Олег Сапфир, Марк АльтерготИдеальный мир для Химеролога 7

Глава 1

Родовое поместье Богатовых, Петербург

Граф Аристарх Богатов стоял перед бронированным стеклом, за которым в магнитном поле висело его главное сокровище — Ядро. Теперь оно уже не было таким тусклым, как в начале эксперимента, а переливалось всё более ярким светом.

— Ваше сиятельство, — раздался позади почтительный голос Вениамина, его главного советника. — Сводка за последние три часа… Группы работают на пределе возможностей, но результат превосходит все наши ожидания. На данный момент в накопитель доставлено двести четырнадцать единиц биоматериала. Ещё две группы на подходе с «грузом».

Двести четырнадцать химерологов — источников Дара, которые скоро станут топливом для его возвышения.

— Отлично, — кивнул граф. — Но этого мало. Ускорьте их. Пусть берут всех подряд, не разбираясь в рангах.

— Будет исполнено, — Вениамин поклонился. — Хотя, должен заметить, шум в городе стоит невообразимый. Канцелярия роет землю, полиция сбилась с ног. Мы ходим по очень тонкому льду…

— Лёд треснет только тогда, когда я ему позволю, — отрезал Аристарх. — Продолжайте работу.

Когда советник вышел, граф подошёл к своему рабочему столу, налил в бокал коллекционного коньяка и достал из хьюмидора толстую сигару. Щёлкнула гильотина, вспыхнула зажигалка… Аристарх выпустил густую струю дыма в потолок и опустился в кресло.

Он прекрасно понимал, что перешёл черту. Начал играть грязно, без присущей аристократам изящности. Похищения среди бела дня, налёты на клиники, исчезновения сотрудников прямо с рабочих мест… Да, это была игра ва-банк, но ставка явно того стоила.

Ядро — это не просто батарейка, а ключ к абсолютному контролю над Дикими Землями. Если его теория верна (а она верна, ведь учёные подтвердили расчёты), то, напитавшись силой сотен Одарённых, артефакт сможет генерировать волну подчинения. Не на одну-две твари, как это делают жалкие приручатели, а на целые легионы.

Он станет повелителем Орды.

Империя задыхается в борьбе с монстрами? Ну так он решит эту проблему. Или, наоборот, усугубит её, если Император пойдёт на попятную. Тот, кто контролирует угрозу, контролирует и спасение. А значит, контролирует всё.

Ему нужна была абсолютная, безграничная власть. Неугодные умрут, их просто растерзают «дикие» звери, случайно прорвавшиеся в поместья. Конкуренты разорятся. А он, граф Богатов, станет спасителем нации и новым правителем.

Он сделал глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу. Сердце дракона в груди отозвалось довольным гулом.

Аристарх скривился. Этот проклятый Император со своими реформами всё испортил. Указ о репутации химерологов, реестры, баллы… Это спутало все карты. Раньше эти специалисты были никому не нужны, их можно было выцеплять по одному, тихо и без лишних визгов. Два-три человека в неделю — никто бы и не заметил. Он мог бы копить силу годами, спокойно и методично.

Но теперь каждый химеролог на счету. Они стали ценным ресурсом, за ними следят, их охраняют. Контроль усилился многократно. Времени на долгую игру не осталось. Пришлось форсировать события, рискуя.

— Нетерпение — порок, — прошептал он, глядя на тлеющий кончик сигары. — Но иногда это единственная добродетель.

Он был готов ко всему, даже к провалу. Граф посмотрел на неприметную панель в стене, замаскированную под элемент декора. Там, за панелью, находился пульт управления системой самоуничтожения.

Всё поместье было заминировано магическими зарядами, заложенными в фундамент, и термитными смесями, установленными в перекрытиях… Если ищейки Императора подойдут слишком близко и прорвут периметр…

Один код — и здесь останется только оплавленный кратер. Ни улик, ни тел, ни Ядра, ни самого графа. У него были подготовлены пути отхода — новые документы, внешность, счета в заграничных банках…

Но до этого не дойдёт, он был уверен.

Система похищений работала идеально. В исполнители брали только наёмных бандитов, самых отмороженных, готовых работать вслепую. Они получали заказ через анонимные каналы, хватали цель, глушили её и доставляли в «слёпые зоны» — гаражи, заброшенные склады, тупики… Там они оставляли «груз» и уходили.

Затем появлялись его доверенные люди — гвардейцы рода, преданные лично ему, которые забирали бессознательные тела и везли их сюда, в лабораторию.

Исполнители получали деньги через закладки. Никаких личных встреч, никаких имён. Если кого-то из них поймают, они ничего не смогут рассказать. «Заказали по телефону, привёз, оставил, забрал деньги под камнем». Нить обрывалась в пустоте.

Аристарх докурил сигару и затушил её в пепельнице.

Всё шло по плану. Двести четырнадцать «батареек» уже подключены к системе жизнеобеспечения в нижнем ярусе. Ещё несколько на подходе. Этого должно хватить для первичной активации.

* * *

Трущобы Кировского района

Конспиративная квартира

Шестнадцать наёмников сидели в просторной квартире на последнем этаже заброшенной высотки. Снаружи это место выглядело как нежилая груда бетона, но внутри всё было оборудовано по высшему разряду.

— Эту тварь должно было испепелить на месте! — проворчал боец с перевязанным бедром. — Мы в неё разрядили «Зевса».

Техник, сидевший за столом с паяльником, поднял защитные очки.

— На минуточку, эта граната стоит целое состояние. Не хухры мухры, а экспериментальная разработка корпорации «АрмаТек»! Я вообще не думал, что мы потратим хоть одну за всё время.

Он кивнул на металлический кейс, где в поролоновом ложементе лежала ещё одна такая же ребристая сфера, пульсирующая синим светом. «Зевс» — дорогое оружие против химер высшего класса. Его берегли для особых случаев, для защиты груза в дороге, но сегодня пришлось применить в какой-то вшивой ветеринарке.

— Плевать на гранату, — отмахнулся командир группы, здоровяк по кличке Шкипер. — Мы своё взяли.

Он вывел на экран карту города. Восемь целей по основному контракту. Ещё трое — по программе «свободной охоты». Одиннадцать химерологов упакованы и отправлены заказчику. Гонорар за эту неделю превысил их заработок за последние три года.

— Собираемся, — скомандовал Шкипер. — Мы уезжаем.

— Почему? — удивился снайпер, протиравший оптику. — Тема жирная. Можно ещё пару дней поработать.

— Потому что поступил звонок от Куратора. В городе становится слишком тесно. Кроме нас, заказ получили ещё тридцать групп.

По комнате пронёсся недовольный гул.

— Император выпустил указ, — пояснил Шкипер. — Химерологи теперь как национальное достояние, ключ к победе над тварями. Риск засветиться с грузом слишком велик. Так что валим отсюда.

Бойцы начали молча паковать снаряжение. Спорить с Куратором было вредно для здоровья, а с Императором и вовсе смертельно. В любом случае, деньги уже заработаны, так что жадничать не стоит.

А потом в дверь постучали. Все шестнадцать человек так и застыли на месте.

— Мы кого-то ждём? — одними губами спросил техник.

Шкипер отрицательно качнул головой и сделал жест рукой. Группа мгновенно рассредоточилась, занимая позиции за мебелью и углами. Сектора обстрела перекрывали весь коридор.

Один из бойцов, специалист по зачистке по кличке Химик подошёл к двери и достал из кармана небольшой чёрный баллончик с длинной тонкой трубкой. Это был его личный козырь — выжимка из желёз тридцати двух видов парализующих химер, усиленная алхимией. Эта дрянь вырубала даже Одарённых с активной защитой. Минус был только один — антидота не существовало. Тот, кто вдохнёт эту смесь, останется статуей навсегда. Его мышцы и суставы костенели, превращая человека в живой манекен.

Химик просунул трубку в щель под дверью и нажал на клапан. Раздалось тихое шипение. Едкий, чуть уловимый запах миндаля пополз по лестничной площадке.

Он выждал десять секунд. Этого было достаточно, чтобы свалить кого угодно. Затем резко открыл дверь, вскидывая пистолет с глушителем.

Перед ним стоял молодой парень… Вот именно почему-то стоял, а не лежал на полу или застыл в неестественной позе, как это должно было случиться… Нет, он просто стоял и смотрел.

— Мы никого не ждали, — быстро произнёс Химик и нажал на курок.

Пуля, выпущенная практически в упор, должна была превратить голову парня в кровавое месиво. Но вместо брызг крови воздух наполнился облаком тёмных перьев. Из ниоткуда, прямо на линию огня, выскочил попугай, появившийся так быстро, как будто его швырнули под пулю телекинезом. Птицу разорвало в клочья.

Парень даже не моргнул. Он смахнул с плеча окровавленное пёрышко и тяжело вздохнул.

— Ну вот, — произнёс он спокойным голосом, от которого у Химика по спине пробежал холодок. — Сначала вы похитили моего администратора. Теперь убили моего попугая. Угадайте, насколько больно вам будет умирать.

Парень сделал шаг вперёд и смазанным, нечеловечески быстрым движением перехватил руку Химика с пистолетом. Раздался звук ломаемых костей, парень не просто вывернул руку, а завязал её узлом. Локтевой сустав вылетел наружу, предплечье изогнулось под прямым углом, но пальцы наёмника, сжатые чужой волей, продолжали держать оружие.

— А-а-а… — заорал Химик, но крик застрял в горле.

Парень развернул сломанную руку наёмника. Ствол пистолета упёрся Химику снизу-вверх в подбородок.

— Обычно я добрый человек, — глядя ему в глаза, произнёс парень. — Но не в этот раз. Если кто-то в этом мире и попал по-крупному, то это вы. Уверяю вас.

Его палец лёг поверх пальца наёмника и надавил.

Раздался глухой выстрел.

* * *

Я вошёл в квартиру.

Встретили меня не хлебом с солью, а свинцом. По меньшей мере десять стволов загрохотали одновременно, пытаясь превратить меня в решето. Пули вгрызались в моё тело, рвали куртку, били в грудь и голову…

Я шёл через этот шквал, даже не замедляя шага. Защитные атрибуты, которые я активировал перед входом — «Панцирь Носорога», «Кинетический Щит», «Уплотнение Эфира» — работали безупречно. Я чувствовал удары, но они были не сильнее, чем тычки пальцем. Свинец сплющивался об мою кожу и падал на пол жалкими лепешками.

Находившиеся в квартире продолжали палить, их глаза уже выпучились от ужаса, но пальцы продолжали судорожно жать на спусковые крючки.

— Вы бы хоть в глаза целились, — посоветовал я, вытряхивая застрявшие в одежде пули. — Так, возможно, будет больше шансов. Ну, хотя бы теоретических.

Они перезаряжались и снова стреляли. Грохот стоял такой, что мне пришлось снизить чувствительность барабанных перепонок.

— Этот шум мне мешает, — громко произнёс я. — Я не услышу ваших криков из-за него. А мне важно слышать нюансы.

Моя правая рука трансформировалась. Кожа пошла чёрной рябью, мышцы удлинились, и из ладони выстрелили толстые, похожие на жгуты смолы, щупальца. Биомасса рванула вперёд, преодолевая расстояние за долю секунды.

Жгуты обвили ближайших стрелков, спеленали их, как мух в паутине, и с чудовищной силой швырнули в противоположную стену. Хруст костей и глухой удар тел о бетон на мгновение даже перекрыли стрельбу.

— Он чудовище! — заорал кто-то из глубины комнаты. — Его нужно убить! Любой ценой!

У кого-то в руках блеснул интересный предмет — граната со сложной энергетической структурой. Кажется, точно такой же снаряд вывел из строя Рядовую. Смесь технологий и магии, причём довольно качественная, явно не кустарного производства.

Мой организм, разогнанный медитацией и стимуляторами до предела, работал сейчас как ядерный реактор. Я знал, что завтра меня ждёт жесточайший откат, что я буду валяться пластом сутки, но это будет потом. Сейчас я был на пике.

Граната взорвалась в метре от моего лица. Мощнейшая электрическая вспышка, смешанная с парализующим заклинанием, должна была выжечь мне нервную систему. Но…

Я вдохнул эту энергию.

Моя аура раскрылась, как пасть голодного зверя, и просто поглотила взрыв. Электричество пробежало по моим венам, подзаряжая каждую клетку. Парализующая магия распалась на компоненты и впиталась, став топливом.

— Удивительно, — я рассмеялся, чувствуя, как сила распирает меня изнутри. — Вы только что атаковали меня атрибутами, которые засунули в эту гранату. Ну, спасибо за подпитку.

Я шагнул вперёд. Разряженный огнестрел они уже побросали. Теперь в ход пошли виброклинки и зачарованные ножи. На меня набросились сразу четверо.

Я даже не стал доставать своё оружие. Зачем? Если моё тело сейчас было лучшим оружием. Я уклонялся, блокировал удары предплечьями, ставшими твёрже стали. Удар — уход, выпад — блок…

Один из них, самый шустрый, всё-таки достал меня. Его клинок, окутанный красным свечением, пробил мою защиту и вошёл в плечо на пару сантиметров. Я посмотрел на рану. Кожа вокруг пореза вздулась, забурлила. Мышцы сократились, выталкивая лезвие, и рана затянулась мгновенно, не оставив даже шрама.

— Плохо точите, — заметил я.

Резким ударом ребра ладони я переломил клинок пополам. А затем, не останавливаясь, ударил ногой по колену нападавшего. Сустав хрустнул и выгнулся в обратную сторону. Человек упал, воя от боли.

— Я же действительно не люблю это делать, — сказал я, отшвыривая следующего врага мощнейшим пинком в грудь. — Но вы посмели воспользоваться моей временной слабостью и глупостью. Я ослабил бдительность, каюсь. А вы этим воспользовались и причинили вред дорогому мне человеку. И сейчас мне нужен ответ на один важный вопрос: где она?

Сзади на меня прыгнул боец с кинжалами, метивший мне в почки. Я развернулся, перехватывая лезвия его отравленных ножей. Яд, капающий с клинков, впитался в мою кожу, и я почувствовал, как он растекается по венам, пытаясь остановить сердце, вызвать некроз, причинить боль…

Но мне было плевать. Я был оголённым нервом. Боль сейчас была всего лишь информацией и топливом для моей ярости. Я испытывал подобные состояния сотни раз в своих экспериментах.

— Я же сказал, — я сжал лезвия так, что они сломались. — Мне нужен ответ. Где она?

— Да убейте же вы его! — прохрипел один из них, побледневший от ужаса.

— Неправильный ответ.

Я ударил нападавшего лбом в лицо. Его голова дёрнулась назад, тело обмякло и сползло на пол.

— Мне достаточно будет одного из вас, который знает ответы, — громко объявил я, перешагивая через бессознательное тело.

Оставшиеся сбились в кучу у дальней стены, выставив перед собой бесполезное оружие. Судя по животному страху и вх глазах, они уже поняли, что столкнулись с чем-то, что им точно не по зубам.

— Не подходи, чудовище!

— Не хотите говорить? — я остановился. — Ну, это ваши проблемы. Но вы всё равно будете говорить, уж поверьте. Мои методы убеждения весьма… разнообразны. А ещё я хочу вас с кем-то познакомить. С одной особой, с которой вы не успели даже толком пообщаться, когда забирали мою сотрудницу.

Я повысил голос:

— Ты можешь войти!

В комнату вошла Рядовая в своей полной форме. Костяная броня покрывала её тело сплошным панцирем, шипы на плечах проскребли по косякам. Глаза моей химеры загорелись белым огнём ярости, когда она узнала их — запах тех, кто причинил ей боль и забрал Валерию.

Она издала рык, от которого задрожали остатки мебели, и бросилась на них.

Я не вмешивался. Просто стоял и смотрел, как моя химера ломает их оборону. Хруст костей, крики, мольбы… Рядовая работала жёстко, но у неё был чёткий приказ: не убивать. Пока что.

Через минуту все валялись на полу, изломанные, в соплях и слезах, держась за перебитые конечности. Я подошёл к ним. Достал из кармана спичечный коробок и вытряхнул на ладонь маленьких, белых червячков, похожих на опарышей.

— Удивительные существа… — задумчиво произнёс я, играясь с червячками, которые извивались на моей ладони. — Они такие маленькие, глупые и созданы только для того, чтобы причинять страдания. Питаются ментальными слепками боли, страха и агонии… Чем живому организму больнее, тем им вкуснее.

Все затихли, глядя на червяков.

— Живут недолго. Но могут убить даже достаточно сильную химеру, если проникнут в неё. Что ж они могут сделать с людьми? Да обычно ничего не могут. А знаете почему? Ну, конечно нет, откуда вам знать. Всё дело в том, что они просто не выживают в организме человека. Вся их природа построена так, чтобы действовать только на таких же существ, как они, то есть химер.

Я поднёс червячков ближе к лицу одного из лежащих.

— Я про них читал. В этом мире они описаны как те, кого создали, чтобы бороться именно с химерами. Якобы какой-то местный химеролог создал, за что получил множество премий, финансирования и всяких других ништяков.

Я усмехнулся.

— А знаете, что самое смешное? Это червяки существуют во многих мирах. Они изначально были. Никто их не создавал в том понимании, которое тот выпендрёжник выдал. Он просто их нашёл, или лучше сказать, открыл. Так вот, они не могут причинить людям вред, потому что просто не выживают в человеческом организме. Но я их для этой цели немножко «исправил»…

Я погладил одного червяка пальцем, и он тут же изогнулся.

— Именно эти — могут. Интересно, сколько бы мне дали грантов, премий и финансирования, если бы я такое представил бы? Наверное, много. Но у меня же есть совесть, чтобы такое не испытывать на людях. Но, правда, вам не повезло. Вы — отдельное дело.

Я присел перед ними.

— Есть такое поверье, что чем тише человек живёт и чем добрее он относится ко всем, тем больше зла ему пытаются принести. И это меня научило, что добро должно быть с кулаками. Никак иначе, знаете. Ведь однажды у тебя могут попытаться забрать всё. И вот вы, уроды, это сделали.

Я выявил среди их группы старшего и пристально посмотрел на него.

— А теперь объясните мне, зачем вам моя Валерия? Она всего лишь администратор. На кого вы работаете? Кому она нужна? Или вы затеяли всё это только ради того, чтобы выйти на меня?

Старший зарыдал и схватился за голову, расчёсывая кожу ногтями до крови. У него была паническая истерика.

— Мы… мы не знали! — завыл он. — Мы ошиблись! Нам нужен был главврач! Заказ был на химеролога! Мы пришли… она документы подписывала… печать ставила… Сказала, что она и владелец, и главврач! Мы пробили — по бумагам всё на ней! Мы думали, это она! А это ты… ты… Мы должны были тебя…

— Значит, перепутали? Из-за каких-то бумажек… Ирония судьбы. Я переписал на неё бизнес, чтобы защититься от налоговой, а в итоге подставил под удар.

Я схватил его за волосы и рывком поднял голову.

— Где она?

— Я не знаю! — закричал он, брызгая слюной. — Мы её продали! Сразу же! Заказчику!

Внутри меня что-то оборвалось. Контроль, который я удерживал всё это время, лопнул. Моя аура вырвалась наружу, заполнив комнату тяжёлым, давящим маревом. Стёкла в окнах лопнули, мебель жалобно затрещала…

— Продали⁈.. Мою Валерию⁈..

Черви на моей ладони забились в экстазе, чувствуя мою ярость.

— Не верю, — сказал я. — Ни одному вашему слову не верю. Это просто неправда. Значит, не хотите говорить. Ну, раз так, то я сам добуду с вас информацию…

Я схватил двумя пальцами одного червяка и поднёс к уху наёмника.

— И да, перед тем, как вы умрёте, я получу ваши воспоминания за последних два-три дня. Но этот процесс будет очень мучительным. А потому приготовьтесь.

Червь скользнул в ушную раковину, и наёмник истошно заорал. Я положил ладонь ему на лоб, начиная считывание через боль. Картинки, всплывающие перед моим внутренним взором, не вызывали ничего, кроме бешенства.

Обычно я не сторонник пыток. Боль затуманивает рассудок, страх искажает информацию. Но в этот раз пришлось сделать исключение. И, судя по увиденному, поступил с этими ублюдками даже слишком мягко.

Память наёмника услужливо подкидывала эпизоды их «работы».

Вот загородный дом, вечер… Пятеро парней отмечают предстоящую свадьбу друга. Смех, музыка, звон бокалов… Мальчишник.

Стекла разбиваются, и внутри врывается группа захвата, действуя максимально безжалостно — без каких-либо требований или разговоров стреляют в упор. Четыре тела падают на пол. Цель — молодой парень, жених — скручен и брошен на пол. Ему ломают нос ударом приклада, просто чтобы не дёргался. А потом, используя специальные смеси, они поджигают дом и спокойно смотрят, как огонь пожирает строение вместе с трупами.

Они были чужаками в этом городе, которым плевать на местные расклады и правила. Группа зачистки, приехавшая выполнить контракт, забрать деньги и исчезнуть, оставив за собой только сломанные судьбы и пепел. Теперь этот отряд перестанет существовать.

Я разорвал ментальный контакт. Тело наёмника обмякло, оборвав последнюю нить жизни.

Потом я проделал то же самое с остальными. Но, где Валерия, так и не увидел. В их памяти был только момент передачи «груза» заказчику, но лицо принимающего было скрыто, а местом встречи служил стандартный ангар-отстойник.

Когда всё закончилось, мне нужно было проветрить мозги. Я вышел на улицу и поплёлся по лабиринту трущоб. Ночной воздух показался сейчас самым чистым на свете по сравнению с душной атмосферой злополучной квартиры.

Остановился посреди грязного двора, приводя своё тело в порядок. Посмотрел на звёзды. Где-то здесь, в огромном городе, держат моего администратора — девушку, которая стала мне так дорога. И я обязательно её найду.

Из темноты подворотни вынырнула группа силуэтов. Четверо парней, явно местных обитателей, искателей лёгкой наживы и приключений. Увидев меня, они замедлили шаг и расплылись в хищных ухмылках.

— Слышь, мужик! — окликнул один, поигрывая ножом-бабочкой. — А ты чё здесь такой красивый забыл? Райончик попутал?

Я медленно опустил взгляд с неба на них. Внутри всё ещё клокотала тьма, поднятая чужими воспоминаниями.

— Парни, — тихо произнёс я, — вот не советую сегодня лезть. У меня не самый лучший денёк выдался.

В их позах читалась готовность к драке, желание отмудохать заезжего фраера и вывернуть его карманы. Но они посмотрели мне в глаза и увидели там то, от чего уличные псы поджимают хвосты и скулят.

Они увидели спокойную, усталую и безразличную смерть.

Главарь шайки сглотнул. Конечно, он был конченным отморозком, но даже у таких имеется инстинкт самосохранения.

— Ну, раз плохой день… — пробормотал он, пряча нож. — … то держись, братан, — он махнул своим. — Пошли, парни.

— Э-э-э… А чё… А в смысле⁈ — удивился один из его дружков, самый тупой на вид.

— В коромысле, ёпт, — главарь отвесил ему подзатыльник. — Пошли, я сказал. Не нужно к нему лезть. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Они растворились в темноте, оставив меня одного.

Я даже не успел добраться до машины, как воздух над головой рассекли знакомые хлопки крыльев. Кеша спикировал мне на плечо.

— Хозяин! Есть контакт! — прохрипел он, тяжело дыша. — Одна крыса видела! Знает, где Валерия!

Я резко остановился.

— И насколько этой крысе можно верить?

— Я слетал, проверил! — быстро затараторил попугай. — Всё подтверждается. Там отчётливый запах нашей Лерочки. И не только её. Туда людей свозят, как скот. Большой особняк, охрана, забор… Всё серьёзно.

— Замечательно, — кивнул я. — Едем сначала в клинику, а затем назад. Забирать своё.

Сборы заняли не больше десять минут. Я взял всё необходимое, загрузил свою гвардию в «Тушканчик» и вдавил педаль газа в пол.

Мы прибыли на место через полчаса. Особняк располагался в уединённом месте, окружённый высоким каменным забором и вековыми соснами. Я предусмотрительно заглушил двигатель в лесополосе, не доезжая до ворот.

— Выходим.

Рядовая вылезла из машины, достала из багажника моё любимое рабочее кресло, взятое из кабинета. Псих выпрыгнул следом. Хомяки быстро рассыпались по территории. Кеша занял позицию на плече.

Мы подошли к забору. Трёхметровая стена, колючая проволока, камеры…

Я присел, напитал ноги силой и перемахнул через преграду. Псих перелетел следом. Рядовая, несмотря на стул на своих плечах, тоже преодолела препятствие с грацией, которой позавидовал бы любой паркурщик.

Мы оказались на огромной территории. Ухоженный парк, фонтаны, статуи… И ни одного охранника. Точнее, охрана была. Я видел будку, где скопились патрульные. Сейчас они были заняты проверкой камер видеонаблюдения, слышались приглушённые матюки.

— Надо же какое несчастье, — покачал головой я. — Система безопасности заглючила из-за хомяков, которые перебили проводку…

Мои диверсанты сработали на пять баллов. Камеры отключились, датчики движения сошли с ума, и вся охрана сбежалась к центральному пульту, пытаясь понять, почему их суперсовременная электроника приказала долго жить.

Мы прошли через парк, оставаясь в тени деревьев. Громадный особняк из стекла и бетона возвышался впереди, сияя огнями. Я остановился на широкой лужайке, метрах в трёхстах от главного входа. Отсюда открывался прекрасный вид на фасад.

— Вот здесь.

Рядовая аккуратно поставила кресло на траву. Я сел, закинул ногу на ногу и положил руки на подлокотники. Оглядел свою армию.

Двадцать хомяков в чёрной спецназовской форме выстроились в шеренгу. Псих сел у правой ноги, Рядовая встала за левым плечом, положив лапы на рукояти катан. Кеша приземлился на спинку кресла.

Я смотрел на имение перед собой. В окнах мелькали тени. Где-то там, внутри, была Валерия. И те, кто посмел её забрать.

— Знаете, — произнёс я, глядя перед собой, — вы меня расстроили. Да, вы меня расстроили, — я перевёл взгляд на своих питомцев. — Пусть в большей степени здесь виноват я, что не уследил, но ваш косяк тоже неоспорим. Вы допустили, чтобы её забрали. Я рассчитываю, что сегодня вы это исправите. Всё понятно?

Мне никто не ответил. Все просто смотрели на дом, и в их глазах горела та же холодная злость, что и у меня.

— Ну, раз понятно, то действуйте.

Команда прозвучала как выстрел стартового пистолета.

В следующий момент двадцать пушистых комочков рванули вперёд, сливаясь с травой. Псих превратился в чёрную молнию, стелющуюся над землёй. Рядовая, обнажив клинки, побежала к зданию широкими скачками. Даже Кеша не издал ни звука и полетел к крыше.

Я остался сидеть в кресле, глядя на фасад особняка.

Прошло меньше минуты. В глубине дома что-то грохнуло. Зазвенело разбитое стекло. В окнах первого этажа замелькали вспышки выстрелов. Послышались крики — сначала удивлённые, затем испуганные, и наконец полные ужаса.

Свет в окнах начал гаснуть, комната за комнатой, этаж за этажом. Тьма поглощала особняк, и в этой тьме раздавались звуки, от которых у любого нормального человека случился бы приступ инфаркта.

— Ну вот, — тихо сказал я, обращаясь к той, кто пока меня не слышал. — Потерпи ещё немного. Скоро всё закончится…

Глава 2

Подземелья поместья Богатовых

Сектор содержания «материала»

Валерия попыталась пошевелиться, но тело затекло и плохо слушалось.

Она оказалась в каком-то подвале — огромном, с арочными сводами из старого кирпича, как в каком-нибудь винном погребе древнего замка. Вот только вместо бочек с коллекционным вином здесь хранился совершенно другой «товар».

Вдоль стен тянулись ряды железных клеток. Некоторые стояли друг на друге в два яруса, образуя металлические стеллажи.

Валерия прищурилась. Прутья блестели в полумраке. Свежая сварка, необлупившаяся краска… Эти клетки привезли и смонтировали совсем недавно, специально под какую-то масштабную операцию.

Внутри лежали люди. Десятки, может, сотни людей… И все находились в каких-то неестественных позах, сбившись в кучи на грязных матрасах. Никто не двигался. Грудные клетки поднимались и опускались в медленном, заторможенном ритме глубокого сна.

От этого мрачного вида по спине Валерии прокатилась неприятная волна страха. Её мозг, привыкший искать спасение в бегстве от реальности, сразу же подал привычную команду: «Отключиться». Она закрыла глаза, дожидаясь спасительного обморока и мягкого падения в небытие, где нет клеток и маньяков.

Но небытие не приходило. Вместо этого сердце забилось ровнее, разум обострился, а паника отступила.

— Блин, Виктор… — прошептала она одними губами.

Он ведь заблокировал ей эту возможность. «Никаких обмороков», — сказал он тогда. И теперь она вынуждена была смотреть этому кошмару прямо в лицо, находясь в абсолютно ясном сознании.

Память услужливо подкинула картинки: два «инспектора», баллончик, резкий запах газа и сильные руки, заталкивающие её в фургон…

Это было спланированное нападение, её забрали целенаправленно. Но зачем? Она всего лишь администратор. Да, она умеет варить кофе, сводить дебет с кредитом и улыбаться клиентам… Но она не владеет никакой магией и не знает секретных формул.

В дальнем конце коридора послышался лязг металла и шаги. Валерия инстинктивно замерла, прикрыла глаза, оставив лишь крошечную щёлочку, и постаралась дышать как можно реже, имитируя состояние остальных пленников.

Двое мужчин в форме охраны прошли мимо её клетки.

— … поток химерологов почти закончился, — говорил один. — Последняя группа привезла всего троих. Добывать новых всё сложнее и сложнее.

— Значит, скоро финал, — отозвался второй, звякнув ключами.

Они остановились у ряда, где лежали самые бледные и истощённые люди.

— Когда приказ на зачистку? — спросил первый.

— Граф сказал, как только Ядро стабилизируется. Думаю, завтра к ночи.

— Нет, нахер, я не буду этим заниматься, — сплюнул первый. — Одно дело — грузить эти «батарейки», пока они ещё живые и тёплые. И совсем другое — убивать мирно спящих. Это… ну, как-то мерзко что ли, я не знаю…

— Мерзко ему… — рассмеялся второй. — А жить красиво ты хочешь? Или хочешь оказаться там, внутри, вместе с ними? Вот если откажешься, тебя быстро оформят как расходный материал. У графа с такими кадрами разговор короткий.

Первый помолчал, глядя на носки своих ботинок.

— Ну да… ты прав. Своя шкура всегда дороже. Ну и паршивая же у нас работёнка… Хотя пофиг, как-нибудь переживём.

Валерия лежала, боясь пошевелиться. Смысл их слов доходил до неё медленно, но неотвратимо.

«Химерологи… Они ловят химерологов. Хотя выкачать из них что-то… А потом… убить».

Совершенно точно её перепутали. Эти идиоты решили, раз она владелец клиники по документам, да ещё и представилась главврачом, значит, она и есть тот самый гениальный ветеринар.

«Боже, какие дебилы», — подумала она.

Она не Одарённая, у неё нет никакого Дара. Эти придурки украли пустышку. Но им будет всё равно. Не отпустят же её со словами «Простите, мы обознались. Приносим извинения за доставленные неудобства, с нас бесплатное такси до дома». Нет, когда они поймут как облажались, они просто утилизируют её вместе с остальными, чтобы не оставлять свидетеля.

В носу предательски засвербело. Сырость подвала, пыль и нервное напряжение сделали своё дело. Валерия попыталась сдержаться, задержав дыхание, но организм предательски сработал против неё.

— Апчхи! — этот звук в тишине подвала прозвучал, как выстрел из пушки.

Охранники, которые уже дошли до поворота, резко остановились, медленно обернулись и уставились на клетку Валерии.

— Какого хера? — пробасил один из них, подходя ближе. — Она что, в сознании?

Он посветил фонарём ей в лицо, и Валерия зажмурилась от нестерпимо яркого света.

— Все химерологи после отключки должны валяться овощами ещё неделю. Они даже под себя ходить не могут, не то что чихать.

— Либо эта девка — монстр по уровню силы, либо… — второй охранник подошёл к решётке и направил луч света на руку Валерии. — Либо техника дала сбой.

Валерия посмотрела на своё запястье. Там, плотно обхватывая руку, висел металлический браслет с мигающим красным диодом. Она его даже не чувствовала — рука затекла настолько, что казалась чужой.

— Браслет… Индикатор горит, но блокировка почему-то не работает.

— Да ёпрст… — скривился первый. — Если кто-то из наших допустил такое… ему кирдык. Граф за такое кожу живьём сдирает. Утечка информации, свидетель в сознании…

— И что делать? Будем докладывать? — второй уже потянулся к рации.

— Ты дурак что ли? — первый схватил его за руку, заставив остановиться. — Хочешь, чтобы нас тоже крайними сделали? Ну уж нет, — он достал ключи. — Давай сами разберёмся по-тихому.

— Свернём ей шею?

— Ну или просто задушим. Спишут потом на сердечный приступ. Организм не выдержал нагрузки при отключке. Бывает… Никто проверять не будет, их тут сотни.

Замок щёлкнул, дверь клетки со скрипом открылась. Валерия вжалась в дальний угол, подтянув колени к груди.

— Пожалуйста, не надо… — прошептала она. — Я ничего не видела… Я никому не скажу…

— Конечно, не скажешь, — ухмыльнулся охранник, шагая внутрь. — Просто спи, красавица.

Он протянул к ней руки в чёрных перчатках… И в этот момент сверху раздался тихий свист. Что-то маленькое и чёрное упало с потолка прямо на затылок охраннику.

Глаза охранника расширились от удивления, рот открылся в беззвучном крике. Он упал на колени, хватаясь руками за горло. Между его пальцев брызнула кровь — яркая, артериальная…

На его плече, сжимая в лапках окровавленный нож, сидел хомяк. Чёрный комбинезон, бандана, суровый взгляд глаз-бусинок…

Второй охранник выхватил пистолет, но не успел даже снять его с предохранителя. Из темноты коридора выкатились ещё три мохнатых шарика. Первый подсёк охраннику ноги. Второй в прыжке ударил его ножом. Третий, самый крупный, просто пробежался по нему вонзил своё миниатюрное копьё ему в глаз. Охранник упал, не успев издать ни звука.

Хомяки деловито спрыгнули с трупов и выстроились в ряд перед клеткой Валерии. Тот, что был на плече первого охранника, вытер нож о его форму и спрятал оружие в ножны.

— Пи-пи-пи! — требовательно произнёс командир отряда, указывая лапкой на Валерию.

— Пи-пи! — отозвался другой, доставая из рюкзачка какую-то отмычку.

Они подошли к Валерии. Один из хомяков ловко запрыгнул ей на колени и принялся возиться с браслетом. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы раздался победный щелчок, и тяжёлая железка упала на пол.

Валерия потёрла затёкшее запястье и посмотрела на своих спасителей. Маленькие, пушистые… и очень смертоносные.

— Блин… — сказала она, и по её щекам непроизвольно потекли слёзы. — Ребята… Я никогда в жизни не была так рада вас видеть…

Хомяк-командир снял бандану, поклонился и что-то пропищал. Валерия нервно рассмеялась.

— Я не понимаю, что ты говоришь, но… знаете что? Можете мусорить у меня на столе. Грызть документы. Рассыпать опилки. Я вам всё разрешаю. Вообще всё…

Хомяки довольно запищали, а командир показал ей большой палец.

* * *

Я сидел в кресле, слушая как из глубины имения доносятся щелчки выстрелов, грохот взрывов и чьи-то отчаянные вопли. Моя братва работала качественно.

Вдруг одна из боковых башенок, служившая, видимо, наблюдательным пунктом, быстро покрылась толстой коркой льда. Окна вылетели, рассыпавшись хрустальной крошкой. Спустя секунду оттуда, проломив перила балкона, вылетел объятый инеем человек. А следом за ним спрыгнула Рядовая, которая в полёте вонзила свой меч в Одарённого льда, ухнула и по приземлении рванула обратно в дом через парадный вход.

— Эффектно, — прокомментировал я.

Достал телефон и набрал номер Агнессы. Гудки шли долго, но трубку она взяла.

— Да, Виктор… Ты видел, который час?

— Слушай меня внимательно. Это будет звучать безумно и странно, но собирай все свои войска. Вообще все, что есть. Поднимай резервы, вооружай даже поваров, если придётся. И в течение двух часов двигайся по адресу, который я сейчас скину.

— Что⁈ Виктор, ты…

— Как только приедете, моментально занимайте позиции по периметру. Блокируйте выходы, берите особняк в кольцо. Но сразу предупреждаю. Это даст тебе много бонусов в лице Императора и прочих высших чинов. А вот среди некоторых аристократов у тебя явно появятся проблемы. Тебя могут возненавидеть. Скажу даже больше… Возможно, выгода от этого всего будет значительно выше любых рисков. Помнишь, ты жаловалась, что твой род уже не вхож на императорские балы, и вас отодвинули от кормушки? Так вот. После этого лет пять вас точно будут приглашать в первый ряд, даже со слугами и со всей свитой. Можешь не переживать об этом.

— Какой адрес? — после короткой паузы спросила она.

— Лови, — я отправил координаты и положил трубку.

Я дал ей шанс. Захочет, впишется в историю. А если испугается… ну, это её дело. Я и в других, менее значимых делах смогу её раскрутить, просто это займёт больше времени. Тут риски огромные, но и куш такой, что можно сразу в дамки выбиться. Я не сомневался, что одержу победу здесь и сейчас. Вопрос был только в цене и затраченных усилиях.

Прошло минут семь.

Внезапно парк огласил пронзительный вой сирены тревоги. По газонам поползли металлические шторы, скрывая окна первого этажа.

— Ну, наконец-то, — улыбнулся я, поднимаясь с кресла. — Догадались.

Земля вокруг задрожала. В разных частях парка, прямо посреди ухоженных лужаек и клумб, начали открываться замаскированные люки.

Из-под земли, из специальных клеток, выбегали десятки боевых химер в броне… Это была личная гвардия, последний аргумент. Вся эта свора, рыча и брызгая слюной, побежала в мою сторону. Земля задрожала от топота сотен лап.

Я спокойно смотрел на приближающуюся волну смерти.

— Хороший набор, — оценил я. — Но управление страдает.

В моих глазах вспыхнул багровый огонь. Моя аура, сдерживаемая до этого момента, выплеснулась наружу, накрывая парк давящим куполом. Я потянулся ментально к бегущим тварям. Нашёл их примитивные сознания, скованные приказами хозяев, и… просто пережёг эти оковы своей волей.

— СТОЯТЬ! — мой голос пророкотал над парком, заглушая даже сирену.

Передние ряды химер споткнулись, кубарем покатились по траве. Задние врезались в них, образовалась куча-мала. Звери трясли головами, скулили, пытаясь понять, что происходит.

— Теперь вы мои! — я вложил в приказ максимум силы Прародителя. — Уничтожить чужих! Взять в кольцо! Рвать всех, кто не пахнет мной!

Взгляд некоторых химер изменился. Безумие сначала сменилось покорностью, а затем новой яростью. Огромный медведь развернулся и ударил лапой неподконтрольного мне волка, снося ему череп… Стая псов набросилась на ящеров… Мои новые рекруты с остервенением рвали тех, кто остался верен старым хозяевам.

Я перешагнул через труп огромной гиены и пошёл к главному входу.

Кеша контролировал пространство сверху. Пару минут назад он спикировал ко мне и сообщил, что хомяки уже нашли Валерию. Она была в подвале, живая и относительно целая, под охраной моих диверсантов.

Я поднялся по мраморным ступеням. Парадные двери были выбиты.

В холле навстречу мне вышел высокий мужчина в алом плаще, расшитом золотом. Глава гвардии этого рода. В его руках пульсировал сгусток пламени, а лицо было искажено от гнева.

— А ну, стоять! — рявкнул он.

В меня полетел огненный шар размером с баскетбольный мяч. Я даже не замедлил шаг. Просто повёл плечом, и пламя разбилось о мой невидимый щит, обдав меня волной жара.

— Ты кто такой⁈ — заорал гвардеец, формируя новый заряд. — По какой причине вторгся на частные земли аристократа⁈

— Прочь с дороги, иначе пришибу, — бросил я, продолжая идти.

— Я глава гвардии рода Богатовых! — закричал он. — Ты действительно думаешь, что пройдёшь⁈

Да, этот тип явно был силён — опытный боевой маг-стихийник. Огонь сорвался с его рук сплошным потоком, превратив холл в филиал преисподней.

Не теряя времени, я выхватил свой клинок, лезвие загудело, напитываясь энергией. Ушёл от огненных плетей, сократил дистанцию. Ударил, заблокировал энергетическим барьером пламя и контратаковал… Мы закружили по холлу, разбивая статуи и декоративные вазы.

В какой-то момент он поймал меня. Создал очередной огненный хлыст и, пока я уклонялся от него, метнул в меня ледяное лезвие из другой руки.

Я не успел. Лезвие со свистом рассекло воздух и начисто отрубило мне левую кисть. Рука упала на пол, заливая мрамор кровью.

— Ну что, уродец⁈ — торжествующе расхохотался гвардеец. — Допрыгался⁈

Боли не было, только холод. Я посмотрел на обрубок и громко засмеялся в лицо своему врагу.

— Неужели ты думаешь, что для меня это проблема?

Из моего обрубка вырвались десятки тонких щупалец. Прямо на глазах они переплелись, формируя кости, мышцы, кожу… Пара секунд — и новая рука была готова, ещё более мощная, покрытая чёрной хитиновой чешуёй.

Я наклонился, поднял свою отрубленную кисть.

— Раз тебе так нужна эта рука, то держи её!

Я швырнул кисть в него. В полёте мёртвая плоть начала трансформироваться, раздувшись, превратившись в шипастую полужидкую субстанцию, которая с противным чваканьем врезалась гвардейцу в лицо, залепляя глаза и нос.

Трансмутация тела — очень неприятная, но действенная штука, которая жрёт много энергии. Но сейчас я не собирался экономить.

Гвардеец заорал, пытаясь содрать с лица живую маску, которая начала пускать корни в его кожу.

— Очень зря вы похитили не того человека, — сказал я, подходя ближе. — И очень зря вы затеяли свои ритуалы. Не знаю, какие именно, но здесь явно пахнет ритуалом. Кровью пахнет и болью.

Он сорвал с себя субстанцию вместе с кожей, его лицо превратилось в кровавую маску. Он зарычал и снова бросился на меня, создав в руках огненный меч.

Я активировал все боевые атрибуты, которые копил: «Усиление мышц». «Каменная кожа». «Скорость мангуста»… Моя одежда затрещала и лопнула на плечах. Мышцы взбугрились, становясь твёрдыми, как сталь. Всего за несколько секунд я стал гораздо больше и шире.

Он нанёс удар, который я заблокировал своим энергетическим щитом. Пламя искрилось, шипело, но не могло пробить мою защиту.

— Слабо! — рыкнул я и нанёс ответный удар такой силы, что его огненный меч разлетелся искрами. Мой клинок тоже не выдержал и переломился пополам.

Я отбросил бесполезный обломок.

— Тогда врукопашную.

В приседе мои ноги трансформировались — суставы вывернулись назад, как у кузнечика, бедра раздулись. Я выстрелил собой, как снарядом. Моё плечо, покрытое костяным наростом, врезалось в грудь главы гвардии.

Его отбросило через весь холл. Он врезался в колонну, сломав её, и упал в кучу обломков.

Я приземлился рядом. Он ещё пытался встать, хрипя и пуская кровавые пузыри.

— Лучше не вставай, — посоветовал я.

Схватил его за голову и с размаху впечатал в мраморный пол. Ещё раз. И ещё. Пока он не затих окончательно.

Затем выпрямился, оглядывая руины холла. Моё тело медленно возвращалось в норму. Мышцы сдувались, хитин втягивался под кожу…

— Надеюсь, мне больше не будут мешать, а то атрибутов не напасёшься, — проворчал я, отряхивая руки. — Я пренебрёг охраной и защитой. В следующий раз такого упущения не будет.

Я перешагнул через труп и пошёл к лестнице, ведущей в подвал.

Глава 3

Поместье Новиковых

Личные покои графини

В спальне горел только мягкий свет ночника. Агнесса Павловна Новикова, глава рода и владелица многомиллионной корпорации, сидела перед трюмо и занималась тем, на что у неё обычно не хватало времени — собой.

На лице застывала зеленоватая субстанция — та самая маска по рецепту Виктора, обещавшая вечную молодость или хотя бы отсутствие кругов под глазами на утро. Поверх маски, на веках, лежали два кружочка огурца. Агнесса откинулась на спинку мягкого пуфа, наслаждаясь редкой тишиной.

День выдался сумасшедшим, но продуктивным. Акции росли, конкуренты кусали локти, Миша спал в своей комнате здоровым сном… Всё шло по плану.

Она потянулась к баночке со специальной мазью для рук, тоже из «коллекции» Виктора. Химеролог оказался настоящим кладом. Его странные, пахнущие то лесом, то озоном смеси работали лучше любой элитной косметики.

Внезапно тишину ночи разорвал резкий звонок телефона.

Агнесса вздрогнула, один огуречный кружочек отклеился и шлёпнулся на шёлковый халат. Она недовольно поморщилась, стряхивая овощ, и потянулась к аппарату.

На экране светилось имя: «Виктор».

— Неужели я понадобилась ему в три часа ночи? — пробормотала она, нажимая на кнопку ответа. — Да, Виктор… Ты видел, который час…

Когда он повесил трубку, Агнесса так и застыла с телефоном в руке. Маска на лице уже начала подсыхать, стягивая кожу, но она этого не чувствовала.

Она смахнула с экрана меню вызова, открыла ссылку геолокации и приблизила карту. И почувствовала, как пол уходит из-под ног. Точка находилась в элитном районе, за высоким забором, который знала вся аристократия столицы…

Родовое поместье графа Аристарха Богатова.

— Да твою же мать… — выругалась Агнесса, вскакивая с пуфа. Банка с мазью полетела на пол.

Богатов… Один из самых опасных и влиятельных людей Империи. Человек, который держал в страхе половину Совета. Влезть к нему на территорию — это чистое самоубийство. А судя по звукам из телефона, Виктор не просто перелез через забор, но и устроил там полноценную войнушку.

В голове Агнессы закружился вихрь мыслей. Если она сейчас вмешается, это будет означать открытый конфликт с Богатовыми, полноценную войну родов с применением гвардии, тяжёлой техники и боевых химер. Император будет в ярости. Её род, только начавший подниматься с колен, может быть уничтожен ответным ударом.

Это безумие!!! Логика, здравый смысл, инстинкт самосохранения — всё кричало о том, что нужно выключить телефон и сделать вид, что она ничего не знает.

Она посмотрела на своё отражение в зеркале. Зелёная маска, растрёпанные волосы, испуганные глаза.

А потом она подумала о бегающем по саду Мише… Новых контрактах… Уважении партнёров… Деньгах, которые потекли рекой…

Всё это дал ей Виктор, странный ветеринар из клиники на окраине города. Он ни разу её не подвёл. Каждое его слово, даже самое бредовое, оказывалось правдой. Каждый его шаг приносил ей выгоду.

Она была ему должна. И не деньгами, а жизнью.

Агнесса схватила салфетку, быстро стирая с лица остатки маски.

— Ну и ладно, плевать, — прорычала она. — Плевать на Богатова!

Она не будет начинать войну первой. Она не станет штурмовать поместье в лоб. Но она вытащит Виктора оттуда, живым или мёртвым.

Палец нажал на быстрый набор.

— Макар! Тревога по гарнизону!

Начальник охраны ответил мгновенно, будто в три часа ночи только и ждал этого звонка.

— Слушаюсь, госпожа!

— Поднимай всех. Вообще всех! Тяжёлую технику, штурмовые группы, химер поддержки. Полная боевая выкладка.

— Какая цель?

— Мы выдвигаемся немедленно к поместью Богатова.

В трубке повисла долгая пауза. Макар, несмотря на свой возраст, был уже опытным воякой и понимал, что это значит.

— Госпожа… но это война…

— Это спасательная операция! — отрезала Агнесса, срывая с вешалки свой полевой комбинезон. — Виктор там. И он, судя по всему, разносит особняк графа по кирпичику. Мы должны его вытащить. Если кто-то встанет на пути, открываем огонь на поражение.

— Понял. Время готовности — пять минут.

Агнесса бросила телефон в карман, застегнула молнию, проверила пистолет в кобуре. Её руки больше не дрожали. Решение уже принято.

Она вышла из спальни и быстрым шагом направилась к гаражу, где уже заводились двигатели броневиков.

Риск был колоссальным. Но если Виктор выживет… если они выберутся… этот союз станет несокрушимым.

А если нет… Ну что ж, по крайней мере, они уйдут громко.

* * *

Поместье Новиковых

Кабинет финансового управляющего

Тихон Николаевич Мальцев стоял у окна, слегка отодвинув тяжёлую бархатную штору. Его пальцы нервно теребили дорогую ткань, а глаза жадно впитывали происходящее во дворе.

Внизу творилось какое-то безумие…

Это напоминало не сборы на привычные рейды, а эвакуацию перед концом света. Броневики рычали двигателями, гвардейцы в полной выкладке бегали туда-сюда, загружая ящики с боеприпасами. Тяжёлые ворота были распахнуты настежь.

— Идиотка… — прошептал Тихон с презрительной улыбкой на губах. — Какая же она всё-таки идиотка…

Он видел, как Агнесса, одетая в полевой комбинезон, запрыгнула в головную машину. Следом за ней, в защищённый фургон, охрана погрузила Мишу. Даже мальчишку забрала! Последнего наследника, гаранта стабильности рода… Она увозила его в какое-то пекло.

И главное — она уводила с собой почти всю гвардию.

Машины одна за другой выезжали за ворота, оставляя после себя облака выхлопных газов и пустоту. Поместье, эта неприступная крепость, сердце империи Новиковых, осталось практически голым.

На постах осталось человек двадцать: старики, новички, да пара контуженных ветеранов, которых не взяли в рейд по состоянию здоровья.

Тихон Николаевич отпустил штору и бросился к столу. Его руки дрожали, но не от страха, а от предвкушения. Это был его шанс, тот самый «золотой билет», которого он ждал столько лет.

Он вытащил из потайного отделения в кейсе «чистый» телефон и набрал номер, который знал наизусть.

— Да? — раздался в трубке голос.

— Это я, — быстро заговорил Тихон. — Слушайте внимательно… Ситуация кардинально изменилась. Новикова ушла.

— Куда?

— Не знаю, но, судя по сборам, на войну. И она забрала всех. Вообще всех! Поместье пустое, защиты нет. Только дежурная смена и автоматика. Даже мелкого увезла, — он облизнул пересохшие губы и продолжил: — Вам нужно действовать сейчас! Срочно собирайте войска. Прямо сейчас можно зайти и взять всё тёпленьким. Лаборатория, склады, архив… всё брошено! Это подарок судьбы!

В трубке помолчали.

— Мы приняли информацию к сведению, — наконец ответил голос, в котором не было ни капли того энтузиазма, на который рассчитывал Тихон. — Я передам высшему руководству.

— Какому руководству⁈ — взвизгнул Мальцев. — Тут решать надо, а не передавать! Пока вы будете совещаться, она может вернуться! Или кто-то другой пронюхает! Поднимайте людей, чёрт вас возьми!

Голос на том конце провода стал ледяным:

— Послушай меня, счетовод… Ты слишком много на себя берёшь. Твоё дело — смотреть и стучать. А решения принимают люди, чей статус тебе даже не снился. Не забывай своё место, крыса. Сиди и жди.

В трубке послышались гудки. Тихон отшвырнул телефон на диван.

— Уроды… — прошипел он, наливая себе коньяк трясущимися руками. — Высокомерные уроды! Я им империю на блюдечке приношу, а они нос воротят.

Но он знал: они придут. Жадность всегда побеждает осторожность.

Прошло четыре часа. А может, и все пять. Тихон уже успел выпить полбутылки и успокоиться, убеждая себя, что всё идёт по плану.

И тут послышался рёв двигателей. Он снова метнулся к окну.

По подъездной аллее, поднимая пыль, двигалась колонна. Не такая пафосная, как у Новиковых, но тоже внушительная. Броневики, грузовики с пехотой, даже пара лёгких штурмовых шагоходов.

Тихон прищурился, разглядывая гербы на бортах машин.

— Так… Это не Дубаровы, — пробормотал он разочарованно. — И не Горбуновы.

Он ожидал увидеть элиту, а увидел вассалов.

Два герба: «Стальной Кулак» и «Ядовитый Шип» — два клана средней руки, известные своей жестокостью и тем, что выполняют самую грязную работу для великих родов.

— Ну, тоже неплохо, — решил Тихон. — Значит, главные решили не марать руки лично и послали шестёрок. Умно.

Колонна остановилась у главных ворот. Из головной машины вышел парламентёр. У ворот засуетились остатки охраны Новиковых. К парламентёру, скрываясь за высоким пуленепробиваемым щитом, вышел начальник смены — капитан Зорин, седой усатый мужик, который обычно заведовал складами.

Тихон приоткрыл окно, чтобы слышать разговор.

— Какого хрена вы тут делаете… — донёсся бас Зорина. — Вы что творите… У нас с вами нет войны… Это частная территория!

Парламентёр, молодой наглый парень в дорогой броне, усмехнулся.

— Считайте, что ситуация изменилась. Война объявлена пять минут назад.

— У вас нет права! — заорал Зорин. — Я вызываю подмогу!

— Вызывай, — равнодушно бросил парламентёр. — Только пока они доедут, мы уже будем пить вино в вашей гостиной. Сдавайтесь, и сохраните жизни.

Зорин попятился, давая знак своим людям занять оборону.

— Огонь на поражение при попытке прорыва! — скомандовал он.

Тихон понял: пора выходить. Он поправил галстук, пригладил волосы и, напустив на себя вид человека, несущего тяжкое бремя власти, вышел из особняка.

— Отставить! — крикнул он, спускаясь с крыльца. — Прекратить панику!

Гвардейцы обернулись. Зорин нахмурился.

— Тихон Николаевич? Вернитесь в дом, здесь может быть опасно.

— Я сказал — отставить! — Мальцев подошёл к воротам, стараясь держаться уверенно, хотя поджилки тряслись. — Я только что связался с госпожой Агнессой, она в курсе ситуации. Это недоразумение будет улажено дипломатическим путём. Нам приказано сложить оружие и впустить гостей, чтобы избежать ненужного кровопролития и разрушения имущества.

По рядам гвардейцев пронёсся шёпот, Зорин недоверчиво прищурился. Сложить оружие и впустить врага?

— Бред, — отрезал Зорин. — Госпожа никогда бы такого не приказала. Сдать родовое гнездо без боя?

— Вы смеете сомневаться в моих словах, капитан? — Тихон повысил голос, добавив в него истеричных ноток. — Я — финансовый управляющий! Я второе лицо в этом доме после госпожи! Вы хотите взять на себя ответственность за гибель людей и уничтожение поместья? Если вы сейчас начнёте стрельбу, Агнесса Павловна лично сдерёт с вас шкуру!

Зорин колебался. Он был солдатом, привыкшим исполнять приказы. А Мальцев действительно был важной шишкой. Но тут вперёд вышел сержант, молодой парень с телефоном в руках.

— Капитан… Связи нет… Вообще. У них, — он махнул рукой в сторону ворот, — глушилки работают.

Зорин медленно повернул голову к Тихону, его взгляд стал тяжёлым.

— Связались, говорите? По телефону?

— Д-да… У меня спутниковый… — начал было врать Тихон, но осёкся.

— Спутниковый тоже лежит, — покачал головой сержант. — Глушат весь спектр. Вы не могли с ней связаться, Тихон Николаевич. Вы врёте.

— Да как вы смеете⁈ — взвизгнул Мальцев, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я приказываю!..

— Вы не имеете права приказывать гвардии в боевой обстановке, — холодно произнёс Зорин. — Арестовать его.

Двое бойцов шагнули к управляющему и заломили ему руки за спину.

— Вы совершаете ошибку! — орал Тихон, пока его тащили обратно к дому. — Вас всех убьют! Идиоты! Я пытался вас спасти!

— Я беру всю ответственность на себя, — громко сказал Зорин, обращаясь к своим людям. — Мы не сложим оружие. Мы — гвардия рода Новиковых, никогда не сдаёмся. Увести предателя и запереть в его покоях.

Тихона заволокли в его же кабинет и заперли дверь на ключ. Он подбежал к окну.

Внизу уже завязалась перестрелка. Но нападающие не спешили лезть на рожон. Они заняли позиции за машинами и деревьями, ведя плотный огонь по окнам и бойницам. Гвардейцы отвечали редко, но метко.

Штурма как такового не было. Враги действовали осторожно, даже вяло.

Тихон налил себе ещё коньяка и, сделав глоток, всё понял.

— Идиоты… — прошептал он, глядя на Зорина, который бегал, раздавая команды. — Какие же вы тупые идиоты…

Они готовились умирать героями. А врагу не нужны были их смерти. Врагу нужно было поместье вместе с производственными линиями в подвалах, складами с ингредиентами и архивами с рецептами. А ещё антикварная мебель, картины и артефакты… Всё это стоило миллиарды.

Если начать штурм с применением тяжёлой магии или артиллерии, всё это превратится в пыль. А заказчикам нужны активы, а не руины.

— Да они вас просто измором возьмут, — усмехнулся Тихон, — или газом вытравят…

Он понимал: для рода Новиковых это конец. Агнесса где-то там сгинет в бою, поместье падёт. Но для него, Тихона, это было начало новой жизни.

Он довольно погладил свой кейс, в котором лежали доступы к офшорным счетам, куда он годами перекачивал деньги корпорации.

* * *

Я спустился по крутой бетонной лестнице в подвал. Вдоль стен тянулись клетки с людьми в бессознательном состоянии. В дальнем углу валялась пара мёртвых охранников. Моя штурмовая группа зачистила это место ещё до моего прихода.

Я прошёл вглубь помещения и остановился, глядя на открытую клетку, в которой сидела Валерия. Живая, целая, хоть и бледная. А вокруг неё, на коленях и просто на полу, расположился мой спецназ.

Хомяки в чёрных костюмчиках лежали кверху пузом, блаженно прикрыв глазки, а Валерия по очереди чесала им животики. Один из грызунов, кажется, командир отряда, даже дрыгал лапкой от удовольствия, забыв про суровую воинскую дисциплину.

— Ну, ё-моё, Лера! — громко сказал я, подходя ближе. — Это боевые хомяки-спецназовцы, элита моего войска! Они сами выбрали себе такую суровую роль. Почему ты силам быстрого реагирования сейчас гладишь животики? Это же подрывает боевой дух!

Валерия вздрогнула и подняла голову. Увидев меня, она замерла на секунду, не веря своим глазам. Хомяки, почуяв начальство, тут же перевернулись, вскочили на лапы и приняли суровый вид, поправляя сбившуюся амуницию.

— Вик! — крикнула девушка, сорвалась с места, подбежала ко мне и, не говоря ни слова, прыгнула на шею. Она повисла на мне, уткнувшись лицом в плечо, и её плечи мелко затряслись.

Я обнял её, чувствуя, как она дрожит.

— Ну всё, всё… Я же говорил, что найду.

Она всхлипнула, отстранилась и, вытирая слёзы, посмотрела на вытянувшихся в струнку хомяков. Ей явно нужно было что-то сказать, чтобы сгладить неловкость момента.

— Ну, извини, — пробормотала она, шмыгая носом. — Может, они сейчас и крутые спецназовцы, но я прекрасно помню, как минимум двое из них три дня назад у меня на столе нагадили. Прямо на квартальный отчёт, представляешь? Так что я их помню с другой стороны, а не как спецназ.

Я посмотрел на бойцов. Те виновато опустили глаза.

— Это маскировка, — пояснил я. — Вхождение в роль обычного тупого грызуна. В простой жизни они обычные хомяки, чтобы враг не догадался. Или просто у каждого свои минусы есть, что поделаешь. Организм-то живой.

В этот момент в подвал, прихрамывая, спустилась Рядовая. Вид у неё был потрёпанный. Костяная броня в нескольких местах треснула, на шкуре виднелись подпалины и следы от пуль, но держалась она бодро.

Обезьяна подошла к нам, осмотрела Валерию и убедилась, что хозяйка цела. С ней самой всё было нормально — регенерация уже работала.

— Как ты… как ты вообще сюда попал? — спросил Валерия, всё ещё не разжимая объятий. — Тут же охрана, стены…

— Не переживай, — я погладил её по волосам. — Всё будет хорошо. Сейчас я тебя отсюда вытащу, а потом вернусь и разберусь с этим местом основательно.

Я легко подхватил её на руки. Валерия тихонько вскрикнула от неожиданности, но тут же обхватила меня за шею покрепче. Мы двинулись к выходу. Хомяки и Рядовая шли следом, прикрывая тыл.

— Кстати, Лера, — сказал я, поднимаясь по лестнице, — у меня есть ещё одна новость.

— О, мне сейчас хорошие новости точно не помешают, — тихо отозвалась она, положив голову мне на плечо.

— Твой оклад повышается в два раза. Считай это бонусом за допущенную мной ошибку и компенсацией за стресс. Я же должен был тебя защитить…

Валерия подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— От этих? — она кивнула назад, где остались сломанные судьбы и тела надзирателей.

Я остановился у выхода на улицу. Ночной ветер ударил в лицо.

— Да хоть против всего мира, — серьёзно ответил я. — Тот, кто работает на меня, имеет мою полную защиту, любой ценой…

Я на секунду замолчал, глядя на её уставшее лицо.

— … в особенности ты.

— М? — она удивлённо моргнула, не совсем понимая интонацию.

Я улыбнулся и шагнул в темноту ночи.

— Ладно, не бери в голову…

Глава 4

Возле родового поместья графа Богатова

То, что Агнесса Новикова увидела из окна своего бронированного автомобиля, не укладывалось в рамки обычного аристократического конфликта. Это был, мать его… локальный АРМАГЕДДОН.

За высоким каменным забором поместья Богатовых творился ад. Всполохи магического огня долетали до неба, где-то в глубине гремели взрывы, от которых дрожала земля даже здесь, на дороге. Чёрный дым застилал звёзды.

— Госпожа… — подал голос Макар. — Вы всё ещё уверены, что нам стоит туда соваться? Там работает или тяжёлая артиллерия, или очень сильный маг. Это уровень полноценной войсковой операции.

Агнесса понимала, что там, в эпицентре этого безумия, находится Виктор. Тот самый ветеринар, который за последнее время перевернул её жизнь и бизнес с ног на голову. Человек, благодаря которому её заводы, стоявшие на грани банкротства, теперь не успевали отгружать продукцию.

С ним всё было так просто… У него на всё был готов ответ, он знал секреты самых невероятных рецептов, фонтанировал безумными, но рабочими идеями, а ещё имел какие-то невероятные связи с животным миром… Пусть и косвенно, но он помог ей выкупить те склады в порту, которые государство держало в резерве десять лет, а ей продали за копейки просто потому, что из-за Виктора её рейтинги взлетели до небес.

И теперь этот золотой актив находился в центре мясорубки, устроенной одним из самых опасных людей Петербурга — графом Богатовым.

— Макар, мы не можем его бросить. Если он погибнет, рухнет всё, что мы построили.

— Но это Богатов, госпожа! Если мы вмешаемся, завяжется война родов, в которой нас просто сотрут…

— А мы не будем объявлять войну, — Агнесса прищурилась. — Мы проезжали мимо, увидели пожар, услышали крики о помощи. Долг чести любого аристократа — прийти на выручку соседу, попавшему в беду. Мы едем спасать, Макар. А если в процессе спасения придётся перестрелять охрану Богатова… ну что ж, в дыму и неразберихе всякое случается.

Макар криво усмехнулся.

— «Спасательная операция», значит? Принято, — он переключился на общую волну отряда. — Всем бортам! Работаем по протоколу «Чистое небо». Заходим под предлогом помощи при пожаре. Держите оружие наготове. Любая угроза жизни госпожи или гражданских — огонь на поражение без предупреждения. Вперёд!

Колонна тяжёлых броневиков с гербами Новиковых рванула с места. Первая машина с разгона врезалась в кованые ворота. Металл заскрежетал, петли лопнули, и створки упали на брусчатку.

Агнесса ожидала шквального огня, что их встретит элитная гвардия Богатова, о жестокости которой ходили легенды… Но двор был усеян телами — охранники в дорогой броне лежали вперемешку с химерами, в неестественных позах, разорванные пополам или просто снесённые какой-то чудовищной силой.

— Чисто… — доложил водитель, объезжая воронку от взрыва.

— Двигаемся к главному дому! — скомандовала Агнесса.

Они проехали через парк, который сейчас больше напоминал лесоповал. Вековые деревья были вырваны с корнем. Статуи разбиты в крошево.

— Кто это сделал? — прошептал Макар, глядя в окно. — Здесь как будто стадо бешеных слонов пробежало.

— Один ветеринар… — ответила Агнесса, чувствуя, что сама до конца не верит в сказанное. — … и его питомцы.

Они подъехали к главному входу в особняк. Двери отсутствовали — их просто вынесли вместе с дверной коробкой.

— Группа один, со мной! — скомандовал Макар, выскакивая из машины. — Группа два, периметр! Госпожа, прошу вас оставаться в…

— Я иду с вами, — Агнесса уже открыла дверь. — Мне нужно убедиться, что он жив.

Внутри особняка царил тот же хаос: разбитая мебель, осколки хрусталя, тела на мраморной лестнице… Но самое странное — здесь было тихо. Стрельба стихла, взрывы прекратились.

Агнесса достала телефон.

— Связи нет, — покачал головой Макар, глядя на свой коммуникатор. — Глушилки работают на полную мощность.

— Но как… — Агнесса посмотрела на свой смартфон. — Виктор звонил мне отсюда, я же слышала.

— Невозможно, — покачал головой начальник гвардии. — Никакой сигнал не пробьётся через этот «купол». Если только у него не какая-то инопланетная технология.

— С Виктором я уже ничему не удивляюсь… — пробормотала она.

Они продвигались по коридорам первого этажа, перешагивая через обломки и тела.

— Проверено! Пусто! — докладывали бойцы, выходя из боковых комнат.

— Где же они? — нервничала Агнесса. — Богатов, его свита… И Виктор… Не могли же они все испариться?

В этот момент телефон в её руке коротко пискнул. Она вздрогнула. Сообщение пробилось через глушилку, которая давила даже военные частоты.

Отправитель: «Виктор».

Текст был коротким: «Минус четвёртый этаж. Вход через винный погреб. Поторопись».

Агнесса показала экран Макару. Тот лишь молча развёл руками, признавая поражение своей логики перед фактами.

Они нашли вход в винном погребе. Массивная, замаскированная под стеллаж дверь была распахнута настежь, замки сорваны. Спуск был долгим. Винтовая лестница уходила глубоко под землю.

Минус первый уровень — технический. Минус второй — склад. Минус третий — какая-то лаборатория, разгромленная в щепки.

Минус четвёртый… Когда они вышли из лифтового холла в огромный зал, Агнесса остановилась, прижав ладонь ко рту. Вглубь по коридору тянулись бесконечные ряды клеток, в которых сидели люди… Сотни людей.

Мужчины, женщины, даже подростки. Они лежали на грязных матрасах, сидели, привалившись к прутьям, стояли, вцепившись в решётки побелевшими пальцами. Измождённые, бледные, с пустыми глазами…

— Господи… — выдохнул Макар. — Это же похищенные — те, кого искали по всему городу.

Агнесса шла вдоль рядов, и её сердце колотилось где-то у самого горла. И вдруг она застыла у одной из клеток.

— Макар… посмотри.

На полу клетки, свернувшись калачиком, лежал пожилой мужчина в разорванном дорогом костюме. Очки разбиты, на лице ссадины.

— Это же профессор Смирнов, — узнал Макар, — тот самый, из Академии. Его искали три дня, во всех новостях крутили.

— А вон там… — Агнесса указала на соседнюю клетку. — Это дочь барона Мартынова. Она пропала неделю назад. Думали, сбежала с любовником…

Она медленно повернулась вокруг своей оси. Здесь были все пропавшие химерологи, Одарённые дети, специалисты… Богатов собирал их здесь, как скот и использовал для своих безумных экспериментов.

Головоломка сложилась окончательно. Агнесса поняла, во что вляпалась. Массовые похищения, пытки, незаконное удержание аристократов и граждан Империи…

Если она сейчас уйдёт — будет соучастницей. Если останется…

— Вот она, перспектива, — прошептала Агнесса. — Мы спасаем не только Виктора, но и всю Империю от чудовища.

Она повернулась к Макару.

— Мы должны освободить всех заложников. Если кто-то помешает, ведите огонь на подавление. Эти твари, которые стерегут людей в клетках — не люди, а пособники маньяка.

— С удовольствием, госпожа, — улыбнулся Макар.

Гвардейцы Новиковых, увидев измождённые лица пленников, не нуждались в дополнительной мотивации.

* * *

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Валерия сидела на диванчике в окружении пушистых комочков и крепко сжимала двумя руками горячую кружку чая с мёдом. Но сладкий напиток не помогал унять дрожь.

Дорога до клиники запомнится ей на всю жизнь. Видеть Рядовую за рулём автомобиля оказалось суровым испытанием для психики. Огромная обезьяна вела машину, совершенно игнорируя правила дорожного движения.

На одном из поворотов они снесли фонарный столб. Металлическая опора упала на асфальт, но «Тушканчик», подаренный Агнессой, даже не сбавил ход. Броня выдержала удар, только слегка содралась краска. Рядовая что-то буркнула себе под нос, крутанула руль и погнала дальше, распугивая редких ночных водителей.

Сейчас, в безопасности родных стен, страх отступал, но тревога никуда не делась. Виктора рядом не было, он остался там, в логове врага.

Валерия понимала масштаб происходящего. Она не знала имён, не видела лиц заказчиков, но видела громадный особняк, стоивший безумных денег. Тот, кто устроил эту охоту на людей, явно обладал колоссальными ресурсами. И Виктор пошёл против них в одиночку.

Время тянулось слишком медленно. Валерия буквально гипнотизировала взглядом дверь, вздрагивая от каждого шороха.

Когда на пороге возник силуэт, Валерия подскочила, расплескав чай.

Виктор выглядел так, словно прошёл через мясорубку. Левая рука плетью висела вдоль тела. Правая нога волочилась, оставляя на полу грязный след. Лицо представляло собой сплошной кровоподтёк, через который белели зубы в жуткой ухмылке.

Он двигался рывками, как сломанная кукла, которую дёргают за ниточки. Проковылял мимо неё и уселся в то самое рабочее кресло, которое он заставил Рядовую сначала тащить туда, а потом обратно.

Валерия смотрела на это с открытым ртом. В самый разгар боя, когда вокруг свистели пули и раздавались грохоты взрывов, Виктор отдал приказ эвакуировать её… и кресло. Это была какая-то дичь, от которой у Валерии шевелились волосы на затылке.

Внезапно голова Виктора откинулась на спинку. И тут у Валерии внутри что-то щёлкнуло. Оцепенение мгновенно спало, она поставила кружку с чаем на стол и подлетела к нему.

— Вик! Господи…

Она сорвала с себя плед, которым укрывалась, и принялась осторожно вытирать кровь с его лица. Руки тряслись. Она боялась причинить ему боль, а ещё боялась увидеть раны, несовместимые с жизнью…

Виктор открыл глаза, в которых не было боли, только усталость. Здоровой рукой он мягко отодвинул Валерию, дотянулся до кофейника, стоявшего на столике, и налил большую кружку холодного кофе.

Он выпил всё залпом. Почти пол-литра чёрной жидкости исчезли в нём за несколько секунд. Виктор шумно выдохнул, поставил кружку и посмотрел на неё ясным взглядом.

— Хорошо… Сухость в горле убрали, теперь можно и поговорить. Я вернулся. Ну, как дела?

Валерия отшатнулась, глядя на него как на безумца.

— Ты спрашиваешь, как дела? Посмотри на себя! Ты же живой труп!

— А я что? — Виктор оглядел своё тело, будто видел его впервые. — Это же не я у них в плену был.

— Да по виду, как будто ты! На мне вон ни одной царапины! А тебя как будто грузовик переехал!

— На тебе нет царапины по одной причине, — спокойно произнёс он. — Ты не химеролог. Они применяли ритуал выкачивания Дара.

— Так это была правда? Они и правда могут выкачать Дар?

— Ага. Судя по всему, научились, — Виктор поморщился, устраиваясь удобнее. — Хреново, кстати. Я не думаю, что только этот аристократ знает способ. Скорее всего, он работал в связке с кем-то ещё. Технология уйдёт на сторону. Это всё разойдётся по теневому рынку, и многим Одарённым придётся тяжело. Пока всё было настроено на химерологов, специфика такая. Но я уверен, со временем они найдут способ перенастроить оборудование и на стихийников, и на лекарей. Скажу так… Лично моё мнение таково, что для химерологов наступают очень тёмные и мрачные времена. А для меня настала пора тяжёлых выборов.

— Каких? — прошептала Валерия.

— Помочь им. Ну, и или пусть сами справляются, — он пожал здоровым плечом. — Всё-таки Империя без химерологии — это грустно, если учитывать, какие за стенами ситуации происходят. Без нас всех просто сожрут.

— Но зачем их выкачивать?

— Наверное, чтобы закачать в одного человека и создать сверх-Одарённого.

Валерия прижала ладонь ко рту. Сотни людей, высушенные до дна, чтобы напитать одного…

— Так это же… насколько сильный химеролог должен получиться?

— Ну, это мы, пожалуй, уже не узнаем.

— Почему?

Он сунул здоровую руку в карман разорванной куртки и вытащил оттуда крупный кристалл. Камень пульсировал внутренним светом, переливаясь всеми оттенками фиолетового и золотого.

— Ради него я, кстати, и дрался. Это Ядро. Накопитель. Сильный глава рода оказался. Но не такой сильный, как его гвардия.

Валерия уставилась на кристалл.

— Ты убил аристократа?

— Ну, не убил, — Виктор подбросил кристалл на ладони. — Да и аристократу сейчас явно не до меня. После того, что там произошло, ему хана полнейшая будет. Его лаборатория уничтожена, пленники освобождены, а этот камушек, в который он вложил миллиарды и годы работы, теперь у меня. В бега ему точно придётся податься. И очень быстро.

Он коротко рассказал о том, что случилось после её отъезда. О том, как он пробивался к Ядру через элитную охрану. О схватке с главой рода, который пытался использовать свою силу против него, но не справился с потоком. Об Агнессе, которая привела свои войска.

Валерия слушала, и слёзы снова потекли по её щекам. Она представила весь этот ад, через который он прошёл, и не выдержала. Упала перед креслом на колени и уткнулась лицом ему в грудь, прямо в грязную куртку.

— Дурак… — всхлипывала она. — Какой же ты дурак… Ты же мог умереть!

Она плакала, обнимая его, не хотела отпускать, боясь, что он сейчас умрёт. Виктор молчал. Просто положил здоровую руку ей на голову и гладил по волосам.

Постепенно её рыдания утихли. В приёмной стало тихо. Валерия подняла голову, чтобы посмотреть на него и… отшатнулась.

На лице Виктора не было ни царапины. Синяки исчезли, разбитая губа зажила. Она перевела взгляд на его руку — ту самую, что висела плетью. Виктор спокойно пошевелил пальцами, сжал кулак. Никаких переломов.

— Но… как? — прошептала она. — У тебя же… кость торчала…

Виктор пожал плечами, его глаза хитро блеснули.

— Ну, химерология умеет творить чудеса. Но почему-то многие предпочитают творить херню, знаешь ли.

Валерия смотрела на него, и реальность плыла перед глазами. Стресс, страх, слёзы и невероятная усталость окончательно добили её нервную систему.

— Я… я спать хочу, — пробормотала она. Глаза закрывались сами собой.

— Спи, — разрешил Виктор.

Она зевнула, прилегла на диван и отключилась прямо там, в приемной. Виктор легко, будто она ничего не весила, поднял её на руки и понёс в свой кабинет.

Сквозь сон Валерия слышала его тихий голос, но слова расплывались, теряя смысл:

— … ну да, как всегда, в принципе… хотя у молодых химерологов энергия часто барахлит… это норма…

Она не поняла, о чём он. Да это было и не важно. Главное, что теперь он был рядом.

* * *

Я сидел в кабинете и пил уже, кажется, пятую чашку кофе, пытаясь заставить свой мозг работать в штатном режиме. После вчерашних приключений организм бунтовал, откат накрыл со страшной силой. Хотелось спать, есть и чтобы все отстали.

В дверь робко постучали.

— Ну кто там ещё? — тихонько буркнул я.

На пороге появился Роман. Вид у него был виноватый, как у нашкодившего котёнка.

— Виктор… я… это… Я хотел извиниться. Я должен был пойти с вами, чтобы попытаться остановить этих ублюдков. Я… я подвёл команду.

Я посмотрел на него поверх кружки.

— Рома, ты яды смешиваешь?

— Д-да…

— Хорошо смешиваешь?

— Ну… вроде никто не жаловался. Ну, из тех, кто выжил…

— Вот и иди смешивай. Каждый должен заниматься своим делом. Если бы ты полез в бой, мне пришлось бы спасать ещё и твою задницу. А у меня и так руки были заняты.

Роман шмыгнул носом, кивнул и испарился.

Следом зашла Катерина.

— Виктор, я тут подумала… Я могу связаться с родителями. У отца есть связи… Если я расскажу им, что там произошло, они могут выделить охрану…

— Катя, — прервал я её. — Ты ушла из рода. И теперь хочешь вернуться к ним с просьбой, чтобы они снова начали тобой помыкать?

— Нет, но… Валерия…

— С Валерией всё в порядке. А твои родители, узнав о проблемах, скорее всего, просто заберут тебя домой и запрут в башне до свадьбы с каким-нибудь старым пердуном. Скажи честно, тебе это надо?

Она помолчала, потом отрицательно мотнула головой.

— Вот и иди работай. Безопасность — это моя головная боль. И поверь, я на неё потрачусь так, что сюда даже муха без пропуска не залетит.

Они ушли, а я тяжело вздохнул. Косяк мой, признаю. Расслабился… Решил, что раз у меня есть Псих и Рядовая, то я неуязвим. А жизнь показала, что против лома нет приёма, если нет другого лома. Придётся укреплять оборону, и не только магическую.

Я перевёл взгляд на диван, где спала Валерия. Она так и не проснулась с момента моего возвращения. Подошёл к ней, присел на корточки и активировал истинное зрение.

Аура девушки изменилась. Раньше это было обычное человеческое биополе — ровное, тускловатое… Теперь же в нём появились странные вкрапления, искры чужой силы.

Тот артефакт, через который из неё пытались выкачать жизнь, сработал как насос, но в обратную сторону. Он пропустил через неё потоки силы других пленников, и часть этой силы осела в её организме.

— Поздравляю, Лера, — тихо прошептал я. — Ты теперь химеролог.

Правда, специфический. У неё не было активного ядра, она не могла трансформировать материю или управлять плотью. Но в её мозгу сформировался устойчивый блок — ментальная библиотека.

Я присмотрелся внимательнее.

— «Интуитивное понимание сути», — диагностировал я.

Пока что она не сможет вырастить крылья свинье. Но она с одного взгляда поймёт, почему эта свинья не летает, чем болеет и какой именно ингредиент нужен, чтобы её вылечить. Идеальный диагност, живой сканер. Для администратора клиники — это бесценный Дар.

— Виктор, у нас проблема… — прошептал Андрей, просовываясь в дверь. — Там клиент психует и орёт. Я не понимаю, чего он хочет, а он не слушает. Валерия ещё не проснулась?

Я посмотрел на спящую девушку. Будить её после такого стресса было бы свинством.

— Ладно, — я поднялся, — сам разберусь.

Мы вышли в приёмную. Там стоял красный от натуги мужик и размахивал руками перед носом у Катерины, которая пыталась спрятаться за монитор.

— Добрый день, — сказал я. — Я лечащий ветеринар. В чём суть претензий?

Мужик резко повернулся ко мне, смерил взглядом.

— Значит, это ты здесь самый главный?

— Ну, да.

— Понятно, — бросил он, развернулся и вышел из клиники, хлопнув дверью.

Я стоял посреди приёмной и тупо смотрел на закрытую дверь.

Бляха-муха… И что это было? Что я сказал не так? Я же просто поздоровался и представился!

Это был уже четвёртый клиент за утро, который ушёл недовольным. Мы теряли деньги и репутацию. Без Валерии весь этот странный механизм под названием «клиентский сервис» рассыпался на шестерёнки.

Я же видел, как она работала. Заходит какая-нибудь истеричная тётка, начинает визжать. Лера подходит, улыбается, шепчет ей два слова на ухо — и всё! Тётка тает, оставляет щедрые чаевые и уходит лучшим другом клиники.

Вот и как она это делает? Магия или гипноз?

— Эх, мне её не хватает, — признал я вслух. — Очень не хватает.

Дверь снова открылась.

На этот раз в проём просунулся тип, который сразу вызвал у меня подозрение. Бегающий взгляд, потёртая куртка, отчётливый запах табака и лекарств.

— Принимаете? — хрипло спросил он.

— Смотря кого, — осторожно ответил я.

Он потянул поводок и за ним вошёл кенгуру. Зверь выглядел жалко — шерсть тусклая, глаза слезятся… Но главное — от него разило какой-то химией.

— Что с ним?

— Да вот… приболел, — уклончиво ответил мужик. — Сумка у него… того. Кажется, заросла.

Я подошёл ближе. Действительно, сумка на животе кенгуру срослась, превратившись в уродливый шрам. Ткани воспалились, началась мутация.

— Интересный случай, — протянул я. — Откуда зверь?

— Купил.

— Врёшь. От него несёт больничным складом за версту. И от тебя тоже.

Мужик напрягся, сунул руку в карман…

— Спокойно, — я поднял ладонь. — Тут не отдел полиции. Мне плевать, где ты его взял. Мне важно знать, чем он напичкан, чтобы вылечить.

Я достал телефон, сфоткал мужика (незаметно, пока осматривал кенгуру) и отправил фото Агнессе.

«Пробей этого кадра. Срочно».

Агнесса сработала оперативно, ответ пришёл через две минуты.

«Иван Нечаев, санитар в городской больнице № 3. Родной брат волонтёр, содержит приют для бездомных детей на Лиговке».

— Значит, воруешь лекарства у богатых и лечишь бедных? — тихо спросил я.

Нечаев побледнел.

— Я… детям нужно…

— А кенгуру здесь при чём?

— Я в нём выносил, — признался он, опустив голову. — У него сумка большая. Я туда ампулы складывал и таблетки… А одна ампула разбилась внутри. Какая-то экспериментальная дрянь. И вот…

Сумка срослась под действием регенеративного состава, перемешанного с мутагеном.

— Понятно. Контрабандист-неудачник.

Я повернулся к коридору.

— Кенгу! Иди сюда! Тут твой земляк в беде.

Прискакал мой курьер, и, увидев собрата, удивлённо ухнул.

— Пообщайся с ним, — попросил я. — Успокой, скажи, что мы его починим.

Кенгу подошёл к собрату, наклонился и начал издавать странные цокающие звуки. Больной кенгуру ответил ему слабым писком. Они «поговорили» минуту. Мой Кенгу обернулся ко мне и кивнул, мол, «пациент готов, не буйный».

Я забрал кенгуру в операционную. Так-то процедура была не сложной — всего-навсего заново сформировать ткани, разделив сросшиеся слои кожи и мышц. Но мои руки дрожали, потому что энергии осталось всего ничего — ночная битва выжала меня почти до суха.

Я устало опустился на стул и включил висящий на стене телевизор. Сил не было даже на подумать.

— … экстренный выпуск новостей! — бодро вещала девушка с экрана. — Громкое разоблачение в самом сердце столицы!

Я сделал звук погромче.

— … графиня Агнесса Павловна Новикова, известная своей благотворительной деятельностью, сегодня утром получила анонимный звонок о готовящемся преступлении. Проявив гражданскую сознательность и личное мужество, она, вместе со своим братом Михаилом, направилась по указанному адресу…

Я хмыкнул. «Анонимный звонок». Ну да, конечно.

— … несмотря на высокий статус владельца поместья, графа Аристарха Богатова, госпожа Новикова инициировала проверку. И её подозрения подтвердились!

На экране показали кадры, как гвардейцы Новиковых выводят из подвалов измождённых людей.

— В подземельях поместья обнаружено более двухсот человек! Похищенные граждане Империи, которых удерживали в нечеловеческих условиях! Примечательно, что среди спасённых нет ни одного Одарённого. Все они лишены Дара. Следствие полагает, что над ними проводились чудовищные эксперименты по изъятию магической силы…

В кадре появился представитель графа Богатова — скользкий тип в очках.

— Мой клиент глубоко шокирован этими новостями! — вещал он в микрофоны журналистов. — Граф Богатов не проживал в этом имении уже восемь лет! Оно сдавалось в аренду частным лицам. Мы готовы оказать полное содействие следствию и предоставить все документы…

— Ага, сдавалось, — я рассмеялся. — Конечно. Сдал в аренду под концлагерь и не заметил.

— … также сообщается, что в ходе операции имение самой госпожи Новиковой подверглось вероломному нападению!

На экране показали дымящиеся руины забора и воронки на газонах поместья Новиковых.

— Неизвестная группировка попыталась воспользоваться отсутствием хозяйки и захватить резиденцию. Однако, благодаря оперативной информации, трагедии удалось избежать…

А вот здесь пришлось перестраховаться и позвонить Донскому Дмитрию Львовичу с просьбой проследить за имением Новиковых. Он сначала отказывался, мол, не может опираться только на мои предположения. Однако, в конце концов, даже моего довода «птичка напела» оказалось достаточно, чтобы инспектор пошуршал по своим связям и помог.

— … лично Император отдал приказ о вмешательстве! — вещал диктор. — Подразделения императорской гвардии прибыли на место и в считанные минуты подавили сопротивление нападавших! Все преступники задержаны!

— Красиво, — констатировал я. — Агнесса теперь национальная героиня. Спасительница, меценат и борец с преступностью. Император её лично защищает. Богатов в заднице. А я…

Я попытался сжать кулак, но пальцы слушались плохо, по жилам пробежала неприятная дрожь истощения.

А мне надо как следует отдохнуть, чтобы восстановить силы. А то даже кенгуру не могу вылечить. Дожили, блин.

* * *

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Кабинет Виктора

Валерия подскочила на диване, судорожно хватая ртом воздух. Крик застрял в горле, превратившись в сдавленный хрип. Сердце колотилось об рёбра, а перед глазами всё ещё стояли жуткие картинки: подвал, клетки…

Она моргнула, прогоняя пелену кошмара. Вокруг — знакомые стены и тихий гул холодильника в углу.

Это клиника, кабинет Виктора. Она в безопасности.

Валерия выдохнула, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. Во рту пересохло так, что язык казался наждачной бумагой.

— Воды… — прошептала она, облизывая потрескавшиеся губы. — Пить хочу, умираю…

Вставать сил не было. Она вяло пошарила рукой по столику рядом, надеясь наткнуться на стакан. Но ничего не нашла.

— Вон, под диваном, — раздался тонкий голосок, — бутылка закатилась.

— О, спасибо, — машинально ответила Валерия.

Не глядя, она пошарила рукой по полу. Есть! Пальцы быстро наткнулись на гладкий пластик.

Она жадно припала к горлышку, делая большие глотки. Вода была тёплой, но казалась вкуснее самого дорогого шампанского.

Валерия откинулась на подушку, блаженно зажмурившись.

— Фух… Жить стало легче. Спасибо тому, кто подсказал.

Она открыла глаза, собираясь поблагодарить собеседника. И замерла в растерянности. В кабинете никого не было.

Валерия медленно оглядела комнату. Пустое кресло Виктора… Закрытая дверь…

— Ну вот, приехали, — прошептала она. — Молодец, Лерочка, доработалась. Голоса в голове. Шизофрения, стадия первая, активная…

— Слушай, это всё, конечно, очень трогательно, что ты там в себя приходишь и рефлексируешь, — раздался тот же писклявый голос. — Но мы, между прочим, не глажены. А ты обещала…

Валерия перестала дышать. Голос шёл не из головы, а откуда-то снизу, от пола. Она очень медленно, боясь сделать резкое движение, свесилась с края и посмотрела вниз.

Прямо перед диваном, выстроившись в шеренгу, стояли три хомяка. Те самые, из спецотряда. Они стояли на задних лапках, скрестив передние на груди, и смотрели на неё с укором.

— Да нет… — выдохнула Валерия. — Этого не может быть. Я сплю. Или умерла?

— Что «нет»? — пискнул центральный хомяк. — Гладить будешь или нам жалобу писать?

Валерия взвизгнула и поджала ноги на диван.

— А-А-А!!!

Хомяки синхронно закрыли уши лапками.

— А-А-А!!! — передразнил её один из них. — Чего орёшь?

Валерия прижала ладони к щекам, испуганно глядя на грызунов.

— Вы… вы разговариваете⁈

— Ну да. А ты нас понимаешь. Хозяин так и сказал, что так будет. Побочный эффект от твоей «зарядки».

— Какой зарядки⁈ Какого хозяина⁈ — она щипала себя за руку, но сон не проходил. — Почему я хомяков понимаю⁈

Сверху раздалось хлопанье крыльев. На спинку дивана приземлился Кеша.

— Ну, и не только хомяков, — каркнул он, склонив голову набок. — Доброе утро, спящая красавица. Как самочувствие? Крыша на месте?

Валерия перевела взгляд на попугая.

— Ну, тебя-то я и раньше понимала! Ты же говорящий!

— А, ну да, ну да… — Кеша смущённо почистил пёрышко. — Забыл. Привык уже, что я уникальный. Но теперь ты слышишь суть, дорогая моя. Суть!

Дверь в кабинет открылась и внутрь вошёл Псих. Он оглядел комнату, остановился напротив дивана и посмотрел на Валерию. В её голове раздался низкий бас:

«О, единственная здесь адекватная проснулась. Это хорошо… Она вкусно кормит и приятно за ухом чешет… Надо бы ей намекнуть про ту говяжью косточку, которую она вчера притащила из магазина…»

Псих вильнул хвостом и прошёл мимо, направляясь к своей миске.

Валерия сидела, приоткрыв рот. Её мир, который и так в последнее время трещал по швам, окончательно рухнул, рассыпавшись на тысячи говорящих осколков. Она разговаривала с хомяками… Она слышала мысли собаки…

В этот момент в кабинет вошёл Виктор.

— О, вижу, ты проснулась! — улыбнулся он, проходя к столу. — Ну, как тебе твои новые способности? Оценила качество связи?

— Вик, убери это, — прошептала Валерия. — Убери немедленно. Я не хочу знать, что говорят хомяки. И не хочу слышать, как рассуждает собака.

— Увы, Лера, — Виктор развёл руками, — это теперь с тобой навсегда. Побочный эффект от того, что через тебя прокачали энергию сотни химерологов. Твой мозг перестроился. Ты теперь идеальный коммуникатор.

Он взял со стола яблоко и катнул по полу к хомякам, который поймали его.

— Зато представь перспективы! — продолжил Виктор. — Ты теперь будешь знать, что эти пушистые хотят на самом деле. Никаких догадок, никаких «почему он скулит». Прямой диалог! Это же мечта любого администратора ветеринарной клиники!

Валерия посмотрела на него. Потом на хомяков, которые дружно грызли яблоко. Потом на Психа, который с надеждой смотрел на холодильник.

И вдруг её лицо начало меняться. Уголки губ дрогнули, поползли вверх. Она начала улыбаться. Шире, ещё шире…

— Видишь? — обрадовался Виктор. — Я же говорил! Во всём есть плюсы! Ты оценила перспективы!

— Да нет, я не за это, — она хихикнула. — Я просто вспомнила… Ты же сказал, что мне зарплату в два раза повышаешь, — она откинулась на подушки и заливисто рассмеялась. — За двойной оклад я готова слушать даже сплетни тараканов! Неси контракт, шеф! Я в деле!

Глава 5

Валерия сидела напротив меня и вела себя… странно. Она то и дело дёргала головой, резко оборачивалась на стены или косилась на пол, будто ожидала, что оттуда выскочит партизанский отряд.

— Лера, — я щёлкнул пальцами перед её носом. — Земля вызывает Валерию… Приём. Ты меня слышишь?

Она вздрогнула и с трудом сфокусировала на мне взгляд.

— Слышу я, слышу… — пробормотала она, массируя виски. — Просто… это невыносимо, Вик. Это какой-то дурдом.

— Что именно? — я откинулся в кресле, с любопытством наблюдая за проявлением её нового «таланта».

— Да всё! Ты пойми, я сегодня первый день после того… ну, после подвала, вышла на полноценную смену. Думала, всё будет как обычно. Ага, щас! — она нервно хихикнула. — Приходит утром женщина, божий одуванчик. Принесла декоративного мини-пига. Ну, это поросёнок такой, в розовом комбинезончике. И вся в слезах: «Доктор, спасите, Пухля умирает! Он проглотил батарейки от пульта! Я видела, как он жевал пульт, а батареек нет! Ему нужно срочно резать животик!».

Валерия сделала большие глаза.

— И я смотрю на этого Пухлю… а он смотрит на меня. И я не просто вижу, я СЛЫШУ! Он орёт! Прямо мне в мозг орёт басом мужика, который перепил пива: «Да не жрал я твои батарейки, дура старая! Они под диван закатились! У меня просто пузо крутит, потому что ты меня вчера просроченным творожком накормила! Дай мне слабительного, и я тебе прямо здесь докажу, что во мне нет никаких батареек!».

— И что ты сделала? — улыбнулся я.

— А что я могла сделать? — Валерия схватилась за голову. — Хозяйка рыдает: «Режьте!», поросёнок орёт: «Срать хочу!», Псих в углу ржёт — я клянусь, он ржал! Я стояла, хлопала глазами, а потом ляпнула хозяйке: «Посмотрите под диваном». Она на меня как на умалишённую глянула, но позвонила домой сыну. И что ты думаешь? Батарейки под диваном!

— Ну вот, — кивнул я. — Эффективная диагностика.

— Эффективная⁈ — возмутилась она. — Вик, я теперь знаю, что думает о моей причёске ворона на улице! Она считает, что моя голова похожа на гнездо, в которое ударила молния! А тот бобёр, которого принесли с вывихом? Он матерится! Как это выключить⁈

— Никак, — честно ответил я. — Это как научиться читать. Ты уже не можешь разучиться, если видишь буквы. Но ты научишься фильтровать, это дело опыта. Представь, что ты на шумном вокзале. Сначала голова пухнет, а потом ты просто перестаёшь замечать фоновый шум, выхватывая только нужное.

— Легко тебе говорить, — буркнула она. — У тебя-то опыт…

Я посмотрел на неё и задумался. На самом деле, опыт тут был ни при чём. То, что происходило с Валерией, было уникальным феноменом.

Раньше, когда я только появился в этом мире, чтобы понять мысли какой-нибудь химеры, мне приходилось проводить «ритуал»: погружаться в сознание, настраиваться на волну, ломать ментальные барьеры… Это была работа.

А сейчас я просто слышал их. После того как моё тело перестроилось, а душа «обтесалась» об этот мир, барьеры рухнули. Теперь для меня это стало элементарным, как дыхание.

Но у Валерии… у неё это вышло иначе. Она была неодарённой, девственной к магии, как чистый лист. И когда через неё прокачали целую прорву энергии химерологов, она не просто получила способность, а получила ЧИСТЫЙ канал — без искажений, без необходимости в ритуалах или моей помощи. Она «слышала» саму суть животного. Это была высшая градация эмпатии, о которой многие великие мастера могли только мечтать.

«Забавно, — подумал я. — Истинный химеролог, такой как я, может создать существо, которое будет жить вечно. Взять ту же Каю… Попробуй её убей, она переживёт звёзды. Она служит, потому что создана служить. Но Валерия… Ей не нужно никого создавать. Ей достаточно просто ПОНИМАТЬ. Если ты понимаешь зверя, а зверь понимает, что ты его слышишь… Связь становится крепче любой магии подчинения».

Она нахваталась моих эманаций, пропиталась энергией клиники, прошла через тот ад в подвале… И эволюционировала. Бесплатно и сердито.

— Привыкнешь, — сказал я вслух. — Скоро тебе это даже понравится. Будешь лучшим диагностом в Империи. Кто ещё скажет клиенту, что у его кота не депрессия, а просто хозяин идиот, который купил невкусный корм?

— Надеюсь, ты прав, — Валерия слабо улыбнулась. — Ладно, пойду… Там, кажется, шиншилла на что-то жалуется… Надо послушать.

Она вышла, а я стал собираться на назначенную встречу.

* * *

Кафе, в котором мы сегодня договорились встретиться с Дмитрием Львовичем Донским, было на удивление тихим и приличным. Никаких зверей, кроме пары рыбок в аквариуме.

Инспектор уже ждал меня за дальним столиком. Перед ним стояла чашка эспрессо и тарелка с нетронутым круассаном. Выглядел он весьма озадаченным.

— Приветствую, Виктор, — он даже не улыбнулся, когда я сел напротив.

— И вам не хворать, Дмитрий Львович. Выглядите так, будто лично всю ночь отчёты писали…

— Если бы, — вздохнул он. — Всё гораздо сложнее.

— Что там с Богатовым? — спросил я напрямую. — Слышал, шумиха поднялась знатная.

Донской поморщился, огляделся по сторонам и, чуть наклонившись вперёд, понизил голос.

— Дело сейчас очень засекречено. Им занимается Высшая Канцелярия, уровень допуска — «Абсолют». Я тебе этого не говорил, но… графа упустили.

— Да ладно? — я изобразил удивление, хотя, честно говоря, ожидал чего-то подобного. Такие крысы, как Богатов, всегда имеют запасной выход.

— Он в бегах. Официально объявлен во всеимперский розыск. Но, по нашим данным, он даже город не покидал. Просто залёг на дно.

— И вы не можете его найти? С вашими-то ресурсами?

— Виктор, ты не понимаешь… У Богатова столько влияния, столько должников и «спящих» агентов, что его можно искать годами. Он как паук в центре паутины — дёрнешь за одну ниточку, а сигнал уходит в другую сторону.

Он сделал глоток кофе и скривился, будто выпил уксуса.

— К тому же, сейчас началась такая возня… Его юристы и адвокаты — целая армия стряпчих — строчат апелляции, жалобы и иски о клевете. Они пытаются замять дело, утопить следствие в бумагах. Плюс другие рода подключаются. Кто-то хочет его добить и поделить активы, кто-то, наоборот, должен ему и пытается прикрыть… В общем, тот ещё змеиный клубок.

— Но он же замазался по полной, — заметил я. — Лаборатория и похищения…

— Замазался, — согласился Донской. — Но он будет орать, что он ни при чём. Что это самоуправство подчинённых, провокация конкурентов, заговор масонов… И, самое паршивое, у него может получиться затянуть процесс на годы…

Мы ещё побеседовали на сопутствующие темы, прежде чем инспектор замолчал, глядя в окно. Видно было, что сложившаяся ситуация ему не нравится. Честный служака, столкнувшийся с системой, которую нельзя пробить лбом.

Он повернулся ко мне, явно собираясь задать очередной вопрос про мою роль во всём этом, про мои методы или про то, откуда я всё знал заранее. Я уже видел, как этот вопрос формируется у него на языке…

И решил перехватить инициативу.

— Слушайте, Дмитрий Львович, а вас вообще не мучает, что вы, к примеру, с заблокированным нижним ядром ходите?

Донской замер с открытым ртом. Вопрос, который он хотел задать, умер, не родившись.

— В смысле… — он растерянно моргнул. — С заблокированным чем?

— Ну, ядром… Эфирным… Нижним…

Я говорил это с таким видом, будто указывал ему на развязанный шнурок.

— Вот у вас есть шесть эфирных ядер, — продолжил я, рисуя пальцем в воздухе схему человеческого тела. — Пять из них, честно говоря, работают ужасно паршиво. Зашлакованы, каналы узкие… А шестое, то, что находится в районе нижнего дань-тяня… оно вообще заблокировано наглухо. Пробка там, энергия не циркулирует.

Донской смотрел на меня как баран на новые ворота.

— Виктор, ты о чём? Какие ядра? Какой эфир? Я химеролог третьего ранга, у меня стандартная аура…

— Вот в этом и проблема вашей школы, — вздохнул я. — Вы смотрите на поверхность, а сути не видите. Понятно. Ладно, смотрите… — я протянул руку через стол. — Разрешите?

Донской, всё ещё пребывая в ступоре, не отстранился. Я коснулся пальцем точки у него на животе, чуть ниже рёбер. И пустил короткий, но мощный импульс «чистой» энергии, сфокусированный в тонкую, прочную иглу.

Донского подбросило на стуле. Его пробил разряд, похожий на удар током, только идущий изнутри. Волосы у него слегка наэлектризовались, а глаза открылись так широко, что очки съехали на нос.

— Ух! — выдохнул он, хватаясь за живот. — Что это было⁈

— Пробивка, — спокойно пояснил я, убирая руку. — Чувствуете тепло?

Инспектор прислушался к ощущениям, его лицо изменилось.

— Да… — прошептал он. — Горячо… И… легко? Дышать стало легче. И в ногах… как будто тяжесть ушла.

— Вот видите! — назидательно сказал я. — Это когда энергия проходит правильно через все шесть ядер. Я вам пробку выбил, теперь поток пошёл. Но вам бы, Дмитрий Львович, гимнастикой заняться. Эфирной. А то опять зарастёт.

Донской смотрел на меня уже не как на странного парня, а как на божество, открывшее ему истину мироздания.

— Шесть ядер… — бормотал он. — Надо же… Никогда не знал. Виктор, а… — он замялся, но любопытство пересилило. — … у каждого человека ведь своё количество ядер? А у тебя сколько?

Я откинулся на спинку стула и скромно улыбнулся.

— У меня одно.

Лицо Донского вытянулось. Потом на нём появилась снисходительная, почти отеческая улыбка. Он явно подумал: «Ага! Значит, у меня шесть, а у него всего одно! Получается, я потенциально даже сильнее этого гения!».

— Одно? — переспросил он, стараясь скрыть довольство. — Ну… это тоже неплохо. Главное — умение пользоваться.

Я улыбнулся в ответ.

— Конечно. У вас больше. Это факт.

А про себя подумал, что у него шесть микроскопических, полудохлых узелков, которые едва тлеют. А у меня одно полноценное Ядро Демиурга, которое пылает, как сверхновая, и может питать энергией целый континент.

Но говорить ему я это, конечно, не стал. Зачем расстраивать хорошего человека? Да и объединять ему эти шесть узелков в одно нормальное ядро я тоже не буду. По крайней мере, сейчас. Он просто не выдержит, трансформация разорвёт его на атомы от переизбытка мощи. Пусть пока радуется своим шести «батарейкам».

В этот момент мой телефон завибрировал. Звонил Беркут.

— Прошу прощения, — сказал я Донскому. — Работа…

— Да-да, конечно, — инспектор уже витал в облаках, прислушиваясь к своим новым ощущениям в «нижнем ядре».

— Слушаю, Семён Петрович.

— Командир, — голос старого вояки звучал бодро. — Мы готовы отчёт предоставить. По итогам последней операции и текущему статусу.

— Понял, скоро буду.

Я попрощался с просветлённым инспектором и поехал в особняк.

* * *

Отряд «Химера» встретил меня в полном составе в главном зале штаб-квартиры.

— Ну, докладывайте, — сказал я, подходя к столу.

Беркут вышел вперёд.

— Значит так, командир. Отчёт за прошедший период…

Он начал перечислять сухие цифры и факты, за которыми стояли часы тяжёлой работы и риска.

— … проведено четыре рейда в «Жёлтую зону», два в «Оранжевую». Зачищено три гнезда паразитов. Уничтожено… — он сверился с бумажкой, — … сто сорок восемь единиц враждебной фауны. Из них класса «D» — двадцать девять штук, класса «C» — четырнадцать…

Он положил на стол толстую стопку распечатанных фотографий, сделанных на мои артефактные камеры.

— Всё задокументировано, согласно инструкции. Кадры чёткие, привязка есть.

— Отлично, — кивнул я, просматривая снимки. — Баллы нам не помешают.

— Далее по личному составу, — продолжил Беркут. — Потерь нет. Ранения лёгкой степени у троих, все уже в строю благодаря твоим мазям. Адаптация к химерам сто процентов.

Он кивнул в угол зала. Там вповалку лежали химеры, выглядевшие сытыми и довольными.

— Они нас понимают буквально с полуслова, командир. Иногда даже пугает. Вчера Кузьмич только подумал, что надо бы воды принести, а его паук уже тащит флягу.

— Это нормально, — успокоил я. — Синхронизация углубляется. Скоро вы будете чувствовать их эмоции.

— По ресурсам, — перешёл к главному Семён Петрович. — Ну, тут есть проблема. Мы, конечно, стараемся, но… сетки для «Церберов» закончились. Гранаты тоже почти на исходе. Аптечки наполовину пусты. Мы не экономим, как ты и велел. Работаем на результат.

Я посмотрел на внушительный список необходимого.

— Отлично… просто замечательно, — сказал я. — То, что не экономите — это правильно. Жизнь дороже любой железки. Составьте полную смету, я закажу новую партию. И «Церберы» будут, и усиленные боеприпасы.

— Спасибо, командир.

— Работайте дальше. Есть ещё какие-то проблемы? Пожелания?

— Да вроде всё в норме. Жильё есть, еда есть, работа есть… Грех жаловаться.

Я оглядел своих бойцов. Теперь они выглядели… по-другому. Исчезла та печать обречённости, которая лежала на них при первой встрече. Они снова были в строю, снова были нужны.

И тут мой взгляд зацепился за одного из ветеранов. Это был Ржавый — тот самый, который после приёма моих «витаминов» подсел на сухую гречку. Он стоял в стороне, одетый не в тактическую форму, а в обычные джинсы и какую-то яркую, почти молодёжную толстовку. Через плечо у него была перекинута спортивная сумка.

— А этот что? — удивился я. — Нас покидает, что ли? У нас же, вроде бы, выходных только два в неделю.

Беркут посмотрел на Ржавого и усмехнулся в усы.

— Нет, командир, не покидает. Это у него… типа, отгул. По семейным обстоятельствам, так сказать.

— По семейным? Ну, дело нужное, пусть идёт.

Ржавый, получив добро, махнул нам рукой и выскочил за дверь.

* * *

Трамвай № 15, окраина Петербурга

Ржавый, он же ветеран спецподразделения Игнат Петрович, чувствовал себя дезертиром.

Трамвай дребезжал, еле-еле тащился по рельсам как умирающая черепаха, а старого вояку грызла изнутри совесть. Сегодня его группа должна была идти на зачистку очередного сектора — место там паршивое, кишащее болотными тварями. Парням пригодился бы каждый ствол и каждый нож. А он, видите ли, взял отгул, впервые за месяц службы у Виктора.

Игнат Петрович покрепче перехватил свою трость с набалдашником в виде головы орла. Трость теперь была скорее аксессуаром, чем необходимостью, но привычка — вторая натура. Да и для маскировки полезно. Никто не ожидает прыти от хромого пенсионера.

Причиной его «самоволки» была внучка Оленька — единственный родной человек, оставшийся у него в этом мире. Её утренний звонок выбил почву у него из-под ног. Слёзы, истерика, какие-то бессвязные фразы про аварию, долги и «меня убьют»… Он еле разобрал суть.

А причиной всему стала машина, которую он подарил ей три года назад. Игнат тогда только вышел в отставку по ранению. Государство выплатило ему компенсацию — жалкие крохи за простреленное колено и осколки в позвоночнике. Он не потратил на себя ни копейки. Всё ушло на покупку крепкого, надёжного малолитражного вездехода отечественной сборки.

Оленьке машина была нужна как воздух. У девочки с рождения была дисплазия тазобедренного сустава, одна нога короче другой. Ходить ей было больно и тяжело, а ездить в институт и на подработку через весь город — та ещё пытка.

И вот теперь какая-то гнида отобрала у неё этот подарок.

— Конечная, «Гаражный кооператив Северный», — прохрипел динамик.

Игнат вышел. На улице моросил дождь, размывая грязь под ногами. У входа в лабиринт ржавых гаражей стояла его внучка. Маленькая, хрупкая, она жалась к кирпичной стене и вытирала слёзы рукавом куртки.

— Деда! — она бросилась к нему, но тут же замерла, испуганно оглядываясь. — Зачем ты приехал? Я же говорила… Я сама! Я сейчас пойду, поговорю…

— Поговоришь? — хмуро спросил Игнат, оглядывая её заплаканное лицо. — С кем? С теми, кто тебя на счётчик поставил?

— Они сказали, я должна сорок тысяч, — всхлипнула Оля. — Я собрала всё, что было… С карточки сняла, у подружек заняла… Четыре тысячи набралось. Думала, отдам как задаток, попрошу отсрочку…

Сорок тысяч… По нынешним временам — это цена приличной квартиры в спальном районе или хорошего боевого артефакта.

— За что ты им должна?

— Машина с ручника сорвалась, пока я в магазин ходила. И врезалась в их джип. Они сказали, там ремонт дорогой, фары какие-то кристальные… А потом забрали мою машину в залог и сказали, чтобы без денег не возвращалась.

Игнат прищурился. История воняла разводом за версту.

— Пойдём, — сказал он, сжимая рукоять трости.

— Куда? — испугалась Оля. — Деда, ты что? Нельзя тебе! Ты же еле ходишь! Они тебя… они тебя просто убьют! Там бандиты!

— Идём, я сказал. Показывай, где эти «банкиры» сидят.

Он нарочито тяжело опёрся на трость, изображая немощь. Оля, всхлипывая, подхватила его под руку, помогая идти. Она дрожала, как осиновый лист, но деда не бросила.

Они углубились в лабиринт гаражей. У одного из боксов, распахнутого настежь, стояла группа из трёх крепких парней в кожаных куртках, с наглыми рожами. Рядом с ними стоял мангал, на котором шкворчали шашлыки.

А чуть поодаль, загнанная в угол между гаражами, стояла машина Оли. И рядом чёрный тонированный джип, у которого был только слегка помят бампер.

Из группы отделился один — высокий, с жидкой бородкой и бегающими глазками. Он держал в руке банку пива и ухмылялся.

— О, явилась! — крикнул он. — Ну что, принесла бабло? А то я уже устал пацанов успокаивать, они твою тачку на запчасти разобрать хотят.

Игнат узнал его. Это был Виталик, парень Оли — тот самый, про которого она все уши прожужжала. «Он такой заботливый, он меня любит…». Теперь этот «заботливый» стоял в окружении местных гопников и ржал.

— Виталик… — прошептала Оля. — Ты же обещал помочь…

— Я и помог, — хохотнул парень. — Договорился, чтобы тебе счетчик не включали до вечера. Цени доброту.

Из гаража вывалился ещё один тип — здоровенный, бритый. Видимо, местный авторитет или владелец этой шарашкиной конторы.

— Ну чё там? — пробасил он. — Бабки есть?

— Вот, — Оля протянула конверт дрожащей рукой. — Тут четыре тысячи… Я больше не нашла… Пожалуйста, отдайте машину…

Бритый выхватил конверт, заглянул внутрь и презрительно сплюнул.

— Четыре куска? Ты чё, издеваешься? Я тебе сказал — сорок! У меня там ремонт бампера только в два косаря встанет! А покраска? А моральный ущерб?

— Слышь, ты, — подал голос Игнат. — А за что, собственно, сорок тысяч?

Бритый перевёл взгляд на старика.

— А это ещё что за ископаемое?

— Это мой дедушка! — вступилась Оля, закрывая Игната собой.

— Дедушка? — заржал Виталик. — А, это тот самый, герой контуженный, который под себя ходит? Олька, ты зачем этот антиквариат сюда притащила? Чтобы он тут кони двинул от инфаркта?

— Закрой рот, — спокойно сказал Игнат. — Я спросил: за что деньги? — он кивнул на джип. — У этого ведра бампер уже был битый. Я вижу ржавчину на сколе. Ему цена — три копейки в базарный день. А машина моей внучки стояла на ручнике. Сама она покатиться не могла. Вы её толкнули.

Повисла тишина. Бандиты переглянулись, улыбки сползли с их лиц.

— Ты чё, дед, самый умный? — шагнул вперед Бритый. — Эксперт нашёлся? Варежку прикрой, пока цел. Мы тут, между прочим, уважаемые люди, бизнес держим. А ты кто?

— Я тот, кто сейчас вам сделает очень больно, — ответил Игнат. — Если вы не отдадите ключи и не извинитесь перед девушкой.

— Слышали, пацаны? — захохотал Бритый. — Дед Рэмбо включил! Пересмотрел боевиков, старый пень! — он подошёл к Игнату вплотную, нависая над ним горой. — Слышь, дед, вали отсюда. А девка останется, отработает. Машиной не расплатилась, натурой возьмём.

— Не смей! — закричала Оля.

Виталик, решив покрасоваться перед братвой, вышел вперёд.

— Мужики, да успокойтесь, я сам разберусь. Это ж мой, так сказать, родственничек… — он начал театрально размахивать руками перед лицом Игната, отвлекая внимание. — Дедуль, ты иди, иди… Не мешай взрослым дядям дела решать.

И, продолжая ухмыляться, он с размаху ударил ногой по трости Игната. Расчёт был прост: выбить опору, старик упадёт в грязь, все посмеются.

Удар пришелся точно по дереву. Но трость даже не шелохнулась. Игнат стоял, как вкопанный, будто его ноги вросли в асфальт.

Виталик замер. Улыбка на его лице застыла. Он поднял глаза на старика.

— Ты, кажется, забыл, — тихо сказал Игнат. — Я ветеран. А вы — просто мусор.

Виталик, не понимая, что происходит, схватился за палку, пытаясь вырвать её из рук старика.

— Отдай, старый…

Игнат не стал тянуть. Он просто поднял трость и резким движением ударил Виталика по голени — точно в то место, где проходит нервный узел. Виталик взвизгнул и упал на колени, хватаясь за сломанную ногу.

— Ты чё творишь⁈ — заорал Бритый. — Вали его!

На Игната бросились сразу трое. Оля закричала, закрывая лицо руками. Она ждала, что сейчас её деда забьют ногами. Но вместо звуков избиения она услышала глухие удары и стоны отморозков.

Первый нападающий получил прямой удар ногой в грудь. Не старческий пинок, а мощный таранный удар, в который была вложена сила модифицированных мышц и укреплённых костей. Бандит отлетел на три метра и врезался в гаражные ворота, сползая по ним бесформенным мешком.

Второй замахнулся монтировкой. Игнат перехватил его руку, вывернул кисть и нанёс удар локтем в челюсть. Челюсть хрустнула, свет в глазах бандита погас.

Четвёртый, Бритый, оказался умнее — выхватил нож.

— Ну всё, сука… — прошипел он и ударил.

Игнат принял удар на предплечье. Нож должен был пробить куртку и войти в мясо, но лезвие скользнуло по коже, как по камню, не оставив даже царапины. «Каменная кожа» — атрибут, «подаренный» Виктором и усиленный его препаратами, работал безотказно.

— Не понял… — выдохнул Бритый.

— Сейчас поймёшь, — ответил Игнат.

Удар коленом в живот согнул здоровяка пополам. Апперкот отправил его в глубокий нокаут.

Вся схватка заняла секунд двадцать. Четыре тела валялись в грязи, постанывая и держась за переломанные конечности.

Игнат спокойно подошёл к Бритому, пошарил у него в карманах и достал ключи от машины Оли.

— Заводи, — сказал он, протягивая ключи внучке, — поехали.

Оля смотрела на него огромными глазами. Она видела перед собой не того сгорбленного старика, которого привела сюда под руку. Перед ней стоял воин с прямой спиной, с уверенным взглядом и твёрдой рукой.

— Деда… — прошептала она. — Ты же… У тебя же колено… Ты же десять шагов без отдыха пройти не мог… Как?

— Работу хорошую нашел, Оленька, — улыбнулся Игнат, поправляя куртку. — Начальник у меня… толковый. На ноги поставил. Буквально, — он оглядел поле боя. — И знаешь… я, пожалуй, с радостью буду на этой работе до самой смерти пахать. Потому что она даёт мне возможность вот так вот прийти и защитить то, что мне дорого.

Он вспомнил своих товарищей — Костыля, Седого, Кабана… Они бы сейчас этих уродцев просто порвали на куски. Особенно Торквемада, любитель изощрённых допросов с пристрастием. Размазали бы по гаражам ровным слоем. А он, Ржавый, добрый. Всего лишь по паре переломов каждому оставил.

— И парня этого забудь, — посоветовал он внучке. — Гнилой он.

— Забуду, — кивнула Оля, садясь в машину. — Поехали домой, деда.

Игнат сел рядом. Он чувствовал себя прекрасно. Кости не ныли, сердце билось ровно. А совесть… совесть была чиста, ведь он выполнил свой долг.

Он, так сказать, оставил этим отморозкам открытку на память, чтобы помнили: не стоит обижать беззащитных девочек, ведь никогда не знаешь какие у них есть дедушки.

* * *

Секретная база рода Богатовых

Граф Аристарх Богатов лежал на медицинской кушетке, опутанный трубками и проводами. Магические капельницы пульсировали, вгоняя в его вены дорогостоящие регенерирующие коктейли. Жидкость светилась мягким голубым светом, но спокойствие и расслабление, которые она несла, не могли остудить злость, гложущую графа изнутри.

Он смотрел в потолок немигающим взглядом, а перед глазами снова и снова прокручивались события той ночи.

Он был в шаге от величия. В одном чёртовом шаге! Ядро уже пело в его руках, резонируя с сердцем дракона. Процесс Поглощения был запущен. Это необратимый ритуал слияния, который должен был сделать его богом во плоти. Энергия уже текла по его жилам, перестраивая суть, вознося его над простыми смертными…

Ему оставалось меньше двух минут. Жалкие сто двадцать секунд до завершения фазы синхронизации!

И тут ворвался этот… хер с горы. Размотал всех его охранников, а потом просто подошёл и вырвал Ядро прямо из его рук.

Аристарх заскрежетал зубами. Это было невозможно! Физически, магически, теоретически, да как угодно — просто невозможно и всё тут! Ядро в фазе Поглощения — это сгусток чистой аннигиляции для любого постороннего. Того ублюдка должно было испепелить на месте, превратить в горстку радиоактивного пепла, расщепить на атомы!

А он взял его голыми руками и даже не поморщился.

Завязалась драка. Богатов бросил в бой всё, что у него было — собственную магию, свою гвардию, лучших химер… Но этот выскочка двигался так, будто законы физики для него были всего лишь необязательной рекомендацией. Он раскидал охрану, сломал хребет любимой химере графа, а потом просто пробил собой стену особняка и исчез в ночи, унося с собой будущее рода Богатовых.

И самое унизительное — даже самоуничтожение не сработало. Аристарх знал, что если всё пойдёт прахом, особняк должен превратиться в братскую могилу для всех, кто там находится. Он лично нажал на кнопку детонатора и… ничего не произошло.

Теперь-то он знал почему — ему доложили техники. Все провода, детонационные шнуры и магические контуры были уничтожены — аккуратно перегрызены в ключевых узлах.

— Крысы… — прошипел он. — Это были грязные вонючие крысы!

Да, там явно поработал химеролог. И не просто мастер, а какой-то извращённый гений, способный управлять паразитами так же легко, как собственными руками.

Дверь палаты с шипением отъехала в сторону, и на пороге возник Вениамин, его советник.

— Докладывай, — рявкнул Аристарх, пытаясь приподняться на локтях. — Кто меня сдал? Какая тварь навела их на след? Это кланы? Конкуренты? Имперская безопасность?

Вениамин подошёл ближе, опасливо косясь на капельницы.

— Всё сложнее, ваше сиятельство. Мы проанализировали ситуацию. С Империей сейчас плотно работает один человек… Агнесса Новикова.

— Новикова? Кто ещё такая?

— Графиня. Официальная версия гласит, что она получила анонимный сигнал и, проявив гражданскую сознательность, пришла на помощь пленникам. Власти в полном восторге, сделали её национальной героиней. Император лично выразил благодарность.

— Бред какой-то! Как она могла узнать? Откуда у неё силы на штурм моего поместья⁈

— Непонятно, господин. Но факт остаётся фактом. Она там была, и именно её люди вывезли заложников. Сейчас к ней не подкопаться. Вокруг неё такой медийный шум, что любая попытка ликвидации вызовет бурю. Нам придётся ждать неделю, а то и три, пока всё не уляжется.

Аристарх откинулся на подушку, глядя в потолок.

— Повезло, что это была эта сучка, а не кто-то из серьёзных игроков. Будь на её месте Меркулов или Рудаков, они бы не стали играть в спасателей, а воспользовались моментом, чтобы добить меня и забрать все активы под шумок. А эта… недоаристократка. Ну, поиграла в благородство. Род старый, репутация чистая, а зубов нет… Денег мало, войска слабенькие, связи смешные. Она даже не поняла, какой куш упустила.

В голове всплыло воспоминание. Новиковы…

— Веня, это те самые Новиковы, у которых наши партнёры убрали главу и его жену?

— Да, ваше сиятельство. Это были они, родители этой Агнессы.

— Идиоты… — простонал Богатов. — Почему тогда не добили всех? Зачем было оставлять щенков в живых? Сейчас бы у меня было одной огромной проблемой меньше!

— Возникли определённые сложности, господин.

— Просчитались… Ладно, плевал я на неё. Она всего лишь пешка. Кто-то дал ей наводку и использовал как таран, чтобы вскрыть мою оборону. Но это неважно. — он резко сел, срывая с руки датчики. Приборы тревожно запищали. — Мне нужно моё ядро! Ментальная связь уже установлена, процесс запущен. Никто другой не сможет им воспользоваться. Для любого другого это просто красивая безделушка или смертельная ловушка. Они не смогут его ни активировать, ни уничтожить. Он будет фонить, ожидая меня… Есть мысли, как найти его?

— Есть хорошие новости, господин, — поклонился Вениамин. — Мы отправили Ищейку.

— Ищейку? — Богатов приподнял бровь.

— Да, самый дорогой и эффективный специалист в нашем резерве. Только что поступило сообщение — он взял запах и пошёл по следу. Он гарантирует ликвидацию цели и возврат объекта в кратчайшие сроки.

Граф довольно кивнул. Он знал, что такое Ищейка.

Это были не совсем люди, скорее — шедевры чёрной химерологии. Только очень сильные Одарённые выдерживали процедуру, когда их превращали в живые радары. В их тела вливали коктейли из мутагенов, крови химер и алхимических реагентов. Им перестраивали органы чувств, доводя их до абсолюта.

Ищейка мог услышать сердцебиение мыши за сотню метров. Мог по запаху определить, что человек ел на завтрак три дня назад. Он видел в темноте, чувствовал магические колебания…

Но за всё приходилось платить.

Они теряли человечность. У них не было вкуса — еда для них была просто биомассой. Они вообще не чувствовали насыщения. Желудок мог быть набит до отказа, мог лопаться, но мозг продолжал посылать сигнал голода. Это была вечная пытка, вечный голод, который делал их злыми и беспощадными.

У них была куча проблем с психикой, с терморегуляцией, с болью… Но как охотники они были идеальны.

— Кто он? — спросил Аристарх.

— Сильный химеролог-ренегат, — ответил Вениамин. — Бывший профи, который согласился на трансформацию ради силы. Он знает повадки коллег и не упустит вора.

— Он точно справится? Тот, кто украл Ядро… он непрост.

— Ищейка справится, — уверенно заявил советник. — Он никогда не теряет след. И никогда не оставляет свидетелей.

Богатов встал с кушетки. Ноги слегка подгибались, но сила драконьего сердца уже разгоняла кровь, возвращая мощь.

— Хорошо. Пусть принесёт мне Ядро как можно быстрее, — он подошёл к зеркалу и посмотрел на свои глаза, в глубине которых плясало багровое пламя. — Мне нужно завершить ритуал. Я хочу свою силу. И горе тому, кто встанет у меня на пути.

Глава 6

Глубинные коммуникации Петербурга

Ищейка спускался всё ниже. Шаг за шагом, пролёт за пролётом… Его вёл не только след, который пылал в магическом зрении яркой фиолетовой нитью, но и обещание графа Богатова.

Аристократ расщедрился. За голову вора, укравшего кристалл, он предложил столько, что Ищейка мог бы купить себе титул барона, небольшое поместье и жить припеваючи до конца дней, забыв про грязную работу. Свобода… настоящая, полная свобода от контрактов и крови. Ради этого стоило в последний раз залезть в самую задницу мира.

След петлял. Цель уходила в такие дебри, куда даже крысы-мутанты боялись сунуть нос. Древние коллекторы времён основания города сменялись природными пещерами, а те переходили в забытые бункеры Предтеч.

Ищейка остановился, прислушиваясь. Сердце, модифицированное алхимией, билось ровно, разгоняя по жилам боевой коктейль.

— Глубоко же ты зарылся, крысёныш, — прошептал он, пробуя воздух раздвоенным языком.

Запах был здесь… Свежий… Отчётливый…

Он прошёл ещё сотню метров по узкому тоннелю, где вода доходила до колен, и вышел в огромный круглый зал.

Свет тактического фонаря выхватил из темноты фигуру. Человек стоял в центре зала, спиной к нему. Длинный тёмный плащ с капюшоном скрывал фигуру полностью. Он стоял неподвижно, словно ждал.

Ищейка усмехнулся. Вот так просто? Попался.

Он медленно достал из ножен парные клинки — изогнутые, покрытые рунами яда и паралича.

— Зря ты это сделал, — послышался глухой голос фигуры. — Зря спустился сюда.

Ищейка застыл, прислушиваясь. Голос звучал как-то странно… Слишком низко, с какими-то рычащими нотками… Но это не имело значения.

— Отдай кристалл, и умрёшь быстро, — бросил Ищейка, активируя свои импланты. — Будешь сопротивляться, разрежу по кусочкам.

Но фигура даже не шелохнулась.

Решив больше не терять времени зря, Ищейка прошипел:

— Взять его!

Из рукавов его плаща, из специальных пространственных карманов, выскользнули две тени — две Королевские Кобры-Химеры, покрытые адамантитовой чешуёй. Их яд был способен прожечь танковую броню.

Змеи, синхронно зашипев, рванулись вперёд. Две смертоносные ленты, несущие гибель…

Фигура в плаще наконец пошевелилась. Плащ взметнулся и полетел в сторону, открывая истинный облик врага.

Ищейка моргнул. Это был не человек? Перед ним стояла гора мышц, покрытая тёмной шерстью и костяными пластинами. Обезьяна? Гигантская, закованная в броню обезьяна, которая смотрела на него с пугающим спокойствием.

Первая кобра была уже в полёте, раскрыв пасть. Обезьяна просто выбросила вперёд руку и поймала змею за горло прямо в воздухе. Хватка была такой силы, что адамантитовая чешуя посыпалась осколками.

Вторая кобра попыталась обвиться вокруг ног монстра, но обезьяна перехватила её свободной рукой.

Ищейка с ужасом наблюдал, как его питомцы, убивавшие магистров, сейчас барахтались в лапах этого существа, как примитивные дождевые черви.

Обезьяна рыкнула и свела руки вместе… Звук разрываемой плоти эхом отразился от стен. Она просто разорвала первую змею пополам, как гнилую нитку. Кровь и внутренности хлынули на пол.

Вторая змея зашипела, пытаясь укусить, но обезьяна взяла обрывок первой змеи и запихала его глубоко в распахнутую пасть. Змея захрипела, забилась, давясь собственным сородичем. Обезьяна швырнула её об стену с такой силой, что по бетону пошли трещины, а змея превратилась в бесформенный мешок с костями.

Ищейка попятился. Его лучшее оружие уничтожили за… сколько… три секунды⁈

Обезьяна повернулась к нему, хрустнула костяшками пальцев и шагнула навстречу. Ищейка зарычал и бросился в атаку. Он был мастером клинков. Его скорость была за гранью человеческих возможностей. Он буквально превратился в вихрь стали.

Удар в шею! Удар в сердце! Подрезка сухожилий!

Клинки звенели, высекая искры из костяной брони обезьяны. Она принимала удары на свои наручи, на плечи и грудь. Руны яда и паралича вспыхивали и гасли, не причиняя ей вреда.

А потом она ударила… всего один раз. Кулак, похожий на молот, врезался Ищейке в грудь, проломив усиленный кевлар. Рёбра треснули, воздух с сипом вышел из лёгких.

Ищейку отбросило назад. Он попытался встать, использовать технику теневого шага, чтобы разорвать дистанцию… Но обезьяна была быстрее — настигла его в прыжке и впечатала в пол.

— Стой… — прохрипел он, сплёвывая кровь. — Я заплачу…

Обезьяна подняла его за шкирку, как котёнка, посмотрела в глаза. И с размаху ударила головой о колено.

На несколько секунд свет в глазах Ищейки померк. Он свалился на пол, чувствуя, как жизнь вытекает из него вместе с кровью. Он не мог пошевелиться — позвоночник был сломан.

Сквозь кровавую пелену он видел, как обезьяна спокойно отошла в сторону. Достала из кармана разгрузки… телефон? Да, обычный смартфон. Нажала кнопку записи и поднесла гаджет к морде.

— Объект нейтрализован, — прорычала она своим грубым голосом, который с трудом складывался в человеческую речь. — План сработал. Хвоста нет.

Она выключила запись. Затем достала из другого кармана моток синей изоленты и примотала телефон к лапе большой летучей мыши, которая всё это время висела под потолком и ждала.

Обезьяна подбросила мышь в воздух.

— Лети. Найди сеть. Отправь.

Мышь пискнула и растворилась в темноте вентиляционной шахты.

Ищейка смотрел на это, и его угасающий разум бился в истерике. Обезьяна… с телефоном… говорит…

«Меня убила грёбаная мартышка…» — стало его последней мыслью перед тем, как вечная тьма накрыла его.

* * *

Телефон в кармане завибрировал. Я достал аппарат, взглянул на экран и довольно улыбнулся.

Пришло короткое, но ёмкое аудиосообщение: «Объект нейтрализован. План сработал. Хвоста нет».

Я убрал телефон обратно в карман. Значит, Богатов всё-таки клюнул. Я знал, что за мной придут. Этот аристократ явно не тот человек, который просто так смирится с кражей Ядра. Поэтому я и пошёл на хитрость — потратил целый час, накачивая Рядовую своей аурой. Буквально пропитал её своим запахом и магическим фоном. Для любого сенсора, для любого нюхача она фонила как Виктор Химеров.

Я сделал из неё идеальную приманку и отправил гулять по городу, чтобы её точно должны были засечь. А потом она спустилась вниз и расправилась со своим преследователем.

Теперь у меня есть фора — Богатов будет думать, что его лучший сыщик провалился, столкнувшись со мной. Он станет осторожнее. А мне только это и нужно.

Мы с Валерией неспешно прогуливались по набережной канала Грибоедова. Вечерний Петербург был прекрасен — фонари отражались в тёмной воде, редкие прохожие спешили по своим делам.

— Да пошёл ты на хрен! — вдруг крикнула Валерия, резко останавливаясь. — Сам ты уродина! Я, между прочим, целый час сегодня укладку делала!

Я остановился, с интересом глядя на своего администратора. Она яростно грозила кулаком куда-то в сторону кустов сирени.

— Лер, ты это кому? — осторожно поинтересовался я. — Вроде бы никого нет.

— Как нет⁈ — возмутилась она. — Вон он, хамло пернатое! Сидит и обзывается! — она ткнула пальцем в ветку, где сидел взъерошенный воробей. — Говорит, что у меня нос картошкой, а пальто мешок из-под картошки!

Я перевёл взгляд на воробья. Тот сидел, нахохлившись, и смотрел на нас бусинками глаз.

— Ну, я полагаю, он не тебе, — примирительно сказал я.

— Ей, ей! — вдруг раздались у меня в голове слова.

Ну, точнее, не совсем слова, а чёткий мысленный образ, который Валерия, благодаря своему новому Дару, воспринимала как речь.

Воробей воинственно чирикнул:

— Именно этой обезьяне в пальто! Ходят тут, крошек не сыплют, только воздух портят!

Валерия аж воздухом поперхнулась от возмущения.

— Ах ты ж мелкий!..

И тут с моего плеча сорвался Кеша.

— Слышь, шкет! — гаркнул он, подлетая к воробью вплотную. — А в глаз хочешь? Это наша администраторша! Она мне семечки выдаёт! Ещё раз вякнешь — я тебе хвост выщипаю и веер сделаю!

Воробей оценил габариты Кеши, его пламенный отлив перьев и безумный блеск в глазах.

— Я не ей! — тут же сменил пластинку наглец. — Я обознался! Я вообще не с вами разговаривал! Я сам с собой!

Воробей тут же спрыгнул на землю и принялся усердно клевать асфальт, делая вид, что нашёл там залежи элитного зерна.

— Я… Я… Я Гриша! — чирикал он, долбя клювом пустую дорогу. — Я сумасшедший! У меня справка есть! Отстаньте от больной птички!

— Гриша… — простонала Валерия, закрывая лицо руками. — Я не могу так жить, Вик. Это дурдом какой-то. Воробья зовут Гриша! И он сумасшедший. Зачем мне эта информация? Зачем мне знать, что у него чешется под левым крылом и что он ненавидит голубей за то, что они жирные? У меня голова пухнет… Я слышу каждого жука в траве! Каждую кошку в подвале! Они все что-то говорят, думают, хотят… Это не Дар, а проклятие!

— Так, спокойно, — я взял её под руку. — Тебе просто нужно сменить обстановку. Поехали.

— Куда? — с подозрением спросила она.

— В цивилизованное место. Тебе понравится.

Мы поймали такси и поехали в центр. Я привёз её к зданию старого Императорского Экзотариума — пафосное место, куда аристократы водили своих детей смотреть на редких химер.

— Зачем мы здесь? — спросила Валерия, когда мы вошли в длинный зал.

— Послушать тишину.

Мы шли вдоль рядов огромных вольеров. За бронированным стеклом сидели, лежали и бродили самые невероятные создания: мантикоры, грифоны, василиски… Редчайшие виды, собранные со всего света.

И здесь было тихо.

— О… — Валерия остановилась у вольера с белоснежным снежным барсом, у которого было шесть лап. — А мне здесь нравится, — она прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. — Они молчат… Никто не бубнит, не жалуется, не просит еды… Такая благодать… Вся суть в том, что тут химеры молчаливые… воспитанные.

Она открыла глаза и улыбнулась.

— Вик, может, мне здесь работать? Тут так спокойно.

Я подвёл её ближе к стеклу.

— Посмотри внимательнее, Лера. Что ты видишь?

Она вгляделась в барса. Зверь лежал на искусственной скале, глядя перед собой.

— Ну, химера… Красивая, спокойная… Лежит, отдыхает.

— Правильно. А теперь поговори с ней. Попробуй услышать.

Валерия сосредоточилась. Я видел, как напряглось её лицо. Она пыталась поймать ментальную волну, услышать мысли зверя, как она слышала Гришу-воробья…

Прошла минута.

— Нет, ничего, — растерянно сказала она. — Вообще ничего. Абсолютная тишина. Химера вообще не отвечает ничего. Она что, глухая? Или немая?

— Нет, — я покачал головой и положил ладонь на холодное стекло. — Знаешь, почему они молчат? У них практически не осталось ни сознания, ни личности. Ни-че-го. Криворукие химерологи сделали из них отличный аттракцион — безопасный, красивый и удобный. Но при этом они являются пленниками в этих телах.

Я посмотрел на барса, в глазах которого не было ни искры разума, ни даже животного интереса… Только пустота.

— Образно говоря, они как парализованные. То есть, они там находятся, внутри, но не могут ничего толком делать. Их воля подавлена настолько, что они даже не осознают себя. Есть только базовые инстинкты, которые работают вместо них. Жрать, спать, испражняться… Всё.

Я перешёл к следующему вольеру, где сидела великолепная гарпия с золотыми перьями. Она чистила крыло механическими, дёргаными движениями.

— Их души сломали, Лера. Раздробили на куски и заперли в дальнем углу сознания, чтобы они не мешали посетителям наслаждаться видом. Раньше подобное практиковали и с людьми, делая лоботомию, когда хотели избавиться от неугодных, непокорных, слишком умных или слишком громких… Когда требовалось сделать человека послушным, тихим, безвольным овощем, который улыбается, кивает и не задаёт лишних вопросов.

Валерия побледнела. Она прижалась лбом к стеклу, глядя в пустые глаза гарпии.

— Это же ужасно… — прошептала она. — Это… это хуже, чем смерть. Быть живой куклой…

— Ну да, — согласился я. — Но кто об этом знает? Все просто думают, что они вот такие вот получились — послушные, исполнительные и красивые. Идеальные питомцы… А на самом деле, они каждый день, каждую секунду только страдают. Их «я» бьётся в запертой клетке собственного разума, кричит, но никто не слышит. Даже ты со своим Даром не слышишь, потому что кричать уже почти некому.

— А как их можно исправить? — спросил Валерия, и в её глазах появились слёзы. — Можно их вылечить? Вернуть разум? Вик, ты же можешь всё!

Я посмотрел на искалеченных зверей.

— Когда душа повреждена настолько… когда личность стёрта в порошок… избавление — только смерть.

— Ну нет! — воскликнула она. — Может, всё-таки можно что-то сделать? Не убивать же их!

— Конечно, можно… Если задуматься, то можно не допускать подобного. Не ломать, а договариваться. Не подавлять, а направлять, — я повернулся к ней. — Такие люди, как я и ты, как раз это могут себе позволить. Мы можем создать другой подход, показать, что сила не в подчинении, а в сотрудничестве.

Валерия грустно усмехнулась.

— Что я могу себе позволить, Вик? Я всего лишь администратор, который слышит, как воробьи матерятся. Что я могу, если я могу только с ними общаться?

— Ну, как минимум — общаться, — я взял её за плечи и развернул к себе. — Ты не понимаешь, какой силой обладаешь. Сейчас — да, ничего особенного. Просто головная боль. А представь, что у тебя есть этот Дар и пара-тройка действительно сильных химер. Не таких вот овощей, а настоящих бойцов.

Я заглянул ей в глаза.

— Ты сможешь координировать их действия лучше любого приручителя. Ты будешь знать, что они чувствуют, что видят, о чём думают… Ты сможешь предупредить их об опасности за долю секунды. Ты сможешь договориться с дикой тварью, чтобы она не напала, а помогла. Имея такой Дар и поддержку, ты можешь ого-го! Ты станешь не просто хозяйкой, а частью стаи, их мозгом и сердцем.

Глаза Валерии распахнулись. Кажется, она начала понимать.

— Но при этом, — я щёлкнул её по носу, сбивая пафос, — не забывай, что ты мой администратор. И завтра у нас полный день записи.

— Ладно, — она улыбнулась, вытирая мокрые щёки. — Идём дальше гулять?

Мы вышли из Экзотариума. Вечерний воздух казался особенно сладким после затхлой атмосферы тюрьмы для чудовищ.

Валерия шла молча, погружённая в свои мысли. Я видел, как она прислушивается к звукам города, но уже не с раздражением, а с интересом. Она училась.

«Неделя… — подумал я, глядя на неё. — Максимум неделя. Обычно столько времени происходит адаптация психики к такому потоку информации. Мозг научится ставить фильтры, отсекать лишний шум и выделять главное».

Валерия обязательно справится. Она очень сильная. И пока она не адаптируется и не научится закрываться, я буду с ней рядом. Помогу, подскажу, научу… Как своей ученице. Потому что в этом мире, где все пытаются кого-то сломать или подчинить, должен быть кто-то, кто просто умеет слушать. И этот кто-то теперь работает на меня.

* * *

Имперская Канцелярия, Петербург

Кабинет заместителя Главы Канцелярии

Князь Меньшиков, правая рука самого Волконского, поднялся из-за стола, взяв в руки бархатную коробочку.

— Графиня Новикова, Империя ценит верность. И Империя умеет быть благодарной.

Агнесса стояла прямо, не шелохнувшись. На ней был строгий парадный мундир её рода, идеально подогнанный по фигуре. Она чувствовала на себе уважительные взгляды присутствующих генералов и чиновников.

Меньшиков подошёл к ней, открыл коробочку и достал сияющий орден — золотую звезду с рубиновой инкрустацией. «Звезда Спасителя» второй степени — награда, которую обычно вручали боевым офицерам за подвиги в Диких Землях, а не юным главам корпораций.

Он аккуратно прикрепил орден к лацкану её пиджака.

— Ваш поступок в городе… Спасение заложников, ликвидация угрозы… Это было сильно, Агнесса Павловна. Большинство аристократов в такой ситуации предпочли бы закрыться в своих поместьях и ждать, пока ситуация разрешиться сама собой. Вы же добровольно нырнули в огонь. Таких людей нам сейчас катастрофически не хватает.

Агнесса склонила голову.

— Я лишь выполняла долг рода, Ваше Сиятельство. Сила — это ответственность.

— Золотые слова, — одобрительно кивнул князь, возвращаясь на своё место. — Надеюсь, вы продолжите в том же духе. Император лично просматривал отчёты и остался доволен.

Агнесса решила, что лучшего момента не представится. Куй железо, пока горячо, как любил говорить её отец.

— Раз уж мы заговорили о долге… — она сделала паузу, тщательно подбирая слова. — Род Новиковых планирует расширить зону безопасности. Мы готовим масштабную операцию по зачистке территории вокруг Чёрного Озера.

Меньшиков заинтересованно поднял бровь.

— Чёрное Озеро? Это же гиблое место в «Жёлтой зоне». Там настоящий рассадник тварей.

— Именно, — подтвердила Агнесса. — И этот рассадник находится слишком близко к городу. Мы хотим ликвидировать угрозу превентивно и создать там безопасный периметр. Своими силами и за свой счёт.

Генералы переглянулись. Кто-то одобрительно хмыкнул. Аристократ, который тратит свои ресурсы на зачистку диких территорий, а не на балы и яхты? Это было что-то новенькое.

— Похвально, — произнёс Меньшиков. — Весьма похвально. Канцелярия даст вам полный карт-бланш на действия в этом секторе. Любая бюрократическая поддержка, приоритетный доступ к данным разведки — всё ваше. Очистите это болото — и Империя этого не забудет.

Он взял со стола плотный конверт с золотым тиснением.

— И, кстати, о памяти Империи… Это для вас.

Агнесса приняла конверт.

— Гранд-Бал в честь дня основания столицы. Приглашены только избранные. И вы теперь в их числе.

Сердце Агнессы забилось чаще. Гранд-Бал… Мероприятие, куда её перестали звать сразу после смерти родителей. Двери высшего света, захлопнутые перед её носом, теперь снова были открыты.

— Благодарю, — сдержанно ответила она.

— И ещё одно, — князь открыл папку, лежавшую перед ним. — Мы провели проверку по вашему запросу. Касательно патентов и лицензий, которые оспаривали некоторые рода…

Агнесса напряглась. Эти судебные тяжбы тянулись месяцами. Конкуренты, воспользовавшись слабостью Новиковых, нагло присвоили себе несколько ключевых рецептур её отца, завалив суды поддельными документами.

— Мы подняли архивы, — продолжил Меньшиков. — Провели магическую экспертизу подписей. Наглость этих господ перешла все границы. Они воровали у мёртвого, думая, что сирота не сможет ответить, — он с отвращением захлопнул папку. — Мы разобрались. Все права на рецептуры возвращены роду Новиковых. Патенты восстановлены задним числом. А что касается всех причастных… будьте уверены, они понесут наказание. Штрафы будут такими, что им придётся продать свои столичные особняки, чтобы расплатиться. А их главы… скажем так, они надолго уедут поправлять здоровье в Сибирь.

— Справедливость восторжествовала, — тихо произнесла Агнесса.

— Справедливость — это воля Императора, — веско заметил князь. — Вы свободны, графиня.

Агнесса вышла из кабинета, прошла через строй гвардейцев и оказалась в просторном холле Канцелярии. Она прижалась спиной к прохладной мраморной стене и закрыла глаза. В руке она сжимала приглашение на бал. На груди тяжестью висел орден. В кармане лежали документы, возвращающие её семье украденные миллионы.

И всё это… дело рук одного человека, который двигал фигурами на доске с такой лёгкостью, будто играл с детьми. Он заставил её спасти заложников — и она получила орден. Он попросил землю у озера — и она получила карт-бланш от Империи. Он мимоходом вскрыл грызню с рецептами — и уничтожил двух её врагов, даже не выходя из своего кабинета.

Она отлипла от стены и пошла к выходу, гулко стуча каблуками по полу.

Агнесса понимала одно: она сделает всё, что попросит Виктор Химеров. Потому что быть его союзником оказалось самой выгодной инвестицией в истории рода Новиковых.

* * *

Охрана — это больное место любой организации. Особенно, когда твоя организация — это магнит для неприятностей всех мастей, от мелкой шпаны до аристократов с манией величия.

Я сидел в лаборатории и вертел в руках оплавленный кусок металла — всё, что осталось от артефактного щита одного из наёмников.

«Как они это сделали?» — размышлял я.

Технологии в этом мире были… специфическими, из безумной смеси магии и механики.

Мне нужна была защита для Валерии. Псих — это хорошо, но он слишком заметен. Рядовая — тем более. К тому же, они не могут быть с ней двадцать четыре часа в сутки. Нужно что-то компактное, незаметное и… смертоносное.

Мой взгляд упал на клетку с хомяками. Десять пухлых, мохнатых комочков, которых никто не воспринимает как угрозу. Максимум — как милых зверушек.

— Вот вы-то мне и нужны, — улыбнулся я.

Работа предстояла адская. Я заперся в лаборатории на весь день, запретив меня беспокоить даже в случае ядерной войны. Я брал каждого хомяка и перекраивал его заново.

Первым делом — скелет. Я насыщал кости кальцием и магическими полимерами, делая их прочнее титана. Теперь, если на этого хомяка наступит слон, то «сломает» ногу.

Затем — оружие. Я модифицировал фаланги пальцев на передних лапках. Теперь по ментальной команде или при всплеске адреналина из подушечек выдвигались острые, как бритва, и прочные, как алмаз лезвия. Десять сантиметров чистой смерти, спрятанные в мягкой лапке.

— Сердце… Одного мало, — бормотал я, глядя на пульсирующий орган грызуна. — При таких нагрузках оно просто взорвётся.

Я создал дублирующую систему. А потом ещё одну. И ещё. В крошечном теле теперь билось шесть сердец, которые работали каскадом, разгоняя кровь с бешеной скоростью.

Кровь я тоже заменил. Теперь это была не просто жидкость, а высокооктановое топливо, насыщенное кислородом и регенерирующими агентами.

— Температурный режим…

Я добавил подшёрсток из особых волокон и изменил теплообмен. Теперь им было плевать на мороз, жару и электричество. Я буквально пропустил через тестового хомяка разряд в 220 вольт. Он только шерсть распушил и зевнул.

И, наконец, мозг. Я расширил нейронные связи, убрал инстинкт страха. Теперь это были тактические биороботы с интеллектом выше, чем у среднего гвардейца в этом городе.

К вечеру я был выжат как лимон, но передо мной на столе сидел «Отряд Альфа» — десять хомяков, внешне ничем не отличавшихся от обычных зверьков. Но внутри это были машины смерти.

— Ваша задача одна… — сказал я, глядя на них. — … Валерия. Вы её тень, броня и карающий меч. Она может носить вас в кармане, в сумочке… Да где угодно. Вы всегда должны быть рядом.

Хомяки синхронно кивнули. Я сгрёб их в коробку и вышел в приёмную.

— Лера, собирайся, — бросил я на ходу.

Валерия оторвалась от компьютера.

— Куда? Уже ночь почти.

— На прогулку в подземелье.

— Что⁈ — взвыла она. — Вик, ну какое ещё подземелье, я только туфли помыла!

— Надо, Лера, очень надо. И захвати с собой… вот это.

Я поставил перед ней коробку.

— Хомяки? — она заглянула внутрь. — Зачем нам хомяки в канализации?

— Чтобы тебе не было скучно. Рассовывай их по карманам.

Она посмотрела на меня как на сумасшедшего, но спорить не стала. Просто взяла коробку с собой.

Мы спустились в люк. Рядовая и Псих шли с нами. Подземелье встретило нас привычной сыростью и темнотой. Мы шли долго, петляя по лабиринту. Валерия постоянно оглядывалась и задавала вопросы.

— Вик, а ты точно знаешь дорогу?

— Угу…

— А те твари, про которых ты рассказывал… они же здесь больше не живут?

— Угу…

— А зачем нам хомяки? Они же замёрзнут!

— Угу…

— Что⁈

Мне нужно было найти определённое место…

Наконец мы вышли в огромный коллекторный зал с высокими сводами. Я остановился в центре.

— Всё, пришли.

Валерия огляделась, ёжась от холода.

— И что теперь? Пикник?

— Нет. Тренировка.

Я отошёл к стене, где был небольшой каменный выступ на высоте двух метров. Запрыгнул на него. Псих и Рядовая остались внизу, охраняя подходы к выступу.

Валерия осталась одна в центре зала.

— Вик? Ты чего туда залез?

— Наблюдательный пункт, — пояснил я. — А теперь смотри.

Я набрал в грудь воздуха. Мои голосовые связки перестроились, гортань расширилась…

— Р-Р-Р-Р-Р-Р-А-А-А-А-А-У-У-У-У-У-У-Г-Х!!!

Чудовищный рёв заполнил собой всё пространство, ударил по ушам, заставил вибрировать воду в канале. Это был вызов, крик альфа-хищника, заявляющего права на территорию.

Валерия закрыла уши руками и присела.

— Ты с ума сошёл⁈ — закричала она, когда эхо стихло. — Ты же всех тварей в округе разбудишь!

— Именно, — кивнул я. — Ждём гостей.

И они не заставили себя ждать. Из боковых тоннелей послышался шорох, скрежет когтей и шипение. На свет моих фонарей начали выползать обитатели глубин: крысо-волки, гигантские многоножки, какие-то склизкие твари без глаз…

Их было много, и абсолютно все были голодными и злыми. Они услышали вызов и пришли убивать.

Валерия в ужасе завертелась на месте.

— Вик! Вик, сделай что-нибудь! Их много!

Твари подступали всё ближе…

Я сидел на выступе, болтая ногами.

— Лера, у тебя есть всё, чтобы выжить, — спокойно сказал я. — Ощути силу. Поверь в себя. И в тех, кто у тебя в коробке.

Она посмотрела на меня снизу вверх огромными от страха глазами.

— Ты… ты шутишь? Какая коробка⁈ Меня сейчас сожрут!

Одна из многоножек, клацая жвалами, подползла к ней. Валерия взвизгнула и, повинуясь инстинкту, подбежала ко мне и попыталась запрыгнуть на выступ. Она подпрыгнула, цепляясь пальцами за скользкий камень. Но выступ был слишком высоко.

Она сорвалась и упала обратно в грязь.

— Вик! Помоги! — она плакала. — Я не могу!..

Твари приближались. Я видел, как Псих напрягся, готовый рвануть на помощь, но я жестом остановил его.

— Я в тебя верю, Лера, — сказал я громко.

Она посмотрела на меня с отчаянием. Она не верила. Сейчас она была обычной девушкой, администратором, которая боялась пауков и темноты, и не могла поверить, что способна выжить в этом аду.

И я понял: пока я здесь, пока она видит меня — она будет надеяться на мою помощь и не включит свои инстинкты, чтобы довериться своей «свите».

— Чёрт… — пробормотал я, вставая. — Всё хреново. Прости, Лера, но так надо. Псих, Рядовая, за мной!

Мои химеры, бросив последний взгляд на хозяйку, неохотно запрыгнули ко мне. Я развернулся и шагнул в тёмный проход за моей спиной, ведущий на верхние уровни.

— Вик⁈ — крик Валерии сорвался в панический визг. — ВИК! ТЫ КУДА⁈ НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ!!!

Я не обернулся, оставив её одну в темноте, в окружении монстров.

Это было жестоко. Но это было единственным способом. Только оказавшись на грани смерти, когда надежды на помощь извне нет, она сможет установить ту самую связь с хомяками, моими модифицированными убийцами.

Её страх станет катализатором. Её желание жить пробудит в них боевые протоколы на полную мощность. Они станут единым организмом и будут защищать её не потому, что я приказал, а потому, что она станет их Королевой. И тогда, через эту связь, они смогут найти и защитить её где угодно и от кого угодно.

Я шёл по тоннелю, слушая затихающие крики Валерии, и сердце моё сжималось. Но я знал: через час она выйдет оттуда. Другой… Сильной… И живой.

А пока… надо было подготовить ей горячий чай и успокоительное. Она мне этого долго не простит.

Глава 7

Я сидел в своём кабинете, допивая остывший чай, когда снизу, из вентиляционной шахты, донёсся требовательный скрежет. Я сдвинул решётку, и на поверхность вылез Харон.

Мой крысиный король встал на задние лапы, поправил свою проволочную корону и издал серию коротких, резких писков, которые мой мозг, привыкший к ментальной трансляции, мгновенно перевёл в связную речь.

— Беда под землёй… Пришли чужаки… Уроды… Они хотели подчинить моих подданных.

— Кто такие?

— Не наши… Мутанты… Неправильные… От них пахнет гнилью и чужой силой.

Меня это заинтересовало. Крысы в этом городе и так не отличались красотой, но если даже мой, видавший виды, король назвал их «неправильными», значит, дело серьёзное.

— Веди.

Мы спустились в подвал, а оттуда в хитросплетение старых коллекторов. Харон бежал впереди, уверенно ориентируясь в подземном лабиринте. Когда мы добрались до места недавней стычки, я почувствовал чужеродный дух тёмной алхимии.

На бетонном полу лежали несколько трупов. Ну, точнее, ошмётков. Я присел перед одним из них и активировал истинное зрение.

— М-да-а… — протянул я.

Передо мной лежал результат работы химеролога. Но химеролога паршивого, грязного и, судя по всему, фанатичного. Это была не тонкая генетическая настройка и не ювелирное вживление атрибутов, как сделал бы я.

Нет, этих тварей слепили грубо, взяв за основу крыс, накачали их стимуляторами роста, а потом буквально «приварили» куски плоти других существ, используя некротическую энергию.

Я провёл рукой над разорванной грудной клеткой мутанта. Фон был отвратительный… Здесь смешались биология и какая-то мутная магия. Подобное обычно практикуют культисты, поклоняющиеся мелким божкам разложения или хаоса. Они не ищут гармонии, им нужна только убойная сила и страх.

— Мерзость, — констатировал я, вытирая руку платком. — Это работа «нечистых».

Харон вопросительно пискнул.

— У них есть хозяин, — пояснил я. — И этот хозяин пользуется очень плохими источниками энергии. Возможно, он заключил контракт с какой-то сущностью, которая даёт ему силу в обмен на… скажем так, не самые приятные вещи.

Мне даже стало жаль этих уродцев. Их жизнь была сплошной мукой с момента создания. Их тела постоянно конфликтовали сами с собой, раздираемые противоречивыми командами генома и тёмной магии.

— Ладно, идём дальше. Покажи мне, как вы живёте.

Мы углубились в территорию стаи Харона. Зрелище было… удручающим. Крысы старались — тащили сюда всё, что могли найти, пытаясь обустроить быт. Но получалось у них, мягко говоря, так себе. Хижины, слепленные из грязи, веток, кусков пластика и старого тряпья, выглядели жалко. Казалось, дунь на них — и всё развалится. Архитекторы из них были никудышные.

Зато меня порадовало другое. Мы вышли в небольшое ответвление туннеля, которое крысы приспособили под оружейную. Я остановился, с любопытством наблюдая за процессом. У стены сидела крупная крыса и сжимала в лапах кусок толстой ржавой проволоки. Ритмично, с усердием, она тёрла металл о шершавый камень стены.

Вжик… Вжик… Вжик…

Кончик проволоки уже блестел, превращаясь в примитивное, но опасное шило. Рядом лежала горка уже готового оружия: заточенные куски арматуры, осколки стекла, примотанные проволокой к палкам, даже половинка ножниц, превращённая в саблю.

— Молодцы, — похвалил я. — Орудийная деятельность — первый признак развитого интеллекта.

Харон гордо выпятил грудь.

— Когтей не всегда хватает… Железо лучше пробивает шкуру.

— Правильно мыслишь. Если нельзя отрастить когти, нужно найти то, что их заменит. Это правильный путь эволюции.

Мы прошли дальше. Повеяло холодом. В нише, выбитой в кирпичной кладке, располагался продовольственный склад. Я заглянул внутрь и уважительно присвистнул. В центре ниши стоял небольшой, покрытый инеем ящик, от которого фонило холодом.

— Артефакт? — спросил я. — Где взяли?

— Нашли, — уклончиво ответил Харон. — Лежал у двуногих в подвале… Им не нужен был.

— Ага, «лежал». Ну ладно. Главное, что работает.

Вокруг ледяного ящика были разложены припасы: тушки голубей, несколько жирных подземных химер, рыба… Я внимательно осмотрел запасы. Человечины не было — ни костей, ни характерного запаха. Мои крысы строго соблюдали запрет.

— Хорошие мальчики, — я погладил Харона по голове. — Никаких людей, это правильно. За это я вас уважаю.

Но вот жилищные условия… Я посмотрел на очередное строение из коробок и глины, которое покосилось набок.

— С этим надо что-то делать. Вы строите как птицы — лепите всё в кучу. Надо будет прислать вам бригаду бобров-инженеров или кротов-проходчиков. Научат вас арки класть.

Харон хотел что-то ответить, но тут раздался громкий треск. Одна из хибар, сложенная из поддонов, кирпичей и кусков шифера, зашаталась и обрушилась, подняв облако пыли.

Раздался тонкий, полный боли визг. Крысы тут же бросились к завалу и быстро растащили обломки, вытаскивая пострадавшего сородича.

Это был молодой крыс-разведчик. Его задние лапы были неестественно вывернуты, раздробленные упавшей балкой. Он пытался ползти на передних, волоча за собой бесполезную нижнюю часть тела.

Вокруг собралась толпа. Один из старых крыс, весь в шрамах, подошёл к раненому и вопросительно посмотрел на Харона, оскалив зубы. Закон стаи суров: слабый должен умереть, чтобы не быть обузой. Добить — это милосердие.

Но Харон вышел вперёд, закрывая собой пострадавшего.

— Нет! — властно пискнул он. — Мы не убиваем своих… Мы помогаем… Тащить его в гнездо!

Двое крыс подхватили раненого под лапы и потащили прочь, а я вздохнул:

— Ну вот, опять работа… — подошёл к процессии. — Стойте. Кладите его здесь.

Крысы послушно опустили товарища на бетон. Я присел рядом, осматривая повреждения. Перелом позвоночника, раздробленные кости таза… Обычный ветеринар предложил бы усыпление. Но я-то не обычный.

— Держись, братик. Сейчас починим…

Мои руки окутало мягкое свечение, и я направил поток энергии в искалеченное тело. Сломанные кости захрустели, вставая на место. Осколки срастались, формируя единый монолит. Бонусом я насытил костную ткань кальцием, сделав её гораздо прочнее. Порванные нервы сплелись заново, мышцы налились силой.

Через минуту крыс перестал скулить. Он неуверенно дёрнул сначала одной задней лапой, потом второй. А затем вскочил и подпрыгнул на месте, проверяя новые возможности.

— Теперь у тебя бронированный зад, — сказал я ему. — Можешь падать хоть с потолка, ничего не будет.

Крыс благодарно лизнул мне палец и убежал. Я выпрямился и посмотрел на Харона.

— Ты правильно поступил. Стая сильна не только зубами, но и единством. Но вам нужна сила, чтобы защищать свой дом от тех уродов, — я положил руку на голову Короля. — Прими дар.

Мощный импульс энергии перешёл от меня к нему. Харон задрожал, его мышцы уплотнились, аура стала ярче и насыщеннее.

— А теперь выбери десятерых лучших — тех, кто готов стать настоящей гвардией.

Харон не колебался. Он издал клич, и перед нами выстроились крысы. Король прошёл вдоль строя, отбирая кандидатов, потыкав лапой в грудь избранным.

Трое самых крупных и мощных — ветераны со шрамами. И семеро молодых, со смелыми взглядами и длинными хвостами.

— Эти, — сказал Харон.

— Хороший выбор, — оценил я. — Три танка и семь диверсантов. Разумно.

Я принялся за работу. Троих здоровяков я превратил в живые «крепости». Утолщил шкуру, превратив её в подобие костяной брони. Укрепил челюсти так, чтобы они могли легко перекусывать толстую проволоку. Усилил мышечный каркас. Теперь это были Стражи — медленные, но очень крепкие.

Семёрку остальных я перекроил по-другому. Облегчил кости для скорости. Усилил рефлексы. Изменил структуру лап, чтобы они могли бегать по стенам и потолку, как мухи. Обострил органы чувств до предела. Это были Тени — разведчики и убийцы, способные проникнуть в любую щель.

Когда я закончил, передо мной стоял маленький элитный отряд.

— Теперь это твоя личная гвардия, Харон, — сказал я. — Стражи пусть охраняют входы и склады. А Тени… пусть охотятся. Пусть собирают информацию и найдут логово тех мутантов.

— Мы всё сделаем, — поклонился Харон.

Возвращаясь обратно в клинику, я прокручивал в голове события вчерашнего дня. А именно тот момент, когда оставил своего администратора в тёмном коллекторе наедине с коробкой хомяков и толпой голодных монстров.

Жестоко? Возможно… Эффективно? Безусловно!

Я вошёл в клинику. Валерия ещё была на месте — живая, целая, без видимых повреждений, если не считать слегка дёргающегося глаза и ауры, которая теперь фонила не страхом, а какой-то особенно злой решимостью.

Отреагировала она на моё появление на удивление спокойно. Не кинулась с кулаками, не стала рыдать. Просто посмотрела на меня тяжёлым взглядом исподлобья.

— Привет, — бросил я, проходя к кофемашине. — Как прошла смена?

— Нормально, — процедила она сквозь зубы, не отрываясь от монитора. — Рабочий процесс.

Вот только я заметил одну деталь. Когда я отвернулся, чтобы насыпать зёрна, Валерия чуть наклонилась к сидящему на стойке хомяку и яростно зашептала:

— Фас! Взять его! Ну же! Укуси за ногу!

Хомяк поднял на неё взгляд и демонстративно покрутил лапкой у виска, всем своим видом показывая: «Женщина, ты в своём уме? Это же Хозяин! Он нас создал. Я не самоубийца».

Валерия насупилась, но попыток не оставила. Она пихнула другого хомяка ручкой в бок и снова шепнула:

— Атакуй! Ну? Чего сидишь⁈

Но тот только зевнул и отвернулся.

— Что-то случилось? — спросил я, поворачиваясь с чашкой.

— Нет, — она фальшиво улыбнулась. — Всё просто замечательно. Я в восторге от твоих методов тимбилдинга.

— Расскажешь, как прошло?

— Да ничего особенного… Мы просто погуляли и вернулись. Всё было под контролем.

Врёт. И при этом пытается сохранить лицо.

Я подошёл к стойке. Один из хомяков, участвовавших в «прогулке», как раз точил о точильный камень свой острейший коготь.

— Иди сюда, боец, — я подставил ладонь.

Хомяк запрыгнул мне на руку. Я прикрыл глаза и коснулся его лба кончиком пальца, погружаясь в его воспоминания. Мне нужна была картинка.

Вспышка…

Темнота коллектора… Валерия стоит посреди зала, прижимая к груди коробку. Её трясёт. Из тоннелей лезут твари: слизни, многоножки, какие-то зубастые черви… Их очень много, и они все безумно голодны.

Валерия визжит, пятится назад, спотыкается, падает… Коробка вылетает из рук, хомяки рассыпаются по полу горохом.

— Бегите! — кричит она. — Спасайтесь!

Твари бросаются в атаку…

И тут мои пушистые убийцы вступают в дело, занимая круговую оборону вокруг своего администратора. Начинается мясорубка. Хомяки работают, как единый механизм: они колют глаза, режут на куски, вспарывают брюха… Но их мало. А монстров много.

И вот тут начинается самое интересное. Я вижу, как хомяки — эти маленькие хитрые бестии — начинают… играть. Они прекрасно справляются, но намеренно допускают «ошибки».

Один из бойцов «случайно» поскальзывается прямо перед мордой гигантской крысы-мутанта, открываясь для удара. Валерия видит это. Её страх за себя сменяется страхом за маленькое существо.

— Сзади! — орёт она. — Пригнись!

Хомяк мгновенно падает плашмя. Челюсти крысы смыкаются над его головой, хватая воздух. Грызун тут же вскакивает и вонзает длинный коготь крысе в горло.

Второй хомяк позволяет слизню подобраться слишком близко. Тварь уже готова плюнуть кислотой…

— Бей его! — визжит Валерия, швыряя в слизня свой туфель.

Каблук попадает монстру в глаз. Слизень дёргается, теряя ориентацию. Хомяк тут же пользуется моментом и убивает врага.

— Слева! Там ещё двое! — командует Валерия, уже забыв про свой страх. — Прикрывайте друг друга!

Она входит в раж. Теперь она больше не жертва, а оператор.

— Да откуси ты ей язык, чего ты ждёшь⁈ — орёт она, видя, как жаба-переросток пытается схватить одного из бойцов.

Хомяк с радостным писком выполняет приказ, вгрызаясь в мягкую плоть…

К концу боя Валерия уже не жалась к стене, а стояла в центре зала босая (второй туфель тоже пошёл в ход, как метательное оружие), растрёпанная, но с горящими глазами. Она раздавала команды, указывала цели, предупреждала об опасности…

А хомяки… Эти притворные паршивцы слушались её беспрекословно. Они с удовольствием подыгрывали ей, создавая иллюзию опасности там, где её не было, чтобы заставить её действовать. Им нравился этот стиль, этот, как модно говорить в этом мире, «вайб»…

Я смотрел на эту картину через память хомяка, и мне вспомнился другой мир и другой человек…

Феликс — Повелитель Дронов.

Я помнил его ещё молодым, когда он только начинал свой путь. Худой парень, окружённый роем механических созданий…

Валерия сейчас отдалённо напоминала его. Те же резкие команды, тот же цепкий взгляд, охватывающий всё поле боя целиком, то же интуитивное понимание того, какой юнит куда направить. Она управляла живыми существами так же, как Феликс управлял своими машинами…

Конечно, не столь виртуозно, да и масштабы пока не те… Но потенциал был огромным.

Я открыл глаза и вернул хомяка на стойку.

— Ну что, — сказал я, глядя на Валерию. — Я слышал, ты там обувь потеряла?

— Откуда ты… — покраснела она. — А, понятно…

— Не важно. Главное — результат. И, кстати, — я улыбнулся. — Ты отлично справилась. Прямо как один мой старый знакомый… Ладно, Повелительница Хомяков, заказывай новые туфли. Фирма платит.

Я ушёл в свой кабинет, плотно прикрыл дверь и сразу набрал номер Агнессы.

— Виктор, привет! — раздался её голос после первого же гудка.

— Привет, красавица. У меня срочный заказ. На этот раз мне нужна живность. Запиши: пауки-ткачи. Редкий вид, «Серебряные Архитекторы» или как-то так их называют в каталогах. Мне нужно пять штук.

— Пауки? — в голосе Агнессы прозвучало сомнение. — Но… зачем они тебе?

— Надо, Агнесса. Очень надо. Они умеют плести не только паутину, но и сверхпрочные конструкции. Если я их правильно прокачаю и задам вектор развития, они смогут строить… ну, скажем так, жилые комплексы.

— Жилые комплексы? — переспросила она. — Для кого?

— Для сотрудников, работающих вахтовым методом в сложных условиях, — уклончиво ответил я.

Не буду же я ей рассказывать, что собираюсь обустроить комфортабельное жильё для своей крысиной армии в канализации. Им там сыро и неуютно, а эти паучки сплетут им настоящие дворцы из изолирующего материала. Укрепят своды, сделают гамаки… Крысы будут довольны. А довольная крыса — это эффективная крыса.

— Хорошо, — вздохнула Агнесса. — Достану.

— Спасибо, ты лучшая.

Я положил трубку и вышел в коридор. В клинике было тихо, но из приёмной доносилось какое-то странное бормотание. Я подошёл поближе, стараясь ступать бесшумно. Валерия с кем-то разговаривала.

— … ну почему вы не хотите? Вас же десять! — возмущалась она. — Вы же спецназ! Вы могли бы на него напрыгнуть, сделать своё это «кия-кия», покусать его за пятки… Ну, наказать! Он же меня бросил! Одну! В темноте! С монстрами! Он должен пострадать, понимаете? Хоть чуть-чуть!

Я осторожно выглянул из-за угла. Валерия сидела за стойкой, а перед ней на столешнице выстроился в ряд мой «Отряд Альфа». Хомяки переминались с лапки на лапку и виновато опускали глазки.

Командир отряда отрицательно мотал головой.

— В смысле нет? — всплеснула руками Лера. — Почему нет? Ах, вам страшно? Вы его боитесь?

Хомяк энергично закивал.

— Да ладно вам! Вы же банда! Вы же сила! — не унималась она. — Что значит «не осилите»? А сколько вам нужно для храбрости? Ещё десять? Двадцать?

Хомяк растопырил лапки, показывая, что нужно очень много.

— Тысячу⁈ — ахнула Валерия. — Вы с ума сошли? Я же вас не прокормлю! Где я вам столько семечек возьму? — она на секунду задумалась. — Стоп… А тысяча точно справится?

Хомяк снова помотал головой.

— В смысле «нет»? — растерялась она. — Даже тысяча не справится? А зачем вам тогда тысяча?

Грызун что-то пропищал.

— Ах, чтоб вам скучно не было… — протянула Валерия и уронила голову на руки. — Ну что ж мне с вами делать? Почему вы такие бесполезные в плане мести?

Я улыбнулся и вышел из «укрытия».

— Знаешь, Лера, — сказал я, опираясь плечом о косяк. — Если я тебе дам в подчинение Рядовую и Психа, я тоже сомневаюсь, что они согласятся на этот суицид.

Валерия подпрыгнула на стуле, хомяки мгновенно вытянулись по струнке и отдали мне воинское приветствие.

— Вик! — она покраснела. — Ты… ты давно здесь стоишь?

— Достаточно, чтобы понять, что бунт на корабле подавлен в зародыше из-за трусости заговорщиков, — я подошёл к стойке. — Ну, как ты? Отошла?

Она тяжело вздохнула, поправляя причёску.

— Знаешь… сегодня дела уже немного лучше. Руки почти не трясутся. И кошмары ночью не снились.

— Вот и отлично.

Валерия потянулась к своей чашке с чаем, сделала глоток и тут же скривилась.

— Блин… Сахар забыла положить.

Она с тоской посмотрела на сахарницу, которая стояла на другом конце длинной стойки. Вставать ей явно было лень, и она перевела взгляд на командира хомяков.

Тот всё понял без слов, и молнией сорвался с места. Это было похоже на размытый росчерк. Сальто! Кувырок через степлер! Пробежка по клавиатуре (ни одной клавиши не нажал!)! Прыжок!

Он приземлился у сахарницы, схватил ложку, зачерпнул сахар… И пулей обратно.

Двойное сальто в воздухе! Ложка с сахаром в лапах даже не дрогнула, ни одной крупинки не упало. Приземление на край чашки. Херак! Сахар уже в чае.

Он быстро перемешал чай, облизал ложку (чисто для контроля качества) и положил её на блюдце. Встал в стойку, ожидая похвалы.

Всё это заняло секунд пять, не больше.

— Спасибо, — кивнула Валерия и сделала глоток. — Вот теперь вкусно.

— Слушай, Лер, — медленно произнёс я. — А ты вообще понимаешь, что у тебя в руках? Это же идеальная машина для убийства. Он сейчас двигался быстрее, чем человеческий глаз способен зафиксировать. И это он только в начале своего пути, а ведь будет становиться всё сильнее, и сильнее, и сильнее… А ты его используешь, чтобы чай размешивать?

Она пожала плечами, делая очередной глоток.

— Понимаю. И что? Чай-то я люблю сладкий.

— Понятно, — кивнул я.

Больше вопросов у меня не было. Я развернулся и пошёл к себе, скрывая улыбку.

Чёрт возьми, я сделал правильный выбор. Именно такие люди и заслуживают личных химер. Люди, которые не видят в них оружие, инструменты или монстров. Для неё они — компаньоны, помощники и друзья, которые могут и сахар принести, и голову врагу открутить, если понадобится. В этом была гармония.

Я вспомнил Рядовую. Моя могучая обезьяна-солдат, способная разорвать танк, сейчас сидела у себя в комнате и, наверное, досматривала очередной сезон криминальной драмы, переживая за главных героев. У неё тоже были чувства и свои маленькие радости. И Валерия это понимала, потому что видела в них личностей, а не набор боевых характеристик.

А люди… Люди так мало в этом понимают. Для большинства химера — это просто дорогая и опасная вещь.

Я прошёл мимо кабинета в дальнее помещение, где мы обустроили временный стационар для «отказников». Вдоль стен стояли клетки и лежанки, все места были заняты.

Я медленно прошёлся между рядами.

— Ну, как вы тут, бродяги?

Подошёл к клетке с огромным пушистым котом, у которого ещё вчера была рваная рана на боку. Кот спал, свернувшись клубком. Я осторожно, чтобы не разбудить, проверил место ранения. Чисто. Кожа розовая, молодая, уже покрывается пушком.

В следующей клетке сидел пёс, которому я восстанавливал раздробленную лапу. Он увидел меня, вильнул хвостом и лизнул руку. Я ощупал кость. Срослась идеально, даже костная мозоль минимальная.

В углу в террариуме сидела одноглазая ящерица. Глаз, который я ей вживил, ярко светился мягким светом, сканируя пространство в тепловом диапазоне. Ящерица подняла голову и приветливо зашипела. Зрение восстановлено, функционал расширен.

Я проверял их одного за другим. Маленькая декоративная лисичка с восстановленным обменом веществ… Сова с укреплёнными крыльями… Енот, которому я вылечил хронический гастрит (последствие бесконтрольного пожирания мусора)…

Все они были полностью здоровы и готовы к новой жизни. Это были разные животные: обычные, немного улучшенные, добрые и маленькие… Не боевые монстры, а именно питомцы — те, кто принесёт радость, а не разрушение.

Я достал телефон и набрал номер директора приюта «Надежда».

— Алло? Виктор? Добрый вечер! — Савелий Тимофеевич ответил после второго гудка.

— Здравствуйте, Савелий Тимофеевич. Как у вас дела? Как дети?

— Ох, Виктор… Дети в восторге! После ремонта у нас тепло, светло… Еда отличная. Спасибо вам и графине. Мы до сих пор не верим своему счастью.

— Это хорошо. Но у меня для вас есть ещё одна новость. Помните, я обещал?

— Про животных?

— Да. У меня готова новая партия. Здоровые, привитые и воспитанные. Самые лучшие. Готов завтра привезти, если вы можете принять.

— Конечно… — произнёс директор дрогнувшим голосом. — Да-да, конечно! Привозите! Мы примем. Дети будут счастливы. Вы даже не представляете, как они ждут.

Я посмотрел на свои пушистые и чешуйчатые творения, которые с надеждой смотрели на меня из клеток.

— Животные тоже… — сказал я. — Животные тоже будут очень счастливы.

Глава 8

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Агнесса Новикова зашла в кабинет, подошла к столу и поставила пакет на стол. Внутри звякнуло стекло.

— Вот, — сказала она и села в кресло напротив. — Всё, как ты и просил.

Виктор оторвался от телефона, отложил его в сторону и быстро заглянул в пакет. Там стояли пять банок из толстого стекла. Внутри каждой, перебирая серебристыми лапками, сидели крупные пауки — Серебряные Архитекторы.

— О, отлично, — кивнул он. — Спасибо. Поставь вон туда, на полку, пожалуйста.

Агнесса уставилась на него так, будто Виктор только что попросил её поставить на полку собственную голову. Даже глаз от возмущения начал мелко подёргиваться.

— И это всё? — тихо спросила она. — «Спасибо, поставь на полку»?

— Ну да. А что ещё нужно? — Виктор снова, как ни в чём не бывало, взял в руки телефон. — Ты же их привезла. Значит, задача выполнена. Молодец, что я ещё могу сказать?

— Молодец⁈ Виктор, ты хоть представляешь, чего мне это стоило⁈ Ты знаешь, что этих тварей в столице всего штук тридцать⁈ И двадцать из них — в личной коллекции Императора! Это краснокнижный вид, вывоз которого запрещён под страхом каторги! Их добывают в закрытых пещерах Уральского хребта, куда даже гвардейцы боятся соваться!

Она начала загибать пальцы.

— Я подняла всех… Звонила контрабандистам… Переплатила в десять раз… Отдала за этих пауков столько, что можно было купить новый особняк…

Пока она говорила, Виктор лениво постучал пальцем по стеклу одной из банок. Паук внутри замер, посмотрел на него всеми восемью глазами, а затем быстро сплёл из серебристой паутины идеально ровный знак вопроса. Виктор одобрительно хмыкнул и кивнул членистоногому. Агнесса, заметив это, побледнела.

— … мне пришлось лично ехать на встречу в какие-то гаражи к мутному типу, который трясся от каждого шороха! А ты мне просто говоришь: «Поставь на полку»⁈ И вообще! Откуда ты про них узнал⁈ Это же закрытая информация! Про них даже в учебниках для Высшей Академии не пишут!

Виктор спокойно посмотрел на неё поверх телефона.

— В книжке вычитал.

Агнесса открыла рот.

— В книжке… — повторила она. — В какой, к чёрту, книжке⁈ «Занимательная арахнология для самых маленьких»⁈

— В старой, — уточнил он. — Библиотека у меня хорошая была. Да ты не парься, главное, что они у нас.

Она сидела и смотрела на него, пытаясь понять, издевается он или говорит серьёзно.

— Ладно, не кипятись. Ты молодец, правда. Пауки отличные, живые, активные… То, что надо. Но у меня для тебя есть новость получше. Через неделю, максимум через две, мы начнём следующий этап лечения твоего брата.

Вся её злость, усталость и раздражение в одно мгновение испарились.

— Ты… ты уверен? Уже можно?

— Нужно, — кивнул он. — Организм адаптировался, каналы прочистились. Пора переходить к следующей фазе. Будем закреплять результат и усиливать потенциал. Так что готовь парня. Пусть хорошо кушает и спит.

— Я… я поняла. Спасибо, Виктор. Я всё подготовлю. Всё будет сделано в лучшем виде, как мы договаривались.

Она встала, ещё раз посмотрела на пакет с пауками, но уже без злости, а скорее с равнодушием к потраченным усилиям, и пошла к выходу.

— Бывай, — бросил Виктор ей вслед.

Агнесса вышла из кабинета, прошла через приёмную, кивнув Валерии, и оказалась на улице. Свежий воздух немного прояснил мысли. Она села в машину, захлопнула дверь и прижалась лбом к прохладному стеклу.

«Миша… Скоро следующий этап…»

Радость переполняла её, но тут же, как ушат холодной воды, пришла другая мысль. Она резко выпрямилась.

— Чёрт!

Водитель вздрогнул и посмотрел в зеркало заднего вида.

— Госпожа? Что-то случилось? Возвращаемся?

— Нет! — она досадливо ударила ладонью по подлокотнику. — Я забыла! Я же ехала к нему не только с пауками!

Гранд-Бал… То самое мероприятие, куда её пригласили впервые за долгое время. Событие года, которое соберёт весь цвет Империи. И ей нужен был спутник. Да не просто эскорт, а кто-то, кто будет смотреться достойно, но при этом… необычно.

Она хотела пригласить Виктора, чтобы засветить его в высшем свете. Показать его не как ветеринара из подвала, а как своего протеже или партнёра. Пусть все увидят, кто стоит за новым взлётом рода Новиковых.

Это решило бы массу проблем. Если общество примет его, если он получит хоть какой-то официальный статус… хотя бы на уровне слухов… это развяжет ей руки. Можно будет оформить на него дворянство, купить какой-нибудь захудалый, выморочный титул барона.

Сделать из Виктора аристократа… Эта идея фикс сидела у неё в голове уже несколько дней. Это упростило бы всё: контракты, допуски и взаимодействие с властями. Ему не пришлось бы прятаться за её спиной или использовать подставных лиц вроде Валерии. Он стал бы полноценным игроком.

Но сейчас, сидя в машине, она поняла, что это будет ой как непросто. Вспомнила его лицо, когда он говорил про «книжку». Его джинсы, своеобразную манеру общения и абсолютное наплевательство на условности и этикет.

Представить Виктора во фраке, кланяющегося аристократам или ведущего светскую беседу о погоде и видах на урожай… Агнесса нервно хихикнула.

Воображение тут же услужливо нарисовало картину: сияющий хрусталём зал, струнный квартет, и Виктор в своих потёртых джинсах, который задумчиво ощупывает призового пуделя графини Покровской, бормоча, что «собаке явно не хватает пары броневых пластин и ядовитых желёз для симметрии»…

А если к нему подойдет надменный князь Оболенский? Этот сноб непременно попытается уколоть Виктора своими фирменными подколками. «Молодой человек, от вас так сильно пахнет… псиной» — мысленно спародировала Агнесса голос князя. И что ответит Виктор? Он же не смутится и наверняка внимательно посмотрит на бледное, аристократичное лицо князя, вздохнёт и скажет: «А у вас, ваше сиятельство, судя по желтизне склер и землистому цвету лица, печёночные сосальщики и глисты»…

«Нет, он же просто пошлёт меня, — с тоской подумала она. — Скажет, что у него операция у морской свинки, и это важнее, чем все балы мира вместе взятые».

Принуждение? Исключено… Давить на него бесполезно, он просто упрётся рогом или начнёт морозиться. Шантаж? Смешно… У него нет болевых точек, кроме его же собственного любопытства.

Значит, нужно действовать хитрее. Если он откажется от титулов и балов — а он откажется, тут к гадалке не ходи, — придётся искать другой путь.

Ей нужно удержать его любой ценой. Пока их сотрудничество выгодно ему, он рядом. Но что будет, когда он получит всё, что хотел? Когда построит свою лабораторию мечты и наиграется в ветеринара?

«Сотрудничество длится, пока оно обоюдовыгодно», — прошептала она отцовскую мудрость.

Ей нужно стать для него незаменимой. И не просто кошельком, а ресурсом, которого он не найдёт больше нигде.

Но это всё потом. Сейчас главное — Миша.

— Домой, — скомандовала она водителю. — И побыстрее.

Она достала телефон и начала составлять список необходимого для подготовки брата. Витамины, БАДы, режим… Всё должно быть идеально. Виктор сделает свою часть работы, а она свою.

* * *

Мы ехали в стареньком фургоне, который я арендовал специально для этой миссии. Сзади, в кузове, копошилась, пищала и мяукала очередная партия «пушистых зверушек». Валерия сидела на пассажирском сиденье, вцепившись руками в голову и массируя виски.

— Вик, это невыносимо… — простонала она. — Они не затыкаются ни на секунду!

— Привыкай, — я крутанул руль, объезжая яму. — Теперь это твоя новая реальность.

— Это не реальность, а какой-то дурдом! И вообще, Вик… Мы везём эту орду к детям. К маленьким, беззащитным детям! Это же химеры! Пусть и слабые, пусть и милые, но всё-таки химеры. А если у кого-то из них перемкнёт в мозгу?

Она обернулась назад, где из переноски на неё смотрел кролик с красными глазами.

— Это ненормально, что животные такие умные, это же противоестественно…

— Ну, не все они гении, — возразил я. — Большинство просто… улучшенные. У них расширенный функционал и стабильная психика. Я лично проверял каждого. У них стоит железобетонный блок на агрессию к детям.

— А если блок слетит?

— Не слетит, это моя работа. И вообще, ты смотришь на это с неправильной стороны. Мир опасен, Лера, особенно для сирот на окраине. А теперь у них будет своя пушистая, зубастая и очень верная армия защитников.

— Ага, армия… — фыркнула она.

Грузовик затормозил у ворот приюта «Надежда». Нас уже ждали. Дети высыпали во двор, прыгая от нетерпения. Савелий Тимофеевич в своём парадном, хоть и штопаном пиджаке, пытался построить их в шеренгу, но безуспешно.

— Разгружаемся! — скомандовал я.

Кенгу (который тоже ехал в заднем отсеке и всю дорогу играл в города с попугаем) принялся выносить клетки.

Началась суета. Мы открывали дверцы, выпуская животных.

В этот момент к воротам подкатил тяжёлый армейский грузовик с гербами рода Новиковых. Из кабины выпрыгнул Макар.

— Госпожа прислала гуманитарку! — крикнул он. — Одежда, обувь, сладости, учебники…

— Отлично! — я махнул рукой. — Сваливайте всё в кучу! Сегодня у нас праздник!

Двор приюта превратился в подобие ярмарочной площади. Дети мерили новые куртки, разворачивали конфеты, визжали и пищали от восторга, а между ними носились мои питомцы.

Котята гонялись за фантиками, щенки облизывали детские лица, еноты деловито проверяли карманы новых курток на предмет неучтённых вкусняшек (пришлось даже мысленно цыкнуть на них)…

Валерия стояла посреди этого хаоса, прижимая руки к груди.

— Шумно… — прошептала она. — Как же шумно… Они все говорят одновременно. Дети кричат, звери думают… У меня так голова лопнет.

— Идём, — я подтолкнул её к зданию. — Директор приглашает к столу.

Мы вошли в столовую, где уже был накрыт праздничный обед.

— Виктор, Валерия, господин Макар… — Савелий Тимофеевич поднял стакан с компотом. — Я не знаю, как вас благодарить. Вы подарили нам чудо!

Пока он толкал речь, я заметил на подоконнике рыжую белку, которая сидела смирно и грызла орех, но её глаза внимательно сканировали помещение. Это была одна из моих «выпускниц» первой волны.

Я наклонился к Валерии.

— Слушай, — затем перевёл взгляд на белку и одними губами, используя ментальный канал, скомандовал: — Отчёт.

Белка замерла, орех выпал из лапок. Она вытянулась по струнке, глядя на меня, и начала «трансляцию». Валерия дёрнулась, схватившись за висок.

— Докладываю по сектору «Песочница», — зазвучал в её голове стрекочущий голосок белки. — Объект «Сашенька», семь лет. Вчера в 14:00 предпринял попытку несанкционированного лазания по пожарной лестнице. Срыв на высоте второго этажа. Угроза перелома шейных позвонков. Агент «Дружок» (пёс, дворняга, эмпат) среагировал штатно. Смягчил падение своим телом. Объект «Сашенька» отделался испугом. Агент «Дружок» получил ушиб мягких тканей…

Валерия открыла рот.

— … сектор «Спальня мальчиков», — продолжала белка. — Объект «Петенька», десять лет. Диагностирована острая фаза депрессии на фоне отсутствия родительского внимания. Плакал в подушку. Агент «Барсик» (кот, сибирский, модифицированный) провёл сеанс экстренной терапии. Облизывал лицо, грел бок, транслировал спокойствие. Объект уснул. Психоэмоциональное состояние стабильно…

— … инцидент в столовой, — тараторила белка. — Воспитательница Нина Петровна пыталась украсть пакет с сосисками. Агент «Филин» (сова) зафиксировал нарушение. Агент «Жулик» (енот) провёл диверсию: прогрыз пакет у неё в сумке. Сосиски выпали при директоре. Хищение предотвращено…

— … угроза внешнего периметра. Двое подростков пытались перелезть через забор с целью воровства игрушек. Группа быстрого реагирования в составе трёх боевых гусей вытеснила противника за территорию, нанеся клевательные ранения в область ягодиц. Противник деморализован и бежал…

В этот момент я достал из кармана телефон.

— Ой, — я посмотрел на экран. — Это поставщики. Мне нужно отойти, — я встал из-за стола. — Лера, я сейчас.

Валерия бросила на меня панический взгляд.

— Вик…

Белке я команду «стоп» не давал. Она продолжала строчить отчёты, как пулемётчик:

— … состояние здоровья объекта «Машенька», пять лет. Агент «Муська» (кошка, диагност, терапевт) выявила начинающуюся пневмонию на ранней стадии. Приняты меры: кошка легла на грудь объекту, активировала ауру выздоровления. Температура спала, хрипы исчезли…

Савелий Тимофеевич, увидев, что я ухожу, извинился перед присутствующими и поспешил за мной.

— Виктор! Подождите!

Мы зашли в его кабинет.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил директор. — Проблемы?

— Нет, всё отлично, — я убрал телефон (никакого вызова не было, это просто предлог). — Давайте лучше чаю попьём, спокойно и без шума. У вас есть тот вкусный, травяной?

Директор засуетился, доставая чашки.

— Конечно! Сейчас заварю… А как же праздник?

— Праздник идёт своим чередом. Им полезно побыть без надзора начальства. Пусть веселятся.

Мы пили чай, обсуждали ремонт крыши, поставки угля и успехи детей в учёбе… Я тянул время. Десять минут, полчаса…

— Виктор, — наконец сказал Савелий Тимофеевич, глядя на часы. — Может, вернёмся? Неудобно как-то, гости одни…

— Ладно, — я поставил пустую чашку. — Ваша правда. Пора.

Мы вернулись в столовую. Праздник был в самом разгаре. Дети играли, гвардейцы Новиковых показывали им фокусы…

Я нашёл взглядом Валерию. Она всё ещё сидела за столом. Перед ней стояла нетронутая тарелка с тортом. Она смотрела в одну точку — на тот самый подоконник, где сидела белка, которая продолжала стрекотать. К ней присоединился енот и толстый рыжий кот.

Я подошёл к Валерии и сел рядом.

— Ну как ты здесь? Живая?

Она медленно повернула ко мне голову. В её глазах стояли слёзы.

— Вик… — голос её дрожал.

— Устала? — спросил я. — Голова болит от шума?

— Да, но… — она шмыгнула носом и посмотрела на белку. — Она рассказала мне про мальчика, Коленьку, у которого была депрессия. Он ни с кем не разговаривал, сидел в углу… А этот пёс, Дружок… Он просто приходил каждый день, сидел рядом и тихонько толкал его носом. И Коленька… он вчера впервые улыбнулся. Белка говорит, пёс ему ментально транслировал чувство «ты нужен».

Валерия перевела взгляд на детей, которые носились по двору в окружении моих химер.

— А вон тот кот… Он вчера отогнал крысу, которая пыталась залезть в кроватку к малышам.

Я усмехнулся.

— Не всё то, чем кажется, да? — тихо спросил я.

Валерия кивнула.

— Ты… ты сделал из них ангелов-хранителей, — прошептала она. — Это не просто животные, а заботливые воспитатели.

— Именно, — подтвердил я. — Я не могу приставить к каждому ребёнку гвардейца с автоматом. Это дорого, глупо и пугает детей. А вот добрая пушистая кошечка, которая может перегрызть глотку обидчику… или собакен, который лечит кошмары… Это работает. И никто даже не догадывается.

Я смотрел на неё и видел, как в её голове рушатся старые шаблоны. Я сделал это специально — оставил её наедине с потоком информации, чтобы она поняла суть.

Химерология — это не только кровь, мясо и создание монстров для войны. Это не только бизнес и деньги. А её Дар — это не проклятие, а ключ, чтобы слышать и видеть то, что скрыто от остальных. Теперь она понимает, как моя армия невидимых бойцов каждый день, каждую минуту ведёт свою тихую войну за безопасность этих детей.

Она слышала отчёты о предотвращённых травмах, о согретых душах и разогнанных страхах…

— Теперь понимаешь? — спросил я.

Валерия вытерла глаза и слабо, но искренне улыбнулась.

— Понимаю. Это… это самая лучшая работа в мире. И самый полезный Дар.

— Ну вот и славно, — я взял кусок торта с её тарелки. — А то «доставучий», «не хочу»… Ешь давай.

Валерия рассмеялась и взяла вилку.

Глава 9

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Телефон на стойке ресепшена звонил не переставая, будто пытался выиграть конкурс на самый раздражающий звук в мире.

— Добрый Доктор, слушаю вас, — привычно проговорила Валерия в трубку. — Да, мы принимаем химер. Нет, если он дышит огнём, лучше предупредить заранее. Да, у нас есть огнетушитель. Записываю вас на четверг…

Она положила трубку и тут же подняла снова, потому что раздался ещё один звонок.

Рабочий день был в самом разгаре. Дверной колокольчик звякнул, и в приёмную ввалился взмыленный мужичок, который выглядел так, будто пробежал ультра-марафон, причём с утяжелителями. И этими утяжелителями были шесть белых, кудрявых и о-о-о-очень громких пуделей на поводках.

— Девушка! Спасайте! — с порога взвыл посетитель. — Они все заболели! Все разом!

Собаки устроили такой шум-гам, что у Валерии заложило уши. Они скулили, лаяли, тянули поводки в разные стороны, запутывая хозяина в кокон…

— Тихо! Фу! — пытался перекричать их мужик. — Девушка, они умирают! У них что-то с животами! Или с головой! Они воют уже несколько часов без остановки! Сколько будет стоить полный осмотр всех шестерых?

Валерия быстро прикинула прайс-лист.

— Первичный осмотр — сто пятьдесят рублей за голову. УЗИ, если понадобится — ещё по двести. Анализы крови — от двухсот пятидесяти… — она щёлкнула калькулятором. — Если смотреть всех шестерых по полному циклу… выходит около трёх с половиной тысяч, минимум.

— Сколько⁈ — мужик схватился за сердце. — Три с половиной тысячи⁈ Да у меня зарплата меньше! Твою мать… — он начал лихорадочно хлопать себя по карманам, достал телефон дрожащими руками. — Сейчас… секундочку… я решу…

Он отошёл к окну, путаясь в поводках, и зашептал в трубку:

— Семёныч! Семёныч, брат, выручай! Беда! Собаки заболели, все шесть! Денег не хватает катастрофически! Можешь одолжить? Я с получки отдам! Ну Семёныч, ну войди в положение, они же мучаются!

Пока он унижался перед невидимым Семёнычем, Валерия посмотрела на беснующуюся свору. Шум стоял невыносимый. Но теперь, благодаря Виктору и его странным экспериментам, для неё это был не просто шум.

Она сосредоточилась… Мир вокруг слегка поплыл, звуки стали чётче, разделились на отдельные потоки.

«Больно! Живот крутит! Ой, как крутит!» — транслировал один пудель, поджимая лапу.

«Тошнит… Зачем я сожрал ту гадость?» — вторил ему другой.

«Плохо мне, плохо…» — скулил третий.

А вот остальные трое…

«А чего все орут⁈ Все бегают! Страшно! Паника!!!»

«Хозяин нервничает! Значит, опасность! Надо орать громче!»

«Я тоже хочу орать! Все орут, и я ору! Гав-гав! Мы все умрём!»

Валерия моргнула, возвращаясь в обычное состояние. Понятно… Стадный инстинкт в чистом виде. Трое действительно что-то не то съели, а остальные просто устроили группу поддержки, нагнетая истерию.

Мужик закончил разговор и вернулся к стойке с убитым видом.

— Девушка… Семёныч не даёт. Говорит, сам на мели. Может, можно как-то… в рассрочку? Или частями? Я паспорт оставлю!

Сказать ему правду? «Мужчина, ваши собаки просто истерички»? Не поймёт. Решит, что она сумасшедшая или издевается.

Валерия улыбнулась своей фирменной улыбкой.

— Знаете, у нас сегодня акция «Групповой осмотр» — специальное предложение для владельцев больших стай.

— Да? — глаза мужика загорелись надеждой. — И что за условия?

— Мы проведём экспресс-диагностику всех шестерых. Наш специалист, — она кивнула в сторону кабинета Андрея, — обладает уникальной методикой сканирования.

— Серьёзно⁈ — мужик чуть не расплакался от счастья. — Девушка, да вы просто ангел!

— Проходите в третий кабинет. Андрей вас ждёт. Я ему сейчас передам, — Валерия быстро набрала сообщение: «Три пуделя с отравлением, три симулянта. Лечи только больных, с остальных сними стресс витаминкой».

Мужик, путаясь в поводках и рассыпаясь в благодарностях, потащил свою свору по коридору. Валерия выдохнула и снова села. День продолжался в том же бешеном ритме.

Виктор носился по клинике как метеор. Вот он выбежал из лаборатории с дымящейся колбой, пронёсся через приёмную, бормоча что-то про «нестабильный эфир», и скрылся в подвале. Через минуту выскочил обратно, уже без колбы, но с довольным видом и пучком какой-то светящейся травы.

Телефон снова зазвонил. На этот раз определитель номера высветил: «Агнесса Новикова».

— Добрый день, Агнесса Павловна, — ответила Валерия.

— Лера, где этот чёртов гений⁈ Я ему на мобильный звоню — недоступен! На рабочий в кабинете — не берёт! У нас тут ЧП на производстве, мне нужна его консультация по составу регенератора!

— Он… э-э-э… в процессе, — дипломатично ответила Валерия, провожая взглядом Виктора, который с Кешей на плече бежал в сторону операционной. — У него сложный пациент…

— Ладно! Как только освободится, пусть наберет меня! Срочно! Это вопрос жизни и смерти… и моих дивидендов!

— Передам, — пообещала Валерия.

На стойку запрыгнул хомяк в очках и галстуке-бабочке и деловито положил перед ней стопку счетов и требовательно пискнул.

— Да вижу я, вижу, — вздохнула она, подписывая документы. — Электричество оплатим завтра. Скажи своим, чтобы экономили свет в подвале. Кенгу сказал, что вы всю ночь там чем-то занимаетесь.

Хомяк кивнул, схватил бумаги и убежал.

К обеду голова у Валерии гудела так, будто в ней устроили концерт тяжёлого рока. Ей нужна была пауза.

— Катя! — крикнула она в коридор. — Я на обед! Прикрой меня на часок!

— Беги! — отозвалась подруга. — Только телефон включённым держи!

Валерия схватила сумочку и выскочила на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, предзнаменуя хоть и не долгую, но свободу.

Она направилась в ближайший торговый центр. Шопинг был её личным видом медитации. Бродить между вешалками, трогать ткани, примерять наряды… Это успокаивало лучше любого зелья.

Час пролетел незаметно. Валерия шла обратно к клинике, чувствуя себя обновлённой. В руках у неё шуршал увесистый пакет с покупками: новое платье небесно-голубого цвета, уютный кардиган и те самые туфли, о которых она мечтала неделю. Жизнь налаживалась. Деньги есть, работа есть, даже химеры стали какими-то родными.

Она шла по парковке, погружённая в свои мысли, напевая под нос. Громкий визг тормозов заставил ей подпрыгнуть на месте.

Огромный чёрный внедорожник, тонированный в ноль, вылетел из-за поворота и резко затормозил в сантиметре от её ног. Валерия отшатнулась, поскользнулась на мокром асфальте и взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Её тяжёлый пакет с покупками по инерции полетел вперёд и врезался в капот джипа.

— Да какого хрена⁈ — раздалось из салона.

Дверь открылась, и из машины вывалился амбал с бритой головой.

— Ты чё, коза, совсем страх потеряла⁈ — заорал он, подлетая к ней. — Ты мне тачку поцарапала! Ты знаешь, сколько полировка стоит⁈

Валерия сжалась. Старые страхи, которые жили в ней годами, подняли голову. Она снова почувствовала себя той беззащитной девочкой, которую можно обидеть, толкнуть, унизить…

— Я… я не специально… — пролепетала она, прижимая пакет и сумочку к груди. — Вы сами… так быстро ехали…

— Я ехал⁈ — закричал бык, нависая над ней. — Да я тебя сейчас в асфальт закатаю! Ты, сука, сама под колёса бросилась!

Валерии захотелось исчезнуть, раствориться, убежать…

И тут она почувствовала движение. В её пакете, прямо поверх нового кардигана, что-то завозилось… Валерия опустила взгляд и увидела как на неё смотрят четыре пары чёрных глазок-бусинок.

Её личная гвардия хомяков сидела на пакетах с одеждой и смотрела на неё снизу вверх. Командир отряда медленно поднял крошечную лапку и провёл большим пальцем по горлу.

«Хана ему? — пропищал хомяк. — Даём добро на ликвидацию?»

Второй хомяк уже доставал из микроскопической кобуры что-то блестящее. Третий расправлял поразительно длинное телескопическое шило. Четвёртый разминал лапы…

Валерия вспомнила слова Виктора: «У тебя есть связь. На крайний случай вызывай кавалерию».

Каждый из хомячков был не только эффективным бойцом, но ещё и являлся связным. Они могли вызвать Психа или Рядовую. И если эти двое примчатся сюда… Ну, от джипа останется металлолом, а от этого хама только мокрое место.

Но это только в крайнем случае. Валерия знала, что эти четверо малышей в её сумке могли разобрать этого громилу на запчасти за секунды, ведь она уже видела, на что они способны.

Появившийся было страх просто испарился за считанные секунды. А на его место пришло спокойствие и… желание восстановить справедливость. Валерия выпрямилась, расправила плечи, посмотрела амбалу прямо в глаза и улыбнулась.

— Слышь, мужик, — произнесла она чётко и громко. — Глаза разуй. И смотри, куда едешь.

— Ты… ты чё сказала⁈ — поперхнулся амбал. — Да ты охренела⁈ Я тебя сейчас… да я тебя…

Он замахнулся. Валерия даже не дёрнулась. Она чувствовала, как в сумке напряглись маленькие тела, готовые к прыжку. Одно слово, один жест — и ему конец.

— Ты бы лучше за машиной следил, — посоветовал она, кивнув ему за спину.

— Чё? — он тупо обернулся.

Пока он орал и размахивал руками, один из хомяков как ниндзя выскользнул из сумки, просочился в приоткрытую дверь джипа и дёрнул рычаг ручного тормоза. А потом так же незаметно выпрыгнул обратно.

Тяжёлый внедорожник, стоявший на небольшом уклоне, дрогнул и медленно покатился назад.

— Э! Стой! — заорал мужик, забыв про Валерию. — Куда⁈

Он бросился за машиной, которая набирала скорость, катясь прямо к выезду с парковки на оживлённую дорогу.

— Стой, сука!!!

Он бежал, смешно размахивая руками, пытаясь догнать свой драгоценный металлолом.

Валерия рассмеялась.

Хомяк-диверсант уже сидел на её плече, отряхивая лапки. Он посмотрел на бегущего мужика, потом на Валерию и довольно пискнул.

— Молодец, — шепнула она ему.

Она поправила сумку и лёгкой походкой пошла к клинике.

Впервые за долгое время она чувствовала себя не жертвой, а хозяйкой положения. Она поняла: неважно, кто перед тобой — бандит, аристократ или монстр. Если у тебя в сумке сидит хомячий спецназ, а за спиной «стоит» Виктор со своими химерами — бояться нечего.

— Всё под контролем, — сказала она сама себе и улыбнулась солнцу. — Абсолютно всё под контролем.

* * *

Я сидел в приёмной на диванчике, пил кофе и ловил себя на мысли, что мне нравится наблюдать за Валерией. Не как мужчина смотрит на красивую девушку (хотя и это тоже), а как мастер смотрит на своего лучшего ученика, который наконец-то перестал путать скальпель с отверткой.

Она двигалась в правильном направлении. Её мышление, восприятие Дара, сама суть её взаимодействия с миром менялись на глазах.

В прошлом мире ко мне толпами валили ученики. Юные дарования с горящими глазами, наследники великих династий, желающие получить «Великую Силу» здесь и сейчас. Они просили формулы высших химер, умоляли открыть секреты трансмутации плоти, требовали научить их создавать драконов… Я гнал их в шею, потому что они хотели результат, не понимание процесса.

Основа — это не умение слепить из говна и палок химеру. Основа — это понимание, ЗАЧЕМ ты её делаешь. Дар — это всего лишь инструмент, молоток в руке. Можно им гвозди забивать и строить дома, а можно пальцы себе дробить. Главное — вектор приложения силы, а не её объём.

Валерия это поняла интуитивно, не просила научить её модифицировать живые организмы или подчинять их волю. Вместо этого она училась слушать, понимать и договариваться. Это и есть путь истинного Химеролога.

В этом мире полно специалистов с дипломами, которые при виде сложного случая просто разводят руками. Сколько раз ко мне приходили люди, которым отказали в элитных клиниках?

«У вас не хватает денег…»

«Случай безнадёжный…»

«Мы не работаем с такими мутациями…»

Какая же это всё чушь! Им просто лень, или они боятся запачкать руки. А животному помощь нужна сейчас, сию секунду. И Валерия, в отличие от них, никогда не спрашивала «сможем ли мы?». Она спрашивала «как мы это сделаем?».

Заметив мой заинтересованный взгляд, Валерия подошла ко мне ближе.

— Вик, у нас ЧП. Маленькое такое, локальное происшествие в кафе…

— Какое ещё ЧП? — я сделал глоток ароматного кофе, крякнул от удовольствия и внимательно посмотрел на неё.

— Еноты избили клиента.

Я моргнул.

— Прости, что сделали?

— Нанесли телесные повреждения средней тяжести и вышвырнули на улицу. Ситуация банальная. Зашёл мужик, явно перепутав наше заведение с рюмочной. Начал требовать водку, орать на официанток, пытался пнуть кота… Ну, наши полосатые ребята среагировали.

— Подробности?

— Сработали чисто, — с ноткой гордости в голосе доложила она. — Двое отвлекли, третий зашёл с тыла и пробил по почкам. Потом подсечка, серия ударов по корпусу, захват и на свежий воздух. Свидетелей нет, посетители в этот момент смотрели на выступление хомяков в другом углу. Мужик улетел в кусты и там затих.

— Ну, значит, всё правильно сделали. Молодцы. Премию выпиши. Тебя это смущает?

— Ну, знаешь… — она нервно хихикнула. — Немного непривычно, когда тебе на личный телефон звонит енот и докладывает о том, что он только что вырубил человека «хуком справа».

— Привыкай. Это теперь наши реалии. Юстиция!

Черепаха, дремавшая на подоконнике, медленно открыла глаза и повернула голову.

— Пробей риски. Еноты, пьяный дебошир, нанесение побоев группой лиц… то есть морд, по предварительному сговору.

Юстиция медленно моргнула. В моей голове, а следом и в голове Валерии, раздался скрипучий ментальный голос, зачитывающий статьи уложения о наказаниях.

— Шансы на возбуждение дела стремятся к отрицательным значениям. Потерпевший находится в состоянии алкогольного опьянения. Его показания против группы енотов будут расценены как белая горячка. Статья 15, пункт 4 — «Хулиганство в общественном месте». Статья 20 — «Жестокое обращение с животными» (попытка пнуть кота). В худшем случае его закроют в психиатрическую лечебницу на освидетельствование. Если же дело примет серьёзный оборот, мы задействуем ресурс рода Новиковых. А юрист Геннадий Петрович Столыпин развалит обвинение на этапе дознания.

— Вот видишь, — я развёл руками. — Лера, не переживай. Еноты защищали имущество и честь заведения. Это самооборона.

— Ладно, — выдохнула она. — Успокоил. Пойду закажу им фруктовую корзину.

Не успела она отойти, как мой телефон ожил — звонил Беркут.

— Командир, у нас тут… накладка. Мы вернулись с объекта, но нам бы хотелось, чтобы ты прибыл лично.

— Раненые? — сразу спросил я, вставая.

— Нет, все целы. Пострадала техника.

Я прыгнул в «Тушканчика» и через пятнадцать минут уже въезжал во двор особняка. Бойцы стояли полукругом возле гаража и с мрачным видом разглядывали наш микроавтобус, на котором они уезжали на задание.

— Ну и? — я вышел из машины. — Что вы тут… Ого!

Я подошёл ближе. У микроавтобуса отсутствовала задняя часть. Не помята, не разбита. Её просто не было. Кузов обрывался сразу за задними колёсами рваными, искорёженными краями металла, как будто какой-то великан откусил кусок машины, как бутерброд.

— И как вы вообще доехали… без бензобака-то? — спросил я, обходя искалеченную технику.

— Да хер его знает, командир, мы сами в шоке. Едем, вроде тяга есть, мотор рычит… В какой-то момент показалось, что мы педали крутим, как на велосипеде. Или ногами по асфальту перебираем, как в том мультике… Магия, не иначе.

— Тут запасной бак спереди стоит, — подал голос Костыль, пнув колесо. — Да уж, хорошая была машинка… надёжная.

Я осмотрел края разрыва. Металл был не срезан, а именно сжёван огромными зубами, способными прокусить стальную раму.

— Возвращаться не боитесь? — спросил я, глядя на ветеранов.

— Да нет, — пожал плечами Беркут. — Работа есть работа. Но транспорт нужен другой. На этом «кабриолете» мы далеко не уедем.

— Кто это сделал, видели?

— Никак нет. Мы уже погрузились, собирались уезжать. Вдруг толчок, скрежет… Оборачиваемся — жопы нет. И никого вокруг. Какая-то херня откусила полмашины и исчезла.

Я провёл рукой по рваному металлу, считывая остаточный фон. Следы были слабые… Что-то очень быстрое, очень сильное и обладающее способностью к маскировке.

— Понятно, — кивнул я. — Придётся мне туда самому скататься и провести разведку боем. Разберусь, кто там такой голодный и зубастый завёлся.

— Мы с тобой?

— Нет. Отдыхайте. Вы свою задачу выполнили. Завтра или послезавтра можете снова выдвигаться, а я пока там пошуршу.

Я отошёл в сторону и набрал Агнессу.

— Привет. Слушай, тут такое дело… У нас твой микроавтобус немножко поломался. Можно его куда-то в сервис загнать? Я в местных СТО не разбираюсь, боюсь, обдерут как липку.

— В какой сервис⁈ — возмутилась Агнесса. — Виктор, ты что! Это же спецтранспорт, там броня композитная, электроника заказная! Они не найдут оригинальные детали, и цену заломят в двадцать раз выше рыночной! Говори, где она находится, мои люди приедут и заберут. У нас свои боксы, свои мастера, всё сделают в лучшем виде. Насколько сильно пострадала?

— Ну… — я посмотрел на обрубок микроавтобуса. — Чуть-чуть багажник помялся…

— Помялся багажник… — медленно повторила Агнесса. — Ладно, сделаем. Тебе он срочно нужен?

— Ну, как сказать… Вообще да. Бойцам ездить надо. Но могу подождать, само собой.

— Тогда мы тебе пригоним замену. У нас в гараже стоит новый «Медведь», тяжёлый класс. Возьмёшь его.

— Да не, не надо новый. Этот почините, мы привыкли.

— Виктор! — её голос стал строгим. — Ты не понимаешь. Твоя безопасность — это приоритет. Ты должен ездить на нормальной, защищённой технике! Вдруг покушение? Вдруг засада? Или прорыв тварей…

И в этот момент, словно по заказу, над городом громко завыла сирена.

— О, поздравляю, сглазила, — хмыкнул я в трубку. — Слышишь? Началось. Ладно, адрес базы скину, пусть твои механики забирают лом. Разберёмся.

Я нажал отбой и повернулся к своему отряду.

— Ну что, бойцы, заскучали? Хотите поразмяться?

Ветераны переглянулись.

— В смысле, выходим на улицу? — уточнил Беркут, проверяя нож.

— Ну да. Видите, сирена орёт? Значит, прорыв. Кто-то решил заглянуть в гости к петербуржцам без приглашения. Пора бы и честь знать. Можно решить проблему, можно размяться, опыта поднабраться…

На самом деле я уже прикидывал выгоду. Прорыв — это хаос, который порождает возможности. Мне нужны баллы для рейтинга и ингредиенты для новых экспериментов. Плюс, это отличный полигон для обкатки моих пенсионеров в условиях реального городского боя.

— Химеры при вас? — спросил я.

— Всегда, — отозвался Седой, и его алабай рыкнул, подтверждая готовность.

— Тогда вперёд. Устроим сафари.

Мы вышли за ворота особняка. Улица была пуста, люди предусмотрительно попрятались по домам. Где-то вдалеке слышалась стрельба и взрывы.

Наш район считался бедным, окраинным. Здесь не было усиленных патрулей и магических барьеров, как в центре. Зато здесь стоял старый заброшенный особняк какого-то купца, вокруг которого, судя по всему, и намечался основной замес.

Из переулка навстречу нам выскочили твари, похожие на гончих, но покрытые не шерстью, а гладкой, словно мокрой, кожей серого цвета. У них не было глаз, зато пасть занимала добрую половину головы. Из спин торчали пульсирующие наросты, светящиеся ядовито-зелёным светом.

— Работаем! — скомандовал Беркут.

Отряд «Химера» вступил в бой.

Седой спустил своего алабая. Пёс, усиленный моими модификациями, врезался в первую гончую, сбив её с ног.

Молчун метнул свою змею. Изумрудная лента в полёте раздулась, превратившись в удава, и обвилась вокруг второй твари, сжимая её в смертельных объятиях.

Булат выставил вперёд дикобраза. Тот встряхнулся и дал залп иглами. Гончая, бежавшая на них, завизжала, превратившись в подушечку для булавок, и покатилась, парализованная ядом.

Я стоял чуть позади, наблюдая за своими подопечными. Старики вспомнили молодость, а их химеры стали отличным дополнением для их боевых навыков.

— Неплохо, — кивнул я. — Но это только разминка.

Из-за угла особняка показалась туша покрупнее. Что-то вроде носорога, только на шести ногах и с огромной булавой на хвосте.

— А вот и рейд-босс, — сказал я, доставая свой артефактный фотоаппарат. — Беркут, бери его на себя. Остальные прикрывайте по флангам. Погнали!

* * *

Улица Заводская, окраина Петербурга

Лёгкие горели огнём, каждый вдох отдавался хрипом в груди, а ноги так забились, будто к ним привязали двухпудовые гири. Михаил тащил за руку жену Лену, которая, в свою очередь, прижимала к себе шестилетнюю дочку. Рядом, спотыкаясь и всхлипывая, бежал десятилетний сын.

— Быстрее! — прохрипел Михаил. — Ещё немного! Наш дом вон там, за углом!

Но он врал. Он понимал, что они не успевают.

Позади слышался цокот когтей по асфальту и тяжёлое дыхание. Твари не спешили. Они играли, загоняя добычу и наслаждаясь её страхом.

Михаил свернул в проулок, надеясь срезать путь через дворы, и тут же понял, что совершил фатальную ошибку. Путь преграждал высокий забор из профнастила, который недавно поставили строители. Тупик…

Он заметался взглядом по грязному асфальту. Ржавая чугунная крышка люка виднелась в паре метров у стены.

— Ленка, детей к стене! — заорал он, бросаясь к люку.

Он упал на колени, вцепился пальцами в холодный металл, рванул на себя… Но крышка даже не шелохнулась. Годы ржавчины и дорожной грязи приварили её намертво. Он рычал от натуги, срывая ногти, но чугун не сдвинулся с места.

— Миша… — прошептала жена.

Он обернулся. Три твари уже стояли у входа в переулок — серые, гладкие, похожие на освежёванных гончих с непропорционально большими челюстями. Из их спин исходило зеленоватое свечение.

Монстры медленно приближались, припадая к земле, с клыков капала густая слюна.

Михаил медленно поднялся, отряхнул руки и огляделся в поисках хоть какого-то оружия. Валявшийся рядом кусок ржавой трубы лёг в ладонь тяжёлым, но бесполезным грузом.

— Ленка, закрой детям глаза, — тихо сказал он. — И отвернись.

— Миша, нет…

— Делай, что я говорю!

Он шагнул вперёд, закрывая собой семью. Страх исчез, оставив только звенящую пустоту и чёткое понимание: прямо сейчас он умрёт. Его разорвут на куски эти твари. Но пока они будут жрать его, у Лены и детей, возможно, появится шанс. Кто-то услышит крики, приедет патруль… Хоть какой-то шанс.

Твари сжались, как пружины, приготовившись к прыжку.

— Ну, давайте! — заорал Михаил, замахиваясь трубой. — Идите сюда, уродцы!

Первая гончая прыгнула. Михаил видел её полёт, видел распахнутую пасть, летящую прямо ему в лицо. Он зажмурился, вкладывая все силы в последний безнадёжный удар…

ФУП! — странный глухой звук разрезал воздух. Удара не последовало. Вместо этого раздался визг и грохот падения тяжелого тела.

Михаил открыл глаза. Гончая, которая должна была перегрызть ему горло, валялась у его ног, замотанная в какую-то блестящую металлическую сеть. Сеть искрилась, по ней пробегали голубые разряды. Тварь билась в конвульсиях, скуля от боли.

ФУП! ФУП! — ещё два хлопка.

Оставшиеся две гончие, которые уже приготовились к прыжку, внезапно опрокинулись на спины, опутанные такими же сетями.

Михаил ошарашенно поднял голову. Из темноты переулка, спокойно и даже как-то буднично, вышел человек. На нём был белый, слегка запачканный чем-то бурым медицинский халат, надетый поверх обычной одежды. В одной руке он держал странное оружие с барабаном, похожее на гранатомёт, а в другой сжимал длинный изогнутый меч.

Человек подошёл к бьющейся в сетке твари.

— Ну вот, опять грязь развели, — проворчал он усталым голосом.

Он ткнул мечом один раз. Второй… Третий… Всё заняло от силы пять секунд. Три смертоносных монстра превратились в груду неподвижного мяса.

Незнакомец достал фотоаппарат, сделал снимки и посмотрел на Михаила.

— Живые? — спросил он.

Михаил только кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Труба выпала из его ослабевших пальцев и звякнула об асфальт.

За спиной человека в халате появились другие фигуры — крепкие мужики в тактической форме, с ножами и дубинками. А рядом с ними… Михаил протёр глаза. Рядом с ними шли звери — огромный волк, дикобраз с чёрными иглами и ещё какие-то существа…

— Командир, тут чисто, — доложил один из бойцов, седой мужчина.

— Вижу, — кивнул человек в халате и снова повернулся к Михаилу. — Вы местные? Далеко живёте?

— Д-да… — наконец выдавил Михаил. — В соседнем доме, третий подъезд.

— Отлично. Беркут, проводите людей до квартиры, проверьте, чтобы в подъезде чисто было. А то мало ли, вдруг там ещё кто затаился.

— Есть, — козырнул один из мужчин. — Булат, Молчун, займитесь.

Двое бойцов подошли к семье. Их химеры — дикобраз и какая-то змея на шее у второго — смотрели на людей спокойно, без агрессии.

— Пойдёмте, граждане, — басом сказал один из бойцов. — Нечего тут на кишки смотреть, детям вредно.

Михаил подхватил на руки сына, Лена взяла дочку. Они шли к своему подъезду в сопровождении странного конвоя, и Михаила била крупная дрожь отходящего адреналина.

У самой двери он остановился, повернулся к бойцам.

— Мужики… спасибо вам. Если бы не вы…

— Работа такая, — отмахнулся Булат.

Михаил посмотрел в сторону переулка, где человек в белом халате уже что-то объяснял огромной обезьяне, внезапно появившейся из темноты.

— Скажите… А кто это был? — шёпотом спросил он. — Тот, в халате? Это какой-то аристократ? Из боевого рода?

Булат и Молчун переглянулись и заржали.

— Не парься, мужик, — улыбнулся Булат. — Это наш шеф, обычный ветеринар.

— Ветеринар⁈ — Михаил чуть не уронил сына. — Вы серьёзно?

— Абсолютно. Клиника такая в городе есть, «Добрый Доктор» называется. Если хомячок заболеет — заходи.

Бойцы проверили подъезд, вышли и пошли обратно к своему командиру. Михаил стоял у открытой двери подъезда, задумчиво глядя им вслед.

Простой ветеринар… Парень в белом халате, который вышел в ночь, чтобы валить монстров и спасать людей, которых он даже не знает. Без пафоса, без гербов, без речей о долге крови… Просто пришёл и спас.

Вот если бы все аристократы вели себя как этот обычный ветеринар… Как бы им всем сразу легче жилось.

Они зашли в подъезд, и тяжёлая дверь с лязгом захлопнулась, отрезая их от ночного кошмара.

Глава 10

Я наблюдал за боем с крыши небольшого магазина. Отличная обзорная точка… Снизу, в лабиринте переулков, мои ветераны устраивали показательную порку вырвавшимся на свободу тварям.

Сам же я старался не вмешиваться без крайней на то нужды. Моя задача сейчас сидеть, втихаря анализировать и контролировать происходящее. Я хотел увидеть пределы их возможностей, знать на что способен отряд «Химера», когда ситуация выходит из-под контроля.

А она должна была выйти, ведь я об этом позаботился.

Внизу бегали твари, похожие на освежёванных медведей с вытянутыми мордами. Быстрые и сильные, но весьма тупые. Мои бойцы справлялись с ними слишком легко. Слаженная работа, прикрытие флангов, использование способностей питомцев… Ничего сверхъестественного, даже как-то скучно… В реальном бою, против серьёзного противника, такая расслабленность их погубит.

Нужно было добавить «огонька», чтобы устроить настоящий стресс-тест.

Я вытянул руку, нащупывая ментальные нити трёх самых крупных особей, которые жались к стенам, готовясь к прыжку.

— Давайте-ка сделаем вас чуточку поинтереснее…

Мой импульс ударил им прямо в центральную нервную систему, разозлив их до предела, выжигая болевые центры и полностью отключив инстинкт самосохранения. Ну и до кучи перегрузил надпочечники, впрыснув в кровь убойную дозу адреналина.

Теперь это были куски живой, чувствующей только ярость плоти, которые превратились в одну сплошную болевую точку, жаждущую только одного — прекратить страдания через уничтожение всего живого вокруг.

— Контакт! — услышал я крик Беркута. — Три цели!

Монстры рванули вперёд, двигаясь гораздо быстрее, чем позволяла их анатомия, разрывая собственные мышцы и сухожилия от напряжения.

Первый «медведь» врезался в строй.

Седой среагировал мгновенно. Его алабай, покрытый костяной бронёй, встретил удар грудью. Обычно такой таран сбивал противника с ног, но берсерк даже не замедлился. Он просто отшвырнул алабая, как щенка, и кинулся на человека.

Седой ушёл перекатом, полоснув тварь по боку мачете. Глубокая рана, кишки наружу… Но монстр даже не дёрнулся, потому что совершенно не чувствовал боли. Он просто развернулся и ударил лапой, снося кирпичную кладку угла, за который нырнул ветеран.

— Булат! Огонь! — скомандовал Беркут.

Дикобраз Булата выпустил веер игл. Они вонзились в морду второго монстра, превратив её в подушечку для булавок. Тот должен был упасть от болевого шока, но вместо этого он вырвал иглы вместе с кусками кожи и продолжил бег, оставляя за собой кровавый след.

Вот это уже было гораздо интереснее… Я смотрел, как мои люди перестраиваются на ходу. Паниковали ли они? Точно нет. Боевой опыт позволял сохранять сосредоточенность и хладнокровность.

Молчун метнул свою змею. Изумрудная «лента» в полёте раздулась, превратившись в удава, и обвила шею третьего берсерка. Тот захрипел, пытаясь разорвать кольца, начал биться о стены, ломая себе кости, лишь бы сбросить удавку. Молчун подскочил, вонзая кинжал под лопатку твари…

Всё взаимодействие происходило на уровне инстинктов.

Алабай Седого, оправившись от удара, вернулся в бой, но, наученный горьким опытом, не стал атаковать в лоб. Пёс зашёл сзади и вцепился берсерку лапу, повис на ней мёртвым грузом. Тварь завалилась на землю, и Седой тут же добил её ударом в глазницу.

— Красавцы, — прошептал я, делая пометки в блокноте. — Алабаю нужно укрепить грудную клетку, удар держит плохо. Змее добавить токсин быстрого действия, удушение занимает слишком много времени. Дикобразу… хм-м-м… может, разрывные иглы?

Но больше всего меня впечатлило не это… Из подъезда соседнего дома выскочила женщина с ребёнком. Они попали прямо под удар одного из берсерков.

— Гражданские! — заорал Костыль.

Ветеран, не раздумывая, бросился наперерез и закрыл собой людей. Удар чудовищной лапы пришёлся ему в плечо. Броня хрустнула, Костыль отлетел в сторону, но женщина успела забежать обратно в подъезд. Его питомец, огромный варан, в этот момент вцепился монстру в горло, давая хозяину время прийти в себя.

Они дрались не за себя, а за весь этот город. Старики, которых списали в утиль, выкладывались на сто процентов, рискуя жизнью ради тех, кто, возможно, вчера смеялся им в спину.

Я закончил свои записи. Тест пройден. Они готовы.

Да и бой уже постепенно затихал. Последний берсерк, истыканный ножами и иглами, наконец свалился, продолжая скрести асфальт когтями даже после смерти.

Вдали послышался нарастающий гул тяжёлой техники. Армия подоспела, как всегда, «вовремя».

— Беркут, сворачиваемся, — передал я по связи. — Гости на подходе. Нечего нам тут светиться перед генералами.

— Принято, командир. Уходим.

Ветераны, подхватив легкораненых, потихоньку начали организованно отступать в тень переулков. Я спрыгнул с крыши, мягко приземлившись рядом с Беркутом и указал на трупы берсерков.

— Самых сильных забираем. Остальных оставьте военным, пусть отчитываются.

— Командир, они тяжеленные! — возразил запыхавшийся Булат. — А нам уходить надо быстро…

— Это уже не ваша забота, — я подошёл к ближайшему люку и откинул крышку. — Сбрасывайте сюда. Остальное — дело техники.

Ветераны вместе с химерами ухватились за туши поверженных врагов и подтащили их к люкам. Снизу десятки крысиных лап подхватили груз.

Когда первые БТРы с армейской символикой въехали во двор, там остались только лужи крови, стреляные гильзы и следы невиданной битвы. Ни героев, ни монстров, только тишина.

Мы уходили дворами. Я шёл замыкающим и анализировал ситуацию.

Нападение было странным — слишком организованным. Это явно был не прорыв, а хорошо спланированная диверсия. Кто-то тестировал систему безопасности города. Ну, или просто пытался посеять хаос.

— Ну что ж, — прошептал я, глядя на зарево пожара в соседнем квартале. — Кто бы ты ни был, ты дал мне отличный материал для работы.

* * *

Высотка в деловом центре Петербурга

Человек, которого в узких кругах звали Пауком, стоял на крыше высотного здания и смотрел вниз, на город, который он пришёл уничтожить.

Ветер трепал полы его плаща, но холод его не беспокоил. Тело, модифицированное лучшими генетиками Свободного Архипелага, давно забыло такие человеческие слабости, как озноб или дрожь. Под кожей, там, где у обычных людей проходят вены, у него пульсировали каналы с густой, похожей на ртуть гемолимфой.

Он поднял руку к лицу. По его ладони, перебирая мохнатыми лапками, ползали десятки крошечных паучков-разведчиков. Один из них замер на фаланге указательного пальца и вонзил в кожу микроскопическое жало.

Паук закрыл глаза. Его сознание расширилось, дробясь на сотни фрагментов. Он больше не стоял на крыше. Он был внизу, в лабиринте переулков, где только что закончилась бойня. Он видел мир фасеточным зрением своих маленьких слуг — мозаику из тепловых пятен, вибраций и запахов.

Он видел трупы берсерков — тех самых тварей, которых он так заботливо провёл в город.

— Жалкие… — прошептал Паук. — Но они выполнили свою задачу.

Имперцы стерегли Стену, укрепляли ворота, сканировали канализацию. Они ждали прорыва снизу или таранного удара в лоб. Но они забыли посмотреть вверх.

Этой ночью его «Ткачи» — гигантские пауки-мутанты, способные выстреливать паутиной на сотни метров, — сплели невидимые в обычном спектре мосты за периметром на крыши городских зданий. Это была настоящая канатная «дорога смерти», по которой химеры прошли тихо, как тени, спрыгнули во дворы и начали охоту.

Империя была слаба — цеплялась за прошлое, за свою «человечность». Глупцы… Они строили стены, чтобы отгородиться от эволюции.

На его родине, в Архипелаге, поступили иначе. Там поняли: чтобы победить монстра, нужно самим стать монстрами. Они не воевали с химерами, а «впускали» их в себя, сливались с ними и становились совершеннее.

Паук вспомнил себя прежнего — чахоточного, нищего портового грузчика, который харкал кровью и умирал от истощения… Он был никем, жалкой пылью на теле Земли.

А теперь он — вершина пищевой цепочки, слышит, как бьётся сердце голубя на соседней крыше, и может сплести ловушку, из которой не выберется даже танк. Он — сила, с которой всем придётся считаться. И он принёс эту силу сюда, чтобы показать зажравшейся столице её место.

Но что-то в «картинке», передаваемой разведчиками, его смутило. Он сфокусировался на одной сцене… Переулок, заваленный трупами химер. Группа людей в странной экипировке уходит прочь. А среди них…

Паук нахмурился.

Там шёл человек без брони, в обычной гражданской одежде, накинув поверх запачканный белый халат. И шёл он как-то чересчур расслабленно, засунув руки в карманы, будто вышел на обычную прогулку.

Но самое странное было не в этом… В какой-то момент одна из выживших химер, прятавшаяся за мусорным баком, бросилась на него. Она должна была разорвать его глотку, ведь инстинкт идеального убийцы, вшитый в её геном, требовал крови.

Но за метр до человека тварь вдруг затормозила, скуля и прижимаясь к асфальту. Она шарахнулась от него, как от огня. Она… испугалась⁈

Паук чувствовал её страх через ментальную связь со своим разведчиком, сидевшим на стене над ними. Это был не страх перед конкретным оружием. Нет, это был ужас перед высшим хищником.

— Кто… ты… такой… — прошипел Паук, открывая глаза.

В его груди шевельнулось неприятное чувство… Ревность.

Российская Империя отвергала путь изменения. Они ненавидели таких, как он. Они уничтожали всё, что выходило за рамки их убогой «нормы». Тогда откуда здесь взялся этот человек и почему твари видят в нём своего?

— Он такой же… как я⁈

Нет, эта мысль была абсурдной. Ведь если бы у Империи были такие технологии, война давно бы закончилась. Значит, это одиночка. Или эксперимент. Или… угроза.

В этом городе мог быть только один хозяин тварей. И это место уже занято.

— Ты мне мешаешь! Ломаешь картину моего триумфа, — Паук снова закрыл глаза, посылая ментальный импульс в «сеть». — Найти его!

Крошечные лапки полезли по крышам, стенам и водосточным трубам… Его шпионы — пауки всех мастей и размеров, от крошечных скакунов до ядовитых каракуртов, — получили цель. Они найдут, где живёт этот человек в белом халате, заползут в его окна, сплетут сети в его вентиляции.

А потом…

Паук улыбнулся, и его нижняя челюсть раздвоилась, обнажая ряды игл.

Потом придут «Ткачи» и его личная гвардия — «Вдовы».

Он не будет просто убивать этого конкурента. Он его выпотрошит, разберёт на части, чтобы понять, что у того внутри. А потом скормит остатки своим детям.

— Ищите его, — шепнул он в темноту. — Ищите мою добычу.

Город засыпал, даже не подозревая, что по его стенам уже ползёт смерть, сплетая свою липкую сеть.

* * *

Парк возле клиники «Добрый Доктор»

Валерия шла через парк и чувствовала, как у неё медленно, но верно закипают мозги. Мир, который раньше был понятным и простым, теперь превратился в круглосуточную радиостанцию, транслирующую отборный бред.

Вот, например, раньше она очень любила бабочек. Красивые, лёгкие, воздушные создания — символ лета и романтики. Теперь же, проходя мимо клумбы, она морщилась.

Над цветами порхала пара махаонов. С виду неописуемая красота. А в эфире стоял такой ментальный скрип, что сводило зубы.

«Яркое! Жрать! Нет, не то! Вон то! Жрать! Где баба? Хочу бабу! Нет, жрать! Яркое!»

Голоса в голове звучали как скрип пенопласта по стеклу. Монотонные, тупые и абсолютно бессмысленные. Интеллект у них отсутствовал как класс. Летающие инстинкты с крыльями, тупые, как пробки. Никакой романтики, только голод и размножение, помноженные на абсолютную пустоту в голове.

Валерия пошла дальше по аллее и тут же напряглась. Навстречу ей выгуливали Полкана. Этого пса знал весь район. Огромный, слюнявый ротвейлер с мордой убийцы и шрамом через глаз. Он всегда рвался с поводка и лаял так, что у прохожих сердце останавливалось.

Вот и сейчас Полкан натянул цепь, встал на дыбы и, брызгая слюной, рявкнул прямо на Валерию.

— Гав! Гав-гав-гав! Р-р-р-гав!

Раньше, думая что безумная псина хочет её сожрать, она бы перебежала на другую сторону улицы. Сейчас же услышала совершенно другое. В её голове этот чудовищный лай звучал совершенно иначе — чётким, густым басом старого дворецкого:

«Приветствую, прекрасная леди! Доброго утра вам! Желаю здоровья вашей породе и крепких зубов вашим детям! Погода нынче чудесная, не правда ли⁈»

Валерия моргнула.

— Эм… Спасибо, Полкан. И тебе не хворать.

Пёс радостно вильнул обрубком хвоста.

«Какая воспитанная самка! Редкость в наши дни! Счастья вашему дому!»

Хозяин Полкана, хмурый мужик, с удивлением посмотрел на Валерию, которая вежливо раскланялась с его «монстром», и потащил пса дальше.

Валерия покачала головой и постаралась не рассмеяться. Уродливое, страшное чудовище с душой английского лорда… Внешность обманчива — этот урок она усвоила чётко.

На следующей лавочке сидела соседка, Марья Никитична, со своим ненаглядным лупоглазым пекинесом Лунтиком.

— Ой, Лерочка! — заулыбалась соседка. — Идёшь на работу? Смотри, как Лунтик балдеет! Погладь его, он так любит ласку!

Валерия наклонилась к собачке. Лунтик высунул розовый язычок и зажмурился. Она протянула руку…

«Только тронь, сука!» — раздался в голове хриплый голос. — «Убери грабли, марамойка! Я тебе пальцы откушу и в глотку затолкаю! Ненавижу, когда меня трогают эти лысые обезьяны! Чтоб вы все провалились! Дайте пожрать нормально, твари, а не эти сухари гребаные!»

Валерия отдёрнула руку, как от огня.

— Что такое? — удивилась Марья Никитична. — Он же не кусается!

— Я… я просто вспомнила, что руки не помыла, — соврала Валерия, пятясь.

«Вали-вали, швабра крашеная!» — нёсся ей вслед мысленный поток от «милого пёсика». — «Ещё раз подойдёшь — нассу тебе на туфли!»

Валерия ускорила шаг. Жить в этом информационном шуме было невыносимо. Голуби на проводах обсуждали, на чью машину лучше нагадить, чтобы было заметнее. Коты в подворотне планировали свержение местного дворового авторитета Рыжика. А ворона на мусорном баке критиковала прохожих с таким снобизмом, что ей позавидовал бы любой модный критик.

Валерия вошла в клинику и захлопнула за собой дверь, отсекая потоки льющейся на неё информации.

— Фух… — выдохнула она.

Здесь было спокойнее. Хотя бы потому, что местные обитатели были делом рук Виктора.

Она подошла к стойке. Там уже сидели её хомяки — четверо грызунов в чёрных костюмчиках быстро сортировали утреннюю почту. Один вскрывал конверты крошечным ножом для бумаг, второй сканировал счета, третий раскладывал их по папкам.

— Пи-пи-пи! — коротко доложил старший, указывая лапкой на стопку срочных документов.

«Отчёт готов. Накладные проверены. В счёте за воду ошибка, мы пересчитали. Кофе сварен».

Валерия улыбнулась. Вот это — нормальные сотрудники. Чётко, по делу, никакой лишней болтовни и скрытой агрессии. Химеры Виктора были чуть ли не единственными существами в этом городе, с которыми было приятно иметь дело.

Она взяла чашку кофе, которую ей тут же пододвинул один из грызунов, и задумалась. Её Дар открывал странные вещи… Домашние питомцы часто оказывались лицемерами или идиотами. А вот что творится там, за Стеной?

Она вспомнила рассказы Виктора и ветеранов. Огромные монстры, древние хищники, разумные твари… Интересно, о чём они думают? Что говорят друг другу перед нападением на людей? Строят ли они какие-нибудь планы? Или там тоже сплошное «жрать и убивать»?

Ей вдруг стало безумно интересно послушать мысли настоящей дикой химеры, не испорченной цивилизацией, а первобытной.

— Надо ехать, — решила она, делая глоток. — Виктор обещал озеро. Значит, будет озеро. Купальник я купила. А если кто-то захочет меня съесть… ну, я ему скажу пару ласковых на его же языке.

Глава 11

Штаб-квартира отряда «Химера»

Сутки прошли с момента зачистки города, и энергетический всплеск наконец-то полностью выветрился из крови, уступив место приятной усталости и удовлетворению от хорошо проделанной работы.

Семён Петрович Орлов, он же Беркут, сидел в глубоком кресле и любовно протирал тряпочкой затвор новенького штурмового карабина. Виктор сдержал слово — арсенал пополнялся регулярно, и игрушки он подгонял такие, что у старого вояки руки чесались как можно быстрее опробовать их в деле. Рядом, на ковре, развалился его модифицированный волк. Зверь дремал, но его уши, постоянно подрагивали, прислушиваясь к окружающему пространству.

В другом конце комнаты Булат занимался педикюром. Точнее, он полировал специальной пастой иглы своего боевого дикобраза. Зверёк балдел, фыркал и подставлял бока, как заправский клиент спа-салона.

— Ну, мужики… — нарушил тишину Костыль, который сидел на полу и вычёсывал специальной щёткой своего варана (хотя, казалось бы, чего там вычёсывать, но варану очень нравилось). — А ведь знатно мы их вчера размотали. Я даже не запыхался.

— Да уж, — хмыкнул Кузьмич, играясь со своим пауком. — Как детишек. А ведь там тварей было прилично…

— Я вот что думаю, — подал голос Седой, который кормил своего алабая вяленым мясом с руки. — Вы заметили? Мы же не просто «не запыхались». Я сегодня утром проснулся и по привычке потянулся за таблетками от давления. А потом понял, что они мне на хрен не нужны. Ничего не болит вообще, — он сжал кулак и посмотрел на свои вены, которые больше не были узловатыми и синими, как у старика. — Я себя так в двадцать лет не чувствовал, парни. Виктор… он не просто нас подлатал, а считай заново собрал.

— Это точно, — прогудел Кабан, который одной рукой, не напрягаясь, удерживал на весу тяжёлый пулемёт, пока второй смазывал механизм. — Я раньше по лестнице на третий этаж поднимался с передышкой. А вчера этого борова бронированного на себе тащил два километра и даже не вспотел. Энергия прёт, как из реактора. Хочется бежать, ломать, крушить…

— Скажи спасибо командиру, — заметил Глазок, протирая свой кибернетический глаз специальной салфеткой. — Его «витаминки» работают лучше любой армейской наркоты. И без отходняков.

Беркут отложил карабин и задумчиво почесал подбородок.

— Знаете, я тут вспомнил… Был у нас в учебке майор, старой закалки мужик, консерватор до мозга костей. Он нам на лекциях по тактике вдалбливал: «Боец и химера в одной связке — это бред! Зверь есть зверь, он в бою испугается, предаст или вообще на своих кинется. Только техника, только сталь!».

Ветераны закивали. Каждый из них слышал подобные речи от отцов-командиров.

— И ведь мы верили, — продолжил Беркут, глядя на своего волка. — Считали, что химеры — это так, для устрашения или как расходник. А теперь… посмотрите на нас. Мы же не просто группа людей с химерами. Мы — единый организм. Я вчера даже команду дать не успел, а Серый уже прикрыл мне спину и перегрыз глотку той твари, что на меня сзади прыгнула. Это идеальные напарники.

— Если бы такую тактику начали внедрять раньше, — мрачно заметил Молчун, поглаживая свою змею, которая обвилась вокруг его предплечья, как живой наруч, — скольких парней можно было бы спасти? Тысячи…

— Ага, — согласился Пыж. — Представьте, если бы у нас были такие напарники. Да мы бы горы свернули!

— А может, дело не в тактике? — предположил Шквал. — Может, всё дело в Викторе? Вы же видите, он гений. Странный, конечно, но гений. Он с этими тварями на каком-то своём языке говорит. Может, другие просто не способны добиться такой синхронизации?

Беркут покачал головой.

— Виктор уникум, спору нет. Но он не бог. Он просто… начал копать там, где другие боялись запачкаться. Если бы Империя лет тридцать назад вложилась в это направление, открыла бы институты, начала бы готовить таких специалистов… Сейчас бы у нас была армия химерологов, пусть не таких крутых, как командир, но способных создать боеспособные связки, — он тяжело вздохнул. — А мы всё просрали. Гордились танками и ракетами, строили Стены… А враг эволюционировал. И теперь мы в заднице.

— В полной и беспросветной, — подтвердил Торквемада. — Я тут вчера созванивался со старым сослуживцем. Он сейчас в штабе округа сидит, при картах. Говорит, Император рвёт и мечет. Посылает разъезды во все дыры, требует зачистки, результатов…

— И как? — спросил Ржавый.

— Да никак. Хреново, — сплюнул Торквемада. — Они заходят в сектор, выжигают всё напалмом, докладывают о победе, уходят. А через сутки возвращаются — а там уже новые твари. Ещё злее, ещё больше… Они прут из Диких Земель бесконечным потоком, как тараканы. Сколько ни дави, меньше не становится.

В зале повисло тяжёлое молчание. Каждый из них понимал, о чём речь. Это была война на истощение, которую человечество медленно, но верно проигрывало. Ресурс людей ограничен, а ресурс тварей казался бесконечным.

— Получается, — тихо сказал Глазок, — что вся эта имперская мощь — колосс на глиняных ногах. И единственное, что реально работает — это вот такие вот «психи», как наш Виктор, которые плюют на правила и делают то, что нужно.

— Выходит, что так, — кивнул Беркут. — Мир катится в бездну, мужики. И, похоже, наша хата с краю — единственная, которая не сгорит, потому что её охраняют вот эти красавцы, — он потрепал волка по загривку, зверь довольно заурчал. — Но, пока мы живы и при деле, мы ещё повоюем, — Семён Петрович хлопнул себя по коленям и решительно встал, тело отозвалось лёгкостью и силой, забытой много лет назад. — Хватит языками чесать. Тоску нагнали, аж выть хочется. У нас новое снаряжение, новые силы и, самое главное, новые напарники, которые ещё не до конца поняли, кто в стае главный. Предлагаю это исправить.

— Дело говоришь, командир! — поддержал здоровяк Кабан, вскакивая с лёгкостью молодого гимнаста.

— В сад? — уточнил Торквемада.

— В сад, — кивнул Беркут. — Отработаем тактику «Охота в паре». А то вчера мой Серый чуть вперёд батьки в пекло не полез. Надо подтянуть дисциплину.

— И взаимодействие, — добавил Молчун. — Моя Змейка вчера чуть меня самого не придушила от избытка чувств, когда я её похвалил.

Ветераны, посмеиваясь и разбирая оружие, потянулись к выходу во внутренний двор. Рядом с ними, цокая когтями и шурша чешуёй, шли их звери — страшные, смертоносные, но абсолютно преданные.

* * *

Я сидел за столом, разложив перед собой распечатанную карту окрестностей Чёрного озера. Мысли о фильтрационных установках и укреплении береговой линии прервала вошедшая в кабинет Рядовая.

В одной руке обезьяна держала увесистый холщовый мешок, в который она невозмутимо запустила лапу, достала нечто мелкое и с громким хрустом, напоминающим поедание пережаренного попкорна, принялась жевать.

— Рядовая, нам нужно поговорить о твоём профессиональном росте, — начал я, не отрываясь от чертежей.

— Угу… — промычала она с набитым ртом.

— Ты теперь не просто рядовой боец, а старший инструктор. Тебе пора становиться зрелой и ответственной личностью. Я планирую доверить тебе обучение нового молодняка, а ты ведёшь себя как… Погоди, что ты там жрёшь?

Рядовая замерла, вытащила из мешка очередную порцию и протянула мне.

— Буишь?

На её ладони копошился ярко-синий пустынный паук. Тварь выглядела крайне ядовитой и судорожно перебирала лапками в попытке сбежать.

— Э-э-э… Нет, спасибо, я уже позавтракал, — я вежливо отодвинул её мохнатую руку. — И где ты их только насобирала в таком количестве?

Обезьяна проигнорировала вопрос и отправила опасное насекомое в рот, продолжая методично работать челюстями. Я только вздохнул, глядя на это гастрономическое безумие.

— Слушай, всё. С этого дня документалки про азиатскую уличную кухню и сериалы про выживание в джунглях под запретом. Твой рацион должен быть сбалансированным, а не состоять из экзотических инсектоидов с сомнительным магическим фоном…

Рядовая вопросительно ухнула, вопрошая взглядом о причинах моего недовольства. Я отложил ручку и достал из-под стола корзину.

— Ладно, приветствуй своего нового боевого товарища.

В корзине сидела мартышка, которая испуганно моргала и прижимала тонкий хвост к животу. Рядовая подошла ближе, окинула новичка придирчивым взглядом, обнюхала его макушку, потрогала пальцем маленькое ухо и коротко кивнула.

— Ты знаешь, что с ним делать? — спросил я, наблюдая за реакцией.

Обезьяна снова кивнула. Она взяла малыша за шкирку, донесла до двери встроенной кладовки в углу кабинета, открыла её и хладнокровно забросила мартышку внутрь.

— Ну, почти правильно, — я потёр переносицу, глядя на закрытую дверь. — Идея была в том, чтобы ты его обучала. Это твой подопечный будет… Можешь даже сама придумать ему имя… Например, какой-нибудь Мини-Рядовой, или что-то такое, я не знаю… В общем, приступай к тренировкам, как только доешь своих пауков.

Этот мелкий примат попался мне во время недавнего хаоса в городе. Видимо, был отправлен на штурм вместе с остальными мутантами. Вот только, отличие от своих перекачанных и безумных «собратьев», этот экземпляр не проявлял кровожадности. Он вообще не понимал, что происходит вокруг. Зверёк просто забился под старый мусорный бак и дрожал от страха, пока я не нашёл его. Я решил, что ещё одна пара быстрых лап в штате не помешает.

Телефон на столе зажужжал, прерывая мои размышления. Звонил Савелий Тимофеевич, директор приюта.

— Виктор? Добрый день. Тут дети… в общем, они нарисовали вам целую пачку открыток. Наклеили туда разные блестяшки, нарисовали ваших зверей… Хотят передать в благодарность за помощь. Как нам это лучше организовать? Прислать курьера?

— Не нужно курьеров, — ответил я, поглядывая в окно. — Оставьте их в своём кабинете на подоконнике. Только окно держите открытым. Моя служба доставки всё заберёт в течение часа.

Директор приюта на том конце провода на несколько секунд замолчал, переваривая услышанное.

— Хорошо, сделаю, — наконец произнёс он. — В этом городе я уже давно перестал задавать вопросы, на которые не хочу слышать ответы.

Я положил трубку и открыл форточку. Прохладный воздух ворвался в кабинет, принося запах мокрого асфальта.

— Кеша! — позвал я. — Нужно слетать к директору приюта за почтой.

Попугай, дремавший на шкафу, недовольно встрепенулся.

— Почтовая служба? Опять? — закряхтел он, расправляя крылья. — Кеша хочет оклад как у начальника авиации…

— Лети давай, «начальник». И смотри, не потеряй ни одной картонки. Иначе я лично отправлю тебя на перерождение.

Кеша что-то возмущённо пробухтел, но вылетел наружу.

* * *

Я шагал по чуть заметной тропе, чувствуя, как подошвы сапог утопают в мягком мху. Псих трусил рядом, изредка поводя носом и скалясь на особо шумные кусты.

Рядовую я оставил в клинике. У неё теперь появилось важное по значению задание — дрессировка пополнения. Тот мелкий примат, которого Валерия сентиментально окрестила Радиком, нуждался в твёрдой руке и хорошем пинке для ускорения эволюции. Рядовая подошла к вопросу со всей серьёзностью: когда мы уезжали, она как раз показывала Радику, как правильно затачивать арматуру об бетонный пол.

Целью моей ночной прогулки за Стену было Чёрное озеро. Мне не давал покоя тот искорёженный микроавтобус ветеранов. Чтобы откусить кусок бронированного кузова, нужно иметь не просто большие зубы, а челюсти с гидравлическим приводом и специфическим строением резцов.

Я вышел к берегу. Вода была чёрной, неподвижной, отражая холодный диск луны. Воздух здесь был пропитан магией — густой, тяжелой, почти осязаемой…

Внезапно из лесной чащи раздался оглушительный треск. Пара секунду — и на берег вылетела огромная туша — нечто, отдалённо напоминающее носорога, но размером с хороший грузовик. Костяные наросты покрывали его бока, а на морде красовался тройной рог. Тварь заревела, забила копытами, поднимая тучи земли, и припала к земле, готовясь растоптать наглых пришельцев. Её аура ударила по нервам, пытаясь вызвать паралич страха.

Пришлось ткнуть кончиком ножа себе в палец и выпустить свою ауру, чтобы позволить монстру совсем чуть-чуть почувствовать запах моей крови — не той, что текла в этом молодом теле, а истинной, пропитанной памятью других миров и эссенцией миллионов убитых мной созданий…

Тварь застыла на полувздохе… Её глаза расширились, зрачки сузились до точек… Копыта, уже начавшие рыть землю, судорожно заскользили по грязи. Монстр резко развернулся и дунул обратно в чащу так быстро, что только ветки захрустели.

— Вот люблю умных химер, — усмехнулся я, поправляя воротник. — Инстинкт самосохранения работает — значит, особь жизнеспособная.

Псих недовольно гавкнул, глядя вслед убегающему гиганту. В переводе с его рычания это значило: «Надо было вломить этой образине по первое число, чтобы знала, на кого рыпается».

— Да брось ты, — я потрепал пса по загривку. — Не нужно лишней суеты. Он просто решил застолбить за собой территорию. Увидел кого-то, кто сделал это ещё задолго до его рождения, и осознал свою ошибку. Тем более он вегетарианец. Ну, если, конечно, пожирание вековых дубов вместе с корой можно назвать вегетарианством.

Я подошёл к самой кромке воды. Озеро манило. Его воды обладали уникальным составом, укрепляющим здоровье — идеальный ресурс для моего будущего санатория. Но сначала нужно было провести разведку рыбных запасов.

Скинув одежду, я вошёл в воду. Холод тут же пробрал до костей, но через секунду по телу разлилось тепло — сработали внутренние терморегуляторы.

— Сейчас порыбачим…

Я начал химичить с собственным телом. Короткая медитация, перестройка желёз — и вот моя кожа начала выделять специфический коктейль из феромонов. Я сделал себя «вкусным». Но не для всех. Обычная мирная рыба, почувствовав этот запах, должна была уплыть подальше, инстинктивно чуя подвох. А вот хищники… хищники должны были сойти с ума от жажды крови.

Я нырнул и поплыл. Мощные гребки уносили меня всё дальше от берега. Сзади я почувствовал движение. Сначала одна сигнатура, потом десять, двадцать… За мной образовался внушительный косяк из зубастой фауны.

Маленькие хищные рыбки, похожие на пираний с костяными шипами, пытались вгрызться в мои икры. Я укрепил кожу атрибутом «Алмазная чешуя» — зубы ломались, не оставляя следов. Я хватал самых наглых руками и мощными бросками выбрасывал их на берег.

Псих там явно не скучал — доносился хруст перемалываемых костей. Мой пёс сегодня ужинал «морепродуктами».

— Псих, давай ко мне! — крикнул я, выныривая на середине озера. — Водичка — просто огонь!

Пёс на берегу замер, посмотрел на тёмную гладь, потом на меня и выразительно отвернулся, всем видом показывая, что его шерсть не предназначена для подобных водных процедур.

— Ну как хочешь, трусишка, — я рассмеялся, снова погружаясь. — А водичка действительно супер…

В следующее мгновение мир вокруг меня исчез. Громадная пасть, усеянная рядами загнутых внутрь зубов, захлопнулась, отсекая лунный свет. Я почувствовал мощный рывок — нечто огромное проглотило меня и на безумной скорости потащило на дно.

Последнее, что я успел заметить перед тем, как челюсти сомкнулись — это абсолютно ошалевшую морду Психа на берегу. Пёс даже лаять забыл от такого поворота событий.

«Интересно…», — мелькнула мысль в абсолютной темноте.

Я мгновенно активировал «Эластичность» и «Усиленную плотность». Моя кожа стала скользкой и прочной, как армированный каучук. Я резко раздвинул руки и ноги в стороны, упираясь в стенки глотки чудовища. Раздался приглушённый хрип — тварь явно не ожидала, что добыча решит поиграть в распорку.

Мы погружались. Пятьдесят метров… сто… сто пятьдесят… Давление нарастало, но мои кости, насыщенные магическим кальцием, держали нагрузку. Я пытался прикинуть глубину. Озеро оказалось куда серьёзнее, чем показывали старые карты. Настоящая бездна…

Когда мы почти коснулись дна, я решил, что пора заканчивать это погружение и нужно брать управление в свои руки.

Я выпустил из ладоней десятки тончайших энергетических нитей, впиваясь ими в нервные узлы монстра. Тварь задёргалась, пытаясь выплюнуть неудобный кусок, но я «запаял» её челюстные мышцы, заблокировав пасть.

— Теперь ты не можешь открыть рот, дружок, — прошептал я внутри его головы.

И начал выкачивать кислород из крови монстра, перенаправляя его в свои лёгкие и создавая внутри твари состояние острого удушья. Примитивный мозг химеры запаниковал. Единственный инстинкт — выжить — погнал огромную тушу наверх.

Мы вылетели на поверхность, как пробка из бутылки шампанского. Огромная рыбина выбросилась на песок рядом с ошарашенным Психом.

Я выбрался из пасти, когда тварь окончательно затихла.

— Ну вот, — я вытер лицо. — А ты боялся. Смотри, какой трофей.

Псих подошёл к пятиметровой туше, обнюхал её и уважительно ткнул носом. Трофей был знатный, но фотографировать для рейтинга такую аномалию опасно — могут возникнуть лишние вопросы.

Я достал из лежащей на берегу одежды телефон. Связи не было. Быстро набрал сообщение и посмотрел в небо, где кружил один из моих аистов-курьеров.

— Иди сюда, — поманил я птицу.

Аист приземлился рядом, и я вложил телефон в его сумку.

— Лети в город, малый. Как только поймаешь сеть — сообщение уйдёт. Давай, не подведи.

Птица мощно взмахнула крыльями и растворилась в ночном небе. Я сел на песок, привалившись спиной к туше Левиафана, и посмотрел на Психа.

— Ну что, рыбак? Ждём подкрепление. Кажется, наш будущий санаторий только что обзавёлся главной достопримечательностью.

Глава 12

Поместье Новиковых

Кабинет главы рода

Агнесса Павловна Новикова, глава одного из самых влиятельных родов Империи (по крайней мере, она делала всё, чтобы вернуть ему этот статус), сидела за рабочим столом и отчитывала своего главного логиста.

— Семён Аркадьевич, я не спрашиваю, ПОЧЕМУ поставки материалов из Архангельска задерживаются. Меня интересует, КОГДА они будут здесь. И если вы ещё раз скажете про «непредвиденные природные условия», я отправлю вас лично в Дикие Земли, чтобы впредь ничего непредвиденного не произошло.

Логист, мужчина с вечно потным лбом, судорожно сглотнул и попытался стать самой любезностью, вжавшись в спинку стула.

— Г-госпожа, фуры уже на подходе! Завтра к обеду…

— К завтраку, — отрезала Агнесса. — Свободны.

Когда дверь за несчастным закрылась, она позволила себе устало выдохнуть. Управление империей, даже фармацевтической, — это не великосветские балы и приёмы, а бесконечная череда проблем, которые нужно решать здесь и сейчас.

В этот момент на столе коротко звякнул личный телефон. Агнесса взяла устройство, и морщинка меж её бровей разгладилась. Сообщение было от Виктора.

«Привет, красавица! Не в службу, а в дружбу, подгони большой грузовичок на Чёрное озеро. Нужно рыбку перевезти. И пару ребят, чтобы погрузить».

Она уже занесла палец над экраном, чтобы набрать дежурное «Будет сделано», но вдруг остановилась, палец так и завис в воздухе.

— Рыбку? — прошептала она. — Грузовичок?

В голове, как по щелчку, всплыло воспоминание недельной давности, а именно тот самый любопытный случай с якобы «помятым багажником». Виктор тогда позвонил так же буднично и попросил забрать микроавтобус, на котором его «пенсионеры» ездили на задание. Сказал: «Там багажник немного помяли, надо бы подрихтовать».

Она отправила эвакуатор. А потом ей позвонил начальник гаража — старый мастер, который тридцать лет чинил бронетехнику после прямых попаданий снарядов. И голос у него почему-то дрожал.

— Госпожа… — сипел он в трубку. — Вы сказали «помяли»?

Агнесса спустилась в гараж лично и увидела, что задней части микроавтобуса просто не было. И нет, её не смяло ударом и не оторвало взрывом, как можно было подумать поначалу. Её откусили — ровно как кусок мягкого сыра, а из «огрызка» торчали рваные края пятисантиметровой бронированной стали. На металле остались глубокие борозды от зубов размером с сапог.

— Это чем же надо было куснуть, а? — шептал тогда мастер, с опаской трогая острый край разрыва. — Это ж не металл, это композит! Его плазменный резак с трудом берёт! А тут… как будто великан решил бутерброд попробовать и сплюнул.

Все механики стояли вокруг и крестились. Они видели попадания ракет, следы от кислотных плевков виверн, вмятины от таранов… Но укус? Чистый, сквозной укус сквозь раму и мост? И Виктор назвал это «немного помяли».

Агнесса вернулась в реальность и снова посмотрела на сообщение.

«Нужно рыбку перевезти».

Учитывая опыт общения с этим невозможным человеком, под словом «рыбка» могло скрываться всё что угодно: от кильки-мутанта с глазами, стреляющими лазером, до Кракена, который решил выйти на сушу погулять.

«Чёрное озеро… — подумала она. — Там же глубины запредельные. И фон такой, что датчики с ума сходят».

Она нажала кнопку селектора.

— Капитана Рогова ко мне. Срочно!

Через минуту в кабинет вошёл капитан гвардии.

— Вызывали, госпожа?

— Да, Василий. Готовь транспорт.

— Какой?

— Самый большой, что у нас есть. Трал для перевозки тяжёлой гусеничной техники. С усиленной платформой.

Капитан слегка удивился, но виду не подал.

— Понял. Куда едем? Перевозим оборудование на завод?

— Нет. На Чёрное озеро.

— Озеро? — брови капитана поползли вверх. — Госпожа, там же болота и… кхм… неспокойно. И дорог для трала нет.

— Проедете, — отмахнулась она. — Возьмёшь пять лучших грузчиков. Нет, лучше десять. И три отряда охраны в полной боевой выкладке.

— Госпожа, при всём уважении… — нахмурился Рогов. — Но три отряда для перевозки груза? Мы что, золотой запас Империи эвакуируем?

Агнесса посмотрела на него и чуть заметно улыбнулась.

— Это Виктор попросил.

Лицо капитана мгновенно изменилось. Скепсис и вопросы исчезли, сменившись выражением предельной собранности и лёгкой паники. Имя «Виктор» в гвардии Новиковых уже стало нарицательным. Оно означало: «Будет полная задница, но зато потом дадут премию, если выживем».

— А… Виктор… — медленно протянул Рогов. — Тогда понятно… — он помолчал секунду, что-то прикидывая в уме. — Госпожа, разрешите взять тяжёлую технику?

— Зачем? — удивилась Агнесса.

— Ну… это же Виктор, — развёл руками капитан. — С вашего позволения, я бы взял два бронетранспортёра поддержки и мобильный кран на пятьдесят тонн. И, пожалуй, приказал парням взять гарпунные пушки и сеть из титанового троса.

— Ты думаешь, это необходимо?

— Думаю, на всякий случай лучше перестраховаться.

Агнесса кивнула. Ей нравилось, что её люди начали понимать специфику работы с её главным партнёром.

— Действуй, Василий. И передай Виктору… что я всё организовала.

— Будет сделано.

Капитан развернулся и почти бегом направился к выходу, на ходу крича в рацию:

— Группа «Альфа», «Бета» и «Дельта» — на выезд! Готовность пять минут! Грузим «Тягач»! И возьмите ту штуку, которой мы в прошлом году виверну сбили! Да, ту самую…

Агнесса осталась в кабинете одна. Она подошла к окну, глядя, как во дворе начинается суета. В груди разливалось приятное тепло. Виктор обратился к ней, не стал решать проблему сам и не позвонил кому-то ещё… Он позвонил ей. Это значит, что он ценит её возможности и она ему нужна.

— Рыбка, значит… — с улыбкой прошептала она. — Ну-ну… Посмотрим, что ты там выловил, Виктор. Надеюсь, оно влезет в кузов.

Она взяла телефон и быстро набрала ответ:

«Транспорт выехал. Будет через сорок минут. Встречай. И, Виктор… пожалуйста, скажи, что оно хотя бы мёртвое?»

Но ответ не пришёл ни через пять минут, ни даже через тридцать. И тогда Агнесса только покачала головой.

— Господи, дай сил моим гвардейцам…

* * *

Вечером, когда весь наш персонал ушёл в кино на просмотр какого-то новенького фильма, я решил приготовить для Валерии вкусный ужин.

И вот из кухни нашей ветеринарной клиники доносились такие ароматы, которым позавидовали бы лучшие рестораны Империи. Я стоял у плиты, чувствуя себя не просто ветеринаром и химерологом, а настоящим шеф-поваром, и переворачивал шкворчащие куски рыбного филе.

Золотистая корочка быстро покрывалась мелкими пузырьками кипящего масла. Мясо оказалось удивительно нежным, с тонкими прожилками жира, который плавился и пропитывал мякоть.

На соседней конфорке побулькивала вода в кастрюле с картошкой. Я слил кипяток, добавил щедрый кусок сливочного масла и подогретые сливки. Деревянная толкушка быстро превратила массу в воздушное пюре без единого комочка. Только нежная, тающая во рту субстанция.

Я посыпал готовую рыбу крупной солью, добавил свежемолотый перец и бросил на сковороду веточку розмарина для аромата. Запах стал гуще, насыщеннее.

Для контраста нарезал салат из свежих овощей, сбрызнув их лимонным соком и оливковым маслом. Хрустящие огурцы, сочные помидоры, сладкий перчик…

— Боже мой… — протянула Валерия, входя на кухню и жадно втягивая носом воздух. — Вик, это что, законно? Пахнет так, будто мы ограбили императорскую кухню.

Она подошла к плите, заглядывая через моё плечо.

— Это просто феерично. У меня сейчас желудок свернётся от голода. Никогда бы не подумала, что рыба может так пахнуть. Обычно она пахнет… ну, рыбой. А тут — какой-то нектар богов!

— А я тебе что говорил? — усмехнулся я. — Помнишь, я рассказывал про наше озеро? Про то, какая там вода, какая энергия?..

— Помню, — кивнула она, не сводя глаз со сковородки.

— Вот тебе и доказательство. В такой воде не может водиться плохая рыба. Она там напитывается чистотой, силой… Это не просто еда, Лера. Это — природный аккумулятор жизни.

Валерия сглотнула слюну.

— Знаешь, Вик… Если там водится такая рыба, то я согласна, строй свой комплекс. Ради такого ужина можно потерпеть и монстров, и дорогу, и отсутствие связи… Я буду первым посетителем твоего ресторана при санатории.

Я выключил плиту.

— Прошу к столу.

Мы сели. Я разложил по тарелкам огромные куски рыбы, добавил щедрую порцию пюре и салат.

Валерия отрезала кусочек, отправила в рот и зажмурилась.

— М-м-м… — она даже застонала от удовольствия. — Это бомба. Оно тает! Вик, это самое вкусное, что я ела в жизни. Нежнее курицы, сочнее свинины… Какой-то невероятный вкус.

Мы ели в тишине, прерываемой только стуком вилок и довольным мычанием. Псих сидел под столом, положив тяжёлую голову мне на колено, и гипнотизировал меня взглядом, в котором читалась вся скорбь голодающего. Я незаметно сунул ему кусок под стол. Раздался тихий «чавк», и кусок исчез.

Валерия, расправившись с половиной порции, вдруг застыла с вилкой в руке. Она посмотрела на свой стейк, который по размеру напоминал хорошую отбивную, потом перевела взгляд в угол кухни.

Там, на отдельном усиленном столе, стояла огромная, чудовищная голова той самой рыбины. Она занимала весь угол, упираясь открытой пастью в потолок. Я уже успел её обработать, вычистить, покрыть стабилизирующим лаком и вставить стеклянные глаза, сделав из неё шикарный трофей. Чучело смотрело на нас с немым укором. Зубы в пасти были размером с огромные кинжалы.

Валерия нервно хихикнула.

— Вик… меня немного смущают размеры. Если это только голова, то какая же была сама рыба? Мы что, едим Кракена?

— Почти, — кивнул я, захватывая пюре вилкой. — Это Глубинный Озёрный Левиафан. Редкая штука, но очень вкусная и полезная.

— Я вижу, — она снова покосилась на гигантскую башку. — Знаешь, глядя на этот… монумент, у меня возникает вопрос. Мы с тобой, конечно, прожорливые, но даже нам двоим, плюс Псих, плюс Рядовая, плюс все хомяки… Мы это будем есть год. Она же испортится!

Я откинулся на спинку стула, довольный и почти сытый.

— Не испортится. Потому что её уже почти нет.

— В смысле? — Валерия удивлённо моргнула. — Ты же сам сказал, она огромная!

— Ну так мы же не одни в этом мире, Лера. У нас есть друзья, партнёры, полезные люди… Я решил устроить, как говорится, аттракцион невиданной щедрости, — я начал загибать пальцы. — Самый большой кусок, филе высшего сорта, уехал к Агнессе Павловне. Она, конечно, сначала нос воротила, спрашивала, что это за мутант, но когда её повара пожарили пробную партию… Короче, она прислала сообщение, что готова купить всё озеро.

Валерия улыбнулась.

— А ещё?

— Ещё я отправил посылку Дмитрию Львовичу Донскому. У него работа нервная, инспекторская, ему нужно здоровье поправлять. Он мне потом звонил, говорил, что после рыбки чувствует себя на двадцать лет моложе и готов лично задушить пару браконьеров голыми руками.

Я отправил в рот очередной кусочек и продолжил список.

— В приют «Надежда» уехал целый грузовик. Савелий Тимофеевич чуть в обморок не упал от количества мяса. Зато теперь детишки будут сыты месяц, и иммунитет у них поднимется так, что никакая простуда не возьмёт. Своим ветеранам я тоже выделил долю — им полезно, кости укрепляет, реакцию разгоняет. Семён Петрович сказал, что под такую закуску даже по рюмашке пропустить не грех. А ещё байкерам, друзьям Гены Столыпина, закинул пару ящиков. Они ребята простые, но полезные. Пусть кушают, набираются сил.

— Ты раздал почти всё? Бесплатно?

— Ну, скажем так… я инвестировал в лояльность, — я подмигнул ей.

На самом деле, дело было не только в лояльности.

Я смотрел на кусок рыбы на своей вилке и думал о её свойствах. Эта тварь жила на огромной глубине, в месте, где пересекаются магические потоки. Там энергия чистая, не испорченная городским фоном и грязной алхимией.

Рыба эта была, по сути, живым аккумулятором. Тупая, хищная, совершенно неразумная тварь — идеальный расходный материал. В ней не было личности, которую стоило бы жалеть. Зато в её мясе содержался такой коктейль из микроэлементов и магии, который не сварит ни один алхимик.

Когда человек ест это мясо, он не просто набивает желудок. Магия впитывается в ткани, запускает скрытые резервы организма. Ускоряется регенерация, очищается кровь, укрепляются нервные связи. Это как пройти курс полной детоксикации и омоложения за один ужин.

Для Агнессы это поможет справиться с нагрузками главы рода. Для детей в приюте — даст толчок к развитию, укрепит их слабые тельца. Для моих ветеранов — закрепит эффект от операций, сделает их ещё выносливее.

Так что я не просто накормил всех, но и сделал чуточку сильнее, здоровее и… лучше. А значит, и мой мир вокруг стал чуточку безопаснее и стабильнее.

— Ешь, Лера, — сказал я. — Это не просто рыба, а здоровье в чистом виде. И, кстати, говорят, от неё волосы становятся гуще и кожа сияет.

Валерия тут же наколола на вилку самый большой кусок.

— Ну, раз кожа сияет… Тогда я, пожалуй, попрошу добавки!

Когда я уже допивал свой «послеужинный» кофе, на столе завибрировал телефон. На экране высветилось имя: «Дмитрий Львович».

— Слушаю?

— Виктор, вечер добрый, — послышался в трубке голос главного инспектора. — Я звоню поблагодарить. Рыба… это что-то невероятное. Я чувствую себя просто великолепно. Спина прошла, давление как у космонавта. Ты волшебник.

— Я просто знаю места, где водится правильная фауна, — усмехнулся я. — Рад, что помогло.

— Да… Но я звоню не только поэтому, — голос Донского изменился, став серьёзным и тихим. — Мне нужна помощь. Неофициально. Как частному лицу.

— Весь во внимании.

— Есть у меня друг. Аристократ средней руки, барон Розанов. Бывший купец, выкупил титул лет десять назад. Хороший мужик, но невезкучий. Два года назад его жёстко подставили конкуренты — обвинили в незаконном разведении и торговле дикими химерами. Дело было громкое. Он чудом избежал каторги, откупился всем, чем мог, но теперь находится под строгим надзором. Любой косяк — и его казнят без суда и следствия, как рецидивиста.

— И что у него случилось?

— У него есть старое имение на окраине города, сейчас там никто не живёт. Он поехал туда проверить состояние дома и… услышал, что в подвале кто-то есть. Скрежет, писк, следы когтей. Мелкие химеры, но агрессивные, — Дмитрий Львович вздохнул. — Если он вызовет службу отлова или полицию, те увидят тварей, поднимут старое дело и скажут, что он взялся за старое. Его расстреляют, Виктор. Я не могу послать туда своих людей — это будет превышение полномочий и скрытие улик. Мне нужен кто-то со стороны, кто сможет зайти, зачистить всё тихо и уйти.

— Понял, — сказал я. — Мне нужен адрес и ключи.

— Курьер будет через десять минут. Виктор… я буду должен.

— Замётано.

Через час я уже стоял у ворот заброшенного поместья. Дом выглядел уныло — облупившаяся краска, заросший сад…

Со мной была Рядовая в своей стандартной броне и Радик — мелкая мартышка, которую моя обезьяна взяла на поруки. Радик был одет в жилетку не по размеру и сжимал в лапке заточенный кусок арматуры, который он, по-моему, любил больше, чем бананы.

— Ну что, бойцы, — я открыл калитку. — Задача простая: дератизация. Зашли, убили всё, что движется, вышли. Приключение на пять минут. Радик, не лезь вперёд, а то затопчут.

Мы вошли в дом и спустились в подвал.

Тут было оживлённо. Как только мы ступили на бетонный пол, из темноты на нас бросилась стая крыс, размером с кошку, а их шкуры напоминали камень.

— Камнекожие грызуны, — констатировал я. — Мутация третьего порядка. Неприятно, но не смертельно. Работаем…

Рядовая шагнула вперёд. Удар ногой — и первая крыса впечаталась в стену, оставив мокрое пятно. Вторая попыталась укусить обезьяну за ногу, но сломала зубы о щиток. Рядовая схватила её за хвост и использовала как кистень, сбивая остальных.

Радик визжал и бегал кругами, размахивая своей заточкой. Одну крысу он всё-таки ткнул, после чего гордо запрыгнул на ящик и начал ухать, изображая великого воина.

Я даже не доставал оружие. Просто давил их подошвами, усиливая удары магией утяжеления.

Всего через пять минут всё было кончено. Пол был усеян трупиками каменных крыс.

— Фигня делов, — я отряхнул ботинок. — Зря Донской так переживал, обычные…

И в этот момент дом вздрогнул. Стены затряслись, с потолка посыпалась пыль. Пол под нашими ногами издал протяжный стон и провалился. Мы полетели вниз.

Я среагировал мгновенно — сгруппировался, напитал ноги энергией «Кошачьей грации». Рядовая ухватилась за какой-то выступ, замедлив падение. Радик просто орал как ненормальный, кувыркаясь в воздухе.

Я приземлился мягко, спружинив ногами. Полёт составил метров десять. Мы оказались в огромной естественной пещере, расположенной глубоко под фундаментом дома.

— Все целы? — спросил я, активируя ночное зрение.

Рядовая спрыгнула рядом. Радик свалился ей на голову, вцепился в костяшки и затих.

И тут я заметил ещё движение. Но на этот раз это были уже не крысы. По всему периметру пещеры, клацая жвалами, к нам приближались скорпионы — огромные, размером с мотоцикл. Их панцири были чёрными, а хвосты заканчивались не обычным жалом, а длинными кристаллическими лезвиями, внутри которых пульсировал ядовито-зелёный свет.

— Кристальные Жнецы, — прошептал я.

Всего их было двенадцать. С одной стороны, немного. С другой, достаточно, чтобы положить здесь целую роту солдат. Они окружили нас, поднимая хвосты для удара.

— Радик, прячься! — крикнул я. — Рядовая, к бою!

Мелкий мигом шмыгнул в какую-то щель между камнями. Рядовая вытащила свои катаны. Первый скорпион метнул свой хвост вперёд со скоростью пули. Кристальное лезвие рассекло воздух там, где секунду назад была моя голова.

Я ушёл перекатом, выхватывая свой клинок.

— Режь суставы! Панцирь не пробьём!

Рядовая приняла удар клешни на скрещённые мечи, отлетела назад, но тут же вскочила, используя инерцию для ответного выпада. Сталь звякнула о хитин, отсекая одну из лап монстра.

Я нырнул под брюхо второму скорпиону. Вонзил нож в мягкое сочленение. Тварь зашипела, пытаясь раздавить меня весом. Я выпустил импульс силы, отбрасывая тушу, и выкатился из-под неё.

Радик, высунувшись из укрытия, кинул в ближайшего скорпиона камень и тут же спрятался обратно с истошным визгом, когда в сантиметре от его носа щёлкнула клешня.

Я крутился волчком, уходя от ударов, и рубил направо и налево. Один из Жнецов зажал меня в угол. Его хвост метнулся вперёд. Я поставил блок энергетическим щитом, но кристалл пробил магическую защиту, как стекло. Острая боль обожгла плечо. Лезвие полоснуло по касательной, разрезая куртку, кожу и мышцы до самой кости.

— Ах ты ж тварь! — рыкнул я.

Кровь хлынула по руке. Яд начал жечь рану. Я мгновенно заблокировал кровоток усилием воли и перешёл в контратаку. Влил всю свободную энергию в руку, и мой кулак врезался в сочленение хвоста, ломая хитин. Скорпион дёрнулся. Я запрыгнул ему на спину и вогнал клинок в основание черепа, проворачивая лезвие. Свет в кристалле на хвосте погас.

В этот момент Рядовая уже добивала последнего. Она просто отрубила ему хвост, а потом, ухватив за клешни, оторвала их.

Я зажал глубокую рану на плече. Заживать будет пару дней, яд этих тварей блокирует даже мою усиленную регенерацию.

— А неплохо сходили за хлебушком, — процедил я, осматривая поле боя. — Плёвое дело, говорили они… Мелкие химеры, говорили они…

Я подошёл к одному из трупов и осмотрел обломок пола, упавший сверху. Бетон был подпилен — аккуратно, профессионально. Снизу были установлены звуковые манки, привлекающие Жнецов.

— Ловушка, — констатировал я, — двойная.

Схема была идеальной в своей подлости. Приезжают солдаты или гвардия — человек двадцать-тридцать, чтобы зачистить крыс, и спускаются в подвал. Пол рушится под весом отряда и техники. Все падают сюда, в яму со Жнецами.

В темноте, в панике, с переломанными костями… Скорпионы вырезали бы их за минуту.

А потом началось бы расследование. «Барон Розанов заманил имперский отряд в ловушку и скормил монстрам». Это не просто казнь, но и позор на весь род с конфискацией всего имущества. Кто-то очень хотел уничтожить друга Донского.

— Ну что ж, — я вытащил из рюкзака бинт, смочил его целебной мазью и начал перевязывать плечо. — Мы им всю малину испортили.

Через несколько минут я посмотрел наверх, на далёкий проём в потолке.

— Рядовая, бери Радика. Пора выбираться отсюда.

Когда мы выбрались и я набрал Донского, в трубке послышался обеспокоенный голос инспектора:

— Виктор? Ну как? Всё чисто?

— Чище не бывает, Дмитрий Львович. Только вот крысы у вашего друга были какие-то странные. С кристаллами на заднице и ростом с лошадь.

Я вкратце описал ситуацию. Донской молчал долго. Я даже слышал, как он скрипит зубами.

— Понятно, — наконец произнёс он. — Это была подстава. Они хотели его убрать чужими руками. Виктор… ты спас не только его жизнь, но и мою карьеру. Если бы я послал туда официальный наряд…

— Вы мне должны, — напомнил я.

— Я помню. Проси что хочешь. В пределах моих полномочий, конечно.

— Мне не нужны деньги. И должности тоже не нужны. Я знаю, чем возьму долг…

Я вспомнил глаза детей в приюте «Надежда», те убогие ночлежки, которые видел в других районах, пока искал сотрудников. Приюты, где дети спали на гнилых матрасах, а нормальную еду видели только по праздникам.

— В столице есть ещё несколько детских домов, Дмитрий Львович. В Кировском районе и на Выборгской стороне. И все в ужасном состоянии. Ни финансирования, ни ремонта, ни нормального персонала… Дети там выживают, а не живут.

— И что ты предлагаешь?

— Я хочу взять их под опеку, официально. Мы с моим… партнёром, — я улыбнулся, подумав об Агнессе, — приведём их в порядок. Сделаем ремонт, завезём оборудование, наймём нормальных воспитателей и подарим химер. Но мне нужно, чтобы ваш Департамент обеспечил юридическую чистоту и прикрыл от всяких проверок, которые захотят поживиться. И чтобы финансирование, которое разворовывают чиновники, шло напрямую на нужды детей.

Донской молчал. Но я знал, что он сейчас улыбается.

— Виктор… ты удивительный человек. Я думал, ты попросишь уникальные ингредиенты или какую-нибудь редкую лицензию. А ты…

— Всё остальное подождёт. А дети ждать не могут. Так мы договорились?

— Договорились. Я лично выбью все разрешения. И если хоть одна крыса из мэрии попробует сунуть туда нос — я ему этот нос оторву.

— Отлично. Тогда до связи.

Я отключил телефон. Рядовая уже сидела в машине, Радик спал у неё на коленях, сжимая свою арматуру.

Я сел за руль, морщась от боли в плече.

Поездка удалась. Трофеи есть (я забрал с собой всё самое «вкусное и полезное»), опыт получен, должник в высших эшелонах власти приобретён.

А самое главное — скоро ещё пара сотен детей узнают, что такое спать в тепле и есть досыта.

Глава 13

Я стоял в лаборатории, разглядывая трофеи, которые Рядовая вытащила из пещеры под заброшенным особняком. Кусочки панцирей Кристальных Жнецов переливались под светом ламп красивым ядовито-зелёным блеском. Материал был просто превосходный — прочный, лёгкий и чертовски надёжный. Но для моих целей он годился только в переработанном виде.

— Радик, иди сюда, — позвал я.

Мелкий примат, который теперь официально числился стажёром Рядовой, высунулся из-под стола. В лапах он сжимал свой любимый кусок арматуры, заточенный с одного конца до состояния шила, который заменял ему любые игрушки. Выглядел малой воинственно, но при этом до смешного нелепо в своей великоватой жилетке.

— Будем делать из тебя танка, — сообщил я ему. — Сражаться ты пока не умеешь, техники ноль, силы как у комара. Любая серьёзная химера тебя просто раздавит. А мне не нужны мёртвые сотрудники. Сечёшь? Мне нужны живые и наглые.

Радик с сомнением посмотрел на панцири скорпионов, потом на меня.

Я взял самый крупный кусок хитина и положил его в измельчитель. Агрегат зарычал, затрещал, но с горем-пополам всё-таки перемолол прочнейший материал в сверкающую пыль. Затем я смешал получившуюся пудру с особым скрепляющим гелем, который синтезировал из слизи подземных улиток. Получилась густая светящаяся паста.

— Вставай на стул и не шевелись.

Обезьянка послушно забралась на табурет и вытянулась по струнке, подражая Рядовой. Я начал наносить пасту прямо на его шерсть. Втирал её в кожу, в каждый волосок, формируя защитный слой.

— Это не просто броня, — объяснял я, работая шпателем. — Это симбиот, который срастётся с твоей кожей и станет её частью.

Паста на глазах начала твердеть, меняя структуру, превращаясь в полупрозрачные, гранёные кристаллы, которые покрывали тело Радика, как чешуя дракона. Вот только это была не чешуя, а гибкий кристаллический панцирь.

С помощью своего Дара я укрепил ему грудь, спину, плечи и внешнюю сторону лап. Голову защитил кристальным шлемом, который плавно переходил в защиту шеи. Оставил открытыми только суставы для подвижности и живот, чтобы не сковывать дыхание.

Через час передо мной стоял не маленький примат, а живая драгоценность — в свете ламп Радик сиял, как новогодняя ёлка.

— Ну, пробуй.

Радик недоверчиво потрогал себя за плечо. Твёрдое… Постучал костяшкой пальца по груди. Глухой звук, как по бронированному стеклу. Тогда он схватил свою арматуру и с размаху саданул себя по ноге. Арматура просто отскочила в сторону, а сам Радик даже не пошатнулся.

Он застыл, изучая своё новое тело. А потом резко, со всей дури, на которую был способен, ударил себя по голове. Но не почувствовал никакой боли, кроме лёгкого потрясения.

Глаза обезьянки расширились от восторга. Он начал скакать по лаборатории, с разбегу врезаясь в стены, в шкафы и ножки стола… Ему было абсолютно всё равно, ведь он стал неуязвимым для простых ударов.

— Угомонись, броненосец, — остановил я его. — Теперь ты выдержишь удар дубинкой, ножом и даже, возможно, пистолетную пулю, если она попадёт под углом. Но не зазнавайся. Если на тебя сядет слон, ты всё равно превратишься в лепёшку. Просто в очень красивую и блестящую лепёшку.

Радик радостно ухнул, показал мне язык и убежал хвастаться обновкой перед Рядовой.

Я же вернулся к столу, на котором лежали хвосты скорпионов — длинные, гибкие, с острейшими жалами на концах.

— А вот с вами мы поступим по-другому…

Я хотел сделать оружие, но не просто ножи или мечи, а нечто интересное — гибкие клинки, хлысты-жала, которые можно было бы использовать и как оружие ближнего боя, и как дистанционное средство доставки яда.

Я начал обрабатывать хвосты. Вычистил внутренности, оставив только хитиновую оболочку и ядовитые каналы. Обработал сочленения размягчающим составом, чтобы они гнулись во все стороны, но при ударе становились твёрдыми, как сталь.

Всё шло отлично, пока я не дошёл до рукояти. Органика — это хорошо, но ей нужна основа из стержня — того, что будет проводить энергию носителя от руки к самому жалу.

Я попробовал использовать обычную сталь. Хвост почернел и начал крошиться. Попробовал титан — нет резонанса. Серебро — слишком мягкое.

— Засада… — я отбросил испорченную заготовку. — Мне нужен проводник — металл, который умеет «пить» магию, но при этом держит форму.

Сплав из метеоритного железа, который используют для создания офицерских клинков высшего ранга, подошёл бы лучше всего. Но у меня такого в запасах не было. Да и на обычном рынке такое не купишь.

Пришлось собираться.

Я выбрал место, о котором слышал краем уха от Беркута. Оружейный дом «Имперская Сталь» — не простой магазинчик, а официальное представительство фабрики, принадлежащей роду Кузнецовых — старых, богатых и очень пафосных оружейников.

Магазин находился в центре, занимая весь первый этаж исторического особняка. Витрины сияли, швейцар у двери был одет лучше, чем я, когда мы с Лерой ходили в ресторан.

Я вошёл внутрь и на первый взгляд мне показалось, что оказался не в оружейном магазине, а в историческом музее. На стенах висели мечи, сабли, палаши… В стеклянных витринах лежали кинжалы с драгоценными камнями…

Ко мне тут же подошёл продавец — высокий мужчина с безупречной осанкой и взглядом, в котором буквально сквозило вежливое презрение к моему внешнему виду.

— Добрый день. Чем могу служить?

— Мне нужны клинки, но не сувенирка, а рабочие.

— У нас всё рабочее, — холодно ответил он. — Пройдемте.

Он подвёл меня к стенду с обычным оружием. Сталь, дамаск, булат… Я взял в руки один из кинжалов. Ну, баланс, конечно, неплохой, да и заточка острая… но когда я пустил в него каплю энергии, металл отозвался глухим, «ватным» звоном.

— Нет, не то. Это пустое. Мне нужен металл, который проводит эфир.

— Вы имеете в виду артефактные сплавы? — приподнял бровь продавец. — Это совершенно другой ценовой сегмент и другой зал.

— Ведите.

Мы прошли через арку в соседнее помещение. Здесь охраны было больше, а витрин меньше. Товары лежали на бархатных подушечках за усиленным стеклом.

— Вот сплав «Северное сияние» с добавлением мифриловой крошки.

Я прикоснулся к металлу. Да, уже явно лучше — фон чувствовался.

— А вот это — «Слеза дракона» из высокоуглеродистой стали, закалённой в алхимическом пламени.

Я ходил от витрины к витрине, выбирал, присматривался… Вот отличные стилеты, тонкие, как игла, которые идеально сойдутся с хвостом скорпиона. А вот прочная рукоять из какого-то тёмного металла — то, что нужно для основы хлыста.

— Сколько? — спросил я, указывая на стилет.

— Пятьдесят тысяч.

Я поперхнулся.

— За один?

— Разумеется. Это ручная работа мастера Игнатия.

— А рукоять?

— Тридцать пять.

Я начал считать. Мне нужно было минимум двенадцать будущих «заготовок». Плюс расходники. Выходила сумма, на которую можно было бы купить небольшую виллу.

— М-да… — протянул я. — А скидки есть… кхм… для спасителей котят?

Продавец посмотрел на меня с презрительной усмешкой.

— У нас фиксированные цены, утверждённые канцелярией рода.

Я стоял и думал. Брать или не брать? Деньги-то есть, клиника и кафешки приносят достаточно, плюс Агнесса щедро платила. Но жаба душила. Отдавать почти полмиллиона за куски железа, пусть и хорошего…

— О, Виктор? Какая встреча!

Я обернулся. В зал грациозной походкой входила Агнесса. За ней семенила её охрана.

— Ты что здесь делаешь? — удивилась она.

— Да вот, зубочистки выбираю, — пожал плечами я. — Но цены у них, как за зубы дракона.

Агнесса подошла ближе, глянула на витрину, потом на меня.

— Ты здесь уже долго?

— Да минут двадцать. А ты здесь какими судьбами?

— Да так… проезжала мимо… решила заскочить… Какое забавное совпадение, что мы встретились, правда?

— Ага, совпадение… — кивнул я.

Внутри при этом беззвучно посмеивался. Ну да, конечно. Случайно проезжала мимо… В центре города, в будний день, в магазине, куда просто так не заходят. Случайно… Бывает.

Я прекрасно понимал, что у Агнессы есть люди, которые приглядывают за мной. Без обид — она умная женщина, а умные люди не оставляют без внимания тех, кто представляет для них неподдельный интерес. Это не слежка из недоверия, это просто… страховка. Профессиональная привычка влиятельных аристократов. Я бы, наверное, на её месте поступил так же.

Злиться на это было бы глупо. Она мне не враг, даже скорее наоборот.

К тому же присмотр за мной явно не был направлен против меня — иначе она бы не появлялась вот так, открыто. Значит, сочла нужным помочь или просто не удержалась от любопытства. Это даже по-своему трогательно.

— … очень забавное совпадение, — согласился я. — Прямо судьба.

Агнесса повернулась к продавцу, который мгновенно изменился в лице. Презрение сменилось пресмыкательством.

— Ваше сиятельство! Какая честь!

— Добрый день, — кивнула она. — Позовите управляющего.

— Сию минуту!

Через секунду перед нами стоял управляющий — толстенький, румяный, похожий на сдобную булочку, которые так любил клевать Кеша.

— Госпожа Агнесса Павловна! Рады видеть!

— Здравствуйте, Пётр Ильич. Мой друг, — она указала на меня, — интересуется вашим ассортиментом. Но его смущает ценовая политика.

— Ну что вы, какие смущения! — замахал пухлыми ручками управляющий. — Для друзей рода Новиковых у нас всегда особые условия!

— Я рада это слышать. Напомните мне, какая у нас партнёрская скидка по договору о поставках реагентов для вашей кузницы?

— Э-э-э… — управляющий побледнел. — Двадцать процентов, ваше сиятельство.

— А с учётом того, что мы в прошлом месяце закрыли глаза на небольшую задержку оплаты…

— Тридцать!

— А если вспомнить про личную скидку моего отца, которая перешла мне по наследству?

Управляющий вытер проступивший пот со лба.

— Агнесса Павловна… Пятьдесят. Это предел. Ниже — себестоимость.

— Шестьдесят, — твёрдо сказала она. — И мы забираем оптом.

— Шестьдесят… — простонал он. — Хорошо. Пусть будет шестьдесят.

Агнесса повернулась ко мне.

— Виктор, ты уже что-то выбрал?

— Ну… вот эти стилеты. Штук двенадцать. И вот те рукояти.

Она посмотрела на указанные витрины.

— Пётр Ильич, упакуйте всё.

— Всё? — переспросил управляющий.

— Всё, что на этих витринах. Кинжалы, заготовки… Весь стенд целиком.

Я открыл рот.

— Агнесса, мне не надо столько… Мне только двенадцать штук нужно…

— В хозяйстве пригодится. Я знаю, как ты работаешь, Виктор. Сегодня десять, завтра сломаешь, послезавтра потеряешь… Оформляйте на счёт корпорации, — скомандовала она управляющему. — Доставку — в ветеринарную клинику «Добрый Доктор», прямо сейчас.

— Будет исполнено!

— Пошли, — Агнесса взяла меня под локоть и повлекла к выходу. — Нечего тут торчать.

Мы вышли на улицу.

— Зачем ты всё это купила? — спросил я.

— Затем, что ты мой партнёр, — ответила она. — И я не хочу, чтобы мой партнёр экономил на инструментах. Ты делаешь великие дела, Виктор. И тебе нужно соответствующее оборудование.

— Я тебе деньги верну, — твёрдо сказал я. — Скидка — это хорошо, но платить за меня не надо.

Она остановилась и посмотрела мне в глаза.

— Виктор. Ты спас моего брата. Ты спас меня. Ты вытащил мой род из ямы. Ты думаешь, эти железки могут перекрыть мой долг перед тобой?

— Долги нужно отдавать, — упрямо повторил я.

— Мои родители учили меня другому, — мягко сказала она. — Они говорили: «Долги нужно отдавать врагам. А с друзьями нужно делиться». Я не хочу, чтобы ты был моим должником. И я не хочу быть твоим должником. Я хочу, чтобы мы были партнёрами, на равных. Ты вкладываешь свои знания и силу, я вкладываю ресурсы и влияние. Это честно.

Я смотрел на неё и понимал, что она права. В этом мире, где все пытаются друг друга сожрать, такая позиция была редкостью.

— Ладно, — сдался я. — Партнёры так партнёры.

Она села в свою машину.

— До встречи, Виктор.

«Ну что ж, — подумал я, провожая её взглядом. — Значит, у моих ветеранов будет обновление арсенала. И у меня тоже».

* * *

Курьерская служба доставила коробки из «Имперской Стали» через час после моего возвращения. Оперативно. Видимо, фамилия Новиковой в накладной работала лучше любого ускорителя.

Я заперся в лаборатории и разложил на столе перед собой двенадцать безупречных, но «пустых» стилетов из высокоуглеродистой стали с вкраплениями мифрила и те самые хвосты Кристальных Жнецов, которые мы с Рядовой добыли в подвале особняка.

— Ну что, железо, — произнёс я, беря в руки первый клинок. — Пора тебе обрести душу. Или хотя бы характер…

Обычный кузнец попытался бы приварить, приклеить или прикрутить жало к стали. И получил бы красивый, но бесполезный сувенир. Я же собирался заняться трансмутацией — одному интересному приёму, которому меня когда-то давным-давно обучил глава Ордена Архитекторов.

Взял жало скорпиона, которое всё ещё пульсировало слабым зелёным светом — остаточная энергия яда никуда не делась. Наконечник был твёрже алмаза, но при этом сохранял органическую структуру. Положил стилет на металлическую подставку. Рядом поместил жало.

Мои руки зависли над столом, и я начал сплетать потоки энергии. Мне нужно было размягчить кристаллическую решётку металла, не нагревая его. Заставить атомы стали «раздвинуться», принимая в себя чужеродную органику.

Это был очень трудоёмкий процесс, требующий высвободить львиную долю моей энергии. В какой-то момент от натуги даже заскрипели зубы. Сталь под моими пальцами начала вести себя как ртуть, поплыла, потеряв форму, но сохранив объём.

Я взял жало и аккуратно погрузил его в жидкий металл. И тут же ударил импульсом «Связки». Сталь вздрогнула, попыталась вытолкнуть инородное тело, но я не позволил, а заставил металл прорасти в микропоры жала, сплестись с ним в единое целое. Таким образом получилось создать новый сплав — биометалл, который проводил энергию лучше, чем нервные волокна.

Стилет быстро затвердел, внешне почти не изменившись. Та же форма, тот же серый блеск стали. Но если присмотреться, по лезвию бежала чуть заметные зеленоватые прожилки — «вены», по которым теперь текла сила Жнеца.

— Первый готов, — выдохнул я, смахивая бисеринки пота со лба.

Повторить процедуру ещё одиннадцать раз было делом техники. К рассвету передо мной лежали десять клинков, аналогов которым в этом мире просто не существовало. Это было оружие-хамелеон. Против человека или обычного животного это был просто очень острый и прочный кусок стали. Но стоило лезвию коснуться ауры химеры…

Я решил проверить.

— Псих! — позвал я.

Пёс заглянул в лабораторию, сонно помаргивая.

— Иди сюда. Дай лапу.

Псих подошёл и доверчиво протянул огромную лапищу. Я поднёс стилет к его шкуре. Не касаясь, просто ввёл в поле его биоэнергетики. И клинок тут же преобразился.

Серая сталь мгновенно, за долю секунды, стала прозрачной, как горный хрусталь. Лезвие засветилось изнутри ядовито-зелёным светом. Оно начало вибрировать, входя в резонанс с плотью химеры.

Псих тут же отдёрнул лапу и зарычал, почувствовав угрозу. Если аура носителя достаточно сильная, этот клинок мог прорезать шкуру химеры, кости и даже магическую защиту, как раскалённый нож масло. Он игнорировал броню, разрушая связи между молекулами за счёт проводимой энергии, вибрации и яда скорпиона, ставшего частью структуры.

— Тихо, тихо… — я убрал оружие. Клинок тут же потемнел, снова став обычным куском металла. — Работает.

Это было идеальное оружие для моих ветеранов. Им не хватало пробивной мощи против бронированных целей. Теперь она у них есть.

Я сгрёб клинки в сумку.

— Ладно, я поехал. Отвезу подарки.

Ветераны встретили меня в своём штабе. Они как раз завтракали, обсуждая вчерашнюю тренировку.

— Командир! — приветствовал меня Беркут. — Какими судьбами в такую рань?

— Да вот, — я вывалил стилеты на стол, — привёз вам новые игрушки,

Бойцы с интересом, но без особого восторга потянулись к оружию.

— Ножи? — хмыкнул Кабан, взвешивая стилет в руке. — Лёгкий какой-то… Я привык к тесакам, чтоб рубить можно было. А это так… зубочистка.

— Не суди по виду, — усмехнулся я. — Это не просто ножи, а «Кристальные Когти».

Я взял один стилет и подошёл к Косолапому — медведю, который мирно лакал воду в углу.

— Смотрите.

Я поднёс клинок к медведю, и лезвие вспыхнуло зелёным кристаллом. Ветераны ахнули.

— Охренеть… — прошептал Глазок. — Это что за артефакт?

— Это биомеханика. Внутри — компоненты из Кристальных Жнецов. При контакте с аурой химеры металл меняет структуру, становится твёрже алмаза и начинает вибрировать на частоте, разрушающей органику монстров.

Я повернулся к Кабану.

— Ты жаловался, что броню броненосцев твоя дубина не берёт? Вот эта «зубочистка» прошьёт её насквозь. Ну, и почти любую другую броню тоже. Плюс, раны от него не заживают. Регенерация тварей блокируется токсином, который запечатан в металле.

Кабан посмотрел на нож в своей руке уже с совсем другим выражением.

— Беру свои слова обратно, командир. Походу, отличная вещь!

— Разбирайте, каждому по одному. Это ваше личное оружие «последнего шанса». Когда патроны кончатся, а тварь будет висеть на шее — эта штука спасёт вам жизнь.

Ветераны разобрали клинки. Они вертели их, проверяли баланс, подносили к своим питомцам, наблюдая, как сталь превращается в кристалл. Теперь они были похожи на детей, которые получили новые крутые игрушки.

— Надо бы опробовать, — задумчиво произнёс Седой, пробуя лезвие пальцем, — на деле. Не на манекенах же тренироваться.

— Согласен, — кивнул я. — Теория без практики мертва. Нужно полевое испытание.

Я подошёл к карте, висевшей на стене.

— Я тут подумал… А не сгонять ли вам ещё раз на Чёрное озеро? Всё-таки я планирую там построить базу. Но место гнилое, тварей много, фон нестабильный… Нужно основательно зачистить периметр.

Я обвёл маркером зону вокруг озера.

— Это и будет ваш полигон. Отработаете взаимодействие, проверите новые ножи, а заодно подготовите будущую площадку для строительства. Как вам план?

— Дело, — одобрил Беркут. — Давно пора там порядок навести. А то место хорошее, а контингент — сплошное зверьё.

Мы уже начали обсуждать детали операции, — когда послышался знакомый, пробирающий до костей звук сирены. Протяжный вой накрыл город, отражаясь от стен домов.

— Испытания отменяются? — спросил Кабан, уже застёгивая разгрузку.

— Наоборот, — я хищно улыбнулся. — Озеро подождёт. Кажется, полигон для испытаний пришёл к нам сам.

Судьба, ну или Многомерная Вселенная явно не хотела, чтобы мы скучали.

— Это знак, парни. Ножи в ножны, химер к ноге. Поехали тестировать обновки. И покажем этим тварям, почему не стоит лезть в наш город без приглашения.

День обещал быть интересным.

Глава 14

Мы выбежали на улицу, приготовившись к встрече с буквально любым противником. Оружие у всех наготове, глаза горят, адреналин в крови бурлит…

Но вокруг только тишина — ни монстров, ни криков, ни взрывов… Только обычная городская суета — машины как всегда куда-то едут, редкие прохожие спешат по своим делам…

— Не понял, — пробасил Беркут, опуская ствол карабина. — А где война и всё такое?

— Может, ложная тревога? — предположил Костыль. — Закоротило что-то у них на пульте?

— Слишком часто у них «коротит», — хмуро заметил Седой. — То в промзоне, то в центре… Такое ощущение, что кто-то специально прощупывает город, тыкает горящей палкой в муравейник.

Я нахмурился. Моё чутьё молчало, но это спокойствие мне не нравилось, потому что было каким-то… ну, неправильным что ли.

И тут округу оглушил новый сигнал — ещё более вибрирующий, бьющий прямо в диафрагму.

— Ёлки-палки… — скривился Шквал, затыкая уши, — Гудок как у океанского лайнера, когда он тонет и подаёт сигнал бедствия…

Ветераны переглянулись. Их лица, только что выражавшие непонимание, мгновенно посерьёзнели.

— Твою ж дивизию… — выдохнул Беркут. — Вот это уже плохо!

— Что это? — спросил я. — Я такой мелодии в плейлисте городской тревоги не помню.

— Это «Чёрный Код», командир, — мрачно ответил он. — Сигнал тотального прорыва. Это значит, что город атакуют сразу в нескольких местах.

Я полез в карман за телефоном. В памяти всплыла информация, которую я поглотил вместе с литрами кофе, изучая местные регламенты. «Сигнал множественного проникновения» используется, когда угроза исходит не с одного направления, а отовсюду.

Я открыл карту города в приложении экстренных служб. В северном районе горела красная точка. Через секунду загорелась вторая — на юге. Третья — в центре. Четвёртая, пятая… Красные круги расходились по карте, как оспины на теле больного.

— Это не прорыв, — констатировал я, — а спланированное вторжение.

— Командир! — Глазок ткнул пальцем в свой смартфон. — Смотри! Ближайшая точка прорыва всего в двух кварталах от нас, на улице Садовой!

— Мы успеем, — кивнул Беркут, передёргивая затвор. — Дворами срежем.

— Стоять, — я поднял руку. — Сначала мне нужно сделать звонок.

Я набрал Валерию. Трубку сняли мгновенно.

— Вик? Ты слышишь этот звук? Это же…

— Слышу. У вас как?

— У нас тихо. Псих ходит кругами, рычит на дверь. Но пока никого.

— Это хорошо. Слушай меня внимательно. Позови Рядовую.

— Она здесь, рядом.

— Передай ей приказ. Пусть немедленно выдвигается в район приюта «Надежда». Там сейчас будет жарко. Скажи ей: ограничений нет, пусть не сдерживается и работает в полный контакт. Но… пусть работает чисто, чтобы никаких свидетелей её… особенностей. Капюшон, маскировка, все дела… Поняла?

— Поняла… — голос Валерии дрогнул. — Передам. А Псих?

— Псих пускай остаётся в клинике. И ещё… у тебя есть резерв.

— Ты про…

— Да, про хомяков.

— Вик… а что, если их сожрут? Они же маленькие…

— Не сожрут. Лера, ты же видела их в деле. Скажи им, что я разрешаю не сдерживаться. Полная свобода действий по защите объекта.

— Хорошо… — неуверенно произнесла она. — Сейчас скажу.

Я слышал, как она отвернулась от трубки и крикнула:

— Эй, мелкие! Босс сказал, что вам можно всё!

И в следующую секунду из динамика донёсся такой пронзительный, радостный и кровожадный визг, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха. Это был не писк испуганных грызунов, а боевой клич маленьких берсерков, которых наконец-то спустили с цепи.

Я улыбнулся. Эти пушистые диверсанты всё это время играли роль милых питомцев, чтобы не травмировать психику Валерии. Бегали в колесе, ели с рук, позволяли себя тискать… А внутри у них бурлила жажда деятельности. Им, вообще-то, по приколу было притворяться дурачками, но убивать они любили ещё больше.

— Слышишь? — спросил я. — Они рады. Закрывайтесь и ждите.

Я сбросил вызов и повернулся к своему отряду.

— Ну что, выдвигаемся. Соседям нужна помощь.

Мы бежали по переулкам. Звуки боя становились всё громче — выстрелы, крики, треск ломаемого дерева и стекла… Выскочив на широкую улицу, мы увидели поле битвы.

Твари были везде. Это были прямоходящие ящеры — вараны-переростки, покрытые толстой бугристой кожей серо-зелёного цвета. Мощные хвосты, мускулистые задние лапы, позволяющие совершать гигантские прыжки, и передние конечности с длинными когтями, которыми они орудовали, как крючьями.

И они не просто бегали по улице, а целенаправлено штурмовали дома. Я видел, как один варан, цепляясь когтями за кирпичную кладку, лезет на второй этаж. Другой выламывал дверь подъезда, нанося удары плечом, как тараном. Третий уже разбил витрину магазина и лез внутрь.

— Жесть… — скривился Кабан. — Они что, грабить пришли?

— Они пришли убивать, — ответил я, — людей в их собственных домах.

Прямо перед нами, посреди дороги, стояла машина — малолитражка, зажатая между двумя брошенными грузовиками. Внутри билась женщина, пытаясь завести заглохший двигатель. На капот машины запрыгнул варан и ударил лапой по лобовому стеклу. Пошла паутина трещин. Женщина истошно закричала. Тварь занесла лапу для второго удара, собираясь пробить стекло и добраться до мяса…

Я не стал тратить время на сближение. Просто выхватил с пояса стилет — тот самый, что доставили из «Имперской Стали», и метнул его. Клинок просвистел в воздухе и вошёл ящеру точно под ухом, пробив череп насквозь. Тварь замерла, её лапы безвольно скользнули по стеклу, тело обмякло и свалилось с капота под колёса.

— К бою! — рявкнул Беркут.

Мои ветераны спустили своих химер. Алабай, волк, дикобраз, змея… все они бросились на врага.

— Используйте клинки! — крикнул я. — Проверьте их в деле!

Варан, заметивший нас, бросился на Седого. Ветеран выставил вперёд свой новый стилет, и как только химера приблизилась, лезвие ножа вспыхнуло зелёным светом. Металл стал прозрачным, как кристалл.

Седой сделал выпад. Клинок вошёл в грудь варана, как в воздух, не встретив никакого сопротивления. Толстая шкура, мышцы и рёбра — всё это было прорезано без усилий. Тварь захрипела. Яд и разрушающая вибрация клинка сделали своё дело мгновенно. Варан упал, дёргаясь в агонии.

— Работает! — заорал Седой. — Парни, наши ножи их режут, как масло!

Началась резня. Мои бойцы, воодушевлённые мощью нового оружия, врубились в толпу ящеров. Клинки сверкали зелёным, оставляя в воздухе светящиеся росчерки. Подконтрольные химеры помогали — сбивали с ног, кусали, отвлекали…

Алабай вцепился варану в хвост, не давая ему ударить, а его хозяин в это время вспарывал твари бок. Дикобраз стрелял иглами, ослепляя врагов, а Булат добивал их своей шипастой дубиной.

Но мы были не одни такие…

Вот из переулка выскочил мужчина в гражданской одежде, но с армейским автоматом в руках. Он двигался профессионально, короткими перебежками. Увидев варана, который пытался выломать решётку на окне первого этажа, он, не раздумывая, открыл огонь.

Тварь упала, нашпигованная свинцом. А мужчина перезарядился и побежал дальше. Поравнявшись с нами, он на секунду остановился, встретился взглядом с Беркутом. Они не сказали друг другу ни слова, просто кивнули в знак солидарности. Как рыбак видит рыбака издалека, так и профессионал мгновенно узнал профессионала.

— Свои, — бросил Беркут. — Работаем дальше…

Чуть дальше, у входа в дорогой ресторан, кипела своя битва. Шестеро охранников в дорогих костюмах пытались оттащить своего господина — полного мужчину в бархатном пиджаке — к бронированному лимузину.

— Ваше благородие, уходим! — кричал начальник охраны, отстреливаясь из пистолета от наседающих ящеров. — Машина здесь!

— Да ни хрена подобного! — упирался аристократ. Он вырвал руку и указал на группу людей, зажатых тварями в дверях магазина. — Там женщины! Помогите им!

— Господин, это не наша забота! Протокол безопасности…

— Да в жопу ваш сраный протокол! — рявкнул толстяк. — Я дворянин или тварь дрожащая⁈ Оружие мне, живо!

Он выхватил у охранника запасной пистолет и, неуклюже держа его двумя руками, начал палить в сторону монстров.

— За мной! — скомандовал он своей охране. — Завалим этих хвостатых!

Гвардейцы, чертыхаясь, но, видимо, проникнувшись уважением к безумству господина, достали мечи и бросились в атаку, отсекая тварей от гражданских.

Улица превратилась в поле боя. Повсюду мелькали вспышки магических техник, щёлкали выстрелы, доносилось рычание химер…

Вараны, конечно, оказались сильными тварями. Их шкура держала лёгкие удары и пистолетные пули малого калибра, а когти оставляли глубокие борозды. А ещё они явно любили убивать. Я видел, как один из них, сбив с ног прохожего, не стал его есть, а просто разорвал горло и побежал дальше, ища новую жертву. Какие кровожадные твари…

Я шёл через весь этот ад, уничтожая всех на своём пути. Внезапно среди грохота выстрелов и рычания тварей раздался душераздирающий женский крик. Пронзительный, полный такой нечеловеческой боли и животного ужаса, что даже у меня по спине пробежал холодок. Он резанул по ушам, перекрывая шум битвы, и оборвался на самой высокой ноте, перейдя в сдавленный всхлип.

Мои ветераны дёрнулись.

— Стоять! — рявкнул я, выставляя руку.

— Командир, там гражданские! — рыкнул Булат, уже готовый броситься на помощь. — Мы должны…

— Ждать здесь! — отрезал я. — Держать периметр. Я сам схожу.

— Но, Виктор… — начал было Беркут.

— Я сказал — ждать! Это приказ.

Ветераны замерли. В моём голосе прозвучало то, чему не подчиниться было невозможно. Они поняли, что спорить бесполезно, да и права такого у них нет.

— Принято, — глухо отозвался Беркут. — Прикрываем тыл.

Я рванул на звук, огибая смятый кузов какой-то машины. Завернул за угол заброшенного кирпичного здания и остановился.

Зрелище было… тяжёлым.

Посреди грязного двора, на коленях, в луже собственной крови сидела женщина. Её одежда превратилась в лохмотья. Лицо было исполосовано глубокими порезами, из которых сочилась кровь, заливая глаза. Она качалась из стороны в сторону и тихо, монотонно подвывала, прижимая к груди то, что осталось от её правой руки.

Кисти не было. Кровь хлестала из обрубка толчками, пропитывая рукав.

А рядом с ней возвышалась огромная, метра два с половиной ростом, ящероподобная тварь. Она стояла на мощных задних лапах, балансируя длинным тяжёлым хвостом, который нервно бил по асфальту, оставляя трещины. Всё тело покрыто тёмно-зелёной, местами бурой чешуёй, бугристыми мышцами и шипами.

Чем-то она напоминала тех монстров из фильмов про супергероев, которые смотрели Рядовая с Кенгу по телевизору в клинике. Кажется, там был такой Ящер. Только этот был реальнее, страшнее и от него за версту несло нечеловеческой жаждой уничтожать всё живое.

Тварь держала в когтистой лапе оторванную женскую кисть, с интересом разглядывая наманикюренные пальцы.

Я шагнул вперёд, хрустнув битым стеклом под ботинком. Ящер медленно повернул ко мне свою треугольную голову. Его жёлтые глаза с вертикальными зрачками сузились.

— Ещё один человечек пришёл… — прошипел он гнусавым голосом, но слова были вполне разборчивы. — Вы, люди, интересные создания… Вы издаёте такие смешные звуки, когда от вас по кусочку отрываешь…

Он поднёс оторванную кисть к своей морде, втянул ноздрями запах крови и оскалился, обнажив два ряда острых зубов.

— Это для меня самая красивая музыка… И от тебя я тоже что-то оторву. Не решил ещё что… Может, ухо? Нос? Или сразу всю голову? Хотя нет, так ты не сможешь кричать…

Я спокойно засунул руки в карманы.

— Ты решил перед ужином поговорить или что? — я кивнул на руку в его лапе. — Аппетит нагуливаешь?

Тварь рассмеялась гадким, булькающим звуком.

— Ужин? Ну нет. Я людей не ем. Вы слишком противная пища, — он небрежно отшвырнул оторванную руку в сторону, как ненужный мусор. — Мне всё, что в вас нравится, это ваши крики… Вы смешно кричите. Особенно когда надеетесь, что вас спасут.

Я перевёл взгляд на женщину, пребывающую в состоянии шока, бледную, как мел. Жить ей оставалось всего ничего, если не остановить кровотечение.

— То есть ты, получается, просто это сделал, потому что тебе нравится? — уточнил я.

— Верно, нравится, — кивнул ящер, сжимая и разжимая когти. — Это… искусство.

— А ты не боишься последствий? Что однажды и от тебя кто-то может что-то оторвать? И тебе это не понравится.

Монстр снова рассмеялся, запрокинув свою уродливую морду к небу.

— Нет! — рявкнул он. — Когда ты переходишь на определённую ступень эволюции, то перестаёшь бояться. Страх — это вообще такая вещь, которая для слабых предназначена. Для таких, как вы. Высший вид не знает страха, боли и сомнений… И самое интересное, что когда я был намного слабее, то думал, что когда стану сильнее, буду пожирать людей. Мечтал об этом! Но обретя по-настоящему великую силу, я понял, что вы очень плохая еда. Слишком… пресная.

Он посмотрел на женщину, которая уже начала заваливаться на бок.

— Ладно. Сейчас оторву ей ещё одну руку, а затем голову, чтобы не пищала, и разберёмся с тобой.

Я слегка наклонил голову набок, с интересом глядя на него.

— Думаешь?

— Уверен, — оскалился ящер.

Он занёс свою когтистую лапу над женщиной. Та в ужасе сжалась, увидев свою смерть…

В этот момент я активировал ускорение. Моё тело отозвалось мгновенно. Я влил энергию в мышцы, перегружая их, заставляя работать на пределе разрыва. Активировал пару одноразовых атрибутов на скорость и рывок, которые берёг на крайний случай.

Мир вокруг замер. Я рванул с места, и расстояние в десять метров исчезло за долю секунды. Оказался рядом с ящером в тот момент, когда его когти уже почти коснулись жертвы…

Моя рука метнулась вперёд, перехватывая его запястье. Но я не просто остановил удар, а, используя инерцию и усиленные мышцы, вывернул его лапу и… оторвал её. Прямо по локтевому суставу, с влажным треском рвущихся связок. А в следующую секунду, даже не останавливаясь, с разворота врезал этой же самой оторванной когтистой лапой ящеру по его наглой морде.

Удар был такой силы, что монстра отбросило на пару метров. Он врезался в стену дома и сполз на асфальт, мотая головой. Я же стоял, держа в руке его конечность, с которой капала густая тёмная кровь.

Ящер поднял на меня ошалевший взгляд.

— Это… это как? — прохрипел он, глядя на свой обрубок.

— А что тебе непонятно? — спросил я, отбрасывая его лапу в сторону.

Тварь заревела. Из её плеча вырвались щупальца плоти, сплетаясь в новую кость, обрастая мышцами. Регенерация была бешеной. Через пару секунд у него уже была новая рука, чуть светлее остального тела.

— Ты силён… — прошипел он, поднимаясь. — От тебя будет приятно куски отрывать…

Я посмотрел на женщину, которая уже начинала терять сознание.

— С радостью бы с тобой ещё поговорил, — сказал я, поворачиваясь к монстру. — Но у неё есть всего несколько минут, прежде чем она умрёт. А потому прости, но мне не до разговоров. Всё, что я тебе могу сказать, это что ты поступаешь очень… очень хреново. Одно дело, когда животные охотятся ради пищи, это природа. И совсем другое, когда ради удовольствия, это патология.

Ящер заревел, ударив хвостом по земле:

— Я не животное! Я высший вид! Я химера!

И снова засмеялся своим мерзким смехом.

— Да нет, — покачал я головой, делая шаг к нему. — Ты самое примитивное животное, притом бракованное.

Он бросился на меня. Уклон влево — и я ломаю ему руку в локте. Нырок под хвост — и мощный удар ногой в колено выбивает сустав. Он регенерировал мгновенно, но я был быстрее.

В какой-то момент он изловчился. Я не успел уйти, и его лапа с когтями пробила моё плечо насквозь.

— Ага, попался! — взвизгнул он радостно.

Я посмотрел на когти, торчащие из моей спины. Боль была адской, но я только криво улыбнулся.

— Верно, — сказал я, — попался.

Моя плоть вокруг его руки вдруг ожила. Рана не кровоточила, а быстро начала затягиваться, срастаясь с его чешуёй, намертво фиксируя его конечность в моём теле. Я зажал его руку своими мышцами и костями, как в капкане.

Ящер дёрнулся, пытаясь вырвать руку, но я держал крепко. Он посмотрел на меня с недоумением, которое быстро сменилось страхом.

— Что за?..

— А что такое? — спросил я. — Высший вид умеет визжать, как сучка? Ну давай усилим ощущения, послушаем, насколько громко…

Я перехватил его свободную руку и заломил её за спину так, что плечевой сустав хрустнул. Затем, не отпуская его, нанёс удар ногой прямо ему в колено, ломая ногу в обратную сторону.

Ящер заорал, забился, пытаясь освободиться, но я был с ним единым целым.

— Давай, — прошептал я ему в морду. — Восстанови ногу. Прямо сейчас.

Он попытался. Его мышцы напряглись, энергия регенерации потекла к повреждённым участкам. Он ухмыльнулся через боль, ожидая мгновенного исцеления.

Но в следующий момент его крик перешёл в хриплый, захлёбывающийся свист. Из его сломанного колена во все стороны брызнули костяные шипы. Они прорвали кожу, раздирая мясо в лоскуты. Регенерация сошла с ума. Вместо того чтобы лечить, она начала бесконтрольно растить костную ткань, превращая его ногу в уродливый колючий кактус.

— А что случилось? — спросил я с притворным сочувствием. — У высшего вида регенерация сломалась, да? Неправильно работает?

Я сжал его руку в своём плече ещё сильнее, пуская по ней импульс распада.

— Жалкая кривая поделка… — продолжил я. — Ты настолько плохо создан, что ни о каком высшем виде речи не идёт. Твой создатель был идиотом. Но мало того, что тебя создали неполноценным, так ты ещё и вместо развития деградировал. Нравится смотреть на боль других? Ну, я тебе покажу, что такое настоящая боль…

Мои глаза вспыхнули ярким светом. Я перехватил его свободной рукой за горло, впиваясь пальцами в чешую.

Сейчас мне придётся сделать то, чего я старался избегать… Использовать истинную силу Прародителя в этом слабом теле. Да, это будет больно. Да, я могу умереть от отката. Но ради того, чтобы наказать эту мразь, я готов рискнуть!

Я активировал способность. Моя энергия хлынула в него бурным потоком, сметая его защиту, проникая в каждую клетку. И он начал меняться.

— Посмотрим, что у тебя внутри…

Всё, что в нём было здорового и сильного, я начал инвертировать. Его сила стала его проклятием. Тварь забилась в конвульсиях. Его тело потекло, как воск.

Из спины начал стремительно расти огромный, пульсирующий горб, разрывая кожу. Из груди вырвалась третья рука — недоразвитая, с длинными кривыми пальцами. Сбоку полезла ещё одна конечность, похожая на лапу насекомого.

Его лицо поплыло. Челюсть вытянулась и перекосилась. Подобие хобота начало расти прямо из живота, извиваясь, как червяк.

— А-а-а-а-а-а-а-а! — булькал он, превращаясь в бесформенную кучу мяса.

Я держал его, пока трансформация не завершилась. Передо мной висело нечто, что уже нельзя было назвать ни ящером, ни химерой. Уродливый комок плоти, утыканный лишними конечностями и органами.

— Вот что ты есть, — сказал я, глядя в его единственный оставшийся глаз, который теперь находился где-то в районе ключицы. — Просто неполноценная химера, которая возомнила себя высшей. Увы, как я и сказал, это не так.

Я разжал руку, освобождая его. Моё плечо освободилось — я просто «отторг» его плоть.

Существо упало на асфальт, попыталось вдохнуть, но его новые, кривые лёгкие отказали. Затем я протянул к нему руку и высвободил импульс своей энергии, заставляя всю его нервную систему испытывать жесточайший ужас, боль и единственное желание — как можно скорее сдохнуть. Сердце, сдавленное лишними органами, сделало ещё несколько ударов и разорвалось. Тварь дёрнулась и затихла.

Я же стоял над трупом, тяжело дыша. Кровь стучала в висках, перед глазами плыли круги… Но я знал, что всё сделал правильно.

Глава 15

Я подошёл к женщине, которая всё ещё оставалась в сознании, но её разум уже плавал где-то на грани болевого шока. Глаза остекленели, губы беззвучно шевелились, а тело била крупная дрожь. Обрубок руки она прижимала к себе, пачкая дорогую, но изодранную одежду кровью.

Я присел рядом и положил ладонь ей на лоб, а второй рукой перехватил её искалеченное запястье.

— Тише-тише…

Лёгкий ментальный импульс прошёл через кончики моих пальцев, блокируя болевые центры. Я просто «выключил» нервные окончания, перерезав канал передачи сигнала бедствия в мозг.

Её тело мгновенно расслабилось. Дрожь утихла, дыхание стало глубже. Она моргнула, пытаясь сфокусировать на мне взгляд, в котором смешались непонимание и облегчение.

— А интересные у тебя сны, правда? — мягко спросил я, глядя ей в глаза.

Она попыталась что-то сказать. Её губы задрожали, складываясь в слова, которые она не могла произнести громко:

— Это… не сон… не сон… — шептала она, всё ещё испытывая пережитый ужас. — Монстр… моя рука… не сон…

— Нет, — я покачал головой, вливая в свой голос гипнотические нотки. — Это всё страшный сон. Ты просто очень устала, перенервничала. И тебе приснился реалистичный, но всего лишь кошмар. Поверь мне… — я слегка надавил на её виски. — А я всего лишь часть твоего сна. Твоё подсознание, которое пришло навести порядок…

Её веки затрепетали и начали опускаться. Мозг, получив команду на отключение, послушно гасил свет в «операторской».

— Спи…

Через секунду она обмякла, погрузившись в глубокий, целительный сон.

— Вот и умница. А теперь займёмся ремонтом.

Это была уже высшая химерология. Работа с живой человеческой материей требовала ювелирной точности. Я подобрал оторванную руку, очистил её от грязи и приложил к обрубку.

Мои руки засветились ровным золотистым светом. Я запустил процесс регенерации. Мышцы, сухожилия, нервы, сосуды — всё это начало тянуться друг к другу, сплетаясь и срастаясь, восстанавливая целостность…

Кость срослась с тихим хрустом. Кожа затянула рану, не оставив даже шрама.

Затем я перешёл к лицу. Глубокие порезы от когтей монстра разглаживались под моими пальцами, как складки на ткани под утюгом. Я стирал следы насилия, возвращая коже прежнюю гладкость и цвет.

Но пока я сканировал её организм, мой внутренний диагност наткнулся на кое-что интересное…

— Так-так… А это у нас что?

В её крови был целый коктейль из препаратов. Гормональные стимуляторы, блокаторы, витаминные комплексы убойной концентрации… Я углубился в анализ.

Её репродуктивная система была изношена. Спайки, воспаления, гормональный сбой… Она отчаянно пыталась забеременеть. Пичкала себя химией, ходила по врачам, терпела процедуры… Но организм сопротивлялся. Ей было больно, тяжело, и шансов на зачатие практически не оставалось.

— Глупая… — вздохнул я. — Зачем же так себя мучить? Это же всё решается проще.

Раз уж я здесь, в её «сне», то почему бы не сделать подарок?

Я перенаправил потоки энергии. Убрал воспаления, рассосал спайки, вывел из организма лишнюю химию, которая только травила её. Затем слегка подкорректировал гормональный фон, настроив его на идеальный ритм.

— Вот так. Теперь залетишь от одного чиха, — хмыкнул я. — И выносишь без проблем. Считай это компенсацией за испуг.

Когда я закончил, она выглядела абсолютно здоровой. Даже лучше, чем до встречи с монстром. Румянец на щеках, ровное дыхание…

Я достал телефон, сделал фото её лица и набрал номер Донского. Гудки шли долго.

— Да? — наконец ответил инспектор. — Виктор, я сейчас не могу говорить! У нас тут…

— Нет, ты сейчас можешь говорить, — сурово перебил я его. — Ты мне должен. Помнишь?

В трубке повисла пауза.

— Помню, — отозвался он. — Но тут запарка капец, Виктор! В городе знаешь, что творится?

— Я всё понимаю, — спокойно, но с нажимом сказал я. — Но это неважно. Я тебе сейчас отправляю фотографию. Пробей этого человека по своим базам. Мне нужно знать, где она живёт, прямо сейчас.

— Чего⁈ — Донской явно офигел. — Виктор, ты издеваешься?

— Дмитрий Львович, — мой голос стал настолько ледяным, что даже через телефонную сеть должно было повеять могильным холодом. — Просто поверь мне. Я не замышляю ничего плохого, действую только во благо этого человека. Даю своё слово.

Донской молчал секунд пять. Он знал меня и понимал, что я по пустякам таким тоном не разговариваю.

— Да ё-мое… — выдохнул он. — Ладно, дай мне минуту.

Я слышал, как он что-то быстро печатает на клавиатуре.

— Так… Ага… Есть. Елена Викторовна Самойлова. Проживает… — он назвал адрес.

Я прикинул маршрут.

— Понял, спасибо.

— Надеюсь, оно того стоило, — буркнул Донской и отключился.

Я посмотрел на адрес — соседняя улица. Она не дошла до дома всего пару сотен метров, когда на неё напала эта тварь.

— Ну что, Елена Викторовна, пошли домой, — сказал я, пряча телефон.

Я легко подхватил её на руки, и мы пошли дворами, стараясь не привлекать внимания, хотя в этом хаосе всем было плевать на парня, несущего спящую девушку.

Вот нужный дом, нужный подъезд… Домофон, к счастью, не работал — кто-то вырвал провода. Я поднялся на третий этаж. Поставил её на пол, придерживая одной рукой, а другой полез в её сумочку, которая чудом осталась висеть на плече. Нашёл ключи.

Открыл дверь и занёс её внутрь. Обычная, по меркам этого мира, квартира, уютная, пахнет ванилью… Я прошёл в гостиную и аккуратно положил женщину на диван. Снял с неё обувь, накрыл пледом. Она спала, улыбаясь во сне. Видимо, кошмар сменился чем-то приятным.

Я огляделся. Никаких следов моего присутствия быть не должно. Я закрыл глаза и «втянул» в себя свою ауру, собирая все магические отпечатки, которые мог оставить в квартире. Стёр свой запах, убрал энергетический след. Для любого Одарённого ищейки здесь никого не было. Она просто пришла, легла и уснула.

— Спи, — тихо сказал я. — Завтра будет новый день и новая жизнь.

Я вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь. Замок щёлкнул, закрываясь изнутри.

Выйдя на улицу, я вдохнул прохладный воздух. Внутри меня поднималась холодная волна гнева. Мне это очень сильно не нравилось. Кто-то создал разумную тварь — химеру, способную мыслить, говорить, испытывать эмоции… И этот «кто-то» бросил её, как сломанную игрушку. Не обучил, не объяснил правил, не дал правильной цели.

Он создал монстра и позволил ему самому искать себе развлечение. И монстр нашёл его в страданиях других. Это было не просто непрофессионально, но и банально преступно. Нельзя играть в бога, если ты не готов нести ответственность за свои творения. Мы в ответе за тех, кого создали — это закон для любого настоящего химеролога.

Тот ящер был уродом, садистом и психопатом. Но он стал таким, потому что его создатель был ещё большим уродом.

— Я найду тебя, — прошептал я в пустоту. — Обязательно найду.

Я очень хотел встретиться с этим «творцом», чтобы посмотреть ему в глаза и поговорить. И я был уверен: этому создателю наш разговор очень сильно не понравится.

* * *

Командный центр службы безопасности рода Новиковых

Петербург, Российская Империя

В центре управления царил хаос, который принято называть «контролируемым», но Агнесса прекрасно видела: мнимый контроль трещит по швам.

Десятки мониторов на стенах мерцали, транслируя помехи или кадры горящих цехов. Операторы в гарнитурах орали друг на друга, пытаясь перекричать треск эфира.

— Третий сектор потерян! — докладывал связист, прижимая наушник к уху. — Они прорвали внешний периметр! Турели молчат!

— Группа «Омега»! Ответьте! «Омега», приём! — надрывался другой. — Твою мать, связи нет…

Агнесса стояла перед главной тактической картой. Её руки, упёртые в столешницу, мелко дрожали, но настоящие эмоции оставались скрыты за каменной маской.

— Я выезжаю, — резко бросила она, выпрямляясь. — Готовьте мою машину и резервную группу.

Макар, стоявший рядом с перебинтованной головой (последствия недавней стычки), преградил ей путь.

— Никак нет, госпожа. Я не могу этого допустить.

— Макар, там мои люди! Мой завод!

— Там бойня, Агнесса Павловна, — жёстко отрезал начальник охраны, впервые за долгое время назвав её по имени-отчеству, а не просто «госпожа». — Там сейчас ад. Твари прут стеной. Я не пущу вас туда. Это не обсуждается. Вы — глава рода. Если вы погибнете, всё это, — он обвёл рукой зал, — потеряет смысл. Гвардия работает. Им нужно ещё немного времени.

— Времени⁈ — Агнесса ткнула пальцем в экран, где догорал один из складов. — У нас его нет!

Прошло два часа. Два бесконечных, мучительных часа ожидания… И вот, наконец, пришёл доклад от командира сводного отряда, который пытался отбить комплекс.

— Госпожа… мы вынуждены отступить. Лаборатория потеряна. Производственные цеха захвачены.

Агнесса почувствовала, как внутри всё обрывается.

— А персонал?

— Они успели, — ответил офицер. — Основная группа учёных и техников эвакуировалась в «Сектор Ноль» в подземном бункере.

— Связь с ними есть?

— Нет. Но датчики жизнеобеспечения показывают активность. Они живы… пока что.

— Вы можете прорваться к ним?

— Нет, плотность тварей критическая. Мы потеряли три броневика и половину личного состава ранеными. Мы не можем даже подойти к главному входу. Завод в осаде, но это осада изнутри.

Агнесса опустилась в кресло. Это была катастрофа. Завод «Синтез-М» был сердцем их фармацевтической империи, местом, где производились самые сложные, самые дорогие и редкие субстанции. И самое страшное — там, внизу, в заблокированном бункере, сейчас сидели её лучшие люди — гении биохимии, которых отец собирал по всей стране годами. Золотой фонд рода.

Но и это было ещё не всё.

— Макар… — тихо сказала она. — Ты понимаешь, что там осталось?

Начальник охраны мрачно кивнул. В подземных хранилищах этого завода лежали сокровища, которые невозможно оценить деньгами. Уникальные ингредиенты, существующие в единственном экземпляре.

Чего стоил только Бивень Изначального Мамонта — гигантская окаменевшая кость, пропитанная древней магией. Отец купил её пятнадцать лет назад за сумму, равную бюджету небольшого города. Этот бивень они стачивали буквально по миллиграмму в месяц — его пыль была ключевым компонентом для эликсиров высшего ранга.

А ещё архивы, в которых находились тетради с формулами, что разрабатывались десятилетиями. Опытные образцы… Экспериментальное оборудование на миллионы рублей, которое невозможно вывезти…

— Если твари прорвутся в хранилище… — прошептала она. — Или просто разнесут оборудование…

Это будет конец. Потеря завода означала потерю по меньшей мере пятидесяти процентов мощности всего рода. Это крах акций, срыв контрактов, колоссальные неустойки. Новиковы просто перестанут существовать как Великий Род. Они станут банкротами.

Но была проблема и пострашнее банкротства. На столе замигал красный индикатор правительственной связи.

— Имперская директива, — глухо сказал Макар, глядя на экран. — Протокол «Чёрная Зона».

Агнесса знала, что это значит. Если частная территория захвачена монстрами и угроза не устранена в течение двадцати четырёх часов, объект переходит под юрисдикцию Империи. Тогда вмешается армия. Или, что ещё хуже, «помощь» предложат другие рода.

— Если туда зайдут имперцы или, не дай бог, гвардия наших конкурентов под видом «миротворцев»… — Агнесса потёрла виски руками.

Они разграбят всё. Спишут на боевые потери, на разрушения от монстров. «Ой, извините, ваш Бивень уничтожен взрывом». А через месяц этот бивень всплывёт в лаборатории конкурента. Рецепты украдут, технологии скопируют… Тогда это будет не просто поражение, а настоящее разграбление.

Но был ещё и вариант «Б»: если командование решит, что угроза прорыва тварей в город слишком велика… они просто сбросят на завод вакуумные бомбы. Или зальют всё напалмом и бетоном.

— А люди? — спросила она сама себя. — Как же люди в бункере?

Связи нет. Для внешнего мира они «пропавшие без вести». Шрёдингеровы коты. Никто не станет рисковать батальоном солдат ради спасения тех, кто, возможно, уже мёртв. Проще нажать кнопку и превратить завод в братскую могилу, решив проблему радикально.

— У нас меньше суток, — констатировала она. — И у нас нет сил, чтобы это остановить.

Её гвардия была обескровлена предыдущими боями. Наёмников искать поздно. Да и кто добровольно полезет в такое пекло? Паника, липкая и холодная, начала подниматься в груди. Агнесса не знала, что делать, оказавшись в таком в тупике.

Телефон на столе завибрировал. Агнесса вздрогнула и посмотрела на экран расфокусированным взглядом.

«Виктор».

В голове пронеслось: «Чего ему ещё надо? У меня тут жизнь рушится…». Но рука сама потянулась к трубке.

— Да? — ответила она дрогнувшим голосом.

— Привет, Агнесса! — раздался бодрый, даже какой-то вызывающе жизнерадостный голос Виктора. — Как дела? Как настроение? Я тут подумал, а может…

— Хреново дела, Виктор, — перебила она его, не в силах поддерживать светскую беседу. — Всё очень хреново.

На том конце повисла короткая пауза.

— О как. Настолько?

— Ещё хуже, — выдохнула она. — Можешь подъехать? Мне… мне нужна помощь. Очень нужна.

— Да без проблем, — его тон мгновенно изменился. Исчезла игривость, появились деловые нотки. — Ты же знаешь, я всегда готов помочь… — он помолчал секунду и добавил: — Только весь вопрос в цене, сама понимаешь.

Агнесса, несмотря на весь ужас ситуации, вдруг истерически рассмеялась. Смех был нервным, на грани срыва.

— Цена⁈ — выкрикнула она в трубку. — Виктор, да ты издеваешься! «Вопрос цены»! Так ты хоть бы раз мне её назвал! Хоть раз!

— В смысле? — удивился он.

— В прямом! Ты вечно говоришь про цену, но никогда не выставляешь счёт! «Сочтёмся», «Потом», «Подарок»… Я уже голову сломала, как с тобой расплачиваться! Я не знаю, что тебе нужно! — она почти кричала. — Я слежу за тобой! Я заставила своих людей шпионить, чтобы узнать, что тебе нужно. Купила эти дурацкие ножи, просто чтобы хоть как-то закрыть долг! А ты опять про «цену»! Да назови ты цифру! Или услугу! Скажи: «Хочу завод», «Хочу миллион», «Хочу космический корабль»! Мне было бы проще!

Виктор в трубке хмыкнул.

— Ну… так же не интересно, сама понимаешь. Где интрига? Где полёт фантазии?

Агнесса выругалась. Грязно, от души, вспомнив такие слова, которые леди её круга знать не полагалось.

— Не интересно ему… Ладно! Я буду тебя ждать…

Когда в трубке послышались гудки, она положила телефон на стол.

— Макар!

— Да, госпожа?

— Готовь транспорт. И… подготовь допуски.

— Для кого?

— Для Виктора Химерова.

Макар удивлённо поднял брови.

— Вы хотите пустить его на секретный объект?

— У меня нет выбора. Либо туда войдёт он, либо туда войдут имперские мародёры. И если честно, Виктор мне нравится больше. Он хотя бы оставляет после себя живых людей, а не пепелище… Ждём его. Надеюсь, у него есть план. Потому что у меня его больше нет.

* * *

Секретный бункер Совета Безопасности

Глубоко под Императорским Дворцом, Петербург

Вокруг длинного стола сидели люди, чьи имена произносили шёпотом даже в самых высоких кабинетах. Глава Тайной Канцелярии Волконский, начальник Имперской Разведки, командующий Гвардией и ещё пятеро руководителей отделов, о существовании которых обычные граждане даже не догадывались.

Но сейчас все эти вершители судеб выглядели как провинившиеся школьники.

— Я жду, — ледяным тоном произнёс Император Фёдор Владимирович Емельянов. — Я жду внятного объяснения, почему в моей столице творится ад, а вы сидите здесь и мнёте… бумажки. Почему вы до сих пор не разобрались со всей этой чертовщиной?

Глава Разведки рискнул поднять глаза.

— Ваше Величество, мы работаем… Задействованы все агентурные сети. Аналитики просеивают терабайты данных. Но пока… источник угрозы остаётся для нас загадкой. Секретность операции врага на запредельном уровне.

Фёдор Владимирович прищурился.

— Замечательно… Для вас, лучших умов Империи, это остаётся загадкой. И что вы предлагаете? Забить на это дело? Подождать, пока столица погрузится в хаос? Пока твари сожрут ещё пару сотен гражданских? Или, может, дождёмся, пока население начнёт в панике бежать из города, разнося слухи о нашей беспомощности?

Он встал и прошёлся вдоль стола. Генералы вжимали головы в плечи.

Утренние события выходили за рамки любого известного протокола. На рассвете система раннего оповещения взвыла дурным голосом. Сирены заревели по всему городу, поднимая людей из постелей. Гарнизон занял посты на Стене. Орудия развернулись в сторону Диких Земель.

И… ничего.

Периметр был девственно чист. Ни одной твари на горизонте. Сканеры показывали пустоту. Магические барьеры стопроцентную целостность. Ни подкопов, ни воздушных десантов…

Дежурный офицер центрального пульта, потея от напряжения, принял решение отключить сирену. «Сбой системы», — полетело в докладах. «Глюк датчиков», «Ложная тревога»…

Люди выдохнули, вернулись в постели или пошли варить кофе. А через десять минут ад разверзся прямо на улицах. Сирену врубили снова, уже в режиме «Полная боевая тревога», но было поздно.

Твари появились внутри, сразу в пяти районах. Причём районы эти никак не были связаны между собой. Монстры просто возникли из ниоткуда. И это были не привычные животные-мутанты, а агрессивные химеры, жаждущие крови, которые рвали прохожих, ломали машины, вламывались в дома…

Гвардии пришлось вести уличные бои в жилых кварталах. Кровь на асфальте, горящие здания, паника… Отбились с трудом, понеся потери.

— Это полный провал, — констатировал Император, останавливаясь у экрана, где крутили кадры утренней бойни. — Позорный провал вашей работы. Периметр цел, а враг в городе. Как⁈

— У нас появилась зацепка, Ваше Величество, — подал голос Волконский.

Он жестом подозвал помощника, который положил перед Императором тонкую папку и планшет.

— Час назад ко мне пробился один из младших аналитиков отдела кибернетической безопасности и принёс вот это…

Император взглянул на экран планшета, где застыл скриншот с какого-то теневого форума, доступ к которому имели единицы.

— Читайте, — кивнул Император.

Волконский принялся читать вслух:

— Группировка «Чёрный Лотос» приветствует вас. Мы выходим на рынок и начинаем свою деятельность с Российской Империи. Предоставляем услуги по организации вторжений любой сложности. Полная анонимность. Гарантия качества. Оплата в криптовалюте или артефактами.

Ниже шёл прайс-лист с астрономическими суммами.

— Вы хотите сказать… — Император медленно поднял взгляд. — Что кто-то заказал нападение на мою столицу через интернет? Как грёбаную пиццу?

— Именно так, государь. Мы проанализировали транзакции в теневом секторе. Пять крупных переводов прошли вчера вечером. И сегодня утром мы получили пять очагов вторжений.

— Пять заказов — пять районов, — процедил Император. — Кто-то просто нажал кнопку «Купить».

— И это оказалась не шутка, — добавил глава Разведки. — Мы тоже вчера видели это объявление.

— Видели? — Император резко повернулся к нему. — Ещё вчера? И молчали⁈

— Начальник отдела мониторинга посчитал это фейком… Розыгрышем… Бредом сумасшедшего… «Вторжение по заказу» — звучит как название дешёвого развода. Когда ему принесли доклад, он велел подчинённому заняться делом и не тащить к нему всякие детские приколы.

— И где сейчас этот начальник? — тихо спросил Фёдор Владимирович.

— В камере предварительного заключения. Обвинение в преступной халатности, повлёкшей массовую гибель людей.

— Мало, — покачал головой Император. — Но с ним потом.

Он снова посмотрел на объявление «Чёрного Лотоса». Кто-то нашел способ доставлять боевых химер в любую точку города, минуя Стены и кордоны. Каким, мать его, способом? Телепортация? Пространственные карманы? Или они выращивают их на месте из каких-то спор?

Никто не знал. И это пугало больше всего.

Да уж, это была новая реальность с которой приходилось мириться. Теперь любой богатый ублюдок, любой обиженный аристократ или конкурент мог заказать локальный апокалипсис на заднем дворе своего врага. Без подготовки, без армии, просто переведя деньги.

— Это угроза существованию государства, — произнёс Император. — Если они могут устроить это в жилых кварталах, то могут устроить и здесь, во дворце. Или на военных заводах и на атомных станциях… — он выпрямился, и его аура, тяжёлая и властная, придавила присутствующих к креслам. — Слушайте мой приказ. За любую информацию об этом «Чёрном Лотосе» платить любые деньги. Миллион, десять… да хоть сто — зависит только от ценности полученной информации. Перекупайте их информаторов, взламывайте сервера… Найдите мне исполнителей и заказчиков. Мне нужны имена, явки, пароли…

Он ударил кулаком по столу, оставляя трещину на дубе.

— Мы должны разобраться с этим делом. И вырвать этот «Лотос» с корнем. Вместе с теми, кто решил, что может играть жизнями моих подданных. Свободны. Работать!

Советники, шурша мантиями и мундирами, поспешно покинули бункер. Император остался один перед картой города, на которой всё ещё тлели пять красных зон.

— «Чёрный Лотос»… — прошептал он. — Посмотрим, как вы будете цвести в огне.

Глава 16

Офис в деловом центре «Лахта»

Город Петербург, Российская Империя

Человек, которого в узких кругах называли Кардиналом, стоял у панорамного окна, глядя на раскинувшийся внизу город. С этой высоты люди казались муравьями, а машины ползущими жуками. Очень правильная аналогия.

Он сделал глоток коллекционного виски и вернулся к столу из чёрного дерева.

Кардинал был важной фигурой. Одним из двенадцати, кто стоял у руля «Чёрного Лотоса». Но даже он не знал всего.

«Чёрный Лотос» — это название вызывало дрожь у знающих людей по всему шарику. Они не принадлежали ни одной стране, у них не было флага, гимна или патриотических бредней. У них был только «бизнес-план».

Их офисы располагались в Лондоне, Токио, Нью-Йорке и Шанхае. Тренировочные базы в джунглях Амазонки и пустынях Африки. Экспериментальные лаборатории там, где правительствам плевать на права человека.

Они продавали войну.

Взять, к примеру, наёмников. Лотос набирал «мясо» в странах третьего мира за копейки. Обещали золотые горы, гражданство, новую жизнь… А на деле — короткий курс обучения, дешёвая винтовка и билет в один конец в какую-нибудь горячую точку. Заказчик платил за «батальон штурмовиков». А сколько из этого батальона вернётся никого не волновало. Десять тысяч погибнет? Двадцать? Да плевать… Контракт оплачен, а страховка в стоимость не входит. Люди — это просто возобновляемый ресурс, биомасса с автоматами.

Похищения, заказные убийства, торговля органами, производство боевых химер, запрещённая алхимия… Если это приносило прибыль и власть — Чёрный Лотос этим занимался.

Кардинал верил: будущее не за дряхлыми империями с их смешными коронами и традициями, а за могущественными корпорациями — теми, кто готов перешагнуть через мораль ради эффективности.

Он открыл папку с отчётом по последней акции в Петербурге.

— Впечатляет… — пробормотал он, просматривая сводки новостей и перехваченные полицейские частоты.

Эффект был достигнут. Город в панике, власти в растерянности, аристократы в ужасе. Рекламная кампания прошла успешно.

Но был один момент, который его беспокоил… точнее, озадачивал… логистика.

Кардинал руководил операциями в Российской Империи. Он отдавал приказы, распределял ресурсы, утверждал цели. У него в подчинении были отделы мутаций, алхимические цеха, виварии с человеческим материалом… Но он понятия не имел, как его «товар» попадает к заказчику. Это было выше его уровня допуска.

Химер и штурмовые группы готовили на базах за тысячи километров отсюда. А потом всего один щелчок пальцев, и они уже выходят из переулка в центре Петербурга или вылезают из канализации на окраине.

Кто-то на самом верху обладал силой или технологией, которая ломала законы физики и магии. Это было пугающе. И именно поэтому Кардинал не задавал лишних вопросов. В «Чёрном Лотосе» любопытство часто лечили пулей в затылок. Его дело управление, а не логистика.

Он перевернул страницу отчёта и нахмурился.

— А вот это уже брак, — процедил он.

«Объект: Капитан (ящер). Статус: Ликвидирован. Эффективность: Нулевая. Количество жертв: 0».

Это было фиаско. Капитан позиционировался как элитная боевая единица. Человекоподобная химера, усиленная мутагенами, с вживлёнными рефлексами убийцы. Он должен был устроить резню и стать символом ужаса, а не сдохнуть в первой же стычке, не забрав с собой никого, оказавшись никчёмным мусором.

В кабинет вошёл его помощник — лощёный тип с планшетом в руках.

— Господин, по поводу группы разработки капитана… — начал он деловым тоном. — За него ответственны три старших химеролога, которые, кажется, допустили критическую ошибку в проектировании. Изделие оказалось неконкурентоспособным. Предлагаю стандартную процедуру: утилизация персонала, — помощник провёл пальцем по горлу. — Они подвели нас. Списание в расход послужит уроком для остальных.

Кардинал откинулся в кресле, постукивая пальцем по столу. Утилизировать? Просто и понятно. Так они делали всегда. Ошибка равно смерть. Но сейчас ситуация изменилась.

— Отставить, — произнёс он.

— Простите? — помощник удивлённо приподнял бровь. — Но…

— Ты видел спрос? Наше «предложение» вызвало фурор на теневом рынке. После вчерашней акции заявки сыпятся как снег на голову. Заказы из Москвы, Казани, Твери… Все хотят устроить локальный апокалипсис конкурентам. Аристократы грызутся, банды делят территорию, корпорации устраняют соперников. И все они идут к нам. Нам нужны мощности. Даже кривые руки сейчас лучше, чем отсутствие рук. А трое химерологов — это дорогой ресурс, на поиск и обучение которого мы потратили время и деньги. Если мы их сейчас пустим на удобрения, кто будет выполнять новые заказы? Ты?

— Нет, господин.

— Вот именно. Мы дадим им второй шанс. Пусть исправляют свои косяки, работают в три смены, спят у станков, жрут стимуляторы, но выдадут мне новую партию. И пусть она будет лучше. Скажи им: если следующий образец облажается, я лично скормлю их их же творениям по частям. Это должно их мотивировать.

— Будет исполнено, — кивнул помощник, делая пометку в планшете.

— Что по сырью?

— Алхимическая база работает на полную. Поставки реагентов стабильны. Человеческий материал тоже поступает без перебоев.

Кардинал кивнул. «Человеческий материал». Звучало сухо и профессионально. Лотос давно перешагнул черту, отделяющую науку от кошмара. Они умели делать химер из людей. Сращивали плоть с металлом и артефактами, меняли структуру мозга, превращая личность в функцию.

У них были рецепты, от которых поседела бы даже местная Тайная Канцелярия. Оборудование, которого не было даже в императорских лабораториях. Артефакты…

Он бросил взгляд на странную чёрную статуэтку на полке, которая фонила холодной и чужеродной энергией.

«Не из этого мира», — подумал Кардинал.

Их Глава доставал вещи, которых здесь быть не должно. Технологии иных измерений, магия погибших цивилизаций… Лотос скупал всё уникальное. Если кто-то выставлял на чёрный рынок редкий артефакт — они его покупали. Если продавец упрямился — его находили с перерезанным горлом, а артефакт всё равно оказывался в хранилищах Лотоса.

Они были пылесосом, втягивающим в себя всю силу этого мира. А возможно, и не только этого.

— Жаль… — задумчиво произнёс Кардинал.

— Что именно, господин?

— Жаль, что мы пока ограничены только Российской Империей. Этот метод переброски войск… У меня есть подозрение, что у него есть лимит дальности. Пять-шесть крупных городов — это наш потолок на данный момент.

Он не знал этого наверняка, но чутьё подсказывало, что «канал» не резиновый. Глава давал добро на операции только в определённом радиусе.

— Ну да ладно, — он махнул рукой. — Нам и этого хватит, чтобы набить карманы. Рынок здесь непаханый, клиенты богатые и злые. Идеальная среда. Подготовь сводный отчёт. И передай в отдел планирования, что через два дня мы повторяем акцию.

— Повторяем? — помощник поднял голову. — В том же районе?

— Нет, масштаб должен быть другим. Нам нужно показать товар лицом. В прошлый раз это была демонстрация возможностей. В этот раз должна быть демонстрация силы. Задействуйте тяжёлые единицы. И тех новых тварей, которых вырастили на основе генов регенерации. Я хочу, чтобы каждый аристократ понял: если он не заплатит нам, мы придём за ним.

— Будет исполнено.

— Свободен.

Всё шло по плану — Чёрный Лотос распускал свои лепестки над Российской Империей.

А тот факт, что какой-то неизвестный герой завалил их капитана… Ну что ж, это даже к лучшему, ведь это показало слабые места. В следующий раз они пошлют того, кого нельзя убить так просто.

Эволюция через поражение — один из главных принципов Лотоса.

* * *

Я вошёл в главный цех завода «Синтез-М».

Здесь было почти темно, только искрили обрезанные провода, да тускло мигали аварийные лампочки. Воздух стоял тяжёлый: пахло гарью, горелым пластиком и зверьём — тем резким запахом, который всегда тянется за большой стаей хищников.

— Ну что, вылезайте, диверсанты, — сказал я, расстёгивая пуговицы своего медицинского халата.

Из внутренних карманов, из-за пазухи, даже из рукавов на бетонный пол посыпались мои бойцы — десять хомяков в чёрной тактической экипировке. Они мягко приземлялись на лапки, и тут же рассыпались веером, занимая оборонительные позиции. Командир отряда поправил крошечный прибор ночного видения на мордочке и вопросительно посмотрел на меня.

— Устроим зачистку, — шепнул я.

В цеху было тихо, но это была обманчивая тишина, потому что я чувствовал тварей, что прятались в тенях, сливаясь с темнотой. Умные, сволочи. Или, что вернее, хорошо «запрограммированные».

Слева мелькнула тень. Хомяк-снайпер просто поднял свою миниатюрную винтовку (сделанную Глазком из иглы шприца и пружинного механизма) и выстрелил.

В темноте кто-то сдавленно хрюкнул, и с металлической балки под потолком свалилось тело. Это была тварь размером с добермана, но с кожей хамелеона, которая почти идеально мимикрировала под стальную панель.

— Типа «теневые гончие», — констатировал я, пнув тушу носком ботинка. — Неплохая работа. Генетика смазана, но функционал маскировки на высоте.

Мы продвигались вглубь. Завод пострадал, но не критично. Разгромлено оборудование, разбиты колбы и перевёрнуты столы… Но несущие конструкции целы, основные реакторы не тронуты. Варвары, которые сюда ворвались, не грабили, а ломали, но как-то… выборочно.

Впереди, в узком коридоре между конвейерными лентами, нас ждала засада. Десяток гончих одновременно отделились от стен и пола, сбрасывая маскировку.

— Вперёд, — махнул я рукой.

Мои хомяки рванули в бой. Это было похоже на столкновение чёрных пушистых молний с неповоротливыми мясными танками. Грызуны использовали свои размеры и скорость, подрезая сухожилия, прыгая на загривки и вонзая свои микро-клинки в уязвимые точки.

Одна из тварей, прорвавшись через заслон, прыгнула на меня, целясь в горло. Я просто перехватил её в полёте за глотку. Рука, укреплённая магией, сжалась, как стальной капкан. Тварь забилась, хрипя и пытаясь достать меня когтями.

— А ну-ка, иди сюда, — прошептал я, глядя в её угасающие глаза. — Расскажи дяде Викториану, что у тебя в голове.

Я приложил свободную ладонь к её лбу и ударил импульсом своей воли, выжигая ментальные барьеры. Это было грубо, больно и фатально для мозга существа, но мне нужна была информация здесь и сейчас.

Образы хлынули в моё сознание.

Темнота… Голос… Приказ, вбитый в подкорку раскалённым гвоздём: «Убить… Уничтожить всё живое… Сломать всё, что работает… Вся территория должна стать мёртвой».

Я разжал пальцы, и мёртвая туша упала к моим ногам.

— Интересно… Очень интересно.

Заказчик хотел не просто остановить завод, а хотел стереть само упоминание о присутствии людей в этом месте, устроив тотальную зачистку.

— Значит, их специально натравили именно на этот объект, — сделал я вывод. — Кто-то очень сильно не любит Агнессу. Ну… или меня.

Я пошёл дальше. Хомяки уже закончили с гончими и теперь деловито вытирали свои клинки о шкуры поверженных врагов.

Мы подошли к массивной гермодвери, ведущей в подземный бункер. Толстая сталь двери была исполосована глубокими бороздами, как будто её пытались вскрыть гигантской консервной открывашкой. Металл местами был оплавлен кислотой.

Здесь, перед входом, скопилась основная ударная группа. Я вышел на свет аварийных ламп. Передо мной копошилась, рычала и шипела целая армия из, наверное, полсотни тварей. Крупные штурмовики, покрытые костяными пластинами… Быстрые кислотные плевуны… Теневые охотники…

Вся эта масса плоти и ненависти развернулась в мою сторону. Пятьдесят пар глаз, налитых кровью и безумием, уставились на одинокую фигуру в белом халате.

Мои хомяки, оценив масштаб проблемы, быстро сбились в кучу у моих ног, выставив вперёд свои пики и ножи. Они были храбрыми, но даже они понимали, что расклад, мягко говоря, не в нашу пользу.

Вожак стаи — огромная тварь, похожая на гибрид медведя и скорпиона, — издал торжествующий рёв и двинулся на меня. Остальные последовали за ним.

— Безумные, кровожадные и тупые, — констатировал я, глядя на приближающуюся лавину. — Классическая ошибка дилетантов.

Они сделали ставку на ярость. Накачали этих тварей стимуляторами, выжгли инстинкт самосохранения, превратили в берсерков. Они думали, что это сделает их армию непобедимой.

Но они забыли, что страх — это предохранитель. Убрав его, они превратили своих солдат в бомбу, у которой только и ждут, чтобы кто-то поднёс спичку.

— Ну что ж, — я глубоко вздохнул. — Сами напросились.

Я закрыл глаза. А когда открыл их, они уже не были человеческими. В них плескалась тьма, старше, чем этот мир. Я снял все барьеры. Убрал все щиты, которые маскировали моё присутствие. И выпустил наружу свою…

Ауру Прародителя.

Тяжёлое, удушающее, абсолютное накрыло всех тварей. Они почувствовали присутствие существа, которое стояло на вершине пищевой цепочки не потому, что было самым сильным, а потому, что оно создало эту цепочку.

Вожак, который был уже в пяти метрах от меня, внезапно споткнулся. Его лапы разъехались, и он упал на брюхо, скуля, как побитый щенок.

Остальные твари замерли. В их безумных мозгах, лишённых страха, что-то щёлкнуло. Предохранители сгорели. Они увидели перед собой не человека, а монстра, который мог разобрать их на атомы одним взглядом. И их безумие, лишённое вектора атаки, обратилось внутрь.

— Взять! — тихо сказал я.

Твари завизжали и начали кидаться друг на друга. Крупный штурмовик вцепился в горло своему соседу. Кислотные плевуны начали поливать слизью своих же собратьев. Теневые гончие рвали друг другу животы.

Началась кровавая баня, в которой монстры уничтожали сами себя, пытаясь выжить, лишь бы избавиться от того давления, что исходило от меня.

— Вперёд, — кивнул я хомякам. — Добивайте.

Мой спецназ рванул в бой. Им было легко. Твари даже не сопротивлялись, ведь они были слишком заняты тем, что сходили с ума от ужаса. Хомяки просто бегали между дерущимися гигантами и точечными ударами пробивали артерии.

Через пять минут зал оказался завален горами истерзанной плоти.

Я медленно погасил ауру, возвращая свои глаза в нормальное состояние. Голова слегка кружилась — такие фокусы в этом слабом теле давались нелегко.

Я перешагнул через оторванную лапу вожака и подошёл к истерзанной гермодвери.

— Вот что бывает, когда делаешь упор только на безумие, — назидательно произнёс я, обращаясь к выжившим хомякам, которые снова деловито вытирали оружие. — Контроль — это всё. Без контроля сила — ничто.

Я достал телефон. Связь пробивалась с трудом, но мне хватило одной «палочки», чтобы набрать Агнессу.

— Алло? Виктор? Ты жив? Что там⁈

— Привет. Тут всё в порядке…

— В порядке⁈ — она почти закричала. — Мои люди докладывали об аде! Там же гвардия была!

— Ну, была, — согласился я. — А теперь нет. Санитарная обработка проведена успешно. Можешь присылать своих техников, пусть вскрывают бункер. Там люди, наверное, уже заждались.

— Ты… ты сам справился? Один⁈

— Ну почему один? — я посмотрел на хомяка, который сидел на трупе монстра и ел прихваченный с собой крекер. — Со мной была моя команда. Мы тут… укольчики поставили. Знаешь… снотворное там, успокоительное… Животные просто переволновались, стресс, все дела… Ну, я их и успокоил… навсегда.

— Виктор… — выдохнула она.

— Слушай, Агнесса. У меня к тебе просьба. Давай без громких слов и медалей. Официальная версия: твоя доблестная гвардия провела блестящий штурм. Зачистила территорию, спасла персонал. Героизм, отвага, все дела… А я тут просто мимо проходил, консультантом подрабатывал. Договорились?

— Но почему? Ты же…

— Потому что мне не нужна слава истребителя монстров. Я скромный ветеринар. Мне ещё хомяков лечить. А если узнают, что я тут устроил… клиенты пугаться будут.

— Хорошо. Я сделаю, как ты просишь. Спасибо, Виктор.

— Сочтёмся, — я положил трубку. — Собираемся, банда, у нас ещё дома дел по горло.

Мне действительно было о чём подумать.

* * *

Завод «Синтез-М»

Индустриальный сектор Петербурга

Агнесса Новикова перешагнула через искорёженный кусок металлической обшивки. Её дорогие сапоги ступили в лужу маслянистой чёрной жижи — смеси машинного масла и крови химер.

— Госпожа, осторожнее, — Макар шёл впереди, освещая путь тактическим фонарём. — Перекрытия нестабильны.

Агнесса кивнула, но шага не сбавила. Ей нужно было видеть это своими глазами.

Они прошли через главный сборочный цех. Зрелище было как в фильмах про апокалипсис. Оборудование, стоящее миллионы, превратилось в груду лома. Конвейерные ленты разорваны, чаны с реагентами опрокинуты. Но это всё ерунда. Железо можно купить, стены отстроить. Главное было внизу.

У одного из уцелевших терминалов копошился парень в чумазом инженерном комбинезоне. Он отчаянно пытался что-то вытащить из дымящейся консоли. Увидев Агнессу, он вздрогнул и вытянулся по струнке.

— Ваше Сиятельство! Я… я пытаюсь спасти логи… записи…

— Вольно, — мягко сказала Агнесса, подойдя ближе к терминалу, от которого несло горелым пластиком. — Что-нибудь уцелело?

— Никак нет, — парень понурил голову, боясь смотреть ей в глаза. — Центральный сервер расплавлен. Внешние накопители… тоже. Пропали все наработки за последние полгода…

Он ждал крика, разноса, угрозы увольнения. Но вместо этого Агнесса положила руку ему на плечо.

— Железо мы заменим. Данные восстановим из резервных копий. Иди к медикам, выпей горячего чая.

Парень удивлённо посмотрел на неё, что-то пробормотал и, кивнув, поплёлся к выходу.

Они спустились к герметичным дверям бункера. Макар посветил на стальную плиту толщиной в полметра.

— Открывайте, — скомандовала Агнесса.

Техники, уже работавшие над замком, засуетились. Загудели гидравлические приводы. Тяжёлая дверь с протяжным стоном поползла в сторону. Из открывшегося проёма пахнуло спёртым воздухом и потом. А затем оттуда начали выходить люди — бледные, перепуганные, в грязных халатах, но живые.

Главный технолог, увидев Агнессу, чуть не разрыдался.

— Агнесса Павловна! Мы думали… мы думали, это конец! Они ломились в двери! Мы слышали, как они скреблись снаружи!

Он снял очки и вытер лицо дрожащей рукой.

Агнесса посмотрела на своих людей. Живы. Все ключевые специалисты, «мозги» корпорации, спасены. Если бы они погибли, роду Новиковых понадобилась бы уйма времени, чтобы оправиться от потери.

— Уводите их, — распорядилась она. — Там, наверху, медики, горячее питание и транспорт. Каждому — премию и неделю отпуска.

Когда персонал увели, Агнесса повернулась к Макару.

— Покажи мне их.

Начальник охраны молча кивнул и повёл её вглубь цеха, туда, где располагался главный распределительный узел. Именно сюда свалили трупы химер. Весь пол огромного зала был усеян трупами. Но это были не просто тела, убитые пулей или магическими техниками. Это натурально были куски мяса.

Огромные штурмовые химеры врага, покрытые костяной бронёй, оказались буквально разорваны на части. Кого-то разорвали пополам, кому-то оторвали голову вместе с позвоночником.

Агнесса подошла к стене. В бетоне остались глубокие борозды — следы от когтей. Четыре параллельные линии, уходящие вглубь на пять сантиметров.

— Госпожа, посмотрите сюда, — позвал один из гвардейцев.

Он стоял над трупом вожака стаи — гигантской твари, похожей на медведя. Голова монстра была превращена в кашу.

— Череп проломлен одним ударом, — констатировал гвардеец. — Судя по характеру повреждений, тупым предметом огромной массы. Или… кулаком.

Агнесса перевела взгляд на другую тушу. У неё было перегрызено горло. Причём укус был настолько мощным, что перебил шейные позвонки.

— Это сделали не люди… — тихо сказал Макар. — И не оружие… Здесь работал зверь… Ну, или звери… Стая.

Агнесса прошла дальше. Она видела следы маленьких лап, отпечатавшиеся в крови. Крошечные, но их было много. И рядом с ними лежали трупы гончих с сотнями миниатюрных порезов.

Она вспомнила звонок Виктора. Его спокойный, даже скучающий голос. «Санитарная обработка проведена»… В её голове произошёл щелчок. Картинка сложилась.

Всё это время она смотрела на него как на талантливого врача и парня, которому повезло найти пару старых рецептов. Она жалела его, пыталась защитить, предлагала свою гвардию…

Какая же она была наивная…

Виктор — не слабый ветеринар, нуждающийся в защите. Он — монстр, в хорошем смысле этого слова. Он мастер такого уровня, о котором в Империи забыли сотни лет назад.

Ему не нужна была её гвардия. Ему не нужны были её броневики. Он пришёл сюда один (ну, или, как он выразился, со своей «командой») и просто вырезал под корень армию идеальных убийц, с которыми не смогла справиться даже вся её обученная гвардия.

— Макар, — позвала она.

— Да, госпожа?

— Оцени уровень угрозы. Если бы эти… существа, которые здесь поработали, напали на нас?

Макар оглядел поле битвы. Посмотрел на разорванную бронированную дверь, на размазанных по стенам монстров.

— Мы бы не выстояли, — честно признал он. — Даже с полной мобилизацией и поддержкой тяжёлой техники. Нас бы просто смели. Скорость и сила, которые здесь применены… это за гранью возможностей современной боевой химерологии.

Агнесса кивнула. Она и сама это понимала. Счёт, который она должна была Виктору, вырос до небес. Он ведь не просто спас завод, но и показал ей, кто он такой на самом деле Ему даже не пришлось сражаться самому. За него всё сделали его создания. Те самые «хомяки», «обезьянка» и «собачка», над которыми она втайне посмеивалась. А ведь это была компактная, мобильная и абсолютно смертоносная армия, которая подчинялась ему беспрекословно.

Агнесса почувствовала дрожь в коленях от огромной радости за то, что этот человек её союзник. Что он пьёт с ней кофе, шутит и лечит её брата. Потому что иметь такого врага она не пожелала бы никому. Даже Воронову.

В кармане пискнул телефон. Пришла сводка новостей с внешнего периметра.

«Ситуация на границе сектора „C-51“ ухудшается. Зафиксировано появление новых видов химер. Гарнизоны просят подкрепления. Прогнозы аналитиков негативные…»

Мир катился в бездну. Стены трещали. Армия с трудом сдерживала натиск.

Но теперь у неё была надежда. Потому что в городе есть Виктор. И если кто-то и сможет остановить то, что грядёт из Диких Земель, то только он. Тот, кто может превратить плюшевого хомяка в убийцу драконов.

* * *

Та женщина не выходила у меня из головы. Точнее, не она сама, а та тварь, что на неё напала.

Я сидел в кабинете, вертел в руках карандаш и анализировал. Тот ящер-садист… Это была не случайная мутация и не ошибка природы. Кто-то намеренно создал химеру, чей источник силы чужая боль. Существо, которое питается не мясом, а эманациями страха и страдания.

Это высший пилотаж тёмной химерологии. И это значит, что в городе сидит кто-то очень умный, талантливый и совершенно отбитый на всю голову. Он не просто клепает монстров, а намеренно создаёт инструменты террора.

В окно влетел Кеша.

— Ну? — спросил я. — Что говорят твои осведомители?

Попугай сел на край стола и понурил голову.

— Ничего, хозяин. Вообще глухо. Я облетел всех: крыс, ворон, даже с бродячими котами перетёр. Никто ничего не слышал. Никаких слухов про лабораторию, где делают таких уродов. Никаких странных запахов. Пустота…

Я нахмурился. Это напрягало. Обычно в животном мире информация расходится быстрее, чем вирус гриппа. Если никто ничего не знает, значит, этот «творец» умеет прятаться лучше, чем крот Борис. Или его база находится там, куда не могут добраться обычные животные.

В кабинет заглянула Валерия.

— Вик, извини, что отвлекаю… Но у нас там сложный пациент. Женщина плачет, собака рычит… Псих нервничает.

Я встал. Раз Псих нервничает, значит, дело дрянь.

В приёмной действительно пахло бедой. На диванчике сидела женщина лет сорока, с красными от слёз глазами, и сжимала поводок так, что костяшки её пальцев побелели. А на другом конце поводка сидел огромный алабай, закованный в сложный артефактный намордник, который светился тусклым красным светом, сдерживая челюсти. Из пасти собаки капала густая белая пена. Глаза налились кровью, мышцы под шкурой ходили ходуном от напряжения.

Рядом сидел Псих. Мой пёс не рычал, но смотрел на собрата пристально, не мигая, готовый в любой момент броситься в атаку.

— Доктор… — женщина бросилась ко мне. — Вы моя последняя надежда! Помогите ему! Спасите! Я была везде, мне сказали усыплять, но я не могу!

— Спокойно, — я жестом показал ей сесть. — Рассказывайте.

— Это Маркиз. Он… он был самым добрым псом на свете! — всхлипнула она. — Когда мой муж умер два года назад, я думала, сойду с ума. Если бы не Маркиз… Он меня вытащил. Понимаете? Он спал со мной, слёзы слизывал… Он мухи не обидел за всю жизнь!

Она посмотрела на беснующегося пса.

— А неделю назад… началось. Сначала рычал на тени. Потом перестал есть. А вчера… вчера он бросился на меня. Если бы не намордник…

Она закрыла лицо руками.

— Я понимаю, он опасен. Но это не он! Это какая-то болезнь! Я квартиру продам, дачу, машину… Всё отдам, только верните мне моего Маркиза!

Я подошёл к собаке. Пёс рванулся в мою сторону, клацнув зубами внутри намордника. От него веяло такой дикой яростью, что даже воздух вокруг казался горячим.

— В операционную, — скомандовал я. — Псих, помоги затащить.

Мы зафиксировали алабая на столе. Я выгнал всех, оставив только Психа на страже у двери, и положил ладонь на лоб пса.

И меня отбросило.

— Ого… — поморщился я, встряхивая онемевшую руку. — А вот это уже интересно.

Это был древний, мощный атрибут, спящий в генах этого рода сотни лет. Каким-то образом этот ген проснулся, раскрылся, как чёрный цветок, и теперь его корни прорастали в разум животного, вытесняя личность, постепенно заменяя её чистым хаосом.

Сложно… Очень сложно… Этот атрибут сросся с нервной системой. Вырвать его — значит убить пса. Оставить — значит, пёс убьёт кого-то, а потом сгорит сам от перенапряжения.

Вдруг собака затихла. Пена перестала идти. Красный огонь в глазах погас, уступив место карему, умному и бесконечно грустному взгляду. Пёс поднял лапу и осторожно поскрёб когтем по металлу стола, позвав меня.

Я подошёл, снова положил руку ему на голову, на этот раз агрессии не было.

«Убей меня…» — эта мысль прозвучала в моей голове чётко. — «Я не могу так… Я чувствую, как оно приходит… Я сделаю ей больно… Я не хочу… Убей, пока я — это я…»

Я «нырнул» глубже в его сознание. И увидел океан кровавой ярости, который бился о тонкую плотину его воли. Пёс держался из последних сил, на одной лишь любви к хозяйке. Он готов был умереть, лишь бы не причинить ей вреда.

Это меня сильно зацепило. Такая преданность, такая сила духа… Это заслуживало уважения. Я не мог просто усыпить его, как и не мог сказать женщине, что её друг монстр.

Вариант был только один.

— Нет, дружище, — сказал я вслух. — Умирать ты не будешь.

Я принял безумно рискованное, но единственно верное для меня решение — забрать этот атрибут себе. Да, это опасно. Древняя Ярость может сжечь мои мозги, разорвать энергетические каналы. Если я «откинусь» здесь, в своей клинике, от передозировки чужой злобы — Охотники и Демонологи будут ржать надо мной целую вечность. «Викториан, Прародитель Монстров, погиб, спасая бобика». Смешно…

Но мы и становимся лучшими, когда идём туда, где действительно можем погибнуть.

Я снял с него намордник.

— Смотри на меня, — я положил обе руки на его голову и открыл свои каналы на полную. — Давай, отдавай…

И потянул… Это было похоже на то, как если бы я сунул руки в расплавленный свинец. Атрибут сопротивлялся, не хотел уходить из податливого тела собаки в моё, защищённое барьерами. Он кусался, бился током и жёг напалмом.

«ИДИ СЮДА!» — рявкнул я ментально.

Я вырвал эту чёрную, пульсирующую дрянь из сознания пса и втянул в себя.

Моё тело выгнулось дугой. Ярость ударила в мозг, требуя крови, разрушения, смерти… Перед глазами всё покраснело. Мне захотелось разнести эту клинику, разорвать весь город, уничтожить всё живое…

«Сидеть!» — скомандовал я сам себе.

Я сжал эту ярость своей волей. Спрессовал её, скрутил и запечатал в самый дальний, самый защищённый угол своего внутреннего хранилища. Это было настолько тяжело, что в какой-то момент я почувствовал, как мои ментальные барьеры начинает разъедать, и я провалился в небытие.

…

Темнота

…

Удар сердца

…

Ещё один

…

Я открыл глаза. Красная пелена спала.

Я лежал на полу. Одежда была мокрой, хоть выжимай — пот лил ручьём. В горле пересохло так, что язык прилип к нёбу.

Я попытался встать и опёрся рукой о край стального операционного стола. Металл жалобно скрипнул и смялся под моими пальцами, как фольга. На столешнице остались глубокие вмятины от моих пальцев.

— А неплохо меня проколбасило… — прохрипел я.

Рядом сидел Маркиз — абсолютно нормальный, здоровый пёс. Он смотрел на меня с обожанием и старательно вылизывал моё лицо.

— Фу, — я отпихнул его морду. — Слюни убери. Живой? Живой.

Я поднялся, шатаясь. Внутри меня, в глубине, ворочался тёмный и очень-очень злой зверь. Я чувствовал его тяжесть. Ношу я взял нелёгкую. Теперь придётся постоянно тратить силы на удержание этого атрибута, пока не придумаю, как его безопасно утилизировать или переработать. Но я справился.

Я открыл дверь и впустил хозяйку.

— Забирайте, — сказал я, стараясь не опираться на погнутый стол. — С ним всё в порядке.

— Как⁈ — она бросилась к собаке. Маркиз радостно залаял и начал скакать вокруг неё. — Но… припадки? Агрессия?

— Газы, — невозмутимо соврал я. — Обычное вздутие живота. Давило на диафрагму, вызывало боль и панику. Я ему… гхм… массаж сделал. Пропукался ваш пёсик, и всё прошло.

— Доктор! Вы… — женщина заплакала от счастья. — Я вам обязана! Сколько я должна? Я перепишу квартиру…

— Ничего не надо, — отрезал я. — Оплатите по тарифу на кассе. «Терапевтический массаж». И идите.

Когда они ушли, я закрылся в кабинете. Руки всё ещё дрожали. Подошёл к кофемашине, налил самую большую кружку, какую нашёл.

Приложил ладонь к своему горлу, укрепляя слизистую, наращивая слой защитных клеток, и залпом, не морщась, выпил кипяток. Жидкость обожгла внутренности, но это была приятная, отрезвляющая боль, заглушившая отголоски чужой ярости.

Дверь приоткрылась.

— Вик… — позвала Валерия.

— Что? — я поставил пустую кружку. — Если там пациент с депрессией, я его… съем.

— Нет… — она виновато посмотрела на меня. — Там… ещё одна собака.

— И что с ней?

— Хозяин говорит… необъяснимая агрессия… Кидается на людей… Глаза красные.

Я замер.

— Ты что, прикалываешься?

— Нет. Он там, в приёмной. Псих его держит, но он рвётся…

Я посмотрел на свои трясущиеся руки. Внутри меня уже сидела одна тварь, которую я еле сдерживал. Второй такой же атрибут я могу и не потянуть. Моя «ёмкость» не бездонная.

Но потом я вспомнил глаза Маркиза и плачущую от счастья хозяйку.

— Твою мать… — выдохнул я. — Ладно, зови.

Посмотрим, что там за демон.

Глава 17

— Заводите следующего, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от напряжения.

Внутри меня бушевал ураган. Тот самый атрибут «Древней Ярости», который я вытянул из Маркиза, бился о стенки моего ментального хранилища, требуя свободы и крови. Приходилось тратить огромную долю концентрации, чтобы держать эту тварь в узде.

В кабинет ввалился взмыленный хозяин, волоча за собой на строгом ошейнике огромного рыжего пса, похожего на перекачанную овчарку. Собака хрипела, рвалась с поводка, щёлкала челюстями в сантиметре от руки владельца и вращала налитыми кровью глазами.

— Вот! — выдохнул мужик, утирая пот со лба. — Видите⁈ Он же бешеный! Я его кормлю, выгуливаю, а он на меня кидается! Только когда пожрёт, успокаивается минут на десять, а потом опять! Это точно проклятие! Или бешенство мутировавшее!

Пёс, увидев меня, тут же переключил агрессию — встал в стойку, шерсть на загривке вздыбилась, а из глотки вырвался рык, как у демона из преисподней.

Я тяжело вздохнул. Ещё один одержимый? Моя «ёмкость» второго такого не выдержит. Придётся убивать… Я шагнул к столу, на котором беснующийся пёс уже пытался перегрызть металлический фиксатор.

— Спокойно, — сказал я, кладя руку ему на голову.

Пёс попытался откусить мне пальцы, но я был быстрее. Перехватил его челюсть, сжал, заставляя пасть закрыться, и приложил ладонь к лобной кости.

«Ну, давай, покажи мне свою тьму…»

Я запустил сканирующий импульс, ожидая увидеть чёрные вихри проклятия, искажённые руны подчинения или ядовитые железы, впрыскивающие адреналин…

Но увидел я… ничего. Внутри было пусто. Никаких внезапно пробудившихся атрибутов, магии, мутаций, проклятий… Только абсолютно здоровая, крепкая псина с отличным пищеварением и… невероятно хитрым, расчётливым мозгом.

Я моргнул, не веря своим сенсорам, проверил ещё раз. То же самое. Этот гадёныш был здоров как бык, а вся его «ярость» была… хорошо поставленным театром.

В его памяти я увидел простую и гениальную логическую цепочку: «Я рычу — хозяин пугается. Хозяин пугается — даёт мне мясо, чтобы я заткнулся. Мясо — это вкусно. Вывод: надо рычать громче и страшнее».

Этот шерстяной аферист просто дрессировал своего хозяина! Он понял, что агрессия — самый короткий путь к желудку.

— Ах ты ж хитрая задница, — прошептал я.

Пёс, поняв, что я копаюсь у него в голове, попытался усилить эффект — закатил глаза, пустил пену (талант!) и забился в припадке, изображая одержимость демонами.

— Смотрите! Опять начинается! — заверещал хозяин. — Сделайте что-нибудь! Усыпите, если надо, только прекратите это!

— Усыплять рано, — сказал я. — Тут нужен другой метод, педагогический.

Я разжал руку, освобождая его пасть. Пёс тут же щёлкнул зубами, метя мне в горло, но моя ладонь врезалась ему в ухо. Не сильно, чтобы не повредить, но достаточно обидно и звонко.

Пёс опешил и замер с открытой пастью, глядя на меня с немым вопросом: «Ты офигел?».

— Ещё раз гавкнешь — останешься без ужина, — спокойно сообщил я ему.

Пёс прищурился, в его глазах читался вызов: «Да ладно? Ты кто такой? Я тут главный!». Он снова зарычал, собираясь показать мне, кто в доме хозяин.

— Думаешь, ты знаешь, что такое безумие? — ласково спросил я, наклоняясь к его морде. — Что такое настоящая, дикая, неконтролируемая ярость?

Я улыбнулся.

— Ну смотри…

Я совсем чуть-чуть, на полшишечки, приоткрыл заслонку своего ментального хранилища — того самого, куда я только что утрамбовал атрибут Маркиза. Мои глаза вспыхнули багровым светом, и из меня выплеснулась волна чистой ярости. Я транслировал ему всего одну эмоцию того существа, что сидело внутри меня: бесконечный голод, боль и желание рвать плоть…

— Хочешь таким стать? — прорычал я. — Могу поделиться, пересадить тебе в голову. Будешь жрать себя за хвост и выть от ужаса вечность. Хочешь?

Пёс вжался в стол, его хвост поджался так сильно, что прилип к животу, глаза вылезли из орбит. Он отчаянно замотал головой, скуля как щенок.

«Нет! Не надо! Я хороший! Я просто кушать хотел! Не надо мне этого!»

Ещё чуть-чуть и под ним бы начала расплываться лужа. Я «захлопнул заслонку», давление исчезло.

— То-то же, — я вернулся к своему обычному голосу и вытер руки салфеткой. — Будешь нормальным псом. Сидеть!

Собака мгновенно села, вытянувшись в струнку и преданно глядя мне в глаза.

— Голос! — скомандовал я.

Тихий, вежливый «гав».

— Всё, — я повернулся к ошарашенному хозяину. — Ваш пёс здоров.

— К-как? — пролепетал мужик. — А бешенство? А припадки?

— Это был… гормональный сбой на фоне неправильного воспитания, — нашёлся я. — Я провёл, скажем так, шоковую терапию и перезагрузил систему. Теперь он шёлковый. Но есть условие.

— Какое?

— Кормить строго по расписанию, два раза в день. Если будет рычать или требовать еду — газетой по носу. И никаких поблажек. Понятно?

— Понятно… Спасибо, доктор!

Мужик схватил поводок. Пёс покорно потрусил за ним, стараясь не смотреть в мою сторону.

— С вас пятьсот рублей за психокоррекцию, — бросил я им вслед.

* * *

Весь следующий день я провёл в состоянии, близком к анабиозу.

Древняя Ярость, сидящая внутри, требовала постоянного контроля. Это было похоже на то, как если бы я держал на поводке голодного дракона, который всё время пытается откусить мне голову.

Я закрылся в кабинете. Повесил табличку «Не беспокоить. Идёт важный научный эксперимент».

Сел за компьютер, открыл «Косынку». Мне нужно было медитативное занятие, чтобы успокоить нервы и сосредоточиться на внутренних барьерах. Перекладывание карт подходило идеально.

Я строил ментальные стены вокруг сгустка тьмы, уплотнял их, накладывал печати… И параллельно раскладывал пасьянс.

— Тук-тук! — в дверь просунулась голова Валерии. — Вик, можно?

— Занято, — буркнул я, не отрываясь от монитора. — У меня тут сложнейшая симуляция нейронных связей.

— Ну мне только на минутку! Очень срочно!

— У меня тоже срочно. Критическая фаза. Если я сейчас отвлекусь, может произойти ментальный выброс.

Валерия исчезла.

Через пять минут снова стук.

— Вик, ну пожалуйста! Там вопрос жизни и смерти!

Я передвинул валета на даму.

— Лера, я спасаю вселенную от коллапса. Подожди.

— Ну пять минут!

— Нет.

Она ушла.

Вернулась через десять минут…

Потом ещё через пятнадцать…

Я уже почти закончил. Барьеры стояли прочно. Тьма была надёжно упакована и больше не фонила.

— Ладно, — выдохнул я, закрывая пасьянс. — Заходи!

Валерия влетела в кабинет и с важным видом положила смартфон передо мной.

— Ну наконец-то! Смотри!

На экране была открыта страница интернет-магазина одежды.

— Вот этот костюм! — она ткнула пальцем в фото. — Строгий, деловой, но с элементами… гхм… креатива. Как считаешь, это подходит под рабочую одежду? Я вот думаю сменить стиль. Мне кажется, нам, как солидной клинике, нужен дресс-код, чтобы соответствовать статусу. А то я хожу в чём попало…

Я посмотрел на экран, потом на неё, потом снова на экран. Костюм был… ну, костюм. Пиджак, юбка… Серый.

— Это… это и есть твой вопрос жизни и смерти? — медленно спросил я. — Ради этого ты ломилась ко мне час?

— Ну да! — она удивлённо посмотрела на меня. — Это же важно! Лицо компании! Имидж! Понимаешь? Ты же сам говорил про развитие!

Я откинулся в кресле и посмотрел на неё. У меня в голове сидит демон ярости, способный свести с ума любого носителя. Я только что закончил сложнейшую ментальную операцию. В конце концов, я могу уничтожить весь этот мир и на пепелище создать новый.

А она… выбирает костюм. И самое смешное — для неё это действительно важно. Так же важно, как для меня моя химерология.

«Ну да, — подумал я. — Что у меня важное дело, что у неё. Каждому своё».

Она смотрела на меня с такой надеждой, что мне стало даже как-то неудобно за свой сарказм. Лера отличный сотрудник, тащит на себе весь этот дурдом, терпит моих химер, разруливает проблемы с клиентами…

Видимо, все талантливые люди слегка с придурью в голове. И я, и она. Мы нашли друг друга.

— Знаешь, Лера… — сказал я серьёзно. — Отличный костюм, тебе пойдёт. Серый цвет подчёркивает твой профессионализм, а крой… ну, крой говорит о том, что с тобой шутки плохи. Надо брать.

— Правда⁈ — она просияла. — Спасибо, Вик! Ты лучший!

— Погоди, — я открыл ящик стола и достал оттуда плотный конверт. — А это — твоя премия. За стрессоустойчивость и… за отличный вкус. Купи себе этот костюм. И туфли к нему. И что там ещё вам, женщинам, нужно для счастья…

Валерия схватила конверт, заглянула внутрь, присвистнула.

— Ого… Вик… Это же… — она взвизгнула от радости, подпрыгнула и, забыв про субординацию, кинулась мне на шею. — Спасибо!!! Ты чудо!

Она обняла меня, крепко прижавшись. А потом вдруг замерла, отстранилась, поправила волосы, одёрнула блузку… Лицо её стало пунцовым.

— Ой… Это же… Нужно вести себя по-деловому… Мы же на работе… Извини… Я… это…

Она схватила смартфон.

— Я пойду! Работать! Отчёты! Костюм! Всё, я пошла!

И она выбежала из кабинета, стуча каблучками. Дверь осталась распахнутой настежь.

Я посмотрел на пустой проём.

— Я не понимаю, — сказал я в пустоту. — Кто-то в лифте родился или как?

Я довольно улыбнулся. Местная поговорка пришлась как нельзя кстати.

И тут в коридоре послышался топот маленьких лапок. В кабинет деловито вошли три хомяка. На них были чёрные очки, а в ушах торчали крошечные наушники, как у настоящих секьюрити.

Они подошли к двери. Один встал на страже, оглядываясь по сторонам. Двое других упёрлись лапками в полотно двери и, пыхтя, начали её закрывать.

Дверь с тихим щелчком захлопнулась. Хомяки переглянулись, кивнули друг другу, отдали мне честь и маршем удалились в вентиляцию.

Я смотрел им вслед и качал головой.

— Ну да… дал я им разум и научил на свою голову. Теперь за Лерой даже дверь закрывают специально обученные грызуны…

Я снова открыл «Косынку».

* * *

В моей операционной, на том же самом столе, где я латал хорьков и сшивал котов, сидел Михаил Новиков.

— Ну что, рассказывай. Сачковал?

Миша серьёзно посмотрел на меня.

— Нет, Виктор. Я всё делал.

— Всё-всё? — я прищурился. — И дыхательную гимнастику «Спящая черепаха» по утрам?

— Да, три подхода по десять минут.

— И ту горькую настойку, что я давал, пил?

При упоминании настойки лицо Миши слегка позеленело, но он кивнул.

— Пил. Она ещё и пахнет… землёй. Но я пил. Ровно в полдень, как вы и написали.

— И даже упражнения все делал?

— Да, пока не начинала кружиться голова. Макар меня страховал.

Я хмыкнул. Честно говоря, я был удивлён. Когда я в прошлый раз расписывал ему курс реабилитации, я, скажем так, перестраховался. Накидал туда кучу всего: и реальные упражнения для разгона лимфы, и диету для укрепления костей, и всякую, казалось бы, ерунду для тренировки воли. Я был уверен, что изнеженный аристократический ребёнок забьёт на половину пунктов. Скажет: «Фу, невкусно», «Ой, тяжело», «Ну его нафиг».

А он, смотри-ка, выполнил всё, до последней запятой.

Я положил руки ему на плечи и активировал истинное зрение.

Картина меня поразила. Энергетические каналы, которые раньше напоминали перепутанные нитки, теперь выпрямились и налились силой. Ауры органов светились здоровым светом. А тот самый Дар Приручателя, который раньше давил на него изнутри, теперь гармонично вплетался в общую структуру организма.

— Ну ты даёшь, пацан, — искренне удивился я. — Ты не просто молодец. Ты прямо-таки монстр, в хорошем смысле этого слова.

— Значит, лечение подействует? — обрадовался Миша.

— Оно уже подействовало. Сейчас мы просто закрепим результат. Ложись.

Процедура прошла на удивление легко, мне даже не пришлось напрягаться. Организм мальчика был полностью готов, он сам жаждал изменений. Я просто направил потоки энергии в нужное русло, укрепил связки, добавил ещё прочности костям (спасибо атрибуту того носорога, которого Агнесса купила) и «зашлифовал» ауру.

Через тридцать минут я убрал руки.

— Всё, свободен. Можешь бежать марафоны.

Миша сел, глубоко вдохнул и спрыгнул со стола. Легко, пружинисто, без той осторожности, с которой он двигался раньше.

— Спасибо! — он пожал мне руку крепко, по-мужски.

В операционную заглянула Агнесса.

— Всё в порядке?

Увидев сияющего брата, она выдохнула с облегчением.

— Лучше не бывает, — ответил я. — Твой брат кремень. Если он и дальше будет так же слушать мои рекомендации, то через пару лет сможет гнуть подковы.

Миша убежал в приёмную, где его ждали Кенгу и хомяки, с которыми он успел подружиться.

Агнесса прошла внутрь и села на стул. Багратион, который всё это время лежал у двери, охраняя покой хозяина, встал, потянулся и подошёл ко мне. Огромная полосатая голова ткнулась мне в бок.

— Ну, привет, полосатый, — я почесал его за ухом, и тигр заурчал, как трактор. — Как жизнь? Никого не съел по дороге?

Багратион фыркнул, всем видом показывая, что он выше таких мелочей.

— Виктор, — начала Агнесса, наблюдая за тем, как её грозный телохранитель ластится ко мне. — Я хотела поговорить… Насчёт завода.

— А что с ним? — я продолжал начёсывать тигра. — Стоит, работает. Дым из трубы идёт, деньги капают…

— Ты знаешь, о чём я. Мои люди доложили… Там была настоящая бойня. Следы когтей на стенах, разорванный металл, горы трупов этих тварей… — она пристально посмотрела на меня. — Виктор, что ты там сделал? Как ты это сделал? Там же была целая армия!

— Агнесса, дорогая, — я улыбнулся. — Ты задаёшь слишком много вопросов.

— Я имею право знать! Это мой завод!

— Твой завод цел? Ну, почти цел. Люди живы? Живы. Это главное. А как… Ну, скажем так, я провёл переговоры.

— Переговоры? — она скептически приподняла бровь. — С кем, с монстрами?

— Почему нет? — я пожал плечами. — Я же химеролог и знаю их язык. Пришлось просто объяснить им, что здесь не столовая, а режимный объект. И что если они не уйдут, у них будет очень сильное несварение желудка…

— И они послушались?

— Ну, самые умные — послушались. А самые глупые… скажем так, они остались там в качестве наглядного пособия по анатомии. Знаешь, у химер тоже есть своя иерархия. И когда приходит кто-то, кто стоит выше в пищевой цепочке, они предпочитают не спорить.

— И кто этот «кто-то»? Ты?

— Может быть, — я уклонился от прямого ответа. — А может, я просто знаю слово, от которого у них хвосты отваливаются. Не забивай себе голову. На меня химеры не нападают. Профессиональная деформация. Ауру чувствуют.

Агнесса покачала головой. Она явно не верила ни единому слову, но понимала, что правды всё равно не добьётся.

— Ладно, — сдалась она. — Пусть будет «слово». Главное, что это сработало. Ты снова меня спас. И мой бизнес, и мою репутацию. Я перед тобой в очередном долгу. Чем я могу помочь? Проси что хочешь. Деньги, связи, ресурсы…

Я задумался. Деньги у меня были — спасибо её щедрым переводам и доходам от клиники и кафе. Но деньги — это просто бумага. Мне нужно было то, что за деньги не всегда купишь.

— Знаешь, — сказал я. — А ведь есть кое-что…

Я подошёл к столу, взял листок бумаги и ручку, и начал писать:

«Вакуумный сублиматор органики (модель „Круговорот“ или аналогичный), анализатор спектра магических эманаций с разрешением до 0.001 эргов, набор линз из горного хрусталя с рунической огранкой (для микроскопа), автоклав высокого давления с защитой от кислотных испарений, центрифуга с гравитационным стабилизатором…»

Список рос. Я писал всё, что мне было нужно для полноценной работы с высшими химерами и сложными алхимическими составами. То, что я делал с помощью кофемолки и плитки, было кустарщиной. С нормальным оборудованием я смогу творить вещи, которые этому миру и не снились.

Я исписал лист с двух сторон и протянул его Агнессе.

— Вот. Это мне надо.

Она взяла список, пробежала его глазами, и её брови снова поползли вверх.

— Виктор… Ты понимаешь, что половина этого списка — это оборудование для военных лабораторий? А вторая половина — штучные изделия, которые делают только под заказ?

— Понимаю, — кивнул я. — Поэтому и прошу тебя. Ты же Новикова. У тебя связи, поставки, контракты… Ты сможешь это достать.

— Это будет стоить… — она прикинула в уме. — Наверное, очень много…

— Я знаю.

— И это сложно достать легально…

— Я знаю.

— Хорошо, — она аккуратно сложила листок и убрала его в сумочку. — Я это найду. Не знаю как, не знаю где, но найду. Дай мне неделю.

— Неделя меня устраивает, — улыбнулся я.

Агнесса посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Виктор. Иногда мне кажется, что ты собираешься собрать в своём подвале Франкенштейна.

— Зачем мне Франкенштейн? — искренне удивился я. — Это же примитив. Сшитые куски мёртвой плоти… Фи… У меня планы поинтереснее.

— Боюсь даже спрашивать, какие, — она улыбнулась. — Ладно, я поехала. Миша уже заждался.

Мы вышли в приёмную. Миша, увидев сестру, попрощался с Кенгу (они пожали друг другу руки… то есть, руку и лапу) и подбежал к ней.

— Всё хорошо?

— Всё отлично, — ответил я за неё. — Ты здоров, парень. Живи и радуйся.

Они ушли, а я проводил взглядом их кортеж.

— Ну что ж… Оборудование будет, материалы есть, знания при мне, — я потёр руки. — Кажется, скоро в этом городе станет ещё веселее.

Глава 18

Поместье Новиковых

Кабинет главы рода

Агнесса Павловна Новикова покрутила в руках листок бумаги, исписанный размашистым почерком Виктора.

Впервые за последние недели она чувствовала настоящее облегчение. Исчезла неопределённость, испарилось чувство вечного, неоплатного долга, висевшее над ней дамокловым мечом. Виктор наконец-то перестал играть в благородного бессребреника и назвал цену.

Он дал список с чётким, понятным перечнем оборудования.

— Ну слава богу, — прошептала она. — Никаких загадок и «потом сочтёмся». Просто купи и привези… Идеально.

Она чувствовала себя уверенно. Деньги у рода были — благодаря рецептам того же Виктора продажи шли в гору. Связи налаживались. Купить какое-то оборудование для лаборатории? Пф-ф-ф, задача для стажёра отдела закупок. Она просто поставит галочку «выполнено» и сможет спать спокойно, зная, что баланс восстановлен.

На пороге появился начальник отдела снабжения, старый и опытный проныра Илья Петрович. Обычно невозмутимый, сейчас он выглядел так, будто проглотил лимон целиком, вместе с кожурой. Он нервно комкал в руках папку с расчётами.

— Ну что? — бодро спросила Агнесса. — Заказали? Когда доставка? Надеюсь, к вечеру управитесь?

Илья Петрович приблизился к столу, положил папку на край столешницы и сделал шаг назад.

— Госпожа… Мы провели предварительную оценку и пробили каналы поставщиков.

— И?

— Тут возникли… некоторые нюансы финансового характера.

Агнесса нахмурилась.

— Илья Петрович, я же сказала: бюджет не ограничен. Если это стоит дорого — платите. Мне нужно закрыть этот вопрос.

— Боюсь, понятие «дорого» здесь не совсем подходит, — снабженец открыл папку и ткнул пальцем в первую позицию. — Вот этот «Вакуумный сублиматор». Мы нашли всего три экземпляра на всю Империю. Один стоит в закрытом НИИ на Урале, второй в личном пользовании императорского химеролога, а третий выставлен на торги военным ведомством. Стартовая цена сорок восемь миллионов рублей.

— Сколько⁈

— Почти пятьдесят миллионов, госпожа. И это только «тушка», без комплектующих.

— За какую-то сушилку для грибов⁈ — воскликнула она.

— Это промышленный комплекс класса «Титан», — поправил её Илья Петрович, вытирая лысину платком. — Идём дальше. «Анализатор спектра». Девяносто два миллиона. Производится только поштучно в Технократии, очередь на пять лет вперёд. Чтобы выкупить место в очереди, нужно занести ещё миллионов двадцать.

Агнесса почувствовала, как у неё начинает дёргаться глаз. Сто сорок миллионов за два прибора. Это бюджет развития всего рода на квартал.

— Но и это ещё не всё, — добил её снабженец. — Деньги мы, допустим, найдём. Продадим пару складов, возьмём кредит… Проблема в другом. Нам это никто не продаст.

— Почему?

— Лицензия, госпожа.

Илья Петрович перевернул страницу.

— Это оборудование стратегического назначения. Первый класс опасности. Его имеют право закупать и эксплуатировать только государственные корпорации с уровнем допуска «Альфа» или закрытые исследовательские институты Министерства Обороны. На каждый винтик нужен сертификат от Высшей Канцелярии.

Он развёл руками.

— А мы хотим поставить это в частную ветеринарную клинику в спальном районе. Нашу заявку завернут ещё на этапе подачи. Подумают, что мы террористы, которые собирают бомбу судного дня. Согласно реестру, такие мощности используются для создания высших химер или синтеза боевых отравляющих веществ планетарного масштаба. В ветклинике этому делать нечего.

Агнесса молчала, глядя на список. Пятьдесят миллионов… Девяносто… Стратегическое назначение… Допуск уровня «Альфа»…

В её голове всплыло лицо Виктора. Его спокойная, чуть насмешливая улыбка, когда он протягивал ей этот листок.

«Понимаю… Поэтому и прошу тебя. Ты же Новикова…»

— Ах ты ж… — выдохнула она.

Он знал! Этот гад прекрасно знал, что она не сможет это купить. Он знал цены, знал про допуски и лицензии. Он просто поиздевался над ней!

Виктор прекрасно понимал, что она не сможет расплатиться деньгами или покупками. Он дал ей задачу, которая заведомо невыполнима, чтобы она… чтобы она что?

Чтобы она снова почувствовала себя беспомощной? Или чтобы поняла, что в этом партнёрстве она всегда будет ведомой?

— Ну уж нет, Виктор Химеров, — прошипела она, сжимая кулаки. — Ты думаешь, ты самый умный? Думаешь, я прибегу к тебе плакаться и говорить, что не справилась?

В ней проснулся холодный азарт сильного игрока, которого попытались взять на понт.

— Этот раунд за тобой, — сказала она вслух. — Признаю, красиво разыграл.

Она представила, как Виктор сейчас сидит в своём кресле, пьёт кофе и посмеивается, представляя её вытянутое лицо.

— Но я так просто не сдамся. Ты хочешь оборудование? Ты его получишь.

Агнесса попыталась изобразить зловещий смех гениального злодея, который придумал коварный план.

— Му-ха-ха-ха… кхе-кхе-кхе!

Смех перешёл в кашель. Получилось жалко и неубедительно. Она прокашлялась, сделала глоток воды и вернула лицу серьёзное выражение. Злодейство ей пока не давалось.

— Илья Петрович, — твёрдо сказала она. — Забудьте про покупку. Мы пойдём другим путём.

— Каким, госпожа?

— Мы не можем это купить. Но мы можем это… создать. Или найти аналог. Или собрать из запчастей списанной военной техники. Мне плевать как. Позовите ко мне руководителя наших лабораторий, профессора Маркова. И пусть захватит с собой начальника инженерного отдела. Я хочу с ними посоветоваться.

* * *

Я сидел в кабинете, уперев локти в стол, и смотрел в экран смартфона, который мне подсунула Рядовая.

— Ты это серьёзно? — спросил я, поднимая взгляд на обезьяну.

Рядовая довольно ухнула и ткнула толстым пальцем в кнопку повтора.

На экране разворачивалась драма, достойная показа в местных кинотеатрах. Тёмный сырой тоннель, посреди которого, сжавшись в комочек и закрыв голову лапками, сидел Радик. Мой новый подопечный выглядел так, будто его сейчас будут бить, и он заранее со всем согласен.

А вокруг него бесновалась стая химер — штук десять тварей, похожих на лысых барсуков с перекачанными передними лапами и стальными когтями. Они налетели на Радика скопом, решив, видимо, что нашли лёгкую закуску.

— Смотри, смотри! — прокомментировала довольная Рядовая.

«Барсуки» атаковали, врезаясь в Радика со всех сторон, вкладывая в удары всю свою звериную мощь. Звуки были такие, будто мешок с гайками бросили в камнедробилку. А Радик даже не пошевелился, просто сидел, зажмурившись, и активировал свою кристаллическую броню на полную мощность.

Первый барсук, укусивший его за плечо, оставил на кристалле все свои зубы и с воем отлетел в сторону, брызгая слюной и кровью из разбитой пасти.

Второй, попытавшийся распороть ему спину когтями, сломал себе обе передние лапы. Когти вывернулись под прямым углом, и тварь, визжа, покатилась по бетону.

Третий просто разбил себе череп о голову Радика, пытаясь взять его на таран.

Бой длился секунд десять. Половина стаи валялась вокруг маленькой обезьянки, зализывая переломы и сплёвывая осколки зубов. Остальные, оценив масштаб катастрофы, с позором ретировались в темноту.

Видео закончилось.

Я посмотрел на Радика, который виновато сидел на коврике в углу кабинета, шмыгал носом, теребил край своей жилетки и был готов расплакаться. В его понуром взгляде читалось: «Прости, хозяин, я опять влип, я не хотел драться, они сами пришли…»

— Ну ты даёшь, — хмыкнул я. — Идеальная защита… «Я в домике», уровень Бог.

Я встал, подошёл к нему и потрепал по макушке. Шерсть на ощупь была мягкой, но под ней я чувствовал структуру брони, твёрдой, как алмаз.

— Не парься, парень. Это тоже победа. Враг повержен? Повержен. Ты цел? Цел. Значит, ты победил. А то, что ты при этом даже не ударил никого… Ну, это высший пилотаж. Слышал, как говорят? Добро с кулаками.

Радик поднял на меня влажные глаза. Услышав похвалу, он перестал дрожать, расправил плечи и даже попытался принять героическую позу, хотя с его ростом это выглядело комично.

— Знаешь, — сказал я, присаживаясь рядом. — Я тебе одну историю расскажу из прошлого…

Радик навострил уши. Рядовая тоже подошла поближе, приготовившись слушать.

— Был у меня один проект, химера по имени «Атараксия». Я создал её не для войны. Вложил в неё абсолютную защиту и ауру тотального спокойствия. Она была огромной, но за всю свою жизнь, а жила она очень долго, она убила всего десятерых разумных. И то случайно — они просто умерли от старости, пытаясь пробить её шкуру… Но при этом от одного упоминания её имени дрожали империи. Короли платили дань, лишь бы она не прошла через их земли, потому что остановить её было невозможно. Она была неизбежностью. Так что не обязательно махать кулаками и рвать глотки, чтобы быть сильнейшим. Иногда достаточно просто быть несокрушимым. Понял?

Радик закивал, на его мордочке появилась довольная улыбка. Он потрогал свой кристальный панцирь, явно переосмысливая свою роль в этом мире.

Я же вернулся за стол. На экране компьютера мигало уведомление о свежих новостях. Заголовок кричал красными буквами: «СКАНДАЛ В ВОЕННОМ ДЕПАРТАМЕНТЕ! Журналисты раскопали тайну „Лесного Призрака“!»

— О как, любопытно…

«…наша редакция получила достоверные сведения о том, что недавняя операция в секторе „Зелёный-4“ завершилась не только зачисткой территории. Военные обнаружили и захватили неизвестного мужчину, который проживал в Диких Землях в полном одиночестве. По неподтверждённым данным, этот человек обладает уникальными способностями к управлению монстрами и может быть причастен к серии нападений на город…»

Дальше шло видео с дрона: военный конвой, бронированный фургон, усиленная охрана, выгружающая кого-то с мешком на голове у заднего входа в здание Департамента Специальных Расследований.

— «Военные отрицают факт задержания, ссылаясь на секретность, но наши источники утверждают, что допросы ведутся круглосуточно…»

Это было смело. Журналисты явно рыли землю носом. И если они правы, то в застенках Департамента сейчас сидит очень интересный экземпляр. Человек, выживший в лесу, управляющий тварями… Это был либо гениальный самородок, либо член того самого Культа, которого «забыли» эвакуировать.

В любом случае, он мне был интересен.

Раз идут допросы, значит, есть протоколы. Есть записи и вся необходимая информация. И я хотел эту информацию получить прямо сейчас.

— Эй, спецназ! — позвал я.

Вентиляционная решётка под потолком сдвинулась, и на пол, как чёрные капли, спрыгнули пятеро хомяков в полной экипировке.

— Бойцы, есть задача. Нужно проникнуть в Департамент Специальных Расследований, в архив или серверную. Мне нужны любые данные по задержанному из сектора «Зелёный-4». Допросы, отчёты, медицинские карты… Всё, что найдёте. Копируйте, фотографируйте, запоминайте…

Хомяк-командир козырнул, и они исчезли за дверью. Едва я успел налить себе кофе, как на пороге появилась Валерия.

— Виктор, нам нужно поговорить.

Вид у неё был строгий, руки скрещены на груди. Она напоминала учительницу, поймавшую ученика за курением.

— Что-то случилось?

— Я видела, как хомяки ушли, — она прошла внутрь и остановилась напротив стола. — В полном боевом облачении. Забрали у меня блокнот и ручку для документации.

— А, да? — я улыбнулся. — Ну, наверное, пошли образование повышать.

— Вик, не держи меня за дуру. Я знаю этот взгляд. Ты дал им задание.

— Допустим.

— Так вот, я не поняла, — она упёрла руки в бока. — Хомяки — это мои подчиненные. Они числятся за административным отделом. Почему ты раздаёшь им приказы через мою голову?

Я поперхнулся кофе.

— Чего? Лера, это мои хомяки. Я их создал. Я их обучил. Я им, в конце концов, форму и всё оборудование купил! Думаешь, это было так просто?

— И что? — парировала она. — По штатному расписанию они — персонал клиники и кафе. А персоналом управляю я. Ты сам назначил меня управляющей.

— Лера, это спецназ!

— Это мои сотрудники! И я должна знать, где они находятся и чем занимаются. А вдруг у них переработка? А вдруг у них животики заболят от стресса?

Я смотрел на неё и чувствовал, как у меня начинает дёргаться глаз.

— Подожди… — медленно произнёс я. — Это что за ерунда сейчас происходит? Они что, пошли и настучали тебе?

— Нет, не настучали, — спокойно ответила Валерия. — Они просто доложили своему непосредственному руководителю, как я их и учила.

— Учила?

— Конечно. Я им сказала: любые происшествия, любые изменения в графике, любые странные приказы — сразу ко мне. Даже если у них просто настроение плохое или лапка чешется. Я должна быть в курсе всего.

Я откинулся в кресле, глядя на неё с новым интересом. Вот тебе и «девочка-администратор». Она выстроила вертикаль власти, наладила отчётность… Она реально управляла этим балаганом, и делала это лучше, чем я мог себе представить.

— Ладно, — признал я. — Ты права. У тебя талант. Я впечатлён.

— Спасибо, — она чуть улыбнулась, но тут же снова стала серьёзной. — Но вопрос остаётся.

— Да я не понимаю, в чём проблема-то? Ты боишься, что они не справятся? Что их поймают?

— Нет. Они сказали мне, что задание поняли, справятся, проблем нет. Они просто поставили меня в известность, — она улыбнулась. — Вик, я пришла договариваться. Это же мои пушистики, я за них переживаю.

— Понятно, — вздохнул я. — Бунт на корабле. Профсоюз грызунов под предводительством железной леди. Ладно, твоя взяла. Чего ты хочешь?

— Ну… — она задумчиво посмотрела в потолок. — Миллион рублей. И вертолёт… Личный… Розовый.

Я застыл, просчитывая варианты. Миллион — это решаемо, на счету есть. Вертолёт… сложнее, но можно достать списанный армейский и перекрасить.

— Вертолёт… — пробормотал я. — С пилотом или сама полетишь? Если сама, то без обучения придётся вживлять тебе комплекс специальных атрибутов для управления, а это больно…

Валерия расхохоталась.

— Вик! Ты такой смешной, когда серьёзный! Это была шутка!

— А-а-а… — я выдохнул. — Ну зашибись. Я уже план операции по угону вертушки составлял.

— Расслабься. У меня есть реальное требование.

— Слушаю.

— Я хочу, чтобы ты сделал ещё одного хомяка. Точно такого же, как эти. Умного, ловкого, сильного…

— Всего одного? — удивился я. — Да без проблем. У меня заготовки есть. Сделаю тебе хоть взвод.

— Нет, — она подняла палец. — Только одного. Но с условием…

— Каким?

— Ты не будешь делать из него боевую химеру. Никаких клинков, никакого яда, никаких навыков убийства…

— Чего? — я нахмурился. — А зачем он тогда нужен? Просто чтобы был? Декоративный?

— Нет, функциональный.

— И какую функцию ты хочешь? — я начал перебирать варианты. — Утилизатор… Уже есть. Уборщик… Есть. Курьер? Кенгу справляется. Может, массажист? — я заржал громко, в голос.

Но потом посмотрел на неё. Валерия не смеялась, а стояла с абсолютно серьёзным лицом.

— Что, реально массажист? — переспросил я. — Хомяк?

— Да.

— Ты хочешь, чтобы хомяк делал массаж? Серьёзно?

— Абсолютно, — кивнула она. — Я им рассказывала про то, как люди расслабляются. Про спа, про массаж… Они заинтересовались. Вот я и решила, что нам нужен штатный специалист по восстановлению, личный массажист.

— Охренеть… — прошептал я.

— Так ты сделаешь?

— Сделаю. Будет тебе массажист. Сделаю ему чувствительные лапки, вживлю знания анатомии, добавлю функцию вибрации… Будет лучший мануальщик в мире.

— Спасибо, — она улыбнулась. — Я знала, что мы договоримся.

— А теперь, — я указал на дверь. — Пожалуйста, выйди. Мне нужно… побыть одному. И переварить эту информацию.

— Конечно, шеф.

Она развернулась и вышла.

— Охренеть… Личный хомяк-массажист.

Кажется, у меня в клинике создётся натуральный, мать его, хомячий профсоюз, с соцпакетом, нормированным рабочим днём и штатным массажистом…

Я представил, как ко мне приходит делегация хомяков и требует оплачиваемый отпуск и страховку. Или грозит забастовкой. Или подаёт на меня в суд за эксплуатацию.

— Дожили… — я покачал головой.

А потом вдруг рассмеялся. А ведь Валерия молодец! Она гений, построила с ними отношения лучше, чем я. Она о них заботится, и они за неё порвут любого.

Наверное, я неправильно веду бизнес. Это ей нужно стоять у руля, она же тут главная. А я так… заместитель директора.

Я достал свой блокнот и записал:

«Проект „Золотые Лапки“. Хомяк-массажист. Срок — на этой неделе».

Глава 19

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Валерия закончила сводить дебет с кредитом, закрыла кассовый аппарат и потянулась, разминая затёкшие плечи. Весь день творился сущий кошмар: пациентов несли одних за другими, клиенты выдались сложными как на подбор, а телефон бесконечно трезвонил…

Но сейчас, когда вся суета осталась позади, можно было идти домой отдыхать. Вот только нужно занести занести Виктору распечатанные графики поставок. Дверь в его кабинет была слегка приоткрыта.

Виктор сидел в своём кресле, а перед ним стояла не привычная кружка с кофе, а высокий бокал, наполненный тёмно-бордовой жидкостью. Рядом возвышалась початая бутылка коллекционного вина, которую ему подарил кто-то из благодарных аристократов.

Валерия замерла на пороге. Сердце тревожно ёкнуло. Она видела Виктора разным: усталым, злым, весёлым, сосредоточенным, покрытым кровью монстров… Но таким — подавленным и пьющим в одиночестве — никогда.

— Вик? — тихо позвала она. — Всё в порядке?

Он медленно поднял на неё настолько печальный взгляд, что Валерии захотелось немедленно вызвать скорую, полицию и пожарных одновременно.

— В порядке? — переспросил он отрешённым голосом, вращая бокал в руке. — Лера, вот скажи мне… где проходит грань между гениальностью и полным провалом? В какой момент творец теряет нить управления своим творением?

Валерия прошла в кабинет и села напротив. Ей стало страшно. Если Виктор, человек, который шутил перед лицом смерти и играючи уничтожал армии монстров, сейчас говорит о провале… Значит, случилось что-то непоправимое.

— Что стряслось? — она накрыла его руку своей ладонью. — На нас снова напали? Империя закрывает наш бизнес? Или… ты не смог кого-то спасти?

Виктор сделал глоток вина, поморщился и поставил бокал на стол.

— Спасти… — он усмехнулся. — Иногда даже величайшие умы Многомерной Вселенной, Демиурги плоти, те, кто создавал жизнь из праха, сталкиваются с непреодолимым барьером. Мы думаем, что контролируем материю и можем лепить из неё всё, что угодно. Но материя… о, она имеет свою волю и характер. И иногда она просто посылает тебя к чертям собачьим.

Он откинулся в кресле, отрешённо глядя в потолок.

— Я переоценил свои силы, Лера. Возомнил, что могу всё. Что любой материал подвластен моей воле. Это гордыня. И сегодня я получил жестокий урок смирения…

— Да в чём проблема-то? — не выдержала Валерия. — Вик, ты можешь сказать нормально, а не перечислять весь этот пафосный бред?

Виктор несколько секунд молчал, будто собирая остатки сил, чтобы произнести это вслух. Потом медленно повернул голову и посмотрел на неё так, словно собирался признаться в убийстве.

— Я пытался сделать хомяка-массажиста, Лера.

Валерия моргнула. Один раз… Два…

— … Чего?

Конечно, она поняла, о чём речь. Вчера она на эмоциях, после тяжёлой смены, выпросила у него хомяка-массажиста. Просто пошутила, высказала глупую блажь уставшего администратора. А он воспринял это как вызов, пообещал сделать, заперся в лаборатории и… судя по всему, потерпел неудачу. Для его гигантского эго, привыкшего создавать неуязвимых химер и бессмертных птиц, провал с простым грызуном стал настоящим ударом.

— Вик, послушай, да фиг с ним, с этим массажистом! — быстро затараторила она. — Это же была просто шутка, моя дурацкая просьба. Я прекрасно обойдусь без массажа! Схожу в салон на выходных! Ты и так делаешь невероятные вещи, лечишь тяжелейшие случаи, собираешь оторванные лапы по кусочкам… Не стоит так убиваться из-за какого-то грызуна! Мы просто забудем об этом!

Виктор поднял на неё глаза и посмотрел на неё с искренним непониманием.

— Обойдёшься? Зачем обходиться? Я его сделал.

Валерия моргнула ещё раз, уже окончательно обалдев.

— Сделал? Но ты же только что говорил про барьер, про характер и жестокий урок… Я думала, у тебя не получилось.

— Я говорил про отсутствие идеального результата с первой попытки, — Виктор потянулся к ящику стола. — Это бьёт по профессиональной гордости. Я допустил ошибку в расчётах психоматрицы и неправильно откалибровал базовые инстинкты объекта.

Он выставил на столешницу две клетки.

— Вот, принимай работу.

Валерия наклонилась ближе.

В первой клетке сидел хомяк. Он был крупнее обычного, с мощными передними лапками и очень спокойным выражением мордочки. На нём был надет крошечный белый халатик. Хомяк деловито разминал кисти лапок, сжимая и разжимая пальчики.

— Это массажист? — спросила Валерия.

— Да, проект «Золотые Лапки» завершён успешно. Знает анатомию, владеет техникой шиацу, классическим и расслабляющим массажем. Умеет находить зажимы и триггерные точки. Идеальный мануальный терапевт.

— Тогда… — Валерия перевела взгляд на вторую клетку.

Там сидел другой хомяк. Точно такой же, только в поварском колпаке и фартуке, заляпанном чем-то красным (Валерия очень надеялась, что это кетчуп). В лапке он сжимал острый шампур.

— А это кто? Второй массажист? Ассистент?

Виктор тяжело вздохнул, налил себе ещё вина и выпил залпом.

— Нет, Лера. Это — моя личная трагедия… Мой творческий провал…

Он ткнул пальцем в хомяка с шампуром.

— Это — шашлычник.

— Кто⁈

— Шашлычник… Мангальщик… В общем, специалист по жарке мяса на открытом огне. Зовут Ашот. Ну, я его так назвал.

Валерия переводила взгляд с Виктора на хомяка-Ашота и обратно.

— Но… Вик… Зачем нам хомяк-шашлычник? Я же заказывала массажиста…

— Вот именно! — Виктор ударил кулаком по подлокотнику. — Я тоже планировал массажиста! Взял первого кандидата, укрепил ему лапы, расширил сознание, загрузил базу данных по анатомии и массажным техникам. Внёс изменения в терморегуляцию ладоней, чтобы они всегда оставались горячими, заменяя стоун-терапию. Заложил в подкорку непреодолимую тягу к разминанию волокон. Я бился с ним три часа! Объяснял, как мять мышцы! Показывал, как расслаблять позвоночник! А этот пушистый дегенерат решил, что мясные волокна ему мять интереснее, чем человеческие мышцы. Я пытался привить ему знания о лимфодренаже и точечной терапии. А он, когда я отошёл, пробрался на кухню, нашёл кусок свинины, замариновал его в уксусе со специями, насадил на хирургическую спицу и начал жарить на спиртовке!

Хомяк-Ашот в подтверждение его слов важно поправил колпак и сделал профессиональный выпад шампуром, словно переворачивая невидимый кусок шейки.

— Тогда я потратил ещё три часа на перекалибровку его синапсов. Показывал ему схемы акупунктурных точек. Вливал в него энергию созидания! А он отбивался от меня зубочисткой и требовал свежего лука для красивой подачи блюда. Я не смог его переубедить. Понимаешь, Лера? Я, химеролог, способный переписать геном дракона и заставить крыс строить укрепления, проиграл упрямству хомяка, который нашёл своё истинное призвание в кавказской кухне.

Виктор перевёл полный тоски взгляд на второго хомяка, в белом халате. Тот продолжал невозмутимо разминать лапки, демонстрируя полную готовность к расслабляющим процедурам.

— Пришлось брать новую особь и начинать весь процесс с нуля. Второго я сразу изолировал от запахов еды и встроил жёсткий ментальный блок на любую кулинарию. Этот получился нормальным массажистом, — он с тоской посмотрел на Ашота. — У меня депрессия, Лера. Я могу создавать химер, могу менять суть живого… Но я не смог переубедить хомяка, который решил, что его призвание — жарить шашлыки. Я проиграл эту битву. Химеролог из меня никудышный.

Валерия смотрела на эту картину: пьющий с горя гениальный химеролог и хомяк в поварском колпаке, мечтающий о мангале. Уголки её губ дрогнули. Она изо всех сил пыталась сохранить серьёзное лицо, но смех рвался наружу.

— Вик… — выдавила она. — Ты расстроен из-за того, что хомяк нашёл своё призвание?

— Я расстроен из-за того, что потратил на него столько времени! — буркнул он. — И теперь у нас есть сотрудник, которому негде работать. Куда я его дену?

— Знаешь… — задумчиво произнесла Валерия. — А ведь у нас будет база отдыха на озере. Клиенты будут в восторге. Шашлык от шеф-повара Ашота — звучит, как хит сезона.

— Думаешь?

— Уверена.

— Ладно, — вздохнул Виктор, но уже не так тяжко. — Пусть жарит. Но маринад буду проверять лично. Не доверяю я этим самородкам, — он отодвинул бокал с вином. — Всё, депрессия отменяется. Забирай их. И пусть Ашот пока потренируется на сосисках.

Валерия подхватила клетки и пошла к выходу, чувствуя, как её разбирает хохот. Только в этом безумном месте трагедия мирового масштаба могла заключаться в том, что хомяк отказался делать массаж ради карьеры шашлычника.

— Не переживай, Ашот, — прошептала она. — Найдём мы тебе мангал. Будешь у нас звездой.

* * *

Я как раз допивал свой утренний кофе, сидя в кресле и готовясь к тяжёлому трудовому дню, когда вентиляционная решётка сдвинулась в сторону и оттуда, ловко цепляясь коготками за неровности стены, спустился передовой отряд моего спецназа.

Пятеро хомяков в чёрной тактической экипировке спрыгнули на пол, выстроились в шеренгу и синхронно отдали честь. Выглядели они при этом донельзя серьёзно — настоящие ветераны диверсионных войн, только очень маленькие и пушистые.

Командир группы сделал несколько шагов вперёд и с гордым видом положил передо мной на стол пухлую флешку. Рядом легли несколько аккуратно свёрнутых листов бумаги — копии, снятые, судя по качеству, на каком-то древнем аппарате в подвале Департамента.

— Оперативно, — похвалил я, забирая носитель. — Вольно, бойцы. Можете идти к кормушке, вы заслужили двойной паёк.

Хомяки радостно пискнули, строй рассыпался, и они бодро потрусили в сторону кухни, где их ждала миска с отборными зёрнами.

Я вставил флешку в ноутбук. На экране появились папка с грифом «Для служебного пользования». Передо мной развернулась стенограмма допроса того самого «Лесного Призрака» — человека, которого военные вытащили из сектора «Зелёный-4».

Читать эти сухие канцелярские строки было интересно. Дознаватели Департамента Специальных Расследований своё дело знали туго. Они выжали из парня всё, что могли, используя методы, балансирующие на грани закона и откровенного садизма. Впрочем, парень держался долго.

Его звали странным именем Доминик. Обычный с виду человек, бывший студент-биолог, который пять лет назад пропал без вести во время туристического похода. Все считали его мёртвым, а он, оказывается, выжил. И не просто выжил, а стал частью чего-то большего.

Он рассказывал о Структуре. Не банде, не клане, а именно о Структуре — организации без названия, которая опутала своей сетью Дикие Земли. Они вербовали отчаявшихся, сломленных людей, предлагая им силу в обмен на служение.

Этот Доминик был мелкой сошкой, всего лишь расходным материалом, чьей задачей было наблюдение за миграцией тварей и установка специальных сигнальных маяков, которые привлекали монстров к определённым точкам. Он даже не знал имён своих кураторов, только позывные и голоса, искажённые голосовыми устройствами.

Но кое-что интересное он всё-таки выдал.

В протоколе допроса красным маркером были выделены его слова о сборище фанатиков, которые верили, что человечество — это тупиковая ветвь эволюции, и будущее принадлежит гибридам. Они поклонялись силе, мутациям и изменению плоти. Именно они поставляли Структуре самых жутких и нестабильных химер, созданных в своих подземных лабораториях.

Я хмыкнул. Знакомый почерк… В каждом мире находятся идиоты, которые считают, что пришив себе хвост и отрастив лишнюю пару глаз, они приблизятся к божественности. Обычно такие эксперименты заканчивались тем, что «божество» сходило с ума и начинало жрать собственных последователей.

Но самое интересное было в конце отчёта. Допрос прервался внезапно. В графе «Состояние заключённого» значилось: «Смерть в результате обширного кровоизлияния в мозг. Причина не установлена».

У парня в голове наверняка стояла ментальная закладка, которая сработала в тот момент, когда он подошёл слишком близко к опасным тайнам. Или же его просто «выключили» его хозяева, поняв, что он попался.

Сейчас следователи рыли землю, пытаясь понять, как такое возможно в изолированной камере, экранированной от магии. Они искали яд, искали предателя среди охраны… Наивные… Против грамотно поставленной ментальной бомбы стены не помогут.

Я закрыл файл. Картина прояснялась. В городе действовала мощная, законспирированная сеть, которая использовала химерологию как оружие. И у них были ресурсы, знания и полное отсутствие моральных принципов.

Именно таких я и любил… «воспитывать».

Весь следующий день я посвятил рутине: принимал пациентов, смешивал мази, ругался с поставщиками оборудования, которые опять сорвали сроки доставки новых фильтров. Обычная, размеренная жизнь владельца ветеринарной клиники, который по совместительству является самым опасным существом в городе.

Утром следующего дня в клинике стояла подозрительная тишина. Обычно Валерия приходила первой, включала музыку, варила кофе и начинала гонять хомяков, проверяя чистоту. Но сегодня приёмная была пуста.

Я посмотрел на часы — восемь пятнадцать. Для Валерии, которая отличалась патологической пунктуальностью, опоздание на пятнадцать минут было нонсенсом.

И вот, дверь наконец-то открылась, и она вошла. Выглядела она… паршиво, и это было ещё мягко сказано. Бледная кожа с землистым оттенком, под глазами залегли глубокие тени, нос красный… Она двигалась медленно, было видно, что каждое движение давалось ей с трудом. А ещё она куталась в объёмный тёплый кардиган, хотя в помещении было тепло.

— Привет, Вик… — сказала она хриплым и слабым голосом, похожим на скрип ржавых петель.

Валерия прошла к стойке, тяжело опустилась на стул и уронила голову на руки. Я подошёл ближе, внимательно разглядывая её.

— Так, и что это у нас за косплей на зомби-апокалипсис?

— Я заболела, — буркнула она в стол. — Простуда… Или грипп… Голова раскалывается, горло болит, всё тело ломит…

— Заболела? — я приподнял бровь. — Интересно…

— Что тут интересного? — спросила она, с трудом поднимая голову. — Обычное дело… Продуло где-то, или вирус подхватила. Наверное, кто-то чихнул рядом… С каждым бывает. Сейчас выпью парацетамол, запью горячим чаем, и всё пройдёт. Работать надо…

Я молча смотрел на неё. В моей голове крутились шестерёнки анализатора.

— Лера… — медленно произнёс я. — Ты же понимаешь, что это невозможно?

— Что невозможно? Заболеть? Вик, я человек. Люди болеют… У меня такое сто раз было. Иммунитет упал… Всё окей, я справлюсь.

— Нет, не всё окей, — я обошёл стойку и встал рядом с ней. — Ты забыла, с кем работаешь? И что я с тобой сделал?

— В смысле? — она подняла на меня мутный взгляд.

— Я провёл тебе полную коррекцию организма. Усилил твой иммунитет, разогнал метаболизм, вживил пассивные атрибуты регенерации. Твоя иммунная система сейчас способна переварить бубонную чуму и попросить добавки. Обычный вирус гриппа должен был сдохнуть ещё на подлёте к твоей носоглотке. Ты физически не можешь заболеть простудой. Твой организм уничтожил бы её за секунды.

Валерия шмыгнула носом.

— Ну, значит, этот вирус какой-то особенный, мутировавший… Сейчас такие штаммы ходят, что никакие прививки не помогают…

Я положил ладонь ей на лоб. Кожа была горячей и сухой, температура зашкаливала.

— Горячая, — констатировал я. — Очень.

В этот момент телевизор на стене, который обычно крутил рекламные ролики кормов для животных, прервал трансляцию. Появилась заставка экстренных новостей.

— Внимание! — тревожный голос диктора заполнил приёмную. — Комитет Здравоохранения объявляет о введении режима повышенной готовности! В столице зафиксирована вспышка неизвестного заболевания!

На экране появились кадры: переполненные больницы, люди в масках, очереди скорых…

— Симптомы развиваются стремительно: высокая температура, слабость, помутнение сознания, отказ внутренних органов… Болезнь поражает избирательно, но бьёт наповал. Государственные предприятия закрываются на карантин. Школы и университеты переходят на удалённый режим. Врачи разводят руками: стандартные схемы лечения не работают. Антибиотики, противовирусные, магическое целительство — вирус игнорирует всё!

Валерия смотрела на экран, и её глаза полезли на лоб от ужаса.

— Это… это про меня? — прошептала она. — У меня те же симптомы…

— Похоже на то, — кивнул я, не отрывая взгляда от телевизора.

— Но как? — её голос дрогнул. — Ты же сказал, я защищена… Какой шанс, что я могла подхватить эту дрянь?

— Учитывая твою симптоматику… Девяносто девять процентов.

— Девяносто девять⁈

— Да. Это не обычный вирус, Лера. Это искусственно созданная биологическая дрянь, боевой агент. Кто-то выпустил в город модифицированную заразу. Она создана так, чтобы пробивать стандартную иммунную защиту. И, судя по тому, что она пробила даже мою защиту, которую я поставил тебе… этот «кто-то» очень постарался.

Диктор в новостях продолжал нагнетать:

— … на данный момент лекарства не существует. Лучшие алхимики и целители Империи работают круглосуточно, но пока безуспешно. Смертность среди заболевших в первые сутки составляет…

Я выключил телевизор.

— Ага, щас, — зло усмехнулся я. — Поговорите мне ещё. Лекарства у них нет…

Валерия начала сползать со стула, сил у неё не осталось.

— Вик… мне страшно… — прошептала она.

Я подхватил её на руки. Она была лёгкой и горячей, как печка.

— Без паники. В этой клинике умирать запрещено. Это прописано в твоём трудовом договоре, пункт 8.12. Нарушение карается штрафом и воскрешением с последующей отработкой в выходные.

Я понёс её в операционную.

— Куда мы?

— Будем смотреть, чего и где ты набралась. Мне нужно разобрать эту заразу на винтики.

Глава 20

Город Петербург, Российская Империя

Императорский Ситуационный Центр «Цитадель»

Минус третий этаж

Голографическая карта столицы, висевшая в воздухе над центром стола, окрашивалась в янтарные тона. Очаги заражения вспыхивали в спальных районах, промзонах и даже в элитных кварталах Васильевского острова…

— Я жду ответа, — с нажимом произнёс император Фёдор Владимирович Емельянов. — Почему город по-прежнему живёт обычной жизнью? Почему работают школы, театры и рестораны, когда мои подданные падают прямо на улицах?

Напротив правителя выстроились высшие чины государства: министр здравоохранения, мэр столицы, глава службы внутренней безопасности и руководитель научного корпуса. Все они старались избегать прямого зрительного контакта с главой Империи.

— Я читаю закрытые сводки из больниц. Цифры госпитализаций увеличиваются в геометрической прогрессии каждый час. Больницы уже переполнены, врачи работают на пределе возможностей, люди валятся с ног прямо на улицах. При этом в официальных выпусках новостей ваши пресс-секретари продолжают рассказывать сказки про сезонное обострение простудных заболеваний. Я хочу знать, какого чёрта город до сих пор не поднят по тревоге⁈

Мэр города нервно поправил воротник дорогого пиджака и сделал полшага вперёд.

— Ваше Величество, мы действуем согласно утверждённым инструкциям предотвращения массовых беспорядков, — начал он оправдываться заученными фразами. — Мы удерживаем информацию в закрытом контуре ради сохранения стабильности. Город и так на взводе после недавних атак на периметр и внутренних прорывов. Представьте реакцию населения при объявлении карантина. Начнётся паника, люди бросятся скупать продукты, парализуют транспортные узлы. Фондовый рынок рухнет в течение суток. Мы получим остановку всех ключевых предприятий. Мы пытаемся локализовать проблему без привлечения лишнего внимания.

Император обошёл стол, остановившись прямо перед мэром.

— Меня совершенно не волнует ваш фондовый рынок и индексы акций. Меня волнуют только люди. Это налогоплательщики, рабочие и солдаты. Ваши попытки замять ситуацию приводят к тому, что заражённые продолжают ходить на работу и разносить инфекцию дальше. Я приказываю немедленно развернуть мобильные медицинские пункты во всех районах. Ввести в действие протоколы биологической угрозы и организовать полевые госпитали на стадионах. Пока вы сидите в своих креслах и переживаете за собственные задницы, население Империи выкашивает неизвестная дрянь. Мы обязаны сохранить людей, предоставив им всю возможную помощь прямо сейчас.

— Ваше Величество, развёртывание пунктов вызовет вопросы, — попытался поддержать коллегу министр здравоохранения, вытирая пот со лба белоснежным платком. — Граждане начнут требовать объяснений…

Император ударил ладонью по столу, и голограмма карты мигнула от вибрации.

— Вы уже потеряли контроль! Люди видят переполненные палаты и падающих без сил соседей. Страх рождается именно из-за вашего молчания. Выведите на улицы армейские патрули, раздайте защитные средства, начните информировать граждан о мерах предосторожности. Главное сейчас обеспечить выживание города.

Император перевёл взгляд на хмурого мужчину в белом лабораторном халате, стоявшего позади всех — руководитель Имперского института вирусологии выглядел совершенно измотанным.

— Аркадий Сергеевич, оставьте политику этим бюрократам, — приказал император. — Выкладывайте ваши данные. Что именно поражает моих подданных?

Учёный открыл свою папку, достал планшет с результатами последних анализов и вывел графики на главный экран.

— Государь, мы провели секвенирование генома возбудителя. Инфекция действительно маскируется под банальную острую респираторную инфекцию. Наблюдается повышение температуры, кашель и першение в горле. Симптоматика вводит диагностов в заблуждение в первые часы. Однако патоген действует совершенно иначе. Он не убивает ткани, а воздействует на митохондрии, полностью блокируя выработку клеточной энергии.

Аркадий Сергеевич увеличил изображение микроскопической структуры вируса на экране.

— Смертность практически нулевая. Пациенты находятся в полном сознании, их органы функционируют. Но человек лишается всех физических сил. Это тотальная мышечная атрофия и энергетическое истощение. Заражённый буквально не способен поднять руку, чтобы взять стакан воды. Десять шагов по комнате становятся невыполнимой задачей. Пациенты превращаются в лежачих больных, нуждающихся в круглосуточном уходе. При этом их магический Дар, если он присутствует, остаётся нетронутым, но физическое тело отказывается выполнять команды мозга.

Император нахмурился, вникая в суть сказанного. Болезнь, которая не убивает, но делает человека полностью беспомощным куском мяса.

— О природе возбудителя что-нибудь известно?

— Искусственная, — уверенно заявил учёный. — В природе подобных структур не существует. Мы обнаружили в коде вируса маркеры, характерные для химерологии. Похоже, кто-то взял за основу паралитический фермент степных сколопендр, обитающих в Диких Землях. Эту базу подвергли глубокой генетической модификации, адаптировав белковые соединения для идеального внедрения в человеческий организм. Это высокотехнологичное биологическое оружие, созданное в первоклассной лаборатории. Инфекция передаётся воздушно-капельным путём с феноменальной скоростью.

Чиновники переглянулись, осознавая масштаб услышанного. Император задумчиво почесал голову и сцепил руки за спиной, его аналитический ум уже просчитывал последствия.

Оружие, которое не убивает, но парализует. Огромный мегаполис, окружённый Стеной, за которой кишат легионы диких химер. Весь город функционирует только благодаря непрерывной работе тысяч людей.

— Оцените картину в перспективе, господа. Враг применил идеальную тактику. Если весь город ляжет в кровати с этой вашей слабостью, система жизнеобеспечения рухнет. Завтра механики не выйдут на смену чинить артиллерийские установки. Водители не привезут боеприпасы на склады. Охранники на периметре Стены просто не смогут нажать на спусковой крючок или удержать винтовку в руках. Нас лишают армии и рабочего класса. Это подготовка к штурму. Кто-то расчищает дорогу для полномасштабного прорыва химер из Диких Земель. Тварям даже не придётся ломать барьеры, им достаточно будет просто перешагнуть через парализованных защитников.

Мэр города побледнел, окончательно растеряв весь свой бюрократический лоск. Министр здравоохранения судорожно листал документы в поисках хоть какого-то плана действий.

— Ваше Величество, нам потребуется время на разработку вакцины… — начал учёный.

— Времени нет, — перебил его император и подошёл к коммуникационному терминалу связи с Генеральным Штабом. — Ввести Красный Код на всей территории столичного округа. Высшая степень угрозы. Перевести все армейские подразделения на казарменное положение с полной изоляцией от гражданских лиц. Раздать гарнизонам стимуляторы и системы автономного дыхания. Блокировать выезды из города для предотвращения распространения заразы в другие регионы.

Император обвёл взглядом министров.

— И запускайте мобильные пункты помощи. Поднимайте резервы медицинских складов. Вся власть в городе переходит к военным комендатурам. И найдите мне тех, кто создал эту заразу. Ищите лаборатории, ищите любые следы… Действуйте!

* * *

Пока я водил ладонью над грудью Валерии, направляя тонкие потоки энергии в её организм, на стене операционной бесперебойно работал телевизор, транслируя экстренные выпуски новостей.

Диктор в строгом костюме зачитывал указ Императора о снятии ограничений на распространение информации касательно биологической угрозы. На экране мелькали кадры из переполненных больничных коридоров. Журналисты перебивали друг друга, рассказывая о симптомах странной болезни. Пациенты теряли физические силы, страдали от бессонницы и превращались в абсолютно беспомощные тела на больничных койках.

Валерия же лежала на операционном столе и болтала без умолку, активно жестикулируя свободной рукой, доказывая мне несостоятельность телевизионных экспертов.

— Да ну, полная ерунда эти их репортажи… — уверенно заявляла она, глядя в потолок. — Я вот, например, чувствую себя отлично. Пришла на работу вовремя, сил выше крыши, и прямо сейчас готова встать и пробежать пару кругов по району…

Я улыбнулся и продолжил плавно перестраивать её клеточную структуру.

На металлической тумбочке рядом со столом выстроился отряд хомяков, которые организовали полноценную группу моральной поддержки. Командир отряда стоял на задних лапках и помахивал крошечным флажком, сделанным из зубной щётки и куска бинта. Двое его подчинённых держали наготове ватные диски, имитируя готовность вытирать пот со лба пациентки. Ещё один хомяк просто сидел рядом и тихонько пищал в такт её словам, создавая видимость активного участия в беседе…

Валерия продолжала рассуждать о панике в городе, о запасах продуктов и о необходимости перестроить график приёмов. Я слушал её тираду минут двадцать, методично вплетая новые защитные узлы в её ауру.

— Слушай, Лера, — я прервал её размышления о закупках антисептиков, — по правде говоря, я полностью разделяю твой энтузиазм… Но я вылечил тебя ещё час назад.

Она замерла на полуслове, и её глаза сфокусировались на моём лице.

— Э-м-м… Серьёзно?

— Ага.

Она приподняла голову и посмотрела на свои руки, затем перевела взгляд на меня.

— А зачем я тогда здесь лежу?

— Ну, происходит некоторая модификация организма… — спокойно пояснил я, проверяя плотность энергетического каркаса. — Не парься. Просто закрепляю результат и добавляю пару полезных настроек иммунитета, чтобы защитить тебя в будущем.

Валерия послушно опустила голову обратно на подушку и посмотрела на экран телевизора, где показывали очередного упавшего без сил прохожего.

— Вик, а ты вообще понимаешь суть этой болезни? Что это за вирус такой?

Я закончил работу с её грудным отделом и перешёл к сканированию лимфоузлов на шее.

— Практически всё понимаю. Болезнь совершенно неинтересная и скучная. Создатель этой дряни делал всё наспех. Он закрутил генетический код, нагромоздил кучу сложных узлов и попытался создать идеальное оружие массового поражения. Если вкратце, то он хотел убивать людей тысячами, — я усмехнулся, вспоминая кривые цепочки РНК, которые рассматривал в её крови час назад.

— Но автор перемудрил с алгоритмом репликации. Вирус получился агрессивным и сложным. В первую очередь он убивает сам себя. Биологический цикл замыкается в кольцо, программа даёт сбой и патоген разрушает собственную структуру. Люди выздоровеют через две недели без всякого лечения, их тела просто очистятся от мёртвых клеток вируса. Паника в городе раздута на пустом месте. Жертвы среди людей со слабым здоровьем будут, это неизбежно. Пусть местные светила медицины придумывают протоколы лечения, собирают консилиумы и получают свои медали. У них есть все шансы справиться с этой задачей.

Валерия нахмурилась, переваривая услышанное.

— Вик, а ты не хочешь помочь? У тебя же наверняка есть способ поднять всех на ноги за день.

Я отошёл от стола, подошёл к раковине и включил воду.

— Представь картину, Лера. Я выхожу на площадь, собираю журналистов и заявляю о наличии готового чудо-препарата, способного остановить пандемию. Раздаю лекарство, спасаю город… Знаешь, как быстро мою свободу приватизируют? Имперская безопасность и парочка высших родов упакуют меня в бронированный фургон ровно через пять минут после моего выступления. Я получу пожизненную прописку в секретном бункере, где буду варить эликсиры под дулами автоматов до конца своих дней.

Я вытер руки бумажным полотенцем и посмотрел на Валерию, которая задумчиво прикусила губу.

— Да, есть в этом логика, — согласилась она. — Сидеть в бункере — это плохая перспектива. Мы лучше здесь, в клинике, пересидим.

Я достал телефон из кармана джинсов и набрал номер Агнессы Новиковой. Гудки шли долго. Наконец, соединение установилось.

— Агнесса, привет, — сказал я, усаживаясь в своё кресло. — Когда мы сможем встретиться для обсуждения деловых вопросов?

— Виктор, ты выбрал абсолютно неподходящий момент, — послышался напряжённый голос графини, на фоне какого-то шума. — Ты смотрел новости? У меня в корпорации есть заболевшие сотрудники. Зараза распространяется по отделам. Скоро придётся полностью останавливать производственные линии. Моя личная гвардия теряет бойцов, люди падают без сил прямо на постах. Я держу оборону, пытаюсь организовать карантин… Мишу изолировали в специальном крыле поместья, к нему никто не подходит. Я запретила любые контакты, — она тяжело вздохнула. — И я вижу в этом шанс. Эта катастрофа может вывести мой род на совершенно новый уровень влияния в Империи, если нам повезёт выстоять и сохранить активы…

Я почесал подбородок, обдумывая её слова.

— Всё это полная ерунда, Агнесса, — абсолютно серьёзно сказал я. — Не бойся этой болезни. Давай встретимся.

— Виктор, прости, но ты не понимаешь ситуацию… Я не могу покинуть координационный центр. Город закрывают, кругом паника…

Я улыбнулся и переложил телефон в другую руку.

— Агнесса, послушай меня… Представь, что твой брат подхватит этот вирус, заразится и сляжет. Я приеду и вылечу его, быстро и без последствий. Что ты на это скажешь?

— Я бы назвала тебя лжецом и сумасшедшим, — медленно проговорила она. — Но я помню твои прошлые заслуги. Ладно, буду у тебя в клинике через час. Никуда не уезжай и жди меня.

Она сбросила вызов. Я посмотрел на погасший экран смартфона и улыбнулся.

— Да куда я отсюда денусь, — сказал я вслух, обращаясь к Валерии и хомякам. — У меня в графике на сегодня значатся два шимпанзе, питон, ягуар и крокодил. Работы непочатый край…

* * *

Агнесса появилась ровно через час, прошла прямо в мой кабинет, плотно закрыла за собой дверь и опустилась в кресло напротив.

Она достала из сумочки небольшую стеклянную баночку с металлической крышкой и поставила её на стол между нами.

— Канцелярия дала зелёный свет всем крупным корпорациям, — сообщила она, поправляя волосы. — Государство снимает ограничения на исследования в области биологической защиты. Любая компания, способная предоставить работающий препарат против этой заразы, получает разрешение на массовое производство и продажу. Это колоссальные деньги, Виктор. Рынок сейчас абсолютно пуст, а паника достигла предела.

Я взял баночку в руки и покрутил её на свету. Внутри плескалась густая желтоватая мазь, пахнущая ментолом и антисептиком.

— Мои аналитики в лаборатории сбились с ног, — продолжила Агнесса, наблюдая за моими манипуляциями. — Один наш молодой сотрудник, совсем юное дарование, предложил вот этот состав. Идея состоит в том, чтобы втирать мазь в виски и лимфоузлы. Мы прекрасно понимаем, что это слабая защита. Эффективность составляет максимум десять процентов. Но по нынешним законам военного времени этого вполне достаточно для получения сертификата и выхода на прилавки…

Я открутил крышку и поднёс баночку к лицу. Моё магическое зрение мгновенно разложило субстанцию на базовые компоненты.

— Я тебе даже больше скажу, — спокойно констатировал я, закручивая крышку обратно, — эта штука даёт ровно пятнадцать процентов защиты. И то при условии, что человек будет обновлять слой каждые два часа.

Агнесса слегка улыбнулась, явно довольная повышением показателей своего потенциального продукта.

— Этот твой юный гений действительно заслуживает похвалы, — добавил я, ставя баночку на стол. — Он очень чётко понял суть проблемы. Парень догадался работать с белковыми мембранами клеток, пытаясь создать плёнку, отталкивающую фермент вируса. Ингредиенты подобраны грамотно. Ему просто не хватает мощности оборудования и понимания глубокой химерологической привязки.

В моей голове уже начал формироваться план. В этом составе не хватало всего одной важной детали. Достаточно добавить вытяжку из желёз пещерной жабы и закрепить результат простейшим алхимическим стабилизатором, чтобы поднять эффективность мази до восьмидесяти процентов. При таком раскладе препарат Новиковых станет абсолютным монополистом на рынке, а мы с Агнессой озолотимся. Оставалось только придумать, как передать ей эту формулу, не раскрывая своих собственных секретных методик.

В этот самый момент телефон Агнессы завибрировал, и она раздражённо посмотрела на экран, извинилась взглядом и нажала кнопку ответа.

— Да, слушаю…

Её лицо мгновенно изменилось. Она выслушала собеседника, грязно выругалась и сбросила вызов.

— Виктор, включи, пожалуйста, телевизор, — потребовала она, указывая на панель в углу кабинета. — Третий канал.

Я взял пульт и щёлкнул кнопкой. На экране вместо привычных новостных студий транслировалась любительская запись. Картинка показывала сырое подвальное помещение с бетонными стенами. В центре кадра, развалившись на деревянных ящиках, сидели трое мужчин в тёмных балаклавах. Один закинул ногу на ногу, второй лениво крутил в руках нож, третий потирал шею.

— … если вы ещё не поняли… — говорил центральный персонаж, чей голос был пропущен через электронный исказитель, делающий его похожим на демона. — … наше Братство пришло на эти земли. Мы принесли вам очищение. Этот вирус — наше творение. Мы запустили его в ваши улицы, чтобы показать вашу истинную слабость.

Он поднял руку, демонстрируя в камеру крупный кристалл, внутри которого пульсировала какая-то зараза.

— То, что вы видите сейчас на улицах — это самая безобидная версия нашего оружия, — продолжил вещать искажённый голос. — Если ваши правители не выполнят требования, которые мы уже направили в Императорскую Канцелярию, мы выпустим следующий штамм. Новая версия будет полностью парализовать женщин и детей. А мы будем наблюдать за тем, как ваше общество захлёбывается в беспомощности. Время пошло…

Трансляция оборвалась, сменившись белым шумом. Агнесса подскочила с кресла.

— Виктор, ты понимаешь, что они делают⁈ Да они же загоняют Императора в угол! У нас уже один вирус косит население, а они грозятся выпустить новый! И самое страшное — они целятся в женщин и детей! Начнётся абсолютный бунт, люди сами снесут дворцы аристократов!

Я молча смотрел на погасший экран телевизора. Мой мозг анализировал увиденное, но эмоции, вызванные этими кадрами, были далеки от паники. Я испытывал… брезгливость.

— А тебе не показалось, что они слишком надменные? — спросил я, постукивая пальцами по столешнице. — Сидят там, развалившись, будто уже стали повелителями этого мира.

Агнесса удивлённо посмотрела на меня.

— По всей видимости, у них есть возможности так себя вести! Они же фактически держат в заложниках всю столицу! У них на руках биологическое оружие массового поражения!

Я усмехнулся и пододвинул к себе чистый лист бумаги.

— Хочешь сделаем так, чтобы им стало веселее?

— Как?

Я взял ручку и начал выводить буквы.

— Эти ребята очень сильно переоценили свои умственные способности. Всего лишь состряпали свой вирус на коленке, используя примитивные связки из биологии диких химер. И самое главное — они не смогли поставить нормальный магический шифр на свой патоген. Их вирус «фонит» на весь город гнилым эфирным следом.

Я закончил писать и протянул листок Агнессе.

— Мой пернатый разведчик Кеша совсем недавно вернулся с облёта территории. Знаешь ли, с недавних пор он обладает крайне специфическим обонянием… А этот уникальный запах химерной вытяжки привёл его прямо к одной вентиляционной шахте, где и прячутся эти «герои».

Агнесса взяла листок бумаги, посмотрела на написанный адрес и уставилась на меня.

— Что… ты серьёзно?

— Абсолютно. Они собираются убить весь город, а сами даже не удосужились замаскировать свой рабочий материал. Бери своих людей, отправляйся по этому адресу и становись настоящим героем Империи. Я уверен, Император оценит такой подарок.

Агнесса продолжала смотреть на листок, а на её лице медленно расплывалась торжествующая улыбка.

— Я уничтожу этих ублюдков, — тихо сказала она, пряча адрес в карман.

Глава 21

Прошло два дня с момента передачи координат логова тех самых подпольных террористов.

Я сидел в операционной и меланхолично вправлял вывих крыла летучей мыши, которую принёс очередной перепуганный студент. За окном по улице брели люди, похожие на слоников-мутантов. Империя, в своей бесконечной мудрости и заботе о подданных, начала раздачу средств индивидуальной защиты. Выглядело это как громоздкие кожаные намордники с двумя жестяными банками по бокам, куда заливался какой-то отвратительно пахнущий эликсир.

По задумке имперских алхимиков, испарения этой жижи должны были убивать вирус ещё на подлёте. На деле же они просто заставляли граждан слезиться, кашлять и шарахаться друг от друга из-за запаха, напоминающего смесь хлорки и протухшего чеснока.

— Потерпи, ушастая, — сказал я мышке, фиксируя тонкую кость.

Тварь пискнула и попыталась тяпнуть меня за палец, но наткнулась на выставленный барьер.

Я смотрел на улицу и понимал, что старые методы здесь не сработают. Эта эпидемия имела искусственную, химерологическую природу, и лечить её парами чеснока было всё равно что пытаться остановить танк, кидая в него пельмени. Вирус мутировал, приспосабливался и с радостью жрал эти самые пары, становясь только злее.

Агнесса всё не звонила. Видимо, подготовка к штурму логова этих доморощенных террористов затянулась. Я прекрасно понимал её проблемы. Половина её гвардии наверняка валялась в лазарете с температурой и слабостью, а вторая половина боялась лишний раз чихнуть. Город жёстко лихорадило. Скорые носились с воем туда-сюда, аптеки были разграблены, а цены на лимоны подлетели выше стоимости золота.

В моей же клинике царил островок спокойствия и стабильности, который начинал выглядеть подозрительно на фоне всеобщего хаоса.

Дверной колокольчик звякнул, и в приёмную ввалилась целая делегация. Я вышел навстречу, вытирая руки полотенцем. Посреди холла стоял знакомый мужичок — тот самый, что утром приносил рыжего котёнка с жалобой на «отсутствие аппетита». Сейчас он снова держал этого же котёнка на руках, а за его спиной топтались ещё семь человек разного возраста и степени помятости. Тёща, дети, какие-то племянники… все бледные, потные и явно больные.

— Добрый вечер, — сказал я, прислонившись к косяку. — Вы же этого зверя мне утром приносили.

Мужик шмыгнул носом и покрепче прижал к себе кота, который выглядел абсолютно здоровым и даже слегка осоловевшим от такого внимания.

— Да, доктор, приносил. Но нам кажется… нам всем кажется, что он до сих пор грустный. Посмотрите на него! Он же сильно тоскует! Его надо срочно вылечить ещё раз. Провести, так сказать, закрепляющий сеанс…

Я перевёл взгляд на его группу поддержки.

— А эти зачем пришли? Группа психологической помощи или что?

— Ну… — мужик замялся, его глаза забегали. — Мы кота очень любим всей семьёй. Вот, пришли поддержать морально.

Я прищурился. Люди в этом городе быстро учились и уже просекли фишку. Утром этот мужик зашел сюда зелёный, шатающийся, с явными признаками первичного заражения. Я, пока осматривал кота, мимоходом «почистил» и хозяина — просто выпустил немного нейтрализующего поля. Мужик вышел отсюда здоровым. А теперь он притащил всю свою родню.

— Понятно, — протянул я. — Значит, очень дружная семья? Ну, заходите.

Я загнал всю толпу в процедурную. Тесновато, конечно, но в тесноте, да не в обиде.

— Ставьте кота на стол.

Пока я делал вид, что внимательно слушаю сердцебиение животного, моя магия работала. Я сплёл широкую сеть очищения, накрывшую всех присутствующих. Вирус в их телах, столкнувшись с моей волей, просто рассыпался в прах. Румянец возвращался на лица, дыхание выравнивалось…

— Всё, — сказал я, отпуская кота. — Депрессия побеждена. С вас тысяча рублей.

— За осмотр? — пискнула какая-то бабулька из их свиты.

— За групповую терапию, — поправил я. — И за риск. Депрессия у котов — это штука серьёзная, может и на людей перекинуться.

Мужик безропотно отсчитал деньги. Он прекрасно понимал, за что платит — за здоровье своей семьи, и это была смешная цена.

Когда они ушли, я подошёл к стойке администратора, где Валерия, обложившись телефонами, вела запись.

— Лера, как у нас с загрузкой?

— Вик, это кошмар… У нас запись забита на две недели вперёд. Телефон уже раскалился. Люди готовы платить двойной, и даже тройной тариф, лишь бы попасть к нам прямо сейчас. И знаешь, что странно?

— Что?

— Такое ощущение, что наши клиенты — единственные люди в городе, которые не болеют или не боятся подхватить заразу. Вокруг эпидемия, лазареты переполнены, а к нам идут бодрые, здоровые, только глаза хитрые…

Я усмехнулся и налил себе кофе. Ещё бы. Я ведь не просто лечил зверушек. Каждая химера, каждая собака, каждая канарейка, прошедшая через мои руки, получала «подарок». Я модифицировал их ауры, встраивая в их энергетическую структуру активные фильтры.

Теперь любой мой пациент становился ходячим генератором защитного поля. Слюна собаки, шерсть кота, даже дыхание хомяка — всё это теперь содержало микродозы моего антидота.

Люди не зря говорят, что собачья слюна лечебная. В моём случае это была чистая правда. Стоило такому псу лизнуть хозяина в руку, и вирус в организме человека получал удар кувалдой. Кошка, спящая в ногах, за ночь вычищала ауру владельца от любой заразы.

Я создал армию целителей, и никто даже не подозревал об этом. Местные специалисты могли хоть под микроскопом рассматривать моих пациентов — они бы ничего не нашли. Для них это была просто здоровая, сильная химера. Увидеть мои «закладки» мог только мастер моего уровня, а таких здесь, к счастью или к сожалению, не водилось.

— Это совпадение, Лера, — сказал я вслух. — Просто у владельцев животных иммунитет крепче. Грязь, шерсть и микробы — вот организм и закаляется.

— Ага, конечно, — она скептически посмотрела на меня.

Я допил кофе и посмотрел на часы. Время шло, а от Агнессы всё не было новостей.

— Ладно, — решил я. — Пора проверить, как там наша красавица.

Я достал телефон и набрал номер Агнессы.

— Да! — рявкнула графиня в трубку так, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха. — Кто это⁈

— Привет, моя хорошая, — спокойно произнёс я. — Это твой любимый консультант. Решил узнать, как у тебя дела. Ты там как вообще, собираешься что-то делать?

— Виктор! — закричала она. На заднем плане грохнуло так, что захрипел динамик. — Ты издеваешься⁈ Можешь, пожалуйста, не отвлекать⁈ У меня тут…

Её голос перекрыл звук автоматной очереди и чей-то истошный вопль:

— Левый фланг! Держите левый фланг!

— А чем ты сейчас занята? — невинно поинтересовался я. — На маникюре? Или в кофейне?

— Какой к чёрту маникюр⁈ — завопила Агнесса. — Мы штурмуем! Прямо сейчас!

Я услышал ещё несколько взрывов и натужный скрежет металла.

— О, слышу, весело у вас. Так ты что, прямо сейчас этим занята? В данный момент?

— ДА! — заорала она. А потом, видимо, отвернувшись от телефона, гаркнула кому-то: — Да снесите вы уже эту долбанную дверь! Чего вы возитесь⁈ Что там у вас не получается⁈ Плазмой её, плазмой жгите!

— Слушай, — предложил я. — Если у вас там трудности с дверьми, давай я отправлю Рядовую. Она у меня, знаешь ли, специалист по открыванию любых замков… обычно вместе с косяком и куском стены.

— Да нет… справимся! Сами разберёмся! Всё, давай, я тебе наберу, когда закончим!

Связь оборвалась. Я убрал телефон в карман и довольно потянулся.

— Ну, вот и славно.

Хорошо, что она не стала готовиться неделю, составлять планы, согласовывать сметы… Пошла на штурм практически сразу, ещё на кураже, ведь злость и адреналин — это лучшие советчики в таком деле.

* * *

Заброшенный особняк на Каменном острове

Петербург, Российская Империя

Агнесса поправила тактические перчатки и в сотый раз проверила заряд накопителя в своём защитном браслете. Внутри всё было натянуто, как струна.

Она хотела верить Виктору. Правда, хотела. Этот невозможный человек ещё ни разу её не подводил, но здравый смысл, вбитый в неё годами обучения управлению родом, кричал об обратном.

«Не может один человек знать всё, — билась в голове тревожная мысль. — Откуда у него координаты секретной базы террористов?».

Но она здесь, потому что отступать было поздно.

— Госпожа, мы на позиции, — послышался голос Макара в наушнике. — Периметр оцеплен. Группы прорыва готовы. Тяжёлая техника на подхвате.

Она перестраховалась. Взяла с собой не просто отряд охраны, а полноценную штурмовую роту с поддержкой боевых Одарённых и броневиков. Если это ловушка, то капкан сломает зубы о броню Новиковых.

— Начинаем, — коротко бросила она. — Только аккуратно.

Бронированный «Медведь» снёс кованые ворота особняка, как картонку. Машины рванули во двор, поднимая фонтаны гравия.

Из окон особняка, из дверей, даже из декоративного пруда во дворе хлынул неиссякаемый поток тварей. В небесах, закрывая солнце, закружила стая крылатых бестий — гарпий-мутантов с железными перьями и клювами. По земле, рыча и брызгая слюной, неслись псы, покрытые хитином, ящеры с кислотными железами и существа, названий которых Агнесса даже не знала.

— Огонь! — заорал Макар.

Двор тут же превратился в мясорубку. Твари не боялись выстрелов, просто шли на пулемёты, закрывая друг друга телами, чтобы добраться до людей.

— Откуда⁈ — прокричала Агнесса, формируя в руке огненный хлыст и сбивая пикирующую на неё гарпию. — Откуда столько диких в центре города⁈ Это же невозможно!

Это было безумие. Содержать такую ораву в тайне, в жилом секторе… Тот, кто это организовал, обладал ресурсами и технологиями, которые превосходили возможности большинства Великих Родов. Это был враг совершенно иного уровня.

— Левый фланг проседает! — доложил командир второй группы. — Нас давят массой!

Именно в этот момент, посреди грохота взрывов, скрежета когтей по металлу и воплей умирающих тварей, у неё зазвонил телефон.

Разговор с Виктором был коротким и абсурдным. Он спрашивал про двери, предлагал прислать обезьяну, шутил… А она в это время сжигала заживо тварь, пытавшуюся прогрызть колесо её машины.

Но когда он отключился, Агнесса вдруг почувствовала странное спокойствие. Если он может шутить в такой ситуации, значит, он уверен в успехе.

— Макар! — крикнула она, убирая телефон. — Выпускайте «Костоломов»!

В бой вступили тяжёлые штурмовые химеры рода Новиковых.

Битва быстро переломилась. Агнесса шла во второй линии, прикрываемая щитами гвардейцев. Когда ворвались в особняк, сопротивление было ещё жестче. Но теперь против них стояли не звери, а люди… странные люди, одетые в балахоны, исписанные рунами. Их лица и руки покрывали татуировки — искажённые, зубастые пасти, которые, казалось, шевелились на коже.

Эти фанатики не сдавались, а безумно бросались на мечи, подрывали себя артефактными гранатами, плевались ядом…

— Живыми не брать! — скомандовала Агнесса, видя, как один из пленных попытался перегрызть горло её гвардейцу. — Они заражены!

Зачистка заняла полчаса, не оставив ни одного выжившего со стороны врага.

Когда дым рассеялся, Агнесса спустилась в подвал, который на самом деле оказался подпольным цехом. Перед ней предстала огромная, высокотехнологичная лаборатория, оборудованная лучше, чем императорский научный центр. В чанах бурлила зелёная жидкость. На столах лежали препараты, схемы и образцы тканей…

Она подошла к одному из столов и взяла пробирку с мутной взвесью. Рядом лежал журнал наблюдений:

«Штамм „Дельта“. Адаптация к человеческому геному завершена. Внедрение прошло успешно. Симптоматика: полное подавление воли, паралич, энергетическое истощение»…

Руки Агнессы задрожали — это было оно. Здесь, в этих стенах, создали ту самую чуму, которая сейчас косила город.

— Госпожа! — к ней подбежал Макар, держа в руках толстую папку. — Мы нашли архив. Здесь всё! Схемы распространения, списки агентов, формулы мутагенов…

Агнесса быстро пролистала документы и поняла масштаб подарка, который сделал ей Виктор. Обладая этой лабораторией и этими записями, её специалисты смогут синтезировать вакцину за считанные часы. Род Новиковых станет единственным владельцем лекарства.

Снаружи послышался нарастающий гул сирен и топот сотен ног.

— Имперская гвардия, — доложил наблюдатель. — И СБ. Оцепили район, требуют допустить дознавателей.

— Макар, берите всё. Каждую бумажку, каждый жёсткий диск, каждый образец… И грузите в машины.

— А если они спросят?..

— Пусть спрашивают. Мы действуем в интересах рода и государства.

Через десять минут в лабораторию спустился полковник Имперской Службы Безопасности в сопровождении двух десятков бойцов. Он был злой, как чёрт, и готовый арестовать всех присутствующих.

— Графиня Новикова, что здесь происходит⁈ На каком основании вы устроили боевые действия в черте города⁈ Это самоуправство!

Агнесса медленно повернулась к нему. В её руках была папка с самыми важными документами.

— Полковник, я только что ликвидировала террористическую ячейку, ответственную за биологическую атаку на столицу.

Полковник так и поперхнулся воздухом. Его взгляд забегал по лаборатории, по чанам, по трупам культистов…

— Так это они всё устроили?

— Да. И я уже отправила предварительный доклад в Высшую Канцелярию.

Полковник тут же сдулся. Орать на того, кто только что спас город, было чревато последствиями.

— Но… откуда вы узнали? У нас работали лучшие аналитики, мы рыли землю носом…

— Род Новиковых служит Империи. Мы не задаём лишних вопросов, а просто делаем свою работу. И делаем её хорошо. У меня свои источники.

Полковник помолчал, переваривая ответ.

— Понимаю… — наконец выдавил он. — Я доложу наверх.

— Доложите. А пока мои люди собирают улики, не мешайте им.

Чуть позже вечером к Агнессе приехал адъютант в форме дворцовой службы и низко поклонился.

— Агнесса Павловна! Срочное сообщение из Дворца, — он протянул ей запечатанный конверт с личным вензелем Императора. — Его Величество желает видеть вас лично.

Агнесса взяла конверт, её пальцы коснулись тиснёной бумаги. Личная аудиенция… Это была недосягаемая вершина.

Когда адъютант ушёл, она задумчиво посмотрела в окно.

— Как же мне с тобой рассчитываться, безумный ты ветеринар? — прошептала она. — Денег тебе мало. Власти ты не хочешь. Что я могу тебе дать, чего у тебя нет?

Она понимала, что теперь её долг перед ним стал таким огромным, что никакими чеками его не закрыть.

* * *

Старый дренажный коллектор под Петербургом

Тяжёлые сапоги хлюпали по зловонной жиже, покрывавшей дно древнего тоннеля, который не значился ни на одной карте городских коммуникаций. Трое мужчин шли быстро, почти бежали, то и дело оглядываясь назад, в гулкую темноту, где остались их лаборатория, несбывшиеся планы и уверенность в собственной неуязвимости.

Старший из группы, высокий мужчина с лицом, похожим на череп, резко остановился у развилки. Это был Архип — старший химеролог Братства. Рядом с ним тяжело дышал грузный, потеющий человек, прижимавший к груди металлический кейс — алхимик, создатель того самого вируса. И замыкал шествие третий — Приручатель, чьи руки были покрыты шрамами от укусов и когтей.

— Крыса! — прошипел Архип, сплёвывая в мутную воду. — У нас в организации точно завелась крыса! Иначе этот провал объяснить невозможно.

Алхимик, которого звали просто Док, вытер рукавом пот со лба, размазывая грязь по лицу.

— Мы сидели там полгода, тише воды, ниже травы… Никаких утечек, никаких контактов с внешним миром, кроме курьеров. И вдруг штурм. Причём не полиция, не обычные гвардейцы, а целая частная армия, которая точно знала, куда бить и что искать.

— Это графиня Новикова, — буркнул Приручатель, поглаживая рукоять своего хлыста на поясе. — Её гербы были на броневиках. Но откуда она узнала координаты? Мы же использовали экранирование высшего порядка. Нас не могли засечь ни сканеры, ни отследить по геолокации.

Архип злобно прищурился, глядя на уходящий вверх колодец технического выхода.

— Значит, кто-то слил, кто очень хорошо знал нашу структуру. Как только выберемся, я лично инициирую внутреннее расследование. Мы выпотрошим каждого, кто имел хоть малейшее отношение к логистике. Предатель будет молить о смерти неделями.

Они начали подъём по ржавым скобам. Каждое движение отдавалось болью в напряжённых мышцах, но адреналин гнал их вперёд. Они проиграли битву, потеряли лабораторию и персонал, но самое главное — кейс с исходным кодом вируса и образцами мутагена — было при них.

Люк поддался с натужным скрежетом.

Троица выбралась на поверхность. Вокруг расстилался пустырь, поросший жёсткой травой и кустарником. Вдали виднелась свинцово-серая гладь залива. Это была «серая зона» — территория, формально входящая в черту города, но фактически заброшенная и дикая.

Архип глубоко вдохнул сырой воздух, расправляя плечи. Напряжение немного отпустило. Здесь, на открытом пространстве, они чувствовали себя увереннее.

— Пойдём к резервной точке сбора у маяка, — скомандовал он, оглядывая местность.

— А что с планом? — спросил Док. — Мы потеряли производственные мощности. Запуск второй фазы под угрозой срыва.

— Да похер мне на мощности, — отмахнулся Архип. — Развернём новую лабораторию за неделю. Главное, что мы сохранили исходники.

Они остановились у поваленного дерева, чтобы перевести дух. Приручатель присел на ствол, проверяя свои амулеты контроля.

— Мы их недооценили, — произнёс он. — Власти оказались зубастее, чем мы думали. Но это ничего не меняет. Мы просто перейдём к плану «Б».

— Протокол «Выжженная земля»? — уточнил Док.

— Ну да. Мы собирались действовать аккуратно, чтобы дестабилизировать ситуацию и заставить народ бунтовать против беспомощной власти. Мы бы выставили условия, предложили антидот, взяли бы город под контроль мягкой силой… Но раз они хотят войны — они её получат, — Архип сжал кулак. — Следующий вирус будет без инкубационного периода. Мгновенный паралич дыхательных путей. Мы выпустим его не точечно, а распылим над водозаборами. А те твари, что спят в глубоких норах под центром… Им стоит только почуять сигнал, и они превратят Невский проспект в скотобойню. Мы утопим этот город в крови.

— Согласен, — кивнул Приручатель. — У меня в резерве остались «Глубинные Охотники». Они ждут в иле, прямо у береговой линии. Голодные, злые…

— Ладно, идём, — Архип оттолкнулся от дерева. — У нас ещё много дел. Нужно подготовить ритуал пробуждения и связаться с Советом.

И тут тишину пустыря нарушил спокойный, даже скучающий голос, раздавшийся, казалось, отовсюду сразу:

— Какие у вас ещё дела? Мне кажется, вы уже всё, что можно было, наделали. Теперь, пожалуй, пришло время расплачиваться.

Троица резко развернулась, занимая боевую стойку. Приручатель выхватил хлыст, Док прижал кейс к груди, а Архип уже начал сплетать боевое заклинание.

В десяти метрах от них, прислонившись плечом к одиноко стоящей кирпичной стене — остатку какой-то древней конструкции, стоял молодой парень.

На нём был белый медицинский халат, наброшенный поверх обычной одежды. Халат был расстёгнут и слегка развевался на ветру. Парень стоял в расслабленной позе, лениво почёсывая затылок, и смотрел на них с выражением лёгкой усталости и разочарования, как хозяин смотрит на кота, который снова нагадил мимо лотка.

— Ты ещё кто такой? — рявкнул Архип. — Откуда взялся?

— Да так, — парень зевнул, прикрыв рот ладонью. — Мимо проходил. Слышу, какие-то наполеоновские планы обсуждают: город уничтожить, людей потравить… Вот и решил вмешаться. Не люблю, когда мусорят в моём городе.

Приручатель не стал ждать команды. Он увидел одинокую цель, наглую и беспечную. Идеальная жертва… Он резко взмахнул рукой в сторону воды.

— Взять его!

Поверхность залива, до этого спокойная, вздыбилась. Вода вскипела, и из мутной глубины на берег вылетела тварь.

Это был гибрид мурены и крокодила — длинное, извивающееся тело, покрытое скользкой чешуёй, и огромная зубастая пасть. Монстр двигался с огромной скоростью, скользя по грязи, как торпеда. Он преодолел расстояние до парня за долю секунды, широко раскрыв челюсти, чтобы проглотить наглеца целиком.

Архип уже предвкушал хруст костей… Док плотоядно улыбнулся…

Но парень даже не пошевелился, просто стоял и смотрел на приближающуюся смерть.

Тварь прыгнула. Её тень накрыла фигуру в белом халате. Челюсти распахнулись… Удар огромной туши пришёлся прямо в цель. Парня снесло за кирпичную стену с таким грохотом, что из древней кладки стены посыпалась крошка.

Потом наступила тишина.

— Ну, вот и всё, готов, — хохотнул Приручатель. — Глубинный Охотник не оставляет следов. Хороший мальчик, сожрал и не подавился.

Но смех застрял у него в горле, когда из-за стены снова показался парень и встал на том же месте, живой и невредимый.

А вот монстр…

Огромная туша висела в воздухе, в полуметре от лица парня. Тварь извивалась, била хвостом, пытаясь освободиться, но не могла сдвинуться ни на сантиметр.

Её держали.

Рядом с парнем показалась огромная перекаченная обезьяна в полной боевой трансформации — с костяной бронёй и бугрящимися мышцами. Она держала монстра за распахнутые челюсти. Одна рука сжимала верхнюю челюсть, другая — нижнюю.

Парень посмотрел на бьющуюся в истерике рыбину, потом перевёл взгляд на застывших в ужасе культистов.

— Ай-ай-ай… — покачал он головой, цокая языком. — Опять ошибочка вышла, да? Ну что вы за люди такие? Вам слово — вы в ответ монстра. Вам добрый совет — вы в ответ агрессию. Ну ничего…

Он сделал шаг вперёд.

— Сейчас я вам покажу, что травить людей — это очень, очень плохая задумка…

Его глаза вспыхнули. Сначала они стали абсолютно чёрными, а затем в их глубине зажглись две крошечные, но нестерпимо яркие белые звезды.

И он выпустил Силу.

Воздух на пустыре сгустился, став плотным, как вода. Гравитация, казалось, увеличилась в десятки раз. Трое культистов упали на колени, не в силах оставаться на ногах, их придавило к земле чудовищным давлением.

Архип попытался вдохнуть, но лёгкие отказывались работать. Он поднял голову и посмотрел на парня. За его спиной пространство искажалось. Тени удлинялись, сплетаясь в кошмарные силуэты. От него исходила волна такой первобытной мощи, что на её фоне все их эксперименты, все их «великие» химеры казались вознёй в песочнице.

Это было само воплощение эволюции, хищник, стоящий на вершине пищевой цепи, о существовании которой они даже не подозревали.

— Вы хотели войны? — громкий голос парня звучал теперь прямо у них в головах. — Вы хотели увидеть монстров?

Обезьяна развела руки, и челюсти водной твари сломались. Парень в халате подошёл к стоящим на коленях врагам.

— Ну, смотрите. Я перед вами.

И в этот момент они поняли, что совершили самую страшную ошибку в своей жизни. Они пришли охотиться в лес, где жил Хозяин.

КОНЕЦ СЕДЬМОГО ТОМА.

Понравилось? Жми лайк! ❤️

➡️ Продолжение: https://author.today/reader/559827