— Вы не ошиблись? Это точно? — я боюсь дышать. Да что там, я боюсь даже думать, что и сейчас осечка. Боюсь верить, что я беременна. Я столько времени ждала, надеялась, плакала в подушку.

— Вилена Александровна, — укоризненно произносит гинеколог, — я уверена, — она успокаивающе мне улыбается, а я уже не сдерживаю слез. Столько эмоций, сколько во мне сейчас, я не могу просто держать в себе. Меня разорвет от них, если я не поделюсь ими и не выскажусь.

— Татьяна Сергеевна, я уже не надеялась, — произношу, шмыгая носом и пытаясь собраться. Врач, наверное, думает, что я тряпка и нюня какая-то. Но по успокаивающей улыбке понимаю, что ошибаюсь. Она рада вместе со мной. — Я ждала, надеялась. Я не могу словами все это выразить.

— Знаю, знаю, — кивает женщина и пожимает мне ободряюще руку. — Не нервничайте. Теперь все будет хорошо.

— Только Егору не говорите, ладно? — я уже представляла, как обрадую мужа. Сегодня, да что там, сейчас же, как только выскочу из кабинета врача, сразу же побегу к нему в клинику. Когда-то, когда мы только озаботились вопросом беременности, я думала, что устрою ему сюрприз. Куплю пинетки или бодик, можно еще тест или снимок УЗИ и уложу все в подарочную коробочку. И вручу все это дело мужу. Но сейчас, когда меня просто распирает от счастья и эмоций, я понимаю, что не смогу и пяти минут подождать, пока он будет распаковывать этот подарок. Я просто с порога буду кричать о том, что беременна. — Сама хочу сказать.

— Хоть Егор Андреевич мне друг и коллега, и я его уважаю, но врачебную тайну хранить умею. Я уверена, он будет рад, — кивает Татьяна Сергеевна. — Наблюдаться здесь у меня будете или у мужа в клинике?

— Конечно же у вас, у самого лучшего врача на свете! — я готова расцеловать женщину.

Хочется танцевать и петь, кружиться, радуясь этому дню. Я стану мамой. У меня будет малыш. Хочется высунуться из окна и прокричать это на всю улицу.

— Вилена, вам надо успокоиться, — врач качает головой. — Вы слишком возбуждены. Давайте я вам чай сделаю.

— Ой, что вы, не нужно, — мне неловко перед врачом. У нее, скорее всего, прием идет полным ходом, а тут я со своей радостью. — У вас, наверно, запись на прием. Извините меня, просто это все так волнительно и радостно. Вы понимаете, я так боялась, что и сейчас ничего. Я запрещала себе надеяться, запрещала радоваться раньше времени. А вдруг снова ничего, — в горле ком от слез. Но не от слез радости, а от воспоминаний того, через что мне пришлось пройти за все это время. Обследования, анализы, снова обследования. Все впустую. Диагноз: Вы здоровы. Я перепробовала все: от ЭКО до бабок-гадалок-шарлатанок, которые снимали с меня то венец бездетности, то сглаз, то порчу. Все это длилось, пока в какой-то момент Егор не сказал мне, что все, хватит, он устал. Что семья может быть и без детей, и что для него главное — это мое здоровье. И он не готов отправлять меня на очередной курс гормональных препаратов для подготовки к ЭКО.

Я прорыдала тогда весь день, но смирилась. И вот прошло полгода, я уже даже перестала заглядывать в коляски мимо проходящих мамочек в парке, когда выяснилось, что у меня задержка. Я боялась надеяться, подумала, что очередной гормональный сбой, что мой организм говорит, нет, просит меня оставить его в покое и не терзать больше ничем. Но нет. Это оказалась долгожданная беременность.

Как же я благодарна Татьяне Сергеевне. Когда-то, когда мы с Егором поругались из-за очередного отрицательного теста, я сказала, что это в его клинике не могут определить причину, по которой мы не можем завести ребенка. Тогда он отправил меня к Татьяне Сергеевне. Сказал, что это очень хороший врач. Даже не так, это одна из лучших врачей, которых он знает. В свое время, когда он сменил отца на посту директора сети клиник, открытых как раз его отцом, он поднял все свои связи, знакомства лишь для того, чтобы переманить в свои клиники лучших врачей столицы. Некоторых специалистов он даже из других городов пригласил, и очень многие согласились. А вот Татьяна Сергеевна не согласилась. Сказала, что она благодарна больнице, в которой работает, что ее все устраивает, и ей и тут хорошо, и она никуда не хочет. Мужа это удивило, но гинеколог сказала, что хорошая медицина нужна не только тем, у кого много денег. Да, она прекрасно понимала и знала, что она хороший врач, и от ложной скромности не страдала. Но также она любила то, что делала, и потому осталась в обычной женской консультации, но при этом осталась в хороших дружеских отношениях с моим мужем. Именно она продолжала наблюдать меня, прописала некоторые витамины и препараты, которые должны были помочь мне забеременеть без ЭКО и грубого гормонального вмешательства. И вот этот момент наступил. Я беременна!

— Вы были последняя у меня на приеме, и потому я смело могу вас угостить чаем. Но лучше, если мы пойдем в кафе через дорогу, — предложила женщина, а я удивленно и немного растерянно киваю. Мы всегда общались как доктор — пациент, и я не пыталась набиваться женщине в подруги. И потому это приглашение на чай меня удивило.

Мне пришлось подождать какое-то время Татьяну Сергеевну, после чего она закрыла кабинет, и мы вышли из поликлиники. Кафе напротив оказалось довольно уютным, с демократичными ценами, явно рассчитанное на врачей и посетителей поликлиники.

— Вы удивили меня этим приглашением, — я присела за столик. Если честно, меня не только удивило это приглашение на чай, но и насторожило.

— Почему? — женщина улыбнулась и, подозвав официанта, заказала нам два чая и пирожные.

— Ну, мы с вами не подруги и даже не приятельницы, — я растерялась и не знала, что ответить на такой вопрос. Мне казалось, что ответ очевиден. — Не всех же вы пациенток приглашаете на чай.

— Не всех, ты права, — кивает Татьяна Сергеевна.

— Так в чем же дело? — я испытывающе смотрю на врача.

— Хотела поговорить, — признается собеседница. Я рассматриваю ее, пока мы ждем чай со сладостями. Интересно, а сколько ей лет? Лет тридцать пять, не больше. Она ведь ровесница моего мужа, может, даже младше.

— О чем? — внутри все сжалось. Дурное предчувствие все сильнее нарастало внутри. Я словно видела приближающуюся беду, но не могла ничего сделать, не могла ее остановить.

— О Егоре, — ответила Татьяна Сергеевна, и как-то странно на меня посмотрела.

— Вы меня пугаете, — я и в самом деле поежилась.

— Обычно я не лезу в дела ни своих пациентов, ни знакомых. Но я видела то, как ты переживала из-за беременности, — начала женщина, когда нам на стол поставили чай и пирожные.

— Вы мне хотите что-то рассказать про Егора? — я сразу догадалась, куда клонит женщина.

— Зря я затеяла этот разговор, прости меня, — Татьяна Сергеевна вдруг встала. — Не знаю, что на меня нашло. В общем, не бери в голову.

— Нет уж! — схватила врача за руку и не дала ей возможности уйти. — Раз начали говорить, продолжайте.

— Я боюсь, что могу навредить своими словами, — женщина села на стул и уставилась на меня.

— Говорите, — я сжала челюсть. — У вас что-то было с Егором?

— Да, — ответила женщина, и я судорожно сглотнула. — Но это было давно. Задолго до того, как в его жизни появилась ты. Мы еще в институте учились, — поспешила ответить Татьяна Сергеевна.

— Вы же не только это хотели мне сказать? — я смотрела на нее вопросительно. Со стороны Егора, конечно, не самая гениальная идея — отправлять меня на осмотр к своей бывшей любовнице, пусть у них на тот момент ничего и не было уже, но все же. Но у всех нас есть прошлое, и я не вижу в этом ничего такого. Егор значительно старше меня, хоть и выглядит молодо.

— Мы встречались, — начала говорить Татьяна Сергеевна, — я думала, что все серьезно, мечтала о свадебном платье. И потому, когда узнала о беременности, не сильно и огорчилась. Скорее даже обрадовалась. Думала, это скорее простимулирует его сделать мне предложение. Прибежала в тот же вечер к нему в квартиру без предупреждения, хотела сделать сюрприз. У меня были ключи, но Егор всегда просил, чтобы я предупреждала о своем приходе. Он был там не один.

— Он вам изменял? — я судорожно сглотнула. — Как он все объяснил? Что сказал?

— Я не стала его отвлекать, ведь на нем в тот момент скакала староста нашей группы и первая красотка курса, — женщина вдруг вытерла слезинку, что скатилась по щеке. Прошло много лет, но воспоминания ей давались нелегко. — Я просто ушла. Пошла в аптеку, купила нужные таблетки и выпила их. Беременности не стало, но я пожалела об этом спустя уже несколько дней. Открылось кровотечение, так бывает. У одной женщины из ста. И этим одним процентом стала я, — горечь в голосе выдавала все чувства Татьяны Сергеевны. — Я так и не сказала Егору про беременность. Ни тогда, ни потом.

— Вы поговорили после этого? — я тоже была готова расплакаться.

— Можно и так сказать, — усмехнулась собеседница. — Я спросила про его планы на мой счет. Он ответил, что нет никаких планов, что мы просто классно проводим время, пока молоды. Это я нафантазировала себе, что у нас все серьезно.

— Это все очень грустно. Но я не понимаю, зачем ворошить прошлое и рассказывать мне это все? — отхлебнула чай, так как в горле пересохло.

— Это бы тебя никак не касалось, и я до последнего сомневалась и думала: говорить ли тебе, — Татьяна Сергеевна подняла на меня свои карие глаза. — На днях я видела Егора с очень миловидной девушкой. И если я еще хоть что-то смыслю в людях, между ними не просто дружба, — произнесла Татьяна Сергеевна. Вот и случилась беда. Все внутри сжалось, как перед ударом. Словно вот сейчас должно произойти лобовое столкновение, и ты не можешь ничего сделать и лишь сжимаешься в комочек, приготовившись к удару. И вот он произошел. Удар.

— Мне кажется, вы ошибаетесь, — это единственное, что я могла ответить. — Да, много лет назад мой муж поступил как полный кретин и придурок, но он изменился. Он больше не тот ветреный студент, который берет от жизни все. Он взрослый и рассудительный мужчина, у которого есть жена. Он не поступит так со мной и с нашей семьей. Вы мне это все от своей обиды говорите. Дурная была идея — наблюдаться у вас. Извините, — я вскочила и выскочила из кафе. Дура! И зачем я согласилась на эти посиделки? Ведь чувствовала же, что ничем хорошим они не завершатся. Нет, неудобно отказать. Неловно. А сейчас тебе ловко? А вдруг она права и у Егора кто-то есть? Да нет же! Ерунда. Надо выбросить все из головы. Сейчас вызову такси, доеду до клиники мужа и обрадую его, что он скоро станет отцом. Он подхватит меня на руки, закружит на руках. А это разговор надо выбросить из головы и не думать о плохом. Он не такой. Он хороший.

Я твердила это как мантру, пока ехала к мужу в клинику. Татьяна Сергеевна просто позавидовала моему счастью, потому и решила так “вовремя” вспомнить ту свою давнюю историю. Не факт, что она вообще имела место быть. Никто же не сможет опровергнуть или подтвердить ее слова. С ее слов Егор не знал ничего про беременность. Она провела параллель между мной и собой, но по факту мы с ней в разных положениях. Она была девушкой на одну ночь, с кем проводят время, не заморачиваясь ни о чем. Я же законная жена. Есть же разница. Вышла из такси и направилась к главному входу. Прошла ресепшен, за которым никого не было. Видимо, девушка, что всегда приветливо улыбалась мне и предупреждала мужа о моем приходе, отошла попить чаю или, может, в туалет. А может, повела новых посетителей к нужному им кабинету. Мне очень нравилось, что в клинике у мужа было продумано все до мелочей. Часто же, попав в незнакомое помещение, человек теряется, не знает, куда идти, начинает нервничать и из-за этого может передумать и больше никогда не прийти в место, которое у него будет ассоциироваться с чувством неловкости. Некоторые люди так вообще заставляют себя пойти к врачам. А все именно из-за въевшемуся уже в подкорку головного мозга ощущения неловкости, а еще страха, что врач может сказать что-то плохое, или из-за того, что могут нахамить в регистратуре. А здесь вас и встретят с улыбкой, и проводят до кабинета, и улыбнутся приветливо, и подбодрят особо трусливых. В общем, обслуживание было продумано до мелочей.

Я поднялась на лифте на самый верхний этаж. Там были кабинеты руководства и администрации клиники. Я все не могла отделаться от слов, что сказала мне мой гинеколог. Крутила и так и этак в голове этот разговор. Кажется, даже продолжила его с воображаемым собеседником. В нем я, конечно же, отбрила ее с нелепыми предположениями и с гордо поднятой головой покинула кафе. Пока ехала в такси, подумывала высказать свое негодование по поводу того, что муж догадался меня отправить к своей бывшей любовнице. Но сейчас уже решила, что так поступит малолетняя истеричка. Я же не такая. Я взрослая и самодостаточная девушка. По крайне мере, считаю себя такой. А значит, никаких скандалов по ерундовым причинам. Да и не буду же я портить радостный момент. Я скажу, что беременна. Муж обрадуется, я уверена в этом. Совершенно не к месту будет высказывать претензии. Просто не буду у нее наблюдаться и все. Велика потеря! Хороших врачей полно. Выберу любого гинеколога из клиники мужа, делов-то.

Воображение рисует момент, как я скажу мужу про беременность. Он вскочит и закружит меня на руках, а может, не поверит, скажет, что шутка. Или расплачется от чувств. Он же так хотел детей и смирился с их отсутствием лишь потому, что я не могла никак забеременеть. Все из-за меня. Как же было больно осознавать себя неполноценной. Пусть врачи и твердили, что в отсутствии детей “виноваты” оба партнера, в случае, если они здоровы. Но я-то понимала: все вокруг винили исключительно меня. Может, это, конечно, и несправедливо, но всегда винят женщину. Смахнула слезинки. Больше мне никогда не придется плакать по этому поводу. Я беременна и уже в обозримом будущем стану мамой, а Егор — папой. Я представила нашу семью с малышом, и в груди защемило от счастья. Не могла сдержать улыбку, которая растягивала губы. Разговор с Татьяной Сергеевной я уже переварила и выплюнула. Не стоят слова обиженной, недолюбленной женщины того, чтобы я на них обращала внимания. Я — не она. Егор уже не тот, что был раньше. Он мой муж, а это что-то да значит.

Радостная захожу в приемную мужа и, не встретив его помощницы, открываю дверь в кабинет. То, что я увидела, повергло меня в шок. И именно поэтому я смотрю на то, как муж стоит между широко разведенных женских ног со спущенными штанами, и при этом глупо радостно улыбаюсь. То ли они не слышали, как открылась дверь, настолько увлеченные своим занятием, то ли им было все равно, потому что Егор даже не сбился с ритма, делая возвратно-поступательные движения, а девушка, что лежала на его рабочем столе, постанывала, я так полагаю, от удовольствия.

Я не знала, что делать, и просто с грохотом захлопнула дверь, чтобы не видеть это. Но картинка так плотно впечаталась в мой мозг, что стояла перед глазами. Внутри все сжалось от боли. Наверное, так разбивается сердце от предательства близкого человека. Я медленно прошла по приемной и села на диван для посетителей, стараясь не разлететься на осколки, как и мое сердце.

Видимо, мой громкий хлопок отвлек любовников, и они поняли, что их застукали. Только не поняли кто. Через пару минут из кабинета выскочила растрепанная секретарша и замерла как вкопанная, глядя на меня. Она побледнела, покраснела, а потом выскочила пулей из кабинета. Испугалась, что я повыдергаю ее патлы. Но зря она думала, что я в боевом настроении. Я была разбита, раздавлена и не способна на какие-то активные действия. Просто сидела и гипнотизировала дверь в кабинет мужа. И не известно, сколько бы я так просидела, если бы эта самая дверь не открылась и на пороге не показался бы Егор.

— И давно ты здесь? — Егор хмуро смотрел на меня, а я не узнавала мужчину, которого любила больше жизни и который несколько минут назад мне изменял со своей собственной секретаршей. Какая же это мерзость и пошлость.

— Да, давно, — каркающие выдавливаю слова. В горле резко пересохло, и слова даются с трудом.

— Зайди, поговорим, — Егор отходит в сторону, а я смотрю на открытую дверь в кабинет и отрицательно качаю головой. Нет. В его кабинет я больше никогда не зайду.

В душе раздрай, и я уже жалею, что не ушла сразу, когда увидела это все. Чего ждала? На что надеялась? Ответить даже сама себе не могу. Думала, что он выскочит ко мне сюда, в приемную, и упадет на колени и начнет просить прощения? Нет. Он стоит и смотрит на меня так, словно это я сделала что-то из ряда вон выходящее и должна у него просить прощения.

— Как ты мог? — я чувствую, что по щекам катятся слезы, и зло их смахиваю. Не хотела же плакать и показывать, насколько мне плохо.

— Не устраивай сцен, — Егор кривится и закрывает дверь приемной, чтобы нас никто не услышал. Я просто шокирована его поведением.

— То есть отыметь секретаршу на рабочем столе — это нормально, а как мне возмутиться этим — то я уже сцену устраиваю? — я уставилась на мужа, по-прежнему пребывая в полнейшем шоке.

— Не утрируй, — он подходит ко мне и хочет приобнять, чтобы завести в кабинет, но я вырываюсь из его рук и отступаю.

— Не прикасайся ко мне! — я скривилась, словно жабу потрогала. — Мне противно.

— Не дури, — мужчина хмур, но мне уже плевать.

— Пусти, я не хочу с тобой даже в одном помещении находиться, — я направилась к выходу, но муж перехватил меня. — Я подаю на развод!

— Ты его не получишь, — Егор так спокоен, словно ничего не произошло.

— Почему? — я растерянно уставилась на мужа. — Зачем тебе брак и я, если у тебя и тут все хорошо?

— Вилен, это же все несерьезно, — муж скривился и сделал рукой неопределенный жест. — Так, потешить мужское самолюбие, не более того.

— Ты сам себя слышишь? — я сдерживалась все это время, но то, что говорил муж, взорвало мой мозг, и я не могу оставаться спокойной: — Ты разрушил нашу семью только лишь потому, что хотел потешить свое мужское эго?!

— Ты снова все выворачиваешь! — Егор тоже завелся и повысил голос.

— Я не выворачиваю, я пытаюсь понять, почему ты меня предал! — в груди все болит, сложно дышать, и последние слова я уже просто кричу.

— Да она для меня ничего не значит, — мужчина машет рукой на дверь, где как раз вовремя появляется секретарша, которая, видимо, решила, что все уже закончилось и она может уже вылезать из той норы, куда эта крыса забилась.

— Это я для тебя ничего не значу, раз ты с ней тут черт-те что устроил! — я махнула на девушку рукой.

— Да хочешь, я ее прямо сейчас уволю? — предлагает муж в подтверждение своих слов о том, что секретарша ему безразлична.

— Делай что хочешь, — я направилась к двери. — Пшла вон с дороги! — я прикрикнула на девку, которую снова сдуло куда-то со скоростью ветра. — Когда с ней решил переспать, ты у меня разрешения не спрашивал. Вот и сейчас обойдешься без моего мнения, — я уже почти вышла из кабинета, когда муж окликнул, и я обернулась, удивленно глядя на него.

— Вилена, развод я тебе не дам, и не надейся. Езжай домой и жди меня, я через пару часов приеду, и мы поговорим нормально. А ты пока успокоишься, — командует муж, а я показываю ему средний палец и хлопаю дверью в приемную. Катись ты куда подальше!

Я думала, что он за мной пойдет, остановит. Или сгребет в охапку и посадит в машину, отвезет домой. Мы поговорим, что-то обсудим, он извинится. Но нет. Ничего этого не последовало. Он просто ничего не предпринял. В лифте вытерла слезы и даже натянула на лицо дежурную улыбку, когда выходила из клиники. Девушка с ресепшена попыталась окликнуть меня какой-то дежурной фразой, что не видела, как я пришла, или что-то в этом духе. Но я лишь кивнула и вышла на улицу. Хотелось вдохнуть свежего воздуха, стены здания начали на меня давить.

Я стояла и растерянно смотрела на проезжавшие мимо меня машины. В какой-то момент у меня вообще возникла мысль шагнуть вперед, под колеса. Остановила меня не моя беременность или то, что мои мучения могут не оборваться в один миг, а лишь принять другую форму, если я не умру, а покалечусь. А то, что за мою смерть придется отвечать ни в чем не повинному водителю, у которого, скорее всего, есть жена, семья и, наверное, дети, и он не имеет любовницу, которую раскладывает на рабочем столе.

В сумке зазвонил телефон, и я дернулась, покачнулась, и проезжающие машины начали сигналить. Я стояла на самом краю бордюра, и от проезжей части меня отделял всего один шаг. Я была уверена, что это Егор звонит, хочет спросить, где я, и предложить поехать домой и поговорить, попросить прощения. Я почему-то зациклилась на том, что он не попросил прощения, что даже не считал себя виноватым. Видимо, это меня обидело и задело больше всего. На экране телефона был незнакомый номер, и я нажал отбой, сбрасывая его. Но номер позвонил снова. И снова. Решила поднять трубку.

— Вилена Александровна, это Татьяна Сергеевна, — я удивленно посмотрела на телефон. Это последний человек, кого я ожидала сейчас услышать в телефонной трубке. — Извините меня, пожалуйста. Я зря полезла к вас со своими откровениями. Простите.

— А вы знаете, — меня накрыл истеричный смех, — а вы оказались правы!

— Что? — Татьяна Сергеевна растерянно замолчала.

— Он спит со своей секретаршей, — я произнесла это вслух и разразилась истерическим смехом. Проходящие мимо меня люди начали коситься и обходить по широкой дуге.

— Где вы? — отрывистый вопрос женщины заставил меня посмотреть по сторонам. Я, оказывается, уже ушла от клиники мужа и сама толком не знаю, где стою.

— Я не знаю, где-то на улице. Я вышла из клиники и куда-то пошла, и не могу сообразить куда, — я пытаюсь найти вывеску с названием улицы, но не могу.

— Скиньте мне геолокацию, я сейчас приеду, — отрывисто говорит женщина, и я послушно выполняю ее указание. Я готова идти куда угодно, только не домой. Не хочу видеть квартиру, в которой столько воспоминаний того, как мы были счастливы.

Когда Таня приехала за мной по высланной мною геолокации, я немного пришла в себя. И у меня созрел план. Я поступила как циничная тварь, но я понимала, что мне нужны были деньги. Попросила подвезти меня к банкомату, где сняла с карты все, что на ней было. В ту же минуту мне начал названивать Егор. Я так и знала, что у него были подключены уведомления к моей карте. Он даже в этом держал меня под контролем. Видел любую мою покупку и снятие наличных.

Я решила поднять трубку и поговорить пару минут. Не успела даже слово сказать, как услышала мужской рык в трубке:

— Вилена, ты что задумала?! — муж и не собирался церемониться. Он вообще не чувствовал за собой вину. — Зачем ты сняла столько денег?

— Потому что мне нужны деньги, — голос спокойный, но меня колотит от его слов. Думает только о деньгах, а мое состояние ни капли не интересует.

— Зачем тебе столько денег? — Егор скрипит зубами от злости.

— Я ухожу от тебя, — выхожу из торгового центра и иду к машине Татьяны.

— Куда? К кому? — мужчина зол, и мне почему-то радостно от этого. Вот, оказывается, что нужно было предпринять, чтобы со мной поговорили. Снять полмиллиона с карты мужа, и он уже готов выделить время, чтобы узнать, где я и что задумала.

– “Куда” — тебе знать не обязательно. А вот “к кому”, пожалуй, скажу, — у меня в голосе слышны нотки злорадства. Да, мне хочется причинить мужчине боль. Такую же, как и он мне совсем недавно. Пусть мучается и кусает локти. Так ему и надо. — Я ухожу к человеку, который будет любить меня просто так. Просто за то, что я есть, — я не стала добавлять, что этого человека я рожу себе сама. Прижала руку к животу и подумала, что теперь я не одинока и никогда не буду одна.

— Дрянь! — шипит Егор. — Развода не получишь, поняла меня?

— Это почему? — я даже удивлена его словам. Я же только что намекнула ему, что ухожу от него к другому мужчине. Уверена, он именно так и подумал, а он отказывает мне в разводе. Это максимально нелогично.

— Потому что ты моя! Поняла?! — кричит в трубку Егор.

— Была твоя, но ты упустил свой шанс, — я убираю телефон от уха и нажимаю отбой. И тут же включаю режим полета на телефоне, а затем и вовсе его выключаю. Можно было бы — я бы и батарейку вытащила, но на улице этого не сделаешь. Уверена, муж поднимет всех на уши, чтобы меня найти. Хотя… Это же скандал. Если пресса узнает, что от успешного и богатого Егора Князева сбежала жена, то он вовек не отмоется. И эта новость нанесет урон его репутации еще похлеще, чем развод. Уверена, что из-за этого он и решил в позу встать с разводом. Ну ничего, посижу в подполье, а там, уверена, он успокоится и поймет, что благоразумнее будет дать мне развод.

Меня немного потряхивает после разговора с мужем, и Татьяна сразу же замечает мое состояние.

— Только не говори, что ты разговаривала с Егором? — женщина сразу обратила внимание на телефон у меня в руках.

— Разговаривала, — кивнула. — Он увидел, что я деньги с карты сняла, и решил поинтересоваться, зачем мне столько.

— А ты что? — женщина завела машину, и мы выехали на проезжую часть с парковки.

— Я сказала, что они мне пригодятся, что я ухожу от него, и потребовала развода, — по щекам снова текут слезы, но это словно эмоциональный откат после разговора с мужем.

— И он, конечно же, сказал, что ты его не получишь, — усмехнулась Татьяна Сергеевна.

— Да, а вы откуда знаете? — я удивленно посмотрела на своего гинеколога и смахнула со щек слезы.

— Скажем так, догадалась, — женщина криво усмехнулась. — Ты еще не поняла, что Егор из тех мужчин, кто если решил, что ему что-то принадлежит, то уже никогда это не отдаст.

— Ему придется меня отпустить, — я сцепила зубы и уставилась вперед, на дорогу. — Я не прощу измену и то, как он себя повел. Он даже не чувствует своей вины, понимаешь? — я сама не заметила, когда перешла с врачом на “ты”.

— И что ты будешь делать? — Татьяна Сергеевна вопросительно посмотрела на меня.

— Сниму номер в гостинице или квартиру посуточно, — я растерянно пожала плечами. Когда я разговаривала с Егором, то все казалось проще, чем когда я поняла, что совершенно несамостоятельная и беспомощная. А еще я поняла, что, несмотря на то что у меня сейчас есть деньги, он все равно легко найдет меня в гостинице, а значит, нужно снять квартиру. — Да, надо снять квартиру, — произношу вслух.

— У меня есть предложение, — Татьяна остановилась на светофоре. — У меня трешка, и я живу совершенно одна. Так что ты меня не стеснишь.

— Вы предлагаете пожить у вас? — я растерялась от предложения врача.

— Да, предлагаю и даже настаиваю, — кивает женщина. — Думаю, и Егор тебя у меня искать не будет, и ты сможешь мысли свои в порядок привести.

— Мне неловко, — признаюсь я женщине.

— Зови меня Таня, — усмехается мой врач, совершенно игнорируя мои слова. — Чем ужинать будем? Может, тефтели купим? — и Татьяна притормозила у продуктового магазина. — Только предупреждаю сразу: я неважно готовлю, — говорит Татьяна Сергеевна. — Так что не обессудь.

— Я тоже, — признаюсь с виноватым видом.

— Значит, мы приехали туда, куда нужно, — мы вышли из машины и направились в магазин. — Здесь самые бомбические полуфабрикаты, и готовить быстро и несложно, — рассказывает мне Татьяна, зачем мы приехали в этот магазин. У меня даже настроение поднялось, и я отвлеклась на обычный шуточный разговор. О Егоре подумаю потом. Сейчас хочу тефтели!

Я живу у Тани уже три месяца. Она меня не гонит, даже наоборот, расстраивается, если я заговариваю о съеме жилья. Квартира большая и просторная, с современным ремонтом и мебелью. Таня очень много времени проводит на работе, и видимся мы с ней не так уж и часто. Я готовлю обед к ее приходу или ужин, если у нее вторая смена в женской консультации. Она в еде непривередлива, так что никаких недовольств по поводу макарон с котлетами не высказывает. Я к еде вообще любой интерес потеряла и вместо того, чтобы поправляться, довольно сильно похудела, что для беременной не очень хорошо. Как-то не отпускала меня вся эта ситуация с Егором. Оно и понятно, я все думала, что надо набраться храбрости и подать заявление на развод. Но где ее, эту храбрость взять? Живот округлился, и теперь у меня появилось четкое осознание, что я беременна. Оно, конечно, и раньше было, но как-то все было не так. Мозг не мог привыкнуть, что я теперь в ином положении, в беременном. А когда появилось физическое подтверждение этому, то мозг смирился с этим положением и стал вести себя соответствующе, то есть нерационально. Я то грустила и весь день лежала на кровати, смотря в одну точку, плакала и вспоминала прошлое. То радостная, полная энергии и энтузиазма, была готова свернуть горы. Но так как гор не предвиделось, то просто устраивала генеральную уборку. Снимала шторы, стирала их и вешала заново. Мыла окна и вычищала все коврики, вычищала диваны и с щеткой на коленях отдраивала полы. Я раньше не замечала в себе такой чистоплотности. Я, конечно, не была грязнулей, но чтобы вот так, сидя на коленях, щеточкой вычищать пол, раньше такого не было.

— Ты бы не напрягалась, — Таня как раз застала меня за очередной генеральной уборкой.

— Мне надо чем-то себя занять, иначе сойду с ума, — признаюсь как на духу. — Я только и думаю, что о Егоре.

— Хочешь вернуться к нему? — женщина словно читает мои мысли.

— Я не знаю, как это объяснить, Тань. Я хочу закрыть глаза, зажмуриться и чтобы ничего этого не было. Безумно тебе благодарна, но я понимаю, что так долго продолжаться не может. Все время вспоминаю, как мы были счастливы, любили друг друга, а потом сомнения снедают. А любил ли он меня когда-либо? Я не понимаю, что я сделала не так? В какой момент все пошло под откос? Когда он захотел доказывать самому себе и окружающим, что он альфач? Когда его эго стало выше нашей семьи и меня? Все эти вопросы сводят меня с ума. И я… да, я хочу вернуться к нему. Но гордость не позволяет. Ведь если сейчас я проглочу эту измену, предательство, дальше же будет только хуже. Он поймет, что остался безнаказанным, и будет изменять еще более нагло, чем сейчас. Он ведь даже прощения не попросил. Он не чувствует, что виноват в чем-то. Ты понимаешь? Я бы его простила, но если бы он раскаялся. Если бы я это увидела, понимаешь?

— Я не смогу тебе подсказать ответы на твои вопросы, — Татьяна Сергеевна смотрела очень серьезно. — Тебе надо разобраться в себе, но, к сожалению, мои полы не смогут тебе в этом помочь.

— И что поможет? — я грустно усмехаюсь.

— Может, встретишься с Егором и поговорите как взрослые люди? — Таня с сочувствием смотрит на меня. — Может, он за эти несколько месяцев все понял и осознал?

— Люди не меняются, — я помню, мать часто так говорила, а я тогда не понимала, что она хотела этим сказать.

— Меняются, если очень этого хотят, — качает головой женщина.

— Я не готова к этому разговору, да и он живот увидит, — я смотрю на свой кругляшок.

— Да, плод прикрепился по передней стенке, так что живот большой уже, — кивает гинеколог соглашаясь. Она так и продолжила вести мою беременность, с которой все было хорошо. Малыш развивался нормально, и беременность даже особого дискомфорта не приносила. Я даже была счастливицей, у которой практически не было токсикоза. — Ты не хочешь говорить ему, что беременна? А развод? Или ты думаешь так и скрываться?

— Таня, я не знаю, — я срываюсь на плач. — Я ничего не знаю. Я запуталась.

— Ты же понимаешь, Егор когда-нибудь, но узнает про ребенка, — женщина качает головой.

— Лучше позже, чем раньше, — я смотрю на Таню взглядом побитой собаки.

— Оставайся у меня, сколько тебе будет нужно, но я бы посоветовала тебе развеяться, съездить куда-нибудь отдохнуть. Отвлекись, — женщина склонилась ко мне, чтобы поймать мой взгляд. Она взяла меня за руки, поглаживая, успокаивая и давая поддержку. — Когда родится малыш или малышка, ты уже будешь немобильна и о поездке и отдыхе будешь только мечтать, — усмехается Татьяна Сергеевна.

— Хорошо, я подумаю о твоих словах, — я грустно улыбаюсь. Я понимаю, что долго еще прожить у Тани я не смогу. Надо думать о будущем и не только о своем, но и своего ребенка. Надо прекращать быть инфантильной эгоистом и думать в первую очередь о своем нерожденном еще малыше.

— Подумай, — кивает женщина. — Есть санатории и дома отдыха, где с женщинами, попавшими в сложные жизненные ситуации, работают психологи, — предлагает собеседница.

— Санатории-психушки? — я скептически смотрю на Татьяну.

— И ты туда же! — женщина закатывает глаза и качает головой. — Нет, просто санатории, где поправят не только физическое здоровье, но и психологическое.

— Хорошо, уговорила, — я киваю. Сомневаюсь, что встречу там Егора, так что бояться нечего.

Зря я была настроена к этому санаторию так скептически, ожидая встретить там каких-то неадекватных дамочек. По факту там точно такие же девушки, как и я, но только небеременные. Как оказалось, я была единственной девушкой в положении и потому ото всех встречала лишь позитив и улыбки. Я сама не ожидала такого, если честно.

Никаких навязчивых бесед с психологами и уж тем более психиатрами. Никаких групповых занятий, где люди садятся в круг и говорят на всеобщее обозрение все, что творится у них в душе. Я посещала спа-процедуры, такие как массаж лица и тела с учетом моего беременного положения. Плавала в бассейне и занималась легкой гимнастикой. А еще было очень много времени для творчества. Я начала посещать кружок по вязанию, вышивке и даже посетила занятие по рисованию. Но сразу поняла, что художник из меня не получится. Правда, мне предложили позировать, и я решила: а почему бы и нет? Я ведь приехала сюда, чтобы отвлечься, развеяться, понять себя и, может быть, даже что-то переосмыслить.

Из переосмысления я поняла, что цепляюсь за прошлое, потому что не вижу своего будущего. Я его не только не вижу, но и боюсь. И лишь малыш в животе не дает мне уйти полностью в себя. Не знаю, что и в какой момент во мне изменилось, но что-то перещелкнуло. Я понимаю, что вечно жить у Татьяны в квартире я не могу. Ребенку будет нужно свое пространство, пусть и съемное, но свое. А еще я прочитала заковыристую юридическую статью, где объяснялось: если не разведусь сейчас, то после родов это будет сложнее. А еще Егор запросто сможет забрать у меня малыша. Да, наши суды встают преимущественно на сторону матери, но стоит не забывать, что в данном случае чаша весом может склониться и не в мою пользу. Первое — я не работаю. И это большой, я бы даже сказала, жирный минус. Который надо исправить. А как? Беременную меня никто на работу не возьмет, понимая, что через пару месяцев я уйду в декрет. Я решила искать удаленную работу. Что-то сдельное, где мое беременное положение и личные обстоятельства не будут никого волновать. Сделал что-то, получил за это что-то вознаграждение. Интернет предлагал мне массу вакансий. Вот только я в какой-то момент поняла, что довольно никчемное создание, которое ничего фактически не умеет. Как ни горько мне это было признавать, но да. Я так привыкла жить за счет мужа, что даже не задумывалась о том, чем буду заниматься в подобного рода ситуации.

Именно за такими размышлениями меня и застала Катерина, молодая женщина, которую пригласили в этот пансионат, чтобы обучить нас рукоделию.

— Что грустишь? — девушка присела ко мне на лавочку, а я постаралась стереть со щек слезы, что навернулись при осознании собственной несостоятельности.

Кто бы мог подумать, что эта поездка откроет мне новые горизонты. Весь отдых я осваивала что-то новое. Нет, я не сидела за спицами весь день, но, найдя себе дело, я почувствовала, что мне стало значительно легче морально. Я стала больше улыбаться, участвовать в каких-то мероприятиях, что устраивали организаторы отдыха в пансионате. И даже я сходила к психологу. Я туда пошла скорее, чтобы выговориться самой, а не послушать ее совета. Во мне прибавилось энергии, и я стала больше гулять. И самое главное, я стала получать искреннее удовольствие от этих прогулок.

Отдых пролетел на одном дыхании, и вернулась я домой, а именно так я для себя называла квартиру Татьяны, с улыбкой на губах. Татьяна Сергеевна встретила меня в аэропорту с некоторым удивлением и даже восхищением во взгляде.

— А что это за красотка-то такая! — она даже сделала вид, что не узнает меня. — Я надеялась, что отдых пойдет тебе на пользу, но я даже не рассчитывала, что ты так расцветешь, — призналась женщина, пока везла меня домой.

— То есть я, пока сидела у тебя в квартире, увяла? — шутя поддела женщину.

— Ну, не увяла, но стала чахнуть, — откровенно призналась подруга. — Только без обид.

— Да какие уж тут обиды, когда это правда, — я усмехнулась. — Все в беременность расцветают, а я захирела. И при том виновата в это сама.

— Тогда рассказывай, что такого произошло, что из тебя энергия так и прет? — видно, что мои слова порадовали женщину, которая искренне за меня переживала.

— Начну по порядку, — решила начать с самого начала. И чтобы еще больше впечатлить и показать, что это не пустые слова, я извлекла из сумочки зайчика, что сама связала, и вручила его Тане. — Это тебе.

— Ого, какой симпатичненький! — мы как раз стояли на светофоре, и подруга начала рассматривать игрушку. — Зайчик-врач? О, у него на груди вышито имя Татьяна, — женщина рассматривала подарок, и у нее горели глаза, как у ребенка.

— Да, это зайчик моего ангела, то есть твой, — я порывисто обняла женщину, насколько мне позволил ремень безопасности.

— Где ты такого взяла? — Таня повела машину дальше по дороге, но зайчика усадила себе на колени.

— Сама связала, — признаюсь и чувствую, как по щекам разливается румянец от смущения. Сама, если честно, не ожидала такой реакции от себя. Вот же чертовы гормоны!

— Я не знала, что ты умеешь вязать, да еще так мастерски! — в глазах Татьяны читалось восхищение.

— Я и сама не знала, — я рассмеялась. — Вот в этом пансионате научилась. А еще я там познакомилась с женщиной, которая меня этому всему и научила, и она же позвала меня к себе на работу.

— Да? — мы снова стоим на светофоре. Подруга поглаживает игрушку доктора-зайки и поглядывает на меня с любопытством. — И кем она позвала тебя работать?

— У нее магазин с изделиями ручной работы, в том числе и с такими игрушками, — я улыбнулась, видя, что подруге действительно пришелся по душе мой подарок. Я вложила в него сердце и душу и хотела этим подарком сказать, как же я благодарна ей за помощь. — Я тебе потом покажу ее сайт.

— Так ты будешь делать игрушки для этого магазина? — переспросила Татьяна, паркуясь у своего дома.

— Да, и не только игрушки. Я научилась плести сумочки и украшения из бусин, — я не стала показывать свои работы здесь, в машине. Дома покажу и сайт, где уже представлены и мои работы, и то, что я привезла Тане еще в качестве подарка. Маленький клатч и пояс к нему.

— Ты не представляешь, как же я рада! — Таня припарковала машину и заглушила двигатель. — Я все переживала за тебя. Думала, что ты совсем уже отчаялась, и очень за тебя боялась.

— Да, я была в очень тяжелом моральном состоянии, — вспоминаю себя месяц назад и даже плечами передергиваю, понимая, в какой же глубокой депрессии я была. — Я была в шаге от того, чтобы сделать с собой что-то, но меня все время останавливал он, — и я погладила живот.

— Не пугай меня больше так, — попросила, расстроившись, подруга. — Завтра на прием ко мне, я тебе окошко оставила и на УЗИ. Надо понимать, как малыш провел этот отпуск, — и подруга положила руку мне на живот. — Еще не чувствуешь шевеления? — и стоило задать ей этот вопрос, как я почувствовала что-то странное. Словно внутри меня пузырек с воздухом схлопнулся, и я почувствовала волну, созданную этим схлопнувшимся пузырьком. Я замерла, уставившись на врача, и она удивленно на меня посмотрела.

— Это было оно? — я даже забыла, как дышать от эмоций. — Это было шевеление?

— Да, — Таня еще потрогала живот, но шевеление больше не повторилось. — Ладно, пойдем домой. Уверена, малыш голодный, вот и напомнил о себе, — пошутила подруга.

Мы поднялись в квартиру, и только там я ощутила, что действительно голодна. Оказывается, ради меня Таня даже приготовила обед, что для нее практически подвиг. Я поняла, что подруга действительно скучала по мне. Мы пили чай, я рассказывала обо всем, чему научилась, и о своих планах на жизнь.

— Обещай мне, пожалуйста, только одно, — Таня серьезно смотрела на меня не мигая.

— Что? — я удивленно уставилась на подруг. Я только что подарила ей сумочку и пояс, и такой скачек с темы на тему немного удивил меня.

— Ты никуда не уедешь от меня, — женщина посмотрела мне в глаза и даже нахмурилась.

— Обещаю, — я рассмеялась и снова обняла подругу. — Тем более мне и некуда.

— Тогда на днях начнем оборудовать твою комнату, чтобы у малыша все было, — настаивает Таня. — Ты выбрала имя?

— Еще нет, если честно. Но я решила развестись, пока не родила. Как ты думаешь, успею? — мы обе рассмеялись, даже не подозревая, какие события закрутятся вокруг меня в ближайшее время.

Егор Андреевич Князев

Сегодня открытие уже второго магазина, и я радостная отправилась туда. Платье-разлетайка, которое максимально маскирует живот. Нет, я не стесняюсь того, что беременна, но мне не нравятся любопытствующие взгляды. К сожалению, в нашем обществе принято задавать бесцеремонные вопросы и ждать на них ответы. Отчего-то люди беспардонно спрашивают, какой срок, кого ждем, и через одного пытаются потрогать живот. Это все выглядит так навязчиво и неприятно, что я стараюсь маскировать живот. Пусть лучше думают, что я просто толстая.

Внизу меня ждали такси и обходительный водитель, который перехватил сумку с моими рукоделиями и убрал в багажник, а мне галантно предложил руку. Я и отвыкла от такого рода ухаживаний, хотя это же просто обычная вежливость и ничего более.

Без приключений доехали до магазина, и я, поблагодарив таксиста, зашла в магазин.

— Как же здорово, что ты приехала пораньше! — Катерина подбежала ко мне и расцеловала. — Я так волнуюсь, — признается женщина.

— Почему? — я удивленно смотрю на подругу.

— Назовем это дурным предчувствием, — делится девушка своими опасениями. — Твоя Татьяна Сергеевна приедет?

— Да, обещала к началу прямо подъехать, — я не стала говорить девушке, что и у меня есть такое предчувствие. Словно гроза намечается, и воздух становится таким тягучим, вязким.

— Тогда давай расставим твои игрушки и подготовим все до конца, — предлагает Катерина, косясь на часы. До запланированного открытия магазинчика осталось каких-то полчаса.

— Я расставлю свои игрушки, ты занимайся остальным, — я постаралась успокоить девушку, дружески погладив ее по плечу. Хорошая она, добрая и честная. Я таких открытых людей практически не встречала в своей жизни. Удивительно, но она притягивала к себе таких же, как и она, открытых и искренних.

Девушка ушла, а я начала расставлять свое рукоделие. Куколки я разложила пониже, чтоб детки смогли достать, если появятся в нашем магазинчике. Ни один ребенок не устоит против такой милоты. Я каждую игрушку шила и вязала с любовью, и сейчас это были мои детища, которые я показывала обывателям.

В том магазине Катя просила проводить мастер-классы. Девочки-школьницы приходили, и я учила их шить и вязать. И это было так волнительно. Ведь совсем недавно меня учили всему этому, а вот уже теперь и я могу чему-то научить детей. Я представляла, как буду учить свою дочь, и сердце щемило от нежности и трепета. Моя дочь! Как же это все трогательно звучит.

— Ну, здравствуй, — голос мужа раздался за спиной и застал меня врасплох. Я замерла, боясь обернуться и понимая, что он стоит позади меня. Медленно поворачиваюсь, прикрывая живот игрушкой, но его не рассмотрит или слепой, или тупой. Мой муж — ни то, ни другое.

— Что ты здесь делаешь? — я чувствую, что голова кружится. Видимо, давление упало от нервного потрясения.

— Иду мимо, смотрю, моя жена в игрушки играет. Дай, думаю, зайду, поинтересуюсь у нее, куда же она пропала, — слова Егора сочатся ядом.

— Ну раз шел мимо, то не смею тебя больше задерживать, — я кивнула на дверь и тут же увидела входящую в магазинчик Таню. Естественно, муж проследил за моим взглядом, и его брови поползли наверх.

— А я-то думал, кто помог моей жене сбежать? — Егор сверлит взглядом Татьяну Сергеевну, которая молча переводит удивленный взгляд с меня на Егора и обратно. — Думал, любовника завела. Хотя без любовника, вижу, не обошлось, — и мужчина кивает на мой выпирающий живот.

— Егор, успокойся, — Таня оглядывается по сторонам, так как в магазине начали собираться посетители и им любопытно, что же у нас происходит.

— Чей это ребенок? — Егор с ненавистью смотрит на мой живот.

— В первую очередь мой! — голос немного дрожит, но я стараюсь взять себя в руки.

— Вилена, не юли. Я все равно узнаю, от кого ты нагуляла его! — и муж больно дергает меня за руку.

— Ты мне никто, так что можешь оставить свои угрозы при себе! — выдергиваю руку из захвата, и как раз в этот момент между нами встает Таня, выставив руки вперед.

— Уверена? Мы, между прочим, еще не развелись, — Егор зло бросает взгляд на бывшую коллегу.

— И что? — я не поняла, к чему он ведет.

— Ты не думала, что я могу забрать у тебя ребенка? — зло цедит мужчина.

— Что? — я в шоке смотрю на мужа, которого я уже морально начала считать бывшим.

— Проучу тебя и твоего козла! — Егор повышает голос и уже чуть ли не кричит на весь магазин. Я вижу испуганное лицо Катерины. Открытие ее магазина под угрозой срыва, и все из-за меня и Егора.

— Давай выйдем, — я смотрю на подругу и мысленно умоляю меня простить.

— Испугалась? — Егор чувствует, что владеет ситуацией.

— Егор, это открытие магазина моей подруги. Она здесь ни при чем, и я не хочу ей вредить, — пытаюсь объяснить все мужу, но он лишь злится. Вижу, что у него даже взгляд потемнел от тех эмоций, что в нем сейчас бушуют.

— Хорошо, мы выйдем из магазина. Но ты садишься в машину и едешь домой, — ставит условие мужчина.

— Хорошо, — я киваю.

— Вилена, не делай этого, — Таня отрицательно качает головой. — Мы вызовем полицию.

— Нет, Тань, не волнуйся, — я улыбаюсь женщине. — Все хорошо, он мне не навредит.

— А тебя я в порошок сотру, — обещает Егор Тане, но она лишь в упор смотрит на него и усмехается.

— Ты меня стер уже много-много лет назад. И хуже, чем сейчас есть, не будет, — я слышу горечь в ее словах. — Но если ты обидишь Вилену, я тебя собственными руками уничтожу, — угрожает мой гинеколог. Я не ожидала от нее такого и удивленно смотрю на женщину.

— Спасибо, — я порывисто обнимаю подругу.

— Береги себя и, если что, звони, — напутствует меня женщина. Ухожу, не оборачиваясь, чувствуя на себе обеспокоенные взгляды.

Мы ехали в машине в гробовой тишине. Я боковым зрением видела, что Егор порывался что-то сказать, но потом словно передумывал и отворачивался.

— Так и будешь молчать? — мы остановились на парковке и оба молча сидели в машине.

— А ты? — я старалась соблюдать спокойствие. — Что ты устроил там, в магазине?

— А ты бы по-другому поехала со мной? — муж смотрит на меня нечитаемым взглядом. Я не понимаю, что в его взгляде. То ли раскаяние, то ли сожаление.

— Нет, не поехала, и сейчас не хочу ничего общего иметь с тобой, — я стараюсь держать в узде эмоции, но слезы встали комом в горле, а потом заструились по щекам.

— Ты моя жена, — чеканит слова Егор.

— Жена, но не собственность, — парирую. — Я не хочу ничего от тебя. И тебя не хочу.

— Вилена, прости меня, — произносит мужчина, а я даже брови приподняла от удивления.

— Ты серьезно? — я вытерла слезы со щек. — Думаешь, сказал “извини меня” и все? Все забылось, и мы сделаем вид, что ничего не было?

— Нет, я так не думаю, — видно, что Егору тяжело дается каждое слово. Конечно, ему приходится переступать через себя, а муженек к этому не привык. — Дай мне второй шанс.

— А ребенок? — я киваю на свой живот.

— Вилена, прости меня, — мужчина смотрит на мой живот и протягивает руку, но замирает. — Можно?

— Нет, нельзя, — меня снова душат слезы. — Не заслужил.

— Я что, собака, — заводится мужчина, — чтобы выслуживаться?!

— Да, кобель, — отстегиваю ремень безопасности и дергаю дверь, но мужчина заблокировал дверь.

— Вилена, я же пытаюсь, — сквозь зубы произносит мужчина. — Помоги мне.

— Я не должна тебе ничем помогать, — перестала мучить ручку двери и сложила руки на груди.

— Малышка, я погорячился, — Егор снова пытается поговорить, но я чувствую себя пленницей в этой машине. Муж заставляет меня продолжать разговор, еще это ужасное обращение “малышка”. Оно меня и раньше неимоверно бесило, а сейчас я просто скрежетала зубами от злости.

— Не называй меня так, — я сжимаю губы в тонкую полоску, хотя они у меня по природе пухлые. — Свою шала... секретаршу будешь так называть, — шиплю на мужа.

— Я ее уволил, — отвечает Егор.

— Какое несчастье! — я кривляюсь. — А что так? Квартальный отчет задним числом перестала сдавать? Ну ничего, новую найдешь.

— Вилена, перестань, — мужчина скрипит зубами. — Тебе не идет ерничать.

— А что мне идет? — злюсь. — Ветвистые рога?

— Нет, — бормочет Егор.

— Что-то ты, когда подумал, что у тебя такие же прекрасные рога, был в ярости, — кривляюсь и вижу, что мужчина сжал кулак до белых костяшек. Инстинкт самосохранения подсказывает мне, что мне надо замолчать, но обида, что разъедает меня изнутри, продолжает плеваться обидными и едкими замечаниями.

— Дурак, — соглашается мужчина. — Я когда увидел твой портрет… такой красивой, женственной, даже подумал, что ты влюбилась. А потом я у дома этого мужика увидел, и ты ему улыбалась. В общем… — муж запнулся.

— Ты решил, что я такая же, как и ты? Пошла утешаться на стороне? — перебиваю его на полуслове.

— Я думал, ты вернешься. А потом это уведомление о разводе, — продолжает мужчина. — Решил, что ты кого-то нашла себе и потому хочешь развестись.

— То есть ты даже не подумал, что я могу просто не хотеть быть твоей женой?! — я задохнулась от возмущения.

— Ревность — плохой подсказчик, — Егор смотрит на меня как побитая собака.

— Ревность? — я неверяще смотрю на мужа. — Ты ревновал меня? Я разве давала хоть один повод?

— А для ревности нужен повод? — хмыкает Егор. Да, он абсолютно прав. Чтобы ревновать, повод не нужен.

— Мы так и будем здесь сидеть? — я недовольно смотрю на мужа.

— Прошу тебя, дай мне шанс доказать, что ты мне нужна, что я изменился, — просит муж. — Ради нас, ради того, чтобы у этого пузожителя была семья, в которой его любят больше жизни.

— Так все из-за ребенка, да? — я хмыкнула. — А я-то думала, что ты действительно решил спасти семью.

— Я и хочу семью спасти, — мужчина заглядывает мне в глаза. — Но мне кажется, ради меня ты не дашь мне этот шанс, а вот ради него, — муж смотрит на мой живот, а мне хочется спрятать его от Егора.

— Ты не хочешь позора и скандала, — я устала от этих выяснений отношений. — Выпусти меня из машины, продолжим говорить снаружи, — у меня практически не было все это время токсикоза, а сейчас я понимаю, что меня тошнит. Видимо, нервы и напряжение сделали свое дело. А еще мне очень не понравилось, как резко и порывисто Егор вел машину.

— Давай закончим разговор, раз начали, — не уступает Егор. — Какая разница, где его продолжать?

— Я прошу, выпусти меня, — тошнота подкатывает все сильнее и сильнее, а дверь заблокирована. И я не то что открыть ее не могу, даже стекло не опускается. Видимо, Егор нажал какой-то детский режим вместо стандартной блокировки.

— Вилена, тебе так сложно со мной поговорить? — Егор хмуро смотрит на меня и хватает за руку, чтобы развернуть меня к себе. Я же, наоборот, старалась не дышать лишний раз, так как поняла причины тошноты. Туалетная вода Егора. Когда-то она мне безумно нравилась, а сейчас привела к тому, что у меня возникла тошнота. — Вилена, что с тобой?

А я больше не могла уже сдерживаться, и меня вырвало. Прямо на Егора.

Инцидент с тошнотой заставил Егора быть в общении со мной более осторожным и не настаивать на разговорах, если я того не хотела. А я и сама не понимала, чего хотела. До того, как меня нашел муж и практически шантажом заставил вернуться домой, я была уверена, что хочу развода. Я чувствовала себя уверенной и независимой. Но вот уже неделю я живу дома, и эта уверенность пошатнулась.

Первый раз я задумалась о том, чтобы не разводиться, когда ко мне приехала Таня. Мы вышли в парк погулять.

— Он не обижает тебя? — подруга обеспокоенно вглядывалась в мое лицо.

— Нет, я бы сказала, даже наоборот, — я вспомнила все, что происходило с нами за эту неделю. Случай с тошнотой был, можно сказать, цветочками. Егор, видимо, решил встать на путь исправления и стать идеальным мужем. Он приносил завтрак в постель, но я демонстративно игнорировала и его, и еду, что он готовил, и шла готовить себе завтрак сама. За время моего отсутствия Егор нанял домработницу, которая отвечала за стирку, уборку, готовку и в принципе организовывала быт. Но я попросила дать ей оплачиваемый отпуск, так как мне не нравилось, что чужая женщина хозяйничает у меня на кухне и в принципе в квартире. Он покорно отправил ее в отпуск, но и я не спешила обстирывать и заниматься хозяйством. В итоге Егор самостоятельно занимался организацией быта. Я порой даже с некоей долей злорадства смотрела на его метания. Уверена, что после такого он будет больше ценить женский труд. — Оказывается, я очень вредная женщина.

— Ты просто обиженная женщина, — усмехнулась Татьяна. — Вам удалось поговорить?

— Не особо, — я сделал кислую мину. — Но он согласен даже к психологу идти, если я захочу.

— Ну, сходите, — вдруг оживилась приятельница. — Вдруг на приеме вы поймете, как докатились до такой жизни.

— Думаешь? — с сомнением смотрю на собеседницу.

— Ты же передумала разводиться, ведь так? — вопрос, заданный Татьяной, застал меня тогда врасплох.

— Не знаю, — я присела на лавочку около детской площадки. Все остальные оказались заняты. В песочнице играли девочки лет четырех, может, пяти. Они что-то бурно обсуждали к тому моменту, когда мы присели на лавочку, и до меня долетел обрывок разговора. Одна интересовалась: есть ли папа у второй. Вторая же девочка после нескольких довольно настырных вопросов первой девочки просто расплакалась и убежала.

Наверное, под влиянием гормонов или момента я представила, что и у моего ребенка также будут допытываться на площадке, если ли у него папа. А если нет, то почему? По щеке скатилась одинокая слезинка, которую я тут же смахнула, чтобы никто этого не увидел. Мне стало жалко своего ребенка, которого я из-за своей гордости лишаю отца. Может быть, дать Егору второй шанс? Может быть, он понял, что натворил? И, чуть не лишившись меня и ребенка, теперь будет ценить нас?

Второй раз я задумалась о том, чтобы забрать заявление о разводе, когда Егор сделал мне сюрприз. Одним прекрасным утром я проснулась от непонятного шума в квартире. Словно кто-то что-то двигал, расставлял. Но больше всего меня смутил женский голос. Я накинула на себя халат и, хмурясь, вышла из гостевой комнаты, в которую переехала по возвращении домой.

В коридоре я застала Катерину и Егора, которые тащили какую-то большую коробку. Они, словно застуканные на месте преступления воришки, тут же опустили коробку и встали перед ней, будто хотели заслонить ее собой. Но это им с трудом удавалось, так как я уже все видела, да и они были не такими большими, чтобы можно было своими фигурами заслонить обзор.

— Это что? — я бросилась обнимать подругу. — Как ты здесь оказалась?

— Муж твой попросил помочь, — девушка смотрит немного виновато. — И мы думали, что успеем, пока ты спишь.

— Это должен был быть сюрприз, — ворчит Егор. Он немного напряжен. Вероятно, нервничает: понравится мне то, что они приготовили в качестве сюрприза для меня, или нет.

— Покажете? — я с любопытством рассматриваю коробку, но так ведь не поймешь, что внутри.

— Уже да, — улыбнулась Катерина. — Сюрприза все равно не получится.

— Я понял, что тебе очень нравится что-то делать своими руками, и подумал, что тебе захочется и для ребенка все сделать самой, — Егор открывает дверь комнаты, которую я когда-то давно хотела сделать детской, но за отсутствием ребенка она просто пустовала.

В комнате было много коробок. Какие-то распечатаны, и было понятно, что там мои ткани, пряжа и все, что было у Тани в квартире. Все мои приспособления для творчества были привезены, но еще не установлены и не распакованы.

— А здесь что? — я кивнула на коробку, что тащили два заговорщика. — Кстати, как это ты его простила? — я кивнула на мужа. — Он ведь чуть не сорвал тебе открытие магазина.

— Он очень сильно извинялся, — Катя рассмеялась. — Сказал, что осознал и просил понять и простить.

— Ясно, — я отчего-то почувствовала себя неловко. И захотелось перевести тему. — Откроете коробку? — я попыталась сама вскрыть неудавшийся сюрприз, но Егор меня остановил.

— Я когда увидел это в интернете, то подумал, что тебе это должно понравиться, — проговорил муж, распаковывая кроватку для малыша. Вот только это не была кроватка в привычном понимании. Это были части для того, чтобы я могла самостоятельно сплести из лозы колыбельку. Там было уже обработанное дно, нужное количество лозы и все, что может понадобиться. И, естественно, инструкция. Кроватка “собери сам”. — Ты же говорила, что вкладываешь душу в свои работы. Вот я и подумал, что здесь целая кроватка.

Я стояла и смотрела, не понимая свои смешанные чувства. Как итог, я просто не сдержалась и расплакалась.

— Тебе не понравилось? — Егор испуганно уставился на меня, а я отвернулась от него в попытке справиться с эмоциями.

— Нет, — шмыгаю носом, чтобы справиться с потоком слез. — Нравится.

Егор.

Заставить Вилену остаться — еще не значит, что она меня простит. Она всеми возможными и невозможными образами транслировала мне, что не нуждается во мне и что прощения мне не ждать. Я понимал, что такого рода проблема обычным “прости” не решалась. Пытался делать ей сюрпризы, радовать ее мелочами и поступками, пытался доказать, что осознал и понял. Но мне все время казалось, я делал шаг вперед и два назад. Не зная, что еще предложить и как найти выход из сложившегося положения, решил предложить ей пойти к психологу. Предложил просто так, но она согласилась.

Прием у психолога — хорошая возможность сказать все, что чувствую и понял. Может быть, на приеме у психолога Вилена услышит меня и поверит.

Психолог удивленно приподняла брови, увидев живот Вилены, но промолчала и не прокомментировала ее интересное положение.

На приеме все началось стандартно: нас попросили рассказать о себе и проблемах, что у нас возникли. Вилена довольно сухо и безэмоционально описала все, что между нами произошло, и как застала меня за изменой, и все, что происходило после. Я молчал и не перебивал, слушая и понимая, через что ей пришлось пройти, чтобы свыкнуться с мыслью о разводе и решиться на него, понимая, что у нее будет ребенок.

— А что вы можете сказать? — психолог смотрела на меня, и мне кажется, у нее во взгляде промелькнуло осуждение.

— Виноват, — киваю.

— Почему вы изменили? — в упор прямо спросила меня женщина, и я, если честно, первый раз об этом подумал именно вот так. — У всего есть причина, и у измены она тоже есть. В измене зачастую виноваты оба.

— Что? — Вилена растерянно посмотрела на психолога. — Он изменил, а я виновата?

— Нет, виноваты оба, — поправила жену психолог. — Он в принципе был неверен или это разовая измена?

— Я не знаю, — Вилена сложила руки на груди.

— Это первая и последняя любовница. Да, у нас был не единожды секс, если вы про это.

— Я не уверена, что тебе можно верить, — жена презрительно фыркнула.

— И смысл мне врать, если я сам предложил прийти к психологу? — я удивленно смотрю на жену. — Я хочу наладить наши отношения и разрешить все недопонимания.

— Ты измену называешь недопониманием? — Вилена чуть не задохнулась от возмущения.

— Я не знаю, как это назвать, — устало вздохнул. — Проступок, ошибка. Да хоть как назови! Но я хочу это исправить. Дай мне шанс доказать, что раскаиваюсь, что я ошибся.

— Это предательство, вот что это! — у жены даже голос сорвался, и по щекам потекли слезы. — Ты предал меня, нашу семью, ребенка.

— Да, и прости меня за это, — я, не смущаясь, встал перед женой на колени и взглянул ей в лицо. — Дай мне шанс.

— Что тебе не хватало? Почему все так произошло? — Вилена плакала, но уже не отталкивала меня, когда я ее обнял. Психолог сидела и помалкивала, давая возможность нам выговориться.

— Не знаю, — я задумался. — Ты так зациклилась на беременности, что я словно был всего лишь приложением для наступления этой самой беременности. Я все время на мероприятиях, ты же не любишь на них ходить. Вот я и звал секретаршу, потому что там надо быть со спутницей, — я начал говорить и вроде как понимал, что подтолкнуло меня к измене. Нет, я не искал оправдания, просто хотел понять, что подтолкнуло меня к предательству. Я не хочу, чтобы это повторилось, потому надо понять хотя бы для самого себя. — Она была привлекательна, ухожена, и я стал часто слышать от партнеров по бизнесу вопросы про то, сплю ли я с ней. И вот в какой-то момент я и взглянул на нее как на женщину. Это было, когда мы ездили открывать филиал в другом городе.

— А я тогда очередной раз отказалась поехать с тобой, — Вилена вспомнила тот случай и ту ситуацию. — Я еще и скандал закатила, — еще тише произнесла девушка.

— Значит, вы зациклились на себе? — психолог задала вопрос Вилене, и мы оба посмотрели на женщину. Так, словно вспомнили, что она вообще здесь.

— Да, — жена кивнула. — Я ходила по врачам, обследовалась.

— А Егору, видимо, нужно было доказать всем, и себе в том числе, что он настоящий мужик, — констатировала психолог и сделала какую-то пометку в блокноте.

— Это правда? — Вилена внимательно смотрит на меня, а я киваю.

— Да, — взъерошил волосы пятерней. — Я не чувствовал себя мужчиной. Вспомни, мы же даже сексом по графику твоей овуляции занимались и строго в установленное время, после того как ты дашь команду. Я же не животное, а чувствовал себя осеменителем.

— Но почему ты не сказал? — и девушка осеклась на полуслове. — Ты говорил, а я не слышала, просила все потерпеть, подождать.

— Да, я говорил, — киваю головой. — Я понимаю, что все это меня не извиняет и не оправдывает. Я прошу дать мне шанс тебя любить и быть отцом нашему ребенку.

— А если снова у нас возникнут проблемы? — мне кажется, или на лице жены промелькнуло что-то такое, что дало надежду на прощение.

— Мы будем обсуждать их и решать, а не искать утешение на стороне, — я понимаю, что поступил неправильно и это был не выход из положения. — Дай мне шанс.

— Хорошо, — Вилена произносит слова на выдохе, словно решается.

— Спасибо, ты не пожалеешь, — я прижимаюсь щекой к животу и чувству отчетливые толчки малыша. — Да, мой хороший, папа твой дурак, но он встает на путь исправления. У нас все получится. Я вас люблю. Тебя и твою маму.

Егор.

Как там говорят? Ценишь тогда, когда теряешь? Сейчас я сполна прочувствовал суть этой фразы. Я понял, как мне дорога Вилена, когда осознал, что я ее теряю. Смешно, конечно, но я это понял не тогда, когда она исчезла, а в кабинете психотерапевта. Я от этого сеанса многого не ожидал. Предполагал, что мы просто обменяемся взаимными упреками, жена уйдет в глухую оборону, расплачется, а я буду чувствовать себя последней сволочью. Но все получилось иначе. Я открылся, сказал, что было у меня на душе, извинился, и меня поняли и приняли. Это было так волнительно, и в груди были невероятная нежность и тепло по отношению к Вилене. Мы ехали домой, и я держал жену за руку в машине, а она не отворачивалась от меня, а смотрела по-прежнему с нежностью и любовью, как когда-то.

— Прости меня за все, — я переплел наши пальцы и, поднеся руку жены к губам, поцеловал.

— Я простила, — девушка посмотрела куда-то в сторону. — Но не проси меня забыть. Я не могу тебе этого обещать. Скорее всего, я всегда буду жить с оглядкой на то, что в один не очень прекрасный день могу оказать не у дел, а ты уйдешь к другой.

— Я понимаю, поэтому хочу предложить тебе небольшую авантюру, — я улыбнулся, но получилось немного грустно.

— Какую авантюру? — жена заметно оживилась.

— Я хочу, чтобы ты была уверена в своем будущем, — я понимаю, что делаю глупость с точки зрения прагматизма, но я хочу, чтобы Вилена была уверена не только в завтрашнем дне, но и во мне в принципе. — Поэтому я хочу переоформить на тебя все активы, что мне принадлежат.

— Ты сошел с ума? — жена смотрит на меня неверяще. — Зачем?

— Чтобы ты понимала, что я без тебя никто. И может быть, так ты сможешь поверить в то, что ты мне нужна и я готов пожертвовать всем ради тебя и нашего ребенка, — мы сидим в машине на парковке, но не выходим. Машина стоит ровно на том же самом месте, где не так давно я ее уговаривал поговорить, но жене стало плохо.

— Мне не нужен твой бизнес, — Вилена отрицательно качает головой. — Я ничего в нем не смыслю. И потом, если человек разлюбил, ни один бизнес его не заставит полюбить снова.

— Ты права, но я не знаю, как еще доказать, что мои слова не просто слова, — я всматриваюсь в лицо жены, чтобы понять, о чем она думает.

— Просто поклянись мне, что если ты меня разлюбишь, то просто скажешь об этом, — этот разговор доставляет боль нам обоим, но мы должны все обсудить. — Как бы мне ни было больно и как бы тебе меня ни было жалко, я прошу тебя. Ты должен поклясться.

— Клянусь, — у меня даже голос дрогнул от тех эмоций, что во мне клокотали. — И давай договоримся, что мы обо всем будем говорить. Если что-то не нравится, то не будем замалчивать, говорить, что все нормально, а сами потом переваривать эту ситуацию и накручивать себя. Просто здесь и сразу обсуждать и находить пути решения из ситуации.

— Обещаю, — на глазах у Вилены заблестели слезы, и она, шмыгнув носом, смахнула их.

Вилена.

Ком в горле, а на глаза наворачиваются слезы. А все потому, что мы наконец-то с Егором оказались на одной волне, когда понимаем друг друга. Выходит, нам нужно было пройти через такое испытание, как измена, чтобы понять друг друга? Жизнь жестока и преподает суровые уроки. Я очень боялась совершить сейчас ошибку и довериться. Но также я понимала, что все мы люди и все мы можем ошибиться. И каждому из нас нужен второй шанс. Егор его получил, и не только Егор. Я дала нам второй шанс, в том числе и себе. Психолог права, когда говорила, что в измене виноваты двое. Я не замечала, как изолировалась от дел мужа и стала обычной домохозяйкой, которую кроме ее бытовых, но очень важных дел ничего не интересовало. Я, конечно, не ходила в растянутых спортивках и замызганных халатах, но, несмотря на это, я не хотела посещать с ним мероприятия, выходить просто в свет и проводить время вместе. Мы стали похожи на супружескую пару, которая ужасно устала друг от друга, хотя, наверное, это так и было. Только вот никто не признавался в этом. А потом грянул гром, вернее, измена. Именно этот кризис дал нам понять, что мы чувствуем, чего хотим и что именно для нас важно. Отношения — это работа. Кропотливая, упорная и ежедневная. Мы в какой-то момент об этом забыли и вот поплатились.

— Мне не нужен твой бизнес, — я погладила мужа по лицу. Удивительно, но сейчас мне стало так легко на сердце, когда я простила. Оказывается, обида — это очень тяжелый груз.

— Тогда я хочу, чтобы у тебя был свой счет в банке, — Егор настроен решительно, и это немного веселит. — Хотя я придумал кое-что другое.

— Что же? — я удивленно приподняла брови.

— Это будет сюрприз, но я надеюсь, тебе понравится, — муж наклонился ко мне и настолько нежно и бережно поцеловал, словно спрашивал разрешения. И это был наш первый поцелуй. Ребенок в животе радостно толкнулся, видимо подталкивая меня ответить на поцелуй.

— Уверена, что понравится, — подбодрила я мужа, а на губах сама по себе появилась улыбка. — Идем домой.

— Идем, — в глазах мужа светились нежность и любовь, а еще желание. И я снова ощутила то волнение, которое возникало в самом начале наших отношений.

Мы обнимались и целовались, пока поднимались в квартиру. Это было как когда-то давно. В голове промелькнула мысль про ту девушку, с которой я его застала, но я встряхнула головой, отгоняя ее образ. Я не хочу жить прошлым. Я хочу будущего. И мое будущее рядом с мужем и нашим малышом, который довольно скоро уже родится. Я верю, у нас все получится и мы переживем этот кризис, а новых сможем избежать.

Предполагаемая дата родов была вчера, а я еще не родила, из-за чего начинаю нервничать. Вернее, нервничать я начала еще вчера, ожидая, что роды вот-вот должны начаться. Хотя мой организм говорил, что у него другие планы. Я головой-то понимала, что это всего лишь предполагаемая дата и дети по расписанию не рождаются. Они не поезда. Но я упорно прислушивалась к себе.

— Как самочувствие? — Егор последние дни жутко подозрительный или это я жутко мнительная. Даже мысль нехорошая проскочила, но я решила не строить гипотез, а поговорить с ним. Тогда, после приема психотерапевта, мы обсудили все и все это время придерживались наших договоренностей. Все вопросы или обиды обсуждались сразу же, в связи с чем пропали недопонимания и затаенное недовольство. Комната для малыша была оборудована полностью, но возникла проблема. На каждом УЗИ, что мне делали, показания специалистов о поле ребенка все время менялись. То девочка, то мальчик. И как итог, мы так и не знаем, кого ждем. Даже имени не получалось выбрать. Решили, что, как родится и мы увидим малыша, сразу поймем, какое из длинного списка имен ему больше подходит.

— Самочувствие нормальное, ничего не болит, хоть в космос лети, — ворчу недовольно себе под нос. — Только острого очень хочется, — призналась немного виновато. Просто врач запретил мне есть острое и соленое, так как я отекаю, а это вредно для беременных.

— И ты нахомячилась? — поддевает меня Егор, за что получает мой гневный взгляд.

— Нет! За кого ты меня принимаешь? — я изобразила на лице маску оскорбленной невинности. — Я съела всего пару ложек лечо.

— Все понятно, — муж рассмеялся и, заглянув в холодильник, достал банку лечо, в которой как раз таки оставалось всего пару ложек. — А после того как ты не нахомячилась, не желаешь ли пройтись? Я хочу тебе показать кое-что, — предлагает Егор, а я вопросительно подняла брови.

— Что? — особого энтузиазма для прогулки я не испытывала. Последние пару недель ходить стало особенно тяжело, и я с трудом выбиралась на прогулку и большую часть времени полулежала на кушетке, обложившись подушками, и смотрела сериалы.

— Увидишь, — муж решил не открывать все карты. — Если я скажу, то не факт, что ты захочешь идти. А так хоть любопытство тебя заставит выползти из своей берлоги.

— То есть ты хочешь сказать, что я медведь? — обиженно надула губы, но не обижаюсь по-настоящему. Егор прав, мне надо ходить, а я все время сижу или лежу, или снова сижу. В общем, активности у меня очень мало.

— Конечно, стала похожа на моего любимого медвежонка, — муж подходит и, приобняв, помогает встать. — Не переживай, родишь и снова станешь ланью.

— А если не стану? — вот сейчас я заволновалась. Все же окончание беременности далось мне сложно. Вес начал расти, я сильно уставала, и даже в бассейн меня уже невозможно было вытащить. Хочется лечь и лежать в ожидании появления малыша.

— Мне не важно, лань ты или медвежонок. Я люблю тебя любой, главное, чтобы ты сама себя любила, — муж целует меня, а я грустно улыбаюсь. — Никто мне не заменит тебя, я это точно знаю, — получилось как-то на надрыве, и я сморгнула готовую уже скатиться со щеки слезинку. — Я люблю тебя и только тебя.

— Я тоже тебя люблю, — я обняла мужа. — Так куда нам надо идти?

— Сейчас узнаешь, — посмеивается муж. Собралась я довольно быстро. Просто стояла практически как манекен, ждала, когда меня оденут, обуют и возьмут под руку. Мы вышли из квартиры и прогулочным шагом направились по аллее. Я была благодарна мужу, что он вытащил меня, я и в самом деле засиделась дома. Мы обошли дом, и я увидела магазинчик, который раньше не видела здесь.

— Это недавно открыли? Давай зайдем? — у меня загорелись глаза. — Ты его хотел мне показать?

— Ну да, — согласился Егор улыбаясь. Из-за радостного предвкушения я не заметила хитринки в его взгляде. Правильно, я так давно уже не занималась рукоделием, а тут магазинчик со всем, что мне нужно. У меня даже кончики пальцев закололо в предвкушении того, как я сейчас все потрогаю и пощупаю. Это какой-то тактильный оргазм, что аж в спину прострелило, но этот дискомфорт не сможет меня остановить. Теперь уже я практически тащила мужа на буксире к заветному магазину, хотя он и не сопротивлялся, просто не успевал за проснувшейся во мне энергией.

Я ворвалась в магазин, даже дверь невероятно громко стукнулась, когда я ее открыла. И тут же раздались звуки хлопушек, аплодисменты и заиграла музыка.

— Что происходит? — я растерянно и ошарашенно смотрю на вышедших из-за шкафа Татьяну Сергеевну, Катерину, каких-то девушек. Муж подходит к прилавку и, взяв большущий букет цветов, протягивает его мне.

— Поздравляю, теперь это твой магазин! — произносит он, а я все стараюсь переварить услышанное. Меня все обнимают, поздравляют, а я понимаю, что со мной что-то происходит. Я, конечно, рада, но жидкость, что потекла по ногам, это однозначно воды, которые решили отойти так неожиданно.

— Тебе нравится? — Егор вглядывается в мое лицо, чтобы понять мою реакцию на его подарок. — Я хотел, чтобы у тебя было свое дело и ты была уверена в завтрашнем дне.

— Спасибо, это все неожиданно, — я мямлю и нахожу взглядом своего гинеколога. — Тань, кажется, у меня проблема, — женщина словно почувствовала, что у меня за проблема и, окинув профессиональным взглядом, резюмировала:

— Ты рожаешь, — кивнула Татьяна Сергеевна. — Егор, звони, чтоб приехала скорая из твоей клиники, а лучше повезли ее сами.

— А документы? — я растерялась. Я по всем правилам собрала сумку и документы, как приличная беременяшка. Все это приданое стояло в коридоре в шкафу. Но меня погрузили в машину, и уже через час я была в палате клиники мужа, и со мной беседовал мой врач, который будет принимать у меня роды.

Вечером того же дня, когда все было позади, я лежала и смотрела на своего малыша и думала, как же сложна жизни. Она дает нам испытания, с которыми мы должны справиться. Все мы достойны второго шанса, потому что мы люди, а людям свойственно ошибаться. И я рада, что мы дали друг другу такой второй шанс. У нас семья, малыш, и мы любим друг друга.