует удача, встретить такую…

— Виола, — Джо заметил мое отсутствие. — Виола, — он искал меня взглядом.

— Поспеши, леди, он волнуется. Дракон потерял свое богатство.

Склонившись, ведун отошел.

— Спасибо вам, — поблагодарив его, я поспешила обратно.

— Виола, — Джо меня заметил. — Куда ты делась?

— Купила тебе подарок, — убрав кошелек, я взяла его за руку и приложила к запястью браслет. — Он заговорен на удачу. Обещаешь носить его и не снимать?

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он смотрел, не мигая. А может, и вовсе не дышал. Растерянный. Не теряя времени, я завязала украшение на его руке и полюбовалась. Плетение вспыхнуло красным, браслет словно ужался.

И снова плетения ожили, нити будто меняли направление. Узор становился более сложным и вычурным. Наконец, все замерло. Снова красное сияние, и завязки вспыхнули и обратились в пепел.

— Ведьминская магия, — шепнула рядом продавщица, что наблюдала за нами. — Тиор плел, его мать очень сильная, но чтобы вот так сработало… Не помню, чтобы видела. А плетения точно на удачу, и не сомневайтесь, орл.

Выслушав ее, я с облегчением выдохнула, просто на пару мгновений страшно стало, а вдруг что плохое. Но нет.

— Нравится? — я снова уставилась на Джо.

— Сколько ты отдала за него, Виола?

— Все, что есть, — честно призналась. — Но ведун мне почти все вернул. Он заверил, что никогда тебя не оставит везение.

Прихватив зубами нижнюю губу, он опустил голову.

— Тебе не понравилось? — мой голос дрогнул.

— Безумно понравилось, Виола, но теперь, что бы ни подарил я, цены оно иметь не будет.

— Какой же ты глупый, — я засмеялась и, поддавшись эмоциям, обняла его за торс, сжала и отпустила. — Все, что ты для меня сделал, бесценно. Ты разве не понимаешь этого? Но где мой платок?

Он протянул руку и показал мне такую красоту…

На следующий торговый ряд я шла в обнимку с драконом, а на моих плечах лежал зеленый платок с яркими желтыми цветами.

А в руках — оранжевый шерстяной пледик.

— Тебе правда нравится? — в какой раз спросил Джо.

— Очень! А теперь на что смотреть будем?

Я покрутилась, ища развлечения.

— Там столики, — Джо указал вправо, — можно перекусить.

— Пахнет чем-то сдобным, — я закивала и потянула его за собой.

Он покорно шел за мной, смотря на наши сомкнутые ладони. Я старалась не спешить, помня о его хромоте, но при этом не заостряла на этом внимания, чтобы не унизить.

Для нас быстро нашелся свободный столик. Сев на грубо сколоченную лавку, Джо тяжело выдохнул и потер колено. Заметив это, я разом притихла.

«Ему больно, — догадалась я, — и он молчит, не подает виду».

— Мазь с собой есть? Или стоит здесь спросить?

— Ты о чем? — он старательно делал вид, что не понимает.

— Я о твоей ноге, Джо. Если мазь есть, то я помогу тебе в комнате, а если нет, то пробегусь по рядам и узнаю, где взять, а ты пока побудешь здесь.

— Я не немощный, Виола, — он нахмурился, на его переносице залегла морщинка, которую мне очень захотелось стереть.

Нервно откинув за спину волосы, собранные в низкий хвост, он уставился куда-то в сторону.

— А при чём здесь вообще немощность? — я начинала тихо сердиться. — Был бы слабаком, лежал бы сейчас на кровати и стонал, как маленький мальчишка, заставляя всех вокруг хороводы водить у твоей ноги. Я тебя спросила, есть мазь или нет, чтобы облегчить боль, о которой ты упрямо не признаешься.

Он цокнул и снова глубоко вздохнул.

— Нет, кончилась, а я забыл купить еще, но…

— Сиди… — не слушая дальше, я вскочила и пошла искать ведьминскую лавку.

— Виола, — прилетело мне вслед, — ты кое о чем забыла?

Услышав его, обернулась. Он поманил меня к себе пальцем. Не сообразив, о чём он, вернулась.

— Руку протяни.

Я подчинилась.

На мою ладонь лег его увесистый кошелек.

— Внимательно только, не хочу, чтобы ты из-за него пострадала.

Я смутилась. Судя по весу, там было целое состояние.

Поморщившись, я развязала крепкий шелковый мешочек и отсчитала десять монет, остальное вернула ему.

— Опасно, Джо, а я слабая. Случись что, и сопротивления не окажу. А этого хватит…

Возразить он не успел, я уже помчалась к торговцам. Порасспрашивав немного, нашла нужный прилавок. Ко мне навстречу вышла женщина в годах, в ярком красном платье с черным платком на плечах. Поправив толстую косу, она окинула меня пристальным взглядом.

— Вроде больной не выглядишь, леди, — произнесла вместо приветствия.

Но я не смутилась, уже поняла, что народ здесь простой и расшаркиваний не любит.

— А я не себе ищу, у моего… м-м-м… мужа ранение. Колено. Он хромает. Обезболивающая мазь у нас закончилась. У вас не найдется подходящей?

— Мужа, — усмехнулась она. — А точно мужа?

Я выдохнула. Ну, никогда не умела врать, чего начала.

— Случайного попутчика, если честно, но репутация, сами понимаете. Я не знаю, что именно у него, а он гордый. Офицер. Дракон. Ему стыдно, что я знаю о боли. Так что с расспросами не полезешь. Есть ли что-то такое, что… — я не знала, как объяснить.

— Найдется… Не переживай. Репутация… А жених-то имеется?

Ну нет, далась ей моя личная жизнь.

— Имеет значение? — уточнила я.

— Ну а что? У нас тут скучно, а так будет что на лавке подругам рассказать.

— Ну, если так… — я развела руками. — Никого у меня нет. Только вот попутчик.

— Так оставляй его себе, чего теряешься?

— Так незнакомец почти…

— Леди… А леди? Ну кто ради почти незнакомца бегает по торговцам и пытается найти какую-то мазь? Милая, если человек чужак, то и не заметишь, что болит у него что-то. А заметишь, так отмахнешься, потому как не твоя забота. А коли стоишь передо мной, то не такой уж и чужак.

— Два дня всего знакомы, — все же возмутилась я.

— Да хоть два часа или две минуты. Человек или твой, или чужой. Это сразу понимаешь. Сколько готова за мазь заплатить?

— Да все, что есть, отдам, — выпалила я, не задумываясь.

— Ага, чужак он ей. Бери, — она выставила передо мной бочонок. — Иди и прибирай его к рукам. Не сделаешь — жалеть будешь. Это я тебе как ведьма говорю. Твой там муж… и уж точно не чужой. С тебя семь монет.

Я моргнула. Разжала руку и показала деньги ведьме. Она отсчитала нужное количество и усмехнулась.

— Вот тебе еще, заваришь ему на ночь. В кипяток щепотку, и спать будет крепко. Раз дракон и целители все до конца не подлечили, значит, магией покалечили. Правильно ты в ведьминскую лавку пришла — мы сильнее магов в этих вопросах. Но иди, представление скоро будет. Веселое.

Закивав и поблагодарив, я отправилась обратно.

Джо расхаживал возле стола, постоянно осматривая пространство. Казалось, он волновался, ожидая меня. Сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, я шла к нему, широко улыбаясь.

По сторонам совсем не смотрела, как вдруг кто-то схватил меня за руку.

Резко развернувшись, я уставилась на неопрятного мужчину с перекошенным от шрама лицом.

— Отпустите, — выпалила, чувствуя, как радость сменяется страхом.

— Не спеши, красавица, ты здесь одна, да? Бегаешь между лавок… А может, тебе компания нужна?

Не успела я среагировать, как он схватил второй рукой меня за голову, вынуждая поднять её.

— Красивая, чистенькая. Люблю рыжих. Повеселимся?

Он оскалился и выдохнул. В нос ударил жуткий запах.

«Он пьян, — дошло до меня, — и явно один из тех, перед кем меня не желал демонстрировать Джо».

— Отпустите, — прошипела я и, чувствуя, как он тянет меня вверх, встала на цыпочки. — Немедленно разожмите руку!

— А то что? — он придвинулся ближе, и я скривилась.

«Ну и вонь, словно головой в бочку с брагой опустили».

— Или я заору! — пригрозила.

— А сможешь? — рука опустилась на мою шею и сжалась сильнее. — Так что ты мне сделаешь, девка?

Я и моргнуть не успела, как у его горла появился широкий нож.

— Только за то, что ты мою жену девкой назвал, я тебе глотку здесь вскрою, понял? Лапы убрал и исчез, да так, чтобы я тебя искал и не нашёл.

Джо… Он возвышался за спиной этого вонючего мерзавца на добрые полголовы.

— Угрожаешь? — бандит скосил взгляд.

Я же замычала от страха. Рука Джо дёрнулась, и на шее подонка появился глубокий порез.

— Я предупреждаю. Убью, и ничего мне не будет, понял? А дёрнешься — спалю прямо на этом месте. Был ты, и не станет. Отпустил мою женщину…

Рука на моей шее ослабла, и, не удержавшись, я упала на колени.

— Виола, за стол, — это прозвучало как приказ, и я подчинилась.

Вскочив на ноги, отбежала от них и остановилась. Джо что-то зло говорил, но слов я разобрать не могла. Эта детина, что напала на меня, бледнела и, кажется, кивала. Что-то грубо прошипев, Джо с силой толкнул его и призвал пламя. Оно прошлось по спине и голове мерзавца. Тот заголосил, как баба. Ещё жест, и резкий порыв ветра сбил его с ног, стоило разбойнику упасть, как земля под ним разверзлась, утягивая его в образовавшийся провал. Он не мог подняться — над его головой снова вспыхнуло пламя.

— Ты меня понял? — проорал Джо.

Я же, наблюдая, как он одной лишь магией хоронит живого человека, ощущала ужас. Желание сорваться с места и умолять оставить подонка в покое подавила.

«Так-то он со мной развлечься хотел — заслужил».

Но… страх не отпускал. Какая же сила у моего дракона.

Народ собирался, наблюдал, но не предпринимал ничего. Видимо, понимали, кого там наказывают и за что.

— Я понял, — заверещал из ямы детина. — Всё понял!

Джо усмехнулся и опустил руку. Пламя исчезло. Ветер стих, и земля смыкалась. С перекошенным от ужаса лицом из провала выбрался мужик и пополз на четвереньках куда-то в сторону, не особо разбирая дорогу.

Джо улыбался. Жёстко так, даже жестоко.

А я представила, какой должна быть битва, чтобы он получил ранения.

Содрогнулась и, не выдержав, заспешила обратно к нему. Подошла и обняла за торс.

— Я крем купила, — выпалила. — Хороший. И порошок дали, чтобы спал крепко, без боли. И…

— Испугалась, — Джо прижал меня к себе. — Всё хорошо. Но я десять раз пожалел, что проявил малодушие и отправил тебя одну. Больше так никогда не сделаю.

Мелко закивав, я развернулась и повела его к столу. Меня трясло. Мысли путались. Усадив его на лавку, пристроилась рядом и вцепилась в руку дракона. Прижалась щекой к его плечу, и только тогда позволила себе расслабиться хоть немного.

— Виола, спокойно, — Джо высвободился из моего захвата и обнял. — Посидим немного. Здесь обещают представление. Вроде даже смешное.

— Угу, — я закивала и поставила перед собой на стол крем, который всё это время держала в руке. Подтянула к себе новый плед, укрыла им ноги.

Снова скользнув к Джо, притихла.

— Я заказал нам компот и вкусные ватрушки с повидлом, — он легонько поймал пальцами мой подбородок и поднял голову, вынуждая смотреть на него. — Может, чего сытнее будем? М?

Я покачала головой, всё ещё чувствуя страх.

— Виола, всё хорошо, правда, — выдохни.

Улыбнувшись, закивала.

Он замер, после, не сводя с меня горящего взгляда, начал медленно склоняться.

Я не сразу поняла, что происходит. Осознание пришло, лишь когда между нами осталось ничтожное пространство, наполненное теплом его дыхания. Инстинктивно я вцепилась в твёрдое плечо. Мысли путались. Оттолкнуть? Или…

Да, я не могла думать, остались только чувства. Они владели мной всецело. Тело моё взбунтовалось, потянувшись навстречу, и я коснулась его губ едва заметным, робким движением. Легко, как пёрышко, потерлась о них и замерла в сладостной нерешительности.

А вдруг он не желал этого? Вдруг я осмелилась на слишком многое?

Но отстраниться уже не успела. В следующий миг меня сжали словно в раскалённых тисках, поймали и приковали к себе.

— Моя… Моя Виола, — простонал Джо.

И он завладел моими губами. Так голодно, так жадно и властно, что сердце пропустило удар, замерло и забилось вновь с бешеной скоростью.

Звуки исчезли, растворились в оглушительном гуле в висках. Весь мир сузился и замкнулся на одном лишь драконе — на его губах, на сбившемся дыхании, на бешеном биении сердца под моей ладонью. Сквозь кожу пронеслась волна жара, раскалённая и всепоглощающая.

Его руки сжимали меня всё крепче, притягивая так близко, что, казалось, наши сердца стучат в унисон. Моя ладонь скользнула по упругой груди, замерла на шее, ощущая мощный, неукротимый пульс. Пальцы сами вплелись в мягкие пряди волос у его затылка.

Поцелуй не прекращался. Он менялся, становился всё глубже, жарче, отчаяннее.

И вдруг — удар.

Вздрогнув, я отпрянула и испуганно уставилась на Джо.

— Начало представления, — шепнул он, вглядываясь в мои глаза. — Собирают народ.

Кивнув, я снова выдохнула и, потянувшись, обняла его, спрятав пылающее лицо у него на груди.

… Я смотрела на то, что происходит на сцене, и ела ватрушку. При этом ощущала, как рука Джо поглаживает меня по спине. Ласково. После его прикосновений по коже разбегались мурашки. Внизу живота тяжелело и становилось нестерпимо горячо. А ещё постоянно хотелось прижаться к нему ближе.

Но он не замечал этого. Его мысли были где-то далеко. Дракон смотрел перед собой и не видел ничего. Пустой взгляд, обращенный в себя.

— Джо… — тихо позвала я.

— Ты будешь ненавидеть меня, Виола, я это знаю. Но обещай, что, вспоминая обо мне, ты увидишь этот день и эту деревню. Увидишь меня таким, как сейчас: влюбленным в тебя, желающим с тобой потанцевать, даже несмотря на боль в ноге. Я не хочу казаться тебе другим. Я вот такой, Виола. Я настоящий сейчас. Прости меня.

Его глаза странно покраснели.

— О чем ты говоришь, Джо? Почему я должна ненавидеть тебя? Почему?

— Потому что всегда ненавидела, — выдохнул он и отвернулся.

— Мы знакомы. Но когда и где? Напомни момент знакомства.

— Его не было, — ответил он нехотя. — Мы наблюдали друг за другом, не приближаясь и не разговаривая. А потом…

Он замолчал.

— Ты меня с кем-то спутал.

— Нет, — он покачал головой. — Нет, Виола эрч Эмистер, я точно знаю, кто ты. И боюсь момента, когда ты поймешь, кто я. Это будет конец нашей истории. Это будет конец мне.

— Расскажи, — я схватила его за руку.

— Не сегодня, Виола, — он покачал головой. — В конце пути я выложу всё. И пусть это разорвет мне сердце, но я это сделаю. Обещаю. А пока дай мне еще два дня счастья рядом с тобой. Два дня жизни перед концом.

— Не пугай меня, — я слегка дернула его. — И вообще, пойдем обратно. Вечереет, да и теплее не становится. У тебя болит нога. Чего здесь и дальше сидеть?

— Представление, — Джо указал на сцену.

— Ты его не смотришь, а я давно потеряла нить сюжета. Меня больше волнуешь ты. Так что пойдем.

Я встала и потянула его вверх.

… Джо не сопротивлялся. Вел меня по подсохшей дороге обратно на постоялый двор. Я же, крепко держа свой новый плед, не могла отвести взгляда от своей ладони, стиснутой в его. Меня никто и никогда еще не держал за руку.

Как я могу ненавидеть того, кого даже не помню? Кого не знала еще два дня назад?

Глупости. Возможно, он в чем-то ошибся. Или…

Нет, ответов у меня не было, хотя любопытство съедало. Но я молча шла рядом с ним.

Вокруг стрекотали насекомые, из травы поднималась мошкара. Над ухом зудел комар, раздражая.

Джо сильно хромал, но держался гордо. Не морщился и вообще не выказывал, что ему больно. Во второй его руке был зажат бочонок с мазью и пакетик с порошком.

— Как вернемся, сразу ногу покажешь, — пробормотала я. — Я все смажу и на кровать тебя отправлю. Чтобы лежал и отдыхал.

— Нет, — он покачал головой. — Сначала я распоряжусь, чтобы нам доставили ужин, после принесу воду, чтобы ты смогла умыться перед сном, а вот уж потом…

— Нет, — возразила я. — Ужин ладно. Но воду могут и слуги принести, а тебе себя беречь нужно…

— Виола, мы спорим как супруги, — усмехнулся он.

— Ну, ты мне сделал предложение, и я думаю. Чего бы нам не поспорить, как муж и жена?

Он поджал губы и все же не сдержал смеха.

— С тобой даже спорить приятно, Виола. Ладно, ужин закажу, а воду принесут.

— И дашь осмотреть мне свою ногу и нанести мазь.

— Я могу и сам, — он нахмурился. — Увечья — это не для женщин.

— Сама решу, что там для женщин, а что нет, ляжешь и дашь посмотреть.

Мимо нас прошла группа мужчин, но ни один даже голову не повернул в мою сторону. Слишком уж много было свидетелей того, как Джо проучил напавшего на меня.

— Виола, а ведь мне придется штаны снять, — кажется, дракон решил зайти с другой стороны, чтобы отговорить меня от лечения его колена.

— Ну, верхнюю часть твоего тела я видела вчера, сегодня познакомлюсь с нижней. Ты главное, подштанники нигде при этом не потеряй, а то лечить придется меня. И простой шишкой на затылке не обойдется. В обморок от стыда упаду надолго.

— За кого ты меня принимаешь? — он повернулся, выдвинув вперед упрямый подбородок. — Да чтобы я тебя так унизил? Ни за что.

— Вот и договорились. Ты на кровати в подштанниках, я над тобой с мазью.

— Женщина, ты, оказывается, умеешь заинтриговать мужчину, — он лукаво улыбнулся.

Я же смотрела вперед, на вырисовывающиеся вдали очертания постоялого двора.

— Если мы знакомы, почему тебя это удивляет? — решила подловить его на словах.

— Мы разговаривали лишь раз, Виола. И это полностью изменило мою жизнь.

— В лучшую сторону? — не удержалась я.

— Нет. Ты показала, кто я есть на самом деле и чего стою.

— Джо, ну почему просто не рассказать?

— Через два дня, обещаю. А пока давай поужинаем вдвоем. Я бы хотел услышать о тебе истории. Что-нибудь теплое.

Я улыбнулась и тут же выдохнула.

— Боюсь, что таких историй не найдется, Джо. А у тебя?

Его взгляд стал потерянным. Отрешенным.

— Нет. Все, что я видел, — смерть и кровь. Голод, холодная земля. Чужие дома и полные одиночества ужины. Я так устал от всего, что сам решил положить этому конец. Ты будешь счастлива, Виола. А я исчезну. И все станет на свои места.

Выслушав его, вдруг поняла, в какой темной бездне находится его душа. Такая безнадежность, сводящая с ума.

— Разберемся, — пробормотала. — Обсудим сегодняшний день. Чем не хорошее воспоминание? Узнаем вкусы друг друга. Я вот сказала, какой цвет мне нравится. А ты какой предпочитаешь?

Он моргнул, приподнял бровь. Призадумался и пожал плечами.

— Разве цвет вообще имеет значение? Мне, как правило, всё равно.

— Этого не может быть, — я подошла к нему чуть ближе. — Холодает, может, приобнимешь?

— Конечно, — на его губах расцвела такая улыбка. Этот угрюмый дракон вмиг обратился в мальчишку. — Об этом и просить не нужно. — Его рука легла на мою спину, и я была прижата к горячему боку мужчины.

— И всё же, Джо, цвет? В одежде, стены дома? Какими они будут? Твоя спальня?

— Я не знаю, какие там стены, Виола. Не обращал внимания. Я купил небольшое поместье и особо ни к чему не приглядывался.

— Ну а если делать по твоему вкусу? — Я просто не могла оставить его в покое.

— Мне всё равно, — пробормотал он. — Серые, белые, синие — всё равно…

Я расстроилась. У него даже не было любимого цвета.

… До постоялого двора добрались, когда на землю опустились первые сумерки, и не заметили, как день прошёл.

Можно сказать, пролетел. Экипажей на стоянке стало больше. Джо взглянул в их сторону и поморщился.

— Ужина ждать придётся, — пробормотал.

— А утиная грудка? — напомнила я.

— Да, — он кивнул. — Я и забыл, что сделал заказ ещё с утра. Может, и всё готово для нас.

Мы вошли и тут же попались на глаза молоденькому подавальщику. Он любезно кивнул и побежал на кухню.

Стоило нам подняться в комнату, как за спиной постучали в дверь. Джо отворил. Наш ужин уже был на подносе. Его занесли и поставили на стол.

— Ещё что-нибудь? — паренёк обернулся.

— Воды, — кивнул Джо.

— Будет, — подавальщик снова вежливо кивнул и исчез за дверью.

Дойдя до кресла, Джо тяжело опустился в него и вытянул ноги. Откинувшись на спинку, он прикрыл глаза.

И стоило ли вот так ради моего веселья страдать? — задалась я этим вопросом в очередной раз. Взглянула на бочонок, что он всё ещё держал в руке, и прищурилась.

Стянула с себя платок и отправила его на спинку стула. Туда же сложила и плед. Подобралась к отдыхающему дракону и присела возле него. Ухватилась за сапог на здоровой ноге и быстро стянула.

— Виола, — Джо резко сел ровнее. — Оставь, он грязный.

— А мне воды принесут, чтобы ополоснуться, — напомнила ему. — Так что приподними больную ногу.

— Я сам, — он выпучил на меня глаза. Так забавно.

— Я сказала тебе, ящер ты упрямый, ногу приподнял и не раздражай меня, мужчина.

Он опешил и подчинился. Теперь я разувала его куда бережнее. Все же, не приведи Боги, дёрну неудачно. Но всё получилось легко и быстро.

— Теперь штаны, — я указала на ремень.

— Что, и это ты сама снимешь? — поддел он меня.

— Надо будет, Джо, и сниму, но лучше сам, ручками. И иди в кровать. Воду принесут, я наполню таз, и умоешься. А пока — я пальцем указала на постель.

— Какая ты властная, — он покачал головой.

— А ты думал кроткую овечку в таверне подобрал? Нет уж. Делай, как сказала, мужчина.

— А если нет? — он забавно приподнял бровь, провоцируя.

— Тогда, — я склонилась над креслом и ухватилась за пряжку, — стяну сама, даже если нам придётся подраться. Но ты же не хочешь, чтобы я над тобой краснела и бледнела? Правда?

— Аргумент. Хорошо, на порядочность надавила, — он скривился и с трудом встал.

Я отвернулась, но услышала, как брякнула пряжка ремня. Как зашуршала ткань. Обернувшись, обнаружила, что он уже стоит босой в одних подштанниках и в расстёгнутой белой рубашке.

— Женщина, а как же репутация? — поинтересовался он.

— Боишься, что она у тебя в прах обратится, если об этом узнают? — я мило улыбнулась.

— Острячка, — он усмехнулся и сел на кровать.

— Рубашку тоже сними, неудобно же, — посоветовала я.

— То есть, вчера ты здесь на пол падала от ужаса, а сегодня приказываешь раздеваться…

— Джо, — оборвала его шуточку. — Ты меня всю ночь обнимал. Обнажённую на эту постель укладывал. Мне сейчас, после всего этого, кого из себя перед тобой строить? Да и вчера у тебя так нога не болела, — я бросила взгляд на распухшее колено. Оно заметно отекло и стало нездорово красным.

Он стёр с лица улыбочку и закивал. После стянул рубашку и, подняв подушку, откинулся на неё. Завёл руку за голову и выдохнул. Расслабился.

— И мир не рухнул от того, что теперь уже я немного помогла тебе, правда? И он бы не обрушился на нас, расскажи мне, кто ты есть на самом деле.

— Ты бы меня прогнала… — пробубнил он.

— А вот не надо решать за меня. Но, хорошо, через два дня все выложишь, а пока я потерплю. Ну, приступим к лечению.

Джо молчал. Лежал на кровати и, кажется, не сводил с меня взгляда. Я впервые видела мужское смущение. Это было так трогательно.

Вот он, такой большой и сильный, разбойника заживо похоронить может не потея, и вдруг эта робость передо мной.

Присев на край постели, открыла бочонок и, зачерпнув пахучей мази, осторожно круговыми движениями втирала в его кожу.

Он порывался всё сделать сам, но я не позволила. Что-то мне подсказывало, что если бы он действительно прилежно лечился, то и не было бы сейчас этого отёка.

Мы два дня вместе, и он ни разу не заикнулся, что у него мазь закончилась. Ему было всё равно.

Да и не спроси я его сегодня, он бы не пошевелился в том направлении.

— Ну и зачем запускать травму? — не выдержав, я взглянула на него. — Сколько раз в день лекарь велел втирать мазь?

— Не всё ли равно? — он поморщился, словно я его подловила на чём-то постыдном.

— Джо, я жду ответ, — зачерпнув ещё немного жёлтого маслянистого вещества, принялась разминать его икру. Мышцы казались просто деревянными. Да как он вообще ходил?

Ему хватило ума в таком состоянии еще и по деревне прогуливаться. Сумасшедший дракон.

— Виола, у мужчин не спрашивают…

Я вскинула голову, и он умолк.

— Сколько? — настояла на своем.

— Трижды в день, — буркнул он недовольно.

— Неделю или две?

— Месяц, — поджал губы.

— А сколько мазал ты? — что-то мне подсказывало, что ответ мне совершенно не понравится.

— Ни разу, — выдохнул он и откинулся на подушку.

Покачав головой, я продолжила подушечками пальцев разминать его ногу. Зло брало. Насколько же плевать на себя! Ему все равно: что больно, что отек. Вот так, да?

Мне все больше казалось, что этот мужчина похоронил себя и сейчас непонятно зачем дышит.

Снова зачерпнув мазь, перешла на мускулистое бедро дракона. Хмурилась.

— Виола, тебе ведь неприятно, оставь, — не выдержал он.

— Я злюсь на тебя за то, что ты не стал лечиться, ясно! И почему мне вдруг должно быть неприятно касаться тебя? Я, по-твоему, высокомерная и брезгливая?

— Я этого не говорил, — смутился.

— Вот и молчи, — шикнула на него и осторожно уложила его ногу на простыню. — Ты знал, что колено не в порядке, и повел меня в деревню Джо! Зачем? Мы бы и здесь прекрасно отдохнули.

— Хотел погулять с тобой, имел право, — внезапно проявил характер и он. — Виола, я сам разберусь, больно мне или нет. И сидеть в четырех стенах из-за такой мелочи не стану.

— Ну да, — я поднялась. — Мы назло судьбе все ноги переломаем! И чтоб не вставал! — пригрозила ему пальцем. — Ужинать будешь в постели. Выезжать на рассвете как с такой ногой? Тебе еще лежать и лежать.

— Я не немощный, — прошипел он.

— Да, — закивала, — ты безответственный к своему здоровью.

Развернувшись, прошла до стола и собрала на поднос для него похлебку и утиное филе. Обернулась. Он лежал и молчал, но видно было — жутко недоволен. Брови сдвинуты к переносице, на лбу залегла складка.

А лаской и вниманием он совсем не балован. Мне бы обидеться на его резкость, да только душу заполняло совсем иное чувство. Хотелось обнять этого гордеца, прижать его голову к груди и пригладить слегка растрепанные белоснежные локоны.

И это слегка напугало.

Взяв поднос, вернулась к нему и поставила на его бедра.

— Ужин, Джо.

— Я могу и до стола дойти.

— Да, а я могу и поухаживать за тем, кто меня сегодня защитил от разбойничьего нападения. За тем, кто мне подарки купил, на представление сводил, булочками угостил. Или только тебе можно заботу проявлять, а мне нет?

Упершись рукой в матрас, не сводила с него сердитого взгляда. Он посидел немного и внезапно улыбнулся.

— Я ненавижу есть один, Виола. Пусти за стол, а после я вернусь в постель, клянусь. Но не заставляй давиться этой похлебкой один на один.

Выдохнув, поняла, что эту битву проиграла. Взяла поднос и вернула на стол. Выдвинула стул и указала на него.

Джо поднялся, с трудом дохромал до меня и снова усмехнулся.

— Я не немощный, Виола. Мне приятна твоя забота, я на нее и не надеялся. Но я не беспомощен, и боль — это пустяк…

…Мы поужинали молча. И эта тишина совсем не тяготила. Вроде и поспорили, а осадка на душе не осталось. Словно с кем-то родным рядом сидела.

Доев, Джо положил ложку на стол и поднял на меня взгляд.

— Когда я пришел ночью в комнату, ты спала, Виола, и утром я проснулся первым. Откуда ты знаешь, что я обнимал тебя?

Я совершенно не ждала этого вопроса. И можно было солгать, обмануть, сказав, что просто сболтнула. Но я не видела в этом никакого смысла.

— Я не спала, Джо, — улыбнулась. — И спасибо, что согрел. Не люблю грозу.

Он как-то удивленно приподнял бровь и замер.

— И сегодня ты спокойно ляжешь рядом?

— И буду рада, если обнимешь, здесь прохладно.

Поднявшись, я аккуратно складывала грязную посуду на поднос.

На мое запястье легла его ладонь.

— Виола, почему на пол не прогнала?

— Зачем? — спросила, не поднимая головы. — Что бы это изменило? Мы в одной комнате. К тому же ты не позволяешь себе ничего неуместного. Мне рядом с тобой спокойно и безопасно.

— Но ты леди, — с нажимом произнес он.

Я рассмеялась.

— Леди… Это так звучит… гордо. А на деле я одинокая женщина с горстью монет за душой, которых не хватит ни на что. Я еду в никуда. Ни дома, ни семьи. Одни мечты и призрачная надежда, что где-нибудь найдется место у какого-нибудь торговца в доме на место няни для его дочери. Это лучшее, что меня ждет. Как ты думаешь, ему будет все равно, ночевала ли я в одной комнате с мужчиной или нет? Можешь не отвечать — нет. Его эти вопросы волновать не будут.

— Мое предложение в силе, Виола. Выходи за меня замуж.

— Я подожду два дня и отвечу, Джо. Обязательно отвечу.

Просыпаясь посреди ночи, я ощущала жар, идущий от мужского тела. Джо, хоть и лёг просто рядом, но очень скоро стиснул меня в своих объятиях, прижимаясь со спины. Я не понимала, что происходит. Два дня назад я и помыслить о подобном не могла. Этот дракон, как вихрь, ворвался в мою жизнь, всё круша на своём пути.

Теперь не то что своё будущее чётко не представляла — уже сомневалась, а я ли это лежу в обнимку с мужчиной.

И главное, ниодной мысли о том, чтобы отстраниться. Мне было хорошо. Даже дышалось легче. А что, если и правда принять его предложение?

Стать его женой. Что я теряю? И с меньшего браки начинались.

Люблю ли?

Улыбнулась. В такого вредного, самоуверенного дракона несложно влюбиться.

Гордый, сильный, великодушный.

За его спиной как за стеной.

Отчего-то я была уверена, что он никогда не предаст, не унизит и не оставит с бедой наедине.

Но да, мне ему прямо сейчас «да» мешало сказать только одно — кто он? Говорит, что знакомы, но не сознаётся. Знает моё полное имя и утверждает, что между нами в прошлом был разговор, — но его лицо мне незнакомо. Разве можно забыть такого?

Да и офицер… Не было у меня таких знакомых. Уж не запамятовала бы…

Да и имя… Джо…

Глубоко вздохнув, я поёжилась и тут же ощутила, как он, не просыпаясь, прижал меня к себе плотнее. Волосы шевельнуло его дыхание. Тяжёлая рука переместилась на мой живот и замерла там.

Смогла бы я полюбить его? Легко.

Этот дракон определённо заставлял моё сердце биться чаще.

Закрыв глаза, я расслабилась и медленно погрузилась в сон без сновидений…

… — Виола, — лёгкое касание к моей щеке.

Поморщившись, я повернулась на бок и уткнулась во что-то тёплое и твёрдое лбом. Скользнула рукой по этой странной преграде и замерла.

— Ну, не скажу, что недоволен, но всё же, — раздалось прямо надо мной. — Виола, уже рассвет.

— Ммм, — промычала, не понимая, что от меня хотят.

— Моя милая соня… Вот как тебя будить.

Что-то скользнуло по моему бедру. В ответ я прижалась к теплу плотнее.

— Может, сегодня за меня замуж, а? И ну её эту дорогу. Свернём на южный тракт.

Замуж… уловила я слово. А за кого? Ответ тут же вспыхнул в сознании.

— Джо? — выдохнула, осознавая, кого я так сладко обнимаю.

— Проснулась? — он тихо засмеялся.

— На колено мазь нанести нужно, — пробормотала самое важное, что вспомнила.

— Уже сделал. Я вчера не поблагодарил тебя за заботу. Это было с моей стороны очень некрасиво…

— Ты был сердитым букой, но я не в обиде. Нам нужно выселяться и выезжать, да?

— Да, девочка, да. Иначе не успеем добраться до следующего постоялого двора к ночи и придётся спать под открытым небом.

Нет, бодрости мне его слова не придали. Зато проснулся стыд. Сообразив, что я вообще лежу в постели и обнимаю своего попутчика, как-то аккуратно разжала руки и попыталась отодвинуться.

— Угу, — издал он неопределённый звук, — теперь точно проснулась.

— Прости, — зачем-то извинилась.

— За что? — он склонил голову набок. — За то, что погрела в своих объятиях? Хм-м-м… Если да, то не стоит. Я остался всем доволен и даже больше. Но всё же, Виола, нужно просыпаться. Все наши вещи я уже сложил. Воду тебе приготовил. У тебя несколько минут, после я вынесу тебя из комнаты… в любом виде…

— Кажется, в тебе просыпается деспот, — простонала.

— Нет, просто я не хочу, чтобы мы ночевали под открытым небом. Ночи не такие уж и тёплые.

Он мило улыбнулся, встал с постели и, подхватив сумки, просто вышел из комнаты…

… Выехали мы, когда солнечные лучи только пробивались через вершины деревьев, окрашивая облака в небесное золото. Чувствуя тяжесть во всём теле, какое-то время я ещё пыталась сидеть ровно, но, не выдержав, всё же устроила голову на плече Джо и прикрыла глаза.

— Долго же ты думала, — усмехнулся он и осторожно приобнял меня.

— Всегда тяжело вставала, — честно призналась. — Я люблю спать… Вот такой недостаток.

— Ну, не всем быть ранними пташками. Значит, в нашем доме завтраки буду готовить я.

Услышав такое, издала смешок.

— А если я скажу тебе закономерное «нет», Джо?

— Последую за тобой и буду доказывать, что, кроме меня, тебе не нужен никто. Даже если ты будешь меня ненавидеть, всё равно тенью твоей стану. Погонишь — не уйду…

— Даже так, — мне понравились его слова.

— Мне терять нечего, Виола. Совершенно нечего. Зато я знаю, что приобрету, если добьюсь твоих чувств. Это стоит того, чтобы рискнуть и быть много раз отвергнутым. Я устал от мытарств. Устал искать свой угол. Представляешь, меня сегодня обнимала самая красивая леди. Самая нежная… ласковая. Такая тёплая. Её руки сжимали мой торс, а дыхание разбивалось о мою грудь. И стало вдруг так хорошо, словно обрёл долгожданный покой. Если бы была возможность, я развернул бы двуколку и сразу отвёз тебя в наш дом. Но нельзя жить ложью. На ней счастье не построишь. Нельзя лгать, глядя в глаза родному человеку. Так что лучше горькая правда… Лучше — боль… чем страх разоблачения.

Я поморщилась. А после, подняв голову, провела ладонью по его щеке.

— Если бы ты и правда причинил мне зло, Джо, я бы тебя никогда не забыла. Но моя память молчит, и даже намёков нет на то, кем бы ты мог быть. Так что, кажется, ты больше надумал, чем есть на самом деле.

— Это не так, Виола, — он шумно выпустил воздух из груди. — Не так… Но всё я делаю правильно. Завтра мы поговорим, и я расскажу тебе всё как есть. После, если ты не придушишь меня, то попробуем решить, как быть. А сегодня мы с тобой всё ещё счастливые и беззаботные.

— Нагнал туману, — фыркнула и, обняв его, снова закрыла глаза.

— Спи, — его объятия стали крепче.

… Солнце уже стояло в зените, когда я наконец хоть немного взбодрилась. Все это время Джо служил для меня не очень мягкой, но все же комфортной дорожной подушкой. Он улыбался, правда, я замечала, как он потирает больное колено. Спрашивать, почему он не у лекарей, а пустился в дорогу, не стала.

Я ведь до сих пор совершенно ничего о нем не знала, только имя. Куда он едет и зачем. Этот скрытный дракон обмолвился только, что едет куда-то решать важные вопросы, и не более.

Он так и оставался загадкой.

Даже любимый цвет не выяснила. Ну что за мужчина, а?

Вдалеке залаяла собака, и я вздрогнула.

— Не бойся, — тут же прошептал Джо, — ни одна больше к тебе не приблизится. Хотя я люблю собак. Не все они страшные, не все агрессивные.

Я лишь хмыкнула. Прекрасно понимала, о чем он говорит, но пересилить себя не могла. Стоило мне увидеть здоровенного пса, как душу заливала паника, и голова отключалась.

Вытянув ноги, я потянулась.

— Скоро остановимся и пройдемся. И тебе, и мне это нужно.

— Мазью натрем колено, — тут же оживилась я.

Он покачал головой.

— Откуда такое стремление меня чем-то там затереть, Виола?

— Молчи, ящер, и слушайся меня. Иначе так и будешь от болей страдать. Нет, ну… все, не трогаем эту тему.

— У, какая властная, — он снова хохотнул.

— Вот выведешь меня, и я правда за тебя замуж пойду и всю жизнь следом буду ходить с этими мазями…

— У-у-у, — он сделал большие глаза, — впечатлился. А я согласен. Давай! Ты мне в храме перед жрецом говоришь «да», и я скупаю всю ведьминскую лавку, и натирай меня, чем хочешь и где хочешь. Ну как, Виола? Годится?

— Сначала правда о тебе! — фыркнула в ответ.

— Ну вот, так всегда, — он всплеснул руками, — сначала угрожают, а потом в кусты. Что на войне, что в любви…

— И много там попутчиц до меня в кусты убежали? — не удержалась я и, задрав нос кверху, уставилась на него.

— Одна вот передо мной сидит, дельная такая. А больше я никому предложение не делал. Так что решайся… Ну, где твой авантюризм? Или страшно?

Я ухмыльнулась и сложила руки на груди.

…Джо медленно останавливал двуколку. Нужно было и лошадей накормить, напоить, и самим размяться немного. Впереди у дороги виднелся ручей. На берегу — следы от костров и колес экипажей. Здесь явно останавливались часто.

И вдруг я поняла одну занятную вещь.

— Ты часто этой дорогой путешествуешь, да? — повернулась к дракону. — Знаешь, где что.

— Да, — он нехотя кивнул.

— Если откровенно, куда ты едешь, Джо? Только честно…

— Уже, кажется, говорил: к родственникам. Дело нескольких часов, а может, и меньше. Но это потом. А пока… нас ждет сытный обед. А кто-то еще и не завтракал.

— Я спала, — высокомерно заявила я и принялась осторожно спускаться с двуколки.

…Ноги затекли. Я ходила вдоль поваленного бревна взад-вперед и все поглядывала на древесные угольки, что остались после костра. Видимо, кто-то здесь ночевал, и не раз. Тревожила неприятная мысль: я забыла дорогу в родовое поместье. Все здесь казалось мне незнакомым, чужим.

— Ты хмуришься, Виола, — Джо подошел со спины и приобнял. — Что не так?

— Я не помню дороги домой. Совершенно. Ничего не трогает душу.

— Значит… это вовсе не твой дом, вот и все. В родных землях каждый куст знаком.

Я закивала.

— Хлеб, мясо, сыр и зелень сверху, — передо мной появился бутерброд. — Съешь, и сразу жить веселее станет.

— Угу, — я забрала свой обед, — а если еще твое колено мазью смажу, то вообще от счастья сердце распирать начнет.

— Что ради женщины не сделаешь, — он картинно вздохнул, а после, склонившись, шепнул на ушко: — Если все съешь, то я весь твой. Лечи, что хочешь и как хочешь.

— Ловлю на слове…

Довольная тем, что он больше не сопротивляется, села на то самое бревно и откусила.

…Хорошо вокруг было, вода тихо журчала, ветер в кронах деревьев гулял. Откинув голову, я смотрела в небо. Белые облака, воздушные и невесомые, медленно плыли на запад.

И так не хотелось никуда ехать. Доев свой бутерброд, я все же покосилась на Джо. Достав мазь, он послушно шел ко мне.

— Держи, — отдав мне бочонок, он сел рядом и, стянув сапог, неуклюже задрал штанину.

— Болит? — я заметила, как он морщится от каждого движения.

— Неважно.

Он продолжал ворчать, хоть и поглядывал на мои руки. Это начинало немного забавлять. Не дракон он, а кот дикий, которому вроде и хочется, чтобы его погладили, и сам об ноги трется, а стоит руку к нему протянуть, так шипит.

Зачерпнув мазь, я старательно растирала кожу. Отек не спал, но и больше не становился.

— Целители нужны, — проворчала недовольно. — И запереть тебя дома на кровати, чтобы отлеживался. Ну куда тебя с такой ногой вообще понесло? Что, родня не потерпит?

— Не-а, у них там очередная подлость намечается. Меня письмом выдернули, ультиматумом. Хотя я бы проигнорировал, но было там одно обстоятельство. Вот и не стерпел. Но мы все быстро уладим, Виола. А после, если захочешь, да где угодно запирай, только рядом будь при этом.

Улыбнувшись, я вытерла руки о платок, поправила ему штанину, а после приподнялась и коснулась губами его щеки.

— Твое предложение становится все заманчивей, дракон. Ну куда ты без меня такой заботливой?

— Пропаду, — он закивал. — Лягу посередине дороги и не встану.

— Я о том же, — улыбнувшись, снова хотела коснуться поросшей короткой щетиной щеки, но Джо внезапно повернул голову. Наши губы встретились.

— Попалась, — шепнул он, положив руку на мой затылок.

Этот поцелуй нежным не был. Джо впился в мои губы, словно голодный зверь. Вторая его рука обхватила мою талию, и я вдруг оказалась сидящей на его бедре.

Поцелуй стал глубже и смелее. Его язык скользнул в мой рот, приласкал нёбо и сплелся с моим, дразнясь и играя. Я цеплялась за плечи мужчины, понимая, что все неправильно, но поделать с собой ничего не могла. Ладони скользнули выше, пальцы запутались в мягких белоснежных волосах дракона.

— Скажи мне «да», Виола, — шепнул он мне в губы, чуть отстранившись. — Скажи мне «да».

— Скажи, кто ты, Джо, и услышишь это «да».

Он тяжело выдохнул и поморщился.

— Нам пора ехать, девочка.

Он помог мне встать. В его глазах, затуманенных страстью, пульсировал зрачок. Но Джо быстро взял себя в руки.

Я куталась в шерстяной плед, стараясь укрыться от сырого, пробирающего до костей холода. Сумерки сгущались быстро, окрашивая мир в сизые, мягкие тона. Из густых зарослей доносилось щебетание птиц, но это не радовало.

Поёжившись, я выдохнула. Возле рта появилось едва заметное облачко пара.

Заморозки и так некстати. Я прижалась к плечу Джо, ища тепла, а он молча обнял меня крепче.

— Хочешь, на руки возьму? — шепнул, поцеловав в волосы. — Так будет точно теплее. И тебе, и мне.

И я бы согласилась, если бы не одно «но».

— Не с твоим коленом, Джо, — покачала головой. — Нельзя.

Он печально выдохнул. Я же, потянувшись, достала то самое покрывало, что он мне купил, и, расправив, укутала и свои, и его ноги. Ещё подоткнула с двух сторон, чтобы плотнее было.

Джо проследил за моими действиями и скупо улыбнулся. Ему сложно было принимать от меня заботу. Он словно дичился. После всегда смотрел на меня так настороженно, как будто приласкав, я возьму палку и ударю его.

Это перестало удивлять, теперь я призадумывалась: почему так? Что же у него за жизнь такая, что ему простое внимание в диковинку?

Вдруг на дорогу выскочил заяц, замер на мгновение и ринулся через колею, мелькнув белым пятнышком. Я невольно улыбнулась этой торопливой неожиданности, но мой Джо, кажется, не разделил моей внезапной радости. Он лишь хмуро сдвинул брови, и его взгляд, тяжелый и настороженный, устремился куда-то вдаль, к темной линии подступающего леса.

Я хотела спросить, что не так, но в последний момент смолчала. Сама не поняла, почему. Просто смутила его реакция.

Темнеющее небо над нашими головами было чистым и бездонным, уже почти ночным. И на этом фоне, над самыми верхушками темных елей, поднималась полная луна. Она была ещё бледной, едва тронутой последними солнечными лучами, но её холодный свет уже заявлял о своих правах на мир.

Внезапно из чащи с шумным хлопаньем крыльев взметнулась стая ворон.

Джо вздрогнул и подался вперед, явно что-то высматривая. Напряглась и я. Его тревога переходила ко мне.

Но всё было тихо.

Холод становился все злее, он пробивался сквозь шерсть пледа, заставляя меня мелко дрожать.

Мир сузился до темной ленты дороги, уходящей в никуда, и до того единственного тепла, что исходило от дракона.

Его рука дрогнула. Плед шевельнулся, и я почувствовала, как он скользнул под него. Мужские пальцы начали своё медленное, осторожное путешествие по моему боку. Вроде и невинно, но слишком уж будоражит сознание. От прикосновений по телу пробегал жар. Сердце застучало быстрее и громче.

Но я сидела и старалась ничем не выдавать, что замечаю вольности дракона.

Его большой палец скользнул под ткань рукава платья, шершавая подушечка коснулась голого запястья. Я вздрогнула. Слишком уж волнительными казались эти поглаживания. В горле пересохло.

Взглянула на Джо. Он смотрел вперед. В полумраке его лицо казалось грубым и надменным. Нет, он не убрал руку, почувствовав мою реакцию. Вместо этого его пальцы скользнули ниже и мягко сплелись с моими. Он сжал мою ладонь.

Мы ехали дальше. Я не двигалась, заблудившись в своих чувствах и потеряв мысль в холодном рассудке.

Мне нравилось, как он держал меня за руку. И ночь вдруг стала не такой холодной, и очертания дальних кустов уже не пугали. И луна, поднимающаяся над деревьями, красивая.

— Уже скоро доберемся, — шепнул Джо. — Замешкались у ручья немного. Да и дороги ещё местами не просохли.

— Угу, — промычала, прислонив голову к его плечу.

Мужская рука высвободила из захвата мою и двинулась выше. Широкая, слегка шершавая ладонь провела по моему плечу, снимая воображаемое напряжение, скользнула снова вниз и осторожно перебралась на мою талию. Замерла там. Большой палец принялся рисовать медленные, гипнотические круги.

Не дождавшись возмущения и сопротивления, Джо продвинулся ниже. Теперь его ладонь лежала на моем бедре. Пальцы перебирали ткань подола, комкая и сдвигая. Он словно желал сорвать с меня платье. И от этой мысли мгновенно стало тяжело и жарко внизу живота.

Джо окончательно перестал ощущаться мною как чужак.

Он пошевелился, и я мгновенно села ровнее. Ночь укутывала и сглаживала любую неловкость. Джо склонился ещё ниже. Его губы, обжигающе горячие, коснулись моей кожи, он провел по виску и замер.

Выдох. Теплое дыхание разбилось о мою кожу. От этого прикосновения во мне всё сжалось, а потом рассыпалось миллионом теплых искр. Стало вдруг так легко. Так правильно.

Ночь. Объятия и нужный мужчина. Дракон с густыми, почти белыми волосами и глазами цвета чистого неба.

Я прижалась к нему еще сильнее, и он ответил на это, притянув меня ближе. Его пальцы слегка пошевелились, он снова принялся ласкать мое бедро через тонкую ткань платья, сминая его. Эти легкие прикосновения вызывали дрожь. Прикрыв веки, я наслаждалась этой тихой лаской.

И, наверное, сделай он мне сейчас ещё раз предложение руки и сердца, я ответила бы «да», не задумываясь. Но Джо молчал. Его лоб коснулся моей головы, и мы замерли так, пока двуколка мерно покачивалась, увозя нас в ночь.

Темнота сгущалась, а никаких строений впереди не виднелось. Я начинала волноваться, но Джо вёл себя спокойно. И всё же, видимо, не зря он меня с утра так настойчиво тормошил: говорил же, что можем не успеть добраться.

Всё моя неопытность.

Заёрзав на месте, взглянула на дракона:

— Ничего страшного, — негромко проговорил он. — И такое бывает. Будем медленно плестись вперёд и доберёмся. Не волнуйся, ничего не случ…

Он не договорил: сбоку послышался громкий шум, и на дорогу прямо перед нами выбежали тёмные фигуры.

Что это?

«Разбойники!» — сообразила я в следующую секунду.

И растерялась, не готовая к такому. Но это я…

Джо же грубо повалил меня с лавки на пол двуколки, резко встал и подался вперёд. Воздух вокруг него всколыхнулся и закрутился вихрем — он призывал магию.

Схватившись за бортик, я приподнялась. Зря… Увиденное потрясло.

Первый разбойник, сделавший шаг вперёд, взвыл и рухнул, объятый с ног до головы синим пламенем, которое Джо послал в него одним лишь взмахом руки.

Он кричал, пытаясь перекатываться с бока на бок, но очень быстро умолк. Я надеялась, что остальные испугаются и отступят, но нет.

Самый высокий из них оскалился и поднял руку, над его ладонью заклубилась тьма.

«Некромант», — у меня душа заледенела.

Джо снова сделал пасс рукой и отправил в него очередной сгусток чистого магического пламени. Тёмный быстро отскочил. Не давая остальным опомниться, мой дракон, с изящной, смертельной грацией, спрыгнул на землю и присел. В его руке блеснул длинный нож, извлечённый из сапога. Рывок вперёд — и клинок резко вошёл по рукоять в грудь второго нападавшего. Тот захрипел и осел на землю.

Я моргнула, понимая, что у Джо больное колено, и этот бой даётся ему не так легко, как он показывает. Сжав руки в кулаки, я пыталась понять, чем могу помочь.

Вот только я всего лишь женщина, а он — о́рл, военачальник. И любое моё действие скорее помешает ему, чем поможет.

Вцепившись намертво в борт двуколки, я следила за мужчинами. Джо словно танцевал, призывая ветер и пламя. В огне зашлись ближайшие кусты, стало намного светлее.

Третий разбойник, с диким криком, ринулся на моего дракона. Он действовал словно безумный. Взвизгнув, я вдруг узнала в нём того, кто встал на моём пути в деревне, когда я спешила из ведьминской лавки с кремом.

Закрыв рот ладонью, я постаралась сдержать очередной вопль и не отвлекать.

Но Джо на меня даже не обернулся. Резкий взмах рукой — и невидимый кулак воздуха ударил бандита и швырнул его под нашу взмыленную лошадь. Животное встало на дыбы с испуганным ржанием, и под тяжестью её копыт раздался тихий, но кошмарный хруст.

Мужчина больше не двигался. Лошадь же продолжала нервно пританцовывать.

Джо тут же рванулся к ней, схватив уздечку, силой успокаивая испуганное животное. В этот миг двое оставшихся, пользуясь его занятостью, окружили нас. Один, решив, что Джо скован, бросился в атаку с кинжалом.

Это была роковая ошибка. Дракон отпустил поводья, развернулся и легко ушёл с его пути. Ещё одно плавное движение, и он увернулся от удара, поймал руку нападавшего, провернул её, и в следующее мгновение его нож блеснул, перерезая врагу глотку одним точным движением.

Не в силах смотреть на смерть, я и вовсе спрятала лицо в ладонях.

Сердце стучало как бешеное. Я верила… Верила, что Джо справится… Что защитит. Но в то же время я осознавала, как ему больно.

Разжав пальцы, снова взглянула на сражающихся.

Последний разбойник, вместо того чтобы бежать, взревел и взмахнул рукой. Из его ладоней хлынула густая, живая тьма. Джо дёрнулся в сторону, но внезапно споткнулся. Он опустился на землю одновременно с моим криком. Некромант, оскалившись в мерзкой улыбке, спустил смертельную магию, которая клубами накатила на Джо, поглощая его, гася все звуки.

Я закричала громче.

Сорвалась с места и спрыгнула с двуколки. Страх отступил. Всё, что я сейчас видела, это оброненный Джо нож. Но добежать не успела. Из самой сердцевины чёрного тумана, окутавшего моего дракона, вспыхнул ослепительный столп огня. Он ринулся вперед, сжёг тьму и накрыл последнего бандита. Тот исчез в мгновение ока, не успев даже крикнуть.

В воздух взлетел пепел и тут же развеялся мощным порывом ветра.

Пламя погасло. Тишину нарушало только потрескивание горящего кустарника. И посреди этого хаоса Джо, мертвенно-бледный, безвольно рухнул на спину, раскинул руки и замер.

Мир померк. Я стояла и смотрела на него. Грудная клетка дракона медленно приподнималась и опускалась.

«Живой», — вспыхнула мысль в голове.

Я снова сорвалась с места и подбежала к нему. Упав на колени, обхватила ладонями холодное лицо мужчины:

— Джо, — голос срывался на плач. По моим щекам потекли слезы. — Миленький, открой глаза.

Он подчинился и взглянул на меня, приоткрыл рот, но не смог проронить ни слова.

Хмыкнув носом, обернулась на двуколку. Нужно было как-то его поднять на неё.

Но… Я ещё никогда себя такой беспомощной не ощущала.

Растерянность сменилась паникой.

Лошадка нервно пританцовывала. Прямо под ней лежал покойник. Ещё один в нескольких шагах, ближе к горящим кустам.

— Джо, оставаться здесь нельзя, — шепнула я. — Тебе придётся сейчас собрать силы и помочь мне. Давай, дракон, эту битву ты выиграл, но пора уходить.

Склонившись, я просунула руки под него и, обхватив голову и плечи, рывком посадила.

Чудовищно тяжёлый.

— Джо, прошу, — я наклонила его набок, и он упёрся руками о землю. — Я сейчас подвезу двуколку, сиди. Прошу, Джо, я сама не справлюсь.

В моём голосе звенел страх.

Вскочив, я побежала к лошади.

Не думала почти, не до того было. Промучившись, я всё же смогла поставить экипаж так, что Джо нужно будет сделать всего несколько шагов. Но он сам не смог. Я тащила его.

Руки дрожали от напряжения. Он помогал мне магией — воздух приподнимал его тело.

Прошло очень много времени, прежде чем он вскарабкался по двум лесенкам и упал на сидение. Опустившись рядом с ним на колени, я тихо заплакала.

Кусты вокруг догорали, и становилось темнее.

Как дальше быть, не понимала. Брать под уздцы лошадь и вести вперёд в темноте в надежде, что мы доберёмся до постоялого двора, или оставаться здесь.

Джо пошевелился и попытался сесть, но не смог. Он беспомощно лежал, свесив ноги. Холодало. Встрепенувшись, я подтянула его выше и уложила как можно удобнее. Схватила плед и попыталась укрыть теплее. Он слабо замычал, сопротивляясь, но я не обращала внимания.

Я кутала его, пытаясь согреть. Он потерял много сил, ещё и получил прямой удар тёмной магией.

Для меня это было бы смертельно, но он справлялся.

Я воскрешала в памяти всё, что знала о подобном…

— Я отлежусь, Виола, и мы поедем дальше, — прохрипел он вымученно. — Забери плед и укутайся.

Моргнув, я покачала головой и, быстро спустившись, побежала к задней части двуколки за нашими сумками…

Вернувшись, снова забралась к Джо и принялась вытряхивать всё, ища хоть что-нибудь тёплое.

Я укрывала его всем, что находила, себе оставила лишь шаль.

Снова стемнело. Не боясь устроить пожар, я лёгким пасом руки зажгла ближайший куст. После дождя всё было ещё пропитано влагой, так что загорелся он неохотно. Всё же я была во много раз слабее своего дракона.

Но света хватило, чтобы продолжить тормошить его вещи. Выпал какой-то бумажный свиток и покатился по полу, взглянув на него, отмахнулась. Потом подберу. Мне нужно было другое.

Ведьминский порошок. Тот самый, чтобы восстановить силы. Он был на самом дне. И всё же я нашла его.

Вытащила и, наконец, улыбнулась.

Вода у нас была — несколько бурдюков. Но где и как довести её до кипения? А главное, в чём?

Джо лежал с закрытыми глазами и не реагировал на меня. Его веки слабо подрагивали.

Я снова спустилась на землю. Покойники рядом уже не смущали. Не до них. Лежат себе и ладно. Забравшись в ящик для вещей, всё же отыскала небольшой котелок.

Спасение. Я так ничему никогда не радовалась, как ему сейчас.

Куст, подожжённый мной, медленно затух. Обернувшись, я снова воспламенила его. Запах свежей жжёной листвы усилился, но и он меня не смущал.

Нужно было быстро развести костёр. Но с чего?

… В темноте я бегала вдоль дороги и искала ветви. Сложив их в небольшой круг и водрузив в середину котелок с водой и засыпанным в неё порошком, призвала свою магию.

Мокрые ветки шипели и сопротивлялись. Но я была упрямее всей этой ситуации. Спустя несколько минут уже сидела на земле и выжимала из себя всё… Огонь появился. Сначала ленивый и робкий… но я подпитывала его своей магией…

Ещё через несколько минут вода закипела.

Это была победа. Закрыв глаза, я с облегчением выдохнула.

Холодный воздух быстро охладил отвар.

Луна стояла прямо над нашими головами. Лошадь успокоилась и смирно стояла, изредка вскидывая голову и размахивая гривой. Куст прилежно горел, давая мне свет и тепло. Я же найденной у Джо ложкой поила его отваром, следя, чтобы не проливалось мимо.

Иногда он приоткрывал глаза, смотрел на меня и снова впадал в беспамятство. Я не сдавалась, отпаивала его, сражаясь с усталостью, холодом и диким страхом. Я постоянно слышала шорохи вокруг. Где-то совсем рядом каркали вороны. Ветер гулял в кронах, заставляя листву шелестеть.

Но как бы там ни было, я упрямо вливала в Джо ведьминский отвар…

На небе обозначились первые предвестники рассвета, когда он, наконец, расслабился и обмяк. Его дыхание выровнялось и стало глубоким.

Уткнувшись лбом в сиденье, я тихо заплакала, выпуская весь свой ужас. Сознание то ускользало, то я вновь выплывала из омута, вслушиваясь в то, что происходило вокруг.

Нужно было собирать разбросанные вещи, брать лошадь под уздцы и идти вперёд. Где-то там постоялый двор. «Снять комнату и заплатить хозяину, чтобы его слуги помогли донести Джо до постели. После раздеть его и обтереть. Укрыть и снова напоить отваром».

План чётко выстраивался в моей голове, несмотря на усталость.

Он защитил меня. Одолел пятерых… Теперь моя очередь.

Нужно открыть глаза, подняться и собрать вещи в сумки…

Но сил не было, я продолжала сидеть с закрытыми глазами.

Джо пошевелился. Его рука нашла мою и сжала.

Вяло улыбнувшись, я снова задремала.

Рассвет… Разлепив веки, подняла голову. Тело слушалось с трудом, закоченело от холода. Облака окрашивались в мягкий золотой цвет. Через верхушки деревьев пробивались первые лучи солнца.

Зевнув, я размяла шею. Нельзя здесь так сидеть. Нужно идти… Но сначала… да, вещи.

… С трудом я собрала сначала свою сумку, потом схватилась за одежду Джо. Запихивала рубашки и штаны не глядя. Оставила на своём драконе плед и свитер, обмотав им колени. Остальное убрала.

Взгляд упал на тот самый свиток, что выкатился ночью. Потянувшись, взяла и его. Уже было отправила в сумку, но любопытство взыграло.

Что это? Грамота? Или, может, благодарность какая-то. Развернула и застыла, прочитав первую же строку.

Джо… семи…

Бумага выпала из моих рук…

Да, это была грамота… Но имя…

Теперь всё встало на свои места. Я действительно знала этого мужчину, но только видела его ещё мальчиком. И годы просто стёрли его лицо из памяти.

Джосеми… Джосеми орл Амис.

Я сидела и смотрела перед собой. Обида и ярость сдавливали грудь. Джо пошевелился, и я вздрогнула.

Хотелось убраться отсюда подальше. Сбежать. Скрыться.

И никогда… Никогда не вспоминать о них.

Поднявшись, взяла сумку и на трясущихся ногах спустилась с двуколки на землю, сделала несколько шагов вперёд.

Уйти, не оборачиваясь… Уйти и забыть.

Я пошла по сырой траве обочины, как вдруг за спиной послышался тихий голос:

— Виола… Виола, дай, пожалуйста, воды…

Джо… Нет, Джосеми…

Как он мог? Как посмел так меня обмануть?

— Виола… — он продолжал звать.

Не выдержав, я сорвалась с места и побежала по дороге.

Слёзы стекали по щекам. И такая боль в груди.

Почему так?

Почему моим Джо оказался этот трусливый мерзавец Джосеми… Ну за что меня так?

… Я всё передвигала ногами, спотыкаясь от усталости. В голове гудело. Но злость упрямо заставляла идти дальше.

Наконец в боку закололо. Согнувшись пополам, я всё же остановилась.

Открыв рот, зарыдала, теряя последние силы.

Как он посмел? Как? Зачем обманул?..

Упав на колени, плакала, пряча лицо в руках.

А я, дурочка, поверила в красивую сказку. Что встретился мне на пути сильный и в то же время нежный дракон. Тот, с кем я бы смогла найти счастье.

И я ведь поверила. Глупая… А он…

Я пыталась воскресить в памяти лицо того мальчишки, что кричал о записке, что поглядывал на меня, сидящую в стороне от всех. Он знал о подлости, что затеяла его тётушка и та противная девчонка, кем бы она ни была. Знал, но промолчал и ничего отцу не сказал.

Он был с ними заодно…

Его лицо… Оно расплывалось. Всё, что я помнила — светлые волосы и высокий рост, и всё. Совершенно всё… Хотя нет. Он ведь единственный пришёл в мою комнату, когда я лежала с разорванной ногой.

Он пришёл тогда, чтобы извиниться… Я это только сейчас осознала…

Растерянный и испуганный мальчишка.

А я его прогнала, обозвала трусливой ящерицей. Нет, я не оправдывала его поступки, но… почему-то перед глазами вставал совсем иной Джосеми.

Тот, что накормил меня похлёбкой.

Тот, что терпел боль, чтобы я смогла, надев на плечи новый платок, развеяться и посмотреть представление.

Мужчина, что обнимал меня ночью, так робко и несмело прижимая к своей груди.

Губы дрогнули в улыбке.

Я словно слышала его слова: «Когда возненавидишь, помни меня настоящим».

Он предвидел, как я отреагирую на его имя, что в сердце когтями вонзится забытая боль… Знал и всё равно согревал меня.

Встрепенувшись, я вытерла слёзы.

Я же его одного оставила там лежать, раненого, воды не дала…

Тревога за этого обманщика разом вытеснила и обиду, и злобу. Совсем иной страх разгорелся в душе.

Я оставила его беспомощного одного на дороге. Не думая больше, поднявшись, развернулась и побежала обратно, держась за бок.

Как можно ненавидеть того, чьего лица и не помнишь?

Не рассказал отцу о предательстве мачехи? А что, отец не знал, какая я? Нет, папочка и рад был уши развесить и выпроводить меня из дома, чтобы не мешала семью новую строить, чтобы не напоминала о первой жене.

Да и не слушал бы он Джо. Мы были детьми, да, он старше, но всё же ещё далеко не мужчина. Мальчик, который слушал тётушку, заменившую ему мать.

А к чему это привело?

Я словно вживую снова увидела перед собой его изувеченное в боях тело, покрытое многочисленными шрамами, его изрезанную рубцом щеку. От былой красоты не осталось ничего.

Жизнь его изломала.

Отобрала не меньше, чем у меня. Он ведь сирота, и, кроме тётки, и не было у него никого. Как он мог не слушать единственного родного человека? Да никак… Взрослые играли нами словно куклами, не понимая, что ломают наши жизни.

И сейчас я воткнула последний нож ему в спину, бросив на дороге одного.

У меня за спиной словно крылья выросли.

Он заботился обо мне, защищал все эти дни, а я его предала.

Боль притупилась, слёзы застыли на ресницах. Впереди показалась наша двуколка. Я почти вернулась. Запнувшись об камень, упала и, поднявшись, поползла на четвереньках.

Как я могла, не выслушав его, взять и добить? Оставить в одиночестве…

Поднявшись на ноги, снова побежала. Слуха коснулся странный звук, вырывающий сердце из груди.

Глухие, сдавленные рыдания.

Я даже не подозревала, что сильные мужчины могут плакать. Это прибило на несколько мгновений к месту.

— Джо, — выдохнула шёпотом и, шатаясь, пошла к двуколке. Я не замечала ни обгорелых кустов, ни покойников.

Слышала лишь, как он тихо плачет, брошенный посередине этой дороги…

— Джо, — произнесла одними губами.

Нет, не осталось ни злости, ни обиды. Он, как и я, ни в чём не виноват. Мы были детьми, и только. Детьми, которые верили взрослым.

Забравшись в двуколку, опустилась на пол. Джо лежал, закрывая голову руками. Из-под сомкнутых век стекали крупные слёзы. Но даже сейчас он казался таким мужественным. Сильным…

Склонившись, я обняла его, прижимая к своей груди.

— Сейчас я дам тебе воды, — мой голос разбивался о его волосы.

— Виола, — он вдруг замер и в следующее мгновение стиснул меня в руках. — Моя Виола.

Его плечи тряслись. Он не мог сдержать себя. Я же не шевелилась, чувствуя себя опустошённой, и в то же время что-то тёплое разливалось в душе. Наверное, надежда на то, что будущее наше всё же будет радостным и счастливым.

— Ты вернулась… вернулась, — его голос охрип. — Не оставила.

— Нет, — выдохнула, пропуская сквозь пальцы длинные светлые локоны. — И не оставлю.

Руки вокруг меня сжались сильнее.

— Я всё объясню, клянусь… И больше никогда не обману… Обещаю тебе. Слышишь? Только не оставляй меня.

Я закивала и, склонившись, поцеловала его в уголок глаза. На губах остался солоноватый вкус его слез.

— Я думала, драконы не плачут, — шепнула, чувствуя, что меня отпускает.

— Только когда их бросают те, кого они любят, Виола. Твой уход я бы не пережил. Это страшнее любого ранения… Лучше прямо здесь вонзи мне нож в сердце, но не бросай вот так отвернувшись. Я уже не смогу без тебя.

— Мы ведь всего три дня по-настоящему знакомы, — я всё-таки цеплялась за это.

— Ты со мной знакома, — он провел ладонью по моей спине. — Я — намного дольше. Намного, Виола. Это я оплачивал твою учебу, когда мать твоего отца, даже имя её произносить не желаю, отказалась перечислять средства. Она желала вернуть тебя в дом. У неё появились на внучку свои мерзкие планы. Но я сделал ей гадость, вступив в сговор с директрисой пансиона. Я знаю тебя достаточно долго, чтобы полюбить, Виола. Прости меня… Прости…

Отстранившись, я сжала его лицо в руках и большими пальцами вытерла дорожки слез с щёк.

— Я не уйду, Джосеми… Не уйду.

Уголки его губ приподнялись, и он, наконец, разжал веки.

Я сглотнула, вглядываясь в залитые кровью белки глаз. Он ранен чистой тьмой, а я здесь с душевными обидами ношусь. Склонилась, поцеловала его в губы и прижалась лбом ко лбу.

— Я слезу, возьму лошадь под уздцы и поведу вперёд. А ты лежи и набирайся сил. Воду не дам, выпьешь отвар, ещё осталось немного. А как доберёмся до постоялого двора, то новый сделаю. Всё хорошо будет, Джо. Теперь моя очередь нас с тобой выручать.

Он как-то судорожно выдохнул, ухватился рукой за край сиденья, но я, быстро сообразив, что он задумал, обняла его, не давая сесть.

— Виола, — прохрипел он.

— Не смей, — шикнула на него. — Я всю ночь сидела над тобой с ложкой. Воду кипятила в окружении покойников. И всё ради того, чтобы ты пришёл в себя. По-хорошему, ты вообще должен ещё быть под присмотром лекарей. Как они тебя вообще отпустили с недолеченным коленом? Тоже тьмой ранен был?

— Угу, везет мне на некромантов, — пробубнил он. — Не выпускали меня, я сбежал от них. Мне нужно было к тебе. Не позволить этой старухе и остальным заманить тебя в дом. Вся эта поездка, включая нашу встречу, спланирована, Виола. И ты будешь на меня злиться.

— Обязательно, — я кивнула, — но при этом ты будешь лежать в постели, сытый и согретый.

— Ты неповторима, — простонал он, сдаваясь на мою милость.

… Как же давно мне не было так спокойно. Я вела лошадь вперёд, просто уже не чувствуя ног. Держалась на чистом упрямстве. Никогда не была слабой, и нечего начинать.

Глаза слипались, меня заметно шатало.

Но я продолжала передвигать ногами.

Солнце стояло в зените, когда показался небольшой постоялый двор. Меня заметили конюхи. Они побежали навстречу, и я, улыбаясь им, упала на колени.

— Разбойники! — выкрикнул один из них. — Как вообще выжили? Они уже две недели здесь бесчинствуют.

— Убиты, — шепнула я, чувствуя, как мужчина поднимает меня. — Мой… муж, — я кивнула на двуколку, — он убил их. Но нам нужна комната и еда.

Это всё, на что у меня хватило сил.

Вскоре возле нас толпились, кажется, все работники таверны во главе с хозяином. Мы были измучены, а они, кажется, осчастливлены, что на дороге осталось лежать четыре трупа и горсть пепла от пятого.

Туда послали парочку ребят убедиться, что твари, мешающие путникам, уже точно не дышат.

Я понимала хозяина, он терпел убытки. Зато нам досталась комната в благодарность, ещё и лекаря нашли. Не сильного, но уж какой был.

Я всем кивала и держалась на чистом упрямстве. Джо на носилках перетащили на постель. Выдали нам четыре ведра воды, низкую лохань и таз. А ещё завтрак. И за всё это не взяли ни монеты.

И только опустившись на пол рядом с постелью, я выдохнула. Всё, вот теперь эта жуткая ночь подошла к концу. Джо тихо дремал. По дороге он снова впал в беспамятство, теперь же медленно приходил в себя.

Лекарь заверил меня, что к вечеру силы вернутся. А дня через два он и вовсе будет в норме. Наши вещи тоже принесли и сложили у двери. И осталось стянуть с себя грязное платье и, умывшись, надеть чистое.

Но я не могла даже пошевелиться. Вслушивалась в дыхание своего дракона и смотрела в потолок. Только сейчас поняла, как же близко с нами была этой ночью смерть. И как быстро Джо расправился с разбойниками, притом что его колено распухло и покраснело. А ещё стало таким горячим.

— Мазь, — шепнула я себе. — Нужно двигаться. Потом отдохну.

Разлепив веки, потянулась вперёд. Кое-как сняла грязные ботинки и размяла стопы. Они гудели и ныли. Не вставая, на четвереньках добралась до своей сумки и вытащила чистое платье.

… Мылась в лохани, сидя на дне. Просто полила на себя воды и умылась. На большее сил не хватило. Потянулась за полотенцем и наткнулась на взгляд дракона. Джо молча наблюдал за мной.

Схватив отрез ткани, укрылась им, изрядно замочив края.

— И как давно ты проснулся? — спросила, чувствуя, как даже уши заливает краска стыда.

— Ты сидела у кровати, неспособная на ноги встать от усталости, — хрипло пробормотал он. — Прости, Виола, за то, что тебе пришлось пережить. Моя вина… Только моя.

— Отвернись, — покачала головой. — Ну как не стыдно?

— Смотреть на самую красивую женщину в этом мире? — Он вымученно приподнял бровь. — И даже совесть не грызет. За подглядывание не грызет, — уточнил он.

Дождавшись, пока Джо повернет голову и уставится в потолок, я с трудом встала на ноги и надела сорочку. Подол доходил мне до бедра и хорошо прикрывал. Следом в руках появились и панталоны.

Взгляд упал на платье. Спать в нём совершенно не хотелось.

Да какая уже разница, в чем я сижу перед ним. Быстрее бы голову на подушку положить и заснуть.

Но сначала раздеть Джо. Правда, все, на что меня хватило — это сапоги с него стянуть.

— Тебя как давно женщина раздевала? — спросила, добравшись до кровати.

— Да что-то не припомню, чтобы такое было, — он мило улыбнулся.

— Люблю быть во всем первой, — хмыкнула и ухватилась за пряжку его ремня.

Через несколько минут он уже лежал передо мной в подштанниках, а я втирала мазь в его колено.

— Тот случай, когда уместно проворчать: где ваши приличия, леди Виола?.. — поддел он меня.

— Ну, не морковка, и ладно, — ответила ему тем же. — А я тогда эту записку как увидела, аж духом воспрянула. Так было приятно, что ты считаешь меня красивой. Не знала ведь, что это ужасный розыгрыш.

— Я и правда считал тебя красивой девочкой, мне было так досадно, что кто-то прознал мой секрет. Я поглядывал в твою сторону. Такая смешная. Яркие волосы, эти веснушки на носу. Чудная девочка. Мне было неприятно, что кузина подговорила ребят. Она рассказывала им, что ты желаешь нас унизить, как бедных родственников. А вмешиваться тетка не велела… Я был таким легковерным, глупым дураком.

Он тяжело вздохнул и снова уставился на потолок.

В комнате повисла тишина. Взглянув в окно, с удивлением обнаружила, что солнце склоняется к кронам деревьев. Уже вечер, а мы еще даже не обедали. На улице послышались крики мужчин. Отставив мазь, я встала и подошла к нему, чтобы узнать, что происходит. Во двор заезжала телега, на ней сваленные друг на друга покойники. Мужчины при этом радостно галдели, чуть ли не пританцовывая.

— Что там, Виола?

— Нашу скидку на ужин привезли, — хмыкнула. — Комната у нас на три дня бесплатная, как и вода.

— Разбойники, — сообразил Джо. — Подставился я с ними. Таким неуклюжим никогда не был. Даже стыдно.

— Нет, ты был силен и грозен, — я покачала головой и отошла от окна.

Снова присев на кровать, положила ладонь на его колено.

Столько вопросов было, а задать хоть один — духу не хватало. Джо тоже смотрел на меня и молчал. Это даже странно: сидеть перед мужчиной в ночной рубашке, но при этом стесняться завести разговор.

— Я неслучайная попутчица, да? — все же, найдя в себе силу, озвучила то, что и так было понятно.

— Нет, я перехватил тебя по пути. О том, как и на чем ты поедешь, мне сообщила твоя директриса. Пришлось срываться с койки и убегать от целителей. Обернуться драконом не смог. Но на двуколке все же успел вовремя. В аккурат за полчаса до дилижанса. Больше всего боялся не успеть и что ты застрянешь там на несколько дней среди этого сброда.

— Но поломка…

— Ее не было. Тебя просто аккуратно высадили, а остальных через час собрали и увезли в нужном направлении.

— Ну ты и проходимец, — я покачала головой. — А просто приехать и все объяснить?

— Виола, ты ведь бросила меня, как только поняла, кто перед тобой. Я до сих пор не понимаю, почему ты вернулась, почему сидишь рядом со мной, заботишься обо мне.

Я приподняла бровь от неожиданности.

Почему вернулась? Улыбнулась.

— Ну ты ведь мне предложение сделал, Джосеми. А не в моих правилах женихами раскидываться. Их у меня всего один.

— А если правда? — его лицо оставалось серьезным. — Почему ты вернулась, Виола? Я ведь заслужил лежать там в одиночестве. Заслужил.

— Нет, — покачала головой. — Ты не сделал мне ничего. В моих несчастьях виноват только лишь отец. Он предал меня, хотя мог повести себя иначе. Поставить на место твою тетушку. Сказать, что дочь ему важна и он не откажется от нее. Я ведь рада была ей. О брате мечтала. На вас смотрела с восторгом. Столько детей, и все теперь мне родня. До сих пор эти ваши игры снятся. Он мог не быть безучастным, а заметить, что его дочь сидит в стороне одна. Что ее дразнят. Но он пожелал быть слепым и легко поверить наговорам на меня. Так почему я должна его грехи перекладывать на тебя?

Он поджал губы и тяжело вздохнул.

— Я всю жизнь пытался доказать себе, что не трусливая ящерица. Твои крики и лай собаки преследовали меня долгие годы. Я мог все это предотвратить. Всего-то нужно было слушать себя, а не тетку. Свою совесть. Внутренний голос, который шептал, что та девочка с забавными веснушками на носу никому и ничего не сделала. Что нельзя так подло с ней поступать. Но я молчал, потому что велели. Трус.

— Но ты храбрый воин, разве не так? — я провела пальчиками по его колену.

— Десятки сраженных воинов не облегчили мою душу, Виола. Я бежал от себя, от семьи. От их низости. Каждый раз, как тетка не могла выносить дитя, она становилась все безобразнее в своей ненависти. Она боится потерять свое положение. Опасается, что бабка, так и не дождавшись внука, выкинет ее из поместья и найдет своему сыну третью жену. Золото, титул — все, что заботит ее. Остальное несущественно. Судьбы близких. Совесть… пустые слова.

— И какое отношение это имеет ко мне? — я все еще не понимала, зачем далась бабушке и мачехе.

— Самое прямое. В тебе кровь эрч Эмистер, а во мне Амисов. Все, что нужно — это свести нас и получить такого желанного мальчика.

— Но это будет наш с тобой сын, а не твоей тетушки и отца.

— Они отберут его. Поставят в такое положение, что сама отдашь. Мне, в их понимании, и дела до тебя нет. А ты без гроша за душой. Поверь, они там уже все продумали. О свадьбе между нами и речи не идет. Мне уготована роль совратителя, а тебе — моей жертвы, что падет ко мне в постель, а после понесет ребенка. Даже ведьминские зелья добыли, чтобы наверняка зачала и непременно сына. Представляешь, дойти до такого. Собственную дочь превратить в… Отобрать у меня последнее, что осталось — честь и достоинство. И все ради положения в обществе… Ради золотых монет…

Его мелко затрясло.

Я обдумала его слова. Ужасно, но отчего-то была совсем не удивлена. Ещё помнила, как горели глаза бабушки, когда она говорила о внуке. Она меня уже тогда готова была ради него на алтарь возложить, так что…

Я усмехнулась:

— Ну, у них получилось. Только это ты пал в постель, а не я. Но вот дитя наше я уж точно никому не отдам.

— Виола, я никого к тебе не подпущу. И титул мне не нужен.

— И мне, — кивнула. — Представляю, что с ними будет, когда на стол ляжет отказ от родового имени.

— Зашевелятся, как змеи в банке, и начнут жалить друг друга, — он закивал.

— Но нам будет всё равно, — поморщилась и, зевнув, прикрыла рот ладонью, почувствовав, что просто не могу больше шевелиться, подалась вперёд. — Всё, иду к тебе — падать морально и физически. — С этими словами на четвереньках, наплевав на все приличия, подползла к Джо и, откинув одеяло, забралась к нему под бок. Обняла, пристроив голову на его плече.

— Поужинаем потом. Сейчас в меня ничего не полезет, — пробормотала и натянула одеяло и на него, укрывая нас обоих.

— Ты чудо, Виола. Моё чудо.

Он обнял меня, прижимая к себе.

— Когда я увидел тебя с этой грамотой, думал — всё разбилось в прах. Наша история закончилась, так и не начавшись толком. Ты никогда не простишь, не взглянешь в мою сторону. Я лежал там и не понимал, как жить дальше, зачем и ради чего. Всё мгновенно потеряло смысл, — повернув голову, он уткнулся в мои волосы. — Выходи за меня замуж, Виола. Я тебя всю жизнь на руках носить буду. Мы уедем туда, где океан сливается с небом, где с гор спускается приятный аромат хвои. У нас есть поместье. Я смогу обеспечить тебя и подарить достойную жизнь. Только скажи мне «да». Одно короткое слово.

Я улыбнулась, открыла рот, но смолчала. Он напрягся, явно волнуясь из-за моего молчания. Мой взгляд упал на дорожную сумку. Он удивлялся, почему такой скудный гардероб. Это навело меня на определённые мысли.

— Ты не только платил за учебу, но ещё и содержал меня, да?

— Как только ты стала совершеннолетней, подписал с директрисой договор и стал делать пожертвования школе. Анонимные, естественно. На это золото тебя одевали и, когда нужно, лечили, выдавали карманные деньги на разные мелочи. Да… Бабка злилась, пыталась призвать всех к ответу, выяснить, кто твой благодетель, но поделать ничего не могла. Она меня и без того ненавидит.

— Звучит как достоинство, — я усмехнулась.

— Ты не ответила, Виола. Ты станешь моей женой?

Подняв голову, я заглянула в его чистые глаза небесного цвета, вытащила руку из-под одеяла и погладила по щеке. Под пальцами чувствовались мелкие шрамы.

— Я восстановлю колено. Не калека тебя в храм поведёт. Я не немощный, Виола. Да, урод… — не выдержав, коснулась его губ ладонью, заставляя замолчать.

— Я выйду за тебя замуж, Джосеми. И я счастлива, что встретила тебя. Ни в чём не виню, и я вернулась, потому что ты мне не безразличен. Именно поэтому и обнимаю тебя сейчас. И вообще, все думают, что ты мой муж, так что нужно как-то всё провернуть, чтобы репутацию мне не подпортить. Всё-таки почти жена дракона!

Прикрыв глаза, Джо вдруг тихо рассмеялся, его тело, наконец, расслабилось. Повернувшись набок, он горячо зашептал:

— Ты не пожалеешь, моя леди. Никогда не пожалеешь.

Склонившись, он коснулся моих губ.

Его поцелуй был нежным. Язык скользил по моей нижней губе поглаживая. Приоткрыв рот, я повторила его жест. Он выдохнул и углубил ласку…

Снаружи галдели мужики. Солнце нависало над деревьями. Из таверны в окно залетал сладкий аромат жареного мяса, но нам не было дела до всего.

Джо опрокинул меня на спину и навис надо мной. Его ладонь медленно, почти с благоговением, скользила по моей шее, обнажённому плечу, спускаясь ниже.

Я вскинула руку, запустила пальцы в его волосы и почувствовала, как он вздрогнул от этого прикосновения. Его дыхание, горячее и прерывистое, смешалось с моим. Он целовал уголки моих губ, веки, словно сходя с ума.

Не чувствуя сопротивления, и вовсе перекинул через мои бёдра ногу, прижимая к матрасу своим тяжёлым телом.

Выдохнув, я обняла его, позволяя ласкать. Его ладонь скользнула под мою сорочку и коснулась живота. Кожа под его прикосновением вспыхнула живым огнём, невольно выгнувшись, прижалась к нему теснее.

Джо не заходил дальше этого томного, насыщенного нашими чувствами поцелуя. Но именно в этой близости и рухнули последние преграды, стоявшие между нами.

— Виола, — его голос дрожал от напряжения. — Скажи ещё раз. Ты станешь моей женой?

Его губы скользили по шее и ласкали там, где бешено бился пульс.

— Да, — ответила незамедлительно. — И если спросишь снова, отвечу также, Джосеми. Я стану твоей.

Он замер и расслабился, а после осторожно положил голову на мою грудь.

— Я люблю тебя, — эти слова легко сорвались с его губ. — Я безумно люблю тебя, Виола. Безумно.

Закрыв глаза, он замер, укрывая меня собой. Улыбнувшись, я обняла его голову и прижала к себе.

И вроде простая комната постоялого двора, мужчина, что ещё три дня назад был незнакомцем, но как же счастлива я была в этот момент.

И столько вопросов осталось между нами. Столько ещё предстояло узнать. Но не сейчас. Сомкнув веки, я расслабилась.

— Кажется, и я люблю тебя, Джосеми, — шепнула, погружаясь в сон.

В ответ меня так крепко стиснули в объятиях, что стало даже чуточку больно.

Но это была сладкая боль.

Я улыбалась, обнимая самого необычного дракона, своего жениха. И теперь меня совершенно не пугало возвращение в дом родного отца.

Дорога больше не вызывала сомнений в душе, не страшила. Воспринимала это путешествие как самое яркое, счастливое событие своей жизни.

Мы пробыли на постоялом дворе три дня. За это время Джо оправился от пламени темной магии. Спала и отёчность его колена. До полного излечения было еще далеко, но он хотя бы не морщился при ходьбе, хотя по-прежнему хромал.

И теперь нам предстояло последнее на этом пути испытание — встреча с теми, кого и семьей называть не желала.

— Есть не хочешь? — тихо спросил Джо, поглаживая по спине.

Он правил лошадью, но при этом не забывал мило распускать руки, проходясь пальцами то по моему бедру, то прогуливаясь вдоль позвоночника.

— А ты? — поймала его взгляд.

— Хочу большой ломоть хлеба и сала на него…

— Того самого… фермерского? — поддела его.

— Ну, вор — не вор, а сало у мужика оказалось отменное.

Засмеявшись, открыла крышку корзины и принялась делать для нас перекус.

Солнце стояло высоко в небе, слегка ослепляя.

До поместья оставалось недалеко, но волнение так и не вернулось. Меня терзало совершенно иное. Хотелось уже увидеть дом Джо. Он так его описывал… Ну и свадьба. Мы не оговаривали этот момент, но предложение мне делали каждое утро так точно. Наверное, мой дракон проверял, не передумала ли я.

Меня же гложило другое.

— Джо, а ведь на свадьбу мне и пригласить будет некого, — шепнула, протягивая ему хлеб.

— Это так важно? — он нахмурился. — У меня есть друзья и сослуживцы. Но, признаться, я бы хотел, чтобы это был маленький пустой белоснежный храм. Ты в прекрасном легком платье, идущая ко мне с букетиком полевых цветов… Я не хочу превращать всё в торжество. Пусть это будет наш с тобой праздник на двоих.

Представив на несколько мгновений картину, я просияла…

— А у вас там храм далеко от моря?

— Прямо на берегу, Виола. Вокруг летают птицы, плещутся волны, шуршит песок. Разве нам еще что-то нужно в такой момент?

— Угу, — кивнула, — жрец…

— Ну, без него никак… А после я отнесу тебя на руках в наш дом. Мы вместе приготовим ужин, вынесем всё на террасу, зажжем свечи и будем наслаждаться красивой ночью. Зачем нам еще кто-то?

Я кивнула, легко соглашаясь. Он был прав.

Взяв сладкую ватрушку, откусила и прижалась к сильному мужскому плечу.

— Главное, что мы любим друг друга, Виола. Я устал от шума и суеты. И в самый счастливый день в своей жизни хочу покоя. Держать тебя за руку, смотреть в твои глаза цвета сочной травы и считать веснушки на твоей переносице. А гостями будут волны, ветер и многочисленные чайки. Я даже им угощения приготовлю.

— Я хочу того же, — тихо призналась. — Скоро уже поместье? Совсем не помню дорогу.

— За поворотом, — он кивнул…

… Двуколка неспешно катилась по широкой дорожке к высокому крыльцу. Я любопытно осматривалась. Все такое чужое и давно забытое. Ни одной детали, что оживила бы память. Как будто и не было здесь меня.

Двухэтажный большой дом с черепичной крышей. За ним сад, довольно скромный. В детстве он казался мне значительно больше. Где-то за ним псарня, там же и небольшой огород, домики для прислуги.

Все такое серое и унылое.

— Словно и не жила здесь никогда, — тихо призналась.

— Я и вовсе никогда не любил этот дом, — проворчал Джо.

Улыбка исчезла с его губ. Теперь он смотрел на этот мир сурово и непримиримо, даже чуточку высокомерно.

— Джо, — шепнула.

Он потянулся ко мне и поцеловал в волосы.

— Здесь слабости не демонстрируют, Виола. Здесь нужно жалить и шипеть. Ты не умеешь так, я все беру на себя. Просто держи меня за руку и не отпускай.

… Мы поднимались на крыльцо. Дворецкий — незнакомый мне мужчина — открыл перед нами дверь и с интересом взглянул на меня. Любопытно, наверное, было, как вообще выглядит наследница рода.

Я усмехнулась, но смолчала.

— Леди эрч Эмистер доложили о вашем прибытии, — сообщил слуга.

— Старой? — уточнил Джо с издевкой.

— Обеим, орл, — дворецкий склонился и отошел на шаг.

— Гадюшник в сборе. Полагаю, лорд эрч Эмистер тоже где-то здесь ползает?

Это он о моём отце, дошло до меня.

Я не удержала смешка. Слуга смутился и неожиданно кивнул. Интересно у них тут всё.

Джо крепко сжал мою ладонь в своей и повел меня к лестнице. Обернувшись, я нашла взглядом большой камин в холле, а над ним картину. Кажется, кое-что я все же не забыла — огромный портрет моей бабушки, сидящей в широком кресле с высокой спинкой.

Да, леди эрч Эмистер — величественная и бессердечная.

Дверь в библиотеку была открыта. До нас долетали тихие голоса. Джо переплел наши пальцы, сцепляя их в замок.

Я не волновалась, мне было просто интересно, что они могут мне сказать. Как объяснят для себя наше появление.

Нет, я ни на секунду не сомневалась в искренности Джосеми. Но всё же… Он разрушил такой замечательный план. Эти стены должны были увидеть рождение наследника мужского пола. Да только не выйдет.

Мы вошли.

На нас тут же обернулись все присутствующие — бабушка, мачеха и да… отец. И только он внезапно опустил голову и принялся рассматривать свои ботинки.

Женщины же даже не поморщились, скорее удивились, уставившись на наши сомкнутые руки.

А я вдруг поняла ещё один интересный момент — мне с ними даже ругаться и скандалить было не о чем. Да я даже не поздоровалась.

Так и хотелось сразу вывалить всё как есть и убраться отсюда подальше.

— Джосеми, какое неожиданное появление, — пропела бабушка. — Я вижу, ты сблизился с нашей Виолой.

— Почему нашей? — он оскалился в такой наглой улыбке, что у меня холодок по спине пробежал. — Виола уже давно только моя. И делиться я ею ни с кем не намерен. Но да, проезжали мимо и решили заскочить к вам буквально на несколько минут, поделиться новостями. Правда, милая? — он повернулся ко мне, и я радостно закивала.

— Новостями? — мачеха растерянно рассматривала нас. — Ты никогда не говорил, что вы… встретились вновь.

— Правда? — Джо приподнял бровь. — А кто, по-твоему, её учёбу оплачивал и содержал? Или леди эрч Эмистер, да пожрёт старость её печень, не рассказывала об этом? Неужто утаила? Или так и не поняла, что это я?

Он захохотал.

Бабушка, услышав такое, аж побледнела.

— Ты невыносим! — прошипела она. — Как вообще понимать ваше явление? Тебе что было сказано?

— Мне? — он наморщил лоб. — Соблазнить вашу внучку, лишить её невинности, заделать младенца и отдать его вам. Так вроде, милая, я тебе говорил? — он снова обернулся ко мне.

Я закивала и просияла, понимая, что мне действительно весело.

— Хотя… нет, Джо. Я должна была пасть в твою постель. Про соблазнение ты умолчал. Было озвучено только возлежание моего тела на простынях, — всё же подкорректировала план.

— И как? — он сверкнул глазами. — Ты в неё пала?

— Нет, постель была добыта мною забесплатно, так что формально это ты в неё пал.

Получилась какая-то тавтология, но она забавляла нас обоих.

— Ну да, — он закивал и снова уставился на женщин.

Они смотрели на нас и, кажется, даже не дышали.

— Ты меня предал, Джосеми, — зашипела мачеха. — Ты снюхался с этой девчонкой!

— Влюбился и уже женился. Собственно, это первая новость, — нагло солгав, он резко сжал мою ладонь, призывая подыграть.

— Угу, — я важно закивала. — Так что вариант с отниманием у меня младенца нежизнеспособен. Не выйдет!

— Джосеми, как ты мог! — супруга моего отца впала в ярость. Казалось, ещё мгновение, и она кинется на нас.

Бабушка же сидела в кресле и, не отрываясь, рассматривала наши руки. Казалось, в этот момент в её голове зреет новый план, такой же гадкий и изощрённый, как и предыдущий.

— Ну и хорошо, — она подняла на нас взгляд и кивнула словно своим мыслям. — Джосеми, сегодня же позовём нотариуса и храмовника, возьмёшь наше родовое имя, и ваш сын станет…

— Что? — мачеха обернулась на неё. — Это должен быть мой ребёнок! Мой!

Отец, всё это время молчавший, отошёл к окну и уставился в одну точку, рассматривая непонятно что. Кажется, ему вообще дела не было, что здесь делят моего не то чтобы нерожденного, а даже не зачатого сына. Он снова предал меня, отвернувшись, и в этот момент окончательно умер в душе.

Я тяжело вздохнула и прижалась лбом к плечу жениха.

— Уймись, — голос бабушки казался тяжёлым и непримиримым. — Будет так, как сказала я. Наш род не должен угаснуть. Ты не выполнила свой долг, так что знай своё место.

Я поморщилась.

— Джосеми, ты меня слышал?.. — шипела старуха.

— Виола, всё становится скучным, ты не находишь? — он улыбался мне.

Я кивнула и, достав свиток из холщовой сумки, прикреплённой к его поясу, вручила ему же.

— Хочу отсюда подальше, — шепнула малодушно.

— Ещё минута, и пойдём, — он повернулся к пожилой леди эрч Эмистер. — У нотариуса мы были. В общем, всё сделано как надо.

Он сделал шаг и положил документ на стол. А после развернулся и направился на выход, увлекая меня за собой.

Первые секунды было тихо, как вдруг погремело.

— Что это значит! Да как вы посмели! Виола, вернись немедленно… Джосеми…

— Я забыла поздороваться, — вдруг выдала я. — Столько лет их не видела, и такая неучтивость.

— Да не переживай, милая, зато попрощалась так, что сейчас старуху удар хватит. Хотя её ничто не берёт. Ну что, дальше в дорогу?

Я закивала и, обогнав, потянула его за собой в сторону двери.

— Нет, ну ты представь, — всё же не выдержала. — Наш с тобой ребёнок им должен принадлежать! Как вообще такое в голову пришло?

— Ну, так такие гадюки, что и не то могут. Но отказ от родового имени обезопасит нас, Виола. Наши с тобой дети будут Амисы и никак иначе. А род эрч Эмистер прекратил своё существование минуту назад.

— Отец может жениться снова, — я пожала плечами.

— Это ему не поможет. Их боги прокляли. Она не смогла выносить, а он более не может… — Джо запнулся и оборвал мысль. — В общем, тётки неизвестно, но я-то знаю, что у него две любовницы, и ни одна не смогла понести. Он пустой. Так что… — он поджал губы и скривился. — Да какое нам дело?

— Никакого, — кивнула я и поспешила к лестнице, ведущей в холл.

За спиной продолжали верещать, но мне было уже всё равно…

Словно камень с души упал, стоило взглянуть на отца, на бабушку…

Змеи… Вот и пусть копошатся в своём гадюшнике, но без нас.

Улыбнувшись, я поспешила на выход, забирая из этого дома единственное, что было ценно — своего дракона.

Легкий ветерок с моря играл подолом моего воздушного платья, словно пытаясь заставить меня идти быстрее. Мелкий и теплый песок щекотал босые ноги. Над головой пронзительно кричали чайки, их голоса сливались в странный, дикий хор, благословляющий нас.

Сквозь этот шум я слышала лишь стук собственного сердца. Прямо передо мной у алтаря — огромного гладкого камня, испещренного таинственными рунами, стоял он. Мой Джо. В своей парадной офицерской форме, строгий и невозмутимый.

Но его взгляд…

Он смотрел на меня с такой нежностью, что на глаза наворачивались слезы.

Жрец в белых одеждах поднял руки, и ветерок затих, будто затаив дыхание. Он начал тихо петь, его голос, низкий и глубокий, сливался с шумом прибоя. Это была древняя песнь любви, обращенная к Великой Матери, богине плодородия. В ней были слова о единении, о верности, о жизни, что пробуждается после долгой зимы.

Я шла к своему дракону, сжимая в руках скромный букет васильков, таких же синих, как крыша этого храма над нами и как бескрайнее небо.

Каждый шаг по теплому песку казался шагом в новую жизнь.

И когда я, наконец, встала рядом с Джо, он протянул мне руку, и его пальцы крепко сомкнулись с моими, как когда-то в том доме.

Прошел месяц… хотя мне казалось, что мы вместе всю жизнь. И я осознала, что Джо рассказал мне далеко не все. Не было скромного домика у моря — было целое поместье. К нему прилегали деревушки рыбаков.

Джосеми не зря проливал кровь на поле боя — он оказался очень обеспеченным мужчиной.

И титул ему действительно был ни к чему.

Ему была нужна лишь я. И это обжигало сердце счастьем.

Я смотрела на него, купаясь в его любви.

Уголки губ сами собой приподнимались вверх, и я даже не пыталась сдержать эту улыбку — широкую, сияющую, идущую из самой глубины души. Я чувствовала, как счастье переполняет меня, легкое и воздушное, словно солнечный свет, играющий на белых стенах храма.

Жрец допел свою прекрасную песню, и в наступившей тишине был слышен лишь шепот волн и крики голодных чаек. Он воздел руки к небу и начал произносить древние слова клятв.

Мы слушали, затаив дыхание, и каждый его вопрос отзывался в сердце.

— Обещаешь ли ты, Виола, быть его опорой в бурю и тишь? — спрашивал жрец, глядя на меня.

— Обещаю, — звучал мой голос, чистый и уверенный.

— Клянешься ли ты, Джосеми, хранить ее сердце, как самый драгоценный дар? — обращался он к Джо.

— Клянусь, — отвечал он, и его рука сжимала мою еще крепче.

И на каждый вопрос мы отвечали без тени сомнения. Душа моя пела, и, казалось, эту песнь любви подхватывает ветер и несет над морем, возвещая всем о нашем счастье.

В глазах теперь уже точно мужа я видела то же ликование, ту же бесконечную нежность, что переполняли и меня.

— Все как ты и обещал, — прошептала я. — И даже лучше.

— Подожди, моя леди, — он склонился и выдохнул мне на ушко. — У нас еще брачная ночь впереди…

Я смутилась и, повернув голову, коснулась его губ.

Три года спустя

Прошло три года, наполненных шумом прибоя за окном, теплым солнечным светом и запахом хвои. А еще объятьями любимого мужа, в которых я засыпала и просыпалась. Его поцелуями и признаниями в любви. Звонким смехом, который теперь наполнял наш дом.

Постепенно на новом месте у нас появились друзья. Джо занимался рыболовным промыслом. Искал пути сбыта улова местных рыбаков. Открывал в городах и крупных деревнях лавки и магазинчики.

Я же… А я организовала школу для местной детворы и учила их грамоте и счету. Читала им книги о приключениях. Рассказывала истории. И была абсолютно счастлива, найдя свое место.

Но самую большую радость нам доставляли прогулки семьей. Когда мы шли по кромке воды втроем, по мягкому белому песочку, подставляя лица влажному ветру, держась за руки… Только теперь посередине, неуверенно переваливаясь с ноги на ногу, шагал наш маленький сынишка-дракон. Его крошечные ладошки доверчиво сжимали наши пальцы.

Он заливался счастливым смехом, когда прохладная вода накатывала на его пухлые ножки, и я чувствовала, как сжимается от нежности мое сердце. Джо шел с другой стороны, и я ловила его взгляд над светлой головкой нашего сына. В его глазах, таких же ясных, светлых, как небо, читалось то же самое безмерное счастье, та же умиротворенная гордость.

Мы шли не спеша, позволяя ему вести нас, этому маленькому первооткрывателю, изучающему мир. И в сердце моем уже не тихо, а глубоко и звонко звучала та самая песня любви, которую когда-то затянул для нас жрец. Только теперь в ней появился новый, самый главный голос.

Голос нашего сына.

Конец.